Мила Бонди

ЖЕЛАНИЕ БЛИЗОСТИ

Я люблю тебя!

Я знаю, ты читаешь эти слова в моих глазах всякий раз, когда я смотрю на тебя… (с)

От автора

Сюжет истории банален и прост (но может и не совсем прост, как покажется на первый взгляд).

ГГ-ой — богат, влиятелен, упрям и обаятелен. К женскому полу относится как потребитель. Убежден, что каждая женщина имеет свою цену, как правило, не столь высокую, как она сама думает. Он — бизнесмен. Отношения для него — очередная сделка.

Однообразно до безумия…

ГГ-я — бедная девушка с интересными корнями. Она молода, но не наивна. В её жизни есть люди, о которых она заботится и люди, от которых она зависит. Она знает цену каждому прожитому дню.

В одном шаге от безумия…

Коварный случай (в нашем случае это коварный дед Маркуса) сводит их вместе. Но как бы сильно эти двое не сопротивлялись взаимному притяжению, страсть и желание окажутся сильнее.

Будет и трагедия, слёзы, переживания, но главное — это юмор, местами сарказм, забавные комичные ситуации между героями, искромётные диалоги.

Warning

Копирование, размножение, распространение, перепечатка или иное использование материала без разрешения автора ЗАПРЕЩЕНО!

Внимание! Текст данного произведения, размещенный автором на странице своего блога https://lady.webnice.ru/blogs/?v=10654 в Дамском клубе LADY, охраняется законом об авторском праве и запрещен к копированию на другие ресурсы без согласия автора. Если вы видите данный текст на другом сайте, это означает, что он был сворован и размещен без разрешения автора.

ГЛАВА 0.5

— Первым делом, как займу твоё место, дед, пожалуй, сменю обстановку, — ещё раз, небрежным взглядом осмотрев кабинет, с ленивой улыбкой на губах, заключил Марк.

— Ты вправе делать всё, что тебе вздумается, кроме одного, — серьёзно произнёс Патрик Уильямс, делая акцент на последнем слове.

Взгляд карих глаз пронзительно окинул старика, сидевшего напротив с таким видом, словно весь мир у его ног. Фактически так оно и было. Патрик Уильямс в свои семьдесят девять выглядел на двадцать лет моложе. Его голову покрывала седина. Ум у старика был по-прежнему остр, а речь — логичной. Он сам сколотил себе многомиллионное состояние, добился высокого статуса в обществе. Его боялись конкуренты. С ним хотели сотрудничать. У этого человека был дар — совершать самые выгодные сделки, казалось бы, при не самых благоприятных обстоятельствах. Он рисковал по жизни и каждый раз его риск был оправдан огромной прибылью от сделки. Но при всех своих талантах этот мужчина обладал взрывным характером. Он мог часами кричать на работника, распекать его, вызвав на «ковёр». И чем больше было «зрителей» такого импровизированного концерта, тем более язвительные слова посылались в адрес провинившегося. После того, как у бедного работника от страха бледнело лицо, а на лбу выступали капли пота, Патрик Уильямс отпускал его обратно на рабочее место с улыбкой на губах. Как ни странно, но его метод работал. Не во всех, конечно же, случаях, но в большинстве своём. Его компания была одним организмом — целым и здоровым. За те годы, что он стоял в её главе, она процветала и расширяла свои интересы. У «Нью Глобал Энтерпрайзес» было семь дочерних предприятий, занимающихся производством мебели, строительством жилья, а также судостроительством.

Патрик Уильямс выдержал взгляд внука со свойственным ему высокомерием. Он наблюдал за реакцией Марка, пытаясь определить ту грань, когда мужчина наконец-таки выйдет из себя. Ему нравилось провоцировать людей на эмоции. Особенно внука. Увидеть на его лице настоящую тёплую улыбку было верхом его желания. Марк, как и он сам, был циничен и хладнокровен. Патрик знал, к чему это его приведёт. Через каких-то двадцать-тридцать лет его внук будет страдать также как и он сам от одиночества.

— Ещё одно условие, дед? — процедил Марк. — Не терпится его услышать, — с нахальной улыбкой произнёс он.

Патрик уловил вспышку недовольства в его глазах. На его губах растянулась аналогичная улыбка.

— Ты дашь мне слово, Маркус, что не уволишь мою секретаршу…

Патрик замолчал, с ещё большим напряжением посмотрев на внука. Марк ничем не выдал своего отношения к услышанному. Ни один мускул не дрогнул на его лице. А вот глаза… они потемнели от раздражения.

— Секретаршу? — фыркнул он. — Ту, которой даже нет на её рабочем месте?

— Она отпросилась на сегодня, — спокойным ровным тоном пояснил Патрик.

Марк перевёл растерянный взгляд на деда. Его недоумение длилось всего несколько секунд, но Патрик успел заметить эту реакцию внука и в душе приятно улыбнулся самому себе.

— Ещё я отпускаю её на час раньше каждую пятницу.

Марк, казалось, никак не прореагировал на очередное заявление деда, лишь слегка приподнял правую бровь.

— Что ты в ней нашёл? — цинично поинтересовался он. — Она твоя любовница? Внебрачный ребёнок?

Патрик усмехнулся такой наглости. Не каждый мужчина осмелится высказывать ему в лицо подобные вещи. Никто, кроме его единственного внука.

— Ты зарываешься, сынок, — Патрик старался придать своему голосу нотки раздражения и злости, но у него это явно выходило не лучшим образом. Он улыбнулся. — Эта девочка приходится внучкой одного моего очень давнего друга. Я был обязан ему, поэтому я забочусь об Серинде — коротко пояснил он.

— С каких пор ты стал заниматься благотворительностью?

— Это тебя не касается, — повысив голос, резко ответил Патрик.

— Я не намерен нянчится с ней, подобно тебе.

— Тебе и не придётся.

После минутного молчания и сверления друг друга взглядами, Марк тихо спросил:

— Сколько ей лет?

— Двадцать три.

— Ты спятил, старик? — вырвалось у Марка. — Она, наверное, только неделю назад, как колледж закончила!

— Ты прав, — иронично усмехнулся Патрик. — Но не волнуйся, она проходила здесь практику и в свободное от учёбы время подрабатывала в компании, заменяя секретарей.

— О, несомненно, опыта ей не занимать, — ехидно процедил Марк.

— Я назначил её личным секретарём президента компании. Моё решение не подлежит обсуждению, — тоном, не терпящим возражения, произнёс Патрик. — Я ясно выразился?

— Если бы я был глухим, то точно бы тебя услышал и понял, — парировал Марк.

— Надеюсь, мы больше не станем возвращаться к этому вопросу, — заключил Патрик.

— Не слишком надейся на это, старик, — процедил Марк.

— Вот увидишь, она станет для тебя самым незаменимым сотрудником…

Витавшее в воздухе до селе напряжение, казалось бы, достигло своего апогея. Марк удивленно посмотрел на деда.

— Что ты хотел этим сказать?

— Только то, что сказал, — безразлично пожал плечами Патрик.

— Если квалификация твоей секретарши меня не устроит каким-либо образом, я её уволю, — спокойно начал говорить внук. — И плевать мне на то, что я тебе дал обещание не делать этого.

— Твоей секретарши, — поправил его дед.

Уходя, Марк не мог видеть, с какой довольной улыбкой на губах его провожал дед.

— Да-а… Это будет весьма занятно… — загадочная улыбка на его лице в этот день повергла многих людей в полнейший ступор.

ГЛАВА 1

В понедельник утром, за час до начала рабочего дня, Марк поднимался в лифте на сто сорок пятый этаж в его новый офис. Через сто минут было назначено первое заседание совета компании во главе с новым президентом «Нью Глобал Энтерпрайзес». Никаких важных вопросов на повестке дня не значилось. Марк планировал выслушать доклады руководителей отделов, затем просмотреть их личные дела и сделать оценку предстоящих изменений в кадровой политике компании. Он планировал потратить на это час. Затем у него была назначена деловая встреча на Уолт-Стрит. На это он выделил сорок минут. Потом тридцать минут на ленч. Час предстоит потратить на пробки. Марк планировал провести это время за деловыми переговорами с международными партнёрами. По пути в офис нужно было заехать на частный аукцион. Приобрести картину в подарок матери. На это уйдёт как минимум полчаса. Затем погрузиться с головой в отчёты компании. Он доверял деду, но ему следовало разобраться во всём самому. В свои тридцать четыре года, Марк привык полагаться только на самого себя. Возможно, придётся заказать ужин в офис. Также необходимо как можно скорее сменить обстановку в кабинете. Заменить неудобные кресла на новые. Поставить диван, на котором он смог бы расслабиться или поспать, если вдруг заработается до ночи. Привести сменную одежду и обувь, а также бритвенные принадлежности. Обо всём этом должен был позаботиться его личный помощник, который решил с самого утра не отвечать на звонки Марка. Он готов был придушить Алека за пренебрежение своими обязанностями.

Марк мысленно прошёлся по всему списку запланированных на сегодня дел, производя в голове пометки и замечания. Он вздохнул, на один миг прикрыл от усталости глаза. Двери лифта открылись, и он сделал уверенный шаг вперёд.

Когда Марк подходил к кабинету президента компании, где уже на двери была прикреплена новая табличка, взгляд его невольно скользнул по столу секретаря. На огромном столе из выбеленного дуба стоял монитор, принтер, набор канцтоваров и несколько папок. Но не это привлекло взгляд Марка. На кресло из белой кожи небрежно был накинут чёрный платок с ярким цветочным орнаментом. На тумбочке стояла прозрачная ваза с нарциссами. Рядом с вазой — жёлтая кружка с дымящимся свежесваренным кофе. К аромату кофе примешивался ещё один, слегка выбивающийся из общего фона лёгкий древесный с цитрусовыми нотками запах.

Марк мотнул головой, стряхивая оцепенение мыслей. Недовольно пробурчав что-то себе под нос, он открыл дверь своего уже кабинета и замер в ещё большем онемении, чем минуту назад. Он даже поморгал пару раз, но видение никуда не исчезло. Округлая попка, обтянутая строгой тёмно-синей тканью, немного покачиваясь из стороны в сторону, несомненно, не могла не привлечь его внимания. Ткань облегала идеально упругие полушария, а вырез приподнявшейся вверх юбки давал воображению волю свести его обладателя с ума. Стоя на четвереньках в весьма и весьма провокационной позе, молодая девушка, казалось, совсем не замечала устремлённого на её попку взгляда. Она что-то искала под столом, бормоча какие-то непонятные Марку слова. Он старался прислушаться, что она говорила (судя по тону, девушка недовольно ворчала), но никак не мог разобрать речь. Казалось, что она вообще и по-английски не говорит, а на каком-то другом языке.

Он хмуро свёл брови, злясь, что девушка вот уже целых пять минут игнорирует его присутствие. Затем улыбнулся, найдя эту ситуацию забавной. Ему не терпелось увидеть выражение лица обладательницы такого сочного зада, так что он кашлянул пару раз в кулак. Это простое действие с его стороны возымело колоссальный успех. Девушка от испуга подпрыгнула на месте, больно ударившись головой о стол. Затем дала задний ход на четвереньках. При этом её узкая юбка задралась ещё на пару дюймов выше, открыв взору Марка маленький голубой кусочек её трусиков. Он также отметил, что девушка предпочитала носить чулки вместо колготок. Широкая кружевная лента чёрных тонких чулок облегала её бедро. Марку понадобился глубокий вздох и всё его самообладание, чтобы самому не поставить наглую соблазнительницу на место, прекратив тем самым эту визуальную пытку. Он буквально разрывался между этим желанием и стремлением перекинуть девушку через своё колено и как следует отшлёпать её восхитительную попку.

Когда особа, наконец, вылезла из-под стола, щёки её пылали алым цветом. Волосы растрепались. Несколько прядок выбились из пучка. Белая блузка облегала красивые изгибы груди. Юбка, на два дюйма выше резинки чулок, открывала узкую полоску кожи медового оттенка. Длинные стройные ноги дрожали. Марк смерил её взглядом знатока и ценителя красивых женщин. Да, этой малышке было, что показать обществу. Иссиня-чёрные волосы блестели в лучах утреннего солнца, а глаза, обрамлённые длинными ресницами, необычайного голубого оттенка, выражали лёгкий испуг. Когда их взгляды встретились, её скулы заострились, и Марк заметил, как жилка на её шее стала биться сильнее. От него также не ускользнула перемена, произошедшая в девушке за какие-то доли минут. Её растерянность сменилась лёгким раздражением. В глазах вспыхнула искра раздражения. Тёмная бровь медленно приподнялась одновременно с курносым носиком. На губах заиграла надменная полуулыбка.

— Осмотр окончен? — она не стала скрывать нотки раздражения в своём голосе. — Я устала стоять неподвижно, — недовольно пробурчала она.

Марк коротко кивнул в ответ. Она оценивающе посмотрела на него сверху вниз, затем потянула подол юбки вниз и быстро расправила складки на блузке.

Ему хотелось отчитать её за стиль в одежде, но посмотрев на юбку, Марк не знал к чему и придраться — длина её достигала колена. Блузка имела строгий деловой вид с высоким стоячим воротником. Обувь — чёрные лодочки с каблуком не выше семи сантиметров. На левом запястье элегантные часы на тонком ремешке. Единственным украшением были маленькие серьги-капельки. Классический вариант офисной одежды.

Выдержав ещё один долгий взгляд с его стороны, она вздёрнула своим острым подбородком вверх.

— Доброе утро, мистер Уильямс, — девушка постаралась мило улыбнуться ему, хотя в глазах её по-прежнему стоял немой укор. — Меня зовут Серинда Свон. Я ваш личный секретарь.

— Неужели? — иронично поинтересовался он.

После непродолжительной паузы и обмена взглядами, Серинда, сделав лёгкий вздох, произнесла:

— Прошу прощения за эту сцену, — её щёки вновь запылали от смущения. — Этого больше не повторится.

— Уж будьте любезны, — усмехнулся Марк. — Могу я полюбопытствовать, что вы там делали?

— Где-е? — недоумённо спросила девушка.

— Под столом, — он кивнул в сторону, где недавно Серинда стояла на четвереньках.

— Я… — растеряно прошептала она, затем хмуро свела брови, а после вновь испуганно посмотрела на него.

От такой живой мимики на её лице, Марку захотелось рассмеяться.

— Вы что-то уронили и хотели поднять? — помог он ей с ответом.

— Не совсем, — несколько отстранённо произнесла она.

Марк заметил, что взгляд её стал блуждать по кабинету, словно выискивая что-то. Через какое-то время он услышал лёгкий вздох облегчения.

— Вы рано пришли, — не подумав, выпалила она.

— Вы тоже.

— Я всегда прихожу на час раньше, — пояснила Серинда.

— Вам так не терпится начать рабочий день? — с сарказмом поинтересовался он.

— Просто привычка, — пожала плечами Серинда.

Не станет же она объяснять своему боссу, что ей приходится вставать в пять утра и ехать на метро с тремя пересадками, чтобы добраться до офиса. Уж лучше приходить раньше на час, чем опаздывать.

Марк снова просто кивнул ей в ответ. Затем резко развернувшись, посмотрел себе за спину.

— Вы это слышали?

— Что?

— Писк…

— Нет, не слышала, — слишком поспешно ответила Серинда, прикусив нижнюю губу.

— Мне показалось, что я слышал мяуканье.

— Наверное, просто дверь скрипнула.

Он посмотрел на неё таким взглядом, словно бы видел девушку насквозь. Серинда не умела врать, и сейчас опасалась, что её выдаст румянец на щеках и нервное подёргивание правого глаза. Мистер Уильямс пожал плечами, расценив её смущение, как следствие их недавного знакомства. Он прошёл к столу, кинув на кресло кожаный портфель. Марк засмотрелся на изъяны натуральной древесины, из которой был сделан письменный стол деда. Сколько он себя помнил, дед всегда восседал за этим столом с царственным видом. Он восхищался им в детстве и в юности. Теперь ему самому предстоит занять место за этим столом. Марк решил избавиться от всей мебели в этом кабинете, даже поменять внутреннюю отделку на более современные материалы. Единственное, что он решил оставить, так это этот старый стол.

Марк настолько глубоко ушёл в свои мысли, что долгое время просто не замечал переминающуюся с ноги на ногу секретаршу. Ей пришлось напомнить о себе двумя покашливаниями в кулачок. Марка позабавило, что девушка прибегла к такому же методу привлечь его внимание, как и он сам всего несколько минут назад.

— Вы что-то хотели? — он специально не стал смотреть в её сторону, взяв в руки первую попавшуюся папку с документами.

— Да, знать чем могу быть вам полезна, — коротко пояснила она.

— Полезна? — переспорил он, вновь окинув её стройные ноги своим взглядом.

Серинде стало не по себе от того, как он на неё посмотрел. Дрожь прошла по телу, и она не могла точно сказать, чем она была вызвана. Понравился ли ей его взгляд или нет? Или ей просто показалось, что он несколько дольше, чем положено смотрел на её бедра? И вообще, не слишком ли он часто акцентировал свой взгляд именно на этой части её тела?

— Хотите кофе или чай? — конкретизировала она. — Ваш дедушка обычно перед началом работы всегда пил чашечку зелёно… — спохватившись, что сказала явно нечто лишнее, она оборвала свою речь на полуслове.

— Продолжайте, — настаивал он.

— Тут нечего продолжать. Вы будете кофе или чай?

Он услышал нотки недовольства в её голосе, и ему захотелось поставить девчонку на место. Смерив её холодным безразличным взглядом, он сухо произнёс:

— Я позову вас, мисс Свон, когда мне что-либо понадобится.

Он специально вложил в простую фразу двойной смысл и остался доволен, когда её щеки покрыл лёгкий румянец, а в глазах вспыхнула короткая вспышка гнева.

«Строптивая…» — подумал он про себя.

«Сукин сын!» — выругалась в сердцах девушка. — «Надменный, высокомерный, самодовольный…».

— Вы хотите ещё что-то сказать мне? — перебил он её мысленный поток недовольства.

«Да!», в душе воскликнула Серинда. «Эгоистичный, нахальный, холодный…».

— Нет, — коротко кивнув, она бесшумно прикрыла дверь за собой.

Марк усмехнулся, услышав за дверью несвязное бормотание темноволосой девушки.

— Надо бы сбить спесь с этой наглой девчонки, — проворчал он, улыбаясь своему отражению в окне.

Два часа спустя с отстранённым видом на лице Марк слушал отчёт руководителя отдела безопасности. Его безразличный вид некоторых настораживал, другие же расценивали нового президента компании как молодого избалованного отпрыска богатой семьи, вынужденного по воле случая, присутствовать на этом заседании. Им было невдомёк, что всё это время Марк внимательно оценивал каждого из находившихся в конференц-зале. Особенно часто его внимание привлекала молодая особа — его личный секретарь. Её волосы были аккуратно уложены в красивый пучок, из которого не выбивалась ни одна прядка. Он заметил, какой у неё изысканный профиль. Слегка вздёрнутый носик, пухлая нижняя губа, острые скулы и волевой подбородок. Её взгляд был устремлён в блокнот, в котором она стенографировала карандашом. У неё были красивые тонкие пальцы с коротко подстриженными ноготками, окрашенными в бледно розовый цвет. Длинные ресницы отбрасывали тени на щёки, на которых едва заметно алел румянец. Он знал, что девушка чувствует на себе его взгляд. Ему вовсе не хотелось смотреть на неё, но утренняя встреча с ней по-прежнему не выходила у него из головы, будоража сознание.

Марк еда заметно усмехнулся, вызвав замешательство у читающего свой доклад мистера Джонса.

— Продолжайте, — кивнул он. — Я вас внимательно слушаю.

Он вновь посмотрел в её сторону. Теперь уже его взгляд встретился с её взглядом голубых глаз. Их цвет напомнил ему небо в Коста-Рике. Мысленно Марк перенёсся на солнечный пляж, покрытый идеально белым песком. Райское место с живописными горами и необузданными водопадами, с величественной красотой девственных лесов.

Серинда отвела свой взгляд в сторону, невольно залюбовавшись отблесками солнца в тёмно-каштановых волосах президента компании. Она знала, что его обаянию не смогли уступить многие женщины на этой планете. Также она знала, что ни одна их них не оставалась подле него дольше, чем на три месяца. Он был красив и богат. А такие, как правило, жили по принципу «как можно больше разнообразия». Она заранее подготовила себя к встрече с ним. Серинда не из тех, что сходит с ума по красивой мордашке и рельефному торсу. Она ценила в мужчинах ум и властность. Пока что ни того ни другого она не заметила в мистере Уильямсе. Хотя внешне он очень был похож на своего деда. Серинда сомневалась, что Марк Уильямс обладал теми же качествами, что и его старший родственник. То, как он смотрел на неё утром, взглядом раздевая её, было ей омерзительно. Она пришла к этому выводу, как только закрыла дверь его кабинета.

— Мистер Кроули перестаньте смотреть на мою секретаршу так, словно вы знаете, на каком участке её тела есть татуировка.

Мужчина, к которому обращался, Марк, в то время подносивший стакан ко рту и делавший глоток воды, поперхнулся. Серинда вскинула голову, раскрасневшись до кончиков волос. Она метнула сердитый взгляд на Марка.

— Вы хотите что-то сказать, мисс Свон? — любезно поинтересовался Марк у девушки.

«Пошёл ты к чёрту!» — крупными буквами читалось на её лице.

— Нет, мистер Уильямс.

— Тогда продолжим? — он обращался непосредственно к ней, не обращая внимания на остальных.

Серинда опустила голову, крепче сжав в руке свой карандаш. К концу совещания её шея затекла, но она не чувствовала боли. Её грызло чувство стыда. Он нарочно унизил её при всех. Она отказывалась думать, что мистер Кроули, который был старше её вдвое, мог засматриваться на неё в присутствии президента компании на таком важном совещании. Она, конечно, чувствовала на себе взгляд, но только один и принадлежал он самому наглому мерзавцу, какого она видела за всю свою жизнь — Маркусу Джордану Уильямсу.

Серинда погрузилась в свои мысли, поэтому не услышала, как стали отодвигаться кресла. Руководители различных отделов старались как можно тише и быстрее покинуть конференц-зал. Сквозь слабый шум отодвигаемой мебели и шагов персонала, послышался громкий чих. Затем ещё один. И ещё.

Серинда из любопытства стала осматривать присутствующих, на лицах которых отражалось такое же недоумение, какое и на её. Затем все головы повернулись в одну сторону, услышав новый резкий звук. У окна стоял Марк Уильямс, согнувшись чуть ли не до пола. Именно он чихал. Его лицо раскраснелось, а глаза увлажнились. Удивительная перемена! Он выглядел таким беспомощным и ранимым, что Серинда даже не могла в ответ позлорадствовать его состоянию.

— Мистер Уильямс, вам плохо? — поднимаясь на ноги, спросила она.

— А как, по-вашему, мисс Свон, я выгляжу? — едко поинтересовался он.

— Если не обращать внимания на ваше раскрасневшееся лицо, то ничем не лучше, чем полчаса назад, — ответила она, прикусив свой язычок, когда осознала нелепость сказанного.

— Дерзите своему боссу? — процедил он сквозь зубы.

Его тон голоса мог заморозить на месте любого. Если бы не очередной чих…

Серинда не смогла скрыть своего смешка. Марк заметил это. Его ответная улыбка подкосила ей ноги.

— На самом деле вы выглядите… э-э-э… нездоровым… — промямлила она.

— Да неужели? — процедил он. — Какая вы наблюдательная, мисс Свон.

— Может вызвать скорую? Или набрать 911? — немного подразнивая, поинтересовалась она, посмотрев на него «обеспокоенным» взглядом.

— Может, вы просто найдёте в аптечке таблетку от аллергии? — язвительно передёрнул он.

— Так у вас аллергия?

Он вновь чихнул, резко и громко.

— Чёрт возьми, ваша наблюдательность и догадливость просто поражает!

— А на что у вас аллергия?

Они обменялись взглядами. «На вредных брюнеток с курносыми носиками», так и просилось сорваться с его языка. Марк уже было хотел ей ответить, как уловил в глазах Серинды едва заметное замешательство.

— На кошачью шерсть.

Девушка едва слышно ахнула, от чего его подозрение усилилось.

— Мисс Свон, вы случайно не можете знать, каким образом кошачья шерсть попала на мою одежду?

— Никак нет, мистер Уильямс, — посмотрев на него самым невинным взглядом из своего арсенала, нагло соврала Серинда, от чего на её душе совсем стало гадко. — Ой, я сейчас принесу таблетки, — спохватилась она и как можно быстрее покинула помещение.

— Представление окончено, можете расходиться по своим делам, — уже в дверях услышала она.

Быстро пробежав по коридору, натянуто улыбаясь коллегам, Серинда влетела в свой кабинет, едва дыша от страха. Ей понадобилась пара минут, чтобы восстановить дыхание. Затем она подошла к высокому шкафу. Открыв его, достала аптечку. Перерыв практически всё её содержимое, ей всё же удалось найти на дне аптечки пластинку с таблетками от аллергии.

«Бог ты мой, я, можно сказать, спасаю жизнь главе компании!» — про себя радостно воскликнула она.

«Если бы не ты, её и не пришлось бы спасать», услышала она голос своей совести. Проигнорировав чувство вины о содеянном, Серинда не спеша вернулась в конференц-зал.

Марк Уильямс сидел в кресле. Его руки свисали с подлокотников. Глаза были зарыты. Серинде показалось, что он не дышит. Она подбежала к нему.

— Господи! Что я наделала? — вырвалось у неё. — Чёрт! Он мёртв!

Она коснулась его плеча. Никакой реакции. Серинда, набравшись смелости, попыталась толкнуть его в грудь сильнее.

— Очнитесь! Мистер Уильямс, вы меня слышите?!

Посмотрев по сторонам, она схватила, стоявший на столе графин с водой и выплеснула его содержимое в лицо главе компании. Тот сразу пришёл в себя. Сначала он стал хватать воздух ртом, затем ошеломлённо посмотрел на неё. Его взгляд потемнел. Серинда отметила, как сузились его зрачки. Он был зол, и красные пятна на его щеках отнюдь не свидетельствовали о смущении, скорее наоборот, кажется, она сумела вывести босса из себя. Невинно прикусив нижнюю губу, Серинда постаралась как можно незаметнее поставить графин на место и сделала шаг назад.

— Стоять… — зловеще процедил он.

Марк дышал тяжело, пытаясь успокоиться, дабы не придушить свою секретаршу. Его руки так и чесались схватить её маленькую тоненькую шейку и услышать, как косточки начинают хрустеть. Оставался ещё один нереализованный план, созревший в его голове ещё ранним утром — перекинуть нахалку через колено и отшлёпать по ягодицам так, чтоб она, по крайней мере, неделю не смогла сидеть ровно.

— Мисс Свон… — прорычал он.

— Вы не дышали! — выпалила она. — Что мне оставалось делать?!

— У меня нос заложило, пустоголовая! — повысив голос, прорычал он в ответ.

— Не смейте кричать на меня, мистер Уильямс! — перекрикивая его, потребовала Серинда. — Я лишь хотела вам помочь…

— Убить меня? — перебил он, чихнув. — Такой был ваш план?

— Что?.. — открыв рот от недоумения, она шокировано посмотрела ему в глаза. — Да как вы смеете обвинять меня в подобном?

Они сверлили друг друга взглядами целых пять минут. Первой сдалась Серинда. Она опустила глаза, признавая за собой вину.

— Я не специально…

— Вы не могли бы не бубнить, мисс Свон. Я не понял, что вы сказали.

— Я прошу прощения за то, что облила вас водой. Тогда мне казалось правильным сделать это.

— Я принимаю ваши извинения, мисс Свон, — великодушно произнёс он.

Марк ждал, что она поблагодарит его в ответ, но упрямая девчонка плотно сжала губы и даже не смотрела в его сторону, предпочитая рассматривать носки своих туфель.

— Где таблетки? Помнится, вы должны были их принести мне.

— Таблетки? — переспросила она, видимо, погрузившись в свои мысли, не расслышав всего предложения, а только одно слово.

Она, словно маленький загнанный зверёк, посмотрела по сторонам. Увидев пластинку с таблетками на полу в нескольких шагах от неё, Серинда нахмурилась. Повернувшись к нему спиной, она сделала пару шагов, грациозно покачивая бёдрами. Марк не мог отвести взгляда от её соблазнительной попки. До тех пор пока она не наклонилась, чтобы поднять таблетки с пола…

«Матерь Божья!», выругался он про себя. «Эта женщина не соображает, что делает!».

Будто услышав его слова, Серинда резко выпрямилась и опалила его таким гневным взглядом, что Марку самому захотелось плеснуть себе в лицо ледяной воды. А ещё лучше искупаться. Определённо холодный душ в данный момент стал бы для него манной небесной.

— Вот, — она вложила в его руку две таблетки, подала стакан с водой. — Запейте.

— Не приказывайте мне, — проворчал он.

— Как скажете, — она пожала плечами.

Марк запил таблетки водой. Откинул голову назад и закрыл глаза.

Серинда, посмотрев на его лицо, заметила, как уголки губ приподнялись в улыбке. Во всяком случае, ей показалось, что таким образом он улыбается. Хорошо, что больше не злится на неё.

Она ещё с минуту стояла неуверенно, раздумывая над тем, как выйти бесшумно из конференц-зала.

— Вам лучше? — после некоторой паузы, она осмелилась заговорить первой.

Он открыл один глаз, смерив её безразличным взглядом.

— Вы всё ещё здесь? — небрежно спросил он.

— А я могу идти? — с надеждой поинтересовалась она.

— Да…

Она сделала шаг назад.

— Хотя нет, задержитесь. У меня есть для вас указание.

Её лицо исказилось в недовольной гримасе.

— Найдите Моджо. Это мой шофёр. В машине есть сменная одежда. Принесите мне её.

— Это всё?

— Нет. Мой личный помощник заболел, поэтому его обязанности теперь ложатся на ваши плечи. Вот его адрес и телефон, — он быстро написал что-то на бумажке и протянул её Серинде. — Алек вас обо всём проинформирует.

— Но…

— На обратном пути купите мне в Старбаксе «Карамель Маккиато со льдом» и черничные маффины. На семь вечера закажите в офис китайскую еду.

Он замолчал, внимательно посмотрев на свою секретаршу. Из её ушей только пар не шёл.

— Вы хотите меня о чём-то спросить? — вежливо поинтересовался Марк.

— Я могу идти?

— Да, конечно, — он кивнул ей, а когда она уже подходила к дверям окликнул. — Серинда, список моих любимых блюд и ресторан, в котором можно заказать еду, вы также можете узнать у Алека.

— Как скажите, мистер Уильямс, — гордо расправив плечи, она выпорхнула из конференц-зала.

Серинда сделала пару шагов, как услышала перешёптывания. Вскинув голову, она заметила, с каким сочувствием большинство смотрели ей вслед. Кто-то надсмехался. В который раз за день ей стало стыдно. Повернув голову назад, она поняла, что послужило причиной подобной реакции у коллег. Жалюзи в конференц-зале не были закрыты. Сидя на своих рабочих местах, каждый мог наблюдать за тем, что там происходило.

ГЛАВА 2

Серинда искусала себе все губы, нервничая в поисках Моджо. От охранника на парковке она узнала, что мистер Уильямс приехал на автомобиле марки BMW. Он также был любезен назвать место его парковки. Вот только ни автомобиля, ни его водителя она там не обнаружила!

Сыпля ругательства на своего босса и его водителя, Серинда минут десять ходила взад и вперёд. Когда ей это надоело, она решила выйти и подышать воздухом, чтобы успокоиться. Стояла невыносимая жара. Лето в Нью-Йорке оказалось необычайно аномальным. Серинда вздохнула. Где-то на Тайм-Сквер сотни людей собрались, чтобы заняться йогой, слушая Beatles «Here comes the Sun».

Как она им завидовала!

Наверняка у них нет такого вредного и требовательного начальника, оскорбляющего и унижающего своих подчинённых. Это же надо опустить её до выполнения мелких личных поручений, которые не входят в компетенции секретаря. Возмутительно! Каждая молекула её тела бунтовала против такой дискриминации.

Хотя всё внутри Серинды кипело от раздражения, она понимала, что не имеет права так реагировать. Это её работа, которую она обязана выполнять, если хочет и впредь получать зарплату. Мистер Уильямс может просто взять и уволить её. У него даже есть причины для этого.

Маленький котёнок, которого она приютила, одна из таких причин. Серинда не могла пройти мимо жалобно мяукающего существа по дороге в офис. Она решила спрятать его в подсобке, пока не закончится рабочий день. Но «Маленькое исчадие ада» или просто Миа, как она прозвала котёнка позже, решила поиграть в прятки. Место она выбрала самое подходящее — кабинет президента компании. Миа забралась под стол и играла там с пылинками в лучах солнца. Серинда попыталась её достать, но чем ближе она к ней подходила, тем дальше Миа пятилась от неё. Вот так, стоя на четвереньках, с задранной вверх юбкой, она и познакомилась со своим работодателем. Это была вторая причина, из-за которой он мог бы её уволить. Третья — её несдержанность. Дерзить начальнику в присутствии его подчинённых? Она точно спятила, если осмелилась на это! Если разобраться, то только за одно утро у мистера Уильямса набралось немало причин для её увольнения. Если она провалит его задание, то к вечеру наверняка придётся собирать свои вещи в картонную коробку. Этого она себе позволить не могла.

Посмотрев по сторонам, она заметила у входа в небоскрёб шикарный чёрный автомобиль класса «F». Высокий и широкоплечий афроамериканец, одетый в строгий чёрный костюм и белую рубашку, протирал сухой тряпочкой и без того зеркально чистую поверхность капота автомобиля. Серинда, расправив плечи, направилась к нему.

— Вы водитель мистера Уильямса? — спросила она, подойдя к здоровяку.

— Ага! — улыбнулся он. — Я, Моджо.

Ростом шесть футов и шесть дюймов он возвышался над Сериндой подобно горе… горе мускул. Он был счастливым обладателем сексуально притягательного тела. Его улыбка была обворожительной. В глазах плясали искорки смеха.

— Меня зовут, Серинда, — она протянула ему свою руку. — Я — личный секретарь мистера Уильямса, — своё официальное представление она смягчила тёплой и дружелюбной улыбкой.

— Рад знакомству, миссис…

— Мисс… и зовите меня просто Серинда, — она не смогла удержаться, чтобы вновь не ответить на его ослепляющую улыбку своей.

— У вас необычный акцент, — заметил он. — Да и внешность тоже.

— Моя мама была русской, а отец — итальянцем. Я унаследовала черты обеих наций.

— Несомненно, самые лучшие, — сделал он комплимент.

— Спасибо, — лёгкий румянец освежил её лицо.

— Я лишь констатирую факт, который вам самой известен, — улыбнулся он в ответ.

Их милая беседа походила на лёгкий флирт. Серинда совсем забыла о времени. Вернул её в реальность звонок мобильного. Моджо достал телефон и приложил его к уху. Через пару минут он протянул телефон Серинде, при этом иронично улыбнулся.

— Тебя спрашивает.

— Меня? — недоумевала Серинда. — Хм… Алло?

— Мисс Свон, я разве послал вас за снегом?

— Нет, мистер Уильямс.

— Так какого вы чёрта пропали? — прокричал он в трубку. — Где вас черти носят?

— Нигде меня черти не носят, — автоматически выпалила она.

— Мисс Свон, немедленно возвращайтесь на своё рабочее место! Из-за вас я выбиваюсь из графика…

— Уже бегу, мистер Уильямс, — протараторила она, быстро нажав на кнопку «отбой».

Моджо с сочувствием посмотрел на неё.

— Мужайся, Серинда. Я ещё ни разу не слышал, чтобы он так повышал голос на кого-нибудь.

— Господи, неужели я первая счастливица? — съязвил она, нахмурив бровки.

— Обычно Марк очень вежлив и обходителен с женщинами. Не понимаю, почему ты его так взбесила.

— Наверное, потому что он думает, что я хочу его смерти, — пожав плечами, ответила Серинда.

Моджо рассмеялся на её заявление.

— В таком случае, ты не одна такая.

— Что ж… Я совсем не удивлена.

Поднимаясь в лифте на свой этаж с перекинутым через руку костюмом от Тома Форда, Серинда размышляла над своей судьбой. Ещё вчера всё складывалось наилучшим образом. Она ходила на свидание и очень хорошо провела время. Кавалер оказался немного скучным, но в целом вечер был замечательным. Они посетили галерею современного искусства. Серинда сколько не пыталась напрягать своё зрение, так и не поняла, что было изображено на картинах. Зато её спутник обладал явно гораздо более сильным воображением. Он видел соединение двух обнаженных тел там, где она видела лишь две волнистые линии на тёмно-красном фоне с синими кляксами. Потом был ресторан, в котором подавали только органическую еду. Её кавалер оказался веганом, весь ужин пропагандирующим философию и стиль жизни веганизма. Она сомневалась, стоит ли ей встретиться с ним ещё раз, но решила дать парню шанс.

На сегодняшний вечер она договорилась встретиться с подругами и сходить в бар. Серинда планировала задержаться на работе до семи, чтобы из офиса направиться в бар в паре кварталов от её места работы. Можно даже не ловить такси, а отправиться туда пешком. Теперь нужно было изменить свои планы, потому как её босс тоже решил поработать допоздна.

Серинда заглянула в конференц-зал, но не обнаружила там мистера Уильямса. Она направилась в кабинет. Проходя мимо своего стола, с грустью посмотрела на свою ярко-жёлтую кружку с холодным кофе. Ей так и не удалось попить кофе с утра. Наверное, из-за этого её настроение приближалось к отметке «ноль». Утренний свежесваренный кофе всегда придавал ей сил и бодрости на весь рабочий день. Тихо вздохнув, она решительно распахнула дверь в кабинет президента.

Силы небесные, его там не было!

Положив костюм на маленький кожаный диванчик у стены, она развернулась, чтобы уйти.

Весьма неожиданный поворот событий…

Таблетки от аллергии начали клонить Марка в сон, поэтому он решил принять холодный душ. Он убедил себя, что это была основная причина желания охладиться. Марк взял большое махровое полотенце и стал вытирать им своё тело. Перекинув его через плечо, он вышел из ванной комнаты. В этот самый момент его секретарша, резко повернувшись, уставилась прямо на него. Её взгляд прошёлся по нему, как рентген.

— Осмотр окончен? А то я устал стоять неподвижно, — её же словами, сказанными Сериндой утром, передразнил Марк.

— Простите, — заливаясь краской смущения, Серинда пулей вылетела из кабинета главы компании.

Дверь громко хлопнула.

— Чёрт… наверное теряю сноровку, — усмехнулся он. — Ещё ведь ни одна женщина не убегала от меня голого…

Когда он вышел из кабинета, Серинда не стала поднимать глаза от клавиатуры. Даже, когда он подошёл к её столу.

— Серинда, — позвал он её.

— Да, мистер Уильямс?

Его позабавило, что девушка до сих пор сидела с красными щеками, пытаясь смотреть куда угодно только не на него.

— Пока меня не будет, отправляйтесь к Алеку, моему помощнику.

— Хорошо, мистер Уильямс.

— Перед уходом вызовите мастера. Дверь в подсобке так и продолжает пищать.

«Провалиться мне на этом месте!», в душе выкрикнула Серинда. «Нет, лучше, чтобы он сам провалился сквозь землю!».

Мистер Уильямс ушёл, не дождавшись от неё ответа.

После десяти глубоких вздохов и выдохов, она отправилась в подсобку. Взяла маленького непослушного котёнка на руки.

— Ты, наверное, проголодалась, малышка?

Миа жалобно мяукнула.

— Давай я отнесу тебя к Томми? Поживешь пока у него, а завтра я отвезу тебя к себе домой, — она посмотрела в серенькие глазки мохнатого котёнка. — Договорились?

Томми был её чуть ли не единственным другом во всём этом огромном здании. «Нью Глобал Энтерпрайзес» занимал в высотном офисном небоскрёбе этажи со сто тридцатого по сто сорок пятый. Томми работал в IT-отделе на сто тридцать седьмом этаже. У него был «мегамозг», красивая внешность, самый добрый и спокойный характер в мире. Он был первым, с кем она познакомилась, начав здесь работать. Им нравилось вместе обедать. Обычно Томми заходил за ней, и они отправлялись на крышу здания. Здесь у них была импровизированная обеденная зона с самым прекрасным видом на город. Томми всегда поднимал ей настроение своими шутками. Сегодня как никогда она нуждалась в его обществе, хотя бы на пять минут.

— Привет, красавица! — увидев её, Томми расплылся в дружелюбной улыбке. — О, да ты сегодня не одна.

— Да, я привела с собой подружку, — улыбнувшись в ответ, сказала Серинда.

— Как зовут эту прелесть? — он подхватил котёнка на руки.

— Маленькое исчадие ада, — произнесла Серинда, сев в кресло. — Но можешь называть её просто Миа или истребительница вредных президентов компании.

— Не понял? — улыбаясь, он вопросительно перевёл свой взгляд с котёнка на Серинду.

— В твоих руках, друг мой, оружие против заносчивости нашего нового биг-босса.

— А поподробнее?..

Серинда вкратце пересказала ему историю, произошедшую утром, упуская некоторые моменты. Томми смеялся, и всё время удивлённо смотрел то на неё, то на мирно спавшую в его руках Мию.

— И после всего этого ты по-прежнему его секретарь, а не уборщица?

— Ха-ха! — она всплеснула руками. — Не радуйся. Он, можно сказать, сослал меня в ссылку, — надув губки, пожаловалась девушка. — Его личный раб заболел, поэтому он решил заменить его мной. На этом я покидаю тебя, мой дорогой и верный друг, — театральным голосом пропела она. — Пожелай мне удачи!

— А Миа?

— О, я подумала, что коль вы так хорошо с ней поладили, она останется на твоём попечении, — мило улыбнулась Серинда, стоя в проходе его кабинета.

— Но…

— Это всего лишь на пару дней.

— Хорошо, но ты мне будешь должна.

— Должна, так должна, — она пожала плечами. — Только не затягивай со своим желанием получить с меня причитающийся тебе долг, — она подмигнула ему.

— Не волнуйся. Тебе предстоит искупить свою вину уже в этот уикенд.

— Так быстро? И что я должна буду сделать?

— Составить мне компанию на семейную вечеринку за городом.

— Хорошо, — она пожала плечами, не обратив внимания на хитрые искорки в глазах Томми. — Уговорил.

Серинда созвонилась с Алеком и договорилась о встрече. Полчаса она простояла в пробке. Вставив наушники в уши и включив плеер, она настроилась на заводные и энергичные ритмы в исполнении необычайно красивого голоса певицы Iyeoka. Закрыв глаза, ей удалось расслабиться. Водитель разбудил её, остановив такси около красивого двухэтажного пентхауса в Ист-Виллидже на Манхэттене. Расплатившись с таксистом, Серинда подошла к кованым воротам. Не успела она позвонить и представиться, как дверь в дом открылась, и на пороге появился молодой человек.

«Господи!» — пронеслось у неё в голове.

Робкая улыбка на её лице выражала полнейшее смущение и недоумение. Юноша, на вид который был ничуть старше её самой, обладал красивой внешностью с латиноамериканками корнями. Но поразило её совсем другое. Его голубые глаза были интенсивно подведены чёрной подводкой, накладные ресницы покрашены синей тушью, на губах — персиковый блеск. Его волосы были выбриты сзади, а на макушке с помощью лака и мощного начёса подняты вверх. Цвет у них был от пепельно-русого до бледно-розового на самых кончиках. В ушах — тоннели. На каждом пальце — кольца различных размеров и фактур. Сам он был одет в облегающие голубые джинсы и обтягивающую силуэт белую майку. Поверх всего — лёгкая шифоновая накидка алого цвета.

— Серинда, дорогая! — он протянул к ней руки с бордовым маникюром, буквально затаскивая силой в дом. — Ты такая хорошенькая! Сладенькая моя!

— Э-э-э… постой, — они резко остановились. — Алек? — она вопросительно посмотрела на него.

— Ну, конечно, же я — Алек! А ты — Серинда, — словно слабоумной пояснил он ей. — А кого ты надеялась увидеть? Фредди Крюгера? — фыркнув, молодой человек рассмеялся собственной шутке.

— Но ты не выглядишь… э-э-э… больным! — Серинда начинала раздражаться.

— О, малышка, я страдаю… — на его глазах выступили слёзы. — Я так сильно страдаю, ты бы знала! Я никогда так плохо себя не чувствовал!

— Что?!

— Пойдём на террасу на крыше, я сделаю тебе мохито и мы с тобой поболтаем, — он протянул к ней руки.

— Некогда мне с тобой болтать! — взорвалась она. — У меня работы по горло!

— Бедняжечка… — с сочувствием произнёс Алек. — Этот вредный-вредина Маркуша тебя совсем загонял?

Серинда прыснула от смеха и долгое время не могла придти в себя.

— Ты, правда, его личный помощник?

— Ну, конечно же, дурочка! — передразнил он её.

— Прости… — переведя дух, спокойным голосом сказала она. — Я просто не ожидала… что… его помощником окажется такой… — она лихорадочно подбирала в уме нужное слово — …стильный человек, как ты!

— Я польщён! — он сложил ладони вместе и покачался из стороны в сторону.

— Алек?

— А давай я тебе устрою экскурсию по дому?

Не удосужившись ответа, он схватил Серинду за руку и провёл в дом. Его настроение менялось со скоростью света. Он воспринимал всё очень остро. Его речь вызывала улыбку, а неподдельное восхищение аксессуарами для дома, привезёнными им лично из разных уголков мира, завораживало. После осмотра четырёх спален, четырёх ванных, кухни, столовой и медийной комнаты, двух застеклённых террас по периметру, они оказались на террасе на крыше.

Серинда пригубила из стакана, приготовленный хозяином пентхауса, мохито. Алек уже успел ей поведать причины своего «заболевания» — разбитое сердце. Его английский бульдог по кличке «Тито» на днях попал под колёса машины. С этим псом Алека связывала долгая дружба. Он оплакивал его утрату, поэтому на какое-то время решил взять перерыв в работе.

Серинда, конечно же, сочувствовала горю, но её по-прежнему раздражало, что ей предстоит в течение нескольких дней выполнять личные поручения мистера Уильямса.

— Не волнуйся ты так, малышка! — в очередной раз успокоил её Алек. — Основное я сделал, тебе же остаётся действовать строго по списку.

Серинда кисло улыбнулась. В её руках лежал iPad, в котором чуть ли не по минутам, со слов Алека, были расписаны все важные поручения мистера Уильямса.

— Этот мужчина вообще спит? — возмутилась она.

— Когда не работает, обычно, да, — усмехнулся Алек.

— Может, расскажешь мне о нём что-нибудь? — с мольбой спросила она.

— Да ты сама всё узнаешь, прочитав до конца список, — с иронией ответил он. — Самое главное, постарайся выполнять всё по графику. Он дико сердится, когда что-либо выбивается из запланированного времени.

— В этом я уже убедилась, — с горечью произнесла Серинда.

— Красавица моя, я знаю, что у тебя всё получится!

— Правда? — с надеждой спросила она.

— Правда, — кивнул Алек. — Если приступишь к исполнению своих обязанностей прямо через пять… — он посмотрел на часы. — Нет через четыре минуты, то сможешь уложиться в график.

— Ой, мамочки! — вырвалось у неё на русском.

— А ты мне нравишься! Буду держать за тебя кулачки, — он ободряюще улыбнулся ей. — Вот ещё карта, по которой ты будешь расплачиваться.

— На ней установлен лимит? — подразнила его Серинда.

— Размечталась! — усмехнулся он. — Но в конце месяца Марк лично проверяет расходы по этой карте и лишнее урезает в моей зарплате.

— Тиран! — воскликнула она, улыбаясь.

— Хуже… — с иронией в глазах передразнил Алек. — Самый сексапильный тиран… — они одновременно рассмеялись.

В дверях Алек вложил в её руку ключи от Mini Cooper, сказав, что отрывает их от сердца. Серинда пообещала «душевно» обходиться с его «малышкой».

Пока она стояла в пробке, девушка решила прочитать список и определиться, на какую улицу ей свернуть.

Первые пять пунктов в списке сразу повергли Серинду в тихий шок.

— Кобелина! — громко выругалась она.

Водители из соседних машин, заулыбавшись, повернули в её сторону головы. Встретившись с её разгневанным взглядом, их лица сразу нахмурились.

На смеси итальянского с русским Серинда высказала практически всё, что думала на тот момент о своём боссе. Если переводить вкратце, то будет достаточно трёх слов — развратный сукин сын!

Через тридцать пять минут Серинда покинула ювелирный салон Van Cleef & Arpels на пятой Авеню с пятью красиво упакованными бархатными коробочками. В каждой лежало кольцо с бриллиантами и изумрудами. В списке оговаривалась цена подарка, но ничего не говорилось, что они должны быть разными. Поэтому, чтобы не тратить время, Серинда выбрала одинаковые ювелирные украшения по указанной в списке стоимости. Да и какая собственно вероятность того, что пять его любовниц окажутся знакомыми?

Довольная собой и своими умозаключениями, Серинда уже не так сильно злилась, исполняя роль курьера с этими сувенирами. Она отвезла подарки по пяти разным адресам. Вручила их обладательницам с сияющими улыбками, мысленно пожалев каждую, что та имела глупость переспать с мистером Уильямсом.

Заехала в химчистку, забрала его смокинг. Затем отправилась к его личному портному и забрала три костюма: один тёмно-серого оттенка, другой — синего, третий — иссиня-чёрного. На свой страх и риск (предварительно посоветовавшись с тем же портным) подобрала в тон костюмам галстуки. В бутике Tom Ford купила три белых рубашки, три рубашки голубого оттенка, три — в тонкую полоску, одну — бледно-лиловую. Последнюю она купила исключительно из вредности.

Последним в списке значилось заехать к нему домой, оставить там смокинг и вещи. Привезти в офис кейс с какими-то важными документами.

Выполнив все поручения и добравшись до офиса, Серинда обессилив в конец, свалилась в своё кожаное кресло. У неё кружилась голова. Во рту пересохло от жажды. Серинда чувствовала, как пот струится каплями по спине. Блузка прилипла к телу. Она скинула туфли, в блаженстве прикрыв глаза рукой.

Десять минут посидеть в тишине и покое… все, о чём она мечтала в этот момент…

— Мисс Свон, потрудитесь принять вертикальное положение, — от резкого недовольного голоса, раздавшегося прямо над её ухом, Серинда подскочила от испуга.

— Мистер Уильямс… я прошу прощения…

— Я его принимаю.

Былые чувства к нему вновь дали о себе знать. Серинда сжала пальцы в кулаки, стараясь восстановить дыхание.

Марк заметил, как быстро потухла вспышка гнева в её глазах. Он усмехнулся и нарочито медленно прошествовал к своему кабинету. Стоя в проёме двери, он вновь обратился к ней:

— Вы справились с моими поручениями?

— Да, мистер Уильямс, — чеканя каждое слово, вежливо произнесла она. — Карамель Маккиато со льдом и черничные маффины дожидаются вас в вашем кабинете.

Он кивнул ей, как-то странно усмехнувшись. Затем покачав головой, прикрыл за собой дверь.

Через пять минут он вызвал её по интеркому.

Серинда взяла карандаш и блокнот. У самых дверей у неё возникло непреодолимое желание взять и перекреститься, прежде чем зайти в кабинет. Она фыркнула, отгоняя прочь подобные мысли и с улыбкой на лице открыла дверь.

Марка Уильямса не было во главе огромного стола президента компании. Он расположился на маленьком диванчике, запрокинув ноги на журнальный столик. В одной руке он держал стаканчик из Старбакса с холодным кофейным напитком, в другой — маленький кекс. Рядом лежали какие-то бумаги.

— Вы всегда такая медлительная? — обратился он к ней.

— Что, простите?

— Вдобавок глухая, — сокрушался он. — Я вызвал вас две минуты назад.

— Извините, впредь буду отрабатывать спринтерскую скорость.

Марк сделал глоток кофе, скрыв тем самым улыбку.

— Утром я должен быть в Хьюстоне. Закажите билет на самолёт. Обратный — через два дня. Не раньше семи вечера.

— Поняла.

— Вам придётся вновь съездить ко мне домой и собрать вещи в дорогу.

Марк, наблюдавший за её лицом, ждал момента, когда она возмутится, но девушка удивила его, лишь слегка качнув головой.

— Здесь список необходимых мне вещей, — он протянул ей листок. — За то время, что я буду отсутствовать, смените обстановку в этом кабинете. Дополнительные указания я буду присылать вам на почту или обговаривать по скайпу.

— Поняла.

— Перенесите все мои встречи на следующую неделю. Найдите в моём графике полчаса на обед в пятницу. Закажите столик в Moderne.

— Хорошо.

— Мне кто-нибудь звонил?

— Да. Ваш дед и молодая особа по имени Летиция Рамзи.

— Кто? — переспросил он.

— Летиция Рамзи. Полагаю, пышногрудая блондинка с силиконовыми губами, — с язвительными нотками и ангельским выражением лица ответила Серинда. — Хотела поговорить с вами о вечеринке в эту субботу.

— Если позвонит ещё раз, скажите, что я взбираюсь на Эверест и как минимум год буду недоступен.

Серинда вымученно улыбнулась.

— Что-нибудь ещё, мистер Уильямс?

— Дед сказал, что отпускает вас по пятницам на час раньше. Я решил, что будет справедливо вам задерживаться на час по понедельникам. Что скажите?

Она только кивнула, с грустью отведя взгляд в сторону.

— Сегодня понедельник, — пояснил он.

— Я знаю.

— Вы уже заказали мне китайскую еду?

— Собиралась это сделать перед вашим приходом.

— Что ж… закажите и на себя тоже… — он кивнул, давая понять, что на этом их разговор окончен.

Серинде хотелось заскрежетать зубами от злости.

ГЛАВА 3

Переступив порог спальни своего босса, Серинда тяжело вздохнула. Эта комната была величиной с её маленький уютный домик и небольшой земельный участок, на котором она развела цветник. Её спальня была мягкого фисташкового оттенка с полупрозрачными белыми шторками. Небольшую кровать она укрывала связанным её бабулей покрывалом. В этой спальне было только два предмета мебели — огромная кровать и прикроватная тумбочка, на которой стояли электронные часы. Серинда пыталась пересилить своё любопытство, но не смогла сдержаться, чтобы не подойти к кровати ближе.

— Почему-то я даже не сомневалась… — пробурчала она, проведя рукой по шёлковому постельному белью.

Кинув взгляд на часы, Серинда достала из сумочки листок плотной бумаги, который вручил ей мистер Уильямс. Он не поленился написать свои указания от руки. Она улыбнулась, посмотрев на его ровный размашистый почерк и несколько корявых завитушек.

— Итак… Пункт первый, — вслух прочитала она. — Зайти в гардеробную. Какое подробное указание, — хмыкнула она.

В комнате было три двери: первая вела в ванную, вторая — в тренажёрный зал, третья — в гардеробную. Не тратя время на детальный осмотр интерьера, она открыла третью дверь. Свет включился автоматически.

— Ого… — присвистнула Серинда.

Комната была оформлена в стиле сороковых годов с деревянной мебелью и бежевым ковром с таким длинным ворсом, что её ноги буквально утонули в нём. С одной стороны была классическая одежда, с другой — повседневная, по центру — огромный стеллаж с обувью.

— Готова поспорить, что где-то притаилась парочка сапог из кожи аллигатора, — съязвила девушка.

Она нашла кожаный чемодан на колёсах в соответствии со списком. Два деловых костюма, три белых рубашки, две пары ботинок, три пары носков она аккуратно положила внутрь чемодана.

— Сделай глубокий вздох, — подбадривала Серинда. — Ты справишься.

Очередной пункт в списке босса вызвал краску стыда на её лице. Какое же это унижение рыться в нижнем белье своего начальника!

Открыв шкафчик, в котором, как она подразумевала, находились данные предметы одежды, Серинда невольно нахмурилась. Все пары трусов были одного цвета — чёрного. Она вообще заметила, что во всём гардеробе мистера Уильямса преобладали только тёмные оттенки, разбавленные белыми акцентами, будь то рубашки или футболки.

— Пять пар трусов, — прочитала она. — Две пары — с заниженной талией средней длины, три — шорты-боксёры, — уже не сдерживаясь, рычала Серинда. — И что это значит? — в пустоту спросила она.

Схватив пять первых попавшихся под руку пар трусов, она закинула их в чемодан. Её передернуло, стоило Серинде вспомнить, что ей пришлось прикасаться к такому интимному предмету одежды своего босса.

— Где вообще логика? — сокрушалась она минутой позже. — На два дня брать три пары носков и пять пар трусов?!

Далее по списку были аксессуары: часы и запонки, а также средства для бритья. Ещё парфюм от Chanel и тоник для умывания.

— Пижон… — пробубнила она себе под нос, заглянув в шкафчик в ванной комнате.

С каждой минутой Серинда чувствовала себя всё более и более угнетённой. Добравшись до последнего пункта в списке, она облегчённо вздохнула.

— Так… тумбочка около кровати.

Она подошла к прикроватной тумбочке, отметив, что затратила, оказывается, не так много времени на упаковку чемодана.

— Верхний ящик, — она посмотрела ещё раз на листок, перевернула его, думая, что на обратной стороне есть продолжение фразы, но там было пусто. — И что в этом ящике? — риторически поинтересовалась она.

Серинда открыла верхний ящик тумбочки и с диким криком отскочила в противоположную сторону. Её рука горела, словно к ней приложили раскалённое железо.

— Твою мать! — в сердцах выругалась она. — Похотливая скотина!

Затем последовал очередной поток ругательств в адрес президента компании «Нью Глобал Энтерпрайзес», аналогичный недавней её вспышке гнева, когда она стояла в пробке и впервые прочитала его список указаний. Только к этому потоку прибавились новые слова, смысл которых Серинда сама толком не понимала. Её взгляд метал молнии, щёки раскраснелись от злости и две прядки выскочили из идеального пучка на макушке. Подойди к ней кто-нибудь по глупости и от него ничего бы не осталось кроме мокрого места.

В это время на другом конце города в огромном кабинете, сидя в удобном кожаном кресле, самодовольно улыбался Марк Уильямс. Кончики его ушей горели, и он только недавно перестал икать. Да, может и не следовало добавлять последний пункт в список, но он не смог себя сдержать. Он бы отдал целое состояние, чтобы увидеть её лицо в тот момент, когда она обнаружит в верхнем ящике его прикроватной тумбочки пакетики с презервативами. Интересно, вернувшись в офис, мисс Свон будет «кипеть» от злости или напустит на себя равнодушный вид? Марк предвкушал эту встречу. Он даже отложил бумаги в сторону, пытаясь воспроизвести в воображении варианты развития дальнейших событий.

На парковке в здании, где располагались офисные помещения компании «Нью Глобал Энтерпрайзес», Серинда встретила Моджо. Она как раз доставала тяжёлый чемодан босса из багажника одолженной ею машины.

— Давай помогу, — обратился к ней Моджо, лёгким движением руки уже достав чемодан. — Собралась в путешествие?

— Я? — удивилась Серинда. — Нет, это чемодан мистера Уильямса.

— Он уезжает? — Моджо нахмурился. — Когда?

— Завтра утром. На два дня.

— Значит, у меня намечаются два выходных, — самодовольно улыбнулся он.

— Повезло тебе, — с искренней завистью сказала она.

— А почему ты с его чемоданом?

— Указание свыше, — процедила Серинда. — Я вроде как стала его временным личным помощником.

— А что с Алеком? — в его голосе Серинде послышались нотки беспокойства.

— Алек впал в меланхолию.

— Что с ним?

— Собака у него умерла…

— Тито? Бог ты мой, — его глаза погрустнели. — Наверное, он сильно переживает… — казалось, Моджо весь ушёл в свои мысли, не обращая внимания на Серинду.

Догадка осенила её. Она заулыбалась, представив себе парочку — Алека и Моджо. Между ними явно была какая-то связь, иначе Моджо не выглядел бы таким подавленным.

— Может, навестишь его завтра? Поддержишь его.

— Думаешь, стоит? — нерешительным голосом спросил он, смущённо отведя взгляд в сторону.

— Конечно! — воскликнула она. — Уверена он будет рад тебя видеть!

— Возможно… — он пожал плечами. — Я подумаю.

— А тут и думать нечего, — заверила она его. — У тебя выходной. Проведи его вместе с Алеком. Развейтесь, ребята!

— Может, ты и права, — Моджо улыбнулся ей. — Давай я закину этот чемодан в машину босса.

Поболтав с Моджо ещё несколько минут, Серинда решила ненадолго забежать к Томми, чтобы проведать котёнка. Томми сидел без дела, дожидаясь последних минут до окончания рабочего дня. Миа играла с проводами под его рабочим столом.

— Вижу у вас тут весело.

— Когда ты давала кличку этому созданию, то оказалась права. Эта малышка сводит меня с ума своей гиперактивностью, — улыбаясь, пожаловался Томми.

— Я всего на пару минут, — пояснила Серинда. — Мне ещё предстоит выполнить кучу глупых поручений, — скривив брезгливую гримасу, она наклонилась к котёнку, чтобы его погладить.

— Замучил он тебя?

— Более ужасного человека я в жизни не встречала! — воскликнув, она посмотрела по сторонам. — Надеюсь, твой кабинет не прослушивается?

Томми рассмешило подобное подозрение с её стороны.

— Боишься, что ему кто-то доложит о своевольном высказывании его секретаря?

— Так сильно боюсь, что аж поджилки трясутся.

— Он, в самом деле, не наводит на тебя страх? — серьёзно спросил Томми.

— Пока что только злость, — искренне ответила она. — Клянусь, он делает это нарочно!

— Так он тебе не нравится?

— К чему эти вопросы? — она вскинула бровь, проницательно посмотрев на Томми.

— Простое любопытство, — он пожал плечами. — Все в компании обеспокоены грядущими переменами, а ты самое приближённое лицо к «Его Величеству», — пояснил он.

— Я весь день по городу промоталась, выполняя указания босса из списка. Если бы не это, моё мнение о нём было бы, наверное, другое… — она вздохнула тяжело. — Не знаю. Я просто немного устала.

Томми подошёл сзади и по-дружески приобнял её.

— Может, напьёмся сегодня вечером? — предложил он.

— Я бы с радостью, — она похлопала его по руке. — Но как-нибудь в другой раз.

— Да ладно тебе. Пойдём, — он заискивающе улыбнулся. — Обещаю, будет весело!

— С тобой вообще никогда не бывает скучно! Но я, правда, не могу сегодня.

— Почему?

— Потому что отныне мой рабочий день по понедельникам продлён на час.

— Сочувствую, дорогая, — Томми крепче обнял её за талию, поцеловав в висок.

— Спасибо, — вздохнула она. — Вообще-то я сегодня планировала встретиться с подружками и устроить девичник, но так устала, что, наверное, позвоню им и всё отменю.

— Хочешь, я заеду за тобой вечером и отвезу домой?

— Нет.

— Не упрямься, Серинда. Я же знаю, как долго тебе приходится добираться…

— Я вовсе не упрямлюсь, — перебила она его. — И вообще я на машине. Одно из преимуществ работы в качестве личного помощника мистера Уильямса.

— Несомненно, это плюс.

Работники IT-отдела начали покидать свои места. Кто-то заглянул в кабинет Томми, поинтересовавшись, идёт ли он с ними в бар «пропустить пару стаканчиков». Томми заверил, что догонит друзей через пару минут у лифта.

— Насчёт уикенда, — вспомнила Серинда. — Семейное торжество состоится по какому поводу?

— У моей дражайшей мамочки будет день рождения, — с особой сыновней нежностью произнёс Томми.

— А моё присутствие будет там уместно?

— Ещё как! — усмехнулся он. — Я хотел обсудить это с тобой чуть позже…

— Что обсудить?

— Томми, ты идёшь? — послышался нетерпеливый голос одного из его коллег.

— Я хотел представить тебя, как свою девушку.

— Кем?

— Томми, поторопись!

— Мне пора, Серинда, — он поцеловал её в щёку. — Ты моя должница, не забывай.

Подхватив котёнка на руки и ещё раз чмокнув её в щёчку, Томми быстрым шагом направился к дверям лифта, тем самым лишив её шанса сказать что-либо против.

— Чёрт возьми, — с обидой прошипела она. — Вот чем оборачивается добродетель!

Маленький котёнок даже не подозревал, сколько бед «намяукал» на свою новую хозяйку.

До своего кабинета Серинда добралась не так быстро, как планировала. Ей пришлось преодолевать препятствия в виде своих коллег. Всем было интересно разузнать, где она так долго пропадала и что Серинда может рассказать об их новом президенте компании. Вопросы задавались в завуалированной форме, но их суть Серинда распознала сразу. Несколько молодых женщин-коллег кидали в её сторону взгляды, в которых отчётливо читалась зависть или презрение. Её и так многие недолюбливали, когда она заняла место личного секретаря Патрика Уильямса, предыдущего главы компании. А сейчас их чувства обострились, ведь ей выпал такой шанс, который выпадает не каждой женщине, жаждущей романа со своим неженатым, красивым и сказочно богатым начальником. Вот только Серинду не интересовало это совсем.

Она натянуто улыбнулась своей очередной собеседнице, искоса поглядывая на дверь своего кабинета. Её виски сдавила пульсирующая боль, ноги «гудели», а настроение уже давно перевалило в отрицательную область. Ещё один сочувствующий взгляд и она точно не выдержит и расплачется!

— Мисс Свон, — послышался недовольный рассерженный голос начальника.

Её милая собеседница мгновенно ретировалась, оставив Серинду наедине с «монстром». Она растерянно окинула взглядом холл. Никого, если не считать нескольких сотрудников, столпившихся у дверей лифта и с напряжением посматривающих в их сторону.

— Мистер Уильямс? — Серинда встретилась с ним взглядом.

— Вы неважно выглядите, — констатировал он, оглядев её сверху вниз.

— Я неважно себя чувствую, — пояснила она, чем вызвала усмешку на его лице.

— Почему так долго? — он скрестил руки на груди.

— Пробки, — коротко ответила она.

— Вы уже двадцать минут, как приехали.

Он, что Всевидящее Око?

— Где вы были?

— Я, правда, должна отчитываться перед вами? — недоумённо поинтересовалась она.

— Если я задаю вопросы, то само разумеющееся, что я хочу получить на них ответы, мисс Свон, — язвительно процедил он.

— В таком случае, мистер Уильямс, я воспользуюсь пятой поправкой, — гордо вздёрнув подбородком, она постаралась обойти его персону.

Казалось бы, задача не такая уж сложная… но мистер Уильямс был другого мнения на сей счёт. Он вытянул руку вперёд и положил её Серинде на талию в тот момент, когда она поравнялась с ним. Из её горла вылетел тихий стон от неожиданности.

Марк наклонил голову в её сторону. Девушка упорно не замечала его, устремив свой взгляд в одну точку на полу.

— На что вы там уставились? — поинтересовался он.

— Я и на это обязана вам отвечать? — с вызовом спросила она.

Марк усмехнулся про себя.

«Дерзкая чертовка, повезло же мне», подумал он.

— Посмотрите на меня, — наклонив голову ниже, прошептал он ей у самого уха.

— Отпустите меня, — едва сдерживая себя, попросила она.

— Обещаю отпустить вас, если посмотрите на меня, — выставил он ультиматум.

Марк почувствовал, как напряглось её тело. Издав нечто нечленораздельное, она вскинула голову, с укором посмотрев ему в глаза.

— У вас очень красивые глаза, Серинда, — тихо произнёс Марк, мысленно выругав себя за банальность.

— Вы только что сделали мне комплимент, мистер Уильямс? — с женской проницательностью поинтересовалась она.

— Я уже говорил вам, что вы весьма наблюдательны, — Марк мягко улыбнулся ей в ответ.

— А я вам ещё не говорила, что у меня есть бойфренд?

Её выдал румянец на щеках. Девушка определённо не умела лгать. Он был уверен, что никакого бойфренда и в помине нет. Она выдумала его только что.

— Его не обязательно посвящать в наши дела, — он нарочно сказал ей эти слова, чтобы позлить её ещё больше.

— Вы обещали убрать свою руку с моей талии, — процедила она.

— Угу, — кивнул он.

— Так почему она до сих пор на том же месте, что и пять минут назад? — едко заметила Серинда.

— Простите. Я засмотрелся на вас и должно быть лишился памяти, — голосом любовника прошептал он.

— Вы соблазняете меня, мистер Уильямс?

— А вы против этого?

— Конечно же, я против! — не дожидаясь пока он выполнит своё обещание, Серинда резко отскочила в сторону.

— Мисс Свон, — он укоризненно посмотрел на неё. — Вам говорили в детстве, что врать нехорошо?

— Мне много чего говорили в детстве, — съязвила она. — Дедушка, например, всегда твердил, чтобы я остерегалась романов на рабочем месте.

— Что ещё он говорил вам?

Их милые перепалки начинали нравиться Марку. Они вносили некоторое разнообразие в его скучную жизнь. Именно по этой причине он пока не хотел увольнять девушку.

— Ещё он говорил, что все мужики «козлы, которым нравится жрать капусту в чужом огороде»!

— Я не совсем понял, что вы только что сказали?

— Простите, но я не смогу вам это перевести, — она отвела свой взгляд в сторону, но Марк успел заметить лёгкую улыбку на её лице.

— Вы говорите по-русски?

Она кивнула, пояснив:

— Все мои родственники по материнской линии — русские.

— А по отцовской?

— Итальянцы.

— У вас, наверное, много родственников?

Девушка сникла, пожав плечами.

— Не так много, на самом деле, — с грустью сказала она.

Марк уловил перемену, произошедшую с ней, стоило ей заговорить о своей родне. Ему захотелось приободрить Серинду и вновь увидеть улыбку на её лице или же ощутить на себе её рассерженный взгляд.

— Серинда? — он нарочно стал называть её по имени.

— Да, мистер Уильямс?

— Вы обещаете подумать над моим предложением?

— Каким? — она удивлённо посмотрела на него.

— Не будьте такой наивной, Серинда, — подразнил он её.

— Я не стану вашей любовницей, мистер Уильямс, — чеканя каждое слово, она смотрела ему в глаза с таким раздражением, что по его спине пробежали мурашки возбуждения.

— В таком случае, давайте просто переспим один раз, — пожав плечами, предложил он.

— Не стану я с вами спать! — возмутилась она.

Ему захотелось рассмеяться, но Марк прикусил щеку изнутри, чтобы не сделать этого.

— Вы мне отказываете?

— Я только что это сказала, — пояснила Серинда.

— Можно узнать причины вашего отказа?

В его глазах плясали смешинки, но Серинда не замечала их, поскольку была поглощена собственными эмоциями.

— Помимо того, что мои моральные устои не позволяют этого сделать, вы мне просто не нравитесь как мужчина! — смело заявила она.

— Хотите сказать, что не расцениваете меня как привлекательного мужчину?

— Вы привлекательны… — испугавшись, что оскорбила его, Серинда решила несколько смягчить свой отказ переспать с ним. — Многие женщины наверняка мечтают провести с вами хотя бы одну ночь…

— Но вы в их число не входите, — продолжил он её мысль.

— Да, — кивнула она.

— Потому что вы не такая как все?

— Потому что у меня есть бойфренд. Я же вам уже говорила.

— Угу, — кивнул он, пряча улыбку за плотно сжатыми губами. — А если бы его не было?

— Я всё равно не стала бы спать с вами!

— Но вы даже не знаете, от чего отказываетесь.

— Да я знать этого не желаю! — возмущённо воскликнула Серинда. — Вы президент компании, я — ваша секретарша. Между нами могут быть только рабочие отношения!

— Утром мне показалось, что между нами проскочила искра, и вы тоже это почувствовали.

— Боюсь вас разочаровать, мистер Уильямс, но я ничего не почувствовала.

— Может, вы что-нибудь почувствуете, когда я вас поцелую?

Его слова возымели действие. Глаза Серинды округлились, крылья носа расширились.

— Мистер Уильямс, я понимаю, что должно быть, вам мало кто из женщин отказывает в подобных просьбах… — неуверенно начала она, лихорадочно подбирая в уме подходящие случаю слова.

— Ни одна, — твёрдо ответил он.

— Ни одна? — шокировано посмотрела на него Серинда, чуть приоткрыв рот. — В самом деле? Никогда?

— Угу, — самодовольно кивнул он, наслаждаясь её растерянностью.

— Мистер Уильямс, я не стану спасть с вами! — самым серьёзным тоном произнесла она. — Я не ваш тип, а вы — не мой.

— А какой, по-вашему, тип женщин меня привлекает?

Серинда прикусила нижнюю губу.

— Как вы уже заметили, мои волосы чёрного цвета и я не счастливая обладательница модельной внешности, — и в заключение выдала самый важный аргумент. — Мой рост всего пять футов три дюйма.

— С чего вы взяли, что мне нравятся исключительно модели? — его правая бровь приподнялась вверх.

— С того, что я сегодня передала пяти женщинам с такими параметрами ваши милые сувениры «в знак признательности за приятное времяпровождение», — съязвила Серинда.

— Подловили, — усмехнулся он. — Им понравилось?

— Что, простите? — переспросила она, подумав, что ослышалась.

— Им понравились подарки?

Серинда прищурила глаза, гневно посмотрев на него.

— О-о… да-а… — наигранно елейным голоском пропела она. — Одна из них от радости так долго кричала, что я чуть не оглохла.

— Это должно быть была Джессика, — усмехнувшись, сказал Марк. — Она такая эмоциональная и впечатлительная…

— Прошу избавьте меня от подробностей, — перебила его Серинда. — Боюсь, что меня может стошнить.

— А вы не боитесь, что я вас уволю? — прервав молчание, чуть позже поинтересовался Марк.

— Боюсь, — честно ответила она. — Но думаю, вы не сделаете этого.

— Почему вы так уверены?

— У вас было много причин сделать это…

— Может, я ещё думаю, а ваш отказ переспать со мной, склоняет меня не в лучшую для вас сторону.

— Наоборот, — улыбнулась она. — Если бы я переспала с вами, то наверняка на следующее же утро была бы уволена.

— Вы чертовки наблюдательны, мисс Свон, — сказал Марк, не скрывая своей улыбки.

— Так я прошла проверку?

— Определённо…

— Могу я пройти на своё рабочее место?

Марк утвердительно кивнул. Серинда грациозно прошла мимо него и скрылась за дверью кабинета.

«Бог мой…», мысленно простонал Марк. «У этой дамочки чертовски соблазнительная попка».

Его настроение улучшилось, и он даже начал жалеть о предстоящей поездке. Марк знал, что станет скучать по своей милой секретарше. Несмотря на свой столь юный возраст и наивность, девушка имела сильный характер и взрывной темперамент.

Он сказал ей правду. До неё ни одна женщина никогда не отказывала ему. Серинда стала первой.

ГЛАВА 4

Серинда расшифровывала стенограмму утреннего совещания, когда по внутренней связи раздался чёткий голос мистера Уильямса:

— Мисс Свон, приготовьте мне чай… пожалуйста, — после небольшой паузы добавил он.

Серинда улыбнулась такой вежливости с его стороны. Она заварила ему крепкий чёрный чай, поставила на поднос чашку из белого фарфора, сахарницу и положила маленькую серебряную ложечку поверх накрахмаленной салфетки. Открыв дверь в кабинет, она грациозно прошествовала к столу начальника. Улыбнувшись, поставила перед ним чашку.

— Что-нибудь ещё, мистер Уильямс?

Он кивнул ей на кресло напротив. Она присела на краешек, аккуратно расправив юбку и сложив на коленях руки.

Марк сделал глоток чая и скривился.

— На будущее… — он посмотрел на неё. — Вам стоит запомнить мои вкусы и предпочтения.

Серинда кивнула, сосредоточив своё внимание у него на переносице. Ей не хотелось встречаться с ним взглядом.

— Я не пью чёрный чай, только белый, иногда зелёный. Мой любимый сорт — Бай Му Дань. Чай я пью без сахара. Кофе предпочитаю чёрный со сливками и с тремя ложками сахара. Из спиртных напитков люблю шотландские виски. Так же я хочу, чтобы был нескончаемый запас шоколада и орехов, а ещё — мороженое.

— Мороженое? — Серинда не смогла подавить смешка.

— Ну, да… это, если вы не знали, замороженная сладкая масса из молочных продуктов с различными добавками, — вежливо пояснил Марк.

— Я знаю, что такое мороженое, мистер Уильямс, — возмутилась Серинда.

— Зачем тогда спрашивать меня, мисс Свон, если знали ответ?

Он посмотрел на неё, не скрывая своего веселья. Наверное, считает её настоящей дурочкой, подумала Серинда.

— Я просто удивилась…

— Тут нечему удивляться, — уголки его губ приподнялись в насмешливой полуулыбке. — Я очень люблю мороженое, особенно…

— …шоколадное с орехами, — дополнила она его мысль.

— Вы понимаете меня с полуслова, мисс Свон! — одобряюще кивнул Марк. — Это верный признак того, что мы с вами сработаемся.

— Не сомневаюсь, мистер Уильямс.

Её взгляд скользнул по его губам. Странная дрожь прошлась по позвоночнику, стрельнув в области поясницы. Его губы чуть приоткрылись. Серинда не заметила, что задержала дыхание. Она нервно сплела пальцы на коленях. Сделала тихий глоток воздуха и, собравшись с мыслями, посмотрела на мужчину.

— Продолжим? — Марк взглянул на неё с иронией и начал перечислять все свои пристрастия в еде и прочим комфортабельным условиям, которые только приходили в его голову.

С каждым словом начальника красиво изогнутые тёмные бровки Серинды хмурились, а носик насупливался.

— Вы всё запомнили? — в заключении поинтересовался он. — Не люблю повторять дважды одно и то же.

— Запомнила, мистер Уильямс.

— Я надиктовал тут кое-что, — он протянул ей диктофон. — Как напечатаете, вышлите мне на почту.

Серинда кивнула. Взяв диктофон, она встала, чтобы уйти. Он покачал головой, и ей пришлось вновь присесть на краешек кресла. В этот момент зазвонил его телефон. Марк, кинув мимолётный взгляд на экран, улыбнувшись, ответил.

— Привет, милая. Я как раз думал о тебе… — он замолчал, слушая ответ в трубке. — Что я думал? Не могу сказать… я не один… — нежно проворковал он.

Серинда покраснела до кончиков ушей то ли от смущения, то ли от раздражения. Ей вовсе не улыбалось сидеть и выслушивать похотливые бредни своего начальника.

— Да, малышка, я тоже по тебе скучал…

Серинда постаралась отключить своё восприятие реальности. Она стала про себя громко напевать и настолько глубоко сосредоточилась на своём занятии, что не замечала, с какими смешинками в глазах на неё смотрел начальник.

«Интересно, о чём она сейчас думает?», задавался вопросом Марк, наблюдая за методичным покачиванием из стороны в сторону своей секретарши.

— Маркус, ты меня слышишь? — голос его новой пассии вывел Марка из состояния задумчивости, но он не сразу ответил ей.

— Маркус? — капризно пропела Рэйчел. — Когда мы с тобой увидимся? Я соскучилась!

— Я уезжаю завтра по делам.

— А как же я? Ты обещал провести со мной время!

Его начинала уже раздражать её манера в самой невинной форме указывать на его невежество. Он знал, что его терпения хватит ненадолго, но Рэйчил была хороша в постели. Это был единственный положительный момент в отношениях между ними. Она знала, как доставить ему удовольствие.

— Я выпишу тебе чек, милая. Пройдись по магазинам и подними себе настроение.

Серинда невольно сощурила гримасу отвращения на своём милом личике. Марк не смог устоять, чтобы не добавить голосом с интимными нотками:

— Купи какое-нибудь сексуальное бельё… чёрное…

На его лице появилась улыбка, но не от радостного вопля на другом конце провода, а просто от созерцания смущения на лице Серинды.

— Милая, мне пора. Увидимся в субботу на празднике. Моджо заберёт тебя.

Серинда сидела с прямой спиной, отсчитывая секунды на циферблате часов на его левой руке.

— Серинда? — обратился он к ней. — Почему вы не на своём рабочем месте?

Она вспыхнула — поднеси к ней спичку и всё запылает алым пламенем.

— Вы же сами мне не дали уйти, — как можно вежливее процедила она.

— Да? — невинно усмехнулся он. — В таком случае больше не смею вас задерживать.

Через полчаса Серинда принесла пакет с заказом китайской еды. Она вежливо отказалась от его предложения разделить с ним трапезу. Её рабочий день наконец-то подошёл к концу, и всё о чём она могла мечтать, так это о горячей расслабляющей ванне с маслом из лепестков роз.

Марк ел в одиночестве. Обычно он наслаждался таким состоянием. Ему редко удавалось побыть одному. Его всегда кто-нибудь да окружал: деловые партнёры, знакомые на вечеринках, девушки. Он вновь проанализировал весь день и пришёл к не очень приятному заключению. Марк не хотел ужинать в одиночестве. Ему нужна была компания. А точнее, он был бы счастлив поужинать с Серидой просто для того, чтобы насладиться её обществом. Мысль переспать с ней не покидала его голову, но Марк знал, чем это всё кончится. Он трахнет её и забудет. Она же возненавидит его навсегда.

Он улыбнулся. Дилемма оказалась не из лёгких…

— Куда едим, босс? — спросил Моджо, когда Марк подошёл к машине. — Отвезти тебя в отель или к Рэйчел?

— В отель, мне надо выспаться. Завтра на такси отправлюсь в аэропорт, пару дней проведу в Хьюстоне. Так что ты свободен.

— Я в курсе, шеф, — радостно улыбнулся Моджо.

— И кто тебя оповестил раньше меня? — спросил он, садясь на заднее пассажирское сиденье.

Моджо занял место водителя. Машина плавно двинулась в путь.

— Серинда рассказала.

— Ах, Серинда? — резко переспросил Марк. — Успел уже подружиться с моей секретаршей?

— Ревнуешь? — в тон его голоса поинтересовался водитель.

Марк фыркнул, проигнорировав вопрос Моджо.

— Тебе не стоило скидывать на неё работу Алека, — упрекнул он.

— Хочешь, я возложу его обязанности на твои плечи? — съязвил Марк.

— Конечно, нет. Самая неблагодарная работа на свете быть твоим личным помощником.

— Вчера ты жаловался, что самая неблагодарная работа на свете быть моим водителем, — напомнил Марк ему. — Определись уже в своём мнении.

— Что ты взъелся? — Моджо повернул голову в сторону Марка, пока они стояли на светофоре.

— А что ты за неё заступаешься?

— Мне просто стало жаль бедняжку. Мотается по всему городу, одаривая твоих девах подарками. Да к тому же собирает тебе вещи в поездку. С каких это пор ты стал доверять женщине упаковывать свой чемодан?

— Не твоё дело, — процедил Марк.

Моджо обиделся и молчал весь путь до самого отеля.

Пока они ехали по улицам Нью-Йорка, Марк мысленно репетировал сцену нагоняя маленькой болтливой секретарше. Он смотрел на светящиеся — белые, голубые, жёлтые, красные — штрихи, точки, линии, мелькавшие за окном. Жизнь кипела на улицах ночного города.

Вот так проходили последние годы его жизни — штрихи, точки, линии, мелькавшие за окном… В какой-то момент он перестал наслаждаться каждым прожитым днём. Всё приелось, стало однообразным: машины, поездки, девушки… Особенно последние. Они все стали на одно лицо и со стандартным телосложением. Сегодня Серинда сказала, что ему нравятся блондинки с модельной внешностью. Сначала его возмутило это, но после, когда он задумался над её словами, то понял, что она оказалась права. Маленькая вздорная девчонка оказалась права на его счёт… Осознание этого уязвило его чувство собственного достоинства…

Марк усмехнулся, вспомнив с каким гневным взглядом она посмотрела на него, когда он предложил ей переспать с ним. Малышка наверняка сама не подозревает, какой ураган чувств запрятан где-то у неё в глубинах. Она наивна и застенчива, и всё же непогодам упряма и своенравна.

Чем же она привлекла Патрика?

«Эта девочка приходится внучкой одного моего очень давнего друга. Я был обязан ему», вспомнились ему слова деда.

Патрик Уильямс самый хладнокровный сукин сын, какого когда-либо знал Марк. Так чем же он мог быть обязан деду Серинды? Марк нутром чувствовал, что что-то здесь было неладно.

Он потянулся к телефону, по памяти набрав номер старого друга. Тот ответил с третьего гудка.

— Марк? Чем обязан?

— Мэтью, дружище, — с иронией протянул Марк. — Давно не виделись.

— Угу. Так ты соскучился и решил мне позвонить, чтобы просто поболтать?

— Да, мне не хватало тебя! Куда ты пропал? — с насмешливыми нотками в голосе поинтересовался Марк.

— Зависал с белыми медведями, — серьёзно ответил Мэтью. — Надеюсь с любезностями покончено? Чего ты хочешь, Марк?

— У меня к тебе деликатная просьба, — переходя на деловой тон, ответил Марк.

— Говори. Это безопасная линия.

— Я хочу, чтобы ты собрал информацию об одном человеке. Её имя — Серинда Свон. Она моя секретарша.

— Что конкретно ты хочешь знать?

— Полное досье. Особенно то, что касается её деда.

— Ты в чём-то её подозреваешь?

— Пока нет, — пояснил Марк. — Патрик нанял девушку секретарём, сказав, что должен позаботиться о ней, якобы он чем-то обязан её деду. Я хочу знать причины.

— Я свяжусь с тобой, когда что-либо узнаю.

— Хорошо.

Серинда стояла перед зеркалом в своей маленькой ванной комнате нежно голубого оттенка. Она хмурила брови, насупливала носик, растягивала на лице широкую улыбку. В общем — кривлялась.

— Что ты там делаешь, дорогая? — поинтересовалась бабушка, заглянув в ванную.

— Гимнастику для лица, ба, — ответила Серинда, открыв рот буквой «О».

Дома Серинда всегда говорила по-русски, иногда, забывшись, переходила на английский или итальянский. Бабушка же признавала только свой родной язык и отказывалась общаться с кем-либо, не знающего хотя бы пару слов по-русски.

— К чему эти глупости, девочка моя?

— Это не глупости, ба, — пробурчала она. — Это фейсбилдинг — средство профилактики появления преждевременных морщин, — пояснила Серинда.

— Чушь это! Какие могут быть морщины в твоём возрасте? — возмутилась бабуля.

— Но они есть у меня! Или скоро появятся!

— Кто это тебя надоумил? — бабушка проницательно посмотрела на свою внучку.

— Никто, — очень тихо ответила Серинда и перевела свой взгляд в сторону.

— Никто, говоришь? — в голосе бабули послышались нотки укора. — Не обманывай меня, Серинда! Я знаю этот взгляд, — она погрозила в воздухе пальцем.

— Какой такой взгляд?

— Такой! — бабушка пальцем указала на лицо внучки, при этом мягко улыбнулась. — Так я смотрела на себя в зеркало после первой встречи с твоим дедом. Потом я видела такой же взгляд у твоей матери, а сейчас я наблюдаю его на твоём лице.

Серинда смутилась и начала разглядывать пальчики на своих ногах.

— Ты встретила кого-то особенного, милая?

— Ох, ба! Он мне даже не нравится совсем! — выпалила Серинда, взмахнув руками. — Но я постоянно думаю о нём! — она посмотрела на бабушку с мольбой в глазах. — Что мне делать?

Бабушка была для Серинды единственным поверенным всех её тайн. Она всегда обращалась к ней за советом и поддержкой.

— Набраться терпения, милая…

— Я серьёзно, ба… — с упрёком произнесла Серинда.

— Так и я не шучу.

— А лучше ты ничего не можешь посоветовать?

— Перестань маяться дурью и кривляться перед зеркалом, — посоветовала бабуля, — всё равно от этого краше не будешь.

— Ба-а-а! — простонала Серинда. — Ты у меня самая лучшая! — она обхватила её руками и крепко-крепко обняла. — Я тебя так сильно люблю! Сильно-сильно!

— И я тебя, моя девочка… — бабушка похлопала внучку по плечу. — Запомни, — она посмотрела девушке в глаза. — Если вам суждено быть вместе, то ничто и никто не сможет разлучить вас.

— Я не верю в судьбу… Ты же знаешь… — с грустью и тоской произнесла Серинда.

— Ты ещё слишком молода…

— Ба! Я уже давно повзрослела, — Серинда взяла в свои руки морщинистые ладони бабушки.

— Ты так похожа на свою маму… Такая же красавица, как и она в твои годы, — в глазах пожилой женщины выступили слёзы.

— Мне не хватает её…

— Мне тоже. Я слишком стара, чтобы давать советы своей влюблённой внучке. В моё время всё было по-другому, — с грустью вздохнула она.

— Я вовсе не влюбилась, ба! — упрямо заявила девушка. — Говорю же, он мне совсем не нравится! Он дико раздражает своей заносчивостью и наглостью… Он такой самоуверенный… такой… брр-р-р…

Бабушка улыбнулась, вспомнив, что нечто подобное испытывала к одному заносчивому пареньку, который впоследствии стал тем единственным, без которого она не смыслила своей жизни.

— Я сделала твой любимый грушевый пирог. Пойдём, — она потянула внучку за руку. — Попьём чайку…

Позже, лёжа в постели, Серинда улыбалась своей наивности. Она не влюблена в мистера Уильямса! Точно! Он ей не нравится! Совсем! Ни капельки…

Серинда стала перечислять в уме все его недостатки и некоторые достоинства. Она пришла к выводу, что её первоначальное мнение о нём, составленное из нескольких газетных вырезок и статей «жёлтой прессы», оказалось правильным. Он высокомерен и порочен. Для него женщина — лишь аксессуар, как его часы или запонки. Да, он обаятелен и скорее всего она попала под его чары. Именно поэтому она не может перестать думать о нём. Марк Уильямс — мужчина, который без особого труда может очаровать любую женщину. Серинда не стала исключением. Наивная дурочка!

Она тяжело вздохнула. Определённо она в него не влюбилась! Он старше её на одиннадцать лет! Это большая разница в возрасте. Он, можно сказать, слишком стар для неё…

А вот Томми — очень милый и очаровательный, и всего-то старше её на четыре года. Они знакомы год, а кажется, что вечность. Он отлично понимал её, а она — его. Они были прекрасными друзьями… Друзьями… Сколько бы Серинда не старалась разглядеть в Томми мужчину «её мечты», она видела в нём лишь лучшего друга. Она была уверена, что Томми испытывает к ней аналогичные чувства. Он никогда не предпринимал попытки ухаживать за ней, он даже ни разу её не поцеловал. Правда, Томми попросил притвориться его девушкой на празднике в честь дня рождения его матери, и Серинда прекрасно понимала почему. Как-то раз Томми обмолвился, что его родители заставляют его жениться, поскольку опасаются, что их сын стал сторонником сексуального меньшинства. Бред, конечно! У Томми было много девушек, и он разбил не одно девичье сердце, вот только своё никому не отдал. Он был однолюб. Просто ещё не пришло его время влюбиться.

Всю неделю Серинду не покидало чувство обеспокоенности. Она предчувствовала, что что-то необычное должно произойти в предстоящий уикенд. Чем ближе были выходные, тем больше она нервничала. Вообще, вся рабочая неделя оказалась для неё проверкой на стрессоустойчивость. Она работала, как проклятая, стараясь выполнить поручения своего начальника параллельно со своими прямыми обязательствами секретаря президента компании «Нью Глобал Энтерпрайзес». Одно хорошо — всё это время её общение с боссом сводилось к телефонным разговорам, иногда по скайпу, а в основном к письменной переписке.

После Хьюстона Марк Уильямс отправился в Чикаго для урегулирования спорных вопросов между рабочими завода и руководителями. Затем он посетил ещё пять городов, где были сосредоточены офисы дочерних предприятий компании. За столь короткое время, он успел пообщаться с руководителями, бухгалтерами, юристами и простыми рабочими; оценить их квалификацию и степень работоспособности и сократить штат на своё личное усмотрение.

Серинде пришлось взять на себя «тяжёлую артиллерию» — урегулирование конфликтных ситуаций. Работа сильно выматывала её, но, тем не менее, она счастливая возвращалась домой и крепко засыпала, стоило ей только положить голову на подушку. Мысли о том, что она влюблена в начальника больше не преследовали её.

Серинда не видела Марка Уильямса до пятницы. Она уже собиралась уходить как всегда на час раньше, когда он показался в дверях кабинета. Их взгляды встретились, и Серинда не смогла сдержать своей радостной улыбки на лице. Уголки его губ напряглись, но форма улыбки показалась девушке несколько суровой и недовольной. Выглядел он уставшим.

— Мистер Уильямс, вы вернулись?

— А вы уходите, мисс Свон? — проигнорировав её вопрос, поинтересовался Марк.

— Да. У нас с вами была договорённость…

— Я вспомнил, — перебил он её. — Не скажите, куда вы так торопитесь?

— Это личное.

— Понимаю… — в его глазах вспыхнули искры и тут же погасли. — Сделайте мне кофе, принесите отчёты, о которых я вас уведомлял ранее, и можете быть свободны, — скомандовал он.

Серинда кивнула и быстро ретировалась, исполняя очередные его указания.

Марк вошёл в кабинет и быстро осмотрелся. Серинда сумела выполнить все его пожелания в обустройстве рабочего пространства. Стены были мягкого светлого оттенка серого. В зоне отдыха разместился удобный диван бежевого цвета и два кресла. За ними стоял стеллаж с книгами и виниловыми пластинками. Журнальный столик украшала ваза с цветами — васильки. Почему-то они напомнили ему глаза его секретарши. Он отметил качество мебели и её уместную расстановку. Но его взгляд привлекло нечто другое. Позади его стола на стене висела картина. На ней было изображено дерево в разное время года.

— Я могу убрать картину, если она вам не понравилась, — раздался голос Серинды рядом с ним.

— Мне она нравится, — коротко бросил он. — Кто художник?

— Его имя вам ничего не скажет, — её голос дрогнул.

Марк кивнул, решив не задавать ей больше вопросов.

— Ещё что-нибудь желаете? — робко поинтересовалась она.

— Нет, — он покачал головой. — У Алека проснулась совесть, и он решил вернуться к своей работе, так что теперь вы выполняете свои прямые обязанности секретаря, — Марк посмотрел на неё. — Вы хорошо потрудились за эту неделю, я выпишу вам чек.

— Но…

— Вы заработали эти деньги, мисс Свон, — не поднимая на неё глаза, Марк подписал чек и протянул листок в её сторону.

— Спасибо, мистер Ульямс.

— Спасибо вам, мисс Свон.

Их пальцы соприкоснулись. Серинда резко отдёрнула руку от проскочившей между ними искры. Кончики её пальцев покалывало.

— Вы и сейчас ничего не почувствовали? — на его лице появилась озорная ухмылка. — Не стоит отвечать, я всё вижу по вашему лицу.

— Я и не хотела отрицать этого. Та искра, что проскочила между нами, имеет логичное обоснование.

— Да неужели? Какое же?

— Статическое электричество.

— А вы совсем неромантичная девушка… — подразнил он её.

— А вы очень романтичный мужчина, мистер Уильямс, — в тон ему передразнила Серинда.

— И в чём же проявляется моя романтическая натура?

Лукаво улыбнувшись, она пожала плечами.

— Вам виднее, мистер Уильямс.

— Меня начинает доставать ваше «мистер Уильямс», — после продолжительного молчания, заявил Марк.

— Но ведь я ваша подчинённая и должна соблюдать формальности, — коротко пояснила Серинда. — Вам не нравится ваша фамилия? — невинно поинтересовалась она.

— Мне не нравится то, как вы её произносите.

— Как же? — удивилась она.

— Вы тянете «У» слишком долго. Это режет мой слух.

— Извините. Наверное, это дефект речи. Раньше никогда, правда, не замечала этого за сбой, но обещаю потренироваться произносить эту букву резче.

— Да, потренируйтесь на досуге.

— Я могу идти?

— Да, — сказал Марк, взяв в руки отчёты.

Он окликнул её на выходе из кабинета.

— Будьте на связи в выходные. Возможно, вы мне понадобитесь.

— У меня были планы на уикенд.

— У меня тоже, — резко ответил он. — Вы мой личный секретарь, мисс Свон. Если не можете справиться со своей работой, пишите заявление на увольнение, — его голос стал грубым. — Я ясно выразился?

— Я поняла вас, мистер Уильямс.

— Меня это радует, мисс Свон.

Серинде захотелось зарычать от злости. Она его секретарь, но не личный раб. Хотя, наверняка, для мистера Уильямса эти два понятия равнозначны.

Чек, что он ей выписал, обжигал её руку. Она посмотрела на сумму — тысяча долларов. Ей так были необходимы эти деньги. Если бы не они, Серинда не стала бы терпеть подобного отношения к себе.

Она обналичила чек в банке. Положила стодолларовые купюры в конверт. Написала привычный адрес получателя.

ГЛАВА 5

— Привет, красавица! — с диким радостным воплем Томми выскочил из машины и, подбежав к Серинде, приподнял её над землёй. — Готова провести самый лучший уикенд в своей жизни?!

— Самый лучший уикенд был, когда мне исполнилось пять лет и родители отвели меня в зоопарк. Я впервые увидела живую гориллу! — улыбаясь, подразнила она его.

— Живую гориллу не обещаю,… но на чердаке в нашем доме пылится игрушка… м-м-м… кажется, шимпанзе с барабанными палочками… — он усмехнулся. — Как тебе такая альтернатива?

Серинда сощурила глаза из-за солнца. Подставив руку ко лбу, она посмотрела за спину Томми. Он посмотрел ей вслед, а затем, удивлённо приподняв правую бровь, спросил:

— Ты же не думала, что мы поедем на велосипедах?

Томми приехал на BMW X5. Раньше она видела его только на велосипеде — самом практичном виде транспорта в Нью-Йорке. Серинда знала, что у Томми есть средства на приобретение подобного класса автомобиля, но он никогда не выставлял себя напоказ подобным образом. Скромность и нежелание кичиться своим богатством отличало его ото всех, кто ей был противен в этом плане.

— Конечно же, я так не думала, — упрекнула она его. — Но и представить не могла, что ты приедешь на… вообще, откуда у тебя такая машина?

— Ну, она не совсем моя… — смутившись, ответил Томми. — Я её одолжил на время.

— Одолжил — не значит, что украл? — подозрительно спросила Серинда.

— Нет, конечно, — заверил её Томми. — Одолжил, значит, что взял на время. Просто на машине будет удобнее всего добраться до аэропорта, — запустив руку в волосы, признался Томми, старательно избегая взгляда Серинды.

— Аэропорта? — недоумённо переспросила она.

— Я же говорил, что вечеринка будет загородом?

— Может, сейчас ты уточнишь, где именно?

— Э-э-э… м-м-м… ЛА… — потупив взор, признался Томми. — Я разве не говорил тебе, что отец читает лекции в университете Ангелов?[1]

— Наверное, ты забыл это сделать точно так же, как и предупредить, что нам придётся лететь на самолёте, — недовольно пробурчала Серинда.

— Извини, всё забываю начать курс приёма таблеток для улучшения памяти, — самым невинным тоном пояснил Томми.

— Я страдаю аэрофобией! — выпалила Серинда.

— Ты это только что выдумала, — мягко улыбнулся Томми. — Поверь, пара часов, и ты даже не заметишь, что была в воздухе. Обещаю! Капитан самолёта очень опытный.

— Откуда ты знаешь?

— Просто, знаю. Поверь мне… — его глаза были светло-карего оттенка, Серинде было трудно устоять против просьбы, читаемой в них.

— Я, правда, боюсь летать! — немного мягче сказала она. — Особенно с обманщиками!

— Я не обманывал тебя, Серинда, — Томми обиженно надул нижнюю губу. — Просто хотел удивить тебя… э-э-э… сделать сюрприз…

— Тебе это удалось, Томми, — она подозрительно посмотрела на него. — Почему-то мне, кажется, что ты что-то недоговариваешь.

— Как, по-твоему, умолчать кое о чём, считается обманом?

Томми выглядел таким милым и ранимым в этот момент, что Серинда не смогла не улыбнуться ему. О чём бы он не умолчал, она простила бы ему.

— Хочешь сейчас признаться мне в чём-то?

— Стоило сделать это давно… но… — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Знаешь, пусть это станет для тебя ещё одним сюрпризом…

От недоброго предчувствия у Серинды засосало под ложечкой, но Томми не дал ей время на лишние сомнения. Ему удалось заверить её (не без особых усилий), что всё пройдёт без происшествий. Серинда поверила ему, хотя в душе её с каждой минутой нарастала тревога. Это чувство обострилось, стоило им приехать в аэропорт, где их дожидался частный самолёт.

— Глазам своим не верю! — шокировано воскликнула Серинда. — Это шутка какая-то?

Серинда посмотрела на Томми, который от смущения не знал куда податься.

— Ри…

— Томми, — перебила она его. — Мы знакомы с тобой уже год! За всё это время у тебя не представилось случая сказать мне, что ты нереально богат, а не просто богат? — на слове «нереально» Серинда повысила интонацию.

— Но я не богат! — упрямо заявил он, нахмурив брови. — Это мои родители богаты и знамениты, я же говорил тебе. К тому же, это даже не их самолёт, я одолжил его у брата… — он осёкся, и чтобы отвлечь Серинду взял сумку с её вещами и передал стюарду, встретившего их у самолёта.

Серинда знала, что Томми отпрыск богатого семейства, но ей и в голову не приходило уточнять, насколько они богаты. Оценив обстановку внутри самолёта, Серинда прикусила губу от волнения. Ей вдруг почему-то стало страшно знакомиться с его родителями. Она боялась, что её неприязнь к богатым личностям может как-то косвенно повлиять на её отношение к матери и отцу Томми. Её друг не был одним из «золотой молодёжи». Он стремился к самостоятельности и за то время, что они знакомы Серинда не замечала за ним снобизма или присущим многим его возраста и социального положения выпендрёжа. Ей хотелось думать, что именно таким его воспитали родители, а стало быть, они — хорошие люди, без пафоса и лицемерия.

Серинде было страшно взлетать, но Томми уговорил её сделать несколько глотков виски. Алкоголь подействовал не сразу, но через некоторое время её страх притупился, и она смогла расслабиться. Через полчаса полёта, Серинда уже не так судорожно сжимала свои пальцы на подлокотнике кресла.

Томми сидел напротив и не сводил с неё обеспокоенного взгляда.

— Ты выглядишь так, словно тебя сейчас стошнит, — пошутила Серинда.

— У меня очень впечатлительная натура, — улыбнувшись, ответил он. — Как ты себя чувствуешь?

— Очень даже неплохо, — Серинда вымучила из себя улыбку.

— А мне кажется, что это тебя сейчас стошнит, — его улыбка стала шире. — Никогда не замечал на твоём лице такого зеленовато-голубого оттенка.

— Никогда не замечала за тобой такого остроумия, — съязвила она.

Томми рассмеялся, встал на ноги и подошёл к бару. Взял холодную стеклянную бутылочку с кока-колой и шоколадку.

— Тебе надо расслабиться, — он повернул голову в её сторону. — Я серьёзно, Ри. Разожми свои пальцы и подойди ко мне.

— Мне и тут неплохо сидится, — пробубнила Серинда, поправив на себе ремень безопасности.

— Хочешь батончик? — она покачала головой. — Уверен, здесь наверняка найдётся мороженое, — продолжил Томми. — Я могу сделать тебе молочный коктейль.

— Я не маленькая, — возразила она.

— Ага… — с ироничной улыбкой, Томми вернулся на своё место.

Серинда взяла журнал со столика. Пролистала несколько страниц, недовольно поморщив носиком. Следующий журнал оказался похожим на предыдущий — скучный и нудный — о финансах и политике.

— Мы скоро прилетим?

Томми посмотрел на часы.

— Через час. Почему бы тебе не прилечь?

— Не могу я спать, — нервничая, возразила она.

— Тебе стоит отдохнуть, потому как мною запланировала программа наших развлечений на целую ночь, милая.

— Вот как?

— Я покажу тебе, как отдыхают в Лос-Анджелесе, детка!

Он поднял руки в воздух. Хлопнул в ладоши. Сделал несколько поворотов из стороны в сторону и запел:

— У-уу-уу…уу-у-у… У-уу-уу…уу-у-у… У-уу-уу…уу-у-у… Барбара Стрейзенд! — кривляясь, выкрикнул он. — Ууу-ууу…ууу-ууу…

— Я с радостью составлю тебе компанию, — Серинда подхватила его весёлое настроение, — но у меня есть условие!

— Я выполню любые твои условия!

— Хорошо, — она улыбнулась. — Моё условие следующее — мы не должны попасть в криминальную хронику «Города Ангелов».

Ответом ей был звонкий смех Томми.

Лос-Анджелес встретил их тёплым бризом с моря, яркими огнями и полуголыми людьми с подтянутыми загорелыми телами, буквально сошедших со страниц Sports Illustrated. Вечер пятницы. Все прибрежные бистро и кафешки, а также пляжи были заполнены людьми разных возрастов и религиозных убеждений.

— Здесь так красиво! — восклицала Серинда практически каждые пять минут, что они летели на вертолёте к дому родителей Томми.

Вид сверху был просто изумителен! Она никогда не была в этом городе, но всегда мечтала совершить утреннюю пробежку по побережью Тихого океана на побережье Лос-Анджелеса. Провести здесь пару дней, всё равно, что иметь полноценный отпуск, который, судя по первому впечатлению от своего нового начальника, ей не видать ближайшие года три, как пить дать. Серинда не стала распространять мысль о своём боссе, она повернула голову и посмотрела на улыбающегося Томми. Лучи заходящего солнца играли с прядками его волос. На щеках — едва заметный румянец. На губах — нежная полуулыбка.

Как знать, может быть по завершению этого уикенда, она поцелует его?

— Ма! — стараясь перекричать шум от работающих винтов вертолёта, Томми подхватил невысокого роста женщину. — Мамулечка! Как же я соскучился по тебе, моя любимка!

Женщина, казалось, была очень рада тому, что сын, подхватив её на руки, стал кружить их вокруг своей оси.

— Томми, проказник! — она хлопнула его по плечу. — Немедленно отпусти! Ты выставляешь меня в неприглядном свете перед своей девушкой, — упрекнула сына мать.

— Что вы… — запротестовала Серинда.

Томми опустил мать на ноги, приобняв за талию.

— Мама, выглядишь на удивление очень молодо, — Томми прищурил глаза. — Повезло же тебе с мужем, — он подмигнул ей, — пластическим хирургом…

— Эта шутка также стара, как и я сама, мой мальчик, — она игриво ущипнула его за правую щеку.

— Но она по-прежнему смешна и актуальна, — парировал Томми.

Его мама, чуть нахмурив брови, проницательно посмотрела ему в глаза.

— Ой, только не начинай меня отчитывать за…

— Ничего подобного я не собиралась делать, — прервала она его. — Я только хотела бы знать, когда ты, наконец, соизволишь представить меня своей девушке?

Серинда смутилась. Она практически забыла, что весь уикенд должна играть роль девушки Томми. Они вообще не обсуждали, что, собственно говоря, от неё требовалось делать. Казалось Томми, это вообще не волновало. Он посмотрел на Серинду и подмигнул ей, показав сияющие белизной зубы.

— Мамулечка, познакомься, моя лучшая подруга и по совместительству девушка, — последнее слово он произнёс с более выразительными нотками в голосе, — Серинда. — После непродолжительной паузы и обмена взглядами, Томми продолжил. — Серинда познакомься с моей мамой, — он жестом указал на женщину по правую руку от себя. — Несравненная Бриджит Холл.

— Мне искренне приятно познакомиться с вами, миссис Холл. В детстве я обожала смотреть фильмы с вашим участием.

Мама Томми некогда была самой знаменитой актрисой Голливуда. Кассовые сборы фильмов с её участием превышали все ожидания. Она была разноплановой актрисой и не боялась рисковать в выборе ролей. Это принесло свои плоды в виде ряда престижных наград, номинации на премию «Оскар» и именной звезды на голливудской «Аллеи славы».

— В свою очередь мне очень приятно, наконец, познакомиться с таинственной девушкой своего сына, — с утончённой вежливостью призналась Бриджит. — Милый, — она обратилась к сыну, — никогда не прощу тебя, что так долго скрывал от нас такую красавицу.

— Будь моя воля, скрывал бы как можно дольше, — с весёлыми смешинками в глазах, проворковал Томми.

Бриджит перевела свой упрекающий взгляд с сына на Серинду. Она улыбнулась, от чего на её правой щеке появилась забавная ямочка. Женщина задержала на Серинде долгий оценивающий взгляд, от которого последняя почувствовала себя крайне неловко, но она постаралась не подать виду.

— Мы с вами никогда раньше не встречались? — внезапно спросила Бриджет.

— Нет, миссис Холл. Я бы запомнила нашу встречу.

— Ваше лицо… оно кажется мне знакомым…

— Возможно, вы меня с кем-то спутали…

— Такое лицо нельзя ни с кем спутать, — ответила Бриджит. — У вас очень нестандартная внешность. Определённо я видела вас прежде. У меня фотографическая память на лица…

— Мам? А где отец? — обратился Томми, дабы разрядить атмосферу.

— О! Он в гостиной с Ма…

— Не будем заставлять их ждать нас, — прервав мать на полуслове, Томми подтолкнул её в сторону дома, а сам, обняв Серинду за талию, повёл девушку вслед за матерью. — Помнишь… э-э-э… я говорил тебе, что умолчал кое о чём? — шёпотом поинтересовался он.

— Ты об ещё одном сюрпризе?

— Да… — он прочистил горло. — Видишь ли… я теперь не совсем уверен… в общем, мне стоило признаться тебе раньше…

— Томми, ты меня пугаешь. Что ты хочешь сказать?

Они как раз вошли в гостиную. Бриджит, ловко высвободив Серинду из полуобъятий Томми, подвела девушку к мужчине лет пятидесяти пяти с едва заметной сединой в тёмных волосах и добродушным лицом. Она представила его, как своего мужа — доктора Адама Холла.

— Дорогой, эта девушка…

— Моя секретарша, — раздался холодный голос с едкими нотками, — Серинда Свон.

Серинда замерла, растерявшись на мгновение. От голоса, внезапно раздавшегося где-то за её спиной, она вздрогнула. Подумав, что ослышалась, она, тем не менее, напряжённо повернула голову на звук голоса.

— Да быть этого не может! — под впечатлением простонала она по-русски.

— Вижу, вы удивлены видеть меня не меньше меня самого видеть вас здесь, — сказал Марк, посмотрев сначала на растерявшуюся и смущённую девушку, а затем перевёл свой взгляд на брата, который в этот момент наливал себе в стакан виски. — Томми, я бы не отказался выпить и выслушать твои объяснения, — резко обратился к нему Марк.

— Налей и мне, сынок, — добродушно улыбнувшись, попросил Адам.

Бриджит, как и Серинда, переводила свой взгляд с одного мужчины на другого. Затем она с ещё большим подозрением стала рассматривать девушку. Она была уверена, что видела её раньше, вот только где, не могла вспомнить. Но она обязательно вспомнит…

— Хм… — Томми негромко кашлянул, прочистив горло. — Я совсем не так себе это представлял…

Серинда бросила на друга уничтожающий взгляд. Если бы не его родители и её хорошее воспитание… она бы однозначно надавала ему с десяток подзатыльников! Как можно было умолчать о таком?

— Что вы здесь делаете? — скрывая своё раздражение, Марк напрямую обратился к Серинде.

Она опешила. Обвела взглядом комнату, в поисках спасения. Ей не хотелось объяснять ему причины своего пребывания в доме его родителей. Не хотелось вообще встречаться с серьёзным и недовольным взглядом тёмно-карих глаз. Не видя его, она уже могла предположить, что между бровей на его лице залегла глубокая складка. Он был недоволен и раздражён, и это отчётливо слышалось в каждой нотке его голоса.

— Серинда здесь по моему приглашению, — попытался разрядить обстановку Томми. Он подошёл к ней и обнял за талию. — Пока ты не прервал меня на полуслове, я хотел представить Серинду, как свою девушку.

— Да неужели? — уголки губ Марка ехидно приподнялись в полуулыбке. — Значит, вы не солгали, сказав мне, что у вас есть бойфренд, — он вновь обращался непосредственно к самой Серинде, а девушка по-прежнему игнорировала его. — Вот только не уточнили, — продолжил Марк, — что встречаетесь с моим сводным братом.

— Вы против? — в её голосе прозвучал вызов.

Это был импульсивный порыв. Ей стало стыдно за свою несдержанность.

— Это зависит от того, какие у вас планы на моего брата, — стальным тоном ответил Марк, лицо же его не выражало абсолютно никаких эмоций.

— В наших планах — пожениться, — вместо неё ответил Томми.

Серинда напряжённо посмотрела на него, с силой сжав его ладонь.

— Уже выбрали дату? — осведомился Марк.

Абсурдность ситуации накалялась с каждым произнесённым словом. Серинда больше не могла выдержать и минуты в этой обстановке, чтобы не закричать.

— Прошу простить меня, — она обратилась к родителям Томми, намеренно встав спиной к своему начальнику. — Я плохо перенесла перелёт. Если вы не возражаете, я бы хотела подышать свежим воздухом.

— Любимая, тебе нехорошо? — обеспокоенно спросил Томми.

Серинда покачала головой. Ей даже на миг показалось, что Томми переигрывает. Она заверила его, что чувствует себя хорошо, просто устала за время перелёта. Развей он дальше эту мысль и чего доброго, мистеру Уильямсу придёт в голову, что она беременна.

На самом деле ей захотелось сбежать из этого дома, стоило только перешагнуть через порог, после такой неожиданной встречи. Она мечтала провести два самых замечательных дня на этой ужасной неделе. Теперь её мучения продолжатся и не ясно ещё как это время, проведённое в кругу семьи начальника, скажется на их дальнейших рабочих отношениях.

Она сняла кеды и с огромным удовольствием погрузила пальцы в тёплый песок. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо оранжево-малиновым цветом. Серинда заметила причал и направилась к нему.

Она села у самого края. Облокотилась на локти, закинув голову назад. Закрыла глаза и вздохнула полной грудью. Кончики её пальцев едва касались прохладной воды. Здесь было так тихо и умиротворённо… так красиво…

— Ты, наверное, злишься на меня? — Томми сел подле неё, неловко коснувшись её руки.

Не открывая глаз, Серинда улыбнулась.

— Ты определённо это заслужил.

— Так ты злишься? — робко переспросил он.

— Где-то глубоко в душе мне бы хотелось на тебя злиться, но… — она замолчала.

— Что?

— Всю свою злость я уже растратила на твоего… брата, — на последнем слове, Серинда скривила забавную мордочку, высунув язык. — Теперь я даже сочувствую тебе…

— Это… э-э-э… очень мило…

— Да, я очень милая, — улыбаясь, она повернула голову в его сторону. — Что решило «племя»? Мне велено немедленно покинуть резиденцию?

— Три голоса — против, один — за.

— Дай угадаю этого счастливчика! — с иронией воскликнула Серинда.

— Извини, что поставил тебя в неловкое положение, — искренне попросил Томми. — Я думал, если скажу тебе, кто мой брат… ты ни за что не поедешь со мной.

— Ты прав.

— Так ты простишь меня? — с надеждой осведомился он.

— Не так быстро, ковбой, — передразнила его Серинда. — Думаешь, улыбнёшься и я растаю?

— Согласись, стоило рискнуть, чтобы узнать наверняка.

— Хитрец! — она легонько толкнула его в плечо.

— И этим я тебя привлекаю, — Томми качнулся в сторону, наклонившись всем телом на Серинду.

Марк стоял у окна, держа в руке стакан с виски. Он наблюдал за парочкой, сидевшей на причале. Он видел, как нерешительно Томми подошёл к девушке. Думал, что Серинда накричит на него, и они поругаются. По её лицу он изначально понял, что Серинда была не в курсе об их с Томми родстве. Зная её всего неделю, он был уверен, что сейчас его брату предстоит пройти все круги ада, потому как эта девушка в гневе могла вызвать даже у него мурашки по спине. Вот только он сомневался, что их причиной стал бы страх перед ней…

Она уедет отсюда, и Марк сможет вздохнуть свободно. Её образ с того первого совещания и ещё раньше, когда он застал её на четвереньках в своём кабинете, не выходил у него из головы. Она привлекала его, не только как красивая женщина. В ней было нечто, что задевало его за живое. Какая-то загадка. Детская наивность наряду с серьёзностью и непосредственностью.

Марк задумался. Когда он поднял голову и вновь посмотрел в том же направлении, что и несколько минут назад, то не увидел брата и своего секретаря на прежнем месте. Парочка вместо того, чтобы бурно выяснять отношения, весело плескалась в воде. Он даже здесь мог слышать мелодичные нотки смеха Серинды.

До этого момента он никогда не завидовал своему брату…

Серинда подставила лицо под прохладные струи воды. Она и Томми как маленькие дети резвились в воде, не заботясь о том, что о них подумают. Потом Томми отвёл её в свою спальню, чтобы она могла принять душ и переодеться к ужину. Серинда успокаивала себя, что ей придётся от силы час-два провести в обществе своего начальника, после ужина Томми сказал, что поведёт её в модный ночной клуб. Несмотря ни на что, она была намерена отлично провести время в приятной компании, как и планировала ранее.

Дверка душевой кабинки приоткрылась и оттуда показалась сначала женская ручка, затем стройная ножка, а после… очень красиво слаженное тело…

Марк невольно зачарованно провёл взглядом по изящному силуэту с женственными формами. Наверное, он издал тихий вздох, тем самым выдав себя за подглядыванием.

Увидев его, Серинда от испуга открыла рот и начала истошно кричать.

Марк среагировал мгновенно. В один шаг он припечатал девушку к стенке душевой кабинки и закрыл ей рот своей рукой. Она попыталась оттолкнуть его. Марк ещё теснее прижался к её телу. Девушка продолжала вопить так, что от такого усилия её лицо раскраснелось.

— Тихо! Не ори! — прорычал он ей в самое ухо.

Она с прищуром посмотрела на него и замолчала.

— Я пока не стану убирать руку, — Марк посмотрел ей в глаза. — Есть у меня подозрения, что ты снова начнёшь орать, как банши.

Правой рукой он закрывал ей рот, левой — придерживал запястья над её головой.

— С такими связками, как у вас мисс Свон, вам прямая дорога в Голливуд, милочка, — пошутил он. — Определённо хоррор-фильмы — ваш жанр.

Серинда смерила его презрительным взглядом. Зрачки её глаз сузились от злости.

— О-о-о… — прошептал Марк. — Да с таким взглядом, каким вы сейчас смотрите на меня, вам Серинда не жертв играть, а серийных маньячек надо, — от его слов, ноздри Серинды раздулись. — Вас даже без кастинга возьмут, — заверил он её. — У меня есть парочка знакомых режиссёров. Хотите, замолвлю за вас словечко?

Серинда попыталась увернуться и стукнуть его в коленную чашечку. Марк, будто бы предвидя её действия, крепко обхватил ноги девушки своими.

Они несколько минут смотрели друг другу в глаза. Серинда что-то сказала, но из-за его руки на её губах, вместо слов слышалось мычание.

— Не бубните, — упрекнул он её. — Я всё равно не понимаю, что вы говорите.

Она опустила глаза вниз, и он последовал за ней. Марк немного наклонил спину назад. На его губах расцвела самодовольная ухмылка.

— Бог ты мой! — восхищённо прошептал он. — До этого момента я считал, что у вас совсем нет груди… — он едва слышно присвистнул. — Признаюсь, вы меня удивили…

В эту минуту Серинда проклинала всё на свете. Под его взглядом её соски предательски затвердели, а грудь покрылась пятнами. Она вообще вся была красного оттенка от смущения.

— Итак, мы оба увидели друг друга голыми, — его голос с нежными бархатными нотками вернул её в сознание. — По закону жанра теперь мы просто обязаны если не переспать, то хотя бы поцеловаться, — Марк подмигнул ей левым глазом.

Серинда тяжело вздохнула. Её грудь приподнялась, скользнув сосками по его твердой груди. Послышался тихий стон с его стороны. Она подняла на него свой взгляд, и жаркая волна окатила её с головы до ног. В его глазах читалась страсть и желание обладать ею. Она почувствовала напряжение в его теле. Его эрекция уперлась в её бедро.

— Ты дрожишь, милая, — прошептал он. — И ты меня хочешь…

Он не спрашивал, а утверждал, потому как знал, видел в её взгляде ответное желание. Стоило ему закрыть глаза, и он видел перед собой их сплетённые голые тела. Она раскрывается ему и только для него слетают с её губ стоны удовольствия. Марк предвкушал… Он провёл кончиком своего языка по губам.

Девушка зачарованно наблюдала за ним. Её тело ослабло, стало мягким и податливым. Он очень медленно убрал свою руку от её рта. Наклонил голову ниже. Её губы приоткрылись. Они молили прикоснуться к ним…

Он прикрыл глаза, готовый вкусить запретный плод. Её губы манили… такие полные… такие соблазнительные…

— Ауч! Твою ж… — выругался он.

Девушка, изловчившись, сделала ему подножку, и Марк распластался на полу ванной комнаты.

ГЛАВА 6

Лёжа на спине в непонятной позе, при падении больно стукнувшись копчиком о мраморный пол, Марк, тем не менее, испытывал удовольствие, наблюдая за гневом маленькой фурии. Девушка в одно мгновение преобразилась: из наивной соблазнительницы она стала искусительницей. Такая она ему ещё больше нравилась. Признание этого факта сделало его эрекцию мучительной, а на душе стало гадко. Он нарушил клятву, данную самому себе ещё в юные годы, когда малыщом под стол пешком ходил и не дотягивался до банки со сладостями. Он дал обещание не влюбляться в секретарш, какими бы они красивыми не были. Тогда он даже не знал определения этому слову, теперь — сожалел о своей клятве, произнесённой им перед могилой отца. Для каждого начальника искушение иметь такую красивую и соблазнительную секретаршу, как Серинда Свон. Раньше он всегда выбирал себе секретаршу по критериям: умная, страшная, исполнительная, предпочтительно старая дева. Теперь он отчасти понимал, перед каким искушением однажды оказался его отец… Даже осознание этого не могло перечеркнуть годы осуждения отцовского увлечения.

Он взрослый мужчина и в свои тридцать четыре года может признать своё влечение к молодой секретарше, но также Марк в состоянии противиться этому чувству. Здесь существовало два варианта. Первый — переспать с ней, удовлетворив своё желание, и уволить девушку. Второй — не увольнять её, поскольку он дал слово своему деду. В таком случае ему придётся относиться к ней так, словно она бездушное существо, не имеющее ничего определённо напоминающее силуэт женщины. Задача казалась просто не выполнимой, когда он смотрел на изящные изгибы её тела, которые волновали его сильнее, чем когда-либо. Это казалось Марку странным. Женская анатомия была ему знакома с четырнадцати лет. Но за два десятка лет своих любовных похождений, он не мог припомнить случая, когда так страстно желал одного лишь поцелуя женщины.

— Что вы себе позволяете?!

Её щёки раскраснелись, и Марк понял, что Серинда уже не в первый раз пытается докричаться до него.

— Перестаньте немедленно!

— Что именно? — он подозревал, что она ему ответит, и всё же провоцировал её нарочно.

— Перестаньте пялиться на мою грудь, — Серинда пыталась одной рукой прикрыть набухшие соски, другой — треугольник внизу живота.

— Не могу, — искренне ответил Марк. — Я до сих пор пребываю в шоковом состоянии, — чёрт возьми, он готов был высечь себя самостоятельно, чтобы перестать дразнить её, но не мог противиться такому искушению. Её смущение сводило его с ума и заводило с пол-оборота. — У вас есть грудь! Она…

— Дайте мне полотенце! — потребовала Серинда, не дав ему возможности закончить.

— Не могу… — на его лице появилась соблазнительная полуулыбка.

— Вам всего-то нужно руку протянуть!

Он повернул голову направо, оценивая расстояние до полки, на которой лежали полотенца.

— Вам, как ни странно, тоже стоит только протянуть руку и взять одно полотенце… — заметил он.

Она вспыхнула. Грозно сощурив веки.

— Будьте же джентльменом, — начала она, — мужчиной, в конце концов! Дайте мне полотенце!

Его позабавили её слова. Малышка даже не представляла, какое оказывает на него действие, командным голосом требуя невозможного. Дать ей полотенце, чтобы она скрыла от его взгляда свои прелести? Самому прекратить эту пытку — получать мучительное наслаждение лицезреть её упругую попку и соблазнительно-волнующую разум грудь? Да ни за что! Он же не евнух какой-нибудь!

— Пальцы онемели… — уклончиво ответил он, из-под ресниц наблюдая за новой волной возмущения девушки.

С её стороны послышалось рычание. Марк закрыл глаза, представив, как она рычит ему в ухо, вонзаясь ногтями в его спину… Рай… Настоящий рай слушать звуки её голоса…

Серинда одним быстрым рывком постаралась вытянуть руку и схватить полотенце, но когда её пальцы дотронулись до махровой ткани, его рука накрыла её ладонь. В одно мгновение, он оказался рядом с ней, а её грудь как раз на уровне его глаз. Её соски до невыносимой боли сжались под взглядом его голодных глаз. Веки Марка были чуть прикрыты, а ресницы отбрасывали соблазнительные тени на щёки. Серинда не дышала. Не могла вздохнуть и выдохнуть. Казалось, даже сердце замедлило свой привычный ритм.

Его губы приоткрылись. Он прижался ртом к соску, словно срывая ягодки с ветки. Марк потянул за него чуть вниз. Одновременный стон сорвался с их губ.

Этот звук привёл в чувство Серинду. Резко она оттолкнула начальника в сторону. Быстро схватив полотенце, закуталась в него.

Его смех разозлил Серинду больше прежнего. Самодовольная улыбка на его лице вывела её из себя.

— Вы… — начала девушка, грозно прищурив глаза.

— Не продолжайте! — осёк он её. — Иначе я буду вынужден вас уволить.

— Уволить? — переспросила она, не совсем поняв смысл его фразы. — Меня? За что?!

— За то, что… — «из-за вас я потерял рассудок», про себя подумал Марк, и эти слова чуть не вырвались у него наружу, — …что смеете оскорблять своего босса!

— Да это я на вас жалобу подам! — возмущённо воскликнула Серинда.

— За то, что я пригрозил вам увольнением? — фыркнув, Марк приподнялся и облокотил спину о мраморную стену ванной комнаты.

— За сексуальные домогательства! — выпалила она.

— Почему во множественном числе? — недоумённо спросил он.

— Потому что вы уже неоднократно подстерегали меня с целью скомпрометировать… — её голос стал тише. — Признайтесь, это ваше такое извращённое чувство юмора или просто хобби — приставать к своим секретаршам?

— До вас у меня были секретарши не младше сорока пяти лет…

— Боже! — её глаза расширились от удивления и отвращения.

— Чёрт возьми, выкинете эти дурные мысли из вашей головы! — раздражённо сказал Марк. — Я ни с одной из них не спал!

— Так значит я исключение? — подозрительно поинтересовалась Серинда.

— Не льстите себе, — в его голосе послышались нотки цинизма. Они задели девушку, и взгляд её стал печальным. Марку стало стыдно, но он не знал, как смягчить свои слова, да и был ли смысл? — Во всяком случае, вам никто не поверит, — в итоге произнёс он. — Вы сейчас в моём доме, по собственной воле и желанию, а не на рабочем месте. Так что я спокойно могу опровергнуть ваши ложные обвинения в мой адрес.

Марк встал на ноги, при этом, не отрывая своего взгляда от её печальных глаз. Ему хотелось дотронуться до неё, провести пальцем вдоль линии её нижней губы, прикоснуться своими губами её шеи, прикусить нежную молочного цвета кожу, чуть розоватую после душа… От одних этих мыслей дрожь пробегала по его телу.

Атмосфера в комнате накалялась с каждой минутой.

— Зачем вы сюда пришли? Что вам от меня нужно? — она воинственно подняла на него свой взгляд. — Я отчётливо помню, что закрыла комнату, прежде чем пойти принять душ. Как вы здесь оказались?

— Вы снова меня обвиняете? — возмутился Марк. — Не кажется ли вам, что это уже перебор?

— Это вы ворвались ко мне, когда я принимала душ, — огрызнулась Серинда.

— Это комната моего брата, соседняя — моя, — подчеркнул Марк. — Между комнатами есть потайная дверь. К слову сказать, я никогда не пользуюсь парадным входом.

— Вы знали, что я здесь, поэтому пробрались в комнату?

— Я хотел поговорить с вами. Боялся, что больше не представится случай, — усмехнулся Марк. — Не думал, что застану вас голой. Вам надо научиться экономить воду и принимать душ в два раза быстрее. Я ждал достаточно, прежде чем войти сюда.

— О чём вы хотели со мной поговорить? — она проигнорировала его замечание в её адрес.

— Вы не знали о моём родстве с Томми?

— Нет.

— Вы знали, что он богат?

— Да.

— Как давно?

— С первого дня нашего знакомства.

— Сколько вы с ним встречаетесь?

— Пару месяцев, — уклончиво ответила она.

— Хм… Томми сказал, что полгода.

— Как быстро пролетело время, — Серинда пожала плечами. — Я думала, что всего-то два месяца, а оказалось полгода. Надо же, — недоумевала девушка.

— Видимо это любовь затмила ваше чувство времени.

— Вы так считаете? — Серинда невинно посмотрела на него.

— Так значит, вы любите моего брата? — очень подозрительно поинтересовался он.

— Неужели я вам это должна доказывать? — возмутилась она.

— Вы просто обязаны это сделать, мисс Свон, — цинично процедил Марк.

— С чего бы это мне делать, мистер Уильямс? — с таким же цинизмом поинтересовалась Серинда.

— С того, что я вижу в вас очередную золотоискательницу, — он намеренно грубил ей, одновременно злясь на самого себя.

— Вы могли бы объяснить, что имеете в виду?

— Охотно, — он сложил руки на груди, скрестил ноги в лодыжках и с надменным взглядом покосился в её сторону. — Вы, как и многие ваши предшественницы, желаете одного…

— Чего же?

Она знала, к чему он ведёт, но услышать от него эти слова значило для Серинды окончательно разувериться в своей ложной влюблённости в этого мужчину. Всего несколько предложений и он забьёт последний гвоздь в крышку гроба её глупого увлечения этим человеком.

— Денег, конечно же.

— Угу… Если я такая, как и многие другие, то почему Томми не раскусил меня до сих пор? — задала она провокационный вопрос.

— Вас кое-что отличает от других.

— И что же это? Мне не терпится услышать.

— У вас есть мозги.

— Это комплимент? — Серинда насупила носик. — А то я не совсем поняла, вы произнесли это таким тоном…

— Это комплимент, мисс Свон, — пояснил Марк. — Я готов признать вслух, что восхищён вашим умом и проницательностью, а также дальновидностью…

— Дальновидностью? — переспросила Серинда.

— Вы не спешите женить на себе Томми, поскольку ждёте добычу покрупнее…

— Поясните…

— Томми… как бы это выразиться? — Марк сделал паузу. — Он ваш проходной билет в высшее общество. Завтрашний вечер в честь дня рождения нашей матери, прекрасная возможность для вас найти более выгодную партию, чем мой брат.

— С чего вы взяли?

— С того, что вы готовы были отдаться мне… Ведь я намного богаче и влиятельнее Томми…

— Что за бред вы несёте?! Убирайтесь отсюда! — она больше не могла сдерживать свою злость и обиду. В душе всё клокотало от оскорблений в её адрес.

— Стоит ли мне напомнить вам, что это мой дом?

— Здесь живут ваша мать и отчим.

— Этот дом достался мне по наследству от отца.

— Ваша напыщенность и ханжество тоже досталось вам от него? — она закусила губу, поняв, что перегнула палку.

В его глазах вспыхнула ярость. Кулаки сжались так, что костяшки пальцев побелели. Это длилось каких-то пару секунд, но страх успел закрасться в её душу. Серинда пришла к выводу, что этого мужчину лучше не злить. Это первое. Второе — не упоминать про его отца, кажется, это запретная тема для него.

— Уходите! Ваши обвинения беспочвенны! Я люблю вашего брата!

— Вот только искренности я не слышу в вашем голосе, — констатировал он.

— Конечно, не слышите! — возразила она. — Вы вообще не воспринимаете мои слова всерьёз, потому как заранее уверовали в обратное!

— Тогда, может быть, заключим сделку?

— Заранее ответ — нет, но мне любопытно, что вы предложите, — она скрестила руки на груди, зеркально отразив его позу.

— Я предлагаю тебе стать моей постоянной любовницей. Само собой придётся уволиться с работы, дабы не вызвать лишних пересудов. Могу заверить, что ты ни в чём не будешь нуждаться. Я куплю тебе квартиру и обеспечу всем необходимым. Только скажи и это станет твоим.

Её поразил его переход от вежливого «вы» на «ты», словно уже всё было решено и они лишь должны уладить некоторые формальности.

— Это всё привилегии, когда дойдёт до моих обязанностей?

— Обязанность всего одна — ублажать мне.

— Ублажать имеет много смыслов.

— Ублажать во всех смыслах этого слова, — пояснил Марк, мысленно сделав себе заметку посмотреть в словаре определение данного слова.

— А если я не справлюсь?

— В таком случае, — он потёр рукой подбородок, — я научу тебя это делать.

— А если я окажусь плохой ученицей?

— Не окажешься.

— Почему вы так уверенны?

— Потому что я очень хороший учитель…

— В таком случае… — она потёрла рукой подбородок, делая вид, что обдумывает его предложение. — Я вынуждена отказать вам, мистер Уильямс.

— Ты хорошо подумала? Я не стану предлагать дважды.

— Поверьте, я взвесила все «За» и «Против».

Повисла тишина, в течение которой мужчина и женщина сверлили друг друга взглядами, пытаясь понять причины такого предложения и отказа от него.

— Серинда, нам обоим будет лучше, если ты уволишься.

— Почему вы сами не можете уволить меня?

— Потому что дал слово своему деду не делать этого.

Снова тишина, как грозовое облако, повисло над этими двоими.

— Я не могу потерять эту работу, мистер Уильямс.

— Что ж… в таком случае, я буду надеяться на то, что вы передумаете и поступите благоразумно, мисс Свон.

Ей хотелось возразить. Что он понимал под благоразумием?

Устало вздохнув, Серинда попросила его уйти. Ещё раз.

— Пожалуйста… Мне нужно переодеться. Томми может постучаться в дверь в любую минуту.

Настроение Серинды не улучшилось и через пару часов, когда она и Томми в одном из клубов встретили Алека. Его глаза, как обычно, были подведены чёрной гелевой подводкой, но в остальном его облик просто шокировал!

— Алек, что ты сделал со своими бровями?! — первое, что воскликнула Серинда, когда он подошёл к их столику.

— И я рад тоже тебя видеть, сладкая моя! — он поцеловал её в губы, потрепав за волосы.

За неделю, которую она замещала Алека, они успели подружиться и полюбить друг друга, признавшись в своих чувствах до самого гроба. В Алеке Серинда видела родственную душу. Он же поведал ей все свои секреты, доверился, признавшись в любви к Моджо. Оказывается, эти двое были раньше парой, но Алек решил прекратить эту связь, боясь сильной привязанности. Моджо обиделся и перестал с ним общаться, что просто убивало Алека.

— Что ты здесь делаешь?

— О! — он всплеснул руками. — Здесь подают самую лучшую в мире тушёную рыбу с овощами, приготовленными на гриле!

Его ответ позабавил Серинду.

— А если серьёзно?

— Если серьёзно, то здесь и вправду подают самую лучшую в мире тушёную рыбу с овощами, приготовленными на гриле! — его широкая улыбка свела её с ума.

— Алек! — с упрёком протянула Серинда. — Что ты делаешь в ЛА?

— Ты ей до сих пор не сказал? — Алек возмущённо посмотрел на Томми.

— Что не сказал? — Серинда перевела осуждающий взгляд на своего друга. — Что, ещё один сюрприз?

— Алек мой кузен, — застенчиво улыбнулся Томми.

— За эти выходные меня ещё ожидают какие-либо сюрпризы? — тяжело вздохнув, поинтересовалась Серинда.

Томми пожал плечами.

— Думаю, что нет.

Он ошибся. Ещё один сюрприз, подстерегал Серинду в праздничный вечер в честь дня рождения матери её друга и начальника.

Утро субботы началось с лёгкой головной боли. Серинда проснулась в постели, зажатой между Томми и Алеком с одной и с другой стороны. Растолкав обоих локтями и услышав ворчание с обеих сторон, Серинда попыталась выбраться.

Солнце ярко светило, маня своим теплом облачиться в купальник и искупаться в океане, волны которого создавали красивую симфонию, ударяясь о берег. Быстро приняв душ и надев яркий купальник и шорты, Серинда включила музыку в плеере. Она спустилась на пляж через специальный выход из спальни.

Серинда попрыгала на месте, потянула мышцы, сделала небольшую разминку и побежала. Её мечта осуществилась! Она глубоко вдыхала воздух, пропитанный свежестью и бодростью. Её голые ступни чуть касались тёплого песка. Она не бежала, а летела, едва ли ощущая притяжение к земле. В её душе расцветала любовь ко всему в этом мире! Особенно к небу, солнцу, океану и песку…

Серинда закрыла глаза. Расправив руки в стороны, отдалась воле своим чувствам.

Она бежала, паря над землёй!

И… что следовало ожидать от бега с закрытыми глазами, налетела на что-то твёрдое… чёрт возьми, обладающего мускулами!

Её тело по инерции отклонилось назад, но сильные руки не дали ей упасть, обхватив девушку за тонкую талию. От удивления, Серинда открыла глаза и закричала.

— Не находите странным вновь оказаться в моих объятиях? — ухмыляясь, поинтересовался Марк.

— Это случайность, — возразила Серинда.

— А мне так не показалось. Я уверен, что вы меня заметили издалека и сами побежали ко мне в объятия.

— Я вас не видела! — запротестовала Серинда. — А если бы и увидела, то побежала бы в обратном направлении.

— Если бы, да как бы… — передразнил он. — Признайтесь, вас влечёт ко мне.

— Уберите руки, мистер Уильямс, — процедила она. — Вы сбили мой ритм.

Он невольно разжал объятия, залюбовавшись цветом её глаз. Девушка воспользовалась случаем и, увернувшись, постаралась придать ускорение своим ногам, но Марк не дал ей убежать, схватив за руку.

— Что означают ваши татуировки?

Ещё вчера он заметил их на её теле и был крайне удивлён. Он практически не спал ночь, воспроизводя в своей памяти их образ. Одна шла вдоль её спины. Это была фраза, написанная по-итальянски, и поскольку он знал этот язык в совершенстве, то смог перевести слова: «Я люблю тебя! Я знаю, ты читаешь эти слова в моих глазах всякий раз, когда я смотрю на тебя…». Вторая татуировка была с правой стороны, с боку на уровне третьего и четвёртого ребра. Это были два цветка, сплетённых вместе — василёк и нарцисс.

— Это личное! — в её голосе он уловил раздражение и нотки грусти. — Отпустите мою руку!

Он разжал свои пальцы, и она упорхнула от него, оставив непонятное чувство глубоко внутри. Марк пнул песок, не заметив камня под ногами. Боль от пальца на ноге отдалась в спинном мозгу. Выругавшись, он поковылял обратно в дом.

Марк сам поехал встречать Рейчел в аэропорт. Он не сразу отвёз её в дом к родителям. Они сняли номер в гостинице и до самого вечера не выходили из него, повесив на дверь табличку с надписью «Не беспокоить!». Облачившись в смокинг, он поправил бабочку и посмотрел на свою спутницу. Рейчел была обворожительна в зелёном шёлковом платье, подчёркивающем красоту её форм. Но Марка нисколько не взволновал её вид. Он думал о том, что оденет Серинда. Распустит ли она свои шикарные густые волосы? Он мысленно молил Бога, чтобы тот лично напутствовал её не укладывать волосы в замысловатую причёску или того хуже — делать её любимый пучок «серой мышки». Он хотел видеть её в красном. Цвете, оттеняющем белизну кожи и подчёркивающим насыщенность чёрного её волос.

Его желания оправдались и даже превзошли себя. Серинда затмила всех женщин на этом вечере. В своём скромном платье алого цвета, без каких-либо аксессуаров кроме пары серёжек с рубинами, она выглядела, как королева. Но главное… она распустила свою волосы. Единственное желание, возникшее у Марка при виде Серинды, было — запустить руку в шёлк её волос, намотать их на кулак, притянув лицо девушки к своему и впиться в её губы своим страстным поцелуем, чтобы у неё голова закружилась и ноги подкосились. Тогда бы он смог поднять её на руки, прижать к своей груди и продолжать целовать, чувствуя, как сильно бьётся её сердце.

Весь вечер он не сводил с неё глаз, практически не обращая внимания на свою спутницу, буквально повисшую на его локте.

Серинда же весь вечер избегала смотреть по сторонам, боясь наткнуться взглядом на своего начальника. Ещё издалека она заметила его в толпе. Рядом с ним стояла эффектная блондинка с таким видом, будто бы весь мир у её ног, потому что она спит с этим мужчиной. Её рука любовно поглаживала его плечо, выводя на нём витиеватые узоры. На какой-то миг Серинду охватила слепая ревность, но, мотнув головой, она скинулся с себя оцепенение. Улыбнувшись Томми и Алеку, она смело шагнула в толпу.

Вечер обещал стать поистине восхитительным и прекрасным!

Спустя какое-то время, мать Томми отвлекла Серинду в сторону, сказав, что хочет познакомить девушку с её соотечественниками. Серинда не могла отказать, хотя сама не горела желанием общаться ни с русскими, ни с итальянцами.

Марк, наконец, спокойно вздохнул и сделал глоток виски, отойдя в тень дерева. Но всего через пару минут его вновь побеспокоили. Он готов был сорваться на этом неудачнике, что осмелился потревожить его уединение. Повернувшись, он с раздражением посмотрел на смельчака.

— Полегче, ковбой! — поднял руки в воздух отчим.

— Извини, я думал, что это… — он замолчал.

— Твоя молчаливая спутница? — предположил Адам.

— Да, — Марк скривил лицо. — Никогда не предполагал раньше, что молчаливое обожание моей персоны настолько наскучит мне, — с иронией произнёс он.

— Поэтому ты весь вечер не сводишь глаз с одной весьма разговорчивой дамы?

— Тебе не кажется подозрительным, что она производит на всех эффект бабочки? — поинтересовался Марк, не задавшись вопросом, кого именно имел в виду Адам. — Стоит ей поговорить с кем-то, как кто-то другой с противоположного конца толпы буквально летит на крыльях любви, дабы услышать её голос?

— Тебя это задевает, сынок?

— Меня это раздражает, — признался Марк, сделав глоток виски.

— Все свободные женщины, да и замужние тоже, на этом вечере глаз с тебя не сводят, а ты всё время смотришь на ту, что упорно не замечает тебя, — усмехнулся Адам. — Какая ирония…

— Это так заметно?

— Не беспокойся. Я слишком хорошо тебя знаю, потому и заметил, с каким взглядом ты смотришь на Серинду. Она тебе нравится.

— Ты всегда был проницательным, — усмехнулся Марк.

Адам улыбнулся, смущённо прикрыв глаза. Подняв голову, он посмотрел за спину Марка. На его лице отразилось удивление, затем выражение стало озадаченным. Марк повернул голову в сторону взгляда Адама. Его мать подвела Серинду к группе людей, обособленных ото всех невидимой стеной отчуждения. В центре группы был старик в инвалидном кресле. Серинда стояла напротив него. Её голова наклонилась, затем она слегка присела, сделав подобие реверанса. Она поцеловала руку старика с благоговейным почитанием на лице.

— Что она делает? — вырвался вопрос у Марка.

— Это знак уважения его титулу, — сухо ответил Адам. — Он граф.

— Кто? Этот старик?

— Он эмигрировал в США лет пятьдесят назад. Его дом находится по соседству с нашим. Твоя мать по глупости подружилась с его дочерью.

— Почему «по глупости»?

— Потому что не знает, что этот старик глава русской мафии, а судя по тому, что твоя секретарша знает о его титуле, она в курсе, что собой представляет род его деятельности.

— А кто рядом с ним?

— Его внук и по совместительству правая рука. Он руководит филиалом в Нью-Йорке.

— Откуда ты столько про них знаешь? — осведомился Марк.

— Несколько лет назад ко мне обратились за услугой люди Графа… — Адам сделал паузу. — Сам понимаешь, что таким людям трудно отказать, — голос его стал тише.

— Хочешь сказать, моя секретарша каким-то образом связана с русской мафией?

— Я не знаю наверняка, Марк. Но эта девушка определённо либо заодно с ними, либо обязана им чем-то. Если второе, то ей не позавидуешь…

У Серинды всё тело содрогалось в нервной дрожи. Голова гудела, а ноги, словно свинцом налились, отказываясь сделать шаг, как только она поняла, с кем хотела познакомить её Бриджит.

Она узнала старика, и, несомненно, он тоже вспомнил её. Его хитрые маленькие глазки скользнули по её телу. Именно в этом облегающем красном платье с глубоким Т-образным декольте она несколько лет назад пришла в его ресторан, попросив поужинать с ней. Он был её единственной надеждой. Серинда настолько отчаялась, что решила заключить сделку с дьяволом.

— Серинда, — растягивая её имя по слогам, протянул Граф. — Моя дорогая девочка, как же ты похорошела за то время, что мы не виделись!

— О! — воскликнула Бриджит. — Не знала, что вы знакомы.

— Серинда — внучка моего дорогого друга, — пояснил Граф, похотливо смотря в вырез платья девушки. — Царство небесное, пусть земля ему будет пухом, — по-русски сказал он. — Как поживает твой отец?

Его вопрос застал её врасплох. Она не осмеливалась смотреть ему в глаза, направив взгляд на перстень, украшавший указательный палей его правой руки. Этот перстень с алым рубином когда-то принадлежал её деду.

— Хорошо, — дрожа, ответила она.

— Я очень рад это слышать, — вкрадчиво произнёс Граф. — Хочу представить тебе своего внука, — он кивнул на мужчину, стоявшего по правую руку от него. — Максим пригласи Серинду на танец, — скомандовал он.

— С удовольствием, — улыбнулся блондин и подал свою руку Серинде.

ГЛАВА 7

— Расслабься… — мягким баритоном, полушёпотом, наклонившись к её уху, произнёс Максим. — А то у меня такое ощущение, что я танцую с соляным столбом.

Серинда улыбнулась, чуть прикусив нижнюю губу. Она не осмеливалась смотреть в глаза мужчине, что с каждой минутой прижимал её к себе всё ближе и ближе. Интуитивно сопротивляясь ему, она напрягала все мышцы тела. Как можно расслабиться, танцуя с одним из самых ужасных людей в мире? Она слышала о внуке Графа… достаточно, чтобы понимать одно — не пересекаться с ним — однозначно самое здравое решение из всех возможных. Одно его прозвище вызывало у неё панический страх и привкус тошноты во рту. На улицах его имя шептали… «Кровавый Макс»… У этого человека были руки по локоть в крови!

Она нервно сглотнула, когда его рука плавным движением очертила изгиб талии и легко опустилась на ягодицу, сжав её слегка. Сразу перестал поступать кислород в лёгкие. Ладошки вспотели. Серинда молилась про себя, чтобы Максим ничего не заметил.

— Ты трепещешь в моих руках… — с мягкой иронией сказал он. — Это томление? — пауза повисла между ними. — Или страх?

Перешагнув через себя, Серинда вздёрнула подбородком, встретив его проницательный взгляд.

— Вижу, ты пересилила свой страх, — усмехнулся Максим. — К слову, я привык, что моя репутация меня опережает.

Серинда смущённо отвела от него взгляд.

— Так значит, ты слышала обо мне? — поинтересовался он.

— Да-а… — в горле першило, Серинда словно прокаркала это слово.

— И ты боишься меня?

— А стоит?..

— Если я признаюсь тебе, что сам боюсь тебя? — он наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Ты поверишь мне?

— Что?.. — она не понимала смысла его слов, но сердце в груди начало биться быстрее.

— Красивая женщина порабощает мужчину, — он чуть прикусил её губу, продолжая медленно двигаться в танце. — Ты очень красивая… Серинда…

У неё закружилась голова. Она наклонила голову назад и его губы скользнули по её шее, чуть ниже, запечатлев поцелуй на плече.

— У нас много общего, Серинда, — не замечая паники в её глазах, продолжал Максим. — Не находишь?

— Я…

— Не стоит отвечать, — он обворожительно улыбнулся, заправив выбившийся локон волос за её ухо. — Сейчас не самое подходящее место для беседы.

— Да, наверное… — неуверенно ответила она.

— Ты здесь одна или с кем-то? — словно невзначай поинтересовался Максим.

— С другом, — машинально ответила она. — Точнее с бойфрендом, — Серинда заметила, как недовольно блеснули его глаза. — Он сын хозяйки этого вечера.

— Тот, что старший? — ей показалось, что недовольство с его стороны возрастало с каждой секундой.

— Нет. Марк Уильямс — мой начальник. Я работаю его секретарём.

— А встречаешься, значит, с его младшим братом? — усмехнулся Максим.

— Ну, да-а… Я не знала, что они братья, — разоткровенничалась девушка. — До вчерашнего дня…

— Понятно, — кивнул он и о чём-то задумался.

Песня уже давно закончилась, а Серинда только сейчас поняла, что по-прежнему стоит в объятиях малознакомого мужчины. Она не заметила, что Максим отвёл её в сторону от толпы, где не так шумно, чтобы можно было поговорить. Серинда попыталась вывернуться из его захвата, но Максим сжал пальцы сильнее. Он не причинил ей боли, но не дал возможности освободиться.

— Осторожно, ласточка моя… — предупредил он её. — Не порань свои крылья.

— Мне надо идти… Томми, наверное, ищет меня…

— Подождёт, — отрезал он. — Сейчас ты в моём распоряжении и я отпущу тебя, когда сочту нужным.

От тона его голоса кровь в её жилах стала на несколько градусов холоднее, замедлив движение к сердцу. Паника от вновь порождённого страха от скрытого смысла в его словах, била набатом по голове. Слёзы стояли в глазах, но Серинда из последних сил сдерживала себя, чтобы не расплакаться.

— Люди могут подумать, что…

— Мне плевать на их мнение.

— А мне — нет, — упрямо заявила Серинда.

— Не многие осмеливаются перечить мне, — со стальными нотками в голосе прошептал он.

— Я их прекрасно понимаю, — буркнула она.

— Сарказм? — его правая бровь приподнялась вверх. — Определённо с каждой минутой, ты нравишься мне всё больше и больше… — растягивая слова, промурлыкал он.

Из-за его спины послышался приглушенный кашель. Максим медленно развернулся, кинув на человека, побеспокоившего их уединение, уничтожающий взгляд.

— Какого чёрта? — прорычал он.

— Извините, шеф, — заплетающимся языком, полушёпотом сказал молодой парнишка.

— Говори громче, Стёпа, — повышая голос, вновь недовольно прорычал Максим. — Говори, зачем пришёл и убирайся к чертям собачьим.

— Граф просил разыскать вас. Он хочет, чтобы вы его сопровождали домой.

— Старик никак не угомонится, — усмехнулся Максим, поворачиваясь лицом к Серинде. — Я должен идти, но мы скоро увидимся.

Он наклонил голову и запечатлел на её губах быстрый поцелуй. Затем резко расцепил руки и отошёл на пару шагов в сторону. Всё произошло так неожиданно, что Серинде пришлось ухватиться за какой-то предмет, чтобы устоять на ногах. Максим развернулся и, улыбнувшись, сказал:

— Даю слово, что при следующем нашем свидании произведу на тебя больший эффект… — не дав ей возможности ответить, он вместе со Стёпой быстрым шагом удалился из поля её зрения.

— Следующем? — панически прошептала она.

Серинда была настолько поглощена своими мыслями, что не заметила, как кто-то подошёл к ней совсем близко. Она почувствовала тёплое дыхание на своей шее, вздрогнув, резко развернулась, оказавшись лицом к лицу с человеком, которого она в последнюю очередь хотела бы видеть.

— Вы напугали меня! — предъявила свои претензии Серинда.

— Да, неужели? — промурлыкал мистер Уильямс.

Серинду уже порядком начало раздражать это его «Да, неужели?». Она повела плечом и сделала шаг назад, увеличивая расстояние между ними.

— Вы что-то хотели?

— Вы такая догадливая, — иронично процедил он. — Хотел, — сказав это, Марк посмотрел куда-то себе за плечо.

После затянувшейся фразы, он продолжил:

— Могу я поинтересоваться, какие отношения вас связывают с тем блондином? — он кивнул в сторону Максима, который уже покидал вечер вместе со своим дедом.

— Можете, — кивнула Серинда и замолчала.

— И? — он проницательно посмотрел ей в глаза.

— И… это не ваше дело… — она поёжилась от его взгляда.

Не спрашивая разрешения, Серинда обошла своего начальника с правой стороны. Подхватив подол платья, она ускорила шаг, спустившись по лестнице вглубь сада. Ей хотелось побыть одной, остаться со своими мыслями наедине. Ситуация слишком запутанная, поэтому срочно нужно было что-то решать.

Сердце в её груди тревожно билось. Голова кружилась от потока мыслей. Дрожь пронизывала тело от страха, что её слова и желания ничего не значат. Кто-то уже всё решил за неё. Кто-то захотел сделать её своей игрушкой, и она не сможет этому противиться. Она будет вынуждена подчиниться этому желанию…

Серинда нашла укромную беседку. Её украшали вьющиеся растения, которые укрывали от любопытных взглядов и способствовали уединению, так необходимому Серинде в данную минуту.

Она сорвала цветок. Поднесла его к носу и глубоко вздохнула. Аромат цветка смешивался с густыми нотками ночного воздуха. Где-то на заднем фоне слышалась приятная мелодия. Здесь же, в беседке, царила тишина и умиротворение. Поистине это место было самым красивым и романтичным, что она видела за всю свою жизнь.

Она не знала, сколько времени уже пробыла здесь. Серинде казалось, что всего несколько минут. Она смогла расслабиться, скинув туфли на высоком каблуке, окунув ноги во влажную траву.

Серинда облокотилась спиной о стенку беседки. Её глаза были закрыты, на губах играла лёгкая улыбка. Волосы шёлковой волной спускались на плечи. Красное платье натянулось в области груди, отчего они казались ещё больше и желаннее… Марк резко выдохнул, поняв, что несколько минут не дышал вовсе. Он не смог устоять и пошёл вслед за Сериндой. Эта женщина манила его, притягивая к себе, как магнит. Он не знал, что это такое, но понимал, что мысли о ней не дадут ему покоя. За такое короткое время эта женщина стала для него наваждением. В ней было столько загадок, что порой Марку казалось, что он не смог бы их все разгадать будь даже у него всё время Вселенной. Он наблюдал, как медленно поднимается и опускается её грудь и мечтал коснуться бледной кожи. Почувствовать тепло её тела своими кончиками пальцев. Ощутить сладость её губ. Услышать, как она в экстазе выкрикивает его имя. Марк зажмурился, прогоняя прочь видения их вместе голыми в его постели. Сначала он хотел покорить эту строптивицу, а потом отдаться на волю её фантазии…

Серинда почувствовала обжигающий взгляд на себе. Она медленно открыла глаза и посмотрела в сторону, откуда ей, казалось, на неё смотрели. Она смогла различить лишь тёмный силуэт высокого мужчины, но какое-то внутреннее чутьё подсказало ей, кому он принадлежал.

— Марк… — тихо сорвалось с её губ.

Мужчина сделал шаг в её сторону. Серинда напряглась. Невольно она осознала, что желала уединения не в одиночестве, а вместе с ним. Их разделяли от силы десять шагов. Он сделал первый. Теперь выбор был за ней.

В жизни каждого человека наступает переломный момент. Он может выражаться в разных формах и проявлениях. Серинда понимала, что этот момент наступил в её жизни именно в эту самую минуту, когда разум и сердце не могли найти общей фазы колебания. Она вздохнула, надеясь, что это придаст ей уверенности. Серинда всегда полагалась на доводы рассудка. Она привыкла рассчитывать на свои силы и разум. Её так учили с детства. Её этому научила сама жизнь. Она не могла доверять своему сердцу. Её тянуло к Марку, но это, скорее всего, можно объяснить простым физическим влечением. Его также влекло к ней. Он сам об этом сказал. Но как долго будет длиться это влечение? Серинда не знала ответ на этот вопрос. Что она знала наверняка, так это то, что рано или поздно она привыкнет к нему… полюбит… она наскучит ему…

Марк предложил ей стать его любовницей. Он дал ей возможность выбора. И как бы низко она себя не чувствовала в тот момент, сейчас Серинда оценила его предложение. Он не настаивал, а лишь давал ей возможность самой выбирать: согласиться или нет на его предложение. Она понимала одно, если Максим предложит то же самое, то это уже не будет её выбор, это будет подчинение. Она не сможет ему отказать. Поэтому она не могла подвергать риску Марка. Ей стало страшно за него.

Серинда сделала шаг назад, вглубь беседки. Марк замер, задумавшись, что это могло значить. Она приглашает его к себе или же наоборот, хочет, чтобы он ушёл? Чёрт возьми, до чего же женская логика не имеет смысла! Поколебавшись несколько секунд, он решил лично услышать от неё ответ на мучивший его вопрос.

Но его опередили…

Марк был настолько поглощён, наблюдая за Сериндой, что не заметил группу молодых людей, решивших прогуляться к океану и возможно искупаться. Его брат был в этой группе и что-то громко рассказывал шедшей рядом с ним блондинке. Девушка смеялась, повиснув на руке брата. Томми случайно повернул голову вправо и заметил в беседке Серинду.

У Серинды чуть было сердце не выпрыгнуло из груди, когда она увидела направляющего к ней Марка. Ей стало тревожно и волнительно. Ладошки вспотели. По телу пробежали лёгкие мурашки. Она обняла себя руками, чтобы согреться.

— Вот ты где! — неожиданное появление Томми прямо перед её глазами испугало девушку, и со вскриком она отскочила в сторону. — Эй! Это всего лишь я! — обеспокоенно воскликнул Томми.

— Томми?! — упрекнула его Серинда.

— Это всё из-за моих волос? — предположил он. — Честное слово я как мог зализывал их гелем, но из-за влажности они всё равно топорщатся в разные стороны, — проворчал он. — Ненавижу свою наследственность… Выгляжу как пугало.

— Ты само очарование, — подбодрила его Серинда.

— Если ты так считаешь, то не хочешь ли ещё и доказать на практике? — в его голосе слышались нотки иронии.

— Каким именно образом? — подозрительно поинтересовалась она.

— Ну-у-у… — Томми невинно прикрыл глаза и заложил руки за спину. — Скажем, поцеловать такое чудовище, как я… и, может быть, я превращусь в прекрасного принца?

— А если я не та самая Красавица?

— Что ж… — тяжело выдохнул он. — Тогда придётся смириться со своим уродством… Во всяком случае, попытка — не пытка…

Не давая ей времени на раздумья, Томми сам поцеловал Серинду. Он крепко схватил её за плечи и одним рывком притянул к себе. Серинда вскрикнула от неожиданности и Томми, воспользовавшись случаем, просунул свой язык ей в рот. Он начал ласкать её язык кончиком своего языка. Нежные и плавные движения, наполненные чувственностью и ожиданием. Поцелуй был фантастическим. Серинда даже почувствовала слабость в коленках. А вот сердце её билось ровно… В объятиях Марка оно трепетало, билось так, что готово было выпрыгнуть из грудной клетки. В объятиях Томми всё было иначе.

Молодой человек отстранился. Внимательно посмотрел на девушку и задал вопрос:

— Ну как? Я превратился в красавчика-принца? Я думал, что будет там всякое сияние или фейерверки… — он пожал плечами. — Ты ничего необычного не заметила?

— Нет, — улыбаясь, ответила Серинда. — Твои волосы по-прежнему выглядят ужасно…

— Ни капли гуманности! Могла бы соврать, дабы не травмировать мою психику ещё больше! — обиженно упрекнул Томми.

— Ты хорошо целуешься.

— А ты плохая лгунья, — он щёлкнул её по носу. — Нам пора идти. — Томми нежно чмокнул её по правой щеке. — Чуть позже более основательно потренируемся над техникой моих и твоих поцелуев.

Он схватил её за руку и вытащил из беседки. Серинда бежала вслед за Томми, придерживая одной рукой подол своего платья. Она то и дело поворачивала голову назад, в надежде увидеть Марка. Но его нигде не было, хотя Серинда по-прежнему чувствовала на себе его взгляд.

Весь оставшийся вечер Марк через силу улыбался приглашённым друзьям, родственникам и деловым партнёрам. Он выбрал для себя нейтральную позицию, недалеко от фуршетного стола. Стоило кому-то из приглашённых направиться в его сторону, как Марк резко разворачивался и подходил к столу за очередной порцией виски со льдом. Кивнув, подошедшему к нему человеку, он спешно покидал его, сославшись на мать, которую хотел бы увидеть и о чём-то срочно переговорит с ней. На самом деле он считал минуты до того момента, когда можно было бы незаметно улизнуть с вечера. Рейчел щебетала в стае таких же пернатых, разноцветных, украшенных драгоценностями молодых девиц, которые сопровождали далеко немолодых представителей противоположного пола. Его в принципе не волновало, где она, с кем и чем занимается. Рядом с ней он ничего не чувствовал, не ощущал себя живым. С Сериндой он словно оживал. У девушки было нестандартное мышление и, чёрт подери, ему нравилось, когда она говорила на смеси русского и итальянского.

— Сынок? — окликнула его мать.

— Да? — Марк посмотрел на Бриджит.

— О ком ты думал?

— С чего ты взяла, что я о ком-то думал? Может, я размышлял, куда выгоднее вложить свои деньги?

— Маркус Джордан Уильямс! Я ещё помню, как подтирала твою задницу! — полушутя воскликнула Бриджит. — Мне ли не знать выражение твоего лица!

— Ну, если ты настолько проницательна, зачем тогда спрашивать? Догадайся сама, о ком я сейчас думаю, — поддел её сын.

— Уж точно не о той с кем ты приехал сюда, — в том же тоне ответила она. — Ты настолько не уважаешь свою мать, что явился на мой день рождения со своей «однодневкой»?

— Ты чего так разошлась, ма? — удивился Марк. — Не замечал за тобой этого раньше. Какая разница с кем я пришёл?

— Он ещё спрашивает, какая разница? — возмущённо всплеснув руками, переспросила Бриджит. — Я тебе скажу…

— Будь любезна, — перебил её Марк.

— Когда ты уже осчастливишь меня законным внуком?

— А что разве есть незаконные? — иронично поинтересовался Марк. — Ты уверена? Не припомню, чтобы я…

— Перестань, — мать легонько кулачком ударила по плечу сына. — Ты прекрасно понимаешь, что я хотела сказать.

— А ты прекрасно знаешь, что я отвечу тебе в ответ, — его голос стал твёрже. — Я ещё не нашёл ту, от которой бы хотел иметь ребёнка.

— Нельзя быть таким циничным, сынок… — с грустью произнесла Бриджит. — Тебе нужно подумать о наследнике.

— Ма… я тебя умоляю!

— Это я тебя умоляю, сынок, — мать нежно коснулась его руки. — Перестань видеть в каждой женщине разлучницу… — её глаза увлажнились. — Пока ещё не слишком поздно, ты можешь найти ту, которую полюбишь, и, которая полюбит тебя… дай Бог этой глупышке огромный запас терпения, — последнюю фразу она почти что прошептала.

— Не драматизируй, мама, — Марк обнял Бриджит за плечи. — Я ведь не твой единственный сын, — он улыбнулся, прибегнув к своей вечной отговорке.

— Я не беспокоюсь о Томми, как о тебе. Он уже нашёл свою любовь, — её глаза заискрились смехом.

— Кого?

— Серинду… — ответила Бриджит, проницательно наблюдая за едва заметными изменениями в выражении взгляда и мимике лица старшего сына. — Она чудесная девушка. Красивая, умная, добрая, отзывчивая…

— Ты от силы разговаривала с ней минуть десять! — фыркнул Марк. — Откуда такая чёткая характеристика её положительных качеств?

— Я неплохо разбираюсь в людях, молодой человек! — напыщенно возразила Бриджит.

— А что, если ты ошибаешься на её счёт?

— Я уверена, эта девушка станет замечательной женой моему сыну, — твёрдо ответила Бриджит.

Марк ничего не ответил. Его взгляд скользнул по толпе и замер на Серинде. Девушка кружилась в танце с его братом. Ревность начала пожирать сознание Марка, затуманивая его. Всё его нутро кричало, что эта женщина должна принадлежать ему одному. Только ему и никому больше!

Бриджит наблюдала за сыном. Она заметила, как потемнели его глаза. О-о-о… она хорошо знала такое выражение лица… Маркус был копией своего отца. Не только внешне, характер он тоже унаследовал от её первого мужа. Своенравный упрямый собственник.

Когда она впервые встретила Виктора Уильямса, то была покорена его высокомерием и благородством, упрямым характером и красивой внешностью. Он не добивался её расположения, как многие ухажёры, которые были готовы целовать подол её платья за одну лишь улыбку обожаемой ими женщины. Каждую пятницу Виктор приходил на Бродвей смотреть мюзикл, в котором она исполняла главную роль. Каждую пятницу она искала взглядом его фигуру в тёмном зале. В один из вечеров, после премьеры очередного мюзикла с её участием, он просто подошёл к ней и сказал: «Ты станешь моей женой и родишь мне наследника. Это не обсуждается. Я всё решил!». С её губ чуть было не слетело радостное «Да!», но Бриджит сумела сдержать себя, иронично поинтересовавшись, почему он так долго думал.

Она считала, что их свела судьба, и брак был предопределён на небесах. У них родился крепкий красивый малыш. Но прошло четыре года, и их идеальный брак дал трещину. Муж перестал любить жену. Он по-прежнему был заботлив и нежен, но Бриджит чувствовала, что его отношение к ней остыло. Она пробовала исправить ситуацию, пока не поняла причину такой перемены в их взаимоотношениях. Другая женщина встала между ними. Разрушила их брак… Расколола семью… Лишила сына отца…

ГЛАВА 8

— Дай угадаю? Ты прячешься от Рейчел? Матери? Или же… от кого-то другого? Случайно имя этого человека не начинается с буквы «С»?

Алек потревожил уединение Марка. Как всегда, будучи слишком проницательным и назойливым, он не мог не узнать, что заставило Марка покинуть вечер в самый его разгар.

— Уходи! — резко сказал Марк, сделав большой глоток виски. — Мне не нужен психоаналитик…

— Да? На мой взгляд, ты остро нуждаешься в нём. Твоё лицо просто кричит и умоляет меня остаться и проанализировать твои отношения с секретаршей, — с иронией констатировал Алек. — Ты же знаешь, что мои услуги предоставляются бесплатно для таких клиентов, как ты. При этом я гарантирую полную конфиденциальность, — Алек широко улыбнулся, подойдя ближе к Марку.

— Чёрт, Алек… Я же сказал, что не хочу разговаривать, — пробурчал Марк, понимая, что нет способа выпроводить кузена из этой комнаты, пока тот не докопается до самых мелочей.

— Мы уже не раз соревновались в ослином упрямстве, и всякий раз я тебя обыгрывал, — напомнил ему Алек. — Так что не тяни, как говорится, кота за яй… — он прикусил язык от взгляда, что бросил на него Марк. — Выкладывай! — лицо Алека выражало восторг от предвкушения подтверждения догадок относительно Марка и его новой секретарши.

— Скажи на милость, почему я до сих пор не уволил тебя за своевольные мысли? — шутливо поинтересовался Марк.

— Потому что кроме меня никто не может совладать с твоим скверным характером! — торжественно заявил Алек, — да и с обязанностями твоего личного помощника тоже.

— У Серинды неплохо получилось заменить тебя, — с сарказмом сказал Марк, не заметив, как при этом блеснули глаза Алека. Сам того не желая, он поддался на ловкую провокацию кузена, первым заговорив о своей секретарше.

— С твоей стороны было крайне подло отправить меня в отпуск и взвалить на её хрупкие плечи такую непосильную ношу… — упрекнул его Алек.

— Ты же сам ныл, что хочешь отдохнуть! Вот я и предоставил тебе такую возможность, — уточнил Марк.

— Ты прав, мне нужно было время, чтобы оплакать моего бедного Титто… — глаза Алека погрустнели, — но, если бы я знал, какой милой окажется Серинда, ни за что не согласился бы на подобное коварство!

— Развесил нюни… — буркнул Марк и налил себе новую порцию алкоголя.

— Согласись, она справилась со всеми трудностями и не уволилась. Ты ведь на это рассчитывал? — задумался Алек. — Что она уволится, тем самым избавив тебя от данного деду обещания?

Марк проигнорировал вопрос Алека, повернувшись к нему спиной, он подошёл к креслу и сел в него.

— Она справилась, — сухо произнёс он. — Поэтому я подумываю, не сменить ли мне помощника, — как бы невзначай продолжил Марк.

— В таком случае, ты потеряешь её навсегда, — в тон его голоса, заметил Алек.

— Что ты хочешь сказать? — Марк пронзительно посмотрел на кузена, сделав нервный глоток из бокала.

— Я как никто знаю, что творится сейчас в твоей голове.

— И что же?

— Она тебе нравится! — воскликнул Алек, хлопнув от восторга в ладоши. — Не просто нравится… — его голос перешёл на таинственный шёпот, — мысли о ней сводят тебя с ума!

— Вон из моей головы! — раздражённо выпалил Марк.

— Сколько раз в своих мыслях ты укладывал её на лопатки? — бесцеремонно поинтересовался Алек. — А сколько, представлял её сверху на себе?

Алек заметил смущение на лице Марка, чего раньше никогда не видел. Кузен сделал ещё один глоток и с громким стуком поставил бокал на столешницу журнального столика.

— Алек, ты нарываешься на неприятности, — процедил он сквозь зубы. — Советую, не переходить границы…

— Границы? — правая бровь Алека резко влетела вверх. — Какие границы? Мы никогда их не устанавливали, — он пожал плечами.

— Значит, теперь настало время их установить, — раздражённо проговорил Марк.

— Ты злишься… — полувопросительно-полуутвердительно заявил Алек. — Значит, я прав. Эта девушка не просто вскружила тебе голову…

— Эта девушка для меня ровным счётом ничего не значит, — повысив голос, отрезал Марк.

— Ты убеждаешь в этом меня или себя? — поинтересовался Алек, но, не услышав ответа, продолжил, — тогда почему твои глаза чуть ли не наливаются кровью, всякий раз, когда в поле твоего зрения появляется она с каким-нибудь мужиком?

— Не твоё дело! — рявкнул Марк.

— Ты ревнуешь её! Признайся!

— Это тебя не касается! — Марк постепенно выходил из себя.

— Да будь ты мужиком! Признайся, если не мне, то самому себе, что тебя влечёт к ней не только для того, чтобы потрахаться!

— Заткнись, Алек! Иначе этот стакан через секунду полетит в твою голову! — пригрозил Марк, приподняв пустой бокал со столешницы.

— Ой, напугал! — Алек, довольно улыбнувшись, взмахнул руками.

— Да ты смертник, ей-богу, — недовольно пробурчал Марк.

— Поживи с моими предками и поймёшь, что смерть не так уж и ужасна, — с горечью подытожил Алек.

— Благодарю, но мне своей матери достаточно…

— Я видел, как вы разговаривали, — Алек сел в кресло напротив Марка. — После твоего ухода она даже всплакнула.

— Как обычно, играет на публику, — отмахнулся Марк. — Никакой званый вечер не может пройти удачно, если она прилюдно не поссорится со своим старшим сыном, — с иронией произнёс он.

— Бриджит снова допекала тебя по поводу женитьбы и наследника?

— Это так очевидно?

— Она звонит мне раз в неделю и интересуется именем твоей новой подружки. Клянусь Богом, твоя мать знает обо всех твоих романах с тех пор, как тебе исполнилось пять лет!

— Когда захочу написать автобиографию, то обязательно обращусь к ней за статистикой своих отношений, — с едкой усмешкой на губах, произнёс Марк.

— Бриджит всё время пеняет на твоё наследственное обаяние. Видимо твой отец был тем ещё ловеласом… — Алек осёкся, поняв, что сболтнул лишнего. — Извини, я не хотел…

— Всё нормально, — заверил его Марк. — Мне противно, что мать всякий раз сравнивает меня с отцом… — он тяжело вдохнул. — С годами я привык к этому.

— Она до сих пор не может простить его?

— Мать простила отца… давно… Но забыть — не забыла… Наверное, ни одна женщина по природе своей не в состоянии простить измену мужа.

— Поэтому ты считаешь Серинду не подходящей для себя партией?

— Она по многим причинам не подходит мне, впрочем, как и я ей.

— Как по мне, так вы оба слепцы. Не видите очевидного… — совершенно невзначай заметил Алек, с интересом рассматривая свои ногти на руках, выкрашенные по случаю праздника в цвет яркой фуксии.

— А ты, значит, всё видишь? — поинтересовался Марк.

— Угу…

— Не хочешь поделиться со мной своими наблюдениями?

— Обещаешь после не скрутить мне голову? — Алек смело взглянул в глаза Марку.

— Обещаю.

— Обещаешь не обижаться на меня, услышав правду?

— Возможно…

— Обещай, — с детской наивностью попросил Алек.

— Даю слово! Доволен?

— Не вполне искренне прозвучало, — Алек скептически посмотрел на Марка. — Но, да ладно, сойдёт!

После продолжительной паузы, длившейся больше пяти минут, Марк не выдержал и поинтересовался:

— Долго ещё ждать твоих откровений?

— Не торопи меня! — нервно воскликнул Алек, резко вскочив на ноги. — Мне надо собраться с мыслями!

— Мне некогда тебя ждать, — пробубнил Марк. — За весь вечер я выпил пять бокалов, и моя голова уже начала трещать по швам…

— Завтра будет ещё хуже, — подметил Алек.

— Спасибо за поддержку, — Марк ехидно улыбнулся. — Ну?

— Как я уже говорил ранее, Серинда привлекает тебя не так как все остальные, — начал он издалека, но решил не ходить вокруг да около, набрав полную грудь воздуха, на одном дыхании выпалил. — Ты боишься повторить ошибки своего отца… Но эта женщина перевернула всё с ног на голову! Всё осложняется ещё тем, что сама Серинда, кажется, неравнодушной к тебе. Я прав?

Марк безразлично пожал плечами.

— Ты забыл, что она невеста моего брата.

— Что? — Алек удивлённо посмотрел на кузена.

— Вчера Томми представил родителям Серинду, как свою невесту.

— Да быть того не может! — всплеснул руками Алек. — Серинда невеста Томми? Что за бред?! Почему я об этом узнаю последним? Где справедливость?!

— Я видел, как они целовались.

— Это был дружеский поцелуй? — уточнил Алек.

— Не думаю, что друзья засовывают друг другу языки в рот…

— Фу-у-у… — Алека передёрнуло. — Тебе точно не показалось? — Марк сердито посмотрел на него. — Они не могут быть вместе! — после некоторого раздумья пришёл к выводу Алек. — Она не любит Томми, а он в свою очередь её.

— И какие между ними отношения, по-твоему? — поинтересовался Марк.

— Думаю, Томми попросил Серинду претвориться его подружкой на этот уикенд. Потом одна ложь медленно переросла в другую, и он назвал её своей невестой.

— Зачем?

— Он не такой стойкий к критике Бриджит. Наверное, подумал, если соврёт матери о наличии у него невесты, она от него отстанет на какое-то время.

— В таком случае у младшего явно есть мозги, — с сарказмом проговорил Марк. — Почему я сам до этого не додумался?

— Очевидно у твоего брата куда более сильная смекалка, чем у тебя, — поддел его Алек.

— Очевидно одно — у тебя очень длинный язык! — парировал Марк.

— Не спорю, — Алек улыбнулся. — Я даже могу им достать до кончика носа. Хочешь, покажу?

— Упаси Боже! — скривился Марк.

— Ну, как знаешь… — обиделся Алек.

Повисла тишина. Алек методично постукивал по металлическим шипам, служившими декором его модных джинсов. Марк смотрел в пустоту, о чём-то размышляя про себя. Не в силах больше выносить такого угнетённого состояния, Алек поинтересовался у кузена его дальнейшими планами на будущее относительно его самого и Серинды:

— Ты её уволишь?

— Не могу.

— Как думаешь, она сама уволится?

— Нет. Я уже предлагал ей такой вариант. Отказалась.

— Почему?

— Видимо у неё на это есть свои личные причины, — съязвил Марк.

— И что ты будешь делать?

— Найду Рейчел, — Марк встал и направился к выходу.

— То есть как это? — не понял Алек.

Марк не ответил. Он ушёл, оставив Алека наедине с его умозаключениями.

— Алек, ты сделал всё возможное! — сам себя подбодрил он, после нескольких минут раздумий. — Будь простым наблюдателем! Не смей влезать в их отношения! — убеждал себя он. — Даже не вздумай, я тебе говорю! Пусть эти двое сами решают свои проблемы! Мало тебе своих? — продолжал свой монолог Алек, расхаживая по комнате.

Рейчел нашла Марка прежде, чем он сам вспомнил, что отправлялся на её поиски. Она, обольстительно покачивая бёдрами, приблизилась к нему, прильнув к его руке, буквально вцепилась мёртвой хваткой.

— Вот ты где, — раздражённо процедила она, при этом широко улыбаясь на публику. — Я тебя уже обыскалась.

— Что за тон, милая? — одним своим взглядом он поставил её на место.

Рейчел опустила глаза, признав своё поражение. Такая покорность со стороны девушки начала раздражать Марка. Одним ловким движением он освободился из её хватки, взяв с подноса мимо проходящего официанта два бокала с шампанским. Один он вручил Рейчел. Она залпом осушила его. Сам же Марк медленно окинул помещение в надежде увидеть девушку в красном. Прежде чем покинуть вечер ему хотелось ещё раз взглянуть на Серинду.

— Честное слово, мазохист, — пробормотал он.

— Ты что-то сказал, дорогой? — встрепенулась Рейчел.

— Я устал. Пойду наверх, прилягу.

Реёчел опешила и первое время глупо смотрела на Марка, не понимая, шутит он или всерьёз. Затем она собралась и соблазнительно улыбнулась, томно прикрыв глаза. Она протянула свою руку и положила её ему на грудь, медленно проведя вниз.

— Хочешь, я составлю тебе компанию? Мы могли бы сначала принять вместе ванну, — её голос источал соблазн, — я могла бы сделать тебе массаж, как тебе нравится…

Именно так он и рассчитывал провести остаток вечера. И, тем не менее, посмотрев на Рейчел, Марк понял, что не с этой женщиной ему хотелось разделить постель. Она могла отвлечь его. Рейчел была прекрасной любовницей. Страстной. Гибкой. Ненасытной. Возможно, с ней он мог бы забыться на время.

Марк допил своё шампанское. Скривился от непривычного сладковатого привкуса во рту. Взглянул на Рейчел.

Застыл.

Буквально в двух шагах от них стояла Серинда. Должно быть, она совсем недавно подошла, но Марк был уверен, что девушка услышала конец фразы Рейчел. Её щёки пылали алым румянцем, а глаза были похожи на льдинки.

Рейчел продолжала сладко нашёптывать ему на ухо. Марк был вынужден приобнять её за талию и приблизить к себе. Девушка смекнула, что уловка удалась. Её любовник перестал хмуриться, а, значит, совсем скоро он сорвёт с неё платье и даже не задумается о его стоимости. Ей, конечно же, было жаль портить дизайнерскую вещь, но Марк никогда не скупился на «тряпки», как он обычно выражался. Порвёт одну — купит две. Рейчел прикусила мочку его уха. Окончательно осмелев, она опустила ладонь ниже, нежно проведя вдоль паха.

Марк был твёрд. Возбудился, как неопытный юнец на первом своём свидании.

Его глаза пылали страстью. Серинда была не в силах отвернуться. Она уговаривала не смотреть на него, но не могла себя заставить. Эта страсть, каким-то волшебным образом, действовала на неё. Его взор приковывал, лишал самообладания. Серинда не понимала, почему не может взять себя в руки и просто уйти. Она желала… Ей хотелось оказаться на месте той девушки и самой прижиматься к телу мужчины, медленно вдыхать аромат его парфюма, ощущать, как бьётся его сердце под её ладонью.

Серинда встряхнула головой, скидывая с себя оцепенение.

— Извращенец! — выругалась она по-русски и, резко развернувшись, выбежала из зала.

— Кажется, мы привлекаем к себе много внимания, — со смешком произнесла Рейчел, ничуть не смущаясь своей выходки. Её рука по-прежнему лежала на ширинке его брюк.

— Ты права, милая. Нам лучше удалиться.

Рейчел послышались нотки раздражения в голосе Марка, но она не придала им особого значения. Её тело трепетало от предвкушения его ласк…

Серинда пробиралась сквозь толпу. Пелена гнева застилала ей глаза. На ходу она сыпала проклятьями в адрес самого ничтожного на свете мужчины — Маркуса Уильямса. Серинда не понимала, как вообще её угораздило вновь столкнуться с ним в этот вечер. Она хотела вернуться в свою комнату и чтобы не обходить весь дом, решила сократить путь через танцевальный зал. У подножия лестницы Серинда совершенно случайно наткнулась на обнимавшуюся парочку. Ей не хотелось тревожить уединение любовников, но когда девушка немного отстранилась от мужчины, Серинда разглядела в нём своего начальника и тихо вскрикнула. Это и привлекло его внимание.

— Скверный… Противный… Напыщенный индюк! — тараторила она по-русски, — у-у-у… да чтоб у тебя… — ей стало стыдно за свои мысли.

Серинда замедлила шаг. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она успокоилась. Обойдя дом, она по лестнице поднялась в комнату, которую ей выделили хозяева. Так как предполагалось, что Томми её жених, а его родители вовсе не были консервативными чванливыми личностями, то они поселили молодых вместе. Серинда заранее договорилась с Томми, что спать тот будет на полу, либо в ванной комнате. В общем, ему самому выбирать. Томми, конечно, согласился, но буквально совсем недавно передумал и решил с друзьями зависнуть в клубе до самого утра. Он долго упрашивал Серинду отправиться вместе с ним, но она так устала за вечер, что буквально с ног валилась. Отказавшись от перспективы всю ночь провести на танцполе, Серинда мечтала принять контрастный душ, юркнуть в уютную постель, укрывшись с головой одеялом и забыться в блаженном сне.

Ни о каком сне не могло идти и речи! Как вообще можно уснуть, если стены в этом доме такие тонкие?

— Господи, неужели надо так громко кричать? — взмолилась она.

— О, да! Да-да-да! — словно в ответ на её вопрос раздался сладостно-сексуальный крик.

В Серинду словно бес вселился. Она несколько раз подпрыгнула на кровати, сбив одеяло к её подножию. Не в силах больше слышать дикие крики, раздававшиеся за стенкой, она положила подушку себе на лицо, закрыв при этом уши, начала напевать громко песню.

— О, да! Марк… Да-да-да! — снова и снова крики проникали даже сквозь такую преграду.

Серинда слышала лишь женские крики и ни одного мужского. Одно время она даже прислушивалась к посторонним звукам, в надеже услышать хотя бы рычание или тяжёлые вздохи. Ничего.

Уже час длилась её пытка и наслаждение другой женщины.

— Самец! — недовольно пробурчала она. — Энерджайзер прямо…

Побоксировав с подушкой ещё какое-то время, Серинда без всякой надежды уснуть побрела на балкон. Она плотно закрыла дверь. Издав довольный вздох, девушка наполнила грудь свежим морским воздухом. Она отклонила голову назад и тихо ахнула. Небо было усеяно звёздами.

— Как красиво, — прошептала она. — Ещё никогда не спала под открытым небом, — Серинда грустно вздохнула, — что ж, всё когда-нибудь бывает в первый раз, дорогая моя.

Заприметив удобный лежак, она потратила ещё минут десять, чтобы удобнее устроиться. Поворочавшись с боку на бок, ей всё же удалось найти удачную позу. Подогнув коленки к груди, девушка обняла их. Со временем её дыхание замедлилось, шум ударяющихся о берег волн, убаюкивал, веки сами собой закрылись, отяжелев.

Марк открыл потайную дверь в комнату брата и заглянул внутрь. Он был уверен, что брат вместе с Сериндой отправился в клуб и их не будет до самого утра. В комнате было темно, поэтому Марку пришлось по памяти идти на ощупь в ванную комнату. Он, конечно же, мог принять душ у себя, но не хотел тревожить сон Рейчел. Эта девушка была полна энтузиазма заниматься сексом хоть сутки напролёт.

Ударившись обо что-то, лежавшее на полу, Марк чертыхнулся, чуть не подвернув ногу. По пути в ванную, он ещё пару раз спотыкался, припоминая пару-тройку цветастых выражений. Встав под тёплые струи воды, он начал намыливать себя с таким рвением, что через пару минут его кожа раскраснелась.

Выключив душ и наскоро вытеревшись, Марк обвязал полотенце вокруг бедёр. Он подошёл к зеркалу, и в отражении заметил красное платье Серинды, висевшее на крючке на двери. Марк нахмурился, ему казалось, что девушка уехала вместе с братом. Но подумав, он решил, что Серинда просто переоделась в другую одежду.

Выйдя из ванной комнаты, Марк вновь наткнулся на какой-то предмет одежды. Им оказался женский бюстгальтер. Он усмехнулся. Его разобрало любопытство, какого цвета был сей предмет женского нижнего белья. Подойдя к столику, Марк включил лампу.

— Так и знал, что у этой плутовки красный — любимый цвет, — самодовольно произнёс он.

Марк уже было собирался выключить свет, как боковым зрением заметил какое-то движение на балконе. Присмотревшись, он не сразу поверил своим глазам. Красивая женская ножка свисала с лежака. Как зачарованный он приблизился ближе. Приоткрыл дверь на балкон.

Серинда спала сладким сном младенца. Волосы разметались по подушке. Марк удивлялся, как вообще в такой позе девушка умудрилась заснуть, и зачем ей понадобилось для этого выходить на улицу?

Почесав подбородок, он посмотрел по сторонам, подумав, что Томми, должно быть, находился неподалёку. Может эти двое напились и просто не смогли дойти до постели? Марк пожал плечами, так и не заметив своего брата.

Серинда повернулась на другой бок, что-то пробормотав во сне. Марк присел на корточки рядом с ней. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Он не мог сопротивляться подобному искушению, проведя пальцем по её нижней губе, Марк наклонился и коснулся её рта. Поцелуй был лёгким, но щемящим… Он сам не ожидал, что способен на такую нежность.

Её губы приоткрылись, словно приглашая его.

— Чёрт, девушка, ты и вправду сводишь меня с ума… — хрипло прошептал он, прикоснувшись губами к нежной щеке.

Она потянулась к нему, обняв его за шею. Девушка спала очень крепко, потому все её действия были неосознанными. Каким бы её тело не было для него искушением в данную минуту, Марк не мог воспользоваться ситуацией. Он был не настолько плох, как сам о себе думал. Марк взял её на руки и занёс в комнату. Бережно положил на кровать и укрыл одеялом. Он хотел отстраниться, но Серинда издала тихий стон.

Вознеся молитву Всевышнему, Марк не стал противиться искушению прилечь рядом с Сериндой. Он уговаривал себя, что задержится здесь ненадолго. Просто полежит рядом пять минут и уйдёт. Но даже через полчаса он не смог уговорить себя уйти от этой женщины. Её тело льнуло к его. Голова Серинды покоилась на его плече, а волосы щекотали ему грудь. Их ноги переплелись. Его рука лежала на её талии, нежно поглаживая шелковистую кожу. Футболка на девушке задралась до самого верха, открыв взору Марка красивые изгибы её бёдер. На ней были голубые трусики. Они напомнили ему их первую встречу.

Он практически не спал весь остаток ночи и с первыми лучами солнца покинул постель Серинды. Марк уговаривал себя, что это была первая и последняя слабость с его стороны. Он больше не должен поддаваться искушению. Они слишком разные и между ними множество преград.

ГЛАВА 9

Ему следовало бы свернуть шею своей милой секретарше.

Маленькую, хрупкую, такую тонкую шейку…

Протянуть руку, сжать пальцы и ждать пока она не испустит последний вздох… но даже он будет наполнен чувственностью и сексуальностью… Девушка совсем не замечала, какой эффект производит на мужчин. Марк же подмечал каждую мелочь. Восхищённые и похотливые взгляды своих подчинённых мужского пола, завистливые — женского.

Марк помотал головой, прогоняя прочь мысли об убийстве с дюжины похотливых ублюдков, таких же, как и он покорённых красотой девушки. Видит Бог, ему стоило огромных усилий сдерживать себя в её присутствии. С каждым днём после того памятного вечера на дне рождении его матери работать бок о бок с Сериндой становилось истинным испытанием для его выдержки. Эта женщина сводила его с ума! Не столько своей красотой и сексуальными формами тела, сколько характером. Она смела ему перечить! Его мнение раньше никогда и никем не оспаривалось, кроме деда, а Серинда смело возражала ему, при этом делая порой обиженный и оскорблённый вид или же изображая праведный гнев, что Марку хотелось только одного — сжать её в своих объятиях и не выпускать так долго, как только сможет. Он улавливал аромат её духов. Научился различать стук её каблучков по мраморному полу. Цок-цок. Он улыбался всякий раз, услышав этот звук. Ему нравилась наблюдать за ней во время совещаний. Серинда всегда вела себя сдержанно и профессионально. В тоже время её губы пленили его. Закрыв глаза, он мечтал о том, чтобы вновь почувствовать их вкус на своих губах. Волосы, как всегда, она укладывала в элегантный пучок. Это дико раздражало Марка, потому как он скучал по их длине. Он на самом деле боролся с искушением подойти к ней ближе и вынуть все шпильки из этого ужасного пучка. Ему хотелось растрепать волосы на её голове, но больше всего — гладить их. Он помнил, какими они были мягкими на ощупь, словно шёлк.

Сегодня он был сам не свой. Марк долгое время пытался понять, что его смущало в облике Серинды. Она, как обычно, выглядела изящно и элегантно в самой простой офисной одежде. Но что-то в её виде на этот раз изменилось. Марк свёл брови, посмотрев в сторону девушки. Он смерил её взглядом с головы до ног. Серинда поёрзала на месте, запрокинув ногу на ногу. Марк невольно улыбнулся. Его осенило, что у этой плутовки красивые щиколотки. Он буквально пожирал взглядом её ножки. Марк отметил про себя, что обычно Серинда носила юбку-карандаш длиною до колена или платье-футляр. Сегодня же она впервые пришла в бриджах из светлого материала. Ткань облегала стройные ножки, будоража сознание Марка.

«Красивые бёдра, малышка!», мысленно одобрил он. «Увидеть бы тебя в спортзале… а ещё лучше в моей постели… отшлёпать…».

— Мистер Уильямс?

Марк открыл глаза, немного рассерженно взглянув на любопытные лица своих подчинённых. Одна лишь Серинда не смотрела в его сторону. Девушка не отводила своего взгляда от блокнота.

— Я вас внимательно слушаю, мистер Тёрнтон, — ответил Марк.

— Мне показалось, что вы… — запинаясь, проговорил глава налогового отдела, — были несколько невнимательны… — он нервно сглотнул, — и возможно не расслышали мои последние замечания… — мистер Тёрнтон посмотрел поверх главы компании, молясь про себя не разозлить начальника.

— Вы правы, — Марк кивнул мистеру Тёрнтону. — Я отвлёкся. Продолжим.

Марк упрекнул себя за очередное проявление рассеянности. Необходимо было срочно окунуться с головой в дела фирмы. Но как это сделать, если твой личный секретарь вызывает в тебе лишь одни сладострастные мысли? Он определённо перестал рассуждать логично…

Марк пробурчал что-то нечленораздельное. Налил себе стакан воды и залпом осушил его. Как же ему хотелось вылить холодную воду себе на голову, чтобы остудить горячие мысли!

Как же Серинде хотелось вылить этот стакан ему на голову! Только, чтобы смыть эту наглую ухмылку с его лица. Как же он раздражал её! Каждый день в его обществе становился невыносимым для неё. Она буквально разрывалась между желанием ударить его чем-нибудь тяжёлым или поцеловать, прижавшись к широкой мускулистой груди мужчины. Каждую ночь Серинда грезила о нём, а на утро — громко материлась, глядя в зеркало на свои тёмные круги под глазами от недосыпа.

Она недоумевала, как один и тот же человек может вызывать такие противоречивые эмоции. Он действовал ей на нервы. Этот мужчина полностью занял все её мысли. Серинда стала замечать за собой, что с каждым днём ей хотелось выглядеть лучше, чем в предыдущий. Она стала краситься иначе — немного ярче — добавила к своему повседневному макияжу чёрные густые стрелки, выводя их за внешний край глаза. Серинда также прикупила пару новых вещиц: обтягивающие топики ярких расцветок, брюки-дудочки, юбку-тюльпан и так по мелочи из аксессуаров. Она не стремилась привлечь его внимание к себе. Все покупки и внешнее преображение являлось спонтанным порывом, за который Серинда корила себя каждый вечер перед сном.

Она невидящим взглядом сверлила точку на блокноте. Спустя какое-то время, Серинда стала прислушиваться к разговору. Повернув голову в сторону стола для переговоров, она смутилась, заметив вопросительные лица начальников различных отделов, смотрящих прямо на неё. Лишь один Марк Уильямс делал вид, что с интересом разглядывает вид за окном. Казалось, его совсем не волнует, что происходит в конференц-зале. Мыслями он был где-то далеко. Возможно, даже не в этом мире, заключила про себя Серинда.

Мысленно Марк составлял коварный план по соблазнению своей секретарши. Перед ним стояли преграды, которые он сам же и воздвиг и которые сам же стремился обойти. Марк устал каждый раз биться о них головой. Он искал способы и варианты, чтобы, как говорится, усидеть на двух стульях или убить двух зайцев одним выстрелом. Какие бы доводы не приводил здравый смысл и особый логический такт, Марк понимал одно — он хочет Серинду так, как ни одну женщину до этого. Он готов был поступиться своими принципами, чтобы обладать ею. Марк и без того показал колоссальную выдержку на протяжении трёх месяцев со дня их знакомства. И его совсем не волновало, что думает по этому поводу сама девушка. У неё просто не было иного выбора, как стать его любовницей. Он так решил! Так тому и быть.

По лицу начальника скользнула едва заметная плутовская ухмылка. Серинда напряглась всем телом, предчувствуя надвигающуюся угрозу её внутреннему спокойствию. Эта улыбка не предвещала ничего позитивного в её скорейшем будущем. Она нервно сглотнула. Сжала пальцами свой блокнот и стала считать про себя до десяти.

— Мисс Свон, — чуть хриплый голос начальника буквально разрезал тишину. — Вам задали вопрос, и вы заставляете всех нас ждать вашего ответа вот уже более пяти минут, — в его тоне был намёк на упрёк, но Серинда заметила, как игриво блеснули глаза мистера Уильямса.

— Простите, — Серинда смущённо прикрыла глаза. — Какой вопрос?

— Рафферти, — Марк наигранно тяжело вздохнул, — повторите свой вопрос ещё раз.

— Хорошо, мистер Уильямс, — ответил начальник отдела международных перевозок. — С одним из наших филиалов возникли некоторые трудности финансового характера. Дело требует немедленного решения, — он замялся, искоса посмотрев в сторону главы компании.

— А какое я имею к этому отношение? — выразила своё недоумение Серинда.

— Так уж вышло, что вы в совершенстве говорите по-русски, точнее сказать он вам родной, — вместо мистера Рафферти ответил сам Марк. — У нас нет времени искать квалифицированного переводчика, тем более что вы в курсе специфики нашей деятельности. К тому же у вас двойное гражданство. Это значительно упрощает наше дело. И насколько я помню ваше личное досье, — Марк задумался, — вы несколько лет прожили в городе, в котором находится наш филиал. Значит, вы прекрасно ориентируетесь на местности.

Серинда прищурила глаза, мысленно вспоминая информацию, которую заполняла при приёме на эту работу. Ну зачем она написала о том, что жила в Челябинске? Хотя, откуда она могла знать, что эта информация в будущем окажется такой полезной для главы компании!

— Неужели вы совсем не соскучились по своей Родине? — иронично поинтересовался Марк.

— Я родилась в Италии, — сквозь зубы уточнила Серинда.

— Да… но вы наполовину русская. Я где-то слышал, что русская душа всегда тянется к своим истокам, даже если находится за границей.

Серинда проигнорировала слова мистера Уильямса. Она перевела свой взгляд на начальника отдела международных перевозок.

— Мистер Рафферти, как долго продлится эта командировка?

— Дело крайне запутанное, — туманно пояснил он. — Возможно неделя… или больше…

— Больше недели? — переспросила она. — Вы уверены?

— Не могу сказать точно, — запинаясь, ответил мистер Рафферти.

— А если я против? — она напрямую задала свой вопрос главе компании.

— А вы против? — уточнил Марк.

— Допустим, — пробурчала она. — Что тогда?

— Тогда я вас уволю, — с лёгкостью ответил Марк.

Подчинённые напряжённо наблюдали за диалогом начальника и его секретарши. Кто-то даже подмигнул кому-то. Кто-то смущённо заулыбался. Кто-то растерянно переводил взгляд с одного на другого. Единственное в чём они были едины, так это в желании узнать итог данного противостояния.

— А причина увольнения?

— Невыполнение своих служебных обязанностей.

— Быть переводчиком не входит в мои должностные обязательства, — в противовес его словам отчеканила Серинда.

— И, тем не менее, я вас уволю, если вы не поедете со мной в Россию, — заключил Марк.

Серинда резко вскочила на ноги. Затем села, выронив блокнот и карандаш. Потом вновь встала. Возмущение читалось на её раскрасневшемся лице.

— С вами? — она ошарашено посмотрела на него.

— Да. Со мной, — уже начиная раздражаться, процедил Марк. — Я решил взять это дело под свой личный контроль.

Серинда начала издавать какие-то звуки, означающие возмущение, но Марк переключил своё внимание на Рафферти, велев ему подготовить все необходимые документы к концу рабочего дня.

— Мистер Уильямс! — Серинде пришлось кричать, чтобы привлечь его внимание. — Я говорила вам, что…

— Я думал, вы закончили… — перебил он её.

— Если мои губы всё ещё двигаются, значит, нет.

— Да, но… вы могли там зевать или жевать… — его правая бровь изогнулась, а на лице появилась дерзкая ухмылка.

Кто-то не смог сдержаться и засмеялся, прикрывая рот рукой, издавая при этом похрюкивающие звуки.

«Твою ж мать!», по-русски пробурчала себе под нос Серинда.

— Заодно попрактикую свой русский, — как бы невзначай заметил Марк.

Лицо Серинды сменило оттенок от бледно-розового до пунцового. Она прикусила нижнюю губу, уставив взгляд на носки своих туфель.

— Вы смутились, Серинда? — Марк специально провоцировал её. — Может, сами признаетесь, какие слова невольно вылетают из вашего рта, когда вы переходите с английского на русский?

— Одни лишь комплименты в ваш адрес, мистер Уильямс, — быстро нашлась с ответом девушка.

Марк сомневался в искренности её слов. Очень сильно сомневался…

Смешки послышались с разных концов стола для переговоров. Марку надоел весь этот цирк, и он попросил всех удалиться. Серинда первой вылетела из конференц-зала. Ноги сами собой несли её в неведомом направлении. Она выбежала на лестницу запасного выхода и стремительно пробежала по ступенькам пять пролётов, даже не запыхавшись. Она выбежала на крышу здания, предварительно подперев дверь кирпичом.

Серинда хотела какое-то время побыть в тишине. Ей нужно было подумать. Взвесить все «За» и «Против».

После пятнадцати минут раздумий её мозг готов был вскипеть от напряжения.

— Вы часто поднимаетесь на крышу, — от голоса Марка Уильямса, Серинда вздрогнула. — Нравится дышать свежим воздухом или же вашу голову стали посещать суицидальные мыслишки? — он стоял в проёме двери со скрещенными руками с выражением лица смешанного раздражения и недовольства.

— Вам-то какое до этого дело? — не поворачивая головы, пробурчала она.

— Может быть, я беспокоюсь о тебе, — его голос стал мягче, но Серинде послышались в нём нотки иронии.

Он так часто переходил с «вы» на «ты», что Серинда перестала обращать на это внимание уже очень давно. Она заметила, что на «ты» он называл её чаще всего, а на «вы» — только когда был чем-то раздражён, зол или в присутствии своих подчинённых и деловых партнёров.

— Очень мило с вашей стороны, — с сарказмом произнесла она.

— Я вообще очень милый, — широко улыбаясь, произнёс Марк. — Рад, что ты тоже это заметила.

— Не сильно обольщайтесь, мистер Уильямс.

— С тобой — никогда.

Он пристально посмотрел на неё. Под его взглядом Серинда поёжилась, словно от холода.

— Замёрзла? — она отрицательно покачала головой. — Здесь довольно ветрено, — заключил он, направляясь к ней.

С каждым его шагом вперёд, Серинда делала шаг назад.

— Мы что играем в «кошки-мышки»? — она снова резко замотала головой из стороны в стороны. — Ты уверена? — Серинда кивнула в ответ. — Тогда, почему убегаешь от меня? Мы же совсем недавно пришли к общему заключению, что я довольно мил, — его улыбка подкосила в ней уверенность, она практически растаяла, словно шарик мороженого под жаркими лучами солнца.

— Тогда будьте милым, — она наигранно улыбнулась, — уйдите. Я хочу побыть одна.

— Какое совпадение, — Марк развёл руками. — Я поднялся сюда именно за этим. Так что сама не мешай мне быть в одиночестве.

— Вот ещё чего! — вспылила она. — Я первая сюда пришла!

— Ты ещё ножкой топни для убедительности, — посмеиваясь, высказал своё предложение Марк. — Ты такая… м-м-м…

— Какая? — наивно поинтересовалась она.

Марк задумался, стоило ли ей сейчас раскрывать все свои карты или припрятать тузы до поры до времени?

— Смешная! — нашёлся он с ответом.

— Так, значит, вам смешно?! — Марк не заметил никакой перемены в лице Серинды, хотя девушка была уже на самой грани, чтобы не врезать кулаком в его наглое лицо и сломать ему нос. Но для этого ей необходимо было подпрыгнуть, что выглядело бы со стороны весьма глупо.

Как бы доводы разума не были логичны, русские корни в сочетании с итальянской кровью взыграли в девушке, позволив ей совершить необдуманный поступок. Она замахнула руку на начальника, но у того была быстрая реакция и он перехватил запястье девушки, при этом резко дёрнув её в свою сторону.

— Кошечка выпустила свои коготочки? — с сарказмом процедил он.

— Отпустите, — попросила Серинда.

— А если не отпущу? — поинтересовался он, внутренне понимая, что на самом деле не может отпустить её из своих объятий.

Она дрожала в его руках, но её тело источало тепло, согревая его самого. Он чувствовал её пульс на запястье, слышал нервное дыхание. Все её естественные, едва уловимые движения, возбуждали его в крайней степени. Он хотел её безумно, но больше всего он мечтал, чтобы она сама сгорала от пламени своего желания к нему. Он стремился достичь этого, и понимал, что напор с его стороны только оттолкнёт её от него. Серинда думала о нём, как о похотливом самце, трахающем всё без разбору. Наверное, так оно и есть на самом деле, но эта девушка волновала его иначе, чем другие. Она была интересна ему, как личность.

Серинда приподняла голову, взглянув ему в глаза. Она практически утонула в их глубине. Ей стало невыносимо жарко. Кожа горела в тех местах, где их тела соприкасались. Даже через одежду она ощущала жар, исходивший от него.

— Мистер Уильямс, — жалобно пропищала она.

— Можешь называть меня по имени, — хрипло произнёс он.

— Нет, не могу, — твёрдо произнесла она. — И вы тоже не должны… отпустите меня… нас могут увидеть и подумать…

— Мне плевать, что они подумают, — фыркнул он в ответ.

— А мне — нет! Я не хочу, чтобы меня считали подстилкой для начальника, — на её глазах выступили слёзы. — Я не шлюха! — она стукнула кулачком по его груди.

Марк ещё крепче прижал её к себе, так что Серинда спрятала своё лицо у него на груди. Он не слышал, что она плачет, но почувствовал влагу на своей рубашке. Марк стал гладить её по спине, успокаивая.

— Тише, малышка… Они не достойны твоих слёз…

Неделю назад он стал свидетелем одной женской склоки, в эпицентре которой оказалась его секретарша. Марк хотел выпить кофе, но Серинды нигде не было и ему самому пришлось идти в комнату для отдыха, чтобы сделать себе напиток. У дверей он остановился, услышав шипящие звуки. Три девушки, немногим старше самой Серинды, окружив её, откровенно надсмехались над её наивностью.

— Что ты из себя возомнила? — со скрипучим голосом поинтересовалась одна из них. — Думаешь, он купится на твою внешность? Да у него таких по две за неделю!

— Думаешь, раз он спит с тобой, то тебе можно командовать нами? — со злобой поинтересовалась вторая.

— Послушай, девочка, нашего совета, — заключила третья. — Маркус Уильямс не твоего поля ягода. Чтобы он тебе не говорил, ты так и останешься его подстилкой!

Серинда не оправдывалась. Её лицо вообще не выражало ни единой эмоции. Казалось, она смотрела в пустоту и её не волновало то, что происходит прямо у неё перед глазами. Не обращая внимания на трёх гарпий в обличии привлекательных молодых девушек, Серинда с гордо поднятой головой прошла мимо них. В эту минуту Марк гордился ей как никогда до этого. Поравнявшись с ним, она посмотрела на Марка с едва заметным смущением в глазах.

— Вы всё слышали? — тихо спросила она.

— Да, — ответил он. — Хотите я их уволю?

— Это ничего не изменит. Они просто высказали вслух то, о чём все говорят в этой фирме за глаза.

Чёрт возьми, ему захотелось уволить каждого работника компании! Даже того, кто просто косо посмотрел на неё!

Марк сжал челюсть, борясь с искушением войти в комнату и высказать каждой сучке там, что он о них думает. Но это бы ещё больше расстроило Серинду.

— Возвращайтесь на своё рабочее место, Серинда, — было единственное, что он ей сказал за всё оставшееся время до окончания работы.

Эта сцена промелькнула в его голове, словно в замедленной съёмке. Ему казалось, что тогда Сринда не восприняла слова, сказанные девушками, в серьёз. Оказалось, он ошибался. Она глубоко переживала всё это время. Он стал тем, кто подтолкнул её к «извержению». С одной стороны он был рад, потому как считал, что не стоит держать в себе столько чувств и эмоций, с дугой — Марк понимал, что данная ситуация может обернуться вовсе не в его сторону.

— Мистер Уильямс, зачем вы берёте меня с собою в Россию? — её голос был хриплым и он едва расслышал заданный ею вопрос.

— Я же уже объяснил. Дело не терпит отлагательств, а ты единственная, кто может нам помочь.

— Но я не хочу возвращаться туда, — с упрёком произнесла она, вскинув голову наверх. — Я ненавижу тот город.

— Это ненадолго, — он погладил её по щеке. — Обещаю. Приедем туда, уладим все дела и сразу домой. Ты и не заметишь, как быстро пролетит время.

— Предупреждаю, вы захотите домой сразу, как только вступите на русскую землю, — в уголках её губ появилась едва заметная улыбка.

— Да неужели?

— Угу.

— В самом деле? Прям таки сразу?

— Да, — подтвердила она. — Послушайте моего совета и захватите с собой кислородные маски, а также прикупите парочку тёплых вещей.

— Вы меня специально пугаете? Так знайте, я не из тех мужчин, что трусят перед опасностями.

— Знаю, вы из тех мужчин, которые даже не могут себе представить эти опасности.

— Я слышу в вашем голосе сарказм?

— Ну, разве самую малость, мистер Уильямс, — она покорила его своей улыбкой.

Они стояли на крыше одной из нью-йоркских высоток. Марк обнимал за талию девушку, которая смотрела на него с улыбкой в глазах. Это было одно из самых счастливых мгновений в его жизни. Единственное, что могло в стократ улучшить данную ситуацию, так это поцелуй между ними. Но Марк не хотел торопить события. Он должен был завоевать её доверие.

Почему он не поцеловал её? Этот вопрос мучил Серинду в то время, когда она собирала чемодан в путешествие. Бабушка, как и она, не обрадовалась такой командировке внучки. Она что-то бубнила себе под нос, по мнению Серинды, посылая различные проклятья на голову её начальника. Она надеялась, что ему не икается в это время.

Марк не икал, но его уши горели и были такими красными, как кожура на переспелых помидорах. Он не мог понять причины своего скверного самочувствия. Даже холодный душ не помог. Его дико злило такое необъяснимое явление.

Утром проснувшись, позавтракав и приняв душ, он сам лично поехал за Сериндой, отпустив Моджо в отпуск на время, что его не будет в стране. С этого дня вступил в действие его план по завоеванию Серинды. Он был до невозможности прост — как можно больше находиться наедине с девушкой. Рано или поздно (лучше бы конечно раньше, чем ему стукнет сорок лет), она станет его женщиной. Всю дорогу к её дому он насвистывал в такт песням Луи Амстронга.

Весь этот мир был прекрасен!

— Не выйдешь из дома, пока я не разгляжу его лица! — пробурчала бабуля, приподняв занавески на окне.

— Ба-а! — недовольно протянула Серинда.

— Не «бабкай» мне! — грозно помахала пальчиком бабуля.

— Ты хотя бы очки надень, — посоветовала внучка.

— Хочешь сказать, я слепая? — недовольно проворчала старушка.

— Нет, бабуль, конечно же, нет, — стушевалась Серинда. — Просто Мистер Уильямс довольно далеко припарковал свою машину, ты можешь не разглядеть его лица.

— Если он порядочный мужчина, то должен сам за тобой придти.

— Он вовсе не обязан это делать, — с упрёком произнесла внучка.

— Нет, обязан, — подытожила бабуля, и через пару минут, подмигнув внучке, с гордостью произнесла: — Что я тебе говорила? Ха!

Марк постучал в дверь. Ему довольно долго никто не открывал дверь и это его сильно удивило. Серинда по его расчётам уже должна быть собрана и готова. Зная, что женщинам на сборы (неважно, на один день или же неделю они едут) необходимо, как минимум, в пять раз больше времени, чем для аналогичного действия для мужчины. Он приехал на полчаса позже оговоренного времени. Постояв на пороге какое-то время, он вновь громко постучал по двери.

— Что вы стучите? Я же не глухая! — послышалось недовольное старушечье бурчание, определённо русского наречия.

Марк не понял ни слова, но догадался, что старушка вовсе не рада его визиту. Дверь со скрипом распахнулась и перед ним предстала маленькая пожилая леди с морщинистым лицом, но удивительно живыми голубыми глазами на нём.

— Здравствуйте, меня зовут Марк, я приехал за вашей внучкой, — произнёс Марк, при этом мило улыбаясь старушке. — Я её начальник, а вы, должно быть её бабушка?

— Дорогая, — бросила она через плечо, — чего это он бельмечет? Я не понимаю!

— Всё ты понимаешь, ба! Не прикидывайся дурочкой, — едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, Серинда подошла к бабушке и встала за её спиной. — Здравствуйте, мистер Уильямс.

— Доброе утро, Серинда.

— У него такие белые ровные зубы, — заметила бабуля, нескромно разглядывая мужчину на пороге своего маленького домика. — И он такой высокий! — оценила она.

— Ба-а… — процедила Серинда. — Прекрати.

— Я ещё даже не начинала, — обиделась старушка, наиграно вздохнув.

— Извините, если мешаю вашему диалогу, — вмешался Марк. — Но я чувствую себя неловко. Такое ощущение, что вы обсуждаете мою внешность.

— Вы правы, бабуля говорит, что вы очень высокий, — ответила Серинда.

— Она совсем не говорит по-американски? — поинтересовался Марк.

— Бабуля не признаёт ваш язык, но она понимает, что вы говорите, — пояснила Серинда.

— О-у! В таком случае, я очень рад знакомству с вами, — лучезарно улыбнувшись, Марк чуть наклонился в поклоне.

— Чертовски красивый и самоуверенный засранец! — высказалась бабуля, с таинственно улыбкой похлопав внучку по руке. — Скажи ему зайти в дом, — развернувшись, она направилась на кухню. — Выпьет с нами чаю.

Серинда покраснела до самых кончиков волос.

— Никакого чаю, ба! — возразила Серинда. — Нам уже давно пора…

— Вы никуда не поедите, пока не выпьем чаю, — перебила её бабуля и для пущего эффекта потрясла пальцем в воздухе.

Серинда, смерившись, вздохнула.

— Бабушка приглашает вас на чай, — она просверлила дыру у него на лбу своим взглядом. — Когда я говорю «приглашает», я имею в виду «требует без каких-либо возражений».

— Самолёт может подождать ещё немного, — радостно улыбнулся Марк.

ГЛАВА 10

О чём он только думал, согласившись на «чашечку чая»? Некогда милая старушка с морщинистым лицом, сидела напротив Марка и сверлила дыру у него между глаз. Её взгляд проникал глубоко и Марку уже начало казаться осязаемым раздражение старухи. Он посмотрел на Серинду, нервно сжимавшую пальцы и попеременно переводившую свой взгляд с бабушки на него и на потолок.

— У вашей бабули сильный характер, — произнёс Марк, чтобы снять повисшее в воздухе напряжение.

— Она съест любого и даже не поперхнётся, — недовольно пробурчала Серинда.

— Думаю, я встану ей поперёк горла, — улыбнулся Марк.

— Думаю, вы правы, мистер Уильямс, — Серинда смущенно прикрыла глаза, — вас не каждый сможет переварить, — чуть тише добавила она.

— Я, кажется, начинаю догадываться, от кого вы унаследовали свою дерзость, — как бы, между прочим, заметил Марк.

Серинда посмотрела на свою бабушку и улыбнулась: искренне, нежно, по-доброму и с любовью.

— Сочту это за комплимент, мистер Уильямс.

— Всегда к вашим услугам, мисс Свон.

Вскипел чайник, и Серинда подошла к плите. Тем временем, Марк стал разглядывать помещение: бело-синяя гамма оттенков, выбеленные стены, деревянные ящики с белоснежной посудой, кружевные скатерти, фотографии на стене. На большинстве фотографий была запечатлена маленькая Серинда. Практически на всех фото она была с мужчиной средних лет, высоким и худым, с копной курчавых тёмных волос. На одной из фотографий мужчина подкидывал маленькую девочку в воздух на фоне морского заката. Большая часть его тела была покрыта татуировками. Его спину покрывало изображение Божьей Матери, а на плечах были вытатуированные звёзды. Это всё, что Марк смог разобрать на сплошь покрытом татуировками теле мужчины. На каждом фото его взгляд был настороженным, словно ожидающим удара в спину. Только, глядя на Серинду, мужчина улыбался, даже его глаза меняли своё настроение, казались умиротворёнными.

— Он его точная копия, — наконец-то подала голос бабушка. — Ты думала, я не догадаюсь? — резко спросила она внучку. — Я не слепая маразматичка!

Марк заметил, как покраснели щёки Серинды, как смущённо она отвела взгляд от него. Он не понял ни слова, сказанного старухой, но по тону определил, что та отчитывала внучку за какую-то провинность.

— Бабуль, давай не будем об этом, — возразила Серинда.

— Значит, ты согласилась на его предложение и всё это время наглым образом обманывала меня? — не унималась бабушка, одновременно разливая чай по чашкам. — Разве я тебя не предупреждала, не связываться с этим старым хрычом?

— Если бы ты уточнила причины, по которым мне не следовало с ним общаться, я бы лучше поняла ход твоих мыслей, — раздражённо пробубнила Серинда. — В любом случае, его внук не причём, так что перестань смотреть на него волком и скажи хотя бы пару милых слов.

Бабушка тяжело вздохнула, встала и направилась к буфету за баночкой с земляничным вареньем. От этого едва уловимого звука, сердце Серинды почему-то защемило, вдруг так стало тоскливо и одиноко.

— Ох, девочка… наломаешь же ты дров… если уже их не наломала… — печально произнесла бабуля. — Ты совсем, как она… — очень тихо добавила старушка, смахнув подступающие к глазам слёзы.

— Я не понравился вашей бабушке? — поинтересовался Марк. — Она не хочет отпускать вас в командировку вместе со мной?

— Бабуле в принципе ни один мужчина не нравится в возрасте от десяти и старше. Вы — не исключение, — Серинда попыталась улыбнуться, но улыбка получилась неестественной, грустной.

— Какой удар по моему самолюбию, — иронично ответил Марк.

Несмотря на то, что обстановка была несколько напряжённой, Марк чувствовал себя весьма комфортно в маленькой, но очень уютной кухне. Чай был крепким и горячим. На столе также была корзиночка с «сушками» и «баранками» (эти два слова он выучил, наверное, только с десятой попытки), пирожки с яблоками, белый хлеб, масло и удивительно вкусное варенье из земляники. Простой бутерброд с маслом и вареньем показался Марку самым вкусным деликатесом из когда-либо пробуемых им ранее.

— Ему нравится моё варенье, — довольно произнесла бабуля спустя какое-то время. — Положить вам баночку в дорогу?

— Не-е-ет… — процедила Серинда, раскрасневшись до самых корней.

— О чём спросила ваша бабушка? — поинтересовался Марк.

— Ни о чём, — коротко ответила Серинда. — Мы, правда, не опоздаем?

— Что сказала ваша бабушка? — игнорируя её наигранное беспокойство, Марк повторил свой вопрос.

— Она заметила, что вам понравилось приготовленное ею варенье, и предложила нам взять баночку с собой в дорогу…

— С огромным удовольствием, — перебил её Марк и непосредственно обратился к старушке. — А можно, две? — его широкая улыбка очаровала бабулю и она буквально на глазах превратилась из маленькой мегеры в очаровательный цветок — «божий одуванчик».

— Обаяние у них наследственное, — уже мягче произнесла бабуля.

Серинда вздохнула, мысленно поблагодарив Всевышнего за такую быструю перемену в настроении бабушки.

Они ещё минут двадцать прощались. Марка удивило, когда в дверях Серинда и её бабушка присели на маленький пуфик в прихожей и в полном молчании просидёли на нём ещё несколько минут. Пребывая в некоторой растерянности, Марк не сразу уловил недовольный взгляд старушки в его сторону. Одним резким взмахом ресниц, она указала ему на место рядом с Сериндой. Оценив десять сантиметров свободного пространства, Марк не нашёл ничего лучше, как приподнять саму Серинду и посадить её себе на колени. Девушка, было, начала возмущаться, но он положил свою ладонь на её бедро, словно припечатав к себе.

Она дрожала. Он чувствовал это. Видел, как выступили мурашки на её коже. Заметил, как медленно поднималась и опускалась её грудь. Ощутил тепло её тела.

Время вообще остановилось. Пространство исказилось. Они были одни… в каких-то трёх сантиметрах её губы…

— Посидели и хватит! — сказала бабуля, звонко хлопнув в ладоши. — Езжайте! И не забудь позвонить мне, а то я буду переживать и не усну…

Серинда вскочила, как ужаленная, обняла старушку, крепко прижав к себе.

— Конечно же, я позвоню тебе, бабуль! — прошептала она.

— Не забудь навестить дядю Колю, — напутствовала напоследок бабушка. — Поздравь Тамару с днём рождения, скажи, что я по ним скучаю…

— Обязательно, бабуль… — внучка поцеловала бабушку в лоб, ещё раз обняв немощное тело старушки.

Марк подхватил чемодан девушки. Серинда перекинула свою сумку через плечо. Вместе они направились к машине. Бабуля наблюдала за ними, стоя в проёме двери. Она перекрестила пару в воздухе, быстро прочитав молитву. Тяжело вздохнув, старушка вернулась в дом. Подошла к столику, взяла рамку с фотографией своей улыбающейся дочери.

— Присмотри за ней, доченька… не дай ей наделать глупостей…

Серинда в недоумении уставилась на Марка, который закинув её чемодан в багажник, обошёл машину с водительской стороны. Он уже было садился, когда заметил замешательство на лице Серинды.

— Ох, извините, мисс Свон. Мне казалось, вы девушка самостоятельная, в состоянии сама открыть дверцу машины, — сыронизировал Марк, не правильно истолковав её взгляд.

— Вы поведёте машину? — скептически поинтересовалась она.

— Вас это так сильно удивляет?

— В некоторой степени… — растягивая слова, произнесла Серинда. — У вас права хотя бы имеются?

— Вы специально это делаете или у вас само собой получается? — спросил Марк.

— Что вы имеете в виду?

— Вы постоянно подтруниваете надо мной…

— Ничего подобного!

— …перечите мне…

— Не правда!

— …совершенно не слушаете, что я вам говорю…

— Да я каждое слово ваше слушаю!

— Значит, просто пропускаете их мимо своих ушей!

— С чего бы это?

— С того, что я вот уже минут десять назад, велел вам садиться в машину, а вы словно корни в землю пустили.

— Ничего я не пустила! — наливаясь румянцем, возразила Серинда.

— Вы снова перечите, — снисходительным тоном произнёс Марк.

— Вовсе я не…

— Серинда! — его голос стал твёрже и громче. — Садись немедленно в машину! Твоя бабушка на нас смотрит.

Серинда повернула голову через плечо. Помахала бабуле рукой в воздухе, вымучив из себя счастливую улыбку.

К машине она подошла величественно, с гордо поднятой головой.

— Не смейте мне указывать, что делать…

— Ещё как посмею, — перебил её Марк.

До аэропорта они ехали молча. Марк был сосредоточен на дороге. Серинда через силу заставляла себя не смотреть на его профиль. Из-под полуопущенных ресниц она тайком поглядывала в сторону начальника, подмечая разные мелочи: едва заметную щетину, тень на щеках от ресниц, мягкое очертание губ…

Серинда проснулась от лёгкого прикосновения к своей щеке. Она несколько раз моргнула, прежде чем окончательно смахнуть с себя сонное оцепенение.

— Вы спите, как убитая, — прокомментировал Марк.

— Вы не первый, кто мне об этом говорит, — съязвила Серинда в своей обычной манере после пробуждения.

— Чёрт, женщина, кто учил вас манерам в детстве? — пробубнил себе под нос Марк.

— Все понемногу, но уверяю вас, мой сарказм — врождённый дар, с годами отточенный до самосовершенства.

— Да вы просто кладезь совершенств, — в тон ей сострил, Марк. — Мне даже как-то неловко дышать одним воздухом с вами, не спросив при этом разрешения.

Серинда поняла, что зашла слишком далеко: она забыла, что перед ней сидит её начальник и, вскоре им предстоит отправиться вовсе не в романтическое путешествие, а в деловую командировку.

— Извините, — едва двигая губами, прошептала она.

— Вы что-то сказали, мисс Свон? — насмешливо спросил он. — Боюсь, я не расслышал.

Она гневно обожгла его взглядом. Гордячка. Не привыкла за что-либо просить прощения. Марк как никто понимал, чего ей стоило вновь произнести слова извинений.

— Извините меня, мистер Уильямс, — громко и чётко выговорила Серинда. — Я была с вами резка. Этого больше не повторится.

— Вы в этом уверены? — подначивал он.

— А вы в этом сомневаетесь? — вспылила она.

— Мой честный ответ не придётся вам по душе, дорогуша, — мягко произнёс он.

— Не называйте меня так. Я ваш секретарь, а не любовница!

— Что мешает исправить сей несправедливый факт?

Его вопрос «повис» в воздухе. Марк, мысленно посылая на себя проклятья, поспешил удалиться из машины. Он не хотел слышать ответ, который прочитал в её глазах. Марк решил, что воспользуется шансом в России. Он верил, что там все границы между ними превратятся в прах, развеются по ветру.

Скривив «рожицу» своему начальнику так, чтобы он не заметил, Серинда томно потянулась в кресле, расслабляя затёкшие мышцы. На неё волна за волной накатывала сонливость и усталость, сказывалась бессонная ночь, полная мыслей и переживаний. Её нервная система явно давала сбои, даже чай с мятой и лимоном не помогал, а ведь это был верный, проверенный годами способ крепко уснуть, ни о чём не думая. Полночи она просто бродила по дому, сидела на кухне, вглядываясь в освещённые лунным светом фотографии на стене. По её щекам струились слёзы. Она оплакивала потерю близких. Рыдала, злясь на весь мир. Всхлипывала из-за своего бессилия.

Слёзы обжигали…

На миг становилось легче, но стоило моргнуть и призрачные надежды на возможное счастье и душевное спокойствие развеивались в прах.

Серинда ощущала себя маленькой, пойманной в силки птичкой. Охотник ловко расставил ловушку. Она оказалась слишком наивной, чтобы поверить… Во всём виновата глупая надежда! Она так отчаялась за все эти годы. Просто устала быть выносливой… Доверилась мужчине, слепо приняв властолюбие за благородство. Вздохнув, Серинда тыльной стороной руки вытерла слёзы. Слёзы — это вода. Нет смысла лить их понапрасну. Выбор сделан. Остаётся только платить.

Она «прогнётся». Станет куклой в руках кукловода, но тем самым спасёт жизнь самому дорогому и родному человеку — своему отцу. Её жизнь в обмен за его, потому что страдания отца причиняют ей большую боль, чем свои собственные. При виде его её сердце каждый раз разбивается на мелкие осколки. Мука, искажающая его некогда красивое лицо, ранила её душу. Пустота в глазах, некогда светившихся изнутри голубым свечением, убивала всякую надежду, что когда-нибудь он излечится…

Он должен снова увидеть краски этого мира, пока его душа совсем не стала чёрной…

Она поклялась, что сделает всё ради этого!

Настойчивый звук в окошко вывел Серинду из состояния задумчивости. Она с растерянностью посмотрела на начальника, в глазах которого читалось искренняя заинтересованность её странным поведением. Она мотнула головой и приоткрыла дверь машины.

Подставив лицо прохладной ласке ветра, Серинда величественно протянула руку Марку. Её ладонь была такой маленькой и тёплой. Марку не хотелось отпускать её, хотя сама ситуация между ними начала порядком его раздражать.

— Мистер Уильямс, не смотрите на меня так, словно я вам что-то должна, — резко выдернув свою руку из его, Серинда гордо прошествовала на борт самолёта, снисходительно позволив своему начальнику тащить её вещи самостоятельно.

На долю секунды её охватило чувство стыда — она вновь нагрубила своему боссу. Девушка реально жила на грани! В какой-то момент ему надоест постоянно с ней пререкаться, и тогда он просто вышвырнет её на улицу. Уволит, даже не дав соответствующих рекомендаций. Серинда прикусила губу от досады. На смену чувству стыда сразу пришло негодование — кроме них на борту было всего два человека — капитан самолёта и второй пилот. Серинда мысленно посчитала, что лететь ей бок о бок с начальником предстоит не менее десяти часов. Что они будут делать всё это время? Вряд ли из-за своей аэрофобии, она сможет притворяться спящей в течение всего полёта до России.

— Что вы встали, как вкопанная? — поинтересовался Марк, пройдя мимо Серинды.

— А где мистер Рафферти? — она ещё раз с надеждой обвела взглядом салон самолёта. — Я думала, он полетит с нами.

— Рафферти не успел подготовить необходимые документы. Он вылетит в Россию завтра. — Пояснил Марк.

Он прошёл в кабинку к пилотам. Перекинулся с ними парой слов и велел взлетать, как они будут готовы. Марк дал достаточно времени Серинде, чтобы освоиться, но, когда вернулся в салон, был крайне удивлён. Девушка ни на миллиметр не сдвинулась со своего первоначального местоположения.

— Вы весь полёт предпочитаете стоять на ногах? — усмехнулся Марк. — Знаете ли, это противоречит правилам безопасности.

— У меня аэрофобия, — пояснила Серинда. — Мне нужно немного времени, чтобы… — она мотнула головой, — просто дайте мне ещё пять минут, хорошо?

Марк пожал плечами и подошёл к ней ближе.

— Могу посоветовать один проверенный способ побороть страх полёта.

— Какой?

— Бокал виски и две таблетки успокоительного. Кровать. Хорошая беседа. Расслабляющая музыка. И вы не заметите, как мы уже приземлимся в России.

— Кровать?! — Серинда гневно посмотрела на него. — Здесь, что есть кровать? — её глаза округлились от удивления.

— Вы услышали только это слово из всего, что я сказал? — усмехнулся Марк. — Кровать расположена за той дверью, — он взглядом указал на неё. — Это моя спальня.

— Кому вообще нужна спальня в самолёте? — недоумённо спросила девушка.

— Тому, кто часто проводит времени в различных поездках, — пояснил Марк.

— Зачем она вам?

— Спать?.. — с иронией спросил он, при этом нагло ухмыляясь.

— Я не стану с вами спать. Мы уже обсуждали эту тему, и я думала, что она закрыта! — процедила Серинда.

— С чего ты взяла, что я хочу с тобой спать?

— Вы сами это только что сказали.

— Я? — Марк театрально фыркнул. — По ходу, девушка, это у тебя голова занята подобными мыслями, что тебе в каждом слове слышится коварный подтекст, — с улыбкой сказал Марк. — Я не из тех мужчин, кто силой тащит в свою постель женщину, да ещё уговаривает её не сопротивляться.

— Ах, да! Совсем забыла, вы привыкли, чтобы они сами вешались к вам на шею и уговаривали переспать с ними. Цитирую: «Подарить рай на земле!» — Серинда наигранно часто-часто захлопала ресницами.

— Откуда вы понабрались таких мыслей?

— Имела счастье наискучнейшей беседы с одной из ваших топ-моделей.

— Да неужели? И как её имя?

— Я не утруждала себя запомнить его, — фыркнула Серинда. — Впрочем, думаю, что вы тоже…

Марк, было, открыл рот, чтобы расспросить её о подробностях этой беседы. Его забавляла злость и раздражение в её глазах. В какой-то момент он принял выражение этих эмоций за ревность.

В динамиках послышался голос командира самолёта. Он просил пассажиров сесть в кресла и пристегнуть ремни безопасности.

Марк заметил, какой напряжённой стала Серинда. Он мягко коснулся её руки. Прилагая некоторые усилия, ему всё же удалось подвести девушку к креслу, усадить её и пристегнуть ремень безопасности. Всё это время Серинда не размыкала глаз, полностью полагаясь на Марка.

— Я предлагал тебе выпивку и успокоительное, чтобы ты смогла расслабиться. Ещё я заметил тёмные круги под твоими глазами, должно быть не спала этой ночью, — он не спрашивал, а констатировал очевидный факт. — Я вовсе не намекал переспать со мной.

— Извините, мистер Уильямс, — смущённо произнесла Серинда. — Всему виной нервы. Я очень боюсь летать. Боюсь, что вообще не смогу уснуть, даже в кровати.

— Почему же?

— Потому что это противоестественно! Спать в кровати на высоте десяти тысяч метров над землёй!

Марк рассмеялся. Серинда выглядела такой маленькой и беззащитной, что ему хотелось немедленно заключить её в свои объятия. Он уже было потянул руку в сторону девушки, но вовремя отдёрнул её, боясь спугнуть Серинду.

Самолёт начал медленно взлетать. Серинда стала читать молитву, сначала про себя, но потом, вскрикнув из-за какого-то толчка, во весь голос просила Господа уберечь её от падения в какой-нибудь глуши. Она не боялась самого крушения как такового. Её больше пугало, что выжившими останутся только она и президент компании (почему-то смерть экипажа в данном случае ей казалась вполне закономерной). Серинда невольно стала развивать эту мысль. Через полчаса в её голове выстроился сценарий крушения самолёта и выживания двух одиноких людей, по воле судьбы оказавшимися начальником и подчинённым. Само собой различия между ними со временем стёрлись и вот уже она командовала некогда своим начальником, заставляя его добывать пропитание и бороться с дикими кабанами, оберегая их жильё.

Голливуд бы позавидовал такому воображению!

— Серинда, тебе плохо?

Плохо ли ей? Когда он с такой нежностью и беспокойством в голосе интересуется её самочувствием?

Плохо ли ей? Да ей очень хорошо… она просто медленно тает от мягкого тембра его тягучего голоса…

— Нормально, — сквозь плотно сжатые губы процедила Серинда.

— Тогда почему бы тебе не открыть глаза? — вкрадчиво поинтересовался Марк.

— Мы уже прилетели? — наивно спросила она.

— Ещё нет.

— Значит, уже скоро прилетим?

— Не совсем, — уклонился от ответа Марк.

— А сколько ещё лететь? — сглотнув ком в горле, Серинда всё же отважилась приоткрыть один глаз и взглянуть на начальника.

На его лице расцвела улыбка. Он явно забавлялся, наблюдая за панической реакцией девушки. Серинда полагала, что у этого мужчины точно нет сердца или оно у него просто каменное. Где хоть капля сочувствия в глазах? Неужели ей показалось совсем недавно в его голосе участие и поддержка?

— Мы в воздухе всего лишь час.

— Час? — на лице Серинды отразился ужас.

— Впервые вижу такую реакцию на полёт, — искренне удивился Марк. — Могу я чем-то помочь тебе?

Марк взял за руку Серинду, при этом потратив несколько минут, чтобы расцепить её пальцы, плотно сжимавших ручку кресла. Она удивлённо вскинула брови, впервые осознав, что начальник находится в непосредственной близости от неё. При взлёте она специально отсела от него как можно дальше. Он был совсем рядом. Она даже могла уловить аромат его парфюма. Тепло от его руки передавалось ей и постепенно это подействовало. Он медленно выводил круги большим пальцем своей руки по тыльной стороне её ладони. Серинда расслабилась. Даже улыбнулась ему в ответ.

Её улыбка в сочетании с лучами солнца, игравшими у неё в волосах, восхитила Марка. Серинда выглядела такой очаровательной… милой… нежной… нуждавшейся в его защите…

— Вы что хотите меня поцеловать?

Резкие стальные нотки в её голосе мигом вывели Марка из романтического заблуждения относительно её нежности. Она смотрела на него не взглядом затравленного зверька, а самой что ни на есть разъярённой львицы. Он медленно, с большой неохотой, убрал свою руку.

— Может, стоит попробовать? — с долей иронией в голосе поинтересовался он.

— Не думаю, что мне понравится, мистер Уильямс.

— Ты не можешь знать наверняка, пока не узнаешь наверняка, — философски изрёк он.

Серинда фыркнула. Она удивлялась, как обычный разговор мог с такой лёгкостью перейти в такую плоскость, как секс между ними.

Его позабавила её реакция. Она была такой естественной, не наигранной. Серинда не прибегала ко всякому роду женских ужимок, томным взглядам и глубоким вздохам. Она не была искусственна в своих ответных реакциях на его провокации. Она отличалась ото всех.

— Обычно секретарши соблазняют своих боссов, — насмешливо протянула девушка. — У нас с вами какая-то нестандартная ситуация, не находите? — улыбаясь, спросила Серинда.

— Возможно, потому что я не воспринимаю тебя, как свою секретаршу, Серинда, — пояснил Марк.

— Вас не устраивает моя квалификация? — её бровки нахмурились.

— Устраивает, — признался Марк.

— Тогда в чём проблема?

— Проблема в том, что я хочу тебя Серинда с той самой минуты, как увидел на четвереньках в моём кабинете, — свои слова он закрепил обжигающим взглядом, полным соблазна.

Она отвела свой взгляд. Как и любая женщина, Серинда обрадовалась вниманию такого мужчины, как Марк, к своей персоне. Но она не была любой, поэтому хорошо понимала, что между ними ничего не может быть. И даже уже их рабочие отношения были не причём.

— У меня есть мужчина, Марк…

Он различил в её голосе какие-то неестественные нотки разочарования.

Она впервые назвала его по имени. Он думал, что обрадуется услышав своё имя из её уст. Наверное, при других обстоятельствах, да…

— Я… была бы тебе благодарна, если бы ты… больше не поднимал эту тему, — с робкой надеждой, Серинда посмотрела в его глаза.

— У тебя нет мужчины, — твёрдо ответил он.

— Нет, есть.

После нескольких минут раздумий, он ответил:

— Ты права, есть.

Серинда недоумённо посмотрела на Марка.

— Твой мужчина — я. И не смей спорить со мной!

Он не дал ей ответить, захватив её губы в диком, требовательном, страстном поцелуе.

ГЛАВА 11

Его губы были нежными, несмотря на силу с какой он сжимал её руки. Она понимала, что он не хочет причинить ей боли, просто не может сдерживать свои эмоции. Серинда чувствовала его страсть и желание. Они были словно раскалённая лава, сжигающая всё на своём пути, а в эпицентре — она. Каждая клеточка её тела сгорала под его натиском. Как ни пыталась, Серинда не смогла себя заставить не отвечать на поцелуй. Она обмякла в его руках. Марк, почувствовав, что девушка ему окончательно доверилась, разжал пальцы, с нежностью проведя от её запястья до плеч. Его губы стали мягче. Он даже на долю секунды оторвался от них, чтобы взглянуть ей в глаза. Они были чуть приоткрыты и в них он увидел томление — слабый огонёк её желания. Марк, во что бы то ни стало, дал себе обещание раздуть этот огонь до масштабов лесного пожара. Он хотел пылать вместе с ней и плевать на условности. Она был нужна ему. Марк понял это сегодня. Отступать — не в его принципах. Он всегда добивался желаемого.

— Се-рин-да… — растягивая каждую букву, с нежностью прошептал он.

Его голос привёл её в чувства. Она резко вздёрнула голову. Этот поцелуй начисто лишил её рассудка. Девушка отметила, что больше не сидела на своём кресле, пристёгнутая ремнём безопасности. Нет. Мужские ладони, плотно обхватившие её зад, прижимали его к самому сосредоточению доказательства возбуждения начальника. Её грудь соприкасалась с его. Она даже не могла отличить, чьё сердце бьётся громче, казалось, они в унисон стремятся выпрыгнуть из их груди.

Паника отразилась на её лице и Марк понял, что всему пришёл конец. Надо отдать ей должное, Серинда обладала большей рассудительностью, чем он. Он вообще, казалось, не соображал, находясь рядом с этой женщиной. Чем он вообще думал? Зачем решил поцеловать её прямо сейчас? Он был груб с ней, чего раньше никогда с ним не случалось. Никогда раньше Марк не срывал поцелуи с женских губ. Никогда раньше он не требовал ответа, не ждал с замиранием сердца, когда же заветные створки раскроются, хотя бы совсем чуть-чуть, чтобы он мог проникнуть за их пределы. Никогда раньше он не забывался настолько, чтобы первым не отойти от эффекта поцелуя. Он чувствовал себя побеждённым, чего раньше никогда с ним не происходило. И, тем не менее, в его душе росло чувство предстоящей битвы, из которой он намеревался выйти победителем, к тому же с трофеем. Каким? Марк усмехнулся своим мыслям. Ему нужен был только один трофей — сердце Серинды, наполненное любовью к нему.

Он улыбнулся ещё раз, подумав, что должно быть окончательно сошёл с ума, начав мечтать, как влюблённый подросток. Ещё не хватало начать сочинять сонеты!

Серинда, заметив, как ухмылка на лице начальника сменилась дсамоовольной улыбочкой, истолковав это по-своему, просто взбеленилась. Её скулы заострились, ноздри раздулись, глаза сузились. Маленькая богиня разгневалась!

Марк замечтался, что даже не смог почувствовать сигнал тревоги, предупреждающий его об опасности — лёгкое покалывание в области лица.

Из забытья его вывела резкая оплеуха. Ладонь девушки чётко соприкоснулась с его щекой. Марку показалось, что она вложила в удар всю свою силу, отдавшись этому порыву с большей страстью, чем недавнему поцелую. Это во много раз сильнее ущемило его гордость и мужское достоинство. Голова его чуть наклонилась в сторону, и он почувствовал, как к щеке приливает кровь.

Серинда во все глаза смотрела, как на щеке начальника обозначается алый отпечаток её пальцев. Страх на какие-то доли минут застрял комом в её горле. Она замерла, ожидая его реакции.

— Что ж… Таких событий я, правда, не предвидел… Но с тобой никогда не бывает скучно, дорогая…

Серинда с осуждением взирала на своего начальника.

— Заслужил… — после продолжительного молчания, изрёк Марк. — Не спорю…

Уголки его глаз приподнялись в полуулыбке. Серинда заметила в его глазах одобрение и… восхищение?

Она ударила его, при этом, так и не сдвинувшись с места. Его руки по-прежнему обхватывали её бёдра. Большие пальцы нежно поглаживали кожу, от чего по её спине бегали приятные мурашки.

— Вы не должны были этого делать, — процедила она.

— Я хулиган, — Марк беззаботно пожал плечами. — Люблю нарушать границы дозволенного.

— Не смешно.

— Тая я и не шучу, — со всей серьёзностью возразил Марк, при этом улыбаясь.

— Больше так не делайте.

Серинда просила, а не требовала. Это поняли оба. Марк, чтобы не смущать девушку, кивнул, сделав для себя определённые выводы. Она попыталась освободиться из его рук, но Марк не спешил расстаться с теплом её тела. Он чуть сильнее сжал пальцами её попку.

— У тебя тяжёлая рука, — заметил Марк. — Занималась борьбой?

— Да… — сглотнув, ответила она. — Боксом.

— Боксом? — переспросил он.

— Угу, — кивнула она, закрепив улыбкой своё признание.

— Значит ли это, что свой коронный хук справа ты приберегаешь для особых случаев?

— Только, если очень сильно зла на кого-нибудь… — смущённо призналась девушка.

— Меня радует, что я не вхожу в их число, — искренне торжествуя, с улыбкой заметил Марк.

— Пока… — уклончиво сказала Серинда.

Они одновременно рассмеялись. Она сидела на его коленях, обхватив ногами бёдра мужчины. Её руки лежали на его груди, то ли сохраняя дистанцию между ними, то ли для того, чтобы чувствовать подушечками пальцев биение его сердца. Каких-то несколько минут назад она ударила его. Серинда должна была сразу же вскочить на ноги и злиться на него. Вместо этого её словно магнитом притягивало к этому мужчине. Она посмотрела на его губы, и желание поцеловать их возникло само собой. Совершенно естественное, словно она имела право сделать это.

Его взгляд просил сделать это. Он давал ей выбор. Она должна была сама решиться… но Серинда струсила. Она опустила глаза. Марк понял, что девушка проиграла своим доводам разума. Что же… Их ситуация становилась всё интереснее и захватывающе…

— Не обещаю, но постараюсь не провоцировать тебя на драку, — Марк попытался выйти из неловкого положения, пошутив.

Он нехотя расцепил свои руки с её бёдер и помог девушке встать на ноги. Затем, дав ей время привести себя в прядок, подошёл к бару и налил себе виски, а ей принёс бутылочку холодной воды со вкусом лайма. Серинда опустошила бутылку в считанные минуты. Должно быть, её реально мучила жажда, подумал про себя Марк.

Он сел в кресло напротив. Ему вовсе не хотелось весь остаток полёта провести в гробовом молчании.

— Почему бокс? — поинтересовался он первым, что пришло ему в голову.

Каким-то внутренним чутьём он знал, что разговорив девушку на предмет её увлечения, сможет многое узнать о её жизни, о ней самой. Он злился на себя, что до сих пор не нашёл времени прочесть её досье. Факты, которые раздобыл его приятель из ФБР. Мэтью прислал их по почте недели две назад, он даже звонил несколько раз. Но Марк был настолько занят, что не мог ни перезвонить другу, ни приехать на свою квартиру, куда было выслано личное дело Серинды Свон. Он только сейчас вспомнил о своей просьбе другу. Что ж. Он сам попробует что-либо узнать из первоисточника, а потом по возвращении домой со свойственной ему во всём скрупулёзностью прочитает её досье «от» и «до».

— Мой дед научил меня боксировать, — в её голосе слышалась любовь, нежность и тоска. — Он поставил мне удар и даже научил некоторым коварным приёмчикам, — она задорно улыбнулась своим воспоминаниям. — Он был самым лучшим моим учителем, не только в пределах ринга. Он научил меня жить…

— Вы, должно быть, его очень любили, — констатировал Марк.

— Я боготворила его! — воскликнула Серинда.

— Чему он ещё вас научил? — он намеренно снова перешёл на «вы», чтобы меньше всего смущать девушку. Ему нравилась эта игра, подтрунивать над ней, наблюдать за реакцией и мимикой её лица, когда он обращался к ней на «ты», как бы перечёркивая границы между ними.

— Многому… как я уже сказала, дед дал мне много советов относительно того, как надо жить. У него была на всё своя точка зрения, — она замолчала, задумавшись.

— Какая?

— Он считал, что главное в жизни — семья. Чем она больше, тем богаче человек, тем он счастливее. И вовсе не обязательно, чтобы в семью входили только люди, объединённые родственными связями. Главное, ты сам решаешь, кого впустить в своё сердце, кому подарить свою любовь и привязанность, кого назвать своим братом, сестрой, мужем или женой, матерью или отцом…

Она замолчала, полностью погрузившись в свои воспоминания. Серинда в самых малейших деталях помнила тот день, когда дед сказал ей это. Его правая рука лежала на её плече. Глаза пронзительно смотрели в её. Он говорил медленно, взвешивая каждое своё слово, наполняя его силой.

— Семья — это дорого и тяжело, — высказал своё мнения Марк. — Доказательства этому — мои счета от психотерапевта, — он горько усмехнулся.

— Ох… — прошептала Серинда.

— Это ваше «Ох» звучит несколько осуждающе, не находите?

— Я не хотела, — ответила она. — Просто…

— Не берите в голову, — перебил её Марк. — Были и хорошие моменты… — Марк задумался, подперев ладонью подбородок. — Мой дед, например, научил меня считать, когда мне было четыре года, — признался он.

— Это замечательно, — поддержала Серинда.

— Находите? — в голосе его сквозил сарказм. — Дед дал мне пачку денег. Всего сто по одному доллару.

— Зачем? — опешила девушка.

— Сказал, что это мой первоначальный капитал для бизнеса.

— Но вам же было всего четыре! — возмутилась Серинда.

— Именно в этом возрасте я стал единственным наследником Патрика, — с горькой усмешкой ответил Марк.

— Почему? — спросила Серинда, хотя по выражению лица начальника уже догадывалась, какой услышит ответ.

— Мой отец умер, — ровным тоном ответил Марк. — Погиб в авиакатастрофе, — сказав последнее, ему захотелось прикусить себе чересчур длинный язык.

Серинда вмиг напряглась, вцепившись в ручки кресла. Её лицо потеряло все краски, став мертвенно бледным.

— Извини, — мягко произнёс Марк. — Ляпнул, не подумав. Не хотел тебя напугать.

— В-с-с-ё нор-маль-но, — немного запинаясь, ответила она.

Не сговариваясь, они оба замолчали, на продолжительное время, погрузившись в свои мысли. Серинда пыталась понять, что должен чувствовать четырёхлетний малыш, пересчитывающий бумажки номиналом в один доллар, когда его отец погиб. Она не могла понять, как мужчина, просивший называть его «дядей Патриком», всегда при встрече угощавший её вкусным мороженым или другими сладостями, мог быть так жесток к собственному внуку?

— Ты скучаешь по России? — негромко поинтересовался Марк.

— Я совсем недолго жила там. Больше всего я скучаю по маленькой деревушке в Италии, — призналась Серинда.

— Почему вы остались жить в Америке?

— Почему вы спрашиваете?

— Мне любопытно, — Марк говорил как можно безразличнее, чтобы не высказать своего личного интереса. Он хотел знать о ней всё, вплоть до самой любимой песни в дошкольном возрасте. — К тому же беседа значительно скрасит молчание в полёте, — он обезоруживающе улыбнулся. — Может, расскажешь, как познакомились твои родители?

Серинде было сложно устоять против его обаяния.

— Это была великая история любви! — с восторгом отозвалась девушка. — Мама путешествовала по Европе. Её так сильно захватил Рим, что она осталась там на месяц. Однажды она отправилась на виноградники Principe Pallavicini. Там её заметил одинокий художник. Его восхитила красота моей матери, и он предложил ей сталь его Музой.

— Она согласилась?

— Да, не сразу, конечно… но он смог её уговорить, — ответила Серинда. — Мужчина отвёз её в свою студию — в деревню, недалеко от тех самых виноградников.

— Могу поспорить, что за творческим процессом эти двое влюбились друг в друга?

— В таком случае, вы проспорили! — Серинда звонко рассмеялась. — Художнику было под девяносто, а моей маме всего двадцать три!

— Как говорится, любви все возрасты покорны, — возразил Марк.

— Н-да… наверное, — глаза её сверкнули озорным блеском. — Вам виднее…

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — уклончиво ответила Серинда, старательно рассматривая свой маникюр.

— И всё же… Я настаиваю, — твёрдо потребовал Марк. — Извольте объяснить свою фразу, милая леди.

— Ну-у-у, если вы настаиваете, — съязвила Серинда, всплеснув руками в театральном жесте. — Судя по вашим романам, вам досконально известна истина фразы «любви все возрасты покорны».

— Да что вы говорите?.. — ухмыляясь, протянул Марк. — И откуда вам известны истории всех моих романов? — его крайне заинтересовала эта тема.

— Слухи, — глубоко вздохнув, ответила девушка. — Компания, как осиное гнездо. Куда ни пойди, все только и толкуют о ваших похождениях-тире-увлечениях, — скривив гримаску, сказала Серинда, уже пожалев о своём недавнем выпаде.

— «Зудеть и сплетничать — антропологическая неизбежность всех женщин», — безразличным тоном ответил Марк.

— Чьё это изречение? — поинтересовалась Серинда. — Ницше? Фрейд?

— Нет. Bones,[2] — ответил Марк.

— И то правда, — Серинда звонко рассмеялась.

— Так в кого же влюбилась ваша мама, если не в старика-художника? Надеюсь, не в конюха?

— В его сына, — ответила Серинда. — Он тоже художник, хотя не так знаменит, как его отец, — в её голосе звучала боль и тоска, смешанная с горечью.

Марк каким-то внутренним чутьём догадался, что картина, которую Серинда повесила в его кабинете, написана рукой её отца.

— А где сейчас ваши родители? — поинтересовался Марк.

Стоило ему задать вопрос, как он пожалел об этом. Серинда в одно мгновение изменилась в лице. Печаль, скорбь, злость… на какие-то доли секунд эти чувства отпечаталась на её прекрасном лице. Один вдох и девушка взяла себя в руки. Она отрешённо посмотрела по сторонам.

— Мистер Уильямс, я не хочу говорить о своих близких, — она опустила глаза. — Это личное.

— Мы скоро породнимся с вами, Серинда, — голос Марка стал на тон резче. — Моё любопытство вполне оправдано. Я хочу знать о своей невестке чуть больше, чем имя и фамилия, — его сарказм был очевиден.

Серинде было неуютно под его пронизывающим взглядом. Казалось, он видит её насквозь, подозревает в чём-то. Почему же ещё так недобро блестят его глаза?

— Я могу ещё сообщить вам свою дату рождения, чтобы вы могли присылать мне поздравления раз в год, — в тон ему ответила Серинда.

— Первое января.

— Что? — недоуменно переспросила она.

— Это было в вашем деле, — пояснил Марк.

Было очевидно, что он ознакомился с её личными данными, вносимыми в анкету при трудоустройстве. Серинда удивило не это, а то, что он запомнил дату её рождения.

— А откуда вы узнали, что я жила в Челябинске? Я не указывала эти сведения в анкете… Кажется…

— Компания проверяет каждого нового сотрудника и вносит дополнения в анкеты, — чуть поддёрнув плечами, ответил Марк. — А ещё мне рассказал про это, Томми.

— Вы расспрашивали его обо мне? — возмутилась Серинда.

— Боже упаси! — Марк театрально закатил глаза. — Пытке допроса он подвергся со стороны матери. Я лишь находился поблизости.

— Уши, значит, грел, — по-русски прокомментировала Серинда.

— Снова ты за своё? Щебечешь на своём языке, — с лёгким раздражением пробурчал Марк.

— Я не щебечу, — по-детски обидевшись, возразила Серинда. — И вы не можете запретить мне говорить на том языке, на котором мне хочется высказываться.

— Тебе вообще мало что можно запретить. Ты всё равно всё сделаешь на свой лад, — утвердительно заявил он. — Просто, говоря по-русски, вы, мисс Свон, ставите меня в неловкое положение. Хотите говорить на другом языке, отличным от английского? — Марк начал распыляться. — Валяйте! Говорите по-итальянски! Я и сам не прочь потренировать свой язык, — он осознанно сказал последнюю фразу с двойным умыслом. — А ещё я в совершенстве владею французским! — контрольный выстрел и девушка, сидевшая перед ним, вся от макушки до ног покрылась алым румянцем.

— Предпочитаю весь остаток пути общаться исключительно на языке жестов! — выпалила Серинда, резко вскочив на ноги.

— Куда вы направились? — поинтересовался Марк. — Капитулируете?

— Мне нужно уединиться, если вы, конечно, позволите мне, сир, — она с едва заметной саркастической улыбкой на губах, присела перед начальником в шуточном реверансе.

Марк кивнул, мысленно одёрнув себя от желания подать ей свою правую руку для поцелуя. В этой женщине кипела страсть. Она была резка и остра на высказывания. Её юмор был тонок и язвителен. Были в ней недостатки, но даже они казались ему совершенными. Что может быть общего между ней и Томми? В том, что брат по уши влюблён в Серинду, Марк не сомневался. Он видел, как блестели его глаза всякий раз, как он смотрел на свою «невесту». Но он не видел ответного блеска в глазах Серинды, того, что он замечал, когда девушка перечила ему. Эгоистично с его стороны, но Марк чувствовал, что небезразличен Серинде.

Марк был также уверен, что между его братом и Сериндой не было физической близости. Никакого секса или даже попытки им заняться. Томми не был завоевателем. Девушки всегда шли ему на встречу. Ни одна не могла отказать его обаянию и соблазнительной улыбке. Серинда же была другая. Такую девушку надо осаждать, чтобы завоевать. Она любому даст отпор. Ей нужен сильный и уверенный в себе мужчина, готовый нести ответственность… Томми не был таким, он был ещё юн, не смотря на свои двадцать семь. Он не пережил ещё в своей жизни те моменты, чтобы осознать две вещи: есть женщины, с которыми тебе просто приятно проводить своё время, а есть те, с которыми ты жаждешь проводить каждую минуту своей жизни.

Марк задумался. Ему тридцать четыре года и последние лет десять своей жизни он тратит время на то, что просто приятно «убивает» его в компании красоток с модельными параметрами. Чем он отличается от Томми?

Серинда и Марк не разговаривали друг с другом остаток пути. Она слушала музыку в наушниках, перелистывая многочисленные глянцевые журналы, где ей изредка попадались фото и статьи об её начальнике. Он — читал книгу.

Их самолёт плавно совершил посадку на русскую землю. Серинда трижды перекрестилась, что не укрылось от Марка. Он улыбнулся, поражаясь набожности своей секретарши.

«Дамы и господа! Леди и джентльмены! Шоу начинается!» — дикий восторженный крик разразился в голове у Серинды.

Марк вышел из спальни, где он переодевался. Сначала ему послышался всхлип. Потом аналогичный звук повторился. За ним — едва слышное похрюкивание. Стоило ему повернуть голову и прищуренными глазами посмотреть на источник этого шума, смех громко разразился по всему салону самолёта.

Серинда не могла стоять на своих ногах. Они подкашивались. Она не могла упереться руками обо что-нибудь, потому как плотно прижимала их к своему животу. Он болел у неё до коликов. Смех не прекращался, как бы она себя не заставляла. Простое хихиканье перешло в истерический хохот. А взгляд, с которым начальник смотрел на неё, свидетельствовал об одном — он явно сомневался в адекватности своего личного секретаря. В свою очередь, Серинда сомневалась в адекватности своего босса.

— Не поделитесь со мной, что вас так сильно рассмешило? — деликатно поинтересовался Марк.

— В-в-вы… — икая, через силу, прошептала Серинда.

— И чем же? — недоумевая, спросил Марк.

— В-в-вы… з-з-за-чем так вы-рря-дились? — очередной приступ икоты сменился забавным похрюкиванием.

Марк посмотрел на своё отражение в зеркале. Пожал плечами, не понимая, что так рассмешило девушку. Явно с ней что-то было не так. Может полёт сказывался? Боязнь высоты ведь может вызвать осложнение с психикой?

— Чёрт возьми, что в моём виде такого забавного? — раздражённо пробубнил Марк.

— Вы похожи на сутенёра, — выпалила она, — или на репера какого-нибудь… Пи Дидди или Канье Уэста! Не хватает только цацек… Нет! Даже они не вырядились бы в это! — Серинда снова залилась смехом.

Марк искоса посмотрел на Серинду, затем снова на своё отражение.

— Алек сказал, что в России все так ходят! — как бы в своё оправдание произнёс он.

— Алек?! — и снова приступ истеричного смеха.

— Да перестаньте вы ржать, словно ослица!

— Это я-то ослица? — встрепенулась Серинда. — Тогда кто вы? Новая порода «шиншила-норка»? Да «PETA» вас в клочья разорвёт!

Марку ужасно надоело стоять перед несносной девчонкой и терпеть её насмешки. Он взрослый мужчина, в конце-то концов! Что она себе позволяет?

На самом деле он чувствовал себя полным идиотом в шапке-ушанке из шиншиллы, с шубой в пол из белой норки, стриженной по какой-то современной технологии, позволяющей добиться эффекта «под леопарда».

— Мне плевать на «PETA», — фыркнул Марк. — Хватить корячиться. Приведите себя в порядок, мне не терпится добраться до гостиницы.

— Что… м-м-м… жарко? — иронично поинтересовалась Серинда.

— Я весь взмок, — он с прищуром посмотрел на её губы, — пока наблюдал, как вы ползаете по полу в приступе белой горячки.

— Я с места не сдвинусь, пока вы не снимете шкурки бедных животных! — заявила Серинда.

— Милочка, им уже нет разницы: согревать моё тело или же висеть в чехле на вешалке моего шкафа.

— Возможно… — уклончиво согласилась Серинда. — Но я серьёзно прошу вас сменить верхнюю одежду.

— Почему?

— Потому что не хочу ставить вас и себя в глупое положение, — она прикусила нижнюю губу, неуверенно поёрзав на месте.

— Поясните, — скомандовал Марк.

— Хорошо, — кивнула Серинда. — Видите ли, на улице около семнадцати градусов тепла, если я не ошибаюсь. На небе ни облачка и светит солнце. Вы можете сами убедиться в этом, — она указала на иллюминатор.

С недоверием и осторожностью он взглянул на вид из окна самолёта. По громкой связи связался с капитаном, который подтвердил, что погода чудесная — плюс девятнадцать градусов по Цельсию.

Скинув своё одеяние на пол, Марк чертыхнулся.

— Я убью Алека. Если это его очередная шутка… — он начал быстро набирать номер своего кузена.

Через несколько секунд в смартфоне Марка раздался хриплый сонный голос Алека.

— Что такое? Третья мировая война началась?

— Ты почти угадал, — прорычал Марк в трубку. — Я тебе её лично гарантирую по возвращении домой! — и отключился.

— Хам! — шутливо пробубнил Алек в тёмный дисплей телефона.

— Что случилось? — рядом раздался тихий баритон проснувшегося Моджо.

— Ничего страшного… очередное заявление о моей скоропостижной кончине.

— Это был Марк?

— Уж точно не моя любимая матушка, — съязвил Алек. — Она любит угрожать мне лично.

— На что он взъелся? — Моджо приподнялся на локтях.

— Взъелся? — Алек приподнял правую бровь. — Он рвал и метал!

— Почему ты улыбаешься?

— На заднем фоне я слышал хохот Серинды.

— Что это значит?

— Не знаю, — Алек хлопнул в ладоши. — Может, её рассмешил его вид?

— Ты всё-таки уговорил его одеть эту дурацкую шубу?

— Она, вообще-то, стоит немалое состояние! — возмутился Алек. — Это, во-первых. А, во-вторых, Серинда сказала мне, что в России девять месяцев стоит зима!

— Так что же её тогда рассмешило?

— Точно не тренд этого сезона… Ты же знаешь, что принт «под леопарда» сейчас крайне актуален? — как бы невзначай Алек скосил глаза на майку и трусы Моджо. — Тебе идёт, — промурлыкал он. — Подчёркивает кошачий разрез твоих глаз…

— Алек… — с напором произнёс Моджо. — Не уходи от темы.

— Хорошо! — он всплеснул руками. — Но обещай, что мы к ней ещё вернёмся, — Алек лукаво посмотрел на своего партнёра.

— Посмотри лучше прогноз погоды в том месте, куда они поехали, — предложил Моджо.

— Дай Бог памяти вспомнить это место, — сострил Алек.

— Челябинск, — уточнил Моджо.

— Ты такой у меня умный! — похвалил его Алек.

— Много болтаешь, как обычно, — передразнил его Моджо.

— Ой! — выкрикнул Алек. — Батюшки-божечки-ты-мой! — он всплеснул руками. — Этому слову меня Сери научила.

— Что тебя так растроило?

— Там на всю неделю обещают от «плюс двадцати» до «плюс двадцати пяти»! И никакого снега! — ошеломлённо произнёс Алек.

— Не бойся, малыш, — иронично сказал Моджо. — Я так и быть встану на твою защиту, когда Марк вернётся из своей поездки.

— Уповаю на тебя… Мне кажется я даже слышу, как он материт меня в эту самую секунду…

Алек был отчасти прав. Марк был зол на него как никогда! Зачем спрашивается ему в России нужны меховые подштанники со стразами Сваровски?

ГЛАВА 12

Серинда громко выругалась. Затем повторила слова в качестве закрепления. Головная боль не стремилась сдавать свои позиции. Одно время она чувствовала себя объятой пламенем, в другое — ей казалось, что её тело опустили в ванну с холодной водой, а кому-то этого оказалось мало, так он ещё подкидывал вёдра со льдом. Озноб и жар сменяли друг друга. Тело ломило от боли. В горле першило. Хотелось утолить жажду. Веки отекли, словно свинцом налились. Она мысленно приказала себе открыть глаза. Бесполезно. Результат не стоил затраченной энергии.

Сквозь туман в её голове и резкие удары острых молоточков по вискам, она услышала собственный протяжный стон.

— Ты очнулась? Хочешь попить?

Вода? Кто-то предлагает ей глоток живительной влаги?

Она готова была расцеловать этого человека. Если, конечно, он не являлся ещё одним плодом её галлюциногенных фантазий.

Серинда мучилась вопросом (а точнее, ответом), что она такого съела, что не могла вспомнить последние несколько дней? Её больное воображение (она отказывалась признать его вменяемым!) подсовывало ей картинки полуобнажённого мужчины и её в естественном состоянии, то бишь без косметики с растрёпанными волосами и (что самое ужасное!) в чём мать родила!

Грибы?

Галлюциногенные грибы?

Ядовитые грибы?

Хлеб с плесенью?

Basta! Она отказывается сотрудничать со своим серым веществом до тех пор, пока он не предоставит справку о своей вменяемости!

— Тебе хочется грибов? — всё тот же мужской голос с нотками недоумения склонился к её лицу.

Серинда почувствовала дыхание мужчины на своей щеке. Казалось, от этого её тело воспылало ещё сильнее. Она неловко поморщилась и приоткрыла губы в полустоне.

— Воды, — хрипло прошептала Серинда.

Ради этого слова она потратила все свои энергетические запасы. Обессилив, девушка погрузилось в темноту.

Марк смотрел на бледное лицо Серинды с чуть приоткрытыми глазами. Усталость накатила на него волной. Ему хотелось принять душ и выспаться. Как минимум хороший здоровый десятичасовой сон должен привести его в чувства или хотя бы взбодрить, потому как двойной чёрный кофе был бессилен. Подумать только, он всю ночь провёл около бесчувственного тела девчонки. Нет, конечно же, ему и раньше приходилось сталкиваться с подобным. Модели любят выпить, подебоширить, затем свалиться мёртвым грузом и проспать сутки, а то и более. Половина приписанных ему сплетнями и прессой «романов» заканчивалась именно этим: крепким сном (бывали случаи с похрапыванием, довольно громким, признаться) его «новой» пассии.

Но этот случай отличался ото всех остальных. Впервые, Марк был рад находиться рядом со спящей девушкой. Он хотел ухаживать за ней, заботиться о её потребностях.

Серинда нуждалась в его помощи, и он был её спасителем! Именно спасителем! Героем! Принцем с ослепительной белозубой улыбкой на белом коне! Не об этом ли мечтают все девушки?

Марк мотнул головой. Кажется, его мозг перевоз… э-э-э… переутомился!

Неудивительно! Серинда лежала в его постели абсолютно голая! Её белоснежное тело поверх шёлковых простыней! Его ожившая фантазия…

Ха! Как бы не так!

С шёлковыми простынями он, конечно, преувеличил, но в основном был прав. Серинда находилась в его постели. В его квартире. Здесь и сейчас. Она была реальна, из крови и плоти. Он мог дотронуться до неё рукой и почувствовать её пульс. Такой слабый…

Она спала, но сон её был беспокойным. Чаще всего Серинда металась по постели, комкая простыни и одеяло. Когда её тело буквально горело, она скидывала с себя лёгкие фланелевые пижамы, которые Марк с таким трудом одевал на неё. Ему стоило огромных усилий не только не поддаваться похоти от вида её мягких женственных изгибов, высокой груди и упругой попки (один раз он всё же не смог сдержать порыв и поцеловал сосок, от чего тог вмиг набух и стал на тон темнее. Боже! Это были самые ужасные минуты в его жизни… самые прекрасные!), но также отбиваться от её рук. Нет! Она вовсе не жаждала урвать от него кусочек! У девушки была лихорадка. Страшные образы преследовали её. Марк видел это в мимике её лица. Серинда в один момент могла смеяться, в другой — плакать. Потом наступало затишье. Непродолжительное. Поэтому он не спал так долго. Он был её личной сиделкой. Закутывал в одеяло, когда её знобило, обтирал мокрой холодной тряпкой, когда температура повышалась.

Док настаивал на том, чтобы отвезти Серинду в больницу под их пристальный контроль. Марк был против. Его «третий глаз», внутреннее чутьё, называйте, как хотите, но что-то подсказывало ему, что Серинда была бы против быть прикованной к больничной койке, чтобы из её рук торчали разные трубки, а приборы показывали параметры жизнедеятельности. Он вызвал доктора к себе на квартиру. Марк не повёз Серинду в свой фешенебельный огромный дом с пустыми комнатами, а предпочёл «затаиться» в своей собственной «конспираторской» квартире, куда вход девушкам был строго заказан. Но Серинда являла собой исключение, к тому же первое время он тешил себя мыслью, что привёз её сюда из чисто практических соображений. Его личная квартира была ближе к аэропорту, чем дом, в который он переехал по настоянии деда.

Осмотрев Серинду, док каких-то там наук Джей Уорнер мл. (так гласил бейдж на его груди), медленно покачал головой. Марк напрягся всем телом, смирившись услышать плохие вести (он не спал, переживал за жизнь девушки, нервы его были расшатаны, к тому же похмелье тоже сказывалось — короче говоря, его драматизм был полностью оправдан!).

— Док, она умирает? — Марк не узнавал собственного голоса.

— Будем, надеяться, что нет, — доктор хмуро свёл брови, а затем улыбнулся. — Да не переживайте! Жить будет!

— Что? — грозно переспросил Марк.

— Профессиональный юмор… — последнее слово док проглотил, его лицо вмиг приобрело серо-пепельный оттенок. — Простите, мистер Уильямс. Я не должен был так шутить, — его взгляд не отрывался от кулаков Марка, которые тот сжимал с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Считай, что у меня есть чувство юмора и я оценил твою шутку, му**к, — процедил Марк. — Что с ней?

— Скорее всего, грипп или, возможно, воспаление лёгких. Может пневмония. Не могу сказать точно без соответствующих анализов, — доктор вмиг стал сама серьёзность и профессионализм. — Скажите, вы куда-нибудь ездили отдыхать недавно? — он взглядом указал на раскиданные по комнате чемоданы.

— Да, — сказал Марк немного запоздав с ответом.

Доктор вежливо промолчал, но затем, не видя никакой дальнейшей реакции, решил уточнить у странного клиента их место отдыха:

— Куда ездили?

— В Россию.

— К-к-ку-да, простите? — зрачки доктора увеличились в размерах.

Марк буквально видел бегущую строку из восклицательных и вопросительных знаков на его лбу.

— В Россию, — повторил Марк. — Мне произнести это слово по буквам? — он посмотрел на доктора взглядом типа «ты-реально-такой-недалёкий». — На Урал, если вам это вообще о чём-то говорит.

Доктор кашлянул в кулак и, казалось, совсем пришёл в своё прежнее состояние — сама серьёзность и профессионализм.

— Какая там была температура воздуха? — поинтересовался он. — Погода?

— Там было чертовки холодно, мокро и мерзко, — пояснил он.

— И всё же? — продолжал допытываться доктор.

— Док, у тебя, что напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? — возмутился Марк. — Что я, по-твоему, грёбанный Гидрометцентр? Ходячий термометр?

— Вы мне совсем не помогаете! — проворчал Джей Уорнер мл. — Я не могу поставить диагноз и назначить лечение, не зная фактов: как, где и каким образом пациент мог подхватить вирус!

— Твоя взяла, гнусный докторишка! — Марк поднял руки в знак капитуляции. — Сначала там стояла невыносимая жара. Они называют это «бабьим летом», — Марк фыркнул. — Потом как-то резко похолодало, начались дожди. Днём, наверное, было градусов пять тепла, а ночью и все минус.

— Ясно… — задумчиво произнёс док.

— Ясно ему! — передразнил его Марк. — Умному доктору, видите ли всё стало ясно, — язвительно процедил он.

— Почему вы себе позволяете оскорблять меня? — возмущённо пропыхтел доктор.

— Ты мне не нравишься, — честно признался Марк. — Не ты, конечно, конкретно, а все, кто носит белые халаты и пишет, как курица лапой.

Лицо молодого доктора стало багрового оттенка. Он сделал довольно громкий вдох, затем резко выдохнул. Марк даже позавидовал его выдержке.

— Вы входили в контакт с пациенткой?

Правая бровь Марка взлетела вверх.

— Я должен исключить риск распространения заболевания, — быстро протароторил док. — Мне необходимо знать, как тесно вы общались с пациенткой и кто ещё мог входить с ней в подобный контакт?

Марк готов был выпустить наружу зверя. Кугуар, однозначно! Внутри него жил дикий представитель вида кошачьих и он был просто в бешенстве от идиотизма врача.

— Док, ещё одно не обдуманное слово и я вызову у тебя аневризму мозга.

— Вы мне угрожаете?

— Угрозы — не мой стиль. Но, думаю, мы друг друга поняли? — Марк многозначительно посмотрел на доктора.

— Мне нужно заполнить карточку пациента, — в качестве подтверждения док указал на листы и ручку в своих руках. — Это необходимая формальность.

— Хорошо, док. Твоя взяла, — Марк удобно расположился в кресле и кивнул молодому человеку. — Задавай свои вопросы, белый халат!

— Полное имя и фамилия пациентки, дата и место рождения, данные о родителях и ближайших родственников?..

— О-у! О-у! Полегче на поворотах, док! Не разгоняйся так быстро, это тебе не Ралли Дакар!

— Это у вас такой юмор, мистер Уильямс?

— А ты думал, что один такой шутник в этой комнате? — Марк устало потёр шею. — Я не знаю половины ответов на твои формальные вопросы, — он сделал паузу, наблюдая за реакцией дока. — Нет, я не похитил эту девушку и не накачал её наркотой.

— Откуда вы знаете, что я именно об этом подумал?

— Твои мысли легко читаются на твоём лице, — Марк сморщился, — серьёзно, немного бесстрастия тебе не помешает. Поможет как в жизни, так и в профессии.

— Спасибо.

— Это был бесплатный совет, за следующие придётся платить. Моё время дорого. Её тоже. А ты со своими глупыми вопросами отнимаешь его у нас. — Голос Марка приобрёл нотку раздражения. — Когда ей станет лучше?

Доктор перевёл взгляд со своего клиента на пациентку. Он не мог определить, какие чувства преобладали в нём — желание защитить девушку от хама или порадоваться, что такой мужчина, как мистер Уильямс заботится о её состоянии, пренебрегая своим. Он отметил про себя усталый вид мужчины, покрасневшие глаза, а также уловил лёгкий запах алкоголя с кофе.

— Я возьму кровь на анализы, чтобы поставить точный диагноз. Также рекомендую всё же обратиться в больницу.

— Я сам о ней позабочусь. Просто выпиши лекарства и скажи, что делать.

Доктор какое-то время был занят, заполнением рецепта. Затем он протянул листок Марку и дал следующие указания:

— Антибиотики должны понизить температуру, но у девушки может начаться лёгкая лихорадка. Оденьте на неё что-нибудь лёгкое, не раздражающее кожу. Укутайте в тёплое одеяло. Делайте мокрые компрессы. Давайте много тёплой жидкости. Старайтесь, чтобы она пила маленькими глотками. Если ей не станет лучше или же вы сами в течение десяти часов почувствуете себя хуже, позвоните мне, — он протянул Марку визитку, предварительно написав на обратной стороне свой личный номер. — Можете звонить на мобильный, — робко пояснил док.

— Непременно, халат, — Марк выдавил из себя любезную улыбку. — Будь другом, док, сгоняй до аптеки, выкупи лекарства, — он подмигнул ошалевшему от его наглости молодому человеку. — Сам понимаешь, я не могу оставить девушку одну. Она нуждается во мне. А тебе всё равно ведь не сложно это сделать?

И как тут можно отказать?

Серинда проснулась, чувствуя тяжесть в области груди. Она попыталась сделать глубокий вздох, но встретила сопротивление. Словно гранитная плита придавливала её к поверхности кровати. Тогда почему от неё исходил такой пленительный жар?

Она попыталась открыть глаза. С n-ой попытки ей удалось претворить это в жизнь. В комнату, где она находилась, практически не попадал дневной свет. Хотя на улице уже мог быть вечер или даже глубокая ночь. Внутренние часы Серинды дали сбой и она не могла определить время. Она вздохнула ещё раз… Её правую грудь слегка сжали, так нежно, почти любовно…

Что за странное чувство дежавю?

Чуть наклонив голову влево, Серинда искоса посмотрела на мужскую фигуру, уже осознавая, кого она из себя представляет. Мистер Уильямс вальяжно распластался на большей части кровати. Он лежал на животе в позе «звёздочки». Одна рука лежала поверх его подушки, другая вольготно покоилась на её груди. В ногах скомкано одеяло. На нём были надеты белая майка и домашние штаны цвета «вырви глаз» оттенка фуксии (вот уж точно не ожидала она от него подобных предпочтений в домашней одежде). Голова его почему-то покоилась на её подушке, буквально в паре дюймов от лица Серинды. Наклони она голову чуть выше и смогла бы достать губами до его подбородка. От него пахло просто удивительно: смесью грейпфрута с ванилью и запаха, свойственного только ему одному. Что за бред? Серинда выругала саму себя. С каких это пор она стала настолько романтичной натурой, что способна различить запахи, исходившие от этого мужчины?

Серинда дала себе пару минут, чтобы насладиться фантазией: он и она в одной постели. Марк крепко обнимал её после жаркого… дикого… ошеломляющего секса! О, да! Она даже прикусила губу от наслаждения. Затем резкий удар боли по вискам привёл её в чувства. Что она делает в постели с этим мужчиной?! Она ведь дала себе слово быть благоразумной, не поддаваться на его провокации, быть сильной к его магнетическому влечению, не сдавать оборонительных позиций! Чёрт, ей стоило таких усилий сопротивляться его сексуальным флюидам во время их совместной командировки! Отдаться «мужчине своей мечты» по собственной воле и ничегошеньки не помнить? Да, верно, она победитель по жизни! В своё оправдание она могла сказать, что всё к этому и шло… Неделя в России каким-то образом сблизила их. Не в физическом, а эмоциональном смысле. Серинда жалела об этом как ни о чём и никогда…

Вот, спрашивается, что опять свело их вместе в одной постели?

Неужели в этот раз она всё же оказалась слаба перед его напором сексуального магнетизма? Неужели сексуальное напряжение между ними дало трещину по выстроенному ею барьеру. Неужели её сексуальный начальник таки соблазнил свою дурочку-секретаршу?

Сколько раз она уже повторила слово «Сексуальный»? Этот случай уже можно определить, как помешательство?

Разом накатила усталость. У неё просто не было сил (да, честно говоря, желания тоже), чтобы скинуть его руку со своей груди, накричать на нахала и выставить его вон из комнаты, неважно принадлежала она ему или он просто снял номер в каком-нибудь «злачном» отеле.

Серинда усмехнулась про себя, вспомнив про отель в Челябинске, в который она их заселила. Истеричный приступ смеха комом встал в её горле. Она еле сдерживала свой порыв, чтобы не расхохотаться так громко, что могла его разбудить.

Это была сама занимательная поездка и самое удивительное приключение в её жизни. Это была идиотская попытка с её стороны подшутить над своим начальником. Она и думать не думала, как это всё скажется на ней самой.

День первый — заселение.

Вступив на русскую землю, Серинда подумала, что её охватит порыв ностальгии и сентиментальности. Вместо этого она поёжилась от прохладного дуновения ветра с запахами выбросов металлургических заводов. Ярко светило солнце, но всё же было не так тепло, как ей показалось ранее. Из труб заводов поднимались клубы красного дыма и соединялись в небе в одно кровавое облако. В довершении ко всей угнетающей картине пейзажа на заднем фоне послышалось смачное ругательство. Затем оно повторилось, приобретя более «цветастое» дополнение. Не обращая внимания на ворчание за своей спиной, Серинда направилась к поджидавшему их такси. Назвав таксисту адрес отеля, она откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза рукой.

Громко хлопнув дверцей машины, Марк с проклятиями (согнувшись в три погибели) залез на задние пассажирские сиденья, потому как его «милейшая» секретарша даже не удосужилась поинтересоваться, где бы он предпочёл сидеть. Нет! Мисс «Само-мать-его-очарование-и-любезность» решила показать характер!

— Твою ж… по самое не хочу… — прорычал Марк. — Это не машина, а спичечный коробок!

Он заметил, как Серинда слегка пожала плечами. Не остался без его внимания её безразличный холодный взгляд. «Стерва, — прокомментировал про себя Марк. — Маленькая стерва! Ты у меня ещё пожалеешь!».

Его колени буквально доставали ему до подбородка, в то время как она расслабленно вытянула свои маленькие худосочные ножки поближе к печке, чтобы согреться. Он же жалел, что оставил меховые подштанники в самолёте. Сейчас его «колокольчикам» не помешало бы утеплиться!

Серинда увеличила громкость радио. Таксист с пониманием посмотрел на неё. Его тоже уже достали причитания мужчины, сидящего сзади.

«Неженка! — пробурчала про себя Серинда и усмехнулась. — Господи! Прошу дай мне сил, терпения и стойкости, чтобы выстоять перед его гневом, когда он увидит «отель», в который я нас заселила», этот день казался ей бесконечным.

«Господи, что это женщина замышляет?» — подумал про себя Марк, заметив таинственную улыбку на губах Серинды. Но, чтобы эта бестия не задумала и не натворила, он знал, что не сможет на неё злиться…

— Твою ж мать! — ровно через двадцать пять минут он был готов задушить свою секретаршу голыми руками и сбросить её тело в какую-нибудь канаву. — Где мы находимся? Что это за место вообще такое? Разве это гостиница? Отель? Мотель? — скептически поинтересовался Марк. — У меня даже на айфоне сеть не отображается!

Он источал сарказм, выплёвывая слова с такой скоростью, что Серинде ничего не оставалось, как скрестить руки на груди и просто смотреть на босса мкучающим взглядом. Она ждала, когда волна его негодования спадёт, а голос разума восторжествует. Ждала… и ждала… пять минут… десять… пятнадцать… Откуда он берёт силы? Она вот, например, стояла на ногах благодаря лишь огромному усилию воли. Он же, наверное, вытягивал из неё всю энергию и подпитывался этим. Серинда давно заподозрила своего начальника в вампиризме, сейчас же она осознала это наверняка.

— Я отказываюсь вступать в это богом позабытое место! Вы меня слышите, Серинда? — он угрожающе посмотрел на неё. — Я доверил вам самое малое — подобрать для нас подходящую гостиницу!

— Я так и сделала, — Серинда посчитала нужным вставить пару слов в своё оправдание.

— И чем же вы аргументируете свой выбор этого полуразвалившегося здания? — Марк смерил её надменным взглядом.

Серинда гордо вскинула подбородком вверх, ответив ему аналогичным взглядом.

— Эта гостиница находится в двадцати минутах езды до завода, благодаря этому мы сможем сэкономить время на пробках, — пояснила Серинда. — Вы ведь сами говорили, что, прежде всего, цените практичность, нежели комфорт.

— Но я не уточнял, что нахожу практичность в почти спартанских условиях проживания, — ехидно парировал Марк.

— Вы даже не взглянули на комнату, — недовольно пробубнила Серинда.

— Я уже оценил фасад и примерно догадываюсь, что ожидает меня внутри, — Марк презрительно содрогнулся.

«Не догадываетесь», парировала про себя Серинда.

— Вы самый высокомерный упёртый мужчина, каких я когда-либо видела! — выкрикнула Серинда. Её нервная система начала давать сбой. Сначала она была подвергнута стрессу из-за боязни полёта, а сейчас из-за капризов босса. Этот мужчина «выпил» из неё все соки. — Вы можете оставаться здесь и искать для себя лучшие условия проживания. Лично я собираюсь заселиться как можно быстрее, принять горячую ванну и улечься в постель, дабы накопить сил для завтрашнего дня, — гордо развернувшись, подхватив свой чемодан, она прошествовала в здание отеля.

Кое-как дотащив свой чемодан до пятого этажа (какая напасть в этой гостинице не работал лифт!), она с проклятиями открыла дверь номера. Бросив ставший ненавистным чемоданчик в прихожей, она скинула туфли. Устало провела рукой по волосам. Наклонила шею вправо-влево, разминая затёкшие мышцы. Сделав буквально пару шажков вперёд, Серинда упёрлась ногами в кровать. С громким выдохом, она упала на матрас, горько пожалев об опрометчивости своего поступка. Матрас вовсе не был мягким, скорее напоминал каменную плиту. Наверное, по всему её телу сейчас растягивалась гематома. И, тем не менее, сон мгновенно сковал её мозг, неистовый бег мыслей замедлился.

Она проснулась от громкого стука в дверь её номера. По ней не просто стучали, а колотили с такой силой, что в голове Серинды раздавался пушечные выстрелы. Проклиная всё и всех на этом свете, Серинда недовольно перевернулась набок, потянулась, и с огромным неудовольствием заставила себя подняться на ноги. Дойдя до двери, она уже догадывалась, кого там увидит.

— У вас такое выражение лица, словно вы нон-стоп двадцать четыре часа смотрели фильмы ужасов, — прокомментировала цвет лица босса, Серинда.

— Так выглядит человек, готовый убить свою секретаршу, — ответил Марк, — столькими изощрёнными способами, которым бы сам Пила аплодировал в ладоши.

— Дрожь от предчувствия близкой кончины прошла от самой макушки, до кончиков пальцев моих ног, — пошутила Серинда.

— Именно с пальчиков ваших ножек я и хотел начать, — зловеще процедил Марк.

— Я так и думала, что за всем этим фасадом, — она обвела пальчиком в воздухе около его носа, — скрывается серийный маньяк-убийца.

— Не злите меня, мисс Свон. Я буквально на грани того, чтобы вас задушить…

— Вы разбудили меня, мистер Уильямс, — перебила его Серинда, — так что это вам стоит начать беспокоиться за свою жизнь!

Он несколько опешил от её смелого заявления. Внимательно всмотревшись в её лицо, Марк заметил глубокие складки, покрывавшие лоб, красную сетку на белках глаз, уставший взгляд, мятую одежду, должно быть она уснула, так и не раздевшись.

— Что вы хотите?

— Хотел сообщить, что заселился. Мой номер рядом с вашим, — недовольно процедил Марк.

— И вы не могли дождаться завтрашнего утра, чтобы сообщить мне эту благую весть?

— Не привык откладывать на потом то, что можно сделать сейчас, — Марк пожал плечами. — Могу я войти?

— Зачем?

— Хочу проверить уступают ли ваши апартаменты моим, — пояснил Марк.

— Насколько мне известно, нет, — уточнила Серинда, пропуская начальника внутрь комнаты. — Ваш номер — «люкс», а мой — «почти люкс».

— А в чём разница? — Марк уставился на неё с растерянным взглядом.

— В вашем есть телевизор.

— Нет там никакого телевизора.

— Уверяю вас. Он там должен быть.

— Вы имеете в виду тот серый ящик на тумбочке? — Марк брезгливо сморщил лицо. — Из какого он века?

— Из двадцатого, полагаю, — ответила Серинда.

Марк ущипнул себя за левую руку. Поморщился. Затем ущипнул Серинду, от чего она громко вскрикнула.

— Что вы делаете? Это первые признаки умопомешательства?

— Я лишь проверял, не сон ли это, — тихо ответил Марк. — У меня такое ощущение, что я сейчас нахожусь в своей нью-йоркской квартире, сплю в своей огромной уютной постели, и мне всего-навсего снится кошмарный сон, где вы, Серинда, почему-то выступаете в роли мерзкой злодейки, покушающейся на мою жизнь.

— Да, неужели? — возмутилась Серинда, подражая его своеобразной манере. — В таком случае позвольте вас разуверить, — она набрала в лёгкие воздуха и прокричала. — Вы не спите! Это не кошмарный сон, а реальность! И жить вам так целую неделю! — зловеще закончила она.

Марк простонал. Затем неожиданно схватил её за руку и притянул девушку к себе ближе. Его дыхание согрело кожу на её щеке.

— Я знаю, как сделать этот сон более красочным, — таинственно прошептал Марк ей на ухо. — Хочешь скажу? Или лучше покажу? — он приблизил свои губы к её губам.

— Лучше я вам сама покажу, — эротично изогнувшись в его руках, Серинда сделала резкий выпад рукой, ударив его в челюсть. Не со всей силы, конечно.

— Женщина, ты совсем спятила? — рассвирепел Марк. — Ты уже дважды за день бьёшь меня!

— Я предупреждала вас, мистер Уильямс. Не смейте меня целовать! Я не одна из ваших дешевок и сюда приехала не ради развлечений!

Она смотрела на него разгорячённым негодующим взглядом. На щеках алел румянец. Белые зубки слегка прикусывали нижнюю губу. Он был нереально зол на неё. И в то же время эта девушка притягивала его, как магнит, своей недоступностью. Она даже не осознавала, что своим поведением ещё больше раздула пламя его желания.

Соблазнить её за эту неделю стало для него первостепенной задачей. Он даже готов был смириться с ежедневными драками (в следующий раз он тоже позволит своим рукам немного распутства, например, сожмёт её грудь или упругие полушария пониже спины) и ужасными условиями проживания. Серинда стоила этих жертв с его стороны.

ГЛАВА 13

Второй день прошёл под девизом или скорее мантрой, которую Серинда бубнила себе под нос почти каждые пять минут, находясь в обществе босса: «Спокойствие! Только спокойствие! Нервные клетки не восстанавливаются!». Её напряжение доходило до крайней точки кипения. Мистер Уильямс не выспался или же вообще не спал всю ночь. К тому же и ей не дал спать спокойно. Из его номера до самого утра доносились звуки громко работающего телевизора и ещё какой-то шум. Прислушавшись, она даже смогла различить его недовольное бормотание вперемежку с ругательствами в её адрес.

Серинда жалела о своём поступке. Какого чёрта она поехала в эту дурацкую командировку? Нет! Она точно спятила, решив остановиться в этом, так называемом, «отеле». Решила подшутить над боссом и вляпалась, как говорится, по самое не хочу. Надо было выбрать самую дорогую гостиницу в Челябинске с красивым видом на пруд или лес, а ещё номера на разных этажах, тогда бы он точно не доставал её своим присутствием. Встречалась бы с ним и мистером Рафферти на ресепшене утром, вечером говорила бы «спокойной ночи» или же просто устало кивала и тихо удалялась к себе в номер, в полнейшем, надо заметить, одиночестве.

Она тихо начала молиться, прося Господа сжалиться над её нервной системой. Просила, чтобы время пролетело незаметно. Они приехали сюда работать и Серинда искренне надеялась, что её босс, наконец, вспомнит о своём профессионализме, а рабочие процессы заставят его перестать думать об идеальном плане убийства своей милой секретарши или её совращении. Всякий раз, как он смотрел на неё, Серинду охватывал ужас. Она не знала, какое желание преобладало в нём больше: задушить её голыми руками или же наброситься на неё с поцелуями. Она и сама была в замешательстве, как поступить в том или ином случае. Её тело слабело, стоило ей даже случайно посмотреть на своего начальника. Желание жаркой волной разливалось по каждой клеточке. Одно лишь прикосновение его пальцев к её коже воспламеняло Серинду с такой силой, что потребовалась бы ванна со льдом, чтобы остудить пыл возбуждения. Рядом с ним она теряла остатки своего разума, страдающего ещё до этого случая отсутствием логики. Конечно, она уже дважды ударила его в ответ на поцелуй, но за минуту до этого она желала мужчину как никого другого. Осознание этого приводило Серинду в чувство, инстинкт женского самосохранения давал разряд тока головному мозгу, и тогда дело оставалось за рефлексами. Пока это срабатывало, но Серинда сомневалась, что эффект продлится долго.

Когда мистер Уильямс в семь утра постучал в её дверь, Серинда была уже готова. Ей пришлось воспользоваться плотным тональным средством и консилером под глаза, чтобы скрыть следы бессонной ночи и усталости. Она более тщательно нанесла макияж на лицо, добавив немного светлых перламутровых теней в уголки глаз. Также подвела водную линию нижнего века бежевым карандашом, чтобы создать иллюзию ясных глаз. Серинда вознесла краткую молитву во имя создателей всех чудо-средств для женщин. Благодаря им, она чувствовала себя уверенной на все сто один процент!

— Отлично выглядите, мисс Свон, — вместо приветствия не очень-то радушно процедил Марк.

— Спасибо. Вы тоже, мистер Уильямс, — в ответ польстила ему Серинда, практически не кривя душой.

— Я весь в предвкушении ваших новых экзекуций, милочка, — язвительность его тона начала действовать на нервы Серинде.

— Ноете, словно маленький ребёнок, — парировала она.

— Возможно, потому что я голоден, — огрызнулся Марк.

— Тогда, возможно, не стоило вчера отказываться от ужина? — полувопросительно прокомментировав его вчерашнее поведение в столовой отеля, Серинда вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь гостиничного номера.

Его передёрнуло от воспоминаний одного только вида той комнаты. Марк даже не трудился запомнить слово, которым она назвала то ужасное помещение. У него было своё личное определение — отвратительное убожество.

Заметив гримасу на его лице, Серинда улыбнулась.

— Внизу есть автомат с шоколадками и чипсами. Вы сможете перекусить, пока мы будем в дороге.

— Я опустошил его ещё ночью, — ответил Марк. — Если я буду питаться так целую неделю, то выставлю вам счёт от своего гастроэнтеролога.

— Могу поспорить, что моя зарплата не покроет даже час его времени, не говоря уж о полноценном лечении.

— Будьте уверены.

— В таком случае, вам необходимо повысить моё жалование.

— Не искушайте судьбу, мисс Свон, — процедил Марк. — Скажите спасибо, что я не решил вычесть из вашей зарплаты деньги в качестве моральной компенсации за проживание в антисанитарных условиях.

— Вы такой неженка, мистер Уильямс, — прокомментировала Серинда и, не желая больше продолжать бессмысленную дискуссию, развернулась к начальнику спиной. — Мы должны ехать, а то опоздаем.

— Я знал, мисс Свон. Вы — акула, — прокомментировал Марк.

— Нет, не акула. Я просто амбициозный дельфин.

Спускаясь по лестнице в холл гостиницы, Марк прожигал своим взглядом затылок секретарши. Он всё никак не мог взять в толк, почему согласился остаться в этом отеле, в номере, напоминавшим ему своими размерами обувную коробку. С утра ему отзвонился Рафферти, обеспокоенный тем, что не встретил начальника в отеле, в котором он зарегистрировался. Какая ирония! Его подчинённый находится в лучших условиях проживания, чем он сам. Всё благодаря его секретарше. Где были её мозги, когда она заказывала номера в отеле, который должны были снести ещё лет двадцать назад? Что бы ни послужило причиной такого решения Серинды (атрофия мозга или просто чувство вредности), он был рад сложившимся обстоятельствам. Здесь он был ближе к ней. Их номера разделяла тонкая перегородка. Он даже мог слышать, как льётся вода в её душевой кабинке. В этот момент он представлял себе её обнажённое тело под струями воды, изящные изгибы, женственные формы, приятную на ощупь кожу…

Он не спал всю ночь. Глаза слипались. Безумно хотелось кофе. Двойной горячий эспрессо Starbucks Double Shot с черничными маффинами. М-м-м… Как же сильно он скучал по Нью-Йорку!

Холодок плохого предчувствия пробежал по позвоночнику Марка. Его радар «приключений», связанных с секретаршей, начал подавать громкие сигналы тревоги.

— Как мы доберёмся до завода? — Марк решил «прощупать» почву.

— На машине, — небрежно ответила Серинда.

— Вы вызвали такси? — с надеждой поинтересовался он, отгоняя прочь все свои подозрения.

— Не совсем… — уклонилась от ответа девушка.

— Уточнить не желаете?

Они уже подходили к выходу, когда Серинда резко остановилась. Марк впечатался в девушку. Тесно прижавшись своим телом к её. Он втянул пьянящий запах, исходивший от её волос. Она удивительно пахла ароматами полевых цветов и солнца.

Марк открыл глаза и только тогда заметил, что его руки крепко обхватили груди Серинды. Он даже позволил себе поласкать её соски. Это была произвольная реакция его тела. Он даже не задумывался, почему это произошло. Должно быть, на подсознательном уровне он настолько сильно желал её, что никакие рамки приличия не могли его остановить. «Слишком интимно», подумал он, но продолжал держать её в своих объятиях.

— Уберите руки, мистер Уильямс, — потребовала девушка.

— Вам стоит сигналить перед такими остановками, — мягко огрызнулся Марк.

Они стояли в фойе отеля. Несколько служащих и постояльцев бросали на них плохо скрываемые любопытные взгляды. Он кивнул парочке молодых парней — студентов, приехавших на какую-то научную конференцию и поселившихся этажом ниже. Марк познакомился с ними вчера вечером. Они знали английский и (хвала небесам!) помогли ему разобраться, как работает автомат со съестными припасами. Он был благодарен им за своё спасение от голодной смерти, а также за приятную компанию.

Серинда громко вздохнула, прежде чем сказать:

— Я взяла машину в аренду. Теперь я ещё и ваш личный водитель, — она заманчиво улыбнулась ему. — Ну не здорово ли?

— За-ши-би-сь…

— Не забудьте мне доплатить…

— Если выживу, — перебил её Марк. — Обязательно.

Руководство завода встретило их радушно, но Марк заметил на их лицах напряжённые улыбки и скрытую ненависть, а у кого-то и страх, в глазах. Не имело значения, к какой нации принадлежит человек, какое вероисповедание проповедует, если он был вором сам по себе. Кто-то из них воспользовался заминкой при смене руководства компании. Почувствовал слабину и обнаглел. Их аппетиты увеличились и начали нести сильные убытки бизнесу Марка, а этого он не мог позволить себе. Необходимо было показать на примере, что Маркус истинный наследник своего деда и что он чертовски похож на него. Когда он найдёт виновных, то буквально снесёт им головы. Он их уничтожит, заставит выплатить всё, что они у него украли, с процентами.

Рафферти появился на заводе после полудня. Его лицо было красным от злости. Его подчинённый негодовал, ему пришлось простоять в пробке больше часа. Но что хуже всего, Рафферти оказался в вакууме, заполненном людьми, не говорящими на его родном языке. Марку даже стало несколько жаль мужчину, но он вовремя вспомнил свою поездку с мисс Свон на машине и содрогнулся от закравшегося приступа страха. Обратно они поедут тем же путём. В какой-то момент ему показалось, что он увидит Всевышнего намного раньше, чем планировал. Эта сумасшедшая женщина долгое время просто смотрела на руль автомобиля, должно быть, воображая, что он должен завестись автоматически от силы её мысли. Она пояснила, что давно не ездила на «механике», но Марк был убежден, девушка лукавит, она вообще не умела ездить на машинах. Поначалу ситуация его забавляла и он не переставал подшучивать над ней. Затем свершилась «чудо». Серинда вдавила педаль газа в пол и машина тронулась, через три метра заглохла, потом снова, издав натужный «чих», порхнула, словно бабочка. Он не знал правил дорожного движения этой страны, но был уверен, эта девушка их тоже не знала. Она ехала, доверяя лишь своей интуиции или некоему подобному чувству, изредка сверяясь с данными навигатора. Голова Марка кружилась. Весь его ночной «перекус» угрожал покинуть его организм, и это отнюдь не выглядело бы эстетично.

Время близилось к вечеру. Как всегда, погрузившись в работу, Марк переставал считать часы и минуты. Рафферти закрылся в одном из офисов, решив просмотреть финансовые отчёты предприятия за последние пять лет. Маркус же решил прежде ознакомиться со спецификой предприятия. Он согласился на экскурсию по заводу.

Серинда удивила его. Нет. Больше. Поразила. Она, казалось, лучше самих рабочих разбиралась в процессе производства. Боже! Она была великолепна. Чуть ли не с открытым ртом он слушал её пояснения о процессе получения металла, его разливки в изложницы, контроле качества готовой продукции. Она с таким энтузиазмом переводила ему слова рабочих, что Марк не переставал восторгаться каждому её слову.

— Откуда, вы так хорошо разбираетесь в терминологии? — вкрадчиво поинтересовался Марк, уличив момент, когда вся делегация устремилась вперёд, а они вдвоём замешкались, засмотревшись на процесс разливки стали.

Здесь было относительно тихо. Ей не пришлось напрягать связки, чтобы он услышал её. И, тем не менее, в горле першило, когда она произнесла:

— Мой дед и бабушка познакомились на этом заводе. Дедушке нравилось рассказывать мне о своей работе.

— Вы самая интересная девушка, какую мне приходилось встречать, — не дав ей ответить, он подтолкнул Серинду к толпе сопровождающих.

Спустя какое-то время они сидели за столом в огромном офисе главного инженера. Серинда переводила слова служащего, который старался произвести впечатление на «большого босса», показывая на слайдах графики роста продукции и снижения брака. Её речь была плавной. Он прикрыл глаза, наслаждаясь музыкой её голоса, когда Серинда резко произнесла:

— Не обязательно держать меня за руку, мистер Уильямс.

— Физический контакт помогает лучше запоминать полученную информацию. Это факт. Таких людей называют кинестетиками. — Чушь! Он ни слова не запомнил из того, что она перевела.

Он истинно наслаждался негодованием в её глазах. Свою руку с её ладони Марк так и не убрал до конца совещания.

Серинда вымоталась не только физически, но и эмоционально за весь день, проведённый в обществе своего начальника. Похотливый сукин сын! Бесцеремонный засранец! Как он смел, поставить её в такое неловкое положение? Конечно же, все на заводе решили, что она не просто переводчик и личный секретарь главы компании. Очевидно, все думали, что между ними есть близость, иначе бы не кидали в её сторону такие однозначные взгляды. Особенно женщины. На их лицах так и читался немой укор: «Шлюха!».

Дорога до отеля прошла в гробовом молчании. Серинда нарочно делала вид, будто пытается сосредоточиться на движении. Марк, должно быть, тоже устал или же придумывал новые способы по её соблазнению. Она ненавидела его всеми фибрами своей души. Ни за что на свете она не позволит ему сделать её своей любовницей! И это не только потому, что она сама была против таких отношений…

В отеле они разминулись. Серинда буквально побежала к себе в номер, а Марк решил пообщаться со студентами, с которыми познакомился ранее. Ему была нужна компания, чтобы «проветрить мозги». Впоследствии он понял одно — эти русские совсем безбашенные! Только здесь и сейчас, в России, в этом замечательном городе с разными химическими запахами в воздухе, Марк понял, что значит «пить, не закусывая!».

Серинда практически уснула в ванной. Вода разморила её, затуманила своим теплом и ароматом масла лаванды. Она укуталась в большое махровое полотенце, наслаждаясь его мягким прикосновением к коже. Желая как можно быстрее оказаться в постели и забыться заветным сном, Серинда распахнула дверь ванной комнаты и с криком замерла на пороге.

— О Господи-Боже-Мой, что вы здесь делаете? — выкрикнула она, поражённая видом мистера Уильямса. — Какого чёрта? К-а-к? Я вас спрашиваю, как вы оказались в моём номере? — не дожидаясь его ответа, она взвизгнула. — Отвечайте!

— Да ты мне слова не даёшь вставить, — с видом обвинителя он посмотрел ей в глаза. Буквы в словах заплетались, но Марк пытался максимально чётко выговаривать каждый звук.

— Какого чёрта вы здесь делаете? — вновь процедила свой вопрос Серинда, сжав своё полотенце кулаками.

— Отличный вопрос, на который я, к сожалению, не могу ответить, не выставив себя в неблагоприятном свете.

— И всё же постарайтесь, мистер Уильямс, — от злости Серинда не говорила, а шипела на своего начальника.

— Я не знаю… — растерялся с ответом Марк.

— То есть, как это вы не знаете? — недоумевала Серинда.

«Что за игру он затеял?», подумала она.

— В фильмах это всегда выглядит классно, но…

— Что за фильмы вы смотрите? — перебив его, задала свой вопрос Серинда.

Марк было открыл рот, чтобы ответить на вопрос, но Серинда жестом остановила его. Стоило бы ей самой догадаться, какого жанра фильмы он смотрит, явно не детские мультипликации. Что за наивная дура? Обнажённый мужчина лежит на её постели. Его нагое тело едва прикрывает полупрозрачная простыня (хорошо, что самое основное его «достоинство» не видно), а она задаёт ему вопрос: «Что вы здесь делаете?». Ответ на него огромными буквами читался в его глазах, с нескрываемой похотью смотревших в её сторону.

— Я хотел удивить тебя, но никак не мог выбрать между моим сексуальным телом и серенадой под твоим окном…

Серинда рассмеялась.

— Да вы напились!

— Напиваются студентки, — фыркнул Марк, — а я — упился!

— Как вы здесь оказались? Я же закрыла свою дверь на ключ.

— Я не помню… Что-то между последним стаканчиком… и этим моментом… — он нахмурился. — Всё, как в тумане…

Серинда выругалась вслух.

— О! Теперь я точно вспомнил!

— Что?

— Теперь я знаю перевод этого слова!

— Какого ещё слова? — недоумевала Серинда.

— Того самого, которым вы, мисс Свон, меня всё время обзываете… — он икнул. — Не хорошо! Очень не хо-ро-шо с вашей стороны думать обо мне такие вещи!

— Вы лучше себе мораль прочтите. Завалился пьяный к девушке в номер, — начала причитать Серинда. — Развалился голый на кровати. Что, спрашивается, мне с вами делать?

После непродолжительной паузы, Марк выдал:

— По-о-о-нять и про-с-ти-ть… — картавя, еле произнося слова на русском, Марк начал смеяться до коликов в животе.

— Что за бред вы несёте? — взбунтовалась Серинда.

Марк всё не унимался, повторяя шутку, которой его научили студенты:

— По-о-о-нять и про-с-ти-ть… Ха-ха! По-о-о-нять и про-с-ти-ть… Ха-ха-ха!..

— Болван! Понабрался невесть где непонятно чего, — по-русски начала возмущалась Серинда.

Его смех проникал ей под кожу. Не смотря на всю абсурдность ситуации, она не могла злиться на него одного. В том, что он напился, была и её доля вины. Это она заселила их в не самый респектабельный отель города, лишив начальника приличного досуга. Надо было приглядывать за ним лучше!

Нет! Во всём виноваты студенты! Она им уши поотрывает, когда увидит!

— Выметайтесь из моего номера! — выкрикнула Серинда.

— Как? — опешил Марк.

— Как пришли, так и выметайтесь.

— Но…

— Никаких «но», — резко возразила девушка. — Я считаю до пяти… и на «пять», чтоб вашего духу здесь не было!

— Чёрт возьми, я же голый!

«По ходу он начал немного трезветь», подумала про себя Серинда.

— Вас это ничуть не смущало, когда вы ввалились в мой номер, так что скатертью дорога, мистер Уильямс!

— Но я не помню, как здесь оказался!

— Не прикидывайтесь дурачком, мистер Уильямс. Вы же взрослый мужчина!

— Но я, правда, не помню, где моя одежда и как я здесь очутился, — Марк обиделся на неё словно маленький ребёнок. — Вы нет, чтобы помочь человеку, кричите на него.

— Я кричу на вас в надежде докричаться до вашего разума, — пояснила Серинда. — Кажется, это просто непосильная задача.

— Ты такая сексуальная, когда злишься, — промурлыкал он, мгновенно меняясь в выражении лица.

— Вы такой антисексуальный, когда пьяны, — процедила сквозь зубы Серинда.

— Стерва!

— Развратник!

— Фригида!

— Ах, так? — воскликнула Серинда.

Она подлетела к двери своего номера. Схватилась за ручку и потянула на себя. Дурацкая штуковина не поддалась.

— Не понимаю… — пробурчала Серинда и попыталась вновь потянуть дверь на себя.

— Что-то не так? — вкрадчиво поинтересовался Марк.

— Дверь не открывается.

— Ах, да-а-а… припоминаю… Я, кажется, её запер… — в его голос не было ни капли раскаяния.

— Да быть того не может! Вы издеваетесь?

— Ни кап-Ик-ильки!

Всё в Серинде клокотало от злости. Что за настырный субъект её начальник? Задался целью совратить её в командировке и ни одного удобного случая не упускает! Что ей остаётся делать в таком случае? Сдаться — не в её характере. Уступить соблазнителю? Да чтоб ему пусто было, проклятье!

— Где ключ? — спокойно, сдерживая свои эмоции, поинтересовалась Серинда.

— Ключ там же, где и моя одежда.

— Уверены?

— Угу!

— И где ваша одежда, мистер Уильямс? — словами ей хотелось расчленить его заживо.

— Ой, не знаю, дорогая, — лукаво произнёс он. — Всё, как в тумане… помнишь? Я же уже говорил…

— Перестаньте! Немедленно перестаньте претворяться! — закричала Серинда. — Вы не можете быть настолько пьяны!

— Я в дрова… — со смехом произнёс он по-русски слова. — Не знаю, что это значит, но думаю полностью объясняет моё самочувствие в данный момент… Ой! У меня, кажется, голова кружится и в глазах двоится…

— Кретин, — пробубнила Серинда.

— Серинда ты такая умная! — сладким голосом произнёс Марк. — Знаешь, твои мозги нереально возбуждают мои собственные!

— Это срабатывает?

— Что? — не понял Марк.

— На такие комплименты «клюют» все ваши дурочки?

— Там всё проще… — фыркнул Марк. — Они в курсе моего счёта в банке. Это я для них наживка.

— Уж не думаете ли вы, что я вас сейчас стану жалеть? — возмутилась Серинда. — Бедный, несчастный Маркус.

— Я, правда, несчастен… — как-то грустно произнёс он. — У меня отчаянно невостребованная личная жизнь последние три месяца и я хочу это исправить… — Марк задумался. — Ещё мне надоело с тобой препираться, женщина. Иди ко мне в постель. Согрей меня.

— Да вот ещё!

— Учти, — предостерегающим голосом произнёс он, — когда-нибудь ты сама захочешь согреть мою постель, но…

— Да-да… знаю… — продолжила его мысль Серинда. — Вы будете уже не нуждаться в моём тепле.

— Ты… такая… проницательная, впрочем, я уже это говорил когда-то… — он посмотрел на неё внимательно, оценивая свои шансы на успех. — Вижу, ты сегодня не очень-то сговорчивая. Понимаю… тебе нужно время и я готов его тебе дать.

— Как великодушно с вашей стороны! — с сарказмом воскликнула Серинда, поражаясь его наглости.

— Давай просто разделим это волшебное ложе на двоих, — предложил Марк.

— Кровать рассчитана на одного человека, — уточнила Серинда.

— Ты маленькая, много места не займёшь, — парировал Маркус. — Обещаю — никакого секса между нами не будет!

— Звучит, как клятва…

От негодования Серинда была готова взвыть. Вместо этого она схватила со стула приготовленные заранее для сна футболку и трусики. Нашла в раскрытом чемодане лёгкие фланелевые штаны и удалилась в ванную, чтобы переодеться. Отчаянно пытаясь восстановить равновесие в своей нервной системе, Серинда мерила шагами маленькое помещение. Немыслимо! Заперта в номере со своим начальником — самым развратным субъектом на планете, который, к тому же, её необычайно сильно притягивает. Злой рок, однако, преследует её. Должно быть в прошлой жизни она кому-то сильно насолила, что ей приходится расплачиваться за свои грехи в нынешней реинкарнации. Не иначе как в наказание ей был ниспослан сей божий дар!

Когда она вышла из своего импровизированного укрытия, то была поражена видом своего начальника даже больше, чем в первый раз. Мистер Уильямс спал! Судя по выражению его лица, ему явно снились херувимчики и розовые пони с гривой из сахарной ваты. Он улыбался, как ребёнок.

У Серинды чуть ли пар из носа не пошёл. Где, собственно говоря, она должна провести остаток ночи? Она тоже хочет увидеть радужные сны, а не мучиться от бессонницы!

Девушка бесшумно обыскала комнату на предмет его одежды, надеясь найти ключ от номера. Безнадёжно! Было также бессмысленно надеяться на помощь босса. На фоне тишины отчётливо выделялось блаженное похрапывание мужчины.

В шкафу на верхней полке Серинде удалось найти подушку и одеяло. Она постелила их на пол. Затем, изловчившись (покусав от усилия себе губы) девушка ногами и руками перекатила начальника со своей кровати на созданное ею импровизированное ложе на полу. Тело мужчины упало с глухим звуком. Серинда зажмурила глаза. Начальник и глазом не повёл, лишь что-то неразборчиво пробурчал во сне.

ГЛАВА 14

Просыпаться было мучительно больно. Это напомнило Марку студенческие годы, но даже тогда он не чувствовал себя ужаснее, чем сейчас. Голова раскалывалась не то что надвое, а на все сто пятьдесят три кусочка; таких острых, что от одной только мысли открыть веки, Марка чуть ли не выворачивало наизнанку. А это мысль, надо сказать!

Он тихо простонал, мысленно ругая себя на чём свет стоит. Связался с малолетками, да к тому же напился. Он — успешный тридцатичетырёхлетний бизнесмен напился до потери сознания в обществе малознакомых ему людей чуть ли не вдвое младше его самого. Нет. Его нарочно споили. Маркус отказывался признавать себя виновным в содеянном. Он всегда был рассудительным и уравновешенным. В его годы он ценил приятное чуть горьковатое послевкусие дорогих напитков с тридцатилетней выдержкой.

Что он пил вчера? Ответ на этот вопрос притаился где-то глубоко в его сознании и не собирался показываться наружу. Он лишь что-то тихо с ехидными нотками шептал, но Марк был глух. К тому же эта боль в висках сводила его с ума. Что вчера произошло? Почему-то его мучило чувство вины. Оно и раньше жило в его груди, но так редко подавало признаки жизни, что Марк перестал и вовсе обращать на это своё внимание.

Не открывая глаз, он постарался внутренне продиагностировать своё состояние. Удары молота по наковальне (именно так он представлял себе головную боль) — Марк мужественно занёс на первую строчку своего хит-парада «сладких ощущений». Вторым пунктом значилось саднящее чувство сухости во рту — очень хотелось пить. Жажда буквально мучила его больше, чем желание опустошить желудок. Он сглотнул, но даже этот поток влаги показался ему горстью песка. Третья запись в списке — странное острое покалывание в области правого бедра. Такое ощущение, что кто-то его ударил ногой, а потом для верности ещё пару раз поддал.

Преодолевая болевые спазмы, Марк мучительно долго вспоминал вчерашний вечер. Какое-то чёрно-белое кино. Лишь изредка — яркие блики и насыщенно красный цвет.

Он глубоко вздохнул и лишь сейчас ощутил в воздухе (помимо собственного запаха перегара изо рта) лёгкий цветочный шлейф. Такой аромат мог принадлежать только одной женщине во Вселенной! Марк с огромным усилием (он мысленно похлопал себе в ладоши) нечеловеческой воли приоткрыл свои глаза. Всё было размыто, но он уловил нечёткое очертание женского лица. Прямо напротив своего. Полежав так несколько минут и привыкнув к свету, льющемуся сквозь окно, Марк сделала попытку открыть глаза шире. Твою же ж… Это оказалось реально сложно сделать! Он закрыл глаза, оставшись под огромным впечатлением от искр буквально прожегших его радужку.

Ух, ты! Да, здравствуют новые впечатления! Век бы их больше не ощущать!

Не дав своего организму даже малейшего шанса привыкнуть к новым обстоятельствам, Марк предпринял попытку number two. Что ж… в этот раз он хотя бы сдержался, чтобы не закричать, как маленькая девочка.

Желание улыбнуться убило всякую надежду в нём в ближайшие пять часов выбраться из этой постели. А уж после того, как Марк осознал, что рядом с ним тихо сопит Серинда, надежда не выбираться из постели целый день закрепилась в его сознании навечно.

Она выглядела просто очаровательно! Марк никогда не любовался спящими девушками, но против такого зрелища не смог устоять. Он вообще не мог устоять перед всем, что было связано с этой малышкой. Подумать только, ей всего двадцать три. Он начал курить в том возрасте, когда родилась эта крошка. Правда, дед сразу просёк причину большого количества мятных жвачек во всех карманах его курточек и брюк, и быстро надавал внучку смачных тумаков по мягкому месту. После таких нравоучений, Марк ещё долго не мог сидеть на стуле ровно. Но он отвлёкся… О чём он думал? Ах, да… рядом с ней он сходил с ума, превращаясь в жалкого влюблённого подростка. Он был взрослее, с огромным опытом, как по части соблазнителя, так и по части соблазнённого и, тем не менее, эта малышка давала ему сто очков вперёд. Она была удивительно притягательна в сексуальном плане, и всё же, глядя на неё, его единственным желанием было — стать для неё опорой, быть другом, защитить, успокоить…

Что это с ним?

Марк не знал и не хотел развивать в своей голове эту мысль. Это даже не было связано с головной болью. Он знал, что подобные мысли приведут его к новым… а он не был ещё готов к ним… пока…

Серинда что-то прошептала, а затем резко открыла глаза. Их взгляды встретились. В её взгляде он сразу распознал осуждение. В его — она увидела желание.

— Чёрт возьми, как вы здесь оказались? — ощетинилась она.

— И тебе доброе утро, любимая, — нежно промурлыкал он.

Серинда гневно прищурила глаза. Марк понял, что поспешил произносить в её присутствии слово «любимая». Он даже мысленно дал себе оплеуху. Определённо не стоило произносить это слово вслух!

— Р-р-р… — прорычала она.

— Этот звук ласкает мои уши, — сострил Марк просто из желания подразнить девушку.

— Если через пять минут вы не убёрёте свою похотливую руку с моей груди, — предостерегающе начала Серинда, — моя коленная чашечка неслучайно с размаху заденет ваш пах. Уверяю вас, что вложу в этот удар все свои силы.

Лицо начальника стало настороженным. Казалось, он обдумывал варианты и просчитывал выходы из сложившегося положения. Правильно делал! На кону стояла его способность к детозачатию!

— Вы всегда такая милая с мужчинами?

— Только с теми, с кем бы мне не хотелось просыпаться в одной постели, — браво парировала Серинда.

— Да, неужели? — правая бровь Марка резко взлетела вверх, в голосе послышался сарказм. — Прошу прощения, за столь интимный вопрос, но как часто это происходит с вами, мисс Свон?

Зрачки её глаз сузились от злости. На щеках появился румянец. Губы плотно сжались. Марк буквально шестым чувством ощутил, как дёрнулась её нога с целью достичь самое сокровенное и наиболее оберегаемое им с того самого момента, как одна девочка в детском садике случайно ударила его промеж ног. Впечатления были так свежи в его памяти, что реакция не заставила себя долго ждать. Он успел рукой перехватить её ногу, с проворством сумоиста перекинув девушку через себя так, что она оказалась на нём сверху.

Резкий вздох вытеснил воздух из лёгких Серинды. Она покачнулась и чтобы не упасть оперлась рукой за единственное что было возможно — мужское крепкое плечо. Чуть наклонилась вперёд. Прядь её волос упала на грудь Марка. Он был готов взвыть от чувств пронзивших его при этом. Попка Серинды прижалась к его паху. Аллилуйя! Он даже прикусил нижнюю губу, чтобы не закричать от наслаждения.

Какое-то время Серинда была в растерянности. Она не сразу сообразила, что сидит (в прямом смысле этого слова) верхом на своём начальнике. Прямо божья благодать… или происки дьявола…

— Выметайтесь из моей постели, мистер Уильямс, — со стальными нотками в голосе прорычала Серинда.

— Вашей? — недоуменно переспросил Марк.

— Моей, — процедила Серинда, попытавшись (безуспешно) отстраниться от него.

— С чего вы взяли, что мы сейчас в вашей постели, а не в моей?

— С того, что вы вчера, непонятным для меня образом, ворвались ко мне в номер совершенно пьяный. Спрятали ключ. Несли несусветную чушь, а потом уснули мёртвым сном, — процедила девушка, смерив начальника высокомерным взглядом. — Причём, прошу заметить, я столкнула вас на пол, а вы каким-то образом оказались со мной в моей кровати.

— Ты столкнула меня на пол? — теперь понятно, по чьей вине у него болит бедро.

— Вы ворвались ко мне в номер! — повторила Серинда. — Я имела полное право! — как бы в своё оправдание добавила девушка.

— Ничего не понимаю…

— Что вы не понимаете, мистер Уильямс? — раздражённо спросила Серинда.

— Того, что ты полностью одета, а я раздет, — пояснил Марк. — Мне казалось именно ты ворвалась ко мне в номер и между нами был горячий секс… Так и вижу перед собой твоё разгорячённое тело… — его глаза начали сканировать её с головы, опускаясь всё ниже и ниже к области груди.

Серинда занервничала. Заёрзала. Тем самым усложнив всё.

Возбуждённое состояние Марка стало для неё открытием. Раньше она даже не осознавала, насколько сильно он её желает. Раньше она и сама не понимала, насколько её желание сильнее его.

— Перестаньте!

— Сама перестань, — упрекнул её Марк.

— Прекратите это немедленно!

— Думаешь это так просто? Как взять и нажать на выключатель? — с сарказмом поинтересовался он.

— Тогда уберите свои руки, — потребовала Серинда.

— Вот ещё! — фыркнул Марк. — И остаться неудовлетворённым?

— Неужели вы думаете, что я должна удовлетворить вас?

— Неужели тебе сложно это сделать? — Марк посмотрел на неё взглядом, напомнившим девушке запатентованный фирменный взгляд рыжего кота в одном диснеевском мультике про зелёных ороков. — Мне нужна твоя помощь.

— Помогите себе сами!

Она упёрлась руками в его грудь и резко подалась назад. Какое-то время происходившие между ними действия напоминали греко-римскую борьбу. Серинда отчаянно цеплялась за каждую попытку увернуться от хватких рук начальника. Она даже не постеснялась пару раз укусить его в плечо, но это казалось ещё больше распалило желание босса видеть свою секретаршу под своим телом. Устав бороться, она обмякла, позволив мужчине навалиться на неё всем телом.

Марк поднял её руки над головой. Он сжал её ладони в замок. Ногами прижал её ноги. Она не могла пошевелиться. Единственное, что могла сделать Серинда, так это прожигать нахала своим недовольным взглядом.

— Чего вы добиваетесь? Что вам от меня нужно?

Её вопросы застали его врасплох. Он не мог ответить на них даже самому себе, что уж говорить о ней?

— Я не знаю, Серинда, — тихо признался он. — Знаю только, что меня тянет к тебе, что желаю тебя… Хочу вкушать твои губы… каждый раз гадать, какими они окажутся на вкус… сладкими или с горчинкой… — он прикрыл глаза. — Всякий раз, когда ты начинаешь перечить мне, вместо того, чтобы злиться на тебя, я — возбуждаюсь. Я ненавижу это состояние. Никакая другая женщина больше не приносит мне удовольствия. Только ты заставляешь меня улыбаться…

— Замолчите… — прошептала Серинда. — Не смейте больше произносить ни слова!

— Ты сама хотела услышать ответ на свой вопрос, — упрекнул он.

— Но я не думала, что услышу подобное.

— У тебя обо мне сложилось определённое мнение. Признаюсь, что в какой-то степени сам виноват в этом… — он замолчал. — Серинда, дай мне время…

— Время? Для чего?

— Доказать тебе, что я не такой… Я могу быть лучше…

Она задумалась над его словами. Его глаза казались такими честными, взгляд — искренним. Она почти начала верить ему, когда почувствовала его руку у себя между ног. Он плавно скользнул под её трусики, проведя ребром ладони по самому сосредоточению её женственности. Из её лёгких вырвался стон удовольствия. Туман блаженства начал застилать глаза. У него оказались очень умелые руки, которые дарили ей колоссальное наслаждение. Почти неземное…

Марк наблюдал, как меняется цвет её глаз — от прозрачного голубого до насыщённого синего цвета. В них было блаженство. Он также уловил момент, когда разум победил над первобытным желанием женщины слиться в экстазе с мужчиной. Он не успел среагировать также быстро, как Серинда. Её коленная чашечка резко взлетела вверх и, не достигнув заданных первоначально координат, в каких-то десяти сантиметрах от самого сосредоточения его мужественности с болью оставило свой отпечаток.

Звёзды! Много звёзд! Они кружились в каком-то своеобразном танце над его головой. Удары молота об наковальню стали ещё яростнее. К горлу подступил ком тошноты. Марк согнулся пополам, что-то кряхтя, пытаясь ртом глотать воздух.

Женщины — непредсказуемые создания с отсутствием какой-либо логики!

Марк сказал что-то нечленораздельное, а возможно и выругался. В таком состоянии поди да разбери, что срывается с языка! Кажется, он простонал.

— Мистер Уильямс, вам больно? — обеспокоенно поинтересовалась Серинда, опустившись на коленки рядом с начальником. — Могу я вам как-то помочь? — «Да уж помогла, чёрт возьми!», выругалась про себя девушка. — То есть… — она хотела пояснить, но никак не могла подобрать нужных слов. — Я хотела сказать…

Его глаза сверлили её лоб. Он ждал, плотно сцепив губы.

— Пр-р-р-рос-тите, — пискнула Серинда, — мистер Уильямс… Я случайно… — она виновато потупила взор.

— Да, неужели? — проскрежетал он. — Так ли уж случайно? — болевые спазмы постепенно отступали, зрение приходило в норму, а вот его настроение категорически опустилось в отрицательную область любезности с противоположным полом.

— Просто… вы… вы… сначала вы… а потом вы снова… зачем? Вы… — она тяжело дышала, жадно глотая ртом воздух, судорожно озираясь по сторонам. Краска стыда заливала её щёки. Бледного цвета губы — дрожали.

— Куда делось ваше красноречие, мисс Свон? — на его губах появилась плутовская улыбка. — Растеряли весь свой словарный запас?

— А вы, как я погляжу, обогатили свой, — прокомментировала она вчерашние «душевные» выпады своего начальника.

Серинда корила себя за свою словесную несдержанность. Вот почему она не может промолчать даже тогда, когда отчётливо осознаёт, что этот мужчина нарочно провоцирует её?

— С такими навыками, как ваши, мисс Свон, нужно работать в особых государственных органах, а не в компании секретарём, — многозначительно изрёк Марк. — Может мне стоит нанять вас своим личным телохранителем?

— Что? — шокировано произнесла Серинда. — Зачем?

— Я бы доверил тебе свою жизнь… — он наклонился к ней и практически прошептал эти слова ей в ухо. — Все двадцать четыре часа в сутки находиться под твоим неусыпным контролем — моя самая извращённая мечта… — его голос был похож на сахарную вату — тягучую и жутко сладкую.

— Мистер Уильямс, вы только что пошутили? — Серинда скептически прищурила глаза.

— Я похож на шутника? — вопросом на вопрос ответил Марк, получая огромное удовольствие от созерцания на её лице глубокого недовольства.

— Вы похожи на взрослого мужчину с синдромом подагры, — ответила Серинда.

— Что? — возмутился он, отстранившись немного от девушки. — Какой ещё подагры? Нет, у меня никакой подагры, — не дожидаясь её ответа, добавил Марк.

— В таком случае, — начала вслух размышлять Серинда, — может, у вас просто кризис среднего возраста?

— Да что ты знаешь об этом? — возмущение Марка нарастало в геометрической прогрессии.

— Ну-у-у… — растягивая буквы, начала говорить Серинда. — Насколько мне известно, большинство мужчин в возрасте от тридцати пяти до сорока, страдают этим якобы заболеванием.

— Мне нет тридцати пяти!

— Через месяц будет, — тихо пояснила она.

— Нет у меня этого заболевания! — его аж всего передёрнуло от этих слов.

— Возможно, вы просто заменяете невыносимую реальность приятной иллюзией?

— То есть ты считаешь, что у меня сейчас начался кризис среднего возраста? — решил уточнить Марк. — Я правильно понимаю?

«Скажи, нет!», кричала про себя Серинда. «Подумай о своей жизни… ей скоро может придти конец… прямо на этом обшарпанном полу захудалой челябинской гостиницы…».

— Я считаю, что этот кризис длится в вашей жизни уже очень давно, — выпалила она на одном дыхании.

Его глаза налились злостью. Девушка вся скукожилась, боясь гнева своего начальника. Он же удивил её. Спустя какое-то время мужчина начал смеяться, словно перед ним только что выступала группа клоунов со слонами в розовых чепчиках.

— Вы… вы не обиделись на меня? — с надеждой в голосе поинтересовалась Серинда.

— А как, по-твоему, должен? — он рассмеялся ещё громче, наблюдая за её реакцией. Вопрос с подковыркой. — Не отвечай. Твоё лицо красноречивее любых слов.

— Неправда!

— Не перечь мне! — упрекнул её Марк. — Здесь я взрослый мужчина среднего возраста! Забыла?

— Нет, конечно…

— Значит, перестань уже на каждое моё слово выдавать с десяток своих противоречивых, — фыркнул он. — И вообще… — он обвёл взглядом комнату. — Моё утро не задалось с самого начала: головная боль, сушняк, да потом ещё ты со своими боевыми навыками… Я проголодался и очень зол! А когда мужчина злится, он становится ещё злее от каждого женского слова. Поняла?

Серинда кивнула.

— Что вы предлагаете?

— Во-первых, я на тебя обиделся…

— Но за что? — недоумевала Серинда.

— Да хотя бы за то, что ты язва самая настоящая, — не поленился пояснить Марк. — Это основная причина! О других пока умолчу, — он улыбнулся, задумавшись на какое-то время. — На сегодня я запрещаю тебе перебивать меня… — он перевёл на неё свой взгляд, — это, во-первых…

— Но…

Он с упрёком посмотрел на неё.

— Каждый раз, когда тебе вздумается перебить меня, — Марк сделал многозначительную паузу, пристально оценивая мимику лица Серинды, — я буду вычитать из твоего жалования по пять баксов… Это, во-вторых!

— Но так не честно! — Серинда всплеснула руками.

— Пять долларов сняты с вашего счёта, мисс Свон, — официальным тоном банковского работника произнёс Марк.

— Вы не имеете права!

— Ещё минус пять.

— Да вы издеваетесь?! — закричала Серинда.

— Уже минус пятнадцать.

Марк скрестил руки на груди. Это была своего рода стратегическая уловка. Взгляд девушки непроизвольно скользнул по его широким плечам и груди, чуть ниже… Предварительно Марк накрыл пах простынёй. Не так чтобы он сильно прикрылся… Оставил простор для женского воображения…

— Вы…

— И вправду хочешь продолжать? — поинтересовался он. — Или выслушаешь моё третье предложение?

Она упрямо кивнула.

— Хорошая девочка, — похвалил её Марк. — Схватываешь на лету. В-третьих, на сегодняшний день я накладываю мораторий на твою речь. Говорить будешь тогда, когда тебя об этом попрошу я, — он внимательно следил за реакцией девушки. — Кивни, если поняла.

Серинда долго сопротивлялась соблазну послать своего начальника куда подальше и надолго, чтобы он вернулся оттуда только к своей глубокой старости.

— Учитывая, что ты на сегодня лишена возможности свободно высказывать свои мысли, штраф за то, что ты меня перебьёшь, увеличивается вдвое.

Девушка фыркнула от недовольства. Её съедала злость. Она буквально серной кислотой прожигала все её внутренности. Желание стереть с лица начальника самодовольную ухмылку толкало её нарушить не только правила этикета, но и собственные моральные принципы.

«Негодяй! Гореть тебе в аду!», кричал её внутренний голос. «Чтоб тебя черти затыкали своими вилами и облили раскалённым маслом!».

Наблюдая за тем, как у секретарши медленно приподнялись уголки губ в зловещей улыбке, Марк судорожно сглотнул. Уж точно на него так не смотрела ни одна женщина на свете. Ему даже показалось, на миг, что Серинда представляла его в обществе злобных тварей преисподни, издевающихся над его бренным телом.

— В-четвёртых… — он оценил взглядом разделявшее их расстояние. — Я решил не ездить на завод. Пусть Рафферти разбирается с бумажками. Всё, что я хотел, уже увидел и оценил обстановку. Сегодня я хочу, чтобы ты показала мне город и его достопримечательности.

Серинда, презрительно пожав плечами, окинула его вызывающим взглядом.

— И это всё? — недоумевая, произнёс Марк. — Даже и слова не произнесёшь? — с провокацией в голосе поинтересовался он.

Девушка вновь безразлично пожала плечами. Она приняла условия игры, решив выйти из неё победителем.

Марк начал жалеть о своём поспешном желании наложить запрет на речь Серинды. Упрямая, своенравная девчонка! Она умудряется одним лишь своим лёгким взмахом ресниц вывести его из себя.

— Под достопримечательностями я подразумеваю не музеи и галереи, а торговые центры, рестораны… модные клубы!.. Стрип-клубы здесь имеются? — он скептически покосился на неё. — От качества твоего «гидства» зависит бонус к твоей зарплате. Ты поняла меня, Серинда? — он ждал ответа, но она упорно молчала. Марк тяжело вздохнул. — Я задал вопрос. Ответь на него… пожалуйста.

— Хорошо, — коротко кивнула Серинда.

— Но? — он смотрел ей прямо в глаза. — Тебя что-то не устраивает?

— Почему бы вам не сходить на «экскурсию» со своими вчерашними собутыльниками? — выпалила она. — Им уж точно не придётся искать в Яндекс-картах местоположение стрип-клубов!

— Где?

— Я не знаю, где находятся стрип-клубы в этом городе… — процедила Серинда. — Может, вы сходите в эти заведения в компании других людей? — с надеждой в голосе поинтересовалась она.

Ну, да… конечно! И пропустить такое зрелище, как её реакция на эротический танец полуголой девицы?

— Ты никогда не была в стрип-клубе? — он посмотрел на неё так, как будто бы она с другой планеты.

Лицо Серинды залила краска стыда, но она быстро взяла себя в руки, бросив на начальника надменный взгляд.

— Предлагаю сходить куда-нибудь позавтракать, — она попыталась быстро сменить тему разговора.

— Единственная хорошая мысль за всё сегодняшнее утро, дорогая, — Марк улыбнулся, подразнивая секретаршу насмешливым взглядом. — Только не во второсортной забегаловке.

— Договорились, — Серинда протянула руку. — Но вы платите по всем счетам, — он протянул свою руку к её руке и сжал пальцы девушки. — А ещё снимаете свой дурацкий запрет разговаривать с вашего разрешения. Это глупо и бессмысленно!

— С первым согласен. Со вторым — частично.

— Поясните для слабослышащих, — попросила она.

— Вовсе не бессмысленно запретить тебе высказывать свои мысли вслух, но ты права, мне будет скучно без твоих язвительных комментариев.

— Тогда по рукам, — она забавно подмигнула ему левым глазом.

— Штрафные санкции остаются в силе, — напомнил ей Марк. — И поход в стрип-клуб тоже.

— Да провалиться вам на этом месте, — пробубнила Серинда по-русски, чем вновь вызвала недовольство на лице своего начальника. — В таком случае, — переходя на привычную американскую речь, Серинда добавила парочку слащавых ноток к своему голосу, — смею надеяться, вы вспомнили, куда спрятали ключ от моего номера?

— Ключ?

— Угу… маленький такой… с бирочкой… Ключ… — уточнила Серинда. — Вы сказали, что он находится там же, где и ваша одежда. Вам не кажется, что весь смысл задуманной вами экскурсии заключается в том, чтобы покинуть эти стены на какое-то время? К тому же не мешало бы сделать это в одежде… Здесь, как и в Америке, за хождение по улицам в чём, простите за мою нескромность, мать родила, тоже арестовывают!

— А-а-а… Ваш пресловутый сарказм, признаться, порой вводит меня в полнейшее недоумение.

Марк опёрся рукой об пол, чтобы подняться, при этом вовсе не заботясь о своей наготе. Зачем? Девушка уже и так видела достаточно, чтобы перед ней разыгрывать правила приличия. К тому же он никогда не стеснялся своего тела.

Догадавшись, что начальник не стремится избавить её от ещё одного шокового потрясения, Серинда с силой зажмурила свои глаза. Она почувствовала лёгкое дуновение около своей щеки, когда он проходил рядом. Затем услышала скрип открываемой балконной двери.

«Вот же дура! Забыла обыскать этот чёртов балкон!», пронеслось у неё в голове.

Пытаясь казаться незаметной, она искоса посмотрела на спину своего начальника. Затем её взгляд опустился чуть ниже… как раз, когда он чуть наклонился для того, чтобы поднять свою одежду…

«Матерь Божья! Какой у него потрясающий зад!» — она готова была оды петь таким ягодицам.

«Пусть завидует тому, чего лишилась», с самодовольной ухмылкой на лице подумал Марк. Его ягодицы были идеальной формы. В тренажёрном зале он уделял им не меньше внимания, чем бицепсам и трицепсам, а также кубикам на животе. Своего рода его упругий зад был его визитной карточкой. Ещё со школьных лет он уяснил себе простую истину: глубокий присед — большие веса — упругий зад равняется десятком разбитых женских сердец.

ГЛАВА 15

«Ну это же просто донельзя неприлично!», возмущалась в душе Серинда. Что более неприлично — откровенно пялиться на сексапильный зад своего начальника или же расхаживать перед девушкой, абсолютно не стесняясь своей наготы — Серинда не была уверена. Только врождённое чувство упрямства у девушки склонило чашу весов в сторону вопиющего поведения начальника. Мерзавец! Думает, что своим видом смутит её! Ха! Как же! Она смеётся ему в лицо… а самой плакать охота от желания укусить его за попку…

«Какой смысл в соблазнении, если соблазняемый тобой объект даже не смотрит в твою сторону?», задавался вопросом Марк, с ленцой натягивая чёрный носок на правую стопу. «Нет, ну хотя бы из любопытства могла мы краем глаза посмотреть в мою сторону», его терпение медленно переходило в возмущение. «Я для кого тут стараюсь?», второй носок оказался на своём законном месте. Очередь за трусами. Носки были отвлекающим маневром, главное действо отводилось паре боксёров, которые порядком оказались холодными на ощупь. Впервые он одевался при женщине. Марк приравнивал этот момент почти что к самому сокровенному акту в своей жизни. Он хотел произвести впечатление на женщину. Это так на него не похоже…

«Чёрт возьми, одень ты уже эти трусы!», молилась про себя Серинда.

«Ха! Не устояла, малышка», самодовольная улыбка отразилась на лице Марка. Он быстрым движением одел на себя боксёры, затем джинсы, футболку и джемпер. Огляделся в поисках обуви. Пожал плечами. Он даже не хотел задумываться над вопросом, где они могли быть. Пусть эта тайна останется покрытой мраком.

— Вы закончили, мистер Уильямс? — она стояла к нему спиной, посылая в его сторону волны своего негодования.

— Я только начал, мисс Свон, — шутливо подразнил её Марк.

Она резко развернулась к нему лицом. Два алых пятна на её щеках и блеск в глазах предупредили Марка, что девушка не в настроении шутить с ним.

— Где ключ? — процедила она.

— Ключ? Хм… — Марк похлопал себя по карманам джинс.

Взгляд Серинды невольно скользнул к его паху. Её губы слегка приоткрылись. Он был готов взорваться от одного этого взгляда, а его младший товарищ, как назло, встал по стойке смирно.

Неловкий момент. Но их у них уже было столько, что одним больше, другим меньше… Неважно…

Марк нашёл ключ в заднем кармане. Он протянул руку Серинде. Он хотел, чтобы она сама подошла и взяла этот треклятый ключ. Упрощать ей задачу он не собирался.

Что-то пробурчав себе под нос (реально его стало это сильно напрягать!), девушка сделала два неловких шажка в сторону Марка. Как только она накрыла своей ладонью его, он сжал её руку и резким толчком подтянул девушку к себе. Она идеально помещалась в его объятиях. Словно была создана для того, чтобы именно он обнимал её годами. Наверное, он не единственный мужчина, подумавший об этом. Странная догадка сильно уколола мужское самолюбие Марка. Он приревновал Серинду ко всем мужчинам на этой планете, особенно к тем, кому когда-то посчастливилось ласкать её тело, слышать, как срываются стоны удовольствия с её губ… Все эти мысли, сбивчивое дыхание девушки, податливость её тела — возбудили страсть в Марке.

— Ключ за поцелуй, — прохрипел он ей в самое ухо. — Настоящий поцелуй, — решил на всякий случай уточнить он.

— Это шантаж? — спросила она, запрокинув голову назад, чтобы лучше видеть его глаза.

— Если тебе от этого станет легче, то — да, — согласился Марк.

— Я не хочу вас целовать, мистер Уильямс.

Его бесило, когда она называла его «мистер Уильямс», буквально передёргивало каждый раз. А она всё время называла его именно так и никак иначе. Ему бы очень хотелось, чтобы она просто называла его по имени. Чтобы её язык, произнеся его имя, всякий раз ласкал каждую его букву.

— Много говоришь!

Он силой притянул её ещё ближе. Короткий вздох и вот её губы уже в плену его губ. Она ожидала от него грубости, жадности… но не этой щемящей нежности, сладкости, мягкости… взрыва чистейших искрящихся эмоций…

Его язык соприкасался с её языком, губы сжимали её губы, зубы мягко покусывали… Ладонями он придерживал её лицо, водя большими пальцами по скулам. Она не заметила, как повисла на нём, буквально вцепившись ему в плечи. Ей пришлось встать на цыпочки, отчего всё её тело задрожало. Марк принял эту дрожь за дрожь удовольствия. Его рука смело накрыла грудь девушки, сжала её за сосок. Марка сразил собственный стон блаженства, испытываемого им при одном лишь соприкосновении его тела с её. Это была пытка. Желать её…

«Что я делаю?», крутились мысли в её голове. «Я должна… Нет! Не могу…», она проигрывала самой себе, всем своим принципам и правилам жизни. Она поддавалась искушению, соблазну сорвать с него одежду и оказаться сверху его бёдер, чтобы кружить на них, скакать и прыгать. Разные откровенные сцены застлали её разум.

Марк почувствовал этот момент, когда сдерживающие страсть оковы спали с Серинды. Она потянулась к нему сама. Пальчики её нежно пробежали вдоль его позвоночника и утонули в густоте его волос. Она была прекрасна. Против такого зрелища сложно устоять… но… он приложил все усилия, чтобы сделать это. Сначала отстранился от неё на дюйм, затем на два… Непроизвольно Серинда потянулась за ним вслед. Её глаза были закрыты. Открой она их и, посмотрев на него, поняла бы, что Марк не желает больше продолжать…

— Сер… — тихо позвал он. — Седи… — Марк положил ладонь на её щеку. — Ты такая красивая, — комплимент сам собой сорвался с его губ. — Уверен тебе это говорит каждый мужчина… и я не исключение, — она смотрела на него с огромным непониманием в глазах. — Но… я… хм… хочу стать для тебя исключением, — его голос был тих, весь момент казался очень волнительным. — Воспользуйся я случаем, ты бы потом меня возненавидела больше, чем тогда, когда я предложил тебе стать своей любовницей, — она отвела от него взгляд, в уголках глаз заблестели слёзы. Он наклонил свою голову к её голове и почти что шептал ей слова на ухо. — Сейчас я скажу самую глупую вещь… Готова? — чисто риторически поинтересовался Марк, не ожидая прямого ответа от Серинды. — Ты изменила меня… мою сущность…

— Вы так старались затащить меня в постель, — голос Серинды срывался на каждом слове. — А когда я сдалась, вы просто взяли и передумали? — послышались нотки боли и разочарования.

«Она вообще слушала меня?», возмутился про себя Марк.

— Нет! — поспешил заверить её он, пытаясь удержать девушку на месте. — Чёрт! Всё так запуталось… — Марк не хотел отпускать её, но она рвалась, пытаясь руками оттолкнуть его. — Успокойся, малышка… Просто выслушай, что я тебе скажу…

— Идите к чёрту! — она вырвалась из его хватки. — Катитесь к дьяволу! — слёзы застилали её глаза. — Я сдалась на вашу милость! Я хотела вас! Я… — от негодования она топнула ногой, чтобы не закричать или не зареветь навзрыд. — Я доверилась вам… А вы… вы… мерзавец!

— Чего ты разозлилась так? — Марк искренне не понимал её реакции на его слова. — Что я сделал не так?

— Чтобы разобраться в этом, вам нужна инструкция?! — возмутилась Серинда.

— Чтобы разобраться в тебе, мне нужно целое пособие в двадцати трёх томах! — всплеснул руками Марк.

— Чтобы разобраться в вас хватит и брошюры, — парировала она.

— Зато она будет весьма красочная и с картинками, не то что у некоторых — сплошной текст восьмым шрифтом! — съязвил Марк.

— Картинка там будет всего одна! — не унималась девушка.

— Какая же, интересно знать?

— Чёрный квадрат Малевича! — воскликнула Серинда.

Возникла пауза. Оба тяжело дышали, не сводя друг с друга разгневанных взглядов. Даже в эту минуту он желал её каждой клеточкой своего тела. Но Марк не мог позволить обладать ею в этих убогих апартаментах, где не меняли постельного белья, по крайней мере, два дня, что они здесь находились. Она достойна большего. Шёлковых простыней, мягкого света от свечей, пахнущих клубничными пирожными. Их первый раз должен быть не таким! Он хотел, чтобы всё было красиво… идеально!

— Седи… — мягко позвал её Марк. — Посмотри на меня, — она упорно сверлила взглядом дыру в поле. — Ты права. Я хочу затащить тебя в свою постель с той самой минуты, как увидел тебя стоящую на четвереньках в моём офисе. С того дня меня преследуют эротические сны, где главная роль отведена только тебе, крошка, — на его лице появилась улыбка. — Я просто не могу воспользоваться случаем, чтобы заняться с тобой сексом на этой постели! — как бы в своё оправдание, он указал на одноместную кровать с комплектом постельного белья в синий цветочек.

Сексом? Заняться с ней сексом?

Эти слова погубили его! Они же спасли её честь и самообладание. На миг ей показалось, что между ними возникло нечто большее, чем, нежели желание «заняться сексом». Оказалось, это было только с её стороны. Единственное, что его остановило от дальнейшего развития событий — это отсутствие с его точки зрения комфортабельных условий! Её передёрнуло от отвращения к нему.

Истинный кобель! Чего с него взять?

— Какое благородство с вашей стороны, мерси, — каждое её слово сочилось ядом сарказма. — Учтите. У вас был шанс, которым вы не воспользовались! Больше — я подчёркиваю это слово и выделяю его жирным — этого не повторится!

— Значит, второго шанса не будет? — самодовольно улыбаясь, поинтересовался он.

— Никогда! Ваш поезд уехал, мистер Уильямс, — она помахала ему рукой. — Поищите другую станцию для быстрого перепихона.

— Мне не нужен перепихон…

— Конечно… — она пожала плечами. — Просто секс!

«Так вот в чём дело! Её задели мои слова о сексе», подумал Марк. «А что мне нужно было сказать?», спрашивал он сам себя, не находя ответа.

Мужская тупость — беспредельна.

Женское сознание — бермудский треугольник.

Они оба пытались понять слова, сказанные друг другу. С трудом каждый сделал свои выводы. По взаимному молчаливому согласию, они предпочли забыть на время данный инцидент.

Марк посмотрел на часы. Половина двенадцатого.

— Ты обещала сводить меня в ресторан, — напомнил он. — Я жутко голодный.

— Мне нужно время, чтобы переодеться, — несколько отстранённо ответила Серинда.

— Угу, — промычал Марк, так и не сделав ни шагу.

— Я предпочитаю это делать в одиночестве.

— Понимаю, — Марк шумно выдохнул. — Я, пожалуй, пойду?

— Было бы не плохо, — ответила она.

Через какое-то время, Серинда, не выдержав, кашлянула в кулачок:

— Помочь вам найти выход или воспользуетесь тем же входом, что и вчера?

Они оба одновременно посмотрели в сторону балконной двери. Марк рассмеялся. Серинда просто улыбнулась.

— Ума не приложу, как я оказался вчера в твоём номере, — он почесал затылок.

— Уверена, здесь не обошлось без помощи студентов.

— Они славные ребятки, — усмехнулся Марк.

— Они споили вас, — напомнила ему Серинда.

— Я же говорю… славные… — подмигнул Марк.

— Вы собираетесь уходить?

— Есть большой соблазн остаться, но тогда, боюсь, ты разорвёшь меня на клочки.

— Ваши мысли в верном направлении.

— В таком случае, встретимся в фойе через полчаса, — он сделал шаг в сторону двери.

Серинда опередила его. Вставив ключ в замочную скважину, она широко распахнула дверь прямо перед его носом, чуть не ушибив босса.

Марк перешагнул порог её номера, а затем обернулся.

— Не стягивай волосы в узел, Сер…

— Не указывайте мне, как выглядеть!

— Лучше распусти их, — сказал он, словно не слыша её ответ.

Серинда хлопнула дверью, даже не заботясь о том, выбила ли она её из петель при этом.

Глупо смотреть на закрытую дверь. Его шаги уже давно стихли, а она всё продолжала стоять и прислушиваться.

Серинда вздохнула. Собрав волю в кулак, направилась в ванную комнату. Определённо контрастный душ должен помочь справиться с напряжением во всём теле, а главное — в мыслях. Она где-то когда-то читала, что струи воды способствуют расслаблению мышц, устраняя причины стресса. Последние несколько месяцев, что ни день, так сплошное стрессовое состояние. Серинда напоминала себе комок нервов — спутанных между собой ниточек. Где взять силы, чтобы их распутать? И дело здесь не только в Марке (да, она наконец-то начала про себя называть его по имени!), но и в других личностях тоже. Наименьшей из проблем был Томми. Хотя, как сказать, наименьшей? Друг, не много ни мало, подставил её. Он не только не предупредил её о своём родстве с начальником, так ещё умудрился выдать Серинду за свою невесту. Неделю назад звонила его мать с вопросами типа: «Какой цвет ты предпочитаешь больше всего? Шампанское или крем-брюле?». Она не стала уточнять, какой цвет нравится именно самой Серинде. Бриджит лишь вежливо поинтересовалась, какой цвет из предложенных двух вариантов, ей больше всего нравится! Серьёзно? Чёрт! Серинда даже не могла назвать хотя бы одно отличие этих цветов! И собственно говоря, зачем ей это знать? Зачем вообще спрашивать её про цвета? Догадка долго гуляла на задворках её сознания, пока в один из прекрасных дней Серинду не осенило. Она готова была поклясться, что у Бриджет уже составлен список гостей на торжество по случаю женитьбы её младшего сына! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Вся эта затея с помолвкой зашла в тупик! Она не собирается замуж! Ни за Томми, ни за кого-нибудь другого! Она вообще не думала о замужестве, не мечтала об этом!

Второй источник стресса — Максим. О нём она совсем не хотела думать.

Третий источник — отец. Её сердце страдало о нём каждую минуту.

Чётвертым источником нервного напряжения у девушки служила её бабушка. Серинда беспокоилась о том, что оставила бабулю одну в ненавистной той стране. Бабуля жила в Америке только из-за внучки. Серинде было стыдно, но без бабушки она бы не смогла выстоять, пережить все трудности, обиды и горе…

Пятым, пожалуй, постоянным источником эмоционального истощения девушки был непревзойдённый мистер Уильямс! Та-да-да-да! Овации и аплодисменты, дамы и господа! Этот мужчина по праву заслужил все почести и награды, а именно: звание самой сексапильной попки планеты, золотую медаль за шесть кубиков на животе, приз зрительских симпатий за умение вводить девушку в транс одним лишь своим поцелуем, пальмовую ветвь за режиссуру своих любовных похождений, и наконец, Оскар за главную мужскую роль в фильме, рассказывающем зрителям про молодую секретаршу без памяти влюбившуюся в своего начальника.

Та-да-да-да!

Ей всего двадцать три… Почему жизнь к ней так несправедлива? Когда же чёрно-белые полосы перестанут чередоваться (точнее, когда чёрная полоса станет уже белой?) и между ними появятся цветные оттенки, желательно всех цветов радуги?

Она, как и все хотела быть счастливой. Радоваться каждой минуте, не думая о последствиях. Совершать ошибки. Учиться на них. Вновь вставать на те же грабли. Набивать шишки на лбу, до тех пор, пока не надоест.

Бабуля говорит, что она рано повзрослела. Взвалила на свои плечи бремя ответственности. Возможно, так оно и есть.

Серинда забыла, что это такое — радоваться каждому мгновению времени.

Она воздвигла вокруг себя стену отчуждения. Никого не подпускала близко. Просто потому что боялась. Боялась полюбить и потерять…

Она никогда не влюблялась. Запретила себе. Видела, что случается с теми, кто теряет свою любовь… Они становятся бесцветными… неживыми… их глаза тускнеют… Именно так любил отец её мать! Именно так она полюбит своего мужчину. Она знала это.

Боль… Она не вынесет такую боль, если потеряет любимого…

Почему-то при мыслях об этом в её сознании всплыл образ начальника. Отрицать факт своего притяжения к нему — бессмысленно и нерационально. Глупо с её стороны так быстро сдаться. Она подалась порыву — единственное оправдание её поступка в данной ситуации. Обидеться на его отказ — вершина женской тупости.

Почему он отказался заняться с ней любовью?

«Сексом», тут же поправила себя Серида. Для него это всего лишь секс… Стоит вспомнить об этом в следующий раз, когда он вознамерится соблазнить её.

Следующий раз? Она и вправду сейчас почти не дышала, думая об этом?

Дура! Это слово крупными буквами должно быть вытатуировано на её лбу!

Серинда вздрогнула. Вода была слишком холодной.

Она вышла из душевой кабинки. Насухо вытерла тело, отгоняя прочь пошлые мысли о губах начальника, покрывающих каждый участок её кожи. Высушила волосы. Сделала причёску. Из вредности. Свой любимый пучок.

Спустя сорок пять минут Серинда спустилась в холл отеля. Марк дожидался её, развалившись на низком диване. Его общество скрашивала блондинка, школьница или ещё одна студентка. На ней была ультракороткая юбка, сапоги-ботфорты на высоком каблуке, короткая кожаная куртка. Девица смерила Серинду ревнивым взглядом собственницы. Марк загадочно ухмыльнулся. Взгляд из-под полуопущенных ресниц недовольно скользнул по её волосам.

Этот мужчина вообще может прожить хотя бы минуту без всеобщего женского обожания? Он что подпитывается этим?

— А вы не скучаете, как я погляжу, — натянуто заметила Серинда.

— Как видишь, дорогая, — Марк развёл руки в стороны, мол, что он мог поделать со своим врождённым сексуальным магнетизмом?

— Вы говорите по-русски? — Серинда повернула голову на томные звуки, слетавшие с алых губ блондинки.

— Что, если да? — поинтересовалась Серинда.

— Могли бы перевести ему мои слова? — в глазах блондинки затеплилась надежда. — Хочу пригласить его на ужин сегодня вечером в «Сицилию».

— Дорогой ресторан, — правая бровка Серинды взлетела вверх. — Потяните?

— Что, простите? — блонди недоумённо посмотрела на Серинду.

— Я спрашиваю, достаточно ли у вас финансов?

— Финансов? — ресницы блонди затрепетали.

— Да! Валюты. Лучше — евро.

— Зачем? — глаза блонди открывались всё шире и шире.

— Затем, что этот, — Серинда кивнула на Марка, — экземпляр тестостерона обойдётся вам в кругленькую сумму.

— Я не совсем понимаю, что вы этим хотите сказать.

— Пф-ф… Не понимает она!

Серинда торжественно улыбалась. Блондинка тоже улыбалась сквозь зубы, несмотря на испуг в глазах. Марк, тот и вовсе сиял. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и девушки набросятся друг на друга, станут вырывать волосы, кричать…

— Я, правда, не понимаю. Почему я должна платить за ужин?

— Потому что этот мужчина из эскорт услуг.

— Но… мне казалось… я думала…

— Меня не волнует, что тебе казалось, о чём ты думала, — Серинда чуть наклонилась вперёд, сузив глаза. — Нет денег — проваливай.

— Вы же несерьёзно…

— Скажи спасибо, что я не требую с тебя денег за то время, что ты с ним общалась до моего появления.

— Седи, что происходит? О чём вы говорите? — взял слово Марк.

— Я спрашиваю у девушки, куда нам лучше сходить пообедать, — как ни в чём не бывало соврала Серинда. — Как вы относитесь к средиземноморской кухне?

— Положительно! — мысли о еде взбодрили Марка, который уже был близок к предобморочному состоянию из-за пустоты в желудке.

— Тогда, предлагаю не задерживаться здесь больше, — она пристально посмотрела на него.

Марк не заставил себя долго ждать. Он лучезарно улыбнулся, подмигнув при этом совсем скисшей блондинке.

Покидая гостиницу, Серинда чувствовала на своей спине между лопатками обжигающий взгляд девушки в мини-юбке. Она повернула голову назад, смерив блондинку напоследок уничтожающим взглядом.

— В твоих глазах я вижу ревность? — со смешинками в голосе поинтересовался Марк.

— Конечно же, нет, мистер Уильямс. Много чести вам.

— Я бы прикусил твой дерзкий язычок.

— Не посмеете.

— Наверное, мне стоит напомнить о штрафе за пререкания с боссом?

— Неужели, вы думали, что я соглашусь провести экскурсию по городу задаром? Считайте, что эти штрафы покроют мою почасовую таксу.

— За твоё общество, я даже готов переплатить…

— В России есть поговорка: «Слово — не воробей. Вылетит — не поймаешь».

— Что это значит?

Серинда задумалась, вспоминая уроки английского в школе.

— Кажется по-английски, это можно сказать, как Talk is cheap (перев. с англ. — Слова дёшево стоят).

— Я никогда не пускаю слов на ветер, Серинда, — прошептал ей Марк на ушко. — Я всегда взвешиваю слова, прежде чем их произнести…

— Да неужели? — перебила его Серинда. — Мне так не показалось.

Она пожала плечами и отстранилась от него на некоторую дистанцию.

Марк дал ей некоторую фору. Затем в несколько шагов догнал, решив намертво приклеиться к её формам с правой стороны. Плевать он хотел, что она фырчала и бормотала что-то неразборчивое себе под нос, выражая всем своим видом недовольство относительно его манер. Главное — он рядом, идёт в один шаг с её шагом. Заодно может, как бы невзначай, задеть своей рукой её руку. Почувствовать как локоны её, выбившиеся под натиском ветра из-под красного берета, ласкают кожу на его щеках. Неужели Маркус Джонатан Уильямс приоткрывает романтическую сторону своей закрытой тёмной души? Не смешите! Все предыдущие его пассии томно вздохнули и попадали в обмороки. Наверное, здешний воздух сказывается, подумал про себя Марк. Здесь определённо воздух отличался от нью-йоркского. И дело даже не в том, что он пресыщен вредными выбросами металлургического производства. Он просто другой. Плотность не та. Концентрация отличается. Он даже движется как-то иначе. Марк мотнул головой. Развёл тут, понимаешь ли, демагогию!

— Милая, мисс Свон, — нежным тоном начал он. — Удивите меня… — он сделал театральную паузу. — Скажите, что вызвали такси для нашей поездки до ресторана. Желательно, класса люкс, — решил уточнить Марк, сразу же поморщившись от ослепившего его на миг блеска в глазах Серинды.

— Класса люкс? — уголки её губ ехидно приподнялись. — Вы так и не поняли, что ваши представления о комфорте глубоко разнятся с представлениями о люксе русских граждан.

— Правда? — Марк скопировал улыбку Серинды. — Изначально мне показалось, что это у вас такие представления о качестве комфорта, мисс Свон.

Её глаза пронзили его холодным сдержанным взглядом. Щёчки у девушки слегка порозовели.

— С вас не мешало сбить спесь, мистер Уильямс, — как бы между прочим, заметила Серинда.

— Я нахожу забавным ваше высказывание, мисс Свон, — официальные нотки в его голосе уже начинали напрягать нервные клетки Серинды. — Так вы заказали такси?

— Нет.

— Вы собираетесь его поймать? Здесь?

— Нет.

— Где-то в другом месте? — Марк повернулся вокруг своей оси, выглядывая жёлтые машины с чёрными шашечками. — Здесь неподалёку таксопарк?

— Откуда мне знать? — пожала плечами Серинда. — И мы не ждём такси.

— Мы воспользуемся другим общественным транспортом? — решил уточнить Марк, потому как пояснений от Серинды явно было не дождаться.

— В каком-то роде. Да.

— Мы поедем на метро? — однако, где здесь вход в подземку, недоумевал про себя Марк.

— Метро? — она чуть ли не прыснула от смеху. — Может лет так через десять…

— Что, здесь нет метро?

— Не-а, — поражаясь его искреннему недоумению, улыбалась Серинда.

— Как же тогда люди добираются до работы?

— Как? Как? — передразнила его Серинда — Как могут, так и добираются!

— Очень смешно, мисс Свон, — Марк скривил недовольную гримасу. — Я просто сражён вашим остроумием. Вы сегодня блистаете как никогда.

— Спасибо. Из ваших уст такая похвала — редкость. Ценю, — она наигранно приложила ладонь правой руки к сердцу.

Марк пропустил её очередную реплику, сдобренную сарказмом, мимо своих ушей. Он осмотрелся по сторонам. Казалось, они находились на какой-то остановке. Вокруг начали скапливаться люди.

— Почему мы стоим?

— Потому что ждём, — пояснила девушка.

— Чего мы ждём?

— Вы какой-то нервный, мистер Уильямс.

— С тобой расслабишься. Как же, — проворчал Марк.

— Мне абсолютно неинтересно, что вы там бормочите себе под нос, — при этом её взгляд упал на изгиб его губ.

— Чего мы ждём? — Марк решил вновь повторить свой вопрос.

— Мы ждём трамвая, — улыбаясь, ответила Серинда.

— Чего-чего? — он весь обратился в слух. — Трам-чего-там?

— Трам-вая! — растягивая каждую букву, повторила Серинда. — Трамвая! Трамвая! Трамвая!

— Что это такое?

— Трудно объяснить. Скоро сами всё поймёте, — она подмигнула ему.

— От вашего голоса у меня по спине мурашки бегают.

«И вовсе не от возбуждения», добавил про себя Марк.

— У меня от вашего голоса порой тоже мурашки по спине бегают. И что? Жива ведь! Целёхонькая!

«Надеюсь, мурашки возбуждения», подумал про себя Марк.

— Почему ты выбрала трафм-фай? — он безбожно коверкал это слово.

— Он лучше всего подходит для осмотра города. Вы же хотели посмотреть на достопримечательности. Между прочим, трамвай и есть одна из таких достопримечательностей.

Народ оживился. Какая-то старуха толкнула его плечом. Затем ему в спину налетела ещё одна пожилая дама с тростью, которой она не преминула воспользоваться, больно стукнув Марка по носку дорогущих итальянских туфель. Осталась вмятина!

Глаза Марка округлились. Некоторое время он пребывал в состоянии шока.

— Это же, мать его, Scarpe di Bianco! — он чуть ли не взвыл от раздражения.

— И что с того?

— Что с того? — белки его глаз налились кровью. — Эта пара обуви обошлась мне в тысячу с лишним евро!

— Не думала, что вы так щепетильны в денежных вопросах, — процедила Серинда.

— Итальянская кожа! Уникальный крой! Индивидуальный пошив! — его голос стал на октаву громче.

Они стали привлекать внимание прохожих.

— Прекратите выть, как белуга! На нас все смотрят!

— Они испорчены, — огрызнулся Марк. — Безвозмездно испорчены.

— Ничего подобного! — возразила Серинда. — Выглядят, как и раньше. Не то что бы я раньше разглядывала с пристрастием вашу обувь, — поспешно добавила Серинда, — но не вижу никакой разницы…

— Глаза свои откройте пошире, мисс Свон, — едко процедил Марк. — Может, тогда заметите отверстие в носке моего правого ботинка.

— О-у! вы правы… Если приглядеться, то можно заметить ма-а-а-а-люсенькую вмятинку на левом ботинке и микроскопическую царапинку на правом.

— Что? Как на левом?

— Да, успокойтесь вы! Ничего там нет! Ни на левом, ни на правом ботинке. У вас просто паранойя.

— Нет у меня никакой паранойи.

— Вы всё время перечите мне, мистер Уильямс, — Серинда скрестила руки на груди. — Предпочитаете стоять здесь и дальше сокрушаться по своей обуви или же поедите со мной в ресторан?

— Я вынужден согласиться с вами, мисс Свон. Только потому, что я очень голоден. Но также я очень зол на эту женщину.

— Уверена, где-то глубоко в душе ей очень жаль за свой поступок.

— Я надеюсь на это.

Серинда закатила глаза к небу.

— Трамвай приехал. Поспешим. Надо успеть занять свободные места.

Как давно она не ездила на трамвае? Три или четыре года назад, услужливо подсказало её сознание. Это чувство… когда трамвай плавно скользит по рельсам… этот звук… скрип тормозов при остановке… открытие двери… людской гомон… Вечная, казалось бы фраза: «Вошедшие оплатите проезд!».

— Девушка! Эй! Девушка!

Из состояния задумчивости Серинду вывел резкий каркающий звук, раздававшийся где-то над её левым ухом, а также толчок под рёбра с правой стороны, где сидел её начальник.

— Проезд оплатите, говорю! Глухая что ли?

— Что она говорит? Чего ей надо от тебя? — спросил Марк у Серинды.

— Хочет, чтобы мы оплатили проезд, — пояснила она.

— Чё эт вы там балаболите? — возмущалась кондукторша. — Нерусские что ль? — незнамо кого вопрошала женщина. — Про-е-е-д-з-д оп-ла-ти-те! Я ска-за-ла! — яростнее повторила кондукторша, без стеснения проорав сие заявление Серинде прямо в ухо.

— Да не орите вы так! — по-русски возмутилась Серинда.

— А нечего прикидываться, что не понимаете меня! Я вас сразу раскусила! Не первый год как уж замужем! — довольно проворковала старушенция.

— Мы не прикидывались! — возмутилась Серинда. — Он и вправду американец!

— Так платите, коли так! — подначивала её кондукторша. — Учти ваши даллары я не приму. Только наши рублики-родные!

— Сколько?

— Что, сколько? — переспросила кондукторша.

— Проезд сколько стоит? — повторила свой вопрос Серинда.

— Девочка, ты совсем что ли родную речь забыла в этой своей Америке? — старуха в недоумении развела широко руками в стороны. — Читать совсем разучилась? — она указала пальцем на информационный щит.

На щите крупными буквами было написано: «ТрамВайФай: из трамвая — в Интернет!». Что-то новенькое, подумала про себя Серинда и усмехнулась. Среди прочих рекламных листовок, ей всё же удалось заметить листок с тарифами на проезд.

— Четырнадцать рублей? — переспросила, на всякий случай, Серинда.

— Оффкос!

Серинда порылась в своей сумочке, кое-как насобирав нужную сумму на проезд. Под неодобрительный взгляд кондукторши, она высыпала той горсть монет.

— Сэнквью, — процедила старуха, пересчитывая монетки номиналом в один рубль и пятьдесят копеек.

— Извините… я ещё не успела поменять деньги…

Серинде было стыдно. Все на них смотрели с таким порицанием. Кто-то, правда, с улыбкой. Некоторые — с идиотской улыбкой на губах.

— Перестаньте ухмыляться, мистер Уильямс.

— Почему бы и нет? Я нахожу эту поездку весьма занимательной!

Стукнуть бы ему пяткой по многострадальному правому носку его дорогущих итальянских туфель!

ГЛАВА 16

— Из вас ужаснейший гид, мисс Свон, — гнетущая тишина порядком надоела Марку.

Всю поездку на чудо-транспорте, название которого Марк так и не смог выучить, Серинда была немее рыбы. В буквальном смысле. Она просто смотрела в окно, разглядывала здания, улыбалась детям и старикам. Совершенно не обращая внимания на него самого. Это несколько уязвляло самолюбие Марка. Как-никак она обещала показать ему достопримечательности города. По правде сказать, плевать он на них хотел. Это был повод наладить с девушкой отношения, сгладить острые углы. Серинда игнорировала его вопросы, отвечая односложными предложениями, или же просто кивала. Вела себя определённо странно. Большую часть времени словно размышляла о чём-то важном.

Вот и сейчас они сидели за столиком итальянского ресторана. Она — напротив него, полностью погрузившись в свои мысли. Её голова была наклонена чуть вниз, веки слегка прикрыты, руки сжаты в кулачки. Марк не мог понять причины такой разительной перемены в поведении девушки. Она молчала очень долгое время, что было ей абсолютно несвойственно.

— Извините, мистер Уильямс, — она посмотрела в его сторону.

— У тебя очень красивые глаза, Серинда, — слова вылетели из его рта помимо его воли. И как же его хвалённое «Я всегда взвешиваю слова, прежде чем их произнести»? Определённо в её присутствии он терял свои навыки и квалификацию, а также шарм и обаяние. Неудачник!

Его комплимент смутил девушку, и она снова опустила свой взгляд вниз.

— Извини. Не хотел тебя смущать.

— Зачем тогда сказали это? — робко поинтересовалась она.

— Затем, что это правда, — искренне ответил, — затем, что уже очень давно хотел сказать это, — уже тише добавил он.

— Вы снова пытаетесь меня соблазнить?

— Это так очевидно? — попытался отшутиться Марк. Уголки его губ приподнялись в полуулыбке.

— Как и то, что всё мимо кассы, — улыбаясь, ответила Серинда.

— Так уж и мимо? — Марку нравилось выводить её на эмоции. Он нарочно подначивал девушку. Нет. Не специально. Это выходило само собой. Естественно. Без каких-либо особых причин. — Мне, кажется, я всё же нравлюсь тебе… Просто ты боишься признаться себе в этом.

— Как самоуверенно звучат ваши слова, — чуть хриплым голосом ответила она. — Предлагаю здесь и сейчас расставить приоритеты, — серьёзно добавила она. — Давайте разберёмся в сложившейся ситуации.

— Что, так сразу? Даже не дождёмся десерта? Не говоря уже о том, что нам до сих пор не принесли меню! — возмутился Марк. — Я, знаешь ли, не решаю важные вопросы на пустой желудок.

Миловидная официантка, словно услышав его недовольство качеством обслуживания, материализовалась перед ним словно из воздуха. Она протянула ему папку с меню ресторана. Вторую, небрежно — Серинде.

— Salve![3] Меня зовут Светлана или просто Лана. Я буду обслуживать ваш столик, — её лицо осветилось доброжелательной улыбкой. — Желаете что-нибудь выпить, прежде чем сделать заказ? — она обращалась непосредственно к Марку. Он был вынужден улыбнуться обаятельной девушке, несмотря на то, что глубоко в душе желал ей провалиться сквозь землю за то, что она посмела вклиниться в их разговор. — Как насчёт бокала прекрасного божоле нуво?

Марк не понял, что она сказала, но догадался, что официантка предложила выпить бокал вина, перед тем как они сделают заказ. Он даже понял, какое именно вино (а точнее пойло, на его вкус) она им предлагала. Его аж передёрнуло всего. Мало того, что он, как и многие ценители благородных напитков, мягко говоря, недолюбливал данное вино, произведённое по ускоренной технологии, так к тому же он ещё не совсем отошёл от утреннего похмелья. Минералки. Без газов. То, что доктор прописал!

— La ringrazio![4], — ответ Марк сопроводил своей фирменной дежурной улыбкой. — Temo di dover rifiutare[5].

Девушка недоумённо уставилась на него. На её лице отразилось смущение.

— Non parlo molto bene italiano[6], — кое-как выдавила из себя девушка.

— Parla inglese?[7], — спросил Марк.

— Parla russo?[8] — одновременно спросила официантка. — Ду ю спик рашин? — решила закрепить свой вопрос по-английски.

— Да, — Серинда опередила Марка с ответом.

— Что вы сказали? — в растерянности официантка наконец-таки перевела свой щенячий взгляд с Марка на Серинду, с надеждой, что хотя бы девушка окажется русскоговорящей. — Ах, вы, наверное, переводчица?

— Типа того, — пробурчала Серинда, жалея о своём поспешном решении помочь девушке с трудностями перевода.

— Замечательно, — искренне обрадовалась девушка. — Тогда… э-э-э… могли бы вы перевести…

— Мы позовём вас, как только решим сделать заказ, — холодным тоном перебила её Серинда. — Спасибо.

Грубо. А что ей оставалось делать? Её присутствие долгое время игнорировали. Должно быть, подумали, коль она непрезентабельно выглядит, значит её мнение не имеет ни для кого значения. Ей, в принципе, было без разницы, что о ней подумают. До того момента, когда они зашли в ресторан. На нём — дорогой итальянский костюм (под стать дорогущим туфлям!): тёмно-синий в тонкую полоску. Брюки стройнили. Пиджак подчёркивал ширину плеч и узкую талию. Он был прекрасен со спины, что уж говорить об анфасе! Великолепный образчик мужской красоты! Женские взгляды пали ниц!

Серинда же оделась проще, чем обычно. Намного проще. Ни узкой юбки-карандаша, ни короткого жакетика, ни полупрозрачной блузы. Обычного кроя тёмные джинсы (обтягивающие стройные ножки; чего уж скромничать?), чёрная водолазка, а на ногах кеды на платформе. Из аксессуаров — красивое украшение с огромными камнями. И, тем не менее, её вид тоже привлёк мужское внимание. Только вот Серинда была настолько погружена в себя, что даже не обратила на это внимание. А может просто потому, что привыкла к таким взглядам и просто перестала придавать им какое-либо значение.

Зато Маркус придал значение каждому повороту головы мужчин в зале в сторону его спутницы.

Чёрт возьми, он сам с трудом сдерживал себя! Особенно свою челюсть. Она так и норовила стукнуться подбородком об мраморный пол ресторана.

Твою ж… Он ни по одной женщине не исходил слюной!

Зачем она напялила на себя столько обтягивающих вещей?! Где полиция моды? Эту девушку необходимо срочно арестовать! За что? А пусть не побуждает в мужчинах самые низменные первобытные инстинкты!

Поскольку Марк был истинным джентльменом, он отодвинул стул перед Сериндой. Она неловко поморщилась и села. Он же на один краткий миг положил свои ладони ей на плечи и даже позволил себе наклониться к её лицу, спросив об её самочувствии, а то цвет лица у неё какой-то бледный.

«Выкусите!», торжествовало его мужское эго.

Довольный собой, он сел напротив Серинды. Цвет её лица и вправду был очень бледным. Но под его пристальным взглядом к щекам девушки стали приливать кровь.

Потом перед его взором появилась официантка с третьим размером груди, видневшимся из выреза белой блузы (он не мог не заметить то, что так открыто демонстрировалось хозяйкой этих прелестей!).

Официантка смерила Серинду взглядом соперницы. Было бы к кому ревновать! Скорее всего, профессионализм оказался рациональнее (или же маячившая на горизонте фигура администратора зала), потому как девушка, наклонив голову, тихо удалилась.

— Я думал это итальянский ресторан, — удивился Марк.

— Так и есть, — ответила Серинда.

— Почему тогда официантка не поняла ни слова из того, что я сказал? — поинтересовался он. — Меню же написано на итальянском языке.

— И что с того? — пожала плечами Серинда. — Если вы заметили, в нём масса ошибок. Наверное, воспользовались услугами Google-переводчика.

— Ты сказала, что это один из самых лучших ресторанов в городе.

— Так и есть, — повторила Серинда.

— Мне, кажется, ты снова слукавила. Или же это очередная твоя подстава?

— И в мыслях не было, — она слишком придирчиво стала изучать содержание меню. — Вы уже определились с заказом?

— Наверное, позволю себе снова рискнуть и довериться твоему вкусу. Сделай заказ за нас двоих, — подытожил Марк. — Ты же знаешь мои вкусы.

— Словно прожила с вами лет двадцать, — по-русски пробубнила Серинда.

— Что ты сказала?

— Спросила, что вы предпочитаете: мясо или рыбу?

— Моё внутренне чутьё говорит мне, что ты врёшь.

— На вашем месте я бы меньше доверяла своему внутреннему чутью. Забыли уже, как оно вас подвело вчера?

— Ты так цинична, — сказал Марк, ухмыляясь.

— Это всё Нью-Йорк, — парировала Серинда. — Территория налагает отпечаток.

Появилась официантка (уже другая), готовая принять заказ у клиентов (самой необычной парочке на её памяти).

«Интересно, по каким критериям здесь отбирают официантов? По наличию груди не меньше третьего размера?», недоумевал про себя Марк. У вновь подошедшей девушки было чем гордиться. Четвёрочка! Ан нет! С половинкой! Правда, белая рубашка застёгнута на все пуговки. Но это нисколько не смущало мужчин оценить по достоинству такую красоту.

Пинок под столом, сопровождаемый резкой болью в области чуть ниже коленной чашечки, привёл Марка в чувство. Он даже немного смутился. Немного… так для вида…

— Снова распускаешь руки? — опешив, процедил Марк.

— В этот раз — снова ноги, — решила уточнить Серинда. — Я просто привела вас в чувство, мистер Уильямс. Ваша челюсть уже лежала на столе.

— Могу я поинтересоваться, вы уже определились с выбором меню? — на чистом английском спросила официантка. — Меня зовут Мария, кстати.

— Мэри, — промурлыкал Марк (конечно же, чтобы только насолить Серинде). — Какое у вас чистое произношение.

— Благодарю вас, мистер. Я три года жила в Лондоне.

— Лондон — очень красивый город…

— С ужасной погодой, — добавила Мария, просияв с улыбкой. — Что будете заказывать? — она непосредственно обратилась к Серинде. — Рекомендую Аньелло ди Вальдидентро. Сочная баранья вырезка, обжаренная на гриле. С листьями сливовой пастилы с карамельным соусом, фисташками и запечёнными томатами черри с нежными ростками зелёной спаржи. Для мужчины. А для вас — Фегато ди манзо кон чиполли карамеллате — тонко нарезанную аппетитную телячью печень, бережно обжаренную на гриле. С тёмным карамельным луком и воздушным картофельным пюре. Просто пальчики оближите!

— Я уже слюной изошёл только от одних названий блюд, — вставил реплику Марк.

Так она ему и поверила! Слюна у него капала изо рта по совершенно другой причине!

— Шеф лично приготовит для вас блюда, — её взгляд скользнул по Марку, а затем остановился на Серинде. — Он из Италии! Настоящий художник в кулинарии! Сам Бог! — в её голосе ясно слышались влюблённость и обожание.

— В таком случае, не томите нас, Мэри. Я жутко голоден!

Девушка, довольная тем, что угодила клиенту, удалилась с гордо поднятой головой.

Через двадцать минут они поглощали божественно приготовленные баранью вырезку и телячью печень. Серинда чуть не проглотила свой собственный язык от удовольствия. С её губ слетел довольно эротичный полустон-полувздох. От этого звука Марк стал очень твёрдым. Этот стон и собственные вкусовые рецепторы чуть ли не привели его к мощнейшему в жизни оргазму.

Он отложил вилку в сторону. Взял бокал с ледяной водой и осушил его буквально в один глоток.

— Могу я сказать кое-что и не получить вилкой в глаз? — осмелился поинтересоваться он. — Я хотел поговорить на счёт того, что произошло сегодня утром в твоём номере. То, почему я там оказался… и что происходило потом… я должен…

— Не стоит. Я всё забыла и вам советую. Больше этого не повторится.

— Почему ты так уверена? — снова провокация с его стороны.

— Уверена и всё тут, — чуть дрогнувшим голосом ответила Серинда. — Давайте без лишних разглагольствований? У нас был шанс оценить возможность физического контакта. Как видите ничего из этого не вышло. Поэтому не вижу смысла обсуждать эту тему.

— Я хотел бы извиниться перед тобой, Серинда. Хочу, чтобы ты знала, я прекратил всё лишь по причине того, что ты достойна лучшего! Не в смысле — кого-то лучше меня, — сразу поправил себя Марк. — Извини, что так глупо всё получилось…

— Хорошо, я понимаю, вас обеспокоило это… — она вовсе не ожидала услышать от него слова извинений. Это обескураживало.

— Обеспокоило? — перебил её Марк. — Да катастрофическое землетрясение меня бы обеспокоило меньше!

— Не думаю, что вам стоит извиняться передо мной, — она смущённо отвела свой взгляд. — Я там тоже была и принимала непосредственное участие.

— И всё же…

— Давайте решим этот опрос, как взрослые люди!

— Бросим монетку? — поинтересовался Марк.

Он что издевается? Какая к чёрту монетка?

Серинда демонстративно закатила глаза к потолку.

— Предлагаю начать всё заново. — Гениальная, блин, идея! — Забудем этот инцидент?

— Заново? — переспросил Марк. — С чистого листа?

— Да!

— Ну-у-у… Как сказал однажды мой психотерапевт: «Начинать с самого начала сложно и это будет стоить сто пятьдесят баксов».

— Вы определённо должны бросить это глупое занятие — жаловаться незнакомому мужику о своих проблемах! — посоветовала Серинда.

— Во-первых, мой психотерапевт — женщина. Во-вторых, она не такая уж и чужая мне, — ответил Марк.

— Фу-у-у… — скривилась Серинда. — Вы переспали с женщинами всех профессий?

— Конечно же, нет! Плохого же ты обо мне мнения! — возмутился Марк. — Хотя мне льстит твоё предположение о физических возможностях моего тела, — на его лице появилась очаровательная улыбка.

— Вы сами льстите себе, — браво парировала Серинда.

— Ничуть, — тон его голоса стал совершенно серьёзен. — Я никогда не спал со своими секретаршами, как, впрочем, и психотерапевтами.

Первую часть предложения Серинда заставила пропустить себя мимо ушей, зацепившись за вторую.

— Понимаю… Вы так часто к ней ходили на сеансы, что она стала вам почти родным человеком.

— Забавная гипотеза, — Марк широко улыбнулся. — На самом деле мой психотерапевт — моя тётя.

— Нет, ну, надо же! И вы ей ещё платите за то, что обсуждаете свои семейные проблемы? — возмущению Серинды не было предела. — Да она вас безбожно обворовывает! Вы очень доверчивый человек, мистер Уильямс!

— Я бы поспорил с последним утверждением, но вас, мисс Свон, просто невозможно переспорить! — Марк широко улыбнулся. — Себе дороже выходит.

— Извините, — слова начальника пристыдили девушку. — Меня иногда заносит.

— Иногда? — иронично переспросил он. — Впрочем, я сам виноват в сложившейся ситуации. По ходу мы оба забыли значение слова «субординация», — на его лице не было даже намёка на какое-либо раскаяние.

— Сегодня просто вечер извинений, — усмехнулась Серинда.

— Хорошо, что не откровений, — тихо пробурчал Марк, сделав глоток воды.

— Вы что-то сказали?

— Спросил, когда нам подадут десерт.

— Наверное, когда мы его закажем, — Серинда повернула голову, взглядом подозвав официантку.

Девушка с огромным бюстом (который снова нереально впечатлил Марка), с улыбкой на губах минут десять пела оды шеф-повару ресторана. Когда она ушла, Марк позволил себе передразнить официантку:

— Фрагола хот, — пропел он фальцетом, — любое мороженое, на ваш выбор, с клубникой фламбе в сахарной карамели.

Серинда рассмеялась. Этот обед каким-то образом развеял сквозившее между ними напряжение. Возможно, дело было в бокале вина, которое она выпила во время еды, а возможно — в его улыбке. Она просто таяла при виде того, как начальник улыбался. Естественно ей, а не официантке с четвёртым размером груди. Комплекс неполноценности снова стал трезвонить в подсознании девушки. Она чувствовала себя сплошным комком противоречий. Перечила начальнику, хамила и глумилась над ним. Целовалась с ним! Спала в одной постели! Какая тут может быть субординация? Кто из них первым переступил черту? Да и важно ли это сейчас?

— Мистер Уильямс…

— Почему ты не зовёшь меня по имени?

— Я как раз об этом и хочу сказать…

— Ах, точно! Я и забыл… — ирония в его голосе смутила Серинду. — Чистый лист? Да?

— Да! — воскликнула она, а затем уже тише добавила. — Вы — мой начальник, я — подчинённая. Это значит, что мы не можем позволить себе интимной связи.

— Обожаю слушать твои рассуждения на эту тему, дорогая, — сарказм явно делал этого засранца ещё очаровательнее.

— С вами невозможно обсуждать взрослые темы! — от негодования она готова была кричать. — Я пытаюсь донести до вас мысль, а вы всё сводите к шутке.

— Я прекрасно понимаю, к чему ты ведёшь, Серинда, — его голос стал серьёзен. — И вот, что я тебе скажу, — небольшая пауза, в течение которой он осматривал зал, заставила Серинду вспотеть от напряжения. — Навряд ли когда-нибудь я забуду наш поцелуй, а также вид твоего голого тела. Между нами проскочила искра, а соответственно момент нашей близости — это лишь вопрос времени и подходящего места. Признаться… если честно… чем дольше ты играешь в эту комедию, строя из себя недотрогу, тем больше распаляется моё желание взять тебя… скажем… в лифте или же прямо на моём рабочем столе… — он глубоко вздохнул. — Знала бы ты, какие картинки сейчас подсовывает мне моё воображение…

— Вы это несерьёзно, — Серинда сжала кулачками скатерть на столе. — Прекратите!

— Я только начал…

— А я требую, чтобы немедленно закончили, — процедила она.

— А я быстро не кончаю!

От двусмысленности фразы, сказанной так поспешно и необдуманно, Марк рассмеялся, чем ещё больше смутил девушку.

— Извини, — он покачал головой. — Завожусь с пол-оборота при виде тебя такой.

— Какой?

— Такой растерянной… и… — он не стал продолжать, да и десерт принесли.

Он бы мог много чего сказать, но сейчас было не время признаваться даже самому себе в испытываемых им чувствах к своей секретарше. Он и так уже много чего наговорил лишнего. Марк предпочёл какое-то время молчать. Серинда была солидарна с ним.

— Что у нас дальше в программе развлечений? — он первым решил нарушить молчание. — Помнится мне кто-то обещал показать здешние стрип-клубы…

— Я ничего вам не обещала, — возразила Серинда. — К тому же сегодня — среда, сомневаюсь, что вообще какой-либо клуб работает в будни.

— Только не говори, что пока здесь жила вела пуританский образ жизни, — усмехнулся Марк.

— Нет, конечно. Мой переходный возраст как раз настиг меня в то время, когда я здесь жила, — ответила Серинда, не догадавшись, что её снова спровоцировали на откровенность. — Бедная бабуля… Она утверждает, что добрая половина её волос поседела по моей вине.

— А остальная — из вредности?

Серинда рассмеялась. Иногда рядом с ним было очень легко и непринужденно. В эти моменты девушка забывала, что между ними — огромная пропасть. Каждый должен находиться на своей стороне. Подобные разговоры прокладывали висячий мост между краями ущелья их взаимоотношений.

— Какой бы образ не вела… всё в прошлом… — в горле встал ком, она поспешила сделать глоток воды.

— Так-так… — Марк скрестил руки на груди. — Становится всё интересней и загадочней. Расскажешь?

— Конечно же, нет, — фыркнула Серинда.

— Почему же?

— Потому что вы не мой поверенный, а всего лишь — начальник.

— Ты любую тему разговора умудряешься свести к этому, — пробурчал недовольно Марк.

— Хотите сходить в зоопарк? — выпалила Серинда первое, что пришло ей на ум, чтобы сменить темы разговора, точнее вернуть её в нейтральное русло.

— Зоопарк? — переспросил Марк.

— Ну, да. Знаете, это такое место, в котором собраны различные живые жив…

— Я знаю, что такое «зоопарк», — перебил её Марк на полуслове.

— Знаете? — на её лице отразилось самое что ни на есть искреннее удивление. — Зачем тогда было переспрашивать.

— Мисс Свон… — процедил он строго.

— Мистер Уильямс, неужели вы вспоминаете мою фамилию только при приступах расстройства желудка?

— Что?

— У вас такое выражение лица, словно вам живот скрутило, — спокойно пояснила Серинда.

— Напилась что ли? — удивился он. — Осмелела больно.

— Вовсе нет! — возразила она. — Просто мне нравится вас дразнить.

— Это лишний раз подтверждает то, что я уже говорил ранее. Мы не можем соблюдать субординацию.

— Мы также не можем спать друг с другом, — добавила Серинда.

— Ты вдруг неожиданно вспомнила, что якобы в скором времени выйдешь замуж за моего брата?

Марк уже думать забыл, что его брата и эту девушку связывают какие-то чувства. Он не видел их вместе. Он даже на девяносто девять процентов был уверен, что между ними так ничего и не было, кроме поцелуя в вечер празднования дня рождения его матери. Томми общался с Сериндой больше года. Будь она его невестой, он бы заперся вместе с ней в своей комнате в тот вечер и не выходил бы из неё весь уикенд. Так бы поступил Марк. Томми же предпочёл отправиться в ночной клуб вместе со своими друзьями, оставив малышку одну-одинёшеньку. Или между ними ничего нет… или же он совсем не знает своего брата!

— Да хотя бы по этой причине! — голос Серинды вывел его из состояния задумчивости. — В любом случае, причины вас не касаются!

— Дилемма, — улыбнулся Марк. — Как будем выкручиваться?

— Пытаться ограничиться только рабочими моментами.

— Как ты себе это представляешь?

— Легко! — чертовски сложно! Просто невыполнимо!

По крайней мере, она пыталась. Весь оставшийся вечер вела себя дружелюбно, старалась не дерзить и не перебивать начальника. Искусала себе губы в попытке не сказать лишнего слова.

Зоопарк был отвратителен. Выставка картин, на которую она умудрилась его затащить, ужасна. Погода — хуже некуда! Холодный пронизывающий ветер, мелкий противный моросящий дождь. Серые недовольные лица прохожих. Старухи, которые в конец оттоптали ему ботинки!

Ужинали они в Макдональдсе. Марк умудрился придраться ко всему: картошка недостаточно хорошо прожарена, соус — острый, огурцы — солёные, а не маринованные, лука очень много, котлета — пережарена, хэппи мил — вообще не хэппи и так далее в том же духе. К вечеру его настроение совершенно испортилось. Голова разболелась. Возбуждённое состояние сказывалось на каждом движении. Нужно было «спустить пар». Марк ничего не мог придумать, кроме как залезть под струи холодной воды. Его воображение — садист. Оно подсовывало ему картинки полуобнажённой Серинды: красивые изгибы тела, мягкие полушария грудей, молочная кожа, мягкие губы… сладкий поцелуй…

Неудовлетворённость сказывается на мужчине, проявляясь не самым лучшим образом для окружающих. Два последующих дня Марк лютовал, иначе его действия не назовёшь. Он не стеснялся в выражениях (Серинда, как могла, переводила его слова, заменяя их менее негативными синонимами), отчитывая тех, кто, по его мнению, не справлялся со своими обязанностями. Он лично перечитал крупные договоры, заключённые за то время, пока он вступал в свои права, как глава крупной компании. За год прибыль предприятия значительно снизилась, что, несомненно, его не радовало. Марк заметил, что руководство завода заключило слишком много научно-исследовательских работ сомнительной тематики. Деньги выделялись колоссальные, а вот результаты исследований были минимальны.

Он затерроризировал всех своей неугомонной энергией. По его указаниям работникам завода даже пришлось пересмотреть все пункты относительно мероприятий по соблюдению безопасности на рабочем месте. Марк ввёл штрафные санкции за пренебрежение правилами, введёнными им специально для улучшения качества работы.

Он был похож на смерч — вихрь, возникший ниоткуда, в который засосало всех без исключения.

Его боялись. Его ненавидели. Его обожали.

ГЛАВА 17

Вечер пятницы. Марк в своём «шикарном» номере с эксклюзивным видом на серую бетонную стену соседнего здания лежал с закрытыми глазами на одноместной металлической кровати с пружинами вместо каркаса. Он как будто дремал. Вообще пребывал в странном полусонном состоянии, когда вроде бы спишь, но в то же время твой мозг активно работает. Марку нравилось такое состояние неопределённости. Обычно в такие моменты его посещали гениальные идеи относительно дальнейшего развития бизнеса или удачного исхода важной сделки. Обычно… Сейчас всё для него было необычно, особенно это касалось мыслей и чувств об его секретарши. Он долгое время пытался понять своё отношение к девушке. Чем она так его зацепила? Красотой? Интеллектом? Дерзостью? Смелостью? Улыбкой? Острым язычком? Перечислять можно бесконечно. Наверное, всем сразу. Но как ни крути, факт остаётся фактом — он желает её до потери пульса!

Философские мытарства Марка прервал резкий стук в дверь. Он открыл глаза и недовольно пробурчал. Работа вымотала его. Он устал, как собака (два дня срывался на окружающих, как побитый пёс). Всё, чего он желал, было улететь домой как можно быстрее, подальше от этого ужасного места! Но кто бы мог подумать, что природные силы окажутся против этого заветного желания? В Нью-Йорке объявили штормовое предупреждение. Все вылеты самолётов (в том числе и частных) были приостановлены на неопределённое время, до тех пор, пока погодные условия не улучшатся. Шах и мат! Торчать в богом забытом месте с девушкой, которую желаешь трахнуть от одного лишь взгляда на неё. Судьба, мать её так!

Настойчивый стук в дверь повторился. Марк нехотя медленно приподнялся на локтях, с гневом пронзив взглядом дверь. Кто бы это мог быть? Несколько минут на размышления, пусть нежеланный гость помучится от нетерпения. Это точно не могла быть Серинда. Каким-то непонятным для него образом он научился отличать её присутствие ото всех остальных. Стало быть, это могли быть студенты, с которыми он выпивал недавно, или же очередная фанатка его смазливой внешности, но в большей степени — банковского счёта. Здесь, в России, он особенно производил на них неизгладимое впечатление.

Он всё же открыл дверь и замер от удивления. На пороге стоял мужчина одного с ним роста и телосложения. На вид ему было лет двадцать пять — двадцать семь. Одет просто: синие джинсы, чёрная футболка, чёрная кожаная куртка, кепка с логотипом Timberland, на ногах ботинки той же фирмы. Отличительные черты — все открытые участки кожи покрыты замысловатыми татуировками, в ушах — туннели, правая бровь проколота серьгой. О, да-а-а… он, стало быть, произвёл-таки фурор в этом городе!

Парень растерянно улыбнулся и произнёс:

— Вы не очень-то похожи на Соньку, — речь русская, хотя по виду парня и не скажешь, к какой нации он принадлежит.

— Я вас не понимаю, — раздражённо пробубнил Марк.

— Американец? — переходя на английский, поинтересовался незнакомец. — А-а-а… понимаю… вы, должно быть, её начальник, — высказал своё предположение парень, продолжая ухмыляться во весь рот.

— А вы должно быть… кто, собственно говоря? — Марк скрестил руки на груди и осмотрел незнакомца в тибэрлендах со свойственным ему высокомерием.

— Я старый приятель Сони, — пояснил парень. — Извините, постучал не в ту дверь. Ошибся.

— Кто такая СоньЯ? — переспросил Марк, нахмурив брови.

— Наверное, вы зовёте её Сериндой, — усмехнулся парень. — Соня — её второе имя.

А ведь и вправду. В её личном досье значилось второе имя. Марк просто не придал этому значение.

— Моё имя, кстати говоря, Ник, — он снова улыбнулся во все тридцать два зуба. Марка начала уже бесить эта улыбка fc5815.

Парень что-то выжидал, вопросительно смотря на Марка.

— Марк, — холодно представился он и протянул парнишке свою руку для рукопожатия.

Ник, вновь улыбнувшись, схватил его ладонь, загнув её под странным углом. Парень наклонился и врезался в Марка плечом в плечо. Зубы Марка заскрежетали.

— Извини, чувак, — Ник поднял руки вверх в качестве примирительного жеста. — Я должен был сначала спросить разрешения для такого тесного контакта?

— Остряк? — саркастично поинтересовался Марк.

— Ну, есть малость, — совсем нескромно признался Ник. — Девчонки обычно принимают это за особый шарм и харизму.

— Я что похож на девчонку? — правая бровь Марка цинично приподнялась вверх.

— Конечно же, нет, чувак! И в мыслях не было! Будь спок! Я гетер. На все сто! — он подмигнул Марку, покачнувшись на пятках. — Извини, что отвлёк от того чем ты был занят… — его глаза саркастично блеснули. — Будь человеком, подскажи, где я могу найти Серинду?

— Соседняя дверь, справа, — с огромным усилием не вмазать по нахальному лицу паренька, проскрежетал Марк.

— Мегаспасибо, чувак! — Ник поднял большие пальцы рук вверх, озарив Марка сияющей улыбкой.

«Клоун», подумал про себя Марк. «Свернуть бы тебе шею».

«Странный типок», подумал Ник. «Маньячный взгляд. Связалась же Сонька… как обычно, нашла приключения на свою пятую точку».

Дверь соседнего номера приоткрылась и из проёма появилась голова Серинды. Её волосы были распущены, немного влажные. Сама она выглядела заспанной. Марк заворожено наблюдал за дальнейшей сценой приветствия старых знакомых, которые в прошлом, должно быть, были любовникам. Он сразу определил это по похотливому блеску в глазах паренька, по смущённому взгляду, с которым Серинда окинула фигуру Ника, по мгновенно возникшему на её лице румянцу. Когда-то у этих двоих была интимная связь. Должно быть, они расстались довольно мирно. Или же очень даже мирно, поскольку, увидев парня, Серинда радостно воскликнула и кинулась в объятия того, как безумная. Она обхватила Ника ногами за талию и громко чмокнула в губы. Парень не растерялся. Подхватил Серинду своими огромными ручищами за попку, прижав к своему паху теснее. Марк наблюдал за этим зрелищем с таким видом, словно мысленно расчленял паренька. Его пальцы сжались в кулаки.

В эту минуту его переполняли эмоции. В калейдоскопе чувств он не мог выделить, что больше влияло на его состояние: злость или ревность? Определённо одно — желание сделать из парня отбивную возрастало в геометрической последовательности.

Марк пару раз прокашлялся в кулак. Бессмысленно. Его даже не заметили. Парочка была исключительно поглощена друг другом. Они наперебой спрашивали друг друга о чём-то, перебивали, не успев задать вопрос, отвечали. Поток речи был слишком быстр и на другом языке. Марк не мог разобрать ни слова из услышанного. Это его не просто бесило, а выводило на новый уровень негативного восприятия любого мужчины рядом с его секретаршей. Ключевое слово в предыдущем предложении — «Его»!

— Серинда!

От резких холодных ноток в его голосе, она вся сжалась. Оторвала свой взгляд от серых любящих глаз Ника, чтобы встретиться с недовольством в карих. На доли секунд ей стало не по себе. На какие-то доли секунд… Она дерзко взмахнула подбородком вверх, показывая тем самым, что ей всё равно, что он думает о ней.

(Не всё равно…)

Закусив нижнюю губу, отстранилась от Ника, а затем и вовсе опустила ноги на пол. Она не сделала шаг в сторону от него. Обняла Ника за талию, продолжая тепло улыбаться некогда любимому ею человеку.

Он был первым. Первым, кого она полюбила. Первым, с кем разделила близость. Первым, с кем порвала отношения. Первым, кому доверила свои страхи и переживания. Первым… во многих отношениях…

— Сонька! — Ник потянул её к себе и поцеловал в висок, вновь завладевая её вниманием. — Как же я соскучился по тебе! Ты бы знала!

Она, казалось, не слышала, что ей шептал на ухо Никита. Смотрела в глаза Марку, пытаясь разглядеть, что скрыто за равнодушным видом начальника.

«Не молчи… скажи что-нибудь…», она не знала к кому были обращены её слова. К себе или к нему.

— Мистер Уильямс… — нерешительно начала она говорить, — это…

— Нет необходимости нас представлять друг другу, — осёк её Марк. — Мы уже познакомились.

— Никит? — Серинда вопросительно посмотрела на молодого человека рядом с собой. — Что ты здесь делаешь? — она перешла на американскую речь, чтобы сильно не злить начальника.

— Как это, что? — удивился он. — Хотел тебя увидеть!

— Как ты узнал, где меня искать?

— Твой дядька сказал. Я виделся с ним утром. Знаешь, могла бы вообще-то позвонить и предупредить, что будешь здесь проездом, — упрекнул он её.

— Я здесь по работе, — оправдываясь, ответила она. — У меня не было времени даже…

— Но сейчас-то оно у тебя есть? Так?

Две пары растерянных глаз посмотрели в сторону Марка.

— Мы застряли здесь минимум ещё на день.

— Готовь поспорить от скуки вы уже готовы лезть на стены? — Ник обращался непосредственно к Марку.

— Ничего подобного! — возразила Серинда.

— Ага! Как же! — усмехнулся Ник. — Может, ты и не скучаешь, но готов биться об заклад твой начальник уже впал в меланхолию.

— Что так заметно? — поинтересовался Марк.

— Чувак! Твоя аура серого цвета. Дай мне час, и я раскрашу её всеми цветами радуги!

— Ни-и-и-к… — протяжно простонала Серинда. — Не надо!

— Соня вам обоим стоит взбодриться!

— Что мне нужно, так это выспаться! — возразила она.

— На пенсии выспишься, — высказался Ник. — Сонь… тут такая тема, — он схватил её за руку и вновь притянул к себе. — Помнишь Даньку и Маньку?

— И?

— А то, что эти двое неделю назад поженились! — торжественно объявил Ник. — Можешь в это поверить? Данька и Манька?

— Они же ненавидели друг друга! — воскликнула Серинда.

— Оказалось, что не так уж и сильно ненавидели, — коварно усмехнулся Ник. — Так вот… Сегодня решили устроить девичник и мальчишник. Отмечаем в самом крутом клубе города!

— Это какая-то странная традиция у русских, проводить мальчишник после свадьбы? — поинтересовался Марк.

— Нет. Просто эти двое шизанутые на всю голову.

— Ник! Не смей так о них говорить!

— Сонь! Мать, я не узнаю тебя, ты ли это в гриме? — отшутился Никита. — С каких это пор ты стала поборником прав человека?

— Не твоё дело, — мягко огрызнулась она.

— Сонь, мы же тебя вечность не видели! Будут все свои, — продолжал уговаривать её Ник. — Вам всё равно делать нечего! Что скажите? — Ник повернул голову в сторону Марка. — Будет весело! Обещаю!

Марк пожал плечами. Он был рад сбежать из этого унылого места под любым предлогом. Его также забавляло выражение лица Серинды. Она злилась на него. Ему это нравилось. Маленькая месть за сцену, что она устроила пять минут назад.

— Я — за! — на лице Марка расплылась самодовольная улыбка.

— Вот и отлично! Он не против, я не против, так что какой смысл тебе ломаться? Соглашайся уже!

Эти двое быстро спелись!

Серинда чувствовала себя лишней! Она и третей лишней? Немыслимо просто!

Она сидела на заднем пассажирском сидении огромного Лексуса в гордом одиночестве. Ник — за рулём. Марк — на переднем пассажирском. Они о чём-то увлечённо беседовали, казалось, совсем позабыв о её присутствии. Ни у фиг с ними! Она скрестила руки на груди. Надула губки и стала лихорадочно размышлять. Ник удивлялся, почему она не позвонила, почему не хотела встретиться с ним и друзьями. Ответ очень прост — не хотела! Она встретилась с дядей Колей вчера. Они поужинали вместе. За это время Серинда обронила несколько слов. Дядя расспрашивал о её жизни в Нью-Йорке, интересовался здоровьем бабушки. Она отвечала на все вопросы коротко и лаконично, не углубляясь в подробности. Из этого разговора она подняла одно — её жизнь теперь принадлежит большому яблоку. Поэтому ей не хотелось видеться со старыми друзьями, особенно с Никитой. Они знали её другой. Пусть в их памяти она останется той взбалмошной девчонкой со сложным характером, готовой рискнуть всем, не боящейся ничего и никого. Она изменилась, стала другой. Ей не хотелось, чтобы друзья невольно начали сравнивать её теперешнюю с ней тогдашней. Новая версия — скучная, неинтересная.

— Сонька? Соня?

Какое-то время Серинда не отвечала. Не только потому, что мыслями была где-то далеко, а потому, что к ней давно так не обращались. Только бабушка звала её этим именем. Другие не знали о нём. Для всех она была…

— Серинда? — голос начальника привлёк внимание девушки.

— Вау, чувак! — восхищённо воскликнул Ник. — Я пять минут пытался до неё достучаться, а у тебя это вышло, как пальцем щёлкнуть! — в подтверждении своих слов он щёлкнул пальцами.

Марк проигнорировал слова парня. Его больше заботило состояние Серинды. Её лицо было бледным, руки слегка подрагивали. По ней было видно, что она не желает куда-либо идти, особенно с такой компанией, как он. Почему то это её состояние он списывал на своё присутствие рядом. Она наверняка хотела провести вечер со своим бывшим любовником. Вспомнить былое, так сказать… Марк глубоко вздохнул, приказав себе взять себя в руки. Плевать ему, чего бы она хотела! Была чертовски сложная неделя. Он вымотался и устал. Имеет право отдохнуть!

— Что вы корни в землю впустили? — недовольно проворчал он. — Пошли внутрь. Из-за вас мы вынуждены торчать на холоде.

— Не указывайте мне, — ответила она резко.

— Не перечьте мне, — напомнил Марк.

Её глаза недовольно сузились. Ник ошеломлённо наблюдал за их небольшой перепалкой. Он знал Соньку довольно хорошо, чтобы понимать, начальник ей не безразличен. Он сразу просёк эту тему. Так же он понимал, что и она не безразлична этому типу. Да и может ли быть иначе? Он не видел её три года. За это время Сонька, его Сонька, выросла и стала выглядеть ещё более эффектнее, сексуальнее. Её тело по-прежнему сводило его с ума. Реакция на столь явные открытия не заставила себя долго ждать. Он незаметно прижал руки к паху, повернувшись к ним спиной. Пару раз тяжело вздохнул.

— Сонь! Харэ томить! Пошли уже! — по-русски выкрикнул он.

Получилось немного раздражённо, но она его послушалась. Подошла к нему и обняла за талию. Почему-то в этот момент ему показалось, что сделала она это нарочно, чтобы позлить начальника. Почему он так подумал? Да потому, что почувствовал холодный пристальный взгляд прямо между лопатками. Даже дрожь прошла по позвоночнику.

— Зачем злишь его? — тихо поинтересовался он.

— Не твоё дело! — огрызнулась она, а затем уже более мягко добавила. — Извини. Просто он порой выводит меня из себя.

— Как и ты его, — усмехнулся Ник. — Скажи мне, между вами что-то есть? — он решился задать ей этот вопрос в лоб, пока они ждали в очереди при входе в клуб.

Они говори по-русски. Марк стоял совсем рядом, но, казалось, не обращал на них внимания. Да и куда ему? Всё его внимание было сосредоточено на длинноногой пышногрудой блондинке. Он как магнит притягивал к себе всех шлюх в радиусе ста миль!

— Ревнуешь? — поинтересовался Ник, увидев, как она смотрела на начальника с повисшей на его шее блондинкой.

— Вот ещё! — фыркнула она. — Просто он очень сильно бесит меня, — Серинда не заметила, что прошипела эти слова зловещим тоном.

— Ай! Вообще-то это моя рука, причём рабочая, — Ник с укором посмотрел на неё.

Серинда ахнула. Смущённо опустила взгляд. Её пальцы сжимали левую руку Никиты.

— Извини. На миг показалось, что это его горло, — горькая усмешка тразилась на её красивом лице.

— Ничего страшного. Можешь ущипнуть меня за правую руку, ну… или чуть пониже спины. Я не стану возражать, — от его улыбки настроение у девушки улучшилось.

— Как твои дела? — поинтересовалась она.

— Идут в гору. Неужели не заметила по моей машине? — усмехнулся он.

— Конечно, заметила, — возразила она.

— Я открыл тату-салон. Клиентов тьма-тьмущая! У меня даже есть пара учеников!

— Это же здорово! — искренне обрадовалась она.

— Ага! А помнишь, как боялась довериться мне? — Серинда кивнула. — Я могу обновить рисунки. Сделать их лучше.

— Я не хочу. Пусть остаются, как есть.

В толпе произошла сумятица. Несколько пьяных парней вышли из клуба. Один из них, потеряв равновесие, буквально свалился под ноги Серинде. От испуга, она отпрыгнула в сторону, столкнувшись спиной об нечто твёрдое. Она сразу же почувствовала знакомый запах и тепло мужского тела. Мышцы расслабились.

Марк на миг закрыл глаза. Её тело рядом с его. Он чувствовал её запах и тепло. Тяжело вздохнул и заставил себя отстраниться.

Подошла их очередь. Марк и Ник прошли вперёд, оплачивая вход. Серинда каким-то образом поравнялась с блондинкой, недавно обнимавшей её начальника.

— Классные сиськи сделала, — в её голосе был едкий сарказм, но девушка не услышала или же не поняла, что Серинда ей вовсе не комплимент сказала. — Скажи правой, что левая примерно на три дюйма выше, — не обращая внимания на реакцию блондинки и чей-то смех за своей спиной, Серинда прошествовала внутрь.

Она и забыть успела, каково это быть в центре шумной толпы. Пробираться к VIP-месту пришлось сквозь яро обнимавшихся-тире-обжимавшихся парочек на танцполе. Её задевали, толкали. Липкие оголённые участки тел то и дело соприкасались с её кожей. Было мерзко. Серинда скривила губы и уткнула взгляд в пол, пытаясь идти на ощупь. Она пыталась взглядом ухватиться за вид попки Ника, типа своеобразного ориентира. Какое-то время ей это удавалось сделать. Случайный толчок в спину подкосил её. Если бы не Марк, Серинда бы распласталась на полу, подвергнув свою жизнь опасности.

— Только попроси, — она услышала его голос даже сквозь шум музыки, — я тебя на руках носить буду.

Он это серьёзно? Или у неё слуховые галлюцинации?

Марк обнял её за плечи, тем самым защитив от локтей танцующих подвыпивших подростков (а также дам бальзаковского возраста, да-да, такие тоже ходят на дискотеки и ничего так извиваются телами, могут даже мастер-класс дать некоторым молодым нимфеткам). Он и сам активно работал локтями, освобождая им дорогу. Если кто и хотел возмутиться на сей счёт, его желание сразу сходило на нет, стоило тому взглянуть на грозный взгляд Марка.

Наконец они добрались до VIP-зоны. Первое, что бросилось в глаза Серинде — был подиум со стриптизёрским шестом. Вокруг подиума — своеобразная барная стойка, которая буквально ломилась от количества спиртного и еды (конечно же, роллы и суши, куда без них?). Вся компания расположилась на мягких диванах ярко-бордового плюшевого оттенка. Жених и невеста, то бишь уже муж и жена, Данька и Манька, улыбающиеся восседали в центре сего действия. Они первыми заметили Серинду. Манька дико завизжала, перекрикивая диджея, говорившего в этот момент в микрофон.

— Со-о-о-о-о-нька!

Все головы, как одна, устремились в её сторону. Стало неуютно, её даже озноб прошиб. Если бы не Марк, Серинда бы сбежала. Именно так! Она уже подалась назад, голову повернула в сторону, в надежде найти пути к отступлению.

— Это же твои друзья, — у самого её уха прошептал Марк. — Чего испугалась?

Она смерила его таким презрительным взглядом, что он просто не мог сдержать себя, чтобы не рассмеяться.

— Узнаю свою девочку…

— Я не ваша, — процедила она сквозь зубы, — и прекратите ржать, как полоумный!

— Ребят, — подал голос Ник. — Смотрите, кого я к вам привёл! — он торжественно улыбнулся. — Лебедь — собственной персоной! За годы разлуки с нами, ставшая ещё более прекраснее, чем раньше!

Ник говорил по-русски, поэтому Марк не понимал ни слова. Зато по выражению лица парня, по его взгляду, он мог безошибочно определить, какие тот испытывает чувства к его Серинде. Снова в предложении ключевое слово — «Его». Былые чувства нахлынули на парня. Обожание и влюблённость — читались в его глазах.

Серинда была готова провалиться сквозь землю, а ещё лучше — придушить Никиту собственными руками (или попросить это сделать Марка, тот стоял рядом с ней мрачнее тучи). Лебедь — её кличка. Друзья окрестили её так из-за фамилии, конечно. Оригинально, что ни говори!

— А кто этот красавчик рядом с тобой? — подала голос одна из девушек.

Вся компания уже была изрядно подвыпившей. Эта девушка, особенно. Она наклонилась вперёд, в попытке лучше рассмотреть спутника Серинды или же показать саму себя, то есть все свои «натуральные прелести». Девушку звали Лиза. Когда-то они были лучшими подругами, но со временем их дружба дала трещину. Всё потому что им обеим нравился один и тот же парень. Только вот этому парню нравилась одна из них — Серинда.

Серинда исподтишка посмотрела на Марка. Так и есть, истинный кобель, не мог оторвать взгляда от Лизкиной груди, буквально вывалившейся на барную стойку. Незаметно для остальных она наступила ему на носок его уже многоповидавших в этой стране итальянских туфель. К слову, Серинда надела полусапожки на металлической шпильке.

— Ой, простите, я случайно.

— Да неужели? — Марк скептически окинул её взглядом.

— Матерь божья, — заверещала Лизка, — американец!

— Американец?!

— Откуда вы?

— Как здесь оказались?

— Почему не звонила раньше?

— Куда пропала?

— Как там в Америке? Наверняка, лучше, чем здесь у нас?

— Ты теперь прямо, как американка!

— Изменилась! Не узнать!

— Красавица! Рад тебя видеть!

— Кто этот красава? Твой жених?

Вопросы, как и обнимания с поцелуями, атаковали её со всех сторон. Она рта не успевала открыть, как ей уже задавали следующий вопрос, лезли с новыми объятиями и поцелуями.

— Ребят! Ха-рэ! — крикнул Ник, привлекая внимание к себе. — Вы ж ей слова не даёте сказать!

Серинда взглядом поблагодарила Никиту. Все расступились. Уселись на свои места. Она оказалась зажатой между Марком и Ником. Марк — справа. Ник, соответственно, слева. Лиза умудрилась поменять своё первоначальное место дислокации, подсев к Марку.

— Я безумно рада вас всех видеть, — начала Серинда. — Я здесь по работе. Это мой начальник. Маркус Джонатан Уильямс. Он американец, как вы уже все догадались, и ни слова не понимает по-русски.

— Привет! Я Марк! — словно противореча её словам, с дурацким произношением, представился Марк.

— Он прелесть… — с придыханием прошептала Лизка. — Женат? Есть подружка? — вопрос был адресован непосредственно Серинде.

— Он относится к меньшинству…

Она и сама не знала, почему это сказала. Ревность? Желание насолить Лизке, чтобы та наконец-таки подтёрла свои слюни? Другие причины, о которых она подумает, скажем, завтра?

В любом случае, Лиза спровоцировала её.

— Педалька? Да ты шутишь! Только что это всё выдумала! — посыпались ироничные обвинения в её сторону.

— Честное слово, — положа руку на Сердце, глазом не моргнув, соврала она. — У него свой собственный стилист даже есть!

— Ах-ре-не-ть! — присвистнул Данька.

— Твою мать! — выругалась Лизка. — Так и знала, что натуралы не могут быть такими красавчиками!

— А как же я? — искренне возмутился Ник, в попытке сменить тему разговора.

— Ты — приятное исключение, — Лиза переключила своё внимание на Ника, и, как можно незаметнее, отодвинулась от Марка.

— Почему твои друзья так странно на меня смотрят? — Марк наклонился к её уху, чтобы задать свой вопрос.

— Не обращайте внимания. Им просто не нравятся американцы. Все! Без исключения.

— Скажи, а я им больше понравлюсь, если закажу на всех выпивку?

— О чём вы там шепчетесь? — поинтересовалась Манька.

— Мой начальник хочет поздравить вас со свадьбой, — на лице Серинды сияла белозубая улыбка. — Он предлагает оплатить счёт! Также хочет заказать для всех самое лучшее, а в его понимании, самое дорогое шампанское в этом заведении!

Радостные крики со всех сторон, успокоили Марка. Теперь на него смотрели иначе. Он никогда не производил на людей подобного впечатления. Странные эти русские…

— Твою ж мать! Он ещё сказочно богат к тому же! Где, мать её, справедливость?!

— Успокойся, Лиз, — попытался утешить её Ник. — Я всегда к твоим услугам.

Почему-то Серинде показалось, что в этот момент Ник был очень искренен. Он на самом деле пытался произвести впечатление на Лизку. Что-то изменилось за время её отсутствия. Она это не только чувствовала, а явственно видела и понимала.

— Спасибо, Никитос! Утешил девушку! — просияла Лизка.

«Странные эти русские», казалось, эта фраза бегущей строкой нон-стоп бежала в его сознании. Девушки пили наравне с мужчинами и что самое главное — не пьянели совсем. Он пытался не отставать от заданного темпа. Каждый из присутствующих говорил какую-то речь. Затем выпивали. Марк тоже поздравил молодых. Пили всё подряд: водку, коньяк, виски, шампанское, коктейли и текилу. Спиртное лилось рекой. Их компания производила много шуму. Многие с танцпола бросали на них свои завистливые взгляды. Марку было наплевать на них. Он отлично проводил время! Да, несомненно, изрядную долю его веселья можно списать на алкоголь в крови, но главная причина была в Серинде. Она была рядом. Конечно, ему казалось немного странным, что другие девушки не смотрели на него с призывом отыметь их прямо на барной стойке или в туалете клуба, но и этому он дал логичное объяснение. Наверное, все думали, что они пара. Ведь они пришли вместе. Они сидели рядом. Общались. Смеялись шуткам, понятным только им обоим. Пили на брудершафт!

Единственное, что омрачило этот вечер, было стрип-шоу.

(Эти русские просто крэйзи!)

Сначала всё было в классическом жанре стриптиза. С самого потолка, раскинув ноги в стороны, плавно скатилась по пилону девушка. Где-то на середине пути она прогнулась в спине, повиснув вниз головой. Руками держалась за шест, в то время как ноги её, то поднимались вверх, то снова расходились в стороны. Её длинные волнистые волосы практически доставали до пола. Изящное скольжение рук бёдер к шее заставило всех мужчину сглотнуть. Кто-то залпом выпил содержимое своего бокала. Даже на женских лицах промелькнуло возбуждение.

Девушка плавно скользнула ниже. Легла спиной на пол. Запрокинула руки за голову. Приподняла бёдра вверх. Одну ногу закинула вверх, погладив гладкую поверхность пилона каблуком чёрных латексных сапог. Они обтягивали её стройные ноги до самых бёдер, словно вторая кожа. Кроме них, на теле стриптизёрши были едва заметные трусики. Микроскопические. Маленький треугольник, украшенный пайетками, и две ниточки. Грудь была полной и, что самое главное, своей.

Её танец вскружил голову Марку. Цель стриптиза — возбудить мужчин — с лёгкостью была достигнута. Чаевые не заставили себя долго ждать.

— Он не похож на гея, — проворчала Лизка. — Вон, как пожирает стриптизёршу глазами!

— Ты и сама пожираешь её своим взглядом! — поддела её Серинда.

— Ничего подобного! — не очень-то убедительно возразила Лизка.

Танец девушки оказался некой прелюдией к нечто большему. Девушка встала ко всем спиной. Прогнула спину… начала очень медленно расстёгивать молнию на сапогах… движения её были отточены до совершенства… изящные, пронизанные сексуальной чувственностью…

— Ваши слюни сейчас польются потоком на пол, — Серинда толкнула локтём под рёбра Марку. — Подотрите их…

Марк не слышал её укора в его адрес. Он мысленно представил, что будет дальше… Выйдут ещё две девушки. Абсолютно голые. Они помогут первой снять сапоги, при этом будут своими руками, как бы невзначай, ласкать её тело. Наверное, одна из них будет азиаткой, а другая — темнокожей. Цвет их кожи будет прекрасным контрастом на бледной попке первой девушки. Его сознание рисовало такие яркие картинки…

— Fuck! — от удивления он резко подался назад. — Shit!

Вместо девушек на сцену вышел… Кто бы вы думали?

Рост под метр девяносто. Широкие плечи. Накачанная мускулистая грудь. Идеальный пресс. Сильные ноги. Ослепительная улыбка на красивейшем лице.

Девушки ахнули. Мужчины заёрзали на своих местах.

— Это наш подарок иностранному гостю! — выкрикнул Макс — друг жениха.

Сначала стриптизёр эротично извивался вместе с девушкой. Гладил её за мягкие изгибы. Сорвал зубами микроскопические стринги. Потом запрокинул её ноги себе на шею, уткнувшись носом в самую чувствительную часть женского тела. В пупок! Да-да, в пупок! Вы правильно прочитали это слово. Если же подумали иначе… у вас богатая фантазия, девочки!

Стриптизёрша изогнулась в спине. Запрокинула голову назад. У них получилась оригинальная «поза 69 стоя». Эта поза требовала определённой физической подготовки обоих, что они удачно демонстрировали.

— Впечатлены? — едко поинтересовалась Серинда у Марка.

— Настолько, что захотел попробовать когда-нибудь также, — парировал Марк.

Серинда надумала губы, злясь на саму себя и сексуальное напряжение, повисшее в воздухе.

В это время стриптизёр поставил свою партнёршу на ноги. Девушка прошла к пилону. Запрыгнув на него, начала кружиться. Иногда помогая себе руками. Иногда, вытянувшись параллельно полу, зажав шест между своим ногами. Все мужские взгляды были устремлены на неё. Женские — на стриптизёра, который, окинув всех взглядом, остановил его на Марке. На лице танцора появилась сексуальная ухмылка, адресованная непосредственно иностранцу. Он выбрал жертву своего соблазнения.

Марк почувствовал этот взгляд. Ему стало вдруг резко неудобно. Даже дышать было тяжело.

Он, что, в самом деле, смотрит на него зазывающе?

Красавец-мужчина начал свою сексуальную игру, флиртуя с Марком с помощью своих искусных телодвижений. Его широкие плечи и мускулистые руки плавно изогнулись, сделав волну. Спустя пару минут он медленно, но решительно подошёл к Марку. Протянул руку, указывая пальцем на него. Подмигнул. Даже кончик языка выпустил наружу. Шалунишка! Его взгляд так и призывал отшлёпать его за попку!

Марка передёрнула всего. Липкий пот выступил у него подмышками и заструился по телу. Ему стало страшно.

Тем временем стриптизёр потянул вниз за резинку своих латексных трусов. Очень медленно, внимательно следя за реакцией клиента.

Марк ошарашено наблюдал, как стриптизёр развернулся к нему спиной. Он пытался зажмурить глаза, но реакция от шока замедлила его движения.

Эта травма останется с ним на всю жизнь!

Он и раньше видел голые мужские ягодицы и всё, что между ними, но это… это… это зрелище гладковыбритых мужских причиндал повергло Марка в полнейший ступор!

Рука дрогнула. Стакан с водкой упал на пол, облив его всего. Это привело Маркуса в чувство. Это… а также хохот, раздавшийся со всех сторон! Особенно громко смеялась Серинда.

Очень медленно Марк повернул свою голову в её сторону.

— Вы сказали всем, что я — гей? — его голос резал воздух, словно раскалённое железо.

Она зашлась кашлем. Судорожно вдыхая воздух, Серинда пыталась восстановить дыхание. Она обхватила шею руками.

— Сделайте одолжение, мисс Свон, — процедил он, наклонив свою голову очень близко к ней. — Задушите себя сами, не заставляйте меня взять на себя этот грех…

— По-мо-ги-те… — прохрипела она, но никто её не услышал.

Все были поглощены новыми танцами на подиуме. Три девушки (азиатка, русская и темнокожая) на одном пилоне крутились под музыку «Money Can't Buy It» в исполнении Annie Lennox.

Марк схватил Серинду за руку и грубо потащил в центр танцпола. Он прижал её к себе, охватив одной рукой её за затылок, другой — за попку. Она чувствовала дрожь его возмущения. Его кожа вибрировала под подушечками её пальцев.

— Это, дорогая, тебе дорого обойдётся, — прошипел он ей в самое ухо.

— Я не виновата!

— Молчать, — прикрикнул он. — Лучше молчи, если не хочешь вновь лишиться дыхания…

В какой-то момент ей стало страшно… а потом страх сменился возбуждением…

ГЛАВА 18 (+18!)

Она мазохистка! Бояться его и одновременно желать его прикосновений и поцелуев… Сгорать изнутри от одного взгляда на него…

Злость бурлила в его теле, разливаясь по венам потоками лавы. Кожу буквально жгло в тех местах, где он соприкасался с её телом. Эта дрожь в её теле, запуганный взгляд с проблесками желания, тесный контакт, полутьма… Всё сводило его с ума, выводя на новый уровень сексуальной озабоченности.

Он хотел её! Здесь и сейчас!

Нет… только не здесь и не сейчас… не так… по-другому…

Чёрт! Невыносимо!

Требовалось выплеснуть энергию, придти в себя…

Она зажата. Напугана. Храбрится. Он видел это и понимал, что зря повысил на неё голос. Зря разозлился. А с другой стороны? Она заслужила это! Назвать его «любителем мальчиков». От одной этой мысли содержимое его желудка истошно начинало проситься наружу. Не удивительно, что от него буквально шарахались все девушки этого города. Маленькая змеюка…

Серинда сжала кулачками его футболку, словно цепляясь за него, чтобы не упасть. Его ладони легли ей чуть ниже поясницы. Такие тёплые и нежные… Она закусила губу и попыталась расслабиться. Её разум абстрагировался от друзей и их мнения. Она полностью сосредоточилась на мужчине перед собой. Было темно. Его лица она практически не видела. Разноцветные лазерные лучи иногда скользили по нему, но от них было толку мало. Зато она могла чувствовать его тело, то, как оно было напряжено. Мышцы словно стальные канаты: упругие и крепкие. Она разжала пальцы и провела снизу вверх, от талии к грудным мышцам. Словно экспедиция исследователей, её пальчики медленно с извращённым любопытством изучали каждый рельеф его торса и груди. Исследовав дельты, Серинда положила свои ладошки на его большие грудные мышцы. Она могла чувствовать, как бьётся его сердце. Такие частые удары…

— Заценила мой пресс? — прохрипел ей он у самого её уха.

— Нашли, чем удивить, — язвительно парировала она. — Если видел шесть кубиков один раз, считай, что видел их все.

— А как насчёт двадцати пяти сантиметров? — его брови иронично приводнялись, на губах заиграла обаятельная улыбка.

— Ха! Я искренне в этом сомневаюсь! — сказала Серинда, пожелав сразу прикусить свой язык.

— Извини, я волнуюсь, — его голос показался ей искренним.

— Да, неужели? — ехидно переспросила она.

— Когда я злюсь или волнуюсь, меня тянет на пошлости…

— Кажется, эти два состояния сменяют друг друга со скоростью света, — прокомментировала Серинда.

— Только с тобой…

— Что? — переспросила она.

— Ничего…

Слёзы выступили по краям её глаз. Пустили дым, и он буквально обволок их в своеобразный кокон. Было трудно дышать. Серинда практически задыхалась. Она отклонила голову назад, приоткрыв рот, глотая им воздух. А затем, она вообще забыла, что лёгким нужен кислород…

Его губы накрыли её в диком неестественном порыве. Сопротивляться было бесполезно, да и сил на это не было. Она ответила. Поначалу неуверенно. Пробуя. Смакуя. Затем быстро перехватив инициативу на себя. Приподнялась на носочки, чтобы улучшить глубину проникновения своего язычка в его рот. Её пальчики лёгкой рысью пробежались от его груди по ключицам и шее, запутавшись в тёмных локонах на голове. Она гладила его волосы. Пропуская их сквозь пальцы, испытывала колоссальное блаженство. Непроизвольный стон вырвался из её груди.

Злость и обида на неё улетучились. Испарились. Словно их и не было. Один поцелуй и он счастлив. Он чувствовал тяжесть её губ. Их языки переплетались в таинственном древнем танце. Тела буквально впечатывались друг в друга. Отличить, где его рука, а где — её, не было никакой возможности. Он мял её волосы, сжимая их в кулак. Да-а-а… именно так он себе это и представлял! Мягкие и шелковистые… Именно так и никак иначе… Только в реальности это оказалось в тысячу раз приятнее… острее… Другой рукой Марк ласкал нежную кожу на её талии, нагло забравшись ей под кофточку. Осмелел. Накрыл ладонью правое полушарие. Чуть не кончил, от нахлынувшего чувства удовлетворения. Её сосок был твёрд. Он манил, умоляя его потрогать сквозь кружево бюстгальтера… Марк, как истинный джентльмен, не мог не поступить иначе, как не удовлетворить сию просьбу. Знать бы еще, какого цвета на ней бельё!

Закрыл глаза. Представил… белое полупрозрачное кружево… на фоне её кожи, словно облако сливок…

Он зажал пальцами выступающий твёрдый сосок.

Их стоны сорвались в унисон.

А затем… Всё закончилось! Очень резко и неожиданно для обоих. Просветление. Откровение. Осознание того, что между ними произошло.

Кто-то толкнул Серинду в спину. Она невольно охнула, наклонившись на Марка. Дым рассеялся, а вместе с ним испарилась иллюзия их интимности.

Они жадно дышали друг другу в губы. Ладонями Марк обхватил её лицо, поддерживая. Не отпуская. Провёл губами по краю её рта, поднялся выше по скуле до виска. Прикосновения были лёгкими, умиротворяющими. Дыхание восстанавливалось. Ритм сердца замедлялся.

Серинда вцепилась руками в его предплечья. Попыталась отстраниться. Отвела стыдливо глаза в сторону.

— Тебе не кажется, что мы уже проходили эту стадию стеснительности? — ухмыляясь, поинтересовался он.

Его голос обволакивал, гипнотизировал. Её взгляд вернулся к его лицу. Сначала к губам: припухшим от её поцелуев. Краска залила её лицо при воспоминании, как она минутой назад очерчивала кончиком своего языка линию этих чувственных губ. Господи, она была уверена, что он заметил румянец на её щеках даже при таком скудном освещении на танцполе.

Её ресницы взмахнули вверх. Его глаза были практически чёрными омутами. Она буквально тонула в них. Её воля слабела, впрочем, как и ноги. Она держалась на них только благодаря тому, что опиралась на него. Хотелось выругаться! От поцелуев этого мужчины реально сносит крышу и подкашиваются ноги!

— Я не знаю, что со мной… — язык не слушался, впрочем, как и её разум. — Что мы делаем?

— То, чего так давно хотим… — пояснил Марк.

— Но… — попыталась возразить она.

— Мы должны полностью исключить этот союз из твоего лексикона, — шутливо пробурчал Марк, потрепав её слегка за правую щёчку, словно ей пять лет от роду.

Музыка стала ещё громче. Глупо стоять в центре танцпола и вести беседу на столь интимные темы. Марк осмотрелся по сторонам. Если память его не подводит, он ещё при входе в клуб заметил три специально огороженных зоны, с выставленными перед входом у каждой охранниками (перекачанные стероидами горы мышц!). Скорее всего, это были VIP-зоны для приватных танцев. Решение пришло сразу же. Ему вспомнилась русская поговорка, которую он услышал на заводе, буквально на днях: «Куй железо, пока горячо!». Это был именно этот случай! Серинда была горяча… Он раздул в ней огонь из маленькой искры и ни за что на свете не даст этому пламени потухнуть! Он желал пылать вместе с ней… одновременно!

(Мужчины такие эгоисты!)

Она не сразу сообразила, каким образом оказалась наедине со своим начальником. Один миг и они уже в круглой комнате, отгороженной от проникновения нежелательных свидетелей. Она зашла первой, в то время как Марк о чём-то договаривался с охранником. Серинда видела, как тот вручил бритоголовому верзиле из секьюрити сначала одну сотку баксов, потом, что-то сказав, протянул ещё две купюры того же номинала.

Первое, что её поразило — была тишина. Музыка с танцпола не проникала сквозь эти стены. Здесь была своя атмосфера. Таинственная. Стены — тёмные с вкраплением диодов белого цвета, отчего создавался эффект звёздной ночи. Удобный мягкий диван. Серинда провела рукой по его спинке — вельвет насыщенного синего цвета, приятный на ощупь. На стойку с шестом она старалась не обращать своего внимания. Нервничала. Мысленно ругала себя. Отчитывала за глупость и наивность. Алкоголь в крови противоречил всем её доводам разума. Его аргументы звучали более логично, обосновано и сильнее. Он призывал к действию… разврату… уступкам… получению наслаждения… Не поддаться его уговорам было физически просто невозможно! Сдаться без боя, выкинув белый флаг!

И, тем не менее, она нервничала…

Резко вскочила на ноги. Сделала несколько шагов из стороны в сторону. Остановилась. Обняла себя руками. Наклонила голову вниз…

Он подошёл сзади. Она почувствовала его. Почувствовала, как встали дыбом маленькие волоски у основания шеи. Почувствовала его лёгкое дыхание. Закрыла глаза, в ожидании…

Его ладони легли ей на плечи. Чуть ниже… Он накрыл своими ладонями её маленькие ладошки. Его — такие тёплые, её — практически ледяные. Притянул её к себе. Она поддалась. Откинула голову назад, ему на грудь. Чуть наклонила её в бок. Он поцеловал её в висок. Плавно скользя губами ниже, нежно прикусил мочку уха. Поиграл языком с её серёжкой — маленьким колечком. Кончиком языка провёл по контуру уха, едва касаясь его. Она кое-как стояла на ногах. С закрытыми глазами, прикусывая нижнюю губу, впиваясь ногтями ему в руку. Он наблюдал в зеркале за её реакций на каждое его движение. Где бы он не тронул её, как бы не задел… она реагировала так естественно… не наигранно… Язык её тела не врал — ей безумно нравились его ласки. Такая реакция женского тела доставляла немало удовольствия его мужскому самолюбию…

Она чувствовала его дыхание. Он методично ласкал её ухо. Его руки по-прежнему лежали поверх её ладоней, а ей так хотелось, чтобы они наконец-таки начали своё путешествие вдоль её тела. Стон немой мольбы сорвался с её губ.

Садист! Так издеваться над ней, заставляя гореть… пылать!

Боже… этот сладкий стон вынес ему остатки мозгов!

Прикусив губами боковую сторону возле уха, Марк почувствовал лёгкую дрожь в теле девушки. Его правая рука взмахнула вверх к её лицу. Тыльной стороной он погладил её щеку. Подушечкой большого пальца провёл по нижней губе. Когда её губы сомкнулись вокруг его пальца, Марку показалось, что его ударили кулаком в живот. Воздух резко покинул его лёгкие. В глазах вспыхнули искры. Её рот был влажным и тёплым. Нервные окончания его большого пальца пришли в неописуемый дикий восторг! Она втянула его палец в свой рот глубже. Он чуть не задохнулся. На время покинул реальность…

Она переняла правила его игры, повторяя своим языком и зубами те же движения, что он недавно оттачивал на ней.

Марк не мог себя больше сдерживать и контролировать. Ему хотелось ещё и как можно больше! Он хотел её всю — до самых кончиков волос! Но больше всего ему хотелось доставить этой маленькой очаровательной задире наслаждение! Ему хотелось доказать ей, что он может быть внимательным и заботливым. Подарить ей рай, не думая о своём удовлетворении, как бы банально это не звучало!

Касания его языка к самым уязвлённым точкам на её шее вызывало у неё желание близости. Тепло его дыхания проникало куда-то глубоко, в чувственную область, возбуждая до предела. Рассудок собрал чемоданы, обиженно поджал губки и удалился в глушь, даже не попрощавшись.

Марк в совершенстве владел искусством прикосновений. Он знал, как настроить любую партнёршу на нужную волну. У него был огромный багаж знаний о чувствительных местах женского тела. С десятки сценариев любовных игр. Всё это в один момент вылетело из его головы, стоило ему только прикоснуться к её телу, поцеловать её в губы. Да, механика движений была отточенная до совершенства… но… всё было иначе! Он сам всё чувствовал острее!

Он развернул Серинду лицом к себе. Прошептал ей в губы её имя. Она открыла свои глаза и их взгляды встретились.

Марк поцеловал её, обняв за плечи. Его пальцы скользнули вдоль линии её рук. Затем он обхватил её стан и прижал к себе так, чтобы она почувствовала силу его желания. Она слегка потёрлась своим животом об его живот. Он же просунул своё колено между её ног, прижав её к себе еще ближе. При этом их губы не размыкались.

Поцелуй — главное действующее лицо прелюдии и любовной игры. Мало, кто осознаёт это. Мало, кто отдаёт этому должное. Мало, кто вообще сейчас целуется! Многим кажется, что поцелуи в губы себя изжили, это лишь ритуальный жест! Самоуверенные глупцы! В мире нет ничего слаще поцелуя! Если кто-то утверждает обратное… что ж, автор искренне желает вам изведать, понять и осознать волнующую прелесть эротического поцелуя в губы… Один страстный поцелуй может свести с ума! Доставить удовольствие больше, чем обыкновенное половое сношение! Взорвать ваше сознание! Расчленить его на множество ярких цветов!

Но мы немного отвлеклись от темы… Нашим героем ведомо понятие настоящего поцелуя. Они в его власти! В их поцелуе не было лидера. Они равны. В одинаковой степени дарят друг другу наслаждение. Это не что иное, как «поцелуй души». Ритм от нежного до изысканного. Чувственность нарастала в геометрической поверхности. Страсть сжигала изнутри обоих.

Марк почувствовал, как её пальцы сжали его ягодицы. Сильно. Затем нежно.

Серинда снова упустила момент, не понимая, как оказалась на диване лёжа на спине, прижатой его телом. Всё что она видела — это его глаза. Всё остальное она могла только чувствовать. Её тело напомнило ей оголённые провода. Оно искрилось. По нему текли токи, возбуждая каждую клеточку. Его взгляд проникал ей под кожу, заставляя гореть от страсти и желания соединить с ним своё тело в одно целое.

Он скинул с себя футболку. Этот момент навсегда зафиксировался в её памяти.

Она могла потрогать его мускулы. Ощутить их силу и упругость. Провести кончиком ногтя по рёбрам. Сверху вниз. Снизу вверх. Повторить так несколько раз. Почувствовать мурашки на его коже.

Осознать свою власть над ним. Покориться самой…

Их губы вновь сомкнулись в замке страсти. Руки переплелись. Она обхватила его талию ногами, непроизвольно подтолкнув вперёд.

Его эрекция между её ног. Трение. Симуляция полового акта в одежде.

Острая боль. Желание.

Стон… вскрик… прикусывание губ… влажность языка…

Костяшки скользнули по её груди по направлению к животу. Она вытянулась, словно струна. Предчувствуя…

— Сер… — хриплый голос, словно не принадлежал ему. Марк не узнавал его. Не узнавал себя. Он никогда раньше не терял ясность головы. — Позволь мне доставить тебе удовольствие, — сказать это стоило ему больших физических усилий.

У неё не было слов. Она лишь слегка кивнула.

Чуть не захлебнулась от нахлынувших на неё эмоций, стоило ему только проникнуть ей в трусики.

Его взгляд неотрывно следил за ней, подмечая любую мелочь: складку между бровями, бисеринки пота на лбу, след на нижней губе от зубов. Её тихие всхлипы — симфония для его ушей. Наслаждение и пытка — смотреть на неё такую. Его кожа горела дьявольским огнём, а по всему телу проскакивал электрический заряд. Её руки на его ягодицах заставляли всё его тело дрожать. Но что его больше всего сводило с ума так это её дрожь и влажность… там…

Кровь прилила туда, где её и так было предостаточно…

Она никогда не испытывала ничего подобного… Это можно сравнить с первым прыжком с парашютом. Наверное… Серинда не знала наверняка, но подозревала, что ощущения очень схожи. Сначала страх, а затем дикий восторг. Хочется кричать и плакать одновременно! Это так красиво! Яркие вспышки света на тёмном фоне. Дрожь от низа живота. Сухость во рту. Сильное сердцебиение… умиротворение…

— Что… что это было? — она спросила по-русски первое, что ей пришло в голову, после того, как она с огромным усилием воли восстановила своё дыхание.

Он скорее догадался, чем понял, о чём она его спросила. Удивлённые поразительные глаза выдали её волнение.

— Думаю, это был первый в твоей жизни оргазм, — его губ коснулась эгоистичная ухмылка.

Наслаждаясь потрясением в её взгляде, Марк стал считать до ста, пытаясь отвлечься. Он был жутко возбуждён и весьма доволен собой.

Минут пять прошло, а она всё продолжала потрясённо смотреть на него. Его тело начинало покалывать от напряжения. Левая рука затекла, правая занимала наилучшее положение из всех, какие можно придумать — ребро ладони между её ног, в тепле и уюте, так сказать. Стоило ему только подумать об этом, как улыбка коснулась его губ. Простой, казалось бы, жест вызвал резкий резонанс. Мгновенная реакция. Он только успел заметить, как прищурились её глаза.

Рука Серинды взлетела вверх. Дерзко. Чётко. С точным расчётом траектории. Соприкосновение ладони с его лицом должно было вызвать звук не тише, чем взрыв атомной бомбы. Так ему казалось. Он ожидал ощутить кожей ожог от её удара, но вместо этого его щёку ласково погладили. Она снова удивила его… Несколько минут тормозная жидкость текла по венам, а затем всё его тело пришло в движение. Марк подался вперёд. Не раздумывая над деталями и последствиями (терять ему уже было нечего, первый шаг сделан!) он поцеловал Серинду в губы. Накинулся на них с жадностью, словно изголодавшееся животное. В нём бурлила страсть и неудовлетворённое желание. Он мечтал иссушить её до дна…

Где-то в подсознании замаячила мысль, что так нельзя. Их первый раз должен быть особенным. Запоминающимся! Марк отмахнулся от навязчивого внутреннего голоса. Он уже это слышал и даже послушался совсем недавно идиотскому совету. И кому от этого стало легче? Уж точно не ему!

Эгоистичная натура взяла вверх. Он всегда был мужчиной получавшим желаемое. Если это желаемое само не шло в его руки, то он добивался своего самостоятельно. Тщательно планируя свои шаги, он получал то, что хотел. Всегда! Вот только с Сериндой вышла промашка. С ней все его планы крушились как карточные домики, даже не успев перейти в первую фазу задуманного. И это было просто… замечательно! Подобно землетрясению в самый неожиданный момент! Ему скоро тридцать пять и его жизнь — это череда сделок и одноразового секса, лишённого каких-либо чувств… Он устал это этого…

С ней всё иначе. По-другому.

Чувственнее. Эмоциональнее.

На грани…

Громкий стук в дверь прервал их уединение.

Чёрт. Он же отвалил немало бабла охраннику, чтобы их не беспокоили и отключили камеру слежения!

— Соня! — голос Ника выражал тревогу. — Соня, отзовись немедленно или я вышибу эту дверь, к чертям собачим!

— Что ему надо? — поинтересовался Марк у Серинды, так как ни слова не понял из услышанного.

— Требует открыть дверь, — тихо прошептала она, смущённо отведя свой взгляд в сторону.

Её сознание прояснилось. Страсть схлынула. На щеках заалел румянец. Опущенные веки, чуть прикушенная нижняя губа — свидетели стыда и раскаяния.

Марк упрямо сжал губы. Такое выражение на её лице ему не нравилось. Верните ему ту Серинду, что минутой назад стонала ему в губы!

— Скажи ему, чтобы шёл куда подальше.

— Не могу, — ещё тише ответила она.

— Сер… — он сглотнул подступивший ком в горле. — Ты не можешь меня оставить в таком состоянии… я же не железный… — голос его был хриплым и одновременно соблазнительным. — Ты довела меня до этого! Не смей сейчас отступать!

— Прекратите… — она ещё сильнее прикусила губу. — Прекрати мною командовать! — смело посмотрела ему в глаза.

— Прогресс, однако… — усмехнулся он. — Когда мне посчастливится услышать, как ты зовёшь меня по имени, Сери? А?

Его рука, та, что занимала самое выгодное положение из всех частей его тела, вынырнула из своего укрытия и начала неспешно витиеватыми узорами прокладывать свой путь от низа живота девушки к её шее. Она сглотнула. Мышцы шеи были напряжены. В глазах засверкали искорки гнева.

— Значит, захотел трахнуть меня на диванчике в стрип-клубе? — Серинда нервно облизала губы.

— Согласен… место не самое подходящее, — пальцами он нарисовал знак бесконечности на линии её ключицы, — но ты сама довела меня до крайности, — мерзавец не постеснялся вновь упрекнуть Серинду.

Дверь содрогнулась от очередной порции ударов.

— Настырный, сукин сын, — прорычал Марк.

— Слезь с меня, — она сжала кулачки.

Его пальцы замерли. Перестали посылать мелкую дрожь по всему её телу.

— Чёрт возьми! — выругался Марк, резко поднимаясь на ноги.

Быстро приведя себя в порядок, стараясь не смотреть на Марка по-прежнему посылавшего ругательства в адрес Ника, Серинда гордой походкой прошествовала к двери. Повернула ручку. Она даже не успела отойти в сторону, как в помещение ворвался разъярённый Ник, чуть не сбив её с ног. Он схватил её за руку. Осмотрел. Снизу вверх. Сверху вниз. Заметил предательский румянец, следы от зубов на нижней губе, подрагивающие ресницы.

Запах возбуждения витал в воздухе.

Твою ж мать! Он то, дурак, думал, что её тут медленно душат, а на самом деле… засос на её шее за мочкой левого уха явно свидетельствовал об обратном!

Марк стоял к ним спиной. Он плеснул в бокал виски. Развернулся. Небрежно кивнул Нику.

— Ник, — губы изогнулись в улыбке, хотя взгляд расстреливал гадёныша, помешавшему их уединению.

— Марк, — нахально ответил Ник, сразу же переключив своё внимание на Серинду. — Я уж было подумал, что он утащил тебя сюда, чтобы придушить… — он чуть ли не подавился своим сарказмом.

— Мой рыцарь в сияющих доспехах, — она нежно провела рукой по его волосам. — Всегда заботишься обо мне.

— По-другому не умею, — парировал Ник.

— Говорите на нормальном языке, — процедил Марк.

— Это между нами, — заметила Серинда. — Вам не обязательно слышать то, что мы говорим друг другу.

— В таком случае, позволите ли вы удалиться мне, мадам? — язвительность в его голосе была чуть ли не осязаема.

Он не стал дожидаться ответа. Её взгляд был красноречивее любых слов. Марк усмехнулся. Забавно. Он стал понимать её с полуслова, с полувзгляда.

Покинув парочку бывших любовников, Марк расталкивая локтями всех на своём пути, вышел на улицу. Вдохнул глубоко грудью воздух. Похолодало. По спине скатилась капля пота, вызывая дрожь во всём теле. Марк закрыл глаза, позволив себе воспроизвести в памяти эпизод с её оргазмом. Её лицо было таким красивым в этот момент! Столько неожиданной радости!

— Зачем она тебе? — стальные нотки в голосе Ника не предвещали милой беседы.

Марк небрежно повернул голову, смерив безразличным взглядом молодого человека.

— Я спросил: зачем? — повторил свой вопрос Ник. — Поиграться? У тебя таких, как она…

— Как она? — перебил его Марк, скептически приподняв правую бровь.

— Ты прав… она одна такая… — голос Ника стал мягче. — Хорошо, что ты понимаешь это, — он усмехнулся. — Тем не менее… актрисы, модели, гламурные сучки — тебе их мало? Захотелось разнообразия?

— Что, если так?

Марк провоцировал паренька. Он видел, что у того буквально руки «чесались» до драки. Что ж… ему же надо как-то снять накопившееся напряжение?

Он демонстративно сжал пальцы в кулаки. Чуть подался вперёд.

Парень не спасовал. С вызовом посмотрел Марку в глаза.

— Только дай мне повод, — процедил Ник.

— Не строй из себя героя, пацан, — хладнокровно заметил Марк. — Она больше не принадлежит тебе.

— Она также не твоя собственность.

Они шагнули навстречу друг другу практически одновременно. Воздух между ними можно было резать ножом — сплошные молекулы агрессии и негатива… ревности…

— Оставь её, пока не поздно.

— Уже поздно.

— Она же влюблена в тебя.

— И?

— Ты не достоин её!

— Доводы юнца, — отмахнулся Марк, сжав плотно губы.

— Она будет страдать.

— Ты не знаешь наверняка.

— Она достойна лучшего.

— Позволь ей самой решать.

— Всегда.

— Что, всегда?

— Она всегда всё решает сама! — Ник вздохнул и отвел взгляд чуть влево. — По крайней мере, так было до её отъезда в Америку.

— Что изменилось?

— Она… — голос Ника был сух. — Она изменилась. В её глазах — затравленный взгляд. Никогда раньше её такой не видел.

— Ты обвиняешь в этом меня? — удивился Марк.

— Ты здесь не причём, — фыркнул Ник.

— Тогда, что за наезды в мою сторону?

— Будет лучше, если ты её оставишь в покое, — думая, что всё сказал, Ник повернулся к Марку спиной.

— Э-э-э, не-е-е… Постой! — Марк схватил Ника за локоть.

— Отвали! Я не стану надирать тебе задницу!

Марк рассмеялся в ответ на такое смелое заявление паренька.

Отчаянный.

— Боишься, что я сам побью тебя?

— Вот ещё! — пробурчал Ник.

— Значит, боишься, что она тебя побьёт в ответ? — догадался Марк.

— Ага, как же! — фыркнул парень, высвободившись из захвата Марка.

— С чего ты взял, что Серинда влюбилась в меня? — он совсем не это хотел спросить и, тем не менее, задал, мучивший его вопрос.

— Я наблюдал за вами весь вечер, в частности за ней.

— Всего парочка часов и такие выводы?

— Я сделал много выводов, — нехотя признался Ник.

— Поделишься?

— Охотно! — Ник кивнул Марку. — В том случае, если признаешься, что она для тебя значит.

Молчание затянулось на несколько минут. Марк размышлял, стоит ли ему вообще что-то говорить в ответ пареньку. Ник не торопил. Прислонился спиной к стене. Скрестил руки на груди. Наблюдал. Оценивал. Следил за реакцией Марка: выражением его лица, позой, даже частоту дыхания отслеживал.

— Она значит для меня больше, чем другие, — наконец ответил Марк.

— Это всё? Добавить нечего? — изумился Ник.

— Этого достаточно, — сказал, как отрезал. — Говори.

— О’кей, старик! — Ник нагло усмехнулся. — Как говорится, по чесноку!

— Что?

— Не обращай внимания. Мы — русские — обожаем сдабривать свою речь непонятными иностранцам фразеологизмами.

— Я уже заметил это.

— У неё проблемы.

— Что? Какие у неё могут быть проблемы?

— Это лишний раз доказывает, насколько плохо ты её знаешь, а также то, что ты ей совсем не пара.

— Не понял. Мы тут, что меряемся половыми органами? — съязвил Марк.

— Нет необходимости. У меня всё ещё впереди, а у тебя уже закат карьеры лавеласа.

— Болтаешь много. Не боишься, что кто-нибудь укоротит твой язык на пару дюймов?

— Посмотрел бы я на того смельчака, — браво ответил Ник. — Я не так прост, как кажусь на первый взгляд, — он вновь скрестил руки на груди.

Марк скопировал позу Ника.

— О чём мы здесь вообще говорим? — он кинул на Ника серьёзный взгляд. — Ты утомил меня.

— Если она и вправду тебе небезразлична, ты должен помочь мне кое в чём.

— В чём конкретно?

— Как я уже сказал ранее, мне кажется, что у Сони есть проблемы, о существовании которых она ни за что не признается. По крайней мере, мне точно. Я хочу помочь ей. Вернее попытаться это сделать.

Марк нахмурился. Он старался не подать виду, что слова Ника задели его.

— Что ты предлагаешь?

— Навестить родственников, — ухмылка нарисовалась на лице Ника. — Если хочешь узнать её лучше, то тебе непременно нужно познакомиться с Сонькиной роднёй.

— И как это поможет решить её проблемы?

— Прежде их необходимо узнать, — уточнил Ник. — Она расскажет о них единственному человеку в этом мире.

— Кому же? — Марка начинала бесить каждая попытка с его стороны выцеживать ответы из Ника.

— Тамаре.

— Кто это?

— Сестра её бабули, — пояснил Ник, закатив глаза к небу, мол, Марк настолько невежественен, что даже не знает о таком малозначительном факте в биографии девушки, которая якобы ему небезразлична.

Марк поморщился, словно случайно прикоснулся голой кожей к раскалённому металлу. Бабуля Серинды оставила после себя неизгладимое впечатление в его памяти. Если сестры похожи по характеру, ему придётся несладко…

В этот момент Марк даже не догадывался, на что подписался и с чем согласился. Тамара — наименьшее потрясение из всех последующих событий в его жизни.

ГЛАВА 19

Молодой, привлекательный —

Настолько, что на всех наплевать ему.

Нанять ему домой воспитателя.

Музло!

Просто, просто так, невоспитанный,

С разбитой головой house-bit'ами,

Набитый наркотой, амфетаминами.

Ту-туру-ту. Тут-туру-ту.

Музло!

— Мужик, заканчивай уже давить из себя Синатру, — нервы Марка не выдержали и он, наконец, наступив на горло своей вежливой натуре, попросил Ника перестать подвывать голосу из динамиков магнитолы. Этот голос и сам Ник за последний час порядком утомили его, а ещё лёгкое похмелье давало о себе знать ударами молоточков по вискам.

— Я думал, ты спишь, — удивился Ник.

— У меня очень чувствительные уши, — съязвил Марк, — проснулся ещё три песни назад. Думал, ты успокоишься, но ты явно почувствовал себя финалистом «Идола». Сначала было любопытно, а потом просто захотелось пристрелить тебя. Серьёзно, нельзя так издеваться над невольными слушателями твоего таланта!

— Пение помогает мне не заснуть за рулём, — пояснил Ник.

— Мужик… — простонал Марк, — ты отвратительно поёшь!

— Девчонкам нравится, как я пою, — с обидой в голосе возразил Ник.

— Наверное, в тебе их привлекает нечто другое, потому они тебе безбожно врут.

— Возможно, ты прав, — Ник пожал плечами. — Во мне явно есть нечто большее, чем певческий талант, — на его лице показалась воодушевлённая ухмылка. — Красив, умён и обаятелен. С хорошим чувством юмора. Знаю пару языков. Отдыхаю за границей. Часто. Езжу на шикарной тачке. В кармане пачка зелёных. — Ник задумался. Посмотрел в зеркало заднего вида, встретившись взглядом с глазами Марка. Усмехнулся. — Я говорил, что красив?

— Забыл добавить, что очень болтлив, — раздражённо процедил Марк.

Сквозь сон Серинда услышала мужские голоса. Ей было так уютно и тепло. Не хотелось просыпаться, хотя разум подталкивал её снять сонное оцепенение, дабы оценить реальность ситуации.

Так вкусно пахло… сандалом и цитрусами. Такой знакомый родной запах.

Она глубоко вздохнула. Томно потянулась, не давая отчёта своим действиям. Ноги упёрлись во что-то твёрдое. Спина затекла. Должно быть, она спала какое-то время в очень неудобной позе. Попыталась развести руки в стороны. Не получилось. Они её не слушались, потому как обвились кольцом вокруг мужской талии.

Талии?

Серинда резко открыла глаза.

Мама дорогая!

Её руки обнимали мужской торс. Голова покоилась… как бы сказать, чтобы не было так стыдно? В общем, голова её находилась в самом компрометирующем её положении! Мужская рука нежно поглаживала волосы Серинды, посылая волны тепла по её телу. Возникало естественное желание прогнуться в спине, замурчать от удовольствия. Взор девушки был направлен на выпуклость, которая свидетельствовала о том, что мужчина был весьма возбуждён в данную минуту. Догадаться, кем был этот мужчина, не составило для Серинды особого труда. Эту выпуклую часть тела, она узнает даже при случае амнезии.

Чёрт возьми! Почему она уже в который раз просыпается при таких компрометирующих её нравственность обстоятельствах?

Где, мать её, справедливость?!

Она мысленно застонала, а затем и заскрежетала зубами от раздражения. Попыталась встать, но мужская ладонь, словно мёртвым грузом придавила её голову к выпуклому бугру на джинсах. Пять попыток — бестолку. Да он издевается над ней!

Всё внутри её наполнялось огненным ядом, распространялось по каждой клеточке, отравляя. Осторожно высвободив свою правую руку, она ловко сменила её положение, пока он не заметил.

Впилась ногтями в его упругую ягодицу. Сжала крепко и не отпускала, пока он не стал молить её о пощаде. Так-то! Будет знать!

Она, наверное, сломала ноготь об грубую ткань джинсов, но даже эта потеря казалась ей незначительной на фоне общего ликования.

Шквал нелицеприятных ругательств в её адрес продолжался целых пять минут. Ник откровенно ржал. Хрюкал и пыхтел. Прослезился даже.

Серинда, как ни в чём не бывало, выпрямилась на пассажирском сиденье. Она наспех привела свою одежду в порядок. Попыталась расчесать руками волосы, потому как нигде не видела свою сумочку.

В машине их было трое: она, Никита и Марк. Серинда помнила, как выходила вместе с шумной толпой их клуба. Поскольку Ник был одним из немногих в их компании, кто не пил спиртного, ему навязали миссию по доставке нетрезвых молодожёнов, шафера и подружки невесты. В огромном салоне машины было тесно. Ей пришлось буквально залезть на коленки к Марку, чтобы уступить место другим. Сначала она стала ёрзать на его ногах, пытаясь устроиться поудобнее. Что ж… в процессе им обоим стало неудобно…

Марку поначалу это казалось даже забавным, а потом его веселье схлынуло, уступив место перевозбуждённому состоянию. Он как юнец сидел с красными щеками на раздосадованном лице. Он обнял её, и Серинда забыла обо всём на свете. В уюте и тепле его рук, она сладко заснула.

Она посмотрела вокруг. Сквозь тонированные окна машины мало что можно было разглядеть, но она узнала дорогу и окрестности.

— Ниииик?

— Да, солнышко? — любезно откликнулся он.

— Ты куда едешь?

— Будто ты не догадываешься сама? — Ник просто источал сладкую патоку в своём голосе.

— Я не хочу туда!

— А придётся, — он подмигнул её отражению в зеркале заднего вида. — Твой босс хочет познакомиться с твоей роднёй.

— Это ты его надоумил! — упрекнула его Серинда.

— Каюсь, — Ник театрально вздохнул. — Поймала с поличным!

— Я серьёзно! Разворачивай машину!

— Она злится на тебя? — спросил Марк Ника. — Так ведь?

— Соня в бешенстве. Феноменальное зрелище, — ответил Ник. — Никогда раньше её такой не видел.

— Это её обычное состояние, — пожал плечами Марк.

— Перестаньте говорить обо мне в моём же присутствии! — от досады она закусила зубами нижнюю губу. — Я хочу обратно в отель!

— Девочка, Сонечка, скажи, что ты больше хочешь: чтобы тебе оторвали голову или ехать на дачу к родственникам? — нашёлся с ответом Ник.

— Хочу сыграть твоей головой в регби, — зловеще процедила Серинда.

— Новая ипостась? — улыбнулся Ник. — Мне теперь обращаться к тебе не иначе, как Сонька-кровожадная?

— Заткнись, — пробубнила она.

— Не нравится? Может тогда Сонька-отрублю-тебе-пальцы-и-сыграю-с-ними-в-пинг-понг?

— Ей богу, прибью, если не заткнёшься сию же минуту!

— Меня нельзя убивать! Я же водитель!

— Зачем ты туда нас везёшь? — не успокаивалась Серинда.

Ник как-то серьёзно посмотрел ей в глаза через зеркало на лобовом стекле машины.

— Ты три года с ними не общалась, — упрекнул её он. — Приехала на неделю и даже не позвонила никому.

— Я виделась с дядей Колей, — возразила она.

— Ты случайно с ним встретилась на улице, — парировал Ник. — Если бы он тебя не узнал, прошла бы мимо и слова бы не сказала.

— Тебе-то какое дело? — выкрикнула она, гневно скрестив руки на груди.

— В общем-то никакого… — пожал плечами Ник. — О тебе забочусь…

— Я сама о себе забочусь! — перебила его она. — Мне никто не нужен!

— Посмотрим, как ты повторишь эти слова бабе Томе, — в его голосе слышалось лёгкое предостережение.

— Не смей мне угрожать баб Томой! — Серинда непроизвольно втянула голову в плечи.

— Надо же… принцесса надула губки бантиком, — не унимался Ник.

— Заткнись, — процедила она сквозь зубы.

Кое-что показалось ей странным в перепалке с Ником. Чего-то недоставало… вернее, кого-то!

Стараясь не выдавать своего волнения, Серинда, наклонив голову чуть ниже, пыталась разглядеть боковым зрением своего начальника. Он не обращал внимания на их перебранку по одной простой причине — был занят перепиской в своём смартфоне. Уколы ревности пронзили её лёгкие, потому что ей стало трудно дышать. Бабник! Не может прожить и минуты без женского внимания!

— Подружка напомнила о себе?

Язвительность её тона позабавила Марка. Он усмехнулся.

— Если мой телефон осаждает сексуальная модель, то я просто обязан ответить.

Она фыркнула, чем вызвала у Марка довольную улыбку. На самом деле он переписывался с Алеком. Телефон в его руке был «рабочим» на две симки. Один номер знали только его бизнес-партнёры, другой — родные и друзья. Для моделей и актрис существовал другой телефон, к которому он уже с месяц не проявлял какого-либо интереса.

— Модели? — активировал свой слух Ник. — Подскажешь номерок какого-нибудь Ангелочка?

— Да без проблем, — Марк небрежно повёл плечом. — Выбирай любую.

— Что реально? — глаза Ника удивлённо заблестели. — Прям, любую прилюбую?

— Ник, слюни подотри, — пробубнила Серинда.

Никита её не слушал. Он мысленно составлял свой личный список Топ-симпатий Ангелам Виктории Сикрет. Что бы им написать такого?

* * *

— Моджо! Мооооджооооооо! — надрывая связки, проорал Алек.

Думая, что «любовь всей его жизни» умирает в агонии, Моджо, покрывшись холодным потом, спотыкаясь, вылетел из ванной комнаты. Он только принял душ и начал обтирать полотенцем тело, как услышал из спальни дикий вопль Алека. Его словно током дёрнуло. Бросив полотенце на пол, Моджо дёрнулся в спальню.

Алек сидел, нет, валялся в конвульсиях, на их любовном ложе. Он свернулся калачиком, схватившись руками за живот. Моджо поначалу не сообразил, что его друг смеётся, пытаясь набрать в лёгкие как можно больше воздуха. В этот момент ему самому было не до смеха. Руки сжались в кулаки. Алек перепугал его до смерти. Он готов был сам придушить засранца!

— Чего орал, как резанный? — прорычал Моджо.

Алек вскинул голову. Обведя взглядом своего любовника сверху вниз, он уже в сотый раз отметил про себя, как статен его партнёр. Огромная грудная клетка и рёбра вздымались под тяжестью дыхания, живот втягивался. Кулаки сжаты и плотно прижаты к выступающим мышцам бёдер. Капли воды грациозно скользили по выпуклым оголённым частям его прекрасно сложенного тела. Алек облизал кончиком языка нижнюю губу.

— Проверял твою реакцию, — усмехнулся Алек.

Моджо сузил глаза. Алек смело встретил его взгляд, а затем демонстративно посмотрел вниз, скользя по жёсткой поросли волос на торсе Моджо. Вот так-то! Приоритеты были расставлены.

— Впрочем, — высокопарно заявил Алек. — Мы немного отвлеклись. Иди сюда, — он похлопал по месту справа от себя. — Маркуша прислал видео.

— Что за видео? — нахмурился Моджо.

— Что за глупый вопрос? Садись и смотри или я тебе его пересказать должен? — всплеснул руками Алек. — Честное слово, когда он жаловался мне на свои злоключения в России, я думал, что это всё проделки Сери-ангелочка!

— Это и были её проделки, — уточнил Моджо, присев на край кровати.

— Мы с тобой этого не знаем наверняка, — Алек бросил на Моджо скептический взгляд. — Ты ещё дальше сесть не можешь?

— Я лучше здесь посижу какое-то время, — пробубнил Моджо. — Боюсь, если придвинусь к тебе ближе, соблазн задушить тебя вновь возобладает во мне.

— Ах, какие мы нежные! — Алек театрально закатил глаза к потолку. — Ну, и сиди себе там!

— Что за видео ты мне хотел показать? — напомнил Моджо.

— Видео? Ах, точно! Ты будешь смеяться! Честное слово, это нечто! Залью его на ютуб и соберу миллион просмотров!

* * *

— Матерь божья! — вырвалось у Марка прежде, чем он потерял дар речи и хорошо, что ещё остался в сознании.

Алек попросил его снять видео, где он находится. Кузену было любопытно взглянуть на Россию. Марку всё равно было делать нечего. Несмотря на всю глупость своих действий, он приоткрыл окно машины и стал снимать на камеру телефона. Они как раз въезжали в какую-то деревню. Марк бы не назвал это место «деревней», потому как здесь стояли вполне приличные дома из красного кирпича, некоторые были даже похожи на настоящие дворцы, с круглыми башнями и черепичной крышей. Высокие заборы скрывали от любопытных глаз окна домов. Он даже в Америке редко где встречал такую разностороннюю архитектуру. Да что там Америка? В Европе такого не было!

Всего пару дней назад на небе сияло солнце, а в это утро с него падали хлопья снега. Поразительно… Красно-жёлтые деревья были словно накрыты белой полупрозрачной вуалью. Красиво… Восхитительно…

Они остановились на светофоре. И тут Марка словно громом поразило. Он даже чуть телефон из рук не уронил. Вцепился в него мёртвой хваткой, чтобы запечатлеть этот момент, а именно: рядом со светофором сидел медведь. Самый взаправдашний бурый медведь! Не меньше тонны весом! Сидел и зевал, показывая всем, насколько большие у него зубы. А когти? Да это не когти, а самурайские мечи! Медведь чувствовал себя хозяином ситуации. Он встал на все свои четыре лапы, потеревшись задом о столб со светофором. Его движения были безразличными, ленивыми, словно он это по сто раз на дню проделывал.

Марк забыл, как моргать и дышать, когда медведь направился в их сторону.

— Борька так вырос, — Серинда обратилась к Нику.

Марк был в ступоре. Он сам себе казался каким-то сторонним наблюдателем. Вот медведь подошёл ближе, встал буквально в метре от машины. Повёл носом по воздуху. Открыл пасть и зарычал.

Марк вздрогнул.

— Донт ворри, старик! — смеясь, сказал Ник. — Это он так здоровается!

— Что? — выдавил из себя Марк.

— Боря… так зовут медведя, — уточнила Серинда, — наша местная достопримечательность. Он совершенно безобиден.

Рычание снаружи вовсе не свидетельствовало в пользу их безопасности.

Эти русские просто крейзи! Где это видано, чтобы дикое животное (на минуточку, медведь!) свободно разгуливало по улицам?

Пока Марк складывал кусочки пазла в своей голове, к животному подошёл мужчина. Он встал с ним совсем рядом и даже погладил по холке. Марк был готов поклясться на мощах святого Патрика, что слышал медвежье мурчание.

— Миха, привет! — Серинда с сияющей улыбкой на лице, помахала рукой со своего места мужчине.

— Соняша! — улыбнулся в ответ мужчина, узнав девушку. — Надолго к нам?

— Нет. Заехала навестить своих.

Пока они говорили на непонятном Марку языке, наверное, смеясь над ним в том числе, он наблюдал за животным. Медведь, словно домашний питомец, сидел возле своего хозяина, высунув язык.

Он отослал видео Алеку. Через десять минут, когда их машина подъезжала к огромному бревенчатому дому, кузен прислал сообщение: «Уже более пяти ста просмотров на ютубе. Давай есЧо!»

Марк первым вышел из машины. Всё его тело затекло. После стрессовой ситуации — встречи с бурым медведем — он очень сильно хотел спать. Глаза слипались, поясницу ломило, в висках набатом стучало сердце.

— Так-так… посмотрите-ка, кого это к нам занесло…

Марк встрепенулся. Грозный голос, который проникал под самую кожу, заставляя её съёживаться, совершенно не соответствовал мужчине, который им обладал. Ниже его на голову, коренастый, с «пивным брюшком», в лавандового цвета шёлковом халатике, едва завязанном на его необъятной талии, в тапочках. Завершали образ татуировки, покрывающие не только руки, но и ноги мужчины. А ещё маленькая собачка под мышкой, помесь шпица и той-терьера.

Он бы рассмеялся, да вот только взгляд мужчины приковал его к месту.

Не спуская взгляда с Марка, мужчина в одном быстром рывке распахнул руки в стороны. Собачка шмякнулась на землю. Отпружинив чуть влево от мужчины, мелкая помесь не пойми чего с чем, быстрой рысью побежала обратно в дом.

— Обнимешь дядьку? — пробасовал мужик. — Или мне сначала стоит спросить разрешения у твоего хахаля?

— Он не мой хахаль, — поспешно ответила Серинда, в очередной раз попавшись на удочку дяди. Это был уникальный человек, умевший одним словом спровоцировать кого угодно на что угодно. Она поспешила в его объятия. Потому что на самом деле соскучилась, а не потому что так принято среди родственников.

Дядя довольно долго не выпускал племянницу из своей медвежьей хватки. В их прошлую встречу он не был настолько «любвеобилен» как сейчас, должно быть, потому что рядом не было посторонних людей и двух бугаев-телохранителей. Кстати о посторонних…

Серинда зашевелилась в объятиях Николая, процедив сквозь зубы:

— Мне уже, правда, очень-очень тяжело дышать…

— Ну, так молчи и экономь воздух, — прокаркал у самого её уха дядя. — Я не видел тебя три года! Совести у тебя совсем нет!

— Неправда… — она попыталась было объяснить, но не смогла подобрать слова. Он же сам должен понимать, почему она не могла с ними видеться и разговаривать. Должен знать, что не должны они вот так обниматься. Она не должна находиться здесь, потому что это чревато печальными последствиями… — Дядь Коль… Я…

— Я всё понимаю, зайка, — он чмокнул её в лоб и резко развернул в противоположную сторону. — А теперь топай в дом. Уверен, уже все проснулись и жаждут урвать от тебя кусок твоей плоти, — он подтолкнул её в направлении к дому знатным шлепком пониже пояснице. — Старая карга мне уже все кости перемыла из-за тебя. Мой тебе совет — избегать её как можно дольше…

Марк нахмурился. Этот мутный тип начинал его нервировать. Ник усмехнулся, что-то пробормотав себе в руку.

Серинда, сделав несколько шагов, остановилась.

— Дядь Коль… э-э-э… вы уж будьте… — она смущённо опустила веки, порывшись носком в гравии. — Будьте полюбезнее с ним, — кивнула на Марка. — И не говорите лишнего…

— Смотря, что ты понимаешь под «лишним», — Николай выделил последнее слово особой интонацией.

— Я хочу, чтобы его визит сюда стал своего рода, экскурсией. Была бы моя воля, нас бы здесь не было. — Открыто заявила она.

Николай потёр ребром ладони свой подбородок. Его глаза сощурились. Взгляд проник под кожу Серинде.

— Ты высказалась, девочка. Я тебя услышал.

Он ничего не добавил, но по его позе и взгляду, Серинда поняла: бессмысленно требовать от него, что и как делать. Он не потерпит, чтобы соплячка, как она указывала ему. Она зарвалась и дядя тут же поставил её на место. Америка раскрепостила её, разжала старые уздцы. Здесь и сейчас, она вспомнила то, что так хотела забыть… частью какой семьи она была…

Марк наблюдал за молчаливым противостоянием племянницы и дяди. В какой-то момент, мурашки пробежали по его спине. Он поёжился, словно от холода, краем глаза уловив аналогичное движение со стороны Ника. Взглянув на пацана, Марк нахмурил брови ещё сильнее. Ник смотрел куда угодно, только не них.

Тяжёлая рука легла на плечо Марка. Так неожиданно, что сердце его ёкнуло, совершив мини-кульбит и тройное сальто. Ладошки аж вспотели. Он помотал головой, скидывая оцепенение. Медленно повернул шею. Наклонил вниз голову. Встретился с взглядом стальных глаз. Мужчина усмехнулся, словно прочитав мысли Марка и поняв, в каком тот находился состоянии минуту назад.

— Да-а-а? — Марк кашлянул, ненавидя себя за эту дрожь в голосе.

— Один вопрос, — по-английски, чётко поинтересовался мужичина. — Ты с ней спал?

Марк опешил. Вот так в лоб самый что ни на есть откровенный и личный вопрос. Он никогда не знакомился с родными своих девушек (даже в школьные годы!) и не знал, что принято отвечать на подобного рода вопросы. Да кто вообще задаёт такие вопросы, не узнав прежде даже имени человека?

— Я, кажется, не расслышал вас… — немного задумавшись, добавил слово «сэр» в конце.

— Америкосы… — сплюнул Николай ругательство. — Ну, тупы-ы-ы-е! — уже по-русски с нужной выдержкой и интонацией, подражая Задорнову. — Ну, тупы-ы-ы-е!

— Ник? — обратился за помощью Марк.

— Тебе лучше сказать правду, старик, — посоветовал Ник.

Подлый. Мелкий. Предатель. Взять бы и растянуть ему туннели до самого пупка!

— Так спал или нет?! — снова проголосил Николай.

— Я, что на допросе? — прошепелявил Марк. Куда делось его хвалённое самообладание? Он ведь и не с такими «закусывался» ранее? Пережёвывал и выплёвывал. А ощущение такое, словно это его сейчас пережёвывают и медленно процеживают сквозь зубы…

Николай расставил ноги по ширине плеч. Полы халата распахнулись, явив миру тот самый живот с изображением Девы с младенцем, а также розовые боксеры.

Вот если бы не напряжение, сгустившееся между ними, Марк бы, честное слово, рассмеялся!

— Твои планы на ваше совместное будущее?

— Что? — а у самого в голове: «WTF?!»

— Ты женишься на ней?

— ?

— Ты способен обеспечить её?

— ?!

— Ты немой что ли?

Марк покачал головой, не в силах даже моргать, не то, что говорить. Николай приблизился к нему.

— Испугался? — в голосе его послышались зловещие нотки. — В глаза смотри! В глаза, когда я с тобой разговариваю! — внезапно проорал он.

Марк отшатнулся, поражённо уставившись сначала на дядю Колю, а затем на Ника. Он сжал кулаки и даже сделал шаг в сторону Николая. Не сразу, но он понял, что над ним подшучивают и это сильно его расстроило… очень сильно… аж руки зачесались…

Первым сдался пацан, откровенно и громко заржав.

— Видел бы ты своё лицо! — он схватился за живот.

— Молчал бы, — фыркнул Николай. — Сам чуть не обмочился тогда…

Ник как-то сразу посерьёзнел.

— Мне было двадцать, — словно оправдываясь, сказал он.

Николай лишь покачал головой. Протянул Марку руку. Тот не сразу, но уверенно пожал её.

— Маркус Джонатан Уильямс, — представился он. — Можно, просто Марк.

— Николай Акулов. Но все зовут меня Тичер.

— Почему?

— Когда-то я был учителем английского языка, — пояснил он, небрежно потянув право плечо. — Куришь?

— Нет.

— Ты же не из тех самых? — Николай подозрительно прищурил глаза.

— Я не гей! Ладно? — с некоторым возбуждением прорычал Марк.

— Да боже упаси! Что я настоящего мужика от педрилы не отличу? — сцедив слюну, Николай плюнул себе под ноги. — Я имел в виду, что ты из тех, кто за здоровый образ жизни: отказывают себе в мясе, молоке, едят только органическую пищу, готовят на пару и занимаются прочей хернёй, — Николай скривил брезгливую рожу. — Как по мне так они одно и тоже. Будь моя воля всех бы отстрелял, как собак… — он посмотрел на Марка. — Да, шучу я! — хлопнул того по спине. — Ты, что шуток совсем не понимаешь? — он усмехнулся самому себе. — Ну, америкосы… ну, тупые!

Серинда неуверенно остановилась перед дверью в дом. Несколько минут она просто стояла, замерев, в ожидании. Затем, тяжело вздохнув и мысленно обругав себя за трусость, прикоснулась пальчиками к ручке двери.

Дверь резко распахнулась, явив взору Серинды женщину, о возрасте которой в приличном обществе принято умалчивать (семьдесят с хвостиком). Разгневанную, надо признать. Лицо, испещрённое сеткой морщин, недовольно морщилось. Серинда опустила глаза.

— Стыдно? — прокаркала старуха.

— Очень, — робко ответила Серинда.

— Так и будешь переминаться на пороге? — скрипучий голос дрогнул. — Иди и обними меня, негодница!

Серинда бросилась в объятия сестры своей бабули. Зарыдала навзрыд. Прижала тельце старухи к себе, целуя её лицо. В эту самую минуту расстояние и годы разлуки растаяли, словно снежинки под лучами горячего солнца. Вернулись вечера, которые они обычно проводили втроём на кухне этого дома: Серинда и две её любимы бабули. Сёстры, которых она разлучила. Две родные души, вынужденные жить на разных континентах. И всё это по её вине.

— Ну-ну… — баб Тома похлопала внучку по спине. — Кончай слёзы лить. Разлила здесь озеро печали.

Серинда некрасиво шмыгнула носом. Утёрла рукавом курточки мокрое лицо и попыталась придать своим губам изгиб, слабо напоминающий улыбку.

— Что за хмырь с тобой приехал?

Бабуля Тома — она такая! С разбегу в карьер. Правду-матку в лицо! Не любила ходить вокруг да около.

— Вовсе он не «хмырь», — заступилась Серинда за Марка, сразу же пожалев, что при этом не проглотила свой язык.

Всё, она пропала! Теперь бабка из неё всё клещами вытянет!

— Его лицо мне показалось знакомым.

— Наверное, он напомнил тебе Бредли Купера, — подмигнула Серинда, снимая и вешая куртку в прихожей.

— Кого? — повернулась Тамара, уже было направившаяся в самое сокровенное место этого дома — кухню.

— Актёр, — подсказала Серинда. — Помнишь, мы с тобой смотрели фильм «Мальчишник в Вегасе»? Он тебе там больше всех понравился.

— Ну да, ну да… — пробормотала старуха. — Бабник!

— Признаю, — Серинда подняла руки вверх для придания своим словам большего эффекта, — не самая его лучшая роль!

— Бабник! — зачем-то повторила Тамара и при этом её голову осенила ещё одна вспышка памяти. — Ёжик хренов! — она стукнула кулачком правой руки о раскрытую ладонь левой. — Он же копия Патрика Уильямса в молодости!

— Ты-то откуда его знаешь? — изумилась Серинда.

— Откуда надо, оттуда и знаю, — мягко огрызнулась старуха. — И вот, что я тебе скажу, милочка… Не стоило тебе с ними связываться! — она уставила на внучку указательный палец. — Выкинь из своей головы бредни влюблённой дурочки! Этот мужчина не для тебя! От него будут одни неприятности! Попомни мои слова!

— Да за что вы с бабкой взъелись на них? — чуть повысив голос, поинтересовалась Серинда. — Баб Том, с чего ты вообще взяла, что он мне нравится? — она пожала плечами и отвела свой взгляд в сторону, стараясь рассмотреть узор на ковре под своими ногами. — Я на него работаю и только!

— Вотжежбл…

А Марк ещё удивлялся, откуда у девочки такой богатый словарный запас?

— Значит, Нюрка тебе так ничего и не рассказала?

— Чего не рассказала? — Серинда нахмурила брови. — Меня просто бесит ваша привычка ограниченно выдавать информацию! — она отчаянно всплеснула руками. — Что вы мне не договариваете? Почему вы и бабушка против того, чтобы я работала на Уильямсов?

— Потому что от них одни беды! Вот почему! — заворчала старуха.

— Это не так! — Серинда даже ножкой притопнула. — Они порядочные люди!

Старуха фыркнула и махнула рукой, мол, поступай, как знаешь.

Они прошли в огромную кухню. Рядом примыкала зала — столовая в бежево-фисташковых тонах, но Серинде всегда нравилось это помещение с обоями в мелкий цветочек. Здесь было уютно и светло. Всегда пахло свежей выпечкой. Баба Тома была знатной кухаркой. Серинда обожала её пироги с мясом, с картошкой и рыбой, а ещё любила шарлотку. От нахлынувших приятных воспоминаний она прикрыла глаза, на минуту уйдя в себя.

— Обожаю этот запах… — на выдохе простонала она.

— Садись, — старуха указала на стул. — Попьём чай, я как раз сладкий пирог сделала. С вишней. Потом поможешь мне долепить пельмени. Колян на вечер своих корешей позвал, — пробурчала она. — Ему веселье, мне — головная боль.

— Мы к вечеру уедем… — Серинда осеклась под тяжёлым взглядом бабки.

— Ты мне тут не начинай попусту сотрясать воздух, — хлопнула полотенцем по столу. — Чёрта лысого, ты сегодня от нас уедешь! Свалилась, как снег на голову, так уж изволь остаться! — повернувшись к Серинде спиной, подошла к плите, на которой уже свистел чайник, возвещая всем, что вскипел. — Завтра уедете! Я так сказала!

Спорить с баб Томой — себе дороже. Упрямее неё могла быть только её сестрица, даром, что сейчас та попивала свой чёрный заваренный чай с ватрушками в Америке. Двойной прессинг Серинда бы не выдержала, однозначно.

Старушка разлила чай по чашкам; положила по большому куску сладкого пирога каждой на красивые фарфоровые тарелки. Затем, подмигнув, достала из одного шкафчика графин с тёмно-рубиновой жидкостью и две маленькие стопочки. Разлила.

— Ну-с… по пять капель, внученька… с возвращением! — она за раз опрокинула жидкость в себя. — Пей, говорю! Сама делала. На вишнёвых косточках настаивала.

— О, Боже! Какая честь для меня, — улыбнувшись, произнесла Серинда.

— Ну и язва же ты, Сонька! Копия своей бабки!

— Странно… она всё время утверждает, что я точная копия тебя!

Серинда выпила. Поморщилась.

Повторили.

Чай остыл.

Пирог оказался вкусным. Очень! Особенно после третьей стопки.

После пятой… Серинда запела…

Марк почесал затылок. Поморщился от порыва холодного ветра. Вот, правда, он замёрз, а Тичеру всё нипочём! У него, что ли особая кровь? С подогревом?

Смешно сказать, но они уже с полчаса как гуляют на свежем воздухе. Да он в жизни никогда так долго не «наслаждался» подобными прогулками!

Ник-предатель смотался сразу же, как только дядя Коля подвёл их к вольеру с собаками. Этот человек (вернее его дочь) разводил настоящих волкодавов! Марк даже не знал раньше о такой породе собак! На ум пришла пословица: «Собака похожа на своего хозяина». Взглянув на Тичера, Марк хмыкнул. Улыбка дяди Серинды очень сильно смахивала на волчий оскал. Внешне он был совсем не примечательной личностью. Невысокого роста и крупного телосложения. В смешном лавандовом халатике. Настоящий волк в овечьей шкуре. Глаза выдавали в нём сильный и жёсткий характер. Казалось, этот человек подмечал любую мелочь. Ничто не могло ускользнуть от его взора.

Дядя Коля в очередной раз дружелюбно хлопнул своей ладонью Марка по плечу (ещё раз и ему придётся обратиться к специалисту, с просьбой вставить ему плечо в прежнее его местонахождение).

— Что закис, американец? — голос был дружелюбен, а вот взгляд не очень. — Наскучил я тебе со своими байками?

— Нет, что вы… — смущённо улыбнулся Марк. — Очень занятно.

— Сама вежливость, — дядя Коля усмехнулся, разведя руки в стороны. — Совсем, скажу я тебе, не похож ты на своего деда. Верно, в своего отца-тюфяка пошёл! — сцедив слюну, Тичер плюнул на землю.

— Откуда вы знаете моего деда и отца? — изумился Марк.

— Скажу тебе… твой дед ещё тот сукин сын! — Тичер указала пальцем на Марка. — А вот твой папаша, пусть земля ему будет пухом… — на этом он перекрестился, — мудак ещё тот был!

— Какого хрена вы мне это говорите? — Марк начинал злиться. Непроизвольно его кулаки сжались.

— Я лишь высказала своё мнение, — Тичер безразлично пожал плечами.

— Я хочу знать, на чём оно основано, — потребовал Марк.

— Никто не смеет повышать на меня голос, — спокойным ровным тоном пригрозил Тичер. — Советую иметь это в виду.

Марк прищурил глаза, оценивая ситуацию. В голове был настоящий бардак мыслей. Чёрт возьми, как только он вернётся в Америку (поправочка — «если»), ему предстоит в кратчайшие сроки навестить деда! Он заставит его выложить все карты на стол!

— Ладно, американец, — Тичер улыбнулся, словно недавно не прозвучало угроз с его стороны, — зароем топор войны? Или у вас принято говорить «раскурим трубку мира»?

Не дав ответить Марку и слова, Тичер развернулся к нему спиной и направился к дому.

Переступив порог, Марк оказался в роскошной обстановке. Дубовая мебель и ковры, казалось, били повсюду. Но не этого поразило его. Запах! Пахло сладкой выпечкой с едва ощутимым ароматом вишни.

Он замер. Услышал её голос. То, что он принадлежал Серинде не вызвало у Марка сомнений. Это сразило его окончательно.

— Ангельский голос, — с обожанием произнёс дядя Коля.

Марк кивнул, поскольку утратил дар речи. Он пошёл на звуки голоса. С каждым его шагом они становились чётче, ещё глубже проникая в его сознание.

Она сидела за столом. Глаза закрыты. Руки сжаты в замок на коленях. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь занавески на окнах, золотили её волосы. Она была прекрасна!

Он желал её до боли…

Хотел ловить губами каждый звук… стон… молитву…

Одиночество, спи!

Сердце, молчи!

В полшестого утра

всё молчанье в слова.

Одиночество, спи!

Сердце, молчи!

Провожай до крыльца,

сны целуй до конца.

Она почувствовала его взгляд на себе. Он обжигал и щекотал.

Серинда вздрогнула от громких аплодисментов. Хлопал дядя Коля и даже присвистнул пару раз от восторга.

— Молодец, девочка!

— Болван! — выругалась бабуля. — Ты испугал её и меня чуть до инфаркта не довёл! — поэтому в целях профилактики баба Тома намахнула ещё рюмочку своей «лечебной», как она заверяла всех, вишнёвой настойки.

— Доведёшь тебя… — тихо пробурчал дядя, — сам быстрее сдохнешь…

— Что ты там промямлил, сынок? — язвительно поинтересовалась бабуля. — С возрастом я что-то стала глуха на одно ухо.

— Когда не надо ты всё слышишь, — всё также тихо пробубнил дядя.

— Что ты хочешь этим сказать? А?

Какое-то время Марк смотрел лишь в глаза Серинды, не интересуясь ничем вокруг, но когда его взгляд случайно упал на старушку, его чуть сердечный приступ не накрыл. Он даже лицом последнем. Перед ним стояла точная копия бабушки Серинду. Той, что он познакомился в Америке. Божий одуванчик со взглядом волчицы. Кажется у них это особая семейная черта. Порой этот взгляд он замечал и на Серинде.

— Он что ли немой? — обратилась бабуля к внучке.

Серинда покачала головой, словно сама проглотила свой язык.

— Красивый, засранец!

Взгляд старухи оценивающе прошёлся по Марку.

— Эх… где мои семнадцать лет?

— В колонии номер шесть, — вмешался со своим комментарием дядя Коля.

Лицо старухи сморщилось от недовольства.

— Ещё слово и на ужин будешь есть стручковую фасоль, мой любимый сын, — пригрозила Тамара.

— Старая ведьма, — усмехнулся Николай. — Знаешь ведь на какие мозоли наступить больнее.

— Я тебе давно говорила, что надо бы сесть на диету, — она подняла палец в воздух. — Вон, какое пузо отъел! Скоро ни в одни двери не войдёшь!

— Сама же кормишь на убой! — упрекнул Николай.

— Ладно бы хоть волосы на голове имелись. Да куда уж?! — посетовала она. — А у твоего отца была такая шикарная шевелюра. Кучерявый брюнет!

— Странно, тогда почему я блондин? — удивился Николай. Его губы изогнулись в лукавой улыбке.

— Бес его знает! Наверняка виновата дурная наследственность твоего отца!

— А то, что я пошёл по твоим стопам, случайное стечение обстоятельств? Так что ли? — съехидничал Николай.

— Не перечь матери! Ей виднее!

Марк наблюдал за разговором матери и сына. Вернее за реакцией Серинды. Поначалу она хмурилась, затем улыбалась, а под конец начала громко смеяться.

Он не понимал ни слова из сказанного и, тем не менее, прекрасно ощущал настроение, царившее в комнате. Такого настроения он никогда не ощущал рядом со своими родными.

— Соня! — воскликнула бабуля. — Представь меня уже, наконец, своему хахалю!

— Да не мой он! — всплеснула руками Серинда.

— Ой… не будь дуррой, — поддела её старушка. — У него же по глазам всё видно!

— Что видно?

— Издеваешься? Да? Над бедной старушкой? — Тамара положила свои руки на бёдра.

— Ничего я не издеваюсь! Я ничего не вижу в его глазах!

— Я вижу, а ты нет?

Серинда покачала головой в знак отрицания.

— Он смотрит на тебя как голодный лев на свою добычу!

— Что? — растерянно переспросила Серинда.

— Он хочет тебя трахнуть, — пояснил дядя Коля. — Что? — удивился он, когда две пары голубых глаз уставились на него в немом укоре. — Здесь вроде как все взрослые.

— Кроме одного недоумка-переростка, — съязвила Тамара. — Где твои манеры, Коля?

— Прости, маман, — Николай развёл руки в стороны. — Сказывается дурная наследственность моего папаши-библиотекаря!

— И то верно, — Тамара прищурила левый глаз. — Твой папаша был ещё тем сквернословиком!

— Порой я удивляюсь, ты ли вообще меня родила? — усмехнулся Николай.

ГЛАВА 20

Серинда неуверенно остановилась перед дверью в дом. Несколько минут она просто стояла, замерев, в ожидании. Затем, тяжело вздохнув и мысленно обругав себя за трусость, прикоснулась пальчиками к ручке двери.

Дверь резко распахнулась, явив взору Серинды женщину, о возрасте которой в приличном обществе принято умалчивать (семьдесят с хвостиком). Разгневанную, надо признать. Лицо, испещрённое сеткой морщин, недовольно морщилось. Серинда опустила глаза.

— Стыдно? — прокаркала старуха.

— Очень, — робко ответила Серинда.

— Так и будешь переминаться на пороге? — скрипучий голос дрогнул. — Иди и обними меня, негодница!

Серинда бросилась в объятия сестры своей бабули. Зарыдала навзрыд. Прижала тельце старухи к себе, целуя её лицо. В эту самую минуту расстояние и годы разлуки растаяли, словно снежинки под лучами горячего солнца. Вернулись вечера, которые они обычно проводили втроём на кухне этого дома: Серинда и две её любимы бабули. Сёстры, которых она разлучила. Две родные души, вынужденные жить на разных континентах. И всё это по её вине.

— Ну-ну… — баб Тома похлопала внучку по спине. — Кончай слёзы лить. Разлила здесь озеро печали.

Серинда некрасиво шмыгнула носом. Утёрла рукавом курточки мокрое лицо и попыталась придать своим губам изгиб, слабо напоминающий улыбку.

— Что за американский хмырь с тобой приехал?

Баб Тома — она такая! С разбегу в карьер. Правду-матку в лицо! Не любила ходить вокруг да около.

— Вовсе он не «хмырь», — заступилась Серинда за Марка, сразу же пожалев, что при этом не проглотила свой язык.

Всё, она пропала! Теперь бабка из неё всё клещами вытянет!

— Его лицо мне показалось знакомым.

— Наверное, он напомнил тебе Бредли Купера, — подмигнула Серинда, снимая и вешая куртку в прихожей.

— Кого? — повернулась Тамара, уже было направившаяся в самое сокровенное место этого дома — кухню.

— Актёр, — подсказала Серинда. — Помнишь, мы с тобой смотрели фильм «Мальчишник в Вегасе»? Он тебе там больше всех понравился.

— Ну да, ну да… — пробормотала старуха. — Бабник!

— Признаю, — Серинда подняла руки вверх для придания своим словам большего эффекта, — не самая его лучшая роль!

— Бабник! — зачем-то повторила Тамара и при этом её голову осенила ещё одна вспышка памяти. — Ёжик хренов! — она стукнула кулачком правой руки о раскрытую ладонь левой. — Он же копия Патрика в молодости! Этого старого пройдохи!

— Ты-то откуда его знаешь? — изумилась Серинда.

— Откуда надо, оттуда и знаю, — мягко огрызнулась старуха. — И вот, что я тебе скажу, милочка… Не стоило тебе с ними связываться! — она уставила на внучку указательный палец. — Выкинь из своей головы бредни влюблённой дурочки! Этот мужчина не для тебя! От него будут одни неприятности! Попомни мои слова!

— Да за что вы с бабкой взъелись на них? — чуть повысив голос, поинтересовалась Серинда. — Баб Том, с чего ты вообще взяла, что он мне нравится? — она пожала плечами и отвела свой взгляд в сторону, стараясь рассмотреть узор на ковре под своими ногами. — Я на него работаю и только!

— Вотжежбл…

А Марк ещё удивлялся, откуда у девочки такой богатый словарный запас?

— Значит, Нюрка тебе так ничего и не рассказала?

— Чего не рассказала? — Серинда нахмурила брови. — Меня просто бесит ваша привычка ограниченно выдавать информацию! — она отчаянно всплеснула руками. — Что вы мне не договариваете? Почему вы против того, чтобы я работала на Уильямсов?

— Потому что от них одни беды! Вот почему! — заворчала старуха.

— Это не так! — Серинда даже ножкой притопнула. — Они порядочные люди!

Старуха фыркнула и махнула рукой, мол, поступай, как знаешь.

Они прошли в огромную кухню. Рядом примыкала зала — столовая в бежево-фисташковых тонах, но Серинде всегда нравилось это помещение с обоями в мелкий цветочек. Здесь было уютно и светло. Всегда пахло свежей выпечкой. Баба Тома была знатной кухаркой. Серинда обожала её пироги с мясом, с картошкой и рыбой, а ещё любила шарлотку. От нахлынувших приятных воспоминаний она прикрыла глаза, на минуту уйдя в себя.

— Обожаю этот запах… — на выдохе простонала она.

— Садись, — старуха указала на стул. — Попьём чай, я как раз сладкий пирог сделала. С вишней. Потом поможешь мне долепить пельмени. Колян на вечер своих корешей позвал, — пробурчала она. — Ему веселье, мне — головная боль.

— Мы к вечеру уедем… — Серинда осеклась под тяжёлым взглядом бабки.

— Ты мне тут не начинай попусту сотрясать воздух, — хлопнула полотенцем по столу. — Чёрта лысого, ты сегодня от нас уедешь! Свалилась, как снег на голову, так уж изволь остаться! — повернувшись к Серинде спиной, подошла к плите, на которой уже свистел чайник, возвещая всем, что он вскипел. — Завтра уедете! Я так сказала!

Спорить с баб Томой — себе дороже. Упрямее неё могла быть только её сестрица, даром, что сейчас та попивала свой чёрный заваренный чай с ватрушками в Америке. Двойной прессинг Серинда бы не выдержала, однозначно.

Старушка разлила чай по чашкам; положила по большому куску сладкого пирога каждой на красивые фарфоровые тарелки. Затем, подмигнув, достала из одного шкафчика графин с тёмно-рубиновой жидкостью и две маленькие стопочки. Разлила.

— Ну-с… по пять капель, внученька… с возвращением! — она за раз опрокинула жидкость в себя. — Пей, говорю! Сама делала. На вишнёвых косточках настаивала.

— О, Боже! Какая честь для меня, — улыбнувшись, произнесла Серинда.

— Ну и язва же ты, Сонька! Копия своей бабки!

— Странно… она всё время утверждает, что я точная копия тебя!

Серинда выпила. Поморщилась.

Повторили.

Чай остыл.

Пирог оказался вкусным. Очень! Особенно после третьей стопки.

После пятой… Серинда запела…

Марк почесал затылок. Поморщился от порыва холодного ветра. Вот, правда, он замёрз, а Тичеру всё нипочём! У него, что ли особая кровь? С подогревом?

Смешно сказать, но они уже с полчаса как гуляли на свежем воздухе. Да он в жизни никогда так долго не «наслаждался» подобными прогулками!

Ник-предатель смотался сразу же, как только дядя Коля подвёл их к вольеру с собаками. Этот человек (вернее его дочь) разводил настоящих волкодавов! Марк даже не знал раньше о такой породе собак! На ум пришла пословица: «Собака похожа на своего хозяина». Взглянув на Тичера, Марк хмыкнул. Улыбка дяди Серинды очень сильно смахивала на волчий оскал. Внешне он был совсем не примечательной личностью. Невысокого роста и крупного телосложения. В смешном лавандовом халатике. Настоящий волк в овечьей шкуре. Только глаза выдавали в нём сильный и жёсткий характер. Казалось, этот человек подмечал любую мелочь. Ничто не могло ускользнуть от его взора.

Дядя Коля в очередной раз дружелюбно хлопнул своей ладонью Марка по плечу (ещё раз и ему придётся обратиться к специалисту, с просьбой вставить ему плечо в прежнее его местонахождение).

— Что закис, америкос? — голос был дружелюбен, а вот взгляд не очень. — Наскучил я тебе со своими байками?

— Нет, что вы… — смущённо улыбнулся Марк. — Очень занятно.

— Сама вежливость, — дядя Коля усмехнулся, разведя руки в стороны. — Совсем, скажу я тебе, не похож ты на своего деда. Верно, в своего отца-тюфяка пошёл! — сцедив слюну, Тичер плюнул на землю.

— Откуда вы знаете моего деда и отца? — изумился Марк.

— Скажу тебе… твой дед ещё тот сукин сын! — Тичер указала пальцем на Марка. — А вот твой папаша, пусть земля ему будет пухом… — на этом он перекрестился, — мудак ещё тот был!

— Какого хрена вы мне это говорите? — Марк начинал злиться. Непроизвольно его кулаки сжались.

— Я лишь высказал своё мнение, — Тичер безразлично пожал плечами.

— Я хочу знать, на чём оно основано, — потребовал Марк.

— Никто не смеет повышать на меня голос, — спокойным ровным тоном пригрозил Тичер. — Советую иметь это в виду.

Марк прищурил глаза, оценивая ситуацию. В голове был настоящий бардак мыслей. Чёрт возьми, как только он вернётся в Америку (поправочка — «если»), ему предстоит в кратчайшие сроки навестить деда! Он заставит его выложить все карты на стол!

— Ладно, американец, — Тичер улыбнулся, словно недавно не прозвучало угроз с его стороны, — зароем топор войны? Или у вас принято говорить «раскурим трубку мира»?

Не дав ответить Марку и слова, Тичер развернулся к нему спиной и направился к дому.

Переступив порог, Марк оказался в роскошной обстановке. Дубовая мебель и ковры, казалось, били повсюду. Но не это поразило его. Запах! Пахло сладкой выпечкой с едва ощутимым ароматом вишни.

Он замер. Услышал её голос. То, что он принадлежал Серинде не вызвало у Марка сомнений. Это сразило его окончательно.

— Ангельский голос, — с обожанием произнёс дядя Коля.

Марк кивнул, поскольку утратил дар речи. Он пошёл на звуки голоса. С каждым его шагом они становились чётче, ещё глубже проникая в его сознание.

Она сидела за столом. Глаза закрыты. Руки сжаты в замок на коленях. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь занавески на окнах, золотили её волосы. Она была прекрасна!

Он желал её до боли…

Хотел ловить губами каждый звук… стон… молитву…

Одиночество, спи!

Сердце, молчи!

В полшестого утра

всё молчанье в слова.

Одиночество, спи!

Сердце, молчи!

Провожай до крыльца,

сны целуй до конца.

Она почувствовала его взгляд на себе. Он обжигал и щекотал.

Серинда вздрогнула от громких аплодисментов. Хлопал дядя Коля и даже присвистнул пару раз от восторга.

— Молодец, девочка!

— Болван! — выругалась бабуля. — Ты испугал её и меня чуть до инфаркта не довёл! — поэтому в целях профилактики баба Тома намахнула ещё рюмочку своей «лечебной», как она заверяла всех, вишнёвой настойки.

— Доведёшь тебя… — тихо пробурчал дядя, — сам быстрее сдохнешь…

— Что ты там промямлил, сынок? — язвительно поинтересовалась бабуля. — С возрастом я что-то стала глуха на одно ухо.

— Когда не надо ты всё слышишь, — всё также тихо пробубнил дядя.

— Что ты хочешь этим сказать? А?

Какое-то время Марк смотрел лишь в глаза Серинды, не интересуясь ничем вокруг, но когда его взгляд случайно упал на старушку, его чуть сердечный приступ не накрыл. Он даже лицом побледнел. Перед ним стояла точная копия бабушки Серинды. Той, что он познакомился в Америке. Божий одуванчик со взглядом волчицы. Кажется у них это особая семейная черта. Порой этот взгляд он замечал и на Серинде.

— Он что ли немой? — обратилась бабуля к внучке.

Серинда покачала головой, словно сама проглотила свой язык.

— Красивый, засранец!

Взгляд старухи оценивающе прошёлся по Марку.

— Эх… где мои семнадцать лет?

— В колонии номер шесть, — вмешался со своим комментарием дядя Коля.

Лицо старухи сморщилось от недовольства.

— Ещё слово и на ужин будешь есть стручковую фасоль, мой любимый сын, — пригрозила Тамара.

— Старая ведьма, — усмехнулся Николай. — Знаешь ведь на какие мозоли наступить больнее.

— Я тебе давно говорила, что надо бы сесть на диету, — она подняла палец в воздух. — Вон, какое пузо отъел! Скоро ни в одни двери не войдёшь!

— Сама же кормишь на убой! — упрекнул Николай.

— Ладно бы хоть волосы на голове имелись. Да куда уж?! — посетовала она. — А у твоего отца была такая шикарная шевелюра. Кучерявый брюнет!

— Странно, тогда почему я блондин? — удивился Николай. Его губы изогнулись в лукавой улыбке.

— Бес его знает! Наверняка виновата дурная наследственность твоего отца!

— А то, что я пошёл по твоим стопам, случайное стечение обстоятельств? Так что ли? — съехидничал Николай.

— Не перечь матери! Ей виднее!

Марк наблюдал за разговором матери и сына. Вернее за реакцией Серинды. Поначалу она хмурилась, затем улыбалась, а под конец начала громко смеяться.

Он не понимал ни слова из сказанного и, тем не менее, прекрасно ощущал настроение, царившее в комнате. Такого настроения он никогда не ощущал рядом со своими родными.

— Соня! — воскликнула бабуля. — Представь меня уже, наконец, своему хахалю!

— Да не мой он! — всплеснула руками Серинда.

— Ой… не будь дурой, — поддела её старушка. — У него же по глазам всё видно!

— Что видно?

— Издеваешься? Да? Над бедной старушкой? — Тамара положила свои руки на бёдра.

— Ничего я не издеваюсь! Я ничего не вижу в его глазах!

— Я вижу, а ты нет?

Серинда покачала головой в знак отрицания.

— Он смотрит на тебя как голодный лев на свою добычу!

— Что? — растерянно переспросила Серинда.

— Он хочет тебя трахнуть, — пояснил дядя Коля. — Что? — удивился он, когда две пары голубых глаз уставились на него в немом укоре. — Здесь вроде как все взрослые.

— Кроме одного недоумка-переростка, — съязвила Тамара. — Где твои манеры, Коля?

— Прости, маман, — Николай развёл руки в стороны. — Сказывается дурная наследственность моего папаши-библиотекаря!

— И то верно, — Тамара прищурила левый глаз. — Твой папаша был ещё тем сквернословиком!

— Порой я удивляюсь, ты ли вообще меня родила? — усмехнулся Николай.

Телефон Марка был подвергнут осаде со стороны Алека. Кузен не унимался, требуя детального отчёта от Марка. После странного позднего завтрака с чокнутой семейкой Серинды, Марка отвели в комнату для гостей. Надо отметить, комната Серинды располагалась в совершенно противоположной стороне, вернее этаже. Покои Марка были на втором, Серинды — на третьем.

Ещё этот подозрительный взгляд… голубые глаза в совокупи со сморщенным лицом долгое время не давали ему уснуть.

Когда он проснулся, за окном уже было темно. Зарядка на телефоне сдохла. Ну и чёрт с ним, всё равно от него никакого толка! Связь здесь практически не ловила.

Марк умылся. Посмотрел на своё отражение в зеркале. Не мешало бы побриться…

Алек бы его убил, узнав, что он вынужден был два дня подряд ходить в одной и той же одежде, особенно без смены нижнего белья!

Марк усмехнулся! Он же в России! Здесь нет всевидящего ока Алека.

Он спустился по лестнице вниз на первый этаж, по пути никого не встретив. Слышалась громкая музыка и голоса. Пройдя через какую-то дверь, он оказался на улице перед толпой людей, активно жестикулировавших за приёмом пищи. Огромный стол ломился от еды. Пахло жареным мясом и костром.

Russian party?!

Why not?

Он сделал один шаг, а его уже подхватили под локти и начали представлять всем присутствующим.

Марк ел. Пил. Шутил. Закусывал. Снова пил. Смеялся. Пил. Занюхивал. Закусывал.

— Давай! Давай! Давай! Да-а-а-а-а-вай! — подбадривающие возгласы доносились со всех сторон.

Марк с шумом поставил огромную кружку на стол. Вторую по счету. Вытер рукавом пену со рта. Эффектно рыгнул. Схватил стопку с водкой.

— Раз!

— Два!

— Три!

Считала публика.

Три пустых стопки присоединились к остальным.

— Мужик! — Николай дружелюбно похлопал Марка по плечу. — Отвечаю!

— Бла-Ик-га-Ик-д-рю… — на ломанном русском произнёс Марк.

Он был жутко горд собой. Не посрамил честь Соединённых Штатов, доказав всем, что на его родине тоже могут и умеют пить. Он также радовался, как маленький, запоминая слова, что ему говорили. Многие оказались ему знакомы. Маленькая чертовка, его секретарша, любительница посквернословить…

Марк осмотрелся в поисках Серинды. Весь вечер она его игнорировала, наверное, по этой причине он и напился.

— Пошли, — сказал Тичер, вставая.

— Куда? — глаза Марка плохо фокусировали объекты, поэтому он просто уставился в одну точку перед собой.

— В баню! — усмехнулся Марк. — Мамаша ждёт тебя!

В голосе Тичера Марку послышались какие-то недобрые нотки.

— Зачем она меня ждёт? — наивно поинтересовался Марк.

— Парить тебя будет, — пояснил Тичер.

— Что значит «парить»? — недоумевал Марк.

— Не бойся. Тебе понравится.

— А ты пойдёшь со мной?

— Конечно же, нет, — поспешно ответил Николай.

— Апачему? — икнув, любезно поинтересовался Марк.

— Потом поймёшь сам всё, — усмехнувшись, Тичер схватил Марка за руку и потащил к небольшому бревенчатому домику.

Он втащил его в крошечную комнату. Марк покачнулся. Слава Всевышнему, он упал на диванчик! Стукнулся затылком, но не беда.

— Раздевайся, — скомандовал Тичер.

— За-чем? — растерялся Марк, потеряв дар речи. — Куда вы вообще меня привели и что хотите сделать?

— В сауне был когда-нибудь?

— Да… но причём здесь это?

— Ну, американцы! Ну, тупые!

— Что вы всё время меня оскорбляете? — всё его недовольство сошло на нет при очередном приступе икоты.

— Это тоже самое. Русская сауна. Раздевайся! Она не любит ждать!

— Кто? — зрачки Марка увеличились в размере. — Серинда?

— Я тебя сейчас кастрирую на месте, если ещё раз подумаешь о том, о чём ты сейчас думаешь! — голос Тичера стал напряжённым. — Усёк?

Марк сглотнул. Отчего-то эта угроза со стороны дяди Серинды дошла до его сознания даже сквозь плотную пелену алкогольного опьянения.

Тичер ушёл только когда Марк разделся догола. Чувствовал он себя при этом очень глупо. Страх полностью затмил чувство неловкости, когда он понял, кем являлась та таинственная личность, которая должна была его парить.

— Матерь Божья… Чёрт меня подери!

— Не сквернословь! — упрекнула его Тамара.

Её взгляд прошёлся по нему, оценивая каждый изгиб его тела. Впервые он стоял, в чём мать родила перед женщиной старше его чуть ли не втрое. Марк почувствовал себя настоящим извращенцем.

— Да уж… видала и побольше… — прокомментировала Тамара. — Гоу ту ми! — она кивнула ему, мол, чтоб он следовал за ней.

Ему хотелось провалиться сквозь землю. Раствориться в ней. Позор! Если он останется в живых… этот секрет навсегда уйдёт с ним в могилу…

Тело старушки было прикрыто белым полотенцем. На голове надета белая куполообразная шапочка с красным крестом посередине. Она дала Марку точно такую же. Пройдя через еще одну комнату, в которой он заметил различную тару и бутылки с водой, они вошли в помещение, температура которой чуть ли не сбила его с ног.

Старуха кивнула ему в сторону лавки.

Марк ступал по дереву, такому горячему, что, казалось, будто он идёт по раскалённым углям. Лавка представлялась ему не иначе, как алтарём для жертвоприношений. Марк сглотнул. Глубоко вздохнул. Что он мальчик? Испугался старухи вдвое меньше его?

Старушка что-то проворчала себе под нос, пока Марк в нерешительности озирался по сторонам. Он увидел термометр. Если зрение его не подводит, то цифры на нём показывали температуру в помещении — девяносто пять градусов. Мама дорогая! Он же здесь сварится заживо!

Старуха подошла к раскалённой печи, на которой лежали камни. Она что-то капнула на них. Сразу же запахло хвоей и цитрусовыми.

Волшебный аромат! Он наполнял его лёгкие, делая сознание яснее, а дыхание — ровнее.

Далее старуха полила камни водой. Они зашипели. Облако горячего пара окутало их.

Она вновь толкнула его под рёбра, но он так и не сдвинулся с места. Тогда старуха ущипнула его за зад, отчего Марк чуть ли не взлетел к потолку с дурацким девчачьим визгом.

Она похлопала своей костлявой ладонью по скамье и ему ничего не оставалось делать, как поджать хвост и выполнить требование хозяйки. За это он был вознаграждён лёгким хлопком по своей правой ягодице.

Боже мой! Какой позор!

Впервые в жизни он находился в одном помещении с полуголой женщиной старше его самого чуть ли не втрое. Вдоль её плеч вились татуировки, плавно переходящие на спину и грудь.

Странные русские! Странная семейка! У них что ли фетиш какой-то по идиотским татуировкам? Что может означать виноградная лоза, к примеру?

Все его размышления сошли на нет сразу, как только что-то горячее коснулось его спины. Он напряг свои ягодицы. Простой инстинкт.

В руках старуха держала связку веток с зелёными сухими листочками. Она опускала связку в воду, а затем плавными движениями, слегка касаясь, постукивала ими вдоль его тела. По мере того, как его тело расслаблялось, её движения ускорялись, становясь резкими. Со стороны казалось, что она его избивает, но божежтымой как это было приятно!

Приятно… пока она не дошла до его пяток. Вот тут начался настоящий кошмар. Словно тысяча маленьких муравьёв кусали его ступни.

Марку было наплевать, что о нём подумают люди. Это была настоящая пытка. Он кричал! Бессовестно обзывал старуху всеми прилагательными, которые знал на трёх языках, добавляя недавно услышанными русскими словечками.

Каким-то образом ей удалось перевернуть его на спину.

Ахтунг! Руки в защитном жесте прикрыли самое дорогое и бесценное.

Старуха лишь криво усмехнулась. Поправила шапку на своей голове. Стёрла выступивший пот со лба и продолжила свою экзекуцию.

Ему стало нехорошо. Вокруг клубился пар и он уже даже не видел лица старухи. Его тело горело. Ощущение такое, словно каждый нерв был пронизан разрядами тока. Он не мог больше выдержать такого состояния. Собрав остатки сил, он вскочил и как можно быстрее выскочил из комнаты пыток. Он слышал смех старухи у себя за спиной, но ему было плевать. С дикими воплями вперемежку с какими-то словами он выбежал на улицу. Действуя на автопилоте он разбежался — радуясь прохладному ветерку, ласкавшему его тело — и прыгнул в бассейн. Он погрузился на самое дно, задержав дыхание. Чувство, когда твоё тело отдаёт тепло холодной воде — непередаваемо!

Сквозь толщу воды он слышал крики. Ему удалось различить в них женский голос, молящий его всплыть наружу. Это был её голос. Ему стало приятно, что Серинда беспокоилась о нём. Насколько сильно? Соблазн узнать это наверняка был воистину велик.

Как долго он уже под водой? Сколько времени он ещё сможет сдерживать своё дыхание? В колледже он как-то поставил рекорд в четыре минуты и тридцать пять секунд. Он стал считать про себя. Тридцать… Сорок…Пятьдесят…

Она вообще собирается его спасать?

Ответ на его вопрос последовал незамедлительно. Кто-то прыгнул в воду и подплыл прямо к нему. Марк поблагодарил Всевышнего, что этим кем-то не оказался Ник или что ещё хуже — Тичер. Его спасителем была Сериннда. Лицо её хмурилось, что выглядело весьма забавно, потому как щёки были надуты, словно пузыри.

Она схватила его за руку и попыталась поднять вверх. Он был очень тяжёлым. Рука выскользнула. Тогда Серинда попыталась обнять его. Оттолкнувшись от дна ногами, она надеялась тем самым вытянуть их двоих на поверхность воды. Что-то в её плане дало осечку. Они не сдвинулись ни на миллиметр.

Она обнимала его за талию — галочка напротив первого пункта его плана. Марк схватил Серинду за бедро и притянул к себе ближе, так чтобы её ноги окутали его. Вторая галочка. Она удивилась и растерялась. Её руки непроизвольно поднялись и обняли его за шею. Она внимательно посмотрела в его плутовские глаза. Пальцем он показал сначала на её рот, а потом на свой. Что он от неё хочет? Марк повторил жест. Серинда настойчиво помотала головой вправо-влево. Её злило, что он спровоцировал её прыгнуть в воду, чтобы спасти его, когда на самом деле не нуждался в спасении.

Ничтожный манипулятор!

Пока она в гневе сверлила дыру у него между глаз, Марк приблизил свой указательный палец к её щеке. Надавил на выпуклую поверхность.

Серинда не ожидала от него такого подлого поступка. Воздух покинул её рот. Пузырьки разделили их лица на какое-то мгновение. Когда она открыла глаза, его рот оказался очень близко к её. Его губы захватили её губы.

Они целовались в воде! Если бы это было не так страшно, то это был бы самый чудесный романтический поцелуй в её жизни!

Она закрыла глаза и отдалась поцелую. Его язык с жадность заигрывал с её язычком. Дыхание стало одно на двоих.

Серинда не заметила, как они всплыли. Марк крепко держал её за ягодицы, поглаживая попку. Её руки перебирали пряди волос у него на голове. Оба тела тёрлись друг о друга.

Крики, свисты, одобрительные возгласы окружили их. Серинда открыла глаза в тот момент, когда что-то бесформенное жёлтого цвета прилетело в голову Марка. Он чуть наклонил голову назад. Его зубы при этом впились в её нижнюю губу. Она поморщилась от боли.

Жёлтая резиновая уточка плавала около них. Серинда рассмеялась. Марк что-то злобно пробурчал.

— Сначала женись на ней, а потом распускай свои руки в присутствии родных девочки! — на ломанном английском проворчала баба Тома. — Сонька, что ты на нём повисла, как обезьяна какая-то? А ну живо иди сюда!

— Мегера старая, — тихо сказал Марк.

— А всё слышала, Маркбургер! — прокаркала старуха.

— Хорошо, что слышали, — ощетинился Марк, — а то я мог бы повторить погромче!

Стоявший рядом с бабой Томой Тичер рассмеялся. Его смех продолжался недолго, пока острый как бритва взгляд матери не полоснул его по лицу. Мужчина потупил взор. Кашлянул в кулак. Развернулся ко всем спиной и быстро удалился. Пройдя несколько шагов, он стал снова смеяться.

Старуха упёрла свои руки в бока, отчего полотенце на её теле немного спустилось вниз.

— Вылезай из воды, Соня, иначе простудишься!

Серинда обречённо посмотрела на Марка.

— Вы нехорошо поступили, обманув меня, — упрекнула она его. — Из-за вас я промокла.

— Это была не самая моя лучшая идея, — согласился Марк. — Я потерял разум из-за тебя, — прошептал он у самого её виска.

— Разве он у вас был раньше? — пошутила она, едва потёршись щекой о его щетину.

Он легонько ущипнул её за попку.

— Я буду ждать тебя ночью в моей спальне. Приходи.

— Не надейтесь. Бабуля глаз с меня не спустит.

— А если не она, ты бы пришла? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда дядя Коля с меня глаз не спустит.

Он подвёл их к краю бассейна. Напоследок крепко прижав к себе, он прошептал ей у самого уха:

— Засыпая я буду думать о тебе… о нашем поцелуе… и о твоём голом теле…

Серинда покраснела. Она не нашлась с ответом, поэтому решила быстро ретироваться и вообще избегать его весь остаток вечера.

Марк остался один. С уходом Серинды его тело начало быстро остывать. Появились первые мурашки. Он поёжился от холода.

Марк пытался найти что-нибудь, чем можно было бы прикрыться. Ничего! Замечательно!

Его безысходное положение спас Ник, принеся с собой полотенце.

Слишком быстро он обрадовался. Полотенце лишь едва прикрывало его зад, а спереди его пришлось держать обеими руками.

— Ничего побольше не нашлось? — поинтересовался он у Ника.

— А тебе есть чего стесняться после того, как ты голым пробежался на глазах у всех гостей?

— Я был в неадекватном состоянии, — в своё оправдание сказал Марк.

— И, тем не менее, вызвал комплекс неполноценности у многих из присутствующих, — съязвил Ник. — Настоятельно советую избегать Дмитрия.

— Кого?

— Того борова с усами, — Ник, не стесняясь показал пальцем на мужчину. — Его жена чуть не упала в обморок от твоей наготы.

— И что с того? — удивился Марк.

— Что с того? — переспросил Марк. — А с того, что он контуженный на всю голову! Может взять ствол и завалить тебя на месте!

— Что ты такое говоришь, Ник?

— Я говорю тебе правду, чувак, — Ник похлопал Марка по плечу. — Здесь, конечно, он тебя убивать не станет…

— Почему? — наивно поинтересовался Марк.

— Это территория Тичера и его правила, — пояснил Ник. — Ты ведь не въезжаешь? Так ведь?

Марк отрицательно покачал головой.

— Чу-у-у-вак! Ты весь вечер провёл в обществе воров в законе, и даже не понял этого? — Ник рассмеялся.

— Воров в законе? — переспросил Марк.

— Угу, — кивнул Ник. — Бандиты, головорезы, гангстеры… мафия… Называй, как хочешь. Суть — одна.

Марк провёл рукой по лицу.

— Поэтому Серинда не хотела сюда приезжать?

— Не совсем, — уклонился от ответа Ник.

— Тогда почему?

Ник не хотел отвечать. Он повернулся к Марку спиной и повёл его через дорожку к чёрному входу в дом.

— Ник, почему Серинда не хотела приезжать сюда?

— Достал ты меня, мужик, — прорычал парнишка.

— Ответь мне и я отстану от тебя.

— Наоборот, засыпешь меня ещё больше своими идиотскими вопросами.

Они вошли в дом и направились в комнату Марка. Пока он переодевался Ник стоял у окна и наблюдал за людьми, продолжающими пить, есть и веселиться.

— Это я виноват, — тихо произнёс он. — Мне не стоило привозить вас сюда.

— Почему?

— Если миграционной службе станет известно, что она виделась со своими родственниками в России, то её депортируют! — выпалил Ник. — Это моя вина! Я не хотел! Я не знал! — он со злобой пнул подушку, валявшуюся на полу.

— Что ты такое говоришь?

— Она заключила сделку с вашим правительством. Ей разрешили вернуться в Америку, при условии, что она порвёт все контакты со своими родственниками здесь. А я думал, что она бросила меня! Нас всех! — взгляд Ника впился в глаза Марка. — Понимаешь?

— Не совсем…

— Я не осуждаю её… теперь… я понимаю, что она не могла поступить иначе, — потоки слов лились из Ника, но Марк так и не мог уловить связи между ними. — Её год не пускали в Америку, а когда предложили сделку, у неё просто не было выбора!

— О каком выборе ты говоришь? Почему её не пускали в США?

— Её отец убил сына какого-то сенатора. Воткнул ему карандаш в горло. Парень сдох от потери крови, — в голосе Ника слышалось презрение. — Так и надо этому сукину сыну!

Марк покачнулся от потрясения. Сел в кресло, наклонив корпус вперёд. Он закрыл глаза руками, представив себе картину убийства. К горлу подступил ком тошноты.

— За что… — он прочистил своё горло. — За что он его убил?

— Не говори Соне, что это я тебе сказал, — он дождался кивка от Марка. — Я считаю, что ты должен знать правду.

— Я не скажу ей, — заверил его Марк. — За что он убил парня?

— Это было непреднамеренное убийство, но парень оказался сыном сенатора, да к тому же несовершеннолетним…

— О, Господи! — Марк глубоко вздохнул.

— Он был наркоманом, — пояснил Ник. — Ублюдок конченный! В поисках денег для дозы решил ограбить. Но этого ему показалось мало и он убил их… — голос Ника дрогнул и он замолчал.

— Кого? — Марк не узнавал своего голоса.

— Отец с дочерью решили поужинать вместе, — Ник погрузился в себя.

Холод прошёлся по позвоночнику Марка. Руки вспотели. Он начал понимать, о ком идёт речь.

— После ресторана они направились вдоль набережной. Там к ним подошёл незнакомец и стал угрожать ножом. Они отдали ему все свои деньги, но ему этого было мало. Он схватил женщину за уши, намереваясь сорвать с неё серьги… Завязалась драка между мужчинами… Сукин сын! У него был пистолет! — Ник повысил голос. — Он застрелил их обоих! Выстрелил в упор!

Повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым мужским дыханием. Марк переваривал в себе услышанное. Ник заново переживал весь кошмар прошлого.

— Её дед скончался на месте, а мать месяц пролежала в коме, не приходя в сознание, — голос Ника был похож на скрежет металла. — Этому подонку дали условку и сослали в нарколечебницу, из которой он вскоре сбежал.

— Это немыслимо, — Марк не знал, что ещё сказать, он был в шоке.

— Они отключили её от аппаратов искусственного дыхания, сказав, что её мозг умер…

— Боже…

— Это окончательно подкосило отца Сони. Он нашёл ублюдка. Хотел поговорить с ним, но не вышло…

— И всё это время Серинда была здесь?

— Да… Она не могла выехать в Америку. Только через год ей удалось это сделать. Она винила себя за то, что не смогла проститься со своей матерью и дедом.

— В этом не было её вины!

— Она так не считает, — пожал плечами Ник.

Марк начал лихорадочно соображать.

— Частные рейсы не так пристально отслеживаются правительством. Думаю, никто не узнает, что Серинда виделась со своими родственниками.

— Ты уверен?

— У меня есть друг… Я поговорю с ним и всё улажу.

— Ты хороший мужик, — Ник протянул Марку свою руку. — Но если ты причинишь ей боль, обещаю, что найду тебя и убью! Я доступно объяснил?

— Доступно, — Марк крепко пожал руку Нику. — Я никогда не причиню ей боли.

— В таком случае, оставь свои жалкие попытки соблазнить её, — процедил Ник. — Ты не достоин её.

— Это не тебе решать.

— Я рассказал тебе правду не для того, чтобы ты жалел её.

— Я прекрасно понял это. Ты рассказал мне её, чтобы отпугнуть.

— Чтобы ты знал, что она не такая как все. Она пережила достаточно, чтобы страдать ещё от неразделённой любви.

— Я, думаю, тебе пора, Ник, — Марк понизил голос. — Я устал и хочу выспаться. Завтра утром мы уедим.

Ник кивнул и тихо вышел из комнаты.

Марк не спал всю ночь. Он был подавлен. Раздавлен…

Его маленькая бедная девочка. Сколько же ей пришлось пережить?

Серинда остаток вечера искала взглядом фигуру Марка. Баба Тома сидела подле неё и не давала ей возможности встать и направиться на поиски начальника. Её сердце часто билось. Плохое предчувствие преследовало её по пятам.

— Перестань пялиться по сторонам. Шею свернёшь, глупая курица, — проворчала старушка.

— Баб Том… — простонала Серинда. — Ну что вы такое говорите?

— Не бабкай мне! Я знаю, что говорю. Не пара он тебе! Заруби себе на носу!

— Перестаньте! Мне все об этом твердят, но вот причину как таковую не уточняют, почему я не должна в него влюбляться!

— Этот мужчина принесёт тебе только беды. Ты мало страдала?

— Не говорите так, — в её голосе зазвучали стальные нотки.

— Вот теперь я узнаю в тебе нашинскую породу! — довольно усмехнулась Тамара.

Утром она проснулась очень рано. Умылась. Переоделась в чистую одежду двоюродной сестры. Вещи были немного мешковатыми, но Серинда не придала этому особого значения. Когда она спустилась вниз на кухню, то обнаружила там Марка с бабулей. Он пил кофе с булочками. Серинда, не почувствов витавшее в воздухе напряжение, с улыбкой подошла к бабуле. Чмокнула её в морщинистое лицо. Налила себе зелёного чая и села напротив Марка.

— Закончим завтракать и поедим в аэропорт. Самолёт уже ждёт нас, — сказал Марк будничным тоном, даже не смотря в её сторону.

— Я кое-что собрала вам в дорогу, — затораторила бабуля, — огуречики, помидорчики, моё фирменное лечо и закуску из баклажан… наливочку вишнёвую… сейчас ещё пирожки с яблоками подоспеют….

— Бабуль, ну зачем? Не стоит…

— Как это не стоит? — Встрепенулась Тамара. — Лететь несколько часов! Проголодаетесь!

Серинда, усмехнувшись, покачала головой. Утром она проснулась с неважным самочувствием. Возможно, потому, что заснула почти засветло и проспала от силы пару часов. Голова болела адски.

Она чихнула.

— Будь здорова, — донеслось у входа в кухню.

— И тебе не хворать, Никитос, — улыбаясь, ответила Серинда. — Ты отвезёшь нас в аэропорт?

— Агась, — Ник схватил горячий пирожок с яблоками, получив при этом смачный подзатыльник. — Ауч! За что?

— Они ж горячие! Только что из духовки, идиот ты этакий!

— И что с того? — возразил он.

— Заворот кишок захотел? — Тамара поджала губы. — Возьми шаньгу, если уж невтерпёж!

— Пойду лучше машину заведу, — Ник посмотрел на Серинду. — Буду ждать вас снаружи.

— Хорошо, — Серинда отхлебнула чай и посмотрела на Марка. Он был задумчив. На его лице не было ни тени улыбки, зато под глазами залегла глубокая синева. Он казался не выспавшимся.

— А где дядя Коля? — спросила она у бабки.

— Твой дядька вчера перебрал самую малость. Отсыпается.

— Поцелуй его за меня тогда? — попросила она.

— Вот ещё, делать мне что ли нечего?!

— Ну, бабулечка… — Серинда обняла старушку, чмокнув её ещё разок в морщинистую щёку.

— Не разводи мне здесь сопли! — пророкотала старуха. — Пошли, провожу вас.

Марк поднялся со своего места и первым вышел из кухни.

В прихожей, одевшись, они какое-то время стояли молча.

— Посидим на дорожку и в путь! — приказала Тамара.

Обе сели, как по команде. Марк замешкался, но вспомнив, что нечто подобное недавно случалось с ним, не дожидаясь гневного взгляда со стороны старухи, присел на пуфик.

— Ну, с Богом!

Он покидал Россию с горькой усмешкой на губах и тяжёлым грузом в душе. Смотрел на беспокойный сон Серинды и хмурился ещё больше. Капельки пота выступили у неё на лбу. Губы казались совсем сухими. Она всхлипнула.

Марк приложил руку к её лбу. Он был очень горячим. Он отнёс её в свою спальню, плотно укутав тёплым одеялом. Лёг рядом.

Ему стало страшно. Она казалась такой маленькой и беззащитной.

Его девочка…

ГЛАВА 21 (+18)

Серинду разбудил аромат кофе. Манящий и такой бодрящий. Ей так и хотелось уточнить:

— Немного сахара и сливок, пожалуйста…

Она не узнала свой голос. Вместо звонких и чётких ноток, ей слышались булькающие каркающие звуки. Ощущение, что в горло всыпали горсть мелкого песка, частички которого подобно наждачной бумаге расцарапали слизистую гортани.

— Проснулась? Как твоё самочувствие? — в мужском голосе слышалась усталость. — Извини, что разбудил.

— Всё в порядке… — Серинда откашлялась, отчего её голова закружилась, а к горлу подступил тошнотворный ком. Она приподнялась, опершись на локти, попыталась рассмотреть обстановку вокруг себя. — Где я? Почему так сильно болит голова? Я напилась? Да? У меня похмелье?

— Вот, — усмехнувшись, Марк протянул ей стакан с какой-то оранжево-мутной жидкостью. — Выпей.

— Что это? — она недоумённо посмотрела на него.

— Приворотное зелье, — Марк порадовался про себя улыбке на её лице. — Я отчаялся на крайние меры, — он пожал плечами. — Наверное, это мой единственный способ вызвать в тебе немного симпатии к моей жалкой персоне.

— Очень смешно… мистер…

— Марк, — перебил он её. — Мы давно уже перешли черту официальных взаимоотношений, — напомнил он ей с долей раздражения.

Он протянул Серинде стакан и та послушно приняла его. Сделала глоток, просто чтобы исключить возможность что-либо сказать ему в ответ.

Влипла, так влипла…

Она делала маленькие глотки, пытаясь дышать глубоко. Самочувствие было неважным. Ко всему прочему Серинда пыталась воскресить в своей памяти картинки недавнего прошлого. Отчего-то вспомнился бассейн на даче дяди Николая. Голый Марк. Плюс пять по Цельсию. Его горячие ладони на её пятой точке. Поцелуй под водой… Дрожь…

Стыдливый румянец окрасил её щёки.

Марк присел на краешек постели. Серинда попыталась придать себе невозмутимый вид, но её выдавал лихорадочный блеск в глазах.

Мужчина тем временем внимательно наблюдал за девушкой. За последние сутки это стало для него излюбленным занятием. Марк не сомневался, что стоило ему теперь закрыть свои глаза, как образ юной секретарши предстанет перед ним во всех мельчайших деталях. Он запомнил каждую черточку на её красивом лице. По мимике лица мог легко догадаться, когда она злится: крылья её носика немного раскрывались, отчего на переносице становились заметны два маленьких горизонтальных штришка. Когда она радовалась, то вокруг глаз собирались лучиком едва заметные морщинки. Когда хмурилась или задумывалась над чем-то, её лоб перекрывали три чёткие линии. Когда она нервничала, то дёргала себя за мочку правого уха. Он мог бы часами перечислять все её недостатки и достоинства. В этой женщине ему нравилось абсолютно всё, даже её скверный характер!

От неё пахло лекарствами и потом. Поймав своё отражение в зеркальной поверхности плазмы, Серинда сникла. Растрёпанные волосы, лицо без косметики с потрескавшимися губами. Потная футболка липла к телу. Пугало — одним словом!

Ей было отвратительно пребывать в подобном состоянии, особенно рядом с мужчиной, таким как Марк. Она робко взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. Критично осмотрев мужчину, Серида пришла к выводу, что в целом он выглядел не лучше её самой, за одним лишь маленьким исключением — Марк был чистым, волосы ещё влажные после душа блестели. От него приятно пахло ароматом сандалового дерева, который смешивался с витавшим в комнате кофейным запахом. Под его глазами залегли глубокие тени. Подбородок и щёки обрамляла не просто модная лёгкая небритость, казалось, этот мужчина забыл о бритвенном станке, как минимум, на целую неделю! Щетина придавала ему особый шик мужественности с долей брутальности.

Кто-нибудь должен запретить мужчинам выглядеть настолько сексуальными!

Больше всего её поразила его одежда. Абсолютное не сочетание цветов: кислотно-лимонного цвета футболка с кричащей надписью на груди («Съешь меня!») и фиолетовые спортивные штаны. Где прежний холёный щёгольский вид?

— Вы абсолютно лишены чувства стиля, — неловко проронила Серинда.

— Во-первых, не «Вы», а «Ты», — Марк как-то обречённо вздохнул, — во-вторых, это мой собственный уникальный стиль, — несколько возмущённо посетовал он.

— Что именно отличает ваш стиль от стиля уличного подростка? — съязвила девушка. — То есть, я хотела сказать… твой стиль…

— Одежда — это способ самовыражения.

— Раньше ты самовыражался более сдержано, — подметила Серинда.

— Я сейчас нахожусь у себя дома, поэтому могу позволить себе не сдерживаться, — он усмехнулся её реакции на свои слова.

— Это твоя квартира? — Серинда робко посмотрела ему за спину.

— Угу, — он сделал глоток кофе. — Моя берлога, — Марк криво усмехнулся собственной шутке. — Можешь чувствовать себя здесь, как дома.

— Одна лишь эта комната размером с мой дом, — язвительность сорвалась с её языка. — Как-то сложно представить…

— Всё же это лучше, чем дешёвый хостел с клопами, — резко перебил её Марк.

Её нисколько не задело едкое замечание Марка. Раздувать тему с клопами ей вовсе не хотелось. Не до них сейчас было.

— Как я здесь оказалась? — она вопросительно посмотрела на него. — Как долго?

— Ты подхватила вирус и почти сутки провела без сознания, — спокойно пояснил Марк. — Пришлось накачать тебя изрядной долей антибиотиков, чтобы снизить жар. Не волнуйся, я предварительно проконсультировался с врачом. — Он протянул руку к её лбу. — Кажется, лекарства наконец-то подействовали. — Его пальцы очертили линию вдоль её скулы. — Судя по язвительным ответам, пациент идёт на поправку, — Марк широко улыбнулся. — Как насчёт того, чтобы принять душ, а после поужинать?

Она оторопело уставилась на него. Теперь понятно, чем вызвана сухость во рту и мигрень. Она была несправедлива к нему. Марк не соблазнил её. Он оказался благороднее. Ухаживал за ней. Заботился.

Какое-то необычное тёплое чувство начало заполнять её изнутри.

— Можешь сначала поужинать, а потом принять душ, — продолжил Марк. — Хотя на твоём месте я выбрал бы ванную комнату, — он демонстративно сморщил нос, а затем рассмеялся, стоило ей только смущённо отвести свой взгляд в сторону. — Не обижайся, малышка, — его пальцы погладили её по ключице.

— Я не маленькая, — в противовес своим же словам, Серинда по-детски надула губки и скрестил руки на груди.

— Ну, да… как же я мог забыть? — усмехнулся Марк. — Взрослая и самостоятельная!

Серинда что-то недовольно пробурчала себе под нос.

— Очень по-взрослому, — качая головой, прицокнул Марк. — Даю тебе пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок, — он приподнял её голову за подбородок, — протянешь больше и я лично приду проверить твоё состояние. Поняла? — Серинда кивнула.

Марк вышел из комнаты, что-то напевая на ходу. Серинде удалось расслышать: «Ай, нэ-нэ, нэ-нэ…». Видимо, «русские каникулы» залегли Марку в душу. Она улыбнулась и поторопилась в душ. Скинула футболку в корзину для белья. Настроила воду. Закрыла глаза. Почувствовала себя, как в раю… Кабинка была оснащена циркулярным душем (мечта любой девушки!). Тонкие струи осуществляли колющее действие, раздражая периферические рецепторы. Через пять минут Серинда почувствовала прилив сил и энергии. Самочувствие улучшилось. Глядя в зеркало, она улыбалась своему отражению, мечтательно рисуя узоры на мозаичной стене.

Он и она. Вдвоём. В одной огромной квартире, пожалуй, с одним из лучших видов на залив.

Укутавшись в махровое полотенце и соорудив на голове нечто подобное тюрбану, Серинда направилась на поиски своего чемодана с одеждой, которые, надо отметить, не увенчались особым успехом.

— Чувствую у меня острый приступ дежавю, — прохрипел Марк.

Он не шутил, когда говорил про пятнадцать минут. Выждав ещё пять, он всё-таки решил проверить Серинду. Когда он вошёл в комнату, то сразу же увидел объект своего беспокойства — на корточках около постели. Попка задрана кверху, отчего крайняя линия полотенца едва прикрывала женские прелести. Голова пряталась в недрах кровати, откуда доносилось тихое чертыханье. Марк прикусил зубами костяшки правой руки, дабы не взвыть, когда девушка ещё больше прогнула свою спину в пояснице. Реакция не заставила себя ждать.

Марк громко выругался, тем самым, привлёк внимание девушки.

Серинда выползла из-под кровати. Полотенце на голове скривилось в сторону и держалось лишь на честном слове. Узел на груди расшатался, отчего полотенце, прикрывающее её тело начало медленно сползать.

— Готов поклясться, что у тебя чёрный пояс по соблазнению, — прохрипел Марк.

Пальчики на ногах Серинды подвернусь под себя. Руки потянулись к полотенцу на груди, стараясь придержать края.

— Я искала свой чемодан, — попыталась объяснить Серинда.

— Я возвращаю мораторий на твою речь, — Марк посмотрел ей прямо в глаза. — Говорить будешь тогда, когда я скажу. Делать будешь то, что я тебе скажу, — голос его был твёрд и пропитан сексуальными нотками. Его взгляд сулил разврат. Воздух между ними пропитался особым ароматом, исходившим от тел обоих. — Поняла меня?

Марк был не особым любителем «ролевых игр», но стоило первым его словам сорваться со рта, как он уже не мог остановиться.

Он обхватил себя руками за плечи, дабы удержать собственную персону на месте. Стоило огромных усилий не поддаться соблазну, чтобы овладеть ею сиюминутно. Он глубоко вздохнул и даже сосчитал до десяти.

— Распусти волосы…

Марк наблюдал, как Серинда робко одной рукой смахнула полотенце со своей головы. Затем правый краешек её рта чуть приподнялся вверх. Вызов принят. В её глазах он видел подлинное желание отдать ему своё тело, стать с ним одним целым.

Выполнив его просьбу, Серинда молча ждала дальнейших указаний.

— Проведи правой рукой по волосам… медленнее… накрути локон на палец…

Свистящий звук вырвался из его груди. Она смотрела ему в глаза, а он растворялся в океане её взгляда.

— Погладь свою шею… ниже… коснись соска… Хочешь, чтобы я поцеловал его? — она кивнула. — Нужно заслужить это право… — говорить становилось всё труднее. — Господи… готов поспорить, что он будет сладким на вкус…

Земля уходила из-под её ног. Всё вокруг подверглось белой дымкой, стало расплывчатым. Единственный чёткий контур — его фигура. Один ориентир — его голос.

— Не торопись, милая… Дай мне насладиться тобой…

Одной рукой Серинда придерживала края полотенца, не давая ему раскрыться. Другой гладила свою грудь, в точности, как он просил.

— Покажи мне себя! — голос Марка сорвался.

Серинда отпустила полотенце. Скользя по фигуре, оно упало к ногам девушки.

— Обхвати руками груди, — сжимая плечи, сказал Марк. Ещё немного и он уже не сможет сдерживать свои порывы обладать этой девушкой. Желание стало невыносимым. — Именно… так… сожми пальцами соски… Тебе ведь самой нравится это? — она простонала, что-то прошептав в ответ. — Я же запретил тебе говорить. Ты ослушалась меня и за это получишь наказание.

В два шага он оказался подле неё. В один лишь краткий миг, равный вздоху, его губы накрыли вожделенный сосок, руки обхватили талию и начали своё путешествие по её телу.

Его пальцы едва касались её голой кожи, но Серинде казалось, что он проникал ими куда глубже. Каждая клеточка на её теле реагировала на его прикосновение — она оживала. Нервные окончания оголялись под натиском его поцелуев. Шершавая кожа на его сухих губах возбуждала Серинду похлеще тех слов, что он шептал ей в промежутках между поцелуями. Он игрался с мочкой её левого уха. Она едва могла стоять, обхватив руками его за шею. Привстала на носочки, чтобы иметь возможность запустить свои пальчики в его шевелюру. Борода на его лице колола ей шею. У Серинды ненадолго закралась мысль, что от щетины на всём её теле может выступить раздражение. Кожа раскраснеется. Он, словно бы, оставит на ней свой личный отпечаток. Пометит её…

Ей также хотелось оставить на нём свой след. Даже, если его никто не увидит, она и он будут знать о нём.

Серинда улыбнулась своим мыслям. Марк заметил её улыбку. Заставил себя оторвать свои руки от её груди и посмотреть ей в глаза.

— Ты потрясающая… — сорвалось с его губ.

Марк пресёк её попытку в очередной раз смущённо отвести от него взгляд.

— Не делай так больше, — резко выдохнул он. — Ты — красивая! Я хочу, чтобы ты знала это!

— Не в этом дело… — прошептала она.

— Тогда в чём? — Марк истинно не понимал её смятения. — Не закрывайся от меня, Сер… Прошу тебя, скажи, что тебя тревожит.

— Я боюсь, что ты видишь во мне только красивую оболочку, — быстро затараторила она. — Тебя привлекает моя внешность, как и у многих других девушек… до меня… — она запнулась, прикусив себе язык, пожалев, что так разоткровенничалась.

Марк провёл рукой по её волосам — нежный успокаивающий жест. Он приблизил свои губы к её. Его глаза оказались на уровне её глаз.

— Ты — красивая! — повторил он, растягивая буквы в словах. — У тебя красивые глаза и самая обаятельная улыбка, что я видел на свете. Я обожаю моменты, когда ты смеёшься, особенно, если это я рассмешил тебя. Я сгораю дотла каждый раз, когда слышу аромат твоих духов. У тебя сногсшибательная походка… — он закрыл глаза. — Я мог бы продолжить перечислять всё, что мне в тебе нравится и не нравится, но так мы только отсрочим неизбежное, — Марк подмигнул ей. — Начало этому было положено с самой первой нашей встречи. Мы долго сопротивлялись, согласись? — Серинда неловко кивнула. — Знаешь, говорят, что после секса беседы становятся наиболее откровенными…

— Кто так говорит?

— Люди, — Марк пожал плечами. — Хочешь проверить эту теорию? — Серинда утвердительно кивнула и даже осмелилась слегка коснуться его своими губами. — Я так и думал! — он победно улыбнулся и, не теряя времени на то, чтобы дать ей ещё хотя бы минуту для раздумий, схватил девушку в свои объятия и перекинул её себе за спину. — О, да… — он развернулся против часовой стрелки и посмотрел на своё отражение с перекинутой через плечо голой девицей в стекле окон. — Теперь я согласен с риелтором. Это самый шикарный вид на Нью-Йорк! — он хлопнул Серинду по ягодице. Она вскрикнула от неожиданности. Марк рассмеялся. — На мой взгляд, мы идеально подходим друг к другу, — широкая улыбка на его губах стала апофеозом прелюдии к главному акту пьесы.

Марк был очень нежен и аккуратен. Он не хотел спешить и напугать Серинду своим напором. Она видела и даже могла ощущать под своими ладонями то, как сильно он её желал. Маленькая чертовка заставила его кожу пылать!

Он возобновил свои пытки: медленно и изощрённо целовал самые эрогенные участки её тела. Познавая не только её тело, но и собственные ощущения. Реакция его самого на её ответные ласки была для Марка истинным открытием. Он не спал почти сутки, и, тем не менее, в нём бурлила сила, пропитанная мощным потоком сексуальной энергии. Серинда придавала ему эти силы. Её стоны, срывающиеся с обветренных губ, уносили его самого далеко за пределы реальности. Он даже начал бояться, что не сможет контролировать себя. Накинется на неё. Придавит своим телом в матрас. Прижмётся сильнее. Войдет быстрым, резким, уверенным толчком. Её тело примет его, словно что-то родное. Они станут одним целым. Поймают общий ритм и вместе достигнут апогея. Ощутят нереальный кайф от совместного оргазма.

Эти мысли оказались губительными для него!

Избавившись от своей одежды (футболку порвал, потому как она, словно вторая кожа прилипла к го мышцам; штаны — мать их! — запутались в районе лодыжек; чертыхаясь и проклиная себя за неуклюжесть, он всё же довольно быстро справился с проблемой), Марк лёг рядом с Сериндой. Он не накрыл её телом своим, как хотел раньше. Он предпочёл на какое-то время отставить между ними пространство, для того, чтобы любоваться её реакцией на свои прикосновения. Её лицо, словно открытая книга. Каждая эмоция читалась с лёгкостью. Никакого тайного шифра и уловок. Она целиком отдавала ему себя. Никогда ещё прежде Марк не получал в подарок ничего щедрее и искреннее.

Он перелёг на правый бок, оперевшись головой на ладонь. Так он мог лучше наблюдать за Сериндой.

— Тебе ведь понравился наш небольшой опыт в приватной комнате ночного клуба? — его голос казался ей густым, на подобии патоки.

Марк начал своё исследование. Указательным пальцем левой руки он очертил контур её лица. Двинулся ниже. Шея. Ключица. Выемка у основании шеи. Ложбинка между грудей. Здесь он задержался на какое-то время, кружа и волнуя вершины молочных холмов. Её кожа под его пальцами напоминала бархат. Тактильные ощущения увеличивали возбуждение. Когда её ладонь накрыла его пах, Марк был готов взвыть от нахлынувших на него эмоций. Они придавили его своей тяжесть так, что стало трудно дышать.

Её маленькая ладошка. Тёплая и нежная. Неловкие поглаживая по гладкой коже…

Смена контроля.

Марк даже не заметил, когда они успели поменяться ролями. Теперь он был у неё в руках. В прямом смысле этого слова. Она держала его нежно, но уверенно. Не торопилась, растягивая пытку… Острые коготочки слегка прошлись от основания к началу… и это чуть не послужило концом всему, что он сам задумал с ней сделать…

— Ш-ш-ш… ты лишаешь меня разума, — прохрипел он ей у самого уха. — Позволь мне прежде доставить тебе удовольствие…

— Но я тоже хочу, — воспротивилась она.

— Упрямая, — прицокнул Марк. — Не можешь не противоречить мне.

— Это выше меня, — усмехнулась Серинда, играя большим пальчиком с головкой его члена.

Свистящий выдох из его лёгких. Её смех. Напряжение между ними.

Минуты растянулись в часы, а то и вовсе канули в вечность. Они познавали руками тела друг друга. Прикасались к своим частям тела. Гладили и ласкали.

Наблюдали…

Воздух пропитался ароматами их тел: насыщенный с нотками мускуса и корицы. Серинда вдыхала его в себя, мечтая запечатлеть каждый момент их близости в своей памяти.

Сколько времени он играл с её сосками? Только пальцами одной руки! Марк даже не целовал их, не облизывал и не сосал, как ей бы того хотелось. Он просто прикасался, мял их, щипал и царапал. Изредка дул на них, от чего они стали такими твёрдыми и чувствительными, что когда Марк наконец накрыл одну из вершин своими губами, коснулся языком сердцевины соска, её накрыла волна минутного оргазма.

Серинда закрыла глаза и закричала. Марк растворился в этом звуке.

Ему хотелось большего — ощутить как её тело содрогается под его в сладкой истоме. Почувствовать, как в этот момент стенки её мышц сжимаются тугим кольцом вокруг его достоинства. Закричать самому от восторга и радости.

Эта женщина принадлежит ему!

Этот мужчина принадлежит ей!

Их тела разговаривали… пели в одном ритме…

Стоило одному начать, как другой перехватывал инициативу. Они понимали и предугадывали действия друг друга… мыслили в одном ключе и объединяла их одна страсть на двоих — удовольствие от желания раствориться в оргазме!

Марк боялся кончить раньше Серинды. Его плоть горела адским пламенем. Тело взмокло и покрылось солёными бисеринками пота, которые она бесстыдно слизывала кончиком языка. Он закрывал глаза и представлял себе, что этот язычок может вытворить там… ниже… где её пальчики серьёзно испытывали его на выносливость.

В эту игру играют двое!

Его рука оказалась между её ног быстрее, чем он успел об этом подумать. Ребром ладони с небольшим нажимом потёрся по внутренней стороне бедра. Пальцы раскрыли заветное место, проникая легко и одновременно глубоко. Она застонала, запрокинув голову и выгнувшись в спине. Один палец сменился двумя. Ритм ускорился. Он смотрел ей в глаза, наслаждаясь тем, что доставляет ей удовольствие. Как именно он доставляет ей удовольствие! Её рука сжимала его член. С каждым его проникновением в неё, она стискивала его сильнее. Безумное биение их сердец, казалось, перекрывало стоны, срывавшиеся с обкусанных губ.

Ощутив первые признаки судорог в её теле, Марк сменил угол проникновения, чуть замедлив свои движения. Тактическая уловка, цель которой как можно дольше продлить удовольствие своей партнёрши и своё тоже. В этот раз ему захотелось ощутить её оргазм своим ртом. Он сместил корпус, по-прежнему оставаясь пальцами внутри неё. Серинда запротестовала. Ей пришлось разжать хватку, потому как своей другой рукой Марк перехватил её за кисти рук и завёл их ей за голову.

Серинда наблюдала за тем, как его голова оказалась между её ног в самом лучшем ракурсе — между вершин её грудей. Он усмехнулся уголками губ. Она усмехнулась в ответ, принимая вызов в его глазах. Раньше ей были незнакомы подобные ласки. Конечно, она знала о технике фингерз и принципах орального секса (интернет — платформа знаний!). Разница в том, что раньше ей не хотелось испытывать нечто подобное ни с кем, даже с Ником, её первой любовью. Марк был её соблазном. Она хотела довериться ему и именно с ним испытать все возможные способы получения удовольствия от секса. Она не сомневалась в его опытности, но также ей казалось, что рядом с ней в эту самую минуту он сам становился первооткрывателем неких чувств, что были неведомы им обоим.

Её запах и вкус были слаще маршмеллоу и ванильного мороженного — сладости, которые Марк обожал с самого детства. Его язык порхал вокруг её клитора, руки скользили по внутренней части бёдер. Он гладил её ступни и пальчики ног, проникая глубоко внутрь своим языком. Она стонала. Вытягивала дугой спину. Сжимала руками простынь. Выкрикивала его имя! Как она это делала! От вибрации её голоса и тела Марка словно разрывало изнутри на мелкие осколки. Он даже начал бояться, что после не сможет собрать себя в прежнего Марка. Она стала частью этих осколков…

— Боже!.. — единственное, что она смогла произнести, после того как мощный оргазм накрыл её с головой.

Серинда была готова поклясться на чём угодно, что её душа воспарила на небеса, а Марк стал её проводником!

Он сменил положение. Привстав на коленях, Марк упёрся руками о её колени. Он был крайне возбуждён. Сил сдерживать себя было недостаточно. Не дав ей прийти в себя после оргазма, Марк проник в её тело. Медленно, погружаясь всё глубже, растягивая стенки прохода, наполняя собой.

Её глаза подёрнулись дымкой, зубы прикусили нижнюю губу. Стон, слетевший с этих губа, раскрошил его сознание. Марк начал двигаться.

— Скажи, если вдруг будет больно… — с надрывом прошептал он. — Не скрывай от меня ничего. Хорошо? — она кивнула ему в ответ, прошептав его имя.

Серинда не могла сдержать своих чувств. Её переполняли эмоции, тугим кольцом скручивающиеся внизу живота. Марк казался ещё больше, крепче, сильнее. Его грудь блестела от капелек пота. Лицо искажала мука от напряжения. Уголки губ чуть поддергивались. Он двигался в ней. Толкал. Шептал разные пошлости, от которых у неё краснели кончики ушей. Дразнил и подбадривал. Её глаза в ответ искрились счастьем.

Марк стискивал зубы, чтобы не достичь пика слишком быстро. Омут её голубых глаз сводил его с ума. Было роковой ошибкой не отвести от неё свой взгляд в этот момент. Он словно тонул в океане. Волна за волной накрывала его, раздавливая своей массой. Выражение восхищения им на её лице неожиданно обрушило на него оргазм. Это было похоже на фейерверк по случаю Дня независимости! Ярко! Шумно! Красочно!

В этот миг он почувствовал единение с этой женщиной. Его женщиной!

Она разделяла с ним желание, откликалась на него, разжигая…

— Удивительно… — прохрипел Марк, упав на постель рядом с Сериндой. Оба тяжело дышали. — Ты как смесь Майкла Тайсона и Елены Троянской! — Серинда недоумённо перевела на него свой взгляд. Маленькие морщинки нахмурились между бровками. — Полный нокаут! — продолжил Марк. — Ради тебя я бы отправил тысячу кораблей на бойню, даже сделал бы на лице тату!

Серинда усмехнулась его словам.

— Это что своеобразная форма признания в любви? — она спросила, не подумав, не взвесив слова и их последствия. — Я хотела сказать…

Он не дал ей продолжить. За плечи притянул к себе так, что она оказалась поверх его тела. Заправил выбившиеся локоны за уши, чтобы ничто не могло помешать ему насладиться выражением её лица, когда он ей признается…

— Возможно, сейчас… в этот самый момент один из миллиона смазливых «головастиков» побеждает в Формуле-1… — её глаза расширились от удивления. — Мы не предохранялись, — как бы, между прочим, объяснил Марк. — Это полностью моя вина и… — она опустила веки, но Марк успел заметить, как быстро потух её взгляд. — Я не жалею об этом! — твёрдо заявил он.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты сама всё прекрасно понимаешь, — он погладил её по щеке.

— Я не хочу догадываться. Я хочу услышать, что ты мне скажешь, — она посмотрела в его глаза, где уже и без слов читался ответ.

— Думаю… — Марк лихорадочно подбирал слова в уме. Она застала его врасплох. Раньше он никогда никому не признавался в своих чувствах. — Думаю, у нас может что-то получиться…

— Думаешь? — передразнила она.

— А ты? — переспросил он.

— Что, я? — улыбаясь, продолжала дразнить его Серинда.

— Что ты думаешь? — его рука скользнула вниз по её спине.

— Я думаю…

— К чёрту, что ты думаешь! — перебил её Марк, сжав ягодицу. — Я решил, что мы должны быть вместе!

— Нахал! — шутливо произнесла Серинда, в душе радуясь его такому повелительному тону. — Кто дал тебе такое право?

— Твой мужчина, — ответил он.

— Кто?

— Я!

ГЛАВА 22

Серинда лежала на спине. Марк был рядом: целовал ей плечи, выводил рукой ажурные узоры на её животе.

— Ты уже очень долгое время молчишь, — подал голос Марк. — Не похоже на тебя.

— Я размышляю.

— Ты могла бы это делать вслух, — заметил он. — Меня просто раздирает любопытство знать, как работает твой механизм, — Марк легонько коснулся пальцем её виска.

— Мы не предохранялись, — её тревожило это больше, чем она хотела показать ему.

— У тебя одни из этих самых дней? — она не могла понять, что кроется за его тоном: ирония или паника.

— Каких ещё «этих самых дней»? — переспросила Серинда.

— Ты прекрасно поняла, что я имел в виду, — упрекнул её Марк. — Дней, которые благоприятные для зачатия!

— Откуда тебе вообще про них известно? — поинтересовалась она.

— Я тебе умоляю! — Марк чуть ли не закатил глаза к потолку от её наивности. — Мы же не в средневековье живём! Уверяю тебя, реклама в интернете просвещает намного лучше заумных книжек, — он поморщился, словно съел дольку лимона.

Серинда тяжело вздохнула.

— Я не уверена… — тихо обронила она.

— В чём не уверена, милая? — Марк погладил её по голове. Видеть на её лице такой обречённый взгляд было выше его сил. Хотелось защитить её в своих объятиях от всех напастей, к тому же он сильно сомневался, что она могла понести от него.

— У меня не регулярный цикл… — ей была неприятна эта тема беседы, говорила она сквозь зубы. — У меня никогда не возникало надобности высчитывать эти дни… и вообще… я давно уже не… — она замолчала. Щёки, как обычно, стали пунцовыми от стыда и злости.

— Как давно?

Марк не дал ей возможности отвернуться от него, закрыться. Нежно он взял Серинду за подбородок и развернул её голову в свою сторону. В уголках её глаз стояли слёзы. В них была такая печаль. Он коснулся её губ своими губами.

— Как давно ты была в постели с мужчиной? — он не отрывал своего взгляда от неё.

— Три… — её голос сорвался, она практически говорила одними губами. — Три года…

На него нахлынуло нереальное чувство облегчения. Его мужское самолюбие восторжествовало. Её признание значило для него неимоверно много. Единственным её мужчиной до него был неопытный юнец. Ник стал для неё первым мужчиной, который ввёл её во взрослую жизнь, но настоящий опыт она получит именно с ним. Он станет для неё самым лучшим любовником! Даже, если их пути в дальнейшем разойдутся, она будет помнить о нём!

Если…

Что-то кольнуло в области груди.

Сердечный спазм?

— Вся ответственность лежит полностью на мне, Серинда, — Марк в одно мгновение стал очень серьёзным. — Если ты забеременеешь, я не оставлю тебя, — твёрдо произнёс он.

Она фыркнула, смерив его пронзительным взглядом.

— Какое благородство!

— Не стоит язвить, — упрекнул её Марк. — Ты и мой ребёнок никогда не будите ни в чём нуждаться, — продолжил говорить Марк, не замечая, что она перестала его слушать.

Серинда скинула покрывало и резко выскочила из постели. Усилия оказались напрасными, поскольку ноги не смогли удержать девушку на ровном месте. Голова закружилась и она упала на пол.

— Сер! Сер! Милая!

Марк подскочил к ней и помог встать. Он крепко обнял её, а затем отстранил на некоторое расстояние, чтобы проверить, не ушиблась ли она при падении.

— Я в порядке! — пробубнила она.

Он слегка встряхнул её. Его глаза пылали гневом, в голосе слышалось раздражение:

— Спятила, так выскакивать из постели? О чём ты вообще думала?

— Мне нужно в ванную, — продолжила бубнить Серинда, смотря себе под ноги.

— А что тогда вскочила, словно к твоей заднице поднесли раскалённую кочергу?

— Что за дурацкое сравнение? — вспылила Серинда.

— Уж, простите, великодушно, — ехидно процедил Марк. — Мы светским манерам не обучены, изнесняемся, как можем, — он нарочито стал подражать деревенскому тону.

— Не смешно, — сказала Серинда. — Отпусти.

— Не отпущу, пока не скажешь, что случилось, — потребовал Марк.

— Ничего не случилось.

— Не отрицай! Я же вижу! — Марк повысил голос. — У тебя лицо перекосилось от злости.

— Всё в порядке! — выкрикнула Серинда.

— Да нихера не в порядке! — проорал Марк. — Тебя обидели мои слова?

Она молчала.

— Теперь я должен угадывать? — раздражённо спросил он.

— Ты ничего не должен! Понял?! — в глазах её пылал огонь.

Она злилась больше на себя, чем на него. Он всё правильно сказал. Это она дура… в своих мечтах уже построила замок из песка…

— Сер? — он приподнял её голову за подбородок. — Извини меня…

Он понял, что обидел её. Смутно догадывался о причинах её такого неадекватного поведения. Но она тоже хороша! Могла бы сделать ему некоторую скидку! В конце концов, он мужчина! Он впервые с этим столкнулся!

Чёрт возьми! Для неё самой это всё впервые!

Он такой идиот!

— Прости… — прошептал Марк.

— Почему всё так сложно?

Это был риторический вопрос. Оба понимали, что в природе нет такого ответа, который бы удовлетворил каждого человека на планете.

— Я извинился… — напомнил Марк.

— Не искренне!

Оба одновременно тяжело вздохнули. Она улыбнулась первой.

— Прости… мне, правда, жаль… — интонации в его голосе изменились, они затронули что-то глубоко внутри Серинды. — Я — козёл!

— С последним не поспоришь, — поддела его Серинда.

— Могла бы и промолчать, — упрекнул он.

— Неа, не могла…

Он поцеловал её, прижимая к себе близко.

Снова это волшебное состояние — желание раствориться друг в друге. Когда двое людей целуются, по-настоящему, они покидают реальность. Не важно, как долго или мало это длится — секунду, минуту или же час — главное, что для них перестаёт существовать весь внешний мир. Они сами становятся целым миром, в центре которого — целующаяся пара.

— Это была наша первая сора, — оторвавшись от её губ, обронил Марк.

— Она была не первой! — уточнила Серинда.

— Первой!

— Нет, не первой!

— Ты снова противоречишь мне? — его правая бровь изогнулась.

— Всегда буду противоречить! — она еле сдержала себя, чтобы не показать ему язык. — Мы с тобой постоянно спорим!

— Но эта сора особенная.

— Почему?

— Она первая с тех пор, как мы объявили себя парой.

Кажется, настал момент краснеть Марку от смущения, потому как он произнёс слово на букву «П» — в его лексиконе никогда не присутствовало это слово!

— Ты назвал нас парой?

«Давай же! Добей меня!» — мысленно взмолился Марк.

— Кх-м-м… — когда приходится говорить на очень важные личные темы, воздуха в лёгких почему-то всегда не хватает. — Я сказал, что хочу, чтобы ты была в моей жизни, — напомнил он свои слова.

— Мне любопытно, что на самом деле значит «будь в моей жизни»? — робко поинтересовалась Серинда.

«Боже! Кажется, моё сердце перестаёт качать кровь!» — подобные мысли бушевали в голове Марка. Он практически находился на грани обморока.

— Ты сама знаешь, что это значит! — выпалил он.

— А вот и не знаю! — подражая ему, Серинда скрестила на груди руки.

— Это значит, что я хочу серьёзных отношений с тобой, — цедя слова, признался Марк, — но не готов покупать кольцо!

— Думаешь, я готова к кольцу? — вспылила Серинда.

— А к чему ты готова? — спросил Марк.

— Уж точно не к тому, чтобы стать твоей любовницей!

— Я не хочу, чтобы ты была моей любовницей! — повышая голос, он смотрел на неё нежным взглядом. — Ну… не в том смысле… — было большой ошибкой со стороны Серинды посмотреть на него, а точнее ниже его торса…

— О-у! Я… — она облизала сухие губы. — Хорошо, что мы достигли некоторого компромисса.

— Считаешь? — Марк усмехнулся, сделав шаг в её сторону.

— Да… — снова она облизала свои губы, отметив про себя своё частое сердцебиение.

— Полагаю, наш компромисс, как ты, дорогая, выразилась, стоит основательно закрепить, — его голос обволакивал её, затуманивая. — Что скажешь?

— Скажу, что до полного закрепления… — её речь прервалась, поскольку наглец осмелился провести рукой по её груди. Дыхание спёрло. — Необходимо уточнить некоторые факты.

— Что именно тебя волнует?

— Твоё здоровье…

— Я здоров!

— В том смысле… я имела в виду… просто хочу знать… ну, ты понимаешь?

— Хочешь знать, не являюсь ли я носителем болезней, которые передаются половым путём?

— Не так грубо, но да, именно это я и хотела знать!

— Я чист! — заявил Марк. — А ты?

Она удивлённо посмотрела на него. У Серинды даже нижняя губа чуть опустилась вниз.

— Да, пошутил я!

— Твой юмор уже начал напрягать меня, — пробубнила Серинда.

— А я думал, что тебе наоборот нравится моё чувство юмора, — Марк улыбнулся. — Кажется, это уже наша вторая сора…

— Такими темпами завтра мы уже разбежимся!

— Так быстро ты от меня не отделаешься! — он подхватил её на руки и понёс в ванную комнату.

— Что ты делаешь? Отпусти!

— Ты хотела принять душ, — напомнил он, — может, примем совместную ванну?

— И часто ты здесь принимал совместные ванны со своими пассиями?

Марк резко остановился. Поставил девушку на пол. Она сразу поняла, что разозлила его.

— А теперь слушай, что я тебе скажу! — Марк показал на неё пальцем. — Внимательно слушай и вникай в мои слова, потому что повторять их я больше не намерен! — он сделал паузу, дав ей немного времени осмыслить сказанное им. — Я ни одну женщину не приводил в эту квартиру! Я ни с одной женщиной не спал, не подумав прежде о «защите»! Я ни одной женщине не признавался в том, в чём признался тебе одной!

Серинда рывком бросилась к нему в объятия. По инерции он обнял её, но не дал себя поцеловать.

— Ты что-то сделала такое… Изменила мою жизнь… Я хочу, чтобы ты была рядом со мной! Хочу просыпаться и засыпать вместе с тобой… Я никогда этого раньше не желал и это пугает меня до самых чёртиков!

— А меня пугает то, как долго будет длиться это твоё желание, — прошептала Серинда.

Он запечатал её губы своим поцелуем. Марку не хотелось слышать продолжение её речи. Он прекрасно понимал, к чему она клонит, чего боится. Он сам боялся загадывать и планировать на будущее, касаемо этой девушки. С их первой встречи прошло лишь четыре месяца. Изначально он планировал просто переспать с ней пару раз, а после расстаться, подарив какую-нибудь красивую ювелирную безделушку. Сейчас мысли о расставании с Сериндой пробивали брешь в его чёрством до лирических чувств сердце. Она пришла в его мир и поставила всё вверх тормашками. Как можно что-то планировать, когда она одним лишь своим взглядом своих небесно-голубых глаз ставит его на колени перед собой?!

— Чувствуешь?

— Что? — переспросил Марк, ощутив, как напряглось её тело под его пальцами.

— Чем-то пахнет… — её маленькие ноздри зашевелились.

Марк тоже почувствовал едкий запах.

— Твою ж мать! — выкрикнул он и побежал из ванной.

— Марк! Марк! Меня подожди!

Серинда побежала следом за мужчиной. Они одновременно вбежали в кухню, где практически ничего не было видно из-за плотной пелены дыма. Пожарная сигнализация разрывалась, оглушая их своим воем.

— Отключи эту хрень! — скомандовал Марк.

Серинда схватила первое, что попалось ей под руку — молотилку для мяса. Однако орудие само шло в руки!

Вскочив на табурет, она стала бить изо всех по пожарной сигнализации. Где-то на задворках её сознания металась мысль, что её действия не имеют никакого смысла, но кого это волнует? В таких ситуациях человек перестаёт действовать адекватно. Лучший способ заставить сигнализацию замолчать — вырубить её!

Тем временем Марк, открыв духовку выругался так, что даже у привыкшей к подобным речам Серинды уши чуть не свернулись в трубочку.

— Ты где таких слов нахватался?

— Твой дядя научил! — с гордостью признался Марк.

— Не смей так больше выражаться! — отчитала его Серинда.

— Ты что, полиция нравов? — усмехнулся Марк, заливая горелые остатки еды водой.

Они включили вентиляцию на полную мощность. Намочили полотенца холодной водой. Начали махать ими из стороны в сторону, растворяя дым. Внезапно, Серинда стала громко смеяться.

— Дыма надышалась? — спросил Марк, начиная улыбаться.

— Ты! Я! Мы! — сквозь смех произнесла она. — Посмотри на нас! Абсолютно голые, махаем мокрыми полотенцами! — она чуть ли не согнулась пополам от смеха.

— Не вижу тут ничего смешного! — возразил Марк. — Ты очень даже сексуально выглядишь с этим полотенцем!

Она шутливо хлестнула его по ягодице этим самым полотенцем.

— Льстец!

— Ничего подобного! Я правду сказал! — он усмехнулся. — А я?

— Что ты?

— Разве я не выгляжу сексуально?

— Сам знаешь, — пожала плечами Серинда.

— Я-то, может быть, и знаю, но вопрос был в другом.

— Твоё самолюбие любит, когда его хвалят?

— Оно просто обожает это! Давай! Не стесняйся! Я сказал тебе комплимент, теперь твоя очередь!

— Нахал!

— Ты оскорбила меня, значит с тебя теперь два комплимента, — Марк подмигнул ей.

— Не дождёшься!

— В таком случае ты можешь выкупить моё прощение поцелуем!

— Проще простого! — Серинда махнула рукой.

— На твоём месте, я бы не был столь опрометчивым, — Марк нарочно прошёлся своим взглядом по изгибам её тела. — Поцелуй должен быть не в губы…

— А куда? — спросила она, но было и так всё понятно по его нагло ухмыляющемуся выражению лица. — Да ты издеваешься?!

Марк скрестил руки на груди.

— Хорошо! Я не стану на тебя давить! — он театрально вздохнул. — Мы всего лишь несколько часов, как пара, я не смею так сильно форсировать события, — тяжёлый вздох. — Забудь…

Его вид. Его слова и интонации в голосе. Всё — явная провокация. И она, дурочка, поддалась ей. Нерешительно подошла ближе. Встала напротив него.

— Закрой глаза.

— Зачем?

— Тебе сложно, что ли? — вспылила Серинда. — Просто закрой глаза!

— Но…

— И рот свой тоже закрой! — скомандовала она, и он был вынужден подчиниться той решительности, что светилась на её прелестном личике.

Чёрт возьми, как это делается?

Аж, ладошки вспотели. В теории Серинда была сведуща, а вот на практике…

«Я лохушка!» — мысленно обругала себя Серинда.

Она подавила в себе желание перекреститься, потому что это реально было глупо. Зажмурив глаза, она опустилась на колени перед ним.

«Быстро поцелуй его!» — приказала себе Серинда. — «Ты сможешь! Главное, чтобы не стошнило после… он же может обидеться… Боже! Что за бред я несу?».

С закрытыми глазами она сделала резкий выпад головой.

— Э-м-м… не попала… — проронил Марк.

— Я же просила… ни звука!

— Прости… я немного растерялся… неужели его так трудно найти?

К сожалению, она не услышала в его голосе иронии. Серинда также не могла знать, что Марк ослушался её указа закрыть свои глаза.

— Замолчи! Мне нужно немного времени, чтобы сосредоточиться!

У него не было столько времени! Они голые посреди задымлённой кухни. Более того! Она стоит на коленях перед ним!

Да здравствует здоровая мужская эрекция!

— Ой! — что-то гладкое коснулось её щеки и медленно продвинулось ко рту. — Ой, мамочки!

Серинда, как ужаленная, вскочила на ноги. Её кожа покраснела.

— Прости, дорогая! — Марк попытался обнять её. — Но ты сама во всём виновата! У меня стоит на тебя словно у какого-то подростка на порнозвезду.

— Ты сравнил меня с порнозвездой? — возмутилась Серинда.

— Нет! Что ты… я не хотел тебя обидеть! Я имел в виду…

— Да успокойся, — перебила его Серинда. — Я просто пошутила!

Стон успел сорваться с её губ, когда он прижал Серинду к себе. Это ещё больше распалило желание Марка.

— Я готов прямо сейчас взять тебя на кухонном столе, — возбуждённо прорычал он.

— Что тебя останавливает?

Он поцеловал её вместо ответа. Целовал долго и страстно. Смаковал и вкушал.

— Мы не можем…

— Почему?

— Надо в аптеку… — Марк с трудом оторвался от Серинды.

— Зачем?

— А сама не догадываешься? — иронично поинтересовался он. — Презервативы купить, зачем же ещё?

Её шокировал его ответ.

— У тебя разве их нет?

— Если бы они у меня были, зачем мне тогда идти в аптеку?

— Откуда я знаю? — спросила она. — Почему у тебя их нет?

— Я тебе душу излил, а ты всё прослушала?

— Что? Не понимаю… Объясни нормально?

— Я сказал, что до тебя ни одну женщину сюда не приводил, — процедил сквозь зубы Марк. — Смысл тогда мне здесь держать гандоны? Пачку, что я брал с собой в Россию, выкинул на третий день, когда понял, что мне всё равно обломится!

— Оу!

— Больше тебе нечего сказать?

— Я так понимаю, помимо всего прочего, наша еда сгорела?

— Это было единственное пригодное в пищу в моём холодильнике, — пробубнил Марк.

— В таком случае, может нам по пути зайти на рынок и купить что-нибудь из чего я смогу приготовить сытный ужин?

— А может, просто зайдём в китайский ресторанчик и закажем еду на вынос?

— Я умею готовить! — воскликнула Серинда.

— Я нисколько в этом не сомневаюсь, — словно оправдываясь, сказал он.

— Вот и славно! — подытожила она.

— В таком случае, может нам стоит поторопиться? — предложил Марк. — Боюсь, длительная эрекция пагубно сказывается на моём настроении.

— Чур, я первая принимаю душ!

Марк улыбнулся. Эта девушка сведёт его с ума!

Если не хуже…

ГЛАВА 23

Они зашли в лифт, словно влюблённая парочка подростков. На лицах — улыбки, в глазах — счастье. Между ними проскакивали искры, которые были буквально осязаемы. Все, кто видел эту парочку, завидовали. Их зависть была направлена не на них самих, а на то состояние, в котором пребывали эти двое.

Влюблённость…

Не зря это слово созвучно с другим: окрылённость!

Когда двое влюблены друг в друга, они пребывают в некотором подвешенном состоянии. Они парят над землёй… над остальными людьми…

Их мир сконцентрирован друг на друге.

Замкнутый круг…

Они счастливы лишь от того, что держат друг друга за руку.

Их поглощает печаль, когда они вынуждены расстаться на время.

Они радуются сообщению от возлюбленного в разгар рабочего дня.

По-идиотски улыбаются. С гордостью перехватывают завистливые взгляды окружающих.

Им не понять… Они не знают… забыли, что значит любить и быть любимым! Их поглотил карьерный рост и домашний быт. Обыденность!

Серинде хотелось парить! Она отбросила все свои страхи и переживания! Её не волновало, что будет завтра, потому что ей хотелось прожить каждую минуту сегодня… с ним! С Марком! В его объятиях! Наслаждаться его тембром голоса. Ощущать своей кожей его дыхание. Чувствовать его руки на своей пояснице.

Быть рядом с ним… Просто держать его за руку…

— Этот старик как-то странно смотрит на меня, — привстав на цыпочки, Серинда постаралась как можно тише прошептать свои слова Марку на ухо.

Он прижал её к себе ближе, запустив руку под раскрытое пальто.

— Он не на тебя вовсе смотрит, — промурчал ей прямо в губы.

— А на кого тогда?

В лифте их было трое: они в самом углу и старик с длинными усами у дверей.

— Он смотрит на меня, — последнее слово Марк постарался выделить другой интонацией.

— Смотрел бы лучше в своё отражение, — пробурчала Серинда.

— Наверное, он сейчас размышляет, как бы ему незаметно достать свой телефон и набрать 911, — Марк едва усмехнулся.

— Что? Зачем? — Серинда опешила, чем насмешила Марка.

— Ты бы лучше сама посмотрела на своё отражение, — он кивнул ей в сторону зеркальной стены лифта. — Тебе не дать больше пятнадцати. Все, наверняка, думают, что я извращенец, соблазнивший малолетку.

Серинда растерянно осмотрела себя в зеркале. Джинсы «бойфренд» — удобные и милые на вид — сидели на ней свободно, можно сказать, на самых «косточках». На ногах — простые и удобные белые конверсы. Короткий свитшот с спринтом «попкорн» открывал взгляду небольшую полоску живота. Поверх Серинда накинула укороченное коричневое пальто, в мужском стиле. В качестве головного убора Серинда выбрала жёлто-неонового цвета шапку-носок. Ко всему прочему, она распустила волосы по плечам. Макияж был нейтральным: лёгкий тон, немного подкрашенные ресницы и едва заметный бальзам на губах. Румяна даже не понадобились — её щёки сами по себе алели от одного лишь краткого воспоминания об их близости (она просто ни о чём другом думать не могла!).

Рядом с ней Марк выглядел намного респектабельнее: голубые немного потёртые джинсы, тёмно-синий кашемировый джемпер, чёрное пальто. Этот пижон даже шарф повязал на французский манер — узлом-петлёй на груди!

— Я словно вывел погулять свою маленькую сестрёнку, — пошутил Марк, при этом, вовсе не по-братски, ущипнув её за попку.

— Это были единственные чистые вещи в моём чемодане, — как бы в своё оправдание произнесла Серинда.

Эту одежду её заставил приобрести Алек. Он был в курсе всех трендов сезона, поэтому настоятельно посоветовал Серинде приобрести в свой гардероб парочку-другую ультрамодных вещей. Он обвинил её в консервативных взглядах. Подумав, Серинда решила, что ей не помешает парочка-другая вещей, чтобы выделиться из серой массы. Она даже умудрилась сэкономить, заказав одежду на китайском сайте.

Зря она послушалась Алека.

Смотря на их отражение в зеркале, Серинда вдруг ощутила, какая между ними огромная разница в возрасте, а также социальном статусе. Марк был старше её на одиннадцать лет. Он носил дизайнерские вещи, когда как её гардероб впервые за долгое время обновился дешёвыми китайскими подделками известных брендов. Каменная стена вновь по кирпичику стала выстраиваться между ними.

Серинда непроизвольно поморщила носик. Её пальчики сжались в кулаки. Она злилась и обижалась. Вот только не могла определиться на кого или на что…

— Эй! — Марк легонько ущипнул её за подбородок. — Выкинь из своей головы то, о чём только что подумала!

— Как ты?..

— Догадался? — усмехнулся Марк. — Между нами существует связь, которая наделяет меня способностью читать твои мысли, — он прижал свои губы к её губам. — Расслабься…

Как можно устоять перед таким натиском соблазнения? Она была готова отдаться Марку прямо в лифте даже при свидетеле!

Серинда по своей природе — очень скромная, хотя упрямство и решительность порой выделяются активнее на общем фоне её недостатков. Когда они переступили порог маленькой аптеки, располагавшейся буквально за углом дома Марка, Серинда вдруг вспомнила, собственно говоря, зачем именно они сюда пришли. Она себе все губы обкусала, нервничая и переживая. Девушка старалась держаться на расстоянии от Марка но так, чтобы не упускать его из виду. Старуха в белом халатике за стойкой с кассой к тому же так косо на неё посмотрела, словно рентгеновским взглядом по ней прошлась. Стало так неуютно. Серинда ощутила дискомфорт. Как назло в помещении кроме них находились ещё пять человек: пожилая пара, молодая мамочка с плачущим ребёнком, два подростка, зависшие в отделе по уходу за кожей.

Стоило Марку свернуть в раздел контрацепции, как Серинда пулей устремилась в противоположную сторону. Уж лучше изучать названия средств против диареи, чем стоять рядом с мужчиной пока он выбирает гондомы.

— Дорогая? — послышался ненавязчивый голос Марка.

Серинда проигнорировала его, сделав незаметный шаг в сторону выхода.

— Милая, ты не могла бы подойти ко мне, — чуть громче. — Важно знать твоё мнение!

Она готова была сквозь землю провалиться. Здесь и сейчас, особенно после его следующей фразы:

— Сладкая, какие лучше взять: ребристые или с усиками?

Этот случай в аптеке определённо занял верхушку в рейтинге самых стыдливых моментов в её жизни.

— Рыбонькая моя, я не слышу твоего ответа! Какие брать? Их тут так много, что я, признаться, слегка растерялся…

— Без разницы… — сквозь зубы процедила Серинда.

— Может, попробуем светящиеся в темноте? — в его голосе звучала искренняя заинтересованность. — Что скажешь? Нет? Тогда может быть… Ого! Музыкальный? Гениально!

Она не могла и минуты больше выдержать в этом помещении. Выбежала наружу, чуть не сбив с ног входящих. Марк вышел за ней следом. Его лицо выражало крайнее довольство. Он нагло улыбался, совершенно не испытывая угрызения совести за свой поступок.

— Обиделась? — он посмотрел на неё, а она, задрав свой носик вверх, уклонилась от ответа. — Не хочешь со мной разговаривать? — Марк дотронулся рукой до её волос.

— Это было не смешно! — скрестив руки на груди, пробурчала она.

— Ты права… — он пожал слегка плечами. — Это было чертовски забавно.

Серинда фыркнула. Развернувшись на пятках, она зашагала прочь от него.

— Милая, не хочешь узнать, какие именно я выбрал?

Она резко остановилась. Он же громко рассмеялся.

Честное слово, ведёт себя, как маленькая!

Взрослый мужик, а всё туда же… подростковый детский юмор!

Он нагнал её, когда Серинда собиралась переходить дорогу. Обнял, точнее, прижал к себе крепко. Поцеловал в висок.

— Я больше так не буду, — прошептал у самого уха. — Честно-честно! — сам же скрестил пальцы на правой руке за своей спиной.

Она не могла долго обижаться на него. День выдался тёплым и солнечным. Они прогулялись по парку. Покормили уток. Сделали парочку снимков друг друга. Марк даже ухитрился как-то сфотографировать их лица вместе. Серинда требовала удалить этот снимок. Она вышла на нём просто ужасно! Волосы, растрепавшиеся от ветра, закрывали половину её лица. Губы сухие и потрескавшиеся. Он же, рядом, само совершенство.

Но это всё мелочи… Её щенячий взгляд на этом фото буквально кричал о чувствах Серинды к Марку.

Они сидели на траве под деревом. Грелись под лучами заходящего солнца. Ели мороженое. Он — ванильное, она — шоколадное.

Серинда как можно дольше пыталась растягивать время. Она отчего-то боялась возвращаться обратно. Утром всё казалось таким сказочным… волшебным… а сейчас реальность овладевала ей со скоростью захода солнца за горизонт.

— Сер?

— Да?

— Поделись со мной своими мыслями.

— Зачем?

— Хочу знать, чем могу быть тебе полезен.

— Я не знаю… как сказать…

— Не знаешь или не хочешь? — спросил Марк, пододвинувшись к ней ближе.

Он взял её руку и все страхи развеялись. Он рядом. Она слышит его дыхание. Чувствует ритм сердца.

Серинда положила голову ему на плечо. Тяжело вздохнув, призналась:

— Просто… такое ощущение, что прошлая ночь мне приснилась… — Серинда подняла голову и задумчиво посмотрела на сумеречное небо.

— Может, это поможет тебе вспомнить?

Марк, склонив голову, накрыл её губы своими, обдавая жаром и страстью.

— О, да… — со стоном прошептала она. — Кажется, память ко мне возвращается… — Серинда улыбнулась, прижимаясь к Марку ближе. — Очень медленно…

Её тело трепетало от непомерного наслаждения. Оно было подобно расстроенному пианино, которое ласками и поцелуями настраивал опытный мастер. Каждая струна её души откликалась на прикосновения мужчины.

Его губы скользили по нежной коже девичьей шеи. Руки, почувствовав вольность, сжимали мягкие полушария под свитшотом. Голос стал хриплым от возбуждения. Она таяла в его руках, теряя свой разум.

— Не могу больше ждать… хочу тебя… пойдём домой…

Все его слова были продиктованы страстью, но Серинда услышала лишь последние.

— Домой? — переспросила она.

Марк отстранился, внимательно посмотрев на её лицо.

— Что случилось?

— Ничего… — она непроизвольно прикусила нижнюю губу.

— Сер, я же вижу, что что-то не так! Я это чувствую! Говори!

— Просто… рядом с тобой я забываю обо всём! — выпалила она. — Я в Нью-Йорке уже двое суток, но так и не удосужилась позвонить бабушке! Она, наверное, себе места не находит! Волнуется!

— Тогда позвони ей, — Марк протянул ей свой смартфон. — Скажи, что ты в порядке.

— Как ты себе это представляешь? — съязвила она. — Сказать ей, что я провела пару ночей в твоём обществе и мне настолько это понравилось, что я решилась остаться в твоей квартире на какое-то время? — она горько усмехнулась. — Что скажешь?

— Что ты хочешь услышать от меня?

Оба прекрасно понимали, куда заведёт их этот разговор.

Оба не были готовы к такому повороту событий.

— Мне нужно домой, Марк.

Он согласно кивнул. Настоял на том, чтобы лично подвезти её до дома. Она не сопротивлялась, но всю дорогу вела себя тихо.

Припарковав машину у небольшого домика, Марк, осторожно положив свои руки на талию Серинде, помог ей выйти. Он достал её чемодан. Хотел донести его до крыльца, но она была против.

— Я сама. Спасибо.

— Не за что, — процедил он.

Какое-то время он смотрел на неё, а она всё отводила свой взгляд в сторону. Либо рассматривала окна дома, либо носки своих кед.

— Прошлая ночь, — неуверенно начал говорить Марк, — изменила отношения между нами. Нам надо решить, что с этим делать.

— Я знаю, — тихо ответила она.

— Всё произошло очень быстро…

— Слишком быстро, — добавила она.

— Тебе нужно время, чтобы подумать? — спросил он. — Я давил на тебя…

— Да! То есть… я хотела сказать, что… ты… — она не могла подобрать нужные слова.

— Я всё понимаю, милая… — он нежно погладил её по щеке. — Я дам тебе время подумать. — Он провёл большим пальцем по её нижней губе. — Возьми пару дней. Отдохни.

— А ты? — она с надеждой посмотрела ему в глаза.

— А мне ничего больше не остаётся делать, как ждать, — Марк улыбнулся. — Пока будешь думать о том, что между нами произошло прошлой ночью, подумай заодно ещё и над этим… — он склонил свою голову к ней ближе. — Я хочу каждое утро просыпаться вместе с тобой.

— Ты хочешь, чтобы я… переехала жить к тебе? — нерешительно задала свой вопрос Серинда. — Ты только что это придумал?

— Я думал над этим предложением больше чем один день, — ответил Марк. — Если тебя, конечно, устраивает такой мой ответ.

Их диалог прервал скрип двери. На пороге обрисовался тёмный силуэт маленькой старушки.

Э-м-м… старушки с дробовиком!

— Этот хмырь пристаёт к тебе, внучка? — прокаркала старая.

— Бабуль! — Серинда всплеснула руками. — Зачем тебе оружие?

— Зачем-зачем? — пробубнила старуха, перекинув ружьё через плечо. — Решила встретить вас со спецэффектами!

— Ба-а-а… — простонала Серинда.

— Как у неё с прицелом? — поинтересовался Марк.

— Поменьше сарказма, мистер Уильямс. Моя ба каждое воскресенье ходит в тир пострелять, — усмехнувшись, призналась Серинда.

— Сонька, передай этому хмырю, чтоб он шёл лесом! — старуха, сощурив глаза, буравила взглядом дыру между лопаток Марка. — Сама живо в дом! Разговор имеется! Важный!

Серинда вмиг поникла. Сжала плечи. Нахмурила бровки.

— Твоя бабка настоящий фашист в юбке, — Марк провёл рукой по волосам. — Пожалуй, мне стоит унести свою задницу от греха подальше…

Прежде, чем уйти, он всё же осмелился поцеловать Серинду в губы. Щелчок перезаряжаемого оружия мигом охладил его порыв. Отвесив шутливый поклон в сторону бабки, он сел в свою машину. Колёса зашуршали по гравию.

— Ты там корни пустила? — голос бабули источал едкий сарказм. — Хахаль твой уже до центра доехал, а ты всё на дорогу смотришь!

— Я просто задумалась, — пробубнила Серинда. — И не называй его так! — она умоляюще посмотрела на бабушку.

— Правильно, что задумалась, — бабка перекинула дробовик через правое плечо, нарочно игнорируя просьбу внучки. — Вон он как испугался! Свалил по-быстрому, поди ещё и в штаны навалил…

— Ба-а-а… — взвыла Серинда. — Что ты такое говоришь? — она всплеснула руками в воздухе. — Где ты взяла этот дробовик, вообще? — задав вопрос, она схватила свой потрёпанный чемоданчик, дабы поскорее скрыться от любопытных взглядов соседей. — Всё оружие же конфисковала полиция?!

— Слепые идиоты! — фыркнула старуха. — Они даже трети не нашли, — как бы между прочим обронила бабуля.

— А если кто увидит? — забеспокоилась Серинда.

— В таком случае это будет последнее, что он увидит! — проорала старая, для убедительности зловеще усмехнувшись.

— Ба! Ты что ли перестала пить свои успокаивающие чаи? Чего разбушевалась?

Они быстро вошли в дом, точнее внучка буквально силой затащила бабку внутрь. Прежде чем закрыть за собой дверь, Серинда посмотрела по сторонам. Так. На всякий случай.

— Чего разбушевалась? — передразнивая Серинду, старуха хмуро смотрела на свою внучку. — Не стыдно спрашивать меня об этом?

— Не стыдно угрожать жизни человека? — вопросом на вопрос ответила Серинда.

— София, не смей повышать на бабку голоса! — интонации в голосе старухи возымели прямое действие на девушку. — Ты два дня назад как вернулась из командировки. Спрашивается, где ты была? — её седые брови сошлись на переносице, а серые глаза сузились. — Можешь не отвечать! Догадываюсь, что это время ты провела с этим хмырём! Чем вы там занимались, ваше дело! — она выпустила вперёд ладонь, не дав тем самым ответить Серинде. — Хотя знай, что я не одобряю! — указательный палец на её правой руке стал раскачиваться из стороны в сторону. — Заставила меня волноваться, переживать! Места себе не находить! — голос старухи сорвался на драматизм. — Думала, все слёзы выплакала!

— Бабулечка! Миленькая моя, родненькая! — Серинда прижала худое тельце старушки. Стала целовать её в морщинистое лицо. — Прости меня! Я, правда, не специально! Я… я просто…

— Ты просто забыла обо мне… — её голос подкосил Серинду.

— Ба! Ну, прости меня… я честное слово больше так не буду!

— Что не будешь? — глаза старухи подозрительно сверкнули в темноте коридора. — Забывать про меня или оставаться на ночь в квартире этого хмырька?

— Поймала, как говорится, на живца, — Серинда в знак капитуляции подняла руки в воздух.

— Пойдём на кухню, дочка. Чайник уже остыл. Снова кипятить придётся, ты же знаешь, что мне не нравится пить тёплый чай.

— Пойдём, — она медленно поплелась вслед за старушкой. — Ба? — минуту спустя робко подала голос Серинда. — А нам обязательно разговаривать о чём-то сегодня?

— Устала?

— Ну… немного…

— Вымотал он тебя, сердцеед, блин, хренов!

— Ба?!

— Не бабкай! Мы взрослые женщины! Говорить на эти темы вполне естественно, — она тяжело вздохнула. — Правда, я совсем стара стала. Не разбираюсь во многих вопросах, — бормоча, старушка включила электрический чайник, достала две чашки из чешского фарфора.

— Ба, ты это о чём сейчас? — смущению Серинды не было предела.

— Ник же был твоим первым мужчиной, — бабушка не спрашивала, а утверждала. — Не уследила я тогда, да и сейчас тоже… — она хлопнула себя по бедру. — Да и уследишь разве за тобой? Вон, какая своенравная выросла! — Серинда не знала даже радоваться ей или обижаться на эти слова. — Вся в деда своего! Характер — кремень! — её глаза затуманились горькими воспоминаниями. — Никогда не слушал моих советов, все решения принимал самостоятельно, — снова тяжело вздохнула. — Мать твоя такая же была… Гордая, своевольная! Влюбилась и хоть ты ей кол на голове теши, против своего упрямства не пойдёт!

— Что ты такое говоришь, ба?

Серинде отчего-то стало не по себе. По молчаливому согласию они старались не упоминать события минувших лет, опустошившие их сердца. До сих пор раны кровоточили, омываемые горькими слезами утраты любимых. Бабушка и внучка предпочитали оплакивать умерших в одиночестве. Говорить о них — значит воскрешать в памяти события тех лет. Это было слишком больно. Раны должны зарубцеваться, а на это нужно время. Много времени…

— Ты же знаешь, что твоя мать несколько лет не разговаривала со своим отцом?

Серинда кивнула. Старуха налила в чашки кипяток, пролив немного на скатерть. Подала к чаю недавно приготовленные ватрушки с творогом. Серинда так сильно проголодалась, да больше из-за нервов, схватила сладкую булочку и начала её усиленно жевать, не запивая ничем.

— Не ешь всухомятку, желудок свернётся! — отчитала старуха.

Сама присела на краешек. Подула на поверхность чашки. Сделала маленький глоток, затем ещё один, больше, наверное, чтобы придать себе сил и уверенности.

— Из-за чего они не разговаривали?

— Скорее из-за кого, — голос старухи наполнился горькими нотками. — Всё дело в Викторе… — опережая последующий вопрос внучки, она пояснила, — отца твоего хахаля. Его назвали в честь твоего деда.

— Что?

— Не перебивай меня, прошу тебя.

— Хорошо, постараюсь, по крайней мере…

— Патрик и Виктор — твой дед, — на этом она смахнула маленькую слезу, скатившуюся по щеке, — были неразлучны с самого детства. Оба детдомовские. Они были, как братья. Делились друг с другом едой и одеждой. Виктор был старше Патрика на пять лет, потому всегда заступался за своего «младшенького», как он его называл, — старуха немного улыбнулась. — Часто спасал его из передряг. В благодарность за всё Патрик назвал своего первенца в честь твоего деда.

Серинда ощутила внутреннюю дрожь. Её ладони похолодели. Чтобы согреться, она взяла чашку горячего чая. Не стала отпивать. Ждала, когда бабушка продолжит говорить.

— Твоей матери было семнадцать, когда Патрик предложил ей работу секретаря в одной из дочерних фирм своей компании, которую возглавлял его сын, — лицо старухи перекосилось. — Сукин сын, он нарочно это сделал! Подозреваю, что с тобой он отработал туже схему!

— Что ты имеешь в виду?

— Неважно, — отмахнулась старуха. — Если мои догадки подтвердятся, то, клянусь Богом, я всё же кастрирую этого м***ка! Причём медленно и мучительно. Доставлю этому старому мешку г**на на старость лет незабываемое удовольствие! Он меня ещё в гробу вспоминать будет!

Глаза Серинды округлились от удивления. Она нисколько не сомневалась в способностях старухи выполнить свои угрозы. Бабуля никогда не кидала напрасно слов на ветер. Ей даже стало немного жаль деда Марка. Немного. Потому что этот старый пердун и вправду совершил с ней тот же трюк, что и с её матерью. Он убедил её работать на себя, а потом, якобы, удалился на покой, чтобы его внук мог законно возглавить фирму, которая была дорога ему больше собственной жизни. Серинду мучил вопрос, какую цель при этом преследовал Патрик?

— Мама влюбилась в этого Виктора, так?

— Да… — вздох старухи обрушился на эмоциональную стену Серинды подобно лавине. — Она любила его больше себя… отдавала ему всю себя, без остатка.

— Он… он… — Серинда прочистила горло. — Он использовал её?

Старушка пожала худыми плечами.

— Анюта считала, что он любит её также, как и она его. Во всяком случае, их роман длился чуть больше двух лет.

— А что дед? Он не одобрял их связь?

— Не одобрял, конечно, но и сделать ничего против не мог… По крайней мере, какое-то время.

— Что случилось?

— Как-то вечером твой дед увидел заплаканное лицо Анюты. Он взорвался. Буквально обезумел! Никогда его таким не видела раньше. Они тогда крепко поспорили. Анна после с неделю дулась и отказывалась разговаривать с отцом.

— А он что?

— Твой дед против воли отправил её путешествовать по миру. Он думал, что так будет лучше. Убедил дочь, что время расставит всё по своим местам… — старушка накрыла глаза рукой. Замолчала.

— Почему она плакала? — через какое-то время Серинда всё же осмелилась нарушить гнетущую тишину.

— Виктор отказался ради неё бросить свою семью. Она устраивала его только в качестве любовницы.

— Что? — Серинда от напряжения вскочила на ноги. — Нет! Это же… это… немыслимо… — она с трудом подбирала слова, мысли хаотично метались в голове.

— Твоя мама путешествовала по Европе примерно полгода. Часто звонила нам, присылала открытки, — продолжила свой рассказ старушка. — Нам казалось, что ей стало лучше и что ещё немного, и она забудет Вика.

— Она не могла его забыть… — Серинда не узнавала свой голос.

— Анна позвонила ему… Не знаю, что она ему сказала и почему он раньше не мог принять решение, но он сорвался в один миг. Полетел к ней на частном самолёте, — дальше она могла не продолжать, Серинда догадывалась, что услышит. — Они попали в зону турбулентности. Самолёт разбился. Никто не выжил…

— Марку было тогда четыре годика, — Серинда прижала пальцы к губам, которые дрожали.

— Анна была безутешна. Во всём винила отца. Перестала с нами общаться. Долгое время мы даже не знали, где она и чем занимается. Жива ли?..

— Она встретила моего отца, — очень тихо прошептала Серинда.

— Судьба дала ей второй шанс, — также тихо произнесла старуха.

— Скажи… она любила его?

— Любила… по-своему…

— Зачем ты мне всё это рассказала? — вспылила Серинда.

— Затем, чтобы ты сделала выводы! — твёрдо ответила старушка.

ГЛАВА 24

— Томми, где ж тебя черти носят? — вслух выругался Марк.

Он не для того полгорода проехал, чтобы поцеловать входную дверь дома, в котором брат снимал жильё. Два года назад братец решил стать самостоятельной личностью. Отказался от родительской финансовой поддержки — похвально. Марк гордился своим младшим братом. Одно его не устраивало — в своём желании стать независимым Томми отгородился фактически от всех членов семьи. Они практически перестали видеться, общаться, как раньше. В какой-то степени в Томми он видел самого себя — молодого, амбициозного, жаждущего свободы!

Подумать только, если бы Марк интересовался личной жизнью брата, то уже бы давно знал о Серинде! Но кто знает, какие последствия ему бы пришлось сейчас расхлёбывать?

Бессмысленно гадать, жизнь всё сама расставит по своим местам!

Снова её образ перед глазами. Не может перестать о ней думать ни на минуту. Её запах на нём… Руки помнят гладкость её кожи… Губы ноют по поцелуям с ней…

— Чёрт возьми! — он стукнул кулаком по стене дома.

Дверь открылась и Марк не поверил своим глазам. Моргнул пару раз для профилактики.

— Я, так понимаю, сообщать семье о том, что стал отцом, ты не планировал до совершеннолетия девочки? — его голос был пропитан сарказмом, едким и жгучим. — Не осуждаю, брат. В целях самосохранения я бы тоже не стал признаваться матери…

— Очень смешно, остряк. Стендап по тебе просто плачет горькими слезами, — в тон ответил Томми. — Какими судьбами?

— Да так, — Марк посмотрел на носки своих туфель, стараясь не пересекаться с братом взглядом. — Проезжал мимо, решил навестить младшего… пиво попить…

— Мимо проезжал? — правая бровь Томми скептично взлетела вверх. — Пиво, говоришь? — на губах брата заиграла ухмылка, так похожая на его самого. — Серьёзно?

— Так и будем стоять на проходе или всё же впустишь меня? — поинтересовался Марк. — Конечно, если я не помешаю…

— Проходи, — Томми отступил, дав войти Марку внутрь.

Девочка на его руках сонливо причмокнула. Этот звук привлёк внимание Марка. Малышка была сказочно красивой. Лет пяти-шести. Ангелок, нет, не так, маленькая сказочная нимфа с огненно-рыжей копной мелких кудряшек. Он в жизни не видел такого удивительного цвета: насыщенного, с бликами золотого и красного. Она была белокожей с россыпью мелких светлых веснушек по всему лицу. Марк готов был поставить на кон все свои сбережения на Карибских островах, что у девчонки глаза цвета молодой зелени.

— Совсем на тебя не похожа, — прокомментировал Марк, направляясь в сторону кухни. — Разве, что нос чуть-чуть.

— Я не её отец, — резко отрезал Томми.

— Пиво есть? — поинтересовался Марк.

— В холодильнике.

— Будешь? — взяв в руку одну бутылку Bud, Марк потянулся за второй.

— Я на минуту. Уложу Прю в постель.

— Как скажешь, — Марк пожал плечами.

Пока Томми отсутствовал, Марк успел осмотреться. В мойке грязная посуда. На плите кастрюля с непонятным содержимым бледно-жёлтого цвета. Марк принюхался и его чуть не вывернуло наизнанку. Вспомнилось «счастливое» детство, когда мать была помешана на здоровом питании, заставляла их завтракать овсянкой, приготовленной на воде. Гадость та ещё! Кто может вообще добровольно питаться этой псевдо субстанцией?

Он прошёл в гостиную. Повсюду разбросана детская одежда, книжки, карандаши, фломастеры. Рисунки на листах приколоты к стенам, на шторы; раскиданы по полу. Несколько кукол и мягких игрушек валялись неподалёку. Одной кукле не повезло больше, чем остальным. Она была обезглавлена и, кажется, ей пытались вскрыть грудную клетку. Неудачно, надо отметить. Видимо инструмент попался с норовом. У остальных кукол недоставало некоторых частей тел: рук, ног, пальцев и прочего.

— Расчленёнка — это новая детская игра какая-то? Или я в этой жизни что-то перестал понимать? — спросил Марк, увидев Томми.

Брат усмехнулся. Начал собирать разбросанные тут и там вещи и игрушки в огромную корзину.

— Пруденс мечтает стать врачом, как её мама, — тихо пояснил он.

— Пруденс? — Марк исказил лицо. — Кто, находясь в здравом уме, так называет детей? Это ж издевательство над психикой ребёнка!

— Оно означает «умная».

— От значения имени оно не становится красивее, — глотнув пиво, хохотнул Марк.

— Куда лучше, Маркус, не правда ли? — поддел его брат.

— Между прочим, оно означает «воинственный», — абсолютно серьёзно ответил Марк. — Появилось в честь бога войны Марса.

— Благодарствую за краткий экскурс в ономастику твоего имени. Я стал светлее на одну умную мысль.

— Ты какой-то взвинченный! — заметил Марк. — Какие-то проблемы?

— А что если и так? — голос Томми дрогнул. — Снова постараешься решить их за меня?

— Давай без нападок! — Марк примирительно поднял руки вверх. — Я извинился за прошлый раз. Мы, вроде бы, забыли ту историю?

— Ты забыл, — поправил его Томми.

— Мы, кажется, оба неплохо претворялись все эти годы…

— Неважно, — перебил его Томми. — Я просто устал, — он накрыл лицо рукой. — Вымотался за день с Прю…

— Кстати, о девочке… Расскажешь?

— Что именно?

— Не прикидывайся дурачком, — серьёзно ответил Марк. — Тебе это не идёт.

— Может, я просто не хочу говорить об этом?

— Не важно, что ты хочешь, — возразил Марк.

— Ты упрям как осёл! — негодовал Томми.

— Сочту это за комплимент, — Марк отсалютовал брату полупустой бутылкой.

— Ну и зря, — Томми широко улыбнулся. — Неспроста ведь ослов называют тупыми задницами!

Комнату наполнил звук мужского смеха.

— Вижу, авторитет старшего брата перестал влиять на твоё личное мнение, — Томми решительно встретил взгляд Марка, скрестив руки на груди, аналогично брату.

— Я повзрослел, — Томми поджал губы.

— Похвально, братец! И всё же прекрати ломать передо мной дешёвую комедию. В нашей семье главная актёрская роль принадлежит матери, — его лицо вдруг стало серьёзным и решительным. — Только она может так уходить от ответа.

— Мама неподражаема! — Томми улыбнулся.

— Что девчонка делает у тебя? — спросил Марк, выжидательно посмотрев на брата.

— Я типа её нянька, — Томми в замешательстве развёл руки в стороны.

— Кто? — ему явно послышалось! — Издеваешься? Какой из тебя нянька?

— Я просто помогаю соседям, — словно в оправдание тихо пояснил Томми.

— Добрый самаритянин, — съязвил Марк.

— Ты бы и сам таким стал, раз услышав, как кричит Пру. У этой девочки связки оперной певицы, честное слово! Бабка не может справиться с активностью девочки, я просто был вынужден вмешаться.

— А что её мать?

— Она очень много работает, — пояснил Томми, устало развалившись на диване. Он вновь прикрыл глаза рукой. — Возглавляет отделение неотложной помощи в поликлинике. Буквально живёт там.

— Можешь дальше не пояснять. Мы оба с тобой знаем, что значит иметь мать, помешанную на своей карьере, — в этот вечер Марк просто источал сарказм, даже потовые железы вырабатывали его. Он был взвинчен и слабо догадывался, что всему причиной была голубоглазая чертовка.

— Она не такая, — Томми кинулся защищать соседку. — Она вынуждена работать так много, чтобы содержать ребёнка и мать-инвалида.

— А где же отец семейства?

— Кто его знает? — Томми пожал плечами. — Я не спрашивал.

— А стоило бы. Папаша явится в один прекрасный день. Увидит свою дочь в руках незнакомца и начистит тебе фэйс так, что твоя родная мама не узнает. Одно утешает — отец твой пластический хирург, сможет восстановить прежние черты по фото.

— Заодно и подтяжку сделает! Надеюсь, бесплатно…

Оба брата рассмеялись удачной шутке. Некоторое время в комнате царила позитивная тишина.

— Я даже не знаком с ней, — первым подал голос Томми.

— С кем?

— С матерью Пруденс. Видел её пару раз издалека и всё, — он усмехнулся. — Даже имени её не знаю.

— Она хоть в курсе, что ты нянчишься с её дочерью?

— Нет. Не думаю, что она одобрила бы это. Со слов Эйприл, её дочь весьма своенравная личность.

— И откуда они только берутся? — пробурчал Марк.

— Ты что-то спросил?

— Значит, ты тайно помогаешь старухе присматривать за девочкой.

— Эйприл, довольно милая, но очень стара, чтобы уследить за проказами Пру. К тому же она практически прикована к инвалидному креслу. А эта девчонка — бестия, сметает всё на своём пути! Для своей же личной безопасности я был просто вынужден вмешаться!

— Личной безопасности?

— Помимо расчленёнки малышке нравится играть со спичками.

— А на вид само очарование, — улыбнулся Марк.

— Маскировка, — понизив голос, произнёс Томми. — Она умело и нагло пользуется своей внешностью! Кокетничает напропалую. Усыпляет бдительность, а потом… Бац! Ты уже в её маленьких ручонках… готов выполнять любой её приказ и прихоть!

— С такими навыками она далеко пойдёт! — подытожил Марк.

— Твоя правда, брат! — Томми вытянул руки в стороны, потянулся, зевнул. — Выглядишь неважно.

— На себя посмотри, — съязвил Марк.

— Я весь день провёл с гиперактивным ребёнком, а какое оправдание у тебя?

Марк невольно улыбнулся.

— Пожар тушил… — усмехнулся он, и его улыбка стала шире.

— Не вижу на тебе следы ожогов, — тон Томми был скептичен, — стало быть, обошлось?

— Как сказать… — загадочно промолвил Марк, задумавшись на время о своём.

— Как давно в НЙ?

— Пару дней, — с неохотой признался брат.

— А Серинда приехала вместе с тобой?

— Да.

— Она даже не позвонила мне, — в голосе его слышалась обида.

— А должна была? — немного резче, чем хотел, поинтересовался Марк.

— Конечно!

— Почему?

Томми несколько подозрительно посмотрел на брата.

— Чтобы я не беспокоился.

Марк с силой сжал пустую бутылку. Его задели слова брата. Что-то укололо в области шеи, быстро распространилось вниз, к самому сердцу. Он как-то недобро посмотрел в ответ на Томми.

— Твои чувства к ней… всё серьёзно? — Марк буквально выплюнул эти слова.

— Я представил её Бриджит в качестве своей невесты. Как сам думаешь? — глаза Томми лукаво блеснули, но Марк в этот момент отвлёкся на мягкий пушистый комок у своих ног, что не заметил.

— Мне казалось, ты просто решил разыграть перед матерью спектакль со своей женитьбой.

Комок расправился. Сначала показались маленькие ушки, а затем любопытные серые глазки. Лапка с белыми «носочками» поднялась в воздух; стали ловить невидимые пушинки в воздухе.

Марк отдалённо наблюдал за действиями кошки, стараясь вникнуть в смысл сказанных слов братом.

— Так и есть, но это было давно. Знаешь, я долгое время не решался признаться Ри в своих чувствах. Этот «спектакль», как ты выразился, помог мне многое переосмыслить.

— Например? — Марк скептично посмотрел на брата.

— Я решил что-нибудь изменить в своей жизни…

— Что именно?

— Не знаю, как тебе это даже объяснить…

— Говори прямо! Я не настолько туп, чтобы не понять тебя!

— Я хочу завести семью…

— Что? — в голосе Марка сквозило истинное удивление.

— Стать отцом…

— Ты перенянчился с девчонкой! Отдохни от неё с неделю и все мысли о семье сами собой выветрятся из твоей головы!

— Я же говорил, что ты не поймёшь! — Томми встал на ноги и сделал несколько шагов из стороны в сторону. — Тебе просто не дано! — он эмоционально всплеснул руками.

— Это почему же мне дано понять то, что понял ты в свои двадцать семь? — возбуждение Марка начало возрастать.

— Мы с тобой разные, — просто пояснил Томми. — У нас разные ценности и взгляды!

— Спасибо, братец, за истину, что ты мне открыл. Я был слеп, но теперь я прозрел, — едкие слова Марка достигли своей цели.

Томми тяжело вздохнул, мол, я же говорил?

— С чего ты вообще взял, что хочешь на ней жениться? — вопрос сам собой сорвался с его губ.

— Ну… — Томми слегка улыбнулся.

— На следующий же день после вашей свадьбы она загонит тебя под свой каблук, — ощетинился Марк. — Через месяц ты ей наскучишь своей щенячьей исполнительностью.

— Хочешь сказать, я не подхожу ей? — Томми, сузив глаза, посмотрел на брата. — Откуда такие выводы?

— Я знаю тебя как облупленного, а за последние месяцы я неплохо изучил саму мисс Свон.

— Вот как? — Томми скептично приподнял правую бровь. — Может, поделишься со мной своими наблюдениями? Какой, по-твоему, ей подходит мужчина?

— Ей нужен уверенный в себе мужчина, который сможет поставить её саму на место. Он должен подавлять её строптивость. Такого мужчину она станет уважать.

— Типа я не такой? Да?

— Ты привык уступать, — чётко ответил Марк. — На самом деле, я искренне сомневаюсь в подлинности твоих чувств к Серинде.

— Я люблю её! — несколько поспешно высказался Томми.

— Это блажь, — Марк махнул рукой. — Ты просто убедил себя в этом.

— Да, нет же, чёрт возьми! Я уверен в своих чувствах!

— Ты даже не приревновал её ко мне!

— А должен был? — Томми ошарашено уставился на Марка.

— Я неделю провёл бок о бок с твоей якобы «невестой», а ты даже не поинтересовался, что мы делали в свободное от работы время.

— Что? — рассмеялся Томми. — Ты должно быть шутишь? Ревновать Ри к тебе? — смех Томми стал громче. — Ой, насмешил! Ей-богу, шутка года!

Марк недоумевал. Его брат, совсем что ли, остатки разума растерял?

— Что смешного? — оскорбился он.

— Да то, что ты ей абсолютно безразличен! Она тебя на дух не переносит! — успокоившись, пояснил Томми. — Но даже это не главное…

— Что тогда?

— Я нисколько не беспокоился за её пребывание рядом с тобой, потому что был уверен в тебе, прежде всего.

— Поясни, пожалуйста. Кажется, мой разум взял отгул.

— Всем известно, что ты не спишь и даже не флиртуешь с секретаршами. Ни со своими, ни даже с чужими.

— Моё жизненное кредо. Я как-то забыл о нём, — пробурчал Марк.

— К тому же… как бы выразиться помягче…

— Говори как есть! — раздражённо выругался Марк.

— Ты староват для неё…

— Я встречался с девушками моложе мисс Свон, — словно в оправдание огрызнулся Марк.

— Ты чего, брат? — окликнул его Томми. — Загрузился на счёт возраста? Извини, не хотел тебя обидеть.

Его слова стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Марка. У него было одно желание — набить морду младшему брату. По-детски. На кулаках доказать свою правду.

Какую?

Что он больше, чем Томми, достоин любви Серинды.

Любви? Нет… не любви… симпатии, может быть, или точнее желания!

Откуда в его голове мысли об этом?

Господи, направь его! Он сбился с пути!

— Я не обиделся, — пробубнил Марк. — Засиделся я. Поеду домой.

— Ты же не собираешься садиться за руль?

— Конечно же, нет. Вызову такси. Моджо завтра заедет за тачкой или лучше сам приезжай на ней на работу.

— Спасибо, братан! Услужил, — обрадовался Томми. — Заеду за Ри завтра, удивлю её, а то она всё жалуется на мой байк.

Стереть бы эту дурацкую ухмылку с его лица, подумал про себя Маркус. Сжал кулаки, чтобы не искушать судьбу.

— Она плохо перенесла полёт, — отрывисто пояснил он. — Должно быть, простыла в России. Я дал ей выходной.

— Что сразу-то не сказал? — обиделся Томми. — Я должен ей позвонить!

— Поздно уже, — рявкнул Марк. — Позвонишь завтра.

Томми недоумённо посмотрел на брата. В этот момент послышался тихий скрип, мяуканье, а затем чёткое ругательство, сменившееся чихом.

— Ада, как тебе не стыдно?! — всплеснул руками Томми. — Извини брат, забыл, что у тебя аллергия на кошек.

— Откуда у тебя эта тварь? — чихая и ругаясь, спросил Марк.

— Серинда подарила, — смущённо отвел свой взгляд.

— Чёрт, расцарапала мои любимые ботинки, — сокрушался Марк, высматривая комок шерсти. — Спряталась, зараза!

— Миа любительница играть в прятки, — усмехнулся Томми. — Может, поторопишься домой, пока тебе не стало хуже?

— Исчадие ада, — бурчал себе под нос Марк, покидая жильё брата.

Неожиданный визит Марка привёл в лёгкое замешательство Томми. После его ухода он ещё долгое время пребывал под странным впечатлением. Ему казалось, что он что-то упустил. Догадка маячила прямо перед его глазами, но он был слеп, чтобы увидеть. Смутные сомнения поселись в его голове.

Он прибрался в гостиной. Попытался найти Аду (как он сам называл кошку), но безуспешно. Чертовка, должно быть, успела прошмыгнуть во двор. Когда нагуляется, вернётся.

Какое-то время он смотрел на рисунок, нарисованный Прю несколькими часами ранее. Она изобразила себя в центре, а по бокам нарисовала двух человечков: одного с копной рыжих волос, другого — в кепке с символикой Yankees.

У Томми пересохло во рту. Он с пяти лет болел за бейсбольную команду New York Yankees.

— Да уж, дела…

Марк, не изменяя своим привычкам, явился на работу раньше всех. По крайней мере, уж точно раньше своей секретарши! Стол, за которым раньше сидела Серинда, был в беспорядке. Кругом небрежно валялись папки с документами, листки с пометками расклеены по монитору компьютера, столешнице, лампе. Больше всего в этом беспорядке Марка смутила жёлтая кружка с отметинами красной помады по краю. Эта кружка принадлежала Сер. Он был в этом абсолютно уверен, потому как довольно часто наблюдал за тем, как она пила маленькими глотками чёрный кофе или травяной чай.

Брезгливо поморщившись, он прошёл в свой кабинет. Его стол также покрывала гора бумаг, словно её складировали с целью похоронить его под бумажной работой. Он кинул свой чемодан в самый центр стола. Бумаги разлетелись, покрывая собою мраморный пол.

Взгляд Марка задержался на картине, висевшей на стене. Теперь он точно знал, что она написана рукой отца Серинды.

Он не спал ночь, думая о ней. Постель без неё казалась холодной и тесной.

Марк помотал головой.

Наваждение… она стала для него таковой…

— Мистер Уильямс! С приездом! Как я рада вас видеть!

Он слегка повернул голову на противно жизнерадостный отклик. С минуту смотрел на девушку недоумённо.

— Я — Кэролайн! — не дождавшись ответной реакции, девушка, помявшись немного, окинула мужчину томным взглядом. — Секретарша… замещала Свон на время её командировки в Россию.

— Хм…

— Вы вернулись?

— Как видите.

— Свон, значит, опаздывает? — в голосе её слышались нотки ехидства.

— Я дал ей выходной.

— Вот как? — брови девушки неестественно вздёрнулись вверх.

— Она простыла, — Марк отчего-то посчитал нужным пояснить.

— Да? Надеюсь, ничего серьёзного?

— Вы продолжите выполнять обязанности секретаря на время её отсутствия, — Марк решил прекратить их диалог, девушка порядком начала его раздражать.

— О! С радостью! Чем могу быть полезна? — глаза её заблестели от радости.

— Для начала наведите порядок на моём столе, — голос Марка стал резче. — Затем приберитесь на столе мисс Свон. Обзвоните всех начальников отделов. Завтра в двенадцать я хочу их видеть в конференц-зале с отчётами об их деятельности за время моего отсутствия.

— Я… — замялась девушка.

— Какие-то проблемы? — под его взглядом она стушевалась, растерялась и запаниковала.

Серинда бы себя так не повела, подумал про себя Марк.

— Нет-нет… всё хорошо…

— В таком случае, выполняйте! — рявкнул Марк.

Схватил свой чемодан и решительным шагом направился к выходу из кабинета.

— К-к-у-да вы, мистер Уильямс? — разнервничалась Керолайн.

— У меня важная встреча. Если кто-нибудь будет спрашивать меня, оставьте его координаты у себя или попросите перезвонить позже.

— А если это будет важно?

— Кому важно тот сам найдёт меня. Ещё вопросы?

— Вы сегодня вернётесь? — она словно невзначай задела своей рукой его запястье.

— Возможно.

— Я могу дождаться вашего прихода, — тембр её голоса сменился.

— Настоятельно рекомендую этого не делать, — стальные нотки в его голосе впились как иголки ей под кожу.

— Чего? — невинно улыбнулась девушка.

— Советую записаться на уроки актёрского мастерства. Ваши ужимки выглядят неестественно, — на этом он покинул девушку, даже не удосужившись узнать её реакцию на свои слова.

От его слов по коже Керолайн побежали мурашки возбуждения. Девушка недоумевала, как Свон могла противостоять одному лишь взгляду начальника, тем более, перечить ему?

Она точно лесбиянка!

ГЛАВА 25

Время утекало сквозь пальцы. Минуты превращались в часы.

Серинда лихорадочно пыталась дать оценку своим действиям и недавним событиям.

Что делать?

Извечный вопрос мучил её, терзал и беспокоил. Она пыталась дозвониться до Патрика. Хотела спросить его, намеренно ли он подстроил её встречу. Зачем упрашивал её набраться терпения для работы с его внуком. Знал, каков он засранец? Она сомневалась в этом. Плохое предчувствие тесно поселилось в её сердце.

Ей было тяжело дышать, находясь в четырёх стенах её с бабушкой домика. Она часто выходила во двор. Садилась в плетёное кресло. Укутывалась плотнее в вязаный плед. Держала кружку с горячим травяным чаем. Смотрела в пустоту, так и не притронувшись к напитку. Думала о своём.

Порой её мысли теряли начальную точку отправления. Они в большинстве своём путались, смешивались. Мешало ещё и то, что она постоянно думала о Марке. Вспоминала, как они лежали в постели, как он нежно обнимал её за плечи, целовал в висок. В его объятиях было так хорошо…

Проклятье!

Осознание, что твоя влюблённость в человека, перешла в более глубокое чувство, подвергает в шок порой даже самых циничных представителей человечества, что уж говорить о ней?

— Не-е-е-т! — простонала Серинда. — Господи, за что? Где я согрешила? За что ты так несправедлив со мной? — она наивно посмотрела вверх.

Ответа не послышалось. Это и логично. Возможно, только звёзды чуть потеряли свои контуры, стали немного размытыми.

Нет. Это слёзы. Они струились по её щекам.

— Что мне делать? — тихо вопрошала она.

Тишина в ответ, лишь лёгкое шуршание листьев на ветру, да лай соседских собак.

— Вынеси мусор! — послышалось из дома ворчание старухи. — Хоть какой-то толк будет! Весь день ходишь и обтираешь стены! Могла бы заодно пыль на шкафах протереть!

— Ба-а-а!.. — возмутилась внучка.

— Не бабкай! — рявкнула старуха. — Мусор выброси и иди спать.

— Не хочу спать, — заупрямилась Серинда.

— А чего ты хочешь?

Вопрос бабки поставил её в тупик.

— Хочу быть с ним рядом, — немного подумав, изрекла Серинда.

— Что этому мешает?

— Ох… — тяжёлый вздох был красноречивее самих слов. — Много чего…

— Всё это не важно, на самом-то деле, внученька, — бабуля положила свою руку на плечо Серинды. — Если хочешь быть с ним — будь!

— А если я ему надоем? — она с трудом задала вопрос, мучивший её весь день. — Что если он не любит меня?

— На этот случай у меня есть дробовик. Забыла что ли? — улыбнулась старуха.

— Ба! Я серьёзно!

— Так и я не шучу, — на полном серьёзе отозвалась старуха. — Да ты не трухай, у меня есть знакомый могильщик. Спрячет тело так, что никто не найдёт!

— Твои знакомые меня пугают, — Серинда повела плечом. — Где ты их только находишь?

— Всё тебе расскажи, — усмехнулась старуха.

— Бабуль, а вот скажи… — Серинда на мгновение задумалась. — Почему ты выбрала деда? Чем он тебя покорил?

Глаза старушки заволокло лёгкой дымкой. Лицо озарила улыбка. Добрая. Нежная. Любящая.

— У него была самая потрясная, как вы сейчас, молодёжь, выражаетесь, попка!

— Ба? — удивлённо воскликнула внучка.

— Ещё он был высокомерен и нагл. Поражал своей упёртостью! — старушка присела на краешек кресла. — Провожал меня после каждой смены с завода. Смешной такой, — она рассмеялась. — Говорил всем, что я его жена, хотя сама я ни сном, ни духом об этом не ведала, пока меня одна крановщица не спросила, почему я кольцо на пальце не ношу?

— И что ты ответила?

— Сказала, что потеряла, и что Виктор обещал мне купить новое, — при упоминании его имени её голос немного дрогнул, — с бриллиантом.

— А что дед?

— Через три дня подарил мне кольцо с тремя бриллиантами, — старуха широко улыбнулась. — Весь такой при параде! С цветами! Пришёл ко мне домой и говорит: «Всё! Хорош Нюрка выкаблучиваться! Становись моей женой!». Ей-богу, я никогда в жизни так долго не смеялась, как в тот вечер! — она смахнула слёзы, выступившие после смеха.

— Почему? Это же так романтично!

— Да, потому, что предложение он делал Томке, а я в тот день к зубному ходила! У меня такой огромный флюс был, с пол-лица, чесслово! — она снова громко рассмеялась.

— Он не догадался, что делает предложение твоей сестре-близняшке?

— Угу… а Томка, зараза такая, подыграла ему. Устроила целый спектакль: глазками хлопала, охала, и к сердцу руку прижимала… а я всё смеялась, как сумасшедшая…

— Потом-то он всё-таки догадался?

— А то, как же! Конечно! Я ж его никогда не называла «моим зайкой»! Тут, надо признать, Томаська дала осечку…

Они обе ещё какое-то время предавались приятным воспоминаниям из прошлого. Серинда очень тонко уловила момент, когда выражение лица бабули изменилось, плечи напряглись. Голос её дрогнул.

— Через неделю после нашей свадьбы его скрутили менты за кражу кольца, что он мне подарил…

— Боже… — прошептала Серинда. — Но ведь ты его любила и не бросила?!

— Я тогда многое что поняла для себя самой, внученька, — глаза старухи словно светились внутренним свечением.

— Что ты поняла, бабуль?

— Если любишь кого-то всем своим сердцем, то не сможешь жить без этого человека, без его улыбки и голоса. Всё станет пресным, скучным и серым.

— Ты дождалась его.

— Было тяжело и в тоже время наши редкие встречи были и остаются самыми счастливыми моментами в моей жизни, — голос старушки стих, потерял свою твёрдость, став более приглушённым. — Если, любишь этого хмырька, внученька, не думай о том, что будет завтра! С какой ноги он проснётся, ответит ли тебе взаимностью, сделает ли предложение… Всё это не так уж и важно, на самом-то деле! Главное, что ты сама ощущаешь, когда он рядом. Люби его столько, сколько вам положено свыше…

— Мне страшно, бабуль… вдруг он разобьёт моё сердце?

— Ты всё равно никогда ничего не сможешь предугадать! Рискни и, может быть, это станет единственно верным вариантом.

— Спасибо, бабуль! — Серинда крепко обняла старушку. — Ты у меня самая замечательная! Мудрая и справедливая!

— Знаю-знаю… — без ложной скромности прокомментировала бабуля. — К тому же у меня есть дробовик!

Они рассмеялись, словно им обеим по пять лет: громко, звонко и заливисто. От этого смеха обеим стало легче, словно тяжкий груз упал с их плеч.

Серинда после разговора с бабушкой ощущала себя парящей над землёй. Ей хотелось кричать от счастья! Ей хотелось набрать номер телефона Марка, пожелать ему сладких снов, а ещё лучше приехать к нему и сказать это лично, глядя ему в глаза…

— Мусор вынеси! — напомнила ей старушка. — По сто раз говорить надо?

— Обожаю тебя, ба!

Полночи не спала. Разглядывала причудливые тени на потолке. Мучилась. Вздыхала тяжело. Волновалась…

Что следовало ожидать, она проспала!

Проснулась на час позже обычного, а это значит, что добирайся она на работу по своему привычному маршруту, точно опоздает. С проклятьями металась по дому в поисках вещей и разных мелочей, на что потратила как минимум ещё с полчаса драгоценного времени. Ей хотелось выглядеть красивой и отдохнувшей, но вместо предпочитаемого образа в зеркало на Серинду глядело уставшее чучело с всклокоченными волосами и красными глазами. И, тем не менее, она всё же решилась пойти на работу. Просто ещё один день без его улыбки и взгляда смерти подобен!

Она стала такой драматичной…

Конечно, всё не так уж и трагично, но сердце молодое, оно переживает по любому поводу.

Пройдя пару кварталов от дома (всё это время ощущая спиной взгляд бабули), Серинда поймала такси. Сильную брешь в её бюджете данная поездка вряд ли сделает, зато сэкономит время, а значит и её нервная система целее будет.

Утро выдалось замечательным! Тёплые лучики солнца ласкали её лицо. Серинда жмурилась и улыбалась! Водитель такси, поглядывая в зеркало на странную девушку, сам волей-неволей начал улыбаться. Он отработал ночную смену. С+обирался сдать машину и отправиться домой, к детям и жене, когда увидел девушку, явно туристку, наивно осматривающую улицу в поисках жёлтого такси. Сжалился над бедняжкой.

— Ай, нэ-нэ-нэ, красавица! — нежно промурлыкал мужчина.

Серинда не расслышала, что сказал таксист. Не заметила, как он на неё смотрел. Она мысленно составляла диалог своего первого разговора с начальником после их совместно проведённой ночи. Вообще существуют какие-то правила на этот счёт? Вот, например, кто должен первым начать разговор? Наверное, она. Нет, конечно же, он. Всё-таки он мужчина! И что? Разве это что-то меняет? Может, он тоже нервничает и переживает? Ха! Верится как-то с трудом…

Решено! Серинда поздоровается с ним первой, тем самым выиграет для себя немного времени. Оценит его реакцию, а затем будет действовать по ситуации. Что сказать ему? Банальное: «Доброе утро, мистер Уильямс»? Нет! Конечно, это не подходящий вариант. Тогда, возможно: «Привет»? Тоже не то… Что сказать ему? Как обратиться?

— А-а-а-а!.. — вырвалось у неё. — Господи, прошу тебя! Сделай так, чтобы я сегодня не облажалась!

Она расплатилась за такси и ещё некоторое время постояла на улице. Ноги словно стали ватными. Ладошки покрылись липкой плёночкой. По спине прокатилась капля пота.

Кто сказал, что будет легко?

Боже, но не настолько же сложно!

Время поджимало. Её толкали люди, спешащие на работу. Ах, да… работа! Совсем о ней забыла!

Она вошла в офис, стараясь не обращать на себе любопытные взгляды коллег. Прошла по коридору, словно по подиуму в одном лишь откровенном нижнем белье. Кажется, все представительницы «прекрасного» пола рассмотрели её недостатки. Да, в принципе, плевать она на них хотела! Как любит поговаривать её баба Тома: «Забей на них на всех, забей!».

Повернуть ручку в свой кабинет оказалось самым сложным, но Серинда достойно прошла данное испытание. Мысленно даже поаплодировала себе.

— Так-так-так, — от противного постукивания ноготка по столешнице, Серинда невольно скривилась. — Посмотрите, кто явился на работу, — голос был пропитан едва скрываемым ехидством. — Как здоровье?

— Всё отлично, — Серинда широко улыбнулась, посылая в противницу стрелы своего пофигизма.

— А выглядишь как-то неважно. Стоит беречь себя, Серинда.

От наигранного сочувствия Кэролайн Сринду чуть ли не стошнило.

— Забей на них на всех, забей! — прошептала тихо, осматриваясь по сторонам.

— Ты что-то сказала?

— Просто тронута твоим беспокойством! — Серинда развернулась в девушке. — Кэролайн, спасибо, что подменила меня на время моего отсутствия, — голос её был по-деловому сух, даже немного резок. — Есть что-то важное для меня?

— Я не твоя личная секретарша, — недовольно фыркнула Кэролайн.

— Конечно же, нет! — воскликнула Серинда. — Но ты бы могла просто ввести меня в курс дела? На сегодня назначены какие-нибудь встречи? Деловые переговоры?

— Нет! — выпалила девушка, едва сдерживаясь. — Ничего важного.

— А мистер Уильямс? — Серинда вопросительно посмотрела на Кэролайн, стараясь скрыть своё волнение в голосе.

— Ещё не пришёл, — пробубнила Кэролайн.

— Вот как?

— Вчера тоже отсутствовал весь день, — елейным голоском «подлила масло в огонь», надеясь узнать как можно больше информации, чтобы было, что обсудить за ланчем со своими подругами. — Забежал на пять минут. Поговорил с какой-то дамочкой по телефону и будь таков, — плавный жест рукой.

— Он передавал какие-нибудь сообщения? — её голос дрогнул.

— Кому?

— Мне…

— Не помню, — Кэролайн небрежно повела плечом.

— Никаких поручений?

— Нет, же! Говорю. Пришёл. Постоял в кабинете пять минут и испарился!

— Странно… — Серинда провела рукой по волосам.

Звонок телефона прервал её мысли. Она автоматически сняла трубку телефона, опередив порыв Кэролайн.

— Офис «Нью Глобал Энтерпрайзес», добрый день!

Во время разговора Серинда всем своим видом старалась ненавязчиво показать Кэролайн неуместность её присутствия. Девушка, словно не понимая намёков, продолжала восседать на кресле Серинды с величественным видом и дурацкой улыбкой на губах.

— Кэролайн, если не возражаешь, я бы хотела приступить к своим обязанностям… — она сразила её уверенной улыбкой. — Прямо сейчас! — на всякий случай, сказала эти слова громко и довольно медленно, растягивая. Видимо у девушки какие-то проблемы с восприятием информации, а вернее с её обработкой.

— Конечно, Серинда! Не стану тогда мешать тебе, — за ответной улыбкой скрывалась плохая игра актрисы.

После ухода Кэролайн Серинда вздохнула.

Кто сказал, что будет легко?

— Господи!.. — простонала Серинда. — Ты снова посылаешь на мою голову испытания? Эта стерва твоих рук дело?

Ей понадобилось пара часов, чтобы привести порядок на своём столе. Она разобрала бумаги. Тщетно пыталась расшифровать каракули Кэролайн. Смирившись с фатальностью своих попыток, выбросила листочки в мусор. От проделанной работы, у неё разболелась голова.

Серинда посмотрела на свою кружку. Поморщилась. Кэролайн, кажется, совсем неведомо чувство гигиены. Как можно позволить себе присвоить кружку человека, вынужденного отсутствовать по уважительной причине? Пить из неё кофе и даже не потрудиться её помыть за собой? Люди совершенно обнаглели?

Ей пришлось выкинуть свою любимую кружку. Её ей подарил Томми в первый рабочий день Серинды. Это, можно сказать, стало символом их дружбы…

Глоток горячего ароматного кофе — её спасение!

Чтобы испытать чудодейственный эффект божественного напитка, ей придётся выйти из кабинета, снова пройти под перекрёстным огнём взглядов. После утренней «перепалки» с Кэролайн, Серинда была уверена, что весь офис наверняка всё это время судачил о ней.

Была не была! Где наши не пропадали?

Мысленно подбадривая себя, Серинда смело перешагнула порог своего кабинета.

Чтобы добраться до комнаты отдыха, надо было пройти через конференц-зал. Каково же было её удивление, когда за прозрачной стеной она увидела своего начальника. Он стоял во главе стола. Как и полагается главе фирмы. Лицо его было перекошено от злости. Кажется, он что-то или на кого-то кричал. Он повернул голову, и взгляд его лезвием скользнул по ней. Она растерялась. Занервничала. Оступилась на ходу, чуть не упав.

Несколько нерешительных шагов. Она медленно вошла в конференц-зал.

— Ну, наконец-то, мисс Свон, соизволила польстить нам своим присутствием! — съязвил Марк. — Мы уж было отчаялись совсем вас лицезреть!

— Простите… замешкалась она. — Я не знала о совещании…

— Вы — мой личный помощник! Уж кто, а вы в первую очередь должны были быть в курсе о совещании!

— Вы сами дали мне выходной… — робко напомнила Серинда.

— В таком случае, что вы здесь делаете? — он скрестил руки на груди и посмотрел на неё пронзительным взглядом.

— Я?.. — она не нашлась с ответом.

Он был таким холодным, непроницаемым… чужим…

— Кто сможет подсказать, мисс Свон, повестку дня?

— Дисциплинарные взыскания за нарушения устава компании, — подал голос начальник безопасности.

— И вот вам яркий пример…

Твою мать, он что серьёзно?

Ей хотелось плакать и смеяться одновременно!

Спустя час после общественного «освежевания» она, стоя на крыше высотного здания, и, вправду, смеялась сквозь слёзы. Намеренно или нет, но он унизил её перед коллегами. Поставил её компетентность под сомнение. Обвинил в утере документов, о которых она знать не знала и ведать не ведала. Он даже не постеснялся прикрикнуть на неё, когда она в очередной раз хотела заступиться за себя. Её слова для него были лишь пустым сотрясением воздуха. Так… надоедливое жужжание…

У кого-нибудь ещё остались мысли, касаемые их романа?

Даже самый скептично настроенный человек, казалось, после такого «шоу» разуверился в том, что начальник крутит «шашни» со своей секретаршей.

Она злилась на него, но больше всего, конечно, на себя. Какой же надо быть дурой, чтобы любоваться его видом, в то время, когда он расчленяет тебя на составляющие при свидетелях?

Она специально не отводила свой взгляд от него, пыталась понять, что стоит за всеми его словами. Зачем он так поступает? Отчего произошла такая резкая перемена? Что она сделала не так?

Серинда пнула камешек под ногой. Почему она вообще должна чувствовать себя виноватой перед ним? Ничего плохого она не сделала (разве, что только переспала со своим начальником… Но это же не считается?).

Совесть забудь о своём существовании на время! Отвлекись, скушай черничный маффин, запив его кофе латте!

Она расхаживала из стороны в сторону, пытаясь успокоить свои нервы. Видит Бог, если ей не удастся привести себя в чувства в ближайшие минуть пять, она пойдёт к нему в офис и выскажет всё, что так бесит её в нём! Конечно, была огромная вероятность того, что после он её уволит… Поэтому нельзя поддаваться сиюминутному порыву. Искушение — оно такое… сладкое… ему трудно сопротивляться… особенно, если до безумия хочется прижаться щекой к его груди, вдохнуть запах его одеколона, прижаться губами к его рту, прикусить зубами нижнюю губу и смаковать… растягивать удовольствие, наслаждаться его теплом и ласками…

У Серинды от охватившего её желания чуть ноги не подкосились. Она с трудом установила равновесие. Втянула грудью воздух. Свежий и холодный. На миг это отрезвило её голову. Собравшись с духом и мыслями, она вернулась в офис.

Дверь в его кабинет была приоткрыта. Серинда на носочках, стараясь издавать как можно меньше шума, подкралась к ней ближе. Заглянула в щель, пытаясь даже не дышать. Ни дать ни взять, спецагент под прикрытием! Это было бы смешно и выглядело, конечно, весьма комично, если бы всё не оказалось так трагично! Трагично для её репутации сильной, умной и независимой женщины, коей она себя считала.

— Всё чисто? Можно заходить? — раздался вкрадчивый шёпот рядом с её ухом.

По спине пробежала рябь мурашек. Как будто бы этого было недостаточно, чтобы вывести её из себя, Марк положил свою ладонь ей на поясницу. Не долго она покоилась на этом месте, решив начать своё движение по резкой траектории вниз. Лёгким движением он буквально затолкал её в свой кабинет, закрыв дверь изнутри. Марк прижал её спину к прохладному стеклу. Серинда со свистом выдохнула.

Извращенец!

Она не лучше, поскольку все её рецепторы активировались ему навстречу.

— Не стану скрывать, что мечтал это сделать в первый же день, когда увидел тебя, — прошептал он ей в губы.

Его лицо было буквально в миллиметре от её. Она чувствовала на своём лице его дыхание. Его руки сжимали её плечи, она же импульсивно обняла его за талию. Марк протиснул своё бедро между её ног. На ней было лёгкое, струящееся платье из шёлкового шифона. Слишком тонкая преграда. Каждая клеточка её тела ожила от его прикосновений. Внизу живота скрутился тугой узел. Он жёг её изнутри, посылая по телу разряды тока.

Его правая рука сместилась к её горлу. Он погладил большим пальцем впадинку между ключицами. Наклонил голову ниже и глубоко вздохнул.

— Боже… твой запах сводит меня с ума…

Она давно потеряла связь со своим рассудком, иначе бы не стояла перед ним, готовая отдаться в туже секунду, когда он её поцелует.

Кстати, а где же сам поцелуй?

Она нахмурила бровки, насупила носик. Её взгляд скользнул по его губам. Он усмехнулся в своей ужасной раздражающей её манере.

— Прежде я должен извиниться за своё поведение, — Марк сделал паузу, выжидательно посмотрев на неё.

— Не стоит извиняться за свой говнистый характер, — с долей горечи произнесла она. — Его уже сложно исправить. Знаешь ли… возраст и всё такое…

Он улыбнулся, наклонив голову ниже так, что их лбы соприкоснулись.

— Как и твою язвительность, дорогая.

— Никто не идеален! — парировала она.

— Так я прощён?

— Не торопи события, моя гордость до сих пор переживает. Она у меня слишком чувствительная, не любит, когда её унижают при свидетелях.

— Прости… — в его голосе слышалась искренность.

— Я всё понимаю, Марк… — произнести его имя вслух до сих пор давалось ей с большим трудом. — Кто-то сильно разозлил тебя, а я попалась под горячую руку. На моём месте мог оказаться кто угодно, но от этого понимания твои слова в мой адрес не становятся менее обидными!

— Тебе не станет легче, если я скажу, что злился на тебя?

— Что?! — возмущённо воскликнула Серинда.

Она попыталась инстинктивно отстраниться от него, но Марк ещё крепче прижал её к себе.

— Я злился на тебя за твоё молчание, — слова его звучали как обвинение.

— Что?! — Серинда удивлённо посмотрела ему в глаза, не понимая в чём, собственно говоря, её тут обвиняют?

— После нашей последней встречи… — он закрыл глаза. — От тебя ни звонка, ни даже дурацкой эсэмэски!

— Ты дал мне время, чтобы подумать! — напомнила ему Серинда.

— Я так сказал! — чётко произнёс Марк. — Но кто знал, что ты и вправду будешь думать?

Серинда не смогла подавить в себе смешок. Он взаправду это только что произнёс или у неё слуховые галлюцинации?

Её реакция разозлила его. Он сжал губы, процедив:

— Что такого смешного я сказал?

— Ты был так уверен в моём решении, что сказал те слова, чтобы только польстить моему самолюбию?

— Конечно же, нет! — пошёл он на попятную. — Я просто не ожидал, что тебе понадобится так много времени… — он говорил искренне, Серинде, по крайней мере, захотелось ему поверить. Ей даже показалось, что его щёки слегка порозовели. Она едва качнула головой. Показалось.

— А подумать есть о чём! Романтический жест с твоей стороны не причина действовать необдуманно с моей!

Он склонил голову набок. Кончиками пальцев провёл по её губам.

— Ты права, Сер. Я законченный идиот!

— Аллилуйя! Он произнёс это вслух! — на её губах заиграла улыбка.

— Не можешь сдержать себя, чтобы не съязвить.

— Искушение слишком велико… особенно рядом с тобой…

Его взгляд пронизывал её насквозь. Воздух между ними был наэлектризован. Феромоны придавали ему какой-то особенный аромат. Таинственный. Манящий. Сладкий…

Серинда хотела раствориться в его объятиях, руках и губах. Забыться…

— Прежде, чем я тебя поцелую, ты ответишь мне на вопрос?

— Какой? — пробормотала она, инстинктивно поддавшись вперёд навстречу ему.

— Что ты решила?

Её ладони неведомым ей образом, уже успели забраться к нему под рубашку. Его руки нежно ласкали ей спину и бёдра. Она чувствовала его желание.

Боже не останавливайся! Не задавай лишних вопросов! Не порть этот момент!

— Так что ты решила? — голос Марка вырвал её из грёз, где она уже мысленно раздела его догола.

Она издала протяжный стон. Очарование момента испарилось.

— Я не стану заниматься с тобой сексом в офисе!

— Только в офисе? — уточнил Марк.

— В машине тоже!

— Где ещё? — он отошёл от неё на шаг, скрестив руки на груди. Вмиг стало холодно и неуютно.

— В самолёте! — она панически посмотрела на него. — В самолёте ни за что не стану с тобой спать!

— Уверена? — уголки его губ чуть приподнялись вверх. — На высоте испытываешь совершенно иные ощу…

— Верю на слово, — процедила она, перебив его на полуслове.

— Окей! — он поднял руки вверх в знак примирения. — Не злись. Только, если не хочешь зацеловать меня до смерти, — наглец осмелился ей подмигнуть, — или отшлёпать…

От удивления у неё отвисла челюсть. Соберись! Он же просто издевается над тобой.

— Так… давай повторим, — внимательно посмотрев на неё, Марк начал загибать пальцы на правой руке. — Ты отказываешься заниматься со мной сексом в этом кабинете, моей машине и в самолёте. Всё верно?

Она кивнула, не в силах ответить.

— А в лифте можно? — Марк лукаво взглянул на смутившуюся Серинду.

— Фу! Там же камеры! Извращенец!

— Подумаешь, — Марк пожал плечами. — Пара сотен баксов…

— Не смей продолжать эту мысль! — грозно предупредила его Серинда.

Марк в ответ широко улыбнулся. Он нарочно её провоцировал!

— Но ты же не отказываешься вообще со мной спать? Я правильно понимаю?

Серинда кивнула, при этом стараясь рассмотреть ворсинки ковра под своими ногами. Вау! Какого они были необычайно серого оттенка! Кто бы знал?

— То есть, если я правильно тебя понял, ты вовсе не против заняться со мной сексом, скажем… — он помедлил, — в более интимной обстановке?

Провалиться ей на своём месте!

— Серинда, ты случаем не проглотила свой язык?

Она быстро-быстро закивала головой из стороны в сторону.

— В таком случае, может ты ответишь на мой вопрос? — он вплотную приблизился к ней. — Ты хочешь меня?

— Да, чёрт возьми, я хочу тебя! — возмущённо процедила она.

— Тогда, может, сделаем исключение и займёмся делом прямо здесь и сейчас? — искуситель знал на какие струны нажать, чтобы она растеклась сладкой лужицей под его ногами.

Толчок двери об её спину вмиг привёл Серинду в чувства. Она отскочила от прохода буквально на три метра. Во истину, страх от того, что их застукали, и предшествующее этому сексуальное возбуждение — комбинация, дающая человеку сверхсилу.

— Упс! Кажется, я немного не вовремя! — в голосе Алека не было ни капли сожаления.

Серинда незаметно перевела взгляд на Марка. Его лицо было невозмутимым, разве что ноздри казались шире обычного.

— Алек? — он вопросительно обратился к своему кузену.

— Конечно же, это я! А ты ожидал увидеть Санта Клауса? — он самодовольно усмехнулся собственной шутке. — Кстати о волшебстве… — он обвёл взглядом кабинет Марка. — Мне одному кажется, что в воздухе что-то витает? Этакое…

— Ничего здесь нет! — поспешно воскликнула Серинда, нервно заправив выбившуюся из пучка прядь волос.

— Ты! — воскликнув, Алек указал на неё пальцем.

— Что такое со мной?

— Ты вся светишься, как Вегас в ночное время суток!

— Что за дурацкое сравнение? — фыркнув, спросил Марк.

— Её аура сияет всеми цветами радуги! Разве ты не видишь, брат? — Алек обращался непосредственно к Марку, полностью игнорируя смущение Серинды.

— Давно ты заделался экстрасенсом?

— После пятого сезона «битвы» я ощутил в себе необычайные способности!

— Хм-м… — скептично усмехнулся Марк.

— Я не стану тебе ничего объяснять! — Алек закатил глаза к потолку. — Твоя аура как чёрная дыра…

— Такая же затягивающая? — перебил его Марк.

— Смешно, — хмыкнул Алек. — Я хотел сказать такая же чёрная, но твой вариант определённо лучше, — он улыбнулся, обведя их взглядом голубых глаз. — К слову… я тут ничему не помешал?

ГЛАВА 26

— Да!

— Нет!

Одновременно воскликнули Марк и Серинда. Алек с прищуром посмотрел на них. Оба напряжены, хоть и улыбаются.

— Мы обсуждали дела фирмы, — решила пояснить Серинда.

— Вот ка-а-а-к? — растягивая слова, Алек изобразил на лице неподдельное изумление. — Ещё раз прошу простить мою бестактность. Не хотел мешать! — он помотал рукой в воздухе в своеобразном жесте. — Чувствую себя, как слон в посудной лавке.

— Может, перестанешь паясничать и скажешь, наконец, зачем пожаловал?

— Что-то в горле пересохло… — Алек с мольбой посмотрел на Серинду, не обращая внимания на замечание своего кузена. — Ри, персик мой сахарный, можешь принести дяде Алеку стакан холодной воды?

— Да-да, конечно!

Она всё с ноги на ногу переступала, придумывая причину покинуть кабинет шефа. Иисусе! Благослови раба твоего, жаждущего напиться!

Алек не успел договорить последнее слово, а Серинды уже след простыл. Как только дверь за ней закрылась, он накинулся на кузена:

— Ах, ты, сукин сын! — он пристально посмотрел на Марка. — Как ты посмел совращать на рабочем месте невинную девушку? Что ты себе позволяешь? Я тебя спрашиваю! — в пылу страсти его глаза засияли. — Тебя! Тебя, спрашиваю!

— Я не обязан перед тобой отчитываться, Алек, — резко процедил Марк.

Он стоял с невозмутимым видом, скрестив на груди руки.

— Посмотрите-ка на него! — Алек намеренно сверху вниз окинул фигуру Марка. — Весь такой мегасекси!..

— Заткнись, Ал, иначе я забуду о хороших манерах и взгрею тебя, как в детстве, — голос Марка был холоден, но Алек прекрасно знал характер своего кузена. За кажущимся хладнокровием царил ураган эмоций.

— В таком случае, может, что-нибудь сделаешь со своим стояком? — воскликнул Алек, намеренно указав взглядом на выпирающую область в штанах Маркуса.

Это замечание кузена возмутило и одновременно смутило Марка. Чёрт возьми, ситуация стала выходить из-под его контроля. Он накрыл пах рукой, едва сдерживая себя, чтобы не взвыть. Твою ж мать, эта женщина сводила его с ума!

— Да что с тобой? — не унимался Алек. — Как же твоё табу на секс с секретаршами?

— Отвали, Ал, — Марк отмахнулся от него рукой, словно от надоедливой мухи. Он обогнул стол для переговоров, направившись к своему креслу. Его раздражало всё вокруг, особенно его неудовлетворённое желание оказаться «тет-а-тет» с Сериндой. — Какого хрена ты припёрся?

— У меня было предчувствие, что я должен помешать свершиться нечто такому, что вскоре разрушит нашу семью, — медленно растягивая слова, произнёс Алек.

— Что за хрень ты несёшь?

— Без шуток, брат, — Алек встал напротив Марка. — Я чувствую, что надвигается какая-то беда и в эпицентре окажешься ты! — он показал пальцем на кузена, по спине которого пробежал холодок.

— Ал, прекрати смотреть паранормальные сериалы!

— Дело не в них! — обиделся Алек. — Хоть раз, прислушайся ко мне! Что-то надвигается…

— Обкурился что ли? — проскрежетал Марк, перебив своего кузена. — Ей-богу, если я узнаю, что ты снова курил хотя бы травку, я лично затолкаю тебя обратно в лечебницу! — пригрозил он.

— Я чист! — глаза Алека стали холодного оттенка стали. — Хочешь верь, хочешь нет, но сейчас я на многие вещи смотрю иначе.

— Значит, ты окончательно тронулся умом, — пробубнил Марк. — Советую наведаться к Маргарет, пока не начал бегать по Манхетану голый, крича: «Грядёт Апокалипсис! Да прибудет с нами сила!».

Алек мягко улыбнулся. Он знал, что брат ему не поверит, но попытаться всё же стоило. Мозг Марка настолько окостенел, что до него даже с десятого раза не дойдёт смысл простых вещей, которые ему пытался донести Алек. Кому-то просто нужно больше времени… Жаль, что у его кузена этого времени практически не осталось. Он тяжело вздохнул.

— Оставь её в покое, Маркус, — тихо произнёс Алек.

— Задрали уже! — в сердцах выругался Марк. — Почему каждый при встрече норовит мне это сказать? — риторический вопрос повис в воздухе.

— Я не узнаю тебя, брат.

— От***сь, Алек!

В дверь тихо постучали. Затем она приоткрылась. В проёме показалась тёмная голова Серинды. Она привела свою причёску в порядок. Волосок к волоску. Марк поморщился, словно его ужалили. Ему она такая не нравилась. Собственнические инстинкты говорили ему, что его женщина должна ходить с припухшими от его поцелуев губами и растрёпанными его руками волосами.

Что за хрень?

Наверное, он на самом деле сходит с ума… Его женщина? Бред… Ему самому надо бы наведаться к тётке на сеанс хорошей психотерапии!

Марк провёл рукой по лицу. Прикрыл веки, пока Серинда ставила поднос с сервисом на край его стола.

Она была так близко. В каких-то грёбанных десяти сантиметрах от него. Он чувствовал шлейф её духов. Цветочный с нотками лайма. Шёлковая ткань её платья при движении скользнула по его бедру. Он вмиг затвердел, проклиная себя за такую реакцию. Проклиная её!

Господи, он же взрослый мужчина! Соберись, Марк!

Алек заинтересовано наблюдал за Сериндой и Марком. Он отмечал каждый едва слышимый вздох, взгляд и мимику лица. Изучал язык их тел. Не зря он просмотрел все сезоны «Lie to Me». Он заключил, что эти двое были близки. Алек видел, как между ними буквально проскакивали разряды тока. Он также заметил, с каким смущением Серинда смотрела себе под ноги; вообще всякий раз старательно отводила от Марка свой взгляд. Она слегка сжала свои маленькие кулачки. Злится или нервничает. Женщины — такие странные создания!

— Алек, я подумала, что зелёный чай тебе понравится больше, чем просто вода!

— Ты — святая! — Алек лучезарно улыбнулся. — Ты принесла сладости! Прощай моя диета! — его глаза закрылись от блаженства, когда он положил в рот нежнейшее пирожное. — М-м-м… Я сейчас испытал «перманентный генитальный возбудительный синдром»…

— Что-что ты только что испытал? — Марк чуть не поперхнулся своим кофе, который оказался очень сладким. Он скосил глаза на Серинду. — Почему мой кофе такой сладкий?

— Должно быть, потому что вы положили туда три ложки сахара, — невозмутимо ответила она.

— Я всегда пью кофе с тремя ложками сахара, — решил уточнить Марк, — но он никогда не был настолько сладок!

Она пожала плечами.

— Я могу быть свободна?

Черты лица Марка заострились, губы сжались в тонкую линию.

— Идите, мисс Свон. Понадобитесь — позову.

Она хмыкнула, чем ещё больше разозлила его. Против своей воли он наблюдал за тем, как она уходила, вернее за тем, как мерно покачивались её бёдра при ходьбе. На миг закрыв глаза, он представил себе, как сжимал их две ночи назад. Он усмехнулся. Серинда от этого получала не меньшее удовольствие… он помнил её стоны…

Алек намеренно громко кашлянул в свой кулак, привлекая внимание кузена.

— Вы переспали, — констатировал он.

Алек был бы не Алеком, если б смолчал в эту минуту.

— Это тебя не касается, — сквозь зубы процедил Марк.

— Ты разобьёшь ей сердце! — в голосе Алека слышалась боль. — Прекрати эти отношения, пока не поздно.

— Может, уже поздно? — рассеяно спросил Марк. Голос его был тих. — Может, уже даже слишком поздно?

— Хочешь, сказать, что влюбился? — усмешка на лице Алека, разозлила Марка пуще прежнего.

— По-твоему, я не могу это сделать? — он пронзил кузена взглядом.

— По-моему, ты просто не знаешь, как это делается, — язвительно ответил Алек.

— За кого ты меня принимаешь?

— Честно? — Алек медленно отхлебнул чай. — Ты — распутник! Бабник! Любитель хорошего качественно секса без каких-либо обязательств. Для тебя женщина — аксессуар.

— Заткнись! По-твоему выходит, что я полное дерьмо.

— В тебе есть и хорошие черты… — Алек задумался, — но ни одна из них не касается женщин. Для тебя они всегда были товаром. Ты покупал или брал даром то, что по сути всегда само шло тебе в руки. — Он тяжело вздохнул. — Я понимаю Серинду. Ей было тяжело не поддаться твоему легендарному обаянию.

— Почему ты так уверен, что это я её совратил?

Алек прыснул от смеха. Он смеялся долго. Заливисто. Даже несколько истерично.

— Я тебя умоляю! Вы в разных весовых категориях, а ты, как известно, мастер совращения. — Его глаза потемнели от печали. — К сожалению, Ри слишком наивна в этом плане…

— Она взрослая женщина, — возразил Марк.

— Она в тебя влюбится, если уже этого не сделала, — продолжил Алек. — Вскоре Ри тебе надоест… наскучит… Что тогда, Марк? — он вопросительно посмотрел на кузена. — Что ты будешь делать?

— Это мои заботы, — пробубнил Марк.

— Ты никогда не спал с секретаршами, — напомнил ему Алек. — Уволишь её, как только ваша связь сойдёт на нет. Что с ней будет?

— Я не намерен продолжать эту беседу, — голос Марка был грозен.

Он злился на Алека, но понимал, что больший процент ненависти направлен непосредственно на него самого.

Жизнь — дерьмо!

— Чего ты хотел? Зачем пришёл? — спустя какое-то время спросил Марк.

— Я твой личный помощник! Забыл? — Алек как-то странно улыбнулся в ответ.

— Мне казалось ты сам забыл про свои обязанности. За что я тебе вообще зарплату до сих пор плачу?

— За имидж, который я создал и который ты так исправно гадишь! — немного разочарования в его голосе сильно уязвило самолюбие Марка.

— Уходишь от ответа, — Маркус скрестил руки на груди, пытливо посмотрев на своего кузена.

— Видимо это у нас семейная черта, — Алек пожал плечами.

— Что тебя привело ко мне? Спрашиваю в последний раз! И даже не думай загонять мне лабуду про свои экстрасенсорные способности!

— Приюти меня на время, — очень тихо прошептал Алек.

— Что-что, прости? Не расслышал.

— А ты давно к лору ходил? — съязвил Алек.

— Сам не мямли! Говори чётче, — парировал Марк.

— Можно я поживу в твоей квартире?

— А что с твоим домом?

— Термиты!

— Тер… что?

— Сучоныши атаковали меня со всех сторон! — он энергично всплеснул руками.

— Ты явно шутишь…

— Тебя не проведёшь, — Алек подмигнул Марку.

— Какого хера тебе понадобилось переезжать ко мне?

— Должна быть причина?

— Конечно же, да! — недовольно процедил Марк.

— Может мне захотелось сменить обстановку?

— Сними номер в отеле, — подсказал Марк.

— Ты же прекрасно знаешь, что я ненавижу отели. Там нет уюта и комфорта!

Марк покачал головой.

— Переедь в главный дом.

— Вот ещё! — фыркнул Алек. — Каждый день ужинать со старым пердуном?

— Что?

— Твой дед вернулся со своего отдыха. Разве ты не в курсе?

— Нет. Он не удостоил меня чести оповестить о своём возвращении.

— Не принимай это близко к сердцу, — Алек махнул рукой. — Могу я сегодня уже свои вещи перевезти к тебе?

— Я ещё не дал своего согласия, — пробубнил Марк.

— У тебя двухэтажные апартаменты с пятью свободными спальнями! Тебе их жалко что ли?

Марк глубоко вздохнул и громко выдохнул.

— Марк, я дом свой продал, — голос его вызывал жалость, на то и был расчёт. — Мне жить негде…

— Ал, ты же в курсе, что меня не пронять щенячим взглядом?

— Попытаться всё же стоило, — пробубнил Алек, по-прежнему смотря на кузена слезливыми глазами.

— Ал, тушь потечёт, — усмехнулся Марк.

— Пф-ф… это нарощенные… — отмахнулся мужчина.

— Фу! — Марка аж передёрнуло всего.

— Между прочим, пучки в уголках глаз — писк Голливуда! — деловито возразил, Алек. — Многие актёры прибегают к этой уловке, чтобы их взгляд казался более сексуальным.

— Куда уж сексуальнее?.. — Марк усмехнулся, покачал головой и начал читать документы на своём столе, продолжая слушать причитания Алека. — Почему не переедешь к Томми? — через какое-то время спросил он, дабы прервать уже порядком затянувшуюся лекцию о процедурах в салонах красоты, которые ему, по мнению Алека, следует посетить в ближайшее время.

— Издеваешься? — воскликнул Алек.

— Нет, на полном серьёзе…

— В таком случае, ты должно быть не в курсе благотворительных дел своего братца!

— Ты о рыжей? Как её… Пре… Пру? Прю?..

— Тс-с-с!.. — Алек поднёс палец к губам. — Не произноси это имя вслух, — прошептал он, словно опасаясь чего-то.

— Что за прикол? — правая бровь Марка иронично взлетела вверх, он хмыкнул, покачав головой.

— Этот ребёнок — дитя Сатаны, — Алек едва себя сдержал, чтобы не перекреститься и не прочитать молитву Пресвятой Деве Марии.

— У тебя все дети, родом из Ада, — напомнил Марк.

— Так и есть! — Алек от возбуждения аж подпрыгнул на своём месте. — Пруденс — прямое доказательство моей теории! — он сжал ручки кресла. — Ты видел, что она сделала с головами кукол?

— Я вроде только видел их тела…

— Потому что их головы она закопала на своём заднем дворе! — перебил его Алек, нервно покрутившись на месте.

Марк рассмеялся. Не смог сдержать себя. Просто представил себе эту картинку в голове: маленькая девчушка с копной рыжих кудряшек, закапывает головы кукол в землю. Куда катится мир? Пожалуй, он сойдёт на следующей остановке.

— Алек, мне работать надо!

— Это означает «Да»?

— Нет, — твёрдо ответил Марк.

— Ты всё же колебался, — подытожил Алек.

Марк наклонил голову к столу. Потёр виски подушечками пальцев. Разговор с кузеном его порядком утомил. Плюс сказывалась бессонная ночь и сексуальное напряжение. Ему требовалась разрядка…

План следующий:

Первое — отправить Алека к чертям. Туда ему и дорога, пускай проветрит свои мозги.

Второе — остаться наедине с Сериндой.

Третье — не давать ей даже малейшей возможности заговорить. Ему надоесли разговоры. Действия — вот, что ему требовалось. Движение в горизонтальной или вертикальной плоскостях. Плевать! Хоть по диагонали или спирали…

Прижать её к себе. Окунуться в шёлк волос. Вздохнуть её запах — пряную смесь духов и возбуждения.

— Боже… никогда тебя таким не видел… — прошептал Алек, покачав головой.

— Что?

— Что? — переспросил Алек, пряча ироничную улыбку.

Марк поджал губы.

— Вали на хрен, Ал, — строго процедил Марк. — Затрахал уже!

— Вот уж не надо на бедного кузена сваливать свой спермотоксикоз, — в тон ему ответил он, вскакивая со своего места. — Ха! — хлопнул в ладоши. — Чёрт возьми! — улыбка на его лице стала шире. — Наконец-то нашлась женщина, поставившая тебя на колени!

Марк хмуро посмотрел на брата. Руки начали чесаться от желания придушить поганца.

— Разреши мне переехать к тебе… — протягивая гласные ласково, на распев, сказал Алек. — …и я никому не расскажу про твои нежные симпатии к секретарше, — он демонстративно вздохнул. — Что скажет Томас, когда узнает?

— Вздумал шантажировать меня? — глаза Марка недобро блеснули, ну или на них просто так свет упал, Алек не стал вдаваться в подробности сего обстоятельства.

Алек хмыкнул, не соглашаясь и не отрицая слова Марка.

— Хорошо, но у меня есть условия, — Марк поджал губы, задумавшись на минуту. — Во-первых, ты не тыришь у меня одежду! Во-вторых, тебе вообще запрещено пересекать порог моей гардеробной… и моего этажа…

— Подумаешь, большое дело… — пробубнил Алек, слушая Марка вполуха.

— …в-третьих, ты не задержишься в квартире надолго. Максимум две недели, чтобы ты смог найти себе новое жильё. — Он пронзительно посмотрел в глаза кузену. — Я ясно выразился? — Алек недовольно кивнул. — Смысл моих слов дошёл до тебя? — снова кивок. — В таком случае, почему ты до сих пор здесь?

— Кто здесь? — встрепенулся Алек. — Я? — удивлённо воскликнул. — Тебе просто кажется. Мой фантом ненадолго задержался, когда я как уже минут десять назад спустился на лифте и покинул здание, — он начал медленно, спиной к двери, отступать от недовольного взгляда кузена. — Увидимся вечером? — уже в дверях спросил. — Я приготовлю пасту с морепродуктами…

— Не уверен… — ответил Марк.

Алек загадочно усмехнулся. Помахал кузену рукой и с громким шумом захлопнул дверь.

Серинда заметила Алека, но прежде чем она успела издать хоть один звук, он покинул офис, коротко кивнув ей на прощание.

— И тебе всего хорошего! — вдогонку пробубнила она.

Девушка себе места не находила. Пойти к нему и продолжить то, на чём их так бесцеремонно прервали или же сидеть на попе ровно, в ожидании, когда он сам придёт к ней?

Ситуация из разряда «и хочется и колется»!

Её щёки пылали. Кожа горела в тех местах, где он к ней прикасался. Ей казалось, что даже его запах окутал её словно шёлковый кокон.

Боже! Как он пах!

Где салфетка? Ей нужно срочно подтереть слюни!

Он промучил её в ожидании целый час! Шестьдесят минут она изводила себя вопросом, чем он там занят?

Рабочий день подходил к концу. Её терпение и настроение тоже. Насупившись, она с раздражением отключила компьютер. Разложила документы на столе в ровные стопочки. Полила цветы, вернее залила их. Что ещё сделать? Какое найти оправдание, чтобы задержаться?

Глупости всё это… ведёт себя, как дурочка наивная…

Надо поторопиться, иначе опоздает на метро.

— Уходишь? — от его голоса по её позвоночнику прошла лёгкая дрожь. Она уже стояла на пороге офиса. — Даже не попрощаешься? — ласково, с нотками сожаления, прошептал он. — Не поцелуешь?..

— Я… м-м-м… это… самое… — растерялась она. — Собиралась это сделать! Да! Точно! Собиралась!

— Да неужели? — Марк не скрывал своей иронии.

— Угу, — кивнула она.

Серинда проклинала дизайн офиса. Стеклянные перегородки, стены и двери. Все у всех на виду. Он и она, как на ладони.

Она тянулась к нему. Он видел это по её взгляду.

— Иди, — ласково произнёс он. — Жди меня на парковке у моей машины. Я отвезу тебя домой к твоей бабке-фашистке.

Она ничего не ответила. Улыбнулась, потупив взор, чуть наклонив голову влево.

К лифту бежала. Улыбалась. Радовалась про себя. Желание жгучей волной обдало её целиком. Ей казалось, эмоции, что она испытывала явно читались на её лице. Серинда наклонила голову, делая вид, что с интересом рассматривает шнуровку на своих ботиночках. Слава Богу, в лифте она не встретила ни одну из сплетниц, а пару сочувственных взглядов в свою сторону её гордость сумела пережить.

Прождала его двадцать минут, а он даже не извинился, когда явился на персональную парковку. Она не стала ждать, когда в нём проснутся зачатки джентльмена, сама открыла себе дверцу с пассажирской стороны. Устроилась удобно, пристегнувшись ремнём безопасности. Марк молча проигнорировал её «показательные выступления».

Пока они ехали тишину салона нарушали чарующие звуки саксофона и голос Луи Армстронга.

— Это какой-то сокращённый путь? — решилась уточнить Серинда. — Не узнаю окрестности…

— Неужели ты думала, что я так просто тебя отпущу? — поинтересовался Марк, не отрывая своего взгляда от дороги.

— Пожалуйста, скажи, что не везёшь меня в лес, чтобы изнасиловать, а потом убить, — со смешком в голосе, сказала Серинда.

— Зачем мне тебя насиловать? — улыбаясь, спросил Марк. — Сама отдашься.

— Самоуверенный…

— Какой есть! — перебил её Марк.

— Я не договорила слово, — продолжила Серинда. — Болв…

— Приехали, — Марк достал ключи из замка зажигания. Окинул её горячим взглядом, дававшим ей понять о силе его желания.

— Что это за место? — Серинда отстегнула ремень, осматриваясь.

— Не имеет значения… — ей показалось, что она уловила в его голосе некоторую горечь. — Главное, нас здесь не потревожат.

— О-у… — протянула Серинда, нервно поёрзав на сидении.

— Иди ко мне… — он попросил, но сам в тоже время притянул её к себе, одновременно откинув своё кресло назад так, чтобы им обоим было удобно. — Нет, не так… — поджав губы, он с лёгкотью перевернул её к себе лицом, Серинда только что успевала охать да ахать. — Так намного лучше… — хрипло произнёс он. — Согласна? — она кивнула, подалась вперёд, устанавливая баланс между своим и его телами.

Марк вытянул свои ноги вперёд. Усадил её перед собой так, чтоб её сладкая попка оказалась именно там, где он весь день мечтал, чтобы она оказалась… Её бёдра обхватили его за талию. Она шевельнулась вперёд. Наклонилась, обдав его шею жаром своего рта. Рваный стон вырвался из его груди.

Серинда потёрлась о него. Вперёд-назад… Господи! От этой прелюдии он уже был готов кончить!

— А тебе удобно? — с томными нотками в голосе, поинтересовалась она.

Марк довольный, усмехнулся. Его руки, лежавшие на её бёдрах, начали своё плавное движение вверх. Опытные пальцы сжали ягодицы, наслаждаясь упругими мышцами. Её стоны сливались с музыкой в салоне, пропитавшимся запахом их возбуждения.

— Привстань.

Она подчинилась и даже не вскрикнула и не запротестовала, когда он разорвал её трусики руками.

— Куплю тебе новые, — прорычал он, приподнимаясь, чтобы освободить себя от брюк. — Завтра же… — шептал, целуя в шею, слизывая капельки пота. — Сам выберу их для тебя!

Его голос… руки… губы… Она плавилась, словно воск от огня.

Он соединил их тела и губы в одном вздохе и стоне…

Он был внутри неё. Заполнил и наполнил. Не двигался, давая ей возможность привыкнуть. Расслабиться.

Смотрел ей в глаза, проникая в самую глубь души.

— А сейчас удобно? — усмешка на его лице теперь не раздражала её, наоборот, она стала для неё родной и самой любимой.

— Не очень, — честно ответила она.

— А что конкретно не нравится? — поинтересовался он, всё также продолжая смотреть на неё.

— Твоя рубашка… — и не дожидаясь его ответа, сама начала её растёгивать, лаская пальчиками его кожу. — Моё платье… Ой! — он подал бёдрами вверх. — Ой, мамочки!.. — засмеялась Серинда, когда Марк начал двигаться в ней.

— Стяни его! — приказал он. — Хочу зарыться головой меж твоих грудей!

Серинда громко рассмеялась.

— Только меж грудей? — её взгляд провоцировал его.

— Плохая…

— Очень плохая, — продолжила она, целуя его в губы.

— Испорченная…

— Оч-че-нь ис-пор-чен-на-я… — растягивая буквы прошептала Серинда.

— Моя!

Движения его ускорились. Толчки стали глубже. Они двигались в одном ритме. Дышали в унисон. Вздрагивали. Стонали. Шептали. Кричали. Вместе достигли самого пика.

Рука в руке. Щека к щеке.

— Твоя… — прошептала она, прежде чем без сил, упасть ему на грудь.

ГЛАВА 27

Сколько времени прошло? Бесчисленное множество наносекунд?

Закрыв глаза, Серинда пыталась восстановить своё дыхание. Вдох. Выдох. М-м-м… его запах… сводил с ума… Воображение услужливо подсовывало картинки их недавней близости. Придя в себя, Серинда смутилась. Почувствовала, как щёки окрасил румянец. Кончики ушей буквально пылали.

Она наклонила голову, упершись лбом о плечо Марка. На какой-то миг ей показалось, что он уснул, слишком расслабленным было его тело.

Сначала на её губах заиграла улыбка. Затем всхлип вырвался из лёгких, постепенно перейдя в безудержный хохот.

— Женщина, скажи, что ты сошла с ума от того счастья, что испытала после близости со мной, — простонал Маркус. — Не говори, что высмеиваешь моё мужское достоинство. Я этого не переживу! — он театрально вздохнул. — Что тебя рассмешило? — Марк положил свою ладонь ей на затылок, нежно погладив волосы.

— Слова… — сквозь смех еле выдавила из себя Серинда.

— Какие слова? — не понял Марк, вопросительно посмотрев на девушку. — Приподнимись… вот так…

Мастерски Марк стянул с себя презерватив, закинул его в бардачок. Вот же ж гад! Она даже не заметила, когда он успел его надеть! Желание напрочь вышибло из её головы остатки здравого смысла.

Серинда попыталась соскользнуть с его колен на своё сиденье, но руки Марка со щлепком по её ягодицам намертво пригвоздили девушку к мужскому телу.

— Так и будем сидеть? — её правая бровка дерзко изогнулась дугой.

— Дай немного времени, чтобы отдышаться, — он подмигнул ей. — Возможно, тогда я разрешу тебе повернуться ко мне спиной.

— Даже так? — усмехнулась она.

— Угу… — Марк широко улыбнулся. — Думаю о тебе, дорогая. Я всегда ценил прежде всего комфорт.

— М-м-м?..

— Здесь не очень-то удобно стоять на коленях, — Марк пожал плечами.

— Что-о-о-о? — глаза Серинды округлились от такой пошлости с его стороны.

— Что? — резко переспросил он. — Я думал, тебя заводят такие разговоры, — наглец даже выпятил нижнюю губу от обиды. — Сама же начала! — обвиняюще посмотрев на неё.

Его взгляд спровоцировал в ней неописуемое чувство внутри. Она вроде бы как оскорбилась. В то же время впечатлилась. Одновременно с этим возбудилась…

Что с ней творится? Этот синдром непременно нужно прогуглить!

— Что опять такого смешного? Женщина, ты точно не тронулась умом?

— Сло-ва… — её дыхание прерывалось диким хохотом.

— Зациклилась? Какие слова?

— Ну те самые, что мы говорили… м-м-м… э-э-э…

— В порыве страсти? — подсказал Марк.

— А?! — переспросила она. — Да! Точно!

— Напомни. Запамятовал.

Марк дразнил её из вредности. Ему нравилось, как румянец смущения перекрывал её лицо до самых кончиков волос.

— Гх-м-м… — Серинда кашлянула в кулачок, настраивая свой голос. — Ты такой: «Моя-я-я-я!..» — пророкотала она, затем снова кашлянув, продолжила. — А я такая: «Тво-я-я-я-я!..»

— И? — он из последних сил сдерживал себя, чтобы не рассмеяться, наблюдая за её реакцией.

— Но это же очень забавно! — она легонько шлёпнула его рукой по груди. — Разве ты не находишь это весьма забавным? — Марк залюбовался тем, как вспорхнули её ресницы вверх, а потом вниз, полуприкрыв глаза. — Как в каком-то пошло-эротичном романчике!

— Думается мне ты почерпнула из них много полезной информации, — поддел её Марк.

— Ох! Что? Конечно же нет… — не очень уверенным тоном запротестовала Серинда.

— Вот только не ври мне, что не читала пятьдесят оттенков, — нагло усмехнувшись, Марк коснулся ребром руки её подбородка. — Ну, как?.. Есть в тебе что-нибудь от Анастейши Стил?

— Кого? — брови Серинды сдвинулись.

Теперь была её очередь сидеть в недоумении. Марк же в этот момент громко засмеялся. Всё его тело дрожало от лихорадочных приступов смеха, посылая волны мурашек по её позвоночнику.

— Это что одна из твоих бывших подружек?

— Бывших?

— Все, кто был до меня — бывшие, — уточнила она.

— А?..

— Не смей произносить это вслух! — командным голосом пригрозила Серинда.

Тишина на несколько минут повисла между ними. Терпкая. Пряная.

— Знаешь… все считают, что я сгублю тебя, разобью сердце, заставлю страдать и ненавидеть всех мужчин на свете… и тому подобное… — он оценивающим пронзительным взглядом посмотрел на Серинду. — Но ведь всё совсем не так?

Она отвела свой взгляд, не в силах сопротивляться.

— К чёрту разговоры!

Резко наклонившись вперёд, Марк повернул её голову к себе. Своими губами смял её в жадном ненасытном поцелуе. Он яростно проник к ней в рот своим языком. Завладел. Подчиняя и уступая.

Когда он целовал её все страхи растворялись. Всё, что было важно и значимо всего минуту назад — расщеплялось на атомы и прочие составляющие.

Руками она обвила его плечи. Скользнула пальчиками вниз, царапая кожу. Прижалась к нему всем телом, почувствовав силу его желания.

— Можешь шептать мне на ухо разные пошлости, — кусая её за губу, промурлыкал Марк. — Я никому не скажу… но запомню каждое твоё слово…

— Чтобы после шантажировать меня? — спросила она, наклонившись к его уху.

— Скажи это слово ещё раз, — настойчиво попросил он.

— Шантажировать? — переспросила она.

Его тихий стон удовольствия послужил ей ответом.

— Шан-та-жи-ро-ва-ть… — мягко растягивая гласные, томным голосом, она сводила его разум до состояния жидкого желе.

Нежно прикусила мочку его уха. Запрещённый приём! Уши — его эрогенная зона!

— Господи… — хрипло.

Маленькие зубки охватили мягкую плоть. Губы стали посасывать мочку уха, словно лакомство.

— Й-й-е-хууу!

Его мышцы напряглись. Тело пронзила судорога, вызвавшая дрожь и боль.

Её кожа на ощупь такая мягкая, нежная. Он никак не мог насытиться ею. Гладил. Ласкал. Целовал.

Провёл кончиком языка дорожку от ключиц к вершине правой груди, наклонив её тело назад. Накрыл губами твёрдый сосок и начал смаковать. Он терзал, кусал, сосал, лизал и целовал. Вперёд-назад. По спирали и кругу. Господи, его язык творил такое, что даже описать не под силу. Вкратце, он дарил колоссальное удовольствие, которое разливалось по её жилам тёплой энергией.

Его ладонь легла между её ног. Те же движения, что и языком, но только пальцем. В синхроне. В одном ритме.

Жарко. Душно. Сладко…

Её пальцы гладили его волосы. Сжимались в кулаки.

Он вздрогнул, когда она провела рукой по его груди. Когда кончики её пальчиков коснулись его основания, Марк вскрикнул, испытав ярчайший экстаз.

Восторг и потрясение. С ней всё иначе. Нет статики в движениях. Секс с ней не просто трение двух тел. Это намного больше…

Марк не мог подобрать слово, чтобы описать свои ощущения. Ему было очень хорошо. Нет! Чертовски превосходно!

Линия его рта напряглась. Он сдерживал себя, чтобы продлить их совместное удовольствие.

Её губы распухли от его поцелуев. Глаза, томно прикрытые веками, молчаливо обещали райское наслаждение.

— Малышка… повернись… — он помог ей сменить положение. Не забыл про презерватив, со свистом и проклятьем натянув его на себя. — Девочка, тебе лучше начать пить таблетки. Боюсь, вскоре я не смогу так ясно мыслить… Уф-ф-ф… твоя попка… м-м-м…

— Ай! — воскликнула она.

— Эти ягодицы просто умоляли, чтобя я так сделал!

— Ай!

— Ты, правда, не слышишь? — невинно переспросил он, снова шлёпнув её по попке.

Её тело было готово принять его в себя. Он был готов наполнить её.

Мысленно Марк начал считать. Её стоны мешали его концентрации, усложняя первостепенную задачу — дать ей первой разрядку.

Наклонившись вперёд, он стал целовать её шею. Одной рукой обхватил правую грудь, другой накрыл чувственную плоть.

— Вот так, моя девочка… не сдерживай себя… я всё ещё жду, когда ты начнёшь говорить мне разные пошлые словечки!

Её голова кружилась. Он ласкал её, казалось, везде. Каждая клеточка её тела трепетала. Каждый нерв оголился. Наклонив голову, она встретила его с поцелуем.

Поймав ритм, Серинда стала скакать на нём, словно королева родео на брыкающемся быке. Мускулы её тела сокращались, даря немыслимое наслаждение, подводя к черте. Возбуждение усилилось. Долгие, медленные, мощные толчки сменялись безжалостно-быстрыми. Сильнее… Глубже…

Его тело напряглось в предвкушении освобождения.

Капелька пота, медленно скользящая по груди к самому сосредоточению страстного пламени. Последняя жаркая ласка…

Марк кончил первым, вжавшись бёдрами в тело Серинды. Он сжал челюсти, чтобы не закричать. Это было мощно!

Она обмякла в его объятиях, беспомощно прислонившись спиной к мужской груди. Его руки согревали её тело.

Затухающее удовольствие. Они оба упивались этим, не в силах произнести хоть слово.

Наслаждались этим чувством. Немного пьянящем. Тёплым. Нежным.

Одним на двоих.

Они успокаивались дольше, чем длился сам акт их близости. Лежали в полной тишине, прислушиваясь к звукам ночи и своего дыхания.

— Могу поспорить, что завтра Моджо будет весь день ворчать из-за ходовки, — усмехнулся собственным мыслям Марк.

— Почему?

— Машину придётся вести в сервис, — он ласково коснулся губами её лба. — После наших с тобой здесь акробатических трюков… Детка, мы раскачали тачку по полной!

— Й-оу, чувак! — подражая жаргону, проворковала Серинда. — Ты был нереально крут!

— Не повторяй этого больше! — смеясь попросил Марк. — Лучше шепчи мне на ухо свои пошляцкие словечки…

Серинда улыбнулась и попыталась освободиться из его объятий. Марк не стал сопротивляться в этот раз, уловив едва заметные изменения в поведении девушки. Её спина выпрямилась, напряглась, подбородок устремился вверх, взгляд стал блуждать по салону, старательно избегая его самого.

Этот неловкий момент… после секса в машине…

Растерянность блуждала по её лицу.

— Всё хорошо? — на всякий случай решил уточнить он, заправляя рубашку в брюки.

— Нет… да… — вздох. — Нет… то есть, да! Да-да, конечно же, всё хорошо, — она прикусила зубками нижнюю губу. — Всё просто замечательно! — её голос дрогнул.

— А по тебе не скажешь, — медленно протянул Марк. — Прогуляемся?

Он не дал ей время подумать над ответом, первым вышел из машины. Да, собственно, он и не ждал от неё никакого ответа.

Серинда попыталась поправить свою прическу или точнее то, что от неё осталось от мужских ласк и их страсти.

— Распусти волосы, — склонившись к ней, сказал Марк. — Ненавижу, когда ты их прилизываешь.

— Ненавижу, когда мне указывают, что делать, — инстинктивно возразила Серинда в довольно резком тоне.

— Я заметил, — Марк помог ей выйти из машины. — А если я тебя попрошу распустить волосы? — мягкий тембр голоса, пленительный взгляд карих глаз, очаровательная соблазнительная улыбка. Как женщина может устоять, когда на неё брошен такой арсенал мужской хитрости?

Марк стал сам по одной вытягивать шпильки из её пучка. Движения его были медленными, сконцентрированными. Попутно он гладил подушечками пальцев кожу её головы. Ей пришлось ухватить его за лацканы пиджака, дабы не упасть.

Волосы тяжёлой волной легли ей на спину. Марк провёл рукой по ним, от макушки до самых кончиков. Сжал их руками и стал мять.

— Кажется, у меня появился новый фетиш…

— М-м-м?..

— Твои волосы, — он поцеловал её в висок.

— Марк?

— Да, сладкая?

— Нам надо остановиться…

— Никак не могу тобой насытиться, — она почувствовала, как он улыбается. — Твоя кожа, словно пропитана каким-то волшебным афродизиаком… у меня встаёт всякий раз, как я на тебя посмотрю… — он заманчиво улыбнулся.

— Пошляк…

— Угу… у тебя научился…

Серинда уступила. Отклонила голову назад, раскрывая свои губы для него. Поцелуй был жадным и стойким. Яркий, сочный и неимоверно вкусный!

— Знаешь, какое самое экстравагантное украшение есть у женщины? — оторвавшись на секунду, на одном дыхании задал свой вопрос Марк. Серинда смотрела на него из-под полуопущенных ресниц. Взгляд затуманен, разум её витал где-то далеко. Он улыбнулся, проведя большим пальцем по нижней губе девушки. Они припухли и раскраснелись. Так вызывающе и дерзко! — Губы… они способны свести с ума мужчину, а их вкус — подчинить.

Уголки её рта застенчиво приподнялись.

— А знаешь, какое самое экстравагантное украшение у мужчины? — промурлыкала нежно она, медленно проводя пальчиком по его губам, а затем едва касаясь, по ключице, груди, до пряжки ремня.

— Гх-м-м… — не нашёлся с ответом Марк.

Её смех проник ему под кожу. Так тепло и нежно…

— Мужчину прежде всего украшает… — драматическая пауза. — Интеллект!

— О, Боже, как банально! — он рассмеялся вместе с ней.

— Ты — очень умный! — сказала она, сделав шаг назад.

— Признаться, я редко за свою жизнь слышал от женщин подобный комплимент, — он растерянно улыбнулся.

— Охотно верю, — подмигнула она. — Чаще всего ты наверное слышал их стоны.

— Откуда в тебе такая язвительность?

— Наследственное, — она махнула рукой, оглядевшись по сторонам. — Куда ты меня привёз?

В сумерках место казалось нереальным, заколдованным. Осень уже проникла на улицы города, обосновалась и «расцвела» яркими красками. Их окружали деревья от лиственных до хвойных. За ними виднелись очертания дома, построенного в экостиле. Но вся эта красота и гармония меркли перед сияющим изображением Манхеттена, разливаемым миллионами огней в водах вечернего Гудзона. От вида панорамы небоскрёбов, озаряемых солнечными лучами, у Серинды захватило дух.

— Впечатляет?

— Не то слово… — прошептала она. — Потрясающе!

— Потрясающе! — повторил Марк, вот только он не смотрел на закат, а наблюдал за реакцией девушки.

Что больше всего ему нравилось в ней? Пожалуй, её естественная реакция на, казалось бы, самые простейшие вещи. Она, как ребёнок, радовалась отражению солнца на зеркальной поверхности небоскрёбов. Никакой наигранности. Никакого жеманничества. Никакого притворства.

— Эта земля досталась мне от отца. По крайней мере, до недавнего времени я считал её своей, — он неуклюже пнул листья под ногами.

— Почему? — Серинда поёжилась от ветра. Обхватила руками себя за плечи.

— Недавно я нашёл письмо, написанное отцом незадолго до катастрофы, — Марк со свистом выдохнул воздух из лёгких. — Он написал его той женщине… — Марк едва заметно скривил лицо.

— Ты злишься на него?

Серинда понимала, что расспрашивая его об этом, вступает на очень зыбкую почву, но желание узнать правду было нестерпимым. Оно жалило и словно разъедало её изнутри.

— Раньше злился.

— А сейчас? — она замерла, прислушиваясь к каждому его вздоху.

— Кажется, я стал ненавидеть его ещё больше, — Марк пожал плечами.

— Почему?

— Он хотел развестись с моей матерью и поселиться на этой земле со своей любовницей. Здесь он хотел с ней жить! — он провёл рукой вокруг себя. — Фактически эта земля принадлежит той женщине, это был его подарок ей в знак любви! — Марк фыркнул. — Получается, я должен найти её и завершить то, что начал отец?..

Перед глазами Серинды поплыли красно-чёрные точки. Она глубоко вздохнула и резко развернулась к Марку спиной. Её начала бить мелкая дрожь. Она должна ему сказать, признаться, пока не поздно…

— Марк, я…

— Замёрзла? — он оказался рядом с ней. — Поехали, отвезу тебя домой, — он поцеловал её в макушку, нежно прижав к себе с боку. — Поздно уже, твоя бабка, наверняка, уже начала волноваться, протирая масляной тряпочкой дуло своего дробовика.

— Да-а… скорее всего… — она осеклась, — то есть я хотела сказать, что она, конечно же, волнуется! Уже довольно поздно…

Серинда проглотила ком горечи. Расправив плечи, посмотрела ему в глаза. В них горело желание и страсть. Ради таких минут стоит рискнуть всем, даже, если потом будешь испытывать боль. Возможно, он никогда не узнает, кем приходилась её мать его отцу. По крайней мере, пока длится их связь…

Всю дорогу до её дома они вели непринуждённую беседу. Марк подначивал её, как обычно. Она отвечала ему, смеясь. Иногда он касался своей рукой её колена, посылая, тем самым, по всему её телу импульсы тепла и страсти.

Расставание было не менее страстным и горячим. Он не выпускал её из машины минут десять. Целовал так, словно в последний раз. Голова кружилась у обоих от недостатка кислорода в лёгких.

— Ма-а-а-ррр-к! Задушишь ведь!

— От нежности ещё никто не умирал, — промурчал он ей в губы.

— От нежности, скорее всего, нет, а вот от асфиксии… — парировала она.

От громкого стука в окно машины, подпрыгнули оба, словно их застукали с поличным на месте преступления. Испугавшись, Серинда начала икать. Марк же не мог сдержать смех в груди, увидев за окном морщинистое лицо, которое то ли улыбалось, то ли скалилось. Бабка переводила свой взгляд с одного на другого, что-то бормоча.

— Скажи, что она не насылает порчу на меня, — попросил Марк.

— Из-за твоего дурацкого смеха я ничего не могу разобрать, — Серинда напряжённо стала прислушиваться. — Кажется, она упоминала слова «хрен» и «отсохнуть». Ик! Вот только я не могу проследить их связи… Ик-ик!

— Зато я отчётливо могу это сделать!

В окно снова ненавязчиво постучали. Вот только не костлявой рукой, а дулом дробовика.

— Как думаешь, так она намекает, чтобы я тоже вышел? — решил уточнить у Серинды Марк. — Мой русский не настолько хорош…

— Боишься? — она игриво ему подмигнула, прежде, чем выйти наружу.

— Боюсь… — едва слышно, на выдохе признался Марк.

Собрав всё своё мужество в кулак, прочитав короткую молитву (на всякий случай, мало ли?), с гордо поднятой головой, он встретился лицом к лицу с одной из самых экстравагантных женщин на планете. Старушка ему чуть ли не в пупок дышала, но, тем не менее, производила неизгладимое впечатление. В ней был сильный дух и острый разум. Глаза серые смотрели проницательно, цепляя своим взором каждую мелочь.

— Зови своего хахаля на чай, — скомандовала старушка и медленно поковыляла к дому, изредка бросая на них недовольный взгляд.

— Ты, наверное, больше не захочешь подвозить меня до дома? — переминаясь с ноги на ногу, невинно поинтересовалась Серинда.

— Я думал над этим… — он посмотрел на неё. — Секунд пятнадцать. Честно! — поднял руки в знак капитуляции. — Но искушение, целовать тебя под дулом дробовика в руках восьмидесятилетней старухи, признаться, крайне возбуждает!

— Извращенец! — она стукнула ему в грудь кулачком. — Так и знала, что у тебя не все дома!

— Осторожнее со словами, женщина! — подразнил он. — В отличие от некоторых, я регулярно посещаю сеансы у психотерапевта.

— В этом проблема всех американцев! — всплеснула руками Серинда.

— Какая?

— От одиночества вы готовы платить любые деньги, чтобы вас выслушал хотя бы малознакомый человек!

— Все русские такие проницательные? — усмехнулся Марк.

— Вообще-то проницательность у меня от папы! — парировала Серинда.

ГЛАВА 28

— М-м-м… — промурлыкала довольная Серинда, откинувшись в кресле.

Она скинула ужасно неудобные и невероятно красивые бежевые лодочки, купленные под влиянием Алека. Сделала пятиминутную гимнастику пальчиками, расслабляя и напрягая их поочерёдно. Она закрыла глаза, наслаждаясь ароматом свежесваренного кофе. Глоток горячего напитка разливался по её телу, окутывая своим таинственным теплом. Серинда так устала, что даже небольшой наклон головы приносил ей дискомфорт.

Марк уехал по делам в другой город на несколько дней. Она тоже окунулась в работу с головой, это помогало отвлечься от разных мыслей, таких как: что он делает? как проводит своё свободное время и самое главное, с кем он его проводит?

Ей не хотелось признаваться даже самой себе, но она была вынуждена констатировать тот факт, что ревнует его. Может ли этот мужчина, в прошлом так часто менявший женщин, быть верен одной? Этот вопрос заставлял её сердце кровоточить. Она знала, что дальше рана будет становиться всё больше и глубже…

Серинда скучала по Марку безумно! Даже снизошла до нескольких сопливых смс объекту своего обожания. Надо признать, их переписка получилась весьма провокационной и возбуждающей. Пришлось даже принять холодный душ. Дважды!

Их отношения развивались стремительно. Оба балансировали на грани. С каждым днём Серинде становилось всё труднее сдерживать себя, чтобы случайно при свидетелях не поправить ему галстук, не поцеловать в щёку или ущипнуть за ягодицы. Скорее всего, уже весь офис догадывался об их связи. Наверняка, так оно и было. Она порой ловила на себе косые взгляды, чувствовала, как сверлили ей спину. Марка же вообще перестало заботить, что подумают остальные. Он, конечно же, сдерживался, чтобы не напасть на неё с поцелуями, но стоило какому-нибудь недотёпе случайно начать с ней флиртовать в его присутствии, ему словно крышу сносило. Один его взгляд и парень бежал, поджав свой хвост.

Не смотря ни на что, Серинда как и прежде усердно работала. Никто не посмеет упрекнуть её в том, что она отлынивает от своих обязанностей, просто потому что её начальник сходит по ней с ума. С течением времени она даже перестала испытывать чувство вины. Жизнь одна и всем не угодить, особенно людям, склонным к зависти.

Серинда настолько углубилась в свои мысли, что чуть было даже не услышала шагов позади себя.

— Простите, вы что меня не заметили? — поинтересовалась она у мужской спины.

Его плечи распрямились и он повернулся к ней лицом.

Да чтоб её! От этой улыбки можно ослепнуть! Она завидовала его дантисту, тот, должно быть, лопатой грёб деньги!

— Да, я вас видел, но решил проигнорировать, — он лениво пожал широкими плечами, засунув руки в карманы брюк.

Оба смерили друг друга внимательными взглядами. Мужчина, казалось, просканировал каждую клеточку на её теле, при этом продолжая улыбаться.

В его взгляде она отчётливо почувствовала влечение. Ему нравилось то, на что он смотрел. Что её больше всего поразило, так это то, что он не пытался скрыть от неё свой интерес.

— Любите рисковать? — она посмотрела на него с прищуром.

— Это моё любимое занятие, — в его голосе проступали лирические нотки, он словно убаюкивал её внимание, в то время как сам незаметно подкрадывался к ней всё ближе и ближе. — Мне кажется вам тоже нравится играть с огнём, — их разделял лишь её рабочий стол. — Я прав?

— Ваше чувство такта хромает на обе ноги, — с любезностью произнесла она.

— Вот как? — он удивлённо посмотрел на неё, немного иначе, чем ранее.

— Только не говорите, что раньше не слышали подобное в свой адрес, — она слегка фыркнула, закатив глаза к потолку.

— Слышал, но не от женщин, — искренне признался он.

— Всё когда-нибудь случается в первый раз, — пожав беззаботно плечами, Серинда встала. — Не хотите представиться и сказать о цели своего визита?

Он усмехнулся, вновь поразившись смелостью девушки. Никогда ранее он не испытывал смешанных чувств к противоположному полу. Меньше его ростом она смотрела ему в глаза с такой решительностью, которую он не в каждом мужчине встречал за всю свою сознательную жизнь.

— Меня зовут Леон Кинг…

Не успел он договорить, как заметил нервное подрагивание её губ. Ещё чуть-чуть и она рассмеётся ему прямо в лицо. Сказать по правде, это как ушат холодной воды. Пренеприятнейшее чувство!

— Это псевдоним?

Он хмуро свёл брови, попросту проигнорировав её вопрос.

— Мистер… э-э-э-м-м… Кинг?..

— Зовите меня просто, Лео, — перебил её мужчина.

— Просто Лео? — переспросила она.

— Да, это как имя и титул в одном!

После его слов она не смогла сдержать свой смех, тем самым, задев его гордость.

— Могу я узнать ваше имя? — процедил он, начиная раздражаться.

Прокашлявшись в кулачок, она хрипло произнесла:

— Серинда.

— Просто Серинда?

— Угу… к сожалению без титула и родословной… — она пожала плечами, и как бы скучающе вздохнула.

— Позвольте не согласиться, — его голос стал мягче. — У вас очаровательное имя, впрочем, как и всё остальное.

Она хмыкнула, словно каждый день не по одному разу слышала подобные комплименты от незнакомых мужчин. Неудивительно! Девушка была красива и обладала внутренним стержнем. Её глаза выражали такое милое добродушие, что глядя в них становишься их пленником. Добровольно.

— Спасибо за лесть, — она подмигнула ему. — Уверена, что я не первая, кто слышит подобное от вас в свой адрес.

Умная девочка!

Он лениво пожал плечами, мол, так и есть.

— У вас интересный акцент, Серинда, — заметил он.

Хоть она и прожила всю свою жизнь в Нью-Йорке, но после визита на родину сама начала замечать, как изменилась её речь. Русские корни были слишком глубоко пущены в её сердце.

— Русский, — пояснила она.

Его зелёные глаза вспыхнули. В них заиграл неподдельный интерес.

— Я помню чудное мгновенье… — практически без ошибок в произношении сказал Леон. — Передо мной явилась ты… — он указал пальцем на неё. — Как мимолётное… к-х-м… мимолётное… — его брови недовольно сошлись на переносице.

— Виденье, — подсказала Серинда.

Он поблагодарил её наклоном головы.

— Как мимолётное виденье, как гений чистой красоты!

Он думал, что поразил её. Это был его коронный приём с русскими моделями!

— Если вы пытаетесь своим шармом сразить меня и пробиться в кабинет мистера Уильямса, то боюсь вас разочаровать… неудачная попытка!

Она просто нокаутировала его одним точным ударом!

— А как всё хорошо начиналось, — театрально всплеснул руками Лео. — Я думал, между нами проскочила искра взаимопонимания! — он вопросительно на неё посмотрел, ожидая подтверждения своим словам. Серинда сохраняла нейтральное выражение лица. — Нет? — он взглянул ей в глаза. — Разве ты не почувствовала эти флюиды симпатии?

Её правая бровь нахально приподнялась. Что ж… теперь он точно почувствовал себя наполовину неудачником.

— Вы, наконец, скажете о цели своего визита или будем дальше сыпать остротами?

— Второй вариант звучит намного сексуальнее, — он подмигнул ей, тем самым выводя на новый уровень раздражения.

— Если не скажете, зачем пожаловали, я буду вынуждена позвать охрану.

— Зачем охрана? — недоумённо уставился он на неё.

— Они проводят вас до лифта, а если понадобится и до машины, — улыбаясь отчеканила она.

— Обойдёмся без охраны.

— Сами уйдёте?

— Нет! — вспыхнул он. — Я лучше подожду Марка… — Лео посмотрел себе за спину. — Вон на том диванчике, — указал кивком головы в угол приёмной. — Устраивает такой расклад?

— Мистер Уильямс в командировке. Его не будет ещё, по крайней мере, пару дней.

— А вот и нет, девочка, — он усмехнулся, скрестив на груди руки. — Твой босс в городе и в скором времени будет здесь.

— Но он не предупреждал меня… — она осеклась, недоверчиво посмотрев на него.

— А должен был? — он, словно бы, насмехался над ней. — Насколько я знаю Марка, он никогда не отчитывался перед своими секретаршами, — голос его приобрёл стальные нотки. — С другой стороны… — Лео задумчиво провёл рукой по подбородку. — Никогда не видел в его приёмной настолько молодую секретаршу.

Она покраснела. Что хуже всего, он это заметил!

Проклиная себя за подобную реакцию, Серинда одновременно просчитывала про себя своё дальнейшее поведение с этим мужчиной. Он был не так прост, как казался на первый взгляд. Кинг напоминал ей удава, выжидающего свою добычу. Кидался не сразу на неё, прежде «прощупывая» языком окружающее пространство, а потом заглатывал целиком.

— Могу я вам предложить кофе или чай?

Он не успел ответить. Дверь в приёмную открылась и через неё вошёл Марк. Он хмурился, казалось, что был чем-то недоволен.

Какого х***а она стоит так близко к Лео?

Марк негодовал глубоко в душе. Чёрт возьми! Оставил свою женщину на пару дней одну, а когда приехал, застал её в обществе мужчины! И не какого-то там мужчины, а своего лучшего друга! Да они просто разговаривали, но можно ведь вести разговоры не так близко друг к другу?

— Марк! Дружище! — Леон подал ему руку. — Мы как раз с Сериндой о тебе говорили.

Марк и бровью не повёл в его сторону. Машинально пожал руку другу, сверля своим взглядом Серинду.

— Новое платье? — спросил Марк.

Лео сделал шаг в сторону, наблюдая с интересом за Марком и Сериндой. Перед ним словно разыгрывалось мини представление. Как повезло оказаться в первых рядах зрителем!

На ней было надето насыщенного тёмно-зелёного оттенка твидовое платье. Достаточно консервативное на первый взгляд. На первый… Оно обтягивало, подчёркивая соблазнительные изгибы фигуры.

— Что сказать? Оно было меня достойно! — не растерявшись, ответила Серинда, чуть вздёрнув кончиком носа вверх.

Лео тихо присвистнул, сделав ещё один незаметный шаг назад. Да он мог бы даже шуметь как слон, его бы всё равно никто не заметил.

— В честь чего? — нахмурился Марк ещё больше.

— Просто повод, чтобы выглядеть сногшибательно!

Эта дева умеет нокаутировать, подумал про себя Лео. Чёрт! Да ей нет равных в этом!

— Для кого?

— Для себя! — сказал, как отрезала.

Она злилась, потому что злился он. Какое вообще он имеет право так с ней разговаривать?

— К вам пришли, мистер Уильямс, — её голос был по-деловому сух. — К сожалению, мне не удалось узнать о цели визита мистера Кинга.

Марк перевёл свой взгляд на друга.

— Пытался соблазнить мою секретаршу в моё отсутствие, Лео?

— Боже упаси! — Леон поднял руки вверх. — Я бы не посмел!

Серинда громко фыркнула.

— Принесу кофе, — величественной походкой девушка покинула мужское общество.

Лео с восхищением посмотрел ей вслед. Марк едва сдерживал себя, чтобы не придушить собственного друга.

— У неё тело, как у Эмили Блант в «Грани будущего», а нахальство, как у Маргарет Тэтчер! — присвистнул Леон. — Везучий ты, сукин сын, Маркус!

— Лео, ещё слово в её адрес… — Марк угрожающе посмотрел на друга.

— И ты начистишь мне фэйс? — с иронией подсказал Леон. — Ты же знаешь меня, я всё могу, кроме как молчать, — он пожал слегка плечами. — Но драться с тобой не буду, даже ради такой красотки. Для меня, знаешь ли, имеет значение кодекс мужской дружбы, о котором ты, мой милый друг, совершенно забыл, — с упрёком отчеканил он. — Причина — она? Так ведь?

— Проницательности тебе не занимать, — процедил Марк, заходя в свой кабинет.

Он потянул узел своего галстука вниз, расслабляя его. Окинул взглядом кабинет. Отметил про себя, что на журнальном столике стоит свежий букет васильков. В помещении пахло очень приятно, улавливался лёгкий шлейф духов Серинды. Везде и всюду Марк чувствовал её прикосновение. Ощутить касание её руки или губ — всё о чём он мечтал в данную минуту. Вместо этого ему придётся выслушивать остроумные замечания в свой адрес от лучшего друга.

— Мы договорились встретиться завтра, — Марк кинул на друга недовольный взгляд.

— Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сейчас? — Леон широко улыбнулся, вальяжно расположившись на кожаном кресле. — Я был неподалёку, увидел твою машину и решил, почему бы не обсудить всё в твоём офисе? — глаза Леона излучали невинность пятилетнего малыша. — Уютненько, кстати, — он небрежно осмотрелся. — Интерьерчик значительно отличается от всех твоих других кабинетов. Новый дизайнер?

— С чего ты так решил? — Марк незаметно потёр виски, его целый день мучила мигрень.

— Цветы в вазе, картина, яркие акценты… — указал Лео, — на тебя это не похоже. Здесь явно приложила свою руку девушка с прекрасным вкусом. Смею заключить, что это была Серинда.

Хмурый вид Марка подтвердил его догадку. Улыбка Лео стала шире.

— Не расскажешь, что тебя с ней связывает?

— Это не твоё дело, — резко ответил Марк.

— Ты с ней только спишь или у тебя к ней чувства?

— К чему ты ведёшь, Лео?

— К тому, мой друг… — Леон наклонился вперёд, поставив локти на колени. — Я выиграл наш давний спор! Признай сей факт и плати!

— Пф-ф… — фыркнул Марк. — О каком споре речь вообще?

Леон был азартным человеком. На спор он мог голым пройтись по улицам Манхеттена или же спеть арию прямо в зале суда. Он обожал заключать сделки. Ненавидел проигрывать и всегда (всегда!) взыскивал долги с тех, кто проиграл ему в споре. Марк давно уже зарёкся ни о чём с ним не спорить. Себе дороже. Леон, так или иначе, выигрывал в девяносто девяти процентах из ста.

— Помнишь вечеринку после сдачи уголовного права профессору Тулейну? — подсказал Леон. — Ты тогда ещё малость перебрал со спиртным.

— Я тогда был в стельку, — вспомнил Марк.

— Ну, а я был немногим лучше тебя, дружище! — Лео рассмеялся, на несколько секунд припомнив обрывки того вечера. — Но кое-что я всё же запомнил.

— И что же?

— Ты рассказал мне историю твоего отца. Про его роман с секретаршей.

Марк повернул голову в сторону окна. В нём он увидел своё отражение: брови сведены в одну хмурую линию, пальцы сжаты в кулаки.

— И?

— Помню, я тогда сказал тебе, чтобы ты не судил его так строго… — голос Лео стал тише. — В ответ ты ударил меня в челюсть, — он непроизвольно погладил свой подбородок рукой.

— Кажется, ты тоже не остался в долгу.

— Признаюсь, что в тот раз сам напросился, — Лео поднял руки вверх, в знак извинения. — Тогда мы знатно помахали кулаками, я потом неделю отходил от твоих ударов в печень, — присвистнул он. — Но, не суть! Нам обоим было необходимо сбросить напряжение.

— Ты сказал тогда, что я сам могу оказаться на его месте… — припомнил Марк.

— А ты сказал, что это никогда с тобой не случится, что никогда не переспишь с секретаршей!

Повисло напряжённое молчание.

— Сколько тебя знаю ты всегда выбирал себе старых и страшных секретарш, — продолжил Лео. — Что изменилось?

— Она работала на деда. Он запретил мне её увольнять, — Марк сжал пальцами переносицу.

— И ты не смог устоять перед её чарами, — присвистнул Лео. — Знай, друг, я не виню тебя! Она же ходячий секси-пирожок! Я б и сам не смог устоять… эх… везучий же ты… У неё, случаем, нет сестры?

Взгляд Марка пронзил Лео холодом.

В этот момент в кабинет вошла Серинда. Девушка несла поднос с кофейным сервизом с таким видом, словно она королева, не меньше! Гордая и красивая, с прямой спиной и очаровательной улыбкой на губах. Она поставила поднос на столик и грациозно налила две чашечки кофе. Мужчины молча наблюдали за её движениями. Лео с любопытством изредка поглядывал на Марка.

Отпив глоток кофе, Леон, довольный, расплылся в улыбке.

— Серинда, дорогая, ваш кофе — божественный! Я предлагаю вам работу!

— Что? — удивилась она, посмотрев не на Лео, а на Марка.

— Буду платить вам вдвое больше, чем он, — продолжил Лео. — Если обещаете каждое утро встречать меня на рабочем месте с чашечкой горячего кофе.

— Вы сейчас провоцируете меня или мистера Уильямся? — Серинда с прищуром посмотрела на Кинга.

— Возможно, вас обоих, — подмигнул Лео. — И так… у меня получается?

Серинда пожала плечами.

— Что-нибудь ещё, мистер Уильямс?

— Нет, спасибо, — процедил Марк. — Можешь идти домой, Серинда.

— Как скажете, мистер Уильямс, — она кивнула ему. — Была рада познакомиться, мистер Кинг.

Она уже было развернулась к двери, когда её остановил Лео. Он положил свою горячую ладонь ей на плечо, плавно провёл по линии руки и запечатлел на тыльной стороне кисти свой поцелуй. Глаза Серинды широко распахнулись. Она отступила назад, что-то неловко пробормотав.

— С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи, — вкрадчиво прошептал он.

— Угу, — она опустила свой взгляд.

— Отойди от неё, Лео, — сказал Марк, подходя к ним.

— Мой друг весьма раздражителен, — он усмехнулся собственному высказыванию, подмигнул Серинде и удалился на своё прежнее место.

— Выйдем, — угрюмо пробурчал Марк, подхватив Серинду под локоть.

Закрыв за собой дверь в кабинет и оказавшись с ней наедине, ему до боли захотелось сжать девушку в своих объятиях.

Чёртовы стеклянные стены!

— Марк, отпусти… нас могут увидеть, — прошептала она.

— Пусть Моджо отвезёт тебя ко мне домой, — ответил он. — Позвони бабке, скажи, что останешься ночевать у меня.

— Но…

— Никаких «но», малышка, — его голос стал хриплым. — Я соскучился.

От его слов её ноги ослабли, а голова закружилась. Он признался ей в том, что соскучился! Ей хотелось кричать от счастья!

Поборов улыбку, она тихо произнесла:

— Тебя долго не будет?

— Только отделаюсь от этого засранца…

Вернувшись в свой кабинет, Марк первым делом разыскал взглядом своего друга. Тот стоял у картины, скрестив на груди руки.

— Я был прав. Ты с ней спишь. И ты мне должен бутылку Dalmore! Шестьдесят четвёртый, — Леон самодовольно улыбнулся. — Ах! Этот сладкий вкус победы!

Марк тихо выругался. Из-за дурацкого спора в пьяные студенческие годы, он сейчас вынужден выложить из своего кармана двести пятьдесят штук!

— Это будет моим тебе подарком на Рождество, — язвительно прокомментировал Марк.

— Как? — Лео ошеломлённо посмотрел на друга. — В этом году я не получу свитер с оленем? Это жестоко! Ты же знаешь, что в моей колекции не хватает только Рудольфа!

— Как-нибудь переживёшь, запивая своё горе моим виски, — съязвил Марк.

Они ещё какое-то время обменивались колкими репликами, но мигрень окончательно начала доставать Марка, а от постоянной болтовни Кинга, его голова была готова лопнуть.

— Лео, я хотел обсудить с тобой одно дело… — начал он.

— Окей, дружище, — подмигнул ему Лео. — Подожди только секунду… — он достал свой телефон. — Оп-па! Мой счётчик включен, теперь мы можем говорить как адвокат и его клиент. Всё, что будет тобой сказано мне в пределах этих стен, — он театральным жестом обвёл вокруг себя, — будет строго между нами. Конфиденциально!

— К чему это? Ты и так получаешь приличную зарплату, работая на мою фирму.

— Но ведь твоё дело не касается фирмы? — уточнил Леон. — Значит, это личное. Это отнимет у меня моё личное время, а оно, знаешь ли, дорого стоит…

— Порой ты мне напоминаешь шл**у…

— Прошу заметить, высокооплачиваемую шл**у, — Лео поднял указательный палец вверх. — И это я, в основном, имею своих клиентов! Что, конечно же, к тебе абсолютно не относится, друг мой, — поспешно добавил он, заметив, что Марк начинает злиться. — Чем могу быть тебе полезен?

— Хочу, чтобы ты вытащил одного человека из тюрьмы.

— Вот как? — брови Лео резко взлетели вверх. — И как он там оказался?

— Убил человека.

— Каким образом?

— Проткнул его шею карандашом или кисточками для рисования, — пожал плечами Марк.

— Так всё же карандашом или кисточками? — с серьёзным выражением лица поинтересовался Лео.

— Это так важно? — Марк хлопнул руками себя по ногам.

— Собственно говоря, не очень, — пожал плечами Лео. — Я просто так спросил.

— Этот человек убил сына сенатора.

— Ох ты ж, батюшки! Да он просто везунчик! — присвистнул Лео. — Ставлю на кон весь свой гонорар, его поместили в тюрьму строгого режима как минимум лет на пятнадцать!

— Поэтому ты возьмёшь его дело и сделаешь всё возможное, чтобы либо вытащить его от туда, либо сократить срок до минимума.

— Я что, по-твоему, мать его хр**ов, волшебник? — возмутился Лео.

— Это отец Серинды, — решил уточнить Марк.

Какое-то время Лео был задумчив. Он ходил взад и вперёд что-то бормоча себе под нос. Затем он резко остановился и пронзительно посмотрел на Марка.

— Ничего не обещаю, но я попробую это сделать!

— Ты — настоящий друг! — Марк похлопал его по плечу.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда я предоставлю тебе счёт за это дело, — уже более весёлым голосом сказал Леон.

ГЛАВА 29 (+18!)

— Сказал, что ненадолго, а сам там три часа проторчал, — раздражённо пробубнил Моджо, нажимая с силой на педаль газа.

Машина нервно дёрнулась, а затем плавно покатила по дорогам Нью-Йорка, подстраиваясь под настроение водителя.

— Дела задержали, — ответил Марк, устало вздохнув.

Он надеялся заскочить в офис за документами, чтобы поработать с ними в выходные. Марк не ожидал там увидеть Серинду, потому как в пятницу она всегда уходила раньше с работы на час. Тем более он вовсе не ожидал застать её, флиртующей с его другом, мужчиной, не пропускающим ни одной секретарской юбки («секретарской» следует подчеркнуть дважды, потому как у Леонардо на этот счёт был особый пунктик). Марк с раздражением кинул папку с документами на сиденье. Чёртов говнюк, Лео! Марк видел с каким вожделением приятель смотрел на Серинду, просчитывая в голове ходы её соблазнения. Лео был великолепным стратегом по всему, что касалось женщин, особенно по их совращению. Если бы он решился провести мастер класс для желающих, то запись на его лекции велась бы на год вперёд. Марк нисколько бы не удивился, узнав, что Лео изредка посещает тайные собрания пикаперов, проводя там тренинги, типа «На что ловятся женщины» или «Как хвалить девушку», особое внимание уделяя, конечно же, наглядным примером из личных «побед».

Лео мог мысленно просчитать многочисленные стратегии отношения к женщине. Всевозможные варианты покорения женского сердца калейдоскопом картин крутились в его голове. Чем труднее была задача, тем сильнее разгоралось его любопытство. Главное — процесс; удовольствие, что получаешь в итоге соблазнения; как спелая вишня на вершинке взбитых сливок.

Марк уже успел пожалеть о своей благородной затее положиться на Лео, чтобы вызволить отца Серинды из тюрьмы. Он уважал его за высокий профессионализм, но был готов сегодня придушить голыми руками за то, что тот с вожделением смотрел на его женщину. Чем больше Лео будет узнавать о Сер, тем больше будет возрастать его интерес. Особенно, если учесть тот факт, что Серинда была секретаршей и любовницей Марка. Дурацкое соперничество в студенческие годы! Так или иначе, оно никуда не делось!

— Говорил же, что заехать в офис по пути домой, плохая идея, — покачал головой Моджо. — Посмотри на себя! Лицо, словно высушенный финик!

— Кстати, о доме, — игнорируя замечание Моджо, поинтересовался Марк. — Ты отвёз Серинду ко мне или она попросила тебя отвезти её в другое место?

— Не-а, она никуда не просила её отвезти. А что? — Моджо посмотрел на Марка в зеркало.

— Я велел ей ехать ко мне, но ты же её знаешь, она любит мне противоречить, — Марк устало пожал плечами, при этом улыбнувшись, вспомнив, с каким взглядом она смотрела на него, уходя. — Почему она задержалась сегодня? Она же всегда в это время ездит к отцу на свидание.

Марку не составило труда узнать, куда стремится попасть его секретарша каждую пятницу. Она ездила в тюрьму к отцу на свидание. При этом Серинда тратила на дорогу больше двух часов! Ради десяти минут! Должно быть, отец ей очень дорог. Вот почему Марку так хотелось помочь ей. Вызволить её отца из тюрьмы, чтобы в её глазах перестала плескаться грусть и тоска.

Он волновался за Серинду. Впервые о ком-то он тревожился больше, чем о себе самом и своих близких. Однажды даже хотел предложить, чтобы Моджо отвозил её в тюрьму и привозил обратно, но знал, что она откажет, разозлившись на него. Не надо быть гением, чтобы понять, что её оскорбит тот факт, что он тайком за её спиной узнавал о ней, рылся в её прошлом, наводил справки. Серинда бы точно не одобрила, узнав о папке с её досье в его кабинете. Маркус вспомнил об этой папке не так давно. Его любопытство разгорелось подобно пламени от одной искры. Он искал папку, но никак не мог её найти. Марк был убеждён в том, куда её положил, но по какому-то странному стечению обстоятельств папка исчезла.

— Может свидание отменили или перенесли на другой день? — предположил Моджо.

— Ты ничего странного не заметил в её поведении?

— Не-а. А должен? — Моджо скептично приподнял правую бровь.

— Она с кем-то встречалась в моё отсутствие?

— Ты просил присматривать за ней, но не следить, — нижняя губа Моджо нервно подалась вперёд. — Я не нанимался к тебе, чтобы шпионить за невинными девушками.

— Следить, шпионить или присматривать… не всё ли равно? — удивился Марк.

— Друг, тебе реально стоит пересмотреть в словаре определение слову «присматривать».

— Очень остроумная шутка, — с издёвкой отреагировал Марк. — Я хочу знать, с кем она встречалась, пока меня не было. Сложно ответить? — в его голосе зазвучали металлические нотки.

— Ты спрашиваешь из чистого любопытства или из ревности? — в голосе Моджо слышались нотки юмора.

— Какая разница? — возмутился Марк.

— Существенная, — подытожил водитель, перестраиваясь в другой ряд.

— Моджо! — повысил голос Марк. — Советую не злить меня.

— Ага! Давай! Для разнообразия будет интересно посмотреть на тебя разозлённого, — Моджо издал ехидный смешок. — Хомячок разбушевался… — он громко рассмеялся. — Настоящий хоррор!

— Ты уволен!

— Что-что? Не расслышал?

— Я только что тебя уволил.

— Ах, это… — сдерживая очередной порыв рассмеяться, пробубнил Моджо. — Ты увольняешь меня всякий раз, когда я смею говорить то, что противоречит твоим собственным убеждениям.

— В этот раз я говорил серьёзно! — воскликнул Марк.

— Угу, как и в предыдущие разы. Извини, но мы оба знаем, что кроме меня никто больше не согласится работать на тебя.

— Почему же?

— Потому что ты до жути невыносим! Как тебя ещё Серинда терпит? Ей-богу, я б уже давно сошёл с ума!

— Слава Богу, что она это не ты, иначе бы я сам давно сошёл с ума! — парировал Марк.

— Туше, брат! Туше!

Некоторое время они ехали в молчании. Моджо следил за дорогой, Марк периодически отвечал на телефонные звонки. Звонила мать, но он решил ей не перезванивать сейчас, чтобы не портить себе вечер. Зато мило пообщался с тёткой, вкратце рассказав ей о некоторых недопониманиях со стороны рабочих в его адрес. Если б он знал, что она расценит его звонок, как двадцатиминутный сеанс и возьмёт с него по двойной таксе за позднее время, то и ей бы не стал звонить. Десять пропущенных от Рейчел Марк проигнорировал. Пять голосовых сообщений опять же от неё и ещё с десяток от других девиц. Он их все удалил, не прослушав. Больше не цепляло…

— Она встречалась пару раз с Томми за ленчем, с твоим дедом, а ещё с каким-то блондином, — сказал Моджо, остановив машину перед светофором. — С ним она говорила недолго. После встречи была весьма задумчива и раздражена.

Холодок плохого предчувствия пробежался по спине Марка.

— Как он выглядел?

— Высокий. Высокомерный. Говнюк, одним словом.

— У него был шрам на левом запястье?

— Возможно… не уверен, что хорошо его разглядел, — на время задумался Моджо. — Ты знаешь его?

— Не знаю… но, если это тот о ком я подумал, то нам следует быть более внимательными.

— Что ты имеешь в виду?

— Будешь следить за ней, в прямом смысле этого слова. Если она ещё раз встретится с этим типом, ты сразу же доложишь мне. Ясно?

— Может объяснишь, что всё это значит? — встревожился Моджо.

— Хотел бы я сам знать…

Марк погрузился в свои мысли. Через какое-то время он оказался дома и все его тревоги сошли на нет, когда он увидел её. Серинда вместе с Алеком сидела на диване. На ней была его футболка, доходившая ей до колен. При виде него на её лице заиграла тёплая улыбка, глаза засверкали.

Это приятное чувство, когда кто-то ждёт тебя дома, на твоём диване, с тарелкой солёного попкорна. Марк впервые испытал его и был поражён. Оно пронзило всё его существо. Он с трудом устоял на ногах.

— Вы похожи на двух панд, — справа от Марка изрёк Моджо.

Марк повторно окинул взглядом Серинду и кузена. Глаза влажные, под ними тёмные круги от туши, нос и уши раскраснелись. Видимо, совсем недавно здесь был всемирный потоп! Бумажные салфетки, кстати, валялись, скомканные, повсюду.

— Что случилось? — поинтересовался Марк, не сводя своего взгляда с Серинды.

— Мы смотрели фильм, — дрожащим голосом произнесла девушка. — Очень… очень-очень грустный фильм! — как бы оправдываясь подытожила она.

— Да? И какой же?

— Дневник памяти, — пришёл на выручку Алек, поскольку Серинда себя явно язык прикусила. — Там столько красивых моментов! Ах! Гениальный фильм! — расчувствовался он.

— Ты раз десять его уже пересматривал, — напомнил Моджо.

— Это самая красивая история любви с непревзойдённой игрой актёров!

— Точнее, игра одного актёра… Гослинга! Признайся, ты пересмотрел все фильмы с его участием, — ноздри Моджо расширились, взгляд клинком прошёлся по Алеку.

— Он уникальный актёр! — восхищённо воскликнул Ал.

— Да-да, а ещё у него превосходная задница, — скрипя зубами пробубнил Моджо. — А про пресс вообще молчу…

— Он тебе никогда не нравился, — обвиняющим тоном заявил Алек.

— Точно, я не особый его фанат, — словно воды в рот набрав, произнёс Моджо.

Серинда рассмеялась, ей было забавно наблюдать за милой перебранкой двух влюблённых. Она перевела свой взгляд на Марка. Он покачал головой, скривив гримасу на лице.

— Случайно, не в этом фильме есть сцена, где девушка с разбегу кидается парню в объятия? — как бы между прочим, поинтересовался он у кузена.

— Волшебный момент, — с придыханием проронил Алек. — У меня сердце всякий раз замирает от этой сцены! — он с театральной трагичностью приложил правую ладонь к своей груди, чуть наклонив голову вниз.

Вытянув руки вперёд, Марк подмигнул Серинде. Она едва покачала головой, затем усмехнулась. Искоса кинулся взгляд на Алека, потом на Моджо, а после снова на Марка. Он был великолепен! Немного потрёпанный, в мятой одежде, с тёмными кругами под глазами. Совершенный! Не будь на нём одежды, она бы зацеловала каждый дюйм его тела… возможно, чуть позже… когда они останутся наедине…

«О чём бы эта женщина не думала в эту минуту, пожалуйста, Господи пусть не передумает!» — про себя произнёс Марк.

Серинда резко вскочила на ноги. В два коротких прыжка она с небольшим отчаянием кинулась в объятия Марка. Это был своеобразный тест на доверие. Он раскрыл ей руки, предлагая всего себя. Она прыгнула к нему в объятия, отдавая всю себя. Соединившись, они стали одним целым.

Серинда впечаталась в широкую грудь Марка, плотно обняв ногами его за талию. У обоих перехватило дыхание. Марк, обхватив её ягодицы ладонями, приподнял Серинду чуть выше, чтобы их взгляды встретились. Лицом к лицу. Ничтожное расстояние между губами. Один воздух на двоих.

Марк стал кружить Серинду вокруг своей оси, обволакивая себя её звонким смехом.

Алек захлопал в ладоши. Его восторг был похож на детский — искренний и бескорыстный.

— Божечки-ты-мой! Они такие влюблённые! — Алек сыпал различные эпитеты в сторону кружившейся пары, но они его даже не слышали, что очень даже хорошо. — У кого-то будет секс! У кого-то будет секс! Секс! Секс! Нереальный! Секс! Крышесносный! Се-е-е-е-к-с! — вскочив на диван, он стал подпрыгивать в воздух, весело напевая.

Счастье переполняло Серинду. Она ощущала внутреннее умиротворение — женское удовлетворение. Её обнимал мужчина, в которого она была влюблена. Вибрации его смеха проходили сквозь неё, возбуждая каждую клетку. Голова кружилась от избытка эндорфина в крови.

Прикосновения к голым участкам кожи обжигали.

Одежда раздражала.

Скинуть её. Избавиться от всего. От лишних условностей. Поддаться желанию обладать… поглощать… впитывать удовольствие каждой клеточкой тела…

Кружась, сквозь смех, Серинда слышала возгласы Алека и недовольное бормотание Моджо, но всё это было фоном того, к чему она по-настоящему прислушивалась — к шёпоту любимого. Его голос обволакивал, подчиняя.

Придерживая её руками за ягодицы, Марк медленно понёс свою драгоценную ношу в спальню.

Несколько дней в разлуке довели его разум до сексуального изнеможения.

Остаться с ней наедине.

Не выпускать из своих объятий.

Наслаждаться каждой минутой, лаская её.

Целовать.

Впитывать аромат её возбуждения.

Дрожать от трепета и нетерпения оказаться внутри её жара.

Разрозненные мысли наконец-то соединились в одной плоскости.

Серинда выгнулась в спине. Глубоко вздохнула, отчего её грудь приподнялась, и он смог рассмотреть твёрдые вершинки сквозь ткань футболки.

— На тебе слишком много одежды, — его голос стал чуть ниже с лёгкой хрипотцой от возбуждения.

— Ты слишком много болтаешь!

— Мне казалось, что мой голос тебя заводит, — иронично произнёс Марк.

— Я врала тебе, — губы Серинды изогнулись в подобии коварной улыбки. — Ты намного сексуальнее, когда молчишь.

— Вот как? — Марк скинул свою ношу на постель, убедившись, что она не повредит свои мягкие округлости.

— Эй! — воскликнула Серинда. — Разве это прелюдия для занятия любовью?

— Кто сказал, что я буду любить тебя? — Марк изогнул бровь, посмотрев на неё с усмешкой.

Ей не хотелось думать, что в его словах закрался двойной смысл.

— Что тогда? — тихо поинтересовалась она.

Марк медленно ослабил узел галстука, продолжая смотреть на Серинду с особым блеском в глазах.

— Я буду тебя трахать, детка! — от интонации в его голосе по её коже пробежались мурашки, а низ живота наполнился теплом и сладкой негой. — «Я тебя трахну! Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?»[9] — на его лице появилась зловещая усмешка. — А может мне тебя отшлёпать для начала?

Серинда прикусила нижнюю губу, пытаясь не рассмеяться в ответ.

— Ты уже достаточно возбудилась для наших игр в садомазо? — уголок его рта стал нервно поддёргиваться.

Марк скинул с себя рубашку с галстуком. Не отводя своего взгляда от Серинды, он провёл ладонью от основания шеи к низу живота, накрыв пальцами пряжку ремня.

— Твоя «внутренняя богиня»[10] уже начала ликовать? — правая бровь в притворном скепсисе взлетела вверх.

Самообладанию Серинды пришёл конец. Её накрыло. В буквальном смысле. Лёгкие горели от смеха. Она пыталась глотать воздух, но чуть ли не задыхалась от цикличности приступов хохота.

— Что ты делаешь? А-ха-ха! Прекрати! — молилась она, но бесстыдник вошёл в раж.

— «Не кусай нижнюю губу!»[11] — продолжил Марк.

— Перестань! Я ж умру от коликов в животике!

— Я ещё не все тебе цитаты озвучил, — усмехнулся Марк, принявшись расстёгивать ремень на брюках. — Сама виновата! Зачем подкинула мне это чтиво в чемодан с документами?

— Я хотела подшутить над тобой!

— Поверь, мне было очень смешно на совещании с инвесторами, когда я им предложил ознакомиться с моим деловым предложением.

— О, Господи, нет!

— Да!

— Они приняли тебя за извращенца? — глаза Серинды округлились от удивления, а голос резко взвизгнул.

Марк пожал плечами.

— Как оказалось после, я был единственным, кто вообще не понимал о чём эта книга.

— Не-е-е-т! — потрясённо воскликнула Сер. — Только не говори мне, что не слышал о Кристиане Грее и его маленьком хобби?

— На обратном пути, в самолёте, я лишился литературной девственности, — горько подытожил Марк. — Честное слово, я осушил половину Джека…

Марк подошёл к основанию кровати. Схватил её за правую ногу. Серинда дёрнулась назад, попытавшись вырваться из его захвата, но он пресёк её глупую попытку. Тяжело дыша, она оперлась на согнутые в локтях руки, наблюдая за его дальнейшими движениями.

— Ах, Серинда, что я сейчас с тобой сделаю, — прошептал он.

— Что именно? — подыгрывая ему, тихо поинтересовалась она.

— Э-м-м-м… — на секунду он отвлёкся, — по сценарию я должен снять с тебя «конверс» вместе с носком. Затем поднять твою ногу за пятку, — на этом его самого пробрал дикий смех, — ума не приложу, как это должно выглядеть со стороны, — пробубнил он. — Извини. Отвлёкся. На чём я остановился? — Марк посмотрел в глаза Серинде.

— На пятке, — она подмигнула ему, наклонив голову в бок.

— Угу… — кивнул Марк. — Кажется дальше я должен провести ногтём большого пальца по подъёму… как-то вот так… — следя за её реакцией он попытался совершить данную манипуляцию. — Тебе больно? — Серинда покачала головой. — Я могу и посильнее, ты только скажи, — его лицо озарила самодовольная улыбка. — Прекрати смеяться! — пожурил Марк. — Мне и так приходится сильно импровизировать!

— Бесстыдник! Я упростила тебе задачу!

Приехав к нему домой Серинда первым делом сменила свою офисную одежду на более комфортную. Она выбрала футболку Марка, доходившую ей до колен. Своему белью предпочла его боксеры.

Он смотрел на неё сверху вниз, ухмыляясь.

— Ты очень красива, Серинда Свон. И сейчас я в тебя войду.

— Что? Даже без прелюдии? — рассмеялась она. — А если я не готова?

— «Покажи мне, как ты кончаешь».[12]

— Че-е-е-го? — растерянно переспросила она.

— «Как ты доводишь себя до оргазма? Я хочу это увидеть»,[13] — продолжал цитировать Марк, покусывая нижнюю губу.

Серинда рассмеялась. Она уже начала склоняться к тому, что её рассудок повредился.

— Я серьёзно, Сер! — он поджал губу. — Готов даже умолять тебя, чтобы посмотреть на это, — его голос, словно бархат на ощупь. — Нет, конечно же, я не стану этого делать, — быстро пошёл он на попятную. — Я приказываю, а ты подчиняешься! Уяснила?

— Какой грозный у меня мужчина! — подразнила его Серинда, поплатившись за своё высказывание, громким шлепком по бедру. — Ауч!

— Извини… — без тени сожаления в голосе произнёс он. — Я, кажется, малость увлёкся ролью.

Не дав ей ответить, Марк быстро стянул с её талии боксеры. Следом за ними на пол полетела футболка.

— Безупречна! — он посмотрел на неё голодным взглядом.

Серинда вытянула руки над головой, немного выгнув спину вперёд. Её груди налились. Соски затвердели. На фоне кожи они казались спелыми ягодами на белоснежном покрывале взбитых сливок.

От предвкушения безумия, Марк облизнулся. Опустил её ногу, приложив руку к паху. Сжал пальцы, прикусив губы от краткой вспышки боли.

Наблюдая за ним, Серинда развела ноги в стороны. Каждый оголённый нерв её тела требовал его внимания. Остановив свой взгляд на его руке, она приподняла бёдра вперёд. Он прикоснулся к влажному средоточию её женственности. Едва слышный стон сорвался с губ девушки.

Марк перестал себя сдерживать. Он подался вперёд. Его язык проложил дорожку от венериного холма по животу, касаясь самых чувственных точек на теле Серинды. Она содрогнулась от волны наслаждения.

Язык Марка продолжал кружить по изгибам её тела. Зубы приятно покусывали кожу, а руки ласкали самые потаённые участки, заставляя её стонать сквозь плотно сжатые губы.

Дрожь нарастала.

Марк приподнялся. Оказавшись над Сериндой, нежно убрал растрепавшуюся прядь с её лица.

— Не отводи взгляд, — сказал он, потянув зубами её за сосок. — Хочу видеть твой оргазм.

Она смотрела ему в глаза, цепляясь руками за плечи. Его искусные пальцы терзали её плоть, вознося Серинду всё выше, пока ей не стало хватать воздуха в лёгких.

Почти, но… быстрый ритм ласк сменялся на медленный, дразня, оттягивая удовольствие.

Ещё немного…

Она кричала! Стонала! Умоляла!

Он наслаждался её беспомощностью. Такая открытая и искренняя. Её взгляд сводил его с ума.

Желание обладать ею, стать одним целым, становилось невозможным стерпеть.

Опираясь на локоть правой руки, ускоряя ритм движения левой, Марк коснулся лица Серинды. Он почувствовал, когда волна оргазма накрыла её. Тихий вздох предшествовал звонкому крику. Зрачки увеличились. Дыхание стало рванным. Внутренние стенки её тела сжали его пальцы, посылая в него импульсы тока.

Накрыв её губы своими, Марк одновременно вторгся в неё языком и членом. Скользнул, как завоеватель, почувствовав лишь лёгкое сопротивление. Упрямая девчонка!

— Не сдерживайся… — между вздохами, прошептала она. — Я же знаю, что тебе хочется жёсткого секса.

Из-за смеха он чуть было не сбил свой ритм.

— Нашла время, — процедил он.

Она погрузила свои пальцы в его волосы, сжав их в кулаки.

— Трахни меня… о мой сексуальный мистер Уильямс!

— Чёрт возьми, Сери! — крикнул Марк. — Прекрати!

Его проникновения становились глубже, по мере того, как ритм ускорялся. Она вторила его движениям, жадно целуя мочку уха. Чертовка, знала, как довести его до точки кипения.

— Кончай, Марк… — прошептала Серинда, отчего свела все его усилия сконцентрироваться на нет.

Выругавшись, он проник в неё глубже. Мышцы содрогнулись от сладких спазмов.

Его энергия пронзила её тело, вознося Серинду на новую вершину удовольствия.

Обессилив, Марк прижал Серинду к матрасу. Его сердце так гулко билось, что заглушало её собственный пульс. Они обнялись, не произнося слова. Это был важный момент. Никто не мог сказать почему он так важен. Просто осознание этого было сильнее всяких доводов.

Некоторое время они молчали. Серинда пальчиком чертила узоры на его торсе, дразня его.

— Не искушай судьбу, милая, — Марк перевёл дыхание.

— Кажется, что, наоборот, это она искушает меня, — тихо прошептала Серинда.

— «А ты, оказывается, требовательная штучка. Переворачивайся на животик».[14] — Ему и вправду начинает это нравиться (командовать ею).

— Ох, неужели, я всё-таки увижу тебя настоящего, твою тщательно скрываемую натуру садиста? — передразнила Серинда.

— Женщина, своими словами ты, ей-богу, доведёшь меня до рукоприкладства!

— Ладно, уж! Так и быть. Разрешаю тебе меня отшлёпать, — подмигнула Серинда. — Я согласна на всё, чтобы удовлетворить твои низменные желания.

— Так уж на всё?

— Слово бойскаута!

Марк скептически окинул её взглядом, подвергая её клятву огромному сомнению.

— Поторопись! — нараспев произнесла она. — Акция действует в течение… одной… двух… трёх… секунд!

— Ладно-ладно! Уговорила! — Марк театрально вздохнул. — Есть у меня одно тайное низменное желание… — он сделал интригующую паузу.

— Не томи…

— Могла бы ты… э-м-м-м…

— Ну?

— Могла бы ты мне сделать массаж?

Серинда запустила в него маленькую подушку, вовремя попавшуюся ей под руку, но даже это не помогло стереть его наглую ухмылку.

ГЛАВА 30

— Я летаю… Я в раю!

— Ты что-то сказала? — Марк вполоборота показался из-за двери в ванную комнату. Его лицо было в пене для бритья.

— Да так… дурачусь… — смущённо произнесла Серинда, перевернувшись на живот.

Белая простынь медленно сползла с её плеча, оголив спину. Марк залюбовался изгибами женского тела. В миг его сердце учащённо забилось в груди. Он прикрыл глаза, мысленно дорисовывая то, что скрывала простыня, особенно ту часть, что пониже спины. Правая ягодичка… ммм… она самая любимая… На ней были три маленькие родинки, образовывающие собой вершины равностороннего треугольника. Он проверял, тщательно и досконально исследуя этот участок кожи.

— Ты чего так ухмыляешься? — голос Серинды вывел его из задумчивости.

Марк пожал плечами.

— Так я выгляжу сексуальнее, — в полувопросительном тоне промолвил он.

— Сексуально ты выглядишь, когда ешь и когда молчишь, — промурлыкала Серинда.

— А так? — Марк подмигнул, скинув с талии полотенце.

— О мой Бог! Я сейчас ослепну! — она рассмеялась, чем вызвала у него ответную улыбку.

— Женщина, я запрещаю тебе впредь надо мной насмехаться! — в его голосе не было ни капли серьёзности. Ей-богу, таким голосом он мог умолять её над ним «издеваться».

— Милый, я тебя умоляю! — ахнула Серинда. — Это была лишь разминка!

— Ну, ты сама напросилась!

Марк в два шага преодолел разделяющее их расстояние.

— О-о-о… нет-нет-нет! — завизжала Серинда. — Что ты делаешь, Марк? Прекрати!.. Ой! Ай! Ох! — она изворачивалась, моля о помощи, сквозь смех. — Я боюсь щекотки! Не надо! Чесслово, больше не буду!

— Я тебя предупреждал!

— У тебя всё лицо в пене! Ты меня испачкал! — пожаловалась она.

— Да неужели? — поинтересовался он, потеревшись щекой о её грудь. — В таком случае тебе просто необходимо срочно принять душ!

— Это предложение? — усмехнувшись, полюбопытствовала Серинда.

— Это, моя дорогая, прямой указ, — нежно прошептал он ей в ушко. — Я, так и быть, потру тебе спинку!

— Мистер Уильямс! — возмутилась девушка. — Мне напомнить вам, что моя рабочая смена давно закончилась?

— Разве ты не осталась на сверхурочные?

— Нахал! — она слегка толкнула в его грудь своим маленьким кулачком.

— Мерзавец… — нагло ухмыляясь, продолжил он.

— Негодяй!

— Извращенец! — коверкая, дразнил он.

— Нахал!

— Повторяешься, моя дорогая, — улыбаясь, прошептал Марк.

— Просто при виде такого совершенства, как ты, теряю дар речи, — Серинда «невинно» захлопала ресницами. — И, кажется, память тоже…

— Тогда к чему слова? — Маркус губами оросил дорожку от её ушка к ключице.

— Твоё тело — сладкое на вкус, — сказал он, прикусив ложбинку между грудями. — Ты очень приятно пахнешь…

— Потом и сексом?

— Развратом и нежностью, — уточнил он.

— Ты невыносим! — Серинда запустила пальчики в его волосы. — Продолжай…

Марк усмехнулся, языком пощекотав чувствительное местечко под правой грудью.

— А ты отлично вжилась в роль Госпожи, — промурлыкал он, захватывая в плен ртом сосок.

— Что сказать? Командовать у меня в крови, — она провела рукой вдоль его позвоночника. Обхватила ягодицу пальчиками, сильно сжав её.

— Карты на стол, дорогая, — ухмыляясь, он приподнял голову, чтобы встретиться с её взглядом. — Ты метишь на моё место? Мне стоит тебя опасаться?

— Твоё место, конечно, прельщает меня, но… — она озадаченно вздохнула. — Боюсь, я не справлюсь с тем напряжением и ответственностью, которое оно возлагает на тебя.

— Что ж… я, было, представил тебя, восседающую на моём кресле… — он нарочно тянул слова, одновременно играя пальцами с её набухшими сосками.

— О-у? — удивилась она. — Я хорошо в нём смотрелась?

— Несомненно! Голая ты смотрелась бы на любом фоне самим совершенством!

— Льстец! Наглый, корыстный соблазнитель!

— И вот мы снова вернулись к оскорблениям, — печально вздохнул Марк.

— Бедный и несчастный… — Серинда «надула» нижнюю губу. — Как мне загладить свою вину?

— М-м-м… есть один способ, — Марк заговорчески подмигнул ей, — но я не совсем уверен, что ты готова, милая… — на его лице расплылась скромная улыбка.

— Ты меня заинтриговал… Что я должна сделать, чтобы заслужить твоё прощение? — она решила подыграть ему, чисто из любопытства.

— Ну… — он лёгким поцелуем коснулся местечка на пару дюймов ниже, где сходятся ключицы, у основания шеи. — Поцелуя будет достаточно, чтобы вернуть моё былое расположение к тебе, — голос его был невинен, как пение церковного хора в воскресное утро.

Серинда огромным усилием воли подавила в себе желание рассмеяться. Она приподняла ладонями его голову, посмотрев ему в глаза. Тёмно-карие с золотыми крапинками. Такие красивые и греховные. Что она пыталась в них разглядеть? Она и сама не знала…

— Я тебя поцелую, — решительно произнесла она, — но пообещай мне не превращаться в лягушку!

Он улыбнулся ей искренне, оценив её очередную шутку в его адрес. Боже! С ней было так легко и естественно!

— Всё зависит от твоего поцелуя, — передразнил он.

Не дав ему сказать хотя бы ещё одно слово, она прижала свои губы к его губам. Очень нежно. Её прикосновение напомнило ему взмах крыльев бабочки. Её губы буквально порхали по его лицу. Кончик носа. Веко. Бровь. Висок. Середина подбородка. Снова кончик носа. Край нижней губы. Щека. Другая… Маленький завораживающий танец…

В её руках он расслабился. Отпустил все тревоги. Забыл о проблемах.

Только он и она. Только их поцелуи и прикосновения. Только страсть и нежность. Только лю… желание, он мысленно одёрнул себя. Между ними только страстное желание удовлетворить свои потребности. Он был готов признать правду, что с ней ему лучше, чем с другими. Серинда в разы превосходила все его прежние увлечения. Не более того…

— Ау! Земля вызывает Хьюстон! Хьюстон, ответьте, приём!

— Извини, — Марк смущённо перевёл взгляд в сторону. — Кажется, я на минутку заскочил в Рай, — тёплая улыбка коснулась его губ, но не глаз. Серинда напряглась, почувствовав его скованность.

— Что ж… бывает… — она прикусила губу, задумавшись о своём.

Неловкое молчание прервал Марк. Кашлянув, он прочистил горло.

— Вообще-то я имел в виду совсем другой поцелуй…

— Чёрт возьми! Как я сама не догадалась? — «возмутилась» Серинда.

— Ну-у-у… иногда ты и вправду туговато соображаешь, — Марк решил разрядить напряжённую обстановку шуткой в её адрес.

Сработало. Серинда, рассмеявшись, стукнула в его плечо кулачком.

— Чувствуешь? — все её рецепторы взбунтовались. — Какой чудесный запах?

Марк наигранно повёл носом.

— Что поделать, — он слегка пожал плечами. — Мой тестостерон зашкаливает!

— О себе, конечно, ты никогда не можешь не упомянуть, — пожурила она. — Пахнет кофе и выпечкой!

— Алек снова строит из себя домохозяйку, — пробормотал Марк, утыкаясь лицом в подушку, поскольку изворотливая дамочка умудрилась неожиданно покинуть его сладкие объятия. Надо сказать, это была смелая пощёчина по его самолюбию.

— Ты как хочешь, а я проголодалась! — удаляясь в ванну, выкрикнула она.

Серинде понадобилось минут десять, чтобы привести себя в порядок. Она старалась как можно быстрее оказаться в компании Алека и Моджо. Тревожное чувство поселилось в её сердце. Ей было неспокойно рядом с Марком. Она запуталась. В своих чувствах к нему. К его чувствам к ней. Вопрос, что она для него значит, крутился в её голове бегущей строкой. Прямая трансляция двадцать четыре часа в сутки! Хей-хей! Привет сумасшедший дом и комната с видом на озеро!

Выйдя из ванны, она потратила ещё несколько минут, чтобы разыскать одежду. Боже милостивый, что её трусики делали на балконе? Ах да… они же играли, кто дальше закинет нижнее бельё другого… Его боксеры были тяжелее её кружевных стрингов, но почему-то лежали у самого порога комнаты, когда как её трусики чуть ли не болтались на краю балкона. Даже в такой простой игре он умудрился сжульничать! Используя пальцы в качестве рогатки, он натянул резинку на трусиках и выстрелил. Дурацкий спор она проиграла, но, тем не менее, в выигрыше остались двое.

Марк лежал в постели, лицом прижимая подушку. Он раскинул ноги и руки в сторону. Простыни на нём не было.

«Бестыдник!» — мысленно поругала его Серинда, щедро разглядывая мужскую фигуру.

Он как бы невзначай приподнял свою голову. Прищурил взгляд, оценив, что она уже полностью оделась.

— Что? — она удивлённо посмотрела на него. — Я же сказала, что проголодалась!

— Иди ко мне, и я утолю твой голод, — его голос посылал к её телу импульсы сексуального тепла.

— Тот шоколадный батончик в верхнем ящике твоего столика, не в счёт, — она подмигнула ему.

— А я не его имел в виду, — его брови игриво взлетели вверх-вниз. Он перевернулся на спину, являя себя во всей красе.

Серинда прошлась по его телу оценивающим взглядом.

— Лежи и не двигайся! — приказала она. — Я только сбегаю на кухню за взбитыми сливками!

Ей пришлось буквально силой отдирать, вдруг ставшие ватными, ноги от пола. Его наглая усмешка преследовала её до самой кухни. Ворвавшись в неё, Серинда чуть не сшибла с ног Алека. На нём были джинсы, видавшая виды белая футболка с рваными краями. Поверх всего — фартук с цветочным орнаментом. В одной руке он держал венчик, в другой — стеклянную глубокую тарелку. При столкновении тесто расплескалось по сторонам.

Алек чертыхнулся.

— Эй, дамочка, смотри куда прёшь! — «наехал» он, при этом улыбаясь во весь рот.

— Прости, Алечка, — Серинда чмокнула его в губы. Она придумала ему это милейшее прозвище совсем недавно.

— Приберись здесь, — он указал на пол. — Я как раз заканчивал печь блинчики.

— Ты — великолепен!

— Да, знаю я, знаю, — самодовольно усмехнулся он, выливая тесто на раскалённую сковороду. — Я просто само совершенство!

— У вас это явно семейное, — пробурчала себе под нос Серинда.

Прибравшись, она стала помогать Алеку с сервировкой стола. Они решили перенести завтрак на террасу, чтобы насладиться прекрасным видом на улицы Нью-Йорка. Солнце согревало воздух. Его лучи задиристо играли с зеркальными поверхностями чайного сервиза. В центр стола Алек поставил вазочку с розовыми рунункулюсами. На стулья накинул тёплые пледы, чтобы никто, мало ли, не замёрз.

— Аля, это потрясающе! — Серинда с восхищением оглядывала уютный уголок для завтрака. — Тебе надо печататься в каком-нибудь современном журнале по дизайну.

— Журналы — прошлый век, дорогуша! Инстаграм — вот это двигатель нынешней культуры! У меня уже тысяча лайков на эту фотку, — Алек протянул Серинде свой телефон.

— Невероятно!

— Надеюсь, ты так убиваешься потому, что не нашла сливки, — за её спиной послышался голос Марка.

Серинда развернулась к нему лицом, на котором отразился едва заметный румянец.

— Невероятно… — повторила она, улыбаясь ему в ответ. — Как ты умудрился нацепить на себя такие цвета?

— Что с ними не так? — искренне изумился Марк.

— Ты похож на сочный арбуз, — подсказал Алек.

— Да иди ты, — мягко огрызнулся Марк, сев за стол. — Что на завтрак?

— Блинчики, сэр, — Алек даже наклонился вперёд, низко поклонившись. — Изволите с сиропом или арахисовым маслом?

— Без разницы, — отмахнулся Марк, наливая в чашку кофе.

Алек удалился и Серинда сразу же набросилась на Марка.

— Нельзя быть более любезным со своим кузеном?

Марк отхлебнул кофе, игнорируя вопрос Серинды.

— Не хочешь отвечать мне?

— С обманщицами не разговариваю, — пробурчал Марк, постучав пальцами по столешнице.

— Ох, простите, ваше Высочество, что разочаровала… — ей нравилось его дразнить.

— Поменьше сарказма и может быть я вас помилую, мисс Свон.

— Ни на минуту их одних нельзя оставить! — возмущаясь, Алек ловко маневрировал между стульями, расставляя тарелки с блинчиками.

Следом за Алеком на террасу вошёл Моджо, неся в руках небольшие коробки и пачки писем.

— Курьер только что доставил.

Алек первым ринулся разбирать коробочки.

— Это моё… это тоже… и это… — практически вся кучка перекочевала к нему на колени. — Хм-м-м… а вот этого я точно себе не заказывал! — он разорвал упаковочную бумагу, под которой скрывалась милейшая бирюзовая коробочка от Тиффани.

Алек посмотрел на Марка, недовольно поджав губы. Маркус выхватил коробку из рук Алека и протянул её Серинде.

— Что это? — растерянно поинтересовалась она.

— Подарок, — как бы между прочим, обронил он.

— Подарок? — переспросила она. — Мне?

— Да. Тебе, — уточнил он, ожидая, когда она откроет коробочку. — Тебе разве не любопытно узнать, что там внутри?

Между ними установился контакт глаз. Её блестели, но Марку показалось, что это от счастья. Женщинам ведь нравятся подарки? Так ведь? Они же любят их получать? Это ведь приносит им радость и дикий восторг?

Его размышления прервал глухой звук.

— Не обращайте на меня внимания, — пробормотал Алек, снова ударяясь головой об столешницу. — Я всего лишь поражаюсь тупостью своего кузена…

— Простите, — Серинда поднялась на ноги, её голос дрожал. — Мне что-то стало не по себе, — боясь произнести ещё слово, чтобы не расплакаться, она быстро удалилась в спальню Марка.

— Идиот! — накинулся на кузена Алек. — Она же не такая, как они! Не мог иначе поступить? — его голос сорвался. — Бедняжка… она не заслужила к себе такого отношения! Я тебя предупреждал! — он ткнул в него пальцем. — Как ты мог?

В его взгляде сквозило разочарование. Он с громким шумом покинул террасу, продолжая возмущаться себе под нос.

— Чёрт возьми, что я сделал не так? — с вопросом Марк обратился к единственному не покинувшему его человеку. — Моджо не молчи!

— Ты решил с ней расстаться таким же способом, что и со всеми остальными, — угрюмо подытожил Моджо.

— Не понимаю?

— В первый день ты загрузил Серинду глупыми поручениями, включая купить подарки своим пяти бывшим пассиям, — напомнил он Марку.

— Вот же, бл***! — выругался он. — Я забыл об этом! — он приложил ладонь ко лбу. — Твою ж мать!

— Она купила им одинаковые кольца.

— Теперь понятно, почему каждая из них обозвала меня гандоном, — усмехнулся Марк. — А я всё думал, чем заслужил такое? — он рассмеялся.

— Что думаешь делать?

— Есть хороший совет?

— Угу. Оставить её в покое.

— Не выйдет.

— Почему?

— Она мне нравится, — Марк нерешительно перевёл свой взгляд в сторону.

— Просто нравится?

— Очень нравится, — сквозь зубы прошипел Марк. — Чего ты от меня хочешь?

— Абсолютно ничего, — равнодушным тоном ответил Моджо. — А чего хочешь ты?

— В каком смысле?

— В прямом, — брови Моджо сошлись в переносице. — Тебе скоро тридцать пять. Чего ты хочешь от жизни?

— У меня всё есть, — словно защищаясь, ответил Марк.

— А я не говорю о материальных вещах, — парировал Моджо.

— Ты сейчас напомнил мне деда, — голос Марка стал хрипше. — Ненавижу, когда он начинает разглагольствовать о моём будущем, о жене и детях, об ответственности за фирму. Бла-бла-бла…

— Может, пора усмирить свою гордыню и прислушаться к словам деда? — Моджо ушёл быстрее, чем Марк ему успел ответить.

Оставшись один, он чертыхнулся, ругая себя за такую тупость. Хотел сделать ей приятное. Сам выбрал подарок — маленький бриллиант на тонкой невесомой цепочке.

Он приравнял её ко всем своим прошлым пассиям. Сколько она «продержалась» в его постели?

Чуть больше остальных…

Подумав ещё пару минут, он сорвался и успел застать Серинду около лифта. Марк схватил её за руку, когда она уже входила в него.

— Марк? — удивилась она. — Что ты делаешь?

— А ты что делаешь?

— Я первая спросила! — Серинда упрямо вздёрнула подбородком вверх. — Отпусти руку, мне больно.

Он даже не осознавал, с какой силой сжал её запястье.

— Куда ты собралась?

— По делам, — с невозмутимым видом ответила она.

— По каким делам?

— Личным, — процедила она.

— Ещё полчаса назад их не было.

— А минут десять назад они вдруг неожиданно нарисовались, — ответила она, делая шаг в сторону.

— И когда ты вернёшься? — он скрестил руки на груди, сдерживая себя, тем самым, чтобы не заключить её в свои объятия.

— Вернусь, когда вернусь! — чуть повысив голос, с вызовом произнесла она.

— Это не ответ! — возмутился он.

— Мне так не кажется, — её голос сбился, стал слабее.

— Это из-за подарка?

— Ты такой проницательный… — сарказм пропитал каждое её слово. — Сам догадался или же кто-то помог?

Маркус опустил свой взгляд, молча признавая своё поражение.

— Я — болван! — выпалил он. — Не подумал, что мой поступок тебя оскорбит.

— Ты решил откупиться от меня так же, как и от всех остальных, — констатировала она, едва сдерживая себя, чтобы не накричать на него.

— Ты так горишь, как будто я кого-то убил, а это не так!

— Это не смешно!

— Разве я смеюсь? — наглая бровь надменно приподнялась вверх.

— Враньё! Всё — ложь! — выкрикнула она, сжав пальцами ручку сумочки. — Как ты мог? — её голос сорвался. — Мог бы просто сказать… я бы поняла… но не так…

— Я не хотел от тебя откупиться! — Марк сам едва держал себя в руках.

— Что тогда?

— Я сам выбрал для тебя этот подарок, потому что хотел… я… Чёрт возьми… — он сжал пальцами переносицу. — Это был романтический жест!

Их взгляды встретились.

— Уверена так думала каждая брошенная тобой женщина, — её слова были пропитаны горьким сарказмом.

Серинда нажала на кнопку вызова лифта. Марк не стал её больше удерживать. Если он хоть немного разбирался в женской психологии, то понимал, что ей нужно время, подумать. Она же умная женщина! Должна поверить его словам. Завтра он наступит на горло своему эго и попросит у неё прощения. Она, конечно, подуется для виду, но всё равно простит. Он был уверен в этом.

Спустя три дня он не был ни в чём уверен, особенно в том, что касалось женской психологии.

Она игнорировала его!

Она его И-Г-Н-О-Р-И-Р-О-В-А-Л-А!

Он нервно мерил шагами свой офис, размышляя над событиями недавних дней. Утром Серинда встречала его с чашкой кофе. Она мило улыбалась, даже шутила, но всякий раз, стоило ему задеть тему их отношений, увиливала от ответа. Она старалась быть как можно реже с ним наедине. Невидимая стена отчуждения становилась с каждым днём все более осязаемой. Он не мог до неё дотронуться. Что уж говорить о поцелуях?

Это сводило его с ума.

Женщина его игнорировала, а он, как незрелый юнец, волочился за её юбкой. Делал комплименты её внешнему виду, хотя сам изнывал от желания запустить руки ей под юбку. Коварная женщина… она издевалась над его мужским самообладанием. Одевала исключительно юбки ниже колена, но они так обтягивали её тонкую талию и округлые бёдра… Марк буквально кусал зубами костяшки рук. А блузки? Тонкое кружево, которое практически ничего не скрывало! Его пах горел огнём, даже контрастный душ не помогал.

— Чёрт возьми, так больше не может продолжаться! — Марк остановился посреди кабинета.

Он совсем забыл, что стены ничего не скрывали. Серинда наблюдала за ним, хотя делала вид, что работает. Он чувствовал на себе её взгляд. Не в силах себя сдерживать, он распахнул дверь и подошёл к её столу.

— Чем могу быть полезна, мистер Уильямс? — деловито поинтересовалась она, продолжая печатать.

— Да! Можешь! — он зловеще склонился над её столом, буквально нависая над ней. — Перестань заниматься хер**й и посмотри на меня!

— Сами же сказали, что это важно и срочно, — обиженно произнесла она.

— Подождёт, — процедил он. — Нам нужно решить более важные вопросы.

— Какие, например? — она немного откинулась на спинку кресла, скрестив руки на коленях, смело встретив его недовольный взгляд.

— Например, почему ты меня избегаешь?

— Разве? — она удивлённо ахнула. — Уверены? Мне казалось, я постоянно рядом…

— Перестань! — он решил прервать её, злясь ещё больше. — Не играй со мной, девочка, — в голосе его послышалась угроза, он намеренно показал ей весь спектр своего негодования.

— Чего вы хотите? — напрямую задала свой вопрос Серинда.

— Тебя.

— Хм-м-м…

— Что это значит? — удивился он.

— Вы могли бы уточнить, что конкретно вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы… — он глубоко вздохнул, — чтобы наши отношения продолжались… Я сглупил тогда с подарком, не подумал, что это тебя так сильно расстроит…

— Вы пришли сюда, чтобы извиниться?

— Ещё я соскучился, — он пронзительно посмотрел ей в глаза.

— Соскучился? — переспросила она.

— Угу.

— По сексу?

Его глаза немного округлились.

— Ну… не только… — он что-то ещё пробормотал, но она не стал его слушать.

— Да.

— Что «да»?

— Да. Я вас прощаю. И — нет. Я не хочу продолжения наших отношений. Это была ошибка. Я прошу вас забыть обо всём и работать, как раньше, — её голос чуть дрожал, но в нём была сила. — Без обид? — Серинда слегка пожала плечами.

— Ты… ты бросаешь меня? — Марк удивился, как вообще у него язык повернулся спросить такое.

— Ну-у-у… если вы так это называете… я бы сказала, что мы оба взрослые люди. Да. Нам было очень хорошо вместе, но это время закончилось.

Кто эта циничная особа?

— Ты меня бросаешь? — казалось, эта фраза прочно засела у него в голове. — Меня?!

— Что ты заладил «меня-меня»? — внешнему спокойствию Серинды пришёл конец. — Уж лучше я тебя, чем ты меня!

— Меня ещё никто… никогда…

— Ох! Надо же! — воскликнула Серинда. — Вот уж везёт мне, так везёт! Надеюсь, вы не разоритесь на психологе, получив такую глубокую душевную травму? — съязвила она.

— Немыслимо! — Марк, помотав головой, рассмеялся. — Ты не можешь меня бросить!

— Ха! Могу и только что это сделала! — Серинда резко поднялась.

— Ты, может быть, это и сделала, но я с этим не согласен! — парировал Марк.

— Да не может быть?!

— Ещё как может быть! — он хлопнул рукой по столу. — Наши отношения закончатся тогда, когда я это решу.

— Кретин! Им уже пришёл конец! — выкрикнула Серинда.

Они ещё несколько минут препирались, не волнуясь о том, что за их ссорой наблюдают все сотрудники офиса. Кто-то даже начал делать ставки на то, что директор фирмы задушит свою секретаршу. Кто-то в ответ ставил на то, что всё окажется наоборот.

Лицо Марка раскраснелось. Он чуть ли слюной не брызгал, заставляя эту женщину одуматься. Ещё раз пригрозив ей, что она не смеет его бросать, он резко развернулся к ней спиной и сделал пару шагов, намереваясь выйти из кабинета, но чёртова стеклянная дверь оказалась на его пути раньше, чем он думал. Стукнувшись головой о твёрдую стеклянную поверхность, Марк взвизгнул, словно девчонка, а затем выругался, как заправский моряк.

— Марк?! — в её голосе было волнение и сожаление, что ещё больше разозлило его.

— К чертям собачим эти стеклянные двери! — открывая объект своего негодования, Марк не стеснялся в выражениях. — Чтобы завтра их здесь не было!

— Сами же хотели прозрачный интерьер!

— Вы ослепли, мисс Свон? — прорычал он. — У меня идёт кровь из носа!

От чего-то его слова рассмешили её. Серинда тщетно старалась подавить в себе приступы хохота. Марк злобно прищурил глаза. Мысленно он уже расчленял труп своей секретарши.

— Вставь тампоны в нос, чтобы предотвратить кровотечение.

— О, доктор Лео пожаловал! — Марк ехидно процедил, разворачиваясь на голос друга.

— Всегда к вашим услугам, — Лео насмешливо отсалютовал Марку. — Моё почтение, миледи, — посмотрев на Серинду, он приложил правую руку к груди. — Позвольте отметить, вы превосходно выглядите.

— Мистер Кинг, мой вид однозначно уступает вашему.

— Я сейчас утону в этой патоке, — съязвил Марк, грозно посмотрев на Серинду.

— Возьми, — Лео протянул ему свой платок.

Марк приложил ткань к носу, пытаясь остановить кровотечение. Посмотрев за спину Леона, он заметил Карен, помощницу Кинга, мило беседующую с одной их сотрудниц офиса.

— Советую не смотреть на неё больше пяти секунд, — очень тихо прошептал Лео.

— Она же… — рот Марка открылся от удивления.

— Лысая? — уточнил Лео. — Святой ёжик! — он облегчённо вздохнул. — Я думал у меня галлюцинации!

— Это из-за тебя она сменила имидж? — ухмыляясь, Марк наконец-то пожал руку Лео.

— Она была не в моём вкусе, даже, когда ходила с волосами!

— Вот уж странно, — усмехнулся Марк.

— И не говори, — тяжело вздохнул Лео. — Сейчас женщина либо ярая карьеристка-феминистка, либо лесбиянка. И что делать нам, мужчинам?

— Так… Карен… ммм… она?

— Угу.

— Уверен?

— Она единственная, кто не клюнул на моё обаяние, — пожав плечами, Лео с досадой шаркнул ногой. — Она и твоя секретарша, — ухмыляясь, продолжил он.

— Посмотришь в её сторону больше пяти секунд и твой стоматолог будет несказанно рад твоему внеочередному визиту к нему, — процедил сквозь зубы Марк.

— Тогда, возможно, тебе понадобится номер лучшего в стране пластического хирурга? — тем же тоном вторил ему Лео.

— Того самого, что вставил в твою задницу имплантаты?

— Дружище, нам, кажется, обоим стоит выпить! — Лео похлопал Марка по плечу.

— Первая удачная мысль за сегодняшний день! — в ответ Марк хлопнул друга по спине.

Он развернулся к Серинде лицом. Та делала вид, что разбирает бумажки на столе.

— Мисс Свон, перенесите все мои встречи сегодня на другое время.

— На какое? — возмутилась она. — У вас все дни расписаны!

— Придумай что-нибудь, — процедил он, убирая платок от лица. — Ты же сообразительная девушка! И замени дверь!

Лицо Серинды раскраснелось от гнева, но она сдержала порыв, высказать ему в лицо, что о нём думает. Она лишь сжала маленькие пальчики в кулак.

Лео обратился к Карен:

— Езжай в офис. Подготовь бумаги по делу Картера.

— Уже лечу и спотыкаюсь, — прощебетала девушка.

ГЛАВА 31

Двое недовольных мужчин удалились.

Две рассерженные женщины остались.

Они оценивающе осмотрели друг друга так, как могут только женщины — критично, подмечая достоинства и недостатки фигуры, мэйкапа, укладки (что в случае Карен намного упрощало задачу), а также одежды. Обе кивнули в знак одобрения. Серинда приподняла правую бровку.

— Кофе?

— Тошнит уже от него, — фыркнула Карен, по привычке сунув руку в карман брючек.

— Зелёный чай?

— Бррр… — скривила лицо Карен.

— Теряюсь в догадках, что ещё могу вам предложить?

— Стакан воды, вполне сойдёт, — девушка вошла в кабинет и села на диванчик. — Уютненько, — она осмотрелась вокруг. — Особенно цветочки, — она кивнула на вазу с нарциссами. — Я, кстати, Карен — помощник того напыщенного индюка в деловом костюме.

— Я — Серинда — личный помощник не менее напыщенного индюка в костюме, — она протянула стакан воды Карен. — Неудачный опыт с плойкой?

— Ах, ты об этом? — Карен резко провела ладонью от затылка ко лбу. — Видела бы ты физиономию Леонардо, когда я сегодня вошла в офис, — она мечтательно прикрыла глаза. — Его глаза чуть ли не вылезли из орбит, а язык чуть было не отсох от удивления. Ей-богу, его челюсть упала на пол! — она рассмеялась. — Этот момент навсегда запечатлён в моей памяти!

— А если серьёзно? Что сподвигло тебя на такие кардинальные перемены?

Девушки как-то сразу прониклись друг к другу. Видимо, общее горе, то бишь начальники, объединяют.

— Ладно! Тебе скажу, — Карен подмигнула Серинде. — Но никому ни слова!

— Клянусь! Твой секрет уйдет со мной в могилу! — обе девушки рассмеялись.

— Так вот… Десять стопочек текилы, и я уже танцую на барной стойке, — начала Карен.

— И как это связано с волосами?

— Нетерпеливая женщина! — прицокнула Карен. — Потом была парочка коктейлей «Секс на пляже», — она стала загибать пальцы на правой руке, — затем, кажется, один коктейль со странным названием «Путь в один конец», — она забавно усмехнулась. — Вроде бы я выпила их три, когда реально увидела свет в конце туннеля.

— А потом?

— Потом? — переспросила Карен, продолжая улыбаться. — Потом я проснулась на другом конце города. Голая, рядом с каким-то мужиком. Красавчиком, кстати. Знаешь, такой «всё при нём»… ну, ты меня понимаешь? — она заговорчески подмигнула Серинде.

— И? Что дальше?

— Я попыталась его разбудить и продолжить то на чём мы остановились… — голос Карен стал на тон хрипше. — Забавно… — она поджала нижнюю губу. — Я была голой, а он полностью одетым. А ещё меня мучила жажда и сексуальное неудовлетворение! Ох… оно просто прожигало меня насквозь!

— Так он не проснулся?

— Как я ни старалась, — она посмотрела на Серинду, — а стараюсь я всегда на славу. Ого-го-го! Но увы… он был глух к моим мольбам!

— И ты его оставила?

— Моя голова раскалывалась, словно по ней били дубинкой всю ночь! — Карен сделала глоток воды. — Я еле успела доехать домой и собраться на работу! Леонардо только выглядит дружелюбно, на самом деле он деспотичная свинья, не терпящая опоздания своих подчиненных! — профырчала Карен.

— Так это случилось вчера? — улыбаясь, поинтересовалась Серинда.

— Можно ещё воды?

— Конечно, — откликнулась Серинда, искренне сочувствуя состоянию девушки.

— Та-а-а-к… с парнем всё ясно! Что с волосами? — напомнила она Карен.

— Да кто их знает? — искренне удивилась Карен. — Ни черта не помню! Проснулась, а их уже нет на моей голове! Даже мой пронзительный крик не разбудил того красавчика! Это обиднее всего! Ни секса, ни волос! Где справедливость?

— А ты запомнила его адрес? — спросила Серинда.

— Думаешь, он накачал меня наркотиками, притащил к себе, побрил наголо и оставил неудовлетворённой? Это что, фетиш такой? — глаза Карен округлились.

— Воображение у тебя, у-у-у-х-х! Мама не горюй!

— Хм-м-м… — Карен постучала пальчиком себе по губам. — Это вполне реально! Вот же ж, сукин сын! Да я его засужу! Оранжевый цвет станет его любимым на ближайшие лет пять! Он молиться будет, чтобы хотя бы одно свидание в год выпросить! — она перевела взгляд на Серинду. — Что скажешь? Я навожу страх на людей?

— О, да! Ты прирождённый злодей!

— Вот же, гадство! — Карен стукнула себя ладошкой по голове. — Куда мне теперь девать весь свой уход за волосами? Шампунь и маски для блеска и силы?

Серинда была больше не в силах сдерживать свой смех.

— Волосы быстро отрастут!

— Хорошо тебе… ты-то не лысая! — Карен в ответ тоже рассмеялась. — Чёрт, мне пора в офис, — она хлопнула себя по ноге. — Этот алкаш, кажется, сегодня там больше не появится. Я быстро сделаю работу и свалю по-тихому, — она зевнула, потянув руки в стороны. — Всё бы отдала за возможность поспать пару часиков!

— А зачем он приходил?

— Кто? — не сразу сообразила Карен.

— Мистер Кинг, — уточнила Серинда, — и ты.

— А-а-а… он часто меня берёт с собой на встречи, — Карен предпочла пояснить своё присутствие в офисе Уильямса. О цели самого визита она не могла говорить, потому как этикет «адвокат-клиент» не позволял ей сделать этого.

— Почему?

— Я особенная, — не без лишней скромности, ответила Карен. — У меня фотографическая память. Я, бл**ь, ходячая Википедия и все тома уголовного права!

— Вау!

— Я тебе говорю, — она усмехнулась, — Леонардо жить без меня не может! К примеру, ему очень нравится звонить мне в четыре утра и просить процитировать ему пятую строчку двадцать пятой статьи уголовного кодекса, — она недовольно поджала губы. — Затранец, так издевается надо мной! Шутник восьмидесятого уровня! Мать его за ногу!

— Почему ты зовёшь его «Леонардо»? — Серинде было очень любопытно узнать, как можно больше о друге Марка.

— Потому что это его очень сильно бесит! — Карен широко улыбнулась. — Я просто обожаю доводить его до приступов! Что поделать? Мне нравится порой пощекотать свои крылышки, — она очаровательно улыбнулась Серинде. — А ты со своим боссом давно спишь?

— А ты со своим?

— Одна мысль об этом вызывает у меня рвотный рефлекс!

— Но ты всё же об этом думала, — Серинда подмигнула Карен.

— Подловила… подловила, — признала своё поражение девушка. — Но одно дело думать, а другое — делать. Я никогда не пересплю с Кингом! Даже, если он мне предложит пять миллионов долларов и свой дом на Карибах! — она широко улыбнулась. — Хотя от дома я бы не отказалась… — печаль проступила в её голосе.

— С чего ты решила, что я сплю с начальником?

— Как сказать… чтоб так помягче… — Карен пожала плечами. — Я перекинулась парой слов с сотрудницей вашего офиса. Она говорит, что вы «горячая парочка».

— Правда? — Серинда поникла, её плечи опустились вниз с огромной досадой. — Они все знают?

— Дорогая, — Карен накрыла свое ладонью руку Серины. — Даже слепой увидел бы вашу страсть на расстоянии мили.

— Всё намного хуже, — тяжело вздохнула Серинда.

— Ты спишь с боссом, что может быть хуже? — поинтересовалась Карен.

— Я влюблена в этого идиота!

— Вот это ж**а! Подруга ты попала!

— А то я не знаю? — съязвила Серинда. — Что мне делать?

Этим же вопросом поздно вечером задавался Марк, сидя в кабачке вместе со своим старинным другом-тире-собутыльником.

— Что мне делать, Лео?

— С чем?

— С кем! — поправил его Марк. — С ней! Что мне с ней делать?

— Отшлёпай её! — посоветовал друг.

— Ха-ха… — иронично пожал плечами Марк, сделав большой глоток неразбавленного виски. — Ещё гениальные идеи есть?

— Купи ей красное кружевное бельё и отшлёпай её в нём!

— Ты зациклился?

— Прости, дружище… недавний приобретённый опыт не даёт мне покоя, — Лео озадаченно покачал головой.

— Только не говори, что играл в мистера Грея, — Маркус скривил губы.

— Да, знаешь ли ты, что прототипом этого образа послужил сидящий перед тобой человек? — его слова звучали высокопарно и совершенно нелепо.

Марк прыснул от смеха.

— Я у тебя совета попросил, а ты, как обычно, всё свёл к пошлой шутке!

— Ты по ней страдаешь?

— Да я просто чахну!

Оба приятели рассмеялись.

— Соберись, тряпка! Иначе тебя исключат из нашего мужского клуба! Подкаблучник, — процедил он напоследок, прежде чем выпить содержимое своего бокала залпом.

— Сам подкаблучник! — Марк не остался в долгу. — Без Карен вздохнуть не можешь!

— Это не так, — Лео склонил голову чуть ниже. — Я её использую…

— Сам же говорил, что восхищаешься этой женщиной, — напомнил Марк.

— Это правда, — Лео покачал головой. — Второй такой, как она, я не встречал.

— Красивой?

— Я тебя умоляю, — Лео толкнул приятеля в плечо. — Ты видел её прическу, вернее, её полное отсутствие?

— Ей идёт, — Марк пожал плечами.

— Возможно… просто я до сих пор под воздействием шока от её очередной выходки!

— Выпьем!

— Выпьем!

— За тех, кто нас имеет!

— За тех, кого мы имеем!

— Наша цель? — просил Марк.

— Напиться!

— Одобряю! — подытожил он. — У пусть все бабы катятся к чертям!

— К чёрту их!

— Да-а-а-а! — дружная компания за соседним столиком поддержала их тост. — К чёрту всех баб!

Марк отсалютовал им, едва удержав равновесие на стуле.

— К чёрту её… — пробубнил он. — Посмела бросить меня! Меня! Уму не постижимо!

— Дружище помимо визуальных у меня сейчас, кажется, слуховые галлюцинации… Мне послышалось, что ты сказал… будто бы тебя бросила женщина? Милашка мисс Свон?

— Она самая… — пристыженно произнёс Марк. — Сказала, что нашим отношениям пришёл конец!

Лео рассмеялся, при этом поперхнувшись алкоголем. Марк решил не приходить ему на выручку, путь хоть упадёт к его ногам, моля о помощи.

— Она — это нечто! — откашлявшись, присвистнул Лео. — Чем ты её разозлил?

— Решил подарить драгоценность от Тиффани, — признался Марк.

— Идиот!

— Кажется, сегодня меня не оскорбил разве, что самый ленивый, — раздражённо пробубнил Марк.

— Такой женщине, как Серинда не нужны подобные знаки внимания.

— Спасибо… я уже это понял! — процедил Марк сквозь зубы. — Может, скажешь, чего я не знаю о ней?

— Для неё деньги ничего не значат.

— Вот как? — фыркнул Марк. — Ты хоть видел, в каком она живёт районе?

— Через пару лет её счета будут разморожены, и она станет очень… очень богатой женщиной, — пояснил Лео.

— Что? — казалось Марк в миг протрезвел.

— Её дед был главой русской мафии.

— Ке-е-е-м? — Марк был, мягко говоря, немного ошарашен услышанным.

— Ты же знаешь, что я не обсуждаю дела за выпивкой, — Лео покачал головой, жалея, что сболтнул лишнего.

— Да, плевать я хотел на твои принципы! — взорвался Марк. — Выкладывай, что узнал о ней!

— Ладно-ладно! — Лео поднял руки вверх, признавая капитуляцию. — Но я тебя предупредил… Твоя милая секретарша не так проста, как кажется на первый взгляд.

— Говори уже… — в голосе Марка послышалось лёгкое раздражение.

— Её дед — Виктор Ханин… чёрт… почему у всех русских такие плохо выговариваемые фамилии? — язык Лео и так «заплетался» от количества выпитого за вечер. — Будучи несовершеннолетним Ханин привлекался пару раз за мелкие правонарушения: кража, разбой, хулиганские выходки. В девятнадцать ограбил ювелирный салон. Его поймали, но деньги и украшения так и не нашли. Отсидел пять лет. — Голос Лео был сух, словно он зачитывал ранее заученную статью из уголовного кодекса. — Отсидев срок, Ханин не растерял воровские навыки, выйдя, он сразу же ограбил крупный салон ювелирных украшений. Как и в первом случае, полиция не смогла найти украденное. Снова отсидев свой срок, — Лео поморщился, — кажется, семь лет… он уехал из Америки и какое-то время прожил в России в каком-то богом забытом городишке. В середине девяностых вернулся в Штаты с женой, ребёнком и огромным состоянием. Лет десять назад полиции удалось провести параллель между ним и крупными поставками оружия в страну. Они стали следить за ним, но этот, сукин сын, умел ловко заметать следы своих махинаций. Официально у ФБР и нацбезопасности на него ничего не было.

— В каком смысле?

— Все свидетели в делах, в которых фигурировал или даже упоминался вскользь Ханин, либо кардинально меняли свои показания, либо устранялись…

— Каким образом? — Марк вскинул бровь, посмотрев на друга с сомнением.

— В прямом… — голос Лео стал тише. — Чаще, конечно, с ними происходили несчастные случаи, но некоторым не везло конкретно.

— Что ты имеешь в виду?

— Дружище, тебе надо хоть иногда смотреть сериалы с криминальным уклоном, — Лео резко выдохнул. — Того, кому не повезло больше всего, находили со вспоротым животом… руки скрещены на груди, а их собственные кишки обмотаны вокруг шеи… Это, своего рода, визитная карточка русской мафии.

Плечи Марка поникли, он никак не мог осознать реальность услышанного. В его голове не укладывался образ мужчины с фотографий, которые он видел в доме у Серинды.

— Она знала? — Марк прочистил горло. — Знала, кем был её дед?

— Возможно, — Леон слегка пожал плечами. — Даже, если не знала кем он был при жизни, то точно узнала после его смерти. Иначе откуда у неё связи, чтобы «крышевать» отца в тюрьме? — Лео даже фыркнул. — Единственный итальянец, за которым «присматривают» русские!

— Она им платит?

— П-ф-ф… естественно! — Лео сделал большой глоток виски. — Это — бизнес. Плати деньги и получай защиту. В противном случае, её отец не дожил бы до сегодняшнего дня.

— Но, где она берёт деньги, если все её счета заморожены?

— Серинда очень умная девочка, — не скрывая восхищения в голосе, тихо произнёс Леон. — В основном она продаёт картины отца. Ещё до того инцидента с карандашом, — Лео не смог сдержаться чтобы не подмигнуть другу, который, казалось, совсем не разделял его энтузиазма, — отец малышки Свон был довольно известным художником. После того, как он жестоко убил единственного сына сенатора Кейна, спрос на его картины значительно возрос.

— На сколько сильно?

— Ну… скажем, несколько его работ, особенно написанных впервые годы тюремного заключения, оцениваются некоторыми специалистами от одного до пяти миллионов. Кстати, одна из них висит на стене в твоём кабинете. — Лео отсалютовал Марку, испытав истинное наслаждение от того, что смог ошарашить своего друга. — Угу… а ты ей маленький бриллиантик решил подарить… — он едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться.

— Не понимаю ничего… — Марк закрыл лицо рукой. — Она же сама говорила, что нуждается в деньгах…

— Это так, — голос Лео стал суше. — Большинство стоящих картин Серинда отдала в галереи и музеи. Она продаёт небольшие работы, но из-за кризиса мало кто сейчас стремится насладиться чувством прекрасного, покупая картины, написанные заключённым. На сколько могу судить, все вырученные с продаж деньги малышка Свон тратит на «защиту» отца в тюрьме, а также на адвокатов, — Лео прицокнул языком. — Она подаёт апелляции о досрочном освобождении отца, но всё бестолку.

— Из-за сенатора?

— Преимущественно из-за него… — Лео покрутил пустой бокал в руке, задумавшись на некоторое время. — Также малышка Свон выбирает слишком «правильных» адвокатов, — он резко сморщил лицо. — В этом деле нельзя работать по шаблону…

— Неважно как ты этого добьёшься, но ты, Лео, должен вытащить отца Серинды из тюрьмы!

— Он убил человека… сына известного политика… — как бы невзначай напомнил Леон.

— В состоянии аффекта! Непреднамеренно!

— Он воткнул карандаш ему в глотку и наблюдал, как бедолага истекает кровью!

— Это первое, что ему попалось под руку. Он не соображал, что делал, находясь под сильным эмоциональным напряжением!

Глаза Лео округлились, а брови приподнялись. Лицо его выражало удивление.

— Ну надо же? Вау! Может напишешь за меня речь?

— Да, пошёл ты… — буркнул Марк.

— После тебя, друг мой, — парировал Лео, отсалютовав бокалом Марку.

— Это дело зацепило тебя. Вижу по твоим глазам! — Марк указал пальцем на Лео.

— Вот, что я тебе скажу, дружище… — Леон наклонился к Марку с серьёзным видом. — Ты намеренно подстегнул моё профессиональное любопытство. Теперь я из принципа не могу бросить это дело!

— Можно подумать ты стал меня меньше любить из-за этого, — фыркнул Марк. — Сам недавно жаловался насколько скучная твоя жизнь и работа с однотипными делами, которые тебе приходится вести изо дня в день. Я всего лишь дал тебе цель, — он пожал плечами, мол, сам виноват, что вляпался во всё это.

— Я буду защищать отца Серинды, но только, если она сама так решит, — голос Леона был серьёзен со стальными нотками, что было весьма странно при том количестве спиртного, что он уже выпил.

— Тогда она поймёт, что это я тебя попросил о помощи.

— Ага! — Лео самодовольно усмехнулся. — Спорим, ей это не очень понравится?

— Да, она вырвет волосы на моей голове, — воскликнул Марк. — Все! До единого!

— Ну, не надо так… — Лео покачал головой. — Не может же она быть настолько кровожадной?

— Ещё как может… Она сильно разозлится, если узнает, что я за её спиной вынюхивал её тайны.

— Так или иначе, она узнает. Скажи ей сам. Она посчитает это благородным поступком.

— П-ф-ф… ты плохо её знаешь.

— Ты по ходу в ней тоже не очень-то хорошо разбираешься, — подмигнул Лео.

— Ты о чём это?

— Она же тебя бросила, — учтиво напомнил друг. — Ты вроде бы этого не предвидел.

— Не предвидел… — Марк совсем поник. — Отвратительное чувство.

— Идея напиться теперь не кажется тебе такой хорошей? — подсказал друг.

— Не считая утреннего похмелья, головной боли и отвратительного настроения на весь день — это была самая лучшая идея, посетившая меня за день.

— Да, кстати, ты платишь, — коварный прищур Лео вызвал улыбку на лице Марка.

— Ты как проститутка, любой диалог сводишь к деньгам!

— Я мог бы обидеться, но не стану, — высокопарно заявил Лео.

— На правду не обижаются, — Марк усмехнулся своим мыслям. — Серинда мне это часто говорила.

— Мудрая женщина. Как она вообще с тобой связалась?

— Я покорил её своим обаянием, — улыбка Марка стала шире.

— Уж точно не своими умственными способностями.

— Давай-давай! Смейся, — подбодрил его Марк. — Посмотрю на тебя, когда ты окажешься на моём месте?

— Брошенного и униженного? — напомнил Лео. — Нет, уж, извини. Я на твоём месте точно не буду.

Они ещё какое-то время препирались, подлавливая друг друга на каждом слове. Время перевалило за полночь, а содержимое второй бутылки виски составляло меньше половины.

— Чёрт! Совсем забыл! Ты что-нибудь узнал об Алеке? Почему он продал свой дом?

— Вот, честное слово, чтобы ты без меня делал? — в голосе Лео вибрировали хмельные нотки. — Один момент!

Он протянул руку вперёд, выставив указательный палец напротив лица Маркуса, тем самым, запрещая ему произнести ещё хоть одно слово. Второй рукой достал из кармана пиджака, криво висевшего на спинке кресла, свой сотовый. Нажав на цифру «один», стал ждать, когда абонет ответит.

С третьей попытки ему удалось достичь своей цели. К сожалению, Марк не мог слышать, что отвечали Леону. К несчастью, он слышал всё, что говорил сам Лео:

— Ковальски? Это ты?.. А что хрипишь? Бежишь куда-то?.. Что ты делаешь? — челюсть Лео резко опустилась вниз. — Тра-ха-е-шь-ся?! — минутное молчание. — Это женщина? Боже, если это так, то через десять минут я буду к вашим услугам! — он даже глаза закатил от волнения. — Твою ж мать… Обязательно было так обламывать мою фантазию? — последующий ответ его явно разозлил ещё больше. — Ты сверху? — ответ. — Смени позу. — Брови Лео свелись в одну линию. — Потому что я не стану с тобой говорить, пока какой-то мужик нависает над тобой, — от раздражения его лицо покраснело. — Окей! А теперь повернись к нему спиной! — Марк прикрыл свой рот рукой, дабы заглушить свой смех. Лео цыкнул на него, смерив недовольным взглядом. — Сама не захотела прерывать свой акт! — прорычал он в трубку. — Да! Теперь мы можем говорить! Это твой бойфрэнд? — ответ. — Я думал, что ты лесбиянка, конечно же для меня шок узнать, что ты спишь с мужиками! — возмущённо воскликнул он. — Если он не твой парень, не хочешь ли ты сказать, что завалилась к нему в постель на первом же свидании? — от услышанного ответа, лицо у Лео стало багрового оттенка. — Потому что мне не безразличен моральный облик моего подчиненного! — раздражённо процедил он сквозь зубы. — Завтра я устрою тебе этическую порку! — глаза его округлились. — Что за стоны? Ты кончаешь? — его голос резко перешёл на писк. — Не смей этого делать! Вообще слезь с него, мне нужно обсудить с тобой важное дело. — Даже со своего места Марк расслышал, как девушка выругала своего боса. Затем она, наверное, включила режим ожидания. Марк это понял по тому, как вытянулось лицо Лео. — Чёрт возьми, она меня игнорит!

— Неприятное чувство, правда?

Лео, кажется, его не расслышал. Он продолжал зомбировать взглядом свой телефон.

— Теперь ты можешь говорить? — чуть ли не проорал он в трубку. — Хорошо! — вновь рявкнул он от раздражения. — Чего я хотел? — вопрос, казалось, застал его врасплох. Ему понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, почему он звонил своей помощнице.

Поговорив с ней минуту, Лео, не попрощавшись, нажал на кнопку «отбой», с диким негодованием кинул телефон на стол. Какое-то время он продолжал злобно посматривать на гаджет, словно он был источником всех его бед.

— Её номер у тебя на быстром наборе?

— Я слишком часто ей звоню, — буркнул Лео.

— Видимо, понятие «личное пространство», тебе явно незнакомо.

— Я всегда ей звоню ночью! Она уже привыкла, — пояснил Лео.

— Но ты впервые позвонил, когда она была в постели с другим мужчиной, — уточнил Марк. — Тебе не кажется это слишком…

— Что мне кажется, так это то, что мы слишком много говорим сегодня о женщинах! — Лео плеснул виски в свой бокал и залпом его выпил.

— Что тебе сказала Карен об Алеке?

— Сделай милость, не произноси её имя при мне, — ноздри Лео раздулись, лицо вновь побагровело.

— Хорошо… Что тебе сказала твоя помощница об Алеке?

— Она выяснила, что вырученные с продажи дома деньги, твой кузен потратил на оплату счетов из клиники.

— Что? Каких ещё счетов?

— За лечение от наркозависимости. Он задолжал им. Плюс проценты.

— Но этого не может быть! Его родители должны были оплатить клинику!

— Они официально отказались от него. Могу предположить, что ориентация и наркозависимость Алека не способствуют политической карьере его матери.

— Вот же сука! — Марк стукнул кулаком по столу.

— Чёртовы бабы! Им только дай шанс управлять миром, так они его за один день уничтожат! — в голосе Лео слышалось негодование.

ГЛАВА 32

— Так, значит, ты отшила моего братца? — жизнерадостная улыбка на самодовольном лице Томми на какой-то момент приподняла настроение Серинды.

— Отшила, — пытаясь улыбнуться, ответила она.

— Ты, наверное, первая женщина, решившаяся на столь отчаянный шаг.

Томми прищурил глаза, сделав лицо задумчивым. Выглядело оно весьма комично. Серинда рассмеялась, чуть не поперхнувшись содовой. Было время ланча и они решили провести его вместе, выбравшись в парк. Погода была превосходная. Солнечно. На небе ни облачка. Последние дни осени. Серинда была рада смене обстановки. Стены офиса давили на неё. Пространство всякий раз сужалось, стоило ей пересечься хотя бы взглядом со своим начальником. Благо он часто ездил по делам и в краткосрочные командировки. Их общение свелось к официальной электронной переписке.

— Не драматизируй! Твой брат уже думать забыл обо мне.

— Почему ты так решила? Ты задела его самолюбие. Как пить дать, он думает о тебе!

— Ты забыл, что я его секретарь? В мои обязанности входит следить за распорядком его дня. Назначать и переназначать встречи. Я знаю где, когда и с кем он видится.

— И?

— За неделю у него было семь свиданий! Семь! То есть в среднем… — она постучала пальчиком по губам. — … по одному на каждый вечер! И он не повторялся! Где он вообще проводит их кастинг? Скажи, есть какой-то сайт для холостяков VIP класса?

— Существует множество агентств, помогающим холостым мужчинам найти спутницу для вечера, — как можно деликатнее ответил он.

— Не сомневаюсь, твой братец прибегнул к помощи каждого из них, — Серинда состроила гримасу на лице, что-то на подобии отвращения.

— Но ведь ты же его бросила, — напомнил Томми.

— Но это не повод, чтобы сразу начать спать с другой… другими женщинами! — возмутилась Серинда.

— Ты не знаешь, наверняка, спал он с ними или нет.

— А что он с ними тогда делал? В шахматы играл или в монополию? — повысив голос, Серинда грозно посмотрела на Томми. — Ты вообще за кого?

— Эй-эй! Убери нож, мясник! — Томми широко улыбнулся, поднимая руки вверх. — Я вообще Швейцария. Знаешь, такая маленькая нейтральная страна.

— Это ты во всём виноват! — ковыряясь вилкой в салате, Серинда нервно покачивала ногой.

— Я-то тут при чём? — недоумевал Томми.

— Ты всё подстроил, — Серинда посмотрела на своего друга внимательным взглядом, пытаясь вывести его на чистую воду. — Признайся. Ты спланировал ту поездку в ЛА? Представил меня своей невестой, чтобы досадить ему, привлечь внимание. Ты даже поцеловал меня нарочно, тогда в беседке, только, чтобы спровоцировать брата.

— Ну, подумаешь, побыл немного свахой, — Томми пожал плечами, как ни в чём не бывало. — Я считаю, из вас получилась идеальная пара!

— Вот только пробыли мы ею от силы недели две, — с горечью произнесла Серинда. — Пойми, я не рассчитывала на большее… секс был просто замечательный! Фантастический! Феерический! Сног шиб…

— Можешь дальше не продолжать, иначе моё мужское самолюбие забьётся в тёмный угол, и я больше никогда не смогу пригласить женщину на свидание.

— Не наговаривай на себя, — она подмигнула другу.

— Понимаю, тебя расстроил его глупый поступок, но ты даже не дала ему шанс всё объяснить, — Томми попытался вступиться за брата.

— Я тебя умоляю! — Серинда театрально закатила глаза к небу. — Маркус действовал по своей стандартной схеме: захотел женщину — трахнул — подарил сувенир.

— Фу! Послушать тебя, так он настоящее чудовище.

— Во мне говорит обиженная женщина, — Серинда скривила губы. — Твой брат не чудовище, а обычный мужчина, таких моя бабуля называет кобелям.

— Даже не знаю, обижаться на это или радоваться, — подытожил Томми. — Знаешь, в защиту брата, отмечу, что с тобой он вёл себя иначе. Ещё он лично выбрал для тебя украшение, чего раньше ни для кого не делал, даже для нашей дражайшей матушки!

— Какое благородство! Я сейчас расплачусь, — Серинда изящным жестом смахнула невидимую слезу.

— Поговори с ним, — продолжил настаивать Томми.

— Даже при всём моём желании… — Серинда сглотнула ком в горле. — …твой брат сам не стремится со мной общаться.

— Само собой, он обижен!

— На таких воду возят…

— Что делают? — взгляд Томми выражал удивление и непонимание.

— Так говорят в России.

— Всё равно ничего не понял, — он широко улыбнулся. — Помимо моего брата тебя ведь ещё что-то очень сильно расстраивает? — Томми коснулся руки Серинды. — Ри, откройся мне. Я же вижу, что тебя что-то тревожит.

— Всё в порядке, Томми, — она тяжело вздохнула. — Я просто немного устала… вымоталась…

На самом деле ей некогда было думать о своих переживаниях относительно чувств Марка к ней. Это было меньшей её проблемой. Случилось то, чего она так сильно боялась. Точнее, кто… Максим!

Он объявился неожиданно. Словно хищник, подстерегал её после окончания работы. Она шла пешком до метро, когда его машина подъехала к обочине дороги. Он был элегантно одет в тёмно-серый, сшитый явно на заказ, костюм и накинутое поверх чёрное кашемировое пальто. Волосы гладко зачёсаны назад. Лицо гладко выбрито. Взгляд стальных глаз холодно, оценивающе скользил по периметру, словно он высматривал врагов, находясь всё время в готовности дать отпор.

Она замерла, увидев его. Сердце на миг остановилось, а затем начало активно стучать о грудную клетку. Пот выступил на лбу. Ноги стали ватными. Паника!

Рядом с этим мужчиной она кожей осязала свой страх. Серинда знала, что Максим видит, как она его боится и в тоже время пытается противостоять своему страху. Наверное, это больше всего привлекало его в ней. Это… и ещё несколько миллионов долларов…

— София! — он обратился к ней с улыбкой, больше похожей на оскал гиены. — Какая неожиданная встреча! Рад вновь вас видеть, — он галантно наклонился вперёд, беря в плен её руки. — Вы дрожите…

— Холодно, — хриплым голосом ответила она. — Я тоже рада вас видеть, Максим. Как ваш дедушка?

— О! Он себя прекрасно чувствует! Кстати, он сейчас в Нью-Йорке. Граф будет очень рад видеть вас! Вам непременно нужно его навестить!

— Не знаю даже… — она растерялась, слова никак не складывались в предложения. В голове — хаос мыслей, основная которая — бежать!

— Как насчёт поужинать с нами завтра? — от его улыбки ей стало ещё холоднее.

— Я… я… м-м-м…

— Вот и договорились! — Максим по-прежнему держал её руки в своих ладонях. — Заеду за вами после работы. В шесть?

— Да…

— Вот увидите, мы проведём с вами замечательный вечер, — он прикрыл глаза, что-то представив себе.

Серинду чуть не стошнило. Она попыталась освободить свои руки, но его захват был сильным.

— Я не сомневаюсь, — попытка мило улыбнуться провалилась, со стороны она выглядела мученической.

— Подвезти вас до дома?

— О, нет, не стоит! Я лучше на метро…

— Как скажете, София. Не стану настаивать, — он улыбнулся, сжав её пальчики. — Ваши руки такие холодные. Надо заботиться о них лучше, — поднеся её руки к своему лицу, он поцеловал каждый её пальчик. — Мне удалось произвести на тебя эффект?

— О, несомненно! — она прекрасно помнила, что он обещал ей в тот вечер, при их первой встрече.

— Что ж… мне пора…

— До свидания, — по-русски попрощалась Серинда.

— До скорого свидания, — выделяя каждое слово, Максим смотрел на неё пронизывающим взглядом. — Ах, да! Чуть не забыл… будь завтра в красном… тебе очень идёт этот цвет!

— Хо-ро-шо… — её губы едва шевелились.

Одним ужином не обошлось. Максим встречал её каждый день после работы. Он водил её в театр, музей, рестораны. Они много говорили об искусстве, политике, экономике. В основном, темы касались России или сравнения её с другими странами. У Максима на всё было своё мнение, перечить которому было себе дороже. Общение с ним эмоционально выматывало Серинду. Бессонница стала её постоянным ночным спутником. На утро она ненавидела своё отражение в зеркале. Ей приходилось тратить больше времени на макияж, чтобы скрыть следы усталости. Тёмные круги под глазами как бы сами за себя говорили о её страданиях.

В офисе быстро заметили перемены между начальником и его секретаршей. Кто-то жалел бедняжку, очередную брошенную и использованную. Кто-то (большинство) искренне злорадствовали. Обстановка в офисе и за его пределами угнетала Серинду. Она отчаянно нуждалась в позитивных эмоциях. Ей необходимо было видеть отца. Поговорив с ним, она смогла бы забыть о своих печалях, хотя бы на время. Но даже с ним она не могла увидеться. Он отменил второе свидание. Это обеспокоило её. Отец раньше никогда не отменял их встречи, для него они значили так же много, как и для неё.

Серинда позвонила своему информатору в тюрьме. Молодой офицер за определённую плату рассказал ей, почему отменили свидания. Был бунт заключённых, в котором пострадал её отец. Он получил множественные телесные повреждения, включая ножевые. Его перевели в госпиталь для заключённых. Жизни отца ничего не угрожало и, тем не менее, всякий раз, подумав о том, что ему пришлось пережить, Серинда задыхалась. Она платила деньги за то, чтобы он никогда не попадал в подобные ситуации.

Что же ей делать? Кому предъявить свои «претензии»? Максиму? Попросить его, чтобы он улучшил охрану для отца? А что, если он сам этого добивается? Может, именно он устроил так, чтобы её отец попал в госпиталь, зная, что она придёт к нему за помощью?.. Будет умолять его, просить…

Что он тогда потребует взамен?

От мыслей у неё разболелась голова. Она сжала виски руками, поморщившись.

— Ты неважно выглядишь, Ри, — заметил Томми. — Сколько ты спишь?

— Достаточно, — она почти огрызнулась. — Извини, я не хотела на тебе срываться.

— Ничего… — он смотрел на неё с беспокойством во взгляде, нервно покусывая нижнюю губу.

— Ты что-то хотел обсудить со мной?

— Ах, да! Почти забыл об этом… — он неряшливо провёл рукой по своим волосам. — Завтра день рождения брата!

— Событие года! — криво усмехнулась Серинда.

— Ты приготовила ему подарок? — мягкая улыбка появилась на лице Томми.

— Агась! — фыркнула она. — Скинулась со всеми в офисе. Решили подарить ему соковыжималку. — Серинда вновь повторила сцену с «закатом глаз». — Как будто бы она ему нужна!

— А, что? Хороший подарок! У меня вот, к примеру, нет соковыжималки.

— Потому что ты пьёшь одну Коку! Там же вся таблица Менделеева!

— Ты такая зануда, — процедил Томми.

— А ты слишком беспечный! — парировала она. — И снова ушёл от темы! О чём ты хотел меня попросить?

— Я хотел… г-х-м… попросить тебя… — голос Томми дрогнул. — Видишь ли… ма, всё ещё считает тебя моей… как бы… невестой…

— Уму не постижимо! — воскликнула Серинда. — Почему ты ей до сих пор не сказал?

— Как-то к слову не пришлось… — попытался оправдаться Томми.

— Трус! — фыркнув, Серинда отвернулась от него.

— Эй, не злись, — он повернул её к себе, положив свои руки ей на плечи. — Я виноват… и сожалею… — в его глазах была печаль и истинное раскаяние.

— Вот только давай без этих несчастных щенячих глазок. Со мной этот фокус не пройдёт! Я не стану тебя сопровождать завтра вечером на вечеринку твоего брата! Хоть на колени встань! Не буду!

— Чёрт! Это была моя последняя надежда! — он поджал нижнюю губу, ещё разок взглянув на неё затуманенным взглядом. — А так?

— Томми… — раздражённо процедила Серинда.

— Ладно-ладно! — он отстранился от неё, надув губы. — Попрошу Салли из АйТи отдела со мной пойти. Скажу маме, что ты меня бросила.

— О, как?

— Что поделать? Женщины сейчас пошли слишком независимые, — Томми повёл плечами. — Мужчины не дотягивают до их планки.

— Униженный и оскорблённый!

— Пристыдила, — Томми улыбнулся. — Хорошо, скажу маме правду.

— Нам пора, опоздаем, — ей больше не хотелось обсуждать эту тему.

Они собрали остатки ланча. Прежде чем отправиться в офис, Серинда осмотрелась по сторонам. Во время обеда её всё никак не покидала мысль, что кто-то за ней наблюдает. Она чувствовала чей-то взгляд на себе. Возможно, это первые признаки паранойи.

— Ты как? — поинтересовался Томми.

— Порядок, — она вяло ему улыбнулась в ответ.

В пятницу Серинда опоздала на работу на полчаса.

Когда она вышла из лифта, то не обнаружила, как обычно, снующих туда-сюда коллег. Она услышала гомон голосов в конференц-зале. Значит, поздравить решили в начале рабочего дня. Конечно, кто она такая, чтобы дожидаться её? Так… бывшая любовница… Подумаешь! К тому же сама виновата, что опоздала.

Бурча себе под нос ругательства, Серинда остановилась напротив конференц-зала. Пройти внутрь не представлялось для неё возможным. Пришлось бы всех локтями расталкивать, а она не хотела привлекать к себе излишнее внимание. Отойдя в сторону, чтобы её никто не заметил, Серинда наблюдала сквозь стеклянную стену за шумной компанией. В центре возвышался Маркус. Красивый. Гордый. С высокомерным взглядом. Он улыбался, машинально пожимая протянутые ему руки. Особо смелым (наглым девицам!), он позволил поцеловать себя в щёку. Некоторых даже сам приобнял за талию.

Серинда наклонила голову вниз, открыла рот и высунула язык. Жестом показала рвотный рефлекс. Почувствовав на себе его взгляд, она выпрямилась. Щёки её заалели ярким румянцем. Попалась!

Он смерил её холодным взглядом, но ей удалось заметить, как дёрнулся уголок его рта.

Один взгляд — всё чего он её удостоил за весь рабочий день.

Проделывая рутинную работу, Серинда пыталась сдерживать себя, чтобы не войти к нему в кабинет и поздравить босса лично. Он сам её игнорировал! Что ж в эту игру можно играть обоим!

— Ты должна мне помочь! — без какого-либо приветствия, Томми вихрем влетел в кабинет.

— Я не стану скрывать тебя от полиции!

— Что? При чём здесь копы? — Томми застыл в недоумении.

— А что ещё я должна была подумать? — упрекнула его Серинда. — Ты ворвался в кабинет, словно за тобой кто-то гонится!

— Так и есть… — Томми перешёл на шёпот, наклонившись корпусом вперёд, он ухватился руками за край стола. — Это Салли… она преследует меня…

— Та, которую ты позвал на вечер?

— Да, — он утвердительно кивнул.

— А я-то ту при чём? — шёпотом спросила Серинда.

— Я был вынужден её позвать, потому что ты мне отказала! — напомнил он.

— И?

— Это была не самая моя лучшая идея, — скривившись, признался Томми.

— Почему же? — Серинду подстёгивало любопытство.

— Салли — сумасшедшая!

— Да ну!? А ты, случаем, не преувеличиваешь?

— Она по мне несколько месяцев уже сохнет! Представляешь? Не даёт мне шагу ступить! Всё тараторит об этом вечере без остановки! Моя голова уже раскалывается!

— Значит, это я виновата?

— А кто ещё? — удивился Томми.

Серинда внимательно посмотрела на своего друга, оценивая, дурачится он или взаправду так считает.

— И что ты от меня хочешь?

— Чтобы ты меня немедленно, сию же секунду поцеловала!

Не дав ей подумать, Томми рывком оказался около неё. Схватив её за плечи, он поднял Серинду на ноги и прижался своими губами к её губам. Его руки начали блуждать по её телу и остановились только в районе бёдер девушки. Он жадно ласкал её губы своими губами. Всё это время Серинда, пребывая в эйфорическом состоянии, кое-как пыталась освободиться из его объятий.

— Я не помешал?

Серинда мысленно застонала. Замечательно! Её босс, он же, её бывший любовник, застал свою секретаршу, целующуюся с его родным братом. Это было бы очень смешно, если бы не оказалось настолько грустным.

— Марк, привет! — как ни в чём не бывало, поздоровался Томми, не разжимая своих объятий. — С днём рождения, кстати! — он лучезарно улыбнулся брату. — Как сам?

— Превосходно, — процедил Марк.

— Тридцать пять! Надо же? Уф… Подумать только! — жизнерадостность Томми начала действовать на, уже и без того, расшатанные нервы Серинды.

Она ущипнула его кожу под рёбрами, намекая, как бы, чтобы он её отпустил.

— Мисс Свон, вы приклеились к телу моего брата? — голос Маркуса, как острие ножа, прошёлся по оголённым нервам Серинды.

— Между нами такая химия! — вместо неё ответил Томми.

Что, чёрт возьми, он такое говорит?

— Я заметил, — в голосе Марка была желчь. — Но ты, братец, не один такой… химическизависимый… Так ведь, мисс Свон?

— Что? — она растерянно посмотрела на Маркуса. — Не понимаю…

— Марк, успокойся… — вклинился Томми. — Это просто шутка! Это я поцеловал Серинду!

— Мне нет совершенно никакого дела до того, кто кого поцеловал, — лицо Маркуса выражало полное безразличие.

— Ну, правда, брат! Я нарочно это сделал, чтобы ты приревновал, — немного заикаясь, сказал Томми.

— А как же Салли? — воскликнула Серинда.

— А что Салли? У неё реально не все дома! — Томми посмотрел на неё, извиняясь взглядом. — Я думал, что мой поцелуй…

— Тебе просто противопоказано думать! — она стукнула кулачком по его груди.

— Ваш рабочий день давно закончился, мисс Свон, почему вы всё ещё здесь? — неожиданно поинтересовался Марк. — Ваш ухажёр задерживается?

— Мой… кто?

— Полно прикидываться дурочкой! — его взгляд обжог её словно пламя. — Я видел вас с другим мужчиной.

Серинда растерялась. Она не знала, что ответить. Оправдываться нет смысла. Не поверит. Сказать правду… она не могла… По сему выходит, что она коварная соблазнительница. Что ж…

Она вздёрнула подбородок вверх, скрестив с ним взгляды.

— Это вас не касается, — чётко произнесла Серинда. — Точно так же, как меня не касается то, с кем вы проводите свои вечера.

— Вы правы. Это вас не касается.

Томми находился словно между двух огней. От напряжения в воздухе у него даже выступила испарина на лбу. Он мечтал оказаться где угодно (желательно, чтобы там подавали текилу), но не здесь.

— Ребят! — Томми постарался привлечь их внимание. — Мне, кажется, нам стоит всем разойтись, чтобы не наговорить лишнего. Что скажете?

Маркус ничего не ответил. Он прошёл в свой кабинет, взял папку со стола и демонстративно, не прощаясь, покинул офис.

— Напыщенная задница! — убедившись, что он её не услышит, процедила Серинда. Её всю трясло от злости и обиды.

— Не хочешь сказать, кто этот таинственный мужчина? — вопрос Томми вернул её к реальности. — Я ещё никогда не видел Марка таким… подавленным, что ли…

— Не важно, — Серинда заправила выбившуюся прядку волос за ухо. — Мне пора домой.

— Давай я тебя подвезу, — предложил Томми. — Если, конечно, за тобой никто не заедет…

— Нет… мы не договаривались…

— Почему ты мне не сказала, что начала встречаться с другим?

— Я ни с кем не встречаюсь! — её голос был, как натянутая струна. — Просто… всё очень сложно… Я не могу тебе объяснить, по крайней мере, не сейчас, — она с мольбой посмотрела на него. — Не сердись на меня. Хорошо? Мне сейчас очень нужен друг.

Томми обнял её за плечи.

— Я всегда буду рад помочь тебе. Моя грудь к твоим услугам. Можешь плакать в неё сколько душе угодно.

— Спасибо, — она слабо улыбнулась.

— Поехали! Мне ещё домой надо будет успеть заехать, переодеться. Сегодня будет самый скучный вечер в моей жизни!

— Не унывай, — подбодрила его Серинда. — Возможно, сегодня ты наконец-то встретишь ту самую, единственную!

— Аминь!

Покидая офис, Серинда не ведала, что судьба ей вновь подставила подножку. Смутное сомнение тревожило её, но она настойчиво продолжала игнорировать это чувство.

Всё произошло внезапно. В один момент она смеялась над шуткой Томми, в другой… она смотрела на его окровавленное лицо…

Его застывший взгляд… Он будет преследовать её в кошмарах.

Её руки тряслись. Уши заложило. Она вроде бы кричала, пыталась его позвать, но не слышала своего голоса. Дышать было сложно, что-то тугим кольцом стягивало её лёгкие.

Сколько времени прошло с тех пор, как она пришла в сознание?

Ещё не поздно?

— Томми! Очнись… Очнись, Томми! — она молилась, чтобы он выжил.

Слёзы застилали глаза. На миг ей показалось, что она ослепла.

Шоковое состояние. Теперь она знает, что чувствует человек, пребывая в нём. Как будто все чувства разом смешали в одно единое — пустоту.

Она перестала ощущать своё тело.

Казалось, вечность спустя Серинда заставила свою руку двигаться. Понадобились огромные усилия, чтобы достать телефон, набрать номер.

Она молилась, чтобы он ответил. Почему позвонила ему? Серинда не знала…

— Да? — услышав его голос, она выдохнула с облегчением. — Алло! Не молчи! Если это шутка какая-то…

Она пыталась ему ответить… сказать…

— М-а-р-к…

— Что случилось? — может он почувствовал или ещё что-то, но голос его изменился, дрогнул. — Милая, где ты? С тобой всё в порядке? Не молчи только…

— Марк… Томми… он весь в крови… я не могу до него дотянуться… — она заплакала.

— Господи! Держись, милая! Говори со мной! Слышишь!

— Я… не могу… больно…

— Потерпи, девочка… Скажи, где вы?

Пальцы онемели. Телефон выскользнул из них, затерявшись под сиденьем. Серинда слышала, как кричал Марк. Со временем его голос стал тише, а затем и вовсе смолк.

Она закрыла глаза, поддаваясь усталости. Нега забвения завладела её сознанием.

Спустя время Серинда почувствовала, как кто-то наклонился к ней проверить пульс. Она услышала вздох облегчения.

Её?

— Жива! Девушка в сознании!

Серинда поморщилась от шума. Чувства вернулись к ней со стократным усилием. Голова разрывалась от боли.

— Что с Томми? — прошептала она.

— Что? — человек, им оказался парамедик, наклонил ухо к её губам. — Повторите.

— Томми… жив? — эти слова выжали из неё остатки сил.

— Пока, да…

Она вновь потеряла сознание.

ГЛАВА 33

Она звонила ему, а он не брал трубку. Драгоценные минуты её жизни были потеряны из-за его упрямства!

А что, если бы он так и не ответил?

Нет. Он заставлял себя не думать об этом. Вина, как удав, кольцами сжимала его сознание. Во рту ощущался привкус горечи и сожаления. Раскаяние.

Что если?..

Нет. Не думать.

Всё хорошо. Она и брат живы…

Марк наклонил голову вниз, пытаясь дышать глубоко и ровно. Его тело трясло мелкой дрожью. Липкий пот струился по спине.

Ему было страшно… Неизвестность его пугала…

Что случилось? Как? Почему?

Вихрь вопросов в голове. Множество картинок. Одна хуже другой.

Авария? Томми не справился с управлением? Машину занесло? Какой-то лихач врезался в них?

Боже, когда же уже станет хоть что-то известно?

Её хриплый шёпот. Полустон.

Кровь стыла в жилах, стоило ему только на миг представить её красивое лицо…

Что, если?..

— Я сойду с ума! — он не мог больше сдерживать себя.

Марк злился на своё бессилие. Он не знал, где они и что с ними случилось, в каком они состоянии. Он хотел кричать и крушить всё, что попадётся под руку.

Вместо этого он напряжённо вслушивался в тишину. Он впитывал в себя каждый звук из телефонной трубки.

Пятнадцать минут тишины… а затем слабый, едва слышный мужской голос:

— Жива! Девушка в сознании!

Мысленно Марк вознёс молитву Всевышнему, губами прошептав: «Спасибо».

Он не дышал. Боялся, что не услышит её. Серинда спросила о его брате и ей ответили, что он жив, но в голосе человека не слышалось уверенности.

— Скорая приехала, — сказал Моджо. — Я слышу сирены.

Это дало толчок мыслительным процессам Марка. Он набрал номер страховой фирмы Томми. Угрозами и просьбами через двадцать минут ему удалось узнать, в какую больницу направили брата. Оставалось надеяться, что Серинду отправят туда же.

Моджо завёл двигатель. Машина плавно двинулась в направлении движущегося автомобильного потока. Он ворчал и ругался на каждого, кто осмеливался «подрезать» его, пытаясь добраться до больницы как можно быстрее.

Марк позвонил матери. Ему предстоял нелёгкий разговор с ней. Тяжело вздохнув, он произнёс:

— Ма…

— Ох, дорогой, ты опаздываешь! Все гости уже собрались, а тебя и твоего брата до сих пор нет! — она прервала его потоком своей речи. — Нельзя же так!

— Мам! — его голос приобрёл стальные нотки. — Послушай меня!

— Что? — Бриджит в миг напряглась. — Что случилось, Маркус? Ты в порядке?

— Да… мам… Томми… — его голос сел. Ком в горле не дал сказать и слова.

— Томми? Что с ним? Не молчи, Маркус! Что с моим мальчиком? — её голос прошёлся по его нервам как оголённый провод.

— Авария… — на выдохе произнёс он. Тяжелее этой новости он ещё никогда не сообщал матери.

Она воскликнула. Затем он услышал её дикие крики, прерываемые рыданиями.

Второй раз за последний час он практически не дышал, сжимая пальцами телефон.

— Что случилось, Марк?! Объясни!

— Адам, я не знаю толком… Он и Серинда попали в аварию. В страховой мне сообщили, что Томми в тяжёлом состоянии доставлен в больницу. Я сейчас туда еду. Чёртовы пробки!

— Хорошо-хорошо… — голос Адама дрожал. — Скинь адрес, мы немедленно выезжаем! Если доберёшься раньше нас или узнаешь что-либо…

— Я сообщу вам! — заверил его Марк. — Успокой мать!

— Да-да, конечно… — растерянно ответил отчим. — Главное — успокоиться! Всё будет хорошо! Надо верить в лучшее…

Марк не знал обращается Адам к нему или к матери, возможно, так он пытался подбодрить самого себя. К такому нельзя подготовиться заранее. Поддаться панике — естественная реакция любого организма, в, особенности, родительского. Марк боялся даже себе представить, что сейчас творится у них в душе.

Всю дорогу он продолжал лихорадочно сжимать свой телефон. Наверное, он должен позвонить бабушке Серинды. Скорее всего, ей уже сообщили сотрудники больницы, что её внучка попала в аварию. Как она отреагировала?

Господи! Пусть с ней не случится инфаркт! Для старушки эта новость может стать настоящим шоком!

Моджо припарковался у входа в больницу, игнорируя знаки, запрещающие парковку в этом месте. Марк на ходу выкрикнул ему:

— Съезди к Серинде домой. Собери вещи первой необходимости. Привези её бабушку сюда. Если возникнут проблемы, звони!

— Позвони, как станет что-либо известно!

Марк не слышал его, он мчался к дверям больницы. Стук его сердца эхом отдавался в голове. По пути он сбил двоих людей и даже не обратил бы на это внимание, если бы не их возмущённые крики. Извиняясь, он подлетел к стойке регистрации.

— Недавно к вам поступило двое людей. Мужчина и женщина.

— Имена, — голос девушки был без каких-либо эмоций.

— Томас Холл и Серинда Свон.

— Вы родственник?

— Да!

— Обоим?

— Это имеет значение?!

— Да, имеет, — её голос не изменился ни на одну октаву. — Вы родственник, кому-либо из них?

— Куда их направили? В каком они отделении?

— Не повышайте на меня голос, иначе я вызову охрану, — предупредила сестра.

— Извините, — Марк сказал тише. — Я должен знать, что с ними. Скажите, где мне их найти?

Медсестра тяжело вздохнула, сжалившись над ним.

— Молодой человек сейчас в реанимации, врачи борются за его жизнь. Он поступил с закрытыми травмами грудной и брюшной полости, переломом костей таза и тяжёлой травмой головы.

Марк закрыл глаза. Он почувствовал, как что-то сдавило его сердце.

— А, девушка?

— Можно сказать, она родилась в рубашке, — сестра вымученно улыбнулась. — У неё сильные ушибы груди, вывих плеча. Также лёгкое сотрясение.

— В какой она палате?

— Если вы ей не родственник, я не могу вам сообщить.

Угрозам и просьбами Марку вновь удалось узнать нужную ему информацию. В палате, на которую ему указали, Серинды не оказалось. Он стал искать её взглядом, но всё расплывалось перед его глазами. Марк присел на стул и попытался дышать глубже. Он снова её упустил.

Где она? Что с ней?

Возможно, её отправили сдавать какие-нибудь анализы или проходить дополнительное исследование организма. Если только её страховка рассчитана на это…

Марк выругался сквозь зубы. Есть ли у неё вообще страховка? Ей могли оказать только экстренную помощь, а после отпустить домой без какого-либо лечения.

Он стал искать её, заглядывая в каждую палату, выспрашивая медперсонал и прочих прохожих.

Изрядно уставший, Марк направился на третий этаж. Его телефон разрывался от звонков и сообщений. Поздравления с днём рождения. Предложения отметить это событие в клубе, в более интимной обстановке. Звонили также журналисты.

Всё — тлен…

Зарядки хватит ещё на час.

Звонила мать. Она и Адам уже подъезжали. Они договорились встретиться у дверей в реанимацию.

Ожидать — единственное, что им оставалось делать. Считать минуты, пока врачи за дверями в реанимацию пытаются спасти жизнь их родному человеку.

Молиться, даже, если не веришь в Бога.

Просить и умолять, чтобы Он сжалился, помог, не оставил…

Марк шёл, наклонив голову вниз, считая горизонтальные прожилки на полу.

— М-а-а-р-к… — ему послышался её голос. Тонкий, тихий шёпот. — Маркус!

Это была она…

Растерянный взгляд. Растрёпанные волосы. Порванная одежда. Бандаж на правой руке. Мелкие порезы на лице и кистях.

Его подкосили её слёзы в глазах и лёгкая улыбка на губах.

— Сер, милая! — он крепко прижал её к себе, радуясь тому, что может обнимать её, чувствовать. — Девочка моя… как же я рад…

Он не хотел отпускать её. Боялся, что, если отпустит, вновь потеряет.

— Марк, мне трудно дышать… — прошептала она.

— Прости… я… — он не знал, что сказать. Мог только смотреть на неё, гладить руками её волосы. Высушивать своими поцелуями её слёзы.

— Я так испугался… думал, что…

— Всё хорошо, — свободной рукой, она провела по его щеке. — Я здесь. Со мной всё в порядке.

— Ты уверена? Твоя страховка позволяет тебе…

— Да, — прервала она его. — Всё в порядке. Не волнуйся. — Она слабо улыбнулась. — Просто обними меня… я немного замёрзла…

Они склонили головы друг к другу. Марк обнимал её за талию обеим руками. Серинда положила ему на грудь свою левую руку. Время для них остановилось. Только одно дыхание на двоих, один ритм сердца…

Снова, внезапно, мир Серинды покачнулся. Кто-то схватил её сзади за волосы и резко потянул назад. Она вскрикнула, инстинктивно вцепившись в рубашку Марка. Он ухватил её за кисть, пытаясь вернуть к себе.

По вискам ударила тупая боль, она словно расколола её голову надвое.

— Руки прочь от него, грязная шл**а!

— Мама! — крикнул Марк. — Остановись! Что ты делаешь?

— Спасаю тебя! — визг Бриджет привлёк персонал больницы.

— Адам угомони её! Немедленно!

Послышалась какая-то возня. Захват Бриджет ослаб и Серинда смогла освободиться. Она прижалась к Марку, с ужасом озирая его мать. Маленькая женщина была похожа на грозную фурию. Её глаза, красные от слёз, источали злость и ненависть.

— Убери свои руки от него! Я не позволю! Слышишь? Не позволю… — она разрыдалась, опадая на руках мужа.

— Мам, что ты такое говоришь?!

— Она… — Бриджит указала на Серинду. — Дочь той шл**хи! Она погубит тебя, сынок также, как её мать погубила твоего отца!

Серинда остолбенела. Она почувствовала, как напряглось тело Марка. Его взгляд проник ей в самое сердце.

— Ты не кажешься удивлённой, — его голос, как расплавленный металл, прожигал её насквозь.

— Я…

— Всё это время… ты знала…

— Марк, дай мне объяснить! Я всё объясню! Пожалуйста!

Он оттолкнул её.

— Уходи… — процедил он, закрыв глаза.

— Марк, послушай меня, — Серинда схватила его руку. — Давай поговорим… прошу тебя…

— Господи! За что? — голос Бриджит дрожал. — Ты решила отомстить? Да? Вам, оказалось, мало смерти Виктора?!

— Нет! — сквозь слёзы, выкрикнула Серинда. — Как вы можете такое говорить?

— Уходи, — повторил свою просьбу Марк.

— Я не могу… я должна… Томми… — она едва могла сдерживать слёзы. — Не прогоняй меня, Маркус!

— Господи, Серинда! — с мольбой в глазах посмотрел на неё Маркус. — Не усложняй всё ещё больше! — он сжал губы, нервно проведя рукой по волосам. — Просто оставь нас… после с тобой поговорим…

— Нет! — её голос дрогнул, но взгляд выражал твёрдую уверенность. — Никуда я не уйду и не тебе мне указывать! Я останусь до тех пор, пока не станет известно, что с Томми всё хорошо… что он… — она не смогла договорить «жив», ком, стоявший в горле, помешал.

Несколько минут в полной тишине они смотрели в глаза друг другу. Упрямая чёрточка между её бровей, решительный взгляд, чуть дрожащая нижняя губа, испарина на лбу — мелкие детали, которые в первую очередь привлекли его внимание. Гордая и независимая. Она стояла с высоко поднятой головой, готовая дать отпор любому, кто воспротивится её желанию.

В этот момент Маркус кое-что осознал для себя. Ситуация с аварией и недавним откровенным признанием матери, послужили неким толчком для него. Знание того, что Серинда была дочерью женщины, разрушившей его семью и ставшей причиной смерти его отца, не оказалось для него существенным. Все его прошлые убеждения ушли на задний план. Стыдно признаться, но, кажется, он начал понимать своего отца… Если Серинда хотя бы на четверть похожа на свою мать, Марк мог понять, почему та вскружила отцу голову.

Серинда наблюдала за тем, как менялась мимика на его красивом лице. Едва заметная улыбка тронула уголки губ Марка, взгляд потеплел, стал более нежным. Ей даже на миг показалось, что он смотрит на неё с любовью… бред, конечно же… Кажется, обезболивающее перестало действовать и её помутнённое сознание начало выдавать желаемое за действительное. Серинда качнула головой, пытаясь выкинуть глупые мысли. Отчаянное действие привело к одному — резкой боли в висках. Она тихо охнула, покачнувшись на ногах. Как-то разом силы покинули её тело, из лёгких словно выкачали весь воздух. Сначала она почувствовала лёгкую невесомость, а после силы притяжения напомнили о себе. В глазах потемнело.

Марк успел подхватить её вовремя, не дав упасть на пол. В два шага он преодолел разделявшее их пространство. Он бережно прижал её голову к своей груди.

— Кто-нибудь?.. — он посмотрел вокруг, выискивая взглядом врача или сестру.

— Несите её сюда! — послышалась резкая команда откуда-то справа.

Марк повернул голову на звук голоса. Он не привык, чтобы к нему обращались подобным образом, но в этот раз был вынужден подчиниться приказу. Вдоль стены располагался ряд с пустыми койками. Около одной из них стояла пожилая медсестра. Он направился к ней. Осторожно положил Серинду на постель. Её лицо утратило всякие краски. Над верхней губой выступили маленькие капли пота.

— Что с ней?

— Если уберёте свои руки от неё и дадите мне её осмотреть, то я постараюсь ответить на ваш вопрос, — командные нотки в голосе сестры возымели на него действие.

Марк разжал свои пальцы, сжимавшие руки Серинды, и отступил на шаг назад, позволив сестре выполнять свою работу.

— Бедняжка… — пробубнила женщина, склонившись к Серинде. — Досталось же тебе от этого мужлана, — тихо причитала она, осматривая девушку.

— Что с ней? — Марка возмутило то, что сестра полностью игнорировала его присутствие рядом, продолжая наговаривать на него.

— Обморок! — процедила старушка. — Накинулись на бедняжку, словно стая гиен… а она, ведь, только что пережила такое потрясение после аварии… — медсестра заботливо гладила девушку по голове, давая той время прийти в сознание. — Ей нужен покой!

Она окрикнула кого-то из медперсонала, дав им указания увезти девушку в палату. Марк хотел последовать за ними, но сестра остановила его, пригвоздив к месту своим взглядом.

— Я дала ей обезболивающее. Она проспит не меньше двух часов.

— Она будет в порядке?

Сестра кивнула, не удостоив его ответа и развернувшись направилась к стойке персонала, начав заполнять какие-то документы.

Марк провёл ладонью вдоль лица. Усталость навалилась на его плечи. Медленно, он побрёл к дивану, на котором сидела мать с отчимом. Бриджит тихо всхлипывала, прислонившись головой к плечу мужа. Она что-то шептала, но Марк предпочёл не вслушиваться в слова матери. Он сел чуть подальше от них. Облокотился спиной об спинку дивана, запрокинув голову назад. Закрыл глаза, но от этого ему стало ещё хуже. Образ бледного растерянного лица Серинды преследовал его. Разные чувства бурлили в нём. Впервые он не мог разобраться в своих желаниях. Единственное, что он хотел, так это быть сейчас рядом с ней. Держать её за руку. Быть тем, кого она увидит первым, когда очнётся. Поцеловать её в губы, подбодрить нелепыми словами, прижаться к ней щекой к щеке, обнять и продолжать держать в своих объятиях, пока её слёзы не иссякнут…

Откуда это? Как давно? Почему он раньше не понял?

Серинда стала дорога ему не просто, как женщина, которую он желал. Она стала для него нечто большим. Заняла все его мысли. Просочилась под кожу. Заполнила вены. Проникла в самое сердце…

Что это?

«Любовь» — услужливо подсказало сознание.

Так уж и любовь?

«А что, как ни она?» — внутренний голос был настойчив.

Страсть? Желание? Симпатия? Влюблённость, в конце концов?

«Ну-ну… обманывай себя сколько хочешь…».

— Чёрт возьми! — Марк резко встал на ноги.

— Как ты? — поинтересовался Адам, с волнением посмотрев на пасынка.

— Мне нужен воздух, — он нерешительно посмотрел на мать.

— Принесёшь нам кофе? — попросил Адам.

— К-к-конечно… Мам?

Марк ещё раз взглянул на мать. Бриджит отказывалась смотреть на сына. Закрыв глаза рукой, она плакала на груди у мужа.

Поджав губы, Марк быстрым шагом направился к лифту. Он вылетел на улицу, глубоко вздыхая, проглатывая воздух до резкой боли в лёгких. Попросил сигарету и курившего рядом мужчины. Затянулся. С непривычки кашлянул. От едкого дыма, попавшего в горло, в уголках глаз выступили слёзы. Вторая затяжка расслабила околевшие мышцы. Он быстро докурил сигарету до фильтра и попросил вторую. После третьей в голове у него прояснилось.

— Где моя внучка?

Голос показался Марку знакомым. Он посмотрел вниз. Оттуда на него взирало раскрасневшееся сморщенное лицо бабушки Серинды.

— Ты оглох, олух? — проворчала старуха. — Где София?

— Чёрт возьми, так вы знаете английский? — Марк был поражён, услышав слова старушки.

— Болван, как и его дед, — старуха что-то пробормотала по-русски. Марк смог понять лишь первое слово, только потому, что Серинда им часто обзывала его.

— Маркус?!

— Помяни чёрта, и он тут как тут! Что ты тут забыл, старый козёл?

— Как любезно с твоей стороны, Энни…

— Не смей меня так называть! — перебила его разгневанная старушка.

— Что здесь происходит? Может, вы будете говорить на общедоступном языке? — Алек встал между дедом и бабулей Серинды.

Ситуация была нелепая. Одновременно с Моджо и бабушкой Серинды к больнице подъехал Патрик с Алеком. Старушка сразу же перекинула свой гнев с внука на деда. Патрик, подхватив её волну, начал ей что-то тоже объяснять на русском языке. Моджо, Алеку и Марку оставалось только одно — вслушиваться в интонации непонятного языка, дабы предотвратить возможное рукоприкладство. По виду старушки можно было предположить, что ещё немного и она кинется на Патрика с кулаками.

— Спроси у своего болвана-внука, где моя девочка? — потребовала старушка.

— Мой внук не болван! — по старой привычке, Патрик не смог промолчать, чтобы не противоречить ей.

— Это ещё следует доказать! — парировала Анна.

Патрик устало покачал головой.

— Ты всегда так!.. — разочарованно произнёс он. — Годы нисколько не смягчили твой характер…

— Годы здесь не причём, — фыркнула она.

Патрик посмотрел на своего внука.

— Марк объясни, что происходит? Где Серинда и Томми?

— Томми в реанимации на третьем этаже, — сказав это, он посмотрел на деда. Затем перевёл свой взгляд на бабушку Серинды. — Она в порядке. Повреждения незначительны. Сейчас она спит. — Старушка облегчённо вздохнула. — Я провожу вас в её палату.

Она протянула ему свою сморщенную ладошку. На миг она показалась ему такой же беспомощной, как Серинда перед своим обмороком. Он крепче сжал руку старушки и помог ей преодолеть несколько ступенек на лестнице. Через плечо Марк посмотрел на деда.

— Я пойду с вами, — сказал Патрик.

— Только посмей и я тебя кастрирую, — процедила старушка. Марк слышал злость в её голосе. — От твоей семьи — одни беды!

— Энни… — тихо прошептал Патрик. В его глазах отразилась неподдельные боль и раскаяние. Марк задумчиво посмотрел сначала на своего деда, а затем на бабушку Серинды. Странно всё это…

Маркус довёл старушку до палаты, в которой спала Серинда. Она потребовала, чтобы он оставил их, но это было невозможно. Поддавшись неведомому импульсу, он смело противостоял взгляду старушки. Наверное, в этот момент она горько сожалела, что не прихватила с собой свой любимый дробовик.

Проиграв войну взглядов, она что-то пробурчала себе под нос и тихими шагами приблизилась к койке со спящей внучкой. Дрожащей рукой она откинула прядку волос со лба своей крошки. Из носа Серинды торчали трубки. Аппарат справа, тихо попискивая, показывал пульс и давление. На ней была больничная сорочка. Повсюду торчали какие-то провода и резиновые трубки. Лицо девочки было очень бледным, отчего порезы на нём выглядели ужаснее, чем они являлись на самом деле. На подбородке виднелся сильный кровоподтёк. Губы сильно потрескались. В этот момент она так сильно была похожа на свою мать на больничной койке. Тогда её дочка умерла, не придя в сознание. Сейчас Анна больше всего на свете боялась, что её внучка тоже не сможет открыть глаза…

Старушка положила свою ладонь на щеку внучки. Из её груди вырвался тихий стон. Глаза заслезились. Слёзы медленно начали стекать по морщинистым дорожкам.

— Моя маленькая девочка… — очень тихо прошептала она. — Мой ангелочек…

Марк стоял за спиной старушки, готовый в любой момент подхватить её. Он наблюдал, как поникли её плечи. Слышал, как дрожал её голос. Инстинктивно, он положил свою ладонь на её плечо, подбадривая. Жестом показывая, что она может ему довериться.

Старушка повернулась к нему.

— Как долго она ещё будет спать?

— Сестра сказала, что пару часов, — не сразу ответил Марк, до сих пор находясь под впечатлением от того, что старушка прекрасно говорит по-английски.

— Хорошо… я, пожалуй, тут посижу, пока она не проснётся… а ты… ступай к своим родным, — она посмотрела на него снизу-вверх. — Ты там нужнее.

— Но… — он хотел возразить, да не нашёлся с ответом.

— Когда она очнётся… — старушка посмотрела на внучку. — Если она захочет, то я пошлю за тобой.

— Никаких «если», — поджав губы, произнёс Марк.

— Это уж не тебе решать! — аналогично поджав губы, ответила бабуля.

— Да неужели? — усмехнулся Марк. — Теперь понятно в кого она такая упрямая. — Старушка лишь безразлично пожала плечами.

Их прервал стук в дверь.

— Прошу прощения, — полицейский переступил с ноги на ногу. — Я должен задать несколько вопросов мисс Свон.

— Она спит, — ответил Марк.

— О-у… хорошо… тогда я зайду чуть позже… — он посмотрел на кровать, зачем-то кивнул старушке и нерешительно посмотрел себе за плечо. — Я буду по близости.

Марк догнал полицейского через минуту. Предложил ему выпить с ним по стаканчику кофе. Коп не возражал.

— О чём вы хотели спросить Серинду? — Марк напрямую задал свой вопрос полицейскому.

— Стандартная процедура. Я должен взять показания у потерпевших. Возможно, мисс Свон, запомнила номера машины…

— А что говорят другие свидетели?

— Что автомобиль врезался в их машину на огромной скорости и удалился с места аварии. К сожалению, никому не удалось рассмотреть водителя или номера. Всё произошло слишком быстро.

— Но есть же видео с камер?

— Да. Этим уже занимаются детективы.

— Детективы?

— Судя по удару и траектории движения автомобилей, это было не обычное ДТП, — поделился своим мнением полицейский.

— Что вы хотите сказать?

— Это была попытка убийства, — ответил коп, — ну, или запугивание… Ясно одно, работали профессионалы.

— Твою ж…

— Скажите, поступали ли в адрес вашего брата угрозы?

— Что? — Марк с недоумением посмотрел на полицейского. — Я… не знаю… не думаю…

— А в адрес мисс Свон?

ГЛАВА 34

Серинда проснулась с тихим криком на губах, словно от кошмарного сна. Ей и вправду снился ужасный сон, точнее это было воспоминание об аварии. Она помнила всё до мельчайших деталей. В своём сне она видела, как задорно улыбался ей Томми, как сменилось радостное выражение лица на удивлённое, как отразились в его глазах её паника и страх.

Чёрный джип появился словно из ниоткуда. На огромной скорости врезался в их машину со стороны водителя. Он словно протаранил их, пронеся на своём капоте несколько метров. Сработали подушки безопасности, больно ударив её по лицу. Осколки стёкол впились под кожу. От скрежета металла разболелись уши. От страха перестал биться пульс…

За секунду до самого столкновения Серинда разглядела лицо водителя. Она узнала его. Один из шестёрок Максима.

Не открывая глаз, она стала лихорадочно рассуждать. В последние несколько дней её не покидало чувство, что за ней кто-то наблюдает. Поначалу она списала это на лёгкий приступ паранойи. Это всё нервы, успокаивала она себя, но чувство, что кто-то следит за ней было знакомо Серинде. После смерти деда полиция долгое время вела наблюдение за ней и бабушкой. Они полагали, что Серинде известно где её дед хранил деньги, принадлежавшие русской мафии. Думали, что она выведет их на других членов преступной организации. Если бы… Серинда лишь могла догадываться, чем занимался её дедушка при жизни. Он оберегал её от всего плохого и ужасного в этом мире, в том числе и от самого себя. Дед был для неё опорой и якорем. Одного его она слушалась беспрекословно. Не смела ему перечить ни словом, ни действием. Он делал её мир безопасным и счастливым. Для Серинды было настоящим шоком узнать, чем на самом деле занимался её дедушка. Полиция не постеснялась в «красках» рассказать о некоторых его злодеяниях. Они хотели надавить на неё, сломить. В течение года они преследовали её: заморозили счета, следили за каждым её шагом, угрожали экстрадицией, запугивали тюрьмой. Она выстояла против всех их обвинений по одной лишь причине — не могла предать память о деде.

Итак… за ней следили. Тогда за ленчем с Томми ей это не показалось.

Затем было неожиданное появление Максима. Приглашение поужинать, затем ещё одно.

Происшествие в тюрьме. Госпитализация отца.

Намёк?

Она должна была понять, что Максим неспроста объявился. Что-то сдерживало его раньше, а теперь он начал действовать.

Он захотел её себе, а она стала сопротивляться. Как же наивно с её стороны было полагать, что наличие «жениха» остановит его намерения.

Её глупость стоила жизни отца и Томми.

Макс показал, что может лишить её всего, что ей дорого. Один неверный шаг… В его руках жизни тех, кого она любит… Она сама в его руках…

Марк… Господи, пожалуйста, пусть он не узнает о нём!

По её щеке заскользила слеза.

— Ну-ну, девочка… — бабуля приложила ладонь к её щеке. — Всё уже позади, моя хорошая…

— Нет, ба… Всё ещё только начинается, — прошептала Серинда.

— Что ты такое говоришь, милочка? — взволнованно спросила бабуля. — Ты себя плохо чувствуешь?

— Ужасно… — честно призналась внучка.

— Хочешь я позову сестру?

— Нет, не надо, — Серинда обвела взглядом палату. У прикроватного столика стояла ваза с цветами. Белые лилии. Их приторно сладкий запах (запах смерти) вызвал у неё приступ тошноты, а осознание от кого они — панику. Она стала задыхаться. — Ба… убери их!

— Что? Что ты такое говоришь? Что убрать? — голос старушки дрожал.

— Выкинь их! Пожалуйста!

Смекнув на что указывает внучка, старая женщина, опираясь на трость, приподнялась с кресла и подошла к столику. Она аккуратно взяла вазу с цветами. Недовольно сморщила лицо.

— Мне казалось их Маркус прислал… — при его имени она поджала губы. — Он заходил пару раз пока ты спала…

— Что он хотел?

— Я не дала ему шанса раскрыть рта, — самодовольная улыбка смягчила её хмурое лицо.

— Ох, ба…

— Не бабкай мне! — повысив голос, пригрозила старушка. — От этой семейки одни беды! Думаешь, я не знаю, что он обидел тебя? — выкрикнула она. — А его мамаша? Да как она смела поднять на тебя руку? Я ей сама все патлы повыдёргиваю! Вот увидишь! — она взмахнула пальцем вверх. — Я ещё до этого старого хрыча доберусь! Это он во всём виноват!

— О чём ты, ба? Дядя Патрик здесь причём?

— При всём! — фыркнула старушка. — Если бы не он, ты би никогда не повстречала его внука, не влюбилась бы в него по уши и не оказалась бы здесь, — она указала рукой на Серинду, — на больничной койке… — её голос дрогнул, в уголках глаз скопились слёзы.

— Я… — Серинда сглотнула ком в горле. — Со мной всё хорошо, ба… честное слово…

В этот момент на неё ураганной волной накатила действительность.

Авария. Скорая. Больница.

Томми…

— Господи! — она резко подскочила, поморщившись от острой боли, стрельнувшей в голове. — Бабушка, что с Томми?

— Не знаю, дочка. Я всё время была рядом с тобой.

— Мне надо туда, — Серинад стала рассматривать себя.

Она хотела уже выдернуть иголки из своих рук, но недовольный голос бабушки остановил:

— Сделаешь это, и я позову самого огромного медбрата в этой больнице, чтобы он силой удерживал тебя в лежачем положении.

— Но, ба?.. Ты не понимаешь! Я должна знать, что с Томми!

— Успокойся, — старушка похлопала её по плечу. — Я схожу туда и всё узнаю, а ты оставайся здесь, — она пронзительно посмотрела на внучку. — Я ясно сказала?

— Яснее некуда, — недовольно пробубнила Серинда.

— Так-то вот… — бабуля довольно улыбнулась. — Я ненадолго, милая…

— Хорошо. Только, ба, постарайся, не убить там никого…

— Хм-м… Ты за кого меня принимаешь, внученька?

Серинда нежно улыбнулась старушке, которая с ворчанием покинула палату с букетом лилий подмышкой.

Пока Анна нашла семейство Уильямсов и Холлов, с неё семь потов сошло. Она ненавидела больницы. Проклинала каждую минуту, которую ей здесь пришлось провести. Молилась Всевышнему, чтобы он дал ей сил и терпения. Желание проучить женщину, осмелившуюся поднять руку на её маленькую крошку, возрастало с каждым пройденным метром. Ей стоило огромных усилий сдержать свой темперамент, увидев эту дамочку спустя столько лет.

Бриджит вскинула голову, почувствовав на себе чужой взгляд. Он прожигал её насквозь, проникал в самую глубь. Ей даже дышать стало сложнее.

— Столько лет прошло, а ты по-прежнему цепляешься за мужика, — голос старушки сочился ядом и презрением.

— Это вы мне? — удивлённо ахнула Бриджит.

— Энни, не надо… — Патрик подошёл к Анне, но в полушаге от неё остановился, сломленный её решительным взглядом. — Давай без сцен? — он обратился к ней по-русски.

— Она задолжала мне извинение, — процедила старушка.

— Она сейчас не в состоянии… — Патрик пытался сгладить обстановку, все на них смотрели с выражением недоумения на лицах. — Её сын до сих пор в операционной, врачи ничего не говорят. Сейчас не время… — повторил он.

— А когда наступит это время? — перебила его Анна. — Скажи мне Патрик, когда члены твоей семьи перестанут причинять нам боль? — Щёки Анны раскраснелись. Она пыталась сдержать свой гнев, но годы обиды сказались на и без того натянутых нервах. — Сначала твой сын, теперь внук… — она махнула рукой в сторону хмурого Марка. — Они разбили сердца моим девочкам!

— Энни, дорогая… — Патрик попытался обнять её, но Анна довольно проворно увернулась от его руки. — Мне так жаль…

— Не притворяйся, Патрик, — сквозь зубы процедила она. — Я знаю тебя! В этот раз ты зашёл слишком далеко! — она угрожающе наставила на него свой указательный палец. — Ты снова подстроил их встречу!

— Чёрт возьми, Энни?! — Патрик вспылил, резко развернулся спиной к Анне.

— Это нокаут, — промямлил Алек. — Впервые вижу деда, проигрывающего словесную битву.

— Просто до этого у него не было равного противника, — пошутил Моджо.

— Да уж… Бабуля Ри жжёт! Когда дед так хорошо выучил русский? — усмехнулся Алек. — Знать бы ещё о чём они говорят, — он искоса посмотрел на Маркуса. — Кузен, твоё напряжённое лицо отражает степень твоего понимания их речи?

— Ни черта не понимаю о чём они говорят.

— Смею полагать, что о тебе, — Алек дерзко встретил хмурый взгляд Марка. — Угу-угу… Судя по мимике бабули она планирует сделать из тебя и Патрика отбивные.

— Очень смешно, Ал, — Марк сдавленно вздохнул. — Может, попытаешься их разнять?

— Я что похож на добровольного смертника?

— Маркус, что происходит? — к нему подошла встревоженная Бриджит. — Кто эта женщина?

— Она бабушка Серинды, — ответил Марк.

— Ох… она мать той женщины… — Бриджит прикусила нижнюю губу. — Почему она ругается с Патриком?

— Не знаю, ма…

— Почему так долго, Маркус? Когда они уже скажут, что с моим мальчиком? — она прижалась головой к груди сына. — У меня больше нет сил ждать… Это невыносимо…

— Всё хорошо, ма… успокойся… Томми сильный малый, он справится!

— Я не переживу, если…

— Адам и Бриджит Холл? — из дверей операционной вышел уставший доктор.

Марку пришлось придержать мать за плечи, он почувствовал, как подкосились её ноги. Все с надеждой и лёгким опасением смотрели на доктора.

— Операция прошла успешно, — радостные вздохи со всех сторон чуть не заглушили его слова. — Теперь всё зависит от вашего сына. Надеюсь, он скоро придёт в сознание.

— Могу я его увидеть? — обратилась к доктору Бриджит.

— Его сейчас переведут в палату интенсивной терапии. Вы можете заглянуть к нему ненадолго.

— Спасибо, доктор.

Марк передал Бриджит Адаму, а сам отошёл в сторону. Наконец-то он смог спокойно вздохнуть. Всё позади. Его брат будет жив.

— Она тебе дорога, — не вопрос, утверждение. — На что ты готов пойти, чтобы быть с ней?

— О чём вы? — Марк удивлённо посмотрел вниз на сморщенное лицо бабушки Серинды.

— Ты нужен ей, хотя она будет это отрицать.

— Не понимаю…

— Не перебивай! — она ткнула маленьким кулачком ему под рёбра. — Если ты любишь её, то станешь бороться за неё. Несмотря ни на что! Не будь как твой отец! Не отступай сразу, как только запахло жаренным.

— Да, объясните, наконец, что вы такое имеете ввиду?

— Семейный кретинизм… — пробурчала Анна. — У тебя совсем бестолковая голова? — она всплеснула руками в воздухе. — Он прислал ей цветы! Лилии!

— Кто прислал? Причём здесь лилии? — Марк начал раздражаться.

— Она в опасности! Как ты не понимаешь? Кто-то должен её защитить!

От её слов Марка сковал липкий страх.

— Вы говорите о Максиме, внуке Графа?

— Да, дурень ты этакий! Она ничего мне не говорит, но я чувствую, что грядёт беда… — в уголках её глаз скопились слёзы. — Ты должен позаботиться о ней. Она будет сопротивляться, потому что захочет тебя оградить, но ты должен… Понимаешь?

— Успокойтесь, — он взял её за плечи. — Я не позволю никому причинить ей вред, но я должен знать, что ей угрожает.

— Она должна сама тебе всё рассказать. Если узнает, что я тебе поведала о её бедах, обидится на меня. Она и так разозлится, когда узнает, что это я тебя направила к ней, — огорчённо пробурчала бабуля Серинды. — Я слишком стара для этого… — она издала печальных вздох. — В конце концов, я хочу увидеть своих правнуков, даже, если в их жилах будет течь кровь Уильямсов! — она схватила Марка за рукав. — Это-то ты понимаешь?

Марк опешил. Он ничего не понимал. Смотрел на старушку в полном недоумении несколько бесконечно долгих минут. Она, что только что сделала? Фактически сосватала его и Серинду? Слишком много информации в последнее время пришлось ему переварить в своей голове. Он отрешённо перевёл свой взгляд с глаз недовольной чем-то бабули на носки своих лакированных туфель.

— Что ты стоишь подобно соляному столбу? — резкий голос старухи вывел его из лихорадочной задумчивости. — Иди к ней и заставь тебе всё рассказать! Только так ты сможешь ей помочь!

— Почему вы изменили своё мнение обо мне? — вкрадчиво поинтересовался Марк. — Мне казалось, что я вам не очень-то нравлюсь…

— Не обольщайся, мальчик! Ты мне и сейчас не нравишься, — резко оборвала его старушка, — пока я не увижу доказательств твоей любви к моей внучке… — чуть более милым тоном добавила она.

— Любви? — переспросил Марк.

— Вот ты ж… северный олень! — бабулька поджала нижнюю губу.

— Почему вы всё время обзываетесь? — возмутился он.

— Потому, что ты ведёшь себя словно идиот, — просто констатировала старушка. — Когда перестанешь им быть, возможно, я тоже изменю своё отношение к тебе.

— Возможно? — Марк иронично усмехнулся.

— Я не говорила, что святая, — подражая ему, тонко усмехнулась Анна.

Диалог с бабушкой Серинды долго прокручивался в его голове подобно заезженной пластинке. Чем ближе он подходил к палате Серинды, тем медленнее становились его шаги. Что он ей скажет? Как ему заставить её довериться ему? Достоин ли он вообще её доверия? Пустые вопросы. Он принял решение быть с нею несмотря ни на что. На самом деле, он решил это уже давно, вероятно, с той первой минуты, как увидел её аппетитную попку в своём новом офисе. Это чувство было ему в новинку, поэтому он от него долгое время просто открещивался, растворял в дымке иллюзий, что он сильный мужчина, не нуждающийся в женской поддержке.

Она была нужна ему, как кислород, чтобы жить…

— Марк, ты зайдёшь или будешь дальше сверлить меня своим взглядом, стоя в проходе?

Он и не заметил, как дошёл до её палаты.

— Ты позволишь?

— Конечно, — она повела плечиком и даже кротко улыбнулась ему.

Марк сел на стул рядом с её больничной койкой. Окинул взглядом Серинду.

— Как тебе местная кухня? — он решил, что стоит сначала поговорить с ней на нейтральные темы.

Серинда перевела свой взгляд на поднос с недоеденной ею едой. Отодвинула его в сторону, чтобы не мешал. Поправила подушки за своей спиной, попытавшись сесть более удобно так, чтобы их взгляды были в одной плоскости.

— Интересный гастрономический эксперимент, — тихо произнесла она.

— Как ты себя чувствуешь? — он подавил в себе желание взять её за руку.

— Лучше, чем кажется, — она улыбнулась.

— Ты… м-м-м… выглядишь… хорошо… — Марку показалось правильным подбодрить её.

— Неудачный комплимент, мистер Уильямс, — ироничность её тона задела его. — До вас здесь был Алек, — она возвела глаза к потолку. — У него было зеркало. Так что мне лучше знать, как я сейчас выгляжу. P.S.: Ужасно!

— Алек был здесь?

— Да, зашёл рассказать о Томми. Я очень сильно переживала за него и… очень рада, что он жив… — голос её дрогнул и она не смогла сдержать себя, чтобы не расплакаться.

— Серинда, милая… — Марк наклонился к ней и всё же решил накрыть её маленькую ладошку своей. Она не отдёрнула руку и это послужило ему хорошим знаком.

— Марк, — перебила его девушка. — Прости меня, что раньше не сказала тебе правду… что знала о связи наших родителей. — Его лицо напряглось при воспоминании того, как он отреагировал, услышав гневные обвинения матери в адрес Серинды.

— Это я должен просить у тебя прощения, — его голос дрогнул. — Я не должен был себя так вести по отношению к тебе. Я причинил тебе боль и искренне сожалею об этом.

— Ты отреагировал так, как я и предполагала. Подумал, что я тебя предала, оскорбила…

— Почему не рассказала раньше?

— Боялась, — Серинда смущённо улыбнулась. — Я сама узнала об этом совсем недавно. Бабушка рассказала. Она думала, что трагическая история наших родителей отпугнёт меня от тебя, но… — она замолчала, прикусив нижнюю губу.

— Продолжай, — Марк слегка сжал пальчики девушки, замерев в ожидании её ответа.

— Твои поцелуи свели меня с ума, — её щёки зарделись. — Всё произошло так быстро. Мои чувства к тебе оказались сильнее, чем я думала, — она смело встретила его взгляд. — Я решила, что время, проведённое с тобой, останется в моей памяти навсегда, что не пожалею об этом никогда. Несмотря ни на что. Это был мой первый эгоистичный поступок в жизни. Я хотела получить удовольствие. Хотела быть счастливой, хотя бы на то время, пока ты не узнаешь всей правды.

— Ты перевернула мой мир вверх тормашками, девочка, — на его лице отразилась ироничная ухмылка. — С первой нашей встречи ты то выводила меня из себя, то заставляла хотеть до боли во всём теле. — Он ласково провёл пальцем по её губам. — Наш первый поцелуй пленил меня… — Марк тихо фыркнул. — Признаться, я всегда разрывался между желанием зацеловать тебя до смерти или придушить собственными руками.

— Ты тоже вызывал во мне самые противоречивые чувства, — нахмурилась Серинда. — Это нормально?

— Не думаю, что слово «нормально» подходит к нам, — его губы изогнулись в улыбке.

— Ты прав.

— Приятно слышать, что для разнообразия ты решила не противоречить мне, хотя бы в этом вопросе, — Марк с озорными искорками в глазах стал рассматривать Серинду.

— Так ты не злишься на меня?

— Даже, если бы захотел, не смог, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Я всю жизнь винил отца в предательстве своей семьи, но теперь я, кажется, понимаю его…

— Мы — не они. У нас своя судьба, — тихо произнесла Серинда.

— И какая у нас судьба? — вопрос Марка застал её врасплох. Ресницы на её веках дрогнули. Он вынуждал её первой признаться в своих чувствах к нему. Типичный мужчина, который боится сделать первый шаг.

— Разве есть чёткий ответ на этот провокационный вопрос? — попыталась вывернуться девушка.

— И всё же… мне интересно твоё мнение… — Марк как-то иначе посмотрел на неё. По её телу прошлась мелкая дрожь. Ком подступил к горлу.

— Я вижу два варианта, — Серинда вновь прикусила нижнюю губу. — Либо наш роман сам по себе затухнет через неделю, месяц… возможно, год? — она пожала плечами. — Либо мы состаримся вместе и будет рассказывать своим внукам о том судьбоносном дне, что свёл нас вместе.

Она замолчала, выжидательно посмотрев на Маркуса. Его плечи были напряжены, а лицо выражало глубокую задумчивость.

— Помнится, ты недавно бросила меня, — спустя какое-то время произнёс Марк.

— Ты не больно-то сильно горевал об этом, — съязвила Серинда.

— Напротив, — голос Марка стал твёрже. — Я чуть не спился.

— Бедная твоя печень, — фыркнула девушка.

Марк не стал обращать внимание на её иронию.

— Я не спал с теми девушками, — в его голосе она слышала искренность. — Встречался с ними, чтобы позлить тебя, а ещё, потому что… ревновал тебя…

— Ревновал? — недоверчиво переспросила Серинда.

— Я видел, как ты садилась в машину к какому-то мужчине, — брови Марка сошлись в одну хмурую линию.

Несколько минут они просидели молча, каждый погружённый в свои невесёлые мысли. Он хотел, чтобы Серинда рассказала, что её связывает с криминальным русским авторитетом. Она молчала.

Серинда посмотрела на него пронзительным взглядом, словно сканировала каждую чёрточку на его лице. Увидела страсть в его глазах и что-то ещё… что-то нежное, едва уловимое…

Он не злился и не обижался. Марк не обвинял её в грехах матери. Не осуждал.

— Что-то изменилось в тебе… — прошептала она.

— Я понял, что мог потерять тебя навсегда…

— Это из-за аварии?

— Не только, — он поднёс её раскрытую ладонь к своему лицу и поцеловал. — Я много думал в последние несколько часов…

— Да неужели? — Серинда не смогла сдержаться, чтобы не скопировать его излюбленную фразу.

— Представь себе, — усмехнулся Марк. — Признаться честно, мой мозг устал от такой активной работы.

— Чем же ты его загрузил?

— Попыткой понять женщину, которая стала дорога мне больше всего на свете…

Марк смутился. Фактически это было своеобразным признанием в любви. По крайней мере, ему так казалось. Догадалась ли она?

— Попытка увенчалась успехом?

— Разбилась в дребезги, — с горечью во рту признался Марк. — Мне, наверное, всей жизни не хватит, чтобы понять тебя, Серинда.

Ну-у-у… если первые его слова как бы намекали, то последние должны были заверить девушку в том, что она ему весьма небезразлична.

— Как и мне тебя… — робко произнесла она.

— После столь вопиющих признаний, ты позволишь мне тебя обнять и, боже упаси, поцеловать? — иронично поддел её Марк. Он воспользовался её секундным замешательством и, не расслышав ответ, осуществил свою просьбу. — Устал ждать! Ты слишком долго думала, — в перерывах между чувственными поцелуями шептал Марк.

Серинда обняла его за плечи, нежно потянув на себя. Маркус практически взгромоздился на кровать, накрыв своим телом Серинду. Он пытался быть осторожным с проводами и трубками, а также с её больной рукой. Прикасался очень нежно, едва касаясь. Ему нужно было трогать её. Чувствовать своей кожей. Удостовериться, что она жива…

— Господи, сбылась моя самая эротическая фантазия, — томно процедил он, посасывая мочку её уха.

— Какая?

— Заняться любовью на больничной койке.

— Что? Тебя это возбуждает? — Серинда чуть надавила свободной рукой на его грудную клетку, вынуждая посмотреть ей в глаза.

— А тебя нет? Все эти провода, аппараты с непонятными графиками, опасность того, что в любой момент может зайти медсестра, чтобы смерить тебе давление… — Марк хищно улыбнулся. — Лично я весь дрожу…

— Ой! Нас же и вправду могут увидеть!

— Ой! Я, кажется, снова выбрал неподходящий момент, — Алек был взволнован. — У меня какое-то странное чувство дежавю… Хм-м… А, у вас?

— Ал, вали нах**н! — процедил раздражённо Марк. — Не видишь, мы разговариваем?

— О-у… значит, когда один человек засовывает своя язык в рот другому, это они так между собой обмениваются словами? — удивлённо поинтересовался Алек. — Кузен, ты открываешь для меня новые горизонты в познаниях окружающего мира!

— Алек… — раздражённо повторил Маркус. — Пошёл вон!

— Я-то, может быть, и пойду, но вот делегация во главе с твоей бабулей, Сер, навряд ли. Так что советую тебе, дорогой кузен, слезть с девочки, пока не раздавил её или пока её бабка самолично тебя за уши от неё не оттащила!

ГЛАВА 35

Бабушка Серинды вошла в палату, нет, величественной поступью вплыла в помещение. Прямая осанка, гордо вздёрнутый подбородок, прищуренный взгляд. Следом за ней семенил Патрик. Маркус ещё никогда не видел у деда такое почтенное выражение лица. Невооружённым взглядом была видна его подобострастная симпатия к этой маленькой, хрупкой на вид, женщине.

— Ничего не меняется, — Анна укоризненно покачала головой, обращаясь к Патрику. — Стоит оставить детей одних для серьёзного разговора, так вместо того, чтобы говорить, они слюнявят друг другу рты.

— Ба!? — Серинда ошарашенно посмотрела на свою бабушку.

— Не бабкай мне! — сказала, как отрезала старуха. — Вместо того, чтоб целовать его, лучше бы рассказала, в какую попала передрягу, — голос её был резок и раздражён.

— Он здесь не при чём! Не смей его впутывать! — озлобленно выпалила Серинда. — Я сама во всём разберусь!

— Глупая девчонка, — бабуля покачала головой. — Ты же сама прекрасно понимаешь, что одной тебе не справиться. От меня тоже помощи никакой!

— И он не сможет помочь!

— У него есть связи и деньги, дурочка! — повысив голос, старуха указала пальцем на Маркуса. — Если ты ему дорога, он сделает всё, чтобы уберечь тебя от этого мерзкого типа!

Марк переводил взгляд с одной женщины на другую. Он не понимал, о чём они спорят, но ему категорически не нравилась накалившаяся между ними атмосфера. Нервные флюиды медленно расходились по комнате, задевая каждого присутствующего в ней человека.

Патрик с хмурым выражением лица наблюдал за реакцией Марка.

— О чём они спорят? — напрямую спросил у деда Марк.

— Не говорите ему! — потребовала Серинда, посмотрев на Патрика. — Вы могли бы нас оставить? — она обращалась ко всем присутствующим. — Мне с бабушкой нужно обсудить кое-какие важные вещи.

Анна громко фыркнула.

— Девочка, твоя бабушка права, — Патрик подошёл к койке Серинды и взял её за руку. — Не бойся довериться ему… нам… мы тебе поможем. Это наш долг.

— Но вы не можете ничем помочь… — голос Серинды дрогнул, в уголках её глаз появились слёзы.

— Мы можем откупиться от него, — возразил Патрик. — Ему ведь нужны деньги?

— Не думаю, что Кровавый Макс жаждет получить от мисс Свон только лишь деньги… — сказано было по-русски незнакомым голосом.

Серинда, Марк, Алек, Анна и Патрик — все как один вмиг повернули свои головы в сторону двери. Их взгляды встретились с острым и расчётливым взглядом серых глаз. Мужчина, чуть меньше шести футов в высоту, стоял, вальяжно облокотившись одним плечом о дверной проём.

— Простите мне мою бестактность, — перейдя на общедоступный язык, мужчина сделал паузу, чуть склонив голову на правый бок. — Я должен был постучать, — без тени смущения он улыбнулся.

— А вы, собственно говоря, кто? — Алек первым пришёл в себя, потому осмелился задать вопрос незнакомцу. — Не припомню, чтобы видел вас раньше? — мужчина проигнорировал его вопрос. Всё его внимание было сосредоточено на Серинде. — Учтите, никаких интервью! И нам плевать даже, если вы из самого The Timеs!

— Лиам Китон, специальный ответственный агент уголовного отдела ФБР! — при этом мужчина достал свой значок, показывая его всем.

— Матерь божья! Чтоб меня… — пискнул Алек. — Впервые вижу живого агента ФБР!

— А что раньше приходилось видеть только мёртвых? — агент Китон, прищурившись покосился на Алека.

— М-м-м… никак нет, — подумав, Алек добавил, — сэр!

— Что вы здесь забыли, агент Китон?

— Я пришёл побеседовать с мисс Свон, мистер Уильямс, — любезно ответил агент ФБР. — Признаться, я долго откладывал нашу встречу, — он обратился непосредственно к Серинде.

— Встречу? Со мной? — переспросила девушка, испуганно переведя взгляд на свою бабушку.

— А ведь я узнала тебя… — старушка исподлобья посмотрела на Китона. — Ты тот го***к, что вёл дело против моего мужа, — не скрывая своего отвращения, процедила Анна. — А после его смерти имел наглость угрожать мне судом, тюрьмой и чёртовыми мятными конфетами!

— В первом и во втором повинен, — усмехнулся агент. — Но, вот, чем вам не угодил Ментос? — ухмыляясь, он быстрым движением руки закинул в рот конфету. — По мне так они успокаивают… — он пожал плечами, обведя взглядом присутствующих.

— Дубинка по голове тоже успокаивает, но я вам, помнится, не предлагала её попробовать каждые пять минут…

— Довольно, госпожа Ханина! — напускная весёлость агента Китона вмиг испарилась. — Я пытался быть вежливым с вами…

— Вежливым? — перебив, фыркнула старуха. — Вам не мешает, молодой человек, ознакомиться ближе с определением этого слова.

— Знаете ли, годы не украсили вашего хамства, — ответил агент. — Я не стану его впредь терпеть!

— В таком случае, вам лучше уйти, агент Китон, — вперёд выступил Марк.

— Я так не думаю, мистер Уильямс, — возразил мужчина. — На самом деле я считаю, что лишний здесь именно вы. Мне же необходимо побеседовать лично с мисс Свон. Уверен нам есть что обсудить… — он перевёл свой загадочный взгляд на Серинду.

— Чтобы вы не хотели обсудить с мисс Свон, вы это будете делать в моём присутствии, — твёрдо заявил Марк.

— Уверены, что девушка этого хочет? — голос агента начал сильно раздражать и без того уже взбешённого Марка. — Мне показалось она хотела, чтобы вы оставались в неведении её бед…

— Да, заткнитесь же вы наконец! — выкрикнула Серинда.

— Пусть говорит, — Марк посмотрел на неё. — Я хочу услышать, что ему от тебя нужно.

— Всего лишь небольшая услуга, — голос агента стал нежнее шёлка. — Помогите мне, мисс Свон, упрятать за решётку Максима Корсакова… — он сделал паузу, вкушая эффект от своих слов. — В свою очередь, обещаю вам помочь разобраться с вашими, так сказать, проблемами… — в конце он имел наглость подмигнуть ей.

— А не пошёл бы ты на***н! — по-русски выкрикнула Серинда.

— Как грубо, дамочка, — поцокав языком, агент перевёл взгляд на старуху. — Ваше влияние негативно сказывается на внучке.

— Не тебе меня упрекать, щенок! — дерзко ответила бабуля Серинды.

— Молодой человек, вы выбрали неподходящее время для разговоров, — вмешался Патрик.

— Осмелюсь возразить вам, мистер Патрик, — казалось, уже никого не смутило, что он знал их имена. — Больница — самое подходящее место для нашей беседы.

— Почему? — спросил Алек. Вся ситуация жутко щекотала ему нервы. Тайны. Тайны. Тайны. Бр-р-р-р-р… Мурашки по коже!

— Здесь повсюду копы и журналисты. Люди Корсакова, как и он сам не посмеют сюда заявиться.

— Угу… понятно… — растягивая, пробубнил Алек. — Хотя, нет… ничего не понятно! Кто такой Корсаков и что ему надо от Серинды?

— Хороший вопрос! — агент широко заулыбался. Он ждал, когда прозвучит этот вопрос. — Мисс Свон, может вы сами скажете или позволите мне ответить?

Серинда молча отвернула голову. Она плотно сжала губы, боясь произнести хотя бы слово, не расплакавшись при этом.

— Молчите?..

— Говорите уже! — процедил Марк. — Хватит театральщины!

— Ну что ж… позвольте тогда начать с самого начала… — он вновь обвёл всех своим внимательным взглядом, подмечая с каким нескрываем раздражением все смотрят на него. Все, кроме маленькой зашуганной девчонки. — Как уже сказала госпожа Ханина несколько лет моей задачей было противодействие организованной преступности Нью-Йорка, в частности мужу, а по совместительству русскому криминалитету, этой милейшей дамы. — Бабушка Серинды громко фыркнула, всплеснув руками в воздухе. Не обращая внимание на возмущение старушки, агент продолжил свою речь. — Аферы с документами, удостоверяющими личность, связанных с эмиграцией, мошенничество с кредитными картами, а также в сфере медицинского и иных видов страхования, вымогательство, угоны автомобилей, отмывание денег — это лишь верхушка айсберга деятельности Ханина. Думаю, всем здесь известно, что дедушка Серинды являлся главой русской мафии на протяжении многих лет своей жизни?

Девушка вздрогнула, словно на неё вылили ведро холодной воды. Она посмотрела на Марка. Он не был удивлён. Она занервничала.

— Ты знал? — она едва выдавила из себя эти слова.

— Ох, конечно же знал! — вместо Марка ответил агент Китон. — По-вашему, как я смог выйти на вас, мисс Свон?

— Что, чёрт возьми, вы имеете в виду? — Серинда со злостью сжала простынь.

— Два года назад меня отправили в Лос-Анджелес следить за «беловоротничковыми» преступлениями русских и армянских преступных групп.

— Ближе к делу, агент Китон, — сдерживая себя, вежливо попросила Серинда.

— Хорошо, — он недовольно кивнул. — Несколько месяцев назад ваш начальник попросил своего друга, работающего в бюро, составить на вас досье. Майкл, кажется? — Китон посмотрел на Маркуса. — Мы с ним имели приятную беседу…

— Сукин ты сын! — кулаки Марка непроизвольно сжались.

— Меня называли и похуже. Право, вам стоит взять несколько уроков у этой дамочки, — он кивнул на бабушку Серинды.

— Я бы посоветовал вам, молодой человек, сдерживать себя, — Патрик обнял Анну за плечи, молча предлагая свою поддержку. — Обстановка и так накалена, своими выпадами вы не добьётесь желаемого.

— Вы правы, сэр. Увы, это мой главный недостаток. Не могу молчать, когда есть прямая конфронтация, — пожав плечами, он вновь закинул в рот мятную конфету. Это была рефлекторная привычка. Китон пытался бросить курить, вместо этого начал жевать Ментос. Язва желудка через пару лет ему точно обеспечена.

— Ты знал… — повторила Серинда.

— Нет! То есть, да… — Марк взял её за руку. — Я запросил на тебя досье в самом начале, потому что мне показалось странным внимание деда к твоей персоне, но до прошлой недели я не знал кем был твой дед. Да и какое это имеет значение?

Серинда отрешённо покачала головой. Она была растеряна. Не знала, что думать, как реагировать на его слова.

— Он прав, Ри, — заступился за кузена Алек. — Я нашёл твоё дело в кабинете Марка. Распечатал конверт. Могу заверить, что до меня его никто не читал.

Маркусу захотелось придушить своего пронырливого кузена. С ним он поговорит позже… возможно, сломает ему пару пальцев, чтоб неповадно было рыскать по чужим местам…

— Сер… милая… посмотри на меня… — Марк нежно прикоснулся рукой к её щеке. — Я хотел обсудить это с тобой раньше… Я знаю о твоём отце, матери и дедушке…

— Знаешь? — недоверчиво переспросила она.

— О… это так мило, — усмехнулся агент Китон. — Уверен, что, когда я уйду, вы оба мило поворкуете на эту тему, но сейчас не могли бы мы продолжить нашу занимательную беседу?

— Го***к! — прошипела бабуля Серинды.

— Полностью с тобой согласен, Энни, — поддержал её Патрик.

— Я всё ещё не знаю, что о вас думать, — сказал Алек.

— Мы вели наблюдение за Графом и его внуком, известным также, как Кровавый Макс, — продолжил агент Китон. — Каково же было моё удивление, когда я узнал вас, мисс Свон, по фото, сделанным на вечере, устраиваемым вашей матерью, мистер Уильямс. Сначала вы танцевали с Корсаковым, а затем уединились.

Щёки Серинды покраснели от злости и смущения.

— В тот вечер я увидела его впервые.

— Надо же… мне так не показалось… — как бы невзначай обронил Китон. — Но это не важно… С того дня мы стали вести наблюдение за вами, мисс Свон.

— Когда мы уже дойдём до той части повествования, где вы говорите то, что вам в действительности от меня надо? — резкий тон Серинды удивил Китона.

— Была облава. Конфисковали два миллиона наличными, машины и так далее. Не суть, — агент впервые позволил своему выражению лица скривиться от раздражения. — Мы спугнули Корсакова. Ему удалось сбежать прямо у нас под носом.

— А при чём здесь Серинда? — удивился Алек.

— Неделю назад Корсаков встретил мисс Свон, когда она выходила из офиса. Потом они несколько раз ужинали вместе. — Китон, как коршун следил за выражением лица у девушки. — О чём вы говорили с ним? — вопрос агента повис в воздухе подобно дамоклову мечу.

— Всем оставаться на своих местах! — на ходу, врываясь в палату, воскликнул Леон Кинг. — Серинда, с этой минуты не говори ни слова, не посоветовавшись прежде со мной!

— Позёр, — пробубнила Карен, выглянув из-за плеча Лео. — О-у, Юджин? — она удивилась, увидев перед собой агента Китона. — Что ты тут делаешь?

— Карен, — голос агента потеплел, когда он обратился к девушке. — Вот так встреча!

— Юджин? — Лео резко развернулся к Карен и стал говорить очень громким шёпотом. — Твой тайный поклонник? Тот, который присылает лишённые оригинальности букеты из красных роз? Тот, что пишет тебя слащавые сообщения? Тот, что…

— Довольно, Леонардо! — краснея, потребовала Карен. — Откуда, чёрт возьми, тебе известно про сообщения? — чуть тише спросила она.

Самодовольная ухмылка отразилась на лице Леона Кинга.

— Откуда тебе известно с кем и когда я сплю?

Карен поджала губы. Её сильно раздражала эта его скверная привычка отвечать вопросом на вопрос.

— Пфф… — она «закатила» глаза. — Ты записываешь все свои «романтические встречи», — Карен пальцами выделила слова кавычками в воздухе, — в свой электронный ежедневник.

В её обязанности входило отслеживание и координация его плановых и внеплановых встреч, как деловых, так и личных.

— Я же придумал особый шифр для кодировки, — Лео сжал челюсть пальцами, задумавшись.

— «Трах-трах», «Бум-бум», «Пам-пам»… знак @, скобки, изображающие сиськи, — лицо Карен выражало насмешку. — Очень оригинально, Леонардо!

— Чёрт возьми, Кар?! — возмутился Лео. — А как же право на частную личную жизнь?

— Серьёзно? Это говоришь мне ты? — бровки Карен резко взлетели вверх. Она скрестила руки на груди, тем самым непроизвольно привлекая взгляд Лео в эту область. — Ты, должно быть, шутишь?

Леон вновь усмехнулся, пожав плечами. Доставать свою помощницу было его любимым занятием в любое время суток. По сути, оно стало его хобби.

— Ты сказала «сиськи»? — из его груди вырвался лёгкий смешок.

Даже лысина Карен покраснела от смущения, она была готова придушить своего босса-шутника.

— Мистер Кинг, напоминаю вам, что мы не в зале суда, — процедил сквозь зубы Китон. — Ваше представление неуместно.

— Юджин…

— …специальный агент Китон, — уточнил тот.

— …напомню вам, — как ни в чём не бывало, продолжил Лео, стоя к агенту в полоборота, — что мы также не находимся в офисе ФБР. У вас здесь нет никаких полномочий, чтобы допрашивать мою клиентку.

Леон развернулся и, сделав несколько шагов («нечаянно» при этом задев плечом агента Китона), подошёл к Серинде. Он взял её за руку, слегка сжав холодные пальчики девушки. Улыбнувшись, подмигнул ей.

— Не волнуйся, Серинда, я смогу защитить тебя от этого надоедливого злобного карлика.

— Вы забываетесь, мистер Кинг! — возмутился Китон. Его лицо покраснело от гнева.

— Я не виноват, что ты ростом не вышел, — фыркнул Лео. — Все претензии генеалогическому древу.

На самом деле Китон был выше среднестатистического роста, но уступал Леону в паре дюймов, от чего грудь последнего буквально выпирало колесом.

Карен подошла к Китону и положила руку на его плечо. Это успокоило агента, но крайне взбесило её начальника. С высокомерным видом Леон подошёл к ним и демонстративно потянул девушку за талию поближе к себе, буквально впечатав в свой бок.

— Ей-богу, как маленький, — пробормотала Карен.

— Чуть позже можешь меня отшлёпать за этот проступок, — на ушко шепнул ей Лео так, чтобы агент Китон непременно услышал его слова.

Кинг вошёл в раж и единственное, что его могло остановить так это конец света! Марк, как и все присутствующие, с интересом наблюдал за троицей. Сначала он не догадывался, что задумал Лео, но после пары фраз, сказанных как бы невзначай агенту Китону, понял, что друг хочет вывести того из себя. Когда человек нервничает, то говорит, порой, больше, чем ему хотелось изначально. Китон — крепкий орешек. Самоуверенный и хладнокровный. Заставить его нервничать — большое искусство. Хвала небесам, Леон именно тот человек, который обладал врождённым талантом «добивать» людей своими словами. Поэтому Марк не вмешивался и взглядом дал понять остальным, чтобы они тоже не встревали в их диалог.

Серинда кусала губы, не понимая, что творится вокруг неё. Этот агент владел слишком большим объёмом информации на неё. Они следили за ней! Наблюдали. Записывали разговоры. Отслеживали каждый шаг… Холодок пробежался по её спине, а к горлу подступил ком тошноты.

— Мне надоело с вами препираться, — буквально выплюнул Китон. — Я пришёл сюда, чтобы предложить мисс Свон сделку!

— Ой, так что вы сразу-то не сказали, Юджин? — Лео покачал головой, прицокнув языком. — Мы все вас внимательно слушаем!

Для наглядности он обвёл рукой, указывая на всех присутствующих, с искренним интересом наблюдавших за разыгрываемым актом пьесы, написанной и спродюсированной гениальнейшим человеком современности — Леонардо Самуилом Кингом!

Да уж… порой Лео мог себе позволить возвысить себя до небес… а иногда и чуть выше…

— Мисс Свон, Бюро предлагает вам прекрасную возможность посадить за решётку одного из самых опасных преступников, — слова Китона, как и тон его голоса, звучали весьма пафосно и напыщенно.

— Что-то я не совсем понял… — начал Лео, перебивая каждого, кто хотел высказаться первым. — В чём суть сделки? Не могли бы вы, любезнейший, пояснить нам, так сказать, ещё раз. Боюсь, в первый раз мы не расслышали вашего предложения.

Агент Китон с нескрываемым презрением окинул взглядом Кинга. Он медленно положил мятную конфету в рот, оценивая людей, находящихся в больничной палате. Серинда сидела на постели с мертвенно бледным лицом, кусая губы и теребя пальцами простынь. Она пыталась не смотреть ни в чью-либо сторону, склонив голову вниз. Маркус Уильямс своим взглядом прожигал дыру у него на лбу. Его дед был хмур, словно туча перед грозой. Бабушка Серинды, милейшая с виду старушка, своим взглядом стальных глаз буквально расчленяла его на маленькие кусочки. Наверное, мысленно она уже даже нашла место где-нибудь за несколько километров от города на безлюдном пустаре, где она сможет спокойно раскидать его останки на радость падальщиков. Его никогда не найдут, а, если даже найдут, то не смогут опознать. Китон сглотнул, представив себе всё это. Картинка была настолько реалистичной, что по его позвоночнику заструились капельки холодного пота. Один только Алек (бывший наркоман) смотрел на него без явного раздражения, скорее, с любопытством. Карен всё время пыталась отвести от него свой взгляд. Он чувствовал, как ей неловко в его присутствии. Она всегда смущалась его. Возможно, он сам виноват, не стоило проявлять рьяное упорство, ухаживая за ней.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — спросила Серинда, выводя Китона из состояния задумчивости.

— Вы должны войти к нему в полное доверие, — ответил Китон. — В следующий раз, когда он пригласит вас к себе, вы установите прослушивающее устройство, — выдержав паузу, агент добавил, — желательно в его кабинете и спальне.

— Может ей сразу подложить «жучков» в каждое помещение в его доме, включая кладовки и прачечную? — съязвил Лео.

— Ты была у него дома? — от холодного тона голоса Марка Серинда буквально вжалась в постель.

— Ты не знаешь на что способен этот человек… — прошептала девушка. — У меня не было выбора…

— Она права, мистер Уильямс, — вмешался агент Китон. — Корсаков безжалостный тип, которому доставляет огромное удовольствие играть со своими жертвами. Мисс Свон для него самый лакомый кусочек.

— Ты была с ним в его спальне? — Марк громко вдохнул сквозь зубы воздух. Слова Китона были для него лишь вибрацией молекул в воздухе. Ревность застила глаза, делая безразличным к каким-либо доводам разума.

— Нет! — с отчаянием выкрикнула Серинда.

— Могли бы пояснить свои слова, агент Китон? — попросил Патрик, стараясь разрядить накалившуюся обстановку.

— Не так давно на отца мисс Свон было совершенно два покушения, притом, что он, якобы, находится под «защитой» русской группировки в тюрьме.

Серинда вскинула голову, удивлённо посмотрев на специального агента ФБР.

— Дв-в-а? — её голос оборвался.

— Второе оказалось более успешным, — ответил Китон. — Мне очень жаль, мисс Свон.

— Вам нисколько не жаль, — процедила Серинда. — Не надо притворяться.

— Как скажете, — агент безразлично пожал плечами.

— Из ваших слов выходит, что Томми и Серинда попали в аварию вовсе не случайно? — голос Алека дрожал, когда он говорил. В голове не укладывалось, как Серинда могла «вляпаться» в такое. Его сердце кровоточило, стоило только на миг представить, какие волнения испытывала его подруга. Бедняжка…

— Что скажите, мисс Свон? — Китон уже не считал нужным скрывать своё раздражение и быть вежливым с девушкой.

— Я мало, что помню… — очень тихо произнесла Серинда. — Всё произошло слишком быстро…

— Ложь не самое лучшее украшение для женщины, — процедил Китон.

— Смилуйся Боже! — воскликнул Лео. Затем он обратился к Карен. — Никакого почтения к искусству говорить комплименты дамам!

— Он запугивает вас, не так ли, мисс Свон? — продолжил Китон, стараясь не обращать внимания на Кинга. — Играет с вами?

— Не отвечай, — твёрдо потребовал Лео.

— Не только деньги привлекают его, — с нажимом в голосе подытожил агент. — Вы для него представляете куда более важную ценность. Кто знает, возможно, этот маньяк влюбился в вас, а, мисс Свон, что скажете?

— Вам лучше оставить свои домыслы при себе, — в голосе Марка явно слышалась угроза. — Иначе…

— Вы и пальцем меня не тронете, мистер Уильямс, — с самодовольным выражением на лице перебил его Китон. — Я — представитель закона и только в моей компетенции предотвратить тюремное заключение для вашей возлюбленной.

— Что за ересь несёт этот недоумок? — с досадой Анна обратилась к Патрику.

— Какого хрена? — возмутился Марк.

— Ох-ты-ж-батюшки! — всплеснул руками в воздухе Алек.

— Почему? — спросила Карен у Китона.

— Либо вы, мисс Свон, помогаете мне с делом Корсакова, либо я приложу все свои связи и средства, чтобы упечь вас за решётку за умышленную деятельность с целью воспрепятствовать расследованию.

— Да нихр*** у тебя не получится! — выступил вперёд Лео. — Я лично гарантирую тебе, что приложу все свои силы, связи и средства, чтобы тебя пинками выгнали из твоего любимого Бюро.

— Хватит! — выкрикнула Серинда. — У меня голова раскалывается от ваших пререканий! — она грозно посмотрела сначала на Лео, а потом на Китона. — Кинг прав, у вас, агент, нет никаких оснований предъявлять мне обвинения! Я нужна вам, чтобы посадить Макса в тюрьму, так постарайтесь предложить мне более выгодные условия для сделки.

— Ни о какой сделке не может быть и речи! — возразил Маркус, устремив на неё свой недовольный взгляд. — Спятила совсем? — его лицо раскраснелось от гнева и волнения.

— Я должна!..

— Я запрещаю! — прервал он её.

— Марк, послушай… — она протянула руку к нему.

— Нет, это ты меня послушай, — он плотно сжал губы, пытаясь сдержать себя и свой гнев. — Ты не будешь участвовать во всё этом!

— Ты не можешь указывать мне! — выкрикнула она.

— Ещё как могу! — хладнокровно процедил он. — Если понадобится, то силой заставлю тебя уехать из этого города. Да, к чёрту, из страны!

— Нет!

— Да!

— Ты не посмеешь! Бабушка, скажи ты ему!

— Ох! — воскликнул Алек, перекрикивая их голоса. — Вот это чувства! Такая страсть!

— Ал! — раздражённо прорычал Маркус, повернув голову в сторону кузена.

— Прости, брат, на меня вдруг что-то нахлынуло, — Алек смахнул слезу с щеки. — Расчувствовался немного, — помахал рукой перед лицом, глубоко вдыхая. — Ри, Марк прав, ты не должна в это впутываться.

— Это только мне решать, — ответила Серинда, упрямо вздёрнув подбородком вверх.

— В таком случае, обсудим условия сделки? — впервые Леон повернулся лицом к агенту, до этого он всё стоял к нему в пол-оборота.

Выражение его лица выражало самоуверенность. Карен мысленно посочувствовала Китону. У него просто не было никаких шансов против Леонардо.

ГЛАВА 36 (+18!)

Серинда шла по коридору офиса держа в руках кипу бумаг. Шаг её был размеренным и широким. Она не торопилась, просто в задумчивости непроизвольно ускоряла своё движение. Она практически не различала дороги и лица вокруг, направляясь к архиву по памяти. После аварии она была вынуждена взять две недели отпуска. Не для того, чтобы прийти в себя. Нет. На этом настоял специальный агент Китон. Он предполагал, что Корсаков захочет провести с ней как можно больше времени, поэтому ничто не должно её отвлекать, тем более работа, а, если уж точнее, то начальник Серинды. Отдалить её от Марка, чтобы она смогла лучше подготовиться к роли возлюбленной Корсакова — «корень» его гениального плана. При мимолётной мысли об этом человеке, она сердито поджала губы. Серинда была вынуждена отчитываться перед ним за каждое своё действие и слово. Китон был самым дотошным до всяких мелочей человеком когда-либо ей попадавшихся на её жизненном пути. Каждый вечер она докладывала ему о том, что ей удалось увидеть или подслушать в обществе Корсакова. Её тошнило лишь от мысли, что она будет вынуждена раз за разом повторять одно и тоже ему, проживая каждый день заново, воспроизводя в своей памяти все события, дабы он мог выцедить из всей массы информации хотя бы крупинку, представляющую ценность для расследования.

Две недели почти в пустую. Бесконечные обеды и ужины в ресторанах, походы в оперу и музеи. Корсаков ухаживал за ней, как истинный аристократ: одаривал дорогой одеждой, изысканными ювелирными украшениями, мехами и селективной парфюмерией. Он буквально лепил из неё образ, который желал. Постепенно его галантность сменилась напористостью. Его рука по-свойски обнимала её за талию, но чаще всего вальяжно поглаживала бёдра. Он целовал её тогда, когда ему хотелось и она не всегда была готова ему ответить. Порой он недовольно хмурился, а после целовал её с большим ожесточением, до боли прикусывая нижнюю губу. Максим настаивал, чтобы она всегда в его присутствии выглядела эффектно и роскошно, откровенно и сексуально. В её понимании она выглядела, как шл***а — вульгарно и безвкусно. Серинда перестала узнавать себя в зеркале. Даже крупные бриллианты в её ушах не придавали былой блеск глазам. Губы, накрашенные алой помадой, растягивались в улыбку машинально, придавая лицу соблазнительный вид. Она громко и много смеялась, но смех этот не был искренним. С утра ей приходилось прилагать колоссальные усилия, чтобы скрыть следы усталости и бессонницы. Хвала современной индустрии красоты! Она была готова петь оды консилеру от MAC, благодаря которому её «синяки» под глазами были практически не заметны.

Серинда чуть было не прошла мимо двери в архив. Мысленно отругав себя за невнимательность, она вошла в помещение. Закрыв за собой дверь, она не сразу сообразила, что в комнате отсутствует свет. Рукой попробовала нащупать вдоль стены справа от себя выключатель. Пальчики её обхватили некоторую выпуклость, вот только не ту, которую она предполагала. Затем она услышала тихий полустон. Озноб прошёл по её позвоночнику, проникнув до самых костей. Поняв, к чему она прикоснулась, Серинда взвизгнула от страха. Действуя инстинктивно, практически ничего не видя, ориентируясь лишь на доносившийся ранее звук с правой стороны, она со всей силы ударила противника папками с документами. Внутри неё что-то взорвалось. Злость и ненависть, копившиеся доселе, вырвались наружу. Она стала молотить неудавшегося сексуального маньяка кулаками в грудь. Он отталкивался от неё как мог, пытаясь одновременно захватить её руки. Она ускользала, при этом нанося ему чувствительные удары. В какой-то миг Серинда ослабла. Слёзы полились из её глаз. Она до боли прикусила губу, чтобы не начать скулить перед ним. Она так устала…

Отступила назад, громко шмыгнув носом.

— Только тронь меня и твои яйца превратятся всмятку, — с вызовом в голосе произнесла она.

— Узнаю свою кровожадную девочку…

— Марк?! — удивлённо воскликнула Серинда. — Это ты?

— Нет, бл***, Санта-Клаус! — пошутил он.

Далее последовала нецензурная речь на смеси языков: русском, итальянском и английском, а даже французского.

— Ангел, нельзя ж так сквернословить, — подытожил Марк. — Мои уши и так покраснели от твоих тумаков, не заставляй их кровоточить!

— Тебе смешно? — её голос задрожал от гнева. — Напугал меня до смерти, а теперь ещё и издеваешься?

— Т-ш-ш-ш… Сер, успокойся, — голос его оказался совсем близко от неё. — Я сейчас обниму тебя, — он говорил тихо, успокаивающе. — Позволь мне тебя обнять…

Она не двигалась, хотя всем своим существом тянулась к нему.

Две недели назад они поругались. Её до сих пор преследовали его слова, сказанные ей тогда в больничной палате, после того, как все разошлись, обсудив условия сделки. Марк был против её участия в расследовании Китона. Ни один довод, ни её, ни Леона, не убедил его в обратном. Они кричали друг на друга, не слышав того, что каждый пытался донести до другого. Он хотел спасти её, а она — своего отца. Он намеревался увезти её подальше от неприятностей, а она — покончить с ними раз и навсегда. Он пытался заставить её выбирать между ним и отцом и это был так эгоистично с его стороны, что разбило ей сердце. Она выгнала его из палаты, сказав, что ненавидит и не желает впредь его видеть и слышать. Он ушёл, хлопнув дверью так, что она чуть с петель не слетела. После она рыдала в подушку, проигрывая в голове их разговор. Он был жесток с ней, но и она сама резала его по живому. Его взгляд, полный боли, брошенный им перед уходом, отпечатался на внутренней стороне её век. Стоило ей закрыть глаза, как она видела его образ, полный раскаяния и сожаления, а также уязвлённой гордости. Ей хотелось бежать за ним вслед, но остатки разума остановили. Она не хотела впутывать его в это ещё больше.

Его руки опустились на её плечи, возвращая её к реальности.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что не хочешь меня поцеловать, — в его голосе была мольба.

— Это никогда не было проблемой, — на выдохе, произнесла Серинда.

— Так чего же ты ждёшь? — с вызовом поинтересовался он.

Он не дал ей возможности ответить. Его губы накрыли её рот в требовательном жадном поцелуе. Она ответила ему мгновенно с такой страстью, что перед его глазами заискрились звёзды.

— Нет, — отдышавшись, выкрикнула она. — Видишь? — её грудь высоко вздымалась. В уголках глаз появились слёзы. — Это была плохая идея! — она попыталась вырваться из его объятий, но Марк лишь крепче прижал её к своему телу. — Я не хочу причинять тебе боль, — она не узнавала свой голос, он был пропитан отчаянием. — И также не хочу причинять боль себе.

— Я буду твоим обезболивающим, если ты будешь моим.

Он вновь поцеловал её, не дав прийти в себя, после сказанных им слов. Поцелуй был нежным и томным, пропитанным сладкой негой. У Серинды от удовольствия даже пальчики на ногах поджались.

— Спорим, ты уже чувствуешь себя лучше, — лукаво произнёс он, вновь её целуя.

Его поцелуи напрочь лишили её самообладания. Она вжималась в его тело, пытаясь сквозь одежду соединиться с ним в одно целое. Он был её мужчиной, её возлюбленным, её самой счастливой ошибкой в жизни!

Серинда сглотнула, уловив в воздухе аромат его одеколона, смешанного с запахом виски. Горьковатый терпкий привкус осел на кончике её языка.

— Ты пьян?

— Чуть-чуть, — он наклонил голову, прижав свой лоб к её.

— Проблемы с бессонницей? — поинтересовалась она.

— Никаких проблем, — голосом, наполненным соблазнительной хрипотцой, произнёс Марк. — Принимаю снотворное, немного хорошего виски и… бум… я в отрубе…

— Помогает? — прошептала она.

— Них**на, — честно ответил Марк, прижимая её тело к своему. — Всё равно не могу перестать думать о тебе. Ты словно болезнь, поразившая лёгкие. Каждый вздох — смертелен.

— В таком случае, мы оба больны одним и тем же…

Серинда руками вцепилась в его волосы, пытаясь удержать себя на ногах. Они целовались, казалось, целую вечность, пока в груди не стало больно от нехватки кислорода. Отдышавшись она прильнула к нему, положив свою голову ему на грудь. Марк нежно прижимал её к своему телу, не веря, что она реальна. Он медленно проводил рукой по её волосам. Стук его собственного сердца заглушал её тихие всхлипывания.

— Марк? — позвала Серинда. — Что ты здесь делаешь?

— Я, вроде, как здесь начальник, — попытался пошутить он.

— Что ты делаешь здесь? — настойчиво повторила Серинда. — В архиве?

— Ах, здесь? — переспросил он. — Ну-у-у… караулю тебя, — его голос был приглушён, она едва смогла разобрать его слова.

— Как давно?

— С самого утра, — пробурчал он. — Право же, Серинда, ты могла бы порасторопнее выполнять мои указания, — возмутился он.

Она рассмеялась его заявлению. Придя с утра в офис, она жутко нервничала, боясь первой встречи с Маркусом. До этого они не разговаривали. Алек уверил её, что Марк запретил в его присутствии даже упоминать её имя вслух. На своём столе она первым же делом обнаружила огромную кипу бумаг с пометкой отнести их в архив и разобрать. Только лишь спустя три часа, она решила выполнить этот приказ. Если бы она только знала, чем это обернётся для неё…

— Может включим свет? — предложила она.

— Нет, — ответил он.

Серинда была готова поклясться, что в этот момент уголки его губ нахально вздёрнулись вверх.

— Почему?

— Для того, чем мы с тобой сейчас займёмся, свет не понадобится, — голос его был подобен шёлку, он мягко обволакивал её сознание, заставляя поддаться дикому соблазну.

— Сюда могут войти.

— Я запер дверь.

— Предусмотрительно.

— У меня было много времени, чтобы продумать план до мелочей, — Марк провёл рукой вдоль её позвоночника, запустив ладонь за пояс юбки. — На тебе чулки? — прошептал он у самого её уха.

— Да, — Серинда глубоко сглотнула, голос её охрип от страсти.

— Останься в них, — тихо приказал он, сжав её ягодицу — и не снимай туфли.

Серинда прикусила нижнюю губу от наслаждения, что дарили его пальцы, прожигая кожу на её попке.

Боже, как же она соскучилась по ласкам этого мужчины!

Она стянула с него пиджак, а следом начала расстёгивать рубашку. Пальцы дрожали. Его дыхание обжигало. Страсть обволокла их обоих, а воздух между ними наполнился каким-то особым ароматом. Она ощущала учащённое биение его пульса, её так просто зашкаливал. Волна за волной накатывало чувство безмятежного счастья.

Его объятия — тихая гавань. Его дыхание — жаркое солнце. Его прикосновения — морская пена, щекочущая каждую клеточку её тела. Его поцелуи равнозначны райскому наслаждению.

Марк потянул вниз юбку, плотно облегавшую её фигуру. Серьёзно, на будущее надо запретить ей носить такие провокационные вещи. Он же не железный в конце концов, однако одна его часть тела настолько затвердела, что начала приносить адскую боль. Стиснув зубы, он откинул кусок стрейчевой ткани себе за спину. В полумраке ему удалось рассмотреть кружево на её чулках. Оно обхватывало бедро Серинды и выглядело настолько соблазнительно, что Марк едва смог сдержать себя, чтобы не накинуться на неё подобно изголодавшемуся зверю. Он начал ласкать её ноги, едва касаясь подушечками пальцев по гладкому капрону. Серинда наклонилась вперёд, ладонями уперевшись ему в плечи. Он слышал её слабые стоны и это была самая лучшая музыка для его ушей.

Марк поцеловал внутреннюю часть бедра Серинды. Затем языком стал описывать эротические рисунки, вызывая новые стоны у девушки. Он смаковал её кожу, медленно направляясь к самому заветному уголку тела, пленившего его сердце. Сквозь тонкое кружево трусиков он провёл своим языком снизу-вверх. Повторил так несколько раз, закрыв глаза, наслаждаясь своим пиршеством. Серинда прогнулась в спине. Он закинул к себе на плечо её правую ногу. Стал неторопливо целовать маленький узелок, всасывая его в себя, теребя языком и прикусывая зубами. Ноготки Серинды прошлись по его голове, вызывая мурашки по коже. Она сжимала его волосы, но что больше всего заставляло сходить Марка с ума, так это стоны Серинды и его имя на её губах.

— Девочка, моя, ты такая сладкая… — шептал он, гладя руками её ноги. — Я так сильно скучал по тебе…

С лёгкими поцелуями Марк стал подниматься выше. Серинда успела расстегнуть свою блузку и остаться лишь в полупрозрачном бюстгальтере. Он видел, как сквозь ткань проступают её соски. Твёрдые, подобно камешкам. Проведя по одному из них языком, он сам застонал от удовольствия. Избавился от ненужного аксессуара, высвободив упругую грудь. Он сжал каждую руками. Начав теребить соски пальцами, думал, что никогда уже не сможет остановиться.

Тело Серинды плавилось от его нежных ласк. Чуть ниже живота разгоралось пламя. Было так хорошо, что ей хотелось кричать от счастья. От испытываемого ею наслаждения, ноги подгибались и центр тяжести смещался по направлению к самому любимому мужчине на свете. Она растворялась в его объятиях, отдавая себя ему, каждую клеточку своего тела. Она хотела принадлежать лишь ему одному. Подчиняться его приказам, а порой (возможно, даже чаще, чем хотелось бы) противоречить им. Быть с ним одним целым так, чтобы понимать с полуслова, с полувзгляда.

— Боже, как я хочу тебя, — прорычал Марк. — Больше не могу сдерживаться…

Он подхватил Серинду за ягодицы, с поцелуем прижавшись к её губам. Сделав несколько шагов, прижал её спину к холодной поверхности стены. Серинда недовольно застонала, когда он немного отстранился назад.

— Погоди немного, любимая… — в тон ей простонал Марк.

Он быстро справился с ремнём и ширинкой на штанах. Немного припустил их вниз вместе с трусами, освободив свой эрегированный орган. Не мешкая больше, в одном толчке глубоко вошёл в неё. Оба застонали, потянувшись к губам за очередной порцией поцелуев. Марк синхронно вторгался в её рот языком, а в лоно членом. С каждой секундой его страсть нарастала. Толчки были сильными и ритмичными. Он рычал от удовольствия, а она плакала от переполнявшего её счастья. Каблуки её туфель впивались в его ягодицы, вызывая волну наслаждения, подстёгивающую к разрядке.

Серинда больше не могла терпеть этих мук. Её тело под натиском его глубоких толчков сдалось без сопротивления. Вскрикнув его имя и что-то ещё, она обмякла в его объятиях, распавшись на миллион оргазмических кусочков. Вскоре с диким рычанием Марк присоединился к ней. Они тяжело дышали, долго приходя в себя.

— Это было… — Серинда не могла подобрать подходящего слова.

— Лучше, чем с ним? — подсказал Марк.

— Что? — растерялась она, не понимая, послышалось ей или нет.

— Он уже трахал тебя? — грубо спросил он, ненавидя себя при этом.

Марк не отдавал отчёта своим действиям. Две недели ревность разъедала его изнутри. Она медленно один за другим поражала каждый орган в его теле, добираясь до сердца. Там она, по-хозяйски обосновавшись, стала разрушать его сознание. Он пытался не думать о том, что Серинда способна его предать, но желание спасти своего отца могло заставить её пойти на крайние меры. Он боялся этого больше всего на свете.

Серинда толкнула его в грудь. Расцепила ноги и отшатнулась от него как можно дальше, выставив вперёд руку в качестве преграды.

— Ты тупоголовый идиот! — выругалась она, пытаясь не дать волю слезам. — Я не спала с ним!

— Прости меня, Сер… но я точно знаю, о чём думает этот мужик! — он нервно провёл рукой по волосам. — Да, первой моей реакцией на тебя, была эрекция! Стояк преследовал меня весь день! Стоило огромных усилий скрывать это от окружающих.

— Заткнись немедленно! — приказала она, пытаясь на ощупь найти свою одежду.

— Я ни о чём другом не могу думать, как о тебе с ним! — Марк чертыхнулся. — Я с ума схожу, представляя тебя в его руках!

— Хочешь сказать, что ревнуешь меня к Максиму? — процедила она сквозь зубы. Серинду била мелкая дрожь. Она едва сдерживала себя, чтобы не влепить ему пощёчину, а ещё лучше заехать со всей силы коленом ему между ног, чтобы спел партию сольфеджио.

— Обязательно называть этого м***ка по имени? — ощетинился Марк.

— Обязательно отвечать вопросом на вопрос? — от злости Серинда аж притопнула правой ножкой, отчего Марк от души посмеялся бы при других обстоятельствах. Её глаза метали молнии. В буквальном смысле. С этим стоило считаться. Он и так по ходу ляпнул лишнего, увязнув по шею в зыбучих песках.

— Что, если и так? — его правая бровь вопросительно изогнулась. — У нас были отношения!

— Я порвала с тобой недавно, — напомнила Серинда, наспех заправляя блузку в юбку.

— Я простил тебе это временное помешательство, — тон Марка был мягким, почти мурлычущим. Он не хотел с ней сориться, тем более, из-за такого пустяка.

— Ты невозможен, Маркус! — Серинда от отчаяния всплеснула руками. — Я не какой-то предмет мебели, чтобы решать, куда лучше всего меня передвинуть, чтобы интерьер «заиграл» по-новому!

— Серинда ты драматизируешь…

— О, нет, дорогой, ты ещё не видел, как я драматизирую! — она каждое слово выделяла с особой интонацией. — Прямо сейчас я очень-очень сильно злюсь на тебя! Мой тебе совет, не бесить меня ещё больше!

— И что же я должен делать?

— Например, стать мужиком и признаться, что я для тебя значу! — выпалила Серинда.

Её слова рикошетом отскочили от стен, пронзив его сердце. Оказывается, чертовки неприятно ощущать сомнение женщины в твоей мужественности. Марк не был готов к такому повороту событий.

— Дай, угадаю? — продолжила наступать Серинда. — Ты ни разу не задумывался над этим? — её плечи поникли, словно на них возложили непомерный груз. — Скажи честно, ты и, в правду, ревнуешь меня к Корсакову или это твой очередной приступ эгоизма? — её взгляд проник ему прямо в душу. — Другой мальчишка осмелился забрать твою игрушку… как печально… бедный… бедный малыш Маркус…

— Сер…

— Хочешь я тебе скажу, что ты ко мне чувствуешь? — не дожидаясь его ответа, она продолжила говорить. — Для тебя я была глотком свежего воздуха в твоей скучной до однообразия жизни богатенького плейбоя. Вздорная девчонка, осмелившаяся перечить тебе. Возможно, я привнесла в твою жизнь новые краски и эмоции. Может быть, я была интересным собеседником, что отличало меня от остальных предшественниц. Вероятно, ты даже ловил себя на мысли, что мы идеально подходим друг к другу в плане секса. — Она тяжело вздохнула. — По-видимому, поэтому ты решил, что наши отношения отличаются от остальных твоих увлечений, но это не так… и ты это прекрасно понимаешь! — Её голос сорвался. К глазам подступили слёзы. — Я же витала в облаках, думая, что тебе небезразлична. Мечтала, что ты полюбишь меня также, как я тебя… — она пожала плечами, горько усмехнувшись. — То, что было между нами… Боже! — Серинда перевела дыхание. — Это было лучшее время в моей жизни, и я благодарна тебе за такой опыт, но мы должны двигаться дальше…

— Ты, что снова меня бросаешь?

Марк удивлённо посмотрел на Серинду. Такого с ним раньше не случалось. Апперкот по его мужскому достоинству. Наверное, он всё же заслужил такое отношение, но чёртов эгоизм не падал духом. Марка искренне возмутили слова Серинды, брошенные ему с таким вызовом. Да, что она знает о его чувствах к ней? Дрожь раздражения прошлась по его телу. Я и вправду тупоголовый идиот, подумал про себя Марк. Она ничего не знала о его чувствах к ней, потому что он сам ни разу ни в чём ей не признался. Серинда была вынуждена строить свои догадки, основываясь на его поступках в прошлом. Она не знала, насколько сильно отличается ото всех остальных женщин, деливших с ним постель. Она была особенной для него. Каждая минута, проведённая с ней, была особенной. Серинда вдохнула в него новую жизнь. С её появлением изменилось не только его отношение к женщинам в целом, изменился он сам. Она стала для него Вселенной. Его миром. Его наваждением. Почему он ей не говорил об этом раньше?

— Ты зацикленный только на себе, идиот! — от её взгляда, Марку стало крайне неудобно стоять ровно. Он дёрнул плечом, скидывая неприятное ощущение. — Из всего, что я сказала, ты услышал только последнюю фразу? — она выругалась по-русски, верный признак того, что её нервы на пределе.

— Ты пойдёшь к этому отморозку? Отдашься ему, чтобы спасти жизнь своему отцу?

Марк был готов самолично наподдать себе как следует. Он вовсе не это хотел сказать! Слова сами собой вырвались из его рта. Он даже не успел их осмыслить, пока не увидел выражение её лица.

— Не такая уж большая жертва с моей стороны, — Серинда резко повернулась к нему спиной.

— Он отымеет тебя, как самую дешёвую шлюху… — мысленно он прикладывал свою голову к стене, вбивая её туда.

— Зато я не буду тешить себя ложными мечтами! — в сердцах выкрикнула Серинда. — Сгорать от любви и ждать дня, когда же он признается мне в своих чувствах!

— Я люблю тебя!? — даже он расслышал в своём голосе нотки неуверенности, словно она вынудила его сказать эти три слова. — Я хотел сказать, что ты очень дорога мне… ты не такая, как остальные… ты очень… очень много для меня значишь…

Остановись! Ты только делаешь хуже!

Марк мысленно призвал Всевышнего на помощь. Он понимал, что только что сказал очередную глупость. Видел, как напряглась её спина. Серинда по-прежнему избегала его взгляда.

Она молчала, а он, как последний трус с дрожью в руках ждал её ответа. Минуты складывались в бесконечность.

— Не молчи, Сер. Скажи мне, хоть пару слов…

— А что изменится, Маркус? — прошептала она.

— Дай мне шанс всё исправить, — попросил он. — Я не был готов… — Марк сжал губы, проклиная себя за слабость. Он ещё никогда ни перед кем не оправдывался за своё поведение.

— Прости, что вынудила тебя, — съязвила Серинда. — Не переживай. Всё хорошо, — она развернулась к нему лицом. В уголках её глаз стояли слёзы. Марк ненавидел себя в эту минуту. Он не желал, чтобы она плакала из-за него. Он не достоин её слёз. — Со мной всё будет хорошо и с тобой тоже, — она печально улыбнулась. — Я считаю, нам больше не следует видеться. Нужно какое-то время, чтобы привести мысли в порядок…

— Но…

— Поверь, так будет лучше! — твёрдо перебила его, смело встретившись с ним взглядом. — Мы не можем быть вместе. Ты не создан для отношений, а я не готова любить за двоих. Тем более, мне нужно решить свои личные проблемы, я не хочу, чтобы ты постра… — она резко оборвала себя на полуслове.

— О чём ты говоришь? — Марк шагнул в её сторону, с беспокойством посмотрев на хрупкую женщину.

— Тебе не безопасно находиться рядом со мной, — Серинда отчеканила каждое слово. — Он не позволит. — Ей не надо было уточнять кого она имела в виду.

— Да, плевать я хотел на…

— Зато мне не плевать! — перебила его Серинда. — Хоть раз прислушайся к голосу разума. Не смей больше искать встреч со мной!

— Ты боишься за меня?

— Я не хочу, чтобы на моих руках была и твоя кровь тоже… — слова давались ей с трудом. — Он ни перед чем не остановится. Разве ты не понимаешь? — одна слезинка скатилась по её щеке.

— А как же твоя безопасность?

— Он не причинит мне зла. Я для него важна.

— Он чёртов псих! Ты не должна и близко к нему подходить, — Марк сжал пальцы в кулак. — Я тебе запрещаю, — холодно процедил он.

— Я сама за себя решаю, — смело возразила Серинда. — В этом вопросе у тебя нет права голоса.

— Да ни х**а подобного! — взорвался Марк.

— Разговор окончен, — её голос был твёрд, а взгляд — ледяным. — Я приняла решение и тебе меня не переубедить. Между нами всё кончено. Ты для меня больше ничего не значишь. Я не желаю тебя видеть и говорить с тобой! Я не хочу, чтобы ты совал свой нос в мои дела. Занимайся своими. Найди себе новую женщину и забудь обо мне!

Не дав ему возможности ответить, Серинда быстрым рывком, развернувшись, вылетела за двери архива. Она бежала до офиса, не оборачиваясь. Только за дверью кабинета смогла перевести дух. Она знала, что Марк не станет её преследовать. Дрожь по-прежнему сотрясала её тело. Голова дико разболелось, и в горле пересохло. Она выпила два стаканы воды, но так и не почувствовала себя лучше. Прикрыв глаза рукой, медленно осела в кресло.

Так больно ей ещё никогда не было.

ГЛАВА 37 (+18!)

— Ты обворожительна, София!

Серинда внутренне содрогнулась от голоса Корсакова. Его липкий мерзкий взгляд прошёлся по её телу, подолгу останавливаясь на мягких изгибах, особо подчёркнутых вызывающе коротким платьем насыщенного оттенка красного.

— Оно великолепно сидит на тебе, — губы Максима растянулись в соблазнительной полуулыбке.

— У тебя превосходный вкус, — соврала Серинда, вымучив из себя улыбку. — Так куда мы идём?

— Я хочу, чтобы ты сопроводила меня на ужин с моими деловыми партнёрами. Неформальная обстановка. Все придут с жёнами.

От Серинды не ускользнула двусмысленность его фразы.

— Я думала мы поужинаем наедине, как обычно… — обронила она.

— Эта встреча очень важна для меня, и я хочу, чтобы ты была рядом, — он провёл тыльной стороной руки по её груди. — Тебе стоило собрать волосы наверх, — как бы невзначай заметил он.

— Тебе же нравится, когда они распущены, — полувопросительно сказала она. На самом деле, Серинда специально распустила свои длинные волосы, чтобы хоть немного прикрыть голые плечи и очень откровенное декольте.

— Сделай причёску.

— Но…

— Твоя шея должна быть открыта, — его тон был приказным, она не осмелилась ему перечить. Быстро подхватила шпильки с полки и сделала небрежный пучок. — Вот так. — Корсаков, довольный, вновь пристально оглядел её с головы до ног. — Не хватает одного… — Серинда наблюдала в отражении зеркала, как он развернулся к своему помощнику, протягивающему ему бархатную коробочку. — Хочу, чтобы ты одела это и блистала весь вечер.

Он открыл коробочку и Серинда невольно ахнула. На бархатной подложке насыщенного синего цвета лежал красивый гарнитур из бриллиантов и опалов. Массивные серьги-люстры, колье с огромным камнем по середине, браслет и кольцо. Всё очень вычурно. Буквально кричало о неимоверной стоимости и безвкусии его обладательницы. Серинда вновь вымученно улыбнулась, пока Корсаков украшал её тело драгоценностями. Под их тяжестью она чуть не упала в обморок. Ей стало трудно дышать и говорить. Корсаков счёл её состояние за радость от подарка. Он был очень горд собой. Широко улыбался, пронизывая её тело похотливым взглядом. Оба понимали, чем закончится этот вечер. Она должна была отблагодарить его за подарок, а он — принять её благодарность. В его мире всё покупалось и продавалось.

Господи, ей хотелось закричать, заплакать и убежать от этого чудовищного мужчины как можно дальше на безопасное расстояние!

Мужественно сглотнув ком в горле, Серинда расправила плечи.

— Ты очень щедр, Максим, — она опустила глаза, понимая, что его губы оказались слишком близко к её губам.

Корсаков сильно прижался к её плотно сжатым губам, языком прорываясь в рот Серинды. Его поцелуй был грубым и властным, как и он сам. Максим сжал её ягодицы, затем большим пальцем поддел край платья, задрав его вверх. Его горячая ладонь скользнула ей между ног. Он целовал её в губы, одной рукой придерживая за голову, другой массируя возбуждённую плоть. Она чувствовала, как его твёрдый член вдавливается ей в бедро. Максим прижал Серинду к стене, закинув одну её ногу себе за спину. Он приподнял её, оказавшись ровно у неё между ног. Платье задралось до талии, оголяя её бёдра. Медленно раскачиваясь он стал толкаться в неё. Грубо. Жёстко. Мерзко…

Его помощник Степан с привычным безразличием наблюдал за ними.

Серинда чувствовала себя грязной. Ей хотелось до крови содрать кожу в тех местах, где прикасался к ней Корсаков. Она застонала от отвращения, но он принял этот звук за поощрение. Его ласки стали ещё грубее и откровеннее. Ещё бы чуть- чуть и он не смог бы остановиться. Его пальцы уже тянули за резинку её трусиков. Он практически проник внутрь неё, когда Серинда наконец смогла найти в себе силы, чтобы оттолкнуть его от себя. Воспользовавшись его замешательством, она сделала пару шагов, восстанавливая своё дыхание, и стала поправлять одежду.

Вынув шпильки, она вновь сделала себе причёску, туго стянув волосы. Тем временем Корсаков, выругавшись, поправил свою эрекцию, продолжая голодным взглядом смотреть на её фигуру.

— Мы опоздаем, — заметила Серинда холодным тоном.

Её напускное безразличие ещё больше подстегнуло его желание. Гордячка. Он знал, как поступать с такими, как она. Чуть позже она будет стоять на коленях перед ним, а её рот будет ублажать его член. Он будет брать её так, как ему захочется, а она не посмеет возразить. Если всё же осмелится, то он знал, чем закрыть ей ротик.

Корсаков усмехнулся своим фантазиям. Мысли о сексе бурлили в его жилах кровь, как и убийства. Порой он даже мог перепутать эти два понятия. Ему нравились игры в постели. Он обожал душить своих партнёрш, находясь внутри них. Трахая их и медленно убивая. Затем он разжимал свои пальцы, давая доступ кислорода к лёгким. Стенки их влагалища сжимали его с такой силой, отчего он испытывал колоссальные ощущения. Освобождаясь, он кричал от истинного удовольствия.

— Стёпа, ещё раз на неё посмотришь, я тебе кадык вырву, — грозно прорычал он. Женщина принадлежала ему, и он был не намерен с кем-то ею делиться. По крайней мере, пока она ему сама не надоест.

— Понял, босс, — ответил Степан, подмигнув Серинде из-за спины шефа. Его нисколько не испугали угрозы Корсакова. Он знал хозяина слишком хорошо. Этому сукиному сыну нравилось, когда Степан смотрел за тем, как он берёт женщин. Эта не исключение. Немного терпения и он сам вскоре сожмёт её волосы в свой кулак. Он покажет ей, как настоящий мужчина берёт женщину.

Двое мужчин похотливо смотрели ей в спину, когда она покидала свой дом. Слава богу бабушка этого не видела. Серинда в который раз поблагодарила Всевышнего за то, что направил бабулю прогуляться в гости к её подруге. Если б она только знала, чем сейчас занимается её внучка… Тошнотворный ком застрял в её горле. Серинде хотелось с головой погрузиться в воду, отмыть от себя масляные взгляды.

Максим выбрал для встречи самый роскошный ресторан в городе. Превосходная еда, самое лучшее обслуживание. Серинда ощущала на себе взгляды каждого присутствующего в зале. Она была украшением Корсакова: красивым, откровенным, вызывающем. Кто-то смотрел с пренебрежением, кто-то — с завистью. Она даже смогла уловить жалость на лицах некоторых женщин в возрасте. Ещё было несколько человек, которые с особым интересом провожали их пару. Специальные агенты ФБР, под прикрытием. Они наблюдали за ней и Корсаковым вот уже три недели. Каждый вечер она отчитывалась перед агентом Китоном. Они дали ей диктофон, чтобы она могла записывать разговоры Корсакова с деловыми партнёрами, его телефонные звонки в её присутвии. Чаще всего он не замечал её рядом и мог говорить о бизнесе, не опасаясь, что его слова несут определённый смысл для тайного задания Серинды. По привычке он говорил зашифрованные предложения, но Серинда прекрасно понимала, о чём шла речь. Точно такую же систему шифрования использовал когда-то её дед. Так как Корсаков в основном говорил на русском или украинском, Серинде подолгу приходилось переводить его слова агенту Китону. Тот не хотел терять время на переводчика. Тем более, ему был нужен точный перевод, а также её мнение по тому или иному вопросу. Она стала для него ценным сотрудником. Порой Серинде даже казалось, что он беспокоится о её жизни, но желание прижать Корсакова было сильнее его симпатии к ней.

Они подошли к столику, за которым сидело трое грузных мужчин с девушками моложе их самих раза в два, выряженных подобно Серинде в обтягивающее мини и драгоценности. Девушки надули губы, поняв, что её бриллианты явно превосходили их по количеству и стоимости.

— Дорогие друзья рад вас всех приветствовать! — мужчины поднялись из-за стола, пожимая друг другу руки и похлопывая по плечу. — Разрешите представить вам мою спутницу, — Максим эффектным жестом указал на Серинду. — Внучка Виктора Ханина — София!

— Я знал вашего деда, хороший был человек. Пусть земля ему будет пухом… — вперёд выступил самый старший из компании. — Я также помню вас совсем малышкой. Вы и тогда были прелестницей, но сейчас… — он, восхищённо окинув её взглядом, повернулся к Корсакову, толкнув его в плечо. — Ах, ты, сукин сын! Такую девушку заполучил!

Корсаков буквально расцвёл от гордости за себя. Лишь натянутая жилка на его шее свидетельствовала о том, что он переживал, оценят ли её по достоинству его коллеги.

Серинда затмила всех девушек за столом. Она активно участвовала в разговоре, легко переходя с английского на русский. Она шутила сама и смеялась над шутками людей, которые держали в страхе улицы Нью-Йорка. Их жёны били пустыми оболочками, красиво оформленными. Они не понимали ни слова по-русски, от этого злясь на неё ещё больше. Они привыкли быть никем, но не могли позволить кому-то выделяться среди них. Их удивляло отношение мужчин к «кукле», которую привёл Корсаков. Они могли злиться на неё, но и них хватало извилин не делать это публично. Сломанные рёбра и синяки ещё никогда не украшали женщин. Этот урок они знали очень хорошо. За их примерное поведение они получат дизайнерские вещи, меха и драгоценности и, может быть, какое-то подобие нормального человеческого отношения. Негодуя про себя, они широко улыбались, запивая свою горечь шампанским Cristal.

Чем быстрее ужин подходил к концу, тем больше Серинда нервничала. Её ладошки вспотели. По спине струился липкий пот страха. Она боялась, что её прикрытие раскроют. Серинда старалась не выставлять своё любопытство на показ, деликатно расспрашивая о деятельности мужчин. Они приняли её за свою. Самый старший рассказывал, как дед брал её маленькой на подобные встречи. Они считали её частью огромной семьи. Вот только она не была ею. Она без какого-либо сожаления сдаст их властям. Предаст их доверие, помогая упрятать надолго за решётку. За этот вечер она собрала достаточно информации на них, но Китану, как всегда, окажется даже этого мало. Он хотел схватить Корсакова с поличным на крупной сделке. Серинда больше не могла ждать. Она ни за что сегодня не станет шлюхой Корсакова. С неё хватит!

Встав из-за стола, она извинилась, сказав, что ей нужно «попудрить носик» и удалилась в дамскую комнату. Там она осмотрела все кабинки. Убедившись, что в них пусто, дрожащими пальцами набрала на телефоне номер агента Китона. Тот ответил немедленно.

— Что случилось, Серинда?

— Я хочу, чтобы вы меня вывели отсюда, — прошептала она, судорожно глотая воздух, — немедленно!

— Твоя жизнь в опасности? — уточнил Китон.

— Не всё ли тебе равно? — съязвила она.

— Что случилось? — спросил он, проигнорировав её колкость.

— Я собрала нужную тебе информацию. Они весь вечер проговорили о схемах поставок оружия и наркотиков. Этого достаточно, чтобы их посадить. — Серинда глубоко вздохнула. — Я выхожу из игры и хочу, чтобы ты организовал моё прикрытие.

— Мисс Свон, я понимаю, вы, должно быть, сильно перенервничали, но вам стоит остаться и продолжить своё наблюдение. Мы нуждаемся в дополнительной информации. Я не могу ворваться в ресторан с отрядом SWAT. Адвокаты добьются их освобождения через минуту после того, как я предъявлю им обвинения.

— А теперь послушай меня внимательно, грёбанный придурок, — она каждое слово процедила с особой интонацией, чтобы до него доходчиво дошло, что она вовсе не шутит. — Корсаков устал ждать, когда я сама лягу к нему в постель. Он намерен сегодня же взять меня и ему плевать на моё согласие! — она повысила голос. — Ради твоего карьерного роста я не стану его подстилкой…

— А ради вашего отца? — спросил Китон.

— Ах, ты, му**ла! — выругалась она. — Я выполнила часть своей сделки!

— Не до конца, — безразличным тоном произнёс агент. — Я сказал, что нам нужно больше…

— Если сейчас ты не обеспечишь мне безопасный выход из ресторана, я самолично кастрирую тебя, — сильно сжимая трубку, прорычала Серинда, — понятно?

— Вы, что мне угрожаете, мисс Свон? — удивился Китон.

— До тебя наконец-то дошло, придурок?

— Вы забываетесь!

— Это ты забылся! Ты должен обеспечивать мою безопасность! Как думаешь, когда Корсаков станет меня раздевать, он не заметит прослушку?

— Отвлеките его и спрячьте диктофон, — посоветовал Китон.

— Да пошёл ты! — выругалась Серинда. — Из-за тебя меня убьют!

— Не говорите глупостей, вы нужны ему, — напомнил агент.

— Кретин! Если он поймёт, что я следила за ним, меня уже ничего не спасёт! — она взвизгнула от страха, когда в дверь постучали.

— София, с тобой всё хорошо? — участливый голос Корсакова вывел её из оцепенения. — Ты уже здесь довольно долго…

— Минуточку! — выкрикнула она, подставив руку под кран. Она надеялась, что шум воды заглушит её голос. — Китон, мать вашу, помогите мне!

— Успокойтесь, Серинда. Мы будем наблюдать за вами…

— Да чтоб тебя!..

Она нажала на кнопку отбоя и кинула телефон в сумочку. Ополоснула лицо холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. Глаза горели сумасшедшим паническим огнём. Нижняя губа тряслась от злости.

Корсаков снова постучал.

Тяжело втянув в себя воздух, Серинда гордо вздёрнула головой вверх. Натянуто улыбаясь, открыла дверь.

— Прости, что заставила нервничать… — её голос был полон раскаяния. — Мне стало немного дурно. Голова закружилась от духоты и выпитого шампанского, должно быть…

— В таком случае, нам следует поехать ко мне домой.

— Но как же твои друзья? Мы же не можем вот так их оставить? Не попрощавшись? — она хваталась за любую возможность, оставить его хотя бы на минутку, чтобы сбежать.

— Я уже попрощался с ними, — Корсаков хмуро свёл брови. — Не возражаешь? — он протянул к ней руку.

— Конечно же нет, — она улыбнулась, обхватив его за локоть.

Немыслимая галантность с его стороны, если знать, что он на такое вообще не способен. Серинда боялась оставаться с ним наедине, поэтому первая шагнула вперёд, вынуждая его последовать за ней.

В машине она постаралась напустить на себя болезненный вид.

— Мог бы ты отвезти меня ко мне домой? Я, правда, чувствую себя немного нехорошо, — её голос был тих, без каких-либо интонаций. — Не хочу испортить тебе остаток вечера…

— Я буду более чем рад, если ты останешься со мной сегодня, — он налил шампанского в два бокала, один протянув ей. — Выпей! — приказал. — Станет легче.

Она сделала маленький глоток, понимая, что он задумал. Споить её и сделать более сговорчивой.

— Мне нравится твоё сопротивление мне, — медленно растягивая слова, начал говорить Корсаков. — Всё это время ты играла со мной в неприступность, но сегодня… — он наклонился к ней, — игра закончится. Ты подчинишься мне, потому что я выиграл. Сегодня я трахну тебя!

От его слов по её коже побежали мурашки. Серинда прикрыла глаза, внутренне борясь с отвращением. Как далеко она зашла? Если она добровольно не отдаст ему своё тело, то он, просто-напросто, изнасилует её. Да кого она обманывает? Он бы и так её взял жёстко. Этот мужчина мог только насиловать и причинять боль. А ещё убивать, конечно…

Ей надо бежать…

Ну же, Китон, чёрт возьми, не подведи меня, мысленно умоляла Серинда.

Максим прижался губами к её волосам. Отставив свой бокал в сторону, он стал вынимать шпильки из её волос одной рукой. Другой начал медленно поглаживать ей грудь.

Серинда едва дышала. Закрыв глаза, она мысленно молилась.

— Мне нравится, как пахнет твой страх, — кончиком языка он провёл дорожку от её виска ко впадинке на шее. — Такой горько-сладкий привкус…

Его ласки стали смелее и грубее. Рука с груди плавно переместившись под подол платья, стала поглаживать её между ног. Серинда не знала, как это вынести. От отчаяния она сжала ножку бокала. Хрупкое стекло поддалось натиску и треснуло. Шампанское пролилось на их одежду. Корсаков от неожиданности резко отклонился в сторону, благодаря чему Серинда смогла свободно вздохнуть.

— Я случайно, извини.

— Это всего лишь одежда, — Максим поджал недовольно губы. — Скоро ты останешься без неё, — нагло усмехнувшись, он посмотрел в окно. — Мы приехали. Кстати, у меня для тебя есть сюрприз, — он с загадочным выражением лица посмотрел на неё.

— Не люблю сюрпризы, — честно призналась она.

— Этот тебе понравится, — его голос был словно лезвие бритвы, Серинда почувствовала, как оно прошлось по её нервам, оголяя их.

Он помог ей выйти из машины. Открыл перед ней дверь в дом. Галантно положил руку на талию и направил прямо по коридору. Серинда не смотрела по сторонам, восхищаясь обстановкой, она считала про себя шаги, предчувствуя, что каждый следующий приближает её к чему-то ужасному. Через несколько пролётов они вошли в дверь, ведущую, должно быть в погреб. Стены из тёмно-серого камня давили на неё, но, тем не менее, она продолжала идти.

Они вошли в тёмное сырое помещение. Здесь не было окон. Свет не горел. Серинда с трудом могла различить какие-то предметы мебели. Она заметила в центре стул и какую-то фигуру на нём. Сначала ей показалось, что кто-то просто присел отдохнуть.

Не в этой реальности…

Проморгав пару раз, она лучше рассмотрела человека на стуле. Мужчина. Довольно высокий с широкими плечами. Его руки были связаны за спинкой стула. Голова наклонена вниз. Он либо спал, либо был без сознания. Понимая, где оказалась, Серинда склонялась ко второму варианту.

— Зачем я здесь? — прошептала она.

От звука её голоса мужчина поднял голову вверх и что-то простонал сквозь кляп во рту.

— Это мой сюрприз, дорогая, — Корсаков стоял сзади неё, обнимая её за плечи. — Стёп, включи свет.

От яркой вспышки у Серинды разболелись глаза. Какое-то время она просто моргала, а затем увидев того, кто сидел на стуле, едва не задохнулась от ужаса.

— Господи, нет! — её естественным порывом было вырваться из хватки Корсакова и броситься к любимому. — Марк! Нет… Боже! Нет! — слёзы потекли из глаз.

Она упала к его ногам. Протянула руки к голове, мягко обхватив ладошками за щёки. Его глаза были открыты. В них было столько боли и смятения. Ещё они умоляли её оставить его и бежать. Бежать как можно дальше…

— Зачем ты это сделал? — она с яростью посмотрела в глаза Корсакову.

— Ты думала я не узнаю, что ты трахаешься с ним у меня за спиной? — прокричал Максим, краснея от злости. — Думаешь я позволю тебе насмехаться надо мной?

— Я не сплю с ним! Он здесь не причём! Отпусти его!

— Даже, если твои слова правда, я не могу этого сделать, — скинув пальто и пиджак на пол, он засучил рукава белой рубашки до локтей. — Это послужит тебе наглядным уроком, коль намёки ты не понимаешь.

Серинда вскочила на ноги, своим телом словно прикрывая Марка.

— После аварии я порвала с ним! Между нами ничего нет! — она пыталась вразумить его. — Пожалуйста, не трогай его, — из-за слёз образ Корсакова стал размытым. — Я сделаю всё, что ты скажешь, только отпусти его. — Она стёрла слёзы с щёк, попытавшись восстановить дыхание. — Только скажи мне, что сделать…

— Раздевайся, — приказал Максим.

Марк подался вперёд, сдвинув стул. Он кричал, но кляп во рту заглушал звуки.

— Я отрахаю тебя у него на глазах, а потом убью его… а ты будешь наблюдать за тем, как я это делаю!

От ужаса она потеряла способность говорить. Её тело онемело. Его словно парализовало. Вопль Марка стал громче.

Серинда посмотрела на любимого, взглядом умоляя его простить её. Она была во всём виновата. Из-за неё он погибнет мученической смертью.

Она не знала, как всё исправить.

— Ты не можешь его убить!

Корсаков резко развернулся в её сторону, замахнувшись рукой. Он ударил её по лицу с такой силой, что ноги Серинды подогнулись и она упала.

— Не смей перечить мне! — он схватил её за волосы, приподняв над полом. — Никогда больше не указывай мне, что делать! — его волосы растрепались, а лицо раскраснелось от злости.

Корсаков перестал сдерживать себя. Упрямый взгляд Серинды в конец вывел его из себя. Он поднял её на ноги и толкнул вперёд. Девушка попыталась смягчить удар, выставив руки вперёд, но он успел перехватить их в воздухе. Лицо Серинды резко соприкоснулось с камнем стены. Неровная поверхность содрала нежную кожу на гладкой щеке. Она вскрикнула от боли. Максим, прижав её тело к стене, стал срывать с неё платье. Серинда отбивалась. Она понимала, что он хочет изнасиловать её.

Господи! Маркус!

Она отчаянно пыталась развернуться, схватить руками что-нибудь, чем можно было бы защититься. Серинда пиналась, кусалась, царапалась. Корсаков матерился и ещё сильнее сжимал её запястья. Он вновь ударил её. Теперь уже не по лицу, а в живот. Весь воздух вышел из её лёгких. Она стала судорожно глотать. Корсаков воспользовавшись моментом её слабости ещё раз пнул Серинду ногой в живот. Голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота от боли. На какое-то время она потеряла сознание.

Когда Серинда пришла в себя, то услышала лай собак. Корсаков отправил Степана разобраться, в чём дело. Он закрыл дверь на ключ и улыбаясь присел на корточки перед ней.

— Мне пришлось тебя наказать за плохое поведение, — он с нежностью провёл рукой по её волосам.

О, так она сама виновата в том, что он её избил?

— Вставай! — приказал он.

На дрожащих руках она едва смогла оторвать своё тело от пола. Сил не было даже, чтобы дышать. Преодолевая боль, подпитываемая яростью, Серинда всё же смогла подняться на колени.

— Развяжи ему рот, — приказал Корсаков. Серинда недоумённо перевела на него свой взгляд. — Развяжи ему рот, — медленно повторил он.

Серинда послушалась. Она встала между ног Маркуса и постаралась очень аккуратно развязать концы ткани, закрывающей его рот. Слёзы текли по её щекам, а тело содрогалось от дрожи.

— А теперь поцелуй его и не заставляй меня повторять дважды! — от голоса Корсакова в её тело словно впились иголки.

— Не надо… — прошептал Марк. В уголках его глаз выступили слёзы.

Она так сильно любила его.

Так подвела его…

— Прости меня, — из её губы текла кровь, было больно говорить.

— Целуй! — приказал Корсаков.

Серинда наклонилась и прижалась своими губами к сухим губам Марка.

— Это не поцелуй! — запротестовал Максим. — Тебе показать, как нужно целовать мужчину? — он оттянул её за волосы.

Марк закричал. Он сильно подался вперёд. Стул не удержал равновесия, и Марк упал назад. Резкая боль в плече и слабый хруст оповестили его о вывихе. Он не мог ни о чём думать, кроме как помочь Серинде. Спасти её. Вырвать из лап этого чудовища.

Маркус перевернулся на бок и стал извиваться телом, пытаясь освободить руки. Верёвки едва поддавались, но ему всё же удалось потянуть за один конец и развязать их.

Корсаков укусил Серинду за нижнюю губу, а затем с силой ворвался языком к ней в рот. Он был жаден и ненасытен. Его руки блуждали по её телу. Лапали грудь, сжимали ягодицы.

Марк взревел. Он пришёл в бешенство, когда увидел, что вытворял Корсаков с телом Серинды. Она обвисла на руках негодяя, потеряв сознание. Адреналин придал ему сил и заглушил боль в мышцах. Он схватил Корсакова за руку и резко оттолкнул назад так, что тот ударился головой об стену. Серинда упала на пол. Марк пытался привести её в чувства, когда почувствовал холодное дуло пистолета у своего виска.

— Очень смело и весьма глупо с твоей стороны, — прорычал Корсаков.

Серинда пришла в сознание. Она вскрикнула, когда увидела пистолет, направленный на Марка.

— Мне наскучила игра… — безразличным тоном процедил Максим. — Вы наскучили мне оба. Я бы и тебя убил, заносчивая сука, но мне нужны твои деньги.

Серинда попятилась назад. Её рука нащупала мягкие складки кашемирового пальто. В голове сразу возник план. Она знала, что Корсаков всегда держал пистолет в кармане своего пальто. Нащупав его, она перевела дух.

— Отпусти нас, и я не сдам тебя полиции, — Серинда старалась говорить без дрожи в голосе.

— О чём ты?

— Несколько недель я следила за тобой, записывала каждый твой разговор о наркосделках и продаже оружия. Этого достаточно, чтобы упрятать тебя за решётку до конца твоих дней!

— Ах, ты шл**а!

Корсаков со свистом втянул воздух. Серинда воспользовавшись его временным замешательством, вытащила пистолет из кармана пальто. Она резко встала на ноги и направила ствол ему в голову.

— Ты хоть знаешь, как им пользоваться? — рассмеявшись, поинтересовался Максим.

— Я бы на твоём месте не стала напрашиваться на показное выступление! — она сняла пистолет с предохранителя. — Опусти оружие на пол и медленно отойди от Марка.

Корсаков продолжал держать свой пистолет у виска Марка, но подвинулся немного в сторону, прикрываясь его телом.

— Ты не выстрелишь!

— Хочешь проверить? — выкрикнула она.

— Ты или промажешь, и я выстрелю ему в голову, или убьёшь нас обоих, в любом случае твой любовник будет мёртв, — злорадно усмехнулся Корсаков.

— Или я попаду тебе между глаз, — с вызовом ответила Серинда.

— Сер, я не уверен, что хочу умереть тем или иным способом, — сказал Марк, немного подвинувшись вправо. Он смотрел ей прямо в глаза.

— Я не уверена, что у нас есть выбор, — сглотнув, произнесла она.

Всё произошло внезапно. За какие-то доли секунд, Серинде пришлось принять ответственное решение. Дверь с грохотом разлетелась на щепки. В комнату вбежало трое вооружённых людей в масках. Увидев их Корсаков нажал на курок. Марк мотнул головой назад. Пуля пролетела буквально в сантиметре от его кожи, опалив её. Всё происходило очень быстро и в тоже время, словно в замедленной съёмке. Держа пистолет обеими руками, Серинда нажала на курок. Она могла видеть полёт пули и молиться, чтобы она не попала в Марка.

Один из вооружённых мужчин подскочил к ней и выбил пистолет. Прижав её к полу, завёл ей руки за спину. Серинда кричала. Она пыталась поднять голову, но волосы лезли в глаза, а мужчина не давал ей шанса сдвинуться.

— Марк! Марк! — её голос перешёл в дикий вопль.

— Да не ори ты, — склонившись к её уху, пробубнил мужчина. — Жив он… ну почти…

От страха Серинда потеряла сознание. Она очнулась, почувствовав, что её тело подняли на руки и вынесли на воздух. Кругом стояла суматоха. Гудели люди. Полицейские мигалки слепили чувствительные глаза. Оттолкнувшись одной рукой от груди мужчины, другой она ударила его в основание шеи. Не ожидав удара, он уронил девушку. Серинда на четвереньках отползла на несколько шагов. Найдя в себе силы, она встала на ноги и побежала, прихрамывая. Она не понимала, где оказалась. Остановившись стала глубоко дышать и озираться по сторонам. Вокруг нее стояли люди в полицейской форме. Три скорые и дюжина машин с мигалками.

Подмога!

Мать её, как вовремя!

Нервы не выдержали и Серинда истерично рассмеялась. К ней подошла женщина в форме парамедика, у неё в руках был плед.

— Позвольте помочь вам, мисс?

Серинда кивнула. Женщина укутала её пледом и повела в сторону одной из скорой. Два доктора тут же стали измерять её жизненные показатели. Она не обращала на них внимания, взглядом выискивая Марка.

— Где ты?

— Вы что-то сказали, мисс? Где-нибудь болит?

Она не ответила, потому что заметила тёмную голову Марка. Прижимая левое плечо правой рукой, он вышел во двор, ища взглядом кого-то. Взвизгнув от радости, Серинда понеслась к нему, перепрыгивая через препятствия в виде кустов цветов. Радость от осознания того, что он жив, придавала ей сил. Она буквально летела к нему на крыльях счастья. Подбежав ближе, обхватила руками его шею и начала страстно целовать в лицо, в губы, шею…

— Женщина, ты решила задушить меня, потому что не получилось пристрелить? — смеясь Марк отвечал на её поцелуи.

— Что? — его вопрос подействовал на неё отрезвляюще. Она посмотрела на его плечо и увидела кровь. — Господи, я подстрелила тебя?! — она зажала рукой рот. — Прости… прости меня… я не хотела…

— Не плачь, милая, — утешал её Марк. — Хватит на сегодня твоих слёз…

— Прости меня… — продолжала шептать Серинда.

— Т-ш-ш… всё хорошо, я жив, благодаря тебе…

— Я подстрелила тебя! — зачем-то вновь повторила она, видимо до сих пор не веря своим глазам.

— У тебя не было выбора. Подстрелив меня, ты убила его.

Марк мысленно чертыхнулся. Не стоило ей говорить о том, что она убила одного человека и чуть не прикончила другого. Её глаза округлились от страха.

— Он мёртв?

— Да, — Марк посмотрел ей прямо в глаза. — Не смей себя винить в его смерти. Он заслужил её. Благодаря тебе, я остался жив. Мы оба живы.

Он наклонился к её губам и, хотя ему было адски больно, поцеловал свою женщину.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей в губы. — Ты моя единственная!

Её раскрасневшееся лицо улыбнулось.

— Ты говоришь мне это, потому что я в тебя стреляла?

— Ты оказалась очень метким стрелком…

— Вообще-то… — она прикрыла веки, тяжело вздохнув.

— Что?

— Я целилась ему в голову…

ЭПИЛОГ

Эпизод 1. Случай в больнице

— Девушка, — в сотый раз Лео с чувственностью произносил это слово, — не уподобляйтесь массе серых бесчувственных людишек…

— Мужчина, — нарочито с грозными нотками, устало, не смотря ему в глаза, потому как на последней ниточке держалось её самообладание. Невозможный мужчина с эротическим омутом вместо глаз. От его слов каждая клеточка её тела вздрагивала как-то по-особенному… но уступить ему — значит потерять работу, чего она никак не могла себе позволить. — Я сейчас охрану позову, если сами не уйдёте по-хорошему!

— Что ж вы за человек-то такой? — не унимался Лео.

— Компетентный, — пояснила она, — которому очень дорого его место работы, — чуть тише.

— Но…

— Вы отвлекаете меня! — она осмелилась взглянуть на него, всего каких-то пару секунд и микроинсульт от такой мужественной красоты ей был обеспечен.

Лео недовольно поджал губы, взглядом показав, как сильно он в её лице разочаровался во всей женской половине населения Нью-Йорка, а может быть и всего мира. Развернувшись он направился в зал ожидания, где заметил свою помощницу.

— Господи, Карен, кто-то ограбил тебя по пути сюда? — он усмехнулся ей.

Лео нужно было выпустить пар и маленькая рыжая (то есть лысая) помощница прекрасно подходила в качестве громоотвода.

— Что? — она на долю секунды растерялась. — О чём ты?

— Я о твоей юбке, — он демонстративно посмотрел на её бёдра. — Я вижу только пояс… так торопилась, что забыла её одеть?

— Я была в клубе, когда получила твоё смс, — в глазах Карен появилась тревога, она решила проигнорировать нападки Лео. — Объясни толком, что случилось?

— Я ж всё доступно написал, — Лео пожал плечами и склонил голову немного влево, наслаждаясь мимикой лица Карен. Он едва мог сдержать улыбку.

— SOS! HELP! И адрес больницы? — голос её взвизгнул от гнева. — Это по-твоему доступное объяснение? Я как угорелая неслась через весь город… Если это твоё очередное глупое задание, — она сделала шаг ему на встречу, — клянусь, я выпотрошу тебе кишки и заставлю смотреть на всё это твою собаку!

— Упомянуть Майло весьма подло с твоей стороны, — пожурил её Лео. — Ты чего такая злая? У тебя эти самые дни? — его голос и глаза были вопрошающими.

Карен громко вздохнула и выдохнула.

— Я уже в третий раз отшиваю Жан Жака и мчусь выполнять твои дурацкие поручения!

— Ах, вон оно что! — Лео всплеснул руками. — Злишься на меня, потому что лишилась «французского десерта» на ночь, — язвительно сказал он.

— Да иди ты! — надув губы, Карен скрестила руки на груди.

— Да не грусти, малышка… Хочешь я угощу тебя сладким? — он подмигнул ей.

— Нет, не хочу, — слишком поспешно выдала она, покраснев при этом.

— Врушка… — продолжал дразнить её Лео.

Карен сделал вид, что ей наскучил их разговор и, зевнув в ладошку, стала разглядывать лак на ноготках.

— Что я здесь делаю, Леонардо? — ей не удалось скрыть своё раздражение.

— Посмотри за моё плечо на стойку регистрации, — Карен, пробубнив что-то себе под нос, сделала, как он велел. — Не так палевно, малышка, всю конспирацию раскроешь!

— Да, что не так? — она буквально прожгла его своим взглядом.

— Ты должна подойти к этой милейшей женщине и спросить её номера палат, в которых лежат Серинда и Маркус.

— Что? Что с ними?

— Ты разве не заметила толпы полицейских, снующих туда-сюда? — удивился Лео. — Готов поклясться, что видел одного или двух твоих братьев. Не могу сказать точно, кого именно. Они ведь все рыжие и очень похожи друг на друга. Удивляюсь, как ты их сама отличаешь?

— Лео! Прекрати поясничать и скажи, что случилось?

— Этот демон в личине ангела не пропускает меня к лучшему другу, а ведь я его адвокат!

— Что ты имеешь в виду?

— Она — лесба, других вариантов просто нет, иначе бы я уже давно прошёл мимо её сторожевой будки, — пробурчал недовольно Лео. — Поэтому я позвал тебя!

— Меня?

— Угу…

— Зачем? — немного растерянно смотря ему за спину, поинтересовалась Карен.

— Подумал, что у тебя получится лучше её соблазнить, чем у меня. Согласись, твои шансы выше моих в данном случае…

— Ты самовлюблённый идиот! — она не дала ему договорить и от злости стукнула кулачком в центр груди.

Лео отшатнулся назад и притворно ахнул. Далее он разыграл целую трагисценку одного актёра. Схватился рукой за сердце, прищурил глаза и стал часто дышать.

— Офицер! Офицер! Вы стали свидетелем жестокого нападения маленькой лысой женщины на взрослого красивого мужчину! Прошу вас арестуйте её!

— Лео, дружище, когда тебе надоест уже издеваться над моей сестрой? Не помню, что давал тебе такое право. Только нам позволено над ней прикалываться, остальным же мы ломаем кости, — хоть и прозвучало это как угроза, в голосе говорившего слышались весёлые нотки.

— Фред, дружище, ты сам наделил меня такими полномочиями, — Лео протянул руку офицеру. — Помнишь, однажды после одной вечеринки, где один м***к сбил тебя с ног, а я как раз подоспел вовремя и помог тебе…

— Ладно-ладно, можешь не продолжать… — он дружелюбного похлопал Лео по плечу.

— Чёрт возьми, Фред! — от злости Карен притопнула ножкой. — Он только что при тебе оскорбил меня!

— Правда? — не очень убедительно удивился брат. — Дружище, ты, что оскорбил мою маленькую сестрёнку? Мою Бон-бон? — улыбаясь, он посмотрел на Лео.

— Даже в мыслях не было! Я попросил Карен о небольшом одолжении, а она сразу рукоприкладством начала заниматься, — наябедничал он.

— И что ты её попросил сделать?

— Всего-навсего очаровать ту милейшую медсестричку, — Лео кивком указал на девушку за стойкой регистрации. — Она лесби, — по слогам и очень тихо добавил он.

— Бон-бон! Почему я ничего не знал? — брат удивлённо уставился на сестру. — Ты же всегда именно со мной делилась самыми сокровенными секретами!

— Ничего подобного, болван! — выпалила Карен. — Ты всегда разбалтывал мои секреты остальным!

— Но как ты могла такое скрыть? Даже папа не в курсе?

— Я ничего не скрывала! — повысив голос простонала она. — Я не лесбиянка! — очень громко, так громко, что окружающие перестали говорить между собой и все дружно уставились на них. — Я ничего не имею против геев, — решила уточнить Карен как бы обращаясь к присутствующим представителям секс меньшинств. — Правда! У меня даже есть несколько подруг лесбиянок, то есть… ну… вы понимаете? — она отчаянно заулыбалась.

— На твоём месте я бы уносил свои ноги куда подальше, пока разъярённая толпа, этих самых меньшинств, не решила тебя покалечить, — слова Лео вывели Карен окончательно из себя.

Три стаканчика растворимого кофе из автомата кое-как восстановили нервную систему Карен. Нет, она по-прежнему злилась на Кинга и на своего брата, но злость понемногу утихала, заменяемая беспокойством о подруге. Фред вкратце, как мог, рассказал о случившемся с Сериндой и Уильямсом. Она до сих пор не могла поверить тому, через что им пришлось пройти. Немыслимо!

Серинда убила человека! Естественно в качестве самообороны. Поэтому прежде всего Кинг позвал её. Они должны были поговорить с Сериндой и Марком прежде, чем это сделают агенты ФБР или полиция.

Карен мысленно прокручивала в своей голове сложившуюся ситуацию. Её веки были прикрыты, а губы едва шевелились в безмолвном шёпоте. Когда Карен сосредотачивалась на поиске нужных файлов, хранящихся в её голове, она словно бы попадала в иной мир, наполненный словами и датами. После тщательных поисков, ей всё же удалось найти парочку прецедентов, которыми она могла оперировать. Улыбнувшись, Карен открыла глаза и увидела перед собой своего начальника. Безбожно красивый в чёрных джинсах и сером кашемировом джемпере, подчёркивающим цвет его глаз, этот мужчина волновал струны её сердца вальяжно развалившись на неудобном стуле. Она прикусила губу, мысленно начав смаковать пошлые картинки, услужливо подбрасываемые её воображением, которое явно страдало от избытка перечитанных ею фантастических романов с эротическим уклоном. Карен почему-то представляла себя этакой маленькой лесной феей (естественно принцессой всей эльфийской нации), а его грозным могучим воином — вервольфом. Ох… она бы отдалась такому, не задумываясь, при первой же встрече…

— Карен? Карен?

— А? Что? Да? Нет! Конечно же ты не похож на ликантропа! — выходя из эротического транса, Карен всегда несла несусветную чушь.

— Кого? Лепрекона? — удивился Лео.

— Не бери в голову! — она стала смотреть по сторонам в поисках спасения. — А вот и Фред! — она помахала брату, улыбаясь, как никогда ранее.

— Что с тобой? — удивился Фред.

— А что со мной? — переспросила Карен.

— Ну-у-у… выглядишь немного пришибленной, — он посмотрел на Лео. — Она случайно ударилась об пол пока меня не было?

— Я немного отвлёкся, — Лео едва заметным кивком указал на блондинку с четвёртым размером силиконовой груди, расположившейся за соседним столиком в больничной столовой, — но уверен, что непременно услышал бы звук падающего тела.

— Ха-ха! Вы такие гомики… ой, то есть я хотела сказать комики, — Карен широко улыбнулась. — Ты отведёшь нас в палату к Серинде и почему тебя так долго не было? — быстро сменив тему, она посмотрела на старшего брата.

— «Комиков» я тебе ещё припомню, — сузив глаза, пообещал Фред. — Долго, потому что ваша подопечная сбежала из своей палаты. Пришлось её искать!

— Дай, угадаю, нашли её в палате Марка? — высказал своё предположение Лео.

— Как ты узнал?

— Да, слышал краем уха разговор двух симпатичных сестричек. Мол, привезли к ним недавно пару, которая никак разлучаться не хотела. То он к ней в палату прибежит, то она к нему, пока их не застукают, — ухмылка на его лице вызвала умиление у Карен. — Ей-богу, как эти самые… — он стал щёлкать пальцами подбирая нужные слова.

— Ромео и Джульетта? — подсказала Карен.

— Кто? — переспросил Кинг.

— Ты издеваешься? — от удивления у неё чуть челюсть не отвисла. — Ты не можешь быть настолько невежественен! Это ж культовые персонажи! Они так друг друга любили…

— Ага, а потом так по-идиотски кончили… — он и Фред заржали, а Карен покраснела до самой макушки. Снова он её развёл как маленькую глупую девчушку.

— Ха-ха… идиоты!

Эпизод 2. Случай в палате

Нервный стук в дверь вывел Серинду из состояния полудрёмы. Приоткрыв глаза и поморщившись от искусственного освещения, она осмотрелась. Несколько долгих секунд ей понадобилось, чтобы понять, где она находится. Больничная палата. Дрожь прошла по её телу, стоило ей вспомнить, как совсем недавно ей пришлось побывать в этих стенах. И вот снова… человек, который ей дорог и любим, лежит, прикованный к постели с трубками, торчащими в разные стороны. Серинда ненавидела больницы всеми фибрами своей души. Это неприятное чувство зародилось в ней три года назад, когда она потеряла свою мать в одной из таких палат. После она старалась избегать даже регулярные походы к стоматологу. Страх врачей в белых халатах надолго окутал её сознание мраком…

— Если вы находитесь в компрометирующих позах… — громкий бас Кинга задел её слуховые нервы. Серинда снова поморщилась, мысленно обругав адвоката. — …оставайтесь в них! Мы входим! — не дожидаясь ответа или приглашения, он смело распахнул дверь в палату. — Уф-ф-ф… — театральным жестом махнул рукой в сторону кровати. — Выглядит не очень-то сексуально! — скривив брезгливо губы, он подошёл ближе к койке, на которой лежал Марк. — Дружище выглядишь, откровенно говоря, хре… кхм… неважно! — Он оценивающе посмотрел в лицо Марку. — Отдаю должное твоему мужеству! — Марк удивлённо приподнял правую бровь, ожидая дальнейшего представления. — Схлопотать пулю от своей девушки и не придушить её после — весьма похвально! — Лео по-дружески похлопал его по плечу, тому самому, которое мужественно приняло в себя злосчастную пулю. — Как твой адвокат, — продолжил Кинг, — я вынужден посоветовать тебе предъявить иск мисс Свон за непреднамеренное причинение вреда жизни и здоровью!

— Леонардо, совсем спятил? — возмутилась Карен. — Никакого вреда она ему не причиняла!

— Я не хотела причинить ему вред! — в голос с Карен выкрикнула Серинда.

— Женщины… — Лео одарил девушек фирменным взглядом обвинителя. — Они всегда солидарны друг с другом, будь то убийство или выбор цвета лака для педикюра.

Марк слабо улыбнулся и хихикнул.

— Что они тебе вкололи? — спросил Лео.

— Не знаю… — промурлыкал Марк, — но коктейль просто башню сносит…

— Мне срочно нужен телефон! — Лео начал хлопать себя по карманам пиджака.

— Зачем? — резко поинтересовалась Карен.

— Чтобы был компромат, которым можно было бы его в будущем шантажировать! — Лео фыркнул в её сторону, добавив тихо слово «дурёха».

— Совести у тебя нет, Леонардо! — пробубнила Карен.

— Фред, — Лео обратился к офицеру, — ты мог бы нас оставить на некоторое время? Мне нужно конфиденциально пообщаться с клиентами, — его голос утратил какие-либо шутливые нотки, был серьёзен и строг.

Серинда подобралась и немного сжалась в кресло. Она схватила ладонь Марка и посмотрела ему в глаза. Он ободряюще улыбнулся ей.

— Лео твои разговоры не могут подождать?

— Если бы могли, стал бы я осаждать стойку медсестры-лесбиянки? — недовольно рыкнул Лео, когда за Фредом закрылась дверь. — Целых десять минут я чувствовал себя импотентом! А это, знаешь ли, больно бьёт по мужскому самолюбию!

Серинда пыталась сдержать смех. Честно. Очень. Сильно. Старалась.

— Что смешного?

— Ничего… — Сер прыснула от смеха, заражая этим вирусом Карен.

— Ну-ну… смейтесь-смейтесь… — он попытался напустить на себя вид злодея. — Посмотрим, кто потом будет смеяться последним!

— Лео, — позвал его Марк. — Прекрати дурака валять, говори зачем пришёл и проваливай!

— Так ты значит с друзьями разговариваешь? — уголки губ Лео начали было приподниматься, но взгляд Марка остановил это роковое движение. — Ладно! Шутки в сторону! — он хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание всех присутствующих. — Я должен был с вами поговорить раньше, чем полиция или ФБР. Вы наши клиенты, а потому обязаны честно рассказать, что произошло в том доме! Я должен знать всё, чтобы вас защитить!

— Другими словами, Леонардо хочет знать почему ты убила того русского и ранила Уильямса? — спросила Карен.

— Спасибо, вундеркинд! — Лео оскалился в сторону своей помощницы. — Это было грубо, но в самую суть… И так? Серинда?

— Это была самозащита!

— Конечно она самая, — повторил Лео, — но почему ты выстрелила в Корсакова после того, как SWAT выбил дверь в помещении? Они же могли его сразу повязать с поличным…

— Всё произошло слишком быстро… — Серинда, нервничая, начала прикусывать зубами нижнюю губу. — Я растерялась… испугалась и нажала на курок! Я… я…

— Ты хотела убить этого сукиного сына, — интонация голоса Лео была полувопросительной-полуутвердительной.

— Чёрт возьми, Лео! Она не убивала его нарочно! Прекрати её мучить! — прорычал Марк.

— Это в её же интересах, друг мой! Я должен подготовить Серинду к разговору с этим недоумком Китоном. Одним выстрелом мисс Свон лишила его места в Вашингтоне. Он захочет отомстить и будет настаивать на её аресте! — чуть повысив голос, Лео стал мерить маленькую палату огромными шагами. — Ты должна мне во всём признаться, Серинда, чтобы я смог спасти тебя от тюрьмы.

— Я не виновата! — она упрямо поджала губы, смело встретив взгляд Кинга.

— Хорошо, — Лео прищурился, обдумывая что-то.

— Почему твоя кисть замотана? — спросила Карен у Марка. — Ты дрался с Корсаковым?

— Марк был прикован к стулу. Его избивали до потери сознания. — Ответила Серинда.

— Тебя тоже побили. Это сделал русский? — Лео кивком указал на багровые следы на лице Серинды. Она кивнула в подтверждение.

— Кого тогда избил Марк? — продолжала любопытствовать Карен.

— Одного придурка, — злобно прорычал Уильямс.

— Таких много! Говори конкретнее! — подбодрил Лео.

— Это был агент Китон, — ответила вместо любимого Серинда.

— Твою ж мать! — воскликнул Лео. — Как так-то? За что, мать твою, ты его избил?

— За то, что этот, сукин сын, послал невинную девушку прямо в лапы убийце! — Марк гневно выплюнул слова. Он сжал здоровую руку в кулак.

— Какие увечья ты ему нанёс? — Лео слегка усмехнулся.

— Как ты меня учил, друг мой, — Марк подмигнул Лео.

— Заветная комбинация ударов Кинга? — глаза Лео засверкали ярче звёзд. — Левый прямой, жёсткий правый хайкик, затем обстрел головы мощнейшим правым прямым и контрольный — левый апперкот в печень!

— Ты случаем не перевозбудился? — поддела его Карен.

— Женщина, обязательно встревать в мужские разговоры? — он едва скосил глаза в её сторону, продолжая мысленно смаковать только что полученную информацию о фиаско Китона.

— Хватило одного удара, чтобы его нокаутировать, — важно похвастался Марк.

— Перестань ухмыляться, как идиот! — прикрикнула на Лео Карен.

— Веди себя профессионально Ковальски, ты же моя помощница! — упрекнул её Лео. — Не смей при клиентах повышать на меня голос!

— Да я тебе сейчас стакан воды на голову вылью, если не сотрёшь эту наглую ухмылку со своего лица!

— Что ты взъелась? Защищаешь своего любовничка?

— Он мне не любовник! — Карен скрестила руки на груди.

— Хорошо, — Лео поднял ладони вверх. — Перефразирую. Защищаешь му**ка, желающего тебя трах****?

Карен громко фыркнула. Она угрожающе посмотрела в глаза Лео.

— Наша клиентка выстрелила в сердце главному подозреваемому в расследовании ФБР, ранила своего начальника, который, в свою очередь, напал на агента при исполнении! — она сузила глаза. — Тебе по-прежнему смешно?

— Вот что ты за женщина, Ковальски? — Лео тихо вздохнул. — Умеешь же кайф весь обломать!

Эпизод 3. Случай в парке

— Спасибо, что пришла… люблю сюда приходить… тихо тут… спокойно… словно на Родине… — мужчина тихо вздохнул, всматриваясь в даль.

Серинда присела на лавочку, посмотрев в туже сторону, что и старик.

— Граф… я не могла не прийти, — голос Серинды дрожал.

— Ты не обязана, но спасибо, что уважила старика, — он прокашлялся. — За тобой следят?

— Сейчас нет.

— Это хорошо… долго же они тебя пасли, с**и! — старик сплюнул, пробубнив себе под нос ругательства.

— Последние месяцы было непросто, — сказала она и прикрыла глаза. — Между нами есть незаконченное дело, я хотела уладить его.

— Долой прелюдию и светские разговоры? — старик усмехнулся, показав ряд белых зубов с одним золотым. Это была дань его Родине, тем местам, в которых он вырос. — Ты прям как твой дед. Никогда не любил разглагольствовать. Говорил только по делу.

— Мне разморозили все счета. Я нашла тот, который вас интересовал и добавила проценты за время, пока шло расследование.

— Нехилая, наверное, сумма получилась! — прицокнул языком старик.

Почти все деньги, что оставил ей дед после своей смерти.

— Больше я вам ничего не должна! — она слегка повысила свой голос.

— Ты должна мне за смерть моего внука, — холодный расчётливый тон Графа вызвал дрожь страха по спине Серинды. — Да не трясись ты, как осиновый лист на ветру, — гаркнул он. — Суч*нышь сам себе долгое время рыл могилу. Сожалею, что именно ты стала его могильщиком.

— Это был несчастный случай, — в который раз повторила Серинда.

— Я рад, что все верят этому и ты на свободе, — старик лучезарно улыбнулся. — Помню как-то обедал с твоим дедом… Он рассказывал мне о том, что обучает свою внучку стрельбе из ружья. Тебе было всего десять, когда он тебя взял с собой впервые на охоту… Ты тогда с первого выстрела убила косулю. Точно промеж глаз попала.

Серинда не знала, что сказать. К горлу подступил ком тошноты. Голова закружилась.

— Это был несчастный случай, — повторила она.

— Я тебе верю, девочка. А теперь ступай! Живи! Выйди замуж и нарожай кучу детишек! Будь счастлива! — старик улыбнулся и как-то тепло посмотрел ей в глаза. На один краткий миг Серинде даже показалось, что он был искренен.

Она кивнула. Медленно встала, положив газету на своё место.

— Третья страница, — тихо промолвила она. — Прощайте!

— До свидания, милая!

Эпизод 4. Случай в Вегасе

Они стояли друг напротив друга. Красивые и счастливые, соединяясь мыслями в бездне Вселенной.

Их улыбки были искренними, а глаза сияли. Наконец-то это свершилось! Их сердца ликовали!

Священник, прочистив горло, начал говорить балладу о двух влюблённых половинках, которые всю жизнь искали друг друга, а когда нашли стали одним целым. Их разум стал един. Их мысли — схожи. Вкусы одного вторили вкусам другого. Они любили быть вместе: гулять, танцевать, петь под Луной. Их жизнь превратилась в Сказку, потому что они сами творили чудеса, любя друг друга.

— Я как-то не совсем уютно себя чувствую… — произнёс полушёпотом Марк, оттянув галстук-удавку вниз, ослабляя тем самым узел. Ему было трудно дышать, а окрашенные в пошлорозовый цвет стены часовни давили на него подобно стальной плите. — И как меня угораздило оказаться здесь? — казалось, он ни к кому конкретно не задавал своего вопроса, но тем не менее Серинда грозно посмотрела ему в глаза, молчаливо приказывая заткнуть свой рот. — Ах, да! Вспомнил, как именно ты уговорила меня на эту авантюру! — он наклонился влево, обдавая тёплым дыханием её ухо. — Тот фокус с пальчиками… м-м-м… — он томно прикрыл глаза, вспоминая. — Обещай, что никогда больше не станешь меня просить о чём-либо, прибегая к этому способу!

— Т-ш-ш-ш… — пришикнула на него Серинда, покрываясь румянцем.

Священнослужитель начал кидать в их сторону подозрительные и недовольные взгляды. Марк усмехнулся. У чувака набок съехал парик и грим местами потёк на лице. Он тяжело дышал, обдавая всех алкогольными парами. Несколько пуговиц на необъятном животе — расстегнулись. Золотые пайетки на белом костюме местами оторвались, образуя своеобразные проплешины.

Да уж… Элвис уже не тот!

Разочарованию Марка не было предела. Он устал. Его подташнивало от запаха гортензий, украшавших зал часовни.

Одно радовало — рядом с ним стояла его женщина. Та единственная, кто озарял его тёмный путь. Одна на всём свете, понимавшая его. Прощавшая ему недостатки в характере (не всегда, конечно, но к чему жаловаться на судьбу, когда сам её выбрал?).

Он любил её — свою маленькую непокорную женщину.

Моя малышка… Мысленно промурлыкал Марк.

В последнее время он так разнежился, что порой ему всё же становилось тошно от самого себя. Он не дарил Серинде цветов, конфет и украшений. Взамен он водил её в кино, театр, в парк на прогулку. Внезапно. Просто поддавшись впечатлению, какому-то сиюминутному желанию… порыву…

Это она научила его ценить такие малейшие детали, как: поцелуи посреди движущегося потока людей, спешащих на работу и по своим делам; внезапно и в тоже время тщательно спланированные пикники на крыше небоскрёба; утренние прогулки по пирсу, когда на нём только горстка людей; встреча закатов и рассветов в разных точках Нью-Йорка. Каждый день его жизни Серинда наполняла счастьем, любовью и весельем. Он стал меньше думать о своих потребностях, заботясь о её нуждах. Всегда переживал тепло ли она одета, не забыла ли телефон (глупая вещь, постоянно терялась!), как доехала до бабушки и главное — когда будет дома?

Он скучал по ней каждую минуту, что они проводили порознь. Ревновал ко всем мужчинам в офисе, к клиентам и даже к разносчику пиццы!

А что она?..

Каждый день она дарила ему себя… Всю… Без остатка…

— Марк? — Серинда ущипнула его за бок.

— Да? Что? — он с удивлением посмотрел на неё, не понимая с чего она так хмуро свела свои прелестные бровки.

— Кольца! — процедила она сквозь зубы.

— Какие кольца? — полушёпотом переспросил он.

— Обручальные, — напряжённо ответила Серинда.

— Ах, да! Точно! — Марк криво усмехнулся, похлопав себя по карману на груди. — Они при мне! — его улыбка стала шире.

— Ну так отдай их священнику, — подсказала Серинда, кивнув в сторону алтаря.

Смущённо опустив голову (просто, чтобы скрыть свою ухмылку), он передал кольца псевдо Элвису.

— А теперь, мои дорогие! — воскликнул располневший и постаревший поп-идол пятидесятых. — Обменяйтесь брачными клятвами!

Марк тяжело вздохнул. На какой-то миг перед его глазами пролетела вся его жизнь. Ещё раз вздохнув, он произнёс:

— Серин?

— Что?

— Можно тебе задать вопрос?

— А это не может подождать? — краем глаза он уловила выражение замешательства на его лице.

— Не может, — тихо прошептал он.

— Что может быть важного в такой момент? — она повернула голову в его сторону.

— Выходи за меня! — в одном порыве произнёс Марк, схватив её за руку.

— Повтори… — по слогам произнесла она, пытаясь осмыслить услышанное.

— Выходи за меня! — чуть громче. — Пожалуйста, — чуть мягче, отчего её сердце сжалось от радости.

— Тебе это только что в голову пришло?

— Кх-кх-кх-м!.. — «Элвис» громко высказал своё недовольство.

Марк не обращал ни на кого внимания, полностью сосредоточив свой взгляд на лице Серинды. Её глаза потемнели, а на щеках стал распускаться румянец. Она прикусила нижнюю губу в нерешительности.

— Нет, — ответил он на её вопрос, улыбаясь. Ему нравилось дразнить её. Особенно сейчас.

— А когда? — две красивые дуги сошлись в переносице. Она так забавно морщила носик, когда раздражалась.

— Когда играл в русскую рулетку, — объяснил он. — С полчаса назад.

— Вот же придурок! — не смог сдержать себя Алек.

— Премия в номинации «Болван года», — Моджо сверкнул белозубой улыбкой.

— Чёрт возьми, Марк! — Серинда притопнула ножкой от негодования. — Неужели нельзя было всё сделать иначе? — в уголках её глаз появились слёзы.

— Я расстроил тебя, девочка? — мысленно Марк начал пинать себя под зад.

— Да! — хмыкнула она.

— Почему? Что я сказал или сделал не так?

— Это всё гормоны! — подсказал услужливый Алек.

— Какие гормоны? — опешил Марк.

— Ну, те самые, что выделяются в кровь женщины при беременности, — Алек без зазрения совести начал широко улыбаться, видя, как моментально сходят краски с лица кузена. — Они становятся жутко раздражительными и всё время плачут… плачут… и плачут… На твоём месте я уже начал бы запасаться носовыми платками!

— Это правда? — сбиваясь на каждой букве, спросил Марк.

— А сам как думаешь? — Серинда с немым упрёком посмотрела ему в глаза. — По-твоему, я стала похожа на бегемота просто так?

— О чём ты, женщина? — изумился Марк. — Я думал, что ты просто набрала несколько фунтов…

— Я толстая?! — выкрикнула Серинда, ударив его в грудь букетом подружки невесты.

— Да вовсе нет! Поправилась чуток, но теперь ясно почему… Почему ты мне ничего не говорила? — он был растерян и немного зол, но больше, конечно, счастлив и напуган.

— Ты кричишь на меня? — одинокая слезинка скатилась по её щеке. Марк мысленно приложил своё лицо к стене. — Почему ты кричишь на меня?

— Дорогая… сладенькая моя… котёночек… — Марк осторожно подошёл к ней, заключая свою женщину в мягкие объятия. — Никогда больше я не буду кричать на тебя!

— Обещаешь? — она всхлипнула и сразу улыбнулась.

— Обещаю… только в порыве страсти… — он нежно поцеловал её. — Господи, я стану отцом! — выкрикнул он, обращаясь к троице, наблюдавшей за ними со своеобразного пьедестала. — Вы это слышали? Я стану отцом!

— Ты уже пять месяцев, как отец, — поддел его Алек. — Не скажи я тебе сейчас, до самого рождения ребёнка пребывал бы в немом неведении.

— Пять месяцев? — идиотская улыбка красовалась на его лице. — Почему ты не сказала раньше?

— Думала, ты сам догадаешься! — она снова стукнула его букетом. — Ты и вправду «Болван года»!

— В таком случае, я самый счастливый болван года! — Марк положил ладони на её слегка округлившийся животик.

— Господи, надеюсь этот малыш не унаследует логическое мышление своего папаши! — пробубнил Алек.

— Хотите продолжить церемонию? — спросил «Элвис». — Обвенчаю две пары по цене одной!

Эпизод 5. Ах, эта СВАДЬБА!!!

— Нервничаешь, дорогая?

От звука его голоса Серинда вздрогнула. Её сердце сжалось, а к глазам подступили предательские слёзы. Слышать его голос, обнимать за плечи, прижимаясь щекой к груди, ощущать прикосновения мозолистых ладоней к своим волосам — она боялась, что забыла каково это.

Высокий мужчина с красивыми чертами лица, испещрённого мелкими морщинами, улыбнулся своей дочери. Видеть её лицо, так похожее на лицо его жены, причиняло боль в сердце, но тем не менее, не была лица на свете, которое он бы любил больше всего. Его малышка выросла. Выходит замуж и скоро сама станет матерью. Он на свободе. Рядом. Так близко, что не перестаёт украдкой дотрагиваться до своей девочки. Словно она — единственное подтверждение того, что всё это не сон.

Отец глубоко вздохнул. Его светлые глаза потемнели и Серинда знала наверняка, что это значило. Он думал о матери и том, что ему сейчас не хватает её присутствия рядом. Она бы точно знала, что сказать и как поддержать свою дочку. Ему никогда этого не удавалось понять, как она одним словом могла повлиять на Серинду.

— Всё хорошо, пап! — Серинда искренне улыбнулась, подбадривая отца.

— Ты — плохая лгунья, — усмехнулся он. — Ты ведь знаешь об этом?

— Что? — Серинда изобразила удивление. — Я отличная лгунья! К твоему сведению, в моих планах на будущее значится написание книги на эту тему! Пособие для чайников, как не врать самому себе, а только окружающим!

— Слишком длинное название, — скривился отец, — плохое маркетинговое решение.

— Название в разработке, — отшутилась Серинда и перевела напряжённый взгляд на полупрозрачные стеклянные двери, ведущие на частный пляж, где должна была состояться церемония бракосочетания. Должна была состояться в том случае, если её жених соизволит явиться на эту самую церемонию!

— Не волнуйся, уверен его задержало что-то очень важное, — отец попытался разрядить возникшую напряжённую паузу.

— Для него же лучше, чтобы причина его опоздания на свадьбу звучала очень правдоподобно, — Серинда погладила округлившийся живот, успокаивая малышей, которые всецело поддерживали недовольство своей матери, выражая его мелкими толчками. Она начала притаптывать ногой в такт своим мыслям.

В комнату вихрем влетела Карен. На ней было облегающее мини платье насыщенного оттенка листвы. Необычная укладка идеально обыгрывала короткую стрижку. В целом она выглядела, как маленький эльф… сильно разозлённый маленький эльф, извергающий из своего миленького маленького ротика весьма нецензурные выражения, насылая порчу на детородный орган своего босса.

— Воу-воу, Карен, полегче! Здесь же дети! — воскликнула Серинда, обхватывая свой живот руками. — Им ещё рано слышать такие вещи!

Карен сморщила носик и печально всплеснула руками.

— Сери, прости меня идиотку такую, — она подошла к ней и наклонила своё лицо к животу Серинды. — Детки, будьте лапочками, закройте свои крохотные ушки своими малюсенькими пальчиками, потому что сейчас тётя Карен начнёт ругаться так, как не ругается даже ваша прабабушка.

— По этой причине я запрещаю тебе ругаться в присутствии моих детей, хватит им постоянных потрясений от моей бабки!

— Что случилось, мисс Карен? — спросил отец Серинды.

— Этот му… то есть, я хотела сказать мужчина с отклонением в физическом и умственном развитии, — быстро поправила себя Карен, — шафер вашего папочки, — она снова разговаривала с животом Серинды, что выглядело со стороны весьма забавно, — потерял кольца на мальчишнике!

— Кто тебе сказал?

— Этот коз… то есть, я хотела сказать, мужчина, относящийся к виду парнокопытных, жующих капусту, — Карен с мольбой в глазах посмотрела на беременную женщину, — боже, избавь меня от этого! Очень сложно, знаешь ли, придумывать замену слову, которое весьма чётко и кратко описывает моё отношение к этому мужчине!

— Тебе нужно успокоиться, Карен, и рассказать мне всё, что сказал тебе Лео.

— Ты меня вообще слышала? — взвизгнула Карен. — Я же уже сказала, что этот заср… то есть человек дурно пахнущий, потерял ваши кольца для бракосочетания! — она развела руки в стороны.

— А дальше?

— А дальше я бросила телефон в стену, представляя её вместо его лица! — она с шумом села в кресло и тяжело выдохнула. — Согласна и полностью признаю свою ошибку. Мой поступок был глупым и эмоциональным и совершенно не поддающийся логике! — Серинда подошла к подруге и обняла её за плечи. — Я твоя главная подружка невесты, я спланировала эту свадьбу от и до, не перечислить сколько раз я спорила с Беатрис, отстаивая твои интересы, я нервничала за тебя и успокаивала всех остальных… Я… Он… он всё испортил, понимаешь? — Карен готова была расплакаться, ещё больше ненавидя Кинга за то, что её идеальный макияж, на который она потратила два часа, сейчас «потечёт».

— Милая моя, тебе надо глубоко вздохнуть и взять себя в руки, — Серинда заметила краем глаза, как отец протягивает ей бокал с чем-то янтарным на дне. — Вот выпей. Это тебе поможет.

Всхлипнув пару раз, Карен залпом выпила содержимое бокала. На долю секунды мир перед её глазами покачнулся, а тело наполнилось теплотой.

Послышался рёв нескольких моторов, а далее громкие крики и аплодисменты. Карен молнией устремилась к окну.

— Нет, ну вот вы только поглядите на него! Он ещё смеет улыбаться своей этой самодовольной ухмылочкой «ах-будьте-все-сражены-моим-великолепием»!

Рассекая песок, подобно волнам, на квадроциклах к алтарю подъехала небольшая делегация мужчин во главе с женихом. Вместо костюмов от модных дизайнеров на них были одеты белые футболки с надписью на груди «Всех баб на Х**!» и джинсовые шорты. Большинство из них не заморачивались на счёт обуви. Сам жених был одет в белую рубашку, правда, без рукавов, видимо их кто-то просто оборвал по неведомой доселе для Карен причине. Брюки из дорогущего итальянского материала были закатаны до колен. Он спрыгнул с квадроцикла, весьма неуверенно приземлившись на песок. Марк устоял на своих ногах, подняв руку вверх. Словно по приказу все мужчины заугукали в знак восхищения и почтения. Громче всех кричал Лео. Он обхватил друга за талию своими огромным ручищами и поднял того вверх, чуть наклонившись назад.

— Ты уверена, что точно хочешь связать себя узами с этим субъектом? — подозрительно поинтересовалась Карен у подруги.

— К сожалению, да, — вздохнув, улыбнулась Серинда. — Моим малышкам нужен отец. Какой-никакой, но всё же отец, — она усмехнулась, искоса бросив взгляд в сторону своего отца.

— Надеюсь, он хорошо заучил свою клятву. Я в таком состоянии не мог вспомнить ни слова. Твоя мама мне потом не раз припоминала это, когда злилась на меня.

— Она говорила, что ты был очень мил и даже расплакался в конце.

— Она так шутила, — лицо отца стало серьёзным. — Солнце слепило сильно в глаза…

— Как скажешь, пап, — она положила свою голову ему на плечо. — Мне так не хватает её и дедушки…

— Я знаю, милая… знаю… мне тоже…

На несколько минут они погрузились в молчание, каждый задумавшись о своём.

— Вот это поворот событий! — воодушевлённо воскликнула Карен. — Эх! Как жаль, что меня там нет рядом!

Все трое наблюдали, как Марка и Лео, здоровенных детин, две маленькие женщины отчитывали за поведение. Бабушка Серинды и её сестра Тамара, направляли свои костлявые пальцы в сторону мужчин и что-то бормотали сквозь зубы. Было видно, что все присутствующие пытались услышать, хотя бы слово, но Серинда знала свою бабулю очень хорошо. Она говорила очень тихо и каждое её слово, словно острое лезвие, проходило сквозь тебя. Чтобы она не говорила её жениху, лицо его мрачнело и становилось серьёзным с каждой секундой.

— Ты не станешь возражать, если я запишусь на мастер-класс к твоим бабушкам? За две минуты они умудрись отрезвить этих недоумков! Да они просто богини!

— Да уж, они умеют это делать, — скривив лицо, тихо произнёс отец Серинды.

Карен развернулась лицом к Серинде. Взяв её за руки, она очень серьёзно посмотрела на подругу и словно находясь в здании суда, произнесла:

— Серинда София Свон, уверена ли ты, что согласна пойти на такой риск, как замужество?

— Э-м-м… Кар, не кажется ли тебе, что этот вопрос неуместен в моём положении? — она выразительно опустила свой взгляд на живот.

— Нет, не кажется! Я жду ответа! Знай, если ты передумала, у меня на этот случай разработан план побега.

— У тебя что? — от удивления Серинда потеряла дар речи. — Скажи, что ты сейчас пошутила.

— Вовсе нет! — она пожала плечами. — Вообще-то у меня целых три плана твоей «эвакуации», — она показала в воздухе кавычки пальцами. — Первый включает помощь твоего отца, он станет отвлекающим манёвром, второй — немного модифицированный первый, если вдруг твой папа откажется нам помогать, — Карен посмотрела на недоумевающего мужчину, — извините, сэр, в этом случае мне придётся вас вырубить одним из приёмов нин-дзюцу, который я выучила благодаря урокам тибетского монаха на канале YouTube. Третий, крайний, вариант включает в себя вертолёт и моторную лодку, но я надеюсь, что до него не дойдёт.

— Па-а-а-ап, налей Карен ещё чего-нибудь, да покрепче!

Шаг за шагом она медленно приближалась к алтарю. Серинда сильнее сжала локоть отца.

— Дочь моя, что за мысли в твоей голове не дают тебе покоя? — едва разжимая губы произнёс он. — Неужели слова твоей подруги так на тебя повлияли?

— К сожалению, нет, отец.

— Тогда что?

— Я боюсь не дойти до конца… — печально вздохнула она.

— Почему?

— Потому что дети именно сейчас решили вновь поиграть с моим мочевым пузырём, папа! Честное слово, им нравится надо мной прикалываться таким образом!

Стоило отцу вложить её руку в ладонь Марка, как все страхи и тревоги улетучились, словно по мановению волшебной палочки. От жениха (и в скором времени мужа) исходило тепло, нервозность и лёгкие пары алкоголя. Серинда посмотрела на него из-под полуопущенных век.

— Как не стыдно опоздать на свою собственную свадьбу и мало того, явиться на неё в нетрезвом состоянии, — прошептала она едва слышно.

— Клянусь до конца своей жизни заглаживать эту вину перед тобой.

— До клятв мы ещё не дошли, — улыбаясь произнёс священник. — Итак, дети мои! — он обвёл взглядом всех собравшихся, с укором посмотрев на шафера, который, казалось, пританцовывал, абсолютно не обращая своего внимания на главную подружку невесты, кидавшую в него взгляды-молнии. — Мы собрались здесь по очень важному и счастливому событию! Сегодня два человека соединят себя священными узами брака!

— Стыковка уже произошла семь месяцев назад, — за спиной Марка пошутил Лео.

Никто не ожидал, что после сказанных слов ему в лоб прилетит букет подружки невесты. Гости растерянно стали переводить свои взгляды с шафера на девушек, стоявших слева от невесты. Рыжая улыбалась так, словно её номинировали на премию Оскар. Ни у кого бы не возникло даже маленького подозрения, что это она снайперски бросила свой букет в лоб шафера, если бы она не имела наглость растопырить свои пальчики и любоваться ярко красными ноготками.

Серинда едва смогла сдержать улыбку на своих губах. Её свадьба и так выходила за рамки классической. Бедная Беатрис, она, наверное, уже неделю сидит на успокоительном. Невестка украдкой взглянула на свою будущую свекровь. Хотя лицо той было всех оттенков красного, оно выражало умиротворение. Лишь легкое подёргивание нижнего века левого глаза свидетельствовало о том, скольких усилий ей стоило сдерживать своё негодование.

Свадьбу было решено проводить на Кубе. Почему? Ответ весьма прост… только здесь могли собраться её родственники из России и её ближнего зарубежья. К сожалению, многим было отказано в американской визе. Этот факт по-прежнему возмущал Серинду. Марк любезно согласился предоставить свой частный самолёт для более комфортабельного путешествия её родных. К сожалению, после он пожалел о своём опрометчивом желании угодить своей беременной невесте (подумаешь, разорили его минибар, велика потеря!).

— Продолжайте, святой отец, — сказал Марк, при этом наклонив голову чуть влево.

Серинда ахнула, рассмотрев фиолетового цвета припухлость под глазом своего жениха.

— Позже об этом поговорим, — процедила она сквозь зубы.

Марк улыбнулся, отчего Серинда чуть не упала в обморок. У жениха не доставало двух нижних зубов.

— Всё не так страшно, как кажется на первый взгляд.

Общими молитвами они наконец-то дошли до завершающей стадии бракосочетания — клятв молодожёнов.

— Маркус, произнеси свои клятвы первым, — торжественно объявил священник.

Немного поморщившись, Марк, запинаясь, стал говорить на русском. Он знал, что его речь поразит большинство из присутствующих, но не ожидал такого грандиозного эффекта. Родственники Серинды смеялись до слёз, толкая друг друга локтями, пытаясь что-то сказать до очередного приступа неудержимого хохота.

— Что я только что сказал? — спросил он у Серинды.

— Ты сказал, что ты высокомерный чванливый ханжа, который недостоин моей руки и сердца, что ты последний человек на Земле, который может сделать меня счастливой и что лучше мне дать тебе по печени и уйти в закат вместе с моим лучшим другом и самым сексуальным мужчиной на свете… — Серинда приглушила свой голос —… и так далее.

— Где этот растатуированный «самый сексуальны мужчина на свете»? — Марк повернулся вокруг оси. — Сейчас я добавлю тебе синевы под глазами!

Серинда сдула прядь волос, упавшую ей на лоб. Этот балаган начал ей порядком докучать.

— Маркус! — от силы её голоса он вздрогнул и сразу развернулся к ней лицом. — Я чертовки беременна и…

— Милая, я знаю об этом! — он одарил её сияющей улыбкой. — Ты самая красивая невеста, жена и будущая мамочка на свете! Ты моя единственная! Вредная, колючая, язвительная, нежная, сочувствующая… — от его слов она готова была растаять лужицей у его ног. — Я люблю тебя! Знай, что всякий раз, когда я смотрю на тебя, мои глаза говорят тебе это! Я люблю тебя!

Не дожидаясь её ответа и разрешения святого отца, он поцеловал свою невесту, скрепляя их союз.

— Ну что ж… Властью, данной мне Всевышним и сертификатом священника «Церкви Летающего Монстра Спагетти», я объявляю вас мужем и женой! Аминь!

— Ал, я надеюсь, ты и вправду получил лицензию на регистрацию брака? — уточнил Марк.

— Ты оскорбил меня до глубины души своими нечестивыми подозрениями, — воскликнул Алек.

— Ал, сердце с другой стороны…

— О, боже, мои глаза! — Томми с шумом упал на стул рядом с Сериндой. — Они кровоточат?

Серинда взглянула на своего лучшего друга, а теперь уже родственника. Томми ещё не полностью восстановился от полученных в аварии травм, но, тем не менее, был здоров и полон сил. Главное — живой и счастливый. Он влюбился в своего лечащего врача, «рыжего ангела», как он её называл, которая по счастливой случайности оказалась матерью Пруденс, девочки, с которой нянчился Томми. Из них вышла замечательная семья.

— Что случилось, брат? — поинтересовался Марк.

— Настоятельно не советую заходить в ванную комнату в заднем крыле дома, — понизив голос, произнёс Томми. — Мне понадобятся, как минимум пятьдесят сеансов у психотерапевта, чтобы попытаться забыть увиденное! — его лицо раскраснелось, он стал обмахивать его своими руками.

— Да, не тяни кота за яйца, — начиная нервничать, Серинда повысила свой голос. — Что ты увидел?

— Что? Кого! Патрика и твою бабушку… вместе… голыми, соединёнными в…

— Дальше не говори и слова! — взмолился Марк. — Зачем ты вообще нам это рассказал?

— А что, по-твоему, мне одному страдать надо?

— Не может быть… — Марк сжал рукой свои волосы. — Им же уже под восемьдесят… Как?

— Как? Стоит, конечно, спросить у деда секрет его потенции… фу-у-у… меня сейчас вырвет!

— Ты уверен, что это была моя бабушка? — уточнила Серинда.

— Уж, прости, лица не рассмотрел, мне хватило и тех частей тел, что я увидел, — огрызнулся Томми. — У неё на пояснице была татуировка, если тебе это о чём-то говорит.

— У бабы Томы есть татуировка… не может быть, — её глаза засияли бриллиантовым блеском, — он тот самый мужчина!

— Кто? — спросил Марк.

— Что значит «тот самый»? — переспросил Томми.

— В молодости она влюбилась в одного американца, но ее депортировали обратно в Россию. Годы и расстояние отделили их друг от друга, но она всегда продолжала любить его.

— Этим мужчиной был мой дед?

— Я полагаю, что так и есть!

— Фу-у-у-у… даже думать об этом не хочу больше!

В одной из многочисленных ванн в заднем крыле огромного особняка двое полуобнажённых влюблённых, тяжело дыша, пытались успокоить своё сердцебиение.

— Давненько я не был на таких скачках… — промурлыкал Патрик. — Уф-ф-ф… кажется моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди!

— На всякий случай у меня есть валидол, — улыбаясь, сказала Тамара. — В следующий раз надо быть осторожнее, я чуть не умерла от страха, когда твой внук застал нас вместе. Как думаешь, он понял, что увидел?

— Он взрослый мальчик, думаешь, он не знает, что наши тела делали друг с другом? — на его губах расцвела самодовольная улыбка.

— Это ты во всём виноват! — она слегка стукнула его в грудь своим кулачком.

— Я? — искренне удивился Патрик. — Томочка, напомнить тебе, что это ты припёрла меня к стенке и затащила в эту ванную?

— Чтобы поговорить! — от возмущения она громко воскликнула.

— Ах, да, кажется, припоминаю… ты говорила, что я подлый коварный мерзавец, обвиняла меня чуть ли не во всех смертных грехах…

— Не ёрничай, Паша… — он обожал, когда она звала его этим именем, в его груди сердце стало биться ещё сильнее. Столько лет прошло, а он до сих пор счастлив от одной лишь её улыбки на лице. — Лучше ответь, зачем ты свёл своего внука с моей маленькой Сонечкой?

— Затем, что они идеально подходят друг другу!

— Не ври мне Паша… — голос её стал твёрже. — Я вижу тебя насквозь. Говори!

— Ладно-ладно! — он поднял руки в воздух в примирительном жесте. — У меня была ещё одна причина…

— Ах, ты коварный сукин сын! — она вновь ударила его кулачком по груди. — Я так и знала, что ты сделал это по доброте душевной!

— Ты должна быть лучшего мнения обо мне!

— Ты свёл их вместе, потому что знал, что после того, как счета Виктора будут разморожены, Серинда обнаружит пакет акций твоей фирмы!

— Я и Виктор, мы вместе основали эту фирму! — попытался оправдаться Патрик. — Наши дети не смогли, зато внуки смогут продолжить наше дело!

— А если бы Соня не влюбилась в твоего паренька? — язвительно поинтересовалась Тамара.

— Женщина, ты вообще видела моего внука? — Патрик прищурил свои глаза. — Он же копия меня в молодости! Никакая женщина бы не устояла против него!

— Ах, ты самодовольный…

— Хватит лишних слов, — прервал её тираду Патрик, — я готов ко второму раунду, а ты?

— Эге-ге-ге, ребятки! Что такие хмурые? — Лео искренне недоумевал, почему на лицах его друзей такие кислые мины. — Серинда, ну правда, я искренне сожалею, что потерял ваши кольца! Не сердись на Марка, лучше вымести свою злость на мне!

— Ты это заслужил, — за его спиной произнесла Карен. Она подошла очень тихо, так, что он не услышал её шагов. — И в твоих словах нет и доли искренности. Не верь ему, Сер.

— А ну кыш, давай, — Лео слегка подтолкнул её рукой в спину. — Здесь взрослые разговоры, придёшь позже, когда тебя позовут.

— И кто здесь в роли взрослого? — её правая бровка скептически приподнялась вверх. — Ты что ли?

— Этой женщине больше не наливать! Кажется, шампанское уже дало ей в голову, — громко произнёс Лео, привлекая к себе внимание.

— Очень по-взрослому, — пробурчала Карен. — Неужели нельзя быть серьёзным? Тебе же не пять лет, а… да, сколько тебе лет? Всё время забываю спросить, ты ведь такой древний, что, наверное, застал гражданскую войну в Америке.

— Я проигнорирую твою колкость, девочка и отвечу на твой вопрос относительно серьёзности, — Лео сделал шаг навстречу ей, подавляя своим ростом. — Был у меня один друг… Всё у него было в достатке: бизнес, жена и двое детей, любовница, само собой…

— Ну разумеется, как же без любовницы? — не смогла сдержать свой язык Карен.

— Машины, яхты, самолёты… — продолжил Лео. — Казалось бы у него было всё, что душе угодно, чтобы быть счастливым, но, увы, мой друг был весьма серьёзен и ни разу в жизни не улыбался. В один прекрасный солнечный день он умер в своей постели…

— Сердце? — спросила Карен.

— Нет. Жена отравила, узнав о любовнице.

Карен замерла с бокалом в руке.

— И мораль всей истории какова?

— Ты что не уловила её? — он покачал головой. — У него было всё, но он не радовался жизни! Обидно умереть вот так, не испытав даже крупицы счастья!

Карен смочила горло чем-то, что не имело аналог перевода на английский с русского. Ох! Обжигающегорячо!

— Дядя Толя, чтобы это не было… ик!.. но это просто охренительно! — она поцеловала в губы рядом сидящего мужчину, который не растерялся от подвернувшегося на его удачу случая, одним быстрым движением руки, усадил девушку к себе на колени.

— Пойдём со мной, и я покажу тебе небо в алмазах, — пророкотал он ей прямо в ухо.

— Ничегошеньки не поняла, но ваш голос, дядя Толя, такой сказочный… — полусонными глазами она посмотрела на расплывающееся мужское лицо перед собой. — А почитайте мне сказку… а? про Белоснежку и семь гномов… моя любимая… — её голова наклонилась вниз, глаза почти закрылись, а губы по-прежнему продолжали издавать какие-то звуки.

Она почти уснула и даже не почувствовала, как чья-то рука проскользнула ей под подол платья, устремляясь в развилке бёдер. Зато она почувствовала резкую боль в плече, а затем её мир перевернулся, буквально, вверх ногами. Через какое-то время, Карен поняла, что её бренное тело кто-то перекинул через своё плечо, грубо стиснув её нежный зад жёсткой рукой. Её голова болталась из стороны в сторону, как маятник, что вовсе не улучшало её состояния.

Земля кружилась… кружилась… кружилась…

Не смотря на головокружение, ей было очень легко. Она чувствовала себя в безопасности, не то, что несколькими минутами раньше, когда её мозг отчаянно посылал сигналы тревоги.

Её грубо бросили вниз. Тело подпрыгнуло на мягком матрасе. Она ещё пару раз подпрыгнула на нём, прежде чем открыть свои глаза.

— Так и знала, что это ты! Обломщик кайфа! — выругалась она.

— Уж простите меня, Ваше Высочество, что не дал тебе опозорить себя прилюдным сексом с незнакомцем!

— Ты такой скучный, — фыркнула она. — Дядя Толя не незнакомец! — она сказала это просто, чтобы позлить его.

— Ну какая у него фамилия? — спросил Лео, скрестив руки на своей широкой груди.

— А ты спрашиваешь фамилии тех, кого собираешься трахнуть?

— Осторожней, девочка, — от его голоса мурашки побежали по её спине. — Ты сейчас не соображаешь, что говоришь.

— Возможно, только в таком состоянии мне хватит смелости сказать тебе то, что никогда раньше получалось.

— Может не стоит? Ты же можешь пожалеть потом об этом.

— Я забуду, что сказала тебе, а вот, ты, может, и пожалеешь потом, что услышал, — будучи в таком состоянии она дерзила ему, возбуждая не только любопытство, но и желание.

— Говори, я прямо предвкушаю…

— Ялюблютебяидиот, — невнятно пробормотала она.

— Что?

— Дважды не повторяю, придурок!

— Ну ты сама напросилась! Подставляй свой зад!

— Зачем?

— Как зачем? Буду тебя наказывать!

Её ещё так никогда не наказывали. Горячо… влажно… страстно… Его руки и губы были повсюду. Они дарили ей такое наслаждение, граничащее с болью, что ей было сложно сдерживать свои крики. И она кричала… Кричала его имя… Просила… Умоляла… Приказывала…

Эпизод 6. А по утру они проснулись…

«Господи, только не волосы!» — взмолилась про себя Карен Ковальски.

Кончиками пальцев трясущейся руки она дотронулась до своей головы и шумно выдохнула. Волосы оказались на прежнем месте. Уголки её губ приподнялись в подобии улыбки, но радость была скоротечной. Хмурые складки прочертили её гладкий лоб. То, что волосы по-прежнему находились на её голове, ещё ни о чём не говорило. Она могла их легко перекрасить. За ней станется!

— Пожалуйста, только не розовый… — тихо пропищала она.

В последнее время её посещали странные мысли по смене имиджа. Всему виной её новая соседка по съёмной квартире. Современная хиппи, ведущая свой блог на YouTube о моде, уходе за собой, еде и путешествии. Плюс такого сожительства очевиден: много бесплатных дизайнерских шмоток, косметики, приглашения на выставки и крутые вечеринки. Минус только один — соседка вне предела камеры была самым скучным человеком на свете! Ей-богу, с ней абсолютно не о чем было поговорить!

Веки Карен раскрылись с трудом, впрочем, не удивительно. Она уже привыкла к подобной реакции своего организма, но с каждым разом он протестовал всё более настойчиво. Сначала он как бы намекал Карен, мол, детка, задумайся, что станет с тобой лет так через десять? В какой постели окажется твоё тело? С кем ты проснёшься? А сможешь вспомнить его имя и как, собственно, оказалась зажата между двух мужских тел?

Бред, конечно! До групповухи ей ещё далековато!

Карен мысленно застонала. Не так давно организм перестал намекать и перешёл к более эффективным действиям. Частичная потеря памяти — меньшее из бед. Она всё также отлично помнила свод законов и правил юрисдикции, могла наизусть прочитать отрывок из любого тома кодексов в Центральной библиотеке, привести примеры судебных решений столетней давности. Дело в другом. Она стала более рассеянной. Постоянно опаздывала на встречи только лишь потому что забывала о договорённом заранее времени. Стала вести ежедневник (чего с ней в жизни ранее не случалось) и каждый раз забывала куда его подевала. Карен с каким-то отчаянием стала каждые выходные наведываться в бары Нью-Йорка в поисках спиртного, мужчины и забвения. Организм не сдавался. Он устал от алкогольных вливаний в него порций текилы и дешёвого пива. Его месть была прозаичной — Карен расплачивалась, проводя много времени в обнимку с фарфоровым троном.

Чёртов засранец!

В ответ у неё сильно кольнуло в правом боку. Боль стрелой промчалась снизу-вверх, к голове, и девушка тихо застонала. Проклятье! Нет ничего хуже утреннего похмелья!

Сделав над собой немыслимое усилие, Карен открыла веки и, приподняв голову, осмотрелась вокруг.

— Твою ж едреню! — эту фразочку она выучила с помощью бабули Серинды и теперь активно ею пользовалась. Это придавало ей небывалой крутизны.

Карен повернула голову влево. Так и есть. Подушка примята посередине. Однозначно на ней кто-то спал. Карен молилась, чтобы незнакомец свалил раньше, чем она проснулась. Больше всего (после похмелья!) она ненавидела просыпаться в постели с мужчиной, с которым у нее был секс. Она всегда старалась уходить до того, как уснёт на мужском плече, пригревшись в тепле уютных объятий (это случалось крайне редко, в том случае, если секс был действительно хорош).

Её ладони вспотели от плохого предчувствия.

Кто ж этот неудачник, с которым она переспала? То, что секс имел место быть, подтверждала боль в области паха. Такая приятная тянущая боль… Должно быть ей было очень хорошо…

— Твою ж едреню!

Она ничего не помнила! Ни-чего-мать-её-шень-ки!

— Обожаю, когда ты сквернословишь…

Карен подпрыгнула на месте, словно её ужалил рой пчёл в самое мягкое место на её теле. Не веря своим глазам, она попятилась назад и чуть в бок.

— На твоём месте я бы не стал… — он не успел договорить, потому что Карен с громким шумом приземлилась на пол пятой точкой, по пути стащив с постели простынь и подушки. — …я ж предупреждал. — Как ни в чём не бывало он пожал плечами и подошёл к тумбочке по другую сторону кровати.

Карен продолжала ошеломлённо смотреть в его сторону то открывая, то закрывая свой рот. Она была в шоке. Буквально и фигурально. Реальность случившегося накатила на неё тошнотворной волной. Зажав рот ладонью, она сорвалась с места и пулей влетела в дверь, из которой недавно показался самый худший кошмар в её жизни.

Расставшись с едой, а точнее с выпитым накануне, потому что судя по всему она только и делала, что пила, не закусывая. Что, мать её она пила такое?

Пытаясь хоть что-то вспомнить, она застонала от усилий. Что-то бледно голубого оттенка с резким запахом… Этот человек… дядя Толя, кажись? Он дал ей сначала понюхать содержимое в рюмке, а затем велел разом выпить… Она не смела ему отказать, когда он так просил…

— Слабовольная сучка, — прорычала она, согнувшись над унитазом.

— Ты к себе весьма критична, — послышался голос с ироничными нотками совсем рядом с ней.

— Убирайся к чёрту! — громче прорычала она. От сухости в горле её голос был похож на звук пилорамы.

— Котёнок, спрячь коготки, если, конечно, не хочешь ими исцарапать мне спину, — ответил он и по тону его голоса Карен поняла, что уб***ок улыбается.

— Ненавижу тебя, — прокряхтела она.

— Ты закончила? — спросил он. — Умойся и прими холодный душ. Я буду ждать тебя в комнате.

— Предпочитаю не видеть тебя до конца своих дней.

— Неправда, — он самодовольно улыбнулся. — Тебе нравится на меня смотреть.

— М***к, — огрызнулась она.

— Похотливая штучка, — рикошетом ответил он.

— Чтобы между нами не было, я ничего не помню! — выкрикнула Карен.

— О, дорогая, ты просто вынуждаешь меня освежить тебе память, — он с лёгкостью поднял её, придерживая одной рукой за талию. Их лица были в предельной близости друг от друга. — Я бы с радостью поцеловал тебя, чтобы напомнить, как мой язык ласкал твой рот всю ночь, и ты стонала от удовольствия… — Карен едва сдержала стон то ли от стыда, то ли от внезапно возникшего желания. Она прикусила зубами внутреннюю поверхность щеки. — …но, к сожалению, от тебя пахнет рвотой…

Наваждение как рукой сняло. Ей словно дали под дых.

— Руки свои убери, — процедила она сквозь зубы. — Убирайся из моего номера.

— Это мой номер, — как бы между прочим напомнил он.

— В таком случае, уйду я, — Карен резко взмахнула головой, поморщившись от очередного приступа головной боли.

— Что так вот и уйдёшь? — Карен недоумённо посмотрела на него. Он окинул её взглядом серебристых глаз сверху вниз, специально задержавшись на уровне груди. Проследив за его взглядом, девушка шумно ахнула. Она стояла в его объятиях совершенно голая. Прижималась к его телу. Наполовину оголённому телу, стоит заметить. Он стоял в одних лишь спортивных шортах. — Думал, ты проспишь до полудня, хотел побегать, — словно оправдываясь за свой внешний вид, смущённо пояснил он.

— Пожалуйста, скажи, что между нами ничего не было, — она с мольбой посмотрела ему в глаза.

— Хотел бы я соврать, — голос его звучал искренне, но взгляд был красноречивее. Он смаковал каждую минуту, что она осознавала все последствия этой бурной ночи.

— Я стала одной из этих… — с грустью прошептала она.

— Кого «этих»? — уточнил он.

— Тех, кого поимел «трахальщик Лео»! — сквозь зубы пояснила она.

— Ненавижу это прозвище, — в ответ процедил он.

— Ненавижу себя…

— Не себя, а меня.

— Конечно же тебя я ненавижу больше! — Карен ущипнула его за сосок. — Ты трахнул меня, а я даже этого не помню!

— Что? — глаза Лео округлились от удивления. — То есть ты действительно ничего не помнишь? — он положил ей свои ладони на плечи. — Это шутка какая-то? — желваки на его шее натянулись от напряжения.

— Эта правда… — в уголках глаз Карен появились капельки слёз. — Я не помню эту ночь и то как оказалась в твоей постели!

— Боже… я чувствую себя импотентом…

— Наверняка ты был хорош…

— Да я был великолепен! — перебил её Лео.

«От скромности ты не умрёшь!», — подумала про себя Карен.

— Мне нужно идти, — она слегка отклонилась назад. — Где мои вещи?

— Ты что так просто возьмёшь и уйдёшь?

— Ну да… — она слегка пожала плечами.

— Ты не можешь уйти! — возразил Лео.

— Это ещё почему?

— Потому что ты забыла самого лучшего любовника в своей жизни!

— Не льсти себе, засранец!

— Ты сама так сказала этой ночью, — на миг ей показалось, что он обиделся.

— Я была вне себя и сильно пьяна! В таком состоянии я постоянно несу всякую ахинею! Не принимай так близко к сердцу, — она попыталась улыбнуться в ответ на его кислую мину на лице. — Я слышала истории о тебе. Однозначно, ты бог в постели и умеешь творить чудеса!

— Но ты единственная женщина, которая этого не помнит!

Лео искренне переживал за это, и Карен искренне было жаль его. Будучи женщиной по своей природе, она просто не могла признаться ему, что на самом деле кое-что помнила об этой ночи. Запах секса по-прежнему витал в воздухе. Её кожа впитала его аромат, а в отражении зеркала она видела явные следы его и её страсти.

Чёрт возьми, она совершила самую наиглупейшую ошибку в своей жизни! Переспала с тем, с кем клялась никогда не спать! Не только потому, что он фактически её босс, а потому, что он единственный мужчина, которого она когда-либо любила. Одно лишь маленькое уточнение… Он не любил её. Вернее, Лео любил всех женщин, особенно разных и не так часто, как того хотели они.

Карен не хотела быть, как все. Она хотела быть исключительной. Теперь она ею стала…

© http://lady.webnice.ru

Примечания

1

Университет Ангелов (UCLA — University of California, Los Angeles) — Университет Калифорнии в Лос-Анжелесе, США.

2

«Кости» (англ. Bones) — американский детективный телесериал о судебных антропологах и ФБР.

3

Здравствуйте! (итал.)

4

Благодарю Вас! (итал.)

5

Боюсь. Я должен отказаться (итал.).

6

Я не очень хорошо говорю по-итальянски (итал.).

7

Вы говорите по-английски? (итал.)

8

Вы говорите по-русски? (итал.)

9

Цитата из книги «Пятьдесят оттенков серого» Эрики Леонард Джеймс.

10

Цитата из книги «Пятьдесят оттенков серого» Эрики Леонард Джеймс.

11

Цитата из книги «Пятьдесят оттенков серого» Эрики Леонард Джеймс.

12

Цитата из книги «Пятьдесят оттенков серого» Эрики Леонард Джеймс.

13

Цитата из книги «Пятьдесят оттенков серого» Эрики Леонард Джеймс.

14

Цитата из книги «Пятьдесят оттенков серого» Эрики Леонард Джеймс.

Content

Мила Бонди
ЖЕЛАНИЕ БЛИЗОСТИ

От автора

Warning

ГЛАВА 0.5

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18 (+18!)

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21 (+18)

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29 (+18!)

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36 (+18!)

ГЛАВА 37 (+18!)

ЭПИЛОГ

Эпизод 1. Случай в больнице

Эпизод 2. Случай в палате

Эпизод 3. Случай в парке

Эпизод 4. Случай в Вегасе

Эпизод 5. Ах, эта СВАДЬБА!!!

Эпизод 6. А по утру они проснулись…

Примечания