Князь Системы 5

Глава 1

Таисия появилась словно из ниоткуда, как настоящая кошка.

На ней уже не было того платья, из которого так быстро выскользнула прошлой ночью. Воспоминание вызвало лёгкую усмешку, которую тут же подавил. Вместо платья на ней были обычные крошечные штанишки и рубашка, подчёркивающие гибкую фигурку.

Я понятия не имел, что она собирается сказать. После прошлой ночи наши отношения стали… сложнее. Или проще? Чёрт его знает.

— Доброе утро, принцесса.

— Вы уезжаете? — в её голосе прозвучала нотка… чего-то. Тревоги? Любопытства?

— Да, небольшая дипломатическая вылазка. В земли солнцепоклонников. Составишь компанию?

Предложение вырвалось само собой. Лишний боец с её способностями не помешает. К тому же это шанс лучше её узнать.

— Конечно, могу, — на её лице расцвела тёплая улыбка. Она всё ещё резко переключалась между почти кошачьей дерзостью и какой-то детской застенчивостью.

До прошлой ночи не мог этого понять, но теперь, кажется, начал разбираться: странная смесь королевской привилегированности и ощущения, что тебя слишком долго игнорировали. Что ж, игнорировать её дальше не собирался.

Был рад обнаружить «Бастион» всё ещё в хорошем состоянии. Мой корабль выглядел надёжно. И что важнее, капитан Григ был лишь слегка пьян после вчерашних празднеств. Видимо, вечерние возлияния удержали его от утреннего запоя, и теперь он достаточно проспался, чтобы уверенно направить корабль к первому пункту назначения. Главное, чтобы до вечера продержался.

Далее погрузили ящики с рудой в трюм. Лешаки оказались на удивление сильными и проворными. Стефания с помощниками вернулась в поселение, а мы отправились в плавание к торговому посту.

Спустились вниз по реке к укромному месту, где был пришвартован корабль. Благодаря знанию капитаном рек Полесья прибыли на торговый пост после нескольких часов плавания по узким протокам и заводям.

Девушки помогли дотащить два ящика в контору по приёму руды, где сдали их торговцу за 3800 золотых. Это в целом неплохо для одного дня работы, особенно учитывая, что оставили себе много железных слитков, а шахта была далеко не исчерпана.

Бронза, серебро и золото принесли хорошую прибыль.

Оттуда был ещё один извилистый путь по заводям и участкам реки, пока не достигли знакомого прохода.

Лес поднимался по обеим сторонам реки, а затем и сама земля. Впереди он превращался в узкую долину, где раньше находился Мост Кащеев, пока не разрубил его.

Именно там Светан, сын Светозара, упал и разбился насмерть.

Я всё ещё видел белки глаз солнцепоклонника, когда копьё вонзилось ему в спину. Этот образ въелся в память. Всё его тело непроизвольно дёрнулось, застыв, словно он уже был мёртв. Мгновенный паралич от разрыва спинного мозга. Его мозг, уже угасая, послал последний отчаянный, почти рефлекторный сигнал руке — удержаться за меня, за жизнь.

«Иди… Ты им нужен». Его последние слова, хриплые, но твёрдые.

Иногда я всё меня еще внутренне передергивало от этого воспоминания, особенно в такие моменты, когда прошлое и настоящее переплетались. Но, как любой воин, прошедший через потери, я в глубине души знал, что Растислав не хотел бы, чтобы мы зацикливались на его смерти или винили себя. Он был не из тех.

Он просто хотел бы, чтобы мы жили хорошо, сражались за то, во что верим, и помнили его таким, каким он был: одним из самых храбрых людей, которых когда-либо встречал — что в этом мире, что в старом. Настоящий воин, не боявшийся смотреть смерти в лицо, принявший свою судьбу с достоинством. Таких людей мало, и их потеря всегда ощущается остро.

Мы пришвартовали корабль у песчаного берега, как раз перед тем, как земля начала подниматься. Это не был обычный судоходный канал из-за прежнего присутствия лесных дикарей.

Я почти не сомневался, что многие в этом районе всё ещё не знали о гибели их племени с появлением Костобоя из-под земли, так что этот участок будет в основном пустынным.

По крайней мере, пока.

Капитан Григ остался с кораблем, пока мы с жёнами отправились через лес к землям солнцепоклонников.

Я провел немного времени в разговорах со Светозаром, но этот солнцепоклонник произвел глубокое впечатление, какого не производили многие люди в Полесье, да и в прошлой жизни тоже. Настоящий стоик, бесстрашный лидер, который справился со смертью собственного сына с невероятным, почти сверхчеловеческим спокойствием и принятием. А его пугающая способность читать людей, просто глядя им в глаза, делала его особенно опасным противником и невероятно ценным союзником. Таких лучше иметь на своей стороне.

Его дочь, княгиня Лада, высокая красавица-солнцепоклонница лет двадцати пяти, которая теперь, после смерти отца, становилась полновластной княгиней поселения, также обладала этой проницательностью. Возможно, не в такой степени, как отец, но достаточно, чтобы заставить меня быть настороже. Об этой способности думал с тех пор, как сошли с корабля и углубились в их леса.

— Так, всем внимание, — я шел во главе нашей небольшой группы. Лес вокруг был тих, но чувствовал, что за нами наблюдают. — Никто ни слова о недавнем нападении на караван работорговцев и освобождении пленников. Ни единого намека. Солнцепоклонники сами не работорговцы и, насколько знаю, осуждают это дело. Но не хочу, чтобы Лада или кто-то из ее окружения подумал, будто мы используем защиту их союза как прикрытие от любых чужаков, которые могут попытаться отомстить за разгромленный караван. Если она заподозрит, что злоупотребляем нашим союзом, может его расторгнуть, особенно сейчас, в такое нестабильное для нее время. Нам это совершенно не нужно.

— Думала, она умеет читать мысли. — Иляна шепнула, идя рядом. — Разве это нам не повредит, если будем что-то скрывать?

— Она умеет читать по лицам, по эмоциям. Может, не так виртуозно, как отец, но все же довольно неплохо. Скорее всего, любое наше напряжение или скрытность она примет за печаль в связи с похоронами… Что, в общем-то, недалеко от истины, мы действительно соболезнуем. Но лучше не давать лишних поводов для подозрений.

— Но иногда на наших лицах отражается то, чего мы не замечаем, князь, — мудрый Кузьма семенил рядом. — Даже во времена скорби по союзнику, правитель должен быть хитер и предусмотрителен, если хочет выжить и защитить своих людей. Осторожность никогда не бывает лишней.

Было противно поднимать подобные вещи во время похорон Светозара, но выбора не было. На высших уровнях власти никакие действия не исключались, и хотя я доверял Ладе и ее людям, не хотел, чтобы наши отношения испортились. Союзы штука хрупкая, особенно когда замешаны власть и смерть.

Мы прибыли к южным воротам земель чуть позже. Стражники на смотровых башнях по обе стороны закрытого входа держали копья наготове и направляли их на нас, но когда наши лица стали видны сквозь деревья, опустили оружие в пассивное положение. Ворота с лязгом открылись — их потянула еще пара стражников-солнцепоклонников.

Один из стражников провел нас через тихую землю под пасмурным небом, привел на кладбище, спрятанное в небольшом уголке на юго-западе, укрытое под деревьями, чьи ветви нависали над могилами.

Некоторые захоронения здесь были древними — здесь покоились все предки Светозара на протяжении веков.

Однако сейчас все внимание было приковано только к одной могиле.

Сотни солнцепоклонников стояли вокруг рощи, и когда мы с Кузьмой и женами заняли свои места среди них, посмотрели сквозь рощу и увидели Ладу и двух вдов Светозара, стоявших в молчании у открытой могилы.

Несмотря на массу горожан, было достаточно тихо, чтобы услышать, как зелень ветвей над головой стучит друг о друга под постоянно усиливающимся ветерком.

Никто не издал ни звука.

Одна из вдов Светозара заметила меня и грациозно подошла к Ладе, что-то прошептав ей на ухо.

Она повернулась и посмотрела на меня. На ней было платье из блестяще переливающихся серых и золотисто-коричневых тонов, что-то стильное и хорошо сшитое, но гораздо менее яркое, чем-то, в чем видел ее раньше. Золотистые волосы были собраны сзади ее желтого, поцелованного солнцем лица, и хотя глаза выглядели анализирующими, это была неудачная маска. Она не читала мои мысли, только узнавала меня.

— Иди, — Забава прошептала мне на ухо. — Ты князь. Твоя работа — представлять нас.

Ну да, как будто сам не догадался. Бремя лидерства, чтоб его.

Пересек рощу под взглядами всех присутствующих, направляясь через кладбище к Ладе. Она уже повернулась обратно к могиле, и, к счастью, тоже стоял спиной. Могли говорить без посторонних ушей.

— Мои соболезнования, — сказал я тихо, но твердо. — Знал, что он болен, но не ожидал, что это случится так скоро.

— Ему стало хуже две ночи назад, и никакие лекарства или редкие зелья от наших лекарей не смогли бы его спасти. Однако они смогли облегчить боль, и он умер мирно, в окружении всех нас.

— Рад, что его уход был мирным.

— Мм… Итак, как твои дела?

Я немного поднял голову и взглянул на нее.

— Что со мной что-то не так? — чуть приподнял бровь.

— Ты спас мне жизнь, и мы в последнее время не виделись. Меньшее, что могу сделать, это спросить, как дела, — небрежно ответила она.

Внезапно понял, что отчасти это было для показухи. Солнцепоклонники реагировали на смерть иначе, чем другие существа, особенно князья и их родня, и Лада не была исключением. Сильная женщина, ничего не скажешь. Умеет держать лицо даже в такой момент.

— В порядке. А как ты, княгиня?

Лада улыбнулась. К счастью, она все еще стояла спиной к остальным членам своего поселения.

— Насколько это возможно. Скучаю по нему, конечно, но долг князя быть сильным для своего народа во времена неопределенности.

— Как и любого лидера.

— Мм. Не отрицаю, что меня одолевает печаль, но сейчас не моя работа — быть печальной.

Несмотря на свою красоту, Лада была жесткой, и наши позиции лидеров означали, что мы, вероятно, никогда не будем вместе. У князей поселений было всего три варианта взаимодействия друг с другом: убить и забрать все, что у них есть, подчиниться другому или заключить союз.

Слишком многое пережили вместе, чтобы убивать друг друга, а подчинение друг другу было исключено. Если бы кто-то из нас это сделал, это означало бы передачу контроля другому, а этого ни за что не случилось бы.

Оставался только третий вариант: заключить союз и прикрывать друг другу спины.

Как только закончили отдавать дань уважения, каждый член поселения собрался, чтобы сделать то же самое у могилы Светозара. Это была долгая процессия, которая в конечном итоге привела к тому, что мы с Кузьмой и женами оказались в доме на дереве, новом доме Лады, на своего рода совете с ней.

— Не думаю, что мы встречались, — Лада повернулась к Таисии и протянула ей руку в знак приветствия.

— Таисия, княгиня Лада.

— Пожалуйста, за закрытыми дверями просто Лада. Василий однажды спас мне жизнь, поэтому мы можем обойтись без любезностей.

Мы уселись на подушки за низким широким столом с чашками сладкого чая.

— Прежде всего, должен поблагодарить тебя за тот подарок.

— Корабль? — она улыбнулась. — Не стоит. Это была идея моего отца.

— Что ж, хотел бы поблагодарить его, если бы у меня была такая возможность.

— Большую часть времени он был закрытой книгой, но поверь мне, он все еще чувствовал себя обязанным тебе, даже после того, как отдал корабль.

— А ты чувствуешь себя обязанной?

— Чувствую, что мы партнеры, — она подмигнула. — И думаю, на этом и остановлюсь.

— Ясно. Но даже если мы партнеры, сомневаюсь, что ты собрала нас здесь просто для дружеской болтовни.

— Это предполагает, что мне не нравится с тобой разговаривать, а это не так. Ты один из немногих чужаков, с которыми знакома… Нет, подожди, ты единственный чужак, с которым знакома, и единственный, кому доверяю.

— На моей родине много историй о лидерах, которые сходят с ума, потому что никому не доверяют, — я улыбнулся. — Думаешь пойти по этому пути?

— Вряд ли, — она рассмеялась, отпивая чай. — На самом деле, это то, что я хочу исправить. Говорила тебе раньше, что мы намерены расширить наше влияние за пределы наших границ, и в качестве моего первого акта в роли княгини хотела бы предложить завоевание.

— Завоевание? — я внимательно посмотрел на нее.

— Мы перевернем ситуацию с некоторыми нежелательными персонажами на этой земле, обратив наше внимание вовне, а не вовнутрь. Могли бы начать с освобождения нескольких рабов.

Вот это поворот. Дерьмо.

— Хм, похоже, я немного опередил тебя в этом вопросе.

Всю дорогу сюда думал, как скрыть ситуацию с Варгом и его людьми, бардом и лешаками.

Но Лада была как ее отец: она опередила меня, даже не пытаясь.

Чертовски хорошо, что она была на моей стороне. Эта девчонка явно унаследовала отцовскую проницательность, если не сказать больше.

Далее я рассказал ей о своих действиях со всеми подробностями. Включая засаду и убийство каравана наемников в двадцати километрах от наших земель.

— Не хочу, чтобы ты думала, будто просто кичусь своей силой, потому что твой флаг развевается за пределами моих земель. Это не так.

— Тебе не нужно объяснять мне свои действия, Василий, — Лада махнула рукой, стирая любую проблему, которая могла бы существовать. — Ты и твои жены рисковали жизнью и здоровьем, чтобы спасти меня. Ты такой же храбрый человек, каким был мой брат, и это лишь еще одно доказательство таких качеств.

Ого. От этого вдруг захотелось утереть метафорический пот со лба. Сохраняя суровое выражение лица:

— Приятно слышать. Теперь мы точно связаны.

— Это так. Итак, знай, что солнцепоклонники на твоей стороне, можешь рассчитывать на нашу помощь…

Глава 2

— Вообще-то… — я медленно начал говорить. — Как раз сейчас занимаюсь возведением укреплений на своих землях. Собираюсь привлечь больше воинов, которых спас, но и несколько твоих сильнейших бойцов точно не помешали бы.

— Можешь не продолжать. Могу выделить пятерых или шестерых с караульной службы для помощи.

— Буду очень признателен.

— Хорошо. Есть еще кое-что, что должна обсудить с тобой перед твоим уходом.

Лада поднялась и подошла к тяжелому сундуку в углу комнаты. Отперев его, она достала шкатулку из темного дерева, украшенную резьбой, и поставила передо мной.

— Мой отец оставил многое после своей смерти, — сказала она с нотками затаенной печали. — Что-то для меня, что-то для поселения. Но одну вещь он оставил тебе, Василий. С наказом передать лично в руки, чтобы ты поступил с ней, как пожелаешь.

Она протянула мне ключ. Я взял его, отметив, что не пришло никаких системных уведомлений, просто передача из рук в руки.

Ключ был странной формы, напоминающей сломанную грудную клетку. Странная.

— Я должен открывать это один? — посмотрел на ее лицо в поисках подсказки.

— Это твой выбор.

— А как мне узнать, что ты уже не открывала ее? Любопытство — сильная штука.

Легкая усмешка тронула ее губы.

— Ключ и шкатулка сделаны гномами. Невероятно сложная работа. Единожды открытая, она больше никогда не закроется.

Её слова отдались в голове эхом. Почему-то эта фраза показалась мне знакомой.

Я молча размышлял. Лада, без сомнения, изучала меня. Соперничество между Князьями дело обычное.

Если открою здесь, Лада получит ту же информацию. Если сохраню в тайне, она может счесть меня угрозой. Правители этого мира мыслят иначе. На кону власть, и побеждают безжалостные.

Кузьма, мои жены, Лада и её домовушка Аврора — все ждали в напряжении.

Был только один способ попытаться сохранить ее лояльность. Показать доверие, или его видимость.

Решительно вставил ключ в замочную скважину. Металл неприятно холодил пальцы. Повернул медленно, прислушиваясь к внутреннему механизму. В гулкой тишине деревянного дома каждый скрип и скрежет замысловатого гномьего устройства отдавался особенно четко. Шестеренки внутри провернулись, зацепились друг за друга, и наконец, когда ключ дошел до упора, раздался сухой, удовлетворяющий щелчок. Словно отпирали не просто шкатулку, а какую-то древнюю, давно забытую тайну.

Обвел взглядом своих спутников, задержав взгляд на Ладе, затем медленно поднял тяжелую крышку и откинул ее.

Внутри, на выцветшем бархате, лежал лишь аккуратно сложенный кусок пергамента. Пожелтевший от времени и покрытый тонким слоем пыли. Он выглядел так, будто пролежал в этой шкатулке не меньше сотни лет, ожидая своего часа.

Осторожно, двумя пальцами, достал его. Пергамент был сухим и ломким на вид, но когда развернул его на столе, он оказался на удивление крепким.

Это была карта. Вернее, нечто, отдаленно напоминающее карту. Беспорядочное нагромождение линий, точек и каких-то символов без единой понятной пометки или названия. Никаких указаний на то, что эти каракули обозначают, или где вообще находится отправная точка этого «путешествия в неизвестность».

— Интересно, куда она ведет.

Задумчиво разглядывал пергамент. Хотя «интересно» было слишком слабым словом. Скорее, «чертовски любопытно и немного тревожно».

— Интересно, *к чему* она ведет, — поправила Лада, не отрывая взгляда от карты. — И еще интереснее, почему мой отец решил оставить ее именно тебе, Василий. В этом определенно есть какой-то скрытый смысл.

— Завидуешь?

Она фыркнула.

— Мне оставили целое княжество. И без карты все отлично. Хотя, любопытно. И да, капелька зависти есть. Отец редко делал такие личные подарки.

— Узнаешь эти места?

Я перевел тему, указав на пергамент.

Лада склонилась над картой.

— Нет. Ничего знакомого. Кузьма? Девочки?

Все столпились вокруг, но никто ничего не узнал.

— Нужна хоть какая-то точка отсчета, — вздохнул Кузьма. — Без ключа к шифру это бессмыслица.

— Отец хотел сохранить это в тайне, — задумчиво произнесла Лада. — И хотел, чтобы это оказалось у тебя, Василий. Не думаешь, что это…

— Недостающий кусок плиты… — закончил за нее.

— Идея заманчивая, но не думаю. Он бы выразился яснее, а не подсовывал шифрованную карту.

— Возможно. Но твой отец был загадочным человеком.

— Можешь не рассказывать.

Я усмехнулся.

Лада улыбнулась и опустила взгляд.

— Поговорим наедине? — тихо спросила она.

Кивнул женам. Они, Кузьма и Аврора вышли.

Посмотрел на Ладу. Ее глаза наполнились слезами.

— Прости. Знаю, считаешь меня холодной… Просто так по нему скучаю.

— Знаю.

Мы обнялись. Она была одного роста со мной. Ее тело оказалось на удивление хрупким. Может, спектакль, а может, и нет. Хотелось верить в искренность.

— К слову, я действительно считаю тебя холодной и непроницаемой. И сильной. Это комплимент, — сказал я, когда она успокоилась.

— Знаю. Ты тоже такой, — она невесело рассмеялась.

— Возможно, это самое приятное, что мне говорили.

Мы снова сели к карте.

— Помнишь о Костобое?

Лада вздрогнула.

— Помню. Не знаю, радоваться этому или ужасаться.

— Что делать будем, если он решит разорить Полесье?

— Молиться? — с горькой усмешкой предложила она.

— Предпочитаю что-то более материальное. Твой отец не рассматривал запасной план?

— Возможно. Но мне о нем не говорил. Может, эта карта ведет к плану?

— Думаешь, он стал бы так шутить?

— После плиты в архивах я поняла, что у отца было много секретов. Что будешь делать с картой?

— Пялиться на нее, жалея себя за тупость. А потом, возможно, найду того, кто разбирается в таких загадках.

— Что ж, желаю тебе удачи с этим. Если понадобится какая-либо помощь помимо отряда солнцепоклонников, отправляющегося на твои земли, пожалуйста, не стесняйся связаться со мной.

— Это было бы намного проще, будь у меня один из твоих почтовых голубей.

— А вот это, я точно могу тебе дать.

* * *

Через полчаса моя группа направилась обратно к «Бастиону» с шестым членом команды: голубем, сидевшим в клетке, которую я нёс в левой руке. Подарок от Лады был принят с благодарностью, и он пригодится для отправки сообщений между мной и Ладой, это будет на много быстрее пеших походов. Смс с крыльями.

По дороге обратно к кораблю жёны любезно объяснили мне, как работает птичья почта. Получается, для формирования нормальной связи мне потребуется закупить ещё по одному голубю для каждого поселения, минимум. Так как птицы летают только по одному маршруту.

Мы добрались до корабля и отправились обратно в поселение, прибыв как раз перед наступлением ночи.

На следующий день отправился с Кузьмой, чтобы встретиться с Варгом и его людьми, а за одно проверить, в каком состоянии новое поселение под его управлением.

— Насколько мы доверяем этому человеку? — спросил Кузьма у меня по дороге.

— Настолько, насколько могу доверять кому-либо в Полесье. Он меня ещё не убил, но у меня есть другой план на этот счёт.

— О?

— Поскольку Шнырька теперь служит домовым у Варга, она сможет дать тебе знать, если что-то ей покажется подозрительным. Она может быть его помощницей Варгу, но я — Князь, и полный отчёт и верность получаю только я.

— Василий, я тоже буду держать ухо востро.

— Хорошо. Именно так нам и нужно действовать, но чем больше становится наша вотчина, тем меньше у меня будет надзора над отдельными землями.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, скажем, однажды буду управлять двадцатью различными участками земли, на каждом из которых будет жить по сто поселенцев. Это значит, что я должен буду надзирать за силой в две тысячи человек, и это не считая любых отношений, которые приведут к появлению новых родичей. Я просто физически не смогу заботиться о каждом из них лично, не говоря уже о том, чтобы просто выучить все их имена. Чтобы обойти эту проблему, понадобится нанять воевод для управления различными областями нашего Княжества. Таким образом, смогу делегировать работу и сосредоточиться на управлении главным поселением, пока они будут докладывать мне о важных делах на местах.

— Разумная мысль, Василий.

— Просто думаю, что это единственный выход.

— Действительно. Но как нам поступить, если какой-нибудь воевода решит восстать против тебя?

— Любой лидер сохраняет верность своих людей, обещая им хорошую жизнь, защиту и гарантию того, что другой начальник больший засранец, чем я. Мы сможем избежать восстаний лишь убедившись, что нашим людям не нужно о них даже задумываться.

Мы прибыли на новые земли и обнаружили, что ограда по периметру цела, а ворота заперты. Все выглядело в порядке.

Дым поднимался столбами из нескольких мест внутри поселения, скорее всего небольшие костры.

Более того, когда мы выбрались из-за деревьев, в поле зрения появился стражник, стоявший у главных ворот.

— Кто идёт? — крикнул он.

— Князь.

— О, Князь Василий!

Стражник немедленно опустил оружие и шагнул немного вперёд, вытянувшись по стойке смирно.

— Прошу прощения за столь быструю реакцию, не хотел показаться угрозой.

— Не нужно извиняться. Ты всё сделал правильно.

— Есть, господин.

Естественно, мне хотелось покончить со всей этой ситуацией «господин/Князь», как я до этого сделал с другими членами моего поселения, но решил повременить, когда осознал нечто, что перекликалось с моим собственным опытом: будучи воинами, люди Варга были милитаристами в своём поведении, и субординация была для них второй натурой.

С ними и дальше буду придерживаться этих титулов, потому что это им подходит, не говоря уже о том, что это укрепляло мою позицию как Князя.

Стражник постучал в ворота, и через мгновение засов отодвинулся, и их открыл второй стражник с другой стороны.

Мы с Кузьмой вошли внутрь и увидели впечатляющее зрелище: десять домов уже стояли, перед каждым горели небольшие костры. Неподалёку от шахты возвышались казармы, а воины рассредоточились: одни находились в своих домах, другие тренировались.

Варг стоял у деревянного дома и разговаривал с двумя своими бойцами, когда увидел меня, то закончил разговор и быстро подошёл поприветствовать.

— Князь Василий. Какая честь.

— Честь всецело моя, — я пожал ему руку. — Впечатляет, что вы успели сделать так много за такой короткий промежуток времени. Скоро у вас будет свой собственный город, о котором нужно будет заботиться.

— Едва ли. Мы народ простой. Создаём только то, что нужно для жизни. Много лет назад, до того как на наш народ впервые напали, у нас не было нужды в казармах. Мы быстро поняли, что это была ошибка, и это изменило весь уклад нашей жизни.

— Полагаю, война это и благословение, и проклятие.

— Так оно и есть, так оно и есть… Итак, чему обязан этим визитом?

— Я приехал проведать тебя и лично посмотреть, как у вас тут идут дела, — честно ему признался. — Но теперь, когда вижу, насколько продуктивны и организованы ты и твои люди, пожалуй, думаю смогу попросить вас об одном небольшом одолжении. Если, конечно, это не будет для вас слишком обременительно.

— Для нашего Князя всё что угодно, — Варг ответил без колебаний, и в его голосе прозвучала неподдельная готовность.

— Как уже упоминал ранее, у нас заключён важный союз с солнцепоклонниками из Зареченского. Это сильные и надёжные соседи. Надеюсь, ты всё ещё не против того, чтобы вывесить их знамя рядом с моим, за пределами поселения? Это будет символом нашего единства и общей силы.

— Конечно, Князь. Только за. Любой союз, который делает нас сильнее и помогает защитить наших людей, это благо. Распоряжусь, чтобы знамя Зареченского было поднято сегодня же.

— Отлично, — я кивнул. — Это важный жест. Теперь о деле, ради которого, собственно, и просил об одолжении. Мне нужно, чтобы твои люди помогли мне с одним строительным проектом. Возвожу дополнительные укрепления вокруг своей основной усадьбы, и мне не хватает рабочих рук, особенно опытных воинов, которые знают толк в фортификации.

Варг нахмурился, потирая подбородок.

— Строительство, говоришь? Мы, конечно, больше по части разрушения специализируемся, — Варг криво усмехнулся, но тут же посерьезнел. — Но если Князю нужна помощь, мы поможем. Сколько людей тебе нужно и на какой срок?

— Думаю, человек десять самых толковых и сильных на пару недель. Работа не слишком сложная, но требует физической силы и выносливости: таскать бревна, копать рвы, устанавливать частокол. Разумеется, обеспечу их всем необходимым — едой, жильем, инструментами.

— Десять человек на две недели, — Варг прикидывал что-то в уме. — Что ж, это выполнимо. Мои люди как раз закончили здесь основное обустройство, так что небольшая смена деятельности им не повредит. Считай, что они твои. Когда должны прибыть?

— Чем раньше, тем лучше. Хотелось бы укрепить оборону до того, как всякие лесные твари решат проверить нас на прочность.

— Понимаю. Завтра с утра отряд будет у твоих ворот. Лично прослежу, чтобы отобрали лучших.

— Вот и договорились, — хлопнул его по плечу с удовлетворением. — Спасибо, Варг. Ты настоящий союзник.

— Всегда рад служить, Князь.

Он ответил сдержанно, но с достоинством.

Мы еще немного поговорили о текущих делах, обсудили возможные угрозы со стороны Пустоши и договорились о регулярном обмене информацией. После этого мы с Кузьмой, удовлетворенные результатами визита, распрощались с Варгом и его людьми и направились обратно к нашему поселению.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона, когда мы вернулись в усадьбу. Жены встретили нас на пороге, и по их встревоженным лицам понял, что за время нашего отсутствия что-то произошло.

— Что случилось?

— Гости. Незваные, — Стефания поджала губы.

— Какие еще гости? Откуда? — нахмурился я.

— Из леса пришли, — вмешалась Забава, её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Наглые, как волки, и голодные, как медведи после спячки. Говорят, они последние из рода лесовиков, и требуют… требуют, чтобы ты признал их своими вассалами и выделил им землю.

— Лесовики? — я удивленно поднял бровь. О таком народе я слышал впервые. Судя по реакции жен, встреча с этими «последними из рода» прошла далеко не гладко. — И много их там, этих требовательных вассалов?

— Пятеро. Четверо мужчин, здоровенных, как дубы, и одна женщина, их предводительница, судя по всему. Зовут её Лесана. Говорит, что она последняя жрица их древнего культа.

— И где они сейчас?

Направился к дому. Кузьма молча следовал за мной, его лицо было непроницаемо, но чувствовал, как напряглись его плечи.

— В трапезной сидят, — ответила Стефания.

— Мы их накормили, как полагается гостям, но они ведут себя так, будто уже хозяева здесь. Требуют лучшего куска, лучшего места, и смотрят на всех свысока.

— Интересно. Что ж, пойдем знакомиться с этими гордыми Лесовиками. Посмотрим, чего они стоят на самом деле.

Войдя в трапезную, я сразу обратил внимание на пятерых незнакомцев, сидевших за дальним столом. Они действительно выделялись на фоне моих людей. Высокие, широкоплечие, с густыми, спутанными волосами и бородами цвета лесного мха, они были одеты в грубые одежды из звериных шкур и самотканого полотна. Их лица, обветренные и загорелые, хранили суровое, почти дикое выражение, а глаза смотрели настороженно и оценивающе.

Во главе стола сидела женщина. Она была не такой массивной, как её спутники, но в её осанке и взгляде чувствовалась властность. Длинные, темно-русые волосы, перехваченные кожаным ремешком, падали ей на плечи, а пронзительные зеленые глаза, казалось, видели тебя насквозь. На шее у неё висело ожерелье из клыков и когтей каких-то хищников, а на поясе — длинный нож в потертых ножнах.

Заметив меня, Лесана медленно поднялась. Её спутники последовали её примеру, их руки непроизвольно легли на рукояти топоров и мечей, висевших у них на поясах.

— Князь Василий? — её голос был низким и немного хрипловатым, но в нем звучала уверенность.

— Он самый, — кивнул, останавливаясь в нескольких шагах от их стола. — А вы, как понимаю, Лесана, жрица Лесовиков? Наслышан о вашем неожиданном визите.

— Мы пришли с миром, Князь, но мы пришли требовать то, что принадлежит нам по праву, — её зеленые глаза внимательно изучали меня.

— По праву? Интересное заявление. И что же это за право, позвольте узнать?

— Право последних из рода. Наш народ когда-то был многочисленным и сильным, мы владели этими лесами испокон веков. Но пришли темные времена, и мы были почти полностью истреблены. Нас осталось всего пятеро. Мы — последняя искра древнего пламени. И мы требуем, чтобы ты, как правитель этих земель, признал нас, дал нам защиту и место, где мы могли бы возродить свой род.

— Требуете? — медленно повторил я, чувствуя, как нарастает внутреннее раздражение. — Вы приходите в мой дом, требуете землю и защиту, и при этом ведете себя так, будто чем-то вам обязан? Не слишком ли много требований для тех, кто ищет покровительства?

Мужчины за спиной Лесаны напряглись, их руки еще крепче сжали оружие. Но жрица остановила их едва заметным движением руки.

— Мы не просим милостыню, Князь. Мы предлагаем сделку. Мы станем твоими верными вассалами, будем служить тебе верой и правдой, защищать твои земли от врагов. Мы знаем эти леса, как свои пять пальцев, мы умеем выживать там, где другие гибнут. Мы можем быть полезны тебе. Взамен мы просим лишь небольшую часть того, что когда-то принадлежало нам целиком.

Её голос оставался спокойным, но в нем появились стальные нотки.

Я молча смотрел на неё, взвешивая её слова. Ситуация была неоднозначной. С одной стороны, эти Лесовики действительно могли оказаться ценными союзниками — опытные следопыты и воины, знающие лес. С другой — их гордость и требовательность могли стать источником проблем в будущем.

— Хорошо, я подумаю над твоим предложением, Лесана. Но решение приму не сегодня. А пока вы — мои гости. Располагайтесь, отдыхайте. Завтра продолжим этот разговор.

Лесана коротко кивнула, и они снова сели за стол. А кивнув своим женам, вышел из трапезной. Нужно было всё хорошенько обдумать.

Глава 3

Утром следующего дня у ворот поселения толпилось две колонны людей. Ко мне на помощь по укреплению поселения пришли обещанные Варгом лесовики и неожиданный сюрприз. Бригада Солнцепоклонников, которую Лада отправила мне в помощь. Вот, ещё один бонус от нашего с ней сотрудничества.

Когда отряды моих новоиспечённых рабочих разбили лагерь внутри стен, я мысленно потирая руки объявил соревнования! Между отрядами поселений Волот и Зареченское. В награду пообещал премиальные в виде золотого, на каждого рабочего команды победителя.

Работы закипели

Наш турнир на скорость выкапывания траншеи продолжался, команды жарились под палящим солнцем, но сдаваться никто не собирался.

К середине дня руки уже тряслись от усталости. Объявил перерыв — пора подкрепиться. Жены принесли еду и присоединились к нашей потрепанной рабочей группе за импровизированным столом. Они поглощали жареную рыбу, стейки из мяса тауремов и помидоры, запивая высокими флягами парного молока. После трапезы снова взялись за лопаты.

К закату все покрылись синяками и едва держались на ногах. Даже солнцепоклонники — обычно изящные, словно танцоры — валялись на спинах среди грязных куч земли там, где должны были встать частокол. Картина достойная кисти художника-баталиста.

Траншея, плод нашего совместного надрыва, змеилась от северной смотровой башни, огибая западную сторону крепости, до южной точки, где мы сейчас пытались хоть как-то отдышаться.

— Какой окончательный счет, Кузьма?

С наслаждением швырнул лопату и тяжело рухнул на край рва. Ноги гудели как после марш-броска.

— Солнцепоклонники немного впереди, — он сосредоточенно считал на пальцах, словно казначей, перебирающий золотые. — Всего на одиннадцать участков.

— Черт возьми, так и знал!

Один из воинов со смехом хлопнул себя по ляжке.

— Мы бы их сделали, если бы не этот проклятый участок скал на северо-западном отрезке. Целая вечность ушла на долбежку!

— Не вини землю, друг, — солнцепоклонник с легкой ухмылкой вытер пот со лба. — Сами выбирали участки. Теперь, как говорится, люби и тачечку возить. Платите.

— Как насчет реванша? — в глазах бойца плясали азартные огоньки.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился солнцепоклонник.

— Двойное золото тому, кто победит завтра. Слабо?

Солнцепоклонники переглянулись. На их лицах отразилась короткая борьба гордости и здравого смысла. Наконец, один решительно кивнул.

— Договорились.

— Ну вот, теперь хоть какой-то азарт появился, — хмыкнул я, наблюдая за этой сценой. Мужики, что с них взять. — Ладно, на сегодня хватит трудовых подвигов, пора подкрепиться. А то завтра на такой работе и ноги протянуть недолго.

Воины направились на территорию поселения через южные ворота, за ними потянулись солнцепоклонники. Один задержался — тот самый, что заключил пари.

— Мне как-то не по себе из-за всего этого.

Голос звучал тихо, почти виновато.

— Из-за чего?

— Из-за пари. Мышцы солнцепоклонников поджарые, но восстанавливаются они после нагрузок не так быстро. Ему и его людям завтра может быть тяжело.

— Не знаю, на мой взгляд они довольно крепкие.

— Посмотрим.

Выглянул за ворота, прежде чем запереть их на ночь. С таким количеством людей, работающих на износ, мы уже вырыли половину траншеи. Если повезет, и, вероятно, с несколькими потянутыми мышцами, сможем закончить ее к завтрашнему вечеру.

Наша оборона действительно обретала форму. Как только шипы будут на месте и препятствия установлены, любой враг, что захочет напасть, сразу пожалеет об этом.

Запер ворота и направился через пастбище к своему дому, пока солнце бросало на землю последние лучи. Солнцепоклонники и воины Варга разбили палатки у своих повозок на южном пастбище и устраивались на ночлег у небольших костров со свежей едой. Их лагеря были раздельными, но они все еще ладили друг с другом, чему не мог не радоваться.

Обошел периметр, чтобы убедиться, что все дозорные на постах и ворота заперты. Пожелал спокойной ночи Кузьме на северной башне и вернулся в свой дом на дереве.

По возвращении застал Тихомира и Росьяну сидящими у своего дома. Вид у них был умиротворенный.

— Росьяна, как ты себя чувствуешь?

Старался, чтобы голос звучал достаточно участливо. Все-таки, первое пополнение в поселении знаковое событие.

— Близко, — улыбнулась она, и в этой улыбке было столько теплоты, что даже мне стало немного не по себе. — Мой мальчик появится со дня на день. Чувствую это.

— Нам лучше запастись мясом и молоком, — с гордостью заявил Тихомир, поглаживая живот жены. — Потому что мой богатырь все это съест. И добавки попросит!

— Если он действительно такой сильный, как расписываешь, пусть придет и поможет мне с забором, когда у него будет минутка. Рабочие руки нам всегда пригодятся.

— В день своего рождения? — искренне рассмеялся Тихомир. — Пожалуй, нет, княже… А вот через недельку-другую? Может быть, может быть.

Я пожелал им спокойной ночи и прошел мимо рядов посевов, остановившись у дома Таисии. Постучал в дверь и через мгновение услышал ее ответ:

— Кто там?

— Василий.

— Минуточку… — она повозилась, затем широко распахнула дверь и тепло мне улыбнулась.— Привет…

— Привет. Можно войти?

— Это твоя земля, — рассмеялась она. — Так что, полагаю, да.

Она вошла внутрь, и я последовал за ней в небольшую хижину. Несмотря на внутренний простор строения это была самая маленькая постройка, которую можно было создать с помощью системы строительства поселения.

У кровати стоял небольшой фонарь, заливая комнату оранжевым светом, а на кровати лежала раскрытая книга.

— Учитывая, что это место изначально строилось для содержания пленника, ты сделала его чертовски уютным.

— У тебя здесь был пленник? Думала, ты не берешь рабов.

— Мы и не берем, но это долгая история.

— Ясно, — Таисия улыбнулась. Она стояла напротив меня в тихой комнате, переводя взгляд с моих глаз на губы. — Решил обсудить наши ночные приключения?

— Обсуждать особо нечего. Кроме того, что было неплохо, — хмыкнул я.

— Это точно…

Она медленно произнесла слова, прикусив губу.

— Полагаю, я у тебя не первый?

— Естественно. Статус принцессы, конечно, обязывал хранить невинность для будущего мужа, но муж так и не нарисовался. А сидеть сложа руки в ожидании чуда не в моем стиле. Так что, когда стукнуло двадцать, а семейство продолжало меня игнорировать, решила, что пора брать от жизни все.

— И кто же удостоился такой чести? — легкая усмешка тронула мои губы.

— Был там один вояка в наших рядах. Иногда выбирались с ним в лес, развеяться.

— Вояка? Значит, тянет на брутальных?

— Он скорее пытался казаться таким. Получалось у него правда не очень. Но с тобой… это, конечно, совсем другая история. Ощущения… не передать словами.

Она подошла ко мне и прижалась руками к моей груди, глядя глубоко в глаза.

— Ты тоже ничего, если до тебя это еще не дошло.

— Благодарю.

Она широко улыбнулась.

— Серьезно, таких, как ты, еще не встречала.

— Банально, но приятно. Главное, чтобы у меня теперь от этого корона на голове не выросла.

— О…

Я страстно поцеловал ее, ощущая совершенство упругого тела в своих руках.

Через некоторое время мы медленно отстранились друг от друга.

— Тебе стоит вернуться к своим женам, нет? Думаю, они бы не одобрили, если бы ты провел еще одну ночь вместе со мной.

— На самом деле, они бы предпочли, чтобы мы все разделили одну постель.

— … А ты?

— Думаю, уже поздно, и мне пора, — я улыбнулся. — Увидимся утром.

Она улыбнулась в ответ, и я покинул ее дом, закрыв за собой дверь.

Мысль о том, чтобы сделать Таисию женой, уже не казалась такой спонтанной. Вполне логичное развитие событий, учитывая, как все складывалось. Завтра и решу этот вопрос.

Вернулся в свой дом на дереве. Жены отдыхали внутри, поджидая меня.

— Ну что, дамы, как мне справляться с таким гаремом?

Снял жилет и бросил его на пол у двери.

— Уверена, твой внушительный агрегат со всем справится, — хмыкнула Иляна.

— Тебя на всех хватит, не переживай, — рассмеялась другая.

Черт, как же мне здесь нравилось.

— Есть предложение, — вдруг вставила Забава. — Может, кровать побольше организуем? А то тесновато становится, иногда и вытянуться хочется.

— Организуем. Хотя, если зима нагрянет слишком суровая, придется греться старым дедовским способом — всем вместе. Да и костер в деревянном доме… Так себе идея.

— Горячие камни и вода, — со знанием дела подсказала Иляна.

— Типа баня по-черному?

— Что такое баня?

— Проехали.

— Говорю, греем камни на улице, заносим в дом в какой-нибудь емкости, поливаем водой — вот тебе и пар. В своих речных странствиях натыкалась на такие… парные.

— План дельный. Хорошо хоть додумался дома для поселенцев из камня строить, можно печи там поставить, не боясь спалить все к чертям. А вот что с дозорными делать в холода…

— Да не думаю, что надолго это похолодание, — махнула рукой Забава. — В Полесье уже сто лет не было затяжных морозов.

— Тебе виднее. У меня на родине не всегда так было. То жара, то холод, по сезону.

— И что больше по душе было?

— Когда жарко — ноют, когда холодно — тоже ноют, — налил ведро воды в ванну. — Но я за жару, если одет соответственно.

— А как это «соответственно для жары»? — полюбопытствовала Забава.

— На людях — в одежде.

— Скукота, — надулась Иляна.

— А за закрытыми дверями — без.

— А вот это уже интереснее.

С улыбкой покачал головой и принес еще несколько ведер воды. Ванна наполнилась, и можно было наконец расслабиться в теплой воде.

Тело горело от усталости после долгого рабочего дня. Вода окутала кожу успокаивающим теплом.

Иляна не стала ждать. Опустилась на колени рядом и принялась нежно втирать воду в мою кожу, смывая грязь и следы работы. Ее мягкие руки творили чудеса с напряженными мышцами.

Конечно, отчасти она искала любую возможность коснуться воды своей голубой кожей, но пальцы у нее были умелые — каждое движение снимало усталость и напряжение.

Я почти заснул от её прикосновений. Мы с девочками становились всё более сонными, но, полностью вымывшись, вылез из ванны, вытерся полотенцем и рухнул на спину в кровать. Обнажённое тело наслаждалось мягкостью простыней и матраса.

Эта кровать обошлась в приличную стопку золота, как и шёлковые простыни с роскошными подушками. Но когда мужчина проводит треть жизни в постели, особенно такой работяга, как я, считал своим долгом инвестировать в правильную кровать.

Пока измученное тело расслаблялось, глаза впитывали зрелище жён, раздевавшихся донага и направлявшихся ко мне в постель.

Стефания скинула халат и практически подползла к левой стороне и устроилась поудобнее, как раз когда Иляна, уже совершенно голая, перебралась через моё тело и прижалась к Стефании.

— Поможешь мне? — обратилась Лара к Забаве. — Руки слишком затекли, не дотянусь…

Я спал в одной постели с ними обеими почти с тех пор, как стал князем, но это никогда не надоедало. Особенно сейчас, когда смотрел, как Забава расстёгивает бюстгальтер Лары — охотница высвобождалась из него и потягивала плечи, подчёркивая большую грудь.

Они легли в постель рядом со мной: сначала Лара, за ней Забава. Четыре жены прижались ко мне.

Да…

Дни в Полесье — та ещё лотерея. Никогда не знаешь, какая дрянь вылезет из-за угла.

А вот ночи… ночи были предсказуемы. По крайней мере, до сегодняшнего момента. Эта явно будет с сюрпризом.

Несколько недель назад, когда только установили четыре смотровых поста, приняли дополнительные меры для подготовки к нападению извне: клювы алоклювов. Если дунуть в них, предварительно очистив, они издают характерный свист. Его можно узнать, но он сливается с лесными звуками. Используем их на каждом смотровом посту.

Каждый дежурный получил такой клюв, считай готовый к использованию сигнал тревоги на случай чрезвычайной ситуации за пределами периметра.

Проснулся я мгновенно, словно от удара тока. Силуэты Забава и Лара четко выделялись на фоне чуть более светлого окна.

— В чем дело?

Голос прозвучал хрипло. Адреналин начал поступать в кровь.

Рука Забавы взметнулась в темноте. Ее палец решительно прижался к губам.

Я замер, превратившись в слух. И тут же услышал — безошибочный звук, режущий тишину. Долгий, протяжный крик алоклюва. Не просто крик, а сигнал опасности.

— Это один из наших? — едва слышно прошептала Лара.

Её голос был напряжен. Она уже нащупывала кинжал под подушкой.

Крик повторился, еще громче и настойчивее, неестественно разрезая ночную тишину над засыпающим поселением. Сомнений не было. Это сигнал.

— Да.

Резко выдохнув, отбросил тяжелые шкуры и одним пружинистым движением вскочил с кровати. Холодный дощатый пол обжег босые ступни. Не до сна. Сейчас не до сна.

Быстро, почти на автомате, натянул заранее приготовленные штаны и рубаху, сунул ноги в высокие кожаные сапоги. Привычным движением прицепил верный меч к поясу и торопливо проверил, на месте ли камни силы в специальном подсумке. Готов. К бою и обороне.

Забава внимательно прислушалась.

— Звук идет с юга.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Думаешь, на нас напали?

Стефания резко проснулась.

— Не знаю. Соберите лешаков и тигролюдей, Таисию тоже, и ведите всех к дому Тихомира и Росьяны.

— Зачем?

— Там безопаснее всего, и если кто-то нападает, они пойдут прямо сюда. Никто не подумает нападать на дом фермера.

— А как же Лиза и ее братья?

— Они вооружены и сильны, и их дом немного в стороне. Они знают, как о себе позаботиться.

Девушки, поняли все без слов, уже быстро и бесшумно, как тени, одевались в полумраке комнаты. Каждая знала свою роль в подобных ситуациях.

Я, не теряя времени, метнулся к двери и, чуть приоткрыв ее, осторожно выглянул наружу, быстро сканируя взглядом пространство перед домом. У каждого жилища, как и положено по моим инструкциям, тускло горел ночной факел, отбрасывая на землю и стены длинные, пляшущие тени, которые в такой момент могли показаться чем угодно. Но никаких других признаков движения или чего-то явно подозрительного не заметил.

Тишина стояла мертвая, только сверчки надрывались в траве, не обращая внимания на нашу тревогу.

Со ступенек крыльца первым делом посмотрел на север, в сторону высокой смотровой башни Кузьмы. Там, как всегда, горел одинокий факел, закрепленный в специальном металлическом держателе на краю площадки. В его неверном, колеблющемся свете с трудом, но все же разглядел силуэт старого домового.

Он энергично махал мне рукой и раз за разом отрицательно качал головой. Значит, сигнал тревоги точно не от него. Север чист.

Быстро перевел взгляд на запад, потом на восток. Там, на аналогичных смотровых вышках, несли свою ночную вахту Лиза и один из молодых тигролюдов. Оба, заметив мое напряженное внимание, тут же повторили успокаивающий жест Кузьмы: все спокойно, нападающих с их стороны не наблюдается. Запад и восток тоже под контролем.

Оставался только один вариант — юг.

Я спрыгнул с невысоких ступенек и, быстро обогнув массивный ствол дерева, на котором был построен мой дом, посмотрел в ту сторону. Сердце неприятно екнуло.

Так и есть. Черт бы побрал эту интуицию.

Тигролюд, который обычно нёс вахту на южном посту, стоял на своей площадке, отчаянно махая руками и не переставая дуть в проклятый клюв алоклюва.

Резкие, режущие слух сигналы тревоги разрывали ночную тишину. Его фигура была напряжена — он явно паниковал.

Дерьмо! Значит, угроза именно оттуда. И, судя по всему, серьёзная.

Прямо между мной и южным смотровым постом, на открытом пространстве пастбища, располагался временный лагерь моих воинов и союзных солнцепоклонников. Судя по доносившимся оттуда приглушённым крикам и бряцанию оружия, половина уже была на ногах, с мечами в руках. Они с явным замешательством и тревогой смотрели в сторону тигролюда на вышке, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит. Остальные только-только просыпались, поспешно хватаясь за мечи и копья, растерянно оглядываясь по сторонам в ночной суматохе.

Не теряя ни секунды, я рванул бегом через пастбище, заросшее высокой травой, быстро сокращая расстояние до лагеря. Ноги сами несли вперёд.

— За мной, живее! Хватайте оружие и будьте наготове! Тревога! — крикнул на бегу, проносясь мимо них ураганом.

Те, кто уже стоял и был более-менее в сознании, тут же без лишних вопросов бросились следом. Те, кто только просыпался, торопливо поднимались на ноги, на ходу проверяя снаряжение и оружие, через несколько мгновений тоже присоединились к стремительному отряду.

Строй держали, не сбивались — молодцы. Тренировки не прошли даром.

— В чём дело⁈ Что случилось⁈ Докладывай! — крикнул тигролюду, подбегая к подножию вышки и задирая голову.

— Там… там в лесу движение, княже! — его голос дрожал от страха и волнения. — Кто-то идёт! Их много! Очень много!

Глава 4

Лесовик помог мне быстро снять тяжёлый засов, запиравший деревянные ворота. Мы отбросили его в сторону и с усилием распахнули ворота.

Во тьме густых деревьев за нашей стеной к нам стремительно приближалось пламя. Оно беспорядочно металось вверх-вниз, словно живое, и становилось все ближе.

Языки пламени плясали все ближе, пожирая тьму и выхватывая из нее силуэты деревьев. Тревога неприятным холодком коснулась затылка. Незваные гости в ночи… твою мать.

— Мне нужен лучник!

Я повернулся к своим людям.

Двое солнцепоклонников тут же шагнули вперед, с натянутыми луками и стрелами наготове.

Выбрал свой Осколок Телекинетического Удара, я посмотрел на пламя, когда оно пробилось сквозь последние несколько деревьев и появилось на поляне перед воротами.

Испуганного капитана Грига освещал факел, за который он цеплялся. Его лицо было испещрено мелкими царапинами, полученными в дикой местности, через которую он бежал.

Он не останавливался, шатаясь, бежал вперед с перепуганными глазами.

— Они идут, Василий. Они нашли корабль.

— Кто нашел?

— … Наемники. Они не прекращали искать твою женщину.

Проклятье! Только этого не хватало. Наемники это всегда плохо, а наемники, ищущие мою женщину, — это катастрофа. Нужно было срочно что-то предпринять, пока ситуация не вышла из-под контроля окончательно.

Я стиснул зубы. Ситуация становилась паршивой.

— Какого черта они тебя нашли?

— Они и не прекращали поиски. Спал в трюме, когда услышал, как они приближаются, и сумел сбежать.

— И ты привел их сюда?

— У них с собой собака, которая может идти по следу, и они прямо сейчас идут сюда.

— Сколько у нас есть времени?

— Может, минуты.

— Ладно.

Я всмотрелся в темноту и повернулся к тигролюду на дозорной вышке.

— Тушите огонь, нам нужно немедленно потушить все остальные костры. Двое из вас запирают ворота, а остальным живо затушить все остальные огни.

— А потом, князь Василий?

— Собираемся здесь. Живо!

Пара лесовиков бросилась закрывать ворота, пока остальные — пятеро воинов, трое солнцепоклонников и я — кинулись гасить костры. Подбежав к лагерю, затоптал огонь, затем метнулся к дому на дереве и втоптал в пыль горящий факел.

Двигаясь на север, к дому Тихомира и Росьяны, посмотрел на восток: мои жёны уже вели лешаков и тигролюдов к каменному дому у посевов.

Не прошло и минуты, как мы бежали через пастбище.

Повсюду нас окружали лишь тени, бесшумно скользящие в высокой траве. Мы затаились, превратившись в тени среди теней, и ждали.

С оружием наготове я оглянулся, в последний раз окинул взглядом своё поселение, но место, что я звал домом, поглотила кромешная тьма. Моё маленькое княжество утонуло в ночи. Ни единого огня.

Тишину нарушали лишь наше сдержанное дыхание и шелест травы под порывами ночного ветра. Каждый нерв был натянут до предела.

— Княже, какой план? — спросил один из солнцепоклонников.

— Сидим тихо и надеемся, что они уберутся отсюда к черту. Флаг вашего поселения висит прямо там. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы удержать их.

— Эта собака приведет их прямо сюда, — прошептал Григ, прислонившись к ограде и тяжело дыша. — Это ставит их в трудное положение: либо они войдут и нападут на нас, либо примут во внимание статус поселения и уйдут. Но если им так нужна твоя женщина, Князь, они обязательно приведут подкрепление.

Пока он говорил, я лихорадочно думал как победить наемников в прямом столкновении. В голову вдруг пришла идея.

Адские Огнешары…

Подарок Светозара, способный выжечь всё дотла. Заманчиво, но слишком рискованно — я разнесу тут всё, включая своих людей и постройки. К тому же времени на подготовку такой атаки уже нет. Нужно что-то более быстрое и точечное.

— Значит, нам просто придётся их убить.

Наёмники скоро будут здесь, и чем ближе они подбирались, тем большему риску подвергалось поселение. Использовать здесь Огнешары — не вариант.

Единственный другой выход был…

— Все пригнитесь и слушайте. Эти ребята не отличаются скрытностью, и чем больше они шумят, тем больше у нас преимущество. Враги попытаются проникнуть внутрь, но нужно заставить их как можно дольше верить, что мы либо спим, либо нас вообще здесь нет.

— А потом?

— Выберем момент и атакуем одновременно. Самый простой способ выиграть бой — превратить его в бойню, а не в битву. Нужно застать их врасплох.

— Мы уверены, что они идут с одного направления? — спросил один из воинов. — Что, если разделятся?

— Для этого и нужны алоклювы.

Из леса донеслись приглушённые крики, а затем дикий лай. Над верхушками деревьев за забором замелькал свет приближающихся факелов. Тигролюд на дозорной вышке тут же лёг на платформу, скрываясь из виду.

Послышались воинственные кличи.

— Стоять! — раздался властный голос, и крики стихли до шёпота. Рычание собаки, однако, не прекратилось.

Завязался разговор.

— Дерьмо.

— Ты знал, что здесь поселение?

— Нет.

— Где этот долговязый эльф? Думаешь, он вошёл туда?

— На страже никого… Темно. Вероятно, заброшено.

— Тут флаги союза. Ты знаешь этот?

— Нет, но знаю другой. Солнцепоклонники, — вставил кто-то. — Вероятно, один из их старых форпостов.

— Чертовски большой для форпоста.

— Думаю, будь он здесь, мы бы услышали шум.

— Собака уверена, что ушастый где-то поблизости.

— Неудивительно, мы гнались за ним несколько километров. Он должен быть где-то рядом. Но это не значит, что он внутри.

— Предлагаю разделиться и проверить лес вокруг на наличие следов.

— Собака уверена, что он внутри, босс…

— Твоя собака ещё и собственное дерьмо жрёт. Можешь представить, насколько я доверяю её суждению.

Надо же, проблеск разума в стане идиотов. Может, и впрямь свалят по-тихому.

Но тут всё пошло к чёрту.

— АГХХ!!

С севера донёсся высокий, короткий крик. Все двенадцать повернулись в его сторону.

Крик оборвался так же резко, как и начался, заставив замолчать наёмников за забором. Даже собаки перестали лаять, лишь тяжело дышали.

Воины и солнцепоклонники — смотрели на меня с тем же немым вопросом в глазах.

Что это, чёрт возьми, было?

Мелькнула мысль: не на моих ли людей напали? Но тут донеслись голоса с той стороны:

— Ты слышал?

— Угу.

— Думаешь, это он? Если дом заброшен, мог спрятаться внутри.

— Похоже на зверя в капкане. Но место всё равно проверить надо, учитывая, сколько за эту сучку платят. Уж кто-кто, а этот парень точно знает, где она. Вы двое, со мной. Остальные — на месте. Может, и ничего, но я уверен, там есть северный вход. Пойдём туда, дадим сигнал, а потом ударим с двух сторон. Зажмём ублюдка, как крысу.

Дерьмо.

Крик издали не они, но он привлёк их внимание.

Я указал на двух воинов, потом на себя и, наконец, в сторону северной окраины, откуда донёсся звук.

Глаза постепенно привыкали к темноте. Когда воины сгрудились вокруг, я отдал приказ, шепча так тихо, как только мог:

— Как только войдут — перебейте всех.

Пригнувшись, я в сопровождении воинов бесшумно двинулся через пастбище.

Когда мы проходили мимо дома на дереве, донёсся ещё один вой. Уже тише, будто приглушённый.

Звук шёл из дома, где укрылись остальные мои люди.

Здание тонуло во тьме. Пока воины несли стражу, я повернулся к двери и рывком открыл её.

Все сбились в кучу внутри, сдвинув мебель в сторону.

Стоило мне войти, как воздух рассёк свист. Это была Лара. Так быстро вскинула лук, что тетива натянулась в мгновение ока, направив острие стрелы прямо мне в голову.

— Это я, — быстро поднял руки.

Лара тут же ослабила хватку и опустила оружие.

— Откуда шум?

В этот момент из угла комнаты снова донёсся тихий стон.

«Вот же чёрт, — мелькнула запоздалая мысль. — Роды Росьяны в такой момент просто подарок судьбы». Сарказм так и пёр, но сейчас мне было не до шуток. Ситуация накалялась, и появление нового, пусть и долгожданного, члена поселения лишь добавляло проблем.

Росьяна сидела в углу. Рядом с ней на корточках сидели Стефания и Тихомир. Их испуганные взгляды сказали больше любых слов.

Росьяна вытащила изо рта кляп из ткани.

— Не лучшее время, Василий, — простонала она сдавленным смешком. — Прошу прощения.

— Сейчас? Господи, ты умеешь выбирать моменты.

Вселенная определённо обладала извращённым чувством юмора.

— Я вот-вот рожу, Василий! — прошипела она. — Что происходит?

— Ничего особенного. Сидите тихо и будьте в безопасности. Кто-нибудь умеет принимать роды?

— Я принимала роды у тауремов и свиней, — лихорадочно, но уверенно ответила Стефания. — Справлюсь.

— Ты что, сравниваешь меня со свиньёй, Стефания⁈

— Сейчас это не главное, — я повернулся к своим. — Иляна, Лара, Забава, вы со мной. Пошли.

— Куда мы?

— Загоним ублюдков в бутылочное горлышко.

— Каких ещё ублюдков? — встрепенулся Тихомир. — Ты же сказал, не о чем беспокоиться.

Послышался ропот.

— Не волнуйтесь, — успокоил я их. — У нас преимущество. Оставайтесь здесь. Всё будет хорошо.

— А я? — подала голос Таисия. — Я могу сражаться.

— Тогда оставайся и защищай всех. Запри дверь, закрой ставни и никого не впускай, кроме нас.

Она опасливо кивнула. Её широкие зелёные глаза сосредоточенно сузились.

Бросив на неё последний взгляд, я вышел за дверь вместе с жёнами.

Наша шестёрка быстро направилась к северным воротам.

Кузьма по-прежнему был на своём посту — на платформе дозорной башни.

Наёмников ещё не было слышно. Их путь был длиннее, и сомневаюсь, что они двигались так же быстро, как и мы, учитывая их численность и усталость после длительной погони. Тем не менее, шуметь было нельзя. Я постучал пальцем по одной из колонн башни.

Сверху показался силуэт Кузьмы.

Он тоже не издавал ни звука. Просто покачал головой. Затем обернулся, посмотрел через плечо и, снова повернувшись ко мне, прижал палец к губам.

Идут.

Надо отдать им должное, враги не были глупцами. Говорили тихо, но их тяжёлые шаги, с хрустом ломающие сухой подлесок по ту сторону забора, выдавали их с головой.

На мгновение я задумался, каким будет их сигнал. Может, тоже алоклювы, как у нас?

Или…

— Мы здесь!

Крик прогремел по всему поселению, и от южных ворот раздался резкий удар.

Охренели в край, сволочи. Адреналин ударил в голову. Но это ненадолго. Сейчас мы им покажем, как вламываться на чужую землю. Рука крепче сжала рукоять Осколка.

Затем ещё один удар раздался от северных ворот, всего в пяти метрах передо мной.

Забава прислушалась к шагам.

— Их должно быть около восьми.

— Ждите.

БУМ.

Ворота от мощного удара содрогнулись.

— Похоже, у них таран, — донеслось слева. — Эти ворота долго не продержатся.

— Неважно. Как только они окажутся внутри, я смету их телекинетическим ударом, и мы сможем их перебить. Будьте готовы.

БУМ.

Брус, запиравший ворота, начал трескаться. В темноте его было не разглядеть, но, судя по звуку, он уже держался на одних щепках.

— Еще один удар! — донёсся крик наёмника.

Пауза, натужный рык…

БУМ.

Брус сломался, ворота распахнулись. Я рванулся вперёд.

— Импактус!

Заклинание поразило двух крупных наёмников, державших таран. Они отлетели назад, в лес. Один врезался в дерево, другой исчез где-то в подлеске.

— СТОЯТЬ!

Громкий голос эхом разнёсся по поселению.

Слева мелькнуло пламя, но его обладатель тут же скрылся из виду, не давая Ларе прицелиться.

На юге прекратился грохот.

Наёмники с нашей стороны попрятались по обе стороны ворот. Благодаря укреплениям им не перелезть. Даже если бы они ринулись на восточную сторону, где ров ещё не доделан, и сумели бы перебраться через колья, это заняло бы столько времени, что Лара уложила бы их несколькими быстрыми стрелами в голову.

Но этого не произошло.

— СТОЙ! — снова раздался тот же голос.

— Мне стоять? — какая наглость. — Это ты вламываешься на мою землю, ублюдок. Там, откуда я родом, за меньшее стреляют в башку.

— Мы не знали, что эта земля обитаема.

— А здоровенные флаги у обоих входов ни о чём вам не сказали?

— Мы ошиблись, — донеслось в ответ. — Признаю. Мы не желаем вам вреда. Просто ищем кое-кого.

— Уверен, что тот кого вы ищете не здесь. Здесь только члены моего поселения.

Технически это была правда. Впрочем, я бы солгал не моргнув глазом, если бы это сейчас помогло.

— Уверен, что так и есть, но человек, которого мы ищем, очень изворотлив. Умеет убегать и прятаться. Считаем, есть неплохой шанс, что она может быть здесь. Наша собака, похоже, тоже так думает.

— Собаки ненадёжны. Не стал бы её винить, но могу гарантировать, что здесь нет посторонних.

— Не возражаете, если я подойду и поговорю с вами лицом к лицу, а не буду прятаться за этими воротами?

— Милости прошу.

Из-за ворот медленно появилась фигура.

Это, без сомнения, был их предводитель. Такую осанку я видел уже бесчисленное количество раз с момента прибытия в Полесье: полный контроль и аура власти, внушающая страх. А эмблема на одежде кулак банды Руки Плетей, сжимающий цепи, не оставлял сомнений.

Я поднялся, глядя на него с десятиметрового расстояния.

— Ладно, ты в поле зрения. Хочешь, чтобы я послал тебя к чёрту прямо в лицо?

Предводитель рассмеялся.

— По крайней мере, у тебя есть чувство юмора.

— А еще у меня есть оружие под рукой и множество обученных воинов.

— Резонно, — он небрежно отмахнулся от моей не слишком завуалированной угрозы. Явная демонстрация силы: мол, моя боевая мощь его ничуть не беспокоит. Предводитель коротко посмотрел налево, затем снова на меня. — Не возражаешь, если я поговорю с одним из моих людей?

— Пока остаёшься по ту сторону забора.

Бандит посмотрел налево и кивнул.

Один из его людей подошёл к нему, что-то прошептал, и они вместе уставились на меня. Когда пламя костра осветило черты главаря, я его узнал. Тот самый наёмник, с которым мы сцепились в Бухте Буеграда.

Дерьмо. Не думал, что эта встреча состоится так скоро.

Главарь кивнул своему человеку и снова вперился в меня взглядом.

Моя рука легла на рукоять меча, вторая замерла, готовая вызвать быструю активацию Камней Силы.

— У меня есть основания полагать, что тот, кого я ищу, князь, находится на твоей земле, — произнёс он. — Я вынужден просить разрешения на обыск.

— Ага. А я вынужден попросить тебя развернуться и убраться со своими наёмниками обратно в лес. А там что хотите, то и ищите.

Наглость — второе счастье, особенно когда враг превосходит числом. Главное, не дать им почувствовать слабину.

Главарь дёрнулся, но вместо рычания выдавил из себя натянутую улыбку.

— Я не хочу неприятностей для тебя или твоих людей. Это твой последний шанс, князь.

— Мой последний шанс или что?

Он не ответил, лишь обвёл взглядом своих охранников и кивнул.

Лара, Иляна, Забава и двое воинов посмотрели на меня. Переведя взгляд, я тоже кивнул.

Всё внимание врагов сейчас будет приковано ко мне. Я стоял в самом центре, готовый принять удар.

Что ж, кажется роль героя мне всегда шла. Пусть смотрят. Страх — яд, парализующий волю. А воля это то, что нам сейчас понадобится больше всего.

Главарь свирепо посмотрел на меня.

— Вперёд!

Я тут же переключился на Камень Силы с Телекинетическим Ударом. Понеслась!

Глава 5

Дальше события стали стремительно развиваться. Из-за деревьев появились наемники — шесть человек выстроились полукругом перед нами. По краям двое держали наготове арбалеты, нацеливая их на нашу группу. В центре четверо здоровенных бойцов сжимали в руках тяжелые двуручные мечи, под стать своему грозному виду.

За ними выступил седьмой — здоровяк, державший на толстой цепи Лютозверя. Рычащая лысая тварь с горящими красными глазами водила клыкастой мордой из стороны в сторону, а из пасти на землю капала густая слюна. Её когти впивались в землю, тварь была готова к прыжку. Мышцы под серой кожей перекатывались от едва сдерживаемой её ярости. Точно такой же Лютозверь, как те, что сидели в клетках в задней части разграбленного нами каравана рабов.

Наемники выстроились плотной группой. Хах. Слишком просто. Либо они идиоты, либо у них есть скрытый туз в рукаве.

Хотя, недооценка противника это верный путь к поражению, поэтому проверю их защиту.

Вскинул руку и жестом вызвал кристалл.

— Импактус!

Но в тот же миг, когда заклинание начало срываться с моей ладони, громко прозвучало ответное слово:

— Преграда!

Поток энергии вырвался из моей руки в сторону наемников, но ни один из них даже не шелохнулся. Сила заклинания исчезла, его остатки словно обернулись вокруг невидимого щита, который на мгновение обозначил свою прямоугольную форму, прикрывая группу.

Невидимый щит исходил от руки главаря банды, а во второй его руке я увидел блеск Камня Силы.

— Импактус!

Еще один заряд стремительно сорвался с моей ладони. Щит засветился, главарь зарычал от напряжения, на поверхности щита появились трещины, но он все еще держался.

Мой камень замигал, показывая полное истощение.

— М-да, значит он все-таки подготовился к этой встрече. Но и я не лыком шит.

Наши взгляды встретились.

— Твои фокусы здесь не пройдут, князь, — ухмыльнулся он.

— У меня есть и другие, которые могут сработать.

На этот раз улыбка главаря сменилась яростным рыком.

— УБИТЬ ИХ ВСЕХ!

Он опустил щит, и волна его бойцов хлынула на нас.

Лара тут же выпустила стрелу, целясь прямо перед собой.

Древко просвистело в ночной тишине и вонзилось арбалетчику напротив прямо в шею. Он издал хриплый стон, арбалет выпал из его ослабевших рук, и он рухнул на колени, шаря дрожащими пальцами по горлу, захлебываясь собственной кровью. Один готов.

Уничтожить стрелков — это была наша первая задача, но справа оставался еще один. И он нацелился на меня. На командира.

Его арбалет развернулся в руках, целясь в меня. В этот момент Иляна выпустила в его сторону тонкую, как игла, струю мороза. Лед ударил лучника по руке с арбалетом, покрыв его кожу ледяной коркой. Он взвизгнул и резко отклонил прицел.

Но его палец все еще был на спусковом крючке.

ДЗЫНЬ!

Болт пронесся ко мне сквозь полумрак. Острая боль пронзила левую руку, когда он задел рукав моей рубахи и улетел куда-то позади меня.

Арбалет выпал из рук нападавшего, и у Забавы хватило времени метнуть один из своих метательных ножей.

Лезвие рассекло воздух и вонзилось в висок лучника, сбив его с ног.

Второй готов. Отличная работа.

Я поднял меч и двинулся к главарю наемников.

Он отступил, убирая свой Камень Силы и поднимая меч, в то время как мои воины слева вступили в бой с двумя наемниками. Но нам все еще предстояло разобраться с четырьмя противниками с этой стороны, плюс свирепый Лютозверь, который отчаянно рвался с поводка.

Мои жены обрушили шквал дальнобойных атак на главаря, хозяина Лютозверя и пару мечников-наемников, которые все еще держались. Стрелы, мороз и метательные ножи, но главарь был слишком быстр.

— Преграда!

Его щит снова взметнулся вверх как раз в тот момент, когда была выпущена первая стрела. Она ударилась о него и отскочила в траву. На полупрозрачном барьере появились трещины, но отдельные атаки моих жён были далеко не так сильны, как мой Телекинетический Удар.

С южной стороны внезапно донесся звук ломающихся ворот и боевые кличи.

Щит главаря все еще был поднят, когда…

— Взять его!

Звенья цепи Лютозверя загремели, хозяин выпустил её из рук. Монстр, словно выпущенная из пращи стрела, обогнув край щита, бросился ко мне.

Его рык был полон голода и предвкушения крови. Он двигался так быстро, что мои жены не успели его поразить, и пока он несся ко мне, щит главаря снова упал. Моим женщинам пришлось защищаться от приближающихся нападавших.

Лютозверь был всего в нескольких метрах, когда бросился на меня. Я остался один, и у меня было время только на один защитный маневр. Сердце стучало в груди. Спокойствие, только спокойствие.

Я вызвал колесо выбора заклинаний и переключился на Камень Силы с Молниевым Разрядом.

— Разряд!

Поток молний вырвался из моей руки и ударил Лютозверя в клацающую пасть. Взвизгнув и замедлившись, он замотал головой, прежде чем стряхнуть с себя помутнение и снова броситься в атаку.

У меня была секунда, чтобы убрать Камень Силы и выхватить меч.

Лютозверь прыгнул. Я горизонтально взмахнул мечом схватив его обратным хватом.

Воздух свистнул от резкого движения. Тварь поймала лезвие пастью, прорезав себе щеки, брызнула темная кровь, но этого было недостаточно, чтобы замедлить или остановить ее. Она была одержима жаждой убийства.

Сила его прыжка опрокинула меня на спину, на мгновение выбив дух, а затем в добавок Лютозверь приземлился на меня сверху.

Мой клинок все еще был у него в пасти, и он яростно клацал зубами. В лунном свете я мельком увидел его безумные глаза. Твари было совершенно наплевать на то, что мой клинок продолжает рвать ему морду. Он хотел моей смерти, и его зубы были достаточно остры, чтобы меня прикончить.

Руки дрожали от напряжения, удерживая меч, одна рука давила на рукоять, а другая на само лезвие. Я зарычал, стиснув зубы. Теплая струйка крови от лезвия, режущего кожу ладони, потекла по предплечью.

— АРРРГХХХ!!!

Я заорал, собрав все силы, какие только мог. Я побеждал монстров гораздо крупнее и людей гораздо хуже, чем эта безумная тварь. Разве могла моя жизнь так легко оборваться.

Погибнуть от клыков этой твари? После всего, что я прошел? Нет, этому не бывать. Я еще не закончил свои дела в этом мире!

Мои глаза встретились с глазами зверя. Все звуки, кроме его безумного рычания, исчезли.

Бум-БУМ-БУМ!

Слева приближался быстрый топот.

— АААГГГХХХХ!!!

Огромная тень слева от меня заслонила лунный свет, и длинный силуэт метнулся по воздуху ко мне по воздуху.

ХРУСТЬ!

Что-то ударило Лютозверя в живот и отбросило его от меня. Промахнувшись всего на несколько миллиметров, удар выбил мой меч из руки. Он приземлился в метре от меня.

Хаос битвы вокруг, казалось, замер, когда все осознали присутствие этого нового участника.

Я стряхнул с себя оцепенение и резко вскочил, схватил меч и увидел своего спасителя.

Богдан размахивал своей новой секирой, как одержимый. Глаза горели яростью берсерка. Лютозверь лежал рядом на боку, отчаянно пытаясь подняться на ноги с огромной зияющей раной, из которой толчками вытекала темная, почти черная кровь.

Громадная фигура братца Лизы подошла к зверю с дикими прерывистыми хрипами, подняла топор над головой и обрушила лезвие на тело Лютозверя. Хруст. Визг. Сдох. Туда ему и дорога.

Слева от меня лесовики зарубили двух мечников-наемников, и оставшиеся четверо нападавших — главарь, хозяин павшего монстра и пара мечников с правой стороны — все отступили на шаг. Богдан резко выдернул секиру из трупа Лютозверя и повернулся к ним.

А с южной стороны земли ревели звуки сражения.

— Лара, защищай дом! — крикнул я. — Иляна, Забава, к южным воротам, помогите им, но держитесь позади. Воины, Богдан, вы со мной.

Мои жены умчались, а Богдан и воины двинулись вперед, чтобы присоединиться ко мне в противостоянии с четырьмя оставшимися наемниками с этой стороны.

— Сложите оружие, — прорычал главарь. — Все не обязательно должно быть так. Ты рискуешь всем…

— Вы потеряли четверых и своего зверя, — хмыкнул я, поигрывая мечом. Адреналин приятно покалывал кончики пальцев. — Мы не потеряли ничего. Так что, если собираетесь атаковать, то давайте уже, не тяните. А то у меня ужин стынет.

Его следующий шаг заставил меня приподнять бровь. Вместо того, чтобы позволить своим людям бежать вперед, как козлам отпущения. Он первым бросился на меня, и его люди последовали за ним.

Хозяин Лютозверя выхватил меч, окончательно определив их позицию как бойцов ближнего боя.

Каждый из нас взял по противнику: воины взяли на себя пару мечников, Богдан — главаря, а я — мечника, хозяина Лютозверя.

Мне нельзя было использовать свои Камни Силы на таком близком расстоянии. Если бы главарю удалось снова поднять щит, отраженная атака могла бы поразить меня и моих людей. Это был риск, который я не мог себе позволить. Мой широкий меч теперь был моим единственным оружием.

Хозяин Лютозверя двинулся на меня с клинком, немного короче моего. Мужчина был здоровенным, выше меня ростом, и, несмотря на оборонительную стойку с мечом, он приближался ко мне уверенными шагами. Но я был быстрее.

Или по крайней мере так думал.

Я держался позади, кружась вправо в поисках бреши.

— Делай свой ход, князь, — прорычал хозяин Лютозверя. — Я отрублю тебе руки и забью ими до смерти.

— Жаль, — ответил им, растягивая слова и наслаждаясь его реакцией. — Мог бы использовать их как игрушки для своей собаки… Если бы она не была мертва. Кстати, передавай ей привет на том свете.

Его глаза вспыхнули яростью, и он заорал, быстро бросаясь на меня. Его меч взметнулся за плечо, нанося удар по диагонали сверху вниз.

Я едва успел отпрыгнуть в сторону, кончик меча прорезал мою рубаху, распоров ее на несколько миллиметров. Еще немного, и у меня была бы огромная рана на груди.

Я отскочил на несколько метров назад, удаляясь от поля боя, где трое моих спутников все еще были поглощены парированием ударов.

Хозяин Лютозверя резко развернулся после своего неудачного удара, повернувшись ко мне. Он пришел в себя и снова бросился на меня, но на этот раз я был готов.

Я вскинул меч, безумный лязг наших клинков зазвенел, высекая сноп искр.

Его удар был сильнее моего, отбросив меня назад. Мышцы горели от напряжения, но отступать было нельзя.

Удобнее перехватил рукоять меча и рванул вперед, одновременно нанося удар сверху вниз.

Хозяин Лютозверя вовремя отразил удар, отшатнувшись назад, но не так сильно, как я.

Конструкция моего большого меча предполагала, что нужно держать его обеими руками, но одного его сейчас для победы было недостаточно. Поэтому оставалось лишь надеяться, что смогу достаточно хорошо контролировать его одной рукой.

Отступив еще раз, выкроил несколько секунд, чтобы достать кинжал. Он был у меня в левой руке, а широкий меч — в правой.

Хозяин Лютозверя снова бросился на меня, подняв меч обеими руками над головой и обрушив его с силой одержимого.

Я напряг правую руку и поднял оружие, встречая его яростную атаку.

Невероятная сила удара сотрясла мою руку до самого плеча, отбросив клинок ко мне. Его плоская сторона опустилась в нескольких миллиметрах от моей головы.

Хозяин Лютозверя не убирал свой меч, продолжая давить на мой всем своим весом.

Пока он пытался продавить его вниз, издавая звериный рык, я провернул кинжал в левой руке и вонзил его вверх, прямо в солнечное сплетение.

Хватка хозяина Лютозверя на мече на мгновение ослабла. Он посмотрел вниз на кинжал, торчащий из центра его туловища, затем взглянул на меня. Изо рта у него вырвался сгусток крови.

Его лицо стало еще более разъяренным. Этот противник оказался крепче, чем думал. Ярость придавала ему сил, но ярость — плохой советчик в бою.

Собрав последние силы, он продолжал обеими руками давить на клинок, направляя его на меня. Я напряг руку и оттолкнул свой меч в сторону, он выпал из моей хватки, а вместе с ним и оружие нападавшего.

Поднял свободную руку и схватил его за шею, проворачивая клинок в его животе. Огромные руки наемника потянулись к моей шее. Он все еще намеревался сопротивляться.

Все это прекратилось в тот момент, когда я протащил клинок вверх между его ребер. Его хватка на мне наконец ослабла, и я вытащил кинжал.

Его тело тяжело рухнуло на землю, поднимая облачко пыли. Не теряя ни секунды, я бросился к своему мечу, валявшемуся неподалеку. Враг было повержен, но расслабляться было рано.

Схватив оружие, повернулся к своим спутникам. Воины одерживали верх над наемниками и готовились их прикончить. Но не Богдан.

Главарь наемников и он парировали удары друг друга: топор Богдана ударил по его мечу, но враг отразил удар и сильно ударил Богдана ногой в колено.

Богдан рухнул на землю, отчаянно взмахнув своим огромным топором, но главарь наемников ударил его по руке ногой, и оружие вылетело у него из рук.

Все произошло за секунды. Главарь наемников издал прерывистый, самодовольный смешок и двинулся, чтобы поднять меч.

— НЕТ!

Время, казалось, замедлило свой бег. Видя, как Богдан в опасности, я оттолкнулся от земли, вкладывая в рывок всю оставшуюся ярость и отчаяние. Главарь наемников, уже предвкушавший победу над моим другом, не успел среагировать. Мой меч, верный спутник, вонзился ему в спину между лопаток с глухим, тошнотворным звуком.

Наемник замер. Его меч, уже занесенный для удара по Богдану, так и остался поднятым над головой.

Его хватка ослабла, и оружие выскользнуло из рук, глухо ударившись о траву.

Я схватил его за волосы сзади, стиснув зубы и вонзая клинок глубже сквозь его позвоночник и наружу спереди, прежде чем приблизиться к его уху.

— Не связывайся с Поселением Волоты, — прорычал я сквозь стиснутые зубы.

Затем резко выдернул меч, и он упал на колени.

Кровь хлынула из раны, заливая землю. Я мог бы оставить его умирать так, медленно и мучительно, но гнев во мне был слишком силен. Этот наемник посмел угрожать моим людям, моей земле. Такое не прощают.

Я поднял высоко меч и с резким выдохом опустил.

Голова главаря упала на землю, а спустя секунду и его тело, забрызгав траву темной кровью. Воздух мгновенно наполнился густым и солоноватым запахом с примесью металла. Я тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках, прошедшую по телу после схватки.

С нашими четырьмя врагами наконец было покончено…

Глава 6

Я оглядел союзников — все стояли, тяжело дыша, одежда перепачкана кровью. Победа была за нами, но рано было расслабляться. Последние наемники пали, и бой завершилась нашим успехом.

Вот только со стороны южных ворот все еще доносился лязг мечей и яростные крики. Плохо.

Не теряя ни секунды, мы вчетвером рванули на юг. Ноги сами несли нас вперед.

Лара защищала входную дверь дома, откуда доносился целый клубок тревожных звуков, среди которых громче всего были крики рожающей Росьяны. Дерьмо…

Мы промчались мимо дерева и выжимая из себя максимум летели к южным воротам, где несколько фигур бились в яростной схватке.

Успели! Лара остановилась и пустила стрелу, а я, Богдан и парни ринулись в бой. Месиво из крови и криков. Ворвался в гущу, кромсая врагов без разбора.

Каждый мой боец стоил десятка этих псов. Ведь за нашими спинами были не деньги, а дома, жёны, дети и надежда на светлое будущее… Нет никого страшнее в битве, чем бывшие рабы. что сражаются за свою свободу.

Враги падали один за другим. Я не чувствовал усталости, только желание закончить этот бой как можно скорее.

Впереди замаячил последний. Он яростно отмахивался двуручником, превратившись в смертельную мельницу. Не подобраться.

И тут Иляна и Лара, издалека обрушили на него потоки льда и стрел. Половина выстрелов прошли мимо, или были неведомым образом отбиты клинком… но этой твари до Геральда, как черепахе до макаки. От холода он замедлился, пятая стрела вонзилась в грудь а дальше мы накинулись на него с диким кличем!

Его тело стремительно слабело, скорость махов упала…

Пошатываясь, я двинулся к нему, размахнулся мечом по горизонтали и полоснул противника по торсу, вспарывая плоть.

Он застонал. Рухнул на колени.

— Последний, — выдохнул, чувствуя, как стучит кровь в висках. — Вот что бывает, когда угрожаешь моим людям. Получай, ублюдок.

Перехватил меч, и одним замахов снёс дурную голову. Казнь… И так будет с каждым! Опустил меч, глядя как заваливается обезглавленное тело последнего врага…

— Василий! Сделай что-нибудь! — крик вырвал меня из ступора.

Оглядел поле боя, где находились лесовики и солнцепоклонники. Среди них на земле лежала огромная фигура, которую поддерживали Богдан и Лиза.

Данила был ранен.

Твою мать. Надеюсь, его раны не такие серьезные, как кажутся?

Но удача явно была не на нашей стороне. Он лежал на спине в объятиях Лизы и Богдана, они оба отчаянно пытались зажать руками ужасную рану у основания его ребер.

Я бросился к ним и, оторвав рукав своей рубахи, скомкал его, рухнул на колени и прижал её к ране.

— Держать его! Живо несите все наши целебные зелья! — рявкнул, стараясь перекричать шум.

— Целебные зелья тут не помогут, Василий! — со слезами в голосе сказала Лиза.

Я стиснул зубы. Она была права, рана выглядела слишком серьезной.

— Все равно несите! И быстро!

Одна из огромных рук Данилы потянулась ко мне. Его пальцы вцепились в плечо.

— За… — прохрипел он, сильно кашляя, и кровь хлынула у него изо рта. Богдан приподнял его. Внезапно его хватка на мне усилилась, он притянул меня ближе: — … За поселение…

Новый шквал воплей, рычания и криков внезапно разразился на севере.

Опять⁈ Это была не только Росьяна — голосов было множество. Да что тут происходит, черт побери!

— Вы двое, достаньте лекарства из сумок! — крикнул я солнцепоклонникам, затем повернулся к воинам. — Остальные, за мной! Живо!

Сжал меч в напряженных руках. Последний безумный рывок через поле. В направлении криков. Глухие удары. Рычание. Топот сапог по земле. Я несся по траве и посадкам, не разбирая дороги.

Еще одна группа наемников. Точно. Только я подумал, что всех перебили, ослабил бдительность всего на секунду — и снова атака. Расслабился, идиот.

Я вырвался вперед и, приготовил на бегу меч, влетел на поляну перед домом.

Тела четырех наемников валялись на земле. У одного из левого глаза торчала стрела, он лежал на спине, раскинув руки и ноги звездой.

Остальные трое — в лужах собственной крови. Один мертв. Другой захлебывается, не может пошевелиться. Третий…

Меньшая фигура, в тени, все еще на корточках. Она отстранила голову. Сплюнула. Тело под ней дернулось. Замерло.

Фигура повернулась. Чуть не рубанул мечом с плеча. Чудом удержался. Таисия. Её зелёные глаза и кошачьи уши узнал сразу.

Она ловко поднялась. Вытерла окровавленный рот. Маленькие клыки втянулись в десны. Вот это номер.

— Охренеть… — пробормотала Лара из дверного проема, опуская лук. Кажется удивлен, не только я.

— Ты никогда не говорила, что так умеешь, — сказал, опуская меч. Взгляд на тела. Жестко.

— Ты никогда не давал мне сражаться, — ответила она, тяжело дыша. Сплюнула кровь. В ее голосе не было ни капли сожаления.

Я взглянул на Лару. Улыбается. Качает головой. Впечатлена.

— Ладно, — уступила Лара. — Думаю, теперь ей можно доверять. Пожалуй.

Только тогда до меня дошла оглушающая тишина. Слишком тихо. Ведь в доме, в нескольких метрах, рожала женщина.

Таисия, Лара и я поспешили внутрь. Из угла доносились прерывистые вздохи. Стефания. Тихомир. Росьяна.

А затем легчайшее гуление. Не плач. Не крик. Маленькое проявление жизни. Во тьме, накрывшей землю.

— Мальчик, — голос Тихомира дрогнул. — Сильный, спокойный мальчик.

Тихомир, отец новорожденного, выглядел измученным, но счастливым. Всё это время он не отходил от Росьяны и малыша ни на шаг, его глаза светились нежностью и гордостью. Я понимал его чувства. Рождение ребенка это чудо, особенно в этом жестоком мире. Символ надежды, символ будущего.

Все, кто был в доме, затаив дыхание, улыбались. Напряжение спало.

Мирная тишина. Секунды. И тут раздался оглушительный крик. Пронесся над землей. Рванул к дверям. Выглянул на юг. Холодный ночной воздух.

Этот крик резанул по ушам, заставив сердце сжаться. Кажется это Богдан. Его боль, его отчаяние эхом прокатились по поселению, заглушая даже радостные возгласы в доме. Случилось непоправимое. Данила… он не выжил. Жизнь за жизнь…

* * *

За северными воротами, на небольшой поляне среди деревьев, была одинокая могила. Она принадлежала молодому тигролюду по имени Тигран, которого я не успел спасти. Я считал его первым членом моего поселения, который ушел из жизни, и вот теперь мы хоронили второго.

Все члены поселения собрались, чтобы предать Данилу земле, включая Варга и его воинов, а также солнцепоклонников, присоединившихся к нам в битве.

Лиза и Богдан были потрясены, но держались и произнесли короткую надгробную речь по павшему брату. Более того, впервые я услышал слова от Богдана, кажется, потеря брата что-то сдвинула… Заговорил, но какой ценой…

Я склонил голову в знак уважения, пытаясь отогнать бушующий во мне гнев. Мне некуда было его выплеснуть, кроме как на наемников или на новых врагов. Я проявлял милосердие, когда оно было заслужено. Может быть, в некоторых случаях проявлял его слишком много. Но теперь… Я готов был рвать и метать и душить каждую гниду собственными руками, что осмелится явиться с мечом в моё поселение. Похороны этим ублюдкам? Не будет им похорон. Пусть лесные звери растащат кости…

Росьяна была единственной, кто не пришел. Она все еще отдыхала после родов. После того как Данилу предали земле, я, жены, Таисия, Кузьма, Лиза и Богдан решили её навестить…

— Вы уже придумали имя? — спросила Забава, когда Тихомир и Росьяна баюкали малыша на скамье у своего дома.

Они улыбнулись друг другу.

— Ну… — начала Росьяна. — Он пришел в этот мир молча. Муж думает, вырастет великим воином. Учитывая это… его молчаливую силу… Мы назовем его Данила.

Лиза и Богдан тепло улыбнулись, а в их глазах блеснули слёзы. Трогательно, черт возьми.

— Прекрасное имя, — усмехнулся Богдан. — И прекрасный парень, чтобы продолжить память брата.

— Что ж, — сказала Росьяна. — Представляем Данилу, нового члена Поселения Волот.

— И как это работает? — уточнил я. — Мне тоже руку ему пожать? Или на крови единорога присягу принести? А то мало ли.

— Не смеши, — рассмеялась Таисия. — Он родня члена поселения. Автоматом наш. Не знал?

— А, ну да, конечно. Местные обычаи та еще песня. Ладно, с традициями потом. Сейчас главное, что ребенок сыт, а поселение снова безопасно. Пора заканчивать с обороной.

Мы разошлись. Большинство направилось отдыхать. Жены пошли отдыхать в дом на дереве, спать. А Таисия задержалась.

— Итак… Наверное, мне стоит объяснить, что было ночью.

— Можешь не объяснять. Впечатляюще и жутко одновременно. До сих пор дрожь пробирает, как подумаю, что ты могла бы сотворить со мной на «Бастионе», доберись твои зубки до моей скромной персоны. Хорошо, что я такой обаятельный, а то мало ли.

— Во мне есть дикая кровь. Я предпочитаю ее не использовать. Мой народ становится свирепым, когда загнан в угол. Но рвать глотки врагам и кромсать их кожу… Не мое. Кровь во рту это отвратительно. Не нравится мне эта сторона моей силы.

— Жаль. Такой яростный боец мне бы пригодился. Прикрывать спину.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась она. Хитро так улыбнулась.

— А как насчет стать моей женой? Согласна?

Таисия скрестила руки под грудью. И посмотрела на меня с вызовом.

— Ты предлагаешь мне выйти замуж?

— Признаться, в планах на жизнь пункта «сделать предложение принцессе» не было. Но, как говорится, человек предполагает, а Полесье располагает. Так что, да, Таисия, выходи за меня. Ты мне нравишься. Чертовски. И девчонки мои от тебя без ума. Особенно после твоего самоотверженного боя. Да и все поселение теперь на тебя чуть ли не молится — спасительница роженицы как ни как.

— Я сделала то, что сделал бы на моем месте каждый.

— Многие бы спасали свою шкуру. А ты — нет.

— Я знаю, каково это быть забытой. Ненавижу, когда такое происходит с другими. И… честно говоря, единственное мое племя это то, где я выросла. А они всю мою жизнь делали вид, что меня не существует. А вы… вы приняли меня. Считаете равной. О чем еще мечтать и просить?

— Чтобы больше не пришлось сражаться?

— Может быть, — рассмеялась она. — И да… Буду рада стать твоей женой. И разделить с тобой ложе.

Она обвила руками мою шею. Поцеловала. Мягкие, нежные губы.

Таисия. Моя пятая жена. Ну вот, в прошлой жизни ни как не мог решиться на одну… А теперь пять, да ещё какие. Скучно с ними мне точно не будет…

* * *

Поспал до полудня. Наверстал упущенное после нападения.

Проснувшись, я, солнцепоклонники и лесовики — снова взялись за работу. Ров. Думал, после битвы будут работать медленно. Но нет. Случившееся подстегнуло всех. Мужики работали еще усерднее.

Строить оборону — одно. А помнить, что нападение реально — другое. Трудились до конца дня. Второе дыхание. Третье. Обошли оставшуюся половину периметра.

Поздний вечер. Работа завершена. Жар мышц. Пот струится со лба. Ветер стал усиливаться, его порывы медленно превращались в шторм.

— Непогода идет, — сказал один из лесовиков. — Надеюсь, похолодание ненадолго.

— Черт возьми, верно, — согласился солнцепоклонник. — Пора нам возвращаться. Пока не стемнело.

— Спасибо за помощь, — сказал им, пожимая руки каждому из десятка гостей. — И за защиту моей земли. Без вас мои люди были бы мертвы. Знайте, я прикрою ваши спины. В любой момент.

— Мы знаем, — заверил предводитель солнцепоклонников. — Ваши усилия по защите нашей земли во время вторжения лесных дикарей не остались незамеченными. И ваше бесстрашное путешествие, чтобы спасти Ладу, нашу Княжну. Молодняк в нашем поселении уже байки о тебе травит, не иначе как легенды слагают.

— Им бы о Ростиславе байки травить. Вот уж кто действительно храбрец, каких поискать. Если бы не он, не видать нам ее спасения как своих ушей.

Я снабдил солнцепоклонников провизией в дорогу, они подхватили свои манатки, откланялись и двинули на юго-восток.

— С лесными дикарями рубиться да князей из переделок вытаскивать? — хмыкнул один из лесовиков. — Видать, историй у тебя, князь Василий, гора и маленькая тележка.

— Да ладно, — отмахнулся я. — У каждого своих историй хватает, да и похлеще моих найдутся.

— Мы с родичами посовещались и хотели бы еще раз поблагодарить тебя.

— За что меня благодарить? Это вы защищали поселение и помогли вырыть ров с укреплениями.

— А ничего из этого не было бы возможно, если бы ты не освободил нас из плена тех наемников. Прошлой ночью я сражался с той же яростью, что и много лет назад, когда люди Гаврилы подстрелили нашего сородича в спину, как собаку.

— Ты тоже так думаешь о Варге?

— Под твоим началом он остается нашим предводителем, и мы его очень уважаем. Но во многом он похож на тебя: готов броситься в бой, чтобы спасти своих людей. И если бы он делал это в одиночку, его наверняка убили бы.

— Любой из нас так поступил бы. На это он готов пойти ради своих людей.

— Поэтому он и есть наш предводитель — после тебя, конечно.

— Верно, — кивнул на их слова.

— Уверен, что больше ничем не можем помочь?

— Сначала сам займусь ловушками для рва. Но если бы четверо или пятеро из вас постоянно оставались в поселении. Это бы точно помогло нашей обороне. Обсудите с Варгом, если получится, это серьёзно поможет.

— Передадим сообщение. До новой встречи, князь Василий.

Воины собрали свои вещи и ушли, направившись по северной дороге, прежде чем свернуть на запад и исчезнуть среди деревьев.

Я посмотрел на грунтовую дорогу и дикую местность по обе стороны от нее. Закатное сияние обычно окрашивало ее в это время в фиолетовые и темно-оранжевые тона, но пасмурное небо нависало как никогда низко, лишая землю красок.

Я вернулся за ворота, запер их на ночь, кивнул Кузьме и пошел через свои угодья. Лиза с Данилой и Тихомир с Росьяной возились с новорожденным у своего дома — идиллия, да и только.

На востоке лешаки и тигролюди уже видели десятый сон, а впереди маячил мой собственный терем — домик на дереве, где мирно посапывали мои четыре жены, а нет, теперь уже пять.

Вот оно, мое место.

Глава 7

Все жёны давно уснули. Тьма вокруг хоть глаз выколи, а сон никак не шел ни в одном глазу. Видать, не заслужил. Уставь ворочаться, выбрался из постели и отправился в ночную прогулку.

Когда проходил мимо наблюдательного поста, на его платформе что-то зашевелилось…

— Василий… — прозвучал знакомый голос. — Ты меня чуть со свету не сжил.

— Бывает, как ты Кузьма? Не хотел тебя тревожить.

— Какого черта ты здесь так поздно? Ночь на дворе, да и холод собачий.

— Не спится.

— И чего так?

— Мысли одолевают… Работать надо. Хочу быть уверенным, что оборона будет готова как можно скорее.

— Так ведь солнцепоклонники с нами, лесовики тоже подмогли. Мы с каждым днем крепчаем, и народу всё больше, да и боевой силы прибавляется.

— Все так, — кивнул ему в ответ. — Только вот чем выше лезешь, тем больше желающих появляется спихнуть тебя вниз да поживиться нашим добром. Первые шаги всегда кажутся легкими, а дальше всё сложнее и сложнее.

— И то верно, — серьезно подтвердил Кузьма, а потом вдруг хмыкнул.

— Чего это ты?

— Да так… Нравится мне, что ты «наше» говоришь, а не «мое». Старый мой хозяин почитай всю жизнь со мной как с последним рабом обращался, а ты в отличие от него делишься… Эх, холодает… Надо бы о печах подумать, если такая погода и дальше продержится.

— Железной руды на руднике завались. А с воинами-то мы ее вмиг натаскаем, сколько надо. А если не получится сделать печи из металла через систему, то сложим из кирпича. Тем более я видел неподалёку выход глины.

Я взобрался в наблюдательный пост и уселся рядом с Кузьмой. Мы молча уставились на темную дорогу, ловя редкие минуты затишья.

— А что насчет Гаврилы? — продолжил Кузьма. — Мы увели у него и рабов, и наемников. Он наверняка будет рвать и метать.

— Да, вот только он понятия не имеет, кто это провернул, — ответил Кузьме, почёсывая подбородок. — На северном тракте разбойников и воров пруд пруди.

— Это так, но тип он скользкий.

— С этим не поспоришь, — выдохнул, наблюдая, как изо рта идет пар. — Что-то мне подсказывает, это не последняя наша встреча.

Через несколько минут Кузьма порылся в своем инвентаре и извлек бутылку Рорнского крепленого, так сказать его любимой отравы.

— Глотнешь, Василий?

— Наливай.

Я опорожнил свою флягу, взял у него бутылку, когда он наполнил свою фляжку, и плеснул себе.

— За нас, — ухмыльнулся Кузьма, чокнувшись со мной флягой и сделал здоровенный глоток. Я тоже приложился, пробуя эту дрянь впервые.

Глотку обожгло так, что хотелось тут же все выплюнуть, но я сдержался. И тут до меня дошло: Рорнское крепленое это ж абсент чистой воды.

— Вкусно, не так ли? — спросил ухмыляясь Кузьма.

— Не то слово, — соврал, не моргнув глазом. Эта дрянь хотя бы греет изнутри, а это уже немало.

Кузьма — моя правая рука, так что рядом с ним можно было расслабиться, наслаждаясь редкими минутами покоя. Мы неспешно болтали о том о сём и выпивали, зеленая жижа с каждым глотком шла все легче, согревая кровь и постепенно снимая напряжение последних дней.

Временами мы надолго замолкали, каждый думал о чем-то своем. Усталость, накопившаяся за эти безумные недели, брала свое.

Но тут Кузьма встрепенулся, тревожно принюхался к воздуху и обеспокоенно заговорил. Его тихий, встревоженный шепот прорезал ночную тишину:

— Василий…

— Что?

— Чуешь, гарью тянет? Как будто что-то горит неподалеку… Сильно горит. Вон, пепел в воздухе.

Холодок пробежал по спине, заставив меня насторожиться. Нахмурившись, я стал втягивать носом прохладный ночной воздух, словно пытаясь выудить из него хоть слабый намек на запах дыма.

— Да нет вроде… С чего ты взял? Может, показалось? Ветер какой-нибудь принес издалека.

— Пепел в воздухе, — настойчиво повторил Кузьма, указывая рукой куда-то вверх, в чернильную пустоту.

Я посмотрел вперед на дорогу, напряженно всматриваясь и пытаясь разглядеть хоть что-то в этой непроглядной тьме.

И действительно, что-то медленно, почти лениво кружилось в воздухе, плавно опускаясь сверху, словно невесомые, призрачные частицы сажи. Их становилось все больше.

Медленно поднялся и, как завороженный, подошел к самому краю платформы, протягивая руку через перила. Покалывающий холодок тут же впился в кожу, и спустя мгновение несколько этих странных, невесомых частиц опустились мне на ладонь.

Поднес руку к неяркому пламени факела, чтобы рассмотреть их поближе. От слабого тепла они почти мгновенно растаяли, превратившись в крошечные, блестящие капельки воды. Растер их пальцами, ощущая на коже резкий, пронизывающий холод.

— Это не пепел, — прошептал я. Сердце отбивало тревожный ритм. — Это… это снег. Я-то, дурак, думал, похолодание это просто затяжная осень, дождичком пугает, а оно вон как обернулось… Зима. Настоящая, мать ее, зима.

Снегопад обрушился на Полесье внезапно и жестоко. За одну ночь белое безмолвие укрыло землю, превратив привычный мир в суровую зимнюю пустыню. Теперь, когда в моем поселении проживали десятки душ, а на новых землях к северо-западу находились еще двадцать верных воинов, обеспечение теплом стало вопросом жизни и смерти.

К счастью, я привык думать наперед. Как только пошел первый снег, немедленно отправил капитана Грига вниз по реке к Торговому посту за железом. Тысяча слитков — именно столько требовалось для строительства очагов во всех домах. Три тысячи золотых за металл, но в нашей казне оставалось еще около двадцати тысяч. А когда речь шла о том, чтобы согреть моих людей, цена не имела значения.

Помимо железа, я заблаговременно закупил комплекты зимней одежды для каждого: прочные штаны, утепленные куртки, толстые перчатки и надежные сапоги. Сам облачился в аналогичный наряд — сапоги, штаны, несколько рубах и тяжелое коричневое пальто с высоким воротником. Даже отпустил бороду, ибо щетина неплохо согревала лицо в мороз.

И теперь с нетерпением ждал, когда же Григ привезёт заказанное мной железо…

* * *

Утро нового дня началос не с кофе, и даже не с рорнского…

— Князь Василий, Князь Василий!

Я оттолкнулся от изголовья, зевая и потягиваясь так, что руки ушли за голову.

В моей кровати определенно становилось тесновато. Хотя «тесновато» это еще мягко сказано. Скорее, это напоминало попытку упаковать кильку в одну тесную банку. Не успел толком разлепить глаза, как в дверь тревожно забарабанили.

— Князь Василий!

Поднялся с кровати, к большому неудовольствию моих жен, и подошел к двери в одном белье.

Рывком открыл дверь, и в дом тут же ворвался ледяной порыв ветра. Иляна взвизгнула и с головой зарылась под одеяло — испугалась не гостя, а этого пронизывающего до костей мороза.

— Князь Василий, вот вы где!

— А где еще мне быть в такое ранее утро, Кузьма?

— Ты выпускаешь все тепло, приятель, — буркнул спросоня. — Какое ни есть. Заваливайся внутрь.

— Спасибо, Князь.

Кузьма прошмыгнул внутрь, и я закрыл дверь, быстро заперев ее от ветра.

— Ох! — продолжил домовой, увидев моих жен в кровати и отведя взгляд. — Я не знал, встали ли вы уже. Прошу прощения, дамы…

— Не нужно стесняться, Кузьма, — улыбнулась Забава. — Мы здесь все свои.

— Действительно, — неловко ответил Кузьма, поворачиваясь ко мне. — Простите за вторжение, Князь, но капитан Григ вернулся из своего торгового плавания на нашем судне.

— Уже? — радостно воскликнул.

— Пойдем поможем ему, — улыбнулся Кузьме, быстро находя свою одежду, прежде чем повернуться к своим женам. — Мне нужно, чтобы вы пошли и разбудили всех. Чем скорее мы перенесем ресурсы в поселение, тем скорее снова согреемся.

Ни одна из жен не колебалась, как бы комфортно и тепло ни было под одеялами, они стали вставать и вытаскивать одежду из инвентарей, ловя её в воздухе и быстро натягивая…

— Э-э… — пробормотал Кузьма, картинно отворачиваясь. — Я подожду снаружи, Князь. Увидимся там.

Не успел я и слова сказать, как Кузьма кошкой вскарабкался по стенам моего дома и скрылся за краем полого ствола, спрыгнув на землю.

Я быстро оделся, натянув тяжелые ботинки, кожаные штаны и жилет, поверх которого надел рубашку и куртку.

Мы еще не были должным образом экипированы для холода, но собирались это изменить сразу для всех жителей нашего поселения.

Поправив одежду и затянул ремень, взял клинок и открыл дверь.

Пейзаж полностью изменился за считанные дни. То, что когда-то было пышными полями, шикарное пастбище, дома, все изменилось в мгновение ока. Землю покрыл хрустящий слой белоснежного снега. Вот вам и тропики…

Поля скрылись под белым покровом, а на крышах домов скопились пласты снега, которые приходилось постоянно счищать, чтобы крыша не провалилась. Местные системные строения не были готовы к такой экстремальной погоде.

Снегопад длился уже несколько дней, мои поселенцы работали не покладая рук. Мы удвоили усилия, чтобы как можно скорее собрать урожай — его должно хватит нашему поселению из пятидесяти человек на несколько месяцев, не очень хлебосольно, но голодать нам не придётся. Мы регулярно расчищали тропинки между зданиями, чтобы люди могли свободно передвигаться.

Но это были не единственные наши заботы.

— Напомни, как долго обычно длится зима? — спросил я Кузьму.

— Времена года в Полесье непредсказуемы, — ответил он. — Может неделю-две, а может и дольше. Но обычно зимы у нас короткие.

— Максимум две недели? Не так уж плохо.

— Не обязательно… Бывает и дольше. И снегопад может усилиться.

— Сильнее этого?

— Возможно, — задумчиво протянул Кузьма пожимая плечами. — Владыка Незмир, как то рассказывал о великой зиме, что была столетия назад. Тогда снег валил так густо, что скрыл верхушки самых высоких деревьев.

Перспектива как-то не радовала.

— Что ж, будем надеяться, обойдется без таких спецэффектов. Пошли.

Владыка Незмир… Этот тип, что правил тут до меня. Тот ещё кадр. Сначала окончательно поехал кукухой, а потом еще и спалил все свои владения к чертям собачьим. Подарочек после себя оставил, ничего не скажешь.

Хотя, если бы не его выкрутасы с моим призывом, я бы так и не очутился в этом, без сомнения, удивительном, хоть и полном опасностей, месте.

Я обогнул южную часть наших земель, мы быстро направились к южным воротам. Они стояли открытыми в холодном, снежном свете утра, под бдительным присмотром дежурного на южной сторожевой башне.

— Доброе утро, Князь, — крикнул мне сверху тигролюд, дежуривший на сторожевой башне.

Родичи Забавы, сообщили, что они от природы лучше переносят холод, чем большинство жителей Полесья; хотя им все еще нужен был огонь и укрытие, они могли противостоять холоду. Учитывая это, я быстро решил отправить их на секретную миссию с нашим капитаном Григом.

После первых снежинок, выпавших несколько дней назад, я понял, что пора оценить готовность поселения к зиме.

Еды и укрытий хватало, чтобы переждать морозы, но оставалась проблема отопления. Построенные дома были прочными и выдерживали бури, однако небольших печей явно не хватит против серьезных холодов. Каждому дому требовалась полноценная система отопления.

Направляясь к южным воротам, увидел приближающегося капитана Грига.

— Князь! — крикнул он. — Никогда еще не был так рад тебя видеть.

— А обычно не рад? — пошутил я.

— Просто говорю… — усмехнулся он. Вступление в твоё поселение — лучшее, что со мной случалось за последние годы.

— Реки неспокойны?

— Стылые, как поцелуй покойника. Холоднее сердца того мерзавца, что увел мою Милославу…

Хех. Вот и завел капитан свою старую песню.

— Все еще страдаешь?

— Это навсегда со мной, князь. Мой крест, моя цель.

— Надеюсь, наш «функциональный алкоголик и романтик» дострадается до чего-то путного.

— Теперь, когда я капитан корабля такого князя, как ты, этот день стал ближе.

— Еще бы. А теперь пойдем, заносить груз.

Когда телеги разгрузили у хранилища, а тигролюди разошлись по домам отдыхать и греться, я подошел к Тотему Строительства и открыл меню.

Потратил несколько сотен золотых на разблокировку, пока наконец не активировал нужные пункты:

Очаг — Железный слиток ×30

Дымоход — Железный слиток ×5

Произвести 60 комплектов?

— Да!

Переоборудование печей решил начать с севера поселения. Согреть новорожденного Данилу было моим главным приоритетом.

Постучал в дверь добротного дома, где жили Тихомир и Росьяна.

— Князь Василий! — выдохнул Тихомир, открывая дверь. — Какой приятный сюрприз!

— Здравствуй, Тихомир. Не помешаю? Есть дело.

— Вовсе нет! Только… прошу, говорите потише, — понизил он голос. — Росьяна только уложила Данилу спать.

Я вошел на цыпочках. Внутри температура была ненамного лучше уличной. Хозяин укутался в несколько шалей, кожа приобрела синеватый оттенок с белыми пятнами от холода.

— Короткий вопрос, — сказал я серьезно. — Что важнее? Чтобы Данила спал или чтобы в доме было тепло?

Тихомир задумался.

— Конечно, тепло важнее. Почему вы спрашиваете?

— Хороший ответ. Тогда мне не так совестно от того, что сейчас придётся немного пошуметь.

Подошел к печи, где горел слабый огонь, и активировал строительную систему.

Желаете произвести замену печи на Очаг?

Уже привычно принял предложение Системы «Заменить».

Земля дрогнула, и на месте старой печи материализовался большой каменный очаг.

Мы замерли, ожидая плача младенца. Но нас встретила тишина.

Тихомир внезапно сбросил одеяла и заключил меня в медвежьи объятия.

— Благослови вас боги, князь Василий! Вы великий человек!

— Успокойся, — похлопал его по спине. — Князь должен заботиться о своих людях.

Он поднял меня так резко, что моя голова стукнулась о низкий потолок.

— Потолки у вас не для богатырей, — сухо заметил я, массируя затылок.

— Простите, князь! — испуганно залепетал Тихомир, опуская меня.

— Проехали. Теперь нужно установить нормальный дымоход.

Мы вышли на улицу и обогнули дом сзади.

Дым из печей, которые сейчас стояли в домах, выходил через люк в стене, но они были слишком малы для размеров очагов, которые мы сейчас установили. Я нажал на люк и получил сообщение, похожее на предыдущее.

Выбрать замену: Дымоход

Далее нажал на опцию Дымоход и ее настройку, и передо мной материализовалась похожая опция.

Заменить на Дымоход?

Была не была.

Я нажал «Принять». Земля тут же начала дрожать, а вместе с ней и дом. С оглушительным треском дымоход внезапно встал на место, как тут и стоял.

Как только грязь, снег и пыль осели, наступила короткая тишина, пока…

— УААААА! — донеслось изнутри.

— Бывает, — пожал плечами Тихомир.

— Что вы там делаете⁈ — крикнула Росьяна изнутри.

Вернулись в дом. Росьяна качала протестующего малыша, но её взгляд был прикован к новому очагу.

— Ладно, — сказала Росьяна, её недовольный голос смягчился. — Спасибо, князь Василий.

— Берите дрова со склада, — ответил ей. — Скоро будете в тепле.

— Да пребудут с вами боги, — искренне произнес Тихомир. — Мой сын будет спать в тепле и безопасности благодаря вам.

Видеть благодарность в глазах своих людей для меня дорогого стоило. Я продолжил обход. Тигролюди, воины, лешаки, Лиза и Богдан — все получили новые очаги.

Закончив работу и свой обход вскарабкался на крышу склада.

— Народ! Слышно меня? — мой голос разнесся над округой. — Очаги установлены! Разжигаем огонь и прогоняем холод!

Через несколько минут десятки столбиков дыма взметнулись к небу. Воздух взорвался радостными криками. Мои люди были в тепле, сыты и защищены.

Я спустился со здания, направляясь к дому на дереве, где в дверях появились жены.

— Надеюсь, дым не привлечет к нам нежелательного внимания, — сказала Забава, прижимаясь к моей груди.

— Мы не можем ставить риск возможного нападения выше необходимого уровня жизни для людей. В такую погоду, печь это не роскошь, а необходимость, — ответил я, обнимая ее за талию.

— Верно, — согласилась Стефания.

— К тому же, мы не единственные, кто будет топить. Дайте пару дней, и увидим гораздо больше дыма в небе.

— У меня только один вопрос, — добавила Иляна, выходя закутанная в одеяла. — Как обогреть дом на дереве? Разводить огонь рядом с ним не слишком мудро.

— У тебя так мало веры в меня? — приподнял я бровь.

— Вовсе нет, муж мой! — горячо возразила нимфа, подлетев и обвив шею руками. — Ты же знаешь, я верю в тебя больше всех на свете.

— Мы будем использовать обычную железную печь, — ответил я ей. — У нас их достаточно.

— Почему не установили ее раньше? — спросила Лара.

— Хороший и правильный вопрос. Потому что не могу сам жить в комфорте, зная, что мои люди мерзнут.

— Ты справедливый предводитель, Василий, — мягко улыбнулась Забава.

— Дело не только в справедливости. Единство — то, что нам сейчас нужнее всего.

Я установил в доме большую железную печь на каменную плиту и разжег огонь. Комнату быстро наполнило приятное тепло. Жены начали избавляться от лишней одежды, и вскоре в доме воцарилась теплая, уютная атмосфера…

Глава 8

На следующий день небо прочертили десятки дымных столбов. Поселения по всему Полесью зажгли очаги, спасаясь от холода. Каждый дымок означал жизнь, но мог скрывать и угрозу — любой клан способен оказаться враждебным.

Однако мы были готовы к встрече гостей. Четыре сторожевые башни, высокий забор, укрепления — чтобы прорвать такую оборону, понадобилась бы настоящая армия. А в морозы координированное нападение выглядело невероятным.

Проведя утро с женами, я решил осмотреть хозяйство. Обошел укрепления, убедился в исправности защиты и направился к заснеженным полям.

Опустившись на колени, принялся разгребать снег. Под белым покровом прятались остатки урожая. Здешние культуры созревали за считанные дни — одно из чудес этого мира. Запасов хватало, но с каждым новым поселенцем потребности увеличивались.

Неожиданно за спиной раздались шаги, заставившие обернуться. Это была Стефания. Она мягко коснулась моего плеча.

— Не стоит так беспокоиться, муж, — успокаивающе сказала она. — У нас достаточно еды на недели. Урожай, трофеи с усадьбы Рюриков, молоко, яйца, мясо. Свиньи растут. Продержимся месяцы.

— Знаю, Стеша, — кивнул ей, поднимаясь и отряхивая снег. — Но у правителя голова всегда занята.

— Ты слишком много волнуешься, — поддразнила она, потянув за воротник пальто и притянув к себе для поцелуя.

— Предпочитаю называть это «ответственностью», — ответил, глядя в ее глаза.

Стефания улыбнулась и прижалась ближе. Мы постояли так несколько мгновений, наслаждаясь редким моментом покоя. Снег медленно кружился вокруг нас, оседая на плечах и волосах. Где-то вдалеке слышались голоса поселенцев, занятых своими делами.

Я обнял жену за талию, готовый предложить вернуться в теплый дом, когда воздух разорвал резкий крик:

— Василий⁈ Тревога!

Голос принадлежал Ларе. Она стояла на площадке дома, указывая на северо-восток, лук в руке.

В тот же момент по воздуху пронесся пронзительный свист алоклюва — сигнал тревоги с южной башни.

Стефания без лишних слов побежала за мной к дому на дереве.

— Что там, Лара? Докладывай! — крикнул я, взбегая по ступеням.

На площадке увидел то, что встревожило мою лучницу.

На северо-востоке, над верхушками деревьев, небо заволакивала густая чернота. Это был не обычный дым от очагов, а тяжелые, маслянистые клубы, которые говорили об огромном пожаре.

Снова прозвучал отчаянный рев с юга.

Не теряя времени, скатился с лестницы, рука легла на рукоять меча. Поселенцы уже высыпали из домов, а пятерка воинов выбегала из казармы в полной боевой готовности.

— Какие приказы, Князь⁈ — крикнул старший из них.

— Всем за мной! Быстро!

Мы бросились к южным воротам. Тигролюд на сторожевой башне отчаянно махал рукой, указывая на северо-восток.

Взбежав по ступеням башни, окинул взглядом окрестности. Черная дымная стена тянулась от горизонта до горизонта — километры горящих земель. Внизу казалось, что дымит одно поселение, а отсюда видно: полыхает целый край.

Вот дерьмо. Такого масштаба пожары сами по себе не случаются.

Мои люди собрались внизу, указывая на зловещие тучи. Иляна и Забава быстро поднялись ко мне на башню.

— Боги… — пробормотала Забава. — Что это?

— Понятия не имею, — ответил я мрачно. — Но выглядит скверно.

— Он огромный! Должно быть, по меньшей мере, большой участок земли охвачен пламенем!

— Что-нибудь еще? — крикнул я вверх, в крону дерева.

— Ветер гонит дым дальше на север. Для нас это хорошо… наверное.

Таисия быстро спустилась с верхушки дерева в центре наших земель. Достигнув нижней ветки, она повисла на руках, затем ловко приземлилась на влажную траву перед моими тотемами.

Проворная чертовка. Пока она осматривала окрестности с высоты, я пытался унять дурное предчувствие от столба дыма.

Мы направились в Комнату Карт, где собрались ключевые члены поселения: Кузьма, мои жены, Тихомир и Росьяна, Лиза с Богданом.

Я положил руку на плиту и активировал карту. Голографические синие изображения ожили, раскинув сетку с трехмерными картинами уже исследованных земель.

На севере располагался торговый пост, за ним — дорога к Торжищу Невольников, где я освободил лешаков и впервые встретил воинов, вызволив их из клеток.

На северо-западе виднелся старый лагерь бандитов, который атаковал вскоре после прибытия в Полесье. За ним располагалась Усадьба Рюриков, где мы разводили скот. Дальше на запад лежал шахтерский городок Серохолмье, а севернее — земли побежденного поселения злого Лютобора Вериги.

На юго-западе находилось поселение солнцепоклонников Зареченска. Их предводительница Лада стала моей союзницей после того, как я спас ее вместе со Стефанией Рюрик от лесных дикарей.

На юге располагалась Бухта Буеграда — обычная остановка для кораблей и торговцев, а за ней простиралась Топь Забвения.

Но что находилось дальше на восток? Эта часть Полесья оставалась неизведанной.

На северо-востоке, откуда поднимался дым, я знал лишь о водопаде, куда впервые отправился с Иляной за свежей водой. Его течение вело к подземной реке с источником силы, а затем к пещерам у юго-восточной границы моих земель, где иногда отдыхал с женами.

Больше ничего.

Там могло быть что угодно.

— Кто-нибудь забирался на восток? — спросил у своих. — Карта показывает только ваши походы после вступления в поселение. Старых данных нет, приходится действовать наугад.

— Наугад? — переспросила Таисия, склонив голову.

— Именно. Информации ноль, вот и полагаемся на интуицию.

Лидеру не следовало признаваться в незнании, но сейчас мне требовалась помощь.

— Неизведанный лес, — сказал Тихомир. — По крайней мере, так я слышал. Сам там не бывал. Много экзотических существ, фруктов и таинственных мест.

— Интересно… — я задумчиво постукивал по подбородку. — А что на северо-востоке?

Люди переглянулись, но ответов не нашли. Пока…

— Возможно, я знаю, — одна из воинов шагнула вперед. Закаленная женщина лет сорока, с грубыми чертами лица и туго стянутыми темными волосами. Ее веки быстро моргнули, когда она встретилась со мной взглядом.

— Ты бывала там?

— Нет, — она пристально изучила карту, затем посмотрела на меня. — Но мои люди кое-что слышали после пленения… Им.

Им — это был Гаврила, работорговец с Торжища Невольников. Я не только перебил у него цену на лешаков, даровав им свободу, но и совершил налет на его караван, перебил охрану и украл «товар», оставив лишь трупы и пустые клетки.

Он был опасно спокойным и безумным главой поселения, обладавшим огромными ресурсами и одержимым приобретением еще больших.

— Он что-то говорил? Где находится его поселение?

— Не могу сказать наверняка, но рискну предположить, что они где-то на севере. Это удаленный район, уединенный участок земли. Поэтому ему это и нравится. Он далеко от соседей, но достаточно близко к другим поселениям для набегов, если пожелает. А после того, как он захватил наши земли, мы знаем, что он этого желает. К сожалению, не могу сообщить подробностей. Большую часть пути после захвата мы были с завязанными глазами.

Я посмотрел на пустой участок карты на северо-востоке, проведя руками сквозь синюю голограмму и опершись на каменную плиту.

Если это его рук дело, то он явно решил не мелочиться. Вопрос лишь в том, что именно он задумал и как далеко готов зайти.

— Этот ублюдок где-то там, — сказал я. — Неужели он действительно мог быть ответственен за подобное?

— Меня бы это не удивило, — ответила Забава. — Мы не только ограбили его караван и украли товара на тысячи золотых, — она кивнула присутствующей воительнице, та ответила тем же, — но и перебили многих его наемников. Он точно в ярости. Будь я таким же жадным главой поселения, сметала бы все на пути, чтобы вернуть утраченное.

— Веский довод. Мы знаем, на что он способен. Встретившись с ним лично, я убедился — он из тех, кто не остановится ни перед чем. В конце концов, он терпеть не может, когда трогают его вещи.

— Интересно, женат ли он вообще? — нахмурилась Лара. — Или сексуально неудовлетворен? Может, просто срывает злость на окружающих землях.

— Он главный претендент на роль нападавшего, это точно. С другой стороны, к востоку отсюда множество поселений, которые могли бы попытать счастья, двинувшись на запад…

Меня прервал внезапный тревожный клёкот Алоклювов.

Я повернул голову к двери. Опять?

Выскочил из Комнаты Карт и инстинктивно посмотрел на юг.

Звук доносился не оттуда.

— Василий!

Я обернулся на команду Стефании. Ее рыжие волосы развевались на холодном ветру, когда она указывала на север.

Лешак на страже отчаянно махал руками, пытаясь привлечь наше внимание.

— Присмотрите за Данилой, — крикнул Тихомиру и Росьяне, бросаясь на север. — Девочки, возвращайтесь в дом на дереве.

— Мы не оставим тебя, муж, — твердо сказала Лара, доставая лук. — Это наша земля. Вперед.

Ни одна из них не дрогнула, даже Стефания, которая в последнее время редко сражалась. Надо отдать им должное, они были убийцами на поле боя и всегда действовали сообща.

Мы промчались через заснеженные поля на север, и вскоре к нам присоединились остальные воины.

— Что там? — крикнул лешаку.

— Гости, — отчаянно крикнул он в ответ.

— Солнцепоклонники?

— Нет… Я не узнаю этих людей.

— Они представляют угрозу?

— Не могу сказать, князь Василий… Но не похоже.

Я подал знак Забаве и Ларе присоединиться к лешаку на сторожевой башне. Они были моими дальнобойными воительницами и могли обрушить на любую угрозу град стрел Лары и метко брошенных ножей Забавы.

Таисия и Иляна остались со мной и воинами.

Забава и Лара прокрались на позицию, оставаясь вне поля зрения. Лара натянула тетиву, прицелилась, затем резко выпрямилась.

— Кто идет? — сурово крикнула она вниз.

Черт, даже мне захотелось представиться от такого властного тона.

Мы прислушались. Лишь зимний ветер шептал мимо ушей. Вместе с ним послышался неразборчивый голос, уносимый ветром. Он был слаб.

Я посмотрел на Лару. Она держала лук наготове, но затем ее хватка на стреле ослабла — не для выстрела, а чтобы отменить его.

Она выглянула за ограждение, осматривая лес в поисках других фигур, затем медленно опустила лук.

Лара не стала бы рисковать зря. Ее чутье не раз спасало нам жизни. Значит, прямой угрозы пока нет.

— Ты что-нибудь слышишь? — спросила она Забаву, чей слух был острее.

Забава закрыла глаза и прислушалась к звукам, которые могла слышать только она. Наконец покачала головой.

— Открывайте ворота, — сказала мне Лара, кивнув.

Я доверял суждению моей охотницы. Она не прожила бы так долго в этом мире без острых инстинктов.

Двое воинов подошли к воротам и подняли огромный деревянный засов, отступив в сторону.

Я сам шагнул к массивным створкам, принимая на себя первый риск. Скрипнув, тяжелые ворота поддались, открывая проход на мою землю.

За спиной услышал, как в руках Иляны готовится ледяная магия, почувствовал боевую стойку Таисии, мечи и луки в смертоносных ладонях воинов.

Но ничего из этого не понадобилось.

Сбившись в кучу у щели ворот, словно отчаянно пытаясь проникнуть за нашу границу, стояли пять маленьких фигур.

В Полесье водилось много существ, о некоторых из которых я даже не слышал до своего прибытия сюда, но в тот момент сразу понял, на кого смотрю.

Это были дварфы, и они были в плачевном состоянии.

Один вел группу, стоя впереди четырех других. Все они были закутаны в тяжелые шали, видны были только их лица. Умоляющие глаза смотрели на меня из-под слоев зимней одежды, покрытых инеем.

— Пожалуйста, помогите нам.

Перед группой вышел коренастый дварф.

— Говори, что у Вас случилось?

— Простите, — наконец заговорил… заговорила она с акцентом. — Меня зовут Равенна, а это члены нашего поселения. Мы не ели несколько дней.

Я пытался скрыть удивление, поняв, что это женщина, только когда она заговорила. Под кожей, покрытой порезами, синяками и грязью, это было практически невозможно определить.

— Вам не нужно извиняться, — ответил я. — Вижу, вы уже некоторое время в пути.

— В пути? Вовсе нет. Мы пробирались через дикие места со вчерашнего дня в поисках помощи.

— Что случилось?

Дварфийка колебалась, ставя пустую миску.

— На нас напали, — почти со стыдом в голосе. — Они пришли ночью. Мы едва поняли, что происходит, как они захватили нас.

— Кто «они»?

— Не знаю. Были в масках, хорошо организованы. Думаем, подожгли участки нашей земли после нашего ухода. Выбраться удалось только по чистой случайности. К тому времени…

Она замолчала, собираясь с мыслями.

Из немногих дварфов, встреченных мной в Полесье, все были неизменно выносливыми. Проявление слабости для них странно, но здесь совершенно понятно. Они потеряли дом, людей и, что хуже всего, свободу.

— Что случилось с вашими жителями? — тихо спросил я.

— Кто сопротивлялся — убили, кто сдался — захватили. Боюсь, это были работорговцы… Участь хуже смерти.

Работорговцы… Как же достала эта хворь пустившая корни по всему Полесью.

— Эти нападавшие в масках — как выглядели? Рост? Броня? Оружие?

— Высокие, худощавые мужчины. Под броней кожа темно-серая, носили луки и рапиры.

Я сглотнул и искоса взглянул на Кузьму.

— Гаврила, — сказал я. — Вот сукин сын…

— Вы знаете этих существ?

Пока трое дварфов спали, мужчина в очках рядом с Равенной прислушивался и задал вопрос с недоумением.

— Встречался с их предводителем. Некоторых наших жителей он продавал на рынке, пока мы их не освободили.

— Боги, — воскликнула Равенна. — У вас был конфликт с его поселением?

— Технически не конфликт, — поспешно вмешался Кузьма. — Гаврила не знает о нашем участии… Пока.

— Хладнокровный ублюдок, каких не встречал, — твердо сказал я, скрестив руки. — Не сомневаюсь, что он ответственен за вторжение на ваши земли. Известен как Собиратель. Считает все своей собственностью, включая мою жену, которую чуть не захватил.

— Тогда вы знаете, на что он способен, — произнесла Равенна. Выражение беспокойства на лице сменилось уверенностью. Она что-то обдумывала.

— Есть причина, по которой он стал бы нападать на ваши земли? — продолжил я. — Там мороз. После перехода, который вы совершили, это знаете лучше меня. Почему сейчас?

Равенна изучала пустую миску в руках, словно хотела что-то сказать, но дварф в очках быстро положил руку ей на запястье.

— Зачем работорговцы нападают на свободных людей? — спросил он. — Любое время подходящее, если Гаврила увидел возможность.

— На ваших землях нет ничего особенно интересного для него? — сказал я. — Без обид, но вы дварфы. Даже я, всего несколько месяцев в Полесье, знаю вашу репутацию шахтеров. Камни, драгоценные металлы, золото? Вы были отличными целями.

— Это не единственное, чем мы обладаем, — неохотно проговорила она, убирая руку. — У нас есть нечто гораздо более ценное…

— Нет, Равенна, — возразил дварф в очках. — Мы не можем раскрывать такие знания чужаку!

— В таких обстоятельствах можем, Федун, — с суровостью ответила она. — В чьи руки предпочтешь, чтобы это попало? Человека, стремящегося поработить наш народ, или того, кто кормит и укрывает нас?

Федун открыл рот, но из легких вырвался лишь вздох. Он откинулся назад, избегая наших взглядов.

— Равенна, — повторил я. — Так тебя зовут?

— Да, князь.

— А я Василий.

Я пожал ей руку. Ладонь была грубой, как камень, но голос её звучал искренне.

— Приятно познакомиться, Василий.

— Скажи мне, о чем ты говорила? Если это что-то, что может попасть в руки Гаврилы, мне нужно об этом знать.

Глава 9

Равенна хотела заговорить, но медлила, подбирая слова.

— Наше племя, как и многие племена дварфов, ищет своё богатство в добыче руды. Мы исследуем недра этого мира в поисках драгоценных металлов и камней не только для практического использования, но и для украшения. Потребности мира огромны, но ты, наверняка знает это и без меня.

— Мастер Бильбо, наш предводитель, всего лишь один из многих, кто руководил племенем. Мы принимали разные формы, но какую бы форму ни принимал наш народ, есть наследия, которые всегда передаются из поколения в поколение. О них ходят слухи среди народа, но такие тайны скрыты от посторонних глаз.

— На нашей земле много ценного. Безделушки, драгоценности, золотые монеты и артефакты, но все это пустяки по сравнению с тем, о чем я сейчас расскажу. В нашем самом потаенном и защищенном хранилище находится всего один предмет. Это не золото и не самоцветные камни. Нет. Это карта.

— Карта?

— Много лет назад, когда мой народ жил в холмах и горах далекого севера, наши предки проникли вглубь земли дальше любого живого существа в поисках алмазов и мерцающих камней. Там, внизу, они обнаружили залежи Полия.

— О, пожалуйста.

Кузьма прервал разговор саркастическим тоном. Впервые слышу от старого ворчуна подобное — значит, тема его действительно задела. Или он что-то знает. Даже он сам выглядел шокированным своей интонацией.

— В чем дело?

Кузьма быстро взглянул вверх, что-то вспоминая, нахмурился, а затем повернулся ко мне с озарением на лице.

— То, о чем она говорит, Полий? Это миф. Такого металла не существует.

— Существует, — настойчиво произнес Федун. — Это правда.

— Почему ты думаешь, что это выдумка?

— Никто никогда не видел Полий. Это сказание из эпохи богов, металл, из которого, как говорят, было выковано их оружие. Вещество почти неразрушимое, обладающее силами, которые смертные едва могли постичь. Я верю в богов, как любой другой житель этого мира, но сказать, что ваш народ действительно нашел залежи Полия в горах? В это поверить не могу.

— Мы не только нашли его, домовой, но и добыли. Вещество было доставлено на нашу землю и передано Верховному Кальгуну, самому искусному дварфу кузнецу, когда-либо ступавшему по землям Полесья.

— О, — Кузьма явно не собирался униматься. — Так ваши предки не только владели мифическим веществом, которого никто из ныне живущих даже не видел, но и величайший кузнец в истории совершенно случайно оказался предком вашего племени. Ну конечно. История просто замечательная, хоть сейчас в сказки записывай.

— Послушай меня, дом…

— Стоп! — я поднял руки, прерывая их обоих. Указал на Равенну. — Ты моя гостья, но, пожалуйста, никогда так не разговаривай с моим самым доверенным советником.

Повернулся к Кузьме.

— Давай дадим ей высказаться, а? А потом обсудим детали.

Кузьма неохотно кивнул.

— Как и говорила… Верховному Кальгуну было поручено изучить вещество и его свойства. Он был неоднозначной фигурой, как гласят предания, но, полагаю, всякий гений со своими причудами. Он провел много месяцев, наблюдая и работая над Полием в уединении со своими самыми доверенными учениками, пока не объявил, что работа завершена.

— И что он с ним сделал?

Мне и правда было любопытно.

— Никто не знает. При представлении своего творения он исчез вместе с металлом и всеми помощниками.

Мы с Кузьмой провели вместе достаточно времени, чтобы практически общаться телепатически. Когда я к нему повернулся, чтобы посмотреть на его реакцию увидел лишь скептицизм, отпечатанный на его угрюмой физиономии.

— Дай угадаю — карта в хранилище указывает местонахождение Полия?

— Именно.

— Так, давай разберемся: у твоего племени есть доступ к карте, которая ведет к сокровищу таких масштабов, что оно практически легендарно, но вы никогда не удосужились сами пойти по следу, чтобы заполучить его?

— Существуют предания от предыдущих поколений нашего народа о членах племени, которые отправлялись на его поиски. Никто из них не вернулся. Среди нашего народа давно принято считать, что сокрытие местонахождения более достойное занятие, чем жертвование еще кем-то из родичей в его поисках. Но сейчас… Тяжёлые времена. Необходимо его найти.

Я прислонился к стене хижины, наблюдая за Равенной. Она смотрела на меня немигающим взглядом.

— Что ж… — кивнул ей. — Либо ты говоришь правду, либо ты самая убедительная лгунья, которую я встречал за долгое время.

— Мне нет нужды лгать, князь. Моя земля захвачена, как и мой народ. Знаю, что за человек сделал это с моим племенем. Он не стремится взращивать и использовать нас. Он грабит, собирает и копит все ценное, а остальное оставляет гнить в лесу… И глядя на тебя, я вижу, что ты за человек: сильный, умный и преданный своему народу. Это те качества, которые требуются тому, кто будет владеть великим сокровищем, скрытым от всех глаз на протяжении веков. Это сила, которой сможет обладать только один человек в Полесье.

Она сделал паузу, ненадолго задумавшись, после чего продолжила.

— Будь уверен, Василий, что этот дикий ублюдок, поработивший мой народ, ищет эту драгоценную вещь. Хотя она хорошо спрятана, он в конце концов ее найдет. Спроси себя — предпочел бы ты, чтобы такой человек, как Гаврила, нашел карту, а затем и Полий.

Да. Ее слова ударили точно в цель. Если Гаврила заполучит в свои руки нечто вроде Полия, всему Полесью мало не покажется. И моему поселению в первую очередь.

Я замолчал, обдумывая ее слова. Она была права, я не мог этого отрицать.

— Мне нужно поговорить со своими людьми, — в итоге прервал разговор и направился к двери. — Отдыхайте и ешьте. Скоро вернусь.

— Люди которым можно доверять — редкая удача, Василий, — заявила Равенна, когда я уже открыл дверь и вышел с Кузьмой, — Но истинный лидер должен принимать решения в одиночку.

— Предпочитаю знать все мнения, чтобы потом принять собственное решение, — хмыкнул я, не оборачиваясь.

* * *

— Дварфийка бредит.

— Ладно, думаю, мы уяснили точку зрения Кузьмы на этот счет, — сарказм в моем голосе был слишком очевиден. — Кто-нибудь еще хочет что-то предложить?

Мы сидели в моем доме, обсуждая насущный вопрос. Стефания лежала на кровати с книгой на коленях, пока Лара ела суп из миски, устроившись у ног подруги. Таисия сидела, скрестив ноги, на сундуке в углу, а Забава — на краю ванны, где расслаблялась Иляна, поливая ее кожу теплой водой.

— Если чему-то и научилась на этой земле, так это тому, что в темных местах скрывается много странных вещей, — начала Забава. — Мы не можем сбрасывать это со счетов как простой слух.

— Истории, однако, искажаются, — добавила Стефания, поглаживая корешок книги. — Те, что записаны на бумаге, рассказываются в одной форме. Это другое. Эта история передавалась из уст в уста, и через каждого рассказчика могла измениться. Она могла начаться совершенно иначе, чем та, которую мы услышали… Ай!

— Прости! — быстро пробормотала Лара, смахивая пролитый суп с ног Стефании. — Но все же есть много причин им верить. Возможно, она передавалась через многих дварфов, но они ведь не чужие друг другу. Одно племя, где эта история оставалась внутри. Старейшины скорее обеспечили бы ее достоверность, чем превратили в слухи.

— Не доверяю этим дварфам, — сказала Таисия. — Но должна признать, что вообще мало кому доверяю в Полесье. Слишком от многих бегала, чтобы так легко довериться незнакомцам.

— Итак, Кузьма, Таисия и Стефания против, а Забава и Лара за. Трое против двоих. Остается только Иляна.

— Хм? Меня звали?

Иляна резко подняла голову и огляделась.

— Отдыхаешь? — рассмеялся я, глядя на нее.

— После этого похолодания? Никогда не вылезу из этой теплой ванны.

— Очень смешно, — сказала Забава.

— В этом нет ничего смешного, — серьезно ответила Иляна. — Никогда не вылезу из воды. Попытаешься заставить меня, и твои пальцы замерзнут еще сильнее.

— Так каков твой вердикт? — спросил нимфу. — Легендарный металл, который, возможно, даже не существует. Мифический кузнец забирает его и прячет там, где никто никогда не искал, а затем исчезает вместе с несколькими помощниками. И якобы у дварфов есть карта, которая к нему ведет.

Все повернулись к Иляне. Она посмотрела на нас, внезапно осознав, что оказалась в центре общего внимания.

— Я видела диковинки этого мира в изобилии: чудовищ, моряков и все их сокровища, — начала она. — Эту вещь, о которой ты говоришь, Полий, никогда не видела… Но то, что мы чего-то не видели, не означает, что этого не существует. Истории откуда-то всегда начинаются, как и реки. Даже если это не то, чем его считают дварфы, он все равно может быть чем-то очень ценным. Думаю, было бы глупо предполагать, что это просто плод воображения… Так что говорю да.

Стефания закатила глаза и усмехнулась, покачав головой. Кузьма закрыл лицо ладонями. Но Таисия лишь пожала плечами и кивнула с впечатленным видом в сторону Иляны.

Моя нимфа этого не заметила, конечно, но было приятно видеть восхищение Таи — преданность своим убеждениям перед лицом трудностей для неё много значила.

— Тогда слово снова за тобой, князь Василий, — сказал Кузьма. — Трое против троих.

— Демократия в действии, — усмехнулся я. Мнения разделились. Что ж, тем интереснее. В конечном счете, ответственность все равно на мне.

И чутье подсказывало, что Равенна не врет, по крайней мере, не во всем. Слишком много деталей, слишком много эмоций. А если есть хоть малейший шанс, что такая силища попадет не в те руки…

— Мы должны это проверить. Если это правда, и Гаврила заполучит такой могущественный металл или предмет, это означает для нас всех гибель. Мы не можем рисковать ни одной секунды. И даже если это просто искаженная старая байка, нам все равно нужно провести разведку на землях дварфов. Знание того, что есть у Гаврилы, может дать нам преимущество, если он решит двинуться в нашу сторону. Соберу отряд и отправлюсь туда сегодня же.

— С зимней погодой сумерки наступят раньше, — сказал Кузьма. — Нужно тщательно все спланировать.

Я покачал головой, хмыкнув.

— Времена года в этом месте совершенно безумные. В таком случае, лучше поторопиться.

* * *

Прежде чем собрать команду, решил составить сообщения союзникам. Их было трое за пределами наших земель: Усадьба Рюриков с запасами скота, земля воины под командованием Варга на северо-западе и солнцепоклонники из Зареченского на юго-западе.

Написал письма соплеменникам об угрозе, затем принялся за послание Ладе. Союз с ней — не просто дружеский жест, а стратегическая необходимость. Ее воины — серьезная сила, а в предстоящей заварушке лишних штыков не бывает.

'Княгиня Лада,

Дым поднимается с земель племени на северо-востоке. Угроза исходит от князя по имени Гаврила. Мы приняли беженцев из захваченного племени дварфов и опасаемся, что он может угрожать нашему образу жизни.

Отправляюсь с небольшой группой тайно разведать его силы. Тем временем прошу сообщить о готовности поддержать мой народ в случае конфликта между нашим поселением и агрессором'.

Остановился, размышляя, как закончить письмо. Какие концовки здесь приняты? «Искренне ваш»? «С наилучшими пожеланиями»?

— Кузьма, как закончить письмо другому князю?

— Мы союзники или враги? Потому что если враг, мог бы на него нагадить.

Я нахмурился, но домовой смотрел искренними глазами.

— Союзник.

Сдержал улыбку.

— Тогда «Да пребудут с тобой боги» — подходящее завершение. Старомодно, может быть, но принято и официально.

Хорошо. Я подписал письмо и перечитал.

Приходилось признать: Гаврила явно не из тех, кто играет в благородство. Если соберет все боевые силы, нам придется туго. Его люди, которых мельком видел, — не ополченцы-любители. Дисциплина, выучка, готовность убивать без колебаний — все говорило о серьезном противнике. Отсидеться за стенами не получится. Нужно действовать на опережение: собирать информацию, искать слабые места.

Выбора у меня не было.

Для похода назначил небольшую команду: Таисию, Лару, Забаву и трех воинов. Девчонки уже не раз доказывали полезность, а тройка проверенных бойцов обеспечит прикрытие.

— Таисия, проверь метательные ножи. Лара, Забава, на вас луки и запас стрел. Воины — стандартный комплект, плюс по паре адских гранат каждому. И теплые вещи не забудьте, зима тут шутить не любит.

Взяли провизии на несколько дней, самую теплую зимнюю одежду и внушительный арсенал на случай, если «тихая разведка» внезапно перестанет быть тихой.

Без сомнения, они действовали по той же системе: предупредим хотя бы одного из людей Гаврилы о нашем присутствии, и тут же сбегутся все.

Собрав снаряжение, когда путь на северо-восток уже манил, созвал команду в тени центрального дерева.

— Идем налегке. Знаю, что оружие, провизия и тяжелая одежда противоречат этому — имею в виду, что без лошадей. Будем идти по неизведанной территории, скорее всего через участки леса, далекие от проторенных дорог. Пешком, так что если нужно что-то еще для тепла, берите сейчас.

Шестеро спутников сообщили о готовности.

— Есть еще один попутчик. Ждите здесь.

Через минуту открыл дверь небольшого домика, где отдыхали дварфы.

Равенна дремала, но проснулась и потянулась за топором, когда дверь со скрипом отворилась. Увидев меня, ослабила хватку, но взгляд не отвела.

— Собирай вещи. Идешь с нами.

— Куда?

— К земле твоего народа. Будем искать карту.

Через некоторое время попрощавшись со Стефанией и Иляной, повел свою группу через открытые северные ворота. Сердце немного екнуло, когда тяжелые створы с глухим стуком закрылись за спиной, отрезая нас от безопасности поселения. Впереди ждала неизвестность, холод и, весьма вероятно, смертельная опасность. Но карта гномов стоила риска.

Кузьма посмотрел вниз со сторожевой башни, лицо его было серьезным.

— Я прослежу, чтобы здесь все шло гладко, князь Василий. Крепость под надежным присмотром.

— Верю, Кузьма. Но будь начеку. Присматривай за любыми неожиданностями, особенно со стороны леса. Следи за сообщениями от наших союзников — любая весточка может быть важна. Если ситуация выйдет из-под контроля и враг прорвется… ты знаешь наш крайний план.

Кузьма понимающе кивнул, взгляд его стал еще суровее.

Под крайним планом подразумевался самый отчаянный шаг: активация заложенных по периметру снарядов. Мощные взрывы создали бы огненный барьер, испепеляя все на своем пути. Цена огромна — потеря части территории, возможно, даже жизней тех, кто не успеет отойти. Но если это единственный способ остановить орду врагов и спасти остальных… Я был готов заплатить такую цену. Победа или смерть, третьего не дано.

— Мы идем на север, до торгового поста, а оттуда свернем на северо-восток, по старой тропе, пока она не растворится в лесной чаще. Если верить Равенне, там должен быть водопад и пещера, где можно будет перевести дух. А дальше — полная неизвестность, нехоженые земли.

Моя команда знала о рисках, но все равно была готова следовать за мной. Такую преданность не купишь; ее можно только заслужить, доказав себя людям, которых ведешь.

Даже до торгового поста идти было непросто. Ветер хлестал колючей снежной крошкой, а голые ветви почти не защищали от стихии.

Мороз пробирал до костей. Впереди маячили неизведанные земли без троп и укрытий — только дикий лес и лютый холод. Но отступать было некуда. Мы упрямо шли вперед, проваливаясь в снег по щиколотку…

Глава 10

До торгового поста добрались быстрее, чем ожидали — холод и желание поскорее оказаться в хоть каком-то подобии цивилизации подгоняли нас.

Я думал, что он будет пуст. Кому захочется торговать в такую погоду? Но несколько отчаянных купцов все же разложили свои товары под толстыми просмоленными навесами, защищавшими от снега.

Ассортимент их был скромный: предметы первой необходимости да местные поделки. Мы лишь пополнили запасы провизии и двинулись дальше.

От торгового поста путь лежал на северо-восток. Тропа постепенно становилась все уже, пока не исчезла под сугробами.

Мы шли по наитию, ориентируясь по солнцу, когда оно проглядывало сквозь тучи, и по моим воспоминаниям я уже бывал здесь, когда вытаскивал Иляну из передряги. Главное было не сбиться с курса и не угодить в ловушку.

Равенна держалась молодцом. Выносливость дварфов давала о себе знать. Она шла молча, лишь изредка оглядываясь по сторонам, словно искала знакомые приметы. Было видно, что она рвется домой, и это придавало ей сил.

— Водопад берет начало из ручья за теми скалами, — указала она на каменистую гряду впереди. Голос был ровным, но с затаенным волнением.

Дым над землями дварфов почти рассеялся. Пожар затух, лишенный пищи. С одной стороны, это означало, что огонь больше не угрожал выжившим. С другой, что грабители закончили свое дело и покинули пепелище, унеся все ценное. И карту… если нашли ее.

Я решил идти первым, чтобы проложить путь и проверить тропу на безопасность. Память подсказывала наиболее удобные и скрытые подходы к скалам. Нужно было двигаться осторожно — в заснеженных лесах мог скрываться кто угодно.

Однако, у Таисии похоже были другие планы.

— Ты слишком медленный, — сказала она с досадой, проскользнув мимо меня и быстро вскарабкавшись по заснеженным скалам.

Я даже не мог понять ее маршрут. Казалось, путь сам изгибался под ее ногами, словно она инстинктивно выбирала лучший вариант, даже не задумываясь.

Через мгновение она достигла вершины и осуждающе посмотрела на нас сверху, уперев руки в бока.

— Я просто подожду здесь, хорошо? — ухмыльнулась она, довольная собой.

Я только улыбнулся.

Лара и Забава хорошо справились с подъемом, воины тоже не отставали, сочетая боевые навыки с физической силой.

К тому времени, как я достиг вершины, Таисии уже не было видно. Нашел ее, только когда перебрался через выступ.

Когда остальные подошли, увидел, что девушка изучает какой-то чужеродный объект, о котором я почти забыл.

— Что это такое? — спросила она с любопытством, не решаясь подойти ближе.

— Самолет. Летающая машина, — сказал ей, глядя на замерзшие металлические обломки. — Ладно, пойдемте. День уходит. Нам нужно пересечь ручей.

Дальше по течению мы нашли россыпь камней и перешли, не замочив ноги в ледяной воде.

Оттуда направились в дикие земли.

В лесу сразу стало темнее. Густые переплетенные ветви закрывали белое небо над головой.

— Сюда, — сказала Равенна. — Уже недалеко.

Вскоре уже не имело значения, видим мы небо или нет. Тяжелый запах дыма стал достаточным ориентиром.

Мы двигались осторожно, пока деревья не начали редеть, а вонь гари не повисла в воздухе. В нем плавали угли.

Остановились в густых зарослях кустарника перед концом леса. Опустившись на колени, осмотрели открывшуюся картину.

Мы находились примерно в пятидесяти метрах от границы поселения дварфов.

Живых дварфов здесь к сожалению не осталось. Некоторые тела были разбросаны по опустошенной земле, дома разграблены и разрушены.

Остальных, вероятно, уже увели. Гаврила не мог допустить, чтобы его драгоценный товар замерз на холоде, так как поврежденные рабы не принесли бы достаточной цены на невольничьем рынке.

Я стиснул зубы при мысли об этом ублюдке. Если когда-нибудь снова его увижу, он пожалеет о своем рождении.

Отогнав мрачные мысли, я повернулся к Равенне. Дварфы оказались чертовски выносливы. Даже глядя на то, что стало с ее землей, Равенна сохраняла каменное лицо. В ее глазах читался не печаль, а гнев и горечь.

Несколько минут мы изучали поселение из укрытия, наблюдая за численностью и передвижениями солдат Гаврилы. По подсчетам их было не меньше двадцати, все в одинаковых темных одеждах. Костюмы напоминали те, что я видел на темных эльфах на Торжище Невольников, но утепленные и более тяжелые для защиты от холода.

Оборонительные сооружения по периметру лежали в руинах — обугленные обломки заборов, рухнувшие на выжженную землю, да редкие каменные столбы. Дварфов нигде не было видно, а большинство строений получили серьезные повреждения. Лишь дерево в центре поселения осталось нетронутым.

— Дварфов нет, ресурсы разграблены… — я повернулся к Равенне. — Есть только одна причина, по которой эти парни все еще здесь, верно?

— Карта, — кивнула Равенна. — Мой народ силен, но у нас есть семьи. Люди вроде Гаврилы знают, как надавить на болевые точки.

— Без сомнения. Он мастер угроз. Но кто-то из твоих сдался? — спросил кто-то.

— Многие знают историю, но местонахождение известно единицам, — ответила она. — А те, кто знает, не выдадут тайну. Думаю, захватчики подозревают о существовании чего-то ценного, но не знают где искать.

— Так где карта?

Равенна заколебалась. Было видно, что хоть она и не хотела, чтобы Гаврила заполучил карту, рассказывать об этом чужаку тоже не горела желанием. Вероятно, секретность вбивали ей в голову с младенчества.

— В кузнице, — наконец сказала она. — Под землей есть кладовая. В ней под старой наковальней в углу небольшой свод, там и лежит карта.

— Значит, нужно просто проникнуть внутрь, сдвинуть наковальню и открыть дверь? Звучит несложно.

— За кого ты нас принимаешь, князь? — фыркнула Равенна. — Ее создали дварфы инженеры. Думаешь, все так просто? Дверь защищена ловушкой преданности — открыть можно только специальным ключом в точной последовательности.

— А если ошибиться?

— Если последовательность неверна… из скрытого отсека опустится лезвие и отрубит руку по запястье.

Хох… Я глубоко вздохнул, наблюдая, как пар вырывается из легких.

— Значит так… — сказал я с тихим сарказмом, глядя на свои руки. Это был не просто шрам, который можно было бы залечить зельями и заботой моих жен. В Полесье все росло быстро, но почему-то сомневался, что моя рука отрастет.

— Теперь ты понимаешь, почему так мало кто готов попытаться получить к ней доступ, даже если знает ее местонахождение.

— А ты знаешь последовательность ключа, Равенна?

— Знаю.

— Подожди, Василий, — прервала Лара. — Ты же не собираешься всерьез это делать, правда? Что, если ловушка отрубит тебе руку?

— Если мы ничего не предпримем, Гаврила может заполучить карту. Может, не сейчас, может, не скоро, но в конце концов он ее получит. А когда это произойдет, в его руках окажется такая сила, с которой мы не сможем сравниться, даже если соберем всю мощь нашего поселения и солнцепоклонников. Если он ее получит — мы все равно покойники.

Лара сглотнула и кивнула.

— Да… Ты прав. Так как нам это сделать?

— Где ключ? — спросил я Равенну.

— Их несколько. Наш мастер и его советники носят по одному. Я боялась плена, когда они впервые появились, поэтому спрятала свой в шкатулке под фундаментом моего дома.

— Ну, это не так уж плохо, — нахмурился я. — Ладно, сначала нам нужно выманить оттуда охранника, чтобы узнать, что они знают.

Наблюдая за передвижениями темных эльфов, я быстро обнаружил фатальный недостаток в их стратегии. Хотя они представляли грозную силу при вторжении, последствия битвы сделали их небрежными. Более того, они больше не действовали как единое целое — были слишком разобщены, патрулировали землю группами по двое-трое или в одиночку. Им не хватало координации, и они ослабили бдительность.

Именно здесь и появлялась наша возможность.

Вскоре один из одиноких стражников начал патрулировать участок на краю леса, всего в двадцати метрах от нашего наблюдательного пункта.

В этот момент в деревьях послышался шорох.

Эльф лихорадочно посмотрел на лес, потянувшись к рукояти рапиры, но еще не вытащив ее. Он вошел в лесополосу и остановился. Снова шорох в подлеске впереди.

К нашей удаче, он бросился вперед сквозь заснеженные кусты и выскочил на небольшую поляну, где увидел Равенну.

В этот момент мы с Забавой вышли из укрытий и приставили клинки к его шее.

— Не зови на помощь и не двигайся, — сурово сказал я, прижимая лезвие к его кадыку, пока Забава делала то же у основания черепа. — Только брось меч.

Темный эльф выдохнул с яростью, расстегнул ремень и уронил оружие на землю.

— Кто вы? Что вам нужно?

— Кто мы не твоего ума дело, — ответила Забава. — А вот что нам нужно, касается тебя напрямую. Пора поболтать.

Боже, как я ее любил.

Забава быстро связала ему руки за спиной. Я подвел пленника к поваленному стволу у кромки леса и ударил пяткой по задней стороне его колена.

Эльф с кряхтением осел, и я толкнул его к стволу.

— Слушай внимательно, — начал я из-под капюшона. — Мы кое-что ищем. Думаю, ты знаешь что.

— Ни слова не скажу, язычники.

— Язычники? — пожал я плечами. — Быстрый вопрос: какой рукой держишь меч?

— Зачем?

— Думаю, с какой начать отрезать пальцы.

Эльф свирепо посмотрел на меня.

— Хорошо. Что вы хотите знать?

— Как тебя зовут?

— Древий.

— И что ищут твои люди?

— Не знаем. Сказали только, что что-то драгоценное.

— Нашли?

— Нет.

Я обменялся кивком с Забавой.

— Хорошо. Вот что сейчас произойдет. Ты пойдешь к разрушенному зданию к востоку отсюда. За домом найдешь яму, в ней шкатулку. Принесешь ее мне, и я тебя не убью.

Темный эльф в замешательстве посмотрел на нас.

— И все? — он пытался сдержать ухмылку от такой удачи. — Хорошо. Достану, если это означает, что останусь жив.

— Отлично, — улыбнулся я, собираясь развязать его, но остановился. — Есть еще кое-что. Наверное, думаешь: какие мы тупые, позволяем вернуться к вооруженным приятелям без всякого давления? К несчастью для тебя, у меня есть аргументы.

Я коротко свистнул.

Стрела с неба внезапно вонзилась в землю между ног темного эльфа. Он посмотрел на нее и сглотнул.

— Видишь, я не такой уж плохой парень, — улыбнулся. — Если бы был, то позволил бы этой стреле пронзить твое колено.

Темный эльф резко посмотрел в деревья, пытаясь найти источник опасности, но безуспешно.

— Кто?.. — растерянно спросил он.

— Всего лишь один из моих лучников, — ответил я и снова свистнул.

Еще одна стрела ударилась о землю рядом со мной. Я даже не вздрогнул, в отличие от нашего заложника.

— Как ты это делаешь?

— Легок. У меня не менее двадцати лучников, спрятанных в деревьях вокруг, — солгал ему не моргнув даже глазом. — Ты можешь считать своих сородичей дисциплинированными, но мои ребята находятся на совершенно другом уровне. Они верны мне, и я доверяю им свою жизнь. Иначе зачем позволять им стрелять в нескольких шагах от меня?

Древий уставился мне в глаза.

— Ты лжешь, человек.

— Хочешь это проверить?

Он продолжал сверлить меня взглядом.

— Если у тебя столько лучников, то почему бы тебе не убить нас прямо сейчас?

— Не люблю лишнего кровопролития, даже имея дело с такими задницами, как ты.

— А если я откажусь достать ее для тебя?

Я снова свистнул. Третья стрела вонзилась в землю между ног Древия, на этот раз опасно близко к паху.

— Не знаю, что мужчина ценит больше всего, но угрожаю я не этому.

Я сильно ткнул эльфа пальцем в висок. Древий дернулся, словно от удара плетью, и на его обычно бесстрастном лице мелькнула боль. Он поморщился, с явным неудовольствием отстраняясь от моего пальца.

— Если думаешь, что это больно, тебе совсем не понравится, когда мои лучники одновременно пронзят стрелами головы всех твоих спутников, — я выдержал паузу, давая ему представить эту картину. — Я не люблю лишней крови, но если придется, отдам приказ без колебаний. И поверь, мои ребята стреляют метко. Особенно по таким удобным мишеням.

Древий пытался прочитать мои мысли, найти хоть малейший признак блефа. Жаль его разочаровывать, но на моем лице сейчас был такой кирпич, что уфф… этому покерфейсу позавидовал бы любой игрок в покер.

Я выдержал взгляд эльфа со скучающим видом.

— Твои сомнения написаны у тебя на лбу крупными эльфийскими буквами, — сказал я, усмехнувшись. — Твои люди ищут что-то ценное, но не найдут. А я найду, и ты достанешь то, что мне нужно. Можешь продолжать считать, что я блефую, но советую быстрее взвесить варианты, ибо мои лучники уже заскучали.

Древий еще немного подумал, морща свой высокий эльфийский лоб. Видимо, процесс мышления давался ему с трудом.

— А что насчет меня? — наконец выдавил он. — Ты отпустишь меня, как только я верну твой драгоценный ключ?

— Ну… — я картинно пожал плечами, изображая глубокую задумчивость. — Может быть. А может, и нет. Все будет зависеть от твоего поведения и скорости. И от моего настроения.

После прошлого «теплого» общения с Гаврилой и его головорезами я уже примерно представлял их приоритеты. Эти ребята явно не привыкли проигрывать.

Они были умелыми бойцами — их реакции и движения отличались быстротой, отточенностью и даже изяществом, насколько это слово было применимо к убийцам. Очевидно, их редко ставили на место так легко и буднично.

А это означало, что они нечасто задумывались о собственной смерти. Наверное, считали себя бессмертными, как многие другие идиоты.

Глядя на Древия, я понимал: впервые за очень долгое время он всерьез задавался вопросом, что ждет его по ту сторону бытия. И, судя по его виду, перспектива эта ему не нравилась.

Эта мысль заставляла его ерзать, словно под ним были раскаленные угли. Самообладание давало трещину.

— Очень хорошо, — наконец процедил он сквозь зубы. — Я сделаю, что ты просишь.

Я развязал эльфа, небрежно бросив веревку на снег, и позволил ему привести себя в порядок. Пусть поправит прическу и отряхнет пылинки с камзола.

Мне было все равно, насколько дисциплинированными казались темные эльфы — я знал, чего ожидать от языка тела. Инстинкты не обманешь никакой выучкой.

Если бы он намеревался предать меня, то помчался бы обратно к спутникам, едва почувствовав свободу. Поднять тревогу, позвать на помощь — стандартный набор для попавшего впросак.

Но он поступил иначе. Тщательно осмотрел местность, словно примеряясь к ней, и лишь затем осторожно, почти крадучись, двинулся к своим.

Умный парень. Или просто трусливый. Хе-хех.

— Ты действительно думаешь, что он вернется с ключом? — с сомнением спросила Забава, подойдя ко мне. Ее тигриные уши нервно подрагивали.

— Очень на это рассчитываю, — ответил я, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры эльфа. — Но, как говорится, доверяй, но проверяй. Так что расслабляться нам ещё рано.

Лара, Таисия и остальные воины затаились в гуще деревьев, невидимые и неслышимые, как лесные духи. Их стрелы были наготове.

Мы ждали, затаив дыхание, и напряжение висело в воздухе. Тем временем я не спускал глаз с извилистого пути эльфа, который то появлялся на открытых участках, то исчезал за стволами деревьев и снежными сугробами.

Минут через десять, которые показались вечностью, он наконец показался, возвращаясь назад к нам.

Он двигался неспешно, внимательно осматриваясь по сторонам, словно действительно патрулировал местность.

Актер, да и только. Я невольно усмехнулся, покачав головой.

Незамеченным для своих, он скользнул тенью между деревьями и вернулся к нам. На небольшой поляне, укрытой от посторонних глаз, эльф без лишних слов достал из инвентаря небольшой, богато украшенный ларец.

— Поставь на землю и отойди на десять шагов, — сказал я тоном, не допускающим возражений. Я внимательно следил за каждым его движением.

Темный эльф молча повиновался, аккуратно поставив ларец на примятый снег и медленно отступил назад…

Глава 11

В тот же миг из ближайшего леса бесшумно появились Лара, Таисия и воины с нацеленными луками. Они окружили темного эльфа, не оставляя ему шансов на побег.

Он заметил их и рефлекторно поднял руки вверх. На его лице отразились удивление и страх.

— Присмотрите за ним, — коротко кивнул я своим людям и решительно подошел к ларцу.

Осторожно подняв тяжелую крышку, обнаружил внутри на бархатной подкладке искусно сделанный ключ. Он тускло поблескивал в слабом свете.

Равенна, тихо постанывая, приковыляла ко мне. Я опустил ларец пониже, чтобы ей было удобнее рассмотреть содержимое. Она впилась взглядом в ключ, глаза жадно заблестели. Затем медленно перевела взгляд на меня и решительно кивнула. Я передал ключ ей.

— Так это все? — с надеждой спросил темный эльф, все еще стоявший с поднятыми руками. — Теперь я могу идти?

— Почти, — ответил я ледяным тоном, стремительно сокращая расстояние и выхватывая меч.

Одним плавным движением взмахнул клинком. Меч со свистом рассек воздух и отделил голову эльфа от плеч. Тело и голова с застывшим выражением удивления рухнули в снег, окрашивая его багровым.

— Это тебе за мертвого воина на Торжище, — произнес я, вытирая меч о снег. — И за весь народ дварфов.

С другими племенами я предпочитал сначала вести переговоры. Но с приспешниками Гаврилы руководствовался другим принципом: ни за что не отпускать живыми.

— Хорошо, — сказал я, вкладывая меч в ножны и поворачиваясь к Равенне. — Теперь научи меня последовательности. Время не ждет.

* * *

Моя группа быстро двигалась через лес, огибая границу, пока не достигла точки, ближайшей к зданию кузницы.

— Три, Восемнадцать, Шестнадцать, Девять, Два… Три, Восемнадцать, Шестнадцать, Девять, Два…

— Помни, что первый щелчок очень чувствительный, — подчеркнула дварфийка. — Это произойдет быстрее, чем думаешь. Не слушай его — чувствуй.

— Еще какие-нибудь советы?

— Боги… — она задумалась. — Расслабься, не торопись… И если случится худшее, не кричи. Сражаться одной рукой против стольких темных эльфов — верная смерть. Там внизу должны быть одеяла, которыми сможешь перевязать запястье, чтобы не истечь кровью, если что-то пойдет не так…

Я сделал глубокий вдох и кивнул, принимая суровую реальность. План Б с одеялами — ну конечно…

Осознав всю серьезность ситуации, я принял решение. Отстегнул меч и кинжал от пояса и убрал в инвентарь.

— Ты хочешь идти безоружным? — с недоумением спросила дварфийка.

— Если меня поймают, они все сбегутся, — объяснил я. — Ты, может, уберешь нескольких на расстоянии, я в лучшем случае убью одного-двух, но они растерзают меня за секунды. Оружие только замедлит. Лучше полагаться на скорость и скрытность.

Сказав это, кивнул спутникам и повернулся к землям племени.

Поднял свои руки и посмотрел на них. Сейчас в них будет явно больше пользы, чем от стали.

Группа затаилась, следя за сменой караула темных эльфов. Нужно было дождаться короткого промежутка, чтобы проскользнуть к зданию незамеченным.

Вскоре момент настал. Никто не смотрел в нашу сторону.

Я сорвался с места, низко пригнувшись, и скользнул по открытому участку, сливаясь с тенями и снегом.

Трое темных эльфов были в поле зрения. Стоит одному обернуться, как мое прикрытие будет раскрыто.

Облегчение нахлынуло, когда я добрался до стены кузницы и прижался к грубой каменной кладке. Оглядевшись по сторонам, открыл деревянную ставню.

Она противно скрипнула, но ветер заглушил звук. Распахнув ее, залез внутрь.

В здании было так же холодно, как снаружи. Кузница была разграблена — инструменты и старое оружие валялись повсюду. Входная дверь оказалась заперта, что позволило мне спокойно найти ступени в подземное хранилище.

Я поспешил вниз, убедившись, что там никого нет.

Хранилище находилось в том же беспорядке, что и мастерская наверху, но наковальня, которую искал, все еще стояла за верстаком нетронутая.

Причина этого была очевидна — она была слишком тяжелая и неприметная. Тусклая, серая, весом не меньше двухсот фунтов. Так сказать идеальное место, чтобы что-то спрятать.

Я снял перчатки, закатал рукава. Ну-кас, попробуем!

Ухватился за кусок железа и поднял его, упираясь ногами. Все мое тело напряглось. Зубы, казалось, вот-вот раскрошатся, прежде чем наковальня наконец сдвинулась, со скрежетом переместившись на соседнее место.

Когда полностью ее передвинул, едва удержался на ногах от изнеможения. Но это того стоило.

Восстановив дыхание, наклонился и заглянул в открывшееся пространство. Толстая железная панель прикрывала нечто важное. Открыв ее, обнаружил отверстие, сужающееся конусом до трубы — достаточно широкой, чтобы просунуть руку.

Это было хранилище.

Радость и ужас от осознания цены охватили меня одновременно. Равенна говорила правду. Но цена оказалась чертовски высока.

Я поднял руки и впервые в жизни всерьез задумался о них. Кто вообще размышляет о природе собственных рук?

У большинства они есть с рождения, никто о них не думает. Теперь мне предстояло выбрать, какой рискнуть.

Правая была доминирующей, поэтому я ценил ее больше. Но если использовать левую, то рискую потерять контроль над точными движениями. А без умения владеть мечом в этом мире долго не протянешь.

М-да. Проснувшись утром, даже не догадывался, что сегодня придется выбирать, какой руки предпочел бы лишиться.

Взвесив все за и против, в итоге решил остановиться на левой.

Крепко взял тяжелый металлический ключ. Холодный, черт возьми. И зазубренный. Затем затаил дыхание и сантиметр за сантиметром опустил зубцы в темное отверстие.

Поводив из стороны в сторону, почувствовал, как ключ мягко вошел в паз. Плавно вдавил его, пока не раздался глухой стук.

Тут же прозвучал еще один щелчок. Громче и отчетливее чем раньше.

Лезвие.

Механизм активировался. Все мое естество тут же напряглось и сжалось в ожидании того, что оно вот-вот вонзится в запястье и отрубит кисть.

«Будь осторожен. Механизм чувствительный, считай с самого первого щелчка», — прозвучали в голове слова Равенны.

Я повернул ключ едва заметным движением и услышал два щелчка подряд. Сразу два? Хитро. Равенна не зря предупреждала о чувствительности механизма.

Провернул еще немного — третий щелчок. Хорошо. Теперь против часовой стрелки, как у сейфа.

Помолившись всем богам, повернул ключ в обратную сторону. Четвертый щелчок. Рука пока на месте. Напряжение чуть отпустило, но расслабляться рано.

Продолжил процедуру с маниакальной точностью. Восемнадцать щелчков против часовой — каждый на счет. Затем обратно — шестнадцать щелчков в третьем раунде.

Дышал едва-едва. Лоб покрылся испариной.

Запястье не двигал вовсе, поворачивал всем телом, держа руку прямой, как стальной прут. Только так можно контролировать эти микроскопические движения. Малейшая ошибка, и прощай, кисть.

Какое-то облегчение накатило, когда дошел до финального раунда — всего два щелчка. Но тут же осенило ужасающее понимание.

А что если лезвие активируется только после четвертой смены направления? Успею ли отдернуть руку? Сомневаюсь. Это инженерия дварфов — не перехитришь.

Сделав несколько глубоких вдохов, провернул последние два щелчка.

И все?

Только подумал об этом, как внутри хранилища все загрохотало и зажужжало. Резко выдернул руку, оставив ключ в замке.

Схватил левую руку правой, прижал к груди и закрыл глаза.

— Привет, левая. Рад, что ты еще со мной, — такого облегчения я еще не испытывал никогда в жизни.

Хранилище обнажило ряд металлических швов, уходящих в землю уровень за уровнем. Каскад металлических пластин сдвигался в стороны, пока последняя не отошла, открыв внутренний ларец.

Я потянулся внутрь, стараясь не задеть стенки, и осторожно извлек его. Рассматривать не было времени, так как пора была выбираться.

Поднялся и повернулся к ступеням.

На нижней ступеньке стоял темный эльф.

Бл…!

Я был так взволнован спасением руки, что забыл об осторожности.

Мы неловко встретились взглядами. Он выглядел таким же потрясенным и уже открывал рот, чтобы позвать на помощь.

Инвентарь открывать было некогда. Но у меня были руки.

Немедленно зажал левой ладонью рот эльфа, подавив крик. Он потянулся за мечом — плохой ход в тесноте. Другой рукой я схватил его за волосы, потянул к себе, затем всем весом оттолкнулся от стены.

Я ударил его голову о камень. Глухой удар. Вибрации пробежали по моей руке, глаза эльфа затуманились. Я снова притянул его и снова ударил.

Хруст!

Звук раздавленного черепа был коротким и окончательным. Тело обмякло.

Быстро поднялся по лестнице и выглянул в кузницу. Чисто. Метнулся к двери, осмотрелся — никого. Выскользнул наружу и рванул к границе, тенью скользя в темноте.

Вокруг была полная тьма, лишь луна слабо освещала путь. Холодный воздух пах землей и хвоей. Каждый шорох отдавался громом. Спина горела в ожидании удара.

Даже достигнув деревьев, я не сбавлял темпа. Начал тормозить, только когда нашел своих.

Несколько часов спустя мы добрались до скрытой пещеры за водопадом. Прошли через проем между потоками ледяной воды и разожгли костер. Густые струи скрывали нас от любопытных глаз.

После ужина из мяса таурема я достал из инвентаря ларец и поставил его на одеяло перед огнем. Вся группа молча столпилась вокруг, рассматривая искусную работу.

Ларец был медным, позеленевшим от времени. На поверхности виднелись три выгравированных символа на незнакомом языке.

— Ты знаешь, что здесь написано? — спросил я Равенну.

— Мой древнедварфийский не так уж хорош, но это три распространенных символа. Они означают Воин, Ловкость и Разум.

Я принялся поддевать крышку, пока она не поддалась, открывшись на ржавой петле.

Внутри лежал единственный клочок пергамента — пожелтевший и потрепанный, настолько хрупкий, что его было опасно брать. Одно неосторожное движение, и он тут же рассыпется.

— Позволь мне, — сказала Таисия. — Мои ногти достаточно острые, чтобы аккуратно с ним обращаться.

Я протянул ларец Таисии. Она деликатно подняла пергамент заостренными ногтями, развернула его и осторожно положила на одеяло.

На бумаге был изображен череп среди лесных деревьев. Над ним раскинулось ночное небо, усеянное звездами, а в центре высоко сияла луна.

— Я не звездочет, но это похоже на точное расположение звезд, — сказала Равенна, указывая на небо над черепом. — Определив их, мы найдем это место.

— Будет непросто, — вздохнула Лара. — В этих землях осталось мало звездочетов. Это умирающая область знаний.

— Возможно, письмена внизу прояснят ситуацию.

Под рисунком шли слова, написанные тем же древнедварфским почерком, что и на крышке ларца. Затем прямо у меня на глазах чернила начали расплываться, превращаясь в знакомые буквы.

— Поразительно, — прошептала Равенна, пока мои спутницы ахнули от удивления.

— Полагаю, это тоже не дварфская инженерия? — спросил я.

— Вовсе нет, — ответила Равенна. — Это магия. Текст меняется на родной язык читателя.

Я прочел появившиеся слова:

«Под звездами лежит дом воина, что ценит силу превыше всего. Здесь он встречает равного себе, первого из трех. Там, где живые уходят на покой, ты столкнешься с клинком, что несет твое испытание, ибо смерть непременно ждет воина без силы».

— Первый из трех, — повторил я, размышляя над словами. — Это не карта к полию — это карта к первому из трех заданий! Три испытания на храбрость, ловкость и ум, которые нужно пройти, чтобы заполучить полий.

— Ага. Чтобы определить достойного, — добавила Лара.

— Вот почему Дарен так поступил, — поняла Равенна. — Он не хотел, чтобы полий попал в чьи попало руки. Тот, кто его получит, должен быть достоин такой силы.

— Судя по всему, он действительно беспокоился о том, что узнал, — нахмурился я. — Какой бы силой ни обладало это вещество, мы не можем допустить, чтобы оно попало к Гавриле. Этот Собиратель и так достаточно силен, а с полием станет почти неуязвим. Нужно действовать быстро.

— Мы же не допустим этого? — сказала Таисия. — У нас есть карта, а он нас не найдет.

— Но я оставил тело, от которого не смог избавиться. Как только они его обнаружат, найдут и вскрытое хранилище. Это лишь вопрос времени.

— А зная характер Гаврилы, — продолжил я, — он будет вести себя как ревнивый идиот. Узнав, что у кого-то есть то, что он хочет, направит все силы на то, чтобы это заполучить.

— Поэтому он и хотел меня, — сказала Таисия, проводя рукой по голове, словно проверяя, на месте ли пушистые уши. — Как пополнение для коллекции.

— И если полий сделает его сильнее, он захочет его еще больше. Это не просто коллекционный предмет это нечто настолько мощное, что дварфский старейшина счел необходимым спрятать его так, чтобы его никогда не нашли.

Глава 12

Переночевав в пещере за водопадом, мы на рассвете двинулись в путь и вернулись домой.

Никогда я так не был благодарен огню, как когда закрыл за собой дверь домика на дереве и начал стягивать зимнюю одежду.

— Как все прошло? — спросила Стефания, быстро отложив книгу и подойдя ко мне. Она крепко обняла меня, и я насладился тяжелым, приятным запахом ее волос. — Что случилось?

— Многое, — ответил ей. — Где Иляна?

— В пещере. Вода там все еще довольно теплая.

— Правда? — сказала Лара, снимая лук и куртку. — Может, мне сегодня туда сходить. А что, если переселить всех в пещеры, чтобы согреться?

— Переселить пятьдесят человек в эти пещеры? — усмехнулся я. — Боже, нет. Там едва хватит места для десятерых. К тому же это наше место.

— Сущая правда, муженек, — согласилась Стефания.

— Думаю, я присоединюсь к тебе в пещерах, Лара, — сказала Забава.

Лара и Забава вместе вышли из домика, оставив меня наедине с Таисией и Стефанией.

— Все еще беспокоишься обо мне? — спросил я Стефанию с улыбкой.

— Он был невероятен, — улыбнулась Таисия, снимая мокрую одежду. — Расправился с врагами быстро и беспощадно.

— Это лишь одна из причин, почему наш муж таков, — сказала Стефания. — Он когда-нибудь рассказывал тебе, как перебил целое племя лесных дикарей, чтобы спасти меня?

— Целое племя? — воскликнула Таисия. — Конечно нет, муженек. Ты мой защитник, но ни один человек не смог бы такого совершить.

— Скажем так, без моих ребят пришлось бы попотеть, — хмыкнул я, снимая куртку и меч. — Но кто бы сомневался в результате?

— Скромность, — заметила Стефания. — Он пробивался сквозь огонь и толпы дикарей.

— А ты не такая уж скромная, — улыбнулся я рыжеволосой жене.

Хотя пещеры звучали заманчиво, я решил остаться в домике, спасаясь от холода с Таисией и Стефанией под одеялами.

— Так что же произошло на земле лесных дикарей? — спросила Таисия, оперевшись локтями мне на грудь. — Ты действительно убил целое племя или это просто красивая сказка?

— Целое племя? Помилуй, дорогая, я же не мясник, — усмехнулся я. — Так, проредил немного… Ну и вожака их успокоил, да.

— Нет… — воскликнула Таисия. — Ты убил предводителя? Почему не захватил их землю?

— Захватил… позже. Но с лесными дикарями было по-другому. Их земля была уничтожена в процессе.

— Так ты можешь уничтожать земли? — удивилась Таисия. — Я так многого о тебе не знаю, муженек, но чувствую силу… Это только сильнее разжигает во мне желание…

Она страстно поцеловала меня и отстранилась, прильнув к груди.

— Землю разворотило не по моей вине, — заметил я, пока Стефания нежно перебирала мои волосы. — Там один местный полубог, Костобой, решил немного пошалить. Дикари ему дань несли, чтобы сидел смирно. Не помогло.

— И я чуть не стала одной из них, — сказала Стефания. — Пока Василий меня не спас.

— И что случилось потом? — спросила Таисия.

— Костобой вырвался из-под земли и практически уничтожил ее, забрав с собой лесных дикарей. Потом улетел в небо… Последний раз я его тогда и видел. Теперь он где-то там, наверху.

— Боги… — пробормотала Таисия, недоверчиво качая головой. — Не хотела бы я быть той, кто разбудит полубога.

— Не думаю, что он знает, где я живу. Так что вряд ли придет мстить в ближайшее время… Но есть и другие, кто легко может нас найти. Поэтому нужно быть на шаг впереди: просчитывать их ходы, укреплять оборону, искать союзников. Расслабляться нельзя ни на секунду.

Таисия провела руками по моей груди, скользя пальцами по бесчисленным зажившим ранам.

— Отметины настоящего мужчины, — улыбнулась она. — У тебя их так много…

— Издержки профессии, — задумчиво ответил я.

В этот момент дверь открылась, и появились остальные мои женщины, вернувшиеся из пещер.

— Муженек… — Иляна тепло улыбнулась, рухнув на кровать и поцеловав меня в губы. — Забава и Лара говорят, что ты преуспел.

— Ага, — сказал я. — И преуспел в приобретении еще нескольких проблем. Мне нужна ванна.

— Ты все еще не искупался? — воскликнула Забава.

— Так он пахнет настоящим мужчиной, — сказала Таисия, прикусив губу.

Я откинулся на кровать, не имея ни малейшего желания двигаться, окруженный своими замечательными женами. Но теплая вода манила.

После десяти минут отдыха я заставил себя встать с кровати и вышел на улицу за водой. Принес несколько тяжелых ведер из колодца, нагрел над огнем и набрал себе горячую ванну.

— Боже, как хорошо, — простонал я, откинувшись на край ванны. — Как дела, пока меня не было?

— Все спокойно, — сказала Стефания. — Мы просто волновались за тебя.

— Напрасно, — отмахнулся я. — Хотя вчерашний инцидент с рукой мог бы кого угодно напугать. Кроме меня, разумеется.

— Ты чуть не лишился руки? — переспросила Иляна. — Куда еще ты собираешься ее совать?

Забава и Стефания сначала нахмурились, а потом рассмеялись.

— Что смешного я сказала? — недоуменно спросила нимфа.

Я подробно рассказал о том, что произошло в земле дварфов — о хранилище, ловушке и найденной карте.

— Теперь нам нужен звездочет, — заключил я. — Но найти их непросто. Немногие племена до сих пор изучают звезды. Стефания, может, поищем книги на эту тему?

— Боюсь, муженек, это бесполезно, — разочарованно ответила она. — Книги и так дороги, а астрономические особенно редки. Сомневаюсь, что найдем хоть одну даже в Бухте Буеграда.

— Черт, — пробормотал я. — Если книг нет, человека, умеющего читать небо, найти еще сложнее.

Иляна зевнула, повернувшись на кровати.

— Простите, задремала, — улыбнулась она. — Эти теплые ванны расслабляют. Почему у нас раньше не было печей?

— Потому что раньше всегда было тепло, — рассмеялся я.

— О чем вы говорили?

— О звездах и их тайнах, — ответила Забава, выжимая губку мне на грудь.

— Звезды не хранят тайн, — пожала плечами Иляна, поднявшись и подойдя к камину. Она опустилась на колени и потерла руки. Точно так же, как когда я впервые встретил ее в пещере под Топью Забвения. — Не для тех, кто умеет их читать.

Я закрыл глаза, откинув голову назад и наслаждаясь прикосновениями Забавы.

То, что сказала Иляна, дошло до меня лишь через несколько секунд.

— Стоп-стоп-стоп… Повтори, что ты сказала?

— Если умеешь читать звезды, они не хранят секретов. Мои сестры-нимфы научили меня всему, что знали о небесах, когда я жила с ними в лесу.

— Погоди, — я рывком выскочил из ванны. — Хочешь сказать, ты звездочет?

— Не знаю, что это такое, — пожала она плечами. — Но звезды я знаю. Спала под ними каждую ночь, пока эта проклятая буря не загнала меня под землю к этим чудовищам.

Я грубо вытер руки и достал медную шкатулку из инвентаря, поставив ее на одеяло.

— Вот, — сказал я, подзывая Иляну и осторожно доставая карту. — Ты знаешь эти созвездия?

Иляна пробежалась взглядом по точкам и тихо прошептала:

— Волопас и Жар-Птица. Это Ивовая Низина. Если луна прямо над нами, эти созвездия лежат к западу. Нужно дождаться, пока луна окажется в зените, а затем идти на запад. Только я не знаю, откуда именно.

— «Там, где живые уходят на покой, ты столкнешься с клинком, что несет твое испытание»… Отправная точка земли дварфов. Движемся на запад — значит, кладбище к западу от их земель, прямо к созвездию. Черт побери, Иляна, ты гений! План простой: добираемся до дварфийских земель, ждем ночи, ориентируемся по звездам и идем на запад. Главное — не нарваться на патрули Гаврилы.

— Ну, я бы так не сказала, муженек, но…

Я обнял ее и страстно поцеловал.

— Хм… — она поддалась, качая головой. — Слишком давно у меня тебя не было… Эта ванна пропадет зря?

Не дожидаясь ответа, Иляна подошла к ванне и опустилась в воду при теплом свете огня.

К счастью, карту я не выпустил.

В доме царил покой, все было залито оранжевым светом. Я мог бы остаться здесь навсегда в этом тепле с моими женщинами, но перспектива найти полий звала меня, и я должен был добраться до него первым.

Путешествие к земле дварфов днем было относительно безопасным, хотя нам приходилось сворачивать с торных дорог. Проблемой было присутствие темных эльфов на этой территории, поэтому ждать наступления темноты оказалось единственным разумным способом приблизиться незамеченными.

Мы знали: сначала нужно подобраться к дварфским землям, а уже потом следовать по карте на запад через дикие территории. Но я хотел провести в темноте минимум времени.

Как только появятся первые звезды, мы должны двигаться.

Остаток дня я изучал карту и размышлял над начертанными на ней словами:

«Под звездами лежит дом воина, что ценит силу превыше всего. Здесь он встречает равного себе, первого из трех. Там, где живые уходят на покой, ты столкнешься с клинком, что несет твое испытание, ибо смерть непременно ждет воина без силы».

Это была подсказка к первому из трех испытаний, которые предстояли любому, кто осмелится попытаться заполучить полий.

С приближением ночи, когда в очаги бросили свежие поленья, меня охватило смутное ощущение. Жены готовились ко сну, но я никак не мог заставить себя уснуть — казалось, я уже слышал зов мифического вещества на ветру.

Реально ли оно существует?

Я постоянно узнавал что-то новое о тайнах Полесья, но чтобы полий был настолько редким, что многие сомневались в его существовании? И все же, зачем прилагать столько усилий, чтобы спрятать нечто бесценное или бессильное?

Вопросов было множество, особенно касательно свойств полия. Какие бы качества этого вещества ни обнаружил эксцентричный кузнец Дарен, они заставили его надежно спрятать находку.

Мифы гласили, что из полия создавалось оружие богов, и получить его мог лишь тот, кто преодолеет все испытания.

Неужели это правда?

Когда солнце клонилось к горизонту, я стоял на ступеньках своего домика на дереве. Мои жены уже легли спать — с наступлением темноты на земле мало что можно было сделать, и внутри было куда безопаснее.

Снегопад и ветер утихли. Земля лежала тихая и неподвижная под белым покровом, а из труб домов поднимался дым.

Сейчас мне нужны были воины, которые жили этой жизнью с самого рождения. Особенно когда предстояло столкнуться с тройной угрозой: дикими землями, бродячими отрядами Гаврилы и неизвестной опасностью на пути к награде.

Мои жены отличные бойцы. Каждая по-своему, но этот поход требовал иного склада ума, звериной чуйки и готовности идти по головам без лишних сантиментов. К тому же, кто-то должен был остаться и прикрыть тылы.

Вернувшись в домик, обнаружил спящих женщин. Это было зрелище рая. Когда-нибудь я получу их всех одновременно, предамся удовольствиям, о которых только мечтал.

Но не сейчас.

Сейчас я был Князем, воином. А это значит встречать угрозу лицом к лицу.

Я прибыл к домам воинов на северо-востоке земли и поприветствовал их. Все пятеро тут же вытянулись по стойке «смирно», как хорошо обученные солдаты, но я поднял руку, успокаивая их.

— Когда-нибудь у нас, возможно, и будет настолько строгая субординация, что вам придется это делать, — сказал я, — но пока это может подождать. Достаточно знать, что вы прикрываете мне спину и преданы мне.

— Конечно, князь Василий.

— Хорошо. Мы расшифровали карту, и мне нужно, чтобы трое из вас сопровождали меня к первому пункту назначения. Могу на вас рассчитывать?

— Да, князь.

Тепло одевшись и взяв оружие, я направился к воротам с тремя воинами. Двое оставшихся убрали деревянный засов.

— Тьма приближается, князь, — раздался голос Кузьмы со сторожевой башни. — Вам нужно торопиться.

— Холод нам не друг, — ответил я ему, — но тьма сейчас союзник. Мы сможем двигаться незамеченными. Ты уверен, что не хочешь пойти с нами? Или все еще сомневаешься?

— Я никогда не видел полия, так что прости мой скептицизм. Но что касается этого сокровища… пожалуй, придержу свои сомнения при себе.

— Значит, лекций о том, что я понапрасну рискую драгоценной жизнью, сегодня не будет? — усмехнулся я. — Ты же мой ближайший советник.

— Даже если я не верю в его существование, есть две важные вещи. Во-первых, я ни в чем не уверен в этом мире. С тех пор как вы стали князем, я видел много потрясающего. Возможно, и на этот раз меня что-то поразит.

— А во-вторых?

— Я ваш советник. Я советую. Но если вы решите поступить вопреки моему совету, это ваше право как князя, а мое — принять ваше решение.

Я хмыкнул, глядя на него.

— Все еще прикрываешь мне спину?

— Всегда, — улыбнулся он. — Люди часто неохотно слышат правду о себе. Возможно, поэтому вам всегда было неудобно, когда вас называли князем. Хотя в последнее время я замечаю изменения.

Я небрежно отсалютовал ему рукой, и он ответил тем же. Воины распахнули ворота, и мы с тремя спутниками отправились в дикие земли.

Мы пробежали до конца тропы и нашли путь через заснеженные джунгли к водопаду. Взобравшись на скалы в полной темноте, изменили маршрут — вместо северо-восточного направления к землям дварфов повернули на север вдоль берега реки.

Следопыт из моих воинов периодически поглядывал на восток, изучая лес за верхушками деревьев. Через несколько километров он остановил нас.

— Земля дварфов теперь прямо на востоке, — сказал он, указав раскрытой ладонью в сторону леса за рекой.

— Значит, отсюда мы направляемся строго на запад, — ответил я, доставая карту из инвентаря и разворачивая её при лунном свете.

Знаки, нанесённые невесть сколько лет назад, едва различались в темноте. Я переводил взгляд с карты на небо, пока наконец не нашёл то, что искал — семь звёзд, расположенных четким дугообразным узором, словно указывающих наш путь.

— Зажжём факелы, как только войдём в лес, — приказал воинам. — Пока кроны не стали слишком густыми, хочу отойти подальше от земель дварфов, прежде чем рискнём привлечь внимание. У тёмных эльфов могут быть разведывательные патрули в этом районе.

— Да, князь.

Я посмотрел на густые джунгли, ожидавшие нас впереди. За линией деревьев они казались морем небытия — просто тьма, готовая поглотить любого неосторожного путника.

Вспомнились знаменитые исследователи, о которых в детстве рассказывал отец — Семён Дежнёв, Беллинсгаузен, Пржевальский, Георгий Седов. Все они отправлялись в неизведанные части мира и столкнулись с ужасными испытаниями, которые унесли их жизни.

Правда, мне повезло больше — у меня была карта к месту назначения. Карта, созданная безумным древним кузнецом, указывающая путь к предмету с неизвестными, но предположительно могущественными свойствами. Тому же кузнецу, чей механизм едва не отрубил мне руку.

Я кивнул своим воинам. Они кивнули в ответ, демонстрируя верность, и мы двинулись в неизвестность.

Факелы зажгли примерно в ста метрах вглубь леса. Свет огня упал на густой заснеженный подлесок и плотные заросли впереди.

— Проклятое место, — пробормотал один из воинов, когда мы замедлили шаг, прорубая мечами путь между замёрзшими деревьями.

— Я мало что знаю о вашем народе, — сказал я воинам. — Вы верите в призраков?

— Это зависит от того, что вы под этим понимаете, князь.

— У вас в Полесье нет призраков? Духов умерших людей?

— Мы знаем, кто такие призраки, — сказал другой воин. — Но для разных племен это означает разное. Некоторые верят, что это духи тех, кто не может покинуть землю. Мы в такое не верим.

— Тогда почему вы считаете это место проклятым?

— Мертвые не обязательно должны присутствовать, чтобы место стало проклятым, князь, — заговорил третий воин. — Место может быть проклятым просто потому, что там давно никто не ходил.

— Разве это не противоречит самой идее проклятия?

— Наш народ верит, что нас преследуют не только духи павших в прошлом, но и тени тех, кто падет в будущем. Большинство воинов погибает от клинка, а не от старости.

— Это заставляет нас спрашивать себя: где мы падем? Когда в последний раз взмахнем клинком или выпустим стрелу? Этот момент для каждого из нас уже определен и ждет где-то во тьме грядущего времени. Мы смотрим не только на дела прошлого, но и на те, что грядут. Человека может преследовать его собственное будущее.

— Преследовать будущее… — повторил я, обдумывая слова.

Несмотря на странность утверждения, в нем был особый смысл.

Меня действительно преследовала одна часть моего будущего с тех пор, как я вернулся в Поселение Зареченское после стычки с лесными дикарями.

Принцесса Лада и я спустились в защищенные подземные хранилища ее племени, где солнцепоклонники хранили самые ценные сокровища.

За тяжело запертой дверью, к которой Лада только что получила доступ, мы нашли каменную плиту, созданную Оракулом Нарийским. На ней было высечено пророчество о будущем Полесья.

Этот мир был полон чудовищ, сверхъестественных существ и магии, что заставило меня расширить границы своих убеждений.

Но предсказывать будущее? Где-то нужно было провести черту.

И я провел ее. Ровно до тех пор, пока не увидел себя четко изображенным в пророчестве. Я стоял на своей земле и держал ружье, как в тот день, когда только прибыл сюда.

Но пророчество было неполным. Нижние секции плиты, идущие панель за панелью как в комиксе, отсутствовали. Кто-то их отколол.

Плита весила сотни килограммов. Думается, что тот, кто убрал ее основание, сделал это не случайно.

Что бы там ни было изображено, это касалось моего будущего.

И эта часть была где-то там.

Казалось, у всех поселений были свои секреты. У меня пока не было ни одного, если не считать бесчисленных тел, похороненных в лесу вокруг моей земли — свидетельств тех, кто пытался отнять то, что принадлежало мне.

Все они получили одинаковое обращение.

— Стойте, — внезапно сказал один из воинов. Воин уставился в землю, затем его глаза метнулись вверх, встречаясь с моими. — Мы здесь не одни, — зловеще произнес он. — Будьте начеку.

В тот же миг в кустах впереди послышался шорох.

Глава 13

# Глава 13. Охота началась

Шорох в кустах заставил нас замереть. Руки сами легли на рукояти оружия. Секунда тянулась как вечность, пока из зарослей не вылетела огромная сова. Птица недовольно ухнула, явно возмущенная нашим вторжением, и бесшумно растворилась в темноте.

— Чертова пернатая, — выдохнул один из воинов, молодой разведчик по имени Зоркий. — Чуть инфаркт не словил.

Остальные нервно хмыкнули. Даже бывалые вояки напряглись от неожиданности. Что уж говорить — место действительно располагало к паранойе.

Я поднял факел повыше, освещая путь впереди. Пляшущие тени превращали обычные деревья в скрюченных монстров, а каждый куст казался притаившимся хищником. Холод усиливался с каждым шагом вглубь леса. Не тот холод, что приносит зима, а какой-то особенный, злой, проникающий до костей.

— Двигаем дальше, — скомандовал парням. — И держите ухо востро.

Следующий час мы продирались через подлесок в полном молчании. Только хруст снега под ногами да редкое потрескивание факелов нарушали тишину. Лес вокруг казался мертвым — ни звука, ни движения. Даже ветер затих, словно природа затаила дыхание.

Наконец впереди показалась удобная низина. Массивные валуны, покрытые мхом и лишайником, образовывали естественное укрытие. Корни исполинских сосен сплелись над головой, создавая подобие крыши.

— Привал, — объявил, опуская факел. — Десять минут, не больше.

Воины с явным облегчением опустились на землю. Я прислонился к холодному камню и достал из инвентаря флягу. Вода обжигала горло ледяной свежестью, но хотя бы смывала металлический привкус усталости.

Присмотрелся к своим спутникам. Трое воинов, которых выделил мне Варг. Лучшие из лучших, как он заверил.

Рокот — седобородый ветеран, чье лицо представляло собой карту былых сражений. Каждый шрам — история. Каждая вмятина на его потертом доспехе — пережитая битва. Мужик молча растирал затекшие ноги, но я видел, как его глаза постоянно сканируют окружающее пространство. Старый волк, который даже на привале не расслабляется.

Верес — полная противоположность. Худощавый, жилистый, двигался как лесная кошка. Следопыт от бога, способный прочитать целую историю по сломанной ветке. Сейчас он присел на корточки, изучая что-то на земле при свете факела.

И Зоркий — самый молодой, но от этого не менее опасный. Обычно насмешливые глаза сейчас были серьезны. Парень умел пошутить в самой жаркой заварушке, но когда дело касалось разведки, становился профессионалом до мозга костей.

— Князь, — заговорил Рокот, его низкий голос едва слышался в ночной тиши. — Может, разведем нормальный костер? Промерзли до костей.

Я покачал головой.

— Слишком рискованно. Мало ли кто бродит в этих лесах ночью. Огонь за километры видно будет.

— Князь прав, — поддержал Верес, поднимаясь. — Эти места… нехорошие. Слишком тихо даже для зимнего леса. Звери должны быть, но их нет. Ни следов, ни помета. Ничего.

Зоркий молча встал и отряхнул снег с штанов.

— Пойду проверю наши тылы. Мало ли, вдруг хвост есть.

— Будь осторожен, — кивнул я.

Парень усмехнулся и растворился в темноте. Двигался он почти бесшумно — годы тренировок давали о себе знать.

Я откинулся на валун и закрыл глаза. Холод проникал сквозь теплую одежду, забирался под куртку, морозил пальцы даже через перчатки. В голове крутились мысли о карте, о загадке, о том, что может ждать нас в Железном Черепе. «Там, где живые уходят на покой» — кладбище, очевидно. Но что за испытание силы меня ждет?

Минуты тянулись медленно. Рокот достал кусок вяленого мяса и принялся методично жевать. Верес продолжал изучать землю вокруг, время от времени что-то бормоча себе под нос.

Прошло минут пять. Потом десять. Зоркий не возвращался.

— Что-то долго его нет, — заметил Рокот, положив руку на рукоять меча.

Я уже собирался отправить Вереса на поиски, когда из темноты показалась знакомая фигура. Но что-то было не так. Зоркий двигался слишком быстро, почти бежал. На щеке темнела свежая царапина, дыхание было сбитым.

— Князь, у нас проблемы.

Все мгновенно вскочили на ноги. Рокот выхватил меч наполовину из ножен, Верес замер, превратившись в натянутую струну.

— Докладывай.

Зоркий перевел дыхание, вытер кровь со щеки.

— За нами идут. Я засек их. Пятеро. Двигаются быстро и уверенно.

— Кто? Дикари? Обычные бандиты?

— Хуже. — Зоркий сглотнул. — Сумеречники.

Повисла тяжелая пауза. Даже ветер, казалось, притих от этого слова. Сумеречники — элитный отряд наемников, работающий на самых влиятельных работорговцев Полесья. Если они здесь, значит…

— И это еще не все, — продолжил Зоркий. — Их ведет Лютый.

Рокот тихо выругался. Верес побледнел. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и дело было не в морозе.

Лютый. Личный палач Гаврилы-Собирателя. Легенда среди наемников и кошмар для их жертв. Говорили, он никогда не упускал добычу. Говорили, он может выследить человека по запаху страха. Говорили много чего, и половина из этого была правдой, что делало его еще опаснее.

— Откуда они узнали? — пробормотал Рокот. — Мы же были осторожны…

Я мысленно проклял себя за все грехи. Конечно же. Труп в кузнице дварфов. Темный эльф, которого пришлось устранить. Я надеялся, что пройдет хотя бы пара дней, прежде чем его хватятся. Но Гаврила действовал быстрее, чем я рассчитывал. И теперь он спустил на нас свою лучшую гончую.

— Насколько близко? — спросил я, уже зная, что ответ мне не понравится.

— Час, может, полтора, если повезет. Они идут прямо по нашим следам. И князь… — Зоркий помедлил. — У них есть следопыт. Из лучших. Я видел, как он читает наш путь. Мы не оторвемся обычными методами.

Я быстро прикинул варианты. Назад — прямо в лапы Лютого. Остаться и принять бой — пятеро против четверых, но у них преимущество в подготовке и, скорее всего, в вооружении. К тому же Лютый стоил троих обычных воинов.

Оставался только путь вперед. К Железному Черепу через неизвестные земли.

— Собираемся. Быстро и тихо.

Мы свернули минимальный лагерь за считанные секунды. Годы армейской подготовки в прошлой жизни и месяцы выживания в Полесье научили меня одному, когда приходится бежать, делай это без колебаний.

— Верес, — обратился я к следопыту. — Найди нам путь. Любой, главное быстрый. И желательно такой, где мы сможем сбить их со следа.

Верес кивнул и двинулся вперед, внимательно изучая местность даже в тусклом свете факелов. Мы следовали за ним гуськом, стараясь ступать след в след.

Темп был убийственный. Мы почти бежали, продираясь через заросли, перепрыгивая через поваленные деревья, скользя по обледенелым камням. Пот заливал глаза, дыхание вырывалось белыми клубами пара. Но останавливаться было нельзя.

Через полчаса такого марш-броска даже выносливый Рокот начал сдавать. Верес остановился, подняв руку. Мы замерли, хватая ртами морозный воздух.

— Что там? — прохрипел я.

— Тропа, — Верес указал вперед. — Старая, но различимая. И князь… это тропа дикарей.

Все переглянулись. Дикари с Кровавых Холмов. Фанатики, поклонявшиеся Костобою. Те самые, что устроили кровавый ритуал, разбудивший полубога.

— Это самоубийство, — покачал головой Рокот. — Лучше уж Лютому в руки сдаться. Хотя бы смерть будет быстрой.

— У нас нет выбора, — отрезал я. — Лютый идет по пятам. На тропе мы сможем двигаться быстрее. А дикари… может, повезет, и мы проскочим незамеченными.

Никто не верил в это «повезет», включая меня. Но других вариантов не было.

— Идем. И держите оружие наготове.

Как только мы ступили на тропу, мир вокруг изменился. Не резко, не сразу, но с каждым шагом лес становился все более… неправильным. Деревья росли под странными углами, их стволы были скручены, словно гигантские руки выжимали из них жизнь. Ветви сплетались над головой, образуя темный тоннель.

Воздух стал густым, тяжелым. К запаху снега и хвои примешалось что-то еще — гниль, старый дым, и еще что-то неопределимое, от чего волосы вставали дыбом.

На стволах начали появляться метки. Сначала просто зарубки, потом вырезанные символы, смысл которых я предпочел не знать. Дальше пошли украшения похуже — черепа мелких животных, подвешенные на веревках из жил. Пучки черных перьев, связанные человеческими волосами. Тотемы из костей, собранные с извращенной тщательностью.

— Кровавые Холмы, — прошептал Верес. — Мы на их земле.

— Тихо, — прошипел я. — И смотрите под ноги.

Верес шел первым, внимательно изучая тропу. Время от времени он останавливался, заставляя нас обходить невидимые опасности — сигнальные петли между деревьями, замаскированные ямы, растяжки с колокольчиками из костей.

Это место дышало смертью и безумием. Каждый шаг давался с трудом, словно сама земля сопротивлялась нашему присутствию.

Мы двигались так около часа. Усталость накатывала волнами, но адреналин не давал остановиться. Где-то позади шел Лютый. Где-то впереди ждали дикари. А мы были между молотом и наковальней.

Внезапно лес расступился, открывая небольшую поляну. Верес резко остановился, выставив руку. Мы замерли за деревьями, вглядываясь в открытое пространство.

То, что мы увидели, заставило даже видавшего виды Рокота сдавленно выругаться.

Резня. Настоящая бойня.

Три разбитые повозки лежали на боку. Вокруг них — тела. Много тел. Мужчины, женщины, старики… дети. Торговый караван, судя по разбросанным тюкам с товарами. Шелка, специи, металлические изделия — все это валялось в грязи вперемешку с кровью.

Смрад стоял удушающий. Смерть, кровь, испражнения — коктейль, от которого выворачивало наизнанку.

— Свежее, — констатировал Верес. — День, максимум два.

Рокот подошел к одной из повозок, изучая клеймо на борту.

— Гильдия Буеграда. Я знал их старшего. Борис Кривой Клык, хороший был мужик. Честный торговец, не то что остальные крысы.

Верес присел на корточки возле одного из тел — пожилого купца со стрелой в спине.

— Черное оперение на стрелах. Фирменный почерк местных. И смотрите… — он осторожно коснулся наконечника стрелы. — Наконечник покрыт чем-то маслянистым. Яд. Краксолист, если не ошибаюсь.

— И что это значит? — спросил Зоркий.

— Это значит, что противоядия нет, — мрачно ответил Верес. — Парализует за секунды, смерть через минуту. Мучительная.

Я оглядел побоище. Более пятнадцати убитых, словно животные. Некоторые пытались убежать — их тела валялись неподалёку от повозок. Остальных убили на месте.

— Запомните это, — сказал я воинам, указывая на мёртвых. — Так будет и с нами, если попадёмся. Позади Лютый — он убьёт быстро и чисто. А впереди эти твари, которые будут мучить, пока им не надоест.

Воины молча кивнули. В их глазах читалась решимость.

— Князь прав, — первым заговорил Рокот. — Если уж помирать, то с мечом в руке, а не со стрелой в спине. Вперед.

— Вперед, — согласился Верес.

— За вами хоть в преисподнюю, князь, — добавил Зоркий, пытаясь улыбнуться, но вышла скорее гримаса.

Мы обошли поляну по краю, стараясь не наступать на разбросанные вещи и… части тел. Крики убитых словно все еще висели в воздухе, эхом отдаваясь в ушах.

За поляной тропа продолжалась, петляя между исполинскими деревьями. Тотемов становилось все больше. Некоторые были совсем свежими кровь на костях еще неуспела высохнуть. Дикари были близко. Очень близко.

Но выбора не было. Мы шли вперед, каждую секунду ожидая стрелу из темноты или крик боевого клича дикарей.

Лес становился все гуще, все враждебнее. Корни выпирали из земли, словно пытаясь подставить подножку. Ветви хлестали по лицу, царапали руки даже через плотную ткань. Казалось, сама природа ополчилась против нас.

И вдруг… лес кончился.

Мы вышли на край плато так внезапно, что едва не свалились с обрыва. Перед нами открылось ровное пространство, покрытое редкой травой и снегом. А впереди, метрах в трехстах…

— Железный Череп.

Скалы высотой около ста метров возвышались над землёй. Ветер и вода за века выточили в камне причудливую форму, напоминающую гигантский череп. На высоте тридцати метров темнели две глазницы, а ниже зиял провал, похожий на пасть. Это был вход в пещеру, отмеченный на карте.

Место выглядело зловеще даже при свете луны. Или особенно при свете луны — серебристые лучи превращали каменный череп в нечто почти живое, готовое вот-вот открыть пасть и поглотить незваных гостей.

Я достал карту, сверяясь с созвездиями. Волопас и Жар-Птица были прямо над Черепом. Мы пришли правильно.

— Не нравится мне это, — Верес озирался по сторонам. — Слишком открыто. Идеальное место для…

— Засады, — закончил за него Рокот. — Да, я тоже об этом подумал.

Плато действительно было ловушкой. Никаких нормальных укрытий, кроме нескольких россыпей валунов. Скалы нависали со всех сторон, образуя естественный амфитеатр. С уступов можно было простреливать все пространство.

— И тихо здесь, — добавил Зоркий. — Даже ветра нет.

Он был прав. После леса тишина казалась оглушительной. Ни птиц, ни насекомых, ни даже шороха мелких грызунов. Мертвое место.

— Зоркий, проверяй левый фланг, Верес — правый. Действуйте быстро, максимум десять минут. Если заметите что-то подозрительное, сразу возвращайтесь.

Они кивнули и растворились в темноте, двигаясь вдоль края плато. Я остался с Рокотом, вглядываясь в зияющий вход Железного Черепа.

— Думаете, испытание там? — спросил ветеран.

— «Там, где живые уходят на покой», — процитировал я. — Кладбище в пещере? Древний склеп? Черт его знает.

— А может, это все ловушка? Вдруг никакого полия нет, а дварфы просто…

Он не договорил. Из темноты вынырнул Зоркий. По его лицу я сразу понял — новости хуже некуда.

— На скалах слева блики металла. Арбалеты, не меньше трех. Расположились веером, простреливают все подходы к Черепу.

Следом появился Верес. Его обычно спокойное лицо было мрачным.

— Справа то же самое. Две огневые точки, может, три. И князь… — он протянул мне руку.

На пальцах блестело что-то маслянистое. Я поднес руку к носу и узнал характерный запах.

— Оружейная смазка. Свежая.

— Очень свежая, — кивнул Верес. — И еще. Я нашел следы. Пятеро человек прошли северной кромкой час назад, не больше. Тяжелая поступь, профессиональная выучка.

Картина сложилась окончательно. Лютый. Сукин сын знал короткий путь через земли дикарей. Обошел нас и устроил идеальную засаду. Теперь мы были как на ладони.

— Может, попробуем вернуться? — предложил Рокот без особой надежды. — Через лес, в обход…

— И нарвемся на дикарей? После того, что мы видели на поляне? Или на основные силы Лютого, если он оставил кого-то прикрывать тылы?

В этот момент воздух прорезал знакомый свист. Арбалетный болт вошел Рокоту в плечо с влажным чавкающим звуком, пробив кольчугу ниже наплечника. Ветеран вскрикнул и рухнул на колени.

— Засада! — заорал, бросаясь на землю.

Воздух наполнился смертоносным свистом. Болты били с трех направлений одновременно, взбивая снег фонтанчиками. Мы прижались к земле, пытаясь слиться с ней.

— Рокот! — Верес пополз к раненому.

— Жить буду, — прохрипел ветеран сквозь стиснутые зубы. Он зажимал рану обеими руками, но кровь текла между пальцев. — Но драться… черта с два.

Я быстро оценил ситуацию. Мы лежали на открытом пространстве под перекрестным огнем. Рокот ранен и теряет кровь. Если останемся здесь, то нас перестреляют как куропаток. Если побежим назад догонят и добьют.

Нужно было разделить их огонь.

— Верес! — крикнул я между залпами. — Видишь выступ скалы справа? Там мертвая зона! Тащи туда Рокота!

— А вы?

— Мы с Зорким рванем к тем валунам слева! Разделим их огонь!

— Князь, это же самоубийство!

— А лежать здесь гарантированная смерть! Рокот истечет кровью через десять минут! На счет три!

Я поднял руку, глядя на своих людей. В их глазах читалась готовность. Не к смерти, а к действию.

— Раз… — болт ударился в землю в сантиметре от моей головы.

— Два… — еще один пролетел между мной и Зорким.

— ТРИ!

Мы рванули одновременно. Я бросился с Зорким к россыпи валунов, а Верес тем временем потащил Рокота вправо, поддерживая его под мышки. Арбалетчики замешкались, не сразу решив, в кого стрелять, но вскоре их болты полетели в нашу сторону, видимо, мы показались им более опасными.

Болты свистели вокруг как разъяренные осы. Один прошел так близко, что я почувствовал его смертоносное дыхание на щеке. Другой чиркнул по бедру, разорвав ткань.

Мы бежали зигзагами, пригнувшись почти до земли. Тридцать метров никогда не казались такими длинными. Двадцать. Десять.

Последний рывок и мы рухнули за валуны, хватая ртами воздух. Несколько болтов с противным звуком ударились о камень, высекая искры.

Я выглянул осторожно. Верес успел дотащить Рокота к скале, где они укрылись у каменной стены, вне досягаемости стрелков. Рокот выглядел скверно: лицо побелело, а на снегу виднелся кровавый след.

— Что теперь, князь? — спросил Зоркий, проверяя свой арбалет.

Я убрал карту и посмотрел на темнеющее небо. Звезды холодно мерцали, равнодушные к нашим проблемам.

Охота началась.

Глава 14

Очередная порция болтов заставила нас пригнуться ниже. Зоркий вжался в валун рядом со мной, сжимая арбалет побелевшими пальцами. Я видел, как дрожали его руки — не от страха, а от ярости. Парень не привык прятаться от опасности.

— Князь, надо что-то делать, — прошептал он, и в его голосе звучала привычная готовность к действию. — Рокот истекает кровью, а мы тут сидим как крысы в западне.

Я медленно выглянул из-за валуна, стараясь не делать резких движений. Отсюда хорошо просматривались позиции стрелков — профессионалы заняли их с математической точностью. Полукольцо смерти, каждый угол которого просчитан до сантиметра. Даже муха не проскочит мимо них незамеченной.

Где-то справа раздался слабый стон. Рокот медленно истекал кровью, прижавшись к холодной скале. А я ничего с этим не мог поделать.

Пот заливал глаза, несмотря на мороз. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно на всем плато.

— Эй, князек!

Голос ударил по ушам. Холодный, насмешливый, с той особой уверенностью хищника, который знает, что добыча никуда не денется.

Лютый. Сукин сын собственной персоной.

Я медленно выдохнул, сжимая рукоять меча. Что ж, становится интереснее.

— Неплохо устроился! — продолжал он, и эхо разносило его слова по скалам. — Жаль только, что ненадолго.

Краем глаза заметил взгляд Зоркого. Парень ждал приказа, готовый сдохнуть по первому моему слову. Черт, а эта слепая преданность вдруг показалась невыносимо тяжелой.

— Предлагаю поговорить! — голос Лютого стал почти дружелюбным. — По-хорошему!

Зоркий покачал головой — мол, не стоит. В его глазах читалось понимание: с Лютым переговоры всегда заканчивались одинаково. Смертью.

Но выбора не было. Я это знал, он это знал. Все мы это прекрасно понимали.

— Говори! — крикнул в ответ.

— Дело простое! Ты рассказываешь мне все, что знаешь о полии, а я позволяю тебе свалить отсюда! Твоих людей, правда, придется оставить. Но ты-то выживешь!

Твоих людей придется оставить… Просто так. Будто речь шла о ненужной поклаже, а не о людях, которые пошли за мной.

— И поверить тебе на слово?

Вопрос вышел глупый. О каком слове речь с человеком, чья слава строилась на трупах?

Лютый засмеялся — звук прокатился по скалам, холодный как металл.

— Выбор у тебя есть? Оглядись, князек. Твой дружок кровью истекает. Остальные под прицелом. А у меня еще дюжина стрелков в засаде. Можем просидеть здесь до утра.

Я посмотрел в сторону укрытия, где залегли Верес с Рокотом. Ветеран прислонился к скале спиной. Темное пятно на снегу под ним расползалось все шире.

— Время подумать есть! — добавил Лютый, голос стал резче. — Но недолго! Терпение у меня не безграничное!

Зоркий наклонился ко мне. Его лицо было серьезным, но в глазах все еще читалась готовность к бою.

— Князь, это же блеф. Он не отпустит никого. Как только выдадите информацию…

— Знаю.

Одно слово, но за ним скрывалось ровно то, что я и ожидал. Лютый соврал. Он прикончит всех, независимо от моего решения. Но если останемся здесь, то точно сдохнем все и сразу.

Я достал магический камень и сжал в ладони. Холодная поверхность артефакта почти обжигала пальцы от заключенной в нем силы. «Импактус» мог расчистить проход, но только в одном направлении. А стрелков было минимум шестеро по всему периметру. Моей магии на всех не хватит.

Встану и рвану в атаку — сразу превращусь в решето. Мои люди последуют следом, толку ноль. Красивая смерть, ничего не скажешь. Только абсолютно бесполезная.

— Ну что, князек? — голос Лютого стал откровенно издевательским. — Решение принял? Или будешь прятаться там до утра?

В этот момент Рокот попытался подняться, но ноги не держали его. Он тяжело рухнул обратно на снег с глухим звуком, который отозвался болью в груди. Верес тут же подхватил товарища, но было видно — ветеран на пределе.

Лицо Рокота исказилось от боли, однако, когда наши взгляды встретились, он слабо кивнул. Мол, держись, князь. Не сдавайся.

Внутри все сжалось, но я не дал это почувствовать остальным.

— Давай сюда! — крикнул Лютый, и в голосе прозвучали победные нотки. — Руки за голову, медленно! И никаких фокусов с камешками!

Сукин сын знал о магических артефактах.

Медленно поднялся из-за валуна. Руки заводил за голову неохотно, словно каждое движение давалось с трудом. Дрожали пальцы — не от страха, а от злости.

— Зоркий, оставайся здесь, — прошептал, не поворачивая головы. — Что бы ни случилось.

— Князь… — голос парня дрогнул.

— Это приказ.

Сделал первый шаг к центру плато. Снег противно хрустел под ногами. В этой мертвой тишине каждый звук отдавался эхом.

Арбалеты тут же повернулись в мою сторону — почувствовал это всем телом. Мерзкое ощущение, когда знаешь, что тебя держат на мушке.

— Стой! — приказал Лютый. — Достаточно!

Я замер, осознав всю гениальность его тактики. Теперь я находился на равном расстоянии от всех укрытий. До любого из них было слишком далеко, чтобы добраться одним рывком. Идеальная позиция для казни.

Холодный ветер обдувал лицо, принося запах снега и металла. К этому букету примешивался знакомый запах крови — свежей и старой. Лютый выбрал место не случайно. Здесь уже кого-то убивали.

Плато вокруг меня было пустым и ровным. Никаких нормальных укрытий, кроме нескольких россыпей камней. А они теперь казались такими далекими, словно находились на другом континенте. Сукин сын знал свое дело.

— Хорошо! Теперь слушай внимательно, князек! — в голосе Лютого появилась почти отеческая нотка. — Ты мне нравишься. Серьезно. Поэтому дам шанс. Рассказываешь все о полии, и я позволю тебе уйти.

— И в чем подвох?

— А подвоха нет! — в голосе Лютого зазвучало искреннее веселье, от которого стало еще противнее. — Сможешь уйти! У тебя будет фора, скажем, час. А потом… ну, тогда уже поохотимся по-настоящему!

Я оглянулся на своих людей. Хренов день выдался.

Рокот сидел, прислонившись к скале. Лицо белое как мел, кровь просачивается сквозь пальцы, которыми он зажимает рану. Но глаза — черт возьми, в них все еще горел огонь. Старый волк готов был сдохнуть, но не отступить.

Верес держал руку на тетиве, высматривая цели на скалах. Даже сейчас, когда мы оказались в мышеловке, он продолжал работать. Профессионал до мозга костей.

А Зоркий… Парень смотрел на меня так, словно я могу свернуть горы. Молодой, но уже не зеленый. Прошел через огонь и воду, и все равно верил, что я найду выход.

Они готовы были идти за мной хоть в преисподнюю. Без вопросов, без сомнений. До последнего вздоха.

А я думал о том, как их кинуть.

— И что мне делать с твоим словом? — сказал я хрипло, через силу.

— Ничего особенного. Просто помни, я мог убить тебя прямо сейчас. Но предлагаю игру. Это что-то да значит, верно?

Игрой. Сукин сын называл это игрой.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Рокот истекает кровью, прижавшись к скале. Верес с Зорким ждут моих приказов, готовые умереть по первому слову. А этот ублюдок Лютый сидит где-то на уступе и считает все происходящее развлечением.

Варианты прокручивались в голове один за другим. Прорыв напрямик — нас перестреляют, не дав пробежать и десяти метров. Попытка договориться — Лютый не из тех, кто торгуется. Засесть здесь и ждать — Рокот сдохнет от потери крови задолго до рассвета.

Все дороги вели в одну точку. Я знал это, но продолжал искать, цепляясь за любую возможность вытащить своих людей живыми.

Черт побери. У меня действительно был только один выход. Отвлечь их огонь на себя, дать остальным время добраться до укрытия. Может, кто-то и выберется из этой мясорубки.

— Хорошо, — сказал громко, и это слово прозвучало как приговор. — Слушай.

И начал рассказывать. Медленно, с паузами, словно каждое слово причиняло физическую боль.

О карте, найденной в хранилище дварфов. О трех испытаниях, которые должен пройти достойный. О Верховном Ковале Дарене и его учениках, исчезнувших вместе с легендарным металлом.

Каждое слово звучало как правда, но на самом деле ее там не было ни грамма.

Лютый слушал молча, и я чувствовал его внимание как физическое давление. Когда я закончил, несколько секунд длилась тишина — он обдумывал услышанное.

— Интересно, — наконец произнес он, и в голосе звучало искреннее любопытство. — Очень интересно. И знаешь что, князек? Я тебе верю. Ты не из тех, кто врет, стоя под прицелом.

Комплимент от палача. Оценка моей честности от человека, который зарабатывал на жизнь убийствами.

— Тогда сдержи своё слово.

— Конечно! Ты можешь идти. Но помни, у тебя ровно час. Как только он выйдет… начинается настоящая охота.

Я сделал первый шаг вперёд, ещё один приближаясь к Лютому и его людям. Арбалетчики следили за каждым движением, но не стреляли. Мне нужно было сократить дистанцию…

— Князь! — крик Вереса пронзил ночную тишину. — Не смейте!

Я обернулся и увидел в его глазах понимание. Следопыт понял, что я делаю. Понял и не принял.

— Это приказ! — рявкнул в ответ, вкладывая в голос всю оставшуюся власть. — Никто не двигается с места!

Я сделал жест рукой, выбирая заклинание из списка, и в левой руке появился камень Телекинетического удара. Ещё шаг и…

— А знаешь что, князек? — голос Лютого стал вкрадчивым, почти ласковым. — У меня для тебя сюрприз.

Я медленно обернулся, уже зная, что увижу что-то хреновое.

На краю плато появились новые фигуры. Дюжина наемников в темных плащах, двигавшихся с профессиональной слаженностью. Они окружали нас плотным кольцом, превратив укрытие в тюрьму под открытым небом.

— Я же говорил — у меня есть резерв, — усмехнулся Лютый.

— У меня тоже…

Опустил руку прямо в сторону ближайших арбалетчиков.

— Импактус!

Энергетическая волна пронеслась, сбивая бойцов и прицелы. Перекат в право, болты свистят пролетая в миллиметрах от моего тела.

— Импактус! Вторая волна опрокинула вторую тройку давая мне драгоценные секунды.

— Отступаем, в пещеру, живо!

Рванул со всех ног, под яростный крик Лютого.

Но мои люди не последовали приказу об отступлении.

Вместо этого раздался боевой клич Рокота — хриплый, но полный ярости:

— За князя! Умрем, но не сдадимся!

Ветеран рванулся из укрытия, волоча за собой окровавленную руку. В здоровой руке сверкнула сталь — меч, который он держал так, словно весил не больше пера.

— Рокот, нет! — заорал, но было поздно.

Верес выскочил следом, на ходу натягивая тетиву. Его первая стрела нашла цель — один из арбалетчиков с криком рухнул со скалы.

Зоркий появился с другой стороны, двигаясь зигзагами и стреляя на бегу. Его болты летели с убийственной точностью, заставляя наемников Лютого прятаться за камни.

Они не отступали. Они атаковали. Трое против двух десятков, не имея никаких шансов на победу. Но давая мне возможность прорваться к пещере.

— Идиоты! — крикнул Лютый, явно не ожидавший такого поворота. — Перестрелять их всех!

Воздух наполнился свистом болтов и звоном стали. Рокот, несмотря на рану, сшибся с двумя наемниками одновременно. Его меч работал как коса, оставляя за собой кровавые борозды.

Я мчался к Железному Черепу, и каждый шаг отдавался болью в груди. Не физической — моральной. Бросаю своих людей. Лучших из лучших.

За спиной творилось что-то страшное. Лязг стали, крики, проклятия на трех языках. Рокот орал что-то нечленораздельное — видимо, дрался одной рукой. Верес и Зоркий поддерживали его, но против пятерых элитных убийц…

Не смотрю назад. Если увижу, как Лютый добивает Рокота, или как Зоркому перерезают глотку, то все. Развернусь и побегу обратно. А это значит, что они погибнут зря.

Ноги несли вперед сами собой. Мозг отключился — работали только инстинкты. Добраться до пещеры. Найти это испытание. Получить силу. Вернуться и отомстить.

Пятьдесят метров до пещеры. Сорок. Тридцать.

Болт просвистел рядом с ухом. Еще один ударился о камни у моих ног, высекая искры.

— Стреляйте в князя! — ревел Лютый. — Только его живым!

Но мои люди не давали им такой возможности. Они атаковали с безумной отвагой, не жалея себя, привлекая на себя весь огонь.

Двадцать метров. Пятнадцать.

Внезапно раздался глухой взрыв. Ударная волна толкнула меня в спину, заставив споткнуться. Обернувшись, я увидел столб дыма и пламени — кто-то из моих людей использовал гранату.

— Рокот! — вырвалось из груди.

Но ответа не было. Только треск огня да стоны раненых.

Последние метры до входа в пещеру я преодолел, не чувствуя ног. Темная пасть Железного Черепа поглотила меня, укрыв от арбалетных болтов.

Внезапно, что-то чёрное влетело в проход, а затем раздался оглушительный взрыв! Эхо прокатилось по пещере и растворилось в мертвой тишине.

Меня кинуло ударной волной о стены. С потолка посыпалась каменная крошка, а входное отверстие скрылось за грудой обломков. Толстые плиты рухнули одна за другой, намертво запечатав проход.

Я остался один.

В абсолютной темноте.

Глава 15

Темнота окутала все вокруг, поглощая даже намек на свет. Настоящая чернота, в которой мозг, отчаявшись, пытается выдумывать вспышки, чтобы хоть как-то заполнить пустоту.

Я сидел, прислонившись к груде камней, что еще недавно была входом. Острые края давили на спину, напоминая о безвыходности. Попробовал сдвинуть несколько булыжников, напрягая мышцы до боли, но они даже не дрогнули. Тяжелая порода надежно запечатала меня здесь.

Руки дрожали. Может, от ледяного холода, пропитывающего стены, а может, от того, что в ушах все еще звучали крики моих людей.

Рокот…

Они бросились на дюжину убийц без единого шанса. Ради меня. Чтобы дать время добраться до этой проклятой дыры. А я свалил и дал себя запереть как крысу.

— Отличная работа, князь, — сказал вслух. Собственный голос прозвучал глухо, с противным эхом. — Бросил людей подыхать, а сам закопался в норе.

Воздух был тяжелым, пропитанным затхлостью и чем-то древним. Дышать пока удавалось, а это значило, что где-то должны быть другие проходы. Оставалось только найти их в полной темноте.

Я заставил себя подняться. Мышцы протестовали, но сейчас не время жалеть себя. Начал ощупывать стены, двигаясь медленно и методично, считая шаги. Камень под пальцами оказался удивительно гладким, явно обработанным вручную. Это ощущалось сразу.

На семидесятом шаге пальцы наткнулись на проем. Узкий, едва можно пролезть. Оттуда тянуло прохладой и странным ощущением. Не запахом, а чем-то неуловимым, словно в глубине кто-то ждал меня.

Или что-то ждало.

Испытание должно быть где-то там. Значит, вперед.

Протиснулся в щель боком. Стены давили с обеих сторон, приходилось почти прижиматься к холодному камню. То плечо задевало выступ, то нога соскальзывала на неровностях. С каждым шагом проход становился немного шире, позволяя наконец повернуться лицом вперед.

Коридор закончился неожиданно.

Я вышел в огромное пространство и сразу почувствовал его масштаб. Воздух стал легче, свободнее, а шаги отдавались эхом, характерным для больших залов. Сделал несколько шагов вперед, раскинув руки, но вокруг была пустота.

И вдруг появился свет.

Это не были факелы или костры. Мягкое голубое сияние начало проступать прямо из стен, словно камень светился изнутри. Оно распространялось медленно, как рассвет, давая глазам время привыкнуть. Сначала стали видны общие очертания зала, а затем начали проявляться детали.

То, что увидел, заставило схватиться за меч.

В центре круглого зала стоял я.

Не похожий. Не напоминающий. Я собственной персоной, вплоть до каждой царапины. Тот же рост, те же плечи, те же шрамы. Даже одежда выглядела абсолютно так же: потертые штаны, которые Стефания недавно латала, и сапоги с характерной потертостью на левом носке.

На боку висел меч, который был точной копией моего. Я сразу узнал знакомые царапины на рукояти. Все совпадало до мельчайших деталей.

Только глаза были не мои.

В них плескалась та самая усмешка хищника, который знает, что добыча уже в ловушке. Насмешка, которую я обычно адресовал врагам.

Я стоял и пялился на себя со стороны. Хреновое ощущение, честно говоря. Будто смотришь в зеркало, которое отражает не то, как выглядишь, а кто ты есть на самом деле.

Копия медленно улыбнулась. Эту улыбку я хорошо знал — именно так я встречал противников перед тем, как пустить в ход меч. Но видеть ее направленную против себя…

— Наконец-то, — произнес двойник моим голосом, и с какой-то гадкой интонацией. — Великий освободитель соизволил явиться.

Он шагнул вперед. Движения мои, но в каждом жесте что-то чужое.

— Скажи, князь, — продолжил копия, — сколько еще людей ты принесешь в жертву своим амбициям?

Рука сама собой легла на рукоять меча, но я не мог заставить себя выхватить клинок. Что-то в этом взгляде останавливало.

— Кто ты? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Твоя лучшая версия, — двойник начал кружить вокруг. — Если бы ты не врал себе каждый день о своих мотивах.

Я поворачивался следом, не давая зайти за спину. Но контроль был у него.

— Решил, что твоя жизнь важнее их жизней? Что без великого князя Василия они пропадут. Что только ты спасешь мир от несправедливости.

— Врешь!

— Да? — двойник наклонил голову — мой жест при раздумьях. — Тогда почему послал Забаву против работорговцев? Она могла сдохнуть.

— Она лучший воин…

— Потому что знал: если отправишь другого, а он погибнет, тебе будет невыносимо с этим жить. А Забава — жена. Ее смерть станет личной трагедией, а не просто потерей бойца. И ты сможешь сказать себе: «Я рискнул самым дорогим». Звучит красиво, правда?

Внутри будто что-то скрутило. Ну конечно, в этом была доля правды. Та самая, которую я старался не замечать.

— Заткнись, — выхватил меч.

Бросился на двойника с рубящим ударом. Такой силы хватило бы разрубить человека пополам. Но копия отбила атаку небрежным движением запястья.

— Предсказуемо, — сказал без напряжения. — Ты всегда ставишь себя в центр событий.

Атаковал снова. Серия ударов, финты, попытки зайти сбоку. Бесполезно. Копия парировала не напрягаясь, будто знала каждый мой ход заранее.

— Забава против работорговцев, — продолжал между ударами спокойным тоном. — Таисия за артефактами. Твои жены постоянно рискуют.

Удар в голову — блок. Выпад — уход. Подсечка — прыжок.

— И каждый раз говоришь: «Это необходимо». А думаешь: «Без меня все пропадут». Сколько раз извинился перед ними? Сколько раз сказал: «Прости, что втягиваю»?

Я отступил, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное. А копия стояла расслабленно, даже не вспотев.

— Устал? — поинтересовался он с издевкой. — А мы только начали.

Раз прямой бой не катит… Что ж. Я достал магический камень, сжал в ладони.

— Инфернум!

Огненный шар полетел в копию, но тот поднял руку.

Пламя разбилось о невидимую стену.

— Преграда, — произнес он таким тоном, будто погоду комментировал. Затем уже из его ладони вырвались огненные шары — втрое мощнее моего.

Едва успел откатиться. Где стоял секунду назад, пол взорвался воронкой. Осколки полоснули по лицу.

Теперь в ход пошли и меч, и кинжал. Два клинка работали в связке, не давая противнику передышки. Но копия отбивала каждый удар — иногда одним движением, иногда работая сразу двумя клинками, словно он читал мои мысли.

— Но самое интересное, — говорил двойник, даже не сбиваясь с дыхания от интенсивного боя, — что все они искренне думают, что ты их любишь. И самое страшное — ты сам в это веришь.

В какой-то момент он перешел в атаку. Удар следовал за ударом с нечеловеческой скоростью и точностью. Я только отбивался, отступая к стене зала. Каждое движение копии было идеальным — ни одного лишнего жеста, ни грамма потраченной зря энергии.

— Ты наслаждаешься властью, князь, — говорил двойник, и в его голосе появились новые нотки. Не злость, не презрение — что-то похожее на жалость. — Когда они склоняют перед тобой головы. Когда висят на каждом твоем слове, словно это истина в последней инстанции. Когда готовы умереть по твоему приказу — в эти моменты ты чувствуешь себя богом.

Спина уперлась в холодную стену. Отступать некуда. Копия занесла меч для финального удара, и в его глазах я увидел то же выражение, что бывало в моих перед казнью врага.

— Ты недостоин нести титул защитника тот, кто защищает только собственное эго, — произнес двойник, готовясь нанести смертельный удар.

И в этот момент я понял.

Понял, почему он знал все мои ходы еще до того, как я их делал. Почему каждое его слово попадало точно в цель. Почему его техника была идентична моей, но превосходила ее.

Двойник не был сверхъестественно быстрым или сильным противником. Он был мной — той частью меня, которую я всегда старался не замечать, запереть в дальнем углу сознания, забыть. Копия состояла из всех моих худших качеств, всех подавленных сомнений, всей правды, от которой я бежал каждый день.

Но у него был один критический недостаток. Двойник не мог быть честным сам с собой — ведь он целиком состоял из самообмана и отрицания.

Я медленно опустил оружие.

— Ты прав, — сказал ему, и эти слова давались труднее, чем любой бой в моей жизни.

Копия замерла с занесенным над головой мечом, явно не ожидая такого поворота. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.

— Ты прав, — повторил, и каждое следующее слово было как удар кинжалом по собственной гордости. — Частично.

Воздух в зале как будто сгустился. Двойник медленно опустил меч, изучая меня с недоумением, словно я внезапно заговорил на незнакомом для него языке.

— Да, я властолюбив, — продолжал, заставляя себя говорить не отводя от него взгляда. — Да, мне нравится, когда мне подчиняются. Когда люди смотрят на меня как на спасителя, как на героя — это кормит мое эго.

Голос дрожал, но я продолжал:

— Да, иногда я ставлю свои цели выше чужой безопасности. Да, я использую людей — даже тех, кого искренне люблю. И да, временами прикрываю это заботой о «высших целях» и «спасении мира».

Двойник стоял неподвижно, и в его лице читалась полная растерянность. Он был создан из моей лжи самому себе, из отрицания собственных недостатков. И теперь, когда я их признавал, он не знал, как реагировать на это.

— Да, я получаю удовольствие от власти, — мой голос становился увереннее и тверже. — От того, что люди доверяют мне свои жизни.

Сделал шаг вперед. Копия инстинктивно отступила.

— Знаешь, что я понял? — внутри что-то разгорается, будто костер, но это не злость и не гнев. Просто жар, какой-то новый. — Если я могу это признать, значит, могу и работать над собой. Каждый день. Становиться лучше.

Делаю еще шаг. Двойник пятится, а его глаза… В них уже нет презрения. Что-то другое, почти как страх.

— И знаешь что? — мой голос звучит тверже, увереннее. — Я буду их защищать. Не потому что я идеален. Не потому что я какой-то герой без изъянов. А потому что это правильно. Защищать тех, кто слабее. Даже если сам далеко не святой.

В тот момент, когда копия в растерянности моргнула, не понимая, как ответить на честность, я рванулся вперед.

Кинжал вошел ему под ребра до самой рукояти.

Двойник удивленно посмотрел на меня, потом на торчащую из груди рукоять клинка. Но в его глазах не было боли или гнева. Медленно, очень медленно на его лице расцвела улыбка — но теперь в ней не было насмешки. Только что-то похожее на уважение.

— Истинная сила воина, — прохрипел он, и его тело начало рассыпаться в мелкую голубоватую пыль, — не в безупречности, а в способности признавать свои недостатки и продолжать бороться. Ты достоин продолжить путь… князь.

Копия окончательно развеялась, оставив после себя только мерцающие в воздухе частицы, которые медленно гасли, словно искры от костра.

Я рухнул на колени.

Признать свои косяки оказалось сложнее, чем любой бой. С каждым «да, я такой» внутри словно кто-то проводил острым лезвием. Неприятно, но честно.

И вот, пока я ковырялся в собственных недостатках, вдруг почувствовал, как что-то меняется. Как будто груз, который я таскал годами, наконец-то свалился с плеч. Легче стало. Да, я не идеален — властолюбив, эгоистичен, временами использую людей. Но теперь хотя бы честно могу себе это сказать. А честность, как ни странно, добавляет сил.

Жив. А значит у меня есть шанс стать лучше.

С противоположной стороны зала раздался громкий скрежет — камень терся о камень с характерным звуком, от которого сводило зубы. Массивная плита медленно, с трудом опускалась в пол, открывая новый проход. Из темного коридора тянуло предчувствием новых испытаний.

Поднялся на ноги, отряхнул колени от каменной пыли. Первое пройдено, но впереди меня ждали еще два…

Из провала пещеры вел узкий коридор. Стены включили мягкую синюю подсветку, как только я пошел по нему. Магия.

Коридор поднимался вверх. Сначала ступеньки, потом просто наклонная поверхность, отполированная временем. Воздух становился свежее с каждым шагом. До выхода оставалось недалеко.

Я притормозил у последнего поворота. Снаружи меня могли ждать враги. Лютый не из тех, кто сдается. Этот сумеречник был терпелив, как хищник. И так же беспощаден.

Осторожно выглянул. Передо мной открывался вид на долину, залитую предрассветным сумраком. Внизу, метрах в ста, виднелись фигуры. Пятеро темных эльфов разбили лагерь у подножия скалы. Дымок от их костра тонкой струйкой поднимался в неподвижном воздухе. Один из них поднял голову и что-то крикнул товарищам.

Меня заметили.

— Князь! — донесся знакомый голос Лютого. — Выходи! Поговорим!

Глава 16

Я вышел из расщелины на каменный выступ. Высота была головокружительной — до врагов оставалась сотня метров отвесной стены. Ветер на этой высоте пробирал до костей, напоминая, что одна ошибка может стать фатальной.

— Сдавайся! — крикнул Лютый. — Обещаю быструю смерть! Твои люди дрались храбро.

Значит, мои воины погибли.

— Иди к Костобою! — мой голос срывался от ярости.

Свист. Арбалетный болт ударил в камень рядом с моими ногами, разлетевшись золотистыми искрами.

— Тогда умрёшь медленно! — завопил Лютый.

Сумеречники начали обстрел, один болт за другим.

Беглый осмотр подтвердил худшее. Небольшой выступ, метра четыре в ширину, без единого укрытия. Путь оставался только один, наверх.

Над головой возвышались пять каменных столбов. Четыре поменьше окружали один центральный, самый высокий. «Пятерня Великана», как называли это место. По легенде, рука низвергнутого за гордыню титана Таласо пробилась сквозь толщу земли в последней попытке вернуться к богам.

До ближайшего столба оставалось метров тридцать почти отвесной стены. Склон был круче крыши дома, а камень отполирован ветрами до зеркального блеска.

Пальцы вцепились в микроскопическую трещину в граните. Я начал подъем.

Первые метры дались легко. Пальцы привычно находили неровности, ноги упирались в крошечные выступы. Но вскоре мышцы предплечий загорелись от напряжения. Каждую зацепку приходилось удерживать только кончиками пальцев.

Болт просвистел рядом с ухом. Еще сантиметр влево, и все бы кончилось. Осколки камня брызнули в лицо, один острый кусочек оцарапал щеку.

Еще один удар пришелся в плечо. Кольчуга спасла от серьезной раны, но ткань плаща прошило насквозь. По руке потекла теплая кровь.

Нельзя останавливаться. Двигаться. Всегда двигаться.

Я нащупал пальцами очередной зацеп, тонкий как волос, но уходивший глубоко в камень. Подтянулся, и предплечья тут же скрутило судорогой. Еще метр. Поставил ногу на крошечный выступ, не больше пуговицы.

Свист. Болт выбил осколки прямо из-под моей руки. Каменная крошка посыпалась в пустоту, глухо стуча о выступы скалы.

— Левее! — орал внизу Лютый. — Левее прицеливайся! Он идет зигзагом!

Я двигался, меняя траекторию через каждые несколько метров. Вправо, влево, снова вправо. Но враги быстро подстраивались. Они учились предугадывать мои движения. Один из болтов разорвал рукав, оцарапав руку.

До первого столба оставалось метров десять. Самый опасный участок — узкий карниз шириной в ладонь. Придется двигаться боком, прижавшись к стене всем телом. Одна оплошность и кранты.

— Сосредоточьте огонь на карнизе! — командовал Лютый. — Как только ступит на него — стреляйте все разом!

Первый шаг. Левая нога нащупала твердую опору. Пятка повисла над пустотой. Правая рука вцепилась в трещину над головой. Болт ударился над головой, осыпав меня каменной пылью.

Я сделал второй шаг, переставляя правую ногу. Теперь я висел над пропастью, цепляясь за стену лишь боковой поверхностью ботинок и кончиками пальцев. Воздух рассек очередной болт, просвистев у самого лица.

Пальцы онемели от напряжения. В груди жгло, прижавшись к скале, я едва мог дышать. Но продолжал ползти. Сантиметр за сантиметром.

Болт прошил штанину. Еще сантиметр, и он пробил бы мне ногу. Каким-то чудом я удержался. Сцепил зубы.

Наконец карниз закончился. Ухватился за край первого столба обеими руками и подтянулся на его вершину. Ноги и руки дрожали от усталости.

Внизу сумеречники перезаряжали арбалеты. Лютый что-то кричал, размахивая руками. Видимо, планировал штурм. У них были веревки и крюки. Скоро гады полезут наверх за мной.

На столбе был высеченный текст. Его смысл был понятен, видимо магия заложенная в него Дареном приспосабливала язык под читателя.

«Испытание Ловкости. Подготовка к обретению права владеть Полием. Взойди на Трон Таласо до восхода солнца, или навсегда останься в объятиях камня.»

Трон Таласо — это центральный столб. Самый высокий из пяти.

Я прикинул расстояние до следующего столба — четыре метра. Прыжок, конечно, возможен, но если промахнусь, собирать меня будут по кускам где-нибудь внизу. С предпоследнего столба до центрального и вовсе семь метров.

Даже если бы был чемпионом по лёгкой атлетике, не долетел бы. Человеческое тело на такие трюки не рассчитано.

На востоке в это время небо начало светлеть. Край горизонта окрасился в бледно-розовый цвет. До рассвета час, не больше.

— Штурмуем! — донесся крик Лютого. — Двое остаются внизу! Трое лезут наверх! У кого веревки?

Такс, походу времени в обрез. Я отошел к дальнему краю столба, насколько позволяла круглая площадка. Разбег метра два, не больше. Сделал несколько глубоких вдохов, прикидывая траекторию. Разбег. Толчок. Прыжок.

Мгновение полета над пропастью. Ветер дует в лицо. Под ногами — каменное дно ущелья, кажущееся сейчас особенно далеким и неприветливым.

Руки выбросил вперед, ноги подобраны.

Всего секунда, что показалась вечностью.

Приземлился на край второго столба. Удачно, хотя чуть не поскользнулся на гладком камне. Пришлось упасть на колени и ухватиться руками за поверхность, гася инерцию.

До третьего столба было уже четыре с половиной метра. Разогнаться тут не получится. Я напрягся, мысленно прокручивая траекторию прыжка.

Если прыгну слишком высоко, не дотянусь. Если низко, не хватит длины полета.

Оттолкнулся всем телом.

Полет показался еще дольше. В последний момент понял, что лечу чуть левее цели. Дернул в воздухе правым плечом, пытаясь скорректировать траекторию полёта. Есть!

Удар, дыхание выбило, но я удержался, сцепив зубы и собрав всю ярость зацепился за край столба руками. Благо арбалетные болты сюда не долетают. Повис над пропастью. Предплечье и пальцы скрутило от боли.

Не возьмёте гады. Вспоминая тренировки и армейских инструкторов подтянулся. Вашу… Выдох. Забрался.

Здесь я остановился. До центрального — пропасть. Шесть метров над бездной. Такое расстояние человек не перепрыгнет. Даже если разбежаться с противоположного края, не хватит сил и техники. Хоть крылья отращивай

Опустил взгляд и увидел, что у края столба есть подсказка.

«Доверься камню. Таласо протянет руку достойному.»

Что это значит?

Я внимательно осмотрел поверхность центрального столба. Гладкая, без единой трещины. Но в предрассветном свете, когда солнце начало золотить восточный край неба, заметил что-то странное. Почти невидимые серебристые металлические выступы. Пригляделся… Ба! Да это зацепы для рук и ног, расположенные по спирали, уходящей к вершине.

Значит, нужно прыгать не на вершину, а ухватиться за один зацепов, а затем подниматься по спирали. Самоубийство, но где наша не пропадала.

Внизу послышались крики. Сумеречники начали подъем. Звон металла о камень резанул по ушам. Забивают крючья, гады.

Небо на востоке порозовело. Первый край солнечного диска показался из-за горизонта. Рассвет близко. Если не успею до восхода, испытание провалено. А мои воины погибли зря.

Отошел к краю четвертого столба, насколько позволяла площадка. Сделал несколько пробных движений, прикидывая силу толчка. Слишком сильно и перелечу мимо цели. Слишком слабо и размажусь по скале внизу. Веселенькая дилемма.

Последний взгляд на цель. Крошечный выступ в стене центрального столба, едва заметный в утреннем свете. Шесть метров вперед и два вниз. Придется лететь по дуге, как стрела из лука. Или как идиот-самоубийца. От винта!

Разбежался и прыгнул в пропасть.

Несколько мгновений свободного падения. Время словно замедлилось. Ветер дул в лицо и становился все сильнее. Руки вытянуты вперед. Пальцы растопырены, готовые схватиться за спасительный выступ. Под ногами показалось каменное дно ущелья.

И тут я почувствовал, что меня словно что-то тянет к пятому столбу, какой-то необъяснимый поток силы. Еще мгновение…

Руки ухватились за первый зацеп.

Есть! Удар был такой силы, что в плечах хрустнули суставы. Но я удержался. Ноги нашли опоры.

Теперь подъем по спирали. Каждый зацеп размером с половину ладони. Каждое движение — на грани возможного. Мышцы горели от напряжения, но я поднимался.

Метр за метром. Виток за витком. Пальцы саднили, в предплечьях стреляла боль от перенапряжения.

Первые лучи солнца коснулись вершины центрального столба. Я сделал последнее усилие и подтянулся на Трон Таласо. Рухнул на каменную площадку, задыхаясь от усталости.

На северо-востоке, в сторону Поселения Волот, поднимался черный столб дыма. Слишком густой и темный для обычного пожара.

Гаврила, если кто-то из моих пострадал, я не успокоюсь, пока не уничтожу тебя и твою империю. Как только последний луч солнца коснулся камня, руны под моими ногами вспыхнули ослепительным светом, и земля ушла из-под ног. Портал!

Падение длилось вечность — или мгновение, невозможно было сказать. Время потеряло всякий смысл. А затем яркий свет ударил в глаза так резко, что пришлось зажмуриться и прикрыть лицо рукой.

Когда зрение привыкло, я понял место куда я попал это какая-то пещера, причём не обычная.

Огромное подземное святилище раскинулось передо мной. Потолок уходил так высоко, что взгляд терялся в густых тенях. Древние руны покрывали стены, их холодное голубое свечение пульсировало в ритме сердцебиения. В воздухе висел запах камня и металла. Здесь веками ковали сталь, это чувствовалось в каждом вдохе.

Черный каменный храм высился в центре зала. Никаких руин или следов разрушения. Сооружение выглядело так, будто его возвели вчера. Золотые узоры украшали свод, который держался на массивных колоннах. Священная сила исходила от храма волнами. Сердце забилось чаще. Что-то древнее и могущественное ждало меня там.

Десятки каменных дварфов замерли перед входом в вечном безмолвии.

Я приблизился медленно, изучая каждую фигуру. Невероятное мастерство проявлялось в каждой черте высеченных лиц. Каменные стражи стояли кольцом, сжимая молоты, кирки и кузнечные инструменты.

Суровые лица выражали не жестокость, а глубокую печаль. Их каменные взгляды пронизывали насквозь. В них читалось немое предупреждение.

Ученики Дарена. Вот кто это был. Те самые дварфы, что ушли с мастером искать Полий и пропали без вести.

Теперь все встало на свои места. Смерть не забрала их. Они стали частью испытания, добровольными стражами священного места. Вечная жертва ради защиты тайны.

В центре стояла статуя дварфа в кузнечном фартуке, с бородой до пояса и усталым лицом. Он протягивал вперед мощные ладони — будто предлагал что-то взять или ждал жертвы. Детализация поражала: в камне читалась и мудрость, и тяжесть прожитых веков.

Дарен.

За моей спиной что-то глухо хлопнуло. Обернулся — проход исчез. Стена, словно никакого выхода здесь никогда не было.

— Добро пожаловать на третье испытание, Разрушитель.

Голос звучал отовсюду и ниоткуда. Древний, как сами камни. В нем слышался скрип веков и звон кузнечного молота, мудрость эпох и… грусть. Глубокая, безграничная грусть.

— Испытание Разума. Покажи, достоин ли ты нести бремя Полия.

Мир вокруг начал расплываться. Стены храма становились прозрачными, словно туман. Реальность дрогнула, как поверхность воды от брошенного камня.

И я увидел…

Полесье. Но не то, что знал.

Города с высокими башнями из белого камня устремлялись к небу. Широкие дороги, мощенные светлым булыжником, соединяли поселения. Корабли с белыми парусами неторопливо скользили по рекам, везя не рабов, а товары. Мирные фермы, где работали люди всех рас бок о бок.

Сын Тихомира и Росьяны, маленький Данила, играл на улице. Его смех звенел в воздухе, как колокольчики. Рынки были полны товаров, а не невольников. Везде царили мир, процветание, справедливость.

Мое Полесье. Такое, каким я мечтал его сделать.

В груди разлилось тепло. Это было прекрасно. Это было…

Но видение начало изменяться.

Небо потемнело. Города загорелись. Армии сходились в смертельной схватке, и земля под ними становилась красной от крови. Тысячи людей в кандалах шли по дорогам, ведомые новыми хозяевами. Все было хуже, чем сейчас. В сотни раз хуже.

Я стою на вершине холма. Вокруг валяются тела — враги вперемешку с друзьями. Меч сжимается в руке, весь в крови.

Улыбаюсь так, будто только что выиграл главный приз на безумной лотерее. Глаза горят, будто мне кто-то влил вены литр чистого безумия. Передо мной Забава, на коленях, вся дрожит. Она посмела усомниться в моём приказе.

Я даже не моргнул, когда велел ее казнить.

— Нет! — вырвалось у меня.

Видения рассыпались, как разбитое зеркало. Я упал на колени посреди храма, тяжело дыша. Ладони дрожали. Во рту стоял горький привкус, а в голове эхом отдавались крики умирающих из видения.

— Сила развращает, — прозвучал голос Дарена. — Даже благие намерения могут привести к тирании. Ты видел две дороги. Какую выберешь?

Поднял голову к статуе Дарена. В его каменных глазах, как ни странно, мелькнуло понимание. Или мне просто показалось?

— Я…

Голос предательски дрогнул. Черт. Собрался с мыслями и начал заново, чеканя каждое слово.

— Не знаю, что будет дальше. И не могу обещать, что не наломаю дров. Власть действительно меняет. Уже чувствую ее хватку на себе. — В горле встал колючий ком. — Но я постараюсь остаться человеком. Несмотря ни на что. Буду помнить, ради чего взял в руки меч. И буду помнить тех, кто погиб из-за меня.

Рокот. Верес. Зоркий. Лица верных воинов, отдавших свои жизни, чтобы я стоял здесь.

Повисло тяжелое молчание. Каменные истуканы вокруг, казалось, вслушивались, взвешивая каждое слово. Наконец, статуя Дарена едва заметно кивнула.

— Мудрость в том, чтобы сомневаться, — раздался древний голос, гулким эхом отражаясь от стен. — Тот, кто не ведает сомнений, уже потерян.

Голос замолчал, давая мне переварить сказанное.

— Но одних слов мало. Путь к силе открывает жертва. Что ты готов отдать за Полий?

Я задумался. Чего требует Дарен? Золота у меня не было. Оружие? Но какой смысл жертвовать оружие ради оружия?

Потом понял.

Нащупал в поясе Камень Молниевого Разряда. Дар Светозара. Камень, который выжег Лютозверя, спасая меня от верной смерти. Камень, который мог бы в одиночку уничтожить целый отряд Гаврилы. Отдать его — значит ослабить себя перед лицом главного врага.

Но без жертвы нет силы.

Я не сомневался. Положил камень на раскрытые ладони Дарена.

Статуя дрогнула. Каменные пальцы медленно, словно преодолевая сопротивление веков, сомкнулись вокруг камня. Вся фигура медленно повернулась, и за ее спиной открылся проход. Сквозь него пробивался мягкий золотистый свет.

В новом зале стало теснее, но величие никуда не делось. Я шагал вдоль стен, разглядывал резные сцены: герои в доспехах, чудовища, короны, скипетры, всё это вылеплено так, будто мастера только что отложили инструменты. В центре стоял алтарь из камня, в него вонзили меч.

Я даже не успел подойти, а уже знал — другого такого не бывает.

Двуручный, огромный, рукоять почти с мою руку, клинок широкий у основания и сужается к острию. Главное — он светился. Не вырвиглаз, а мягко, как лунный свет в зимнюю ночь. От этого холодного голубого сияния по коже побежали мурашки.

Крушитель. Меч созданный из Полия.

— Последняя жертва, — прозвучал голос. — Цена за право владеть оружием богов.

Я подошел к алтарю. Меч возвышался передо мной, и сила, исходящая от него, была почти осязаемой. Я протянул руку, но остановился в сантиметре от рукояти. А что, если я недостоин?

Что, если меч отвергнет меня?

Все эти сомнения рассеялись, когда обхватил рукоять обеими руками.

Тепло. Приятное, согревающее тепло потекло по рукам. Словно меч узнал меня, принял. Но когда дернул — клинок не сдвинулся ни на волосок, словно врос в камень.

Еще раз.

Результат тот же.

Дарен говорил о жертве. Последней жертве. Но какой? Кровь моих воинов уже пролилась у подножия скалы. Моя собственная — малая цена, чтобы их смерть не стала напрасной.

Провел ладонью по лезвию. Острота поражала — кожа разошлась, словно шелк, хотя я едва коснулся металла. Боли не было. Только легкое жжение. Капли крови упали на алтарь, и камень засветился ярче.

Теперь снова взялся за рукоять, но уже окровавленными руками.

Меч поддался.

Легко, словно перышко, Крушитель Оков поднялся из каменного ложа. Я поднял клинок над головой, и он запел. Тонкий мелодичный звук напоминал звон хрустальных колокольчиков. Золотой свет заполнил зал, отразился от стен и потолка тысячами бликов.

В тот же миг изменения прокатились по моему телу. Сила потекла по венам огненной рекой. Мышцы налились мощью. Я стал больше, сильнее. И речь шла не только о физической силе.

Голос Дарена прогремел в пустоте:

— Да будет так. Ты получил Полий, Василий из далеких земель. Но помни: эта сила не для завоеваний и славы. Она дана тебе, чтобы освободить угнетенных и сломать цепи рабства. Неси это бремя достойно, ибо цена ошибки превратит в прах судьбу всего Полесья.

Перед глазами всплыли знакомые надписи системы:

ТИТУЛ ПОЛУЧЕН: ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ

Крушитель Оков принимает вас как достойного владельца

Все характеристики увеличены

Но я едва обратил на них внимание. Меч в моих руках был важнее любых системных уведомлений. Он был живой. Я чувствовал это. В нем билось сердце из застывшего металла, текла кровь из чистой энергии.

Мир снова вспыхнул ослепительным светом.

Глава 17

Мир вспыхнул белым светом, и в следующее мгновение меня подхватил ледяной ветер.

Первое, что почувствовал — пронизывающий до костей холод высоты, а не привычную твердость земли под ногами. Разреженный воздух обжигал легкие, каждый вдох давался с трудом. Земля стремительно приближалась, ветер свистел в ушах и рвал одежду.

Ни следа паники. Крушитель Оков пульсировал в руке теплым синим светом, и какая-то невидимая сила тормозила мое падение, делая его управляемым спуском. Воздух загустел, подхватил меня — словно море подхватывает корабль.

Черт, да это же лучше любого парашюта.

Артефакт пел тихую, древнюю мелодию, которая вибрировала через рукоять в мои кости и отзывалась в каждом нерве.

Магия Крушителя окутывала меня защитным коконом, и я чувствовал его уверенность: меч не позволит мне разбиться. Он слишком долго ждал своего часа, чтобы потерять владельца сразу после своего освобождения.

С каждой секундой детали внизу становились четче. Знакомые очертания частокола, крыши домов, тонкие струйки дыма от очагов…

Дыма?

Я всмотрелся пристальнее, и сердце ухнуло в пропасть.

С высоты в тысячу метров картина раскрывалась медленно и мучительно, словно кошмарный сон, от которого не можешь проснуться. Сначала я заметил темные точки у основания частокола. Они располагались слишком правильно, слишком упорядоченно для случайности. Затем различил характер дыма. Это был не белый дым от мирных очагов, а черный, едкий дым пожарищ, поднимающийся от горящих участков ограды.

Еще ниже. Еще страшнее. Элитные сумеречники в темных доспехах расположились вокруг частокола. Это была не беспорядочная атака диких налетчиков.

Мое поселение находилось в осаде.

Пока я проходил испытания, мои люди истекали кровью.

Еще сотня метров до земли, и детали сложились в полную картину. На деревьях за внешним периметром я различал силуэты лучников: один укрылся за толстым дубом в пятидесяти метрах от ворот, двое засели на раскидистых ветвях вяза справа, еще один обосновался на сосне. Они методично обстреливали защитников на стенах, стрелы летели без остановки.

На северной стене мелькнула незнакомая фигура в кожаном доспехе. Один из новых воинов метался от бойницы к бойнице, по деревянным подмосткам, разя врагов из арбалета. Движения резкие, отчаянные.

Южную стену держал Железняк — широкие плечи дварфа выделялись даже с этой высоты. Большой щит укрывал троих лучников, но их стрелы взлетали в воздух заметно реже, чем вражеские.

Стрелы кончались. Или стрелки.

У главных ворот штурмовая группа из двадцати сумеречников планомерно поджигала частокол. Воины действовали слаженно: одни прикрывали товарищей большими щитами от обстрела со стен, другие подносили факелы к основанию кольев, третьи подавали горючую смесь из глиняных горшков. Дисциплинированная пехота из армии.

Командовал ими Лютый — я узнал его пепельно-серую кожу и уверенные движения. Он указал рукой влево — три лучника мгновенно сменили позицию. Махнул вправо — штурмовики усилили давление на восточную часть ворот.

А на стенах поселения было слишком мало защитников. Там, где должны были стоять десятки воинов, виднелись единицы. Западная стена вообще казалась пустой — лишь один силуэт перебегал от башни к башне, пытаясь создать видимость большего количества людей.

Гаврила… Эти твари… Они осмелились! Крушитель Оков в руке пульсировал мягким светом, словно тоже жаждал расплаты. Ладно, друг, начнем. Я развернул тело, выбирая траекторию, и направился вниз, прямо в их тыл.

Приземление получилось бесшумным, меч смягчил удар поглотив энергию. Ноги коснулись земли легко прямо позади троих сумеречников с арбалетами, затаившихся на толстых ветвях дуба.

Первый даже не успел обернуться. Крушитель прошел через его торс, словно рассекая дым, и темный эльф рассыпался синей пылью. Второй начал поворачиваться, его глаза расширились от ужаса, но синий клинок был беспощаден.

Третий успел вскинуть арбалет и нажать на спуск, однако я одним плавным движением разрубил бол, арбалет, руки и грудь стрелка. Сумеречник осыпался пылью, а клинок рвался в бой.

Три кучки серебристой пыли медленно опустились на землю.

Крики тревоги эхом прокатились по лесу. Остальные лучники развернулись ко мне и выпустили залп. Дюжина стрел просвистела в мою сторону, но в нескольких сантиметрах от моего тела они замедлились, потемнели и рассыпались серой пылью.

Защитное поле Крушителя пульсировало вокруг меня невидимым куполом.

Я пошел к воротам, не таясь. Спокойно, шаг за шагом. Пусть видят. Пусть понимают, что их ждет. Под сапогами хрустела пыль от разлетевшихся стрел и утоптанный снег. Оставшиеся лучники опомнились и снова открыли огонь. Один залп. Второй. Все впустую.

Путь мне преградил Лютый. Он встал точно между мной и воротами, обнажив рапиру. Его клинок засветился зеленоватым магическим светом.

— Выжил? — спросил он, принимая боевую стойку. — Гаврила дорого заплатит за твою голову.

— Попробуй.

Лютый шагнул вперед и нанес точный удар прямо в сердце. Я ответил простым взмахом Крушителя навстречу его клинку.

Зачарованная рапира развалилась пополам с жалким звоном. Зеленоватое свечение клинка погасло, словно задутая свеча. Лютый уставился на обломок рукояти.

— Что… как это возможно… — в глазах темного эльфа застыли боль и недоверие, зрачки расширились, а губы приоткрылись в немом вопросе.

Второй мой удар разрубил его от левого плеча до правого бедра. Тело Лютого на мгновение повисло в воздухе, а затем взорвалось облаком синей пыли.

Основная штурмовая группа у ворот замерла на секунду, глядя на развеивающуюся пыль, что когда-то была их командиром. Кто-то выматерился. Другой закричал что-то про месть. С диким боевым кличем сумеречники бросились на меня, размахивая мечами и топорами. Двадцать разъяренных воинов, готовых растерзать убийцу своего лидера.

Интуитивно, словно делал это тысячу раз я вонзил Крушитель острием в землю.

Синяя волна силы вырвалась из точки удара меча о землю и понеслась во все стороны с невероятной скоростью.

Снег исчез, почва раскололась паутиной трещин.

Сумеречники в радиусе тридцати метров взлетели в воздух вверх, подброшенные невидимой силой, после чего рухнули вниз беспомощными куклами.

На стенах частокола показались знакомые фигуры. Забава сжимала ятаганы, её левое плечо было обмотано пропитанной кровью повязкой. Лара держала лук наготове, хотя в колчане осталось всего несколько стрел. Железняк тяжело привалился к щиту, пытаясь отдышаться. На северной башне стоял незнакомый мне лучник.

Все взирали на меня с потрясением, в их глазах читались надежда и огромное облегчение.

Выжившие сумеречники, очнувшись от оглушения, обратились в бегство. Один из их командиров достал кристалл-коммуникатор и стал быстро докладывать кому-то о происшедшем.

Уже убегая, командир среднего звена крикнул:

— Мы еще вернемся, Князь. Господин Гаврила никогда не прощает обид.

Тяжелые створки ворот открылись со знакомым скрипом. Первым ко мне выбежал Кузьма. Домовой выглядел измученным: глубокие морщины прорезали лицо, коричневая кожа приобрела нездоровый серый оттенок, глаза запали.

— Князь! — он запыхался, словно пробежал несколько километров. — Слава всем богам, ты вернулся! Осада идет уже третий день.

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Получается меня не было три или даже пять дней? Тошнота подкатила к горлу от того, сколько времени я потерял проходя испытания.

— Кузьма, собери всех раненых в доме Юлия. Немедленно. Он рванул выполнять приказ, а я обнял своих жён, что кинулись мне на встречу.

— Живой!!!

* * *

Лазарет встретил меня запахом крови, пота и боли. Стефания склонилась над раненым тигролюдом, зашивая глубокую рану на его боку. Руки ее дрожали от усталости, лицо было бледным, с темными кругами под глазами. Платье, когда-то белое, теперь покрывали бурые пятна засохшей крови.

Юлий перебинтовывал голову молодому лешаку резкими, нервными движениями. По всему помещению на импровизированных постелях из одеял и соломы лежали мои бойцы. Некоторые стонали, другие дышали тихо и неподвижно.

Я начал считать. Двадцать три раненых. Дьявол.

Молодая тигролюдка с забинтованной рукой. Дварф со сломанными ребрами. Старый лешак с прострелянным плечом. Среди них были и незнакомые лица — новые поселенцы, которых я не успел толком узнать. Каждый из них пострадал, защищая наш дом.

Дай, сказал я Стефании, протягивая руку.

Она удивленно посмотрела на меня.

К самым тяжело раненым подошел с Крушителем в руке. Остались те, кто уже балансировал на грани. Один лежал, истекая кровью, другой хрипел, хватая ртом воздух, словно рыба на суше. Рукоять меча коснулась плеча ближайшего.

Синий свет вспыхнул мягким пульсом, и что-то теплое, живое, словно поток воды, хлынуло через клинок. Глубокие разрывы плоти начали сходиться, будто сами собой, а темные пятна крови на бинтах перестали расползаться.

Стефания наблюдала за происходящим с нескрываемым изумлением:

— Ты лечишь лучше любого лекаря, которого я когда-либо видела.

Я молча продолжал работу, некогда сейчас было отвлекаться на болтовню.

— Вот ещё, новая проблема, — Стефания протянула мне стрелу с черным оперением.

На наконечнике засохла темно-коричневая субстанция, которая даже в засохшем виде источала едва уловимый сладковатый запах.

Краксолист.

Сам не понял, откуда появилась в моей голове эта информация. Самый жестокий яд Полесья, от которого нет противоядия.

— Ею ранили лешака, — продолжила Стефа. — Всего лишь царапина на руке, но он уже четвертый час корчится от боли, кричит.

Я резко встал.

— Веди.

Пошел к постели раненого быстрым шагом.

Лешак лежал, свернувшись в клубок, его козлиные ноги дергались в агонии. Лицо искажено болью, изо рта идет пена.

Плохо дело. Отравление краксолистом — одна из самых мучительных смертей в Полесье.

Положил руку на его горящий лоб и мысленно обратился к Крушителю с просьбой о помощи. Меч ответил мягким голубоватым свечением, и боль на лице Добряка начала медленно утихать.

Через несколько минут он открыл глаза:

— Князь? Ты вернулся? Боль… боль прошла… как ты это сделал?

— Позже, — сказал я, поправляя одеяло. — Сейчас отдыхай. Восстанавливайся.

Когда закончил с последним воином, выпрямился и устало смахнул пот со лба.

Через несколько минут устроил собрание в Комнатер Карт. Жены уже ждали меня там, и их вид едва не сломил мое самообладание.

Забава сидела на стуле, держа неподвижно левую руку. Рукав рубашки был срезан, плечо туго перебинтовано, но темные пятна крови все равно проступали сквозь белую ткань. На правой щеке виднелся свежий шрам от близко пролетевшей стрелы — розовая полоса пересекала скулу от виска к подбородку.

Обычно живые, полные боевого огня глаза потускнели от усталости хищницы, которая три дня подряд защищала логово без отдыха.

Лара стояла у карты, не выпуская лук из рук даже в относительной безопасности. Пальцы правой были стерты до крови от постоянного натяжения тетивы. Колчан за плечом почти опустел.

Иляна забилась в дальний угол, обхватив колени руками. Она была на пределе сил, почти оторвана от своей водной стихии. Обычно голубоватая кожа приобрела болезненный оттенок.

Таисия металась по комнате, как зверь в клетке. Кончики когтей то выдвигались, то втягивались — верный признак предельного нервного напряжения. На ее одежде темнели пятна грязи и крови.

Я медленно обвел их взглядом и сухо произнес.

— Докладывайте.

Забава первая нарушила тяжелую тишину:

— Они начали атаку на рассвете второго дня после твоего ухода. Атакуют волнами по четыре-пять часов, потом дают передохнуть, а затем снова навязывают бой. Методично изматывают.

— Лучники у них отличные, — добавила Лара, не отрывая взгляда от карты. Потеряли пятерых от стрел в первый же день.

В комнату вошел Варг, придерживая раненую правую руку. Левая была перевязана грязными бинтами, всё лицо исцарапано.

— Князь. О потерях доложить надо, — сказал он, и голос его дрогнул на последнем слове.

Я закрыл глаза и приготовился к худшему:

— Слушаю.

— Убито восемнадцать, — он сглотнул, борясь с эмоциями. — Трое пали с тобой в подземельях — Рокот, Верес, Зоркий. Пятнадцать погибли при обороне поселения.

Пятнадцать. Пятнадцать человек мертвы потому, что я оставил их ради собственных амбиций…

— Храбр пал в самой первой атаке, — продолжил Варг. — Прикрывал отход раненых от ворот к казармам. Стрела в спину.

— Завр — стрела в горло во второй день. Пытался добраться до раненого лешака под южной стеной.

Из солнцепоклонников…

К нам присоединилась Равенна, хромая на левую ногу.

— Двое молодых дварфов — Крепыш и Старый Ржав — сражались до конца, — сказала она, и голос окреп: — Но мы не сдались. И не сдадимся. Князь мы с тобой.

Я опустился в кресло, внезапно почувствовав, как тяжела голова. Восемнадцать.

— Соберите всех у дерева, мне есть что им сказать…

Через полчаса перед главным деревом стояло все мое поселение. Воины, ремесленники, женщины с детьми, дварфы, лешаки, тигролюды — все, кого я поклялся защитить. И кого подвел.

Я медленно обвел взглядом собравшихся, и каждое лицо рассказывало свою историю страдания. В руках у некоторых были личные вещи погибших.

Кто-то плакал тихо, кто-то стоял с каменными лицами. Дети испуганно жались к матерям.

Я поднял меч, и синее сияние озарило округу:

— Я добыл то, за чем ходил. Вот он, — Крушитель Оков. Система даровала титул Великого Князя. Моя сила возросла многократно. Как видели, я способен противостоять целым армиям и лечить смертельные раны.

Несколько человек одобрительно загудели. Но большинство молчали, ждали продолжения.

— И эта сила стоила нам восемнадцати жизней, — продолжил я говорить, слова тяжело. — Она стоила ваших ран, ваших слез, бессонных ночей. Стоила боли, которую вы пережили в мое отсутствие.

Я опустил меч и посмотрел в глаза каждому, кого мог разглядеть в толпе:

— Я прошу у вас прощения. Я ваш князь, и ваша защита — моя главная обязанность. Я подвел вас. Оставил одних перед лицом врага, который пришел из-за меня.

У дерева повисла гнетущая тишина. Долгая, тяжелая, в ней было слышно только дыхание людей.

Варг резко подался вперед:

— Не виним тебя, Князь! Ты сделал то, что должен был сделать. Добыл оружие для нашей окончательной победы. А мы твои воины. Мы устояли и продолжим сражаться под твоим начало.

— Варг прав! — подала голос Лиза, — Мы показали этим выродкам, что из себя представляют свободные люди!

Равенна оттолкнулась от стены:

— Федун лежит и не может встать, но передал через меня: «Дварфы не сдались перед этой нечистью. И никогда не сдадимся!»

Постепенно крики поддержки прокатились по всей поляне:

— За Князя!

— За павших братьев!

— Смерть работорговцам!

Я поднял руку, прося у них тишины:

— Ваша преданность, ваша вера в меня… это больше, чем я заслуживаю. И я клянусь, сделаю всё что бы защитить Вас. Что бы ни случилось.

Радость и облегчение на лицах людей были искренними, но длились недолго. С дозорной вышки раздался свист Алоклюва — сигнал тревоги.

Кузьма прибежал к дереву:

— Князь! К главным воротам приближается одинокий всадник! Сумеречник, без оружия, с белым флагом!

Парламентер. Гаврила решил поговорить. Что ж, интересно, что скажет этот работорговец после разгрома его людей. Я взял Крушитель и направился к воротам. Жены молча пошли следом — в такие моменты каждый лишний клинок был кстати.

У главных ворот стоял сумеречник в дорогом церемониальном плаще темно-синего цвета с золотой вышивкой. Длинное древко с белым шелковым флагом он держал в поднятой правой руке. Остановился ровно в ста метрах от частокола, на традиционном расстоянии для переговоров.

— Князь поселения Волот! — прокричал он звонким, хорошо поставленным голосом. — Я герольд великого Гаврилы Собирателя, властителя Северных земель и повелителя многих племен! Мой господин направил меня к тебе с ультиматумом!

Глава 18

Герольд поклонился с театральным изяществом и протянул мне небольшой черный кристалл размером с куриное яйцо. Поверхность артефакта переливалась темными оттенками застывшей нефти.

— Мой господин желает лично переговорить с вами, Князь, — произнес он с подчеркнутым уважением. — Камень активируется прикосновением.

Я взял кристалл и почувствовал легкую вибрацию. Артефакт засветился изнутри, и из него донесся знакомый голос, бархатистый, насмешливый, с едва уловимым аристократическим акцентом.

— Поздравляю с обретением божественной игрушки, Князь!

— Голос Гаврилы звучал почти дружелюбно, будто поздравлял старого приятеля с удачной покупкой. — Крушитель, — впечатляющая игрушка. Мои люди до сих пор не могут поверить увиденному.

Гаврила был слишком спокоен. Вот только не в его характере было вести пустые светские беседы.

— Что тебе нужно, Гаврила? — сжал я кристалл покрепче, борясь с желанием швырнуть его о землю.

— Прямолинейность — замечательное качество для война, — рассмеялся работорговец. — Хорошо, я буду краток. Мне нужны от тебя всего три вещи. Думаю, мы сможем заключить с тобой взаимовыгодную сделку.

Я ждал продолжения, но Гаврила явно наслаждался паузой. В глубине души я уже догадывался, что от него услышу.

— Во-первых, твой новый меч, — произнес он с алчными нотками в голосе. — Согласись, такая реликвия достойна коллекции истинного ценителя древностей. Во-вторых, принцесса кошколюдов. Я слишком долго за ней охочусь, чтобы упустить её сейчас. А в-третьих…

Его голос стал мягче:

— Нимфа. Она станет достойным дополнением моей коллекции.

Я медленно повернул голову к Таисии и Ильяне.

Таисия сжала руки в кулаки, и острые когти блеснули на кончиках пальцев. Ее зеленые глаза сузились, взгляд стал твердым, словно перед прыжком хищника.

Иляна побледнела еще сильнее, чем обычно, но держалась прямо. Ее губы чуть дрожали, но взгляд она не отводила.

— И что я получу взамен? — спокойно спросил я у ублюдка, хотя внутри все кипело от ярости.

— Жизнь, — просто ответил Гаврила, словно предлагал самую щедрую награду в мире. — Твою, твоих людей, всех, кто дорог твоему сердцу. Разве это не щедрое предложение?

Жизнь? Он предлагал мне жизнь в обмен на души тех, кто был дороже жизни. Хах. Какая извращенная арифметика смерти.

— А если я откажусь?

— Тогда ты обречешь на смерть намного больше народа, — работорговец холодно рассмеялся. — Во сколько жизней ты готов оценить двух существ и кусок металла. А у меня достаточно сил, что бы утопить твоё поселение в крови.

Гаврила был прав. Даже не будучи опытным стратегом, любой бы понял, что один против тысячи обречен на поражение, каким бы могучим ни был его меч.

Пауза затянулась, и Гаврила сказал еще более холодно:

— Но прежде чем демонстрировать математику войны, позволь показать серьезность моих намерений.

Он что-то приказал на своем языке. Герольд достал из-за спины кожаный мешок и развязал его…

Внутри лежали отрубленные головы Рокота, Вереса, Зоркого и торговцев, что вели со мной дела в Бухте буеграда. Они упали на снег и уставились на меня мёртвыми, помутневшими глазами.

Время остановилось.

Таисия вскрикнула и отшатнулась, инстинктивно прикрывая рот ладонями. Иляна закрыла лицо руками, но между пальцев виднелись слезы. Даже Забава, повидавшая немало крови, поморщилась.

Крушитель Оков в моей руке вспыхнул синим светом. Меч пульсировал в такт бешеному стуку сердца, готовый превратить в пыль любого, кто встанет на пути.

— Мерзавец! — зарычал я помимо моей воли.

— Я реалист, — без тени сожаления ответил Гаврила. — И отказ от моего предложения означает, что следующей жертвой станет твоя Усадьба Рюриков. Представь, как будет выглядеть голова твоего тестя надетая на пику рядом с головой его дочери.

Я сделал шаг к герольду, готовый ринуться в бой прямо сейчас. Неважно, что это безумие. Некоторые вещи важнее расчетов.

— Ах, Князь, — рассмеялся Гаврила, словно увидел мои движения сквозь кристалл. — Даже с божественным мечом ты не можешь быть в десяти местах одновременно. Пока ты будешь резать моих людей у одних ворот, другие отряды займутся твоими союзниками. Усадьба Рюриков, поселение солнцепоклонников, земли Вериги… так много целей, и так мало времени.

…

— У тебя есть три дня на размышления, — продолжил он великодушным тоном, словно давал мне время выбрать подарок на день рождения. — После этого я начну собирать свою коллекцию более… активными методами. Герольд знает, где меня найти.

Связь прервалась. Кристалл потускнел и остыл в моих руках.

Несколько долгих секунд я стоял неподвижно, глядя на головы своих воинов и знакомых.

Что ж… Сожалениями мертвых не вернуть. А живым нужны решения, а не слезы.

Ярость внутри меня медленно остывала, превращаясь в холодный расчет. Гаврила просчитался. Думал загнать меня в угол, заставить выбирать между двумя поражениями. Только вот я никогда не играл по чужим правилам.

Я поднял кристалл и швырнул его о землю. Крушитель Оков вспыхнул синим светом, и черный артефакт рассыпался в мелкую пыль. Искрящиеся частицы еще несколько секунд кружились в воздухе, прежде чем окончательно развеяться по ветру.

Герольд невозмутимо поклонился:

— Мой господин будет ждать вашего ответа через три дня на рассвете. Прощайте, Князь.

Он развернул коня и неторопливо поехал прочь. Белый флаг равнодушно трепетал на ветру над его головой, словно издеваясь над нашим горем.

Я медленно обвел взглядом соратников и жен. На их лицах читалась мрачная решимость. Забава сжимала рукоять ятагана побелевшими костяшками. Лара проверяла тетиву лука, хотя та и так была натянута идеально. Даже Иляна выпрямилась, отбросив привычную робость.

Вот и славно. Страх парализует, а злость заставляет действовать.

— Всех в Комнату Карт. Немедленно.

Три дня. У нас есть еще три дня, чтобы превратить безвыходную ситуацию в нашу победу.

Я развернулся и зашагал к дому на дереве, чувствуя на себе взгляды соратников. Кузьма прихрамывал рядом, постукивая тростью по утоптанному снегу. Забава и Лара переглянулись и последовали за нами. Один за другим остальные потянулись следом. Время поджимало, и каждый понимал, что медлить нельзя.

В Комнате Карт собрались все ключевые фигуры моего поселения. Воздух словно загустел от напряжения.

Жены расселись с одной стороны стола. Забава держала левую руку неподвижно, правой покручивая рукоять ятагана. Лара уложила лук рядом, но пальцы продолжали поглаживать тетиву. Иляна свернулась в кресле калачиком, обхватив колени. Изредка она поднимала взгляд и смотрела на меня с такой решимостью, что становилось не по себе. Таисия крутила в пальцах кинжал. Когти на кончиках пальцев появлялись и исчезали в такт ее дыханию. Стефания откинулась на спинку стула. После стольких часов работы с ранеными руки наверняка болели, но она упрямо выпрямила спину.

Военные советники заняли места напротив. Кузьма опустился в кресло прямо передо мной, привалив трость к подлокотнику. За три дня осады морщины прорезали его лицо глубже, а движения стали осторожными, словно каждое причиняло боль. Варг примостился рядом, придерживая здоровой рукой перевязанную. Равенна прихрамывала к своему месту, но села прямо. В глазах плескалась жажда мести за уничтоженный народ.

Уцелевшие командиры встали вдоль стен. Железняк, Быстроног, старшина лучников Меткий. Каждый смотрел на меня выжидающе.

Вот они, мои люди. Доверившие мне свои жизни. Прошедшие через кошмар последних дней. Потерявшие друзей, родных, боевых товарищей. И теперь ждущие моего решения.

— Итак, — начал я, положив ладони на стол. — Гаврила предлагает сделку. Две жизни и артефакт за мир.

Слова повисли в воздухе. Никто не спрашивал подробностей, по моему тону все итак поняли суть.

— Какие жизни? — все-таки спросил Кузьма, хотя по выражению его лица было ясно, что он уже догадался.

— Таисию, Ильяну… и Крушителя.

Тишина стала еще тяжелее. Железняк сплюнул в сторону и пробормотал что-то нецензурное на дварфском языке.

— Мерзавец знает, что бьет, — сказал он вслух. — Самые дорогие тебе существа.

— И самые ценные для его коллекции, — добавила Равенна с горечью в голосе. — Принцесса редкой расы, водяная нимфа и божественный артефакт. Трофеи, которые возвысят его статус среди местных князей.

Таисия резко встала, и стул скрипнул по каменному полу:

— Я не дам втянуть поселение в войну из-за себя. Если моя жизнь — цена мира…

— Садись! — гаркнул я с такой силой, что она вздрогнула и невольно сделала шаг назад. — Никто в моем поселении не станет разменной монетой. Никто!

Иляна тихо подала голос из своего угла:

— Ой, Здоровяк… если мне суждено вернуться в воду навсегда, я не хочу, чтобы из-за этого страдали невинные люди…

Голос её дрожал, но решимость была искренней. Моя нимфа готова была пожертвовать собой ради поселения и его жителей.

— И ты молчи! — я повернулся к ней. — Мы не торгуем жизнями. Сегодня вы, а завтра кто? Все дети нашего поселения? Или жёны? Нет. Мы никого ему не отдадим. Точка.

Варг откашлялся и подался вперед:

— Тогда что предлагаешь, Князь? Вариантов немного. Сражаться против дружины, наёмников и сумеречников Гаврилы у нас ресурсов откровенно мыло…

Он не договорил, но все понимали. Эти несколько дней наглядно показали, что без подкреплений мы обречены.

— Какой сегодня день?

— Пятница, Василий, — ответила Забава.

— Отлично! — я хлопнул ладонью по столу. — Я знаю, где найти нужных нам людей.

Все повернулись ко мне с любопытством. Я встал и подошел к карте на стене.

— Мы нанесем удар по Торжищу Невольников и освободим оттуда всех рабов. Сейчас зимнее время — каждый хочет избавиться от лишних ртов. Там должно быть полно пленников, которых можно обратить в союзников.

Варг прищурился:

— Дерзкий план. А что с охраной?

— Зима — наш союзник, — усмехнулся я. — Стражники будут мерзнуть и думать только о том, как поскорее закончить смену. К тому же никто не ожидает нападения на торжище. Всё же оно вроде как неприкасаемое. Но тяжёлые времена требуют дерзких решений.

— Представьте: сотня или даже две опытных бойцов, которых сломала судьба, превратила в товар. Люди, которые потеряли все — семьи, дома, достоинство. Что произойдет, если им дать оружие и шанс на месть тем ублюдкам, что их пленили и разрушили жизнь?

Понимание медленно разгоралось в глазах моих советников. Забава первой поняла суть:

— Они станут армией. Твоей армией.

— Именно. Армией людей, которым нечего терять и есть за что мстить.

Но Железняк резко встал, перебивая мой энтузиазм:

— Это чистое самоубийство! Торжище хорошо охраняется, там много защитников, в том числе и скрытые от глаз.

Его возражение было справедливым. Я сам видел укрепления Торжища.

— В обычное время, — медленно согласился с ним, обдумывая слова. — Но зимние торги это особый случай. Все торговцы хотят избавиться от лишних ртов до весны. Товара будет в разы больше, охранники будут заняты удержанием толпы, а не внешней угрозой.

Равенна медленно кивнула, и в ее глазах появился отблеск надежды:

— Ты прав. Зимой торговцы отчаянно пытаются сбыть «обузу», всех, кто не переживет холода. Хаоса будет действительно много.

— Более того, — добавила Забава. — В хаосе освобождения сами рабы станут нашим оружием. Они будут биться с яростью загнанных зверей.

— А появление Князя с Крушителем станет символом новой надежды, — отложила стрелу Лара, которую теребила в руках.

В комнате наступила тишина. Мои советники переглядывались, обдумывая услышанное.

Кузьма задумчиво почесал подбородок:

— План безумен. Но… в этом безумии есть своя логика. Удар туда, когда его меньше всего ждут. Вопрос в том, сможем ли мы его нанести.

Варг поднял здоровую руку:

— Допустим, мы согласимся с этим планом самоубийц. Как мы доберемся до рабских клеток незамеченными? Торжище это ведь не деревенская ярмарка, там каждый камень под надзором.

Это был ключевой вопрос. Без элемента внезапности весь план рухнет в первые же минуты.

Равенна медленно поднялась, опираясь на свою трость, и хромая подошла к столу:

— У меня есть ответ на этот вопрос. Кедровник строили мои предки полтора века назад, — сказала она, и гордость за свой народ звучала в каждом слове. — Дварфы всегда думают о подземных ходах. На случай осады, пожара, наводнения…

Она активировала карту и стала чертить пальцами линии.

— Эта система туннелей ведет прямо под торговые склады. Отсюда можно попасть к клеткам, минуя всю охрану на поверхности.

Я склонился над картой, изучая схему. Действительно, сеть тоннелей опоясывала весь Кедровник, как паутина.

— Как близко? — спросил у неё.

— Метров пятьдесят от главных невольничьих блоков. Диверсионный отряд может подняться прямо среди клеток, пока основные силы будут отвлекать внимание с других направлений.

Хм… Моя идея становилась все более реальной, но вместе с тем все более пугающей. Слишком много могло пойти не таки зависело от удачи.

Молчание затянулось. Каждый обдумывал услышанное, взвешивал шансы на успех и цену поражения.

Наконец Варг медленно кивнул:

— Это наш последний шанс. Провал означает гибель не только нас, но и всех, кого мы поклялись защитить.

— Не провалим. Безумно. Отчаянно. Смертельно опасно.

И по сути единственный вариант. Солнцепоклонники хоть бы сами устояли…

Таисия и Иляна одновременно встали со своих мест, словно сговорились заранее.

— Мы идем с ударным отрядом, — сказала Таисия.

— Что? — я уставился на них, не веря своим ушам. — Вы с ума сошли? На вас же открыта охота!

— Именно поэтому, — ответила Иляна, и голос ее был твёрд, как никогда. — Если мы — цена этой войны, то имеем право участвовать в ее исходе.

— Я не позволю…

— Муж, — перебила Таисия, и в ее зеленых глазах вспыхнул огонь. — Я принцесса Златогривых. Последняя из королевского рода. Моего народа больше нет, но пока я жива — живет память о нем. И эта память требует мести.

Я хотел возразить, запретить, приказать, но внезапно осознал, что они правы. Это их война не меньше, чем моя. И они имеют право бороться за свободу не меньше моего.

— Хорошо, — произнес я с трудом. — Но вы держитесь рядом со мной. И при первой серьезной угрозе…

— Спрячемся за твоей спиной, как трусливые котята? — фыркнула Таисия, и впервые за этот день в ее голосе послышались игривые нотки.

— Ах, Здоровяк, — засмеялась Иляна, а вместе с ней и Забава.

— Муженек, если думаешь, что можешь оставить нас дома штопать носки, пока сам идешь спасать мир, то ты очень наивен.

Даже Лара позволила себе улыбнуться:

— Семья сражается вместе. Или не сражается вовсе.

Стефания поднялась и подошла, положив руку на мое плечо:

— Я останусь в поселении с Кузьмой. А девочки правы, их место рядом с тобой.

Я окинул взглядом лица своих жен — этих удивительных, бесстрашных женщин. Решимость и отвага горели в их глазах. Когда я успел обрести таких спутниц?

— Тогда готовимся. У нас два дня на самую дерзкую операцию в истории Полесья.

Глава 19

На исходе первого дня ультиматума я стоял на стене поселения, вглядываясь в темнеющий лес.

Вечерний ветер приносил запах дыма.

Раньше я легко различал дым от наших очагов и от далеких пожаров, но за сегодня эта граница размывалась.

Стук копыт заставил меня обернуться. По звуку было ясно: лошадь мчится на пределе, всадник не щадит ни себя, ни коня. Такая спешка означала только одно — есть срочные новости, которые не терпят отлагательств.

Разведчик въехал в ворота на взмыленном коне. Белая пена покрывала морду животного. Он соскочил с седла, не дождавшись полной остановки, и лошадь сразу опустила голову, тяжело дыша. Бледное лицо Быстронога с расширенными зрачками говорило само за себя.

— Князь! — он сделал несколько шагов ко мне, пошатнулся и схватился за стену. — Гаврила изменил планы.

— Рассказывай по порядку, — спустился я со стены.

— Торжище начинается завтра на рассвете. Завтра! — Быстроног стер пот дрожащей рукой. — Я видел, как ставят факелы, привозят клетки.

Раньше на целые сутки.

Я закрыл глаза, пытаясь понять логику происходящего. Зачем ломать устоявшуюся систему? Торжище существовало десятилетиями — это гарантировало предсказуемость, максимальное количество покупателей, лучшие цены…

Если только не нужно было срочно докупить пушечное мясо для своей армии.

— Ты видел состав товара? — спросил у него, хотя по выражению лица разведчика уже понимал, что увиденное его потрясло.

— Жители Серохолмья, — произнес он, и голос его охрип. — Целый обоз рудокопов и горняков. Князь, там есть женщины и дети…

В памяти всплыли образы Серохолмья, серого шахтерского поселения, которое я посещал несколько месяцев назад.

— Поселение пало? — услышал я голос Кузьмы. Домовой прихромывая поднимался по ступеням к нам, опираясь на трость. За последние дни он заметно постарел.

— Хуже, — разведчик покачал головой, и в его глазах мелькнуло отвращение. — Продалось. Старик лично вел переговоры с людьми Гаврилы. Сдал половину поселения в рабство за долги и обещание защиты для остальных. Шахты истощаются, вычищает «мусор».

Тошнота подкатила к горлу. Предательство ради выживания — самая мерзкая форма трусости.

Логика работорговли была безжалостна: специалистов покупали летом, когда их навыки были нужны для строительства и войны. Зимой они становились обузой — лишними ртами, которые нужно кормить и охранять.

Я повернулся к Кузьме. Его лицо говорило о том, что думаем мы с ним об одном и том же.

— Планы меняются — мы выступаем сегодня ночью. Кузьма, собери всех.

* * *

В Комнате Карт собрались все командиры и жёны. Вот только атмосфера здесь кардинально изменилась. Вместо тяжелого размышлений шла лихорадочная подготовка к предстоящему бою.

Равенна разложила на столе нарисованную по памяти карту подземелий. Ее пальцы дрожали от волнения:

— Тайные ходы ведут к старым складам, это правда. Мои предки строили их полтора века назад. Но… — она подняла палец, и тревога мелькнула в её глазах. — Гаврила не дурак. Не зря его зовут Собирателем. Есть риск, что он знает про эти туннели.

Забава склонилась над картой, изучая схему одной рукой. Левая все еще покоилась в повязке.

— Значит, нужны две группы. Одна отвлекающая, другая наносит настоящий удар.

— Хорошая тактика, — согласился Варг. — Создаем шум в одном месте, бьем в другом. Но есть проблема. У нас недостаточно людей для двух полноценных отрядов.

Я смотрел на карту, пытаясь представить расстановку сил противника.

Гаврила был опытным князем, у него были и наёмники, и сумеречники, да и дружина со своими командирами. Он наверняка предусмотрел попытку освобождения и возьмёт с собой усиленный конвой. Особенно сейчас.

— Есть еще одна проблема, — медленно сказал. — Если мы провалимся, поселение останется без защиты. А Гаврила наверняка приготовил запасной план на этот случай.

Молчание повисло в воздухе. Каждый прикидывал шансы и понимал, что второй попытки не будет.

Кузьма почесал подбородок. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду:

— А что насчет тотемов? Система развития поселения… может быть, есть способ защитить дом в наше отсутствие?

— Сейчас проверю, — я прикоснулся к мечу и перед глазами появился Интерфейс поселения. Это была одна из новых функций, что появилась у меня после возвращения. Титул Великого князя и Божественный магический меч позволили получать удалённый доступ к терминалу. Теперь не нужно было бросать всё и бежать на улицу к нужному тотему. Удобная штука.

Интерфейс откликнулся, но медленнее обычного, словно нехотя. Проверил Тотем Обороны и среди списка доступных возможностей появилась новая строка, которой раньше не было:

**ЗАЩИТНЫЙ БАРЬЕР ПОСЕЛЕНИЯ — стоимость 500 золотых.**

*Магический купол, непроницаемый для физических и магических атак*

*Время действия: 18 часов*

*Время восстановления: 30 дней*

Да, с новым титулом и мечом у меня появилось много новых возможностей, которые нужно будет изучить при первой возможности. Я вновь посмотрел на строчки, что светились перед глазами.

Защитный барьер… у него была высока цена, причём не в золоте, а доступных возможностях. Месячный откат для активации, это не мало.

— Есть такая возможность. Один раз. И держится восемнадцать часов. После этого Поселение будет месяц накапливать силы для повторной активации.

Стефания встала из кресла и подошла к окну, глядя на вечерние огни:

— Этого хватит. За восемнадцать часов мы либо вернемся с освобожденными воинами, либо… ну, либо барьер уже никому не понадобится и не поможет.

— Тогда решено, — ответил я и мысленно дал соответствующую команду Системе.

Момент активации оказался неожиданно интенсивным. Что-то горячее и мощное потекло от меча по моим венам, вырываясь через кожу невидимыми потоками энергии. В висках закололо, а во рту появился металлический привкус.

Мы все вышли на улицу.

Воздух над поселением дрогнул. Едва заметная рябь постепенно разрасталась, превращаясь в плотную волну искажений.

Купол барьера опускался медленно, словно нехотя. На границах он преломлял свет, создавая радужные блики.

Когда невидимая стена коснулась земли за частоколом, по всей поверхности прокатилась волна. Секунда, другая… и барьер растворился в воздухе. Полностью прозрачный. Если бы я не знал о его существовании, то ни за что бы не заметил.

На следующие восемнадцать часов Поселение будет защищено лучше любой крепости.

— Состав отряда: я, Забава, Лара, Таисия, Иляна, Варг, Железняк. Плюс десять лучших воинов.

Кузьма нахмурился:

— Этого мало для штурма укрепленной позиции.

— Но достаточно для диверсионной операции, — возразил ему. — Больше людей — больше шума. Меньшего числа не хватит для прорыва к клеткам и удержания освобожденных рабов и организации сопротивления.

Стефания подошла ко мне и, не говоря ни слова, обняла. Я почувствовал, как ее руки дрожат, хотя её лицо оставалось спокойным.

— Я не буду говорить тебе «будь осторожен», — прошептала она мне в ухо. — Ты никогда не умел быть осторожным. Просто… возвращайся. Возвращайся домой, ко мне.

— Обязательно вернусь, — прошептал ей в волосы, вдыхая знакомый аромат. — К тебе, к дому, ко всем нам.

* * *

Мы выступили, когда звезды еще горели в полную силу, но восток уже начинал сереть едва заметной полосой.

Когда до Кедровника оставалось около двух километров, Лара подняла руку в знак остановки.

В небе показалась птица, летевшая прямо к нам. Голубь был измученным. Перья взъерошены, крылья дрожали от усталости. Он явно летел издалека и торопился.

Лара поймала голубя и развернула записку с его лапки.

— От Лады, — с беспокойством прочитала она. — «Горят маяки на северных границах».

Горят маяки на северных границах… Так вот оно что. Враг уже наступает, и солнцепоклонники теперь тоже под ударом.

— Война докатилась и до них, — Варг хрипло откашлялся. — Зима выгнала всех на тропу войны. Голод, холод… Все словно с цепи сорвались.

Я вскочил в седло.

— Тем более нам нельзя медлить. Вперед!

Я пришпорил коня и рванул по дороге. Остальные поскакали следом.

Через полчаса бешеной скачки мы оставили лошадей в роще и пешком добрались до холма, откуда открывался вид на Кедровник. То, что я увидел, заставило меня выругаться сквозь зубы.

Факелы. Везде чертовы факелы. По всему периметру бывшего поселения горели сотни огней, и от этого становилось светло как днем. Только вот праздником здесь и не пахло.

Охранников было раза в три больше обычного. Считать начал автоматически: темные эльфы в черных доспехах, гоблины с кривыми мечами, даже парочка орков мелькнула. Пятьдесят стражей минимум, и это только те, кого я мог разглядеть отсюда.

Но охрана меня волновала меньше всего. Покупатели… вот что было действительно странным. Обычно на зимних торгах собирались мелкие торговцы да управляющие из соседних поселений. А тут целое сборище: представители разных рас, откровенные бандиты со своей охраной, даже какие-то типы в дорогих одеждах, которых я раньше здесь не видел.

Кто-то явно созвал их всех сюда. И пообещал что-то очень ценное.

— Это ловушка, — прошептала Таисия, и ее когти непроизвольно выдвинулись. — Они знают, что мы придем.

— Знаю, — ответил ей, не отводя взгляда от освещенной площади. — Но у нас нет выбора. Если не попытаемся сейчас, завтра будет еще хуже.

Мы оставили лошадей в роще в полукилометре от поселения и пешком добрались до наблюдательной позиции на холме. Отсюда открывался полный обзор на торговую площадь.

Десятки клеток тянулись через площадь правильными рядами. Точно как надгробия на кладбище, где вместо мертвых лежат живые. В каждой клетке сидели люди, которых превратили в товар.

Мужчины, женщины, дети и старики сгрудились в тесноте за прутьями. Люди, эльфы, гоблины, тигролюды, дварфы… Расовые различия стерлись перед общей бедой.

Каждое лицо рассказывало собственную историю горя. Молодая эльфийка в углу клетки прижимала к себе ребенка и прикрывала ему глаза ладонью. Старый дварф застыл у решетки. Он смотрел сквозь прутья куда-то вдаль, и в этом взгляде застыло отчаяние человека, потерявшего все.

Отдельная клетка стояла прямо у подиума. Внутри сидела группа солнцепоклонников в изодранных желтых одеждах. Следы побоев покрывали их лица, а засохшая кровь темнела на разорванной ткани.

В центре площади торговцы уже собирались на импровизированном помосте. Среди них выделялся Гаврила. Серебряные волосы блестели в свете факелов. Прямая спина, плавные движения, особая манера поворачивать голову… Каждый жест выдавал человека, рожденного командовать.

Рядом с ним маячил высокий темный эльф в черном плаще.

— Дроздий Теневой Клинок, — узнал его Железняк и покачал головой. — Слышал рассказы о нем. Говорят, он может убить собственной тенью.

Отличные новости. Мало нам было одного Гаврилы с его армией, теперь еще и мистический убийца в команде противника.

Гаврила поднялся на подиум и воздел руки, призывая к тишине. Постепенно шум толпы стих, и его голос разнесся над площадью:

— Друзья и коллеги! Сегодня особенный день. «Аукцион Судьбы» — финальные торги перед большими переменами в Полесье!

Толпа торговцев зашумела с новой силой. Жадность блестела в глазах покупателей, предвкушение выгодных сделок заставляло их переминаться с ноги на ногу и толкать друг друга локтями.

Вот же твари… Для этих ублюдков пленники в клетках были просто товаром. Купить подешевле, продать подороже. Простая арифметика работорговли.

— Сегодня мы торгуем по особым правилам, — продолжил работорговец. Садистское удовольствие проскользнуло в его голосе. — Каждый лот сопровождается демонстрацией качества. Покупатели должны знать, что приобретают!

Демонстрация качества означала только одно. Заставят пленников драться друг с другом. Развлечение для толпы и способ окончательно сломать волю рабов.

Стражники вытащили из клеток двоих.

Старый дварф-кузнец покачнулся, когда его поставили на ноги. Ребра проступали под изорванной рубахой, синяки покрывали руки. Кормили плохо, били регулярно.

Молодой лешак выглядел крепче, но ужас застыл в его широко раскрытых глазах. Парень смотрел на старика и явно не хотел причинять боль беззащитному дварфу.

Стражники бросили к их ногам два меча. Достаточно увесистые, чтобы сломать кости, но слишком тупые для быстрой смерти.

Толпа торговцев тут же заревела, требуя крови и зрелищ.

— Сражайтесь, или оба умрете! — крикнул Дроздий, и в его руке засветился черный кинжал.

Дварф посмотрел на лешака. Что-то промелькнуло в его глазах, и старик рванул вперед. Не атакующим броском воина, а неуклюжим рывком того, кто хочет подставиться под удар. Старый дурак решил пожертвовать собой ради молодого парня.

Лешак все понял. Отбивался вяло, словно махал мухобойкой, а не мечом. Толпа взревела, требуя крови. Стражники ткнули обоих древками копий, подгоняя к более активным действиям.

Крушитель в моей руке словно налился свинцом. Костяшки заныли от напряжения.

Вот же мерзость. Два невинных мужика вынуждены изображать гладиаторов для развлечения этих ублюдков.

Наконец Гаврила поднял руку, останавливая бой:

— Достаточно! Как видите, товар качественный. Дварф проявил храбрость, лешак — милосердие. Оба качества ценятся покупателями. Дварф-кузнец, лот номер один, начальная цена — двести золотых!

Торги прошли быстро и жестко. Старика купил толстый гоблин с золотыми зубами.

Следующим лотом оказалась семья тигролюдов. По тому, как они жались друг к другу, я сразу понял: родители и двое детей. Для «демонстрации качества» стражники вытолкнули младшего мальчишку и сунули ему в руки короткий меч. Велели атаковать отца.

Ребенок заревел, бросил оружие на землю. Дроздий спокойно достал кинжал и приставил к горлу матери. Мальчишка подобрал меч дрожащими руками…

Дальше пошла семья беженцев. Грязные, исхудавшие люди в лохмотьях. Перед ними бросили корку хлеба и приказали драться. Победитель получит еду. Отец семейства первым бросился вперед, но жена вцепилась ему в волосы. Дети визжали.

Группу ремесленников выстроили в ряд. Каждому выдали заготовки и инструменты. Кто быстрее сделает наконечник для стрелы, тот избежит порки. Старый кузнец уронил молоток. Руки тряслись от страха или голода.

Забава рядом со мной вся напряглась. Чувствовал, как она еле сдерживается, чтобы не броситься вперед. Лара до белых костяшек стиснула лук. Даже Иляна, которая обычно прячется за нашими спинами, прикусила губу до крови.

А потом притащили главное блюдо этого цирка для уродов.

Огромную клетку с солнцепоклонниками подкатили прямо к подиуму. Человек десять набилось внутри, как селедки в бочке. Впереди стоял их командир.

Светлые волосы слиплись от крови, лицо в синяках, но он держался прямо. Смотрел на Гаврилу без страха, словно тот был не работорговцем с армией головорезов, а каким-то надоедливым насекомым.

— Яромил из Зареченского! — громко объявил Гаврила, наслаждаясь моментом. — Командир эскадрона, взятый в честном бою у северных границ. Товар элитного качества!

Яромил медленно поднялся на ноги и окинул взглядом площадь. Его голос прозвучал четко и ясно, перекрывая шум толпы:

— Свободные народы Полесья! Слушайте и знайте — северные земли горят! Объединенная армия работорговцев уже идет на юг! Не думайте, что вас минует эта участь!

Дроздий взмахнул рукой, и черная тень ударила пленника в грудь. Яромил согнулся от боли, но продолжал говорить:

— Они заключили союз со всеми кланами охотников за людьми! Рука Плетей, кентавры Бурана, гоблины Хрякова Лога — все объединились под знаменем Гаврилы! Поселение за поселением падает или продается в рабство!

Еще один удар тенью заставил его упасть на колени, но командир солнцепоклонников нашел в себе силы прокричать последнее предупреждение:

— Готовьтесь к войне! Объединяйтесь, или погибнете поодиночке!

Только после этого Дроздий нанес удар, который заставил пленника заткнуться. Но информация уже дошла до толпы.

Торговцы засуетились. Кто-то довольно потирал руки, прикидывая будущую прибыль. Кто-то озирался по сторонам и теребил рукав плаща. Парочка гоблинов в углу зашептались, тыкая пальцами в сторону клеток с солнцепоклонниками.

Гаврила дал толпе несколько минут на обсуждение, а затем снова поднялся:

— Как видите, товар еще и свежий, прямо с полей сражений. Начальная цена — тысяча золотых! — но затем работорговец поднял руку, останавливая начавшиеся было торги. — Однако прежде чем мы продолжим, позвольте представить вам главный приз этого аукциона!

Он сделал театральную паузу, окидывая толпу горящими глазами.

— Того, кто осмелился бросить вызов естественному порядку вещей! — объявил Гаврила, и голос его пропитался самодовольством. — Того, кто думал, что может изменить законы Полесья силой одного меча!

Мгновенно вспыхнули десятки магических кристаллов одновременно осветили окрестности ярче дневного света. Луч света упал прямо на наш холм, ослепив и обнажив нашу позицию перед всей площадью.

Я инстинктивно зажмурился, потом заставил себя открыть глаза и увидел, как со всех сторон появляются силуэты. Не обычные стражники, а элитные бойцы.

Слева двигалась кавалерийская группа под черными знаменами с изображением сжатого кулака, из которого свисали цепь и петля.

Справа показался кентавр Буран со своими войнами. Значит, он действительно вернулся с северных торгов быстрее, чем мы ожидали. А это означало, что северная кампания работорговцев прошла еще успешнее, чем предполагалось раньше.

Сзади двигались отряды в разноцветных доспехах — союзники Гаврилы из десятка мелких кланов, которые объединились ради большой добычи и теперь окружали нас плотным кольцом.

Мы попали в идеально подготовленную ловушку. Весь холм был окружен, все пути отступления перекрыты. Единственной дорогой была дорога вперед, через центр вражеских сил.

Гаврила спрыгнул с подиума и медленно пошел в нашу сторону, явно не торопясь. За ним следовал Дроздий, и черные тени вились вокруг его фигуры как живые существа, готовые по первому знаку хозяина превратиться в смертельное оружие.

— Разрушитель Оков! — голос работорговца донесся через всю площадь, звуча торжествующе. — Неужели ты думал, что я не пойму твоих намерений? Освободить рабов, поднять восстание, изменить порядок вещей?

Он остановился на полпути и холодно рассмеялся.

— Сегодня ты сам станешь главным лотом этого аукциона. Тот, кто владеет легендарным мечом, стоит дороже сотни обычных рабов!

Я медленно встал, вытаскивая Крушитель из ножен. Синий свет меча упал на лица моих спутников. Страха в их глазах не было. Хорошо. Значит, готовы идти до конца.

— Тогда приходи и возьми, Гаврила! — крикнул я.

Крушитель пульсировал в руке, словно живой…

Глава 20

Кольцо врагов сжималось. Я закрыл глаза на секунду и выдохнул. Все расчеты полетели к черту. Типичная ловушка, как по учебнику. Пробиваться придется с боем, но куда? К склону холма? К укреплениям на окраине?

Хотя постойте. Есть еще один вариант. Настолько идиотский, что они точно не ждут.

Забава держала ятаган здоровой рукой. Костяшки побелели от напряжения. Лара уже выбрала цель среди вражеских командиров и держала стрелу наготове. Таисия выпустила когти. В глазах принцессы плясали зеленые искры. Иляна стояла неподвижно, но воздух вокруг нее подрагивал. Нимфа собирала влагу для заклинания.

Отступать было некуда.

— Импактус! — выкрикнул, направляя энергию телекинетического камня.

Невидимая волна смела ближайших к нам темных эльфов, разметав их в стороны, будто тряпичных кукол. Крики потонули в оглушительном грохоте. Магические прожекторы не выдержали и разлетались на куски, осыпая площадь искрами и осколками. Торжище погрузилось в хаос.

В центре разрушений открылась брешь. Это был не путь к спасению, а дорога прямо туда, где находились клетки с пленниками.

— За мной! К клеткам! — хрипло крикнул жёнам и рванул вперёд.

Мы сорвались с места и понеслись вниз по склону. Осколки магических кристаллов хрустели под ногами. Острые грани впивались в подошвы сапог, но останавливаться было некогда. Крушитель вибрировал в руке, и тепло от рукояти растекалось по венам. Легендарный меч жаждал крови.

Лара выпускала стрелы не останавливаясь. Вражеские лучники валились с постов один за другим. Кто-то успел вскрикнуть, кто-то просто рухнул молча. Таисия прыгала через обломки, используя свою кошачью природу на полную. Иляна скользила рядом, едва касаясь земли босыми ногами. Нимфа собирала влагу из воздуха для будущего заклинания.

— Импактус! — вторая волна повалила на ноги оставшихся, окончательно расчищая для нас дорогу…

Сумеречники разлетелись в стороны, а затем я ворвался с Крушителем. Меч прошел сквозь остатки их обороны, словно горячий нож сквозь масло.

Крушитель разрубал древки копий, рассекал щиты, превращал доспехи в металлическую пыль. Сумеречники падали, не успев понять, что их убило. Они просто исчезали в синем пламени артефакта, превращаясь в мерцающую пыль.

Но враги быстро перестроились. Это были не панические мародеры или случайные грабители — передо мной стояла дисциплинированный отряд под командованием опытных командиров, которые умели адаптироваться.

— Поджечь клетки! — донесся голос Гаврилы, перекрикивающий шум битвы. — Не дайте ему выпустить рабов!

Десятки факелов полетели к рядам клеток с пленниками, оставляя в воздухе огненные дуги. Первые языки пламени лизнули соломенный настил и деревянные прутья, и загорелось пламя. Внутри клеток раздались крики ужаса.

— Забава, Таисия — к клеткам! — крикнул я, отбивая удар вражеского командира. — Освобождайте пленников!

Тигролюдка и принцесса помчались к горящим клеткам. Стрелы свистели вокруг, но девушки продолжали бежать.

Первые освобожденные рабы выползали из клеток. Дым забивал легкие, ноги подкашивались от слабости. Старик упал на колени и заплакал. Молодой парень схватил меч убитого стражника и с ревом бросился на ближайшего охранника.

Копыта ударили совсем рядом. Я отпрыгнул в сторону. Буран атаковал.

Командир кентавров нависал надо мной громадой мышц и стали. Человеческий торс блестел от пота, руки сжимали боевой топор. Лошадиное тело защищала броня, железные подковы высекали искры из камней.

— Думал, легко обманешь старого воина? — крикнул он, пытаясь меня растоптать.

— Теперь узнаешь цену дерзости, щенок!

Земля дрогнула от удара копыт. Я бросился в сторону. Топор прошел там, где только что находилась моя голова. Лезвие врезалось в землю со скрежетом металла о камень и высекло сноп искр.

Кентавр двигался быстрее, чем можно было ожидать от такой туши. Развернулся на задних ногах как заправский циркач. Топор снова пошел по дуге.

Хватит играть в поддавки. У меня же есть Крушитель.

Легендарный клинок пробил лошадиный бок. Броня не помешала. Вообще никак. Синее пламя полыхнуло ярче обычного. Буран издал протяжный стон и начал заваливаться набок. Его тело осыпалось синей пылью. Сначала место удара, потом ноги, копыта, торс. Через несколько секунд от командира кентавров остались только воспоминания.

Вдруг рядом раздался знакомый боевой клич:

— За Заречье!

Яромил — избитый, истерзанный пытками командир солнцепоклонников — поднялся в своей горящей клетке и начал выкрикивать команды. Голос командира прорезал хаос битвы, звуча четко и властно:

— Первая группа — к оружию павших! Вторая — защищать детей и раненых! Третья — тушить пожары в клетках!

Освобожденные рабы, услышав четкие команды, мгновенно организовались. Хаос превратился в целенаправленные действия. Те, кто мог держать оружие, подбирали мечи и копья павших стражников. Женщины и дети отходили к относительно безопасным участкам площади. Самые сильные и ловкие бросились тушить горящие клетки, выливая воду из бочек и засыпая огонь землей.

Старик-дварф схватил молот с земли. Пальцы побелели на рукояти. Ненависть исказила его лицо до неузнаваемости. Он заревел и ринулся на ближайшего охранника. Удар молота проломил шлем стражника. Кровь брызнула фонтаном.

За ним хлынули остальные. Освобожденные рабы подхватывали оружие павших. Женщина с окровавленными запястьями воткнула кинжал в спину убегающего наемника. Молодой парень бил кулаками по лицу поверженного гоблина, не останавливаясь даже когда тот перестал двигаться.

Восстание набирало обороты. Вместо организованного отступления мы оказались в центре кровавой бойни. Освобожденные пленники дрались как одержимые. Годы унижений и страха выплескивались в неконтролируемой ярости.

Краем глаза заметил движение слева. Черный плащ мелькнул между горящими клетками. Дроздий Теневой Клинок.

Этот ублюдок появился из ниоткуда. Его тень двигалась отдельно от тела, ползла по земле как живая тварь. Клинок ударил справа, а теневое лезвие полоснуло слева.

Еле успел отскочить.

Дроздий появился из ниоткуда. Его тень двигалась отдельно от тела, ползла по земле как живая тварь. Клинок ударил справа, а теневое лезвие полоснуло слева.

Еле успел отскочить.

— Ты! Наконец я отомщу за младшего брата, Дурия! — выкрикнул Дроздий, а его голос звенел от ярости. — Посмотрим, сколько ты продержишься против настоящего мастера.

Дурий? Какой еще Дурий? Я перебирал в памяти всех убитых за последнее время. Имен было много, но такого точно не припоминал. Может, кто-то из тех бандитов в трущобах? Или наемников у Галичья?

Впрочем, какая разница. Мстители за убитых родственников у меня теперь в очереди стоят. Скоро придется расписание составлять — понедельник для братьев, вторник для отцов, среда для двоюродных племянников…

Он атаковал. Я парировал его клинок, но невидимое теневое лезвие полоснуло по руке. Кровь потекла по рукаву. В ране разливался странный холод, будто ледяная вода просачивалась прямо в кости.

Его тени множились, становились плотнее и агрессивнее. Каждый его удар приходилось отбивать дважды. Настоящий клинок справа, темное отражение слева. Скорость зашкаливала.

Крушитель вливал в меня поток энергии, разгонял и поддерживал. Легендарный меч справлялся, но с трудом. Синее пламя колебалось, натыкаясь на магию противника.

Я рубанул сверху вниз. Дроздий отскочил, но кончик Крушителя все же достал его левое плечо.

Сумеречник зашипел.

Темная кровь просочилась сквозь черный плащ.

— Неплохо, — прорычал он сквозь зубы. — Но не забывай про это!

Черный браслет на его правом запястье вспыхнул красным.

«Метка Охотника».

Она вырвалась из артефакта и вцепилась в мою кожу невидимыми крючками.

Запястье обожгло болью. Раскаленное железо прижали к коже. Нет, хуже. Что-то чужеродное проникло под кожу, въелось в плоть, стало частью меня.

— Теперь Гаврила всегда будет знать, где ты находишься, — прохрипел умирающий Дроздий, и в его голосе звучало злорадное удовлетворение. — Лунный цикл… двадцать восемь дней… нигде не скроешься… он найдет тебя где угодно…

Последним усилием воли теневой мастер попытался нанести финальный удар отравленным клинком, но Крушитель был быстрее. Синее пламя артефакта вспыхнуло ярче, и Дроздий рассыпался пылью.

Мы теснили наших противников, но Гаврила не собирался сдаваться просто так.

— Отступление! — крикнул работорговец, пятясь к дальнему концу площади. — К кругу! Все к кругу!

Я проследил направление его взгляда. Среди развалин старого дома на окраине площади воздух задрожал. Магические руны вспыхивали одна за другой, складываясь в сложный узор из переплетающихся линий и символов.

Портальный круг. Сукин сын готовил пути к отступлению заранее.

Я рванул наперерез убегающему Гавриле. Ноги вязли в грязи, смешанной с кровью. Толпа сражающихся бурлила между нами хаотичным водоворотом. Какой-то гоблин с окровавленным топором преградил путь. Пришлось врезать ему локтем в челюсть на бегу. Эльф-наемник замахнулся мечом справа. Я пригнулся, и лезвие просвистело над головой.

Синее пламя меча пульсировало в такт биению моего сердца. Еще мгновение и эта тварь получит справедливое возмездие.

Но Гаврила успел выхватить какой-то странный артефакт — красный кристалл размером с кулак в черной металлической оправе. Из него вырвался кровавый щит, поглотивший удар легендарного клинка. Крушитель ударился о барьер и отскочил, как от стальной стены.

— Ха! — засмеялся Гаврила отступая в светящийся круг. — Думал, твой меч всесилен? Есть вещи, которые даже он не может разрушить!

Магические руны вспыхнули ярче, заливая окрестности кроваво-красным светом. Воздух задрожал от нарастающей магической энергии, а волосы на моём затылке встали дыбом.

— Наслаждайся победой, Князь, — проговорил Гаврила, и фигура его начала растворяться в потоках магического света. — Ты еще пожалеешь об этом дне. Поверь мне — ты еще пожалеешь.

Я огляделся вокруг и наконец смог увидеть масштаб того, что здесь произошло. Торжище было превращено в руины. Десятки клеток разбиты или сожжены, по площади были разбросаны тела стражников и работорговцев и, к сожалению, освобожденных рабов. Мы спасли больше сотни пленников, но какой ценой?

И главное… самых ценных трофеев я так и не увидел. Ни элитных воинов, ни редких специалистов. Пустые клетки говорили сами за себя. Гаврила вывез их заранее, оставив только приманку.

Вся эта шумиха оказалась спектаклем. Отвлекающий маневр, чтобы заманить меня сюда и повесить на запястье проклятую метку.

Освобожденные рабы кучковались по всей площади. Человек сто, может чуть больше. Люди, эльфы, дварфы, представители рас, названий которых я даже не знал. Перевязывали друг другу раны подручными тряпками. Кто-то нашел воду и делился с остальными. Кто-то просто сидел и смотрел в пустоту.

Благодарность читалась в их взглядах, когда они смотрели на меня. Но за ней пряталось другое. Растерянность. Страх. Вопрос «что теперь?» застыл на десятках лиц. Дома сожжены, семьи проданы или убиты. Куда идти человеку, у которого отняли все?

Шаги заставили обернуться. Яромил ковылял ко мне, опираясь на обломок древка копья. Лицо командира солнцепоклонников напоминало кусок мяса после отбивания. Синяки, ссадины, запекшаяся кровь. Но взгляд… Взгляд горел так, словно никакие пытки не смогли сломить его дух.

— Князь, — сказал он хрипло. — Должен сообщить… то, что я видел в плену…

— Говори, — кивнул, готовясь к плохим новостям.

— Это не просто набеги работорговцев. Гаврила создал настоящую коалицию. Рука Плетей, кентавры, гоблины Хрякова Лога, десятки мелких кланов охотников за людьми — все объединились под его знаменем. — Яромил кашлянул, и на его губах появилась кровь. — Но главное не это. У них есть новые союзники. Те, кого никто не ожидал увидеть в Полесье.

— Кто? — спросил, хотя по выражению лица Яромила уже понял, что ничего хорошего для себя не услышу.

— Лесные тролли с дальнего севера. Стаи диких орков из-за Дымных гор. Даже кто-то из драконьего рода — я видел следы их магии на пепелищах. — Голос Яромила становился все тише. — Это уже не война за контроль над работорговлей, Князь. Это война за контроль над всем этим регионом Полесья.

Отличненько. Драконий род в деле. Как будто мне мало было всяких троллей с орками. Теперь еще и огнедышащие твари решили поучаствовать в этом безумии. Интересно, чем их Гаврила прикормил? Золотом? Обещанием свободной охоты? Или просто дал возможность сжигать поселения безнаказанно?

Разрозненные факты складывались в тревожную картину. Гаврила использовал свое богатство и влияние, собирая под знамена всех недовольных существующим порядком. Знал, чем их соблазнить. Обещал легкую добычу, свободу грабить без последствий.

Стук копыт прервал мои размышления. По пыльной дороге к нам мчался всадник. Молодой солнцепоклонник, который недавно сообщал о горящих маяках. Только теперь от его былого вида мало что осталось. Одежда висела лохмотьями, кровь и пыль покрывали лицо. Лошадь под ним шаталась, бока вздымались в судорожном дыхании.

Юноша не удержался в седле. Сполз на землю, схватился за стремя, чтобы не упасть окончательно.

— Князь… — голос хрипел, будто горло драли наждаком. — Срочное сообщение от княгини Лады…

Окровавленная записка дрожала в его протянутой руке. Торопливый почерк выдавал спешку:

«Кольцо сжимается. Все дороги отрезаны. Они поджигают леса вокруг Зареченского, отрезая пути снабжения. Три поселения пали — Брод, Рыбацкая Заводь, Медвежий Угол. Жители либо убиты, либо уведены в рабство. Готовьтесь к большой войне. Держитесь любой ценой. Лада.»

Бумага смялась в моем кулаке. Взгляд переместился на Яромила. Его избитое лицо служило лучшим подтверждением написанного.

— Будут ещё сообщения? — спросил у гонца.

— Это… это последнее, которое смог доставить, — ответил молодой солнцепоклонник, и по его лицу потекли слезы. — Остальные гонцы… их перехватили. Дороги больше не безопасны. Патрули работорговцев повсюду.

Картина становилась все мрачнее. Мы разгромили одну базу противника, но это была лишь капля в море. А теперь еще и метка на моем запястье будет выдавать постоянно моё местоположение. Начинает настоящая битва за свободу и Полесье.

Глава 21

Дым все еще стелился над пепелищем Торжища. Черные обломки клеток торчали из земли, словно ребра огромного мертвеца. В воздухе держался тяжелый запах гари и крови. Освобожденные пленники, больше сотни человек самых разных рас, молча стояли передо мной.

Яромил обвел взглядом толпу и заговорил хриплым, но твердым голосом:

— Князь Василий, позволь представить тебе не просто спасенных пленников, — он указал на группу людей справа от себя. — Корнелий Железная Рука, бывший капитан городской стражи Серохолмья. Двадцать лет службы, прежде чем предательство товарищей привело его в цепи.

Высокий седовласый человек с изрезанным шрамами лицом поднял голову. В его глазах горела спокойная решимость профессионального воина.

— Гердек Молотобоец, — продолжил Яромил, показывая на коренастого дварфа с окладистой бородой. — Мастер-оружейник из Каменных Чертогов. Его молот ковал отличные клинки для, пока работорговцы не разорили его мастерскую.

Дварф кивнул, не поднимая взгляда, но его мозолистые руки сжимались в кулаки.

— И еще дюжина наемников из отряда «Серые Волки», — закончил Яромил. — Опытные воины, попавшие в плен из-за предательства.

Я изучил лица стоящих передо мной людей. Беспомощные жертвы? Как же. Передо мной стояли закаленные в боях профессионалы. Каждый стоил десятка обычных ополченцев. Судьба подкинула мне настоящий подарок для предстоящей войны.

— Здесь нет рабов. Есть только свободные люди, — сказал громко, чтобы слышали все.

Многие по-прежнему не решались поднять глаза. Привычка. Слишком долго их принуждали смотреть в землю.

Яромил сделал шаг вперед:

— Князь, предлагаю всем нам принести клятву верности твоему знамени. Только объединившись под единым командованием, мы сможем противостоять коалиции Гаврилы в грядущей войне.

Я кивнул. Мне и правда нужна была армия, а не разрозненная толпа беженцев.

— Я приму вашу клятву, если вы дадите ее добровольно, — начал я, но меня перебил грубый смех.

Из толпы вышел человек-гора. Ростом он был мне почти по плечо, но в два раза шире. Мускулы перекатывались под кожей, покрытой сетью шрамов. Челюсть была сломана и срослась неровно, что придавало лицу хищный оскал.

— Костолом, — представился он низким, рокочущим голосом. — Десять лет в гладиаторских ямах. Видел, как сотни «освободителей» приходили и уходили. Все они начинали с красивых слов о свободе.

Он плюнул в снег.

— Мы достаточно настрадались от «хозяев», — продолжил Костолом, оглядывая толпу. — Теперь будем подчиняться только силе, а не словам. В этом мире правит кулак, а не клятвы.

Гладиатор выхватил из-за пояса окровавленный меч, подобранный на поле боя.

— Всякий, кто ценит свободу выше новых цепей, пойдет со мной. Создадим вольную дружину, где каждый равен и никто никому не присягает.

По толпе пробежал ропот. Многие лица потемнели от сомнений. Слова Костолома попадали в самую болевую точку бывших рабов.

— Что скажешь, «князь»? — усмехнулся Костолом. — Будешь принуждать нас? Покажешь наконец свое истинное лицо?

Принуждение только подтвердило бы его правоту. Остался единственный способ сохранить единство отряда.

— Поединок, — произнес я спокойно. — Победитель получает право командовать всеми освобожденными.

— Князь, нет! — воскликнул Яромил.

— Да, — сказал я, не сводя глаз с Костолома. — И это показывает, насколько я верю в правоту своего дела.

Лицо гладиатора расплылось в хищной улыбке:

— Наконец-то честные слова. Ладно, «князь». Покажи, чего стоят твои красивые речи против стали.

Толпа расступилась, образовав широкий круг. Забава шагнула ко мне:

— Муж, этот зверь не будет драться честно. Он выжил в гладиаторских ямах. Там побеждают только хитростью и подлостью.

— Знаю, — ответил ей тихо. — Но другого выхода нет.

Костолом не стал ждать. Едва я поднял Крушитель, как гладиатор ринулся в атаку, размахивая мечом и одновременно пиная ногой снег мне в глаза.

Лезвие просвистело в опасной близости от моего горла. Я инстинктивно отшатнулся.

Костолом бил как зверь. Каждый удар обрушивался на меня с яростью человека, которому приходилось убивать ради куска хлеба.

— Видите? — орал он, размахивая мечом. — Ваш «князь» пятится назад! В ямах такие долго не живут!

Отлично. Теперь еще и комментатор из него. Может, счет вести начнет?

Я изучал его движения, искал бреши в обороне. Гладиатор дрался грязно и хаотично, но за этим безумием скрывался расчет. Он ломал противников агрессией, заставлял их паниковать и совершать ошибки.

Костолом резко присел и дернул ногой, целясь мне под колено. Одновременно его меч полетел к моему животу. Я подставил Крушитель, отбил клинок и толкнул его плечом. Гладиатор откатился назад, но тут же развернулся, и его кулак просвистел у моего лица.

Я дернул головой в сторону. Костяшки пальцев царапнули щеку.

Толпа вокруг ревела. Освобожденные рабы раскололись на два лагеря.

Бывшие солдаты и наемники скандировали мое имя. Они хотели верить, что можно вернуться к нормальной жизни, к порядку и дисциплине. Остальные поддерживали Костолома. Те, кого ломали в клетках и на аренах, понимали только язык силы.

— Смотрите на него! — орал Костолом, уворачиваясь от моего размашистого удара. Пот стекал по его лицу. — Он не может победить одного раба! Какой из него военачальник?

Толпа заволновалась еще сильнее. Кто-то начал делать ставки на исход боя. Другие выкрикивали советы обоим бойцам. Хаос нарастал с каждой секундой.

Костолом начал дышать тяжелее. Удары становились размашистыми, теряли точность.

Видно было, что гладиатор привык к коротким схваткам на арене, где побеждали скорость и жестокость. Затяжной бой против опытного противника выматывал его.

Крушитель весил в моей руке как обычный меч. Синее пламя дремало внутри клинка. Убивать Костолома означало потерять половину освобожденных. Нужно было заставить его сдаться, признать поражение добровольно.

Я парировал очередной удар и толкнул гладиатора плечом.

Он споткнулся, едва удержав равновесие. В следующий момент мой локоть врезался ему в солнечное сплетение. Костолом согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Князь! Князь! — Скандировала толпа.

Костолом ошибся, и мой меч вспорол его руку. Кровь брызнула из глубокого пореза. Гладиатор зашипел сквозь зубы, но вместо отступления бросился вперед.

Сделав обманный выпад клинком, Костолом резко развернулся. Его свободная рука метнулась в сторону толпы. Пальцы сомкнулись на плече маленькой девочки лет восьми. Рывок, и ребенок оказался прижат к его груди. Лезвие легло ей на горло.

Девочка замерла. Ее маленькие ручки повисли вдоль тела. Глаза расширились, но слез не было. Она даже не пискнула. Просто стояла, едва дыша, пока холодная сталь касалась ее кожи.

— А теперь посмотрим, чего стоят твои принципы! — прорычал Костолом. — Сдавайся, или малышка умрет!

По толпе пробежали всхлипы и проклятия. Женщины схватились за сердца, мужчины сжали кулаки. Старая тигролюдка закрыла лицо руками. Дварф рядом с ней что-то яростно зашептал на своем языке.

Медленно и подчеркнуто спокойно я опустил Крушитель.

— Отпусти ее, — сказал ему, вкладывая в голос всю свою харизму. — Возьми меня.

— Что? — ошарашенно спросил Костолом.

— Моя жизнь в обмен на ее, — четко повторил я, делая шаг вперед и поднимая руки вверх.

Арена замерла. Сотня пар глаз уставились на нас, воздух словно застыл.

Костолом смотрел на меня так, будто я заговорил на каком-то чужом языке.

— Ты… ты серьезно? — прохрипел он, и в его голосе впервые появилась неуверенность. — Ты готов отдать жизнь за чужого детеныша?

— Лидер не доминирует над людьми, — сказал, глядя прямо в глаза Костолому. — Он готов умереть за них. Если моя смерть спасет этого ребенка, значит, так и быть.

Костолом застыл. Нож в его руке дрогнул. Взгляд метался между мной и ребенком, словно он пытался разобрать какую-то головоломку.

Медленно, очень медленно, он убрал лезвие от горла девочки. Та сорвалась с места и побежала к толпе, где ее тут же подхватили чьи-то руки.

Костолом разжал пальцы. Меч упал в снег с глухим звуком. Гладиатор тяжело опустился на колени.

— Ты победил, — голос звучал хрипло, будто каждое слово давалось с трудом. — Не силой… но победил. Принимаю твое командование.

По толпе прокатился шорох.

Один за другим освобожденные вдруг начали склонять головы, бить кулаком в грудь и приносить мне присягу. Сначала солдаты Яромила, потом наемники, следом остальные. Даже те, кто минуту назад скандировал имя Костолома.

Но когда церемония присяги закончилась, Яромил тихо подошел ко мне и прошептал на ухо:

— Они присягнули тебе сегодня, но их верность еще предстоит проверить кровью в настоящем бою.

Принимая клятвы, я краем глаза отметил старика в рваной робе.

Сгорбленный, держался особняком от остальных, лица не выражало никаких эмоций. А вот глаза жадно впились в Крушителя.

Причем смотрел он на меч слишком пристально для случайного любопытства.

Что за старый хрыч? Обычные беженцы не пялятся на легендарное оружие с таким знанием дела. Либо он разбирается в артефактах, либо…

Впрочем, разберемся позже. Сейчас главное — уйти от погони и довести людей до безопасного места.

Мы шли уже четыре часа.

Пестрая толпа бывших рабов постепенно обретала подобие организованного каравана. Яромил, прихрамывая и опираясь на палку, руководил солнцепоклонниками. Дварфийка Равенна командовала группой ремесленников. Лешаки с тигролюдами держались в стороне, но двигались в общем строю.

Лара внезапно замерла, подняв руку. Вся колонна остановилась.

— Что там? — спросил, подходя к ней.

— Птица, — она указала в небо. — Кружит над нами уже полчаса. Слишком высоко и настойчиво.

Я посмотрел вверх, прищурившись от солнца. Черная точка действительно описывала круги в небесной вышине, не отставая от нашего каравана.

— Может, просто ищет падаль?

— Нет. Движется неправильно. Это не похоже на охоту, словно следит…

— Тогда плохо. Будьте внимательнее. Яромил, отправь разведчика, пусть проверит дорогу.

Через полчаса разведчик вернулся. Лицо хмурое, взгляд беспокойный.

— Князь, за нами следует отряд. Двигаются странно. Держат дистанцию, но при каждой попытке свернуть с дороги натыкаемся на их дозорных.

— Покажи.

Солнцепоклонник достал из-за пазухи сложенный лист пергамента. Расправил на земле, придавил камнями по углам. Карта выглядела так, будто ее чертил пьяный картограф с трясущимися руками, но основные ориентиры различить можно было.

— Мы здесь. — Палец ткнул в извилистую линию дороги. — Преследователи держатся на расстоянии километра. Пытались уйти через лес, но там уже стояла их засада. К реке тоже не пробиться. Остается единственный путь.

Его палец прочертил линию до узкой щели между двумя горными массивами.

— Ущелье Мертвеца.

Отличненько. Километровый коридор между отвесными скалами. Один вход, один выход. Каменный мешок, из которого живым еще никто не выбирался, если противник успел занять позиции наверху.

— Сколько их видели?

— Два десятка всадников точно. Возможно, есть еще группы, которых мы не заметили.

Яромил подошел ближе, опираясь на импровизированный костыль.

— Князь, нас загоняют как дичь. В ущелье они перебьют нас с высоты.

— Сколько их?

— Точно сказать сложно. Видели отряд в двадцать всадников, но могут быть и другие группы.

— Хм… В таком случае, готовимся к бою! Детей и женщин в центр колонны, все кто может держать оружие встаньте по бокам. Яромил, Костолом — на вас командование.

Колонна двинулась к ущелью. Впереди всех шел я, сжимая в руке Крушитель. Меч негромко гудел. За спиной освобожденные рабы тихо переговаривались между собой. Многие из них впервые за долгое время держали оружие, и руки заметно дрожали.

Ущелье Мертвеца встретило нас мрачным молчанием. Серые стены поднимались вверх на тридцать метров, постепенно сужаясь к небу. Дорога была достаточно широка для телеги, больше не помещалось бы.

Мы углубились в проход примерно на сотню метров, когда первый арбалетный болт свистнул мимо моего уха.

— Щиты! — рявкнул, но их у нас было мало.

Стрелы сыпались сверху, одна за другой, с уступов скал. Нападавшие действовали слаженно, без суеты. Они явно не собирались убивать — каждый выстрел был рассчитан, чтобы ранить или обездвижить. Ноги стали их главной мишенью.

— Усыпляющие болты! — крикнула Лара, выпуская стрелу вверх. — Они хотят взять нас живьем!

Один из освобожденных лешаков пошатнулся и рухнул. В его бедре торчал болт с зеленым наконечником. Тут же на него полетела сеть, которую сбросили с высоты.

— Корган, — прошептал Яромил рядом со мной. — Полевой командир Гаврилы.

Корган поднял руку, и стрельба прекратилась.

— Князь! Ты в ловушке! — его голос эхом отразился от стен ущелья. — Сдавайся, и твоим людям не причинят вреда. Нужен только ты и несколько особо ценных экземпляров.

— А если откажусь?

— Тогда мы возьмем своё силой. И потери будут на твоей совести.

Кольцо сжималось. С высоты продолжали сыпаться болты. Среди рабов началась паника.

Корган рванул вперед, ведя своих бойцов плотным строем. Щиты поднимались, защищая их от стрел, которые Лара выпускала одну за другой.

Сумеречники двигались слаженно, искусно отвлекая Забаву и остальных, пока трое их лучших бойцов направлялись прямо ко мне.

Я встретил первый удар Крушителем, отбросив клинок противника в сторону. Второй прошел мимо, когда я резко ушел влево. Но третий оказался хитрее — клинок скользнул сбоку, оставив резкую боль в ребрах.

Кольчуга выдержала, не дав лезвию пройти глубже, но удар все равно отозвался тупой болью, заставив напрячься еще сильнее.

— Инфернум! — выкрикнул я, направляя энергию камня в сторону основной группы нападавших.

Огненный шар взорвался в толпе, раскидывая сумеречников, но Корган остался в седле. Его конь был в тяжелом доспехе, а сам командир явно использовал какие-то защитные артефакты.

— Неплохо, — усмехнулся он. — Но этого недостаточно.

Старик, который до этого неотрывно следил за моим мечом, вышел из толпы. Его вид изменился: глаза блестели странным огнем, а вокруг него будто колыхался воздух, насыщенный какой-то невидимой энергией.

Он вскинул руки, и громко вскрикнул:

— Инфернус!

Земля под ногами дрогнула. Из трещин в скалах вырвались языки пламени, а затем по обе стороны ущелья поднялся ревущий огненный вал высотой в два человеческих роста. Жар был настолько сильным, что воздух задрожал маревом.

Первая волна нападавших просто испарилась в этом адском пламени. Остальные в панике отскочили назад, прижимаясь к стенам ущелья.

Атака захлебнулась.

Корган смотрел на старика с любопытством, но страха в его взгляде не было. Напротив, на губах появилась алчная, самодовольная улыбка.

— Истинный маг… — прокричал он своим воинам. — Гаврила будет в восторге! Удвоит награду!

Огненный вал начал гаснуть, оставляя после себя только дымящиеся валуны и запах гари. А старик рухнул на колени, кашляя кровью. Его тело сотрясалось, словно в припадке.

— Я не должен был… опять… оно меня убьет… — шептал он, и в его голосе звучал ужас.

Мы укрылись в небольшой расщелине среди скал, в нескольких километрах от места стычки. Костер бросал дрожащие тени на каменные стены, а снаружи завывал ветер. Моя семья расположилась поблизости — кто дремал, кто перевязывал раны, кто готовил скудный ужин из остатков припасов.

Старик лежал у самого огня, завернутый в плащ. За те несколько часов, что прошли с момента стычки старик заметно ослабел. Красное свечение вокруг его тела стало тусклым, но не исчезло. Наконец он пришёл в себя…

— Дед, как тебя зовут и что с тобой происходит? — спросил, присев рядом с ним.

Дед повернул ко мне измученные глаза.

— Ратибор… Истинная магия, — прохрипел он. — Дар и проклятие одновременно. Мой внутренний источник… он слишком мощен для этого дряхлого тела. Слишком нестабилен. Каждый раз, когда я использую силу, она сжигает меня изнутри.

Я нахмурился.

— Сколько у тебя времени?

— Дни. Может быть, недели, если буду осторожен, — старик закрыл глаза. — Но зачем? Ради чего? Мой клан мертв, ученики мертвы, знания умрут со мной.

Он замолчал, потом неожиданно схватил меня за запястье костлявой рукой.

— У тебя есть Крушитель, — прошептал Ратибор. — Твой меч ломает оковы. Сломай и мои, прошу. Освободи меня от этой муки.

Я отдернул руку и покачал головой.

— Нет.

— Князь, ты не понимаешь. Эта сила — она как дикий зверь. Рано или поздно она вырвется и убьет не только меня, но и всех вокруг. Лучше покончить с этим сейчас, пока…

Я подошел к старику, вынул Крушитель и опустился на одно колено.

Ратибор зажмурился, готовясь к смерти.

Я коснулся его плеча плашмя лезвием меча. Это был не удар, а скорее тихий знак признания.

Крушитель дрогнул в моей руке. Синее свечение вспыхнуло так ярко, что я на миг зажмурился. Из клинка вырвался низкий звук, похожий на гул далекого колокола, будто меч вдруг решил запеть.

— Что… — начал дед, но его голос оборвался.

Меч, созданный для разрушения любых уз, среагировал на «оковы» нестабильной магии, которые медленно убивали старика. Крушитель стал втягивая в себя избыточную, хаотичную огненную энергию.

Красное свечение вокруг старика стало угасать. Его дыхание, выровнялось. Выражение на лице сменилось на удивление.

— Князь, что ты делаешь? — прошептала Иляна.

Я не отвечал. Сам до конца не понимал, что происходит.

Крушитель Оков гудел, поглощая силу. Но он не накапливал ее. Синее пламя клинка перерабатывало, очищало энергию, трансформируя его во что-то совершенно иное.

Поток очищенной лазурной силы устремился по лезвию, через рукоять, прямо в мое тело. Холодный, концентрированный прилив мощи, который собирался в груди, формируя пульсирующее ядро голубого света.

Процесс длился несколько минут, но казалось — вечность. Наконец, Крушитель замолк и перестал светиться.

Старик лежал неподвижно, но дышал ровно и спокойно. Красное свечение полностью исчезло. Старик выглядел ослабевшим, но свободным от боли.

Я чувствовал, как внутри что-то изменилось.

Протянул руку к Камню Телекинетического Удара, но вместо привычного отклика ощутил, что он превратился в обычный камень. В груди же разливалось странное тепло, будто там образовался новый источник силы.

Сжал пальцы, сосредотачиваясь на этом лазурном потоке. В следующий момент с кончиков пальцев сорвался сгусток синей энергии. Он ударил в стену ущелья, оставив на камне обугленный след.

Моя семья смотрела на меня с изумлением и страхом.

— Василий, — прошептала Стефания, — что с тобой случилось?

Ратибор медленно приподнялся на локтях и смотрел на меня так, словно заново учился видеть мир.

— Ты спас меня. Меч передал тебе искру Истинной магии, создав собственный, стабильный источник. Теперь внешние артефакты тебе больше не нужны.

Я разглядывал свои руки. Под кожей словно текла река из синего света.

— Это хорошо или плохо?

Дед откашлялся и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Ты получил великий дар, но теперь сам стал мишенью. Раньше охотились за артефактами, которые ты носишь. Теперь будут охотиться за артефактом, которым стал ты.

Я кивнул, машинально потирая запястьье, где под кожей пульсировала ненавистная Метка Охотника. Еще одна цель на моей спине. Как будто у меня их мало.

Чувствую список желающих видеть меня мертвым рос как на дрожжах, а я все больше походил на мишень в тире.

— Научишь меня управлять этой силой? — спросил я.

В глазах старика вспыхнул огонек надежды. Обычный человеческий огонек, без всякой магии.

— Да. Научу, — тепло улыбнулся он.

В этот момент внезапно в пещеру ворвался один из освобожденных пленников. Молодой парень, которого я поставил в дозор. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Князь! На горизонте огни! Много огней!

Глава 22

Я выскочил из расщелины, с мечом наготове. Жены и воины подтянулись следом, готовые к бою. В темноте мерцали десятки огней, медленно приближающихся к нашему укрытию.

— Сколько их? — коротко спросил у дозорного.

— Не могу сосчитать, князь. Много. Очень много. Растянулись на километр, как минимум.

Армия Гаврилы? Но почему они движутся так медленно? И почему не скрывают свое приближение? Хотят напугать моих людей?

Забава вдруг замерла, наклонив голову набок. Ее кошачьи уши дернулись.

— Дети плачут, — прошептала она. — Слышу женские голоса. Старые люди кашляют. Это не армия.

Через полчаса мы поняли, что она была права.

Из темноты к нам вышла огромная толпа изможденных людей. Старики, опирающиеся на палки. Женщины, несущие на руках младенцев. Дети, которые едва держались на ногах от усталости. Тележки, груженные скарбом. Бредущие рядом коровы и козы.

Народ, согнанный с родных мест.

Ко мне подошел старейшина — седой дварф с искалеченной левой рукой. Поклонился низко.

— Господин, мы ищем князя Василия из Поселения Волот. Говорят, он принимает всех, кто бежит от войны и рабства.

— Я и есть Василий. Что случилось с вашими землями?

Дварф тяжело вздохнул. По его лицу пробежала такая боль, что стало ясно — это цепляло его за живое.

— Армия Гаврилы сжигает всё на своём пути. Каждую деревню, каждый хутор, — он провел здоровой рукой по искалеченной. — Говорят, что нужно лишить врага любой поддержки.

— Расскажи подробнее. Что именно они делали?

Старик закрыл глаза, словно не хотел вспоминать:

— Сначала пришли в Камнегорск. Сожгли все дома дотла. Людей не убивали — просто выгнали в чем мате родила. Потом Железные Пади. Потом Вересовку. Кто пытался сопротивляться… — он указал на свою руку. — Мне еще повезло. Многих забрали в цепях. Сказали, что продадут на Севере.

Черт побери. Жители поселений в одночасье лишились домов, урожая, скота.

Эта тварь превратила людские судьбы в тактический инструмент.

— Сколько вас?

— Четыреста взрослых, полтора сотни детей. Из двенадцати деревень. Остальные… — он не закончил фразу.

Больше пятисот человек. Откуда мне взять для них еду? Где их размещать? У меня же не бесконечные ресурсы.

Забава насторожилась. Ее взгляд заметался по толпе беженцев.

— Муж, — тихо позвала она меня. — Трое мужчин справа. Шепчутся о награде за твою голову. Они не беженцы.

Я незаметно кивнул Костолому. Тот понял меня без слов и растворился в толпе со своими людьми.

Через несколько минут трех «беженцев» незаметно потащили в сторону. Без лишнего шума, без криков. Профессионально.

Я последовал за ними к небольшой роще в стороне от основной толпы. Костолом уже привязал всех троих к деревьям. Лица у них были бледные, но упрямые.

— Кто вас послал? — спросил первого.

— Никто нас не посылал, — парень лет двадцати пяти смотрел на меня с вызовом. — Мы беженцы, как и все остальные.

Костолом негромко хмыкнул. Достал из-за пояса тонкий, острый нож. Поднес к лицу пленника.

— Видишь это лезвие? Оно очень острое. И я очень хорошо знаю, где им резать, чтобы ты кричал долго, но не умер, — сказал он спокойно и деловито. — Так что давай без глупостей.

— Я ничего не знаю! — выкрикнул парень, но в голосе уже дрожала неуверенность.

Костолом провел ножом по его щеке. Тонкая красная полоска проступила на коже. Пленник вскрикнул.

— Следующий разрез будет глубже, — пообещал Костолом. — И не на лице.

Мне было противно это видеть. Но информация была нужна позарез.

— Хватит, — выкрикнул второй пленник. — Я — я скажу.

Он был старше, лет тридцати пяти. В его глазах читалась усталость человека, который слишком много повидал.

— Гаврила знает, что вы разгромили авангард на Торжище, — выпалил он. — Он специально гонит беженцев вам навстречу! Хочет, чтобы вы увязли в их проблемах, замедлились!

— Подробнее.

— Он рассчитывает, что вы не сможете бросить мирных жителей. И пока вы будете возиться с ними, его основные силы обойдут вас и ударят по солнцепоклонникам, — мужчина облизнул губы. — А потом, когда Лада будет разгромлена, он развернется и раздавит вас вместе с беженцами.

Умный ход. Использует мирных жителей как живой щит и одновременно как тормоз для моего отряда. Продуманная тактика, решил убить двух зайцев одним ударом.

— Сколько у него воинов?

— Полторы тысячи. Может, больше. Все дисциплинированные, хорошо вооруженные.

— А сколько времени у меня есть?

— Не знаю точно. Дня три-четыре, не больше.

Я посмотрел на пленника внимательно. Врет он или говорит правду? Лицо напряженное, но не лживое. Скорее всего, информация достоверная.

— Что с ними делать? — спросил Костолом.

Хм… Военная логика требовала их убрать, чтобы они не донесли Гавриле о наших планах. Вот только это были не воины, а обычные люди, которым пообещали золота за простое задание.

— Связать покрепче и оставить здесь. Через сутки кто-нибудь найдет.

Костолом кивнул. Понял, что я не хочу лишней крови.

Беженцы заполнили всю площадь перед нами. Старики опирались на самодельные костыли, женщины прижимали к себе плачущих детей. Половина людей даже зимней одежды не имела.

Да, жертвы войны. Жертвы, которых Гаврила превратил в оружие против меня. Умный ход, ничего не скажешь.

Бросить их? Они замерзнут к утру. Или голод доконает через пару дней. Взять с собой? Тогда мы будем ползти как черепахи, и Гаврила спокойно разгромит солнцепоклонников.

Хотя какой там выбор. Я же знал свой ответ еще до того, как узнал об этой ловушке. Не могу я просто развернуться и уйти, оставив сотни людей подыхать в снегу.

«Разрушитель оков» называется мой меч. Ну так пусть разрушает. Не только железные цепи, но и те невидимые ловушки, которые расставляют враги.

— Что будешь делать? — тихо спросила Иляна.

Я смотрел на толпу изможденных лиц. Дети жались к матерям. Старики падали от усталости прямо в снег. У многих не было даже теплой одежды.

— Собрать всех! — сказал я Яромилу.

Когда беженцы собрались в круг, я встал так, чтобы меня все хорошо видели.

— Люди! Я не буду врать вам. Путь будет тяжелым. Еды мало, зима, дорога тяжёлая. Но каждый, кто готов подчиняться дисциплине и идти под моим знаменем, получит защиту и кров в моем поселении.

Раздались всхлипы облегчения. Кто-то упал не в силах стоять на ногах.

Ратибор подошел ко мне:

— Князь, позволь помочь. Могу создать иллюзию, чтобы замаскировать твою Метку Охотника. Это собьет преследователей с толку.

— На сколько хватит?

— Дня на три. Не больше. И я сильно ослабну после этого.

— Делай.

Старик отошел на несколько шагов. Закрыл глаза, вытянул руки вперед. Его губы беззвучно шептали слова на неизвестном мне языке. Воздух вокруг него начал мерцать, словно от жара.

Я почувствовал, как что-то прикоснулось к метке на запястье. Холодное, скользкое ощущение, будто невидимые пальцы ощупывают мою кожу.

Метка дернулась, попыталась сопротивляться, но магия Ратибора оказалась сильнее.

Постепенно пульсация стала слабее, приглушенной. Не исчезла совсем, но стала почти незаметной. Как будто кто-то накрыл яркий фонарь толстым полотном.

Ратибор качнулся. Лара подхватила его под локоть.

— Готово, — хрипло сказал старик. — Три дня у тебя есть. Но не больше.

Колонна начала двигаться. Впереди шли мы с бойцами, а за нами тянулась толпа из восьми сотен человек. Из них боеспособных набиралось едва ли сотня. Остальные еле держались на ногах.

Идти пришлось медленно. Старики и дети не могли держать быстрый темп. Приходилось останавливаться каждые полчаса, чтобы дать людям передохнуть.

Я шел во главе колонны и думал. Раньше я был просто командиром небольшого отряда. Мои решения влияли максимум на несколько десятков жизней. Ошибка грозила потерями, но не катастрофой.

Теперь все изменилось. За моей спиной движется почти тысяча человек. Мужчины, женщины, дети, старики — все они доверили мне свои жизни. Каждое мое решение может спасти или погубить сотни людей.

И это пугало больше, чем любая битва. В бою видишь врага, знаешь, откуда придет удар. Здесь враг — это голод, холод, болезни. И время. Всегда нехватка времени.

Теперь я не просто Василий, который дерется за свободу. Я князь. Правитель. Человек, на которого смотрят с надеждой сотни глаз. И который может их всех подвести.

Через два дня мы наконец увидели частокол родного поселения. Дозорные на башнях заметили нас издалека и подали сигнал.

Ворота распахнулись. Кузьма выскочил навстречу, потом замер, увидев толпу людей за моей спиной.

— Князь, — прошептал он, — что это?

— Беженцы. Нужно их разместить.

— Всех? — домовой побледнел. — Василий, у нас запасов на такую ораву не хватит. Продовольствия в лучшем случае на неделю. А жилья… где я найду место для такой толпы?

Стефания подбежала и обняла меня. В ее глазах читалась та же паника, что и у Кузьмы.

— Муж, что мы будем делать?

Счастливые лица беженцев светились надеждой. Они верили, что худшее позади. Взгляд же Стефании говорил об обратном.

Черт. Как бы спасение этих людей не погубило мое собственное поселение.

Вскоре на главной площади воцарился хаос.

Старые жители косились на толпу с недовольством. Освобожденные рабы держались обособленно, никому не доверяя. Беженцы жались друг к другу, не зная, где им место. Дети плакали от холода и усталости.

Между группами уже вспыхивали первые ссоры. У одного из костров я увидел, как здоровенный мужик-беженец оттолкнул старуху от огня.

— Мы тут первые встали! — рявкнул он. — А вы, местные, и так в тепле живете!

Старуха, побагровела от возмущения:

— Да как ты смеешь, оборванец! Это наш дом! Наша земля!

— Теперь и наша! — подскочил к ней другой беженец. — Князь сказал — всех примет!

— Примет, но это не значит, что вы тут хозяева! — вступился за старуху кузнец дварф.

Руки потянулись к поясам, где висел молот. Еще немного, и полетят кулаки, а там и железо пойдет в ход.

Я шагнул вперед.

— Стоять! — громко крикнул перекрикивая шум толпы.

Люди замерли. Мужик-беженец попытался что-то возразить, но я подошел к нему вплотную.

Он был крупный, широкоплечий, привык, что его размеры решают любые споры. Но когда я посмотрел ему в глаза, он сглотнул и опустил взгляд.

— Как тебя зовут? — спросил его.

— Гордей…

— Гордей, ты пришел сюда просить защиты или захватывать чужое добро?

— Просить, князь… но мы тоже люди! Тоже хотим греться!

— Греться хочешь? Отлично, — я указал на поленницы дров у стены. — Видишь? Таскай дрова, разжигай костры для всех. Кто работает, тот и греется. А кто только рот разевает — тот мерзнет.

Гордей недовольно буркнул что-то под нос, но к поленнице пошел.

Кузьма подбежал ко мне с перекошенным от паники лицом:

— Князь, это только начало! Сейчас они подерутся за еду, потом за место в домах…

Я поднял руку, призывая к тишине.

— Все идите сюда! Немедленно!

Даже самые буйные тут же заткнулись, услышав мой голос. Толпа неохотно потянулась ко мне со всех сторон. Восемьсот с лишним человек. Да это же целый город на колесах.

Все наконец собрались, и я вызвал системный интерфейс. Казна показывала три тысячи золотых. Почти все мои накопления, которые протянут максимум недели на три.

Но выхода не было.

— Тотем Урожая. Покупка провизии, — мысленно скомандовал системе.

Активация Тотема Урожая: Уровень 5. Стоимость: 1200 золотых. Подтвердить?

— Подтвердить.

Тотем Строительства: Уровень 5. Стоимость: 800 золотых. Подтвердить?

— Подтвердить.

Земля под ногами задрожала. На глазах у изумленной толпы в центре площади начали появляться горы мешков с зерном, кругов сыра, бочек с медом. Следом материализовались штабеля досок, связки веревок, ящики с гвоздями и инструментами.

Изобилие росло на глазах. Еды хватило бы на тысячу человек на месяц. Стройматериалов хватило бы возвести целый квартал домов.

Толпа замерла в ошарашенном молчании. Кто-то упал на колени. За ним последовали еще несколько человек.

— Чудо! — прошептала старуха-беженка. — Истинное чудо!

— Чудес не бывает. Есть труд, дисциплина и общая цель. Кто хочет жрать дармовой хлеб и ждать, что за него все сделают другие — дорога туда, откуда пришли.

По толпе пробежал недовольный ропот. Худой мужчина в грязном плаще выкрикнул:

— А если мы старые? Больные? Не все же могут таскать бревна!

— Старые учат молодых ремеслу, — ответил на его крик. — Больные помогают по хозяйству. Работы всем хватит. Но дармоедов я кормить не буду.

Женщина с ребенком на руках подняла руку:

— Князь, а как же дети? Они же не могут работать…

— Дети — наше будущее. Их кормить будем в первую очередь. Но взамен родители отработают и за себя, и за них.

Старик-дварф с искалеченной рукой, который привел беженцев, медленно поднялся:

— А если мы не согласны с твоими условиями?

Дварф смотрел на меня спокойно. Никакого вызова в глазах, только усталость человека, который хочет понять правила новой жизни.

— Можете уйти. Прямо сейчас. Дам вам запас еды на пару суток и укажу дорогу в Бухту Буеграда. Там найдете корабль в любую сторону.

— А если останемся?

— Будете жить по моим законам. Работать по моим приказам. И сражаться под моими знаменами, когда придет время.

Дварф кивнул:

— Справедливо. Мы остаемся.

Никто больше не возражал. Хорошо. Основные правила установлены.

Яромил и Варг пробрались ко мне через толпу. Лица у обоих были мрачные.

— Князь, нам нужно с тобой поговорить, — тихо сказал Яромил.

Мы отошли в сторону.

— Говори.

— Еда — это хорошо. Но что дальше? Через неделю они привыкнут к твоим чудесам и начнут требовать еще. А через две недели начнут роптать, что им скучно.

— Без общего дела и жесткой дисциплины эта толпа либо разбежится, либо начнет бунтовать, — присоединился Варг. — Видел уже такое не раз.

Мысли кружились в голове. Одни и те же: толпа, армия, время. Яромил и Варг знали, о чем говорили. Восемьсот человек могли превратиться в проблему быстрее, чем я успею моргнуть. Накормленные и отогретые, они начнут думать о том, что было раньше. О потерянных домах. О погибших близких. И обвинят меня, потому что обвинять больше некого.

Гаврила тоже покоя не даст. Его шпионы везде. Метка на запястье пульсировала под кожей, напоминая о себе. Ратибор смог ее приглушить, но надолго ли? День? Может, чуть больше? А дальше работорговец узнает, где я прячусь. И приведет свою армию прямо к воротам.

Полторы тысячи бойцов. Профессионалы, которые умеют убивать. Против кого? Против сотни моих воинов и толпы перепуганных крестьян с вилами.

Хотя постойте. А что, если именно в этом дело? Что, если превратить слабость в силу? У меня есть восемьсот человек, которым некуда идти. Люди, потерявшие все. Злые, отчаявшиеся, готовые на все ради шанса отомстить.

Может, из них и получится армия. Не сразу, конечно. Но если дать им цель, оружие, обучение…

Я поднялся на импровизированную трибуну из ящиков и снова обратился к людям:

— Слушайте внимательно! Гаврила собрал коалицию из всех работорговцев Севера. Через пару недель или раньше его армия подойдет к нашим воротам.

Толпа зашумела. Кто-то выкрикнул:

— Тогда нам здесь делать нечего! Бежать надо!

— Куда? — Он уже сжег ваши деревни. Следующими будут другие поселения. Потом третьи. Думаете, он на этом остановится?

Мать с ребенком заплакала:

— Что же нам делать? У нас же детей…

— Именно из-за детей и нужно сражаться. Хотите, чтобы ваши дочери росли рабынями в гареме какого-нибудь богача? А сыновья работали до смерти в рудниках?

— Но мы же простые люди! — крикнул кто-то из толпы. — Не воины!

— Воинами не рождаются. Ими становятся. А у вас есть то, чего не хватает многим армиям — причина драться, не за деньги, а за дом.

— А ты научишь нас воевать? Дашь оружие?

— Дам. И научу. Но взамен требую одного. Когда я скажу «идти», вы пойдете. Когда скажу «стоять насмерть», будете стоять. Никаких споров, никаких сомнений.

Старик-дварф поднялся:

— А что мы получим? Если выживем?

— Свободу. Дом. Землю. И главное, возможность смотреть своим детям в глаза, не краснея от стыда.

Руки начали подниматься. Сначала несколько, потом десятки.

— Объявляю о создании Армии Княжество Волот! Каждый боеспособный мужчина и женщина может вступить в ее ряды. Получите оружие, доспехи, обучение и жалованье. Но взамен — железная дисциплина и беспрекословное подчинение приказам.

Костолом вышел вперед:

— Князь, позволь мне сформировать отряд тяжелой пехоты. Возьму самых крепких и выносливых.

Яромил тоже шагнул вперед:

— А я обучу ветеранов. Из них выйдет костяк армии.

Лара кивнула:

— Лучников я подготовлю. У нас есть хорошие кандидаты.

Отлично. Командиры определились сами. Значит, будут мотивированы результатом.

— Хорошо. Костолом отвечает за тяжелую пехоту. Яромил — за ветеранов. Лара — за стрелков. Варг — за диверсионные отряды.

Равенна вышла из группы дварфов:

— А мы что, князь? Мы кузнецы, а не воины. Но армию нечем вооружать. Оружия и доспехов у нас на такую ораву не хватит.

Проблема.

Я снова открыл системный интерфейс. В списке доступных тотемов появился новый пункт.

Тотем Кузнечества: Уровень 5. Создает полноценный производственный комплекс с возможностью массового изготовления оружия и доспехов. Стоимость: 1600 золотых

— Активировать Тотем Кузнечества, максимальный уровень.

Земля снова задрожала. На окраине поселения из ничего материализовался огромный комплекс. Десяток кузниц, меха, наковальни, запасы руды и угля. Целая фабрика смерти.

Равенна замерла, глядя на появившийся комплекс. Ее дварфийские глаза заблестели, как у ребенка, увидевшего гору сладостей.

— Мифриловые наковальни… — прошептала она, двигаясь к комплексу как завороженная. — Драконьи меха… Князь, да там молоты, которые я видела только в сказках! На таком оборудовании можно ковать клинки мастерского уровня!

Она подбежала к ближайшей кузнице, погладила наковальню ладонью:

— Чувствуешь? Металл поет! А эти печи… они дадут такую температуру, что можно будет плавить даже чернозвезд!

Другие дварфы подтянулись к ней, не скрывая своего восхищения.

— За неделю работы без остановки мы накуем оружия на целую армию, — сказала Равенна, обернувшись ко мне.

Стефания подошла ко мне сзади, обняла за плечи. Но когда я обернулся, в ее глазах читалась тревога.

— Муж, — тихо сказала она, — ты потратил почти всю казну. А что, если этого не хватит? Что, если они нас все равно разобьют?

Забава услышала наш тихий разговор, подошла ближе:

— Стефания права, муж. Золота больше нет. Если что-то пойдет не так…

— Тогда мы все тут погибнем, — сказал я просто. — Но по крайней мере, не на коленях.

Иляна взяла меня за руку:

— Здоровяк, а что, если мы просто уйдем? Все вместе? В другие земли?

— Куда? — спросил у неё. — Гаврила не остановится, пока я жив. А этих людей… — я кивнул на толпу беженцев, — куда я их поведу? Через горы? Через море? Сколько детей и стариков погибнет в пути?

Лара подошла к нам:

— Князь прав. Бегать можно только до определенного момента. Потом приходится поворачиваться и драться.

Таисия мурлыкнула:

— Кроме того, у мужа есть Крушитель. Это меняет расклад.

Она права. Но одного меча, даже легендарного, мало против полутора тысяч врагов.

И тут Система выдала уведомление:

Поздравляем! За достижение высокого уровня лидерства и объединение под своим знаменем более 500 душ вам доступен новый уровень развития поселения!

Доступен Тотем Армии. Позволяет создать и подготовить войска с уникальными способностями и боевыми тактиками.

Требования для активации: 2000 золотых + уникальный артефакт «Сердце Полка» — символ единства и воли армии.

Черт. Золота у меня осталось всего четыреста. И где взять этот артефакт?

Глава 23

Равенна, будто прочитав мои мысли, подошла ближе:

— Князь, если нужен артефакт единства армии… мы можем его выковать. Называется «Сердце полка» или «Клятвенный камень». Дварфы ковали такие для великих военачальников в старые времена.

— Что для этого нужно?

— Руды у нас хватает. Но этого мало. Нужна добровольная жертва от сотни будущих воинов и Князя. Капля крови на раскаленный металл. И абсолютное единство воли всех, кто будет служить под твоим знаменем.

Она помолчала, потом добавила:

— А еще нужно решить: кто принесет главную жертву? Князь или командир должен отдать не каплю крови, а что-то по-настоящему ценное. Иначе камень не примет его как истинного лидера.

Я оглядел толпу, в их взглядах читались надежда и вера. Рядом были мои жёны, готовые идти за мной хоть в пекло, и проверенные временем соратники, доказавшие свою преданность делом.

Что я готов принести в жертву ради них?

В прошлой жизни, я командовал ротой. Пятьдесят с небольшим человек. Когда кто-то погибал, это было больно, но… можно было пережить.

Здесь все иначе. Эти люди пришли ко мне добровольно. Поверили в меня. Отдали свои жизни в мои руки. И если они погибнут то это будет целиком на моей совести.

И что я готов принести в жертву ради них? Ради собственной армии, которая даст мне свободу. Всё. Для меня свобода не пустой звук.

Решение принято. Теперь нужно действовать.

К рассвету следующего дня Равенна уже гремела молотами в главной кузнице. Жар от печей достигал даже площади, где собирались воины.

— Князь, — сказала она, когда мы остались наедине, — ты должен понимать. «Сердце Полка» — это не просто кусок металла. Это живой артефакт. Он впитает клятвы каждого воина, их волю к победе, их готовность умереть друг за друга. Но если хоть один принесет фальшивую присягу…

— Что тогда?

— Артефакт треснет. А армия развалится при первом же серьезном испытании.

Отлично. Значит, нужно было не только получить клятвы, но и убедиться в их искренности.

Она разожгла кузницу до такого жара, что металл плавился как воск. Дварфы окружили наковальню, начав ритмично бить молотами по раскаленному металлу. Искры летели во все стороны.

— Кто первый принесет клятву? — громко спросила она.

Толпа заколебалась. Многие еще помнили кандалы на запястьях. Слово «клятва» для них звучало почти как «рабство».

Варг вышел вперед. Разрезал ладонь ножом и капнул кровью на раскаленный металл.

— Клянусь служить под знаменем князя Василия! Клянусь защищать его землю и его народ! Клянусь не отступать, пока в жилах течет кровь!

Металл зашипел. На мгновение показалось, что он засветился изнутри.

Следом вышел Костолом. Потом Яромил. За ними потянулись другие командиры.

Но когда дело дошло до простых воинов, многие замешкались. Кто-то отступил назад. Кто-то нервно переминался с ноги на ногу.

Вперед неуверенно шагнул Гордей — тот самый мужик-беженец, который вчера чуть не подрался у костра.

— Я… — начал он и запнулся. Потом выпрямил плечи. — Я, Гордей из сожженной Каменки, клянусь… клянусь больше никогда не бежать! Мою деревню спалили, жену увели. Но здесь… здесь у меня есть шанс им отомстить!

Он полоснул себе ладонь и капнул кровью на металл. Капля зашипела, и по наковальне пробежал красный отблеск.

За ним подошла молодая женщина с младенцем на руках — одна из беженок.

— Меня зовут Дарина. Мне двадцать лет, а я уже видела, как горят дома, как плачут дети без матерей, — ее голос дрожал, но слова звучали твердо. — Клянусь этим железом: мой сын не будет знать страха перед цепями. Даже если мне придется встать между ним и всеми работорговцами мира!

Капля ее крови упала на металл, и тот снова вспыхнул.

Старик с седой бородой, бывший кузнец из разрушенного поселения, хромая подошел к наковальне.

— Шестьдесят лет ковал я подковы да гвозди, — проговорил он хрипло. — А теперь выходит, что эти руки должны ковать свободу. Странное дело… — Он усмехнулся и порезал ладонь. — Клянусь: пока эти пальцы могут держать молот, из-под них будет выходить только оружие против убийц и угнетателей! За свободу!

Постепенно страх прошел. Воины и жители один за другим подходили к кузнице. С каждой каплей крови металл становился все более живым, пульсирующим.

Дварфы работали не покладая рук. Пот заливал их глаза, но руки продолжали мерно подниматься и опускаться. Равенна руководила процессом, но я видел, как она постепенно бледнеет.

— Выше температуру! — прокричала она, и помощник накачал меха еще сильнее.

Металл менял цвет: от оранжевого к ярко-красному, потом к белому. И с каждым новым оттенком в нем проступали странные узоры. Будто кровь воинов создавала собственные рисунки на его поверхности.

Федун, самый молодой из дварфийских кузнецов, пошатнулся. Молот выпал из его рук.

— Держись! — Равенна подхватила его под руку. — Еще немного!

Руки старшего кузнеца дрожали от усталости, его глаза слезились от дыма и жара.

Артефакт, однако, еще не был готов. Он пульсировал слабо, его ритм сбивался, становясь прерывистым.

— Не хватает энергии! — прохрипела Равенна. — Кузня остывает! Еще минута — и все пропало!

Я подошел к наковальне. В голове промелькнула безумная мысль.

Приложил к раскалённому металлу Крушитель.

— Что ты делаешь⁈ — испуганно вскрикнула Равенна.

— Даю артефакту свою жертву, не только кровь, но и силу.

Я толкнул энергию из своего ядра, пропустил её по мечу и отправил в артефакт. Крушитель согласился отдать часть своей силы будущему Сердцу Полка. Черт, неожиданно. Обычно легендарные клинки жадные как скряги, а тут добровольно поделился.

Что-то уходило из меня вместе с энергией. Не сила, не здоровье. Связь с мечом стала слабее. Будто невидимая нить, что связывала нас, истончилась.

Надеюсь, я не накосячил. Хотя результат говорил об обратном.

Дварфы выпрямились, словно получили второе дыхание. Кузня разгорелась синим пламенем, настолько ярким, что все отшатнулись от наковальни. Федун даже руку к глазам приложил.

Равенна снова взмахнула молотом. Теперь её удары звенели чисто и мощно, как колокольный звон. Старая дварфийка работала с такой силой, что искры летели фонтанами.

Металл ожил. Дышал в такт ударам молота. Пульсировал в такт сердцам всех, кто принес клятву. Странное зрелище, если честно. Кусок железа, который ведет себя как живое существо.

Еще час работы, и всё было готово.

Равенна протянула мне тяжёлый штандарт с металлическим древком. На его вершине красовался символ разорванных цепей. Выглядел внушительно. И весил соответственно.

— Сердце Полка готово, князь.

Я поднял штандарт. Теплый, будто только что из кузницы, хотя металлу это не свойственно. Вибрация внутри напоминала сердцебиение, словно он впитал в себя всю решимость и клятвы, которые звучали у наковальни.

Артефакт «Сердце Полка» получен!

Доступна активация Тотема Армии

— Активировать.

Тотем Армии активирован! Поздравляем с созданием профессиональной военной силы!

Земля под ногами дрогнула, и я заметил, как на окраине поселения начали появляться новые здания. Казармы, арсеналы, тренировочные площадки — все это вырастало прямо на глазах, словно кто-то невидимый спешил завершить работу.

Ваша армия получает уникальную способность: «Единство Воли». В критических ситуациях все подразделения могут действовать с идеальной координацией

Отлично. Еще один шаг сделан. Поселение наконец-то превращалось в настоящую крепость, а не просто сборище беженцев с вилами. Вот только времени на радость не было. Гаврила не из тех, кто будет ждать, пока его противник наберет силу. Мы должны были успеть.

Эта мысль не давала покоя, пока я наблюдал за первыми лучами солнца, осветившими новые казармы. И словно в подтверждение моих худших опасений, в небе показалась точка. Сокол. Он кружил над поселением, потом спикировал прямо ко мне. На лапке у него была привязана записка с печатью Лады.

Я развернул ее и похолодел.

*«Василий! Заречье осождено. Враг блокировал все пути. Держимся, но силы на исходе. Если не получим помощь в течение трех дней — все кончено. Лада.»*

Но это было еще не все. Разведчик Быстроног подбежал ко мне с еще одной новостью:

— Князь! Основная армия Гаврилы достигла реки Вихра. Начинают строить переправу. К утру переправятся и двинут прямо на нас!

Я посмотрел на свою новорожденную армию. Воины еще праздновали завершение ритуала. Многие пошатывались от выпитого вина и переполнявших их эмоций. Никто из них еще не нюхал настоящего пороха.

Четыреста человек. Вчерашние крестьяне и ремесленники составляли большинство. Они привыкли орудовать серпом, молотом, топором. Меч в их руках выглядел чужеродно.

А Гаврила ведет закаленных ублюдков. Профессионалов, которые всю жизнь только и делали, что резали глотки. Плюс его союзники.

В прошлой жизни все было проще. Приказ сверху получил, выполнил, вопросов не задавал.

Разумный человек засел бы в поселении и ждал осады. Высокие стены, запасы еды, выгодные позиции у нас имеются. Пусть Гаврила штурмует, отобьемся.

Но пока я буду отсиживаться, Лада погибнет. А с ней исчезнут последние союзники в этой войне. После этого Гаврила обрушит на нас всю свою мощь, не отвлекаясь на других врагов.

Черт. Выбора не было. Нужно действовать. И действовать сейчас.

— Яромил! Варг! Костолом! — позвал я командиров. — Совещание. Немедленно.

Когда они собрались в моем доме, я активировал карту на столе:

— Слушайте внимательно. У нас есть одна возможность сорвать блицкриг Гаврилы. Ударить по его авангарду, пока он строит переправу. Если мы разобьем передовые силы и уничтожим мосты, основная армия застрянет на другом берегу.

Варг покачал головой:

— Князь, наши люди еще зеленые. Они не готовы к большому бою. Может, лучше закрепиться здесь? У нас же есть стены, рвы…

— И что потом? — перебил его Костолом. — Будем сидеть в осаде, пока Солнцепоклонников не вырежут под корень? А после этого Гаврила придет сюда со всеми силами и раздавит нас как орехи.

— А если это ловушка? — спросил Яромил, изучая карту. — Что если он специально показывает нам свой авангард, а основные силы уже переправились в другом месте?

— Возможно. Но у нас нет выбора. Если мы не ударим сейчас, потом будет ещё хуже.

Варг провел пальцем по карте:

— Здесь переправа. Узкое место. Если мы придем с рассветом, застанем их врасплох. Но князь… — он посмотрел на меня серьезно. — Многие из наших не вернутся. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — мой голос прозвучал хрипло. — Но что делать? Бросить союзников? Отсидеться за стенами, пока весь мир горит? А ещё у меня перед ними обязательства, я не могу оставить союзников в беде.

Костолом стукнул кулаком по столу:

— Я не для того освободился из рабства, чтобы потом прятаться от работорговцев! Пусть лучше умру свободным, чем буду жить в страхе.

— А я не могу смотреть на Дарину и знать, что ее сын может попасть в цепи, — добавил Яромил. — Мы не имеем права их подвести.

Варг тяжело вздохнул:

— Ладно. Если решили драться — будем драться. Но тогда нужно делать все правильно. Никаких геройств, никаких лобовых атак. Быстро, жестко, результативно.

— Согласен, — кивнул я. — Нужно придумать план.

Мы склонились над картой. Обсуждая каждую деталь будущего боя.

— Решено. Через час выступаем. Только боеспособные воины. Всех остальных оставляем защищать поселение.

Начался час лихорадочной подготовки. Воины надевали доспехи, проверяли оружие, прощались с близкими.

Моя армия шла в свой первый бой. Четыреста человек, из которых больше половины еще вчера держали в руках серпы и молоты вместо мечей.

Всю ночь мы двигались форсированным маршем. Останавливались только чтобы дать передохнуть самым слабым. К третьему часу ночи вышли к реке Вихра. Широкая, бурная, она служила естественной границей между землями. Именно здесь Гаврила планировал переправить свою армию.

К рассвету мы заняли позицию на холме над рекой. Отсюда открывался отличный обзор на оба берега и импровизированную переправу внизу. Враги работали всю ночь. Понтонный мост уже почти достиг середины реки.

Ратибор сразу принялся за дело. Старый маг встал на краю обрыва, вытянул руки к воде и начал шептать заклинания. Воздух вокруг него задрожал, потом сгустился. Белесые клубы тумана поднимались от воды и постепенно окутывали всю долину.

Уже час он колдовал, не прерываясь ни на секунду. Пот струился по его лицу, руки дрожали от напряжения. Несколько раз старик закашлялся. На его ладони проступили алые капли. Истинная магия выжимала из него все соки, но Ратибор держался.

— Далеко они? — тихо спросил я.

Забава прижалась ухом к земле:

— Близко. Много железа. Шагают в ногу.

Действительно, через несколько минут из-за деревьев показался авангард Гаврилы. Около двухсот сумеречников в черных доспехах, за ними четыре боевых тролля размером с избу каждый.

Но хуже всего была группа в серых балахонах. Боевые маги. Они уже начали рассеивать туман Ратибора, водя руками и что-то бормоча.

— Сейчас нас засекут, — прошипел Костолом.

Я смотрел на растянувшуюся внизу колонну врагов и чувствовал, как время сжимается в точку.

Магический туман редел. Один из боевых магов поднял голову и начал всматриваться в наш холм. Его губы шевелились, произнося заклинание обнаружения.

— Лара! — позвал я лучницу. — Видишь магов?

— Вижу. Четверо. Дальний выстрел, но попадаю.

— Жди команды.

Первые сумеречники уже ступили на наспех сколоченный понтонный мост. Древко под ними прогибалось, но держало. Тролли пока топтались на берегу — переправу строили явно не для их веса.

Туман продолжал редеть. Маг со всматривающим заклинанием вдруг замер и резко повернулся в мою сторону. В следующую секунду он поднимет руку и укажет прямо на нас.

— Лара! Стреляй! Все — в атаку!

Тетива пропела. Стрела пробила череп мага насквозь. Еще три стрелы полетели следом — мои девчонки стреляли как одна.

Враги на мосту заметались. Кто-то кричал приказы, но туман снова сгущался без магического противодействия.

— Костолом! Давай!

Здоровяк и его люди столкнули с холма заготовленные валуны. Камни грохотали по склону, сминая кусты. Первый валун угодил в середину моста, разломив его пополам. Сумеречники посыпались в воду с криками и звоном доспехов.

— За мной!

Я бросился вниз, держа Крушитель наготове. За спиной раздался рев восьми сотен глоток. Мои воины последовали следом с боевым кличем.

Первый тролль заметил меня, когда я был еще в тридцати шагах от него. Чудовище развернулось всем корпусом, размахивая дубиной величиной с корабельную мачту. Три метра чистой мышечной массы, покрытой зеленоватой шкурой толщиной с щит. Глазки-буравчики горели звериной яростью.

Но в этих глазах не было разума. Только инстинкт хищника.

Тролль занес дубину и обрушил ее сверху с такой силой, что воздух засвистел. Удар, который расплющил бы меня в лепешку, если бы попал.

Но я не стал блокировать. Перекатился вправо в самый последний момент. Дубина вгрызлась в землю там, где я стоял секунду назад, оставив яму глубиной по пояс.

Пока монстр корячился, пытаясь вытащить дубину из земли, я рванул к его ноге. Толстенная, как ствол старого дуба, она оказалась прямо передо мной. Крушитель сверкнул в моей руке, и я рубанул с размаху.

Легендарный клинок прошел сквозь плоть и кость, словно сквозь масло.

Синий взрыв. Треск разряженного воздуха. От тролля осталась только мерцающая пыль, которую тут же подхватил ветер.

За моей спиной раздались потрясенные возгласы. Мои воины впервые видели, как работает Крушитель против по-настоящему серьезного противника. В их голосах слышалось благоговение, смешанное со страхом.

Три оставшихся тролля заревели от ярости и двинулись на меня разом. Земля дрожала под их тяжелыми шагами. Они шли плечом к плечу, перекрывая все пути к отступлению. Умнее, чем я думал.

В тесноте у берега двигаться было почти невозможно. Вода за спиной, а впереди три громады, каждая из которых могла раздавить меня одним ударом.

Тролль, что был ближе всех, взмахнул своей дубиной, похожей на корабельный брус. Я отступил на шаг и тут же почувствовал, как пятка соскользнула на самый край обрыва. Еще чуть-чуть — и полечу вниз в ледяную реку.

— Импактус!

Ударная волна чистой кинетической энергии вырвалась из рук, снесла всех троих в кучу. Чудовища заревели, катаясь по земле и пытаясь понять, что их ударило.

Пока они разбирались, кто где лежит, мой меч успел поработать еще дважды. Две вспышки синего света — и остался только один тролль.

Самый крупный. Самый злой.

Он поднялся, отряхнулся и посмотрел на меня с нехорошим уважением. В маленьких глазках теперь светился примитивный, но реальный разум. Этот понимал, с кем имеет дело.

Тролль не бросился сломя голову. Он стал кружить вокруг меня, держа дубину наготове. Искал слабое место. Ждал ошибки.

На берегу творился беспорядок. Сумеречники, что остались в живых, метались, пытаясь хоть как-то организоваться, но без командира все их усилия разбивались о хаос. Каждый дрался сам за себя, без плана и слаженности.

Забава с Таисией держались вместе, не давая врагам передохнуть. Их клинки сверкали в тумане, словно всполохи света, когда они молча и слаженно добивали тех, кто отстал. Забава двигалась плавно и хищно, как настоящая кошка, а у Таисии в каждом ударе чувствовалась холодная расчетливость, отточенная эльфийской школой. Невольно завораживало, как их стили сливались в едином танце смерти.

Но когда они взялись за одного высокого эльфа в богатых доспехах, тот дрался совсем по-другому. Отчаянно, но с безупречной техникой. Парировал удары Забавы, уклонялся от выпадов Таисии.

Слишком умел для обычного солдата, а его яростные атаки говорили о том, что этот бой для него был чем-то большим, чем просто схваткой.

— Живым! — крикнул я девчонкам.

Удар рукояти кинжала по шлему. Незнакомец пошатнулся, но устоял. Таисия подскочила сзади и ударила в основание черепа. На этот раз сработало — эльф рухнул как подкошенный.

Забава содрала с него шлем и присвистнула:

— Муж! Это же женщина!

Остатки авангарда, увидев, что их командир пленен, дрогнули и побежали. Мои воины хотели их преследовать, но я свистнул — хватит.

Эльфийка очнулась минут через десять. Села, потерла ушибленный затылок, и только потом заметила, что на нее смотрит добрый десяток пар глаз.

Когда ее взгляд остановился на мне, в нем вспыхнула такая неприкрытая ненависть, что я невольно отшатнулся.

— Ты… — прошипела она. — Ты же тот самый мясник. Василий. Разрушитель поселений. Убийца детей.

— Это я-то убийца детей? — усмехнулся я. — Интересная версия событий.

— А разве не ты превратил Торжище в пепелище? — ее голос дрожал от ярости. — Не ты перерезал глотки сотням людей, которые просто занимались торговлей?

— Торговлей людьми. Детьми. Такими, как ты.

Она вскочила на ноги, несмотря на связанные руки:

— Лжец! Мы никого не заставляли! Всё было добровольно! Люди сами приводили детей, сами…

Костолом негромко хмыкнул:

— Добровольно, значит? В цепях добровольно шли?

— Цепи — это для безопасности! — Эльфийка явно повторяла заученные фразы. — Чтобы товар не сбежал и не причинил вреда себе! Мы обеспечивали им кров, еду, работу…

— На плантациях. В рудниках. В борделях, — холодно перебил я.

— В хороших домах! У добрых хозяев! — но в ее голосе уже слышалась неуверенность. — Мой… мой жених рассказывал… Все были довольны…

— А ты кто такая, красавица? — спросил я, изучая ее лицо. Молодая, не больше двадцати. Аристократически тонкие черты, дорогие доспехи, инкрустированные серебром.

— Темира Лунное Лезвие. Принцесса дома Теней. И… и невеста того, кого ты называешь Гаврилой.

Вот это удача. Я не просто сорвал переправу. Я заполучил живую принцессу. Невесту самого главаря.

— Невеста, значит? — я присел на корточки перед ней. — И что же, любовь с первого взгляда?

— Это… это политический союз, — буркнула она, отводя глаза. — Дом Теней и Дом Собирателя объединяют силы против… против таких, как ты.

— Против тех, кто освобождает рабов?

— Против тех, кто разрушает порядок! — вспылила Темира. — Ты думаешь, ты герой? Спаситель? Да ты просто бандит! Из-за тебя половина Севера в огне! Умирают невинные люди!

— Какие такие невинные?

— Торговцы! Ремесленники! Простые жители поселений, которые ты сжигаеь!

— Я не сжигаю поселения. Это Гаврила сжигает деревни на своем пути.

— Ложь! — но в ее голосе снова промелькнули сомнения. — Гаврила защищает цивилизацию от хаоса. От таких, как ты. Он… он добрый. Заботливый…

Забава тихо фыркнула. Лара покачала головой. Даже Ратибор, который обычно держался в стороне от политики, недоверчиво посмотрел на принцессу.

— Заботливый, — повторил я. — Как же. Настолько заботливый, что послал тебя командовать авангардом в самый опасный бой.

Темира замерла. По ее лицу было видно, что эта мысль ее уже мучила.

— Это… это была моя идея. Я хотела доказать, что достойна стать его женой.

— Доказать что? Что готова умереть за него?

— Что готова сражаться за наше общее дело!

— И какое же это дело? Порабощение всего Полесья?

— Объединение! — выкрикнула она. — Север разрознен! Каждое племя воюет с соседями! Нужна твердая рука, которая наведет порядок!

— Под твердой рукой ты имеешь в виду кандалы?

— Имею в виду дисциплину! Законность! Справедливость!

— Справедливость… — я встал и отошел к берегу реки. Вода была красной от крови убитых троллей. — Скажи мне, принцесса. Сколько тебе лет?

— Двадцать один.

— И сколько рабов ты видела в своей жизни?

— Это не рабы! Это… слуги. Работники. Они получают кров и еду…

— Сколько? — повторил я жестче.

Темира замялась:

— Много… В замке отца их были сотни… Но они были счастливы! Пели песни за работой!

— А цепи на их ногах — это тоже от счастья?

— Это… — ее голос дрогнул. — Это чтобы они не потерялись. В замке легко заблудиться…

Костолом негромко рассмеялся. Звук получился совсем не веселый.

— Знаешь что, принцесса, — сказал я. — Думаю, тебе пора увидеть мир без розовых очков.

Глава 24

Темира сидела у костра с гордо поднятой головой, хотя руки у нее были связаны за спиной. Я подошел и остановился рядом, изучая ее лицо в свете пламени.

— Принцесса дома Теней, звучит внушительно.

— Не издевайся, варвар, — прошипела она.

Костолом хмыкнул:

— А давай я ей немного размягчу характер? Пару пальцев сломаю для начала.

— Иди лучше часовых проверь, — спокойно сказал я.

Здоровяк недовольно фыркнул, но ушел. Яромил остался рядом, скрестив руки на груди.

Я достал нож и подошел к пленнице. Она напряглась, готовясь к боли. Но вместо того чтобы угрожать, я перерезал веревки на ее запястьях.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил Яромил.

— Разговариваю с леди, а не с рабыней.

Темира потерла онемевшие руки, не сводя с меня настороженного взгляда:

— Какая-то странная тактика для мясника.

— Может, потому что я не мясник, а князь. Садись, принцесса. Поговорим.

Она опустилась на бревно рядом с костром. В огне ее серая кожа казалась почти серебряной, а белые волосы выглядели как струящееся лунное сияние.

— Ты правда собираешься выйти замуж за Гаврилу? — спросил я у неё с интересом.

Усмешка исчезла с ее лица:

— Выйти замуж? — она горько рассмеялась. — Князь, ты вообще понимаешь, что такое политические браки? Меня продали, как породистую кобылу. В обмен на военную поддержку моего отца.

— И ты с этим согласна?

— А у меня есть выбор? — в ее голосе звучала неприкрытая горечь. — Гаврила ждет от меня наследника с кровью обеих линий. Планирует создать династию, которая объединит всех сумеречников под своим знаменем.

Яромил наклонился вперед:

— Значит, ты ему нужна живая. Отличный способ давления.

— Вы не понимаете, — Темира покачала головой. — Атака на твоих союзников-солнцепоклонников это не завоевание. Это ритуал.

Меня проняло холодом:

— Какой ритуал?

— Под их столицей есть древнее святилище. Если принести там жертву, то можно заручиться помощью высших сущностей или получить магические силы, способные наклонить часу весов в его сторону. И даже твой чудо меч не сможет ему ничего противопоставить.

Черт возьми. Значит, Гаврила собирается не просто захватить земли. Он хочет стать полубогом, мифическим чудовищем.

— Почему ты мне это рассказываешь и сколько у нас времени? — спросил у неё с удивлением.

— У меня есть свои мотивы. А что касается ритуала, его можно провести лишь в новолуние. То есть через пять дней. Если Гаврила не успеет до этого времени захватить Зареченское…

— Он подождет месяц и закончит ритуал, а получив силы возьмётся уже за нас, — закончил за неё Яромил.

Темира кивнула:

— Именно. Приятно говорить с разумным человеком.

Я встал и прошелся вокруг костра. Информация кружилась в голове, как осенние листья. Верить ей или нет?

Врать принцессе смысла нет, да и как я вижу, большой любовью к Гавриле она не блещет. Доверить спину тому, кто может воткнуть нож в любую секунду? А если это западня и ловушка от Гаврилы? Но здесь, в Полесье, враг врага — не друг, но временный союзник.

Я вспомнил лица беженцев. Дарину с младенцем на руках. Гордея, который потерял дом и жену. Старика-кузнеца, мечтающего выковать свободу. Если Гаврила получит такую силу и власть все они станут марионетками в его руках. А потом и всё остальное Полесье.

С другой стороны, темные сумеречники для местных народов веками были синонимом предательства и жестокости. Каждая сказка твердила: не доверяй сумеречнику, он продаст тебя за горсть серебра. А теперь одна из них, принцесса раскрывает планы своего не любимого жениха.

М-да. Слишком удобно, слишком просто.

— Допустим, я тебе верю. Что ты предлагаешь?

— Союз, — без колебаний ответила она. — Помоги мне сорвать свадьбу и остановить ритуал. А взамен я приведу на твою сторону три клана сумеречников, которые не хотят видеть Гаврилу на троне.

— Три клана? — переспросил Яромил. — Это сколько воинов?

— Шесть сотен. Элитных.

Тысяча профессиональных убийц на нашей стороне. Заманчиво. Но…

— Почему ты предаешь своего жениха? — прямо спросил я.

Лицо Темиры тут же исказила гримаса боли и ярости:

— Потому что он убил моего сводного брата.

Она замолчала, уставившись в пламя костра. В танцующих отблесках я увидел, как по ее щеке скатилась одинокая слеза.

— Расскажи, — тихо попросил её.

— Дурий был… единственным, кто по-настоящему меня любил, — голос ее дрожал. — Не как принцессу, не как выгодную партию для брака. Как младшую сестру. Он учил меня драться мечом, когда отец считал это неподобающим для девочки. Рассказывал сказки, когда мне снились кошмары. Защищал от придворных интриг.

Она вытерла слезу тыльной стороной ладони:

— Когда Гаврила попросил мою руку, Дурий был против. Говорил, что чувствует в этом человеке что-то темное, опасное. Требовал от отца отказать. Но политические соображения оказались важнее…

— И что случилось с Дурием?

— Гаврила сказал, что хочет проверить верность будущей родни. Дал Дурию задание — доставить важное послание в дальние земли, — голос ее стал жестким, как сталь. — Я видела карту. Маршрут проходил через территории, кишащие дикими зверями и разбойниками. Это было самоубийство.

Твою мать. Мой желудок свело от отвращения к самому себе. Дурий. Я вспомнил его, того кого упоминал Дроздий.

Это был темный эльф, которого я заставил принести ларец с головой тролля. А потом убил, потому что он был врагом. Получается, я лишил эту девочку последнего близкого человека.

— Дурий пытался возразить, — продолжала Темира, не замечая моего состояния. — Но Гаврила сказал, что отказ будет расценен как неуважение к будущему главе объединенного клана. А это означало бы разрыв помолвки и войну между нашими домами.

— И он пошел.

— Он пошел. Потому что любил меня больше собственной жизни, — она вскочила на ноги, глаза горели ненавистью. — А этот мерзавец знал! Знал, что посылает Дурия на смерть! И улыбался мне на прощальном пиру, держал за руку, шептал о нашем счастливом будущем!

Я молчал, размышляя, что ей сказать. Признаться, что именно я убил ее брата? Что Дурий погиб не от когтей зверей или клинков разбойников, а от моего меча? Что последние его слова были проклятием в мой адрес?

М-да. Скажу ей об этом, но позже. Сейчас не время для исповедей.

— Прости, — сказал ей, и это было искренне. Я действительно сожалел о смерти Дурия. Не потому что он был невинен — все темные эльфы в том отряде пришли убивать невинных людей. Но потому что он оказался единственным близким человеком для этой девушки.

— И как я узнаю, что ты не заманиваешь меня в ловушку? — спросил её, отгоняя от себя мрачные мысли.

Темира поднялась и подошла ко мне вплотную:

— Потому что я готова скрепить союз кровной клятвой. На моем родовом кинжале.

Она извлекла из голенища сапога тонкое лезвие с рукояткой из черного металла. Кинжал казался словно живым. По его лезвию пробегали тонкие серебристые узоры, пульсирующие в такт сердцебиению владелицы.

— Клятва на Лунном Лезвии связывает намертво. Кто нарушит ее, тот умрет в мучениях.

Я смотрел на тонкое лезвие в ее руках. Черный металл пульсировал, словно живой. В груди поднималась волна сомнений. Доверять темной эльфийке? Той, чей народ веками предавал союзников?

С другой стороны, выбор невелик. Шестьсот элитных воинов против армии Гаврилы. Без них мы обречены. А клятва на артефакте… Если она готова рискнуть жизнью, значит, говорит правду.

Или это самая изощренная ловушка, которую я видел.

Черт. В конце концов, я уже принял в свои ряды тигролюдей, лешаков, дварфов. Почему не темных эльфов? Если буду отвергать всех из-за предрассудков, далеко не уйду.

Ладно. Решение принято. Я кивнул.

Яромил схватил меня за руку:

— Князь, не делай этого! Нельзя доверять отродью тьмы! Это может быть ловушка!

— Отродье тьмы стоит перед тобой и протягивает руку помощи, — холодно сказала Темира. — А ты, светлый, будь готов обречь весь народ на смерть ради своих предрассудков.

— Хватит! — сказал им обоим. — Яромил, отойди.

Он нехотя отпустил мою руку, но не отошел. В его глазах читались боль и разочарование:

— Ты совершаешь ошибку, князь. Они предавали всех, кто им доверялся. Это у них в крови.

— А у меня в крови — спасать тех, кого никто спасать не хочет, — ответил ему. — В том числе и ее.

Темира провела лезвием по своей ладони. Темная кровь закапала на землю, и каждая капля вспыхивала серебристым светом, касаясь земли:

— Клянусь Лунным Лезвием дома Теней! Клянусь помочь князю Василию остановить Гаврилу Собирателя! Клянусь привести на его сторону оппозиционные кланы! И пусть тьма пожрет меня, если я нарушу эту клятву!

Кинжал в ее руках засветился холодным серебряным светом. Воздух вокруг нее начал мерцать, как от жара. Но не от тепла — от магической энергии, высвобождающейся во время клятвы. По спине пробежали мурашки, на секунду мне показалось, что кто-то могучий, на секунду обратил на нас с принцессой своё внимание. Её клятва принята…

Теперь моя очередь. Я обнажил Крушитель. Синее сияние легендарного меча озарило поляну, заставив отступить тени. Клинок пульсировал, словно живое сердце, реагируя на магию принцессы.

— Клянусь Крушителем! — произнес, проводя лезвием по ладони. Острота легендарного клинка была такой, что я даже не почувствовал боли. — Клянусь признать народ темных эльфов союзниками! Клянусь предоставить принцессе Темире убежище и помощь! И пусть сила этого меча обратится против меня, если я предам данное слово!

Моя кровь коснулась земли рядом с ее.

В тот же миг мир взорвался светом и звуком.

Серебристое сияние Лунного Лезвия переплелось с синей аурой Крушителя, создав спираль энергии, которая поднялась в небо, как столп света. Земля под нашими ногами затряслась. Воздух наполнился звоном.

Я почувствовал, как что-то вторгается в мою душу. Не болезненно, не грубо — скорее как теплое прикосновение. В груди появилась новая пустота, которую тут же заполнило чужое присутствие. Эмоции Темиры хлынули ко мне потоком: решимость, страх, надежда и глубокая, всепоглощающая печаль по умершему брату.

А еще — удивление. Она тоже чувствовала мои эмоции. Видела мою искренность, мое желание защитить слабых, мою готовность умереть за правое дело. И полное отсутствие злобы по отношению к ней лично.

Свет стал ярче. Магический водоворот втянул в себя пламя костра, листья с деревьев, даже камни с земли. Все крутилось в воздухе, создавая причудливые узоры. А в центре этого хаоса стояли мы двое — человек и темная эльфийка, связанные клятвой крови.

На мгновение я увидел нечто странное. Будто время расслоилось, и передо мной возникли образы возможного будущего. Я видел Темиру, сражающуюся плечом к плечу с моими воинами. Видел, как она прикрывает отступление раненых, жертвуя собой. Видел ее смерть от клинка Гаврилы и свою месть за это предательство.

Но были и другие видения. Темира, стоящая над моим мертвым телом с окровавленным кинжалом в руке. Ее ледяная улыбка, когда она сдает мое поселение Гавриле. Мои жены в цепях, дети в клетках…

Какое из будущих станет реальностью?

Свет угас так же внезапно, как и вспыхнул. Мы оба рухнули в снег обессиленные магическим ритуалом. Но связь осталась. В груди пульсировала невидимая нить, ведущая к принцессе. Я мог смутно ощущать ее эмоции — облегчение, решимость и глубокую благодарность.

И еще кое-что.

Страх.

Она боялась, что я откажусь от союза, увидев ее истинную природу. Сумеречники всю жизнь скрывали свои эмоции за масками холодной надменности. А теперь ее душа была открыта передо мной, как книга.

— Ну и зрелище, — хрипло проговорил Яромил. Он стоял у края поляны, прикрывая глаза рукой от остаточного свечения наших клинков. — Видел много магии в жизни, но такого… Если легендарный меч принял твою клятву, эльфийка, значит, ты говоришь правду.

Темира с трудом поднялась на ноги:

— Доверие нужно заслужить делом, а не словами. Поэтому вот тебе первый подарок.

Она подошла ко мне и в её руке появился древний свиток. Пергамент был такой старый, что казался готовым рассыпаться от одного прикосновения. По краям тянулись письмена на неизвестном мне языке, но в центре красовалась схема — фигурка человека, окруженная символами тени.

Обнаружен свиток заклинания «Теневой шаг». Желаете изучить? Свободных слотов: 2

— Да.

Свиток рассыпался в пыль, а в мою грудь ударил поток энергии. Новые знания хлынули в разум: древние слова силы, жесты для направления магии, способ контролировать тени и заставлять их служить.

Я понял, как собрать вокруг себя фрагменты темноты и использовать их как мост между двумя точками пространства.

Принцесса удивилась происходящему, но промолчала. Ведь обычно, жителям Полесья для изучения магии требовался кристалл, а то что сейчас произошло на её глаз далеко выходило за рамки нормальности.

Я закрыл глаза, представил тень за своей спиной, а затем толчком направил энергию из внутреннего источника и просто шагнул.

Мир качнулся. На мгновение я оказался в абсолютной пустоте. Не черной, а именно пустой, словно между мирами или текстурами. Холод сковал тело, но тут же отступил. А я материализовался в пяти шагах от прежнего места, прямо рядом с изумленным Яромилом.

— Теневой шаг, — сказала шокированная Темира. — Базовое заклинание нашего дома. Теперь ты можешь телепортироваться на короткие расстояния через тени. Только я не понимаю, как ты его так быстро освоил и используешь без кристалла…

Я не стал отвечать ей на этот вопрос, а лишь улыбнулся. Теневой шаг значится… Чтож, полезное заклинание. Очень полезное. Особенно для внезапных атак или быстрого отступления.

Я сделал еще один шаг. На этот раз получилось куда лучше. Тень обняла меня, мир вокруг исчез на миг, а потом я оказался уже в другом месте.

Всего метров десять, не больше, но для тактической перестановки этого вполне хватало.

— Неплохо для первого раза, — одобрительно кивнула Темира. — Обычно новички появляются вверх ногами или наполовину в земле. У тебя талант к теневой магии.

— Или просто Легендарный меч помогает лучше контролировать любую магию.

— Возможно. В любом случае, ты быстро учишься.

Яромил недоверчиво покачал головой:

— Ладно, союз заключен. Но у меня есть условие, принцесса. Первая же попытка предательства, и я лично отправлю тебя к предкам.

— Справедливо, — согласилась она. — Но и ты помни: мои люди будут защищать ваших как собственных детей. Таков закон кровной клятвы.

Теперь оставалось главное — добраться до осажденного Зареченского и помочь Ладе продержаться до подхода подкреплений. Пять дней до новолуния. За это время нужно прорвать блокаду, разгромить армию Гаврилы и остановить ритуал.

Задача на грани невозможного. Но другого выхода у нас не было…

Глава 25

Рассвет застал меня на крепостной стене, откуда я наблюдал за сборами армии. Внизу шла оживленная подготовка: воины проверяли снаряжение, мужики укладывали припасы в телеги, а кузнецы торопливо затачивали клинки. Моя новорожденная армия готовилась к походу.

— Князь, — окликнул меня Кузьма, взбираясь по деревянным ступеням. — Нужно поговорить.

По тону Кузьмы стало ясно — у нас проблемы.

— Выкладывай.

— Половина вчерашних добровольцев передумала, — домовой не стал ходить вокруг да около. — Говорят, зачем им идти умирать за чужих людей, когда можно остаться защищать поселение.

Твою ж мать. Вчера эти же люди клялись мне в верности, а сегодня…

— Сколько осталось?

— Четыреста пятьдесят боеспособных. Плюс группа Темиры.

Маловато для штурма укрепленного города. Очень маловато.

— А припасы?

— На неделю. Если экономить.

— Оружие?

— Равенна говорит, что вооружить всех нечем. Кто-то пойдет с косами и вилами.

Я потер переносицу. Начинаем войну с полуголодной толпой крестьян против профессиональной армии.

В этот момент снизу донесся шум. К воротам подъехал отряд всадников. Темные плащи, серебристые волосы. Сумеречники.

— Это союзники Темиры, — отметил я, спускаясь со стены.

У ворот меня ждала Темира в боевом снаряжении. Рядом с ней стоял худощавый воин с заметным шрамом, пересекающим щеку.

— Клан Серебряного Клинка приветствует тебя, Разрушитель, — произнес он, склоняя голову. — Я Нерон, их военачальник. Привел сотню воинов.

Всего сотню? А где остальные?

— Остальные кланы? — спросил у него напрямую.

Темира поджала губы.

— Выжидают. Хотят посмотреть, чем закончится эта авантюра.

— То есть нас всего пятьсот пятьдесят человек против нескольких тысяч?

— Да, — она встретила мой взгляд без тени сомнения. — Этого недостаточно?

Я усмехнулся, несмотря на безнадежность ситуации. Темира не нервничала, не извинялась, просто задавала простые вопросы не имеющие лёгких ответов.

— Будем довольствоваться, тем что есть — ответил ей. — Время работает против нас.

К нам подошел Яромил с мрачным видом.

— Князь, разведчики вернулись. Новости плохие.

— В Комнату Карт, — бросил я через плечо. — Там и доложишь.

Мы собрались в штабе, где Яромил уже активировал карту. Свет от масляных ламп плясал, отбрасывая зловещие тени на лица командиров.

— Гаврила разделил свои силы, — начал Яромил, указывая на карту. — Основная армия стоит лагерем у Зареченского — примерно две тысячи воинов. Осада идет уже три дня. Но вторая группа, пятьсот отборных бойцов, движется нам наперерез.

Темира склонилась над картой, изучая обозначения.

— Кто командует перехватывающим отрядом?

— По описанию разведчиков, это Моргот Черный Щит.

Варг мрачно покачал головой:

— Знаю этого ублюдка. Служил с ним в одной компании лет десять назад. Безжалостный, но толковый тактик. Пленных не берет.

— Где они сейчас? — спросил у Яромила.

— В дне пути отсюда, — он обвел пальцем участок карты. — Если мы выступим сейчас, столкнемся завтра на рассвете с их Авангардом в районе Волчьего ущелья.

Костолом изучал карту, водя мозолистым пальцем по маршрутам:

— Значит, мой… бывший хозяин не дурак. Он понимает, что если мы соединимся с солнцепоклонниками, у нас будет шанс. Поэтому решил разбить нас по частям.

— Тактически верно, — согласился с ним Варг. — Сначала уничтожить меньшую армию, потом добить осажденных.

— А что, если обойти? В горах есть тропы, известные только местным охотникам, — впервые заговорил Нерон, командир сумеречников.

— Покажи.

Эльф обвел на карте извилистую линию, проходящую через горные перевалы.

— Здесь. Сложно, но проходимо. Даже для большого отряда.

Варг прикинул расстояния:

— Сколько времени потеряем?

— Дня три. Может, четыре, если погода испортится.

— У нас нет трех дней, — отрезала Темира. — Ритуал в новолуние. Если опоздаем, мой… Гаврила получит силу древних и станет для нас неуязвимым.

Яромил нахмурился:

— Какую еще силу древних?

Темира помедлила, потом выложила правду:

— В подземельях под Зареченским покоится одна из трех Корон Владычества. Артефакт времен Великой Войны. Тот, кто наденет ее и проведёт ритуал получит древнюю силу и власть.

Воздух в комнате сгустился. Никто не двигался. Никто не произносил ни слова. Командиры, их лица потемнели, уставились на принцессу сумеречников. Ее слова о Короне Владычества и ритуале оглушили их.

— И ты только сейчас об этом говоришь?

— Я думала, времени у нас окажется больше. И людей тоже, — Темира стиснула кулаки, словно пытаясь удержать остатки самообладания. — Но теперь все иначе. Нам придется остановить его, чего бы это ни стоило.

Костолом со стуком поставил кулак на стол:

— Значит, идем напролом. Пятьсот крестьян против ударной армии. Шансы так себе, но бывало и хуже. На арене видел такое, что и вспоминать не хочется.

— На арене ты сражался один, — возразил Варг. — Здесь другие правила. Здесь командиры должны думать о жизни каждого подчиненного.

— А я думаю! — рявкнул гладиатор. — Думаю о том, что если этот Гаврила получит корону, мертвыми будут не пятьсот, а тысячи!

Яромил попытался унять их спор:

— Есть третий вариант. Разделиться. Часть армии идет в лобовую, отвлекая внимание. Другая часть совершает обходной маневр и наносит удар с фланга.

— И какая часть идет на верную смерть? — саркастически поинтересовалась Темира.

— Добровольцы.

— У нас нет времени на тонкие маневры, — сказал ему, изучая карту. — Каждый час промедления дает Гавриле больше шансов закончить ритуал.

Нерон указал на узкое место на дороге:

— А что, если заманить их в Волчье ущелье? Там дорога сужается до пятидесяти шагов. Их численное преимущество не будет таким критичным.

— Моргот не дурак, — покачал Варг головой. — Не полезет в ловушку, если будет подозревать засаду.

— А если не будет подозревать? — задумчиво произнес я. — Что если мы дадим ему то, что он хочет увидеть?

Все уставились на меня.

— Отступающую, деморализованную армию, — пояснил я. — Мы изображаем панику, бегство. А когда он бросится в погоню через ущелье…

— Ловушка захлопывается, — закончил Костолом с хищной улыбкой. — Мне нравится.

Темира скептически покачала головой:

— Рискованно. Если не сработает, мы потеряем все.

— Если ничего не делать, мы тоже потеряем все, — возразил я. — Итак, решено. Готовим засаду в Волчьем ущелье.

Яромил обвел взглядом командиров:

— Кто возьмет на себя роль приманки?

— Я, — не колеблясь ему ответил. — С частью ополченцев буду изображать отступление. Костолом с тяжелой пехотой засядет в засаде. Нерон с лучниками займет высоты. Темира…

— Буду с тобой, — перебила принцесса. — Моргот должен меня увидеть. Тогда он точно бросится в погоню.

Варг мрачно кивнул:

— Безумный план.

— Тогда по местам. Выступаем через час.

Командиры начали расходиться, но я задержал Варга:

— Что-то тебя гложет. Выкладывай.

Старый воин помедлил:

— Князь, вы ведь понимаетет, что это может быть наш последний совет?

— Понимаю.

— И что большинство из нас не увидит приход лета и солнца?

— И это понимаю.

— Тогда скажи честно, стоит ли игра свеч? Стоят ли чужие солнцепоклонники жизни наших людей?

Я смотрел прямо в его глаза. Усталость, тяжесть прожитых лет, слишком много смертей, которые он пережил, все это читалось в них без слов.

— Варг, если мы не остановим Гаврилу сегодня, завтра он придет за нами. С армией в десять раз больше и короной, дающей ему мифические силы, — я положил руку ему на плечо. — Мы сражаемся не за чужих людей. Мы сражаемся за наше право жить свободными.

Варг медленно кивнул:

— Понял, князь. За свободу.

* * *

Час после военного совета пролетел в бешеной суматохе. Я стоял у главных ворот, наблюдая за тем, как моя разнородная армия приводит себя в порядок для похода. То, что я видел, одновременно вдохновляло и ужасало.

В первых рядах выстроились сумеречники Нерона — сто воинов в одинаковых темных доспехах, с луками за спинами и короткими мечами на поясах. Они стояли неподвижно, как статуи, и лишь изредка переговаривались тихими голосами на своем языке.

Рядом с ними собирались освобожденные гладиаторы под командованием Костолома. Здесь царил контролируемый хаос — кто-то проверял крепления доспехов, кто-то пробовал на вес незнакомое оружие, выданное из арсенала. Большинство были в разнобойных латах, собранных из трофеев, но в их глазах горел огонь людей, знающих цену свободе.

— Эй, новичок! — рявкнул на одного из бывших рабов седой ветеран с перебитым носом. — Ты как щит держишь? Хочешь стрелу в брюхо поймать?

Молодой парень, едва выглядывающий из-под шлема, сдвинул щит ближе к телу, словно пытался спрятаться за ним от невидимого врага.

— Локоть ближе к телу! — продолжал наставлять старик. — И не размахивай как дубиной! Щит это не только защита, но и оружие!

Дальше толпились ополченцы из самого Поселения Волот и окрестных земель. Вот тут действительно было на что посмотреть: кузнец Михайло в кожаном фартуке и с молотом в руке, рядом с ним пасечник Еремей с самодельным копьем, крестьяне с косами и вилами, которые пытались держаться рядом с более опытными воинами.

— Господи, на что я их веду, — пробормотал рядом Варг, следя за тем, как один из крестьян пытается понять, с какой стороны браться за копье.

— На войну, — ответил ему. — А на войне важна не техника боя, а готовность умереть за правое дело.

Варг скептически хмыкнул, но ничего не сказал.

У повозок с припасами возникла потасовка — два отряда одновременно потянулись к одному мешку с сушеным мясом.

— Эй! Это наше! — кричал рыжебородый дровосек.

— Как это ваше? Мы первые увидели! — огрызались бывшие шахтеры.

— Хватит! — рявкнул Яромил, появляясь между спорщиками. — Припасы общие! Каждому отряду по норме!

Спор затух, но недовольное бурчание продолжалось.

В стороне от основной массы стояла особая группа из семей воинов, провожавших своих мужей и сыновей. Женщины старались не плакать, дети не понимали, почему папы берут с собой мечи и луки. Молодая жена одного из ополченцев тихо всхлипывала, прижимая к груди младенца.

— Вернись живым, — шептала она мужу. — Слышишь? Живым!

Мужчина неловко обнимал семью, не зная, что ей сказать.

Костолом проходил между отрядами, проверяя готовность своих людей. Рядом с ним семенил его новый помощник — юркий парнишка по прозвищу Быстрый, который служил связным между командирами.

— Как настроение у людей? — спросил я гладиатора.

— По-разному, — сказал он. — Ветераны спокойны, они уже привыкли смотреть смерти в лицо. Гладиаторы настроены решительно, для них всё просто: либо умереть свободными, либо снова стать рабами. А вот крестьяне… — он покачал головой. — Половина, будь их воля, давно бы сбежала по домам, но стыд не пускает.

— И что будем делать?

— То же, что всегда делали хорошие командиры, — усмехнулся Костолом. — Поставим надежных сзади, чтобы дезертиров ловить.

К нам подошел Нерон.

— Мои готовы, — доложил он. — Но есть вопрос по взаимодействию с ополченцами. Они не знают наших команд, мы не знаем их сигналов.

— Базовые команды будут подаваться рожком. — Один раз — внимание, два раза — атака, три раза — отступление. Остальное — жестами.

В это время к воротам подъехала Темира на боевом коне. Она сменила роскошные доспехи на более простые, походные, но все равно выглядела как принцесса, идущая на войну.

— Мои люди заняли позиции в арьергарде, — доложила она. — Если понадобится прикрывать отступление…

— Не понадобится, — перебил её. — Либо мы прорвёмся, либо… я не закончил.

Она кивнула, понимая серьезность ситуации.

— Кстати, — добавила принцесса тише. — Я отправила гонца к своим родственникам. Если мы победим, возможно, остальные кланы присоединятся к нам.

— А если проиграем?

— Тогда им не за что будет нас винить.

У ворот я заметил Стефанию. Она стояла чуть в стороне, сжимая в руках свиток.

— Что это у тебя? — спросил, подходя ближе.

— Список, — ответила тихо. — Имена всех, кто идет с тобой. Чтобы не забыть.

Я взял свиток и развернул. На пергаменте аккуратным почерком были выписаны сотни имен. Рядом с каждым стояла короткая пометка: «жена и двое детей», «единственный сын у матери», «пообещал вернуться к жатве».

Свернул его обратно и убрал за пазуху. Свиток оказался тяжелее, чем можно было ожидать от обычного куска бумаги.

Стефания встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

— Возвращайся, — прошептала она. — Возвращайся обязательно.

В толпе ополченцев начались последние приготовления. Кто-то молился, кто-то проверял оружие в сотый раз, кто-то просто стоял и смотрел в небо, словно прощаясь с мирным утром.

Молодой парень, которого раньше поучал ветеран, подошел к седому воину:

— Дядь Григорий, а правда, что в бою страшно?

Старик подумал:

— Страшно, сынок. Но знаешь что еще страшнее? Позволить злу творить беззаконие и ничего не делать.

— А если я струшу?

— Все струсят. Дело не в том, чтобы не бояться. Дело в том, чтобы делать что надо, несмотря на страх.

Эти слова услышали соседние воины, и я видел, как одни кивали в знак согласия, а другие задумчиво хмурились, представляя предстоящий бой.

Рядом гладиаторы обсуждали тактику.

— Главное, держать строй, — сказал один из них, бывший чемпион арены. — На арене ты сам за себя. Здесь всё иначе. Если будешь работать с товарищами, выживешь.

— А если строй развалится? — спросил кто-то из молодых.

— Тогда каждый сам за себя. Но лучше до этого не доводить.

Чуть дальше один из молодых воинов сидел на земле и что-то выводил на куске бересты. Пожилая женщина стояла рядом, глядя на него с тревогой.

— Что пишешь? — спросил я, подойдя ближе.

— Завещание, князь, — смущенно ответил парень. — Если что… чтобы мать знала, где найти мои сбережения. И чтобы помнила, что я шел не за наживой, а по совести.

Женщина гладила сына по голове, с трудом сдерживая слезы.

— Хороший сын, — пробормотал и отошел, чувствуя, как сжимается горло.

Я обвел взглядом свою армию. Пятьсот пятьдесят человек против профессиональных убийц. В их глазах читались сомнения, но и решимость. И еще доверие. Доверие ко мне, их князю, который ведет их в бой против превосходящих сил.

Что я за полководец? Глядя на эту мешанину опытных воинов и вчерашних крестьян, я усмехнулся собственным мыслям. Несколько месяцев назад я был простым егерем, а теперь держу в руках судьбы сотен людей.

А если честно, Василий, каковы шансы на успех?

Если исходить из чистой арифметики, то никаких. Пятьсот пятьдесят против профессиональной дружины. Любой здравомыслящий полководец сказал бы: «Самоубийство».

Но есть факторы, которые не учитывает арифметика.

Первый. Мои люди сражаются за свободу, за семьи, за право жить как люди, а не как скот. Армия Гаврилы воюет за деньги и из страха. В критический момент это может сыграть решающую роль.

Второй. Моргот ждет, что я буду отступать или обороняться. Дерзкий план с засадой в ущелье может сработать именно потому, что он кажется безумным.

Третий. Крушитель. Правда, против тысячи врагов даже легендарный меч не всесилен, но психологический эффект от его появления может деморализовать противника.

А еще Огненные шары и гранаты…

Если повезет, сдюжим. Ведь везение это тоже навык. Это умение увидеть возможность там, где другие видят только угрозу. Умение рискнуть всем в нужный момент. И умение заставить людей поверить в невозможное.

Но если мы ничего не сделаем, то завтра Гаврила с короной Владычества уничтожит не пятьсот человек, а тысячи. И тогда в Полесье наступит новая эпоха рабства, гораздо более страшная, чем все, что было раньше.

Звук рога оборвал мои размышления. Яромил давал сигнал к сбору.

— Время пришло, — сказал я вслух, и моя армия замерла, обращая на меня внимание.

Я поднял Крушитель и синее сияние клинка отразилось на сотнях лиц.

— Друзья! — крикнул им. — Сегодня мы идем освобождать наших союзников! Враг силен, но мы сильнее — потому что сражаемся за правое дело!

Ответный рык заставил дрожать стены поселения.

— За свободу! — заорал Костолом.

— За Полесье! — подхватил Яромил.

— За Князя! — закричала вся армия разом.

Ворота распахнулись, и мы тронулись в путь. Армия Княжества Волот шла на свою первую большую войну.

Мы шли. Потому что иногда у человека нет выбора — остается только идти вперед и драться до последнего вздоха.

Один к десяти, — повторил я про себя, шагая во главе колонны. — Не так уж и плохо.

Глава 26

Первые три часа пути прошли на удивление тихо. Армия вытянулась вдоль извилистой дороги, как длинная змея. Впереди шли разведчики Лары, за ними двигались сумеречники Темиры, дальше тянулись основные силы с обозами, а в самом хвосте арьергард прикрывали воины Костолома.

Я ехал в центре колонны на Громе, вглядываясь в кусты и перелески по сторонам. Дорога вилась между холмами и зарослями, которые так и просились стать укрытием для засады. Кольчуга неприятно давила на плечи, а Крушитель за спиной едва заметно светился синим, будто предчувствовал, что спокойствие скоро закончится.

— Слишком тихо, — пробормотала Темира, подъехав ко мне. Её серая кожа блестела испариной, а длинные уши настороженно дёргались. — Птиц не слышно.

Она была права. Природа замерла в противоестественной тишине, словно затаив дыхание перед грозой.

Звук боевого рога разорвал тишину. Сигнал тревоги доносился с хвоста колонны.

— Арьергард атакован! — заорал скачущий навстречу гонец, еле держась в седле. Кровь стекала с его разрубленного шлема. — Костолом просит подмогу!

Я развернул коня и пришпорил его к месту боя. За мной поспешили ближайшие отряды: солнцепоклонники под началом Яромила и несколько освобожденных рабов.

Картина, открывшаяся моим глазам у подножия холма, была хуже, чем я ожидал. Два десятка противников в разношерстных доспехах окружили арьергард, но большинство наших новобранцев вместо отпора в панике отступали. Костолом с горсткой ветеранов сдерживал основной натиск, но их было слишком мало.

— Трусы! — я натянул поводья, обнажая Крушитель одним плавным движением. — Их всего двадцать!

Клинок ожил в руках, испуская волны лазурного сияния. Свет был настолько ярким, что враги заслонились руками, а мои воины невольно замерли в восхищении.

Время словно замедлилось. Я видел каждую деталь поля боя — как блестел пот на лице ближайшего врага, как его глаза расширились от ужаса при виде знаменитого меча. Видел, как Костолом, превозмогая боль, поднимал топор для очередного удара. Видел трусливых новобранцев, топчущихся в нерешительности. А затем обрушился на них на полном скаку.

Первый враг — бородатый детина с самодельным щитом — попытался заблокировать мой удар. Бесполезно. Крушитель прошел сквозь дерево и железо, а затем коснулся плоти.

Наемник не успел закричать. Его тело вспыхнуло синим пламенем и рассыпалось пылью. От человека не осталось ничего, кроме пустых доспехов, с лязгом упавших на землю.

— За Князя! — взревел Костолом. — За Разрушителя Оков!

Эффект был мгновенным. Враги отшатнулись в ужасе. А наши воины, секунду назад готовые бежать, ринулись в атаку с восторженными криками.

Крушитель тянул меня вперед, словно голодный хищник, чующий добычу.

Соскочил с седла на полном скаку, отпустив Грома продолжать галоп. Собрал энергию в ладони и активировал «Теневой шаг».

Моя тень схлопнулась, затянув меня в себя. В следующий миг я возник за спиной вражеского лучника. Парень как раз натягивал тетиву, целясь в Костолома.

Клинок вошел между лопаток. Не самый благородный способ убийства, но война есть война. Лучник распался синей пылью, даже вскрикнуть не успел.

— Демон! — заорал кто-то из наемников. — Он настоящий демон!

Отлично. Пусть боятся. Я усмехнулся и развернулся к остальным.

Двое бойцов решили действовать сообща. Мечник заходил слева, его напарник с боевым молотом справа. Профессионалы, видно по движениям. Отработанная связка, никакой суеты.

Жаль, что против Крушителя это ничего не значило.

Взмахнул клинком по широкой дуге. Лезвие прошло сквозь древко молота, разрубив его пополам. Продолжая движение, клинок вспорол кольчугу мечника от бедра до плеча. Оба воина вспыхнули синим и осыпались пеплом.

Вокруг меня кипела битва. Мои люди, воодушевленные примером, бросались на врагов с яростными криками. Наемники же отступали, озираясь в поисках путей к бегству. Против легендарного оружия мало кто хотел испытывать судьбу.

Последних троих я добивал уже без особых эмоций. Один из них, молодой парень, едва вышедший из подросткового возраста, упал на колени:

— Пощади! У меня жена, дети!

Я занес Крушитель… и замер. В глазах парня мелькал только страх. Никакого фанатизма наемника. Никакой жадности работорговца. Просто паника загнанного в угол человека.

Странно. Что-то здесь не вяжется.

Крушитель потускнел в моей руке, словно разделяя мои сомнения.

Я опустил меч и огляделся. Среди трупов валялось несколько наших новобранцев, все нашпигованы стрелами. Но внимание привлек один из «наемников». Старик лежал на спине, раскинув руки. Седая борода, морщинистое лицо с застывшим выражением удивления.

Погоди-ка. Почему он кажется таким знакомым?

На пальце у старика блестело потертое обручальное кольцо, на шее болтался простой деревянный крест. Из-под кольчуги торчала домотканая рубаха с заплатками. Обычный крестьянин, каких тысячи по всему Полесью.

— Яромир, — позвал я солнцепоклонника. — Взгляни на этого.

Он подошёл и нахмурился:

— Я его знаю. Это Горимир из деревни Вязовка. Земледелец, растил ячмень для пивоварни. У него трое детей — две дочки и сын-подросток.

— Что он делает среди наемников?

Яромир методично осмотрела другие тела, и его лицо хмурилось с каждой секундой:

— И этого знаю. Евстафий-кузнец из Ольховки. И этого тоже — Прокоп-пастух, — он выпрямился. — Василий, это крестьяне из деревень, которые спалил Гаврила.

До меня донесся слабый стон. В десяти шагах, прислонившись к дереву, сидел раненый парень. Стрела торчала из его бока, а кровь просачивалась сквозь пальцы, которыми он сжимал рану, пытаясь остановить поток.

Я подошел и присел рядом. Вблизи стало понятно, что передо мной не закаленный в боях воин. Мозолистые руки пахаря, простая одежда, спрятанная под чужим, кое-как подобранным доспехом. Обычный крестьянин, которого затянули в эту мясорубку.

— Держись, — сказал я, осматривая рану. — Лекарь сейчас подойдет.

Парень покачал головой, кашлянув кровью:

— Поздно уже… — хрипло произнес он, с трудом фокусируя на мне взгляд. — Слушай… ты же… Разрушитель?

— Да.

— Значит, ты против Гаврилы? — надежда едва заметно промелькнула в его взгляде.

— Заклятый.

Парень с трудом сглотнул:

— Тогда слушай… Мы не по своей воле… на тебя напали.

— Уже догадался. Яромир опознала некоторых из ваших. Почему крестьяне идут войной на того, кто сражается с их мучителем?

Лицо умирающего исказилось от боли:

— Семьи… — прохрипел он. — Гаврила держит наших жен и детей. Сказал… убьет всех до единого, если не нападем на твою армию.

Вот же сука… Я сжал посильнее рукоять меча.

— Как тебя зовут?

— Борис… Борис Горшков, — с гордостью произнес он. — Из деревни Березовка. Был… был там мастером. Лучшие горшки в округе делал.

— Расскажи мне о семье, Борис.

Глаза парня увлажнились:

— Жена Настенька… краше её во всей волости не было. И дочурка Анютка, ей всего четыре годика. Такая смешная, всё время папу спрашивает, когда новый горшочек слепит… — он замолчал, борясь с подкатывающими слезами. — Гаврила их в клетках держит. Как зверей. Сказал, если принесем голову Разрушителя, отпущу. Если не принесем…

— Сколько вас было?

— Сотню мужиков собрал. Разделил на группы по двадцать. Велел нападать на твою армию по очереди, изматывать. Остальные четыре группы тоже где-то рядом.

Борис закашлялся, из уголка рта потекла кровь:

— Знаешь… я понимал, что это безумие. Что мы, крестьяне, против твоих воинов — всё равно что зайцы против волков. Но выбора не осталось.

— А другие? Все ли думали так же?

— Большинство — да. Но нашлись и такие… которые поверили. Гаврила им наобещал золота, земель после победы. Дураки.

— Где именно он держит семьи?

— В своем логове… — Борис схватил меня за руку с неожиданной силой. — Обещай, что если доберешься до них… спаси мою Настеньку и Анютку. Они не виноваты ни в чем.

— Обещаю.

Парень улыбнулся впервые за весь разговор:

— Спасибо… Знаешь, а я горд… что именно твоя рука меня прикончила. Лучше умереть от легендарного меча, чем от ржавого кинжала какого-нибудь головореза.

Он закрыл глаза, дыхание становилось всё более неровным:

— Одно только жаль… горшочки больше никогда не слеплю…

— Князь, — окликнул меня Яромил. — Что делать с пленными?

Я поднял голову. Рядом стояло человек пятнадцать связанных выживших. Испуганные мужицкие лица, дрожащие руки, потерянные взгляды.

— Радомир, — обратился к старику магу. — Есть способ выяснить их истинные намерения? Отделить принужденных от фанатиков?

Он кивнул и вытащил из инвентаря небольшой серебряный кристалл.

— Это ритуал истинного намерения. Процедура неприятная, но работает безошибочно.

Процесс занял около получаса. Старик по очереди подходил к каждому пленному, тихо произносил заклинание и прижимал кристалл к их лбам. Одних охватывал мягкий синий свет, указывая на принуждение. Других озарял зеленый, выдавая их фанатичную преданность Гавриле.

В итоге из пятнадцати человек оказалось двенадцать подчиненных и трое убежденных.

Я снял веревки с рук принужденных.

— Свободны. Если хотите, можете остаться. Нам нужны люди, чтобы вернуть ваших близких.

Большинство кивнули, кто-то пробормотал слова благодарности. Но один, худой парень лет двадцати, вдруг яростно замотал головой.

— Не буду служить исчадию ада! — заорал он, указывая на Темиру. — Сумеречник слуги Собирателя!

— Успокойся, — начал было, но паренек выхватил спрятанный в сапоге нож и бросился на Темиру.

Она легко уклонилась, а Варг одним ударом повалил неразумного на землю.

— Связать его обратно, — устало приказал. — С ним разберёмся позже.

Инцидент показал главную проблему: в моей армии собрались представители народов, веками враждовавших друг с другом. Солнцепоклонники ненавидят сумеречников. Беженцы не доверяют бывшим рабам. Бывшие рабы презирают трусливых новобранцев. А теперь еще и принужденные крестьяне…

Я отошел от толпы и уселся на поваленное дерево, пытаясь привести мысли в порядок. Крушитель лежал рядом, его сияние успокоилось до едва заметного голубоватого свечения.

Как, черт возьми, из этого месива сколотить боеспособную армию?

В прошлой жизни я командовал военными. Людьми одной страны, одной культуры, объединенными общими ценностями и дисциплиной. Здесь же у меня под началом оказалась пестрая толпа, где каждая группа тянула одеяло на себя.

Солнцепоклонники Яромила держались особняком. Дисциплинированные, но высокомерные. Они считали себя элитой и презирали «варваров». Сумеречники Темиры знали свое дело как профессиональные убийцы, но им никто не доверял. Все помнили об их связи с Гаврилой. Освобожденные рабы под командованием Костолома жаждали мести. Их боевой дух больше напоминал ярость берсерков, чем холодную решимость воинов. Беженцы проявляли храбрость, но им не хватало подготовки. А новобранцы… те вообще готовы были сбежать при первой опасности.

Пока люди не понимали, за что сражаются, и не доверяли соседу по строю, они оставались вооруженной толпой, а не армией.

Нужно было найти что-то общее. Цель, которая окажется важнее расовых предрассудков и личных обид.

Освобождение близких? Месть Гавриле? Защита слабых? Все правильно, но слишком размыто для простых воинов.

А если подойти проще? Показать им, что они не толпа неудачников, а элитное подразделение?

Дать каждому почувствовать себя частью чего-то великого.

Я поднялся и огляделся. Воины разбились на привычные группы. Солнцепоклонники отдельно, сумеречники отдельно, бывшие рабы отдельно. Даже лагерь расположили так, что разобщенность бросалась в глаза.

— Яромил! Костолом! Темира! — позвал я командиров. — Ко мне.

Они подошли, на лицах вопросы.

— С сегодняшнего дня меняем структуру, — объявил им. — Никаких отдельных национальных отрядов. Формируем смешанные подразделения по двадцать человек. В каждом — солнцепоклонники, сумеречники, бывшие рабы, новобранцы.

— Но они же друг друга ненавидят, — сказал Яромил.

— Пока ненавидят. А после нескольких стычек бок о бок начнут доверять.

— Это безумие, — покачала головой Темира. — Мои воины привыкли действовать в тесной связке. Если их разделить…

— Они научатся действовать в новых связках. Или погибнут, — я посмотрел на каждого из них по очереди. — У нас нет времени на долгое сплочение. Впереди бои, и каждый должен знать, что сосед по строю прикроет спину, несмотря на цвет кожи или форму ушей.

Костолом усмехнулся:

— Идея мне нравится. На арене тоже собирали бойцов разных рас. Кто выживал, тот становился братом.

— Но как заставить их драться за друг друга? — задал главный вопрос Яромил.

— А кто сказал, что нужно заставлять? — я улыбнулся. — Нужно дать им повод для гордости. С сегодняшнего дня мы не просто армия беженцев и мятежников. Мы — Железный Полк Разрушителя Оков. Несущий свободу по всему Полесью.

Имя — это всегда точка опоры. Дай людям звучное название, добавь к нему немного символизма, и они будут готовы идти за этим хоть на край света.

— У каждого отряда будет свой номер, свои отличительные знаки, своя история, — я обвел взглядом командиров. — Первый отряд займет место в авангарде и станет «Костоломами» — в честь нашего гладиатора. Второй назовем «Зоркими», чтобы помнить разведчиков, которые не вернулись. А третий станет «Теневыми клинками» под началом Темиры.

Командиры переглянулись, и в их глазах зажегся интерес. Никто не хочет быть просто частью толпы, но почувствовать себя частью чего-то большего это уже другое дело.

— А что делать с трусами? — спросил Костолом. — С теми, кто бежал во время боя?

Я задумался. И вправду, что с ними делать? Устроить жесткую публичную порку, или же исключить из рядов?

Нет. Страх нужно лечить не наказанием, а победой.

— Из них сформируем особый отряд под названием «Искупители». Дадим возможность смыть позор в следующем бою. Кто докажет храбрость, перейдет в обычные отряды. Кто снова струсит, отправится восвояси.

— А если они опять побегут?

— Тогда это уже не наша проблема, но сначала дадим им шанс.

Мой план, хоть и казался безумным, начал вырисовываться. Смешать отряды, ввести систему поощрений, заставить людей почувствовать себя частью чего-то большего. Братство не создашь приказом, но можно подтолкнуть к нему.

К полуночи мы добрались до гребня холмов, откуда открывался вид на Зареченское. Армия остановилась, замерев в тишине.

Город горел. Огонь пожирал здания, а над ним клубилась странная воронка из темной энергии. Она словно засасывала пламя, которое поднималось вверх, смешиваясь с пурпурными вспышками молний. Оттуда исходил зловещий свет, от которого даже на этом расстоянии пробирала дрожь.

— Ритуал уже начался, — с ужасом прошептала Темира.

Ратибор выступил вперед, поднял руки и что-то пробормотал. Его глаза вспыхнули синим пламенем, когда он всматривался в магическую бурю бушующую над городом.

— Времени почти не осталось, — хрипло произнес он, опуская руки. — До завершения ритуала не больше суток. Может, меньше.

Сутки. У нас есть сутки, чтобы прорвать осаду, пробиться в город и остановить то, что творит Гаврила.

Глава 27

— Разведчики! Оценить вражеские силы!

Лара скользнула в темноту, словно тень, и тут же растворилась среди кустов. За ней, почти бесшумно, двинулись Гриша и молодой сумеречник Седрик Острый Глаз. Их фигуры быстро исчезли в зарослях, оставляя за собой лишь легкий шелест веток.

Остальная армия остановилась, ожидая новых команд. На фоне полыхающего Заречного люди в основном молчали или тихо переговаривались, проверяли оружие, точили клинки. Нервозность была почти осязаемой.

* * *

Лара осторожно пробиралась по склону, прячась за каждым кустом. Она держалась низко, плавно переставляя ноги, чтобы не хрустнула ни одна ветка. Сердце билось ровно, как и всегда в опасных ситуациях. Годы охоты в диких землях сделали свое дело. Но то, что она увидела внизу, заставило мышцы невольно напрячься.

Лагерь врага раскинулся широкой полосой вокруг города. Палатки громоздились плотными рядами, а между кострами, равномерно расставленными вдоль периметра, сновали часовые.

Девушка внимательно наблюдала за их движением, пока не уловила закономерность: стражников меняли каждые два часа, и в эти моменты возникала короткая пауза, когда периметр оставался уязвимым.

Она дождалась этого момента и, пригнувшись, скользнула к ближайшему костру. Два сумеречника, сменившие дозор, еще не успели занять позиции.

Прячась за складом с провизией, Лара начала считать. Палатки… катапульты… загоны с лошадьми… По ее опыту, на каждую палатку приходилось три-четыре воина. А палаток было…

Лара прикинула количество палаток и прикусила губу. Их было очень много. Явно явно не в их пользу.

Рядом послышались шаги. Она тут же прижалась к деревянной стене склада, стараясь остаться в тени. Два офицера в дорогих доспехах прошли совсем близко, болтая между собой.

— … приказал удвоить дозоры, — говорил один. — Шпионы Василия где-то поблизости.

— Глупо. Кто решится атаковать такую силу? У нас почти две тысячи мечей.

— Не недооценивай Разрушителя. Мой брат видел, как он в одиночку прорубился через строй кентавров.

Офицеры ушли, а Лара уже знала главное: две тысячи мечей против их четырех сотен.

Она скользнула обратно в тень и продолжила разведку. Баллисты стояли ровными рядами, одна на каждые десять палаток. Шесть катапульт, все направлены на город, готовились к очередному залпу. В загоне теснились боевые кони, их было не меньше трех сотен.

Лара прикинула: если они пойдут в атаку, эти лошади раздавят их людей, как муравьев.

На обратном пути ей пришлось замереть в кустах: патруль из пяти всадников прошел так близко, что она слышала их дыхание.

— Видели что-нибудь? — спросил командир.

— Нет. Все тихо.

— Странно. Гаврила велел искать следы армии, но…

— Может, они струсили? Далеко не все готовы идти на смерть за своего князя.

Лара прищурилась, чувствуя как в груди закипает. Ну, погодите, покажу вам, на что мы способны.

Дождавшись, пока патруль скрылся из виду, она метнулась к условленному месту встречи. Гриша и Седрик уже стояли там, оба с хмурыми лицами.

— Новости так себе, — начал Гриша, понизив голос. — Основной лагерь это еще цветочки. С востока движется подкрепление. Костры за холмом заметил.

— Сколько? — спросила Лара.

— Еще тысяча, не меньше.

Седрик кивнул:

— А я нашел командный пост Гаврилы. Большой шатер в центре лагеря. Его сторожит элитная охрана.

Лара мысленно прикинула всю информацию и поняла: ситуация еще хуже, чем казалось.

Через час они вернулись к армии. Василий ждал их, не сводя глаз с горящего города.

* * *

— Докладывай, — коротко сказал я Ларе, когда она появилась из кустов.

— Осадный лагерь больше, чем мы думали. Почти две тысячи воинов. Катапульты, баллисты. — Лара сделала паузу. — Основные силы окружили город плотным кольцом. Прорваться напролом невозможно.

Две тысячи против наших четырехсот. И это не считая гарнизона самого города, который, судя по интенсивности боев, еще держится.

Яромил всё это время изучал лагерь врага в подзорную трубу.

— Там, на окраине, — он показал на едва различимую в темноте постройку на границе леса. — Старая башня. Под ней есть туннель, который ведет в подземный комплекс. Тропа эвакуации о которой знаю лишь командиры.

— Туннель достаточно широкий?

— Нет. Пройдет максимум десяток или два. Но он идёт прямо под центр поселения, в соседнюю комнату от сокровишницы.

Варг нахмурился:

— Если разделим силы, Гаврила разобьет нас по частям.

— А если не разделим, ритуал завершится, и тогда не поможет никакая армия, — возразила Темира.

— Две тысячи против четырехсот — это не бой, это бойня, — Костолом плюнул в сторону.

— Но у нас есть одно важное преимущество, — сказал Ратибор, глядя на карту. — Они не ожидают нападения. Осада всегда притупляет бдительность, я это не раз замечал.

— Видел, да? — Костолом прищурился. — А я участвовал в десятке боёв. С обеих сторон. И знаю: тот, кто сидит в укреплениях, всегда имеет преимущество.

— Но мы не будем штурмовать укрепления, — вмешался командир сумеречников Нерон. — Ударим по флангам.

Яромил развернул карту на поваленном стволе:

— Проблема не в тактике. Проблема в числах. Даже если мы застанем их врасплох, они нас просто затопчут количеством.

— Не затопчут, если мы будем действовать быстро и решительно, — возразил Костолом, но в его голосе звучала неуверенность.

— А если нас обнаружат раньше времени? — спросил один из младших командиров. — Если план провалится?

Тяжелое молчание повисло над нашим импровизированным военным советом. Каждый понимал, что шансы мизерные.

Я молча перебирал варианты. Прямой штурм это форменное самоубийство. Против двух тысяч дисциплинированных воинов наши четыреста продержатся от силы полчаса.

Обходной маневр слишком долго. Пока мы будем перемещаться, ритуал завершится. А судя по тому, что творится над городом, времени в обрез. Осторожная осада тоже нет, время работает против нас. Каждый час промедления увеличивает силу Гаврилы и приближает завершение ритуала.

И есть еще одна проблема, о которой все молчат. Если что-то пойдет не так, большая часть этой армии погибнет. Люди, у которых впервые за годы появилась надежда.

На мне лежит ответственность за восемьсот жизней. И я должен принять решение, которое может их всех уничтожить.

— Есть третий вариант, — сказал я наконец. — Мы атакуем в трех направлениях одновременно.

Все повернулись ко мне.

— Основные силы под командованием Яромила атакуют главный лагерь с севера. Отвлекут на себя максимум внимания, — я указал на карту. — Сумеречники под руководством Темиры нанесут удар по командному посту Гаврилы с востока. А элитная группа вместе со мной пройдет через туннель и ударит прямо в сердце ритуала.

Костолом скептически покачал головой:

— Безумный план, великий князь. Слишком много переменных.

— Все планы безумны, когда шансы против тебя, — усмехнулся я.

— Но если одна из групп провалится, остальные останутся без поддержки, — возразил Яромил.

— А если мы не попробуем, то точно проиграем, — ответила Темира. — Если ритуал завершится…

Она замолчала, и никто не стал предлагать другого варианта.

Нерон изучал карту:

— Командный пост хорошо защищен. Нам понадобится время, чтобы прорваться.

— Поэтому основные силы должны создать максимум шума, — объяснил им на пальцах свою идею. — Гаврила будет вынужден стянуть резервы для отражения главной атаки.

— А что, если он просто проигнорирует наши силы? — спросил один из командиров.

— Не проигнорирует, — уверенно сказала Темира. — Я знаю его. Гордость не позволит ему терпеть вызов. Особенно если атака будет достаточно дерзкой.

Яромил несколько минут изучал план, затем медленно кивнул:

— Рискованно. Но…

— У меня есть условие, — сказал Костолом. — Если группа в туннеле провалится, остальные немедленно отступают. Не стоит жертвовать всей армией.

— Согласен, — кивнул ему. — Но и вы должны понимать: если мы отступим, сражение будет проиграно, а вместе с ним и…

Огромная лиственница в центре Зареченского вдруг вспыхнула, словно её облили маслом. Огонь взвился вверх, охватив ствол и ветви, и даже на таком расстоянии стало ощутимо жарко.

— Они сжигают Древо! — задохнулся Яромил. — Это же священное место!

— Нет, — Ратибор смотрел на пожар с ужасом в глазах. — Они используют его как фокус для ритуала. Сжигая дерево, Гаврила аккумулирует духовную энергию солнцепоклонников.

Воронка над городом стала еще больше, втягивая в себя пламя от горящего дерева.

— Сколько у нас времени после начала этого? — спросил у мага.

— Несколько часов. Не больше.

— Тогда решено. Готовимся к атаке. На рассвете ударим по всем направлениям.

Армия разделилась на три группы. Основные силы под началом Яромила и Костолома насчитывали три с половиной сотни человек. Сумеречников, которых вел Нерон, было около сотни. И наконец, ударная группа — всего двадцать бойцов, включая меня, Темиру и Ратибора.

Командиры раздавали последние указания. Я подошел к Яромилу, чтобы поговорить о том, что перед строем обсуждать не стоило.

— Если что-то пойдет не так, отводи армию, — сказал тихо, глядя на горящий город. — Не дай людям погибнуть зря.

Яромил остановился, обернулся ко мне. В его глазах я увидел усталость — не физическую, а душевную. Усталость война, который слишком много раз терял друзей в бою.

— А если тебя убьют в подземелье? — Он произнес это без эмоций, но я слышал, что стоит за этими словами.

— Тогда война проиграна. Но хотя бы часть наших выживет.

Старый солнцепоклонник несколько мгновений смотрел на меня, изучая. Потом медленно снял с шеи тонкую серебряную цепочку с небольшим солнечным символом.

— Это амулет моего отца, — сказал он, протягивая мне украшение. — Он прошел с ним через Великую Войну. Может, и тебе поможет.

Я взял подарок.

— А если я не вернусь?

— Тогда он останется с тобой. Отец бы одобрил, — Яромил крепко сжал мне плечо. — Удачи, Князь. Пусть предки хранят тебя.

— И тебя тоже, старый воин.

Мы крепко пожали друг другу руки. Оба понимали, что если меня не станет, Яромилу придется взять на себя командование и вывести людей из этой заварушки.

Костолом подошел к нам, держа в руках небольшой кожаный мешочек.

— Взрывчатка, — коротко объяснил он. — Если в подземелье застрянете, это поможет пробить стену или обрушить потолок на врагов.

— Спасибо.

— Только осторожнее. Эта штука разносит все в радиусе десяти метров.

Темира проверяла снаряжение своего отряда. Ее сумеречники были экипированы по последнему слову. Все в легкие, но прочные доспехи, зачарованные клинки, арбалеты с отравленными болтами.

— Готовы? — спросил я.

— Всегда готовы.

Мы заняли позиции. Основные силы укрылись в лощине к северу от лагеря. Сумеречники растворились в предрассветной тьме. Моя группа подобралась к старой башне.

Старое деревянное здание стояло в сотне метров от ближайших вражеских палаток. Часовые дремали у костров — осада притупила их бдительность.

Я уже открыл люк в подвал, когда дозорный прошептал:

— Движение в лагере. Крупный отряд строится у главного шатра.

Проклятье. Гаврила тоже готовил превентивный удар. Но в какую сторону?

— Туда, где наши основные силы, — ответила Темира на мой невысказанный вопрос. — Он знает, где армия.

Значит, через час-полтора наша армия получит по зубам от превосходящих сил противника. А мы будем где-то под землей, пытаясь остановить Гаврилу и сорвать его ритуал.

Я посмотрел на бойцов. Двадцать человек против неизвестного количества охранников в подземелье. Плюс сам Гаврила с его магией и артефактами.

Эта ночь действительно может стать для многих последней.

Люк в полу открылся со скрипом старых петель. Снизу потянуло застоялым воздухом и чем-то еще — сладковатым запахом, который я предпочел бы не узнавать.

— Запах крови, — тихо сказала Темира. — Свежей.

Ратибор поднял руку, и магический светильник в его ладони засиял мягким голубым светом. Лучи скользнули по каменным ступеням, что терялись впереди в темноте.

— Туннель построен древними, — прошептал он, изучая кладку. — Эти руны… они старше Великой Войны.

Я начал спуск первым, чувствуя, как Крушитель на спине становится всё теплее. Артефакт явно реагировал на магию, которая пропитывала это место. За мной шли Темира, Ратибор и восемнадцать отобранных бойцов из моей армии.

Ступени вывели нас в коридор, где стены были испещрены древними рунами. Они начинали светиться мягким, слабым светом, когда магический фонарь Ратибора приближался к ним.

— Предупреждающие знаки, — перевел Ратибор, изучая символы.

— Слишком поздно для предупреждений, — мрачно заметил один из воинов.

Мы продвигались по туннелю минут десять. Воздух становился все гуще, а сладковатый запах — сильнее. Внезапно Темира подняла руку, приказывая остановиться.

— Слышите?

Все напряглись, ловя звуки. Издалека тянулся низкий гул, похожий на странное пение. Будто где-то далеко хор выводил мелодию на непонятном языке.

— Ритуальное пение, — прошептал Ратибор. — Мы близко.

Коридор начал расширяться, и вскоре мы вышли в коридор где стояли статуи мёртвых правителей. Но не они привлекли наше внимание.

По всему полу были разбросаны кости. Не древние, выбеленные временем, а относительно свежие. Некоторые все еще имели остатки плоти.

— Жертвы ритуала, — тихо сказала Темира, наклоняясь над черепом. — Этому не больше недели.

Ратибор обследовал кости, его лицо мрачнело с каждой находкой.

— Здесь десятки людей, — прошептал он. — Мужчины, женщины… дети.

Один из моих воинов склонился над особенно крупной грудой костей и побледнел:

— Князь… здесь есть кости солнцепоклонников. По форме черепа… это точно они.

Значит, Гаврила убивал не только случайных пленников. Он целенаправленно собирал представителей разных рас для своего ритуала.

Крушитель на моей спине пульсировал все ярче. Артефакт реагировал на следы темной магии, которая пропитывала это место.

— Идем дальше, — приказал я. — Каждая минута на счету.Мы прошли через заваленный костями зал и вышли к следующему проходу. Туннель оказался шире, чем предыдущие, и выглядел так, будто им недавно пользовались. На полу отпечатались свежие следы, а стены покрылись слоем копоти от факелов.

Пение впереди звучало все отчетливее. От низких, гулких басов до пронзительных, почти режущих слух высоких нот. Мелодия будто ползла под кожу, вызывая неприятное ощущение, как от прикосновения холодного металла.

Вдруг стены начали светиться слабым красным светом. Это не был отблеск факелов, свет исходил прямо из камня, словно он впитал в себя что-то чуждое и зловещее.

— Магический резонанс, — объяснил Ратибор. — Ритуал достиг критической фазы. Энергия буквально пропитывает камни.

— Сколько у нас времени?

— Минуты. Может быть, полчаса в лучшем случае.

Мы ускорили шаг, поднимаясь по туннелю. Впереди замерцал тусклый свет факелов, обычный, теплый, словно напоминание о том, что впереди нас ждет нечто совсем земное.

— Стоп, — прошептала Темира. — Там охрана.

Мы прижались к стене. Впереди туннель заканчивался железной решеткой, за которой виднелась большая подземная зала. У решетки стояли два сумеречника в полных доспехах.

— Есть идеи? — спросил я шепотом.

Темира достала из-за пояса небольшой кинжал с черным лезвием.

— Дай мне минуту.

Она бесшумно скользнула вперед. Ее движения были настолько плавными, что казалось, она парит над землей. Первый страж даже не успел повернуться — кинжал вошел ему между пластин доспеха точно в сердце. Второй открыл рот, чтобы закричать, но Темира была быстрее. Еще один точный удар, и оба стража рухнули.

— Проход свободен, — прошептала она, махнув нам рукой.

Мы подошли к решетке. Замок был простой, Крушитель уничтожил его в одно касание.

За решеткой открывался вид на огромную подземную залу. Но то, что мы увидели, заставило даже закаленных воинов содрогнуться.

В центре зала стояла пирамида из человеческих черепов, высотой примерно с двух взрослых мужчин. Вокруг нее горели костры, между которыми ходили фигуры в темных плащах. Их голоса наполняли пространство монотонным пением, от которого становилось не по себе.

Над этим жутким сооружением висела воронка из темной энергии, словно живая. Она медленно вращалась, втягивая в себя что-то невидимое. В самом центре, зависнув в воздухе, находилась древняя корона. Ее поверхность мерцала, будто оживая от потоков силы, которые устремлялись к ней. Воронка поглощала энергию горящего дерева и что-то еще, неуловимое, что напоминало призрачные силуэты. Души.

Да, души. Слабые, призрачные силуэты поднимались от черепов и исчезали в воронке.

— Он собирает духовную энергию умерших, — прошептал Ратибор в ужасе. — Это же некромантия.

— Где Гаврила? — спросил я.

Темира указала на противоположную сторону зала. Там, на возвышении, стояла фигура в роскошных черных одеждах. Даже с нашего расстояния было видно серебряные волосы и бледную кожу.

— Он там. И он почти закончил.

Воронка над пирамидой начала пульсировать ярче. Пение достигло апогея, а волосы вставали дыбом.

Время вышло. Сейчас или никогда.

Клинок загорелся ярким синим светом, отражаясь от сводов подземелья.

— За мной! — крикнул и рванул к выходу из туннеля.

Глава 28

Мы ворвались в зал под оглушительный боевой клич.

Но Гаврила к нам даже не повернулся. Он стоял на возвышении с поднятыми руками, продолжая читать заклинание. Его губы двигались, произнося слова на древнем языке, а Корона медленно вращалась пульсируя темной энергией.

— Наконец-то, — произнес он, не отрываясь от ритуала. Его голос эхом отразился от сводов, но в нем не было ни страха, ни удивления. Лишь холодное удовлетворение. — Разрушитель собственной персоной. Как… своевременно.

Что-то в его тоне заставило меня притормозить.

— Тебе стоило остаться в своих лесах, Василий, — продолжал он, поднимая руки выше. — Но раз уж ты здесь…

— Князь, это западня, — прошипела Темира, сжимая рукоять своего зачарованного клинка. — Он слишком спокоен.

— Добро пожаловать в мою ловушку.

Он щелкнул пальцами.

Пол под нашими ногами вспыхнул багровыми рунами. Магические символы, невидимые до этого момента, загорелись один за другим, образуя сложный узор по всей зале. Воздух задрожал от высвобожденной энергии.

— Ублюдок! Сколько месяцев ты это готовил?

— О, долго, — усмехнулся Гаврила. — С того самого дня, как узнал о существовании Крушителя. Видишь ли, Разрушитель, я изучал тебя. Твои повадки, твою глупую привязанность к справедливости, твое нежелание отступать, когда на кону жизни твоих друзей.

— Что ты задумал? — потребовал ответа я, чувствуя, как магия в воздухе сгущается до физически ощутимой плотности.

— Жизненная сила древней Королевской крови, — объяснил он с преподавательским тоном, указывая на клетку, — Идеальный катализатор для пробуждения Короны Владык. Особенно если эта кровь принадлежит врагу. Энергия страданий и отчаяния удваивает силу ритуала.

Призрачные воины начали подниматься из каждой руны. Это были не скелеты и не зомби, а духи в доспехах, багровый свет которых мерцал в полумраке. Они окружили нас плотным кольцом, их пустые глазницы пылали зловещим огнем.

Ратибор, прячущийся за моей спиной, прохрипел:

— Он использует Княгиню как живую батарейку для артефакта! Но этого недостаточно для полной активации…

— Конечно, этого мало, — с ухмылкой сказал Гаврила. — Но именно поэтому я и позвал сюда тебя, Разрушитель. Твоя магия, Василий, и твоя связь с этим мечом — как раз то, чего мне не хватало. А твоя привычка лезть спасать всех подряд только облегчила мне задачу.

— Сволочь! — крикнула Темира. — Ты использовал меня как приманку!

— Дорогая невеста, — его голос стал елейно-насмешливым, — ты сама пришла ко мне с предложением союза. Я лишь… адаптировал ваш план под свои нужды. Твоя кровь древнего рода станет прекрасным дополнением.

— А теперь, — Гаврила поднял руку, и Корона засияла ярче, — покажи мне на что ты способен.

— Князь, сталь на них не действует! — заорал один из моих воинов, рубанув призрака поперек. Его клинок прошел сквозь него, словно через дым.

Проклятье. Магических клинков у нас всего два — мой Крушитель и клинок Темиры. А эти духи… Темира справляется, но ее зачарованный клинок с трудом причиняет им вред. Слишком слабое зачарование для таких существ.

Крушитель отозвался на мой призыв. Древний артефакт начал оценивать угрозу. Словно разумное существо, он изучал магическую природу призраков, искал слабые места в их структуре.

«Они привязаны к рунам на полу,» — осенило меня. Видение на мгновение наложилось на реальность. Я увидел светящиеся нити, соединяющие каждого призрака с определенной руной. Как кукловод управляет марионетками.

В дальнем углу заметил железную клетку. Внутри, на коленях, была прикована фигура в рваном белом платье. Светлые волосы спутаны, лицо побито, но я все равно узнал ее.

Лада. Княгиня солнцепоклонников.

От ее тела тянулись светящиеся нити к воронке над пирамидой.

«Покажи мне,» — мысленно обратился к мечу.

На секунду мое зрение изменилось. Я увидел энергетические потоки в зале. Светящиеся нити тянулись от клетки с Ладой к воронке над пирамидой. Другие нити шли от рун на полу к той же воронке. Все сходилось в одной точке.

У любой ловушки есть механизм. Разрушишь механизм и освободишь добычу. Но Гаврила явно хочет, чтобы я именно это и сделал. Значит, высвобожденная энергия пойдет не в воздух, а… в Корону.

Да, он и вправду все просчитал. Хитрый ублюдок.

— Ратибор! — крикнул я, рассекая очередного духа. — Есть способ их остановить?

— Источник! — откликнулся маг, швыряя в призрака шар огня. — Нужно найти источник их силы!

— Мы должны ее освободить!

Темира метнулась к клетке. Принцесса сумеречников использовала «Теневой шаг», чтобы преодолеть расстояние за секунду.

— Темира, стой! — заорал. Но было уже поздно. Она коснулась рукой железных прутьев.

Клетка вспыхнула багровым светом. Энергетические цепи выстрелили из воздуха и обвили Темиру, как живые змеи. Она закричала от боли, когда магические оковы впились в ее кожу.

— Отлично! — Гаврила захохотал. — Еще один источник силы! Да еще какой!

От тела Темиры потянулись светящиеся нити к воронке. Принцесса боролась, пытаясь освободиться, но цепи лишь сильнее сжимались.

Корона вспыхнула. Она была на половине пути к Гавриле.

Энергия магии заполнила меня, горячая и неукротимая, будто расплавленный металл. Мышцы напряглись, словно готовились выдержать непосильную нагрузку. Крушитель откликнулся, пульсируя в моих руках, и его клинок вспыхнул ярким светом.

Я поднял меч над головой, чувствуя, как он дрожит в ожидании удара. Его звонкий, чистый звук разносился по залу, отражаясь от каменных стен. Призраки вокруг замерли, их багровое свечение стало угасать, будто они потеряли уверенность в своей силе.

— В сторону!

Я направил всю накопленную энергию в удар.

Крушитель коснулся каменного пола и мир взорвался светом.

Синее пламя хлынуло по залу, сметая все на своем пути. Оно столкнулось с алыми рунами, и воздух напрягся, как перед грозой. Резкий гул прорезал пространство, будто колокола ударили в унисон с раскатами грома.

— Боги… — прохрипел один из моих воинов, падая на колени и зажимая уши из которых потекли струйки крови.

Призраки взвыли. Багровые тела треснули со звуком бьющегося стекла и разлетелись тысячами искр. Энергетический шквал сжигал руны одну за другой, и каждая погасшая высвобождала новую порцию силы.

Темира вскрикнула, когда волна ударила в магическую клетку. Она все еще боролась с цепями, но оковы затрещали и лопнули с громким хлопком. Принцесса сумеречников рухнула на колени, свободная, но обессиленная.

Цепи Лады разлетелись вместе с прутьями клетки. Княгиня попыталась подняться, но ноги подогнулись, и она снова упала.

Но освобожденная энергия не рассеялась. Она не разрушила ритуал, а хлынула к воронке над пирамидой черепов. Вихрь жадно поглощал все, что я только что высвободил, засасывая силу в свою ненасытную пасть.

Корона в воздухе вспыхнула ослепительным светом. Темный металл раскалялся, впитывая потоки энергии, пульсируя с нарастающей скоростью.

— Превосходно! — Гаврила захохотал, глядя на меня торжествующе. — Ты сам завершил её зарядку! Я и не мечтал о такой помощи, Разрушитель!

Корона медленно опустилась на голову темного эльфа, и в момент соприкосновения вся зала содрогнулась, словно от удара гигантского молота. Камни посыпались с потолка с ужасающим грохотом.

— Наконец-то! — провозгласил Гаврила, и его голос изменился. Стал глубже, мощнее, с металлическим отзвуком. — Власть древних теперь течет в моих жилах! Я новый владыка Полесья!

Он поднял руку, и от его пальцев полетели черные молнии. Они разбились о стены, оставляя глубокие борозды в камне, словно когти исполинского зверя.

Но тут Корона вспыхнула. Металл начал дымиться, накаляясь докрасна, затем добела. Запахло горелой плотью.

Гаврила закричал. Его руки метнулись к голове, пытаясь снять артефакт, но пальцы отскакивали от раскаленного металла, оставляя на коже кровавые ожоги.

— Что происходит⁈ — взвыл он, а его серебряные волосы на голове задымились. Кожа на лбу покраснела, затем почернела, обугливаясь от невыносимого жара.

— Корона отторгает его! — крикнул Ратибор, выглядывая из-за обломка колонны. — Он не истинный наследник! Артефакт сжигает самозванца!

Древние артефакты были созданы для избранных. Кровь, магическая сила, право по рождению, чистота намерений — все это имело значение. А Гаврила, сколь могущественным магом он ни был, был… самозванцем.

Но ублюдок и не думал сдаваться.

— Я… возьму… силу… силой! — процедил он сквозь зубы. Серебряные волосы вспыхнули, окружив голову ореолом чёрного пламени.

И тут затряслась пирамида.

Черепа начали двигаться, словно оживая после векового покоя. Глазницы медленно поворачивались, челюсти раскрывались, будто пытаясь произнести что-то неслышное. Они скользили вниз с пирамиды, но вместо того чтобы осесть на полу, начинали соединяться, образуя причудливые конструкции.

Скелеты. Десятки скелетов.

Они поднимались один за другим, кости сплетались в суставах без связок и мышц, удерживаемые чистой магией. В их костяных руках материализовались призрачные мечи и щиты, светящиеся тем же багровым светом, что и исчезнувшие руны.

— Убейте их! — приказал Гаврила своей нежити. Всех, кроме принцесс! Их кровь мне еще пригодится!

Армия мертвецов двинулась на нас.

— Выбираемся! — крикнул хватая полуживую Ладу, помогая ей встать.

Темира, шатаясь, поднялась сама. Магические цепи оставили на ее коже кровавые следы, но она была в сознании.

— Туннель обрушается! — заорал один из воинов, указывая на наш путь отступления.

Огромный камень рухнул в двух метрах от меня, разбиваясь на осколки. Потом еще один. И еще. Древнее подземелье не выдерживало активации Короны и моего удара.

Отступать не куда. Туннель за нашими спинами полностью завалило. Огромные камни перегородили единственный путь к отступлению.

Проклятье.

— Князь, — хрипло произнесла Лада, с трудом держась на ногах и опираясь на мое плечо. Ее лицо было бледным от истощения, но глаза горели решимостью. — У меня есть идея. Корона… она не может долго отторгать носителя. Либо примет его, либо убьет. Если мы продержимся…

— Сколько? — коротко спросил, отбивая Крушителем атаку костяного воина. Клинок легко разрубил призрачный меч пополам, а затем рассек череп скелета. Тот рассыпался в прах, но на его место уже двигались трое других.

— Минуты. Может быть, меньше.

— Круговая оборона! Ближе друг к другу! Держимся!

Скелеты лязгали костями, неумолимо сжимая кольцо вокруг нас. Их пустые глазницы горели багровым огнем, а клинки из энергии рассекали воздух со свистом. Каждый мой удар Крушителем рассыпал костяка в прах, но на его место тут же становилось двое новых.

— Князь, их слишком много! — крикнул один из моих воинов, прикрываясь щитом от града ударов.

Я развеял очередного мертвеца мощным ударом и быстро оценил ситуацию. Мои люди держались, но усталость брала свое. Темира, шатаясь от полученных ран, все еще сражалась своим зачарованным клинком. Лада едва стояла на ногах, опираясь на обломок колонны.

— Ратибор! — заорал. — Есть способ их остановить?

Старый маг швырнул огненный шар в группу костяков и отозвался:

— Они связаны с Короной! — хрипло крикнул он, уклоняясь от призрачного меча. — Пока артефакт цел, мертвецы будут подниматься снова и снова! Корона — источник их силы!

Ясно. Значит нужно добраться до Гаврилы и разбить эту проклятую железяку.

— Держитесь! Ратибор, прикрой меня! — крикнул я товарищам.

И ринулся напролом к Собирателю.

Первый скелет встал на моем пути, размахивая древним мечом из темной энергии. Я провел широкую дугу снизу вверх, и клинок разрубил костяную броню пополам. Остатки рассыпались прахом, но я двигался дальше.

Два шага. Следующий скелет замахнулся боевым топором. Удар пришелся прямо в череп, кость разлетелась мелкими осколками, которые отскочили от доспехов и рассыпались пылью.

Пять шагов. Слева засвистели призрачные стрелы. Три скелета-лучника метили мне в спину. Крушитель среагировал мгновенно, вокруг меня вспыхнуло защитное поле, и стрелы растаяли в воздухе, не долетев до цели.

Рукоять обжигала ладони. Плечи ныли от каждого взмаха, но останавливаться было нельзя. Впереди выстроились трое костяных воинов, сомкнув щиты и выставив копья.

Не сбавляя скорости, я поднырнул под острия копий, рубанул первого по ногам, врезал рукоятью второму и прорвался сквозь их ряды. За спиной послышался грохот падающих костей.

Пять шагов. Десять. Справа с потолка посыпались камни, похоронив под собой целую группу мертвецов. Перемахнул через груду обломков на бегу.

Пятнадцать шагов. Гаврила маячил совсем рядом, корона на его голове мерцала зловещим светом. Собиратель выкрикивал что-то, размахивал руками, но грохот битвы заглушал его слова.

Дорогу преградила еще одна пятерка скелетов. Эти действовали слаженно, заходили с флангов, пытались взять в кольцо. Развернувшись волчком, я провел Крушителем широкую дугу на уровне шеи. Все пятеро попадали как подкошенные.

Двадцать шагов. Финальный рывок. Гаврила поднял руки, готовясь встретить атаку. Я мчался вперед, крепче сжимая рукоять.

Пять. Три. Два…

Вокруг Гаврилы возник купол черной энергии.

Полупрозрачный барьер оказался твердым как гранит. Крушитель врезался в преграду и отлетел назад, будто ударился о стальную стену.

— Даже легендарный меч бессилен против Короны Владычества, — хрипло засмеялся Гаврила изнутри своего кокона. — Попытайся еще, Разрушитель. Каждый твой удар лишь усилит мою защиту.

Черт. Я видел, как энергия от моей атаки всасывается в купол, делая его ярче и плотнее. Его артефакт, как вампир питался любой силой, направленной на него.

Я отступил, осмысливая ситуацию. Прямая атака бесполезна. Нужен другой подход.

— Василий! — услышал я крик Темиры. — Щит питается темной энергией ритуала! Но он уязвим для противоположной магии!

Я понял, что она имеет в виду. Солнечная магия против темной. Свет против тьмы.

— Лада! — крикнул, оборачиваясь к княгине солнцепоклонников. — Можешь создать вспышку света?

Она едва стояла на ногах, опираясь на обломок колонны, но в ее глазах горела решимость.

— Попытаюсь, — она закрыла глаза и сложила ладони перед грудью, а в них появился кристалл. Ее губы задвигались, произнося заклинание на древнем наречии. Воздух вокруг Лады начал мерцать золотистыми искрами.

А потом из ее рук вырвался луч чистого света.

Луч белого огня, плотный и точный, словно лезвие, врезался в черный купол. Барьер заскрипел, будто металл, который гнут через силу, и задрожал, будто собирался вот-вот развалиться.

На его поверхности появилась тонкая трещина. Еле заметная, но настоящая.

— Держи! — крикнул Ладе.

Но княгиня уже падала. Заклинание выжало из нее последние силы. Луч дрогнул и начал слабеть.

— Держись! — крикнул Ратибор, подбегая ко мне. — Твоей силы недостаточно. Но если добавить мою…

— Ратибор, нет! — схватил я его за руку. — Найдем другой способ!

— Другой? — Старик горько усмехнулся, кивая на потолок, где зловеще расширялись трещины. — Где мы его возьмем, князь? Посмотри вокруг. Эта пещера рушится. Еще пятнадцать минут, и нас всех похоронит под обломками.

Его пальцы подрагивали от напряжения. Казалось, бой вытянул из него последние остатки сил.

— Ты же знаешь, что это единственный путь, — мягко сказал он. — Я слишком стар для этой войны. Слишком устал.

Он положил ладони на клинок Крушителя. Его глаза вспыхнули синим пламенем, тем же светом, что горел в моем мече.

Он отдавал себя. Все, чем был, чем мог стать, все знания и воспоминания. Полную цену своего существования за единственный удар, который мог изменить исход битвы.

— Спасибо, старик, — прошептал, принимая его дар.

Он кивнул, едва держась на ногах, а затем рухнул, а на его лице застыла улыбка…

Истинная магия Ратибора смешалась с древней мощью Крушителя. Меч загорелся таким светом, что я едва мог на него смотреть.

А Ратибор… Ратибор стремительно старел. Волосы поседели, лицо покрылось морщинами, спина согнулась. Он отдал не просто магию, а саму сущность своего существования.

Крушитель пылал белым огнем, переполненный объединенной силой двух истинных магов. Энергия била через край, заставляя воздух вокруг меня трещать от напряжения. Из клинка вырывались дуги электричества, оставляющие светящиеся следы в воздухе. Даже камни под ногами начали плавиться от чистой мощи.

Брешь в щите Гаврилы дрожала, готовая схлопнуться. У меня была одна попытка.

Я взвился в воздух, вложив в прыжок всю свою силу. Крушитель поднял его над головой двумя руками, нацелив точно в трещину в черном барьере. Меч гудел, словно готовый разорваться от переизбытка энергии.

Время замедлилось.

Я видел, как расширяются глаза Гаврилы внутри его убежища. Видел, как он поднимает руки, пытаясь усилить защиту — слишком поздно, слишком мало силы. Я видел отчаяние на его изуродованном лице.

Видел воспоминания Ратибора, которые теперь стали моими — годы изучения истинной магии, секреты, которые старик хранил всю жизнь, формулы заклинаний, что не записывались ни в одной книге.

И обрушил удар прямо на Корону Владычества.

Не на самого Гаврилу. На артефакт.

Объединенная сила двух истинных магов встретилась с магией Короны. Реальность начала искривляться.

Корона сопротивлялась. Тысячелетия накопленной силы против мгновенного взрыва чистой энергии. Артефакт пульсировал, выбрасывая черные щупальца тьмы, которые пытались поглотить белый огонь Крушителя.

А потом артефакт не выдержал.

Корона взорвалась.

Взрывная волна снесла меня с ног, швырнув на каменный пол в двадцати метрах от эпицентра. Уши заложило от грохота, а перед глазами плясали цветные пятна. Но я видел главное — Корона лежала на полу, расколотая на десяток дымящихся осколков. Каждый истекал черной энергией, которая тут же испарялась, не в силах существовать без целого артефакта.

Эффект был мгновенным. Все скелеты в зале разом рассыпались в пыль. Магические костры погасли. Воронка над пирамидой схлопнулась с громким хлопком.

А Гаврила упал на колени.

Собиратель выглядел ужасно. Взрыв Короны обжег ему лицо и руки, серебряные волосы почти полностью выгорели, а из глаз текла кровь. Он был смертельно ранен. Обломки артефакта вонзились ему в грудь и шею, и я видел, как жизнь утекает из него с каждой секундой.

— Глупец… — прохрипел он, поднимая на меня потухший взгляд. — Ты… не знаешь, что наделал…

— Что ты наделал, ублюдок? — прорычал я, хватая Гаврилу за ворот.

Но Собиратель уже не отвечал. Его глаза остекленели, а на губах застыла торжествующая улыбка мертвеца.

Я думал о своем титуле — Разрушитель Оков. Пророчество Оракула Нарийского. «Придет тот, кто сломает старые путы и освободит то, что должно быть свободным.» Всегда ли пророчества означали освобождение от добра?

Темные мысли кружились в голове. Может быть, я был не спасителем, а вестником апокалипсиса?

Но нет. Нет, я отказывался в это верить.

Я спас сотни людей от. Объединил враждующие племена. Построил поселение, где разные расы живут в мире. Дал надежду тем, у кого ее не было. Это не могло быть ошибкой.

Что бы ни вырывалось, я найду способ с этим справиться. Как справился с Гаврилой. Как справился с Веригой. Как справился с бесчисленными опасностями Полесья.

— Все живы? — крикнул своим людям.

Отозвались только половина. Из восемнадцати осталось девять. Темира держалась на ногах, опираясь на стену. Лада была без сознания, но дышала.

— Берем раненых и уходим!

Интерлюдия

Железный полк

Яромил поднял руку, готовясь отдать сигнал к отступлению, когда пламя священного Древа внезапно погасло.

Огромное дерево охваченное зловещим темным пламенем, вдруг замерло. Багровые языки исчезли, словно их задуло невидимым ветром. А воронка темной энергии, что клубилась над городом, стремительно схлопывалась, пока вовсе не исчезла.

Над полем боя повисла тишина.

Железный Полк застыл. Солнцепоклонники, сумеречники, бывшие рабы, новобранцы стояли неподвижно, выжидая. Знамена обвисли в безветренном воздухе. Даже лошади притихли, будто почуяли что-то.

— Князь не дал сигнала. — Яромил опустил подзорную трубу. Голос звучал хрипло. — Прошло уже полчаса.

Костолом сплюнул кровью. В прошлой стычке кто-то разбил ему губу. Он мрачно кивнул:

— Если сигнала нет, значит миссия провалена.

Привычной уверенности в голосе не слышалось. Гладиатор то и дело поглядывал на город. Яромил заметил, как у него на шее вздулись жилы.

— Подождите, — вмешался командир лучников, сумеречник. Его серая кожа побледнела еще сильнее. — А что, если князь просто не может дать сигнал? Что, если ранен?

Яромил повернулся к нему с резкостью, которая выдала его собственную тревогу:

— Это ничего не меняет. Наша задача сохранить армию. Без Разрушителя…

— Без Разрушителя мы просто толпа, — закончил за него Варг, приблизившись к группе командиров. — Я знаю, что такое армия без вождя. Видел в Серохолмье.

— Значит, что? — Сумеречник с вызовом поднял подбородок. — Просто развернемся и уйдем? Мы не можем оставить принцессу умирать.

Шепот прошел по рядам. Воины слушали спор командиров, и волнение среди них нарастало.

Яромил ощущал на себе их тяжелые взгляды.

— Гердек, — тихо позвал Яромил дварфа-кузнеца, который подошел вместе с остальными офицерами. — Ты что скажешь?

Коренастый дварф медленно снял свой боевой шлем, обнажив седую голову. Его глаза, обычно горящие жаром кузни, сейчас были тусклыми.

— В Каменных Чертогах есть поговорка, — сказал он хрипло. — «Кузнец может умереть, но молот должен продолжать бить». Князь дал нам цель. Освободить город. Разгромить работорговцев.

Он замолчал, глядя на Зареченское.

— Но без хозяина молот — всего лишь кусок металла.

Костолом вдруг рассмеялся. Короткий, лающий смех заставил всех обернуться к нему.

— Послушайте себя. Мы говорим, как будто он уже мертв. А может, он там сейчас режет последних врагов и просто забыл дать сигнал?

— Посмотрите на вражескую армию, — Яромил махнул рукой в сторону войск Гаврилы. Все повернулись туда.

Армия Гаврилы остановилась.

Тысячи врагов, которые минуту назад готовились атаковать, замерли в странном оцепенении. Их строй дрогнул.

Яромил поднял подзорную трубу. Офицеры противника метались между отрядами, размахивали мечами и выкрикивали приказы, но воины их словно не слышали. Они оглядывались по сторонам с потерянными лицами, некоторые даже опускали оружие.

— Что с ними происходит? — спросил сумеречник.

— Паника, — хрипло ответил Костолом, щурясь на вражеский лагерь. — Я видел такое на арене.

Паника действительно расползалась по рядам противника, как чума. Воины, которые еще недавно казались непобедимыми, шептались между собой, указывая на погасшее Древо. Некоторые начали пятиться назад, подальше от города.

А потом из их рядов донесся крик:

— Гаврила не отвечает! Магическая связь прервана!

Слова разнеслись по полю боя, как набат. Вражеские воины замерли.

Войска Гаврилы были профессиональными, закаленными в десятках битв. Но они сражались не за идею или родину. Они следовали за сильным вожаком, который платил золотом и вел их от победы к победе.

А теперь этого вожака не было. Кто будит платить за кровь золото?

Костолом опустил подзорную трубу и медленно улыбнулся. Это была хищная улыбка гладиатора, который почуял слабость противника. Сейчас он видел именно это — деморализованную армию, которая потеряла веру в победу.

— ИХ ВОЖАК ПАЛ! — взревел Костолом так громко, что его голос прокатился по всему полю боя. — ГАВРИЛА МЕРТВ!!!

Слова ударили по рядам Железного Полка, как молния. Воины выпрямились, в глазах загорелся огонек надежды.

— КНЯЗЬ ПОБЕДИЛ! — продолжал Костолом, поднимая свой боевой топор высоко над головой. — РАЗРУШИТЕЛЬ ОКОВ СОКРУШИЛ ТИРАНА!

Яромил открыл рот, чтобы одернуть гладиатора — они не знали наверняка, что произошло с Василием. Но одного взгляда на деморализованные войска хватило, чтобы понять: Костолом прав. Гаврила мертв. Иначе его армия не развалилась так быстро.

— ЗА РАЗРУШИТЕЛЯ!!! — заорал Костолом и устремился вниз по склону.

Огромный мужчина бежал один против целой армии. Безумие. Это выглядело как чистейшей воды самоубийство.

Но вражеский строй не встретил его копейной стеной. Не приготовился отражать атаку. Вместо этого передние ряды в панике шарахнулись в стороны. Некоторые даже обернулись, готовые бежать.

Костолом врезался в их ряды, как катапультное ядро в стену из соломы.

Топор описал широкую дугу и разрубил пополам древко первого встречного копья, продолжив движение прямо в грудь копейщика. Враг даже не успел закричать, клинок разрезал его кольчугу, как мокрую бумагу.

— За мной! — взревел Костолом, уклоняясь от удара сабли и отвечая мощным боковым замахом. — Они дрожат, как псы!

Костолом сражался за нечто большее. За князя, который освободил его из рабства. За товарищей, которые стали ему братьями. За идею, в которую он поверил впервые в жизни.

Каждый его удар был смертоносен. Каждый шаг — продуман. Он не тратил силы понапрасну, не размахивал оружием для устрашения. Он просто хладнокровно и эффективно убивал, так как учили его на арене.

Несколько секунд Железный Полк стоял в оцепенении, наблюдая, как их командир в одиночку несется навстречу тысячной армии. Яромил мысленно подсчитывал шансы на успех и получал ноль целых, ноль десятых.

Но потом произошло нечто удивительное.

Один из ветеранов, тот самый, который еще вчера называл сумеречников «серокожими предателями», взревел:

— Костолом прав! ЗА РАЗРУШИТЕЛЯ!

— За Принцессу! — Нерон тоже побежал, задыхаясь от ярости. Всю жизнь он сражался в строю, плечом к плечу с товарищами. И сейчас этот человек-гладиатор, которого он презирал как грубого варвара, сражался за их общее дело в одиночку.

За Нероном устремились еще двое сумеречников. Затем группа освобожденных рабов во главе с Варгом. Потом ринулись новобранцы, которые еще недавно дрожали от страха.

Как лавина, которая начинается с одного камешка, вся армия Василия сорвалась с места. Но это была не хаотичная толпа — Железный Полк атаковал как единое целое.

— Первая рота, левый фланг! — закричал Яромил, въезжая в гущу битвы на своем коне. — Вторая рота, прорывайте центр!

Но приказы почти не требовались. Подхваченные единым порывом воины сами действовали слаженно, словно годами тренировались вместе.

Яромил, матерясь на древнем языке, заслонил щитом сумеречника Элгарона, в которого летела стрела. Сумеречник удивленно взглянул на солнцепоклонника, но времени на разговоры не было. Он тут же прикрыл своего спасителя, расстреляв вражеского лучника.

— Прикрытие слева! — заорал Железная Рука, оттаскивая из-под копыт вражеской конницы раненого крестьянина-новобранца.

— Держись, парень! — крикнул бывший капитан стражи, нанося смертельный удар врагу. — Домой вернемся живыми!

— За князя! — ревели войска. — За Разрушителя!

Но самое удивительное происходило в центре. Там, где смешались отряды всех рас и происхождений, родилось нечто новое. Солнцепоклонник Яромил и сумерчник Нейрон сражались спина к спине, прикрывая друг друга. Железная рука командовал смешанным отрядом людей и эльфов, словно они всю жизнь служили под его началом.

Расовые различия, старые обиды, взаимное недоверие — все это испарилось в огне общей схватки. Они сражались не как представители разных народов, а как солдаты одного полка. Как братья.

— Живых брать! — крикнул Яромил, видя, как некоторые воины добивают пленных. — Князь не велел устраивать резню!

И воины повиновались. Даже в пылу битвы, даже когда кровь застилала глаза, они помнили наставления своего вождя. Пленных связывали, раненых оказывали помощь — даже вражеских.

Вражеская армия не выдержала напора. Деморализованные смертью Гаврилы, они сражались вяло, без огня. Многие просто бросали оружие и бежали. Другие сдавались при первой возможности.

Через час все было кончено.

Яромил, Нейрон и Костолом стояли на небольшом холме, глядя на поле боя. Снег был вытоптана и окрашен кровью, но большая часть красных пятен принадлежала врагам. Потери Железного Полка оказались удивительно небольшими — сорок три убитых, около шестидесяти раненых. При том, что противник превосходил их числом.

— Они сражались как одно целое, — сказал Яромил, снимая запыленный шлем. — Впервые за все это время.

Костолом сплюнул кровью и устало кивнул:

— Князь знал, что делал, когда смешивал отряды. В бою они перестали быть солнцепоклонниками или сумеречниками. Стали просто солдатами.

— Смотри, — Яромил указал на группу воинов, которые устанавливали знамя на развалинах вражеского лагеря. — Видишь, как они держатся?

Костолом прищурился. Воины стояли плечом к плечу вокруг знамени. Солнцепоклонники рядом с сумеречниками, бывшие рабы рядом с крестьянами. На их лицах была усталость, но не только. Там была еще гордость, осознание принадлежности к чему-то большему, чем просто вооруженная толпа.

— Братство, — тихо произнес Костолом. — Настоящее братство.

— Да, — согласился Яромил. — Сегодня родилась не просто армия. Сегодня родилась семья.

Внезапно на горизонте появились всадники, мчась к ним во весь опор. Золотые флаги в их руках вздымались в такт скачущим лошадям, словно сами спешили вперед.

— Князь, — тихо сказал кто-то из воинов, указывая на группу, выходящую из города.

Яромил поднял подзорную трубу, прищурился и вдруг улыбнулся. В серой толпе выживших он заметил знакомую фигуру. Высокий человек в кольчуге двигался уверенно, а за его спиной мерцал слабый синий свет.

Разрушитель возвращался к своему Железному Полку.

— Сигнальщик! — крикнул Костолом. — Три длинных, два коротких! Победа!

Звук боевых рогов разнесся по полю боя. Железный Полк ответил дружным ревом:

— Ураааа!!!

Эпилог

Первый Император

Спустя шесть месяцев поселение Волот было не узнать. То, что еще недавно было скромной деревушкой за частоколом, превратилось в настоящую столицу. Новые дома из тесаного камня выстроились вдоль широких улиц. Мастерские и лавки гудят от работы. А в центре площади возвышается величественный помост из белого мрамора, украшенный знаменами всех союзных кланов.

Сегодня здесь состоится свадьба, и это не просто торжество. Это день, который перевернет весь порядок в Полесье.

Я стою перед алтарем в парадных одеждах. Черный бархат кафтана расшит золотыми нитями, а тяжелый плащ с горностаевой подкладкой держится на массивной серебряной застежке. Мастера выгравировали на ней силуэт Крушителя с такой точностью, что различимы даже руны на рукояти.

Легендарный меч покоится за спиной в ножнах из лазурика. Синее сияние клинка пробивается сквозь зачарованный металл, пульсируя в такт моему сердцебиению.

Позади меня выстроились жены в роскошных нарядах.

Лара надела изумрудно-зеленое шелковое платье, которое подчеркивает ее стройную фигуру. Фиолетовые волосы собраны в сложную прическу и украшены серебряной диадемой с изумрудами.

Стефания выбрала платье цвета спелой пшеницы. Бархат расшит серебряными колосьями и символами домашнего очага. На груди покоится фамильный кулон Рюриков.

Иляна облачилась в платье цвета морской волны. Волосы черные как вороново крыло украшает диадема из речного жемчуга и ледяных кристаллов.

Таисия носит золотое платье с черными вставками в стиле племени Златогривых. На шее висит ожерелье из алмаза и чернозвезда, подтверждающее ее королевское происхождение.

Забава выбрала алое платье, практичное и роскошное одновременно. На бедре висит церемониальный кинжал. Даже в день торжества она остается воительницей.

Все вместе мы выглядим внушительно.

Барабанная дробь разливается по улицам, заставляя стекла в окнах дрожать от каждого удара. В воздухе смешиваются запахи ладана, свежей выпечки и чего-то неуловимого, что напоминает напряжение.

Толпа заполняет площадь до предела: дети устраиваются на плечах родителей, а старики опираются на свои палки, стараясь удержать равновесие. В первых рядах выстраиваются делегации. Слева солнцепоклонники в белоснежных одеждах с золотыми узорами стоят выпрямившись, как струны. Справа сумеречники в темных плащах, их серая кожа почти сливается с тканью.

Между ними остается широкая пустая полоса, словно невидимая черта, которую никто не решается пересечь. Старые обычаи цепляются за людей, не позволяя им сделать шаг навстречу.

Трубы возвещают начало церемонии. Толпа затихает. В глубине площади что-то движется. Процессия.

Первыми выступают знаменосцы — по паре от каждого клана. Солнечный диск и серебряный полумесяц колышутся рядом на ветру. Такого не было тысячу лет.

Следом почетный караул. Дюжина воинов в парадной броне чеканит шаг. Половина из них еще недавно мечтала прирезать другую половину. Теперь маршируют плечом к плечу, клинки подняты к небу.

А вот и невесты.

Лада идет справа. Белоснежное шелковое платье украшено узорами золотых лучей. За ней следуют четыре девушки-солнцепоклонницы, гордо поддерживающие шлейф. В ее руках Кристалл Рассвета, родовая святыня. Огонь внутри камня мерцает, отражаясь золотом на лицах зрителей.

Каждый ее шаг вызывает одобрительные возгласы:

— Лада! Светлая Княгиня!

— Да здравствует Дом Заревичей!

Темира идет по левой стороне, и разница сразу бросается в глаза. Темно-синее платье почти черного оттенка, серебряные узоры фаз луны. Никакого шлейфа, только четкие линии, которые делают каждый шаг уверенным и точным. В руках она держит Лунное Лезвие, фамильный кинжал, от которого исходит холодное серебристое свечение.

Сумеречники молча склоняют головы. Ни криков, ни аплодисментов, только тихий, едва заметный знак уважения, который говорит больше, чем любые слова.

Когда невесты достигают подножия помоста одновременно, происходит нечто незапланированное. Лада останавливается и поворачивается к Темире.

— Темира из Дома Теней, — голос Лады звучит ясно и формально. — Между нашими народами лилась кровь с тех пор, как помнят наши предки. Сегодня эта вражда заканчивается.

Она протягивает открытую ладонь.

Площадь замирает. Тысячи людей затаивают дыхание.

Темира смотрит на протянутую руку долгую секунду. Потом медленно, церемонно, вкладывает в нее свою.

— Принимаю твой мир, Лада из Дома Солнца, — ее голос мягкий, но все слышат каждое слово. — И скрепляю его кровью моего рода.

Она быстро проводит лезвием Лунного Кинжала по своей ладони. Капля темной крови падает на соединенные руки. Лада не дрогнув повторяет жест шпилькой из прически. Алая кровь смешивается с темной.

— Больше нет солнцепоклонников и сумеречников, — говорят они хором. — Есть только один народ под одним знаменем.

Взрыв ликования потрясает площадь, но я вижу в глубине толпы настороженные лица. Не все готовы принять это объединение.

Кузьма поднимает руки, призывая к тишине:

— Свидетели великого дня! Пред вами стоят представительницы древних родов, чьи корни уходят в эпоху до Великой Войны. Сегодня они принесут клятвы, которые изменят судьбу Полесья.

Лада делает шаг вперед. Кристалл Рассвета в ее руках пульсирует ярче, и она поднимает артефакт над головой.

— Во имя Святовида Всевышнего и всех предков Дома Солнца! — ее голос звенит как серебряный колокол. — Я, Лада, дочь Светозара Заревича, последняя из прямой линии Солнечных Владык, говорю пред лицом неба и земли!

В рядах солнцепоклонников раздается шепот древних молитв.

— Василий, Разрушитель Оков, — Лада поворачивается ко мне, в ее глазах горит то же пламя, что в кристалле. — Принимаю тебя не только как мужа сердца, но как господина судьбы. Отныне твоя воля — закон для каждого солнцепоклонника от северных границ до южных болот.

Она касается кристаллом моей груди. Жар пробивается через ткань.

— Клянусь кровью поколений правителей: мой народ следует за тобой в бой, в мир, в неизвестность. Наши мечи — твои мечи. Наша магия — твоя сила. Наши жизни — твоя цена за справедливость.

Делегация солнцепоклонников как один человек опускается на одно колено:

— Морелия-таус! За единство!

Темира поднимает Лунное Лезвие. Кинжал излучает холодный серебристый свет.

— Во имя Темных Владык, спящих в глубинах ночи! Я, Темира, наследница фамильного клинка, правнучка принцессы Морийи Теневой, призываю в свидетели луны и звезды!

Сумеречники склоняют головы, шепча свои ритуальные формулы.

— Василий, владеющий мечом, что крушит любые оковы, — Темира смотрит мне в глаза. — Я связываю свою судьбу с твоей не страстью единой, но политикой вековой. Дом Теней склоняется пред твоим троном.

Она приставляет лезвие к запястью, выполняя древний ритуал кровной клятвы.

— Клянусь кровью тридцати поколений теневых лордов: каждый сумеречник, признающий власть моего дома, становится твоим вассалом. Наши лучники — твоя меткость. Наша скрытность — твоя безопасность. Наши кинжалы — твоя справедливость в ночи.

Быстрое движение, и вот уже струйка темной крови стекает по лезвию.

— И пред лицом всех народов Полесья заявляю: война между солнцем и тенью окончена. Отныне мы служим одному властелину, создаем один народ, строим одно будущее.

Она подходит к Ладе и капает кровью на соединенные ладони. Алая кровь солнцепоклонницы смешивается с темной кровью сумеречницы на белом мраморе.

Я беру окровавленные руки жен в свои:

— Я, Василий, Великий князь, клянусь пред лицом всех свободных народов: ваши клятвы приняты. В моих землях нет рас, есть только подданные. Нет господ и рабов, есть только граждане единой империи.

Толпа взрывается ликованием, но в глубине площади некоторые лица остаются настороженными.

Кузьма поднимает руки в последний раз:

— Союз сердец скреплен! Но сегодня скрепляется нечто большее, это союз народов! Пусть каждый лидер подтвердит верность единому правителю!

Варг выходит вперед, шаг за шагом пробираясь сквозь толпу. Люди расступаются перед ним, словно сами понимают, что так нужно. Его лицо покрыто шрамами, каждый из которых будто хранит свою историю. Он опускается на одно колено, глядя прямо перед собой.

— Мои земли, мои люди, моя жизнь. Всё это теперь твоё, Василий. Клянусь железом и кровью.

За ним идет старейшина дварфов Торгрим Железнобородый. Древний воин с трудом опускается на колено:

— Молоты Каменных Чертогов звонят во славу единого короля. Дварфы признают силу, что объединяет расы.

Одновременно два десятка дварфов падают ниц.

Кентавр, Хан Темуджин, преемник Бурана, приближается к алтарю. Каждый шаг отдается стуком копыт:

— Степные ветры несут весть о новом хане всех племен. Кентавры склоняются перед властелином, чьи подвиги превзошли подвиги наших отцов.

Хан опускается на передние ноги, выражая предельное уважение.

Костолом подходит к алтарю и становится на колено.

— На арене я понял, что сила бывает разной. Ты показал мне, что дух может быть крепче любого мускула. Мои кулаки и моя жизнь теперь в твоих руках.

За ним встают на колени командиры Железного Полка, а за ними всё поселение, все до единого жители опускаются на колени от Алтаря до самых дальних краёв поселения.

Сначала падают на колени те, кто стоит ближе всего. Звук их доспехов создает металлический гул. Затем волна захватывает ремесленников. Они опускаются медленнее, с достоинством. Крестьяне коленопреклоняются последними, но их жест самый искренний.

Звук тысячи людей, одновременно опускающихся на колени, похож на раскат грома. Шелест тканей, звон доспехов, стук посохов — все сливается в симфонию подчинения.

Когда последний человек опускается на колени, над площадью повисает тишина. Тысячи людей, склонившихся перед одним троном. Море голов, простирающееся до горизонта.

В секунду абсолютного триумфа мир вокруг меня внезапно замирает. Воздух перед глазами мерцает знакомым голубым светом.

Что? Я пристально вглядываюсь в появившийся текст.

СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

ВНИМАНИЕ!

Вы выполнили скрытое задание: «Объединение Враждующих Народов под единым знаменем»

Титул «Великий Князь» эволюционирует в «Верховный Король».

Вам доступно новое глобальное задание:

«ПЕРВЫЙ ИМПЕРАТОР»

Объедините все известные земли под единой властью.

Постройте империю, которая просуществует тысячи лет.

Станьте легендой, которую будут помнить даже боги.

Текст висит перед глазами, и радость от сегодняшнего дня медленно сменяется холодом осознания.

Лада сжимает мою руку сильнее, словно почувствовав изменения. Темира бросает внимательный взгляд.

— Что случилось? — тихо шепчет Лада.

— Все в порядке, — качаю я головой, сохраняя торжественное выражение.

Сейчас не время для объяснений. Мой народ празднует мир. Они не должны знать, что их правитель уже получил приказ готовиться к новой войне…

Content

Князь Системы 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Интерлюдия Железный полк

Эпилог Первый Император