Стивен Браст

Влад Талтош. Том 2

Taltos copyright © 1988 by Steven K.Z. Brust Phoenix copyright © 1990 by Steven K.Z. Brust Athyra copyright © 1993 by Steven K.Z. Brust

© В. Гольдич; И. Оганесова, перевод на русский язык, 2025

© К. Плешков, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Феникс все больше и больше слабеет,

Крови надменный дракон вожделеет.

Лиорн с рычанием рог наклоняет,

План составляет тиасса, мечтая,

Ястреб пытливый с высот наблюдает,

Дзур незаметно в ночи пропадает.

С низким поклоном иссола разит,

Тсалмот неведомо как сохранит.

Валлиста рушит, затем созидает,

Джарег добычу чужую съедает,

Иорич забвению ход не дает,

Хитрый креота тенета плетет,

Йенди, свернувшись, незримо кусает,

Орка жестокий круги нарезает,

Текла малейшего вздоха робеет,

Джагала преображаться умеет,

Атира правит игрою умов,

Феникс восстанет из пепла веков.

Джарег

1

Цикл: дракон, дзур и креота; атира, ястреб и феникс; текла и джарег.

Все они танцевали перед моим взором. Драгаэрская Империя, разделенная на семнадцать Великих Домов, каждый со своим представителем в животном мире, казалось, разворачивалась прямо у меня в руках. Вот она – Империя драгаэрян, и вот он я – выходец с Востока, чужак.

И не стоит надеяться, что будет легче.

Невидимый для взгляда богов, я приступил к делу.

* * *

Вы наверняка видели ее на тысячах картин и псиографий, изображенную с сотен точек зрения, так что не хуже меня знаете, что иллюзия гигантского кота настолько совершенна, насколько могла бы создать ее природа. Самое интересное – левое ухо. Оно столь же похоже на кошачье, как и правое, однако известно, что оно искусственное. У нас есть свои подозрения по поводу всей горы, но сейчас это неважно; насчет же левого уха мы уверены.

Именно здесь, как утверждают легенды, Сетра Лавоуд, Чародейка, Темная Владычица горы Дзур, сидит, словно гигантский паук в центре проклятой паутины, надеясь заманить в нее ничего не подозревающего героя. О том, зачем ей это нужно, легенды не говорят ничего конкретного. Впрочем, это, естественно, их право.

* * *

Я уселся в центре своей собственной проклятой паутины, потянул за одну из нитей и извлек на свет дополнительные подробности о горе, башне и ее хозяйке. Похоже было, что мне придется нанести туда визит, притом что паутина, как известно, вещь хрупкая.

О таких вот делах и слагаются легенды.

Я просмотрел несколько полученных мной писем. Одно было от девушки по имени Санди, в котором она благодарила меня за чудесный вечер. Подумав, я решил, что это очень мило с ее стороны и что следовало бы написать ответ и спросить, не найдется ли у нее свободного времени на следующей неделе. Другое письмо было от одного из моих работников, в котором он спрашивал, не мог бы некий клиент продлить кредит, полученный на покрытие потерь игорного заведения. Я размышлял над этим вопросом, постукивая пальцами по столу, когда послышался кашель Крейгара. Лойош, мой самый близкий друг, слетел со своей вешалки и опустился мне на плечо, шипя на Крейгара.

«Мне бы хотелось, чтобы он перестал так делать, босс», – мысленно сказал Лойош.

«Мне тоже, Лойош».

– И давно ты здесь сидишь? – спросил я Крейгара.

– Недавно.

Его худая семифутовая драгаэрская фигура ссутулилась в кресле напротив меня. На этот раз на лице его не было самодовольного выражения. Интересно, подумал я, что его беспокоит, но спрашивать не стал. Если бы это как-то меня касалось, он бы сказал сам.

– Помнишь креоту по имени Фигнов? – спросил я. – Он хочет продлить кредит, полученный от Махана, и я не знаю…

– Есть проблема, Влад.

Я моргнул.

– Рассказывай.

– Ты послал Квиона получить деньги с Ниелара, Махана, Тора…

– Да. Что случилось?

– Он собрал их и сбежал.

Какое-то время я сидел молча, думая о том, что это означает. Я вел дела в этом районе лишь несколько месяцев, после неожиданной смерти моего прежнего босса[1], и проблема подобного рода встала передо мной впервые.

Квион был из тех, кого я называю «мальчик на побегушках» – несколько двусмысленный термин, который в данном случае означает, что он делал то, что требовалось мне в данный конкретный день. Он был стар даже по драгаэрским меркам – полагаю, около трех тысяч лет – и обещал, когда я нанимал его на работу, что оставит игорный бизнес. Он был тих и вежлив настолько, насколько драгаэряне когда-либо бывают вежливы с людьми, и обладал большим опытом в тех делах, которыми я занимался, – подпольный игорный бизнес, бордели без лицензии, кредиты под незаконные проценты, торговля краденым… и тому подобное. Когда я его нанимал, он казался мне вполне искренним.

Проклятие! Вы можете подумать, что спустя все эти годы я мог бы с большей осторожностью относиться к драгаэрянам, но тем не менее я продолжаю им доверять.

– Что случилось? – спросил я.

– Мы с Темеком его охраняли. Когда шли мимо магазина, он попросил нас подождать минуту, подошел к окну, словно хотел на что-то взглянуть, и телепортировался.

– Его ведь не могли похитить, верно?

– Я не знаю ни одного способа телепортировать кого-либо, кто не хочет этого сам. А ты?

– Нет. Думаю, нет. Подожди. Темек ведь волшебник. Он проследил, куда Квион телепортировался?

– Да, – ответил Крейгар.

– Почему же вы не последовали за ним?

– Видишь ли, Влад, ни у кого из нас нет особого желания отправляться туда, куда отправился он.

– Да? И куда же?

– Он телепортировался прямо на гору Дзур.

– Гора Дзур, – помолчав, повторил я. – Чтоб меня сожрал дракон… Откуда он мог знать координаты? Откуда он мог знать, что ему ничего не угрожает со стороны… как ее там? Откуда…

– Ее зовут Сетра Лавоуд, и я не знаю откуда.

– Придется послать кого-нибудь за ним.

– Безнадежно, Влад. Ты никого не уговоришь.

– Почему бы и нет? У нас есть деньги.

– Влад, это гора Дзур. Забудь.

– Что такого особенного в этой горе Дзур?

– Сетра Лавоуд, – сказал Крейгар.

– Хорошо, что такого особенного в…

– Она – вампир, оборотень, владеет Великим Оружием, вероятно, одна из самых опасных ныне живущих чародеев и имеет привычку убивать тех, кто оказался с ней рядом, если только она не решит превратить их в норсок или джарегов.

«Стать джарегом – еще не самое плохое, босс».

«Заткнись, Лойош».

– Сколько во всем этом истины и сколько слухов? – спросил я.

– Какая разница, если все верят слухам? Я знаю, что я туда не пойду.

Я пожал плечами. Возможно, будь я драгаэрянином, то понял бы его.

– Тогда мне придется идти самому, – сказал я.

– Тебе хочется умереть?

– Я не хочу, чтобы он смылся с… Сколько он получил?

– Две тысячи с лишним империалов.

– Проклятие. Он мне нужен. Попробуй выяснить все возможное о горе Дзур, что можно воспринимать всерьез, ладно?

– А? Да, конечно. Сколько лет ты мне на это даешь?

– Три дня. И заодно попытайся выяснить что-нибудь о Квионе.

– Влад…

– Иди.

Он вышел.

Откинувшись на спинку кресла, я начал было размышлять о легендах, но решил, что это бессмысленно, и стал составлять письмо Санди. Лойош вернулся на свою жердочку на вешалке и начал давать мне полезные советы относительно письма. Если бы я думал, что Санди любит дохлых текл, я бы, возможно, некоторыми из них даже воспользовался.

* * *

Иногда мне почти кажется, что я помню свою мать.

Отец постоянно рассказывал о своей жизни по-разному, так что я не знаю, умерла ли она или ушла от него, и не знаю, сколько мне тогда было лет – два, четыре или пять. Но время от времени передо мной возникает ее образ – или образ кого-то, кого я принимаю за нее. Эти образы недостаточно отчетливы, чтобы их можно было описать, но они доставляют мне определенную радость.

Это вовсе не обязательно мои самые ранние воспоминания. Нет, углубляясь в прошлое, я вспоминаю бесконечные груды грязных тарелок и мысли о том, что мне придется мыть их всю свою жизнь. Вероятно, это связано с тем, что мы жили над рестораном. Не поймите меня превратно, мне вовсе не приходилось столь тяжко трудиться, просто эти горы посуды произвели на меня неизгладимое впечатление. Иногда я думаю: не является ли целью всей моей жизни любой ценой избежать грязной посуды?

Полагаю, у кого-то цель жизни может быть и похуже.

* * *

Моя контора находится позади лавки, где торгуют психоделическими травами. Между лавкой и конторой есть комната, где идет почти непрерывная игра в шеребу, которая была бы легальной, если бы мы платили налоги, и которую бы прикрыли, если бы мы не платили взятки Гвардии Феникса. Взятки меньше, чем могли бы быть налоги, и нашим клиентам не приходится платить налогов со своих выигрышей. Контора состоит из двух маленьких комнат, одна из которых моя, а другая – Крейгара. В моей комнате есть окно, из которого открывался бы чудесный вид на аллею, если бы я когда-либо решил открыть ставни.

Три дня спустя, около часа пополудни, Крейгар вошел ко мне, и еще через несколько минут я заметил его присутствие.

– Что ты выяснил о горе Дзур? – спросил я.

– Она большая, – ответил он.

– Спасибо, – сказал я. – Так что ты выяснил?

Он достал блокнот, перелистал его и спросил:

– Что именно ты хотел бы знать?

– Многое. Для начала – почему Квион решил, что на горе Дзур ему ничто не угрожает? Или он в отчаянии подумал – будь что будет?

– Я восстановил все его действия за последний год или около того, так что… – сказал Крейгар.

– За три дня?

– Да.

– Хорошая работа – для драгаэрянина.

– Большое спасибо, босс.

Лойош, сидя на своей вешалке, мысленно хихикнул.

– Так что ты говорил о его действиях?

– Единственное интересное из всего, что я выяснил, – это то, что примерно за месяц до того, как он начал работать на тебя, он был послан с поручением к некоему Морролану.

– Я слышал о Морролане, – подумав, сказал я, – но сейчас не помню где.

– Это очень влиятельный волшебник из Дома Дракона, друг императрицы. Он живет примерно в полутора сотнях миль от побережья, в летучем замке.

– Летучий замок, – повторил я. – Понятно. Единственный со времен Междуцарствия. Так сказать, пускает пыль в глаза.

– Мало того, – фыркнул Крейгар. – Он называет его «Черный замок».

Я покачал головой. Для драгаэрян черный – цвет волшебства.

– Ладно. Какое отношение имеет Морролан к…

– Фактически гора Дзур – часть его владений. Она находится примерно в пятидесяти милях от того места, где обычно пребывает его замок.

– Интересно, – сказал я.

«Интересно, как он собирает налоги?»[2] – заметил Лойош.

– Это единственное место, которое как-то выделяется, – сказал Крейгар.

– Горам это свойственно, – кивнул я. – Ладно, Крейгар. Так или иначе, какая-то связь есть. Что ты еще узнал о Морролане?

– Не слишком много[3]. Он провел большую часть Междуцарствия на Востоке[4], так что, вероятно, терпимо относится к выходцам с Востока.

Выходец с Востока – это значит человек вроде меня. Но драгаэряне тоже именуют себя людьми, что звучит достаточно нелепо, а иногда может привести в замешательство.

– Что ж, – сказал я, – я мог бы начать с визита к Морролану, если он согласится на встречу. Что ты выяснил насчет горы Дзур?

– Всего понемногу. Что ты хотел бы узнать?

– В основном действительно ли существует Сетра Лавоуд?

– Она определенно существовала до Междуцарствия. Есть свидетельства тех времен, когда она была Военачальницей, и не один раз.

– Когда?

– Примерно пятнадцать тысяч лет назад[5].

– Пятнадцать тысяч лет. Понятно. И ты думаешь, она может быть до сих пор жива? Это, кажется, в пять или шесть раз больше нормальной продолжительности жизни?

– Что ж, если верить слухам, юные герои из Дома Дзура время от времени поднимаются на гору, чтобы сразиться со злой чародейкой, и ни о ком из них никто больше никогда не слышал.

– Да, – сказал я. – Но вопрос в том, стоит ли верить слухам?

Он моргнул.

– Не знаю, как ты, Влад, но я верю.

Я начал размышлять о покрытых плесенью легендах, чародейках, нечестных исполнителях и горах.

«Ты просто не можешь никому больше доверять», – сказал Лойош, опускаясь на мое правое плечо.

«Я знаю. Просто не повезло. – Лойош мысленно фыркнул. – Нет, в самом деле, – сказал я, – доверился сукину сыну».

Я вынул кинжал и повертел его в руках. Потом отложил клинок в сторону и сказал:

– Ладно, Крейгар. Пошли письмо лорду Морролану с вопросом, не соизволит ли он принять меня. Конечно, когда он сочтет возможным. Я не… Кстати! Как туда попасть? Я имею в виду, если это летучий замок…

– Телепортироваться, – сказал Крейгар.

Я застонал.

– Ладно. Постарайся все организовать, хорошо? И сообщи координаты Нарвайну. У меня нет желания тратить деньги на Сучий патруль, так что постараюсь пережить не слишком комфортабельное путешествие.

– Тогда почему ты не можешь сам это сделать?

– Это будет уже слишком.

– Стареешь, босс?

– Что значит «старею»?

– Будет сделано, Влад.

Крейгар вышел.

* * *

Сейчас, с расстояния в несколько лет, я должен сказать, что не считаю, будто отец был ко мне жесток. Мы были одни, что создавало множество трудностей, но он справлялся с ними как только мог. А мы действительно были одни. Мы жили среди драгаэрян, а не в гетто выходцев с Востока, так что соседи с нами не общались. Единственным родственником был отец моего отца, который не перебрался в нашу часть города, и отец не любил брать меня с собой к Нойш-па, когда я был малышом.

Вы можете подумать, что я привык быть один, но это не так. Я всегда ненавидел одиночество и ненавижу его до сих пор. Может быть, у выходцев с Востока это некий инстинкт. Вероятно, лучшими временами для меня были медленно тянувшиеся дни в ресторане, когда официанты находили время поиграть со мной. Я помню одного из них, большого толстого типа с усами и почти без зубов. Я тянул его за усы, а он грозил зажарить меня и подать к столу с апельсином во рту. Не знаю почему, но мне это казалось забавным. К сожалению, я не помню его имени.

Если подумать, то отец, вероятно, считал меня в большей степени обузой, чем источником радости. Если у него когда-то и были женщины, он тщательно это скрывал, и я не могу себе представить зачем. Это не моя вина, но, полагаю, и не его.

Однако я никогда по-настоящему его не любил.

Кажется, мне было года четыре, когда отец начал регулярно брать меня с собой в гости к деду. Это стало первой большой переменой в моей жизни, которую я помню, и я был этому очень рад.

Только теперь я начинаю понимать, как много сделал для меня дед. Мне было лет пять или шесть, когда я понял, что отец не одобряет то, что показывал мне Нойш-па: например, как заставить листок бумаги отклоняться, словно от дуновения ветра, силой одного желания. И более того: те игры, в которые мы играли, как я теперь понимаю, были первым введением в восточный стиль фехтования.

Меня озадачивало неудовольствие отца, но дух противоречия заставлял меня уделять все больше внимания Нойш-па. Возможно, в этом был корень возникавших между отцом и мной проблем, хотя я в этом сомневаюсь. Может быть, я похож на свою мать, не знаю. Я спрашивал Нойш-па, на кого я похож, но он всегда отвечает: «Ты похож на самого себя, Владимир».

Я знаю только об одном происшествии, которое могло обидеть моего отца. Однажды, когда мне было лет пять, меня впервые по-настоящему поколотили, кажется, четыре или пять хулиганов из Дома Орки. Я помню, что был на рынке, выполняя какое-то поручение, и они окружили меня, называя именами, которых я не помню, и издеваясь над моими башмаками в восточном стиле. Они несколько раз стукнули меня, а один из них ударил меня в живот, отчего у меня перехватило дыхание, потом дали мне пару пинков и отобрали деньги, которые отец дал на покупки. Они были примерно моего роста, что, видимо, означает, что им было лет по восемнадцать, но их было несколько, и я страшно боялся того, что придется все рассказать отцу.

Когда они закончили меня бить, я поднялся и с плачем побежал через всю Южную Адриланку к деду. Он смазал какими-то снадобьями мои синяки, отчего я сразу почувствовал себя лучше, напоил чаем (в который он, подозреваю, добавил бренди), отвел меня домой и поговорил с отцом, так что мне не пришлось объяснять, куда девались деньги.

Лишь много лет спустя я начал задумываться о том, почему я побежал к Нойш-па, вместо того чтобы идти домой, что было значительно ближе. И только тогда я стал догадываться, насколько болезненно мог отнестись к этому отец.

* * *

Примерно через двадцать два часа после ухода Крейгара я сидел, откинувшись на спинку кресла, снабженного странным механизмом, позволяющим наклоняться, раскачиваться и прочее. Ноги я положил на стол. Носки ботинок были направлены в противоположные углы комнаты, а в промежутке между ними виднелось худое лицо Крейгара. Его подбородок можно было бы назвать безвольным, но это не так – это лишь одна из врожденных иллюзий Крейгара. Он весь состоит из иллюзий. Одни из них природные, другие, полагаю, выработанные. Например, когда любой другой разозлился бы, он никогда не производил подобного впечатления. Кажется, что он лишь испытывает отвращение.

На лице, видневшемся между моих ботинок, было написано отвращение.

– Ты прав, – сказал он. – Тебе незачем брать кого-то с собой. Какой интерес могущественному дракону причинять вред бедному, невинному джарегу лишь потому, что он с Востока? Или, скажем так, бедному, невинному выходцу с Востока лишь потому, что он джарег? Давай, Влад, просыпайся. Тебе нужна охрана. А я – тот, кто лучше всего поможет тебе избежать неприятностей.

На мое правое плечо опустился Лойош и сказал:

«Имей в виду, что я буду с тобой, босс. Это должно избавить его от лишнего беспокойства».

«Ты так думаешь? А если нет?»

«Я ему нос откушу».

– Крейгар, – сказал я вслух, – возьму я с собой телохранителей или нет, не будет никакой разницы, если Морролан решит со мной расправиться. Кроме того, если я появлюсь там с охраной…

– Вот почему я думаю, что должен пойти с тобой. Он меня просто не заметит.

– Нет, – сказал я. – Он разрешил мне нанести ему визит, но ничего не сказал о сопровождающих. Если он тебя заметит…

– Он должен понимать, что так принято у джарегов. Он должен кое-что знать о том, как мы поступаем.

– Я сказал – нет.

– Но…

– Вопрос закрыт, Крейгар.

Он закрыл глаза и издал вздох, который повис в воздухе, словно призывный крик атиры, потом снова открыл глаза.

– Ладно. Ты хочешь, чтобы телепортацию произвел Нарвайн, верно?

– Да. Он знает координаты?

– Морролан сказал, что один из его людей введет их непосредственно в мозг того, кто будет выполнять заклинание.

Я удивленно моргнул.

– Как он может это сделать? Как может кто-то из его людей достичь столь тесной пси-связи с кем-то, кого он не знает?

– Магия, – зевнув, сказал Крейгар.

– Какого рода магия, Крейгар?

Он пожал плечами.

– Откуда я знаю?

«Похоже на колдовство, босс».

«Именно так я и думаю, Лойош».

– Думаешь, он пользуется услугами колдуна?

– Помнишь, он провел много времени на Востоке, во время Междуцарствия?

– Да, верно.

Я щелкнул пальцами.

– Так или иначе, – сказал я, – я хочу, чтобы телепортацию выполнил Нарвайн. Я хочу, чтобы завтра он был здесь за час до назначенного времени.

Крейгар кивнул с усталым видом, что означало, что он очень несчастен. Лойошу очень скоро тоже должно стать не слишком весело.

Но сейчас следовало отдохнуть.

2

Я начал располагать в нужном порядке все необходимое для заклинания. Сосредоточился лишь на своей цели, стараясь не думать о том, насколько это глупо – пытаться как-то разложить различные орудия, предметы и артефакты, прежде чем появится хоть какая-то идея, как, собственно, их использовать. Мои руки сами доставали их из мешка и раскладывали.

Я не мог знать, что мне нужно, поскольку заклинание, которое я намеревался исполнить, никогда прежде до того не исполнялось; оно даже не существовало – но сейчас я должен был его совершить.

* * *

На следующий день я пришел в контору слишком рано. Я могу терпеливо ждать, если это необходимо, но не люблю этого. До того как мне предстояло появиться в Черном замке, оставалось еще несколько часов, а в конторе не было ничего, что требовало бы моего внимания. Некоторое время я пытался создавать видимость бурной деятельности, потом сказал: «К черту» – и вышел.

Оранжево-красное небо сегодня висело низко над головой, закрытое серыми тяжелыми тучами, и ветер дул с моря. Я отправился на прогулку по своей территории. Эти несколько кварталов Адриланки были моими, и осознание этого факта доставляло мне определенное удовлетворение. По дороге я заглянул к одному типу по имени Ниелар, моему первому боссу, а потом одному из моих первых сотрудников.

– Что нового? – спросил я.

Он лучезарно улыбнулся и ответил:

– Как обычно, Влад.

Никогда не знаешь, как относиться к Ниелару. Он мог бы занять то положение, которое сейчас занимаю я, если бы у него было желание хоть немного побороться, но он решил не высовываться. Полагаю, я бы относился к нему с большим уважением, если бы он решил воспользоваться своим шансом. Проклятие! Кто может понять этих драгаэрян?

– Что слышно? – спросил я.

– О чем?

– Только не прикидывайся.

Еще немного, и я бы решил, что Ниелар и в самом деле ничего не знает, но он сказал:

– Говорят, тебя подставил один из твоих порученцев. Кто?

– Это не так уж и важно, Ниелар. А скоро будет совсем неважно.

– Ладно.

– Пока.

Я вышел от Ниелара и направился в сторону Южной Адриланки.

Лойош, сидящий на моем левом плече, сказал:

«Слухи распространяются быстро, босс».

«Знаю. Надо с этим что-то делать. Если все будут думать, что меня можно надуть, когда-нибудь это действительно произойдет».

Я продолжал идти, размышляя на ходу. Что бы там ни было, Морролан в состоянии вывести меня на след Квиона. Захочет ли он? Неизвестно.

«Идешь в гости к деду, босс?»

«Нет, не собираюсь. Не сегодня».

«Тогда куда? Нет, не говори. В бордель или в трактир».

«Угадал. В трактир».

«Кто понесет тебя домой?»

«Я выпью-то всего один или два стаканчика».

«Ну-ну».

«Заткнись, Лойош».

«Босс, ты ведь собирался в Черный замок, верно?»

«Если мне хватит мужества. А теперь дай мне подумать».

Начался мелкий дождик. Я установил связь с Имперской Державой и создал невидимый экран, подняв его над головой. Это заклинание было легким. Я заметил, что многие прохожие сделали то же самое. Лишь некоторые, большинство из Дома Теклы, двинулись в сторону подворотен переждать дождь. На улице стало очень грязно, и я отметил про себя, что нужно оставить время на то, чтобы почистить ботинки. Кажется, для этого есть какое-то волшебство. Надо будет научиться.

К тому времени, когда я пересек улицу Двух Лоз и вошел в Южную Адриланку, дождь кончился, что было совсем неплохо. Мало кто из выходцев с Востока владеет волшебством, а я не хотел привлекать излишнее внимание к своей персоне. Конечно, на мне была серо-черная одежда Дома Джарега, и сидящего на моем плече Лойоша было достаточно, чтобы провозгласить: «Это колдун!» – но дополнительно ухудшать ситуацию незачем.

В этот момент Лойош уловил кое-какие мои мысли и сказал:

«Погоди-ка, босс. Кого это ты решил оставить дома?»

«Тебя, приятель. Извини».

«Дерьмо. Ты не можешь…»

«Могу. Когда наносят визит драконлорду, не берут с собой джарега. По крайней мере в первый раз».

«Но…»

«Ты незаменим и неглуп, и ты не пойдешь».

Мы начали препираться и препирались, пока я не дошел до места, которое искал, что помогло мне отвлечься. Мне и в самом деле было страшно. Не хотелось никуда идти, но иного не было выхода. Я попытался представить себе, как появляюсь там, и не смог. Однако, если я не последую за Квионом, пострадает моя репутация, а для джарегов репутация означает деньги и безопасность.

Я нашел трактир Ференка, который находился именно там, где мне сказали, и вошел, остановившись на пороге, чтобы дать глазам привыкнуть к относительной темноте. Я никогда раньше здесь не был, но дед рекомендовал мне его как то самое место, где можно найти хорошее фенарийское бренди.

В свое время мне стал значительно доступнее образ мыслей драгаэрян, когда я понял, что у них нет названия для бренди, хотя напиток такой имеется. Они называли его вином, но, по-моему, бренди и вино не имеют между собой ничего общего – возможно, для драгаэрян тоже. По сути, драгаэрян не волнует, что вкус этих напитков совершенно различен или что процесс изготовления одного не имеет почти ничего общего с процессом изготовления другого. Для них это просто плодовые алкогольные напитки, то есть одно и то же. Интересно, правда?

Для выходцев с Востока этой проблемы не существует. В особенности для Ференка. Целая стена за длинной темной деревянной стойкой была заставлена бутылками разнообразных фенарийских бренди, почти половина – персиковые. Весьма впечатляюще. Я даже не знал, что их существует так много, и был очень рад, что Империя в данный момент не находится в состоянии войны с Фенарио[6].

В трактире было почти пусто. Я облизнул губы и сел на высокий табурет прямо у стойки. Хозяин бросил взгляд на Лойоша, потом протер прилавок и вопросительно посмотрел на меня.

Я окинул взглядом бутылки с персиковым бренди и сказал:

– Стакан «Орегигерета»[7].

Он кивнул.

– Мертвецы с водорослями?

– Это у вас так называется? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Что ж, я бы не назвал это благородным напитком.

– Что посоветуешь? – спросил я.

Он бросил взгляд на стену, достал небольшую круглую бутылку и показал мне. Этикетка потемнела, но можно было разобрать: «Баракараньбол»[8].

– Ладно, – сказал я. – Попробую стаканчик этого.

Он достал стакан, протянул руку под стойку и положил в стакан немного льда. Первой моей реакцией было восхищение, что он может позволить себе покупать лед, не говоря уже о заклинаниях, позволяющих сохранить его холодным. Потом я сообразил, что он делает, и сказал:

– Нет, нет. Льда я не хочу.

На лице его появилось недовольное выражение. Он достал кувшин, наполнил стакан водой и поставил его передо мной. Потом налил немного бренди в другой стакан и поставил рядом с водой.

– Это вода для того, чтобы сполоснуть рот, прежде чем пить бренди. Ты знаешь, как его пить, а я знаю, как его наливать, вот и все.

– Ладно, – сказал я хозяину и сделал глоток бренди.

Послышался смешок Лойоша.

«Заткнись», – сказал я ему.

Я поставил стакан с бренди, глотнул воды, потом снова бренди. Бренди было очень хорошим.

– Мне того же самого, – послышался голос за моей спиной. Голос был низким, бархатистым и очень знакомым. Я обернулся и почувствовал, как на моем лице возникает улыбка.

– Киера!

– Привет, Влад.

Киера Воровка села рядом со мной.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

– Пробую фенарийские бренди.

Хозяин смотрел на нее с враждебностью и страхом. Я был джарегом, но по крайней мере человеком. Киера – драгаэрянка. Я посмотрел по сторонам и увидел, что трое других посетителей смотрят на Киеру со страхом и ненавистью. Снова повернулся к хозяину и сказал:

– Леди просила чего-нибудь выпить.

Он посмотрел туда, где сидели те трое, потом на Киеру, потом снова на меня. Я выжидающе взглянул на него. Он облизнул губы, поколебался, потом сказал: «Хорошо» – и налил ей то же, что и мне. Потом отошел к другому концу стойки. Я пожал плечами, и мы с Киерой пересели за столик.

– Ты часто здесь бываешь? – спросил я.

Она улыбнулась.

– Я слышала, у тебя неприятности.

Я покачал головой.

– Как-нибудь я выясню, как ты об этом узнаешь[9].

– Может быть. Тебе нужна помощь, Влад?

– Думаю, лишь немного отваги.

– Вот как?

– Тебе, вероятно, известно, что один из моих порученцев стянул яички.

– Да. И мама-курочка очень расстроена.

– Скорее уж папа-петушок.

– И что ты собираешься делать?

– Для начала – отправиться кое-куда, куда мне совсем не хочется.

– Куда?

– Ты когда-нибудь слышала о Черном замке?

Ее глаза расширились.

– Как я понимаю, лорд Морролан?

– Именно.

Она наклонила голову.

– Вот что я тебе скажу, Влад. Отправляйся к нему. Если Морролан тебя убьет, он не проживет и месяца.

Я почувствовал, как комок подступает к горлу.

– Сменила работу, Киера? – спросил я.

– У всех нас есть друзья, – улыбнулась она.

– Что ж, спасибо. Я снова твой должник.

Она кивнула, продолжая улыбаться. Потом встала и вышла со словами: «Хорошее вино».

Забавно. Мстить, пожалуй, глупо. Если я буду мертв, какое мне дело? Однако в определенном смысле то, что она сказала, мне и требовалось для поддержки. До сих пор не могу понять почему.

После ее ухода я выпил еще стакан – и лишь для того, чтобы доказать Лойошу, что он не прав, остановился на этом, снова установил связь с Державой и обнаружил, что в запасе есть пара часов. Я заплатил хозяину, сказав ему, что как-нибудь загляну еще раз, и отправился домой.

* * *

У моего деда есть белый кот по имени Амбруш, самый умный из всех котов, которых я когда-либо встречал, и самый старый. Я никогда по-настоящему не играл с ним, как люди обычно играют с кошками, но иногда, когда я был маленьким, сидел и разговаривал с ним, пока отец и дед беседовали в другой комнате. Я обычно делал вид, что уверен, будто он меня понимает, и либо он и в самом деле меня понимал, либо моя память меня обманывает. Нормальный кот не мог бы реагировать так, как Амбруш, – мяукать точно в ответ на вопрос, мурлыкать, когда я говорил, что люблю его, выпускать когти и замахиваться лапой, когда я говорил: «Смотри, дракон!»

Зная то, что я знаю сейчас, не думаю, что меня подводит память.

Так или иначе, однажды, когда мне было лет семь, отец увидел, как я разговариваю с котом, и нахмурился.

– Ты не любишь котов, папа? – спросил я.

– Не в этом дело, – сказал он. – Неважно.

Кажется, я помню, что позади него стоял Нойш-па, глядя на нас и чуть улыбаясь.

* * *

Люди занимаются колдовством, драгаэряне – волшебством. Я занимаюсь и тем, и другим, что не вполне обычно, а потому у меня есть хорошая возможность сравнить. Одно из различий, которое меня до сих пор озадачивает, – то, что колдовство выглядит куда сложнее. Умей колдун телепортироваться (мне такое кажется невозможным, но я могу и ошибаться), это потребовало бы многочасовых приготовлений, ритуалов, песнопений и максимального сосредоточения на желаемом результате, пока заклинание не сработало бы, завершившись ослепительной эмоциональной вспышкой.

Нарвайн, один из моих помощников и великолепный волшебник, просто спросил:

– Готов?

– Да, – сказал я.

Он небрежным жестом поднял руку, контора вокруг меня исчезла, и я почувствовал, как переворачиваются мои внутренности.

* * *

Однажды я что-то натворил, не помню, что именно, и отец меня отшлепал. Вероятно, я этого заслуживал. Это был не первый случай, когда я получил от него подзатыльник, но запомнился он мне особенно. Думаю, тогда мне было лет семь или восемь.

Я помню, как удивленно посмотрел на него и покачал головой. Глаза его расширились, и, возможно, в них отразился легкий испуг. Мгновение он стоял, уставившись на меня, а потом повернулся и вышел в другую комнату. Вероятно, он хотел что-то спросить о выражении моего лица, но не спросил, а я ничего не сказал. Как вы понимаете, я был тогда еще очень мал и многое воспроизвожу по памяти, однако у меня осталось впечатление, что моя реакция слегка испугала или озадачила его. Но мысль моя была тогда примерно такая: «И ты называешь это наказанием? Мне даже почти не больно. Меня бьют значительно больнее каждый раз, когда ты посылаешь меня на рынок за лавровым листом».

* * *

Сначала я не заметил, где оказался, поскольку был слишком занят ощущениями в моем желудке. Драгаэряне не испытывают подобной реакции на телепортацию, в отличие от меня и всех других известных мне людей.

Я не открывал глаз, изо всех сил борясь с тошнотой. Может быть, я совершил ошибку насчет бренди. Я рискнул чуть приподнять веки и увидел, что нахожусь в открытом пространстве. Потом понял, что под ногами у меня ничего нет, и снова зажмурился. Какова бы ни была опора подо мной, она казалась твердой. Я сделал глубокий вдох и снова открыл глаза.

Примерно в пятидесяти ярдах передо мной были большие двойные ворота замка. Меня окружали очень высокие стены. Зачем Морролану стены вокруг замка, висящего в воздухе? Я рискнул посмотреть вниз и увидел оранжево-красные облака. Над головой было примерно то же самое. Я ощущал на лице дуновение прохладного ветерка, доносившего до меня легкий запах дыма. Больше во дворе замка никого не было.

Я окинул взглядом стены и увидел расположенные по углам башни. Башни, стены и сам замок были сложены из одного и того же черного камня – видимо, обсидиана. Большая их часть была украшена фигурами, которые сражались, охотились или просто сидели, развалясь, на стенах.

Самодовольный ублюдок.

На одной из башен я заметил двух стражников. На обоих черная с серебром одежда Дома Дракона. Один держал в руках копье, другой – посох.

Волшебники в роли стражей.

Что ж, по крайней мере, он определенно убедил меня в том, что богат. Стражник с копьем увидел, что я смотрю на него, и отдал честь. Я кивнул в ответ, жалея, что со мной нет Лойоша, и направился к большим двойным воротам Черного замка.

* * *

Оглядываясь на прожитую жизнь как бы со стороны, я должен сказать, что рос среди насилия. Это звучит несколько своеобразно, поскольку я никогда об этом не думал, но, с тех пор как себя помню, я всегда испытывал страх перед драгаэрянами. Мы обитали над рестораном отца в районе, где выходцы с Востока – люди – не жили. Большую часть времени я проводил в ресторане, еще до того, как начал помогать отцу. И до сих пор помню страх, охватывавший меня каждый раз, когда я выходил на улицу, и долгие погони по аллеям, и побои драгаэрян, которые не любили людей, или других людей, считавших, что мы задираем нос. Последнее – когда меня били выходцы с Востока – случалось нечасто. Первый раз это произошло, думаю, когда мне было лет восемь. Отец подарил мне костюм цветов Дома Джарега. Я помню тот день, потому что это один из тех немногих дней, когда я видел отца счастливым. Его настроение перешло ко мне, я отправился на прогулку в своем новом одеянии и натолкнулся на компанию мальчишек примерно моего возраста, которые… ну, вы сами понимаете. Подробности я опущу.

Забавно, что мне, помню, было их даже жалко, поскольку до этого меня уже били драгаэряне, а эти несчастные тщедушные мальчишки не могли меня даже поколотить столь же основательно…

* * *

Мои каблуки простучали по невидимой поверхности, отчего стало несколько не по себе. Мне стало еще более не по себе, когда я подошел ближе к воротам и опознал в изображенных на них знаках колдовские символы. Я облизнул губы.

До ворот оставалось футов десять, когда их створки величественно и беззвучно распахнулись. Они даже не скрипнули. От этого мне стало совсем не по себе. Я немедленно провел одной рукой по волосам, другой поправил застежку плаща. Это позволило проверить различные штучки, укрытые на мне, поскольку всегда лучше быть готовым к любым неожиданностям.

Но я не слишком долго размышлял на тему ворот, поскольку в них стояла женщина, обрамленная, словно картина, высокой аркой. Чистая, светлая кожа Дома Иссолы, одета в бело-зеленую одежду этого Дома, нечто среднее между мантией и сари. У нее были голубые глаза и каштановые волосы, и она казалась прекрасной даже по человеческим меркам.

Голос ее был низким и нежным.

– Приветствую вас, благородный джарег, – сказала она (видимо, решив, что это будет менее оскорбительно, чем «выходец с Востока»), – в Черном замке. Меня зовут Телдра. Мы ждали вас и надеемся, что вы позволите нам скрасить ваше пребывание здесь. Смею полагать, телепортация не была слишком неприятна для вас.

Закончив эту изумительную речь, она поклонилась на манер иссолы.

– Гм, – сказал я, – все отлично.

Она улыбнулась, словно это действительно имело для нее значение. Собственно, полагаю, на самом деле имело.

– Входите же, – сказала она, – и я пошлю за лордом Морроланом.

Она протянула руку к моему плащу, и будь я проклят, если чуть не отдал ей его – просто машинально.

Обычно машинально я таких вещей не делаю.

– Все в порядке, – сказал я. – Пусть остается.

– Конечно, – улыбнулась она. – Следуйте за мной.

В этот момент у меня промелькнула мысль, что она не назвала меня по имени, что, вероятно, означало, что она не знала, как правильно произносить мою фамилию, что, в свою очередь, означало, что Морролан вряд ли много обо мне знает. Это весьма неплохо.

Перешагнув порог Черного замка, я оказался в просторном зале. По правую и левую сторону уходили вверх белые мраморные лестницы, передо мной был большой проход в виде арки, проходы поменьше по сторонам и несколько картин с пейзажами – не пси-эстампов – на стенах. По крайней мере все это не было черного цвета.

Затем мое внимание привлек один из пейзажей. В правом верхнем углу – огромное желтое солнце, а по небу плывут белые облака. Я уже видел подобное раньше, глазами моего деда. Эта картина изображала Восток.

Телдра провела меня через высокую арку в центре, по широкому, никак не украшенному, но хорошо освещенному коридору в комнату, которая явно была гостиной. В ней преобладал бледно-желтый цвет, и комната оказалась заполнена чрезмерно мягкими креслами, буфетами, шкафчиками для напитков и столами. Уже в первые десять секунд я отказался от поиска возможных ловушек, сожалея, что со мной нет Лойоша.

Телдра указала мне на кресло, которое выглядело уютным и обеспечивало обзор двери. Я сел.

– Лорд Морролан сейчас прибудет, – сказала она. – Вы позволите мне предложить вам вина?

– Э… да, – сказал я. – Спасибо.

Она принесла ведерко со льдом, в котором была бутылка, что сказало мне еще кое о чем – охлажденным вино подают на Востоке. Она вынула бутылку, взяла с раскаленных углей щипцы, ловко описала круг вокруг горлышка, опустила его в лед и отделила верхушку горлышка от бутылки. Все ее движения были плавными и грациозными, словно она исполняла какой-то танец. Она налила мне, и я выпил. Вино было действительно очень хорошим, что оказалось еще одним сюрпризом. Я изучил бутылку, но этикетка была мне незнакома.

– Я могу еще чем-нибудь служить вам, милорд?

– Нет, нет, – сказал я. – Все отлично. Спасибо.

– Тогда до встречи, милорд.

Я встал, когда она вышла, хотя не уверен, что это было правильно. Подозреваю, что столь же приличным было бы, если бы я остался сидеть.

Драконы не пользуются ядом, я выпил еще вина. Наконец без всякого предупреждения, если не считать звука шагов, в комнату вошел лорд Морролан.

Он был высок и одет в черное с серебряной шнуровкой на груди и эполетами, выступающими из-под отброшенного назад плаща. Рука лежала на рукоятке длинного меча. В чертах лица ощущалась некоторая угловатость, присущая Дому Дракона. У него был высокий лоб и очень темные прямые волосы, достаточно длинные для того, чтобы закрывать уши. Я еще раз бросил взгляд на меч и понял, хотя он был в ножнах, что это могущественный клинок Морганти. Я едва подавил дрожь, мысленно ощутив его звон.

Лишь потом мне в голову пришла мысль: почему он приветствует гостя в собственном доме с мечом и притом с Морганти? Он что, боится меня? Или это такой обычай драконов – ходить с оружием по собственному дому или при встрече гостей? Или он намеревается выбрать подходящий момент и убить меня?

Можете думать что угодно о существовании души или о драгаэрской вере в перевоплощение. Но даже если вы ни во что подобное не верите, нет никакого сомнения: если я буду убит оружием Морганти, со мной будет покончено. Я на мгновение застыл, потом понял, что должен отреагировать на его появление, поскольку он не собирался на меня нападать, по крайней мере пока.

Я встал и поклонился.

– Лорд Морролан, я – Владимир Талтош. Для меня большая честь, что вы согласились со мной встретиться. – Я хорошо умею лгать.

Он холодно кивнул и жестом велел мне сесть. Вернулась Телдра и налила ему стакан вина, в то время как он сел напротив меня. Когда она направилась к выходу, он сказал:

– Спасибо, леди Телдра.

Леди? Интересно, какие у них отношения?

Тем временем Морролан оценивающе разглядывал меня, как я мог бы разглядывать какую-нибудь драгоценность. Пока он пил, его взгляд ни на мгновение не отрывался от меня. Я ответил тем же. Лицо довольно смуглое, хотя и светлее, чем у ястреба или валлисты. Его черные волосы до плеч слегка завивались и выглядели несколько неухоженными. Поза казалась напряженной, а движения головы – быстрыми, звериными. Наконец он поставил бокал и сказал:

– Что ж, джарег, вы знаете, зачем вы здесь?

Я облизнул губы.

– Думаю, знаю. Конечно, я могу и заблуждаться.

– Похоже на то, – сказал Морролан.

– В таком случае, – сказал я, подражая его манере речи, – не будете ли вы так любезны просветить меня?

– Именно это я и намереваюсь сделать, – ответил Морролан.

Какое-то время он изучающе разглядывал меня, и мне уже стало казаться, что он просто хочет вызвать у меня раздражение или, возможно, испытать мои нервы, что, собственно, одно и то же.

Если ты джарег или выходец с Востока, время от времени приходится терпеть оскорбления. Если хочешь жить, учись не обижаться на каждое едкое замечание или усмешку. Но мне это уже начало досаждать.

– Мне кажется, благороднейший из драконов, – сказал я, – вы хотели мне что-то сказать.

Уголок его рта дернулся.

– Да. Следы некоего вашего работника обнаружились на горе Дзур. Вы узнали, что какое-то время назад он нанес мне визит, который был частью небольшой сделки. Вас крайне интересовало его местонахождение. Похоже, он сбежал, как говорится, с фамильным серебром.

– Как ни странно, – сказал я, – все это я уже знаю.

– Вполне. Однако теперь вы хотите найти его, чтобы убить. Вы не смогли найти никого, кто пожелал бы отправиться на гору Дзур, и потому решили посетить меня, вероятно, чтобы выяснить, что я знаю, кроме легенд, о Сетре Лавоуд.

Я начал испытывать раздражение и одновременно страх перед тем, насколько близки к истине его предположения. Что ж, он был всего лишь напыщенным, высокомерным шутом. Но он был напыщенным, высокомерным шутом с весьма могущественным клинком Морганти, и к тому же он был волшебником, а я находился в его владениях. Я решил вести себя вежливо.

– Меня определенно очень интересует гора Дзур, – сказал я, – и я буду благодарен за любую информацию, которую вы могли бы мне предоставить о самой горе и ее обитателях.

На этот раз Морролан посмотрел на меня так, что трудно было понять, усмехается он или хмурится.

– Что ж, джарег, – сказал он, – мой вопрос: вы хотите найти этого своего работника, сбившегося с пути истинного?

Какое-то мгновение я пытался обнаружить в вопросе подвох, наконец сдался и сказал:

– Да.

– Очень хорошо, – ответил он. – Идемте.

Он поднялся. Я тоже. Он шагнул ко мне и, казалось, на миг сосредоточился. Почти в то же мгновение я понял, что он делает. Я попытался было сопротивляться, но в долю секунды принял решение – другого шанса могло больше не быть. В любом деле приходится порой идти на риск. Я позволил телепортации совершиться. Желудок вывернулся наизнанку, и стены вокруг меня исчезли.

3

Нож оказался под моей правой рукой, всевозможные травки и штучки – под левой. Я еще даже не знал в точности, что именно извлек из своих запасов, и не очень этого хотел, но заметил веревку с девятью узлами, ветку ясеня в форме головы быка, миниатюрный медный чайник, кость лося, кусок плетеной кожи и несколько других вещей.

Интересно, подумал я, что я должен с ними сделать?

* * *

– Добро пожаловать на гору Дзур, – сказал Морролан.

Ощущая слабость в коленях, я оперся о влажную каменную стену. Мы находились на небольшой площадке, со всех сторон окруженной камнем, и лишь единственная узкая лестница вела наверх. Высоко над головой сквозь крохотное окошко просачивался рассеянный свет. Возле лестницы горел факел, и копоть на стене над ним была очень старой. Таким образом, этим местом пользовались не слишком часто, но оно было подготовлено.

– Весьма польщен, – сказал я, изо всех сил стараясь скрыть неприятные ощущения.

Мне вовсе не хотелось, чтобы меня стошнило. Я мысленно повторил это про себя несколько раз.

Морролан поставил ногу на нижнюю ступень.

– Сюда, – сказал он.

– Сетра Лавоуд? – спросил я, чтобы выиграть время.

– Она ждет нас.

– О, – сказал я.

Несколько раз глубоко вздохнув, я следом за Морроланом направился вверх по лестнице, очень узкой и рассчитанной скорее на драгаэрян, чем на людей. Ступеней было много. Лестница слегка изгибалась влево. В одном месте мы прошли мимо окна, и я воспользовался возможностью выглянуть наружу. Мы действительно находились высоко в горах. Будь у меня больше времени, возможно, я мог бы насладиться зрелищем сосен и зеленой долины. Однако там лежал снег, и через окно я ощутил порыв холодного ветра. Холод преследовал нас и дальше по лестнице. Но мой желудок успокоился, так что жаловаться было не на что.

Морролан шел на две ступени впереди меня. Я решил, что он мне очень доверяет, поскольку идет ко мне спиной. С другой стороны, мой взгляд был как раз на уровне рукоятки его меча. На какое-то время это удержало меня от лишних вопросов. Однако в конце концов я рискнул сказать:

– Прошу прощения, милорд Морролан.

Он остановился и обернулся.

– Да, мой дорогой джарег?

– Не будете ли вы так добры сказать, что, ради всех демонов Терлоки, происходит?

Он загадочно улыбнулся и продолжил подъем. Я последовал за ним.

– Что вы желаете знать, милорд? – спросил он через плечо. Думаю, в последнем слове звучала определенная ирония.

– Например, – сказал я, – почему вы согласились со мной встретиться?

Я скорее увидел, нежели услышал его смешок.

– Глупо было бы этого не сделать после всего, что случилось.

Я бы солгал, если бы сказал, что после этих слов у меня по спине не побежали мурашки. Еще через несколько ступеней я смог произнести:

– Значит, вы заранее предполагали, что я приду к вам.

– Конечно, раз мы не смогли убедить вас прийти прямо на гору Дзур.

– О! Конечно. Какой же я глупец!

– Да.

Я стиснул зубы и ничего не сказал. Рукоятка его меча все так же была у меня перед глазами, и я почти чувствовал, как меч жаждет крови. Я содрогнулся.

– Что ж, лорд Морролан, теперь я здесь. Что дальше?

– Терпение, милорд, – ответил он через плечо. – Скоро узнаете.

– Ладно.

На очередном повороте лестницы я ничего не сказал, думая о Сетре Лавоуд. Вероятнее всего, скоро мне предстояло с ней встретиться. Зачем? У этих людей не было никаких причин убивать меня, и если бы они этого хотели, то давно бы уже это сделали. Что им нужно?

– Так как насчет Квиона? – спросил я.

– Кого?

– Моего порученца, который скрылся на горе Дзур.

– Ах да. С ним уже разобрались, конечно. Ему попала в руки некая информация, из которой следовало, что здесь он может найти убежище. Информация оказалась ложной.

– Понятно.

Еще один поворот лестницы.

– Далеко нам еще подниматься, лорд Морролан?

– Думаю, недалеко. Вы устали?

– Немного. Не обращайте внимания.

Он сказал «думаю». Поразмыслив, я спросил:

– Значит, вы регулярно здесь бываете?

– О да, – ответил он. – Мы с Сетрой часто встречаемся.

Это таинственное утверждение заняло мои мысли еще на какое-то время – на один или два поворота этой бесконечной лестницы. Почему он не знает точной длины лестницы, если часто бывает на горе Дзур? Очевидно, потому, что обычно ею не пользуется. Мы миновали тяжелую деревянную дверь по левую сторону от нас, но не остановились. Почему сейчас он идет именно здесь? Чтобы измотать меня, или оценить мои силы, или и для того, и для другого?

Эта мысль, которая, по идее, должна была меня насторожить, в действительности лишь еще больше меня разозлила. Однако с некоторым трудом мне удалось сохранить спокойствие, возвращаясь к предыдущему разговору.

– Лорд Морролан, думаю, я понял, каким образом вы узнали о том, что Квион явится на гору Дзур с золотом.

– Рад за вас.

– Но чего я не могу понять, так это того, как вы узнали, что он собирается украсть деньги.

– О, это как раз просто. Видите ли, я немножко колдун. Полагаю, как и вы.

– Да, – сказал я.

– В таком случае вам должно быть известно, что с помощью колдовства можно внедрить в чужую голову любую идею. Мы сделали так, чтобы он решил: совершить то, что он совершил, будет легко и безопасно, и так оно и оказалось.

– Ах ты, ублюдок! – вырвалось у меня, прежде чем я успел сдержаться.

Я тут же пожалел об этом, но было уже поздно.

Морролан остановился и повернулся ко мне. Его рука легла на рукоятку меча. Он посмотрел на меня, и выражение его лица мне очень не понравилось.

– Прошу прощения? – сказал он.

Я не ответил, глядя ему в глаза. Расслабил плечи и мысленно нащупал оружие, четырехдюймовый стилет, находившийся в моем левом рукаве, так чтобы его легко было выхватить правой рукой. Надежнее всего было бы нанести ему удар в горло. Я оценил свои шансы на то, что смогу убить его, как весьма неплохие, если ударю первым.

С другой стороны, судя по тому, как он стоял – без напряжения в шее, плечах и руках, слегка балансируя, – я понял, что он вполне может меня ранить, прежде чем я его прикончу. А от клинка Морганти достаточно любого ранения, чтобы расстаться с жизнью.

– Давайте так, – сказал я. – Если вы еще раз вмешаетесь в мои дела и дела моих людей, я вырежу ваше сердце.

Я расслабился и взглянул на него.

– В самом деле, – сказал он скорее утвердительно, нежели вопросительно.

На лице его появилась сардоническая ухмылка, и без всякого предупреждения он шагнул назад, на ступеньку выше. Проклятие, он оказался весьма проворным! Он еще не вытащил свой меч, а я уже вынужден пытаться вытащить шпагу или метнуть нож. Чтобы убить кого-нибудь брошенным ножом, даже для умельца вроде меня требуется скорее везение, нежели ловкость.

Я молчал, ожидая, когда он вытащит оружие. Он тоже ждал. Колени его были слегка согнуты, и позиция была весьма устойчивой – левая нога опиралась на более высокую ступеньку, а правая рука покоилась на рукоятке меча. Я почувствовал холод рукоятки кинжала у левого запястья и решил, что это единственный шанс. Моя шпага могла с тем же успехом оставаться дома, он был быстрее меня. Я ждал.

Наконец он ухмыльнулся и слегка поклонился.

– Что ж, милорд джарег, мы решим этот вопрос позже, – сказал он, повернувшись ко мне спиной и продолжив восхождение по лестнице.

Мысль об убийстве прошла так же, как и появилась. Даже если бы это мне удалось, в результате я остался бы один внутри горы Дзур, если не считать весьма разгневанной Сетры Лавоуд, которая, скорее всего, не позволила бы мне телепортироваться отсюда.

Кроме того, оставалась проблема Квиона и двух тысяч золотых империалов.

Я сделал вид, что мне все безразлично, и последовал за ним. Мы миновали еще несколько дверей по левую сторону, затем вышли в узкий коридор. Прошли по коридору под арку, после которой он расширялся. Стены были черными и без всяких украшений, если не считать факелов. Я не смог опознать здешний камень, но это был явно не обсидиан. Он был шероховатым и, казалось, поглощал свет. Если чернота в замке Морролана вряд ли выглядела зловещей, то на горе Дзур она была мрачной и загадочной, в ней ощущались коварная мощь и темная сила.

Да, я знаю, что для драгаэрян черный цвет означает волшебство. Но для меня он выглядит мрачным. У драгаэрян извращенный взгляд, я об этом уже говорил.

Проходя мимо, я отметил, что факелы расположены на расстоянии семнадцати футов друг от друга.

Морролан открыл дверь, за которой находилась узкая металлическая винтовая лестница. Я последовал за ним наверх, в еще более просторный зал, который, казалось, уходил ввысь, с такими же факелами на стенах и украшенными орнаментом дверными проемами. Стены тоже были черными.

В какой-то момент я спросил:

– Никак иначе нельзя было меня сюда доставить?

– Мы могли вас похитить, – ответил он, останавливаясь перед большой деревянной дверью, на которой был изображен присевший на задние лапы дзур. Морролан толкнул дверь, и она распахнулась.

За дверью оказалась комната шириной футов в тридцать, освещенная свечами и факелами. В ней стояли казавшиеся удобными кресла. Все черного цвета. Свое мнение на этот счет я уже выразил. Тени покачивались, из-за чего трудно было различать находившиеся в комнате предметы.

В одном из кресел кто-то сидел. Я попытался предположить, кто бы это мог быть. Сидящий не шевелился. Это была худая женщина с лишенным возраста орлиным лицом, обрамленным прямыми волосами, которые были черными, черными, черными. Боги, как я устал от черного!

Вероятно, по драгаэрским меркам она привлекательна, не знаю. Она была очень бледна; собственно, удивительно, что я не увидел ее сразу – столь силен был контраст между ее лицом и окружающей обстановкой. Одета она была, естественно, тоже в черное. Высокий кружевной воротник до подбородка. Ниже, на груди, большой рубин. Длинные пальцы казались еще длиннее из-за ногтей. На среднем пальце левой руки у нее было кольцо с камнем, который показался мне очень крупным изумрудом. Она пристально смотрела на меня глубокими, ясными и старыми глазами.

Она встала, и я заметил что-то голубое, блеснувшее на ее боку, – как я понял, драгоценный камень на рукоятке кинжала. Потом я мысленно ощутил этот кинжал и выяснил, что это по крайней мере столь же могущественное оружие, как меч Морганти. Когда она встала, кинжал исчез в складках ее одежды, отчего она стала полностью невидимой, за исключением смертельной белизны лица и глаз, сверкавших, словно глаза волка.

Видимо, она решила проявить гостеприимство, поскольку в комнате вдруг стало светлее. И тогда я увидел на полу передо мной лежащее лицом вверх безжизненное тело Квиона. Его горло было перерезано, и красный цвет его крови был почти невидим на черном ковре.

– Добро пожаловать, – сказала она вкрадчивым и мягким, словно бархат, голосом. – Я Сетра.

Проклятие! Чтоб мне провалиться.

* * *

Один из своеобразных обычаев людей с Востока – празднование дня собственного рождения. Для нас это скорее праздник самого родившегося в этот день, нежели повод для почитания и благодарности тем, кто произвел его на свет.

Я провел свой десятый день рождения в обществе деда, в основном наблюдая за его работой и восхищаясь ею. Я задавал ему разные вопросы каждый раз, когда в лавке не было посетителей, и узнал о трех видах любовных снадобий, о том, какие травы колдун должен выращивать сам, а не покупать. О том, какие благовония следует использовать для различных заклинаний, почему во время колдовских действий нужно быть уверенным, что поблизости нет зеркал или отражающих поверхностей, как обеспечивать легкие роды, лечить судороги и головную боль, предотвращать инфекцию, где можно найти волшебные книги, а также как превращать бессмыслицу в стоящие заклинания.

– Идем в дом, Владимир, – сказал дед, закрывая лавку. – Садись.

Я прошел в комнату и сел в большое удобное кресло. Он пододвинул другое кресло и сел лицом ко мне. Кот Амбруш прыгнул ему на плечо. Я слышал его мурлыканье.

– Посмотри на меня, Владимир. – Я удивленно посмотрел на него. – Теперь откинься на спинку кресла. Представь себе, что ты становишься тяжелее, ладно? Почувствуй, что ты все тяжелее и тяжелее, что ты сливаешься с креслом. Можешь? Смотри на мое лицо, Владимир. Думай обо мне. Закрой глаза. Попробуй все равно увидеть меня, даже с закрытыми глазами. Ты можешь это сделать? А теперь можешь почувствовать тепло? Ничего не говори. Представь, будто ты плаваешь в воде и тебе тепло. Думай о моем голосе – чувствуешь, как он наполняет твою голову? Прислушайся, как мой голос отдается в твоей голове. Ты больше ничего не слышишь. Мой голос – везде, это все, что ты знаешь. А теперь скажи; сколько тебе лет?

Это меня несколько озадачило. Он что, подумал, будто я уснул, или как? Я попытался ответить и удивился тому, каких усилий это потребовало. Наконец я сказал: «Десять», и мои глаза открылись. Дед улыбался. Он ничего не сказал, поскольку в этом не было необходимости. Я понял, что слово «десять» было, собственно, первым, произнесенным в комнате вслух за последние несколько секунд.

* * *

Я перешагнул через тело со всей осторожностью, на какую был способен, – не хватало еще поскользнуться. Темная Владычица горы Дзур указала мне на кресло. Я сел в другое, лишь частично из чувства противоречия – то, которое я выбрал, было не столь мягким, и из него легче быстро вскочить. Если вы этого еще не поняли, я был несколько напуган.

Скажу вам еще одну странную вещь: я ощутил жалость к Квиону. Да, я намеревался убить его, как только он мне попадется, но, увидев его мертвым… не знаю. Я вспомнил, как он упрашивал меня позволить ему работать, как он перестал заниматься игорным бизнесом, и все такое прочее, и мне уже не казалось столь важным, что он нанес мне удар в спину, сбежав с моими деньгами. Полагаю, тот факт, что с ним за это расправился Морролан, воспринимался несколько иначе.

Но, как бы там ни было, я был напуган и одновременно разъярен, словно дзур, угодивший в сеть креоты.

Лорд Морролан сидел лицом ко мне, двигая подбородком и челюстью. Когда так делаю я, это означает, что я нервничаю. Я был склонен думать, что у Морролана это означает нечто иное, но не мог сказать, что именно. Вошел слуга, одетый в черную ливрею с головой дракона слева на груди. Интересно, подумал я, что за человек мог быть слугой Сетры Лавоуд. Судя по его круглым глазам и полному лицу, вероятно, он был из Дома Тсалмота. Лицо его было хмурым, а глаза выглядывали из-под мохнатых бровей. Похоже, он был стар. Его язык то и дело высовывался изо рта, и я подумал, в здравом ли он уме. Его фигура была слегка согнутой, а походка – шаркающей.

Он подал нам бокалы для аперитива, заполненные до середины чем-то цвета кленовых листьев. Каким-то образом он ухитрился перешагнуть через тело, даже, казалось, не заметив этого. Он обслужил сначала меня, затем Морролана и Сетру. Руки его были покрыты белыми пятнами и тряслись от старости. Обслужив нас и все еще держа в руках поднос, он встал позади Сетры, слева от нее, безостановочно окидывая взглядом комнату. Мне стало интересно, насколько согласованы движения его глаз с движениями языка, но не стал тратить время на то, чтобы это проверить. Напиток оказался ликером, сладким на вкус и с ароматом свежей мяты.

Мне не хотелось смотреть на Сетру и Морролана, и я обнаружил, что смотрю на тело Квиона. Не знаю, как вы, но я не привык к светским вечеринкам в компании мертвеца на полу. Я не знал, как следует вести себя в данной ситуации. Однако, сделав пару глотков, я начал успокаиваться. Сетра что-то шепнула слуге и положила на поднос кошелек. Слуга прошаркал ко мне и, глядя куда угодно, только не на мое лицо, подал кошелек мне.

– У нас были некоторые основания позаимствовать часть твоих денег, – сказала Сетра Лавоуд.

Какая прелесть.

Прикусив губу, я попытался подумать о чем-нибудь отвлекающем, прежде чем полностью потеряю самообладание и буду убит. Я взвесил в руке кошелек, в то время как слуга поклонился и вернулся на свое место позади Сетры. Подумав, я решил, что плечи его становятся сгорбленными, когда он останавливается, примерно как у бегуна, готового сорваться со старта. Я жестом подозвал его. Он поколебался, бросил взгляд на свою госпожу, моргнул раз двенадцать и вернулся ко мне.

– Подставь поднос, – сказал я.

Он повиновался, все так же не глядя на меня, и я медленно отсчитал полторы тысячи золотых империалов, монетами по пятьдесят и десять.

– Отдай это госпоже, – сказал я.

Он пошевелил ртом, словно обдумывая услышанное, и я заметил, что у него не хватает зубов. Наконец он отнес ей поднос. Все это выглядело как плохо поставленная пьеса.

Сетра уставилась на меня. Я ответил ей тем же.

– Это… – сказала она.

– Стандартная плата за выполненную работу, – объяснил я, бросая взгляд на тело. – Вы хорошо с ней…

В это мгновение поднос с деньгами отлетел в сторону. Сетра Лавоуд встала и потянулась к рукоятке своего меча. Морролан тоже встал, и могу поклясться, что он зарычал. Я широко раскрыл глаза и изобразил полную невинность, хотя мое сердце отчаянно стучало в упоительном ощущении ярости, смешанной со страхом, а это обычно означает, что кому-то сейчас не поздоровится.

Однако Сетра остановилась и подняла руку, что, в свою очередь, остановило Морролана. На ее губах появилась легкая улыбка, она чуть кивнула, села и посмотрела на Морролана. Он тоже сел, и его яростный взгляд, казалось, говорил: «Еще один». Слуга ходил по комнате, методично собирая деньги и складывая их обратно на поднос. Это заняло у него некоторое время. Я надеялся, что он сумеет прикарманить несколько монет.

– Ладно, джарег, – сказала Сетра. – Ты все сказал. Мы можем теперь перейти к делу?

К делу. Именно. Я откашлялся и сказал:

– Ты хотела поговорить о деле. Ты хочешь купить титул в Доме Джарега? Да, я могу это устроить. Или, может быть, ты хочешь…

– Хватит, – сказал Морролан.

Следует отметить, что меня вполне можно довести до состояния, когда ярость пересилит инстинкт самосохранения.

– Оставь, лорд дракон, – сказал я. – Не знаю, о каких «делах» может идти речь, но ты помешал моей работе, убил моего сотрудника, обманул меня и еще пытаешься угрожать. После всего этого ты хочешь говорить о деле? Дерьмо. Можешь говорить, сколько хочешь. – Я сел, скрестил ноги и сложил руки на груди.

Мгновение они смотрели друг на друга. Возможно, они общались телепатически, возможно, и нет. Когда прошло около минуты, я глотнул еще немного ликера. Слуга закончил собирать рассыпавшиеся монеты на поднос. Он снова было протянул его Сетре, но та яростно посмотрела на него. С недовольной гримасой он поставил поднос на ближайший стол.

Сетра повернулась ко мне и сказала:

– Не знаю, что и сказать. Мы думали, ты будешь рад, что мы убили этого человека и избавили тебя от проблем…

– Избавили меня от проблем? Кто говорит, что я собирался его убить? – Что ж, я действительно собирался это сделать, но мне незачем было сообщать им об этом, верно? – И мне не нужно было бы его искать, если бы вы не…

– Лорд Талтош, прошу тебя, – сказала Сетра. Весь ее вид выражал искреннее раскаяние, и, полагаю, осознание этого остановило меня так же, как и ее слова. – Уверяю тебя, все, что мы сделали, – помогли ему выбрать подходящее время для кражи. Так или иначе, заклинание Морролана не сработало бы, если бы Квион не собирался тебя обокрасть. – Она бросила взгляд на Морролана и пожала плечами. – Мы знали, что ты одновременно джарег и выходец с Востока, и ожидали от тебя реакции только как от джарега. Большинство представителей твоего Дома были бы рады поговорить о деле независимо от того, как они оказались в него вовлечены. Похоже, что мы не знаем выходцев с Востока. Мы ошибались. Прошу нас извинить.

Я прикусил губу и задумался. Я бы чувствовал себя лучше, если бы слова извинения произнес Морролан, но, значит, я сказал что-то такое, что заставило извиняться саму Волшебницу горы Дзур? Что ж, буду честным. Я до сих пор не знаю, притворялась ли она или говорила правду, но я ей поверил, что несколько успокоило мою гордость. Во всяком случае, позволило мне продолжить разговор.

– Прежде всего, – сказал я, – не могла бы ты мне объяснить, зачем вы все это устроили?

– Что ж, – ответила Сетра, – тогда скажи мне, как еще мы могли сделать так, чтобы ты появился здесь?

– Достаточно было мне заплатить.

– Достаточно?

Я задумался. Нет, если бы они предложили мне достаточную сумму для того, чтобы убедить меня прийти сюда, это лишь вызвало бы у меня подозрения.

– Если вы хотели со мной встретиться, – сказал я, – можно было прийти ко мне. – Я ухмыльнулся. – Дверь в мою контору…

– В данный момент я не могу покинуть гору Дзур[10].

Я показал на Морролана.

– А он?

– Я хотела увидеть тебя сама. – Она слегка улыбнулась. – Что, впрочем, и хорошо, поскольку я не уверена, что мне удалось бы убедить его отправиться на территорию джарегов.

Морролан фыркнул.

– Ладно, – сказал я, – вы убедили меня в том, что поступили разумно.

Я замолчал, но они, казалось, ждали продолжения. Что я должен был сказать? Я почувствовал, как мои скулы напряглись от сдавленной ярости. Но, как я уже говорил, наибольшие шансы на то, чтобы выбраться отсюда живым, давало сотрудничество с ними. Если я им для чего-то нужен, они не убьют меня прямо сейчас. Я выдохнул и сказал:

– Значит, речь шла о каком-то деле. Расскажи мне о нем.

– Да. – Она бросила на Морролана взгляд, который невозможно было понять, затем снова повернулась ко мне: – Мы бы хотели, чтобы ты кое-что сделал.

Я ждал.

– Видимо, потребуется кое-что объяснить, – сказала она.

* * *

В течение всего десятого года моей жизни меня практически невозможно было оторвать от деда. Я чувствовал, как отцу это все больше не нравится, но не обращал внимания. Нойш-па просто восхищался моим интересом к колдовству. Он учил меня рисовать то, что я мог видеть только в его мыслях, и устраивал мне путешествия по его памяти о своей родине. Я до сих пор помню свои ощущения от чистого голубого неба, белых пухлых облаков и солнца, настолько яркого, что на него невозможно было смотреть прямо, даже глазами его памяти. И я помню звезды – настолько живо, словно сам был там. И горы, и реки.

Наконец отец, пытаясь отвлечь меня, нанял волшебника, чтобы тот меня обучал. Это был надменный молодой джагала, которого я терпеть не мог и который меня не любил, но чему-то он меня учил и чему-то я у него учился. Я ненавижу саму мысль о том, сколько это стоило моему отцу. Мне было интересно, и чему-то я научился, но был не настолько прилежен, как мог бы быть. Собственно, я, видимо, сам внушал себе, что мне это не нравится. Но, с другой стороны, близость к деду доставляла мне намного большее удовольствие, чем забавные вспыхивающие огоньки, которые я вызывал у себя на ладони.

Это продолжалось некоторое время, собственно, до смерти отца. Дед начал учить меня фехтованию на шпагах в восточном стиле – одной рукой, в боковой стойке. Когда отец узнал об этом, он нанял учителя-драгаэрянина, чтобы тот показал мне приемы владения мечом и кинжалом. Из этого ничего не вышло, поскольку мне не хватало сил даже для учебного драгаэрского меча.

Забавно, но я подозреваю: если бы отец когда-либо сказал Нойш-па, чтобы он прекратил меня учить, тот так бы и сделал. Но отец никогда этого не говорил, он лишь сердился и иногда жаловался. Думаю, он настолько был убежден в том, что все драгаэрское лучше всего восточного, что ожидал от меня того же.

Бедный глупец.

* * *

Сетра Лавоуд внимательно разглядывала пол, и на лице у нее было выражение, какое бывает у меня, когда я пытаюсь придумать, как бы поделикатнее что-либо сказать. Потом она кивнула почти незаметно и подняла голову.

– Ты знаешь разницу между волшебником и магом?

– Думаю, да, – сказал я.

– Немногие в состоянии достичь совершенства в магии, некромантии и других дисциплинах, эффективно их комбинируя. Большинство магов принадлежат к Дому Атиры или Дзура. Лораан – атира.

– Как его зовут?

– Лораан.

– Никогда о нем не слышал.

– И не должен был. Собственно, он не совершил ничего выдающегося. Он занимается исследованиями в области магии, как и большинство магов из Дома Атиры. Если это имеет для тебя какое-то значение, он открыл средство, с помощью которого последние мысли умирающего могут быть временно сохранены в виде флюидов. Он пытался найти более надежный способ общения с умершими при помощи…

После нескольких минут блужданий в описаниях странного волшебства, которое мне никогда не потребовалось бы, я прервал ее:

– Прекрасно. Скажем так, он хорошо знает свое дело. Чего ты хочешь от меня?

Она слегка улыбнулась. Ее губы были очень тонкими и бледными.

– У него есть некий жезл или посох. В нем содержится душа существа, которое не является ни живым, ни мертвым, которое не в состоянии достичь Долины Ожидающих Душ, не в состоянии достичь Дорог мертвых, не в состоянии…

– Прекрасно, – сказал я. – Жезл, а внутри него душа. Продолжай.

Морролан пошевелился, и я заметил, как двигается его челюсть. Он пристально смотрел на меня, но, полагаю, сдерживал себя. Впервые я понял, что действительно зачем-то очень им нужен.

– Мы много раз с ним говорили, – сказала Сетра, – однако он полон решимости держать эту душу в плену. Она для него – источник информации, а его работа – это все, что его интересует. Он завладел ею вскоре после Междуцарствия[11], и не в его интересах с ней расставаться. Мы пытаемся его убедить продать или обменять ее уже несколько недель, как только нам стало известно ее местонахождение. Мы ищем ее уже более двухсот лет.

Я начал представлять себе общую картину, и мне это вовсе не понравилось. Однако я сказал:

– Ладно, продолжай. При чем здесь я?

– Мы хотим, чтобы ты проник в его замок и похитил жезл.

– Я пытаюсь придумать, как повежливее сказать: «А не пошли бы вы…» – сказал я, – и никак не могу.

– Обойдемся без вежливых слов, – сказала Сетра с улыбкой, от которой у меня по спине пополз холодок! – Я умерла еще до Междуцарствия. Берешься за работу?

4

Я взял в руки нож, который носил при себе так долго и которым пользовался так редко, – с рукояткой из черного дерева, украшенной рубинами, и тонким тупым лезвием из чистого серебра. Выглядел он дороже, чем был на самом деле, – но только потому, что выглядел очень дорогим.

Я взялся за нож около острия, крепко, сжав его между большим и указательным пальцами, потом опустился на колени так медленно, что почувствовал дрожь в ногах. Столь же медленно я коснулся концом кинжала земли. На мгновение остановился, разглядывая пыль. Она была черной, сухой и мелкой, и я удивился, почему не замечал ее раньше. Я коснулся ее левой рукой и растер между пальцами. Она была очень мелкой и очень холодной.

Достаточно. Я снова сосредоточился на ноже и очень медленно нарисовал руническое изображение глагола «получать». Руны, естественно, язык волшебства, что в данное время и в данном месте не имело значения. Но это дало мне возможность сосредоточить на чем-то свое внимание, что и требовалось. Я очертил вокруг руны круг и отложил нож в сторону. Затем опустился на колени и стал изучать рисунок, ожидая подходящего момента для продолжения.

Я постоянно ощущал присутствие Лойоша, крепко стиснувшего когтями мое правое плечо, – в большей степени давление, чем вес. Казалось, ни одно из событий последних дней никак на нем не отразилось, что, как я знал, было не так. Он был стеной спокойствия, ледяной колонной, моей прочной опорой. Если вы думаете, что это не столь важно, вы еще больший глупец, чем я.

Проведя несколько мгновений в созерцании, я приступил к следующему шагу.

* * *

В комнате не было окон, однако, вероятно, от внешнего мира нас отделяло не слишком большое расстояние, поскольку я мог слышать отдаленные крики воронов и время от времени – рык охотящегося дзура. Интересно, подумал я, есть ли на этой горе драконы, разумеется, если не считать присутствующую здесь компанию. Почему в комнате, стена которой выходит наружу, нет окна? Кто знает? Мне нравятся окна, но, может быть, Сетра Лавоуд придерживается иного мнения. Как известно, окна столь же хорошо позволяют видеть происходящее внутри, как и выглядывать наружу.

Огонь свечи качнулся, и на стенах заплясали тени.

– Ладно, – сказал я. – Давайте вернемся немного назад. Если вам так нужен этот жезл, почему бы вам с лордом Морроланом просто не проникнуть в замок Лораана и не забрать его?

– Нам бы этого очень хотелось, – сказал Морролан.

Сетра Лавоуд кивнула.

– В замок чародея-атиры невозможно так просто проникнуть. Возможно, если бы я могла покинуть… но это неважно.

– Что ж, прекрасно, – сказал я. – Но послушайте: я не знаю, что вам известно обо мне или кажется, что известно, но я не вор. Я ничего не знаю о том, как вламываться в чужие дома и красть чужие вещи. Я не знаю, почему вы решили, что я могу это сделать…

– Мы много о тебе знаем, – сказала Чародейка.

Я облизнул губы.

– Ладно, тогда вы знаете, что я не…

– Достаточно близко, – сказал Морролан.

– Суть заключается, – сказала Сетра Лавоуд, прежде чем я успел ответить, – в своеобразной охранной системе Лораана.

– Гм… ладно, – сказал я. – Расскажи мне о ней.

– Он наложил на весь свой замок заклятия, которые позволяют следить за каждым человеческим существом, так что любой незваный гость будет немедленно обнаружен. Ни Морролан, ни я не в силах преодолеть эту охрану.

Я коротко рассмеялся.

– И вы думаете, я смогу?

– Ты плохо слушал, – сказал Морролан. – Его заклятия обнаруживают человеческие существа, но не выходцев с Востока.

– О, – сказал я, – вы уверены?

– Да, – сказала Сетра. – И мы также знаем, что он вполне уверен в своей охране, поэтому вряд ли у него есть еще что-то, что могло бы обнаружить тебя.

– Вы знаете, как его замок выглядит изнутри? – спросил я.

– Нет. Но я уверена, у тебя есть возможности…

– Да, может быть.

– Морролан будет готов помочь тебе, – продолжала Сетра, – как только ты окажешься внутри.

Мой внутренний голос отметил, что Сетра явно предполагает, будто я намерен совершить подобное безумие, и что ей может не понравиться, когда она узнает, что я не желаю принимать в этом никакого участия. Но мне стало любопытно, может быть, лучше сказать, интересно.

– Ну? – спросил Морролан.

– Что – ну? – спросил я.

– Берешься?

Я покачал головой.

– Извини, я не вор. Как я уже сказал, я только все испорчу.

– Ты справишься, – сказал Морролан.

– Ну конечно.

– Ты с Востока.

Я окинул взглядом свое тело, ноги и руки.

– Нет, в самом деле? Вот не знал.

– Та, чья душа живет в этом жезле, – сказала Сетра Лавоуд, – наш друг.

– Прекрасно, – сказал я. – Но это не…

– Семь тысяч золотых империалов, – сказала она.

– О, – помолчав, сказал я. – Наверное, хороший друг, а?

Она ответила мне улыбкой.

– Деньги вперед, – сказал я.

* * *

Мой дед религиозен, хотя никогда этого не подчеркивал. Мой отец отрекся от восточных богов так же, как от всего восточного. Естественно, я очень много времени тратил, расспрашивая деда о восточных богах.

– Но, Нойш-па, некоторые драгаэряне тоже поклоняются Вирре.

– Не называй ее так, Владимир. Ее следует называть Богиня Демонов.

– Почему?

– Если произнести вслух ее имя, она может обидеться.

– Она же не сердится на драгаэрян.

– Они не поклоняются ей так, как мы. Многие из них знают о ней, но думают, что это просто некто, обладающий силой и могуществом. Они не понимают сущность богини так, как мы.

– Что, если они правы, а мы ошибаемся?

– Владимир, это не «правда» и «неправда». Это различие между нашим и их родом – и родом богов.

Я задумался, но так и не смог этого осмыслить.

– Но какая она? – спросил я.

– Ее настроение часто меняется, но на хорошее отношение она отвечает тем же. Она может защитить тебя, когда тебе угрожает опасность.

– Она как Барлан?

– Нет, Барлан – ее противоположность во всех отношениях.

– Но они же любовники.

– Кто тебе это сказал?

– Некоторые драгаэряне.

– Что ж, возможно, это правда, но это не касается ни меня, ни тебя.

– Почему ты поклоняешься Вир… Богине Демонов, а не Барлану?

– Потому что она покровительница нашей земли[12].

– Это правда, что она любит кровавые жертвоприношения? Мне про это сказали драгаэряне.

Он ответил не сразу.

– Есть другие способы поклоняться ей и привлечь ее внимание. В нашей семье мы не совершаем кровавых жертвоприношений. Ты понял?

– Да, Нойш-па.

– Ты никогда не принесешь в жертву живую душу ни ей, ни какому-либо другому божеству.

– Ладно, Нойш-па. Обещаю.

– Ты клянешься своей силой, как колдун, и своей кровью, как мой внук?

– Да, Нойш-па. Клянусь.

– Хорошо, Владимир.

– Но почему?

Он покачал головой.

– Когда-нибудь ты поймешь.

Это был один из тех немногих случаев, когда мой дед ошибался: я так никогда этого и не понял.

* * *

Телепортация обратно в контору доставила мне не больше удовольствия, чем любая другая. День клонился к вечеру, и игра в шеребу в соседней комнате была в самом разгаре. Мелестав уже ушел, так что я подумал было, что в конторе никого нет, пока не заметил Крейгара, сидящего за столом Мелестава. Лойош слетел мне на плечо и потерся головой о мое ухо.

«Как дела, босс?»

«Ну, в общем…»

«Что такое?»

«Это трудно объяснить, Лойош. Хочешь стать вором?»

– Как дела, Влад?

– Хорошая новость состоит в том, что никто не пострадал.

– И?

– И Сетра Лавоуд существует на самом деле.

Он уставился на меня, но ничего не сказал.

«Ну, так что случилось, босс?»

«Придется мне за это взяться, Лойош».

– Крейгар, – сказал я, – дело осложняется. – Я сделал паузу. – Ладно, сядь и расслабься. Я все тебе расскажу.

* * *

Было бы неплохо точно определить момент, когда я перестал бояться драгаэрян и начал давать сдачи, но я не могу этого сделать. Это наверняка было до смерти отца, а он умер, когда мне исполнилось четырнадцать. Он довольно долго болел, так что его смерть не стала для меня неожиданностью и, собственно, не слишком меня расстроила. Он подхватил какую-то заразу и не позволил деду его лечить, поскольку считал это колдовством, а отец хотел быть драгаэрянином. Он ведь купил себе титул Джарега, не так ли?

Дерьмо.

Так или иначе, я не могу в точности сказать, когда я начал ненавидеть драгаэрян в большей степени, чем боялся их, но я помню время – думаю, тогда мне было лет двенадцать или тринадцать, – когда я ходил везде с лепипом в кармане. Лепип? Это тяжелый кусок металла, покрытый кожей. Кожа предохраняет от порезов – это на тот случай, если не хочешь оставлять шрамов, а нужно сделать кому-нибудь больно. Я хорошо умел обращаться со шпагой, но дед настоял, чтобы я не носил ее. Он сказал, что с ней человек сам напрашивается на неприятности и что, когда вытаскиваешь шпагу, это означает сигнал к смертельной схватке. Казалось, он считал, что ни у кого нельзя без необходимости отнимать жизнь, даже у животного.

Во всяком случае, я помню, что преднамеренно гулял по районам, где любили болтаться крутые ребята из Дома Орки, и, конечно же, они начали задирать меня, и, конечно же, я их хорошенько отделал. Думаю, они просто не ожидали, что парень с Востока способен дать сдачи, а тяжелая железная палка – хорошее подспорье в драке.

Но это было не впервые, так что… Впрочем, какая разница?

* * *

Я откинулся на спинку кресла и сказал:

– Крейгар, у меня есть для тебя еще одна работа.

Он поднял глаза к небу.

– Великолепно. Что на этот раз?

– Есть один чародей по имени Лораан, из Дома Атиры.

– Никогда о нем не слышал.

– Тогда займись. Мне нужно полное описание его замка, включая план и место, где он предположительно может заниматься своим делом.

– План? Замка чародея-атиры? Откуда я его возьму?

– Ты никогда не посвящал меня в свои методы, Крейгар, откуда я могу знать?

– Влад, почему каждый раз, когда тебе светят деньги, я должен рисковать своей шкурой?

– Потому что в этот раз ты получишь десять процентов.

– От какой суммы?

– От очень большой.

– Это даже больше, чем «немало», верно?

– Не будь легкомысленным.

– Кто, я? Ладно, когда тебе это нужно? И если ты скажешь «вчера», мне…

– Вчера.

– …придется спешить. Лимит расходов?

– Никакого.

– Я так и думал.

* * *

Не знаю, когда я впервые убил драгаэрянина. Когда я дрался с ними, я был достаточно небрежен в отношении того, куда и насколько сильно наношу удары, и знаю, что не однажды один или двое из них оставались лежать на земле. Учитывая, как я бил их по макушке лепипом, я бы очень удивился, если никто из них не умер. Но я никогда об этом не узнал.

Время от времени это меня беспокоит. Я имею в виду, есть нечто пугающее в том, что ты не знаешь, убил ли кого-нибудь. Я вспоминаю некоторые из своих драк и думаю о том, где сейчас эти люди, если они вообще сейчас где-нибудь. Однако мысли об этом занимают меня не слишком долгое время. Проклятие.

Впервые я узнал, что убил кого-то, когда мне было тринадцать.

* * *

Это очень интересная история – как Крейгар сумел добыть нужную мне информацию, но пусть он рассказывает об этом сам. У него есть ряд весьма своеобразных друзей. За те два дня, что на это потребовались, я прикрыл одно игорное заведение, чего давно добивался, убедил одного типа, который был должен деньги моему другу, что следовало бы заплатить хотя бы из приличия, и отказался от одного выгодного предложения, для которого требовались три недели и кинжал Морганти.

Ненавижу это оружие.

Когда Крейгар вернулся с чертежами, мы провели целый день, изучая их и выдвигая самые абсурдные идеи. Мы были просто не в состоянии что-либо придумать. Пришлось отложить эту затею на день и попробовать еще раз, с тем же результатом. Наконец Крейгар сказал:

– Послушай, босс, глупо пытаться вломиться в замок атиры силой. Естественно, любая идея насчет того, как это сделать, будет столь же глупой.

– Гм… да, – сказал я.

– Тогда закрой глаза и выбери одну из них.

– Ладно, – сказал я.

И именно так и поступил.

Мы потратили еще несколько часов, пытаясь сделать нашу идею как можно менее идиотской. Когда Крейгар вышел, чтобы отдать ряд распоряжений, я закрыл глаза и подумал о Сетре Лавоуд. Я мысленно представил себе ее лицо, попытался услышать голос и мысленно позвал ее. Сетра Лавоуд? Где ты, Сетра? Алло? Это я, Влад…

Связь оказалась удивительно легкой.

«Кто это?» – спросила она.

«Влад Талтош».

«Ах, это ты. Что ты хочешь?»

«У меня есть план, как проникнуть в замок. Мне нужно договориться с тобой и Морроланом о времени, поддержке и тому подобном».

«Очень хорошо», – сказала она.

На это потребовалось около часа, по прошествии которого я чувствовал себя не более уверенно, чем до разговора с ней. Но приказы были отданы, распоряжения сделаны, завещание переписано. Все как положено.

5

Я чувствовал, что мы с Лойошом начинаем составлять почти единое целое. Оказалось, что я сижу, скрестив ноги, перед волшебным руническим знаком, который нарисовал, я все еще не имел понятия, почему нарисовал его, но он казался вполне на месте.

Было тихо. Почти незаметный ветерок нашептывал мне на ухо тайные мысли. Я мог отчетливо слышать шуршание ткани, когда Лойош слегка шевелился у меня на плече.

Затем я начал ощущать ритмичную пульсацию – причем именно ощущать, а не слышать, что привело меня в некоторое замешательство. Я попытался определить ее источник и смог лишь заключить, что она исходит изнутри меня.

Странно.

Я мог попытаться не обращать на это внимания, или попытаться понять, что происходит, или попробовать с ним соединиться. Я выбрал последнее и начал сосредоточиваться на странном ритме. Драгаэрянина его простота вывела бы из равновесия, но на меня это действовало довольно приятно и успокаивающе. Дед рассказывал мне, что на его родине при заклинаниях часто использовались барабаны. Могу в это поверить. Я позволил себе погрузиться в ритм, пока моя кожа, казалось, не начала вибрировать с ним в унисон.

Потом я протянул правую руку медленно и осторожно к снадобьям и амулетам, которые положил с этой стороны. Рука коснулась какого-то предмета, и я взял его и поднес к глазам, не поворачивая головы. Это оказалась веточка петрушки. Я положил ее в центре руны. Повторил то же действие левой рукой, и на этот раз в ней оказался ком земли с родины моих предков.

Земля должна означать успешное прибытие на место и безопасность – я понятия не имел, что в данном контексте должна означать петрушка. Позади руны я поставил белую свечу, которую тоже взял не глядя. Осторожно зажег ее с помощью кремня и клочка бумаги. Одинокая свеча горит достаточно ярко, когда это единственный источник света, если не считать тусклого зарева на ночном небе.

Именно в этот момент я заметил перед собой горизонт, который начал мерцать и колебаться, словно танцуя в ритме несуществующих барабанов, и решил, что это не должно меня чрезмерно отвлекать.

Я начал обдумывать свое следующее действие.

* * *

Фургон поднимался по склону холма, приближаясь к замку – сооружению из красноватого камня, половина которого находилась под землей, а вторая половина имела форму единственной башни.

Существует распространенное заблуждение, что в домах Дома Атиры нет дверей – если не умеешь телепортироваться, туда не попасть. Это почти правда, за исключением того, что атиры не требуют от своих слуг, чтобы те владели телепортацией. Всегда есть одна или две двери для доставки разных тривиальных вещей вроде еды, напитков и наемных убийц. Все это доставляется фургонами на специальную площадку позади замка, откуда затем и забирается по назначению.

Естественно, наемных убийц, как правило, не ждут и, хочется надеяться, не замечают. Их участь тяжела – ни один слуга в замке не объявит об их прибытии. Собственно, они не могут объявить о себе и сами, будучи укрыты в бочке с надписью «Вино с Зеленых Холмов, 637».

Определенно не объявит об их прибытии и очень богатый и столь же перепуганный текла, который доставляет их на место и, вероятнее всего, хочет жить и наслаждаться своим новоприобретенным богатством.

Вокруг не было никого, кто мог бы стать свидетелем многочисленных унижений, которые я испытал в процессе разгрузки и складирования, так что воздержусь от упоминания об этом. Достаточно сказать, что к тому времени, когда я смог наконец выбраться из проклятой бочки, я, к счастью, не был пьян.

Итак… выбрался. Расправил руки и ноги. Проверил оружие. Еще раз потянулся. Огляделся вокруг. Никаких шуршащих звуков, когда достаешь план, поскольку ты его запомнил. Ведь запомнил, верно? Теперь подумай: это либо та комната, либо та. Так или иначе, дверь выходит в коридор, который ведет… только не говори мне… о да. Хорошо. Проклятие! Что, ради всех богов твоих предков, ты здесь все-таки делаешь?

Ах да: деньги. Дерьмо.

«Все в порядке, босс?»

«Я жив, Лойош. А ты?»

«Думаю, жив».

«Хорошо».

Первым делом – открыть дверь. Лораан, может быть, и не в состоянии обнаружить, когда кто-то пользуется колдовством внутри его замка, но я не собираюсь рисковать своей жизнью. По крайней мере, пока это не потребуется.

Я достал из-под плаща флакон с маслом, открыл его, смазал петли и попробовал дверь. Нет, она была не заперта, и да, она открылась бесшумно. Я убрал масло, тщательно закрыв пробку. Этому научила меня Киера. Именно так, как вы понимаете, наемные убийцы могут незаметно куда-то пробраться – обманом.

В коридоре не было света, и там не должно быть никаких в беспорядке стоящих ящиков, судя по информации Крейгара. Дверь моей любимой разновидности (незапертая) охраняла комнату, где я решил провести оставшееся время до того раннего утреннего часа, который я выбрал. Еще немного масла, и я оказался внутри. Шансы на то, что кто-то побеспокоит меня в этой комнате, составляли примерно один из десяти. Если это все же произойдет, Лойош разбудит меня, и я убью непрошеного гостя. Без проблем. Если предположить, что все будет спокойно, Лойош проследит за временем и разбудит меня в нужный момент. Я расстелил плащ, закрыл глаза и лег. В конце концов я заснул.

* * *

Город Адриланка составляет большую часть графства Белая Вершина, которое, в свою очередь, представляет собой узкую полоску земли вдоль южного побережья. Слово «Адриланка» означает «хищная птица» на тайном языке Дома Орки, на котором больше никто не говорит. Согласно легенде, морякам, впервые увидевшим красные скалы на побережье, они показались похожими на птицу с высоко поднятыми ярко-красными крыльями и головой, опущенной к морю, там, где в него впадает Закатная Река.

В низине у реки были построены доки, и город рос вокруг них, пока большая его часть не оказалась высоко над доками и в глубине материка. Два птичьих «крыла» больше не напоминают крылья, поскольку северное крыло, названное Киероновой Сторожевой башней, рухнуло в море несколько столетий назад.

На южном крыле есть много хороших мест для того, чтобы наблюдать за разбивающимися о берег волнами, приходящими и уходящими кораблями и так далее. Помню, я сидел там, глядя на волны и не думая ни о чем особенном, когда ко мне, пошатываясь, подошел драгаэрянин – орка, вероятно, моряк.

Я обернулся, окинул его взглядом и решил, что он пьян. Мне показалось, что он достаточно стар. По крайней мере его лицо напоминало сушеную сливу, чего обычно не бывает с орками, пока им не исполнится по крайней мере пара тысяч лет.

Когда он приблизился, его взгляд упал на меня, и я отступил на несколько шагов от края скалы, из инстинктивного недоверия к драгаэрянам. Он заметил это и рассмеялся.

– Что, приятель, не хочешь сегодня искупаться?

Когда я ничего не ответил, он сказал:

– Отвечай. Хочешь искупаться или нет?

Я не мог придумать ничего подходящего в ответ и продолжал молча смотреть на него.

– Может быть, тебе лучше уйти отсюда, приятель, прежде чем я отправлю тебя искупаться, хочешь ты этого или нет.

Не знаю в точности, почему я не ушел. Я был определенно испуган – этот тип выглядел намного старше тех оболтусов, с которыми мне обычно приходилось иметь дело, и выглядел серьезнее. Но я просто стоял и смотрел на него. Он шагнул ко мне, может быть, просто чтобы напугать. Я вытащил из кармана свой лепип и взял его в руку. Он уставился на него, потом рассмеялся.

– Ты думаешь, что сможешь меня этим стукнуть? Смотри, сейчас я покажу тебе, как пользуются такими вещами. – Он подошел ко мне, протянув руку, чтобы отобрать его.

Что я помню наиболее четко – это ощущение холода в желудке, когда я понял, что не намерен позволить ему отобрать у меня оружие. Это не была кучка юных хулиганов, решивших позабавиться, – это взрослый мужчина. Я знал, что сейчас совершу нечто, что будет иметь далеко идущие последствия, хотя в тот момент об этом и не думал.

Так или иначе, как только он оказался в пределах досягаемости, я ударил его по голове. Он пошатнулся и упал на колени, потом посмотрел на меня, и я увидел по его глазам, что речь идет уже не об обычной драке, что он убьет меня, если только у него будет такая возможность. Он начал вставать, и я снова попытался нанести удар. На этот раз я промахнулся, но он упал на спину, перекатился и снова поднялся на колени.

Обрыв был в двух шагах за его спиной. Когда он в очередной раз попытался встать, я шагнул вперед и очень аккуратно ткнул его лепипом.

Падая, он все время кричал, и я не смог расслышать всплеска сквозь шум разбивавшихся об утес волн.

Я снова убрал лепип в карман и отправился прямиком домой, думая о том, должен ли я испытывать хоть какие-то чувства по поводу случившегося.

* * *

«…Давай, босс, пора вставать. Шесть воинов-драконов хотят с тобой сразиться. Вставай же! Герой-дзур стучит в дверь и спрашивает о своей дочери. Вставай! Ну же, босс, просыпайся! Великое Море Хаоса только что вторглось в соседнюю спальню и уже рвется сюда. Ну, ну, просыпайся…»

Пробуждение посреди ночи, в сырой кладовой, между копчеными ребрами кетны и бочкой сала, под мудрые замечания нахального джарега – честно говоря, в этом мало приятного.

«Ладно, кончай, Лойош».

Я встал и потянулся, несколько обеспокоенный звуком, который издали мои суставы, хотя это и глупо. Я кое-что застегнул, кое-что проверил. Подойдя к двери, несколько минут прислушивался, удостоверяясь, что снаружи никого нет. Открыл дверь, которая все еще была смазана, затем прошел восемнадцать шагов по коридору, смазал еще одну дверь и открыл ее.

Я находился в задней части кухни. До того как начнут готовить завтрак, оставался еще час-другой, и никакой охраны не было видно. Я пересек кухню и нашел нужную мне дверь. Смазал, открыл, вошел. Если бы этот ублюдок был хоть чуть-чуть беднее, у него на дверях были бы кожаные петли, с которыми легче управляться. Или даже пустые дверные проемы с занавесками. Смазал, открыл, вошел. Первый контрольный пункт.

Эта дверь вела на нижний уровень, и за ней находились двое стражей-драгаэрян в дополнение к волшебной охранной системе. Волшебство было простым и откровенным, а в моем распоряжении имелось то, что Левая Рука Джарега называет «устройством», а восточный колдун назвал бы «заклятием», позволявшим с ним справиться. Со стражниками несколько сложнее. Они стояли более или менее лицом ко мне и, к несчастью, не спали.

Я убиваю людей за деньги. И не люблю этого делать, когда не испытываю в том необходимости. Но иногда просто не оказывается иного выхода. Я внимательно посмотрел на стражников и попытался подумать, каким образом можно было бы избежать убийства.

Мне это не удалось.

Некоторое время тому назад я убил одного ростовщика, который, как оказалось, забирал себе больше, чем причитавшаяся ему доля прибыли. Его работодатель был очень этим расстроен и хотел, чтобы я «проучил этого сукина сына, чтоб другим неповадно было». Босс назначил этому типу встречу в трактире в самое оживленное время. Босс не появился, вместо него появился я. Когда мой объект сел за столик, я подошел прямо к нему, воткнул кинжал в его левый глаз и вышел.

Я помню, что, когда хозяева заведения заметили кровь, труп, все происшедшее, никто из них впоследствии был не в состоянии меня описать, хотя многие меня видели.

К чему я веду – это преимущество неожиданности, нападения, которого никто не ждет. Мгновение назад все было спокойно, в следующее мгновение перед тобой некто, виртуозно владеющий оружием.

Я затащил трупы стражников в кухню, чтобы их не сразу заметили, затем поднял ключи и направился в подземелье.

* * *

Вероятно, именно дед по-настоящему поддерживал меня после смерти отца. Забавно, как он это делал. Я имею в виду, что всегда ненавидел одиночество, но дед считал, что в свои четырнадцать лет я не должен ни от кого зависеть, так что он никогда не отвечал на мои намеки по поводу того, что я не прочь перебраться к нему. Вместо этого он тратил еще больше времени на обучение меня колдовству и фехтованию, чтобы чем-то занять мое свободное время.

В результате я стал вполне сносным колдуном, научился отменно владеть клинком в восточном стиле, а также научился жить один.

За это время я научился еще многому другому, но, чтобы все это понять, потребовалось много лет. Точно так же я узнал – чтобы не быть одному, нужны деньги. У меня их не было, так же как и никаких возможностей их заработать. Ресторан, который я получил в наследство от отца, позволял мне прожить, но не более того. Но урок прочно засел у меня в голове, на будущее.

Большая часть времени у меня уходила тогда на занятия колдовством. Я мог делать разные вещи и видеть результаты. Иногда, в состоянии своеобразного транса, в которое впадают колдуны во время своих ритуалов, я воспринимал происходящее как метафору собственной жизни и думал о том, смогу ли я когда-нибудь управлять собственным миром и просто заставить его быть таким, как я хочу.

После, придя в себя после попытки извлечь соль из морской воды или совершить что-то еще столь же полезное, я брал свой лепип и отправлялся поколотить нескольких орков.

Еще одно, на чем настаивал дед – так же как и отец, – чтобы я хорошо знал драгаэрскую историю. Отец нашел для меня учителя с Востока (и заставил меня же за это платить), который достаточно хорошо разбирался в подобных вещах, но также знал кое-что из истории Фенарио, восточного королевства моих предков. Кроме того, я немного выучил и язык.

Иногда я думаю о том, какая от всего этого польза, но затем начинаю размышлять об остальной своей жизни, а мне просто не хочется об этом думать.

Ну ладно.

* * *

Итак, я начал спускаться. Теперь все было по-настоящему спокойно. Глаза мои уже привыкли к темноте, и внизу виднелся тусклый свет, так что я мог двигаться достаточно быстро. Ступени были узкими и высокими, но из прочного камня. Перила отсутствовали. Я сосредоточился на окружавшей меня тишине.

Я вновь восстановил в памяти свой план: спуститься на уровень, где – как я надеялся – Лораан хранит такие вещи, как помещенные в жезлы души, отпереть дверь (разрушив все необходимые чары, не побеспокоив при этом Лораана) и дать Морролану возможность неожиданно (как мы надеялись) напасть на охрану замка, что позволило бы нам обоим отсюда телепортироваться.

Мне снова пришло в голову, что никогда прежде я не зависел ни от какой формы магии, чтобы выбраться из заварушки. Мне это не понравилось. Я подумал о различных способах обойтись без нее, что не потребовало много времени.

Ага! Я уже внизу!

Там был лишь один стражник. В отличие от двоих наверху, он спал, что спасло ему жизнь. Я убедился в том, что в ближайшее время он не проснется, и пошел дальше. Двадцать пять шагов влево – и вот она, дверь. Она оказалась большой и прочной, и замок на ней, как мне сказали, должен был быть достаточно серьезным. Я изучил замок, так оно и оказалось. Но и у меня был немалый опыт.

Мои пальцы судорожно дернулись, когда я внимательно осмотрел засов и петли. Честно говоря, меня больше беспокоили запиравшие дверь заклятия, а также те из них, которые могли вызвать тревогу. Я оценил вес двери примерно фунтов в сорок. Она состояла из толстых досок, обитых железными полосами. Однако заперта она была неплотно, поскольку с другой стороны пробивался свет. Я не знал, что это значит. На этом информация, которой я располагал, заканчивалась. Облизнул губы и приступил к работе.

Киера Воровка не только нашла для меня набор воровских инструментов, но и научила ими пользоваться. Я не вор, но способный ученик. Я надеялся, что «устройства» будет достаточно, чтобы справиться с системой тревоги, поскольку сам я сделать этого не мог. Самое большее, на что можно рассчитывать, – это на победу над замком.

Хороший замок соединяет в себе точный механизм и тяжелый засов. У этого замка был действительно очень точный механизм и три отдельных засова. Так что отмычка должна быть достаточно прочной, чтобы сдвинуть с места засовы, и в то же время достаточно легкой для того, чтобы войти в замок. Оказалось, что механизм содержит в себе три рычага, и нужно было иметь пружинную отмычку и три стержня, которые следовало прижать к каждому из рычагов, причем каждый в своем направлении, после чего повернуть их все в четвертом направлении. Будь мои пальцы поменьше и имей я еще одну пару рук, это было бы намного проще. Так или иначе, потребовалось двадцать минут, но я справился со своей задачей, и никакая тревога не сработала, по крайней мере, насколько я мог судить.

Я чуть не забыл смазать петли, но Лойош мне напомнил. По другую сторону двери была площадка, освещенная несколькими лампами, и лестница, ведущая к трем дверям, каждая из которых выглядела отсюда, сверху, довольно непрочной.

Я потратил еще минут пятнадцать на то, чтобы снова запереть тяжелую дверь. Возможно, это было лишь бесполезной тратой времени – не знаю. Затем пару раз глубоко вздохнул, закрыл глаза и…

«Как дела, Влад?»

При пси-общении мы всегда обращаемся друг к другу по имени, поскольку магия превыше любой вежливости.

«Я прошел большую дверь».

«Хорошо. Я сообщу Морролану. Будем держать связь. Как только жезл окажется у тебя в руках, мы снимем блокировку телепортации, но ненадолго».

«Понял».

«И повторяю: будь осторожен».

«Ладно».

Когда я оказался внизу, мне пришлось выбирать дверь. Все они не были ни заперты, ни заколдованы, так что я выбрал среднюю. Смазал петли и приоткрыл дверь. Сорок пять минут спустя я снова стоял перед тремя дверями, имея значительно лучшее представление о том, какие разновидности морских раковин любит коллекционировать Лораан, и очень хорошее представление о его художественных вкусах, но никакого представления о том, где находится жезл.

Я подумал о том, сколько пройдет времени, прежде чем кто-нибудь обнаружит трупы в кухне или заметит отсутствие стражников на посту.

Мысль об этом очень мне не понравилась. Я попробовал левую дверь.

Комната оказалась освещенной, хотя источника света не было видно. Она была шириной шагов в сорок, и напротив я увидел другую дверь. Большой стол длиной футов в десять занимал центр комнаты. С потолка свисали шары, испускавшие узкие лучи света, собиравшиеся в одной точке у стены, и возле этой точки лежала стопка толстых, тяжелых томов. На столе лежал еще один том, открытый, рядом – гусиное перо, и полстраницы было исписано. По столу разбросаны мелкие блестящие камешки. У стены слева стояли три посоха, ни один из которых не подходил под описание того, что я искал, а над подставкой на краю стола висело в воздухе нечто, напоминающее золотую цепочку, касаясь подставки лишь одним концом. К столу прислонен широкий меч, выглядевший здесь неуместным, если не считать того, что с того места, где я стоял, я мог видеть покрывавшие его руны и символы. У другой стены находился большой сосуд, вероятно, содержавший в себе нечто сверхъестественное.

Если вы этого еще не поняли – это был рабочий кабинет Лораана.

Я некоторое время изучал пол перед собой, проверяя путь к двери напротив. Он казался чистым. Я передал свои наблюдения Сетре. Она подтвердила их получение, но никак не прокомментировала. Я очень осторожно пересек комнату, не издав ни звука, и оказался у двери.

Я внимательно рассмотрел дверь. Никаких заклятий, засовов, тревожных сигналов. Я смазал петли просто для безопасности и открыл дверь. Она вела в комнату поменьше, не столь загроможденную. Единственным заслуживающим внимания предметом было нечто напоминающее куб, состоящий из оранжевого света, шириной футов в шесть. В центре светящегося куба – белый пятифутовый посох. На одном его конце я почти смог разглядеть ржавую звезду, про которую мне говорили.

Однако в комнате имелось кое-что и помимо посоха.

Рядом со светящимся кубом, лицом к нему, стоял драгаэрянин. Он уставился на меня, а я на него. Его образ четко отпечатался у меня в памяти: семь с половиной футов роста, большие густые брови на цветущем лице, длинные, спутанные рыжеватые волосы, торчащие под невероятными углами. Вероятно, он был стар, но определенно не немощен. Он стоял прямо, и его поза напомнила мне Морролана за мгновение до того, как тот чуть не напал на меня. Я видел очертания мускулов под обтягивающей белой рубашкой, а его кроваво-красный плащ был откинут назад, удерживаемый рубиновой застежкой, напомнившей мне о Сетре. Карие глаза были ясными и немигающими, однако выражение его лица казалось слегка удивленным, но не испуганным и не разгневанным.

Лишь его руки казались старыми – длинные, искривленные пальцы, покрытые мелкими шрамами. Я понятия не имел, что могло быть тому причиной. В руках он держал тонкую темную трубку длиной фута в четыре, направленную на посох внутри светящегося куба.

Этот ублюдок работал допоздна.

Я бы почти наверняка с ним справился, если бы он не заметил моего появления. Он сделал неопределенный жест в мою сторону, и я обнаружил, что не могу пошевелиться. Перед моими глазами поплыл черный туман.

– Прости, Сетра, – сказал я, – в другой раз.

И ничто больше не удерживало меня от падения в пустоту.

6

Я смотрел на мерцающий замысловатый танец линии горизонта и пытался решить, нравится ли мне это и имеет ли это вообще какое-либо значение. Потом пришла мысль о том, что я теряю рассудок, и я тут же отбросил ее. В подобных обстоятельствах такие опасения вполне оправданны, поскольку иногда это в действительности происходит. Но тогда у меня просто не было на это времени.

Я перевел взгляд с колышущегося ландшафта на волшебную руну, которую с какой-то целью нарисовал на земле перед собой. Я моргнул, но она не исчезла. Я облизнул губы.

Руна светилась. Я не просил ее об этом, но, вероятно, не просил ее и не делать этого.

Я сложил ладони перед собой, вытянув пальцы, и изобразил в воздухе другую руну, на этот раз соответствующую глаголу «призывать». Я подумал о том, какие существительные можно от него произвести, вздрогнул и почти потерял контроль над заклинанием. Лойош вытащил меня, и я снова уронил руки на колени.

Ритм все так же был внутри меня, и пейзаж все так же колыхался, и руна на земле все так же светилась.

Думаю, еще одним звуком был скрежет моих зубов.

* * *

Я был без сознания секунд двадцать, насколько я могу оценить. Моя щека все еще болела от удара об пол, так же как и правая рука.

Я медленно пришел в себя, и черные клубы вокруг рассеялись. Я потряс головой, и мой взгляд приобрел четкость.

Лораан стоял, прислонившись к дальней стене, глядя мимо меня и подняв обе руки. Я повернул голову и увидел Морролана, который, казалось, сражается с кем-то невидимым. В воздухе между ними вспыхивали искры – прямо у меня над головой.

Меня спасали. Какая радость!

Я собирался попытаться убедить свое тело нормально функционировать – по крайней мере в степени, достаточной для того, чтобы выбраться из пространства между ними, – когда Лораан вскрикнул, ударился о стену позади себя, отлетел от нее и начал падать на меня. Скорее всего, я воткнул бы в него нож, но он свалился на меня прежде, чем я успел что-либо сделать.

Это называется «быть не в лучшей форме».

Лораан, однако, оказался достаточно проворным, особенно для волшебника. Приземлившись на меня, он продолжал катиться, пока не оказался в комнате с Морроланом, а также столом, мечом, посохом и прочим. Он мягко вскочил на ноги и оказался лицом к лицу с Морроланом.

Последовало некоторое замешательство, продолжавшееся секунд десять и сопровождавшееся дымом, искрами, вспышками и громкими звуками, а когда все закончилось, Морролан стоял ко мне спиной, а Лораан был слишком далеко для того, чтобы какая-либо из моих штучек оказалась полезной.

Лойош, который все это время молчал, так что я чуть про него не забыл, сказал:

«Заберем посох сейчас?»

Ах да. Верно. Посох. За чем, собственно, и пришли.

Я поднялся на ноги, слегка удивленный тем, что они меня держат, и направился в сторону оранжевого куба. Изучив создавшее его заклятие, мысленно выругался. Я не знал, что это такое или каким образом это было совершено, но мог определенно сказать, что совать туда руку небезопасно. Я мог также сказать, что разрушить его мне не по силам. Интересно, подумал я, возьмется ли за это Морролан? Я повернулся туда, где происходило сражение, чтобы спросить его об этом.

* * *

Мне было почти шестнадцать, когда я решил, что уже достаточно взрослый, чтобы не обращать внимания на советы деда, и начал носить при себе шпагу. Это была не слишком хорошая шпага, но у нее имелось острие, лезвие и гарда.

Я носил ее меньше недели, прежде чем убедился, что дед был прав. В тот день я возвращался с рынка в ресторан. Если подумать, выходец с Востока с клинком на боку и с корзиной, полной рыбы, мяса и овощей, должен выглядеть несколько абсурдно, но тогда я об этом не думал.

Уже возле самой двери я услышал смех и увидел двух мальчишек примерно моего возраста (учитывая различную скорость взросления), одетых в камзолы Дома Ястреба. Они явно смеялись надо мной. Я хмуро взглянул на них.

Один из них рассмеялся еще сильнее и сказал:

– Думаешь, ты слишком опасен, а?

Я заметил, что у него на боку тоже клинок.

– Возможно, – ответил я.

– Не хочешь мне продемонстрировать? – спросил он.

Я поставил корзину на землю, отошел в глубь аллеи, повернулся и вытащил шпагу с отчаянно бьющимся сердцем. Парочка подошла ко мне, и тот, который был с оружием, с притворным сожалением покачал головой. Он был выше меня ростом и, вероятно, чувствовал себя вполне уверенно.

Он взял свой меч в правую руку, а в левую – длинный боевой нож. Я отметил, что он, вероятно, не собирался прибегать к помощи волшебства, иначе оружие в его левой руке было бы другим. Я вспомнил слова деда и мысленно подчеркнул слово «вероятно».

Он стоял лицом ко мне, наклонившись вперед, вытянув обе руки, чуть выставив вперед правую ногу. Я встал в защитную стойку, подставляя только свой бок, и на его лице появилось озадаченное выражение.

– Ну, давай же, – сказал я.

Он шагнул ко мне и начал атаку. В тот момент я понятия не имел, насколько большое преимущество в скорости и технике дает восточный стиль фехтования. Собственно, я удивился, почему он столь активно нападает, и это помешало мне поразить его в незащищенное предплечье. Однако у меня все еще было время на то, чтобы отступить назад, что я и сделал, и его выпад прошел мимо цели.

Он снова начал наступать, столь же медленным и глупым образом, и на этот раз я поразил его в руку, прежде чем уклониться от его выпада. Он издал своеобразный звук и выронил нож.

Его грудь была широко открыта, абсолютно без какой-либо защиты. Как я мог удержаться? Я проткнул его. Он испустил вопль, выронил оружие, опрокинулся на спину и начал кататься по земле. Прежде чем он коснулся земли, я уже направил свое оружие на его компаньона, который смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Я подошел к нему и вытер клинок о его одежду, продолжая смотреть ему в глаза. Потом я убрал шпагу в ножны, вышел из аллеи, забрал корзину и продолжил свой путь домой.

По дороге я решил, что дед наверняка знал, что говорил: носить оружие – значит напрашиваться на неприятности.

Я продолжал его носить.

* * *

Каждый должен хотя бы один раз в жизни увидеть сражение двух чародеев. Однако то, которое происходило в данный момент, я предпочитал наблюдать с некоторого расстояния. Казалось, само пространство между ними исполняет некий танец, и я с трудом мог сфокусировать свой взгляд. Лораан держал в правой руке жезл, прямо перед собой. Из конца жезла исходило золотистое сияние, а за этим сиянием возникали неясные, размытые изображения. Другая его рука постоянно совершала в воздухе движения, и время от времени в моих ушах раздавался хлопок – не могу с точностью сказать отчего.

Я видел, что Морролану приходится туго. Он потерял все свое преимущество и опирался о стену. Перед ним клубилось облако черного тумана, отталкивавшее нечто невидимое, пытающееся добраться до него. С расстояния в тридцать футов я мог различить капли пота у него на лбу.

Лораан сделал шаг вперед. Морролан поднял руки. Черный туман перед ним стал плотнее. Я вспомнил старый принцип: никогда не нападай на чародея в его собственном замке. Черный туман полностью рассеялся, и Морролан, казалось, сжался в комок у стены. Лораан сделал еще шаг и тоже поднял руки. Я вспомнил еще один старый принцип, на этот раз насчет магов и ножей. Лораан теперь стоял ко мне спиной.

Мой кинжал вонзился ему в спину рядом с позвоночником, хотя и не попал в точности в хребет. Он споткнулся. Морролан выпрямился, шагнул вперед и повернулся к Лораану. Лораан тут же исчез: это была одна из самых быстрых телепортаций, что мне приходилось видеть. Морролан сделал жест рукой ему вслед, после чего последовала яркая вспышка, но я не думаю, что она на что-либо повлияла. Я вошел в комнату и подошел к Морролану.

Он повернулся ко мне.

– Благодарю тебя, лорд Талтош.

Я пожал плечами.

– Не могу придумать, как достать посох оттуда.

– Ладно. Давай…

Раздался грохот. Дверь распахнулась, и в комнату повалили драгаэряне. Казалось, их миллионы. У большинства острые подбородки и высокие лбы Дома Дракона, хотя мне показалось, что среди них были один или два дзура. Все в красно-белых одеждах Атиры. Я бросил взгляд на их мечи, вытаскивая свою любимую шпагу, и вздохнул.

– Нет, Влад, – сказал Морролан. – Добудь посох. Я их задержу.

– Но…

Морролан вытащил меч, поразивший меня одним своим видом, и в комнате, казалось, потемнело. Я знал, что это меч Морганти, как только впервые его увидел, но раньше он никогда не доставал его в моем присутствии. Теперь же…

Теперь же я внезапно понял, что это Великое Оружие, одно из Семнадцати. Клинок, который может разрушать королевства. Его металл был таким же черным, как и эфес, а сердцевина – серой. Он выглядел небольшим для меча и, казалось, поглощал свет в комнате. Явились тысячелетние демоны и уселись у меня на плече, крича: «Беги, если тебе дорога твоя душа».

Наши глаза на мгновение встретились.

– Я задержу их, – повторил он.

Я стоял, глядя на происходящее, около секунды, потом огрызнулся в ответ:

– Я не могу достать его из…

– Верно, – ответил он и обвел взглядом комнату.

Если вас интересует, что все это время делали стражники, то они остановились в дверях, уставившись на меч Морролана и, вероятно, пытаясь набраться смелости для атаки. Морролан перевел взгляд на пьедестал, на котором покоился один конец золотой цепочки, в то время как другой, свернувшись в кольцо, висел в воздухе.

– Попробуй это, – сказал Морролан.

Верно. Именно с этим мне и хотелось поиграть.

Я подскочил к пьедесталу и, изо всех сил стараясь ни о чем не думать, схватился за конец цепочки около того места, где она касалась основания. Она не была к нему прикреплена и легко подалась, все так же свернувшись в воздухе, словно готовая броситься змея. Я пересек комнату и остановился, глядя на стражников и Морролана. Взгляды всех были прикованы к клинку.

Возможно, смелость покинула их, и они не стали бы нападать – не знаю. Но пока они думали, Морролан перешел в наступление. Взмах меча, и один из них упал, почти разрезанный пополам от правого плеча до левого бедра. Морролан сделал выпад и поразил еще одного в сердце – тот завопил и рухнул. Из левой руки Морролана вырвалось нечто, что я мог бы описать лишь как поток черного пламени, и раздались новые крики.

Я отвернулся, не сомневаясь в том, что он сможет задержать их – пока снова не появится Лораан.

Я поспешил к светящемуся кубу.

Цепочка внешне выглядела как золотая, состоящая из звеньев длиной примерно в полдюйма каждое, но, когда я взял ее в руки, она показалась мне намного тяжелее золота. Я пожалел о том, что нет времени внимательнее рассмотреть ее, хотя бы немного, и провел по ней левой рукой поглаживающим движением. Она не держалась в воздухе твердо, и я отпустил ее. Последовало мгновенное сопротивление, затем она повисла свободно, как и подобает цепочке. Я почувствовал себя намного лучше. Я потратил мгновение на то, чтобы позволить собственной жизни пронестись перед моим мысленным взором, если она того пожелает (а она не пожелала), а затем, в отсутствие каких-либо иных идей, ударил цепочкой по оранжевому сиянию, внутренне приготовившись к ответной реакции. Легкая дрожь пробежала по моей руке. Сияние вспыхнуло и исчезло.

Белый посох со ржавой звездой на конце лежал на полу. Я сглотнул и поднял его. Он казался слегка холодным и был, вероятно, тяжелее, чем должен, но, когда я его коснулся, со мной ничего не случилось. Держа в руках свои трофеи, я повернулся туда, где шумела заварушка.

Когда я снова вошел в комнату, меня ослепила яркая вспышка. Моргая и тряся головой, я кое-как восстановил зрение и увидел около двух дюжин лежащих на полу тел. Морролан стоял, расставив ноги, и его меч играл роль щита, отражавшего поток белого света, исходившего от…

Лораан!

Я тихо выругался про себя. Теперь у него в руках были и красный жезл, и маленькая палочка. Свет исходил из жезла, и, когда я вошел, он посмотрел на меня и на посох в моей руке. Глаза его расширились. Потом он увидел цепочку, и глаза его стали еще шире, и я даже заметил, как он произносит себе под нос ругательство, которое я разобрал, но повторять не буду. Он направил свою палочку на меня. Я опрокинулся на спину, когда на меня накатилась голубая волна… чего-то. Возможно, я закричал. Я закрыл лицо руками.

Золотая цепочка была все еще в моей правой руке. Когда я поднял руку, она покачнулась передо мной и коснулась голубой пелены, которая тут же испарилась. Все, что я почувствовал, – легкий зуд в руке.

К тому моменту я уже лежал на спине. Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Морролан шагнул к Лораану, остановился, громко выругался и начал жестикулировать левой рукой. Лораан все еще смотрел на меня, что мне совсем не понравилось. Потом он повернул свой жезл так, что тот оказался направлен на меня, что не понравилось мне еще больше.

Я почувствовал, будто меня ударили ногой по голове и по животу одновременно, лежа на спине и ожидая, что он еще сделает. Каким-то образом он удерживал Морролана, который убил бы его, если бы это было возможно, так что, вероятно, Лораан владел какой-то магической защитой от физического нападения.

«Есть предложения, Лойош?»

«Бьюсь об заклад, что у него нет никакой защиты против колдовства, босс».

«Наверняка. Теперь дай мне только час-другой, чтобы составить заклинание, и… нет, погоди. Может быть, это и не такая плохая идея. Колдовство – это управляемая псионическая энергия. Пожалуй, я мог бы…»

Я сел, расположив цепочку так, чтобы она раскачивалась передо мной, и надеясь, что это защитит меня от любых действий Лораана. Он заскрежетал зубами, повернулся и направил палочку на Морролана, который вскрикнул и упал у дальней стены.

Я позволил своей псионической энергии перетечь в кинжал, который вытащил, и, кажется, еще произнес какие-то заклинания. Потом я отпустил цепочку и метнул кинжал. Лораан взмахнул руками, что-то ударило меня, и я упал на спину, ударившись головой об пол. Интересно, подумал я, кому из нас сейчас хуже. Может быть, обоим.

Я услышал вопль, исходящий, похоже, из нужного направления, а потом Морролан подхватил меня с пола. Я испуганно уклонился от его меча, но он продолжал держать меня. Моя левая рука продолжала сжимать цепочку.

– Давай, будь ты проклят! Вставай. Он позвал на помощь, и я задерживал их до последней минуты. Нужно убираться отсюда.

Я кое-как сумел подняться на ноги и увидел Лораана. Мой кинжал торчал из его живота, а на груди, прямо над сердцем, зияла большая рана, словно от меча. Похоже, он был мертв. Морролан держал в руке белый посох. В этот момент вокруг нас начали появляться фигуры. Морролан махнул свободной рукой, и стены исчезли.

Мы лежали на твердом камне. Я узнал то место, где впервые появился на горе Дзур. Морролан рухнул на пол. Посох откатился в сторону. Меня стошнило.

7

Я начал ощущать легкое головокружение, чего и следовало ожидать, так что можно не обращать на него внимания, если только не станет хуже. Отвел взгляд от пустого места перед собой и посмотрел на светящуюся руну. Если руна здесь, то и предмет моих желаний тоже здесь.

Я коснулся земли, сделав маленькую вмятину указательным пальцем, затем поднял один из ножей, которые разложил перед собой – маленький и острый, – и сделал надрез на ладони левой руки. Стало больно. Я подержал левую руку над правой, пока на нее не упало несколько капель крови, затем позволил крови стечь в углубление в земле. Она тут же впиталась, но так и должно быть.

Я взял стилет в правую руку, потом обхватил его и левой. На рукоятке могла оказаться кровь, но это не должно ничему повредить, а могло даже и помочь. Я поднял стилет над головой и сосредоточился на своей цели. Столь же важно нанести ей смертельный удар, как и смертельно поразить одну из своих жертв. Однако это проще, поскольку я не ограничен во времени.

Момент был самым подходящим; я погрузил оружие в землю, в углубление, в кровь.

В то же мгновение я увидел белую пелену перед глазами, уши заполнил непереносимый рев, и я ощутил запах свежей петрушки. Потом все исчезло, и я остался наедине с ритмом, со светящейся руной и странным ландшафтом. И кроме того, с чувством определенного удовлетворения.

Связь была установлена.

Я начал мысленно готовиться к следующему шагу.

* * *

Мы вернулись в библиотеку и сели в кресла. Я закрыл глаза и откинулся на спинку. Лойош все время шипел на Морролана и вообще вел себя довольно нервно. Я чувствовал некоторую слабость в коленях, но все оказалось вовсе не так плохо, как можно было ожидать. Морролан продолжал поглядывать на Лойоша, словно не зная в точности, что с ним делать. Его беспокойство доставляло мне какое-то странное удовольствие.

К нам присоединилась Сетра Лавоуд. Она кивнула обоим, взглянула на Лойоша, никак не комментируя его присутствие, и села. Вошел ее слуга, которого, как выяснилось, звали Чаз, и его послали за закуской. Пока его не было, Лойош пристально смотрел на Темную Владычицу горы Дзур.

«Это она, босс? Сетра Лавоуд?»

«Ага. Что ты о ней думаешь?»

«Босс, она – вампир».

«Я об этом думал. Но она добрый вампир, или?..»

«Мы встречались с ней когда-нибудь раньше?»

«Гм… Лойош, я думаю, мы бы об этом помнили».

«Думаю, да»[13].

Пока продолжался наш обмен репликами, та, кого он касался, протянула руку к Морролану. Он подал ей посох. Сетра мгновение рассматривала его, потом сказала:

– Внутри действительно кто-то есть.

Вернулся Чаз. Он быстро взглянул на посох и начал нас обслуживать. Что ж, полагаю, если он мог перешагивать через трупы, то мог не обращать внимания и на живые существа внутри волшебных посохов.

– Это она? – спросил Морролан.

– Скоро скажу.

Какое-то время Сетра сидела с закрытыми глазами. Чаз подошел к ней с полотенцем и вытер лоб, на котором незаметно для меня выступил пот. Он ни разу не поднял взгляда.

– Проверка закончена, – наконец объявила Сетра. – Это она.

– Хорошо, – сказал Морролан.

– Я сразу же этим займусь. Чаз, открой западную башню.

Когда слуга вышел, не сказав ни слова в ответ, Морролан спросил:

– Мне попросить прийти Некромантку?

Не знаю, кого имел в виду Морролан, но я отчетливо услышал заглавную букву.

– Нет, – ответила Чародейка. – Может быть, позже, если возникнут проблемы.

Морролан кивнул и спросил:

– Как тут идут дела?

– Сложно.

Я заметил, что она выглядит несколько опустошенной и усталой, словно только что пережила тяжкие испытания. Впрочем, меня это не касается.

Ее взгляд упал на цепочку, которую я все еще держал в левой руке.

– Это твое?

– Да.

– Где ты это нашел?

– Мне дал ее чародей-атира.

Возможно, она чуть улыбнулась.

– Как мило с его стороны. – Она снова посмотрела на цепочку, потом спросила: – Ты дал ей имя?

– А? Нет. Это нужно?

– Вероятно.

– Можешь рассказать поподробнее?

– Нет.

– Ладно.

Она взяла посох и вышла из комнаты. Я обернул цепочку вокруг левого запястья и спросил Морролана, не мог бы он телепортировать меня домой. Он сказал, что сделает это, и сделал.

* * *

Впервые я познакомился с Киерой, когда мне было одиннадцать, во время очередной разборки в ресторане моего отца[14], и она оказалась необычайно добра ко мне – первая из всех драгаэрян, кого я знал. С тех пор мы время от времени встречались. Однажды я спросил ее, почему я ей понравился, в то время как остальные драгаэряне меня ненавидят. Она лишь улыбнулась и взъерошила мои волосы. Второй раз я не стал об этом спрашивать, но мне тем не менее было интересно.

Она носила серо-черную одежду Дома, титул которого купил мой отец, но со временем я узнал, что в действительности она работала на Организацию – она была воровкой. Что меня никоим образом не обеспокоило, я всегда находил в этом нечто захватывающее. Киера научила и меня кое-чему, например открывать замки, лишать силы волшебную охрану и проходить сквозь толпу, оставаясь незамеченным. Она предлагала научить меня большему, но я был не в состоянии вообразить себя вором.

Мне не хочется говорить об утомительных делах, связанных с владением рестораном, но как-то раз – тогда мне было, кажется, пятнадцать – ситуация сложилась так, что, похоже, мне пришлось бы продать заведение из-за каких-то таинственных налогов. Пока я пытался решить, как мне поступить, меня вдруг оставили в покое, и сборщик налогов перестал появляться.

Меня никогда просто так не оставляли в покое, и я начал искать его, чтобы выяснить, что происходит. В конце концов я встретил его, когда он разбирался с другим торговцем в нашем районе, и спросил, в чем дело.

– Вопрос закрыт, – сказал он.

– Каким образом?

– Все уплачено.

– Кто заплатил?

– Не ты?

– Может быть.

– Что значит «может быть»?

Я быстро подумал и сказал:

– Мне не хватает сейчас денег, и кое-кто должен был заплатить за меня, так что я просто хочу быть уверен, что все в порядке.

– Заплатила женщина. Джарег.

– В сером плаще с большим капюшоном? С длинными ладонями, с низким голосом?

– Она самая.

– Ладно, спасибо.

Примерно неделю спустя я заметил на аллее Киеру, стоящую возле стены. Я подошел к ней и сказал:

– Спасибо.

– За что? – спросила она из-под капюшона.

– За то, что заплатила мои налоги.

– Ах это, – сказала она. – Всегда рада помочь. Я хочу попросить тебя об одной услуге.

– Я уже должен тебе около сотни, – ответил я, – но, если я что-то могу для тебя сделать, буду рад.

Она поколебалась, потом сказала:

– Есть одно дело.

– Какое?

Она откинула капюшон и пристально посмотрела на меня, прикусив губу, – внезапно меня поразило, что и драгаэрянам присущ этот жест.

Меня всегда удивляет, насколько молодо Киера выглядит, если не смотреть ей в глаза. Она медленно и осторожно обвела взглядом аллею. Когда снова повернулась ко мне, в руке у нее был некий предмет, который я взял. Маленький прозрачный флакон с темной жидкостью внутри, около унции.

– Ты мог бы сохранить это для меня? – спросила Киера. – Не думаю, чтобы для тебя это было опасно. Мне же сейчас опасно держать его у себя.

Я рассмотрел флакончик, пытаясь понять, насколько он хрупок. Он казался достаточно прочным.

– Конечно, – сказал я. – Как долго я должен хранить его?

– Недолго. Лет двадцать, может быть, тридцать…

– Что? Киера…

– Ах да. Догадываюсь, что для тебя это немалое время. Что ж, возможно, это будет не столь долго. И, как я сказала, для тебя это не должно быть опасно.

Она протянула мне маленький мешочек на шнурке. Я опустил в него флакон и повесил его себе на шею.

– Что во флаконе? – спросил я.

Она задумчиво помолчала, потом снова накинула капюшон.

– Кровь богини, – ответила она.

– О, – сказал я. И добавил: – Больше вопросов нет.

* * *

Я проснулся на следующую ночь после моей схватки с Лорааном, ощущая странную, полубессознательную мысль, возникшую у меня в голове, и понял, что кто-то пытается установить со мной пси-связь. Я проснулся окончательно, увидел, что уже почти рассвет, и позволил связи состояться.

«Кто это?»

«Сетра Лавоуд».

«О. Да?»

«Нам нужна твоя помощь».

Мне в голову пришли сразу несколько комментариев, но я не стал их высказывать.

«Продолжай», – сказал я.

«Мы бы хотели доставить тебя сюда».

«Когда?»

«Прямо сейчас».

«Не возражаешь, если я сначала позавтракаю?»

«Прекрасно. Нам приготовить ведро, когда тебя стошнит?»

Сука. Я вздохнул.

«Ладно. Дай мне десять минут, чтобы проснуться и стать похожим на человека».

«Что?»

«Ну, значит, стать похожим на выходца с Востока. Неважно. Просто дай мне десять минут».

«Хорошо».

Я повернулся на бок и поцеловал Санди в шею. Она пробормотала нечто неразборчивое.

– Мне надо бежать, – сказал я. – Позавтракай сама, а я вернусь позже, ладно?

Она снова что-то пробормотала. Я встал и позаботился обо всем необходимом, в том числе обмотал золотую цепочку вокруг левого запястья и разложил всевозможное оружие по своим местам. Когда я заканчивал, мне на плечо опустился Лойош.

«Что такое, босс?»

«Обратно на гору Дзур, приятель. Не знаю зачем».

Я вышел на улицу, свернул за угол и подождал. Сетра снова связалась со мной ровно в назначенное время, а затем я оказался на горе Дзур.

* * *

Мне было очень интересно, что же находится во флаконе, который дала мне Киера, – по ее словам, кровь богини.

Вернувшись домой, я достал его из мешочка и внимательно рассмотрел. Жидкость была темной и, полагаю, могла быть как кровью, так и чем-либо еще. Я встряхнул флакон, что, наверное, было глупо, но ничего страшного не произошло. Да, возможно, это кровь. А может быть, и нет. Я положил флакон обратно в мешочек, решив его не открывать. Интересно, подумал я, узнаю ли я когда-нибудь, почему Киера не хотела держать его у себя, не могла продать его и так далее[15]. Я понял, что должен буду рано или поздно оказать ей ответную услугу.

Я положил мешочек с флаконом в шкатулку, где хранил свои немногочисленные ценности, и на какое-то время забыл о нем. Я был занят другими вещами. Дед решил, что, как часть моего продолжающегося обучения Искусству, я должен обзавестись колдовским дружком[16].

* * *

Через десять минут после прибытия на место я решил, что Сетра, в конце концов, начинает мне нравиться. На этот раз меня доставили прямо в библиотеку, и по истечении десяти минут, предоставленных на то, чтобы прийти в себя после телепортации, появился Чаз с горячей клявой (клява – это странный драгаэрский напиток, который варят из драгаэрских кофейных зерен. По вкусу напоминает восточный кофе, но без горечи). К кляве подали густые сливки и мед, а также горячие бисквиты с маслом и медом. Какое-то время мы с Морроланом сидели, ели и пили. Чаз стоял позади Сетры, время от времени бросая крошки с подноса в рот и быстрые взгляды по сторонам.

Я разглядывал Морролана, который не переставал меня удивлять. Казалось, на его лице отсутствовало какое-либо выражение, что, вероятно, означало, что он чем-то очень озабочен. Не придя ни к каким разумным мыслям по этому поводу, я сосредоточился на еде и питье.

Должен сказать, что еда меня приятно удивила, а еще в большей степени я был приятно удивлен, когда слуга принес Лойошу убитую теклу. Он протянул ее мне и кивком указал на Лойоша, словно думал, что я могу не знать, кому она предназначена. Он поставил поднос, и Лойош принялся за еду прямо на нем, демонстрируя свои лучшие застольные манеры. Ни Сетру, ни Морролана его присутствие, похоже, не смущало.

«Они неплохие люди, босс».

«Я только что так и подумал».

Однако еще больше потряс меня вид лорда Морролана, чародея и колдуна, герцога Дома Дракона, слизывающего мед с пальцев. Это позор, что у драгаэрян не бывает растительности на лице, поскольку Морролану очень не хватало черной козлиной бородки, в которую мог бы впитываться мед.

Если все происходящее имело целью улучшить мое настроение, чтобы я с большей охотой согласился им помочь, – то должен сказать, что их план сработал. А когда появились чаши с горячей водой и дымящиеся полотенца, я готов был выслушать любую, даже самую безумную идею.

Она оказалась более чем безумной.

* * *

Заклинание для приобретения друга столь же старо, как и само искусство колдовства, и у него столь же много разновидностей, как и видов друзей или семейств колдунов. По тем стандартам, к которым я привык, это простое заклинание, но оно связано с определенным риском сверх свойственного любому ритуалу, при котором приходится отдавать часть своей мысленной энергии. В частности, это означало необходимость отправиться в одиночку в дикую чащу. Я спросил деда, почему я не могу просто найти себе одного из джарегов, что летают над городом, а он спросил меня в ответ, видел ли я когда-либо хоть одного из них вблизи.

Дед дал мне заплечный мешок и строгие наставления относительно того, что в него положить, и лишь общие замечания на тему опасностей, которых следовало избегать. Я спросил, почему он не может говорить более конкретно, и он ответил, что не знает. Это меня несколько испугало.

– Ты уверен, что это безопасно, Нойш-па? – спросил я.

– Конечно нет, Владимир, – ответил он. – Я даже сказал бы, что это очень опасно. Может быть, ты не хочешь идти?

– Гм… нет. Думаю, я справлюсь.

Затем я провел много часов, изучая дикую жизнь в лесах к западу от Адриланки. Думаю, дед знал, что я справлюсь с задачей, и, собственно, именно поэтому выражал свои мысли именно таким образом. В результате я узнал очень многое. Самым главным было тщательно изучить все, что могло представлять опасность.

Этот урок впоследствии оказался мне очень полезен.

* * *

– Погоди, – сказал я. – Давай сначала. Собственно, почему я должен вдруг собраться и отправиться в путь по Дорогам мертвых?

* * *

Помните, как вы впервые пристегнули к поясу меч и отправились гордо разгуливать по городу? Помните ножны, звенящие у вашей ноги? Помните, как вы то и дело касались рукоятки, просто чтобы быть уверенным, что оружие при вас? Если вам никогда не приходилось испытывать подобных чувств, попробуйте себе их вообразить. Ничто иное не может сравниться с тихим внутренним голосом, который повторяет: «Теперь я опасен. Меня нужно уважать».

Если вы это помните или можете себе вообразить, подумайте о том чувстве, которое испытывали, впервые спрятав кинжал в рукаве, другой – в сапоге и несколько метательных звездочек в складках плаща. Внезапно вы начинаете ощущать себя силой, с которой следует считаться. Разве это не имеет смысла?

Сейчас, естественно, вы не хотите этого показывать. Мне никогда не нужно было об этом говорить – это очевидно. Вы никоим образом не хотите, чтобы от вас исходило хоть малейшее ощущение опасности, вы скорее предпочтете просто исчезнуть. Но, так или иначе, когда вы гуляете со смертоносными сюрпризами при себе, резко меняются ваши взгляды на жизнь, особенно если вы – шестнадцатилетний парень с Востока в драгаэрском городе. Ощущение непередаваемое.

Почему я ходил со спрятанным на себе оружием? Потому что мне посоветовал так кое-кто, кто знал лучше меня. «Если ты собираешься работать на Организацию, Влад, – сказала она, – и не обманывай себя, именно этим ты и занимаешься, – лучше всего всегда иметь при себе несколько сюрпризов».

Именно этим я и занимался: работал на Организацию. Я получил работу. Было не вполне понятно, в чем она заключалась, за исключением того, что время от времени могла быть связана с применением силы, начиная с сегодняшнего дня. Я был человеком, соответственно, меньше и слабее, чем драгаэряне, среди которых я жил. Однако я не боялся насилия с их стороны, поскольку знал, что могу ответить тем же. Я уже так делал – и не один раз.

Теперь мне впервые должны были за это платить, и я определенно об этом не жалел. Что бы со мной ни происходило, я всегда храню в памяти воспоминания о том, как вышел из своей крошечной квартирки и отправился в сапожную мастерскую, где должен был в первый раз встретиться со своим партнером. На моей груди устроился только что вылупившийся джарег, которого я намеревался сделать своим другом, положив змеиную головку мне на шею, сложив крылья и вцепившись когтями в ткань моей куртки. Время от времени я мысленно «слышал» его голос: «Мама!» Я посылал ему в ответ успокаивающие мысли, каким-то образом не входившие в противоречие с довольно воинственным настроением, в котором я пребывал.

Это был один из тех дней, которые, как выясняется впоследствии, оказываются поворотными пунктами в твоей жизни. Собственно, я знал это уже тогда. Это был день, когда происходили волшебные вещи. Каждый раз, взмахивая левой рукой, я ощущал рукоятку кинжала, прижимающуюся к запястью. При каждом шаге шпага ударялась о левую ногу. Воздух был прохладным и пах морем. Мои сапоги были достаточно новыми для того, чтобы прилично выглядеть, но достаточно старыми для того, чтобы быть удобными. Плащ был старым и поношенным, однако он был серого цвета – цвета Джарегов, и я чувствовал, как он пляшет на ветру у меня за спиной. Ветер отбрасывал волосы с моих глаз. Улицы были по-полуденному пусты. Дома большей частью закрыты и…

Из-за высокого многоквартирного дома слева от меня появилась тень. Я остановился и увидел, что тень делает мне знаки.

Я подошел и сказал:

– Привет, Киера.

* * *

На лице Морролана было написано отвращение: это он умел делать хорошо.

– Сетра, попробуй ты, – сказал он.

Она быстро, по-деловому кивнула.

– У Морролана есть двоюродная сестра. Ее зовут…

– Алиера. Я понял.

– Алиера оказалась в самом центре событий в городе Драгаэра, которые разрушили Империю[17].

– Да. Пока мне все понятно.

– Мне удалось спасти ее.

– Вот тут я чего-то не понимаю. Разве Морролан не сказал, что она мертва?

– Что ж… да.

– Тогда что же?

Она побарабанила пальцами по подлокотнику кресла.

«Ты что-нибудь понимаешь, Лойош?»

«Да, босс. Я уже понял, что ты связался с парой придурков».

«Спасибо большое».

Наконец Сетра сказала:

– Смерть – не столь простая и прямолинейная вещь, как ты, возможно, думаешь. Она мертва, но душа ее сохранена. Она была утеряна во времена Междуцарствия, но мы нашли ее с твоей помощью, а также с помощью… скажем так, кое-кого еще. Вчера она наконец оказалась у нас.

– Что ж, прекрасно. Тогда зачем это путешествие к Водопаду Врат Смерти? – При этих словах я едва подавил дрожь.

– Нам нужна живая душа, если не живое тело. Тело было бы лучше, но Некромантка может снабдить нас… впрочем, неважно, – голос ее затих, и по лицу пробежала тень.

– Ну вот, опять, – сказал я. – Сначала ты говоришь, что ее душа у вас, потом…

– Душа, – сказала Сетра Лавоуд, – не столь простая и прямолинейная вещь, как ты, возможно, думаешь.

– Великолепно, – сказал я. Не вполне уверен, но мне показалось, что Чаз слегка улыбнулся. – Что ж, ладно. Каким образом она оказалась в посохе?

– Это не так просто. Так или иначе, ее поместил туда Лораан. Он нашел ее сразу после Междуцарствия, где-то на фермерских полях[18]. Теперь же…

– Откуда ты знала, как выглядит посох?

Она бросила на меня презрительный взгляд.

– Элементарными вещами я владею, спасибо.

– Что ж, извини, ладно?

– Возможно.

– Так в каком же состоянии находится ее душа в данный момент?

Она помолчала, потом сказала:

– Тебе когда-нибудь приходилось пользоваться оружием Морганти?

– Возможно, – ответил я безо всякого выражения на лице.

– Во всяком случае, ты с ним знаком?

– Да.

– Тебе известно, что оружие Морганти не в состоянии уничтожить душу того, кто уже мертв?

– Гм… собственно, я никогда об этом не думал. Мне никогда не приходилось пронзать оружием Морганти трупы. Хотя, полагаю, определенный смысл в этом есть.

– Это действительно так. И душа продолжает оставаться рядом, иначе оживление будет невозможно.

– Ладно. Принимаю на веру.

– Известно ли тебе, что тела тех, кто пользовался уважением в своем Доме, иногда посылают к Водопаду Врат Смерти, откуда они отправляются по Дорогам мертвых?

– Об этом я тоже слышал.

– Тогда ты должен понять…

– Я понимаю, что выходцам с Востока не позволено вступать на Дороги мертвых и что, во всяком случае, никто, кроме императрицы Зерики, не восстал из мертвых.

– И то и другое верно, – сказала Сетра. – Но оба этих факта вместе могут означать, что выходцу с Востока может быть позволено…

– Может?

Она поколебалась.

– Думаю, это весьма вероятно.

– Великолепно. И что я получу за это?

– Мы можем заплатить…

– Я не хочу об этом слышать. Определенные суммы денег столь велики, что становятся бессмысленными. На меньшее я не согласен.

Они обменялись взглядами.

– Мы бы очень хотели тебя убедить, – сказал Морролан. – Это очень многое значит для нас, и никто другой не может этого сделать.

– Эти разговоры мне знакомы, – сказал я. – У вас обоих было это на уме с самого начала, верно?

– Мы рассматривали подобную возможность, – сказала Темная Владычица горы Дзур.

– А теперь вы говорите, что убьете меня, если я этого не сделаю.

– Нет, – ответил Морролан. – Только то, что мы были бы тебе очень благодарны.

Они, кажется, научились вести себя со мной. Это могло быть и хорошо, и плохо.

– Ваша благодарность будет мне очень приятна, – сказал я, – но, если я уже буду мертв…

– Думаю, ты сможешь остаться в живых, – сказала Сетра.

– Каким образом?

– Я была там. Я могу рассказать тебе, по каким путям идти, а каких избегать, и предупредить тебя об опасностях, которые ты можешь встретить, а также о том, как защитить себя. Тогда останется лишь одна опасность, и я думаю, что того факта, что ты чужой для тех мест, будет достаточно, чтобы…

– Какая это опасность?

– Исходящая от тех, кто правит в тех краях. От Владык Правосудия.

Мне это совсем не понравилось. Послышался тяжелый вздох Чаза, стоящего в своей обычной позе во время всего разговора.

– Владык Правосудия? – спросил я.

– Да, – ответила Сетра. – Богов.

8

Я заметил, что стилет, который я воткнул в землю, вибрирует, и мне стало интересно, что это означает. Мгновение спустя я услышал низкое гудение. Я сосредоточился на нем, пока не смог почувствовать ритм.

Ритм…

Наконец я понял.

Сконцентрировав свое внимание на ритме, я вытянул левую руку ладонью вверх. Сосредоточился и вытянул правую руку, тоже ладонью вверх. Свел руки вместе, повернув их так, что ладони сомкнулись. Я почувствовал, как у меня за спиной Лойош раскрывает и складывает крылья. Мои глаза сами собой закрылись. Я понял, что начинаю ощущать усталость, и это меня испугало, поскольку предстояло еще очень многое сделать.

Не знаю, что именно изменилось, но теперь ритм совпадал с тем, который установил я сам.

Интересно, подумал я, каким образом я впишу все это в книгу заклинаний, если когда-либо решу это сделать.

* * *

– Прекрасно, – сказал я. – Никаких проблем. Ты имеешь в виду, что мне не о чем беспокоиться, за исключением нескольких богов? Что ж, в таком случае я не вижу никаких причин для неудачи. Естественно, я за это берусь.

Мой голос звучал саркастически, если вы этого еще не поняли. Я бросил взгляд на Чаза, пытаясь понять, оценил ли он мои слова, но по его виду ничего нельзя было сказать.

– Не думаю, что все это столь мрачно, как кажется, – сказала Сетра.

– О!

– Покажи ему посох, – сказал Морролан.

– Я и отсюда его вижу, – сказал я, глядя на посох, лежащий рядом с рукой Сетры.

Сетра проигнорировала мое замечание и протянула его мне.

– Душа этой женщины находится там? – спросил я.

– Да, – ответила Сетра. – Возьми его.

– Зачем?

– Чтобы выяснить, почувствуешь ли ты что-нибудь.

– Что я должен почувствовать?

– Возможно, что ничего. Ты этого не узнаешь, пока его не возьмешь.

Я вздохнул и взял посох. Поскольку она сказала, что я могу что-то почувствовать, я очень четко отдал себе отчет в том, что его конец очень гладкий, а сам он – слегка холодный. Я уже держал его прежде в руках, но тогда я был слишком занят. Посох был сделан из светлого дерева, возможно, из алмазной ивы.

«Что-нибудь чувствуешь, Лойош?»

«Не уверен, босс. Может быть. Думаю, да».

Потом я тоже почувствовал. Да, я ощущал чье-то присутствие, казалось, самыми кончиками пальцев. Странно. У меня даже возникло некоторое представление об этой личности: яростная, вспыльчивая. Явно Дракон.

Кроме того, к моему удивлению, я ощутил внезапную симпатию, до сих пор не могу с уверенностью сказать, почему именно[19]. Я отдал посох Сетре и сказал:

– Да, я почувствовал кое-что.

– Ну? – сказала она.

– Что «ну»?

– Сделаешь то, о чем я прошу?

– Ты с ума сошла? Ты сама сказала, что никто, кроме Зерики…

– Я также объяснила, почему считаю, что ты останешься в живых.

Я фыркнул.

– Ну конечно. Ладно. Я это сделаю – если ты пойдешь со мной и будешь меня защищать.

– Не говори глупости, – огрызнулась Сетра. – Если бы я сама могла пойти, в твоей помощи не было бы необходимости.

– Прекрасно, – сказал я. – Тогда я возьму с собой Морролана.

Я ухмыльнулся – чего, как я начинаю понимать, не следует делать, когда имеешь дело с драконлордами. Кажется, я заметил, как ухмыльнулся Чаз, но не уверен.

Сетра и Морролан обменялись взглядами.

– Очень хорошо, – сказал Морролан. – Я согласен.

– Погоди минуту… – сказал я.

– Морролан, – сказала Сетра, – Владыки Правосудия не отпустят тебя.

– Значит, так тому и быть.

– Но… – начала Сетра.

– Но… – начал я.

– Отправляемся завтра, – сказал мне Морролан. – Сейчас же самое лучшее будет – доставить тебя домой, чтобы ты подготовился к путешествию.

* * *

Удлиненное лицо Киеры Воровки было почти скрыто капюшоном, и голос ее звучал тихо, почти шепотом.

– Привет, Влад.

– Спасибо тебе.

– Значит, ты знаешь.

– Я знаю, что это ты говорила насчет меня с Ниеларом. Спасибо.

– Надеюсь, что оказала тебе полезную услугу.

– Я тоже. Почему ты думаешь, что это может быть не так?

– Работа на джарегов может быть опасной.

– Так или иначе, я при любой возможности готов задать взбучку драгаэрянам. Почему бы мне не делать этого за деньги?

Она внимательно посмотрела на меня.

– Ты так нас ненавидишь?

– Их, не тебя.

– Я драгаэрянка.

– И все же ты не одна из них.

– Возможно.

– Так или иначе, мне нужны деньги, если я хочу оставаться за пределами Восточного гетто.

– Я знаю. – Я увидел, как блеснули ее зубы. – Тебе не подобает жить там. В конце концов, ты титулованная особа.

Я улыбнулся в ответ.

– Я могу научить тебя кое-чему, что может помочь, – сказала она.

– Спасибо, – сказал я. – Ты очень добра ко мне.

– Ты мне нравишься.

Она уже говорила это раньше – мне всегда было интересно почему. Кроме того, мне также было интересно, сколько ей лет. Но это вопросы, которых я не стал задавать.

– Что ж, пожелай мне счастья, – сказал я.

– Да. Однако кое-что я должна сказать тебе прямо сейчас.

Я уже собирался уходить, но я не дурак. Киера Воровка не бросается зря словами.

– Ладно, – сказал я.

– Самое главное, Влад: не позволяй гневу овладеть тобой. Мертвецы не могут платить, а ты ничего не заработаешь, если ничего не принесешь. А если ты сможешь получить требуемое, не причинив никому вреда, работодатель это оценит. Может быть, ты этого не понимаешь, но каждый раз, когда джарег вынужден прибегнуть к насилию, он идет на риск. Риска они не любят. Ясно?

– Ясно. – Пока она говорила, я вспомнил, что менее чем через час я должен встретиться и, возможно, сразиться с кем-то, кого ни разу до сих пор не видел. Что ж, ничего не поделаешь…

– Что еще? – спросил я.

– Ты знаешь что-нибудь о Левой Руке Джарегов?

– Гм… о чем?

– Значит, не знаешь. Ладно. Организация, как тебе известно, зарабатывает тем, что поставляет товары и услуги, которые либо незаконны, либо облагаются высокими налогами, так?

– Полагаю, что так, я никогда об этом не думал, но скорее всего.

– Так подумай. Единственное исключение – волшебство. Как ты знаешь, некоторые волшебные действия являются незаконными. Применение волшебства для совершения другого незаконного действия, подчинение чьей-либо воле и так далее. – Она развела руками. – Как говорит Демон: «Каждый раз, когда возникает новый закон, возникает и новый бизнес».

– Кто это сказал?

– Демон.

– Кто он такой?

– Неважно. Так или иначе, Левая Рука Джарегов состоит в основном из женщин – не знаю почему. Они занимаются незаконным волшебством.

– Понятно.

– Держись от них подальше. Ты не сможешь с ними сражаться, и ты не обладаешь достаточными знаниями, чтобы защититься от их махинаций.

– Ладно, – сказал я. – Я запомню. Спасибо, Киера.

Она кивнула, глядя на меня из-под капюшона, потом сказала:

– Желаю счастья, Влад.

Она слилась с тенью здания и исчезла.

* * *

Каким образом готовиться к путешествию в Страну Мертвых?

Нет, я знаю, как готовиться к выходу в город, я знаю, как готовиться к тому, чтобы кого-то убить, и даже в некоторой степени представляю, как готовиться к ночи, которую предстоит провести в чаще. Но если собираешься отправиться в гости к теням когда-то живших на этом свете, к служителям мертвых и к богам, что с собой брать? Как одеваться?

Я надел свою одежду цветов Дома Джарега, со стилизованным джарегом на спине серого плаща, который я надеваю, когда хочу что-то на себе спрятать, и черные восточные сапоги для верховой езды, которые достаточно удобны, даже если вовсе не собираешься ездить верхом. Мне уже приходилось садиться на лошадь, и если даже мне никогда не придется этого делать в дальнейшем, ничего страшного. Только не говорите про это моему деду. Он считает, что фенарийцы по определению должны быть великолепными наездниками.

Меня несколько удивило, что Морролан согласился составить мне компанию. Из того, что я понял, у него было еще меньше шансов остаться в живых, чем у меня, а мои шансы выглядели не слишком большими. Ведь Сетра ни разу не сказала, что боги не представляют для меня опасности.

Боги. Это глупо. Я иногда участвовал вместе с дедом в наших семейных ритуалах, прося защиты у Вирры – Богини Демонов, но никогда более чем наполовину не верил в ее существование. Многие выходцы с Востока, которых я знал, верили в одного или нескольких богов, а некоторые даже понижали голос, упоминая их имена. Но, похоже, в них верили все драгаэряне, причем говорили о них столь по-деловому, что меня всегда интересовало, значит ли вообще что-либо для драгаэрянина слово «бог». Когда-нибудь, решил я, надо будет с этим разобраться[20].

Возможно, мне удастся это выяснить во время предстоящего путешествия. Мысль об этом напомнила о необходимости подготовиться. Морролан сказал, что путешествие займет лишь несколько дней, поскольку мы телепортируемся прямо в точку неподалеку от Водопада Врат Смерти. Вода и пища будут всегда под рукой. Погода непредсказуема, но мой плащ достаточно теплый, если в него закутаться, достаточно прохладный, если отбросить его за спину, и водонепроницаемый.

«Есть какие-нибудь мысли насчет того, что взять с собой?»

«Заколдованный кинжал, босс. Просто на всякий случай».

«Он всегда при мне. Что еще?»

«Ту цепочку».

«Гм… да. Неплохая идея».

«Еще что-нибудь?»

«Не знаю. Потому и спрашиваю тебя».

«Колдовские принадлежности?»

«Думаю, да».

Я собрал все необходимое, добавил немного ягод эдди на случай, если потребуется заснуть, немного листьев коэля на случай, если потребуется не спать, затем связался с Морроланом. Это потребовало некоторого времени, поскольку я знал его не слишком хорошо, но наконец мы открыли связь.

«Я буду готов через час», – сказал я ему.

«Прекрасно, – ответил он. – Где мы встретимся?»

Я подумал и сказал:

«В таверне Ференка, в Южной Адриланке».

* * *

Каждый раз, когда я прихожу в сапожную мастерскую, всегда удивляюсь, каким образом обувь может получаться вполне приличной. Я еще ни разу не видел сапожной мастерской, в которой не было бы темно, как у Вирры в преисподней, и сапожника, который бы не косил, словно полуслепой.

Судя по остаткам одежды данного конкретного сапожника, он принадлежал к Дому Креоты, о чем говорило также его удлиненное лицо и короткие пальцы. Количества земли под его ногтями хватило бы, вероятно, на небольшой сад. Волосы на голове были редкими и седыми, брови же – густыми и темными. В помещении стоял тяжелый запах кожи и различных масел, и я не могу ничего сказать о том, как оно выглядело, кроме того, что было темным и мрачным.

Креота что-то молча проворчал (я не могу найти для этого других слов) и показал на темное пятно, которое оказалось стулом, сделанным из кусков кожи, натянутых на деревянный каркас. Я осторожно сел, но стул, похоже, не собирался разваливаться, так что я позволил себе расслабиться. Стул был несколько маловат для драгаэрянина, что приятно, поскольку драгаэряне выше людей, а сидеть на стуле, рассчитанном на кого-то крупнее тебя, очень неудобно.

Сапожник, шаркая, вышел из комнаты, видимо, чтобы сообщить Ниелару, что я здесь. Ниелар меня нанял после неприятной предыстории, связанной с игрой в шеребу, которая происходила в задней части его дома. Как я впоследствии понял, Киера действовала от моего имени, так что мне предстояло теперь на него работать. Мне также предстояло встретиться со своим напарником.

– Ты, видимо, Влад Талтош, – сказал он.

Я подскочил и чуть не выхватил кинжал из рукава.

«Мама?»

«Все в порядке, Лойош».

Он сидел прямо напротив меня, а я каким-то образом не заметил его в тусклом свете. На лице его играла легкая ухмылка, вероятно, при виде моей реакции, но я решил, что не стоит ненавидеть его с самого начала.

– Да, – сказал я. – Как я понимаю, ты Крейгар?

– Я тоже так понимаю. Поскольку мы оба это понимаем, то можем также предположить, что это действительно так.

– Гм… ладно.

Он наблюдал за мной все с той же сардонической усмешкой. Интересно, подумал я, не пытается ли он меня специально разозлить, чтобы проверить, могу ли я себя контролировать. Если так, то я прошел испытание. Если нет – он просто болван.

– Есть один тип, – сказал он, – который должен Ниелару деньги. Не так чтобы очень много – сорок империалов. Но он слишком упрям. Если мы сумеем получить с него эти деньги, поделим четыре империала.

Я никак не реагировал, удивляясь тому, что мой напарник не считает сорок империалов большими деньгами. Это, решил я, может предвещать для меня неплохое будущее.

– Пошли? – продолжал он, протягивая мне гладкую круглую палку, примерно полтора дюйма в диаметре и фута в два длиной. Я взял ее в руку. Достаточно тяжелая, чтобы кого-нибудь покалечить. – Ниелар сказал, что ты уже умеешь пользоваться этой штукой.

– Думаю, да, – сказал я, взвешивая дубинку в руке. – Она очень похожа на ножку от стула.

– Что?

– Неважно. – Я ухмыльнулся в ответ, внезапно ощутив некоторое нахальство со своей стороны. – Пошли.

– Пошли.

Когда мы направились к двери, я сказал:

– Ты будешь говорить, ладно?

– Нет, – ответил он, – говорить будешь ты.

* * *

– Как долго тебя не будет, Влад?

– Не знаю, Крейгар. Просто позаботься обо всех делах, как только сможешь. Если повезет, вернусь дня через три-четыре. Если нет, то вообще не вернусь.

Он пожевал губу – жест, который он, вероятно, перенял у меня.

– Надеюсь, ты за это кое-что получишь.

– Да, – сказал я. – Я тоже.

– Что ж, желаю счастья.

– Спасибо.

Мы с Лойошом отправились к Ференку. Хозяин сразу же меня узнал и сумел убрать хмурое выражение со своего лица. Однако, когда пришел Морролан, я заметил, что он поджал губы и почти зашипел. Я улыбнулся и сказал:

– Два, пожалуйста. Нам бы хотелось мертвецов с водорослями. Надеюсь, ты помнишь, что это.

Он помнил, и я был доволен, что Морролану понравилось фенарийское персиковое бренди, но меня слегка разочаровало, что он о нем уже знал и даже знал фенарийское название. Однако Морролан не знал о существовании таверны Ференка. Думаю, ему доставляла удовольствие мысль о том, что он здесь единственный драгаэрянин. Я вспомнил, как встретил здесь Киеру (случайно? Как же!), и подумал о том, как постоянные посетители отнесутся к заходящим сюда драгаэрянам и какую репутацию может из-за меня приобрести это заведение. Так или иначе, Морролан испытывал значительно большее удовольствие, чем Ференк.

Что поделаешь.

После пары стаканов на каждого мы вышли на улицу, и Морролан остановился. Я встал рядом с ним. Он закрыл глаза и замер, потом кивнул мне. Я сосредоточился, и Южная Адриланка исчезла. Я предполагал, что меня сейчас стошнит, и так оно и произошло. Терпеть этого не могу.

* * *

Наш объект жил примерно в полумиле отсюда. Чтобы как-то убить время, пока мы шли, я попросил Крейгара рассказать мне о нем.

– Я мало что знаю, Влад. Он из Дома Орки и задолжал Ниелару некоторую сумму денег.

– Орка? Приятно слышать.

– Почему?

– Неважно, – сказал я. Он бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. – Он здоровый?

Крейгар пожал плечами.

– Какая разница? Стукни его как следует, и он свалится.

– Разве это нам нужно? – спросил я, помня совет Киеры. – Устраивать рукопашную?

Я почувствовал, что начинаю нервничать. Когда приходилось драться с драгаэрянами, которые намеревались меня поколотить, это всегда происходило неожиданно. Я никогда специально не ставил это своей целью. Это совсем другое дело.

– Тебе решать, – сказал Крейгар.

Я остановился.

– Что такое? Ты этим раньше уже занимался, а я нет. Почему я должен сам все решать?

– Таково было мое условие, когда я согласился работать на Ниелара, – что мне никогда не придется никому приказывать.

– Вот как? Почему?

– Не твое дело.

Я уставился на него. Потом заметил на лице его столь четкий отпечаток Дома Дракона, что не мог понять, как же я не обратил на это внимания раньше. За этим почти наверняка стоит какая-то история.

Мы пошли дальше, и я стал разглядывать Крейгара. В нем почти ровно семь футов роста, у него прямые каштановые волосы, карие глаза и, собственно, никаких отличительных черт. В моей голове было тесно от вопросов, на которые не находилось ответов. Откуда он появился? Каким образом оказался среди джарегов?

Он коснулся моего плеча и показал на здание. На нем висела табличка с изображением воющего волка, и снаружи оно казалось вполне приличным. Внутри тоже было вполне прилично. Мы прошли через главный зал, сопровождаемые косыми взглядами клиентов, которым не нравились выходцы с Востока, джареги или и те и другие вместе. Мы поднялись по лестнице. К тому моменту, когда мы оказались на третьем этаже и свернули налево, я все еще думал о Крейгаре и продолжал думать, пока мы не толкнули дверь и она открылась.

Орка, моргая, посмотрел на меня.

– Чего надо, приятель? – спросил он.

Ну вот. Я настолько отвлекся, думая о Крейгаре, что даже не сообразил, как подойти к этому парню. Что ж, поскольку я не знал, что сказать, то ткнул его дубинкой в живот. Он произнес что-то вроде «уф» и осел на пол. Возможно, я сломал ему несколько ребер – я не слишком хорошо целился. Интересно, подумал я, а тот ли это тип.

Во всяком случае, его макушка находилась прямо подо мной. Я почти уже опустил на нее свою дубинку, но вспомнил слова Киеры и не стал этого делать. Вместо этого приставил к нему ногу и толкнул. Он перевернулся на спину, и я понял, как легко справиться с тем, кто не ожидает нападения.

Он снова перекатился на живот, кашляя. Я стукнул его достаточно сильно, но орки – народ крепкий. Я поставил ногу ему на спину. Крейгар подошел ко мне и поставил ногу ему на шею. Я убрал ногу и обошел вокруг, затем присел перед ним на корточки. Он удивленно крутил головой, озираясь по сторонам. Похоже, он еще не понял, что нас двое. Потом уставился на меня.

Повинуясь некоему импульсу, я полез под плащ, достал своего джарега и поднес его к лицу этого типа.

«Есть хочешь, Лойош?» – спросил я.

«Мама?»

«Все в порядке».

Лойош стрельнул языком в направлении орки, глаза которого расширились от страха.

– Ты должен кое-кому деньги, – сказал я.

– Отпустите меня, – проквакал он. – Я все тебе отдам.

– Нет. Мне они не нужны. Я хочу, чтобы ты расплатился сам. Если ты этого не сделаешь, мы придем снова. У тебя есть двадцать четыре часа[21]. Ты понял?

Он с трудом кивнул.

– Хорошо.

Я встал, убрал Лойоша и направился к лестнице, Крейгар за мной.

Когда мы вышли на улицу, Крейгар спросил:

– Почему ты не взял деньги?

– А? Не знаю. Думаю, это могло бы выглядеть как ограбление.

Крейгар рассмеялся. Что ж, полагаю, после некоторого размышления это действительно могло показаться забавным. Меня била легкая дрожь. Если бы Крейгар позволил себе какое-либо замечание по этому поводу, я бы ударил его, но он промолчал.

Когда мы вернулись туда, откуда пришли, я уже успокоился. Сапожника нигде не было, зато нас ждал Ниелар. Он внимательно посмотрел на меня, не обращая внимания на Крейгара, и спросил:

– Ну?

– Не знаю, – ответил я. – У этого типа темные волосы, зачесанные назад, круглое лицо, широкие плечи, короткая шея и маленький белый шрам на носу?

– Я никогда не обращал внимания на шрам, но, похоже, это он.

– Тогда мы говорили с тем, с кем нужно.

– Это хорошо. И о чем же вы говорили?

– Мы спросили его, не будет ли он так любезен заплатить долг.

– И что он сказал?

– Похоже, он намерен как следует подумать.

Ниелар медленно кивнул.

– Ладно. Где Крейгар?

– Я здесь, – с притворным удивлением сказал Крейгар.

– О! Что ты об этом думаешь?

– Он заплатит. Мы дали ему сутки. – Он сделал паузу, потом добавил: – Влад неплохо поработал.

Ниелар посмотрел на меня.

– Ладно, – сказал он. – Буду поддерживать с вами связь, ребята.

Я кивнул и вышел из мастерской. Хотел поблагодарить Крейгара, но не мог нигде его найти. Пожав плечами, я отправился домой кормить Лойоша и ждать дальнейших событий.

Я пришел домой усталый, но довольный. Перемена в жизни меня радовала. Я дал Лойошу молока и лег спать вместе с ним на моем животе. Возможно, во сне я улыбался.

* * *

Первое, что я заметил, это небо. Все та же уродливая красно-оранжевая пелена, что висит над Империей, но здесь оно было выше и несколько чище. Нас окружала трава, достигавшая мне до пояса. Вокруг ни деревьев, ни гор, ни строений.

Мы постояли так несколько минут. Морролан вежливо молчал, пока я делал несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя от последствий телепортации. Я огляделся вокруг, и у меня вдруг возникла странная мысль. Я попытался понять, что это значит, и наконец сказал:

– Ладно, сдаюсь. Каким образом ты сумел телепортироваться в место, лишенное каких бы то ни было отличительных черт?

Он улыбнулся.

– Я просто сосредоточился на мысли о том, куда я хочу попасть, представил себе это место и понадеялся на то, что здесь ничего не окажется.

Я уставился на него. Он снова улыбнулся в ответ.

– Что ж, – сказал я, помолчав, – похоже, сработало.

– Я тоже так полагаю. Идем?

– В какую сторону?

– Да. Верно.

Он закрыл глаза и медленно повел головой из стороны в сторону. Наконец указал в направлении, ничем не отличавшемся от других.

– Туда, – сказал он.

Лойош летел у нас над головами. Дул прохладный, но не пронизывающий ветерок, Морролан шагал не слишком размашисто, так что не опережал меня.

Я старался не думать о том, куда и зачем мы направляемся, но посох в левой руке Морролана постоянно мне об этом напоминал.

9

Предмет моих желаний находился там, а нужен он был мне здесь. Я уже установил большинство необходимых связей: «там» было представлено в виде вибрирующего ножа, «здесь» – в виде светящейся руны. Но сверх того я должен был преодолеть пространственный барьер и вызвать к существованию нечто, до этого не существовавшее, одновременно уничтожив нечто существующее, что в конечном счете должно изменить структуру пространства.

Если это звучит для вас слишком запутанно, постарайтесь все-таки понять.

Я превратился в ритм и волну, в свет и звук, в мерцающий ландшафт и гудящий нож, в светящуюся руну и ритмичную пульсацию.

Все это объединилось в моей воле и в символах передо мной. Вообразите себе это как некий мысленный фокус космических масштабов, и вы получите некоторое представление о том, что происходило.

Я приступил к самому трудному.

* * *

Эту ночь мы провели под открытым небом, что звучит романтично, но в действительности таковым не являлось, и, если бы не Морролан, нам было бы к тому же и холодно. Я не люблю спать на голой земле, но могло быть и хуже. Морролан не храпел, а если храпел я, то он этого не заметил.

У нас не было с собой никакой утвари, но с Морроланом мы в ней и не нуждались. Я выпил чаю из невидимого стакана и поел хлеба, которого у нас накануне не было, и ягод, которые росли всюду вокруг, вкусные и спелые.

Я посмотрел на медленно уменьшавшийся цилиндр жидкости в моей руке и сказал:

– Хотел бы я научиться подобного рода магии.

Морролан не удостоил меня ответом. Хорошие дела всегда нелегко делать. Мы двинулись дальше. Был приятный теплый день, и вдали виднелись вершины гор.

– Это наша цель? – спросил я.

Морролан кивнул.

– Как далеко нам идти? – спросил я.

– Это не имеет значения. Когда мы подойдем достаточно близко для того, чтобы различить некоторые детали, то снова телепортируемся.

– О…

Должен сказать, что мне нелегко было сохранять враждебность к шагавшему рядом со мной, хотя бы лишь потому, что день был хороший, а шагать приятно. Пели птицы, дул легкий ветерок, и все такое прочее.

Лойош летел надо мной, время от времени ненадолго исчезая, когда находил чем поживиться. Я чувствовал, как он наслаждается свободой. Иногда высоко над нами пролетали дикие джареги, но ни Лойош, ни я не обращали на них внимания.

Около полудня мы сделали привал, и Морролан наколдовал нам еще еды. Не знаю, создавал ли он ее прямо из воздуха или откуда-то телепортировал. Подозреваю, что скорее первое, поскольку еда оказалась довольно безвкусной. Пока мы ели, Морролан разглядывал горы. Когда мы встали, он объявил:

– Еще рано. Нужно подойти ближе.

Меня это вполне устраивало. Мы снова двинулись в путь, и все вокруг было прекрасно.

Интересно, буду ли я жив в это же время завтра?

* * *

На следующий день мне передали, что я должен встретиться с Ниеларом. На этот раз он назначил мне встречу у себя в конторе, находившейся за помещением для игры в шеребу, которое, в свою очередь, находилось позади маленькой лавки с волшебными принадлежностями. Меня сразу же впустили, даже не требуя представиться («Когда придет выходец с Востока, впусти его»), и Ниелар кивком указал мне на стул.

– Подождем Крейгара, – сказал он.

– Я уже здесь, – ответил Крейгар.

Ниелар откашлялся.

– Хорошо, – сказал он. – Что ж, вот вам на двоих четыре империала. И вот тебе, Влад, еще четыре в качестве платы за первую неделю. Теперь ты работаешь на меня, согласен? Я хочу, чтобы завтра вечером ты последил за игроками в шеребу.

Я взял восемь монет и отдал две Крейгару. За один день я только что заработал больше, чем получил бы в ресторане за несколько недель.

– Хорошо, босс, – сказал я.

* * *

Морролан внезапно остановился и застыл, глядя куда-то вперед и чуть влево. Я посмотрел в ту сторону и ничего не увидел, кроме необъятной равнины и гор вдалеке.

«Проверь, что там, Лойош».

«Хорошо, босс».

Мы простояли так около минуты: Морролан продолжал смотреть в одну точку, Лойош полетел в указанном направлении. Затем Лойош сказал:

«Босс, ты должен это видеть».

«Очень хорошо. Покажи».

Я закрыл глаза и позволил Лойошу заполнить мой мозг мысленными образами.

Да, это было зрелище.

Странные существа, около двух дюжин, и я никогда не видел, чтобы кто-либо или что-либо бегало столь быстро. У них было по четыре ноги, и ниже пояса они напоминали кошек, поменьше, чем дзур, примерно размером с тиассу, но без крыльев. Выше пояса они выглядели как люди. В руках копья.

«Котавры, Лойош?»

«Полагаю, да, босс. Я не знал, что они на самом деле существуют».

«Я тоже. Интересно».

«Думаю, они направляются к нам».

«Да».

Я разорвал связь и теперь мог увидеть их своими собственными глазами, как постепенно приобретающее очертания пятно на горизонте. Вирра, однако, и быстро же они двигались. Я заметил, что Морролан не прикасается к своему мечу, и меня это несколько успокоило. Потом их стало слышно – очень низкий гул, который, как мне показалось, я уже когда-то слышал. Они производили удивительно мало шума для своего размера.

Внезапно котавры остановились перед нами. Уперев тупые концы своих копий в землю, они смотрели на нас с выражением спокойного любопытства на человеческих лицах. Наконечники копий были металлическими, что показалось мне существенным. Возникло впечатление, что они бежали лишь потому, что им этого хотелось. Никто из них не дышал тяжело. Они смотрели на нас не мигая, словно кошки. На них не было одежды, но на многих были пояса, с которых свисали мешочки. Мускулы на задних ногах выглядели весьма впечатляюще.

– Ну, – спросил я, – как вы еще развлекаетесь?

Морролан повернулся и уставился на меня. Котавр-предводитель, явно женского пола, посмотрела на меня и слегка улыбнулась.

– Охотимся, – сказала она. Она говорила по-драгаэрски без малейшего акцента.

Лойош опустился на мое плечо, и глаза предводительницы расширились.

– Меня зовут Влад Талтош, – сказал я.

– Я Морролан, – сказал Морролан.

– А меня зовут Туман, – сказала она.

– Это потому, что, когда она бросает копье… – начал котавр с красными глазами.

– Заткнись, Бренди. – Послышался смех, в том числе и Лойоша, хотя только я это заметил.

– Джарег на твоем плече – твой друг? – спросила Туман.

– Да, – ответил я.

– Джареги питаются мертвыми котаврами.

– Мертвыми людьми тоже, – сказал я, что, похоже, ее удовлетворило.

– Что привело вас на Бескрайнюю Равнину? – спросила она.

– Мы путешествуем к Водопаду Врат Смерти, – сказал Морролан, и вся компания котавров отступила на шаг назад. Я наклонился, сорвал ягоду и съел, ожидая их реакции.

Наконец Туман сказала:

– Надо полагать, у вас есть на это серьезные причины.

Морролан начал было отвечать, но другой котавр сказал:

– Нет, они просто развлекаются.

– Помолчи, Груша, – сказала Туман.

– Послушай, – спросил я, – эти копья настоящие?

– Заткнись, Влад, – сказал Морролан.

Лойош, похоже, был на грани истерики. Некоторые из котавров, кажется, пребывали в подобном же состоянии. Я тоже. Морролан и Туман обменялись взглядами и грустно покачали головами.

– Если вы подождете здесь, – сказала Туман, – мы сейчас преследуем очень большую дикую кетну. Когда мы ее поймаем, то с вами поделимся.

– Надо развести огонь, – сказал Морролан. – Э… вы ведь жарите мясо, не так ли?

– Нет, – ответил Бренди, – мы предпочитаем, когда свежая, теплая кровь добычи стекает по нашим…

– Заткнись, Бренди, – оборвала его Туман. – Да, костер развести было бы неплохо.

– Тогда до скорой встречи, – сказал Морролан.

– Полагаю, до очень скорой, – ответила Туман, и они скрылись в той же стороне, откуда пришли.

* * *

Неподалеку от моего дома жил хороший портной. На следующий день я отправился к нему и заказал себе серый плащ. Кроме того, заказал новую куртку со стоячим воротником. Мне очень хотелось шляпу с пером, но у меня ее не было.

– Разжился деньжатами, а? – спросил портной.

Я не знал, что сказать, и лишь коротко кивнул. Не знаю, что он понял из этого жеста, но глаза его чуть расширились, возможно, от страха. С легким трепетом я повернулся к выходу и сказал:

– Я бы хотел получить их через неделю.

– Будет сделано, – ответил он. Похоже, у него перехватило дыхание.

Я прошел чуть дальше по улице и купил пару метательных ножей, решив сразу же начать упражняться в их применении.

Затем я явился к Ниелару. Он кивнул мне и послал меня в комнату, где шла игра в шеребу. Два дня назад я сам играл здесь, и здоровенный джарег вышвырнул меня после того, как я ввязался в драку с другим посетителем[22]. Теперь я сидел там, где раньше сидел этот джарег. Я пытался выглядеть столь же расслабленным и беззаботным, как и он. Полагаю, частично мне это удалось.

Проклятие, мне это понравилось.

* * *

Мы провели большую часть дня за едой и приятной беседой с котаврами, что доставило нам немалое удовольствие, хотя ничуть не приблизило к цели. Обычно я не играю в азартные игры, но эти несчастные нецивилизованные существа даже не умели играть в с’янг, так что пришлось мне им показать, как это делается. В нашем распоряжении было и неплохое средство платежа, поскольку некоторые куски кетны лучше других. Котавры оказались вполне способными учениками, так что, когда они начали соображать, я прекратил игру.

– Подозреваю, – сказала Туман, – что в течение ближайших нескольких недель я не стану тебя благодарить за то, что ты научил нас этой игре.

– Это всего лишь безобидная забава, – ответил я в промежутке между кусками моего свежезажаренного выигрыша. Как говорится, забавна не игра – забавно, когда выигрываешь.

Забавно было подшучивать над ними, и я научился понимать, что захожу слишком далеко, наблюдая за хвостом, что было бы очень странно, если бы я перестал об этом думать. Морролан наложил исцеляющие заклятия на троих котавров, у которых тем или иным образом были повреждены левые ноги.

– Просто напасть какая-то, – сказала Туман, поблагодарив его.

– Проклятие? – спросил Морролан.

– Думаю, просто невезение.

– Подобное часто бывает, – сказал Морролан.

– Особенно там, куда вы направляетесь.

Морролан пожал плечами.

– Сомневаюсь, что ты знаешь об этих местах намного больше нас.

– Обычно я их избегаю.

– Мы тоже, если бы могли, – ответил Морролан.

Туман уставилась в землю, помахивая хвостом.

– Зачем вы туда идете?

– Это долгая история, – сказал Морролан.

– У нас есть время на долгие истории, – сказала Туман. – Заткнись, Бренди.

У Морролана, похоже, не было особого желания разговаривать на эту тему, так что наступила тишина. Потом кто-то из котавров подошел к Туман и что-то ей подал. Она взяла это и внимательно рассмотрела. До этого я не замечал, какие длинные и ухоженные у нее руки, а ее ногти заставили меня вздрогнуть, вспомнив девушку, которую я когда-то знал. То, что держала Туман, походило на кусок кости.

– Да. Это подойдет, – наконец сказала она, протягивая кость Морролану.

Он озадаченно взял ее, в то время как я обошел его сзади и взглянул через его плечо. Вероятно, это был обломок черепа кетны. Он был почти квадратной формы, дюйма два на два, и на нем можно было разглядеть какие-то тонкие следы, по поводу которых я не мог сказать ничего определенного.

– Спасибо, – сказал Морролан. – Что…

– Если тебе доведется встретить на Дорогах мертвых Кельхор и ты покажешь ей этот знак, возможно, она защитит тебя. – Она сделала паузу. – С другой стороны, она может этого и не сделать.

– С богами всегда так, – сказал Морролан.

– Возможно, – ответила Туман.

У меня были свои сомнения насчет того, знают ли они что-либо на самом деле.

* * *

Вот что вы можете сделать, если у вас есть настроение. Найдите драгаэрянина, который не намерен вас поколотить, и заведите с ним разговор о магии. Заметьте, как скривятся его губы, когда он услышит о колдовстве. Потом начните обсуждать числа, связанные с колдовским искусством. Расскажите о том, что для некоторых заклинаний нужны две черных свечи и одна белая, а для других – две белых и ни одной черной. Можете упомянуть, что, например, для одного из самых простых любовных заклинаний требуются три щепотки розмарина. Размер щепотки не имеет значения, но число три жизненно важно. Можете сказать, что при другом заклинании нужно говорить строками по девять слогов, хотя что именно при этом говорится, значения не имеет.

К этому времени он будет уже не в состоянии скрыть своего презрения и начнет говорить о том, насколько глупо придавать значение числам.

Вот теперь можете позабавиться. Наклоните голову набок, насмешливо посмотрите на него и скажите: «Почему все драгаэряне делятся на семнадцать Великих Домов? Почему в драгаэрском году семнадцать месяцев? Почему семнадцать раз по семнадцать лет – минимальное время, в течение которого Дому принадлежит трон и Держава, в то время как максимум – три тысячи с чем-то, или семнадцать раз по семнадцать по семнадцать? Почему говорят, что есть семнадцать видов Великого Оружия?»

Он откроет рот и закроет его раз или два, покачает головой и скажет: «Но семнадцать – мистическое число».

Теперь вы можете с умным видом кивнуть с озорным огоньком в глазах и сказать: «А, понятно» – и уйти.

Я говорю обо всем этом лишь потому, что у меня есть странное чувство, что драгаэряне могут быть правы. По крайней мере похоже на то, что число семнадцать вылезает там, где меньше всего его ожидаешь.

Так или иначе, мне было семнадцать, когда мне впервые заплатили за то, чтобы я убил человека.

* * *

На следующее утро мы попрощались с котаврами. Туман и Морролан обменялись репликами, показавшимися мне несколько формальными и помпезными с обеих сторон. Однако мы с Бренди вдоволь над ними позабавились, да и Лойош добавил несколько своих замечаний.

Потом Туман подошла ко мне, помахивая хвостом и, похоже, с улыбкой на лице.

– Ты хороший товарищ, – сказала она.

– Спасибо, – ответил я.

Она сделала паузу, и я испугался, что она собирается произнести какую-то речь, при которой мне сложно будет сохранить серьезное выражение лица, но затем она опустила свое копье, пока его острие не оказалось в нескольких дюймах от моей груди. Лойош напрягся, готовясь прыгнуть.

– Можешь коснуться моего копья, – сказала Туман.

Превосходно. Я заставил себя удержаться от того, чтобы бросить взгляд на Бренди, который наверняка хихикнул. Но, что бы там ни было, я коснулся копья, потом вытащил свою шпагу и сказал:

– Можешь коснуться моего оружия.

Она торжественно дотронулась до него. И знаете, без всякого сарказма должен сказать, что меня все это несколько тронуло. Туман в последний раз кивнула нам с Морроланом и увела своих друзей, или племя, или компаньонов, или кем бы они ни были, снова на равнину. Мы с Морроланом смотрели им вслед, пока они не скрылись из виду, потом собрали вещи и двинулись в сторону гор.

После нескольких часов пути Морролан снова остановился и устремил свой взгляд прямо вперед, к подножию гор.

– Думаю, – сказал он, – что могу различить достаточно деталей для того, чтобы безопасно телепортироваться.

– Лучше быть полностью уверенным, – сказал я. – Давай пройдем еще несколько часов.

Он посмотрел на меня.

– Я уверен.

Я подавил стон и просто сказал:

– Прекрасно. Я готов.

Он уставился на горы перед нами, а я встал ближе к нему. Вокруг все застыло, кроме нашего дыхания. Он очень медленно поднял руки, громко выдохнул и опустил руки. Я ощутил болезненный спазм в желудке и зажмурился. Потом почувствовал, как почва под моими ногами изменилась, снова открыл глаза, огляделся по сторонам и чуть не упал.

Мы стояли на крутом склоне, и я смотрел вниз. Лойош взвизгнул и нырнул ко мне под плащ, пока я пытался восстановить равновесие. После нескольких взмахов руками мне это удалось.

Дул холодный и очень резкий ветер. Позади простиралось невероятное зеленое пространство. Нас окружали скалистые горы. Мне удалось сесть, не потеряв при этом равновесия. Затем, используя свой рюкзак как подушку, я лег на спину на склоне, ожидая, пока пройдет тошнота.

Спустя несколько минут Морролан сказал:

– Мы приблизились почти настолько, насколько это возможно.

– Что это значит? – спросил я.

– По мере приближения к Долине Серого Тумана творить волшебство становится все труднее. У самых Врат Смерти оно становится невозможным.

– Почему так? – спросил я.

– Не знаю.

– Ты уверен, что это правда, или это просто слухи?

– Уверен. Я был у вершины водопада с Зерикой, отбиваясь от местных бандитов, пока она спускалась вниз. Если бы я мог воспользоваться волшебством, я бы это сделал[23].

– Бандитов? – спросил я.

– Да.

– Очаровательно.

– Не вижу ничего очаровательного.

– Ладно. Что ж, если они вернутся, возможно, они тебя узнают и оставят нас в покое.

– Они не вернутся.

– Понятно.

– Их теперь намного меньше, чем во времена Междуцарствия, Влад. Я бы не стал беспокоиться. Тогда было куда более дикое время.

– Тебе его недостает? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Иногда.

Оглядевшись вокруг, я заметил нескольких джарегов, описывавших круги в отдалении.

«Лойош, видел джарегов?»

«Видел», – ответил он, продолжая прятаться у меня под плащом.

«В чем дело, приятель?»

«Босс, а ты их видел?»

Я снова посмотрел на джарегов, но не мог понять, в чем дело, пока один из них не опустился на утес высоко над нами. Только тут я осознал их размеры.

«Ради Феникса, Лойош! Эти твари больше меня!»

«Я знаю».

«Не могу поверить. Ты только посмотри!

«Нет».

Я медленно поднялся, надел рюкзак и кивнул Морролану. Мы продолжали подниматься по склону еще несколько часов, затем он выровнялся. Вокруг открывался величественный вид, но Лойош не в состоянии был его оценить. Время от времени гигантский джарег оказывался достаточно близко, чтобы бросить меня в дрожь, так что я не мог его винить. Еще через час или два мы вышли к широкому быстрому ручью, спускавшемуся со склона, но не стали его преодолевать.

Морролан повернул по течению ручья, и еще через пару часов тот превратился в небольшую реку. Когда стемнело, это была уже большая река, и мы нашли место для последнего привала.

Когда мы устраивались на ночь, я спросил:

– Морролан, эта река как-нибудь называется?

– Кровавая река, – ответил он.

– Я так и думал, – сказал я и уснул.

На следующее утро после часа с небольшим пути мы вышли по реке к Водопаду Врат Смерти.

10

Полагаю, я мог бы даже сложить песню, будь у меня на это время, но мне недостает умения – впрочем, сейчас на это у меня все равно не было никаких шансов. Лойош одолжил мне свою силу, которую я полностью вложил в колдовство, создавая еще большее напряжение. Ритм усилился, и свеча передо мной внезапно вспыхнула.

Мне стало жутко.

Я сосредоточился на свече, превратив пламя в сноп искр, взорвавшийся мерцающим шаром. Я снова собрал частицы пламени вместе, окружив его радужным нимбом. Мне не нужно было просить Лойоша, чтобы тот взял контроль за ним на себя; я просто пожелал, чтобы он это сделал, и он выполнил мое желание.

Мое дыхание успокоилось, я почувствовал, как сужаются мои глаза. Я чувствовал себя спокойным, расслабленным – это состояние должно пройти, но пока оно продолжалось, я мог им воспользоваться. Наступило время установить связь между исходным пунктом и конечной целью, путь, вдоль которого должна была протянуться реальность.

Нож затрепетал, словно говоря: «Начинай». Что ж, прекрасно. Начинай – и что дальше? Я перевел взгляд с ножа на руну и обратно. Я вытянул вперед правую руку и провел линию указательным пальцем. Потом еще раз. И еще.

Я продолжал водить пальцем между ножом и руной. Через некоторое время появилась соединяющая их огненная линия.

Все правильно. Я поднял взгляд. Ландшафт передо мной все еще колыхался, словно меня окружала нереальность, готовая сомкнуться. От этого можно было бы испугаться, если бы я себе это позволил.

* * *

Водопад Врат Смерти имеет точное географическое положение. Таким образом, должны его иметь и Дороги мертвых, но это не так. Не просите меня объяснить, поскольку я не в состоянии этого сделать. Я знаю, что где-то в Пепельных Горах есть очень глубокая расщелина, называемая Долиной Серого Тумана. Легендарный убийца Марио Серый Туман получил свое прозвище по названию этого места, поскольку отправил туда немалое количество народу[24].

В эту долину приносят тела драгаэрян, считающихся в достаточной степени важными (и богатыми) для того, чтобы были отданы соответствующие распоряжения. По долине течет Кровавая река, обрываясь водопадом, и на этом дело кончается в той мере, насколько это касается живых.

О высоте водопада сообщали те из живых, кто вернулся с Дорог. Судя по одним сообщениям, она составляет около пятидесяти футов, по другим – тысячу футов, со всевозможными промежуточными вариациями. Ваши предположения на этот счет могут оказаться столь же верными, как и мои.

Никто еще не смог добраться до подножия водопада иным путем, кроме как по краю утеса, хотя многие пытались, особенно ястребы и атиры. Фактически подножие водопада находится не в том же самом мире, что его вершина. Написаны целые тома в споре о том, устроено ли так богами или же это природный феномен. Чтобы продемонстрировать бесполезность подобных дебатов, некоторые боги сами участвовали в них – с различных сторон.

Те немногие, кто возвращается с Дорог мертвых (к примеру, Сетра или императрица Зерика, получившая особое соизволение[25]), возвращаются не с помощью водопада. Вместо этого они рассказывают, что оказались в длинной пещере, где никогда до этого не были, или очнулись у подножия Пепельных гор, или в чаще Запретного леса, или даже на побережье в тысяче миль отсюда.

Полагаю, все это лишено какого бы то ни было смысла.

Я стоял у вершины водопада и смотрел на оранжевый горизонт, на фоне которого вырисовывались очертания скалистых вершин. Подо мной клубился и поднимался серый туман, закрывая собой сотни футов простиравшейся внизу бездны. Шум водопада делал любой разговор невозможным. Кровавая река становилась белой, с грохотом обрушиваясь вниз.

Я отступил на шаг от края обрыва. Стоявший рядом со мной Морролан сделал то же самое. Мы отошли подальше, шум быстро утих, и почти столь же быстро река стала шире и медленнее, а уже в пятидесяти футах от водопада казалось, что ее можно перейти вброд, а мы могли слышать собственное дыхание.

Это казалось не вполне нормальным, но я не видел никаких причин об этом спрашивать.

Морролан озирался по сторонам со странным выражением лица, я бы сказал, задумчивым, если бы мог в это поверить. Я заметил, что он смотрит на постамент, стоящий футах в двадцати от воды. Я подошел ближе, ожидая увидеть на нем имя какого-нибудь покойника и спросить Морролана, не родственник ли он ему. Вместо этого я увидел стилизованную голову дзура.

Я вопросительно взглянул на Морролана. Он показал назад, в сторону реки, где я заметил ровное место.

– Именно здесь отправляют по реке к водопаду мертвецов из Дома Дзура, – сказал он.

– Бултых, и готово, – сказал я. – Но по крайней мере они уже мертвы. Сомневаюсь, что их это каким-то образом беспокоит.

Он кивнул, продолжая смотреть на постамент.

– Ты знаешь кого-нибудь из дзуров, кто прошел этим путем? – спросил я как можно более небрежным тоном.

– Сетра, – ответил он.

Я моргнул.

– Я думал, она – дракон.

Морролан пожал плечами и отвернулся, и мы пошли дальше от водопада. Мы дошли до другого ровного места у реки, которая в этом месте сворачивала, и я увидел стилизованную креоту, потом ястреба, потом дракона. Морролан на несколько мгновений останавливался, а я отходил в сторону, давая ему возможность остаться наедине со своими чувствами, каковы бы они ни были. Рука его побелела, сжимая посох, содержащий в себе душу его двоюродной сестры в некоей недоступной мне форме.

Лойош все еще прятался у меня под плащом, и я только сейчас заметил, что гигантские джареги по-прежнему кружат над нами и до нас время от времени доносятся их крики. Наконец Морролан подошел ко мне, глядя на темную бурлящую воду. Пели птицы, и дул свежий и очень резкий ветер. Это было тенистое, мирное место, и мне показалось, что это преднамеренно рассчитанный эффект, достигнутый неизвестным мне образом. Что ж, он определенно сработал.

– Драконы обычно пользуются лодками, – сказал Морролан.

Я кивнул и попытался представить себе маленький рыбацкий ялик, затем барку, какими пользуются на Закатной реке выше пристаней, и, наконец, лодку на веслах, что было наиболее осмысленно. Я представил себе, как она плывет по течению, достигает водопада и исчезает за его краем.

– И что потом? – спросил я.

– В конце концов, – сказал Морролан, – тело выносит на берег ниже водопада. Спустя несколько дней душа пробуждается, забирает все то, что находит при теле и чем может воспользоваться, и начинает путешествие к Чертогам Правосудия. Это путешествие может занять часы или недели. Иногда оно длится вечно. Это зависит от того, насколько владелец души изучил Дороги своего Дома, пока был жив, и от того, какие препятствия он встречает на своем пути и как их преодолевает. – Он сделал паузу. – Мы можем встретить некоторых из тех, кто блуждает по Дорогам вечно. Надеюсь, что этого не случится. Думаю, это чересчур мрачное зрелище.

– Как насчет нас? – спросил я.

– Мы спустимся вниз по скале, рядом с водопадом.

– Спустимся по скале?

– У меня есть веревка.

– О, – сказал я. – Что ж, тогда ладно.

* * *

Я был в Организации уже почти год и начал постепенно привыкать к тому, чем занимался. Я мог нагнать страх на человека, не говоря ни слова, лишь приподняв бровь или улыбнувшись, и он это чувствовал. Мы с Крейгаром хорошо сработались. Если наш объект начинал приходить в ярость, я просто стоял рядом, пока Крейгар наносил удар, обычно сзади. Потом я причинял ему легкие телесные повреждения и читал лекцию о пацифизме.

Это хорошо действовало, и все шло гладко, пока мы не услышали о типе по имени Тив, которого нашли на аллее позади таверны. Иногда есть возможность, хотя это и недешево, вернуть мертвеца к жизни. Однако в данном случае Тива ударили ножом сзади в шею, перебив позвоночник, с чем чародеи справиться не в состоянии. У него было с собой около двадцати империалов, когда его убили, и деньги остались при трупе.

Тив, как я узнал, работал на некоего Ролаана, и ходили слухи, что Тив известен как наемный убийца. Ролаан обладал определенной властью, и Крейгар сообщил, что слышал, будто бы другой влиятельный тип по имени Клинок заказал убийство Тива. Это было важно для меня, поскольку мой босс работал на Клинка или, по крайней мере, платил Клинку процент с любой своей прибыли.

Неделю спустя подобным же образом убили некоего Леффоро. Леффоро работал непосредственно на Клинка, и, более того, я был с ним знаком, так что это касалось меня почти напрямую. В конторе моего босса начали нервничать, и босс намекнул мне, что неплохо было бы не болтаться по улице в одиночку. Я не мог себе представить, какую выгоду может получить кто-либо, убив меня, но начал больше времени проводить дома. Это меня устраивало. Я зарабатывал не так много денег, чтобы мне не терпелось пойти куда-нибудь и потратить их, а Лойош к этому времени стал уже почти взрослым, и я с удовольствием проводил время, обучая его. «Лойош, принеси красный мячик из спальни», – говорил я, и он улетал и возвращался с мячом в когтях. Он перестал называть меня «мама», но у него вошло в привычку именовать меня «босс» – думаю, подражая тому, как я обращался к своему начальнику.

Так или иначе, через пару недель босс захотел меня видеть. Я пришел к нему в контору, и он сказал:

– Закрой дверь.

Я закрыл. Мы были одни, и мне стало несколько не по себе.

– Сядь, Влад, – сказал он.

Я сел и спросил:

– Да, босс?

Он облизнул губы.

– Хочешь сделать для меня одну работу? – Он слегка подчеркнул слово «работа».

У меня пересохло во рту. За прошедший почти год я достаточно хорошо изучил его манеру выражаться, чтобы понять, что он имеет в виду. Я был удивлен, озадачен и все такое прочее. Мне никогда не приходило в голову, что кто-то может попросить меня о подобном. С другой стороны, у меня даже не возникло мысли о том, чтобы сказать «нет».

– Конечно, – сказал я.

Казалось, он облегченно вздохнул.

– Хорошо. Вот объект. – Он протянул мне изображение драгаэрянина. – Знаешь его?

Я покачал головой.

– Хорошо, – сказал он. – Его зовут Кинн. Он работает на… впрочем, это не имеет значения. Умеет постоять за себя, так что не рискуй. Он живет на улице Горшечников, недалеко от Неустрашимой. Обычно он околачивается в заведении у Груффа. Знаешь, где это?

– Да.

– В конце недели он подрабатывает вышибалой в борделе недалеко оттуда и довольно часто занимается сбором дани, но не придерживается определенного графика. Этого достаточно?

– Думаю, да, – сказал я.

– В эти дни он почти нигде не появляется в одиночку, так что тебе придется подождать удобного момента. Это не страшно. Можешь потратить столько времени, сколько тебе потребуется, и не дай себя заметить. Будь осторожен. И я не хочу, чтобы его можно было оживить. Ты сумеешь справиться?

– Да.

– Хорошо.

– У него есть дома охрана?

– Что? Держись подальше от его дома.

– Почему?

– Тебе это ни к чему.

– Почему бы и нет?

Он посмотрел на меня, потом сказал:

– Послушай, он ведь джарег, так?

– Так.

– И ты тоже джарег, так?

– Так.

– Тебе это ни к чему.

– Ладно.

– Кроме того, не приближайся к нему, когда он внутри или около храма, алтаря или чего-то подобного.

– Ладно.

– И еще – он женат. Не прикасайся к нему, пока рядом его жена.

– Ладно. Я могу пользоваться обеими руками?

– Не болтай глупости.

Лойош, который привык путешествовать у меня на плече, уставился на рисунок и зашипел. Возможно, он понял больше, чем я думал. Босс слегка вздрогнул, но промолчал. Он протянул мне кошелек. Я взял его, и он показался мне очень тяжелым.

– Что это? – спросил я.

– Твоя плата. Двадцать пять сотен империалов.

– О, – только и смог сказать я, когда снова обрел дар речи.

* * *

Мы развели костер в значительном отдалении от реки и поджарили остатки мяса кетны. Не торопясь и молча поели, каждый был занят своими собственными мыслями. Лойош выбрался из-под моего плаща, чтобы лишь схватить кусочек, и снова нырнул под плащ.

Мы отдохнули и умылись после еды, после чего Морролан предложил еще немного отдохнуть.

– Одни говорят, что это дурная примета – спать, находясь на Дорогах. Другие говорят, что это просто невозможно. Третьи же вообще ничего по этому поводу не говорят. – Он пожал плечами. – Я не вижу причин рисковать и предпочел бы как следует выспаться, прежде чем мы двинемся в путь.

Потом я смотрел, как Морролан привязывает посох к спине, чтобы иметь обе руки свободными для спуска по скале. Я размотал цепочку с левого запястья, взглянул на нее и несколько раз покачал. Она вела себя как любая другая цепочка – либо из-за того, где мы сейчас находились, либо сейчас ей просто нечего было делать. Я снова убрал ее, подумал было о том, чтобы попробовать, как сказал Морролан, применить колдовство, но передумал.

Я заметил, что Морролан смотрит на меня.

– Ты дал ей имя? – спросил он.

– Цепочке? Нет. А какое имя подходящее?

– Что она делает?

– Прежде она действовала как защита против всего, что чародей в меня швырял. Как насчет Чаролома?

Морролан пожал плечами и не ответил.

«Мне нравится, босс».

– Ладно. Пусть так и будет. Мне слишком трудно всерьез относиться к тому, чтобы дать имя куску цепочки.

– Пусть будет так, – сказал Морролан.

Я кивнул, снова обернул Чаролом вокруг запястья и встал. Мы пошли назад к водопаду, и по мере приближения его шум снова начал заглушать наши голоса. Я заметил почти у самого обрыва постамент, на котором было высечено изображение атиры. Морролан привязал один конец веревки к этому постаменту, что, возможно, кому-то могло бы показаться дурным вкусом.

Веревка казалась тонкой и была очень длинной. Он сбросил другой ее конец с обрыва. У меня пересохло во рту.

– Выдержит? – спросил я.

– Да.

– Ладно.

– Я пойду первым, – сказал Морролан.

– Ладно. Спускайся и постарайся их задержать, пока я не заряжу катапульту.

Он повернулся спиной к водопаду, схватился за веревку и начал спускаться вниз. У меня возникло мимолетное желание обрезать веревку и смыться, но вместо этого я крепко ухватился за нее и приготовился к спуску. Я повернулся и крикнул, перекрывая рев водопада:

– Что-нибудь еще, Морролан?

Его голос был едва слышен, но, кажется, он сказал:

– Будь осторожен, здесь сыро.

* * *

Я оставил полученные за работу деньги дома и отправился к Груффу. По дороге я думал о том, что буду там делать. Первой моей мыслью было найти мой объект, подождать, когда он выйдет, и убить его. Сейчас подобный план кажется мне не таким уж и плохим, поскольку вид смерти приводит свидетелей в замешательство относительно ее виновника. Но меня беспокоило, что, будучи человеком с Востока, я скорее всего буду выделяться в толпе, что означало, что он меня заметит, что, в свою очередь, нехорошо. К тому времени, когда я дошел до места, я все еще не придумал, что делать, так что остановился в тени здания на противоположной стороне улицы, продолжая размышлять.

Два часа спустя я так ничего и не придумал, когда увидел его выходящим в компании другого драгаэрянина в одежде джарега. Лишь потому, что это показалось мне вполне уместным, я установил связь с Имперской Державой и отметил время. Я подождал, когда они окажутся на квартал впереди меня, и направился следом. Я шел за ними, пока они не подошли к дому, где, судя по всему, жил друг моей жертвы.

Моей жертвы.

К этим словам трудно было привыкнуть.

Я отбросил ненужную мысль и заметил, что Кинн и его друг, похоже, прощаются. Потом друг пошел наверх, оставив Кинна одного на улице. Казалось, мне повезло, поскольку теперь Кинн должен возвращаться домой один, что позволяло мне через несколько кварталов подойти к нему сзади и убить.

Я нащупал кинжал, висящий рядом со шпагой. Кинн внезапно начал расплываться, затем стал прозрачным и исчез.

Конечно, он телепортировался. Какая невоспитанность.

Путь телепортации можно проследить, но я был не настолько силен в волшебстве, чтобы это сделать. Нанять кого-нибудь? Кого? У Левой Руки Джарегов есть неплохие волшебники, но им нужно хорошо платить, и предупреждение Киеры все еще звучало у меня в ушах. К тому же потребовалось бы дождаться другого аналогичного случая, поскольку ни один волшебник не в состоянии работать по столь старым следам.

Я решил, что самым подходящим действием в данный момент будет выругаться, что я и сделал себе под нос. Хотелось разделаться с ним сегодня, что, если подумать, глупо, но у меня было ощущение, что деньги не стали по-настоящему моими, пока я не выполню работу и лишь тогда смогу ими воспользоваться. Я мог переехать в более приличную квартиру, мог заплатить за уроки владения клинком у мастера-фехтовальщика с Востока и за уроки волшебства у драгаэрянина, что всегда было недешево, и…

Нет, не сейчас. Сейчас я должен думать о том, как заработать деньги, а не о том, как их тратить. Я вернулся домой и стал думать.

* * *

В следующий раз, когда я буду спускаться откуда-нибудь по веревке, то, вероятно, постараюсь, чтобы это место было сухим. Кроме того, я хотел бы видеть, куда спускаюсь.

Если подумать, я бы предпочел вообще этого не делать.

Не буду гадать, как далеко было до низа. Подозреваю, что для Морролана это расстояние оказалось иным, чем для меня, и не хочу этого знать. Должен отметить, мне интересно, что бы случилось, если бы мы нанесли на веревку метки, но мы этого не сделали.

В спуске вниз не было ничего забавного. Я постоянно соскальзывал по мокрой веревке и все время боялся свалиться на Морролана, вследствие чего мы оба рухнули бы вниз. Сначала мои ладони жгло, потом они начали болеть, а потом я перестал их чувствовать, что меня испугало. Потом я почувствовал, что у меня заболели руки. Не будем говорить уже о таких мелочах, как ссадины и ушибы на ногах и теле от ударов о камни. Мне удалось не стукаться головой слишком сильно или слишком часто, что, думаю, можно было считать почти достижением.

Дерьмо. Скажем лишь, что я остался жив.

Суть в том, что невозможно было точно определить, где на самом деле дно, поскольку не однажды, когда мои ноги находили ненадежную опору, это оказывался край массивного булыжника, и я продолжал спускаться.

В конце концов дело пошло легче, и наконец я оказался в воде, а Морролан рядом со мной. Вода была очень холодной. У меня застучали зубы, и я заметил, что и у Морролана тоже, но я слишком продрог, чтобы этому радоваться. Лойош сердито взобрался мне на плечо. Шум был все столь же оглушительным, я весь промок, а мои ладони горели огнем.

Я приставил рот к уху Морролана и крикнул:

– Что теперь?

Он кивнул в сторону, и мы поплыли туда. После столь неразрывной связи с веревкой было очень трудно отпустить ее, но я все же бросил ее и поплыл за ним. Лойош поднялся в воздух и полетел у меня над головой. Из-за водяного тумана, поднимаемого водопадом, дальше чем на несколько футов ничего не было видно. Однако течение было сильным и каким-то образом удерживало нас с Морроланом вместе, так что я ни разу не терял его из виду.

Я был слишком занят борьбой с течением и тем, что следил за Морроланом, чтобы как следует испугаться, но наконец мои ноги ощутили дно реки, а затем мы выбрались на берег и рухнули рядом друг с другом.

11

Моя левая рука застыла в воздухе, и какая-то часть меня осознавала, что она парит над руной. Правая рука продолжала дрейфовать в неопределенном направлении, потом тоже замерла. Она находилась прямо над вибрирующим ножом.

Пришло время сделать глубокий вдох. Затем я медленно выдохнул.

* * *

Не думаю, что когда-либо еще увижу столько мертвых тел в одном месте. Впрочем, у меня нет на это особого желания. Все они находились в разнообразных и интересных стадиях разложения. Если не возражаете, я опущу детали. Мне и до этого приходилось видеть трупы, и от их количества и разнообразия зрелище не становится более приятным. Однако должен отметить одну странность: не чувствовалось никакого запаха разложения. Собственно, подумав об этом, я понял, что единственным запахом, который я ощущал, был легкий запах серы, доносившийся откуда-то со стороны реки, которая теперь текла быстро и была покрыта белой пеной. Река была также единственным источником звука, перекатываясь через серые камни и подмывая берег.

Я почувствовал, как Лойош дрожит у меня под плащом.

«Ты в порядке?»

«Я живой, босс».

Я выпрямился и посмотрел на Морролана. Казалось, он вымотался еще больше, чем я. Кроме того, он промок насквозь, как и я, и весь дрожал, как и я, что доставило мне некое извращенное удовольствие.

Наконец он заметил, что я смотрю на него. Полагаю, он догадался, о чем я думаю, поскольку хмуро уставился на меня. Он выпрямился, и я заметил, как дрожат его руки.

– Здесь волшебство не действует, – заметил он. Его голос звучал несколько странно, словно он говорил сквозь очень тонкое стекло. Не очень далеко, но и не очень близко. – Хорошо бы обсушиться.

– Ветер не слишком сильный, – сказал я. – Думаю, какое-то время придется оставаться мокрыми.

Мой голос звучал точно так же, что мне понравилось еще меньше. Мне все еще было холодно, но здесь казалось теплее, чем в реке.

– Пошли дальше, – сказал Морролан.

– После тебя, – ответил я.

Мы с трудом поднялись на ноги и огляделись по сторонам. Река позади, трупы по сторонам и туман впереди.

«Странное место, босс».

«Я это заметил».

«Ты заметил, что трупы не воняют?»

«Да».

«Может быть, это душа издает запах, а поскольку у этих приятелей нет души, нет и запаха».

Я не стал спрашивать Лойоша, говорит ли он серьезно, поскольку меня это не интересовало. Морролан коснулся рукоятки меча и убедился, что посох при нем, напомнив мне, зачем мы здесь. Он кивнул направо, я собрался с силами, и мы двинулись в путь.

* * *

Я сидел у себя дома в любимом кресле и размышлял, каким образом убить Кинна. Собственно, я хотел просто подойти и заколоть его, где бы он ни находился и кто бы ни был вокруг. Как я уже говорил, это, в общем, не самый худший вариант. Проблема в том, что он знал, что за ним охотятся, и нигде не появлялся в одиночку.

Не знаю, почему я выбрал именно заведение Груффа в качестве места, чтобы его убить, и, подумав, решил, что это ошибка. Я знал, что если бы захотел, то мог бы прикончить его в любом общественном месте, поскольку в детстве я оказался свидетелем убийства именно в общественном месте – в ресторане моего отца[26]. Именно так я впервые встретился с Киерой, но это сейчас не имеет значения.

Какое-то время я сидел, погруженный в размышления, пока Лойош не сказал:

«Послушай, босс, если хочешь отвлечься, я могу помочь».

«Иди к черту», – ответил я.

* * *

Мы шли сквозь клубящийся туман, который лишь раздражал меня, пока до меня не дошло, что какое-либо заметное движение воздуха, заставляющее туман клубиться, попросту отсутствует. Я сказал об этом Морролану, который в ответ посоветовал мне заткнуться.

Я улыбнулся, потом улыбнулся еще раз, когда голая ветка хлестнула его по лицу. Выражение его лица стало еще более хмурым, и мы продолжали идти, хотя и не столь быстро. Туман был единственным, что нас окружало, за исключением земли, которая оказалась мягкой и песчаной и выглядела так, словно на ней не в состоянии что-либо расти. В тот момент, когда я пришел к этому выводу, перед нами внезапно выросла тень, которая оказалась деревом, таким же голым, как и предыдущее.

«Босс, почему летом деревья голые?»

«Ты меня спрашиваешь? Кроме того, будь сейчас лето, было бы не так холодно».

«Верно».

Впереди появлялось все больше и больше деревьев, и мы обходили их, стараясь придерживаться выбранного направления. Вскоре Морролан остановился и стал разглядывать тропинку, уходящую по диагонали влево. Пошевелив челюстью, он сказал:

– Непохоже. Идем дальше.

Мы пошли дальше, и я спросил:

– Откуда ты знаешь?

– Из книги.

– Какой книги?

– Мне дали книгу, которая должна провести меня по Дорогам. Сетра мне тоже помогла.

– Кто дал тебе книгу?

– Это семейная реликвия.

– Понятно. Насколько она точна?

– Мы это узнаем, не так ли?

– Может быть, тебе было бы проще без меня, поскольку тогда Сетра могла бы подсказать?

– Я драгаэрянин. Мне не позволено это знать.

– Ясно. Однако кто придумал все эти законы?

Он бросил на меня презрительный взгляд и не ответил. Мы подошли к другой тропинке, ведущей под несколько иным углом.

– Попробуем по этой, – сказал Морролан.

– Ты выучил книгу наизусть? – спросил я.

– Надеюсь, – ответил он.

Туман начал рассеиваться, и я спросил Морролана, хороший ли это признак. Он пожал плечами. Чуть позже я сказал:

– Полагаю, была серьезная причина не брать книгу с собой.

– Это не разрешается, – ответил он.

– Насколько я понимаю, все наше путешествие никем не разрешено.

– Так зачем же делать еще хуже?

Я подумал и сказал:

– У тебя есть какие-нибудь мысли насчет того, что будет дальше?

– Мы предстанем перед Владыками Правосудия и попросим их освободить мою двоюродную сестру.

– Есть какая-нибудь серьезная причина для того, чтобы они послушались?

– То, что нам хватило дерзости об этом попросить.

– О!

Вскоре мы подошли к плоскому серому камню, лежащему посреди тропинки. Он был неправильной формы, около двух футов в ширину, четыре фута в длину и выступал примерно на шесть дюймов из земли. Морролан остановился и какое-то время его разглядывал, покусывая губу. Я дал ему немного подумать, потом спросил:

– Не хочешь рассказать мне, что это?

– Он означает выбор. В зависимости от того, с какой стороны мы его обойдем, мы пойдем тем или иным путем.

– Что, если мы просто перешагнем его?

Он бросил на меня уничтожающий взгляд и не ответил. Потом он вздохнул и обошел камень справа. Я последовал за ним. Тропинка вела дальше среди голых деревьев, и я не заметил какой-либо разницы.

Вскоре мы услышали волчий вой. Я посмотрел на Морролана. Он пожал плечами.

– В данный момент я скорее предпочту иметь дело с внешней угрозой, чем с внутренней.

Я решил не спрашивать, что он имеет в виду. Лойош нервно пошевелился на моем плече.

– У меня создается впечатление, – сказал я, – что все это подстроено специально, в качестве испытания или чего-то в этом роде.

– У меня тоже, – ответил он.

– Ты не знаешь?

– Нет.

Снова послышался вой.

«Лойош, можешь сказать, как далеко это было?»

«Здесь, босс? Десять футов или десять миль. Все очень странно. Я бы чувствовал себя лучше, если бы чуял какой-нибудь запах. Здесь жутко».

«Не хочешь полетать и осмотреться?»

«Нет. Я заблужусь».

«Ты уверен?»

«Да».

«Ладно».

Я заметил какое-то движение справа от себя и понял, что Морролан вытащил меч. Я вытащил свой. Потом из тумана появились серые тени, которые накинулись на нас, после чего последовало жуткое мгновение отчаянной борьбы, и все кончилось. Я ничего не коснулся, и ничто не коснулось меня.

Морролан вздохнул и кивнул.

– Они не могли нас тронуть, – сказал он. – Надеюсь, это так.

Я убрал меч и вытер пот с ладоней.

– Если это самое худшее, чего мы должны опасаться, это прекрасно.

Лойош выбрался из-под моего плаща.

– Не беспокойся, – сказал Морролан, – ты ошибаешься.

* * *

Лойош объяснил мне, что ему уже больше года. Я не возражал. Он продолжал, что он уже почти совсем взрослый и я должен разрешить ему помогать мне. Я поинтересовался, каким образом он мог бы мне помочь. Он предложил один вариант. Мне нечего было возразить, и я согласился.

На следующее утро я вернулся к Груффу. На этот раз я вошел внутрь и нашел свободный угол. Выпил кружку медового вина и снова вышел. Когда я выходил, Лойоша со мной не было.

Я обошел здание и нашел заднюю дверь. Она оказалась запертой. Я немного повозился с ней, после чего она открылась. Я очень осторожно вошел внутрь. Это было складское помещение, заполненное бочками и ящиками с бутылками, и выпивки здесь мне хватило бы на год. Из-за занавески проникал свет. Проник за нее и я, оказавшись в помещении, полном стаканов, тарелок и приспособлений для мытья посуды. Я решил, что оно не слишком удачно обставлено. Я бы разместил полки слева от сушилок и… впрочем, неважно.

Здесь никого не было, но из-за коричневого шерстяного занавеса доносился низкий гул из главного зала. Я помнил этот занавес с противоположной стороны. Я вернулся на склад, подвинул две бочки и большой ящик и спрятался.

После пяти томительных часов мы с Лойошом решили, что Кинн не появится. Если так будет продолжаться, решил я, он начнет мне сильно не нравиться. Я помассировал ноги, пока снова не почувствовал себя в состоянии ходить, надеясь, что никто не войдет. Потом я вышел через задний ход, даже ухитрившись запереть за собой дверь.

* * *

На нас нападали еще дважды: один раз что-то маленькое и летающее, а во второй раз – тиасса. Никто из них не мог нас коснуться, и оба исчезли так же, как и появились. Мы также миновали несколько развилок и перекрестков, где Морролан выбирал путь с уверенностью, которая, надеюсь, была оправданной.

Мы подошли еще к одному серому камню, и Морролан еще раз свернул направо, снова после некоторых размышлений.

– Ты так хорошо помнишь дорогу? – спросил я, Морролан не ответил.

Потом справа от нас появилось толстое старое узловатое дерево, ветка которого пересекала Дорогу футах в десяти над землей. Большая коричневая птица, в которой я узнал атиру, изучала нас одним глазом.

– Вы живые, – сказала птица.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Вы не отсюда.

– Что ж, я этого не знал. Мы, вероятно, свернули не в ту сторону с Ундаунтры. Мы сейчас уйдем.

– Вы не можете уйти.

– Подумай получше. Сначала ты говоришь…

– Идем, Влад, – сказал Морролан.

Возможно, у него состоялась своя небольшая беседа с атирой, а может быть, и нет. Мы прошли под веткой и продолжили свой путь. Я обернулся, но дерево и птица исчезли.

Чуть позже Морролан остановился перед очередным серым камнем. На этот раз он вздохнул, посмотрел на меня и пошел налево.

– Рано или поздно пришлось бы это сделать, – сказал он, – иначе мы никогда не дойдем до цели.

– Зловеще звучит.

– Да.

Чуть позже я спросил:

– Ты не мог хотя бы намекнуть, чего ожидать?

– Нет.

– Великолепно.

А потом я почувствовал, что падаю. Я начал было кричать, но остановился и понял, что все так же шагаю рядом с Морроланом. Я повернулся к нему, и в этот момент он споткнулся, и лицо его побелело. Он закрыл и открыл глаза, потряс головой, посмотрел на меня и пошел дальше.

– Тебе только что показалось, будто ты падаешь? – спросил я.

– Падаю? Нет.

– Тогда что с тобой случилось?

– Ничего такого, что стоило бы обсуждать.

Я не стал настаивать.

Еще чуть позже я ступил на зыбучий песок. Какое-то мгновение мне казалось, что это лишь повторение тех же ощущений, поскольку я в то же время осознавал, что продолжаю идти, но на этот раз наваждение не прекратилось. Морролан рядом со мной запнулся, потом сказал:

– Продолжай идти.

Я пошел, хотя какой-то части моего разума казалось, что с каждым шагом я погружаюсь все глубже. Я также ощущал панику, исходящую от Лойоша, что ничем не могло помочь, поскольку я не знал, что именно он видит.

Мне пришло в голову, что Лойош может ощущать и мой собственный страх, так что я попытался сохранять спокойствие ради него, говоря себе, что зыбучий песок – лишь иллюзия. Вероятно, это помогло, поскольку я почувствовал, что он успокаивается, и помогло также и мне, поскольку наваждение исчезло так же, как и появилось.

Мы с Морроланом на мгновение остановились, несколько раз глубоко вздохнули и посмотрели друг на друга. Он снова покачал головой.

– Нет ли более надежного пути к Чертогам Правосудия? – спросил я.

– В одних книгах говорится о лучших путях, чем в других, – ответил он.

– Когда мы вернемся, – сказал я, – я украду книгу о лучших путях и буду зарабатывать продажей копий.

– Их нельзя скопировать, – сказал Морролан. – Некоторые уже пытались.

– Как это может быть? Слова есть слова.

– Не знаю. Идем дальше.

Мы пошли дальше, и я уже почти успокоился, когда мы снова подошли к серому камню, и Морролан выбрал дорогу направо. На этот раз на пути у нас оказался дикий кабан, который не мог нас коснуться, а потом дзур.

Морролан снова выбрал дорогу, и мы подошли к очередному камню.

Он посмотрел на меня и спросил:

– Ну?

– Если надо… – ответил я.

Он кивнул, и мы свернули налево.

* * *

Когда я вернулся домой, ноги чувствовали меня лучше, но на душе было кисло. Я решил, что мне никогда больше не захочется появляться у Груффа. Кинн начал меня всерьез раздражать тем, что не давал с ним покончить. Я налил бокал бренди и откинулся на спинку любимого кресла, пытаясь думать.

«С этой идеей, похоже, все, Лойош».

«Можно попробовать еще раз завтра».

«Мои ноги этого не вынесут».

«Тогда что дальше?»

«Не знаю. Дай подумать».

Я шагал по комнате, обдумывая возможные варианты. Я мог купить какое-нибудь волшебное заклинание, например что-нибудь действующее на расстоянии. Но тогда кому-нибудь будет об этом известно, и, более того, существует слишком много средств защиты от подобных вещей. Даже тогда у меня было кольцо, защищавшее от большинства попыток применить против меня волшебство, и оно стоило меньше моего недельного заработка. Пользоваться колдовством было слишком рискованно.

Яд? Снова ненадежно, если только ты не специалист. С тем же успехом можно попытаться сбросить камень ему на голову. Это могло, вероятно, сработать, но если нет – он будет предупрежден и убить его будет намного труднее.

Нет, самым лучшим вариантом был удар клинка; я мог быть уверен в результате. Это означало, что мне нужно подобраться к нему сзади или неожиданно напасть на него. Я достал с пояса кинжал и стал его разглядывать. Это было боевое оружие, тяжелое, с относительно хорошим острием и лезвием, заточенным примерно на восемь градусов. Таким оружием хорошо нанести удар сзади в шею. Моя шпага могла с легкостью войти под подбородок, проникнув, таким образом, в мозг. И тот и другой вариант вполне бы подошел.

Я снова отложил нож, сжал кулаки и еще немного походил по комнате.

«Что-нибудь придумал, босс?»

«Думаю, да. Дай мне еще минуту подумать».

«Ладно».

Чуть позже я сказал:

«Ладно, Лойош, мы сделаем это до невозможности просто. Вот что я от тебя хочу…»

* * *

Порой мы превращались в воющих маньяков, порой впадали в истерику от смеха.

Продолжай идти.

Мы умирали от голода или жажды, хотя пища или вода были совсем рядом, на обочине Дороги.

Продолжай идти.

Перед нами открывались бездны, и монстры из наших кошмаров терзали нас, наши друзья восставали против нас, наши враги смеялись нам в лицо. Возможно, не стоило бы говорить за Морролана, но его напряженная спина, сжатые зубы и бледность черт говорили о многом.

Продолжай идти. Если остановишься, тебе никогда не выбраться. Если сойдешь с Дороги, ты пропал. Иди против ветра, сквозь снежную бурю, сквозь оползни. Продолжай идти.

Тропинки пересекались, Морролан выбирал путь, мы скрежетали зубами и шли дальше. Часы? Минуты? Годы? Не знаю. И это несмотря на то, что каждый раз, когда мы выбирали правую дорогу, нам не угрожало чье-либо нападение. Однажды нас атаковал призрак белого медведя. Я четко помню, как его лапа прошла сквозь мою голову и он был очень озадачен тем, что я этого не почувствовал, но я так и не знаю, было ли это результатом выбора пути налево или направо.

Честно говоря, не понимаю, как все это выдерживают мертвецы.

Наступил момент, когда нам пришлось остановиться на отдых, и мы поели и напились прямо перед очередным серым камнем. Я уже устал задавать глупые вопросы. Во-первых, я знал, что Морролан все равно не ответит, а во‐вторых, у меня было такое чувство, что, когда он в очередной раз пожмет плечами, я воткну нож ему в спину. Полагаю, что к этому времени он испытывал ко мне подобную же любовь.

Отдохнув, мы снова поднялись, и Морролан выбрал левую дорогу. Я заскрежетал зубами.

«Держишься, Лойош?»

«Едва-едва, босс. А ты?»

«Почти так же. Хотел бы я знать, как долго нам еще идти. А может быть, и хорошо, что не знаю».

«Да».

Однако вскоре тропинка перед нами внезапно стала шире. Морролан остановился, посмотрел на меня, и по его лицу пробежала легкая улыбка. Он с новой энергией устремился вперед, и вскоре деревья поглотил туман, который затем рассеялся, и перед нами открылась высокая каменная арка, украшенная массивной головой дракона. Наш путь вел прямо под арку.

Когда мы прошли под ней, Морролан сказал:

– Страна Мертвых.

– Я думал, именно там мы все это время и были, – сказал я.

– Нет. Это были лишь подступы к ней. Теперь, похоже, будет еще более странно…

12

Я сжал правую руку в кулак и медленно начал подносить ее к левой. Моя правая рука испытывала сопротивление, которое не было физическим. Как будто я, зная, что должен сделать, и хотел это сделать, но реальное движение требовало борьбы с невероятной усталостью. Я понял, что мне оказывает сопротивление вся Вселенная, но это мало чем могло помочь. Однако, хоть и медленно, какое-то движение все же происходило. Я должен свести руки вместе, и тогда произойдет прорыв, ради которого я готов на все что угодно.

Неудача сейчас была, в некотором смысле, невозможна. Единственным вариантом для меня был успех, иначе – безумие и смерть.

Мой правый кулак коснулся левой ладони.

* * *

К нам неторопливо приближался драгаэрянин. Цвета его одежды, черный и серебряный, говорили о его принадлежности к Дому Дракона. За спиной у него висел чудовищных размеров меч. Пока мы ждали его, я посмотрел на небо, ожидая увидеть там типичные оранжево-красные облака Драгаэрской Империи. Нет, никакого неба не было. Сплошной монотонный серый цвет, без единого просвета. Я попытался было понять, как высоко висит эта пелена и из чего она состоит, но мне стало не по себе, и я бросил эту затею.

Когда пришелец оказался достаточно близко, чтобы можно было разглядеть его лицо, его выражение не показалось мне неприятным. Не думаю, что оно действительно могло быть дружелюбным, даже если бы он этого захотел, – со столь плоским лбом и тонкими, словно бумага, губами. Он подошел ближе, и я увидел, что он дышит, после чего так и не смог решить, стоит ли этому удивляться.

Потом он остановился и наморщил лоб. Посмотрев на меня, он сказал:

– Ты выходец с Востока. – Он перевел взгляд на Морролана, и глаза его расширились: – А ты живой.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Заткнись, Влад, – огрызнулся Морролан. Затем он слегка поклонился дракону, сказав: – Мы здесь с поручением.

– Живые сюда не приходят.

– Зерика, – сказал Морролан.

Рот драгаэрянина слегка дернулся.

– Это феникс, – сказал он. – И особый случай.

– Тем не менее мы здесь.

– Возможно, вы хотите обратиться к Владыкам Правосудия?

– Именно это мы и собираемся сделать, – ответил Морролан.

– Вам потребуется пройти испытание.

– Конечно, – сказал Морролан.

– Что? – спросил я.

Он с презрительной усмешкой повернулся ко мне.

– Вам придется встретиться и победить защитников…

– Это, вероятно, шутка, – сказал я.

– Заткнись, Влад, – сказал Морролан.

Я покачал головой.

– Почему? Ты можешь назвать мне хотя бы одну причину, по которой мы должны с боем пробиваться к Владыкам Правосудия лишь для того, чтобы они могли нас уничтожить, если им того захочется?

– Мы из Дома Дракона, – сказал чужак. – Мы сражаемся, потому что нам это нравится. – Он отвратительно ухмыльнулся, повернулся и пошел прочь.

Мы с Морроланом посмотрели друг на друга. Он пожал плечами, и я чуть его не задушил. Мы снова огляделись по сторонам и увидели, что нас окружают драконы. Я насчитал двенадцать. Одна из них шагнула вперед и сказала:

– Э’Баритт, – и вытащила свой меч.

– Э’Дриен, – сказал Морролан и вытащил свой. Они отсалютовали друг другу.

Я отступил на шаг и спросил:

– Ты уверен, что мы можем до них дотронуться, как и они до нас?

– Да, – сказал Морролан, поворачиваясь лицом к противнику. – Иначе это было бы нечестно.

– О, конечно. Какой же я дурак!

Они подошли друг к другу на расстояние в несколько шагов, противница Морролана посмотрела на его меч и нервно облизнула губы.

– Не беспокойся, – сказал Морролан. – Мой меч делает то, что я ему скажу.

Та кивнула и приняла нечто вроде защитной стойки, держа перед собой кинжал левой рукой. Морролан тоже вытащил кинжал. Он нанес первый удар мечом, и она отразила его. Она попыталась ударить его кинжалом в живот, но Морролан ускользнул от удара и, выведя ее из равновесия толчком меча, сильно ударил кинжалом в грудь.

Пошла кровь, Морролан отступил на шаг и отсалютовал мечом.

Мгновение спустя я спросил Морролана:

– Я следующий или ты сам разберешься со всеми?

– Ты следующий, усатик, – сказал один из ожидавших драконов, делая шаг вперед, доставая меч и поворачиваясь ко мне.

– Прекрасно, – ответил я, выхватил метательный нож из-под плаща и метнул прямо в его горло.

– Влад! – крикнул Морролан.

– Он свое получил, – сказал я, глядя, как мой противник корчится на земле футах в шести от жертвы Морролана.

Послышался лязг вытаскиваемых мечей. Я вытащил шпагу, и Лойош взлетел с моего плеча. Мне пришло в голову, что, возможно, я совершил ошибку.

Морролан выругался, и я услышал звук ударов стали о сталь. Потом двое оказались прямо передо мной. Я сделал ложные выпады им в глаза, развернулся, чтобы посмотреть, что происходит у меня за спиной, развернулся обратно и метнул три звездочки в ближайший живот. Еще один дракон чуть не снес мне голову, но затем я рубанул ему по правой руке так, что он уже больше не мог держать меч. После этого он начал было угрожать мне кинжалом, но мое острие вошло ему прямо в грудь, и на этом для него все закончилось.

К этому моменту в моей левой руке был еще один метательный нож, который я на этот раз выхватил из-за воротника. Я воспользовался им, чтобы остановить ближайшего ко мне противника, затем атаковал другого, сделав ложный выпад почти в пределах досягаемости его меча. Его атака не достигла цели, после чего Лойош вцепился ему в лицо, а я распорол ему грудь и живот своей шпагой.

Я заметил рядом с собой какое-то движение и нанес удар в ту сторону, после чего подумал, не проткнул ли я случайно Морролана. Но нет, я проткнул кого-то другого, и для него все было кончено еще до того, как он коснулся земли. Я бросил взгляд на Морролана, сражавшегося, словно безумец, после чего услышал мысленный вопль Лойоша, присел и перекатился по земле как раз в тот момент, когда меч просвистел у меня над головой.

Я поднялся, повернулся лицом к врагу, дважды сделал ложный выпад и вспорол ему горло. Морролан сражался сразу с двумя, и я подумал было о том, чтобы помочь ему, но тут кто-то еще начал наступать на меня, и я не помню, как именно я с ним разделался, но не получил ни царапины.

Я огляделся вокруг в поисках новых мишеней, но их больше не было: лишь раненые мертвецы и мертвые мертвецы, так сказать. Интересно, подумал я, что случилось с теми, кто умер здесь, уже будучи мертвым, так же как и с теми, кто умер здесь, будучи живым.

Морролан яростно смотрел на меня. Я не обращал на него внимания. Я вытер шпагу и убрал ее в ножны, пытаясь восстановить дыхание. Лойош вернулся ко мне на плечо, и я почувствовал свой собственный воинственный настрой, отраженный в его сознании. Морролан начал что-то говорить, но я оборвал его:

– Заткнись, ублюдок. Можешь считать этот поединок чем-то вроде забавы, но мне плевать на то, что это было испытание. Меня хотели убить. Им это не удалось. Вот и все.

Лицо его побелело, и он шагнул ко мне.

– Ты никогда ничему не учишься, не так ли? – Он поднял меч, направив его острие на меня.

Я вытянул руку.

– Убить человека, который даже не держит в руках оружия? Вряд ли это можно назвать благородным, не так ли?

Он мгновение продолжал смотреть на меня, потом сплюнул.

– Идем, – сказал он.

Я оставил свое оружие торчать в тех телах, в которых оно застряло, и последовал за Морроланом – дальше в Страну Мертвых.

Я надеялся, что прочие мертвецы, которых нам предстоит встретить, окажутся более миролюбивыми.

* * *

Бывают моменты, когда необходимо кому-то довериться. Я бы предпочел Киеру, но не знал, где она сейчас. Тогда я дал денег Крейгару и велел ему, соблюдая осторожность, купить стилет с семидюймовым лезвием. Он не стал задавать лишних вопросов.

Я проверил баланс клинка и решил, что он мне нравится. Я потратил час на то, чтобы заточить острие. Это могло бы занять и меньше времени, но я привык затачивать лезвия для овощей или мяса, а не острия для человеческих тел. Это требует иного искусства. Заточив нож, я решил покрыть лезвие черной краской и, после некоторого раздумья, проделал то же самое с рукояткой. Саму режущую кромку лезвия я оставил неокрашенной.

Когда я закончил, был уже вечер. Я снова отправился к Груффу и посадил Лойоша на окно. Заняв позицию за углом, я стал ждать.

«Ну, Лойош? Он там?»

«Гм… да. Я его вижу, босс».

«Он со своим другом?»

«Да. И с парочкой других».

«Ты уверен, что тебя не видно?»

«Не беспокойся, босс».

«Ладно. Тогда подождем».

Я несколько раз снова продумал свой план, потом устроился поудобнее, готовясь всерьез ждать. Какое-то время я забавлялся тем, что сочинял неудачные стишки, что навело меня на мысль о восточной девушке по имени Шейла, с которой я провел несколько месяцев год назад. Она была из Южной Адриланки, где живут большинство людей, и, думаю, я привлек ее тем, что у меня были деньги и я казался крутым. Полагаю, я на самом деле крутой, если так подумать.

Так или иначе, она мне нравилась, хотя это и продолжалось недолго. Она хотела быть богатой и шикарно выглядеть и постоянно спорила. Я старался молчать в ответ на оскорбления юнцов-драгаэрян, и она во многом мне при этом помогала, поскольку единственным способом поладить с ней – было прикусить язык, когда она высказывала оскорбительные замечания по поводу драгаэрян, джарегов и так далее. Какое-то время нам было очень весело вместе, но в конце концов она села на корабль, шедший к одному из островных княжеств, где хорошо платили молодым певичкам. Мне ее недоставало, но не слишком.

Мысли о ней и о наших многочасовых кутежах, когда у меня были деньги, оказались хорошим способом занять время. Я мысленно пробежался по перечню имен, которыми мы называли друг друга как-то раз, пытаясь узнать, кто из нас окажется достаточно остроумным для того, чтобы вывести другого из себя. Я уже начал впадать в меланхолию, когда Лойош сказал:

«Они уходят, босс».

«Хорошо. Давай сюда».

Он вернулся на мое плечо. Я высунул голову из-за угла. Было очень темно, но в падающем из окна свете я мог их видеть. Это действительно был мой объект. Он шел прямо в мою сторону. Снова спрятавшись за углом, я ощутил гулкий удар сердца, что-то сжалось у меня в желудке, и я почувствовал, что потею – на какое-то мгновение. Затем мой разум прояснился, и все чувства обострились. Я вытащил стилет из ножен.

«Давай, Лойош. Будь осторожен».

Он взлетел с моего плеча. Я перехватил оружие поудобнее, поскольку драгаэряне выше нас. Уровень глаз Кинна находился чуть выше моей головы. Никаких проблем.

Потом я услышал:

– Что такое… уберите от меня эту тварь!

Одновременно послышался смех. Вероятно, Кинна позабавил танец его друга с джарегом. Я вышел из-за угла. Не могу сказать, что именно делал Лойош с другом Кинна, поскольку мой взгляд был сосредоточен лишь на моей цели. Он стоял спиной ко мне, но быстро повернулся, когда я возник из аллеи.

Его глаза были на одном уровне с моим клинком, но нож и мой рукав были черными, и его взгляд встретился с моим в то короткое мгновение, когда мир вокруг меня застыл и все движения замедлились. Казалось, он был слегка удивлен.

Я не колебался. Движение моего ножа было механически точным и неотвратимым. У него не было времени на то, чтобы осознать угрозу, прежде чем стилет вонзился ему в левый глаз. Он дернулся и открыл рот, когда я для уверенности один раз повернул нож. Оставив нож в глазу, я шагнул назад в аллею и услышал звук падающего тела. Присел между двумя мусорными баками и стал ждать.

Из-за угла послышалось ругательство.

«Я оставил его, босс, и он обнаружил тело».

«Хорошо, Лойош. Жди».

Я увидел, как приятель Кинна выходит из-за угла с мечом в руке, оглядываясь по сторонам. К этому времени у меня в руке уже был другой нож. Однако я надеялся, что, зная, что где-то рядом убийца, он не будет заинтересован в том, чтобы слишком тщательно его искать. Я оказался прав. Он лишь быстро окинул взглядом аллею, после чего, вероятно, решил, что я телепортировался.

Он поспешно ушел, вероятно, чтобы сообщить своему боссу о том, что произошло. Как только Лойош сказал мне, что опасность миновала, я двинулся по аллее и быстрым шагом, но не бегом, направился домой. К тому времени, как мы попали домой, я уже не дрожал. Лойош присоединился ко мне еще раньше. Я сбросил всю одежду и проверил, нет ли на ней пятен крови. На моей куртке оказалась кровь, и я сжег ее в кухонной печи. Потом принял ванну, думая о том, как мне потратить деньги.

* * *

Наш друг, с которым мы познакомились у ворот – дракон с плоским лбом, – снова присоединился к нам. Он злобно посмотрел на меня, а я ухмыльнулся в ответ. Лойош зашипел, что, думаю, слегка лишило его присутствия духа. Он повернулся к Морролану, который выглядел несколько смущенным.

– Мой компаньон… – начал Морролан.

– Не будем об этом, – ответил тот.

– Очень хорошо.

– Следуйте за мной.

Морролан бросил на меня еще один яростный взгляд, и мы двинулись следом за ним. Вокруг не было ни деревьев, ни камней, ни зданий. Время от времени вдалеке виднелись движущиеся фигуры. Глядя по сторонам и стараясь не смотреть на небо, я обнаружил, что все окружающее слегка смещается, словно наши шаги перемещают нас на большее расстояние, чем можно было ожидать, и положение деталей ландшафта изменялось непропорционально нашей скорости движения. Что ж, это меня не удивляло. Я снова сосредоточился на спине нашего приятеля.

Потом к нам подошел кто-то еще – женщина в ярко-пурпурном платье. Наш проводник остановился и тихо заговорил с ней, она повернулась и снова ушла.

«Босс, ты видел ее глаза?»

«Нет, я не заметил. Что с ними такое?»

«Они пустые, босс. Ничего. Как будто у нее нет мозга или чего-то такого».

«Интересно».

Ландшафт начал меняться. Не могу точно сказать, когда именно и как именно, но я старался не смотреть. Изменения не имели ничего общего со скоростью нашего движения, и мне это очень не нравилось. Это было очень похоже на близкую телепортацию, за исключением того, что я не испытывал никаких неприятных ощущений. Я увидел впереди сосновую рощу, а потом она вдруг исчезла. Прямо перед нами появился громадный темно-серый булыжник, но исчез, как только мы начали его обходить. Я уверен, что в какой-то момент невдалеке виднелись горы и что в следующее мгновение мы уже шли сквозь джунгли, а чуть позже где-то рядом был океан. Все это приводило даже в несколько большее замешательство, чем нападения, которым мы подверглись ранее.

Едва я начал просыхать после купания, с которого началось наше путешествие, как пошел дождь. Ненавижу мокнуть.

Дождь продолжался лишь ровно столько, сколько требовалось, чтобы досадить мне, затем мы уже шагали среди острых выступающих камней. Наша дорога, казалось, была прорублена в камне, и я догадался, что мы находимся внутри горы.

Затем перед нами появился дракон.

* * *

На следующий день я встретился с Крейгаром. Он откашлялся, посмотрел в сторону, как это умеет делать только он, и сказал:

– Я слышал, вчера один из подручных Ролаана отправился в долгий путь.

– Да? – сказал я.

– Никто не видел, кто это сделал, – продолжал он, – но я слышал, будто убийца воспользовался помощью джарега, чтобы отвлечь внимание его спутника.

– О, – сказал я.

– Я бы подумал, что это ты, Влад, – продолжал он, – но все настолько хорошо знают, что у тебя есть ручной джарег, что вряд ли ты мог пойти на подобную глупость.

Внезапно мне стало не по себе.

«Ручной?» – переспросил Лойош.

«Заткнись», – сказал я Лойошу и: – Конечно нет, – Крейгару.

Он кивнул и сказал:

– Интересно, однако.

Чуть позже меня вызвал босс.

– Влад, – сказал он, – тебе придется на какое-то время покинуть город. Вероятно, на месяц. Тебе есть куда уехать?

– Нет, – ответил я.

Он протянул мне еще один мешочек золота.

– Найди какое-нибудь подходящее место. Развлекайся, отдыхай и не попадайся на глаза.

– Что ж, спасибо, – сказал я.

Выйдя от босса, я нашел практикующего волшебника, не имевшего связей среди джарегов, который телепортировал меня в Свечной, город на восточном побережье, известный хорошей едой и развлечениями. Я даже не зашел домой, это было бы не слишком разумно.

* * *

Трудно даже представить, насколько велик был дракон. Можно сказать, что он мог бы сожрать меня, возможно, даже за один укус. Стоит отметить, что вокруг его головы росли своеобразные щупальца, каждое толщиной с мое бедро. Следует также добавить, что он был примерно футов в восемнадцать вышиной и намного больше в длину. Но если вы никогда не видели вблизи ничего подобного, то просто не в состоянии себе этого представить.

Лойош нырнул под мой плащ. Я был готов последовать за ним. Морролан застыл рядом со мной, чего-то ожидая. Рука его не лежала на рукоятке меча, так что я не касался своей шпаги.

Так или иначе, чем может шпага помочь против дракона?

– ПРИВЕТСТВУЮ ВАС, ЧУЖЕЗЕМЦЫ.

Что я могу сказать? Эти слова не прозвучали вслух, но, боги, я почувствовал грохот внутри черепной коробки. Ранее, когда с нами беседовала атира, у меня сложилось впечатление, что она ведет два одновременных, но различных разговора с Морроланом и мной. На этот раз, похоже, мы оба слышали одно и то же. Если я когда-нибудь смогу понять сущность пси-общения, я, вероятно, свихнусь.

– Приветствую тебя, дракон, – сказал Морролан.

Один глаз дракона смотрел на меня, другой, по-видимому, на Морролана.

– ВЫ ЖИВЫЕ, – сказал он.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Мы здесь с поручением, – сказал Морролан.

– К КОМУ?

– К леди Алиере, из Дома Дракона.

– КАКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ЭТО ИМЕЕТ ДЛЯ МЕНЯ?

– Не знаю. Имеет ли для тебя значение Дом Дракона, лорд Дракон?

Послышалось нечто вроде смешка.

– ДА, – сказал дракон.

– Алиера э’Киерон – Наследница престола от Дома Дракона, – сказал Морролан.

Это было для меня новостью. Я уставился на Морролана, пытаясь осознать последствия только что сказанного.

Дракон повернул голову, так что оба его глаза были теперь направлены на Морролана. Затем он спросил:

– ГДЕ СЕЙЧАС НАХОДИТСЯ ЦИКЛ?

– Сейчас правит Феникс, – ответил Морролан.

– МОЖЕТЕ ПРОЙТИ, – сказал дракон.

Он повернулся кругом (что было непростым мероприятием) и скрылся из виду. Я облегченно вздохнул. Лойош выбрался из-под плаща и занял свое место на моем правом плече.

Наш проводник продолжал вести нас, и вскоре мы снова оказались посреди более или менее нормального – ха! – пейзажа. Интересно, подумал я, сколько на самом деле прошло времени с момента нашего появления здесь. Наша одежда почти успела высохнуть до того, как начался дождь, и мы один раз поели. Четыре часа? Шесть?

Впереди появилось здание, вокруг которого, казалось, были люди, некоторые в одежде цветов Дома Дракона, другие в пурпурных одеяниях.

– Морролан, ты не знаешь, кто такие эти, одетые в пурпурное?

– Это слуги мертвых.

– О, неблагодарная работа.

– Так происходит с теми, кто приходит на Дороги мертвых, но не преодолевает их или умирает здесь.

Я содрогнулся, думая об убитых нами драконах.

– Это навсегда?

– Не думаю. Однако это может продолжаться несколько тысячелетий.

Я снова содрогнулся.

– От такого быстро состаришься.

– Могу себе представить. Кроме того, это также вид наказания. Возможно, то же будет и с нами, если наша миссия не удастся.

Здание все еще находилось от нас в некотором отдалении, но можно было понять, что по размерам оно сравнимо с Императорским дворцом. Это был простой массивный куб, весь серый, без каких-либо украшений или отличительных черт. Оно было попросту уродливо.

Наш проводник указал вперед и сказал:

– Чертоги Правосудия.

13

Я держал в руках весь мир. В какое-то мгновение наступило ощущение невероятной ясности, когда горизонт прекратил колыхаться, и я перестал слышать ритмы и пульсации. Казалось, все вокруг затаило дыхание, и мой разум пробил ткань реальности. Я почувствовал, как разум Лойоша работает в унисон с моим, словно прекрасно настроенный лант[27], и понял, что, кроме моего деда, он – единственное существо в мире, которое я люблю.

Зачем я все это делал?

Запах сосновых игл проник в мои мысли, и все вокруг показалось чистым и свежим. В моих глазах появились слезы, а в руках – сила.

* * *

Когда мы приблизились к зданию, оно отнюдь не показалось нам меньше. Видимо, окружающее продолжало изменяться, но я этого не замечал. Мы подошли к арке с еще одной стилизованной головой дракона, и наш проводник остановился. Он поклонился Морролану, старательно игнорируя меня.

– Нам было очень приятно, – сказал я. – Всего тебе доброго.

Он бросил на меня мимолетный взгляд и ответил:

– Да будет тебе дарована пурпурная мантия.

– Что ж, спасибо, – сказал я. – Тебе тоже.

Мы прошли под аркой и оказались в подобии внутреннего дворика, перед дверью, через которую, подозреваю, наш друг дракон мог бы пройти, не нагибаясь. Я увидел другие ведшие сюда арки, штук двадцать.

Конечно же нет. Их было ровно семнадцать. В разных местах двора стояли несколько одетых в пурпурные мантии слуг, и один из них направлялся к нам. Он ничего не сказал, лишь поклонился обоим, повернулся и повел нас к двери.

Путь через двор был долгим. У меня была возможность обдумать все варианты, мысли о которых не доставили мне удовольствия. Когда мы оказались перед дверями, они медленно и торжественно распахнулись, и грандиозность происходящего, похоже, на меня подействовала, хотя я был к этому готов.

– Позаимствовали один из твоих трюков, – сказал я Морролану.

– Эффектно, не так ли?

– Да.

В свое время, когда распахнулись двери Черного замка, за ними меня встретила леди Телдра. Когда перед нами распахнулись двери Чертогов Правосудия, там стоял высокий драгаэрянин в одежде цветов Дома Лиорна – коричневая юбка до колен, камзол и сандалии – с мечом за спиной.

Он увидел меня, и глаза его сузились. Потом он посмотрел на нас обоих, и глаза его расширились:

– Вы живые.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Добрый лиорн, – сказал Морролан, – мы хотели бы предстать перед Владыками Правосудия.

Он слегка улыбнулся.

– Да, полагаю, вы этого хотите. Что ж, следуйте за мной. Я вас немедленно представлю.

– Не могу дождаться, – пробормотал я.

Никто не ответил.

* * *

После смерти Кинна я провел две недели в Свечном, обнаружив, что мне вовсе не до развлечений и я не в силах преодолеть постоянно терзающее меня беспокойство.

Однажды, когда я сидел на берегу, постепенно пьянея, ко мне подошел официант и спросил:

– Лорд Мадьяр?

Я кивнул, поскольку это звучало достаточно близко к имени, которым я здесь пользовался. Он протянул мне запечатанный пакет, за который я одарил его щедрыми чаевыми. Там было написано: «Возвращайся», и стояла подпись босса. Несколько минут я размышлял, не подделка ли это, пока Лойош не заметил, что тот, кто знал достаточно для того, чтобы подделать письмо, знал достаточно и для того, чтобы подослать ко мне убийцу прямо сюда на пляж. Меня бросило в дрожь, но вместе с тем это убедило, что письмо подлинное.

На следующее утро я телепортировался обратно, и ничто не говорило о том, что я совершил нелепую ошибку. В течение следующих нескольких месяцев мне стало ясно, что это была вовсе не ошибка. Это была обычная политика – отослать наемного убийцу из города после того, как он кого-то прикончил, особенно во время войны. Я также узнал, что в Свечной обычно отправлялись все; иногда его из-за этого называли Сволочной. Я никогда больше туда не возвращался.

Но было нечто, что я заметил сразу и до сих пор до конца не могу этого понять. Мой босс знал, что Кинна убил я, а Крейгар наверняка об этом догадывался, но не думаю, что другие даже подозревали об этом. Тогда почему все вдруг стали относиться ко мне по-другому?

Нет, ничего особенного, но те, с кем я работал, стали смотреть на меня как-то странно, словно я стал другим, – некоторые с уважением, некоторые со страхом.

Я вовсе не жалуюсь, наоборот, мне было приятно. Но я до сих пор не могу понять, то ли пошли какие-то слухи, то ли мое поведение как-то изменилось. Вероятно, и то и другое.

Но знаете, что было еще более странно? Встречаясь с другими, работавшими на тех или иных представителей странного мира джарегов, я время от времени бросал на кого-нибудь взгляд и говорил себе: «Этот свою «работу» выполнил». Понятия не имею, откуда я это знал, и, возможно, я даже не могу гарантировать, что был прав, но я это чувствовал. И довольно часто он смотрел на меня и слегка кивал, словно и ему было что-то известно обо мне.

Мне было семнадцать, я был человеком в Драгаэрской Империи, и за эти годы я повидал всякое. Теперь я больше не был выходцем с Востока, но я не был и драгаэрянином, и даже джарегом. Теперь я был кем-то, кто может спокойно и хладнокровно отобрать чужую жизнь, а потом пойти и потратить деньги, и я больше не собирался жить в дерьме.

Приятное все-таки ощущение.

* * *

Шагая через Чертоги, я думал о том, приводили ли сюда когда-либо драконов, чтобы решить их судьбу. Дело в том, что не только двери были достаточно велики для того, чтобы пропустить любого из них, но под стать им оказались и сами чертоги. Так или иначе, из-за здешних масштабов я чувствовал себя маленьким и незначительным, что, вероятно, имело свой смысл.

Смысл?

«Лойош, кто все-таки построил это здание?»

«Ты меня спрашиваешь, босс? Не знаю. Полагаю, боги».

«Если бы я только знал, что все это означает…»

«Ты заметил, что здесь нет никаких украшений? Вообще ничего».

«Гм… Ты прав, Лойош. Но, с другой стороны, какой бы настрой ты выбрал, если бы украшал эти чертоги?»

«Это вопрос».

Чертоги были почти пусты, если не считать нескольких пурпурных мантий, бродивших по ним с одинаково пустыми взглядами. От их вида мне стало не по себе. Я не заметил каких-либо боковых проходов или дверей, но не думаю, что в тот момент я был слишком наблюдателен. Чертоги были большими и впечатляющими. Что еще я могу сказать?

– Добрый день, – послышался сзади чей-то голос.

Мы повернулись и увидели драгаэрянина во всем великолепии волшебника-дракона, включая сверкающее черно-серебристое одеяние и посох, который был выше его роста. С сардонической улыбкой он посмотрел на Морролана. Я взглянул на своего компаньона. Глаза его расширились. Сейчас я видел Морролана мокрым, смущенным и ошеломленным. Если бы я еще увидел его испуганным, цель моей жизни была бы достигнута.

– Ты уверен, что сейчас день? – спросил я.

Он с той же сардонической усмешкой повернулся и посмотрел на меня испепеляющим взглядом. Мне в голову пришло несколько замечаний, но в данный момент я на них не решился. Возможно, это спасло мне жизнь.

– Приветствую тебя, лорд Баритт, – сказал Морролан. – Я думал, ты еще жив. Мне очень грустно узнать…

Он фыркнул.

– Здесь время течет по-другому. Несомненно, когда ты ушел, я еще не… – Он нахмурился и не закончил фразу[28].

Морролан показал на окружающие нас стены:

– Ты живешь в этом здании, лорд?

– Нет, я просто занимаюсь здесь исследованиями.

– Исследованиями?

– Полагаю, ты вряд ли имеешь об этом представление.

К этому времени я в достаточной степени пришел в себя, чтобы по достоинству оценить тот факт, что кто-то может, оказывается, относиться к Морролану с презрением. Морролан, с другой стороны, вовсе этого не оценил. Он выпрямился и сказал:

– Милорд, если я чем-то тебя обидел…

– Я ничего не могу сказать относительно твоего выбора товарищей по путешествию.

Прежде чем Морролан успел ответить, я сказал:

– Мне это тоже не нравится, однако…

– В моем присутствии ты должен молчать, – сказал Баритт, и я обнаружил, что не могу более произнести ни слова; казалось, у меня во рту возникла целая груша, и я почувствовал, что не могу дышать.

Я не думал, что здесь возможно колдовство. Лиорн, сопровождавший нас, шагнул вперед, но в этот момент я обнаружил, что снова могу дышать. Баритт произнес: «Джарег», словно это было ругательство, потом сплюнул на пол передо мной и удалился прочь.

Когда он ушел, я несколько раз глубоко вздохнул и сказал:

– Я уж подумал, он ненавидит меня за то, что я выходец с Востока.

Морролан не нашелся, что возразить. Наш проводник слегка наклонил голову, из чего я заключил, что мы должны следовать за ним. Что мы и сделали.

Спустя несколько минут он привел нас к большому квадратному входу, находящемуся там, где зал заканчивался. Он остановился рядом с ним и жестом показал, что мы должны войти. Мы поклонились ему и шагнули в другой мир.

* * *

После смерти Кинна и того, что за ней последовало, я начал медленно учиться. Я упражнялся в волшебстве, надеясь, что когда-нибудь смогу овладеть искусством телепортации, но это оказалось еще труднее, чем я предполагал.

Я никогда больше не использовал Лойоша для отвлечения внимания, но он оказался полезен в других отношениях, например наблюдая за объектом или проверяя, что поблизости нет гвардейцев Феникса или других помех.

Война между Ролааном и Клинком продолжалась несколько месяцев, в течение которых все соблюдали осторожность и не выходили на улицу в одиночку. Для меня это была пора обучения. За это время я еще несколько раз «поработал», хотя лишь однажды, насколько я знаю, моя работа оказалась непосредственным участием в войне.

Тайной, однако, оставалось то, куда уходили все мои деньги. Я давно уже должен был быть богачом. За наемные убийства хорошо платят. Теперь я жил в хорошей, уютной квартире (она была действительно хороша – с большим бело-голубым ковром и огромной кухней со встроенной дровяной печью), но она вовсе не так дорого мне обходилась. Я хорошо питался и платил кое-что за уроки волшебства, так же как и учителю фехтования, но все эти затраты и близко не подходили к моим общим расходам. Я не играл в азартные игры, что было любимым средством траты денег для многих джарегов. Я просто не мог понять, куда уходили деньги.

Конечно, кое-что я могу проследить. Например, я познакомился с восточной девушкой по имени Жанин, и мы провели вместе большую часть года. В самом деле удивительно, сколько можно потратить на развлечения, если только захотеть. Было также время, когда мне приходилось много платить за телепортацию – два или три раза в день в течение нескольких недель. Тогда я одновременно встречался с Жанин и Констанцией и не хотел, чтобы они узнали друг о друге. Всему этому пришел конец, поскольку после каждой телепортации мне становилось слишком плохо, и в конце концов мне было уже ни до кого из них. Надо полагать, на все это ушло немало денег, не так ли? Телепортация – удовольствие не из дешевых.

И тем не менее не могу понять, куда девались деньги. Впрочем, полагаю, на самом деле это не имеет значения.

* * *

Первым моим ощущением было то, что мы вышли наружу, и некоторым образом это действительно так, но подобного я никогда еще не видел. На небе были звезды – такие, как показывал мне дед, и весь небосклон был усыпан ими, и их было так много…

Наконец я осознал, что у меня заболела шея и что мне холодно. Стоявший рядом Морролан все еще таращился на звезды.

– Морролан, – сказал я.

– Я забыл, как они выглядят, – ответил он.

Потом он потряс головой и огляделся по сторонам. Я сделал то же самое, и мы увидели восседавших на тронах Владык Правосудия.

Двое из них находились прямо перед нами, другие по сторонам, образуя нечто вроде огромного круга тронов, кресел и тому подобного. Некоторые сидели группами, по двое или трое, в то время как другие, казалось, были сами по себе. Прямо передо мной, футах в пятидесяти, возвышалось громадное зеленое существо. Морролан направился к нему. Когда мы подошли ближе, я увидел, что оно покрыто чешуйчатой кожей и что у него огромные, глубоко посаженные глаза. Я понял, что это Барлан, и меня охватило неудержимое желание пасть перед ним ниц – до сих пор не могу понять почему. Я с трудом удержался.

Рядом с ним была женщина, похожая на драгаэрянку, одетая в переливающуюся разными цветами мантию, с надменным лицом и волосами, напоминавшими туманную дымку. Я взглянул на ее руки – да, на каждом из ее пальцев был дополнительный сустав. Это была Богиня Демонов моих предков, Вирра. Я посмотрел направо, ожидая увидеть ее сестер, которые у нее были, если верить легендам. Кажется, я их тоже увидел – одна из них невысокого роста и постоянно в тени, а у той, что рядом, волосы и кожа струились, словно вода. Стараясь не смотреть ни на кого из них, я подавил дрожь и заставил себя следовать за Морроланом.

Там были и другие, но я вряд ли могу их сейчас вспомнить, за исключением одного, казалось, одетого в пламя, и еще одного, который постоянно то появлялся, то исчезал. Сколько их было? Не могу сказать. Я помню нескольких, которых уже упомянул, и знаю, что были и другие. Мне до сих пор кажется, что их были тысячи, может быть, миллионы, но я не уверен, что могу полностью доверять своим ощущениям.

Морролан, похоже, направлялся куда-то между Виррой и Барланом. Когда мы к ним приблизились, мне показалось, что их гигантские размеры – лишь иллюзия. Мы остановились от них футах в пятнадцати, и они выглядели с этого расстояния большими, но вряд ли не по-человечески. По крайней мере что касается размеров. Барлан покрыт зеленой чешуей, и у него наводящие страх огромные бледно-зеленые глаза. Волосы Вирры продолжали мерцать, а ее одежда все так же меняла цвет, форму и материал. Тем не менее они в большей степени напоминали существ, с которыми можно разговаривать, чем некоторые другие поблизости.

В этот момент они обратили на нас внимание.

Морролан поклонился, но не столь низко, как до этого Баритту. Я не пытался делать каких-либо выводов, а просто тоже поклонился, и притом почти до самой земли. Вирра перевела взгляд с одного из нас на другого, потом снова посмотрела на Барлана. Казалось, она улыбается. Относительно него сказать что-либо было трудно.

Потом она снова взглянула на нас. Когда она заговорила, ее низкий вибрирующий голос звучал очень странно. Казалось, ее слова отзываются эхом в моем мозгу, но между теми моментами, когда я слышал их ушами и когда я слышал их мысленно, не было никакого временного промежутка. В результате все, что она говорила, приобретало сверхъестественную ясность. Это было столь странное явление, что мне пришлось остановиться и запомнить ее слова:

– Это неожиданность для нас.

Барлан ничего не сказал.

Вирра повернулась к нему, потом снова к нам.

– Как вас зовут?

– Я Морролан э’Дриен, – сказал Морролан, – герцог из Дома Дракона.

Я сглотнул и сказал:

– Владимир Талтош, баронет из Дома Джарега.

– Ну-ну, – сказала Вирра. Ее странная улыбка была полна иронии. – Похоже, вы оба живые.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

Улыбка ее стала шире.

– Когда поживешь с мое… – сказала она.

– Назовите вашу миссию, – произнес Барлан.

– Мы пришли просить о жизни.

Брови Вирры взлетели вверх.

– В самом деле? Для кого?

– Для моей двоюродной сестры, – сказал Морролан, показывая на посох.

Барлан протянул руку. Морролан шагнул вперед, подал ему посох и отступил назад.

– Вероятно, ты очень ее любишь, – сказала Вирра, – поскольку, придя сюда, ты лишился права вернуться.

Я снова сглотнул. Думаю, Вирра это заметила, поскольку она посмотрела на меня и сказала:

– С тобой менее понятно, ибо выходцам с Востока вообще нечего здесь делать.

Я облизнул губы и воздержался от комментариев.

– Ну? – спросила Вирра, снова поворачиваясь к Морролану.

– Да?

– Стоит она твоей жизни?

– Это необходимо, – сказал Морролан. – Ее имя – Алиера э’Киерон, и она наследница престола.

Вирра резко подняла голову и уставилась прямо в лицо Морролану. Есть нечто жуткое в зрелище потрясенной богини.

Помолчав, Вирра сказала:

– Значит, ее нашли.

Морролан кивнул. Вирра показала на меня.

– Это из-за нее оказался здесь этот выходец с Востока?

– Он участвовал в ее поисках.

– Понятно.

– Теперь, когда ее нашли, мы просим позволить ей возобновить жизнь с момента, когда…

– Подробности мне ни к чему, – сказала Вирра.

Морролан замолчал.

– То, о чем вы просите, невозможно, – сказал Барлан.

– В самом деле? – спросила Вирра.

– Это к тому же запрещено, – сказал Барлан.

– Еще не легче, – сказала Вирра.

– Положение, которое мы занимаем, – сказал Барлан, – налагает на нас определенные обязанности. Одна из них – поддерживать…

– Лекции мне ни к чему, – сказала Вирра. – Ты знаешь, кто такая Алиера.

– Если она действительно столь важная персона, мы можем попросить созвать…

– К тому времени выходец с Востока пробудет здесь слишком долго для того, чтобы вернуться. И его маленький джарег тоже. – Я даже не среагировал на ее слова, поскольку был захвачен зрелищем пререкающихся божеств. Но я отметил, что Вирра знает о Лойоше, хотя мой дружок сидел у меня под плащом.

– Это нас не касается, – сказал Барлан.

– Собрание к тому же наверняка будет скучным, – сказала Вирра.

– Ты нарушишь наши обязательства ради того, чтобы избежать скуки?

– Чтоб тебе провалиться, куриные мозги.

Барлан встал. Вирра тоже встала. Они яростно уставились друг на друга и исчезли в облаке золотистых искр.

* * *

Мало сказать, что драгаэряне никогда не умели готовить, еще более удивительно, что большинство из них это признают. Вот почему восточные рестораны столь популярны, и лучший из них – заведение Валабара.

Ресторан «Валабар и сыновья» существовал невероятно давно. Он был здесь, в Адриланке, еще до того, как во времена Междуцарствия город стал столицей Империи. В течение столетий им владеет одна и та же семья. Та же семья людей. Судя по всем хроникам, это первый настоящий ресторан в Империи. Первое заведение, основным назначением которого было кормить посетителей, в отличие от таверн, где в числе прочего подавали и еду, или гостиниц с пансионом за отдельную плату.

Вероятно, существует некий неписаный закон, известный властям, нечто вроде: «Что бы ни делали с выходцами с Востока, Валабара не трогать». Вот так вот.

Внутри заведение выглядит очень просто, с белыми льняными скатертями и простой обстановкой, но без всяких украшений, которые обычны в других местах. Официанты вежливы, обходительны и очень исполнительны, и их почти так же трудно заметить, как Крейгара, когда они неслышно приближаются, чтобы вновь наполнить бокал вином.

Меню здесь нет. Вместо этого официант зачитывает список того, что шеф-повар, которого всегда называют «господин Валабар», независимо от того, сколько Валабаров работают здесь в данный момент, намерен сегодня приготовить.

Девушка, которой я назначил вечером свидание, Мара, была самой роскошной блондинкой из всех, кого я когда-либо встречал, с несколько извращенным чувством юмора, которое мне нравилось до тех пор, пока не касалось меня лично. Крейгар назначил свидание драгаэрянке, имени которой я не помню, но из Дома Джарега. Она была одной из достопримечательностей местного борделя и очень заразительно смеялась.

На закуску сегодня подали рубленную кубиками виннеазаврину в анисовом желе, потом был жутко острый картофельный суп с восточным красным перцем, затем лимонный шербет; дальше паштет – смесь гусиной печенки, куриной печенки и печени кетны с травами и несоленым маслом, – поданный с поджаренным хлебом и ломтиками малосольных огурцов. Салат был полит невероятно мягким уксусом, почти сладким, но в меру.

Крейгар взял себе свежие эскалопы с лимоном и чесночным соусом, его девица – самую крупную фаршированную капусту в мире, Мара – утку в сливовом соусе, а я – кетну в восточном соусе с красным перцем. На десерт были пирожные, у меня – с мелко размолотыми орехами, шоколадным кремом и ломтиками апельсина. Мы взяли также бутылку «Пьярранского тумана», фенарийского десертного вина. За стол платил я, поскольку только что кое-кого убил.

Нам всем было очень весело, потом мы с Марой пошли ко мне, и я обнаружил, что ужин у Валабара возбуждает как ничто другое. Интересно, подумал я, какие бы выводы сделал из этого мой дед?

Примерно через неделю я наскучил Маре, и она меня бросила, но какая, собственно, разница?

* * *

– Куриные мозги? – переспросил я.

«Тс-с», – сказал Лойош.

– Думаю, – рассудительно произнес Морролан, – что мы умудрились создать кое-кому трудности.

– Да.

Морролан огляделся по сторонам, я тоже. Похоже, никто из остальных не обращал на происходящее никакого внимания. Прошло несколько минут, прежде чем Вирра снова появилась в новом облаке искр. Глаза ее сверкали. За ней появился Барлан, и, как и прежде, по выражению его лица ничего нельзя было сказать. Я заметил, что Вирра держит в руке посох.

– Идем со мной, – сказала Вирра.

Она сошла со своего трона и повела нас вокруг него, куда-то в темноту. Она молчала, и Морролан тоже молчал. Я определенно не намеревался что-либо говорить. Лойош снова спрятался под мой плащ.

Мы подошли к очень высокой стене. Какое-то время шли вдоль нее, миновав по пути еще одну или две пурпурные мантии, пока не оказались у высокой арки. Прошли под ней, и перед нами открылись уходившие в разные стороны два коридора. Вирра свернула направо, и мы последовали за ней. Вскоре коридор привел нас к большому кирпичному колодцу, в котором шумела вода.

Вирра зачерпнула рукой воду и сделала глоток. Затем, без всякого предупреждения, со всей силой ударила посохом о край колодца.

Послышался треск, после чего меня ослепила ярко-белая вспышка и показалось, будто земля вздрогнула. Когда я снова открыл глаза, все вокруг выглядело искаженным, словно изогнутым под невероятным углом, и лишь Вирру было видно отчетливо.

Потом все пришло в норму, и я увидел фигуру драгаэрянки в черно-серебряном платье Дома Дракона, вытянувшуюся на земле рядом с колодцем. Я сразу же заметил, что у нее светлые волосы, что встречается у драконов еще реже, чем у людей. Тонкие брови и привлекательные чуть раскосые глаза, которые сейчас были закрыты. Думаю, что драгаэрянин счел бы ее ОЧЕНЬ привлекательной. Вирра снова опустила руку в колодец и влила немного воды в рот лежащей, как я понял, Алиеры.

Потом Вирра улыбнулась нам и ушла.

Алиера начала дышать.

14

Мой дед, когда учил меня фехтовать, обычно заставлял меня стоять по нескольку минут, ожидая движения его клинка, которое дало бы мне возможность атаковать. Подозреваю, он прекрасно осознавал, что учит меня не только фехтованию.

Когда наступил соответствующий момент, я был к этому готов.

* * *

Глаза Алиеры распахнулись, но взгляд ее блуждал. Я решил, что живая она выглядит еще лучше, чем мертвая.

– Алиера? – мягко спросил Морролан.

Ее взгляд сосредоточился на нем. Последовала пауза, прежде чем на ее лице появилось какое-то выражение; когда это произошло, она выглядела несколько озадаченной. Она начала было говорить, замолчала, откашлялась и проквакала:

– Кто ты?

– Я твой двоюродный брат, – ответил он. – Меня зовут Морролан э’Дриен. Я старший сын младшей сестры твоего отца.

– Морролан, – повторила она. – Да. Должно быть, то самое имя.

Она кивнула, словно он прошел некое испытание. Я посмотрел на лицо Морролана, но на нем, казалось, отсутствовали какие-либо чувства. Алиера попыталась сесть, что ей не удалось, и ее взгляд упал на меня. Глаза ее сузились. Она повернулась к Морролану и попросила:

– Помоги мне.

Он помог ей сесть. Она огляделась по сторонам.

– Где я?

– Это Чертоги Правосудия, – сказал Морролан.

На лице ее отразилось удивление.

– Я мертва?

– Уже нет.

– Но…

– Я объясню, – сказал Морролан.

– Объясни, – согласилась Алиера.

«Эти двое явно родственники», – сказал я Лойошу. Он хихикнул.

– Что ты помнишь последним?[29]

Она пожала плечами, тем же своеобразным движением, что и Морролан.

– Трудно сказать. – Она закрыла глаза. Мы молчали. Мгновение спустя она сказала: – Какой-то странный пронзительный звук, почти на пределе слышимости. Потом пол затрясся, и потолок и стены начали прогибаться. И стало очень жарко. Я хотела телепортироваться и, помню, подумала, что не смогу это сделать достаточно быстро, а потом я увидела лицо Сетры. – Она посмотрела на Морролана. – Сетра Лавоуд. Ты ее знаешь?

– Более или менее, – ответил Морролан.

Алиера кивнула.

– Я увидела ее лицо, потом мне показалось, будто я бегу по туннелю, думаю, это был сон. Впрочем, так продолжалось очень долго. Наконец я перестала бежать, и оказалось, что я лежу на белом мозаичном полу и не могу пошевелиться, и не хочу. Не знаю, как долго я там пробыла. Потом кто-то выкрикнул мое имя – я подумала тогда, что это моя мать. Потом я почувствовала, что просыпаюсь, и услышала странный голос, зовущий меня по имени. Думаю, это был ты, Морролан, потому что потом я открыла глаза и увидела тебя.

Морролан кивнул.

– Ты спала – собственно, была мертва, – скажем так, несколько сотен лет.

Алиера кивнула в ответ, и я увидел в ее глазах слезы.

– Сейчас правит возрожденный Феникс, верно? – тихо спросила она.

Морролан кивнул, видимо, поняв.

– Я говорила ему, что так и будет[30], – сказала она. – Великий Цикл – семнадцать Циклов. Должен был быть возрожденный Феникс. Он не стал меня слушать. Он думал, что это конец Цикла, что может возникнуть новый. Он…

– Он создал море хаоса[31], Алиера.

– Что?

Я решил, что «он» – имеется в виду Адрон. И сомневался, что его можно найти в этих краях.

– Возможно, не столь большое, как первое, но оно до сих пор там, где когда-то был город Драгаэра.

– Когда-то был, – повторила она.

– Столица Империи теперь – Адриланка[32].

– Адриланка. Город на побережье, верно? Это там, где Киеронова Сторожевая башня?

– Да. Когда-то она была там. Она рухнула в море во время Междуцарствия.

– Между… Да. Конечно. Чем все закончилось?

– Зерика из Дома Феникса вернула себе Державу, которая каким-то образом оказалась здесь, на Дорогах мертвых. Ей было позволено вернуться. Я ей помогал[33], – добавил он.

– Понятно, – сказала она.

Морролан сел рядом с ней. Я сел рядом с Морроланом.

– Я не знаю, кто такая Зерика, – сказала Алиера.

– Тогда она еще не родилась. Она единственная дочь Вернои и… гм… как там звали ее мужа?

– Лудин.

– Верно. Они оба погибли во время Катастрофы.

Она кивнула, потом сказала:

– Подожди. Если они оба погибли при взрыве и Зерика еще не родилась, когда это случилось, то каким образом…

Морролан пожал плечами.

– Сетра как-то с этим разобралась. Я просил ее, чтобы она объяснила, но она лишь самодовольно молчит. – Он моргнул. – У меня такое впечатление, что твое спасение было для нее вторым по важности делом, а первое – обеспечить появление императора. Зерика – последний Феникс.

– Последний Феникс? И не может быть другого? Тогда Цикл прервется. Если не сейчас, то в будущем.

– Возможно, – сказал Морролан.

– Может появиться другой Феникс?

– Откуда я знаю? У нас впереди целый Цикл. Спроси снова через пару сотен тысяч лет[34], когда это будет иметь значение.

Судя по выражению лица Алиеры, ответ ей не понравился, но она не стала возражать. Последовала тишина, потом она спросила:

– Что случилось со мной?

– Я до конца не понял, – ответил Морролан. – Сетре удалось сохранить твою душу в каком-то виде, хотя впоследствии она пропала. В конце концов – вероятно, вскоре после того, как Зерика овладела Державой, – чародей-атира нашел тебя. Он изучал некромантию. Не думаю, что он понял, что попало ему в руки. Мы вышли на твой след и…

– Кто вышел на мой след?

– Сетра и я, – ответил он, глядя на ее лицо. Он быстро посмотрел на меня, потом добавил: – Другие нам тоже помогали.

Алиера закрыла глаза и кивнула. Ненавижу, когда разговаривают через мою голову.

– Вам трудно было меня спасать?

Мы с Морроланом посмотрели друг на друга.

– Не о чем говорить, – сказал я.

Алиера посмотрела на меня, потом еще раз, сузив глаза. Взгляд ее был жестким, словно она видела меня насквозь.

– Кто ты? – спросила она.

– Владимир Талтош, баронет из Дома Джарега.

Она покачала головой и перевела взгляд на Морролана.

– Что такое? – спросил он.

– Неважно. – Она внезапно встала, или, вернее, попыталась встать, затем снова села.

– Я хочу выбраться отсюда, – нахмурившись, сказала она.

– Думаю, они отпустят Влада. Если так, то он тебе поможет.

Алиера посмотрела на меня, потом снова на Морролана.

– А ты?

– Я живой, и потому мне не позволено вернуться с Дорог мертвых. Я должен буду остаться здесь.

Алиера уставилась на него.

– Попробуй только. Я первая увижу тебя мертвым.

* * *

Мне трудно в точности определить момент, когда я перестал считать себя чьим-то подручным, который иногда выполняет «работу», и начал считать себя вольным убийцей. В частности, я работал на нескольких разных людей в течение короткого периода во время и после войны, включая самого Клинка, так что это начинало несколько запутывать мою ситуацию.

Наверняка окружающие начали думать обо мне подобным образом до того, как я понял это сам, но не думаю, чтобы мое собственное мнение изменилось, прежде чем я выработал у себя профессиональные навыки и качественный подход к работе.

Опять-таки неизвестно, когда именно это произошло, но я наверняка уже был профессионалом к тому времени, когда завершил свою седьмую работу – убил маленькую сволочь по имени Райет.

* * *

Пока я раздумывал над этим заявлением, не зная, смеяться мне или нет, до меня дошло, что Вирра нас покинула. Иными словами, мы понятия не имели, куда нам идти.

Я откашлялся. Морролан прекратил играть в гляделки с Алиерой и сказал:

– Да, Влад?

– Ты знаешь, как нам найти дорогу назад – туда, где были все боги?

– Гм… Думаю, да.

– Тогда пошли.

– Зачем?

– У тебя есть другие предложения?

– Думаю, нет.

У меня возникло мимолетное искушение попробовать воды из колодца. Вероятно, к счастью, оно оказалось лишь мимолетным. Мы помогли Алиере встать, и оказалось, что она довольно невысокого роста – вряд ли выше меня, собственно говоря.

Мы направились назад тем же путем, которым пришли, поддерживая Алиеру за руки с обеих сторон. У нее был очень несчастный вид. Зубы крепко сжаты, возможно, от гнева, а возможно, от боли. Глаза ее, которые вначале показались мне зелеными, на самом деле были, похоже, серыми и смотрели прямо вперед.

Мы вернулись к арке и ненадолго остановились передохнуть.

Морролан предложил Алиере сесть и дать отдых ногам.

– Заткнись, – ответила Алиера.

Видно было, что терпение Морролана истощается. Мое, впрочем, тоже. Мы одновременно прикусили губу, посмотрели друг на друга и чуть улыбнулись.

Мы взяли ее под руки и пошли дальше в направлении, которое Морролан считал правильным. Мы сделали несколько шагов и остановились снова, так как Алиера начала задыхаться.

– Не могу… – сказала она, и мы позволили ей опуститься на землю.

Она тяжело дышала, закрыв глаза и обратив лицо к небу. На лбу у нее выступил пот, которым, казалось, были пропитаны и ее волосы. Мы с Морроланом посмотрели друг на друга, но ничего не сказали.

С минуту спустя, когда мы все еще думали, не нанесем ли мы Алиере смертельное оскорбление, если предложим ей понести ее на руках, из темноты появилась фигура, которая постепенно стала видимой в свете здешних невероятных звезд.

Он был очень высок и широкоплеч. За спиной массивный меч, и, судя по чертам лица, это был чистокровный дракон, что подтверждали и цвета его одежды, хотя ее фасон – своеобразная бесформенная куртка и мешковатые штаны, заправленные в темные кожаные сапоги, – выглядел несколько странно. У него были каштановые кудрявые волосы и темные глаза. Судя по всему, можно было сказать, что он среднего возраста, вернее, умер в среднем возрасте. На лбу – задумчивые складки, сердитые морщины вокруг глаз, и, судя по форме челюсти, зубы его часто бывали крепко стиснуты.

Он разглядывал нас троих, а мы смотрели на него. Мне стало интересно, что думает о нем Морролан, но я не мог отвести взгляда от лица дракона, чтобы взглянуть на выражение лица Морролана. Я почувствовал, как внезапно участился мой пульс и ослабели колени. Пришлось несколько раз быстро сглотнуть.

Наконец он заговорил, обращаясь к Алиере:

– Мне сказали, что я найду тебя здесь.

Она кивнула, но ничего не сказала. Вид ее был жалок. Морролан, который, полагаю, не привык к тому, чтобы его игнорировали, сказал:

– Приветствую тебя, милорд. Я Морролан э’Дриен.

Незнакомец повернулся к Морролану и кивнул.

– Добрый день, – сказал он. – Я Киерон.

Киерон.

Киерон Завоеватель.

Отец Драгаэрской Империи, старейшина самых благородных линий Дома Дракона, герой мифов и легенд, первый драгаэрянин, устроивший крупнейшую резню выходцев с Востока и… что ж, я могу продолжать, но какой смысл? Вот он, собственной персоной.

Морролан уставился на него и медленно опустился на одно колено. Я не знал, куда девать взгляд.

Следует быть более осмотрительными.

* * *

Я не знаю ни одного случая, когда джарег свидетельствовал бы для Империи против джарега и остался в живых, однако до сих пор находятся идиоты, которые пытаются. «Я не такой, – говорят они. – У меня есть план. Никто не сможет меня тронуть, я под надежной защитой». Или, возможно, все даже не столь хорошо продумано, может быть, они просто не в состоянии поверить в то, что они тоже смертны. Или им кажется, что та сумма, которую платит им Империя, стоит того, чтобы рискнуть.

Впрочем, неважно, это не мои проблемы.

Меня наняли, вероятно, через четырех посредников. Я встретился с неким типом возле бакалейной лавки, и мы поговорили, прогуливаясь вокруг квартала. Лойош сидел на моем левом плече. Занималось утро, и на улице никого не было. Парня звали Фит, и я знал, кто он такой. Когда он предложил мне заказное убийство, я знал, что это должно быть нечто крупное, поскольку он занимал достаточно высокое положение в Организации. Это означало, что он исполнял поручение какого-то действительно очень важного лица.

– Я знаю кое-кого, кто занимается подобными делами, – сказал я. – Не расскажешь мне, в чем суть?

– Между двумя нашими друзьями возникла проблема, – сказал он. Это означало – между двумя джарегами. – Дело приняло серьезный оборот, и возникли определенные сложности. – Это означало, что один из них или оба занимали очень высокое положение в Организации. – Один из них испугался, что у него будут неприятности, и обратился за защитой к Империи.

Я свистнул.

– Он дает официальные показания?

– Он уже сделал это сполна и собирается продолжить.

– Ого. Плохо дело.

– Мы должны похоронить этот вопрос. Если это не удастся, нас всех скоро ждут большие неприятности.

– Да, могу себе представить.

– Нам требуется серьезная работа. Ты понял?

Я сглотнул.

– Думаю, да, но лучше объясни подробнее.

– Морганти.

– Так я и думал.

– Твой друг когда-нибудь имел дело с подобным?

– Какая разница?

– Полагаю, никакой. Твой друг получит любую поддержку, какая только потребуется.

– Мне нужно время подумать.

– Конечно. Сколько потребуется. Плата – десять тысяч империалов.

– Понятно.

– Сколько времени тебе нужно на размышление?

Несколько минут я молчал. Наконец я сказал:

– Как его имя?

– Райет. Знаешь его?

– Нет.

Мы прошли еще немного, пока я думал. Вокруг шла самая обычная жизнь. Это была своеобразная, очень мирная прогулка.

– Ладно, – сказал я. – Я за это возьмусь.

– Хорошо, – сказал он. – Пошли ко мне. Я заплачу тебе и дам всю необходимую информацию. Скажи, если тебе будет нужно что-то еще, мы сделаем все, что в наших силах.

– Ладно, – сказал я.

* * *

Я обнаружил, что отступаю на шаг назад от отца Драгаэрской Империи, в то время как мысли и эмоции проносились у меня в голове быстрее, чем я мог это осознать. Страх и гнев боролись за контроль над моими устами, но вместо них победил разум.

На какое-то мгновение все словно застыло. Киерон продолжал смотреть на Алиеру. Что-то в их взглядах говорило о том, что они уже встречались раньше. Не знаю, как это могло быть, поскольку Киерон стар, как сама Империя, а Алиере меньше тысячи лет, как бы ни оценивать ее возраст[35].

– Что ж, – сказал Киерон, – может быть, ты встанешь?

Ее глаза вспыхнули.

– Нет, – прошипела она, – я намерена лежать здесь вечно.

Да, я знаю, что в этих словах нет шипящих звуков. И тем не менее она их прошипела.

Киерон усмехнулся.

– Очень хорошо, – сказал он. – Если ты все-таки решишь встать, ты можешь прийти и поговорить со мной.

Он начал было поворачиваться, чтобы уйти, но остановился и посмотрел прямо на меня. Почему-то я не мог взглянуть ему в глаза[36].

– Хочешь что-нибудь сказать?

Мой язык, казалось, застрял у меня в глотке. Я не в состоянии был произнести ни слова. Киерон ушел.

Морролан встал. Алиера тихо всхлипывала на земле. Мы с Морроланом внимательно изучали свои поясные пряжки. Наконец Алиера утихла, затем чуть слышно сказала:

– Помогите мне подняться.

Мы помогли ей встать, Морролан показал направление, и мы медленно и неуверенно двинулись в путь. Лойош был непривычно молчалив.

«Тебя что-нибудь беспокоит, приятель?» – спросил я.

«Я просто хочу поскорее отсюда убраться, босс».

«Да. Я тоже».

– Похоже, ты его узнала, – сказал я Алиере.

– И ты тоже, – ответила она.

– Я?

– Да.

Какое-то время я обдумывал эту новость, затем решил не продолжать. Наконец перед нами появилась пара монументов. Мы прошли между ними и снова оказались среди тронов богов. Мы продолжали идти, стараясь не смотреть на существ, мимо которых проходили.

Чуть позже Морролан спросил:

– Что теперь?

– Ты меня спрашиваешь? – ответил я. – Погоди, я только что кое о чем подумал.

– Да?

Я огляделся по сторонам и наконец заметил проходившего мимо слугу в пурпурной мантии.

– Эй, ты, – позвал я. – Иди сюда.

Он покорно повиновался.

Я поговорил с ним, и он кивнул в ответ, не говоря ни слова, с ничего не выражающим взглядом. Он повел нас за собой, приноравливаясь к нашей походке. Путь был долгим, и нам пришлось один или два раза останавливаться, чтобы дать отдохнуть Алиере.

Наконец мы подошли к трону, на котором сидела женская фигура цвета мрамора, с глазами, словно бриллианты. В руке она держала копье. Слуга в пурпурной мантии поклонился нам и ушел.

– Живые сюда не допускаются, – произнесла богиня.

Голос ее напоминал перезвон колокольчиков. От одного его звука у меня на глазах выступили слезы. Мне потребовалось какое-то время, чтобы что-то сказать.

– Я Владимир Талтош, – наконец сказал я. – Это Морролан и Алиера. Ты Кельхор?

– Да.

Морролан протянул ей диск, который дали ему котавры. Она мгновение разглядывала его, затем сказала:

– Понятно. Что ж, чего вы желаете?

– Только одного – уйти, – сказал Морролан.

– Лишь мертвые уходят отсюда, – сказала Кельхор. – И то редко.

– А Зерика? – сказал Морролан.

Кельхор покачала головой.

– Я говорила им, что это опасный прецедент. Так или иначе, к вам это не имеет никакого отношения.

– Ты можешь дать нам пищу и место для отдыха, где Алиера могла бы восстановить свои силы? – спросил Морролан.

– Я могу дать вам пищу и место для отдыха, – ответила она. – Но это Страна Мертвых. Здесь она не восстановит своих сил.

– Даже сон мне поможет, – сказала Алиера.

– Те, кто засыпает здесь, – сказала Кельхор, – живыми уже не просыпаются. Даже выходцы с Востока, – добавила она, посмотрев на меня.

– Что ж, прекрасно, – сказал я и внезапно почувствовал себя очень усталым.

– Ты можешь хоть как-нибудь помочь нам? – спросил Морролан.

Его просьба прозвучала почти умоляюще, что в других обстоятельствах доставило бы мне удовольствие.

– Дотронься, – сказала Кельхор Алиере, протягивая ей свое копье, как мне в свое время Туман.

Алиера, не колеблясь, коснулась его.

Я почувствовал, что мне больше не нужно ее поддерживать. Кельхор снова подняла копье, и Алиера сказала:

– Благодарю тебя.

– Теперь идите, – сказала Кельхор.

– Куда? – спросил я.

Кельхор открыла было рот, чтобы ответить, но ее опередила Алиера:

– Найти Киерона.

Я хотел сказать, что он – последний из тех, кого мне хотелось бы в данный момент видеть, но взгляд на лицо Алиеры меня остановил. Она освободилась от нашей поддержки и, хотя ее слегка пошатывало, пошла прочь сама. Мы с Морроланом низко поклонились Кельхор, которую это, похоже, позабавило, и последовали за Алиерой.

Алиера нашла пурпурную мантию и сказала громким, ясным голосом:

– Отведи нас к Киерону.

Я надеялся, что он не в состоянии будет это сделать, но он лишь поклонился ей и молча предложил нам следовать за собой.

15

Мне показалось, будто я слышу голос Нойш-па: «Давай, Владимир».

– Давай, Владимир.

Фраза была длиннее, чем то мгновение, которое потребовалось мне, чтобы понять, что делать, но именно ее я помню и именно на нее я среагировал. Это был какой-то порыв.

Ничто меня больше не сдерживало, я ни о чем больше не сожалел; все сомнения превратились в абстракцию. Я полностью сосредоточился на том, чтобы вжиться в данное мгновение, и я чувствовал себя так, как никогда прежде. Бодрость, облегчение, погружение в неизвестность – все это я сейчас испытывал. И лучше всего было то, что окончательно исчезли все сомнения. Если мне предстоит погибнуть, то что-либо предпринимать уже поздно. Все, что я до сих пор сдерживал в себе, рванулось наружу. Я почувствовал, как вытекает из меня энергия, словно кто-то выдернул пробку. В какое-то мгновение у меня промелькнула мысль, правильно ли я рассчитал время. Смерть и безумие – или успех. Третьего не дано.

Мои глаза открылись, и я увидел перед собой бедлам.

* * *

Даже если бы от этого зависела моя жизнь, я не мог бы вам сказать, как мы там очутились, но слуга в пурпурной мантии каким-то образом снова привел нас в белый коридор, пройдя по которому, мы в свое время предстали перед богами. Из него вел боковой проход, которого я прежде не заметил, и мы пошли по нему, следуя его изгибам и поворотам, пока не оказались в белой комнате, которая была пуста, если не считать множества свечей – и Киерона.

Он стоял спиной к двери, склонив голову, и что-то делал перед одной из свечей. Когда мы вошли, он повернулся и взглянул на Алиеру.

– Я вижу, ты уже на ногах.

– Да, – ответила она. – И теперь я могу объяснить, как я горжусь тем, что происхожу от того, кто издевается над чужими страданиями.

– Рад, что ты этим гордишься, Алиера э’Киерон.

Она выпрямилась.

– Только не надо…

– Не пытайся меня учить, – сказал он. – Ты этого не заслужила.

– Ты уверен? – спросила она. – Я знаю тебя, Киерон. И если ты не знаешь меня, то лишь потому, что ты слеп, каким и был всегда.

Он уставился на нее, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Потом он перевел взгляд на меня, и я почувствовал, как мой позвоночник превращается в воду. Я ничем не выдал своих ощущений.

– Ладно, Алиера, – сказал он. – Как насчет него?[37]

– Это не твое дело, – ответила Алиера.

Я наклонился к Морролану и сказал:

– Обожаю, когда обо мне говорят, как…

– Заткнись, Влад.

«Вежливые ублюдки, однако».

«Знаю, босс».

– Ты уверена, что это не мое дело? – спросил Киерон.

– Да, – ответила Алиера.

Хотел бы я знать, о чем, собственно, речь.

– Что ж, – сказал Киерон, – возможно, ты ошибаешься. Не соизволишь ли присесть?

– Нет, – ответила она.

– Тогда чего ты хочешь?

Походка Алиеры была еще не вполне уверенной, когда она подошла к нему. Она остановилась в шести дюймах от него и сказала:

– Чтобы загладить свою грубость, ты мог бы проводить нас отсюда.

Он улыбнулся было, но передумал и сказал:

– Я не могу отсюда уйти. Я…

– Двести тысяч лет. Разве этого недостаточно?

– Здесь не место, чтобы обсуждать…

– Спокойно. Если ты твердо решил, чтобы и впредь история шла мимо тебя, дай мне свой меч. Я сама пробью себе отсюда дорогу и найду ему достойное применение. Тебе он, может быть, больше не нужен, но я не думаю, что он до конца выполнил свою задачу.

Киерон стиснул зубы, и в глазах его полыхнуло адское пламя.

– Что ж, Алиера э’Киерон, – сказал он. – Если ты считаешь, что сумеешь им воспользоваться, – бери.

Если весь этот разговор выглядит для вас несколько бессмысленным, могу только сказать, что таковым он выглядел и для меня. Судя по выражению лица Морролана, и он понимал не больше меня. Но я рассказываю обо всем так, как запомнил, и вам придется этим удовлетвориться.

– Сумею, – ответила Алиера.

– Тогда пользуйся им с умом и верни на это же место, но никому не отдавай и не позволяй у себя отобрать.

– А если нет? – спросила она, вероятно, лишь из чувства противоречия.

– Тогда я приду и заберу его.

– Возможно, – сказала Алиера, – это именно то, чего я хочу[38].

Они какое-то время смотрели друг на друга, затем Киерон отстегнул ножны с мечом от пояса и подал Алиере. Меч был чуть длиннее ее роста; мне было интересно, как она вообще сможет его держать.

Однако она взяла его без каких-либо видимых затруднений, после чего, даже не поклонившись Киерону, просто повернулась и вышла в дверь, слегка неуверенно, но не спотыкаясь. Мы последовали за ней.

– Идем, – сказала Алиера. – Мы возвращаемся домой. Все вместе. Пусть кто хочет, попытается нас остановить.

Это звучало не вполне реально, но тем не менее оставалось лучшим из предложений, которые я слышал за сегодняшний день.

* * *

Информация, которую дал мне «для начала» Фит, состояла из четырнадцати страниц пергамента, исписанных плотным почерком, вероятно, профессионального писца, хотя это казалось маловероятным. Она содержала перечень друзей Райета и сведения о том, как часто он у них бывает, его любимые заведения и что он предпочитал в них заказывать, история его пребывания в Организации (что само по себе было обвинительным документом) и тому подобное. Там хватало подробностей о его любовнице и о том, где она живет (обычай не запрещает убивать кого-либо в доме его любовницы, в отличие от его собственного дома). Меня никогда не интересовало такое количество деталей о ком бы то ни было. В конце было несколько замечаний типа: «Волшебством не владеет. Хорошо владеет ножом, очень ловок. Мечом владеет плохо». Все это не имело особого значения, но могло оказаться полезным.

С другой стороны, возможно, я бы не стал пытаться выяснять подобное обо всех своих жертвах. Конечно, убийство кого-либо с помощью оружия Морганти – дело серьезное, но любое убийство – это вопрос жизни и смерти.

В дополнение к пергаменту Фит дал мне большой кошелек, в котором было больше денег, чем я когда-либо видел, в основном монетами по пятьдесят империалов.

Кроме того, он дал мне шкатулку. Едва я ее коснулся, как впервые ощутил отдаленное своеобразное глухое гудящее эхо в своем мозгу. Я вздрогнул и понял, во что только что ввязался.

Отступать, естественно, было уже поздно.

* * *

Топ-топ-топ. Вы слышите наши шаги? Мы шагаем вперед и вперед, навстречу неизвестности, к неведомым ужасам смерти, с высоко поднятой головой, с оружием наготове…

Ну и дерьмо.

Мы прокладывали путь сквозь коридоры Чертогов Правосудия, что оказалось не так просто. То, что было прежде прямым широким коридором, каким-то образом превращалось в извилистый лабиринт узких проходов, неотличимых друг от друга. Вероятно, мы блуждали по этим коридорам часа два или три, все больше запутываясь, хотя никто из нас не хотел в этом признаться. Мы пытались делать отметки на стенах остриями мечей, все время сворачивать налево, но ничто не помогало. И, что самое странное, ни один из коридоров никуда не вел, кроме как в другие коридоры – то есть не было никаких комнат, лестниц, дверей и тому подобного.

Пурпурные мантии, которых мы просили о помощи, лишь смотрели на нас пустым взглядом. Алиера пристегнула громадный меч Киерона к спине и с мрачным видом старалась не замечать его веса. На столь же мрачном лице Морролана не отражалось каких-либо чувств. Ни мне, ни Лойошу не хотелось разговаривать. Впрочем, говорить и так было не о чем. Я начал уставать.

Мы остановились отдохнуть, прислонившись к стене. Алиера попыталась сесть на пол и обнаружила, что меч на спине не дает этого сделать. Ей это не понравилось. Мне показалось, что она готова заплакать. Я, впрочем, тоже.

Мы тихо разговаривали, в основном жалуясь на судьбу.

– Ладно, – сказал наконец Морролан. – Не сработало. Придется найти богов и убедить их отпустить нас.

– Нет, – сказала Алиера. – Боги не дадут тебе уйти.

– Богам незачем это делать, с этим вполне успешно справляются эти коридоры.

Алиера не ответила.

– Подозреваю, – сказал Морролан, – что мы так и будем вечно блуждать здесь и никогда не найдем выхода. Мы должны обратиться к кому-то за помощью, и я думаю, никто не может помочь нам лучше, чем Вирра.

– Нет, – сказала Алиера.

– Вы что, заблудились? – послышался другой голос.

Мы обернулись и снова увидели Баритта. Казалось, он чем-то доволен. Я нахмурился, но ничего не сказал.

– Кто ты? – спросила Алиера.

– Это Баритт, – сказал Морролан.

– А ты? – спросил Баритт.

– Я Алиера.

Глаза его расширились.

– В самом деле? Что ж, это действительно забавно. И вы пытаетесь вернуться в Страну Живых, не так ли? Что ж, хотел бы попросить вас об одолжении. Если вам это удастся и я буду все еще жив, не приходите ко мне. Боюсь, я этого не вынесу[39].

– Милорд, – сказала Алиера, – мы…

– Да, я знаю. Ничем не могу вам помочь. Отсюда нет выхода, кроме того, который вам известен. Любой слуга может вас туда проводить. Искренне сожалею.

Он и в самом деле, похоже, испытывал сожаление, но говоря это, он смотрел на Алиеру.

Алиера нахмурилась, ноздри ее раздулись.

– Что ж, всего доброго, – сказала она, и мы расстались с Бариттом.

Найти пурпурную мантию в этом месте оказалось столь же трудно, как найти теклу на рынке. И действительно, слуга с готовностью согласился проводить нас обратно к богам. Казалось, для него не составило никаких проблем отыскать широкий проход. У меня промелькнула мысль, что мы могли бы просто повернуться и пойти по этому проходу туда, откуда пришли. Я не стал этого предлагать, поскольку у меня было ощущение, что это не поможет.

Мы снова прошли через ворота, где слуга нас оставил, и снова подошли к трону Вирры, Богини Демонов. Она улыбалась.

Сука.

* * *

Я мог составить большую часть своего плана, даже не покидая собственной квартиры, и уже почти решил так и поступить. Однако меня все больше и больше беспокоило все связанное с Морганти, и я решил из предосторожности проверить некоторую полученную мной информацию.

Я буду краток и лишь скажу, что все подтвердилось, но я рад, что убедился в этом сам. Его охрана, назначенная Империей, состояла из трех драконов, которые всегда находились рядом и были мастерами своего дела. Никто из них меня не заметил, когда я следовал за ними, но их присутствие меня обеспокоило, и в конце концов я послал Лойоша следить за ними, в то время как сам изучал информацию, пытаясь найти слабое место.

Проблема заключалась в том, что телохранители – из Дома Дракона. В противном случае я бы, возможно, сумел подкупить их, чтобы в нужный момент они уступили мне дорогу. Интересно, подумал я, есть ли вообще у драконов какие-либо слабости?

Что ж, предположим на мгновение, что мне это удалось. Есть ли подходящее место для того, чтобы его прикончить?

Наверняка. В западной части Адриланки, за рекой, жила женщина, у которой он любил бывать. Не знаю, есть ли лучшее время и место, чтобы пришить кого-либо, кроме как у его любовницы. Лойош произвел разведку, и оказалось, что место очень удачное – почти безлюдное ранним утром, когда он от нее уходил, но с достаточным количеством укрытий неподалеку, где можно спрятаться. Итак, если я намерен прикончить его там, что я должен сделать? Занять место возницы, который его увозил? Это потребовало бы подкупа возницы, который таким образом узнал бы об убийстве, либо нужно убить его или вывести из строя, что мне не нравилось.

Нет, должен быть лучший способ.

Он действительно существовал, и я его нашел.

* * *

– Приветствую вас снова, смертные, – сказала Вирра. – Добро пожаловать, Алиера. Ты можешь покинуть эти места, и выходец с Востока может уйти вместе с тобой при условии, что он никогда сюда больше не вернется. Лорд Морролан останется здесь.

– Нет, – сказала Алиера. – Он вернется с нами.

Богиня продолжала улыбаться.

– Хорошо, – сказала Алиера. – Объясни мне, почему он должен здесь остаться.

– Такова природа здешних мест. Живые просто не в состоянии вернуться. Возможно, он сможет стать живым мертвецом и уйти таким способом. Некоторым это удалось. Например, вы наверняка знаете Сетру Лавоуд.

– Это неприемлемо, – сказала Алиера.

Вирра улыбнулась, ничего не ответив.

– Пусть будет так, – сказал Морролан.

Лицо Алиеры посуровело и помрачнело.

– Это чушь. Как тогда насчет Влада? Если такова природа этих мест, он тоже не смог бы отсюда уйти. Только не говори мне, что это из-за того, что он выходец с Востока, – и ты и я знаем, что нет никакой разницы между душой выходца с Востока и душой драгаэрянина.

В самом деле? Тогда почему выходцев с Востока не пускают на Дороги мертвых, даже если предположить, что нам этого бы хотелось? Но момент был неподходящим для того, чтобы задавать вопросы.

– По той же причине не могла бы уйти и я, – продолжала Алиера. – И разве не удалось это императрице Зерике? И как в этом смысле насчет тебя? Я знаю, что значит быть Владычицей Правосудия, и в этом нет ничего такого, что делало бы тебя невосприимчивой к подобным воздействиям. Ты лжешь.

Улыбка исчезла с лица Вирры, и ее многосуставчатые пальцы дернулись – странный, нечеловеческий жест, который напугал меня больше, чем само ее присутствие. Я ожидал, что Алиера сейчас будет уничтожена на месте, но Вирра лишь сказала:

– Мне нечего тебе объяснять, маленький дракон.

– Нет, есть, – ответила Алиера, и Вирра покраснела[40]. Интересно, подумал я, что сейчас произошло между ними? Затем Вирра чуть улыбнулась и сказала:

– Да, возможно, я должна кое-что объяснить. Прежде всего ты просто ошибаешься. Ты мало знаешь о том, что значит быть божеством. Выходцы с Востока испытывают перед богами благоговейный страх, отрицая в нас все человеческое. Драгаэряне же считают, что божественность – это род искусства вроде волшебства, и ничего больше. И то и другое неверно. Это объединение многих искусств и многих природных сил и включает в себя изменения во всех чертах личности. Я никогда не была человеком, но если бы я и была им когда-то, то не была бы им теперь. Я – богиня. Моя кровь – кровь божества. Именно поэтому Чертоги Правосудия не могут удержать меня. Что касается Зерики, ей удалось уйти, так как Имперская Держава обладает силой даже здесь. Тем не менее мы могли остановить ее, и нам это почти удалось. Не так просто дать живому покинуть это место, даже тем немногим, кто смог это сделать.

Твой друг, выходец с Востока, никогда не смог бы оказаться здесь без живого тела, в котором он находился. Нет, душа не имеет значения, все намного сложнее. Дело в крови. Как живой человек он смог прийти сюда и как живой человек он сможет уйти. – Она внезапно посмотрела на меня. – Только один раз. Не возвращайся сюда, фенариец.

Я изо всех сил пытался подавить дрожь.

– Что касается тебя, Алиера… – с улыбкой продолжала Вирра.

Алиера покраснела и опустила глаза.

– Я поняла.

– Да. Что касается тебя, как, возможно, уже сказали тебе твои друзья, у меня были некоторые трудности с тем, чтобы убедить некоторых позволить тебе уйти. Если бы ты не была наследницей престола, мы бы потребовали, чтобы ты осталась, и твой спутник вместе с тобой. Я ответила на твой вопрос?

Алиера кивнула, не поднимая взгляда.

«Как насчет меня, босс?»

Проклятие. Об этом я не подумал. Я набрался смелости и сказал:

– Богиня, я хотел бы знать…

– Твой дружок, естественно, разделит твою судьбу.

– О да. Спасибо.

«Спасибо, босс. Я почувствовал себя лучше».

«Лучше?»

– Итак, вы готовы идти? – спросила Вирра. – Вам нужно отправляться в путь как можно скорее, поскольку если вы заснете, то больше не оживете снова, а имперские законы запрещают живым мертвецам занимать официальные имперские посты.

– Я не уйду без своего двоюродного брата, – сказала Алиера.

– Ладно, – бросила Вирра. – Тогда ты останешься. Однако на случай, если ты передумаешь, путь отсюда ведет через арку, знакомую твоим друзьям, затем налево, мимо Цикла, и дальше. Если хочешь, можешь идти. Лорд Морролан обнаружит, как по каплям уходит из него жизнь, но он тоже может попытаться. Возможно, тебе удастся вынести отсюда его тело и отказать ему в вечном покое на Дорогах, так же как и в жизни, право на которую он уже потерял. Теперь оставьте меня.

Мы посмотрели друг на друга. Я в самом деле чувствовал себя очень усталым.

Поскольку идти было больше некуда, мы прошли мимо трона, пока не нашли арку, под которой мы впервые встретили Киерона Завоевателя. Направо вела тропа к колодцу, который все еще манил меня, но я лучше знал, что делать. Налево вел путь к выходу – для Алиеры и меня.

К своему неудовольствию я обнаружил, что мне не хочется оставлять здесь Морролана. Если бы остаться должна была Алиера, возможно, я чувствовал бы себя иначе, но выбор мне не принадлежал. Мы стояли под аркой, не двигаясь с места.

* * *

Я открыл шкатулку. Ощущение, которое я испытал, дотронувшись до нее, усилилось. Внутри лежал кинжал в ножнах. Коснуться ножен оказалось очень трудно. Коснуться рукоятки – еще труднее.

«Не нравится мне эта штука, босс».

«Мне тоже».

«Стоит ли тебе вынимать его, прежде чем…»

«Да. Мне нужно знать, сумею ли я им воспользоваться. Теперь замолчи, Лойош. Мне от тебя не легче».

Я вытащил кинжал, и он атаковал мой разум. Я почувствовал, что моя рука дрожит, и заставил себя ослабить захват. Я попытался внимательнее изучить кинжал, словно любое другое оружие. Лезвие было длиной тринадцать дюймов, заточенное с одной стороны. Оно было достаточно острым. Хорошая гарда и кинжал хорошо сбалансирован. Рукоятка была матово-черной и…

Морганти.

Я держал его, пока не перестал трястись. Я никогда прежде не дотрагивался ни до чего подобного. Я чуть было не поклялся, что никогда больше до него не дотронусь, но необдуманные клятвы глупы, и я сдержался.

Но это было нечто ужасное, и я никогда не смог к подобному привыкнуть. Я знал, что некоторые постоянно носят при себе подобное оружие, и мне всегда было интересно, не сумасшедшие ли они или просто сделаны из лучшего теста, чем я.

Я заставил себя сделать несколько пробных выпадов. У меня была еловая доска, на которой я тренировался в метании ножей. Продолжая держать кинжал, левой рукой я прислонил доску к стене наверху комода. Негнущуюся правую руку с ножом я держал в некотором отдалении от левой. Вероятно, я выглядел нелепо, но Лойош не смеялся. Могу сказать, что он проявил большую смелость, не вылетев из комнаты.

Что ж, я в некотором смысле тоже.

Я метнул кинжал в доску около двух дюжин раз, пока слегка не расслабился и не смог воспринимать его просто как оружие. Мне так и не удалось попасть точно в цель, но я был к ней все ближе. Когда я наконец снова убрал кинжал в ножны, с меня градом катил пот, а рука онемела и болела.

Я снова спрятал его в шкатулку.

«Спасибо, босс. Я лучше себя чувствую».

«Я тоже. Ладно. Для завтрашнего дня все готово. Давай немного отдохнем».

* * *

Пока мы стояли, я спросил Алиеру:

– Объясни мне все-таки, что в тебе такого особенного, что ты можешь уйти отсюда, а Морролан – нет?

– Все дело в крови, – ответила она.

– В прямом смысле или в переносном?

Она насмешливо посмотрела на меня.

– Понимай как хочешь.

– Гм… более конкретно нельзя?

– Нет, – ответила Алиера.

Я пожал плечами. По крайней мере, она не сказала, что ей нечего мне объяснять. Меня уже начала утомлять эта фраза. Перед нами была стена, и пути расходились направо и налево. Я посмотрел направо.

– Морролан, – спросил я, – ты знаешь что-нибудь о той воде, которую пила Вирра и которую она дала Алиере?

– Очень мало, – ответил он.

– Ты не думаешь, что она могла бы помочь нам…

– Нет, – сказали Алиера и Морролан в один голос.

Думаю, они знали больше меня, что неудивительно. Они не стали ничего объяснять, а я не настаивал. Мы еще немного постояли, затем Морролан сказал:

– Думаю, выбора нет. Идите. Оставьте меня здесь.

– Нет, – сказала Алиера.

Я прикусил губу, не в силах придумать, что сказать.

– Идем, – сказал наконец Морролан. – Что бы мы ни решили, я хотел бы взглянуть на Цикл.

Алиера кивнула. У меня возражений не было. Мы пошли налево.

16

Горизонт подпрыгнул и изогнулся, свеча ярко вспыхнула, нож завибрировал, и гудение в один миг превратилось в оглушающий рев.

На земле передо мной ослепительно засияла руна, и я понял, что мне страшно хочется спать. Я знал, что это означает. У меня больше не осталось энергии даже на то, чтобы поддерживать себя в бодрствующем состоянии. Я был близок к потере сознания и мог никогда не очнуться, а даже если бы и мог, то неизвестно, в здравом ли уме.

Мое зрение затуманилось, а рев в ушах превратился в монотонный звук, который, как ни странно, ничем не отличался от тишины. В последнее мгновение, перед тем как лишиться чувств, я увидел на земле, в центре руны, предмет моих желаний – ради которого, собственно, я и совершил все это, – безмятежно пребывавший там, словно он находился там все время.

На мгновение я удивился, почему не радуюсь своему успеху. Потом решил, что, вероятно, потому, что не знаю, буду ли я жив, чтобы им воспользоваться. Однако я все же ощущал определенное торжество от того, что совершил нечто, чего не совершал никто до меня, и безмятежное удовлетворение от достигнутого успеха. Я решил, что будет здорово, если это меня не убьет.

Смерть, как оказалось, всегда вносит помеху в радостные чувства по поводу какого-либо события.

* * *

Хотел бы я увидеть карту Дорог мертвых. Ха!

Мы двинулись вдоль стены налево, и она продолжала сворачивать, пока мы не должны были оказаться возле тронов, но мы все еще находились в коридоре без потолка. Звезды куда-то исчезли, оставив после себя серую облачность, однако света, который, как я думал, они давали, не стало меньше.

Стена закончилась, и мы, похоже, оказались на нависшей над морем скале. От Водопада Врат Смерти до ближайшего моря больше тысячи миль, но, полагаю, начиная с некоторого момента о географической логике можно было забыть.

Какое-то время мы смотрели на темное, мрачное море и слушали его рев. Оно тянулось до бесконечности, в пространстве и во времени. Я не могу смотреть на море даже на моей родине, не думая о тех, кто может жить за ним. Какую жизнь они ведут? Лучше, чем наша? Хуже? Столь похожую, что нет никакой разницы? Столь непохожую, что мне там было бы не выжить? На что это похоже? Как они живут? Какие у них кровати? Мягкие и теплые, как у меня, безопасные и…

– Влад!

– А… что?

– Мы собираемся идти дальше, – сказал Морролан.

– О, извините. Я немного устал.

– Я понимаю.

– Ладно, пошли… Подождите.

Я протянул руку за спину, открыл рюкзак, покопался среди бесполезных колдовских принадлежностей, которые все время таскал с собой, и нашел несколько листьев коэля. Я раздал их своим спутникам.

– Пожуйте, – сказал я.

Мы пожевали, и, хотя ничего особенного не произошло, я почувствовал, что мне уже не так хочется спать. Морролан улыбнулся.

– Спасибо, Влад.

– Мне надо было подумать об этом раньше.

«Я должен был об этом подумать, босс. Это моя работа. Извини».

«Ты тоже устал. Хочешь листик? У меня есть еще».

«Нет, спасибо. Как-нибудь обойдусь».

Мы огляделись по сторонам и вдалеке справа увидели нечто вроде большого прямоугольника. Мы направились в ту сторону. Когда подошли ближе, оказалось, что это отдельно стоящая стена примерно сорока футов в высоту и шестидесяти в ширину. Подойдя еще ближе, увидели укрепленный на ней большой круглый предмет. Мой пульс участился.

Еще чуть позже мы стояли втроем, созерцая Цикл Драгаэрской Империи.

* * *

На следующий день Райет нанял повозку возле Имперского дворца и отправился прямо к своей любовнице. Вместе с ним ехал дракон, еще один ехал рядом с возницей, а третий – верхом рядом с повозкой, или перед ней, или позади нее. Над ними летел Лойош, но это не входило в их планы.

Наблюдая за ними глазами моего друга, я восхищался их точностью, сколь бы тщетной она ни была. Ехавший наверху сошел первым, проверил обстановку и поднялся прямо в квартиру, находившуюся на втором этаже трехэтажного кирпичного дома.

Если бы вы там были, вы бы увидели, как всадник ловко спешился, в то время как возница открыл дверцу для двоих, сидящих внутри, одновременно окидывая взглядом улицу и крыши домов. Райет и двое драконов вошли в дом вместе. Первый был уже в квартире, проверяя ее. Любовница Райета по имени Треффа кивнула дракону, продолжая выставлять на стол охлажденное вино. Казалось, она слегка нервничает, но под его взглядом она начала нервничать все больше и больше.

Когда он закончил проверку квартиры, двое других драконов доставили Райета. Треффа коротко улыбнулась и понесла вино в спальню. Райет повернулся к одному из драконов и покачал головой.

– Думаю, она устала от всего этого.

Дракон, вероятно, пожал плечами: ему было приказано охранять джарега, но ему вовсе не обязательно должно это нравиться, и я полагаю, что так оно и было. Райет прошел в спальню и закрыл дверь. Треффа подошла к двери и что-то с ней сделала.

– Что такое, детка?

– Звукоизолирующее заклятие. Я его только что купила.

Он усмехнулся.

– Они тебя беспокоят?

Она кивнула.

– Полагаю, это начинает тебя утомлять.

Она снова кивнула и налила ему и себе вина.

Когда он не появился, как обычно, через несколько часов, драконы постучали в дверь. Когда никто не ответил, они выломали дверь и обнаружили на кровати его безжизненное и лишенное души тело с торчащим из груди клинком Морганти. Их удивило, почему они не слышали ни его крика, ни того, как открылось окно. Треффа лежала рядом с ним без сознания. Они не могли понять, каким образом в вино попало снотворное, и Треффа ничем не могла им помочь.

Естественно, их подозрение пало на нее, но им так и не удалось доказать, что Треффа действительно получила деньги за его убийство. Она исчезла несколько месяцев спустя и до сих пор живет вполне неплохо, и зовут ее больше не Треффа, и я не скажу вам, где она сейчас живет.

* * *

Существует поверье, что, если у кого-то хватит сил взяться за громадное колесо, изображающее Цикл, и сдвинуть его с места, время нынешнего Дома завершится и ему на смену придет следующий. Принято также считать, что требуется немало сил для того, чтобы преодолеть всю тяжесть истории, традиций и воли, заставляющих Цикл вращаться. Глядя на него, мне трудно было даже представить, что кто-то в силах просто сдвинуть это проклятое колесо.

Громадное колесо укреплено посреди стены, стоящей, в свою очередь, посреди пустого места. На колесе изображены символы всех семнадцати Домов. Наверху Феникс, следующий за ним – Дракон, а время Атиры только что миновало. Каким же потрясением должна быть реальная перемена, означавшая переход в новую фазу драгаэрской истории? В этот момент императрица должна оставить престол – или она может не захотеть этого, и тогда в Империи прольется кровь, пока политика и мистика снова не придут к согласию. Когда это произойдет? Завтра? Через тысячу лет?

Все, кого я спрашивал, настаивают на том, что эта штука и есть Цикл, во всех смыслах, не только его физическое воплощение. Я не могу этого понять, но если вы можете, что ж, тогда, как говорится, вам и карты в руки.

Я посмотрел на Морролана и Алиеру, которые тоже с благоговейным выражением смотрели на Цикл.

«Босс, коэля надолго не хватит».

«Верно, Лойош. Спасибо».

– Ладно, ребята, – сказал я. – Пора двигаться.

Они посмотрели на меня, друг на друга, на землю, потом снова на Цикл. Никто из нас не знал, что делать. Я повернулся к ним спиной и направился обратно, в сторону моря.

* * *

Я бы не сказал, что меня часто посещает видение глаз Райета в то последнее мгновение, когда в него вонзился клинок Морганти, или его крик, когда была уничтожена его душа. Он заслужил того, что с ним случилось, вот и все.

Но я так и не смог привыкнуть к этому оружию. Оно – словно идеальный хищник, ненавидящий всех и вся, и оно с не меньшей радостью уничтожило бы и меня, как и Райета. Оружие Морганти повергает меня в страх, и мне никогда не доставит радости иметь с ним дело. Но, полагаю, это часть моей работы.

Так или иначе, еще несколько дней я испытывал угрызения совести. Нет, не из-за Райета, но каким-то образом это вновь вызвало в моей памяти мысль, которой я больше года старательно избегал: мне платят деньги за то, что я убиваю людей.

Нет, мне платили деньги за то, что я убивал драгаэрян. Драгаэрян, которые унижали меня более семнадцати лет. Почему я не мог за счет них сделать свою жизнь приятнее?

Лойош, должен сказать, ничем тут не мог мне помочь. У него инстинкты стервятника и лишь иногда охотника.

Я действительно не знаю, пытался ли я найти какие-то оправдания. Но спустя несколько дней я сумел выбросить ненужные мысли из головы и, честно говоря, это не сильно меня обеспокоило.

Не знаю, может быть, когда-нибудь это начнет меня беспокоить – вот тогда и буду разбираться[41].

* * *

Не знаю, как долго я простоял, может быть, целый час, прежде чем ко мне подошли Морролан и Алиера. Потом мы втроем в течение нескольких минут наблюдали за тем, как разбиваются о берег волны. Позади нас, там, откуда мы пришли, находились Дороги мертвых и Чертоги Правосудия. Справа от нас, за Циклом, был темный лес, через который лежал путь домой – для некоторых из нас.

– Я никуда не пойду без Морролана, – наконец сказала Алиера.

– Дура, – ответил Морролан.

– И ты тоже дурак, если пришел сюда, зная, что не сможешь уйти живым.

«Есть еще один дурак, Лойош».

«Еще двое».

– Может быть, – сказал Морролан. – Но нет никакого смысла делать бесполезным все наше предприятие.

– Есть. Я так решила.

– Абсурдно убивать себя лишь потому, что…

– Я так решила. Никто, никто не будет жертвовать своей жизнью ради меня. Я не хочу этого. Мы уйдем оба или оба останемся.

С правой стороны подул холодный ветер. Там был путь домой. Я покачал головой. Морролану вряд ли стоило ожидать разумных поступков от драгаэрянки, тем более дракона. Но ведь он и сам один из них.

– Возвращайся, Влад, – сказала Алиера. – Спасибо за помощь, но твоя задача выполнена.

Да, Морролан дракон и драгаэрянин. Кроме того, он самодовольный и неуступчивый. Почему же мне так не хотелось покидать его? Но что я еще мог сделать? Не было никакой возможности уйти вместе с ним, и я по крайней мере не видел никакого толку в бессмысленных жестах.

Морролан и Алиера смотрели на меня. Я отвел взгляд.

– Иди, Влад, – повторил Морролан.

Я не сдвинулся с места.

«Ты же слышал его, босс. Давай выбираться отсюда».

Однако я продолжал стоять. Я хотел вернуться домой, но представить себе, что я просто попрощаюсь с Морроланом и уйду… не знаю. Это казалось мне неправильным.

С тех пор я потратил много бесплодных минут на размышления о том, что бы случилось, если бы ветер как раз в этот момент не переменился, принеся с собой привкус соли и запах водорослей.

Мертвецы и водоросли. Я усмехнулся. Да, самое подходящее место для подобной фразы. Где же я ее впервые услышал? Ах да, в баре. У Ференка. Когда пил бренди с Киерой.

Киера. Верно. Да, это могло бы помочь. Если бы только был способ…

Колдовство?

Я посмотрел на Морролана и Алиеру.

«Это безумие, босс».

«Знаю. Но тем не менее…»

«Мы даже не знаем, в том же ли самом мы мире, что и…»

«Возможно, это не имеет значения».

«А если имеет? И ты представляешь, босс, скольких сил это от тебя потребует?»

«Им придется нести меня на себе».

«Если у тебя не выйдет, они не смогут этого сделать».

«Знаю».

Лойош замолчал, поняв, что я на самом деле его не слушаю. Я полез в рюкзак и нашел последний лист коэля.

– Что случилось, Влад? – спросила Алиера.

– Есть идея, как вытащить отсюда Морролана. Вы сможете нести меня, если я буду не в состоянии идти сам?

– Что такое? – спросил Морролан.

– Колдовство, – сказал я.

– Каким образом…

– Я собираюсь изобрести заклинание. Я не уверен, что мне это удастся.

– Я колдун. Я могу помочь?

Я поколебался, потом покачал головой.

– У меня остался еще один лист коэля. Я собираюсь сам сжевать его, чтобы получить необходимую для заклинания энергию. Если ты будешь мне помогать, кто вынесет нас отсюда?

– И что же это за заклинание?

Я облизнул губы, поняв, что мне не хочется ему этого говорить.

«Почему бы и нет, босс?»

«Он просто скажет, что это невозможно».

«А на самом деле?»

«Выясним».

«Зачем?»

«Я всегда хотел проверить себя в качестве колдуна. Вот мой шанс».

«Босс, я серьезно. Если ты отдашь этому столько сил и ничего не получится, это…»

«Убьет меня. Я знаю. Заткнись».

«И, отдав столько энергии, ты не сможешь оставаться в сознании. И…»

«Хватит, Лойош».

– Неважно, – сказал я Морролану. – Ждите здесь. Мне нужно найти подходящее место. Я, вероятно, буду около Цикла, так что держитесь поодаль: не хочу, чтобы что-то меня отвлекало. Когда я закончу и если все получится, я вас найду.

– А если не получится?

– Тогда вы меня найдете.

* * *

Подкуп Треффы обошелся мне в круглую сумму, как и звукопоглощающее заклятие, и бегство с места события, поскольку я имел дело непосредственно с волшебницей, работавшей на Левую Руку, а не воспользовался помощью Фита. Почему? Не знаю. Во всяком случае, наняв меня, он не стал бы меня убивать после того, как я сделал «работу». Если бы об этом стало известно, никто больше не стал бы работать на него. С другой стороны, это убийство было совершено оружием Морганти. Если бы у него был шанс чисто избавиться от меня с помощью неудачной телепортации, он, вероятно, не воспользовался бы им, но зачем вводить его в искушение?

Так или иначе, к тому времени, когда все было сказано и сделано, я потратил достаточно много, но достаточно много у меня и оставалось. На этот раз я решил не бросаться деньгами, поскольку не хотел привлекать к себе внимания. По той же самой причине я не хотел и покидать город. Это убийство вызвало большую волну, что заставило меня поволноваться, но я это пережил.

Насколько мне известно, никто так и не узнал, кто это сделал. Но тем не менее кое-кто, похоже, знал. Одним из них был Клинок, весьма неприятная личность. Несколько недель спустя я начал работать непосредственно на него – собирая дань, улаживая конфликты и наблюдая за его людьми. Я аккуратно откладывал все заработанные деньги, намереваясь вложить их в нечто, приносящее постоянный доход. Может быть, даже в нечто законное.

Примерно через месяц после того, как я начал работать на Клинка, я был в гостях у своего деда в Южной Адриланке и встретил там девушку по имени Ибронка, у которой были самые длинные, самые прямые и самые черные волосы из всех, что я когда-либо видел, и глаза, в которых можно было утонуть. Я так никуда и не вложил свои деньги.

Ну ладно.

* * *

После того как дело зашло столь далеко, пути назад для меня уже не было. Мы трое должны уйти вместе или не уйти вообще, и теперь был шанс, что нам это удастся. Если бы мне захотелось в этот момент помолиться, я бы стал молиться деду, а не Вирре, поскольку его руководство было бы сейчас более полезным.

Однако я не думаю, что он когда-либо пытался изобрести заклинание. Проклятие, если бы здесь действовало волшебство, мы могли бы просто отсюда телепортироваться. Нечего и думать об этом.

Я выбрал место лицом к Циклу. Почему? Точно не знаю. Оно показалось мне подходящим, что весьма существенно для практикующего колдуна.

Я начал жевать лист, расслабляясь и готовясь к действу. Когда лист выполнил свою задачу, отдав мне все, что в нем было, я его выплюнул.

Я снял рюкзак и открыл его, потом сел. Интересно, подумал я, смогут ли боги остановить меня, потом решил, что, если бы они за мной наблюдали, то сделали бы что-нибудь уже тогда, когда я начал раскладывать перед собой составляющие моего заклинания. Забавно было думать, что находишься вне пределов их досягаемости, хотя, так сказать, прямо у них на задворках.

Я разглядывал Цикл, пытаясь собрать всю свою волю.

Ожидание лишь осложняло мою задачу.

Я глубоко вздохнул и начал.

17

У меня остались смутные воспоминания о том, как какая-то маленькая девочка трясет меня за плечо со словами:

– Не засыпай. Ты умрешь, если заснешь. Не спи.

Когда я открыл глаза, рядом никого не было – вероятно, это мне снилось. С другой стороны, для того чтобы видеть сон, нужно спать, а если я спал…

Не знаю.

Хлоп, хлоп, чмок, чмок.

Я знал, что это значит. Мои глаза открылись.

– Все в порядке, – громко сказал я. – Я вернулся.

* * *

Я никогда не думал, что мне придется приложить столько усилий для того, чтобы встать. Когда это наконец удалось, я понял, что должна была ощущать Алиера, и я очень пожалел, что у меня нет больше листьев коэля. Мир вращался вокруг меня. Терпеть этого не могу.

Я сделал шаг и услышал вдалеке какой-то звук. Постепенно он становился все более настойчивым, и я прислушался. Это был голос Лойоша.

«Босс! Босс! Они в другой стороне».

Я сумел повернуться, что оказалось вовсе не так просто, как вы можете подумать, и заковылял в направлении, указанном Лойошом. После того как, казалось, прошли часы, я нашел их там, где оставил. Морролан заметил меня первым, и я увидел, как он направился ко мне. Все его действия, казалось, происходили в замедленном темпе, так же как и у Алиеры, когда она поднялась и тоже пошла ко мне. Я начал падать – как мне показалось, тоже медленно – и почувствовал, как они вдвоем подхватили меня.

– Влад, с тобой все в порядке?

Я пробормотал что-то, держась за них.

– Влад? Получилось?

Получилось? Что получилось? Ах да. Мне же нужно было кое-что сделать. Погоди, флакон… нет, он был у меня в руке. Все хорошо, Влад. Я поднял его. Темная-темная жидкость в прозрачном флаконе с резиновой пробкой.

– Что это? – спросила Алиера.

Сформулировать ответ оказалось для меня слишком сложно. Я собрался с силами, посмотрел на Морролана и сказал:

– Обнажи руку.

– Которую? – спросил он.

Я покачал головой, он пожал плечами и обнажил левую руку.

– Нож, – сказал я.

Морролан и Алиера, пожав плечами, обменялись взглядами, и Морролан вложил мне в левую руку нож. Я жестом предложил ему подойти ближе, и он, поколебавшись, подошел.

Я заставил себя побороть дрожь в руке, надрезая его бицепс. Протянув флакон Алиере, сказал:

– Открой.

Я не мог заставить себя посмотреть на нее, хотя мысленно ругал себя за то, что не попросил ее открыть флакон до того, как сделал надрез Морролану.

Понятия не имею, как ей это удалось сделать, не уронив меня, но мгновение спустя она сказала:

– Готово.

Я схватил руку Морролана и поднес флакон к надрезу.

– Ты колдун, – сказал я. – Сделай так, чтобы жидкость проникла в твою руку.

Он озадаченно посмотрел на меня и облизнул губы. Внезапно я понял, что он решает, стоит ли мне доверять. Если бы у меня были для этого силы, я бы рассмеялся. Он думает о том, стоит ли доверять мне? Но, видимо, он все-таки решил исходить из предположения, что я знаю что делаю. Какой все же дурак, подумалось мне. Я закрыл глаза. Алиера встряхнула меня, и я снова открыл их. Когда я поднял взгляд, флакон был пуст и Морролан держал его в руке, вопросительно глядя на него. Я надеялся, что он не был нужен Киере для чего-то важного.

– Пошли домой, – сказал я.

– Влад, – спросил Морролан, – что это все-таки было?

– Домой, – единственное, что я сумел повторить.

Последовала пауза, во время которой они, вероятно, смотрели друг на друга, затем, поддерживая меня под руки, направились в сторону леса.

* * *

Не помню, как именно я пришел к решению открыть собственное дело. Я оказался в определенной ситуации и вышел из нее наилучшим для себя образом.

Ситуации?

Что ж, когда наконец закончилась война между Клинком и Ролааном, последовал ряд случаев вымогательства. Ниелар, мой первый босс, избавился от большей части того, чем владел, поскольку ему пришлось бы сражаться за то, чтобы сохранить свою собственность, и он не думал, что ему это удастся. Я отношусь к нему с уважением. Смелость – хорошее качество, но ты ничего не можешь заработать, когда мертв, и требуется определенного рода сообразительность, чтобы знать, когда стоит отступить.

В последующие месяцы у меня было много работодателей, но, когда все успокоилось, я работал на типа по имени Тагихатн, или Такишат, или что-то в этом роде. Я так ни разу и не сумел правильно произнести его имя.

Так или иначе, он никогда мне не нравился, а я никогда не нравился ему. Большую часть моего заработка составляли комиссионные с собранной дани и тому подобное, и бывало это нечасто. Я выполнил несколько заказных убийств для людей, которым известна была моя репутация, что позволяло мне жить с комфортом. Однако убийства влекут за собой и немало головной боли; я предпочитаю иметь доход от не столь рискованных дел.

Я мог уйти и найти себе работу у кого-нибудь другого, но я к тому времени провел здесь всего несколько лет и мало кого знал. Так что лучшим способом выйти из положения было убить Тагиджатина.

* * *

– Иди. Не спи.

От земли, казалось, исходило туманное сияние, или оно висело в воздухе, не знаю. Было достаточно светло. Как долго мы шли через этот лес? Кто знает? Мое чувство времени меня окончательно подвело.

– Не спи. Иди.

Время от времени мы останавливались, и Алиера с Морроланом приглушенно обсуждали, куда идти дальше. Думаю, они боялись, что мы ходим кругами. Тогда Лойош говорил: «Скажи им, что нужно идти туда, босс», и я показывал в нужном направлении. Полагаю, к этому моменту они мне уже доверяли. Одним богам известно почему.

В какое-то мгновение Морролан сказал:

– У меня странное чувство.

– Что такое? – спросила Алиера.

– Я не уверен. Что-то странное.

– Влад, что ты с ним сделал?

Я покачал головой. Говорить я был просто не в силах. Кроме того, что я с ним сделал? Ах да. Судя по словам Киеры, это была кровь богини. Почему я это сделал? Потому что единственной другой возможностью было позволить Морролану умереть.

И что дальше? Что он сделал для меня? Он спас мне жизнь, но лишь потому, что я на него работал. Друг? Чушь. Только не драгаэрянин. Во всяком случае, не дракон.

Тогда почему? Неважно, все уже закончилось. И так или иначе, я слишком устал, чтобы обо всем этом думать.

– Иди. Не спи.

Чуть позже Алиера сказала:

– У меня тоже появляется какое-то странное ощущение. Хочешь отдохнуть?

– Если мы остановимся, – ответил Морролан, – Влад заснет и мы его потеряем.

Ответ, похоже, удовлетворил Алиеру, что меня удивило. Но, с другой стороны, почему они прилагают столько усилий, чтобы спасти меня? Они драконы, а я был джарегом; они драгаэряне, а я – человек. Я не мог найти в их поступках никакого смысла.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Алиера.

Я не смог ответить, но оказалось, что она обращается к Морролану.

– Не знаю, как это описать, – ответил он. – Как будто я становлюсь легче и тяжелее одновременно, и воздух другой на вкус. Интересно, что он мне дал?

– Если мы отсюда выберемся, – сказала Алиера, – то сможем спросить его позже.

– Не спи. Иди.

Лес казался бесконечным.

* * *

Убить Тадишата, вероятно, оказалось самым легким делом из всех, что мне приходилось совершать. Можно было подумать, что при его способностях приобретать врагов он предпримет какие-то меры предосторожности. Но он был новичком и, вероятно, из тех, кто думает: «Со мной этого случиться не может».

У меня для тебя есть новости, простак. Может.

Он всегда работал допоздна, занимаясь собственной бухгалтерией, чтобы быть уверенным, что никто не обманул его даже на медяк, и я просто зашел к нему однажды, когда он сидел, погрузившись в свои книги, и подкрался к нему со стилетом в руке. Он не замечал меня, пока я не оказался прямо перед ним, но было уже поздно. Никаких проблем.

К тому времени, когда обнаружили труп, я уже въехал в его контору. Почему? Не знаю. Вероятно, я просто решил, что лучше я буду работать на себя, чем на кого-то другого.

* * *

Не помню, как мы вышли из леса, но помню, как меня несли через пещеру. Морролан говорит, что я сам показал к ней дорогу, так что не знаю. Следующее мое воспоминание – я лежу на спине, глядя на оранжево-красное небо Драгаэры, и слышу, как Морролан говорит:

– Теперь я знаю, где мы.

За этим, видимо, последовала телепортация, но о ней у меня не осталось никаких воспоминаний, что и к лучшему.

* * *

Крейгар присоединился ко мне почти сразу же после того, как я унаследовал контору от Тагичатна, и, к моему удивлению и удовольствию, Ниелар оказался ко мне более лояльным, чем я мог бы ожидать от бывшего босса. Конечно, вначале у меня были некоторые проблемы, так же как и у нескольких членов моей организации, которые с трудом воспринимали выходца с Востока в качестве босса.

Я изменил их мнение о себе, никого из них не убив, что, полагаю, было неплохим достижением. Собственно, никаких серьезных проблем на собственной территории у меня не было, пока некий порученец по имени Квион все не разрушил.

* * *

Сетра Лавоуд, Чародейка, Темная Владычица горы Дзур, разглядывала меня из-под ресниц. Мне было интересно, почему она не спрашивает меня, что я дал Морролану, и решил, что, видимо, она догадалась сама или знала, что я не отвечу. У меня было воинственное настроение, хотя и сам не знаю почему. Возможно, это как-то связано с тем, что мне помогали выбраться с Дорог мертвых Морролан и Алиера, не знаю.

Эти двое героев закончили свое повествование и теперь наблюдали за лицом Сетры. Мы сидели в библиотеке внутри горы Дзур. Чаз подавал нам вино, часто моргая и громко причмокивая губами.

– Я довольна, – наконец сказала Сетра. – Алиера, Империя требует твоего присутствия.

– Я так и поняла, – ответила Алиера.

«А мы что – жаркое из кетны?»

«Заткнись, Лойош», – сказал я, хотя был склонен к тому, чтобы разделить его чувства.

– И, Влад, – продолжала Сетра, – я в долгу перед тобой. И я говорю это не просто так. Если ты думаешь, что это ничего не значит, ты глупец.

– Она говорит и от моего имени, – сказал Морролан.

– Что я глупец? – спросил я.

Он не ответил.

– Я тоже тебе кое-что должна, – сказала Алиера. – Может быть, когда-нибудь я смогу тебе отплатить.

Я облизнул губы. Заключалась ли в этом угроза? Если да, то почему? Они все смотрели на меня, за исключением Чаза, который, казалось, искал насекомых в углу. Я не знал, что ответить, и сказал:

– Прекрасно. Теперь я могу идти домой?

* * *

Я вернул себе большую часть денег, которые забрал Квион, так что, полагаю, с этим все в порядке. Не думаю, чтобы это как-то повредило моей репутации. С тех пор я несколько раз встречал Морролана, и для драгаэрянина дела у него идут неплохо. Он предлагал нам с Сетрой и Алиерой собраться вместе, но я пока решил воздержаться.

Я сказал Киере, что потерял бутылочку, но, как ни странно, ее это не слишком расстроило. Я никогда не рассказывал Морролану о том, что в ней было. Когда он об этом спрашивает, я лишь самодовольно улыбаюсь. Не знаю, может быть, как-нибудь я ему и расскажу. А может быть, и нет.

Феникс

Пролог

Люди постоянно спрашивают меня: «Влад, как ты это делаешь? Почему у тебя так хорошо получается убивать людей? В чем твой секрет?» Обычно я отвечаю на это: «Никакого секрета нет. Это как любое другое дело. Кто-то штукатурит стены, кто-то делает обувь, а я убиваю людей. Вам просто нужно изучить профессию и практиковаться, пока не станете достаточно хороши в этом».

Последнее свое убийство я совершил во время восстания выходцев с Востока, в месяц Атира в 234 году и в месяц Феникса в 235 году. Особого участия в самом восстании я не принимал; по правде говоря, я был чуть ли не единственным, кто вообще не предвидел, что оно произойдет, учитывая увеличение гвардейцев Феникса на улицах, массовые митинги даже в моем районе и так далее. Но именно тогда все это и случилось, и если вам интересно, что происходит, когда вы собираетесь убить кого-то за деньги, то, ну, вот оно.

Часть 1

Технические детали

Урок первый

Обсуждение контракта

Может быть, так происходит лишь со мной, но когда все идет наперекосяк – жена собирается тебя бросить, представление о себе и окружающем мире резко меняется, все, во что веришь, подвергается сомнениям, – ничто так не отвлекает от неприятностей, как покушение на твою жизнь.

Я находился в Южной Адриланке, в уродливом одноэтажном деревянном здании. Тот, кто пытался меня убить, оказался лучшим волшебником, чем я. Я сидел на корточках в подвале, за остатками кирпичной стены, всего в пятнадцати футах от лестницы. Если бы я еще раз выглянул в дверь, то, вполне вероятно, стал бы на голову короче. Я собирался вызвать подкрепление, как только у меня появится такая возможность. Однако складывалось впечатление, что рассчитывать на это в ближайшее время не стоит.

Впрочем, нельзя сказать, что я был совершенно беспомощен. Именно в такие моменты колдун рассчитывает на поддержку своего дружка. У меня есть джарег – маленькая ядовитая летающая рептилия, чей разум псионически связан с моим. К тому же он храбрый, преданный и надежный друг…

«Если рассчитываешь, что я туда отправлюсь, то ты спятил, босс».

Ладно, придумаем что-нибудь другое.

Я сотворил самое сильное защитное заклинание, на которое способен (не слишком сильное, впрочем), и приготовился метать кинжалы из-под плаща. Вдохнул сырой воздух подвала и обнажил шпагу. Мгновение спустя метнулся влево, перекатился, встал на колено, одновременно швырнув все три кинжала (конечно, я ни в кого не попал, но такая задача и не ставилась), после чего снова перекувырнулся. Теперь меня невозможно было увидеть из дверного проема, который являлся единственным путем к свободе и одновременно местом, откуда исходила угроза моей жизни. Я уже не раз убеждался, что так случается довольно часто. Лойош взмахнул крыльями и присоединился ко мне.

Воздух рассекло сразу несколько предметов, несущих смерть. Впрочем, у меня сложилось впечатление, что волшебник просто решил напомнить мне, что он все еще здесь. Разве я мог о нем за-быть?

Я откашлялся:

– Мы можем договориться?

Кирпичная кладка стены передо мной начала медленно оседать. Я сотворил быстрое защитное заклинание – противник не желал вступать в переговоры.

«Ладно, Лойош, есть какие-нибудь идеи?»

«Предложи им сдаться, босс».

«Им?»

«Я видел троих».

«Ага. Ну а еще предложения есть?»

«Ты пытался попросить подкрепление у своего помощника?»

«Я не могу с ним связаться».

«А как насчет Морролана?»

«Ничего не вышло».

«Алиера? Сетра?»

«То же самое».

«Не нравится мне это, босс. Одно дело – блокировать Крейгара и Мелестава…»

«Ты прав».

«А они могут блокировать не только телепортацию, но и псионическую связь?»

«Хм-м. Я не подумал. Не знаю, возможн…»

Наш разговор прервал дождь острых предметов, пролившийся в результате нового заклинания. Я отчаянно пожалел, что не являюсь лучшим волшебником, однако сумел поставить блок, одновременно вцепившись левой рукой в Чаролом – восемнадцатидюймовую золотую цепь. Я почувствовал, как меня охватывает гнев.

«Спокойно, босс. Не надо…»

«Я знаю. Скажи мне, Лойош, кто они? Это не люди с Востока, поскольку применяют против нас волшебство. И не Империя, потому что Империя не устраивает ловушек. Организация тут тоже ни при чем: они не станут заниматься такой ерундой – просто прикончат тебя, и все. Так что же происходит?»

«Не знаю, босс».

«Возможно, следует взглянуть на них повнимательнее».

«Только не делай глупостей».

Я ответил грубостью, потому что ужасно разозлился. Еще немного, и я что-нибудь предприму – разбираться, глупо это или нет, будем потом. Я раскрутил Чаролом и поудобнее перехватил рукоять шпаги. Затем скрипнул зубами, послал молитву Вирре, Богине Демонов, и приготовился встретить своих врагов.

Но тут произошло нечто неожиданное.

Мои молитвы были услышаны.

Не стану утверждать, что ничего подобного мне не приходилось видеть. Однажды я прошел несколько тысяч миль сквозь сверхъестественные ужасы и Страну Мертвых только для того, чтобы пожелать богине доброго дня[42]. И хотя мой дед всегда поминал ее имя с уважением и благоговением, драгаэряне говорят о Вирре и ей подобных как я о своем грязном белье. Никто не ставит под сомнение реальность ее физического существования, просто у меня давно вошло в привычку обращаться к ней перед тем, как сделать что-нибудь особенно опасное или безрассудно смелое. Однако до сих пор ничего похожего не случалось.

Ну, беру свои последние слова назад. Однажды нечто похожее – нет, не может быть… Не имеет значения. Это совсем другая история[43].

Короче говоря, не заметив переноса и тех неприятных ощущений, которые мы, выходцы с Востока, иными словами – люди, чувствуем при телепортации, я неожиданно оказался совсем в другом месте. Я попал в коридор размерами с обеденный зал Черного замка – только все вокруг оказалось безупречно белым. До потолка около сотни футов, а расстояние между стенами не меньше сорока. Между высокими белыми колоннами примерно футов по двадцать. Возможно. Если меня не обманули мои чувства – белизна и все такое. А может быть, мои ощущения не имеют сейчас ни малейшего значения. И коридор во всех направлениях уходит в бесконечность. Воздух показался мне прохладным и приятным. Стояла полнейшая тишина, которую нарушало лишь мое дыхание. Да еще, пожалуй, биение моего сердца.

Лойош ошеломленно молчал. Такое случается далеко не каждый день.

В первый момент я решил, что стал жертвой мощной иллюзии, созданной теми, кто пытался меня убить. Но в таком случае они могли прикончить меня без малейших затруднений – а намерения моих врагов сомнений не вызывали.

У своих ног на полу я заметил внимательно глядящую на меня черную кошку. Она мяукнула, а потом решительно направилась по коридору в ту сторону, куда я смотрел. Ладно, возможно, я спятил, но если у тебя серьезные неприятности и ты воззвал к своей богине, после чего оказался там, где еще никогда не бывал, то почему бы не последовать за черной кошкой, которая указывает путь?

Что я и сделал. Мои шаги громким эхом разносились по коридору, и я почему-то приободрился.

На ходу я убрал шпагу в ножны – богиня может неправильно меня понять. Коридор казался абсолютно прямым, а его конец терялся в разреженном тумане, постепенно расступающемся передо мной. Возможно, это всего лишь иллюзия. Кошка оставалась на границе тумана, иногда исчезая в нем.

«Босс, сейчас мы ее увидим?» – спросил Лойош.

«Весьма возможно», – ответил я.

«Ой».

«Ты уже ее встречал…[44]»

«Я помню, босс».

Наконец кошка исчезла в дымке, а сам туман перестал отступать. Следующие десять шагов я сделал, уже не видя стен. Стало холодно – почти как в подвале, из которого я только что спасся. Возникли двери, они очень медленно, почти театрально открывались. Створки вдвое превосходили меня высотой, и на каждой я разглядел резной орнамент – белое на белом. Я подумал, что глупо открывать обе створки, когда каждая так широка, что в нее с легкостью пройдет сразу несколько человек. Я не знал, что мне следует делать – подождать, пока они полностью раскроются, или сразу пройти внутрь. Чувствуя себя не очень уютно, я стоял, пока не увидел, что внутри заклубился туман. Вздохнув, я пожал плечами и прошел в дверь.

Помещение, в котором мы оказались, вряд ли можно назвать комнатой – скорее оно походило на двор с полом и потолком. С тех пор как мы появились в этом невероятном месте, прошло минут десять или пятнадцать. Лойош молчал, но я чувствовал, как его когти сильнее сжали мое плечо.

Она сидела на белом троне, возвышающемся на белом пьедестале, и оказалась совсем такой же, как я ее запомнил, только еще ослепительнее. Очень высокая, с какими-то неопределенно чуждыми чертами лица, на которое невозможно долго смотреть. Каждый палец имел дополнительный сустав. На фоне белоснежного платья ее кожа и волосы показались мне очень темными.

Она встала, когда я подходил к трону, а потом сошла с пьедестала мне навстречу. Я остановился в десяти футах от богини, не зная, как продемонстрировать ей свое почтение. Казалось, ее это вполне устроило. Голос богини звучал тихо, ровно и немного мелодично, мне даже послышалось слабое эхо.

– Ты звал меня, – сказала она.

Я откашлялся:

– Да, я попал в беду.

– Понимаю. Прошло довольно много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Я кивнул и снова откашлялся. Лойош помалкивал. Может быть, следует спросить: «Как дела?» Что полагается говорить божеству, которому поклоняешься?

– Иди за мной, – сказала она и повела меня сквозь туман.

Мы вошли в другую комнату, чуть меньше первой, с темно-коричневыми стенами, удобными креслами и веселым огнем в камине. Я подождал, пока она сядет, после чего уселся сам. Так коротают вечерок старые добрые друзья, вспоминая о былых сражениях и выпитом вине.

– Ты можешь кое-что для меня сделать, – проговорила она.

– Ага, теперь понятно, – кивнул я.

– Что понятно?

– Я никак не мог взять в толк, с какой стати на меня напала группа волшебников в подвале Южной Адриланки.

– А сейчас думаешь, будто понимаешь?

– Да, кое-какие идеи у меня есть.

– Что ты делал в том подвале?

Я не знал, до какой степени следует быть откровенным с богиней, а потому сказал:

– Речь идет о моем браке. – На лице богини промелькнула улыбка, потом оно приняло вопросительное выражение. – Моя жена решила присоединиться к группе крестьян-повстанцев…

– Я знаю.

Я чуть не спросил откуда, но решил воздержаться от подобных вопросов.

– Да. Ну, тут все ужасно запутано… Несколько недель назад мне удалось купить право контроля за интересами Организации в Южной Адриланке – там, где живут люди.

– Так.

– Я начал наводить там порядок. Ну, постарался покончить с безобразиями – но так, чтобы дело продолжало приносить прибыль.

– Похоже, задача не из простых.

Я пожал плечами:

– Зато мне не грозят серьезные неприятности.

– В самом деле?

– Ну, не полностью.

– Но, – напомнила она, – как ты оказался в подвале?

– Искал подходящее помещение для будущей конторы в этом районе. Все получилось спонтанно: я заметил вывеску «Сдается внаем», когда проходил мимо по другим делам…

– Без телохранителей?

– Хотел встретиться с дедом. Я далеко не всегда беру с собой телохранителей.

Я сказал чистую правду. Мне казалось, что до тех пор, пока мои поступки не станут предсказуемыми, я буду оставаться в безопасности.

– Возможно, ты совершил ошибку, – заметила богиня.

– Может быть. Однако вы не собирались меня убивать – хотели просто напугать.

– Значит, ты считаешь, будто нападение организовала я?

– Да.

– И зачем?

– Ну, насколько мне известно, вы не в силах обратиться к смертному, если он сам к вам не взывает.

– Похоже, ты не слишком разозлился.

– Гнев вряд ли мне помог бы, не так ли?

– Да, конечно, но разве ты не привык к бесполезным выплескам эмоций?

Я с трудом подавил желание рассмеяться.

– Я работаю над собой.

Богиня кивнула, продолжая пристально меня разглядывать. Я вдруг заметил, что у нее светло-желтые глаза. Очень необычные. Я не стал опускать взгляд.

«Ты знаешь, босс, я не уверен, что она мне нравится».

«Угу».

– Что ж, – продолжал я вслух, – теперь, когда я здесь, что вы от меня хотите?

– Только то, что ты делаешь лучше всего, – ответила она, слегка улыбнувшись.

– Чтобы я кого-нибудь убил? – после непродолжительных размышлений спросил я. Обычно я не разговариваю так откровенно, но кто знает, как принято вести себя с богиней? – Я… взимаю за богов дополнительную плату.

Она продолжала улыбаться.

– Не беспокойся. Я не хочу, чтобы ты убивал бога. Речь идет всего лишь о короле.

– Тогда ладно, – кивнул я, – никаких проблем.

– Хорошо.

– Богиня… – сказал я.

– Боюсь, тебе придется обойтись без обычных средств.

– Богиня…

– Да?

– А почему вас называют Богиней Демонов?

Она улыбнулась – и не ответила.

– Тогда расскажите мне о работе.

– К западу от Империи есть остров. Он называется Гринаэре.

– Я знаю о нем. Между Норпортом и Элде, правильно?

– Да. Население – около четырехсот тысяч человек. Большинство из них промышляют рыболовством. Кроме того, там много фруктовых садов – в них выращивают плоды для материка. А еще на острове добывают драгоценные камни, которыми также торгуют с материком.

– Они драгаэряне?

– Да. Однако жители Гринаэре не являются подданными Империи. У них нет Домов, и они лишены связи с Имперской Державой. Ими правит король. Необходимо, чтобы он умер.

– А почему вы сами его не убьете?

– Остров защищен от волшебства, и я не в силах ступить на его землю.

– Но почему?

– Тебе этого знать не нужно.

– Ага.

– И помни, находясь на острове, ты не сможешь связаться с Державой.

– Почему?

– Тебе этого знать не нужно.

– Понятно. Ну, вообще-то, я редко пользуюсь волшебством.

– Я знаю. Это одна из причин, по которой я к тебе обратилась. Ты согласен?

Мне очень хотелось спросить о других причинах, но они также меня не касались. Впрочем, я еще не обсудил с ней условий сделки.

– Каково ваше предложение?

Признаюсь, в моем вопросе содержалась некая толика иронии. И что я стану сделать, если она не захочет со мной расплатиться? Откажусь от заказа? Однако богиня спросила:

– Сколько ты обычно берешь за работу?

– Мне еще не приходилось убивать королей. Пусть будет десять тысяч империалов.

– Я могу сделать для тебя что-нибудь другое.

– Нет, благодарю. Я слышал множество историй о людях, чьи желания исполнялись. Я предпочитаю деньги.

– Очень хорошо. Значит, ты согласен?

– Конечно, – ответил я. – У меня сейчас нет срочных дел.

– Прекрасно, – сказала Богиня Демонов.

– Есть какая-нибудь дополнительная информация?

– Короля зовут Харо.

– Я полагаю, вы хотите, чтобы его нельзя было оживить?

– У них нет связи с Державой.

– Ага. Значит, тут проблем не будет. Хм-м… Богиня?

– Да?

– Почему я?

– Почему, Влад? – заговорила она, и мое имя в ее устах прозвучало как-то странно. – Это ведь твоя профессия, не так ли?

Я вздохнул:

– А я хотел заняться чем-нибудь другим.

– Быть может, – сказала богиня, – время еще не пришло. – Она улыбнулась, глядя мне прямо в глаза, все вокруг закружилось, и я снова оказался в подвале Южной Адриланки.

Я немного подождал, но из-за двери не доносилось ни звука. Я осторожно выглянул из-за угла, затем, после короткой паузы, направился к двери. Подобрал три своих кинжала и по лестнице поднялся наверх. В доме никого не было.

* * *

«Мелестав? Я же просил тебя прислать Крейгара».

«Я все сделал, босс».

«Тогда где?.. Все в порядке».

– Послушай, Крейгар.

– Хм-м?

– Мне придется на некоторое время покинуть город.

– Надолго?

– Точно не знаю. Может быть, на пару недель.

– Хорошо. Я прослежу за порядком.

– Ладно. И присматривай за нашим старым приятелем Хертом[45].

– Думаешь, он попытается на тебя наехать?

– А ты как думаешь?

– Вполне возможно.

– Верно. И еще – мне нужно организовать телепортацию завтра днем.

– Куда?

– В Норпорт.

– Что происходит?

– Ничего особенного. Расскажу, когда вернусь.

– Буду ждать вестей о смертях в Норпорте.

– Очень остроумно. На самом деле речь идет не о Норпорте, а о Гринаэре. Что тебе о нем известно?

– Не слишком много. Островное королевство, не входит в состав Империи.

– Правильно. Постарайся разузнать поподробнее.

– Хорошо. Что именно тебя интересует?

– Размеры, расположение столицы, ну и тому подобное. Не помешала бы карта всего острова и столицы.

– Никаких проблем. К вечеру все будет готово.

– Отлично. И я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что ты проявляешь к острову интерес. Эта работа может иметь серьезный резонанс, мне не нужно, чтобы меня с ней связывали.

– Ладно. А как насчет Южной Адриланки?

– В каком смысле?

– Будут какие-нибудь специальные указания?

– Нет. Ты знаешь, что я делаю, продолжай в том же духе. Необходимости форсировать события нет.

– Хорошо. Удачи тебе.

– Спасибо.

Я медленно поднимался по лестнице в свою квартиру, непостижимым образом чувствуя себя стариком. Лойош влетел вслед за мной и принялся обниматься (в буквальном смысле) со своей подружкой Ротсой. Коти в тот день надела зеленое платье и повязала на шею красный шарф, оттенявший редкие, почти незаметные веснушки на носу. Ее длинные каштановые волосы были распущены, что мне всегда нравилось. Она отложила книгу, одну из «историй» Паарфи[46], и приветствовала меня без особой теплоты.

– Как прошел день? – осведомился я.

– Нормально, – ответила она.

А что еще она могла сказать? Я не особенно интересовался ее делами с Келли и его бандой мятежников, безумцев или кем там еще они были.

– А твой?

– Довольно любопытно. Я виделся с Нойш-па.

Коти в первый раз улыбнулась. Если сейчас нас еще что-то объединяло, так это любовь к моему деду.

– Что он сказал?

– Он беспокоится о нас.

– Он верит в семью.

– Как и я. Боюсь, это передается по наследству.

Она снова улыбнулась. Я мог бы умереть за ее улыбку.

– Нам следует поговорить с Алиерой. Может быть, ей удалось выделить нужный ген.

Затем улыбка исчезла, но я не мог отвести взгляда от губ, на которых она побывала. Потом посмотрел Коти в глаза. Я всегда смотрел ей в глаза, когда мы занимались любовью. Пауза затянулась, и я отвернулся. Прошел в комнату и уселся напротив жены.

– Что будем делать? – мой голос прозвучал очень тихо; трудно представить себе, что мы уже несколько раз начинали этот разговор – в той или иной форме.

– Не знаю, Владимир. Я и в самом деле тебя люблю, но нас так многое разделяет.

– Я могу выйти из Организации, – сказал я. Я и раньше предлагал это Коти.

– Только в том случае, если у тебя есть на то собственные причины, и ни в коем случае не потому, что я так хочу.

Ее ответ не явился для меня неожиданностью.

Какая ирония – в свое время она входила в одну из самых опасных команд убийц, когда-либо появлявшихся на улицах Адриланки.

Мы немного помолчали, пока я размышлял о том, как рассказать Коти о событиях сегодняшнего дня. Наконец я проговорил:

– Мне нужно на некоторое время уехать.

– Да?

– Мне предложили работу. Вне города. На другом берегу большого соленого моря. За горизонтом, там, где тонут звезды…[47]

– Когда ты вернешься?

– Точно не знаю. Надеюсь, это займет не более двух недель.

– Напиши мне, когда найдешь работу, – сказала Коти.

Урок второй

Транспортные средства

Вряд ли я смогу рассказать вам о Норпорте (его следовало бы называть Вестпорт, впрочем, неважно), поскольку я его практически не видел. Да, я побывал на побережье, похожем на портовые районы Адриланки. Только здесь оказалось грязнее, меньше народа и гостиниц и больше развалившихся строений. В первые несколько минут, пока я приходил в себя после телепортации, я подумал, что причина в том, что Адриланка остается крупным портом, а Норпорт так и не оправился после Катастрофы Адрона и Междуцарствия.

Однако отсюда все еще отплывали корабли на Элде. А кроме того, можно было попасть на несколько рейсов вдоль побережья. Некоторые суда, направлявшиеся на Элде, останавливались на Гринаэре – остров лежал почти по дороге, если принимать во внимание течение и направление ветров. Лично мне мало известно о ветрах и течениях, но и о том, как найти острова в море, мне и вовсе ничего не известно, поэтому я с легкостью поверил в то, что мне рассказали.

В любом случае мне довольно быстро удалось отыскать корабль, который собирался отплыть всего через несколько часов. Я прибыл в Норпорт днем. Мы снялись с якоря незадолго до наступления сумерек.

Иногда мне кажется, что моряки специально берут уроки, чтобы делать совершенно непонятные вещи с единственной целью – произвести впечатление на пассажиров. Я насчитал десять человек. Они тянули веревки, завязывали узлы, распутывали веревки, устанавливали ящики и с деловым видом расхаживали по палубе. Капитан, довольно приземистая для драгаэрянки особа с узким лицом, назвала себя баронесса Мул-так-или-иначе, но я услышал имя Трайс, когда матросы не обращались к ней «капитан». Мне показалось, что она чем-то обеспокоена. Я заметил на корабле еще одного офицера – ее звали Йинта. У нее был сонный вид, длинный нос и большой рот.

Капитан приветствовала меня на борту без особого энтузиазма и тут же заявила:

– Держи свою задницу подальше от нас, ладно, Усы?

Сидевший на моем плече Лойош с интересом посмотрел на капитана, но от комментариев воздержался. Тем лучше. Корабль был из тех, что предназначены для коротких океанских путешествий – длиной шестьдесят футов, два квадратных паруса на одной мачте, небольшой треугольный парус на передней мачте и еще один, квадратный, несколько большего размера, на третьей, задней мачте. Я устроился на палубе между двумя бочонками, от которых попахивало вином.

Ветер щелкал парусами, когда матросы меняли расположение веревок, двое береговых служащих оттолкнули судно от причала шестами, которые я не смог бы поднять. Весь обслуживающий персонал – матросы и офицеры из Дома Орки. Над средней мачтой развевался флаг с изображением орка и копья, которое больше походило на башню замка или форта.

Перед отплытием мне дали амулет, защищающий от морской болезни. Я коснулся его рукой и порадовался, что он у меня есть. Лодка постоянно раскачивалась – вверх-вниз, вверх-вниз, – но я готовился к худшему.

«Мне еще никогда не приходилось выходить в море, Лойош».

«Мне тоже, босс. Похоже, будет весело».

«Надеюсь».

«Тут лучше, чем в подвалах Южной Адриланки».

«Хотелось бы верить».

Косые лучи заходящего солнца осветили гавань. Матросы сновали по палубе, вскоре судно вышло в открытое море. Я вновь коснулся амулета, размышляя о том, сумею ли заснуть. Постаравшись устроиться поудобнее, я попытался подумать о чем-нибудь веселом.

* * *

Когда я думаю о Доме Орки, мне на ум обычно приходят молодые его представители, лет ста или ста пятидесяти, как правило, мужчины. В молодости я часто сталкивался с группами орков, которые болтались неподалеку от харчевни моего отца и приставали к прохожим – в особенности к выходцам с Востока и ко мне. Я пытался понять, почему именно орки развлекаются подобным образом. Может быть, причина в том, что они подолгу оставались предоставленными самим себе, когда их родители уходили в море? Или это связано с настоящими орками, которые плавают неподалеку от берега, нередко собираясь в стаи и убивая на своем пути все, что меньше их размером? Теперь я знаю: все дело в том, что они едят слишком много соленой кетны.

Поймите меня правильно, я вовсе не против соленой кетны. Она твердая и незамысловатая на вкус, но довольно приятная. Однако когда я сидел внутри маленькой коробочки «Гордости Чорбы», кутаясь в куртку, чтобы хоть как-нибудь спастись от холодного бриза, и съел несколько ломтей хлеба с тонкими кусками кетны, запивая все это водой, я сообразил, что орки вынуждены поглощать солонину в огромных количествах. Такая нагрузка на желудок, печень и почки не может не сказаться на характере. Так что они вовсе не виноваты в своей агрессивности.

На следующее утро ветер дул мне в лицо, я стоял на носу, размышляя над тем, как так получается, что судно продолжает двигаться вперед. Но спрашивать не стал. Никто не проявлял особого дружелюбия. Я поделился соленой кетной с Лойошем, которому она понравилась гораздо больше, чем мне. Я не думал о том, что мне предстоит сделать, поскольку не люблю предаваться бесполезным размышлениям. Информации явно не хватало, а пустые домыслы могут привести к предвзятому мнению, что, в свою очередь, ведет к ошибкам. Поэтому я изучал зеленую воду, слушал плеск волн, ударяющих в борт корабля, и разговоры матросов. Они ругались больше, чем драконы, проявляя при этом куда меньше воображения.

Человек, принесший мне еду, остановился рядом со мной. Он жевал свою порцию и смотрел на море. Очевидно, меня он решил накормить в последнюю очередь. Я внимательно вгляделся в его старое, морщинистое лицо. У него оказались глубоко посаженные светло-голубые глаза, что нечасто встречается среди драгаэрян. Он смотрел на море с отстраненным интересом, словно вел с ним неспешную беседу.

– Спасибо за еду, – сказал я. Он проворчал в ответ нечто неразборчивое, не отводя глаз от моря. – Высматриваете что-то определенное?

– Нет, – ответил он с резким акцентом, характерным для восточных районов Империи.

Корабль мерно покачивался на волнах – очень похоже на езду в седле (если вы не возражаете, я не стану вдаваться в подробности). Однако всякое новое движение корабля немного отличалось от предыдущего. Я довольно долго молча изучал океан, а потом спросил:

– Оно никогда не останавливается?

Он в первый раз посмотрел на меня, но его лицо сохраняло полнейшую невозмутимость.

– Никогда. Оно всегда одно и то же и всегда в движении. Я никогда не устаю смотреть на него. – Он кивнул мне и направился в заднюю часть судна. Матросы называют ее кормой.

По левому борту – там, где я сидел, – на мгновение вынырнули два орки, а потом вновь исчезли под водой. Я продолжал наблюдать, и вскоре они показались снова, а потом еще раз и еще. Стройные и грациозные. Гордые. Изумительно красивые.

– Да, ты прав, – заявила Йинта, остановившаяся рядом со мной.

Я повернулся и посмотрел на нее:

– Что?

– Они и в самом деле красивы.

Я и не заметил, что заговорил вслух. Я кивнул и вновь повернулся к морю, но орки больше не появились.

– Это были короткохвосты, – пояснила Йинта. – Ты заметил белые неровные пятна у них на спинах? Когда они молоды, орки путешествуют парами. Позднее объединяются в большие группы.

– Их хвосты не показались мне короткими, – заметил я.

– Верно. Ты видел самок, у самцов хвосты короче.

– А почему?

Йинта нахмурилась:

– Они такими рождаются.

Над нами кружили чайки, многие резво проносились над самой водой. Мне говорили, что это верный признак близости земли, но я ничего не замечал. Ветер наполнял паруса, мачты слегка поскрипывали в ответ на малейшее изменение его направления. Раньше паруса громче щелкали, когда настроение ветра менялось, и он демонстрировал свое отношение к скорости корабля. За ночь я успел привыкнуть к движению корабля и теперь почти не замечал его.

Гринаэре находился где-то неподалеку. Около двухсот тысяч драгаэрян считали его своей родиной. Сто десять миль в длину и примерно тридцать в ширину. На моей карте он походил на банан с кривым стеблем с ближайшей к нам стороны. Порт располагался в том месте, где стебель присоединяется к плоду. Главный город, в котором проживала десятая часть всего населения острова, устроился примерно в двенадцати милях от основания стебля. Двенадцать миль – полдня пути, или, если верить запискам, которыми снабдил меня Крейгар, пятнадцать часов на плоту.

Ветер переменился, и над головой послышался глухой рокот. Капитан лежала на спине, заложив руки за голову, и курила короткую трубку со смешным маленьким зонтиком на конце – я решил, что он нужен для того, чтобы дым уходил в сторону. Изменившийся ветер донес до меня аромат табака, который показался неуместным – я уже успел привыкнуть к соленому запаху моря. Йинта села, прислонилась спиной к поручню.

– Вы рождены для моря, не так ли? – спросил я.

Она повернулась и изучающе посмотрела на меня. У нее были серые глаза.

– Да, – наконец ответила она. – Верно.

– Собираетесь когда-нибудь купить свой собственный корабль?

– Да.

Я вновь повернулся к морю. Оно казалось гладким, зеленые волны будто нарисованы на фоне оранжево-красного драгаэрского горизонта. Я понимаю морские пейзажи. Впервые за все путешествие я посмотрел назад, но берег, естественно, давно скрылся за кормой.

– Однако я не стану покупать такой, как этот, – заявила Йинта.

Я повернулся к ней, но она смотрела мимо меня, в бескрайнее море.

– Что?

– Я не буду капитаном такого корабля. Во всяком случае, не маленького торгового судна.

– Почему?

– Рассказывают, что за морями есть огромные материки. Или под ними, как утверждают некоторые. За Водоворотами, где не пройдет ни один корабль. Вот только правда ли это? Вы же знаете, Водовороты иногда исчезают. Кроме того, ходят слухи, что их можно обогнуть, хотя на наших картах показано, что с одной стороны высятся Серые Скалы, а с другой – Страна Морской Пены. Я слышала, что будто бы существуют разные возможности исследования Страны Морской Пены. А еще моряки просто обожают истории о местах, где люди разговаривают на диковинных языках и умеют творить такое волшебство, которое нам и не снилось, о краях, где даже Держава бессильна.

– Мне сказали, что Держава не властна над Гринаэре, – заметил я.

Йинта пожала плачами, словно ее абсолютно не интересовали такие заурядные вещи, как остров Гринаэре. У нее были короткие курчавые каштановые волосы, а широкое лицо обветрилось от постоянного пребывания под открытым небом. Йинта казалась старше своих лет.

Ветер снова переменился – зазвенели колокольчики, привязанные к верхушке мачты, они помогали выдерживать курс. Я спросил, зачем они нужны, как раз в тот момент, когда мне в спину ударил оглушительный грохот. Смешные они, эти орки. На сей раз я упал на палубу, а кто-то закричал, что нужно натянуть один из парусов – или привязать его, я не расслышал из-за скрежета мачты и плеска волн.

– Вы бы хотели провести корабль через Водоворот, чтобы посмотреть, что находится с той стороны? – спросил я.

Йинта рассеянно кивнула, а потом неожиданно усмехнулась:

– Честно говоря, человек с Востока, больше всего я хотела бы сконструировать корабль, который смог бы совершить такое путешествие. Мой прапрадядюшка был корабельным плотником. Именно он придумал и построил систему управления рулем «Удачи Южного Ветра» и плавал на ней до Междуцарствия. Он находился на борту своего корабля, когда пошла прибойная волна.

Я кивнул, словно слышал об этом корабле и о «прибойной волне».

– Вы замужем? – спросил я.

– Нет. Что-то нет желания. А ты?

– Да.

– М-м-м… – протянула она. – И нравится?

– Иногда больше, иногда меньше.

Она немного посмеялась, хотя вряд ли поняла, о чем идет речь.

– А зачем тебе на Гринаэре?

– Дело.

– Какое такое дело требует, чтобы мы доставили тебя на остров в качестве груза?

– А команда что-нибудь знает?

– Нет.

– Хорошо.

– Так какого рода дело зовет тебя на Гринаэре?

– Я бы предпочел не отвечать на ваш вопрос, если вы не против.

Йинта пожала плечами:

– Как знаешь. Ты заплатил за наше молчание. У нас нет оснований докладывать о каждом пассажире властям Империи, не говоря уже о жителях острова.

Я ничего не ответил. На этом наш разговор закончился. Тихонько делали свое дело течения и часы. Я поел еще соленой кетны, накормил Лойоша и заснул. Ночь превратила море в небольшое озеро, чьи волны мерно разбивались о нос «Гордости Чорбы». За кормой бурлила вода.

* * *

В середине следующего дня мы заметили землю. Из бухты, к которой направлялся корабль, виднелись вершины мачт. Небо казалось высоким и очень ярким, стоял теплый приятный день. Капитан Трайс сидела на крыле ходового мостика – так, оказывается, называется эта штука. Йинта стояла, небрежно опираясь на фальшборт рядом с носом судна, и обменивалась какой-то непонятной информацией с капитаном, отдававшей приказы матросам, управляющим кораблем.

Когда Йинта ненадолго замолчала, я подошел к ней и проследил за ее взглядом.

– Что-то непохоже на стебель банана, – заметил я.

– Что?

– Не имеет значения.

– Есть звук! – крикнула капитанша, и Йинта передала команду смуглому сутулому матросу, который тут же принялся что-то делать.

Теперь я уже отчетливо видел Гринаэре – казалось, весь остров состоит из темно-серых скал.

– Такое впечатление, что мы пройдем мимо, – сказал я.

Йинта не удостоила меня ответом. Она передала какие-то цифры, которые сообщил ей матрос, капитану. Последовали новые команды, громко заскрипела мачта, заполоскались паруса, и фок развернулся. Корабль резко поменял курс, теперь мы плыли прямо к острову. Однако довольно скоро я увидел, что остров остается с другой стороны. Мне показалось, что капитан выбрала не самый эффективный способ передвижения, но я предпочел оставить свое мнение при себе.

«Ты знаешь, босс, а мне это могло бы понравиться».

«Мне пришла в голову такая же мысль. Однако рано или поздно мне бы надоело плавать».

«Наверное. Слишком мало смертей».

Ядовитое замечание. Интересно, есть ли некоторая толика истины в его словах? Стали лучше видны очертания острова, я уже мог различить деревья, а за ними зелень лугов или полей. На таком маленьком острове поля должны пользоваться большим спросом.

«Целый остров текл», – сказал Лойош.

«Ну, если тебе нравится так думать…»

«У них нет Домов».

«Может быть, они все джареги».

Разговор закончился псионическим хихиканьем. Меня посетило странное чувство умиротворения – я никак не мог понять почему. Нет, пожалуй, не умиротворение, а тишина – словно шум, который я постоянно слышал и на который давно перестал обращать внимание, вдруг прекратился. Однако в тот момент у меня было слишком мало времени, чтобы разбираться в происходящем, – в любом случае следует быть настороже. Неожиданно стало очень тихо, волны больше не бились с прежней силой о борт корабля, мы оказались внутри большой бухты. Раньше я видел верхушки мачт, теперь моим глазам предстали сами корабли – такие большие, что они не могли подойти к пирсам и бросили якорь посреди бухты. Дальше я разглядел множество маленьких лодок и подумал: путь отхода. Вскоре на одном из пирсов я заметил разноцветные вспышки, шедшие в определенном порядке, – казалось, кто-то передает сообщение. Я оглянулся и увидел стоящую рядом с капитаном Йинту, которая размахивала желтым и красным флажками.

По-прежнему дул сильный ветер, и матросам пришлось повозиться с парусами и длинными веревками. Я перебрался на корму и устроился между ящиками – в том самом месте, где начинал путешествие.

«Ладно, Лойош, слезай и постарайся держаться подальше от неприятностей, пока я не переберусь на берег».

«Это ты держись подальше от неприятностей, босс, меня никто и не заметит».

Он взлетел, а я стал ждать. Я не очень-то видел, что происходит на корабле, однако до меня доносились звуки активной деятельности – так продолжалось до тех пор, пока все паруса не были спущены. Затем послышался глухой удар, и я понял, что корабль пришвартовался. Все продолжали заниматься делами. Крепили веревки, убирали паруса, переносили на берег ящики. Когда сразу несколько матросов оказались ко мне спиной, я спустился вниз вместе с Йинтой, которая показала мне на пустой ящик.

– Чувствую, что мне это не понравится, – проворчал я.

– Ну, ты же платишь за удовольствие, – ответила Йинта.

Я постарался поудобнее устроиться в ящике. Мне уже пришлось однажды испытать нечто похожее, когда я проник в замок атиры в винной бочке[48]. Сейчас я рассчитывал, что сидеть в ящике долго мне не придется. Было не слишком удобно – особенно плохо пришлось моей шее.

Йинта заколотила крышку гвоздями, после чего я надолго оказался предоставленным самому себе – или мне так только показалось. Я уже собрался запаниковать, но тут ящик подняли. Пока меня несли, я испытывал острое желание крикнуть, чтобы они обращались со своей ношей поосторожнее, поскольку после каждого шага на моем теле появлялся новый синяк.

«Я тебя вижу, босс. Ящик с твоей персоной несут в док, к фургону. Им предстоит преодолеть около трехсот ярдов по пирсу… ну вот, они возле фургона».

Грузчики не слишком церемонились с тяжелым ящиком. Я оставил ругательства при себе.

«Порядок, босс. Все спокойно. Подожди, пока закончится разгрузка».

Я пропущу остальное, хорошо? Мой ящик доставили в какой-то сарай. Лойош сказал, что он находится в нескольких сотнях ярдов от дока. Пришлось просидеть в ящике пару часов, пока Лойош не сообщил, что все ушли, после чего я выбил крышку. По правде говоря, пришлось немного попотеть. Оказалось, что дверь в сарай не заперта, и, как только ко мне вернулась способность ходить, я спокойно покинул свое убежище.

Уже начало темнеть. Лойош опустился на мое плечо.

«Сюда, босс. Я нашел местечко, где можно спрятаться до наступления ночи».

«Веди меня», – сказал я, и вскоре мы оказались в канаве возле кукурузного поля, окруженного деревьями.

Никто не заметил, как я туда прошел. Выбраться отсюда будет сложнее.

* * *

В этой части острова жители активно обрабатывали свою землю. Я не привык ходить по дорогам, идущим мимо бесконечных полей. Хотелось побыстрее свернуть с главного тракта, чтобы вызывать поменьше подозрений, – в результате пришлось идти по полям, параллельно дороге, примерно с половину мили. Из темной земли тут и там начали пробиваться зеленые ростки, множество самых разных птиц с удовольствием поглощали эту зелень. Лойош для развлечения погонял нескольких птиц.

Изредка на пути попадались небольшие деревянные хижины, выкрашенные в зеленый цвет. Мне показалось, что крыши сделаны из длинных веток, начинающихся с одной стороны и заканчивающихся на другой. На мой взгляд, такая крыша не выдержит хорошего дождя, но я не стал рассматривать их внимательно. Местность, по которой я шел, оказалась холмистой; постоянно приходилось подниматься или спускаться. Поэтому я быстро уставал и часто отдыхал. Ветер с океана дул в спину – прохладный и соленый, идти было приятно.

Вскоре по обеим сторонам дороги начали появляться деревья; меня удивили их стволы с белой корой. На высоких ветвях шелестели почти круглые листья. Постепенно деревьев становилось все больше, среди них я заметил знакомые мне дубы и красный орех. Прошло еще немного времени, и я вошел в лес. Интересно, станут ли островитяне вырубать деревья, когда им понадобится новая земля для полей? И что вообще определяет их жизнь, земледелие или рыболовство? Впрочем, какое мне дело? Я продолжал идти вперед, периодически сверяясь с картой, чтобы не заблудиться.

Мы с Лойошем старались держаться подальше от прохожих. Издалека видели идущих пешком крестьян, мимо проехало несколько запряженных быками фургонов. Птицы пели песни, мелодии которых показались мне незнакомыми. Небо, как и в Империи, скрывали облака, но оно показалось мне более высоким. К тому же у меня возникло ощущение, что здесь, как и на Востоке, небо иногда бывает чистым.

Когда мы вышли к перекрестку, перевалило за полдень. Я нашел вторую дорогу на карте и понял, что до города совсем близко. Город оказался совсем небольшим – по стандартам Драгаэры – и довольно необычным, по стандартам Востока. Небольшие дома построены кое-как и выглядели совсем древними: парусина, натянутая на деревянный или каменный каркас. Несколько строений и вовсе показались мне диковинными – открытые с двух сторон, а перед ними столы. Это могли быть храмы или что-нибудь еще. Мне так и не довелось узнать что. Обычно в таких городах жители предпочитают по ночам сидеть дома. Однако сумерки еще не спустились – и я решил, что проверять верность этой теории рановато. Впрочем, прохожих на улицах практически не было.

Я прятался в мусорной яме, пока Лойош не нашел мне более удобного места, к которому я мог пробраться незаметно. Между тем Лойошу удалось отыскать серое каменное здание в три этажа, стоящее в стороне от проезжей части и окруженное небольшим садом. Стен вокруг сада хозяева решили не возводить, к скромной входной двери вела дорожка, выложенная цветными камушками и ракушками. На карте здание точно соответствовало расположению дворца. Да и описание совпадало. Именно то, что я искал.

Урок третий

Безупречное убийство

Существует миллион способов расстаться с жизнью, если вы сосчитаете каждый важный орган и каждую возможность вывести его из строя, все яды из земли и моря, которые вызывают разнообразные болезни, – от них умирают как люди, так и драгаэряне. Я уже не говорю о несчастных случаях, природных катастрофах и предумышленном убийстве. Если посмотреть на эти факты с такой точки зрения, то возникает вопрос: зачем вообще прибегать к помощи наемного убийцы, ведь мы живем достаточно долго, чтобы осуществить все что угодно. Однако драгаэряне, которые могут прожить две тысячи лет и даже более, обычно умирают от естественных причин, от старости, как это случается с нами, хотя и не так скоро.

Но не будем об этом. Я взялся позаботиться о том, чтобы один человек расстался с жизнью, – следовательно, не стоит рассчитывать на то, что он умрет, подавившись рыбной костью. В мои обязанности входит сделать так, чтобы к нему пришла смерть. Ладно. Есть тысяча способов преднамеренного убийства человека – заклинания, различные варианты применения ядов, колдовские проклятия, организация несчастного случая, применение оружия.

Я никогда серьезно не изучал яды, несчастные случаи слишком сложны, да и организовать их непросто, против заклинаний легко защититься, а искусство колдуна непредсказуемо. Поэтому ограничим нашу дискуссию убийством посредством клинка. В данной области специалисту предоставляется множество возможностей, некоторые из них просты, но недостаточно надежны, другие надежны, но не всегда осуществимы. К примеру, перерезать кому-нибудь горло совсем нетрудно. Это всегда приводит к летальному исходу, но проходит несколько секунд, прежде чем жертва впадает в шок. Где гарантия, что он не волшебник, способный мгновенно себя исцелить? Если удается поразить сердце, шок наступает быстрее, но в сердце труднее попасть – его защищают ребра.

Следует помнить и о других осложнениях: в частности, возможно, у жертвы есть друзья, способные ее оживить. Если таковые имеются, то вам следует позаботиться о том, чтобы рана оказалась не только смертельной, но и исключала возможность оживления. В данной ситуации лучше всего уничтожить мозг или хотя бы позвоночник. Конечно, вы можете проделать это после того, как ваша жертва умрет или станет беззащитной, но несколько лишних секунд иногда оказываются решающими. Удастся ли вам покинуть место убийства незамеченным? А если кто-нибудь вас увидит?

До тех пор пока Империя придает такое большое значение тому, каким способом один гражданин расправляется с другим, остаться неузнанным очень важно. Вы делаете свою работу, а потом покидаете место убийства, в идеальном случае не пользуясь телепортацией, потому что вы беспомощны в течение двух или трех секунд, пока происходит перенос, и вас могут не только опознать, но и проследить место телепортации, если уж совсем не повезет.

Так что способность учесть все факторы является решающей: необходимо выяснить расписание жизни будущей жертвы, иметь наготове оружие и точно знать, как именно вы им воспользуетесь, куда пойдете, когда все будет закончено, и как избавитесь от орудия убийства.

Должно быть, вы уже догадались, что этими методами вряд ли можно воспользоваться, когда попадаешь в незнакомое королевство и ничего не знаешь о его культуре и обычаях. В особенности если ты намерен убить человека, которого никогда не видел. Не говоря уже о том, что неизвестно, какими возможностями физической, волшебной или божественной защиты он располагает.

Спустилась ночь, здесь оказалось еще темнее, чем в Адриланке, где всегда остается несколько зажженных уличных фонарей, свет льется из дверей гостиниц или окон домов, не говоря уже о светильниках гвардии Феникса, патрулирующей город. На Востоке на небе видны звезды – мигающие точки света, которые незнакомы жителям Империи, потому что располагаются выше оранжево-красных облаков.

Однако здесь я не заметил никаких источников света, за исключением крошечных лучиков, пробивающихся из-за занавешенных окон дворца, и тонкой светящейся полоски вокруг входной двери. Мы прятались на окраине города, и время тянулось мучительно долго. Четверо драгаэрян покинули здание с фонарями в руках, вернулся только один. Свет на третьем этаже дворца погас, и мы прождали еще час. Интересно, сколько сейчас времени, подумал я, но не стал ничего предпринимать – даже не попытался связаться с Державой.

Перед рассветом мы вернулись в наше убежище. Почти весь день я проспал, а Лойош следил, чтобы меня не беспокоили, и занимался поисками еды – соленая кетна уже порядком поднадоела нам обоим. Кроме того, он наблюдал за дворцом и городом. Да, ночью город действительно был пустынным.

После того как опять стемнело, я отправился в город, чтобы получше рассмотреть дворец и оценить охрану. Охраны я не заметил. Тогда я принялся искать во дворце окна, нашел, а затем продумал различные варианты отхода. Дело выглядело чрезвычайно простым, но я прекрасно знал, что самоуверенность еще никого не доводила до добра.

Следующей ночью я снова отправился в город, чтобы проникнуть во дворец и изучить его внутреннее расположение. На всякий случай послал Лойоша еще раз осмотреть здание снаружи – вдруг там происходит что-нибудь интересное. Он вернулся и доложил, что не увидел открытых окон, спущенных веревочных лестниц или больших дверей с надписью: «Вход для наемных убийц». Охранников Лойош тоже не обнаружил. Он занял свое место у меня на плече, и мы подошли к дверям. Я привык в таких ситуациях произносить небольшое заклинание, чтобы проверить, есть ли волшебная защита на дверях, но Вирра предупредила, что заклинания здесь не сработают. Более того, мое заклинание может кого-нибудь насторожить.

Впервые я входил в дом человека, которого намеревался убить. В Организации так не делается. Но моя жертва не имеет никакого отношения к Организации. Если подумать, я впервые собирался убить человека, не являющегося одним из нас. В целом у меня возникли странные ощущения. Я осторожно толкнул дверь. Оказалось, что она не заперта. Тихонько простонав, но не заскрипев, створка открылась. Внутри царил абсолютный мрак. Я рискнул сделать полшага вперед, ни на что не наткнулся и тихонько прикрыл за собой дверь. Мне показалось, что я нахожусь внутри большой комнаты, но почему возникло такое впечатление, я сказать не мог.

«Лойош, работа вызывает у меня большие сомнения».

«Ты прав, босс».

«В комнате кто-нибудь есть?»

«Нет».

«Я намерен рискнуть и зажечь свет».

«Давай».

Я вытащил из-под плаща шестидюймовый кусок световеревки и начал медленно ее вращать. Даже ее слабый свет больно ударил по привыкшим к мраку глазам. Помещение осветилось футов на семь. Тогда я принялся вращать световеревку быстрее и убедился, что комната совсем не так велика, как мне показалось вначале. Помещение больше напоминало палаты богатого купца, чем королевское жилище. На стенах я заметил крючки для плащей, а у самых дверей стояло несколько пар сапог – клянусь демонами! Присмотревшись, я заметил единственную дверь, ведущую во внутренние покои дворца. Я замедлил вращение веревки и шагнул к двери.

У меня сложилось впечатление, что при дневном свете тут очень даже уютно, но на город давно опустилась ночь, и все вокруг казалось мне чужим и неприятно пугающим. Я постепенно увеличивал скорость вращения световеревки, а из глубин моей памяти всплывали полузабытые фрагменты путешествия по Дорогам мертвых[49].

«Неужели здесь действительно нет охраны, босс?»

«Может быть».

По правде говоря, очень сомнительно – если местные жители столь миролюбивы, то почему их король должен умереть? Впрочем, не мое это дело. Я двигался медленно, поддерживая освещение на минимальном уровне. Мы обследовали одну комнату за другой, а Лойош пытался нащупать следы псионического присутствия бодрствующих обитателей дворца.

Одна комната оказалась довольно большой, в Империи здесь разместилась бы гостиная, но на стене я заметил резное изображение большого орки и девиз, написанный на незнакомом мне языке. Под золотым и коралловым изображением орки стояло кресло, чуть более мягкое, чем остальные. Потолок находился на высоте пятнадцати футов. Похоже, это соответствовало приблизительной высоте всего здания. Каменные стены покрывали панели, украшенные необычным голубым орнаментом. Возможно, волшебным, однако я ничего не почувствовал.

Я усилил вращение веревки и осмотрел комнату более внимательно, отметив направление от кресла к входной двери и единственному окну с резной рамой – я не смог разглядеть, что на ней изображено. Потом я постарался запомнить расположение трех подносов – они показались мне золотыми. В углу на подставке стояла ваза с красно-желтыми цветами, но свет был слишком тусклым, чтобы сказать наверняка. И тому подобное. Двигаясь совершенно бесшумно – у меня это неплохо получается, – я перешел в следующую комнату.

Кухня оказалась просторной и ничем не примечательной. Много места для повара, мало для хранения продуктов. Пожалуй, я бы с удовольствием здесь готовил. За ножами тут тщательно ухаживали. Множество кастрюль – больших и маленьких, рядом с плитой кто-то заготовил кучу дров. Дымоход выходит наружу через стену. На противоположной стене раковина с ручным насосом, блестевшим в тусклом свете моей веревки. Интересно, кто его чистит?

И тому подобное. Я проверил все комнаты, убедился, что во дворце нет подвала, и решил не подниматься по лестнице. Затем выбрался наружу – холодный бриз нес запахи соленой воды и дохлой рыбы – и еще раз обошел дворец, на сей раз в полнейшей темноте. Мне не удалось узнать ничего нового, если не считать того, что очень трудно не шуметь, натыкаясь на садовые инструменты. К тому времени, когда я вернулся в свое убежище, до рассвета оставалось не более часа.

Однако с востока уже пробивался свет, так что мы с Лойошем попытались присмотреть возле дворца какое-нибудь укромное место. Превратив почти часовые поиски в одно предложение, я скажу: мы ничего не нашли. Свернув с дороги, мы быстро вышли из города и углубились в лес. Было еще довольно прохладно, но я знал, что скоро потеплеет. Завернувшись в плащ, я довольно быстро задремал.

Проснулся я, когда день был уже в самом разгаре.

«Сегодня, босс?»

«Нет. Но, если сегодня все пройдет нормально, мы покончим с делами завтра».

«У нас почти вышел запас соленой кетны».

«Вот и хорошо. Мне кажется, что я предпочел бы голодать».

Однако Лойош прав. Я немного перекусил остатками кетны и вернулся в город. Действительно, дворец казался совершенно беззащитным. Я мог бы войти в него прямо сейчас и выполнить поручение своей богини, если бы знал, где именно находится король. Я подобрался немного поближе, прячась за старой палаткой, в которой когда-то продавали фрукты.

Небо начало темнеть, и я решил, что сейчас самое подходящее время для завершения задуманного: достаточно света, чтобы я мог видеть, что делаю, а близкая ночь поможет мне унести ноги. Я еще раз просмотрел заметки относительно входов и расположения внутренних комнат дворца, которые набросал заранее, и решил, что сегодня нужно проверить мой план.

Войти во дворец оказалось совсем просто, повара не закрывали заднюю дверь, а кухня после вечерней трапезы пустовала. Я долго прислушивался, прежде чем выйти в коридор, ведущий к узкому пролету под лестницей. Было немного не по себе: постоянно слышались шаги и обрывки разговоров между слугами.

Через полчаса мне удалось выбрать подходящий момент: когда король покидал обеденную залу, чтобы перейти наверх. Я видел, как он проходил мимо: гибкая фигура, немолодой, с гладкими, напомаженными волосами и блестящими зелеными глазами. Одет довольно просто: красно-желтая туника без атрибутов королевской власти, если не считать тяжелой цепи на шее, на которой выгравированы символы, виденные мною в тронном зале, или в комнате для аудиенций, или как там она у них называется. За королем шел молодой парень с коротким копьем на плече. Я легко мог бы справиться с обоими, но единственная причина, по которой я все еще жив, состоит в том, что я всегда соблюдаю осторожность, когда на карту поставлена моя жизнь.

Они прошли совсем рядом со мной – я прятался в темноте под лестницей. Когда они поднимались по лестнице над моей головой, я уже проверял путь отхода через кухню. Потом обошел дворец и вернулся в свое убежище.

«Ну и как ты оцениваешь наше положение, босс?»

«Все в порядке, Лойош. Завтра закончим».

Остаток ночи я провел, запоминая ориентиры в темноте, чтобы уйти от дворца как можно дальше. Когда небо начало светлеть, я завернулся в свой плащ и заснул.

* * *

Говорят, жил когда-то в Драгаэре кузнец сариоли, который по требованию богов выковал бриллиантовую цепь такой длины, что она доходила до самого неба. И была та цепь такой прочной, что боги пользовались ею, чтобы она держала небо, когда они уставали от этого занятия. И вот пришел день, когда какая-то богиня взяла один бриллиант в качестве свадебного подарка смертному, в которого влюбилась, и тогда остальные бриллианты разлетелись по всему небу. С тех пор богам приходится самим поддерживать небо. Они не смогли покарать богиню, совершившую кражу, поскольку им пришлось бы отвлечься – и небо упало бы, в результате они выместили свой гнев на кузнеце, превратив его в креоту, вечно скитающегося по лесам, – ну, вы поняли главную мысль, не так ли?

Легенда о сариоли вспомнилась мне, когда я сидел в лесу, стараясь не пропустить приближение случайного прохожего, и размышлял о том, что оказался на далеком острове только потому, что так захотела моя богиня. Я снова подумал о том, что это первая попытка убить человека, не принадлежащего к Организации. А еще мне пришло в голову, что сейчас не самый подходящий момент для выхода на дело, ведь в моей жизни наступил кризис – отвратительная ситуация. Меня вдруг стала беспокоить одна мысль – я беру деньги за то, что отнимаю у других людей жизнь. Почему, я и сам не знал.

А может быть, и знал – так мне кажется теперь, когда я думаю о происшедшем, глядя на события того времени с другого берега океана (метафорически). Полагаю, у каждого из нас есть человек, к чьему мнению мы особенно прислушиваемся. Иными словами, его образ живет в нашем сознании, и мы спрашиваем себя: одобрил бы он наши поступки или нет? И если ответ получается отрицательным, у вас обязательно появляется тошнотворное чувство, когда вы ведете себя сомнительно.

В моем случае речь идет не о Коти, хотя я испытал настоящую боль, когда она за два года превратилась из искусного наемного убийцы в политикана с комплексом «спасти-втоптанных-в-прах», огромным, как мое эго. Нет, речь идет о моем деде по отцовской линии. Я уже давно подозревал, что он не одобряет убийства за деньги, но в момент слабости сделал ошибку и задал ему прямой вопрос, на который он ответил[50]. С тех пор я потерял уверенность во многих вещах, которые раньше казались мне очевидными.

И где же я теперь оказался? Прячусь в зарослях на диковинном острове и прикидываю, как получше отнять жизнь у человека, которого не знаю и который не принадлежит к Организации, а значит, не подчиняется ее законам. И все только потому, что так пожелала богиня. Мы, люди, верим, что приказы богов по определению всегда правильны. У драгаэрян нет таких идей. Я – человек, выросший в драгаэрском обществе, и потому часто чувствую себя неуютно.

Я вырвал травинку и принялся ее жевать. Деревья передо мной дружно склонились направо – словно долгие годы ветер дул лишь в одну сторону. Кора у них оказалась непривычно гладкой, а ветки начинались только на высоте пятнадцати или двадцати футов – зато потом росли густо, как грибы. Зеленые листья, ни на минуту не смолкая, шелестели под порывами ветра. За спиной у меня шумели ветви колючего кустарника, точно вели долгий, нескончаемый разговор. Казалось, еще немного – и они вытащат свои корни, повернутся и зашагают прочь.

У Коти есть платье, прошитое нитками, сделанными из этого кустарника. Она сама их сплела, нашла в конце лета целую рощу, поросшую диковинным кустарником, в тот короткий момент, когда его зелень становится алой. В результате получилось легкое кружевное платье с зеленым подолом, белыми плечами и алыми полосами у горла. Когда я в первый раз взял Коти с собой к Валабару, она надела свое новое платье, которое украсила белой жемчужиной вместо броши.

Я выплюнул травинку и нашел другую, ожидая заката, чтобы незамеченным пройти по улицам города. Когда стемнело, я все еще медлил, и тогда Лойош, мой спутник и друг, заговорил, сидя, как всегда, у меня на плече:

«Послушай, босс, ты и в самом деле собираешься сказать Вирре, что у тебя случились неожиданные разногласия с совестью и ей придется подыскать кого-нибудь другого, чтобы прикончить этого типа?»

Я развел небольшой огонь из коры, которая прекрасно горела, и сжег свои записки. Потом погасил огонь, развеял пепел, достал кинжал из-под левой руки, проверил его острие и зашагал в город.

* * *

Я вышел из дворца и постарался незаметно обойти его – на тыльной стороне моей правой ладони осталась кровь короля. Первые минуты после убийства всегда самые опасные, да и дело оказалось таким необычным, что я ужасно не хотел совершить ошибку. До полной темноты оставалось немногим меньше часа. Но даже и сейчас меня совсем непросто заметить. Я нырнул за старую палатку, которую приметил заранее, но все еще не позволял себе перейти на бег. Я спокойно шел к окраине города, завернув кинжал, красный от крови короля, в кусок ткани и спрятав его под плащом.

Лойош продолжал кружить над дворцом.

«Меня преследуют?»

«Нет, босс. Тут страшная суматоха. Они тебя ищут. Но…»

«Хорошо. Кто-нибудь изучает следы? Пытается творить заклинания или какие-нибудь магические ритуалы?»

«Нет и еще раз нет. Они просто бегают взад и вперед и… вот-вот, отправляют людей в разных направлениях. Но никто не выбрал правильного».

«Сколько человек послали в гавань?»

«Четверых».

«Ладно. Возвращайся».

Через пару минут он уселся на мое правое плечо:

«Ты не избавился от кинжала, босс?»

«Если меня поймают, нож не будет иметь значения. Я не хочу его оставлять, а вдруг у них имеются колдуны».

«К морю?»

«Правильно».

Отойдя от дворца на достаточное расстояние, я перешел на неторопливый бег. Эта часть плана нравилась мне меньше всего, но ничего лучшего придумать не удалось. Я всегда стараюсь оставаться в форме, но приходится таскать на себе несколько фунтов различных инструментов, не говоря уже о шпаге в ножнах, которые лишь немного не достают до земли и совсем не предназначены для бега. Через некоторое время я вновь перешел на быстрый шаг, потом опять пробежался. Мне встретился ручей, и я некоторое время шел по его руслу, а когда мы простились, мои ноги чудесным образом остались сухими; сапоги из кожи дарра и жир креоты – незаменимые вещи.

У меня была одна задача: оказаться в порту до рассвета. Остальное совсем несложно – похитить одну из маленьких лодок и доплыть до того места, откуда можно будет телепортироваться. Проблема в том, что я не знал, как далеко необходимо отплыть от берега, поэтому если меня заметят и начнется погоня, то у нас возникнут неприятности. Если же меня опередят и окажется, что порт охраняется, я буду вынужден прятаться и ждать подходящего момента.

«Рядом кто-то есть, босс. Подожди. Их несколько. Близко. Нам лучше…»

Что-то ударило в меня, и я неожиданно оказался на спине. Мгновением позже я понял, что не могу пошевелить левым плечом, а по телу разливается боль. Рядом лежал круглый камень, который в меня метнули. Я лежал, а боль грызла мое левое плечо, пока Лойош не сказал:

«Босс, они рядом!»

Обычно я очень хорошо помню все свои схватки, потому что дед учил меня запоминать все уроки, чтобы потом обсудить допущенные ошибки, но эта прошла как в тумане. Лойош метнулся в лицо женщины, одетой во что-то коричневое, и я отметил про себя, что могу на время о ней забыть. Наверное, я успел подняться на ноги, но тут же покатился по земле, чтобы не стать мишенью для врага. Сознание успело отметить, что мне больно вытаскивать клинок, что я успел ранить высокую женщину в запястье, а мужчину в ногу – и лишь потом снова перекатился.

Лысый тип с поразительно синими глазами, солидным брюхом и длинными сильными руками сделал выпад, пытаясь проткнуть меня в области груди, но я легко его парировал. Я автоматически собрался прикончить мерзавца кинжалом, но, когда попытался вытащить его левой рукой, ничего не произошло. Тогда я сделал выпад ему в лицо, достал и снова покатился по земле.

Три или четыре раза Лойош предупреждал меня, и я в самый последний момент уходил от ударов. Мы с Лойошем научились здорово проделывать такие штуки. Мои противники мало разговаривали, лишь однажды кто-то из них крикнул:

– Разберитесь с джарегом, он его предупреждает.

На меня произвело впечатление то, что он нас разгадал. Вся схватка не могла продолжаться долго. Впрочем, я могу ошибаться. Я старался перемещаться так, чтобы они мешали друг другу, и это сработало. Наконец мне удалось поразить лысого типа с толстым брюхом в самое сердце, и он рухнул на землю.

Уж не знаю, застряла ли моя шпага у него в теле или я сам ее бросил, но в следующий момент я вытащил кинжал и прыгнул на второго врага. На этот раз мужчина с широким кожаным ремнем, на котором висел рог, не успел поднять копье. Он лишь отступил на шаг и упал. Я не помню, что произошло потом, но, наверное, я его достал, потому что позднее оказалось, что мой кинжал торчит у него из горла.

Подозреваю, что я подхватил его копье, потому что помню, как метнул его и промахнулся, – именно в этот момент Лойош посоветовал мне упасть, тут же меня обожгла боль в спине, справа, и я успел подумать: «Я свое получил». За спиной раздался пронзительный вопль, и я мысленно приписал Лойошу очко. Я сообразил, что стою на коленях, и подумал: «недостаточно» – и тут высокая женщина бросилась на меня.

Не знаю, что с ней произошло, потому что в следующий раз я пришел в себя, лежа на спине. Вторая женщина стояла надо мной с копьем в руке, а Лойош вцепился ей в лицо. В ее глазах застыло ошеломленное выражение. Яд джарега далеко не самый опасный из известных, но он делает свое дело, а Лойош его не пожалел. Женщина попыталась достать меня копьем, но я откатился в сторону, хотя и не совсем понимаю, как мне это удалось. Она сделала шаг в мою сторону, вздохнула и упала на землю.

Тяжело дыша, я с трудом поднял голову. Высокая женщина, скорчившись, сидела возле дерева, из живота у нее торчало собственное копье. Не знаю, когда и как я умудрился это сделать. Ее глаза были открыты, и она смотрела на меня. Женщина попыталась что-то сказать, но изо рта у нее хлынула кровь. Вскоре она перестала дышать, и по ее телу пробежала дрожь.

«Мы разобрались с ними, Лойош. Со всей четверкой. Мы их победили».

«Да, босс. Я знаю».

Я подполз к трупу женщины, которую убил Лойош, и оторвал от ее одежды кусок ткани, чтобы перевязать раны. Было так больно, словно… короче, было больно. Я перевернулся на спину, надеясь, что мой вес остановит кровотечение.

Перед глазами все плыло, но сознания я не потерял. Примерно через час я попытался опытным путем выяснить, смогу ли я сесть. Над головой у меня кружили джареги – они могли привести сюда людей. Лойош предложил расправиться с ними, но я не хотел, чтобы он меня покидал. В любом случае следовало отсюда уходить.

Мне удалось встать на ноги, что было совсем не просто. Не закричать оказалось еще труднее. Я достал несколько предметов из мешочка с колдовскими принадлежностями – листья кельша для восстановления энергии, отвратительного вкуса бурду из заплесневелого хлеба, порошок киниры, гвоздичное масло и окопник. Всю эту смесь я вытряхнул на кусок ткани, смочил водой из фляжки и умудрился сменить повязку на спине. Кровотечение остановилось, но после смены повязки началось снова. Боль усилилась. Я взял остаток киниры, смешал его с полынью, гвоздичным маслом, сосновыми иголками, смочил другой кусок ткани и приложил к ране на плече.

Я выплюнул лист кельша и решил, что, если сжую еще один, мне придет конец. Наконец я поднялся на ноги. Повязка на спине соскользнула, и мне пришлось укрепить ее при помощи ремня лысого воина с синими глазами. Придерживая рукой повязку на плече, я заковылял через лес.

Через сотню ярдов у меня закружилась голова, пришлось сесть на землю. Отдохнув несколько минут, я сделал еще одну попытку и продвинулся немного вперед. Потом снова был вынужден отдыхать. Облегчив душу несколькими витиеватыми проклятиями, решил, что пришла пора следующего листа кельша. Похоже, сработало, поскольку я сумел пройти без остановки около мили.

«Лойош, в каком направлении мы идем?»

«По-прежнему в сторону порта, босс. Я бы сказал, если бы ты сбился с пути».

«Хорошо».

Я замолчал, даже разговор с Лойошем меня утомлял. Поднявшись на ноги, я возобновил свое неспешное путешествие. Каждый шаг был… нет, я не думаю, что вы хотите об этом знать. Мы отошли меньше чем на три мили от места схватки и находились примерно в пяти милях от порта, когда Лойош сказал:

«Впереди кто-то есть, босс».

«Ага, – сказал я. – Можно мне умереть прямо сейчас?»

«Нет».

Я вздохнул:

«Сколько до них?»

«Около сотни футов».

Я остановился возле большого дерева.

«Почему ты заметил его только сейчас, Лойош?»

«Не знаю. У этих людей мало псионической энергии. Может быть… его больше нет».

«Я не почувствовал телепортации».

«Ты меня поймал, босс. Он просто… что такое?»

Возник низкий гудящий звук, начал постепенно набирать силу. Мы стояли и слушали. Были ли в нем волны пульсации? Я не уверен. У дерева, возле которого я остановился, оказалась диковинная светло-зеленая кора, гладкая на ощупь. Да, гул пульсировал, в нем начал прослушиваться определенный ритм.

«В нем есть что-то гипнотическое, босс».

«Да. Давай посмотрим».

«Зачем? Мы ведь не хотим, чтобы нас заметили, не так ли?»

«Если он ищет меня, то нам не избежать встречи. Если нет – неужели ты думаешь, что я сумею сам дойти до города? Не говоря уже об управлении проклятой лодкой».

«Угу. Что ты собираешься делать?»

«Не знаю. Может быть, убить его и украсть все, что у него есть полезного».

«Ты думаешь, что в состоянии его прикончить?»

«Может быть».

Незнакомец сидел в небольшом углублении, подобрав под себя ноги, спина идеально прямая, однако при этом он казался абсолютно расслабленным. Его глаза были открыты, и он смотрел в нашу сторону, но, как мне показалось, не видел нас. Я не смог определить, к какому Дому он принадлежал; бледный, как тиасса, худой и нескладный, как атира, миндалевидные глаза и удлиненные уши дзура. Высокие скулы и заостренный подбородок могли бы вполне принадлежать дракону или даже фениксу. Каштановые волосы казались более темными по сравнению с бледной кожей. На незнакомце были мешковатые темно-коричневые штаны, сандалии и голубой жилет с бахромой. На шее висел большой черный камень. Не думаю, что его пустили бы в «Боевой клуб», если бы он не сменил обувь.

В левой руке он держал необычное круглое устройство диаметром около двух футов.

«Это барабан, босс. Видишь, на нем натянута кожа?»

«Да. Сделан из раковины, я думаю. Мне кажется, он человек безобидный. Попросим его о помощи или убьем. Есть другие идеи?»

«Босс, я не думаю, что сейчас ты сможешь с ним разобраться».

«Если я сумею застать его врасплох…»

Незнакомец неожиданно прекратил свое занятие и посмотрел на нас. Потом вновь перевел взгляд на барабан и поправил кожаный шнур, идущий вдоль обода. А потом ударил по барабану чем-то вроде колотушки – раздался удивительно красивый низкий звук. Он нахмурился, поправил другой шнур, вновь ударил по барабану и удовлетворенно кивнул. Откровенно говоря, я не уловил разницы между первым и вторым звучанием.

– Добрый день, – выдавил из себя я.

Он кивнул и неопределенно улыбнулся. Бросил взгляд на Лойоша, потом опустил глаза на свой барабан. И дважды ударил по нему – сначала легонько, затем посильнее.

– Звучит совсем неплохо, – задыхаясь, проговорил я. Глаза незнакомца округлились, но я видел, что он нисколько не удивился. Если честно, я не очень понимал, что выражает его лицо. Наконец он заговорил, его голос оказался тихим и высоким:

– Вы с материка?

– Да, мы тут в гостях.

Он кивнул. Я огляделся, пытаясь найти тему для разговора, чтобы выиграть время и принять какое-нибудь решение.

– Как вы называете эту штуку?

– На острове, – ответил он, – мы называем ее барабан.

– Подходящее название, – заявил я, после чего сделал несколько шагов вперед и потерял сознание.

* * *

Я видел, как ветер раскачивает верхушки деревьев. Пахло утром, все тело у меня болело.

«Босс?»

«Привет, дружище. Где мы?»

«Все еще здесь. С этим барабанщиком. Можешь снова есть?»

«Барабанщик? А, да. Вспомнил. Что ты имел в виду, когда сказал «снова»?»

«Он трижды накормил тебя после того, как ты потерял сознание. Ты не помнишь?»

Я немного подумал и пришел к выводу, что нет.

«Как долго мы тут находимся?»

«Немногим больше дня».

«Ага. И нас не нашли?»

«Никто и близко не подходил».

«Странно. Мне казалось, я оставил такой след, что даже нимфа-джагала его не потеряла бы».

«Возможно, они не нашли тел».

«Рано или поздно их найдут. Нужно уходить».

Я медленно сел. Барабанщик посмотрел на меня, кивнул и вернулся к прерванному занятию – я так и не понял, в чем оно состоит.

– Я поменял вашу повязку, – сообщил он.

– Спасибо. Я у вас в долгу.

Он снова сосредоточился на своем барабане.

Я попытался встать, но очень скоро понял, что погорячился, и вновь опустился на землю. Сделал несколько глубоких вдохов – и выдохов, стараясь расслабить все тело. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем я смогу ходить. Часы? Дни? Если дни, то можно умереть прямо сейчас.

Тут я обнаружил, что мне очень хочется пить, и сообщил об этом барабанщику. Он протянул мне фляжку, в которой оказалась необычного вкуса вода. Он снова ударил по барабану. Я лежал, опираясь спиной о ствол дерева, и отдыхал, пытаясь уловить шум погони. Через некоторое время незнакомец поставил на огонь котелок и вскоре угостил меня легким бульоном. Самая подходящая для меня пища. Пока мы его пили, я сказал:

– Меня зовут Влад.

– Я Айбин, – ответил он. – Как вы получили ранения?

– Некоторые ваши сограждане не любят незнакомцев. Провинция. С этим ничего не поделаешь.

Он бросил на меня взгляд, смысл которого я разгадать не смог, потом усмехнулся:

– Здесь не часто появляются люди с материка, в особенности карлики.

Карлики?

– Тут особые обстоятельства, – сказал я. – Ничего нельзя поделать. Почему вы мне помогли?

– Мне еще не приходилось видеть ручного джарега.

«Ручного?»

«Заткнись, Лойош».

Айбину я сказал:

– В любом случае я рад, что вы здесь оказались.

Он кивнул:

– Здесь хорошо работается. Вы не доставили мне никаких хлопот… что такое?

Я вздохнул.

– Похоже, сюда кто-то идет, – ответил я.

Айбин посмотрел на меня. Его лицо ничего не выражало.

– Вы сможете забраться на дерево?

Я облизнул губы:

– Может быть.

– В таком случае вы не оставите следов.

– Если они увидят, что след ведет сюда, а не отсюда, разве вам не станут задавать вопросы?

– Весьма вероятно.

– Ну и?..

– Я на них отвечу.

Я внимательно посмотрел на него.

«Что ты думаешь, Лойош?»

«Такое впечатление, что это наш единственный шанс».

«Верно».

Я кивнул и забрался на дерево. Было больно, но в остальном я справился без особых проблем. Я перестал лезть дальше, когда услышал шум внизу – одновременно Лойош подал сигнал. Я посмотрел: земли не видно. Хорошо, значит, и они меня не разглядят. Ветер стих, дым от костра поднимался прямо мне в лицо. Он еще не стал слишком густым, и я не начал кашлять, дым тоже поможет мне спрятаться.

– Да будет ваш день добрым, – послышался мужской голос, который напомнил мне курлыканье серого лебедя в период течки.

– И ваш тоже, – ответил Айбин.

Я прекрасно слышал его голос. Потом зазвучал барабан.

– Прошу меня простить… – продолжал Серый Лебедь.

– А что вы совершили? – спросил Айбин.

– Я имел в виду, что побеспокоил вас.

– Ах, вот вы о чем. Вы меня не побеспокоили.

Снова раздался барабанный бой. Мне мучительно захотелось рассмеяться, но я сумел сдержаться.

– Мы ищем чужеземца. Карлика.

Барабанный бой прекратился.

– Попробуйте переправиться на материк.

Серый Лебедь издал звук, который я не смог интерпретировать, а его спутники что-то забормотали, но их слов я тоже не разобрал. Затем заговорила женщина, чей голос был низким, как зов мускусной совы:

– Мы его выследили. Сколько вы здесь находитесь?

– Всю жизнь. – В голосе Айбина зазвучала грусть.

– Сегодня, идиот! – рявкнул Серый Лебедь.

– По меньшей мере, – согласился мой друг.

В разговор вступил обычный мужской голос:

– Его следы ведут сюда. Ты его видел?

– Возможно, я его не заметил, – ответил Айбин. – Я настраиваю барабан, а это, как видите, требует концентрации внимания.

– Ты хочешь сказать, что он мог пройти мимо тебя? – резко спросил Серый Лебедь. – Грил, Сэнди, осмотрите все вокруг. Проверьте, нет ли следов, уходящих отсюда.

Я услышал, как к дереву приблизились какие-то люди, и замер, прекратив отгонять в сторону поднимающийся от костра дым. К счастью, он был не очень густым.

– Эта часть подготовки барабана очень сложна. Я должен…

– Ты Айбин из Лопорча, не так ли? – спросила Мускусная Сова.

– Ну да.

– Я слышала твой барабан на Зимнем фестивале. Ты хороший музыкант.

– Благодарю вас.

– Ты делаешь новый барабан?

– У нас нет времени на… – вмешался Серый Лебедь.

– Ну да, – отвечал Айбин. – Это раковина сладкого моллюска. Верхушка сделана из головы нита – я постарался найти самого большого. Колотушка вырезана из челюсти нита, обшита его же кожей. Чтобы подготовить верхушку, нужно развести костер из дерева лэнг, добавить в огонь немного красного ореха, водорослей, гвоздики, сон-травы, бутонов шелка, корней виноградной лозы…

– Ничего. Он должен быть где-то рядом, – перебил голос, которого я раньше не слышал.

– Я почти закончил делать свой барабан, – спокойно продолжал Айбин. – Остается лишь его настроить. Кроме того, можно менять высоту звука, когда играешь на барабане. Видите рукоять, которую я держу в левой руке, – когда я поворачиваю ее в эту сторону, кожа натягивается и высота тона поднимается. Стоит повернуть рукоять в другую сторону – и тон понизится. – И он продемонстрировал.

– Я вижу, – сказала Мускусная Сова.

– Послушай, карлик убил четверых стражников короля, и у нас есть все основания полагать, что он…

Айбин продолжал демонстрировать возможности своего барабана. Сначала раздавались лишь пульсирующие удары, потом родились мелодии. Я ощутил странный сладковатый аромат, наверное, он шел от добавок, которые Айбин бросил в костер. Ритм усложнялся, и я уловил вторжение новых ритмов и созвучий, одновременно менялась высота тона. Сладковатый запах усилился.

– Нужно играть на барабане в течение нескольких часов после того, как он настроен, чтобы кожа на раковине окончательно натянулась, – добавил Айбин, ни на минуту не останавливаясь. Его голос сливался с ритмами, иногда поднимаясь над ними, иногда поддерживая снизу, и я лениво размышлял, что тому причиной: изменение высоты тона или голос музыканта чудесным образом связан с барабаном? – Затем шнуры необходимо увлажнить эмульсией, сделанной из сока плакучего вяза… и они начнут отзываться на частые и редкие удары… так что звук начнет исходить из самого барабана… Ликуда вызывает танец или заклинание, что, по сути, одно и то же… некоторые самые старые барабаны лучше всего звучат из-за того, что раковина поглощает звук, поэтому после многих лет… последний раз, когда я пробовал один из этих ритмов, мне пришлось взять барабан в долг…

«Босс, кажется, он сказал «сон-трава»? Босс?»

Затем мне захотелось прилечь, и я начал падать, мне показалось, что я прохожу сквозь ветки, не касаясь их. И я услышал, как кто-то сказал:

– Смотрите!

Но я не помнил, как упал на землю.

Урок четвертый

Проведение допроса

Быть цивилизованным для дзурлорда – значит придерживаться кодекса поединка. Быть цивилизованным для драконлорда – значит не забывать о тонкости обхождения, участвуя в массовых убийствах. Быть цивилизованным для йенди – это постоянно заботиться о том, чтобы никто не знал его истинных намерений. На земле моих предков быть цивилизованным – значит никогда не пить красного вина крепостью менее сорока пяти градусов и более пятидесяти. На островах собственные представления о цивилизованности, и я решил, что мне они нравятся.

– Мы цивилизованные люди, джарег, – сказал человек, проводящий допрос, под бровями которого можно было поместить кукурузный початок. – Мы не бьем и не пытаем пленников.

Из всех возможных ответов я выбрал быстрый кивок. Его рот дернулся – и я задал себе вопрос, успею ли познакомиться с ним настолько, что научусь понимать его мимику.

– С другой стороны, – продолжал он, – ты можешь смело рассчитывать на то, что будешь казнен.

Впрочем, если посмотреть повнимательнее – не такие уж у него и кустистые брови; они только казались такими из-за высокого открытого лба. Больше всего он походил на атиру, да и манера поведения вполне соответствовала: холодная, рациональная и отстраненная.

– Казнен за что? – поинтересовался я.

Он проигнорировал мой вопрос. Мы оба знали за что, и если я не пожелал признаться в содеянном, что ж, это мое дело.

– Я пришел к выводу, что ты либо наемный убийца, либо фанатично предан своему господину или некоему делу. Быть может, если ты согласишься с нами сотрудничать и расскажешь об обстоятельствах, которые привели тебя сюда, мы сохраним тебе жизнь. Маловероятно, но возможно.

Он говорил очень похоже на моего друга Морролана. Вам еще предстоит с ним встретиться.

Я снова заявил о своей невиновности, но он жестом прервал меня.

– Обдумай мои слова, – продолжал он и медленно поднялся на ноги. – Мы дадим тебе время на размышление, но не слишком много. Я еще вернусь. – И он оставил меня в одиночестве.

С чего начать мой рассказ? Поведать вам о времени, месте или обстоятельствах? Выберем время. Я провел здесь уже три дня, меня постоянно посещали разные люди, которые заботились о моем здоровье. Сегодня я впервые сумел самостоятельно, не держась за стену, пройти шесть шагов до стоящего в углу ведра с нечистотами. На большее я еще не был способен, но гордился и этим достижением.

Мне удавалось отличить день от ночи благодаря узкому оконцу, находящемуся в кирпичной стене на высоте восьми футов. Окно перекрывали толстые горизонтальные прутья: я подозревал, что их приделали уже после того, как здание было построено, – возможно, совсем недавно, скажем, дня три назад. Я отметил их возможную ненадежность.

Очевидно, помещение не предназначалось для содержания пленников, но вполне подходило для данной цели. Дверь была толстой; судя по тому, что я слышал, когда она открывалась, снаружи имелся железный засов. В комнате стояла слишком длинная койка. Матрас показался мне мягким и шуршал всякий раз, когда я поворачивался на другой бок. Мне дали коричневое бесформенное одеяние, сделанное из кожи какого-то животного. Уж не знаю, обычное ли у них дело забирать у пленников всю одежду или они нашли в моей такое количество оружия, что пришли к выводу – и не ошиблись, – что им никогда не удастся найти все. Меня оставили босым, чего я не любил с самого детства.

Кормили меня дважды в день. О первом я помню смутно. Второй раз мне дали безвкусную рыбную похлебку, пересоленную. В следующий раз принесли какую-то кашу, на вкус она оказалась лучше, чем на вид, но не слишком. Затем попотчевали блюдом из кальмара, из которого хороший повар наверняка соорудил бы нечто изумительное. Последний обед – его остатки лежали на деревянной тарелке – состоял из вареных овощей, рыбы и куска грубого черного и очень вкусного хлеба.

Я дважды пытался сотворить заклинания, ускоряющие заживление, но ничего не происходило. Меня это удивило. Одно дело – перекрыть доступ к Имперской Державе, и совсем другое – свести на нет колдовство, которое определяется лишь умением и наличием псионической энергии. Я не понимал, как можно лишить человека таких способностей.

С другой стороны, Лойош говорил о том, что люди здесь для него псионически невидимы – весьма странно. Возможно, эти факты как-то связаны между собой. Кроме того, я несколько раз пытался связаться с Морроланом и Сетрой, но у меня ничего не вышло. Я так и не понял почему. Причина в расстоянии или тут нечто иное?

Кроме того, никак не удавалось связаться с Лойошем, чтобы выяснить, все ли с ним в порядке. У меня было ощущение, что если бы с ним что-то случилось, то я об этом узнал бы, но мы с ним еще ни разу не расставались так надолго.

Чтобы отвлечься, я стал анализировать недавний разговор с одним из представителей королевской службы безопасности. Его слова о том, что они могут сохранить мне жизнь, не следовало воспринимать всерьез – я убил четверых граждан государства и короля. Однако он, возможно, говорил правду, когда определял «цивилизованное» поведение. Хорошая новость, если, конечно, он не солгал. В последний раз, когда меня пытали, я вел себя не самым лучшим образом[51].

Но главной загадкой оставалась его первая фраза. Он вошел, посмотрел на меня сверху вниз, назвал свой титул и заявил:

– Мы задержали тебя за убийство его величества короля Харо Олиторволда. Мы хотим, чтобы ты рассказал, почему ты его убил, для кого, откуда прибыл…

Я прервал его выражением самого искреннего возмущения, на которое только был способен. Он покачал головой и продолжал:

– Даже не пытайся отрицать свою вину. Твой сообщник уже во всем признался.

– Ах, вот оно что, тогда другое дело, – сказал я. – Если вы захватили моего сообщника, мне все понятно. Я признаюсь… что, вы сказали, я сделал? И кто мой сообщник?

Вот тогда-то он и заговорил о цивилизованности, а я лежал и размышлял о Лойоше и своем «сообщнике». Тело продолжало болеть, но я старался не обращать внимания на такие мелочи. Понятно, кого они имели в виду – речь шла о барабанщике, на которого я натолкнулся в лесу. Когда я пришел в себя и сообразил, что потерял сознание под воздействием дыма (он таки упоминал сон-траву), я решил, что Айбин сделал это сознательно. Теперь у меня возникли сомнения.

Такой вариант я и сейчас не мог исключить, но они явно ему не поверили. Или все произошло случайно и Айбин действительно самый обычный музыкант. А может быть, они играют со мной в какую-то сложную игру, смысл которой пока мне не ясен.

Впрочем, все это не имело никакого значения, поскольку я ничего не мог изменить. Но любопытство меня мучило. Пока я не слишком беспокоился за свою судьбу. По всей видимости, они еще пару дней будут пытаться убедить меня рассказать о том, кто меня нанял, а потом решат казнить. Я раздумывал, не рассказать ли правду, но решил промолчать. Кроме того, в моем бизнесе не принято выдавать такую информацию; просто не положено, и все тут.

Через пару дней я буду чувствовать себя лучше и попытаюсь сбежать. Если потерплю неудачу, меня убьют. Тут не о чем беспокоиться. Мне стало ужасно не по себе.

Понимаете, смерть меня совсем не привлекала. Я уже умирал, и мне это не понравилось[52] – не говоря уже о том, что на сей раз рассчитывать на оживление не приходилось. Я слышал истории о побегах из тюрем, но в настоящий момент не видел ни одной возможности. Проклятие, мне нравится жить. Мне удалось подняться с самого дна, и я хотел узнать, как повернется моя жизнь дальше, понаблюдать за окружающим миром, оставить после себя какие-то изменения.

Изменения? Может быть, что-то станет лучше, хотя раньше такие понятия не фигурировали в моем списке. Возможно, если мне удастся спастись, я стану жить иначе. Ты слушаешь, Вирра? Ты слышишь? Меня поймали, и я напуган. Может быть, это мелочь, но было бы здорово, если бы перед смертью я узнал, что мир стал немного лучше из-за того, что я в нем побывал. Разве я безумен, Богиня Демонов? Неужели с Коти произошло то же самое? И поэтому я перестал узнавать свою жену? Не знаю, как я буду себя чувствовать, если выберусь отсюда, но хотел бы узнать. Помоги мне, богиня. Вытащи меня. Помоги мне!

Однако она говорила, что я не смогу связаться с ней с острова. Придется самому позаботиться о своем спасении. Маловероятно!

Я размышлял, дремал и страдал от боли, и мне понемногу становилось лучше. Прошло еще несколько часов, стражники снова принесли еду – на сей раз клецки в мясном соусе с морскими водорослями и хлеб. Теперь у меня появилась еще одна причина желать скорейшего побега: если мне надоест этот хлеб, то и жить будет больше незачем.

Прошел еще день – очередной визит местного следователя и две трапезы. Мне казалось, что, если возникнет необходимость, я смогу нормально двигаться. Боль от ран почти прошла, но синяки, полученные после падения с дерева, продолжали меня беспокоить. Наверное, я переломал бы все кости, если бы мой полет не смягчили ветви. А если бы я сломал руку или ногу, то почти наверняка вы бы услышали мою историю из совсем другого источника. Да и конец у нее был бы иным.

Кустистые Брови вернулся по прошествии двух дней – очевидно, хотел проверить, не начал ли я нервничать. Он уселся на пол в нескольких футах от меня. Я бы мог попытаться на него напасть, если бы находился в лучшей форме и имел при себе оружие. К тому же я ничего не знал о расположении стражи, а он держался настороже.

– Ну? – спросил он, стараясь выглядеть суровым. Должен признать, что у него это неплохо получилось.

– Я хочу сделать признание, – заявил я.

– Хорошо.

– Я признаю, что большое блюдо жареной кетны с перцем и луком, заправленное лимоном и кожурой булавоплодника, с…

– Очевидно, ты считаешь, что твое заявление чрезвычайно остроумно, – перебил он меня.

Я покачал головой:

– К пище следует относиться очень серьезно. То, чем меня здесь кормили, просто возмутительно.

Я заметил, что он сжал руки в кулаки, и пришел к выводу, что он теряет терпение. Или Кустистые Брови сказал правду и здесь действительно не бьют пленников, или он оставил телесные наказания на закуску.

– Ты хочешь умереть? – спросил он.

– Пожалуй, нет, – ответил я. – Но рано или поздно это все равно случится.

– Мы хотим знать, кто тебя послал.

– Мне было видение.

Он бросил на меня свирепый взгляд, встал и вышел. Интересно, чем они порадуют меня в следующий раз. Оставалось надеяться, что не морскими водорослями.

* * *

Я провел несколько часов, вспоминая тюрьмы, в которых мне довелось побывать. Один раз я особенно долго просидел в темнице Императорского дворца, когда занял весьма уважаемое положение в Доме Джарега и представил моего друга Алиеру императрице. Я провел в тюрьме несколько недель и ужасно страдал от скуки. Большую часть времени я тратил на упражнения и изобретение системы общения с другими узниками, помогавшей нам обмениваться грубыми шутками относительно наших стражников. На сей раз мне было не до упражнений, да и о существовании других узников я ничего не знал. Я пришел к выводу, что мне не повредила бы легкая гимнастика, когда дверь в камеру снова распахнулась.

– Айбин, – сказал я. – Ты пришел, чтобы поухаживать за моим страдающим телом? Или намерен поддержать мой дух?

Он сел на другую койку и с некоторым удивлением посмотрел на меня.

– Привет, – проворчал он. – Похоже, ты не привык к сон-траве.

– Я был не в лучшей форме, – заметил я. – Попробуй ее на мне в другой раз.

Он задумчиво кивнул:

– Не думал, что увижу тебя живым. Мне показалось, что они собирались, ну, ты знаешь… – Он выразительно рубанул ребром ладони по своей шее.

– Полагаю, они не изменили своих планов, – сказал я.

– Да, верно. – Он устроился поудобнее. Казалось, Айбин не слишком встревожен происходящим. На мой вкус, он уж слишком фаталистически относится к жизни. Конечно, вполне возможно, что он работает на моих тюремщиков. А может быть, вовсе не имеет к ним ни малейшего отношения и они просто посадили его ко мне, чтобы послушать наши разговоры.

– Тебя хорошо кормили? – поинтересовался я.

Айбин тщательно обдумал ответ:

– Пожалуй, нет.

– И меня тоже.

– Я бы не возражал… – Он замолчал и бросил взгляд на окно.

Я проследил за его взглядом, но не заметил ничего заслуживающего внимания. Затем снова посмотрел на Айбина:

– Что такое?

– На окне прутья, – заявил Айбин. – Меня держали в помещении без окон, – сообщил он.

– И что ты можешь сказать насчет нашего окна?

Он взял деревянную ложку из тарелки с остатками моей последней трапезы, подошел к окну и постучал ложкой по одному из прутьев.

– Думаешь, нам удастся их вынуть?

– Что? О нет, я о другом. Послушай. – Он снова постучал по прутьям. Обычный звук удара дерева по толстому железному пруту. – Замечательно звучит, не так ли?

Я прикинул, не шутит ли он.

– Хм-м, похоже, нуждается в настройке.

– Верно. Возможно, мне удастся решить эту задачу, обмотав ручку куском ткани.

Вздохнув, я уселся на койку. Оставалось надеяться, что нас действительно слушают. Несколько часов спустя дверь открылась. Вошли двое стражников с короткими копьями. Мне показалось, что они отлично умеют с ними обращаться. Мой старый друг королевский следователь, или как он там у них назывался, стоял за спиной стражников. Он кивнул мне и сказал:

– Пожалуйста, иди за мной.

Я поклонился Айбину и попросил:

– Поиграй за меня на барабане.

– Обещаю, – ответил он.

А Кустистым Бровям я сказал:

– Не уверен, что смогу много пройти.

– Если будет нужно, мы тебя понесем.

– Я постараюсь, – пообещал я.

И постарался. Ноги не очень меня слушались, болела спина, но я смог самостоятельно передвигаться. Я покачивался немножко больше, чем нужно, – пусть тюремщики считают, что я еще не совсем оправился от ранений. Мы прошли всего несколько футов по коридору и оказались в комнате, где стояли два низких стула без спинки. Кроме того, в комнате имелись окна. Кустистые Брови опустился на один стул, а я осторожно уселся на другой.

– Мы довольно долго обсуждали, что делать с вами обоими. Кое-кто настаивает на том, чтобы приостановить действие древнего закона о запрете на пытки. Другие полагают, что вас следует публично казнить, чтобы положить конец нарастающим волнениям среди народа.

Он помолчал, чтобы посмотреть, не хочу ли я что-нибудь сказать. Поскольку я понимал, что его вряд ли заинтересует информация о том, как сильно у меня болит спина, то промолчал.

– В данный момент его величество Коркорн, сын человека, которого ты убил, сумел убедить всех подождать до тех пор, пока не поступят вести с материка. Они, скорее всего, будут отрицать, что послали тебя, но мы хотим дать им возможность сказать правду. Если они поступят так, как мы предполагаем, ты будешь казнен. Если тебе любопытно, скажу: большинство считают, что тебя нужно забить камнями, другие склоняются к тому, чтобы связать тебя и бросить оркам.

– Я не настолько любопытен, – ответил я.

Он кивнул:

– Пока мы ждем ответа, у тебя остается шанс открыть нам правду. Мы скажем твоему товарищу то же самое. Если он начнет говорить до тебя, то, скорее всего, его отправят в ссылку. Если раньше заговоришь ты, он умрет, а тебя, возможно, отпустят. В худшем случае тебе позволят принять яд – это значительно более приятная смерть, чем те две, о которых я уже говорил.

– Вы знаете из личного опыта? – осведомился я.

Он повернулся к стражникам:

– Верните его в камеру и приведите другого.

Они молча повиновались.

Я мог бы сказать что-нибудь остроумное Айбину, когда он проходил мимо, но мне ничего не пришло в голову. Ужасно хотелось послушать их разговор, но у меня, как и прежде, не было доступа к Державе, а колдовство по-прежнему не работало. Может быть, они просто сидели и играли в с’янг, чтобы у меня не возникло подозрений из-за краткости их беседы. Возможно, они и в самом деле думают, будто Айбин мне помогал. Нельзя исключить и что-нибудь третье, о чем я и не догадываюсь. Что ж, такое бывало и раньше.

* * *

Нас оставили в покое еще на два дня, в течение которых я узнал разницу между «хлопаньем» и «чередованием», между рыбьей кожей и шкурой животных. Айбин объяснил мне, какие именно челюсти можно использовать в качестве колотушки; поведал, как следует готовиться к фестивалю, какие бывают барабанщики; теперь я знал, что такое ритуал, или «рокот прибоя», почему некоторых барабанщиков называют «глубоководными» или «водянистыми». Айбин владел всеми стилями, но предпочитал «рокот прибоя».

Его истории интересовали меня гораздо меньше, чем я старался показать, но других развлечений не предлагалось. Меня еще два раза допрашивали, но я не стану вам рассказывать, как проходили наши встречи. Вы, наверное, и сами догадываетесь. Когда Айбин не барабанил, беседы с ним доставляли мне огромное удовольствие, но я так и не смог выяснить, работает ли он на наших тюремщиков.

Однажды я упомянул о богах. Разговор зашел о различиях в подходах к божественному у драгаэрян и людей с Востока, и я спросил у него:

– А что такое боги?

– Бог, – ответил Айбин, – есть тот, кто не связан законами природы и может совершить в рамках морали поступок, который для обычного человека признается аморальным.

– Такое впечатление, что ты наизусть цитируешь какой-то постулат.

– У меня был друг философ.

– А его философия не поможет нам спастись из тюремной камеры?

– Он утверждает, что если ты спасешься, то должен забрать с собой товарища по камере. Если, конечно, ты не бог, – добавил он.

– Правильно, – согласился я. – А как его философия относится к игре на барабане?

Айбин с любопытством на меня посмотрел.

– Мы об этом говорили, – ответил он. – Иногда, играя, соприкасаешься с чем-то; есть вещи, которые текут сквозь тебя, словно ты и не играешь вовсе, а кто-то другой играет на тебе. Вот тогда-то и получается лучше всего.

– Да, – согласился я, – с убийством то же самое.

Айбин сделал вид, что смеется, но не думаю, что он счел мои слова смешными.

* * *

Когда он вернулся после второго допроса, я спросил:

– О чем тебя спрашивали?

– Сколько различных звуков я могу извлечь из своего барабана.

– Ну?

– В каком смысле?

– Сколько?

– Тридцать девять, используя верхнюю часть барабана, раковину, обе части колотушки, пальцы и перчатку. И еще возможны вариации.

– Понятно. Теперь я знаю.

– Как бы я хотел иметь свой барабан.

– Сочувствую.

– С тех пор как ты сюда попал, дождь шел? В моей камере не было окон.

– Точно не знаю. Мне кажется, нет.

– Хорошо. Дождь может испортить верхушку барабана.

Немного позднее Айбин спросил:

– Почему мы убили короля?

– Мы? – переспросил я.

– Ну, так они меня спросили.

– Ах, вот оно что. Ему не нравился твой барабан.

– Хорошая причина.

Наступила тишина. Я подумал о том, как сильно хочу остаться в живых, отчего настроение у меня совсем испортилось, и я сказал:

– В тех случаях, когда тебе казалось, что ты попадал в унисон с кем-то… может быть, это был бог?

Он покачал головой:

– Нет. Трудно описать, но бога там не было.

– А ты попытайся, – попросил я, и он заговорил, в результате ему удалось отвлечь меня от мрачных мыслей, а потом я заснул.

* * *

Рано утром второго дня после появления Айбина я слушал импровизированный концерт на железных прутьях (настройка производилась при помощи кусков полотенца), деревянной ложке и фарфоровой чашке, когда почувствовал слабое покалывание в затылке. Я вздрогнул, но заставил себя сидеть спокойно. Расслабился и попытался сосредоточиться, чтобы усилить связь.

«Да?»

«Босс!»

«Лойош! Где ты?»

«Я… появлюсь… позже… не могу…» – И он исчез. Затем я почувствовал мощную связь с кем-то другим; мне даже показалось, что кто-то кричит мне в самое ухо:

«Привет, Влад. Надеюсь, с тобой все в порядке».

Я почти сразу же узнал псионический «голос» и чуть не заорал вслух:

«Деймар!»

«Собственной персоной».

«Где ты?»

«В Черном замке. Мы только что закончили обедать».

«Если перескажешь мне меню, я тебя прикончу».

«Успокойся. От Лойоша мы узнали, что ты попал в затруднительное положение».

«Должен признать, что ты выбрал правильное выражение».

«Да. Он говорит, что колдовство у вас не работает».

«У меня сложилось такое впечатление. Но как Лойош до вас добрался?»

«Видимо, долетел».

«Долетел? Клянусь Державой! Сколько миль ему пришлось преодолеть?»

«Не знаю, но он выглядит усталым. Ни о чем не беспокойся. Мы постараемся как можно быстрее добраться до тебя».

«Как скоро? Знаешь, меня планируют казнить».

«В самом деле? За что?»

«Из-за недоразумения, связанного с королевскими привилегиями».

«Я не понимаю».

«Да. Ну, неважно. Когда вы прибудете сюда?»

«Поскольку мы не можем телепор…» – И связь прервалась.

Деймар, аристократ Дома Ястреба, который очень много работал над усилением собственных псионических способностей, отличался непостоянством и непредсказуемостью, но он не стал бы прерывать беседу на середине фразы. Значит, это сделал кто-то другой. Я встревожился.

Выругавшись, попытался восстановить связь, но потерпел неудачу. Я продолжал безуспешные попытки до позднего вечера, и настроение мое заметно ухудшилось. Когда я засыпал, надежда на спасение начала вновь поднимать голову, но потом стало казаться, что разговор с Деймаром мне лишь приснился. Я проснулся посреди ночи со смутными воспоминаниями о том, как летел через океан, холодный ветер трепал мои уставшие крылья. Ужасно хотелось отдохнуть, но всякий раз, когда я опускался к воде, возникал орка с лицом дракона и пытался меня сожрать.

Если бы я успел проснуться, то и сам сообразил бы, что означал мой сон, но у меня не было для этого времени – да оно и не понадобилось.

«Босс! Просыпайся», – голос, прозвучавший у меня в голове, был очень громким и долгожданным.

«Лойош!»

«Мы идем, босс. Будь готов к нашему появлению. С тобой кто-нибудь есть?»

«Нет. Я хотел сказать есть. Друг. Ну, может быть, друг. Не исключено, что он окажется врагом. Я не…»

«Вот что я в тебе люблю больше всего, так это точность выражения мыслей, босс».

«Не умничай. С кем ты?»

Однако необходимость в ответе отпала, поскольку в следующее мгновение противоположная стена стала светло-синей, вывернулась наизнанку и исчезла и я оказался лицом к лицу со своей женой Коти.

Я встал, когда мой сосед пошевелился.

– Ты… и сколько с тобой драконлордов?

– Двое, – ответила она. – А что? Ты думаешь, недостаточно?

Коти бросила мне кинжал, и я поймал его за рукоять.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Она подошла к двери, повозилась с ней немного, и я услышал, как железный засов снаружи упал на пол.

Я вопросительно посмотрел на нее.

– В здании наверняка находятся вещи, которые ты захочешь забрать, – сказала Коти. – Чаролом, например.

– Верно. М-м-м… здесь живые остались?

– Вероятно.

И тут вошла Алиера: невысокая для драгаэрянки, лицо с резкими чертами, зеленые глаза. Она сделала реверанс. Я кивнул.

– Смотри, что я нашла, – заявила она, протягивая мне золотую цепь длиной в три фута, которую я тут же завязал вокруг своего запястья.

– Коти только что о нем упомянула, – сказал я. – Спасибо.

Мой сосед, который абсолютно не выглядел встревоженным, встал.

– Помнишь, что ты говорил относительно философии побега из тюремной камеры?

Коти посмотрела на него, потом перевела взгляд на меня. Я задумался. Айбин вполне мог быть тем, за кого себя выдавал, – в таком случае я навлек на его голову кучу неприятностей, а ведь он мне помог. Я взглянул на дверь камеры. Алиера вошла внутрь, а снаружи до сих пор не доносилось шума – очевидно, никто еще не заметил вторжения. У меня за спиной возникла круглая брешь, восемь футов в диаметре, за которой виднелась лишь мгла да ветер доносил свежий океанский воздух.

– Ладно, пошли с нами. Но запомни, если ты намереваешься меня предать… – Я помолчал и показал ему кинжал. – В Империи мы называем это нож.

– Нож, – сказал он. – Я понял.

Влетел Лойош и опустился мне на плечо. Мы шагнули в дыру и ушли в ночь.

Урок пятый

Возвращение домой

Первой шла Коти, Алиера замыкала шествие. Мы проскользнули мимо одинокого строя зданий, представлявших столицу острова. Я понял, что моя темница находилась совсем рядом с дворцом и сейчас мы практически повторяем маршрут, которым я шел к дворцу перед покушением. Мы вошли в начинавшийся за городом лес и остановились, чтобы послушать, нет ли погони. Моим ступням не понравилось гулять по лесу. Я раздумывал, не послать ли Лойоша за сапогами, но потом отказался от столь сомнительной идеи. Потом взглянул на Айбина – он тоже был босиком. Однако его это совсем не беспокоило.

– Как хорошо иметь друзей, – заметил я, когда мы зашагали дальше.

– С тобой все в порядке? – спросила Коти.

– По большей части. Но будет лучше, если мы пойдем немного медленнее.

– Тебя… допрашивали?

– Ну, не так, как ты думаешь. Впрочем, я умудрился получить несколько ранений.

– Скоро рассвет. Нам следует поторопиться, чтобы к утру выйти на побережье, я уже не говорю о приливе.

– Я не уверен, что могу идти быстрее.

– Что с тобой произошло?

– Я слишком стар, чтобы лазить по деревьям.

– Я и сама могла бы тебе это сказать.

– Точно.

– Постарайся идти как можно быстрее, – попросила меня Коти.

– Хорошо. – У меня уже давно начала болеть спина, а теперь к ней присоединилась еще и рука. – Если мы встретим в лесу барабанщика, лучше пройти мимо. Разговоры с ним до добра не доводят.

– Ты мне потом все расскажешь, – заявила Коти.

Я услышал, как у меня в голове рассмеялся Лойош. Шедший немного впереди Айбин либо не слышал последней фразы, либо решил ее проигнорировать. Ветки хлестали меня по лицу – как в прошлый раз. Однако тогда со мной не было Коти и Алиеры, так что теперь у меня имелись веские причины для оптимизма. С другой стороны, ветки больно хлестали меня по лицу. Дешевая философия, если хотите знать.

Через час мы остановились, хотя никто ничего не сказал. Я сел на землю, привалился спиной к стволу дерева и спросил:

– Каков план?

– Примерно в двух милях отсюда есть бухта, где нас ждет корабль.

– Корабль? Вы умеете управлять кораблем?

– Там есть команда, состоящая из орков.

– Вы уверены, что они будут нас ждать?

– С ними остался Морролан.

– Ах, вот оно что, – пробормотал я. – Я польщен. И благодарен.

Алиера неожиданно улыбнулась.

– Я получила удовольствие, – заявила она.

Коти не улыбалась.

После короткого отдыха мы двинулись дальше. Лойош полетел вперед, а мы быстрым шагом шли через лес. Было все еще очень темно, но Алиера создала небольшой светящийся шар, который висел в воздухе в нескольких футах перед нами, слегка подпрыгивая в такт ее шагам.

– Нам следует чего-нибудь опасаться? – спросил я у Айбина.

– Деревьев, – ответил он. – Если наткнешься на них, будет больно.

– Должен заметить, что падать с дерева тоже неприятно, но я не думаю, что именно от них исходит главная опасность.

– Ты уже был без сознания в момент падения?

– Думаю, да. Не помню. Я почти ничего не понимал, когда сорвался с ветки.

– Очень жаль, – заметил он.

– А в чем дело?

– Звук, который ты произвел при падении. Он мне очень понравился. Классный, низкий удар. Резонанс.

Я не знал, рассмеяться или попросту перерезать ему глотку, но в конце концов сказал:

– Рад, что ты не стал меня настраивать.

Я не сводил глаз со светящегося шара и никак не мог понять, каким образом Алиере удается его удерживать – ведь волшебство здесь не работает. Кстати, я давно хотел спросить…

– Алиера?

Она повернула ко мне голову, не замедляя шага:

– Влад?

– Мне сказали, что волшебство на острове не действует.

– Верно. Я потеряла связь с Державой в десяти милях от берега.

– Но как же тогда тебе удалось расплавить стену?

– Доимперское волшебство.

– О, запрещенный прием.

Она кивнула.

– Ты его изучала?

Алиера снова кивнула.

– Это противозаконно?

Алиера рассмеялась.

Коти молчала. Между тем Айбин зашагал быстрее и поравнялся с Алиерой.

– Сюда, – сказал он.

– Что такое? – спросил я одновременно с Алиерой.

– Я просто хотел кое-что посмотреть.

«Лойош, здесь кто-нибудь есть?»

«Думаю, нет, босс. Но ты же знаешь, с островитянами я ни в чем не могу быть уверенным».

«Тогда проверь. Слетай вперед, посмотри, куда ведет наш друг».

«Ладно».

Через несколько минут он сказал:

«Я ничего не вижу, босс. Мы практически вышли на поляну, где тебя поймали».

«О, тогда я все понял».

«В самом деле?»

Мы вышли на поляну. Пепел в костре давно остыл. Айбин нашел свой барабан, осмотрел его и кивнул. Если бы барабан пострадал, то я начал бы сомневаться в дружеском расположении Айбина. Однако я был ему обязан, но не знал, какого рода благодарности он заслуживает. Время покажет.

Айбин поискал немного в траве, издал удовлетворенный возглас и поднял меховой плащ, который тут же накинул себе на плечи.

– Это какое животное? – спросил я.

– Норска.

– О да, теперь я и сам вижу. – Темно-коричневый мех с белыми пятнами, капюшоном служила голова норски с оскаленными клыками[53].

Как ни странно, одеяние Айбина не показалось мне отвратительным. Мы вновь двинулись к побережью.

Впервые я позволил себе надежду на удачный исход; вся армия Гринаэре, даже если бы она существовала, едва ли помешала бы Алиере добраться до лодки, тем более что там ее ждал Морролан.

– На востоке уже небо светлеет, – сказала Алиера.

– Не успеем, – вздохнула Коти.

– Скажи, где именно находится лодка, – предложил Айбин. – Вероятно, завтра я смогу незаметно провести вас туда перед отливом.

– При дневном свете? – спросил я.

Он кивнул.

– Что значит «наверное»? – осведомилась Коти.

– Это зависит от того, в какой части побережья находится бухта. Если речь идет о Чоттмонсе, то там слишком открытая местность.

Мы все посмотрели на него.

– Если бы здесь был Деймар, – сказала Алиера, – то он мог бы прощупать его разум и…

– Если бы Деймар был здесь, – вмешался я, – то он бы до сих пор изучал ковры во дворце, не обращая внимания на окружающую его армию.

– Он любит ковры? – заинтересовался Айбин.

– Ладно, – проворчала Алиера. – Я сообщу Морролану о задержке. Бухту можно опознать по остроконечной скале, напоминающей корону, с одной стороны, и роще высоких тонких деревьев – с другой. Бухта составляет четверть мили в поперечнике, а посередине находится маленький голый островок.

– Бухта Темной женщины, – сказал Айбин. – Никаких проблем.

– Помни, – сказал я. – Это…

– Да. Нож.

Он повел нас. Мы шли медленно, но не останавливаясь. Погони по-прежнему не было. Казалось, Айбин совершенно не думает, куда идет, – во всяком случае, островитянин ни разу не остановился, чтобы уточнить дорогу. Я старался не отставать от него, чтобы вонзить ему кинжал прямо в почки, если он нас предаст. Возможно, он и догадывался о моих намерениях, но виду не подавал. К полудню мы увидели маленькую бухту, посреди которой стоял одинокий корабль.

Мы оставались в лесу, доходящем до самой воды, пока за нами не пришла лодка. Коти практически не разговаривала со мной.

* * *

Он стоял на носу корабля – высокий, отчужденный и бесстрастный драгаэрянин. Команда корабля помогла нам подняться на борт, не задавая лишних вопросов, однако матросы посматривали на Морролана с опаской. Подозреваю, что дело в Черной Длани, висевшей у него на боку. Никому не хочется оказаться рядом с оружием Морганти, а Черная Длань как раз из тех клинков, о которых оставшиеся в живых вспоминают с содроганием.

Они с Алиерой были кузенами из Дома Дракона и предпочитали хорошую схватку хорошей трапезе – что, с моей точки зрения, равносильно безумию. По меркам драгаэрян они считались молодыми – им не исполнилось и пяти сотен лет. Пройдет вся моя жизнь, а они будут оставаться молодыми, однако предаваться подобным размышлениям бессмысленно. Морролан носил черные и серебряные цвета Дома Дракона, предпочитая черное, а Алиера – серебряное. Она небольшого роста, стремительная; он – высокий и не менее быстрый. Мы познакомились на Дорогах мертвых. Ну, на самом деле не совсем, но не будем сейчас об этом[54]. Мы стали друзьями, несмотря на различия в происхождении, Домах, классе и отношении к пище, но и это не имеет значения. Он стоял и ждал, когда два самых обычных орки доставили нас в лодке на корабль.

Морролан с интересом посмотрел на Айбина, но не стал задавать вопросов. Он отдал короткий приказ, корабль вздрогнул, развернулся и поплыл. Мы спокойно покидали остров, словно наш побег – самое обычное дело. С чем я не мог согласиться; сердце стучало у меня в груди, и я никак не мог успокоиться.

Остров Гринаэре уменьшался на багряном горизонте, и я постепенно начал приходить в себя. С некоторым разочарованием отметил, что не знаю никого из матросов; я бы с удовольствием поболтал с Йинтой или еще с кем-нибудь с «Гордости Чорбы». С другой стороны, несмотря на отсутствие амулета, морская болезнь у меня так и не началась.

В лицо полетели соленые брызги, когда корабль поднял все паруса и ускорил свой бег. Морролан стоял рядом со мной и Алиерой. Айбин устроился на самом носу и что-то делал со своим барабаном. Коти и вовсе скрылась из виду.

– Я у тебя в долгу, Морролан, – сказал я.

– Я обеспокоен, – ответил он.

– Тем, что я тебе что-то должен?

– Деймар сказал, что не смог удержать с тобой связь.

– Да.

– Я почувствовал на острове некое присутствие.

– Есть причина, по которой наша связь с Державой была разорвана, – вмешалась Алиера. – И дело тут не в расстоянии.

– Мне это не нравится, – заметил Морролан.

– Да? – уточнил я.

– Его это наводит на размышления, – пояснила Алиера.

– Понятно.

Морролан не спускал глаз с острова. Его длинные пальцы поглаживали большой рубин на серебристой рубашке. Я посмотрел назад. Остров почти полностью скрылся из глаз. Лойош сидел на моем плече.

«Где Ротса?» – спросил я.

«Осталась дома».

«Она не любит океан?»

«Пожалуй, нет. Однако она за тебя беспокоится».

«Приятно слышать. Наверное, твой полет был нелегким».

Он ответил не сразу. Перед моим мысленным взором возникли видения, живо напомнившие мой недавний сон. Мои воображаемые крылья до сих пор болели.

«Я беспокоился за тебя, босс».

«Ты знаешь, я тоже».

Я оставил Морролана и Алиеру и отправился на поиски Коти. Она стояла на палубе и задумчиво смотрела на океан. Во все стороны летели соленые брызги – тяжелые капли, а не мелкая водяная пыль. За спиной у дня пряталась ночь, готовая нанести предательский удар.

– Похоже, ты не слишком доверяешь своему новому другу, – заметила Коти.

– Верно.

– Тогда зачем ты взял его с собой?

– Если они не ведут какой-то хитрой игры, то я у него в долгу.

– Понятно. Ты всегда платишь свой долги, не так ли, Влад?

– Я слышу в твоем голосе иронию?

Она не ответила.

– Ты спасла меня, – сказал я через некоторое время.

– Ты сомневался, что мы придем к тебе на помощь?

– Я не знал, сможете ли вы. Мне и в голову не приходило, что Лойош сумеет пересечь океан.

– Тебе пришлось нелегко.

– Ну, не так тяжело… – Я замолчал и принялся изучать собственные ногти, а потом добавил: – Я не так уж страдал.

Она кивнула, по-прежнему глядя на океан.

– Я рад, что революция смогла на несколько дней тебя отпустить, – сказал я.

– Перестань ехидничать.

Я прикусил губу:

– Я не хотел тебя обидеть.

Коти снова кивнула. Слева по борту в воде что-то плеснуло. Наверное, орка, но я его не разглядел. Коти заговорила так тихо, что я едва слышал слова, которые подхватывал и уносил ветер:

Я наблюдаю, как часы проходят мимо,

В одеждах черных, для меня,

Без сил сидящего, увы, недостижимо

Зажечь светильник угасающего дня.

Горька история – так кажется мне ныне,

Для тех, кто думал, что усвоен мой урок,

Чтоб раны вскрыть – причин не вижу я доныне,

Несправедливым был назначенный оброк.

Наступит завтра – мы опять начнем все снова,

Откроем вены слов, чтоб вновь произнести:

Лишь через боль, что в серо-сумрачных покровах,

Проходят наши к озарению пути[55].

Она замолчала, лишь волны продолжали биться о борт корабля.

– Похоже на Восток, – заметил я.

– Это мои стихи.

Я посмотрел на Коти. Она застыла в неподвижности.

– Я не знал, что ты пишешь стихи.

– Есть многое, что… нет. Извини. Слова пришли ко мне несколько дней назад, когда я начала из-за тебя тревожиться. Точнее, когда мне пришло в голову, что тебе следовало бы уже вернуться. Не могу сказать точно.

– Грустная история, – согласился я. – И что она означает?

Коти пожала плечами:

– Откуда мне знать?

– Но ведь ты ее написала.

– Да. Ну, если в ней спрятан какой-то глубокий смысл, я не знаю, в чем он заключен…

– Если тебе что-нибудь придет в голову, пожалуйста, обязательно расскажи мне.

Уголок ее рта слегка дернулся.

Я еще некоторое время смотрел, как океан занимается своим океанским делом. Вверх и вниз, вверх и вниз, оставаясь при этом на своем месте. Вот так-то.

– Я пытаюсь, – сказала Коти, – сочинить что-нибудь философски глубокое о волнах, но удача меня оставила.

– Что-нибудь придумаешь.

Она покачала головой:

– Нет, но мне бы следовало. О том, как они где-то начинаются, подходят все ближе, толкают тебя вперед и продолжают свое движение, а мы не знаем, отчего они зародились, откуда пришли, ну и в таком же роде.

– М-м…

– Ты производишь множество волн, не так ли, Влад?

– Ты говоришь в общем или о чем-то определенном?

– Пожалуй, и то, и другое. Нет, о чем-то определенном.

– Ты имеешь в виду события последних нескольких месяцев, связанных с Организацией, Империей и твоим приятелем Келли?[56]

– Да.

– Верно, я действительно устроил настоящую бурю. Впрочем, у меня не было выбора.

– Наверное.

– Интересно, каковы намерения Херта.

– Говорят, он с радостью ушел на покой – ты дал ему солидную компенсацию за Южную Адриланку.

– Южная Адриланка, – повторил я. – Гетто выходцев с Востока.

– Да.

– И теперь им управляю я.

– Не всем гетто.

– Верно. Только нелегальной его частью.

– Собираешься привести ее в порядок?

– Мне показалось, я слышу в твоем голосе нотку иронии?

– Нотку? Нет. Скорее целую симфонию.

– Ты полагаешь, что я не справлюсь, или считаешь, что не захочу?

– Не сможешь.

– И кто меня остановит?

Прошла долгая минута, прежде чем она заговорила снова:

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «привести в порядок»? Какую нелегальную деятельность ты намерен продолжать?

– Все, что они захотят. Я позабочусь о том, чтобы азартные игры велись честно, чтобы бордели были чистыми и с девушками хорошо обращались. Я прослежу за тем, чтобы ссуды давались под разумные проценты, которые…

– Но как азартные игры могут быть честными для людей, которые не могут себе позволить в них играть? Как можно помочь людям, продающим свои тела? И о каком разумном проценте идет речь, если кто-то проиграл все, что имел, в одном из твоих заведений, и как ты намерен получить свой интерес с тех, кто не в состоянии заплатить?

Я пожал плечами:

– Все равно эти вещи будут существовать вечно. А я справлюсь с необходимостью поддерживать порядок лучше, чем кто бы то ни было.

– Мне кажется, я привела свои доводы.

– Я не в силах решить проблемы всего мира. Как и твой приятель Келли, что бы он там ни думал.

– Ты что, ничего не видишь? Ничего не замечаешь?

– Не вижу чего? Толп текл на улицах? Людей в парках, которые кричат друг другу то, о чем все уже давно договорились? Плакаты…

– А теперь за ними наблюдает гвардия Феникса, Влад. Я говорю о настоящей гвардии Феникса, а не о теклах, надевших на плечи плащи и взявших в руки копья. Значит, они напуганы, Влад, и избегают использовать новобранцев. Не кажется ли тебе, что им известно то, о чем ты не догадываешься? Три недели назад волнения охватили Южную Адриланку. Теперь добрались и до Нижне-Киероновой дороги. Если так пойдет дело, что нас ждет через две недели? Или два месяца?

– Ничего особенного, если тебя интересует мое мнение.

– Я знаю, что ты думаешь именно так. Но может быть…

– Нет, я не хочу спорить о твоей проклятой революции.

Коти пожала плечами:

– Ты сам о ней заговорил.

– Мы можем поговорить о нас?

– Да, – ответила она, и я обнаружил, что не в силах сказать ничего содержательного.

– Я собираюсь немного поспать, – заявил я. – Если Айбин начнет барабанить, вышвырни его за борт.

Я прошел по палубе, отыскал ведущую вниз лесенку, спустился в каюту, растянулся на койке, накрылся одеялом и очень скоро уснул под плеск волн.

* * *

Прошло не меньше десяти часов, прежде чем меня разбудил тот же плеск волн. Спотыкаясь, я поднялся по лестнице, несколько раз больно стукнулся плечом обо что-то металлическое (кажется, дверные петли), которое какой-то болван присобачил на стену, поцарапал подбородок, поскользнувшись на ступеньках, и, наконец, выбрался на палубу. Морролан стоял на том же самом месте, где я его оставил. Оранжево-красное небо скрывали низкие серые тучи, а ветер отличался удивительной свирепостью. Развевающийся плащ Морролана придавал его облику суровую романтичность. Я так и не снял свободное одеяние, которое мне выдали в тюрьме, – в противном случае у меня тоже был бы романтический вид. Несомненно.

Я крепко вцепился в поручни и осторожно подошел к Морро-лану.

– Бурное море, – сказал я. Мне пришлось кричать, чтобы перекрыть рев ветра, плеск волн и скрежет дерева. Он кивнул. Я огляделся и неожиданно подумал о том, каким хрупким кажется наш корабль. – С погодой что-то не так?

Он с подозрением на меня взглянул:

– Почему ты спросил?

– Откровенно говоря, сам не знаю. Ты не ответил на мой вопрос.

Он покачал головой. Лойош опустился мне на плечо.

«Думаешь, нам грозит шторм?» – спросил я.

«Откуда мне знать?»

«Я всегда считал, что у животных есть инстинкт, который предупреждает их о перемене погоды».

«Животных?»

«Что ты скажешь о нашем приятеле Айбине?»

«Не знаю, босс. Он странный».

«Угу».

Я проверил время, связавшись с Державой, выяснил, что до полудня еще довольно далеко, но завтрак уже остался позади. Тут только я сообразил, что ужасно голоден. Я уже собрался поговорить о еде с Морроланом, и вдруг до меня дошло.

– У меня восстановилась связь с Державой, – заявил я.

Он кивнул. Разговорчивый сукин сын.

– Когда?

– Ночью.

– Ну, это большое облегчение.

– Да.

– Как насчет того, чтобы поесть?

– Внизу найдешь хлеб, сыр, белофрукт и сушеную кетну.

– Отлично. А разве мы не можем телепортироваться домой?

– Иди поешь. Я не тороплюсь.

– Но если начнется шторм…

– Я решил, что не начнется.

– Ага. Ну, тогда все равно.

И я спустился вниз, нашел еду и сделал с ней то, что положено.

* * *

Рассвет следующего дня окрасил оранжевым море справа по борту, а город Адриланка выглядывал из-за гор, развернув навстречу нам гавань и доки. Матросы с опаской посматривали на нас, в особенности на Морролана, – они знали, что он направлял ветра, которые быстрее обычного доставили нас домой. Я знал, что орки верят: если кто-то станет управлять ветрами, то природа обязательно устроит шторм, как только у нее появится такая возможность. Наверное, они правы. Однако Адриланка смотрела на нас, словно огромная белая птица, скалы – крылья, голова – великолепное поместье лиорна Даро, графини Белой Вершины. Похоже, нам больше ничего не угрожало.

Когда мы миновали скалу Бакен, матросы принялись окатывать палубу ведрами морской воды – я удивился, узнав, что этот ритуал соблюдается только возле порта Адриланка. Закончив, они занялись парусами – уж не знаю, что они с ними делали.

Довольно быстро я потерял к ним интерес. Вся наша компания, состоявшая из Морролана, Алиеры, Айбина и меня, подошла к борту. Коти осталась стоять чуть в стороне. Лойош сидел на моем правом плече. Интересно, о чем они думают, глядя на возникающий перед глазами город – одно за другим появлялись все новые и новые здания: Старый замок, где несколько циклов назад, во время правления Атиры, Три Барона практиковали свое диковинное волшебство; «Мичаагу» – один из лучших ресторанов во всей Империи, если не считать заведения Валабара; массивное коричневое здание Винной Биржи, построенное из камня на вершине холма.

А позади раскинулся сам город. Точнее, города, потому что у каждого был свой собственный; Алиера и Морролан, которые никогда не жили здесь, знали Императорский дворец и окружающие его Великие Дома; вечнозеленые сады вокруг Седловых холмов. Для Айбина, быть может, Адриланка представлялась местом диковинным и диким, как его остров для меня. Коти прежде всего видела Южную Адриланку, гетто выходцев с Востока, с трущобами, вонью, рынками под открытым небом – и самих восточников, которые ходят по городу с опаской, всегда готовые дать деру от стражника, или юного дзура-забияки… или от кого угодно.

Для меня же в Адриланке имелся особенно важный район, расположенный вдоль Нижне-Киероновой дороги, где жестокость и насилие перемежались роскошью; тут следовало ходить по улицам с широко раскрытыми глазами, чтобы не упустить выгодной возможности или самому не стать объектом ограбления.

Все эти города громоздились перед нами, приближаясь с каждой минутой. Я не мог оторвать от них глаз, пока офицер на пирсе не замахал черно-желтыми флагами, показывая, куда следует пристать нашему кораблю.

Я был дома, а по спине от страха бежали мурашки; и я не знал почему.

Часть 2

Деловые соображения

Урок шестой

Разборки со средним звеном управления I

– Тобой интересуются, Влад, – сказал Крейгар за две минуты до того, как пол перед нами взорвался.

Прошло три дня с тех пор, как я вернулся с Гринаэре. Коти ушла повидать Келли и его веселенькую компанию придурков, а я вернулся к бизнесу, намереваясь навести порядок в Южной Адриланке, объявив о собственном банкротстве. (Шутка: Империя не станет рассматривать долги джарега. Пожалуй, следует это уточнить.)

Прогресс на всех направлениях был минимальным. Иными словами, Коти и я пытались договориться и продолжали ходить кругами. Я так и не нашел для себя подходящей конторы в Южной Адриланке и не получал надежных донесений. Вирра не связывалась со мной. И я не знал, что думает Айбин об Адриланке, поскольку мы с ним мало разговаривали. Более того, я его почти не видел. Я по-прежнему сомневался, не шпион ли он. Пришлось объяснить ситуацию Крейгару, который предложил попросить Деймара проверить сознание Айбина. Его идея не вызвала у меня особого энтузиазма, к тому же я не был уверен, что из нее получится что-нибудь путное. Мы обсудили несколько других вариантов, а потом Крейгар неожиданно сказал:

– Ладно, неважно, у нас полно других проблем.

– Например? – осведомился я.

Тут Крейгар и ответил:

– Тобой интересуются, Влад.

– Кто?

– Я не знаю, но один из них занимает высокое положение в Организации.

– И о чем он спрашивал?

– О группе выходцев с Востока и твоих отношениях с ними.

– Речь идет о компашке Келли?

– Угу. Кого-то пугает твоя связь с ними.

– Ты можешь выяснить… что такое? Ты слышал шум?

– Кажется, да.

«Мелестав, что происходит?»

«Какой-то шум внизу, босс. Проверить?»

«Нет, оставайся на месте».

«Ладно. Я дам вам знать, если…» – Он прервал связь или ему кто-то помог – я успел уловить вспышку боли, как если бы он получил ранение.

Я взял в правую руку кинжал и опустил ее под стол. Послышался грохот, Лойош выкрикнул предупреждение, и дверь слетела с петель, открыв моему взору шестерых вооруженных джарегов. Между двумя из них висело тело Мелестава. С его лба стекала кровь, а веки трепетали, точно свеча, которая никак не может решить, зажигаться ей или нет. Мелестав посмотрел мне в глаза, после чего повернул голову и старательно изучил каждого из державших его джарегов. Затем, сделав слабую попытку улыбнуться, сказал:

– Кое-кто хочет с вами поговорить, босс.

Продолжая держать руки под столом, я внимательно разглядывал непрошеных гостей. Они понимали, что я вооружен, но численный перевес на их стороне. Я никак не мог понять, что означает их визит. Не вызывало сомнений, что они пришли сюда вовсе не для того, чтобы меня убить – для этого не требуется такое количество народа. С другой стороны, сомнительно, что они явились с дружескими намерениями.

Один из них, сравнительно невысокий джарег с курчавыми рыжими волосами и опухшими глазами, сказал:

– Подними руки так, чтобы мы их видели.

Я небрежно пошевелил предплечьем, и кинжал скользнул в ладонь левой руки.

– Пожалуй, я воздержусь, благодарю.

Он со значением посмотрел на Мелестава. Я со значением пожал плечами.

– Кое-кто хочет с тобой поговорить.

– Тогда передайте ему, что я не оценил способ приглашения, – заявил я.

Опухшие Глаза бросил на меня быстрый взгляд, потом сказал:

– Мы не убивали твоих людей – пока. Джентльмен, который хочет тебя повидать, торопится. Для твоего же блага стоит показать нам руки. – Он говорил так, словно что-то застряло у него в горле.

– Ладно, – согласился я и вытащил руки из-под стола. В каждой из них было по кинжалу. Мне кажется, они не ожидали такого поворота событий.

Опухшие Глаза откашлялся, но ему это не слишком помогло.

– Ты положишь их на стол или мы решим все вопросы прямо сейчас? – прошипел он.

Их шестеро, а я один. Ладно. Не торопясь, я повернулся и метнул оба кинжала один за другим в центр висящей на стене мишени. Потом снова посмотрел на своих гостей и сложил руки на груди.

– Что теперь? – спросил я.

– Пойдешь с нами, – сказал он и кивнул костлявому джарегу, которого соорудили – или мне так только показалось? – из завязанных в узлы веревок. Последний сделал несколько экономных движений руками, и я почувствовал начало телепортации. Я сжал зубы, заранее готовясь к тошноте и размышляя о том, кто способен нанять волшебника, которому по силам телепортировать сразу семерых. Возможно, я ошибся и все гораздо серьезней. Может быть, но подобного рода размышления, похоже, несколько запоздали.

Мое тело и разум просеялись через решето и вновь соединились, почти не пострадав. Мы оказались в той части города, которую я хорошо знал, перед магазином гранильщика драгоценных камней – его заведение мне тоже хорошо знакомо.

– Тороннан, – сказал я.

Мое заявление осталось без ответа, впрочем, я на него и не особенно рассчитывал.

Мы прошествовали в магазин, где какой-то тип, по виду и одежде из Дома Креоты, что-то делал из серебряной проволоки. В длинных тонких пальцах креоты мелькали изящные щипчики с выгнутыми ручками. У меня имелись все основания считать, что креота совершил по меньшей мере три убийства, однако он продолжал играть свою роль и даже не поднял глаз, когда мы прошли мимо.

Мой желудок, который всегда отчаянно возмущается после телепортации, потихоньку успокоился, и я разозлился, что Лойош находился слишком далеко от меня, когда произошел перенос. С другой стороны, что он мог сделать? Мы подошли к двери в конце коридора с темно-коричневыми стенами, и один из джарегов постучал.

– Входите, – послышался приглушенный голос, и дверь распахнулась.

Понимаете, Тороннан – мой босс. Иными словами, моя территория находится внутри его части Адриланки и он получает часть всех моих доходов. В обмен меня редко беспокоят, никто не пытается залезть на мою территорию, и я имею возможность пользоваться связями джарегов в Императорском дворце. Контора Тороннана не производит особого впечатления. На стене не висит мишень для кинжалов, изображений членов его семьи или холмистой местности, на которой трудятся счастливые теклы. Только книжная полка с аккуратными папками, деревянный стол с набором тщательно очиненных перьев, бумага. На другой стороне стола блюдо с засахаренными фруктами, графин с водой, стакан и поднос с бутылкой бренди и шестью бокалами. В кабинете Тороннана имелся еще один стул, хотя хватило бы места и для нескольких. Окон не было, и ничего удивительного. Обычаи джарегов запрещают убивать человека у него дома, однако иммунитет не распространяется на работу.

Сам Тороннан был невысоким человеком с нервным лицом, почти невидимыми бровями и тонкими губами. Если судить по внешности, то перед вами сидел слабый и безобидный человек, но внешность часто бывает обманчивой. Когда я вошел в кабинет, он встал, положил папку на полку и жестом предложил мне садиться. Я сел, Тороннан сел, кивнул моему эскорту. Они вышли, осторожно прикрыв за собой дверь. Мне понравилось, что он сразу же отложил свою работу, некоторые любят показать, какие они могущественные, какое-то время игнорируя тебя.

– Знаете, вы могли бы приделать колесики к креслу, тогда вам не пришлось бы вставать, чтобы подойти к полкам. Я пользуюсь таким креслом – экономит время, – сказал я.

– Нет, не стоит, – ответил Тороннан. – Пожалуй, для меня это единственная возможность размяться, – голос у него был приятный, как у менестреля, и низкий.

Мне всегда хотелось послушать, как он поет.

– Понимаю, – кивнул я.

Он смотрел мне в глаза. Я с беспокойством вспомнил, что сижу к двери спиной. Обычно я не обращаю на это внимания, поскольку Лойош почти всегда рядом.

Тороннан покачал головой.

– Сколько прошло времени, баронет? Кажется, ты работаешь на меня три года?

– Около того, – ответил я.

Тороннан кивнул:

– У тебя очень неплохие доходы, ты содержишь свои предприятия в порядке, твои люди не лезут в чужие дела. Кое-кому в Организации не нравится, что выходец с Востока пытается контролировать несколько районов города, но я им сказал: «Дайте парню шанс, посмотрим, что у него получится», и ты пока неплохо справляешься.

Я понимал, что ответа не требуется, и промолчал.

– Конечно, – продолжал он, – периодически возникают небольшие проблемы, но, насколько мне известно, ты никогда не бываешь зачинщиком. Ты не жадничаешь, но и наезжать на себя не позволяешь. Деньги поступают без задержки, а твои бухгалтерские книги содержатся в порядке. Мне это нравится.

Он сделал еще одну паузу; я ждал.

– Но, – снова заговорил Тороннан, – до меня дошли слухи, которые мне совсем не понравились. Ты понимаешь, о чем я?

– Вам рассказали, что у меня на обеденном столе стоят бумажные цветы? Навет, босс. Я…

– Не пытайся шутить, ладно? Я слышал, что ты связался с группой выходцев с Востока, которые хотят ускорить приближение правления текл или даже вообще покончить с нынешним Циклом. Мне плевать на их истинные намерения. Но интересы этих людей не совпадают с нашими. Ты меня понимаешь?

Я посмотрел в потолок, пытаясь расставить все по местам. По правде говоря, я не имел ничего общего с людьми, о которых шла речь, если не считать того, что моя жена из их компании. Однако мне совсем не хотелось объяснять Тороннану, как обстоят дела в действительности.

– Откровенно говоря, я считаю, что эти люди – безобидные психи, – ответил я.

– Империя думает иначе, – сообщил Тороннан. – Да и в Организации хватает людей, которым они очень не нравятся. А кое-кто хочет знать, какие у тебя с ними дела.

– Ко мне только что перешла территория Херта в Южной Адриланке. Почему бы вам не расслабиться и не подождать, пока не прояснится ситуация с доходами, а уж потом принимать решения?

Он покачал головой:

– Мы не можем ждать. До нас дошла информация из дворца… подробности тебя не касаются. Мы должны быть уверены, что никто из нас не связан с революционерами.

– Понимаю.

– Могу ли я получить твои заверения, что ты не будешь иметь с ними дела в будущем?

Он пристально на меня посмотрел. Я чуть не испугался.

– Скажите мне: почему всякий раз, когда я встречаюсь с кем-нибудь из высокопоставленных членов Организации, у меня возникает ощущение, будто вы все говорите одинаково? Вы прошли обучение в специальной школе?

– Я бы не сказал, что занимаю высокое положение, – возразил Тороннан.

– Вы просто скромничаете. Нет, беру свои слова назад. Демон вел себя иначе.

– А как мы разговариваем?

– Ну, знаете… Короткими предложениями, словно вас интересуют только факты и ничего больше.

– И получается?

– Пожалуй, да.

– Вот и ответ.

– Неужели, если мне удастся подняться так же высоко, я тоже будут говорить, как вы? Это меня беспокоит. Может быть, мне следует пересмотреть свои долгосрочные планы.

– Баронет, мне известно, что ты весьма остроумный тип. Ладно, тебе ничего не нужно мне доказывать. И я знаю, что ты крут, – здесь также не нужно предъявлять доказательств. Но люди, с которыми я имею дело, не любят шутников, и они гораздо круче тебя. Тебе все ясно?

Я кивнул.

– Хорошо. Так ты можешь дать мне гарантии относительно выходцев с Востока?

– Я могу вам сказать, что они мне не нравятся и что я не вызываю у них ни малейшей симпатии. У меня нет никаких планов совместной деятельности с ними. Однако сейчас я контролирую территорию, на которой они живут, и намерен делать это так, как считаю нужным. Если мне придется вступить с ними в соприкосновение, я не могу заранее знать, какое решение приму. Вот и все, что я могу вам обещать.

Он медленно кивнул, не спуская с меня глаз:

– Боюсь, что этого недостаточно.

Я не опустил глаз. Он знал, что я вооружен, однако я находился в его кабинете и сидел на единственном стуле для посетителей. Если его контора хотя бы наполовину оборудована так же, как моя, то он покончит со мной, даже пальцем не пошевелив. Впрочем, бывают случаи, когда безопаснее не отступать.

– Большего обещать не могу.

Несколько секунд спустя Тороннан ответил:

– Хорошо. Пусть будет все как есть, и посмотрим, как станут развиваться события. Оставь дверь открытой, когда выйдешь. – Он встал и вежливо поклонился.

Когда я выходил из магазина, волшебник предложил телепортировать меня обратно. Я отказался. Лучше уж пройти пару миль.

– Но у меня болят ноги, – проворчал Крейгар.

Волшебник подскочил футов на двадцать. Мне лишь чудом удалось сохранить невозмутимость.

– Как давно ты ждешь? – спросил волшебник.

Крейгар недоуменно посмотрел на него:

– Ты же сам меня телепортировал; зачем задавать глупые вопросы?

– Прошу меня извинить, но я бы предпочел прогуляться.

И мы ушли, прежде чем волшебник решил, следует ли ему что-то предпринять. Отойдя на безопасное расстояние, мы искренне расхохотались.

* * *

Коти вернулась домой после полуночи. Ротса слетела с ее плеча и приветствовала Лойоша, а Коти сняла перчатки, плюхнулась на постель, сбросила сапоги, потянулась, как кошка, и сказала:

– Так поздно, а ты не спишь.

– Читаю, – ответил я, приподнимая толстый том в качестве доказательства.

– Что это такое?

– Собрание очерков, написанных людьми, которые пережили Катастрофу Адрона и начало Междуцарствия.

– Что-нибудь интересное?

– Кое-что. Впрочем, большинство из них не имеют никакого отношения ни к Катастрофе, ни к Междуцарствию.

– Обычное дело для драгаэрян.

– Верно. Больше всего они хотят рассуждать о неизбежности катаклизма после окончания Великого Цикла или о Первичном Истинном Смысле возрождения Феникса.

– Звучит занудно.

– По большей части так оно и есть. Однако я нашел несколько весьма любопытных очерков. Здесь есть работы атиры по имени Бройнн, который пишет, что именно попытки применить волшебство во время Междуцарствия, когда это было почти невозможно, и вынудили волшебников развивать свое искусство, которое к нашему времени достигло таких высот.

– Интересно. То есть он полагает, что Имперская Держава не изменилась, пройдя через Чертоги Правосудия?

– Довольно привлекательная теория, – кивнул я.

– Согласна. Странно, что это никогда не приходило мне в голову.

– И мне тоже, – признался я. – Видела нашего гостя?

– В последнее время нет. Думаю, с ним все в порядке.

– Да, он не из тех, кто не в состоянии о себе позаботиться. Я все еще сомневаюсь: не шпион ли он?

– А тебе не все равно?

– Если он меня одурачил – не все равно. В остальном мне плевать. У меня нет обязательств перед Империей, если ты это имела в виду.

Коти кивнула и снова потянулась, подняв руки над головой. Ее волосы, длинные и слегка вьющиеся на концах, изящно обрамляют узкое лицо. Блестящие глаза кажутся слишком большими для ее лица, а смуглая кожа создает впечатление, что она всегда находится в полутени. Я мучительно хотел ее, но в последнее время начал привыкать к этому чувству. Может быть, привыкну и к тому, что больше не буду видеть легкого подрагивания губ Коти перед тем, как она делает ироническое замечание, или к тому, как в минуту глубокой задумчивости она смотрит в потолок, слегка склонив голову и скрестив руки на коленях. Может быть, привыкну. А может быть, и нет.

Она вопросительно смотрела на меня своими большими глазами, и я вдруг подумал: а вдруг Коти догадывается, о чем я сейчас размышляю?

– Ты можешь мне рассказать о том, что замышляют твои люди? – спросил я.

Выражение лица Коти не изменилось.

– Почему ты спрашиваешь?

– Меня сегодня вызывали. Хотели, чтобы я дал гарантии, что не стану сотрудничать с Келли. Похоже, в Империи что-то происходит и Организация полагает, будто это связано с Южной Адриланкой.

Коти не спускала с меня глаз.

– Мне не о чем тебе рассказать.

– Значит, твои люди что-то замышляют.

Она отрешенно смотрела на меня, из чего я сделал вывод, что Коти о чем-то напряженно размышляет. Вероятно, не может решить, какую часть информации можно мне сообщить, и не хочет, чтобы на лице отразились ее сомнения. Наконец она сказала:

– Все не так, как ты предполагаешь. Да, мы создаем организацию. Мы строим. Наверное, ты и сам видел стройки на своей территории.

– Да, несколько, – кивнул я. – Но я не могу сказать, насколько все это серьезно, а мне необходимо знать.

– Мы считаем, что события довольно скоро начнут разворачиваться. Я не могу сообщить тебе подробности…

– Как скоро?

– Что «как скоро»? Восстание? Нет, ничего подобного не будет. Влад, неужели ты не понимаешь – Империя может без проблем выяснить, чем мы занимаемся!

– Шпионы?

– Нет, хотя такой вариант нельзя полностью исключить. Понимаешь, заклинания, помогающие подслушивать через стены, гораздо доступнее для Империи, чем для нас заклинания защиты.

– Наверное, ты права. – Я не стал говорить, что мне трудно представить себе, что Империя настолько озабочена их деятельностью, что начала серьезную слежку.

Впрочем, усиление присутствия гвардии Феникса в Южной Адриланке говорило о том, что Коти, возможно, права.

– Таким образом, – продолжала она, – мы ничего не можем делать втайне. И не делаем. Когда мы строим планы на будущее, мы предполагаем, что Империя в любой момент о них узнает. Поэтому мы ничего не скрываем. Вопрос «как скоро?» не имеет смысла, поскольку мы лишь готовимся. Кто знает? Завтра? В следующем году? Мы готовимся. Условия здесь…

– Мне они известны.

– Да, – не стала спорить Коти. – Ты все знаешь.

Некоторое время я смотрел на нее, пытаясь придумать, что сказать. Ничего хорошего на ум не пришло, поэтому я крякнул, взял книгу и сделал вид, что продолжаю читать.

Примерно через час в дверь постучал Айбин. Он поклонился, как текла, смущенно улыбнулся и сел на стул. Под мышкой Айбин держал барабан, в другой руке сжимал свернутый свиток.

– Играл? – спросил я.

Он кивнул.

– Я нашел это, – заявил он, разворачивая свиток.

– Похоже на кожу, – сказал я.

– Так и есть, – ответил Айбин. – Телячья кожа. – Он казался очень возбужденным.

– У вас на острове нет коров? Я уверен, что видел…

– Посмотри, какая она тонкая.

– Теперь, когда ты сказал, я тоже вижу. У нас другие коровы?

Айбин нетерпеливо покачал головой:

– Все дело в дублении и обработке. Я никогда не видел такой тонкой телячьей кожи. Она такая же тонкая, как рыбья, но теплее.

– Теплее?

– Вот почему им удается делать такие хорошие большие барабаны.

– Какие большие барабаны?

– Те, на которых они каждый день играют перед Императорским дворцом, возвещая о предстоящих церемониях.

– Я их никогда не замечал.

– Правда? Но они же громадные, вот такие. – Айбин широко развел руки в стороны. – И там играют на десяти барабанах одновременно…

– Теперь, когда ты об этом упомянул, я вспоминаю, что слышал барабанный бой на фоне зова труб, каждый день, во время Расчета.

– Так вот как это называется? Теперь я знаю, как им удается делать такие барабаны. Телячья кожа. Никогда бы не поверил. Да и воздух здесь другой.

– Воздух?

– Воздух в городе по-настоящему сухой. Мне так и не удалось настроить свой барабан.

Первый раз в жизни я услышал, как кто-то называет сухим воздух в Адриланке, расположенной на южном побережье.

– Вот как, – пробормотал я.

– А зачем они носят маски?

– Кто?

– Барабанщики.

– Хм-м. Никогда не обращал внимания.

Он кивнул и вышел в голубую комнату. Одной рукой Айбин задумчиво поглаживал кусок кожи, а другой прижимал к себе барабан.

Я заметил, что Коти наблюдает за мной, но не сумел понять, что означает выражение, появившееся на ее лице.

– Телячья кожа, – сказал я ей. – Они делают барабаны из телячьей кожи.

– Ничего особенного, если ты об этом знаешь, – ответила она.

– Может быть, наша проблема как раз и заключается в том, что здесь слишком сухой воздух.

Она мягко улыбнулась:

– Я уже давно это подозревала.

Я кивнул и откинулся на спинку кресла. Ротса опустилась на руку Коти.

– Телячья кожа, – сказал я ей.

Она улетела.

* * *

Я устроился в нижней восточной гостиной Черного замка и смотрел на лорда Морролана. Сидя, Морролан не казался таким уж высоким.

– В чем дело, Влад? – спросил он через некоторое время.

– Я хочу поговорить о революции.

Он повернул ко мне голову и приподнял брови:

– О чем?

– О революции. Восстание крестьян. Насилие на улицах.

– Что тебя интересует?

– Может ли это случиться?

– Несомненно. Такое не раз бывало в прошлом.

– Удачно?

– Тут все зависит от того, что считать успехом. Случалось, что крестьяне убивали своего правителя. Во время Войны Баронов был случай, когда целое графство – кажется, Лонграсс – превратилось…

– Я говорю о длительном успехе. Могут ли крестьяне не только захватить власть, но и долго ее удерживать?

– В Империи?

– Да.

– Исключено. Только в том случае, когда настанет Цикл Теклы, а до тех пор еще несколько тысяч лет. Мы оба будем благополучно мертвы.

– Ты совершенно уверен?

– В том, что мы умрем?

– Нет, в том, что они не могут добиться успеха?

– Я уверен. А почему ты спрашиваешь?

– Коти связалась с группой революционеров.

– Ах да. Сетра говорила мне несколько недель назад.

– Сетра? Откуда ей знать?

– Она же Сетра.

– Что она сказала?

Морролан помолчал, глядя в потолок. Казалось, он вспоминает.

– По правде говоря, очень немного. У меня создалось впечатление, что она встревожена, но я не знаю почему.

– Возможно, мне стоит с ней поговорить.

– Возможно. Она придет чуть позже, чтобы поговорить о войне.

Я нахмурился:

– О какой войне?

– Ну, пока войны еще нет. Но ты же слышал новости.

– Нет, – с сомнением ответил я. – Что за новости?

– Имперское грузовое судно «Поющее Облако» было протаранено и затоплено кораблем с Гринаэре.

– Гринаэре, – пробормотал я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Вот, значит, как.

Урок седьмой

Государственные вопросы I

Морролан, Алиера и я завтракали в уютной гостиной с дверью на балкон, с которого видна земля, находящаяся в миле под нами. Повара Морролана приготовили холодный утиный суп с корицей, охлажденные фрукты в ассортименте, кетну с тимьяном и медом, множество зеленых овощей с имбирем и чесноком, а также вафли и землянику в глазури. Как всегда, на столе стояло сразу несколько сортов вин – повара избегали подавать к каждому блюду свое вино. Я пил сухое белое с побережья Тан и не расставался с ним до конца трапезы, сделав исключение только для десерта, после чего переключился на напиток, который мой дед называет сливовым бренди, а драгаэряне именуют сливовым вином.

Говорили о войне. Глаза Алиеры возбужденно блестели, когда она рассуждала о высадке армии на Гринаэре, в то время как Морролан неторопливо рассматривал проблемы подготовки флота к плаванию. А я пытался понять, почему события приняли такой оборот. Алиера несколько раз решительно отмахивалась от моего вопроса, но наконец заявила:

– Как мы можем знать, почему они решили начать военные действия?

– А разве нет никакой связи между Империей и островом?

– Может быть, и есть, – вмешался Морролан, – но нам о ней ничего не известно.

– Вы можете спросить Норатар…

– Зачем? – спросила Алиера. – Она скажет нам все, что сможет, как только сможет.

Я свирепо взглянул на свою утку и залпом осушил бокал. Обычно я не пью вино залпом, предпочитаю делать не более двух-трех небольших глотков. Алиера, державшая свой бокал за ножку так, словно в руку ей попала хрупкая птичка – двумя пальцами, – пила вино маленькими глотками, как настоящая леди. Однако во время какой-нибудь военной кампании, как мне не раз доводилось видеть, она поглощала его не хуже любого драконлорда[57]. Морролан всегда держал бокал за верхнюю часть, точно стакан, и делал долгие, медленные глотки, не сводя глаз с собеседника. Сейчас он смотрел на меня.

Морролан опустил бокал, наполненный густой темно-красной жидкостью, и сказал:

– Почему тебя это так занимает?

Алиера фыркнула, прежде чем я успел открыть рот.

– А как ты сам думаешь, кузен? Он был на Гринаэре, и на него устроили настоящую охоту. Теперь Влад хочет знать, не явился ли он причиной конфликта. Мне непонятно, с какой стати он так волнуется, но причина именно в этом.

Я пожал плечами. Морролан задумчиво кивнул:

– Что ты там делал?

– Ничего такого, о чем мог бы рассказать.

– Вероятно, он кого-то там убил, – заявила Алиера.

– Ты убил настолько важную персону, что Гринаэре рассердился на Империю?

– Давайте сменим тему разговора, – предложил я.

– Как хочешь, – сказал Морролан.

Имбирь и корица определяли вкус и аромат всей трапезы. Лойош сидел на моем левом плече и, как обычно, получал лакомые кусочки. Он пришел к выводу, что повар положил в овощи слишком много имбиря. Я сказал, что, во‐первых, имбиря не бывает слишком много, а во‐вторых, джареги не едят овощей. Лойош сравнивал джарегов, живущих на воле, и джарегов цивилизованных, когда одна из служанок Морролана вошла в гостиную и объявила:

– Сетра Лавоуд.

Мы все встали. Сетра вошла, слегка поклонилась и села между Алиерой и мной. Она всегда предпочитала, чтобы о ней объявляли без всяких титулов, что до определенной степени является причиной ее мистического обаяния, хотя я не знал, насколько ее желание искренне. Вам еще не приходилось ее встречать, поэтому представьте себе высокую драгаэрянку в черной блузе с широкими пышными рукавами, собранными у запястий, черных брюках, заправленных в высокие черные сапоги, с серебряной цепью, на которой висит кулон с изображением головы дракона с двумя желтыми самоцветами вместо глаз, и длинными серебристыми сережками в ушах, вспыхивающими, когда Сетра двигается.

У нее высокие, заостренные скулы драконлорда и безукоризненная линия волос дзура. А еще темные миндалевидные глаза с чуть приподнятыми вверх уголками, как у дзура, – всякий, кто рисковал в них заглянуть, мог затеряться в тысячах лет бесконечных воспоминаний Сетры. Ледяное пламя, синяя рукоять на фоне черного, всколыхнуло волны моих воспоминаний. Сетра – вампир, волшебница, воин и государственный деятель. О ее могуществе сложено множество легенд. Иногда я думаю, что она мой друг.

– Полагаю, вы обсуждали войну? – спросила Сетра.

– Да, – кивнул Морролан. – У вас есть новости?

– Гринаэре заключил союз с островом Элде.

Алиера и Морролан обменялись взглядами, смысл которых от меня ускользнул, после чего Морролан сказал:

– Довольно странный союз, если вспомнить историю их отношений.

Сетра покачала головой:

– После Междуцарствия между ними не было ни одного серьезного вооруженного конфликта.

– Последний раз, когда мы воевали с Элде, – заметила Алиера, – Гринаэре выступал на нашей стороне.

– Да, – согласилась Сетра. – И в результате потерял половину своего флота.

– Флот? – удивился Морролан. – Разве у них есть флот?

– Огромное количество рыбачьих лодок, большинство из которых способно преодолевать значительные расстояния. В случае необходимости рыбаки становятся военным флотом.

– У них есть регулярная армия? – поинтересовалась Алиера.

– О ней едва ли стоит говорить всерьез, – заявил я. Обе женщины посмотрели на меня. Убедившись, что я не собираюсь продолжать, Морролан откашлялся и сказал:

– А вот у Элде армия есть.

– Вам не кажется странным, что они рассчитывают одержать победу в войне с Империей? – спросил я.

– Может быть, – ответила Алиера, – они надеются, что до войны дело не дойдет.

– В таком случае, – заявил Морролан, – они просто глупы.

– Не обязательно, – продолжала Алиера. – В прошлом у них получалось совсем неплохо. С Элде они воевали девять раз и…

– Одиннадцать, – возразила Сетра. – Точнее, двенадцать, если считать первое вторжение драгаэрян, но я полагаю, что о нем следует на время забыть.

– Неважно, сколько их было, – ничуть не смутилась Алиера, – Империя ни разу не одержала решительной победы. В противном случае Элде уже давно стал бы частью Империи.

Морролан небрежно взмахнул рукой:

– Они всегда несли большие потери.

– Не всегда, – возразила Алиера. – Они напали на нас во время восстания Пепельной Горы, и нам пришлось вступить с ними в мирные переговоры. Один из наших общих предков лишился головы из-за того поражения, Морролан.

– Ну да, – не стал возражать Морролан, – я помню. Но в остальном…

– А во время пятнадцатого правления Иссолы они вновь на нас напали, и нам пришлось просить мира.

– Тогда шла война на Востоке, – напомнил Морролан.

– Иными словами, если бы у нас не было других проблем…

– Итак, – перебила Сетра, – что же происходит в Южной Адриланке, Влад?

Сначала Морролан, а потом и Алиера замолчали и обратили свои взоры ко мне, когда до них дошла важность слов Сетры.

– Хороший вопрос, – ответил я. – Я сам его себе все время задаю.

* * *

Среди моих боевиков и телохранителей есть парень по имени Палка, получивший это необычное прозвище в честь своего любимого оружия. Я вызвал его в контору и предложил сесть. Палка повиновался, вытянул вперед ноги и расслабился. Впрочем, он всегда казался расслабленным. Даже в тех случаях, когда ему приходилось заниматься делом, – я сам был тому свидетелем во время одного эпизода, о котором сейчас не хочу распространяться[58]. Палка никогда не выглядел расстроенным и, казалось, никуда не торопился.

– Когда-то ты говорил мне, что занимался подбором музыкантов[59] для гостиниц, – сказал я.

Он кивнул.

– У тебя сохранились прежние связи?

– Практически нет.

– Ты знаешь тех, кто сейчас этим занимается?

– Да. Человек восемь или десять, которые специализируются на таких вопросах.

– Назови мне несколько имен.

– Пожалуйста. Женщина по имени Эйсе. Однако я бы не стал с ней работать.

– Почему?

Он пожал плечами:

– Она никогда не знает, чего именно хочет. А если и знает, то не сообщает об этом музыкантам. Говорят, она часто лжет, особенно когда попадает в трудное положение.

– Ладно. Кто еще?

– Один тип по имени Фент, лжет не так часто, но тоже плохо знает свое дело – однако платит при этом вдвое больше, чем все остальные. Он занимается дешевыми забегаловками.

– Возможно, он мне понадобится. Где я могу его найти?

– Улица Рыбарей, номер четырнадцать.

– Хорошо. Кто еще?

– Некий Зубоскал. Он совсем неплох, когда трезв. Сухой обеспечит тебя работой, но будет на тебя давить и заставит играть одно и то же. Большинство музыкантов, с которыми я знаком, этого не любят.

– Клянусь кровью богини, Палка, неужели во всем бизнесе нет толковых людей?

– Ну, зачем же так. Лучше всех в нашем деле контора, которой управляют три парня с Востока – Томас, Оскар и Рамон. Они контролируют Южную Адриланку и несколько хороших гостиниц к северу от города.

– Как мне связаться с ними?

– Полторы мили от Нижне-Киероновой, за Волчьим Логовом, наверху.

– Я знаю это место. Ладно, спасибо.

– Вы не возражаете, если я спрошу, почему у вас появился интерес к музыке, босс?

– Я, пожалуй, оставлю твой вопрос без ответа.

– Ясно. Я могу идти?

– Угу. Скажи Мелеставу, чтобы прислал Крейгара.

Когда Палка закрыл дверь, Крейгар сказал:

– Не возражаешь, если я спрошу, почему тебя это интересует, Влад?

Я подскочил, посмотрел на него и спросил:

– И где ты прятался?

– Я не знал, что ты хотел сохранить свой разговор с Палкой в секрете.

– Не имеет значения. Меня интересует сразу несколько вещей. Во-первых, я хочу помочь Айбину найти работу. Кроме того, мне необходим независимый источник информации в Южной Адриланке. До музыкантов доходит почти столько же слухов, сколько до шлюх.

– Разумная мысль.

– Раз уж ты все знаешь, почему бы тебе не познакомиться с этой троицей за Волчьим Логовом?

– Я не верю своим ушам, неужели для разнообразия ты хочешь, чтобы я занялся чем-то безопасным и совсем нетрудным? С удовольствием. А как насчет Айбина? Может быть, они захотят его послушать?

– Не исключено. Я поговорю с ним и отправлю туда. Но сначала выясни, хотят ли они подзаработать, если не будут знать, кто им платит.

– Хорошо. Что-нибудь еще?

– Нет. Есть какие-нибудь новости?

– Тевьяр снова разволновался.

– Да?

– Какой-то иорич, который должен ему деньги, решил, что он крутой, Тевьяр решил сам с ним разобраться, слишком возбудился и прикончил иорича. Ты же знаешь Тевьяра.

– Да. Он идиот. Иорича удалось оживить?

– Нет. Тевьяр разбил ему голову.

– Идиот вдвойне. Могут возникнуть проблемы?

– Нет, насколько мне известно. Тевьяр не оставил следов.

– Хорошо.

– Нам следует что-нибудь предпринять?

Я немного подумал и покачал головой:

– Не сейчас. Потеря денег должна послужить Тевьяру уроком. Если нет…

– Правильно.

Лойош слетел ко мне на плечо с вешалки для курток. Я почесал ему под подбородком.

– А что люди Келли? Есть новости?

Крейгар поерзал на стуле, и на его обычно невозмутимом лице появились сомнения.

– Империя начала призыв на военную службу в Южной Адриланке.

– Так рано?

Он кивнул:

– Причем только людей с Востока.

– Любопытно. Компания Келли как-нибудь отреагировала?

– Они устроили манифестацию. Участвовали около тысячи человек.

Я присвистнул:

– Что-нибудь произошло?

– Нет. Сначала создалось впечатление, что Империя натравит на них отряд вербовщиков, но потом они отказались от этой мысли.

– Ничего удивительного – ведь им пришлось бы иметь дело с тысячей обезумевших выходцев с Востока.

– Завтра вечером у них намечается что-то вроде собрания.

– Ясно. Что-нибудь еще?

– Обычные дела. Все у тебя на столе.

– Тогда иди, потом доложишь о своих успехах.

Когда Крейгар ушел, я просмотрел записи, которые мне оставил Мелестав. Одобрил кредит для двух хороших клиентов, согласился, что следует отремонтировать одно из наших игорных заведений, отказал в просьбе о дополнительной охране в другом заведении, а также сделал отметки в календаре о предстоящих встречах.

Впрочем, они вполне могли пройти и без моего участия.

Если уж быть точным, то в моем присутствии вообще не было никакой необходимости.

Теперь моя контора могла работать самостоятельно. Возможно, мне бы следовало почувствовать беспокойство, но я был доволен. Пришлось хорошенько потрудиться, чтобы создать эффективную систему. Ирония в том, что в Южной Адриланке возникли проблемы совсем другого рода – и я не мог насладиться плодами своих трудов. Впрочем, у меня промелькнула мысль, что я никогда не доживу до времени, когда смогу расслабиться, наблюдая за тем, как деньги стекаются ко мне в карман.

С другой стороны, если такое все-таки произойдет, то у меня окажется слишком много свободного времени.

Лойош заерзал у меня на плече, и я почесал у него под подбородком. Призыв на военную службу в Южной Адриланке. Почему? Неужели война с Гринаэре неизбежна? Является ли угроза войны поводом для давления на выходцев с Востока? И если война стала реальностью, не я ли ее причина? Если да, то зачем Вирра послала меня убить короля? Ну, на этот вопрос ответ найти нетрудно – она хотела войны. Но зачем?

Я воззвал к Вирре, просто чтобы проверить, ответит ли она мне. Богиня опять промолчала. Жаль, что я не могу прямо задать ей несколько вопросов. Интересно, о чем она думает?

Некоторое время я продолжал предаваться кощунственным мыслям, но они меня никуда не привели, поэтому я переключился на размышления о войне. Если взглянуть на карту Империи, то сама идея о войне с Гринаэре кажется смехотворной – огромное чудовище материка против маленького острова-банана. Бессмыслица какая-то. Они должны это понимать. Империя тоже. Так что же происходит? Кто на кого давит и чего они хотят добиться? Какого рода интриги плетутся в Императорском дворце? Что думают лунатики с Гринаэре? Какие махинации творятся в Чертогах Правосудия?

«Ты знаешь, босс, по-моему, ты зря волнуешься. Ты свое дело сделал, а остальное тебя не касается».

«Ты и в самом деле так думаешь?»

«Нет».

«И я тоже».

* * *

Вечером, дожидаясь возвращения Коти, я поговорил с Айбином. Я рассказал ему о группе, обитающей за Волчьим Логовом. Он кивнул, но я видел, что Айбин думает о чем-то своем.

– Почему бы тебе не сходить к ним? – спросил я.

– Что? Ах да. Я так и сделаю.

Разговор не получался, и Айбин ушел в синюю комнату. Я пожевал губу. Лойош перестал гоняться по квартире за Ротсой и эхом отозвался на мои мысли:

«Какой странный тип, босс».

«Верно, – ответил я. – Просто странный или ведет какую-то свою игру?»

В ту ночь Коти не вернулась домой, когда я отправился спать. Не было ее дома и когда я ушел следующим утром. Год назад я был бы вне себя. Полгода назад я попытался бы связаться с ней псионически. Все меняется.

Когда я пришел в контору. Мелестав сказал:

– Слышали новость?

Я вздохнул:

– Нет. Мне лучше сесть?

– Не уверен. Говорят, что Гринаэре заключил союз с островом Элде.

– Ах да. Я знаю.

– Откуда?

– Неважно. Война уже объявлена?

– Я слышал, что Империя объявила войну, что остров объявил войну, что остров принес свои извинения, заявив об ошибке, после чего Элде встал на сторону Гринаэре, и у них есть могучее новое волшебство, при помощи которого они нас всех уничтожат. Империя сдается, островитяне оккупируют материк и…

– Иными словами, одни слухи.

– Верно.

– Ладно, спасибо.

Я направился в контору, чтобы все обдумать. Вскоре появился Крейгар и сказал:

– Я поговорил с Рамоном, и он ухватился за наше предложение, Влад. Помчался на наш зов, как дзур за обедом.

Я нахмурился:

– Он согласился слишком охотно?

– Нет. Просто им нужны деньги.

– Хорошо. Мы можем себе это позволить. Нам необходим человек для связи с ними, если только ты не намерен предложить свою кандидатуру.

– Нет, благодарю, – ответил Крейгар. – У меня и так хватает работы…

– Ладно, ладно. Как насчет Палки?

Он кивнул:

– Разумная мысль. Я с ним поговорю. Как именно будет организован прием информации?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты хочешь, чтобы вся информация шла через Палку, или через Палку и меня, или?..

– Ах, вот ты о чем. – Я ненадолго задумался. – Почему бы нам не воспользоваться паролем?

– Кольца или еще что-нибудь?

– Да. Закажи несколько колец. Одно отдашь мне, другое Палке, а третье оставишь себе. И внимательно следи за всеми.

– Хорошо, я поговорю с Палкой и позабочусь обо всем сегодня же.

– Ладно. И еще одно: я хочу знать, что будет происходить на большом сборище, которое они устраивают в Южной Адриланке.

– Я понял.

Через шесть часов мы заключили договор с фирмой Томаса, Оскара и Рамона. Во-первых, они подыскали Айбину работу с музыкантами из Дома Иссолы, которые играли на восточных инструментах и пели баллады, написанные до Междуцарствия. Во-вторых, через Палку сообщили мне, что вся организация Келли, в том числе и Коти, арестована.

Урок восьмой

Разборки со средним звеном управления II

Одним из самых легких и в то же время эффективных способов использования волшебства в качестве средства нападения состоит в том, чтобы взять максимальное количество энергии Имперской Державы, которое вы в состоянии удержать, и направить ее через свое тело на того, кому вы хотите причинить вред. Единственная защита – взять максимально возможное количество энергии и постараться блокировать или отвести атаку.

Так уж получилось, что я владею длинной золотой цепью[60], которая при правильном использовании способна прервать действие любого направленного против меня заклинания, поэтому я могу не опасаться подобных нападений. Но однажды, в разгар сражения, в котором мне не следовало принимать участия, мне нанесли удар сзади[61].

Впечатление такое, будто горишь изнутри, и в течение нескольких минут – целую вечность – я чувствовал, как полыхают мои вены, артерии и другие внутренние органы. Все мышцы напряглись, мускулы бедер вознамерились сломать обе мои ноги и едва не добились успеха. В воина-дракона, который стоял примерно в пятнадцати футах передо мной, почти одновременно попала стрела, и я долгие минуты наблюдал за тем, как он падает. Я ощущал запах дыма и видел, что он идет из-под моей рубашки. С ужасом я осознал, что горят волосы у меня на груди и под мышками. Я знал, что у меня остановилось сердце, а зрачки стали горячими и страшно зудели.

Мир онемел, а потом я услышал нарастающее гудение, словно наступил на осиное гнездо. Удивительно, но я не чувствовал боли. Еще более поразительно – сердце снова начало биться. Но даже и тогда все не закончилось; довольно долго я не мог подняться – все усилия приводили лишь к тому, что у меня мелко подрагивали ноги. Когда несколько минут спустя мне все-таки удалось встать, я несколько раз безуспешно попытался взмахнуть шпагой – ноги несли меня в противоположную сторону. Только через двадцать или тридцать минут я окончательно пришел в себя, пережив ужас, которого до сих пор мне испытывать не приходилось.

Очень яркие воспоминания о том случае возвращаются ко мне в самые неожиданные моменты. Это непохоже на боль, которую человек забывает – эпизод в буквальном смысле запечатлен в моем мозгу огненными буквами, – так что время от времени пережитые ощущения накатывают на меня, и я не могу вздохнуть. И всякий раз мне кажется, что за мной пришла смерть.

Как, например, сейчас.

На острове Гринаэре я попал в тюрьму. Это был четвертый подобный случай в моей жизни. Первый – самый трудный только потому, что он первый, но всегда заключение под стражу оставляло после себя массу неприятных воспоминаний. Отнимая у человека свободу передвижения, вы до определенной степени лишаете его достоинства, а мысль о том, что это случилось с Коти, женщиной, глаза которой искрились, когда она усмехалась, которая откидывала голову назад, когда смеялась, так что темные-темные волосы рассыпались по плечам, с женщиной, которая охраняла мою спину, с женщиной, которая…

…с женщиной, которая не знала, любит ли меня теперь, с женщиной, которая отказалась от своего и моего счастья ради кучи бессмысленных лозунгов. Нет, это слишком тяжелое испытание.

– С вами все в порядке, босс? – спросил Палка, и я пришел в себя.

Палка с беспокойством на меня смотрел.

– В некотором смысле, – ответил я. – Позови Крейгара.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Скоро я услышал голос Крейгара:

– Что случилось, Влад?

– Закрой дверь.

Громыхнул засов, потом шаги Крейгара, он сел на стул, шорох крыльев Лойоша и биение моего сердца.

– Найди точные планы тюрьмы Императорского дворца.

– Что?

– Она расположена под крылом Иорича.

– Что происходит?

– Коти арестована.

В нашем разговоре наступила долгая, почти бесконечная пауза.

– Неужели ты собираешься…

– Достань планы.

– Влад…

– Сделай, как я прошу, и все.

– Нет.

Я открыл глаза, наклонился вперед и посмотрел на Крейгара:

– Что?

– Я сказал «нет».

Я подождал продолжения.

– Несколько недель назад ты потерял контроль над происходящим, и тебя чуть не убили[62]. Если это произойдет еще раз, ты останешься один.

– Я не просил тебя…

– Я не собираюсь таскать для тебя каштаны из огня.

Я внимательно посмотрел на него, мысли метались, обгоняя друг друга. Не помню, о чем я думал.

– Уходи, – наконец произнес я.

Он вышел без единого слова.

* * *

Я не помню, как меня тошнило после телепортации в Черный замок, не помню, что сказала мне при встрече леди Телдра. Я нашел Морролана и Алиеру в передней комнате библиотеки, где стояли самые удобные кресла и где предпочитал находиться хозяин замка. Это самое большое помещение, но книг в нем меньше, чем в других, и здесь удобно сидеть, размышлять и даже расхаживать.

Морролан сидел. Алиера стояла, а я ходил из угла в угол.

– В чем дело, Влад? – спросил Морролан после того, как я в очередной раз прошел мимо него.

– Коти арестована. Мне нужна твоя помощь, чтобы ее освободить.

Он вставил в книгу тонкую закладку из слоновой кости, оправленной в золото, и отложил ее в сторону.

– Мне очень жаль, что она арестована, – сказал он. – В чем ее обвиняют?

– Заговор.

– Против кого?

– Не знаю.

– Понятно. Выпьешь вина?

– Нет, благодарю. Ты мне поможешь?

– Что ты имеешь в виду, когда предлагаешь ее освободить?

– А ты как думаешь?

– Насколько я понимаю, ты хочешь повторить нашу эскападу на Гринаэре.

– Точно.

– Почему?

Я остановился, чтобы посмотреть ему в глаза, – мне показалось, что он шутит. И пришел к выводу, что Морролан абсолютно серьезен.

– Она меня освободила, – ответил я.

– Другого способа спасти тебя не существовало.

– Ну.

– Я хочу напомнить тебе, что здесь можно сначала попробовать другие способы. Не следует забывать, что ее бывшая напарница является наследницей престола[63].

Я замер на месте. Мне эта мысль в голову не приходила. Я позволил Морролану налить мне вина, выпил его, но вкуса не почувствовал.

– Ну? – повторил я.

– Что – ну? – спросил Морролан, но Алиера поняла, извинилась и вышла из комнаты.

Я сел и стал ждать. Мы молчали до тех пор, пока не вернулась Алиера. Прошло не больше десяти минут.

– Норатар, – заявила Алиера, – сделает все, что в ее силах.

– В каком смысле? – спросил я.

– Я надеюсь, что этого будет достаточно.

– Она знала?

– Что Коти арестована? Нет. Создается впечатление, что в квартале, где живут выходцы с Востока, начались беспорядки и Коти принимала в них участие.

– Я знаю.

– В Южной Адриланке существует несколько таких групп. Императрица обеспокоена. Она считает, что они опасны.

– Да.

– Однако Норатар имеет влияние. Посмотрим, что у нее получится.

– Да.

Я сидел и размышлял, глядя в пол, пока Лойош не сказал:

«Осторожно, босс».

Одновременно Алиера спросила:

– Кто такая «она» и кто такой «он»?

– Что?

– Ты что-то сказал относительно того, почему она хочет, чтобы он умер.

– Я и не заметил, что заговорил вслух.

– Ты не заговорил, просто твои мысли так легко читаются, что с тем же успехом ты мог произнести эти слова вслух.

– Наверное, я отвлекся.

– Ну, так о ком же речь?

Я покачал головой и снова погрузился в размышления, только теперь сохранял осторожность. Морролан читал, Алиера поглаживала серую кошку, которая жила в библиотеке. Я допил вино и отказался от второго бокала.

– Скажите мне, – произнес я вслух, – откуда пришли боги?

Морролан и Алиера посмотрели на меня, потом переглянулись. Морролан откашлялся и сказал:

– Из разных мест. Некоторые были дженойнами, пережившими создание Великого Моря Хаоса. Другие были слугами тех, кто сумел приспособиться, и использовали энергию Хаоса в процессе создания или в последующие за ним тысячелетия.

– А некоторые, – добавила Алиера, – просто волшебники, ставшие бессмертными и овладевшие могуществом, которое позволяет им существовать более чем в одном измерении.

– Но тогда чем они отличаются от демонов? – спросил я.

– Вопрос интерпретации, – заявил Морролан. – Демонов можно вызвать и контролировать, а богов – нет.

– Даже другие боги на это неспособны?

– Правильно.

– Значит, если бог начинает контролировать другого бога, тот превращается в демона?

– Верно. Если нам станет известно о таком факте, то мы будем называть этого бога демоном.

– Выглядит не слишком последовательно.

– Конечно, – согласилась Алиера. – Однако это очень важно. Если бог есть некая сила, обладающая личностью, то вопрос о возможности контроля над ним становится принципиальным, не так ли?

– А как насчет Владык Правосудия?

– Что тебя интересует?

– Что им помогло стать теми, кем они стали?

– Война, – сказал Морролан, – или взятки, или дружба с другими богами.

– А зачем им это?

– Я не знаю, – пожал плечами Морролан. – А ты, Алиера?

Она покачала головой:

– Почему ты спрашиваешь?

– Интересная тема для разговора, – солгал я.

– Ты хочешь стать богом? – спросил Морролан.

– Не особенно, – ответил я. – А ты?

– Нет. Зачем мне такая ответственность?

Я фыркнул:

– А перед кем они несут ответственность?

– Перед собой и другими богами.

– Непохоже, чтобы ваша Богиня Демонов выглядела особенно ответственной.

Алиера вздрогнула, а ее рука дернулась к рукояти Искательницы Тропы. Я отпрянул.

– Извини, – сказал я. – Не думал, что ты примешь мои слова так близко к сердцу.

Некоторое время она пристально на меня смотрела, потом пожала плечами. Морролан бросил короткий взгляд на Алиеру, повернулся ко мне и сказал:

– Однако бремя ответственности лежит и на ее плечах. Да, Богиня Демонов непредсказуема и капризна, но она всегда вознаграждает верность и не вынудит своего слугу совершить действия, которые могут ему повредить.

– А если она совершит ошибку?

Теперь пришел черед Морролана одарить меня пристальным взглядом.

– Да, такая опасность существует.

Я замолчал, чтобы обдумать полученные сведения. Мне все еще было немного не по себе: я не привык говорить о своей богине так, словно она наша общая знакомая, сильные и слабые стороны характера которой мы обсуждаем в неспешной беседе. Но если они сказали правду, то либо у Богини Демонов есть хитрый план, который приведет к благополучному концу, либо что-то – на самом высоком уровне – пошло не так.

Или Морролан и Алиера ошибаются.

Появилась леди Телдра и объявила о прибытии принцессы Норатар, герцогини Девяти Корней, графини Верхних Ветров, и так далее, и так далее, и Наследницы престола от Дома Дракона. Она была не такой высокой, как Морролан, или такой внушительной, как Сетра, однако двигалась Норатар с удивительной грацией.

В прошлом она работала на пару с Коти наемной убийцей. Они считались одной из самой эффективных команд среди джарегов – впрочем, сейчас, глядя на них обеих, поверить в это было почти невозможно. О мастерстве Норатар я знал на личном опыте – однажды она меня убила[64].

Норатар подошла к подносу с крепкими напитками и налила себе полный бокал. Потом залпом выпила треть и посмотрела на нас:

– Императрица освободила леди Талтош. Леди Талтош отказалась покинуть темницу.

Она села и сделала еще несколько глотков. Устроившийся у меня на правом плече Лойош крепко сжал его когтями.

– Отказалась? – наконец проговорил я – мне показалось, мой голос звучал твердо.

– Да, – ответила Норатар. – Она объяснила, что останется в тюрьме до тех пор, пока все ее соратники не будут освобождены.

Я почувствовал напряжение в ее голосе, словно она пыталась заставить себя говорить четко и ясно.

Норатар была драконом до кончиков ногтей, как Морролан и Алиера, а став наследницей престола, очень изменилась – теперь она держала себя в руках еще жестче, чем они. Но сейчас эта жесткость меня пугала, точно она едва сдерживала ярость, которая могла бы уничтожить весь Черный замок.

Все это я отмечал механически, поскольку изо всех сил пытался укротить собственный гнев – хотя бы до того момента, когда станет ясно, на кого его следует направить.

Неожиданно я нашел ответ на свой вопрос и сказал:

– Лорд Морролан, у вас есть комната в высокой башне с множеством окон. Я бы хотел ее посетить.

Прежде чем ответить, он долго на меня смотрел:

– Да. Иди, Влад, благословляю тебя.

Я вышел из библиотеки и по коридору направился к широкой черной лестнице, ведущей в Передний зал. Вниз по лестнице в сторону Южного крыла, потом вверх, мимо нижнего обеденного зала, южной комнаты для гостей, вверх на полпролета, поворот, еще один поворот, и я шагнул в открывшуюся по моей команде тяжелую дверь – не следует забывать, что я работаю на Морролана и ставил все охранные заклинания.

«Ты уверен, что поступаешь правильно, босс?»

«Конечно нет. Не задавай глупых вопросов».

«Извини».

Черную комнату освещали свечи, вытопленные из жира невинных дев, с фитилями, сплетенными из корней вечноживущей лозы и вымоченными в соке колыбельника, так что вокруг витал аромат сладкого вина, только что начавшего превращаться в уксус. Горело четыре свечи, их танцующее пламя праздновало мое появление.

Артефакты, которые Морролан использовал в своих колдовских экспериментах, лежали на маленьком и большом столах, а каменный алтарь – черное на черном – оставался практически неразличимым в дальнем конце комнаты. Здесь я беспомощно лежал, когда Морролан сражался с демоном, отнявшим у него меч. Здесь я вел переговоры с духами моей родины, когда просил их отпустить душу Некромантки. Здесь я сражался с собственным отражением, пришедшим, чтобы забрать меня в страну, из которой не возвращаются.

Неважно, все неважно. Я остановился возле узкой металлической винтовой лестницы, приведшей меня наконец в Башню-с-Окном, где я однажды пытал волшебницу, которая отказывалась снять заклинания, мешающие оживить Морролана[65]. Я был здесь совсем недавно, и на меня вдруг нахлынули воспоминания, но и это сейчас не имеет значения. Самый надежный способ связаться с Виррой, Богиней Демонов, включает человеческие жертвоприношения, но дед заставил меня поклясться никогда этого не делать[66]. Однако сейчас, если бы у меня появилась такая возможность, я бы нарушил свою клятву. Я оглядел башню, окно которой не выходило во двор внизу. Часть окон башни вообще не выходила в знакомый мне мир, более того, реальность иных из них была недоступна моему пониманию. Я попытался подготовить свой разум к предстоящим испытаниям.

Выбрав окно случайным образом – оно оказалось широким и низким, – я сел перед ним на пол. Окно выходило в густой клубящийся туман, сквозь который я различал деревья и высокий кустарник, а также быстрое мелькание каких-то теней – вероятно, бегали маленькие животные. Я не знал, смотрю ли я на свой мир или на чужой, – это не имело значения.

Лойош сидел у меня на плече, и его разум полностью слился с моим. Я вернулся к самым ранним воспоминаниям о Богине Демонов, вспомнил инструкции деда о проведении соответствующих ритуалов, легенды о битвах с другими богами, в особенности с Барланом, ее врагом и любовником. Я вспомнил, как встречал ее на Дорогах мертвых… диковинный голос Богини Демонов, пальцы с лишним суставом и глаза, которые смотрели мимо меня и в меня – одновременно. Я вспомнил, как она предложила мне убить короля Гринаэре, сколько с тех пор прошло времени? Несколько дней?

Пока я вспоминал, наполняя свою душу благоговением выходца с Востока и уважением драгаэрянина, мне пришло в голову, что кровавое жертвоприношение может ускорить процесс. Я вытащил кинжал и, почти не заметив боли, полоснул себя по левой ладони.

– Вирра, – вскричал я. – Богиня Демонов моих предков! Я иду к тебе!

Капли моей крови полетели в окно и исчезли в тумане. Он заклубился сильнее, потом посветлел, на несколько мгновений все в окне стало белым. Затем изображение прояснилось, и я увидел коридор, по которому шел, следуя за черной кошкой. На полу я разглядел несколько капель крови.

Я встал и переступил через подоконник.

Тот же коридор, то же смещение измерений и расстояний – все вокруг белое. На сей раз я не увидел черной кошки, которая указывала мне дорогу. Интересно, куда идти? – подумал я. Разве это имеет значение? Окно у меня за спиной исчезло. Лойош немного поерзал и сказал:

«Мне кажется, нужно идти туда».

Подумав, я решил, что он прав, поэтому убрал кинжал в ножны и зашагал в указанном направлении. Туман так больше и не появился, возможно, он возник исключительно для меня; судя по всему, Богиня Демонов склонна к театральным эффектам. Нет тумана, нет кошки, нет звука, но двери появились передо мной быстрее, чем в прошлый раз. В некотором роде было бы странно, если бы коридор действительно оказался коридором фиксированной длины и продолжительность пути зависела от того, в каком его месте вы появились.

На сей раз я остановился перед дверями, чтобы рассмотреть, что на них изображено. В первый момент мне показалось, будто я смотрю на обычный орнамент, но вскоре я начал различать картинки: деревья, гору, пару колес, нечто, напоминающее человека с дырой на подбородке, диковинное четвероногое существо с щупальцем на месте носа и парой торчащих изо рта рогов и еще океан под ними, а то, что я в первый момент принял за скалу, теперь больше походило на палку, поддерживающую шар.

Я покачал головой, взглянул на двери еще раз – передо мной снова появился обычный орнамент. Кто знает, что там изображено в действительности, а что я придумал сам?

Мне не оставалось ничего другого, как хлопнуть в ладоши и ждать. Прошла долгая минута. Я хлопнул в ладоши еще раз и опять подождал. Моя связь с Державой не прервалась, и я уже начал подумывать, не воспользоваться ли волшебством, чтобы распахнуть двери, но потом решил, что лучше этого не делать.

«Хорошая мысль, босс».

«Заткнись, Лойош. У тебя есть разумные идеи?»

«Да. Стукни в дверь кулаком, как и положено делать людям с Востока».

«А если здесь имеется защитное заклинание, которое уничтожает всякого, кто к ней прикасается?»

«Серьезный довод. Но у тебя же есть Чаролом».

Я кивнул. И в самом деле, неплохая идея. Я постоял, как идиот, еще немного, потом вздохнул и взял в левую руку золотую цепь. Взмахнул ею, а потом остановился.

«Может быть, не стоит?»

«Ты должен что-то предпринять, босс. Если тебя беспокоит защита, ударь по двери Чароломом. Если нет, то просто ударь ее или толкни – может быть, дверь просто откроется».

Я обдумал его предложение, потом рассердился на себя за то, что продолжаю стоять перед дверью, как идиот. Взмахнул цепью и ударил ею в дверь. Металл соприкоснулся с деревом, раздался характерный звук. Я ничего не ощутил – заклинаний не было. К счастью, Чаролом не оставил никаких следов.

Я толкнул правую створку, она заскрипела, но почти не сдвинулась с места. Однако теперь между створками образовалась небольшая щель. Тогда я потянул дверь на себя и вскоре уже мог проскользнуть внутрь.

Я пошел вперед и увидел, как в воздухе разлилось мерцание, которое обычно предшествует появлению и исчезновению Вирры. Мне пришло в голову, что я, войдя в ее владения, должно быть, выгляжу точно так же для стороннего наблюдателя.

Пока я размышлял, появилась Вирра. Я приближался к трону, она внимательно наблюдала. Когда до богини оставалось несколько шагов, из складок ее одеяния выскочила кошка и принялась меня изучать. Лойош на моем плече напрягся.

«В этой кошке есть такое, босс…»

«А что тут удивительного, Лойош?»

Я остановился на приличном расстоянии от трона и подождал, не заговорит ли Вирра первой. Как раз в тот момент, когда я решил, что богиня намерена хранить молчание, она сказала:

– Ты испачкал кровью мой пол.

Я посмотрел себе под ноги. Да, действительно, ладонь продолжала кровоточить и кровь капала с Чаролома на белые плитки. Я развернул ладонь, и Чаролом, все еще зажатый в левой руке, как уже не раз бывало раньше[67], выпрямился, точно йенди перед ударом. В руке началось покалывание, которое стало подниматься вверх, и прямо у меня на глазах порез перестал кровоточить, закрылся – остался лишь маленький розовый шрам[68].

Я и не знал, что Чаролом способен на такое. Я аккуратно обмотал цепь вокруг левого запястья и спросил:

– Мне следует вымыть пол?

– Возможно, позднее.

Попытка обнаружить признаки юмора или иронии на ее необычном удлиненном лице не дала результатов. Зато мне удалось понять, отчего ее лицо кажется таким странным: глаза расположены слишком высоко. Не так, чтобы очень, но переносица находится ниже, чем у обычного человека или драгаэрянина. И чем больше я изучал ее лицо, тем более странным оно мне казалось. Я отвернулся.

– Почему ты сюда пришел? – осведомилась она. Продолжая смотреть в сторону, я ответил:

– Чтобы задать несколько вопросов.

– Многие сочли бы такой поступок слишком самонадеянным.

– Ну да, я всегда этим отличался.

– Очевидно. Спрашивай.

Я повернулся к Вирре:

– Богиня, я уже спрашивал, почему вы выбрали меня для убийства короля Гринаэре. Возможно, вы тогда дали исчерпывающий ответ, но у меня возникли сомнения. Теперь я хочу спросить: почему он должен был умереть?

Богиня посмотрела мне прямо в глаза, и я почувствовал, что начинаю дрожать. Если Вирра намеревалась меня напугать, она своего добилась. Если же богиня хотела, чтобы я снял неприятный вопрос, то ее постигла неудача. Наконец она ответила:

– Ради блага всех жителей Империи, как драгаэрян, так и выходцев с Востока.

– Прекрасно! – сказал я. – Но нельзя ли немного поподробней? Пока что это привело к гибели команды драгаэрского грузового корабля и аресту группы выходцев с Востока, включая мою жену.

– Что? – спросила она, приподняв брови.

Тут я понял, что до сих пор не был испуган по-настоящему, – мне удалось удивить Вирру. Мой желудок принялся подпрыгивать, а в горле пересохло.

– Организация, членом которой является моя жена…

– Что с ними? Всех арестовали?

– Во всяком случае, предводителей. Келли, мою жену и еще несколько человек.

– Почему?

– Откуда мне знать? Я полагаю, они отказались идти в армию и…

– Отказались идти в армию? Каков глупец! Идея состояла в том… – Она неожиданно замолчала.

– В чем состояла идея?

– Не имеет значения. Я недооценила заносчивость этого человека.

– Ну просто замечательно, – не унимался я. – Вы недооценили…

– Помолчи, – отрезала она. Слово, точно стрела, пронеслось мимо моего уха. – Я должна подумать, как исправить свою ошибку.

– А чего вы хотели добиться?

Богиня посмотрела на меня:

– Тебе об этом знать еще рано.

– Ваш план с самого начала направлен на людей Келли, не так ли? – сказал я.

– Келли, как я уже говорила, глупец.

– Может быть, но если судить по тому, как он себя вел, Келли знал, что делает.

– Конечно, в своей узкой области. К твоему сведению, он специалист по социальным наукам, и очень неплохой. Он изучал… не имеет значения.

– Расскажите. – Уж не знаю, что на меня нашло, но я вдруг начал перебивать ее, словно рядовой член банды, который совсем потерял голову.

Она скривила губы:

– Хорошо. Во время Междуцарствия, когда твои соплеменники – люди с Востока – скитались по всей Империи, как джарег на трупе дракона…

«Ням-ням, вкусно».

«Заткнись».

– …были найдены склепы, остававшиеся под землей так долго, что тебе и не представить. А в них записи, сохраненные Домом Лиорна, умеющим сберегать вещи, которым следовало бы дать исчезнуть. Впрочем, нам не следует их винить – говорят, идеи нельзя уничтожить.

– И какие же идеи были выкопаны?

– Масса идей, мой дорогой убийца. Какое удивительное было время – те четыреста девяносто семь лет Междуцарствия. Волшебства тогда почти не существовало, только самые искусные могли творить простые заклинания. Однако они передавали и бережно хранили свое искусство. И каким же оказался результат? Благодаря возросшему искусству магов теперь, когда Имперская Держава возвращена, волшебство стало невероятно сильным. То, о чем и помыслить было невозможно до Междуцарствия, сейчас обычное дело. Телепортация достигла высокого уровня развития, и многие опасаются, что она окончательно сведет на нет морскую и обычную торговлю. Боевые заклинания набрали такую невиданную силу, что часто невозможно заранее предсказать исход поединка. Теперь возможно даже оживление мертвых…

– А при чем тут Келли?

– Что? Мои извинения, нетерпеливый человек с Востока. То, что узнали ваши люди, непосредственно связано с теми, кто открыл этот мир.

– Дженойны?

– До дженойнов.

– Но кто?..

– Не имеет значения. Однако идеи, которые сохранялись слишком долго, принесенные сюда из иного места, оставались никому не известными. И даже после того, как их открыли, никто не мог в них разобраться в течение почти двухсот лет, пока Келли…

– Богиня, я не понимаю.

Она вздохнула:

– Келли сумел обнаружить принципы устройства общества, узнал, в чем заключено могущество, понял причины несправедливости. Однако они для другого времени и иного места. На базе расшифрованных идей он создал организацию, которая начала стремительно развиваться – ведь идеи истинны. Однако правда, на которой базируется его политика, топливо для костра, который он зажег, не годится для Империи. Может быть, через десять тысяч лет или сто, но не сейчас. Продолжая двигаться в заданном направлении, он ведет своих людей к гибели. Ты понимаешь? Он строит мир идей, не имея под ним реального фундамента. Когда все рухнет… – Она замолчала.

– А почему вы ему об этом не скажете?

– Я говорила. Он мне не поверил.

– Почему вы его не убили?

– Идею нельзя уничтожить, убив одного из ее носителей. Как удобрение помогает росту дерева, так и кровь…

– Поэтому, – снова перебил я Вирру, – вы решили начать войну, рассчитывая, что они пойдут на нее и забудут о своих обидах, сражаясь за родину? Это не…

– Келли, – сказала Богиня, – оказался умнее, чем я думала. Он настолько умен, что способен уничтожить всех людей с Востока и большую часть текл в Южной Адриланке.

– Что вы намерены делать?

– Обдумать ситуацию, – ответила Вирра.

– А что должен сделать я?

– Я немедленно отсылаю тебя обратно. Мне необходимо все осмыслить. – Она сделала жест правой рукой, и я вновь оказался у окна в башне замка Морролана.

В окне появилось лицо Богини Демонов, которая посмотрела на меня и сказала:

– Постарайся не попасть в беду, ладно?

И окно почернело.

Урок девятый

Как заводить друзей I

Морролан и Алиера находились на прежних местах, а Норатар ушла. Я при помощи Державы выяснил, что отсутствовал два часа, большая часть которых ушла на хождение по лестницам башни, сел и сказал:

– Я бы хотел выпить вина.

Морролан наполнил мой бокал и спросил:

– Ну?

– В каком смысле?

– Что произошло? Судя по твоему виду, у тебя были серьезные переживания.

– Да. Пожалуй. Однако мне не удалось выяснить ничего, что помогло бы вытащить Коти из Имперской темницы.

Алиера повела плечами:

– Ты видел Вирру?

– Да.

– И что она сказала?

– Очень много, Алиера. Но это не имеет значения.

Морролан изучающе на меня посмотрел. Очевидно, он раздумывал, стоит ли продолжать задавать мне вопросы. И, видимо, решил, что это бесполезно.

– Ну, тогда, – заговорила Алиера после короткой паузы, – придется спланировать очередной побег. Скоро мы станем специалистами. Интересно, сообщили бы мне об этом карты, если бы я попыталась на них погадать.

– Не думаю, что нам следует проникать в тюрьму, – заявил я.

Голубые глаза Алиеры обратились ко мне.

– Но почему?

– Если Коти не приняла императорской амнистии, почему ты думаешь, что она согласится бежать из темницы?

Алиера пожала плечами:

– Значит, придется освободить всех.

Я покачал головой:

– Не думаю, что они уйдут из тюрьмы. Мне кажется, они будут там оставаться до тех пор, пока их всех не освободят официально.

– Почему ты так считаешь?

– Я с ними общался. У них особый образ мышления.

– Они безумцы, – заявила Алиера.

– Ты гораздо ближе к истине, чем думаешь, – ответил я. – А может быть, и нет.

– Так что же ты предлагаешь? – вмешался в наш разговор Морролан, которого не слишком вдохновляла идея вторжения в Имперскую тюрьму.

– Не имею ни малейшего представления. Мне нужно подумать. Но я знаю, что следует сделать: прежде всего выяснить, что происходит в Южной Адриланке, клянусь кровью на полу у Вирры.

– Кровь на полу у Вирры? – спросил Морролан. – Пожалуй, я еще не слышал такого выражения.

– Да, – кивнул я, – ты его вряд ли слышал.

* * *

Следующий день обещал быть коротким. Дело в том, что это был канун Фестиваля Нового года, и большинство людей прекращали работать около полудня. Однако мои ребята продолжали трудиться, поскольку праздничные дни всегда приносят хороший доход, кроме того, все получили премии. Я не мог предвидеть, каким будет расписание у тех, с кем я хотел встретиться, поэтому встал гораздо раньше, чем обычно. Я перекусил и накормил джарегов, бросая лакомые кусочки в воздух и давая им возможность за них сразиться.

«Лойош, Ротса выглядит как-то странно. Она не беременна?»

«Что? Нет, босс. Во всяком случае, мне ничего об этом не известно. Понимаешь…»

«Ладно, так в чем же дело?»

«Ну, ты же знаешь, она ближе к Коти, чем я, и… я хочу сказать…»

«Я понял. Ладно».

Я допил свою кляву, оделся, взял Лойоша и Ротсу и отправился выполнять первое из запланированных дел. Айбин спал в синей комнате, но даже не пошевелился, когда я уходил. Я ему позавидовал.

С прошлого моего визита группа Келли успела дважды поменять свою штаб-квартиру[69], причем последнее место заметно отличалось от всех остальных. Раньше они встречались в квартире, где жили двое или трое из них, но сейчас нашли большую пустующую лавку неподалеку от крестьянских рынков, которые периодически возникали по всей Южной Адриланке. Все окна были зашиты досками – то ли жалкая попытка защититься, то ли у них просто не хватило денег на промасленную бумагу или стекла. Я постоял немного перед зданием, размышляя. Обычно во время посещения той части города, где живут выходцы с Востока, я чувствовал себя спокойно и уверенно, но не сейчас.

Кому принадлежит здание, становилось ясно практически сразу: во‐первых, над крышей развевалось знамя с надписью «Прекратите вербовку в армию», во‐вторых, напротив стоял отряд гвардейцев Феникса, мрачных и безмолвных, игнорирующих злобные взгляды, которыми их щедро одаривали прохожие. Как и говорила Коти, все гвардейцы оказались драконами или дзурами, иными словами, профессионалами, а не теклами-новобранцами, и умели сражаться. Вести с ними переговоры не имело никакого смысла.

Неважно. Я наблюдал с противоположной стороны улицы за гвардейцами и теми, кто подходил к двери лавки с заколоченными окнами. Наконец в лавку вошел человек, которого я узнал. Я перешел улицу, приветливо помахал золотым плащом и вошел внутрь.

Он приветствовал меня с обычной теплотой[70].

– Ты, – только и сказал он.

– Мой дорогой Пареш, – ответил я. – Почему же тебя не арестовали? Нет-нет, давай я угадаю. Они брали только выходцев с Востока. И решили, что текла, даже будучи драгаэрянином, не представляет опасности. Я прав?

– Что тебе нужно?

– Хочу вернуть свою жену. Как, по-твоему, это можно сделать?

– Завтра мы устраиваем демонстрацию, чтобы показать нашу силу. Мы предполагаем, что на улицы выйдет пять тысяч людей с Востока и текл, готовых сражаться до тех пор, пока не закончится набор в армию и наших друзей не освободят. Многие из них намерены бороться за управление Империей. Ты все понял или повторить?

– Я переформулирую то, что ты сейчас сказал: вы намерены продолжать кричать друг другу о том, какие вы безумцы, и надеяться, что Империя умрет от смеха.

– Империя не смеялась несколько недель назад, когда вывела войска из Южной Адриланки.

– Однако теперь они вернулись.

– На короткое время. Но если нам придется закрыть…

– Закрой рот, Пареш. Я пришел сюда, чтобы выяснить, есть ли у вас план и собираетесь ли вы освободить мою жену из Имперской тюрьмы. Вижу, что у вас нет плана. Вот и все, что я хотел узнать. До свидания.

Когда я повернулся, чтобы уйти, он сказал:

– Баронет Талтош, – причем мой титул он произнес с таким презрением, что я чуть не прикончил его на месте, но сдержался и вновь повернулся к нему лицом. – Подумай о том, как будет чувствовать себя твоя жена, если мы вытащим ее из тюрьмы, а все остальные ее товарищи там останутся. Тут есть над чем поразмыслить.

Я почувствовал, что сейчас на моем лице появится презрительная усмешка, но не доставил Парешу такого удовольствия, быстро повернулся и вышел на улицу. Вскоре я оказался в той части города, где Влада Талтоша ненавидят по причинам, которые устраивают меня гораздо больше.

* * *

Ладно, значит, рассчитывать на них не приходится. Особых надежд я и не питал, но спросить следовало. Что же остается? Ничего, скорее всего. Я остановился и связался с Крейгаром.

«Есть новости?»

«Музыканты действительно многое слышат, Влад. Они все узнают первыми. Им часто приходится играть при дворе, они слушают и обмениваются слухами. Замечательная была идея».

«Не стоит тратить время на похвалы, Крейгар. Нам удалось что-нибудь узнать?»

«Конечно удалось. Арест большой группы выходцев с Востока произведен… я не уверен, что тебе понравится».

«Давай не тяни».

«Хорошо. Он произведен на основании информации, которую предоставил Дом Джарега».

Я глубоко вздохнул, а руки начали автоматически проверять, все ли мое оружие на месте.

«Хорошо, Крейгар. Спасибо. Что-нибудь еще?»

«Ничего, выходящего за рамки обычного».

«Я свяжусь с тобой».

Я надел самый обычный плащ, но он был чистым. Серая рубашка и штаны вряд ли подходят для посещения двора, но выглядели вполне прилично. Вот только сапоги оказались потертыми и грязными, поэтому, как только я попал в драгаэрскую часть города, почистил их у теклы, хорошо ему заплатив. Затем, чтобы не испачкаться, телепортировался в окрестности Императорского дворца.

Я прислонился к стене дома и считал прохожих, дожидаясь, когда успокоится мой желудок, после чего направился в крыло Джарегов. Перед входом стояли два старика, делая вид, что они стражники, – кто в здравом уме станет вламываться в крыло Джарегов? Я кивнул им и вошел. Внутри за низким дубовым столом сидел приветливый молодой человек, одетый в серое и черное. Он поинтересовался, какое дело привело меня во дворец.

– Граф Соффта, – ответил я.

– Вам назначено, милорд?

– Естественно.

– Очень хорошо. Вот в эту дверь, вверх по лестнице и до конца коридора.

– Спасибо.

– Приятный денек, милорд.

– Да.

Аристократ до кончиков ногтей, как и я. Хе-хе. Близнец приветливого молодого человека сидел за близнецом дубового столика. Он спросил, что мне нужно. Стол промолчал.

– Граф Соффта, – сказал я.

– Вам назначено, милорд?

– Нет.

– Как мне вас представить?

– Баронет Талтош.

Его брови слегка изогнулись – возможно, он слышал мое имя, – но не более того.

– Подождите, пожалуйста. – И он замолчал на несколько ударов сердца. – Вы можете войти, милорд.

– Благодарю вас.

Есть такая поговорка: «Только иссола живет во дворце», возможно, она справедлива. Я хотел сказать, что если вообще возможно, чтобы джарег походил на иссолу, то граф Соффта решил эту задачу. У него были широковатые плечи, правильные черты лица, низкий лоб, а движения такие плавные и медленные, словно он долго практиковался. В конторе стояли удобные кресла, а окно выходило во двор. Перед каждым креслом круглый столик на трех ножках, на который гость мог поставить бокал с вином – в углу комнаты располагалась стойка с напитками. Все очень мирно и мило. И никаких тебе угроз.

Он жестом предложил мне сесть.

– Баронет Талтош, – сказал он. – Рад встрече. Хотите выпить? У меня есть фенарийское вино.

Иссола.

– С удовольствием, – ответил я. Посмотрел на бутылку и понял, что он имеет в виду бренди. Чистое и прозрачное.

Кресло и в самом деле оказалось удобным. Конечно, если понадобится быстро встать, то возникнут затруднения. Интересно, такие кресла выбраны специально? Если бы решения принимал я, то поступил бы именно так.

Он налил бренди мне и себе. Действительно ли Соффта хотел бренди или это просто любезность? Наверное, ответ мне узнать не суждено. Мы пили тузвиз, весьма распространенный сорт фенарийского бренди; хорошее, однако ничего особенного. Во всяком случае, в родословной его, несомненно, попадались сливы.

Когда наши языки насладились пылающим напитком, он сказал:

– Чем я могу вам помочь, баронет?

– Во время операции в Южной Адриланке по очистке трущоб от выходцев с Востока Империя по ошибке арестовала мою жену. Я бы хотел добиться ее освобождения.

Он сочувственно кивнул:

– Понимаю. Очень неприятно. Как ее зовут?

– Леди Коти. Естественно, Талтош. Она графиня… сейчас вспомню… Забытых Расселин, кажется.

– Да. Подождите минутку, выпейте вина. Я постараюсь выяснить, что мы можем сделать.

– Очень хорошо.

Он вышел из кабинета. Я встал и посмотрел в окно. Чуть в стороне высилась стена крыла Иорича, под которым расположена тюрьма. Все крыло окружают высокие мрачные стены, по которым прохаживаются драконлорды в золотых плащах Гвардии Феникса. По здравом размышлении прорваться в темницу силой будет ох как нелегко.

Прямо подо мной располагался сад камней в сине-белых тонах, с вкраплениями ухоженных лужаек с карликовыми деревьями. На высоком древке трепетал флаг Дома – стилизованный джарег, зловещий, с распростертыми крыльями и выпущенными когтями, черный на сером фоне. У меня флаг эмоций не вызывал.

Наконец граф Соффта вернулся и вновь уселся за свой стол. Лицо его выражало горечь.

– Выяснилось, – сказал он, – что кто-то уже просил за леди Коти, но она отказалась от освобождения. Вам что-нибудь известно о данном факте?

– Хм-м, – ответил я. – Что потребуется сделать, чтобы обеспечить освобождение моей жены без ее согласия?

– Ну, не знаю, лорд Талтош. Подобные отказы настолько редки – мне не приходилось слышать о насильственном освобождении. Впрочем, приказ императрицы решил бы проблему.

– Несомненно, несомненно, – проговорил я, встал и подошел к окну.

Выглянув наружу, я сделал несколько шагов и оказался за креслом графа Соффта. Он не стал ничего предпринимать, но я заметил, как напряглись мышцы его шеи.

– Трудное положение, – заявил я. – Возможно, сделать ничего не удастся.

– Не обязательно, – возразил он, не поворачиваясь ко мне. – И я готов оказать вам посильную помощь.

– Хорошо, хорошо, – сказал я. – Тогда, я надеюсь, вы ответите на мой вопрос. – И с этими словами я положил руку ему на плечо. Мышцы были напряжены, но его руки по-прежнему спокойно лежали на столе. Мы находились в десяти футах от двери. – Любопытно, сколько лет прошло с тех пор, как в крыле Джарегов была пролита кровь?

– Такого не случалось со времен Междуцарствия, лорд Талтош.

– Репутация Организации очень пострадала бы, если бы в стенах крыла Джарегов свершилось насилие?

– Вы правы, весьма повредило бы. Надеюсь, вы не имеете в виду ничего подобного.

Я слегка оперся на его плечо:

– Я? Нет, вовсе нет. Мне бы и в голову не пришло. Я просто поддерживаю разговор.

– Понятно. Что вас интересует?

– Кто способствовал арестам?

Я снова почувствовал, как его мышцы слегка напряглись, но не более того.

– Императрица, лорд Талтош, кто же еще?

– По вашей просьбе, граф Соффта. И я бы очень хотел узнать, кто из моих коллег попросил вас обратиться к императрице.

– Боюсь, вас неправильно информировали, баронет Талтош.

– Вы обо мне слышали, граф Соффта?

Моя рука по-прежнему лежала у него на плече, но оставалась неподвижной. Два или три мгновения он молчал, потом ответил:

– Потребуется время, чтобы выяснить, к тому же сегодня много других посетителей.

– Не сомневаюсь. Но при данных обстоятельствах я готов подождать – не сомневаюсь, что ваши посетители все правильно поймут.

– Это может стоить больших денег.

– Я готов платить. Вы же слышали, речь идет о моей жене.

– Да…

– Цена не имеет значения.

– Я понимаю.

– Думаю, для вас будет лучше, если вы СМОЖЕТЕ предоставить мне необходимую информацию.

Я чувствовал, как он прикидывает варианты, пытаясь выбрать оптимальный, сказать единственно правильные слова.

– Нельзя исключить неприятные последствия…

– Я абсолютно уверен, что они возможны. Я готов.

– Ко всему?

– Что бы ни произошло. Однако я надеюсь, что ваша информация будет полной и точной, в противном случае результаты могут оказаться самыми непредсказуемыми.

– Да. Тороннан.

– Я не удивлен. Вы знаете почему?

– Нет.

– Очень хорошо. Вы не окажете мне честь проводить меня на улицу?

– Буду рад, лорд Талтош.

– Тогда давайте немного пройдемся.

Так мы и сделали, приветливо улыбаясь друг другу. Моя рука легко лежала на его плече. Когда мы оказались на улице, я убедился, что никого вокруг нет, и приготовился к телепортации, сжав на всякий случай в ладони Чаролом.

– Граф Соффта, я хочу поблагодарить вас за помощь.

– Плоды вашего расследования будут мне наградой, баронет Талтош.

– Вне всякого сомнения. И еще одно.

– Да.

– Знаете, тузвиз, которым вы меня угощали, был весьма хорош, но это бренди, а не вино.

– Благодарю вас, лорд Талтош. Я запомню.

Я отпустил его плечо и телепортировался.

* * *

Вернувшись в контору, я увидел необычную картину: Палка жонглировал своими дубинками, а рядом с ним в своей дурацкой шапке из норски и яркой одежде островитянина стоял Айбин. Они негромко разговаривали о магии, Айбин показывал на дубинки, а Палка энергично ими размахивал. Возможно, они обсуждали искусство драки и игры на барабане. Если подумать, ничего удивительного: оба вида деятельности требуют умения расслабляться и сохранять внимание, быстроты, силы и хорошего чувства времени. Иными словами, нужно в совершенстве владеть своим телом и уметь концентрироваться. Интересная мысль. Но в тот момент меня занимали совсем другие проблемы.

– Айбин, что ты здесь делаешь? – спросил я.

Как всегда, он говорил медленно, словно его отвлекали первичные ритмы вселенной:

– Пришел сказать спасибо за работу, которую ты мне нашел. Я на нее согласился.

– Не стоит благодарности. У тебя там все хорошо?

– Хорошо? Мы играли один вечер, и на завтра нас пригласили во дворец, для выступления перед императрицей.

– На празднование Имперского Нового года?

– Да, кажется, так. Странное время у вас выбрано для Нового года. На острове год начинается зимой.

– Но весна – более подходящее время, не так ли?

Он пожал плечами.

– В любом случае, – продолжал я, – во дворце Новому году придается большое значение. Я поражен…

– Что такое?

– Ничего. – Мне вдруг пришло в голову, что я убил его короля, а завтра Айбин предстанет перед моей императрицей.

Если он убийца, то получается, что я специально все подстроил. Я обдумал, не следует ли мне что-нибудь предпринять, но потом решил, что меня это не касается. Просто придется скрыться до того, как они обнаружат связь между мной и Айбином, а в остальном…

Я еще раз поздравил Айбина с успехом и направился в свою контору, попросив Мелестава прислать Крейгара. Я заставил себя сконцентрироваться на двери, поэтому сумел заметить Крейгара, когда вошел. Он бросил на меня короткий взгляд и спросил:

– Кто цель?

– Тороннан.

– Сам Тороннан? Он за нами или мы за ним? Впрочем, несущественно.

– На самом деле ни то, ни другое. Банда Келли арестована по его навету. Я хочу выяснить, каковы его цели.

– Звучит неплохо. Но как?

– Через кого-нибудь из его команды, естественно.

– Да, конечно. Вот так просто.

– Если бы это было просто, я бы справился сам.

Он моргнул.

– Приятно слышать такие слова после того, как ты постоянно…

– Кончай.

– Кого?

– Хм-м?

– Мы собираемся его порешить?

– Надеюсь, нет. Я уже и так слишком многих прикончил. Еще немного – и парни начнут нервничать. Кроме того, у меня полно проблем с Южной Адриланкой. Мне не нужна дополнительная территория.

Он кивнул:

– Я тоже так думаю. Ладно, попытаюсь выяснить, не продается ли кто-нибудь из его людей. – Он встал, помолчал немного, а потом спросил: – А ты не думаешь, что он купил кого-то из наших?

– Мы не можем знать, – ответил я. – Такую возможность следует учитывать. Но я не собираюсь нервничать по этому поводу.

– Пожалуй, нервничать не стоит.

– Кстати, принеси мне полный набор оружия. Время пришло.

– Хорошо. Скоро вернусь.

Через пару часов, когда я заканчивал процесс смены оружия, в кабинет вошел Мелестав:

– Курьер доставил письмо, босс.

– В самом деле? Кто-то хочет соблюсти формальности. Тебя попросили расписаться?

– Да. Вот оно.

Я внимательно изучил сложенный и запечатанный листок, но ничего интересного не обнаружил. Печать я не узнал, впрочем, я не особенно в них разбирался. Не уверен, что узнал бы собственную. Я вскрыл письмо, прочитал и задумался.

– Что там, босс?

– Что? Джентльмен, который приглашал меня в гости несколько дней назад, хочет еще раз со мной встретиться, но не слишком торопится.

– Тороннан?

– Да, речь о нем.

– Думаете, ловушка?

– Трудно сказать. Он предлагает мне самому назвать время и место, сегодня или завтра. За такое короткое время трудно подготовить надежную ловушку.

– Ладно, Влад, – сказал Крейгар. – Хочешь, чтобы я организовал защиту?

– Проклятие, хорошая мысль.

– Хорошо. Я позабочусь. Где?

– Мне нужно подумать. Когда решу, сообщу Мелеставу.

Он ушел, чтобы все организовать.

«Что ты думаешь, босс?»

«Не знаю. Надеюсь, это не начало новой войны; не думаю, что сейчас сумею ее выдержать».

«Ты и я, вместе».

«Может быть, мне заняться чем-нибудь другим, Лойош?»

«Возможно».

Он замолчал, а я погрузился в размышления. Возможно, мне следует выйти из игры – окончательно. Убивать людей за деньги, зарабатывать на теклах и глупцах. Кажется, с меня довольно. Я бы мог…

Что? Что я мог бы делать? Я попытался представить, что живу, как Морролан и Алиера, в каком-нибудь спокойном месте, наблюдая за тем, как теклы трудятся на полях, – или не наблюдая, что более вероятно. Сижу и жду, когда случится что-нибудь любопытное. Нет, я не выдержу такой жизни. Возможно, подобная деятельность не имеет глубокого смысла и ничего не меняет в порядке вещей, но мне не скучно.

Да, но является ли это достаточным оправданием всего того, что я вынужден делать, чтобы выжить и сохранить свой бизнес? И вообще, почему возник вопрос об оправдании? Частично причина в Коти. Мне совсем не нравилось то положение, в котором она оказалась, – праздность и разочарование угнетали мою жену. И тогда она связалась с бандой безумцев, решивших переделать мир. Что еще? Ну, еще мой дед, которого я уважаю больше всех других людей. Он знает, чем я занимаюсь, и когда я задал ему вопрос, он дал мне прямой ответ[71]. Не надо было быть дураком и спрашивать.

Глупо. Быть может, позднее я решу, хочу ли изменить свою жизнь. Но сейчас моя жена в тюрьме, а я только что вызвал переполох в стае орков, угрозами вынудив представителя Дома Джарега – ох, не стоило с ним связываться! – выдать мне соответствующую информацию. Нет, Организация не даст одинокому выходцу с Востока унести ноги после такой наглости. Необходимо найти способ их умиротворить либо искать путь к спасению. Может быть, стоит вернуться на Гринаэре и заняться игрой на барабане.

Или нет.

«Мелестав».

«Да, босс».

«Узнай, где сегодня играет Айбин, и пошли курьера к Тороннану. Передай, что я встречусь с ним там, в восемь часов».

«Хорошо, босс».

«И скажи всем, что нам следует ждать нападения».

«Опять?»[72]

«Боюсь, такой уж выдался год».

«Похоже, что так, босс».

Урок десятый

Как заводить друзей II

«Болтливый Псих» расположен в районе, где деятельность Организации практически сведена к нулю. Я пришел туда на две или три минуты раньше назначенного срока вместе с Палкой и телохранителем, которого мы называли Светляком. Крейгар сказал, что он тоже там будет, но я его не заметил. Впрочем, в такой толпе я бы не увидел и Сетру Лавоуд. Праздники уже начались. По залу летали шары, непрерывно меняющие цвета, с потолка свисали яркие ленты.

Посетители – главным образом теклы – были разодеты в красные, желтые и синие цвета, а купцы и ремесленники гордо явились в таверну в рабочей одежде, нагло хвастаясь своими любовницами. Тут и там мелькали аристократы в масках, добавляя к карнавалу красок светло-голубые или коричневые оттенки. Они охотно устраивали громогласные скандалы или тихо пили за столиками – в зависимости от темперамента.

И все-таки нельзя сказать, что таверна была переполнена – пока. Здесь большой главный зал, а праздники еще только начались. Стоял страшный шум, но пока еще удавалось услышать свой голос. Очень подходящее или очень странное место и время для деловой встречи.

Тороннан прибыл менее чем через две минуты после меня, но прежде в зал вошли двое телохранителей (я поступил так же), которые внимательно изучили помещение в поисках засады. Такие вещи очень непросто увидеть даже в обычный день, но возможно. Следует внимательно осмотреть все помещение, обращая особое внимание на официантов, и отметить, как каждый себя ведет, где стоит, нет ли у них спрятанного оружия и не выглядит ли кто-нибудь так, словно занимает чужое место.

Мне не раз приходилось это делать самому – однажды я и в самом деле чуть не угодил в ловушку, которую подстроили для Велока, – тогда я на него работал. Я в самый последний момент заметил, что один из поваров держит нож совсем не так, как положено повару, – вместо того чтобы положить большой и указательный пальцы на лезвие, так что рукоять остается в ладони, он положил все пальцы на рукоятку, как специалист по бою на ножах. Я сказал Крейгару, моему тогдашнему партнеру, он присмотрелся к повару повнимательней и понял, что знает его. Встречу отменили, а через три месяца Велок меня нанял, чтобы я убил телохранителя по имени Кинн, который работал на Ролаана – того самого типа, что подстроил ловушку.

Но я отвлекаюсь. Я не устраивал ловушки, Тороннан – тоже. И в самом деле ситуация для покушения малоподходящая, поскольку в большой и непредсказуемой толпе тебя может ждать сюрприз, а убийцы ненавидят сюрпризы. Он сел лицом ко мне и спиной к двери.

Я хотел подозвать официанта, но он жестом остановил меня:

– Наш разговор не займет много времени.

Я невозмутимо посмотрел на него. Тороннан позволил себе серьезное нарушение протокола, отказавшись от обеда в таверне. Я не знал, что это может означать, но понимал, что ничего хорошего ждать не приходится. Откинувшись на спинку стула, я заявил:

– Я вас слушаю.

– Дело дошло до Совета. У тебя там есть могущественные друзья, но не думаю, что на сей раз они тебе помогут.

– Я внимательно слушаю.

– Мы сожалеем, что твоя жена оказалась вовлеченной в неприятную историю, но бизнес есть бизнес.

– Я все еще вас слушаю.

Тороннан кивнул:

– Сегодня я выступал перед Советом. Меня спросили, можно ли тебя прикончить, не развязывая войны. Я сказал, что нет, если только они не найдут Марио. Из этого не следует, что они не будут пытаться, но, скорее всего, ты получил отсрочку. Понимаешь?

– Не совсем. Продолжайте говорить.

– У нас только что закончилось большое сражение между тобой и типом по имени Херт[73], а чуть раньше ты поссорился с одним теклой, в результате чего пришлось вмешаться Империи[74], а еще была большая кровавая баня в горах между Беером и Фирнааном.

– Я слышал. Но я не имею к тем событиям никакого отношения.

– Речь не об этом. В последнее время Организация привлекала к себе слишком много внимания, и Совет устал. Вот единственная причина, по которой ты все еще жив.

– Я кого-то оскорбил?

– Ты оскорбил всех, идиот. Разве ты не понимаешь, что нельзя угрожать представителю Организации в Императорском дворце?

– Угрожать? Я?

– Не прикидывайся дураком, Усы. Успокойся. Перестань доставлять нам неприятности. Я требую…

– Зачем вам было нужно, чтобы Империя арестовала выходцев с Востока?

– Никаких вопросов, Усы. Тут я задаю вопросы, ты на них отвечаешь, а потом я скажу тебе, что ты должен сделать. И ты выполнишь мой приказ. Именно такова природа наших отношений. Тебе понятно или я должен продемонстрировать, как обстоят дела в действительности?

– Зачем вам было нужно, чтобы Империя арестовала выходцев с Востока?

На его лице появилась презрительная усмешка, но он тут же ее стер.

– Может быть, назовешь мне причину, по которой я должен тебе ответить?

– Я тебя убью, если ты этого не сделаешь.

– Тебе не уйти отсюда живым.

– Я знаю.

Тороннан пристально на меня посмотрел, а потом сказал:

– Ты лжешь.

Я покачал головой:

– Нет, не лгу. Я уже давно пользуюсь репутацией честного человека, чтобы подорвать ее, если мне попадется что-нибудь очень стоящее. Но сейчас не тот случай.

Он фыркнул:

– Неужели ты рассчитываешь на что-нибудь очень стоящее.

– Подожди и увидишь.

Тороннан пожевал губами.

– Приказ пришел из Совета. Я не знаю, кто его отдал, – наконец сказал он.

– Ты можешь легко догадаться, если немного подумаешь.

Мы долго мерили друг друга взглядами, после чего он проговорил:

– Мой босс, Боралиной.

– Боралиной, – медленно проговорил я. – Тогда понятно. Моя территория находится внутри твоей территории, а твоя входит в его территорию. Сейчас я контролирую Южную Адриланку, следовательно, он за все отвечает.

– Правильно. И если ты думаешь, что можешь с ним разобраться…

Я покачал головой:

– Я хочу вернуть свою жену, лорд Тороннан. В конечном счете все сводится к этому. Я не могу допустить, чтобы она мучилась в Имперской тюрьме, так что будет лучше всего, если вы найдете способ мне помочь, или хотя бы не мешать, или приложить все усилия, чтобы покончить со мной, потому что я не собираюсь сидеть и ждать, когда судьба преподнесет мне новый подарок.

Он встал:

– Я не забуду, лорд Талтош. Не забуду.

После того как он ушел, я пересел, чтобы иметь возможность наблюдать за музыкантами, которые начали занимать свои места. Далеко не сразу мне удалось найти официанта, после чего я заказал сосиски и макароны с перцем. Казалось, он удивился, что я хочу есть, – большинство посетителей предпочитали выпивку. Когда официант собрался уходить, Крейгар позвал его и попросил принести себе то же самое – тот удивился еще сильнее, но попытался сделать вид, что все в порядке.

– Что произошло? – спросил Крейгар.

– Похоже, я завел себе нового врага.

– Да? Тороннана?

– Нет. Дом Джарега.

Крейгар склонил голову набок:

– Скажи мне, Влад, почему я до сих пор от тебя не ушел?

– Не знаю. Может быть, ты уже ушел. А сейчас собираешься меня прикончить.

– Только не надо бредить.

– Ну, если ты не собираешься меня предать, то тебе стоит об этом подумать. Сейчас самое подходящее время.

Крейгар долго смотрел на меня.

– Лучше расскажи подробности, – наконец сказал он.

Я удовлетворил его любопытство, начав с разговора с графом Соффта и закончив отчетом о беседе с Тороннаном. В процессе нам принесли еду, а когда я заканчивал, музыканты начали играть. В таверне почти сразу же стало тихо, что изрядно меня удивило; оставалось лишь надеяться, что со временем посетители снова войдут в раж. Я рассчитывал, что к этому моменту меня здесь уже не будет.

Еда оказалась съедобной, а вино слишком сухим, но вполне приличным. Певец мне понравился. Айбин оставался на заднем плане, поэтому я не заметил, чтобы он играл как-то особенно. Впрочем, я плохо разбираюсь в музыке. Однако я увидел мечтательную улыбку на лице Айбина, похожее выражение появлялось у моего деда в процессе приготовления заклинания. Насколько мне известно, у меня тоже.

Потом музыканты сделали перерыв, и Айбин подошел к нам и представил своего партнера, тиассу по имени Тодди. Мы немного поболтали о пустяках, а потом музыканты вновь начали играть.

– И что будем делать? – спросил Крейгар.

– Пожалуй, нужно найти Боралиноя.

– Это может оказаться опасным.

– Весьма возможно. Разузнай, где он работает.

– Что? Сейчас?

– Да, сейчас. Я подожду здесь.

– Послушай, Влад, я уже не говорю о том, насколько глупо врываться к этому типу без предварительной договоренности, но откуда тебе знать, что Тороннан не прислал команду, чтобы разделаться с тобой, когда ты выйдешь из таверны?

– Пусть попробует, – ответил я. – Пусть только попробует.

– Влад…

– Сделай то, о чем я прошу. Выясни, где он сейчас. Я буду здесь.

Крейгар вздохнул:

– Ладно. Скоро вернусь.

Удовольствие, которое я получал от музыки, несколько портила необходимость следить за входной дверью, но не слишком – ведь рядом были Лойош, Палка и Светляк. Наконец со мной связался Крейгар и рассказал, где можно найти Боралиноя, когда он работает.

«Сейчас его там нет, Влад. Тебе придется подождать до завтра».

«Похоже на то».

«По-моему, тебе следует хорошенько подумать. Может быть, ты…»

«Спасибо, Крейгар. До завтра».

Толпа шумела так, что слушать музыку стало невозможно. Музыканты прекратили играть, встали и объявили, что на сегодня их выступление закончено и что теперь свое искусство продемонстрируют другие артисты, что меня удивило. Я бросил в кувшин империал, заплатил за еду и выпивку и вместе с Айбином отправился домой. Сначала мы шли молча, но потом я заметил:

– Вы играли очень прилично.

– Да, – ответил он. – У нас получилось совсем неплохо. А ты заметил фальшивые семьдесят два, которые я подпустил в семнадцатые доли?

– Ну, пожалуй, нет.

Он кивнул:

– На самом деле это было не семьдесят два, потому что нужно отмечать десятые доли и… – Он пустился в подробные описания, смысл которых мне был абсолютно непонятен.

Палка услышал, о чем рассказывает Айбин, заинтересовался, и вскоре они уже вовсю что-то обсуждали – я не понимал ни единого слова. А я тем временем пытался ответить на вопрос – что же все-таки здесь делает Айбин и не собирается ли он убить императрицу.

Поймите меня правильно, меня мало волновала судьба императрицы.

«А что тебя волнует, босс?» – спросил Лойош, когда мы поднимались по лестнице в мою квартиру.

«Я хочу вытащить Коти из тюрьмы».

«А потом?»

«Не задавай трудных вопросов, Лойош».

Я спросил у Палки и Светляка, не хотят ли они выпить вина на дорожку. Светляк отказался, но Палка знал, какое вино я держу дома, поэтому последовал за мной, когда я вошел в квартиру.

Больше всего меня поразило то, с какой быстротой начал действовать Тороннан – прошло немногим больше получаса с тех пор, как мы расстались. Убийца ждал меня у самой двери, и ни я, ни Лойош ничего не заподозрили. Однако Палка, как я сказал, шел вслед за мной, и, когда кинжал устремился к моей шее, он успел отреагировать, толкнув меня вперед и в сторону. Я перекатился через спину и, вскочив на ноги, увидел, как Палка пустил в ход свои дубинки. Одна из них со всего размаха опустилась на голову убийцы. Я почувствовал жжение на шее, поднял руку и обнаружил кровь. Оставалось надеяться, что клинок не отравлен. Я понял, что дрожу.

– Хорошая работа, – сказал я Палке.

В ответ он беззвучно повалился на пол. Только теперь я заметил торчащий из его горла стилет.

Айбин вошел в комнату и склонился над Палкой, глаза которого открылись и остекленели. Лойош опустился мне на плечо и ткнулся носом в ухо. Я обследовал труп моего телохранителя и обнаружил, что стилет начисто перебил позвоночный столб. Как говорят в нашем бизнесе, удачный удар.

* * *

Примерно через час, когда тела были убраны, мы с Крейгаром устроились в гостиной моей квартиры. Я почти перестал дрожать.

– Прямо у меня дома, Крейгар, – повторил я по меньшей мере в девятый раз.

– Я знаю, босс, – сказал он.

– Так не поступают.

Айбин ушел в свою комнату, где принялся играть на барабане – чтобы прийти в себя, так он сказал.

– Однако я знаю, почему они так сделали, – заявил Крейгар.

– Что ты хочешь сказать?

– Помнишь, что произошло несколько недель назад? Разве ты не ворвался кое к кому в дом, чтобы получить от него информацию?[75]

Я глубоко вздохнул.

– Да, – пробормотал я.

– Вот и ответ. Ты нарушил правила, они нарушили правила. Теперь тебе понятно, Влад?

– Мне бы следовало знать, – сказал я.

– Точно.

Около месяца назад Палка отказался от предложения меня убить[76]. Тем самым он стал мишенью, и я спас ему жизнь, как он уже не раз спасал жизнь мне. И чем это закончилось?

– Я не думаю, что тебе следует здесь оставаться, Влад.

– Ты прав, Крейгар, я и не собирался. Спасибо, я уже пришел в себя.

– Если не возражаешь, я подожду, пока ты не уйдешь?..

– Хорошо.

Крейгар проводил меня вниз по лестнице, и мы расстались, когда стало ясно, что мне ничего не угрожает.

«Куда ты направляешься, босс?»

«В одну гостиницу, на другом конце города».

«Почему именно туда?»

«Она находится напротив улицы, где работает Боралиной».

«А как насчет Тороннана? Ведь он…»

«Плевать на Тороннана. Плевать на месть. Я хочу вернуть Коти».

На дорогу ушло три часа, но прогулка пошла мне на пользу.

* * *

На следующее утро я встал рано и вышел из гостиницы, где провел ночь. Я стоял в тени у двери и ждал. Ротса летала вокруг, терроризируя городских джарегов, а Лойош остался вместе со мной. Я проспал шесть часов, выпил три чашки клявы с хлебом и козьим сыром. Слева, со стороны холмов, прямо мне в лицо дул сильный ровный ветер, почему-то вызывая мысли о старом и непостижимой природе нового.

Совсем неплохой день для убийства, да и для смерти тоже, если до этого дойдет.

Хотя я не знал, как выглядит Боралиной, я сразу заметил его – двое телохранителей шли впереди и еще двое замыкали шествие. Отличная работа. Я лениво прикидывал, есть ли у меня шансы покончить с Боралиноем, пока он идет по улице, и пришел к выводу, что пришлось бы подкупить по меньшей мере двух телохранителей или даже трех, чтобы иметь реальные шансы на успех. Они грамотно делали свое дело, и я понял, что должен сменить свой наблюдательный пост, если не хочу, чтобы меня заметили.

Боралиной был одет в дорогую одежду и вышагивал, демонстрируя окружающим, что ему об этом известно. Я подумал, что он неплохо выглядел бы при дворе – прекрасные черные вьющиеся волосы, кольца на всех пальцах, короткие аккуратные движения. Я не сомневался, что он надушился и что где-то рядом с воротником находится ароматизированный платочек на случай, если ему придется говорить с человеком с неприятным запахом изо рта.

Боралиной вошел в магазин, где продавали кожу, – именно там располагалась его контора. Ротса уселась на мое левое плечо, и я последовал за ним. Я всегда любил запах свежей кожи, но здесь он оказался слишком сильным, поскольку мешались ароматы различных масел и других ингредиентов, которые используются в этом таинственном ремесле. В передней части магазина висели жилеты и куртки, я проскользнул в заднюю и обнаружил старого валлисту, с трудом протаскивающего толстую иголку с ниткой через шов кожаной фляги. Не представляю, кому может понадобиться кожаная фляга.

Прежде чем он успел меня заметить, я проскочил мимо него и оказался перед ведущей наверх лестницей. Там стояли два весьма недружелюбных джарега. Они изучали меня с таким видом, словно не знали, задать ли мне парочку вопросов или прикончить на месте. Однако мне удалось добраться до них живым.

– Влад Талтош хочет видеть лорда Боралиноя, – сказал я.

Тот, что поменьше ростом, спросил:

– Вам назначено?

– Нет.

– Тогда подождите здесь.

– Хорошо.

Он сосредоточился, кивнул и спросил у меня:

– Какое у вас дело? – Его голос напоминал скрежет напильника – у меня даже зубы начало ломить.

– Личное.

– Ну так сделайте подношение.

– И кому же?

Он улыбнулся. Интересно, он специально искривил себе зубы, чтобы достигать соответствующего эффекта? Коротышка еще раз сконцентрировался, а потом сказал:

– Подождите.

Примерно через две минуты внимательного обоюдного изучения он предложил:

– Входите. Босс дает вам пять минут.

– О, у меня сегодня счастливый день, – заявил я, проходя мимо двух джарегов.

В следующей комнате я насчитал пятерых – один сидел за столиком, четверо стояли. Я сразу же понял, что передо мной убийцы. Тот, что сидел за столиком, кивнул, а остальные смотрели на меня так, как я обычно гляжу на курицу, прежде чем начинять ее грибами, перцем и эстрагоном.

Я увидел три двери, показал на среднюю, вопросительно поднял брови, получил ответный кивок и вошел. Боралиной сидел за большим столом так, словно являлся неотъемлемой частью обстановки. В комнате также находились два джарега, один спокойный и хрупкий, с худощавым лицом, либо волшебник, либо счетовод, а другой крупный, сильный, с холодным взглядом человека, готового убить кого угодно, в любой момент и по самому пустячному поводу. Когда я переступил порог, он повел плечами и погладил рукой подбородок – проверял, все ли сюрпризы под его плащом на месте. Я автоматически провел рукой по волосам и поправил пряжку плаща. Все мои сюрпризы были на местах.

В комнате отсутствовали окна, и казалось, не было других выходов. Я мог бы поспорить, что в комнате имеется потайная дверь – эти люди всегда так работают, но обнаружить ее не сумел. Лойош заерзал у меня на плече: ему не нравилось отсутствие путей отступления. Ротса, сидевшая на другом плече, почувствовала тревогу Лойоша и тоже начала нервничать. Взгляд Боралиноя поочередно остановился на каждом из моих джарегов. А потом он перевел глаза на меня.

– Я слышал о вас, лорд Талтош, – сказал он.

– А я о вас, ваша светлость.

– Вы хотели со мной поговорить. Я слушаю.

– Это личный вопрос, ваша светлость.

Не сводя с меня глаз, Боралиной сказал:

– Кор, Нваан, никому не рассказывайте о том, что услышите здесь.

Что ж, на большее рассчитывать не приходится.

– Я пришел, чтобы попросить у вас совета относительно моей семейной жизни, ваша светлость.

– Извините. Я не женат.

– Как жаль, ваша светлость. Брак – это настоящее благословение. Но я не сомневаюсь, что вы в состоянии мне помочь, ваша светлость.

Он вытащил лежавший под воротником ароматизированный платочек и помахал им перед своим лицом, промокнул углы рта и смял в руке, после чего откинулся на спинку кресла:

– Вы говорите о женщине, которая работает со смутьяном из Южной Адриланки.

– У меня нет другой жены, ваша светлость. Я бы ужасно не хотел ее потерять.

– Почему вы пришли ко мне?

– Этих людей арестовали по вашему приказу. Я полагаю, вы можете приказать их отпустить.

– Почему вы думаете, что их арестовали по моему приказу?

– Прошлой ночью мне приснился сон, ваша светлость. А мы, люди с Востока, верим в сны.

– Понятно. – Он наклонился вперед и посмотрел мне в глаза. – Баронет Талтош, послушайте меня внимательно, чтобы мне не пришлось повторяться. Эти мерзавцы сеют настоящую смуту – и не только в Южной Адриланке. Они оказывают влияние на то, что происходит по всему городу – и даже за его пределами. В некоторых районах наши доходы заметно упали – теклы становятся слишком умными. Если бы процесс шел самостоятельно – что ж, тут ничего не поделаешь. Но мы видим, что причина кроется в подонках, которые слишком многое себе позволяют. И кто оказался среди их руководства? Ваша жена, Талтош, джарег. Империя через нашего представителя обратилась к нам с жалобой. Нам было отказано сразу в нескольких просьбах из-за того, что беспорядки вызваны вашей женой. Мы не можем терпеть столь вопиющее безобразие.

Да, я отдал приказ об их аресте. Я даже расскажу вам, как все произошло, Талтош. Мой волшебник взорвал сторожевую башню в Южной Адриланке, и мы повсюду разбросали листовки, из которых следовало, что в происшедшем виноваты выходцы с Востока. Вы удивлены? Смутьянов необходимо изолировать, что я и сделал. И если операция проведена недостаточно тщательно, я готов исправить свою ошибку.

Я сожалею, что ваша жена оказалась вовлеченной в банду возмутителей спокойствия, лорд Талтош, мне действительно очень жаль. Вам просто не повезло. Выпустить ее? Она из тех, кого я должен был обезвредить прежде всего. Так что придется вам принять то, что произошло. Найдите себе кого-нибудь другого. Если это будет в моей власти, она останется гнить в Имперской тюрьме до тех пор, пока Великое Море Хаоса не затопит Империю. Больше мне нечего вам сказать. Счастливого Нового года.

«Спокойно, босс».

«Я пытаюсь, Лойош. Держи Ротсу под контролем, ладно?»

Я некоторое время молчал, стараясь справиться со своим гневом и не показать, что я чувствую. Затем заговорил очень медленно, тщательно подбирая слова, чтобы случайно не совершить ошибку:

– Значит, вы сделали так, чтобы мою жену арестовала Империя?

– Да.

– Именно мою жену?

– Да.

Я оглядел его с головы до ног и сказал:

– Вы знаете, я намерен вам помешать.

– Ничего не выйдет, – ответил он и на несколько секунд сконцентрировался.

Дверь у меня за спиной распахнулась, я повернул голову – в кабинет Боралиноя вошли пятеро джарегов. Все с кинжалами в руках; не сомневаюсь, они ждали приказа своего босса. Я повернул голову обратно и увидел, что Боралиной отодвинул свой стул назад и два телохранителя встали между ним и мной. Убийца обнажил короткий меч. Все замерло в жуткой неподвижности, казалось, время между биениями сердца растянулось над океаном движения, мир застыл, мгновения длились бесконечно.

– Вы правы, – наконец проговорил я. – Я намерен вас убить.

И вот что интересно, если бы их было меньше, я скорее всего не вышел бы из комнаты живым. Но помещение оказалось слишком маленьким, и они не могли действовать одновременно – тем более что я имел преимущество первого хода, которым и воспользовался. Лойош четко и ясно показал, что делается у меня за спиной, и я сумел метнуть пару кинжалов в животы тех головорезов, что стояли позади. Остальные на несколько мгновений замешкались, а Ротса тем временем метнулась к самому опасному из них – волшебнику.

Я резко развернулся, бросил пригоршню дротиков в сторону троицы, загораживающей двери, и нырнул в сторону, уходя от встречной атаки. Прежде чем они успели прийти в себя, я уже выскочил в коридор. Лойош полетел вперед, чтобы выяснить, что меня ждет дальше, я же повернулся к двери.

Мне как раз хватило времени на то, чтобы вытащить шпагу, которая часто проигрывает в схватках с длинными драгаэрскими клинками, но очень удобна против джарега, который бросился на меня. Я рассек руку с кинжалом и пронзил его горло двумя быстрыми движениями кисти, дед мог бы мной гордиться, а затем отступил на пару шагов.

Когда Ротса вылетела из комнаты, чтобы присоединиться к Лойошу на случай, если ему потребуется помощь, я уже держал в левой руке метательный кинжал. Вирра, моя богиня, какая в тот день из нас получилась команда! Мощный боец с коротким мечом подскочил к двери и получил удар в самый центр груди. Он не упал, что дало мне дополнительное преимущество, поскольку он почти полностью загородил дверной проем.

Я не слишком хороший волшебник, но не нужно обладать особыми способностями, чтобы на несколько секунд закрыть дверь. Они и дали мне возможность спастись.

«Здесь тебя поджидают два телохранителя, босс. Мы пытаемся их отвлечь, но… ой».

«С тобой все в порядке, Лойош?»

«Он промахнулся, босс».

«Скажи мне когда».

«Подожди… подожди…»

Я взял в левую руку Чаролом, сожалея, что у меня нет третьей руки, в которой я мог бы держать дротики.

«Пора!» – И я бросился вперед со шпагой наперевес.

Лойошу и Ротсе действительно удалось их отвлечь, а острие моей шпаги в горле заняло мысли одного из них навсегда. Другой, отчаянно пытаясь поразить кинжалом Ротсу, сконцентрировался на мне и сделал короткий жест, но моя золотая цепь, бешено вращаясь, остановила направленное на меня заклинание. Я сделал выпад шпагой в сторону хулигана, чтобы он не скучал, а затем проскочил в дверь. Лойош и Ротса заставили его отступить, я захлопнул створку и снова проделал короткое заклинание, после чего как сумасшедший помчался вниз по лестнице.

Оказалось, что валлиста действительно специалист по обработке кожи – увидев мой окровавленный клинок, он закричал и спрятался под столом, а я выскочил на улицу.

«Мы телепортируемся, ребята».

«А что, если они нас выследят?»

«Следи за мной».

Я напрягся и несколько мгновений спустя появился во дворе Черного замка, где любой гость – как я уже успел убедиться – чувствовал себя в полной безопасности[77]. Меня не вырвало, но от слабости я упал на колени, мир вокруг стремительно вращался. Не слишком помогло и то, что земля находилась в миле внизу, однако мысль о том, что сейчас я в безопасности, с лихвой компенсировала все неудобства.

Через некоторое время я сумел подняться на ноги и направился к огромным двойным дверям; мои ноги вибрировали, как барабан Айбина.

Урок одиннадцатый

Государственные вопросы II

Леди Телдра провела меня в кабинет третьего этажа в Южном крыле, где я нашел Морролана и Деймара, о котором уже упоминал. Деймар, худой, угловатый, с острым носом, подбородком и скулами, большим лбом и широко посаженными глазами, – представитель Дома Ястреба. Лойош отправился поздороваться с Морроланом, а Ротса, сильно меня удивив, выбрала Деймара, которого никогда прежде не встречала, и до конца разговора просидела у него на плече.

Морролан и Деймар склонились над столом. Между ними лежал крупный черный самоцвет. Они рассматривали его так, словно перед ними сидело маленькое диковинное животное, а они выясняли, живое оно или нет. Я подошел к столу. Прошло несколько секунд, прежде чем они обратили на меня внимание. Деймар поднял глаза и сказал:

– Привет, Влад.

– Доброе утро. Что это такое?

– Черный Камень Феникса, – ответил Морролан.

– Никогда о нем не слышал, – признался я.

– Он аналогичен Золотому Камню Феникса, – с готовностью уточнил Деймар.

– Да, – проворчал я, – только он черный, а не золотой.

– Верно, – кивнул Деймар, не заметив моего сарказма.

– А что такое Золотой Камень Феникса?

– Ну, – ответил Деймар, – после того как нам удалось обнаружить черный, мы порылись в библиотеке Морролана и нашли несколько упоминаний о нем.

– Морролан, – попросил я, – не мог бы ты просветить меня?

– Ты помнишь, – ответил Морролан, – трудности, которые ты испытывал с псионической связью на острове?

– Да. Я помню, что наша связь с Деймаром прервалась.

Деймар перестал почесывать подбородок Ротсы.

– Она не прервалась, – возразил он. – Просто я не выдержал напряжения.

Я уставился на него:

– Ты?

– Я.

– Боже мой.

– Да.

– Единственное место, где встречаются Камни Феникса, находится на восточном и южном берегах Гринаэре. По существу, никакая псионическая активность невозможна в присутствии Камня Феникса, а их концентрация на острове так велика, что псионическая связь с Гринаэре становится практически невозможной.

– А как же я общался с Лойошем?

– Именно, – обрадовался Морролан. – Интересный вопрос! Единственный вывод, к которому я смог прийти, состоит в том, что связь между колдуном и его дружком-напарником принципиально отлична от обычной псионической связи. Но в чем состоит отличие, мне неизвестно. Я собирался с тобой связаться, но, раз уж ты здесь, возможно, ты согласишься поучаствовать в нескольких экспериментах.

«Я не уверен, что мне это нравится, босс».

«И мне тоже, Лойош».

Морролану я сказал:

– Возможно, сейчас не самое подходящее время.

– Почему? Что-то случилось?

– О, ничего особенного. Просто я еще раз разминулся со смертью, но разве это важно?

Он слегка смутился, пытаясь понять, в чем заключена ирония, потом сказал:

– Хочешь вина?

– С удовольствием. Я сам себе налью. – И я налил себе бокал вина.

– Расскажи мне, что случилось, Влад.

– Проблемы с джарегами.

– Опять?

– Все еще.

– Понятно.

– Могу я чем-нибудь помочь? – спросил Деймар.

– Нет, спасибо.

«Скажи, босс, а разве Айбин не носит такую же штуку на шее?»

«Если подумать, ты совершенно прав».

«Вот почему я его никогда не замечаю».

«Как и всех других на Гринаэре. Да».

Я повернулся к Морролану:

– Где ты его нашел?

Мимолетная улыбка коснулась губ Морролана.

– Проводил изыскания.

– Где?

– В Имперской темнице.

Сердце заметалось у меня в груди.

– Коти…

– С ней все в порядке. Нам не удалось поговорить, но я ее видел…

– А как ты?..

– Отправился с визитом во дворец, но заблудился… вместе с тридцатью империалами – вот и вся история.

Я обнаружил, что у меня побелели пальцы, так сильно я вцепился в стул. С некоторым трудом мне удалось их разжать.

– Так вы совсем не разговаривали?

– Я сказал «привет», она удивилась и кивнула, но тут стражник начал ужасно нервничать. Однако я успел заметить кристаллы и прихватил один из них с собой.

– Коти выглядела нормально?

– Да. И показалась мне полной… энтузиазма.

– А она… проклятие! Подожди минутку. – Я подумал, не проигнорировать ли вызов, но потом решил, что не такое сейчас время, и снял псионические барьеры.

«Кто это?»

«Я, босс. Где ты? Мне с трудом удается поддерживать связь».

«Подожди немного, Мелестав. – Я отошел в противоположный угол комнаты, подальше от черного кристалла. – Так лучше?»

«Немного».

«Хорошо. Что случилось? Ты можешь подождать?»

«Пришел еще один курьер, босс», – голос Мелестава звучал как-то странно.

«На сей раз не от Тороннана?»

«Вы правы, босс. От императрицы. Она хочет вас видеть. Завтра».

«Императрица?»

«Верно».

«Завтра?»

«Именно».

«Но завтра Новый год».

«Я знаю».

«Хорошо. Поговорим позднее».

Я повернулся к Морролану:

– Как ты думаешь, зачем я понадобился императрице в день Нового года?

Он склонил голову набок:

– Ты умеешь петь?

– Нет.

– В таком случае у нее к тебе какое-то важное дело.

– Чудесно, – проворчал я. – Я весь в нетерпении.

– Сейчас я хочу кое-что попробовать, – заявил Морролан. – Уверяю тебя, тут нет никакого риска.

«Босс, волноваться не о чем. В худшем случае это нас убьет, и тогда нам не надо будет беспокоиться по поводу того, что хочет от нас императрица».

«Хорошая мысль», – ответил я и предложил Морролану начинать.

* * *

Наутро наступил первый день месяца Феникса, года Дзура, фазы Йенди, правления Феникса, Цикла Феникса, Великого Цикла Дракона, который большинство из нас называет 244-м годом после Междуцарствия.

Я отправился в Императорский дворец. Счастливого Нового года!

Если вы от нетерпения пересели на краешек своего стула и ждете от меня описания Императорского дворца, то вас ждет разочарование: я ничего не помню. Он очень большой и произвел на меня сильное впечатление, все остальное выветрилось из моей памяти. Я появился во дворце сразу после полудня, одетый в цвета Дома Джарега, в начищенных сапогах, чистом плаще и куртке. Мне даже удалось отыскать кулон с символом моего титула. Пожалуй, я впервые его надел с тех пор, как он мне достался по наследству.

Я довольно долго раздумывал, не оставить ли Лойоша дома, а он вежливо помалкивал, но в конце концов я не смог на это решиться, и теперь он гордо восседал у меня на плече. Ротса, которую я все же оставил, всячески демонстрировала свое неудовольствие, но дерзость имеет свои пределы, за которые все же не следует выходить – тем более при первом официальном визите к императрице.

Визит к императрице.

Я был джарегом, отбросом общества и к тому же выходцем с Востока. Она сидела на троне, в самом центре Империи, а вокруг ее головы вращалась Имперская Держава. Ей подчинялось Великое Море Хаоса, а также вся военная мощь Семнадцати Домов. Она пережила Катастрофу Адрона, осмелилась пройти по Дорогам мертвых и в одну ночь восстановила лежавшую в руинах Империю[78]. Теперь она желала меня видеть. А вас интересуют шедевры архитектуры?

Я встречал ее и раньше, в крыле Иорича, когда меня допрашивали в связи со смертью высокопоставленного аристократа из Дома Джарега. Получилось так, что один из боссов среднего звена Организации, некий Тайшатинин, или как там его звали, купил герцогство в Доме, после чего расстался с жизнью. Уж не знаю, зачем ему понадобился высокий титул – скорее всего, чтобы потешить собственную гордыню, но все произошло именно так. Он стал герцогом, а когда убивают герцога, Империя проводит расследование.

Каким-то образом всплыло мое имя, и, после того как я пару недель провел в Имперской темнице, мне приказали «дать показания под Державой» в присутствии императрицы и всех лордов Дома Джарега, не обладавших реальной властью в Организации. Мне задавали вопросы вроде: «Когда вы в последний раз видели его живым?» – а я отвечал: «Ну, не знаю, он всегда был мертвым». Меня сурово отругали. Судьи поинтересовались моим мнением относительно того, кто мог его убить, а я ответил, что он сам себя убил. Держава подтвердила, что я говорю правду – я и в самом деле не врал; наезжать на меня – все равно что совать голову в петлю. Держава только один раз показала, что я лгу – после того как я заявил, будто меня ужасно смущает присутствие августейшей особы.

Пару раз мне удалось взглянуть на императрицу, сидевшую сзади и слева от меня. «Интересно, что она думает по поводу происходящего?» – подумал я тогда. У меня сложилось впечатление, что она красива для драгаэрянки, но я не помню деталей, если не считать ее золотых глаз.

На сей раз я рассмотрел ее как следует. Меня довольно долго передавали с рук на руки от одного вежливого чиновника к другому – я повторил свое имя и титул больше раз, чем за весь предыдущий год, но в конце концов оказался в тронном зале. Затем я услышал собственное имя, сделал несколько шагов вперед и впервые за весь день осознал, что со мной происходит. Зал освещало множество свечей и сияющих сфер. Вокруг толпились аристократы, пребывавшие – или делающие вид, что пребывают, – в праздничном настроении.

Я увидел императрицу – в платье такого же цвета, как ее глаза и волосы, высокие ровные брови выделяются на лице в форме сердца. Я стоял перед ней в зале Феникса. На резном троне из оникса золотой вязью были изображены представители всех Семнадцати Домов. Я инстинктивно поискал джарега и заметил крыло рядом с ее правой рукой. И еще я обратил внимание на незаметные черные подушки – и не знал, как к ним отнестись.

Итак, сенешаль объявил мое имя, я выступил вперед и отвесил самый элегантный поклон, на который только был способен. Лойошу даже пришлось взмахнуть крыльями, чтобы удержаться на моем плече, надеюсь, он проделал это с надлежащим изяществом.

– Мы приветствуем вас, баронет Талтош, – сказала императ-рица.

У нее был самый обычный голос. Уж не знаю, чего я ожидал, но удивился, когда оказалось, что точно так же могла бы говорить торговка кориандром.

– Благодарю вас, ваше величество. Я прошу лишь об одном: служить вам.

– В самом деле, баронет? – Казалось, ее позабавили мои слова. – Боюсь, Имперская Держава уловила бы в ваших словах некоторую фальшь. Обычно вы более четко формулируете свои мысли.

Она не забыла.

– Я рад, что мне не придется лицемерить перед вашим величеством, – сказал я. – Я предпочитаю прямую ложь.

Она хихикнула, что меня совсем не удивило. А вот то, что среди множества безликих придворных не пробежал шепоток, показалось странным. Быть может, они хорошо знают свою императрицу.

– Мы должны с вами поговорить. Пожалуйста, подождите.

– Я к вашим услугам, ваше величество.

Как меня научили, я отступил назад на семнадцать шагов, а потом отошел в сторону. Интересно, каковы императорские приемы? Буду ли я здесь скучать или это покажется мне забавным? На самом деле меня ждало потрясающее зрелище – ведь я на время забыл о наступлении празднеств. Когда я немного пришел в себя, то заметил Айбина с неизменным барабаном, который разговаривал со знакомым мне певцом и еще каким-то музыкантом, игравшим на инструменте вроде восточного хей’ду.

Я подошел к ним, чтобы поздороваться. Айбин удивился, но показался мне каким-то рассеянным. Тодди был более разговорчивым и тут же представил меня другому музыканту, атире по имени Дав-Хоэль.

– Значит, вас теперь трое, – сказал я Тодди.

– На самом деле нас должно быть четверо, но Андлер отказался играть перед императрицей.

– Отказался?

– Он иорич, и его огорчил набор в армию в Южной Адриланке, а также введение туда Гвардии Феникса и все такое.

– Я не хочу об этом слышать, – заявил я. Тодди кивнул с таким видом, словно знал про мои неприятности, в чем я сильно сомневался. – В любом случае желаю вам успеха.

Вскоре после нашего разговора их вызвали. Тодди запел старую балладу о свечах, полную намеков и неважных рифм, а я наблюдал за Айбином. На его губах играла знакомая мечтательная улыбка, словно он слышал то, что не дано слышать другим, или видел нечто сказочное, скрытое далеким горизонтом.

Или знал, чего не знал я.

Ну, например, что сейчас последует покушение на императрицу.

«Он собирается это сделать, Лойош».

«Я думаю, ты прав, босс».

«Я не хочу здесь находиться».

«А ты знаешь, как унести отсюда ноги?»

«Нет».

«Что же делать?»

«Придумай план. У меня идеи кончились».

Я завороженно смотрел, как Айбин начал двигаться, прижимая барабан к левой стороне груди. Некоторое время он кружился на месте, а потом начал танцевать. Песня закончилась, но они продолжали играть. Приближается ли он к императрице? Я отвел взгляд от Айбина и увидел, что императрица что-то негромко обсуждает с леди из Дома Тиассы. Зерика улыбнулась и, продолжая говорить с тиассой, следила за музыкантами. У нее была хорошая улыбка. Интересно, правдивы ли слухи о любовнике, выходце с Востока?

Да, Айбин уже совсем близко. Если ему удалось спрятать нож, дротик или трубку для выдувания отравленных игл, с такого расстояния он не промахнется, а рядом с ним никого нет. Я начал продвигаться вперед. Бросил быстрый взгляд на императрицу – она смотрела на меня. Я замер на месте, не в силах сделать ни единого шага. Сердце бешено колотилось в груди. Она улыбнулась мне и слегка покачала головой. О чем она думала? Неужели она полагает, что я?..

Музыка смолкла, Айбин сделал несколько последних ударов, и музыканты поклонились. Айбин вернулся на свое место, и они заиграли новую, незнакомую мне песню. В смущении я отступил назад. Меня трясло. Что произошло тут несколько мгновений назад? Неужели я все придумал?

Инструмент Дав-Хоэля дразнил мелодию так же, как барабан Айбина дразнил ритм. С другой стороны, я бы не возражал, чтобы они просто продолжали выступать, но на всех остальных песня произвела впечатление, а императрица выглядела довольной. Я никогда не разбирался в музыке.

Потом они спели глупую песню об огарке свечи, а затем сыграли мелодию, которой дали название «Танец безумца», и тут Лойош сказал:

«Босс, проснись. Императрица!»

«Что? Понял».

Зерика манила меня к себе, а на ее лице вновь появилась улыбка.

Я подошел к трону, еще раз поклонился, и она сказала:

– Идите за мной.

– Да, ваше величество.

Императрица встала, очень естественно потянулась, бросила музыкантам кошелек, обошла трон и скрылась за занавешенным дверным проемом. Я последовал за ней, чувствуя неловкость, которой хватило бы на нас обоих. Она повернулась и кивнула, чтобы я ее догнал, и мы вчетвером, то есть императрица Зерика, Держава, Лойош и я, молча пошли по коридору. Впервые ли она шла рядом с представителем Дома Джарега, джарегом, или восточником? Впрочем, если у нее действительно любовник…

Она поймала мой взгляд, и я отвернулся, чувствуя, что краснею.

– Вам в голову пришли недостойные мысли о вашей императрице? – В ее голосе слышался смех, а не обида.

– Просто вспомнил слухи, ваше величество.

– Ах вот оно что. О моем любовнике, выходце с Востока.

– М-м-м… да.

– Чистая правда, – сказала она. – Его зовут Ласло. Он мой любовник вовсе не потому, что он с Востока, и не вопреки этому. Он мой любовник потому, что я его люблю, и он выходец с Востока, поскольку именно к этому Дому принадлежит его душа.

Я облизнул губы:

– Как вам удается читать мои мысли, если мой дружок ничего не замечает?

Зерика рассмеялась:

– Я наблюдаю за вашим лицом и строю догадки. У меня неплохо получается.

– И все?

– Часто этого бывает достаточно. Например, я видела, как вы пытались предотвратить покушение на мою жизнь, которого не произошло бы. Неужели вы забыли про Державу, охраняющую жизнь императора?

Я снова покраснел. Я забыл. Чтобы оправдаться, я заметил:

– Это не всегда помогает[79].

– Вы, – заявила Зерика, – не Марио. Как и ваш приятель с Гринаэре.

– Значит, покушение – плод моего воображения?

– Да.

– Но как вы узнали, о чем я подумал?

– Вы не позаботились о том, чтобы скрыть свою тревогу, к тому же вы убийца.

– Кто, я?

– Да, – ответила она. – Вы.

Мне было нечего сказать, и я промолчал. Мы свернули и пошли по коридору с белыми стенами.

– Почему-то мне лучше всего думается, когда я здесь прогуливаюсь.

– Как тиасса, – не подумав, сказал я.

– Что?

– Простите, ваше величество. Я слышал такую поговорку: тиасса думает во время ходьбы, дракон – стоя на месте, лиорн – сидя, а дзур думает потом.

Она рассмеялась:

– А когда думаете вы, мой добрый джарег?

– Все время, ваше величество. С этим я ничего не могу поделать.

– Да, знакомое чувство.

Мы прошлись еще немного.

Императрица держалась со мной свободно, но над ее головой кружила Держава, периодически меняя цвет – от темно-коричневого несколько минут назад к спокойному синему.

Может быть, она сознательно хочет меня смутить, подумал я.

– Вы очень необычная личность, баронет Владимир Талтош, – неожиданно заявила Зерика. – Вы привезли с собой в Империю человека, который мог оказаться убийцей, и разрешили ему выступить передо мной, однако были готовы защищать меня, когда решили, что он собирается меня убить.

– Откуда вы знаете, что он с Гринаэре?

– Я заподозрила это, когда убедилась в том, что он полностью закрыт псионически. Потом я обратилась к Державе. Выяснилось, что именно на Гринаэре носят такую одежду и так играют на барабане.

– Понятно. Ваше величество, зачем вы меня пригласили?

– Чтобы взглянуть на вас. О, у меня остались смутные воспоминания о том, как вы ловко избегали прямых ответов во время расследования одного убийства. Но я хотела познакомиться поближе с человеком, который угрожал представителю своего Дома прямо во дворце и чья жена является лучшим другом наследницы престола.

Я рассмеялся, вспомнив природу этой дружбы.

– Да, – сказала она. – Мне все о них известно.

– Откуда?

Императрица покачала головой:

– Норатар ничего мне не рассказывала. Но я все-таки императрица. Подозреваю, что моя шпионская сеть лучше вашей, лорд Талтош.

Ой!

– Не сомневаюсь, ваше величество.

Чего же она не знает? Известно ли ей, к примеру, что войну с Гринаэре развязал именно я? Наверное, нет, в противном случае я бы сидел в соседней с Коти камере.

– Неужели вы всегда так проводите празднование Нового года, ваше величество?

– Когда нам одновременно с войной угрожает еще и восстание, я не могу чувствовать себя спокойно, баронет. Я должна принять важные решения – например, следует ли мне отказаться от престола в пользу Дома Дракона. Я буду весь день встречаться с людьми, которые могут сыграть в происходящем существенную роль.

– Но что заставляет вас полагать, будто я имею отношение к войне и восстанию, ваше величество?

– Я могла дать несколько разных ответов на ваш вопрос, но самый короткий состоит в том, что, когда я попросила Державу назвать имена этих людей, ваше появилось одним из первых. Я не знаю почему. Вы можете мне объяснить?

– Нет, – ответил я, стараясь контролировать выражение своего лица.

– Не можете или не станете?

– Не стану, ваше величество.

– Очень хорошо, – сказала императрица, и я наконец смог вздохнуть.

– Нам грозит война, ваше величество?

– Да.

– Я сожалею.

– И я тоже. Над союзом Гринаэре и Элде будет трудно одержать победу. Для нас практически невозможно осуществить высадку на островах, а сами мы имеем очень протяженную береговую линию, которую нужно защищать. В конечном счете мы раздавим их численностью, но придется заплатить очень высокую цену – мы потеряем много жизней и золота.

– Чего они хотят, ваше величество?

– Я не знаю. Создается впечатление, что им ничего не нужно. Возможно, за войной и союзом с Элде стоит безумец. Или бог.

Мы еще раз свернули, снова налево, и я почувствовал, что пол начинает понемногу подниматься.

– Где мы сейчас находимся, ваше величество?

– Вы знаете, я не совсем уверена. Я часто здесь прогуливаюсь, но никогда не задавалась вопросом, где именно находится это место. Тут нет других дверей или проходов, о которых мне доводилось бы слышать. Иногда я спрашиваю себя: зачем вообще нужен такой длинный коридор? Может быть, именно для прогулок?

– Но тогда он практически бесполезен во время правления драконов, лиорнов или дзуров.

Зерика улыбнулась:

– Наверное, вы правы.

Теперь коридор шел по прямой.

– Ваше величество, почему моя жена в темнице?

Она вздохнула:

– Давайте будем точными. Это не темница. Под темницами следует понимать сырые камеры, где герцог Не-Проклинай-Меня держал купцов, которых у него не было основания казнить, но чьи товары ему нравились куда больше, чем запрашиваемые цены. Леди Коти Талтош, графиня Забытых Расселин и окрестностей, находится в Имперской тюрьме по подозрению в заговоре против Империи.

Я прикусил язык.

– Принято к сведению, ваше величество.

– Хорошо. А теперь я скажу, почему леди Талтош здесь: причина одна – она так хочет. Я получила прошение о ее освобождении, которое подписала. Она отказалась.

– Я знаю, ваше величество. Прошение подала леди Норатар. Что сказала Коти, когда отказалась покинуть тюрьму?

– Она не говорила, что хочет остаться, но сказала, что не подпишет документ, предъявленный ей при освобождении.

– Документ? Какого рода документ, ваше величество?

– В котором говорится, что она обещает не предпринимать никаких действий, противоречащих интересам Империи.

– Теперь я понимаю. – Императрица промолчала, и я спросил: – Но, ваше величество, почему ее вообще арестовали?

– Я не знаю, что вам известно, – медленно проговорила Зерика, – и что вам следует знать?

– Я знаю, что Дом Джарега обратился к Империи с такой просьбой. Но почему она удовлетворена? Иными словами, с каких пор императрица-Феникс обращает внимание на писк теклы относительно проблем Дома Джарега?

– Похоже, вы полагаете, что в моей власти игнорировать просьбы, которые мне не по вкусу.

– В некотором смысле, ваше величество, да. Вы императрица.

– Да, баронет Талтош, я императрица. – Зерика нахмурилась и о чем-то задумалась.

Пол продолжал подниматься вверх, и я почувствовал усталость.

– Быть императрицей, – продолжала Зерика, – имело самый разный смысл за нашу долгую-долгую историю. Каждый Цикл приносит изменения, каждый Дом правит иначе, каждый император и императрица, над головами которых вращается Держава, ведет себя по-своему. Теперь, в начале второго Великого Цикла, всякий, кто интересуется историей, смотрит назад, пытаясь понять, как мы оказались здесь, – так у нас появляется шанс осмыслить роль императора.

Император, баронет Талтош, никогда, за всю нашу долгую историю, не управлял Империей, за исключением, быть может, нескольких коротких периодов, скажем, Коротта Шестой между уничтожением Северных Баронов и появлением посольства герцога Тинаана.

– Я плохо знаю историю Империи, ваше величество.

– Не имеет значения. Я скоро перейду к делу. Крестьяне выращивают пищу, аристократы ее распределяют, ремесленники производят товары, купцы их продают. Император сидит в сторонке и наблюдает за тем, чтобы процесс продолжался и ничто не мешало его благополучному развитию. Император должен защитить Империю от катастроф, которые время от времени выпадают на нашу долю, – вы и представить себе не можете, какие они ужасные. Уверяю вас, к примеру, что истории о трясущейся земле и огне, вырывающемся из ее недр, или о ветре, который уносил людей во время Междуцарствия, – вовсе не мифы, а вещи, которые вполне могли бы происходить даже сейчас, если бы не существовало Имперской Державы.

Итак, император сидит, ждет, изучает и наблюдает за Империей, чтобы не пропустить момента, когда нагрянет катастрофа. И когда это случается, в его распоряжении имеется три инструмента. Вы знаете, о чем я говорю?

– Я могу назвать два из них, – ответил я. – Держава и Военачальник.

– Вы правы, баронет. Третий инструмент более тонкий. Я говорю о механизме, осуществляющем жизнедеятельность Империи, начиная от Императорской гвардии, судов, волшебников и кончая гонцами и шпионами.

Все они – оружие в моих руках, при помощи которого я могу доставить зерно с севера на юг, если в этом возникнет нужда, или железо с запада на восток, где оно превратится в мечи. Я не управляю, а лишь регулирую. Да, если я отдам приказ, он будет исполнен. Но ни один император, с Державой или без нее, не сможет заставить людей на рудниках делать честные отчеты и присылать нам всю руду, которую им удается там добыть.

– В таком случае кто управляет Империей, ваше величество?

– Когда на севере голод – южные рыбаки. Когда рудники и кузницы запада производят много товаров, Империей правят транспортные бароны. Когда нашим границам угрожают выходцы с Востока – восточные армии. Вы имеете в виду политическую власть? Тут тоже все очень сложно, гораздо сложнее, чем вам кажется.

В начале нашей истории жизнью Империи никто не руководил. Позднее правил каждый Дом, через своего Наследника. Затем в управлении принимали участие аристократы всех Домов. Короткое время, в конце прошлого Цикла, император действительно обладал неограниченной властью, но был убит в результате заговора и своей собственной глупости[80]. Сейчас, я полагаю, власть все больше сосредоточивается в руках купцов, в особенности тех, что водят караваны, осуществляя контроль над доставкой продуктов питания и товаров из одного конца Империи в другой. В будущем, я подозреваю, это будут волшебники, которым с каждым днем становятся доступны все новые чудеса.

– А вы? Что делаете вы?

– Я наблюдаю за рынками, рудниками, полями, слежу за герцогами и графами, стараюсь не допустить катастрофы, уговариваю Дома двигаться в нужном мне направлении. Я… почему вы так странно на меня посмотрели, баронет?

– Каждый Дом? – повторил я. – Каждый?

– Да, баронет. Каждый Дом. Разве вам не известно, что Дом Джарега является составной частью Империи? Иначе и быть не может; в противном случае зачем их терпеть? Джареги зарабатывают на теклах. Они делают текл счастливыми, поставляя им то, что скрашивает их существование. Я не говорю о крестьянах. Речь идет о теклах, которые живут в городах и выполняют лакейскую работу, на которую больше никто не соглашается. Они – законная добыча вашего Дома, баронет. Ведь если их охватит недовольство, город не сможет эффективно функционировать, аристократия начнет жаловаться и хрупкое равновесие в обществе будет нарушено.

Подъем сменился спуском, я решил, что теперь мои ноги выживут.

– Мятежники угрожают джарегам, – сказал я. – Значит, их следует изъять. Я правильно понял?

– Ваш Дом думает именно так, лорд Талтош.

– Значит, вы сами не считаете, что они угрожают Империи?

Зерика улыбнулась:

– Напрямую нет. Но если среди текл начнет расти недовольство, остальные тоже пострадают. Если бы не угроза войны, на все это можно было бы посмотреть сквозь пальцы. Но сейчас Империя должна действовать максимально эффективно, а если беспорядки начнутся в столице, последствия могут иметь для всех нас катастрофический характер.

Я вспомнил историю, которую мне поведал когда-то один текла[81], и чуть не сказал, что, если теклы так ужасно счастливы, почему она сама не стала теклой, но я опасался, что Зерика может счесть мои слова за оскорбление.

– Неужели один джарег, выходец с Востока к тому же, может играть такую существенную роль? – поинтересовался я.

– Это важно для вашего Дома, баронет?

– Я не знаю, ваше величество, как насчет моего Дома, но для меня это жизненно необходимо.

Мы прошли сквозь занавес и снова оказались в тронном зале. Я узнал струны инструмента Тодди, завывания Дав-Хоэля и ритм барабана Айбина. Придворные поклонились, получалось, что они кланяются мне, – очень забавно. Императрица жестом подозвала женщину в цветах Дома Иорича. Женщина подошла к Зерике, которая уселась на трон. Я отступил назад.

– Сим я отдаю приказ о немедленном освобождении графини Забытых Расселин и окрестностей. Ей даруется полная свобода, – сказала она, и я чуть не заплакал.

Урок двенадцатый

Базовое умение выживать

Два дракона с каменными лицами в золотых плащах Гвардии Феникса и с повязками на головах со знаком иорича доставили Коти на ступени крыла Иорича Императорского дворца через полчаса после того, как я расстался с императрицей. Когда они появились, держа Коти с двух сторон за руки, я чуть не положил обоих на месте, но Лойош успел меня остановить. Они отпустили Коти на последней ступеньке, поклонились ей, одновременно повернулись и ушли, больше не посмотрев в нашу сторону.

Я стоял в трех футах от Коти, тщетно пытаясь заметить следы того, что она перенесла. Ее глаза были внимательными и ясными, выражение лица мрачным, но в целом она выглядела как обычно. Коти немного постояла, потом ее взгляд остановился на мне.

– Влад, – сказала она, – это твоя работа? – Коти подняла правую руку, в которой был зажат свернутый в трубочку пергамент.

– Думаю, да, – ответил я. – А о чем речь? О помиловании?

– Освобождение. Там сказано, что они допускают мою невиновность. Но просят не совершать в дальнейшем противоправных действий.

– Во всяком случае, ты на свободе.

– Если бы я хотела, то могла бы выйти из тюрьмы и раньше.

– Я мог бы сказать, что сожалею, но зачем врать?

Коти улыбнулась и кивнула, проявив больше понимания, чем я рассчитывал.

– Возможно, все к лучшему.

Я пожал плечами:

– Я тоже так подумал, когда вы меня вытащили с Гринаэре.

– Ну, это совсем другое, – возразила Коти.

– Может быть, и нет. Как там было?

– Скучно.

– Рад, что с тобой не произошло ничего похуже скуки. Хочешь вернуться домой?

– Да, очень. Я хочу принять ванну, поесть чего-нибудь горячего, а потом…

Я подождал.

– И что потом? – спросил я после короткой паузы.

– А потом снова за работу.

– Да, конечно. Пойдем пешком или согласна, чтобы нас стошнило?

Коти задумалась:

– Знаешь, до Междуцарствия, когда телепортация была делом довольно сложным[82], некоторые теклы зарабатывали себе на жизнь тем, что возили по городу людей в повозках, запряженных лошадьми или ослами[83]. А иногда они сами тащили небольшие тележки. Тогда они надевали на себя сбрую.

– Я не люблю лошадей. А что такое ослы?

– Я точно не знаю. Кажется, такая разновидность лошадей.

– Тогда мне они тоже не нравятся. Я вижу, ты читала исторические книги.

– Да. Волшебство изменило наш мир и продолжает его менять.

– Точно.

– Давай пройдемся.

– Ладно.

И мы пошли домой пешком.

* * *

Я нашел немного сушеных черных грибов, залил их кипящей водой и дал немного постоять. Через двадцать минут нарезал грибы с зеленым луком, луком-пореем, добавил укропа, несколько сортов перца и тонкие полоски кетны.

Я жарил получившуюся смесь с чесноком и имбирем, а Коти сидела на кухонном стуле и смотрела, как я готовлю. Мы молчали до тех пор, пока обед не был готов. Потом съели все с макаронами, которые приготовил мой дед. У меня оставалось немного земляники, и я украсил ею палачинту с макаронами, сделанными из земляных орехов, корицы, сахара и лимонного сока. Мы ели десерт вместе с замечательным земляничным ликером, который подарила мне Киера, отыскавшая его в одном винном магазине. Она посетила его после закрытия.

– Как ты могла долго оставаться вдалеке от мужчины, который так замечательно готовит? – осведомился я.

– Высокий уровень самоконтроля, – ответила Коти.

Я налил нам еще ликера, а тарелки поставил на пол для джарегов. Откинувшись на спинку стула, я пил ликер и любовался Коти. Несмотря на шутливый тон нашей беседы, ее глаза оставались серьезными. Впрочем, я уже довольно давно не находил в ее глазах веселья.

– Что я должен сделать, чтобы удержать тебя?

Коти опустила глаза:

– Я не знаю, Владимир. Мне кажется, это невозможно. Я изменилась.

– Я вижу. А ты нравишься себе новая?

– Не знаю. Но в чем бы ни состояли эти изменения, они еще не завершились. И я не уверена, что мы сможем меняться вместе.

– Ты знаешь, что я готов почти на все.

– Почти?

– Почти.

– И чего же ты не станешь делать?

– Спроси меня, и мы узнаем.

Коти покачала головой:

– Не знаю. Я просто не знаю.

Мы уже далеко не в первый раз вели подобные разговоры с теми или иными вариациями. Я вышел в соседнюю комнату, откуда через окно доносилась игра уличных музыкантов. Периодически я бросал им кошелек с деньгами, поэтому они часто играли под моими окнами – одно из достоинств моей квартиры. Я швырнул им очередной кошелек и немного послушал музыку. Вспомнил, как мы с Коти, прижимаясь друг к другу, бродили по улицам. Тогда мне казалось, что рядом с ней я становлюсь выше. Я вспомнил наши трапезы у Валабара и как мы пили кляву в маленькой таверне, где построили башню из маленьких чашечек и сахарницы. Потом я заставил себя прекратить вспоминать и только слушал музыку.

Вскоре вернулся Айбин с барабаном, бережно обернутым в толстую ткань. Он поставил барабан у стены и сел.

– Как прошло выступление? – спросил я.

– Прекрасно, – ответил он. – Императрица хочет, чтобы мы сыграли для нее еще.

– Поздравляю.

– Чем занимаешься?

– Возвращаю жену.

– О! – Он посмотрел на Коти, которая углубилась в свои бумаги. – Хорошо, что она снова дома.

Коти улыбнулась ему, встала и сказала:

– Я приму ванну.

– Не возражаешь, если я с тобой посижу? – спросил я.

Теперь она улыбнулась мне.

– Возражаю, – ответила она и скрылась в ванной.

Коти положила дрова в печь и поставила кипятиться воду. Айбин начал играть на барабане, поэтому я не слышал шуршания одежды и плеска воды – наверное, к лучшему. Пальцы Айбина двигались с поразительной быстротой, барабан гудел, стонал и пел, звуки возникали так, словно были неотъемлемой частью комнаты. Я погрузился в волшебные ритмы, и некоторое время мне удавалось ни о чем не думать. Может быть, следует научиться играть на барабане?

Через час Коти вышла из ванной в своем красном халате с фенарийской вышивкой вдоль подола. Волосы она замотала белым полотенцем. Сочетание цветов подчеркивало черноту ее глаз. Я заговорил под тихий стон барабана Айбина:

– Завтра ты вернешься в Южную Адриланку?

– Да. До тех пор пока я остаюсь на свободе, буду стараться освободить Келли и остальных наших товарищей.

– Полагаешь, у тебя что-нибудь получится?

– Я не вижу других вариантов.

Я подумал об императрице, не имеющей возможности выбора, и сказал:

– Ты знаешь, что говорят о загнанном в угол дзуре?

– Да, знаю. А что говорят о гибели на войне тысяч людей – на войне, которая их не касается? А о том, что нас бросают в тюрьмы? Что говорят о попытках заставить нас голодать и покориться? Что говорят о Гвардии Феникса, которая избивает и лишает нас жизни?

– Я понял, – сказал я.

– Завтра меня не будет весь день.

– Не сомневаюсь.

– Спокойно ночи, Влад.

– Спокойной ночи, Коти.

Она ушла в спальню. Я пересел в кресло, сделанное из мягкой кожи дарра, натянутой на деревянный каркас. Оно еще хранило тепло тела Коти. Айбин перестал играть, посмотрел на меня, пожелал сна без сновидений, положил барабан и удалился в синюю комнату. Я смотрел в ночь через открытое окно и чувствовал легкий запах моря. Лойош и Ротса подлетели и опустились ко мне на колени. Я почесал им подбородки и вскоре уснул.

* * *

Мне снился сон, который я не смог потом вспомнить – почти то же самое, что не видеть снов. Меня разбудили свет наступающего дня и голос, зазвучавший у меня в голове. Я проснулся и ощутил отвратительный вкус во рту. Я ненавижу разговаривать с людьми, даже псионически, до того, как прополощу рот.

«Кто это?»

«Твой верный и надежный ассистент».

«Какая радость. Что случилось, Крейгар?»

«Светляку только что предложили шесть тысяч за то, чтобы он отвернулся, когда один симпатичный малый попытается отослать тебя в следующую жизнь».

«Шесть тысяч? Только за то, чтобы он отвернулся? Вирра! Моя цена в этом мире выросла».

«У меня сложилось впечатление, что он едва не поддался искушению».

«Было бы глупо с его стороны отвергнуть такое предложение. Так почему он отказался?»

«Считает тебя счастливчиком. С другой стороны, он встревожен».

«Разумный парень. Дай мне проснуться, я свяжусь с тобой чуть позже».

Я прополоскал рот и быстро умылся.

«Похоже, что на сей раз у нас серьезные неприятности, Лойош».

«Это большая сумма денег, босс. Кто-нибудь на нее соблазнится».

«Точно».

Я поставил воду для утренней клявы и проверил остальных обитателей дома. Коти ушла, Айбин еще спал. Я положил полено в печь, использовал волшебство, чтобы его зажечь, подогрел пару булочек и достал масло и имбирь. Налил воды для клявы, добавил в нее сливки и мед, сел, съел булочки и выпил пару чашек горячего напитка. И еще я думал.

Человек с возможностями Боралиноя меня обязательно достанет. Рано или поздно кто-нибудь из моих людей не выдержит соблазна. Проклятие, он готов выложить такую сумму денег, за которую в свое время я с радостью продал бы одного из своих боссов. Личная преданность не позволяет продвинуться в нашем бизнесе: наличные гораздо полезнее. Я сумел придумать три способа помешать Боралиною подкупить одного из моих людей.

Во-первых, убить Боралиноя прежде, чем он доберется до меня, – отличная идея, но почти невыполнимая. Мне понадобится по меньшей мере два или три дня только для того, чтобы собрать необходимую информацию. Или я мог заплатить еще больше, но для этого у меня нет необходимых ресурсов. Оставался третий вариант, суливший несколько серьезных последствий, которые следовало тщательно обдумать. Я съел еще одну булочку.

Торопиться нельзя. Закончив завтракать, я налил воды в ведро и тщательно вымыл лицо и руки.

«Крейгар, Крейгар, Крейгар».

«Кто это?»

«Хозяин Усы собственной персоной. Когда ты сможешь собрать всех в конторе?»

«В каком смысле «всех», Влад?»

«Мои телохранители, Мелестав и ты».

«Неужели случилось что-то настолько срочное? Ведь им придется оторваться от своих дел».

«Почему бы и нет? Они всегда заняты важными делами».

«Пожалуй. Тебя устроит через час?»

«Вполне. Тогда до встречи».

«Тебе нужно сопровождение?»

«Нет. Позаботься только, чтобы возле конторы не оказалось тех, кто хочет меня прикончить».

«Хорошо, босс. Мы все будем на месте через час».

Я оделся, проверил, на месте ли оружие, и взял Лойоша с Ротсой. Айбин уже успел встать, но я настолько погрузился в свои мысли, что мы почти не разговаривали. Я послал Лойоша вперед, чтобы он проверил, все ли в порядке снаружи, после чего аккуратно телепортировался в место рядом с конторой, откуда в случае необходимости можно быстро отступить. Однако эта предосторожность оказалась излишней; если не считать привычной тошноты, телепортация прошла успешно. Я нырнул в магазин, служивший прикрытием для игорного зала, который, в свою очередь, являлся прикрытием моей конторы, где и дождался, пока мой желудок немного успокоится. После чего отправился на свое рабочее место.

Все уже пришли – двенадцать телохранителей, Крейгар и Мелестав. Мы собрались перед моим кабинетом возле столика Мелестава. Я сидел на краешке его стола и смотрел на четырнадцать собравшихся убийц. Светляк присел на корточки возле стены, вся его поза выдавала напряжение. Мелестав, чей стол я узурпировал, стоял рядом со мной и поглядывал на своих коллег, словно сомневался в том, что им следует доверять, – возможно, он не ошибался. Среди остальных терпеливо стоял и ждал Чимов. Как и все прочие.

Будь с нами Палка, он уже схватил бы один из стульев и уселся, вытянув свои длинные ноги и сложив руки на груди. А на лице его появилось бы любопытное и ироничное выражение. Во мне закипел гнев, но сейчас я не имел на него права; требовалось сосредоточиться на тех, кто стоял передо мной. Без этих людей мой бизнес давно умер бы – само их существование не давало джарегам с голодными глазами занять мое место. Они по очереди охраняли меня, когда я обходил нашу территорию, и следили за тем, чтобы все было в порядке. Если я не смогу на них рассчитывать – что же, тогда нужно покончить жизнь самоубийством.

Впервые, изучая их лица, в то время как они поглядывали на меня, я вдруг понял, что здесь нет ни одной женщины. С тех самых пор, как возникла Организация, женщины-джареги были волшебницами и работали на Левую Руку Джарегов[84], иногда их называли Сучьим патрулем. Когда они не именовали нас Правой Рукой Джарегов, в ход шли самые разные прозвища, которые мне бы не хотелось здесь приводить. Конечно, обе группы взаимодействовали между собой, но особой любви между ними не замечалось. Однажды, много лет назад, оракул сказал, что моя левая рука приведет меня на грань катастрофы[85], и я часто размышлял о том, не имел ли он в виду Левую Руку Джарегов.

Но я отвлекаюсь.

– Прежде всего, – начал я, – разрешите рассказать вам о том, что происходит. Джентльмен, который на сей раз охотится за моей головой, гораздо серьезнее тех, с кем мы имели дело раньше. Он имеет возможность предложить шесть тысяч тому, кто поможет меня подставить. Не говоря уже о том, сколько он готов заплатить тому, кто согласится взять в руки кинжал. С другой стороны, он не хочет войны, поэтому я не думаю, что кому-нибудь из вас грозит опасность.

Таким образом, – продолжал я, – каждый из вас оказывается перед выбором. Конечно, вы можете меня предать. Очень соблазнительно. Надеюсь, что через пару минут такая возможность не покажется вам столь уж привлекательной. Есть другой вариант: заниматься, как обычно, своими делами и надеяться, что я снова выйду победителем, каким бы маловероятным это сейчас ни казалось. Наконец, вы можете попытаться унести ноги, пока живы. Но я не советую вам выбирать этот путь.

Я замолчал и оглядел собравшихся. Спокойные, невозмутимые лица. Кстати, а где Крейгар? Ах да, вот он. Хорошо.

– Полагаю, в течение ближайших двух-трех дней проблема разрешится. Если я одержу победу, вы все будете зарабатывать не меньше, чем сейчас, а весьма возможно, и больше. Если я проиграю, что ж, тогда ваши дела сложатся не слишком удачно.

Охрана мне больше не нужна. – Я заметил, что глаза у некоторых округлились. – Более того, я вообще перестану здесь появляться. С этого момента я ухожу в подполье. За все отвечает Крейгар, хотя я намерен постоянно поддерживать с ним связь. Таким образом, вы будете избавлены от искушения меня предать, поскольку у вас попросту не возникнет такой возможности. Новый порядок вводится сразу же после окончания встречи.

Я прошу вас, джентльмены, только об одном: в течение нескольких дней продолжать работать в прежнем режиме и посмотреть, чем все закончится. Я полагаю, что возможные доходы перекрывают риск. У кого-нибудь есть вопросы?

Вопросов не было.

– Вот и прекрасно. Дайте Крейгару знать, если пожелаете получить расчет. У меня все. – Я встал и быстро направился в свою контору – на тот случай, если Боралиной сумел кого-то подкупить и потенциальный убийца рассчитывает выбраться отсюда живым.

Я сел за свой стол, все мои чувства обострились, поэтому мне и удалось заметить, как в кабинет вошел Крейгар.

– Ну?

– Все решили остаться.

– Хорошо. Что ты об этом думаешь?

– Как мило, что ты меня предупредил заранее о моих новых обязанностях, Влад.

– О каких новых обязанностях? Почти весь последний год ты их успешно исполнял.

– Пожалуй. Ты знаешь, куда направляешься?

– Я не уверен. Скорее всего, в Черный замок. Мы оба знаем, как трудно выкурить кого-нибудь оттуда.

– И мы оба знаем, что это возможно[86].

– Ты прав. Я еще не принял окончательного решения.

Крейгар кивнул, на лице его появилось задумчивое выражение.

– Насколько я понял, ребята неплохо отнеслись к происходящему, – сказал он.

– Вот и хорошо. Знаешь, что от тебя теперь потребуется?

Он вздохнул:

– Выяснить все, что можно, о дорогом лорде Боралиное. И ты хочешь иметь необходимую информацию вчера.

– Отличная догадка.

– Хорошо еще, что вчера я решил поинтересоваться нашим новым знакомым, в противном случае у меня ушла бы на это куча времени.

– Ты уже все сделал?

– Нет, но я начал действовать. Через день, максимум через два я получу нужные нам сведения.

– Хорошо. Поторопись.

– Ясное дело.

– Какие новости о войне?

– Ты знаешь об этом больше меня. Последнее, что я слышал: в Норпорт стягивают флот. Во всяком случае, в порту замечено оживление.

– Но больше никаких катастроф?

– Потопили пару торговых кораблей, и прошел слух, что флот Элде напал на конвой, но я не знаю, насколько он соответствует действительности.

Я кивнул.

– А какие новости в Южной Адриланке?

Крейгар слегка смутился:

– Ничего хорошего, Влад. Пока ты пил чай с императрицей, возникло несколько стычек между вербовщиками и выходцами с Востока. Говорят, убиты два гвардейца Феникса и одиннадцать или даже больше ранены.

– А какие потери среди выходцев с Востока?

– Понятия не имею. Проблема в том, что волнения распространяются. Здесь пока все спокойно, но в доках и у Малых Врат Смерти начались мелкие стычки.

– Какого рода?

– Появились лозунги на плакатах, теклы собираются в большие группы и швыряют камни в гвардейцев Феникса. Возле Малых Врат Смерти построили баррикады, правда, они не продержались долго.

– Есть пострадавшие?

– Пока нет.

– Уже хорошо. В чем причина волнений? Набор в армию?

– Нет. Арест Келли.

– Гвардией Феникса?

– Такие ходят слухи.

Я покачал головой: неужели я и в самом деле знаю о происходящем в городе гораздо меньше, чем мне казалось? Получалось, что на улицах всем управляют невидимые силы, которые контролируют нашу жизнь, направляют наши действия, превращая в беспомощных рабов. Императрица находится точно в таком же положении. Происходили события, которых я не понимал, не контролировал и вполне мог не пережить. Не вызывало сомнений одно: Коти в самом центре этих событий.

– Пожалуй, мне пора уходить, Крейгар. Появилось дело, которое нельзя откладывать.

– Хорошо, передай старику от меня привет.

– Обязательно.

– И будь осторожен, Влад. Если я сообразил, куда ты направляешься, из этого еще не следует, что люди Боралиноя могут об этом догадаться, но и рассчитывать на то, что они настолько глупы, я бы не стал.

– Я буду осторожен, Крейгар. И удачи тебе в новой работе.

Он фыркнул:

– Мне она очень не помешает.

Я последовал за ним, продолжая думать о Палке. Мне пришла в голову одна мысль, и я остановился возле Мелестава, чтобы попросить его выяснить названия потопленных торговых кораблей. Вряд ли речь шла о «Гордости Чорбы», да и изменить я ничего не мог, но мне хотелось убедиться, что с Трайс и Йинтой все в порядке. Он обещал узнать, и я послал вперед Лойоша и Ротсу, чтобы они проверили, безопасно ли снаружи.

За спиной у меня раздался стук, но сначала я не сообразил, в чем дело. Обернувшись, я увидел Мелестава, лежащего лицом вниз на полу. Я отскочил в сторону, вытащил кинжал и огляделся, но не увидел ничего подозрительного. Вернулся Лойош и, с беспокойством озираясь по сторонам, опустился на мое плечо. Меня никто не атаковал.

Только тут я обратил внимание на то, что в руке Мелестава зажат кинжал, а по положению тела понял, что хотел сделать мой секретарь. Лишь несколько мгновений спустя я заметил Крейгара, который стоял над телом МОЕГО Мелестава.

– Дерьмо, – сказал я.

Крейгар кивнул:

– Он грамотно выбрал момент, Влад.

– Но не заметил тебя.

Я начал ругаться, и одновременно меня затрясло. Я был на волосок от смерти. Я посмотрел на тело Мелестава. Он не только не раз спасал меня, однажды он даже умер при этом[87], – а теперь… Теперь он пытался меня убить. И ради чего? Денег? Власти?

Если пожелаете, можно сказать, что он попытался со мной покончить из-за того, что я угрожал представителю Дома Джарега во дворце, а потом и члену Совета Джарегов. Кто ж тут виноват, кроме меня самого. Я смотрел на тело до тех пор, пока Крейгар не сказал:

– Нет никакого смысла здесь стоять, Влад. Я обо всем позабочусь. Отправляйся туда, где безопасно.

Я молча последовал его совету.

* * *

Звоночек в магазине моего деда прозвенел «тинга-линг», когда я отодвинул в сторону штору, которую дед использовал вместо двери.

– Заходи, Владимир. Чай?

– Спасибо, Нойш-па.

Я поцеловал деда в щеку, поприветствовал его друга – короткошерстого белого кота по имени Амбруш. Чай с легким лимонным вкусом был великолепен. Руки моего деда едва заметно подрагивали, когда он его разливал. Я сел на парусиновый стул, а Лойош и Ротса, поздоровавшись с Нойш-па, устроились рядом с Амбрушем и завели разговор, о содержании которого я едва ли мог догадываться.

– О чем ты думаешь, Владимир?

– Нойш-па, что они делают? Я имею в виду Империю и мятежников.

– Что они делают? И за ответом ты пришел к такому старому человеку, как я? – Но тут он улыбнулся, показав несколько оставшихся пожелтевших зубов, и откинулся на спинку стула. – Ладно. Эльфы намерены начать войну – зачем, мне не сообщили. Им нужны матросы для кораблей, поэтому они набирают молодых парней и девушек. Они посылают сюда отряды, которые хватают людей, не давая им даже возможности проститься с семьей, и доставляют на корабли, которые тут же уходят в море. Все расстроены, многие бросают камни в эльфов, которые хотят их забрать. А теперь эти форрадсиомарток[88] говорят, что война всего лишь… я забыл слово. Юрюдь?[89]

– Предлог?

– Да, предлог, чтобы ввести сюда солдат. Форрадаломарток организовались против нас, и все твердят: «Да, да, мы будем сражаться», а потом эльфы арестовали Келли и теперь все вопят: «Отпустите его или мы разрушим город».

– Но все произошло так быстро.

– Так всегда бывает, Владимир. Ты видишь, как твои крестьяне сонно улыбаются и говорят: «Такова наша доля в этой жизни», а потом что-то происходит, и они вдруг заявляют: «Мы умрем, чтобы наши дети жили по-другому». Такое может случиться в одну ночь, Владимир.

– Наверное. Но я боюсь, Нойш-па. За них и за Коти.

– Да, она до сих пор связана с этими людьми. Ты правильно делаешь, что боишься.

– Они могут победить?

– Владимир, почему ты спрашиваешь меня? Если солдаты придут в мой магазин, я покажу им, как я стар. Но я постараюсь лишний раз не попадаться им на глаза. Я не имею ни малейшего представления о подобных вещах. Возможно, люди победят. А может быть, солдаты их раздавят. Или произойдет еще что-нибудь. Откуда мне знать?

– Я должен принять решение, Нойш-па.

– Да, Владимир. Но я ничем не могу тебе помочь.

Некоторое время мы потягивали чай.

– Не знаю, может быть, хорошо, что передо мной встала эта проблема. Теперь нет необходимости тревожиться о том, что произойдет потом.

Он не улыбнулся.

– Хорошо, что ты не тревожишься о том, что далеко. Но разве такое для тебя возможно?

– Нет, – ответил я и посмотрел на свои руки. – Я знаю, ты не одобряешь то, чем я занимаюсь. И я не уверен, одобряю ли это сам.

– Я уже тебе говорил, Владимир, убивать людей за деньги – малоподходящий способ зарабатывать себе на жизнь[90].

– Но, Нойш-па, я их так ненавижу. Когда-то я был одним из них[91], а потом подумал, что время все изменило, но это не так. Ненависть никуда не ушла. Всякий раз, когда я прихожу тебя навестить, я вижу отвратительный мусор на улицах, людей, потерявших зрение, или больных, чьи болезни можно вылечить при помощи простейших заклинаний, или людей, не знающих, как написать собственное имя, – я ненавижу тех, кто их такими сделал. И я не хочу все исправить, как Коти. У меня одно желание: убивать.

– У тебя есть друзья, Владимир?

– Хм-м? Да, конечно есть. А какое это имеет отношение к теме нашего разговора?

– Кто твои друзья?

– Ну, среди них… О, я понимаю. Да, все они драгаэряне. Но они другие.

– В самом деле?

– Я не знаю, Нойш-па. Правда не знаю. Я понимаю, о чем ты говоришь, но почему я до сих пор не могу излечиться от ненависти?

– Ненависть – это часть жизни, Владимир. Если ты не умеешь ненавидеть, не сможешь и любить. Но нельзя позволить ненависти к эльфам взять над тобой верх. Так нельзя жить.

– Я знаю, но… – Я замолчал, когда Амбруш с громким мяуканьем запрыгнул на колени Нойш-па.

Нойш-па нахмурился и прислушался к своему другу.

– Что случилось? – спросил я.

– Посиди тихо, Владимир. Я не знаю.

Лойош вернулся ко мне на плечо. Нойш-па встал и вышел в переднюю часть магазина. Я уже собрался последовать за ним, когда он вернулся с листом белого пергамента. Дед взял птичье перо, опустил его в чернильницу и несколькими быстрыми движениями нарисовал скошенный прямоугольник. Потом еще раз обмакнул перо в чернила и изобразил небрежные символы по углам. Я их не узнал.

– Что такое?

– Не сейчас, Владимир. Вот, держи. – Он протянул маленький серебряный кинжал. – Разрежь левую ладонь. – Я молча подчинился, сделав разрез рядом с маленьким белым шрамом, полученным всего два дня назад. Потекла кровь. – Теперь собери немного крови в правую руку. – Я выполнил и это требование. – Обрызгай бумагу. – Он держал лист в трех футах от меня.

Я встряхнул правой рукой, и на белой бумаге появился диковинный рисунок, состоящий из алых точек. Дед кинул мне чистый кусок ткани, чтобы я забинтовал руку. Я так и сделал, сотворив простейшее заклинание, чтобы остановить кровь и ускорить заживление. Уже не в первый раз я пожалел, что не озаботился изучением целительного волшебства.

Нойш-па изучил красные точки на листе, а потом сказал:

– Снаружи, возле двери, стоит человек. Он ждет, когда ты выйдешь, чтобы тебя убить.

– Понятно. Все? Хорошо.

– Ты знаешь, где задняя дверь.

– Да, но ею воспользуется Лойош. Мы решим проблему по-другому.

Он взглянул на меня покрытыми пленкой глазами.

– Ладно, Владимир. Только не отвлекайся на тени. Концентрируйся на главной цели.

– Постараюсь, – ответил я, вставая и вытаскивая шпагу. – Я знаю, как заставить тени исчезнуть.

Урок тринадцатый

Улучшенное умение выживать

«Ладно, Лойош. Ты знаешь, что делать».

«А как насчет Ротсы?»

«На всякий случай она может подождать со мной».

Мы вернулись в заднюю комнату, прошли мимо кухни, и я выпустил Лойоша, а сам вернулся и встал возле двери со шпагой в руке. Ротса опустилась мне на плечо. Она была тяжелее Лойоша, но я уже привык.

«Я не вижу его, босс».

«Не торопись, дружище. Там есть где спрятаться…»

«Нашел!»

«Покажи мне. Хм-м. Не узнаю».

«Как разыграем партию?»

«Он тебя видел?»

«Нет».

«Хорошо. На крыльце три ступеньки, я сразу сверну налево, чтобы увести его в сторону от магазина. Пусть он ко мне приблизится. Когда начнет движение, ты его атакуешь, а я к тебе присоединюсь».

«Понял».

Я убрал шпагу в ножны, поскольку не собирался ею пользоваться сразу, и поцеловал на прощание деда. Он еще раз попросил меня быть осторожным. Выйдя на крыльцо, я сделал вид, что осматриваюсь, потом свернул налево.

«Он следует за тобой».

«Хорошо».

Я оглядел улицу в поисках места, где было бы достаточно народа, но не слишком много. Примерно через двести ярдов я нашел то, что нужно. Я замедлил шаг, проверил пути отхода, после чего остановился перед палаткой, где продавали фрукты, и выбрал апельсин. Потом я опустил руку в кошелек за монетой.

«Он идет, босс».

Я заплатил за апельсин, вытащил из-за пояса кинжал, разрезал апельсин пополам и зажал оружие в ладони, всем своим видом показывая, что убрал его за пояс. Потом я начал высасывать одну из половинок.

«Он у тебя за спиной, идет между двумя людьми. Они не с ним, так что не беспокойся. Он приближается. Достает оружие… сейчас!»

Я повернулся и швырнул в убийцу апельсин. Одновременно Лойош ударил его по руке с кинжалом, а Ротса метнулась вперед и попыталась когтями вцепиться в лицо. Он отступил назад и уронил оружие. Лойош вынудил его повернуться, и я по рукоять вонзил кинжал ему в спину. Он закричал и упал на колени. Я вытащил другой кинжал, перерезал ему горло и уронил кинжал в грязь. Теперь он уже не мог кричать, но этим с большим энтузиазмом занялись прохожие.

Я обогнул фруктовую палатку, стараясь не смотреть никому в глаза, а затем проскользнул между двумя зданиями, где ко мне присоединились Лойош и Ротса. Мы пересекли несколько улиц и зашли в таверну, где я нашел воду, чтобы смыть кровь с рук. Ненавижу, когда у меня липкие руки.

Потом мы вновь оказались на улицах Южной Адриланки, где стаи молодых парней подпирали спинами стены домов и пялились на прохожих, а продавцы перекусывали прямо у входов в лавки. Обычно они поглощали длинные ломти хлеба, которые макали в деревянные миски, наполненные чем-то вязким. Между коленями каждый зажимал бутылку. Когда я начал расслабляться, поскольку не слышал за спиной шума погони, у меня возникло ощущение неясной тревоги. Однако я никак не мог понять, в чем дело.

«Что происходит, Лойош?»

«Я не уверен, босс. Нечто трудноуловимое».

Я продолжал идти в сторону штаба Келли. Мимо проходили группы выходцев с Востока, в каждой не менее дюжины человек. На лицах читалась странная смесь решимости, уверенности и страха. Нет, скорее не страха, а тревоги. У двоих я заметил самодельные пики, еще один вооружился большим кухонным ножом, однако остальные шли с пустыми руками. Интересно, что они собираются делать? Сердце в груди забилось быстрее. Меня охватило возбуждение, которое соответствовало общему настроению.

«Они чего-то ждут, босс. Такое впечатление, что грядет какое-то событие».

«Мне кажется, ты прав, Лойош. Я хочу узнать…»

Неподалеку от нового штаба находился небольшой парк в форме ограненного бриллианта, срезанного с одной стороны, – там кто-то выстроил арку. Он назывался «Исход», что имело какое-то отношение к появлению масс выходцев с Востока в Адриланке во время Междуцарствия. В парке росли чахлые деревца, имелся пруд, заросший водорослями. За травой никто не ухаживал, немногочисленные посетители протоптали лишь несколько тропинок. Я пересек «Исход» по одной из таких тропинок и остановился возле арки, чтобы послушать.

Здесь собрались две дюжины мальчиков и девочек от девяти до одиннадцати лет, которые торопливо превращали деревья в копья. Наготове лежали уже около пятидесяти штук, кто-то распределил работу – одни рубили деревья, другие срезали ветки, третья группа счищала кору, четвертая полировала, а последняя надевала наконечники. Все ужасно грязные, но большинство явно получали удовольствие от процесса.

У некоторых были серьезные, полные решимости лица, словно они не сомневались, что делают очень важную работу, другие выглядели усталыми.

Некоторое время я наблюдал за ними, и постепенно до меня дошел смысл происходящего. И дело вовсе не в том, что они изготовляли оружие, – поражало то, что в их действиях чувствовалась система. Кто-то распределил между ними обязанности и показал, что именно должен делать каждый. Да. Кто-то.

Я снова двинулся дальше, заметно ускорив шаг, но до штаба мне дойти не удалось. Примерно в полумиле от него я увидел сторожевой пост. И ни одного золотого плаща поблизости. Здесь собрались два десятка мужчин и женщин, в основном выходцев с Востока, и несколько текл. Все вооружены, все в желтых головных повязках. Они стояли возле сторожевой будки, улыбались и салютовали всем проходившим мимо.

Цвета Дома Джарега не вызвали у них энтузиазма, однако они не отказались говорить со мной.

– Что означают ваши повязки? – спросил я.

– Они означают, – ответила женщина средних лет, – что мы защитники. Мы все взяли под контроль.

– Что именно?

– Эту часть города.

– Вы можете объяснить мне, что здесь происходит?

– Вербовщики, – ответила она, словно одно слово все объясняло.

– Я не понимаю.

– Ты поймешь, джарег. А сейчас не стой здесь. Проходи.

Мне оставалось либо подчиниться, либо начать убивать восточников. Я выбрал первое.

«Мне это не нравится, босс. Нужно выбираться отсюда».

«Еще рано, Лойош».

Поднялся ветер, он принес запах, который я знал, но никак не мог вспомнить; ассоциации были не слишком приятными. Что же это?

«Лошади, босс».

«Правильно. Где?»

«Слева. Недалеко».

Лойош не ошибся. За углом оказалось столько мерзких животных, сколько я не видел со времен конной армии выходцев с Востока у Стены Склепа Баритта[92]. Их запрягли в большие повозки – шесть или семь, – груженные ящиками. Обычно на таких фермеры рано утром привозят в Южную Адриланку свои продукты и покидают город еще до наступления полудня. Столько повозок в одном месте я не видел никогда.

Я подошел и спросил у одного из возчиков, что происходит. Он тоже с неприязнью посмотрел на цвета Дома Джарега, но все же ответил:

– Мы контролируем Южную Адриланку, сейчас развозим листовки для остальной части города.

– Листовки? Разрешите взглянуть.

Он пожал плечами и вытащил из ящика лист бумаги. Там было печатными буквами написано, что люди с Востока и теклы из Южной Адриланки отказываются впускать в город отряды вербовщиков и требуют освобождения своих предводителей. Они готовы отобрать власть у тиранов и все как один поднимутся на борьбу, и так далее, и так далее…

В следующий момент повозки тронулись, и меня охватило ощущение нереальности происходящего. Оно только усилилось, когда немного впереди я заметил лежащее на мостовой тело мертвого драгаэрянина в золотом плаще Гвардии Феникса.

* * *

Много времени спустя в доме восточной семьи, где я провел ночь, мне попалась маленькая книжица Марии Парачек «Серая дыра в городе», в которой рассказывалось о тех днях в Адриланке. Я читал ее и заново переживал случившееся тогда; более того, я кивал и говорил: «Да, все правда» и «Я помню», когда она описывала, как копейщики обороняли Малый рынок, а гвардейцы шли шеренгами по двадцать человек в ряд по улице Ростовщиков; пожар на зерновых складах и другие события, свидетелем которых мне довелось стать. Если вам попадется эта книга, прочитайте ее и, если захотите, добавьте описание любого события, поразившего ваше воображение. Заверяю вас, пока я не взял в руки произведение, мне казалось, что я все забыл.

Я помню смех и вопли, сменяющие друг друга, будто они являются частями единого музыкального сочинения, хотя их и разделяли долгие часы. Я помню запах горящего зерна и следы пепла на моих ладонях. Помню, как я стоял в переулке, чтобы не попасть под копыта батальона Гвардии Феникса, и стучал рукоятью сломанного топора в стену дома, где когда-то сдавались меблированные комнаты. На рукоятке топора запеклась кровь, но я не знаю, как он попал мне в руки, а тем более откуда на нем взялась кровь.

Мария Парачек – мне так и не довелось узнать, кто она такая, – описала события в том порядке, в каком они происходили, и даже нашла между ними логическую связь. Тогда я не сумел этого сделать – и не буду пытаться сейчас. Судя по всему, мятежники – выходцы с Востока и теклы – побеждали до конца второго дня восстания. Иными словами, третьего дня нового года, когда матросы «Белой Вершины» прекратили поддерживать восставших и позволили произвести высадку Четвертого отряда Морской стражи, который быстро снял осаду с Императорского дворца. Но в том месте, где находился я, не могло быть победителей и побежденных почти до самого конца, когда на улицах появились орки, принявшиеся уничтожать все живое. Только много позже я узнал, что дворец подвергался нападению и девять часов находился под осадой.

Помню, как я неожиданно сообразил, что нахожусь в Южной Адриланке уже целый день, помню, как стали спускаться сумерки и мне вдруг показалось, будто весь город кричит. Но когда я перебираю свои воспоминания, как содержимое кедрового сундучка, в котором потерял какую-то важную вещь, то понимаю, что за всю свою жизнь мне не приходилось видеть ничего хуже неожиданно вспыхивающих тут и там стычек. На короткое мгновение на город опускалась тишина. Люди куда-то бежали, потом снова раздавались удары металла о металл или металла о дерево, крики, кошмарный запах горящей человеческой плоти, такой похожий и одновременно не имеющий ничего общего с ароматом жареного мяса.

Наносил ли я удары за «своих людей»? Не знаю. Я спрашивал Лойоша, но он помнит еще меньше, говорит, что все время просил меня вернуться домой, а я всякий раз отвечал: «Не сейчас». Несколько раз я пытался связаться с Коти, но она не отвечала.

По какой-то причине только после того, как началась резня – но я еще не понял, что это резня, – я вспомнил про Нойш-па. Я быстро зашагал по улицам, смутно осознавая, что переступаю через тела людей с Востока, мужчин, женщин и детей. И я благодарен судьбе, что моя память не запечатлела никаких подробностей. Я помню, как поскользнулся на чем-то и чуть не упал, и только позднее сообразил, что это кровь, текущая из растерзанного тела старой женщины, которая все еще шевелилась.

Несколько раз я наталкивался на дерущихся людей, но в основном мне удавалось ускользнуть. Однажды я напоролся на четверых патрульных драгаэрян в золотых плащах. Я остановился, и они остановились. Они видели, что я выходец с Востока и джарег, – наверное, их это смутило. Они не знали, что со мной делать. В руках у меня не было оружия, но на плечах сидело два джарега, а на боку висела шпага.

– Ну? – спросил я.

Они пожали плечами и пошли дальше.

Я заметил огонь, когда до дома моего деда оставалась миля. Тогда я побежал. Первое, что я увидел, когда оказался на нужной улице, был горящий дом напротив лавки деда. Полыхала и соседняя бакалейная лавка. Подойдя поближе, я почувствовал запах горящих овощей и увидел, что лавка Нойш-па еще стоит. Меня сразу охватило облегчение. А в следующее мгновение я понял, что вся передняя часть лавки исчезла. У меня остановилось сердце.

Я подбежал к дому и сразу же увидел тела трех гвардейцев Феникса. Не оставалось никаких сомнений относительно того, кто их убил, – у каждого имелось единственное небольшое ранение как раз в том месте, где у драгаэрянина или человека располагается сердце. Я вбежал в лавку и чуть не заплакал от облегчения, увидев Нойш-па, хладнокровно вытирающего свой клинок.

Он посмотрел на меня и сказал:

– Тебе следует уйти, Владимир.

– Что?

– Тебе следует отсюда уйти. Немедленно.

– Почему?

– Быстро, Владимир. Пожалуйста.

Я обернулся на тела убитых и снова посмотрел на деда:

– Один из них ушел, да?

Он пожал плечами:

– Я никогда не мог убить женщину. Такова наша слабость – ведь мы люди.

– Тебе повезло, что она не была волшебницей, – заметил я.

– Возможно. Осталось совсем мало времени, ты должен немедленно уйти.

– Только если ты пойдешь со мной.

Он покачал головой:

– Мне некуда идти. А тебя они найдут.

Я пожевал губу.

– Есть одно место, – сказал я. – Подожди.

«Морролан. Драконлорд со смешной речью. Драгаэрский колдун. Носитель Черной Длани. Морролан. Морролан…»

«Кто это – Влад?»

«Собственной персоной».

«Где ты? С тобой все в порядке? Весь город…»

«Знаю. Я в самом центре. Но со мной все в порядке. Я прошу убежища, лорд Морролан. Для себя и для моего деда».

«Твоего деда? Что случилось?»

«Гвардейцы Феникса попытались сжечь его лавку. Он им помешал».

«Понятно».

«Где ты сейчас?»

«В Императорском дворце, но скоро я отсюда уйду».

«А что ты там делаешь?»

«Готовился защищать императрицу, если потребуется. Но осада прекращена».

«Осада?»

«Твои выходцы с Востока, Влад».

«Ага. Кто с тобой?»

«Алиера, Сетра».

«Сетра? Похоже, события зашли достаточно далеко».

Он рассмеялся:

«Жаль, что ты всего этого не видел. А как дела у тебя? Действительно все в порядке?»

«Да, если речь о мятеже, но у меня проблемы с джарегами. Вот почему убежище нужно мне».

«Я припоминаю другого джарега…»

«Да, и я тоже[93]. Но у нас нет времени, Морролан. Золотые плащи могут вернуться в любой момент, и…»

«Хорошо, Влад. Ты можешь рассчитывать на убежище по меньшей мере на семнадцать дней. А скорее всего, навсегда. И твой дед, естественно, тоже. Я поставлю в известность Телдру».

«Благодарю. До скорой встречи».

Я повернулся к Нойш-па и сказал:

– Я договорился. Мы можем остановиться в Черном замке.

Он нахмурился:

– Что это такое?

– Летающий замок, Нойш-па. Там очень удобно. Тебе понравится Морролан. Он…

– Он эльф?

– Да, но…

– Я остаюсь.

Я улыбнулся:

– Очень хорошо. Я знал, что не смогу заставить тебя уйти.

– Конечно.

Я подошел к одному из стульев и сел. Он нахмурился и сказал:

– Владимир, уходи.

– Нет.

– Что?

– Если ты остаешься, значит, и я остаюсь.

– Но они вернутся, и их будет много.

– Верно. И с ними будут волшебники. Но я знаю кое-какие трюки.

– Владимир…

– Или мы оба уходим, или никто, Нойш-па.

Он посмотрел мне в глаза, а потом на его лице промелькнула короткая улыбка.

– Очень хорошо, Владимир. Доставь меня в замок эльфа.

– Приготовься к тому, что тебя будет тошнить, Нойш-па.

– Почему?

– Заклинание телепортации оказывает такое действие на людей. Я не знаю почему.

– Ладно. – Он взял своего дружка Амбруша на руки и бросил последний взгляд на лавку. – Пора покинуть это место.

Я положил руку на плечо деда и сконцентрировался на дворе Черного замка. Когда образ приобрел четкость, я взял у Имперской Державы энергию, придал ей форму и ощутил знакомое давление на желудок. Южная Адриланка исчезла, а вокруг нас возник двор Черного замка – в полном соответствии с воображаемой картинкой.

На лице Нойш-па появилось вопросительное выражение. Но в остальном он выглядел как обычно. Постепенно его лицо приняло невозмутимое выражение, и он изучил двор, землю далеко у нас под ногами, после чего внимание деда привлекли стены с начертанными на них символами и огромные двойные двери в сорока футах перед нами.

– Разве эльфам знакомо Искусство? – спросил он.

– Морролан очень необычный драгаэрянин, – ответил я.

Когда Нойш-па окончательно пришел в себя, мы вместе подошли к дверям, которые распахнулись, словно приглашая нас войти. Нойш-па посмотрел на меня, но ничего не сказал. Леди Телдра вежливо поклонилась нам и сказала:

– Лорд Владимир, для нас большое облегчение узнать, что вы живы и здоровы, и мы рады, что вы останетесь у нас погостить. А о вас, сэр, нам столько рассказывал ваш внук, который вас очень высоко ценит. Мы не могли и надеяться, что вы когда-нибудь окажете нам честь своим присутствием. Мы очень рады вас видеть, хотя и сожалеем, что внешние трудности вынудили вас совершить это путешествие. Добро пожаловать. Меня зовут Телдра.

Не следует забывать, что она из Дома Иссолы.

Нойш-па несколько мгновений молча смотрел на нее, а потом его лицо осветила широкая улыбка.

– Вы мне нравитесь, – ответил он.

Впервые за все время мне показалось, что леди Телдра тронута.

Она повела нас внутрь замка.

– Лорд Морролан попросил, чтобы вы подождали его в библиотеке, – сказала она. – Пожалуйста, следуйте за мной.

Казалось, Нойш-па восхищался Черным замком, когда мы шли по мраморным залам и широким лестницам. Амбруш тоже с интересом вертел головой, словно пытался запомнить пути отступления. Я видел, как Нойш-па дал себе слово позднее внимательно изучить скульптуры, картины и пси-эстампы, мимо которых мы проходили. Леди Телдра с удовольствием остановилась бы и рассказала о каждом произведении искусства, их историю и биографии художников, но я устал, и мне ужасно хотелось присесть.

Библиотека Морролана являлась целым комплексом комнат, поэтому леди Телдра указала нам, в какой именно следует подождать Морролана:

– Я думаю, вам будет интересно узнать, что книги здесь расставлены не по предметам или названиям, а прежде всего по Домам, к которым принадлежат авторы. Тем самым вы можете многое понять не только о хозяине замка, но обо всех драгаэрянах.

Мы ждали Морролана в самой большой комнате, где, естественно, представлены книги, написанные драконлордами.

Не успели мы сесть, а леди Телдра разлить вино, как вошел Морролан. Мы оба встали и поклонились, но он жестом предложил садиться. Морролан низко поклонился моему деду, а когда он выпрямился, Лойош уже усаживался ему на плечо. Ротса подлетела к Амбрушу, который на нее зашипел, а потом позволил себя лизнуть, что меня изрядно удивило. Мы снова все уселись, леди Телдра налила вино Морролану, но первый бокал предложила Нойш-па.

– От имени моего деда, Морролан, я благодарю тебя. Мы…

– Не будем об этом, – сказал Морролан. – Конечно, вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете. Вы знаете, что случилось с Коти?

Моя рука с бокалом застыла в воздухе, потом я аккуратно поставил его на стол.

– Скажи.

– Ее вновь арестовали. На сей раз по прямому приказу императрицы. Ее обвиняют в измене Империи. Влад, ей грозит казнь.

Урок четырнадцатый

Основы предательства

Я чувствовал, что дед не сводит с меня глаз, но сам не смотрел в его сторону.

– Дата суда назначена? – спросил я.

– Нет. Зерика говорит, что будет ждать, пока не закончатся все неприятности.

– Неприятности? Она это так называет?

– Да.

– Понятно. Норатар что-нибудь предприняла?

– Нет еще. Она командует войсками. Норатар говорит…

– Командует войсками? В городе?

– Нет, готовит флот для вторжения на Гринаэре.

– Ах вот оно что. Это большое облегчение.

– Почему?

Я покачал головой. Объяснить будет совсем не просто.

– Что тебе известно о событиях последних дней?

– Беспорядки. Я находился в Императорском дворце во время второй атаки и осады, поэтому мне известно о ситуации во дворце, ну, об остальном я кое-что слышал. Зерика утверждает, что к завтрашнему утру город будет взят под контроль.

– Взят под контроль, – повторил я. Я взглянул на Нойш-па, но теперь он смотрел в сторону.

– Да, – продолжал Морролан. – Сетра установила порядок в…

– Сетра! Лавоуд?

– Сетра Младшая.

– Но как она получила командование?

– Бригадир Гвардии Феникса[94] подал вчера в отставку из-за разногласий с императрицей. Подробности мне неизвестны.

– Может быть, ему не понравилось убивать беспомощных выходцев с Востока.

– Беспомощных? Влад, да ты меня не слушаешь! Они напали на Императорский дворец. Началась осада. Они угрожали императрице…

– О, перестань. Она могла телепортироваться в любой момент, если бы захотела.

– Дело не в этом, Влад. Угрожать неприкосновенности…

– Мы можем поменять тему разговора?

– Ты сам спросил, – холодно сказал Морролан.

– Верно, извини. – Лойош вернулся на мое плечо и лизнул ухо. – А что насчет войны?

– Ты уверен, что хочешь услышать ответ?

– Я пытаюсь понять, как вытащить Коти. В первую очередь мне нужно знать, что происходит с императрицей, чтобы решить, как на нее повлиять. Ты понимаешь?

Казалось, Морролан удивился. Очевидно, он ничего подобного не ожидал.

– Очень хорошо. Империя все еще пытается собрать войска и флот, чтобы выступить против союза Гринаэре и Элде.

– Пытается?

– Экспедиционный корпус, отплывший из Адриланки в Норпорт для подготовки к вторжению на Гринаэре, атакован несколькими кораблями союза, три судна потоплены. Мне неизвестно, насколько крупными были корабли противника и каковы наши потери, но… почему ты улыбаешься?

Почему я улыбался?

Я сделал несколько глотков вина, но не почувствовал его вкуса. Я никогда не тревожился из-за проблем Империи; то есть я жил здесь, но не обращал на Империю внимания. Даже начало войны не вызвало у меня никаких чувств относительно того, кто выйдет победителем в конфликте. Но сейчас я понял, что желаю Империи поражения. Я очень хотел, чтобы она понесла серьезные потери. Я был бы счастлив, если бы Империя пала, каким бы маловероятным это ни казалось. Я хотел бы видеть, как растоптанная Имперская Держава валяется в пыли. Я мечтал, чтобы огромный дворец, со всеми своими серебряными колоннами и стенами из черного мрамора, с комнатами, в каждой из которых могло бы поместиться по десять семей с Востока, сгорел дотла.

Я вспомнил последние два дня в Южной Адриланке и понял, что не забуду лица участников трагедии до самой смерти, и если единственным способом хоть как-то ослабить мою боль станет уничтожение Империи, значит, пусть она умрет. В жизни, где правит ненависть, ощущения, которые я испытал, оказались для меня новыми. Может быть, Коти с самого начала воспринимала происходящее именно так. Может быть, теперь я смогу ее понять.

Я отбросил мечты о падении Империи. Пустые размышления не помогут мне освободить жену. Более того, если я сумею найти способ…

Если бы я мог…

– Так просто, – ответил я. – Я пытаюсь найти способ спасти Коти.

Нойш-па бросил на меня быстрый взгляд.

– Да? – сказал Морролан.

– Ты все еще хочешь мне помочь? Мне понадобится Алиера и, наверное, Сетра. А также Деймар.

– Что ты задумал?

– Я объясню, когда все соберутся. Скажем, сегодня вечером. Но заранее предупреждаю – это очень опасно.

Он бросил на меня презрительный взгляд. Впрочем, последнюю фразу я сказал для того, чтобы его подразнить.

– Я тебе помогу, – заявил Морролан.

– Благодарю.

Тут впервые за все время заговорил мой дед:

– Владимир, ты опять собираешься путешествовать по волшебной стране?

– Не понял?

– Путешествовать по волшебной стране – иными словами, пойдешь путем, которым мы сюда прибыли.

– О да, наверное.

Он задумчиво кивнул, а потом обратился к Морролану:

– Я вижу, вы практикуете Искусство.

– Да, – ответил Морролан. – Я колдун.

– У вас есть инструменты, которыми я мог бы воспользоваться? Все мои пропали.

– Безусловно, – ответил Морролан. – Я скажу Телдре, чтобы она проводила вас в мою мастерскую.

– Благодарю вас, – сказал Нойш-па.

Морролан кивнул и сказал:

– Алиера здесь. Ты хочешь, чтобы я связался с Сетрой и Деймаром?

– Да, – кивнул я. – Не будем терять время.

Несколько минут спустя Морролан сообщил, что вечером все соберутся на обед – так у меня образовалось несколько часов свободного времени. Тут только я понял, что ужасно устал, и попросил леди Телдру показать мне комнату, где я мог бы отдохнуть. Потом поцеловал деда, поклонился Морролану и заковылял в спальню, которую указала мне леди Телдра.

Прежде чем заснуть, я связался с Крейгаром и спросил:

«Какие новости среди джарегов?»

«Ты, Влад».

«Ну, расскажи».

«Еще три предложения, все отклонены. Впрочем, я не уверен, что результат был бы тем же, если бы они знали, где ты находишься».

«Хорошо. У тебя есть интересующая меня информация?»

«Да. Однако кое-кому известно, что я ее собираю».

«Правда?»

«Мне предложили двадцать тысяч за то, чтобы ты лично пришел ее получить».

«Двадцать тысяч? И почему ты отказался?»

«Не думаю, что мне удалось бы уговорить тебя прийти на встречу, не вызвав подозрений».

«Хм-м. Пожалуй, ты прав. Можешь прислать то, что узнал, в Черный замок?»

«Легко».

«Хорошо. Как насчет беспорядков на нашей территории?»

«Ничего серьезного. Все предпочитают обходить нас стороной. Нам везет».

«Да».

Перед глазами у меня замелькали образы, точно теклы, устремившиеся на пир, но я заставил их исчезнуть. Нет, сейчас не время об этом думать. Возможно, такое время никогда не наступит, но я устал.

«А как дела у тебя?» – спросил Крейгар.

«Все приближается к развязке».

«Хорошо. Держи меня в курсе».

«Обязательно. Пусть курьер попросит меня разбудить, когда прибудет».

«Ладно. До встречи, Влад».

«Не особенно на это рассчитывай, Крейгар». – И прежде чем он успел спросить, что я имею в виду, я провалился в сон.

* * *

Курьер Крейгара прибыл слишком быстро, так что я не успел выспаться, но два с небольшим часа лучше, чем ничего, – в сочетании с клявой, которую принесла мне леди Телдра, когда я проснулся. Я сидел на постели, пил кляву и изучал стопку бумаг, в которых описывались подробности жизни Боралиноя и его привычки.

Он попал в Совет, оказавшись в нужном месте, когда Зерика вернулась с Державой, положив Междуцарствию конец. Считалось, что он умеет находить компромиссы между враждующими сторонами, но сам не склонен к соглашениям. Он совершил ряд отвратительных поступков, чтобы укрепить свое положение, – и с тех пор его охраняла репутация. Никто не слышал о покушениях на его жизнь, а его привычки показывали, что он не слишком их опасается. С другой стороны, сейчас он знал, что я намерен получить его голову, и будет наготове.

Однако у него есть любовница, поэтому дело может оказаться не таким уж сложным. Будь у меня пара недель, я бы справился. Но, естественно, времени на подготовку не было. Через две надели я, возможно, перестану быть членом Организации. И все же оставались шансы справиться с задачей значительно быстрее. Я могу устроить ловушку перед квартирой любовницы Боралиноя и дождаться, пока он оттуда выйдет. Не слишком профессионально – я не люблю так работать, – но шансы на успех есть.

Я покачал головой. Проблема с Коти требует немедленного решения, но у меня появилась идея, как ее спасти. Конечно, у меня не было уверенности в том, что Коти освободят, даже если у меня все получится. Кроме того, меня беспокоило, что при неудачном стечении обстоятельств дело с Боралиноем останется неулаженным. А я кое-что должен этому сукину сыну. Одеваясь, я продолжал думать о Боралиное, но потом решительно выбросил его из головы. Не стоит браться за все сразу.

Передняя обеденная зала с огромными выходящими во двор стеклянными окнами со столом и стульями из черного дерева и свисающими сверху медными светильниками вместила всю компанию: Морролана, Алиеру, Сетру, Деймара, Нойш-па и меня. Деймар вел себя прилично – иными словами, скромно сидел на стуле между Морроланом и Сетрой вместо того, чтобы парить, скрестив ноги, возле стола, как он обычно делает во время обеда. Мой дед явно чувствовал себя неуютно (сомневаюсь, что ему доводилось находиться рядом с таким количеством драгаэрян), но изо всех сил делал вид, что у него прекрасное настроение. Однако после того, как он попробовал базианское рагу с перцем, ему больше не пришлось лицемерить.

– Ваш внук дал моему повару рецепт, – с улыбкой сказал Морролан, обращаясь к Нойш-па.

– Надеюсь, он ничего не забыл, – заметил Нойш-па.

Изящно откусив кусочек, Алиера спросила:

– Так каков же наш план? Мой кузен, – она показала на Морролана, наверное, для Нойш-па, – сказал, что нам предстоит нечто захватывающее…

– Да, – ответил я. – Мы положим конец войне.

– Чудесно, – заявил Деймар.

– Боюсь, ты не будешь в этом участвовать.

– Да?

– Если не считать того, что поможешь нам туда добраться.

– Куда?

– На Гринаэре.

– Ты хочешь отправиться на Гринаэре? – спросил Морролан. – Объясни.

– Камни Феникса мешают псионической связи, а также применению волшебства. Деймару удалось на некоторое время связаться со мной, и я подозреваю, что с помощью Сетры он сумеет доставить нас на остров. Может быть, потом он даже сможет вернуть нас обратно.

– После чего?

– После того как мы заставим их заключить мир.

– Как?

– Предоставьте это мне. Ваша задача будет состоять в том, чтобы не дать мне умереть до подписания мирного договора.

Наступило долгое молчание, которое прервал Морролан:

– Нужно кое-что обсудить.

– Я тебя слушаю.

– Во-первых, я не совершаю убийств по заказу.

– Никаких проблем, это делаю я. Если ты хочешь кого-нибудь убить, можешь вызвать его на поединок, тебе ведь так нравится больше.

– Значит, ты признаешь, что намерен убить короля Гринаэре?

– Нет. Но и не отрицаю.

– Хм-м. Во-вторых, мы не можем быть уверены, что Сетре и Деймару будет сопутствовать удача. Империя несколько раз пыталась пробить магический заслон, но потерпела неудачу. Почему ты думаешь, что на сей раз у нас получится?

– Причин несколько, – ответил я. – Во-первых, нам известно о Камнях Феникса. Во-вторых, мы знаем, что один раз Деймар сумел пробить защиту на ограниченном участке. В-третьих, с нами Сетра Лавоуд.

Сетра улыбнулась и склонила голову, принимая комплимент.

– Очень сомнительное предприятие, – заявил Морролан.

– Сетра? – спросил я.

– Стоит попробовать, – ответила она. – Насколько хорошо ты знаешь Гринаэре?

– Там есть место, которое я очень хорошо помню. Оно подходит для телепортации.

– Не знаю, достаточно ли этого. Нам потребуется четкое представление о месте плюс пси-эстамп всех пяти чувств.

– У меня появилась идея. Мне нужно ее обдумать.

– Очень хорошо, – сказала Сетра.

– Что еще? – спросил я.

– А почему ты уверен, что в случае нашего успеха, – вновь заговорил Морролан, – Империя освободит Коти?

– Я совсем не уверен, – пожав плечами, ответил я. – У меня есть кое-какие мысли. Если они не приведут к желаемому результату, возможно, придется отказаться от моего плана. Завтра к полудню все станет ясно.

– Мне кажется, – заметил Морролан, – слишком большая часть твоего плана опирается на предположение, что у нас все получится… что мы прорвемся сквозь Камни Феникса, что сумеем навязать Гринаэре мирный договор. Ты надеешься, что мы сможем вернуться обратно, а императрица будет настолько тебе благодарна, что освободит Коти.

– Ты совершенно правильно изложил суть вопроса.

Прошла пара мгновений, после чего Морролан заявил:

– Я в деле.

– Выглядит привлекательно, – добавила Алиера.

Сетра кивнула, а Деймар пожал плечами. Нойш-па пристально посмотрел на меня, после чего снова взялся за вилку. Интересно, о чем он думает? Может быть, вспоминает, как я сказал о своей ненависти к драгаэрянам. Теперь, попав в беду, к кому я побежал за помощью? Неплохой довод.

Я уже давно знал тех, кто сидел за этим обеденным столом. И мы многое пережили вместе. Я никогда не думал о них как о драгаэрянах – они мои друзья. Как я мог…

– Когда мы выступаем? – осведомился Морролан.

– Сколько времени потребуется вам с Деймаром на подготовку?

– По меньшей мере до завтра. Мы сможем сказать точно, когда вплотную займемся проблемой.

– Хорошо. Значит, ориентировочно завтра, после полудня. Если вы не будете готовы, посмотрим. А сейчас мне нужно сбегать домой, чтобы взять кое-кого с собой.

– Кого?

– Вы его увидите. Он барабанщик.

– С Гринаэре? – спросила Сетра.

– Да.

– Думаешь, он нам поможет?

– Если он шпион, а такую возможность я не исключаю, он будет только рад. Если нет, у него могут возникнуть сомнения.

– Если он шпион…

– Для моих целей это не будет иметь значения.

– Прекрасно, – заявил Морролан и велел подавать десерт, состоявший из каких-то свежих ягод со сладкими сливками.

Десерт принесли, но его вкуса я не помню. После обеда я убедился, что дед устроен со всеми возможными удобствами, просмотрел записи Крейгара и вышел во двор Черного замка.

«Лойош, вы с Ротсой должны быть очень внимательными».

«Я знаю, босс. Мне все это не нравится. Они уже ждали тебя один раз…»

«Я помню. Как дела у твоей леди?»

Ротса шевельнулась на моем правом плече и лизнула меня в ухо. Я сосредоточил сознание на месте, находящемся напротив моей квартиры, и телепортировался. Как только мы прибыли, Лойош и Ротса взлетели в воздух и принялись кружить надо мой по широкой расходящейся спирали.

«Никого, босс».

«Передай мои комплименты Ротсе. Мне кажется, она уже многому научилась».

«У нее хороший учитель. С тобой все в порядке?»

«Во всяком случае, я не расстался со своим обедом. Дай мне еще минуту и оставайся начеку».

«Я весь внимание».

Когда я почувствовал себя лучше, мы вошли в квартиру. Мне повезло: Айбин оказался дома, а убийцы ждали меня в другом месте.

– Как дела? – спросил Айбин.

– Неплохо. Ты не хотел бы мне помочь?

– А что нужно делать?

– Остановить войну.

– Идея мне нравится. Что от меня требуется?

– Пойти со мной и разрешить одному моему другу просканировать твой разум, пока ты будешь вспоминать о том месте на Гринаэре, где мы встретились.

– Я согласен.

– Тебе придется снять кулон.

– Что? Ах это? – Айбин прикоснулся к Камню Феникса, висевшему у него на шее, потом пожал плечами. – Ладно.

– Хорошо. Пойдем со мной.

– Подожди минутку.

Он взял свой барабан и встал рядом со мной. Я оглядел квартиру – интересно, доведется ли мне увидеть ее еще когда-нибудь? – и мы телепортировались прямо из квартиры, поскольку мне не хотелось рисковать.

Айбин с изумлением осматривал Черный замок:

– Куда мы попали?

– Мы в доме Морролана э’Дриена из Дома Дракона.

– Красивое место.

– Верно.

Леди Телдра приветствовала Айбина как старого друга, и на его лице появилась широченная улыбка. Я вернулся в библиотеку и представил Айбина всем присутствующим. Он вел себя весьма любезно и либо не знал, либо ему было все равно, кто такая Сетра Лавоуд, не говоря уже об Алиере и Морролане.

Телдра отвела Айбина в его комнату, а я вернулся в свою спальню и проспал четырнадцать часов.

* * *

На следующее утро я нашел Морролана в мастерской, где он показывал Нойш-па свои инструменты. Меня вдруг заворожила дверь, ведущая в башню с окнами. Морролан заметил мой пристальный взгляд, но задавать вопросов не стал. Вместо этого заговорил о другом:

– Меня посетил официальный посланец Дома Джарега.

– Да?

– Они попросили тебя выдать.

– Ага. И ты согласился?

Он фыркнул:

– Что ты им сделал, Влад?

– На самом деле ничего. Вопрос в том, чего они от меня ждут.

– О чем идет речь?

– Об убийстве одной важной особы.

– И ты собираешься это сделать?

– Только в том случае, если мы благополучно вернемся с Гринаэре. Понимаешь, необходимо делать все по порядку – сначала самое главное.

– Конечно. А как насчет Империи?

– Я собираюсь заняться ее проблемами прямо сейчас.

– Могу я помочь?

– Возможно. Ты можешь организовать мою встречу с императрицей?

– Конечно. Когда?

– Сейчас.

Морролан посмотрел на меня, и у него дрогнули губы, словно он хотел что-то сказать. Затем он покачал головой и сосредоточился. Он молчал две минуты. Было бы интересно воссоздать разговор по выражению его лица. Он дважды покачал головой, один раз пожал плечами, а один раз на его лице промелькнуло странное выражение. Наконец он открыл глаза и сказал:

– Она ждет тебя.

– Превосходно. Ты можешь организовать телепортацию?

– Со двора.

– Спасибо.

Я бросил последний взгляд в сторону двери, ведущей в башню с окнами, улыбнулся Нойш-па, который с головой ушел в какую-то работу, и покинул мастерскую. Улыбнулся леди Телдре, что слегка смутило ее, после чего вышел во двор, где один из волшебников Морролана почтительно приветствовал меня и немедленно отослал на площадь перед Императорским дворцом, которая специально предназначалась для прибытия во дворец посредством телепортации.

Мой желудок успел успокоиться, когда я входил на территорию дворца, но я уже не обращал на него внимания, обдумывая предстоящий разговор. Меня провели по коридорам мимо террас и сторожевых постов. Наконец мы вошли в тронный зал с высоким куполом и окнами с цветными стеклами. Среди других придворных я заметил графа Соффта и широко ему улыбнулся. Его брови сошлись на переносице, но в остальном он ничем не выдал своего изумления.

Я поклонился императрице, сердце отчаянно стучало в груди, в голове возникали самые разнообразные идеи.

– Приветствую вас, баронет Талтош.

– И я вас приветствую, ваше величество. Не хотите прогуляться?

У императрицы округлились глаза, и на сей раз я услышал, как кто-то из придворных ахнул. Однако Зерика ответила:

– Прекрасно. Идите за мной. – И она повела меня прочь от трона.

Стены оставались такими же белыми, но теперь меня переполняло возбуждение, и я постоянно обгонял императрицу. Почему-то я больше не ощущал прежнего благоговения; было тому виной состояние моего духа, или события последних двух дней, или их сочетание, я не знаю.

– Вы пришли просить за свою жену или намерены сделать выговор императрице за ее действия против выходцев с Востока?

– Да, я собирался сделать и то и другое, ваше величество.

– Вам не удастся меня тронуть, баронет. Мне очень жаль, потому что вы мне симпатичны. Однако нельзя простить тех, кто угрожает Империи, – вот мой ответ на обе ваши просьбы.

– Ваше величество, у меня есть для вас предложение, кроме того, я бы хотел поделиться с вами информацией.

Зерика искоса бросила на меня любопытный взгляд.

– Я вас слушаю, – сказала она.

– Разрешите мне, ваше величество, начать с нескольких вопросов. Можно?

– Да.

– Вы знаете, почему взбунтовались горожане?

– Причин несколько, баронет. Вербовщики – необходимое зло во время войны. Меры, оправданные меры, принятые против безответственного насилия. Ну и еще огорчительные условия, в которых они живут.

– Да, – ответил я. – Давайте рассмотрим безответственное насилие. Была бы резня – а я использую столь резкое слово совершенно обдуманно, ваше величество, потому что никакое другое не подойдет для данной ситуации, – необходима, если бы горожане не продемонстрировали то, что вы назвали «безответственным насилием»?

Зерика задумалась.

– Вероятно, нет, – ответила она.

– Ну, тогда давайте предположим, что сторожевой пост в Южной Адриланке уничтожен не горожанами – кстати, я подозреваю, что совершено несколько аналогичных актов, – а некими джарегами, которые хотели наказать выходцев с Востока.

Зерика застыла на месте и пристально посмотрела на меня:

– У вас есть доказательства?

– Один из них сказал мне об этом.

– Вы готовы дать клятву?

– Под Державой.

Она зашагала дальше.

– Понимаю. – Я дал ей возможность обдумать мои слова. Вскоре она добавила: – А вам известно, что по закону, если вы приносите подобную клятву, вы обязаны сделать это публично?

– Да.

– И вы готовы?

– Да.

– Когда?

– Когда мы вернемся в тронный зал, ваше величество.

– Очень хорошо. Однако я должна заявить, что факты, которые вы мне открыли, не освобождают вашу жену от ответственности за то, что она возглавила восстание.

– А теперь, ваше величество, я хочу сделать вам предложение.

– Что ж, говорите.

– Ваше величество, я лично заключу мирный договор с Гринаэре и Элде, причем Империи это ничего не будет стоить, а вы без всякого риска освободите мою жену.

И снова Зерика остановилась, чтобы взглянуть на меня. Потом зашагала дальше.

– Почему вы полагаете, что сумеете добиться мирного договора?

– Мне кажется, я знаю, чего они хотят и почему начали войну, и я надеюсь, мне удастся решить их проблемы.

– Расскажите.

– Нет, ваше величество.

И снова она бросила на меня косой взгляд и негромко рассмеялась:

– А вы сумеете убедить ее прекратить устраивать неприятности в Южной Адриланке, не говоря уже об остальной части города или всей стране?

– Скорее всего, нет, – ответил я.

Зерика кивнула и пожевала нижнюю губу – совсем не по-императорски.

– Очень хорошо, милорд джарег. Да, если вы сумеете сделать то, что обещаете, я освобожу вашу жену.

– И ее друзей?

Она пожала плечами:

– Я не могу отпустить одного, не освободив всех. Да, если вы публично поклянетесь под Державой, что насилие сознательно причинено джарегами, и если вы лично заключите мирный договор с Гринаэре и Элде, который ничего не будет нам стоить, я дарую свободу вашей жене и ее соратникам.

– Хорошо. Благодарю вас, ваше величество.

Императрица в третий раз остановилась и коснулась рукой моего плеча. Держава у нее над головой стала белой. Императрица увидела, что я на нее смотрю, и сказала:

– То, что я сейчас скажу, не останется в памяти.

– О!

– Лорд Талтош, вам известно, что Организация убьет вас, если вы ее предадите?

– Наверное, – ответил я. – Во всяком случае, они попытаются.

Зерика покачала головой. Держава вновь приобрела розоватый оттенок, и Императрица зашагала обратно в тронный зал, где тут же объявила, что сейчас будет дана клятва под Имперской Державой.

Весь двор молча наблюдал. Держава парила над моей головой, готовясь одним ей известным способом отличить правду от лжи. Я очень тщательно сформулировал свое обвинение, чтобы сомнений относительно его правдивости или виновности преступников не могло возникнуть. И все время, пока я говорил, я следил глазами за графом Соффта, который изо всех сил старался сохранять невозмутимость.

А я улыбался.

Часть 3

Эстетические соображения

Урок пятнадцатый

Элементарная импровизация

Я вернулся в Черный замок и стал обдумывать последствия.

Теперь моя жизнь стоит меньше, чем несколько медяков в моем кошельке, и если все пойдет хотя бы наполовину так, как я себе представляю, то я лишу Организацию удовлетворения покончить со мной собственными руками. Вернувшись отдохнуть в свою спальню, я не отказал себе в удовольствии и несколько минут занимался анализом своих действий и побуждений.

Речь идет не о фатализме, овладевшем неким лиорном, слишком серьезно воспринимавшим жизнь, или о самоубийственном безумии, которое ненадолго охватило меня после того, как я не выдержал пыток[95]. Просто обстоятельства складывались так, что у меня оставалось все меньше и меньше возможностей для выбора – в результате последняя и оказалась единственно верной.

И тут вставал следующий вопрос: когда я вдруг решил, что нужно совершать правильные поступки, а не руководствоваться практическими соображениями? На улицах Южной Адриланки? Или в лавке деда, когда он просто и прямо сказал, что мне не следует делать то, что я делаю? Или это случилось в тот момент, когда я окончательно понял, что женщина, на которой я женат, потеряна для меня навсегда и что новой Коти я больше не нужен? Или причина в том, что я столкнулся с проблемой, решить которую невозможно, прикончив определенного человека? Более того, получить необходимый результат я мог, лишь оказав услугу Империи, которую ненавидел.

И тут я неожиданно понял, что произошло с Коти: она свою ненависть к драгаэрянам перенесла на Империю. Есть глупцы, которые думают, будто можно прожить жизнь без ненависти, они полагают, что человек не должен ее испытывать, – у меня никогда не возникало подобных проблем. Но иногда ненависть может обмануть вас в такой же степени, как любовь, и результат будет таким же страшным. По меньшей мере несправедливо считать, что я ненавижу драгаэрян, ведь все мои близкие друзья принадлежат к этой расе. Возможно, ненависть к Империи Коти, которую я теперь по-своему разделял, была более осмысленной, но в конечном счете разочаровывающей. Нойш-па прав: ненависть неизбежна, однако нельзя позволять ей взять над тобой верх.

Уж не знаю, как мне следовало оценивать свое нынешнее положение, но я признал, глядя в потолок и скрыв свои мысли от Лойоша, что все это не имеет значения. Приняв решение поступать «правильно», а не «практично», я внес в свою жизнь необратимые изменения. Однако, как только ты позволяешь себе увидеть необходимость, обнаруживаются две вещи: первое, возможность выбора настолько ограничена, что образ дальнейших действий становится очевидным; и второе, тебя охватывает чувство поразительной свободы.

Завтра Влад Талтош, джарег и убийца, так или иначе будет мертв. Я позаботился о том, чтобы привести все свои бумаги в порядок, и решил, что время, отпущенное на анализ собственных действий и побуждений, истекло.

Однако я отчаянно надеялся, что у меня еще будет возможность поделиться своими соображениями с Богиней Демонов перед тем, как все будет сказано и сделано.

* * *

Поздним утром меня позвали в нижнюю мастерскую Морролана, где он обычно производил свои эксперименты с магией. Я ужасно нервничал. Иными словами, меня охватил страх.

По пути я зашел за Айбином. Сетра, Деймар и Морролан уже собрались в мастерской, рассматривали черный камень и обсуждали какие-то проблемы. Они посмотрели на нас, и Сетра сказала:

– Эй, Влад, лови. – И бросила мне камень. – А теперь попробуй что-нибудь сказать псионически. – Я попытался, но получилось так же, как на Гринаэре, – никого не оказалось дома.

Я пожал плечами.

– А теперь, – предложила Сетра, – смотри. – Она сделала жест рукой, и моя шпага начала вылезать из ножен. Сетра остановила руку, и шпага скользнула обратно.

– Ну? – сказал я.

– Камень не оказывает влияния на волшебство.

– Хорошо. Но тогда…

Она подняла руку:

– А теперь, если не возражаешь, покрути Чаролом.

– Что? Ладно.

Я взял цепь в левую руку, пытаясь понять, что задумала Сетра. Цепь была живой, как любое оружие Морганти, но иной. Я сделал то, о чем просила Сетра. Когда цепь раскрутилась, она снова сделала свой жест. На сей раз ничего не произошло, я лишь почувствовал легкое покалывание в левой руке.

– Ну? – спросил я. – Мы знаем, что Чаролом противодействует волшебству. Вот почему я так его назвал.

– Да. Нечто, находящееся на острове, действует аналогично. Тебя ничего не удивляет?

– В каком смысле?

– Я до конца не понимаю, как действует твоя цепь. Ясно одно – она сделана не из золота. Твой Чаролом выплавлен из золотого Камня Феникса.

– Так вот как вы его называете? – вмешался Айбин, который вел себя так тихо, что я совершенно о нем забыл.

– А как называете его вы? – спросил Морролан.

– В моей стране, – ответил Айбин, – мы называем его булыжник.

– Меня совсем не удивляет, что Чаролом сделан не из золота, – торопливо заговорил я. – Этот материал значительно прочнее.

– Да. Черный камень блокирует псионическую активность, а золотой делает невозможным применение волшебства.

Я внимательно посмотрел на Чаролом:

– Однако внешне материал очень похож на металл, да и на ощупь тоже.

– Твоя цепь для меня загадка.

– Ну ладно. А теперь скажите, вам удалось выяснить, как попасть на остров?

– Весьма возможно. Раскрути еще раз Чаролом.

Я повиновался.

Сетра посмотрела на Деймара, кивнула и сделала свой жест. И снова моя шпага начала вылезать из ножен – только очень медленно. Сетра опустила руку, и шпага скользнула обратно.

– Выглядит неплохо, – сказал я. – Но как?

– А как Алиера пробила стену, когда ты сидел в тюрьме на острове?

– Доимперское волшебство, – ответил я.

– Правильно.

– А вы владеете им настолько, чтобы обеспечить телепортацию? Я всегда считал, что такой тонкий контроль невозможен – именно для этого и сделана Держава.

– Да и нет, – заявила Сетра. – Я способна нарушить равновесие поля, которое создает Камень Феникса, что дает возможность Деймару направить энергию через золотой камень, игнорируя черный, создавая тем самым канал, по которому мой поток проходит через черный, минуя золотой. Очень непросто, – добавила она.

– Похоже на твое общение с Лойошем, – заявил Морролан. – Не чистая псионика, а скорее…

– Детали меня не интересуют, – перебил его я. – Меня вполне устроит, если ваша идея позволит нам решить поставленную задачу.

– Должна, – заверила меня Сетра. – Во всяком случае, если у нас будет четкое представление о месте, куда вас следует телепортировать.

Она посмотрела на Айбина. Он ответил ей вполне невинным взглядом.

– Хорошо, – сказал я. – Сетра, а как насчет возвращения обратно?

– Деймар попытается связаться с тобой.

– Хорошо, когда?

– Давайте обсудим.

Мы решили, что у нас будет два часа на проведение операции, после чего Деймар будет пытаться псионически связаться со мной каждые полчаса, пока мы не скажем, что готовы вернуться.

– Тебе ведь известно, не так ли, что гораздо труднее телепортировать что-то к себе, чем от себя?

– Да, – ответил я. – Но я вам доверяю.

– Как скажешь.

– Можем начинать.

– Да, – кивнул я. – Вы готовы?

– Я родилась готовой.

– Тогда позовем Алиеру – и в путь.

Алиера, одетая в боевые цвета Дома Дракона, появилась почти мгновенно. Она лишь немногим выше меня – для драгаэрянки Алиера считается очень маленького роста. Очевидно, это ее мучит, поскольку она всегда носила длинные одеяния и скорее левитировала, нежели ходила, но совсем недавно отказалась от своих уловок. Я подумал, что при следующей встрече спрошу у нее почему, но потом сообразил, что следующей встречи не будет.

Я содрогнулся. На боку у Алиеры висел короткий меч – Искательница Тропы, одно из Семнадцати Великих Орудий, больше я почти ничего о них не знал. Мне, как и большинству людей, вполне хватало того, что это Морганти.

Морролан, как всегда, был в черном. На боку у него висела Черная Длань – и чем меньше мы о ней скажем, тем лучше. Сетра расставила нас треугольником – я стоял в основании, Морролан справа и чуть впереди, а Алиера слева. Лойош сидел у меня на правом плече, а Ротса на левом. Ротса слегка нервничала, Лойош был холоден как сталь.

– Положи одну руку на плечо Морролана, – сказала Сетра, – а другую… о, мастер Талтош.

Я оглянулся и увидел спешащего ко мне деда. На мгновение я испугался, что он будет настаивать, чтобы мы взяли его с собой, но Нойш-па лишь хотел надеть мне на шею амулет и поцеловать в щеку.

– Что это?

– Ты больше не будешь испытывать неприятных ощущений во время путешествия по дорогам эльфов.

Я не сразу понял, что он имеет в виду, а потом ответил:

– Ты хочешь сказать, что меня больше не будет тошнить после телепортации? Нойш-па, теперь моя жизнь обрела смысл.

– Нет, – возразил он. – Она станет осмысленной только после того, как ты преподнесешь мне правнука. Не забывай об этом.

Я посмотрел ему в глаза и поцеловал в щеку:

– Не забуду.

Он отступил на несколько шагов и встал рядом с Айбином, который, в свою очередь, находился возле Сетры и Деймара. Я положил руки на плечи Алиеры и Морролана и сказал:

– Ладно, Сетра и Деймар. За дело.

– Сосредоточься на месте, Айбин. Открой свой разум – да, сними эту штуку.

– О да. Хорошо.

– А теперь думай… вспомни все детали, вот так, превосходно. У тебя здорово получается. Мы готовы, Влад.

– Тогда вперед, – сказал я, надеясь, что Айбин не отправит нас обратно в темницу или в море. Или еще куда-нибудь.

Я пожалел, что не могу доверять ему немножко больше. Потом я ощутил настойчивое присутствие Деймара, словно он на цыпочках разгуливал в передней части моего мозга. Затем произошло нечто – я бы описал это как псионическое скручивание. Представьте, если сможете, что ваши мысли есть расходящиеся по пруду волны, а кто-то кинул в него камень. Я уже не мог четко думать, и мое восприятие безнадежно замутилось. Помню, как у меня возникло ощущение, будто Черный замок болтается у меня в голове, и я отчаянно пытаюсь его привязать, чтобы замок не унес шторм, прекрасно осознавая абсурдность подобных мыслей.

Происходило еще очень многое, но у меня нет возможности реконструировать все события или хотя бы вспомнить часть образов, вызванных к жизни заклинанием. Следующее, что я четко помню – а я не знаю, сколько мы так стояли, – яркий голубой свет, накрывший нас. Потом он превратился в ослепительное копье, уносящее нас в бесконечность.

Меня не тошнило. И ощущение движения отсутствовало. Мы стояли в роще, под деревом, с которого я упал несколько дней назад. Мне хотелось открыть бутылку вина, чтобы отпраздновать прекрасную работу амулета Нойш-па, а не удачную телепортацию.

– Что дальше, Влад?

План? А разве у меня есть план?

– Следуйте за мной, – сказал я.

«Лойош, ты помнишь, куда нужно идти?»

«Кажется да, босс. Нужно взять левее».

Мы двинулись в путь. Путешествие через лес показалось мне удивительно спокойным и мирным – наверное, все дело в том, что отсутствовал псионический фон, который обычно не замечаешь. Вскоре я забыл обо всех остальных, кроме Лойоша, присутствие которого ощущал как прохладную руку на лбу, да еще где-то вдалеке слабое эхо мыслей Ротсы, которая постепенно приходила в себя после телепортации. Я впервые понял, как ужасно она должна себя чувствовать и с каким трудом ей удавалось сохранять внешнее спокойствие перед лицом жутких заклинаний, которые всякий раз оказывались для нее полной неожиданностью. Лойош сделал хороший выбор.

«Благодарю, босс».

«Не стоит, Лойош».

«Ну а что ты от меня целый день скрывал?»

«Подожди и увидишь».

Мы вышли на место, где я сразился с четырьмя преследователями, но не стал проверять, остались ли здесь следы схватки. Лойош вел меня, а я вел Морролана и Алиеру; примерно через полтора часа мы подошли к деревне. Приближался вечер. Вокруг никого.

«А где все, босс?»

«Наверное, на кораблях, готовятся атаковать флот Империи».

«Понятно».

– Давайте поедим, – предложил я, и мы принялись за ужин, который нам собрал повар Морролана.

Я не торопился, поэтому, когда мы закончили, спустились сумерки.

– Что теперь? – спросил Морролан.

Я посмотрел на смутные очертания их лиц – Морролан э’Дриен и Алиера э’Киерон, терпеливо ожидающие моих указаний.

– Теперь я отведу вас в то место, которое играет здесь роль дворца, проведу, как положено, переговоры, а потом мы оттуда уйдем.

– Иными словами, – сказала Алиера, – ты намерен импровизировать.

– Ты поняла правильно.

– Хороший план, – сухо заметил Морролан.

– Благодарю. Один из самых лучших.

Я пошел первым, Морролан и Алиера следовали за мной. Наверное, мы производили неплохое впечатление, когда поднимались по низким широким ступеням маленького здания с колоннами, в котором размещалось правительство Гринаэре.

Мы распахнули дверь и увидели двух сонных стражников без всякой формы, вооруженных короткими копьями, которые я так хорошо помнил. Они мгновенно проснулись. Втроем мы могли разобраться с ними, даже не вспотев, но я поднял руку, останавливая своих спутников.

Стражники смотрели на нас. Мы смотрели на них.

– Отведите меня к вашему… – сказал я.

– Кто вы такие? – крякнул один из них.

– Неофициальные послы из Драгаэрской Империи. Мы хотим провести переговоры с…

– Я тебя знаю, – сказал другой стражник. – Ты тот, кто…

– Ну-ну, – перебил его я. – Что прошло, то прошло. – И я улыбнулся ему в лицо.

Я почувствовал, что войска готовятся к сражению. Всегда приятно иметь за своей спиной Морролана с Черной Дланью и Алиеру с Искательницей Тропы, готовых броситься тебе на помощь. Стражники явно нервничали, и не без причины.

– Мы бы хотели повидать короля, – продолжал я. Больше в узком коридоре никого не было, стражники явно не собирались открывать боевые действия.

– Я… я выясню…

– Прекрасно. Так и сделай.

Он сглотнул и сделал два шага назад. Я последовал за ним, Морролан и Алиера встали у меня за спиной, что вынудило второго стражника отступить.

– Нет, вы подождете здесь.

– Ни при каких условиях, – весело сообщил я.

Он остановился:

– Я не могу вас впустить.

– Вы не можете нас остановить, – спокойно сказал я.

– Я подниму тревогу.

– Давай.

Он повернулся и изо всех сил закричал:

– Помогите! Захватчики!

Почему-то мне не хотелось его убивать, поэтому мы просто прошли мимо. По пути я похлопал по плечу того, кто меня узнал. Оба выглядели довольно жалко, но один обнажил свой клинок. Морролан и Алиера последовали его примеру, и я услышал, как стражники с благоговением вздохнули. Да, несмотря на наличие на острове Камней Феникса, обнаженные клинки Морганти здесь опознавали сразу. Я полагаю, что после возвращения Морролан обязательно займется исследованием этой проблемы.

– Сюда, – сказал я и повел своих спутников в комнату, где стоял трон.

Здесь мы нашли еще двух стражников – бледного мужчину с необычной седой прядью в темных волосах и женщину с крючковатым носом. Очевидно, они слышали крики тревоги – оба размахивали копьями. Справа от трона стояла седовласая женщина с глубоко посаженными глазами, слева – двое мужчин. Один довольно старый и как будто неумытый, другой – с кустистыми бровями – оказался следователем, который меня допрашивал. В руках он держал кинжал, старик был без оружия.

Король, совсем молодой человек двух или трех сотен лет (по человеческим меркам это соответствует восемнадцати или девятнадцати, полагаю), смотрел на нас со смесью страха и удивления. Юношу я тоже узнал: когда я атаковал короля, он находился рядом. Сколько времени прошло с тех пор? Кажется, годы.

Мы подошли к трону и остановились, чуть не доходя до копий.

– Ваше величество, король Коркорн, мы желаем вам приятного вечера. Прошу меня простить, правильно ли я к вам обратился, назвав вас «ваше величество»?

Он дважды сглотнул и ответил:

– Вы можете меня так называть.

– Меня зовут Владимир Талтош. Моих друзей – Морролан э’Дриен и Алиера э’Киерон. Мы прибыли к вам, чтобы договориться о мире.

Оба стражника с несчастным видом поглядывали на Великие Клинки. Что же тут удивительного?

– Быть может, друзья мои, – предложил я, – вам стоит убрать ваше оружие в ножны?

Морролан и Алиера молча последовали моему совету.

Король хрипло прошептал:

– Как вы сюда попали?

– Волшебство, ваше величество.

– Но…

– О да, я знаю. Однако мы справились.

– Невозможно.

Я пожал плечами:

– В таком случае нас здесь нет, и вы можете спокойно нас игнорировать. Должен вам сообщить, ваше величество, что мы прибыли сюда для того, чтобы убить вас и максимальное количество ваших советников и военачальников – всех, кого сумеем найти. Мы изменили свои намерения, когда увидели, как плохо вас охраняют.

– Я послал гонцов, – заявил он. – Войска прибудут через несколько минут.

– В таком случае, – заявил я, – будет лучше, если мы завершим наши дела до того, как они появятся. В противном случае это может плохо закончиться.

Гнев боролся в нем со страхом. Седовласая женщина наклонилась к нему и начала что-то говорить. Я отдал безмолвную команду Лойошу и Ротсе. Они тут же подлетели к двум стражникам. Как марионетки, висящие на одной веревочке, стражники дернулись, запаниковали, овладели собой и застыли в неподвижности, когда джареги опустились к ним на плечи. В целом стражники произвели на меня благоприятное впечатление: они дрожали, но не двигались. Я улыбнулся.

– Вы убили… – начал король.

– Да, – прервал его я. – Я убил. И вы никогда не узнаете почему. Однако вы потопили несколько наших кораблей, погубили сотни граждан Империи. Сколько жизней стоит король, ваше величество? Мы готовы считать, что счет сравнялся, даже если вы с этим не согласны.

– Он был моим отцом.

– Я сожалею.

– Сожалею, – презрительно повторил он.

– Да, сожалею. И также не могу вам сказать, по какой причине. Но что сделано, то сделано. За смерть вашего отца заплачено кровью; команды… сколько погибло кораблей? Ваше величество, мы хотим покончить с войной. Вы можете?..

В этот момент послышался топот ног. Я замолчал, но не обернулся.

«Сколько их, Лойош?»

«Около двух десятков, босс».

– Алиера и Морролан, следите за ними.

– Не беспокойся, Влад, – ответил Морролан. Вероятно, его беспокоило, что он вынужден выполнять мои приказы. Тяжело. И тут я услышал голос Деймара.

«Все в порядке. До следующей связи», – сказал я. Связь прервалась.

Их действительно оказалось довольно много. Но мы стояли между ними и их королем. Кроме того, у стражников, стоящих около короля, на плечах сидело по ядовитому джарегу.

– Вы должны принять решение, ваше величество. Или вы хотите, чтобы сначала мы уничтожили ваши войска, а потом вернулись к переговорам?

– Почему вы уверены, – наконец ответил он, – что я буду выполнять условия мирного договора, заключенного при таких обстоятельствах?

– Совсем не уверен, – ответил я. – Более того, вы можете его нарушить. Но в таком случае мы вернемся. Может быть, захватив с собой пять тысяч воинов.

Он повернулся к стоящей рядом старой женщине, и они о чем-то тихо заговорили.

«О чем у них речь, Лойош?»

«Она сказала, что Элде не возражает против мира, если он получит гарантию, что…»

– Очень хорошо, – сказал король, – я согласен. Корабли, которые мы потопили, станут компенсацией за понесенный нами урон. Мы… подождите немного.

Он тихо заговорил с двумя мужчинами, стоящими по другую сторону от трона.

«Лойош?»

«Я их не слышу, босс».

«Ладно. Старая женщина, вероятно, посол Элде. Остальные – его советники».

Мы немного подождали. Наконец король кивнул и сказал:

– Но у нас есть два условия. Во-первых, вы должны обещать, что ни нам, ни нашим союзникам не будут мстить. Во-вторых, мы требуем, чтобы убийца и его сообщник были возвращены нам для наказания.

Я взглянул на Морролана и Алиеру. Алиера продолжала наблюдать за вооруженными людьми в задней части комнаты. Морролан повернул ко мне голову, одними губами произнес слово «убийца» и поднял брови. Я улыбнулся и снова посмотрел на короля.

– Что касается первого условия, даю вам мое слово, – сказал я. – Этого достаточно?

– Нет, – ответил король.

– В вашем положении торговаться не слишком разумно.

– Возможно, – сказал он, постепенно приходя в себя – все-таки его солдаты были совсем рядом. – Но нельзя исключить, что вам будет очень трудно выбраться отсюда. Может быть, вы не сможете послать войска на остров и лишь счастливая случайность помогла вам сюда попасть. Может быть, вы лжете и вам просто удалось незаметно пристать к берегу на своем корабле и проскользнуть мимо наших постов.

– Может быть, – согласился я, – но неужели вы думаете, что мы могли проскользнуть мимо ваших кораблей в ваших же водах. Вы хотите рискнуть?

– Если вы не выполните наших условий.

– Каких гарантий вы хотите?

– Слова вашей императрицы.

– Мы неофициальные послы. Я не могу говорить за нее.

– Мы напишем договор, в котором будут перечислены наши условия. Императрица может подписать договор и вернуть его мне – или отказаться. Мы согласны пропустить небольшой корабль со штандартом императрицы, который доставит нам документ. На три дня мы прекратим все военные действия против ваших кораблей, чтобы дать возможность императрице подписать договор. Но сразу предупреждаю, мы и наш союзник в течение всего этого времени будем продолжать готовиться к войне.

– Что ж, тут у меня нет возражений, – сказал я. – А вот второе требование выполнить невозможно.

Он посмотрел на меня, а потом снова наклонился к своим советникам. Следователь с кустистыми бровями не сводил с меня глаз. Наконец король поднял голову и заявил:

– В таком случае можете начинать резню, поскольку мы не позволим вам и вашим сообщникам уйти безнаказанными.

– Ваше величество, пусть писец приготовит договор, а я немного подумаю. Быть может, нам удастся прийти к соглашению.

– Очень хорошо.

Оказалось, что стоящий слева от трона старик – писец. Он вышел, почти сразу же вернулся с пером, чернильницей и пергаментом, и принялся составлять договор.

– Могу я к вам подойти, ваше величество? – спросил я.

Оба стражника напряглись, но он сказал:

– Да.

– Влад, что ты собираешься сделать? – спросил Морролан.

– Подожди немного, – ответил я.

В течение нескольких минут я негромко беседовал с королем и его советником, а посол и Кустистые Брови внимательно нас слушали.

«Босс, ты…» – начал Лойош.

«Заткнись».

«Но…»

«Заткнись».

Король внимательно на меня посмотрел, а затем обменялся взглядами со своим советником, который кивнул. Кустистые Брови тоже кивнул.

– Нас это не касается, ваше величество, – сказал посол.

– Очень хорошо, – заявил король. – Значит, так тому и быть.

Писец продолжал писать. Я отступил на несколько шагов. Лойош и Ротса вернулись ко мне на плечи, и оба стражника вздохнули с облегчением.

– Влад, что ты сделал? – спросила Алиера.

– Договорился о компромиссе, – сказал я. – Я объясню, когда мы вернемся домой.

Пока писец заканчивал свою работу, я почувствовал, как Деймар связался со мной.

«Пять минут, – сказал я ему. – Мы почти закончили».

«Я скажу Сет…» – Его псевдоголос смолк посреди предложения.

Писец закончил договор, и король его подписал. Я взял пергамент, прочитал его, свернул и протянул Морролану. Он начал его разворачивать.

– Нет, – вмешался я. – Прочитаешь дома.

– Почему?

– Нам пора уходить.

И в следующий момент я почувствовал присутствие Деймара.

«Хорошо, – сказал я ему, – забирайте нас обратно».

Заклинание начало действовать очень медленно; мне даже в первый момент показалось, что оно не сработает. Но в следующее мгновение нас окружило красноватое сияние, постепенно усилилось, и я ощутил, как волшебство набирает силу.

У меня не возникло никаких проблем, когда я сделал шаг в сторону и оказался вне его досягаемости. Я увидел, как Морролан и Алиера медленно исчезают, еще не понимая, что я остался.

Король с удивлением смотрел на доказательство того, что в его владения проникло волшебство. Я привлек его внимание, обратившись к нему:

– Итак, ваше величество, удовлетворите мое любопытство, каковы обычаи острова в отношении казни цареубийц?

Урок шестнадцатый

Разборки с высшим звеном управления I

Ко мне подошли стражники, и, пока одни держали меня за руки, другие забрали мою шпагу, пояс с кинжалом и плащ, в результате чего у меня осталось только девять видов оружия – впрочем, я не сомневался, что остальное они отберут позднее.

– Такого у нас до сих пор не случалось, – сказал король, – поэтому такого обычая нет. Однако мы не станем проявлять излишней жестокости.

– Благодарю, – заявил я. – Очень вам признателен.

– Я выполню свою часть договора, но скажи мне: правда ли, что Айбин из Лопорча не был твоим сообщником?

– Правда. До тех пор пока вы не потребовали, чтобы Империя его выдала, я подозревал, что он ваш шпион. Он действительно мне помог, поэтому у меня есть определенные обязательства по отношению к нему.

– Почему ты скрыл условия договора от своих друзей?

– Они бы на него не согласились.

– Значит, они попытаются тебя спасти.

– Я в этом уверен. Полагаю, вам следует покончить со мной побыстрее, прежде чем они снова появятся здесь.

Он что-то прошептал своему советнику, тот кивнул и быстро вышел.

– Скоро у нас будет достаточно войск, чтобы…

– Умереть, – сказал я ему. – Вы не знаете, с кем связались. Вы когда-нибудь слышали об оружии, которое сариоли назвали Магическая-десница-для-нанесения-смерти-в-образе-черного-меча? Мы именуем ее – Черная Длань, ею владеет мой друг Морролан. А как насчет Кинжала-выкованного-носителем-огня-который-обжигает-как-лед? Он у Сетры Лавоуд, Чародейки с горы Дзур. А еще есть Артефакт-в-образе-меча-которая-определяет-истинную-тропу, ее носит Алиера э’Киерон. Ваше величество, вы совершаете ошибку, надеясь собрать достаточно войск, чтобы помешать им меня освободить, если я буду еще жив, когда они явятся сюда.

Он уставился на меня:

– Ты так верен своей императрице, что готов отдать за нее жизнь? Или ты верен Империи?

– Ни то и ни другое, – ответил я. – Они держат в темнице мою жену, и я надеюсь добиться ее освобождения.

– В темнице? За что?

– За то, что она возглавила восстание.

Он удивленно взглянул на меня, улыбнулся, а потом не выдержал и рассмеялся:

– Значит, ты приносишь в жертву свою жизнь ради интересов Империи, которая посадила твою жену в тюрьму за то, что она попыталась ее уничтожить? И ты делал это для того, чтобы дать ей возможность попытаться еще раз?

– Да, что-то в таком роде. – Ничего смешного.

– Именно поэтому ты и убил моего отца?

– Нет.

– Тогда почему?

– Послушайте, ваше величество, мои друзья вернутся, как только разберутся в том, что произошло. Им потребуется некоторое время, чтобы еще раз сотворить заклинание, но, думаю, вам следует ждать их с минуты на минуту. И если я буду жив в тот момент, когда они появятся, в вашем дворце прольется много крови. Должен признаться, мне уже надоело тут стоять. Почему бы вам не прикончить меня побыстрее?

– Мой дорогой убийца, – заявил король. – Мы намерены тебя казнить. Однако мы не собираемся лишать тебя жизни сразу.

– В таком случае вы глупец, – резко сказал я.

– Ты и в самом деле полагаешь, что они скоро вернутся?

– Скорее всего нет, но наверняка я знать не могу. Сначала они поспорят относительно каждого следующего шага. Однако к настоящему моменту они наверняка приняли решение и теперь пытаются выяснить, достаточно ли хорошо они запомнили, как выглядит ваш тронный зал. Они не станут попусту терять время. Я их знаю.

Он кивнул:

– А как насчет… ваших зверей?

– Они вас не тронут.

«Ты думаешь? Босс, я намерен убить всякого, кто попытается к тебе прикоснуться».

«Лойош, ты будешь вести себя прилично».

«И как ты собираешься меня остановить?»

«Лойош, это ради Коти».

«Да? Ну и что?»

Я откашлялся.

– Прошу меня простить, ваше величество, но тут возникла проблема. Дайте мне время, чтобы я мог ее решить.

– Со зверями?

– Они, хм-м, мои друзья. Ваше величество, они не хотят, чтобы кто-то причинил мне вред. Дайте мне возможность поговорить с ними.

Он покачал головой:

– Как человек вроде тебя мог заслужить подобную верность?

– Будь я проклят, если знаю ответ на ваш вопрос, – ответил я. – Наверное, дело в том, что я всегда был с ними честен.

Он склонил голову набок.

– Ты улыбаешься, но, возможно, это правда. Тебя ведь наняли, не так ли? Ты убиваешь за золото? – Я пожал плечами. – Если я заплачу тебе достаточно, убьешь ли ты человека, который тебя нанял?

Я подумал о попытке убить Вирру и рассмеялся:

– Боюсь, что в данном случае мне вряд ли будет сопутствовать успех.

– Очень жаль, – сказал он, – потому что ты не более чем инструмент, а я бы хотел добраться до того, кто привел его в действие. Да, я убью тебя и твоих ядовитых друзей, если понадобится, и исполню договор, который мы заключили. Но я бы предпочел узнать имя того, кто отдал тебе приказ, чтобы иметь возможность нанести по нему удар. Я предлагаю тебе жизнь. Ты откроешь мне имя моего врага?

Может быть, сказать ему, что меня наняла богиня? Поверит ли он мне? И что станет делать, узнав правду? Смешно.

– Сожалею, но так будет не по правилам. Давайте заканчивать наши переговоры, ладно? Дайте мне мою сумку. – Никто не пошевелился. – О, перестаньте, если бы я хотел вас убить, то давно бы это сделал.

Король кивнул, они отпустили меня и вернули сумку, продолжая внимательно за мной наблюдать. Я достал два пакетика с порошками и положил их на пол.

«Босс, так нечестно».

«Такова жизнь, дружище».

– Вот, – сказал я вслух. – Смешайте порошки в равной пропорции и растворите в воде. Если кого-нибудь укусит один из моих друзей, ему следует принять это средство и он отделается недолгой болезнью. Я пользовался им, когда тренировал джарегов. Надеюсь, у вас есть люди, которые не побоятся парочки укусов?

Король повернулся к Кустистым Бровям:

– Что ж, давайте заканчивать.

Мой старый знакомец кивнул и спросил:

– Каким способом?

– Пошлите за топором, пусть ему отрубят голову.

– Вы знаете, – возразил я, – здесь будет полно крови.

– Ее можно смыть, – заявил король, а потом не выдержал и спросил: – Неужели тебе все равно?

Я взглянул в его юное лицо и подумал о том, как он был близок к тому, чтобы убить своего отца, которого убил я. И снова вспомнил о Вирре, которая все это устроила, и пожалел, что мне так и не представилось возможности сказать ей, что я думаю.

– Какая разница, – ответил я. – Конечно, мне не все равно. Но когда это что-нибудь меняло?

Они послали за топором, и, пока мы ждали, появились еще сорок островных воинов. Наконец принесли топор, и меня снова взяли за руки. Та парочка, что меня держала, нервно поглядывала на джарегов и на флаконы с порошками на полу.

«Босс, ты не можешь позволить им…»

«Посмотри».

Я взглянул на топор. Отвратительного вида вещь, предназначенная для рубки деревьев, а не людей. Оставалось надеяться, что они сумеют избавить меня от головы с первой попытки – это совсем не так просто, как вы думаете.

– Надеюсь, он хорошо наточен, – поморщившись, заявил я.

– Он достаточно остер, – заверил меня король.

Кустистые Брови взял топор, но в тот момент, когда он повернулся ко мне, комнату залило слабое голубое сияние.

– Вы слишком долго тянули, – заявил я.

– Приготовиться к нападению, – приказал король.

Может быть, мне следовало отговорить моих друзей от попыток меня спасти? Я так ничего и не решил, когда в комнате возникла Алиера с обнаженной Искательницей Тропы и, кто бы мог подумать, – Айбин с барабаном в руках, с невинным и глупым выражением на лице.

– Вперед! – приказал король.

– Подождите! – вскричала Алиера.

Каким-то образом ее голос остановил их, и все застыли на своих местах, воздух был полон обнаженных мечей и страшной энергии Великого Клинка. Только сейчас я заметил, что вместе с Алиерой и Айбином прибыло еще одно существо, связанное по рукам и ногам, оно лежало на полу с кляпом во рту. Я чуть не расхохотался.

– Что все это значит? – вскричал король.

– Я Алиера э’Киерон из Дома Дракона. Я хочу с вами поговорить, или сейчас начнется бойня. Вы намерены меня выслушать?

Если бы им удалось прислать всех троих или здесь оказались любые двое, исход сомнений не вызвал бы. Но при таком раскладе, да еще с учетом того, что Алиера не имела возможности прибегнуть к волшебству, все могло закончиться плохо. Если бы они на нее напали, многие нашли бы здесь смерть, и я понял, что, несмотря на все свои обещания, я бы не стал стоять и смотреть, как они ее убивают. На мне было полно оружия, да и два джарега меня не покинули.

«Лойош, приготовься. Ты и Ротса. Если они начнут…»

«Мы готовы, босс».

Король стоял перед троном и смотрел на меня.

– Говорите, – разрешил он.

– Я предлагаю вам обмен, – заявила Алиера, убирая меч в ножны. – Отдайте нам убийцу, а мы передадим вам человека, который его нанял. Ну, что скажете?

– В самом деле? – с некоторым удивлением проговорил король. – Но я же только что предлагал… выньте у него кляп. Я хочу послушать, что он скажет сам.

Его поставили на ноги и вынули кляп – но вы не хотите услышать слова, которыми он меня называл. Они ужасны. Я сохранял невозмутимость. Наконец король прервал его и сказал:

– Вам не следует ненавидеть человека, нанятого вами для свершения зла, которое вы трусливо побоялись сделать сами. Он так и не назвал ваше имя.

Он попытался расправить плечи, что было не так-то просто со связанными руками, и сказал:

– Я отрицаю, что имею отношение к этому или любому другому убийству.

Король постучал ногтем по своим передним зубам и сказал Алиере:

– Но как мне убедиться в том, что он виновен?

Она поклонилась, подошла к королю и вручила ему два больших желтых пергамента, которые вытащила из-за пояса. Один из них договор, а другой…

– Я вижу имперскую печать, – заявил король. – Я ее узнаю. И подпись самой Зерики. – Он кивнул. – Этого вполне достаточно. – Король повернулся к Боралиною. – Почему ты хотел убить моего отца?

– Я не хотел. Они лгут. Я никогда…

– Убейте его, – приказал король.

– Хотите, я это сделаю? – предложил я.

– Что? – удивился король.

– Ну, – промолвил я, – вы же слышали, что он про меня говорил.

Король взглянул на меня и улыбнулся:

– Очень хорошо, так тому и быть. Дайте ему топор.

Мне ужасно захотелось громко расхохотаться, но я сдержался.

– Я не умею обращаться с топорами. Могу я воспользоваться кинжалом?

Боралиной кричал от ярости, отчаянно пытаясь разорвать свои путы, он проклинал меня и всех, кто находился в комнате. Меня все еще разбирал смех. Король кивнул. Я вытащил кинжал из ножен на спине, пока они ставили Боралиноя на колени.

– Держите его голову прямо, – попросил я, и двое стражников подошли к нам. Только после того, как они крепко сжали челюсти Боралиноя, он перестал верещать.

Иногда я испытываю сожаление, убивая кого-то. Но далеко не всегда.

– Извини, босс, но работа есть работа, – громко проговорил я и вонзил клинок в его левый глаз.

Он закричал, конвульсивно задергался и умер. Я посмотрел на его тело и испытал известное удовлетворение. Потом перевел взгляд на короля, поскольку не очень понимал, что будет дальше.

«Пойдем отсюда, босс», – предложил Лойош.

Я все еще сомневался, что мне удастся спастись. Алиера поймала мой взгляд и жестом подозвала к себе.

Кустистые Брови сказал:

– Ваше величество…

– Да. – Он повернулся к Алиере. – Вы можете уходить. Остальные останутся.

Алиера пристально на него посмотрела:

– Вот как вы держите слово?

– Я не давал слова, – заявил король. – Даже косвенно.

– Вы перестаете мне нравиться, – заявил я.

Он не обратил на мое заявление никакого внимания.

– Уходите. Вы получили свой мир. А я возьму убийц.

Я подумал, что после всего случившегося умереть на Гринаэре было бы довольно глупо. Очевидно, Алиера подумала то же самое, поскольку обнажила Искательницу Тропы, и ее присутствие наполнило комнату ужасом. Мне хватило мгновенного замешательства, чтобы схватить Чаролом, плащ и шпагу. Я взмахнул ею, так что ножны полетели в сторону короля. Один из стражников храбро шагнул вперед и упал, держась за грудь; как-нибудь я расскажу вам о своих ножнах.

Я подошел к Алиере, и мы встали спина к спине, дожидаясь, пока нас атакуют. Самый подходящий момент для Сетры и Деймара вытащить нас. Алиера прошептала:

– Пройдет еще некоторое время – они очень устали.

– Отлично, – пробормотал я.

– Вперед, – приказал король.

– Дверь, – сказал я.

Алиера пробивала дорогу Искательницей Тропы, за ней следовал Айбин, а я защищал ее бока и спину, отчаянно размахивая плащом и нанося шпагой быстрые удары. Полагаю, плащ причинял противнику больше вреда, чем шпага, а Искательница Тропы… ну, люди громко кричали. Лойош и Ротса бросались самым активным воинам в лицо, сея панику в рядах неприятеля.

Скажу только, что мы добрались до двери – и больше не будем об этом, ладно? В коридоре нас поджидали новые враги, но они почему-то не очень хотели связываться с Искательницей Тропы. Вскоре мы оказались на свежем воздухе.

– Что теперь? – спросила Алиера.

– Бежим, – предложил я.

– Куда?

– Следуйте за мной, – сказал Айбин.

– Один момент, – бросила Алиера.

Она указала концом своего клинка на дверь и что-то пробормотала, одновременно делая магические жесты свободной рукой. Дверь рухнула, похоронив нескольких стражников. Еще трое застыли на месте.

Они посмотрели на дверь, на Искательницу Тропы, потом переглянулись.

– Ну? – осведомился я.

Они ничего не ответили. Мы побежали, придерживаясь того же маршрута, которым я пользовался раньше.

– Что это было? – спросил Айбин.

– Доимперское волшебство, – ответил я.

– Не понял?

– Весьма эффективная штука, – заметил я и оглянулся. Трое стражников решили помочь своим друзьям выбраться из-под развалин; они не стали нас преследовать. Очень мудро с их стороны.

Мы продолжали бежать до тех пор, пока не углубились в лес. Только тогда мы остановились, чтобы перевести дух.

– Спасибо, Алиера.

– Забудь. Надеюсь, я не нарушила план.

– Наоборот, нарушила. Именно за это я тебя и благодарил. Как вы раздобыли Боралиноя?

– Благородный жест императрицы.

– А она знает, что он невиновен?

– Он виновен. Возможно, не в смерти короля, но виновен.

– Так сказала императрица?

– Да.

– Ну, будь я проклят. Но как вам удалось так быстро попасть на остров?

– Сетра. Деймар. Айбин. Имперская Держава.

– Держава?

– Да.

– Понятно. – Я повернулся к Айбину. – А ты как здесь оказался?

Он пожал плечами:

– Я подумал, что сумею помочь тебе спастись.

– Как?

– Ну, я могу играть на барабане.

Я посмотрел на него.

«Лойош, ты ему доверяешь?»

«Не знаю».

«М-да. Я тоже. Он может быть…»

«Я знаю».

Ротса взлетела с моего плеча и опустилась на плечо Айбина. Казалось, он удивился, но повел себя достойно.

«Она ему верит, босс».

Я посмотрел на Айбина, потом на Ротсу и вздохнул.

– Тогда барабань, – пробурчал я.

– Давайте сядем, – предложил Айбин.

Мы сели.

Он начал играть на барабане.

Урок семнадцатый

Разборки с высшим звеном управления II

Я оглядел белый коридор и сказал:

– Или Императорский дворец, или…

– Не Императорский дворец, – уверенно заявила Алиера.

Айбин продолжал сидеть. Он казался очень усталым.

Наконец он перестал барабанить и слабо улыбнулся.

– Ну и как это произошло? – сказал я.

– Спроси у него, – ответила Алиера, показывая на Айбина.

– Ну? – осведомился я.

– Иногда, – ответил Айбин, – когда играешь на барабане, тебе… ну, словами описать трудно. Попадаешь в некие места. Ощущаешь?

– Нет, – быстро сказал я, а Алиера так же быстро бросила:

– Да.

«Босс…»

– Ну ладно, может быть, – не стал я спорить. – А почему мы попали именно сюда?

– Вы оба думали именно об этом. – Он сказал правду: я размышлял о том, как здорово было бы поделиться с Виррой своими мыслями, но Алиера?..

– А почему ты? – спросил я одновременно с Алиерой, которая задала мне тот же вопрос.

Я пожал плечами, повернулся к Айбину и сказал:

– Значит, ты и в самом деле всего лишь барабанщик?

В первый раз он по-настоящему удивился:

– Ты хочешь сказать, что не верил мне?

– Скажем так: я сомневался.

Алиера встала и сказала:

– Пошли.

Похоже, Алиера знала, куда идти, и я молча последовал за ней. На сей раз мы довольно быстро подошли к дверям, которые оказались открытыми. Кошка отсутствовала. Мне показалось, что какая-то тень мелькнула за троном, но кто же тут может быть уверен? В любом случае богиня оказалась на месте.

– Привет, Алиера, Влад, – сказала она.

– Привет, мама, – ответила Алиера.

Мама?

– Кто ваш друг и что привело вас ко мне?

– Его зовут Айбин, – сообщила Алиера. – Он доставил нас сюда, чтобы спасти нам жизнь.

Мама?

– Понятно. Отослать вас домой или я могу для вас что-нибудь сделать?

Мама?

– Отошли нас обратно, мам. Мы…

– Прошу меня простить, – вмешался я. – Ты употребляешь это слово в буквальном смысле?

– Какое слово? – не поняла Алиера.

– Ты называешь ее «мама».

– О да. А что, ты не знал?

– Ты никогда мне не говорила.

– А ты не спрашивал.

– Из всех… ладно, не имеет значения. Богиня, если вы будете настолько добры, что отошлете их домой, то я бы хотел остаться и поговорить с вами наедине.

Алиера с удивлением посмотрела на меня:

– Мне не нравится твой тон, Влад.

Я собрался резко ответить Алиере, но вмешалась богиня:

– Все в порядке, Алиера. У него есть веская причина.

Алиере это явно не понравилось, но она не стала возражать.

– Мы недолго. В противном случае вы опоздаете на аудиенцию.

– Аудиенцию?

– С императрицей.

– У меня аудиенция с императрицей?

– Да. Морролан должен передать вам послание, но я могу это сделать сама.

Я облизнул губу.

– В таком случае, – сказал я Айбину, – встретимся у входа в Императорское крыло дворца.

– Хорошо, – устало ответил он.

– Ты меня заинтересовал, барабанщик. Быть может, когда-нибудь поиграешь для меня?

– Конечно.

Я мог бы предупредить Айбина, что, соглашаясь сделать какую-то работу для Богини Демонов, многим рискуешь, но счел подобное замечание бестактным. Алиера подошла и поцеловала Вирру в щеку. Вирра по-матерински улыбнулась. Выглядело это весьма необычно. Алиера отступила назад и кивнула; в следующее мгновение они с Айбином исчезли.

Я уже собрался начать разговор с богиней, когда из-за трона вылезла маленькая девочка. Я вежливо поклонился и сказал:

– Привет, Девера.

– Привет, дядя Влад.

– Почему ты прячешься?

– Нельзя, чтобы мама меня сейчас увидела.

– Почему?

– Это может все испортить.

– Понятно. Значит, она… – я показал на Богиню Демонов, – твоя бабушка.

Девера улыбнулась и забралась к Вирре на колени.

«Босс, все это очень странно – или мне только кажется?»

«Не кажется».

– Сожалею, что так все случилось, – заявила Вирра.

– И не без оснований.

– Однако я помогла спасти твою жизнь.

– Да. Многие это делали в последнее время. Наверное, я должен вас поблагодарить.

– Ты хочешь сказать что-то другое?

– Да, богиня. Вы очень многое сделали для того, чтобы внести путаницу в мою жизнь, более того, вы манипулировали событиями таким образом, что из-за меня погибли сотни людей. Меня не интересуют ваши мотивы. Я просто больше не хочу иметь с вами ничего общего. Ладно?

Девера помрачнела, но промолчала, а Вирра ответила:

– Я тебя понимаю, Влад. И не обижаюсь на тебя. Ты даже не знаешь, кем являешься. Сейчас ты начинаешь новую жизнь. Подожди до тех пор, пока не узнаешь, какой она будет, а уж потом принимай подобные решения.

Я собрался что-то добавить, но Девера соскочила с колен Вирры, подошла ко мне, взяла за руку и сжала мои пальцы.

– Не сердись, дядя Влад, она хотела как лучше.

– Я… – Я замолчал, посмотрел на Деверу сверху вниз и покачал головой.

– Иди, – сказала Вирра, – тебя ждут во дворце.

– Зачем?

– Увидишь. Я думаю, мы еще встретимся, Влад Талтош, что бы ты по этому поводу сейчас ни думал.

Все завертелось и исчезло, прежде чем я успел что-нибудь ответить.

* * *

Жизнь, имя тебе ирония или что-то в этом же роде.

– В результате, действуя с риском для собственной жизни… – голос сенешаля раскатился по тронному залу словно гром. Я стоял опустив глаза, и во мне боролось два желания: во‐первых, я хотел повернуться и посмотреть на то, как воспринимает происходящее граф Соффта. Во-вторых, мне ужасно хотелось расхохотаться. – Что, несомненно, стоило бы жизни тысячам гражданам Империи…

Лойош, естественно, не собирался мне помогать. Он сидел у меня на плече, вертел по сторонам головой, успокаивал Ротсу и вел себя так, словно все собрались для того, чтобы оказать ему честь. К тому же он постоянно комментировал происходящее:

«Неужели они воспринимают все это всерьез, босс?»

– …земли вокруг озера Сурке[96] на территории герцогства Восточный Дозор, на расстоянии…

Мне даже дали подушечку под колено – на черном фоне изображен стилизованный серый джарег. Опущенные глаза позволяли мне видеть части вышитого крыла и головы, что и вовсе мешало мне сохранять серьезное выражение.

– …все права и привилегии, соответствующие его рангу, гарантируются всем потомкам и наследникам, до тех пор, пока Империя…

Интересно, подумал я, как бы отреагировала на происходящее Коти, если бы присутствовала здесь?

Пожалуй, без особого восторга, учитывая ее отношение к Империи. Наверное, больше всего в новой Коти мне не хватало ее потерянного чувства юмора. И ради чего? Я вспомнил слова Богини Демонов, и на мгновение горечь пересилила иронию.

– …в герб Императорского Феникса над символом Дома Джарега… – Здесь голос сенешаля чуть не дрогнул.

Интересно, даровался ли когда-нибудь имперский титул джарегу? И уж наверняка выходец с Востока его ни разу не получал. Ко мне вернулось чувство юмора.

– …герб следует внести в Имперский реестр навечно, а изъят он может быть лишь в результате единогласного решения Совета Наследников и императора…

Как раз то, что мне нужно. Я прикусил губу. Вдруг я понял, что не хочу, чтобы церемонии закончилась – ведь после нее я встречусь со своей женой. Должен ли я сказать что-нибудь в конце церемонии? Нет, достаточно просто поклониться.

– …получает титул графа Сурке, право высокого и низкого суда на своих землях и несет ответственность за…

Помешает ли это джарегам устроить охоту за моей головой? Учитывая, что я подставил члена Совета, а потом принял участие в его убийстве, – вряд ли. Как скоро следует ждать первого покушения? Скоро. Очень скоро. Если я намерен спасти свою жизнь после того, что сделали мои друзья, чтобы ее сохранить, я не имею права терять время.

– …встать сейчас перед императрицей и Наследниками, чтобы получить…

Я в редчайшем положении: сейчас мне дарован титул, который ничего не стоит. Интересно, понимает ли комичность ситуации сама Зерика? Церемония подошла к концу. Я немного подождал, чтобы не нарушать приличий, и ушел, намереваясь посетить крыло Иорича. Но когда я покидал Императорское крыло, то нашел стоящий на полу барабан и самого Айбина, который смотрел по сторонам и отбивал ритм монетами по мраморным перилам ведущей в вестибюль лестницы.

– Здесь, в Империи, мы называем это перилами, – заявил я.

– Куда ты идешь? – спросил Айбин.

– Сейчас? Хочу встретить свою жену. Кстати, не мог бы ты оказать мне услугу?

– Какую?

– Подари мне твой Камень Феникса.

Он нахмурился, а потом ответил:

– Хорошо. Он в замке, ты можешь его взять.

– Ты уверен, что он тебе не понадобится?

Айбин пожал плечами.

«Ты принял окончательное решение, босс?»

«Да».

– Спасибо, Айбин.

– Не стоит благодарности. А что это у тебя на шее?

– Где? Амулет, чтобы меня не тошнило, когда…

– Нет, вот это.

– Знак имперского титула. В действительности он ровно ничего не значит. Хочешь его? В обмен на то, что ты мне даешь?

– Нет, спасибо. Куда ты направляешься?

Я покачал головой:

– Не имеет значения. А какие планы у тебя? Ты ведь не можешь вернуться домой.

– Во всяком случае, не сейчас. Со мной все будет в порядке. Мне здесь нравится. Да и на барабане тут играют примитивно.

Примитивно? Я усмехнулся, представив себе кое-кого из своих знакомых музыкантов, которым подобное заявление очень не понравилось бы.

– Как скажешь, – ответил я. – Может быть, мы еще встретимся.

– Да.

– Кстати, Айбин…

– Да?

– Я думаю, ты ошибся насчет богов.

– В самом деле?

– Я думаю, когда божество совершает нечто, достойное осуждения, поступок таковым и остается.

– Но тогда что есть божество?

– Я не знаю.

– Может быть, ты сумеешь это выяснить.

– Да, – вздохнул я. – Может быть, сумею. Может быть, выясню. Благодарю.

Он кивнул и снова принялся играть на перилах. Я пошел в крыло Иорича и узнал, что мне придется подождать еще час, прежде чем они закончат оформлять бумаги, связанные с освобождением Коти. Меня это вполне устраивало; нужно было кое-что сделать. Я вышел из дворца и еще раз получил удовольствие от того, что меня больше не тошнит после телепортации.

* * *

– Ты не можешь так со мной поступить, – заявил Крейгар.

– Я уже поступил, – ответил я.

– Я не продержусь и пяти минут.

– Ты уже продержался значительно дольше – и не в первый раз.

– Тогда речь шла о временной замене, Влад. Я стал джарегом из-за того, что не мог быть драконом. Я родился в Доме Дракона, ты же знаешь. Во время сражения я пытался отдавать приказы, но никто меня не замечал. Я не могу…

– Люди меняются, Крейгар. Ты уже изменился.

– Но…

– Подумай о деньгах.

Он склонил голову к плечу.

– Хороший довод, – признал Крейгар.

– Кроме того, тебе преданы все наши парни. Они тебя хорошо знают и доверяют. К тому же у меня попросту нет выбора. Сколько Организация предлагает за мою голову?

Он ответил, и на меня это произвело впечатление.

– Прошел слух, – добавил Крейгар, – что они хотят использовать Морганти.

– Ничего удивительного, – внешне спокойно ответил я, хотя внутри у меня все задрожало.

Я оглядел контору. Тут все еще полно моих вещей – мишень на стене, вешалка, на которой сидели Лойош и Ротса, темные круги на столе – там, где я ставил чашу с клявой, вращающееся кресло на колесиках, конструкцию которого я придумал сам, и многое другое. Эта контора стала моим настоящим домом.

– А ты сможешь когда-нибудь вернуться?

– Может быть. Но я не уверен, что захочу. А если я вернусь? Мы всегда сможем договориться, или я начну заново где-нибудь в другом месте.

Он вздохнул:

– Мне трудно обходиться без Мелестава.

– Да. И без Палки.

Мы немного помолчали из уважения к мертвым. Я все еще не мог заставить себя ненавидеть Мелестава, да и Палка значил для меня очень многое. Ненавижу, когда умирают друзья.

– Я смогу с тобой связаться?

– Нет.

– Куда ты направляешься?

– Не знаю. Я уже бывал на востоке, а на юге – море. Остается север и запад. Наверное, куда-нибудь туда.

Он задумался:

– А что ты намерен сделать с территорией в Южной Адриланке?

– Не беспокойся, – ответил я. – Я уже все уладил.

– Ну, мне будет только легче.

Я еще раз оглядел контору. Здесь прошла существенная часть моей жизни. Лойош подлетел к Крейгару, лизнул его в ухо, а потом вернулся ко мне на правое плечо. Ротса опустилась на левое. Я встал.

– Кстати, Крейгар, попрощайся за меня с Киерой Воровкой. Скажи, что я ей все еще должен. С другой стороны, она сможет меня найти, если захочет.

– Я передам ей, – обещал Крейгар.

– Спасибо. И удачи тебе. – И я телепортировался.

* * *

Очень похоже на репетицию пьесы, словно режиссер сказал: «Проведи разговор на ступеньках крыла Иорича, только на сей раз постарайся сделать вашу беседу более напряженной».

Коти обняла меня и некоторое время не отпускала, словно искренне обрадовалась нашей встрече. Я тоже ее обнял и удивился: почему я так спокоен? Лойош и Ротса внимательно за нами наблюдали.

– Расскажи мне, – попросила Коти.

Стоя на пустынных ступеньках, когда сумерки незаметно прокрались в Императорский дворец, я рассказал ей обо всем. Я говорил и слушал свой спокойный голос, который поведал Коти о революции, убийствах и интригах так, точно я не имел к ним никакого отношения. Что он сейчас чувствовал, обладатель этого ровного, холодного голоса? Я не знал. Им бы следовало найти на главную роль кого-нибудь другого, способного на эмоции. Быть может, режиссер хотел именно такой трактовки вопреки воле автора?

Когда я закончил, Коти отодвинулась от меня и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Они тебя убьют, – сказала Коти.

– Я так не думаю.

– Что им помешает?

– У меня есть план.

– Расскажи…

– Нет, сначала ты ответь на мой вопрос: ты ко мне вернешься?

Коти не отвела взгляда, как я предполагал, только внимательно на меня посмотрела – так изучают незнакомца, пытаясь угадать его настроение по выражению лица. Она ничего не сказала, что, я полагаю, и было ответом. Однако я решил уточнить.

– Слишком многое произошло. Слишком много убийств, слишком много перемен. Мы потеряли то, что имели. Способны ли мы создать нечто новое? Я не знаю. Но ты намерена двигаться в одном направлении, я в другом. В данный момент этим все сказано.

Ее глаза стали огромными.

– Ты уходишь, не так ли?

– Да.

– А ты когда-нибудь вернешься? – спросила она с таким видом, словно не понимала, волнует ли ее это, а может быть, боялась, что волнует слишком сильно или, наоборот, совсем не волнует.

– Не знаю, – ответил я.

Она кивнула:

– Когда ты уходишь?

– Прямо сейчас.

– Мне жаль, что все так получилось.

– Мне тоже.

– Ты оставил свой бизнес Крейгару?

– Большую часть. Кроме Южной Адриланки.

– А что ты собираешься делать с ней?

Я представил себе двор Черного замка – и дождался, когда он появится перед моим мысленным взором. Связался с Державой, почерпнул из нее энергию и начал телепортацию.

– Все интересы Организации в Южной Адриланке теперь принадлежат тебе, – заявил я. – Завтра утром с тобой встретятся мои люди. Наслаждайся, – добавил я и в следующий миг исчез.

* * *

Мы с Алиерой сидели вдвоем в библиотеке Черного замка, дожидаясь, когда к нам присоединятся Сетра и Морролан. Это место, как и моя контора, содержит нечто большее, чем ряд воспоминаний. Я провел здесь много времени со своими друзьями – да, я, безусловно, мог их таких называть, – мы устраивали военные советы, утешали друг друга и праздновали победы. Здесь выпито много вина и пролито немало слез, здесь мы смеялись и грозили друг другу, причем многое происходило почти одновременно.

Я заметил, что Алиера смотрит на меня.

– Я встретил твою дочь, – сказал я.

– Какую дочь?

– Ты узнаешь.

– О чем ты говоришь?

– Спроси у своей матери. Время, как мне кажется, делает с ней забавные вещи.

Алиера не ответила прямо.

– Я буду по тебе скучать, – наконец сказала она.

– Может быть, я вернусь. Кто знает?

– Джареги долго помнят обиды.

– Мне ли не знать. Я хочу некоторое время побыть один.

– Я не могу себе этого представить.

– Чтобы я стремился к одиночеству? Пожалуй, ты права. Но со мной будут Лойош и Ротса.

– И все же…

– Да. Наверное, я найду место, где живут люди. Скорее всего, драгаэряне, так что я смогу продолжать ненавидеть их в целом и любить в частности. Но сейчас я никого не хочу видеть.

– Я понимаю, – сказала Алиера.

– Я очень многим тебе обязан.

– А я обязана тебе жизнью[97], – напомнила мне Алиера.

– Ты спасла мне жизнь несколько раз[98]. Иногда я хотел бы вспомнить свою прошлую жизнь, с самого начала[99].

– Сетра может это организовать, – заметила Алиера.

– Не сейчас.

– Это помогло бы тебе примириться с самим собой.

– Я найду собственный способ.

– Да. Ты всегда так поступаешь.

Морролан и Сетра присоединились к нам до того, как я успел спросить, что она имела в виду.

– Я пришел проститься с вами, – сообщил я, когда они расселись за столом. – Мы на некоторое время расстанемся.

– Так я и понял, – сказал Морролан. – Желаю тебе удачи в твоих странствиях. Обещаю присмотреть за дедом.

– Спасибо.

– Я надеюсь, что мы еще встретимся – в этой жизни или в следующей, – сказала Сетра.

– В следующей, – ответил я. – Так или иначе, но это будет иная жизнь.

– Да, – кивнула Сетра. – Ты прав.

И я ушел, не сказав более ни слова.

* * *

Напоследок я поговорил с дедом.

– Ты хорошо выглядишь, – заметил он.

– Спасибо.

В первый раз за всю свою взрослую жизнь я выглядел как человек с Востока, а не как джарег. Я надел свой старый плащ, перекрашенный в зеленый цвет, свободные сапоги из кожи дарра, зеленые штаны и светло-синюю блузу.

– В данных обстоятельствах иначе нельзя, – сказал я.

– О каких обстоятельствах ты говоришь, Владимир?

Я объяснил Нойш-па все, что произошло, и что, как мне кажется, ему следовало делать. Он покачал головой:

– Чтобы быть управителем даже самого маленького места, нужно иметь качества, которыми я не обладаю.

– Нойш-па, тебе не придется править. Там живет около сотни семей текл и несколько людей с Востока, и они прекрасно ладят друг с другом без всякого управителя. Тебе не придется ничего менять. Империя выплачивает ренту, которая автоматически добавляется к титулу – для нормальной жизни хватит. Тебе нужно всего лишь отправиться на озеро Сурке и поселиться в особняке, или замке, или как он там называется.

Если крестьяне придут к тебе со своими проблемами, я не сомневаюсь, что ты найдешь для них разумное решение, но, скорее всего, этого не будет. Ты сможешь продолжать там свою работу, и никто не станет тебе мешать. Куда еще ты можешь направиться? Озеро находится к западу от Перцового поля, которое расположено в горах западнее Фенарио, так что ты окажешься неподалеку от нашей родины. Чего еще можно желать?

Он нахмурился, а потом кивнул.

– А что будет с тобой? – спросил он.

– Не знаю. Сейчас я должен бежать, чтобы спасти свою жизнь. Если ситуация изменится и я узнаю, что охота на меня прекращена, я вернусь.

– А твоя жена?

– С ней все кончено, – сказал я.

– Ты уверен?

Я попытался посмотреть ему в глаза, но не смог.

– Во всяком случае, на данный момент. Может быть, позднее. Когда пройдет время, но не сейчас.

– Я бросил песок прошлой ночью, Владимир. Впервые за последние двадцать лет я бросил песок и спросил, что будет со мной. Я почувствовал силу и прочитал символы, и они сказали, что я еще буду держать на руках правнука. Как ты думаешь, песок ошибается?

– Не знаю, – ответил я. – Надеюсь, нет. Но если ты должен дождаться правнука, значит, я должен остаться в живых, чтобы его зачать.

Он кивнул:

– Очень хорошо, Владимир. Делай то, что должен. Я отправлюсь на озеро Сурке и буду там жить, чтобы ты знал, где меня найти, когда ты сможешь вернуться.

– Когда я смогу, – повторил я. – Когда я смогу.

Эпилог

Есть место, которое я очень хорошо помню. Оно навсегда осталось в моей памяти, начиная от ярко-голубых пятен цветов в высокой траве до согнутого дуба, что высится над поляной, словно защищая ее от летучих хищников, от шипов дикого вьюнка до ровного склона холма, указывающего спуск к ближайшей воде. С раннего детства я люблю это место – оно врезалось мне в память с такими подробностями, которые я обычно запоминаю, когда прячу оружие или изучаю привычки будущей жертвы. Природа во всем разнообразии своих красот и ужасов до сих пор была для меня потеряна, за исключением этого места. Возможно, теперь все изменится.

Откуда-то слева донесся сдавленный смешок креоты, готовящего ловушку для норски или белки. Верни-меня-домой, растущая из дуба, с шелестом раскачивалась на холодном ветру: вушь-снэп, вушь-снэп. Какая-то птица рыдала, словно отвечая на смех креоты. От ветра у меня на шее зашевелились волосы, и я задрожал. Цвела сирень, ее здесь так много, и сильный запах мешался с ароматом других деревьев.

Мне вдруг пришло в голову, что наступила весна, а я никогда не обращал особого внимания на смену времен года.

Если моя жизнь наемного убийцы имела начало, то, наверное, именно здесь, где я нашел яйцо, из которого вылупился Лойош. Если моя жизнь наемного убийцы имеет конец, то пусть он тоже будет здесь. Если же окажется, что мне всего лишь придется на некоторое время выйти из игры, – что ж, так тому и быть. Лойош и Ротса вели себя тихо. Если не считать их присутствия, я был один. Адриланка осталась далеко позади, и на многие мили поблизости никаких городов.

Один.

Кроме двух джарегов, никто не мог меня увидеть или заговорить со мной, а Камень Феникса защищал мои мысли от всякого, кто попытается найти меня колдовским способом. Я стал невидимым для волшебства. Оружие, которое я носил на себе – дюжины кинжалов, дротиков и других неприятных штук, – казалось здесь абсурдным. Я не сомневался, что со временем постепенно уменьшу их число и, возможно, полностью избавлюсь от оружия. На спине я нес смену одежды на все случаи жизни, запасную пару сапог и кое-какие полезные мелочи.

Нас осталось трое.

Можно начать себя жалеть, но я не собирался себе лгать. Наступило время перемен, время роста, в некотором роде такое же волнующее, как момент, когда жертва подходит к тому месту, которое ты выбрал для покушения.

Что будет? Кем я стану? Сумеют ли джареги меня отыскать? Возродится ли любовь из пепла, в который мы ее превратили? И ждет ли нас весна?

Я почувствовал, как на моем лице возникла улыбка, и не стал строить предположений.

И пошел на запад.

Атира

Для Мартина, ибо пора

Посвящается

Целой куче народу, которые читали эту книгу на ранних стадиях и помогали вносить правки. А именно

Сьюзан Аллисон

Эмма Булл

Памела Дин

Кара Далки

Фред Леви Хаскелл

Вилл Шеттерли

Терри Виндлинг

Как всегда, хочу скромно поблагодарить Адриана Чарльза Моргана, без чьих работ у меня не было бы мира, о котором почти так же весело сочинять.

Особая благодарность Бетси Пуччи и Шери Портигаль, снабдивших меня фактажом, на котором основаны некоторые части этой книги. Если там есть ошибки – вина моя, не их, и в любом случае никогда не пробуйте сотворить этого дома.

Пролог

Женщина, девушка, мужчина и мальчик сидели, как и положено добрым путникам, у костра в лесу.

– Теперь, когда вы здесь, – сказал мужчина, – объяснения могут немного подождать – сначала мы поедим.

– Хорошо, – отозвалась женщина. – Пахнет соблазнительно.

– Спасибо. – Мужчина слегка поклонился.

Мальчик молчал.

Девочка пренебрежительно фыркнула, остальные не обратили на нее внимания.

– Что это такое? – поинтересовалась женщина. – Я не узнаю…

– Птица. Скоро будет готова.

– Он ее убил, – обвиняющим тоном заявила девочка.

– Да? – сказала женщина. – А разве ему не следовало этого делать?

– Он умеет только убивать.

Мужчина не ответил, лишь повернул птицу на вертеле. Мальчик молчал.

– Неужели ты ничего не можешь сделать? – спросила девочка.

– Ты имеешь в виду – научить его какому-нибудь ремеслу? – сказала женщина.

Никто не рассмеялся.

– Мы шли через лес, – не унималась девочка. – И не то чтобы я хотела здесь оказаться…

– Ты не хотела? – осведомилась женщина, бросив быстрый взгляд на мужчину. Тот не обращал на них внимания. – Он заставил тебя пойти с ним?

– Ну, он не заставлял, но мне пришлось.

– Хм-м.

– Вдруг мне стало страшно и…

– Чего ты испугалась?

– Ну… этого места. Я хотела пойти по другой дороге. Но он отказался.

Женщина посмотрела на жарящуюся птицу и кивнула.

– Да, они часто так поступают, – со вздохом сказала она. – Именно таким образом они находят жертву и отпугивают хищников. Такие специальные псионические способности…

– Мне все равно, – перебила ее девочка.

– Еда готова, – заявил мужчина.

– Я стала с ним спорить, однако он меня даже не слушал. Вытащил свой нож и швырнул в кусты…

– Да, – кивнул мужчина. – И вот вам, пожалуйста.

– Ты мог, – заявила женщина, неожиданно посмотрев мужчине в глаза, – просто обойти его. Они не нападают на людей.

– Поешьте, – ответил мужчина. – А потом вернетесь к оскорблениям.

Мальчик молчал. Женщина сказала:

– Как хочешь. Но мне любопытно…

Мужчина пожал плечами.

– Я не люблю тех, кто пытается влезть в мое сознание, – заявил он. – Кроме того, они довольно вкусные.

Мальчик, которого звали Савн, продолжать молчать.

Впрочем, при данных обстоятельствах ничего другого ожидать и не следовало.

1

Я не выйду за крестьянина,

Что копается в навозе.

Я не выйду за крестьянина,

Что копается в навозе.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад,

Под ногами не болтайся.

Шаг вперед, шажок назад,

Под ногами не болтайся.

За кого тогда ты выйдешь?

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Савн заметил его первым, и, если уж на то пошло, именно он первым увидел Предвестников. Предвестники вели себя так, как и положено Предвестникам: сначала их никто не узнал. Савн сказал своей сестре Польинис:

– Лето уже почти закончилось, джареги начали спариваться.

– Какие джареги, Савн? – спросила сестра.

– Вон там, на крыше дома Тэма.

– О, я их вижу. Может быть, они соединились навсегда. У джарегов так бывает.

– Да, и у выходцев с Востока, – заявил Савн, исключительно для того, чтобы продемонстрировать свою осведомленность.

Польи уже исполнилось восемьдесят, и она начала понимать, что ее брат знает далеко не все, а он никак не мог привыкнуть к этой мысли.

Польи ничего не ответила, и Савн бросил последний взгляд на джарегов. Самка была крупнее, и ее окраска, по мере того как лето уступало место осени, становилась темно-коричневой. Савн догадывался, что весной самец будет зеленым или серым, а самка посветлеет. Он еще немного понаблюдал за тем, как они ждут, пока кто-нибудь умрет. Затем джареги взлетели, сделали круг над домом Тэма и умчались на юго-восток.

Савн и Польи, не подозревая, что Судьба послала им Предзнаменование, промчавшееся у них над головами, направились в дом Тэма, где их накормили салатом со знаменитой приправой Тэма, благодаря которой даже масло из льняного семени казалось вкусным. Салат вместе с жидким соленым супом – вот практически и все, что подавал на стол Тэм после сбора льна, и они успели привыкнуть к такой пище. В любом случае вкус у салата оказался приятнее, чем запах сохнущего льна. На столе стоял еще и сыр, но Тэм так и не овладел искусством его производства, до старого Башмака ему ой как далеко. Тэм еще слишком молод для Хозяина, ему едва исполнилось пять сотен лет.

Польи нашла место, откуда удобно наблюдать за всем помещением, и взяла стакан вина, смешанного с водой, а Савн выбрал эль. Польи еще не полагалось пить вино, но Тэм никогда на нее не доносил, а Савн тем более. Она оглядела зал, и Савн заметил, что ее взгляд постоянно возвращается к одному и тому же месту, поэтому заметил:

– Он еще слишком молод для тебя.

Польи даже не покраснела. Очередное доказательство того, что сестричка повзрослела.

– А кто тебя спрашивает?

Савн пожал плечами и промолчал. Создавалось впечатление, что в Ори влюблены все девушки городка, что опровергало утверждение о том, будто девушки любят сильных парней. Светловолосый Ори красив, как девушка, но особенно привлекательным его делало то, что он не замечал знаков внимания, которые ему оказывали, заставляя Савна вспоминать историю мастера Вага о норске и волке.

Савн поискал глазами, не видно ли в зале Фири, и испытал одновременно разочарование и облегчение, обнаружив, что ее нет. Он огорчился, так как она, безусловно, была самой красивой девушкой в городке, но Савну становилось не по себе от одной только мысли, что он когда-нибудь осмелится заговорить с ней.

Савну разрешали покупать себе обед только во время сбора урожая, потому что тогда ему приходилось работать с раннего утра до того момента, когда наступало время отправляться к мастеру Вагу, – его родители считали, что в такой ситуации ему необходимо подкрепить силы. Поскольку не существовало способа позволить Савну обедать у Тэма и запретить это его сестре, которая трудилась на сборе урожая целый день, они согласились, что Польи будет сопровождать Савна к Тэму, после чего немедленно вернется домой. Поев, Польи поспешила к отцу с матерью, а Савн зашагал к мастеру Вагу. Он бросил последний взгляд на крышу дома, но джареги не вернулись.

День у мастера Вага прошел быстро. Савн был все время чем-то занят: смешивал растения, запоминал указания мастера, наводил порядок. Мастер – лысеющий, с покатыми плечами и глазами хищной птицы, рассказал Савну, наверное, в четвертый раз, историю о Барсуке в Трясине, сумевшем поменяться местами с Умным Креотой. Савн считал, что отлично знает историю, но промолчал, поскольку мог ошибаться, а мастер так ловко насмехался над парнем, ругая его за самоуверенность, что тот заливался краской.

Поэтому Савн внимательно слушал, стараясь все запомнить, выстирал одежду мастера в воде, набранной из колодца, вычистил пустые керамические горшки и помог наполнить их землей или растениями, а потом изучал изображения легких и сердца и старался не путаться под ногами, когда к мастеру пришел посетитель.

В плохие дни Савн проверял время каждые полчаса. В хорошие всегда удивлялся, когда мастер говорил: «На сегодня хватит. Иди домой». Сегодня был один из хороших дней. Когда Савн отправился домой, оранжево-красное небо оставалось еще достаточно ярким.

Следующее событие – и первое, что нас интересует, – произошло, когда Савн возвращался домой. Мастер жил в тени Малого Утеса возле берега реки под названием Верхняя Коричневая Глина. От дома мастера Вага до деревни пол-лиги. Естественно, Савн ходил к мастеру пешком – ведь он всего лишь ученик.

На полпути между Малым Утесом и деревней есть одно место, где сходятся две тропы – как раз перед Кривым камнем. Отсюда идет ровная дорога к особняку владетеля Малого Утеса. Именно здесь Савн и увидел незнакомца, который склонился над дорогой и скреб ее каким-то инструментом.

Незнакомец быстро поднял голову – возможно, он услышал шаги Савна, – негромко выругался, посмотрел на небо, нахмурился, а затем перевел взгляд на юношу. Только после того, как незнакомец выпрямился, Савн понял, что перед ним выходец с Востока. Сердце отчаянно забилось в груди Савна, они с чужаком молча изучали друг друга. Савну еще не доводилось встречать выходцев с Востока. При ближайшем рассмотрении оказалось, что ростом он чуть ниже Савна, однако в нем ощущалась некая твердость и завершенность, которая приходит с возрастом. Очень странно – Савн не знал, что сказать. Кроме того, он понятия не имел, на каком языке говорит незнакомец.

– Добрый вечер, – наконец сказал выходец с Востока. Он говорил как местный житель – впрочем, родившийся много южнее Малых Утесов.

Савн вежливо ответил на приветствие. Он не знал, что делать дальше, поэтому решил просто подождать. Как странно видеть того, кто постареет и умрет еще до того, как закончится твоя юность.

Наверное, он моложе меня, с некоторым удивлением сообразил Савн.

Выходец с Востока был в дорожной одежде, сверху он накинул легкий дождевик, на дороге у его ног стояла сумка. В одежде незнакомца преобладал зеленый цвет. На бедре висел тонкий меч, в руке мужчина держал инструмент, которым копал, – длинный прямой кинжал. Савн посмотрел на оружие более внимательно и обнаружил, что на одной руке выходца с Востока всего четыре пальца. Может быть, так и должно быть?

Тут незнакомец сказал:

– Вот уж не думал, что кто-нибудь пойдет по этой дороге.

– Здесь и в самом деле редко кто появляется, – ответил Савн так, словно говорил с человеческим существом; иными словами, с равным себе. – Мой учитель живет на другом конце тропы, а вон там находится особняк владетеля Малого Утеса.

Незнакомец кивнул. У него оказались темно-коричневые, почти черные глаза и волосы и того же цвета растительность над верхней губой. Будь он человеком, про него можно было бы сказать, что он очень невысокого роста, но довольно сильный.

Впрочем, подумал Савн, наверное, все выходцы с Востока такие. Незнакомец стоял на своих немного кривоватых ногах, чуть наклонив голову вперед, словно ее неправильно посадили на плечи и теперь она норовила упасть на землю. И еще – голос незнакомца звучал как-то странно, но Савн никак не мог понять, в чем дело.

Савн откашлялся и спросил:

– Надеюсь, я вам не помешал?

Незнакомец улыбнулся, но Савн не понял, что означает его улыбка.

– Вы знакомы с колдовством? – спросил незнакомец.

– Не слишком.

– Не имеет значения.

– Я хотел сказать, что знаю… мне известно, обычно оно практикуется… а вы именно им занимались?

Незнакомец продолжал улыбаться.

– Меня зовут Влад, – сказал он.

– А я – Савн.

Незнакомец поклонился Савну как равному. Только позднее Савну пришло в голову, что ему следовало оскорбиться. Затем тот, кого звали Влад, сказал:

– Вы первый житель этого города, которого я встретил. Как он называется?

– Малый Утес.

– Значит, где-то поблизости должны быть горы?

Савн кивнул.

– Вон там, – ответил юноша, показывая в ту сторону, откуда пришел.

– Что ж, тогда у вашего города подходящее название.

– А вы с юга?

– Да. Чувствуется по моей речи?

Савн кивнул и поинтересовался:

– А вы из какого места?

– О, я много где побывал.

– Не покажусь ли я вам невежливым, если спрошу, какое заклинание вы намеревались сотворить? Я ничего не знаю о колдовстве.

Влад доброжелательно улыбнулся.

– Это будет вежливо, – ответил он, – пока вы не начнете настаивать на ответе.

– Ах вот оно что. – Савн не знал, следует ли расценивать его слова как отказ, но потом решил, что будет разумнее промолчать.

Он плохо разбирался в мимике выходцев с Востока – только теперь Савн сообразил, как сильно выражение лица помогает понять, что имеет в виду собеседник.

– Как долго вы собираетесь у нас пробыть? – спросил Савн.

– Не знаю. Тут многое зависит от того, как я себя здесь почувствую. Обычно я нигде не останавливаюсь надолго. Но, раз уж мы об этом заговорили, вы не могли бы порекомендовать мне гостиницу?

Савн заморгал:

– Я не понимаю.

– Гостиница.

– Мы здесь весьма гостеприимны…

– Место, где можно провести ночь.

– А… Тэм сдает путникам комнаты.

– Хорошо. Где?

Савн поколебался, а потом ответил:

– Я сейчас как раз туда направляюсь, так что, если хотите, можете пойти со мной.

Казалось, Влада охватили сомнения, но потом он спросил:

– А вы уверены, что вам это будет нетрудно?

– Никаких проблем. Я в любом случае прохожу мимо дома Тэма.

– Превосходно. Тогда вперед, Неукротимая, чтобы страх не хватал нас за пятки.

– Что?

– «Башня и дерево», акт второй, сцена четвертая. Не имеет значения. Веди нас.

Когда они зашагали по дороге, Влад спросил:

– А где ты был?

– Я возвращаюсь домой от мастера Вага, я его ученик.

– Прости мне мое невежество, но кто такой мастер Ваг?

– Наш лекарь, – гордо ответил Савн. – Таких, как он, только трое во всей стране.

– Хорошо, что у вас есть лекарь. Он лечит и барона Малого Утеса?

– Что? О нет. – Савн был потрясен. Ему и в голову не приходило, что барон может заболеть. Или получить ранение. Впрочем, теперь он сообразил, что такой вариант вполне возможен. – Его милость, ну, я не знаю, но мастер Ваг наш.

Выходец с Востока кивнул, будто слова Савна подтвердили то, что он и раньше знал или о чем догадывался.

– И что вы там делаете?

– Ну, много чего. Сегодня я помогал мастеру Вагу приготовить лубок для руки Дейма Хмурого, а также изучал «Девять креплений для конечностей».

– Звучит интересно.

– И конечно, учился рассказывать истории.

– Истории?

– Конечно.

– Не понимаю.

Савн нахмурился и спросил:

– А разве не все лекари рассказывают истории?

– Только не там, откуда я пришел.

– На юге?

– В разных местах.

– Нужно рассказывать пациенту истории, чтобы отвлечь его, понимаете?

– Звучит разумно. Я и сам рассказывал истории.

– Правда? Я люблю истории. Возможно, вы могли бы…

– Нет, не думаю. Тогда были особые обстоятельства. Один глупец заплатил мне за то, что я рассказал ему историю своей жизни. Я так и не узнал, зачем она ему понадобилась. Но деньги он предложил неплохие. И сумел меня убедить, что никто посторонний ничего не узнает[100].

– Так вот чем вы занимаетесь? Рассказываете истории?

Выходец с Востока усмехнулся:

– Нет, вовсе нет. Последнее время я просто путешествую.

– Куда-то или от чего-то?

Влад бросил на своего собеседника быстрый взгляд.

– А ты весьма проницателен. Сколько тебе лет? Впрочем, не имеет значения. А как кормят в том месте, куда ты меня ведешь?

– В это время года в основном подают салат. Знаете, сейчас сбор урожая.

– Да, конечно. Я как-то не подумал.

Влад огляделся по сторонам.

– Странно, – заметил он через некоторое время, – земли не засеяны.

– На этой стороне холма земля слишком влажная, – ответил Савн. – А лен требует сухой почвы.

– Лен? Значит, вы здесь выращиваете только лен?

– В основном. Немного кукурузы для скота, но на нашей почве она плохо растет. Больше всего у нас выращивают лен.

– Тогда понятно.

Они поднялись на вершину холма и посмотрели вниз.

– Что понятно? – спросил Савн.

– Запах.

– Запах?

– Должно быть, льняное масло.

– Да. Наверное, я к нему привык.

– Похоже, меня кормили именно этим в городке, который находится к востоку отсюда – до него примерно полдня пути.

– Это Белый Утес. Я был там дважды.

Влад кивнул.

– Я не заметил никакого привкуса в тушеном мясе, но салат должен иметь весьма своеобразный аромат.

Савну показалось, что он заметил легкую иронию в словах Влада, но уверенности у него не было.

– Некоторые виды льна используются для приготовления пищи, а из других делают полотно.

– Полотно?

– Да.

– Вы готовите из льна еду и делаете из него одежду?

– Нет-нет. Речь идет о разных сортах.

– Значит, они перепутали, – заметил Влад. – Теперь мне все понятно с салатом.

Савн с сомнением посмотрел на него, он не знал, шутит ли его собеседник.

– Их очень легко отличить, – заявил Савн. – Когда кладешь семена в бочки, которые установлены в погребе, настоящий салатный лен растворяется…

– Не имеет значения, – перебил его Влад. – Я уверен, ты никогда их не перепутаешь.

Пара джарегов взлетела с ветвей дерева и скрылась в лесу, впереди.

«Неужели это джареги, которых я видел сегодня утром», – подумал Савн.

Они подошли к последнему холму перед домом Тэма.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – сказал Савн.

– Вопрос?

– Вы путешествуете куда-то или от чего-то?

– Я так давно путешествую, что теперь уже и сам не знаю.

– Ага. А могу ли я задать вам еще один вопрос?

– Конечно. Возможно, я на него не отвечу.

– Если вы не рассказываете истории, то что вы делаете?

– Ты полагаешь, каждый должен что-то делать?

– Ну да.

– Я хороший охотник.

– Понятно.

– И еще у меня есть несколько золотых, которые я показываю, когда возникает нужда.

– Вы их просто показываете?

– Верно.

– А зачем?

– Люди хотят их у меня забрать.

– Да, но…

– А когда они пытаются, дело кончается тем, что ко мне попадает их имущество, – обычно его хватает для удовлетворения моих скромных нужд.

Савн снова с сомнением посмотрел на Влада, пытаясь понять, насколько тот серьезен, но рот выходца с Востока скрывали густые темные волосы, растущие над верхней губой.

Савн отвел глаза в сторону, чтобы его поведение не сочли невежливым.

– Дом Тэма там, внизу, сударь, – сказал он, не зная, следовало ли употреблять слово «сударь» в разговоре с выходцем с Востока.

– Называй меня Влад.

– Хорошо. Надеюсь, дом Тэма вам понравится.

– Уверен, там отлично, – ответил Влад. – После нескольких недель, проведенных в лесу, даже самые элементарные вещи кажутся роскошью. Могу я тебе кое-что дать?

Савн нахмурился, охваченный странными подозрениями.

– Что вы имеете в виду?

– У моего народа принято дарить подарок первому человеку, которого встречаешь в новом месте. Говорят, приносит удачу. Не могу сказать, что я в это верю, но старым обычаям следую.

– Что?..

– Вот. – Влад засунул руку в мешок, отыскал там что-то и протянул Савну.

– Что это такое? – спросил Савн.

– Отшлифованный камень, который я нашел во время своих странствий.

Савн смотрел на подарок, раздираемый страхом и любопытством.

– Он волшебный?

– Нет, самый обычный.

– О, какой у него красивый зеленый цвет, – сказал Савн.

– Да. Пожалуйста, возьми его.

– Ну, спасибо вам. – Савн не мог отвести от камня глаз. Он был отполирован до блеска.

Интересно, как можно полировать камень, подумал Савн, да и зачем это делать?

Он положил камень в карман.

– Может быть, мы еще встретимся.

– Вполне возможно, – ответил Влад и вошел в дом Тэма.

Савн пожалел, что не может последовать за ним, чтобы увидеть, какое выражение появится на лице Тэма, когда выходец с Востока переступит порог, но уже темнело, а его ждали родители – Панер всегда ворчит, если он не приходит к началу ужина.

Пока Савн шел домой – а ему оставалось пройти целую лигу, – он размышлял о выходце с Востока. Что Влад здесь делает, зачем пришел, куда уйдет и говорит ли он правду относительно своего образа жизни? Савн сразу же поверил, что Влад охотник. Хотя как он находит дичь? Ведь выходцы с Востока не могут быть волшебниками, разве не так? Встреча с ним показалась юноше необычной и волнующей. Постепенно Савн начал сомневаться во всем, а к тому моменту, когда увидел мигающий свет в окошке собственного дома, сумел убедить себя, что выходец с Востока все выдумал.

За обедом в тот вечер Савн был молчаливым и рассеянным, хотя ни Панер, ни Манер не обратили на это внимания – они слишком устали, чтобы поддерживать беседу. Сестра не закрывала рта, словно понимала, что от Савна толку не будет, но его поведение не комментировала. Ма лишь один раз обратилась к нему с вопросом – ей хотелось узнать, что нового рассказал ему мастер Ваг, но Савн пожал плечами и пробормотал, что занимался наложением лубка, после чего сестра сообщила, что все ее знакомые девчонки страшные дурочки и ей надоело с ними разговаривать.

После обеда Савн немного помог с домашней работой – впрочем, заклинание, сотворенное Панером, давало совсем мало света. Он наломал щепок на растопку; Панер и Манер кололи крупные поленья – они сказали, что Савн еще мал для такого серьезного дела. Кроме того, в его обязанности входило убрать остатки пищи из запруды с кетной, чтобы не привлекать внимание стервятников, а также почистить инструменты для завтрашней работы в поле.

Закончив, Савн обошел маленький амбар и присел на пень, чтобы послушать воркование голубей. Скоро они улетят и вернутся только весной, вместе с ласточками, белоспинками и иволгами. Пожалуй, впервые Савн задумался о том, куда они улетают и что представляют собой далекие страны. Живут ли там люди? Если да, то какие они? И есть ли там Савн, который наблюдает за птицами и размышляет о том, что с ними происходит, когда они возвращаются на север?

Он вдруг представил себе другого Савна, обнаженного по пояс и влажного от пота, который смотрит на него.

Я могу просто уйти, подумал он. Даже не буду возвращаться в дом, чтобы взять что-нибудь с собой, а просто возьму и уйду. И тогда я узнаю, куда улетают голуби, и кто там живет, и на кого они похожи. Я могу.

Но он знал, что не сделает ничего подобного. Он останется здесь и…

И что?

Савн вдруг вспомнил о джарегах, которых видел на крыше дома Тэма. Летающие рептилии выполняют работу мусорщиков, точно так же, как, в некотором смысле, представители Дома Джарега. Савн множество раз видел ядовитых животных, но представителей Дома Джарега ему встречать не приходилось. Интересно, как они выглядят?

Почему я вдруг начал думать о подобных вещах? Что со мной происходит?

Голова у Савна вдруг закружилась, и ему захотелось прилечь, но он боялся пошевелиться – испытанное ощущение оказалось таким чудесным и одновременно пугающим. Он даже старался не дышать, но отчетливо ощущал, что дышит, легкие работают изо всех сил, наполняя все тело воздухом. Невозможно! Перед ним лежала великолепная дорога – по бокам кирпичные стены, а наверху жуткое черное небо. Дорога не имела конца, и он знал, что где-то впереди она разветвляется и среди ответвлений найдется путь куда угодно. И над всей этой картиной парило лицо выходца с Востока, которого он только что встретил, – тот каким-то непостижимым образом одни пути открывал, а другие закрывал. Сердце Савна наполнилось радостью потери и болью возможностей.

Какая-то часть его разума осознавала, что с ним происходит. Кое-кто называет это прикосновением богов. Считается, что некоторые мистики атира всю жизнь проводят в таком состоянии. Савн слышал о таких переживаниях от своих друзей, но никогда особенно им не верил.

«Кажется, будто ты одновременно касаешься всего мира», – говорил Коралл.

«Вроде как видишь все, что происходит вокруг, а сам находишься внутри каждого события», – сказал кто-то. Его имя Савн забыл.

И все это – лишь малая часть того, что происходило с ним. Что это значит? Останется ли он прежним? Кем станет? Когда закончится чудесное видение?

А потом все исчезло – так же быстро, как и возникло. Вокруг продолжали ворковать голуби, стрекотали сверчки. Савн сделал несколько глубоких вдохов и закрыл глаза, стараясь навеки запечатлеть диковинные образы в памяти, чтобы когда-нибудь их воскресить. Что скажут Ма и Па? И Коралл? Польи не поверит, ну и пусть! Да и вообще, ему все равно, поверит ли ему кто-нибудь. Более того, он не станет никому рассказывать, даже мастеру Вагу. Это его собственные переживания, и таковыми они останутся, потому что Савн понял одну вещь – он может уйти, если только захочет.

Хотя он никогда не думал об этом раньше, сейчас Савн понимал каждой частичкой своего тела – у него появился выбор между жизнью лекаря в Малом Утесе и неизведанными странствиями в чужом мире. Что он выберет? И когда?

Он сидел и размышлял, пока прохлада поздней осени не прогнала его в дом.

* * *

Ее звали Ротса, и иногда она даже отзывалась на свое имя.

Она летела вверх, пробилась сквозь облака и снова начала дышать, небо стало голубым – ярким, живым, с белыми и серыми пятнами, а на земле внизу мелькали пятна других цветов, но там не было ничего интересного. Пятна над ней разбрасывал ветер; те, что оставались внизу, подчинялись воле того, кто походил на ветер, она не знала ему названия.

Ветер не толкал Ротсу и не нес; скорее она скользила вокруг него и сквозь него. Говорят, моряки никогда не дразнят море. Она дразнила ветер.

Друг звал Ротсу снизу, какой необычный зов – за долгие годы она так к нему и не привыкла. Речь шла не о пище, опасности или спаривании, хотя звучало похоже. Нет, призыв означал, что ее друг хочет, чтобы они помогли Кормильцу. Она не знала, что связывает ее друга с Кормильцем, но они связаны, и ее друга это вполне устраивает. Она не понимала, как такое может быть.

Однако Ротса ответила, потому что он позвал ее и потому что она всегда отвечала, когда он ее звал. У нее не было представлений о честной игре, однако нечто очень похожее промелькнуло в ее сознании, когда она перешла в штопор, задержала дыхание и помчалась вниз сквозь тучи, легко уходя от встречных восходящих потоков. Ее друг ждал, и его глаза горели знакомым огнем.

Ротса увидела Кормильца прежде, чем почувствовала его запах, но ей не требовалось видеть, слышать или ощущать запах своего друга; она просто знала, где он находится, – они выровняли свои скорости и приземлились рядом с мягкой шеей Кормильца, чтобы внимательно выслушать его пожелания.

2

Я не выйду за слугу,

За слугу не выйду замуж.

Мне работа ни к чему,

Лишняя, тяжелая.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Наступил последний день недели. Савн провел его дома. Он сварил мыло и занялся уборкой. Вскоре подоконник и кувшины на кухне заблестели в свете открытого огня очага, да и железный насос над раковиной тускло мерцал отраженными бликами. Савн продолжал работать, но мысли его возвращались к событиям предыдущего вечера. Однако чем больше он думал, тем сильнее смысл видений ускользал от его понимания. Что-то, несомненно, случилось. Но почему же он не ощущает никаких изменений?

Постепенно до Савна дошло, что изменения все-таки есть. Ведь он целый день пытается сообразить, что же с ним произошло.

Возможно, я занимаюсь уборкой в последний раз.

Мысль эта одновременно возбуждала и пугала Савна, пока он не понял, что слишком отвлекается и плохо делает свою работу. Тогда он постарался сосредоточиться на уборке.

Когда он закончил, на погреб были наложены свежие заклинания против крыс и насекомых, продукты в кладовой расставлены, а банки с вареньем приведены в порядок. Савн даже подготовил место для новых покупок, которые они принесут домой вечером. Сестра чистила очаг, Ма занималась огородом, а Па приводил в порядок спальню и чердак.

Савн освободился в четырнадцатом часу дня, как, впрочем, и все остальные, так что незадолго до наступления полудня они собрались, чтобы перекусить маисовыми лепешками и желтой похлебкой из перцев, затем впрягли Глиину и Тикки в повозку и поехали в город. Они всегда останавливались в одних и тех же местах, по спирали приближаясь к дому Тэма, где им предстояла главная трапеза недели, а также пиво для Ма, Па – а в последнее время и для Савна – и свекольная вода для Польи.

Они будут сидеть и слушать споры крестьян о том, как повлияет сухая погода на урожай и как это отразится на качестве льна. Сверстники Савна будут прислушиваться к разговору, периодически вставляя и свои замечания, стараясь продемонстрировать старшим, что все понимают. Иногда они начинали болтать между собой – за исключением учеников, у тех своя компания, и они просто обожают рассказывать друг другу истории про своих наставников. У Савна было среди них несколько приятелей.

Первые две остановки – платная конюшня, где они закупали припасы, и прядильня, где запасались полотном, – прошли как обычно: они приобрели необходимые припасы, но не стали тратиться на полотно, хотя Савну и понравился материал с красно-белым рисунком на зеленом фоне. Ма и Па поболтали с Прядильщиком о том, что его милость остался в своем особняке возле Малого Утеса, а Польи скучала. Савн прекрасно понимал, что материал окажется слишком дорогим, и даже не стал спрашивать, сколько он стоит, а Ма, после того как они снова выехали на дорогу, похвалила полотно Прядильщика и заявила, что им бы следовало что-нибудь у него купить, если у них что-нибудь останется после уплаты налогов его милости.

Они, как это часто бывало, проехали без остановки мимо лавки, где продавали посуду; впрочем, они дружно помахали ее хозяину. Был уже третий час пополудни, когда они отъехали от лавки Кожевника, где купили кусок кожи для подпруги Гиины – старая уже совсем протерлась. Впереди виднелись скобяная лавка и дом Тэма.

Возле дома собралась большая толпа.

Ма, которая управляла повозкой, натянула поводья, и они остановились.

– Может быть, стоит посмотреть, что там происходит? – спросила она.

– Похоже, они собрались вокруг телеги, – сказал Па. Ма немного подумала, потом подъехала чуть ближе.

– Мастер Ваг, – заявила Польи, бросив быстрый взгляд на Савна, словно тот должен был понимать, что случилось.

Они приблизились еще немного и остановились примерно в двадцати футах от телеги и собравшихся вокруг нее людей. Савн и Польи поднялись на ноги и вытянули шеи.

– Там мертвец, – с благоговением прошептал Савн.

– Точно, – кивнул Па.

– Поехали дальше, – проворчала Ма. – Нам здесь нечего делать.

– Но Ма… – начала Польи.

– Помолчи, – вмешался Па. – Твоя мать права. К тому же мы ничем не сможем помочь несчастному.

– Но разве вы не хотите знать… – не унималась Польи.

– Позднее нам обязательно все расскажут, – заявила Ма. – Уверена, что даже больше, чем нам следует знать. А теперь нужно купить гвоздей.

Когда повозка двинулась вперед, на них остановился строгий взгляд мастера Вага.

– Подожди немножко, Ма, – не выдержал Савн. – Мастер Ваг…

– Вижу, – нахмурившись, ответила Ма. – Он хочет, чтобы ты подошел к нему, – в ее голосе появилась тревога.

Савн, в свою очередь, немного занервничал, неожиданно обнаружив себя в центре всеобщего внимания – вокруг телеги собрались почти все, кто жил неподалеку.

Однако мастер Ваг не дал Савну опомниться. Морщинистое лицо Вага было еще более сумрачным, чем обычно, а тяжелые челюсти периодически сжимались – Савн знал, что так бывает, когда мастер Ваг напряженно о чем-то размышляет.

– Пришло время научиться осматривать мертвеца, – заявил мастер Ваг. – Подойди сюда.

Савн сглотнул и подошел к телеге, в которую был впряжен чалый мерин, терпеливо стоявший на месте, словно ничего не произошло. На телеге, лицом вверх, лежало тело – казалось, человек отдыхает. Голова повернута в сторону, колени слегка согнуты, раскрытые ладони повернуты вверх, голова…

– Я его знаю! – воскликнул Савн. – Это Вожжа.

Мастер Ваг фыркнул, словно хотел сказать: «Мне это тоже известно». Однако вслух он произнес следующее:

– Одна из наших скорбных обязанностей состоит в том, чтобы определить, отчего человек умер. Прежде всего необходимо установить, не явилась ли причиной его смерти болезнь, от которой могли пострадать другие. Затем нам следует выяснить, не была ли его смерть насильственной – в таком случае мы обязаны предупредить людей о появлении убийцы или опасного хищника. А теперь расскажи мне, что ты видишь.

Но прежде чем Савн успел открыть рот, мастер Ваг повернулся к толпе и сказал:

– Отойдите в сторону! Нам предстоит сделать работу. Займитесь своими делами или постарайтесь нам не мешать. Мы расскажем вам обо всем, что удастся обнаружить.

Удивительное дело – всякий раз, когда мастер Ваг начинал осматривать пациента, его резкие манеры куда-то исчезали. Впрочем, труп явно не относился к категории пациентов, поэтому мастер Ваг сурово буравил взглядом собравшихся, пока те не отступили на несколько футов. Савн сделал глубокий вдох, гордясь тем, что мастер Ваг употребил слово «мы», и с трудом удержался от того, чтобы потереть руки, словно именно ему предстояла серьезная работа. Он надеялся, что Фири смотрит на него.

– А теперь, Савн, – сказал мастер Ваг, – расскажи, что ты видишь.

– Ну, я вижу Вожжу. То есть его тело.

– Ты же на него не смотришь. Попробуй еще раз.

Савн снова почувствовал, что оказался в центре всеобщего внимания, и попытался заставить себя забыть о любопытных взглядах. В некоторой степени ему сопутствовал успех. Он еще раз отметил положение повернутых ладонями вверх рук, необычно согнутые ноги. Никто не будет так лежать. Оба колена слегка согнуты и…

– Ты не смотришь на лицо, – заявил мастер Ваг. Савн сглотнул. Он не хотел смотреть в лицо мертвеца. Ваг продолжал: – Что ты видишь?

Савн заставил себя посмотреть. Глаза Вожжи были прикрыты, губы сжаты.

– Он выглядит как Вожжа, мастер Ваг, – сказал Савн.

– И что это тебе говорит?

Савн мучительно попытался что-нибудь придумать. Наконец он ответил:

– Он умер во сне?

– Нет, но ты сделал очень разумное предположение, – проворчал Ваг. – Пока мы не можем утверждать, что он умер во сне, хотя такой вариант исключать нельзя, однако мы знаем две важные вещи. Во-первых, перед смертью Вожжа не испытал никакого потрясения. Или все произошло так быстро, что он не успел удивиться. Кроме того, мы можем утверждать, что смерть не причинила ему боли.

– О да, понимаю.

– Хорошо. Что еще?

После короткой паузы Савн с сомнением сказал:

– У него на затылке кровь.

– Много?

– Совсем чуть-чуть.

– А много крови бывает при ранениях в голову?

– Много.

– Какой следует вывод?

– Ну, не знаю.

– Думай! Когда рана в голове перестает кровоточить?

– Когда… ага. Он умер до того, как разбил голову?

– Точно. Очень хорошо. А еще где-нибудь есть кровь?

– Хм-м… нет.

– Следовательно?

– Он умер, после чего упал назад, ударился головой о днище телеги – крови вылилось совсем немного.

– Неплохо, но не совсем правильно, – проворчал Ваг. – Взгляни на дно телеги. Потрогай его. – Савн молча повиновался. – Ну что?

– Дерево.

– Какое дерево?

Савн посмотрел на телегу и почувствовал себя идиотом.

– Я не знаю, мастер Ваг. Ель или еще что-нибудь такое.

– Твердое или мягкое?

– Очень мягкое.

– Значит, он должен был очень сильно удариться, чтобы пошла кровь, не так ли?

– Верно. Но как?

– Действительно, как? Мне рассказали, что лошадь пришла сюда шагом, а тело находилось именно в этом положении. Можно предположить, что он ехал на телеге, почти мгновенно умер, после чего, или одновременно, лошадь чего-то испугалась и помчалась вперед, в результате мертвое тело упало назад с такой силой, что кожа на затылке, а может быть, даже череп были разбиты. Что в таком случае мы должны увидеть?

Савн начал получать удовольствие от происходящего – отнесись к телу, как к загадке, а не как к умершему знакомому.

– Вмятину на черепе – и на дне телеги.

– Он должен был очень сильно удариться, чтобы оставить вмятину на дереве. А на голове должен остаться след от удара. Что еще?

– Еще?

– Да. Думай. Представь, как все случилось.

Савн почувствовал, как у него округляются глаза.

– О! – Он взглянул на лошадь. – Да. Она быстро бежала.

– Превосходно! – сказал мастер Ваг, впервые за все время улыбнувшись. – Теперь пришло время припомнить, что мы знаем о Вожже. Чем он занимался?

– Работал возчиком, но после того, как он покинул город, я больше ничего о нем не слышал.

– Достаточно. Стал бы Вожжа загонять лошадь так, чтобы она вспотела?

– О нет! Только в том случае, если случилось что-то особенное.

– Правильно. Значит, либо с ним случилось несчастье, либо лошадью правил не он. Обрати внимание: это совпадает с предположением о том, что смерть наступила неожиданно, а лошадь чего-то испугалась. Пока нет оснований утверждать, что мы правы, но на данном этапе можно принять этот вариант за основной и заняться поиском дополнительных сведений.

– Я понимаю, мастер Ваг.

– Вижу. Превосходно. Теперь потрогай тело.

– Потрогать тело?

– Да.

– Мастер…

– Давай!

Савн сглотнул, осторожно коснулся плеча Вожжи и тут же отдернул руку. Ваг фыркнул:

– Прикоснись к коже.

Савн дотронулся до руки Вожжи указательным пальцем и мгновенно его убрал.

– Холодная! – прошептал он.

– Да, мертвые тела остывают. Было бы весьма примечательно, если бы труп оказался теплым.

– Но тогда…

– Прикоснись еще раз.

Савн повиновался. Теперь он боялся уже не так сильно.

– Очень твердое.

– Да. Такое состояние сохраняется в течение нескольких часов, а потом постепенно проходит. Учитывая жару, которая сейчас стоит, можно утверждать, что Вожжа умер по меньшей мере четыре или пять часов назад, но не больше, чем полдня, если только смерть не наступила от холодной лихорадки. Впрочем, в этом случае черты его лица искажала бы гримаса боли. А теперь давай его повернем.

– Повернем? Как?

– Нужно осмотреть спину.

– Хорошо. – Савн почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, но взял тело за плечи и начал его поворачивать.

– Как мы и предполагали, – продолжал Ваг, – на дереве осталось немного крови, но углубления не видно, а на затылке действительно есть кровь.

– Да, мастер Ваг.

– Теперь следует доставить его ко мне домой, чтобы произвести более тщательный осмотр. Нам нужно проверить, нет ли на теле ушибов и царапин, следов волшебства. Изучить содержимое желудка, кишечника, состояние почек и мочевого пузыря, узнать, не отравлен ли он и… – Ваг замолчал, внимательно посмотрел на Савна и улыбнулся. – Ладно, неважно, – продолжал он. – Я вижу, тебя ждут родители. На сегодня ты получил хороший урок, потребуется некоторое время, чтобы все это переварить.

– Благодарю вас, мастер Ваг.

– Возвращайся к родителям. Завтра я расскажу тебе, что я выяснил. Точнее, как мне это удалось сделать. Не сомневаюсь, что ты услышишь о случившемся сегодня вечером, когда приедешь в таверну Тэма, потому что там будет полно слухов. Да не забудь потереть руки песком, после чего тщательно помой их водой – ведь ты прикасался к смерти, а смерть опасна.

Последние слова Вага вызвали у Савна новый приступ отвращения, которое он ощутил, когда впервые прикоснулся к трупу. Он отошел к обочине дороги и тщательно протер руки песком, потом зашел в таверну Тэма, чтобы попросить воды.

Когда Савн вернулся, никто уже не обращал на него внимания, хотя зеваки продолжали толпиться вокруг телеги. Он заметил стоящего чуть в стороне Спикера, неподалеку расположился Лова, друживший с Фири, но самой Фири нигде не было видно. Савн вернулся к своей повозке, а за спиной у него послышался голос мастера Вага, попросившего кого-то отвезти труп Вожжи к нему домой.

– Что там такое? – спросила Польи, когда Савн уселся рядом с ней. – Я знаю, что мертвец, но…

– Помолчи, – строго сказала Ма и тронула вожжи. Савн ничего не ответил сестре, но оглядывался назад до тех пор, пока толпа не скрылась за поворотом. Польи продолжала приставать к нему с вопросами, несмотря на резкие слова Ма и Па, пока они не пригрозили ее высадить, после чего сестра погрузилась в мрачное молчание.

– Не имеет значения, – заявил Па. – Скоро мы все узнаем, и тебе не следует спрашивать брата о его ремесле.

Польи ничего не ответила. Савн понимал, почему ее разбирает любопытство – ему и самому не терпелось узнать, что обнаружит мастер Ваг. Савн злился, что чуть ли не весь город узнает об этом раньше, чем он.

Остальные дела заняли почти четыре часа, Савну не удалось узнать ничего нового про то, что произошло с Вожжой. Впрочем, им несколько раз успели сообщить, что «тело Вожжи приехало в город с Полевой». К тому времени, как они покончили со своими делами, Савн и Польи не только сходили с ума от любопытства, но и не сомневались, что им грозит голодная смерть. Телега исчезла с улицы, но, судя по многочисленным фургонам перед таверной и громким голосам, которые оттуда доносились, все уже знали, что труп Вожжи привез в город чалый мерин, – жители городка собрались у Тэма, чтобы послушать, посудачить, что-нибудь съесть, выпить или совместить эти чрезвычайно приятные занятия.

Посетители расселись за столами, как и обычно: большинство людей группировались по семьям, заняв переднюю половину зала, за ними расположились девушки-ученицы, ученики-юноши. Пожилые люди заняли заднюю часть зала. Единственная разница состояла в том, что Савну еще ни разу не доводилось видеть, чтобы в таверне одновременно собралось столько народа, даже в тот день, когда здесь объявился бард Эйвин.

Им не нашлось бы места, если бы их не заметил Хейсмит, чью младшую дочь Па много лет назад спас от волков во время наводнения. Мужчины никогда об этом не упоминали, поскольку обоих происшествие приводило в страшное смущение, но Хейсмит постоянно старался оказывать Па мелкие услуги. На сей раз это привело к тому, что всем, кто сидел за столом с Хейсмитом, пришлось подвинуться, чтобы Ма, Па и Польи могли устроиться рядом.

Савн оставался с ними до тех пор, пока Ма – с помощью могучих легких Хейсмита – не заказала Тэму еду. Па и Хейсмит принялись рассуждать о возможности появления новой болезни, что привело разговор к воспоминаниям об эпидемии, которая еще до рождения Савна погубила сына и дочь соседей. Когда принесли еду, Савн забрал свой эль, салат и хлеб и потихоньку ускользнул.

В другом конце зала он нашел своего приятеля Коралла, который был учеником у господина Виккера. Коралл сумел освободить для Савна немного места, и тот присел рядом.

– Я ждал, когда ты наконец появишься, – сказал Коралл. – Новости слышал?

– Я не знаю, какой вывод сделал мастер Ваг относительно причин смерти.

– А ты знаешь, о ком идет речь?

– Я был там вместе с мастером Вагом, он преподал мне урок. – Савн сглотнул, потому что рот у него неожиданно наполнился слюной. – Это Вожжа, тот, что раньше доставлял товары из Плетеного Дома.

– Точно.

– Он уехал отсюда десять лет назад, но я не знаю, где он провел все эти годы.

– Кажется, у него появились деньги, и он просто куда-то уехал[101].

– В самом деле? Я ничего не слышал.

– Ну, теперь ясно, что ничего хорошего ему его деньги не принесли.

– Пожалуй. От чего он умер?

Коралл пожал плечами:

– Никто не знает. Говорят, на теле не нашли никаких следов.

– И мастер Ваг тоже не знает? Он собирался осмотреть тело, когда мне пришлось уехать.

– Нет, он приехал час назад и поговорил с Тэмом. Мастер Ваг в полном недоумении, как и мы все.

– Мастер Ваг все еще здесь? – спросил Савн, оглядываясь по сторонам.

– Нет, кажется, недавно ушел. Я сам пришел несколько минут назад.

– А что говорят насчет… Вожжи?

– Его уже подготовили к сожжению.

– Ага. Я так и не знаю, кто его нашел.

– Насколько я знаю, никто. Он лежал мертвый на телеге, а лошадь тащила телегу по дороге – сама по себе.

Савн кивнул:

– И остановилась здесь?

– То ли лошадь остановилась сама, то ли ее заметил господин Тэм – я точно не знаю.

– Интересно, почему он умер, – задумчиво проговорил Савн. – Может быть, нам никогда не удастся узнать правду.

– Не знаю, но вот что я тебе скажу: совсем не случайно вчера в городе появился выходец с Востока с мечом… а сегодня мерин привез мертвого Вожжу.

Савн с удивлением посмотрел на Коралла:

– Выходец с Востока?

– Как, ты ничего о нем не слышал?

И действительно, появление тела на телеге заставило Савна забыть о необычном путешественнике.

– Кажется, я знаю, о ком ты говоришь, – сказал он после короткой паузы.

– Ну, тогда ты понимаешь, что я хочу сказать.

– Ты думаешь, его убил выходец с Востока?

– Я не знаю, убивал ли он его, но мой Па говорит, что чужак пришел с востока. Вожжа тоже.

– Он пришел с… – Савн замолчал; он хотел возразить, что выходец с Востока пришел с юга, но потом передумал и сказал: – Конечно, он пришел с востока – он ведь выходец с Востока.

– И все же…

– Что ты еще о нем знаешь?

– Почти ничего, – признался Коралл. – А ты его видел?

Савн немного поколебался, а затем ответил:

– Я кое-что слышал.

Коралл нахмурился, словно не заметил колебаний приятеля.

– Говорят, он приехал на лошади, – сообщил он.

– На лошади? Я не видел лошади. И ничего о ней не слышал.

– А я слышал. Может быть, он ее спрятал.

– Но где он мог спрятать лошадь?

– В лесу.

– А зачем ему прятать лошадь?

– Откуда мне знать. Он выходец с Востока, кому известно, что у него на уме?

– Но из того, что у него есть лошадь, вовсе не следует, что он имеет отношение к…

– А как насчет меча?

– У него действительно есть меч.

– Так ты его видел?

– Если бы Вожжу закололи, мастер Ваг это заметил бы. Да и я тоже, если уж на то пошло. Но там не было крови, если не считать небольшой лужицы в том месте, где он ударился головой о дно телеги – после того, как умер.

– Откуда тебе знать?

– Мастер Ваг может подтвердить.

На лице Коралла отразились сомнения.

– Кроме того, у Вожжи нет никаких ран, – повторил Савн.

– Ладно, значит, он убил его, не пользуясь мечом. Разве из того, что он вооружен, ничего не следует?

– Ну, может быть, однако если ты отправляешься в путешествие, тебе обязательно захочется…

– Не забывай, он ведь пришел с востока. Так все говорят.

– Все говорят, что выходец с Востока убил Вожжу?

– Ну, а ты считаешь, что это простое совпадение?

– Я не знаю, – ответил Савн.

– Ха. Если так, то я… – Но Савну так и не удалось узнать, что намеревался предпринять Коралл в случае простого совпадения, поскольку он неожиданно замолчал и уставился на входную дверь.

Савн обернулся – и в тот же миг все разговоры в таверне смолкли.

На пороге стоял выходец с Востока. Он казался совершенно спокойным в своем сером, как смерть, плаще.

3

Я за Старосту не выйду,

Будет на меня орать.

Я за Старосту не выйду,

Будет на меня орать.

Он заважничает сразу,

Будет женку обижать.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Сохраняя полнейшую невозмутимость, он обвел зал надменным взглядом, но Савну показалось, что за черными волосами на верхней губе и в уголках рта прячется улыбка. Внимательно оглядев помещение, он переступил порог, медленно подошел к стойке и остановился напротив Тэма. Его негромкий голос разнесся на весь зал.

– У вас есть какой-нибудь напиток, который не имеет привкуса льняного семени?

Тэм взглянул на него, нахмурился, нервно переступил с ноги на ногу и почему-то бросил взгляд в зал. Затем откашлялся, но так ничего и не сказал.

– Насколько понимаю, ответ – «нет»? – сказал Влад.

Кто-то рядом с Савном тихонько проговорил:

– Нужно послать за его милостью.

Интересно, кто должен послать за его милостью, подумал Савн.

Влад оперся на стойку и сложил руки.

Может быть, его жест означает отсутствие враждебных намерений, предположил Савн, или среди выходцев с Востока он имеет совсем иной смысл?

Влад повернул голову – теперь он снова смотрел на Тэма – и сказал:

– К югу отсюда находится утес на берегу реки. На реке довольно много народа, они купаются, моются, стирают одежду.

– Ну и что с того? – сквозь зубы спросил Тэм.

– Ничего особенного, – ответил Влад. – Но если это Малый Утес, то он довольно большой.

– Малый Утес к северу от нас, – сказал Тэм. – Мы живем ниже Малого Утеса.

– Ну, тогда все понятно, – кивнул Влад. – Оттуда открывается очень красивый вид – на несколько миль. Могу ли я попросить немного воды?

Тэм оглядел людей, собравшихся в таверне, и Савну показалось, что он ждет совета. Наконец он взял чашку, налил в нее чистой воды из большого кувшина и поставил на стойку.

– Благодарю вас, – сказал Влад и сделал большой глоток.

– Что вы здесь делаете? – спросил Тэм.

– Пью воду. А если вы хотите узнать почему, вот мой ответ: все остальное имеет привкус льняного семени. – Он сделал еще несколько глотков, после чего вытер рот тыльной стороной ладони.

– Если ему здесь не нравится… – послышался чей-то голос.

– …высокомерный, словно вельможа, – тихонько проговорил другой.

Тэм откашлялся и открыл рот, затем закрыл его и снова посмотрел на своих гостей. Казалось, Влад ничего не замечает.

– Мне на глаза попался фургон, в котором везли труп. Тело вытащили наружу, опустили в большую дымящуюся яму и сожгли. Похоже на обряд.

Савну подумалось, что в наступившей тишине одновременно ахнули все, кто находился в таверне. Тэм нахмурился и спросил:

– А вам какое дело?

– Я успел разглядеть мертвеца. Лицо бедняги показалось мне знакомым, только я никак не могу понять почему.

Кто-то – очевидно, один из тех, кто участвовал в сожжении Вожжи, – пробормотал:

– Я вас там не видел.

Влад повернулся к нему, улыбнулся и сказал:

– Большое вам спасибо.

Савну самому захотелось улыбнуться, но он прикрыл лицо рукой, когда увидел, что всем остальным слова чужака не показались забавными.

– Вы его знали, не так ли? – спросил Тэм.

– Пожалуй, да. От чего он умер?

Тэм наклонился над стойкой и сказал:

– Может быть, вы сможете нам рассказать.

Влад пристально посмотрел на хозяина таверны, а потом обвел взглядом зал, после чего неожиданно рассмеялся, и Савн с облегчением выдохнул – он только теперь понял, что сидел, затаив дыхание.

– Теперь все ясно, – сказал Влад. – Я никак не мог понять, почему все на меня смотрят так, словно я явился причиной какой-то страшной эпидемии. Вы решили, будто я убил того человека, а потом зашел в таверну, чтобы послушать, что горожане думают о печальном происшествии. И сам о нем заговорил, стараясь привлечь ваше внимание. – Он снова рассмеялся. – Мне все равно, будете ли вы считать, что я кого-то убил, но мне не нравится, когда окружающие недооценивают мои умственные способности. Ну и что вы намерены делать, друзья мои? Собираетесь забить меня камнями? Или призовете своего барона и попросите, чтобы он прислал солдат? – Влад покачал головой. – Стадо глупцов.

– Послушайте, – заговорил сильно покрасневший Тэм, – никто не утверждал, что это ваших рук дело. Мы просто думали, может быть, вы знаете…

– Я не знаю, – перебил его выходец с Востока. – Пока.

– Но намерены узнать? – уточнил Тэм.

– Весьма возможно, – сказал Влад. – В любом случае я собираюсь разобраться в том, что произошло.

На лице у Тэма появилось недоумение, словно он не ожидал, что дело примет такой оборот.

– Я не понимаю, – наконец проговорил он. – Почему?

Выходец с Востока посмотрел на свои руки. Савн тоже взглянул на них и пришел к выводу, что отсутствующий палец выглядит неестественно. Как, интересно, Влад его потерял?

– Я уже сказал, – продолжал Влад, – мне показалось, что я его знаю. Я хочу выяснить почему. Могу я попросить еще воды? – Он вытащил из висящего на поясе кошелька медяк и положил его на стойку, потом кивнул всему залу и направился в дальний конец.

Очевидно, он занимал одну из комнат для гостей.

Все смотрели на него и молчали. Звук его шагов разнесся по всему залу, а Савну показалось, что он слышит шуршание материи, когда Влад откинул занавес в дверном проеме, и пение сидящей на крыше птички.

Разговоры в зале не возобновлялись довольно долго. Друзья Савна молчали. Он поднял глаза и с сожалением увидел, что Фири уходит в компании нескольких молодых людей. Савн хотел подойти, чтобы поговорить с ней, но потом сообразил, что это будет выглядеть не слишком прилично. Пожилая женщина, сидящая за спиной у Савна, пробормотала, что Старосте следует что-нибудь предпринять. Затем послышался голос старого Деймона, который заявил – Савн был с ним абсолютно согласен, – что ставить его милость в известность о количестве выпитой выходцем с Востока воды совсем не обязательно. После чего завязался шумный спор о том, кого Тэму следует пускать к себе в качестве постояльца, а кого нет. Спор завершился тем, что Деймон расхохотался и вышел из таверны.

Савн заметил, что зал довольно быстро пустеет. Многие заявили, что собираются обратиться к Старосте или Преподобному – оба сегодня отсутствовали – и попросить их «что-нибудь предпринять».

Савн попытался представить себе, что тут можно сделать, когда Ма и Па встали, прихватив с собой Польи, и подошли к нему.

– Пойдем, Савн, – сказала Ма, – пора домой.

– А можно я еще немного посижу? Хочу поболтать с друзьями.

Родители переглянулись. Вероятно, они не смогли придумать причину для отказа и неохотно кивнули. Очевидно, Польи успела поссориться с одним из парней, скорее всего, с Ори, поскольку не стала возражать, а молча направилась к повозке, пока Савн прощался с Ма и Па. Ему пришлось пообещать, что он вернется домой до полуночи.

Не прошло и пяти минут, как в зале остались лишь Тэм, Савн, Коралл, пара их приятелей да еще несколько пожилых женщин, которые практически жили у Тэма.

– Ну, – сказал Коралл, – он настоящий наглец, согласен?

– Кто?

– Как кто? Выходец с Востока.

– Наглец? – переспросил Савн.

– А разве ты не заметил, как он на нас смотрел? – заявил Коралл.

– Верно, – вмешался Лан, крупный парень, ученик Дудочника. – Будто мы трава, а он никак не может решить, стоит ли нас косить.

– Точнее, словно мы сорняки и вовсе недостойны его внимания, – добавил Тук, старший брат Дана, который уже десять лет служил учеником Кожевника. Оба ужасно гордились, что имеют столь высокий статус.

– Именно так я и подумал, – согласился Коралл.

– Не знаю, – возразил Савн. – А я подумал, что мне совсем не понравилось бы, если бы все на меня так пялились. Я бы испугался до смерти.

– Ну, на него наши взгляды не произвели ни малейшего впечатления, – сказал Лан.

– Верно, не произвели, – кивнул Савн.

– Ладно, хватит о нем болтать, – заявил Тук. – Ведь выходцы с Востока, кажется, слышат все, что о них говорят.

– И ты этому веришь? – осведомился Савн.

– Так говорят. – Тук неопределенно пожал плечами.

Лан кивнул:

– И они могут испортить твою пищу даже после того, как ты поел.

– А зачем?

– А зачем ему убивать Вожжу? – спросил Коралл.

– Не думаю, что он его убил, – ответил Савн.

– Почему? – удивился Тук.

– Потому что он не мог этого сделать. На теле Вожжи нет никаких следов, – заявил Савн.

– Может быть, он волшебник, – предположил Лан.

– Выходцы с Востока не бывают волшебниками.

Коралл нахмурился.

– Ты можешь говорить все что угодно, но я думаю, что Вожжу убил он.

– И по какой же такой причине? – поинтересовался Савн.

– Откуда мне… – Коралл замолчал и оглядел зал. – Что такое?

– Кажется, на крыше. Птицы, наверное.

– Да? Слишком большие.

Словно сговорившись, вся компания бросилась к окну. Коралл опередил всех, высунул голову наружу и так же быстро отскочил назад.

– Что там? – спросили остальные.

– Джарег, – удивленно проговорил Коралл. – Большой.

– И что он делал? – поинтересовался Савн.

– Стоял на краю крыши и пялился на меня.

– Правда? – сказал Савн. – Я хочу посмотреть.

– Прошу, – усмехнулся Коралл.

– Опасайся его языка, – посоветовал Тук. – Он ядовитый.

Савн осторожно выглянул из окна.

– Смотри, чтобы он тебя не лизнул, – сказал Коралл.

– Вот здорово! – воскликнул Савн. – Какой большой. Я думаю, это самка. Кто еще хочет посмотреть?

Остальные отказались от такой чести, хотя их всячески подначивали Савн и Коралл, которые уже успели продемонстрировать свою храбрость, однако им больше не хотелось высовываться.

– Большое спасибо, – проворчал Тук. – Они кусаются.

– И плюются ядом, – добавил Лан.

– Вот и нет, – возразил Савн. – Они кусаются, но не плюются, и язык у них совсем не ядовитый. – Он почувствовал свое превосходство, ведь в последнее время ему довелось увидеть столько нового и интересного.

Между тем Тэм заметил, что они столпились у окна, и подошел к ним.

– Что тут происходит?

– Джарег, – ответил Коралл. – Здоровенный.

– Джарег? Где?

– На крыше, – сказал Савн.

– Как раз над окном, – сообщил Коралл.

Тэм выглянул, после чего медленно, вызвав восхищение парней, повернулся к ним.

– Ты прав, – заявил он. – Плохой знак.

– Правда? – удивился Коралл.

Тэм кивнул. Он собрался добавить еще что-то, но в этот момент послышались громкие шаги, и в зале снова появился Влад.

– Добрый вечер, – сказал он.

Больше всего Савна поразило то, что у выходца с Востока самый обычный голос. Ему казалось, что он должен быть низким и хриплым, в соответствии со сложением, или высоким и мелодичным. Но голос Влада звучал как у любого нормального человека.

Влад уселся неподалеку от Савна и его приятелей и сказал:

– Я бы хотел стакан вина.

– Какого именно? – сквозь зубы, совсем как мастер Ваг, спросил Тэм.

– Любого цвета, крепости и все такое. Лишь бы оно было мокрым.

Пожилые женщины, демонстративно не обращавшие внимания на выходки Савна и его приятелей, одновременно встали со своих мест и, бросив надменные взгляды на выходца с Востока, а потом и на Тэма, решительно направились к выходу.

– Здесь гораздо приятнее, когда народу меньше, – продолжал Влад. – Так вы принесете мне вина?

Тэм выполнил его просьбу, и Влад сразу же расплатился. Он отпил несколько глотков, поставил выпивку на стол и принялся медленно поворачивать стакан. Казалось, он не обращает ни малейшего внимания на Савна и его приятелей, которые не могли отвести от него глаз.

Вскоре Коралл, а за ним и все остальные вернулись на свои места. Савну показалось, что Коралл постарался пройти так, чтобы не задеть выходца с Востока. Когда все расселись, Влад с иронической улыбкой взглянул на них.

– Расскажите мне, джентльмены, о вашем городе. На что он похож? – поинтересовался он.

Четверо парней переглянулись. Как можно ответить на такой вопрос?

– Неужели у вас регулярно средь бела дня неизвестно откуда появляются мертвецы или это все-таки редкий случай? – уточнил свой вопрос Влад.

Коралл подпрыгнул, словно его укусили. Савн с трудом удержался от улыбки. Тук и Лан пробормотали себе под нос что-то невнятное, а затем, бросив прощальные взгляды на Коралла и Савна, поспешно встали и ушли. Коралл немного поколебался, посмотрел на Савна, начал что-то говорить, передумал, поднялся из-за стола и последовал за братьями.

Влад покачал головой:

– Похоже, я распугал всех посетителей. Это вовсе не входило в мои намерения. Надеюсь, хозяин на меня не в обиде.

– Вы колдун? – выпалил Савн.

Влад рассмеялся:

– А что тебе известно о колдунах?

– Ну, они живут вечно и им нельзя причинить вред, потому что они держат свою душу в волшебной коробке, которая не открывается, и могут заставить тебя делать вещи, которые ты не хочешь делать, и…

Влад снова рассмеялся:

– Ну, тогда я точно не колдун.

Савн хотел спросить, что смешного в его словах, потом его взгляд упал на искалеченную руку Влада, и ему пришло в голову, что волшебник не мог допустить такого.

После неловкой паузы Савн спросил:

– Почему вы это сказали?

– Что?

– Насчет… мертвецов.

– Ах, вот ты о чем. Я хотел знать.

– Вы поступили жестоко.

– В самом деле? Честно говоря, я спросил не просто так. Меня удивило, что стоило мне появиться в вашем городке, как сразу же вслед за мной в город приехал труп. Такое совпадение вызывает у меня любопытство и тревогу.

– Другие тоже обратили на это внимание.

– Неудивительно. Обо мне наверняка болтают всякие глупости.

– Ну да.

– А от чего он умер?

– Никто не знает.

– Правда?

– На нем не осталось никаких следов, а мои друзья сказали, что мастер Ваг в недоумении.

– А мастер Ваг разбирается в таких вещах?

– О да. Он может определить, явилась ли причиной смерти болезнь или дело в заклинании… Но он так и не пришел ни к какому определенному выводу.

– Хм-м. Какая досада.

Савн кивнул:

– Бедняга Вожжа. Он был неплохим человеком.

– Вожжа?

– Да, так его звали.

– Странное имя.

– При рождении ему дали другое. Он получил свое прозвище из-за того, что работал возчиком.

– Возчиком? Управлял каретой?[102]

– Нет-нет, возил разные товары.

– Понятно. Я начинаю кое-что вспоминать.

– Вспоминать?

– Я же говорил, мне показалось, что я его узнал. Возможно, я бывал неподалеку… а кто здешний владетель?

– Его милость барон.

– А у него есть имя?

– Барон Малого Утеса.

– И ты не знаешь имени?

– Я его слышал, но оно вылетело у меня из головы.

– А как насчет его отца? Как звали старого барона?

Савн покачал головой.

– А имя Лораан тебе что-нибудь говорит?

– Это оно!

Влад негромко рассмеялся:

– Забавно.

– О чем вы?

– Да нет, ерунда. И Вожжа доставлял товары Лораану?

– Ну, Вожжа ездил повсюду. Он почти всем что-нибудь привозил.

– А в крепости барона он бывал?

– Наверное.

Влад кивнул:

– Я так и подумал.

– Хм-м?

– Я его знал. Боюсь, однако, что наше знакомство было очень кратким, но все же…

Савн покачал головой:

– Я вас здесь раньше не видел.

– А я здесь и не бывал. Я встречал Вожжу в крепости Лораана, а не в особняке. Крепость, если я правильно запомнил, должна находиться на другой стороне Бурой Глины.

– Да, верно.

– Да, но я провел там совсем немного времени. – Влад улыбнулся, словно вспомнил какую-то шутку. Потом добавил: – А кто сейчас ваш барон?

– Кто? Ну, барон есть барон, он всегда один и тот же.

– Но после того, как старый барон умер, сын получил наследство?

– О да, конечно. До того, как я родился.

Глаза выходца с Востока округлились – видимо, это означало то же самое, что и у обычных людей.

– Но разве старый барон не умер несколько лет назад?[103]

– О нет. Он живет здесь уже очень давно.

– Ты хочешь сказать, что Лораан и есть ваш барон?

– Конечно. А кто еще? Я думал, вы имеете в виду именно его.

– Подумать только. – Влад постучал стаканом с вином по столу. После небольшой паузы он сказал: – А если бы он умер, ты уверен, что узнал бы о его смерти?

– Что? Конечно. Понимаете, его видят разные люди, ведь так? И даже если он не часто здесь появляется, мы разговариваем с его слугами, и все такое…

– Понятно. Ну что ж, весьма любопытно.

– Что именно?

– Я думал, он умер несколько лет назад.

– Вовсе нет, – заявил Савн. – Более того, он только что переехал в свое поместье, которое находится всего в одной лиге от города, возле того места, где я вас впервые встретил.

– В самом деле?

– Да.

– И это точно не его сын?

– Он не женат, – сказал Савн.

– Как ему не повезло, – заявил Влад. – А ты его когда-нибудь видел?

– Конечно. Дважды, если уж быть точным. Он приезжал сюда вместе со своими вассалами, в громадной, украшенной серебром карете, запряженной шестеркой лошадей, и большим атирой на…

– Недавно?

Савн собрался ответить, но на некоторое время задумался.

– Что вы имеете в виду?

Влад рассмеялся:

– Ты прав. Ну, скажем, в течение пяти последних лет.

– Понятно. Нет.

Выходец с Востока сделал еще пару глотков вина, поставил стакан на стол, закрыл глаза и после долгой паузы сказал:

– На берегу Нижней Бурой Глины стоит высокий утес. И под ним долина.

– Все правильно.

– Там есть пещеры, Савн?

Он заморгал.

– Много, они идут вдоль утеса. А откуда вы знаете?

– Долину я видел сегодня утром, когда шел вдоль берега реки. А вот о существовании пещер догадался. Но теперь, когда мне о них точно известно, я решусь сделать еще одно предположение: в пещерах должна быть вода, верно?

– Да, во всяком случае, в одной из них я слышал журчание.

Влад кивнул:

– Звучит разумно.

– Что звучит разумно, Влад?

– Лораан был – прошу меня простить, был и остается волшебником. К тому же он изучал некромантию. Разумно предположить, что он живет рядом с местом, где текут Темные воды.

– Темные воды? Что это такое?

– Вода, которая никогда не видит света дня[104].

– Понятно. Но какое это имеет отношение к… как его зовут?

– Лораан. Барон Малого Утеса. Темные воды необходимы для некромантии. Когда стоячая вода заключается в сосуд, ее можно использовать для ослабления силы зомби и защиты от них, но если она течет свободно, ее используют для увеличения продолжительности их жизни. Она похожа на кисло-сладкий ковер самой жизни, – добавил Влад с иронией.

– Я не понимаю.

– Не имеет значения. Ты испытал бы беспокойство, если бы узнал, что твой владетель воскрес из мертвых?

– Что?

– Будем считать, что ты ответил «да». Хорошо. Потом это может иметь значение.

– Влад, я не понимаю…

– Не волнуйся, все в порядке.

– Вы говорите загадками.

– Нет, просто размышляю вслух. Существенно не то, как он спасся. Гораздо важнее, что он знает. Да, что он знает? И что делает?

Савн попытался понять, о чем говорит его собеседник, и наконец сумел сформулировать вопрос:

– Что он знает о чем?

Влад покачал головой.

– Конечно, бывают совпадения, но я в данном случае не могу в них поверить. – Савн попытался что-то сказать, но Влад поднял руку. – Представь себе, друг мой, что дело было так: много лет назад один знакомый помог мне сыграть злую шутку с твоим бароном. Теперь, в тот самый день, когда я появился в его владениях, человек, который помог мне ее провернуть, таинственным образом умирает перед самым моим носом. А жертва нашей маленькой выходки переезжает в свое поместье, которое находится совсем рядом с деревней, через которую я прохожу. Ты можешь поверить, что это произошло случайно?

Все, что рассказал Влад, показалось Савну настолько сложным и запутанным, что в ответ он смог произнести лишь одно слово:

– Нет.

– И я тоже.

– Но я ничего не понимаю.

– Быть может, – ответил Влад, – я совершил глупость, направившись именно сюда, но я не очень понимал, где именно нахожусь. К тому же я полагал, что Лораан… я подумал, что здесь мне ничто не грозит. Похоже, я ошибся.

– Значит, вы уходите? – спросил Савн, который с удивлением обнаружил, что его это сильно огорчило.

– Ухожу? Нет. Наверное, уже поздно. К тому же Вожжа мне помог, и если ему пришлось расплатиться за это жизнью, придется мне здесь задержаться. У меня, оказывается, тут дела.

Савн снова погрузился в раздумья, после чего спросил:

– Какие дела?

Но Влад не ответил; он смотрел в пространство, словно его захватила какая-то неожиданная мысль. Так он сидел почти минуту, иногда у него беззвучно шевелились губы. Наконец он что-то проворчал и почти незаметно кивнул.

– Какие у вас здесь дела? – повторил свой вопрос Савн.

– Что? – рассеянно отозвался Влад. – Ничего существенного.

Савн ждал. Влад откинулся на спинку стула, устремив глаза в потолок. Дважды уголок его рта вздрагивал, словно он собирался улыбнуться; один раз Влада передернуло, словно что-то его испугало.

Интересно, о чем он размышляет, подумал Савн.

Он уже собрался спросить, когда Влад опустил голову и посмотрел Савну прямо в глаза:

– Ты спрашивал о колдовстве.

– Ну да, – сказал Савн. – Но почему…

– Ты бы хотел научиться?

– Научиться? Вы имеете в виду, что…

– Мы называем это заклинаниями, как и волшебники. Так тебе интересно?

– Не знаю, я не думал.

– Ну так подумай сейчас.

– А почему вы хотите меня научить?

– На то есть причины.

– Я не знаю.

– Откровенно говоря, меня удивляют твои сомнения. Мне было бы полезно, если бы кто-нибудь знал определенные заклинания. Вовсе не обязательно, чтобы это был именно ты. Мне просто показалось, что ты хотел бы изучать колдовство. Я могу найти кого-нибудь другого. Возможно, молодые люди…

– Хорошо.

Влад не улыбнулся, лишь слегка кивнул и сказал:

– Ладно.

– Когда начнем?

– Сейчас самое подходящее время, – ответил выходец с Востока и встал. – Пойдем со мной.

* * *

Она летела над и впереди своего самца, описывая длинные широкие круги под самыми тучами. Он следовал за ней – ее глаза видели дальше.

На самом деле она знала, что именно ищет, и могла бы сразу туда направиться, но был чудесный, теплый день, и она не торопилась выполнить желание Кормильца. Времени у них достаточно; в отраженном эхе она не уловила нетерпения – так почему бы не насладиться прекрасной погодой?

Ленивый сокол пробил над ней облака, увидел ее, но не обратил никакого внимания. Она не возражала. Им нечего делить до тех пор, пока сокол не найдет добычу – и тогда они смогут сыграть в старую игру Ты-быстрее-опускаешься-вниз-но-я-быстрее-поднимаюсь-вверх. Она обычно побеждала. Однажды она потерпела поражение от хитрого старого ястреба и до сих пор носила шрам на правом крыле, но он уже давно ее не беспокоил.

Вскоре она заметила большое скопление людей, и ее самец, который увидел их почти одновременно, присоседился к ней, и они снова полетели рядом. Она подумала, что уже через несколько дней сможет снова спариваться, но им будет трудно найти гнездо – ведь они постоянно в пути.

Ее самец дал ей понять, что испытывает нетерпение. Она мысленно вздохнула и устремилась вниз, чтобы заняться делом.

4

За волшебника не выйду,

За волшебника ни-ни,

Будет он за мной следить,

Не смогу его дурить.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Савн подумал, что они пойдут в комнату Влада, но выходец с Востока направился на улицу. Уже стемнело, небо стало оранжево-красным, на кирпичном доме Обувщика, на противоположной стороне улицы, появились алые отблески.

Прохожих было немного, да и они казались погруженными в собственные мысли; возбуждение, охватившее несколько часов назад почти всех жителей городка, испарилось, как вода из лужи в жаркий день. Никто не обращал внимания на выходца с Востока и Савна.

Савн неожиданно понял, что сейчас ему уже не слишком хочется изучать восточное колдовство, и он не верил, что у него что-нибудь получится.

В таком случае, сказал он себе, чего мне бояться?

Очень просто, последовал ответ, я не знаю этого выходца с Востока и не понимаю, зачем ему учить меня.

– Куда мы идем? – спросил он вслух.

– Туда, где живет сила.

– Я не понимаю.

– Такое место, где легче выйти из себя и вернуться обратно, а также войти в другого.

Савн не знал, какой вопрос задать первым.

– В другого?

– В человека или вещь, которые ты хочешь изменить. Колдовство – и вообще магия – есть способ изменения вещей. Чтобы изменять, ты должен понять, а лучший способ понять – попытаться изменить.

– Я не…

– Иллюзия понимания есть способность смотреть на вещи отстраненно. Истинное понимание требует участия.

– Ага, – пробормотал Савн, решив отложить дальнейшие вопросы.

Они медленно шагали в сторону домов на западной окраине деревни. Савн с трудом сдерживал желание побежать теперь, когда они остались вдвоем, если не считать голосов, доносившихся из платной конюшни, где Фидир говорил:

– Поэтому я сказал ему, что никогда не видел кетны с деревянной ногой, и как могло произойти…

Интересно, с кем он разговаривает, подумал Савн.

Вскоре они уже вышли на дорогу, ведущую в сторону поместья.

– А что определяет место, где живет сила? – спросил Савн.

– Разные вещи. Иногда это связано с местностью, с событиями, которые там произошли, или с людьми, жившими там. Бывает, ты просто чувствуешь силу, и все.

– Значит, мы будем идти до тех пор, пока не поймем, что пришли в нужное место? – Савн обнаружил, что ему совсем не хочется шагать всю ночь напролет, пока Влад не скажет, что он нашел то, что искал.

– Да, если только ты не знаешь место, которое окажется вместилищем силы.

– Но откуда я могу знать?

– Может быть, здесь где-нибудь приносились в жертву люди?

Савн содрогнулся:

– Нет, здесь ничего подобного не было.

– Хорошо. Я не уверен, что мы хотели бы столкнуться с такими силами. Ну а не живет ли поблизости могущественный волшебник?

– Нет. Вы же сказали, что владетель Малого Утеса – волшебник.

– О да, сказал, верно. Но нам будет нелегко добраться до его лаборатории. Полагаю, она находится на другом берегу реки, в крепости.

– А не в поместье?

– Скорее всего, нет. Конечно, я могу лишь строить догадки, но ведь и в поместье мы едва ли сумеем попасть, верно?

– Наверное, не сможем. Но там, где он работает, возникает место силы?

– Несомненно.

– Ну а как насчет воды, которую он использует?

– Воды? О да, Темные воды. Что тебя интересует?

– Ну, если он нашел воду в пещерах…

– Пещерах? Ну конечно, пещеры! А где они?

– Недалеко. Отсюда до Большого Утеса около половины лиги, а там нужно немного пройти по тропе.

– А ты сможешь найти дорогу при таком слабом свете?

– Конечно.

– Тогда веди.

Савн сразу же свернул с дороги, чтобы срезать путь, и направился в сторону гор над Большим Утесом. Он легко, по памяти, находил дорогу, хотя быстро темнело.

– Здесь будьте особенно осторожны, – предупредил Савн, когда они вышли на тропу, идущую вдоль склона. – Гравий может осыпаться, и если вы упадете, то сильно разобьетесь.

– Понятно.

Наконец они выбрались на узкую ровную тропу, и идти стало легче.

– Вы помните, как сказали, что специально вели себя так, чтобы бандиты на вас нападали? – спросил Савн.

– Да.

– Вы не шутили?

– Ну, не совсем, – ответил Влад. – Честно говоря, я проделал этот трюк раза два, не больше, так что я немного преувеличил.

– Понятно.

– А почему ты спросил?

– Мне стало интересно, для чего вам нужен меч.

– Я ношу меч на случай, если кто-то попытается на меня напасть.

– Да, но я хотел спросить о другом. Вы его носите, чтобы бандиты…

– Нет, я начал ходить с оружием гораздо раньше[105].

– Тогда почему…

– Я же сказал, на случай, если кто-то захочет на меня напасть.

– И такое случалось? Я имею в виду раньше?

– Нападали ли на меня? Да.

– И что вы делали?

– Иногда я сражался. Иногда убегал.

– А вам приходилось… я имею в виду…

– Я все еще жив, это вполне исчерпывающий ответ.

– Ага. Значит… ваша рука…

Влад бросил взгляд на свою левую руку, словно позабыл, что она у него есть.

– О да. Если кто-то замахивается на тебя мечом, а ты безоружен, иногда удается отбить удар рукой, если держать ладонь параллельно плоской части клинка. Тут важно очень точно рассчитать время. И не забывать держать пальцы плотно сжатыми.

Савн сочувственно поморщился и решил больше не расспрашивать о подробностях. Немного подумав, он проговорил:

– Но ведь меч неудобно носить.

– Вовсе нет. В любом случае раньше я носил гораздо больше.

– Больше чего?

– Оружия.

– Почему?

– Я жил в опасном месте.

– В каком?

– В Адриланке.

– Вы там бывали?

– Да, бывал. Более того, я прожил там большую часть своей жизни.

– Я бы хотел увидеть Адриланку.

– Надеюсь, увидишь.

– А на что она похожа?

– Тут все зависит от тебя самого. Адриланка – это тысяча разных городов. Там благородных вельмож больше, чем текл, там безопасность и роскошь, а еще неожиданное насилие – все зависит от того, где ты и кто ты. Там сбываются желания и там всегда стремишься к чему-то новому. В общем, Адриланка похожа на любой другой большой город – так мне кажется.

Они начали подниматься в гору, до пещер оставалось совсем немного.

– Вам нравилось в Адриланке?

– Да.

– Почему же вы оттуда ушли?

– Меня хотели убить[106].

Савн остановился, повернулся и попытался заглянуть в лицо Влада, чтобы проверить, не шутит ли он, но было слишком темно. Да и вообще, на землю спустилась ночь. Идти по тропинке стало труднее. Влад тоже замер на месте, дожидаясь, когда Савн снова двинется вперед. Послышалось хлопанье крыльев, но Савн не смог определить, какая птица пролетела, она показалась ему большой.

– Нам нужно поскорее добраться до пещер, – наконец сказал он.

– Тогда иди вперед.

Савн молча зашагал дальше. Они приблизились к первой пещере, но юноша пошел дальше, поскольку пещера была довольно маленькой и не соединялась с другими.

– Вы убивали людей? – спросил Савн.

– Да.

– Значит, кто-то в Адриланке и в самом деле хотел вашей смерти?

– Да.

– Страшно, наверное.

– Только если они меня отыщут.

– А они продолжают вас искать?

– О да.

– Как вы думаете, они вас найдут?

– Надеюсь, что нет.

– И что же вы сделали?

– Я ушел.

– Нет, я хотел узнать, почему они хотят вас убить?

– Я вызвал недовольство своих деловых партнеров.

– А какими делами вы занимались?

– Всем понемногу.

– Ага.

– Я слышу, как внизу журчит вода.

– Тут рядом песчаный пляж, где жители Бурой Глины и Большого Утеса купаются и стирают одежду.

– Ах да, я был здесь недавно. В темноте я не сообразил, где мы находимся. Значит, это Большой Утес.

– Да.

– Ты говорил, что знаешь, где есть пещера с водой?

– Она одна из самых глубоких. Именно туда я вас и веду.

– Очень хорошо. Похоже, это как раз то, что мы ищем.

– А что мы там будем делать?

– Увидишь.

– Хорошо. Вот она. Пещера довольно быстро уходит вниз, и чем дальше идешь, тем более влажными становятся стены. Я помню, как однажды слышал журчание воды, хотя мы так ее и не нашли.

– Прекрасно. Давай заглянем внутрь.

Неожиданно возник мягкий желтый свет, и они увидели покрытые водорослями скалы.

– Вы прибегли к колдовству? – спросил Савн.

– Нет, к волшебству.

– Ага. Значит, мой отец тоже может это сделать.

– Видимо, да. Зайдем в пещеру.

Вход в пещеру оказался низким и узким, так что, если бы Савн не бывал здесь раньше, увидеть его, даже при солнечном свете, было бы непросто. Он показал на него Владу, который наклонился – и волшебный свет полностью озарил вход. Тут же какие-то мелкие зверюшки бросились в разные стороны в поисках нового убежища.

– Хорошо, что мы не знаем, кто тут прятался до нашего появления, – заметил Влад.

– Точно, – сказал Савн и первым вошел в пещеру.

Они сразу же попали в просторный «зал» – в диковинном желтом свете пещера показалась Савну больше, чем он ее помнил. Звук их шагов гулко разносился по всей пещере, Савн даже слышал собственное прерывистое дыхание.

– А можно зажечь свет при помощи колдовства?

– Не знаю, – ответил Влад. – Я никогда не пробовал. Легче прихватить факел. Куда идти?

– Влад, вы уверены, что хотите пройти в глубь пещеры?

– Да.

– Тогда нам туда.

Бледный свет двигался вместе с ними, становился ярче, когда проход сужался, и тускнел, когда они оказывались в больших помещениях. Некоторое время спустя Савн спросил:

– Вы хотите добраться до самой воды?

– Если удастся. Там наверняка есть место, где сосредоточена сила.

– Почему?

– Потому что владетель Малого Утеса его использует. И даже если раньше было иначе, так обязательно будет, когда он закончит. Он такой.

– Дальше мне еще не приходилось заходить.

– Тогда подожди.

Савн остановился, прислушиваясь к хлопанью крыльев летучих мышей, а Влад оглядывался по сторонам. Наконец он беззвучно зашевелил губами, словно произносил заклинание.

– Все в порядке, – заявил Влад. – Мы здесь в безопасности. Если спустимся по карнизу и продвинемся вперед футов на сорок, а потом спрыгнем вниз, то окажемся на горизонтальной площадке. Высота не превышает пяти футов.

– Откуда вы знаете?

– А зачем мы сюда пришли? – ответил вопросом на вопрос Влад.

– Значит, вы использовали колдовство?

– Да и нет. Без колдовства я бы не сумел узнать, что нас ждет впереди.

– И вы уверены, что все именно так, как вы сказали?

– Да.

Савн колебался, но Влад не стал его ждать и первым забрался на карниз, оказавшийся узким проходом между двумя уступами – в конце ему даже пришлось ползти. Савн вдруг понял, что уже несколько минут слышит журчание воды. Он последовал за выходцем с Востока, затем спрыгнул с карниза, легко приземлившись на ноги. Шум воды стал заметно громче. Желтый свет постепенно усилился – теперь он освещал большую пещеру и темный узкий ручей шириной не более четырех футов, лениво текущий по склону горы.

– Здесь сосредоточена сила? – спросил Савн, и его слова эхом отразились от стен пещеры. – Или нам придется идти дальше?

– А как ты сам думаешь? – спросил Влад.

– Не знаю.

– Ты что-нибудь чувствуешь?

– Что вы имеете в виду?

– Постарайся открыть себя. Ты ощущаешь силу?

Савн закрыл глаза и попытался хоть что-нибудь почувствовать. Легкий ветерок слегка холодил кожу, тихонько шумел в ушах – и больше ничего.

– Нет, – сказал Савн. – Но я не знаю, что именно я должен ощутить.

– Тогда попробуй здесь. Сядь на камень. Возьми мой плащ, сложи его так, чтобы ты мог опереться о скалу спиной.

Савн повиновался.

– Что теперь?

– Расслабься.

Савн откинулся на спину и попытался сделать то, о чем его просил Влад.

– Ты чувствуешь свой скальп? Кожу головы? Нет, к ней не нужно прикасаться. Положи руки на колени. Думай о том, как твой скальп расслабляется. Представь, что каждый волос отдыхает. Виски, уши, лоб, глаза, щеки, челюсть. Теперь постепенно, один за другим, постарайся расслабить мускулы. Затылок. Ощути, как голова погружается в плащ, а сам ты проникаешь в стену у тебя за спиной…

После паузы Влад спросил:

– Ну, как ты себя чувствуешь?

Савн сообразил, что прошло довольно много времени, но он не знал сколько, да и о том, что с ним происходит, не имел ни малейшего представления.

– Я чувствую себя хорошо, – с удивлением сообщил он. – Ну, как будто я живой.

– Хорошо. У тебя очень неплохо получилось.

– Вы хотите сказать, что теперь я колдун?

– Нет, ты лишь сделал первый шаг, который необходим для подготовки твоего разума к путешествию.

– Мне очень понравилось.

– Я знаю.

– Что будем делать дальше?

– Дальше ты пойдешь домой. Уже поздно.

– В самом деле? – Савн проверил время и побледнел. – О боги! Я и не представлял…

– Не беспокойся.

– Ма и Па…

– Я с ними поговорю.

– Но они… – Савн прикусил язык.

Он хотел сказать, что они не станут слушать выходца с Востока, но вовремя сообразил, что говорить такое вслух невежливо. В любом случае Влад очень скоро и сам в этом убедится.

Казалось, выходец с Востока ничего не заметил. Он жестом попросил Савна подойти, а когда юноша оказался рядом, сжал руку в кулак, наморщил лоб, и в следующий момент Савн обнаружил, что они вновь находятся в Малом Утесе, в северной части города, – Влад продолжал освещать все вокруг рассеянным желтым светом.

– Вы нас телепортировали!

– Конечно. Ты сказал, что опаздываешь. Надеюсь, ты не рассердился.

– Нет-нет, просто никто из моих знакомых этого не умеет.

– Ну, какие мелочи.

– Так вы волшебник.

– Среди прочего.

Савн смотрел на Влада широко раскрытыми глазами, пока не сообразил, что нарушает все правила приличий. Однако Влад лишь улыбнулся и сказал:

– Пойдем. Я не знаю, где ты живешь, так что остаток пути нам придется пройти.

Ошеломленный Савн зашагал по пустынной дороге.

– Но как вам удалось телепортироваться? Я слышал…

– Это совсем не сложно. Нужно только очень хорошо представлять себе, где ты хочешь оказаться. Самое трудное потом – не чувствовать тошноту, вот для чего нужно колдовство[107].

– А как вы узнаете, где окажетесь в результате?

– Нужно очень хорошо запомнить необходимое тебе место – точнее, безупречно. Именно благодаря этому и возможна телепортация.

– А что, если ты не можешь запомнить детали?

– Тогда у тебя могут быть неприятности.

– Но…

– Иногда можно заранее подготовить место, в которое ты намерен телепортироваться. Это сужает твои возможности, но очень удобно, если торопишься.

– Вы можете меня научить?

– Возможно. Посмотрим. Где твой дом?

– По другую сторону холма, но нам лучше обойти его по дороге, поскольку лен еще не убран.

– Хорошо.

Влад, к удивлению Савна, легко нашел дорогу к его дому, то ли благодаря тому, что все выходцы с Востока хорошо видят в темноте[108], то ли благодаря своим магическим способностям. А может быть, и по каким-то неведомым Савну причинам. Савн не знал, как спросить, и потому промолчал. Они не разговаривали до тех пор, пока не подошли к маленькому домику с единственной дверью, висящей на ремнях, и двумя окошками с промасленной бумагой вместо стекол. Окна светились тусклыми отблесками ламп и очага.

– Славный домик, – заметил Влад.

– Благодарю вас, – сказал Савн, который подумал о том, каким маленьким и незамысловатым должен показаться его дом жителю Адриланки.

Очевидно, их заметили, поскольку, как только они подошли к порогу, дверь распахнулась так резко, что Савн испугался, выдержат ли кожаные петли. В желтом пламени очага появились Ма и Па. Они стояли почти неподвижно, и хотя Савн не мог разглядеть выражений их лиц, его воображение легко нарисовало широко раскрытые гневные глаза Ма и сердитое смущение Па.

Когда они вышли наружу, Ма спросила:

– Кто вы?

Савн даже в первый момент удивился, не сообразив сразу, к кому она обращается.

– Влад. Вы видели меня в таверне Тэма.

– Вы. Что вы делаете с моим сыном?

– Учу его, – ответил Влад.

– Учите его? – спросил Па. – И чему вы намерены научить моего мальчика?

Влад ответил тихим спокойным голосом – с ним он разговаривал совсем иначе.

– Слушать голоса камней, – ответил он, – и видеть пророчества в движении облаков. Ловить в ладони ветер и находить самоцветы в пустыне. Замораживать воздух и кипятить воду. Жить, дышать, путешествовать и находить счастье на каждой дороге и скорбь на каждом повороте. Мне очень жаль, что я его так сильно задержал. Постараюсь в будущем быть более аккуратным. Не сомневаюсь, что мы еще встретимся. Желаю вам всем доброго вечера.

Ма и Па стояли на фоне желтого света и смотрели, как постепенно растворяется в темноте спина в сером плаще.

– За всю жизнь, – сказал Па, – я ни разу…

– Сейчас помолчи, – перебила его Ма. – Давайте ложиться спать.

Савн так и не понял, что сделал Влад, но его родители ни слова не сказали по поводу того, что он поздно вернулся домой. Савн направился в свой угол на чердаке и быстро забрался под меха.

Ночью ему снилась пещера, что совсем его не удивило, когда он проснулся. Во сне пещеру заполнял дым, который – так ему запомнилось – постоянно менял цвет, а под потолком кружил джарег, повторявший голосом Влада: «Жди здесь», и «Ты почувствуешь себя отдохнувшим, ко всему готовым и сильным», и еще что-то, исчезнувшее с наступлением утра.

Проснулся Савн в прекрасном настроении, чувствуя, что прекрасно отдохнул. Готовясь к новому дню, он с некоторым раздражением вспомнил, что ему придется отправиться на сбор урожая, а потом провести несколько часов с мастером Вагом – только после этого он сможет вновь увидеть Влада и продолжить то, что они начали вчера вечером.

Однако он быстро забыл о своем раздражении после работы в поле, когда пришел к мастеру Вагу. Тот пребывал в паршивом настроении, и Савну пришлось сосредоточиться на том, чтобы не дать своему учителю дополнительного повода для недовольства. Большую часть времени он выслушивал хорошо знакомые тирады насчет того, что никто не умирает просто так – и Вожжа не исключение. Судя по всему, мастер Ваг никак не мог разобраться в причинах его смерти – и в результате был страшно недоволен собой, Савном, Вожжой и всем миром. Он перестал ворчать, только когда лечил Карри от лихорадки, однако его дурное расположение духа никуда не делось – обычно он всегда сопровождал любые свои действия подробными объяснениями.

После того как мастер Ваг в пятый раз принялся распространяться о смерти без всякой причины, Савн не выдержал и спросил:

– А может быть, дело в волшебстве?

– Конечно, смерть могла быть вызвана заклинанием, идиот. Но волшебство что-то делает с человеком – а значит, оставляет следы.

– Ага. А как насчет колдовства?

– Что?

– Может ли колдун…

– А что тебе известно о колдовстве?

– Ничего, – честно ответил Савн. – Именно поэтому я и не знаю…

– Если колдун хоть на что-нибудь годится – кроме обмана слишком доверчивых дурачков, – значит, он также оставит следы.

– Ага.

Мастер Ваг собрался еще что-то добавить, но потом нахмурился и удалился в подвал, где хранил лекарственные травы, лубки, ножи и многое другое и где, как предполагал Савн, лекарь оставил кусочки кожи, костей и волос Вожжи в надежде выяснить, что же все-таки произошло. Савн почувствовал, как к горлу подступила тошнота.

Савн огляделся по сторонам, чтобы найти себе какое-нибудь занятие и отвлечься от неприятных мыслей. Но он уже успел все вычистить и зазубрил историю о человеке, который ел огонь, так хорошо, что мастер Ваг не сумел сделать ни единого замечания и лишь крякнул, когда Савн закончил пересказ.

Он сел у окна, обратил внимание на то, что стало холодно, и с огорчением отметил, что сможет пойти домой только через час. Савн подбросил в камин дров, и огонь разгорелся ярче, дерево весело потрескивало. Савн прошелся по комнате, посмотрел на собрание книг мастера Вага: «О числе частей тела», «Сращивание костей», «Искусство волшебства и исцеления себя», «Дошедшие до нас истории Калду». Мастер Ваг время от времени заглядывал в них, когда лечил своих пациентов или инструктировал Савна. Одну книгу господин Ваг не открывал никогда, она называлась «Книга семи чародеев» – толстый, обтянутый кожей том с золотыми буквами на корешке. Савн взял книгу, устроился у огня и раскрыл ее посередине.

Книга была написана аккуратным ровным почерком, словно писец – скорее всего лиорн – попытался стереть все следы собственной личности. Страницы показались Савну необычно толстыми, да и вообще книга прекрасно сохранилась. Савну пришло в голову, что мастеру Вагу, должно быть, известно заклинание, сохраняющее книги, так что эта могла оказаться очень старой. На верхней части страницы он прочитал: «О природе загадок».

Интересно, подумал Савн, случайно ли книга раскрылась именно на этом месте – ведь ему и в самом деле хотелось разобраться в смерти Вожжи. Наверное, нет, решил он.

Книга повествовала:

«Остерегайся силы скрытых мест, опасайся очевидных вещей, поскольку загадки могут лежать на самом виду – и в то же время быть скрытыми от глаз. Все Семь Волшебников много знают о загадках, но каждый повествует о них по-своему и делится своими тайнами с тем, кто ищет усердно и честно».

«Усердно и честно?» – подумал Савн.

Ну, так можно сказать о чем угодно. А как насчет тщательности? Он снова обратил свое внимание к книге и прочитал:

«Та, Что Мала, расшифровывает загадки настоящего и прошлого; ведь когда прошлое открывается, сила мага состоит в том, чтобы найти Истину в Тайне. Именно так последнее переходит в первое».

Савну представлялось, что о прошлом ему известно очень немногое, и он не сомневался, что раскроет множество загадок, если обратится к истории. Интересно, что скажет мастер Ваг, если он попросит у него какую-нибудь историческую книгу? В любом случае это будет не сегодня.

Он снова обратился к книге и прочел:

«Та, Что Высока, говорит, что загадки есть в песнях – и они понятны лишь тем, кто осмеливается петь. Сказано, что, когда она поет, загадки открываются всем, кто слышит, но вновь становятся тайной, когда песня остается в прошлом, и лишь немногие благословлены способностью слышать отзвуки Истины в Тишине, которая наступает».

Савн любил музыку, и ему нравилось петь, но в отрывке определенно присутствовало некое мистическое и могущественное значение, которого он не понял. Савн пожал плечами.

В следующем отрывке он прочитал:

«Та, У Которой Рыжие Волосы, прячет загадку в клубках слов так, что она исчезает, словно ее и вовсе не существовало, но из-за покрова слов, сияя, появляется загадка, скрытая для тех, кто смотрит, однако доступная тем, кто наслаждается, раскрывая лабиринты звуков и слов».

Да, здесь определенно присутствует мистическое и могущественное значение, но Савн его не понимал. Он попытался представить себе нечто в покровах слов, но ему удалось увидеть лишь черные буквы книги, сошедшие со страницы и облепившие какой-то непонятный предмет.

«Тот, Чьи Глаза Зелены, знает, где лежит загадка, потому что его глаза пронзают любые тени. Однако он раскроет загадку не раньше, чем заново ее спрячет. Сказано, что загадка меняется, когда ее прячут, в то время как скрытое гуляет с тех пор по земле, дожидаясь, пока кто-нибудь его узнает и предложит новое убежище».

На сей раз Савн не понял ровным счетом ничего. Если он знает, где лежат загадки, зачем ему их прятать? Да и кто такие эти волшебники?

Дальше в книге было написано:

«Тот, Чьи Волосы Черны, смеется над всеми загадками, потому что получает удовольствие от процесса поисков, а не от самих ответов – и тропы, которые он выбирает, зависят лишь от его капризов, не являясь следствием какого-то определенного плана. Говорят, что таким образом ему удается открыть не меньше, чем другим».

Тут Савн понял почти все. Он хорошо представлял себе, как можно получать удовольствие от поисков, совершенно не интересуясь их результатом. Возможно, следует искать совсем в другом месте? Загадка смерти Вожжи? Но разве он сможет ее раскрыть, если она не по силам мастеру Вагу?

Он продолжал читать:

«О Кроткой сказано, что она определяет порядок и систему вещей и что таким путем можно найти все скрытое. Для нее каждая деталь есть указатель, и когда они расставлены в надлежащем порядке, очертания загадки становятся ясны всякому, кто захочет их увидеть».

Ну, звучит вполне разумно, подумал Савн. Но что делать, когда ничего не знаешь?

На странице оставался только один абзац:

«Повелитель Рифм все еще разыскивает Путь Чародеев, потому что для него он самая величайшая загадка. Однако в процессе своих поисков он обрушивает Истину на всех тех, кто идет вслед за ним, и в том не видит никакого чуда, поскольку то, что очевидно одному, – загадка для другого. Его часто восхваляют за это, но слава не имеет для него никакого смысла – кто среди Людей станет гордиться тем, что нашел Истину, которая никогда не казалось ему тайной?»

Савн нахмурился. Абзац тоже показался ему почти понятным. Как если бы он видел то, что скрыто от другого, но для него не представляло собой ничего особенного, потому что с самого начала казалось очевидным.

Тут он подумал, что, наверное, следует поискать то, что находится прямо перед ним, но чего он не видит. Савн размышлял об этом, когда вернулся мастер Ваг и спросил:

– Что ты читаешь?

Савн показал ему книгу. Мастер Ваг фыркнул:

– Там нет ничего из того, что тебе нужно, – во всяком случае, сейчас. Шел бы ты лучше домой.

Савна не пришлось просить дважды. Он поставил книгу на место, попрощался и выскочил за дверь прежде, чем мастер Ваг успел сказать еще хотя бы слово.

Савн помчался к Тэму, ожидая найти Влада в общем зале или где-нибудь поблизости, но выходца с Востока нигде не было. Пока Савн стоял, набираясь храбрости, чтобы спросить, в какой комнате остановился Влад, в таверну вошла его сестра в сопровождении двух друзей. Савну пришлось отказаться от своего плана.

Польи сразу направилась к нему и отвела в угол:

– Что произошло вчера вечером?

– В каком смысле?

– Тебя так долго не было. Ма и Па с ума сходили. В конце концов я пошла спать. Сегодня утром я спросила, когда ты вернулся домой, а они посмотрели на меня так, словно не поняли, что я имею в виду. Сказали только, что ты уже встал и ушел.

– Ну, они сказали тебе правду.

– Но я же не о том, болван.

– Не называй меня болваном.

– Где ты был?

– Изучал пещеры.

– Ночью?

– Конечно. Почему бы и нет?

– А почему ты так поздно вернулся?

– Я увлекся и потерял счет времени.

Польи нахмурилась, явно не удовлетворенная его ответом, однако не смогла придумать следующего вопроса.

– Ну ладно, – заявила она, – а тебе не кажется, что Ма и Па ведут себя немного странно? Сначала они так волновались, а потом…

– Ну, ты же сама знаешь, как с ними бывает. Послушай, поговорим потом, ладно? Мне нужно идти.

– Куда идти? Прекрати, Савн. И не вздумай от меня убегать! Савн…

Она продолжала что-то говорить, но он решительно шагнул к двери. Влад наверняка в пещерах – именно туда Савн и направился. Первую милю он прошел по дороге, ведущей к поместью, потом собрался свернуть, чтобы сократить путь. Посмотрев вверх, он заметил на вершине утеса фигуру в сером плаще. Савн бросился бежать, и почти в тот самый момент, когда он окончательно уверился, что это действительно Влад, выходец с Востока повернулся и помахал ему рукой, словно знал, что Савн находится где-то неподалеку.

Подойдя к нему, Савн некоторое время молчал, чтобы хоть немного отдышаться. Влад наблюдал за раскинувшимся далеко внизу песчаным пляжем, где купались и стирали одежду жители близлежащей деревни. Савн попытался взглянуть на эту сцену так, словно увидел ее впервые: река стремительно несет свои воды, делает резкий поворот возле Черных Скал, где возникают белые буруны, а затем расширяется перед пляжем, за которым снова сужается. Дальше она устремляется к далекой равнине и сворачивает на юг, к морю, которое находится невозможно далеко, в сотнях миль.

– Красиво, правда? – спросил Савн.

– В самом деле? – ответил, не поворачивая головы, Влад.

– А вам так не кажется?

– Может быть. Обычно природа меня мало трогает. Мне интересно, что сделал с миром человек, а не то, каким он был изначально.

– Ага. – Савн задумался над словами Влада. – Пожалуй, со мной все наоборот.

– Понятно.

– Это важно?

Влад посмотрел на него, и на мгновение в глазах у него появились смешинки. Потом снова повернулся к реке.

– Да и нет, – ответил он. – Пару лет назад я встретил даму-философа, которая сказала мне, что люди моего типа строят, а люди, похожие на тебя, получают от жизни удовольствие.

– А разве нет таких, которые делают и то и другое?

– Есть. Если верить той леди, они становятся художниками.

– Ага. А вы получаете удовольствие от жизни?

– Я? Да, но я удачлив от природы.

– Ясно. – Савн подумал о том, что рассказал ему выходец с Востока прошлым вечером. – Должно быть, так оно и есть, если вы до сих пор еще живы, когда вас хотят убить.

– О нет. Удача тут ни при чем. Я жив благодаря тому, что знаю, как нужно себя вести, чтобы выжить.

– Не понимаю.

– Моя удачливость состоит в том, что при моем образе жизни, когда меня постоянно пытаются убить, я продолжаю получать от жизни удовольствие. Далеко не все на такое способны, но я думаю, что если тебе этого не дано, то тут ничего не поделаешь.

– Я никогда не встречал философов.

– Надеюсь, когда-нибудь встретишь, их стоит послушать.

– Па говорит, что это пустая трата времени.

– Должен с сожалением сказать, что твой Па ошибается.

– Почему?

– Потому что абсолютно все достойно изучения. Даже если имеешь собственный взгляд на мир, ты все равно являешься его частью и рано или поздно убеждаешься, что… впрочем, неважно.

– Мне кажется, я понял.

– В самом деле? Хорошо. – После короткой паузы Влад сказал, обращаясь скорее к самому себе: – Я многому научился у той леди. Жаль, что пришлось ее убить.

Савн бросил на него короткий взгляд, и ему показалось, что выходец с Востока говорит совершенно серьезно. Они продолжали смотреть на реку и еще довольно долго молчали.

5

Не пойду за Преподобного,

Что с богами дружбу водит.

Не пойду за Преподобного,

Что с богами дружбу водит,

Мало времени в утехах

С женушкой своей проводит.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Кое-кого из тех, кто пришел сегодня к реке, Савн узнал – скорее по одежде и манере двигаться, чем в лицо. Чьи-то имена он помнил, но ни с кем не был знаком близко, и впервые его заинтересовало, почему так получилось. Малый Утес находится ближе к Большому Утесу, чем к Белой Скале или Северному Валуну, но Савн не раз бывал в этих городках и благодаря работе с мастером Вагом познакомился с некоторыми жителями. Однако люди внизу казались ему чужими, даже те, кого он встречал раньше.

Ма и Па вообще редко упоминали Большой Утес, разве что Па как-то сказал, что нужно быть грязнулей, чтобы купаться там же, где стирают одежду. Тем не менее, когда к мастеру Вагу обращались за помощью жители Большого Утеса, они производили на Савна вполне благоприятное впечатление и ничем не отличались от жителей его родной деревни.

Странно, что он никогда раньше об этом не думал. Стоящий рядом Влад продолжал сосредоточенно наблюдать за ними, и Савн вдруг понял, что взгляд выходца с Востока напоминает ему о чем-то очень неприятном, случившемся давно… Юноша ощутил какой-то безотчетный страх.

– Влад, – наконец прервал молчание Савн.

– Да?

– Эти люди… не имеет значения.

– Что ты хотел сказать?

Савн, запинаясь, попытался поделиться с выходцем с Востока своими мыслями, но ему никак не удавалось подыскать нужные слова, поэтому он пожал плечами и замолчал.

– Они тоже вассалы барона Малого Утеса?

– Да, он еще и барон Большого Утеса.

Влад кивнул:

– Что еще?

– Не знаю. Я слышал про владельца поместья Белая Скала. О нем рассказывают разные истории.

– Да? И какого рода истории?

– Не самые приятные. Крестьянам приходится работать на него два раза в неделю, даже в плохие годы, когда им с трудом удается управиться с собственными полями, но его не интересует, как трудно тебе приходится, даже если ты голодаешь. А еще он совершает поступки… ну, я не могу сказать наверняка, потому что мои родители говорят, будто я слишком молод, чтобы слушать о таком, но это что-то ужасное. Его сборщики налогов могут в любой момент тебя избить, и ты против них бессилен. А солдаты убивают всех, кто попадается у них на пути. Когда Староста попытался пожаловаться Империи, его убили, и все такое.

– А здесь такого не бывает?

– Ну, сборщики налогов иногда бывают очень злыми, но все не так уж страшно. Нам еще повезло.

– Наверное, ты прав.

Они снова замолчали. Влад продолжал наблюдать за берегом реки. Савну надоело молчать, и он спросил:

– Влад, если вы не наслаждаетесь видами природы, то что же вы тут делаете?

– Наблюдаю за людьми.

– Они странные, – сказал Савн.

– Да, но в чем, по-твоему, заключается их странность?

Савн открыл рот и тут же его закрыл. Он не хотел повторять то, что ему говорили Ма и Па, поскольку не сомневался, что Влад сочтет его мелочным. Наконец он ответил:

– Они странно разговаривают.

Влад взглянул на него:

– Странно? Как?

– Ну, когда-то здесь обитало племя сариоли. Они покинули наши места несколько столетий назад, а прежде жили рядом с людьми из Большого Утеса, постоянно общались с ними, и…

– И жители Большого Утеса используют слова сариоли?

– Только не с нами. Однако они говорят не так, как мы.

– Но ты их понимаешь?

– О, конечно. Но их речь звучит необычно.

– Хм-м, – сказал Влад.

– А зачем вы за ними наблюдаете?

– Я не уверен. Ищу способ сделать то, что должен.

– Почему вы все время так говорите?

Влад вновь бросил на него короткий взгляд, смысл которого остался для Савна загадкой, и ответил:

– Я много времени провел в компании с философами и атирами.

– Ага.

– И у меня много тайн.

– Ага.

Необычное ощущение овладело Савном, словно они с Владом пришли к взаимопониманию – казалось, если он задаст выходцу с Востока вопрос, то наверняка получит ответ. Но, с другой стороны, Савн понял, что часто не знает, о чем следует спросить нового знакомого.

– Вы и в самом деле много времени провели среди благородных атир? – наконец спросил Савн.

– Ну, не совсем, но я знал одного ястреблорда, который очень походил на атиру[109]. И барабанщика[110].

– Ага. Их вы тоже убили?

Влад резко вскинул голову, но потом негромко рассмеялся.

– Нет, – ответил он и добавил: – С другой стороны, я был очень к этому близок.

– А чем они походили на атир?

– Что тебе известно о Доме Атиры?

– Ну, его милость к нему принадлежит.

– Да. Именно поэтому я и вспомнил об атирах. Видишь ли, тут речь идет о соотношении философии и практики, мистического и земного.

– Не понимаю.

– Я знаю, – сказал Влад, продолжая наблюдать за берегом реки.

– А вы мне объясните?

– Я не уверен, что у меня получится, – сказал Влад. Он посмотрел на Савна, а потом его взгляд вновь устремился к песчаному пляжу. – Многие пренебрегают мыслительными процессами. Но тем, кто их не боится, иногда удается обнаружить, что чем больше удаляешься от обычного, каждодневного мира, тем лучше начинаешь его понимать. А чем лучше его понимаешь, тем легче удается им управлять, не дожидаясь, пока он до тебя доберется. Это, – добавил он после короткого раздумья, – и есть то, чем занимается колдовство.

– Но раньше вы сказали, что следует участвовать в событиях, а теперь утверждаете, будто необходимо от них отойти.

– Ты меня поймал, – с улыбкой заявил Влад.

Савн ждал, что Влад что-нибудь добавит. Тот немного подумал и присел.

– Речь не идет о том, чтобы полностью устраниться от происходящего, – пояснил он. – Просто я имел в виду, что не следует бояться делать выводы, пытаться обнаружить законы, управляющие историей и…

– Я не понимаю.

Влад вздохнул:

– Зря ты позволил мне пуститься в рассуждения.

– Но насчет атир…

– Да. Существуют два вида атир. Одни – мистики, которые пытаются исследовать природу мира, направив свои взоры внутрь себя, другие, наоборот, смотрят на мир как на задачу, которую нужно решить, тем самым превращая других людей в помеху или кусочки головоломки… они соответственно к ним и относятся.

Савн обдумал слова Влада и сказал:

– Исследователи кажутся мне опасными.

– Так и есть. Однако они не столь опасны, как мистики.

– Но почему?

– Потому что исследователи все-таки верят, что другие люди реальны, хотя и не имеют особого значения. Для мистика, который путешествует внутри собственной души, другой реальности не существует.

– Понимаю.

– Барон Малого Утеса – мистик.

– Ага.

Влад неожиданно встал, и Савн испугался, что выходец с Востока бросится вниз с утеса. Однако тот лишь глубоко вздохнул и сказал:

– Он худший из всех возможных видов мистиков. Он видит людей только как… – Влад замолчал, потом посмотрел на Савна и отвернулся.

На мгновение Савну показалось, что в глазах выходца с Востока пылает такой гнев, что вспышки ярости Старосты по сравнению с ним лишь детская обида.

Чтобы отвлечь Влада, Савн спросил:

– А кто вы?

Это сработало, поскольку Влад усмехнулся:

– Тебя интересует, мистик я или исследователь? Я искал ответ на этот вопрос в течение нескольких последних лет. До сих пор мне не удалось его найти, но я знаю, что другие люди реальны… уже кое-что, правда?

– Наверное.

– К сожалению, я не всегда это понимал.

Савн не знал, что ответить, и промолчал.

– А еще я слушаю, что говорят философы, – добавил Влад.

– Когда вы их не убиваете, – сказал Савн.

На сей раз выходец с Востока не рассмеялся.

– Даже когда убиваю, все равно прислушиваюсь к ним.

– Я понимаю, – заявил Савн.

Влад неожиданно посмотрел на него:

– Да, полагаю, ты действительно понимаешь.

– Вы удивлены?

– Извини, – сказал Влад. – Ты, как бы получше выразиться… гораздо лучше образован, чем мы, городские жители, себе представляем.

– Ну, я научился считать, писать и всему остальному, потому что наполнил ведро, когда мне исполнилось двадцать лет, вот почему…

– Наполнил ведро?

– А разве в городе так не делают?

– Не знаю. Первый раз слышу.

– Понятно. Ну, я уже плохо помню. Знаете, я тогда был совсем юным. Мне дали ведро…

– Кто?

– Ма и Па, Староста и наш Священник.

– Ясно. Продолжай.

– Тебе дают ведро и говорят, чтобы ты отправлялся в лес. Когда ты возвращаешься, они смотрят, что в ведре, и решают, готов ли ты стать учеником.

– И ты наполнил свое ведро?

– Ну, так говорят – это означает, что они сказали «да». Если ты принесешь ведро с водой, Священник возьмет тебя к себе, а если ты вернешься с палками, тогда… ну, на самом деле я всего не знаю… Меня отправили учеником к мастеру Вагу.

– Ага. И что ты принес?

– Раненую птичку.

– Теперь я понимаю их выбор. И все же не могу не думать о том, насколько он бывает случайным.

– Что вы имеете в виду?

– Как часто ребенок хватает первое, что ему попадется на глаза, и становится сапожником, тогда как из него получился бы замечательный ткач?

– Так не бывает, – возразил Савн.

Влад посмотрел на него:

– Не бывает?

– Нет, – повторил Савн, однако ощутил смутное беспокойство.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что… не бывает, и все.

– Потому что тебе всегда так говорили?

Савн почувствовал, что краснеет, хотя и сам не понимал почему.

– Нет, потому что испытание нужно именно для того, чтобы определить, кто кем станет.

Влад продолжал изучающе на него смотреть:

– А ты принимаешь на веру все, что тебе говорят?

– Грубый вопрос, – не подумав, ответил Савн.

Казалось, Влад удивился.

– Ты прав, – сказал он. – Извини.

– Некоторые вещи просто знаешь, и все.

Влад нахмурился и отступил от края утеса. Он заложил руки за спину и слегка наклонил голову.

– Ты полагаешь? – спросил он. – Когда ты «просто знаешь» что-то, Савн, это означает: какое-то понятие прочно засело в твоем сознании и ты действуешь таким образом, будто оно истинно, даже если понимаешь его ошибочность. – Он наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с Савном. – Не самый разумный подход.

– Я не понимаю.

– Ты убежден, что твой барон Малого Утеса непобедим и безупречен, и будешь стоять и ждать, пока он тебя прикончит, вместо того чтобы хоть как-то попытаться защититься.

– Ну, тут другое.

– В самом деле?

– Вы меняете тему. Существует вещи, в истинности которых человек глубоко убежден. Вы знаете, что они истинны, только потому, что иначе просто не может быть.

– Правда?

– Да. Например, откуда вы знаете, что мы действительно стоим здесь, на скале? Мы это знаем, и все.

– Некоторые философы с тобой не согласились бы, – заметил Влад.

– Вы их убили?

Влад рассмеялся.

– Неплохой довод, – сказал он. Он снова подошел к краю утеса и взглянул вниз. Савну было жутко интересно, что Влад там высматривает. – Но наступает момент, – продолжал выходец с Востока, – когда ты должен что-то сделать. И тогда важно, знаешь ли ты, почему поступаешь именно так, а не иначе.

– Что вы имеете в виду?

Влад нахмурился. Похоже, он часто хмурился, когда размышлял над тем, как получше выразить свою мысль.

– Иногда ты разозлишься и лезешь в драку или бываешь так напуган, что обращаешься в бегство, но сам не знаешь почему. А иногда ты понимаешь, по какой причине следует что-то сделать, но только умом. Ты ничего не чувствуешь, и трудно заставить себя это сделать.

Савн кивнул:

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Так бывает, когда я поздно возвращаюсь домой и Ма спрашивает, чем я занимался. Я знаю, что должен сказать ей правду, но не говорю.

– Верно. Не всегда легко действовать в соответствии с разумом, когда сердце подсказывает другое решение. И не всегда правильно. Главное – научиться выбирать, когда следует повиноваться разуму, а когда нужно уступить чувствам.

– Ну и у вас получается?

Влад покачал головой:

– Последние несколько лет я пытался найти ответ на этот вопрос, но так и не сумел. Но я могу тебе сказать, что у меня получается гораздо лучше, когда я понимаю, почему чувствую именно так, – тогда мне приходится ставить под сомнение то, в чем я уверен. Вот одно из достоинств атир и философов.

– Я понимаю, к чему вы ведете, – задумчиво проговорил Савн.

Влад посмотрел на него:

– Да? И?..

– Некоторые вещи просто знаешь – и все.

Казалось, Влад собрался возразить, но потом передумал.

Они замолчали, и Влад снова принялся изучать далекий берег реки.

– А кто та леди в зеленой шляпе, она еще со всеми разговаривает? – спросил выходец с Востока через некоторое время.

– Я не знаю, как ее зовут, но она жрица.

– Чего?

– Что значит «чего»? О, я понял. Она жрица Форели.

– Хм-м… Тут не будет никакого толку.

– Толку для чего?

– Не имеет значения. Форель – тот, кого вы почитаете?

– Почитаем?

– Я хотел спросить, кому вы молитесь?

– Молимся?

– Кто ваш бог?

– Наш Преподобный, похоже, в хороших отношениях с Наро, Леди, Которая Спит, поэтому обычно он обращается с просьбами именно к ней.

Влад кивнул, потом снова показал вниз:

– А это кто вон, смотри, идет к воде?

– Я не помню его имени. Он делает мыло на продажу.

– И где он его продает?

– Прямо там, возле реки. Большинство сами делают мыло, как и мы, поэтому его торговля не слишком процветает. Покупают лишь те, кто принес много одежды для стирки, а мыла не хватило.

– И он больше нигде не продает свое мыло?

– Нет, насколько мне известно. А почему вы спрашиваете?

– Не имеет значения.

– Мы не моемся в реке, у нас есть колодцы.

– Вы моетесь в колодцах?

– Нет-нет, мы…

– Я пошутил.

– Ага. Иногда мы ходим на реку поплавать, но только выше по течению. В верхней части Бурой Глины нельзя купаться: там слишком быстрое течение, да и вода холодная.

– А кто сейчас зашел под куст?

– Там? Ферд. Он однажды приходил к мастеру Вагу с ужасной сыпью на руке, мастер Ваг натер ему руку листьями розы, и все прошло.

– Что он делает?

– Продает фрукты.

– Фрукты? У вас здесь есть фрукты?

– Ферд привозит их с верховьев реки. Здесь мало что растет. Впрочем, у нас есть манго, ти’ик, апельсины и…

– А разве их продает не Тэм?

– Он не может. Есть только один продавец – Ферд.

– Я должен с ним встретиться.

– Он бывает у реки почти каждый день. Можем спуститься вниз, если хотите.

– Не сейчас. А где еще он продает фрукты?

– Только здесь. И в замке, наверное.

– В самом деле? Он обеспечивает своим товаром барона?

– Нет, только тех, кто служит у его милости.

– Интересно.

– Да? Сначала он только этим и занимался – привозил фрукты и овощи для слуг его милости, но потом сообразил, что может спускаться к реке, где многие покупают его товар. Теперь у него гораздо больше клиентов на берегу, чем среди слуг, хотя я и не понимаю, какое это имеет…

– Так ты говоришь, его зовут Ферд?

– Да.

– Очень хорошо.

Влад понаблюдал за берегом еще немного, потом что-то проворчал и отвернулся.

– Мы снова пойдем в пещеры? – спросил Савн.

– Нет, я хочу вернуться к Тэму, чтобы выпить стаканчик вина.

– Ага.

Пока они шли к таверне, Савн почувствовал, как постепенно исчезает необычное ощущение, испытанное им рядом с выходцем с Востока, – словно ненадолго приоткрылась маленькая дверца его души, а теперь захлопнулась снова.

Ну, подумал Савн, теперь, когда уже слишком поздно, я буду жалеть о том, о чем не спросил у него.

Когда они спустились с холмов и вышли на дорогу, он сказал:

– Влад?

– Да?

– А вы что-нибудь сделали с Ма и Па вчера вечером?

Влад нахмурился:

– Сделал? Ты спрашиваешь, не наложил ли я на них заклинание? А почему ты так подумал? Они вели себя странно?

– Нет, просто я не понимаю, почему они не сердились на меня за то, что я вернулся домой так поздно.

– Просто я взял на себя вину, вот и все.

– Понятно, – сказал Савн. Слова Влада его не убедили, но и поверить в то, что выходец с Востока действительно наложил на его родителей заклинание, он не мог. Поэтому он решил сменить тему: – А какие они, ваши родители, Влад?

– Они умерли, – ответил Влад.

– О, я сожалею. – Он подумал немного, какой будет жизнь без Ма и Па, и решил, что лучше не задерживаться на этой грустной мысли. – Они вас всему научили?

– Нет, меня учил дед.

– А он?..

– Нет, он еще жив. Во всяком случае, был жив несколько лет назад. Он старый человек, но колдуны, как и волшебники, живут долго.

Они подошли к широкой части дороги, которая находилась неподалеку от поворота к городу, здесь обычно разворачивались фургоны. По обе стороны высился лес.

– Сегодня мы будем изучать колдовство? – спросил Савн.

Влад пожал плечами:

– А чему бы ты хотел научиться?

– Ну, не знаю. Чему-нибудь интересному.

– Что ж, можно и так подойти к делу.

Они прошли то место, где Савн впервые увидел Влада, и начали подниматься по пологому склону холма, за которым оставалась последняя возвышенность перед городом.

– Что вы имеете в виду? – спросил Савн.

– К Искусству можно подходить с разных сторон. Один вариант – учиться делать что-то интересное, другой – искать знания, а еще можно стремиться к пониманию или мудрости, если хочешь, хотя это не одно и то же…

– Значит, раньше вы говорили о колдовстве и понимании, не так ли?

– Да.

– Но разве знание не то же самое, что понимание?

– Нет.

Савн подождал дальнейших разъяснений, но их не последовало.

– А есть еще один путь – стремление к власти, – продолжал Влад.

– А каким путем следовали вы?

– Тем, что выбрал ты. Хотел выяснить, как делать интересные вещи. В некотором роде у меня не было другого выбора.

– Почему?

– Длинная история.

– Ага. А как насчет меня?

– Тебе следует подумать о выборе направления.

– Я уже знаю.

– Да? Ну, так скажи мне.

– Мне хотелось бы узнать, как делать всякие интересные вещи.

– Хм-м…

– Как вы.

– А зачем?

– Чтобы производить впечатление на девушек.

Влад посмотрел на Савна, и ему вдруг показалось, что выходец с Востока каким-то необъяснимым образом видит его в первый раз. На губах Влада появилась улыбка, и он мягко сказал:

– Ну, почему бы и нет? Давай сойдем с дороги. Лесная чаща – самое подходящее место для подобных штук.

– А как насчет места, где сосредоточена сила?

Влад рассмеялся:

– На данной стадии в нем нет никакой необходимости.

– Ладно. Наверное, со временем я пойму.

– Да, у тебя есть шансы, но сейчас не будем об этом тревожиться.

– Здесь?

– Нет, пройдем немного дальше. Я не хочу, чтобы нас отвлекал стук копыт и скрежет проезжающих фургонов.

Савн шагал за Владом между толстыми деревьями, пробирался сквозь заросли густого кустарника, нырял под низко свисающие ветви до тех пор, пока выходец с Востока не нашел подходящее место. Влад что-то проворчал и уселся возле одинокого большого клена.

– Устраивайся поудобнее, – предложил он Савну.

Савн сел и тут же заявил:

– Мне удобно. – И почти сразу же сообразил, что ошибается.

Он немного повозился, устраиваясь получше, и почувствовал, как его охватывает волнение. Однако тут же встряхнулся, стараясь вспомнить, как расслаблялся в пещере. Влад внимательно посмотрел на него, и под черными волосами, растущими на верхней губе, промелькнула быстрая улыбка.

– В чем дело? – спросил Савн.

– Ничего, все в порядке. Что тебе известно о псионической связи?

– Ну, я знаю людей, которые немного ею владеют. И я слышал, что она под силу волшебникам.

– А сам когда-нибудь пробовал?

– Я? Нет, конечно.

– Почему?

– Ну, я… откуда мне было знать, что у меня получится.

– Псионическая связь доступна всем. Нужно только знать, что следует делать.

– Вы имеете в виду чтение мыслей?

– Не совсем. Скорее похоже на беззвучный разговор. Да, читать чужие мысли можно. Но это значительно более сложный процесс, к тому же тебя могут поймать. – Влад немного помолчал, словно что-то вспоминал, – во всяком случае, в его глазах появилось отрешенное выражение, а на губах блуждала слабая улыбка. – Многие обижаются, если пытаешься проникнуть в их мысли[111].

– И неудивительно, – заметил Савн.

Влад кивнул, затем потянулся к цепочке у себя на шее, немного поколебался, облизнул губы и снял ее. На цепочке в простой оправе висел черный камень.

– Что?..

– Не спрашивай, – сказал Влад.

Одновременно у них над головами послышалось хлопанье крыльев, словно кто-то потревожил каких-то крупных птиц. Савн подскочил от неожиданности, но Влад покачал головой, точно хотел сказать, что им не о чем беспокоиться.

– Помнишь, как ты вчера расслаблялся? – спросил выходец с Востока. – Проделаем упражнение еще раз, только твои ощущения будут иными.

– В каком смысле?

– Увидишь. Ты потеряешь чувство времени, но волноваться не следует.

– Хорошо.

Савн снова закрыл глаза и позволил голосу Влада провести себя через каждую мышцу своего тела. Постепенно напряжение отпускало его, уходило в землю, на которой он лежал, и вскоре Савна охватило знакомое ощущение парения, точно он перестал быть частью своего тела – будто ему удалось из него выйти и встать чуть в стороне, равнодушно и спокойно. Затем Влад сказал:

– Ты ощущаешь тепло и свет – как если бы превратился в пузырек воздуха, – и теперь ты можешь отправиться куда угодно. Думай о себе как о пузырьке воздуха, который перемещается по малейшему твоему желанию. Тебя окружает пустота, и сам ты пуст. Почувствуй, что ты можешь двигаться в любом направлении. Ты расслаблен и уверен в себе.

Да, согласился Савн. Я буду так себя чувствовать. Я решил и сделаю это. Разве не замечательно?

– А теперь, – продолжал Влад, – представь, что ты пузырек пустоты, который проплывает сквозь землю, потом слои камней, проникая в них; и чем глубже ты погружаешься, тем более глубоким будет твой сон.

Да, я представляю; я так и сделаю, подумал Савн, и ему показалось, что его тело находится где-то далеко.

– А теперь очень медленно открой глаза и посмотри на меня, но не вставай. Посмотри на меня и представь, что я здесь с тобой – мы вместе, два пузырька воздуха под землей. Глазами твоего тела ты видишь, как я держу маленький кусочек ткани. А теперь вообрази, что ты ветер и касаешься этой ткани. Смотри, как она трепещет. Потрогай ее снова и снова. Не толкай. Ты ощущаешь строение ткани, она гладкая, прохладная, жилы плетения проступают под пальцами твоего разума. Ну, еще немного. Да, ты почувствовал.

А сейчас мы соприкоснемся, как два пузырька воздуха. Слышишь ли ты мои слова, словно они эхо тех, что были когда-то произнесены вслух или тихонько нашептаны? Одно слегка опережает другое, точно ты воспринимаешь время, которое необходимо, чтобы слова дошли до твоих ушей, но решаешь не обращать внимания на звуки, ведь каждый из них произносит мой голос, они идентичны и они сливаются; сильные, они поддерживают друг друга. А сейчас ты слышишь только шепот, беззвучный шепот, он возвращается ко мне вместе с твоими мыслями – ты формируешь слова и даешь их мне, точно вкладываешь перышко в ладонь, но твой рот и язык не двигаются. Скажи мне, что слышишь меня.

– Я вас слышу, – сказал Савн, чувствуя, как его охватывает странное, туманное восхищение, отголосок сна, как будто не произошло ничего удивительного. Впрочем, он знал, что, проснувшись, будет помнить, что с ним случилось что-то потрясающее.

– И я тебя слышу, – продолжал Влад. – Ты запомнишь это ощущение и всегда будешь в состоянии его вернуть.

– Да, – ответил Савн, – я запомню.

– А теперь ты начинаешь подниматься обратно, сквозь слои камней, постепенно пробуждаешься. Ты возвращаешься, все ближе и ближе; снова ощущаешь свои конечности и знаешь, что они часть тебя, и ты слышишь мой реальный голос, ты проснулся и помнишь все, что с тобой произошло. Ты чувствуешь себя отдохнувшим, бодрым и уверенным в себе.

Савн заморгал, словно только сейчас открыл глаза.

– Я чувствую себя… необычно. Сколько прошло времени?

– Около получаса.

– Полчаса? – Савн проверил, так ли это, а потом добавил: – Я действительно пошевелил кусочек ткани?

– Да, ты сумел, – ответил Влад.

Савн покачал головой, но не нашел слов.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Влад.

– Прекрасно. Ну, разве что немного устал.

– Это пройдет. Сегодня ты будешь плохо спать. Советую сделать вечером побольше физических упражнений.

– Хорошо. Я буду бежать всю дорогу домой.

– Отличная мысль.

Они встали. Влад взял цепочку с черным камнем и вновь надел ее на шею. Они медленно двинулись по дороге в сторону города. Савн не знал, что сказать, все его чувства смешались, и он никак не мог сосредоточиться. Он покачал головой. Он гораздо острее ощущал, как ветерок холодит кожу, видел четкие очертания деревьев на фоне сумеречного неба, слышал пение птиц. Они всегда здесь были – почему же он не замечал их раньше и почему заметил сейчас?

Так он размышлял, пока не заметил, что они вошли в город, более того, находятся всего в нескольких шагах от таверны Тэма. Они остановились, и Савн спросил:

– Когда я увижу вас снова?

– Я не уверен, друг мой. Может быть, завтра.

– Хорошо.

Он и в самом деле пробежал всю дорогу до дома, наслаждаясь тем, как воздух наполняет легкие, ноги касаются дороги, над головой темнеет небо и дует свежий ветерок.

Савн не опоздал к ужину, что избавило его от родительских расспросов. Польи, как обычно, проболтала всю трапезу, но Савн, который не очень к ней прислушивался, обратил внимание на несколько ее реплик, направленных в его сторону. К счастью, Ма и Па были слишком погружены в свои мысли.

Ночью Савн заснул сразу же, и ему приснилось, как он стоит на улице перед входом в таверну Тэма, а Лова оказалась в центре лишенной лиц толпы и с обожанием смотрит на то, как он заставляет землю раскрываться и закрываться, а потом бросает огонь с небес на землю. Когда Савн проснулся, он вспомнил свой сон и сказал себе:

– Как странно. Я и не знал, что она мне нравится.

* * *

Что теперь?

Она опустилась к маленькому сооружению, где обитал Кормилец, зная, что ее самец уже там. И в тот момент, когда она собралась коснуться ногами мягкого дерева крыши, он взлетел в воздух, промчавшись прямо перед ней.

Она зашипела и последовала за ним.

Мягкий? Ее самец думал о мягком. Но как он отличает одного от другого?

Она попыталась сообразить, о чем ее просит самец. Она кое-что понимала во фруктах, точнее, в запахах, но, когда попробовала понять, о каких фруктах идет речь, ее самец разволновался.

Наконец она догадалась, чего хочет самец, и подумала: что ж, пусть так и будет. Зато они полетают.

Вверх, вверх, на восходящих воздушных потоках, сквозь облака, стараясь не дышать. Потом еще выше, выше и, исключительно ради удовольствия, нырок вниз, падаешь, как камень со скалы, потом ловишь поток и скользишь, скользишь.

Что-то вроде смеха появилось в ее мыслях и эхом отразилось в мыслях ее самца.

Он нашел того, за кем они должны следить, и она последовала по пути, который указал ей самец. Да, это тот самый, мягкий. Так тому и быть. Теперь предстоит долгое, скучное ожидание, подумала она.

Она надеялась, что сможет не заснуть.

6

Не хочу за колдуна,

Что заклятия долдонит.

Не хочу за колдуна,

Что заклятия долдонит.

У него попросишь дождь –

Целый ураган пригонит.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Закончив завтрак, Савн вышел из дома. Он оглядел жнивье, которое покрывало практически все поля вокруг, однообразную картину нарушали лишь амбары и другие хозяйственные постройки. Почва выглядела комковатой и неровной и казалась более коричневой, чем весной, хотя ему и говорили, что это лишь плод его воображения.

Совсем недавно, когда он выходил сюда, повсюду цвели цветы, по большей части синие, а также розовые и белые. Однако теперь поля походили на пустоши, за исключением длинной узкой полосы, идущей вдоль дороги, где стоял сложенный в невысокие скирды лен. Именно здесь он будет сегодня работать с сестрой. Ма и Па уже покончили с делами и ушли на западную часть плантаций льна, а Польи держала в руке маленькую косу и ждала его.

Стоял приятный, прохладный день, воздух казался сухим и чистым. Подходящая погода для работы. Больше всего Савн не любил начало сбора урожая, потому что любая работа получалась вдвойне тяжелой из-за жары. Дождь – тоже плохо. Но Савн чувствовал, что сегодня дождя не будет, на оранжево-красном небе почти не было серых облаков, похоже, с погодой опять повезло.

Он вытащил из-под крыльца два длинных мешка, встряхнул их и вывернул наизнанку, затем кивнул сестре.

– Мы скоро закончим, – сказала она.

– Я знаю. Сегодня или завтра.

Польи положила руки на бедра и несколько раз повернула корпус, словно хотела расслабить уставшие мышцы. Савн повел плечами и надел рукавицы из кожи лиорна. Через полчаса руки сильно вспотеют, но он по опыту знал, что лучше так, чем мозоли.

– Ну, начнем, – сказал он, и они направились на последнее поле.

Первой шла сестра с косой, а Савн собирал скошенный лен в мешки. Они быстро втянулись в рабочий ритм. Если бы они действовали не так согласованно, то Савну пришлось бы подбирать лен с земли, что занимало гораздо больше времени, да и нагрузка на спину заметно увеличивалась. Однако они уже давно работали вместе – стоило Польи скосить несколько стеблей, как растения падали в подставленную руку Савна, после он делал полшага назад, чтобы не мешать обратному ходу косы. Ему не требовалось следить за своими руками и растениями, а только за сестрой, чтобы чувствовать любое изменение ритма и избежать удара острого лезвия. Он очень хорошо знал, что произойдет, если он на время отведет взгляд – он трижды помогал мастеру Вагу зашивать людей во время этого сбора урожая.

Работа была скучной и однообразной, но не слишком тяжелой – особенно теперь, когда им удалось создать собственную систему, и он слышал регулярные вжик, вжик – с другой стороны трудились Ма и Па. Очень скоро – наверное, завтра, решил Савн – они встретятся, и сбор урожая нынешнего года закончится. Потом Ма и Па подготовят почву к зиме, на будущий год все повторится снова, а потом опять – и так до тех пор, пока Савн не сможет зарабатывать на жизнь в качестве лекаря, в Малом Утесе или где-нибудь в другом месте. Пройдет несколько скудных лет, прежде чем он начнет присылать достаточное количество денег, чтобы компенсировать свое отсутствие. И тогда Ма и Па наймут кого-нибудь, а он будет копить деньги. Когда у него наберется достаточная сумма для путешествия…

Когда я решил, что хочу путешествовать? – спросил он себя.

Ну, если на то пошло, он еще не уверен, что так уж хочет покинуть родные места. Но тут Савн сообразил, когда у него впервые появились подобные мысли – он стоял перед своим домом, а ночь вдруг заговорила с ним. Он вспомнил, как спросил у Влада – его вопрос, казалось, произвел на выходца с Востока впечатление, – спешит ли куда-то или от чего-то убегает. А он сам? Что гонит его из дома? Хочет ли он бросить свою семью или его привлекают поиски приключений и денег? Может быть, выходец с Востока способствовал появлению подобных мыслей? И явился ли Влад причиной удивительных ощущений, что ему довелось пережить в тот замечательный вечер?

Мне плевать, что говорят все вокруг, могу спорить: он не убивал Вожжу.

Они сделали один ряд и начали следующий, так прошло утро. Около полудня Па свистом подал сигнал, что Польи и Савну на сегодня пора заканчивать.

Когда они шли к дому, Польи сказала:

– Как ты думаешь, они закончат без нас?

Савн посмотрел на оставшуюся неубранной часть поля и ответил:

– Надеюсь, завтра не будет дождя.

Польи кивнула:

– Я тоже. Пойдем сегодня к Тэму?

– Конечно.

– Вчера ты меня не дождался.

– Правда? Да, верно. Наверное, я думал о другом.

– О чем, например?

– Не знаю. О разном. В любом случае сегодня мы пойдем туда вместе.

Савн вымылся, подождал, как и обещал, сестру, и они отправились в таверну Тэма. По дороге они почти не разговаривали, хотя Савну пару раз показалось, что Польи порывается что-то ему сказать или спросить, но не решается. Потом она запела «Крестьянина с грязными ногами», и Савн к ней присоединился, как и положено, меняя местоимения. Он уже довольно давно не слышал этой песни и весело смеялся, когда Польи пропела новые куплеты, которые добавились с тех пор, когда он был в ее возрасте. Савн спел ей те, которых Польи не знала, и обрадовался, что они ей понравились.

Когда они пришли к таверне Тэма, Влада нигде не было видно, но народу, как и всегда в полуденное время, собралось немало, и Савн заметил, что многие бросают на него неприязненные взгляды. Польи тоже обратила на это внимание.

– Ты видел, – спросила она, – как на тебя смотрят? Им не понятно, почему ты столько времени проводишь с выходцем с Востока.

Савн быстро огляделся, но сейчас в их сторону никто не смотрел.

– В самом деле?

– Да.

– Хм-м… – Он пожал плечами. – Пусть удивляются.

– А что ты с ним делаешь?

– Узнаю много нового.

– Например?

– Ну, как ловить самоцветы на ветру – нет, я хотел сказать, ловить воду в… не имеет значения. Я учусь разному.

Польи нахмурилась, но не нашлась, что сказать. Савна это вполне устраивало. Он быстро покончил с салатом, попрощался с сестрой и направился к дому мастера Вага.

По дороге он вдруг понял, что острота восприятия окружающего исчезла. Может быть, чудесные ощущения вернутся, когда он лучше освоит удивительное искусство, которое начал изучать с Владом.

Мастер Ваг пребывал в прекрасном расположении духа, расхаживал по своему маленькому домику (год назад, когда он только поступил учеником к лекарю, домик этот казался Савну большим) и без конца рассказывал разные истории, часто отвлекаясь и пускаясь в длинные рассуждения.

Интересно, решил ли мастер Ваг загадку смерти Вожжи? – подумал Савн, но потом сообразил, что тот обязательно сообщил бы ему о своих достижениях, значит, сейчас лучше никаких вопросов не задавать.

Мастер Ваг весь день не упоминал о Вожже, и Савн занимался уборкой дома, слушая истории и лекции мастера Вага – он любил подобное времяпрепровождение, хотя учитель часто забывал о своем слушателе и довольно быстро забирался в такие дебри, что Савн переставал понимать, о чем идет речь.

Он похож на Влада, подумал Савн, и тут же спросил у себя: почему его это тревожит?

Ближе к вечеру мастер Ваг заставил его рассказать о лечении различных заболеваний желудка и остался доволен ответами Савна, хотя тот забыл упомянуть об острых болях в боку. Кроме того, он потребовал, чтобы Савн перечислил вопросы, которые следует задать пациенту, чтобы определить наличие у него камней в почках, а также вспомнил, как следует применять зерна граната.

Мастер Ваг стоял перед Савном, сидевшим на стуле, спиной к очагу. Когда мастер Ваг закончил пояснения, он спросил:

– Ну и о чем ты думаешь, Савн?

– Что?

– Ты весь день чем-то озабочен. Что с тобой происходит?

Савн нахмурился. Ему казалось, что он ведет себя как обычно.

– Не знаю, – ответил он.

– Дело в нашем приятеле Вожже? – подсказал мастер Ваг.

– Может быть.

– Ну, в любом случае тебе не о чем тревожиться. Я до сих пор не знаю, отчего он умер, но продолжаю поиски.

Савн ничего не сказал.

Мастер Ваг пристально посмотрел на него, словно пытался проникнуть в его мысли.

– Что такое? – спросил он.

– Откуда вы знаете, какие выводы оказываются правильными, а какие следует отбросить, потому что они ложные? – спросил Савн и сам удивился собственному вопросу.

Мастер Ваг уселся напротив Савна и откинулся на спинку стула.

– Ты задал серьезный вопрос, – ответил он. – Хочешь рассказать, чем он вызван?

Савн обнаружил, что не в состоянии лицемерить, когда мастер Ваг смотрит ему в глаза, но, с другой стороны, не знал, что сказать. Наконец Савн ответил:

– Я размышлял. Одни люди говорят одно, другие совсем другое…

– Кто о чем говорит?

– Ну, мои друзья считают, будто бы выходец с Востока имеет отношение к смерти Вожжи, а он утверждает…

– Чушь, – беззлобно перебил его мастер Ваг. – Твои друзья ничего не знают, а выходцу с Востока не следует верить. Но, с другой стороны, – продолжал лекарь, – я не ответил на твой вопрос. Есть только один способ выяснить, что верно, а что нет: держи глаза открытыми, внимательно слушай и используй голову по назначению. Вот и все.

Савн кивнул, хотя у него возникло ощущение, что он так и не получил ответа на свой вопрос. Но способен ли мастер Ваг ответить на него? Он умеет помогать заболевшим людям, однако с какой стати он станет беспокоиться о том, что истинно, а что нет? Можно спросить у Преподобного, но тот ответит, что нужно верить богам, а Староста посоветует верить в то, что говорит он, Староста.

Но тогда, продолжал размышлять он, зачем ему, Савну, искать ответ на этот вопрос? Он не знал, и легче ему не стало. Савн обнаружил, что ему захотелось снова поговорить с Владом, хотя он сомневался, что выходцу с Востока можно во всем верить.

– Благодарю вас, господин, – сказал Савн. – У вас есть еще поручения?

– Нет-нет. Беги домой. И постарайся ни о чем не беспокоиться.

– Я не буду, господин.

Он вышел в теплый осенний вечер и поспешил в город, сожалея, что не может телепортироваться.

Вот было бы здорово, подумал он. Вместо того чтобы тратить время, добираясь из одного места в другое, я мог бы заниматься чем-нибудь интересным.

Савн задумался о том, удастся ли ему убедить Влада показать ему, как это делается. Наверное, нет. Скорее всего телепортация – дело непростое.

Довольно быстро он добрался до таверны и, к некоторому удивлению, обнаружил Влада, который, не торопясь, пил вино, наблюдая за дверью. Казалось, он ждал Савна – улыбка, которая возникла на лице выходца с Востока, явилась тому подтверждением. В зале находились трое или четверо знакомых Савна, но он не собирался с ними разговаривать.

Он уселся за стол выходца с Востока и пожелал ему доброго дня, а Влад в ответ предложил угостить его кружкой эля. Савн согласился. Влад подозвал Тэма, и Савн не мог не обратить внимания на неодобрительный взгляд, который тот на него бросил, поставив эль на стол. Однако Савн вдруг понял, что ему все равно.

Когда Тэм вернулся на свое место за стойкой, Савн сказал:

– Я весь день думал о вчерашнем уроке. Вы можете показать мне что-нибудь еще?

– Конечно, – ответил Влад. – Но ты уверен, что хочешь, чтобы нас видели вместе?

– А почему нет?

– Разве ты не заметил взгляды, которые на тебя бросают?

– Да, заметил, – кивнул Савн. – Кое-кто смотрел на меня искоса, когда я приходил сюда с сестрой. Но почему?

– Потому что ты со мной.

– А им какое дело?

– Я выходец с Востока, а еще они подозревают, что я имею отношение к смерти Вожжи.

– Ага. Но вы ведь не имеете, правда?

– Я уже начал сомневаться, – заявил Влад.

Савн удивленно уставился на него:

– Что вы хотите сказать?

– Нет, я его не убивал, – ответил Влад. – Но из этого еще не следует, что я не имею отношения к его смерти.

– Не понимаю.

– Я не верю в совпадения.

– Мне бы очень хотелось, – медленно проговорил Савн, – чтобы мастер Ваг выяснил причину смерти Вожжи.

– Твоего учителя постигла неудача?

Савн вспомнил о намерениях мастера Вага продолжать расследование, однако кивнул:

– Да, он не может определить причину смерти Вожжи.

– А я могу.

Савн вытаращил на него глаза:

– Что?

– Я знаю, что его убило.

– Откуда?

– Потому что мастера Вага постигла неудача. Ничего другого мне знать не требуется.

– Ну и что же убило Вожжу?

– Волшебство.

Савн покачал головой:

– Мастер Ваг сказал, что волшебство оставляет следы.

– Конечно, если воспользоваться каким-нибудь очевидным заклинанием – ну, скажем, заставить сердце остановиться, или вызвать кровоизлияние, или нанести видимое ранение.

– В таком случае, что же произошло с Вожжой?

– Ты представляешь, что такое некромантия?

– Ну, не совсем.

– Некромантия есть волшебство смерти – речь идет о силах, которые высвобождаются, когда умирает живое существо. Кто-то ищет способы обмануть смерть, продлить или имитировать жизнь, они пытаются стереть границу между жизнью и смертью. Кто-то исследует душу, продолжающую жить после смерти тела, и места, в которые она отправляется, что приводит к изучению иных миров, до которых нам, простым смертным, невозможно добраться. А еще они изучают тех, кто их населяет – богов и демонов, – а также силы, управляющие мирами, где жизнь встречается с нежизнью, где реальность лишь каприз, а Истина пляшет, повинуясь ударам барабана желания, где…

– Я не понимаю.

– Извини. Я заговорился. Все дело в том, что искусный некромант способен отправить душу в Страну Мертвых, ничего не предпринимая для того, чтобы убить данного человека.

– И тогда человек умирает?

– Обычно да.

– Обычно? А в остальных случаях?

– Давай не будем об этом говорить. К тому же у нас тут все ясно и просто. То, что произошло с Вожжой, дело рук некроманта.

– А как же насчет лошади?

– При чем тут лошадь?

– Она бросилась бежать, словно чего-то испугалась.

– Что же тут удивительного. Животные очень чувствительны к волшебству. Особенно те, что лишены дара речи, – свои последние слова Влад произнес каким-то странным тоном – словно пошутил, но смысл шутки был понятен только ему одному.

Савн обдумал слова выходца с Востока и сказал:

– Но кто?..

– Лораан, естественно. Я имею в виду барона Малого Утеса. Он некромант, более того, он оживил самого себя, что говорит о его искусстве некромантии. Впрочем, мне это было известно и раньше.

– Он восстал из мертвых? Вы хотите, чтобы я поверил, будто его милость вампир?

– Вампир? Возможно. Ты что-нибудь слышал о таинственных смертях, когда у жертвы не оставалось ни капли крови, и все такое?

– Нет. Ничего похожего.

– Тогда он, наверное, не вампир. Хотя всякое может быть. Сетра вампир, однако она ест, и пьет, и нуждается совсем в малых количествах крови…

– Кто?

– Мой старый друг.

– Мне кажется, я о ней слышал, – сказал Савн. – Хотя и не помню где.

– Не сомневаюсь, что речь шла о другом человеке с таким же именем.

– Вероятно. Вы действительно знакомы с вампиром?

– Да. Она очень старая[112]. Не имеет значения. И все же интересно, что он…

– А какие еще бывают восставшие из мертвых?

– Я не специалист в данной области. Быть может, владетель Малого Утеса позволит мне воспользоваться его библиотекой, и тогда я смогу изучить этот вопрос.

– А почему бы вам его не попросить?

– Я пошутил, – признался Влад.

– Ага. Я не могу поверить, что его милость – оживший мертвец.

– Почему?

– Ну, просто не могу, и все.

– Понимаю, – кивнул Влад. – Всю жизнь тебя окружали люди, которым ты верил, хотя по-настоящему их не знал. А потом неизвестно откуда появляется незнакомец и утверждает, что один из них – чудовище. Я бы тоже на твоем месте сомневался. Во всяком случае, до тех пор, пока не получил бы серьезных доказательств.

Савн молча смотрел на Влада, не зная, что сказать. Казалось, выходец с Востока разговаривает сам с собой, а в его голосе Савн вновь уловил скрытую ненависть.

– Вот как им удается безнаказанно вершить свои дела – гораздо легче поверить в то, что тебе говорят, чем самому взглянуть на… – Он замолчал, словно заметил, что собеседник перестал пони-мать его.

Казалось, Влад некоторое время раздумывал, не попытаться ли объяснить Савну, что он имел в виду, но потом пожал плечами.

– Веришь ты мне или нет – твое дело. Я лишь хочу узнать, что этот сук… что этот тип собирается делать. Повторяю: совпадений не бывает. Он не в силах покончить со мной так же, как с Вожжой, вот почему…

– Правда? Он хочет вас убить?

– Очень хочет. Однако я защищен гораздо лучше, чем Вожжа.

– Ага. А зачем ему вас убивать?

– У него есть причины.

Савн обдумал слова Влада.

– И что он намерен делать? – спросил он.

– Мне очень хочется найти ответ на этот вопрос, – заявил Влад. – Сейчас, когда все зашло так далеко, бежать нет смысла. К тому же я должен рассчитаться с ним за Вожжу.

– Вы ему должны? Вы уже один раз сказали нечто похожее. Что вы имеете в виду?

Влад пожал плечами:

– Я разговаривал сам с собой. Но сейчас я просто хочу знать, что он планирует.

– А разве колдовство вам не поможет?

– Оно не дает возможности заглянуть в будущее.

– Плохо.

– Может быть.

– А что вы намерены делать?

– Попытаюсь выяснить, – ответил Влад. – У меня есть другие возможности. Иногда они срабатывают.

И он уставился в пространство, будто связался с кем-то невидимым.

7

Кто ж пойдет за музыканта,

Нищего и голого?

Кто ж пойдет за музыканта,

Нищего и голого?

Он играет и поет песенки веселые,

А жена ломает голову,

Как кормить его, бедового.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Влад почти не прикасался к салату, то ли из-за того, что ему не нравился вкус, то ли о чем-то размышлял. Савн поглощал свою порцию если и без особого удовольствия, то с заметным аппетитом.

Савн чувствовал, что Влад его изучает. Выжимая дорогой лимон на сыр и овощи, он испытывал легкую тревогу из-за взглядов выходца с Востока. Наконец Савн отправил в рот ложку салата и вытер руку о рубашку.

Влад вздохнул.

– Я знаю место, – сказал он, – где можно есть каждый день в течение полугода, и тебе ни разу не подадут одно и то же блюдо дважды[113]. Где обслуживают сдержанно и безупречно; ты не замечаешь официанта, но перед тобой всегда стоит полная тарелка, а в бокале налито вино. В зале тихо и спокойно, так что ты можешь полностью отдаться удовольствиям изощренной кухни. Где закуски свежи и волнуют чувства, как первые прикосновения любви. Где фрукты спелые и сладкие или терпкие и бодрящие и дополняют сыр, как салат дополняет хлеб, – с благоговением и священной радостью. Где вина способны удовлетворить самый взыскательный вкус и выбираются с нежностью и тщательностью. Где каждому виду мяса оказывается почтение, которого оно заслуживает, позволяя раскрыть собственный аромат натурального вкуса, дара богов. Где почти незаметные добавки чабреца, имбиря или полыни и эстрагона помогают твоему небу получить те скрытые радости, что присущи каждому блюду. Знаешь ли ты, о чем я говорю? Место, где грибы и лук танцуют с вином и перцем в соусе, что огнем обжигает рот и дарит сладость в конце трапезы, когда твое сердце кричит «браво». Где…

– Вам не слишком нравится здешняя еда? – спросил Савн.

– …тихо и спокойно, а разговор течет, как вино из бутылки, свободно и естественно, а все остальное, за исключением стука вилок и звона бокалов, есть тишина, которая так необходима во время приема пищи…

– И нет музыки? Я думал, что в лучших тавернах играет музыка.

Влад вздохнул и вернулся в таверну Тэма.

– Да, там нет музыки. Я не люблю слушать музыку, когда ем. Хотя, – добавил он, – должен признать, что здесь музыка совсем не помешала бы.

– Ну, ваше желание будет исполнено. Сегодня или завтра здесь будут музыканты. Уже несколько дней у нас не было менестрелей – обычно они появляются не реже одного раза в неделю. Кроме того, сбор урожая подходит к концу, а они всегда приходят, когда мы заканчиваем все работы.

– В самом деле? – На лице Влада неожиданно появился интерес. – Менестрели? Хорошо.

– Почему?

– Мне нравятся менестрели, – ответил Влад.

– Вы любите их слушать или они принадлежат к тому типу людей, который вам нравится?

– И то и другое.

– А вы знаете многих менестрелей?..

– Нескольких.

– Я не думал, что в больших городах тоже есть менестрели.

– Все, что существует вне большого города, ты легко найдешь в самом городе, – заявил Влад.

– Правда?

– Да. – Влад ненадолго задумался, а потом добавил: – Хотя есть исключения.

Савн вернулся к своему салату, дожидаясь, что Влад продолжит. Когда он увидел, что выходец с Востока молчит, Савн сглотнул и спросил:

– Какие исключения?

– Что? Мир и тишина, к примеру. Когда большую часть своей жизни ты их не знал, трудно оценить, как это здорово. Знаешь, покинув город, я первое время плохо спал – не привык к тишине.

– Как странно.

– Да, я с тобой совершенно согласен.

– А когда вы покинули город?

– Вскоре после восстания.

– Какого восстания?

Влад бросил на него очередной внимательный взгляд и нахмурился.

– В городе начались волнения из-за выходцев с Востока и текл[114].

– Ага, – кивнул Савн. – Да, я что-то слышал. Кажется, какие-то предатели убили личную охрану ее величества и попытались похитить императрицу?

– Ну, не совсем, – сказал Влад…

– Подождите минутку, – воскликнул Савн. – Вы участвовали в восстании? Вот почему вам пришлось…

– Нет, – возразил Влад. – Я и в самом деле оказался вовлеченным в те события, но главным образом старался держаться в стороне.

– Ну и что произошло?

Влад покачал головой:

– По больше части я не знаю. Едва не началась война, был призыв в армию, пролилась кровь, а потом все закончилось.

– А что такое «призыв в армию»?

– Когда тебя забирают в армию или во флот и посылают воевать.

– Ага. Наверное, мне бы понравилось.

Влад бросил на него быстрый взгляд и с трудом сдержал улыбку:

– Я не знаю. Мне не приходилось служить в армии[115].

– Но вы убивали людей. Это ведь то же самое, не так ли?

Влад коротко рассмеялся:

– Хороший вопрос. Многие солдаты с тобой не согласятся. Однако я думаю, ты прав. Впрочем, кто знает?

– Раньше я мечтал стать солдатом, – признался Савн.

– Правда? Вот уж не ожидал. С одной стороны – солдат, с другой – лекарь.

– Ну… я понимаю, что вы имеете в виду. Но когда я хотел стать солдатом, все было как-то иначе.

– Я знаю, – сказал Влад. – Мечтая стать солдатом, ты представляешь себе, как убиваешь врага, но не видишь его крови. Или ран своих друзей.

Савн задумчиво кивнул.

– Я был молод и… – Он пожал плечами и слабо улыбнулся. – Форма казалась мне такой красивой.

– А еще тебя привлекала возможность покинуть родные края, ведь так?

– Наверное, хотя я себе в этом не признавался. А вы знали кого-нибудь из солдат?

– Я знал воинов, – ответил Влад.

– А какая между ними разница?

– Еще один хороший вопрос. Они называют себя воинами. А какая разница, мне сказать трудно.

– И какие они?

– Надменные, но не отталкивающие.

– А вы их боялись?

Влад рассмеялся:

– По крайней мере однажды я боялся всех, кого знал.

– Даже друзей?

– Да, один из них вампир.

– В самом деле? Мне было бы ужасно страшно, – задумчиво проговорил Савн. – Что-то в этом есть странное – когда тот, кто умер… так вы утверждаете, что его милость восстал из мертвых?

– Да.

Савн покачал головой:

– Я все равно не верю.

– Знаю.

– Представляю себе – разговаривать с воскресшим из мертвых! Жуть!

Влад пожал плечами:

– Ко всему привыкаешь… – Он замолчал и посмотрел на дверь. – А ты наделен даром предвидения. Похоже, прибыл менестрель.

Савн обернулся – и в самом деле, в таверну вошла леди, увидев которую Тэм и остальные посетители сразу же заулыбались. Она была одета в белую потертую куртку, штаны, зеленый жилет и светло-зеленый плащ. В руках женщина держала дорожный мешок, на спине у нее висели кьордю[116] с длинным грифом и сверкающий черный горн – или инструмент, похожий на трубу, который Савн не узнал. Савну леди-менестрель показалась довольно красивой.

– Иссола, – заметил Влад.

– Зеленое и белое, – согласился Савн.

Он всегда испытывал возбуждение, когда появлялся менестрель, но особенно если он происходил из благородного Дома, потому что у них всегда было больше инструментов, да и репертуар оказывался весьма разнообразным. Их песни посвящались событиям, которые происходили при дворах высокорожденных.

Каким-то волшебным образом новость моментально облетела городок, и жители начали стекаться в таверну Тэма еще до того, как менестрель успела договориться с ним о комнате и трапезах в обмен на песни, истории, новости и слухи.

– Мне нужно задать ей парочку вопросов, но это может подождать, – сказал Влад.

– Да? Зачем?

– Менестрели много знают.

– Вы уверены, что она станет с вами разговаривать?

– А что такое? А, понятно. Я ведь выходец с Востока, верно? Полагаю, тут не будет никаких проблем.

Савн опять собрался спросить почему, но передумал. Ему показалось, что он уже знает, когда они касаются темы, которую выходец с Востока не хочет обсуждать. Менестрель закончила переговоры с Тэмом и, одарив всех присутствующих неожиданно смущенной улыбкой, ушла в комнату, предназначенную для путешественников.

Тэм откашлялся и сказал:

– Она вернется и немного для нас поиграет после того, как освежится.

Все собравшиеся восприняли новость с энтузиазмом. В таверну стекалось все больше и больше народу.

Савн не мог не обратить внимания на то, что многие, возможно большинство, отводили глаза, заметив его рядом с Владом. Савну даже показалось, что в глазах Фири он заметил отвращение, а на лице темноволосой Ловы, сидевшей рядом с ней, появилось легкое недоумение. Лан и Тук устроились вместе со своими друзьями, и хотя Тук смотрел прямо перед собой, Лан бросил в сторону Савна быстрый неприязненный взгляд.

Впервые Савн задумался о том, стоит ли ему проводить столько времени с Владом на глазах у всего городка. Влад с иронической улыбкой посмотрел на Савна. «Неужели он читает мои мысли?» – подумал Савн, однако Влад молчал. Вскоре в зал вернулась менестрель.

Она переоделась в чистую свободную белую блузу с зеленой окантовкой и светло-зеленые гетры. У нее были каштановые волосы с небольшим, но четким благородным мыском, а глаза казались еще темнее на фоне светлой одежды. Она принесла с собой оба инструмента и положила на стол в углу, который зрители поспешно для нее освободили. Менестрель улыбнулась, и оказалось, что у нее ослепительно белые зубы.

– Приветствую вас, друзья мои, – сказала она мелодичным сильным голосом. – Меня зовут Сара. Я играю на свирели и кьордю, пою и знаю несколько историй. И если мне дадут что-нибудь выпить, я вас немного повеселю.

Выпивку доставили без промедления. Сара благодарно улыбнулась, сделала пару глотков, одобрительно кивнула и налила немного жидкости в мундштук длинной черной трубы.

– Что она делает? – прошептал Савн.

Влад пожал плечами:

– Наверно, так лучше для инструмента. Она не стала бы портить собственный инструмент.

– Я никогда не видел такой штуки.

– И я тоже.

– Интересно, как она звучит.

Ответ на этот вопрос они получили немедленно, когда раздался низкий, глубокий звук, мгновенно наполнивший весь зал. Сара прошлась по всему диапазону, и Савн был удивлен, что инструмент способен издавать такие низкие и такие высокие звуки. Затем она начала играть необычную аритмичную мелодию, которую Савн никогда раньше не слышал; откинувшись на спинку стула, он наслаждался музыкой. Влад внимательно изучал менестреля.

Сара сидела на столе, поставив одну ногу на стул и постукивая по дереву сиденья, однако Савну никак не удавалось уловить ритм. Наконец мелодия закончилась, и она заиграла другую, более привычную, – впрочем, Савн позабыл ее название. Посетителям таверны она очень понравилась.

Закончив играть на свирели, менестрель взяла другой инструмент, быстро настроила его и с невинным выражением лица запела ужасно неприличную песню под названием: «Я никогда не поверю пастуху и ни за что не поверю вору», в которой прямо не говорилось ничего, но делались намеки на такие удовольствия, что Савн слегка оторопел. Все принялись стучать кружками и смеяться, а кто-то поднес Саре новую выпивку.

После этого она могла рассчитывать на самый радушный прием, а когда менестрель запела старую мелодичную балладу о Галаре и Аури, все вздохнули и погрузились в сентиментальные переживания. Сара выступала около двух часов. Савну понравился ее голос; она выбирала хорошие песни и рассказывала истории, которых он еще ни разу не слышал, как, впрочем, и те, что он знал наизусть.

Наконец Сара встала и поклонилась залу, причем каждому показалось, что она кланяется именно ему.

– Вы очень добрые и милые люди, – сказала она. – С вашего разрешения я немного перекушу, а потом, если пожелаете, я вам еще поиграю и расскажу свежие новости.

Ее слова были встречены радостными криками одобрения. Сара еще раз поклонилась, принимая комплимент, и аккуратно положила инструменты на стол.

Впервые с того момента, как она начала выступать, Савн вспомнил, что сидит рядом с выходцем с Востока, и сказал:

– Вам понравилась музыка?

– Что? О да, Сара хорошо пела и играла, – ответил Влад.

Он продолжал смотреть на менестреля, размышляя о чем-то своем. Савн решил, что не стоит спрашивать Влада, о чем тот думает. Потягивая разбавленное водой вино, юноша изучал зал. Он снова заметил, что люди незаметно поглядывают на него, на Влада или на них обоих.

Савн продолжал медленно пить вино, погрузившись в собственные мысли. Минут через пятнадцать Влад неожиданно встал.

– Вы уходите? – спросил Савн.

– Нет, я хочу поговорить с менестрелем.

– Ясно.

Влад подошел к Саре, Савн последовал за ним.

– Добрый вечер, миледи, – начал Влад.

Менестрель нахмурилась, но ответила:

– И вам доброго вечера.

– Меня зовут Влад. Могу ли я ненадолго присоединиться к вам? – Савну показалось, что Влад показал ей какой-то предмет, зажатый в руке[117].

Савн успел перевести взгляд на менестреля и заметить, как у женщины округлились глаза.

Впрочем, она быстро пришла в себя и ответила:

– Конечно. Садитесь, пожалуйста. Приятно с вами познакомиться, Влад. А как зовут вашего друга?

– Моего… – Влад повернулся, и Савн понял, что выходец с Востока не заметил, как он последовал за ним. На мгновение Влад помрачнел, но потом пожал плечами и сказал: – Его зовут Савн.

– Как поживаете, Савн?

Савн смущенно ответил:

– Очень хорошо, миледи.

– Не окажете ли вы мне честь, присев за мой стол?

Они приняли приглашение.

– Мы восхищены вашим искусством и хотели поблагодарить вас за радость, которую вы нам подарили.

– Благодарю вас, – ответила она. Потом добавила, обращаясь к Савну: – Мне показалось, что вы получили большое удовольствие, слушая музыку.

– О, вы совершенно правы, – ответил Савн, размышляя о том, содержится ли в словах иссолы намек на то, что она заметила равнодушие Влада к ее выступлению. Если и так, то Влад сделал вид, что намека не понял.

– Я начну с главного, – сказал Влад и протянул ей листок бумаги, сложенный так, что Савн не видел, что там написано.

Иссола развернула его, прочитала, положила в свой кошелек и улыбнулась.

– Очень хорошо, господин, – негромко проговорила она. – Что я могу для вас сделать?

Господин? Разве выходец с Востока может быть господином?

– У меня к вам несколько вопросов. Может быть, вы сумеете на них ответить.

– Я постараюсь, – ответила менестрель.

– Вы знакомы с бароном Малого Утеса?

– Да, знакома. Вчера я у него выступала.

– Превосходно. – Влад помолчал, потом взглянул на Савна. – Не мог бы ты вернуться за наш стол, Савн. У нас будет личный разговор, если ты не возражаешь.

– Конечно не возражаю, – солгал Савн. Он встал и поклонился менестрелю. – Для меня большая честь познакомиться с вами, миледи.

– И я рада знакомству с вами, Савн, – ответила она.

Когда Савн шел к своему столу, он чувствовал, что все либо глазеют на него, либо демонстративно отводят глаза. Он взглянул на своих друзей, и у него не осталось сомнений – Коралл разговаривал с остальными, а сам смотрел на Савна с нескрываемой ненавистью.

Столь враждебное внимание к его особе так сильно подействовало на Савна, что он не выдержал и, не доходя до своего места, повернул и направился к выходу.

К тому моменту, когда он приблизился к двери, Савн уже бежал.

* * *

Как долго он бежал и куда, Савн не знал, но в конце концов обнаружил, что лежит в мягкой траве на склоне холма и смотрит в мертвое ночное небо, вдыхая осенний аромат листвы.

Он попытался объяснить поведение друзей, но не смог. Попытался понять собственную реакцию и паническое бегство, но его разум упорно уходил от ответа на эти вопросы. Он подумал, не вернуться ли в таверну, чтобы прямо спросить у друзей о причинах их враждебности. Но что они такого сделали? Скорее всего, порицали Савна за общение с выходцем с Востока. Что он ответит на их недовольство?

И если уж на то пошло, почему он проводит столько времени с Владом?

Савн встал и огляделся по сторонам. Он находился к западу от города, неподалеку от дома мастера Вага и совсем рядом с дорогой. Когда он будет возвращаться домой, ему придется пройти мимо таверны Тэма. Савн подумал, не обойти ли таверну, но тут же выругал себя за трусость.

Он вышел на дорогу и зашагал по направлению к городу. Спускалась ночь; вскоре Ма и Па начнут волноваться, что его так долго нет. Савн перешел на легкий бег и вскоре увидел таверну Тэма. Там было тихо, и он подумал, не заглянуть ли туда на минутку, но тут же отказался от этой мысли, ему совсем не хотелось еще раз встречаться с друзьями – во всяком случае, до тех пор, пока он не решит, что следует им сказать.

Фонарь у таверны Тэма светил Савну в спину, и длинная тень бежала перед ним по дороге. Вскоре он уже покинул ту часть деревни, которую называл «городом». И почти сразу же заметил, что кто-то прячется в тени. Ему показалось, что их трое или четверо. Лишь несколько мгновений спустя Савн понял, что это люди.

Его вновь охватила паника, но он заставил себя не поддаваться ей. Если все это – плод его воображения, то он будет выглядеть глупо, обратившись в бегство. А если нет, бежать бессмысленно.

– Привет, – сказал он. – Я не вижу, кто вы.

Послышался тихий смех, и Савн понял, что испугался не зря.

– Мы твои друзья, – сказал голос, принадлежащий Кораллу. – Мы твои друзья и хотим знать, почему ты не познакомил нас со своим новым приятелем?

Савн обнаружил, что у него перехватило горло.

– Вы хотите с ним встретиться? Пожалуйста. Знаете, он самый обычный парень. Вам он понравится. Почему бы вам…

– Заткнись, – прервал его Коралл, и одновременно кто-то толкнул Савна.

– Коралл? Послушай…

– Заткнись, – повторил Коралл.

Его вновь толкнули, на этот раз так сильно, что Савн упал. Его падение вызвало новый взрыв смеха.

Интересно, кто тут еще? – подумал он. С некоторым беспокойством Савн вспомнил, какой Лан здоровый.

Савн прикинул, стоит ли попробовать убежать, но потом решил, что кто-нибудь обязательно его догонит, и тогда будет еще хуже. Он медленно поднялся на ноги, пытаясь что-нибудь придумать, но у него ничего не получалось.

Коралл выкрикнул в его адрес очередное оскорбление и стал ждать. Савн промолчал в ответ. Тогда его снова сбили с ног, и он вновь встал. Савн хотел броситься на своих обидчиков, но не мог себя заставить; какая-то часть сознания продолжала надеяться, что они оставят его в покое, хотя он понимал, что надежды тщетны.

Затем Савн узнал голос Лана, значит, третий – его брат, Тук. Предположение тут же подтвердилось.

Савн стоял и ждал, не понимая, как такое могло с ним произойти. Кто-то снова его толкнул, и так продолжалось довольно долго, пока он не упал на землю. Может быть, не стоит больше подниматься? Но потом Савн сообразил, что тогда они будут пинать его ногами. Он медленно встал, равнодушно размышляя о том, что уже стемнело и они не смогут его как следует разглядеть.

Тут кто-то ударил его в живот, заставив согнуться пополам.

Вот и ответ на последний вопрос, подумал Савн, и у него вдруг возникло ощущение, что он находится в каком-то другом месте.

– Ну-ка, теперь я, – сказал Лан.

* * *

Ее самец пытался объяснить, что возникла проблема, но она его не понимала. Ну, ясно – какая-то неприятность, но что именно? Она попыталась сказать об этом своему самцу, но он, в свою очередь, запутался.

Они кружили по небу.

Через некоторое время ему удалось объяснить ей, чего он хочет, но не причины, по которым он, а точнее, Кормилец требовал, чтобы они это сделали. Она не возражала, но не знала, как отличить одного от других.

Ее самец, казалось, считал, что это не имеет значения, он не сомневался в том, что у них все получится. Она немного смутилась, но вера в него была неколебима.

Он повел ее за собой вниз, сквозь облака.

На земле дикая кошка кралась в ночи, оставив без защиты свое гнездо. Она привлекла к этому внимание самца, но он настоял, чтобы они сначала сделали свое дело, в чем бы оно ни заключалось.

Они прилетели на место, и сквозь мрак она разглядела группу животных, похожих на Кормильца, которые сгрудились, словно стадо. Они с самцом сделали круг и постепенно поняли, что один выделяется – то ли остальные намерены с ним спариваться, то ли по какой-то иной причине.

«Этот?» – подумала она.

«Нет, другие».

«Очень хорошо. Сейчас?»

«Сейчас».

Они начали резко снижаться. Она почувствовала, как крылья рассекают воздух, и неожиданно оказалась рядом с одним из них, его белое уродливое лицо было прямо перед ней…

Однако самец сказал, что кусаться нельзя. Но разве она может не кусаться? Как?

Ладно, она сделает так, как он хочет.

Она зашипела и свернула в сторону в поисках следующего врага, но они бросились бежать. Позволит ли самец их преследовать? Да, он разрешает. Во всяком случае, немного. Она устремилась вслед за беглецами.

Когда ее самец решил, что они достаточно их напугали, она вернулась, облетела вокруг своего возлюбленного, затаила дыхание, и они снова устремились вверх, сквозь облака, чтобы насладиться красотой бесчисленных звезд. Некоторое время они танцевали в воздухе и вместе смеялись, а потом полетели туда, где их ждал Кормилец, чтобы отблагодарить за хорошо сделанную работу.

Только благодарность? А разве он не приготовил для них что-нибудь вкусное? Конечно. Разве он не поступает так всегда?

8

За пропойцу выходить

Девушке негоже.

За пропойцу выходить

Девушке негоже.

На уме бутылка только,

И в постели тоже,

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Савн вошел в дом, оставив холод за дверью. Огонь в очаге догорел, но от него все еще шло тепло. Здесь все казалось таким безопасным, однако он не испытал облегчения. Как странно, что он не чувствовал страха – он вообще ничего не чувствовал.

– Где ты был? – рассеянно спросила Ма, словно не ожидала услышать от него внятного ответа и ее удовлетворил бы любой.

Пока Савн обдумывал, что ответить, он с удивлением обнаружил, что его голос начал объяснять:

– В таверну Тэма пришла менестрель, и я остался послушать выступление.

– Хорошо, – сказала Ма. – Может быть, завтра, когда мы закончим со сбором урожая, сходим туда все вместе. Она тебе понравилась?

– Да, Ма, – ответил Савн, удивляясь тому, как спокойно он отвечает на ее вопросы.

– Ну, тогда ложись спать. Твоя сестра уже в постели, завтра нам предстоит трудный день.

– Я сейчас лягу, Ма.

Па прислушивался к разговору, но так ничего и не сказал.

Я многого не понимаю, подумал Савн, глядя на Ма и Па. Все почему-то изменилось, потеряв всяческий смысл. Почему я совсем не встревожен? Что с ними происходит? Что происходит со мной?

Савн отправился в постель, рядом спала Польи. Он надел ночную рубашку и забрался под меха, обогретые теплом очага. Ночи стали заметно холоднее. Странно, но на улице он этого не заметил. Наверное, было не до того.

Он лежал на спине и смотрел в потолок, а его мысли бегали по кругу.

Завтра утром они закончат сбор урожая.

Затем будет праздник.

А что потом… что?

Он больше не хотел оставаться в Малом Утесе, но мысль о том, что он оставит родные места, казалась ему призрачной, невозможной и нереальной – такой же нереальной, как то, что произошло сегодня вечером неподалеку от его дома. Или то, что он узнал от выходца с Востока. Он не мог здесь оставаться и не знал, где взять силы, чтобы уйти. Как найти правильное решение?

Даже мысль о наступлении завтрашнего утра вдруг показалась ему смутной и какой-то нереальной. Да и того, что произошло сегодня, попросту не могло быть. А вдруг это лишь сон? Нужно рассказать Кораллу…

Коралл… джареги… те же самые? Влад…

Что делать, когда все вдруг теряет смысл? Смотреть в потолок и наблюдать, как он растворяется в волнистых линиях… и размышлять о том, не начерчены ли там знаки его будущей судьбы.

Савн заснул, и если ему и снились сны, то он их не запомнил. Наступило утро, а вместе с утром возникли знакомые звуки и запах чая, который готовил Па, – он всегда просыпался первым. Руки у Савна затекли, он заснул, положив их под голову. Он сжал кулаки и потряс руками, а потом посмотрел на них так, словно они ему не принадлежали. Потом Савн вспомнил, что Влад точно так же смотрел на свою искалеченную руку.

Все казалось странным, бесплотным, словно время замедлило свой бег. Савн вдруг понял, что стоит перед домом, и сообразил, что не помнит, как завтракал, однако ощущал тепло и тяжесть хлеба в желудке. Потом он шел за Польи с мешком в руках, но не знал, как он там оказался или как наполнился мешок.

Па остался в амбаре, начал очищать и разрезать на полосы лен, готовил его к отправке в город, а Ма считала и взвешивала мешки, пока Савн и Польи работали в поле. Иногда Польи что-нибудь говорила, и Савн ей отвечал, но самого разговора он не помнил.

Они закончили уборку урожая, Польи срезала последнее растение, Савн засунул его в полупустой мешок, завязал и понес к Па. Впрочем, в этом не было особой необходимости: дождя не будет. Но если они оставят его на поле, дождь обязательно начнется. Неужели правда? Неужели хоть что-нибудь может быть правдой?

Савн поставил полупустой мешок рядом с полными. Он чувствовал, что Польи стоит рядом с ним. Па взглянул на последний мешок и улыбнулся Савну, и Савн улыбнулся в ответ.

– Вот и все, – сказала Польи.

– Хорошо, – отозвался Па, вставая, в коленях у него что-то затрещало. Он вытер руки о штаны и добавил: – Принеси бутылку. Ты знаешь, где она лежит.

Он же старик, вдруг подумал Савн.

Но и эта мысль пришла откуда-то издалека.

– Ма пошла за бутылкой, – ответила Польи. – Мы будем пить прямо здесь? – Она оглядела амбар, полный аккуратно сложенных мешков.

В воздухе стоял сильный запах льняного масла.

– Почему бы и нет, – сказал Па. – Или выйдем на свежий воздух.

Удивительно, подумал Савн, никто из них не заметил, что я веду себя странно. Даже Польи не обратила на это внимания, когда мы работали. Может быть, мне только кажется, что я изменился, а для остальных все осталось, как прежде?

Пришла Ма с бутылкой и четырьмя специальными чашками на серебряном подносе. Она сняла воск, которым была запечатана бутылка, и передала ее Па, чтобы тот разлил вино. Савн увидел поблекшие черные буквы на зеленой этикетке. И вдруг его заинтересовало, кто их написал… может быть, тот человек живет там, где сделано вино? А кто сработал бутылку? Откуда он, может быть, из большого города? Думал ли мастер о том, кто купит бутылку, и какое вино в нее нальют, и кто его будет пить?

Кстати, подумал Савн, а куда девается лен? Мы срезали последний стебель, и что теперь с ним будет? Отправят ли нити на помойку или из них соткут полотно? А на что оно пойдет? На простыни? Или на платье для леди? Кто его наденет? Семена спрессуют и сложат в холодную теплицу, а потом соберут в бочки и куда-то отправят. Кому нужно столько масла? И для чего? Наверное, из льняного семени сделают муку, чтобы кормить скотину. Или отдадут его милости на продажу.

Его милость…

Неужели он и в самом деле оживший мертвец?

Савн содрогнулся и осознал, что находится в доме, рядом с Ма, Па и Польи, и что ритуал торжественного распития бутылки вина закончен. Савн испытал туманные сожаления, что праздник прошел мимо, – он знал лишь, что в нем участвовал: немного щипало язык, в руке зажата прохладная чашка, а в ушах звучат отголоски полузабытых слов. Он вспомнил окончание сбора урожая в последние несколько лет, и воспоминания смешались в одно, а на глаза набежали слезы, но даже печаль была какой-то смутной, словно он продолжал дрейфовать где-то далеко.

– Не могу поверить, что все закончилось, – сказал он.

– Ха, – отозвалась Ма, – может быть, для тебя все и закончилось, но нам еще предстоит…

– Не нужно об этом, Ма, – перебил ее отец Савна. – Трудная часть завершена, и дети могут устроить себе маленький праздник.

Интересно, подумал Савн, будут ли они «детьми», когда пройдет тысячелетие и у них появятся собственные сыновья и дочери. Определенно. Он, наверное, уже в сотый раз обещал себе, что не станет так обращаться к своим детям после того, как им минет шестнадцать лет. Ну, может быть, семнадцать. Если подумать, он еще очень молод и в свои семьдесят.

После обеда, который продолжался необычно долго, они помыли посуду. Затем Савн и Польи отправились погулять в сад, где прыгали с камня на камень, играя в палочки и кирпичики. Польи болтала о том, как у нее все болит, и как она этого не замечала раньше, и как жаль, что время сбора урожая закончилось, а она так мало купалась. Потом Польи спросила, помнит ли Савн про свитер, который она вязала все лето, и считает ли он, что ей идет такой цвет. Савн сказал, что это первый сбор урожая, после которого у него нет ощущения, будто его переехала повозка. Наверное, дело в том, что он по нескольку часов наводил порядок в доме мастера Вага и что он тоже с удовольствием поплавал бы. А еще он поинтересовался, знает ли Польи девушку по имени Лова, и спросил, что она о ней думает.

В целом утро получилось едва ли не самым приятным после окончания лета, и ему стало грустно, что он не может по-настоящему им насладиться.

Савн слышал, как Польи предлагает ему пойти пораньше в таверну Тэма; ей сказали, что вчера вечером там появился менестрель. Словно издалека Савн услышал свой голос, он согласился пойти к Тэму.

Таверна Тэма? Да, там будет менестрель. И Влад, а также Коралл, Тук и Лан. Почему же мне не страшно?

Ма и Па отпустили их без слов.

Что сказала Польи? Кажется, что в этом году они неплохо поработали. Савн поставил котелок на огонь, чтобы подогреть воду для себя и Польи, а потом встал в дверях, глядя на убранные поля… Неожиданно он сообразил, что уже переоделся в чистую одежду, а его волосы пахнут мылом. Польи говорила, что пора идти, и спрашивала, готов ли он.

Он потряс головой, словно рассчитывал таким образом избавиться от овладевшего им странного оцепенения, потом кивнул Польи. Сестра выглядела слегка смущенной, но, когда они зашагали по дороге, обо всем забыла.

Было около полудня, прохладный воздух напоминал о приближении осени. Красные, желтые и золотые листья уже начали опадать с деревьев и шуршали под ногами. Польи запела «Крестьянина с грязными ногами» и не заметила, что Савн ей не подпевает.

Они прошли мимо того места, где, как предполагал Савн, на него напали его лучшие друзья.

Почему мне не страшно?

Когда они вошли в город, Савн заметил Преподобного, который шел по противоположной стороне улицы вместе со своим учеником, Ори. Ори посмотрел на него, а потом отвернулся и что-то сказал Преподобному, который бросил на них с Польи быстрый взгляд, взял Ори за плечи, и они зашагали в обратную сторону. Преподобный наклонился к уху Ори и принялся что-то шептать.

Почему мне все равно?

Польи вообще не заметила их, что показалось Савну странным; Польи, как и все девушки города, всегда обращала внимание на Ори.

Может быть, это болезнь и я заразил Ма, Па и Польи. Можно спросить у мастера Вага. Только я не стану. Или у Преподобного, но вряд ли он захочет со мной говорить.

В таверне Тэма оказалось пусто, если не считать самого Тэма, сидевшего за стойкой, и Влада, расположившегося в дальнем конце зала. Менестреля нигде не было видно. Савн посмотрел на выходца с Востока и обнаружил, что дрожит.

– Что случилось, Савн? – спросила Польи. Она что-то заметила, подумал он.

– Ничего, я неважно себя чувствую.

– Тогда посиди немного.

– Хорошо.

Влад не смотрел в его сторону.

Савн вдруг удивился, почему он так долго не понимал, что выходец с Востока связан с двумя джарегами, которые прошлым вечером преследовали Коралла, Лана и Тука. Да. Ему ничего не привиделось. Лучшие друзья собирались его избить – даже успели несколько раз ударить, – а потом раздалось хлопанье крыльев и возникли маленькие жуткие тени, темные силуэты, теряющиеся во мраке ночи. Все было на самом деле. И выходец с Востока имеет к происшедшему непосредственное отношение. Польи направилась к стойке, чтобы забрать кружку эля для Савна и разведенного водой вина для себя, а Савн сидел и дрожал.

Обладать такой властью…

Он посмотрел на Влада, но тот продолжал сидеть на своем стуле и смотрел в потолок, словно погрузился в глубокие раздумья. Савн собрался игнорировать Влада, и если бы выходец с Востока посмотрел в его сторону, то у него появилась бы такая возможность. Однако получилось так, что Влад не обращал на него внимания, точно хотел сказать: «Я понимаю, ты не хочешь, чтобы нас видели вместе, все в порядке». И Савн ужасно разозлился.

Польи поставила кружку на стол перед Савном.

– Я сейчас вернусь, – заявил Савн и направился к Владу. Выходец с Востока взглянул на него и отвернулся, как если бы увидел первый раз в жизни. Савн поколебался, потом сел. Влад снова посмотрел на него.

– Доброе утро, – сказал он. – Я не ждал тебя так скоро.

– Сбор урожая закончен, – ответил Савн. – Мы рано освободились.

– Поздравляю. Полагаю, скоро будет праздник.

– Да.

– Ты получишь удовольствие, я думаю.

– Да.

Влад взглянул на него более внимательно.

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего.

– Ерунда. Что-то не так?

– Не знаю. Я чувствую себя как-то странно.

– Странно?

– Да, словно я смотрю на происходящее вокруг меня со стороны.

– И как давно у тебя появилось такое ощущение?

Савну вдруг захотелось расхохотаться, потому что Влад вел себя совсем как мастер Ваг. Однако он сдержал смех и ответил:

– С самого утра, наверное. Нет, пожалуй, со вчерашнего вечера.

Влад задумчиво кивнул, не спуская глаз с лица Савна.

– Все пройдет, – наконец сказал он, – Мне знакомо это чувство. Поверь мне, очень знакомо.

– Зачем вы это сделали? – прошептал Савн.

– Прошу прощения?..

Савн откашлялся и повторил:

– Зачем вы это сделали?

– Что сделал?

Он попытался найти на лице выходца с Востока подтверждение тому, что тот знает, о чем Савн говорит, но Влад искренне недоумевал.

– Вчера вечером мои друзья попытались меня избить.

– О, мне очень жаль, – сказал Влад.

– За что?

– Не знаю, – пожал плечами Влад. – Может быть, дело в страхе.

– Они боятся меня?

– Нет, меня.

– Ага. – Савн чувствовал, что Влад внимательно на него смотрит. Он поднял взгляд. – Что вы сделали?

– Я? Ничего.

– Они меня отделали бы, если…

– Им что-то помешало. Считай, что тебе повезло, и не задавай вопросов.

Теперь уже Савн не сводил с Влада глаз.

– Вас ведь много раз избивали, не так ли? В молодости?

– О да.

– Потому что вы выходец с Востока?

– В основном.

Савн слабо улыбнулся:

– Но вы выжили. Полагаю, я тоже справлюсь.

– Весьма возможно, – не стал спорить Влад, – вот только…

– Да?

– Ничего.

– У вас есть друг, который вам помогает?

На лице Влада промелькнула знакомая загадочная улыбка.

– Да, есть.

– А он когда-нибудь объяснял, почему помогает вам?

– Нет, – задумчиво проговорил Влад, как если бы такая мысль никогда не приходила ему в голову. – Нет, она никогда не объясняла.

– А вы пытались понять?

– Я и сейчас об этом думаю.

– Значит, мне тоже придется задавать себе этот вопрос, снова и снова.

– Нет, – возразил Влад. – Подозреваю, что однажды ты получишь на него ответ.

Савн кивнул и решил, что больше ему ничего не удастся выяснить.

– Как прошел ваш разговор с менестрелем?

– Удачно. Я получил часть того, что хотел. Надеюсь получить и остальное.

– Я не сомневаюсь, что так и будет, – заявил Савн. – Встретимся позднее, – добавил он, вставая.

– Ты уверен?

– О да. – Савн почувствовал, как в уголках его рта дрогнула тень улыбки, и он подумал, что начинает копировать манеру поведения Влада. – Я по-прежнему хочу научиться производить впечатление на девушек. – Он вернулся к столу, за которым сидела сестра, и обнаружил, что она за ним наблюдает.

– О чем ты с ним говорил?

– Мы немного поболтали, – ответил Савн, поднимая кружку эля.

Он сделал несколько глотков и вдруг осознал, что пелена спала, он снова стал самим собой.

Савн молча допил эль, поставил кружку на стол и заявил:

– Мне пора уходить.

– Так быстро?

– Да.

– Ладно. А я подожду менестреля.

– Скоро придут твои друзья.

– Может быть, – ответила Польи так, точно ей было совершенно все равно.

Савн посмотрел на нее, потом наклонился и поцеловал в макушку.

– А это еще за что? – спросила она.

– Не у всех есть сестра. – Он встал и направился к двери. Перед тем как выйти из таверны, он повернулся и бросил взгляд на Влада, который смотрел ему вслед. Савн кивнул ему и отправился к мастеру Вагу.

Однако он остановился неподалеку от таверны, чтобы почувствовать день, – мастер Ваг говорил: «Насладиться настоящим мгновением», а Савн считал его слова чистейшей глупостью.

Ряд тонких, растущих вдоль дороги кленов танцевали, подчиняясь легким порывам ветра – казалось, для каждого из них дует свой ветерок. Небо затянуло тучами, собирался дождь, которого Савн ждал каждый день с момента начала сбора урожая. Как благородно со стороны стихии – дождаться окончания сбора урожая.

На улицах было пусто, возможно, горожан напугала погода. Савн любил, когда идет дождь, если только не дул холодный ветер, но большинство людей относились к непогоде иначе…

Его размышления прервало появление шестерых или семерых незнакомцев, идущих со стороны дома Штукатура, стоящего напротив таверны Тэма. Все они были вооружены длинными тяжелыми мечами и одеты в черное. Савну показалось, что на груди у каждого красуется крест атиры – его милости.

Интересно, что здесь делают вооруженные солдаты его милости?

Не давая себе отчета в том, что делает, Савн быстро развернулся и поспешил в таверну, чтобы предупредить Влада. Когда он вошел в зал, Польи, сидевшая рядом с дверью, спросила: «В чем дело, Савн?» – последнее, что он хорошо запомнил; все остальное ему удалось восстановить лишь позднее со слов Польи и собственных обрывочных воспоминаний. Он покачал головой и направился к столику Влада – так потом рассказала Польи. Выходец с Востока с задумчивым видом смотрел куда-то в сторону. Прежде чем Савн успел открыть рот (он так и не узнал, что намеревался сказать), Влад вскочил на ноги, а стол, за которым он сидел, перевернулся набок и с глухим стуком ударился об пол. Влад двигался так стремительно, что взгляд Савна едва поспевал за ним. Позднее Савн вспомнил, что именно в этот момент он понял: что-то не так!

За спиной у него раздались тяжелые шаги, он повернулся и увидел, что один из солдат с мечом в руке ворвался в таверну и бросился прямо на Савна.

Нет, неожиданно сообразил он, на Влада.

Савн не мог вспомнить, когда он отскочил в сторону, но каким-то непостижимым образом оказался возле стойки, откуда наблюдал за тем, как в зал вбегают остальные солдаты. Они перешагнули через тело первого – Савн не видел, что с ним произошло, – и он понял, что слышит, как отчаянно кричит его сестра.

Он посмотрел на Влада, который стоял на столе, держа меч в правой руке, в левой он зажал нечто напоминающее золотую цепь. Вид начищенных черных сапог выходца с Востока на столе у Тэма запечатлелся в памяти Савна и извлек из нее старые воспоминания о танцоре, выступавшем в таверне много лет назад.

На сапоги брызнуло красным, Савн поднял глаза и увидел длинную уродливую рану на боку выходца с Востока. Он не заметил, как Влад ее получил. И когда упал второй солдат, который лежал скорчившись на полу. В неровном свете настенных ламп сверкнула сталь.

Савн равнодушно отметил про себя, что посетители таверны разбегаются во все стороны – через двери и окна, но ему даже в голову не пришло последовать их примеру. Не в силах пошевелиться, он наблюдал за развертывающейся перед ним сценой.

В течение нескольких мгновений ему удавалось следить за обменом ударами, трое солдат против выходца с Востока, четыре клинка сплетались и мерцали в прекрасном жутком танце, а когда один из них глубоко вонзился в верхнюю часть бедра Влада, это показалось запланированным и неизбежным.

Иллюзия исчезла, когда Влад неожиданно пошатнулся и упал среди перевернутых столов и стульев. Одновременно один из солдат повалился на спину. В первый момент Савну показалось, что он ранен в руку, но потом понял, что солдат держится за рассеченное горло. Солдат затих, а к горлу Савна подкатила тошнота.

В зал влетели две знакомые крылатые тени и ударили в спины двух оставшихся на ногах солдат. Еще двое солдат приближались из задней части зала.

Савн помнил, как он тогда подумал: «Ну, если у меня и были какие-то сомнения относительно джарегов, теперь они рассеялись».

Еще несколько мгновений в воздухе сверкали клинки, а потом все кончилось и оба джарега вылетели в дверь.

Один из солдат спросил:

– Куда он делся?

Другой крикнул:

– Позовите лекаря!

А третий сказал:

– Тевитту уже ничем не поможешь.

Савн смотрел на то место, где только что находился Влад, – там остались лишь алые пятна крови; затем, даже не вспомнив о напуганной до смерти сестре и раненых солдатах, стремглав выскочил из таверны. Он обежал вокруг дома и, дрожа, спрятался в конюшне.

9

Не возьму в мужья художника,

Что витает в облаках.

Не возьму в мужья художника,

Что витает в облаках.

На уме одни картины,

Только пусто в животах.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Савн услышал тяжелый топот выбегающих из таверны людей. Он подождал еще немного и только после этого вернулся обратно. Польи продолжала сидеть на прежнем месте, на лице у нее застыло недоумение. В зале не осталось раненых или убитых, а Тэм уже начал мыть пол в тех местах, где была пролита кровь.

Савн сел рядом с Польи и заметил, что у него дрожат руки. Он положил их на колени под столом.

– Ты не опоздаешь к мастеру Вагу? – спросила Польи так, словно ничего особенного не произошло.

– Да, наверное, – ответил Савн.

Она немного помолчала, потом спросила:

– Почему ты выбежал на улицу?

– Мне стало так страшно, что я не мог здесь оставаться.

– О, мне тоже было очень страшно.

– Тогда почему ты не убежала?

– Я не могла пошевелиться.

– А сейчас как ты себя чувствуешь?

– Думаю, нормально. Только я вся дрожу.

– Я тоже.

Он заметил, что в зал вошли несколько человек, каким-то непостижимым образом узнавших о сотворенном здесь насилии. Они тихонько переговаривались, показывая на перевернутые столы и стулья, которые Тэм уже начал расставлять по местам.

– Тебе лучше пойти домой, – сказал Савн.

– Я пойду, – кивнула Польи. – А ты к мастеру Вагу?

– Да, я… я точно не знаю. Хочу немного посидеть.

Глаза Польи неожиданно широко раскрылись.

– Мне не терпится рассказать обо всем Сли. – И, прежде чем Савн успел что-нибудь сказать, даже если бы у него было что сказать, она выбежала из таверны.

Савн знал, что ему хотелось бы сделать. Его ждет мастер Ваг, но раненый Влад нуждается в помощи. Однако Савн не знал, где его искать.

После коротких размышлений он подошел к Тэму, который уже закончил мыть пол, и попросил у него какой-нибудь еды. Затем сложил ее в мешок, одолженный у Тэма. Тот не проявил ни малейшего любопытства и не спросил, зачем ему еда. Возможно, хозяина таверны так потрясло случившееся, что он до сих пор не пришел в себя. Савн взял воду в кувшине, горлышко которого было залито воском, и засунул его на самое дно мешка, чтобы не помять еду.

Потом он выскользнул в заднюю часть таверны, нашел пустую комнату, взял полотенце, простыню и одеяло. Влад заплатит Тэму, если…

Он вышел через заднюю дверь и остановился, размышляя о том, с чего начать поиски. Несомненно, Влад телепортировался – с поразительной ловкостью. Сколько времени это у него заняло? Савн не знал – все произошло слишком быстро. Гораздо быстрее, чем в прошлый раз.

Что же он тогда сказал? Кажется, что если ты торопишься… Да, он говорил, что нужно заранее выбрать место, которое может быть где угодно; нельзя предвидеть…

Савн вдруг вспомнил, как в первый раз увидел выходца с Востока возле Кривого камня, когда тот рисовал на земле кинжалом какие-то линии.

Тогда он сказал, что это колдовство. Но он вполне мог и солгать.

Савн побежал по дороге, ведущей в поместье, теперь он уже не сомневался, где найдет Влада. На бегу Савн вдруг подумал, что не знает, почему и зачем он это делает, да и тяжелый мешок мешал. Он переложил мешок в другую руку и перекинул его через плечо, когда поднялся на вершину холма и помчался вниз по длинной изгибающейся дороге, ведущей к Кривому камню.

Зачем я вмешиваюсь, спросил себя Савн, и ответ пришел к нему еще до того, как отзвучал вопрос.

Если он забудет о Владе, то никогда не узнает ничего нового. Выходец с Востока умудрился приоткрыть дверь ровно настолько, чтобы Савн успел понять, что ему ужасно хочется попасть в неизведанный мир, а может быть, даже остаться там. И он знал, что будет корить себя за трусость, если сейчас отвернется от выходца с Востока.

Конечно, он мог встречаться с Владом украдкой и проводить с ним время так, чтобы никто не видел их вместе, но ему это казалось неправильным. К тому же он никогда не умел врать.

Но если он будет продолжать общаться с выходцем с Востока, как жить здесь? Не всякий раз можно рассчитывать на помощь джарегов…

Он покачал головой, отгоняя мысли о том, что стоило его друзьям собраться его поколотить, как сразу же появились джареги… Нет, сейчас не время решать загадки. Потом он во всем разберется.

И тут он заметил двух джарегов, нахально устроившихся на дереве, – казалось, они наблюдают за ним. Савн резко остановился и пристально посмотрел на них.

Такого же размера и цвета, как та пара, которую он видел, – когда же это было? Он гулял с Польи, а потом пошел к мастеру Вагу, тогда еще сломал руку Дейм Хмурый, так что…

Тот самый день, когда появился Влад.

Конечно, это те самые джареги, глупо отрицать очевидное. Именно они спасли сначала Савна, а потом и Влада. Савн встречал их много раз после того, как впервые увидел Влада. Может быть, один из них сидел на крыше таверны Тэма и слушал, о чем говорят посетители.

Он оторвал взгляд от джарегов и, тяжело дыша, прошел последние двадцать или тридцать метров до Кривого камня. Савн искал следы крови на земле. И нашел – там, где и ожидал, – большие алые пятна.

Но куда подевался выходец с Востока? Савн попытался найти кровавый след, но его не было.

Он повернулся к джарегам, продолжавшим наблюдать за ним. Если он с ними заговорит, поймут ли они его? Конечно нет. Савн нахмурился.

– Ну, – сказал он вслух. – Что вам надо? Почему вы за мной следите?

Он сглотнул, услышав в собственном голосе эхо страха. Савн вдруг вспомнил, что рассказывал ему мастер Ваг об истерическом состоянии. Джареги невозмутимо смотрели на него. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и снова открыл глаза. Савн заговорил, но на сей раз он произносил слова медленно и четко:

– Я принес для него еду. Где он?

Меньший из двух джарегов расправил крылья, но тут же сложил их снова. Казалось, он колеблется. В сложенном виде крыло образовывало почти идеальный треугольник, словно природа наделила животное щитом от стрел человека. Но если смотреть на него спереди, оно походило на голову змеи, прячущейся между двумя домами, построенными слишком близко друг от друга.

Джарег снова расправил крылья, легко взмыл в воздух и пролетел над головой Савна. Его товарищ последовал за ним, и Савн повернулся, чтобы посмотреть, куда они направляются.

Они полетели по широкой спирали, и ему вдруг показалось, что джареги скроются за тучами, однако они тут же вернулись, ему даже показалось, что сейчас они на него нападут. Впрочем, животные приземлились на некотором расстоянии от Савна.

Теперь он едва мог разглядеть их между деревьями – примерно в сорока футах от дороги.

Савн бросился в заросли вслед за джарегами. Под деревом, где они сидели, он чуть не споткнулся о меч выходца с Востока – без сомнения, Влад уронил его, когда брел сюда. Савн поднял меч за рукоять и заметил, что клинок все еще испачкан кровью.

Интересно, каково это – ударить человека мечом, подумал Савн. Его размышления прервало шипение одного из джарегов. Он подскочил от неожиданности. Очевидно, они хотели, чтобы Савн побыстрее отыскал Влада.

Что ж, хорошо. Он посмотрел вперед и сразу же увидел неподалеку какой-то темный предмет. Савн сделал несколько шагов и сообразил, что это подошва сапога Влада.

Еще до того, как Савн подошел к Владу вплотную, он понял, что выходец с Востока жив – он дышал, но часто и неглубоко. Савн знал, что такое дыхание чем-то объясняется, но никак не мог вспомнить чем. Или причин сразу несколько. Потеря крови? Сотрясения у Влада не могло быть, в этом Савн не сомневался. Возможно, повреждено одно из легких? В таком случае Савн ничего не сможет для него сделать и выходец с Востока умрет.

Савн опустился на колени рядом с Владом и внимательно осмотрел его лицо, сразу же отметив, что кожа приобрела сероватый оттенок, а губы, веки и мочки ушей посинели.

Что же это значит? Савн покачал головой и подумал: он умирает.

Да, сомнений у Савна становилось все меньше и меньше: у Влада не только повреждено легкое, но и сломана шея, разорваны вены и трахея, а голова вывернута под невозможным углом.

Выходец с Востока что-то бормотал, но слов Савн разобрать не мог. Влад стонал и хрипел. Его руки и торс слабо и бесцельно шевелились. Савна охватила печаль – он не сомневался, что мастер Ваг сумел бы исцелить Влада, поврежденное легкое, сломанную шею… но Савн знал недостаточно. Если бы мастер Ваг оказался здесь, он…

Савн нахмурился. Если бы у Влада была сломана шея, разве смог бы он двигаться? Савн попытался вспомнить, что мастер Ваг говорил о похожих травмах, но ничего не приходило в голову. Мастер Ваг рассказывал, что шея есть поток, питающий разум, и если спина сломана, то мозг будет голодать без мыслей. Может быть, он имел в виду именно это: так ведет себя тело, когда не остается мыслей, которые им руководят. Ужас.

И тут, словно для того, чтобы еще усилить гнетущее впечатление, Влад замолчал, и Савн услышал отвратительный сосущий, булькающий звук, исходящий из его тела.

Когда Влад вновь начал что-то бормотать, Савн принялся размышлять о причинах, вызывающих такие булькающие звуки. Если задето легкое, то человек дышит с присвистом, но не так… И все же…

За поясом у Влада он заметил кинжал. Савн вытащил его, и джарег зашипел.

– Заткнись, – рассеянно сказал Савн.

Он разрезал куртку посередине и открыл грудь, заросшую темными вьющимися волосами. Неужели так у всех выходцев с Востока? Савн отбросил не имеющие отношения к делу мысли, потому что сразу увидел рану – посреди правого бока. Крови вытекло совсем немного – Савн даже об этом пожалел, тогда ему не пришлось бы смотреть на розовую плоть, но именно здесь пузырилась и пенилась сочащаяся кровь.

Дыхание Влада оставалось частым и неглубоким. Савну показалось странным, что поднимается только левая, здоровая, половина груди. Но больше всего его мучило то, что он уже видел или слышал о чем-то подобном.

Где? Когда?

Он снова посмотрел в лицо Влада: оно оставалось серым. Левая сторона груди быстро поднималась и опускалась, а правая почти не двигалась. Что-то знакомое и одновременно непонятное… Савн закрыл глаза и попытался вспомнить слова мастера Вага.

«Я обнаружил это благодаря тому, что искал. Такие вещи обычно трудно заметить…»

«Нет, вряд ли… здесь все прекрасно видно».

«Я искал из-за того, что нашел сломанное ребро. И я нашел сломанное ребро, потому что животное получило удар в бок».

Подожди.

Животное?

«…подобные вещи легко заметить на свинье».

Да! Хряк-производитель Колпака, которого ударила коза. Колпак десять минут стоял на коленях перед мастером Вагом, умоляя его осмотреть свина, потому что ветеринар куда-то уехал, и мастер Ваг в конце концов согласился только из-за того, что рассчитывал преподать Савну полезный урок.

«У нас во многом такие же внутренности, как и у свиней, Савн», – строго сказал он и отказался шутить на эту тему.

Да.

Влад продолжал что-то бормотать. Савн изо всех сил старался не обращать на него внимания, мучительно пытаясь вспомнить, что говорил тогда мастер Ваг. Это было не так уж давно.

«…пробило дыру в Пещере Сердца, так что легкое вышло из строя… нет, не сердце, а Пещеру Сердца, где живут сердце и легкие. Понимаешь, то же самое может произойти и с человеком. Когда-нибудь я тебе покажу. А теперь принеси бутылку с пробкой, и ты узнаешь, какими полезными иногда оказываются простые тростинки. Нам еще повезло, что наш пациент – боров; у них такие же легкие, как у нас, о чем я говорил тебе полчаса назад, хотя ты, наверное, как всегда, не слушал. А теперь беги, пока глупое животное не сдохло, выставив меня дураком».

Савн вспомнил операцию – и к нему вернулась надежда. У него была вода, которую он принес в бутылке, чтобы дать Владу напиться и прогнать из раны Бесов Лихорадки, а в бутылке имелась восковая затычка, но где взять тростинки? Оглядевшись по сторонам, он не заметил достаточно толстых и полых внутри растений. Чтобы добежать до реки и обратно, потребуется несколько часов. Влад может умереть.

Он посмотрел на меч, который бросил рядом с телом Влада. Если он внутри полый, то прекрасно подойдет, длинный и гибкий…

Потом Савн взглянул на ножны, висевшие на бедре Влада. Насколько они надежны? Савну доводилось пить из кожаной фляги; как правило, кожа не пропускает воду.

Следовало торопиться, но какое-то время на размышление у него есть. Если он заранее представит себе каждый шаг, потом будет значительно легче. Ножны дали Савну надежду – он пришел к выводу, что все необходимое для операции у него есть. Оставалось одно: не ошибиться. Прокол делать не придется – меч пробил в груди Влада аккуратное отверстие; нужно лишь закрыть его во время операции и после нее. Как?

Ну, сначала – рукой, а потом? Простыня, которую он прихватил в таверне, пропускает воздух. Как же добиться необходимого результата? Если материал задерживает воду, значит ли это, что он остановит воздух? Да, наверное. Ну, если он сумеет найти свечу, расплавленный воск превратит простыню в надежную пробку для раны.

Савн снял висевшую на поясе Влада сумку и высыпал содержимое на землю. Он обнаружил кремень (зачем волшебнику кремень?), необычные швейные иголки (без ниток), несколько обрывков бумаги, кошелек с парой золотых и серебряных монет, немного проволоки, какие-то глиняные сосуды, подобные тем, в которых мастер Ваг хранил свои снадобья, но свечи не было. Что же тут удивительного: зачем волшебнику свеча?

Савн наморщил лоб… а как насчет восковой пробки в бутылке с водой? Нужно ее расплавить – что ж, наверное, она подойдет. Значит, потребуется развести огонь. Хорошо, вокруг полно хвороста. Он положит простыню рядом с огнем, разрежет пробку на кусочки, они расплавятся, и материал перестанет пропускать воздух; ему хватит небольшого куска – рана не более дюйма шириной.

Необходимо заранее разорвать простыню на полосы, чтобы они были наготове. Отрезать конец у ножен…[118] Как насчет второй трубки? О да, есть еще ножны от кинжала Влада. Они тоже кожаные. Поместятся ли они одновременно в бутылку?

Савна вдруг охватила паника – а что, если он потерял мешок с едой? – но тревога оказалась напрасной, мешок остался лежать на земле, когда он бросился осматривать Влада. Он вытащил бутыль с водой. Да, горлышко достаточно широкое. Будет непросто просунуть ножны сквозь восковую пробку, придется соблюдать осторожность, чтобы не протолкнуть пробку внутрь. Впрочем, у него есть кинжал, которым можно заранее проделать дырки.

Сколько воды должно остаться в бутылке? Жаль, что она не прозрачная. Ну, лучше всего, чтобы она была наполнена наполовину, тогда длинные ножны окажутся в воде, а короткие – нет. Или должно быть наоборот? Нет, все правильно. «Рана к воде, воздух к воздуху», – сказал мастер Ваг. «Почему?» – спросил Савн. «Потому что так полагается», – последовал ответ.

Савн еще раз мысленно проделал операцию и, убедившись в том, что каждый этап больше не вызывает у него сомнений, очистил на земле трехфутовый круг, собрал сучья и листья и при помощи собственного кремня разжег маленький костер на расстоянии протянутой руки от Влада. Когда костер разгорелся, он добавил в него пару веток побольше, а рядом положил пару камней. Пока они нагревались, он отрезал несколько полос от простыни, которую забрал у Тэма, и аккуратно разложил их на камнях.

Джареги все время находились рядом и с интересом следили за манипуляциями Савна; юноша старался о них не думать. Кожа Влада немного посерела. Руки и ноги продолжали подергиваться, а тело слегка изменило положение. Голова оставалась повернутой в сторону, Влад продолжал бормотать что-то невнятное. Савн вспомнил, как мастер Ваг говорил о сжатии сердца, вызванном тем, что Пещера Сердца становится слишком маленькой. Савн принялся работать быстрее.

Кинжал оказался достаточно острым и легко разрезал ножны. Савн сделал косой срез, так что концы получились заостренными.

Он еще раз посмотрел на Влада. Ему явно стало хуже, кожа серела прямо на глазах.

– Не умирай, – сказал Савн вслух. – Не вздумай умирать. Ты меня слышишь?

Он взял бутылку с водой и при помощи кинжала сделал в пробке две дырки.

– Тебе нужно продержаться еще немного и дышать, пока я тебя не починю, но если ты умрешь, я тебе как следует врежу.

Савн отмерил длину ножен, примеряя их к бутылке, и сделал отметки кинжалом.

– А теперь дыши, восточный сын кетны. Ты только продолжай дышать.

Тот из джарегов, что был поменьше, все так же внимательно наблюдал за Савном.

– Ладно, – сказал Савн, обращаясь к джарегу, – сейчас нам предстоит первая трудная часть.

Ножны от меча с удивительной легкостью проскользнули в отверстие, а вслед за ними и ножны кинжала. Он подержал рядом с пробкой горящую ветку, пока воск слегка не расплавился. Теперь из бутылки торчали кожаные ножны меча и кинжала, похожие на остатки не слишком удачного букета.

– Хм-м, – сказал он джарегу. – Получилось совсем неплохо. Теперь первая проверка.

Савн подул в ножны от меча и услышал звук булькающей воды, а из ножен от кинжала пошел слабый поток воздуха.

– Воздух нигде не проходит, – объявил он джарегу и быстрым движением руки раскрыл рану.

Отверстие от удара меча оказалось маленьким, но уродливым, оно находилось между пятым и шестым ребрами и продолжало слегка кровоточить, пениться и отвратительно булькать. Конец ножен легко пройдет в рану, но прежде их необходимо согнуть.

Савн принялся сгибать ножны, но бутылка чуть не перевернулась. Он выругался, отпустил рану и взялся за ножны меча обеими руками, пытаясь их согнуть. Нет, так ничего не получится.

Он почувствовал, что начинает дрожать, и чуть не отказался от своего замысла, однако сжал зубы и возился с бутылкой до тех пор, пока ножны не оказались на одной линии с раной – теперь их можно было почти не сгибать.

Савн еще раз приоткрыл рану пальцами левой руки и попытался ввести в нее заостренный конец ножен. Они вошли с трудом, пришлось даже слегка надавить, но ему удалось подтянуть кожу с другой стороны раны. Он постарался прижать ее изо всех сил, чтобы обеспечить полную герметичность. Савн пожалел, что не придумал способа фиксации ножен без помощи рук. Ну, если немного повезет, кожа Влада окажется достаточно жесткой и ему не придется удерживать края раны слишком долго.

Мучительные секунды ушли на то, чтобы наклониться к бутылке, не меняя положения ножен, но ему удалось, и Савн сделал быстрый выдох.

Затем он приложил губы к ножнам кинжала и осторожно вдохнул.

Результат превзошел все его ожидания.

В бутылке громко забулькало, и Влад дернулся. Савн с колоссальным трудом удержал ножны меча на месте. Зафиксировав положение ножен, он посмотрел на выходца с Востока – и не поверил своим глазам. Теперь его грудь мерно поднималась и опускалась, а трахея вернулась на место – Савн не рассчитывал, что изменения произойдут так быстро. Теперь он испугался, что перестарался, хотя и не знал, что такое возможно, да и результат всей операции он представлял себе не очень четко.

Савн пожалел, что не обратил внимания на обычный цвет лица Влада, но его кожа потеряла прежний пепельный оттенок, а губы порозовели. Он больше не дергал руками, а дыхание стало более спокойным и глубоким.

– Видишь, как все быстро получилось, – заметил Савн, обращаясь к маленькому джарегу.

Тот зашипел, взмахнул крыльями и снова застыл в неподвижности – оставалось надеяться, что таким способом джарег выразил свое удовлетворение.

Теперь Савну предстоял еще один трудный этап: запечатать рану так, чтобы оба легких продолжали работать.

Его левая рука по-прежнему прижимала ножны к ране на боку Влада. Савн максимально усилил давление и взял в правую руку кинжал. Один из джарегов зашипел.

– Помолчи, – рассеянно бросил Савн. – Я пытаюсь ему помочь.

Состричь кинжалом куски воска с пробки, одновременно удерживая на месте ножны, оказалось делом почти невыполнимым, и несколько раз Савн думал, что его постигнет неудача, – если бы он начал торопиться, у него ничего не получилось бы. Он так сосредоточился на своей задаче, что не заметил, как Влад снова заговорил – на сей раз он даже произносил отдельные слова. Савн слышал, как выходец с Востока что-то сказал, но не стал прислушиваться.

Когда ему удалось подцепить кусок отрезанного воска на лезвие кинжала, он переложил его на одну из приготовленных полос и принялся за следующий, не думая о том, как трудно будет довести дело до конца. Следующий кусочек упал на землю, но Савн не стал его поднимать, а начал резать пробку в другом месте – на сей раз он ловко перенес его на полосу ткани. Вслед за ним проследовал еще один.

Должно хватить.

Воск расплавился, и полоска материи превратилась в не пропускающую воздух заплатку. Он поднял ее, чтобы воск остыл.

– Вот так, – сообщил Савн джарегу, продолжавшему безмолвно наблюдать за ним.

Он приложил заплатку к ране и быстро вытащил ножны, одновременно передвинув на их место заплатку.

Влад застонал, но, к счастью, остался лежать неподвижно. Савн внимательно наблюдал за тем, как Влад дышит, но грудь выходца с Востока продолжала равномерно подниматься и опускаться. Прижимая заплатку к ране, Савн принялся бинтовать Влада при помощи длинных полосок простыни.

Он не представлял себе, как трудно ему будет приподнять выходца с Востока, не сдвинув заплатки, что могло привести к новому открытию Пещеры Сердца – тогда все пришлось бы начинать заново. В самом конце Савн умудрился выпустить заплатку, но воск удержал ее на коже Влада и ничего страшного не произошло – он успел протащить свой импровизированный «бинт» под ним. Только после того, как Савн обвязал рану еще двумя длинными полосами, он вздохнул с облегчением.

– Не могу поверить, что у меня все получилось, – пробормотал Савн, выпрямляясь.

Он подошел к ближайшему дереву и устало к нему прислонился. Только теперь он обратил внимание на то, что у него дрожат руки. Как глупо! Почему теперь, когда уже все в порядке? Ладно, хорошо, что они не дрожали раньше.

Маленький джарег сердито на него зашипел. Савну показалось, что джарег смотрит на левую ногу Влада, где кровь просочилась сквозь штаны.

– Да, – устало сказал Савн, – но у него лишь небольшое кровотечение – иначе он уже умер бы.

Джарег продолжал шипеть.

Юноша вздохнул, вернулся к Владу, разрезал штаны и осмотрел рану, которая продолжала слабо кровоточить. Он плеснул на ногу немного воды, чтобы получше ее разглядеть, – к тому же он знал, что следует заставить Бесов Лихорадки держаться подальше от раны.

Маленький джарег пристально смотрел на Савна, словно ожидая от него отчета.

– Ранение неглубокое, – сказал он, имитируя тон мастера Вага, – однако шрам останется – от колена до щиколотки, и мне потребуется много материи, чтобы забинтовать ногу. Надеюсь, остатков простыни хватит, – добавил он.

Тут Савн заметил, что вода в бутылке покраснела от крови, и решил поискать ручей, чтобы принести чистой.

Влад продолжал говорить. Савн убедился в том, что выходец с Востока дышит нормально, разрезал на полосы оставшуюся часть простыни, размышляя о том, почему горло у Влада так странно вывернулось и что заставило его вернуться в нормальное положение. Нужно будет спросить у мастера Вага…

Мастер Ваг, вне всякого сомнения, посчитает, что Савн с пользой провел время, изучая свое будущее ремесло. Впрочем, Савн не собирался ему ничего рассказывать.

Он в последний раз оглядел Влада. Выходцу с Востока явно стало лучше. Он даже перестал бормотать. Некоторое время Савн молча смотрел на Влада – поразительно: только что человек стоял на пороге смерти, а теперь мирно спит, словно с ним все в порядке. Савн даже почувствовал глупое раздражение, как если бы неожиданное выздоровление Влада стало насмешкой над проделанной им работой. Потом Савн покачал головой.

– Мне никогда не понять, как устроен человек, – прошептал он.

* * *

Она устроилась на одной из толстых нижних ветвей клена и наблюдала за своим самцом, поджидая сигнала к нападению, но его так и не последовало.

Ей понравилась схватка, в которой они участвовали, но, когда Кормильца ранили, самец закричал так, словно ранение получил он. Она хотела бы понять, из-за чего произошла схватка – ведь когда она закончилась, никто не попытался никого съесть, но она уже успела к этому привыкнуть. И еще ей хотелось, чтобы ее самец решил раз и навсегда – враг или друг тот мягкий, что копошится возле Кормильца.

Ее самец продолжал наблюдать за ним, и она ощущала, как меняется его настроение – подозрительность, радость, а потом нечто, напоминающее любовь, но он так и не пришел к определенному решению. Она нетерпеливо взмахнула хвостом, но он ничего не заметил. И тут она поняла, что Кормилец не умрет. Это ее удивило, хотя она и не понимала, откуда ей было известно, что он умирает.

Одновременно ее самец неожиданно повернулся, взлетел в воздух и опустился на ветку рядом с ней.

Ладно, пусть мягкий живет. Она надеялась, что либо он, либо Кормилец скоро дадут ей что-нибудь поесть; она проголодалась, а охотиться не любила.

10

Я не выйду за купца,

Что богатством славится.

Я не выйду за купца,

Что богатством славится.

Он загубит мою молодость

И меня продаст за золото.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Неожиданно Савн заметил, что тени стали намного длиннее, может быть, он умудрился заснуть, прислонившись спиной к дереву? Наверное, было очень тихо. Он послушал, как дышит Влад, – все в порядке. Потом осмотрел повязку на левой ноге, которая успела промокнуть от крови. Савн обследовал рану. Кровь больше не шла – во всяком случае, пока он ничего не трогал. Савн знал, что существует способ снимать повязку, не вызывая нового кровотечения, но так и не смог вспомнить, как это делается. Его рассердило, что он сумел успешно провести такую сложную операцию с легким Влада, но не смог справиться с простой перевязкой. Савн еще раз промыл рану, стараясь не тратить зря воду, а потом наложил чистую повязку из остатков простыни Тэма.

Он снова заметил, что вода покраснела от крови. Впрочем, Савн решил, что ничего страшного не случится, ведь в воду попала кровь самого Влада – может быть, так даже лучше.

Закончив, он сел и оперся спиной о дерево. Может быть, следует пойти к мастеру Вагу, где его ждут, но ему не хотелось оставлять Влада одного. Савн боялся, что случайный прохожий испортит его работу.

Тут он обнаружил, что чувствует себя прекрасно; ему удалось успешно провести сложную операцию в очень трудных условиях – а ведь он имел лишь смутное представление о том, что требовалось делать. Он посмотрел на Влада и улыбнулся, потом перевел взгляд на двух джарегов, которые, сложив крылья, сидели рядом друг с другом на земле.

– Мне кажется, сейчас я мог бы сделать все что угодно, – сказал он им.

Тот из джарегов, что был поменьше, посмотрел на Савна, а потом устроился поудобнее так, чтобы постоянно наблюдать за Владом. Что связывает Влада с джарегами? Савн понимал, тут не обошлось без колдовства, но в чем оно заключается? Узнает ли он когда-нибудь? Станет ли настоящим колдуном и научится ли делать такие вещи сам?

Почему бы и нет?

Если он сумел спасти человеку жизнь при помощи бутылки с водой и двух кусков кожи, уж заклинание он сотворит без проблем, в особенности если ему покажут, как это делается. Он вспомнил то необычное состояние разума, напоминающее сон, при котором его мысли стали острее, чем во время бодрствования, – отстраненное, но вполне реальное. Почему бы не попытаться достичь его самостоятельно? Он помнил, что говорил ему тогда Влад; теперь он справится сам.

Савн поудобнее оперся о ствол и представил, что погружается в него. Медленно, методично он самостоятельно прошел по пути, который показал ему Влад, расслабив голову, шею, плечи, руки и все остальные части тела. К тому моменту, когда он добрался до ступней, его охватила апатия – Савн понимал, что сможет двигаться, если захочет, но он не хотел. Необычное ощущение, но он стремился к иному состоянию.

Проникай, сказал он себе, в дерево, в землю. Почувствуй тяжесть. Я луч света, я пуст и могу путешествовать внутрь и вниз. Я тяжелый, я падаю вниз. Внутрь дерева, мимо его корней, ведут ступени. Я становлюсь на каждую, опускаюсь все ниже.

К его удивлению, у него получилось – он почувствовал, что стал легким, как воздух, тяжелым, как камень. Он стал острее воспринимать окружающий мир, совсем как во сне, однако мог контролировать происходящее.

Савн ощущал собственное дыхание, начал различать звуки, которые издавали мелкие животные, снующие вокруг, чувствовал свет на веках. Он хотел отсечь себя от всего, что было частью его мира, поэтому снова, глубже. Глубже. Ниже и дальше.

Савн представил, что его тело проваливается сквозь песок, глину и камень, слой за слоем. Он отдалялся от себя, Влада, мира, который знал. Потом понял, что контролирует свой спуск, и постарался расслабиться – теперь он свободно падал вниз.

Савн медленно проникал сквозь землю в свободные пространства, падал, кружил, наблюдал, двигался вперед, забывая шевелить ногами… он оказался в пустоте, где чувства бледны и прозрачны, а ощущения не более чем туман, сквозь который проникают мысли. Савн изучал себя, размышлял о своем одиночестве и понял, что в действительности он не одинок. Его сестра, мать, отец, мастер Ваг медленно вращались вокруг него, только смотрели они куда-то в сторону. Его собственный взгляд отодвигался и наступал, миновал их, его друзей, выходца с Востока.

Савн создал огромный лес, сквозь который шагал, – он никогда прежде не видел такого. Деревья здесь росли почти вплотную, а высокие толстые ветви образовывали над головой зеленую теплую крышу. Неожиданно Савн заметил у себя под ногами большой серебряный кубок. Он поднял его и взял с собой, наслаждаясь ощущением воображаемой прохлады. Или ему это лишь кажется?

В лесу возник просвет, поляна, где росла высокая трава. Теперь Савн шел босиком, ему нравилось, как мягкие стебельки ласково щекочут пальцы ног. Посреди поляны он обнаружил пруд с чистой водой. Он опустил в него свой кубок и напился. Вода была очень холодной, однако Савн знал, что может нырнуть и она окажется теплой, точно нежный весенний полдень. Он собрался окунуться, но понял, что еще не время.

Он пошел дальше, и вдруг перед ним появилась высокая каменная стена. Как всегда во сне, она возникла без предупреждения, бесконечно простираясь в обе стороны, высоко нависая над ним. На мгновение он дрогнул, словно стена таила в себе угрозу, а не была самым обычным препятствием, но потом подумал: это мой сон, и я могу поступать, как пожелаю.

И тогда он взмыл в небо, точно джарег, сделал один круг, потом поднялся выше, миновал стену и пропасть будущего, в которую мог спуститься или спрыгнуть – случайный выбор, но полный внутреннего значения.

Как джарег?

Там был джарег – нет, два джарега, они летели над ним и под ним. Они говорили:

– Разве не замечательно лететь, лететь, лететь? Но сейчас ты должен выбрать, должен выбрать, должен выбрать…

Савн разозлился – почему он должен делать то, что говорят джареги, поэтому он отказался выбирать и продолжал лететь над стеной, легкий, точно воздух, согреваемый ветром удачи, пока тяжесть собственного могущества не потянула его вниз.

– Мне нужны крылья, – сказал он в пустоту, что раскинулась под ним.

– Нет, – ответил незнакомый голос. – Ты и есть крылья. Ты не летишь, ты есть полет…

Неожиданность от появления голоса там, где ничто не могло существовать вопреки его желаниям, смягчили сами слова – что значит быть полетом? Он находился внутри материи созданного им сна и теперь был настолько смущен, что пропасть и весь мир исчезли, оставив его без тела в пустоте, однако он этого не заметил, поскольку ощущение парения осталось, и он вдруг понял, что получил ответ.

– Значит, я в силах отправиться куда угодно, делать что по-желаю.

– Да. – Ровный, спокойный голос без возраста и пола повторило мелодичное эхо. Впрочем, Савна не волновало, что он не знает, с кем говорит.

– Но это лишь сон. Когда я проснусь, я не смогу летать и у меня останется лишь один путь.

– Это место всегда будет здесь.

– Оно не существует.

– Не существует? Да, верно. Весь фокус состоит в том, чтобы найти его на единственной тропе, которая, как тебе кажется, лежит у твоих ног. Тогда, быть может, ты найдешь и другие.

– Не понимаю.

– Я знаю.

– Именно там живет Влад, не так ли?

– Иногда.

– Вы Г’мон, Повелитель Снов?

В ответ раздался смех, который почему-то напомнил Савну Польи.

– Нет.

– Тогда кто вы?

– Не имеет значения.

Внизу, под ним, вокруг него возникли мириады точек света. Савн знал, что может сосредоточиться на любой из них и узнать ее, и это будет так же важно, как сделать выбор. Но как выбрать?

– А что имеет значение? – спросил он.

– Ты и он.

– Он? Влад?

– Да.

– Мне нужна его помощь.

– Да, конечно. Но сейчас он нуждается в тебе больше, чем ты в нем, ты же знаешь.

– Я спас ему жизнь.

– Да. И ты еще ему понадобишься.

– Зачем?

– Будь добрым, – сказал голос, исчезая в невозможном направлении.

Савн попытался последовать за ним, устремляясь все выше, выше, выше. Созданный им мир исчез, поэтому, поднимаясь ввысь, он построил новый. Он продолжал свой полет, огибая толстые стебли, корни древа мира. Раздался диковинный звук, и Савн почувствовал прохладу на лице. Темнота сменилась светом, однако он этого не заметил. Ощущения множились и стали казаться реальными: застывшее плечо, шум крыльев вспорхнувшей птицы, запах деревьев и кустарника.

Он открыл глаза.

– Ты был очень далеко, – сказал Влад.

Савн удивленно посмотрел на выходца с Востока. Влад по-прежнему лежал на спине, но с открытыми глазами. В руке он держал восковую затычку от бутылки, из которой все еще торчали ножны от меча и кинжала.

– Ты очнулся, – сказал Савн.

– Да.

– Как ты себя чувствуешь?

– Удивлен, что все еще жив, и рад.

– Я…

– Нет, – перебил его Влад. – Не рассказывай. – Он взглянул на необычное приспособление, которое держал в руке, следы крови на срезанном конце ножен. – Думаю, мне лучше не знать, что ты сделал.

– Хорошо.

– Я обязан тебе жизнью – я не забуду. Где ты блуждал?

– Я… наверное, исследовал.

– И как прошло путешествие?

– Ну… не знаю. Не уверен, что понимаю, где я побывал.

– Расскажи.

– Сначала я оказался один, но не совсем – вокруг были Ма и Па, и Польи, и даже мастер Ваг. А потом я создал лес и пошел через него, но тут возникла стена, а я через нее перелетел, и послышался голос… – Савн нахмурился. – Я не сумею его описать.

– Вполне достаточно, – сказал Влад. – Ты посетил свои сны.

– Да. Я знал, что это сон и что я его придумал.

– А он тебе понравился?

– Да, – ответил Савн и сел. – Понравился.

– Хорошо. Ты должен любить свои сны.

Савн не знал, что сказать. С одной стороны, ему хотелось продолжать разговор, а с другой – то, что он пережил, казалось таким личным. Он ждал, когда выходец с Востока задаст ему следующий вопрос, но Влад закрыл глаза.

– Я принес с собой еду, – сказал Савн.

– Не сейчас, – ответил Влад.

– Ты можешь двигаться?

– Нет.

– Ага. Я бы хотел, чтобы ты перебрался в более безопасное место.

– Значит, ты знаешь, что я в опасности?

– Я видел схватку.

– О да. Извини. Все словно подернуто дымкой. И как у меня получилось?

– А как ты сумел…

– Не имеет значения. Возможно, потом я вспомню.

Оба джарега встали, сделали по нескольку шагов вперед и взлетели. Савн попытался проследить за ними, но вскоре они скрылись за деревьями. Несколько мгновений спустя Влад сказал:

– Вокруг никого нет.

– Все равно, – настаивал Савн, – я бы хотел…

– Через некоторое время. Сейчас я чувствую ужасную слабость, мне необходим отдых. Однако ты не должен со мной оставаться. Со мной все будет в порядке.

Савн фыркнул. Влад собрался сказать что-то еще, но вместо этого закрыл глаза. Савн поел хлеба с сыром, а потом рискнул сходить к ближайшему ручью, чтобы наполнить кувшин свежей водой, что заняло у него почти час. Когда он вернулся, Влад еще спал, но вскоре открыл глаза и спросил:

– Кто-нибудь забивал мне в бок гвозди?

– Нет, ты…

– Я просто спросил.

– Болит?

Влад не ответил, а лишь закрыл глаза, потом снова открыл, но почти сразу же опять заснул. Савн пощупал его лоб, именно здесь прежде всего появляются Бесы Лихорадки, как только им удается проникнуть в тело через рану, – он вспомнил, как мастер Ваг в течение трех дней сидел рядом с Лорром из Большого Утеса, накладывая ему на лоб холодные компрессы, и бормотал заклинания. Возможно, у выходца с Востока кровь холоднее, чем у обычных людей.

Однако Савн решил, что влажная повязка и бормотание не помешают в любом случае. Он взял остатки первой повязки, смочил их и положил Владу на лоб, после чего принялся произносить запомнившиеся ему охранные заклинания против Бесов Лихорадки. Кроме того, он попытался заставить Влада попить воды – ему сопутствовал частичный успех, хотя немного воды пролилось на подбородок. Савн продолжал читать заклинания и менять влажную повязку в течение получаса, пока не заметил, что Влад проснулся и наблюдает за ним.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Савн, которому почему-то стало не по себе.

– Слабым, – ответил Влад. – Бок болит, как… сильно болит.

– Ты можешь поесть?

– Нет.

– Тебе необходимо поесть.

– Скоро.

– Хорошо. Хочешь воды?

– Да.

Савн дал ему попить.

– Мне снились странные сны, – заявил Влад. – Не могу даже сказать, какие из них реальность, а какие – игра воображения. Я действительно дрался с шестью огромными типами, вооруженными мечами, в ливреях атиры?

– Мне кажется, их было семеро.

– И один из них меня ранил?

– Двое или трое.

– И я убил нескольких?

– Да.

– Значит, все было на самом деле. Я так и предполагал. А кто-нибудь привязывал меня к лошади и использовал в качестве плуга?

– Нет.

– Да, я предполагал, что это лишь сон. А три маленьких человечка стояли рядом со мной и спорили, кто из них получит лучшие части моего тела и что делать с остальными?

– Нет.

– Хорошо. Я сомневался. – Он неожиданно поморщился и сжал зубы. Потом глубоко вздохнул – видимо, боль отпустила. – Бок болит по-настоящему, – заявил он.

– Я бы хотел тебе помочь, – сказал Савн, – но я не умею облегчать боль…

– Я умею, – перебил его Влад, – но колдовство меня убьет, а если я попробую применить волшебство, мой мозг не выдержит такой нагрузки. Не имеет значения. Надеюсь, скоро все пройдет. Я разговаривал во сне?

– Ты что-то бормотал, когда я тебя нашел, но я не разобрал ни слова. А потом…

– Да? – не вытерпел Влад, когда Савн замолчал.

– Ты говорил разные вещи.

– Какого рода вещи?

Савн покачал головой:

– Называл имена.

– Какие имена?

– Ну, Коти, например.

– Ага. Какие-нибудь еще?

– Я не помню. Кажется, звал Киеру.

– Интересно. А что еще я говорил?

– Единственное, что имело хоть какой-то смысл, звучало примерно так: «ветер в другую сторону».

– Хм-м. Наверное, что-то ужасно важное…

– Ты можешь передвигаться?

– Зачем?

– Я не знаю. Здесь нельзя оставаться. Мы недалеко от дороги в поместье, ты же знаешь, и…

– Меня могут начать искать. Да. К сожалению, мне кажется, я действительно не смогу встать.

– Тогда я должен принести еще одеял, воды и пищи.

Влад взглянул на Савна, словно надеялся найти разгадку какой-то тайны. Потом он закрыл глаза.

– В бутылке свежая вода, – сказал Савн, – а в мешке немного еды.

– Со мной все будет в порядке, – заверил его Влад.

– Ладно, – кивнул Савн, встал и зашагал в сторону дороги, которая вела в город.

* * *

Савн услышал толпу прежде, чем его заметили, и успел сбежать с дороги. Он спускался с последнего холма перед таверной Тэма, когда его остановили громкие голоса и топот множества ног. Савн спрятался в растущих на обочине кустах и наблюдал, как жители деревни спустились с холма и прошли мимо него. Около тридцати человек, некоторых он узнал. Большинство держали в руках кирки и грабли, у некоторых он заметил ножи. Они показались ему мрачными и возбужденными.

Савн дождался, пока они отойдут подальше, а потом бросился к таверне Тэма. Как он и предполагал, там оказался только сам Тэм, который вытирал столы, и менестрель Сара, одиноко сидящая со своими инструментами и чашкой. Тэм взглянул на вошедшего Савна.

– Ты с ними разминулся, – сообщил хозяин таверны.

– С кем? – спросил Савн.

– Со всеми. Они отправились искать выходца с Востока.

Савн почувствовал, как сердце отчаянно подпрыгнуло в груди.

– Почему?

– Почему? Он убил одного из солдат его милости, вот почему. Его милость прислал сюда гонца, который заявил, что, раз это произошло здесь, мы должны сами его разыскать.

– Ага. Значит, они не знают, где он?

– Нет, не знают, – ответил Тэм и сурово посмотрел на Савна. – А ты знаешь?

– Я? – пожал плечами Савн. – Откуда? А что, все жители деревни отправились на поиски?

– Все, кто здесь был, за исключением меня и старого Деймона. Я остался, чтобы сообщить тем, кто придет позже.

– А Деймон отказался идти вместе со всеми?

– Да. Он сказал, что это не наше дело, и попытался отговорить остальных. Мне кажется, в его словах есть резон. Но его не захотели слушать. Тогда Деймон назвал их стадом тупоголовых болванов и ушел.

– И куда они направились?

– Всюду. Они всем рассказывают про выходца с Востока, твои Ма и Па тоже про него знают. Отправляйся домой.

– Пожалуй, вы правы, – не стал спорить Савн.

Он пошел к двери, но потом передумал, остановился и оглянулся. Тэм не обращал на него внимания – он тоже не захотел стать частью толпы. Как и старый Деймон, которого Савн плохо знал. Но остальные? Лова, Коралл и Тук? Почему жители деревни так уверены, что они должны найти, а может быть, и убить Влада? Иными словами, почему он, Савн, думает иначе? Неужели его околдовали? Он не чувствовал никаких заклятий.

Тут Савн заметил, что за ним наблюдает менестрель Сара. Повинуясь безотчетному порыву, он подошел к ее столу и прямо спросил:

– А что думаете вы?

– Прошу прощения?

– А почему вы не пытаетесь найти Влада?

Иссола взглянула на него.

– Я уверена, что от меня не будет никакого толку, – ответила она. – К тому же я здесь не живу и считаю, что мне не следует вмешиваться.

– Понимаю. Но что вы думаете о происходящем?

– Мне очень жаль, но я вас не понимаю.

– Разве вас не беспокоит то, что они могут с ним сделать?

– Ну, – ответила она, – нельзя же убивать солдат местного барона.

Савн покачал головой и заметил, что Тэм вышел в кладовую, – тут юноша вспомнил, зачем он сюда пришел.

– Прошу меня простить, – сказал он Саре. – Мне пора уходить.

– Быть может, мы еще встретимся, – сказала менестрель.

Савн поклонился и быстро прошел за занавеску, туда, где находились комнаты постояльцев. Он нашел ту, в которой остановился Влад, – на полу лежала знакомая кожаная сумка. Он взял ее вместе с аккуратно сложенным одеялом, обвязал его вокруг пояса, выглянул в окно и выбрался на улицу.

День понемногу проигрывал наступающему вечеру, когда Савн вновь зашагал по дороге, ведущей к поместью. И тут, на выходе из деревни, его окликнули:

– Савн!

Он чуть не бросился бежать, но заставил себя остановиться. Повернувшись, он несколько мгновений вглядывался в вечерний сумрак, потому что узнал голос.

– Мастер Ваг?

– Ты не пришел сегодня. Я тебя ждал.

– Да, мастер, я…

– Ты вместе со всеми разыскивал чудовище с усами?

– Нет, мастер.

– Нет? Почему?

– А почему вы его не ищете, мастер? – спросил Савн.

Мастер Ваг фыркнул и подошел поближе.

– Разве так следует говорить со своим учителем? – Однако он не стал дожидаться ответа и продолжал: – Я не знаю выходца с Востока, и он не сделал мне ничего плохого, зачем мне за ним охотиться? Ну а ты как ко всему этому относишься?

Савн, сам не зная почему, сказал правду:

– Я хочу ему помочь.

– Хм-м… Я так и подозревал. Почему?

– Ну, потому что… Не знаю. Я спас ему жизнь, а если они его найдут…

– Ты спас ему жизнь?..

– Да, мастер. Он был ранен.

– Расскажи.

Савн, как смог, коротко рассказал о схватке Влада с солдатами, о ранении выходца с Востока и о том, что ему удалось сделать.

– Хм-м… Неплохо. А ты проделал все, что необходимо, против заражения?

– Не очень хорошо, мастер. Я плохо знаю ритуалы, и у меня не было никаких лекарственных трав.

– Значит, бесы почти наверняка на него напали.

– Я думаю, что худшее позади…

– Если только он не сгорает изнутри.

– Но я не могу перенести его в другое место, и мне нужны одеяла, поэтому…

– Хватит болтать. Нужные травы соберем по дороге, если отправимся прямо сейчас, пока еще светло.

– Мы, мастер?

– А еще нам понадобятся факелы.

– Факелы?

– В пещерах темно, а я не знаю другого места, где он будет в безопасности. В доме Старосты есть факелы, но лучше я сам их возьму, вдруг Болтун не пошел вместе со всеми – не уверен, что ты выдержишь его расспросы. Подожди, пока я схожу за ними, тогда мы поможем твоему другу.

11

Разве странник это муж?

Он же ведь не моется.

Разве странник это муж?

Он же ведь не моется.

Перепачкает весь дом

И в тумане скроется.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

К немалому удивлению Савна, мастер Ваг повел его по тропинкам, о существовании которых он и не подозревал. Савн считал, никогда об этом особенно не задумываясь, что все, кому больше девяноста лет, за исключением охотников, ничего не знают о лесе. Мысль о том, что мастер Ваг прекрасно ориентируется в лесу, поразила юношу.

Они добрались быстро, несмотря на то что несколько раз останавливались, чтобы собрать спорыш и цвет-траву, но, когда они нашли Влада, заметно стемнело. Оба джарега сидели рядом с выходцем с Востока и начали шипеть на мастера Вага, который отскочил и принялся размахивать руками, будто надеялся их отпугнуть. Джареги остались на прежнем месте, продолжая наблюдать за мастером Вагом, – казалось, их заинтересовали его странные движения.

– Все в порядке, – сказал Влад, потом повторил те же слова, обращаясь к джарегам.

Джареги успокоились и немного приблизились к Владу, продолжая внимательно наблюдать за мастером Вагом.

– Когда у нас будет время, – заявил мастер Ваг, – ты обязательно мне все объяснишь. – Потом он опустился на колени рядом с выходцем с Востока и медленно поднял руку, наблюдая за джарегами. Убедившись в том, что те продолжают спокойно сидеть на месте, мастер Ваг коснулся лба и щеки Влада и нахмурился. – Похоже, его лихорадит, – сказал он, – но я не знаю выходцев с Востока – может быть, у них более теплая кровь.

Савн тоже коснулся лба Влада и ответил:

– Когда я уходил, лоб был горячее.

– Тогда все в порядке.

– Что будем делать?

– Отнесем его в пещеру, там займемся лихорадкой. Во-первых, его необходимо завернуть в одеяло.

– В оба одеяла? Нужно, чтобы ему было тепло?

– Нет-нет. Просто на одеяле его легче нести. Ему вовсе не нужно лишнее тепло.

– Так я и думал.

– Сверни одеяло, чтобы за него можно было взяться с двух сторон… Нет, не так. Хорошо. Приподними его за талию. Правильно. Теперь нога. Отлично. Ты моложе меня, возьмешься за одеяло сзади.

– Одну минутку, – сказал Савн, поднимая сумку, в которой лежала еда и бутылка с водой.

Он огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, как прихватить ее с собой, пока господин Ваг не поставил сумку в ноги Влада. Савн собрался возразить, но вовремя передумал. Юноша сильно покраснел – хорошо, что стало довольно темно.

Савн взялся за одеяло у головы Влада, а мастер Ваг – возле ног. Без особого труда они подняли выходца с Востока.

– Мастер, – сказал Савн, – становится темно…

– Я знаю дорогу. Дай мне развернуться… вот так. А теперь будь осторожен, нам придется идти медленно.

Мастер Ваг повел их в чащу леса, однако довольно быстро они вышли на тропинку. Теперь они смогли немного ускорить шаг. Тропинка постепенно опускалась вниз по пологому склону холма, сучья, норовившие уцепиться за одежду Савна, исчезли, но ему начало казаться, что Влад становился все тяжелее. Савн вспомнил, как путешествовал во сне, и пожалел, что сейчас ему приходится так нелегко.

Наконец они подошли к склону, за которым начинались пещеры, и обошли его сбоку. Удача сопутствовала им – они ни разу не потеряли равновесия, хотя руки у Савна ужасно устали. Вскоре Влад начал тихонько стонать.

– Влад, ты проснулся? – спросил Савн.

Однако выходец с Востока ничего не ответил. Немного погодя Савн спросил:

– Мастер, может быть, попробуем эту пещеру?

– Я не помню, есть ли там спуск к воде. А ты?

Савн удивленно заморгал:

– Кажется, да.

– Хорошо. Тогда свернем сюда. Остановись, дальше идти не стоит. Нужно зажечь факел или ты научился видеть в темноте?

– Разве мы сможем одновременно нести факел и Влада?

– Что ж, придется просверлить дырку у тебя в голове.

Савн посчитал, что получил ответ на свой вопрос. После того как они осторожно положили выходца с Востока на землю, мастер Ваг зажег один из факелов. Зажав его в кулаке, он жестом показал Савну, что ему следует снова поднять Влада.

Они шли в глубь пещеры до тех пор, пока не услышали журчание воды.

– Дальше идти нет смысла, – сказал Савн. – Чтобы добраться до ручья, придется пройти по узкому карнизу…

– Я понимаю. Положи выходца с Востока, давай посмотрим, как его лихорадка.

Влад снова застонал и пробормотал: «Сделай сам». Или что-то похожее. Мастер Ваг пощупал лоб Влада и сказал:

– Начинай обтирать лицо холодной водой и найди что-нибудь вроде опахала. Я собираюсь поискать заражение и посмотреть, сможем ли мы его прогнать. Вот, вытирай этим его лицо. Мне нужно установить факел… смотри!

Савн взглянул в том направлении, куда показывал мастер Ваг, но увидел лишь двух джарегов, сидящих на полу пещеры со сложенными крыльями. Джареги внимательно наблюдали за происходящим.

– Что такое? – спросил Савн.

– Они последовали за нами!

– Ну, они уже давно это делают.

– М-м-м… – сказал мастер Ваг. – Ладно.

Он воткнул один факел между двумя камнями, затем зажег второй и пристроил его на противоположной стене пещеры. Две его тени исполнили диковинный танец, когда он вернулся к неподвижному выходцу с Востока. Савн продолжал протирать лицо Влада водой и обмахивать его кожаной сумкой, которую захватил из его комнаты в таверне.

Мастер Ваг поднял рубашку Влада и аккуратно снял повязку.

– Неплохо, – скупо похвалил он.

– Что?

– У тебя могло получиться значительно хуже. Однако я не вижу никаких признаков заражения, что меня удивляет. Лихорадка…

– Может быть, нога? – предположил Савн.

Мастер Ваг осмотрел повязку на бедре выходца с Востока (оно оказалось волосатым, как у животного, хотя раньше Савн не обратил на это внимания) и начал осторожно ее снимать.

– Продолжай обмахивать, – сказал мастер Ваг.

Савн повиновался.

– Да, действительно, – наконец проговорил мастер Ваг.

Рана заметно изменилась с тех пор, как Савн ее перевязал. Она покраснела и распухла, из нее сочилась густая белая жидкость. Савн завороженно смотрел на нее.

– Еще раз оботри лицо и продолжай обмахивать.

– Что вы собираетесь делать?

Мастер Ваг молча вынул из своей сумки побег кружевницы, флакон с надписью «экстракт сон-травы», еще один флакон со светло-коричневым порошком, ступку и пестик и расставил все рядом со спорышом и цвет-травой, которые они нашли по дороге. И снова, наблюдая за четкими, уверенными движениями господина Вага, Савн подумал, что он похож на Влада.

– Продолжай обтирать лицо, – повторил господин Ваг. Савн виновато кивнул и вернулся к прерванному занятию. Он потрогал лоб Влада – кожа стала заметно теплее.

Савн принялся его обмахивать, но мастер Ваг сказал:

– Подожди, нужно подержать голову, я хочу, чтобы он это выпил.

– Что это такое?

– Растертая смесь молельника, спорыша и воды. Наклони его голову – вот так. Теперь опусти его и начинай снова обмахивать. Самое главное – как-то его охладить.

Мастер Ваг осторожно ощупывал рану, используя тонкий серебряный инструмент, которого Савн раньше никогда не видел. Одновременно он начал тихонько произносить заклинание. Савн хотел спросить про заклинание, инструмент и вообще, что он делает, но не осмелился прервать заклинание. Наконец мастер Ваг замолчал и показал на подготовленные травы.

– Хорошенько перемешай их и залей водой, – велел он. Влад снова заговорил, он произносил целые фразы, но Савн различал лишь отдельные слова. Мастер Ваг поднял голову.

– Не следует обращать внимание на бред тех, кого мы лечим, – заявил он и снова принялся бормотать заклинания.

Савн ничего не ответил. Он подал ступку мастеру Вагу, который взял ее, не прерывая заклинания, и вылил содержимое на рану. Затем протянул пустую ступку Савну и попросил:

– Вымой ее и раздави в ней пригоршню вот этого, добавь три капли отсюда и немного воды. Когда закончишь, заставь его выпить лекарство.

Савн повиновался. Ему пришлось поддерживать голову Влада. Выходец с Востока продолжал что-то говорить, благодаря чему Савн сумел влить лекарство ему в рот. Влад поперхнулся, но все проглотил.

Мастер Ваг закончил осмотр и прекратил бормотать заклинания.

– Обрати внимание, Савн, – сказал он, – что края раны покраснели. У тебя чистые руки? Тогда прикоснись вот к этому месту.

Савн осторожно выполнил указание господина Вага. Рана показалась ему еще более горячей, чем лоб.

– Иногда, – продолжал мастер Ваг, – удается найти способ, средство, при помощи которого Бесы Лихорадки проникают в тело. На сей раз нам сопутствовала удача.

– Что? – не понял Савн.

– Видишь конец зонда?

– Что это такое?

– Полагаю, кусочек одежды, который попал в рану.

– Одежды?

– Мы носим одежду, а Бесы этим пользуются. Когда кусочек материи попадает в тело, почти всегда вместе с ним туда входят и Бесы. Наша задача состоит в том, чтобы их изгнать. Поэтому я вылил в рану самую чистую воду, какую только смог найти, смешанную с кружевницей, которую Бесы ненавидят, а также листьями цвет-травы, обладающей свойством очищать кровь. А через рот мы дали ему сон-траву, она поможет ему заснуть, и молельник, охлаждающий душу.

– Понимаю.

– А теперь надави – вот здесь, и мы изгоним Бесов. Видишь густую серую жидкость? Это серый цвет смерти. Некроманты используют ее для своих черных целей, поэтому мы соберем ее в тряпицу, чтобы сжечь. Вот так. Отложи ее в сторону, чуть позже мы разожжем костер. Так, дай-ка мне чистую тряпицу.

Савн все исполнил. Упоминание мастера Вага о некромантах заставило юношу вспомнить о его милости, но он выбросил пугающие мысли из головы, строго приказав себе сосредоточиться на том, что делает. Когда он потянулся за чистой тряпицей, оба джарега вскочили и зашипели, всматриваясь в глубь пещеры.

Савн последовал их примеру, но ничего не заметил.

– Кто здесь? – спросил он.

Ответ донесся издалека и сопровождался эхом.

– Савн? Где ты?

Мастер Ваг вопросительно взглянул на Савна. Савн взял один из факелов и пошел к выходу из пещеры, джареги с шипением следовали за ним.

– Нет, – резко сказал Савн, – все в порядке. – Он не был уверен, что они ему поверили; во всяком случае, джареги продолжали шипеть.

Он не прошел и пятидесяти футов, как встретил Польи, которая не знала, в какую сторону повернуть.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Шла за тобой.

– Зачем?

– Чтобы увидеть, что… ой!

– Все нормально, – успокоил ее Савн. – Они тебя не укусят. – Оставалось надеяться, что так и будет.

– Те же самые…

– Неважно. Пойдем со мной. Мы пытаемся вылечить выходца с Востока.

– Знаю, я тебя видела.

Джареги с подозрением наблюдали за Польи, но не собирались ее атаковать. Савн повел сестру за собой к тому месту, где мастер Ваг возился с Владом.

– Это моя сестра, – сказал Савн.

Мастер Ваг что-то пробурчал, а потом добавил:

– Принимайся за дело.

Польи молчала.

Савн опустился на колени и коснулся лба Влада – он все еще был теплым, но теперь покрылся испариной.

– Оботри лицо, – сказал мастер Ваг. – И я научу тебя заклинаниям. Мы будем произносить их вместе, а потом нам останется только ждать.

– Савн… – начала Польи.

– Не сейчас, – перебил ее Савн.

* * *

Примерно через полчаса мастер Ваг коснулся лба Влада и заявил:

– Лихорадка побеждена. Ему необходимо поспать.

– У меня пересохло в горле, – признался Савн.

– Тебе нужно практиковаться в заклинаниях, – заметил мастер Ваг. – Иногда приходится час за часом произносить заклинания и ждать. Твоему приятелю с Востока повезло.

Савн кивнул:

– Как долго он будет спать?

– Никто не может сказать заранее. Скорее всего довольно долго. Но когда он проснется, ему потребуется вода и…

– Мерм-м-м, – сказал Влад.

Он открыл глаза, и в них появилось вполне осмысленное выражение. Забытые джареги запрыгали возле его головы. Польи, молчавшая все это время, изумленно на них таращилась.

– Я тебя не понимаю, – сказал Савн, обращаясь к Владу. Выходец с Востока открыл рот, закрыл его и с трудом проговорил:

– Кто?

– Мастер Ваг. Он вылечил твою лихорадку.

– Лихорадку? – едва слышно переспросил Влад.

– Да.

Влад бросил короткий взгляд на джарегов и Польи, а потом кивнул Савну.

– Хотите воды? Или чего-нибудь поесть? – спросил мастер Ваг.

– Да, – ответил Влад. – И еще раз да.

Мастер Ваг кивнул Савну, который помог Владу напиться из меха для вина.

– У тебя есть еда?

– Да. Я принес немного хлеба, сыра, лук, свеклу и кое-какие приправы.

– Помоги мне сесть, – попросил Влад.

Савн посмотрел на Польи. Она поколебалась, но потом вместе с Савном помогла Владу сесть. Судя по всему, выходцу с Востока это далось с трудом, но теперь он сидел, выпрямив спину, медленно и глубоко дыша. В мерцающем свете факелов его лицо казалось совсем изможденным.

– Еще воды, – попросил он.

Савн помог ему напиться.

– Я снова хочу лечь, – сказал Влад.

Савн и Польи помогли Владу, который тяжело дышал, опуститься на землю. Он закрыл глаза, и уже через несколько минут его грудь начала равномерно подниматься и опускаться. Впервые Савн ощутил запах пота Влада – очень похожий на запах пота человека, занятого тяжелой работой, или больного.

В тот момент, когда Савн решил, что Влад заснул, выходец с Востока открыл глаза и прошептал:

– Еда.

– Где? – спросила Польи.

– Я принесу, – сказал Савн.

Он нашел сумку и вытащил из нее продукты. Отрывая от краюхи кусок хлеба, Савн заметил, что у него дрожат руки.

– Что ему дать? – спросил он у мастера Вага.

– Лучше всего хлеб и немного сыру.

– Добавь луковку, – попросил Влад, – и травы, если есть.

Савн выполнил его просьбу, потом нахмурился.

– Можно? – спросил он мастера Вага.

– Да, – кивнул тот. – Только не клади вторую луковицу.

Савн поддерживал голову Влада, и выходец с Востока сумел дважды откусить хлеб, но потом покачал головой и попросил воды. Савн дал ему напиться, и Влад вновь опустился на землю. На этот раз он заснул. Пока Влад спал, Савн попробовал то, что начал есть выходец с Востока. Совсем неплохо, решил он и предложил сестре, но та только покачала головой.

– Теперь он будет спать, – сказал мастер Ваг. – Давайте разведем костер.

– Его можно оставить одного?

– Наверное. Но если сестра поможет тебе собрать хворост, я с ним посижу.

– Ты пойдешь со мной, Польи?

– Хорошо, – тихонько ответила она.

Они взяли один из факелов и отправились в лес.

– Савн, – заговорила Польи, когда они оказались одни, – что…

– Почему ты пошла за нами?

– Я подумала, что ты знаешь, где он прячется.

– Ты не ошиблась. И что теперь? Собираешься рассказать Старосте?

– Не знаю.

Они набрали хвороста в редком лесочке, окружавшем пещеры.

– Почему ты ему помогаешь? – спросила Польи.

– Потому что он мой друг и еще из-за того, что все хотят его смерти, а он ни в чем не виноват.

– Разве он ничего не сделал? Ты же видел Вожжу.

– Почему ты думаешь, что он убил Вожжу?

– А какие у тебя есть основания считать, что он не убийца? Как насчет людей его милости?

– Они на него напали.

– А что он вообще здесь делает? Кто он такой?

Савн вспомнил кое-что из горячечного бреда Влада и ничего не ответил.

Они отнесли хворост в пещеру.

– Где разведем костер? – спросил Савн.

– Вон там, – ответил мастер Ваг. – Даже если нам удалось победить лихорадку, не нужно, чтобы ему было жарко. Сожги тряпицу и поддерживай костер, а я вернусь завтра. Ты можешь поспать.

Савн кивнул. Втроем они развели костер, предварительно убедившись, что сквозняк будет выносить дым из пещеры.

– До завтра, – сказал мастер Ваг.

– Я буду здесь, – ответил Савн.

– Всю ночь? – спросила Польи.

– Да.

Мастер Ваг молча ушел, забрав с собой один из факелов. Савн сделал подушку из сумки Влада, взял второе одеяло и растянулся на полу пещеры.

– Я устал, – сказал он. – Поговорим после того, как я посплю.

На самом деле он сомневался, что сумеет заснуть, но не знал, что сказать сестре.

Однако Савн ошибся – он заснул почти мгновенно.

* * *

Савна разбудило приятное, влажное прикосновение к уху, которое сопровождалось нежным покусыванием. Он откатился в сторону, жесткий пол пещеры заставил его проснуться окончательно. Сообразив, кто его укусил, Савн сел, с трудом сдержав вопль. Маленький джарег отскочил в сторону, а потом повернулся и посмотрел на него, плотно сложив крылья. Его змееподобная голова раскачивалась вверх и вниз. Савну показалось, что джарег смеется над ним.

– Что случилось? – спросила Польи.

– Ничего, – ответил Савн, чувствуя, что краснеет, оставалось только надеяться, что Польи не видит его лицо в тусклом свете.

Костер догорел, и пещеру озарял лишь слабый свет одного факела – второй тоже погас.

Савн взглянул на Влада – выходец с Востока проснулся и смотрел в потолок, очевидно, он не обратил внимания на разыгравшуюся в пещере забавную сцену.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Савн.

– Воды, – голос Влада звучал так же слабо, как раньше. Савн с удивлением обнаружил, что прошло четыре часа.

– Подожди немного, – ответил Савн.

Он зажег новый факел, заменив тот, что догорел, и отошел в дальний конец пещеры, чтобы облегчиться. Вернувшись, Савн убедился в том, что в мехе достаточно воды, и помог Владу напиться. Казалось, Влад с трудом глотает воду.

– Ужасная слабость, – тихо пробормотал он.

– Поешь?

– Потом.

– Если тебе нужно облегчиться, рядом есть подходящее место, но тебе придется встать и…

– Со мной все в порядке, – сказал Влад.

– Вон там? – вмешалась Польи. – Я сейчас вернусь.

Джарег, лизнувший Савна, проделал то же самое с Владом, который попытался улыбнуться. Савн наблюдал за ними со смешанными чувствами. Вскоре Влад объявил, что готов поесть, и Савн с Польи накормили его. Хлеб немного зачерствел, но оставался вполне съедобным. Влад выпил еще воды. Затем с помощью Савна уселся, опираясь спиной о стену пещеры.

Неожиданно оба джарега вылетели из пещеры. Влад не удивился.

Может быть, они видят в темноте. Как летучие мыши и дзуры, подумал Савн.

– Что будем делать? – спросила Польи.

– Я не знаю, – ответил Савн. – Все зависит от Влада.

– Да? – тихо заговорил Влад. – В каком смысле?

– Ну, тебя, наверное, по-прежнему разыскивают.

– Конечно.

– А ты можешь телепортироваться отсюда?

– Не сейчас.

– Почему?

Влад долго смотрел на Савна.

– Нет сил, – наконец ответил он.

– Понятно.

– Сначала я должен поправиться.

– А потом?

На лице у Влада появилось легкое недоумение, словно Савн спросил, что бывает раньше, сбор урожая или сев.

– А потом, естественно, я должен убить владетеля Малого Утеса, – заявил он.

Вероятно, такая длинная речь утомила его, потому что он тут же снова уснул.

* * *

Она чувствовала его страдание, словно их связывала нить, хотя она вряд ли смогла бы внятно выразить свои переживания. Однако ощущение тревоги проникало в ее сознание – и оно имело непосредственное отношение к Кормильцу и его ранам.

Они вылетели из пещеры и поднялись вверх, к облакам, после чего начали поиски в полях между городом и лесом.

Она ненавидела охоту.

Полет доставлял ей наслаждение, а еще нравилось искать пищу на земле, но она не любила преследование, а схватки и вовсе ненавидела. С одной стороны, она уставала, с другой – могла пострадать. И…

Прямо под собой она уловила слабое, почти незаметное движение. Она сообщила о нем своему самцу, но сама не стала делать резких движений. Они поднялись еще выше и плавно, почти лениво развернулись. Она отыскала глазами коричневое пятнышко, выделяющееся на фоне травы. Они пролетели мимо и разделились, выбирая наиболее удобные пути нападения. Если уж приходится охотиться, то лучше вместе.

Иногда у тебя нет выбора.

12

За старого жирного повара

Я ни за что не пойду.

За старого жирного повара

Ни за что я не пойду.

Не нужна ему жена,

Он влюблен в сковороду.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

После заявления Влада наступила тишина.

– Он этого не сделает, – сказала Польи, повторив мысли Савна.

Савн смотрел на спящего выходца с Востока, а в голове у него вертелись слова, которые Влад произносил в бреду.

– Я тоже так думаю, – после долгой паузы отозвался Савн. – Но…

– Но что? – спросила Польи, когда брат замолчал.

– Я не знаю. Давай лучше разведем костер.

– Давай.

Они разожгли огонь и после недолгих споров решили, что у них достаточно хвороста и сейчас нет необходимости выходить из пещеры.

– Ма и Па, должно быть, ужасно о нас беспокоятся, – предположила Польи.

– Да, – вздохнул Савн.

– Мне кажется, нужно им сообщить, где мы.

Савн покачал головой:

– Они тут же все расскажут Старосте.

Польи посмотрела на спящего выходца с Востока, и Савну показалось, что он слышит ее мысли: «Ну и что?» Ужаснее всего было то, что он не знал, как ей ответить.

Через несколько минут послышалось хлопанье крыльев. Польи вскочила и с трудом сдержала крик, когда оба джарега опустились на пол пещеры.

– Все в порядке, – заверил ее Савн. – Они ручные.

– Ручные? – В голосе Польи слышались истерические нотки.

– Ну, понимаешь, они его друзья.

Она смотрела на выходца с Востока широко раскрытыми глазами, а тот из джарегов, что побольше, оставил на полу мертвую норску. Оба джарега гордо подошли к Владу и уселись рядом с его головой.

Польи вопросительно взглянула на Савна, и тот ответил:

– Наверное, он хотел мяса.

– Но как?..

– Давай лучше найдем вертел.

Польи посмотрела на него, на языке у нее вертелось множество вопросов, но она промолчала. Среди кучи хвороста им удалось отыскать подходящую ветку. Джареги спорили между собой – Савну показалось, что они колеблются, не съесть ли им норску прямо сейчас. Савн решил проблему, забрав у них добычу. Взяв кинжал, он принялся, как мог, ее свежевать, заслужив сердитое шипение от большого джарега.

– Когда людей мучает лихорадка, – сказал Савн, – они говорят странные вещи. Однажды Сухая Лихорадка трепала Иглу почти два дня, и она…

– Не имеет значения, – перебила его Польи. – Он не мог говорить серьезно.

– Да. Никто не убьет его милость – из-за шкатулки.

– Верно.

Савн отложил в сторону окровавленную шкурку, не зная, что с ней сделать, чтобы она не привлекла насекомых. Затем они продели импровизированный вертел сквозь тушку норски.

– На что положим? – спросила Польи.

– Не знаю. Может быть, на два полена?

– А если они загорятся?

– Ну, у нас же нет больших камней… или еще чего-нибудь подходящего.

– Можем сесть по разные стороны костра и держать вертел.

– Пожалуй. Через сколько времени она будет готова?

– Я не знаю.

– Ты сможешь определить, готово ли мясо?

– А ты?

– Может быть, – неуверенно ответил Савн, жестом показывая Польи, чтобы она обошла костер. – Постарайся держать вертел повыше, чтобы не спалить мясо.

Кровь и жир капали в огонь, отчего пламя вздымалось ввысь, а в пещере начинали весело плясать тени. Минуты через две Польи заявила:

– У меня руки устали.

– У меня тоже, – признался Савн. – Похоже, так у нас ничего не получится.

– Ну и что же будем делать?

Они отошли от костра и положили слегка нагревшуюся тушку норски на пол пещеры. Савн посмотрел на Влада и увидел, что выходец с Востока проснулся и внимательно за ними наблюдает.

– Почему бы тебе не поискать что-нибудь подходящее? – предложил Савн.

– Мне? – удивилась Польи.

– Тебе.

Она собралась возразить, но потом нахмурилась и встала.

– Возьми с собой факел, – сказал Савн. Польи не ответила.

Савн повернулся к Владу и заявил:

– Они принесли тебе обед; мы пытаемся сообразить, как его приготовить.

Он кивнул.

– Полей норску вином, – посоветовал Влад. – Возьми в моей фляжке…

– Хорошо, – кивнул Савн и продолжал: – Ты говорил странные вещи во время приступа лихорадки.

Глаза Влада сузились. Свет факела озарял часть лица, обращенную к Савну, а тень, падающая на лоб, делала глаза Влада очень темными.

– Скажи мне. – Теперь в голосе Влада, несмотря на слабость, послышались властные нотки.

– Ты несколько раз употребил слово «Морганти».

– Правда? Меня это не удивляет. – Он помолчал, собираясь с силами. – Ты знаешь, что оно означает?

– Да. Это оружие, которое убивает не только тело, но…

– Да. Полагаю, они воспользуются таким оружием, если поймают меня.

– Кто?

Влад не стал отвечать сразу, и Савну показалось, что выходец с Востока вновь заснул, потому что он смежил веки. Несколько мгновений спустя Влад открыл глаза и сказал:

– Люди, которые меня преследуют.

– Значит, речь идет не о солдатах его милости?

– Нет, – нахмурившись, ответил Влад, – не о них. – Он плотно зажмурил глаза, но тут же снова их открыл. Теперь он смотрел прямо перед собой, потом решительно встряхнул головой, словно отгоняя ненужные мысли. – А что еще я говорил?

– Много чего. Я почти ничего не понял. И еще ты упоминал имена и вещи.

– Да?

– Ты сказал: «Я не буду убивать для вас».

– Ага. – Влад немного подумал. – Что-нибудь еще?

– Перед тем как уснуть, ты заявил, что убьешь его милость.

– Правда? Должно быть, я очень устал.

– И потому тебе в голову пришла такая мысль? – спросил Савн. – Или ты осмелился сказать об этом вслух?

Савн подождал. Но Влад не ответил. Тогда Савн добавил:

– За что ты его ненавидишь?

Влад глубоко вздохнул, однако, когда он вновь заговорил, его голос звучал почти спокойно.

– Он некромант. И работает с душами людей. Когда ему нужна душа, он просто берет ее и делает все что захочет. Ты понимаешь, о чем я говорю? Тебе понравилось бы, если бы твоя жизнь однажды была прервана без всякого предупреждения и причины – только потому, что кому-то понадобилась твоя душа, ну, как кусок ткани, например? Кем нужно быть, чтобы делать подобные вещи?

Потом он опустил голову и снова погрузился в сон. Вернулась Польи.

– Я нашла пару камней, может быть, они сгодятся, – сообщила она. – Но мне одной их не принести.

– Ладно, – кивнул Савн.

– Он просыпался?

– Да.

– И что-нибудь говорил?

– Да. Он действительно собирается убить его милость.

* * *

Запах жарящейся норски заполнил пещеру. Влад спал, а Савн и Польи продолжали спорить.

– Я считаю, что мы должны кому-нибудь рассказать, – заявила Польи.

Савн покачал головой:

– Даже если нам никто не поверит?

– Все равно.

Джарег с интересом наблюдал за ними. Савн сомневался, что он понимает их разговор, и надеялся, что не ошибается.

– Даже если его милости не угрожает опасность?

– Откуда ты можешь знать?

– Никто не в силах его убить, потому что он прячет свою душу в волшебной шкатулке.

– Ну, все равно нужно…

– Даже если они найдут и убьют Влада?

– А если он все врет? – заявила Польи.

– Я так не думаю, – возразил Савн.

Польи собралась что-то сказать, взглянула на спящего выходца с Востока и закрыла рот. Савн повернул вертел. Зашипел жир, огонь вспыхнул с новой силой, а потом опять ослабел. В животе у Савна забурчало, рот наполнился слюной.

– Сколько еще ждать? – спросила Польи, очевидно, она тоже проголодалась.

– Не знаю. Как определить, что мясо готово?

– Ну, оно должно покрыться коричневой корочкой. Па всегда его разрезает.

– Да, но что он проверяет?

– Наверное, он знает, как оно должно выглядеть.

Савн нахмурился, нашел кинжал Влада и сделал надрез на тушке. Часть мяса стала белой, другая оставалась прозрачной.

– Ну? – спросил он.

– Я не знаю, как должна выглядеть норска, – ответила Польи. – К тому же я ее никогда не пробовала.

– Ну, мне кажется, она еще не готова. Пусть пожарится еще немного.

– Я хочу есть, – призналась Польи.

– И я тоже.

Она посмотрела на огонь и норску и сказала:

– Почему он так ненавидит его милость?

– Я точно не знаю. Влад считает, будто его милость убил Вожжу и…

– Не может быть! – воскликнула Польи.

– Почему? – спросил Савн.

– Потому что он не мог, и все.

– Не знаю. Влад так думает, и мне кажется, что ему нравился Вожжа.

– Нравился? Они что, были любовниками?

– Понятия не имею.

– Наверное, все-таки были, – заявила Польи. – Но никто не станет убивать другого человека только из-за того, что он прикончил кого-то, кто тебе нравился, ведь так? Если бы люди так поступали, то в армии давно не осталось бы живых солдат.

– Это не одно и то же.

– Почему?

– Потому что… я не знаю. Может быть, ты права.

– Могу спорить, что они были любовниками.

– Теперь ты думаешь, что его милость мог убить Вожжу?

– Ну нет, я ничего такого не говорила.

– Тогда что ты имела в виду?

– Ну, возможно, так думает Влад.

– Мне показалось, что он в этом не сомневается.

– И что с того? Он выходец с Востока. Быть может, они всегда так себя ведут.

– Кто знает, – пожал плечами Савн, и они замолчали.

Он вдруг подумал, что они с Польи попали в приключение. Только оказалось, что приключения бывают не только прекрасными и героическими, но еще и ужасными. То, что с ними происходит, так похоже на истории, которые он множество раз слышал, – только все какое-то нереальное…

Никогда раньше Савну не приходилось видеть, как убивают людей, а сейчас выходец с Востока серьезно говорил, что собирается расправиться с его милостью. Невозможно себе представить! Да, он слышал песни, повествующие о кровавых поединках и схватках. Однако пещера была настоящей, как и ощущение, что он попал в ситуацию, о которой сможет рассказывать истории до конца своей жизни. Но опасность и смерть прятались где-то далеко, в другом мире… совсем как тогда, возле дома, когда он испытал чудесное, ни с чем не сравнимое ощущение полета.

Савн пришел к выводу, что возвращается к переживаниям того вечера потому, что они удивляют и завораживают его. Кроме того, именно в те мгновения все и началось. Тогда он почувствовал, что положено начало чему-то новому, но ему и в голову не могло прийти, что одно событие потянет за собой другое и в результате окружающий мир станет нереальным. Однако в целом происходящее имело некий смысл.

Он взглянул на Польи. Как она относится к тому, что с ними случилось? На ее лице застыло сосредоточенное выражение. Савн надеялся, что размышления не заведут ее настолько далеко, что ей будет трудно вернуться обратно, – это было бы печально. Кстати, а как затронут события последних дней его самого? Будут ли его до конца жизни преследовать кошмары? Станут ли они с Польи с криком просыпаться посреди ночи, не в силах объяснить, что их напугало? Он содрогнулся.

Савн перехватил внимательный взгляд Польи, и ему пришло в голову, что сестра видела его с выходцем с Востока и слышала, как он соглашался с тем, что она может считать – нет, определенно воспринимает как страшное преступление, – да, такое вполне возможно. Он подумал, не попытаться ли ей все объяснить, но понял, что у него нет практически никаких доводов. Ему остается ждать, пока она разберется сама, если на это вообще стоит рассчитывать.

После затянувшейся паузы Польи неуверенно спросила:

– Савн?..

– Что, Польи?

– Ты ответишь мне на один вопрос?

– Конечно.

– Тебе нравится Лова?

* * *

– Влад, просыпайся, – сказал Савн. – Мне кажется, еда готова.

– Я уже не сплю, – отозвался выходец с Востока так тихо, что Савн едва его услышал. – Давай посмотрим на норску.

Интересно, какую часть их разговора с Польи слышал Влад? Не стоило так откровенно разговаривать в его присутствии. Он снял вертел с огня и показал Владу.

– Мясо готово, – заявил Влад. – Помоги мне сесть.

Савн и Польи положили мясо обратно на камни, после чего помогли Владу сесть.

– А теперь я хочу встать.

– Ты уверен, что тебе… – спросил Савн.

– Помоги мне дойти до отхожего места.

– Да, конечно.

Они взяли его за руки и помогли встать, а затем проводили в соседнюю пещеру, где поддерживали до тех пор, пока он не закончил все свои дела. Савн и Польи отвели его обратно и посадили так, что он опирался спиной о стену пещеры. Джареги сопровождали его всю дорогу. Влад немного посидел, глубоко дыша, потом кивнул:

– Давайте есть.

Пока они ходили в соседнюю пещеру, часть норски слегка подгорела. Но остальное оказалось очень вкусным.

Сначала они ели молча. Савн решил, что он еще никогда не пробовал ничего вкуснее. Он не был уверен насчет Польи, но она поглощала мясо с большим аппетитом.

– Вы знаете, – неожиданно заявил Савн, – мне пришло в голову, что, если нас ищут и если они где-то неподалеку, запах обязательно их сюда приведет. – Он откусил еще кусок.

Влад фыркнул и ответил:

– Должны ли мои друзья понять твои слова так, что тебе понравилось их угощение?

Савн не сразу прожевал очередной кусок мяса, после чего энергично кивнул.

– Да, – сказал он.

– Хорошо. Думаю, пещера достаточно глубока, чтобы запахи не вышли наружу.

– Хорошо, – кивнул Савн.

Польи молча продолжала есть. Савн попытался понять, не сердится ли сестра, но у него ничего не получилось.

– Тут все дело в вине, – заметил Влад. Его голос слегка окреп; во всяком случае, теперь он говорил более свободно. – Приготовление пищи на открытом огне – большое искусство, оно не имеет ничего общего с тем, что получается на плите или в очаге. Я в этом не слишком разбираюсь. Но одно я знаю точно – вино всегда улучшает вкус.

Савн не был уверен, что дело только в вине. Возможно, немалую роль сыграли и необычные обстоятельства – его продолжала преследовать мысль о приключениях. Савн понимал, что так рассуждать глупо, но что он мог поделать? Он сидел в пещере рядом с человеком, который заявил о намерении убить его милость, и ел норску, добытую при помощи волшебства…

– Влад, – сказал он вдруг.

– Мрой? – ответил Влад. Затем он проглотил кусок и сказал: – Прошу меня простить. Что?

– Я много раз слышал, что охотиться при помощи волшебства – плохая примета. Разве что находить дичь…

– Да, я тоже об этом слышал.

– Хорошо, – кивнул Савн. – Но как же…

– Ах вот ты о чем! Ну, тут речь не идет о волшебстве. Во всяком случае, в буквальном смысле.

– Я не понимаю.

– Не имеет значения. Неважно.

Савн пришел к выводу, что ему никогда не удастся понять, что Влад считает важным, а что нет. Самые простые вещи вызывали у него неожиданную реакцию – например, когда Савн упомянул, что солдаты его милости не пользуются оружием Морганти. Савн недоуменно покачал головой.

Неожиданно Польи заявила:

– Вы не можете убить его милость.

Влад молча посмотрел на нее.

– Польи… – не выдержал Савн.

– Да, – повторила она, обращаясь к Владу. – Не можете.

– Конечно нет, – ответил Влад.

– Но вы собираетесь. Я знаю.

– Польи…

– Просто из любопытства, – сказал Влад, – почему я не могу его убить?

– Он волшебник.

– Ну и что?

Польи наморщила лоб.

– Говорят, он никогда не умрет, потому что его защищает волшебство. Говорят, в его крепости есть комната, куда он входит, – а появляется оттуда, став намного моложе. И стареет он ровно настолько, насколько захочет. Говорят…

– И ты всему этому веришь?

– Не знаю, – ответила Польи.

– Но если люди говорят правду… – вновь вмешался Савн.

– Правда то, что он волшебник.

– Ну и что дальше?

– Как бы ни был хорош маг, всаженный между лопаток кинжал влияет на него не лучшим образом[119].

Савн не нашелся что сказать на последние слова Влада, поэтому счел за лучшее промолчать. Он взглянул на Польи, но она продолжала сердито смотреть на Влада. Разговор принял какой-то отвлеченный характер – они обсуждают убийство его милости так, словно речь идет о цене на полотно. Однажды, лет пять назад, Савн, Коралл и Лан выпили столько вина, что им стало худо. Больше всего ему запомнилось – если не считать того, что всю следующую неделю он надеялся, что Ма и Па ничего не узнают, – как он сидел, склонив голову, бессмысленно уставясь на стол и запоминая каждую царапину и трещину на нем. Воспоминания о том вечере обрушились на него с такой силой, что его даже затошнило и закружилась голова. Совсем как тогда.

Наконец Савн сказал:

– А если он и вправду воскрес из мертвых, как ты говорил?

– Он и вправду воскрес, – ответил Влад. – Задача становится несколько более сложной, вот и все.

– Значит, вы признаете, что намерены это сделать, – заявила Польи тоном, каким отчитывала Савна, когда находила в его постели собственные вещи.

– А что, если и так? – осведомился Влад. – Ты считаешь, что мне следовало позволить ему меня прикончить?

– Почему ты не хочешь телепортироваться? – спросил Савн.

– Ха, – воскликнула Польи. – Телепортироваться! Если он может телепортироваться, то почему не вылечил свой палец?

– Польи… – сказал Савн.

– Во-первых, – сказал Влад, не сводя взгляда с Польи, – я не лекарь. Лекарь, владеющий волшебством, мог бы исцелить мою руку, если бы я сразу к нему обратился. Теперь это очень трудно, а я уже довольно долго не встречался с теми, кто на такое способен.

Во-вторых, – продолжал он, переводя взгляд на Савна, – никогда не используй сложные заклинания, а телепортация довольно непростое дело, если ты не совсем в порядке. Вместе с телом слабеет разум, а это может привести к фатальному результату. Я так поступал – по необходимости. И если понадобится, рискну еще раз. Но мне везло, а я не люблю рассчитывать на удачу.

В-третьих, – заявил Влад, обращаясь сразу к обоим, – я действительно намерен прикончить Лораана – барона Малого Утеса. Но не сейчас. Я еще недостаточно пришел в себя. Ему известно, что я намерен сделать. Он лишил жизни Вожжу, чтобы привлечь мое внимание. Он надеется разделаться со мной, когда я попытаюсь его убить. Сейчас я разобрался далеко не во всем из того, что здесь происходит, и не решил, как с ним поступлю. Впрочем, вам я все равно ничего не сказал бы, даже если бы у меня и имелся готовый план. Я бы вообще не стал вам сообщать о своих намерениях, если бы не выдал себя и если бы не был обязан вам жизнью.

Вот и все, – сказал Влад в заключение. – Если вы намерены меня предать, я не в силах вам помешать.

Он замолчал, дожидаясь ответа.

– Я не знаю, что нам делать, – наконец проговорил Савн.

– Я считаю, что мы должны пойти домой, – заявила Польи.

– А потом? – сказал Савн.

– Не знаю.

Савн посмотрел на выходца с Востока, который внимательно наблюдал за ним.

– Она права, – сказал Савн. – Нам и в самом деле пора возвращаться домой.

– Да, – кивнул Влад. – Теперь со мной все будет в порядке.

– Ты уверен?

– Да. Кроме того, никто не сумеет захватить меня врасплох.

Савн бросил взгляд в сторону джарегов и кивнул. Влад прислонился к стене пещеры и закрыл глаза.

– Мне нужно еще поспать. Вы поможете мне прилечь?

Во время еды они отдавали кости джарегам, которые остались этим довольны. Савну хотелось попрощаться с Владом, но выходец с Востока уже спал. Они с Польи вышли из пещеры, щурясь от яркого полуденного солнца.

И направились домой.

13

За красавчика-солдата

Нельзя замуж выходить.

За красавчика-солдата

Нельзя замуж выходить.

Буду я на кухне чахнуть,

Ну а он – других любить.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Не сговариваясь, Савн и Польи выбрали самую длинную дорогу вокруг города, в результате они никого не встретили.

Интересно, подумал Савн, продолжаются ли поиски Влада и участвуют ли в них Ма и Па?

Мысли о Ма и Па наполнили его смутными опасениями, отодвинув в сторону тревоги о возможном наказании за то, что они с Польи всю ночь провели не дома. После недолгих размышлений он сообразил, чем вызвано его беспокойство: уж очень необычно вели себя родители, когда к ним зашел Влад. Одновременно он понял, что не боится того, что скажут Ма и Па. Гораздо больше его пугало то, чего они не скажут.

Опасения Савна оправдались. Ма подняла голову, кивнула и вновь принялась резать лен. Па, который считал мешки, улыбнулся им и сказал:

– Савн, разве тебе не пора идти к мастеру Вагу?

– Да, Па, – ответил Савн, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Ну, тогда не теряй времени.

Савн посмотрел на Польи, которая изо всех сил пыталась скрыть изумление.

– А разве вы не хотите узнать, где мы были?

– Ну, – ответила Ма, распрямив спину, – вы ведь вернулись, не так ли? С вами все в порядке?

– Да, но…

Савн перехватил ее взгляд, и Польи замолчала.

– Ну, мы пошли, – сказал Савн.

Ма и Па рассеянно кивнули и вернулись к прерванной работе. Савн и Польи не разговаривали, пока не вошли в дом, где Савн галантно уступил Польи право помыться первой.

Она никак не отреагировала на его благородство и спросила:

– Что с ними случилось?

– С кем?

– Кончай прикидываться, – сердито сказала Польи. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Савн собрался запротестовать, но передумал.

– Не знаю. Я думаю… нет, вряд ли.

– Что ты думаешь?

– Не имеет значения.

– Влад что-то с ними сделал?

Савн отвернулся и повторил:

– Я не знаю.

– Может быть, он…

– Я не знаю.

– Ладно, – обиделась Польи. – Не кричи на меня.

– Так ты будешь мыться или пропустишь меня вперед?

– Мне все равно. Иди мойся. Нет, я пойду первой.

– Пусти меня, ведь мне нужно идти к мастеру Вагу.

– Тогда зачем спрашивал?

– Сам не знаю. Я быстро.

Савн помылся и сразу зашагал через поля, чтобы не пришлось еще раз встречаться с Ма и Па. Он вновь обошел город стороной, хотя ему хотелось выяснить, продолжаются ли поиски Влада.

Когда он вошел в дом мастера Вага, тот встретил его такими словами:

– Я не ждал тебя сегодня. Как наш пациент?

– Когда я от него уходил – около пяти часов назад, – с ним все было в порядке.

– Он поел?

– Да.

– Лихорадка прошла?

– Да.

– Он все еще слаб?

– Очень.

– Он опорожнял кишечник?

– Нет. Только помочился.

– Хм-м… Не очень хорошо, но и страшного пока ничего нет.

– Его продолжают искать?

Мастер Ваг кивнул:

– Не особо старательно, однако Староста твердит, что следует искать до тех пор, пока не будет уверенности, что он покинул наши места.

– Выходит, они думают, что он ушел.

– Да, наверное, Староста так и считает. Боюсь, они будут продолжать поиски и рано или поздно доберутся до пещер.

– На это может уйти много времени.

– О да. Чтобы осмотреть пещеры, потребуется несколько дней – они огромны, проходят внутри всей скалы, и в них масса лабиринтов. Но все же…

– Да. Надеюсь, они не скоро займутся пещерами.

– В любом случае, Савн, выходец с Востока не должен долго оставаться в одиночестве. Ему в любой момент может стать хуже.

– Ладно, – кивнул Савн, – я пойду к нему.

– Ну, раз уж пришел, можешь немного отдохнуть. Мы обсудим операцию, которую ты произвел. Я хочу показать тебе, что именно ты сделал и почему добился положительных результатов, чтобы в следующий раз ты чувствовал себя увереннее.

На это ушел следующий час; мастер объяснял суть проблемы и способы ее решения, а Савн слушал внимательно, как никогда раньше. Он понял, что все выглядит совсем иначе, когда точно знаешь, зачем ты что-то делаешь, – после того как видел ранение и знаешь, как следует лечить пациента.

Потом разговор перешел на другие аспекты искусства целителя. Савн заметил, что в поведении мастера произошли заметные изменения: он держался с Савном более уважительно и разговаривал не так резко. Казалось, Савну удалось что-то доказать мастеру Вагу.

В какой-то момент мастер Ваг прервал свои объяснения относительно того, что следует говорить пациенту, чтобы помочь ему избавиться от лихорадки, и сказал:

– Что тебя беспокоит, Савн? Я вижу, ты чем-то встревожен.

– Я не уверен, мастер.

Мастер Ваг внимательно взглянул на Савна:

– Ты не уверен, что тебе следовало помогать выходцу с Востока? Ты не должен ни о чем тревожиться. Наше ремесло состоит в том, чтобы спасать жизни – любые жизни. Иногда нам даже приходится лечить домашний скот. Да, если возникает выбор между жизнью человека или выходца с Востока – дело другое. Однако в нашем случае речь идет о раненом, который нуждался в твоей помощи. Ты его вылечил. И не совершил предательства по отношению к его милости, лишь исполнил свой долг!

– Дело не в этом, мастер. Меня тревожат Ма и Па.

– А что с ними?

– Они ведут себя как-то странно, вот и все.

– Странно? Что ты имеешь в виду?

– Они выглядят какими-то сбитыми с толку, рассеянными.

– Объясни мне, что ты имеешь в виду, Савн. Постарайся быть точным.

– Это трудно, мастер. У меня возникло ощущение… Когда мы с Польи не пришли домой ночевать, они нам даже слова дурного не сказали.

– Ты взрослеешь, Савн. Они решили, что могут тебе больше доверять. Вот и все.

Савн покачал головой:

– Боюсь, Влад наложил на них заклинание.

Мастер поднял голову:

– Заклинание? Какого рода заклинание и зачем ему это делать?

– Колдовское заклинание.

– Колдовское! – воскликнул мастер Ваг. – Чепуха. Если ты веришь в такую ерунду… Эй, кто там?

И в самом деле, кто-то стучал в дверь. Савн встал и пошел открывать. На пороге стоял Ферд, продавец фруктов из Большого Утеса.

Савн изумленно смотрел на него, раскрыв рот, мысли проносились в голове, опережая одна другую. Во-первых, он забыл, какой Ферд высокий. Во-вторых, Влад недавно спрашивал о нем и… Савн сообразил, что ведет себя невежливо. Он закрыл рот и, запинаясь, сказал:

– Могу я быть вам чем-нибудь полезным?

– Я ищу мастера Вага. – Ферд говорил медленно, тщательно подбирая слова, однако чувствовалось, что его речь отличается от привычного говора обитателей Малого Утеса.

– Кто там? – послышался голос мастера Вага.

– Заходите, пожалуйста, – сказал Савн, отступая в сторону.

– Благодарю вас, – ответил Ферд, наклонив голову, чтобы пройти в дверной проем.

На плече он нес большой мешок. Наверное, там фрукты, подумал Савн. Мастер Ваг встал и спросил:

– Что случилось, друг мой?

– Меня привела к вам записка от Восточного Демона. Вы его знаете?

– Восточный Демон? – спросили в один голос мастер Ваг и Савн. Мастер бросил на Савна сердитый взгляд и продолжал: – Вы имеете в виду выходца с Востока по имени Влад?

– Да, речь о нем, – кивнул Ферд.

– Я его знаю. Он послал вам записку?

– Верно, или его вырастили горы.

Савн попытался сообразить, что это значит, но мастер Ваг сказал:

– Могу я на нее взглянуть?

– Вам я ее даю, – заявил Ферд, протягивая мастеру Вагу маленький кусочек светлого, почти белого пергамента.

Мастер Ваг нахмурился, несколько раз прочитал записку, вопросительно посмотрел на Ферда, получил утвердительный кивок и протянул записку Савну.

Сначала Савн мысленно посетовал на почерк человека с Востока, а затем задумался о том, как Владу удалось написать свое послание. Наверное, он использовал золу и кончик кинжала. Савн прочитал:

«Сожалею мы не встретились меня ранили попроси мастера Вага привести тебя ко мне я заплачу золотом».

Савн протянул записку Ферду, а мастер Ваг спросил:

– Откуда вы его знаете?

– Откуда? Как один человек знает другого. Золото он мне предложил, а потом не пришел туда, куда обещал. Я удивился, а потом я нашел в мешке с фруктами записку, я читал записку, я пришел сюда. Но вас он назвал, я удивлен.

– Влад ранен, – ответил мастер. – Я ему помог.

– Ну? – пожал плечами Ферд. – Он ранен. У меня есть манго и яблоки, которые его вылечат не хуже лекаря.

– Может быть, – с сомнением ответил мастер Ваг.

– Яблоки. Яблоки – это вещь. Где…

– Савн отведет вас к нему.

– Мастер…

– Ты опасаешься ловушки?

– Ну…

– Если его милость, или Староста, или кто-нибудь еще знает достаточно, чтобы устроить такую ловушку, то для нас безразлично, попадемся мы в нее или нет.

– Не для нас, но…

– Подумай, Савн. Подумай, сколько им нужно знать.

– Западня? – сказал Ферд. – Так вот, о…

– Выходец с Востока, – перебил его мастер Ваг, – ранен, какие-то люди пытались его убить. Савна беспокоит, что…

– Тогда нужно соблюдать осторожность, но я…

– Да, я знаю, – ответил мастер Ваг. – Савн?

– Хорошо. Мы отправимся прямо сейчас?

Мастер Ваг и Ферд кивнули.

– Возможно, я приду чуть позже, чтобы проверить состояние пациента, а если нет – встретимся завтра.

– Очень хорошо, мастер, – сказал Савн, и они вместе с Фердом зашагали по дороге в сторону Кривого камня.

Савну не пришлось вникать в непривычные речи Ферда, поскольку тот явно не был расположен к разговорам, а Савн, со своей стороны, не знал, что сказать. Возле Кривого камня он свернул в лес, и они направились в сторону Большого Утеса. Ферд с интересом посмотрел вниз на песчаный пляж, где Савн впервые его увидел и показал Владу – впрочем, откуда Ферду об этом знать?

Интересно, чего хочет выходец с Востока от торговца фруктами. Когда они подошли к пещере, Ферд остановился, принюхался и произнес первые слова после того, как они вышли из дома мастера Вага:

– Жарили норску.

Савн тоже почувствовал запах и с трудом сдержал смех. А Влад рассчитывал, что аромат жареного мяса не выйдет наружу.

– Сюда, – сказал он и повел Ферда внутрь. – Вы можете сделать свет?

Ферд что-то проворчал, и мягкое красноватое сияние залило пещеру. Они прошли первый большой зал, и Савн уверенно направился к узкому проходу, ведущему в следующее помещение. Здесь – как и ожидал Савн – послышалось хлопанье крыльев появившихся джарегов. Ферд подскочил, и его волшебный свет на миг померк, а Савн сказал:

– Все в порядке, они нас не тронут.

Ферд с сомнением посмотрел на джарегов, и у него в руке появился короткий нож.

Джареги сделали круг, после чего исчезли в проходе.

– Неужели волшебство помогло выходцу с Востока приручить пожирателей падали? – спросил Ферд.

– Похоже на то, – ответил Савн.

Губы Ферда дрогнули.

– Тогда вперед.

Они двинулись дальше, Ферду часто приходилось наклоняться там, где свободно проходил Савн. Наконец они заметили мерцание факелов.

– Влад? Это Савн. Я привел Ферда, торговца фруктами.

Послышался шорох, и Савн увидел, как Влад повернул голову.

– Хорошо, – хрипло прошептал он.

– Как ты себя чувствуешь?

– По-прежнему очень слаб. Но мне стало немного лучше.

– Прекрасно.

– Извини, что я не пришел на нашу встречу, Ферд. Рад, что ты получил записку.

Ферд внимательно изучал Влада.

– Записка прибыла, однако я не знаю, каким путем, – проговорил Ферд.

– А это имеет значение?

– Вам помогло волшебство Востока? Должен ли я опасаться того, на что вы еще способны?

– Ну, во‐первых, – отвечая Влад, – я могу дать тебе определенную сумму в золоте, а ты ответишь мне на несколько вопросов. Был ли ты… – Влад замолчал и посмотрел на Савна.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Пожалуйста, – кивнул Влад. – Я сожалею, но я бы не хотел, чтобы ты услышал наш разговор.

Савн пожал плечами, словно ему все равно, взял один из горящих факелов и направился к выходу из пещеры. К его удивлению, за ним последовал тот из джарегов, что побольше. Савн еще сильнее удивился, когда понял, что это его совершенно не смущает. Найдя удобное местечко под деревом, растущим у входа в пещеру, он погасил факел и уселся, опираясь спиной о ствол. Джарег устроился на одной из нижних ветвей того же дерева.

Савн посмотрел на него снизу вверх, а джарег взглянул на юношу, словно ждал, когда Савн начнет разговор.

– Жаль, что я не слышу, о чем они там беседуют, – любезно проговорил Савн.

Джарег пялился на него немигающими глазами рептилии.

– А еще, – продолжал Савн, – мне интересно, насколько близко подошли к пещере люди из города. Если бы я знал, сколько у нас осталось времени, я бы… впрочем, не имею ни малейшего представления о том, как бы я поступил. И раз уж я начал задавать вопросы, то мне страшно любопытно, что Влад сделал с Ма и Па? Да, конечно, наложил на них заклинание.

Савн нахмурился и посмотрел в землю. Он еще вчера вечером сообразил, что Влад их зачаровал, но окончательно осознал, что случилось, только сейчас. Есть нечто злое в таком деянии – затуманить при помощи магии сознание другого человека. Но Савн не мог представить себе, что это сделал выходец с Востока, беспомощно лежащий в сотне ярдов от него.

Мысль о том, что даже сейчас Ма и Па находятся под влиянием заклинания Влада, казалась абсурдной и какой-то чуждой. Савн не знал, как отнестись к своему открытию. Гнев – естественная реакция – почему-то не приходил.

Он попытался представить, как подходит к полумертвому Владу и задает ему вопросы, но воображение отказывалось рисовать нужные картины. Савн решил, что ничего не станет предпринимать до тех пор, пока Владу не станет лучше, но и такой вариант его не слишком удовлетворил.

– А что бы ты сделал? – спросил он у джарега.

Тот спрятал голову под крыло и принялся чистить чешую, потом огляделся по сторонам с выражением легкого любопытства.

– Ну и чего же я жду? Я не буду спрашивать у него насчет Ма и Па. Тогда зачем я здесь? На случай если ему станет хуже? А я стану его лечить после того, что он сделал? Конечно стану, я не могу допустить, чтобы он умер.

Савн посмотрел на джарега, которого, казалось, абсолютно не интересовали его проблемы. Савн нахмурился.

– Мне бы следовало оставить Влада и попытаться помочь Ма и Па. Безусловно, хорошая мысль. Только вот что я могу для них сделать? Их зачаровали, а я ничего не знаю о таких заклинаниях.

Неожиданно он замолчал.

– Зато Преподобный знает. Ему известно все о проклятиях богов, а выходец с Востока не мог наложить на них слишком сложное заклинание. Вот правильное решение. Влад сам о себе позаботится; я должен найти Преподобного.

И, покончив с сомнениями, Савн вскочил и бросился бежать в сторону города.

Когда он поднялся на вершину холма, уже сгущались сумерки. Он остановился и посмотрел на город. Заметил на окраине небольшие группы беседующих людей – все как обычно. Савн по фигуре узнал Тиф и Рубежа по светлым волосам, рядом стоял еще кто-то, но он не разглядел кто. Чуть дальше куда-то спешили какие-то люди, но с такого расстояния он не видел лиц. Однако неподалеку от дома Старосты Савн заметил фургон, запряженный двумя лошадьми, именно на таком фургоне ездил Преподобный.

Савн начал спускаться по склону холма и обратил внимание на то, что люди, собравшиеся возле дома Фидера, замолчали, заметив его приближение, и еще некоторое время смотрели ему вслед. Жуткое ощущение. Однако они ничего ему не сказали, и он нигде не видел своих приятелей.

Преподобный и Ори вышли из дома Старосты и сели в фургон. Савн побежал к ним, размахивая руками. Преподобный заметил его и придержал лошадей. Ори с легким любопытством поглядывал на Савна. В широко посаженных глазах Преподобного появилась подозрительность, словно Савн сделал то, чего никто от него не ждал.

– Вечернего вам дождя, сэр.

– И тебе тоже, молодой человек. Где ты провел весь вчерашний день?

– Где я был вчера, сэр?

– Да, все жители города собрались на поиски выходца с Востока и обратили внимание на твое отсутствие.

– Понятно. А почему вы его искали, сэр?

– Не твоего ума дело, молодой человек. Ты должен радоваться, что с тобой беседую я, а не Староста – он не стал бы с тобой церемониться.

– Да, сэр. – Савн не смотрел на Ори, но чувствовал, что тот не сводит с него глаз, и это вызывало у него раздражение.

– Так где же ты был? – повторил свой вопрос Преподобный. Савн услышал свой ответ:

– Я тоже его искал.

– Ты его искал?

– Да, сэр. Я видел все, что произошло, и подумал… что он нуждается в помощи лекаря и…

– Помощи лекаря? – вскричал Преподобный. – Ну, ты даешь! Выходец с Востока убил – подумать только, убил – троих солдат его милости, а ты собрался его лечить?

– Я сожалею, сэр.

– Надеюсь, что ты говоришь правду! Он сделал больше зла, чем ты можешь себе представить.

– Я знаю, сэр. Именно об этом я и хотел с вами поговорить.

Преподобный явно удивился:

– Что? Ты хочешь сказать, что произошли какие-то события, о которых мне неизвестно?

– Да, сэр. Я хочу поговорить о моих Ма и Па.

– Ну? Что с ними?

– Я не знаю, не могли бы вы… мне кажется, они зачарованы.

Преподобный фыркнул:

– Зачарованы? И кем же?

– Владом, выходцем с Востока.

– Так он волшебник, верно?

– Нет, сэр, колдун.

– Чепуха, – заявил Преподобный. – Колдун ничего не может с тобой сделать, если ты сам не поверишь в его могущество. Ты говорил с мастером Вагом? Что он тебе сказал о колдунах?

– То же самое, что вы, сэр, только…

– Ну, вот и все.

– Но…

Преподобный вздохнул:

– Ладно. А почему ты думаешь, что колдун с ними что-то сделал?

– Они странно себя ведут. Я хочу сказать, очень странно.

Преподобный снова фыркнул:

– Может быть, они обеспокоены твоим поведением.

– В том-то и дело. Они совсем не обеспокоены.

– Что ты хочешь сказать?

– Ну, им все равно, что я делаю.

– Да? Первый раз слышу, чтобы молодые люди на это жаловались. И что ты такого сделал, на что они не обратили внимания?

Савн сообразил, что вступил на опасный путь. Ему хотелось убедить Преподобного что-нибудь предпринять, однако он не собирался рассказывать всей правды.

– Ну, я слишком долго гулял, а они ничего мне не сказали. Казалось, Ма и Па даже этого не заметили.

– Понятно. И поэтому ты решил, что они зачарованы?

– Ну да. Если бы вы видели, как они себя ведут…

– Я видел их два дня назад, и они вели себя совершенно нормально.

– Тогда еще все было в порядке.

– Молодой человек, я верю, что тебя мучает совесть. Вместо того чтобы повсюду видеть таинственные заклинания, я рекомендую тебе начать получше выполнять свои обязанности – и тогда все будет прекрасно.

– Но…

– Мне некогда с тобой болтать, у меня полно важных дел. И хотя выходец с Востока не творит заклинания, зачаровывая матерей нашего города, он где-то прячется, и я должен позаботиться о том, чтобы он больше не доставлял нам неприятностей. А теперь иди своей дорогой.

И, не дожидаясь ответа, Преподобный сделал знак Ори, чтобы тот ехал. Савн сжал кулаки. Почему все видят только то, что хотят увидеть?

Он оглянулся, чтобы убедиться, что не привлек ничьего внимания, и в смятении увидел идущих по противоположной стороне улицы Тука и Лана, которые уставились прямо на него. Как только они поняли, что Савн на них смотрит, Тук и Лан сразу же отвели глаза, что было почти так же ужасно, как если бы они снова попытались его избить.

Он отвернулся и зашагал домой. Может быть, Польи сумеет хоть немного его приободрить. Ма и Па продолжали заниматься своими делами, а когда они пожелали ему доброго дня, Савну показалось, что они ушли от него еще дальше, чем раньше.

Тут ему пришло в голову, что он все преувеличивает. Уверенности не было, но все же…

Польи оказалась дома и встретила его словами:

– Савн, а они, часом, не заболели?

Он хотел ответить честно, но не смог себя заставить.

– Я не знаю, что происходит, Польи. Просто не знаю.

– Может быть, нужно к кому-нибудь обратиться?

– К кому?

– Ну, к мастеру Вагу, например?

– Я не думаю, что они больны.

– Но с ними что-то не так.

Савн вздохнул:

– Да, я знаю. Мне нужно подумать.

– Что толку думать? Нам необходимо…

– Я знаю, мы должны что-то сделать. Но я не понимаю… А это еще что такое? – С крыши донесся какой-то странный стук и скрежет.

Польи бросилась к двери, и Савн последовал за ней. Они выскочили наружу и задрали головы. Польи вскрикнула от неожиданности, а Савн, успевший привыкнуть к подобным вещам, лишь с трудом заставил себя промолчать.

* * *

В течение часа после того, как ушел большой и мягкий, Кормилец выглядел вполне нормально, и даже после этого она не заметила, чтобы что-то случилось, но ее самец начал волноваться, а потом и вовсе потерял самообладание. Он начал стремительно летать, едва не задевая о стены пещеры.

Она поняла, с Кормильцем что-то случилось, может быть, большой и мягкий сделал ему какую-то гадость и ей следует выследить его и убить. Нет, сказал самец, он не виноват. Все дело в прежних ранах.

Это ее удивило, ей казалось, что можно быть либо здоровым, либо раненым. Кормилец был ранен, а теперь поправлялся. Разве одно и то же ранение может вызвать две болезни? Но ее самец не захотел ей ничего объяснять, и она не стала спрашивать.

Самец нервничал все больше, и ей передалось его настроение. Наконец, желая хоть как-то помочь, она предложила призвать на помощь одного из сородичей Кормильца – раз уж они один раз сумели его вылечить.

Ее самец немного успокоился, услышав это предложение, но потом вновь рассердился – на сей раз на себя, поскольку посчитал, что ему следовало самому догадаться. Однако он не собирался терять время на самобичевание; почти сразу же он вылетел из пещеры.

Ей не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

14

А хитрюга управляющий

Мне в хозяйстве ни к чему.

А хитрюга управляющий

Мне в хозяйстве ни к чему.

Все, что честно заработаю,

Заберет в свою мошну.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Польи вцепилась в руку Савна, не сводя пристального взгляда с крыши. Почти совсем стемнело, однако у них не оставалось ни малейших сомнений относительно того, кто сидит на крыше. Савн испытал какое-то необъяснимое отвращение от того, что джареги уселись на крышу их дома, и, хотя они вели себя дружелюбно, им нечего было здесь делать.

Только значительно позже Савну показалось удивительным, что ни он, ни Польи не подумали о том, чтобы позвать Ма и Па – три дня назад они бросились бы звать родителей, не раздумывая.

Наконец Польи прошептала:

– Что они делают?

– Наблюдают за нами.

– Сама вижу, болван. Я хотела спросить, почему они за нами наблюдают?

– Понятия не имею.

Савн смотрел на джарегов, стараясь сохранять спокойствие. То, что в маленьких змеиных головках мог скрываться ум, делало ситуацию еще более сложной.

Ну, хотелось ему спросить, что вам от меня нужно?

Может быть, их послал Влад?

Вполне возможно. Но если так, почему не передал с ними записку, как в случае с Фердом?

Наверное, не мог.

Тогда как он сумел отправить сюда джарегов?

Савн нахмурился. Он слишком мало знал об отношениях Влада с этими существами. Тут все дело в колдовстве и…

Колдовство.

Вроде чар, которые он наложил на Ма и Па.

Савн высвободился из цепких пальцев Польи, повернулся и зашагал в поля. Польи что-то спрашивала, но он ее не слушал.

У Влада проблемы, может быть, он умирает – другого объяснения Савн придумать не смог.

По какой-то причине Влад наложил чары на Ма и Па.

Влад нуждается в помощи.

Влад ее не заслужил.

Савн метнулся обратно в дом, схватил маленький котелок, две деревянные миски, немного ячменя (во всяком случае, за них Влад может заплатить, пусть только попробует отказаться!), три вида лекарственных трав, которые мастер Ваг рекомендовал против лихорадки.

В дом вернулась Польи:

– Куда ты?

– Владу снова стало плохо, – прорычал Савн.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и все.

Он сложил меха, на которых спал, и закинул их себе за спину.

– Ты не вернешься? – спросила Польи.

– Я вернусь, только не знаю когда.

Остальные травы он найдет по дороге. Что еще понадобится?

– Не знаешь, когда вернешься?

– Я останусь с Владом до тех пор, пока он не поправится или пока нас не найдут. А когда он поправится, я его заставлю… я кое о чем с ним поговорю.

Он тщательно завернул лучший кухонный нож Па в простыню и засунул сверток в меха.

– Но, – возразила Польи, – это может занять…

– Я знаю.

– Ма и Па…

– Даже не заметят.

Польи замолчала. Савн продолжал торопливо собирать вещи, пока у него не получился один здоровенный узел, который он закинул на плечо, и небольшой мешок, который взял в руки.

– Я пойду с тобой, – заявила Польи.

В свете очага Савн взглянул на сестру. Ее волосы, с которыми она всегда плохо справлялась, сейчас и вовсе торчали в разные стороны; тонкие брови сошлись на переносице, губы упрямо сжаты; она была полна решимости, Савн понимал, что спорить бесполезно.

– Конечно, – кивнул он, – быстро собирайся. Нам предстоит долгий путь, и я не хочу терять время.

* * *

Два джарега неотступно следовали за ними. В темноте Савн и Польи их не видели, но время от времени слышали, как они хлопают крыльями, что вызывало у Савна беспокойство, хотя он ничего не говорил вслух. Сестра тоже помалкивала. Более того, Польи и вовсе не раскрывала рта, хотя пару раз Савн пытался завязать с ней разговор. Она лишь спросила:

– Как мы будем искать дорогу в темноте, когда войдем в пещеру? Мы и здесь едва видим, куда идем.

– Я оставил факел перед входом, может быть, удастся его найти.

Они медленно пробирались через лес. Лишь слабый, отраженный свет небес да далекие огни особняка его милости озаряли им путь, когда они упрямо шагали вперед, свернув с дороги в лес, окружающий Большой Утес. Савн боялся, что они пройдут мимо тропинки и сорвутся с утеса. Он заставил Польи взять его за руку, а сам шел очень медленно, нащупывая ветви свободной рукой, а ногами выступающие корни.

– Я рад, что ты пошла со мной, – признался Савн, – одному было бы совсем страшно.

Польи промолчала.

Вскоре свет от особняка окончательно исчез, и Савн боялся, что он идет не в том направлении и они проблуждают всю ночь, но довольно скоро они вышли из леса. Благодаря звездам, усыпавшим небо, они нашли тропу и добрались до пещер.

Отыскать факел оказалось делом непростым, Савн совершенно случайно наткнулся на дерево, под которым сидел. Он слегка поцарапал щеку, но больше не пострадал. Пошарив руками по земле, он нашел факел, оставленный у подножия дерева.

Только зажав незажженный факел в руке, он понял, что заметно похолодало.

– Ты не замерзла? – спросил он Польи.

– Замерзла, – ответила она, – но со мной все будет в порядке. Зажигай скорее факел, пойдем дальше.

Пока Польи ждала у входа, Савн собрал в кучу сухие листья и разжег огонь. Его сияние так больно ударило по глазам, что Савну пришлось отвернуться в сторону. Он даже на минуту зажмурился, затаптывая огонь. Хотел дождаться, пока глаза привыкнут к яркому свету факела, но его позвала Польи:

– Пойдем, Савн.

Тогда он прищурился и решительно вошел в пещеру. Теперь Савн сумел разглядеть джарегов, которые продолжали следовать за ними, словно хотели убедиться, что они благополучно завершили свое путешествие.

Наконец они оказались в помещении, где лежал Влад. Савн воткнул факел в стену, зажег еще один из лежащей на полу кучи, поднес его к выходцу с Востока и ахнул.

– Савн, в чем дело?

– Дай мешок, Польи. Спасибо. А теперь найди ступку и пестик. Быстро.

– Где? А, вот они.

Савн высыпал содержимое мешка на пол и нашел молельник.

– Растолки это в ступке и добавь воды, – приказал он.

– А где вода?

– Не знаю, где-то здесь. Подожди, она в мехе от вина, возле стены, под факелом. Нет, возьми коричневый мех, в другом по-прежнему вино. Да.

– Сколько налить воды?

– Сначала растолки траву, а потом налей воду в миску. Подожди, дай мне сначала воду.

Савн осмотрел Влада, внимательно изучив каждую рану, после чего намочил чистую тряпицу и положил ее на лоб Влада. Потом принялся его обмахивать.

– Что случилось? – спросила Польи.

– Бесы Лихорадки вошли в его тело, но я не знаю, каким образом. Раны не воспалены.

– Что будем делать?

– Ты растолкла траву с водой?

– Да.

– Тогда поможем ему выпить лекарство.

– А потом?

– Потом снова разожжем костер. Здесь еще остался хворост?

– Не очень много.

– После того как он выпьет траву, возьми факел и поищи дрова. Постарайся не задерживаться и сделай все, чтобы тебя не заметили.

– Хорошо. А что мы будем делать, когда разожжем костер?

– Сидеть рядом с ним. Постараемся его охладить, а еще станем повторять заклинания против лихорадки и поить его травой до тех пор, пока не победим лихорадку.

– А если мы не сможем?

– Сможем, – твердо сказал Савн.

– Но что будет, если мы потерпим неудачу?

– Не потерпим. Давай. Помоги мне. Я буду держать его голову, а ты постарайся раскрыть ему рот и вливай лекарство. Медленно, мы не хотим, чтобы оно пролилось.

Они помогли выходцу с Востока приподняться, он частично пришел в себя и сумел проглотить жидкость. Кожа у Влада была очень горячей. Савн еще раз вытер ему лоб, а Польи отправилась собирать хворост. Он вспоминал заклинания против лихорадки, одновременно растирая в ступке новую порцию прейерсонга, а потом принялся обмахивать Влада.

Придется послать Польи за водой, подумал Савн, но это подождет, сначала разожжем костер.

Он начал неуверенно читать заклинание. Поддерживать нужный ритм, одновременно обмахивая Влада, было трудно, пока Савн не догадался совместить одно с другим. Сразу стало легче.

Польи вернулась с хворостом, разожгла костер, принесла воды, после чего уселась рядом с Савном.

– Как он?..

– Весь горит, – ответил Савн охрипшим голосом. – Давай слушай заклинание, а потом повторяй за мной. Я буду обмахивать его, а ты следи за тем, чтобы тряпица на лбу оставалась влажной. Мы вместе его вылечим.

– Ладно, – кивнула Польи.

Влад тихо застонал и что-то пробормотал. Польи вскрикнула. Савн посмотрел на нее и сказал:

– Мы не обращаем внимания на бред тех, кого лечим.

Потом он возобновил чтение заклинания. Вскоре к нему присоединилась сестра.

Несколько часов спустя, когда они окончательно охрипли, а Савн чувствовал смертельную усталость и боялся, что больше не сможет удерживать голову Влада, он пощупал его лоб и понял, что тот стал прохладным.

– Можешь передохнуть, Польи.

Однако Польи продолжала читать заклинание, потом споткнулась и замолчала. Она бессмысленно посмотрела на него, словно не могла понять, почему наступила тишина. Возможно, они что-то говорили друг другу – Савну показалось, что они обнялись, но не был до конца уверен. Во всяком случае, через минуту после того, как в пещере наступила тишина, он уже спал.

* * *

Открыв глаза, Савн с трудом сдержал крик и сразу же посмотрел на Влада. Впрочем, он тут же вспомнил, что заснул только после того, как Владу стало лучше. Выходец с Востока спал, его лоб оставался прохладным и слегка влажным.

Теперь Савн решил проверить, как дела у Польи. Она все еще спала (или заснула снова). Ему ужасно захотелось чаю. Затем Савн заметил лежащую у огня мертвую норску. Он посмотрел на джарегов, стоящих возле своей добычи – то ли они ее охраняли, то ли хвалились своей ловкостью, – и сказал:

– Я вижу, вы хотите, чтобы я освежевал и приготовил ее, не так ли? Кажется, все это уже было? К счастью, теперь у меня есть котелок, потому что я не хочу, чтобы запах вышел наружу.

Маленький джарег подскочил к нему, спокойно взлетел на плечо и лизнул в ухо.

Интересно, почему меня это не беспокоит? – подумал Савн.

Более того, как джарег догадался, что Савн отнесется к его ласкам так хладнокровно?

Он разжег костер, освежевал норску, налил в котелок воды и добавил туда немного травы. Да, правильно, трава придаст бульону сладковатый вкус, но он останется вполне съедобным. Запах разбудил Польи и, почти одновременно, Влада.

Савн сообразил, что Влад проснулся, когда оба джарега перестали грызть шкурку норски и подлетели к голове выходца с Востока. Савн последовал за ними и присел рядом с Владом.

– Как ты себя чувствуешь?

Влад заморгал, откашлялся и сказал:

– Что я говорил на сей раз?

– Понятия не имею, – ответил Савн. – Сегодня голос у тебя звучит увереннее, чем вчера.

– В самом деле? Мне кажется, я чувствую себя лучше. Как странно.

– Ферд с тобой что-нибудь сделал?

– Нет, не думаю. Вряд ли он сумел бы сделать что-то незаметно, да и не такой он человек. Нет, наверное, так должно было случиться.

– Да, ты говоришь гораздо увереннее.

– Благодарю. Так я действительно не болтал лишнего?

– Я не обращал на твои слова внимания. А что здесь делал Ферд?

– Сообщил мне кое-какую информацию, за которую я обещал ему заплатить.

– Надеюсь, она того стоила.

Влад слабо рассмеялся:

– О да. Очень даже стоила.

Савн проворчал нечто неразборчивое и принялся размешивать суп. Немного жидкости вылилось в костер, раздалось громкие шипение, и густой дым повалил прямо Савну в лицо. Он отступил, немного подумал, вспомнил наставления Влада и добавил чуть-чуть вина.

Он перевел взгляд на Влада, который умудрился самостоятельно сесть, опираясь спиной о стену пещеры. Однако выходец с Востока тяжело дышал и даже закрыл глаза.

– Похоже, ты поправишься, – негромко произнес Савн.

– Что?

– Ничего. Отдыхай, я разбужу тебя, когда еда будет готова.

– Спасибо, мне нужно подумать.

– Ты боишься, что тебя найдут? – Савн надеялся, что запах супа не будет таким же сильным, как аромат жарящейся норски, и останется внутри пещеры.

– Меня продолжают искать? – спросил Влад.

– Да.

– Хм-м… Ну, тут ничего не поделаешь. Если они найдут меня сейчас, я не смогу оказать им сопротивление. Но даже если они меня не найдут, я должен решить, что делать дальше.

– Насчет чего?

– Насчет Лораана, конечно. Прошу простить, я имел в виду барона Малого Утеса.

– Ага.

Наконец суп сварился. Польи ополоснула водой лицо, сходила в соседнюю пещеру, которую они использовали в качестве отхожего места, и присоединилась к ним. Она еще не до конца пришла в себя. Они молча ели, даже не стали обсуждать качество супа, хотя Савну он понравился (впрочем, бульон имел, как справедливо опасался Савн, сладковатый привкус), однако до жареной норски этому блюду было далеко.

Им с Польи пришлось есть из одной миски, поскольку Савн принес с собой только две, но зато они доели все до последней капли. Кости отдали джарегам, и Влад прилег отдохнуть. Савн подумал, что выходец с Востока с каждым часом выглядит все лучше и лучше, но решил не оставлять его без присмотра до тех пор, пока он по-настоящему не пойдет на поправку.

Польи, которая, как всегда, закончила трапезу последней, наблюдала за Владом.

Интересно, о чем она сейчас размышляет? – подумал Савн. И тут же получил ответ на свой вопрос, когда сестра сказала:

– Что вы имели в виду, когда сказали, что больше не хотите работать?

Влад открыл глаза:

– Прошу меня простить?

– Когда у вас была лихорадка, вы сказали, что больше не хотите работать и никогда не станете, и поклялись Виррой. Или вы к ней обращались, я не поняла.

Влад укоризненно взглянул на Савна, и тот спросил:

– Когда Влад это сказал, Польи?

– Когда мы читали заклинания.

Савн перевел взгляд на Влада.

– Я не заметил, – признался Савн.

– Я имел в виду, – проговорил Влад, – что обычно я очень ленив. Что еще я сказал? – Выходец с Востока внимательно смотрел на Польи, и даже Савн почувствовал, какой у него пристальный взгляд.

– Прекрати, – резко сказал Савн.

Влад повернулся к юноше:

– Прошу прощения?

– Я сказал, чтобы ты прекратил.

– Что прекратил?

– Не делай того, что собирался.

Казалось, выходец с Востока по-настоящему удивлен.

– Я ничего не собирался с ней делать; о чем ты говоришь?

– Ты намеревался наложить на нее заклинание.

– Ты ошибаешься. А почему ты так подумал?

– Я заметил, как ты на нее смотрел, и я знаю, что ты сделал с Ма и Па.

– Ах вот оно что, – тихо пробормотал Влад.

На его лице возникло непроницаемое выражение, но в глазах застыла тревога.

– Что? – вскричала Польи, вскакивая на ноги.

Будь проклят мой болтливый язык, подумал Савн. Он встал между Польи и Владом и сказал:

– Подождите…

– Что он с ними сделал?

– Откуда ты знаешь? – спокойно спросил Влад.

Савн, не обращая на него внимания, схватил сестру за плечи:

– Польи, пожалуйста…

– И давно ты понял? – осведомилась Польи.

– Я догадался вчера, когда мы вернулись домой, но не был уверен.

Она попыталась высвободиться, но Савн был сильнее.

– Подожди, Польи. Давай послушаем, что он скажет…

Влад неожиданно рассмеялся. Польи перестала отбиваться от Савна и уставилась на выходца с Востока. Савн сделал то же самое.

– Что тут смешного? – не утерпел он.

– Мне вдруг захотелось, – ответил Влад, – попросить тебя отпустить Польи. После всего что я совершил, мысль о том, чтобы пасть жертвой гнева девушки-теклы, показалась мне ужасно забавной. Сейчас она вполне может это сделать. К тому же, – добавил он неожиданно серьезно, – у нее нет оружия Морганти.

При этом слове все внутри у Савна сжалось. Одновременно он заметил, что оба джарега пристально наблюдают за Польи, и Савн вспомнил, что они ядовиты, – он должен остановить Польи, даже если сам Влад «просит» ее отпустить.

– В любом случае, – продолжал выходец с Востока, – я не собирался наводить чары на твою сестру. Я лишь пытался ее слегка напугать.

– Почему я должен тебе верить? – спросил Савн.

– Да, почему? – ответил Влад. – Ведь я не отрицал того, что сделал с твоими родителями.

– Не отрицал, но лгал относительно всего остального.

Влад покачал головой.

– Вовсе нет, – сказал он. – Чаще всего я просто отказывался отвечать на твои вопросы, потому что не хотел тебе лгать. Хотя я готов пойти на это, чтобы спасти свою жизнь и душу.

Когда он произносил последние слова, его голос стал жестким, но Савн решил довести дело до конца.

– Как заклинание, которое ты наложил на Ма и Па, поможет спасти твою жизнь?

Влад вздохнул и отвернулся.

– Я не надеялся, что оно поможет, – спокойно проговорил он. – Я просто соблюдал осторожность. Откуда ты знаешь, что они зачарованы? И почему думаешь, что это моих рук дело?

Савн фыркнул:

– А чьих еще? Совсем не трудно заметить, что они зачарованы. Ма и Па ведут себя так, словно живут в каком-то сонном царстве. Им стало все равно, что делаем мы с Польи. Они…

– Понятно, – сказал Влад. – Похоже, я перестарался.

– А чего ты пытался добиться?

– Это длинная история.

– Я не спешу.

Он посмотрел на Польи, и та после некоторых колебаний села и выжидающе посмотрела на выходца с Востока. Влад сделал глубокий вдох и кивнул.

– Я полагал, что мне понадобится твоя помощь, – начал он. – Я оказался прав, хотя все случилось не совсем так, как я думал. – Он улыбнулся.

– А с чего ты взял, что тебе понадобится моя помощь?

Влад пожал плечами.

– Узнав, что произошло с Вожжой, я сразу решил, что мне потребуются глаза, уши и знания местного жителя. Так и получилось, вот только воспользовался я не твоими услугами, а помощью Сары и Ферда.

– А при чем тут заклинание, которое вы наложили на Ма и Па? – вмешалась Польи.

Влад сел, опираясь спиной о каменную стену. Он развел руки в стороны.

– Ваши родители обязательно стали бы спрашивать, где вы бываете и почему так поздно возвращаетесь домой. Однако заклинание не должно было оказаться таким сильным.

Савн кивнул:

– Ты сотворил его, когда проводил меня домой той ночью, верно?

– Нет, там я только привел заклинание в действие, а подготовил его заранее.

– Как? Ведь раньше ты ни разу их не видел.

– Да. – Влад вздохнул. – Помнишь зеленый камень, который я тебе дал?

– Какой зеленый камень?

– Ты еще не забыл, как мы встретились?

– Конечно не забыл. На дороге, ведущей к особняку его милости, возле Кривого камня.

– Верно. Я тогда тебе кое-что дал.

– Я не помню… Подожди. Да. Ты что-то говорил про обычаи твоей страны… – Савн замолчал. – Почему я забыл про камень? Что ты со мной сделал?

Влад поморщился и отвернулся. Спустя несколько мгновений он покачал головой и сказал, обращаясь скорее к самому себе:

– По правде говоря, ничего такого… тут ты можешь обвинить моих друзей, – он показал на сидящих на земле джарегов, продолжавших внимательно следить за Польи и Савном, – за то, что они недостаточно старательно несли дозор. В результате ты увидел, как я делаю то, чего посторонним глазам видеть не следовало, поэтому я и дал тебе камень, при помощи которого внушил, что тебе не следует никому обо мне рассказывать. А еще ты должен был забыть о самом камне. Я воспользовался им для других заклинаний – тех, которые ты заметил. Когда я проводил тебя домой той ночью, я уже приготовил…

– Так ты повсюду разбросал свои заклинания? – не выдержал Савн.

– Тебе может так показаться…

– Что ты сделал с Польи? – яростно прошипел Савн, готовый придушить выходца с Востока, он больше не боялся джарегов.

– Ничего, – ответил Влад. – При помощи камня я действительно зачаровал ваших родителей – для того чтобы воспользоваться твоей помощью. Так что, если ты ищешь причину для обиды, она у тебя есть.

Савн сплюнул, потом свирепо посмотрел на выходца с Востока. Влад спокойно встретил взгляд юноши.

– Ну, я оказался очень полезным, так? – с горечью поинтересовался Савн. – Я спас тебе жизнь…

– Я знаю.

Многие вещи начали неожиданно вставать на свои места.

– Значит, ты заставил меня прийти сюда и оказать тебе помощь? Вот почему мне так легко удалось тебя найти?

– Нет, – ответил Влад.

– Что «нет»?

Влад переменил положение у стены.

– Я был без сознания. Но и в противном случае мне не пришло бы в голову, что ты в состоянии меня вылечить. – Он помолчал. – А как ты меня нашел?

– Я вспомнил, что ты говорил о заклинаниях и о том, как облегчить телепортацию. А еще – что встретил тебя возле дороги. К тому же я видел, как мгновенно ты телепортировался. Все это и помогло мне тебя разыскать.

Влад коротко рассмеялся:

– Мне говорили, что благородство вознаграждается.

– Это еще в каком смысле?

– Я собирался заблокировать твою память, чтобы ты забыл, что я делал у дороги, но мне не хотелось слишком сильно на тебя влиять.

– Ужасно великодушно с твоей стороны, – мрачно заметил Савн.

– Да, можно сказать и так, – усмехнулся Влад.

– Но как вы можете совершать такие поступки? – спросила Польи, казалось, она не порицает Влада, а просто любопытствует.

– Я делаю то, что необходимо, чтобы спасти свою жизнь, – ответил Влад, бросив на Польи короткий взгляд. – А кто повел бы себя иначе?

– Я, к примеру, – уверенно заявила Польи. – Во всяком случае, если бы для спасения собственной жизни мне пришлось забираться в головы к другим людям и влиять на их мысли. Это зло. Лучше уж просто их убить.

– Наверное, ты права, – сказал Влад. – Но если они останутся живы, то смогут снова измениться, и, возможно, все вернется на свои места. А вот если умрут… ну, ты сама понимаешь, это уже навсегда.

– Но…

– Да, я знаю, воздействовать на сознание людей ужасно. Уж можете мне поверить! Только не думайте, что все так просто, – и всякий, кто скажет иначе, лжет.

– Ты многое знаешь о лжи, не так ли? – спросил Савн.

– Да, – проговорил Влад. – Я и сам немало лгал. И убивал. А также обманом заставлял людей делать то, что я хочу. Не стану утверждать, что я этим горжусь или что мне стыдно, – я лишь делаю то, что должен.

– Получается, вы способны сделать с человеком все что угодно, если вам нужно его использовать.

Влад сделал глубокий вдох, словно собрался закричать на Польи, а потом медленно выдохнул.

– Возможно, – ответил он.

– Вот почему ты учил меня колдовству, – сказал Савн. – Потому что я мог оказаться для тебя полезным?

И снова раздался короткий смешок выходца с Востока.

– Нет. – Влад покачал головой и закрыл глаза.

Савн ждал. Выходец с Востока вздохнул:

– Получается, что я должен рассказать вам правду.

Савн кивнул, но ничего не сказал. Он чувствовал, что Польи смотрит на него, но и она тоже молчала.

– В первый раз, на этом самом месте, – вновь заговорил Влад, – я ничему тебя не научил. Просто усыпил, чтобы спокойно изучить пещеру.

– Я не понимаю. Зачем ты меня усыпил?

Влад поднял руки ладонями вверх.

– Я не хотел, чтобы ты видел, что я делаю.

– Тогда зачем я вообще был тебе нужен?

– Ты знал, где находится пещера, – ответил Влад, обводя рукой пещеру.

– Пещера? Ничего не понимаю.

– Я не сомневался, что где-то поблизости должны быть источники подземной воды, а Темные воды могут пригодиться против восставшего из мертвых. Кроме того, я искал способ проникновения в особняк Лораана. Я рассчитывал, что ты знаешь, как его найти, поэтому…

– Поэтому ты задавал мне наводящие вопросы, пока я не нашел то, что тебе нужно.

– Да, совершенно верно, – кивнул Влад и ненадолго закрыл глаза.

Когда он их снова открыл, его лицо по-прежнему ничего не выражало.

– А во второй раз, когда ты делал вид, что учишь меня колдовству? Что произошло тогда? Тебе даже удалось убедить меня, что я чему-то научился.

– Так и есть, никакого обмана, Савн. Я научил тебя, потому что ты хотел знать, – к тому же ты начал мне нравиться. Мне бы не хотелось повторять истертые слова, но ты напомнил мне себя самого. Можешь принимать мои откровения, как пожелаешь.

– Конечно, – с горечью заявил Савн. Потом он добавил: – Ты помнишь наш разговор об атирах?

– Да.

– Помнишь, как ты говорил про людей, которые, исследуя мир, видят людей как вещи, а мистики ведут себя так, словно людей вовсе не существует?

– Да, – сказал Влад и добавил: – О-хо-хо.

Он опустил глаза и пожевал нижнюю губу. Все молчали, потому что говорить было нечего.

15

Не пойду за акробата,

Ловкого и смелого.

Не пойду за акробата,

Ловкого и смелого.

Скажет он, что толстовата,

Что бы я ни делала.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Наконец Влад прервал молчание.

– Может быть, вы правы, – сказал он. – Весьма возможно, я ничуть не лучше вашего барона. Однако мне известно, что он убил человека, который мне когда-то помог. А много лет назад едва не уничтожил моего близкого друга[120]. Сейчас же он объединил свои силы с наемными убийцами – джарегами, которые хотят со мной покончить…

Савн не сразу понял, что Влад имеет в виду Дом Джарегов, а не животных, – тут он с изумлением взглянул на выходца с Востока.

– Именно об этом мне рассказал Ферд, хотя я и сам догадался, – продолжал Влад. – В особняке барона Малого Утеса живет наемный убийца. Не думаю, что он появился здесь из-за того, что любит вино с привкусом льна. Барон сотрудничает с джарегами, они намерены общими усилиями уничтожить меня.

– Я тебе не верю, – заявил Савн.

Влад пожал плечами.

– Зачем ему тебя убивать? – осведомился Савн.

– Они меня ненавидят, поэтому им есть смысл объединиться.

– Джареги тебя ненавидят?

– О да.

– Почему?

– Потому что я выбрал не самый удачный способ прервать с ними отношения.

– Что… ты утверждаешь, что являешься джарегом?

– Я им был.

– И чем ты занимался?

Влад глубоко вздохнул и посмотрел Савну в глаза:

– Убивал людей. За деньги.

Савн уставился на него, не зная, что сказать.

– Наступил момент, когда я больше не мог этого делать, и тогда я ушел. Но в процессе я прикончил одного важного человека и угрожал представителю Дома Джарегов во дворце – он выполнял примерно такие же обязанности, что и ваш Староста. А теперь они хотят разделаться со мной[121]. И я их не виню, но и сотрудничать с ними не собираюсь – ты понимаешь?

– Я тебе не верю, – упрямо повторил Савн.

– Тогда вряд ли мне удастся тебя убедить. А ты не задумывался над тем, почему барон хочет со мной расправиться?

– Потому что ты убил Вожжу или потому, что он считает тебя убийцей.

– Значит, у вас так устроено правосудие? Если кого-то подозревают в преступлении, ваш барон Малого Утеса посылает своих солдат и они убивают подозреваемого? Ты заметил, что они даже не пытались меня арестовать.

– Не знаю, – сказал Савн. – Я никогда не утверждал, что все понимаю. Но я уверен, что его милость не будет нанимать убийцу.

– Барон Малого Утеса не нанял убийцу, – покачав головой, сказал Влад. – Они просто объединили свои усилия.

– Он не станет так поступать.

– В таком случае почему Лораан решил перебраться в свой особняк из крепости как раз в тот момент, когда я оказался в вашем городке? Ты полагаешь, это обычное совпадение?

– Я не знаю.

– И тут умирает Вожжа, чего вполне достаточно, чтобы задержать меня здесь…

– Я тебе не верю…

Влад вздохнул и покачал головой:

– Почему каждый человек видит только то, что хочет видеть?

Савн открыл рот, но сообразил, что у него нет ответа. Он уселся на пол пещеры и опустил голову.

– Что ты собираешься делать? – прервал молчание Влад.

– Насчет чего? – спросил Савн.

– Я бы хотел знать, собираешься ли ты рассказать барону или жителям вашего города, где я нахожусь.

– Ну, ты не посвящаешь меня в свои планы, почему я должен рассказывать тебе о своих?

Влад усмехнулся:

– С этим трудно спорить. В любом случае тебе пора домой.

– Какая разница?

– Полагаю, родители будут о тебе беспокоиться, – ответил Влад.

Савн внимательно на него посмотрел:

– Неужели это так просто?

– Снять чары? Да. Заклинание всегда легко снять. И у них не должно быть прямых последствий.

– Что значит «прямых»?

– Скорее всего, они поймут, что находились под воздействием заклинания. Не знаю, как они к этому отнесутся. Возможно, спокойно.

Савн взглянул на Польи, которая, нахмурившись, смотрела в землю.

– Ты хочешь вернуться домой? – спросил у нее Савн.

Она подняла голову:

– А ты?

– Не сейчас. Я намерен немного задержаться и…

– И посмотреть, что будет дальше, – насмешливо закончил за него Влад.

Савн пожал плечами и спросил:

– А что намерен делать ты?

– Еще не решил. Все зависит от того, сколько у меня времени. Наверное, я уже смогу телепортироваться, но полной уверенности у меня нет. А проверять не особенно хочется. Будь у меня еще пара дней, чтобы немного прийти в себя, я сумел бы перебраться в более безопасное место. Однако, если меня найдут, придется спасаться бегством.

– Значит, ты намерен покинуть наш город?

– О нет. Только в том случае, если у меня не будет другого выбора. Тебе прекрасно известно, что я собираюсь сделать.

– Вы сошли с ума, – вмешалась Польи. – Вы не можете убить его милость! Никто не может.

Влад покачал головой:

– Почему? Вопрос только в том, когда и как. Если мне не удастся разобраться с ним сейчас, я постараюсь найти подходящий момент в будущем. Но я бы предпочел не откладывать.

– Ха! Вы не будете испытывать таких чувств, когда с этим делом будет покончено, – заявила Польи.

Савн опустился на колени рядом с Владом и пощупал его лоб. Он с облегчением обнаружил, что кожа у выходца с Востока прохладная, хотя лицо Влада слегка раскраснелось. Влад внимательно за ним наблюдал.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Савн.

– Устал. Страшная слабость. Но в остальном вполне прилично.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Сомневаюсь, что у меня получится, – покачал головой Влад. – Мне нужно подумать.

Савн вдруг вспомнил, как говорил Ма, что не может заснуть перед ярмаркой, и как она улыбнулась и ответила, что нужно только закрыть глаза.

– Ну, тут нет ничего сложного, просто закрой глаза и…

Влад рассмеялся.

– Очень хорошо, Па. Я все понял. Разбуди меня, когда они явятся за моей душой.

Он опустился на одеяло, закрыл глаза рукой и, как показалось Савну, мгновенно заснул.

* * *

Около двух часов они наблюдали за спящим Владом, а потом Савн решил, что им следует поговорить. Он шепотом сказал об этом Польи, и она согласилась. Савн взял факел, и они направились к выходу из пещеры, пока не оказались на достаточном расстоянии от Влада.

– Что будем делать? – спросил Савн.

– Я считаю, что следует вернуться домой, – сказала Польи. – Если Ма и Па начали по-настоящему волноваться…

– И что мы им скажем?

– Правду, – ответила Польи.

– Да?

Она нахмурилась:

– Ну, это ведь не наша проблема, не так ли? Савн, ты же его слышал. Теперь мы знаем, что он хочет убить его милость. Он, конечно, не сможет, а если у него все-таки получится?

– Да, – сказал Савн. – Что, если у него получится?

– Мы обязаны его остановить, вот и все.

– Обязаны?

– Ты же сам слышал, кто он такой. Наемный убийца. Убивает людей за деньги. Он…

– Он был убийцей. А как насчет его милости?

– Ты веришь в то, что сказал выходец с Востока?

– Я не знаю. Зачем ему признаваться в том, что он был наемным убийцей, а потом лгать относительно всего остального? Глупо как-то.

– Он выходец с Востока. Может быть, для него это нормально.

– Звучит как-то несерьезно.

– Почему нет? Ты знаешь, как они думают?

Савн промолчал; он не мог забыть слова Влада, эхом повторяющие его собственные мысли: «Почему люди видят только то, что хотят видеть?» Вопрос, на который не существует ответа. Даже если бы мастер Ваг и признал истинность данного утверждения, он все равно сказал бы, что это не имеет значения. Возможно, так и есть; может быть, человеку, который что-то знает, постоянно приходится мириться с мыслью, что большинство людей не хотят ничего знать. Наверное, так устроен мир.

Но если Влад сказал правду, то получается, что в течение одного дня он столкнулся с обеими сторонами проблемы. Очень неприятное открытие. Откуда человеку знать, во что следует верить?

– Пойдем, Польи, – сказал он и направился обратно в пещеру.

– Ты хочешь остаться?

– Не знаю, я хочу поговорить с Владом.

– Честно говоря, – призналась Польи, – я начинаю уставать от этой пещеры.

Савн чуть не напомнил сестре, что она пришла сюда по собственному желанию, но удержался. Он воткнул факел в щель в стене и присел рядом с Владом. Сначала джареги внимательно за ним наблюдали, но потом расслабились и решили отдохнуть. Интересно, как они поняли, что он не собирается причинить Владу вред? Может быть, они чувствуют правду? Может быть, они единственные существа на всем свете, которым известно, что происходит в действительности, и они втайне над всеми смеются?

Савн рассмеялся, и Влад открыл глаза.

– Чего ты веселишься? – спросила Польи.

– Меня только что посетило откровение, – заявил Савн. – Правда таится в глазах джарега.

Влад заморгал и потряс головой.

– Воды, – хриплым голосом попросил он.

Савн принес ему напиться и спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – ответил Влад.

Он попил воды и посмотрел на Савна.

– Влад, а как ты отличаешь правду от лжи?

Выходец с Востока не стал над ним смеяться. Он немного подумал и попросил:

– Помоги мне сесть.

Савн приподнял Влада за плечи, и выходец с Востока устроился у стены. Ему понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться, однако Савну показалось, что его пациенту стало лучше.

– Очень часто, – наконец заговорил Влад, – узнаю на опыте. Пробую что-нибудь сделать, а когда не получается, правда становится очевидной.

– Ага, – кивнул Савн, – я слышал о таком подходе. Мастер Ваг говорит, что нужно учиться на своих ошибках.

– Да. Однако я не советую тебе так поступать.

– Не советуешь?

– Гораздо лучше не совершать ошибок, особенно когда на кону стоит жизнь.

– Ну да.

Влад пожевал нижнюю губу.

– Я не раз думал на эти темы, – признался Влад. – Так бывает, когда начинаешь общаться с философами. Беда состоит в том, что ты получаешь разные ответы в зависимости от того, действительно ли тебя интересует правда или тебе просто захотелось о ней поспорить.

– Я не хочу спорить, – заявил Савн.

– Так я и подозревал. В таком случае найти ответы сложнее.

– Савн, что ты делаешь? – вмешалась Польи.

Однако ей ответил Влад:

– Он пытается принять трудное решение.

Польи фыркнула:

– Савн, ты намерен спросить у Влада, стоит ли тебе его предавать? Разумно, не так ли?

– Да, именно, – ответил Савн. – Так что ты сказал?

Влад нахмурился, он смотрел в пол и не поднимал взгляда.

– Я ничего не сказал. Я думаю.

– Ну?

Влад наконец поднял голову и, прищурившись, посмотрел на Савна.

– Давай начнем так: предположим, все, кого ты знаешь, утверждают, что здесь нет пещер. Это правда?

– Нет.

– Хорошо. Далеко не все с тобой согласились бы, но я спорить не стану.

– Я не понимаю.

– Неважно. – Влад еще немного подумал, потом покачал головой. – Простого ответа на твой вопрос нет. Ты постепенно что-то узнаешь, проверяешь истинность новых знаний на собственном опыте, но иногда сталкиваешься с очень серьезной проблемой, и тогда вынужден снова все проверять. Все знают, что барона нельзя убить, более того, он отличный парень, но тут появляюсь я и рассказываю о нем разные страсти. Ты не знаешь, кому верить. Я понимаю твои сомнения. Извини, но я не могу тебе ничем помочь. Впрочем, – неожиданно снова заговорил Влад, словно ему в голову пришла новая мысль, – пожалуй, стоит обратить твое внимание на кое-какие моменты. Прежде всего единственная причина, по который ты считаешь его таким замечательным, состоит в том, что ты знаком с людьми из Большого Утеса, а ими правит едва ли не худший из дзурлордов. По сравнению с ним барон кажется прекрасным человеком. Насколько я помню, ты не слишком удивился, когда узнал, что я способен с тобой проделать, – и был прав. Сказать про кого-то, что он может быть гораздо хуже другого, – не слишком хорошая рекомендация.

Савн покачал головой:

– Но он не сделал нам ничего плохого.

Брови Влада дрогнули.

– А разве он не приходит и не забирает себе лучшую часть урожая?

– Ну конечно, но…

– Не будем спорить, – сказал Влад. – Нет смысла обсуждать то, что ты считаешь естественным порядком вещей, а я нет. Частично это и есть ответ на твой вопрос. Он состоит в том, чтобы задавать вопросы всем и самому себе. Постарайся сделать выводы и проверь, насколько они убедительны. Ты говорил, что мастер Ваг поднял тебя на смех, когда ты заговорил о колдовстве, верно?

– Да.

– А зачем тогда ты бормотал заклинания, чтобы излечить меня от лихорадки? Ведь его заклинания очень похожи на колдовство.

– Возможно, ты прав, – сказал Савн. – Но я знаю, что заклинания действуют, в таком случае почему я не должен их произносить?

– Конечно, – кивнул Влад. – А как это объясняет мастер Ваг?

– Ну… Бесы Лихорадки…

– А откуда ты знаешь, что Бесы Лихорадки существуют на самом деле?

– Потому что заклинания помогают.

– Хороший ответ. Но зачем тогда ты использовал лекарственные травы и приложил столько сил, чтобы охладить мое тело?

– Так было нужно.

– А ты уверен? Может быть, хватило бы одних трав. Или заклинаний. А если я нуждался лишь в том, чтобы ты постоянно охлаждал мой лоб? Откуда ты знаешь?

– Ну, я пришел к такому выводу потому, что так всегда поступают лекари, уже много лет…

– Нельзя слепо доверять тому, что тебе говорят, отыщи ответ сам.

– Ты хочешь сказать, что я не могу ничего знать до тех пор, пока не докажу себе, что это действительно так?

– Хм-м… Ну, не совсем. Если кто-то познал истину и передал свое знание другим, тебе нет необходимости заново проходить его путь.

– Но тогда…

– Но и на веру ты ничего не должен принимать.

– Как же тогда следует поступать?

– Прежде всего нужно убедиться в том, что ты понимаешь суть проблемы. Затем все проверить. Когда ты разобрался в интересующем тебя вопросе и убедился в том, что сделал правильные выводы, можешь сказать, что знаешь ответ. А до тех пор…

– Но можешь ли ты по-настоящему что-нибудь понять?

– Да, я так считаю.

Савн замолчал. Влад откашлялся и сказал:

– Боюсь, что я не слишком тебе помог.

Савн взглянул в его необычное лицо с густыми волосами возле ушей и над тонкой верхней губой, на более темные длинные спутанные волосы, волнами спадающие на плечи, морщины на лбу, которых, учитывая его возраст, не должно было быть. Скольких людей он убил, как сильно разбогател и почему решил оставить свое ремесло?

– Нет, – возразил Савн. – Ты мне очень помог.

Влад коротко кивнул.

– А ты не хочешь рассказать мне о своих планах? – поинтересовался Савн.

– Прежде чем узнаю, станешь ли ты мне помогать или предашь?

– А разве ты не просил меня верить тебе, несмотря на то что ты мне про себя рассказал?

– Пожалуй, просил, – не стал спорить Влад.

– Ну, тогда почему я не должен просить тебя верить мне – по тем же самым причинам?

Влад довольно долго молча смотрел на него. Никогда прежде Савну так не хотелось узнать, что думает другой человек. Он не забывал о джарегах, терпеливо сидевших рядом с Владом, – их ядовитые клыки слегка торчали из змеиных челюстей. Затем Влад рассмеялся.

– Неплохо сказано. У меня нет ни одного довода, поэтому я вынужден уступить. Ну а что скажешь ты? – спросил он Польи.

Польи не отвела взгляда, только повернулась к Савну и заявила:

– Я поступлю так, как решишь ты.

– Ты уверена? – спросил Савн.

– Да.

Савн обратился к Владу:

– Ну?

Выходец с Востока кивнул:

– Если идти по течению речушки, упрешься в стену. На самом деле там есть узкий проход, а речка разделяется на несколько ручейков – в каждом совсем мало воды. Все они заканчиваются перед одинаковыми стенами, которые выглядят вполне естественно. Однако часть маленьких ручейков – четыре, так мне кажется – ведет в подвал особняка. Скорее всего они контролируются при помощи волшебства.

– Ты можешь пройти мимо них?

– Да, если у меня будет достаточно времени.

– Как?

– По большей части при помощи старания и терпения, а еще мне понадобится долото.

– А ты не можешь нейтрализовать его при помощи волшебства?

– Он сразу же об этом узнает; Лораан – очень сильный волшебник.

– Тогда почему он не может тебя найти?

– У меня сильная защита.

– Так что же ты собираешься сделать? Пробиться сквозь стену и… убить его?

– У меня нет никаких шансов. Он наверняка полагает, что я постараюсь проникнуть в его крепость отсюда, а может быть, нет – в любом случае Лораан поставил здесь охрану. Однако я могу его убедить, что именно так и собираюсь поступить. Это самый очевидный путь.

– Так что же ты будешь делать?

– Еще не решил. Я кое-что придумал, но не знаю, сработает ли мой план.

– И что ты придумал?

– Убийца. Он не ладит с Лорааном.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что он пробыл здесь уже больше недели, а Лораан на меня напал.

– Я не понимаю.

– Джареги, – продолжал Влад, глядя прямо в глаза Савна, – хотят воспользоваться оружием Морганти. Лораан вовсе не блефовал – он не раз пытался меня убить и едва не добился успеха. Он…

– Подожди минутку. Ты сказал «не раз»?

– Да. Он совершил две попытки.

– Мне известно только о нападении в таверне Тэма.

– Другая произошла за день до этого. Я потерял осторожность, меня заметили рядом с особняком, и Лораан атаковал меня при помощи заклинаний.

– И потерпел неудачу?

– У меня есть в запасе парочка хитрых фокусов, – ответил Влад. – Однако я допустил небрежность, задержавшись в таверне Тэма. Единственным оправданием может послужить лишь то, что я успел отвыкнуть от подобной жизни. В любом случае ни в одном из покушений не использовалось оружие Морганти, а ничто другое не удовлетворит Дом Джарега. Я пришел к выводу, что Лораан не слишком хочет с ними сотрудничать, а они с ним. Однако им придется как-то договориться, поскольку здесь территория Лораана, а у джарегов хорошие наемные убийцы. Но им это не нравится. Я рассчитываю воспользоваться их неприязнью. Но пока еще не знаю, как именно.

– Понимаю, – кивнул Савн.

– Я ответил на твои вопросы?

– Да.

– Тогда, может быть, расскажешь мне о своих намерениях?

– Я не буду тебя предавать, – пообещал Савн.

Похоже, его слова удовлетворили Влада, который закрыл глаза и, опираясь на стену, сделал несколько глубоких вдохов.

– Ты быстро устаешь, не так ли?

– Надеюсь, что через день или два я смогу начать исцелять себя. После этого я быстро поправлюсь.

– Значит, главное – продержаться еще два дня?

– Около того. Может быть, даже меньше.

– Ты думаешь, здесь безопасно?

Влад нахмурился, а потом посмотрел на джарегов – те мгновенно поднялись в воздух и вылетели из пещеры.

– Весьма возможно, – заметил Влад, – но теперь мы будем предупреждены об опасности, и, если они не поставят вокруг всех пещер блок против телепортации, у меня будет шанс отсюда выбраться.

– Что поставят?

– Не имеет значения. Лораан не знает, где именно я нахожусь, да и не станет тратить столько энергии, чтобы перекрыть такие большие области.

– Я не понимаю.

– Забудь. Я лишь хочу сказать, что в любом случае меня предупредят об опасности.

Савн посмотрел в узкий коридор, в котором скрылись джареги.

– Да, – сказал он. – Тебя предупредят.

* * *

Савн и Польи вычистили котелок, и Савн положил его в мешок. Потом убрал хороший кухонный нож. Они помогли Владу поудобнее улечься; теперь он двигался увереннее.

Казалось, для них не имело значения, что вне пещеры – для них в другом мире – приближался полдень. Польи пожаловалась на усталость, улеглась на свои меха и вскоре крепко уснула. Савн зажег новые факелы и навел в пещере порядок. Может быть, уже наступил конец недели? Окажись он сейчас дома, что бы он делал? Наверное, занимался бы уборкой? Что скажут Ма и Па, когда снова его увидят? Беспокоятся ли о них?

Можно ли верить Владу?

Пока Влад и Польи спали, Савн обдумывал слова Влада. Что, если и в самом деле травы не нужны для борьбы с лихорадкой и используются только из-за древнего обычая? Что, если любой обычай может оказаться неправильным? Что, если его милость действительно воскрес из мертвых?

Он размышлял о правде, знаниях, доверии и ответственности, мысли путались у него в голове, лишь изредка проливая свет на примеры настоящего обмана, невежества или равнодушия, которые давали ему некий намек на понимание, который тут же исчезал в водовороте банальностей и сомнительной мудрости.

Он постоянно возвращался к одной фразе выходца с Востока: «Не предполагай, а находи».

Он долго осмысливал эти слова, чувствуя их истинность и спрашивая себя: кому он верит – выходцу с Востока или логике?

И даже приняв решение, Савн довольно долго колебался, прежде чем сделать очевидный следующий шаг.

* * *

Савн довольно долго стоял у Кривого камня, глядя вниз на дорогу, ведущую к дверям особняка его милости, который скрывался за поворотом. Два десятка лет назад он с друзьями играл неподалеку, на территории, скрытой от всех стеклянных окон, за исключением высокого слухового окна, наслаждаясь чувством опасности, хотя в особняке никого не было.

Теперь, когда его милость сюда вернулся, у Савна и в мыслях не было тут поиграть – хотя он и не сумел бы сказать, что именно здесь делает. Он шагал по дороге так, словно был благородным господином и направлялся в гости к его милости. Впрочем, он слышал, что вельможи предпочитают телепортироваться, даже если им нужно пройти всего пару десятков миль.

Вскоре появился особняк – высокое здание с множеством острых выступающих граней. За прошедшие годы Савн успел забыть, как огромен особняк, а может быть, считал, что детская память преувеличила его размеры. Величественное строение наводило на мысль о могуществе его владельца.

Крыша напоминала острие косы, с двух сторон, словно соломинки, торчали башенки со слуховыми оконцами. Дом был выстроен из светло-зеленого кирпича, а высоко на фасаде красовались большие стеклянные окна – Савн даже видел свет сквозь шторы. Он попытался разглядеть, есть ли кто-нибудь внутри. Осмотревшись по сторонам, Савн нашел овраг, в котором играл много лет назад. Он и в самом деле находился совсем близко к особняку. В доме повсюду были окна, но Савн отчетливо помнил, что, если не поднимать головы, того, кто прячется в овраге, можно заметить только из единственного слухового окошка на самом верху.

Как ни странно, он только теперь обратил внимание на то, что начало темнеть, и еще раз подивился, как быстро прошло время в пещере. И тут в дальней части дома зажглись новые огни, а несколько мгновений спустя из особняка вышел слуга. Слуга обошел дом, зажигая фонари при помощи длинной лучины. Когда он закончил свою работу, особняк был освещен со всех сторон так, что создавалось впечатление, будто он охвачен пламенем.

После ухода слуги Савн еще некоторое время наблюдал за домом, а потом зашагал по дороге прямо к большой передней двери. Савну казалось, что он чувствует себя как солдат, марширующий перед сражением, но на этой мысли ему совсем не хотелось задерживаться.

Он остановился и посмотрел на дверь. Она показалась Савну слишком простой для особняка его милости – обычное дерево, да и открывается, как любая другая дверь. Впрочем, здесь имелась бронзовая ручка, с которой Савн не знал, как управляться. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза, открыл их и постучал.

Ничего не произошло.

Он подождал – несколько часов, так ему показалось, хотя в действительности прошло не больше минуты. Еще немного, и мужество окончательно его покинет. Он нетерпеливо топнул ногой, но тут же заставил себя успокоиться – вдруг кто-нибудь увидит.

Почему никто не подошел к двери?

Потому что его не слышали – дверь слишком толстая.

Но как привлечь внимание слуг его милости?

Савн огляделся по сторонам и заметил длинную веревку, свисающую перед дверью. Не давая себе времени на размышления, он сильно за нее потянул и чуть не закричал от ужаса, когда внутри дома раздался громкий треск, словно кто-то колотил палками.

Ему показалось, что сердце, которое и раньше билось довольно часто, вот-вот выскочит у него из груди. Савн уже собрался обратиться в постыдное бегство, когда дверь распахнулась и он увидел человека с резкими чертами лица, одетого в ливрею барона Малого Утеса. Савн узнал Тури, одного из слуг его милости, который часто приходил в город за покупками. Если подумать, что Тури это делал с тех самых пор, как Вожжа перестал…

Савн заставил себя сосредоточиться и сообразил, что до неприличия долго молчит. Ему пришлось откашляться.

– Ну? – сурово нахмурившись, спросил слуга.

– Прошу прощения, сэр, – сумел наконец пропищать Савн.

– Ну?

Савн сделал глубокий вдох.

– Могу ли я просить его милость об аудиенции? Меня зовут Савн, я сын Квели и Олани и…

– Зачем ты хочешь встретиться с его милостью, мальчик? – перебил его Тури, лицо которого сохраняло непроницаемое и невозмутимое выражение.

– Я хотел поговорить о выходце с Востока.

Тури склонил голову и одновременно приподнял брови:

– В самом деле?

– Да, сэр.

– У тебя есть для его милости информация?

– Я… дело в том…

– Ну, заходи, я посмотрю, свободен ли его милость. Ты сказал, тебя зовут Савн?

– Да, сэр.

– Ты крестьянин?

– Я ученик, – возразил Савн.

– Чей?

– Мастера Вага, лекаря.

Глаза Тури широко раскрылись, казалось, он лишился дара речи.

– Ну, не стой на пороге, заходи, – наконец проговорил он. Внутри особняк оказался еще более великолепным, чем снаружи, – в особенности если учесть, что в помещении, в которое попал Савн, ничего не было, не считая нескольких крючков для одежды. – Побудь здесь, – сказал слуга.

– Хорошо, сэр, – кивнул Савн, а Тури вышел через внутреннюю дверь и плотно прикрыл ее за собой.

Савн с восхищением посмотрел на прекрасное полированное дерево и понял, что одна эта пустая комната стоила его милости больше, чем весь дом Савна. Он с интересом изучал резную бронзовую ручку двери, пытаясь найти на ней знакомые фигуры, когда она повернулась и дверь открылась. Савн собрался с силами для разговора с его милостью и с облегчением выдохнул, когда увидел, что вернулся Тури.

– Сюда, мальчик, – сказал слуга.

– Слушаюсь, сэр, – ответил Савн и, хотя колени у него дрожали, последовал за Тури внутрь особняка, великолепие которого превзошло все его ожидания. Казалось, стены с разноцветными картинами мерцают. Роскошная мебель поразила Савна, он не мог себе представить, что в такое кресло можно сесть. Яркий свет озарял все углы комнат, отражался от предметов непонятного назначения, сделанных из хрусталя, сверкающего металла и керамики, удивительным образом окрашенной в яркие синие и красные цвета.

– Смотри под ноги, – посоветовал Тури.

Савн только в последний момент заметил, что чуть не наткнулся на низкий столик, который, казалось, целиком сделан из стекла. Он пошел осторожнее, хотя и продолжал глазеть по сторонам. Неожиданно Савн сообразил, что хрустальные и металлические предметы – это сосуды, из которых можно пить. Савн подумал, что не сумел бы поднести такой к губам – у него наверняка дрожали бы руки и он ничего не смог бы с собой поделать.

Неожиданно Савн сообразил, что интерьер изменился – он не успел заметить, как они вошли в другую комнату, с тем же успехом она могла находиться в ином мире. Далеко не сразу Савн понял, что комната наполнена книгами – самыми разными, их здесь оказалось столько, что Савн не мог себе представить, как можно их все прочитать, даже за целую жизнь. Впрочем, раньше Савн и не думал, что на свете существует столько книг. Сотни и сотни томов! И еще он обратил внимание на множество полок, сделанных специально для того, чтобы ставить книги. Впрочем, часть лежала на столах, многие открытые…

Тут взгляд Савна упал на стоящего перед ним человека – в ослепительно белой рубашке, на шее цепочка с красным камнем. Ноги, в том числе и ступни, полностью скрывали мешковатые белые штаны. Савн посмотрел ему в лицо и тут же отвел взгляд – его охватил ужас. С одной стороны, его милость был довольно высоким, но в его внешности Савн не увидел ничего примечательного.

В конце концов, он просто человек, подумал Савн.

Но пока самые разные мысли проносились в голове у Савна, он неожиданно обнаружил, что упал на колени и касается лбом пола, повинуясь инстинкту, заложенному где-то глубоко в глубинах его существа. И пока Савн стоял на коленях, смущенный и униженный, с навеки запечатленным в душе обликом аристократа атиры, он вдруг осознал, что его милость очень бледен.

Неестественно бледен.

Савн попытался не думать о том, что это может означать.

Когда его милость заговорил, его голос зазвучал так уверенно, что Савн сразу понял: Староста с его воплями, криками и угрозами лишь только делает вид, что обладает властью, – настоящая сила есть то, что человек получает от рождения – или никогда. Интересно, что бы на это сказал Влад.

– В чем дело, мальчик? – спросил его милость. – Мой человек сказал, что ты хочешь поговорить со мной о выходце с Востока. Если ты собрался рассказать, где он прячется, не стоило беспокоиться. Я уже знаю. Если пришел, чтобы спросить про своего мастера, я еще с ним не закончил. Если ты хочешь сообщить, в каком состоянии находится выходец с Востока и каковы его методы защиты, я выслушаю тебя и хорошо награжу.

У Савна закружилась голова, когда он попытался разобраться в том, что говорил его милость.

Своего мастера.

Мастера Вага?

«Я еще с ним не закончил».

Савн с трудом проговорил:

– Я не понимаю, ваша милость.

– Зачем ты явился? Говори громко и ясно.

– Ваша милость, я… – Савн искал слова, но он уже не был уверен в том, что хочет их найти или осмелится произнести.

Он поднял глаза, и его взгляд упал на человека, который, судя по всему, находился здесь с самого начала, хотя Савн его не заметил. Человек – Савн не сомневался, что никогда не видел его раньше, – совершенно неподвижно стоял за спиной его милости. Он был с головы до ног одет в серое, если не считать черных кружев на воротнике рубашки и черных же высоких сапог. Лицо его ничего не выражало. Каким-то неуловимым образом он напоминал Влада.

Из-под воротника его плаща выглядывали знаки Дома Джарега, будто Савн без них не догадался бы, что перед ним наемный убийца, о котором говорил Влад.

Савн не мог оторвать от него взгляда; а незнакомец, в свою очередь, смотрел на него, как на необычное растение, заслуживающее некоторого внимания, – но только для того, чтобы решить, уделить ли ему пару минут, прежде чем выполоть и выбросить.

– Говори, мальчик, – резко повторил его милость, но Савн лишь молча на него смотрел.

Он не мог себе представить, что когда-нибудь заговорит снова, – повелительная команда его милости раздалась из другого, чужого мира. Неужели его милость не понимает, что он, Савн, не в состоянии произносить слова, не говоря уже о предложениях?

– Что ты хотел мне сказать? – вновь заговорил его милость. – Я не стану повторять свой вопрос еще раз.

Последние слова Савн воспринял с облегчением; сейчас он хотел лишь одного – чтобы его милость перестал задавать ему вопросы. Он подумал, что, наверное, ему следует встать и с поклонами удалиться из комнаты. Впрочем, он сомневался, что сумеет удержаться на ногах. А еще он догадался, что вряд ли ему позволят покинуть особняк живым. Только теперь он понял, на какое безрассудство решился, и окончательно лишился дара речи.

Его милость нетерпеливо и презрительно фыркнул, потом добавил:

– Уберите его отсюда. Посадите к другому. Сейчас у нас нет на них времени.

Послышался другой, очень тихий голос, несомненно, принадлежащий джарегу:

– Вы идиот, Лораан. Мы можем выяснить…

– Заткнитесь, – не стал слушать его милость. – Мне нужны ваши советы еще меньше, чем…

– В самом деле? – перебил джарег. – Меньше, чем когда? Меньше, чем в прошлый раз, когда вы проигнорировали меня и…

– Я же сказал, заткнитесь, – повторил его милость. – Нельзя терять время. Нужно убить Талтоша, а солдаты уже вышли на позиции.

– И если они найдут его до утра, я готов съесть свой гонорар.

– Я принесу соли, – усмехнулся его милость. – Мы знаем, где нужно искать, и у нас достаточно людей, чтобы довести дело до конца за два, максимум три часа.

И тут чьи-то грубые руки схватили Савна за плечи. Казалось, атира и джарег не обратили на происходящее ни малейшего внимания.

– Он исчезнет до того, как вы его найдете, – заявил джарег.

Савна поставили на ноги, но у него подогнулись колени, и он мешком осел на пол.

– Вряд ли, я поставил блок.

– Вокруг трех квадратных миль пещер?

– Да.

Савна вновь схватили и поставили на ноги; теперь две сильные руки поддерживали его за плечи.

– Значит, он уже знает о ваших намерениях, – сказал джарег.

Савна потащили из комнаты. Он бросил последний взгляд на его милость – тот сжал руки в кулаки и смотрел на джарега, который презрительно улыбался. Совсем как Влад.

– Пусть знает. Я уверен в ваших… – звук голоса его милости заглушил стук башмаков – Савн понял, что он идет по каменному полу.

Он не запомнил помещений, по которым его вели, даже не осознал, кто его тащит, если не считать того, что два голоса – мужской и женский – посоветовали Савну идти своими ногами, если он не хочет, чтобы ему задали хорошую трепку. Казалось, голоса не имели никакого отношения к державшим его рукам.

Они подошли к лестнице, и женщина, смеясь, предложила сбросить Савна вниз.

Надеюсь, они этого не сделают, подумал он, понимая, что помешать им все равно не сможет.

Его поволокли вниз по ступенькам, потом по тускло освещенному коридору, пока стражники не остановились перед обитой железными планками большой деревянной дверью с тяжелым засовом и замком. Они прислонили Савна к стене, и он сразу же осел на пол. Савн услышал рыдания и понял, что плачет он сам. Тогда он в последний раз поднял взгляд и наконец увидел двух человек в ливреях Дома Атиры, вооруженных большими мечами. Женщина держала огромный железный ключ. Она отперла замок и отодвинула засов. Они открыли дверь, подхватили Савна и втолкнули его внутрь. Он упал лицом вниз.

Дверь за спиной захлопнулась, и Савн услышал, как стражники закрыли замок и задвинули засов. Сначала ему показалось, что в помещении совсем темно, поскольку здесь не было светильников, как в коридоре, но потом он сообразил, что слабое свечение испускает светокамень – Савну доводилось слышать о таком устройстве, но он видел его впервые. Камень находился на потолке, в двенадцати футах над головой пленника. При других обстоятельствах Савн принялся бы с интересом его рассматривать, но случившееся ошеломило юношу, он плохо понимал, что с ним произошло.

Вскоре Савн сообразил, что куча тряпок в углу – на самом деле человеческое существо, и вспомнил, как его милость сказал что-то вроде: «Отведите его к другому». Постепенно глаза Савна привыкли к тусклому освещению, и он узнал мастера Вага. Савн подошел к нему и сразу увидел, что руки мастера вывернуты каким-то неестественным образом. Он молча смотрел, не зная, можно ли к нему прикоснуться, постепенно понимая, что здесь сделали с его учителем.

Комната закружилась у него перед глазами, свет померк. Следующие несколько минут прошли как в тумане; Савн что-то говорил мастеру, кричал какие-то слова в закрытые двери, что-то искал в комнате – он и сам не знал что… Наконец он сел на пол. Его отчаянно трясло.

* * *

Она летела довольно низко, под облаками, оставаясь рядом со своим самцом, пока поиски не заставили их разделиться.

Кормилец сказал, чтобы они соблюдали осторожность и ничего не пропустили, поэтому они внимательно осматривали каждый дюйм земли внизу, двигаясь по медленно расходящейся от входа в пещеру спирали.

Она не торопилась. Теперь, когда Кормильцу больше не грозила смерть, ее самец успокоился, а день выдался приятный и прохладный. Она ни на миг не забывала о том, что делает – ее глаза постоянно изучали землю, – но это не мешало ей наслаждаться полетом.

Она узнала высокую скалу и дом неподалеку, а также извивающуюся ленту дороги, но они ничего для нее не значили. С одной стороны, здесь не было мяса, живого или мертвого. А с другой – она ощущала крыльями и всем своим существом, что воздух здесь иной, чем над полями или лесами, над водой или открытой землей, на которой осталось лишь жнивье. И все это делало полет еще более приятным.

Она всегда чувствовала, где находится ее самец, и они общались – разум с разумом, – продолжая лететь, пока она не посмотрела вниз и не заметила одного мягкого. Она удивилась и после коротких размышлений поняла – это связано с тем, что еще несколько мгновений назад его там не было и она не заметила его приближения. Она развернулась в обратном направлении и увидела еще одного, также появившегося совершенно неожиданно. Она знала, Кормилец способен делать подобные фокусы, и решила, что стоит об этом упомянуть. Она сделала еще один круг – на дороге, уходящей в лес, возникло целое стадо мягких.

Она призвала своего самца, который тут же к ней присоединился. Он посмотрел на мягких – он хорошо разбирается в их повадках; а потом рассказал Кормильцу о том, что они обнаружили. Вскоре стадо мягких свернуло с дороги и зашагало по узкой, петляющей тропе, ведущей к пещерам.

Потом они вернулись к Кормильцу, чтобы получить от него новые указания.

16

Я не выйду за вельможу

Из дворца роскошного.

Я не выйду за вельможу

Из дворца роскошного.

Будет он меня гонять,

Как щенка нашкодившего.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Постепенно к Савну вернулась способность соображать, и он сразу ощутил себя так, словно шел за плугом, постоянно натыкающимся на бесчисленные корни. Он лежал и ждал, пока медленно рассеется туман его невнятного сна, на смену которому приходили реальные воспоминания. Он поднял голову, чтобы убедиться в том, что мастер Ваг все еще здесь. Когда Савн увидел своего учителя, он плотно зажмурил глаза, точно надеялся избавиться от боли сопереживания. Потом Савн принялся оглядываться по сторонам, чтобы не смотреть на изуродованного мастера Вага.

Камера шириной примерно в десять футов оказалась сырой. Савн прислушался, нет ли поблизости грызунов, и с облегчением обнаружил, что все тихо. В дальнем углу он обнаружил ночной горшок; судя по отсутствию запаха, им не пользовались. Могло быть гораздо хуже, решил он.

В тусклом свете он видел мастера Вага, скорчившегося у дальней стены. Мастер лежал с открытыми глазами и тяжело дышал. Савну показалось, что у него сломаны или вывернуты обе руки… и левая нога. На лице остались красные следы от ударов, словно от пощечин, но синяков не было. Мастер Ваг не участвовал в схватке – его пытали.

Увидев, что Савн смотрит на него, мастер заговорил еле слышным шепотом, совсем как Влад после того, как у него спала лихорадка, однако он очень четко выговаривал слова.

– У тебя есть сон-трава?

Савну пришлось немного подумать, прежде чем дать ответ:

– Да, мастер. В мешке.

– Принеси немного. Здесь нет пищи, но нам оставили воду и кружку там, в углу. Я не мог двинуться и взять сам.

Савн налил воды в кружку и принес ее мастеру. Сначала он дал ему напиться воды, а потом, как сумел, без ступки и пестика, смешал воду с сон-травой.

– Хорошо, – прошептал мастер. – Сейчас выпью… Только тебе придется мне помочь. Мои руки…

– Да, мастер. – Савн помог лекарю проглотить сон-траву. Мастер Ваг кивнул, глубоко вздохнул, и все его тело конвульсивно содрогнулось.

– Тебе придется вправить мне руки и ноги. Сможешь?

– Что сломано, мастер?

– Обе руки и обе ноги. Левая рука в двух местах – выше и ниже локтя. Справишься?

– Я помню «Девять повязок», мастер, но где взять лубки?

– Неважно, сначала нужно просто вправить переломы. Я не хочу остаться калекой. У меня есть лихорадка?

Савн пощупал его лоб:

– Нет.

– Хорошо. Когда боль немного стихнет, сможешь начать.

– Я… хорошо, мастер. Мне кажется, я справлюсь.

– Тебе кажется?

– Выпейте еще воды, мастер. Какой вам представляется комната? Лицо не кажется вам тяжелым?

Мастер фыркнул и прошептал:

– Я знаю, как определить начало действия сон-травы. Прежде всего должна стихнуть боль. Кстати, у тебя нет ягод эдди?

Савн заглянул в свой мешок, но не нашел ягод, о чем и сообщил мастеру Вагу.

– Что ж, придется обойтись без них. А теперь… Кажется, сон-трава начинает действовать. Хорошо. Боль слабеет. Ты уверен, что знаешь, как это делается?

– Да, мастер, – ответил Савн. – Кто так жестоко с вами поступил?

Его ресницы затрепетали, и он ответил совсем тихо:

– Его милость и два солдата, которым помогал… там еще был джарег…

– Я его видел.

– Да. Они привязали меня к стулу и… они хотели, чтобы я рассказал, где находится выходец с Востока.

– Ясно. И вы рассказали?

Мастер плотно зажмурил глаза.

– В конце концов, да, – ответил он.

– Ага, – пробормотал Савн. Постепенно до него начала доходить важность слов мастера Вага. Он представил себе спокойно лежащего в пещере Влада, который даже не ведает, что его предали. – Жаль, что я не могу его предупредить.

– Это исключено.

– Я знаю.

Однако у выходца с Востока есть возможность получить сигнал тревоги. Может быть, он сумеет спастись. И будет думать, что его предал исчезнувший Савн. Он покачал головой. Как мелко тревожиться о таких пустяках, когда жизнь Влада в опасности, и как глупо беспокоиться о Владе, когда мастер Ваг испытывает ужасную боль, которую он, Савн, в состоянии облегчить.

– Можно как-нибудь усилить свет? – спросил он.

– Нет.

– Ладно. – Савн глубоко вздохнул. – Сейчас я вас раздену.

– Конечно. Будь осторожен.

– Затем я…

– Я знаю, что ты намерен сделать.

– Хотите еще сон-травы?

– Нет, – голос мастера Вага звучал едва слышно. – Начинай, Савн.

– Да. Никому не ведомо, правда это или нет, но в месте слияния двух рек стояла одна маленькая деревушка. Первая река была широкой, так что…

– Мелкой и широкой.

– О да. Прошу прощения. Мелкой и широкой, так что можно было пройти ее от начала и до конца, не замочив штаны выше колен…

Мастер Ваг поморщился.

– …а другая очень быстрой и полной – я хотел сказать, быстрой и глубокой, с порогами, водоворотами, скалами, сильным течением, так что даже на лодке не всякий отваживался по ней плавать. После того как реки сливались…

Мастер Ваг охнул.

– …река, которую называли Большой, становилась широкой, глубокой и быстрой, но вполне судоходной, что позволяло жителям деревушки отправляться вниз по течению в гости к своим соседям и возвращаться обратно. Они пользовались…

Мастер Ваг застонал.

– …специальными шестами. И еще они часто плавали по широкой и медленной реке. Но никто не осмеливался путешествовать по быстрой, опасной стремнине. Время шло…

Стоны неожиданно перешли в крик.

– …и люди в деревушке начали задумываться о том, что находится дальше, в большом мире, и заговорили о…

Крики стали громче.

– …том, как найти способ путешествовать по быстрой реке, несмотря на опасные пороги и стремительное течение. Кое-кто предложил использовать ветер, но…

Вскоре Савн перестал слышать свой голос и крики мастера, они слились в далекий посторонний гул. Он постарался максимально сосредоточиться на том, что делает. Савн вспоминал, чему учил его мастер Ваг. Как следует применять равномерное давление, как накладывать руки, каким пальцем нажать сильнее, как оберегать пациента от ненужной боли. Он чувствовал, как кости трутся одна о другую, видел, что лицо мастера посерело от боли, несмотря на воздействие сон-травы, но ни на минуту не прекращал и не замедлял работы. Савн знал, что мастер – настоящий мастер, а не этот сломленный старик, которого он сейчас лечит, – гордился бы им.

Ни на минуту не прекращая рассказывать свою историю, он работал, подхваченный ее ритмом. В самых трудных местах начинал говорить громче – ведь пациента следовало отвлечь. Мастер Ваг оказался хорошим пациентом – иначе Савн ни за что не справился бы с поставленной задачей, ведь у него не было возможности насильно заставить его сохранять неподвижность.

Однако работа заняла много времени.

* * *

Савн посмотрел на своего мастера, который лежал на спине и стонал. Савн перевязал его щиколотки полосами разорванной одежды. Лицо мастера Вага покрылось потом, да и Савн весь взмок. Он собрался выпить немного воды, но потом заметил, как мало осталось, и предложил напиться мастеру Вагу. Он добавил в воду сон-травы. Мастер Ваг молча все проглотил.

Тут только Савн заметил, что у него дрожат руки. Ну, лучше сейчас, чем во время работы. Оставалось надеяться, что он все сделал правильно. Мастер открыл глаза и сказал:

– Они собирались заняться моими пальцами. Я не мог им позволить…

– Я понимаю, мастер. Думаю, я бы все выложил им сразу.

– Очень сильно сомневаюсь, – возразил мастер и закрыл глаза.

Савн прислонился к стене и почувствовал, как что-то впилось ему в бок. Он засунул руку за спину и вытащил из-за пояса штанов сверток. Савн не сразу сообразил, что держит кухонный нож, завернутый в кусок простыни.

Савн вытащил нож, взял за рукоять и внимательно на него посмотрел. Он тщательно вычистил его после того, как освежевал норску, чтобы сварить суп для Влада, и теперь клинок поблескивал в слабом свете, льющемся с потолка. Широкое у основания лезвие длиной в десять дюймов сужалось к концу. Лезвие было наточено так, что легко разрезало на тонкие полоски даже мягкую рыбу, чего не скажешь о кончике. Савн смотрел на нож, и у него сильнее задрожали руки.

Савн представил себе, как с ножом в руке пробивается на свободу мимо стражи его милости, а потом, в самую последнюю минуту, спасает Влада. Он прекрасно понимал, что это невозможно, но мысль не уходила. Как он будет себя чувствовать, если позволит им убить выходца с Востока, а заодно и мастера Вага, зная, что у него был нож, которым он даже не попытался воспользоваться? Что он скажет себе, когда станет стариком и будет называть себя лекарем, зная, что позволил умереть двум людям, оказавшимся на его попечении, и ничего не сделал для того, чтобы им помочь? Можно, конечно, уйти из дома, но тогда он всю жизнь будет считать, что убежал от собственной трусости. Как несправедливо, что такое важное решение примут за него другие и он ничего не в силах изменить.

Он вертел нож в руках, прекрасно понимая, насколько бессмысленно нападать с таким жалким оружием на стражника с мечом – он никогда не дрался на ножах. Он видел, как Влад сражался с солдатами его милости, но, сколько ни пытался, не мог представить себя в роли воина.

Он покачал головой, продолжая смотреть на нож, словно надеялся получить от него совет.

Савн все еще разглядывал нож, когда через полчаса за дверью послышался шум, кто-то открыл замок, потом отодвинул засов. Он поднялся на ноги и прислонился к стене, спрятав нож за спину. В камеру вошел стражник и, не глядя на Савна и мастера Вага, направился в угол, где стоял кувшин с водой.

Он показался Савну очень большим, сильным и опасным.

Не будь идиотом, сказал себе Савн. Он воин. Всю свою жизнь он учился владеть оружием. Меч, который у него за поясом, может разрубить тебя на куски, прежде чем ты успеешь сдвинуться с места. Безумие какое-то. Все равно как покончить с собой.

Савн убеждал себя в этом последние полчаса, однако, когда стражник оказался совсем рядом, мысли, рожденные отчаянием, не желали уходить. Но и заставить себя действовать Савн не мог. Он колебался и смотрел на стражника, но, когда тот повернулся к нему спиной, Савн осторожно подобрался к нему, сжимая в руке нож.

Ты окончательно спятил, сказал он себе. Будь у ножа хорошее острие, ты мог бы попытаться пропороть стражнику почки. И ты недостаточно высок, чтобы перерезать ему горло.

Солдат вылил всю воду и выпрямился.

Нож тяжелый, и у него есть острие. А я сильный.

Так и не удостоив Савна и мастера Вага взглядом, стражник пошел к двери.

Если я ударю со всей силы и попаду в нужное место, может быть…

Савн так и не принял сознательного решения, когда в мозгу у него промелькнула страшная картина – его милость и стоящий рядом с ним джарег ломают кости мастеру Вагу. Он сделал глубокий вдох, заставив себя успокоиться.

Когда солдат подошел к двери, Савн сделал несколько быстрых шагов, выбрал место и изо всей силы ударил между крестцом и талией стражника, одновременно поворачивая нож, – и все это одним плавным движением. Удар был таким резким, что Савну лишь чудом удалось удержать рукоять и довести дело до конца. Однако на все у него ушло лишь несколько мгновений – так мастер Ваг однажды вытащил клеща из бедра Лейки. Вниз, в сторону и наружу. Вытащить клеща или перебить позвоночник – какая разница?

Он знал, куда целит и что нужно сделать. Стражник повалился на пол, словно его ноги неожиданно превратились в воду, он лишь негромко ахнул, а рукоять ножа выскользнула из ладони Савна. Стражник упал на левый бок, прижав меч, за которым все-таки успел потянуться.

Савн хотел броситься на него, но не смог себя заставить. Стражник явно не владел ногами, но все равно приподнялся на одной руке и продолжал тянуться к мечу. Савн отскочил назад, к дальней стене камеры, с ужасом наблюдая, как воин вытащил меч и начал медленно подползать к Савну. Он не сводил с юноши глаз, а лицо его перекосила гримаса ненависти или боли. Савн безуспешно пытался втиснуться в дальний угол.

Расстояние между ними сокращалось ужасно медленно, и Савну вдруг пришло в голову, что он успеет состариться в этом углу, пока стражник до него доберется, – долгая жизнь ожидания неизбежного выпада мечом, спрессованная в семь футов, по дюйму за долгое, бесконечное мгновение.

Когда воин находился от Савна в четырех футах, он вдруг застонал и застыл в неподвижности. Он продолжал дышать, но больше не мог двигаться вперед. Савн тоже был не в силах пошевелиться и лишь смотрел на человека, чья кровь медленно пропитывала рубашку и капля за каплей вытекала на каменный пол камеры.

Прошло еще несколько долгих минут, прежде чем он перестал дышать, но даже и тогда Савн не мог заставить себя сдвинуться с места. Лишь позыв к рвоте вывел его из шока и заставил подбежать к ночному горшку.

Когда желудок Савна окончательно опустел, он еще некоторое время, дрожа всем телом, без сил сидел возле горшка. Наконец он поднялся на ноги, прополоскал рот водой, которую принес стражник, позаботился о том, чтобы мастер Ваг мог напиться, когда проснется. Савн не знал, как мастер сумеет это сделать, но тут он был бессилен. Во всяком случае, Савн переставил кувшин поближе к лекарю, убедился в том, что тот продолжает дышать, и пощупал его лоб.

Потом Савн осторожно обошел труп. Удивительно, как тело человека похоже и одновременно непохоже на умершее животное. Ему приходилось свежевать боровов и кетну, домашнюю птицу и даже козу, но он никогда не убивал людей. Савн не мог сосчитать, сколько мертвых животных он видел, но рядом с трупом человека находился только второй раз в жизни.

Мертвое животное часто лежало на земле, словно решило немного отдохнуть – ноги сложены, как во сне, голова повернута. И это хорошо. Но ведь должно быть какое-то различие между животным и человеком, чтобы всякий сразу понял, что душа покинула свою оболочку. Да, так должно быть, но так не было.

Савн старался не смотреть на тело, но лучший кухонный нож Па – нож, который Савн тысячи раз держал в руках, которым резал рыбу и овощи, – попался ему на глаза. И он вдруг представил, как Па говорит: «Ты оставил его в теле человека, Савн? И где я теперь раздобуду другой? Разве ты не знаешь, что хороший нож стоит денег? Как ты мог поступить так легкомысленно?» Савн чуть не захихикал, но он понимал, что стоит начать и ему не удастся остановиться никогда, поэтому глубоко вздохнул и проскочил мимо трупа, после чего без сил прислонился к стене.

Савн решил, что лучше закрыть за собой дверь. Интересно, что подумает мастер Ваг, когда проснется и обнаружит, что вместо живого ученика с ним в камере остался мертвый стражник. Он сглотнул и пошел по коридору, но почти сразу же перешел на бег. Вскоре он уже мчался по коридору, по которому несколько часов назад его волокли двое солдат.

Интересно, я убил одного из тех, кто притащил меня сюда, или кого-то другого?

Савн не знал.

Когда он оказался возле подножия ведущей вверх лестницы, а сам коридор уходил вниз, Савн остановился, облизнул губы и попытался привести в порядок дыхание.

Думай, Савн. Что теперь? Куда?

Наверху было спасение, но там Савна поджидали его милость и джарег. Коридор мог вести куда угодно – куда угодно, только не к выходу. Нет никакого смысла идти дальше, наверх тоже. Да и в камеру нельзя, потому что там все еще лежит труп. Савн боялся, что сойдет с ума, если увидит его еще раз.

Я пытаюсь найти выход, используя логику, подумал он. Бессмысленное поведение. Ситуация, в которую я попал, нелогична, и нужно признать, что мне не хватает мужества подняться наверх и вновь встретиться с его милостью. А они обязательно найдут труп. И убьют меня каким-нибудь ужасным способом.

Он подумал, не покончить ли ему с собой, но кухонный нож так и остался в теле стражника.

И тут Савн вспомнил о пещерах.

Да, Влад говорил, что из пещер можно пробраться в особняк. Если так, то в какой части особняка следует искать проход? Внизу. Он может быть только внизу.

Значит, ничего не остается, как идти по уходящему вниз коридору – возможно, он и не найдет путь в пещеры, но зато там окажется место, где он сможет хотя бы ненадолго спрятаться, чтобы обдумать положение, в которое угодил.

* * *

Савн сообразил, что стоит в темноте уже несколько минут. Он попытался восстановить свой путь и вспомнил, как спустился по длинному лестничному маршу к двери внизу, которая оказалась открытой, прошел через нее и, когда дверь за ним захлопнулась, обнаружил, что очутился в полнейшей темноте.

Ему еще ни разу не доводилось оказаться в таком абсолютном мраке, и Савн удивился тому, что совсем не испугался – темнота скорее завораживала, чем наводила ужас, и была, как ни странно, умиротворяющей. Ему захотелось присесть и отдохнуть.

Но Савн не мог себе этого позволить. Он знал, что должен что-то сделать, только вот не знал что. Убийцы ищут Влада, и если они его найдут, ему придется рискнуть и телепортироваться, а Влад говорил, что у него может не получиться… Савн вспомнил обрывки разговора.

«Маловероятно, я поставил блок».

«Вокруг трех квадратных миль пещер?»

«Да».

И…

«Если они поставят блок против телепортации вокруг всех пещер…»

Савн понял, что у Влада не осталось никаких шансов на спасение, а сражаться он сейчас не мог. Конечно, джареги будут за него биться, но разве они смогут справиться с людьми его милости?

И если Влад сказал ему правду про наемного убийцу, что теперь представлялось весьма вероятным, значит, джарег вооружен клинком Морганти.

Если бы добраться до Влада. Ну и что он ему скажет?

Про путь к спасению, естественно.

И вдруг Савн будто вернулся в те мгновения, когда он понял, что должен оперировать выходца с Востока. Тогда решение нашлось, оно должно существовать и сейчас. Если бы только…

Колдовство? Говорить с Владом напрямую, разум с разумом?

Нет. У Влада на шее висит амулет, который помешает Савну с ним связаться.

С другой стороны, существует возможность…

Мысль показалась Савну отвратительной, он не знал, что его больше пугает – возможная неудача или успех, но у Влада нет другого шанса.

Савн сел там, где стоял, в полнейшей темноте, и сделал глубокий вдох. Сначала он просто сидел и думал о собственном дыхании, стараясь максимально успокоиться. Разум не хотел участвовать в происходящем – он рисовал яркие картины наказания, которое ждет Савна в случае возможной неудачи, или пытался убедить его, что он опоздал. Однако Савн заставил себя смотреть на сцены пыток и мучительной смерти, а потом отбрасывал видения, уговаривая себя расслабиться, как учил его Влад, начиная с верхушки головы и вниз, до кончиков пальцев ног.

Это заняло гораздо больше времени, чем он ожидал, но Савн наконец попал в нужное место – он парил отдельно от мира, способный перемещаться по собственному желанию, повсюду и нигде.

Он представил себе пещеру, лежащего под одеялом выходца с Востока и двух джарегов рядом с ним, не подозревающих о грозящей им опасности. А может быть, Влад бодрствовал? Он все равно ничего не мог предпринять.

Савн представил большого джарега и попытался заговорить с ним. Понимает ли его джарег? Как связаться с таким существом? Как узнать, что добился успеха?

Он попытался вообразить, как может быть устроен его разум, но у него ничего не получалось. Он рисовал мысленные картинки – джарег и юноша, звал джарега и представлял себе, как тот ему отвечает, но ничего не происходило. В отчаянии Савн прокричал свое сообщение, но с тем же успехом мог бы крикнуть вслух, обращаясь к окутавшему его мраку.

Через некоторое время – Савн не знал, сколько прошло минут или часов, – он пришел в себя, чувствуя ужасную усталость. Савн открыл глаза. Вокруг по-прежнему царил мрак, но теперь темнота стала пугающей. Он заставил себя медленно подняться и вытянул перед собой руки. Минутку, откуда же он пришел? Да, он сел не поворачиваясь, значит, необходимо повернуться. Он так и сделал, протянул руку, но пальцы нашарили лишь пустоту.

Не паникуй. Ты не мог отойти далеко в сторону.

Савн шагнул вперед, ничего не задел и снова вытянул руку. Опять пустота. Он рискнул сделать еще один шаг и на сей раз коснулся влажной поверхности каменной стены. Ему захотелось ее поцеловать.

Теперь, практически прижавшись лицом к стене, он вытянул руки в стороны и нащупал дверь. Темнота стала еще более угрожающей, поэтому он с колоссальным облегчением обнаружил, что дверь на кожаных петлях легко открывается. Сквозь щель проникало очень мало света, и, просунув в дверной проем голову, Савн заметил, что он падает от светильника, расположенного на самом верху лестницы.

Интересно, подумал он, как часто проверяют светильники, и кто их наполняет, и сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь заметит исчезновение одного из них, и сколько в нем керосина?

Но на подобные раздумья уже не оставалось времени. Савн взбежал вверх по лестнице, взял лампу и, снова открыв дверь, скользнул внутрь темной комнаты. Она оказалась довольно большой и, если не считать нескольких деревянных столов, пустой. Савн посмотрел на пол и без удивления обнаружил следы – очевидно, здесь его милость занимался своими волшебными фокусами. И хотя Савн не знал, что именно следует искать, он понимал, что еще не нашел того, что нужно.

Одна из стен, самая дальняя от двери, выглядела как-то необычно. Подняв над головой лампу и стараясь не наступать на следы на полу, Савн осторожно к ней приблизился. На стене оказалось несколько – четыре, если уж быть точным, – похожих на двери углублений, каждое примерно десять футов высотой и пять футов шириной, причем они постепенно сужались кверху. Перед каждым из них, на полу, были высечены неглубокие прямые желоба, которые шли вдоль всей комнаты и заканчивались в сухом мелком колодце.

Савн вернулся к противоположной стене и снова посмотрел на двери. Они похожи на…

Туннели.

Или русла.

Да, они находятся как раз там, где и должны находиться. Савн смотрел на них до тех пор, пока лампа не начала мигать, что вывело его из раздумий и напомнило о том, что у него мало времени. Савн огляделся в надежде отыскать какой-нибудь инструмент, при помощи которого можно было бы открыть дверь, но комната была пуста. Савн вспомнил, как Влад что-то говорил о ловушках и сигналах тревоги, но беспокоиться о них представлялось бессмысленным, поскольку он все равно не знал, как открыть проход.

Он подошел к стене и ударил по углублению кулаком. Раздался глухой звук – значит, за ним пустота. Савн внимательно осмотрел стену, пол и потолок.

И наконец заметил свисающую с потолка цепь, на которой лишь не хватало таблички с надписью: «Дерни за меня». А в следующее мгновение Савн увидел еще три цепочки, по одной над каждой дверью. Ну, если поразмыслить хорошенько, зачем его милости усложнять себе доступ в собственную лабораторию?

Ну? – спросил у себя Савн. Что теперь?

Если он дернет за цепочку, дверь откроется, сработают все сигналы тревоги – и его милость появится здесь. Моментально – ведь он, несомненно, телепортируется. И что тогда? Сможет ли Савн спастись, может быть, проплывет под водой – кто знает, что его ждет впереди? – прежде чем его милость настигнет беглеца?

Нет, никаких шансов.

Савн подумал, не попытаться ли еще раз связаться с одним из джарегов, но тут послышались необычные – и ужасно пугающие – приглушенные звуки: тап-тап.

Он начал дико озираться, звук раздался снова.

Может быть, он наконец сумел установить связь с джарегом?

Тап-тап… тап-тап.

Савн обнаружил, что звук доносится из-за одной из дверей.

Больше Савн не колебался. Он встал перед проходом, широко расставив ноги над желобом, и взялся за цепочку. Она оказалась шершавой от ржавчины, и ему удалось крепко ее ухватить. Савн дернул.

Сначала ничего не происходило, словно механизм окончательно заржавел, но, когда Савн потянул изо всех сил, цепочка неожиданно поддалась.

В тусклом свете лампы он несколько мгновений смотрел на отодвигающийся кусок стены, но потом сообразил, что происходит. Дверь перед ним распахнулась и выпустила небольшую струю воды; он увидел пару джарегов, насквозь мокрую испуганную Польи и, наконец, очень мокрого, очень бледного выходца с Востока, который споткнулся и осел на пол у ног Савна.

В этот момент пол начал вибрировать, словно вес Влада оказался таким огромным, что весь особняк не выдержал и содрогнулся. Савн огляделся по сторонам, но пока ничего не происходило. Затем раздался хлопок вытесненного воздуха, и Савн увидел его милость и убийцу-джарега, которые появились в десяти шагах от него. Его милость показался Савну очень высоким, он вытянул вперед руки, словно хотел обнять воздух, а джарег с длинным сверкающим кинжалом в руке стоял, слегка согнув колени.

Савна охватили поразительные ощущения, которые невозможно ни с чем спутать: оружие в руке джарега было, вне всякого сомнения, клинком Морганти.

17

Я выйду замуж за бандита,

За бандита выйду я,

Будем по миру гулять,

Богатые, красивые.

Эй-хо-ха, эй-хо-ха!

Шаг вперед, шажок назад…

Савн схватил Польи свободной рукой и оттащил ее к стене. Влад оставался в прежнем положении, он стоял на четвереньках и смотрел на его милость и убийцу-джарега, застывших в десяти шагах от него. Джареги заняли позиции по обе стороны от Влада, все чего-то ждали.

Потом Влад медленно поднялся на ноги. Казалось, это удалось ему с большим трудом. Но он справился. Джареги опустились к нему на плечи. Савн заметил, что в правой руке Влад держит флягу.

– Осторожно, – предупредил его милость. – Он ранен не так сильно, как хочет показать…

– Заткнись, – прошипел джарег.

– Ну-ну, – сказал Влад, – не стоит ссориться. Это неуместно. У меня есть кое-что для тебя, Лораан. – Он сделал шаг вперед, и в воздухе что-то сверкнуло.

Польи закричала, но нож даже не задел Влада; он ударил во фляжку у него в руке. Влад усмехнулся и уронил ее.

– Ну, хорошая мысль. Превосходный бросок, Иштван[122].

– Благодарю, Талтош, – ответил убийца. – Я стараюсь оставаться в форме.

– Я знаю, – кивнул Влад. – Поэтому они тебя и наняли.

– Помолчи, чело… – начал его милость.

– Совершенно верно, – перебил его джарег. – Прошу нас извинить. – Потом он повернулся к его милости и сказал: – Парализуй его, пора кончать.

Послышался негромкий звон, и Савн заметил, что в левой руке Влада появилась длинная золотая цепь. Очевидно, его милость тоже ее увидел, потому что он вскричал:

– Она моя![123]

– Да, – не стал спорить с ним Влад. – Подойди и возьми ее. – Однако в теле выходца с Востока не было той силы, что содержалась в его словах; Влад пошатнулся, и его повело вперед.

Его милость сделал шаг и поднял руки.

Повинуясь импульсу, Савн сорвал верхушку с лампы и выплеснул керосин на стену у себя за спиной. Ярко вспыхнуло пламя, но в следующее мгновение комната погрузилась в темноту. Савн сделал несколько шагов, обнаружил, что стоит в воде, и решил, что это совсем неплохо, ведь повсюду был керосин.

– С тобой все в порядке? – шепотом спросил он, и собственный голос показался ему слишком громким.

– Ты меня обжег, – прошептала в ответ Польи.

– Извини.

Почему никто не сотворил заклинание, чтобы зажечь свет? Прошли долгие секунды с тех пор, как он погасил лампу, – наверняка они хотят знать, что происходит в темноте. Казалось, все застыли в неподвижности.

Ну, возможно, он ошибается: Влад способен перемещаться в пространстве бесшумно, да и убийца-джарег тоже. А его милость волшебник; Савн знал, что существуют заклинания, которые позволяют человеку незаметно для окружающих оказаться в другом месте. Так что они все могут разгуливать по комнате, обманывая Польи и Савна.

Он собрался было закричать, но потом сообразил, что может напугать сестру.

Савн услышал слабый шум – наверное, крылья джарегов. Почти сразу же последовала ослепительная вспышка, но Савн ничего не успел заметить, лишь перед глазами поплыли синие пятна. Польи прижалась к нему, она дрожала, или дрожал он, или они оба – Савн не знал.

Он снова услышал шорох крыльев, еще ближе – и вздрогнул, хотя и понимал, что это такое. Порыв воздуха и новая вспышка. Она оказалась не такой яркой и погасла не сразу; Савн успел заметить присевшего джарега, который держал перед собой кинжал, и Влада, вновь стоящего на ногах. Выходец с Востока опирался спиной о стену, меч он держал в одной руке, другой равномерно вращал золотую цепь.

Вновь зашуршали крылья, и ему показалось, что джарег висит в воздухе у него над головой. Савн затаил дыхание, понимая, что произойдет в следующий момент, – его плеча что-то коснулось, а потом он почувствовал вес джарега. Стоявший неподвижно Савн теперь и вовсе замер – разницу, которую трудно определить словами, но невозможно не заметить. Вода проникла к нему в башмаки, но он боялся пошевелиться.

– Савн, что произошло?

– Молчи, Польи.

Почему джарег уселся к нему на плечо? Должна быть причина. Джарег хочет, чтобы Савн что-то сделал? Но что? Что он может сделать? Может запаниковать – на самом деле Савн лишь с большим трудом держал себя в руках. Что еще? Если бы у него был свет, он мог бы увести отсюда Польи. Что пытается сказать джарег?

Савн почувствовал, что голова джарега замерла возле его шеи, затем джарег перескочил к нему на правую руку, в которой Савн держал пустую лампу. Савн чуть ее не уронил, а джарег вернулся к нему на плечо.

Как Влад сообразил, что может ускользнуть от преследователей, пробравшись в особняк из пещеры? Его на это толкнули отчаяние и отсутствие других возможностей или Савну действительно удалось связаться с Владом? Если так, тогда…

Он попытался вернуть прежнее ощущение пустоты, потянулся в ее сердце. И обнаружил, что стоит застыв посреди жестокой невидимой схватки, не позволяющей ему сосредоточиться на колдовстве.

И тут заговорил Влад:

– Я должен поблагодарить тебя, Лораан, за отличный инструмент. Он оказался очень полезным. Тебе его недоставало?

– Не отвечай, – сказал джарег-убийца. – Он пытается тебя отвлечь. Игнорируй его.

– Он прав, – продолжал Влад. – Не обращай на меня внимания. Однако подумай о том, что твой партнер держит в руке клинок Морганти, оружие, которое может тебя уничтожить. А еще вспомни, что он убийца, убийцы очень не любят оставлять живых свидетелей. Любых свидетелей. Подумай об этом. Кстати, как вы ладили? Просто любопытно – тебе вовсе не обязательно отвечать.

Савн услышал, как негромко рассмеялся джарег-убийца.

– Брось, Талтош. Мы заключили сделку.

– Уверен, что он прекрасно знает, чего стоит сделка с такими, как ты.

– Чего ты пытаешься добиться, Талтош?

– А у тебя есть воображение, убийца?

Польи прошептала:

– Савн, когда он говорил о свидетелях, он и нас имел в виду?

Савн сглотнул. Об этом он не подумал.

Если бы у него был источник света, он мог бы выбраться из особняка, может быть, через пещеры. Похоже, погасив свет, он никому не помог.

Джарег снова ткнулся головой ему в шею, после чего еще раз перепрыгнул на правую руку, в которой Савн держал лампу. Он несколько секунд просидел на руке, после чего вернулся на плечо Савна.

Да, джарег пытается что-то ему сказать – может быть, насчет лампы? Возможно, он хочет, чтобы Савн ее зажег? Если да, то теперь это невозможно, поскольку Савн выплеснул все масло. Впрочем, подобные рассуждения слишком сложны для джарега.

Он собрался спросить: «Ты хочешь мне что-то сказать?» – но передумал, сообразив, что говорить вслух слишком опасно. Джарег снова ткнул его в шею, словно отвечая на незаданный вопрос.

Тогда Савн сформулировал предложение: «Это ответ?» – но не произнес его вслух.

Толчок. И одновременно Савну показалось, что он слышит тихий голос, звучащий где-то у него в голове:

«Да, идиот».

«Кто ты?» – подумал в ответ Савн.

«Влад, идиот», – сказал ему голос.

«Как ты со мной говоришь?»

«Я снял амулет, и сейчас это самое главное, не так ли?»

«Извини. Что я должен сделать?»

«Возьми свою сестру и уходи отсюда. Лойош тебя проводит».

«Я…»

«Проклятие!»

«Что?»

«Лойош говорит, что не станет тебя провожать. Я…»

«Неважно, Влад. Я хочу тебе помочь».

«Ты уже мне помог. Отсюда…»

Яркая вспышка прервала их разговор. На сей раз Савн разглядел его милость, который стоял с вытянутыми вперед руками всего в нескольких футах от джарега-убийцы.

«Он чуть не попал в меня, – сказал Влад. – Послушай, я не смогу долго их удерживать, мне все равно конец. Возьми сестру…»

«Что происходит?»

«Мне еще ни разу не приходилось видеть столько волшебства в одном месте. Они поддерживают заклинание, не позволяющее моим джарегам приблизиться. Лораан атакует меня, а убийца пытается выбрать подходящий момент, чтобы со мной покончить – идиот думает, будто я прикидываюсь, в противном случае он бы давно на меня напал, – к тому же головорезы Лораана скоро будут здесь. Так что, пожалуйста…»

Послышался какой-то шум, потом Влад сказал:

«Совсем рядом».

Потом выходец с Востока заговорил вслух:

– Будь осторожен, Лораан. Ты подошел к убийце. Он слишком близко.

– Заткнись, – прорычал его милость.

– О да, ты в безопасности, пока он не доберется до меня. Однако тебе следует позаботиться о том, что будет потом. Или у тебя есть хитроумный план? Возможно, я все перепутал и ты успел придумать, как избавиться от убийцы. Жаль, что я этого не увижу.

– У тебя ничего не выйдет, выходец с Востока, – заявил его милость. – Иштван, он в отчаянии. Возможно, он и в самом деле серьезно ранен. Давай займись им, да побыстрее. Я задействовал мощную защиту, не думаю, что он сможет тебе помешать.

– Да, – не унимался Влад. – Почему ты медлишь, Иштван? Кончай со мной, а он разберется с тобой. Почему бы тебе не попросить его разобраться со мной? Боишься потерять деньги? Конечно нет, ведь тебе уже заплатили и ты прекрасно знаешь, что в любом случае будешь вынужден уби…

Последовала очередная вспышка, и Савн увидел, что его милость поднял обе руки над головой. Одновременно Влад охнул.

«Влад, с тобой все в порядке?»

«Я чудом ушел».

«Неужели ты ничего не можешь сделать?»

«Я перестал носить отравленные дротики, а сил метнуть нож у меня не осталось. Есть какие-нибудь идеи?»

Новая вспышка озарила комнату. Убийца обходил Влада справа, но все еще не решался приблизиться. Влад переместился немного влево, продолжая вращать золотую цепь. Лойош вцепился в плечо Савна, периодически сдавливая его когтями. Савн пытался понять, что джарег хочет ему сказать. А вдруг в мозгу маленькой рептилии зародилась гениальная мысль о спасении, но джарег не в состоянии передать ее Савну? Нет, не может быть, в противном случае Лойош сказал бы Владу. Если только речь не идет о том, чего Влад не одобряет. Но почему Влад против, если это может его спасти?

Ну, очевидно, Влад не хочет, чтобы Савн сделал что-нибудь рискованное, а Лойошу наплевать. Что он придумал? Атаковать убийцу голыми руками, да еще в темноте? Вряд ли. А представить себе, что он нападет на его милость, – немыслимо!

Ты настолько убежден, что твой барон Малого Утеса неуязвим и непогрешим, что готов стоять и ждать, когда он тебя убьет, не пытаясь даже и пальцем пошевелить в свою защиту.

Влад был прав, когда говорил это, и он сказал правду про убийцу и оружие Морганти, и даже насчет того, что его милость…

Савн даже представил себе, как джарег говорит: «Наконец ты все понял, болван». Но, поскольку он понял все только сейчас, Савн не знал, хватит ли у него мужества что-то предпринять.

Ты настолько убежден, что твой барон Малого Утеса неуязвим и непогрешим, что готов стоять и ждать, когда он тебя убьет, не пытаясь даже и пальцем пошевелить в свою защиту.

Мысль была мучительной, ведь Влад сказал правду, и теперь, когда Савн знал, что может сделать, она стала мучительной вдвойне.

«Савн, не надо, – сказал Влад. – Уходи отсюда».

Савн уже его не слушал. Он опустился на колени и наполнил лампу медленно текущей водой.

«Савн!»

Его сестра прошептала:

– Что ты делаешь?

– Подожди, – прошептал он в ответ. – Не шевелись.

Он встал и, держа перед собой лампу, наполненную Темными водами, стоячей и попавшей в ограниченное пространство, поспешил к тому месту, где в последний раз видел его милость.

«Когда стоячая вода оказывается в ограниченном сосуде, она может быть использована против воскресших из мертвых…»

Голос его милости вывел Савна из задумчивости:

– Что такое… Иштван! Прикончи сопляка-теклу для меня.

Савн почувствовал, как у него задрожали руки, но продолжал идти вперед.

– Я ничего не вижу, – ответил джарег-убийца.

– Тогда зажги свет. Быстрее! Я ничего не могу сделать, пока…

– Выходец с Востока…

Его милость сделал непристойное предположение относительно выходца с Востока, к чему Савн отнесся равнодушно, продолжая двигаться вперед. Он даже не моргнул, когда помещение озарил мягкий свет; теперь Савну было все равно, что он видит его милость, медленно отступающего назад.

Интересно, отстраненно подумал Савн, удастся ли ему пережить нападение джарега-убийцы, но его не последовало, поскольку именно в этот момент Лойош покинул его плечо.

Савн ничего не мог поделать – он невольно повернулся, чтобы посмотреть, как Лойош и его напарник одновременно атаковали убийцу. Очевидно, заклинания его милости перестали действовать. Иштван зарычал и взмахнул клинком Морганти, стараясь достать джарегов. Он повернулся и одновременно с Савном сообразил, что подставляет спину Владу и находится в пределах досягаемости меча выходца с Востока.

Он попытался резко развернуться, но опоздал. Савна передернуло, когда он увидел, как Влад, в его состоянии, сумел сделать такой резкий выпад, однако выходец с Востока действовал безошибочно – острие меча вошло под левую лопатку убийцы. Одновременно Польи крикнула:

– Савн!

Влад продолжил свое движение вперед и упал лицом вниз, а убийца испустил отчаянный вопль, клинок Морганти взлетел в воздух…

…лампа выпала из руки Савна и разбилась об пол. Он обернулся и увидел, что его милость пытается сохранить равновесие после того, как он ногой выбил лампу из руки Савна. На лице его милости застыло выражение такого напряжения и сосредоточенности, что Савн испытал невозможное сочетание гордости и стыда от того, что сумел так сильно огорчить его милость. Интересно, что его милость сделает теперь, подумал он, но…

…так и не узнал. Потому что заклинание света, сотворенное убийцей, перестало действовать, и комната погрузилась в темноту. Создавалось впечатление, что близость Темных вод лишила его милость волшебной силы, но он не был ранен – и сохранил способность наносить удары. Из чего следовало, что он может просто схватить Савна и задушить. Савн сделал шаг назад, но тут же получил удар такой силы, что упал на спину, сильно стукнувшись головой о каменный пол.

Он решил, что ему повезло и голова совсем не пострадала, и тут же понял, что ошибся. Его тошнило, все завертелось перед глазами, и Савн решил, что за ним пришла смерть. Но ужаснее всего было то, что его мучили сомнения: ему казалось, он заслужил смерть.

Потом у Савна возникло ощущение, что он достиг состояния, необходимого для колдовства – на сей раз случайно, ударившись головой. Ему ничего не нужно было делать, он испытывал очень приятные чувства, когда летел сквозь стены, кувыркаясь в воздухе, точно лишившийся телесной оболочки джарег. С его собственным телом происходили ужасные вещи, но теперь это не имело значения. Он мог…

Над ним возвышался его милость, с ужасающей ухмылкой на устах, готовый раздавить Савна, точно насекомое. Я не насекомое, вскричал Савн голосом, которого никто не мог слышать, и в бессильной ярости полетел прямо на его милость, бросая ему вызов и дожидаясь того момента, когда его сознание померкнет и он уснет вечным сном.

Савн почувствовал, как что-то ломается… его тело. Неважно, подумал он. Он надеялся, что Владу удастся выжить, но не видел…

* * *

…он ничего не видел, потому что в комнате было темно, а его мысли начали путаться, тускнеть, разбегаться в разные стороны.

Он просил невозможного.

Не физически невозможного; злое существо вертелось прямо перед ней, и выхватить его из воздуха не представляло никаких проблем, даже в полнейшей тьме. Она чувствовала, куда оно движется. Но это все равно было невозможно. Коснуться такого…

Но ее самец настаивал. Он говорил, что, если она не сделает того, что он просит, Кормилец умрет. Она не понимала, как такое может произойти и почему она должна это сделать именно сейчас, когда злое существо достигло высшей точки и начало падать на землю.

Она не понимала, что оно такое, но ненавидела даже мысль о том, чтобы к нему приблизиться. Еще никогда ее ненависть не была так сильна. Неужели он не понимает, что…

И ее самец сказал, что больше нельзя медлить, она должна поймать злое существо сейчас, потому что воскресший из мертвых мягкий убьет Кормильца, но даже если и нет, разве она не слышит шаги других мягких, которые вот-вот придут сюда? Она должна верить ему, сказал он, – они нам не друзья.

А что дальше, когда она поймает злое существо? Однако она сделала то, о чем просил самец, – схватила его в воздухе, уцепилась ногами за ту часть, где кость, стараясь держаться как можно дальше от металлического клыка, и…

Значит, вот что она должна сделать? А как?

Другой мягкий, с которым Кормилец проводил так много времени, тот, что его спас, был где-то совсем рядом, но она его не видела.

Ее самец его чувствует? Настолько хорошо, что знает, где находится его рука? Чтобы показать ей… О, тогда ладно.

И он повел ее, и она пошла туда, куда он просил, и в нужный момент выпустила злую вещь так, что она упала в руку того мягкого, который спас Кормильца, – хотя ей показалось странным, что совершивший доброе дело может воспользоваться такой ужасной вещью. Зачем она ему?

Хотя она и не видела ничего, ей удалось понять, что мягкий будет с ней делать, – он погрузил ее в бок другого мягкого, воскресшего из мертвых, который находился сверху, старясь его задушить.

Странно, что оба они кричали – сначала первый, которого ударили злой вещью, а потом тот, что нанес удар, и оба кричали там, где она слышала разумом, и их крики продолжались довольно долго.

На самом деле разум того, кто остался жив, продолжал кричать даже после того, как перестал кричать его голос. Он кричал и кричал, даже когда Кормилец зажег слабый свет и собрал их всех вместе далеко от того места, где в темной пещере остались лежать злая вещь и два тела.

Эпилог

Менестрель бросила на выходца с Востока взгляд, полный отвращения и презрения. Но его это не слишком обеспокоило; очевидно, он привык к подобным вещам. Однако он избегал смотреть на сидящую у костра девушку, держащую за руку брата. Два джарега с довольным видом устроились на плечах выходца с Востока, теперь их ничто не тревожило – вероятно, их разум рептилии пришел к выводу, что кризис преодолен. Они успели доесть остатки зажаренного на костре атиры.

– Ну? – осведомилась Сара.

– Я рад, что ты сюда добралась.

– Твои джареги – хорошие проводники, – заявила Сара. – Я сразу поняла, чего они хотят.

– Я так и подумал. Спасибо, что пришла.

– Пожалуйста, – ответила она и повторила: – Ну?

– Что – ну? Тебя интересует мое здоровье? Мне стало намного легче дышать по сравнению с тем, что было три дня назад.

– Меня не интересует твое здоровье. Я спрашиваю о нем.

Очевидно, Влад прекрасно понимал, о ком говорит Сара.

Савн сидел и смотрел в огонь, не обращая внимания на их разговор, да и на все остальное, что происходило вокруг него.

– Со здоровьем у него все в порядке. Но, как видишь…

– Да. Я вижу.

– Наверное, за мной охотятся как за похитителем детей.

– Среди прочего. Староста городка обратился за помощью к Империи и произносит напыщенные речи о необходимости организовать на тебя охоту. Он готов заглянуть за каждое дерево, перевернуть каждый камень. А их родители ужасно мучаются, им кажется, что ты убил детей или использовал для своих восточных ритуалов. Я не знаю, почему я не призвала…

– Кого не призвала? Джарегов? Уже было.

– Да, пожалуй, ты прав. Они нашли тело рядом с трупом его милости. А еще там оказался местный лекарь.

– Ваг? В самом деле? Он мертв?

– Нет, едва жив. Ты с ним поработал?

– Что?

Она посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, не лжет ли он. Потом пожала плечами:

– Его пытали.

– Понятно. Нет, полагаю, это дело рук Лораана и убийцы. Теперь все встало на свои места – вот каким образом они меня нашли.

– Ну, он выживет. Ваг утверждает, что его вылечил Савн. Мальчик станет хорошим лекарем, если оправится от пережитых потрясений.

– Да, если оправится.

Польи бросила на него свирепый взгляд. Сара догадалась, что за два дня, прошедших после смерти барона Малого Утеса, девушка почти не разговаривала с Владом.

– Значит, Лораан и джарег тебя нашли, – сказала Сара. – Как тебе удалось с ними расправиться?

– Все сделал он.

Сара посмотрела на юношу-теклу.

– Он сделал?

– Да. Он нейтрализовал волшебство Лораана, помог отвлечь убийцу и в конце концов убил Лораана.

– Я тебе не верю.

– А мне все равно.

Сара пожевала губу.

– Что с ним произошло?

– Я не могу сказать наверняка. Полагаю, все дело в том, что он держал в руках клинок Морганти и применил его. Кроме того, перед этим он довольно сильно ударился головой, а кончилось тем, что он убил своего господина. Он пришел в себя только после того, как я телепортировал нас оттуда, посмотрел на свою руку, укусил ее, закричал и с тех пор не произнес ни одного слова.

Менестрель молча кивнула.

– Он делает то, что ему говорят, даже ест и поддерживает свое тело в чистоте.

– И все?

– Да.

– Что ты собираешься делать?

– Я намерен продолжить свое путешествие. Стыдно разрешить местным жителям прикончить меня после того, как мне удалось спастись от Лораана и джарега.

– И ты хочешь, чтобы я проводила мальчика и его сестру домой?

– Нет, только сестру.

– В каком смысле?

– Сама подумай. Мальчика видели со мной, друзья пытались его избить, все сообразят, что он участвовал в убийстве его милости, которого здесь любили – что весьма удивительно для воскресшего из мертвых ублюдка. Какая жизнь его здесь ждет?

– О чем ты говоришь?

– Я говорю о том, что он несколько раз спас мне жизнь, а в качестве награды испытал такой шок, что тронулся умом.

– А чем ты можешь ему помочь?

– Я могу попытаться его вылечить и буду оберегать от опасности.

– Ты собираешься скитаться, прятаться от джарегов и таскать за собой мальчика?

– Да. Во всяком случае, до тех пор, пока он не поправится. В конце концов, он уже никогда не будет ребенком. Он сам решит, как ему жить дальше.

– А почему ты думаешь, что он не будет тебя ненавидеть?

– Будет, наверное.

– А почему ты считаешь, что сумеешь его вылечить?

Влад пожал плечами:

– У меня есть кое-какие идеи. Я их испробую. А если у меня ничего не получится, я знаю нужных людей.

– Значит, ты намерен забрать его от семьи…

– Верно. Пока он не исцелится. А дальше… он сам решит.

Сара долго смотрела на него, а потом взорвалась:

– Ты сошел с ума!

– Нет, просто я его должник. И намерен заплатить по счету.

– Я…

– Ты можешь довести девушку домой и объяснить, что я намерен сделать.

– Они никогда не согласятся. Выследят тебя и убьют.

– Как? Я уже больше двух лет вожу джарегов за нос. Неужели я не сумею ускользнуть от нескольких крестьян, чтобы дождаться, пока мальчик поправится.

Сара повернулась и взглянула на Савна, пристально смотревшего в огонь, и Польи, которая не сводила с брата покрасневших глаз.

– Польи, а ты что думаешь? – спросила Сара.

– Я не знаю, – тихо ответила девушка. – Но он сделал это с Савном, значит, он должен его вылечить, а потом привести обратно.

– Да, я тоже так считаю, – кивнул Влад.

– Неужели ты не понимаешь, – медленно проговорила Сара, – что скитания с мальчиком сделают тебя в десять, нет, в сто раз уязвимее?

– Понимаю.

– Постарайся вылечить его побыстрее, – сказала Сара.

– Я постараюсь.

– У тебя достаточно припасов для путешествия?

– У меня есть золото, и я могу телепортироваться и умею воровать.

Сара покачала головой. Влад встал и протянул руку:

– Савн, пойдем.

Мальчик послушно встал, и Сара заглянула в его глаза. Они показались ей пустыми.

– Ты действительно можешь исцелить его разум? – спросила она.

– Так или иначе, – ответил Влад, – но я ему помогу.

Польи встала и обняла брата, но он этого даже не заметил.

Она отступила на шаг, бросила на Влада взгляд, который не поддается описанию, подошла к Саре и кивнула.

– Я не знаю, что сказать тебе, выходец с Востока, – заявила Сара.

– Пожелай мне удачи.

– Да. Удачи тебе.

– Благодарю.

Влад взял юношу за руку и повел его в лес. Он шел медленно, вероятно, его все еще беспокоили ранения. Сара обняла девушку за плечи, и Польи не стала вырываться. Они смотрели вслед двум уходящим людям и двум джарегам до тех пор, пока те не скрылись из виду.

– Удачи вам, – прошептала Сара.

Потом она повернулась к девушке.

– Пойдем, – сказала Сара. – Я отведу тебя домой. Начинается праздник сбора урожая, и одни только боги знают, какие звери живут в лесу.

Девушка ничего не ответила, только крепко сжала руку Сары.

Примечания

1

См. «Йенди» и «Феникс».

2

См. The Lord of Castle Black.

3

В данное время именно Морролан является Наследником драконов (см. «Йенди»), но почему-то ни Крейгар, ни Влад не упоминают этого факта…

4

Вообще-то, Морролан как раз на Востоке родился и вырос. См. The Paths of the Dead и «Иссола».

5

Сетра занимала пост Военачальницы также в Четырнадцатом цикле (см. Lyorn), и где-то в конце Семнадцатого цикла (см. The Phoenix Guards), что существенно позднее.

6

С восточными краями Империя воевала не раз, но именно Фенарио как королевству что-то около тысячи лет (см. «Джагала»), и именно с Фенарио воевали только однажды (см. Khaavren Romances и Brokedown Palace).

7

Oregigeret – «неуправляемый», датск.

8

Barack aranybol – «персиковое золотое», венг.

9

См. «Орка».

10

Судя по всему, речь о столкновении с дженойном. Эпизод упоминается в «Джареге», «Иссоле» и «Орке».

11

См. The Lord of Castle Black.

12

Не всей, см. Brokedown Palace. Впрочем, Нойш-па покинул родину до того, как это произошло.

13

См. «Орка».

14

См. «Джарег».

15

См. «Орка» и «Дзур».

16

См. «Джарег».

17

См. Five Hundred Years After.

18

В The Paths of the Dead и The Lord of Castle Black история изложена иначе.

19

См. «Джарег».

20

См. «Феникс», «Иссола» и Tsalmoth.

21

В это время, похоже, автор еще не придумал тридцатичасовой день Драгаэры.

22

См. «Джарег».

23

В романе The Paths of the Dead Морролана в описанном эпизоде нет, а волшебство в то время не могло работать в принципе, так как Держава была еще недоступна.

24

В Five Hundred Years After изложена иная версия.

25

См. The Paths of the Dead.

26

См. «Джарег».

27

Lant – венгерский струнный музыкальный инструмент, аналог лютни.

28

Баритт был (будет?) убит. См. «Йенди».

29

См. Five Hundred Years After.

30

В Five Hundred Years After история выглядит несколько иначе.

31

См. Five Hundred Years After.

32

См. The Lord of Castle Black.

33

См. The Paths of the Dead. Согласно тексту, Морролана там не было.

34

До следующего правления Феникса, согласно существующим правилам смены Цикла, от пяти до восьмидесяти трех тысячелетий.

35

Если приплюсовать период «в неживом состоянии», выйдет чуть больше тысячи.

36

См. «Джарег».

37

Связь Влада и Киерона выясняется в «Джареге».

38

См. также «Дракон».

39

Истинная правда, учитывая обстоятельства гибели Баритта в «Йенди».

40

Алиера – дочь Вирры, но сейчас обе молчат об этом, а Влад узнает лишь в «Фениксе».

41

На чем и построен соответствующий кусок сюжета «Теклы».

42

См. «Талтош».

43

См. «Дракон».

44

См. «Талтош».

45

См. «Текла».

46

Придуманный Брастом автор, перу которого принадлежит серия про Кааврена – романы The Phoenix Guards и Five Hundred Years After плюс трилогия The Viscount of Adrilankha, – а также роман The Baron of Magister Valley.

47

Перефраз строки из «Улисса» А. Теннисона.

48

См. «Талтош».

49

См. «Талтош».

50

См. «Текла».

51

См. «Текла».

52

См. «Йенди» и Tsalmoth.

53

Согласно Brokedown Palace, взрослые норски размером с кролика…

54

См. «Талтош».

55

Перевод Семена Злотина.

56

См. «Текла».

57

См. «Дракон».

58

См. «Текла».

59

См. «Йенди».

60

См. «Талтош».

61

См. «Дракон».

62

См. «Текла».

63

См. «Йенди».

64

См. «Йенди».

65

См. «Джарег».

66

См. «Талтош».

67

См. «Текла».

68

Это свойство значительно позднее проявит и леди Телдра, см. «Дзур» и Hawk.

69

См. «Текла».

70

См. «Текла».

71

См. «Текла».

72

См. «Текла».

73

См. «Текла».

74

См. «Йенди».

75

См. Tsalmoth.

76

См. «Текла».

77

См. «Джарег».

78

См. The Paths of the Dead, The Lord of Castle Black и Sethra Lavode. Не за одну ночь, дело заняло несколько лет, но для драгаэрян это невероятно быстро.

79

См. Five Hundred Years After.

80

См. Five Hundred Years After.

81

См. «Текла».

82

В Five Hundred Years After указано, что практически невозможным.

83

В «Дзуре» и «Иориче» экипажи описаны вполне обыденным моментом.

84

В «Дзуре» история изложена несколько иначе.

85

См. «Джагала».

86

См. «Джарег».

87

См. «Йенди» и «Джарег».

88

Forradalomartok – «революционеры» (венг.).

89

U: ru: gy – «предлог» (венг.).

90

См. «Текла».

91

См. «Джарег».

92

См. «Дракон».

93

См. «Джарег».

94

В Гвардии нет поста «бригадира», есть лишь «капитан». Кааврен – капитан Гвардии Феникса и бригадир Отряда особых заданий, см. «Орка» и Tiassa.

95

См. «Текла».

96

Szurke – «серый» (венг.).

97

См. «Талтош».

98

См. «Йенди», Tsalmoth, «Джарег» и так далее.

99

См. «Джарег».

100

См. Tiassa.

101

См. «Талтош».

102

См. «Джагала», там тоже примерно с этого началось…

103

См. «Талтош».

104

Впервые сам Влад узнает подробности в романе Tsalmoth, который написан существенно позднее.

105

См. «Талтош».

106

См. «Феникс».

107

Точнее, сотворенный колдовством амулет, см. «Феникс». Драгаэряне, впрочем, тошноты после телепортации не испытывают.

108

Влад – нет, см. «Джагала».

109

См. «Дракон».

110

См. «Феникс».

111

См. «Дракон».

112

См. «Талтош» и «Джарег». Главное, при самой Сетре подобного не ляпнуть…

113

«Валабар», разумеется, подробнее см. «Дзур».

114

См. «Феникс».

115

В романе «Дракон» Влад именно этим и занимается, но сей текст написан позднее.

116

Шуточка автора для родичей-мадьяров: «ko: r du:» – досл. с венг. «круг-которым-гремят».

117

См. «Феникс».

118

И здесь Владу очень повездо, так как ножны его шпаги – в смысле как раз их дальний конец – с тем еще сюрпризом, см. «Феникс».

119

Драгаэрская поговорка, она же заголовок гл. 17 романа «Джарег».

120

См. «Талтош».

121

См. «Феникс».

122

Ранее Иштван время от времени подрабатывал на Влада, см. «Текла».

123

См. «Талтош».

Content

Стивен Браст
Влад Талтош. Том 2

Джарег

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Феникс

Пролог

Часть 1 Технические детали

Урок первый Обсуждение контракта

Урок второй Транспортные средства

Урок третий Безупречное убийство

Урок четвертый Проведение допроса

Урок пятый Возвращение домой

Часть 2 Деловые соображения

Урок шестой Разборки со средним звеном управления I

Урок седьмой Государственные вопросы I

Урок восьмой Разборки со средним звеном управления II

Урок девятый Как заводить друзей I

Урок десятый Как заводить друзей II

Урок одиннадцатый Государственные вопросы II

Урок двенадцатый Базовое умение выживать

Урок тринадцатый Улучшенное умение выживать

Урок четырнадцатый Основы предательства

Часть 3 Эстетические соображения

Урок пятнадцатый Элементарная импровизация

Урок шестнадцатый Разборки с высшим звеном управления I

Урок семнадцатый Разборки с высшим звеном управления II

Эпилог

Атира

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Эпилог

Примечания