Водитель голема

1. Ожидание чуда

Я подошёл к месту, где всё случилось. Два тела сейчас выглядели как одно. Они так плотно были прижаты друг к другу, что просто спеклись вместе, образовав чёрный обугленный остаток того, что когда-то было двумя людьми… точнее, одним человеком и одной конченой мразью. Других эпитетов для Воланда у меня не находилось.

Я некоторое время стоял и смотрел на тела, потом огляделся, нашёл осколок кирпичной стены, с одной более-менее ровной стороной, подкатил его поближе… надо сказать, не без усилий, уселся сверху и принялся ждать, глядя на обгоревшие тела.

Пока я готовил себе место для сидения, то заметил, что все остальные тоже не спеша спускаются ко мне.

Приблизившись, они тоже молча смотрели некоторое время на то, что осталось от Амины и от Воланда, а потом, следуя моему примеру, начали подыскивать себе то, на чём можно было бы сидеть.

Тут всех выручила Маша, впрочем, как это часто и бывает. Она собрала большие обломки стен и бетона, выложила их полукругом, и все наши расселись на них вокруг обгоревших тел, практически ничего не говоря. Только когда готовили места, немного переговаривались шёпотом, а по поводу произошедшего никто не сказал ни одного слова.

Мы сидели так очень долго, до самого вечера. Иногда на вершине кратера показывались мельком люди, но тут же прятались. Нам на них было плевать, впрочем, как и на безопасность. Мы почему-то были уверены, что больше ничего плохого не случится. Основные враги умерли, а те, кто остался, даже если и хотели бы на нас напасть, не делали этого. Ведь если мы смогли уничтожить Воланда с Валентином, то им здесь вообще ловить нечего. Кто именно и как их уничтожал — это вопрос десятый, они вряд ли настолько глубоко знали ситуацию и расстановку сил.

Когда солнце начало садиться, Фаер озвучил наконец то, что все уже давно поняли:

— Не воскреснет!

И в голосе его слышалась неподдельная печаль.

Мы помолчали ещё некоторое время.

— Как такое вообще возможно? — сказала вдруг Маша, — мы же знакомы с ней были, всего несколько часов, а сейчас у меня чувство, что я потеряла очень близкого человека… хотя мы вроде бы даже не подружились…

— Подружились, — сказал я, — бывает, это происходит так, что даже сам не замечаешь. Про кого-то думаешь, вот он будет моим другом, и вроде бы мыслите одинаково, и со стороны всем кажется, что вы друзья… а на деле совершенно чужие люди. А бывает, что наоборот, ты человека чуть ли не врагом считаешь, а потом оказывается, что он твой лучший друг и есть…

— Мы с тобой, кстати, тоже не сразу подружились, — сказала Маша.

— Да, — грустно улыбнулся я, — но у нас есть шанс проверить, насколько крепко, потому что мы выжили!

— Зачем она это сделала? — голос Маши дрогнул, — неужели нельзя было как-то по-другому?

— Ты знаешь, — сказал я, — мне кажется, она с самого начала именно этого и хотела. Не знала, когда сложатся ли подходящие условия, поэтому с нами и пошла. Чтобы дать нам шанс отсюда убраться, отблагодарить нас этим за освобождение. А потом она бы всё равно вернулась и сделала то, что задумала.

— Даже мне она понравилась, — сказал Алиса, — мы толком и познакомиться не успели, но сразу видно, что родственная душа.

— Нам это тоже было видно, — усмехнулся я, — и должен сказать, что двое вас в одном месте это немного даже страшновато. Это уже перебор.

— Но теперь-то я осталась одна! — сказала Алиса.

— А ведь я знал её дольше всех! — вздохнул Фаер, — хотя и немного в другом качестве. Но живая Амина мне понравились больше, чем страдалица, висящая на стене. Не зря я всё же о ней заботился. Чувствовал, что в ней есть хорошее начало.

— И всё равно не понимаю, почему нельзя было поискать другой способ! — вздохнула Маша.

— А может быть, Амина лучше всех понимала, что другого способа нет! — сказал я.

— Есть! — упрямо сказала Маша, — если она сама смогла умереть, то значит и Воланда можно было убить без возможности воскрешения.

— Этого мы, возможно, уже никогда не узнаем, — сказал я, — может быть, другого способа не было, может быть, был, но Амина не захотела рисковать, потому что Воланд слишком силён и могло не получиться убить только его. А может быть, она сама хотела умереть, не меньше, чем убить его. Она слишком через многое прошла, слишком многое ей пришлось терпеть. Возможно, что она просто устала жить. Захотела поставить точку.

— Выгорела! — кивнула Алиса.

— Можно и так сказать, — согласился я, — и фигурально, и буквально. А заодно хотела исправить ошибку, которую допустила с Воландом. Ведь сначала она ему помогала сама, вполне осознанно. Говоря немного высокопарно, он разбил ей сердце, и она решила завершить их историю именно таким образом.

— Принесла себя в жертву, чтобы мы могли жить! — вздохнул Фаер.

— Кто-то идёт! — сказала вдруг Зоя.

И после её слов лежащий голем вдруг зашевелился и начал вставать. Поднявшись, он замер грозной фигурой на пути у приближающейся к нам группы людей. Они в нерешительности остановились.

— Идите! — крикнул я, — будете нормально себя вести, никто вас не тронет.

Они нерешительно попереминались на месте ещё некоторое время, а потом, обойдя голема по широкой дуге, снова направились к нам.

Их было чуть более десяти человек, и, судя по всему, это была делегация к нам из «Острова Мечты».

— Интересно, что им нужно? — высказал Фаер общие мысли.

Среди пришедших я увидел Азазелло и Кота. Наверное, их послали сюда, потому что они худо-бедно нас знали. Остальная делегация была нам совершенно незнакома.

Они остановились на некотором удалении, не решаясь начать разговор.

— Ну? — крикнул я.

— Воланд погиб? — спросил седой, крепкий мужичок.

— Сдох! — кивнул я.

По пришедшей группе прокатился разочарованный вздох, видимо, они до последнего надеялись, что их предводитель жив.

— На нём здесь всё держалось, — сказал растерянно седой, — что же нам теперь делать?

— Нам плевать! — сказал я, — но не рекомендую продолжать устраивать игры на выживание… да любые игры с людьми. Будете это делать, мы вернёмся и разнесём здесь всё к чёртовой матери. Вы жили по ублюдочным законам, пришло время их менять. Ваш граф сдох, выбирайте себе новое начальство и живите… хотя, думаю, что это ваше место долго не просуществует. Кто-то сюда заявится и приберёт его к рукам. Но, повторю ещё раз, нам плевать! Вы не заслужили сострадания.

— Почему? — искренне удивился седой.

— А вы сострадали нам, когда наслаждались, как мы рискуем жизнью в вашем лабиринте? — спросил я.

— Конечно, мы очень за вас переживали? — с жаром сказал седой.

— Можно я вырву ему сердце? — спросила у меня Алиса.

— Нет, пускай живёт, — сказал я, — всё равно у них здесь сейчас начнётся эпоха страданий, так зачем дарить ему лёгкий выход из них?

— Почему эпоха страданий? — удивилась немолодая женщина, стоящая рядом с седым.

— Потому что кто-то обязательно захочет прибрать власть к рукам и занять место Воланда. Скорее всего, это будет ваша шайка. Но вот только проблема в том, что его сил и ресурсов у вас нет. И люди вряд ли захотят вам подчиняться. Так что, жизнь у вас будет какой угодно, но не скучной, — сказал я, — а теперь проваливайте, смотреть на вас тошно!

Они постояли ещё некоторое время и, поняв, что делать здесь действительно больше нечего, развернулись и зашагали вверх по склону, снова обходя голема по широкой дуге.

— Кот! — крикнул я старому знакомому, который был, как всегда, в халате.

— А? — немного испуганно обернулся тот.

— Отойдём на пару слов? — кивнул я ему.

Он торопливо зашагал в указанном направлении. И по нему было видно, что единственное чувство, которое его сейчас одолевает, — это страх.

— Что? — спросил он, когда мы отошли от всех на некоторое расстояние.

— Ты чего? — удивлённо спросил я, — боишься меня, что ли?

— Скорее опасаюсь, — смутился Кот, — вы же вон чего здесь наворотили… оно может быть и правильно, может быть, и выбора у вас другого не было… но ведь многие теперь страдать будут. Ты правильно сказал, здесь всё иначе теперь будет… и вряд ли хорошо.

— Это маятник, — сказал я.

— Что? — не понял Кот.

— Маятник, — повторил я, — чтобы одни люди здесь хорошо жили, другим приходилось страдать и умирать. Ты же знаешь это! Теперь маятник качнулся, и за свои поступки нужно будет расплачиваться. Теперь страдать придётся тем, кто до этого наслаждался жизнью.

— Ну, прям уж и страдали, — неуверенно сказал Кот, — это же просто игры…

— Серьёзно? — поднял я брови, — это вы так успокаиваете свою совесть? Можешь мне не рассказывать, что это, потому что я всё это прошёл. И это не просто игры. Даже то, что в парке развлечений, это всё не просто. Я уже не говорю про парковку. Вон, видишь, девочка-подросток? — указал я на Зою. Кот кивнул, мол, видит, — её бросили на парковку участвовать в играх на выживание. И если бы не мы, то она, скорее всего, погибла бы там.

— А мы-то здесь при чём? — удивился Кот, — мы про парковку вообще мало что знаем.

— Очень удобно, — сказал я, — моя хата с краю, ничего не знаю! Главное, чтобы кормили вовремя. Но звал я тебя не для того, чтобы всё это с тобой обсуждать.

— А для чего? — насторожился Кот.

— Я не успел с тобой расплатиться, — сказал я.

— Да ладно, ты же не специально, я уже и забыл, — замахал он рукой.

— Долг платежом красен, — сказал я и, положив руку ему на шею, притянул к себе.

Мы упёрлись друг в друга лбами, и я не особо задумываясь, послал ему несколько боевых заклинаний, в основном касающихся работы с плазмой. Пусть потом сам разбирается, что к чему, если захочет. Моё дело долг вернуть. И ещё «освобождение от оков» закинул сверху до кучи. Может, пригодится. Мне вот уже много раз жизнь спасало.

— С-с-спасибо! — почему-то начал заикаться Кот.

— На здоровье, — сказал я, — удачи. К тебе у нас никаких вопросов нет, ты, наоборот, нам тогда очень помог. Так что, надеюсь, у тебя всё хорошо сложится.

— Спасибо! — кивнул Кот, и, поняв, что разговор окончен, побежал догонять своих, которые продолжали идти к верху воронки, но постоянно подозрительно на нас оглядывались.

Я вернулся и уселся на прежнее место.

— А ведь, правда, интересно, что станет с этим местом, — задумчиво сказал Фаер.

— Мне нет, — сказал я, — но шанс у них есть, если власть в свои руки возьмут нормальные люди. Хотя что-то мне подсказывает, что в данном конкретном случае это маловероятно. Мне кажется, что скоро отсюда начнётся исход людей. В основе этой общины лежит гнилая конструкция. Мы убрали несущий элемент, и они вряд ли смогут её удержать. Я практически уверен, что они будут пытаться сохранить всё как было, включая игры… ну только без парковки! — я обвёл взглядом воронку, — да только вот для Воланда это была жизненная необходимость, а то, что будут делать они, это уже карго-культ. Сохранение формы, без понимания содержания. И в итоге людское недовольство будет расти, они начнут завинчивать гайки и в результате это всё приведёт к социальному взрыву.

— Ты думаешь, что всё будет именно так? — удивлённо сказал Петя, — очень убедительный сценарий.

— Нет, не думаю, но это один из вариантов, — сказал я, — но мне он кажется наиболее вероятным.

Сумерки стремительно сгущались.

Мы продолжали сидеть ещё некоторое время. Потом я встал и сказал:

— Надо бы её похоронить.

После чего огляделся по сторонам, подыскивая место. Но в воронке от взрыва этого делать не хотелось. Я пошёл наверх, чтобы, может быть, в уцелевшей части парка найти что-то подходящее.

Маша подняла соединённые огнём тела в воздух, и они поплыли следом за мной. Все остальные тоже потянулись следом. Если сначала хотелось посидеть на месте гибели Амины и осмыслить произошедшее, то теперь уже было желание покинуть это место побыстрее.

Мы зажгли несколько больших светочей, так что осветили территорию далеко вокруг. Мой взгляд привлекли несколько молодых берёзок, выросших рядом. Мы подошли туда и огляделись.

— Думаешь здесь? — спросила Маша.

— Хорошее место, — сказал я, — предлагаю похоронить их здесь.

— Их? — удивился Фаер, — этого упыря тоже хоронить будем? Я бы бросил его гнить.

— К сожалению, мы не сможем их разделить. Они практически славились вместе. Ничего страшного, пусть лежат вдвоём. Воланд теперь мёртв, а значит, не опасен. Всё в прошлом. Они были прочно связаны при жизни, пусть и после смерти не разлучаются. Да, для Амины эта связь была… не очень приятной. Но у меня внутри что-то протестует, когда думаю о разделении тел. Не хочется этого делать ни в какую, — сказал я.

— Согласна, нужно их так похоронить. Амина сама так всё устроила, — сказала Маша, — будет и после смерти за ним присматривать, чтобы не удумал чего плохого.

— А чем могилу-то копать? — вдруг спросил Фаер.

Меня эта мысль тоже беспокоила. Я думал, что мы найдём какие-то подручные средства, но сейчас, стоя возле берёзок, я понимал, что копать действительно нечем.

— Я помогу! — сказала Зоя, — пусть голем поработает.

Всё оказалось проще, чем мы думали. Голем буквально ковырнул «пальцем» землю и проделал ров, как раз подходящий для того, чтобы похоронить в нём человека… в нашем случае двоих.

Маша уложила на дно «спаянные» тела, и мы постояли вокруг, как бы прощаясь.

— Скажет кто-нибудь хоть что-то? — спросил Фаер, — надо бы сказать.

— Амина! — заговорила Маша, — ты пролетела через нашу жизнь как комета, также быстро и также ярко… — Маша замолчала, не зная, как продолжить.

— И сгорела в плотных слоях атмосферы, — договорил за неё Петя.

— Красиво получилось, — одобрительно кивнул Фаер, — пожалуй, я добавлю… я знал тебя дольше всех, но и не знал, в то же время… ты была хорошей!

Он замолчал, тоже не находя больше слов.

— Спасибо, что пожертвовала собой ради нас, — сказал я и бросил в яму горсть земли.

Все повторили то же самое, и потом голем аккуратно завалил яму. Но меня это не удовлетворило, и я всё-таки приложил руки к обустройству могилы. Остальные присоединились, и мы работали ещё около часа.

Придав могиле руками более аккуратную форму, мы натаскали камней и соорудили что-то вроде надгробия. Когда, наконец, мы сочли результаты своей работы удовлетворительными, стояла глубокая ночь.

— Что дальше? — спросила Алиса.

— Все идут в убежище, — сказал я.

— Все, но не ты? — ухватилась она за мою не очень чёткую формулировку.

— Да, у меня ещё есть дела, — сказал я, — я приду туда позже.

— Рыбные дела? — прищурившись, взглянула на меня Алиса.

— Какая разница? — слегка раздражённо сказал я.

— Да нет, никакой, просто интересуюсь, — усмехнулась Алиса.

— Когда придёте в убежище, если лекарь всё ещё там, пусть Зою подлатает. Ей больше всех досталось. Ну а потом всех остальных, кому надо. А, Маша же ещё ранена! — вспомнил я, увидев её замотанное тряпкой плечо.

— Царапина! — легкомысленно отмахнулась она, — тебе, вообще-то, тоже надо.

— Я знаю! Но я приду чуть позже. Это не обсуждается! Смотрите, не напугайте там всех големом… я так понимаю, что ты его не бросишь, да? — подмигнул я Зое.

— Нет! Ни в коем случае! У меня ещё никогда не было такого защитника! Я с ним гораздо спокойнее себя чувствую!

— С големом вам лучше по мосту не идти, — сказал я, — идите по проспекту Андропова, так будет надёжнее. Всё-таки штука тяжёлая. Да и расстояние будет почти то же самое. Алиса, отдай мою каску Зое, она ей нужнее.

Алиса тут же без разговоров сняла каску и протянула некромантке. Та её взяла, но неуверенно посмотрела на меня.

— Бери, бери, — сказал я, — тебе она больше нужна. Как я и говорил, если ты будешь в големе, то можешь стать главной мишенью. Каска тебя от многого может защитить.

Зоя по-прежнему не очень уверенно нахлобучила её на голову. Я улыбнулся и помог ей её застегнуть.

Вскоре мы вышли к воде. Справа был мост, где я пришёл в «Остров Мечты», слева дорога, по которой я всех и отправлял в убежище. А мне нужно было прямо. Я очень надеялся, что быстро смогу найти Риту. Она, скорее всего, меня ждала, только вот я не знал в каком месте.

Шли мы смело, с большими светочами, так что, видно нас было издалека. Я отчасти рассчитывал на то, что Рита увидит этот свет и будет держаться поблизости, чтобы проверить, что это такое. К тому же после дневного взрыва она наверняка будет ждать каких-нибудь вестей. Если до этого на полуострове была тишина, то такое грандиозное событие не могло пройти незамеченным.

На берегу я увидел остатки какого-то разрушенного сооружения и длинную бетонную балку, которая лежала на берегу, но выдавалась далеко вперёд над водой и выглядела как трамплин. Я сразу же направился к ней. Все остальные выстроились на берегу, ожидая, что я буду делать.

Дойдя до конца балки, я стал пристально вглядываться в воду, в надежде увидеть знакомые очертания. Светоч висел надо мной, так что не заметить меня было трудно. Когда мне уже стало казаться, что ничего не произойдёт и Рита не заметила моё появление, внизу вдруг мелькнула большая тень, а потом из-под воды появилась голова, облепленная мокрыми волосами. Рита радостно улыбалась.

Стоящие на берегу её, скорее всего, не видели, балка мешала. Я повернулся к своим друзьям, отсалютовал им и, сохраняя строго прямое положение тела, солдатиком опрокинулся с балки вниз. Мне казалось, что это будет красиво. Может быть, так оно и было, но вот в воду я вошёл не очень аккуратно… впрочем, это мелочи, ведь Рита была рядом!

2. Мечта русалки

Мы уплыли туда, где я впервые увидел Риту. В бетонный короб, где была моя постель из травы. Место было тайным, хорошо спрятанным и можно было сказать, нашим с Ритой сокровенным. Когда я там оказался, у меня внутри что-то ёкнуло.

За всё время после встречи мы обменялись буквально несколькими словами. Рита предложила отправиться сюда, а я согласился. А потом мы плыли… точнее, Рита плыла, а меня везла на буксире. Но это всё равно было очень приятное путешествие.

Мы, то ныряли, то снова поднимались на поверхность, превращая этот путь в игру. На берегу высилась громадина «Острова мечты», который мы оплывали сейчас вокруг. Но теперь этот ангар мне уже не казался ни таинственным, ни уж тем более страшным.

Оказавшись в бункере, мы уселись на край бетонной плиты. Рита свесила свой хвост вниз и поигрывала им в воде.

Мы некоторое время молчали. Сказать хотелось многое, но непонятно было с чего начать… а может быть, слова были и не нужны.

— Я чуть с ума не сошла от волнения, за время, пока тебя не было! — сказала, наконец, Рита.

— Прости, что заставил тебя переживать, — сказал я, — не представляю, что ты испытала… когда нам почти удалось удрать, но меня выдернули обратно…

— Да, это было тяжело… но в то же время хорошо! — неожиданно выдала Рита, — точнее, тогда хорошо не было, но сейчас, когда я вижу, что ты в порядке, стало хорошо. Знаешь, а ведь когда есть за кого переживать, это тоже многое значит, как оказалось. Это тоже говорит о том, что ты не один, раз есть кто-то, за кого ты болеешь душой. И уже одно это хорошо. Я же долго была одна, ты ведь помнишь?

— Естественно! — улыбнулся я.

— Я всё время плавала вокруг этого «Острова Мечты», в надежде, что ты покажешься где-нибудь, — сказала Рита, — но долго на одном месте не задерживалась, боялась, а вдруг ты с другой стороны выйдешь на берег! А потом этот взрыв! Это было ужасно! Я даже в воде его почувствовала!

— Это мы бабахнули, — с некоторым удовлетворением сказал я.

— Да? — удивилась Рита, — как вам это удалось?

— Долгая история, но если хочешь, я тебе её расскажу, — сказал я.

— Хочу! Конечно, хочу! — тут же сказала Рита.

— Ладно, но позже! — сказал я.

— Почему? — она лукаво на меня посмотрела.

— Скажи, — начал я, подбирая слова, не зная, как лучше преподнести ей то, что хочу сказать, — какая у тебя самая большая мечта? — наконец нашёлся я.

Рита смутилась.

— А ты не очень расстроишься, если она будет связана не с тобой? — сказала она.

— Честно говоря, я практически уверен, что она связана не со мной, — сказал я.

— Почему? — удивилась Рита.

— Сначала ответь на мой вопрос, — сказал я.

— Хорошо, — кивнула Рита, — самая моя большая мечта, это обрести вновь ноги… а такое может случиться, только когда ты рядом… видишь, я ошиблась. Всё равно мечта с тобой связана! — Рита очень обрадовалась этому выводу.

— Отлично! — сказал я и нагнулся к Рите.

Она думала, что я хочу её поцеловать, и даже губы у неё слегка приоткрылись, но я просто упёрся своим лбом в её лоб и положил ладони на затылок.

— Сделай также! — шепнул я, и Рита послушалась.

Я отправил ей нужное заклинание, и она удивлённо вскрикнула, видимо, когда горящая руна ворвалась в её сознание. Я отпустил её и внимательно посмотрел в глаза.

— Что это было? — потрясённо спросила Рита.

— Я передал тебе заклинание. Попробуй его применить, — сказал я.

— А как? — удивлённо посмотрела на меня Рита.

— Попробуй посмотреть на него поближе, и оно само тебе подскажет как! — сказал я.

Рита задумалась, как будто глядя внутрь себя, а потом вдруг испуганно вскрикнула, глядя вниз. Я тоже испугался от этого вскрика, но проследив за её взглядом, улыбнулся. В воду теперь свешивался не хвост, а две стройные ножки. Трансформация произошла так быстро и так органично, что я её даже не заметил.

— Как такое возможно? — не в силах в это поверить, смотрела на меня Рита широко распахнутыми глазами, — что это такое?

— Теперь ты всегда, когда захочешь, можешь трансформироваться туда и обратно. С этой минуты это полностью в твоей власти… единственное, люди, которые тоже трансформируются, говорят, что трансформация может произойти иногда и стихийно, но это бывает чаще всего от испуга. А так, теперь ты хозяйка своего дара! Это мой тебе подарок! — сказал я.

— Алик! — воскликнула Рита, — это лучший подарок в моей жизни! Ты исполнил мою мечту и вернул мне ноги! Но и хвост у меня не отобрал! Это просто… у меня нет слов! Слов, которые могут это описать, вообще не существует!

Она бросилась мне на шею и обняла крепко-крепко. А потом её губы всё же нашли мои, мы повалились на уже подсохшую траву, и… уснули только утром.

Когда проснулись, ещё долго валялись, не желая никуда уходить или уплывать. Сейчас весь мир сосредоточился в этом бункере, где было уютно и безопасно. А главное, никто не знал, где мы находимся.

Ещё я выяснил, что Рита начала потихоньку обустраивать это место как свой дом. Только вот не успела, потому что на это совершенно не было времени, ведь она постоянно курсировала вокруг «Острова Мечты», в надежде увидеть меня.

Я рассказал ей всё-всё, что случилось за прошедшее время. На гибели Амины она даже прослезилась, и никак не могла успокоиться. Когда дело было уже к обеду, я сказал:

— Нам нужно решить, что делать дальше.

— А что ты предлагаешь? — спросила Рита.

— Я предлагаю тебе пойти со мной. Правда, у меня есть отличительная черта, я постоянно вляпываюсь в неприятности. Но может быть, как раз твоё присутствие поможет мне от этого уберечься. Да и тебе сидеть безвылазно в реке теперь нет никакой необходимости. Что скажешь? — спросил я.

— Я за, — немного грустно сказала Рита.

— По тону не скажешь, — удивился я.

— Понимаешь, мне, честно говоря, страшно! Я, наверное, одичала, пока жила в реке. Выйти на землю мне очень хочется, но я боюсь… да и не в чем! — сказала Рита.

— Да! — я окинул её взглядом, причём сделал это не без удовольствия, — с одеждой нужно что-то решать. А то мне не хотелось бы, чтобы все на тебя пялились!

— Хочешь оставить это право за собой? — склонив голову набок, сказала Рита.

— Естественно! — улыбнулся я, — но одежда, это вопрос технический. Мы что-нибудь придумаем. Для начала я с тобой чем-нибудь могу поделиться… ну или в крайнем случае схожу, раздобуду одежду, а потом вернусь…

— Нет! — тут же решительно сказала Рита, — ждать я больше не хочу. Пойдём вместе. Дашь куртку и достаточно будет!

— Боюсь, что куртка тебя не спасёт… — проговорил я, — всё самое интересное останется снаружи… и потом, с курткой тоже ведь беда!

Только сейчас я вспомнил про свою одежду. Пока мы плыли сюда, грязь частично растворилась и смылась, но далеко не вся. Слишком уж она глубоко въелась. Я побросал одежду ночью в одну кучу, не позаботившись разложить, и теперь всё это слегка подсохло и стало жёстким и негнущимся. А то, что было глубже внутри, было по-прежнему мокрым и грязным.

— Придётся нам идти голышом вдвоём, — захихикала Рита.

— М-да… — протянул я, — дела… а как ты думаешь, на старой базе Водяного, которая тогда взорвалась, можно будет найти что-нибудь? Там ведь даже прачечная была!

— Не знаю, — задумалась Рита, — я там давно не была рядом. Хотя это и близко совсем, но глаза мои всё время были направлены в другую сторону. Но попробовать поискать можно будет.

— Но свою одежду я всё равно с собой заберу, вдруг её ещё можно будет привести в порядок. Она мне почему-то дорога, — сказал я.

Рита дала мне старый целлофановый пакет, в котором она сюда таскала траву, и я сложил в него вещи. Сама она прыгнула в воду с ногами, но буквально через считаные секунды уже плеснула на поверхности своим хвостом.

— Быстро! — удивился я.

— Да вообще! — радостно сказала Рита, — это просто чудо какое-то! Раз и ноги, раз и хвост! Обалдеть!

До базы Водяного мы добрались довольно быстро и весело. Настроение у нас было на высоте, мы постоянно шутили и смеялись. Возле помятых кораблей мы нашли упавший в воду трап, по которому взобрались на борт крайнего судна. Здесь важно было смотреть под ноги, чтобы не пораниться об острые железки.

Надо сказать, что мы с Ритой оба были голышом, а моя одежда была в пакете, который я таскал с собой. И такой наш вид забавлял нас ещё больше. Мы всё время смеялись.

Цель у меня определённая была. Я хотел добраться до прачечной, если она уцелела. Там наверняка было что-то, что не стали забирать. Не думаю, что им было до этого, даже если время на сборы было. Скорее то, что было в стирке, бросили прямо там.

Место я примерно помнил, но взрывом здесь всё сильно раскурочило, и узнал я его далеко не сразу. Сначала ошибся с направлением, и мы вообще залезли не на тот корабль.

Рита ходила на собственных ногах впервые за долгое время, и ей это очень нравилось. Даже куда именно идти было неважно, главное, что идти. Тот корабль, не тот, какая разница?

Не знаю, почему мы решили, что здесь должно быть пусто… возможно, я так думал потому, что люди купца зачищали всю территорию, и эту базу в том числе. Но как выяснилось, за прошедшее время здесь успели появиться новые обитатели.

Мы были так беспечны, что долгое время не замечали, как за нами наблюдают. А когда заметили, было уже поздно. Нас окружили плотным кольцом. Судя по всему, это были остатки одной из банд, которые привлекали для атаки на убежище.

Мы были на чём-то вроде балкончика, когда они перестали таиться и начали вылезать из всех щелей. Я насчитал девять человек. Немало! Надеюсь только, что среди них нет боевых магов… хотя в такой банде вряд ли. Очень похожи на сброд.

Да уж, моменты счастья делают нас уязвимыми. В них мы частенько раскрываемся и перестаём думать о безопасности. А прыгая голышом по этой свалке кораблей, мы были с Ритой счастливы!

— Классная у тебя тёлочка! — крикнул один мужик, самый здоровый из всех и поэтому, наверное, главный здесь.

Я подошёл к перилам и облокотился на них, разглядывая свалившихся на нас, как снег на голову, мужиков.

Рита испуганно встала мне за спину.

— Вы что-то хотели? — спросил я их, стараясь говорить уверенно… что оказалось сложно делать, когда ты голый.

По сути, обычная одежда не защищает ни от обычного оружия, ни от магического… так почему же её отсутствие так подрывает веру в собственные силы? Как будто я всегда ходил в доспехах, а сейчас их снял!

— Тёлку нам отдай и проваливай! — сказал главный, — мы тебя даже бить не будем. Тебя и так природа обидела маленькой пипиркой.

— Серьёзно? — усмехнулся я, — неси линейку, мериться будем!

— Чего? — слегка растерялся главный, — а ты не слишком борзый.

— Зассал, что ли? — спросил я, — похоже, пипирка крохотная как раз у тебя. Обычно размер начинают обсуждать те, у кого с этим проблемы. Ну так что, мериться будем?

— Ты сейчас договоришься, урод! — сказал главный и сделал несколько шагов к балкону.

Проблема для него была в том, что до нас снизу было метра четыре, и лезть всем было страшновато. Мало ли что?

— Ясно! — сказал я, — вы ребята вообще зря к нам полезли. Плохо это для вас кончится. Как вы думаете, кто разнёс это место?

— Ты, что ли? — оскалился главный, — говорить что угодно можно.

— Да, как и «Остров Мечты», — сказал я, — слышали взрыв? Так что подумайте, стоит ли проверять, на что именно я способен. И если мы бегаем тут голыми, значит, нам плевать на говно вроде вас, которое может встретиться.

Они несколько секунд переваривали то, что я им сказал. Я уже даже думал, что они проглотят оскорбление, но потом один из мужиков крикнул:

— Тёлка уж больно сочная! Надо брать!

И это как будто послужило сигналом. Все разом бросились вперёд и начали карабкаться к нашему балкону.

— Взять их! — запоздало крикнул главный.

Надо сказать, что залезть к нам было несложно, было полно торчащих железок и дыр в металле, по которым можно было карабкаться.

— Отойди назад! — негромко сказал я Рите через плечо, а сам в это время создал плазменный шар и выпустил его вперёд. Он шарахнул разрядами молний, и почти все, кто карабкался, посыпались вниз. Кто-то неудачно приземлился и затих, кто-то подрагивал в конвульсиях… только главному почти не досталось, потому что он был позади всех.

— Командир ведь не должен ходить в атаку, а то кто же командовать будет, да? — сказал я ему, — ну что, какие планы?

— Су-у-ука! — процедил главный сквозь зубы и начал формировать над рукой что-то вроде шара плазмы, но получалось это у него плохо. Видимо, навык был ещё не отработанный, шар не держал форму, всё время дёргаясь в разные стороны и выбрасывая протуберанцы. И было понятно, что это не эффект такой, а просто плохое качество плазмы… в общем, маг был крайне слабый.

Не дожидаясь пока он закончит, я быстро сформировал свой шарик, на этот раз обычный, и направил точно в противника. Я хотел попасть в его шар и почти попал, правда, по касательной. Но эффект получился классный! После соприкосновения полыхнула яркая вспышка, и на металл упал обгоревший труп. Спёкся мгновенно!

Пара человек, которые сохранили ясность сознания и видели, что случилось, принялись отползать по мере сил.

— Что, либидо резко угасло? — крикнул я им.

Но они не реагировали, потому что пытались спасти свою жизнь. Тут уж не до шуток.

Хотя, честно говоря, добивать я их не собирался.

В голову пришла неожиданная мысль, и я осмотрел валяющиеся внизу тела… а потом разочарованно покачал головой.

— Ты чего? — спросила Рита, подходя ко мне сзади и кладя руку на плечо.

— Думал, может одежду у кого отобрать… но нет, слишком брезгую. Сомневаюсь, что у них всё в порядке с гигиеной. Уж лучше голым ходить, — сказал я.

— Я думала нам конец! — на ухо шепнула мне Рита, — а ты вон у меня какой крутой оказывается!

— Хвали меня, хвали, я это люблю! — улыбнулся я ей, — но, честно говоря, в такие ситуации лучше стараться не попадать. Никогда не известно кто окажется против тебя. В этот раз попались слабаки, а вдруг не повезло бы, и среди них оказался мощный боевой маг?

— Мощнее тебя? — Рита положила голову мне на плечо.

— Мне очень льстит, что ты обо мне такого высокого мнения, но для жизни и выживания в этом мире всё же лучше знать реальное положение вещей и возможности тех, кто рядом. Поверь, есть много людей сильнее меня, поэтому нам лучше лишний раз не нарываться. А гулять голышом, это, конечно, провокация, — сказал я.

— Ну, мы же не просто так! Обстоятельства так сложились! — сказала Рита, — нам ведь просто нечего надеть!

— Кстати, нужно двигаться дальше. Мне кажется, что вон там как раз и была прачечная, — указал я слегка наверх, — хотя разворотило здесь всё, конечно, знатно!

Я не ошибся. Вскоре мы, в самом деле, добрались до прачечной. Она была брошена, как я и рассчитывал. Никто не озаботился тем, чтобы собрать здесь вещи. Надо сказать, что и выглядели они не очень привлекательно.

Но нашей целью было постельное бельё, а оно, даже несмотря на то, что само помещение несколько сплюснуло и покорёжило, кое-где ещё осталось висеть на верёвках. Как раз тогда, когда я сюда попал, был дождь, и прачка заносила бельё внутрь. Здесь было несколько верёвок на случай плохой погоды, и на них ещё болтались несколько старых, но чистых простыней.

— Я тут подумал, что каждый раз, встречаясь с тобой, утрачиваю что-то из одежды. То трусы, то вообще всё остальное… — сказал я.

— Неправда! — возмутилась Рта, — кроме трусов ты ничего не утрачивал. Там да, мой промах. А одежда и сейчас при тебе, но уделал ты её до неносимого состояния самостоятельно. Я здесь ни при чём. Да и при других наших встречах тоже без потерь обошлось!

— Какая ты! А ведь такая хорошая шутка была! — вздохнул я.

— В этой шутке я выгляжу крайней, — сказала Рита и улыбнулась, — шути как-нибудь так, чтобы крайним был ты!

— Ладно, в следующий раз я буду учитывать ранимость твоей натуры, — вздохнул я.

Пока мы мастерили из простыней себе туники, я несколько раз выходил на улицу, чтобы проверить, не зреет ли у выживших план мести. Но, видимо, они слишком сильно на нас обожглись, и те, кто уцелел, предпочли убраться подальше. И «тёлочка» им была уже не нужна.

Чтобы не сбивать себе ноги, мы и их обмотали тряпками, закрепив всё это дело бельевыми верёвками. Ими же подпоясались.

— А что, мне нравится! — сказала Рита, покрутившись передо мной, расставив руки в стороны, так что полы туники широко разлетались.

— Тебе идёт! — сказал я, — хотя без неё мне и больше нравится. Но по городу лучше всё же ходить в одежде!

— Спорить не буду! — улыбнулась Рита.

3. Возвращение

Волосы у Риты оказались светлее, чем я думал. До этого они всё время были мокрыми, поэтому казались более тёмными. А теперь, постепенно высыхая, становились практически белыми, что я не преминул отметить.

— Да, я блондинка, — улыбнулась Рита, — почти такая же, как ты!

— Почему почти? — удивился я, — мне кажется, у нас почти одинаковый оттенок!

— Ну, не знаю… может быть! — сказала Рита и побежала вперёд.

Я уже несколько раз просил её этого не делать, но всё без толку. Она забывалась и начинала бегать. Радость от обретения ног накатывала на неё волнами, и ей очень нравилось испытывать эти давно забытые ощущения от ходьбы и бега. И как её за это можно было винить?

Надо сказать, я и сам был очень рад тому, что подарил ей возможность ходить. Когда делаешь счастливым дорогого тебе человека, невольно и сам становишься счастлив.

Я старался не повторять ошибок, и теперь всё время внимательно смотрел по сторонам, чтобы нас не застали врасплох.

До убежища мы дошли довольно быстро, благо это было не очень далеко. И чем ближе мы подходили, тем чаще на улицах нам начинали попадаться люди. И они не выглядели напуганными, а как будто, даже наоборот, чувствовали себя здесь как дома. Похоже, жизнь постепенно возвращалась в прежнее русло, хотя остатки банд, как мы недавно имели возможность убедиться, всё равно ещё бродят по округе.

Кто-то нас узнал и успел всех предупредить, что мы на подходе. Когда мы увидели убежище, возле него уже была целая делегация встречающих.

Голем был «припаркован» недалеко от входа, и Рита его узнала с первого взгляда по моим рассказам. А раз голем здесь, это говорило о том, что наши ночью сюда всё же добрались. Вскоре я их увидел.

Купец был тоже до сих пор здесь, и это было хорошо. Раз он здесь, велики шансы, что и лекарь тоже. А лечение было необходимо многим… да и мне в том числе. Но главное Зое, Маше и Пете.

Нас ждали: Алиса, Маша, Петя, Фаер, Марта, купец и хранитель. Было ещё несколько человек, но главные были эти.

— Где Зоя? — с тревогой спросил я первым делом, когда приблизился.

— У неё очередной сеанс с лекарем, — сказал Петя, — девочке сильно досталось. Лекарь удивилась, как она ещё в сознании-то была… в общем, у неё постельный режим и усиленное питание.

— Хорошо! — сказал я, — тебя-то подлатали?

— Да, — расплылся в улыбке Петя, — со мной всё оказалось не так плохо!

— Классный прикид! — сказала Алиса, — где такие шмотки дают?

— Там больше нет, — сказал я, — знакомьтесь, это Рита.

Рита скромно улыбнулась, а я по очереди представил ей всех встречающих. Уж не знаю, запомнила она их или нет, но каждому кивала и улыбалась. Хотя Алису с Петей она уже до этого и видела.

— Расскажешь подробно, что там случилось? — спросил купец, — ребята в общих чертах обрисовали, но все на тебя ссылаются. Интересует твоя версия.

— А тебе это зачем? — удивился я, — это же не сфера вашей ответственности… или нет?

— Так просто и не скажешь, — пожал плечами купец, — убежища в нашем мире это элемент порядка. Но если эту самую зону порядка не расширять, то она будет сжиматься. Закон жизни. Либо вперёд, либо назад. На место стоять практически невозможно. Поэтому всё, что происходит в мире, нас касается. Нужно понимать, куда идут процессы. Есть люди, и есть силы, которые хотят возродить цивилизацию… да, на новых принципах, да, с новым технологическим укладом, но отстроить мир, в котором можно будет жить хоть немного безопасно. Потому что если ничего не делать, то хаос и анархия обеспечены. И забота об убежищах, это только первый шаг. Очень важный, но не единственный. И люди нам нужны! Моё предложение остаётся в силе. Не надумал?

— Нет, — сказал я, — дел полно. Каждый улучшает мир как может. Возможно, что я сам по себе смогу принести больше пользы, чем в организации.

— Но пока мы всё больше разрушаем! — хохотнула Алиса.

— Разрушение, это тоже один из элементов созидания, — сказал купец, — раковые опухоли нужно удалять и выбрасывать, чтобы спасти весь организм. Так что Алик всё делает правильно… жаль только, не вместе с нами.

— Ну почему же? Здесь мы вместе работали, когда задачи совпали, — сказал я, — а так да. Я всё больше сам по себе. Вот сейчас, например, мне нужно сходить в Перово и попытаться спасти ребёнка… и я очень надеюсь, что ещё не поздно. Организация же не будет этим заниматься, слишком мелкая задача. А я буду.

— Да ты и с крупными тоже нормально справляешься, — сказала Марта.

Когда она заговорила, я невольно пальцами проверил, на мне ли перстень. Он был на месте. Я так к нему привык, что уже даже не замечал и совершенно забыл, что он на пальце.

— Когда ты отправляешься? — спросил купец.

— Хотел бы сейчас, но боюсь, не выйдет. И отдохнуть надо, и подлечиться, и поесть… приодеться бы не помешало… — я вопросительно взглянул на хранителя.

— Найдём, — улыбнулся тот, — у нас есть склад с вещами. Люди натаскали из брошенных квартир. Может быть, там и не очень модные вещи, но одеться можно.

— Я приоделась! — сказала Маша, подняв руки.

Она была в джинсах и тёмной футболке. На поясе была повязана за рукава ветровка.

— Жаль, что не модные, — сокрушённо сказал я, — а то я привык хорошо одеваться!

И я руками провёл по своей тунике. Все улыбнулись.

— Ну что, в столовую? — предложил хранитель.

— С радостью! — сказал я, — только сейчас вдруг я понял, что просто невероятно голоден!

Фаер, кстати, тоже приоделся. Свои обноски он сменил на вполне обычные, но добротные штаны, рубашку и пиджак. И тем самым ещё скинул себе годков. Мне даже показалось, что его постригли.

Краем глаза я всё время поглядывал на Риту. Она улыбалась, практически не переставая. Но улыбалась очень естественно и легко, потому что получала удовольствие от всего, что творилось вокруг. Она после большого перерыва очутилась в социуме. Но не просто так, а под моим «крылом». Ей не нужно было самой здесь что-то объяснять и доказывать, она была полностью ведомой и чувствовала, что рядом человек, который, если что её защитит и которого здесь все уважают. А она моя прекрасная спутница, и на неё волей-неволей проецируется уважение, что мне оказывают.

Столы сдвинули, и мы уселись все вместе. Когда мы только входили, я заметил, что Валентина Александровна посмотрела на Фаера, а тот как будто смутился и уселся на дальний край стола. Заметив это, повариха хмыкнула и покачала головой. Видимо, они уже познакомились раньше и между ними что-то произошло.

Разговор с купцом мы немного отложили, решив провести его не публично. Пока же, нужно было поесть.

Валентина Александровна не заставила себя ждать, вскоре вернулась с подносом и начала выставлять перед нами тарелки с супом.

— Здесь сейчас столько народа, что, наверное, все запасы подъели, — сказал я.

— Да, — кивнул купец, — многое мы и сами «уничтожили». Но часть моих людей уже ушли, и они приведут новый караван. А то ведь где здесь людям еду-то брать?

— Надо организовывать население, — сказал я.

— В смысле? — заинтересовался хранитель.

— То, что мы находимся в городе, это уже не совсем так. Да, осталось много камня, асфальта и бетона, но ведь это уже не город, а только видимость. Нужно осваивать газоны, засаживать их чем-то полезным и съедобным, — сказал я, — вообще, стоило бы вести агитационную деятельность среди населения, чтобы уговаривать их переезжать поближе к убежищу в брошенные квартиры. Да, люди инертны, своё бросать им жалко, а чужое занимать будут бояться, вдруг хозяева вернутся… но, мне кажется, что всё равно нужно кучковаться всем ближе друг к другу. Если община будет концентрироваться вокруг убежища, то и людям будет безопаснее, и убежище тоже будет лучше защищено. И потихоньку, полегоньку нужно развивать земледелие. Возможно, устроить барахолку на площади перед убежищем. Вещей ведь становится всё меньше, новое не производится почти, поэтому у людей появляется всё больше и больше потребностей меняться друг с другом.

— Производится, — возразил купец, — но, конечно, значительно меньше, чем раньше, и добыть всё это не так легко. Всё больше и больше ситуация приходит от заводов и производств к ремесленникам. Кто-то умеет одно, кто-то другое… натуральный обмен процветает в большинстве районов. Но в целом ты прав. Чтобы этот район выжил, и люди здесь сохранились, им нужно съезжаться в одно место. И собираться вокруг убежища, это лучший вариант.

— Ну да, — сказал я, — опять же, детей здесь немало. Нужно их учить. Организовать школу, наверняка есть педагоги среди оставшихся людей. Да и больницу тоже можно устроить.

— Ну, ты прям размечтался, — усмехнулась Валентина Александровна, которая принесла второе.

— Это не мечта, — сказал я, — это план. Да, быстро всё это сделать не получится. Людей нужно ещё убедить на переезд. Но когда процесс пойдёт, а он пойдёт, то те, кто будут оставаться на отшибах жилой территории, просто вынуждены будут перебираться поближе к центру. Людям самим сложно организоваться, нужно чтобы кто-то их подталкивал и направлял. Подкидывал идеи, на худой конец. Просто если всего этого не делать, то люди вымрут, как это ни прискорбно. Безопасность, опять же. Мы сейчас наткнулись на остатки банды в порту, там, где раньше была база Водяного.

— Что же ты сразу не сказал! — возмутился купец, — мы их здесь по всей округе вылавливаем!

— Вылетело из головы, — с сожалением сказал я, — радость встречи затмила рассудок!

Все улыбнулись.

Валентина Александровна выставляла компот, и когда оказалась рядом с Фаером, тот опустил глаза и сделал вид, как будто её не замечает. Что-то между ними определённо произошло.

Валентине Александровне такое поведение деда, видимо, надоело, она отодвинула поднос в сторону, оперлась на стол двумя руками, свесив свою пышную грудь вперёд, и неожиданно для всех запела:

— Что ж ты, Фаер, сдал назад, не по масти я тебе?

Посмотри в мои глаза, брось трепаться о судьбе!

Дед вытаращил на неё глаза, а все остальные разразились громким смехом. Валентина Александровна подхватила пустой поднос и гордой походкой удалилась на кухню.

— Что между вами произошло? — спросил я.

— А-а-а-а! — дед смущённо отмахнулся, — ничего особенного!

— Ты нашего повара не обижай, — сказал я, — она здесь фигура авторитетная, за неё любой тебе пасть порвёт.

— Да я не обижаю! — возмутился Фаер, — лёгкое взаимное непонимание вышло… — смущённо закончил он.

— Быстро ты сдался, слишком быстро! — прокричала с кухни Валентина Александровна, чем снова всех насмешила.

А Фаер задумался! Видимо, понял, что шанс у него всё ещё есть!

— Алик, я думаю, что ты прав! — сказал хранитель, возвращая нас к предыдущей теме разговора, — я всё время был сосредоточен на самом убежище, а может быть, в самом деле, стоит сделать его центром района и собирать людей вокруг. Только вот, одному это будет сделать сложно…

— Ты не один, — сказал купец, — мы никуда не денемся, и всё время будем приходить.

— Да и людей не стоит недооценивать, — сказал я, — наверняка среди них полно самых разных специалистов, которые просто не знают, куда эти навыки применить. И если получится собрать общину, то ей и руководство понадобится. Люди, которые будут регулировать жизнь и управлять ей, потому что без этого всё быстро развалится. Ты сам этим не должен заниматься, на тебе убежище. Делегируй эти полномочия. Возможно, начавшись, этот процесс дальше пойдёт сам.

— Есть опасность, что власть могут захватить какие-нибудь… не очень хорошие люди, — постарался помягче выразиться купец.

— Да, это риск, — согласился я, — но, не начав это дело, ничего и не узнаешь. Может быть, всё будет нормально. А если нет, так кураторы могут вмешаться и «намекнуть», что есть силы более высокого порядка, которые стоят за убежищем и территорией, которая к нему прилегает. Так что тем, кто плохо себя ведёт, может наступить жёсткое «а-та-та».

— Это верно, надо пробовать, — согласился купец, — и про производство нужно тоже подумать. Любое! Но, естественно, полезное. Нужно что-то производить, чтобы было, что менять на еду и другие товары.

— А что же мы здесь можем производить? — серьёзно задумался хранитель.

— Кузня нужна! — вдруг пришла мне в голову мысль, — нужно осваивать кузнечное дело! Возможно, что в районе нет кузнецов, но нужно что-то придумать. Металла у вас здесь в порту, да и не только, пруд пруди. Нужно его перерабатывать в полезные вещи и оружие.

— Да, мысль здравая, — кивнул купец, — дело не простое, но перспективное. Даже чтобы огород сажать, нужны лопаты и грабли, а где их взять? Кузня, это отличная идея! Да и на обмен садовый инвентарь тоже хорошо пойдёт. Огородов будет становиться всё больше и больше в городе, здесь Алик прав. Уже в некоторых районах засаживают всю свободную площадь.

— Ну! Я же не сам это придумал. Это же очевидные вещи! Нельзя всё время на гуманитарке ехать, когда-нибудь она закончится, — сказал я.

— Уже сильно сократилась, — задумчиво покивал купец, — остатки государственных структур, которые этим занимались, постепенно деградируют. Они тоже не могут принять новый мир и живут так, как будто всё это временно. А это уже навсегда. И чем быстрее люди это примут, тем быстрее можно будет начать строить новый мир на руинах старого. Да, на это уйдёт много времени, но чтобы это было вообще возможно, нужно чтобы люди выжили. Иначе кто и для кого будет это делать?

— Люди они как тараканы, — сказал вдруг Фаер, — их трудно совсем уничтожить. Самые живучие забираются в норы и могут пересидеть там, самые жуткие катаклизмы.

— Может, ты и прав, — сказал купец, — но пересиживать, это значит чего-то ждать. А ждать нам нечего. Мы сами творцы своего счастья, и если мы о себе не позаботимся, то сделать это будет просто некому!

Рита ела с невероятным удовольствием. Как и многое другое, обычная пища была для неё практически экзотикой. Она очень давно такого не пробовала. И хотя еда была очень простая, но в то же время очень вкусная. Валентина Александровна своё дело знала!

Неожиданно в столовую вбежала Зоя и резко остановилась, увидев такое количество народа.

— Присаживайся, деточка, и тебя сейчас тоже накормлю! — расплылась в улыбке Валентина Александровна.

Зоя скромно подошла к столу, обошла его по кругу, пока не добралась до меня, и вдруг резко меня обняла.

— Ты меня задушишь! — слегка преувеличенно прокряхтел я.

— Тебя долго не было, я волновалась! — слегка сердито сказала Зоя.

— Садись рядышком, — я протянул руку и подтащил стул от соседнего стола, — знакомься, это Рита.

— Очень приятно, — сказала Зоя, протягивая руку, — я Зоя.

— Я поняла, мне Алик про тебя рассказывал, — сказала Рита, — видела твою тачку возле входа, классная!

— Спасибо! — обрадовалась Зоя, — сама его обожаю… только вот проблема есть…

— Какая? — удивился я.

— Лучше, наверное, не за столом, — сказала Зоя.

— Я, кажется, догадываюсь, — кивнул я, — это связано с тем, что внутри?

— Угу, — смущённо кивнула Зоя, — чем дальше, тем хуже… я прям, не знаю, что делать…

— Я думал об этом, и есть у меня одна идейка, — сказал я.

— Правда? — обрадовалась Зоя, — а то если так дело пойдёт, то я только снаружи им управлять смогу.

— Разберёмся, — ободрил я её.

— Алик, нам нужно будет поговорить, — сказала Марта, — не уходи, пока не пообщаемся, дело есть!

— Хорошо, — кивнул я, — обязательно!

— Алик, — сказал купец, — помимо твоего очевидного дара, у тебя есть ещё один, неочевидный. И я даже не знаю, осознаёшь ты его или нет.

— Ну-ка, просвети меня! — заинтересовался я.

— А что, кроме меня никто не видит этого? — удивился купец.

— Ну, ты скажи, о чём речь, может, мы и поймём, — сказала Алиса, — а так, как же мы догадаемся, что ты имеешь в виду?

— У Алика удивительный дар собирать вокруг себя людей. Причём не простых, а очень хороших и очень полезных. У всех вас разные, но великолепные дары! И ничуть не сомневаюсь, что вы все хорошие люди, — сказал купец.

— К чему ты это говоришь? — удивился я.

— К тому, что такие люди как ты, редкость. Не зарывай этот свой дар в землю. Используй его, даже если не хочешь к нам присоединиться. Собирай вместе людей, организовывай их, у тебя к этому талант! — сказал купец.

— Да всё как-то само собой получается, — пожал я плечами, — специально я для этого ничего не делал.

— Так я и говорю, это твой дар! — сказал купец и улыбнулся.

4. Связь

Я правильно понял, что тревожит Зою. Труп внутри голема стремительно портился. Хотя, после взрыва, от него и осталось-то немного. Сохранилась только верхняя часть туловища с головой и плечами, но даже руки исчезли. Видимо, для того чтобы держать составляющие голем части вместе, этого было достаточно.

Кабину, где располагалась обычно Зоя, тоже сильно покорёжило, но одна она там пока что всё-таки могла помещаться. Правда, разлагающийся труп всё портил.

С помощью хранителя мы нашли большой кусок старого полиэтилена, и даже остатки рулона со скотчем. Забравшись внутрь, мы с трудом, но смогли упаковать останки максимально герметично, а потом вытащили их из кабины и засунули подальше вниз, между железками внутри голема. И чтобы труп не выпал, ещё и истратили последний скотч, чтобы прикрепить его к большой трубе.

Сразу после этого Зоя прибралась в «кабине», всё вымыв и вычистив там. Одежда на ней была тоже новая, но старую она не выбросила, а постирав, сложила в узелок и убрала под сиденье. На всякий случай, чтобы было во что переодеться. Она постепенно превращала внутренности голема в свой маленький домик.

Она хотела вернуть мне каску, но я отказался, сказав, что попрошу, если она мне понадобится. Ходить в каске среди людей, которые гораздо более уязвимы, чем я, мне совесть не позволяла. Лучше уж пусть эта девочка будет под защитой.

Получалось так, что в Перово со мной собиралось очень много народу. Само собой Рита, потому что… просто потому. Куда же я без неё?

Зоя тоже не рассматривала никаких других вариантов. После того, что мы пережили, она испытывала ко мне безграничное доверие и считала самым близким человеком из всех. Побыв изгоем, она теперь чувствовала безграничную благодарность, что я нормально воспринял её дар и взял «под крыло». У меня было ощущение, что я нашёл себе младшую сестру, о которой теперь тоже всё время предстояло заботиться. Хотя, если вспомнить про голема, кто о ком будет заботиться, становится не таким уж и очевидным.

Хотя Маша собиралась идти изначально, как раз в ней я видел некоторые сомнения. Она, может быть, и осталась бы здесь, но не хотела нарушать данное мне слово.

Петя тоже собирался идти… хотя, были у меня подозрения, что если бы Маша осталась здесь, то он бы тоже передумал.

Алиса ничего не говорила, но как будто тоже собиралась по умолчанию.

А вот Марта вроде бы идти в Перово не хотела… но перстень был у меня, поэтому она пребывала в нерешительности.

Фаер тоже не собирался удаляться сильно от кухни, потому что помимо еды там у него вдруг появился и другой интерес… дед молодел просто на глазах!

Я не забыл навестить Нину, но с ней пока что всё было без изменений. И эта «стабильность» не давала мне покоя. Я помнил, что хоть и не я её заколдовал, однако именно я своими действиями спровоцировал этот сон, или даже кому. Это не давало мне покоя и вызывало чувство ответственности перед ней. Хотелось как-то решить эту проблему. Только вот как? Ответа у меня по-прежнему не было.

Марта дождалась, пока я не особо буду занят, и, махнув рукой, увлекла за собой.

— Хочешь про перстень поговорить? — спросил я.

— Да, — задумчиво сказала Марта, — я прямо даже не знаю, что делать.

— Хочешь уйти с купцом? — спросил я.

— Да, — честно призналась Марта, — Алик, я тебе так благодарна за всё, что просто слов нет. Сколько мы знакомы? Ведь всего недели две, не больше, верно?

— Я, честно говоря, много времени проводил без солнечного света, спал чёрт-те как и совсем потерялся во времени. Но думаю, что да, примерно где-то так… и я уже в два раза просрочил своё обещание вернуться в Перово! — грустно добавил я.

— Вернёшься, завтра же и вернёшься, — сказала Марта, — я сейчас о себе! Когда ты меня встретил, я же была совершенно одичавшая. Жизнь моя была в полной… жопе, честно говоря, и я давно махнула на себя рукой, в глубине души считая, что ничего хорошего со мной уже никогда не случится. Но тут появился ты, и я вновь почувствовала себя человеком… да чего уж там, женщиной себя вновь почувствовала. И сейчас у меня есть шанс войти в нормальное общество, где у меня будет хорошая работа. Я буду жить, заниматься добрыми делами, иметь крышу над головой и еду три раза в день… ну и личная жизнь, чего скрывать, может тоже наладиться… в общем, я не хотела бы упускать такой шанс!

— Я чего-то не понимаю, — сказал я, — ты у меня отпрашиваешься, или ты передо мной оправдываешься, что хочешь уйти? Сразу тебе скажу, ни того ни другого делать не надо. Ты свободный человек… а то, что нас связывает, так это не потому, что мы этого хотим, а потому что не знаем, как от этого избавиться. Так что, выбор только за тобой.

— Я не хотела ни оправдываться, ни отпрашиваться, это как-то само собой так получилось… ты же всё-таки до сих пор мой хозяин! — и Марта мне подмигнула, — я хотела тебя поблагодарить. Благодарность моя так велика, что я просто не представляю, как её можно выразить. В общем, знай, что бы ни случилось, я всегда твой друг, и ты всегда можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо! — улыбнулся я, — я очень ценю твою дружбу, и рад, что судьба свела нас вместе. А также я рад, что у тебя появились цели и желания в жизни. Это важно для человека, видеть что-то впереди и идти к этому. Но это всё позитивная сторона вопроса. А проблема состоит в том, что мы не знаем, что делать с кольцом.

— Меня не пугает и не напрягает то, что оно у тебя, — сказала Марта, — но меня немного тревожит то, что мы будем далеко друг от друга. А вдруг кольцо будет меня звать? Даже если ты не будешь, вдруг оно само? Пока что мы всё время находились в одном районе, не так уж далеко друг от друга. А что случится, если расстояние будет большим?

— Понятия не имею! — честно сказал я.

— А вдруг ты меня призовёшь, как в прошлый раз? Вдруг ситуация будет тяжёлой и тебе не на кого будет рассчитывать? Но если я буду очень далеко, что произойдёт? Я буду бежать к тебе, пока не умру от изнеможения? Меня пугает не зов, а то, что он может случиться на большом расстоянии. В прошлый раз я побежала к тебе не в силах с собой совладать. А если между нами будет несколько сотен километров? Всякое ведь может случиться. И вот от этого мне очень не по себе… и я бы даже сказала страшно! — сказала Марта.

— Я могу в этой ситуации сделать только одно, пообещать тебе никогда не использовать перстень для призыва… по крайней мере, в здравом рассудке, — сказал я, — ну или есть ещё один вариант, передать перстень кому-нибудь ещё…

— Нет! — резко перебила меня Марта, — только не это! Ты пока что единственный, кому я могу доверять полностью и безраздельно. Я уже немолода, и бывали случаи, что люди меня сильно разочаровывали. Я не хочу вновь попасться на это. Если кому я и могу доверить перстень, то только тебе.

— Тогда оставляем пока что всё как есть, — сказал я, — честно говоря, избавить тебя от власти перстня стоит в моём списке дел, но уползло вниз по степени важности. Есть дела, требующие немедленного решения, а перстень пока что терпит. Просто постараемся им не пользоваться, как будто бы его и нет.

— Я пока что тоже другого варианта не вижу, — вздохнула Марта.

— Слушай, — вдруг оживился я, — пойдём-ка прогуляемся. По всему выходит, что в Перово мы выдвинемся завтра утром, так что сегодня можно сделать несколько дел, до которых всё руки не доходили.

— Ты о чём это? — заинтересовалась Марта.

— Пойдём, пойдём, потом расскажу! — и, взяв её за руку, я увлёк Марту на соседнюю улицу.

Там было пусто, мы оказались между двумя параллельно стоящими домами и огляделись. На улице не было ни души.

— Ну? — с интересом спросила Марта, всё ещё не понимая, что именно я задумал.

— Давай проверим, как работает перстень, — сказал я, — я сейчас уйду за этот дом, и мы попробуем разные варианты. От зова до попытки связи. Это меня больше всего интересует. Вдруг мы просто ещё не до конца разобрались с этим «девайсом», и на деле это просто отличная штука, возможностями которой мы пренебрегаем, а?

— Ну, давай! — Марте тоже было интересно.

Я ушёл на соседнюю улицу, как мы и договорились, и там, немного подумав с чего начать, поднёс перстень к лицу и сказал:

— Марта, приём, ты меня слышишь?

Ничего не произошло, и перстень, как был куском драгоценного металла на пальце, так и остался. Я помнил, как его активировать, но хотел прийти к этому постепенно, не пропуская ни одного шага. Вдруг есть и другие варианты?

Но как я ни крутил перстень, как с ним не разговаривали, ничего не происходило. Пора было переходить к активации. Я положил на него подушечку большого пальца и провернул.

Контакт возник мгновенно! Как и в прошлый раз, я сразу понял, что Марта жива и в безопасности. Но в отличие от того случая сейчас спешить было некуда, и я решил продолжить перебирать варианты.

В прошлый раз я мысленно послала ей сигнал СОС, потому что не знал, как поговорить. Она его получила и прибежала. А что, если всё дело в запросе? Тогда был запрос помощи, а что если сделать запрос разговора? Я сосредоточился и мысленно послал приказ: «РАЗГОВОР».

— Алё? — раздался робкий голос Марты.

— Ух-ё! — воскликнул я, — мы всё это время могли разговаривать и не делали этого! Вот идиоты!

Надо сказать, что общались мы мысленно. Но это было не проникновение в чужую голову. До собеседника доходил только тот текст, который мы ему мысленно посылали. То же самое, что и с обычной речью, только не открывая рта. Необычное чувство, но оказалось, что к такому способу общения привыкаешь буквально за секунды.

— Алик, это же решает множество проблем! — радостно воскликнула Марта, — даже находясь далеко, мы будем на связи! И всегда можем пояснить, что за ситуация и что именно нужно делать!

— Только два вопроса, — сказал я, — и эти два вопроса могут испортить нам всю картину.

— Что за вопросы? — насторожилась Марта.

— Первый, это радиус действия, — сказал я, — мы не знаем, как далеко это будет работать. Может быть, вообще без ограничений по всей планете, а может быть, через километр связь оборвётся. Но узнать мы это сможем только экспериментальным путём.

— Ладно, а второй? — спросила Марта.

— Второй, это обратная связь. Я тебя вызываю через перстень, а можешь ли ты позвать меня? У тебя ведь никакого предмета нет, чтобы его активировать! — сказал я.

— Это интересно! — задумчиво сказала Марта. Да, в мысленном разговоре интонации передавались точно так же, как и в обычном. Какую окраску речи ты придаёшь, так фраза и звучит у собеседника в голове.

— Давай попробуем! — сказал я, — я посылал перстню мыслено приказ словом «РАЗГОВОР». Попробуй, вдруг получится? Я отключаюсь.

Отключиться было проще простого, просто мысленно обрываешь связь, и всё.

Я ждал некоторое время, но ничего не происходило. Наконец, у меня возникло слабое ощущение, что как будто кто-то «стучится» в мой мозг.

— Алло? — сказал я осторожно.

— Алик? Получилось? — удивлённо сказала Марта.

— Да, но было долго и очень робко. Попробуй повторить и более уверенно, — сказал я и отключился.

В этот раз вызов был более явным. Это, конечно, не телефонный звонок, но вполне понятный запрос на контакт, приглашение к беседе. И я знал, от кого он исходит.

— Уже лучше! — сказал я, приняв вызов, — намного лучше!

Мы баловались ещё некоторое время, «созваниваясь» по очереди. Но делали это с вполне определённой целью: мы закрепляли навык, чтобы в случае необходимости делать это, не задумываясь и по возможности незаметно для окружающих.

Потом я без предупреждения дал Марте мысленный приказ обежать вокруг три дома и предстать передо мной. Она сделала это очень быстро, и, прибежав, удивлённо уставилась на меня, ожидая объяснений.

— Я должен был попробовать, — пожал я плечами, — и единственный шанс сделать это был именно сейчас.

— Ты же меня уже призывал, — удивилась Марта.

— Это не то, — сказал я, — тогда я посылала сигнал СОС. А сейчас я тебе дал приказ сделать определённые действия. И ты их сделала, хотя я тебе и не говорил этого словами.

— Да, — задумалась Марта, — слов не было… я просто почувствовала непреодолимую силу, которая заставила меня бежать.

— Так что, теперь ты полностью в моей власти, и я знаю, как этой властью пользоваться! — сказал я зловещим голосом, — подумай, по-прежнему ли ты хочешь, чтобы перстень остался у меня?

— Да, не могу сказать, что я стала чувствовать себя после этого более уютно, — усмехнулась Марта, — но сути это не меняет. Тебе я доверяю больше всего из тех, кого знаю.

— А из тех, кого не знаешь? — заинтересовался я её фразой.

— Может, есть те, кто заслуживает большего доверия, но я их пока что не встретила. Именно это я и имела в виду, — терпеливо объяснила мне Марта.

— Ладно, давай возвращаться. Думаю, мы выяснили всё, что могли. Надо сказать, эта тренировка была ненапрасной. То, что мы наладили связь, меня очень радует, — сказал я.

— Только вот, знаешь, что… — задумчиво сказала Марта.

— Что? — заинтересовался я.

— Давай оставим нашу возможность связываться втайне. Вообще, ото всех. Чтобы ни одна живая душа не знала! Что скажешь? — спросила Марта.

— В целом я не против… вот только от Риты я не хотел бы иметь никаких секретов… я подумаю. Но если с ней и поделюсь, то она точно никому не скажет, — сказал я.

Марта сразу загрустила.

— Жаль, мне бы хотелось, чтобы это была полная тайна. Не знаю почему, но мне кажется, что это важно. Это такой козырь, который может в решающий момент сыграть важную роль. И дело не в конкретных людях, которые могут о нём знать… хотелось бы, чтобы это было абсолютной тайной, — сказала Марта.

— Может быть, ты и права, — сказал я, — надо подумать. Возможно, я выполню твою просьбу… но одно могу обещать точно: если об этом будет знать кто-то, кроме меня, ты узнаешь кто именно. Но, может быть, я и сохраню эту тайну. В общем, буду думать.

— Хорошо! — радостно сказала Марта. То, что я взял паузу, она расценила как хороший знак.

Честно говоря, мне и самому нравилась идея сохранить всё в тайне. Ведь мы не знаем будущего, и выдать тайну можно против своей воли. Можно через боль, а может и просто кто-то залезть тебе в мозг и всё выведать. Но никто ничего у тебя не узнает, если ты сам этого не знаешь. Так что, чем меньше людей в курсе, тем меньше шанс утечки.

А ситуация может сложиться так, что послать весточку будет просто необходимо.

Мы уже подходили к убежищу, когда это случилось. В первые секунды я не понял, что это, но потом вдруг узнал ощущение. Это Нина посылала мне сигнал.

Я сразу понял, что это не сигнал опасности, она хотела сказать что-то другое. И прислушавшись к ней, я вдруг увидел послание:

«ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ С СОБОЙ»

Нина просила взять её с нами в Перово? Зачем? Хотя это вопрос глупый, она же интуит, видимо, было зачем.

— Сегодня прямо день беспроводной и невербальной связи, — сказал я, вытирая пот со лба.

— Что? — удивилась моим словам Марта, которая шла рядом, погружённая в свои мысли.

Мне в голову вдруг пришла одна идея, которую захотелось срочно проверить.

— Ничего, — сказал я, — Марта, слушай, я сегодня чуть позже попробую выйти с тобой на связь, не удивляйся. Это будет ещё одна проверка. И ты постарайся, чтобы никто ничего не заметил, когда я тебе «позвоню».

— Хорошо, — заинтригованно сказала Марта.

Вернувшись в убежище, я отправился искать Петю. Нашёл не сразу, но добрые люди подсказали, где он.

Петя сидел в библиотеке, а здесь была и она. Но был он там не один, а с Машей. Они сидели с разных сторон стола напротив друг друга и болтали.

Меня эта картина почему-то совсем не удивила. Увидев их синхронно повёрнутые в мою сторону лица, я широко улыбнулся.

— Петь, — сказал я, — как бы странно это ни прозвучало, я хочу залезть к тебе в карман!

5. Подготовка

Петя был совершенно не против. Он почему-то вообще воспринял это как само собой разумеющееся. Поскольку в библиотеке больше никого не было, мы закрыли дверь изнутри, просунув ножку стула в дверную ручку, и полезли в карман. Маша осталась караулить.

Внутри было, как и в прошлый раз, холодно. Петя сказал, что температура здесь вообще никогда не меняется. Всё время одна и та же, как в холодильнике.

Я сел на пол, скрестив ноги, а Петя выжидательно на меня уставился. Я поднял вверх палец, чтобы он не мешал мне.

До Марты я дозвонился почти сразу.

— Да? — с интересом спросила она, — что скажешь?

— Ничего! — разочаровал я её, — проверка связи.

— Это всё? — удивилась Марта.

— Да, мне нужно было кое в чём убедиться, — сказал я.

— Не расскажешь поподробнее? — не отставала Марта.

— У тебя свои секреты, у других людей свои, — сказал я, — уважай чужие тайны.

— Ладно, — тут же согласилась Марта, — я просто не знала, что это тайна.

— Конец связи! — сказал я и отключился.

Я начал вставать с пола.

— Ну что? — спросил Петя.

— Всё! — сказал я.

— Как всё? А зачем же мы приходили? — удивился он.

— Поверь, повод был! — я задумался, — слушай, я так понимаю, звуки снаружи сюда не попадают, верно?

— Конечно! Помнишь взрыв, который разнёс парковку? Мы здесь вообще его не услышали, — сказал Петя.

— А обратно также? — спросил я.

— Обратно возможности проверить не было, — задумался Петя, — я всегда думал, что так же.

— Маша! — заорал я и кивнул Пете, чтобы он меня поддержал.

— Ма-а-а-аша! — заорали мы вдвоём.

— Спроси у неё, слышала она что-нибудь? — сказал я.

Петя высунул наружу голову, но тут же вернулся обратно.

— Нет, не слышала, — сказал он, — там тихо, а орали мы громко. Значит, звук и наружу тоже не проходит.

Я оглядел кучи барахла, лежащего кругом.

— Слушай, а раций у тебя, случайно, нет? — спросил я.

— Случайно есть! — обрадовался Петя, тут же уловив мою мысль, и кинулся рыться в каких-то коробках.

— Ну да, если у тебя РПГ здесь есть, то как рациям не быть? — сказал я.

— Больше нет, все истратили, — перестав искать, опечалился Петя, — две штуки всего было. Они мне, кстати, дорого обошлись… но ты не подумай, я не жалею! Всё в дело пошло! Это я так, бизнесмен во мне проснулся ненадолго.

— Не переживай, — сказал я, — найдём тебе, чем компенсировать со временем. Не знаю, где и когда, но найдём. Зачастую бывает проблема, что именно с собой трудно что-то унести. А с твоим «складом» такой проблемы у нас не будет… если вы с Машей, конечно, с нами пойдёте.

— Мы? — Петя слегка удивился, что я их объединил, — почему мы? Мы же не вместе!

— Да? — усмехнулся я, — когда до тебя дойдёт обратное, скажи мне. Просто интересно, сколько времени тебе понадобится на осознание.

— Да? Ты думаешь? — расплылся в улыбке Петя.

— Хватит лыбиться! — осадил я его, — Маша, девочка хорошая, но судьба у неё сложилась не лучшим образом. Смотри, не обижай её! Она под моей защитой, если что!

— Ты обалдел, что ли? Как я могу её обидеть? И, главное, зачем? — удивился Петя.

— Не знаю, но я тебя предупредил. Мы пока ещё мало знакомы… и её я успел узнать гораздо лучше, чем тебя, так что, смотри у меня! — сказал я.

— Гораздо лучше? — озадачился Петя.

— Не о том ты думаешь, — вздохнул я, — подружились мы просто. Ищи рации, давай!

— А, ну да! — кивнул Петя и вновь полез в свою коробку.

У Пети оказался набор из четырёх раций в кейсе. Аккумуляторы лежали отдельно и были частично заряжены. Этого хватило, чтобы проверить, будут ли они ловить сигнал снаружи.

Связь была!

Я уж не знаю, где именно находился Петин «карман», но радиоволны он пропускал, причём без задержки. А ведь у раций радиус действия относительно небольшой, так что это место не могло быть далеко. Странно, что акустические волны совсем не проходили… но в таких случаях, когда что-то невозможно было объяснить с точки зрения привычных знаний о мире, я всегда говорил: «МАГИЯ», и на этом успокаивался. Это слово объясняло всё необъяснимое.

Да, с приходом магии вообще порог удивительного далеко отодвинулся. Тут каждый день случаются просто невероятные вещи, так что удивляться тому, что акустические волны не проходят, а радио проходят, вообще глупо.

Но мне всё равно было интересно, где именно находится этот самый карман. Физически. Ведь где-то он же должен был располагаться. Версия про другое измерение, про параллельный мир, может быть, и была правильной, но мне не нравилась. Мой мозг требовал какого-то более рационального объяснения. Возможно потому, что раз мы, залезая в карман, попадаем в другое измерение, мозг не мог оценить степень угрозы этого процесса, вот и не хотел верить в то, что не может проанализировать.

Но если отбросить всю эту лирику, наличие связи с карманом очень сильно расширяло наши возможности. Ведь если отряд сидит в засаде в этом кармане, а наблюдатель снаружи держит с ним связь и докладывает обстановку, это даёт очень мощное стратегическое преимущество и эффект внезапности.

Выслушав это мою версию использования кармана, Петя озадаченно покачал головой.

— Мы на войну идём, или забрать ребёнка, оставшегося в одиночестве? — спросил он.

— Да, тут бывает, что ночная прогулка к реке оборачивается войной, так что, никто и ни от чего не застрахован. Лучше быть готовыми ко всему, — сказал я.

— Ладно, будем! — сказал Петя, — ну что, мы здесь закончили? Вылезаем?

— Погоди! — сказал я, потому что мне в голову пришла ещё одна мысль.

— Что? — Петя вопросительно посмотрел на меня.

— Слушай, — начал я, подбирая слова, — даже не знаю как сказать…

— Ну, говори уже, — вздохнул Петя, чувствуя, что моё предложение не сулит ему ничего хорошего.

— Я понимаю, что это твоё личное пространство, — сказал я, и, услышав это, Петя улыбнулся. Похоже, что его эта мысль тревожила. Он впускал нас в святая святых, а мы уже начинали воспринимать это как общий ресурс, — но как бы ты отнёсся к тому, чтобы здесь всё время находилась одна девушка.

Петя нахмурился.

— И речь, естественно, не о Маше! — сказал он.

— Конечно, нет! — кивнул я.

— Главная проблема в том, что здесь очень холодно, — сказал Петя, — есть ещё ряд других, но эта основная. Если надо, то я не буду возражать. Но она тут просто околеет.

— Да, это проблема и с этим нужно что-то решать, — сказал я, — дело в том, что девушка эта без сознания. Это Нина, которая лежит в коме.

Петя присвистнул.

— Да, ну и дела… честно говоря, даже не знаю, что и сказать, — задумчиво пробормотал он.

— Смотри, мы можем поставить сюда кровать, придумать что-то с тёплым бельём… может быть, спальник найдём, или одеяла тёплые, — сказал я.

— Но дышать-то она будет всё равно холодным воздухом. И если какое-то время, то ничего. А если долго? Как это на ней отразиться? — спросил Петя.

— Не знаю, — честно сознался я, — но нам нужно взять её с собой, а тащить на руках это… тяжело, неудобно, да и для неё тоже не очень хорошо. Ведь и уронить можно, и ударить.

— А зачем её забирать? Я думал, что за ней здесь будут ухаживать, — сказал Петя.

— Как бы это попроще сказать… — замялся я.

— Да говори уж как есть! — сказал Петя.

— Она сама меня попросила! — выпалил я.

— Как? — опешил Петя, — она вышла из комы?

— Нет, но у нас с ней иногда случаются… ментальные контакты… так, наверное, правильнее всего будет сказать, — я с трудом подбирал слова, чтобы объяснить происходящее.

— А что она ещё говорит? — заинтересовался Петя.

— Она не то чтобы говорит, — вздохнул я, — это скорее короткие телеграммы, которые до меня доходят, время от времени. Не на любой вопрос я могу получить ответ. Но вот сейчас, когда мы собираемся отсюда уходить, она попросила забрать её с собой.

— Ну, если так… — Петя задумался, — в принципе я не возражаю, — наконец сказал он, — пусть едет в моём кармане. Главное, чтобы мы её не застудили. Ну, будем выносить иногда греться наружу, тоже вариант, да?

— Других, к сожалению, нет! — сказал я.

— Тогда нужно искать кровать и тёплые вещи, — сказал Петя, — здесь у меня такого не очень много.

— Вообще странно, что ты сам этим раньше не озаботился, — сказал я, — мог бы ночевать в безопасности иногда, когда снаружи особенно стрёмно. Уж койку и спальник мог бы найти, раз даже ракеты здесь у тебя были.

— Мог бы, — задумчиво почесал затылок Петя, — вообще-то, ты прав. Но есть одно НО… точнее, второе после холода НО…

— Какое? — удивился я.

— Я всегда побаивался здесь долго находиться, — сказал Петя, — у меня начинало развиваться что-то вроде клаустрофобии. Я понимаю, что пространство здесь не замкнутое, но мне начинает иногда казаться, что вдруг я не смогу отсюда выйти! И постепенно паника внутри начинает всё больше и больше нарастать, пока пребывание здесь не становится совсем невыносимым. Классно, что это место есть, но находиться здесь долго один я физически не могу. Очень сильный стресс!

— Думаю, что это клаустрофобия и есть, в чистом виде, — сказал я, — отсутствие стен не делает это пространство открытым. Оно ограничено пустотой, что ничуть не лучше. И эта пустота давит не хуже стен!

Я огляделся по сторонам и поёжился. Место, в самом деле, было жутковатым. Но в одном я с Петей был согласен: хорошо, что оно было!

Когда мы выбрались наружу, то натолкнулись на очень рассерженную Машу.

— Вы чего там так долго? — возмущённо сказала она.

— Решали некоторые вопросы, — сказал я.

— Я думала, что с рациями всё получилось, сейчас их положите, и всё! А вы прям пропали. И я сижу здесь одна, как дура! — не переставала возмущаться Маша.

— Есть проблема, которую мы обсуждали, — сказал я, — скорее всего, нам в Петином кармане придётся вести одну девушку.

— Что за девушка? — насторожилась Маша.

— Она в коме, но мне нужно взять её с собой, — сказал я, — а раз вы тоже идёте, то и везти её с собой проще в кармане, чем тащить на горбу.

— Мы? — Маша тоже ухватилась за мои слова.

— Ну да, — изображая как можно более естественно наивность, сказал я, — ты же идёшь, и Петя тоже идёт. Получается, что вы идёте.

— Так-то да, — недоверчиво сказала Маша, — а почему это проблема? Ну, поедет она там, делов-то? Места предостаточно.

— Холод, — сказал Петя, — боимся, как бы не застудить.

— Вы такие заботливые, — сказала Маша, и я не уловил, она это говорит на полном серьёзе, или просто хорошо замаскировала свой сарказм.

— Значит, ты не против, что мы туда девушку поместим? — сказал Петя.

Мне очень хотелось сделать жест «рука-лицо», и я еле сдержался.

— А почему это я должна быть против? — возмутилась Маша, — твой карман, клади в него что хочешь или кого хочешь, я-то здесь при чём?

— Ну, я так, на всякий случай спросил, — сказал Петя и начал стремительно краснеть.

— Мань, ты же с Ниной пока ещё не знакома? Хочешь увидеться с ней? — спросил я.

— С какой Ниной? — удивилась Маша.

— С той, которая в коме, — сказал я.

— Ну не знаю, — Маша растерялась, потому что не представляла себе, как знакомиться с человеком в коме.

Возможно, идея была и не лучшей, но нужно было срочно сменить тему, пока Петя себя окончательно не закопал.

В общем, притащил я их обоих к Нине. Алиса была там, потому что по-прежнему жила в той комнате. Да и моя кровать стояла тоже здесь.

— Мы сегодня ночевать здесь будем, — сказал я, — кстати, Маш, тебя куда-нибудь поселили?

— Да, нас с Зоей и Ритой вместе в одну комнату определили, — сказала она.

Я подумал, что можно попросить Алису поменяться с Ритой местами, но решил отложить этот разговор до вечера.

— Отлично. Значит, я на своём месте сегодня переночую, — сказал я, усаживаясь на кровать, — Нина, познакомься, это Маша. Маша, познакомься, это Нина. В общем, мы думаем тебя поместить в одно место, чтобы взять с собой, но там довольно холодно. Так что, тебе придётся потерпеть.

— Погоди! — встряла в мой обращённый к Нине монолог Алиса, — ты что, хочешь спящую красавицу с собой забрать, что ли?

— Ага, — сказал я, — она сама меня об этом попросила.

— Опять тебе в мозг постучалась? — хохотнула Алиса, — эх, я бы тоже хотела такой канал связи.

— Да, мы всегда недовольны тем, что имеем, — вздохнул я, — в чужом саду всегда яблоки слаще!

— Блин, яблоки! — подорвалась Алиса и пулей вылетела из комнаты.

— Куда это она? — удивилась Маша.

— В организме чего-то не хватает, побежала восполнять! — отмахнулся я, — в общем, нужно попросить у хранителя кровать… и одеяла. Думаю, что он не откажет нам.

Хранитель не отказал. И даже больше, на складе нашёлся тёплый зимний спальник. Уже никто не помнил, откуда он там взялся, но вот теперь он дождался своего часа. Его хранитель тоже нам отдал без капли сожаления. Кровать решили взять прямо ту, на которой Нина сейчас лежала.

Получалось так, что собирались мы основательно, как будто в дальний поход. Хотя, может быть, так оно и было. Возвращаться в это убежище нам уже было необязательно, тем более, если мы забирали Нину. Так бы она меня ещё здесь держала, а без неё вроде и повода идти назад никакого не было. Мы вполне могли из Перово двинуться куда-нибудь в более обжитые районы, где я обычно и обитал.

Конечно, пока не была ясна ситуация с Аней, но сейчас рано было об этом думать. Вот встретимся, тогда и будем решать, что делать.

Отсюда до Перово было по моим ощущениям максимум километров десять, а, скорее всего, меньше. В Текстильщики нам теперь было не нужно, так что можно было спрямить маршрут, относительно того, как мы добирались сюда. Правда, районы по пути были не очень понятные мне. Да и местные не знали, что там сейчас происходит. Возможно, безопаснее было дать крюк через центр и вернуться в Перово так же, как я пришёл туда в прошлый раз, по Шоссе Энтузиастов. Но закладывать такую петлю не очень хотелось, да и команда у нас была не слабая. Так что всё же я решил идти прямо.

Ещё можно было бы идти по третьему транспортному кольцу, крюк бы тоже был, но небольшой. Да и идти там было бы проще… если оно уцелело. Не нужно пробираться ни через руины, ни через промзоны или плотно застроенные районы. Но про «трёшку» ходила плохая слава. Может быть, и не про всю, но когда она всплывала в разговорах, то всегда в негативном контексте. В общем, туда я тоже решил не соваться. Как дойдём, так дойдём!

Вечером ко мне заглянул Фаер.

— Алик, ты же не обижаешься, что я с вами не иду? — спросил он.

— А почему я должен на это обижаться? — удивился я.

— Ну как… ты мне помог, освободил, уничтожил главного моего врага… — на этих словах, Алиса, которая тоже была в комнате, нарочито поперхнулась яблоком, — ну я же образно говорю! — тут же стал оправдываться Фаер, — я помню, что это Амина убила Воланда. Но ведь всё, что случилось, произошло благодаря тому, что Алик там появился. А дальше уже пошло-поехало.

— Алиса права, не нужно мне приписывать чужих заслуг, — сказал я, — но мысль твою я понял. И отвечу тебе просто: ты мне ничего не должен. Живи своей жизнью, делай то, что считаешь нужным. Только имей в виду, убежище тебя может не принять, и есть шанс, что жить ты здесь не сможешь. Но сможешь разместиться где-нибудь поблизости и наведываться сюда хоть каждый день. Думаю, что огненный маг для защиты убежища лишним не будет. Да и вообще, судя по тому, что я успел о тебе узнать, от работы ты не бегаешь. За Аминой вон сколько времени ухаживал без всякого принуждения. Так что, польза от тебя здесь будет в любом случае. Так зачем тебе уходить? Тем более возраст. Это мы молодые всё никак не уймёмся, тебе за нами угнаться будет не так-то просто. У тебя здесь есть более адекватный круг общения! — и я лукаво взглянул на Фаера.

Он, в ответ на мой взгляд, расплылся в улыбке.

— Это да, круг тут есть! — сказал он, — спасибо тебе, Алик, за всё ещё раз! Хороший ты человек! Я очень надеюсь, что всё у тебя будет в порядке! А если нужна будет моя помощь, то ты смело обращайся. Если это будет в моих силах, я обязательно помогу!

— Я это обязательно буду иметь в виду.

Фаер ушёл в приподнятом настроении.

— Что-то меня так часто благодарят, что я начинаю себя даже неловко чувствовать, — сказал я, — вроде бы ничего такого специально и не делал. Всё шло как шло… Алиса, а ты что скажешь по этому поводу? — повернулся я к ней.

— Мне всё не даёт покоя одна мысль, — сказала Алиса, глядя в потолок и медленно пережёвывая яблоко.

— Какая? — заинтересовался я.

— Почему ты там, на парковке, сказал, что мои сиськи не тянут на буфера? — сказала Алиса и со смачным хрустом откусила от яблока.

6. Кексики по блату

Вопрос буферов мне обсуждать совершенно не хотелось, но кто ж меня будет спрашивать, да? Пришлось объяснять, что грудь у неё красивая и оптимального размера для её телосложения, а слово «буфера» подразумевает что-то большое и непропорциональное комплекции сиськоносителя.

— Вот, Алик, — вздохнула Алиса, — ты вроде бы и приятные вещи говоришь, и юмор пытаешься подпустить, а всё равно нудно и уныло получается… как ты думаешь, почему?

— Может быть, потому, что веселья мне за последние дни хватило выше крыши? Теперь хочется и понудить немного, — сказал я.

— Жаль Амину, хорошая баба была! — вдруг сказала Алиса, — мы, правда, толком даже познакомиться не успели, но сразу возник какой-то контакт!

— Какой? — усмехнулся я, — буферный?

— А вот это норм шутка, — чуть подумав, кивнула Алиса.

— Амину всем жаль, — вздохнул я, — а тебе она понравилась потому, что, глядя на неё, ты как будто в зеркало смотрелась. А как можно самому себе не нравиться?

— Можно, — сказала Алиса, — да и разные мы совсем, неужели ты не увидел этого? Но что-то родственное было, это да!

— Махнёшься с Ритой местами? — спросил я.

— Серьёзно? Вы тут собираетесь… ну это… прямо при спящей красавице? Вот извращенцы! — с наигранной укоризной покачала головой Алиса.

— Так махнёшься или нет? — спросил я.

— В теории я бы махнулась, конечно, — сказала Алиса, — но слишком уж привыкла к своему месту. Совершенно не хочется переезжать на новое. Тем более что мы завтра уходим и когда ещё получится поспать в кровати неизвестно.

— Ясно! — сказал я, — никакого понимания.

— Понимание есть, — сказала Алиса, жуя яблоко, — желания меняться местами нет.

Я встал и пошёл к Рите. Разговаривать с Алисой мне уже надоело.

Когда я вошёл в комнату девочек, Рита лежала на кровати с блаженным видом и смотрела в потолок. Вид у неё был слегка… одурманенный.

— С тобой всё в порядке? — спросил я.

— Ага! — тихонько сказала она, медленно повернув ко мне голову, — я и забыла, какой это кайф лежать на кровати… я ведь так давно не лежала! А тут даже с постельным бельём! Так бы и лежала до конца жизни! Это же высшее наслаждение, доступное людям!

— Многие с тобой согласятся! — с улыбкой сказал я, — я попросил Алису поменяться с тобой местами, но она вредничает. Переночуем так, кого куда определили.

— Я бы всё равно никуда не пошла, — сказала Рита, — встать с кровати это выше моих сил. Здесь так удобно…

— А тебя не смущает, что я проведу ночь с двумя девушками? — поддел её я.

— Одна в коме, а вторая Фурия? — улыбнулась Рита, — нет, не смущает.

— А откуда ты знаешь, что фурии не могут заниматься сексом? — заинтересовался я.

— А я и не знала, я её характер имела в виду. Но если не могут, так тем более, ты в безопасности. И, насколько я поняла, ты же Алису давно знаешь. Если бы у вас что-то могло быть, уже, наверное, давно бы случилось. Не обязательно было дожидаться моего появления, — сказала Рита.

— Какая ты мудрая женщина! — с уважением сказал я.

— Нет, — покачала головой Рита, — на самом деле дело вообще не в этом. Главное ведь, доверять друг другу. Я тебе доверяю. Даже если тебя обложить со всех сторон голыми девицами, я всё равно буду тебе доверять.

— Серьёзно? — удивился я, — даже ревновать не будешь?

— Не знаю, — пожала плечами Рита, — если прям красивые, голые и много, то, может, буду… — она хитро улыбнулась, — но дело в другом. Я просто думаю, что если между нами что-то изменится, то ты сам мне сразу об этом кажешь, не делая ничего у меня за спиной. Я тебя вижу таким и думаю, что не ошибаюсь. Со своей стороны обещаю поступить точно так же.

— А что может измениться? — спросил я, присаживаясь на краешек её кровати.

— Ну не знаю, — она повернулась набок, лицом ко мне, — и думать об этом не хочу. Но всякое случается. Может, мы надоедим друг другу. Как думаешь, возможно такое?

— Сейчас, мне кажется, что нет, — честно сказал я.

— Хитрец! Сейчас и мне кажется, что нет! Но кто знает, что будет дальше? Вдруг у тебя откроется аллергия на рыбу? — и Рита весело рассмеялась.

— Нет, всё-таки ты очень мудрая женщина! — сказал я.

— Хватит называть меня женщиной! — Рита хлопнула меня по коленке, — говори девочка или девушка… в общем, не женщина. А то у меня чувство, что ты про кого-то другого говоришь.

— Хочешь чайку попить? — спросил я, — пойдём в столовую, хлебнём горяченького перед сном.

— Пойдём! — Рита нехотя поднялась и села на кровати, — видишь, на какие жертвы я ради тебя готова? Даже с кроватки своей любимой нашла в себе силы подняться!

— Поверь, я очень это ценю! — сказал я и обнял её.

Валентина Александровна была на месте.

— Валь, ты вообще спишь когда-нибудь? Ну и вообще… нельзя же всё время на работе находиться! — преувеличенно возмутился я.

— Так я же не по принуждению, а по зову души! — расплылась в улыбке Валентина Александровна, — для меня это не работа. Это моя жизнь и есть. Я себя не заставляю это делать. Людей надо кормить, и я кормлю. Такой у меня образ жизни. Другого и не желаю!

— Ты нашла себя и обрела гармонию среди кастрюлек и сковородок! — сказал я.

— Нет! — покачала головой Валентина Александровна, — это инструменты. Не они дают мне чувство гармонии. Сюда приходят голодные люди, а уходят сытые. И это благодаря мне! Вот в чём моя гармония, а не в кухонной утвари!

— А мы как раз можем посодействовать твоей гармонии, — улыбнулся я, — очень хочется чаю, и ты прямо сейчас можешь осчастливить двоих человек.

— С превеликим удовольствием! — искренне сказала Валентина Александровна и повернулась в сторону кухни, но вдруг оглянулась, — а к чаю чего-нибудь желаете?

— Да нет, — пожал я плечами и посмотрел на Риту, — ну, или на твой выбор, если есть что интересное.

— Придумаем что-нибудь, — подмигнула нам повариха и ушла.

— Какие здесь все хорошие! — вздохнула Рита.

— Хороших людей в мире вообще большинство, — сказал я, — просто плохие обычно более заметны, потому что доставляют проблемы. Вот и кажется, что кругом одни говнюки.

— Как же всё-таки удачно тебя тогда взрывом забросило в реку… — мечтательно сказала Рита.

— Да уж, куда удачнее! — улыбнулся я, — но, кроме шуток, если бы я не полез тогда в логово врага делать диверсию, то мы могли бы никогда не познакомиться. Сложная цепочка событий, а также траектория моего полёта верхом на взрывной волне привели к нашей встрече… а, может быть, она была неминуема? Может быть, судьба именно так и работает, что избежать её невозможно? Нам кажется, что всё было на тоненького, а на деле это сложный план, не допускающий осечек.

— Философ! — сказала Рита.

— Вот ваш чай! — добродушно сказала Валентина Александровна, — и кексики. Сама пекла, даю только по очень большому блату.

— Хорошо, что я попала сюда именно с тобой, — радостно сказала мне Рита, — а то была бы с кем другим, осталась бы без кексиков! Чувствую, что блат здесь у тебя самый большой!

— У него-то? У него да! Максимальный уровень блата! — улыбнулась Валентина Александровна, — ладно, не буду мешать! Чашки потом в мойку поставьте, мыть не вздумайте, у вас нет к этому допуска! — с напускной строгостью сказала она.

— Тогда не будем! — вскинул я руки, — не хочется нарушать закон!

— Вот так-то! — кивнула повариха и гордо удалилась.

Мы с Ритой остались вдвоём.

— Надо же, — вздохнула Рита, — я не перестаю удивляться, что где-то ещё существует нормальная жизнь. Мне из воды казалось, что мир окончательно рухнул. А оказывается, что пока есть надежда! Может быть, ещё всё наладится… не сразу, но когда-нибудь?

— Мы все на это надеемся. Но для этого нужно многое сделать. Последние две недели сильно изменили мою жизнь. Я многое узнал из того, что раньше ускользало от моего внимания. Оказывается, что все копят силы. Как… назовём их обобщённо: не очень хорошие люди, так и нормальные. Теперь я знаю, что есть кураторы убежищ и некие объединения, желающие возродить порядок в обществе. Но есть и другие, кто хочет установить свои порядки ради достижения своих собственных целей. Идёт игра, соревнование, большая конкуренция и кто в ней победит, пока что совершенно неочевидно, — сказал я, — всем рано или поздно нужно будет выбрать сторону. Если этого не сделать, то всё равно окажешься на чьей-то стороне, только принудительно. И скорее всего, эта сторона тебе не понравится.

— А ты выбрал сторону? — с наслаждением откусывая кексик, спросила Рита.

— Да, давно уже. Но не буквально, а по ценностям. Я буду на стороне людей, чьи ценности разделяю. И буду бороться с теми, чьи ценности считаю порочными, — сказал я.

— А может быть, не стоит во всё это лезть? Может, стоит отсидеться в стороне, пока сильные не поделят всё между собой, — сказала Рита.

— А кто сильные? — улыбнулся я, — за последние две недели мы уничтожили три сильных группировки… ну, точнее, первую не уничтожили, там только главаря обезвредили. Но вот банду Водяного истребили, можно сказать, под корень. Да и у Воланда там мало что осталось. Того, что было, уже не будет. И кто получается здесь сильный? Судить нужно по результату, а не по понтам. Хотя… хорошие понты иногда тоже очень даже выручают!

— Всё равно, страшновато лезть во всё это, — вздохнула Рита.

— С одной стороны, да, — сказал я, — с другой стороны, если бы я не лез, то не встретил бы тебя… да и множество других прекрасных людей. Многие бы погибли, кто этого совершенно не заслуживает. Я не заработал бы себе блат в этом убежище, и ты не ела бы сейчас этот божественный кексик! Вот к чему ведёт пассивность!

— Да! Кексик того стоил! Будем продолжать в том же духе, и, как знать, вдруг нас угостят чем-нибудь подобным ещё раз! — блаженно улыбаясь, сказала Рита.

Я пододвинул к ней свой кексик, который так и не начал есть, увлёкшись рассуждениями.

— Не искушай меня так! — возмутилась Рита, — я слабая девушка, я не могу сопротивляться этой силе!

— Не сопротивляйся, — кивнул я ей, — отпусти себя!

Рита схватила кексик и со стоном впилась в него зубами.

В этот момент в столовую решительной походкой вошёл купец, услышав стон, тут же вышел обратно, но поняв, что здесь не происходит ничего особенного, снова вернулся.

— Тьфу ты, подумал, что не вовремя! — слегка смущённо хохотнул он.

— Присаживайся, — сказал я, кивнув ему на стул, — чай будешь? Только вот Валя ушла, придётся самому наливать.

— Да нет, я не хочу, — махнул рукой Афанасий, садясь рядом с нами, — я поговорить зашёл. Искал тебя, встретил Валентину, она сказала, что вы здесь. Вхожу, а тут стоны… в общем, растерялся немного.

— Очень извиняюсь, — облепленными крошками губами сказала Рита, — так вкусно, что не могу себя контролировать!

— Зачем ты меня искал? — спросил я у купца.

— Хотел оставить… как бы это сказать… контакты! Ну, варианты для связи. Вдруг нужно что-то будет? — сказал купец.

Так и подмывало сказать, что связь у нас теперь будет прямая и бесперебойная, но я удержался. Нельзя было выдавать секрет.

— Да, бывает, встречаются хорошие и одарённые люди, — вместо этого сказал я, — и у меня есть мысль направлять их к вам. Вы же можете их трудоустроить? А то потерянных людей без определённых занятий много, и некоторые вполне могут послужить общему делу.

— Да, я сам хотел тебя об этом попросить. Мы, правда, не всех принимаем, отбор у нас жёсткий. Нет задачи собирать балласт вокруг себя. Организация у нас занимается активной деятельностью… и чего уж там, опасной. Это не приют для сирых и обездоленных. Люди должны работать и зачастую рисковать жизнью. Но взамен мы даём им дело, ради которого стоит жить, и хорошие бытовые условия. В общем, им не приходится больше думать о пропитании и крыше над головой. Но нам в наших рядах нужны именно энтузиасты, желающие построить новый справедливый мир, — сказал купец, — мы, естественно, с порога таких требований не выдвигаем, сначала смотрим, что за человек, на что способен, чего хочет от жизни… и только потом, постепенно, начинаем вводить его в курс дела.

— Логично, — сказал я.

— Но если к нам придут люди от тебя, у них сразу будет определённый кредит доверия, — сказал купец.

— А вот этого не надо! — тут же возразил я, — кого и когда я к вам пошлю, я даже сам пока не знаю. А вдруг ошибусь? И будете мне потом претензии предъявлять, что порекомендовал вам кого-то не того. Нет уж! При случае наводку на вас давать, естественно, буду, но и вы свои процедуры проводите как положено, без всяких скидок.

— Ладно, разберёмся! — усмехнулся купец, — ты главное присылай.

— Так куда присылать-то? — развёл я руками, — ты так и не сказал!

— В Третьяковскую галерею, — улыбнулся Афанасий.

— Вы захватили Третьяковку? — удивился я.

— Не захватили, а взяли под защиту! — нахмурился купец, которому не понравилась моя формулировка, — ты знаешь, сколько музеев разграбили? И где теперь всё то, что в них находилось, никому не известно!

— Да нет, я без негатива, — тут же успокоил его я, — просто удивился. Хотя какие-то слухи, что Третьяковку захватила какая-то банда, мне слышать доводилось.

— Можно считать, что мы её захватили, но там, по крайней мере, вся экспозиция практически сохранилась, да и запасники на месте. Мы туда собрали всех квалифицированных музейных работников, которых нашли, и реставраторов. Их даже больше чем нужно, но мы всех содержим, потому что где ещё взять таких специалистов? Их ведь больше не готовят. Только те, кто есть, могут передать свой опыт, — сказал купец, — честно говоря, при нас коллекция сильно увеличилась. Правда, посмотреть её практически невозможно, все залы завалены предметами искусства. У нас есть целые группы, куда входят бывшие следователи, которые занимаются поисками похищенных предметов искусства. В общем, пытаемся сохранить наследие человечества.

— А почему выбрали именно Третьяковку? — спросил я.

— Не выбрали, обстоятельства так сложились. Это само собой произошло. Можно сказать, что судьба!

На этих его словах я посмотрел на Риту, а она многозначительно кивнула.

— И потом, у нас не только Третьяковка под контролем, — сказал купец, — но там, можно сказать, центральный офис. Не в самом музее, естественно. Мы контролируем большой квартал вокруг музея. Точнее, несколько кварталов. Все здания вокруг. Все проходы между ними перекрыты, окна нижних этажей забаррикадированы, в общем, весь тот район, это крепость! И поверь, эти меры не просто так приняты, слишком многие имеют желание разграбить экспозицию и считают, что мы контролируем её не по праву. Можно подумать, что если отдать всё им, то это будет по праву! — возмущённо закончил купец.

— Казалось бы, мир в руинах, людям нужны те вещи, которые можно как-то использовать… а они по-прежнему за картинами охотятся. Какой в этом смысл? — удивился я.

— Всегда есть те, у кого есть деньги или другие ресурсы, и он хочет иметь что-то, чего нет у других. И это что-то должно обладать общепризнанной ценностью. Приходят к такому гости, а у него дома Рембрандт висит оригинальный, или Шишкин какой-нибудь. Это было, есть и будет. И рынок художественных ценностей существует, просто он не на виду. Ведь не каждый же может себе позволить купить картину признанного классика.

— Ты меня удивил, — сказал я, — но дело это правильное. Это я всячески одобряю. Я вот про это никогда не задумывался, но ведь, в самом деле, нужно же сохранить наследие человечества. Культурные матрицы, так сказать!

— Ну! И мы о том же! Понимаешь смысл работы! Жаль только, что присоединиться не хочешь, — вздохнул купец.

— Считай, что я присоединился, только неофициально, — сказал я, — я буду вашим амбассадором. Да и на вольных хлебах от меня будет больше пользы. Что я там у вас делать буду, сидеть и боевых магов маной накачивать? Судьба шамана в любой организации, это работать батарейкой. Не очень лестная перспектива.

— Да нет, — возмутился купец, — мы бы тебе нашли дело поинтереснее!

— Может быть и нашли бы, да вот только я уверен, что, постепенно, всё сведётся к работе батарейкой. Я и сейчас ей работаю. Но только пока что могу себе позволить делать это по собственному выбору и заряжать тех людей, которых хочу. Сейчас я сам решаю, а там за меня будут решать другие. И всё это будет для общего блага… только вот мне от этого не легче, — сказал я, — это, если ты хотел откровенного разговора. Но я всё равно ценю то, чем вы занимаетесь, и от сотрудничества не отказываюсь. Только удалённого! — я улыбнулся.

— Вот телефон дежурного, — сказал Афанасий и протянул мне картонку с написанным на ней номером, — моё имя как пароль. Ссылайся на меня смело. Там связь работает… правда вот место, откуда позвонить, бывает трудно найти… но всё ещё возможно!

— Точно! — сказал я, — нужно телефон зарядить! Наверняка там уже сообщения накопились. Может быть, и важное что-то! Совсем из головы вылетело!

— Тебе-то хорошо, у тебя телефон есть! — вздохнул Рита, и отправила в рот последний маленький кусочек кексика, который берегла весь разговор, оттягивая момент.

— В общем, либо ножками в Третьяковку, а там на месте уже найти любой пункт пропуска и объяснить что нужно. Либо по телефону звоните. Туда, кстати, можно передавать всю интересную информацию, — сказал купец.

— Какую именно? — решил уточнить я.

— Нет никаких ограничений. То, что кажется важным и интересным в контексте сохранения и развития цивилизованного общества, всё передавайте! — сказал купец, — особенно если узнаете, что кто-то замышляет против нас что-нибудь.

— Ладно, если что, тут же сообщим, найдём способ! — сказал я, думая не про мобильную связь, а про Марту.

7. Новая проблема

Телефон был совершенно разряжен. Я воткнул его заряжаться и улёгся на кровать. Электричество сейчас это тоже роскошь, и нужно зарядиться, пока есть возможность. Хорошо, что вообще вспомнил. Я закрыл глаза и задремал, но только начал проваливаться в сон, как телефон набрал первые проценты заряда, включился, и в него лавиной посыпались сообщения. Это было так неожиданно, так неуместно, что я даже подскочил на кровати. Звуки как будто из другой реальности. Тем более что в последний раз телефон звякнул, когда я шёл за Алисой, и этот звук подставил меня под удар. Тогда вполне можно было и погибнуть. Ситуация была сложная.

Я подумал, что нужно уже, наконец, отключить звук и не включать больше. Телефоном пользуюсь настолько редко, что просто забываю про сигналы, и когда-нибудь они меня подставят снова, и тогда уже может не повезти, как в прошлый раз.

Я взял аппарат в руки и присвистнул: сорок восемь сообщений! Давненько такого не было. И учитывая, что сейчас со связью везде плохо и пользуются ей уже очень немногие, скорее всего, сообщения эти были от кого-то одного.

Я почти не ошибся. Кроме пяти сообщений от Госуслуг, где по-прежнему предлагалось пройти регистрацию в случае обнаружения у себя магических способностей, остальные были от Чука. Видимо, на самом деле у него что-то случилось. Последнее, прочитанное мной, было тоже от него, и он там писал, что нужно срочно встретиться.

С Госуслугами это, конечно, удивительная штука. Интересно, их кто-то сознательно продолжает рассылать, или это какой-то сбой системы? Но ведь ни один сбой не сможет работать долго сам по себе. Чувствовалось участие какой-то силы в этом. Кто-то всё же за этим стоит. Хотя общепринятое мнение говорит, что это происходит автоматически, само собой. Может у купца спросить, вдруг он об этом что-то знает?

Но шут с ними, с Госуслугами. Я открыл сообщения от Чука. Чук, это было, естественно, ненастоящее имя. Их было два брата, погодки, вот им и дали такие клички. Чук и Гек. С Геком я вообще был мало знаком, а вот с Чуком постоянно пересекался, и общие дела у нас тоже случались частенько.

Я быстро пробежал глазами всю массу сообщений от него. Это было несложно, потому что они все были короткими и максимально неинформативными. Но из них следовал один вывод. Если смотреть на всё это как на один текст, то, то тут, то там, проскакивали разные детали, и в итоге можно было нарисовать кое-какую картину.

Суть была в следующем: Чук пытался мне сообщить, что я в опасности, что на меня открыта охота, что некоей группе лиц, очень нужен шаман, но просить меня об услуге они не собираются, а хотят поймать и принудить работать на них. Работать, естественно, батарейкой. Группировка по словам Чука очень сильная, и целей своих привыкла добиваться. То есть, если они выбрали кого-то своей мишенью, то, не считаясь с ресурсами, будут преследовать именно этого человека. Им нужен не какой-то любой шаман, а если они решили заполучить меня, то будут охотиться именно за мной.

Исчез я из районов, где периодически появлялся, судя по всему, очень вовремя, потому что они там прошлись по всем моим знакомым, разорили пару моих опорных точек, которые смогли найти, и отступать от поисков не собираются.

В общем, ребята крайне целеустремлённые. Так что мой первый поход в Перово к Профессору манпиру, возможно, спас меня от других неприятностей. У этих ребят вполне был шанс застигнуть меня врасплох, ведь такой охоты на себя я не ожидал… да и никто не ожидает. Ведь к этому не было никаких предпосылок.

Судя по всему, это были незнакомые мне люди. Я им ничем не навредил, нигде не перешёл дорогу, в общем, никак не ущемил их интересы. Просто им понадобился шаман, они откуда-то узнали про меня и внесли в свой «охотничий» план.

Новость была крайне хреновая, но я воспринял её на удивление философски. За прошедшие две недели я так отдалился от той своей жизни… что как будто оказался в другом мире, полностью сменил круг общения и оброс новыми проблемами. Всё старое, казалось, где-то далеко и несерьёзно. Но если всё обстоит именно так, как пишет Чук, рано или поздно придётся разбираться и с этим. Всю жизнь бегать, зная, что где-то есть те, кто на тебя охотится… ну, такое себе.

К тому же понятие «серьёзные ребята» для меня за последние недели сильно обесценилось. Те, кто раньше для меня и Чука были серьёзными ребятами, возможно, сейчас мне покажутся мелкой шушерой. Ведь противники за это время мне попадались очень серьёзные, и я вроде как сдюжил… но легкомысленно относиться к предупреждению всё равно не стоило. Может быть, враг в самом деле серьёзный, и решить вопрос окажется непросто.

Хорошо, что Чук меня предупредил, но сейчас передо мной стояли несколько иные задачи. Впрочем, если всё пройдёт гладко, то возможно, что возвращение в свои районы будет и не за горами, и вот тогда нужно будет хорошенько подумать, что делать, идти туда, или, может быть, пока не стоит.

В общем, я решил заниматься проблемами последовательно. Здесь бывает за один день столько изменений происходит, что через неделю всё это вообще потеряет смысл, а я решу вообще уйти из Москвы. Такая мысль у меня периодически появлялась, но до этого момента я её всерьёз не рассматривал. А вообще, умирающий мегаполис не лучшее место для жизни. Так что, рано или поздно всё равно придётся об этом задуматься.

Из той жизни здесь была только Алиса, но и про неё большинство моих знакомых не знали. А теперь вообще всё по-другому.

Но и старых друзей забывать не следовало, тем более, если они проявляют о тебе заботу и всячески пытаются предупредить о неприятностях. Я написал Чуку ответное сообщение.

«Извини, что долго не отвечал, телефон был разряжен. Влип в историю, но сейчас всё наладилось. Новостей много, но это не для переписки. Ещё не все дела разгрёб, так что когда появлюсь, пока не знаю. Спасибо за предупреждение! Береги себя!»

Вот так, тоже обтекаемо, без конкретики, но в то же время положение дел обрисовал, причём реальное.

Только успел его отправить, как пришёл ответ:

«Ты где сейчас? Нужно срочно встретиться!»

Я задумался. Это было странно. Не то что он хочет встретиться, а то, что настаивает. Я же написал, что пока обратно не собираюсь. Пришлось написать ещё одно сообщение:

«Я далеко и очень занят. Встретимся позже. Забыл спросить, как сестра, выздоровела?»

Никакой сестры у Чука не было, только брат.

«Да, с ней всё в порядке! Я не всё тебе написал, проблемы серьёзнее, чем тебе кажется. Нужно срочно увидеться, не могу многое сказать в переписке. Ты где сейчас?».

«Рад, что с ней всё хорошо! Как освобожусь, напишу. Телефон разряжается, отключаюсь».

Я отправил сообщение и выключил телефон. Всё оказалось хуже, чем я думал. Как минимум телефон сейчас не у Чука. Это даже по переписке было понятно. А тема с сестрой так просто сразу всё оголяет. Да, они могут выяснить, что никакой сестры у Чука нет. Сейчас, видимо, просто хотели не прерывать переписку и отвечали максимально быстро. Тогда станет понятно, что я их этим вопросом вскрыл.

Остаётся неясным, что с Чуком. Он хотя бы жив? То, что он пытался меня предупредить, это одно, а то, что он пострадал через это, уже совсем другая история. Получается, что я ему теперь должен. Либо вытащить его из беды, либо отомстить, если его в живых уже нет. Жаль, он не дал хоть сколько-нибудь конкретной наводки, что это за люди охотятся на меня. Оставалось надеяться, что они просто отобрали у него телефон и сам он сильно не пострадал.

— М-да-а-а-а… — протянул я, — добавился ещё один должок. Вот ей-богу, лучше бы не включал телефон пока что и пребывал в счастливом неведении.

Сказал я это сам себе, так как в комнате кроме меня была сейчас только Нина. Алиса где-то пропадала. Нужно было спать, но пока что не хотелось, и я пошёл к хранителю, чтобы поболтать спокойно перед уходом.

Хранитель был в своём кабинете, и я застал его за тем, что он раскладывал на столе всякую всячину. Я подошёл, встал рядом и некоторое время смотрел, чем именно он занимается.

— Строишь макет? — догадался я.

— Ну не то чтобы… — слегка смутился хранитель, — но что-то вроде.

— Может быть, это лучше доверить тем людям, которые больше в этом понимают? Вдруг найдётся среди жителей района кто-нибудь с подходящими навыками? — сказал я.

— Да, но собственное мнение и представление о происходящем тоже нужно иметь! — сказал хранитель.

— Не по-детски мудро! — улыбнулся я.

— Я давно уже себя ребёнком не чувствую, а последние события так и вообще заставили сильно повзрослеть, — серьёзно сказал хранитель, — я по-новому ощутил ответственность за людей и за это место. Теперь всё это как-то более… серьёзно, что ли… просто я вдруг увидел, как то, что казалось незыблемым, может в один момент рухнуть. А ведь всё могло рухнуть, если бы не ты со своими друзьями…

— Ну, хватит! — оборвал я его с улыбкой, — меня в последнее время так часто хвалят, то это может вызвать у меня ненужные искажения психики. Гордыня проснётся, излишняя самоуверенность или ещё что-нибудь, чего я сейчас даже представить не могу.

— Так что же теперь, и благодарность выразить нельзя? — удивился хранитель.

— Можно, — кивнул я, — но только умеренно. А то благодарностей слишком много. Я же живой человек, могу и возгордиться. А делать этого не следует.

— Ну ладно, как скажешь, — пожал плечами хранитель, — но все понимают, чья заслуга в том, что мы сохранили убежище.

— Понимать хорошо. Даже благодарность испытывать нормально. Но вот выражать её вслух, больше не нужно. Я уже неловко себя чувствую, и неважно, заслужил я всё это или нет. Просто уже достаточно.

— Что хорошего скажешь перед уходом? — спросил хранитель.

— Совет нужен! — вдруг сказал я, решив обсудить с хранителем свою новую проблему.

— Мой? — удивился хранитель, — ребёнка?

— Ты же сам только что сказал, что ребёнком себя не чувствуешь, — сказал я, — и меня интересует взгляд со стороны. Непредвзятое мнение.

— Ну, давай, рассказывай, — хранитель уселся на кресло и скрестил руки на груди.

— Мне на телефон пришли сообщения, — начал я, — друг предупреждает меня об опасности. Я ответил и в процессе переписки понял, что телефоном завладели как раз те, от кого эта опасность и исходит. Как думаешь, что нужно делать в такой ситуации?

— Вот это ты на меня вывалил! — удивился хранитель, — я думал, будет что-то из разряда отношений между людьми, а тут вон что! Сомневаюсь, что моё мнение тебе пригодится. Слишком сложно и ответственно. Ведь получается, что твой друг либо погиб, либо в плену…

— Вполне возможно, что у него просто отобрали телефон и отпустили… хотя твои варианты более вероятны, чего уж тут, — сказал я, — но ты скажи мне просто своё мнение. Не волнуйся, это вовсе не значит, что я поступлю именно так, как ты скажешь. Говори безответственно, всё, что тебе придёт по этому поводу в голову. Своего рода мини мозговой штурм.

— Ну ладно, — хранитель задумался, — мне кажется, что нужно держаться оттуда подальше, хотя первая мысль, что нужно броситься на выручку другу.

— Почему ты так думаешь? — заинтересовался я.

— Не знаю, — пожал плечами хранитель, — как ты и просил, говорю, что пришло в голову. И мне это кажется не трусостью и не малодушием. Просто… скорее ситуация мне представляется слишком мутной. Я, может быть, не знаю каких-то деталей, но, по твоим словам, мне показалось, что всё сложнее, и это… замануха, что ли?

— Ну да, — кивнул я, — он меня пытался предупредить очень настойчиво, а потом я понял, что мне пишет не он сам, а другие люди… я специально задал провокационный вопрос, и они ответили неправильно.

— А вдруг он писал все эти сообщения под принуждением, — предположил хранитель, — вообще всё, с самого начала? И потом, когда неправильно ответил на твой вопрос, тем самым подал сигнал, что дело дрянь и сюда лезть не стоит?

— Хм, интересная мысль! — задумался я, — а ты говорил, что не сможешь ничего посоветовать.

— Но это же просто гипотеза! — на всякий случай напомнил хранитель.

— Так и у меня гипотеза, — сказал я, — и твоя ничем не хуже.

— А может быть, твой друг уже давно мёртв, извини, — приложил ладонь к груди хранитель, — и они с самого начала с тобой переписывались вместо него?

— Зачем им тогда меня предупреждать? — удивился я.

— Чтобы втереться в доверие и назначить встречу, где можно будет тебя застать врасплох. К тому же они могли не знать точно, насколько ты в курсе ситуации. Вдруг ты уже узнал, что они тебя ищут? Если так, то им было лучше не делать вид, что они не в теме. Да, и это лишний повод заманить тебя, — сказал хранитель.

— Слушай, не надо себя недооценивать! — сказал я, — ты очень хорошо соображаешь! А говорил, что ничего дельного сказать не сможешь!

— Не надо меня захваливать! — сказал хранитель, и я понял, что он платит мне той же монетой.

— Ладно, не буду! — рассмеялся я, — но возвращаясь к разговору, все эти версии не отменяют того, что Чук в беде.

— А предать он тебя не мог? — спросил хранитель, — за страх или за награду?

— Не знаю, — задумался я, — мы не то чтобы прям вот близкие друзья… скорее партнёры. Хочется думать, что Чук на такое неспособен, но, положа руку на сердце, я бы в этом не поклялся. Мы с ним никогда не попадали вместе в ситуации близкие к смерти, когда люди вскрываются и показывают своё истинное я. Со многими из тех, кто здесь, мы за последние дни успели пройти больше, чем с Чуком за несколько лет. Так что в них я уверен больше, чем в нём.

— Вот видишь, — сказал хранитель.

— Но вдруг я ошибаюсь, и Чук, в самом деле, меня пытался выручить и пострадал от этого? Как ни крути, эту ситуацию всё равно нужно будет решать. Может быть, не сразу, но нужно, — вздохнул я.

— Ты хотел совет, мне кажется, я могу его всё же дать! — вдруг оживился хранитель.

— Ну-ка, ну-ка! — заинтересовался я.

— Во всех вариантах получается, что тебя ждёт ловушка, — сказал хранитель, — разница только в том, кто и зачем её устроил, верно?

— Верно! — кивнул я.

— Лезть самому в ловушку глупо, — сказал хранитель, — но если ты знаешь, что тебя хотят поймать, а они не знают, что ты про это знаешь, то ты сам можешь устроить им ловушку, заманить на свою территорию и поймать… ну или убить. Это уже от серьёзности их намерений зависит.

— Гениально! — сказал я, — просто, логично и потому гениально! Я ведь думал, что сам туда попрусь, только хотел сделать это потихоньку, чтобы прощупать ситуацию. А ведь, в самом деле, если я им так нужен, пусть сами идут туда, куда я скажу. А уж мы их там встретим. Нужно только найти подходящее местечко.

— Я тебе помог? — спросил хранитель.

— Очень! — искренне сказал я, — я рад, что решил с тобой это обсудить. Теперь мне ситуация представляется немного в другом свете. Вообще, это хороший рецепт, иногда просить кого-то взглянуть на ситуацию со стороны. Находясь внутри, иногда трудно абстрагироваться и увидеть реальное положение вещей. Шлейф лишних деталей мешает взглянуть объективно. Свежий взгляд в этом случае часто помогает.

— Я рад, что у меня получилось подсказать что-то дельное! — сказал хранитель, и по нему было видно, что он очень доволен собой.

— Ладно, я спасть, а то в последнее время режим у меня вообще ни к чёрту. Хотя и не хочется, но надо постараться заснуть, чтобы завтра носом не клевать. И откуда силы берутся? Ведь не сплю же практически последние дни! — сказал я.

— С тобой лекарь работала? — спросил хранитель.

— Ну да, — кивнул я, — подлатала немного.

— Вот тебе и ответ! — сказал хранитель, — оттуда и силы.

Я шлёпнул себя ладонью по лбу.

— Точно! Нет, всё же нужно поспать, а то я может быть и бодрячком, но мозг соображает плохо. Ему в последние дни приходилось много работать, нужно дать ему время переварить всю накопленную информацию и опыт, — сказал я и зевнул, — о! Надо ловить момент!

— Спокойной ночи! — улыбнувшись, сказал хранитель.

— Спокойной! — сказал я и пошёл к себе, стараясь не спугнуть подступившую сонливость.

8. В путь!

Ночь пролетела быстро. Казалось, что я только закрыл глаза, и тут же открыл.

Наше отбытие почему-то вызвало всеобщий ажиотаж, как будто мы отправлялись в дальнее и опасное путешествие. Уж не знаю, сами ли мы так нагнетали, или просто у людей создалось такое ощущение, но суеты было много, и проводы были очень трогательными и оживлёнными. Все старались сказать нам что-то приятное, подарить что-нибудь на память, дать что-то полезное в дорогу.

Последнее было не так уж и плохо, особенно в исполнении Валентины Александровны. Она встала рано утром и приготовила нам не только завтрак, но и с собой еды на несколько дней. Объедать местное население не очень хотелось, но отказываться мы не стали. У них здесь всё-таки поставщики есть, а мы когда сможем что-нибудь раздобыть, это ещё большой вопрос.

При всех мы Петин карман, естественно, не «светили», поэтому складывали всё в сумки и мешки, а их, в свою очередь, крепили на големе.

Нину мы упаковали в спальный мешок и вместе с кроватью занесли в Петин карман. Сверху ещё накрыли одеялами, голову тоже обернули аккуратно, оставив снаружи только часть лица, чтобы она могла дышать без проблем.

Пришлось немного подвинуть Петины вещи, чтобы разместить кровать не у самого входа, но и не очень далеко. Понятно, что это Петин карман, но раз уж мы им пользуемся, порядок здесь навести, не помешало бы.

Компания у нас собралась не то чтобы очень большая, но уже и не маленькая. Нас было семеро: я, Рита, Алиса, Маша, Петя, Зоя и Нина. Нину, понятное дело, никто не видел, но зато видели голема, так что для остальных нас тоже визуально было семеро. Хотя голема за человека, конечно, считать было неправильно. Это был просто Зоин транспорт и защитник.

На улице собрались все без исключения обитатели убежища, и постоянные, и временные. Также многие люди, живущие не очень далеко, увидев, что происходит какое-то движение, тоже пришли посмотреть в чём дело. В итоге толпа собралась немаленькая.

Мне эти проводы казались несколько преувеличенными. После такого и возвращаться будет как-то неловко. По крайней мере, быстро и без каких-то особых достижений. Тут вон ночью пошёл прогуляться, и через некоторое время взрывом разнесло половину «Острова Мечты». А когда такие проводы, может получиться наоборот. Завтра же придём обратно и совершенно такими же, как ушли.

Так что в принципе мне нравилось, что нас так тепло провожают, но в то же время это меня и напрягало, накладывая на наш уход некие обязательства.

Зоя ехала верхом на големе. Она с помощью кого-то из местных, которые всячески хотели нам хоть чем-то помочь, нашла заднее автомобильное сиденье и закрепила его на самой макушке голема. Они даже умудрились примастрячить к нему ремни безопасности, снятые с той же самой машины. Так что, она могла пристёгиваться и ехала без риска улететь вниз, если вдруг голему придётся делать резкие движения. Когда они всё это успели сделать, для меня оставалось загадкой. Впрочем, весь вечер и ночь я проторчал в убежище, занятый разговорами, так что времени на это у них было предостаточно.

Зоя оказалась довольно контактной, когда на неё не давит общественное осуждение. Нормальная энергичная девчонка. Ну да, дар у неё странный… но здесь мы о нём особо не распространялись.

Я заметил, что особым авторитетом Зоя пользовалась благодаря голему. Конечно, когда хрупкая девочка-подросток управляет такой махиной, которая может разнести всё в округе, с этой девочкой хочется дружить.

Мы недалеко ушли от первобытных инстинктов, и они всегда просыпаются в нас при малейшей возможности. Уважение перед силой — один из них. Но сама по себе чужая сила обычно пугает. А здесь вроде бы и сила, но контроль над ней принадлежит доброжелательному ребёнку. И волей неволей хочется с этим ребёнком подружиться и наладить контакт, чтобы эта сила не оказалась направлена против тебя, а в случае чего, наоборот, могла даже защитить.

У меня же к присутствию голема было по-прежнему сложное отношение. С одной стороны, вроде бы да, это сила и мощь. Когда он был против нас, это особенно хорошо чувствовалось. Сладить с такой штукой нелегко. Но с другой стороны, он привлекает к нам слишком много внимания. Про незаметность можно вообще забыть. А иногда именно она залог успеха предприятия. Не всегда нужно идти напролом с применением грубой силы. Тем более, несмотря на то что эти самые силы у нас вроде были, но и противников можно было встретить тоже подготовленных. Не всегда везёт нарваться на таких лопухов, которые докопались до нас с Ритой на уничтоженной базе Водяного. Серьёзных игроков в городе тоже, как оказалось, хватает.

Но мы были не настолько жестоки, чтобы отобрать у ребёнка её любимую игрушку. Пускай порадуется, у неё и так жизнь была тяжёлая.

Хорошо, что хоть каску, которую я ей отдал, она не снимала. Впрочем, как и Маша, которая давно осознала полезность такого аксессуара в современном мире. Был бы он ещё чуть менее приметным, или хотя бы другого цвета…

В общем, вопрос незаметности меня беспокоил всё больше и больше. Ну не настолько мы были сильны, чтобы вот так вызывающе расхаживать по разрушенному мегаполису, где во многих районах вообще неизвестно что происходило.

Переобнимавшись со всеми и перецеловавшись на прощанье, мы, наконец, двинулись в путь. Нам махали руками, и клянусь, на лицах у многих были слёзы. Нет, всё-таки это было слишком. Ну не на луну же мы уходим, и не умирать… надеюсь. В общем, внутри было неуютно от таких проводов, и я ничего не мог с этим поделать.

Наша процессия двинулась к ближайшим домам.

Зоя ехала на големе впереди, мы шагали за ними. Рита шла рядом со мной, Маша рядом с Петей, Алиса замыкала нашу процессию.

Как только мы свернули за угол и скрылись из виду, я почувствовал некоторое облегчение. Прощание меня немного утомило.

«Приём!» — вдруг раздалось у меня в голове. Это была, конечно же, Марта.

«Что случилось? Забыли что-то?» — удивился я.

«Да нет, просто захотела ещё раз попрощаться и сказать, чтобы вы берегли себя. Очень хочется, чтобы вы были живы. Не только ты, а вы все. Такие проводы вам устроили не случайно. Хранитель говорит, что ни разу такого здесь не было. Да и купец не помнит, чтобы кого-то так провожали в тех местах, где он бывает. Даже его караван вызывает гораздо меньше ажиотажа, а ведь они людям еду привозят. В общем, удачи!» — сказала Марта.

«Спасибо! Но от мёда, который на нас вылили, у меня уже всё слиплось. Не усугубляй!» — ответил я ей.

«Не буду, но связь иногда всё же нужно проверять, чтобы убедиться, что она всё ещё работает, а не заглохла на расстоянии» — сказала Марта.

«А вот это дельное предложение. Звони, если что. Вообще, звонить не стесняйся, я, если буду занят, так и скажу. Держи в курсе событий. Главное вербального мёда больше не лей, и всё будет нормально» — сказал я.

«А что это ты к похвале стал так негативно настроен?» — подозрительно спросила Марта.

«Не знаю, видимо, включился инстинкт самосохранения. Похвала очень расслабляет и создаёт завышенную самооценку. А куда безопаснее быть реалистом» — сказал я.

«Алик, ты, как всегда, прав! Даже если мне кажется иногда странным то, что ты говоришь или делаешь, стоит тебе всё объяснить, как это начинает видеться абсолютно верным и правильным!» — сказала Марта.

«Ты опять начинаешь? К тому же я не от тебя первой это слышу. Ладно, будем считать, что связь проверили, а новостей пока за прошедшие несколько минут у нас не появилось!» — сказал я.

«У нас тоже! — хихикнула Марта, — конец связи!» — добавила она и отключилась.

— Ты чего это улыбаешься? — спросила Рита.

— Да так, хорошо просто, — ответил я, решив пока что не говорить про телепатическую связь с Мартой. Решение рассказать об этом Рите или нет, я до сих пор не принял, а пока не принял, соответственно, и не говорил ни о чём.

— Да! — Рита тоже улыбалась, — как будто и не было никакого магопокалипсиса… как много ещё сохранилось хороших людей!

— Не расслабляйся, — сказал я, — обычно, когда мы ловим ощущение счастья, становимся очень уязвимы, и именно в этот момент подкрадываются проблемы.

— Так что же теперь, жизни не радоваться? — удивилась Рита.

— Радоваться, но быть начеку! — сказал я и обнял её одной рукой.

Краем глаза я заметил, что Петя в этот момент смотрел на нас, потом перевёл взгляд на Машу, потом вздохнул и ничего не сделал. И это было правильно, если бы он её сейчас обнял, она бы восприняла это в штыки. Маша очень настороженно относилась к мужскому вниманию, и строить с ней отношения нужно было постепенно. То, что они шли с ней сейчас рядом, и она не пыталась дистанцироваться, чтобы кто чего не подумал, и так было уже очень много.

Через полчаса размеренного хода, мы, очевидно, вышли из района. После разрушения городской инфраструктуры расстояния стали восприниматься совершенно иначе. То, что раньше казалось рядом, и даже в магазин туда можно было сходить, сейчас уже было на чужой, зачастую неизведанной или даже прямо враждебной территории. Пара километров могла отделять жителей района от совершенно другого мира. И туда никто гулять обычно не ходит, потому что можно просто не вернуться обратно. Все сидят на своей, обжитой и понятной территории, не высовывая носа за её пределы.

В большей степени это, конечно, касается депрессивных районов. Там, где жизнь бурлит, это не так явно заметно. Но вот в районах, которые перемежаются промзонами, путепроводами, железнодорожными путями… в общем, имеют инфраструктурные границы, жизнь обычно гораздо более обособленная.

Эти самые «границы» могут как защищать такой район, так и наоборот подвергать опасности. Потому что он отрезан ото всех, и кто его знает, что там сейчас происходит? Так что Перово, куда мы сейчас шли, было ещё относительно благополучным местом, хотя и сильно обезлюдевшим.

На нашем же пути и рядом с ним сейчас было множество этих самых «инфраструктурных границ», которые могли таить в себе угрозу. Тем более что люди на улицах вообще перестали попадаться.

Да, был шанс, что они прятались при нашем приближении. Здесь вряд ли знали про меня и про нашу компанию, так что шагающая группа людей, возглавляемая големом, вызывала вполне обоснованные опасения. Я сам, если бы такое увидел, непременно бы спрятался.

Но по ряду примет мне казалось, что люди здесь именно не живут. И это было слегка тревожно. Лучше бы уж они жили, но прятались. Ведь если они отсюда ушли, значит их, скорее всего, что-то вынудило это сделать. А мне очень не хотелось встречаться с этим «чем-то».

— Зоя, стоп машина! — сказал я в рацию.

Голем замер, все остальные тоже остановились в недоумении, услышав мою команду.

— Что случилось? — раздался голос Зои.

— Не нравится мне это место, — сказал я, — надо немного подумать.

Место, в самом деле, было странным. Параллельно друг другу шли два ряда пятиэтажек. Они создавали что-то вроде коридора. И всё бы ничего, такое случалось довольно часто, но вот только проходы между этими пятиэтажками были завалены. Где-то обрушилась стена, где-то лежало дерево… но под ним тоже можно было разглядеть бетонные нагромождения… в общем, как будто все выходы из этого «коридора» перекрыли намеренно, но постарались придать этому такой вид, что это само собой так произошло.

И этот «коридор» тянулся на три пятиэтажки, плюс прогалы между ними. То есть, довольно далеко. Внутри меня как будто сработал какой-то сигнал, который просто кричал: «Ловушка! Ловушка! Ловушка!».

И вряд ли это именно нас ждали. Никто не успел бы такое нагромоздить, только узнав о нашем приближении. Это место было создано давно… только вот если давно, пользуются ли им ещё, или уже забросили?

— Алик? — осторожно спросила Рита, выводя меня из задумчивости, — все ждут, что ты скажешь.

— Ничего, — сказал я, — иногда лучше перебздеть.

— Ребёнок! — вдруг крикнула Зоя.

И вслед за её криком мы все это увидели: от одной пятиэтажки к другой бежал малыш… ну я не знаю, я не специалист по детям, но навскидку лет трёх примерно. Он бежал и визжал, и вскоре мы увидели почему. За ним неслась огромная псина.

Зоя закричала, и голем бросился вперёд.

— Стоять! — заорал я в рацию, — Зоя, назад! — Но это было без толку. Девочка рванула спасать ребёнка.

Ситуация была дерьмо полное! Место, похожее на ловушку, невесть откуда появившийся ребёнок, убегающий от собаки… это всё не могло быть просто случайностью. Настоящее дерьмо, как оно есть, и мы в него только что вляпались.

— Всем прятаться! — заорал я, хватая Риту за руку и бросаясь в сторону с открытого пространства.

Я, Рита и Алиса побежали в одну сторону, а Маша и Петя в другую. Жаль, лучше бы сейчас всем было держаться вместе. Мы не знаем кто враг и чего от него можно ожидать.

— Алик, ты чего? — возмущённо крикнула Рита, когда мы укрылись за углом дома, — там же ребёнок!

— Это ловушка! — рявкнул я.

— Зуб даю! — крикнула Алиса и взмыла вверх, на крышу крайней пятиэтажки, за которой мы укрылись.

Я выглянул из-за угла. Как раз в этот момент голем добежал до ребёнка, прижавшегося к стволу дерева, и рычащей на него здоровенной псине.

«Может быть, я ошибся и малышу, в самом деле, просто нужна помощь?» — успел подумать я, когда голем своей огромной ножищей наступал на собаку.

Но нет, всё-таки это была ловушка. Голем поднял ногу, а собака была на прежнем месте и продолжала рычать на ребёнка.

— Проекция! — пробормотал я, — а Зоя даже не в големе!

Зоя сидела наверху, на своём «новом» сиденье. Хорошо ещё, что она была пристёгнута. Если бы не ремень безопасности, всё было бы значительно хуже. События, как всегда бывает в таких случаях, развивались стремительно, не давая возможности ничего обдумать и проанализировать.

— Спрячься куда-нибудь! — крикнул я Рите, понимая, что от неё здесь толка никакого не будет, а мне нужно срочно выручать Зою, потому что её нахождение на големе совершенно не является гарантией безопасности.

Рита вроде бы ответила что-то утвердительное, но я уже этого практически не услышал, потому что нёсся вдоль стены пятиэтажки.

Был ещё один момент, который всплыл в моём сознании по ходу дела. Когда выяснилась, что псина — это проекция, я решил, что и ребёнок тоже. Но потом подсознание выдало мне другую версию: когда в поле зрения малыша появился голем, орать он стал ещё истошнее. Ещё бы, такая махина, сотрясая землю, мчит прямо на него. Вряд ли у него возникла мысль, что это гора металлического мусора бежит его спасать.

У ребёнка в голове вообще вряд ли были какие-нибудь мысли. Он был в состоянии паники и мало что соображал.

В общем, всё происходящее заняло считаные секунды. Как я понял, после того как с собакой ничего не случилось, Зоя тоже заподозрила неладное и решила укрыться в големе… а может быть, хотела спуститься к ребёнку… в общем, она отстегнулась!

Удар был просто сокрушительной силы. Не знаю, что это за магия, но воздух слева от голема как будто сильно уплотнился и задрожал как в жару над раскалённым асфальтом, а потом в наш «танк» врезалась ударная волна, которая отшвырнула его на пятиэтажку, фактически проломив её големом насквозь.

И в момент удара от голема отделилась фигурка Зои, и, проделав большую дугу по воздуху, упала на уцелевшую часть крыши.

Меня тут же подхватила какая-то сила и подняла вверх.

— Маша! — узнал я эти невидимые магические объятия.

Она практически забросила меня на ту же крышу, куда прилетела Зоя.

Зоя лежала там прямо посреди крыши в неестественной позе. Подбегая к ней, я уже понимал, что дело плохо. Она неудачно приземлилась и, судя по всему, свернула себе шею. Я упал перед ней на колени и трясущимися руками попытался нащупать пульс. Но и без этого было понятно, что Зоя мертва.

— Суки! — заорал я, сжимая кулаки, — убью! Всех убью к херам! Никого не оставлю!

Краем глаза я успел заметить, как сбоку мелькнула чёрная тень. Сначала я подумал, что это Маша залетела сюда следом за мной, но нет, это был кто-то другой. И этот кто-то буквально снёс меня, отбросив кубарем к краю крыши. Я жёстко приложился головой, падая от удара, и перед глазами всё тут же поплыло.

Но я успел заметить, как чёрная фигура подхватила Зою и, забросив её одним движением на себя, бросилась к краю крыши, противоположному тому, где мы попали в засаду, и сиганула вниз. Я со стоном перекатился, чтобы увидеть, куда он уносит тело Зои.

Этот некто приземлился на ноги, как будто прыгал не с крыши пятиэтажки, а с лавочки у подъезда, и с невероятной скоростью бросился бежать между домами. Я смотрел, как он убегает, не в силах подняться, и в голове пульсировала только одна мысль:

— Как? Как? Как такое могло с нами произойти?..

9. ОСРР

Дальнейшее было у меня как в тумане. Отчасти из-за удара головой, отчасти от невозможности принять произошедшее.

Я ведь это чувствовал! Такое позитивное прощание и все эти сказанные нам добрые слова обязательно должны были закончиться какой-нибудь хренью. Маятник качнулся, восстанавливая баланс.

Но почему за баланс должна была заплатить своей жизнью именно Зоя? И кому вдруг понадобилось её тело? Внезапно накатила какая-то апатия и неверие в собственные силы. Если я не могу уберечь людей, которых считаю своей командой, стоит ли эту самую команду собирать?

Да, голос разума мне пытался объяснить, что я приказывал Зое остановиться, она просто не послушала. Но факт оставался фактом. Девочка внезапно погибла, а мы её даже похоронить не сможем, потому что какая-то тварь утащила тело.

Здравый смысл говорил, что нужно встать и попытаться что-то сделать, ведь, кроме Зои, есть и другие люди, и им сейчас нужна моя помощь… но смерть ребёнка меня как-то очень подкосила и выбила из колеи. Это было тоже не в мою пользу.

Наконец, мне удалось взять себя в руки и подняться на четвереньки. Дальше возникли проблемы, потому что меня немного повело.

— Блин, как же мне надоело биться головой! — пробормотал я, пытаясь встать.

Неожиданно над краем крыши появилась Рита с ребёнком на руках. Ребёнок, в самом деле, оказался настоящим. Он немного успокоился в женских объятиях и теперь только судорожно всхлипывал.

Рита мягко приземлилась, крепко прижимая ребёнка к себе.

— А где Зоя? — испуганно спросила она, видя моё состояние, — что случилось?

— Случилось, как обычно, дерьмо! — сказал я и, наконец, сумел подняться на ноги, — нет больше Зои!

— Как нет? — растерялась Рита.

— Умерла, — сказал я, и голос показался каким-то чужим, не настоящим.

— Как умерла? — не могла поверить в это Рита.

— Если бросить человека с большого расстояния на бетон, то много шансов, что он разобьётся, — слегка раздражённо сказал я, но тут же спохватился, — прости, я просто сам никак не могу в это поверить.

— А где же её тело? — озираясь, спросила Рита.

— Украли, — сказал я.

— Как украли? — Рита совершенно растерялась.

— Вот так, взяли, схватили и убежали… а я не смог помешать! — с досадой сказал я и уселся на какую-то торчащую из крыши трубу, — что там происходит?

— Кажется, Алиса нашла тех, кто на нас напал, — растерянно сказала Рита, переваривая информацию про Зою.

— Всё под контролем? — спросил я.

— Не знаю, — влажными глазами посмотрела на меня Рита, — всё очень быстро случилось. Я побежала к ребёнку, как только взяла его, Маша забросила меня сюда, к тебе.

— Я же сказал тебе спрятаться! — устало сказал я.

— Но ведь ребёнок плакал! — возмутилась Рита.

— Он плакал, потому что это была его роль в этом спектакле, — сказал я, — и Зоя погибла именно потому, что пыталась его спасти. Ты хоть это понимаешь? Она ослушалась приказа, в итоге сама погибла, я чуть не погиб, и с остальными пока неизвестно что.

— Так что же, нужно было сидеть и смотреть, как ребёнок страдает? — удивилась Рита.

— Да! — сказал я, — чтобы иметь возможность кому-то помочь, нужно не бросаться сломя голову в ловушку, а сначала подумать. Мы бы всё равно не оставили всё как есть. Но если бы меня хоть кто-то слушался, Зоя сейчас была бы жива.

— Извини, — сникла Рита.

— Нет, это ты извини, — покачал я головой, — мы же ничего этого не обсуждали, ни о чём не договаривались. Хотя нужно было! И вот результат. Я сам во всём виноват.

— Ты ни в чём не виноват! — решительно сказала Рита, — это просто трагическое стечение обстоятельств, но не нужно вину за всё навешивать на себя!

— А на кого же мне её навешивать? — развёл я руками.

— Ни на кого! — жёстко сказала Рита, — не раскисай! Ты нам нужен в нормальном состоянии. Что мы будем делать, если ты будешь страдать из-за произошедшего и перестанешь думать о будущем?

— Ты права, — сказал я, — как всегда, права! Нужно собраться!

И я зашагал к краю крыши, чтобы взглянуть, что происходит внизу. Не успел я подойти, как над краем появился Петя. Судя по всему, все решили собраться именно здесь.

— Вроде разобрались! — радостно сказал Петя, но увидев наши лица, тут же осёкся, — что случилось?

Мне не хотелось каждому объяснять по очереди, но и молчать тоже было глупо. Пока я думал, что делать, на крышу буквально забросили какого-то незнакомца в тёмной поношенной одежде. Прокатившись метра три, он застонал и попытался сесть. Вскоре над краем крыши появились Маша и Алиса. Они мягко приземлились, явно довольные собой. Но, как и Петя, тут же изменились в лице.

— Зоя? — тут же испуганно спросила Маша.

— Рит, можешь рассказать? — сказал я устало, потому что не находил в себе сил повторять всё сначала.

— Ну да, я видел, как она полетела! — задумчиво сказал Петя, когда Рита рассказала им всё, что знала сама, — после такого падения немудрено расстаться с жизнью.

— И каска не спасла! — заметила Алиса.

— Да, — сказал я, — видимо, очень неудачно упала!

— Куда убежал этот, с телом? — вдруг спросила Алиса.

— Туда, — махнул я рукой, но тут же сказал, — не ищи, она всё равно умерла! Мы не знаем, что здесь ещё нас ждёт. Не думаю, что всё закончилось!

Алиса выслушала меня по пути к краю крыши, и, не останавливаясь, шагнула с неё.

— Какой смысл что-то говорить, если меня всё равно никто не слушает, — вздохнул я.

Пленник, которого забросили на крышу, вдруг застонал, чем привлёк моё внимание.

— Ах ты, сука! — резко направился я к нему.

— Это просто работа! — затараторил тот, увидев мой решительный вид, шлёпнулся на задницу и, отталкиваясь судорожно ногами, пополз назад.

— Алик, погоди! — сказал Петя, вставая между мной и им, — грохнуть всегда успеем. Сначала нужно допросить. А потом хоть на мелкие ленточки режь, никто слова не скажет.

— Ладно! — стиснув зубы, сказал я, — работа, говоришь, у тебя такая? А у меня работа убивать таких мразей, как ты. Ты сделал свою работу, теперь я сделаю свою!

— Всегда можно договориться! Всегда! Всегда! Всегда! — отползая, повторял пленник, и, видимо, не находя аргументов, начал просто повторять одно и то же.

— Думаешь? — сказал я, — хорошо! Возможно, ты и прав! Если ты мне расскажешь всё, я отрежу тебе только две руки и одну ногу, чтобы ты мог куда-то упрыгать. Давай! — рявкнул я в конце.

— Что давать? — растерялся от моего напора пленник.

— Рассказывай всё! — зверея, но сдерживаясь, сказал я, — и если я посчитаю, что рассказ твой недостаточно интересен, то я тебе даже одной ноги не оставлю! Дар какой?

— Иллюзии! Дар иллюзий, — тут же сказал парень, — иллюзионист я! Я просто создаю иллюзии и заставляю других в них поверить. Я никого не убиваю, ничего плохого не делаю…

— Ничего плохого не делаешь? — еле сдерживаясь, сказал я, — то есть если я из пистолета выстрелю тебе в голову, я тоже ничего плохого не сделаю, ведь не я же пулю буду тебе в череп заталкивать пальцами, она ведь сама туда проникнет!

— Не очень подходящий пример… — сказал парень, и тут же пожалел об этом, потому что в следующую секунду я оказался рядом с ним, схватил его за руку и, крепко пожимая её, начал формировать шарик плазмы. То есть он был между нашими ладонями, а скорее даже внутри его ладони.

— Всё! Всё! Всё! Я осознал! Не нужно поправлять и спорить! Я продолжаю рассказывать! — запричитал он.

— Алик! — раздался сзади голос Риты, и я отпустил его, слегка взяв себя в руки. Но не полностью. Я чувствовал, если этот придурок и дальше будет так отвечать на мои вопросы, то как минимум улетит с крыши вниз головой.

— Где мать ребёнка? — спросил я.

— Не знаю! — удивился моему вопросу пленник, — нам его выдали для организации ловушки, — произнёс он, как будто говорит не о ребёнке, а о каком-то неодушевлённом предмете.

Я уже твёрдо решил, что живым этого урода не отпущу. Эта мысль меня парадоксальным образом успокоила, я сцепил руки за спиной, посмотрел на небо, потом вновь перевёл взгляд на пленника и сказал:

— Кто выдал?

— Кладовщик, — быстро ответил пленник.

— Это ведь живой ребёнок, верно? — спросил я, кивнув на малыша, которого Рита продолжала держать на руках.

— Ну да! — удивился моему вопросу пленник.

— И у вас живых детей выдают на складе? — спросил я.

— Да, там есть целый питомник, где их держат как раз для таких нужд, — с готовностью сообщил мне пленник.

— Питомник! — задумчиво сказал я и снова посмотрел на небо, где плыло одинокое облако, чем-то похожее на молоток, — жаль, что у меня нет молотка, — вздохнул я.

— Что? — удивился пленник.

— Это я не тебе, — сказал я, и вновь посмотрев на пленника, примериваясь, куда лучше было бы ударить, если бы молоток у меня всё-таки был.

— А-а-а-а… — недоверчиво протянул пленник.

— Сколько человек в вашей банде? — спросил я.

— Это не банда! — с лёгким возмущением в голосе сказал пленник.

— Да? А что же это? — удивился я.

— У нас организация! — в голосе пленника послышалась даже гордость.

— И что же у вас за организация? — спросил я.

— ОСРР, — ответил пленник.

— Говори так, чтобы мы тебя понимали, иначе моё терпение может и закончиться, — сказал я.

— ОСРР, это расшифровывается как: «Организация Справедливого Распределения Ресурсов»! — теперь уже с явной гордостью в голосе сказал пленник.

Я не удержался и рассмеялся. Надо сказать, мой смех его очень удивил. Этот чудик, видимо, считал, что занимается чем-то нормальным в нормальной «организации».

— Забавно, что вы используете в название слово «справедливость», — сказал я, — то есть держать детей в рабстве и устраивать засады, чтобы убивать и грабить людей, это справедливо?

— Потому что миром правит коррупция! — с жаром в голосе сказал пленник.

— Что миром правит? — не поверил я своим ушам.

— Коррупция, — даже немного снисходительно начал объяснять он, — еда и припасы постоянно завозятся в город, но распределяются они по мутным схемам. Коррупция! Распределение несправедливо. Всё куплено! Достаётся гуманитарная помощь только избранным. Всё разбирают по своим! Мы за справедливое распределение! Поэтому мы выслеживаем курьеров с гуманитаркой и забираем у них груз во имя справедливости.

— Да, чего только люди не придумают, чтобы оправдать собственные преступления, — вздохнул я.

— Мы не преступники! — возмутился пленник, — мы перераспределяем ресурсы.

— В свою пользу, — кивнул я, — ну предположим. Вы не верите в справедливое распределение гуманитарной помощи и отбираете её силой. Тупая версия, но пусть, это хоть как-то можно объяснить. Но вот мы же не гуманитарный конвой. Мы просто шли по своим делам. Почему же вы на нас напали? — крикнул я последнюю фразу.

Пленник уже более-менее привык к спокойному разговору, и я заставил его вспомнить, что мы ему не друзья.

— У вас была эта здоровенная штука… — начал мямлить он, имея в виду голема.

— То есть, если бы у нас этой штуки у нас не было, вы бы не напали? — пристально на него глядя, спросил я.

— Ну-у-у-у! — замялся пленник.

— Вот то-то и оно! — сказал я, — вы обычные грабители и мародёры. Конченые отморозки, которые не брезгуют использовать даже беззащитных детей в своих целях. При чём здесь справедливость?

— Всё куплено! — неуверенно промямлил пленник.

— Он не откажется от своих убеждений, — сказал Петя, — потому что тогда ему нужно будет автоматом признать, что он конченая мразь. А это сделать невозможно, потому что перевернёт всю систему ценностей с ног на голову. Он себя убедил, что он нормальный. Такое часто встречается, в психологии это называется «замещением». Когда одно чувство замещается другим, обычно противоположным. Вот и этот, совершает подлости и, вместо того чтобы раскаиваться, гордиться этим. Защитный механизм психики!

Пленник внимательно выслушал Петю, а потом как можно убедительнее сказал:

— Я не мразь!

— Мразь, мразь! — легкомысленно махнул на него рукой Петя, — независимо от того, понимаешь ты это или нет, ты конченая мразь!

— Нет! — упрямо сказал пленник.

— Сколько вас человек? — спросил я.

— Не знаю, — тараща на меня глаза, сказал пленник, — я об этом никогда не задумывался.

— Примерно прикинь, скольких ты всего видел? — спросил я, — десять, тридцать, сто, больше? Сколько?

Пленник задумался.

— Минимум десятки, — наконец сказал он, — а может быть и сотни. Я не знаю. У нас много точек подготовки. Есть склады. Есть штаб…

— Где? — заинтересовался я, — где находится штаб?

— Штаб, это особо защищённое и укреплённое место, где располагается руководство нашей организации, — сказал пленник.

— Я спросил тебя не что это, а где это, — начиная снова раздражаться, спросил я.

— Вы ведь ничего плохого им не сделаете? — на всякий случай спросил пленник.

— Нет! — встрял Петя.

Я посмотрел на него с осуждением, а потом снова повернулся к пленнику.

— Мы просто придём туда и всех убьём. Видишь, тебе нечего бояться, никто тебя не накажет за то, что ты рассказал нам, где он находится, — сказал я.

— Так я не рассказал! — возмутился пленник.

— Не рассказал? — удивился я, — во дела! Значит, сейчас расскажешь. Потому что мало кто может выносить пытки и не рассказывать то, что от него хотят услышать. В теории многие думают, что смогут их вынести, но вот на практике… я улыбнулся пленнику, и он от этой моей улыбки отполз ещё немного назад.

— Вы очень плохие люди! — с осуждением сказал пленник.

Я не удержался и хохотнул. Все, так или иначе. отреагировали, издав возмущённые звуки.

— Какой удивительно незамутнённый экземпляр! — с восхищением сказал Петя, — хоть в учебнике его описывай!

— Да, да, да! Мы очень плохие, а вы очень хорошие. И если ты сейчас же не скажешь мне, где ваш штаб, то мы… ну, раз уж мы плохие, оторвём тебе левую руку. А потом ещё раз спросим. Лучше тебе всё рассказать, до того как это случится. А то кровища… ну ты сам понимаешь. Потом разговаривать будет намного труднее. Да и ты будешь орать от боли. Это никому не нужно, так что давай, рассказывай!

— Ну, если, как вы говорите, ничего плохого против нашего штаба не замышляете, — облегчённо выдохнул пленник, — то я могу отвести вас туда и сам показать, где он находится.

— Я такое говорил? — удивлённо повернулся я к своим.

— Сказочный экземпляр! — восхищённо сказал Петя, и казалось, что вот ещё чуть-чуть, и он начнёт аплодировать нашему пленнику.

— Хорошо! — сказал я, — по пути к штабу есть другие ваши ловушки и засады?

— Пункты пропуска? — уточнил пленник, — это называется пункт пропуска!

— Хорошо, — вздохнул я, — есть другие пункты пропуска?

— Полно! — почему-то радостно сказал пленник, — основная наша цель, это караваны с гуманитаркой, мы их перехватываем по возможности. Но и мелких курьеров тоже ловим по всей округе, как вот вас, например.

— Ты нас поймал? — удивился я.

— Естественно! — кивнул пленник, — мы обезвредили вашу здоровенную шагающую штуку, и я захватил вас в плен, а сейчас поведу в наш штаб.

— Потрясающе! — проговорил Петя.

На крышу мягко приземлилась Алиса.

— Ну что? — спросил я.

— Как сквозь землю провалились, — сказала Алиса, — несколько раз всё облетела, ничего не заметила. С тебя мана.

— А зачем ваш человек унёс труп нашей девочки? — спросил я у пленника.

— Какой труп? — искренне удивился тот.

— Труп обычный, — сказал я, — дело не в том какой, дело в том, зачем он его забрал?

— Мы этим не занимаемся! — тараща на меня глаза, сказал пленник.

— Ладно! — вздохнул я, — сколько вас было на этом… «пункте пропуска»?

— Трое, — сказал пленник, — я, создатель иллюзий; молоток, основная ударная сила, это он вашу штуку завалил; и МОЗД.

— Что за МОЗД? — удивился я.

— Материально ответственный за добычу, — сказал пленник, — он выдаёт нам необходимое оборудование, кормит ребёнка, чтобы не умер, и забирает потом добычу, чтобы никто из нас случайно себе чего-нибудь не присвоил.

— Случайно… — вздохнул я. Что там по трупам? — повернулся я к своим.

— Два есть, — сказала Алиса, — собственноножно их упокоила! — улыбнулась она, — похоже, что этот их «молот» не может несколько раз подряд своим молотком молотить. Долго сосредотачивается перед ударом. Так что проблем не возникло.

— Да, ему нужно время для перезарядки, — закивал пленник, — но обычно одного его удара хватает, чтобы всю группу курьеров прибить.

— А никого ловкого и прыгучего в чёрном плаще с капюшоном у вас не было? — спросил я.

— Нет, таких я вообще у нас не видел, — удивился пленник.

— Чёрт возьми, кто же это тогда был? — крикнул я, потому что у нас не было даже ниточки к этому таинственному похитителю тел.

— Что будем делать? — спросила Алиса.

— Этот джентльмен захватил нас в плен, — сказал я ей, — и хочет отвести нас в свой штаб. А мы, как порядочные пленники, естественно, пойдём!

— Серьёзно? — подняла брови Алиса.

— Сам в шоке! — развёл я руки в стороны.

10. И что нам с ним делать?

Мы вкратце обрисовали Алисе всё, что узнали. Надо сказать, что она выразила сомнения в том, стоит ли нам туда соваться. Причём она была единственная, кто в этом сомневался, видимо, потому, что не слышала собственными ушами откровения нашего пленника.

Я задумался над скепсисом Алисы и предложил идти не всем. Риту с ребёнком я точно хотел где-то спрятать. Надо сказать, что моя русалка была очень растеряна от всего происходящего. Слишком многое на неё свалилось в последнее время. И последние сутки, проведённые среди нормальных людей в превосходном настроении, вдруг сменились временем, наполненным смертями, драками и местью. Она была к этому, с одной стороны, не готова, с другой, её дар был здесь совершенно бесполезен. А никаких других магических навыков она пока что толком не освоила, хотя я и пытался её научить. Да и за ребёнком нужно было кому-то присматривать.

— В общем, так, Рит, если что, то возвращайся в убежище с ребёнком. Там о вас позаботятся, — сказал я.

— Мне не нравится такая постановка вопроса! — серьёзно сказала она.

— Видишь ли, дело в том, что такая постановка вопроса меня постоянно преследует. И как я уже тебе говорил, что если бы не она, то многого бы не случилось, да и в живых бы многих сейчас уже не было. Так что, такая у нас жизнь и тебе нужно потихоньку к ней привыкать. Мы не можем залезть в раковину и отсиживаться там, ожидая, что кто-то другой решит все проблемы. Ты вот прониклась к этому несчастному ребёнку. Но если бы не мы, он бы продолжал работать ещё некоторое время на этих людей, пока в итоге не умер либо от болезни, либо погибнув в очередной драке. Его жизнь была на волоске, а теперь у него есть шанс вырасти. Не стопроцентный, но он появился. И если мы сейчас не вмешаемся, случится ещё очень много дерьма, — сказал я.

— Ты не сможешь вычистить всё дерьмо в мире, — скептически сказала Рита.

— Но это не значит, что не нужно стараться! — сказал я.

— Наверное, ты прав! — кивнула Рита, — ты такой, какой есть. Может быть, за это я тебя и люблю…

— У-у-у-у-у-у-у, — завыли все хором, даже Маша.

— Чего замычали как коровы? — резко сказал я, — завидуете?

— Да, — честно сказал Петя и тут же слегка смутился.

— Сейчас время плохо подходит для романтики, — вздохнул я, — так что, Рит, мы тебя спрячем, и если что, возвращайся, только очень аккуратно.

— Ладно, — сникла Рита, — только давай без вот этих «если что», хорошо?

— Я буду стараться! — улыбнулся я ей.

— Не, ну ребёнка в любом случае нужно в убежище как-то доставить, — вдруг сказала Алиса, — а то, что мы с ним делать будем? Я понимаю, ещё Зоя была… пусть молоденькая, но всё же сознательный человек… более-менее. К тому же некромант, големом управляла. А это же вообще пупс! Мы не можем с ним нянчиться.

— М-да-а-а… — протянул я, — возвращаться после таких проводов совсем не хочется, но ты права. Ребёнок нам не нужен. С нашим образом жизни для него это будет слишком большой риск. Он долго не протянет. Ему нужна безопасность и уход.

— Не волнуйтесь, я о нём позабочусь, — сказала Рита, — вы главное сами не шибко рискуйте. Давайте без фанатизма.

— Мы очень постараемся! — сказал я, — не думай, что мы собираемся умирать. Нет таких планов.

— Если вспомнить, как мы познакомились, я в этом не очень уверена! — заметила Рита, — но всё, умолкаю!

— Может быть, кто-то ещё останется? Маша? — спросил я.

— Нет! — сердито сказала она, — за Зою нужно отомстить!

— Хорошо, — кивнул я.

Пете остаться я даже предлагать не стал, чтобы не уронить его авторитет перед Машей. А что касается Алисы, то даже если бы она захотела остаться, то я бы сам её уговаривал пойти. Это же наша основная ударная сила… снова. Всё приходит и уходит, а Алиса остаётся. Вот тебе и взбалмошный характер, и ветер в попе. А как посмотреть, так надёжнее её никого и нет!

— Мне вот только интересно, — вдруг сказала Алиса, — зачем мы с собой тащим нашего интуита, если она даже о таких серьёзных опасностях нас не предупреждает?

— Действительно! — возмутился я. Меня этот вопрос тоже вдруг озадачил, — Нина, какого хрена?

Но ответа, ожидаемо, не последовало.

— Может быть, оттуда всё же не всегда можно послать сигнал? — неуверенно заступился за неё Петя.

— Вообще да, злиться бессмысленно, — тут же спустил я пар, — мы понятия не имеем, как это работает, так что как можно предъявлять претензии?

— Да претензии-то всегда можно предъявлять, — пожала плечами Алиса, — в чём проблема?

— В том, что это бессмысленно, — сказал я и уселся на торчащую трубу, — блин, никак в себя не могу прийти после того, что случилось с Зоей. Слишком часто… слишком часто мы теряем людей… и почему-то исключительно девочек.

— Потому что вокруг тебя одни ба… девочки! — поправилась Алиса. Петя деликатно кашлянул в кулак, и она добавила, — ой, ну я образно выражаюсь, никто тебя девочкой не считает, не комплексуй. Ты нормальный парень, в передрягах вместе бывали, ты жизнь нам спас. Один раз это говорю, повторять такое никогда не буду. Просто чтобы ты не загонялся сильно.

— Да я не загоняюсь, — пожал плечами Петя, — просто напомнил, что я тоже здесь.

— У нас, кстати, ещё один мужичок появился, — улыбнулся я, взглянув на ребёнка, который стоял рядом с Ритой и жался к её ноге, — это же парень, верно?

— Вроде бы, — неуверенно сказала Рита, — я не проверяла, естественно, но выглядит как мальчик вроде…

— Э-э-э-э, — возмутилась Алиса, — ты чего это его в наши ряды записываешь? Он же временно здесь, как жертва обстоятельств.

— Но пока он здесь, будем с ним считаться, — сказал я.

Было любопытно, что пленник как будто впал в прострацию и сидел на крыше с отсутствующим видом, как будто происходящее его не касалось вовсе. Но может оно и к лучшему… хотя был шанс, что он просто притворяется… да и плевать! В живых этого урода никто оставлять не собирался.

— Ну, раз решили нападать, то надо действовать, — сказала Алиса, — а то чем дольше ждём, тем больше шанс передумать.

— Может быть, и стоило бы остудить голову и всё взвесить, — сказала Рита, — вы сейчас на эмоциях после смерти Зои мстить задумали, а это не очень хорошо. Нужно выдохнуть. Молчу, молчу, — добавила она, поймав мой взгляд.

Хотя, надо сказать, я посмотрел на неё без упрёка и осуждения. В её словах был здравый смысл. Но и разворошить это осиное гнездо нестерпимо хотелось. Если бы тело Зои осталось здесь, возможно, всё было бы иначе, мы бы занялись похоронами и успели за это время остыть. Но его похищение добавило во всю эту историю какой-то фактор нестабильности, неопределённости, и хотелось что-то предпринять… а что можно предпринять кроме уничтожения штаба этих засранцев, в голову не приходило.

Где-то внутри у меня было ощущение, что они там совершенно не должны ждать нападения. Эта банда сама ведёт довольно агрессивную политику, и окружена разного рода засадами. Так что если пробраться в самое гнездо, то, скорее всего, есть шанс взять их тёпленькими… но это, образно говоря, естественно. Никого мы брать не собирались. Наша задача была их всех там истребить к чёртовой матери. А потом остатки банды без руководства пусть делают что хотят. Скорее всего, они потеряют свою эффективность, и либо передерутся между собой, либо разбредутся кто куда. Но организованной бандитской группы уже не будет. В идеале хорошо, конечно, было бы истребить всех, но я понимал, что сил у нас на это не хватит.

Мы нашли более-менее уцелевшую пятиэтажку через несколько домов от этого места. Там выбрали квартиру поприличнее, забаррикадировали наглухо дверь, что бы ни войти, ни выйти было нельзя. Но чтобы Рита не оказалась с ребёнком там замурована, то Маша проломила дыру в стене в соседнюю квартиру и мы снаружи загородили её шкафом. В общем, можно было выбраться через него и уйти при необходимости. А вот найти этот вход, нужно ещё потрудиться. Мы и заднюю стенку шкафа тоже оторвали, но поставили на место, чтобы, даже заглянув внутрь, проход не был виден, но Рита легко могла его открыть со своей стороны, сдвинув эту панель в сторону. Вот такая у нас Нарния получилась.

Оставив Рите с ребёнком еду и воду, да и часть вещей, которые были у нас с собой, мы отправились в свой рейд.

Пленник, естественно, по соображениям безопасности, с нами не присутствовал. Его привязали к трубе на той же крыше, где мы его допрашивали.

Голем лежал грудой металла, проломив собой стену пятиэтажки и обрушив этим ударом почти целый подъезд. Сейчас он не был похож на подвижное существо даже отдалённо. Груда металла среди бетонных обломков. Всё это смешалось и выглядело как одна большая куча строительного мусора. Была мысль поискать рацию, но увидев этот хаос, я понял, что это бессмысленно. Мы её никогда не найдём, а, скорее всего, она просто раздавлена обломками. Впрочем, как и навешенные на голем вещи.

Хорошо, что всё важное и ценное мы убрали к Пете в карман, и на големе осталось совсем немногое. Но всё равно было жаль… хотя о чём это я? О вещах? Мы Зою только что потеряли, а я про рацию думаю!

Вспомнив про это, внутри всё вновь закипело, дыхание участилось, а кулаки непроизвольно сжались.

— Не мне тебя учить, — раздался рядом голос Пети, — но лучше на дело идти с холодной головой.

Видимо, он заметил моё состояние и решил проявить участие.

— Я знаю, — выдохнул я, — снова из-за Зои накатило, сейчас успокоюсь!

Проводник сказал, что проведёт нас путем, где нет ни одного «пропускного пункта», как он их называл. А по нашей терминологии это были просто бандитские засады.

Когда слева замаячила большая развязка на трёшке, наш пленник, а как он сам про себя думал — конвоир, с гордостью сказал:

— Вон там, в проходе под эстакадой, хороший «пункт пропуска». Рыбный! Очень много конфиската оттуда приносят. Я бы сам хотел там работать, но меня пока что держат на одном из дальних, где мало ходят. Там сложно отличиться перед начальством.

— А кто у вас начальство? — спросил я.

— Как кто? — удивился моему вопросу пленник, — генеральный директор, конечно! Уважаемый человек!

— А как его зовут? — спросил я.

— Все сотрудники его зовут просто «Генеральный». Он сам просит к нему так обращаться. А его заместителя зовут «Зам», — сказал пленник, — а того, кто ведёт учёт, зовут «Главбух».

— Интересные кликухи у ваших главарей, — усмехнулся я, — жизненные!

— Не кликухи, а имена! — поправил меня пленник, — и они не главари, а руководство, дирекция нашей организации.

— А много на этом «пропускном пункте» народу сидит? — спросил я.

— Нет, всего два человек! — с уважением сказал пленник, — всего двое, а план постоянно перевыполняют. Один парализует курьеров, а второй собирает товар и ведёт учёт. Материально ответственный за добычу. МОЗД, как и у нас был. Они на каждом пункте есть.

Услышав, что там всего два человека, мы все разом остановились.

— Парализатор… — с сомнением сказала Алиса.

— Каска! — подмигнул я ей.

— Ну, если вы мне каску одолжите, то я и одна там всё порешать смогу, — пожала плечами Алиса.

Я посмотрел на Машу, и она с готовностью расстегнула ремешок, сняла каску и протянула её Алисе со словами:

— На здоровье! Кто рискует тому каска нужнее!

— Верно! — сказала Алиса и нахлобучила её себе на голову, — дурацкая штука, но зато полезная. Эх, выглядела бы она ещё хоть немного по-другому, цены бы ей не было!

— Покажешь нам, где сидят ваши ребята на этом пункте? — спросил я пленника, — мы хотим пойти и выразить им своё уважение за такую эффективную работу.

— Естественно, покажу! — обрадовался тот, — и сам с удовольствием с вами схожу с ними поздороваться.

— Скажи, — вдруг пришла мне в голову мысль, — а вы всех людей курьерами называете? Вдруг человек просто мимо шёл, а вы его грабите?

— Нет, обычные люди здесь никогда не ходят, только курьеры! — с уверенностью сказал пленник, — курьеры, которые несут товары тем, кто их не заслужил. Это всё коррупция и преступные схемы. Но ничего, мы это искореним!

— Потрясающе! — проговорил Петя, которого не переставала восхищать эта манера пленника всё переворачивать с ног на голову.

Возле узкого пешеходного прохода под эстакадой, стояла техническая постройка непонятного назначения. Вот в ней-то и заседала эта парочка грабителей. Из верхнего окна у них был прекрасный обзор на этот единственный проход в этом месте. Не удивительно, что многие шли именно здесь, чтобы преодолеть развязку. И особых заслуг этих бандитов в том, что они приносят больше всего добычи, не было. Просто им досталось очень удачное место, где по сравнению с большинством других был приличный трафик из случайных прохожих и путешественников. Люди всё равно ходят с места на место. Кто-то добирается в другой район, чтобы найти родственников или знакомых, кто-то хочет перебраться из плохого, по его мнению, места для жизни в более хорошее. Кто-то идёт по делам… ну вот мы одни из таких, к примеру. А эти упыри нападают на всех встречных и поперечных, парализуют и обирают.

Причём я был уверен, что они не отпускают ограбленных живыми. Может быть, кого-то забирают в плен… детей, например. Может быть, ещё женщин. Мужиков наверняка убивают, тут даже сомнений у меня никаких не было.

Клюшка для гольфа по-прежнему висела у меня на поясе. Я сделал там петельку, чтобы удобнее её крепить, и теперь она постоянно болталась там возле моего бедра. Пристрастился к этой лёгкой и удобной штуке.

Когда пленник подробно нам всё рассказал и показал, я сзади тюкнул ему клюшкой по голове, отправив отдыхать.

— Алик, зачем? — возмутилась Алиса.

— Тебе его жалко? — удивился я.

— Нет, просто вдруг он не очухается, когда будет нужно, что тогда? Ты не слишком сильно его приласкал? — спросила Алиса.

— Я был очень нежен, — сказал я, убирая клюшку на место.

План был такой: я, Петя и Маша должны были подобраться к постройке незаметно сзади, благо такая возможность была, там всё заросло кустарником. За тем сектором они совершенно не следили, потому что там никто не ходил. Идти там было просто некуда. Да и окон в постройке на ту сторону не было.

А Алиса должны была пойти прямо перед ними открытым ходом, надеясь, что каска её защитит. На всякий случай мы в очередной раз проверили этот артефакт, и он по-прежнему безупречно работал. Маша свою силу применить к Алисе, не смогла.

Когда мы начали, Алиса немного подождала, пока мы выйдем на свою позицию, и, увидев, что мы на месте, виляя бёдрами в своём чёрном обтягивающем комбинезоне, зашагала по дорожке, насвистывая какую-то мелодию.

Каска немного портила её восхитительный образ, но не сильно. Алиса была хороша!

Когда сидящие в засаде отморозки увидели беспечно вышагивающую перед ними Алису, они, судя по всему, настолько растерялись, что даже не стали пытаться её парализовать, а попытались вступить с ней в диалог.

— Детка! Ты куда намылилась такая красивая, а? — заорал сверху один из бандитов.

— Гуляю, ищу приключения на свою задницу! — повернувшись к нему, дерзко ответила Алиса.

Наверху одобрительно заржали, причём, судя по голосам, их там было действительно двое.

— Ну, считай, что уже нашла! Поднимайся к нам! — крикнул всё тот же.

— Не, я на первое свидание к незнакомым мужчинам домой не хожу, — крикнула Алиса, — спускайтесь-ка лучше вы сюда!

Возникла пауза и какая-то возня наверху. Как будто те, кто там был, спорили о чём-то. Возможно, у них были свои инструкции, которые они не хотели… а скорее боялись нарушать, но зуд в паху толкал их на глупости.

— Эй, ну вы чего там? — крикнула Алиса, — застеснялись, что ли? Хотите, я вам сиську покажу?

И дёрнув вниз молнию на груди, Алиса в самом деле вытащила левую грудь и, держа её двумя руками, потрясла.

— Красотка, нас здесь двое! — крикнул всё тот же самый.

— Так и сиськи у меня две! — радостно сообщила Алиса, — наверное, это судьба!

— Не иначе! — не менее радостно откликнулся мужик сверху.

Последовала ещё одна короткая перепалка наверху, и они, видимо, всё же решили выйти. Инстинкт размножения взял верх над инстинктом самосохранения.

Заскрежетал железный засов, со скрипом отворилась железная дверь, и оба засадника вышли наружу.

— Что, детка, любишь трахаться? — едва ли не пуская слюни, сказал один из них, тот, что и вёл всю беседу.

— Нет! — резко сказал Алиса и, убрав грудь, резко задёрнула молнию с характерным звуком, — люблю вышибать мозги всяким уродам!

В этот момент мужики поняли, что что-то пошло не так, но было уже поздно!

11. Штаб

Оба засадника сейчас лежали на асфальте с разбитыми лицами. Один из них исподтишка делал какие-то жесты рукой, видимо, пытался безуспешно парализовать Алису. Она, заметив его попытки, снисходительно улыбнулась и присела на корточки.

— Что, не получается меня вырубить? Бедненький!

Выяснив, кто есть кто, Алиса пару раз провела по своему носу ногтем, о чём-то размышляя, а потом наставила палец на парализатора и выписала ему разряд свой алой молнии практически в упор. Тот подёргался в конвульсиях и затих.

— Зачем? Зачем? — чуть ли не заплакал материально ответственный.

— Скольких людей вы убили, пока сидите на этом месте? — спросила Алиса у него.

— Что? — опешил тот.

— Вы же убиваете людей? — спросила Алиса, — или ты этого стыдишься?

— Что? — продолжал тупить материально ответственный.

— Если стыдишься, то не нужно тогда этого было делать, а если не стыдишься, то тогда нечего скрывать. Говори, скольких убили? — спросила Алиса.

— Что? — снова повторил он.

— Заклинило от страха, — вздохнула Алиса, подняв на нас глаза, — убить?

Мы как раз подошли и встали рядом.

— Погоди, дай я попробую, — я присел на корточки рядом с ними, — сколько человек обычно находится в штабе? — спросил я, — тебе лучше перестать тупить и начать разговаривать, а то мы убьём тебя так же как и твоего друга.

— Что? — снова спросил он.

Я медленно вытащил клюшку для гольфа.

— Видишь эту штуку, она из железа, — медленно, чтобы он точно всё понял, сказал я, — если ты ещё раз скажешь «что», я ударю тебя ей по голове. Сильно ударю! Понимаешь? Если понимаешь, то кивни!

Он кивнул.

— Надо же, понимает! — обрадовалась Алиса.

— Сколько человек обычно находится в вашем штабе? — спросил я.

— Восемь, десять, иногда чуть больше, — выпалил МОЗД.

— Видишь, можешь же, когда хочешь! — сказал я, — главное, грамотная мотивация. Так скольких людей вы убили?

— Что? — спросил он.

— Похоже, что они не могут отвечать на такие вопросы, их психика сразу блокирует неприятные темы, — сказал Петя.

— У всех, что ли? — удивился я, — ну ладно один со съехавшей кукухой. Но не может же вся их поганая «организация» быть такими же?

— Может быть, и не все, — согласился Петя, — но те, кто принял эти бесчеловечные правила, имея другие жизненные установки, вынуждены защищать свою психику. Они ещё могут друг у друга эту модель перенимать. Одни как бы не замечают, какое дерьмо творят, и другие, глядя на них, начинают делать точно так же. Человеческая психика порой творит чудеса, не хуже магии.

— Допустим, — вздохнул я, — ты сказал «что» и я тебе теперь должен удар клюшкой по голове. А я очень не люблю быть должен. Так что не переживай, скоро верну. Мань! — повернулся я к Маше.

— Ась? — вздрогнула она от неожиданности.

— Видишь, вон там стена проломлена, и в сторону торчит кусок арматуры? — указал я на сооружение, где сидели засадники.

— Ну, — кивнула Маша.

— Можешь насадить труп на этот штырь? — спросил я, — вернее, я знаю, что можешь, сделай это, пожалуйста!

— Зачем? — удивилась Маша.

— Оставим им послание. Будем вселять в них страх, а то они, похоже, чувствуют здесь себя хозяевами, — сказал я.

— Так мы же идём громить их штаб! — удивилась Алиса.

— Да, но всю банду мы не перебьём, пусть они думают, что за них взялись серьёзно. Чтобы они не выбирали себе новую верхушку, не боролись за власть, а бежали отсюда как можно дальше и никому не рассказывали потом, что они в этой организации состояли, — сказал я.

Маша слегка взмахнула руками, труп взлетел в воздух, завис напротив нужного места, а потом она с силой припечатала его к стене, чтобы пробить насквозь арматурой сразу и наверняка.

— Ты заставляешь меня делать неприятные вещи, — вздохнула Маша.

— А кто здесь делает приятные? Думаешь, Алисе было приятно сиськой трясти перед этими придурками, — спросил я.

— Да нормально, — пожала плечами Алиса, и, поймав мой резкий взгляд, добавила, — а чё такого?

Материально ответственный видел, что случилось, и лежал теперь на асфальте, беззвучно открывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Если ты делаешь что-то с другими людьми, будь готов, что рано или поздно это произойдёт и с тобой, — нравоучительно сказал ему Петя.

Я походил, пиная ногами камни, пока не нашёл кусок белого кирпича. Стена была тёмная, так что писать он на ней должен был нормально. Я немного подумал, глядя на стекающую по стене кровь от пробитого арматурой трупа, и написал:

«СМЕРТЬ ОСРРовцам!»

И ниже:

«МЫ УНИЧТОЖИМ ИХ ВСЕХ! ЗАЧИСТКА УЖЕ НАЧАЛАСЬ!»

Сделав пару шагов назад, я полюбовался результатами своего труда.

— Отлично! — сказал Петя, — должно подействовать. Особенно труп со стекающей кровью хорошо картину дополняют.

— Даже мне нравится! — нехотя призналась Маша.

— Зачётно! Должны обосраться! — сказала Алиса и, пнув ногой ответственного, спросила, — ну, а ты что скажешь? Как считаешь, здорово получилось?

А тот всё лежал, беспрерывно открывал рот, как рыба, и таращил от ужаса глаза.

— Ладно, если уж сегодня всё неприятное достаётся мне, идите, я с ним сама разберусь, — сказала Маша, — или у вас к нему ещё какие-то вопросы остались?

— Да нет, наш чокнутый, если что лучше рассказывает, а этот вообще обмороженный какой-то, — сказал я, — ты уверена?

— Честно говоря, хочется за Зою отомстить, — сказала серьёзно Маша.

— Такая возможность у тебя ещё будет, — сказал я, — но препятствовать твоему порыву я тоже смысла не вижу.

— Маша, может, не надо? — сказал Петя и получил от неё очень резкий взгляд.

— Держи, Мань! Спасибо! Отличная штука! — сказала Алиса, возвращая Маше каску.

— Пойдём, Петь, — похлопал я его по плечу, — жизнь такая штука, иногда нужно давать выход скопившемуся негативу, иначе он начинает жрать тебя изнутри. Мы все убивали, убиваем и будем убивать. И чем легче нам это будет даваться, тем лучше. Главное, убивать тех, кто не достоин жить, а всё остальное мелочи.

— А судьи кто? — вздохнул Петя.

— В данном случае мы, — сказал я, — согласен, бывают сложные ситуации, но мы обычно имеем дело с простыми. И этих тварей нужно уничтожить. Так что мы и судьи, и палачи в одном лице.

— Да так-то всё верно, я не спорю, но она же всё-таки девочка, — сказал Петя.

— Хорошо, что Маша тебя сейчас не слышит, — сказал я, — ты с заботой и опекой поаккуратнее, а то оттолкнёшь её этим от себя.

— Правда? — удивился Петя.

— Заботиться, естественно, нужно, — сказал я, — но только так, чтобы это не лишало её свободы воли. Мы тут все взрослые люди, не мешай ей самой принимать решения. А так-то, заботься, конечно! Это дело хорошее.

— Я понял! — задумался Петя.

Сзади раздался очень сильный и очень влажный шлепок. Мы вздрогнули и повернулись.

— Ха! — усмехнулась Алиса, — похоже, она его так о стену приложила, что там теперь просто мокрое пятно, в прямом смысле этого слова! Во даёт!

В голосе Алисы слышалось неподдельное восхищение.

Когда Маша приблизилась, то крикнула, не дожидаясь вопросов:

— Не волнуйся, твоя надпись не пострадала… даже лучше теперь смотрится… убедительнее, я бы сказала!

— Отлично! — кивнул я, — пойдёмте, заберём нашего проводника и двигаем дальше. Нам, похоже, уже недалеко осталось.

— Это если наш проводник не крякнул после твоего удара, — сказала Алиса, — лучше бы просто связали его.

Проводника на месте не оказалось. Я успел испытать целую гамму эмоций, от сожаления, что слишком слабо его тюкнул, до стыда за то, что, по сути, упустил пленника, чем поставил под угрозу всю нашу операцию, ведь он же может предупредить штаб о нашем приближении.

Но я недооценил степень его сумасшествия.

Буквально в ту секунду, когда я готовился рвать на себе волосы от досады, он спокойно вышел из-за угла, застёгивая ширинку.

— А, вот вы где! — облегчённо кивнул он, — по нужде ходили? А то я уж испугался, что сбежали. Что бы я тогда в штабе докладывал, а?

— Потрясающе! — в очередной раз восхищённо проговорил Петя.

— Да здесь мы, куда же нам деваться-то, а? — сказал я.

— Вот то-то же! — погрозил нам пальцем проводник и махнул рукой, — за мной, арестанты!

После чего уверенно зашагал по дорожке между домами.

— Никогда такого раньше не видела, — сказала Алиса, — а уж я повидала всяких!

— Не тормозите, «арестанты», — усмехнулся я, — а то конвоир осерчает!

И мы дружно зашагали следом за этим сумасшедшим. Было немного не по себе, что мы ему доверились. Ведь если у него в голове такая каша, кто знает, что он может выкинуть ещё? Но была надежда, что он доставит нас куда нужно, минуя все их остальные засады.

Проводник не обманул наших ожиданий. Вскоре мы оказались у какого-то, похожего на административное в прошлом, четырёхэтажного здания. Понаблюдав за ним издали, мы обдумали план действий. Проводник рвался вперёд, и нам стоило немалых усилий, уговорить его не торопиться. Окна первых двух этажей были забаррикадированы. Где заложены кирпичом, где бетонной плитой, где толстым металлическим листом. Это было с этой стороны, но то, что со всех остальных картина точно такая же, не было никаких сомнений.

— В здании есть какая-нибудь защита от магии? — спросил я.

— Вроде бы нет, — пожал плечами тот, — а вы, с какой целью интересуетесь? — тут же заподозрил он неладное.

— Дело в том, что у меня аллергия на магическую защиту, и я могу впасть в буйство, если вдруг окажусь в поле её действия. А это никому не нужно, — на ходу сочинил я.

— Да, буйство нам не нужно, — чуть подумав, согласился проводник, — но думаю, что вам не о чем беспокоиться. Магической защиты там наверняка нет. Этот район полностью по нашим контролем, чужие здесь не ходят. Да, на входе сидят обычно два сильных боевых мага, но и они, как правило, коротают время без работы. Так что, хватит медлить, пойдёмте, я сдам вас начальству.

Алиса вопросительно на меня взглянула, а я устало кивнул. Этот чудик уже всех знатно достал. Фурия положила ладонь ему на голову и дала такой разряд, что мозги у того мгновенно сварились и он рухнул на асфальт.

— Спасибо за службу, — с облегчением сказал я, — но в одном он прав. Тянуть не будем, используем мою любимую тактику в последнее время.

— Какую? — спросил Петя.

— Стремительный натиск! — сказал я.

— Поняла! — сказала Алиса, чуть присела и пулей выстрелила в небо, быстро превратившись в точку.

— Это наша авиация, — улыбнулся я, проводив её взглядом, — Маш, он сказал, что на входе обычно сидят два боевых мага? Можешь вогнать туда вон тут бетонный блок? — указал я на здоровенный бетонный параллелепипед, раньше входивший в ограждение, что отделяло более высокий уровень газона, но теперь валявшийся в стороне.

— Тяжёлый, но, пожалуй, справлюсь! — сказала Маша.

— После того как пульнёшь его, меня забрось вон в то открытое окно на третьем этаже, ладно? — спросил я.

— Хорошо, — кивнула Маша.

— И меня следом, — сказал Петя, застёгивая пояс с двумя кобурами.

— Откуда ты их достал? — удивился я.

— Из кармана, — в свою очередь, удивился Петя, — я всегда там держу рядышком что-нибудь стреляющее. Это когда гости были, я убрал всё в сторону, а потом обратно положил.

— Умно, — сказал я, — ладно, поехали!

Маша не без усилий подняла этот бетонный блок и, разогнав его до скорости снаряда, вынесла всю входную группу, забив его далеко внутрь. После чего я почувствовал, как меня подхватили мягкие, но надёжные кинетические объятия и быстро понесли к зданию штаба. По пути я начал формировать по плазменному шару над каждой рукой. Один послал перед собой и, влетев в открытое окно раньше меня, он взорвался там снопом парализующих молний.

Как оказалось, сделал я это не напрасно. В кабинете было трое, и все они теперь дёргались в конвульсиях. Двое делали это на полу, а один лёжа на большом письменном столе, затянутом зелёным сукном.

Тот, что был за столом, приподнял голову, и с трудом подняв руку, опустил ладонь на большую красную кнопку.

В этот момент плазменный шар уже летел ему в голову, но рука всё равно упала на кнопку, хотя её владелец был уже мёртв. И тут же оглушительно взывала сирена. Когда Маша вынесла к чёртовой матери входную группу, они кнопку не нажали, видимо, не разобравшись ещё, что случилось, но когда сидящий за столом увидел чужака, влетевшего в окно, стало совершенно понятно, что это нападение.

Разговоры мы здесь разговаривать ни с кем не собирались, поэтому я добил обоих лежащих на полу, одного плазменным шаром, а второго просто своей любимой клюшкой.

Когда я закончил, в окно как раз влетел Петя с пистолетами наготове. Быстро оценив ситуацию, он подбежал к двери и выглянул в коридор. И тут же отстрелил туда несколько патронов с двух рук. Послышался звук падающего тела.

Я подошёл к столу, наконец, догадавшись, что сигнал тревоги можно отключить там же, где его и включили. Откинул руку трупа, нажал на красную кнопку, и это помогло, сирена смолкла.

— Минус четыре, — сказал я, — ещё, возможно, минус два на входе, но это не точно, мы тела не видели пока. Всего условно будем считать, что их здесь десять.

Где-то, судя по всему, на четвёртом этаже, раздался взрыв, потом ещё один и какие-то приглушённые крики.

— Алиса работает, — сказал со знанием дела Петя.

— Надо бы ей помочь! — сказал я и бросился в коридор.

Лестница оказалась рядом, мы быстро взбежали наверх, но помогать там никому не понадобилось, Алиса уже со всеми справилась. Она уложила двоих.

— Одни очень шустрый попался. Быстро прыгал туда-сюда и швырялся в меня какими-то шариками водянистыми. Хорошо, ни разу не попал, а то я даже не знаю, что это такое. Но там, куда они попадали, появлялся дым и шипение, — пожаловалась Алиса.

— Кислота! — со знанием дела сказал Петя.

В конце коридора показалась Маша.

— Я думал, что ты снаружи нас подстрахуешь, — сказал Петя.

— Сюда на шум народ валит, — сказала Маша, — и много!

— Так, — быстро сориентировался я, — окна здесь все забаррикадированы, нужно вход завалить. Заодно проверим, что там с охраной.

Один охранник оказался мёртв, второй едва жив, но ненадолго. Мы его тут же упокоили. Маша поставила бетонный блок, которым вынесла вход, на попа в дыру, и начала громоздить вокруг него непроходимую баррикаду, используя самое тяжёлое, что попадалось под руку. Даже куски стен выламывала и забивала туда.

— Мы хотим здесь забаррикадироваться? — удивилась Алиса, немного понаблюдав за действиями Маши.

— Да, но не волнуйся, у нас два левитатора и карман. Если что, найдём способ выбраться. А по темноте так вообще легко! — сказал я.

— Мы не знаем, что за маги среди тех, кто нас окружает! — сказала Алиса.

— Боишься? — удивился я.

— Опасаюсь! — поправила меня она, — просто хотелось бы понимать какой план.

— План? — я задумался, — ну смотри, можем попробовать начать их истреблять. Мы думали, что только верхушку выкосим, но если они сами все сюда прутся, можем и перевыполнить план.

— Главное, не надорваться, — сказала Алиса.

— До фанатизма доходить не будем. Решим что делать, по ситуации, — сказал я, — если поймём, что не сдюжим, то постараемся свалить незаметно.

— А может сразу поджечь здесь всё к чёртовой матери и смыться под шумок? — предложила Алиса.

— Нельзя, — покачал я головой, — тут могут быть дети. Да и другие пленники. Мы не можем просто так принести их в жертву.

— Ах да, чёрт, я и забыла! — с досадой сказала Алиса, — ну ладно, вход завалили, дальше что делаем?

— Надо зачистить здание, — сказал я, — может быть, мы не всех здесь ещё уничтожили. Не хотелось бы получить неожиданно пулю или какой-нибудь магический удар в спину.

— Ок, я проверю, — сказала Алиса.

— Возьми каску! — сказала Маша.

— Ты такая заботливая! — сказала Алиса, и я удивился, не услышав в её голосе ни капли сарказма.

— Я прикрою Алису, а вы понаблюдайте за тем, что происходит снаружи, — сказал Петя и крутанул на пальцах сразу оба пистолета.

Я перехватил Машин мимолётный восхищённый взгляд. Сейчас Петя определённо зарабатывал очки в её глазах.

Когда Алиса с Петей ушли проверять первый этаж, Маша спросила:

— А что мы будем делать, если здесь, в самом деле, есть другие дети или взрослые люди в плену, а с теми, что снаружи, мы справиться не сможем?

— Если мы захотим кого-то отсюда вытащить, — сказал я, — то затолкаем их в Петин карман, залезем туда сами, а Петю посадим на тебя или на Алису и отправим в полёт. Только ты ему раньше времени это не говори, а то он наверняка от этого будет не в восторге.

— Я могила! — улыбнулась Маша.

12. Осада

Алиса с Петей зачищали здание планомерно, осторожно, комната за комнатой, этаж за этажом. Ушло у них на это больше часа. Мы с Машей заняли одну из комнат на четвёртом этаже, и оттуда наблюдали за происходящим снаружи.

Пока эти придурки поняли, что здание захвачено, они потеряли семерых. В основном их упокоевала Маша. Её дар для этого лучше подходил. Наконец, они осознали, что лезть сюда опасно для жизни, и затаились, рассредоточившись по округе.

Я помнил, что при нашей первой встрече их маг отшвырнул в сторону нашего голема. И вряд ли у них не было больше никого сильного. Скорее всего, срабатывал комплекс перед их штабом. Они боялись применять к нему силу. Во-первых, непонятно было, что с их руководством. Во-вторых, само это здание было для них символом власти и стабильности, и начать швыряться в него чем-то смертельным, у них не поднималась рука. По крайней мере, пока что.

Наконец, Алиса с Петей присоединились к нам, притащив с собой какого-то пухленького и румяного мужичка.

— Прикинь, — сказал Петя, — это директор! У него прямо на кабинете так и было написано: «Генеральный директор». Представляешь? И он там сидел и чего-то ждал!

— Я думал, директор включил тревогу, — удивился я.

— Тревогу включили в операционном штабе. Там мои замы находились, — удивительно трезвым и рассудительным голосом сказал директор. В отличие от своих подчинённых он как будто вообще не переживал и воспринимал происходящее как должное.

— А ты вообще не боишься? — удивился я.

— Страх не конструктивное чувство, — сказал директор, — он ничему не помогает и никак не влияет на результат.

— Здесь ты ошибаешься! Впрочем, ладно, — сказал Петя.

— Чем порадуешь? — спросил я у директора.

— Смотря, что вам нужно, — ответил тот.

— Сколько человек в вашей банде? — спросил я.

— На данный момент, в нашей организации, — слово «организация» он выделил, — включая меня, состоит сто четырнадцать человек.

Я начал считать:

— Первые трое, потом ещё два, потом на улице семь и в здании, включая тебя, оказалось десять. Итого получается двадцать два. Сто четырнадцать минус двадцать два, будет девяносто два. Вот наши потенциальные противники. Сколько должно прийти сюда на звук сирены?

— Точно не знаю, — с очевидной досадой в голосе сказал директор, — мы её ещё ни разу не включали, потому что необходимости не было. По идее должны прийти все, кто услышит. Но некоторые наши пункты пропуска находятся далеко, да и не все поймут, что это такое было, ведь сирена звучала не очень долго… эх, надо было учения провести, но кто ж знал?

— Так это же было очевидно, что для вас всё именно так и закончится! — сказал я.

— Почему это? — удивился директор.

— Если заниматься таким дерьмом, как вы здесь, то рано или поздно обязательно кто-то придёт, чтобы сделать вам а-та-та, — сказал я.

— Мы занимаемся справедливым… — начал директор, но я его перебил.

— Заткнись! Лить в уши эту чушь будешь своим подопечным… хотя вру, уже не будешь.

— А вас что, всего четверо? — удивился директор, — и вы думаете, что сможете уничтожить нашу мощнейшую организацию?

— Уже уничтожили, — сказал я, — если ты ещё не понял, то, конечно, многие твои бойцы ещё живы, но вот организации уже не существует.

— Вам не справиться, — самоуверенно сказал директор, — мои ребята вас перебьют!

— Мне лень тебе объяснять, да и нет в этом никакого смысла, но нет больше твоей организации, нет! Забудь про неё! — сказал я, — кстати, а какой у тебя магический дар? Чем ты так хорош?

— У меня нет дара, — просто и искренне сказал директор, — я натурал, и горжусь этим.

— Точно? — удивился я, подошёл к нему и положил ладонь на лоб.

Он воспринял это совершенно спокойно, было видно, что это уже с ним происходило раньше. Его проверяли.

Директор в самом деле был натуралом. В нём не было ни маны, ни каких-либо других признаков мага. Пустой, как барабан.

— Вот, значит, почему ты тут такой геноцид устроил, — сказал я, поняв, в чём дело, — магов не любишь!

— А за что вас любить? — вдруг сжав зубы, сказал директор, и это был его первый прокол за всё время. Но на разговоре про магов его самообладание дало сбой, — вы же мутанты, по сути!

— А если бы у тебя тоже дар проснулся, ты бы и себя мутантом считал? — спросил я.

Этот вопрос выбил его на секунду из колеи, но он тут же взял себя в руки.

— С нормальными людьми такого не происходит, только с испорченными! — сказал с жаром директор.

— А-а-а-а-а, вот откуда ноги растут! — Петя закивал головой, потому что понял главное, — рыба-то гниёт всегда с головы! У них и директор тоже шизанутый, тоже всё с ног на голову переворачивает.

Директор сузил глаза и злобно посмотрел на Петю. Мы всё-таки сумели вытащить его из раковины и заставили раскрыться.

— Вам конец! — безуспешно пытаясь взять себя в руки, начал угрожать он.

— Конечно, конечно, — закивал я, — ты нам лучше расскажи, сколько пленников вы здесь держите?

— Двадцать девять, — почему-то сникнув, ответил директор.

Он, видимо, понял, что, даже если его бойцы и одолеют нас, сам он до этого момента вполне может не дожить.

— Сколько среди них детей? — спросил я.

— Детей больше нет. Дети вообще редкость. Было несколько, но теперь один только живой остался на одном из дальних пунктов, — сказал директор.

— Очень хочется ему сердце вырвать, — сказала Маша, и по ней было видно, что она едва сдерживается.

— Чуть позже, — ласково сказал ей я, и директор испуганно на неё посмотрел.

Причём он испугался, ни когда она это сказала, а когда я это воспринял как само собой разумеющееся. Он вдруг осознал, что это с ним непременно случится.

— Мы взрослые люди и всегда можем договориться, — сказал директор, осознав, что пора переходить к торгу.

— Излагай! — кивнул я, решив послушать, что именно он скажет.

— У нас здесь есть много всего, — сказал директор, — много всякого добра, которое мы ещё… не успели справедливо распределить.

— Как же так? — удивился я, — и когда же вы собирались, наконец, этим заняться?

— В самое ближайшее время, — сказал директор.

— Ладно, и что же там на этих складах? — спросил я.

— Всё, что нужно для жизни, — сказал директор, — еда, одежда, оружие. Всё!

— Всё, что вы награбили за время существования вашей «организации», — усмехнулся Петя.

— Мы не грабим, — возмутился директор, — мы перераспределяем!

Петя хотел возразить, но я махнул ему рукой:

— Не спорь, это же бессмысленно! — и добавил, обращаясь к директору, — что за пленники? Кого вы здесь держите?

— Первая категория, это разные полезные люди, которых мы хотим убедить присоединиться к нам, но они пока ещё не дозрели до этого решения. Не понимают, что это привилегия, — сказал директор.

— В основном боевые маги, я так полагаю, — сказал я.

— Не только, — покачал головой директор, — таланты у людей бывают разные.

— Ладно, — кивнул я, — а вторая категория?

— Женщины, для удовлетворения естественных надобностей, — сказал директор.

— Можно сейчас? — умоляюще попросила Маша, но я взглядом попросил её ещё подождать.

Директор это заметил и заволновался.

— А что делать, если коллектив у нас исключительно мужской? Как быть в такой ситуации? — пытаясь быть убедительным, спросил он у меня.

— Ну конечно, вам ничего не остаётся, как насиловать женщин, — сказал я, и в моём тоне для него не было ничего хорошего. Он почувствовал, что как только мы посчитаем, что он нам больше не нужен, жить ему останется несколько секунд максимум.

— Сразу убивать его не нужно, — сказала Алиса, которая всё это время стояла у окна, внимательно глядя на улицу, чтобы не пропустить попытку штурма, — сначала надо напихать ему во все естественные отверстия каких-нибудь предметов. Чтобы он на себе осознал, так сказать.

— Желание вполне понятное, — сказал я, — но совсем уж впадать в садизм мы не будем. Да и времени на это нет. Хотя на самого периодически накатывает сделать с ним что-нибудь эдакое… но нет, оно того не стоит.

Директор стоял и испуганно переводил взгляд с меня на Алису и обратно. От былого самообладания не осталось следа. Периодически он возвращал себе контроль над эмоциями, но страх проступал на его лице всё чаще и чаще.

— Что будем делать? — спросила Алиса.

— Я пойду, посмотрю, что там за пленники, может, соберём ополчение для обороны, — сказал я.

— Один? — удивился Петя, — лучше по двое держаться.

— Ну, пойдём со мной, — согласился я, — девочки пока подежурят. Подежурите?

— Естественно! — кивнула Алиса, — я уже давно начала!

— Что там, кстати, происходит? — спросил я у неё.

— Пока ничего интересного, — ответила она, — они как будто не знают, что делать, но мне кажется, что их становится всё больше и больше.

— Наверное, за теми, кто не пришёл сам, они успели сбегать. Возможно, что со временем они все здесь соберутся, — сказал я и увидел торжествующую улыбку на лице директора, — а ты зря лыбишься, — осадил я его, — то, что они тут все соберутся, это очень хорошо. Можно будет уничтожить их всех в одном месте, не придётся бегать по всему району и вылавливать.

Директор тут же сник, но смотрел на меня всё равно недоверчиво. Видимо, не очень верил, что мы справимся со всей его бандой. В его сомнениях была большая доля истины. Я и сам не был уверен, что справимся. Если бы у осаждающих было руководство, и они бы спланировали нападение, у нас вряд ли были шансы выстоять. Наверняка там есть сильные маги. Ну как минимум с эффективными дарами.

Но там были в основном люди, которые работают в поле. Всё руководство мы истребили. А они к большим и массовым акциям были не готовы, и если бы даже кто-то взялся командовать, вряд ли остальные стали бы его слушать.

Все эти рассуждения были верны, но в данном случае время работало против нас. Рано или поздно они всё же могут сорганизоваться и напасть на штаб. А нам к этому времени было бы хорошо закончить все дела и постараться сделать ноги. Воевать почти с сотней человек совершенно не хотелось. Это было бы предприятие с неизвестным финалом. А ни терять людей, ни сам погибать я не собирался.

Основную задачу мы выполнили — обезглавили эту банду. Теперь осталось разобраться с пленниками, и можно будет думать об отступлении.

Мы втроём направились в подвал. Я, директор и Петя.

— Сколько среди пленников женщин? — спросил я.

— Двенадцать, — тут же ответил директор. Что-что, а все цифры он знал хорошо.

— Двенадцать? — покачал я головой, — и больше сотни мужиков!

— Всё не так просто, — тут же начал объяснять директор, поняв мою мысль, — женщину ещё нужно заслужить, а сделать это нелегко. Нужно очень хорошо и очень много работать. Такая честь, это одна из высших наград.

— А ты в курсе, что, сидя в засадах, они сами себя награждают, если им попадается женщина? — спросил я у него.

— Да, и мы этого не одобряем, — строго сказал директор, — добычу нужно сдавать приёмщику.

— Край непуганых идиотов, — покачал я головой.

— Что? — не понял директор.

— Идиот ты непуганый, — пояснил за меня Петя и толкнул директора стволом пистолета в спину, чтобы он не тормозил, — но ты не переживай, мы тебя пуганём как следует.

В подвале первое, что нам встретилось, так это большая двустворчатая железная дверь.

— Это что? — спросил я.

— Это наш склад, — ответил директор.

— Открой, — кивнул я на дверь.

Директор полез в карман и достал большую связку ключей.

— Вы что, его даже не обыскали? — удивлённо взглянул я на Петю.

— Упс! — почесал тот затылок.

— Ну-ка, встань к стене! — скомандовал я.

Директор послушно исполнил приказ, и я обшлёпал все его карманы. Больше там ничего интересного не оказалось.

— Можно открывать? — спросил директор.

— Давай, — кивнул я.

Директор выбрал самый большой ключ и отпер двери. Помещение за ними оказалось очень большим. Длинные ряды металлических стеллажей уходили вдаль. И все они были заставлены коробками, завалены мешками, многое лежало на полу, видимо то, что ещё не успели рассортировать.

— Здесь никого нет? — спросил я.

— Нет, кладовщика вы убили, — с сожалением вздохнул директор.

— Ладно, закрывай и отдай мне ключи, — сказал я.

Коридор делил подвал на две, судя по всему, неравные части. И одну, большую часть занимал склад, а вторую, камеры с пленниками. Их было значительно меньше чем двадцать девять, следовательно, людей здесь держали не по одному.

Я решил пойти по порядку. Подойдя к первой камере, я спросил:

— Здесь сколько человек и кто именно?

— Здесь один, — сказал директор, — и он совершенно не заслуживает вашего внимания…

— Я сам решу, кто заслуживает, а кто нет, — сказал я, — какой ключ?

Решив, что самому возиться с ключами мне неохота, я протянул связку директору. Забрать всегда успею.

За дверью оказалась небольшая камера, которая раньше была, видимо, бытовкой для уборщицы, судя по размерам. На брошенных на пол досках сидел парнишка. Щуплый и вообще какой-то мелкий. В очках и со взъерошенными волосами. Он устало посмотрел на нас.

— Встать! — скомандовал директор, видя, что парнишка даже не дёрнулся.

Я отвесил директору звонкий подзатыльник.

— Ты чего борзеешь? С чего ты взял, что можешь здесь командовать? — спросил я.

— Просто он проявил неуважение к гостям, — забормотал, смутившись, директор.

— Не твоего ума это дело, ты просто всё показывай и рассказывай. А будешь командовать, в следующий раз подзатыльником не отделаешься.

Если сначала парень был совершенно равнодушен к происходящему, то после произошедшей сцены живо заинтересовался.

— Какой у тебя дар? — спросил я.

— Это дело интимное, — сказал парнишка, — не стоит всем подряд рассказывать, кто ты и что умеешь. Отчасти поэтому я здесь и очутился.

— Выбор простой, ты говоришь кто ты и получаешь шанс выйти на свободу, или молчишь и остаёшься в этой камере, — сказал я, — у нас нет времени долго выяснять кто здесь и что.

Парень некоторое время смотрел на меня, размышляя, но потом решил, что терять ему нечего и можно сделать ставку на непонятную ситуацию, которая сейчас происходила. Потому что понятная, которая была до нашего появления, не сулила ему ничего хорошего.

— Я крафтер, — сказал парень и внимательно посмотрел на нас, ожидая, какой эффект это произведёт.

Петя присвистнул.

— Он может создавать артефакты, намагиченные вещи, оружие… это очень крутой дар, — сказал он.

— Хорошо, — кивнул я, — мы захватили это место. Но сейчас мы, как бы это сказать, в осаде. Так что, если хочешь на свободу, возможно, придётся подраться.

— Я боец так себе, — сказал парень, — но зато у меня есть друг, он тоже здесь в одной из камер. Вот он боец что надо. Так что он может за двоих отработать, если придётся.

— Это по желанию, можно в камере остаться, мы никого не принуждаем, — сказал я, — но ситуация не простая, имей в виду. Там, снаружи под сотню бойцов, и они рано или поздно пойдут на штурм. Придётся обороняться.

— Не думаю, что кто-то захочет остаться в камерах, — сказал парень, — ладно, с этим всё ясно. А потом что? Допустим, мы выбрались, дальше какие действия?

— Мне-то какое дело? — пожал я плечами, — это тебе решать. Иди на все четыре стороны.

— И что, я ничего не буду должен? Ну, там, скрафтить что-нибудь? — спросил парень.

— Должен не будешь. Но это с нашей точки зрения. Если сам за собой будешь чувствовать долг, то можешь подогреть нас чем-нибудь интересным, мы против не будем. Но это абсолютно добровольно, — сказал я.

— Что вы за альтруисты такие? — с подозрением спросил парень, — в чём подвох?

— Нет подвоха, — сказал Петя, — мы просто живём по другим принципам. Мы здесь, потому что из-за этих тварей погибла наша подруга, совсем молодая девчонка. Её кровь требует отмщения. Мы разнесём это место и пойдём дальше, по своим делам. Но невиновные вроде тебя и остальных пленников пострадать не должны. А если вы нам поможете, то вообще будет отлично. Мы делаем это всё не ради вас, а ради себя.

— Странные вещи вы говорите, ребята, — сказал парнишка, — в современном мире такое уже не встречается, поэтому я и ищу подвох.

— Ты плохо знаешь современный мир, — сказал я, — дерьма много, но есть и другие силы. Есть люди, которые хотят возродить нормальную жизнь, и их немало. Если есть желание, можно к ним присоединиться. Заинтересует, дам наводку.

— Я подумаю, — всё ещё не до конца нам веря, сказал парнишка.

— Ты первый, кого мы открыли, — сказал я, — поэтому так подробно с тобой и разговариваем. Всем всё объяснять у нас времени нет, поэтому этим будешь заниматься ты, независимо от того веришь в то что мы говорим, или нет. Только вот то, что мы в осаде, это факт. Да, директор? — и я снова отвесил ему подзатыльник, на этот раз для того, чтобы парнишка лишний раз убедился, что власть здесь сменилась, — так что если ты не боец, то поработай на общее дело таким образом.

— Хорошо, — пожал плечами парень, — это можно.

— А за свой дар не волнуйся, мы не будем всем направо и налево про него рассказывать. У меня тоже такой дар, что я легко мог бы оказаться на твоём месте… да, в общем-то, и оказывался уже, — сказал я.

— А что у тебя за дар? — заинтересовался парень.

— Как ты и сказал, дар, это дело интимное, — ответил я.

13. Ополчение

— Но я-то тебе про свой сказал, — возмутился парень.

— Вот когда будешь меня из заточения вытаскивать, я тебе тоже про свой скажу, — улыбнулся я.

— Резонное замечание, убедил! — кивнул парень, — но я искренне желаю тебе больше никогда в заточение не попадать. Дерьмово это.

— Взаимно! — сказал я, — ладно, пойдём, а то время поджимает.

В следующих двух камерах сидело по шесть женщин… ну как женщин, в основном, конечно, молодые девушки, хотя было человека три и средних лет. Девчата были в основном из обычных обывателей. Магией владели, но на примитивном бытовом уровне. Боевых магов среди них либо не было, либо они просто не понимали своих даров.

Это было логично, они были нужны хозяевам этого места с совершенно другой целью, и держать среди них опасных бойцов было неразумно. Вдруг чего выкинут в неподходящий момент. Зачем этот ненужный риск?

Девчата к освобождению отнеслись недоверчиво, как и крафтер сначала. И больше всего их, видимо, тоже смущало присутствие директора.

— Ладно, девчат, — сказал я, — мы камеру закрывать не будем, но вы пока никуда без нас не выходите. А то вдруг вас за проникших внутрь врагов примут? Может случиться неприятная ситуация. Сейчас мы все камеры отроем и выведем вас отсюда. Вот этот молодой человек расскажет вам всё, что знает, он тоже один из пленников. Хотя всё главное я вам уже озвучил.

Крафтер кивнул и принялся излагать более подробно то, что я сказал до этого буквально в двух словах.

— Петь, — сказал я, — сходи наверх к девочкам, проверь как дела и возвращайся.

— Уверен? — спросил Петя.

— Да, здесь всё вроде нормально продвигается. Нужно узнать, всё ли в порядке. А то, может, что случилось, они нам сообщить не могут, а мы здесь ходим расслабленные, разговоры разговариваем, — сказал я.

— Понял! — кивнул Петя и убежал.

В следующих пяти камерах сидело по три человека. Я быстро знакомился, вводил в курс дела, расспрашивал про дары, и к этому моменту обычно подгребал крафтер. Я оставлял его делиться подробностями, а сам шёл дальше.

Мужики, сидящие во всех этих камерах, уже были значительно полезнее как бойцы. Ведь на эти роли их и хотели завербовать. Но, судя по разговорам, дары у всех были развиты средне. Но это дело наживное, главное, чтобы дар был. Нашёлся и огненный маг, и тот, кто называл себя «Зевсом», потому что хорошо владел метанием молний, были и другие интересные способности. В общем, эти ребята в бою могли очень пригодиться, если, конечно, захотят драться. Это было вовсе не обязательно, и основная масса могла выбрать пассивный вариант наблюдения. Мол, не мы это затеяли, не нам и расхлёбывать.

И такие настроения у некоторых были. Но основная масса всё же была настроена решительно и хотела наказать своих обидчиков. В общем, будет из кого сформировать ополчение для обороны штаба.

Наконец, мы подошли к последней занятой камере. Было ещё несколько, но они сейчас пустовали и двери в них были даже распахнуты, видимо, проветривались. Петя к этому времени уже вернулся и доложил, что у девочек всё в порядке. Враг пока что никаких действий не предпринимал.

— Эту открывать не рекомендую, — сказал директор, — опасно для жизни.

— Почему? — удивился я.

— Слишком неуправляемый экземпляр, — сказал директор, — мы его как раз собирались списывать, потому что перспективы его приручить никакой. Но и списать такого не так-то просто.

— Приручить? — я поднял брови, — приручить? — повторил я ещё раз, не переставляя удивляться отмороженности директора.

— И всё же мы рискнём, — сказал я.

— Погодите! — высунулся из последней открытой нами камеры крафтер, — я, походу, знаю кто там. Лучше, правда, со мной вместе открыть от греха подальше. Я скоро освобожусь.

По-быстрому, вывалив на последнюю тройку всё, что знает, парень прибежал к нам.

— Кто там? — спросил я.

— Думаю, что мой друг. Мы с ним вместе попались. И его бы никогда не взяли, только шантажом смогли подчинить, угрожая, что меня убьют, — сказал крафтер.

— Ну ладно, действуй! — кивнул я.

— Боря, ты здесь? — постучал крафтер в массивную железную дверь, — если здесь, то дай знак.

Из-за двери раздался глухой удар.

— Боря! Бэбэшечка! — расплылся в улыбке крафтер, — Боря, я захожу, не буянь! — и, повернувшись к нам, добавил, — его бы эта дверь не удержала, он из-за страха за меня сидит здесь. Боря, как бы это сказать… наивный, слегка, — вздохнул крафтер и открыл дверь протянутым ему директором ключом.

— Тоха! — расплылся в улыбке Боря и растопырил в стороны руки. Они с крафтером радостно обнялись.

Сначала Боря мне показался просто огромным. Но потом, когда первое впечатление прошло, я более здраво оценил его размеры. Например, сперва мне показалось, что Боря больше двух метров ростом, но потом я понял, что нет, вряд ли больше чем метр девяносто. Это тоже немало, но всё же не за два метра.

Помимо роста Боря был настоящий богатырь. Это была просто гора мышц. И эта гора одним своим видом сразу внушала уважение и заставляла себя опасаться. Выглядел Боря опасным противником. Я сразу поймал себя на мысли, что с таким лучше дружить. Вон, даже директор его опасается и хотел пустить в расход.

— Что у Бори за дар? — спросил я.

— Боря бугай, — сказал крафтер, — огромная сила и относительная неуязвимость. Когда Боря звереет, то у него кожа как будто каменеет. Ранить и убить его, конечно, можно… но нелегко!

Закончил крафтер с явной гордостью за друга.

— Он Боря, а ты, значит, Тоха? — спросил я.

— Да, Антон, для друзей Тоха. Вас считаю друзьями, потому что вы нам помогаете, так что можете Тохой звать. А Борю лучше просто Борей. Я его называю иногда Бэбэшечной, потому что бугай Боря. Но я не знаю, как он отнесётся, если его так другие будут звать, — сказал Антон.

— Нормально! — сказал Боря, — твои друзья, мои друзья! Называйте как хотите!

— Боря, нас вполне устраивает, — сказал я, — я Алик, а это Петя. Боря, ещё ничего не закончилось и придётся поработать. Те, кто запер тебя в камере, теперь окружили это здание и просто так нас отсюда не выпустят. Придётся прорываться с боем.

— С боем! — расплылся в улыбке Боря, — это я люблю, с боем!

— Отлично! — сказал я, — здесь есть что-то вроде конференц-зала? — повернулся я к директору.

— Есть, — вместо него ответил Петя, — мы, когда зачищали здание с Алисой, везде заглянули. На втором этаже относительно большой зал, даже со сценой.

— Хорошо, — кивнул я, — ведите всех сидельцев туда, поговорим все вместе и обсудим дальнейшие планы. Переварить новую информацию у них было немного времени, теперь нужно будет принимать решение, они с нами, или в кустах предпочтут отсидеться.

— С вами! — вдруг сделавшись серьёзным, сказал Боря, — в кустах сидеть плохо.

— Плохо, — согласился я, — вот и посмотрим, кто чего стоит.

Пока мы шли наверх, я подумал, что в отдельных камерах сидели только крафтер и бугай. Второго, возможно, считали слишком неуправляемым, чтобы сажать вместе с другими пленниками, а вот крафтера, скорее всего, наоборот, считали слишком ценным. Дар у него, в самом деле, был уникальный.

Антон, кстати, вполне справлялся с возложенными на него обязанностями посредника между нами и местными пленниками. Он шустро доводил до всех нужную информацию, что избавляло нас от необходимости разговаривать с каждым отдельно. Я говорил, что нужно делать, крафтеру, а уж он разбирался с остальными. Сразу включился в дело, не зря я ему додумался это поручить.

Пока все занимали места в зале, я сходил к нашим девочкам, чтобы своими глазами посмотреть, что делают враги. Но они пока что активности не проявляли. Семь трупов на площади перед входом, видимо, красноречиво свидетельствовали о том, что лезть сюда небезопасно.

Однако я был далёк от иллюзии, что так будет продолжаться вечно. Рано или поздно они на что-нибудь решатся. Когда их соберётся много, они накрутят друг друга и воодушевлённые пойдут на штурм. А учитывая количество бойцов, шансы на успех у них будут. Нужно было быстрее заканчивать разговоры с пленниками и переходить к более активным действиям. Каким именно? Были у меня некоторые соображения.

Когда я вошёл в конференц-зал, первый же вопрос, который был мне задан, касался директора.

— А он что здесь делает? — с ненавистью спросила светловолосая девушка.

Эта девушка была одной из самых красивых, и что-то мне подсказывало, что с директором она «знакома» лучше остальных.

— Он жив, пока может давать нам информацию, — сказал я, — а именно здесь он находится, чтобы был под присмотром.

— Он же будет слушать наши разговоры! — возмутился один невысокий мужичок.

— Поверь, — улыбнулся я, — теперь это уже не имеет никакого значения.

Сам директор, пока его обсуждали, хмурился и бросал сердитые взгляды исподлобья.

— Допустим, — сказал тот же мужичок, — но кто вы такие и почему мы должны вам верить?

— А вы и не должны, — сказал я, — только настоятельно рекомендую понять, что вы ещё не на свободе. Просто ваша камера стала больше. Вокруг этого здания около сотни членов этой банды, которые через некоторое время попытаются отобрать свой дом назад. Кто не хочет, может во всём этом не участвовать. Только вот если будет совсем туго, не рассчитывайте, что мы вас заберём с собой, когда решим свалить.

— Это подстава какая-то, — насупился мужичок.

— Кто хочет, может вернуться в камеру, — сказал я, — и если дела у нас пойдут не очень, то когда сюда вернутся прежние хозяева, с вас будут взятки гладки. Вы ведь во всём этом не участвовали. А кто хочет, может присоединиться к нам.

— То есть дела могут пойти не очень? — спросил мужичок.

— Конечно, — кивнул я, — только вот это зависит, в том числе и от вас. Чем нас больше, тем выше наши шансы на успех. Так что решайте. Но делать это нужно прямо сейчас. Нет времени присматриваться, обдумывать, анализировать. Нужно сделать ставку, либо на нас, либо на них.

— А сколько вас всего? — спросил мужичок.

— Четверо, — сказал я.

— Четверо? — хохотнул он, — ну тогда я, пожалуй, лучше в камеру вернусь.

— Нас четверо, однако, это не помешало нам уже уничтожить более двадцати членов банды и захватить их штаб. Но в камеру ты вернуться, конечно, можешь! — сказал я.

— Ссыкло! — раздался откуда-то женский голос, и по залу проползли сдержанные смешки.

— Вас не четверо, а шестеро, — сказал крафтер Антон, — мы с Борей в деле. Пойдём до конца, что бы ни случилось.

— Рад слышать! — улыбнулся я, — кто ещё хочет присоединиться к нам без предварительных условий? После того как всё закончится, ни у нас, ни у вас никаких дополнительных обязательств не будет. Можем разойтись на все четыре стороны. Но если кому-то некуда податься, могу подсказать направление.

— На три весёлых буквы? — хохотнул всё тот же мужичок.

— Тебе да, для остальных будут более интересные предложения, — резко сказал я.

— А чем вы лучше? — раздался молодой мужской голос.

Я нашёл глазами парнишку.

— Я разве говорил, что мы лучше? — спросил я, — у нас просто к ним неоплаченный счёт. Месть, по-простому говоря. Поэтому мы собираемся их уничтожить, а вы просто можете воспользоваться этой ситуацией. Ну это, конечно, если вам надоело сидеть в камерах. Кому не надоело, могут продолжить.

— Я, пожалуй, в камеру вернусь! — закинул ногу на ногу всё тот же мужичок и скрестил руки на груди, — вы только не забудьте нас потом выпустить, когда всё закончится.

— С хера ли? — удивился я, — если вы не с нами, то сами по себе. Иначе это будет очень удобно, пересидеть схватку в безопасности, а потом выйти на свободу как ни в чём не бывало. Нет, выбираться тогда будете сами.

Мужичок насупился. Ему не понравилось, что я так легко обнажил его план, казавшийся ему самому гениальным.

Девушки сбились в кучу, что-то шёпотом обсуждая.

— Надо решать! — громко сказал я, — кто ещё хочет пересидеть всё в камере? Времени на размышления нет. Штурм может начаться в любой момент, мы и так потратили на разговоры много времени.

— Я тоже в камеру! — поднял руку молодой парень с бегающими глазками, — мутно всё это. Я не готов подписываться непонятно на что.

— Твоё право, — кивнул я, — все, кто хочет в камеру, садитесь вот с этой стороны, — и я указал на ряд стульев вдоль стены.

Двое выбравших камеру пересели туда.

— Пожалуй, я тоже! — присоединился к ним, наверное, самый пожилой из всех.

Тенденция была плохая. Они начинают повторять друг за другом, и те, кто колебался, видя, что не они одни проявят трусость, начинают сливаться. Спасли девчонки.

— Мы с вами! — сказала самая старшая из них, — эти просто в камере сидели, они, наверное, пока не поняли, куда попали. А мы… а нас… — она замялась.

— Дрюкали вас! — заржал всё тот же мужичок.

Я, не спеша, достал клюшку для гольфа из петли на поясе, подошёл к нему и вдруг резко взмахнув ей, ударил придурка по плечу.

— А-а-а-а-а! — заорал он, схватившись за плечо и скрючившись от боли.

— Странно, что ты до сих пор не в их рядах, а в камере сидишь, — сказал я, — они как раз таких мудаков к себе набирают.

— Его только пару дней назад привели, — сказал кто-то, видимо, его бывший сокамерник, — говно редкостное, — добавил он, — если что, я с вами.

— Только это… — заговорила женщина, которая, видимо, не успела закончить свою мысль, когда её перебили, — мы тут все не боевые… вряд ли чем помочь сможем. Но постараемся! Лучше уж умереть, чем так жить!

По лицам девочек я видел, что не все из них разделяют этот пафос. Да, оставаться здесь никто не хотел, но если вопрос стоит о жизни и смерти, то многие всё же выбрали бы жизнь. Но свои соображения никто не озвучил, потому что здесь они выступали сплочённым коллективом и приходилось подчиняться мнению большинства.

— Надеюсь, что умирать никому не придётся, — сказал я, — и не волнуйтесь, мы не будем использовать вас как пушечное мясо. Найдём дело по вашим способностям.

— Давайте, мужики, решайте, кто куда! — обратился я к остальным.

— Дак решили же вроде! — сказал один коренастый в чёрной рубашке, — ссыкуны все у стены собрались, — и он указал на троицу, решившую пересидеть в камере.

— Отлично, если так! — сказал я, — мы с моим товарищем сейчас отведём их в камеру, а вы подождите здесь. Когда вернёмся, будем распределять обязанности, и я познакомлю вас с остальными членами нашего небольшого отряда. Антон и Боря, вы следите за порядком.

— Будет сделано! — бодро сказал Тоха.

— Этот проследит! — заржал крепкий мужик, видимо, имея в виду субтильное телосложение крафтера.

В ответ на его смех Боря медленно поднялся и утробно зарычал.

— Это не конвой, не надсмотрщики, — на всякий случай сказал я, — просто чтобы кто-то не вздумал чудить. Мы ведь пока что практически незнакомы, а бардак нам сейчас никак не нужен. Нам проблем снаружи хватает, чтобы ещё внутри их устраивать.

На мужика, решившего пошутить, все осуждающе зашикали. Он даже немного растерялся и смутился, потому что не ожидал такой реакции на свою реплику.

— Вперёд, арестанты! — кивнул я троице, решившей отсидеться в камере.

Мужичок, получивший клюшкой, после удара притих и всё время теперь держался за плечо. Вообще, они все выглядели неуверенно, как будто сомневались в сделанном выборе.

— Ты мне ключицу сломал! — проворчал по пути мужичок, зыркнув на меня через плечо.

— И это меньшее, что я мог для тебя сделать. Думаю вот, может и вторую тебе приласкать для симметрии? — сказал я, после чего мужичок быстро отвернулся, и на всякий случай обогнал того, кто шёл перед ним, чтобы держаться от меня подальше.

Когда мы оказались в подвале, ребята направились в разные камеры, видимо, каждый пошёл туда, где сидел раньше.

— Стоять! — сказал я.

— Что такое? — обернулись они на меня.

— Сидеть будете вот здесь! — и я указал им на камеру, где держали Борю.

— Почему здесь? — спросил самый старший.

— Потому что там самая толстая железная дверь, — сказал я, — а чем толще дверь, тем безопаснее, верно? — и я им добродушно улыбнулся.

14. Рекруты и трофеи

Мужикам не понравилось, что их заперли именно в этой камере, но мне было на них плевать. Если такие хитрожопые, то пусть сами и выкручиваются.

— А почему ты этих там наверху без присмотра оставил? — спросил Петя, — я мог бы остаться, приглядеть, а ты бы взял с собой кого другого в помощь, а?

— На это было несколько причин, — сказал я, — если в этом коллективе есть какое-то дерьмецо, пусть оно лучше сразу вылезет, чем во время боя. Сейчас они без присмотра могут начать выкаблучиваться, вот мы и посмотрим, что к чему.

— Разумно, — сказал Петя, — эдакая скрытая провокация. Завуалированная возможность себя проявить.

— Вроде того. Я, правда, надеюсь, что всё будет нормально, и никто бузить не будет, — сказал я, — мы в этом не заинтересованы. Чем больше у нас людей, тем лучше.

— Ладно, а ещё какие причины были? — спросил Петя.

Мы в этот момент как раз оказались возле дверей, ведущих на склад.

— Ещё одна причина состоит в том, что я тебя оставлю здесь дежурить, — сказал я.

— Чего это? — удивился Петя.

— В общем, план такой, — сказал я, — вся жизнь, не только сейчас, а вообще всегда, это борьба за ресурсы. Борьба между странами, между кланами, между фирмами, между разным человеческими объединениями, да и просто между людьми. А сейчас, после краха цивилизации, любые ресурсы становятся особенно ценными. Да, у тебя кое-что есть. А нам даже переодеться не во что. Еда, только та, что нам дали с собой в убежище. По сути, мы нищеброды. Смекаешь?

— Нет! — честно признался Петя.

— Здесь огромный склад, куда стаскивали ресурсы со всей округи. Работало на это очень большая группа людей. Как думаешь, кому этот склад достанется? — спросил я.

— Но это же всё награбленное! — сказал Петя.

— Да, но большинство людей, у которых это было отобрано, мертвы. Так кому достанутся трофеи? — спросил я.

— Нам? — удивился Петя, — но там, чтобы разобраться и понять, что именно стоит взять, уйма времени нужна, а его у нас нет!

— Поэтому мы возьмём всё! — сказал я, — это всё наше по праву. Я же говорю, это боевые трофеи.

— Всё? — удивился Петя, — как?

— У нас… точнее у тебя, есть бесконечный склад. Ты же не чувствуешь вес вещей, которые находятся в твоём кармане? — спросил я.

— Нет, конечно! Он вообще ничего не весит, — сказал Петя, — но послушай, чтобы это всё туда затащить, тоже нужно уйму времени.

— Но у нас есть не только карман, а ещё и кинетик. Так что, я очень надеюсь, что время до штурма у нас будет и вы с Машей успеете переместить туда максимум того, что возможно. Не разбирайтесь и не сортируйте, а заносите сразу стеллажами и ставьте их там рядами. Главное скорость, разбираться будем потом, — сказал я.

— Перенести туда весь склад… даже не знаю, сколько на это времени уйдёт! — сказал задумчиво Петя.

— Я видел, как Маша расчищает каменный завал. Она умеет работать быстро и технично. Вам главное отладить систему, как быстро брать стеллаж, проносить его через портал и внутри нести на нужное место. Не поленитесь, сначала сделайте проход, чтобы вам ничего не мешало. Кровать с Ниной отодвиньте, чтобы её не задеть. Прикиньте, сколько понадобится места на всё это и начинайте действовать. Если у Маши кончится Мана, пусть придёт ко мне, я её быстренько заправлю, — сказал я.

— Да, план грандиозный! — Петя до сих пор переваривал мою идею, — всё никак не уложу в голове.

— Ты всё хотел бизнесом заниматься, торговлей, а тут представь, сколько всего и сразу! — продолжал я его обрабатывать.

В общем-то, Петя был не против, просто грандиозность плана не умещалась у него в голове. Подвал был огромный, а времени неизвестно сколько.

— Забрать всё! — с восторгом сказал, наконец, Петя.

— Почти всё! — сказал я.

— В смысле? — не понял он.

— С теми, кого мы освободили, думаю, стоит поделиться. Сейчас как раз дам девочкам задание, пока они будут его выполнять, ты заодно присмотришься к тому, что здесь и как, чтобы лучше понимать, что стоит тарить в первую очередь. Нужно ещё понять, что здесь с едой. Я так понимаю, часть склада занята именно съестными припасами, — сказал я, — и здесь как раз будет очень кстати, что у тебя там холодно!

— Да, этот плюс от холода я всегда использовал, — сказал Петя, — правда, он чуть ли не единственный.

— Да, в таких случаях, когда нужно забрать трофеи, люди всегда ограничены объёмом того, что они могут унести или увезти. Но не в нашем случае, да? — подмигнул я Пете, а он расплылся в улыбке, — в общем, так: первый этап, это присылаем сюда местных пленниц, а ты за ними присматриваешь. Второй этап, когда они закончат, поместим их куда-нибудь в безопасное место и озадачим… например, приготовлением пищи на всю нашу толпу. Точно! Кашеварить заставим! А вы с Машей вернётесь сюда, закроетесь и будете очищать склад.

— Алик, скажи честно, ты давно это задумал? — спросил Петя, — мы сюда за этим пришли?

— Нет! — серьёзно сказал я, — не за этим. Но боевые трофеи, это дело святое. А когда я увидел этот склад, то как-то так получилось, что я мысленно его переместил в твой карман, и мне это понравилось. Вот тогда план и созрел. Потом я его только обдумывал.

— Хорошо! Я на это подписываюсь! — сказал Петя, который от этой идеи воодушевлялся всё больше и больше.

Мы вернулись в конференц-зал. К большому облегчению там всё было спокойно. Все разбились на небольшие группы и тихонько общались. Скорее всего, обсуждали сложившуюся ситуацию и своё место в ней.

— Так, ребята, выйдете, пожалуйста, мы с девочками кое-то обсудим, — сказал я, — для них есть работа.

— Какая? — спросила старшая из них, которая и вела обычно переговоры, и по девочкам я увидел, что все они сразу как-то напряглись.

— Женская, — сказал я, и поняв, что этого недостаточно, на всякий случай уточнил, — в хорошем смысле этого слова.

— А поподробнее можно? — спросила старшая.

— Сейчас, — кивнул я, ожидая пока все мужчины покинут комнату. Все, кроме Пети и директора.

Когда все лишние ушли, я заговорил:

— В общем, так, — я потёр ладоши одну о другую, — я исхожу из того, что мы победим и никто из нас не погибнет. Этого, естественно, ни я, ни кто-либо другой обещать вам не может, но, будем на это надеяться.

— Нам бы тоже этого очень хотелось, — сказала старшая.

— После того как мы отсюда выйдем, вам, да и всем остальным, нужно будет что-то есть, где-то спать, во что-то одеваться. Здесь есть большой склад. Мы забираем эти трофеи себе, но дадим вам возможность взять всё необходимое, что может понадобиться. Комплект одежды, одеяла, еда… ну и что ещё придёт в голову. Возможно оружие, но это Петя будет решать. Если его там много, то поделимся, если мало, то не обессудьте, — сказал я.

— Спасибо! — не скрывая удивления, сказала старшая.

— Кроме этого, — сказал я, — мужчин мы расставим на постах, им некогда будет заниматься тем же самым. Поэтому я прошу вас подготовить четырнадцать рюкзаков для них. Одежду не нужно, упор на еду и что-нибудь тёплое, на чём можно спать. Рюкзаки там должны найтись, ведь эта банда ограбила много людей.

— Организация! — вставил директор.

Это было очень глупо с его стороны. Про него почти забыли, а он вновь привлёк к себе внимание.

— А с этим что? — спросила старшая.

— Подождите, — сказал я, — давайте сначала закончим с делами. В общем, соберите сумки для себя и для мужчин. Когда будете собираться, посмотрите, что там есть из еды, нужно будет приготовить ужин на всю нашу толпу.

— Здесь есть кухня и столовая, — сказала старшая.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Петя, — мы же видели, когда обход делали!

— Не знаю, что там на складе, но если сейчас приготовить поесть, то это лучше на кухне искать, — сказала старшая.

— На каком она этаже? — спросил я.

— На втором, — сказала старшая, — в смысле, на этом, в противоположном крыле.

— Хорошо, — сказал я, — Петя побудет с вами на складе, когда вы там закончите, а я надеюсь, что вы сделаете там всё очень быстро, то перейдёте в столовую и оставайтесь там. А ты Петь знаешь, что дальше делать нужно.

— Ага, — сказал он.

Я отстегнул от связки ключей тот, что был от склада, и протянул Пете, остальные оставил у себя.

— Всё, можете приступать, — сказал я.

— Так что с этим? — снова напомнила старшая, указав на директора.

— С этим? — я задумался, — да он вроде не нужен больше. Какие будут предложения?

— Отдай его нам! — сказала старшая.

— Только с одним условием, — сказал я.

— С каким? — удивилась старшая.

— Он не должен выжить, — сказал я.

— За это не волнуйся, мы эту мразь собственными руками удавим. Для этого и просим, — хищно улыбнувшись, сказала старшая.

— Погодите! — засуетился директор, — я вам ещё пригожусь! Вы ведь ещё многого не знаете!

— Докажи что ты полезен, и возможно, это продлит тебе жизнь, — сказал я, — извините девочки, дела важнее мести. Посмотрим, что он скажет.

— Мои люди снаружи пока не нападают, они наверняка ждут «координатора». Я уверен, что за ним уже послали, и он скоро прибудет, — быстро заговорил директор.

— Кто такой координатор? — спросил я.

— Он самый эффективный мой сотрудник. Умеет координировать разных людей и процессы. Незаменимый специалист! — быстро тараторил директор.

— Много слов мало смысла, — сказал я, — точнее, чем для нас плохо, если он придёт.

— Не если, а когда, — сказал директор, — он придёт обязательно. А когда придёт, сможет организовать людей и отбить у вас штаб.

— Допустим, — вздохнул я, — когда он прибудет сюда?

— Точно не знаю, но думаю часов пять-шесть от того момента, как они решили его призвать, — сказал директор, — он сейчас в отпуске, расслабляется в нашем доме отдыха.

— У вас есть дом отдыха? — удивился я.

— Конечно! — сказал Директор, но с какой-то странной интонацией, — мы заботимся о своих сотрудниках.

— А те, кто сейчас окружил штаб, бывали так хоть изредка? — спросил я.

Директор замялся. Вообще, эта тема с домом отдыха была странной и вызывала сомнения. Но спорить и выяснять подробности я не стал.

— Ясно, — усмехнулся я, — значит, не для всех сотрудников, а только для руководства.

— Потому что на нас больше ответственности, от наших решений зависит, насколько эффективно будет развиваться наша организация, — сказал директор.

— До него всё никак не дойдёт, что нет больше никакой организации, — сказал я.

— Ну так что, это была полезная информация? — с надеждой спросил директор.

— Нет! — резко сказал я, — мы и так знали, что они сейчас не нападают, а потом нападут. То, что ты упомянул про какого-то «координатора», вообще ни на что не влияет. Время до штурма ты сказал очень неопределённо, потому что и сам толком не знаешь, как будет. Единственное, что мы выяснили нового, так это то, что у вас есть дом отдыха… возможно. А может, и нет. Но эта информация для нас ценности не представляет. Так что, пока что я не вижу в тебе никакой пользы.

— Так вы спрашивайте, я всё расскажу! — быстро заговорил директор, чувствуя, что козырей у него больше не осталось.

— Что, хочется им заняться? — подмигнул я старшей.

— Очень! — серьёзно сказала та.

— Видишь, ты им очень нужен! — развёл я руки в стороны, — гордись, эти прекрасные девушки очень хотят тебя заполучить.

— Пожалуйста, не надо! — сложил ладошки перед собой директор.

— Девочки, только постарайтесь без расчленёнки и каннибализма. Чтобы чистенько всё было, вдруг нам этот зал ещё понадобится, — сказал я.

— За это не волнуйся, — сказала старшая, — никто из нас кровь не любит. Мы так, на сухую с ним разберёмся.

— Отлично! Как закончите, Петя будет ждать вас в коридоре. Не будем вам мешать! — и мы с Петей вышли из зала.

Мужики толпились в коридоре. Кто-то подпирал стену, кто-то сидел на корточках, кто-то просто на полу.

— Ну что, пойдёмте знакомиться с ударной частью нашего маленького отряда, — сказал я.

Все начали с готовностью подниматься.

Наши девочки сидели на четвёртом этаже, откуда был лучше обзор. И если внизу нам приходилось пользоваться светочами, то здесь освещение было естественным. На улице всё ещё был день, но дело было уже к вечеру.

Когда толпа мужиков ввалилась в комнату к девчатам, то «ударная сила» нашего отряда, как я её назвал, произвела на них сильное впечатление. Кто-то присвистнул, кто-то забормотал себе под нос, кто-то начал переговариваться. Видимо, они ожидали что-то вроде магического спецназа, а увидели двух довольно миниатюрных девчат. Ни Алиса, ни Маша не отличались большими габаритами, даже по женским меркам.

— Советую вам проявлять уважение к нашим девочкам, — сразу предупредил я, — в современном мире внешность не всегда говорит о возможностях человека. Они могут превратить любого из вас в мокрое пятно на стене… и это не образное выражение! Сегодня такое уже было.

— Да не надо нас запугивать, — сказал один из ребят, — мы не будем проявлять неуважение. Просто немного удивились, когда увидели вашу «ударную силу».

— Моё дело предупредить. Не хочется, чтобы кто-то пострадал, — сказал я.

— Алик, я устала уже здесь сидеть, — сказала Алиса, — хочу размяться. Да и уменьшить количество врагов тоже не мешало бы. Хочу провести «удар с небес», как я его называю.

— Возьми на всякий случай, — Маша протянула ей каску.

— Спасибо! — сказала Алиса, надевая её на себя.

Возможно, Алиса, в самом деле, хотела произвести диверсию, но присутствие большого количества незнакомых мужчин, придали всему происходящему некоторую театральность. Она невольно начала немного работать на публику.

Увидев, что я не возражаю, Алиса, сразу после того как застегнула каску, легко вскочила на подоконник и лишь немного оттолкнувшись, ракетой взмыла вверх.

— Мать… — выдохнул кто-то рядом со мной.

— Ладно, ребят, план такой! — сказал я, — здание довольно большое, и даже несмотря на то, что окна первых двух этажей забаррикадированы, не думаю, что проломить их задача очень сложная для хорошего боевого мага. А такие у них наверняка есть! Так что нужно следить за всеми сторонами, чтобы нас не застали врасплох. Нужно разбиться на двойки и занять комнаты по периметру здания. Делить вас буду по дарам, чтобы каждая двойка была максимально эффективной.

В этот момент напротив штаба, за близлежащими домами, раздалось несколько взрывов, полыхнули алые отсветы, сверкнуло несколько разрядов молний.

Все присутствующие подбежали к окнам и стали смотреть, что там происходит.

Вслед за алыми вспышками появились и отсветы других цветов. И зелёный, и малиновый, и сиреневый. Раздались какие-то хлопки и скрежет. Видимо, кто что мог, то и применяли против Алисы. Но я уже давно, ещё после первой волны взрывов увидел устремившуюся вверх маленькую чёрную точку. Отстрелявшись, Алиса не стала там задерживаться.

— Не стоит толпиться возле окна, — сказал я, — если молния прилетит, отбежать не успеете.

Все тут же попятились назад.

— С девочкой всё в порядке? — спросил кто-то, — там, похоже, заварушка была нехилая.

— Всё в порядке, — сказал я, — это просто небольшая диверсия.

И буквально после этих моих слов в окно влетела Алиса и мягко приземлилась на пол, на ходу снимая каску.

Я про себя подумал, что демонстрация силы прошла успешно, и эти ребята в комнате увидели, что мы не просто балаболы, а можем и дело делать. И что девочки — это реально наша ударная сила.

— Минимум минус пять, — небрежно бросила Алиса, — но должна сказать, что среди них есть очень серьёзные ребята.

— Я это ещё по голему понял, — сказал я, — но ничего, сдюжим.

— Через часик, если штурм не начнётся, я это повторю, — сказала Алиса, — чтобы не расслаблялись!

— Они не нападут, пока не прибудет «координатор», — сказал я.

— А это ещё кто такой? — удивилась Алиса.

— Не знаю, — пожал я плечами, — наверное, тот, кто будет координировать их действия.

— Логично, — кивнула Алиса.

— А где Петя? — вдруг спросила Маша.

— Он в окружении дюжины прекрасных девушек, — сказал я.

— Почему? — единственное, что придумала она спросить.

— У них есть задание. Но он скоро придёт и заберёт тебя. Есть очень большое дело, которое нужно сделать, — сказал я обтекаемо, потому что вокруг было слишком много людей, — Петя введёт тебя в курс. Но придётся попотеть! Прям вот очень сильно.

— Ладно, — не очень уверенно сказала Маша.

— Ну что, ребят, начнём выставлять посты? — хлопнув в ладоши, сказал я.

15. В обороне

Из новых рекрутов получилось семь двоек, плюс Маша с Алисой. Итого восемь. Когда Маша уйдёт, я займу её место. Здание было вытянуты в длину, поэтому на фронтальной и задней стороне было по три двойки, и по одной занимали позиции с торцов.

В течение часа после того, как все заняли позиции, я обошёл их два раза. Все старались выполнять возложенные на них задачи ответственно, внимательно смотрели по сторонам, в общем, отнеслись к делу серьёзно, чего я от них и хотел.

Противники себя вообще никак не проявляли. И если, по словам девочек, они поначалу ещё маячили тут и там, то после рейда Алисы, совершенно перестали попадаться на глаза.

Инстинкт самосохранения он такой!

Наконец, пришёл Петя и отчитался, что сумки для всех рекрутов подготовлены, комплекты в них получилось собрать приблизительно одинаковые. Еда на несколько дней и вещи для ночёвок, как я и просил. Женщины уже осваивают кухню, и ужин скоро будет готов.

Я кивнул ему.

— Бери Машу, пора приступать к опустошению склада. Как поработаете и проголодаетесь, идите на кухню, поешьте и снова за работу.

— Я бы и сейчас поел, — Петя погладил себя по животу.

— Я так понял, ужин пока что не готов, ведь они только добрались до кухни, верно? Так что вы начните, а потом через некоторое время идите ужинать. Дверь на склад закрывайте всё время, чтобы никто не видел, что именно вы там делаете. Даже случайно это не должно попасться кому-нибудь на глаза. Если кто-то будет знать, что ты имеешь доступ к целому складу, то сам ведь понимаешь, чем это может закончиться, да? И пусть никто из присутствующих тебе зла не желает, но один рассказал другому, тот третьему… в общем, лишние слухи нам ни к чему.

— Потом всё равно выяснится, что склад пустой, — сказал Петя.

— Когда и кто это выяснит? И как потом связать это с нами, и если даже свяжут, то с кем именно из нас. В общем, не подставляйтесь! — закончил я.

— Да я сам про это знаю лучше, чем кто бы то ни было, — сказал Петя.

Мы с ним пришли к девочкам, он забрал Машу и отправился на склад.

— Скажешь, что происходит? — с интересом спросила Алиса, а то вы там всё ходите, что-то шуршите, но ничего не говорите.

— Тебе, естественно, скажу, — улыбнулся я, — здесь в подвале огромный склад, забитый всякой всячиной. Мы хотим всё это затолкать в Петин карман. Трофеи!

— Хозяйственные! — без всякой иронии сказала Алиса, — теперь, ух, заживём!

— Если не брать последние пару недель, то ведь нам всё время приходится крутиться и как-то зарабатывать себе на жизнь. А здесь сразу столько всего, что мы только разгребать всё это будем недели, если не месяцы! — сказал я, — было бы время… которого нам постоянно не хватает.

— А тебя не тревожит, что доступ ко всему этому будет зависеть от одного человека? — сказала вдруг Алиса, — нет, Петя вроде нормальный, но мало ли? Вдруг у него появятся какие-то новые планы, или проявятся новые черты характера, которые мы до этого не знали? Да может быть, с ним просто что-то случится!

— Всякое возможно, — пожал я плечами, — но какая альтернатива? Оставить всё здесь и не иметь даже теоретической возможности этим воспользоваться, из страха, что Петя окажется не тем, за кого себя выдаёт? На мой взгляд, хреновый план.

— Да, ты прав, так хоть какой-то шанс есть получить свою долю! — улыбнулась Алиса, — вообще, конечно, карман, это классная штука. Я бы тоже такой хотела!

— А многие бы хотели левитацию и твою алую разрушительную плазму, — сказал я, — но иметь всё и сразу, пока что ни у кого не получилось.

— А откуда ты знаешь? — удивилась Алиса, — может, кто-то смог?

— Может быть, — сказал я, — но вряд ли. Если бы этот кто-то смог, то стал бы настолько могущественным, что слухи о нём ходили бы везде, и мы наверняка что-то такое бы услышали.

— Это если он не настолько умён, чтобы держать всё в тайне, — сказала Алиса.

— Такое возможно, — согласился я, — но какой смысл сохранять тайну, если ты всемогущий? Да и трудно это. Для этого нужно своим могуществом не пользоваться. Вон, Воланд пытался, но не срослось собрать все возможные дары. Странно, что он даже не пытался забрать мой или Машин дар.

— А может быть, они у него уже были? — сказала Алиса, — или человек может вместить только ограниченное количество даров, а потом они просто перестанут в него залезать. Будут выливаться, как вода из переполненного стакана. Но Воланд был силён, это, в общем, было видно. Преуменьшать его мощь не нужно. Если бы не Амина, хрен бы мы с ним справились.

— Да, у Амины тоже была целая коллекция даров, — сказал я, — но я так понимаю, довольно однотипных. В основном подобраны были те, что подходят для боя, для работы в охране.

— Однотипные, не однотипные, а Воланда она ими завалила, — сказала Алиса.

— Вообще-то, нет, — удивился я её словам.

— Как нет? Не завалила? — в свою очередь, удивилась Алиса.

— Завалила, но не дарами. Она убила его, убив себя. Ты что, разве не поняла? А при помощи даров она просто сожгла вместе с собой его тушку, чтобы уж наверняка, — сказал я.

— А, ну да, точно! Вылетело из головы, — сказала Алиса, — в общем, подводя итог, можно сказать, что свой «карман» мне не светит.

— Пока да, — сказал я, — но, как знать. Вдруг мы найдём способ штамповать эти карманы для каждого?

— Есть идеи? — оживилась Алиса.

— Нет, — расстроил я её, — вообще нет! Это я так, чисто теоретически.

— А-а-а-а-а, теоретически, — расстроилась Алиса, — а я-то было обнадёжилась!

Всё это время мы не забывали смотреть в окно. И сейчас я увидел, как из-за ближайшего здания неуверенно вышел человек. Хотел вернуться обратно, но его туда не пустили. Он стоял у нас на виду и спорил с кем-то, кого мы не видели.

— Что происходит? — спросила у меня Алиса, которая тоже видела эту сцену и никак не могла понять, что она означает.

— Мне кажется, они хотят послать к нам парламентёра, но сам парламентёр идти совершенно не желает, — предположил я.

— Похоже на то, — усмехнулась Алиса, — интересное кино! Реально за такими вещами очень любопытно наблюдать. Как думаешь, пойдёт или нет?

— Думаю, они его вынудят, — сказал я, — надеюсь, что если он придёт, то остальные наши наблюдатели его не грохнут. Не знаю пока, чего от них ожидать.

— Хочешь послушать, что он скажет? — улыбнулась Алиса.

— И это, и нужно придумывать поводы, чтобы потянуть время, пока Маша с Петей работают в подвале, — сказал я, — так что, чем больше мы будем тянуть резину, чем дольше вести переговоры, тем лучше.

— Вообще-то, ты удивительно спокоен, — сказала Алиса, — мы ведь в осаде, бойцы против нас сильные, а ты вообще не переживаешь.

— Переживаю, конечно, — сказал я задумчиво, прислушиваясь к собственным ощущениям, — но не так сильно. Это от меня напрямую не зависит. Видимо, баланс сил где-то в глубине души считаю смещённым в нашу пользу. Не знаю, как это можно измерить, но совокупный опыт мне подсказывает, что у нас есть хорошие шансы выбраться отсюда без потерь.

— Но ты на себя повесил ещё целую кучу бывших пленников, с ними-то что делать? Не думаю, что ты их бросишь здесь на произвол судьбы, — сказала Алиса.

— Да, бросать не собираюсь, — сказал я, — но знаешь, не нужно переоценивать мои способности к планированию. Я не все ответы на все вопросы знаю. Многое будет решаться по ходу дела. Например, сначала я эту банду представлял более организованной и опасной. Но их проблема в том, что они работают обычно малыми группами, по два-три человека, и сейчас, собравшись толпой, не могут договориться. Нет такого опыта, а у некоторых, я уверен, и желания. Зачем им отбивать штаб? Так что, среди них может быть много сильных магов, но без грамотного управления они обречены на провал. Вот когда прибудет «координатор», тогда у них появится шанс на успех. Но я надеюсь, что мы успеем завершить здесь все дела и будем думать о том, как отсюда свалить.

— Что за координатор, расскажи поподробнее? — спросила Алиса.

— По полученной от директора информации, человек, который как раз умеет их хорошо координировать. Насколько это правда мы, естественно, не знаем. Но по всему мне кажется, что они там чего-то ждут. Возможно, как раз его. В теории ему уже скоро пора было бы прибыть, опять же со слов директора. Но судя по тому, что они пытаются заслать к нам парламентёра, не всё так просто. Я прямо уверен, что они хотят тянуть время, — сказал я, — пока этот координатор не прибудет.

— Но ведь и мы хотим тянуть время, — сказала Алиса.

— Верно, — кивнул я, — и здесь наши интересы совпадают. Вот только им знать об этом не обязательно. Они должны думать противоположное.

— О, кажись, согласился! — хохотнула Алиса.

Я тоже это видел. Парламентёру швырнули какую-то относительно светлую тряпку, но, надо сказать, далеко не белую. Тем не менее он поднял её в одной руке и вяло, с видимой неохотой, поплёлся в нашу сторону.

Я высунулся в окно и крикнул на всякий случай:

— Не трогайте его, послушаем, что скажет.

— Хорошо! — донеслось сначала справа, а потом и слева. Значит, меня услышали.

Парламентёр шёл медленно, и по мере приближения замедлялся всё сильнее и сильнее.

— Не боись, не обидим! — прокричал я ему и помахал рукой, — топай смелее!

Но мои слова произвели на него парадоксальным образом обратный эффект. Он развернулся и чуть не убежал… и непременно бы убежал, если бы ему под ноги не прилетела белая молния, от тех, кто его послал. Он снова развернулся к нам и, едва переставляя ноги, двинулся вперёд.

— Блин, я тут состарюсь, пока он дойдёт, — зевнула Алиса, — наверное, у него дар называется «черепаха», он умеет всё делать настолько медленно, насколько это вообще возможно.

Так или иначе, но парламентёр, наконец, до нас дошагал.

— На переговоры? — крикнул я ему, чтобы начать разговор, а то от него проявления инициативы мы могли ждать ещё очень долго.

— Ну да, — вяло ответил парламентёр.

— Излагай! — крикнул я ему. Мы были на четвёртом этаже, поэтому чтобы он нас услышал, приходилось кричать. А вот он сам особо не утруждался, и приходилось прислушиваться, чтобы понять, что именно он говорит.

— Что вам нужно? — спросил парламентёр. Но спросил очень тихо, и хотя я понял, однако решил всё же повысить его громкость.

— Громче, мы тебя не слышим! — крикнул я.

— Что вам нужно? — крикнул парламентёр.

— Что нам нужно? — удивился я, — это что вам нужно? Это место теперь наше, так что проваливайте и не мешайте нам жить спокойно. Все ваши начальники умерли, вы теперь сами по себе. Уходите и останетесь живы.

Парламентёр повернулся в сторону, где были его «товарищи», как будто хотел посоветоваться и спросить, что ему ответить. Но они были далеко, и рассчитывать на помощь ему не приходилось. Нужно было самому думать, что сказать.

— Меня просили вам передать… начал он.

— Но сам ты с этим не согласен, верно? — перебил я его.

— Почему? — удивился парламентёр.

— Ладно, продолжай, а то мы до ночи не закончим! — сказал я.

— Так вот, меня просили передать, — снова начал он, — что вы должны уйти из нашего штаба, ничего в нём не тронув и не забрав. Тогда мы, возможно, сохраним вам жизнь. Время на размышления мы вам даём до восьми утра. Так что у вас впереди целая ночь.

— Что, координатор задерживается? — крикнул я.

Парламентёр опешил. Он, видимо, даже предположить не мог, насколько мы в курсе ситуации.

— Откуда… — начал он, но осёкся, решив не развивать тему.

— Это теперь наше место, и мы отсюда никуда не уйдём, — крикнул я.

— В общем, вам дают время до восьми утра. Потом пощады не будет. Мы придём и всех вас убьём. Думайте! — сказал парламентёр и, развернувшись, торопливо зашагал обратно.

— Убирайтесь из нашего района! — крикнул я ему вслед.

— Что думаешь? — спросила Алиса, провожая его взглядом.

— Думаю, что если они реально дают нам время до восьми утра, то мы должны до этого момента закончить все дела и убраться отсюда. Но, честно говоря, я в это не очень верю, — сказал я.

— А во что веришь? — заинтересовалась Алиса.

— Они хотят, чтобы мы расслабились и думали, что до восьми утра нам ничего не угрожает, а сами нападут раньше, — сказал я, — но не сейчас. Сейчас координатор, скорее всего, ещё не прибыл. Видимо, задерживается. Но в то, что они будут ждать до восьми, а потом придут и спросят, что мы надумали, я не верю категорически. Вот ни капельки. Это возможно только если они полные идиоты.

— А ты что, такой возможности не допускаешь? — удивилась Алиса.

— Допускаю, вот только их идиотизм вряд ли проявится в порядочности и в верности слову. Скорее всего, в чём-нибудь другом, — сказал я, — ладно, в одном я уверен точно. Время пока что есть. Неизвестно сколько, но есть. Побудешь здесь одна? Пойду, пройдусь, посмотрю, как идут дела в других местах.

Первым делом я сходил на кухню и выяснил, как там обстоят дела с ужином. Людей нужно было накормить. А там дым стоял коромыслом! Девушки развернули бурную деятельность, выпотрошив все запасы. Я подумал, что излишки отсюда тоже нужно будет забрать. Во мне вдруг проснулся рачительный хозяин, который заботится о благосостоянии себя и своих людей.

Возможно, это всё время во мне было, но теперь просто появилась возможность собирать практически безграничные трофеи благодаря Пете, так что грех этим было бы не пользоваться. Я даже подумал про мебель, которой катастрофически не хватает в его кармане. Вот понадобится пережидать какой-нибудь катаклизм, а там даже сесть не на что.

Уж не знаю, что там чувствовал Петя в душе, в связи с тем, что я начинал так хозяйничать у него «дома», но для него в любом случае от этого были только плюсы. Ведь доступ туда есть только у него. И в крайнем случае, при самом плохом развитии событий, всё это у него и останется. Что здесь плохого?

Но мне казалось, что Петя не особо возражает. Мы все уже стали чувствовать себя в одной связке. И ресурсами друг с другом тоже делились без вопросов. Сколько раз Маша по первой просьбе использовала свой дар и делала, что у неё попросят? Я тоже ману раздавал своим без ограничений. Алиса в драке никогда себя не щадила и тоже «выжимала досуха». В общем, каждый вносит свой посильный вклад. Петин вклад, это карман, в котором хранятся все наши вещи. И если всё выгорит, теперь там будет очень много вещей!

— Когда можно присылать людей ужинать? — спросил я у девчат.

— Минут через пятнадцать пускай приходят, — ответила старшая.

Я подумал, что не знаю, как их зовут, даже тех, с кем постоянно общаюсь, но решил не знакомиться. Познакомишься с одной, придётся и с остальными тоже, и с ребятами на постах. А столько имён разом я не запомню всё равно. Да и временные мы попутчики. Скоро разбежимся на все четыре стороны, так зачем мозг напрягать и запоминать, кто есть кто?

— Приходить будут не все сразу, чтобы наблюдательные посты не оголять, — сказал я.

— Нам всё равно, всех накормим! — сказала старшая.

— Про себя тоже не забывайте! — подмигнул я ей, — сомневаюсь, что вас нормально здесь кормили.

— Ненормально, — кивнула старшая, — и не забудем.

Я отправился на четвёртый этаж. Заходя к каждой двойке наблюдателей, я всем говорил примерно одно и то же. Алгоритм действий был такой: один из двойки может пойти в столовую через пятнадцать минут, а когда вернётся, пусть идёт второй. Двоим уходить нельзя.

Таким образом, на время ужина количество наблюдателей на постах сокращалось вдвое, но количество самих точек наблюдения оставалось прежним. Но именно сейчас я никакого подвоха не ждал. Нужно было воспользоваться этим затишьем, и все бытовые дела переделать до наступления ночи. В темноте бдительность нужно будет усилить.

— Хочешь есть? — спросил я у Алисы, вернувшись к ней.

— Очень! — просто ответила она, — качнёшь меня маной? Не то чтобы я очень сильно потратилась, но время такое, что лучше быть под завязку.

— Естественно! — сказал я и запустил руку ей в волосы, — но только так, лайтово.

— Хоть как-нибудь, — вздохнула Алиса, — слушай, а яблоки у них там есть?

— Не знаю, — пожал я плечами, — спросишь у девочек. Если есть, возьми сколько захочешь, скажешь, что я разрешил. Если у нашей главной ударной силы яблочная зависимость, нужно её удовлетворить.

— Ты такой душка! — ласково сказала Алиса и закрыла глаза.

16. Мы богаты!

Глупо было не оставить Рите рацию. Это дошло до меня с запозданием, и я стал себя за это корить. Может быть, она бы на таком расстоянии и не взяла, но попробовать было можно. А то она там сидит сейчас с ребёнком и не знает, что происходит. Ведь неизвестность — это хуже всего. Но теперь поправить это было уже нельзя, нужно было доводить ситуацию до логического завершения и забирать свою русалку из «тайника».

На улице заметно вечерело. Скоро уже стемнеет. Я очень надеялся, что до темноты все вернутся на свои посты.

Алиса сходила в столовую и вернулась очень довольная.

— Ты чего лыбишься? — спросил я у неё.

— Настроение хорошее, — ответила она, — познакомилась с девахами, нормальные девчонки. Попали, как многие сейчас попадают. Но мы их вытащили, и они нам очень благодарны.

— Пока не вытащили, не нужно опережать события, — сказал я.

— Вытащим, — легкомысленно махнула рукой Алиса, — ты сам-то ел?

— Нет пока, — сказал я, — сейчас пойду, и надо Петю с Машей проверить, как у них там дела идут. Яблочки нашлись?

— Два! — гордо сказала Алиса и вытащила откуда-то из-за спины парочку маленьких и сморщенных яблока.

— Ты уверена, что их стоит есть? — с сомнением сказал я.

— На безрыбье… — вздохнула Алиса.

— Погоди, так вроде Валя в убежище тебе дала с собой яблоки, разве нет? — вспомнил я.

— Знаешь, что, ты в мою «яблочную зависимость», как ты её называешь, не лезь! Те яблоки, где надо яблоки. Дойдёт и до них дело, когда совсем прижмёт! — сказала Алиса.

— Просто не думал, что в твоём характере делать заначки. Мне всегда казалось, что ты живёшь одним днём, — сказал я.

— Плохо ты меня, как оказалось, знаешь, — многозначительно сказала Алиса, — жить захочешь, не так раскорячишься…

— Мне кажется, что эта фраза сюда не очень подходит, — сказал я, — а ты знаешь, откуда она?

— Нет, — сказала Алиса, уселась на стул возле окна и, закинув ноги на подоконник, откусила сморщенное яблочко, — да и наплевать. Слышала где-то и запомнилось. Всё никак не получалось её ввернуть, а здесь вроде бы удачный момент. Но тут ты со своим «не подходит». Иди к бабам в столовую, а то ты какой-то нудный становишься. Может быть, поешь, отживеешь.

— Может быть, ты и права, — сказал я.

Но в столовую пока не пошёл, а направился на склад. Было интересно, как там дела продвигаются, да и Маше с Петей тоже поесть нужно. Они сейчас, по сути, единственные, кто вкалывает. Нет, остальные тоже все делом заняты, но они именно вкалывают. Между сидением у окна и смотрением на улицу и перемещением склада в другое место — колоссальная разница.

Склад был заперт. Я постучал, но никакого ответа не последовало. Возможно, именно сейчас они находились в кармане. Я подождал немного и когда услышал за дверью приглушённые голоса, постучал снова.

— Кто там? — раздался оттуда Петин голос.

— Свои! — ответил я.

Дверь открылась, и передо мной предстали две потные, но довольные мордахи. Оба были без верхней одежды, в одних майках, которые тоже были мокрыми и прилипшими к телу. Я окинул их взглядом, и укоризненно покачало головой.

— Там же холодно, а вы такие потные. Так и воспаление лёгких можно схватить, — укоризненно сказал я, — а вы нам нужны здоровые. Вы как будто не при помощи дара таскаете всё, а так, вручную.

— Не переживай, мы всё время в активе. В холоде просто так не сидим! — сказала Маша, — но за заботу спасибо.

— Ты лучше зацени! — и Петя сделал широкий жест рукой.

Я окинул склад взглядом и присвистнул. Он опустел, наверное, наполовину.

— Ну, вы даёте! — с уважением сказал я, — предлагаю сделать перерыв. Найдите во что переодеться и сходите в столовую.

— Мы богаты! — крикнула Маша, вскинув руки вверх.

— Ну да, — улыбнулся я, — это, конечно, не золото-бриллианты, но в современном мире даже более нужные вещи. По крайней мере, я на это надеюсь, ведь мы даже толком не посмотрели, что здесь.

— Мы смотрим иногда, — сказал Петя, — и соглашусь с Машей, мы богаты! — последнюю фразу он тоже выкрикнул, вскинув руки.

— Мы постоянно так кричим, но обычно в кармане, когда затащим туда очередной стеллаж, — сказала радостно Маша.

— Как с маной? — спросил я.

— Потратилась, — стала вдруг серьёзной Маша, — интенсивно работаем, быстро расходуется.

— Давай заряжу! — я шагнул к ней.

— Не сейчас, я потная! — Маша скрестила руки и сделала шаг назад.

— Я тебя умоляю! Вспомни, как мы в грязи и перьях лазили по подземельям. Подумаешь, потная! — сказал я.

— Я стесняюсь, — сказала Маша, — это другое совсем.

— Маш, вот сейчас совсем нет на это времени. Мы в осаде, и нужно думать, как отсюда выбираться. Давай всю деликатность и стеснение отложим на потом. Я тоже не фанат чужих потных подмышек, пусть даже и девчачьих. Но иногда нужно просто делать дело, — сказал я.

И не давая ей опомниться, схватил её и защекотал что есть сил. Она извивалась, вырывалась, но не тут-то было. Петя смотрел на эту сцену со смешанными чувствами. Он понимал, что так нужно, но всё равно испытывал дискомфорт, что кто-то применяет к Маше силу, насилие, пусть и с целью щекотки.

— Всё! Всё! Всё! — запричитала Маша, — полная уже!

Я её отпустил.

— А теперь переодеваться и в столовую. Но потом не отдыхайте, постарайтесь как можно быстрее здесь всё закончить, — сказал я.

Петя уловил что-то в моём тоне.

— Какие новости? — спросил он.

— Приходил переговорщик, — сказал я, — они дали нам время до утра, а потом, говорят, если не уйдём, пеняйте на себя. Но они просто сами сейчас не готовы напасть. Только вот до утра они тоже вряд ли будут ждать, так что нужно поскорее всё доделать.

— Доделаем, — сказал Петя, — мы поймали азарт, так что доделаем!

— Отлично! — сказал я, — как закончите, поднимайтесь к нам с Алисой, будем думать, что дальше делать. Здесь всё от нас зависит.

— Но мы же не бросим тех, кого освободили? — спросил Петя.

— Нет, конечно! — сказал я, — не для того освобождали. Иначе было бы лучше их в камерах оставить. А так они могут получить всю месть в свой адрес вместо нас, если их бросить на произвол судьбы.

— Хорошо, — кивнул Петя.

— Ладно, действуйте, — сказал я, — я сам сейчас тоже в столовую иду, может, там и увидимся.

Девочки в столовой встретили меня с распростёртыми объятиями. За время, прошедшее после выхода из камеры, они успели почувствовать себя совершенно по-другому. Как будто рабство уже далеко в прошлом, а они живут обычной жизнью, занимаются хозяйством и весело болтают. Да, настроение у них было отличное. Я не удивлён, что Алиса вернулась отсюда тоже с улыбкой на лице. Девчонки заряжали оптимизмом. Ну и как можно их здесь бросить? Да никак!

Передо мной на стол сразу наставили столько еды, что и на пятерых будет много.

— Девочки, давайте без фанатизма, — сказал я.

— Мы просто очень благодарны за освобождение, — сказала старшая.

— Не хочу портить вам настроение, но пока что ничего не закончилось, — сказал я, — так что лучше не впадать в преждевременную эйфорию и не отрываться от реальности. Ночка, скорее всего, будет тяжёлой. Спать если и будете, то лучше в одном месте и по очереди. Чтобы кто-то всё время держал ухо востро. Здание большое, у нас не так много людей, чтобы его хорошо контролировать, а ночью это сделать будет ещё сложнее.

— Да мы всё понимаем, — сказала старшая, — но после того, что было, и это уже много.

— Давайте я вам сразу расскажу, что делать дальше, — сказал я, пододвигая к себе тарелку с супом, — куда податься после того, как всё это закончится. Но это, конечно, в том случае, если вам некуда идти.

— Многим некуда больше, — сказала старшая и обвела своих девочек взглядом.

А, надо сказать, они все сейчас собрались здесь и стояли передо мной полукругом.

— Здесь недалеко есть убежище, — сказал я, — хранитель там очень хороший. Он, правда, ребёнок, но это не должно вводить в заблуждение, дело своё знает. Первое время можете там перекантоваться, а потом найти себе брошенные квартиры поблизости и в них поселиться. В убежище хорошие люди. Район, правда, так себе, но есть шанс, что он воспрянет, потому что бандитов там хорошо вычистили. Если реализуются все планы, которые мы с хранителем там напридумывали, то вообще может хорошее место для жизни оказаться. Туда периодически доставляют еду, так что от голода умереть не дадут. Плюс река рядом, рыба там в последнее время расплодилась, и меня удивляет, что её так мало ловят. В общем, рекомендую податься туда. А потом, когда отдохнёте и освоитесь, уже можно думать куда дальше податься, если будет такое желание… или необходимость. Обычно люди снимаются с насиженного места, когда хотят близких найти, или кардинально сменить образ жизни. Например, перебраться за город. Но такое лучше не делать с бухты-барахты. Обязательно нужно с кем-то посоветоваться и идти тоже желательно вместе с другими людьми. А то таких банд, как в этом месте, сейчас в Москве пруд пруди. В каждом районе практически есть. По городу, чем дальше, тем сложнее перемещаться безопасно. Вот такие дела! — закончил я, обвёл притихших девочек взглядом и принялся хлебать суп.

— Спасибо! — сказала старшая, — думаю, что мы именно так и поступим, — она тоже посмотрела на девочек, — по крайней мере, большинство из нас.

— Вот и отлично! — сказал я.

В столовую ввалились Маша и Петя. Усталые, но довольные. По моему настоятельному совету они переоделись.

Девочки тут же засуетились и принялись таскать еду. Я помахал своим друзьям, чтобы они присаживались ко мне. Настроение у них было приподнятое, но обсуждать мы ничего при посторонних не стали. Вопрос трофеев я предпочитал держать втайне от всех окружающих.

Мы поужинали, поблагодарили девочек, я посоветовал им собрать еду так, чтобы можно было забрать её с собой, потому что, уйти отсюда нам может понадобиться в любое мгновенье. Да и самим нужно быть готовым сорваться в любой момент.

Когда мы уходили, Маша и Петя чуть ли не бегом рванули на склад, настолько их заразила эта идея перенести всё в Петин карман. Хотя, мне кажется, дело было не только в этом. Невооружённым взглядом было видно их взаимную симпатию, и общее дело позволяло им легально и без подозрительных взглядов окружающих общаться и постепенно сближаться. Что бы они там сами себе не думали, но я их уже постепенно начинал воспринимать как пару. Да, нужно ещё немного времени, чтобы и до них это окончательно дошло, плюс соблюсти некий ритуал. Но в разрушенном мире живём мы значительно быстрее, чем в развитом. Можно сказать, что каждая минута на счету. Плюс постоянный риск обостряют вкус к жизни. И если раньше на выстраивание отношений могли уйти недели, то сейчас дни, а иногда и часы. Нужно спешить жить, пока не умерли. Такие дела!

Я вернулся к Алисе. Она сидела в прежней позе, но уже без яблока.

— Отживел? — спросила она.

— Да со мной и так всё было в порядке, — пожал я плечами.

— Как там наша парочка? — спросила Алиса.

— Нормально. Я бы даже сказал отлично. Только при них их парочкой не называй. Не смущай их разум, — сказал я.

— Ой, какие мы нежные! Наоборот, нужно троллить, чтобы вырабатывали стойкость к внешним воздействиям, — сказала Алиса.

— До того как я ушёл ужинать, ты во мне тоже стойкость вырабатывала? — усмехнулся я.

— Возможно! — улыбнулась Алиса.

Я уселся напротив неё возле окна, и некоторое время мы молча смотрели на улицу. Там уже было темно, но очертания домов ещё проглядывали. Я создал большой светоч и, выпустив его в окно, повесил прямо над открытым пространством напротив входа в штаб. Сразу стало гораздо спокойнее и уютнее. А то в темноте можно подойти к зданию вплотную, а мы и не заметим.

Прошло несколько минут, и с угла нашего здания вылетел ещё один светоч, правда, поменьше моего, и повис на некотором удалении. Потом, с другой стороны, появился ещё один. Ребята переняли мой опыт и решили подсветить территорию вокруг здания со всех сторон. Это было просто отлично.

— Слушай, — сказал я Алисе, — всё забываю спросить! Ты неплохо метаешь молнии, давно научилась?

Алиса молча встала, подошла ко мне, упёрлась своим лбом в мой и положила руки мне на затылок. Я сделал то же самое и принял заклинание. Светящаяся руна ворвалась в мой мозг. Обожаю это ощущение! Каждый раз, когда это происходит, я понимаю, что стал сильнее, освоил что-то новое и вслед за этим осознанием накатывает лёгкое чувство эйфории.

— Спасибо! — сказал я.

— На здоровье! — сказала Алиса, усаживаясь обратно.

Я мысленно «ощупал» новое заклинание. Вроде бы всё было просто. Нужно было попробовать его применить. Я выбрал место на стене напротив меня, которое хорошо было видно в попадающем с улицы свете моего светоча. Слегка махнув пальцем вперёд, я стрельнул.

Мощный разряд с треском ударил в стену, ослепив нас с Алисой. Разряд был, естественно, голубого цвета, как и моя плазма.

— Не мог послабее пульнуть? — сказала Алиса, стараясь проморгаться от «зайчиков».

— Так я вроде бы слабо! — сказал я, — отвернись, я ещё разок попробую.

— Не спали нас здесь к чёртовой матери. Стреляй лучше на улицу, — сказала Алиса.

— На улицу не стоит. Выстрелы могут расценить как акт войны, а мы в преждевременном обострении не заинтересованы, — сказал я.

Попробовав ещё несколько раз, я более-менее разобрался с уровнем затрачиваемой энергии. Пока что этого было достаточно, и я решил больше не истязать Алису яркими вспышками. Да и противники тоже видели эти разряды в окне, ни к чему было давать им лишний повод для размышлений.

— Слушай, — сказал я, — мне здесь ещё кое-что вспомнилось. Ты умеешь возвращать шар плазмы, если уже его послала в цель?

Алиса задумалась.

— Если я правильно понимаю, о чём ты меня спрашиваешь, то нет, — сказала она, — а это вообще возможно?

— У меня как-то раз получилось, но я с тех пор больше не пробовал, — сказал я, — когда оборотни напали на убежище, я послал в самку шар плазмы, а она бросила в меня Нину. Получалось, что плазма летела прямо в неё. И знаешь, я смог её вернуть обратно!

— Интересно! — сказала Алиса, и я понял, что ей на самом деле интересно, — это ведь более высокий уровень контроля. Не просто бросить, а управлять.

— Ну да! — кивнул я, — ведь светочами же мы управляем, посылаем туда, куда хотим. Почему бы и с плазмой это не научиться делать.

— Светоч и плазменный шар, это совершенно разные вещи, — сказала Алиса, — и создаются по-разному, и существуют на разных принципах, следовательно, и управляются по-разному. Но мысль твою я поняла. Попытаться перенести этот опыт на шаровую молнию… любопытно. Я не знаю, как это сделать. Если ты научишься, поделись со мной, я бы не отказалась владеть таким навыком.

— Естественно! — сказал я, — осталось самому это освоить.

— Если сделал один раз, значит, сможешь и повторить, — сказала Алиса.

— Ладно, попробуем, — вздохнул я и создал маленький шарик плазмы. Ведь для экспериментов размер был не важен.

— Ты сейчас решил этим заняться? — удивилась Алиса, — что у тебя за тяга к саморазвитию проснулась в такой неподходящий момент?

— Почему неподходящий? — удивился я, — наоборот, очень даже подходящий! Мы маемся от безделья в ожидании штурма. Самое время прокачать новые навыки!

— Ну, я не знаю, — отмахнулась Алиса, — прокачивай, конечно, если тебе так хочется. Только без ярких вспышек постарайся, пожалуйста, ладно?

Я постарался вспомнить свои ощущения, когда случайно получилось вернуть шар плазмы. Воссоздав их в голове, я запустил экспериментальный шарик в стену.

Он достиг цели и полыхнул на стене яркой вспышкой. Алиса вздохнула и разочарованно покачала головой.

Да, мне не удалось вернуть шарик, но я не считал этот эксперимент неудачным. Алиса этого не заметила, потому что не смотрела, но мне удалось повлиять на плазму во время полёта. Я его немного замедлил и отклонил в сторону. И ещё я внутренне поймал необходимое чувство. Нужно было теперь его просто развить и отработать.

Так всегда происходило изучение новых навыков, если ты не получал их в виде готового заклинания. Первое время все начинали именно так. Пробы, ошибки и эксперименты. И сейчас на меня накатило даже что-то вроде ностальгии по былым временам, когда магия в нашем мире только появилась и это было что-то новое, удивительное и находящееся за гранью обыденности… кто ж знал, что это полностью разрушит цивилизацию. Зажигая свои первые светочи, мы такого даже предположить не могли.

А вон оно всё, как обернулось!

17. Ожидание штурма

Я сидел и упражнялся с крохотным плазменным шариком, постепенно увеличивая выгоревшее пятно на стене. Пока что они все долетали туда, и вернуть ни один не получилось. Но у меня было ощущение, что прогресс есть.

В прошлый раз возврату поспособствовала стрессовая ситуация, я пытался защитить Нину от собственного броска. Возможно, чтобы ускорить процесс, нужно было создать похожие на те условия.

Я задумчиво посмотрел на Алису.

Она сидела, положив ноги на подоконник, и была погружена в свои мысли. Я уже почти собрался послать в её сторону свой шарик, как она сказала:

— Даже не видя тебя, я чувствую, что ты задумал какую-то хрень. Не надо!

Я подумал, что раз меня раскрыли, то, наверное, в самом деле, не надо… но потом всё же пульнул в неё шарик.

Честно говоря, раз она раскрыла мои намерения, я думал, что и попасть в неё у меня не получится. Ведь она же готова к тому, что я что-то выкину. И если сначала, я думал, попасть ей куда-нибудь в неубиваемый комбинезон, то потом бросил прямо в голову.

Однако уже в момент броска я понял, что Алиса реагировать не собирается. Она просто проигнорировала мои действия, видимо, решив, что ничего реально плохого я ей не сделаю, а за мелкие пакости она и так найдёт способ мне отомстить.

В общем, шарик приближался к её голове, летел в район виска, а я наблюдал всё это как в замедленной съёмке. И в этот момент внутри у меня что-то щёлкнуло, и я увидел, что шарик уже летит обратно. Он как будто примагнитился к моей руке, и я тут же сбросил его снопом голубых искр.

Алиса утомлённо повернулась ко мне.

— Ну что ты там чудишь? — сказала она, укоризненно покачав головой, и отвернулась.

— Ты видела? — возбуждённо сказал я, — нет, ты это видела? У меня же получилось!

— Что у тебя получилось? — недоверчиво спросила Алиса.

— Я смог вернуть шарик плазмы! У меня получилось! Я бросил его тебе в голову, но смог вернуть обратно! — радостно сказал я.

— Погоди минутку, — Алиса выставила в мою сторону раскрытую ладонь, — давай по пунктам! Ты хочешь сказать, что бросил шар плазмы мне в голову? Ты бросил его мне в голову, ещё не умея возвращать, и только надеясь, что у тебя получится? Ты совсем, что ли, рехнулся?

— Не шар, а шарик! — попытался оправдаться я, — совсем крохотный! Экспериментальный!

— Вот это вообще дело никак не меняет! — возмутилась Алиса, ты в меня выстрелил! Ты же в курсе, что я тоже могу так сделать!

— В курсе! Но меня одна знакомая научила молниями стрелять, так что будь осторожна! Я теперь очень опасен! — сказал я.

— Блин, Алик, ты же вроде здесь всем командуешь! — сказала Алиса, — а послушать, так у тебя как будто ветер в голове. Ну что за детский сад?

— Струсила? — прищурился я, сделал маленький шарик и снова запустил в Алису.

— Да ты охренел, что ли? — возмутилась Алиса и начала формировать полноценный шар над своей ладонью.

Мой, естественно, до неё не долетел. Я, как резинкой дёрнул его назад, когда он был уже в метре от Алисы. Он даже завис на секунду, в точке «максимального натяжения», и полетел обратно.

Видимо, мне получилось достать Алису, потому что она реально швырнула в меня свой шар. А ведь возвращать его она не умела, это я знал точно.

Я принял свой маленький шарик правой рукой, тут же сбросив его снопом искр и пытаясь закрыться от Алисиного плазменного заряда, вскинул левую руку, хотя остановить плазму рукой — такая себе идея. Здесь лучше было попытаться уклониться, что я уже и начал делать… когда вдруг понял, что шар Алисы замедляется.

«Неужели она тоже овладела возвратом и молчала?» — мелькнула у меня мысль.

Но в следующее мгновенье я понял, что Алиса здесь ни при чём.

Это я замедлял её шар, используя в целом тот же самый принцип, что и при управлении собственным. Получалось, что опасность реально стимулировала некие процессы, которые позволяли иногда, пусть и инстинктивно, освоить новые навыки.

Мне удалось удержаться и не грохнуться на пол, хотя я уже почти бросил себя вниз. Шар Алисы летел всё медленнее и медленнее, а глаза у неё расширялись всё больше и больше. Время как будто остановилось. Точнее, почти остановилось. Я видел, как её шар приближается к моей открытой ладони, как я принимаю его, сделав небольшой круговой жест, чтобы погасить инерцию, и как алая шаровая молния замирает над моей рукой, мягко переливаясь и выбрасывая небольшие протуберанцы.

Алиса была в шоке, но и сам я пребывал в не меньшем. Это было потрясающе. Я смотрел на чужой шар и понимал, что полностью его контролирую. А он тем временем начал светлеть, проходя несколько стадий изменения цвета, через фиолетовый и сиреневый к небесно-голубому. И буквально через несколько секунд у меня над ладонью переливался шар плазмы цвета моей родной магии.

— А вот с этого места можно поподробнее? — медленно проговорила Алиса, — чёрт возьми, как ты это сделал?

— Если б я знал! — честно сказал я.

Хотя некоторые соображения у меня были. И их было не описать словами. Мне удалось почувствовать сам процесс. Можно было сказать, что я им овладел. Теперь навык нужно было сначала закрепить, а потом развить.

— Учитель! — Алиса молитвенно сложила руки на груди и опустилась на колени, — поделись со мной своим мастерством, о великий!

— Запомни эту интонацию и всегда теперь со мной разговаривай именно так! — сказал я, разглядывая плазменный шар над ладонью. Он вообще ничем не отличался от тех, что создавал я сам. Я его «переварил» и присвоил каким-то непостижимым образом.

Хотя всё что мы делали когда-то в первый раз, сначала казалось непостижимым. А потом мы к этому привыкали и начинали просто пользоваться как само собой разумеющимся.

— Как? Как ты это делаешь? — продолжала кривляться Алиса, молитвенно сложив руки на груди.

— Ты, правда, хочешь это узнать? — спросил я.

— Конечно, о величайший из магов! — Алиса склонила голову.

— Тогда делай, что я тебе буду приказывать, — сказал я, — встань на ноги и запусти маленький шарик плазмы вот в эту стену, — я указал на место, в которое она должна была попасть, — но ещё раз повторяю, маленький!

— И тогда ты поделишься со мной своим мастерством? — Алиса подняла на меня глаза.

— Обязательно! Ведь ты же научила меня повелевать молниями, — сказал я.

— А, точно! — Алиса буднично встала и отряхнула колени, — ты же мне должен! Не обязательно было унижаться.

— Ну вот, — расстроился я, — а мне так нравилось, что ты послушная и покладистая.

— Я просто дурачилась, — развела руки в стороны Алиса, — такой я не стану никогда!

— Это понятно, а жаль! — вздохнул я.

— Так ты научишь меня? — сказала Алиса, оставляя всю игру в прошлом.

— Да, как только сам освоюсь. Кроме шуток, помоги мне получше разобраться, и я поделюсь с тобой тем, что узнал, — сказал я.

— Ладно, — Алиса создала над ладонью небольшой шарик, — такой пойдёт?

— Пойдёт, — кивнул я, — только нам нужно не забывать поглядывать в окно.

— Не проблема, — сказала Алиса и без предупреждения запустила свой шарик.

Но, благо не в меня, а именно туда, куда я её и просил.

Я не смог его поймать, но смог сильно отклонить в сторону. Без реальной угрозы навык работал хуже, но просить её запустить плазму прямо в меня не хотелось, вдруг не получится остановить!

Через некоторое время у меня стало получаться лучше, а ещё через полчаса я смог поймать очередной шарик. После того как я поймал штук пять, пришло время поделиться с Алисой навыком. Я послал ей руну, хотя она была очень нечёткая, не оформившаяся до конца. Но она уже была. Это было рабочее, пусть и не доведённое до ума, заклинание, которое теперь можно было развивать и при желании передавать. А раз так, то Алиса смогла использовать его практически сразу, поймав уже второй мой брошенный шарик.

Её это привело в дикий восторг, и мы потом долго сидели и практиковались, перебрасывая друг другу шары плазмы, постепенно увеличивая их размер. И каждый раз, после того как ловили чужой, «переваривали» его в свой.

Через некоторое время мы поняли, что овладели этим новым и, вне всякого сомнения, очень полезным, навыком.

Маша с Петей пришли около трёх часов ночи. Измождённые, но счастливые.

— Всё? — спросил я.

— Всё! — ответили они радостно хором, а потом оба вскинули руки и крикнули, — мы богаты!

— Долго репетировали? — усмехнулась Алиса.

— Несколько раз, — честно призналась Маша.

— Отдыхайте, — сказал я, — вы сегодня больше всех работали.

— Эй! А моя диверсия в тыл врага? — возмутилась Алиса, — мой «удар с небес»?

— Это заняло у тебя минуту, а они много часов вкалывали, — сказал я, — я считаю, что это настоящий трудовой подвиг! — и я подмигнул Пете с Машей.

Но Алиса это подмигивание заметила и возмутилась:

— Эй! Ты чего, тоже меня решил потроллить? Это моя фишка!

— Кто тебе сказал? — удивился я, — любой может подколоть любого, таков закон мироздания, не нужно его себе присваивать!

— Всё спокойно? — спросил Петя, прерывая нашу перепалку.

— Пока да, — сказал я, — но моя интуиция подсказывает, что они начнут на рассвете. То есть у нас в запасе часа полтора — два.

— Твоя интуиция, это ладно, а что наш интуит подсказывает? Или снова ничего? — сказала Алиса, — ох, чувствую, зря мы её с собой таскаем.

— Нам бы на случай штурма придумать какую-нибудь систему оповещения. А то я не исключаю, что на некоторых постах ребята могли закемарить. Без привычки трудно долго вести наблюдение. К тому же они только вышли из камер, хорошо поужинали. Сон может сморить любого. Я бы даже очень удивился, если они все бодрствуют. Надо, наверное, пойти проверить посты, — сказал я.

— Погоди, — вскинул руку Петя, — есть идея!

И он буквально растворился в воздухе, шагнув в свой карман.

Мы, как он и просил, «погодили». И «годили» минут пять, пока он, наконец, не появился вновь.

— Еле нашёл! — сказал Петя, демонстрируя то, что принёс.

— Что это? — пристально вглядываясь, сказала Алиса.

В сумрачном свете, попадающем сюда только с улицы, и в самом деле сразу трудно было понять, что именно он притащил.

— Гудок болельщика, что ли? — наконец понял я.

— Ага, мощная штука! Ревёт, будь здоров! Особенно ночью в тишине эффект будет просто оглушительный. Думаю, сгодится для сигнала, — сказал Петя.

— Да, нормальная идея. Правда, вот для тех, кто на другой стороне здания, звук вряд ли будет оглушительным, однако услышать они его должны, — сказал я, — это ты на их складе нашёл?

— Теперь он уже не их, — заметил Петя, — но нет. Это моя штука, — сказал он и почему-то немного смутился от этого признания.

— Ладно, оставь её нам и отдыхайте, — сказал я, — найдите здесь где-нибудь кровати или диваны… должно же быть что-то такое в их штабе, ведь они же и жили здесь, верно?

— Да, спальни есть, в основном на первом этаже, — сказала Алиса, — да и комнаты с диванами встречаются.

— Было бы неплохо и к тебе в карман какой-нибудь мебели закинуть. А то если нам там вдруг снова придётся отсиживаться, чтобы не на полу это делать, — сказал я, — но это так, мысли вслух, вы и так хорошо поработали, мебелью и в другой раз можно будет заняться.

— Ну почему же? — оживилась Маша, — это дело плёвое, особенно после того, как мы целый подвал стеллажей перетаскали.

— Ну, таскала ты в основном, — заметил Петя, — я только держался, чтобы портал сработал.

— Да и я не мышцами же всё это поднимала, — сказала Маша, — в общем, мы когда отдохнём, можем потом то, на чём отдыхали, и забросить внутрь. Делов-то!

— В общем, я идею подкинул, а там уж вы сами думайте, — сказал я, — пространство нужно немного облагородить. И Петины вещи куда-то сложить, тоже было бы хорошо. На эту тему вообще можно поразмышлять. Петь, ничего, что мы в твоём кармане так расхозяйничались опять?

— Ничего! — расплылся в улыбке Петя, — я же не внакладе! Я, можно даже сказать, главный бенефициар!

— Кто? — хором спросили Маша и Алиса.

— Главный выгодополучатель… — постарался подобрать более понятное слово Петя.

— Он имеет в виду, что ему это всё тоже пригодится, — сказал я.

— Ага! — сказал Петя, — мы это уже обсуждали. Каждый вносит свой вклад в общее благосостояние. Я предоставляю хранилище. Другие участвуют по-своему. Вместе мы сильнее!

И на этих словах Петя поднял вверх сжатый кулак.

— Петь, пойдём, правда, отдохнём, а то я с ног валюсь! — сказала Маша.

Говоря это, она повернулась к Пете, чем я не приминул воспользоваться, подскочил к ней сзади и провёл сеанс «заражающей щекотки».

— Всё! Всё! Всё! — Маша пыталась сгруппироваться и практически повисла у меня на руках, — хватит!

— Так-то лучше! — улыбнулся я и отошёл в сторону.

— Это несправедливо! — сказал вдруг Алиса.

— Что именно? — спросил я, но и Петя с Машей тоже удивились её словам и посмотрели вопросительно.

— Ты заряжаешь её значительно быстрее, чем меня! Я тоже хочу также быстро! — сказала Алиса.

— Просто у тебя способ зарядки гораздо более экстремальный. Возможно, если бы я бил тебя так, что просто убивал, ты бы тоже заряжалась мгновенно… но извини. Я не могу. Я и так каждый раз через себя переступаю, чтобы тебе врезать, — сказал я.

— Не ври! — хитро прищурилась Алиса, — ну ведь хочется же мне иногда вдарить, да? Не может не хотеться!

— Иногда хочется, — не стал я спорить, — но эмоциональное желание и его реализация это совсем не одно и то же. Если мне иногда хочется кого-то прибить, это вовсе не значит, что я, в самом деле, желаю человеку причинить вред.

— Наверное, я всё-таки недостаточно плохая девчонка! — сделала вывод Алиса, — я с вами что-то слишком размякла. Нужно быть жёстче! А то, что я за фурия такая, мягкотелая?

— Нормальная ты фурия, не наговаривай на себя, — сказала Маша.

— То, что ты считаешь меня нормальной, как раз и говорит о том, что я ненормальная, — вздохнула Алиса, — впрочем, чего я вам доказываю? Просто бей в следующий раз посильнее. Я хочу с одного удара заряжаться.

— Вот чего не могу обещать, — сказал я, — того не могу!

— Пойдём, Маш, — сказал Петя, — я тут неподалёку видел комнату отдыха с кожаными диванами. Выглядят очень мягкими. И отдохнуть там сможем, и заберём их потом с собой.

— Обалдел, что ли? — возмутилась Маша, — кожаную мебель в твой холодильник? Ты хоть пробовал сидеть на коже при температуре всего плюс пять?

— Так не нужно голой задницей на неё усаживаться! — немного обиделся Петя, — у кожаной мебели множество преимуществ.

— И какие же? — скрестила руки на груди Маша.

— Её легко чистить! — сказал Петя, — взял мокрую тряпочку и протёр. Если пролил на него что-то, просто взял и вытер. А любая ткань со временем будет засаливаться и пачкаться. Мы ведь не в домашних трениках на этих диванах сидеть будем! А где ты найдёшь химчистку, чтобы всё это потом очищать? Кожа намного практичнее!

— Как будто кожа не теряет вид со временем, не засаливается и не затирается! — парировала Маша.

— Всё со временем изнашивается, — кивнул Петя, — но кожа гораздо устойчивее к износу, чем любая ткань! А насчёт холода, так можно застелить одеялами, и сидеть на них. Тоже мне проблема.

— А одеяла ты в какую химчистку понесёшь потом? Они не будут засаливаться? — возмутилась Маша, — чем они будут отличаться от тканевой обивки?

— Тем, что можно взять их, убрать, и под ними окажется всё тот же красивый диван, — сказал Петя.

— Который всё равно никто не видит, потому что он застелен одеялами! — сказала Маша.

Мы с Алисой смотрели на их перепалку, слегка приоткрыв рты.

— Только мне кажется, что они ведут себя как старая семейная пара в мебельном магазине? — наконец сказала Алиса.

Маша её услышала и возмутилась:

— Почему старая-то?

— Ты смотри! — восхитилась Алиса, — слово «пара» её уже не смущает!

— Да ну вас! — сердито махнула рукой Маша и повернулась к выходу.

— Маш, а давай возьмём половину мебели кожаной, а половину в тканевой обивке, и посмотрим какая лучше, а? Ведь мы местом никак не ограничены, можем хоть сто диванов туда запихать… если найдём, конечно!

— Отличная идея! — очень мягко, почти нежно сказала Маша и взяла Петю под руку, — пойдём отсюда, не будем им больше давать повод насмехаться над нами!

— Началось! — устало вздохнула Алиса.

— Не началось, а, наоборот, закончилось! — повернулось к ней Маша, — мы уходим отдыхать, подкалывайте здесь друг друга на здоровье, сколько душе будет угодно.

— Да нет, — покачала головой Алиса, — другое началось. Штурм начался!

18. Началось!

Алиса не ошиблась! Штурм начался.

Начался он буднично, без шума и пыли, просто к захваченному нами штабу направилась группа из приблизительно тридцати человек.

Странно в этой группе было то, что они шли очень плотно и можно даже сказать жались друг к другу. Я секунду подумал и выстрелил в них своим новым оружием — разрядом молнии. Маны не пожалел, удар был мощным. Только вот цели он не достиг. Он сверкнул яркой вспышкой и разлетелся на искры, как при мощном коротком замыкании.

— Защита! — констатировал я.

— Я не понял, я что, зря за «гудком болельщика» лазил? — спросил Петя.

Мысль была здравая. Я взял гудок, приложил губы к дырке на нём и дунул что есть сил.

Всех, кто был со мной в комнате, просо оглушило, а вот нападающие чуть не обделались. Я это очень хорошо увидел, потому что вся их кучка остановилась, заходила волнами, и в их поведении читалось неподдельное желание сдать назад. Но они этого всё же не сделали. Видимо, был там кто-то, кто мог их заставить идти дальше.

В общем, нападение не получилось внезапным, и это очень мягко говоря. Мы их хорошо видели, знали, что они идут и собирались встречать. Единственная их надежда могла быть на то, что мы просто не готовы драться, потому что ожидали утра.

— Маш, можешь попробовать их толкнуть назад? — спросил я у нашего кинетика.

— Попробую, — задумчиво ответила она и вытянула руки вперёд, — не-е-е, у них щит работает! — через некоторое время сдалась она.

— Шибани-ка их чем-нибудь сверху, если их щит, как и наши каски, защищает только от магии, то им конец.

Маша подняла в воздух вывороченный кусок бордюра и швырнула сверху прямо в середину толпы. Но он срикошетил от невидимой защиты и улетел в сторону.

— Нормально! — возмущённо сказал я, — он не только от магии защищает? Хьюстон, у нас проблема!

— Что? — удивилась Маша, но я не стал объяснять.

— Дай-ка я попробую, — влезла между нами Алиса.

Она вытянула вперёд две руки и послала из них две молнии, но очень тонкие, можно даже сказать робкие. Достигнув щита, они заискрили, заплясали по его поверхности, рассыпаясь брызгами.

Я сначала удивился, что она предприняла такую робкую попытку, но потом понял, что именно задумала Алиса. Молнии извивались и дрожали между её руками и щитом, как бы ощупывая его. И если посмотреть внимательно, то становилась понятна его конфигурация. Он был над идущими как панцирь черепахи. Как перевёрнутая тарелка даже скорее. С краю щита молния соскочила и ударила в землю, зацепив ногу одного из тех, кто стоял с краю. Он вскрикнул и поджал ногу, которой досталось.

— Интересное кино! — усмехнулся я, — Мань, а можешь вон тот поваленный столб взять и послать его к ним горизонтально над самой землёй. Только посильнее, пожалуйста.

— Можно попробовать, — кивнула Маша, которая тоже поняла суть всех этих манипуляций.

Лежащий на земле столб не до конца оторвался от своего основания и был связан с ним арматурой. Маше пришлось её обломить, что заняло ещё некоторое время. Нападающие уже преодолели две трети пути, когда Маша их атаковала.

Она держала столб строго горизонтально, над самой землёй, и разогнала его настолько сильно, насколько могла.

Была такая детская игра, когда кто-то машет над землёй скакалкой, а все остальные подпрыгивают. Вот здесь получилось примерно то же самое.

Самое печальное для атакующих было то, что столб они вдели. Видели, как он стремительно и неумолимо приближается. Естественно, те, кто был со стороны атаки, попытались подпрыгнуть. Но времени было мало, угадали с прыжком далеко не все. Кто-то прыгнул раньше и когда столб в них врезался, уже успел приземлиться. Кто-то позже, то есть вообще не успел пригнуть.

Те, кто стоял с другой стороны, вообще не видели, что происходит.

В общем, этот столб устроил там настоящий ад. Урожай сломанных костей Маша собрала просто огромный. Толпа рассыпалась и повалилась на землю с криками и стонами.

Алиса ударила молнией на пробу, и она попала не в щит, а в людей. Создатель щита, видимо, тоже пострадал, и ему было сейчас не до удержания защиты над всеми.

Однако часть нападавших умудрилась уцелеть, и они сейчас стремительно уносили ноги.

Маша до сих пор не «положила» столб, она подняла его в воздух, раскрутила и бросила вслед убегающим, как городошную биту. Снесла всех, кто бежал.

В это же время я запустил над лежащими и орущими придурками шар, который взорвался парализующим разрядом.

Алиса тоже начала жарить их в полную силу разрядами молний и плазмой.

Один, видимо, считавший себя самым хитрым, хотел затаиться в груде тел, но, увидев, что мы добиваем всех и он там не отлежится, вылез и драпанул наутёк.

Алиса послала в него плазменный шар, но бегун увернулся. Однако наши ночные тренировки не прошли даром, шар заложил петлю, развернувшись в воздухе, и снова устремился на хитреца. Тот, видимо, таких манёвров плазмы никогда в жизни не видел, и на долю секунды опешил, но потом вдруг резко бросился на землю и кувыркнулся.

Шар снова прошёл мимо.

— Вот сволочь! — возмущённо, но с азартом воскликнула Алиса, — я тебя, говнюка, всё равно достану!

Говнюк оказался очень шустрым, и Алиса промахнулась ещё два раза. Он бежал, подпрыгивал, падал, перекатывался, кувыркался, в общем, делал всё чтобы выжить. Упорный малый попался. Но Алиса была не менее упорной и с пятого захода достала его таки, обманным манёвром заставив дёрнуться как раз туда, куда потом и послала шар.

Когда беглец получил в грудину шаром плазмы, Алиса добила его молнией, чтобы уже наверняка.

Во время этого поединка, казалось, затихли все, и у нас, и у них. Даже раненые перестали стонать. Кто-то болел за беглеца, кто-то за Алису, но все сосредоточились на происходящем. И смерть этого живчика как бы послужила финалом этой схватки.

А что бывает после финала? Правильно, аплодисменты, которые и раздались из окон верхних этажей нашего здания.

— Ребятам понравилось! — с улыбкой сказала Алиса.

— Рано расслабляться, — сказал я, — если их там было чуть меньше сотни, то уничтожили мы сейчас примерно треть. Осталось ещё человек шестьдесят или семьдесят. Это если директор нам не наврал. А есть у меня устойчивое ощущение, что вполне мог это сделать.

— Если мы так одним махом уработали треть, то с остальными тоже легко справимся, — сказала Алиса.

— Не говори гоп! — сказал я строго, — излишняя самоуверенность, это путь к поражению.

— Слушаюсь, учитель! — сложив руки на груди и склонив голову, сказала Алиса.

— Ладно, пока штурм закончился, мы, в самом деле, пожалуй, отдохнём, — сказал Петя.

Маша согласно кивнула, и они направились к двери.

— Интересно, когда будет следующая волна? — сказала Алиса и уселась на подоконник спиной на улицу.

Я ударил её, как только мог сильно, хотя из моего положения и не очень удобно было бить. Хорошо, что Алиса была достаточно миниатюрной и худенькой. Масса у неё была небольшая, поэтому улетела она аж к стене.

Сам я от этого своего толчка улетел в другую сторону и упал на пол.

— Ты знаешь, я не против, но ты предупреждай хоть! — гневно сказала Алиса.

— Некогда было! — ответил я, глядя на потолок. Он весь бы утыкан вонзившимися в него под углом длинными ледяными иглами.

— Мать твою! — ахнула Алиса, подняв глаза наверх, — спасибо, должна буду!

— Сочтёмся! — сказал я, вставая, стараясь не попадать в проём окна, — но беспечность свою прикрути. Отнесись к ситуации серьёзно. Мы ещё далеко не победили.

— Поняла! — сказала Алиса, и в этот раз она была по-настоящему серьёзна.

Стреляли снизу, поэтому все ледяные иглы попали в потолок или верхнюю часть противоположной окну стены. В этой стене была дверь, возле которой сейчас стояли ошарашенные Петя и Маша.

— Отдых пока что отменяется, — сказал я.

— Да мы уже поняли, — кивнул Петя.

— Обалдеть! — только и смогла сказать Маша, — если бы они выстрелили чуть раньше, пока мы были недалеко от окна, они бы нас всех изрешетили.

— Я была возле окна, но Алик меня спас, — сказал Алиса, — как ты понял? Ты вроде даже в окно не смотрел!

— Я не понял, — сказал я, — скорее почувствовал. Может быть, увидел или услышал что-то, что даже понять не успел, но воспринял это как опасность.

— А может это Нина? — спросила Алиса.

— Не знаю, — задумался я, — возможно, хотя чёткого сигнала как раньше не было. В общем, мы были на грани и чудом выжили. А такого быть не должно. Выживать надо не чудом, а потому что других вариантов нет. А то в определённый момент чуда не случится и всё, конец истории!

— Что делаем? — спросил Петя.

— Мы по-прежнему в осаде и обороняемся. Атакующие действия вести всегда опаснее. В наших интересах, чтобы они ещё несколько раз ходили на какие-нибудь штурмы, и мы планомерно уменьшали их количество. Но это красивая теория, на практике, скорее всего, так не будет. Нужно быть готовыми к тому, что они нас удивят и сделают что-нибудь нестандартное.

— Теперь уже и я в это верю, — сказала Алиса, которая так пока что и не пришла в себя.

Я это понял по тому, что она время от времени поглядывала на потолок, где потихоньку начинали таять ледяные иглы. На их концах собирались капельки и одна за другой срывались вниз. В комнате как будто начинал накрапывать дождь.

— Я пойду, схожу к Антону, попрошу его всех обойти и предупредить насчёт окон. Надеюсь, никто не пострадал, — сказал я.

— Думаешь, они только в наше окно выстрелили? — удивился Петя.

— Не знаю, но вполне возможно. Они поняли, откуда исходит основная угроза, и решили её устранить. А мы вели себя очень вызывающе и очень беспечно. Как знать, может быть, они даже думают, что попали в нас, — сказал я.

— Это хорошо или плохо? — спросила Маша.

— Если они считают, что убили самых сильных противников, это хорошо, — сказал я, — значит, они могут начать нас недооценивать и тоже стать более беспечными, как мы только что.

— Война, это путь обмана! — многозначительно сказал Петя.

Я навестил Антона и Борю, у них всё было в порядке. Крафтер живо откликнулся на мою просьбу предупредить всех насчёт окон и заодно проверить, всё ли в порядке на постах. Он убежал, а я вернулся к своим.

— Так и чешутся руки что-то сделать! — сказала Алиса.

— Терпи! — сказал я ей, — не в наших интересах проявлять инициативу. Да и темнота была бы нам на руку, если бы мы хотели сбежать, а для противостояния нам больше свет подходит. Тогда врагов лучше видно.

— А может, правда, сбежим? — сказала Алиса, — мы их хорошо покоцали, обобрали полностью, шут с ними, пусть живут.

— Я изначально не знал, как далеко мы сможем зайти, но побег я рассматривал как вариант, если нам будет грозить поражение. Пока что у меня такого чувства нет. Мы можем победить, если будем осторожны, — сказал я, — а оставшись здесь, они с большой вероятностью примутся за старое. У них уже эта схема отработана, и они продолжат заниматься грабежами и убивать ни в чём не повинных людей.

— Да, они привыкли к лёгкой добыче, это дело они не бросят, — сказал Петя.

— Так когда они пойдут на новый приступ? — спросила Алиса, — какие будут соображения?

И, как бы отвечая на её слова, здание вздрогнуло от мощного удара. Сначала мы его почувствовали, а только потом услышали. Нас подбросило, и мы еле устояли на ногах.

— Похоже, что они решили не ждать долго, — крикнул Петя и бросился к окну.

Встав сбоку, он быстро выглянул и спрятался. После этого у него в руках одним неуловимым движением появился пояс с двумя кобурами, и он быстро нацепил его на себя.

Я встал с другой стороны окна и тоже выглянул. Похоже, они решили пойти ва-банк и бросить вперёд все силы. Значит, координатор уже здесь и «координирует». Хотя это было понятно и по первой волне атаки. Вряд ли они решились бы на неё без командира.

После удара в окна верхнего этажа полетело всё, что они могли послать. Ледяные иглы, плазменные шары, кто-то посылал разряды молний. Это было нам уже знакомо. Непонятно было, чем они так тряхнули здание. И повторится ли это вновь.

Повторилось минуты через четыре. Из этого я сделал вывод, что именно столько времени нужно на перезарядку тому, кто это делает.

Всё это время они не прекращали забрасывать окна всем, что могли кидать. Кроме прочего, слышались и сухие щелчки выстрелов из огнестрельного оружия. Пули влетали и в нашу комнату.

— Петь, сбегай вниз, приведи девочек сюда. Боюсь, что они уже проломили проход внутрь здания, и девчата сейчас находятся между ними и нами. Они на них на первых натолкнутся, — сказал я.

— Пусть Маша сбегает! — крикнул мне Петя.

— Не спорь! — сказал я, — Маша здесь нужнее, и не надо думать, что идти вниз более безопасно! Вдруг они уже в здании?

Петя кивнул и убежал, держа в каждой руке по пистолету.

— Это у них артподготовка, — сказал я, — думаю, что скоро попрут. Как только поймут, что в здание можно войти, так и попрут. Интересно, они уже проломили проход, или понадобится ещё один удар?

— Судя по тому, как нас тряхнуло, уже проломили, — сказала Алиса, — уверен, что нужно драться?

— У нас ещё ребята есть, которые тоже поучаствуют, — сказал я.

Они продолжали обстреливать окна, не давая нам высунуться. Через условные четыре минут от очередного взрыва здание вздрогнуло в третий раз, и они попёрли.

При этом часть из них продолжала подавлять нас огнём, лишая возможности стрелять по нападающим. Мы всё равно это делали из глубины комнаты, но попадать так было значительно сложнее.

Судя по всему, либо директор нам наврал, либо к ним пришло подкрепление, потому что через площадь ломилось в нашу сторону не меньше сотни человек. Увидев столько нападающих, я начал серьёзно размышлять об эвакуации. Получалось, что мои расчёты неверны. А вдруг мы видим не всех, и за домами укрывается ещё столько же?

— Девочки в комнате здесь рядом, — доложил Петя, вбегая к нам, — в здании вроде пока никого нет, я, по крайней мере, никого не увидел.

— Скоро будут! — задумчиво сказал я, уже собираясь обрадовать Петю, что все будут прятаться в его кармане.

Но меня перебил новый шквал стрельбы по окнам, который вынудил нас просто броситься на пол. Сверху на нас посыпалась штукатурка, выбитая с потолка, и кое-где на стене начали гореть обои от попадания плазмы.

— План такой! — проорал я, лёжа на полу, — все лезут в Петин карман, Петя садится верхом на Алису, и она пулей взлетает с ним вверх. Экстренная эвакуация. Иначе будет поздно. Есть возражения? — я посмотрел на Петю, потому что вопрос был адресован в основном ему.

— Нет! — крикнул он.

Петя был нормальный парень и, конечно, мог хотеть сохранить свой карман втайне от посторонних людей, но не ценой их жизни. Сейчас на нём не отразилось даже тени сомнения, что именно так и нужно поступить. Не удивляюсь, что он и сам это предложил бы, если бы я помедлил ещё хоть одну минуту.

— Тогда собирайте всех здесь в коридоре, — крикнул я, — минутная готовность, и сваливаем. Надеюсь, никто не потеряется!

Все бросились выполнять мои указания, а через некоторое время последовал новый залп по окнам. Кто-то, вне всяких сомнений, руководил этой бандой.

Переждав, пока перестанет сыпаться штукатурка, я вскочил и подбежал к окну. После залпа всегда следовала пауза. Нужно же перезарядиться и прицелиться для нового выстрела. Я выглянул и увидел, что толпа заметно продвинулась вперёд. Тактика у них была такая: они давали залп из всего, из чего могли, перебегали вперёд и готовили новый залп. Так, перебежками, постоянно подавляя нас огнём и периодически накрывая здание мощными залпами, они постепенно приближались, лишая нас всякой возможности действовать. Даже выглянуть в окно было смертельно опасно. Слишком уж массированный шёл обстрел.

Но внезапно ситуация резко изменилась. Огромная тёмная фигура вылетела откуда-то из темноты, и сверху со страшным скрежетом приземлилась прямо в толпу нападающих. Голем сразу раздавил очень многих, но далеко не всех. Выжившие бросились врассыпную. Голем начал прыгать по площади как заведённый, давя врагов и превращая их в кровавый фарш. Но те, кому удалось отбежать на некоторое расстояние, разворачивались и начинали стрелять по самому голему.

— Мы готовы! — раздался от входа голос Маши.

— План меняется! — крикнул я, — голем сражается за нас!

— Кто им управляет? — прокричал Петя.

— Зоя, больше некому! Девочка там одна, нужно ей помочь! Огонь из всех орудий! — проорал я, вскакивая на подоконник и с двух рук метая молнии в тех, кто пытался стрелять по голему.

19. Решающий вклад

Мимо меня с рёвом пролетел Боря и выпрыгнул в окно с четвёртого этажа. Он сгруппировался в полёте и упал на землю как «мячик». Причём в буквальном смысле этого слова. Отскочив от земли несколько раз, он «разложился» и наконец, приземлился на ноги, тут же бросившись в бой, как товарный состав, снося всех на своём пути.

Если бы я мог на это повлиять, я бы ни в коем случае не позволил ему туда прыгать. Меньше всего мне хотелось, чтобы наши переубивали друг друга, а как голем должен сортировать людей? Он будет крушить всех, кто попадётся ему под ноги. Зоя в этом хаосе просто не поймёт где свои, а где чужие…

Зоя! Неужели это она? Эта мысль так и лезла в голову, но я её всячески отгонял. Сейчас ответа я всё равно не получу. Нужно довести ситуацию до окончательной победы, тогда всё и вскроется. Но ведь я же был уверен, что она умерла!

На площади творилась кровавая вакханалия! Голем превращал врагов в фарш в товарных количествах, пока они не закончились в прямой видимости. Остальные либо убежали, либо спрятались.

Но никто не собирался оставлять их в живых. Мы найдём каждого!

Бугай Боря метался как орудие смерти не хуже голема, только в уменьшенной версии. В него периодически попадали выстрелы, но он их как будто не замечал. Бэбэшечка, как называл его Антон, казался неуязвимым.

Надо сказать, что все бывшие пленники тоже очень активно включились в драку, и когда началась эта бойня, они тоже стреляли, кто чем может. Хорошо, что у остальных хватило ума не соваться на улицу под ноги голему.

Эта вакханалия продолжалась ещё некоторое время, потом начала стихать. Голему уже не было нужды превращать врагов в фарш, поэтому он замер в центре площади спиной к штабу, как громадный страж.

Я вдруг увидел небольшую фигурку, перебегающую от тела к телу на площади. После того как она приседала возле трупа, тот вставал и убегал куда-то вглубь микрорайона.

— Передайте всем, чтобы не стреляли! — крикнул я через плечо, не отрывая взгляд от маленькой фигурки, — Маша опусти меня вниз!

— Ты уверен? — спросила она сзади.

— Быстрее! — резко крикнул я, и невидимая сила тут же оторвала меня от подоконника и понесла на площадь.

Боря тоже исчез куда-то из вида, и я боялся, что наш некромант может попасть либо ему под горячую руку, либо в неё выстрелит кто-нибудь из окна.

Пока я бежал к Зое, вокруг всё окончательно затихло. Вся активность переместилась в близлежащие дома. Там периодически слышались крики погибающих ОСРРовцев.

Когда я оказался рядом, девочка, увидев моё приближение, встала от трупа, над которым до этого склонилась. Тут же рядом с ней выросла стена из трёх мертвецов, которые загородили её от меня.

— Фух, Зоя, ты жива! Это просто чудо какое-то! — сказал я, запыхавшимся голосом.

— Мы знакомы? — выглядывая в просвет между двумя мертвецами, спросила она.

— Да-а-а-а-а… — осторожно сказал я, — ты что, ничего не помнишь?

— Нет! — честно призналась Зоя.

— Тогда почему же ты помогаешь нам и убиваешь их? — спросил я.

— Мне так сказали, — ответила Зоя.

— Кто сказал? — спросил я.

— Не знаю, — развела руки в стороны Зоя, — или не помню.

Из темноты между домами вынырнул Боря и подбежал к нам.

— Там это… фигня какая-то происходит, — пробасил он, — мертвецы встают и нападают на всех. На меня тоже бросались как бешеные, еле ноги унёс!

— Борь, иди в здание, пусть никто пока оттуда не выходит. Идёт зачистка района, на улице смертельно опасно, — сказал я, — передай это всем остальным.

— Понял! — кивнул Боря и убежал.

Пока он здесь участвовал в бойне, вся его одежда пришла в негодность. Она висела на нём клоками и была перемазана кровью. Лицо тоже было в крови, но, скорее всего, потому, что он пытался вытирать пот окровавленными руками.

— Зоя, — вернулся я к разговору с девочкой, — а какая цель у того, что ты сейчас делаешь?

— В доме хорошие, снаружи плохие. Нужно помочь хорошим и убить плохих. Так мне сказали, — ответила Зоя.

— А почему ты мне всё это рассказываешь? — спросил я, — ведь я же сейчас не в доме. Значит, возможно, я плохой.

— А ты плохой? — пристально посмотрела на меня Зоя.

— Надеюсь, что не очень, — ответил я.

— Не знаю почему, но мне кажется, что тебе можно доверять, — сказала Зоя, — я не могу этого объяснить, но уверена в этом. К тому же я видела, что ты вылетел из дома. Значит, ты не один из них. И ты назвал меня по имени.

— А своё имя ты помнишь, получается? — спросил я.

— Да, своё имя помню, — кивнула она.

Хотелось выяснить, что вообще она из своей жизни помнит, а что забыла, но я решил отложить этот разговор на будущее.

— Ты хочешь убить всех, кто снаружи? — спросил я.

— Мне сказали, что так нужно сделать, — ответила Зоя, — но я очень спешила, потому что они нападали на дом, и големчику пришлось их сильно потоптать. Теперь трудно найти целые тела, чтобы послать убивать плохих.

И Зоя с сожалением вздохнула.

Я подумал, что мертвецы не сортируют на плохих и хороших, а убивают сейчас всех, кто встретится на пути. Но в этом районе рядом со штабом этой банды уже давно никого не живёт. Да и мимо не ходят, потому что всех перехватывают сидящие в засадах. То, что именно сейчас сюда забрёл кто-то посторонний, вероятность была очень низкой.

— Мы можем пойти внутрь здания, здесь небезопасно, — сказал я Зое.

— Мои ребята и голем смогут меня защитить, — ответила Зоя.

Кстати, каска, защищающая от магии, была по-прежнему на ней, что не могло не радовать.

— А какие у тебя ещё здесь остались дела? — спросил я.

— Нужно собрать отряд мёртвых побольше, — сказала Зоя, — они будут меня защищать… нас защищать, немного подумав, сказала она, — мне нужно будет присоединиться к вам?

— Ты и так одна из нас, — сказал я, — просто забыла об этом. Но я очень надеюсь, что вспомнишь.

— Я тоже надеюсь! — сказала Зоя, — ладно, позже поговорим, мне нужно работать! — и она направилась к очередному трупу, чтобы его инициировать.

— Работать! — вздохнул я, — вот это я понимаю, работа у ребёнка! Вот это детство!

Оставлять одну я её здесь не собирался, поэтому держался поблизости, внимательно поглядывая по сторонам. Её ребята, похоже, истребили всю банду. Наверняка кто-то сумел удрать, но очень немногие, судя по количеству трупов. И те, кто убежал, сюда, вряд ли вернутся. Слишком большое потрясение от краха их устоявшейся жизни и столкновения с силой, которая настолько превзошла их возможности.

Надо сказать, что решающий перевес в битву внесла именно Зоя. Они оказались просто не готовы к такому развитию событий. Не ожидали удара сзади, да ещё такого мощного. К тому же Зоя находилась вне голема, так что и воздействия магии ему были нипочём. Да, мы знали, что и против него есть средства, если вспомнить про Воланда. Но пойди найди тех, у кого они есть.

Хорошо, что Зоя догадалась не залезть в голем при атаке. Понятно, что она в каске, но всё равно. Слишком уж массированному обстрелу он подвергся. И если самой этой груде удерживаемого магией вместе железа было хоть бы хны, то вот сидящему внутри водителю могло достаться. Даже шальная пуля могла проникнуть через далеко не монолитный корпус.

Хотя пару раз мы видели, что и голему может достаться, но в этот раз магов, способных на такое, не нашлось. Или они просто не успели ничего сделать, погибнув раньше. Теперь уже это не имело значения.

Зоя пришла и просто разнесла эту шарашку, не оставив в живых практически никого. Заодно и новую армию себе набрала. Да, это ненадолго, пока трупы сильно не испортятся. Но всё равно ходить под прикрытием толпы мертвецов будет намного спокойнее. Да ещё и с големом!

Интересно, что думают освобождённые нами пленники. Если даже для нас произошедшее было неожиданностью, то про них и говорить нечего.

Я продолжал ходить за Зоей, и через некоторое время ко мне присоединился Боря.

— Тоха сказал, чтобы я с вами здесь побыл. На всякий случай. Для прикрытия, — пробасил он.

— Хорошо! — пожал я плечами, — лишняя страховка не помешает. Только далеко от нас не отходи, чтобы мертвецы тебя снова за чужого не приняли.

— Понял! — расплылся в улыбке Боря.

Зоя брала далеко не каждый труп, даже из тех, что казались целыми. Но у неё взгляд был уже опытный, она заранее видела их ограничения в подвижности. Например, если сильный перелом нижней конечности, то магия — не магия, а ходить такому мертвецу будет проблематично.

— Скольких ты набрала? — спросил я у неё через некоторое время, когда мы уже углубились в дома, в поисках новых тел.

Зоя задумалась.

— Наверное, где-то около пятидесяти, — сказала она, — много испорченных тел, слишком много. На площади у многих, кого голем не раздавил, ноги сильно повреждены. Они совсем не годятся.

— Да, это мы постарались, — сказал я, вспомнив атаку Маши со столбом, — если бы знали, что они тебе понадобятся, постарались бы быть более аккуратными.

Зоя удивлённо на меня взглянула, но потом поняла, что я шучу, и тоже улыбнулась.

— Алик, ты как что скажешь, бой же шёл! — сказала она и склонилась над очередным трупом.

— Алик? — удивился я, — ты назвала меня Алик?

— А что, неправильно? — испугалась почему-то Зоя и резко встала.

— Да нет, правильно, но я вроде бы тебе своего имени не называл, да и Боря его не произносил… кажется. Значит, ты его вспомнила! — радостно сказал я.

— Да? — Зоя задумалась, — возможно. Это как-то само собой получилось.

— А раз вспомнила это, значит, вспомнишь и всё остальное, — сказал я.

— Ты так думаешь? — с надеждой сказала Зоя.

— Конечно! — сказал я.

На самом деле уверен я в этом, естественно, не был, но хотелось поселить в девочку уверенность, что память вернётся. Иногда одного этого достаточно, чтобы сдвинуться с мёртвой точки. Вера очень многое решает.

Мы ходили ещё некоторое время, трупы попадались всё реже и находились всё дальше друг от друга. К тому же я заметил, что темнота стала не такая густая. Очертания предметов начинали различаться на значительно большем расстоянии. Дело шло к рассвету.

Зоя тоже почувствовала, что уже хватит искать трупы, и подошла ко мне.

— Я закончила! — сказала она.

— А что делают те, кого ты отправила на охоту? — спросил я.

Взгляд у Зои затуманился, но я знал, что сейчас она смотрит внутрь себя… а точнее, на «своих ребят», или даже через них.

— Бегают вокруг, — сказала Зоя, — но новые враги перестали попадаться. Либо кончились, либо хорошо прячутся. Я возвращаю ребят.

— Ты голодная? — спросил я.

— Да! — мгновенно ответила Зоя, чуть ли не вскрикнув, — невероятно! Ещё немного и собственную руку начну есть!

— Хорошо, что не одного из своих ребят! — заметил я.

— Фу! Алик! Как ты мог такое сказать! — скривилась Зоя.

— Шутка! Это была просто шутка! — сказал я, — пойдём, у нас там с едой всё в порядке. Я попрошу девочек тебя накормить. Ешь, сколько душе будет угодно. Если что, проси добавки или того, чего тебе больше хочется. Ты выиграла эту битву и уж чего-чего, а накормленной быть точно заслуживаешь!

— Спасибо! — смутилась Зоя, — я правда очень помогла?

— Да не то слово! — серьёзно сказал я, — и не в первый раз. У тебя просто потрясающей дар! Ты наш самый сильный воин. Сама посмотри, что вокруг происходит!

Я хотел поднять у Зои самооценку и восприятие собственного дара. Непонятно пока, что именно она помнит, а что забыла, но по поводу своих способностей у неё был целый ворох комплексов. Вот я и попытался добавить позитива. Но получилось так, что перестарался и добился обратного эффекта.

Зоя в самом деле оглядела площадь, и губы у неё дрогнули.

— Мне не нравится убивать людей, — вдруг сказала она, — в процессе я увлекаюсь, перестаю об этом думать. А вот сейчас смотрю… и мне их так жалко.

— И это хорошо! — серьёзно сказал я, и осторожно её обнял за плечо, не зная точно, как она отнесётся к физическому контакту. Но она восприняла это спокойно.

— Почему хорошо? — робко взглянула на меня Зоя, и в уголках её глаз что-то блеснуло.

— Хорошо, что тебе их жалко, — сказал я, — потому что быть безжалостным убийцей плохо. Но убивать плохих нормально. Эти были плохие. Они сами убили и ограбили множество ни в чём не повинных людей. И если бы остались жить, то продолжили бы заниматься тем же самым. Так что, как бы странно это ни прозвучало, убив этих, ты спасла множество других. Ты сегодня ночью сохранила множество жизней. В будущем, но тем не менее.

— Действительно, странно звучит, — сказала Зоя, — но я тебе верю. Почему-то верю, и всё. Как будто я тебя хорошо знаю, но просто этого не помню…

— Так и есть на самом деле, — сказал я, — мы очень хорошие друзья, и я уверен, что ты про это скоро вспомнишь. Пойдём, мы тебя покормим! — и, продолжая обнимать за плечи, я повёл её в сторону штаба.

— Знаешь, что странно? — вдруг сказала Зоя.

— Пока нет, — сказал я, — но ты ведь мне расскажешь? Хотя вру! Странно очень многое. Почти всё, что нас окружает, странно. Но я не знаю, про какое именно странно ты сейчас говоришь. Да, так будет точнее.

Зоя улыбнулась.

— Я сначала не придала этому значения и не стала тебе говорить, но теперь эта мысль никак не выходит у меня из головы. Многие тела, которые мы находили там, подальше отсюда, — она махнула в сторону домов, — были непригодны для поднятия.

— Так, — кивнул я, — а в чём именно заключается странность? Да, многие трупы сильно повреждены.

— В том, что голем там их не убивал. Ты и твои люди тоже. Там только мои ребята дрались. Но трупы были как будто разрубленным. Руки, ноги, головы… у всех по-разному, но у многих части тела были отрублены. Мои ребята просто не могли такого сделать. Ты видел, как они нападают?

— Да! — сказал я, — и не только видел, но и дрался с ними.

— Дрался? — ахнула Зоя, — почему?

— Потому что прежде чем подружиться, мы оказались в сложной ситуации, где были почти врагами… точнее, там все друг друга врагами считали. В общем, долго рассказывать, надеюсь, ты потом всё вспомнишь. Но с твоими ребятами мне пришлось столкнуться, это факт, — сказал я.

— Понятно, — сказала Зоя, — в общем, рубить они никого не могут.

— У нас Боря там бегал, — взглянул я на идущего неподалёку бугая, — но он тоже без колюще-режущего оружия. Голыми руками орудует в основном.

— Вот! А порубленных тел много! — сказала Зоя.

— То есть, ты думаешь, что в битве участвовал ещё кто-то на нашей стороне? — спросил я.

— Получается, что так! — сказала Зоя.

Когда мы уже подходили к зданию штаба, перед нами опустилась Алиса.

— Привет, девчуля! — радостно сказала она, — рада, что ты жива! Классную мясорубку ты здесь устроила!

— Да… — поникшим голосом сказала Зоя.

— Её не радуют массовые убийства, — сказал я Алисе, — отнесись с пониманием. Она сделала это только ради нас.

— Радуют, не радуют, главное сделала! А то нас тут сильно припекло! — хохотнула Алиса.

— И ещё одно, — вздохнул я, — она нас не помнит… ни нас, ни того, что случилось… ты ведь её тоже не помнишь? — указал я на Алису.

Зоя отрицательно покачала головой.

— Вот-те раз! — расстроилась Алиса, но тут же расплылась в улыбке, — хорошо, что как управлять големом и некросами не забыла, а остальное мелочи. Заново познакомимся, если что! Я Алиса!

И Алиса протянула ей руку.

— Зоя! — ответила на рукопожатие некромантка.

— Мы в столовую! — сказал я, — можешь передать девочкам, чтобы накрывали на столы. Нужно накормить нашу героиню!

— Это я мигом! — сказала Алиса и взмыла в воздух.

— Я не героиня, не нужно меня так называть… я неловко себя чувствую от этого, — смутилась Зоя, когда Алиса улетела.

— Терпи, — пожал я плечами, — даже если я не буду, то другие будут. Потому что сегодня ты отличилась и всех спасла!

Зоя тяжело вздохнула и ничего не ответила.

Её ребята постепенно возвращались на площадь перед штабом и выстраивались напротив входа рядом с големом. Их, как и сказала Зоя, было около пятидесяти.

Удары, от которых сотрясалось здание, в самом деле, были нужны для того, чтобы проломить забаррикадированные окна. Нападавшие сделали это в трёх местах со стороны главного фасада здания. Наверное, собирались врываться внутрь сразу везде.

Да, теперь штаб был не так защищён, но нам это было уже не важно. Задерживаться здесь мы всё равно не собирались.

20. Координатор

К обеду мы были готовы покинуть это место. Поскольку ночка выдалась для большинства тяжёлая и бессонная, я дал людям немного времени отдохнуть. Но и рассиживаться тоже смысла не было. К тому же Рита нас ждёт и волнуется. Очень хотелось её поскорее увидеть и рассказать, что Зоя жива.

Это наше неожиданное противостояние закончилось, можно сказать, удачно. Из потерь была только память Зои, из приобретений трёхлетний ребёнок, с которым теперь непонятно что было делать, и целый склад награбленного, накопленный большой бандой. Да, ещё почти три десятка спасённых жизней. Люди получили свободу и были нам за это весьма благодарны.

Но остались и вопросы. Нам помогал кто-то таинственный, без чьего участия мы бы, вполне возможно, не справились. Я, конечно, точно не знаю, погибла ли Зоя в тот момент. Возможно, что мне почудилось, привиделось, в общем, я ошибся и неверно истолковал ситуацию. Это я допускал. Зоя сильно ушиблась, но была жива.

Однако даже если я ошибся, это не объясняет того, зачем её нужно было похищать, доставлять к месту битвы… а она очнулась неподалёку от этой заварушки. Голема она призвала мысленно, и он прибыл сюда сам. Зоя уже была здесь.

И ведь этот кто-то дал ей инструкции, чтобы она нам помогла выиграть. Зоя не помнила, кто и что ей говорил, всё это было как в бреду. Но какой-то голос настойчиво звучал у неё в голове, говоря, что необходимо сделать.

Я думаю, что кто-то давал ей инструкции, пока она толком в себя не пришла, повторяя их много раз, чтобы Зоя ничего не забыла. Когда же она, наконец, окончательно оклемалась, рядом уже никого не было. Зоя даже не могла вспомнить, мужской был голос или женский. Она помнила только информацию.

Потом, скорее всего, тот же самый незнакомец поучаствовал в битве, только не публично, добивая разбегающуюся банду. В общем-то, это тоже была помощь нам.

И вскоре мы увидели следы его деятельности снова.

Наш караван выдвинулся из штаба ОСРР приблизительно в полдень. Шли все вместе, потому что сейчас было по пути. Мы двигались в сторону убежища, потому что нужно было забрать Риту. Заодно могли проводить остальных и указать им дорогу.

Надо сказать, что в убежище собирались все. Не то чтобы они планировали пустить там корни, просто после плена нужно было где-то выдохнуть и прийти в себя, чтобы понять, что делать дальше. Даже те, у кого была вполне конкретная цель, и кому нужно было куда-то попасть, тоже хотели немного оглядеться. После всего, что было, отрываться от большого и сильного коллектива было страшно. Идти куда-то одному, узнав на собственной шкуре, чем могут заканчиваться такие путешествия… может быть и можно, но только не сразу, только не прямо сейчас.

Но этот переход был совершенно безопасным. Банда, контролирующая этот район, был уничтожена, а других здесь не было, потому что они всех выдавили. Да и дальше до убежища было вроде бы спокойно. Тем более что они пойдут туда большой группой. А мужики там вовсе не безобидные, есть вполне сильные маги. Так что, бывшие пленники, можно сказать, в безопасности.

Но больше всего веса нашей процессии придавали, конечно же, мертвецы. Полсотни некросов топали позади нас, прикрывая тыл. Голем шёл впереди. Ехать на нём я Зое не разрешил, рассказав ей, как она потеряла сознание в прошлой стычке. О том, что я считал её мёртвой, напоминать лишний раз не стал. Она и так уже это поняла из наших неосторожных фраз.

В общем, мы ушли совсем недалеко, когда наткнулись на послание, оставленное нам таинственным незнакомцем. Это был человек, привязанный к столбу, а на асфальте перед ним белым кирпичом была начертана надпись:

«КООРДИНАТОР»

Нам оставили в подарок одного из первых лиц в уничтоженной банде. Непонятно было зачем, ведь все его люди мертвы и он нам что-то ценное вряд ли сможет рассказать. Но я резонно предположил, раз незнакомец озаботился тем, чтобы нам передать эту посылочку, значит, смысл в этом какой-то был, только нужно его найти.

Координатор был в сознании, таращил на нас глаза и что-то мычал, потому что рот у него был забит кляпом. По его глазам, которые он не отводил от голема, я понял, что они уже знакомы. Этот мужик был ночью там, где разыгралась кровавая вакханалия.

Надо сказать, что сам координатор не производил впечатления человека, от которого что-то может зависеть. Да, внешность бывает обманчива, но выглядел он как сильно пьющий грузчик в магазине. На вид ему было лет пятьдесят, но может быть и меньше, просто образ жизни он вёл нездоровый, судя по всему.

Я вытащил кляп и приветливо ему улыбнулся. Он попытался сделать то же самое, но вышло кисло.

— Ну, рассказывай! — сказал я.

— Что рассказывать? — удивился координатор.

— Как докатился до жизни такой, рассказывай, — сказал я.

— В смысле? — не понял он вопрос.

— Начни с того, как ты очутился привязанным к столбу, — сказал я.

— Не знаю, — тут же ответил координатор, — кто-то в чёрном плаще и капюшоне ударил меня, а когда я очнулся, то был уже здесь.

— Но того, кто тебя бил, ты увидеть успел, — уточнил я.

— Да, но не очень хорошо. В общем-то, всё, что я разглядел, я уже рассказал, — и координатор завертел головой, разглядывая стоящих вокруг людей.

До меня вдруг дошло, что он ищет взглядом того, кто на него напал, резонно предполагая, что это один из нас. Я решил не посвящать его в детали происходящего.

— Что ты думаешь о произошедшем? — спросил я.

— Всё в порядке, — вдруг неожиданно сказал координатор, чем немало меня удивил, — мир всегда был таким. Сильные едят слабых. Мы думали, что сила, это мы, но в пруду всегда есть рыба покрупнее. Вы нас сделали, всё было честно.

— Неожиданное заявление! — честно признался я.

— Я реалист, — сказал координатор, — то, что произошло, уже не изменить. Это новая реальность. Наших перебили, вряд ли кто из них уцелел, я прав? — он вопросительно уставился на меня.

— Не знаю, — пожал я плечами, — мы же не знаем, сколько вас точно было. Но да, надеюсь, что уйти удалось не многим.

— Ну вот, — кивнул координатор, — мне, можно сказать, повезло, что я выжил. Но раз уж так сложилось, то нужно этим воспользоваться.

Я вдруг понял, что у координатора уже давно, буквально на первых фразах разговора созрел план, и сейчас он меня очень медленно и осторожно, чтобы не спугнуть, подводит к тому, что задумал. Но я решил ему не подыгрывать.

— Не очень понимаю, о чём ты, — сказал я.

— Вы легко можете меня убить, так же как и всех остальных, — сказал координатор, — но раз меня оставили в живых, значит, хотели от меня что-то получить. И это очень разумно, потому что я не рядовой боец.

Я опустил взгляд на асфальт, где была написана его, то ли должность, то ли имя. Он проследил за моим взглядом и кивнул.

— Да, я был координатором нашей организации. Управлял всеми операциями, планировал их и следил за осуществлением. Другими словами, я очень информированный человек, — сказал координатор.

— Только вот твоя информация больше ничего не стоит, поскольку ваша банда уничтожена, — сказал я.

— Я же не идиот, чтобы предлагать вам протухшие новости, — улыбнулся координатор, — у меня есть и свежачок!

— Излагай, — пристально на него глядя, сказал я.

— Суть в том, что можно очень неплохо подзаработать. Мы готовили одну операцию и должны были её провести завтра… если бы вы неожиданно не появились. Мы как раз готовились снимать все пункты пропуска, потому что каждый человек был на счету. Грандиозная тема! Могу её вам продать! — неожиданно закончил координатор.

— Продать? — удивился я, — и сколько же ты за эту тему хочешь? И главное, чего?

— Я хочу то, что важно для меня, но совершенно не нужно вам, — сказал координатор.

— Хочешь свою жизнь в обмен на эту информацию? — дошло до меня.

— Да, — скромно улыбнулся координатор, — вот такая небольшая цена за очень жирный кусок. Он больше всего того, что имела наша организация на сегодняшний день. Таких грандиозных операций мы ещё не проводили. Чтобы её осуществить, нужна очень сильная команда. Мы могли это сделать, а раз вы победили нас, то вам это тем более по плечу.

Координатор совершенно очевидно льстил и подлизывался. Но я решил его пока что не выводить на чистую воду. Нужно было узнать, что это за тема такая. Естественно, я не собирался этой информацией пользоваться, по крайней мере так, как он того хочет. И уж тем более я не собирался заключать с ним сделку. Дело наверняка было грязное и дурно пахнущее. Вряд ли дело было в том, что они решили построить теплицу и выращивать в ней овощи. Скорее всего, очередное бандитское нападение. Только вот нужно выяснить на кого. Мне это почему-то казалось важным.

— Ладно, рассказывай, — кивнул я.

— Но… — замялся координатор, — мы мало знакомы, чтобы верить друг другу на слово. Хотелось бы каких-нибудь, хоть самых минимальных гарантий.

— Тебе, собака, слова моего недостаточно? — грозно сказал я.

— Нет, — честно признался координатор, — как я и сказал, мы слишком мало знакомы. И за свою бесценную информацию я прошу совсем немного. Ведь моя жизнь для вас ничего не стоит. Я даже не прошу свою долю с добычи. Только жизнь. Не нужно ничего, ни воды, ни еды на дорогу. Жизнь, это всё, что мне нужно.

— Скользкий ты тип, — задумчиво сказал я, — но ведь я могу прямо сейчас тебя убить, и тогда торговля закончится.

— И ничего не узнаешь о том, как сорвать куш! — подмигнул мне координатор, как бы беря меня в заговорщики, — дело стоящее, поверь! Мы уже всё подготовили, нужно только осуществить. Я даже покажу, что и как.

— И никакого риска? — спросил я.

— Риск есть всегда, — честно признался координатор, — я не говорил, что это халява, я сказал, что это операция, которая по плечу только сильной группировке. Да, пострелять придётся. Но вся суть в плане и его реализации. А они просто отличные. Говорю же, мы очень долго это готовили. Честно говоря, мне даже жалко, если операция сорвётся. Я в неё душу вложил. Пусть хоть вы воспользуетесь плодами, по праву сильного.

— Хоть намекни, что за дело-то! — сказал я, немного начиная уставать и от этого разговора, и от координатора.

— Можно без шума и пыли взять большой гуманитарный конвой! — шёпотом сказал мне координатор и подмигнул, — точнее, шума и пыли будет предостаточно, но вот риски минимальные.

— Это интересно, — сказал я, пристально на него глядя.

Теперь я уже точно собирался войти в эту тему. Если, как он говорит, есть возможность напасть на гуманитарный конвой, значит, они нашли какую-то уязвимость, какое-то слабое место в этом мероприятии. А раз такое место есть, его нужно устранить.

На гуманитарные конвои нападают постоянно. Именно поэтому они очень хорошо охраняются и никогда не ходят по определённому расписанию. Да и маршруты стараются менять, хотя с этим сложнее. Большой конвой может пройти далеко не везде, многие дороги разрушены или завалены. Но охрана там должна быть серьёзная, как ни крути. И раз эта банда решилась на такое дело, значит, возможно, у них, в самом деле, есть план.

А вдруг про него в курсе не только координатор, а кто-то ещё из выживших? А вдруг он расскажет его ещё кому-нибудь? В бандах сейчас недостатка нет, возможно, найдутся те, кто захочет рискнуть. Так что, эту проблему нужно решить. Ведь от этого конвоя может зависеть жизнь сотен, если не тысяч людей.

— Ну, так что, берётесь? — с надеждой спросил координатор.

— Берёмся! — сказал я и оглянулся на остальных.

Хорошо, что все стояли поодаль и наш разговор не слышали. В курсе могли быть только свои. Алиса была ближе всех, за ней стояли Маша и Петя. Вот они могли слышать разговор. Но им я потом всё объясню, а вот всех наших попутчиков это не касается. Их я на это подписывать не собирался. Мы же не планировали в самом деле нападать на конвой!

Нужно было только выяснить, в чём состоял план координатора, и предупредить самих гуманитарщиков. Всего и делов-то. Но прежде, конечно, нужно было забрать Риту.

— Как поступим? — спросил координатор, получив моё согласие.

— Я думал, что у тебя есть план! — удивился я.

— Я пока не придумал, — честно признался координатор, — нужно как-то оформить сделку, чтобы все заинтересованные были защищены. Я вам рассказываю всё в подробностях, а вы меня отпускаете, но так, чтобы никто не мог нарушить условия договора.

— Звучит логично, только вот я не вижу способа, как это осуществить, — сказал я, — короче, ты идёшь с нами, может быть, по пути что-нибудь придумаем. Нам здесь рядышком нужно заглянуть в одно место, и оттуда сразу пойдём на твоё дело. Но тебе придётся побыть ещё связанным.

При этих словах координатор сразу сник. Но кто же ему виноват, если он сам не смог предложить рабочую схему обмена информации на жизнь. Правда, отпускать его живым я всё равно не хотел. Слишком уж ушлый и опасный тип. Рядовой отморозок куда менее опасен. Тот причиняет вред отдельным людям, а такие как координатор, собирают банды и начинают кошмарить целые районы. Вон, даже на гуманитарный конвой напасть собирались. Таких нужно истреблять под корень.

Затолкав тряпку координатору обратно в рот, я отвязал его от столба и, связав руки за спиной, пустил вперёд, чтобы он шёл сразу за големом. Пленник, конечно, был не очень доволен таким соседством, ведь эта махина внушала страх одним своим размером. Но деваться ему было некуда.

Наверное, Рита услышала наше приближение издалека и уже понимала, что всё в порядке. Хотя скорее всего, происходящее её озадачило. Ведь с нами шёл голем, толпа мертвецов и множество незнакомых людей. Но в нашей жизни постоянно происходит не то, чего ожидаешь. Вот и здесь. Она ждала возвращение четверых человек, а пришла огромная толпа.

Когда я пролез в квартиру через «Нарнию», то первый же вопрос Риты был очень лаконичным:

— Зоя? — спросила она с радостной надеждой, ведь голем вряд ли мог прийти сюда сам.

— Жива! — кивнул я.

— Слава богу! — она приложила руку к груди.

— Но есть проблема, — вздохнул я, — она вообще ничего не помнит.

— Главное, что жива! — сказала Рита, не приняв мои слова всерьёз.

— Как ребёнок? — спросил я.

— Лем, иди сюда! — крикнула Рита.

— Лем? — удивился я, — его так зовут?

— Нет, — Рита улыбнулась, — это рабочий вариант. Единственное, что я смогла от него добиться, чтобы он произнёс, так это «голем». Но слово полностью у него не выходит, получается только «лем». Вот я так его и называю пока.

— То есть ребёнок ничего из того, что знал раньше не произносит, а только совершенно новое слово «голем»? — удивился я.

— Он не просто так его говорит, — сказала Рит, — просто его эта штука очень сильно впечатлила. Он, видимо, только про неё и думает, и говорит, следовательно, тоже. Вот смотри! — она повернулась к дверному проёму и крикнула ещё раз, — покажи голем!

Малыш робко выглянул из-за косяка, посмотрел на меня и чуточку поколебавшись, растопырил руки в стороны и, покачиваясь, большими и медленными шагами пошёл в нашу сторону.

— Ле-е-ем! — произнёс он.

Рита захлопала в ладоши!

— Молодец! Какой ты молодец! Очень похоже! — радостно сказала она.

— Если бы я не знал, что это голем, я бы подумал, что он показывает медведя, — сказал я.

— Медведя он никогда не видел, а голем видел. Что видел, то и показывает, не придирайся, — сказала Рита.

— Мы там устроили небольшую бойню… — начал я.

— Небольшую бойню? — Рита удивлённо вскинула брови, — очень странный речевой оборот!

— Возможно, но суть не в этом, — сказал я, — мы уничтожили банду, которая контролировала этот район, и освободили довольно много людей, которых те держали в плену. Они сейчас направляются в убежище, откуда мы пришли. Думаю, что ребёнка нужно отправить вместе с ними.

— Нет! — сказала Рита, и рукой притянула Лема к себе, а он обхватил её за ногу и крепко прижался к ней щекой.

— Стоп! — я потряс головой, — что значит, нет?

— Нет, это значит, нет! — решительно сказала Рита.

21. Неожиданный подарок

Сказать, что я был озадачен, это значит ничего не сказать. Пришлось взять паузу, чтобы обдумать случившееся.

— Рита, — наконец, собравшись с мыслями, начала я медленно, — я понимаю, что ты хочешь этому ребёнку добра. Только вот взять его с собой, это вовсе не добро! Мы постоянно подвергаемся опасности, и ребёнок, находясь с нами, тоже постоянно будет рисковать жизнью. Тем более что о нём нужно постоянно заботиться, ведь он же совершенно крохотный. Да, не грудничок, но до самостоятельности ему ещё очень далеко.

— Алик, ну ведь я же не дура! — сказала спокойно Рита.

— Стоп, я такого не говорил! — на всякий случай сразу уточнил я.

— Не говорил, но объясняешь мне очевидные вещи, — сказала Рита, — всё то, что ты сказал, я обдумала в первую очередь. И я в здравом уме. Ты, может быть, думаешь, что я хочу оставить его себе, но это не так. Я просто хочу не скинуть его на первых встречных, а осознанно передать в надёжные руки в месте, где о нём смогут позаботиться. Ты ведь сам сейчас идёшь, чтобы помочь другому ребёнку!

— Ну да, — немного растерялся я, — только тот ребёнок уже самостоятельный, с ним не нужно нянчиться. И отправить этого малыша в убежище это, на мой взгляд, не самая плохая идея. Там есть другие дети и есть, кому о нём позаботиться. А эти люди, которые туда направляются, они нормальные. Это ты их первый раз видишь, а мы уже вместе побывали в заварушке, а в таких ситуациях люди обычно сразу раскрываются. Так что, думаю, им можно доверять.

— Можно, нельзя, это всё рассуждения. А ребёнок живой и настоящий, который к тому же многое перенёс. Ещё неизвестно, какой след всё это оставит на его психике, — сказала Рита, — ну, подумай сам. Мы прошли уже не меньше половины пути до Перово. Не думаю, что на каждом шагу нам будут встречаться какие-то банды, с которыми придётся выяснять отношения.

— Напрасно ты думаешь, что это маловероятно. К сожалению, скорее всего, так и будет, тем более… — я осёкся.

— Что? — тут же ухватилась за это Рита, — ты уже опять куда-то вляпался? И когда ты успеваешь?

— Просто есть одно дело. Важное! От него зависит много жизней. Это нужно сделать обязательно. Правда, всё может пройти вообще безболезненно и свестись к одному разговору. Мы предупредим нужных людей об опасности, и всё.

— Но-о-о-о? — вопросительно взглянула на меня Рита.

— Пока никаких, но, — развёл я руки в стороны, — но они всегда могут неожиданно появиться. Когда влезаешь в чью-то чужую игру, сюрпризы очень даже возможны. Тут их быть вроде бы не должно, но мы можем просто обладать не всей информацией.

— И вы всё равно в это полезете? — кивнула Рита, потому что вопрос этот был риторический.

— Не «вы», а «мы», — поправил я её, — мы в это полезем. И подумай сама, ты сейчас хочешь помочь одному-единственному ребёнку, даже в ущерб себе. Хотя более простое решение есть. Я понимаю, если бы его не было, но оно есть! А проблема, которую мы хотим решить, может спасти жизнь многим детям. Да, мы их сейчас не видим, но от нашего вмешательства может зависеть, будут они жить дальше, или кто-то из них умрёт. Конечно, они не обнимают нас сейчас за ногу, и это трудно представить, но от этого их жизни не менее важны.

Лем по-прежнему стоял, обхватив ногу Риты, и смотрел, то на неё, то на меня, в зависимости от того, кто говорил в этот момент.

— Я сама найду кому отдать Лема, — упрямо сказала Рита.

— Если ты к нему так привязалась за сутки, то что будет дальше? Ты его никогда не отдашь. Готова ли ты стать приёмной матерью? Мы ведём слишком рискованный образ жизни, чтобы таскать с собой ребёнка. Да, помочь ему, выручить из беды, это одно. Но забирать с собой… мы не можем устраивать передвижной детский сад, — сказал я.

— Я всё равно не умею драться и очень от всех вас отличаюсь, — сказала Рита, — я могу заниматься ребёнком. Это будет моя забота.

— Эта твоя забота будет нас всё время тормозить и ограничивать в действиях, — вздохнул я, — Рита, это ошибка. Объективно, ошибка. Решение в корне неверное. Я не могу тебе приказывать, ты взрослый человек и можешь сама решать, что тебе делать. Но проблема в том, что, находясь в коллективе, ты автоматически принимаешь решения не только за себя, а и за других. Потому что нахождение с нами ребёнка не может не повлиять на остальных. И не исключено, что рано или поздно из-за него кто-то погибнет. Собственно, Зоя уже погибла…

— Ты же сказал, что она жива! — опешила Рита.

— Да, — смутился я, потому что сболтнул лишнего, — ты ей только этого не говори, но я уверен, что она погибла, просто её вернули.

— Кто? — удивилась Рита.

— А вот этого никто не знает. Я встречал только одного воскресителя, но его уже нет в живых. Но все дары существуют не в единственном экземпляре и всегда есть кто-то с точно таким же даром, как у тебя.

— То есть, я не единственная русалка? — улыбнулась Рита.

— Уверен, что нет, — сказал я, — правда, других пока мне встречать не доводилось.

— А может быть такое, что я единственная в мире? — спросила Рита.

— Не знаю, — пожал я плечами, — слушай, нам пора, а то там все нас ждут, пока мы здесь треплемся. Я натравлю на тебя остальных членов нашей группы, пусть они тебе растолкуют, что к чему. У меня больше аргументов не осталось.

— Знаешь! — улыбнулась Рита, — мне кажется, что ты просто излишне драматизируешь ситуацию, которая на самом деле не такая уж и сложная. Всё наладится. Мы найдём хорошее место для этого малыша и оставим его там.

— Я драматизирую, а ты романтизируешь, — сказал я, — ладно, пойдём!

Внизу нас, в самом деле, уже заждались. Ну, на самом деле не все, голему и некросам было плевать. Они просто стояли в состоянии ожидания, пока не поступил новый приказ от их «повелительницы».

Мы с Ритой и Лемом подошли к стоящим кучкой Алисе, Маше, Пете и Зое.

— Кто-нибудь может объяснить этой сердобольной женщине, что брать ребёнка с собой, это плохая идея? — сказал я.

Рита с осуждением на меня посмотрела, а Алиса расплылась в улыбке.

— Что, не справляешься со своей бабой? — хохотнула фурия, — она взяла тебя в оборот? Я уже даже вижу каблук, который над тобой завис! — и Алиса заливисто рассмеялась.

— Ты не права, — серьёзно сказала ей Рита, — у нас просто возник спор, как поступить с ребёнком.

— Привет! — присела Зоя рядом с Лемом на корточки.

Но тот на неё не смотрел, он таращился на стоящего поодаль голема.

— Ле-е-е-ем! — проговорил потрясённо малыш.

— Да, это голем. Мой голем! — сказала Зоя, — я им управляю. Хочешь с ним познакомиться? Он хороший.

— Да? — удивлённо посмотрел на неё Лем.

— О, новое слово! — обрадовалась Рита.

— Это не совсем слово, — сказал Петя и получил от Риты строгий взгляд.

— Пойдём знакомиться? — сказала Зоя и протянула Лему руку.

Тот вложил свой маленький кулачок в её ладонь и доверчиво пошёл вместе с ней к голему.

— Мне кажется, или пока что ты проигрываешь? — хохотнула Алиса.

— А остальные что думают? — спросил я, обведя взглядом Петю, Машу и Алису.

— Я, пожалуй, проявлю женскую солидарность и поддержу Риту! — улыбаясь, сказала Алиса.

— Зачем? Чтобы насолить мне? — удивился я.

— Нет, мне просто интересно, во что со временем может превратиться наша команда. У нас уже есть спящая красавица в коме, девочка подросток, теперь ещё и карапуз прибавится. Мне просто очень интересно, что дальше? Груднички? Домашние животные? Немощные старцы? Будем считать это экспериментом, — сказала Алиса.

— Зоя, получается, тоже за малыша, — сказала Рита.

— Она своего слова не сказала! — возразил я.

— Да, она проголосовала действием, — сказала Рита, — так что сейчас трое на трое!

— А вы что думаете? — повернулся я к Пете и Маше.

Они переглянулись, и заговорила Маша:

— Три девочки за, я не могу одна остаться среди пацанов, — привела она совершенно неожиданный для меня довод.

— Блин, наверное, сначала нужно было аргументировать, почему нам не нужно брать с собой ребёнка, — почесал я затылок, — но я думал, что это и так понятно!

— Всё, поздно! — радостно хлопнула в ладоши Рита.

— Бабий бунт! Бессмысленный и беспощадный! — философски заметил Петя и получил локтем в бок от Маши, — Алик, если что, я на твоей стороне! Ребёнку с нами будет слишком опасно.

— Засунем его в карман, если что, — пожала плечами Алиса.

— Ага, чтобы он убежал и потерялся там, в бесконечной пустоте! — скептически заметил Петя.

— Привяжем его, не вижу проблемы. Нужно что-то воде поводка! — сказала Алиса.

— Совсем с ума сошла! — возмутилась Рита, — это же не собака!

— Ладно девочки, вы тут обсуждайте тонкости воспитания детей, а я пойду, попрощаюсь людьми. А то они, видимо, только этого и ждут. А мы их держим и не даём уйти, — сказал я и направился к отдельно стоящей группе освобождённых пленников.

Эта группа была разделена на две части. Мальчики отдельно, девочки отдельно. Я подошёл сначала к девушкам.

— Ну что, давайте прощаться! Нужно было сразу это сделать, чтобы вас не задерживать, но не терпелось проверить, всё ли в порядке у тех, кого мы здесь оставили, — сказал я.

— Всё в порядке? — вежливо уточнила старшая из девочек.

— Да, более чем! — улыбнулся я, — а у вас?

— Да, теперь всё в порядке! — сказала старшая, — и всё благодаря вам. Не думаю, что у нас был реальный шанс оттуда выбраться. Наоборот. Ведь нас становилось всё меньше. Девочки постепенно… выбывали, — подобрала слово старшая, не желая говорить про смерть, — иногда их забивали до смерти… в общем, всякое бывало. Никто особо с нами там не церемонился. И постоянно прибывали новенькие. Надеюсь, что теперь этого уже не будет никогда!

— Эти люди не будут этого делать, потому что вон они стоят, покорные нашей воле, — кивнул я в сторону некросов, — но другие делают и будут продолжать. Мир стал очень жестоким… а может быть он всегда таким и был. Просто нужно во всём этом хаосе найти свою гавань, своих людей, свою общину, которая при случае сможет вас защитить. Поэтому я и посылаю вас в убежище. Либо там вы сможете найти новый дом, либо через других людей узнаете про какое-то место, в которое захотите отправиться. В общем, желаю вам найти, где бросить якорь и начать строить новую жизнь.

— Мы в неоплатном долгу, — сказала старшая, — так что, будет нужно, всегда обращайся. Чем сможем, поможем. Не знаю, чем и когда, но мир тесен, никто не знает, как всё обернётся в будущем.

— Это точно! — улыбнулся я, — будущее нам неизвестно, и порой оно преподносит сюрпризы. Но я не считаю, что вы мне что-то должны. Однако, если судьба сложится так, что вы сможете мне в чём-то помочь, я от этого отказываться не буду!

— Обнимемся? — улыбнулась старшая.

— Конечно! — улыбнулся я ей в ответ, и мы тепло по-дружески обнялись.

Но на этом всё не закончилось, и все девушки выстроились в очередь, чтобы обнять меня на прощанье. Я только надеялся, что Рита не очень ревнивая. Но вроде бы такого порока за ней не водилось.

Последней из девушек ко мне подошла, наверное, самая молоденькая из всех. Она была невысокого роста и очень скромная. Я давно её заметил, и она всегда вела себя как мышка. Всё время опускала глаза, если говорила, то негромко, в общем, была очень тихая и стеснительная.

Вот и сейчас, она подошла ко мне, сильно смущаясь, неловко обняла и замялась, как будто хотела что-то сказать, но не решалась. Я хотел ей помочь, открыл рот, чтобы произнести что-нибудь ободряющее и спросить, что её тревожит, но она тихо пробормотала: «Спасибо за всё!» и, опустив глаза, отошла в сторону.

Ну ладно. Скромность не порок. Я пошёл к ребятам.

— Обниматься не будем! — сказал я подходя.

— Да, слов будет достаточно, — хохотнул один из них, — мы понимаем, что не настолько хороши!

— В общем, спасибо за помощь, — сказал я, — хорошо, что мы встретились! Вы обрели свободу, мы союзников в непростой схватке.

— Да ладно, — махнул рукой тот же, что говорил до этого, — наш вклад был мизерным. У вас, конечно, мощная команда! Мы не ожидали. Сначала посмеивались, видя, что вас всего четверо и половина девки. Но оказалось, что всё не так просто. Вы крутые! Спасибо вам за то, что вернули нам свободу. Слова нашу благодарность не передадут, но больше у нас ничего нет!

— А больше ничего и не нужно, — сказал я, — благодарности вполне достаточно.

С ребятами мы обошлись крепкими мужскими рукопожатиями. Со всеми, кроме Антона и Бори. Они стояли в сторонке, как будто ожидая, когда общий ритуал прощания закончится, чтобы сделать это персонально.

Так и оказалось. Они немного неуверенно подошли ко мне, и Антон заговорил:

— Алик, тут это, такое дело… в общем, мы хотим пойти с вами! — без лишних предисловий сказал он.

— Куда? — задал я резонный вопрос.

— Неважно, — сказал Антон, — мы с Борей посовещались, и хотели бы присоединиться к вашей компании. Согласны на испытательный срок! Ну, мало ли, вдруг не сойдёмся характерами. Мы можем быть очень полезными. Боря у нас бугай, он очень сильный и в боевом режиме становится почти неуязвимым, у него кожа как будто каменеет. Так что боец он отличный. Я же крафтер. Тоже дар редкий и ценный. В общем, мы можем принести пользу вашему коллективу.

— А почему не хотите идти в убежище? Там тоже может быть неплохо, — сказал я.

— Ну да, — Антон задумался, подбирая нужные аргументы, — видишь ли… мы с Борей через многое прошли и поняли главное. Решает сила. А вы сильные. А с нами будете ещё сильнее. В убежище сидеть или в какой-то общине, это не наш путь. У нас шило в одном месте, всё время приключений ищем.

— Этим вы меня не удивили, — усмехнулся я, — сразу скажу, в целом я не против… единственная проблема в том, что мы пока слишком мало знакомы. А доверие, это такая штука, оно возникает постепенно. Не доверять вам, у меня оснований нет. Но и как-то особо сильно доверять тоже. Нужно время. Хотя первое впечатление у меня от вас исключительно положительное.

— Это значит да? — осторожно уточнил Антон.

— Пусть будет да, — кивнул я, — но как ты и сказал, с испытательным сроком. И если не сработаемся, это не должно быть чем-то особенным. Ну не сложилось, и разбежались каждый в свою сторону. Без обид и недопонимания. Хотя мне кажется, что всё будет нормально.

— Тогда скажи, какие у вас в коллективе правила, чтобы мы сразу знали, — сказал Антон.

— Да мы никакие правила специально не придумывали, — удивился я его вопросу, — ну, девочек нельзя обижать… хотя, если подумать, они и сами кого хочешь обидят. Главное, нормально себя вести, по-человечески. Помогать друг другу. Прикрывать, если что. В общем, вести себя как друзья, а не как случайные попутчики.

— Это всё само собой! — кивнул Антон, — ничего особенного или эксклюзивного нет?

— Да вроде бы нет, — пожал я плечами, — только вот про ваши дары мы знаем, а про свои, которые вы ещё не увидели, говорить пока что не будем. В процессе общения это всё равно выяснится, но не сразу.

— Годится, — сказал Антон, — это вообще ерунда!

— Может быть, и есть что-то, про что я просто не вспомнил. Но это тогда по ходу дела скажу, когда придёт на ум, — сказал я.

— Договорились! — и Антон протянул мне руку.

Следом за ним, то же самое сделал и Боря.

— Идите, мы остаёмся! — Антон повернулся к остальной, ожидавшей их группе.

Те удивлённо попереглядывались, попожимали плечами, но ничего не сказали, а стали поднимать с земли свои сумки, закидывать их на себя и, махнув нам рукой, двинулись в сторону убежища.

Они успели сделать только несколько шагов, как от них отделилась девушка и побежала обратно. Это была та самая скромняга, которая прощалась со мной последней.

— Алик, можно тебя на минуточку? — сильно смущаясь и краснея, сказала она.

— Конечно! — улыбнулся я.

Антон и Боря тут же деликатно отошли в сторону, чтобы не мешать.

— Я даже не знаю как сказать… — робко замялась девушка.

— Тебя как зовут? — спросил я.

— Юля, — она подняла на меня глаза.

— Юля, говори, не бойся, что тебя волнует, — сказал я, — есть какая-то проблема?

— Нет, — тут же сказала она, — теперь нет! Теперь всё хорошо! Благодаря тебе всё хорошо!

— Тем более, говори, не волнуйся! — сказал я.

— Я не знаю, как объяснить, — Юля снова засмущалась, — я просто хочу сделать тебе подарок… хочу отдать тебе кое-что, что для меня очень ценно и очень важно… точнее, не отдать, а поделиться с тобой…

— Юля, если это для тебя так ценно и важно, может быть лучше оставить это себе? Мне от тебя ничего не нужно. У тебя и так мало что есть. Пусть и это тоже останется, — сказал я.

— Ладно! — решительно сказала Юля.

Но это ладно относилось совершенно не к тому, что говорил я, а к тому, что она сама приняла решение. Она вдруг резко обхватила мою голову руками, прижалась своим лбом к моему, и я тут же увидел, летящую ко мне из темноты гигантскую горящую руну.

22. Перспективы крафта

Пока руна приближалась, я медленно положил руки на затылок Юли, чтобы улучшить контакт. Надо сказать, что таких больших, многослойных и сложных рун я не видел никогда в жизни. Все те, что у меня были, имели значительно меньшие размеры и сложность.

Руна ворвалась в моё сознание, и я вдруг понял… что не знаю, что это. Обычно переданные заклинания сами говорили за себя. Было понятно, как их использовать или, как минимум, для чего они предназначены, если самому использовать его невозможно по каким-то причинам. Так, например, было с тем заклинанием трансформации, которое я добыл для Риты.

Это же заклинание как будто «молчало». Я не мог понять, для чего оно предназначено. Как будто на нём были «выключены» опознавательные сигналы. Но само оно, конечно, было великолепно.

Я всем своим существом чувствовал, что это нечто грандиозное и удивительное.

— Что это? — пробормотал я потрясённо.

— Я не знаю! — честно призналась Юля.

— Не знаешь? — удивился я.

— Не знаю, — снова повторила Юля, — я не могу это понять. Но это то, из-за чего погиб мой папа, а я сама отправилась в бега. Плохие люди охотились за этим заклинанием. Папа сказал, что оно очень важно, что его необходимо сохранить, что оно может изменить мир… но не сказал как! А потом его не стало.

— Удивительно! — проговорил я, глядя на эту руну внутри своего сознания.

— У меня только одна просьба, — сказала Юля, — никому про это не рассказывай. Не говори, что я тебе дала и вообще про всю эту историю. Я хочу, чтобы этим владел только ты. И если даже ты сейчас не понимаешь, что это такое, возможно, со временем поймёшь. Я могу это доверить только тебе. И я очень боюсь, что кто-то узнает о том, что у меня это есть и захочет заполучить. Я боюсь, что меня будут пытать, и я не смогу сопротивляться, боюсь, что отдам это заклинание. А папа жизнью пожертвовал, чтобы оно не попало в плохие руки.

— Да уж, — вздохнул я, — принять этот дар, это большая ответственность, но и не принять его, я теперь не могу. Ведь он уже в моём сознании.

— Извини! — смутилась Юля, — но меня очень тяготило, что я одна владею им, и что не знаю, как распорядиться им дальше. Вдруг ты сможешь его использовать? Вдруг оно тебе поможет? Вдруг оно поможет всем нам? — с надеждой закончила Юля.

— Не думаю, что оно может изменить что-то в масштабах мира, чтобы помочь вообще всем сразу… но то, что заклинание очень сильное, в этом нет никаких сомнений, — сказал я, — понимать бы ещё, для чего оно нужно…

— Извини! — снова сказала Юля, — я хотела сделать тебе подарок, а не нагружать тебя лишними проблемами… я всё сделала не так.

— Нет, нет, нет! — поспешил успокоить я её, — просто всё это произошло очень неожиданно и без предупреждения. Но если подумать, может быть, ты и права. А насчёт огласки не волнуйся, я не скажу об этом даже своим. Это же не моя, а твоя тайна, верно? — подмигнул я ей.

— Ну да, — скромно опустила взгляд Юля.

— Знаешь, что, — сказал я, — я тебе обещаю, что если пойму, что это за штука и как она работает, то постараюсь тебя найти и рассказать тебе об этом. Вдруг и тебе тоже это знание пригодится? Конечно, жизнь, штука сложная, и ты можешь оказаться где угодно, так что возможно, мы никогда и не встретимся. Но я попробую с тобой поделиться этим знанием. Это я обещать могу.

— Это было бы здорово! — расцвела Юля, — скорее всего, я буду возле того убежища, куда мы сейчас идём. Я и так-то не особо путешественница. Даже туда идти мне страшно. Если меня там примут, если будет где жить и чем заниматься, вряд ли я куда-нибудь оттуда уйду.

— Хорошо, — сказал я, — там я буду искать тебя в первую очередь. Но специально к месту не привязывайся. Если возникнет желание и возможность куда-то уехать, уезжай. Я ведь могу так и не узнать, что это за заклинание. А могу не иметь возможности вернуться в то убежище. Вдруг жизнь меня занесёт куда-нибудь за Урал? Всякое может случиться!

— Хорошо! — сказала Юля, и я видел, что после нашего разговора, а особенно после того, как она поделилась этой руной, ей стало значительно легче.

Она долго носила это бремя, стараясь не предать память отца. Долго искала, кому это заклинание можно передать, кто может использовать его во благо. И вот она встретила меня. Не то чтобы я стремился взвалить на себя чужое бремя, но, как знать, вдруг эта руна когда-нибудь пригодится? Тем более что у меня нет такого гнетущего чувства ответственности за её сохранность, как у Юли. Это не значит, что я буду относиться к этому заклинанию легкомысленно, своё слово я собирался сдержать, но просто обладание этим заклинанием не будет меня так тяготить.

— Я пойду? — спросила у меня Юля, уже спокойным и даже немного радостным голосом. Похоже, то, что передача важного для неё заклинания прошла успешно, и я принял её дар, очень положительно повлияло на её настроение… да что там настроение, на всю её жизнь. Сейчас передо мной был совершенно другой человек, чем пару минут назад.

— Иди, конечно, а то все тебя ждут! — я указал на толпу, которая замерла в ожидании и с любопытством за нами наблюдала.

Вообще, на нас смотрели все, и тайная передача секретного заклинания прошла максимально публично.

— Спрашивать, наверное, будут… — заволновалась Юля, — что я тебе передала, о чём мы говорили.

— Ты плазменные шары умеешь делать? — спросил я.

— Очень плохо, — сказала Юля, смутившись, — мне папа дал это заклинание, но практиковаться нужно, а возможности не было.

— Если про него никто не знает, то скажи, что я тебе его дал, — сказал я, — обещал раньше, ещё там, где вы в плену находились, но чуть не забыл.

— Так, я же сама на тебя бросилась… — смутилась Юля.

— А может быть, я тебе сказал так сделать? Никто же не слышал, — пожал я плечами.

— Ладно, буду выкручиваться, — вздохнула Юля, — удачи тебе, Алик! Ещё раз спасибо за всё!

— И тебе удачи! — искренне сказал я.

В очередной раз подумалось, что в этом разрушенном мире очень много дерьма, которое лезет на поверхность из всех щелей. Но в то же время очень много хорошего. И людей просто отличных — огромное количество. Жили бы они себе обычной жизнью, работали в офисах, и никто бы не знал, что они отличные. А сейчас все вскрываются и волей-неволей занимают сторону. Каждый выбирает либо остаться человеком, либо стать дерьмом.

Дерьмом зачастую удобнее и выгоднее. В этом-то всё и дело. В этом и есть основная сложность. Но те, кто выбрал дерьмо, никогда не будут вот так испытывать радость от того, что встретился хороший человек. Ты помог ему, он помог тебе. И для обоих это было очень выгодно. А почему? А потому что выгоды никто не искал, а делал то, что считал нужным. Вот такой парадокс бытия!

Я зашагал к своим, по пути кивнув Антону с Борей, чтобы они шли за мной.

— Я не поняла! — воскликнула Алиса, когда я подошёл, — что это за бабу ты там целовал? И это при живой… — она вопросительно посмотрела на Риту, — кстати, кто ты ему?

— Я? — растерялась Рита.

— При живой рыбе! — не стала дожидаться от неё ответа Алиса.

— Никого я не целовал! — возмутился я

— А отсюда выглядело, как будто целовал! — продолжала отчитывать меня Алиса, — как ты можешь это объяснить?

— Ну, тогда я и тебя ночью целовал, получается! — развёл я руки в стороны.

— И это было незабываемо! — расплылась в улыбке Алиса, потом повернулась к Рите, приложила руку к груди и добавила, — прости!

— Знаешь что, Алиса! Сейчас вот прям как никогда хочется зарядить тебя маной! — сказал я.

— Ты только обещаешь! — демонстративно надула губы Алиса.

— Я вообще не понимаю, что происходит, — растерянно сказала Рита.

— Алиса дурачится, не понимая, что тем самым может навредить кому-то, — сказал я, — речь про передачу заклинаний, помнишь, как я тебе передавал? И если считать это поцелуем, то исключительно лбами.

— А-а-а-а-а, — улыбнулась Рита, — понятно!

— Кстати, познакомься, — сказал я Рите, — это Антон, он крафтер, может делать разные артефакты. А это его друг Боря, он бугай, очень сильный и иногда неуязвимый.

— А я Рита, русалка! — радостно сказала Рита.

— Да, — вздохнул я, — про свой дар не обязательно было говорить, ну да ладно!

— Очень приятно! — почти хором произнесли Антон и Боря.

— Кстати, — сказал я громко, — Антон и Боря пойдут с нами. Прошу любить и жаловать новых членов нашей команды.

— Эй! — возмутилась Алиса, — я поняла, зачем он это делает! При прошлом голосовании девочки их перебороли, так он набирает мужиков, чтобы в следующий раз перевес был на их стороне!

— Ну, так-то получается четыре на четыре, — сказал Петя, — поровну.

— У вас ещё мелкий есть! Вы его надрессируете, чтобы он за вас голосовал, и тогда всё, наша песенка спета! — сказала Алиса.

— Если всех считать, то ты тогда и про Нину не забывай, — сказал я.

— А, ну да, она из комы много наголосует. Мелкий руку хоть поднять может, а она как своё мнение будет обозначать? — спросила Алиса.

— У Зои вон вообще целая армия «мёртвых душ», если ещё и они будут голосовать, — усмехнулся Петя.

— Мне кажется, или мы говорим о какой-то ерунде? — спросил я.

— Тебе не кажется, — сказала Рита.

— Рит, я не поняла, ты на чьей стороне? — возмутилась Алиса.

— Алиса, уймись, все уже поняли, что ты здесь главная юмористка, — сказал я.

— Мальчики, а что заставило вас присоединиться к нашей маленькой компании? — переключилась Алиса на ребят.

— Если без шуток, то нам кажется, что мы будем очень полезны друг другу, — сказал Антон, — каждому из нас есть что предложить.

— Да, предложить вы можете многое, — Алиса подошла к Боре и медленно провела пальцем по его бицепсу.

Рука у него была расслаблена, но как только Алиса к ней прикоснулась, то сразу напряглась и мышцы окаменели. Боря с восторгом смотрел, как палец Алисы изучает рельеф его мышц.

Повисла пауза, все стояли и смотрели, как Алиса зачарованно гладит пальцем огромный бицепс.

— Алиса, не дразни его! — сказал я.

— Ты возражаешь? — спросил Антон серьёзно, — просто если есть какие-то нюансы взаимоотношений между вами, то лучше сразу нам говорите, чтобы не возникло неприятной ситуации.

— Нюанс в том, что она сейчас может его привлечь, обнадёжить, а потом ничего не будет. И в итоге как раз может возникнуть неприятная ситуация. Я лично против ничего не имею. Просто понимаю, чем это кончится. А это никому не нужно! — сказал я.

— Откуда тебе знать, что и чем может кончиться? — томно произнесла Алиса, продолжая указательным пальцем исследовать бицепс Бори, — у тебя плюс ко всему ещё и пророческий дар открылся?

— Ну, или она начнёт им манипулировать, — предположил я, — видишь, он уже поплыл.

— Я понял, — серьёзно сказал Антон, — Боря безобидный, не нужно с ним играть в игры.

Последнее было больше адресовано Алисе, хотя разговаривал Антон по-прежнему как бы со мной. Алиса его услышала и не стала продолжать.

— Зануды! — устало вздохнула она, шлёпнула ладонью по Бориному бицепсу и пошла в сторону голема, где Зоя играла с Лемом.

Малыш уже не боялся этой металлической громадины и даже начал карабкаться вверх по его ноге. Но не очень высоко, потому что Зоя за ним присматривала.

— Подожди! — крикнул вдруг вслед Алисе Антон.

Она удивлённо обернулась. Антон догнал её и даже протянул вперёд руку, но потом спохватился, замер и осторожно спросил:

— Можно потрогать?

— Смотря что, — заинтересованно сказала Алиса.

Она пока что не понимала, что происходит, но неожиданный поворот событий её заинтриговал, и ей теперь было интересно, куда всё это вырулит.

Надо сказать, никто не понимал, что происходит.

Антон немного поколебался, думая, как именно прикоснуться к Алисе, чтобы она восприняла это без негатива. На самом деле, Алиса могла среагировать на это вообще как угодно. Я вот даже представить себе не мог, что она сделает. Впрочем, если она ему частично позволила, то, может, всё и обойдётся. Не хотелось бы потерять только приобретённого крафтера. Да и Боря расстроится и может кому-нибудь навредить.

Наконец, он приблизительно повторил то же самое, что делала Алиса с Борей. Провёл пальцем ей по руке. Вёл медленно и очень задумчиво. Все наблюдали за этим процессом, включая Алису. Ей было интересно больше всех.

— Потрясающе! — сказал, наконец, Антон.

— Я знаю, что я потрясающая, но ты сейчас просто собезьянничал то, что я делала минуту назад! — сказала Алиса, — в чём смысл?

— Извини, — смутился Антон, — я не про тебя, а про твой костюм. Удивительная работа!

— Да? — усмехнулась Алиса, — у меня и ботинки не плохие!

Она шагнула назад и сделала мах ногой Антону в голову, остановив ботинок сантиметрах в десяти от его лица. В такой позе и замерла.

Антон вздрогнул, когда ботинок приближался к его лицу, но, надо сказать, что у него хватило выдержки не отшатнуться и не начать уворачиваться. Своей выдержкой он заслужил одобрительное хмыканье Алисы.

Она так и стояла, подняв ногу, а он, в самом деле, упёрся взглядом в её ботинок и даже потрогал его пальцем.

— Обалдеть! — проговорил он, — крутой мастер делал!

— Ты балетом, что ли, занималась? — удивлённо спросил я, глядя, как Алиса держит на весу свою ногу.

— Ты думаешь, что я левитировать только всем телом могу? — удивилась она моему вопросу.

Это было любопытно. Получалось, что она использовала сейчас левитацию только для того, чтобы удерживать свою ногу на весу. В таком ключе я никогда о левитации не думал и даже не предполагал, что это возможно.

— Но растяжка всё равно хорошая, — заключил я, — это же от левитации не зависит, верно?

— Да, гибкость это моё! — улыбнулась Алиса, — ты там налюбовался? — обратилась она уже к Антону.

— Да, спасибо! — кивнул тот, — скажешь, как твоя одежда работает?

Алиса поставила ногу и задумалась.

— Как работает? — пожала она плечами, — даже не знаю. Как обычная одежда… только удобная и красивая. Единственное отличие, так это то, что она не рвётся, не протирается и почти не пачкается. В общем, не убиваемая!

— Износостойкость! — с уважением сказал Антон.

— Я в этих ботинках рельсом в футбол играла, а им хоть бы хны, — сказала Алиса.

— А ногам? — задал резонный вопрос Антон.

— Нормально! — не стала вдаваться в подробности Алиса.

— Дашь мне потом свой костюмчик поизучать? — спросил Антон.

— Раздеть меня хочешь? — пристально посмотрела на него Алиса.

— Если я скажу «НЕТ», ты можешь обидеться, так же, как и если я скажу «ДА», — проговорил Антон, — я хочу изучить костюм, чтобы попробовать повторить.

— Надо было говорить «ДА», — махнула рукой Алиса, развернулась и вновь направилась к голему, виляя бёдрами значительно сильнее, чем до этого.

— Привыкай! — усмехнулся я, — или ты думал, что всё будет легко?

— Можешь мою каску поизучать, — сказала Маша, расстёгивая ремешок под подбородком.

Антон пристально вгляделся в каску и вдруг увидел, что она тоже является артефактом.

— Ну-ка, ну-ка, ну-ка, — забормотал он, приближаясь к Маше и протягивая руки.

Взяв этот вызывающе оранжевый головной убор, он начал вертеть его так и эдак, разглядывая со всех сторон, наконец, выдал вердикт:

— Это ещё круче, чем костюм Алисы! Это очень мощный артефакт! Делал настоящий мастер, — он повернулся в сторону голема, где находилась Зоя в такой же каске, — у неё такая же? — спросил Антон.

— Да, у нас их две, — ответил я.

— И где вы берёте такие классные вещи? — удивился Антон, — у вас есть знакомый крафтер? Если да, то он очень крутой, я ему в подмётки не гожусь.

— К сожалению, нет, — вздохнул я, — это просто боевые трофеи. Но если ты сможешь их растиражировать, будет очень здорово!

— Я попробую, — сказал Антон, — но обещать не могу. Дело в том, что это очень сложно. Не все понимают, как это работает. Думают, что раз крафтер, то взмахну волшебной палочкой, и всё появится. На самом деле намагичивание вещей, это целый раздел магии. Ведь не любой же маг может летать, верно? Или создавать огонь. Для любого действия нужны определённые заклинания. То же самое и в крафте. Нужно знать «рецепт», как сделать тот или иной артефакт. Если не знаешь, его можно разработать, но это сложный процесс. Тут от мастерства крафтера зависит. Я стараюсь совершенствоваться, но мне ещё многому нужно научиться.

— Но копировать-то чужие артефакты ты можешь? — спросил я.

— В целом, это проще, чем с нуля разрабатывать, но сложнее, чем иметь готовый рецепт, — сказал Антон, — но отвечая на твой вопрос: да, могу!

— Отлично! — сказал я, — было бы здорово, если бы получилось наделать таких касок для всех.

— Я постараюсь, — сказал Антон.

23. Место засады

Пока мы прощались, общались, знакомились, всё это время координатор был привязан к дереву на некотором удалении от центра событий, чтобы не слышал, о чём мы разговариваем. Но зато поблизости от стоящей в режиме ожидания толпы некросов, чтобы не вздумал помышлять о побеге.

Отвязав его, мы двинулись по направлению к месту, где была подготовлена атака на конвой.

Постояв у дерева, координатор заметно успокоился и как будто набрался уверенности, которую подрастерял до этого. Наверное, привыкал к ситуации, к нам, к течению событий и чем дальше, тем больше чувствовал себя в безопасности. Людей ведь видно со стороны. Нас он, похоже, идентифицировал как гуманистов, неспособных на хладнокровное убийство пленника. Одно дело в бою, когда все сражаются и от этого зависит твоя жизнь, другое дело просто так убить человека, который принёс пользу и ведёт себя максимально покладисто. В общем, он, похоже, решил, что ему ничего не угрожает.

Я шёл некоторое время с ним рядом, а потом спросил:

— А откуда вы знаете, где и когда пойдёт конвой?

— У нас там свой человек, — признался координатор, — и этот человек нам очень дорого обходится, должен сказать! Но и он не знает всё точно. Они некоторые вещи меняют стихийно, по ходу дела… не то чтобы кто-то знает, а кто-то не знает, а они все не знают, как и когда точно пойдёт колонна. Они даже иногда кости кидают, чтобы выбрать вариант. Чёт или нечет. Но маршруты, конечно, есть, обычно два или три. С этим сейчас вообще туго. Дороги не все проходимы. А вот время проще выбирать. Могут по ходу дела переносить время отправления колонны. В этот раз мы место знаем. Они уже давно здесь не проходили, пора. Да и на других дорогах сложности возникли… — координатор хитро улыбнулся, так что стало понятно, что сложности возникли не сами собой, — но вот день всё равно точно знать невозможно, тем более время. Наиболее вероятно, что конвой будет либо завтра, либо послезавтра. Вот такое окно возможностей!

— Окно возможностей… — задумчиво повторил я, — а кто ваш информатор?

— Этого я не знаю! — покачало головой координатор, — не я с ним контактировал.

Я не очень поверил этому заявлению, хотя, с другой стороны, это могло быть и правдой. Зачем координатору выгораживать кого-то в такой сложной для себя ситуации? Он не похож на человека, который будет жертвовать собой ради другого… или он просто хотел сохранить этот контакт на будущее?

Вопрос оставался открытым, но крысу нужно было найти. Меня просто разрывало изнутри от возмущения тем, что такие люди просачиваются в структуру гуманитарных конвоев. И ведь то вознаграждение, которое вряд ли позволит безбедно жить до старости, может привести к смерти сотни людей. И ничего у этих ублюдков при мыслях об этом не ёкает внутри? Интересно, они так и продолжают спокойно спать по ночам?

Ладно, на месте будем с этим разбираться. Я отошёл от координатора в сторону, потому что даже идти с ним рядом мне было неприятно.

Чтобы не думать о координаторе и, следовательно, не бороться с желанием убить его прямо сейчас, я начал размышлять о новых членах нашей команды.

На мой субъективный взгляд Алиса была значительно сильнее Бори, просто в силу своего магического дара. Надеюсь, что нам никогда не доведётся в этом убедиться на деле. Плюс ко всему, её сила была скрыта от посторонних глаз. Ну, девчонка и девчонка, можно даже сказать, что миниатюрная… по крайней мере, не рослая. У неё же на лбу не написано, что она фурия. И это своего рода козырь, ведь потенциальный противник не знает, насколько она опасна.

Но вот ведь какая странная штука. Когда Боря шёл рядом с нами, я чувствовал, что наша команда стала намного сильнее. Всё-таки инстинкты никуда не денешь. Если ты видишь кого-то большого, с развитой мускулатурой, то по определению считаешь его сильным. Даже если он, к примеру, своей силой пользоваться не умеет. Не поднимается у него рука, чтобы кого-то ударить.

Но весь этот анализ второстепенен, на первом месте визуальное восприятие силы. А визуально с Борей мы выглядели гораздо более серьёзной компанией, чем когда в ней доминировали молоденькие девочки. Не удивительно, что нас не воспринимали всерьёз, пока мы свою силу не начинали демонстрировать.

Во всех этих рассуждениях я выносил за скобки некросов и голем, имея в виду только человеческий состав команды. Да и все эти сущности, это ведь тоже была скрытая сила девочки-подростка. Если не знать, то и не поймёшь, что это именно она управляет всем этим смертоносным стадом.

Зоя, кстати, ехала с Лемом внутри голема. В этот раз я не стал возражать, потому что наш «танк» сейчас не шёл в авангарде. Впереди были мы с половиной некросов. Вторая половина замыкала наше шествие. А остальные люди шли в середине, как и голем.

На все эти хождения туда-сюда ушёл почти весь день, так что к нужному месту мы стали приближаться уже ближе к вечеру. Вроде бы и расстояния были небольшие, но двигались мы медленно, чтобы снова неожиданно куда-нибудь не вляпаться.

Но координатор был спокоен, и это внушало некоторую уверенность, что сюрпризов на пути встретиться не должно.

Место, к которому мы пришли, было невероятно сложным с точки зрения транспортной логистики. Здесь была и трёшка, и юго-восточная хорда, если я правильно помню, и куча других дорог, плюс множество железнодорожных путей. До кучи все они пересекались дорогами, идущими перпендикулярно. В общем, очень замудрёный транспортный узел.

Было множество эстакад, путепроводов и мостов. Вот так с ходу понять, что здесь к чему, было невозможно. Да и территорию всё это занимало очень большую. Наша процессия остановилась, и мы некоторое время разглядывали открывшийся перед нами логистический пейзаж.

Чем дольше я на это смотрел, тем больше разрушений находил. Из-за объёма информации сперва многое ускользало от взгляда, и вся эта инфраструктура казалась относительно целой. Но потом, то здесь, то там, я находил разного рода повреждения. И становилось понятно, что именно по той эстакаде проехать нельзя. Нужен обходной путь. Потом и на другой находилось сложное место. В общем, нужно знать маршрут, чтобы проехать беспрепятственно.

Ещё, конечно, зависит от того, куда ты хочешь попасть. Ведь эти множественные развязки здесь были понастроены не просто так, и они далеко не всегда дублируют друг друга.

Потратив несколько минут и, как следует оценив место, я повернулся к координатору.

— Рассказывай!

— Хотелось бы всё же понять как… — начал он.

— Рассказывай, — перебил я его, — у тебя выбора нет, кроме как всё нам рассказать.

Тот обречённо вздохнул и, поняв, что я прав, начал говорить:

— Вон та длинная эстакада, — показал он пальцем, — конвой пойдёт по ней. Машин будет от десяти до двадцати больших фур. Но даже если их будет больше, они должны будут уместиться. Когда голова колонны окажется вон там, — координатор ткнул пальцем, — мы подорвём следующий пролёт между опорами, — координатор сказал подорвём, видимо полагая, что мы собираемся всё это делать, — но они пострадать не должны. Надеюсь, что остальные пролёты устоят. И сразу же подорвём пролёт вон там, сзади, — он ткнул пальцем, — конвой окажется заперт на отрезке эстакады. Уехать они оттуда не смогут уже никогда! — и координатор захихикал.

— А дальше что? — спросил я.

— А дальше уже дело техники. Убивать потихоньку сопровождающих пока они не закончиться и забирать добычу. Профит! — и координатор снова захихикал.

Оказавшись на месте планируемой засады, он очень воодушевился, почувствовал, что в деле, что он часть предстоящего нападения.

— Кто должен взрывать? — спросил я.

— Это не моя зона ответственности, — развёл руки в стороны координатор, — есть у нас специалисты. Мы всю взрывчатку, добытую с великим трудом, на это дело решили пустить. В общем, большая ставка, но и добыча о-го-го какая!

— Взрывчатка уже заложена? — спросил я.

— Да, всё готово к прибытию конвоя! — координатор потёр ладошки одну о другую, — всё готово!

— И что, вы всё это бросили без присмотра? — удивился я.

— Не знаю! — тут же сказал координатор, — не моя зона ответственности! Я же говорил.

— То есть, здесь сейчас может сидеть кто-то и держать руку на кнопке? — удивился я.

— Вряд ли, — сказал координатор, — когда вы штаб захватили, то созывали всех и отовсюду. Даже из дальних филиалов. Нужно было сначала с вами разобраться, а то и там и здесь одновременно мы бы не справились.

— Да и только там не справились, — усмехнулся я.

— Да уж, — сник координатор, — не справились.

— Ну и как нам со всем этим разбираться? — спросил я, — как взорвать пролёты?

— Не думаю, что это сложно, — сказал координатор, — давайте сначала в штаб заглянем. Может быть, там что-то выясним.

— Штаб? Тот, который мы захватили? — удивился я.

— Да нет, штаб этой операции, — сказал координатор, — вон туда! — и он указал на небольшое одиноко стоящее здание, из которого, видимо, был очень хороший обзор на всю панораму предстоящих событий.

— Любите вы всякие штабы, — покачал я головой, — ребят, — кивнул я Антону и Боре, — вы со мной. Алиса, ты здесь за старшую. Смотри в оба! Не разбредайтесь от некросов, здесь могут быть остатки банды.

— Да не-е-е-е, — махнул рукой координатор, но я строго на него взглянул, и он заткнулся.

В штабе интересного было мало. На тёмной стене был нарисован мелом грубый и приблизительный план эстакады, которую собирались подорвать. И если не знать, что именно планируется, то по этому рисунку в жизни и не поймёшь.

Людей не было, как и следов их недавнего присутствия. Видимо, координатор был прав, и банда снялась отсюда целиком, чтобы решить проблему у себя дома. Ведь если главный штаб захвачен, то и эта операция теряет смысл.

Также здесь была куча ящиков и бочек. Это барахло занимало, чуть ли не треть всего здания. И было ощущение, что всё это сюда притащили не так уж давно. Ещё были какие-то обрезки труб и других металлоконструкций. Арматура, швеллера и прочее, прочее. Вскоре мы выяснили, зачем это было нужно. Точнее, мы поняли, что это остатки от того, что нагородили здесь эти умельцы.

Похоже, что те, кто закладывал взрывчатку, кое-что понимали в этом деле. Не знаю, насколько глубоко, но точно раньше это делали или, по крайней мере, знали как.

Взрывчатка была закреплена и насована в местах крепления пролётов к опорам, причём так, чтобы при обрушении со стороны конвоя образовался обрыв. Взрыв должен был произойти в обоих случаях со стороны каравана, чтобы неудачно, или, наоборот, удачно упавший пролёт не образовал собой незапланированный спуск.

Взрывчатки было много. Крепили её там тоже очень старательно и, видимо, долго. Работа была проделана основательная. Честно говоря, стоять рядом было неуютно. А вдруг вся эта ерунда сейчас бахнет? Не знаю почему, но бахнет? Я прямо чувствовал запертую в этих ящиках и бочках энергию разрушения. Дай ей нужный импульс, и она вырвется на волю.

— И как это всё взорвать? — спросил я у координатора.

— Я не взрывник, я не знаю, — пожал он плечами, — это ваша забота. Я и так вам, можно сказать, на блюдечке всё преподнёс. Сделайте тоже хоть что-нибудь!

Было ощущение, что координатор начинает забываться. Но я пока что смотрел на это сквозь пальцы. Мне было нужно, чтобы он болтал и рассказывал как можно больше, а не уползал в свою раковину.

— А ты, правда, был в отпуске? — вдруг спросил я, — директор сказал, что ты отдыхаешь.

— Да нет, — удивился координатор, — я здесь был… ну не прямо здесь. Поблизости. Готовил эту операцию. Не знаю, почему директор так сказал.

— Возможно, как раз поэтому, — сказал я, — не хотел рассказывать про эту вашу заготовку, но как-то объяснить твоё отсутствие нужно было. Вот он и ляпнул первое, что придёт в голову.

— А зачем он вообще обо мне рассказывал? — удивился координатор.

— А он был разговорчивый, не хуже тебя, — улыбнулся я, — такой же болтун.

После этих слов координатор сразу сник.

— Как думаете, — спросил я у Антона и Бори, — если начать всё это разбирать, не рванёт?

— Не знаю, — задумчиво сказал Антон, — но я бы туда не полез. Слишком мало знаю об этом… точнее, ничего!

— Та же история! — вздохнул я.

Сумерки сгущались, ночь приближалась неумолимо. Нужно было искать место для ночлега. Я решил расположиться в этом самом штабе. Так бы я это место не выбрал никогда, ведь сюда могут нагрянуть остатки банды, если они есть. Но в окружении некросов можно было провести ночь спокойно. Через них ни одна живая душа не проберётся, если дать им нужное задание.

Мы отправились осмотреть вторую закладку взрывчатки, пока совсем не стемнело. Там была приблизительно та же самая картина. Честно говоря, я думал, что при минировании моста нужно значительно меньше взрывчатки. Что-то вроде чемодана. Хотя я вообще не специалист. Может быть, вещество разное бывает, может быть, я вообще неверно представляю мощность взрыва… в общем, что имеем, то имеем.

Но количество количеством, а вот беспокоило меня больше всего то, что мы понятия не имеем, как эту взрывчатку обезвредить. Допускаю, что решение было очень простым, типа просто взять и убрать её оттуда. Но поскольку никто из нас не разбирался в вопросе, делать это было страшно. Этот риск был неоправдан, и мы на него идти не собирались. Ни я сам, ни кто-то из моих людей.

Когда мы вернулись, я окинул взглядом нашу компанию и подошёл к Пете.

— Слушай, а где Маша? Что-то я давно её не видел. С ней всё в порядке? — тихонько спросил я.

— Да, всё хорошо, — ответил Петя, — она в кармане убирается. Там, после того, как мы загрузились, жуткий бардак!

— А-а-а-а! — понятно, — кивнул я и сказал громко, обращаясь ко всем остальным, — ночуем вон в том доме. Зоя, расставь некросов вокруг, пусть охраняют нас.

— Нужно же на чём-то будет спать? — спросил Петя, — стоит это подготовить.

— Да, только залезай в карман пока что по-тихому, — шепнул я ему.

— Понял! — кивнул Петя.

— Вообще, возьми Риту и идите в тот дом, подготовьте там всё, что нужно. Еду опять же достать надо. В общем, это на вас троих. Охрана на Зое. Остальные туда чуть позже подтянутся. Просто не хочу пока твой карман при всех светить. У нас и новеньких двое, и один пленник. Ему вообще не стоит знать наших секретов.

— Всё сделаем! — кивнул Петя и направился к Рите, чтобы передать ей мои слова.

Рита сидела на поваленном столбе и играла с Лемом. Малыш постоянно был с Зоей, и вот, наконец, смог уделить внимание и Рите.

Пока Петя разговаривал с Ритой, я дал инструкции Зое, мы привязали координатора к торчащей трубе в ноге голема, и поставили рядом несколько мертвецов для охраны. Потом Зоя расставила своих некросов вокруг штаба и тоже ушла внутрь, где уже «шуршали» Рита, Маша и Петя.

— Для нас ты приготовил что-то особенное? — спросила Алиса, которая скучала и не знала, чем себя занять, — а то всё стороной меня обходишь.

— Для тебя да, — сказал я, — насчёт ребят пока не решил, но, скорее всего, дам им отдохнуть.

— Если что, мы готовы поработать! — сказал Антон.

— Я знаю, — кивнул я, — но, возможно, ваша помощь пока что не потребуется. Здесь тоже кто-то должен быть. А то у нас дети теперь в команде, защита должна быть удвоенной.

— А эти? — Антон кивнул в сторону некросов.

— Это ребята очень полезные, — сказал я, — но с соображалкой у них проблемы. Слишком уж безынициативные. В сложной ситуации не знают, что делать.

— Понятно! — кивнул Антон, — здесь так здесь!

Когда в штабе всё было готово, мы собрались внутри.

— План такой, — начал я, ещё до того как все приступили к еде, — все остаются ночевать в этом здании, кроме нас с Алисой. Обязательно нужно, чтобы постоянно кто-то дежурил. Лучше по двое. Сами установите распорядок. Некросы это дополнительная гарантия безопасности.

— А вы? — спросил Петя.

— Мы с Алисой будем ночевать на эстакаде, если она, конечно, не против? — и я посмотрел на фурию.

Алиса шагнула ко мне, положила подбородок мне на плечо и сказала:

— Дорогой, с тобой хоть на край света!

Рита устало, но с улыбкой вздохнула и закатила глаза.

— Не работают твои провокации, — хохотнул я.

— Почему? Что я делаю не так? — наивно спросила Алиса, — и вообще, зачем нам ночевать на эстакаде?

— Мы не знаем, когда точно пойдёт конвой, — сказал я, — вдруг проспим, а они поедут на рассвете? Цена вопроса слишком высока, чтобы рисковать из-за желания провести ночь под крышей. Обезвредить взрывчатку мы не можем, значит, нужно будет их хотя бы предупредить об опасности. Так что, берём с собой перекус, какие-нибудь одеяла и под звёздное небо.

— Романтика! — театрально сложив руки на груди, сказала Алиса, чем спровоцировала ещё один усталый вздох Риты.

— Насчёт одеял и спальников, у нас теперь этого добра вагон! И я не преувеличиваю! — радостно сказала Маша, — выбирайте, что понравится!

— Хорошо, — сказал я, — но каски мы тоже возьмём с собой!

Никто не возражал!

Мы собрались и двинулись на выход.

— Пойдём, Алик, проведём эту ночь вместе! — сказала Алиса.

— Перестань! — устало сказал я.

— Ну а что? Старый друг лучше новых двух, — сказала она и, взглянув через плечо, показала Рите язык.

Рита устало вздохнула в третий раз.

24. Ночь на эстакаде

Ночи в Москве теперь были очень тёмные, если нет луны. Это раньше практически в любом месте хоть какое-то освещение, но присутствовало. Казалось, что весь город наполнен отражённым светом. Это подтверждали фотографии из космоса, где Москва выглядела огромным светящимся пятном.

Сейчас же ночи были чёрные, практически непроглядные. Мы не стали зажигать большие светочи, чтобы не выглядеть маяками в кромешной тьме. Так бы нас было видно очень далеко. Мы пустили совсем крохотные огонёчки себе под ноги. Они летели над самой землёй, чтобы мы видели, куда наступаем.

Мы прошли все места закладки взрывчатки и двинулись дальше. Перехватить конвой нужно было на безопасном расстоянии от места взрывов. Когда мы прошли ещё один пролёт, я остановился и сказал:

— Думаю, что вот здесь можно!

— Что можно? — удивилась Алиса.

— Подняться наверх можно, — сказал я.

— Как? — спросила Алиса.

— Я тебя взял, потому что ты владеешь левитацией, — сказал я, — ну не идти же нам ещё несколько километров, чтобы найти место, где эта эстакада опускается вниз.

— Я тягать мужиков не подписывалась, — Алиса скрестила руки на груди, — надо было сразу предупреждать. И вообще, для этого дела тебе лучше Маша бы подошла.

— Но боевое прикрытие, вообще-то, тоже не помешает, — сказал я, — а в этом тебе нет равных.

— Ой, льстец! — пихнула меня кулаком в плечо Алиса.

— Ну что, осилишь? — я посмотрел наверх, на чёрный край эстакады, отличающийся от чёрного неба только отсутствием звёзд.

— Будешь должен! — упёрла указательный палец мне в грудь Алиса.

— Всегда! — улыбнулся я.

— Ладно, — она повернулась ко мне спиной, — хватайся! Держись крепко, только не за сиськи.

— Не волнуйся, я и не собирался, — сказал я.

— А вот что не собирался, это зря! — сказала Алиса, — мог бы выразить сожаление, что я тебе этого не разрешаю.

— Лиса, полетели уже, сколько можно! — сказал я, положив руки ей на плечи и крепко сцепив впереди.

— Не придуши меня! — наиграно сдавленным голосом сказала Алиса, и я почувствовал, как мы оторвались от земли.

Поднимались медленно, но у меня было подозрение, что Алиса специально демонстрирует, как ей тяжело.

— Фу-у-у-ух! — тяжело выдохнула Алиса после приземления и вытерла рукавом вымышленный пот со лба.

Я не стал обращать сильного внимания на этот спектакль, и огляделся. В темноте неясными силуэтами проступали брошенные автомобили. Их здесь было немного, и я направился к ближайшему. Это оказался какой-то седан с целым лобовым стеклом. Это было странно, потому что из него вытащили всё, вплоть до сидений.

Он стоял лицом по направлению туда, откуда должен прибыть конвой. Я снял с себя одеяла, связанные верёвкой, развязал, раскинул их на капоте и лобовом стекле и улёгся сверху. Получилось что-то вроде шезлонга, и, сидя в нём, можно смотреть как раз в нужную сторону.

Алиса наблюдала за моими действиями не вмешиваясь, но когда я закончил, тут же залезла на капот и улеглась, закинув руки за голову.

— Ну как? — спросил я.

— Неплохо! — сказала она, — подозреваю, что даже лучше, чем там, в доме. Здесь свежий ветерок обдувает… но не холодно!

Я тоже положил сцепленные ладони себе под затылок и уставился в небо. Некоторое время мы пялились на звёзды и молчали.

— Ты стал как-то очень слабо реагировать на мои подколы, — сказала Алиса после продолжительной паузы.

— Да? — удивился я, — не знаю. Мне кажется, так же как и раньше. Может, привык просто. Но ты по поводу Риты поменьше шути. Она вроде бы всё понимает, но закалка в общении с тобой у неё всё же меньше, не надо сильно накидывать на вентилятор. Не порть наши отношения.

— Ой, не нуди! — отмахнулась Алиса, — если бы не я, все бы уже давно с тоски померли. Я единственный огонёк, оживляющий вашу унылую жизнь.

— Ты очень преувеличиваешь влияние на нашу жизнь своего, зачастую довольно плоского, юмора, — сказал я.

— Ща локтем получишь! — лениво сказала Алиса.

— Вряд ли, — не менее лениво сказал я.

— Мне просто лень, и ты этим пользуешься! — сказала Алиса.

— Ну, конечно! — усмехнулся я, и мы опять надолго замолчали.

Была не только темнота, но и тишина. Как будто вокруг вообще ничего не было, кроме звёздного неба. И когда вот так лежишь и долго на него смотришь, начинает казаться, что падаешь в него… ну или оно обрушивается на тебя.

А звёзд было… неисчислимое количество.

Космос не может уместиться в голове у человека. Наше сознание слишком слабо, чтобы осознать бесконечность вселенной.

Я поймал себя на мысли, что вот сейчас, в этот момент, я счастлив. Пожалел, что не взял с собой Риту вместо Алисы, как бы здорово было, если бы она сейчас лежала рядом со мной на капоте этой машины…

Но это только в теории. На практике, если бы мы пошли сюда с Ритой, то до сих пор топали бы вдоль эстакады в поисках места, где подняться. А потом, если понадобится срочно спуститься, то снова не смогли бы этого сделать в любом месте. Нет, Алиса для этой миссии подходила значительно лучше. К тому же, как знать, может, и «огневая поддержка» понадобится. А Рита… с Ритой у нас будут ещё звёздные ночи. Главное — разгрести старые дела и перестать придумывать себе новые.

Очень захотелось уехать куда-нибудь за город… хотя, конечно, не уехать, а уйти. Ездить сейчас практически не на чем.

За городом тоже свои сложности. Туда выбралось много людей, и, чем ближе к Москве, тем плотнее население. И везде своя власть, и свои местные «начальники». Да, есть ещё остатки государственных структур, которые уже сильно изменились и трансформировались, но и они тоже контролируют небольшие анклавы. Гуманитарку вот, стараются завозить в город, чтобы те, кто не нашёл в себе сил уехать, от голода не перемёрли.

— Мы спать будем, или нет? — спросила Алиса.

— Думаю, можно, только не двоим сразу. Давай по очереди. Но только тот, кто дежурит, бодрствовать должен обязательно. Мы тут сейчас слишком беззащитны, — сказал я, — так что если будет невмоготу, то нужно будить спящего.

— Чур, я первая сплю! — сказала Алиса.

— Договорились! — быстро сказал я.

— Ты как-то слишком поторопился соглашаться? В чём подвох? — вдруг недоверчиво сказала Алиса.

— Никакого подвоха, — сказал я, — просто если бы я сейчас был первым, не факт, что смог бы сразу уснуть, а часть времени просто так провалялся бы. А сейчас я пободрствую, и когда придёт время тебя будить, уже еле-еле буду бороться со сном.

— Не, я вырублюсь через минуту! — легкомысленно сказала Алиса.

— Это хорошо, — сказал я, — поверь, у меня нет задачи лишать тебя сна.

— Я знаю, — Алиса сладко зевнула, — ты же у нас просто заботливый душка!

— Можешь всегда меня так называть! — улыбнулся я.

— Не бросайся словами, а то ведь я и в самом деле могу! Ты же тогда взвоешь! — сказала Алиса.

— Время твоего сна уже идёт! — сказал я.

— Чёрт, точно! — сказала Алиса, снова зевнула и больше не произнесла ни слова.

Так продолжалось где-то с полчаса.

— Блин, ты меня сглазил, не могу уснуть! — сказала она наконец, — давай меняться!

— Давай! — зевнул я, — а то меня как раз рубить начало!

И я, в самом деле, отключился через считаные секунды, как только мозг понял, что пост я сдал.

Проснулся оттого, что Алиса трясла меня за плечо.

— Что? — сонно спросил я, — уже моя очередь?

Хотя по ощущениям времени прошло не так уж много.

— Нет, просто у меня сил нет больше. Засыпаю! — сказала Алиса, — ты же сам сказал, будить, если что.

— Сколько я проспал?

— Ну не знаю, полчаса, может час… трудно сказать, вздохнула Алиса, — я потом додежурю, разбуди меня под утро.

— Блин, ты какая-то проблемная, — сердито сказал я, — уже, в самом деле, жалею, что взял с собой именно тебя.

— Не гунди, — пробормотала Алиса, — спать мешаешь!

Делать было нечего, пришлось вставать и пытаться разогнать сон. Я поприседал, помахал руками, даже немного пробежался, чтобы сбросить сонливость.

— Можно потише? — пробормотала Алиса, — я всё время слышу, как ты шарахаешься вокруг.

— Ой, какие мы чувствительные. Когда на самом деле хочешь спать, это не должно мешать! — сказал я.

Алиса промолчала, чтобы я не начал развивать тему, что она зря меня разбудила.

Чтобы заставить мозг включиться в работу, я начал внимательно смотреть по сторонам и анализировать то, что слышу, и то, что вижу. Как назло, раздражителей было очень мало. Где-то далеко стрекотали сверчки, ещё дальше перекрикивались какие-то ночные птицы… вот, в общем-то, и все звуки. Видно было ещё меньше.

Я облокотился на ограждение и стал вглядываться в даль. Уж не знаю, случайно ли так совпало, или мозг до этого что-то заметил и теперь привлёк к этому моё осознанное внимание, но как раз в той стороне, куда я смотрел, мне почудились какие-то отсветы.

Странно, но это было довольно высоко от земли. Я стал вглядываться в темноту, и вскоре различил вдалеке почти незаметный силуэт какого-то здания. Оно находилось дальше всех этих развязок и эстакад, но было достаточно высоким, чтобы возвышаться над этим хозяйством. И вот там, на одном из верхних этажей, был свет.

Естественно, это было не светящееся окно. Свет был где-то в глубине, но всё же его было отчётливо видно. Сначала было трудно найти это место, но как только я его разглядел, то теперь уже взгляд сам притягивался туда. Сомнений не было, там кто-то ночевал и зажёг светоч.

В общем-то, казалось бы, что здесь такого удивительного? Людей в городе ещё много, они живут, перемещаются, находят себе ночлег без всяких ограничений. Почему бы кому-то не разместиться в этом здании?

Всё это было так, но в то же время было несколько противоречащих этому факторов. Во-первых, район этот был зачищен бандой, и вряд ли кто-то здесь до сих пор жил. Во-вторых, случайные путники не полезут так высоко в заброшенное строение. Зачем? Это же надо тратить силы на подъём, потом на спуск. А плюсов в таком размещении мало. А здесь кто-то забрался прямо на верхние этажи высотки. В-третьих, оттуда наверняка просматривается всё это скопление эстакад и место для засады на конвой в том числе. И вот последний аргумент я считал главным, и если всё остальное можно было сбросить со счетов, то удобное расположение наблюдательного пункта в районе засады, мне казалось ключевым.

Я растолкал Алису. Она сделала вид, что спит, но я знал, что это не так. Она притворялась.

— Дело есть! — сказал я.

— Что за дело? — притворяясь сонной, сказала Алиса.

— Подъём, тревога! — сказал я, но негромко.

— Ты не шутишь? — Алиса резко села, потому что, наконец, почувствовала в моём голосе серьёз.

— Нет, быстрее, иди сюда! — я взял её за руку и увлёк к краю эстакады, — смотри, видишь вон там свет?

Алиса некоторое время всматривалась в темноту, и тоже не сразу, но всё-таки увидела отблески внутри здания.

— Ну и что? — удивлённо сказала она, — мало ли, что там может быть?

— В точке, откуда открывается идеальный обзор на эстакаду? Один огонёк во всей округе и именно там? Ты серьёзно думаешь, что это случайность? — спросил я.

— Ну, допустим, не случайность, — сказала Алиса, — но что ты предлагаешь?

— Слетай на разведку, — сказал я, — посмотри, что там к чему.

— Одна? — спросила Алиса.

— Если мы вдвоём будем лететь так же, как ты меня сюда поднимала, то на это уйдёт вся ночь, — сказал я.

— Я придуривалась, — честно сказала Алиса.

— Я знаю, — усмехнулся я.

— В общем, так, — сказала Алиса, — давай я слетаю туда, рискну своей жизнью, но зато потом, весь остаток ночи дежуришь ты.

— Это не честно! — сказал я удивлённо.

— Плата за риск, — зевнула Алиса, — кстати, что мне там с ними делать? Убить?

— Не знаю, — сказал я, — смотря, что ты там увидишь. Маловероятно, но это могут быть, в самом деле, случайные люди. Их убивать, естественно, не нужно. Или это могут быть остатки банды, но вдруг их много? Тогда тоже одна туда не лезь, ведь мы не знаем их возможностей. Вдруг каска тебе не поможет? Короче, действуй по ситуации, но главная цель, это разведка. Постарайся выяснить, что там и к чему.

— Ладно! — сказала Алиса, и тут же оживлённо добавила, — погоди, а как я тебя потом найду? Здесь же тьма-тьмущая! Я могу час здесь летать и тебя не увидеть.

— Дельная мысль, — сказал я, — маленький светоч будет с той стороны машины. Сверху и с противоположной стороны эстакады его будет видно, а оттуда, надеюсь, что нет.

— Годится! — сказала Алиса, — придётся сделать облёт сверху, чтобы сориентироваться. В общем, ладно, я полетела. Взбей мне пока что постельку, чтобы была помягче. Мне ведь ещё всю ночь там спать!

И не дав мне возразить, Алиса взмыла в воздух.

Я зажёг за машиной небольшой сигнальный светоч и пошёл смотреть за тем местом, куда полетела Алиса.

Алису я, естественно, не видел. Она просто растворилась в темноте. Свет внутри здания я вообще не смог найти. Надо же, ведь буквально минуту назад, когда Алиса стартовала, он был. А сейчас там просто чёрное пятно высотки, где даже глазу не за что зацепиться.

Сколько я ни вглядывался, но ни малейшего признака света не мог заметить. Мне уже даже начало казаться, что его там и не было. Но ведь Алиса его тоже видела! Значит, был свет! Не померещилось мне это. Вот только был да сплыл…

Алисы не было долго, не менее получаса. А летать она умеет быстро, и добраться туда для неё дело плёвое. Я уже начал не на шутку волноваться, когда сверху почудилось лёгкое движение, а потом сзади раздался голос:

— Скучал по мне?

— Очень! — честно признался я, — тебя долго не было, уже думал, что-то случилось.

— Блин, хотела тебя как-нибудь разыграть, только не придумала как, — с досадой сказала Алиса.

— Ты хоть понимаешь, что это очень плохая идея? — возмутился я.

— Почему? — искренне удивилась Алиса, — розыгрыши делают нашу жизнь интереснее!

— Только вот иногда бывает, что не время и не место для розыгрышей, — сказал я, — условно говоря, мы сейчас на боевом задании. Нервы напряжены. Так можно условную пулю словить от своего же.

— Я в каске! — хохотнула Алиса, — ладно, не нуди.

— Так что там, в высотке? — спросил я.

— Хрен его знает! — пожала плечами Алиса.

— Ты что, не туда летала? — удивился я.

— Туда, только вот не нашла я там никого и ничего, — сказала Алиса, — темнота, тишина и пустота. Я только взлетела, и свет там погас. На месте я вообще не смогла понять, даже на каком этаже это было. Летала вокруг, высматривала, прислушивалась. Глухо! Как будто и не было там никого.

— Но ведь нам же не померещилось, свет же был? — сказал я.

— Был, — кивнула Алиса, — а потом исчез. Сам же сказал, что меня долго не было. А я ведь всё это время искала следы. Не веришь?

— Почему же, верю, — сказал я, — подурачиться ты любишь, но вот чтобы просто врала ради выгоды, такого не помню. Не захотела бы искать, так бы и сказала: свет погас, искать не стала, я спать!

— О, блин, так и надо было сделать. Всё равно ману впустую спалила. Теперь заряжаться… — с плохо скрываемым намёком сказала она.

— Ладно, — вздохнул я, — ложись, я тебя подзаряжу, только обычным способом. Но если свет снова загорится, разбужу тебя, чтобы ты туда сгоняла. Не на полчаса, а по-быстрому, идёт?

— Идёт… — нехотя согласилась Алиса, — лишь бы не загорелся! — пробормотала едва слышно она.

Я просунул руку ей под затылок, пустил поток маны, а сам уставился на здание. Но всё было тщетно. Если там кто и был, они наверняка легли спать. Тоже ведь не дураки. Понимают, что свет привлекает внимание и как только необходимость в нём отпала, тут же погасли.

Теперь мне дежурить было несложно. Сна не было ни в одном глазу. Зато в груди поселилась тревога, которая будоражила нервную систему и отгоняла сон. Не нравилась мне эта ситуация, ох не нравилась.

И уж совсем неожиданно, в голове раздался вызов от Марты. Сейчас, когда я был к этому совершенно не готов, он прозвучал особенно шокирующее. Я чуть не свалился с капота машины на асфальт. Чудом Алису не разбудил.

— Спишь? — раздалось в голове.

— Нет, я на посту, — сказал я.

— Хорошо! — сказала Марта, — сразу забыла связаться, всё время кто-то рядом был, отвлекали. Дело простое, но уточнить лишним не будет.

— Люди пришли и на нас сослались? — спросил я.

— Да, — ответила Марта, — раз ты в курсе, значит, никакого подвоха и всё в порядке.

— Если не ошибаюсь, должно быть двадцать четыре человека, — сказал я, — двенадцать мужчин и двенадцать женщин.

— Так и есть, — сказала Марта, — Алик, как ты умудряешься всегда во что-то влезать? Они нам рассказали всё. Вы там успели устроить целую войну и выиграть её!

— Ещё не до конца, — сказал я, — эта банда планировала нападение на гуманитарный конвой, и возможно, что кто-то из них выжил. В общем, они заминировали эстакаду, и мы теперь сидим здесь, ждём конвой, чтобы предупредить об этом. Что-то тревожно мне!

— Алик, возьми отпуск, — сказала Марта, — я серьёзно. Вот ни капли не шучу. Ты не решишь всех мировых проблем.

— Я знаю, — сказал я, — но дело в том, что они сами меня находят. Мы просто шли мимо, но на нас напали и вынудили к противостоянию… всё было очень плохо… но рассказывать долго и лень. А ты почему ещё в убежище? Я думал, что вы тоже следом за нами уйдёте!

— Не знаю, мне не докладывают, — сказала Марта, — у купца своя иерархия в команде, я не вхожу в верхний слой. Ждут чего-то. Может быть, когда вернётся караван с продуктами, чтобы уйти с ним вместе. Но это просто предположение.

— Хорошо! Держи в курсе, — сказал я, — классно, что мы можем вот так связываться, но честно говоря, когда ты меня сейчас вызвала, я чуть не обделался от неожиданности!

— Извини! — хохотнула Марта.

— Да ничего, нужно привыкать. Тем более время для звонка было максимально подходящее. Я не спал, даже наоборот. Стараюсь не уснуть, а заняться нечем. В общем, всё в порядке, — сказал я.

— Удачи тебе там, — сказала Марта, — а я на боковую. Что-то умоталась за день.

— Спокойной ночи, — сказал я.

— А тебе удачного разрешения ситуации, — сказала Марта, — пока, Алик!

Алиса проснулась, лишь только начало светать. Она зевнула, потянулась и сказала:

— Ладно, спи! Что ж я, совсем, что ли, без понимания, по-твоему? Шутила просто. Теперь моя очередь дежурить.

— Да? — удивился я, — честно говоря, я твою шутку не раскусил и в самом деле собирался до утра бдеть. Или ты просто выспалась? — посмотрел я на неё пристально.

— Слушай, зачем тебе вникать? — снова зевнув, сказала Алиса, — есть возможность поспать, так спи! А то сейчас передумаю, будешь знать!

— Поздно! Я уже, считай, уснул! — сказал я, и это была правда. Измученный ночными тревогами и размышлениями мозг, только получив такую возможность, сразу отключился.

25. Гуманитарный конвой

Проснулся я оттого, что солнце лупило мне прямо в лицо. Оно было ещё низко над горизонтом, но светило ярко, и как раз на нас. Алиса сидела рядом в позе лотоса, с прямой спиной и с закрытыми глазами. Но она не спала, а думала о чём-то.

— Утро доброе! — сказал я.

Она не ответила. Как будто бы медитировала, хотя раньше я за ней такой привычки не замечал. Лучше бы по сторонам смотрела, чем в себя. Но вокруг благо было тихо.

Я развернул бутерброды и, взяв верхний, даже не посмотрев с чем он, начал жевать, запивая водой из фляжки.

— Только проснулся и сразу жрать! — с осуждением сказала Алиса, не открывая глаз.

— А чего на приветствие не ответила, раз можешь разговаривать? — спросил я жуя.

— Я ответила, только мысленно, — сказала Алиса.

— М-м-м-м, — кивнул я, — понятно! Только вот до меня твой ответ не дошёл! Кстати, сидеть на посту с закрытыми глазами тоже не лучшая идея.

— Я мысленно сканирую пространство вокруг себя и вижу значительно больше, чем если бы смотрела глазами, — сказала Алиса.

— Серьёзно? — удивился я, — а почему никогда раньше не упоминала про эту свою способность?

— Да шучу я, что ты, в самом деле? — Алиса разом сбросила весь медитативный настрой и расплела ноги.

— Шутишь? — недоверчиво сказал я.

Мне, в самом деле, показалось, что она хочет что-то скрыть. Возможно, пространство она и не сканирует, но и рассказывать о том, чем занималась, тоже не хочет. Может быть, в самом деле, медитировала, но стесняется в этом признаться. Вот и переводит всё это в шутку.

— Забудь, всё тихо, — сказала Алиса.

— Слушай, не в службу, а в дружбу, сгоняй к нашим, узнай, всё ли там в порядке, а? — попросил я её.

— А сам, чего не сгоняешь? — спросила Алиса.

— К моему великому сожалению, не владею даром левитации. Так что, у меня это дело займёт намного больше времени, если я вообще найду, как отсюда можно спуститься, — с сожалением сказал я.

И сожаление было искренним. Левитации мне очень не хватало. Иногда она была жизненно необходима и упрощала многие вещи.

— Ладно, так уж и быть, — сказала Алиса тоном, говорящим, что она идёт ради меня на большую жертву, — но ты будешь должен!

— Как всегда! — кивнул я, — не волнуйся, за мной не заржавеет. При случае обязательно тебе врежу.

— По смыслу вроде верно, — сказала Алиса, — но звучит не очень. Впрочем, какая разница?

— Только высоко не летай. Вдруг за нами наблюдают? Не демонстрируй своих возможностей слишком очевидно, — сказал я.

— Всё никак не забудешь про свет в окошке? — хохотнула Алиса и взглянула на здание, к которому летала ночью.

— Да, — сказал я, — и у них вполне может быть оптика. Так что, не рисуйся лишний раз. Неизвестно, кто там и доведётся ли нам с ними встретиться. Чем меньше они будут о нас знать, тем лучше.

— Алик, ты параноик… правильно я это слово употребила? — вдруг засомневалась Алиса.

— Если ты хотела сказать, что у меня мания преследования, то правильно, — сказал я.

— Ну да, тебе везде мерещится подвох, — сказала Алиса.

— Мне на эту тему нравится другая фраза, — сказал я, продолжая жевать.

— Какая? — заинтересовалась Алиса.

— «Если у вас нет паранойи, это ещё не значит, что за вами никто не следит!» — сказал я.

Алиса некоторое время переваривала, что я сказал, и потом вынесла вердикт:

— И не поспоришь!

— Ну, так что, ты сгоняешь? — спросил я.

— Одна нога здесь, другая там, — кивнула Алиса.

— Тогда захвати одеяла, нам они здесь больше не понадобятся.

Алиса сморщилась, однако одеяла скатала и взяла под мышку.

Сразу после этого она направилась к ограждению эстакады, ловко на него запрыгнула и, махнув мне свободной рукой, шагнула вниз.

Я знал, что с ней всё в порядке, но так и подмывало сбегать и глянуть вниз, не лежит ли там тело в чёрном комбинезоне.

Я не побежал. Вместо этого откинулся на лобовое стекло и снова занялся бутербродами.

Алисы не было где-то полчаса. Я даже начал немного волноваться. Появилась она точно так же, как и исчезла. «Вознесясь» снизу, она встала на ограждение и ловко соскочила с него на асфальт.

— Чего так долго? — спросил я, — там всё в порядке?

— Да, — ответила Алиса, — просто не очень хотела возвращаться. Думаешь, весело здесь с тобой сидеть?

— А что, нет? — усмехнулся я.

— Вообще нет! — сказала Алиса, — за последние дни мы слишком много времени проводили вдвоём, — хочется уже от тебя отдохнуть.

— Когда это мы вдвоём время проводили? — удивился я.

— В штабе, когда плазмой кидались, — сказала Алиса.

— А, точно! — сказал я, — но, должен сказать, это время пошло на пользу нам обоим. Мы узнали кое-что новенькое и даже научились применять.

— Да, но это не значит, что я от тебя не устала! — сказала Алиса.

— Что у тебя? — вдруг обратил я внимание на бугор между двумя грудями, — что это за мутация? Отрастила третью сиську?

— Да, — радостно сказала Алиса, — чтобы ты уже, наконец, признал, что у меня буфера!

После чего она расстегнула молнию и вытащила оттуда здоровенное яблоко.

— Заначка? — усмехнулся я.

— Моя прелесть! — сказала Алиса и нежно лизнула яблоко.

Однако есть его, пока что не стала, а так и продолжала держать в руках, нежно поглаживая пальцем.

И тут мы увидели конвой. Точнее, не конвой, а какое-то слабое и пока непонятное движение там, где вдалеке дорога изгибалась. Из-за поворота не спеша появились какие-то чёрные точки. Скорость конвоя была невысокая, так что ждать, пока эта процессия приблизится к нам, было ещё долго. Мы уселись на капот машины, где провели ночь, и стали наблюдать за выползающими из-за поворота машинами. Их было довольно много, но сначала разглядеть подробности было сложно. Однако постепенно, картина становилась всё более и более понятной.

Впереди шли два броневика охраны. За ними ползло порядка двадцати фур, за ними бензовоз и замыкало колонну ещё два броневика. По бокам ехали несколько багги и мотоциклов. Если посмотреть на количество машин и прикинуть, сколько людей может в них помещаться, то у меня получилось около восьмидесяти. Я мог ошибаться, но не очень сильно. В общем, больше ста человек там вряд ли есть. Но на обратном пути бывало, что людей в конвое было значительно больше, потому что в фурах могли ехать те, кто желает выбраться из города. Обычно им не отказывали и забирали. Только вот условий, естественно, там для них никаких не было. Фуры-то грузовые.

Ну, в общем, да. С наскоку такой конвой не возьмёшь. Защищён он хорошо. И позволить себе напасть на такую колонну могли не многие. И одно дело напасть, нужное ещё не бояться возмездия. А оно обязательно последует, если нападавших найдут.

План координатора с точки зрения организации нападения был не так уж и плох. Можно даже сказать, что они всё хорошо продумали. Если со взрывами у них получилось бы, так как задумано, конвой оказался бы в осаждённом положении. На острове, в который превратилась бы часть эстакады, и на открытом месте. Спрятаться там никуда, кроме собственных машин, не получится.

А здесь уже всё зависит от возможностей нападающих. Если у них есть эффективные маги, которые могли бы издалека расстреливать охрану, то сдача в плен выживших, это был только вопрос времени, причём не такого уж и большого. Тут либо ждать пока всех перебьют, либо попытаться спуститься вниз и, бросив колонну, постараться вывести хотя бы людей, либо сдаваться в плен.

Но, даже если конвоиры сумеют одержать верх, их машины всё равно так и останутся заперты на этом отрезке эстакады. В общем, безболезненно выйти из этой ситуации вариантов нет… это, конечно, если бы нападающие свой план осуществили.

Колонна постепенно приближалась. Думаю, нас уже давно оттуда заметили, но заранее останавливаться из-за двух человек на дороге никто, естественно, не стал.

Когда уже можно было различить даже лица людей, сидящих сверху на броне, мы с Алисой встали с капота и вышли на середину дороги. Не доезжая до нас метров сто, машины начали всё-таки останавливаться.

Алиса всё же не выдержала и впилась в своё яблоко зубами. Сок брызнул во все стороны, и она начала с наслаждением жевать мякоть, едва не постанывая от удовольствия.

Может быть, дело было в том, что я стоял рядом, но хруст Алисиного яблока заглушал даже рокот двигателей броневиков.

— Какие-то проблемы? — спросил выглянувший из броневика человек в военной форме.

— У нас нет, — сказал я, — у вас могут быть. Мы хотим предупредить об опасности.

— Ну, давай, предупреждай и освободи дорогу, — сказал военный, — и скажи спасибо, что мы сразу не открыли огонь на поражение. Был бы ты без тёлки, уже был бы труп.

На слове «тёлка», Алиса аж чуть не поперхнулась яблоком.

— Грубишь! — сказал я, — кто у вас здесь старший, позови его. Разговаривать со всяким говном вроде тебя мы не будем. А если разговор сейчас не сложится, то есть шанс, что многие ваши люди погибнут. И их смерть будет на твоей совести. Они умрут, потому что какой-то дебил просто не умеет вежливо разговаривать.

— Ты кого назвал говном? — военный начал вылезать из броневика через люк, откуда раньше торчала только голова.

— То есть на дебила ты не обижаешься, да? — усмехнулся я.

— Я тебя сейчас по асфальту размажу! — прорычал, постепенно зверея, военный и спрыгнул на землю.

— И подпишешь приговор всей вашей колонне, — сказал я.

— Ты, сука, нам угрожаешь? — военный сделал несколько шагов вперёд.

— Нет, — сказал я, — ты, похоже, в самом деле, тупой. Я с самого начала сказал, что хочу предупредить вас об опасности. Если я этого не сделаю, то у вас будут проблемы. Не я их вам создам. Я их просто не предотвращу. Если ты продолжишь быковать, то желания помогать вам у нас совсем не останется. Его и так уже немного.

— Ах ты тварь! — сказал военный, — ты не понимаешь, с кем связался.

— Ты вроде бы хотел меня по асфальту размазать, — сказал я, — даже из машины вылез. Но отходить от своих, похоже, ссышь. Что-то от тебя одни угрозы и никаких действий.

— Взять их! — махнул военный рукой своим людям.

Алиса прыснула со смеху, так что куски яблока полетели у неё изо рта в разные стороны.

— В натуре обосрался! — отсмеявшись сказала она, — ой, ну и лох!

— Взять их! — сжав кулаки, заорал военный, и лицо его покраснело от ярости.

— Тебе надо, ты и бери! — сказал один из сидящих на броне ребят, в гражданской одежде.

— Чего? — злобно взглянул на него военный.

— Ты, реально, не прав, — сказал второй, тоже в «гражданке», — перед тобой парень с девчонкой стоит, у тебя за спиной сотня крепких мужиков, и ты так грубо с ними разговариваешь. Это показатель слабости, а не силы. И они правы, что же ты, если угрожал, сам не идёшь «размазывать» по асфальту, а других хочешь вперёд послать? Тебе надо, ты и иди. А я бы их лучше выслушал.

— Кто ты такой, чтобы говорить, мне, что делать? — злобно сказал военный.

— А ты кто такой? Не ты здесь командуешь, и не тебе мы подчиняемся, — сказал первый гражданский.

— Суки, мы с вами ещё поговорим! — огрызнулся на них военный, после чего повернулся к нам и вдруг резко послал вперёд огненный шквал.

Сидящие на броне закричали, возмущённые его действиями. Огонь скрыл нас на какое-то время от них. Но пламя имело магическое происхождение, поэтому обтекло нашу защиту, чётко обозначив границы кокона. Но видели это только мы.

Надо сказать, что когда огненный шквал неожиданно пошёл в нашу сторону, и у меня, и уверен, у Алисы тоже, сердечко-то замерло. Мы не ожидали такой подлянки. Но всё обошлось. Хорошо, что мы догадались взять с собой каски.

Когда пламя спало, а мы продолжали стоять как ни в чём не бывало, среди конвоиров раздались удивлённые возгласы, после чего повисла пауза, в которой громко, на всю округу, Алиса хрустнула, громко откусывая яблоко, и с набитым ртом сказала:

— Лох!

— Извините, ребят, но надо наказать, — сказал я и дал тонкий, но точный, разряд молнии прямо ошарашенному военному в пах.

Тот согнулся пополам, упал на асфальт и, дрыгая ногами, сквозь зубы стал кричать:

— Нападение на конвой, нападение на конвой! Тревога! Нападение на конвой!

Но единственная реакция, которую вызвали его крики, это были улыбки на лицах его коллег.

— Что здесь происходит? — раздался голос, и из-за броневика вышел человек в джинсовой куртке.

Он слегка запыхался, и стало понятно, что ему пришлось бежать из хвоста колонны.

— Нападение на конвой! — с новой силой закричал валяющийся на асфальте военный, увидев, по всей видимости, главного, — нападение на конвой! Саботаж! Предательство! — не унимаясь, голосил он.

— Кто это его? — спросил главный.

— Я! Но это был ответный удар. И лёгонький, только с целью наказать, — сказал я.

— Это было рискованно, — покачал головой главный, — вас могли и пристрелить.

— Вся наша жизнь, сплошной риск! — с набитым ртом сказала Алиса.

— Ладно. Но это всё не объясняет, что здесь происходит, — сказал главный, — кто-нибудь может мне это рассказать?

— Мы пришли, чтобы предупредить вас об опасности, — сказал я, — к сожалению, этот человек не посчитал, что нас стоит выслушать.

— А вас стоит выслушать? — спокойно спросил главный, — пока что я не вижу к этому никаких предпосылок. Я даже немного удивлён, что из-за вас остановили колонну. Конвой не должен стоять. Мы должны двигаться.

— Но не в этот раз, — сказал я, — дальше ловушка, из которой вы можете не выбраться.

— Почему мы должны вам верить? — спросил главный.

— Не должны, — согласился я, — я бы на вашем месте и сам не поверил. Но если мы говорим правду, то вы рискуете потерять весь конвой со всеми людьми.

— А если нет, то, возможно, мы подвергаем конвой опасности, стоя на одном месте, пока ваши подельники обходят нас со всех сторон. Может такое быть? — спросил главный.

— Это неудачное место для нападения, — сказал я, — но если вы будете двигаться дальше, то попадёте как раз в удачное.

— Да, и что же это за место? — главный скрестил руки на груди.

— Эстакада дальше заминирована, — сказал я, — те, кто планировал нападение, хотели обрушить пролёты позади и впереди конвоя, чтобы вы остались на «острове». А дальше, уже дело техники. Деться вам оттуда будет некуда.

— Но вы, естественно, не одни из них, — сказал главный.

— Нет, мы одни из тех, кто эту банду уничтожил, — сказал я.

— Да? — удивился главный, — но раз банда уничтожена, то нам нечего опасаться, разве не так?

— Не так, — сказал я, — банда была большая, и не факт, что мы истребили всех, да и эстакада по-прежнему заминирована. Так что риск, что они приведут взрывные устройства в действие, очень большой. Тем более что ночью, дежуря здесь, мы видели свет вон в том доме на верхних этажах. Это, конечно, ничего не доказывает, но слишком уж хорошо то место подходит для наблюдательного пункта.

— Но раз вы такие молодцы, то почему же сами не обезвредили взрывные устройства? — спросил главный.

— Не умеем, — развёл я руки в стороны, — мы не самоубийцы, чтобы лезть туда без нужных знаний и опыта. Поэтому наиболее надёжным вариантом мы посчитали поставить вас в известность о готовящемся нападении.

— Но какой смысл взрывать эстакаду, если, по вашим словам, почти все, кто планировал это нападение, уничтожены? — спросил главный.

— Мы не знаем! — пожал я плечами, — только вот, готовы ли вы рискнуть конвоем и своими людьми, ведя их в приготовленную ловушку? А если взрывные устройства сработают, что тогда? Я бы не рискнул на вашем месте.

— Но ты не на нашем месте, — сказал главный и задумался, — ладно, пойдём, отойдём в сторонку на минутку, поговорим конфиденциально.

— Нет, я бы предпочёл говорить публично, — сказал я.

— Почему? — удивился главный.

— Потому что у вас есть крыса, которая сливает всю информацию о конвое. Именно эта крыса и сделала возможным организацию этой засады, — сказал я.

После моих слов воцарилась тишина, которую нарушил только смачный хруст откусываемого Алисой яблока.

Content

Водитель голема

1. Ожидание чуда

2. Мечта русалки

3. Возвращение

4. Связь

5. Подготовка

6. Кексики по блату

7. Новая проблема

8. В путь!

9. ОСРР

10. И что нам с ним делать?

11. Штаб

12. Осада

13. Ополчение

14. Рекруты и трофеи

15. В обороне

16. Мы богаты!

17. Ожидание штурма

18. Началось!

19. Решающий вклад

20. Координатор

21. Неожиданный подарок

22. Перспективы крафта

23. Место засады

24. Ночь на эстакаде

25. Гуманитарный конвой