Джиджи Рацирахонана

Экспертиза втёмную

В пансионат меня не впустила охрана.

Я пожал плечами и набрал Арсена.

— Сейчас выйду, — сказал он с яростью.

Вышел он не один, а в сопровождении какого-то чина из охраны.

— Да, он вервольф, у вас какие-то проблемы с этим? Вы расист?

Чин зыркал в мою сторону и сердито шептал Арсену на ухо.

— Послушайте, — сказал Арсен, остановившись в шаге от меня внутри ограждения, — послушайте. У вас трехэтажное здание, в котором восемнадцать, черт возьми, камер круглосуточной съемки, и все до единой — без подсветки. У меня на руках восемнадцать прекрасных записей абсолютной темноты, труп в луже крови и двадцать три подозреваемых, каждый из которых с чистой совестью присягнет, что ничего не видел. Я в жизни не имел более обоснованной необходимости вызвать внешнего эксперта-криминалиста. Входи, Штене.

Чин потух и приподнял передо мной цветную ленту полицейского ограждения. Я отвел взгляд от вывески «Федеральное учреждение содержания лиц, лишенных зрения» и прошел под лентой.

— Собственно, срочного уже ничего нет, — сказал мне Арсен, — только сходим, глянешь место убийства и коридор перед ним. В любом случае там уже стадо бизонов пробежало, но для очистки совести. Потом сядем где-нибудь, я выпью кофе и введу тебя в курс дела, заодно сам соображу, что и куда… Тогда уже начнем допросы.

Чин, который тащился за нами, поинтересовался, собирается ли господин инспектор снимать на месте убийства отпечатки пальцев?

— Если бы там было что-нибудь похожее на орудие убийства — тогда, конечно, — вяло отозвался Арсен, — а так — зачем? Это же библиотека Брайля. Там, наверное, только на потолке отпечатков нет…

Дверь в библиотеку находилась в середине длинного холла второго этажа. Перед ней на полу валялась вверх ножками кушетка, на полу — брызги крови и смятое полотенце. Пахло болью и сильным испугом, но отнюдь не смертью.

— Нет, это не то, — нетерпеливо сказал Арсен и вошел в библиотеку.

Труп лежал на спине ровно посередине между рядами стеллажей и креслами. В каждом кресле красовалась пара больших наушников, в ручках кресел виднелись кнопки. Наверное, для аудиокниг, сообразил я и прошелся по комнате, обходя кровавые пятна стороной.

— Преследования или борьбы не было, — сказал я Арсену, едва потянув носом, — а вот что-то похожее на секс, но… ммм, без эякуляции, вчера тут было.

— Может, кто-то эротику читал? — хмыкнул инспектор.

— Или флиртовал, — кивнул я, — все пока очень смешано, но участников явно больше одного. А может, тут вообще было место свиданий… в платоническом смысле.

— А вообще ты его самого будешь обследовать? — уточнил Арсен.

— Не, я лучше его комнату. Ну, сам посуди, он тут же не первый час лежит, это уже… совершенно не то, чем он при жизни был. Веществ каких-нибудь эдаких в нем нет. Ну, то есть, может, стопка бренди… Нет, не в ужин… в обед, скорее всего.

— Борьбы не было совсем? — уточнил инспектор.

— Строго говоря, он даже испугаться не успел толком. В коридоре адреналина — хоть топор вешай, а здесь совсем мало.

Арсен кивнул. Я побродил между стеллажами, поочередно наклонился над каждым креслом. Наушники напоминали свернувшихся в клубок котов.

— Здесь всё, пойдем.

— Отлично… Эй, забирайте тело! — крикнул Арсен в коридор, и мы ушли искать кофе и бутербродов.

Мои отношения с полицией основаны на исключительной — с моей стороны — лояльности к их запросам и очевидной, с их стороны, готовности поддерживать статус кво. Я частный детектив-консультант. Кроме полиции и частных клиентов, иногда меня нанимают научные или медицинские учреждения, которым нужен говорящий одорометр. Я не только обладаю обонянием, превышающим обоняние шотландской гончей — у меня идеальная память на запахи и диплом по сравнительной физиологии сапиенсов. Это неплохая компенсация за внешность канонического людоеда.

Итак, Арсен ел и говорил, я слушал.

В пансионате жили двадцать человек, двое полуэльфов, эльф и халфлинг. Пансионат условно государственный, повышенный комфорт обеспечивается дополнительными страховыми полисами. Штатной обслуги десять человек: фельдшер, четыре уборщицы, смотритель бассейна, он же массажист, кастелянша, два повара и кёльнер. Фельдшер и кастелянша, супружеская пара лет пятидесяти, живут в соседнем доме. Офтальмолог и терапевт приходящие, и вчера их не было. Охрана дежурит у входа и следит скорее, чтобы не залезли воры, чем за происходящим в доме; благо десятилетиями ничего особенного и не происходило. У каждого пансионера есть тревожный браслет, в случае сильного стресса подающий сигнал фельдшеру и на пульт охраны. Сегодня на рассвете фельдшер проснулся от сигнала тревоги, примчался в пансионат и обнаружил, что один из полуэльфов, проходя привычным путем в бассейн, запнулся о стоящую перед библиотекой скамейку и сильно ударился при падении. Дверь в библиотеку была раскрыта настежь, охранник с фельдшером, помогая полуэльфу подняться, увидели тело на полу.

Убитый не имел на себе браслета. Браслет Арсен видел лежащим на тумбочке у кровати при поверхностном осмотре комнаты убитого. Шесть из восемнадцати камер всё-таки что-то показали: света от фонарей, попадавшего в окна с улицы, оказалось достаточно, чтобы различить смутные фигуры, проходящие по коридорам. На третьем этаже обе камеры не зарегистрировали ни одного движения за ночь. По первому же и по второму этажу ходили. Рост и вид фигур позволял с уверенностью исключить из числа подозреваемых пожилую халфлингскую даму и двоих очень полных мужчин.

Нам предстояло провести двадцать допросов.

На месте Арсена я бы и сам запросил помощи.

— Обед им развезут по комнатам, — сказал Арсен, — и на каждом этаже стоит полицейский. То есть с семи утра, когда грохнулся этот купальщик, никто не выходил из своих комнат. Обычно к восьми несколько человек выходят в бассейн поплавать перед завтраком, этот всегда ходит пораньше, говорят, нелюдим.

— Если не к спеху с допросами, давай сначала в комнату убитого, — сказал я.

Ну, как сказать — комната. Уютные кресла, журнальный столик, вызывающе широкая кровать, шкаф-купе и дверь в ванную. Я заглянул в ванную, потрогал простыни на смятой постели и покачал головой.

— За последние сутки тут дважды занимались сексом, женщины были разные. Есть следы секса с третьей женщиной, но стертые — было не раз, но… но больше недели или даже месяца назад.

— С кем? — странным голосом спросил Арсен.

— С убитым, конечно, — удивился я.

— Ты его вообще видел?

Я припомнил тело на полу библиотеки. Коротенькие тонкие ножки, округлое и какое-то свесившееся набок тело… мало кто из нас может быть хорош собой с перерезанным горлом.

В ответ на мое молчание Арсен уточнил:

— Рост от метра шестидесяти до метра пятидесяти, сколиоз, бабушкина кофта, вислый нос и зубы врастопырку. Он же страшный, как канун Самхейна. Ты уверен?

— Арсен, — сказал я задумчиво, — вот ты сейчас спросил, видел ли я его. А с чего ты взял, что его подружки его видели?

— Зараза, — сказал инспектор и надолго замолчал.

Мужчины в комнате убитого не бывали. И сам он у себя только мылся и лежал в кровати, кресла почти не сиженые, на балконе запах жильца вообще еле уловим. Библиотека пропахла им куда сильнее.

— Тогда сначала по женщинам, — решил Арсен.

Женщин было семь, если не считать халфлинга — шесть люди, одна полуэльф. На втором этаже жили три из них, все в левом крыле, там же, где полуэльф-купальщик.

Алисия Сиш, 43 года, слепота травматическая, с 39 лет, посещения: мать, отец. Удобно, когда о пациенте можно все писать прямо на двери.

Арсен постучал, дождался ответа, вошел, представился, представил меня как помощника. Алисия Сиш спокойно сидела в кресле с наушниками в руках. В ее комнате пахло только ею. В библиотеке она бывала, но не в последние несколько дней.

— Бедный Сирил, мне жаль его. Такой яркий, обаятельный мужчина. Нет, не представляю, чтобы он мог кому-то настолько насолить. Тем более из наших… Ревность? Хм. Не спорю, он вообще производил впечатление женолюба… Но, как бы это вам сказать… не навязчивого. С ним было приятно и в то же время безопасно. Я… хихи… Я может и сама бы не отказалась от интрижки с ним, не будь вокруг него стольких женщин. Не люблю толкаться. Ну, прежде всего, Магрит, конечно… Всё это время. Но, понимаете, он ее принимал, но ничего… как бы… не выделял ее. Но она очень старалась быть с ним поблизости. Как это выражалось? Когда он уходил откуда-нибудь, можно было быть уверенной, что Магрит там тоже вскоре не будет. Нет, ни о каких конфликтах убитого ничего не слышала.

Зена Оллег, 26 лет, слепа от рождения, посещения: мать, отец, брат.

В библиотеке в последние сутки была. Тревожится. Занималась сексом… с кем-то другим. Господина Зилотуса очень уважала, он постоянно подкидывал ей то интересную музыку, то что-нибудь почитать. Он уговорил ее попросить полуэльфку Загу обучить ее водной гимнастике, Зага сокровище, но, конечно, никогда бы не предложила этого сама. Интересовал ли ее убитый как мужчина? О, она конечно с удовольствием пошла бы господину Зилотусу навстречу, но он дал понять, что немножко стар для этого. Нет, его жизнь и увлечения для нее неизвестны. Но очень, очень жаль, жизнь без него станет тусклее. Вчера она относила в библиотеку книги, такие-то, положила на стол для расстановки. Есть ли кто-нибудь, кто не любит господина Зилотуса? Пожалуй, Авис. Ну, он вообще никого не любит.

— Зубы, говоришь, врастопырку? — пробормотал я в спину инспектору, пока мы шли к следующей двери.

Зага Ивонарис, 76 лет, скоротечная глаукома полуэльфов, посещения: дочь.

Да, мы были близки. Сирил был солнечным существом, грешно было бы не согреться. Нет, он не был мне верен, да и это… не было так часто, как обычно практикуется у людей, с точки зрения всех остальных мы даже не считались любовниками. Но он был хорошим другом… Крайне удивлена, что кому-то могло понадобиться его убить.

Обмен веществ полуэльфов медленнее человеческого, к тому же Зага Ивонарис активно занимается какими-то формами йоги. На вид ей лет сорок, подтянута, опрятна, ароматна. В ее запахе легкая тень подавленности, не более. В библиотеке была довольно давно, хотя по коридору вчера проходила и не раз. В комнате Зилотуса — бывала, та самая давняя третья любовница.

Первый этаж, оставшиеся четыре женщины.

Магрит Дворжиц, 36 лет, травматическая слепота с 16 лет, посещения: мать. В библиотеке в последние сутки была. В комнате убитого не была никогда. Находится в состоянии острого горя.

В какой-то момент, пока Арсен осторожно пытался расспросить рыдающую Магрит, мне показалось, что убитый бывал в ее комнате. Нет, у нее под подушкой просто лежала какая-то его одежда.

Магрит уверена, что Сирила убил Авис. Он сукин сын, завидовал их любви. В чем это выражалось? Он фыркал. Он смеялся, когда она рассказывала о своей любви Андрею. Андрей ее друг еще с больницы, они тогда попали в эту катастрофу, но остались живы, ну, может быть, вы слышали, когда на световом шоу закоротило два лазера… Но Авис?.. Он завистливый и желчный, его никто не любит. Он обижает малышку Антиппу, однажды при всех попросил ее сидеть впредь на другом конце стола, представляете?

Аделаида Гримм, 51 год, слепота с рождения, посещений нет. В библиотеке была, но не в последние сутки.

Сирил? Ах, ну было же понятно, что он допрыгается. Мало ему совершенно ополоумевшей от любви Магрит и постоянных шашней с Эльзой, он еще и Зену обхаживал. Редкий бабник. Думаю, что это Магрит, она же ревновала его ко всем, даже к старушке Заге. Что думаю об Ависе? Ну, в каждом большом доме есть черная овечка, что же тут поделать. Нет, вряд ли это он, разве станет эльф, да еще такой задавака, марать руки о человечишку? Что вы. А так, подговорить кого-нибудь ради забавы — это я бы поверила, это вполне в его духе.

Эльза Хельмут, 42 года, травматическая слепота с 39 лет, посещения: мать, отец, муж, дочь.

Одна из вчерашних любовниц убитого. В библиотеке в последние сутки не бывала. Сегодня утром плакала.

Да, она спала с Сирилом. Нет, они не были влюблены, они были друзья. Отличная дружба, ей очень жаль. Нет, если бы он полюбил кого-то, она бы, конечно, отступила, зачем мешать другу быть счастливым? Но… Он очень поддержал ее после того, как семья сочла разумным поместить ее в пансионат. Она уверена, что у ее мужа кто-то есть, она чувствовала себя ужасно, поняв, что инвалидность лишила ее привлекательности в глазах мужа. Она очень благодарна Сирилу за тепло. Он познакомил ее с Виктором, они втроем играли в карты… И у нее есть ощущение, что Сирил был готов постепенно уйти из их троицы… Кого она подозревает? Конечно, Магрит! Он же от нее буквально прятался!

Антиппа Дэвис, 26 лет, травматическая слепота с 22 лет, посещения: мать, бойфренд.

Я почувствовал, как рядом со мной Арсен встряхнулся и тщательно взял себя в руки. Трудно требовать от слепой девушки, чтобы она следила за тем, сколько тела выглядывает из-под купального халатика — а там таки было чему выглядывать.

Вторая из любовниц убитого. В библиотеке была… Не часто, но в последние сутки — или долго, или несколько раз. Кресло в дальнем углу библиотеки пропахло ею и ее духами, как будто она вообще в нем спала. Кстати, может, и не только спала. Мужчин в ее комнате бывало двое. И ни один из них — не наш убитый.

Господин Зилотус? Он был милашка, да. С чего вы взяли? Нет, вы ошибаетесь. Да, я бывала у него в комнате, но никогда не была близка с ним. Еще чего. Ну, если вам так важно, да, у меня есть отношения с Одриком. Одрик — мужчина вполне подходящий, и высокий, и сильный, а господин Зилотус? Вы же зрячие, вы же видели, какой он лядащий. Потом, он же собирался жениться на милочке Магрит, ох, она же наверное так расстроена. Почти уверена, что убил его Авис. Видите ли, господин Зилотус был популярен. Очень. Говорю же, милашка. А Ависа никто не любит, это мерзкий склизкий… червяк. Ну, с ним кажется, только Андрей водится, и то они только играют во что-то, в нарды, кажется… точнее не скажу. В библиотеке? Читала книжку. Ой, такая миленькая, о любви. Бланшефлёр… и ой, забыла как мальчика звали. На «Ф»… Флуар, да!

Мы с Арсеном вернулись в комнату с кофе и подбили итог: в библиотеке в последние сутки были Магрит, Зена и Антиппа.

— Срезал больше половины подозреваемых в первый же заход, — облегченно сказал Арсен, — ты нам уже окупился.

— Мы еще мужчин не начинали, — предупредил я.

Мужчин мы опросили только к концу следующего дня. В библиотеке в последние сутки были трое — эльф Авис, Андрей Дрончев и Шеппард Фафхрд. В отличие от всех, кого мы опрашивали раньше, Дрончев был от убитого далеко не в восторге. Вообще-то он с трудом подбирал сдержанные выражения. В целом, он бы с удовольствием придушил убитого еще раз. Ах да, действительно, не задушен, а зарезан. Нет, это совсем не то.

— Я бы хотел, чтобы этот маленький сладкий сукин сын дергался у меня в руках, пока не обмякнет. У меня есть деньги, имейте в виду, если вы найдете убийцу, я найму ему самого лучшего адвоката. В библиотеке я играл с господином Ависом в ур. Наверное, до полуночи. Мы это делаем дважды в неделю, вот уже четыре года, не пропустили ни разу. Ушли? Одновременно, господин Авис никогда не задерживался на моей памяти.

Арсен вышел от Дрончева, подняв брови.

— Что-то он ну прямо совсем ничего не боится.

— Он очень-очень зол, — ответил я, поразмыслив, — и мне кажется… вот тут смотри внимательнее, тут я не утверждаю, а только думаю… а это-то не моя профессиональная область… мне кажется, что его злоба ни капельки не утолена.

— Как была бы утолена при убийстве? — спросил Арсен. — Ну, мне тоже так показалось. Злоба могла быть наигранной…

— Нет, злоба совершенно реальная. У него давление от одного упоминания о Зилотусе подскочило.

Авис сидел в позе императора в изгнании — кресло у полуоткрытого окна, сквозняк играет длинными волосами.

— Я прихожу в библиотеку по вторникам и пятницам к девяти вечера, чтобы играть в ур с Андреем Дрончевым. Он способен к глубокому стратегическому мышлению, жаль, что он совершенно не использует это умение в жизни. Хотя не жаль, а то ему было бы не до старинных настольных игр. Когда я пришел в тот вечер, в библиотеке сидела эта, хм, Дэвис и охмуряла нашего новенького, Фафхрда. Тот, кажется, пытался слушать аудиокнигу. Вскоре пришел Дрончев, мы углубились в игру. Около полуночи Дрончев, как обычно, ушел, а я немного замешкался, хотелось проанализировать некоторые интересные моменты игры. К этому моменту ни Фафхрда, ни Дэвис в библиотеке не было. Ушли ли они вместе, я не знаю. Хотя, подождите, еще заходила юная Оллег, она проходила близ нас к столу раскладки, наверное, клала туда прочитанные книги. Я бы не заметил ее, если бы она практически не села мне на плечо.

По нежным губам господина Ависа зазмеилась гримаса отвращения.

— Извините за личный вопрос, — осторожно спросил Арсен, — но вы не гей?

Ависа передернуло.

— Уверяю вас, нет!!! Нет! Я всего лишь ярко выраженный кинестет. Мне очень, очень не нравятся чужие прикосновения, а в этом доме все, все без конца друг друга… — он поджал губы и словно выплюнул, — мацают! Трогают, ощупывают, поглаживают, потираются… По делу и без дела. Хоть какое-то представление о личном пространстве имеет лишь госпожа Ивонарис, и не потому, что она полуэльф. Амарис — тот, который имел несчастье упасть, — тоже все норовит взять вас за руку. Хотя, казалось бы, он из куда более уважаемой семьи. Ну, а из людей только Андрей способен общаться без попыток вторгнуться в личное пространство. Остальных приходится попросту отгонять.

— Отгонять? — осторожно уточнил Арсен.

— Хамить, в основном, — улыбнулся Авис, — всерьез скандалить пришлось только однажды, когда эта, хм… Дэвис стала гладить мне ногу, — его снова передернуло, улыбка исчезла.

Арсен выразительно посмотрел на меня и начал загибать пальцы. Зилотус — у него в комнате, Одрик и кто-то еще из мужчин — у нее в комнате, Фафхрд в библиотеке и сам Авис. Последние двое — со слов Ависа, но насчет Фафхрда кто мешает проверить. Ай да малышка Антиппа.

— А как в смысле личного пространства вел себя покойный господин Зилотус? — спросил инспектор.

Авис скривился.

— Вообще, мне кажется, это он и задал тут… эту практику. Но, надо признать, что господин Зилотус был достаточно восприимчив, чтобы уловить, когда это неприемлемо. Он прикасался ко мне… дважды. Больше нет. Но мы могли беседовать, особенно через стол. Ели он сидел рядом, то все время непроизвольно пододвигался ближе… замечал, что я отодвигаюсь, двигался назад… На минуту-две… и так туда-сюда, очень утомительно. А через стол — вполне, вполне. Он был интересный собеседник… если через стол, конечно.

— Я понимаю, — кротко сказал Арсен, — а в ночь убийства, когда вы покидали библиотеку… там никого уже не оставалось?

— Нет, — спокойно ответил Авис и помялся, — и, хм, не знаю, имеет ли для вас это значение… Но обычно дверь в библиотеку закрывается сама, я… да. наверное, все мы автоматически нащупываем эту дверь рукой, чтобы отворить, а тогда, я помню, двери не было. Словно ее кто-то держал, но впереди меня не было никого. Я понял, что я уже в коридоре… растерялся… но тут за окном проехал автомобиль, я сориентировался и спокойно ушел. Совершенно забыл об этом инциденте, да, собственно, и не знаю, пригодится ли он вам.

Мы вышли от эльфа, спустились на второй этаж.

— Слушай, — сказал я, — а ведь Авис сказал, что Дрончев ушел раньше него.

— Ну, еще бы я не заметил!!! Ты что, столько народу опрошено, и всего вторая ложь, считая малютку Антиппу. Я уж начал бояться, что наш кобелиссимус сам себя зарезал. А тут все ж таки какая-то зацепка. Кто-то из наших шахматистов хитрит. Кто — можешь сказать?

— Ну, когда пан Авис это сказал, он сильно волновался. С учетом эльфийской физиологии, но адреналин он выделял. Заметно больше, чем в эльфийской норме.

Арсен покачал головой.

— Господин Авис волновался? Штене, я вообще привык тебе верить как родной мамочке, но… А, стоп. Когда он выходил из библиотеки, ВПЕРЕДИ него никого не было. Так-так.

У рыжего здоровяка Фафхрда (28 лет, травматическая слепота, посещения — коллега, господин Греймаузер) комната носила следы ряда неудачных попыток пройти «без рук», а на двери даже еще не было надписи. Комната была чиста и невинна, как у Алисии Сиш — если здоровяк и флиртовал с кем-либо из девиц, то еще к себе никого не водил.

Зато он нервничал.

— Инспектор, как кстати, что вы ко мне, — жалким голосом сказал он и помялся, — а ваш помощник, он, мм, не болтливый?

— Он под точно такой же присягой, как и я, — уверил Фафхрда Арсен.

— Тогда пусть дверь сюда проверит… А то я не уверен насчет ушей.

Я приоткрыл дверь и закрыл ее со стуком.

— Так хорошо, — сказал здоровяк и понизил голос, — дело в том, что господин Зилотус меня там и… в общем там и тогда очень отругал. И я сначала тоже повысил голос, но, в общем… он меня убедил.

— А что его не устраивало?

Фафхрд смутился.

— Ну, я днем там слушал книжку… восхитительная книжка, называется Карнапарва. Автора не запомнил, мне ее господин Зилотус включил, обещал, что понравится, я вообще книги… не очень, но…

— Вы слушали книжку, — напомнил инспектор.

— И тут ко мне подсела такая мягонькая… очень милая… не знаю, как ее зовут. Очень приятная на ощупь дама. А, а через некоторое, хм, время кто-то из другого конца библиотеки очень грубо рявкнул… Клянусь, да я и не знал, что там кто-то есть, кроме господина Зилотуса! А он же ушел куда-то, я не слышал его голоса. Она куда-то делась, я отмотал книжку назад, потому что не очень хорошо запомнил, что там последние минут двадцать было, и слушал, долго, потом все пошли обедать, и мне господин Зилотус говорит: юноша, вы зайдите вечером в библиотеку еще раз ближе к двенадцати, когда шахматисты уйдут, нам надо побеседовать.

Ну, а после ужина раз и возле моей комнаты стоит та мяконькая и говорит такая: к тебе или ко мне? А я думаю: не, я сначала пойму, что тут и как, а то, не знаю, как будто она меня прям тащит. И я говорю: нет, меня он же ждать будет — ну, она обиделась, конечно и ушла. Я полежал, на балконе постоял… дождался двенадцати, иду, еще лестницу насилу нашел, думаю, не дождется. Нет, пришел я, он сидит в библиотеке, дверь открыта и подперта чем-то. И он мне еще говорит: ну что вы юноша, что вы там возитесь? Я даже обиделся.

— А вы как поняли, что дверь подперта? — быстро спросил Арсен.

— А я же с палкой хожу, — горестно ответил здоровяк, — они тут весь дом наизусть знают, а я-то только ощупью.

— И что дальше?

— А дальше он мне рассказал, что библиотека, она такое, общественное место, и что тут у многих слух очень острый, и что, в общем, он меня не винит, но что девочка эта, в общем, она нехорошая. И что есть другая, тоже молодая и славная очень, Зена, и что ее он как раз бы рекомендовал… Черт, вот я когда это рассказываю, это какой-то получается стыд, отчитали как мальчишку, девок сватали… А он это как-то очень так дружески все говорил, совершенно нормально шло. Ну, типа нам тут жить, чо.

— А потом?

— Потом я спать пошел, — величественно сказал здоровяк.

— И никого не встретили?

— Ой, — смутился Фафхрд, — никого. Вот я что бы и хотел сказать-то: я не убивал его. Да зачем?

С полчаса Арсен молча простоял перед окном, покачиваясь с каблука на мысок. Я тихо сидел на широком подоконнике и тоже глядел в окно. Моя работа почти окончена — ну, может, он еще что-то попросит обнюхать. А его — в самом разгаре.

— Сейчас к Дрончеву, потом в библиотеку, — сказал Арсен по исходу получаса и быстро, не дожидаясь меня, пошел по коридору.

— Андрей, — сказал он, ввалившись без стука в комнату Дрончева, — Зилотус той ночью велел вам признаться Магрит во всем, верно?

Дрончев неловко повернулся от окна, чуть не упал, схватился за штору.

— Сукин сын! — рявкнул он и осекся. — Ну… то есть да. Но что толку, она же только его и видит. Видела. И сейчас, в каком она состоянии, что ей до моих… моей… ну каков сукин сын, разве можно так доводить женщину?.. Она же страдает!

— Вы выходили из библиотеки вслед за Ависом, Зилотус шел вам навстречу, вы задержались, а Авис ушел?

— Да, — мрачно ответил Дрончев, — он, ммм, он мне всегда давал понять, что не хочет ничего знать о Магрит и ее проблемах. Ну, это действительно не его дело.

— Кто-нибудь еще там присутствовал?

— Вроде бы нет.

— А с какой стороны подошел Зилотус — со стороны косяка двери или с противоположной?

Дрончев задумался.

— Нет, дверь отворяется налево, а он справа подошел.

— Авису скажите, что он хороший друг, но впредь пусть полицейским не врёт. Хорошо?

— Хорошо, — удивленно ответил Дрончев.

Арсен помчался в библиотеку.

— Только бы еще не разобрали.

— Что?

— Книжки.

— Ты что-то понял?

— Да, фактически все, кроме того, ЧЕМ. Вещь была острая.

В библиотеке он с воплем восторга кинулся к столу раскладки. Книги Брайля — снабженные для зрячих только библиотечными номерками.

— Так, к каким-нибудь из них прикасалась Антиппа?

Я наклонился поближе. Одну раскрыл.

— Она только трогала обложку вот этой книги, верхней в стопке. Внутрь не заглядывала. Все остальные читала Зена.

— Наверняка «Флуар и Бланшефлёр», — кивнул Арсен, — по каталогу проверим… Не читала она здесь. Она здесь караулила. Но где же… Ах да! — инспектор выскочил из библиотеки, подошел к окну напротив.

— Кто-нибудь тут сидел? Долго?

— Антиппа сидела. И страшно злилась, — ответил я.

— Еще бы, — медленно сказал Арсен, — еще бы она не злилась… Зилотус ведь, наверное, не одного Фафхрда предупредил… А ведь надо заставить кастеляншу пересчитать Антиппину одежду. Заложусь, одного комплекта не досчитаемся.

И да. Не досчитались.

— Но за что? — спросил я его по удаленке дня через три, когда фактически уже дело было окончено.

— Я узнал, она до болезни была очень популярна. В школе, в колледже. Меняла парней, ссорила их друг с другом, собирала клики из девчонок. А тут место было занято. Даже сексом было не пробрать. Зилотус то ли пожалел, то ли снизошел, Фафхрд вообще отказался… Одрик был не против, но не подчинялся.

— Странно, сказал я, — обычно половое соперничество и обычные социальные… ну всякие дружеские вещи… они не смешиваются.

— Потому что у зрячих вообще-то масса ограничений на прикосновения помимо секса. А здесь табу, выходит, совсем другие.

Арсен поморщился.

— Я на самом деле другого не понимаю. Ты читал «Флуар и Бланшефлёр»?

— Что?

— Отлично. Как по-твоему, Флуар и Бланшефлёр — это кто?

— Какие-то француженки, — недоуменно ответил я, — хотя, подожди, Антиппа же что-то говорила про эту книжку. А! Беляночка и Розочка, что-то такое?

— Две француженки, две француженки, — мрачно ответил Арсен, — пока, отбой.

Два дня спустя он снова позвонил мне.

— Поехали снова в пансион.

— Зачем?

— Поговорим с госпожой Ивонарис.

Зага Ивонарис встретила нас, сидя на коврике в довольно сложной, но благопристойной асане — пятки подвернуты куда-то внутрь, поднятые руки сложены ладонями над головой.

Арсен вздохнул.

— Госпожа Зага, — самым вежливым тоном из того, что были в его арсенале, спросил он, — зачем вы оставили там эту скамейку? Господин Амарис же не сделал вам ничего плохого?

Она легонько улыбнулась.

— Эх, — сказал Арсен, — я же даже не могу вам доказать, что у меня или у Штене нет с собой никакой записывающей аппаратуры. Но, с другой стороны, вам же абсолютно ничего не угрожает. Антиппа призналась, все улики сходятся. А то, что вы сделали — это же совершенно неподсудно.

Зага улыбнулась снова.

— Вы попросили Антиппу отнести в библиотеку книжку, рассказали кратенько сюжет — она пока плохо читает Брайля. Вы заранее переставили скамеечку и подперли ею дверь так, чтобы разговор стал слышен в коридоре. Но откуда вы знали, что Зилотус будет внушать Фафхрду такие… труднопрогнозируемые вещи?

Зага сморщила нос, казалось, она вот-вот расхохочется. Насколько я мог судить, ни капельки страха она не испытывала.

— Вы сама его попросили? — ахнул Арсен.

Веки госпожи Ивонарис слегка приподнялись и упали обратно — куда более мимолетно, чем самый маленький кивок.

— Антиппа послушала… разозлилась… ушла в кухню искать нож и нашла, — перечислил Арсен. — За это время Фафхрд уплелся со своей палочкой… А Зилотус все чего-то ждал. Причем без браслета, зачем же он снял браслет?

По лицу Заги снова мелькнула лукавая ухмылка.

— Ощущения на грани фантастики… — печально сказал Арсен, — обещания тантра-йоги, я думаю?

Лицо Заги Ивонарис стало изумленным и абсолютно невинным.

— Подождите, — пробормотал Арсен, — вы последние месяцы встречались в, мм, эротическом смысле все реже, и я думал, это была инициатива господина Зилотуса.

Зага легонько поморщилась. Мне уже стало интересно, сколько она сможет высидеть в этакой позе, даже не вспотев — похоже, она чувствовала себя вполне комфортно.

Арсен вытащил планшет и быстро набрал в окошке: «ДРУГОЙ МУЖЧИНА?»

Я отрицательно покачал головой.

— Отказ бы его убил… гораздо болезненнее, — неожиданно сказала Зага. Я невольно громко глотнул.

— Видите ли, Сирил был из породы победителей. Он не принимал того, что стареет, не принимал того, что… ммм… становится физически неприятен. На вкус… На запах. Не принимал даже мысли об этом. Но это бы его сокрушило. Вскоре.

Арсен завис. Я знал за ним такое и ждал с интересом. Зага благостно молчала на своем коврике.

— С какой же точки зрения все это безобразие стало, с вашей точки зрения, благом для Антиппы? — наконец спросил он.

Зага плавно завела руки за спину, сцепила пальцы, запрокинула голову вверх.

— Регенерацию глазного нерва обещают нам не ранее, чем лет через тридцать, — задумчиво сказала она, — я доживу и даже буду еще сексуально привлекательна. А каковы шансы на что-то увлекательное у…эээ… пятидесятилетней человеческой женщины, проторчавшей всю молодость в богадельне?

— А так она посидит в тюрьме, — мрачно сказал Арсен.

— Разнообразие, — улыбнулась Зага, — яркая репутация… Опыт, в конце концов.

Арсен вздохнул и покачал головой. Мы вежливо попрощались и ушли.

— А чего ты не стал переспрашивать, зачем она оставила скамейку?

— Да низачем она ее оставила. Я просто хотел, чтобы ей стало хоть немного стыдно.

— И что, думаешь, помогло?

Арсен покосился на меня.

— Да разве иначе она бы стала с нами вообще объясняться? Эх.

— Держитесь, парни, через тридцать лет, — пробормотал я, и мы пошли к выходу.

Полтора года спустя, едва выйдя по какой-то амнистии, Антиппа вышла замуж за исполнителя агрессивной тролльской музыки. Ее фигура с черными пятнами глаз и занесенным ножом вскоре стала их брендом. Я часто вижу их афиши, когда проезжаю по фешенебельной части города. Имя Фафхрда мне тоже попадалось, как ни удивительно, в криминальной хронике. Не знаю, правда, вылечили его или он приспособился — о регенерации глаз пока ничего не слышно.

30 мая 2020

Content

Джиджи Рацирахонана
Экспертиза втёмную