Личный аптекарь императора. Том 5

Глава 1

Мы с Семёном вышли из дома профессора Щавелева и двинулись в сторону академии. Шли быстро, так как моросил холодный дождь и дул промозглый ветер. Очень переменчивая погода. Так бывало и в моём родном мире, но я всегда мог с помощью управляемого вихря убрать тучи и благодаря магическому заслону защититься от ветра.

— Куда ты теперь? — спросил Сеня.

— Зайду в деканат. Может, удастся встретиться с Клавдием Тихомировичем. Думаю, он в курсе всего.

— Ну ладно. Я домой… А пошли со мной, — предложил он. — Родители посылку отправили. Положили две банки варенья из морошки.

Я вспомнил о жёлтой ягоде, которую любил прежний Шурик, а мне ещё не довелось попробовать, но тратить время на посиделки не хотелось, поэтому помотал головой.

— В следующий раз. Я не успокоюсь, пока всё не выясню.

— Как хочешь. Держи меня в курсе. Если понадобится помощь — звони, — он поднял воротник и почти бегом двинулся в сторону небольших одноэтажных домиков для студентов.

Как я успел узнать, комнаты в тех домиках стоили дешевле остальных, но Семён всё равно очень гордился тем, что живёт в академгородке ММА. По всему было видно, что у него туго с деньгами — поношенные ботинки, костюм из дешевой мнущейся ткани, локти на которой уже протёрлись до блеска. Он даже в столовой брал не то, что хотел, а что стоило дешевле.

Пожалуй, я бы мог помочь ему с деньгами, только нужно придумать, как его использовать. Просто так я никогда никому не платил и не собираюсь делать этого впредь. Да и дружбу разрушать не хочется.

Я вернулся в главный корпус. Жаль, что здесь нельзя ездить на животных. Приходится ходить пешком, а это отнимает много времени. Бурый трехрогий носорог домчал бы меня за пару минут, а сейчас я потратил почти пятнадцать на дорогу от дома Щавелева до академии. Всё-таки территория ММА просто поражала размерами.

— Декан на месте? — без особой надежды спросил я у секретарши.

— У себя. Вы записаны на приём? — не поднимая головы и стуча по клавишам, спросила она.

— Мне не надо записываться, — я решительно подошёл к кабинету, стукнул об косяк два раза и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.

Клавдий Тихомирович оторвался от бумаг и с интересом посмотрел на меня.

— Приветствую. Нам нужно поговорить, — я прошёл в кабинет и опустился на стул.

— Александр Филатов? — он явно не ожидал от меня такого бесцеремонного поведения. Однако я посчитал, что сейчас явно не до условностей и этикета. — О чём вы хотите побеседовать?

— Я хочу знать, что случилось на вечеринке. Всё-таки их целью был я, поэтому имею на это право.

Декан отложил бумаги, откинулся на спинку кресла и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику.

— Вы правы. Я вам всё расскажу, хотя наш начальник службы безопасности попросил не распространяться… Дело в том, что студенты признались — их целью были вы. Как оказалось, они получали сообщения от профессора Щавелева с подробной инструкцией. А также довольно крупные суммы денег на счета.

— Чего они добивались?

— С помощью артефактов, которые, как они сказали, приготовил Щавелев и оставил в условленном месте вместе с плащами, они намеревались оглушить вас и вывезти.

— Куда вывезти? — напрягся я.

— Этого они не знают. По договоренности студенты должны были узнать место, только когда вы будете в их руках.

— Где сейчас профессор Щавелев?

Декан развёл руками.

— Неизвестно. Той же ночью охранники поехали к нему, но в доме его не оказалось. Сейчас идут его поиски. Сначала хотели обойтись своими силами и не привлекать полицию, но после исчезновения профессора всё изменилось.

— Что станет с теми, кто напал на нас?

— Они уже отчислены. Из-за их глупой выходки академия может сильно пострадать.

— Понял, — я встал и двинулся к выходу. Уже у самой двери остановился и спросил. — Клавдий Тихомирович, вы хорошо знаете Олега Николаевича?

Он тяжело вздохнул и кивнул.

— Мы не просто общались по работе, но и дружили. Часто ходили к друг другу в гости, ездили на рыбалку, отмечали праздники. А что?

— Как думаете, он замешан в этом деле?

— Могу сказать со стопроцентной уверенностью, что он здесь ни при чём, — заявил он. — Олега подставили. И мне даже страшно представить, что с ним могло произойти… Надеюсь, он жив.

Я вышел из кабинета. Жив он или нет, я никак узнать не могу. Хотя можно было бы попробовать изготовить магический круг и спросить духов, но я не уверен, что получится, ведь не видел в этом мире ни одного призрака.

После деканата пошёл к начальнику службы безопасности, но его снова не оказалось на месте. Скорее всего занят поисками профессора. Надеюсь, его найдут. Кажется мне, что не просто так нападение было организовано таким образом, чтобы подставить Щавелева. А ещё сильнее меня удивляло то, что он так внезапно пропал. Возможно, он что-то знал. Или… больше предположений не было. Кому мог помешать профессор, который не вылезает из оранжерей и лабораторий?

Но сильнее всего меня беспокоило то, что студентам было велено схватить меня. Для чего? Что со мной хотели сделать: подвергнуть пыткам, издевательствам и унижениям? Демонстративно убить? А, может, как тот бандит Лютый, хотели сделать меня ручным алхимиком? Одни вопросы. Пора бы заняться ответами и попробовать всё выяснить самому. Осталось понять, с чего начать расследование.

Я вернулся домой и увидел на улице Диму, он направлялся в сторону лаборатории. В его руках была одна из моих пробирок с зельем.

— Что ты собираешься делать? — насторожился я, ведь это было зелье «Ржавой смерти». Оно разъедало железо прямо на глазах.

— Не волнуйся — открывать не буду. Просто мне интересно, какие процессы происходят внутри пробирки. Хочу просканировать и облучить одним прибором, — пояснил он.

— Хорошо. Потом верни на место и больше не трогай больше без спроса мои зелья. Они могут быть очень опасны, — предупредил я.

— С опасными веществами я умею обращаться. Аптекарь всё-таки, — он уже хотел продолжить путь, но спохватился. — Пришли ответы.

— Ответы? Ты про что?

— Ты просил узнать, в какой из аномалий закупается Грачёв, — напомнил он.

— И что? Узнал? — оживился я.

— Через Савельева я выяснил контакты всех владельцев анобластей и написал им. Друг за другом пришли ответы, что нет у них заказчика с именем Платон Грачёв. Правда, некоторые признались, что зачастую даже документы у заказчика не просматривают. Главное чтобы заплатил.

— Я почему-то так и думал. Этот артефактор умеет заметать следы. Никто ничего о нем не знает. Он будто призрак, появляется и пропадает внезапно.

— Призраков не существует. Он вполне живой и здоровый.

— Жаль, что призраков не существует. Они здорово помогли бы мне разобраться с одним делом, — еле слышно сказал я.

Дима лишь улыбнулся и направился к лаборатории. Эх, эти люди уверены, что они — центр Вселенной. Им даже невдомёк, что существуют другие миры, где-то, что здесь кажется сказкой, вполне реально.

Когда зашёл в дом, из гостиной доносился голос деда. Он с кем-то разговаривал по телефону.

— … лады, завтра сочтёмся, — ответил он и сбросил звонок. — Шурик, ты сегодня рано. Выяснилось что-нибудь?

— Да, кое-что выяснилось, но от этого яснее не стало.

Рассказал о том, что видел в доме Щавелева, и о разговоре с деканом.

— Плохо, что они дружат, — задумчиво произнёс дед.

— Почему?

— Декан будет прикрывать его делишки. Сам посуди: студенты рассказали о Щавелеве только потому что их поймали. Если бы им удалось сбежать, то никто о Щавелеве бы не узнал. Не похоже на подставу.

— Ты всё ещё думаешь, что это он причастен к нападению?

— Конечно! А кто же ещё? — вопросительно уставился на меня. — Если он там живёт и работает, то знает всё, от режима работы охранников до слепых зон камер видеонаблюдения. К тому же в этом деле были задействованы студенты. Всё одно к одному — он виноват и сбежал как трусливая шавка.

Я пожал плечами. Рациональное зерно было в его суждениях. Даже если к делу не причастен Щавелев, то точно кто-то из академии.

— Сегодня поедем на вокзал встречать коробки из Торжка, — старик Филатов поплёлся к двери, на ходу вытаскивая из кармана портсигар и коробку спичек.

— Зачем? Снова сборы?

— Не, сборов хватает. Кира сказала, что за вчерашний день всего десять человек заходили. Надо бы рекламу организовать. Как ты и просил, охотники вытащили из аномалии несколько саженцев. Сегодня Валера их забрал и отправил с проводником тринадцатого вагона.

— А почему сам не привёз?

— Чтобы лавку без присмотра не оставлять. Если машину нанимать, то придётся раскошелиться, а знакомый проводник и пачкой чая обойдётся. Копейка, знаешь ли, рубль бережёт.

Старик Филатов по-прежнему прижимист в деньгах, хотя вассалы исправно пополняют наш счёт.

— Хорошо. Заодно Зоркого проведаю.

— Кстати, насчёт твоего Зоркого. Я велел охотникам два раза в неделю оставлять у ворот пакет овощей и фруктов, так что не будет голодать твой друг.

— Спасибо, дед.

— Ерунда, — отмахнулся он и вышел на улицу, попыхивая сигаретой.

Я поднялся к себе и мысленно велел явиться Шустрику. В последнее время всё меньше времени ему уделял, поэтому хотел исправиться. Серебристый зверёк мгновенно телепортировался мне на плечо и радостно защебетал.

Он стал намного тяжелее благодаря Насте, которая кормила его не только ягодами и яблоками, но и выпечкой.

Первым делом я попросил его принести мне стул из столовой. Секунда, и стул опустился на мою кровать. Похвалив зверька, я отправил его за колбой в лабораторию. Чтобы он не перепутал сосуд с другой посудой, я очень точно представил его себе и отправил ему мыслеобраз.

— Чик-чик-чик, — защебетал он и пропал.

Не успел я дойти до кровати, как снова послышалось его «чик-чик-чирик», и колба очутилась на полу передо мной.

Тут мне в голову пришло, что Шустрик мог бы принести мне телефон Щавелева из его дома. Я сразу не сообразил взять его и посмотреть, с кем он общался. Но как объяснить Шустрику путь до дома профессора?

Я не придумал ничего лучше, чем мысленно «показать» зверьку дорогу до академии, по которой езжу на седане, потом стадион, академгородок, дом Щавелева, комнату и сам телефон. Всё это время Шустрик смотрел на меня словно заворожённый и даже не шевелился.

«Принеси телефон!» — мысленно велел я, держа перед глазами образ разбитого прибора.

Шустрик защебетал, взмахнул хвостом и пропал.

Прошло чуть более минуты, когда я начал тревожиться. Шустрик перемещался очень быстро, поэтому я не понимал, где он может так долго задержаться. А вдруг он потерялся? Мечется теперь по всей Москве и не может найти дорогу домой. Или его кто-нибудь поймал. Или телефон уже забрали, и Шустрик пытается выполнить задание, которое я ему дал, но не может.

Ещё через две минуты напряженного ожидания я забеспокоился не на шутку и сильно пожалел, что отправил его в такую даль. Мне даже пришло в голову сесть в машину и ехать за ним, но тут что-то щелкнуло, и с потолка на кровать свалился зверёк.

— Шустрик! — я бросился к нему и увидел, что он еле дышит, но в лапках держит тот самый телефон.

Я бросился к тумбочке, в которой хранил свои зелья, вытащил «Исцеление» и влил в рот Шустрику. Его эфир не говорил о серьёзных проблемах, но зверёк явно сильно устал и выдохся. Термин «загнанная лошадь» идеально подходила его состоянию. Пожалуй, я переоценил его возможности.

Вскоре зверёк приподнялся и, жалобно защебетав, пару раз дёрнул хвостом. Жаловался, бедняга. Я погладил его по шерстке и пообещал, что не буду больше так напрягать, а затем отправил на кухню съесть чего-нибудь вкусного. Зверек вмиг пропал и вскоре явился с пирожными в виде трубочек с кремом. Ну хитрюга, знает, где лакомство лежит.

Я хотел включить телефон Щавелева, но ни одна кнопка не отзывалась. Открыв сзади крышку, увидел, что нет ни аккумулятора, ни специальной карты. Кислота раствори этих негодяев! Всё-то они предусмотрели. Зря только Шустрика помучил.

После ужина, состоящего из запеченной индейки с овощами и вишневого пирога, мы с дедом поехали на вокзал за саженцами манаросов.

— Дед, хотел с тобой поговорить по поводу сообщества, — подал я голос. — Как думаешь, принять приглашение и вступить в «Лигу безликих»?

— В «Лигу безликих»? — задумался он. — А на кой-чёрт они тебе нужны?

— Не знаю, но говорят, что престижно быть членом сообщества. Не всех туда берут.

— Был я по молодости в одной из таких сообществ. Еле отвязался, — смутился он. — По глупости попёрся в это сообщество вслед за большегрудой девахой, которая меня даже не замечала.

— Чем вы занимались?

— Помогали друг другу экзамены сдавать, деньгами выручали, справки липовые делали, чтобы сбежать с занятий. Короче дурью маялись, — махнул он рукой и повернулся к окну, за которым мелькали огни ночного города.

— Всё? — прервал я затянувшееся молчание.

— Нет, не всё, — он явно не хотел вспоминать о том времени. — Сначала ко мне все были очень хорошо расположены, я действительно подумал, что оказался среди друзей. Но потом… Потом оказалось, что я должен общаться только с теми, кого они одобряют. Должен подчиняться их правилам, даже если они мне не нравятся.

— Что за правила такие?

— Нас науськивали против неугодных, и мы должны были гнобить других студентов, пакостить преподам, воровать редкие ингредиенты из лаборатории и тому подобное. Я не хотел этим заниматься, поэтому попытался выйти из сообщества, и тут началось, — он сморщился так, будто даже от воспоминаний о тех днях сводило скулы, как от лимона. — Сначала меня уговаривали, затем угрожали, а потом заставляли заплатить огромные отступные в обмен на сохранение тайн Филатовых.

— Каких ещё тайн? — заинтересовался я.

— С дуру проговорился о некоторых сложных рецептах, которые наш род веками совершенствовал. Рассказал о кое-каких денежных махинациях отца с налогами. Ещё много всякого наболтал, — он покачал головой. — Я же думал, что мы — друзья, вот и трещал без умолку, а те, не будь дураками, всё записали в тетрадку и мне предъявили.

— Как же ты выкрутился?

— Наш юрист в договоре лазейку нашёл.

— Погоди-ка, а мне говорили, что нужно будет заключить договор с магической печатью. Что за печать такая?

— Это потом они уже усложнили всю эту систему, чтобы беглецов не было. Теперь, говорят, все друг с другом намертво связаны.

Я задумался. Если всё так сложно, то зачем лезть в это болото?

— Шурик, ты не думай, что всё так плохо. От этих сообществ хорошее тоже есть. Ведь там все друг другу помогают. Если «Лига Безликих» следующими займёт место у власти, то у тебя будут самые влиятельные собратья в империи. Сможешь любой вопрос решить без проблем.

Точно не знаю, что означает последняя фраза, но предполагаю, что-то же самое, как легче легкого. Хм, есть над чем подумать. Возможно, тот стихийник был прав, когда сказал, что если бы Дима состоял в таком сообществе, то с ним бы такого не случилось. Остальные члены сообщества не позволили бы так обойтись с родом.

Ну что ж, пожалуй, мне ещё раз нужно пообщаться с представителем «Лиги безликих», чтобы разузнать подробности и посмотреть тот самый договор.

Мы добрались до вокзала как раз ко времени прибытия поезда. Оставив машину на парковке, взяли в аренду тележку, чтобы не тащить коробки в руках, и покатили к вагонам.

— Та-а-к, нам нужен номер тринадцать, — сказал дед и махнул рукой. — А вот и он.

Мы подошли к вагону, но проводник не спешил открывать тамбурные двери. Из соседних вагонов тем временем выходили пассажиры, но тринадцатый будто пустой. Даже в окна никто не выглядывал.

— Какого лешего он тянет? Здесь же люди ждут! — гаркнул с возмущением дед и постучал кулаком по двери.

Никакой реакции. Тут к нам подошёл проводник соседнего вагона — молодой мужчина с гладковыбритым лицом в форме железнодорожной компании — зеленый мундир и фуражка со значком поезда.

— Странно, почему никто не выходит? Витька говорил, что все места в его вагоне заняты, — он озадаченно посмотрел на нас.

— Так вы уж разберитесь со своим Витькой! Нам из Торжка растения отправили. Нужно срочно их пересаживать, пока не высохли, — дед зло зыркнул на него из-под седых бровей.

Проводник забежал в свой вагон, прошёл через межвагонные двери и открыл нам вход. Ещё на лестнице я услышал испуганный вскрик. Рванул внутрь и увидел, что в тамбуре на полу лежит без движения взрослый мужчина в форме проводника, а за ним в проходе лежат люди. Рядом с некоторыми валялись чемоданы и пакеты с едой.

— Убили… Всех убили, — выдохнул проводник, попятился назад, пока не уперся в деда и, оттолкнув его в сторону, выскочил из вагона.

— Полицию! Вызывайте полицию! — панически завопил он и со всех ног бросился к зданию вокзала.

Мы с дедом переглянулись. И что тут произошло?

Глава 2

Крови или каких-либо увечий не было видно. Люди словно мгновенно заснули и не проснулись. Кое-кто до сих пор сжимал в руках сумочку или газету. Люди явно приготовились выйти из вагона, но что-то случилось. Вопрос: что?

— Ой-ё-ёй, что-то плохо мне стало, — выдохнул дед и завалился вбок.

Я едва успел подхватить его. Придерживая под руку, вывел из вагона, посадил на скамейку и вернулся вновь. К вагону уже начали сбегаться работники вокзала, но я встал в дверях, чтобы никто не смог зайти, и втянул носом.

Ага, попался! Это манарос! От сильнейшего подавляющего сознание эфира я могу защититься, но остальные люди этого сделать не могут. Именно поэтому они отключились, но не умерли, а просто были без сознания.

— Никому не заходить в вагон — работает аптекарь! — командирским тоном прокричал я на улицу и двинулся по коридору, стараясь ни на кого не наступить.

Мне нужно найти манарос и обезвредить его.

Первым делом заглянул в служебное купе проводника, но растений там не оказалось. После этого принялся друг за другом заглядывать в каждое купе. Эфира было столько, что я не мог точно определить, откуда он исходит.

В конце вагона последнее купе было заперто. Я подёргал дверь и понял, что лучше будет сходить за ключом, чем пытаться выломать его. К тому же мне могут предъявить за сломанную дверь.

Я двинулся обратно, чтобы забрать у проводника ключи, но тут в вагон поднялись двое полицейских.

— Посторонний — на выход! — прокричал один из них, указав на меня.

— Я не посторонний, а аптекарь. В купе есть манарос, из-за которого люди потеряли сознание. Если вы не свалите отсюда в самое ближайшее время, то ляжете рядом с ними, — сухо проговорил я, огибая тучного мужчину, который загородил проход.

Полицейские переглянулись, но не сдвинулись с места. Ну-ну, вам же хуже.

— Назовите ваше имя, — один из законников потянулся к дубинке, что висела на его поясе.

— Александр Дмитриевич Филатов. Студент Московской магической академии, — я уже заметил, как побледнели их лица и участилось дыхание. — Если вы сейчас же не выйдете на свежий воздух, то…

В это время один из полицейских рухнул на колени и схватился за голову.

— Всё кружится. Мне… мне плохо, — еле слышно выдохнул он и свалился прямо на проводника.

Второй понял, что сейчас с ним произойдёт подобное, поэтому схватил напарника и вытащил его из вагона. То-то же.

— Больше никого сюда не пускайте! — прокричал я ему вслед. — Пока не обезврежу манарос, яд продолжит распространяться!

— Понял! Уф-ф-ф, — похоже, ему всё-таки поплохело.

Я вытащил из кармана проводника связку ключей и вернулся к запертому купе. С третьей попытки нашёл нужный и сдвинул вбок дверь. В коробках с землей стояли саженцы манаросов.

Одно из растений зацвело. Огромный желтый цветок источал тот самый эфир и сладкий сливочный запах. Это растение можно использовать в различных лекарственных средствах, ведь у него большое разнообразие свойств, но только при особых условиях. И одним из них было то, что его нельзя выращивать в закрытых помещениях типа оранжерей.

Я отломал стебель с цветком, забрал у одной дамы пакет с пирожками и засунул его туда. Крепко завязал и двинулся по коридору, по пути открывая окна во всех купе. Просто нужно проветрить помещение, и тогда сюда смогут зайти лекари и полицейские.

— Выбросьте в мусорку, а лучше сожгите, — велел я и, выглянув на улицу, протянул полицейскому пакет с пирожками и цветком.

Вокруг него образовалась целая толпа из работников вокзала, лекарей и других полицейских. Однако он успешно справлялся с заданием никого не впускать.

— Будет сделано! А вам самому не навредит, то что вы былия там?

— Нет, у меня сильный организм. Пока вагон проветривается, я помогу людям. Потом их смогут забрать лекари.

— Понял… Эй, носильщик, тащи сюда ведро с бумагой и спички. Будем жечь! — объявил полицейский.

Я же вернулся к людям, и прикоснувшись к каждому, вывел эфир растения в мочевой пузырь — самый легкий способ избавиться от отравы.

Через несколько минут втянул носом и понял, что эфира растения почти не осталось. В это время некоторые зашевелились, недоуменно переглядывались, не понимая, что происходит.

Я вышел на улицу и разрешил людям заходить. Затем соврал полицейскому, что в вагоне кто-то распылил снотворный газ. Ну не признаваться же, что это из-за наших манаросов произошло.

Подошёл к деду и опустился рядом с ним на скамью.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался я.

— Нормально, — махнул он рукой. — Что со мной станет? Крепкий ещё. Это нынешнее поколение хиляки, а мы, старая гвардия, ещё покажем пример молодым.

Ну да, конечно. Пока я ему не приготовил зелье, восстанавливающее суставы и убирающее боль, он кряхтел при каждом движении и подволакивал ногу. Теперь же, после моего лечения, он действительно стал активнее, сильнее и здоровее.

Пока лекари выводили людей на улицу и оказывали помощь, проводник соседнего вагона открыл вторую дверь вагона, и через неё мы с дедом вынесли все коробки с саженцами и отнесли их в машину.

— Отвезём пока в лабораторию. На выходных будем сажать, — сказал дед. — Не хватало ещё по аномалии ночью шастать. Неизвестно, что твоему Зоркому в голову придёт.

— Зоркий никому специально не вредит, только защищается, — пояснил я.

Когда вернулись домой, домашние уже спали, поэтому дед попросил двух охранников помочь перетаскать тяжелые коробки с землёй в лабораторию.

После того, как мы расставили все растения, я полил их водой, усилив некоторые вещества. Мы с дедом поблагодарили за помощь, и они вернулись на свой пост у ворот, а мы зашли домой.

Прихватив из кухни пару пирожков с яйцом и луком, я поднялся в свою комнату и первым делом проверил состояние Шустрика. Здоров. Увидев у меня пирожки, зверек схватил один и пропал. Вот ведь хитрюга. Такими темпами скоро придётся посадить его на жёсткую диету, а то перемещаться не сможет.

Утром, припарковавшись в ряду под буквой «Б», я увидел неподалеку шикарный автомобиль Орловых. Водитель остановился, резво выскочил из-за руля и открыл заднюю дверь, из которой выпорхнула красна-девица Елена Прекрасная.

— Привет! — она чмокнула меня, повисла на шее и, посерьёзнев, спросила. — Почему ты мне не сказал, что ты там тоже был?

— Где?

— В академгородке.

— Да, был. А зачем говорить? Я жив и здоров, всё хорошо закончилось, никаких проблем.

— Ох не знаю, — она взяла меня за руку, и мы не спеша двинулись в сторону академии. — У тебя-то может и нет проблем, но вот у руководства академии их хватает. Как узнали чрезмерно тревожные мамаши, что случилось, такой вой подняли. Бедный ректор со всех сторон отбивается, ведь не только полиция и различные образовательные ведомства занялись этим делом, а также пожарные, санитарная служба и ещё много кто.

— Было бы из-за чего такую волну поднимать. Все остались живы и почти здоровы. Никаких страшных увечий не было. Я сам всех проверил.

— Знаю, но отец говорит, что даже до них дошли слухи о том, что академию могут прикрыть на время разбирательств.

— Только не это! — послышался сзади возмущенный голос Сени. — Не для того я поступал, чтобы не учиться! Хочу учиться!

— Звучит как лозунг, — рассмеялась Лена. — Так и вижу, как по городу идут студенты с плакатами и скандируют «Руки прочь от ММА! Хотим учиться!».

— Так это же просто потрясная идея! — у Семёна загорелись глаза.

— Вообще-то я пошутила.

— А я нет! Мы должны отстоять нашу академию. Если понадобится, я…

— Не понадобится. Идите на занятия, — послышался уставший старческий голос.

Разом обернувшись, мы увидели ректора, который медленно поднимался по лестнице вслед за нами. Он выглядел ещё старше, чем на празднике. Осунулся, заострились нос и скулы, уголки губ опущены вниз. Должно быть он почти не спит и плохо питается.

Мы поздоровались и посторонились, пропуская его вместе с двумя телохранителями.

— А раньше он ходил без охраны, — шепнула Лена.

— Мамаш испугался? — усмехнулся я.

— А кого же ещё! Протесты женщин всегда приводят к переменам. Доказанный факт, между прочим.

— Бред какой-то. Женщин никто не боится. Вы слабые, — возразил Сеня.

— Слабый пол сильнее сильного в силу…

— Вы чего здесь застряли⁈ — это был Боярышников. Он буквально испепелял взглядом нас с Сеней. — Мало вам одного опоздания? Ещё хотите? Звонок через две минуты!

Препод резко распахнул дверь и скрылся внутри.

Лена поцеловала меня и, поправив на плече сумку, набитую книгами, и поспешила в академию. Пришлось идти на Фармакологию.

На занятии я смотрел в окно и демонстративно зевал во весь рот. Боярышников же старался не обращать на меня внимание, но пару раз я встречался глазами с его взглядом. Взглядом полным ненависти.

Такие чувства вытягивают много энергии и портят настроение. Зачем ему понадобилось учить меня, я не знаю. Но чувствую, что не просто так он отказался от профессии лекаря и стал преподом. Что же ему от меня надо? Или дело в чем-то ином?

После занятия мы с Сеней пошли к комендантше, чтобы попросить дать отопление в дом, в котором живёт Сеня, но дверь её кабинета была заперта.

— Её нет, — сказала женщина, проходя мимо и прижимая к груди стопку журналов.

— А где она? До обеденного перерыва ещё два часа, — возмутился Сеня.

— Дарья Алексеевна в лечебнице, — бросила она на ходу.

Мы с Сеней переглянулись и поспешили следом.

— Почему? Что-то случилось? — встревоженно спросил друг.

— Дарью нашли в доме без сознания. Уже несколько дней в реанимации.

— Что-то с сердцем? — осторожно спросил Сеня.

— Подробностей не знаю, — сухо ответила она и торопливо двинулась к лестнице.

Сеня повернулся ко мне и с укоризной покачал головой. Намекает на то, что я своим средством ей навредил.

— Я её предупреждал не перебарщивать, — пожал я плечами.

— Ты можешь ей помочь? — вполголоса спросил Сеня, предварительно убедившись, что нас никто не подслушивает.

— Да. Всего лишь нужно вывести снотворное из организма.

— Поехали в лечебницу, — упрямо заявил он.

— ГВыспится — проснётся. Не стоит беспокоиться, — я казался быть убедительным, чтобы парень не переживал, что комендантша пострадала из-за него.

— И как долго она будет спать?

— Смотря сколько выпила. Если весь пузырёк, то дней десять.

Он шумно выдохнул, немного подумал и кивнул.

— Хорошо. Но если она не очнётся…

Сеня не стал договаривать, но по взгляду я понял, что он пойдёт признаваться. Хотя он в этом деле совсем ни при чём, но чувствует ответственность, ведь ради него я старался.

— Да ладно тебе. Было бы из-за чего переживать. В своих зельях я уверен.

После занятий, на которых только и говорили об исчезновении Щавелева, я не успел выйти из академии, как позвонил тот самый следователь, который занимался нападением на меня магов в старом доме.

— Александр, мы договаривались, что я буду держать вас в курсе дел, — напомнил он.

— Слушаю. Удалось выяснить имя заказчика?

— К сожалению, нет. Мы опросили лекарей из лечебницы Коганов, но они все как один утверждают, что никому ничего не рассказывали, и что Коганы строго следят за соблюдением врачебной тайны.

— А менталисты? Они были задействованы в допросах?

— Мы не имеем права их использовать без постановления. А для того, чтобы его получить, нужны веские основания. Всё-таки личная жизнь граждан защищается законом.

— Всё ясно, — с раздражением выдохнул я и сбросил звонок.

Похоже, в этом мире, как и в прошлом, все свои проблемы придётся решать самому. И первым делом мне нужно поехать в лечебницу Коганов. Ноги этого дела растут оттуда, именно там находится информатор… А может и заказчик.

Авраам Давидович встретил меня как родного. Я даже заметил его порыв обняться, но он вовремя понял, что не следует этого делать, и просто очень жарко двумя руками пожал мне руку.

— Я таки очень рад, что ви решили так внезапно навестить нас. Но чует моё сердобольное сердце, что повод неблагоприятный, — он выжидательно уставился на меня.

— Почему же? Я приехал не с пустыми руками, а с идеями.

— Так-так, — он в нетерпении потёр руки. — Хотите нас порадовать своими идеями по поводу нашего общего дела?

— Совершенно верно, — я решил сначала расположить к себе лекарей, чтобы разговор стал продуктивнее.

— Отличненько! Предлагаю подняться в кабинет нашего уважаемого Давида Елизаровича, — он сделал приглашающий жест в сторону лестницы.

Старший Коган, увидев меня в дверях, поднялся навстречу и поздоровался как и его сын. Похоже, они возлагают на меня большие надежды.

— Прошу, присаживайтесь. Не хотите ли чаю или кофе?

— Не отказался бы. И поесть что-нибудь.

— Минуточку, — торопливо сказал он и, приоткрыв дверь, дал распоряжение своему помощнику.

Пока я ехал от академии до лечебницы, успел придумать два артефакта, которые должны хорошо продаваться. Первый артефакт будет усиливать действие мазей для больных суставов. А второй должен будет активировать эфир сердечных капель, чтобы в считанные секунды нормализовать состояние пациента.

Я подробно объяснил принцип действия каждого артефакта и даже перечислил лекарственные средства, которые можно с ними использовать. Коганы остались очень довольны и сказали, что дадут команду мастерам-артефакторам сделать пробные экземпляры, после чего их покажут мне, и если я одобрю, то перейдут к производству.

Когда мы выпили чаю с бутербродами с красной рыбой, с ветчиной и сыром. На десерт съели по пирожному, я решил перейти к делу, по которому и приехал сюда.

— Давид Елизарович, мне нужна ваша помощь.

— Всё, что угодно, — заверил он, сцепил пальцы на животе и вопросительно уставился на меня.

— Мне нужно допросить всех ваших лекарей, но так, чтобы они ни о чем не догадались.

— Зачем? — лекарь удивленно вскинул брови.

— В вашей лечебнице есть предатель, и я хочу его найти, иначе не смогу больше ничего здесь делать. В любой момент мне могут навредить.

— Вы правы. Я готов посодействовать вам в поиске предателя, только полиция здесь уже была и, как я знаю, они ничего не смогли найти.

— У меня есть одна задумка. Только нужно ваше разрешение, — пояснил я.

— О чем речь? — заинтересовался он.

— Короче, дело обстоит так…

Глава 3

Оба Когана подались вперёд и вопросительно уставились на меня.

— Короче, дело обстоит так: есть у меня одно зелье, которое разговорит любого. Мне лишь нужно, чтобы оно попало в организм лекарей.

— Что же ви придумали? — поинтересовался Авраам Давидович.

— Нужно организовать мероприятие, на котором собрать всех работников лечебницы. Такое возможно?

Отец и сын переглянулись. Один кивнул, второй подмигнул. Вот что значит понимать друг друга без слов.

— Знаете ли, работа лечебницы не останавливается ни на секунду, — начал Давид Елизарович. — Но два раза в год мы устраиваем праздники, куда приглашается весь персонал. Это Новый год и именины нашего великодушного и справедливого императора. Я даже не знаю, какой придумать повод, чтобы не вызвать подозрения и пригласить всех на праздник.

Наступила тишина. Он прав, нужен веский повод, чтобы организовать всеобщее гулянье.

— Я таки понял! Я таки знаю! — Авраам Давидович подпрыгнул в кресле и хлопнул в ладоши. — Я и сам хотел организовать такой праздник и пригласить самых близких, но раз такое дело, то можно увеличить масштаб мероприятия и пригласить всех лекарей лечебницы.

— О чём ты, Авраам? — спросил патриарх.

— Думал сделать сюрприз, но раз такое дело… Праздник будет организован в честь вашего, отец, выздоровления. Нешуточное дело — победить «Кровавый лотос»! Это чудо нужно с размахом отметить. И главным гостем на празднике будете конечно ви, господин Саша.

Он растянул губы в улыбке и с теплотой посмотрел на меня.

— Хорошая идея, сынок! — похвалил патриарх зардевшегося лекаря, который рядом с отцом будто снова становился ребенком. — Займись этим делом сегодня же. Много времени тебе понадобится?

— Да н-е-е, — махнул он рукой. — Закажу закусок из трех ресторанов, закуплю несколько ящиков хорошего вина, приглашу девушек из компании по организации праздников, чтобы шары надули, и всё. К восьми часам вечера будет готово.

— Вот и славно. Саша, у вас будут какие-нибудь пожелания? — уточнил Давид Елизарович.

— Нет. Мне хватит этого времени, чтобы подготовить зелье.

— Ну тогда встречаемся в восемь вечера в зале для семинаров. Там много столов и стульев — лучшего места для праздника не найти.

Мы с Авраамом Давидовичем вышли из кабинета и двинулись по коридору.

— Каким образом ви хотите разговорить лекарей? — шепотом спросил он. — В еду что-то подольёте?

— Нет. Во-первых, в таком случае мне придётся обработать всю еду и напитки, чтобы всех разговорить. На это уйдет много зелья. А, во-вторых, я не хочу, чтобы все ваши люди перессорились.

— Не понял? Почему они должны ссориться? У нас очень дружный сплоченный коллектив.

— Потому что начнут говорить правду друг другу в глаза.

— Ужас! Такого мы точно не можем допустить, — ахнул он и прижал руку ко рту.

Он прекрасно понял, что будет, если перестать себя сдерживать и говорить всё что думаешь о другом человеке.

По пути домой заехал на «Лавровый базар» и прикупил того, что мне не хватало для создания сыворотки «Правды». Только на этот раз сыворотку я буду применять по-другому. И действовать она будет только на того, кого я выберу.

Когда вернулся к нашему особняку, первым делом пошёл в лабораторию и потратил более получаса на то, чтобы изготовить нужное зелье. Решил его проверить на старике Филатове, но так, чтобы он об этом не узнал, а то мне не поздоровится. В отличие от интеллигентного Дмитрия, дед был скор на расправу и не стеснялся приложить крепким словцом.

Нашёл я его в кабинете. Он как раз изучал документы на наше новое поместье, где задумал построить отапливаемые оранжереи, чтобы и в зимний период у нас под рукой были все необходимые растения.

Я подошёл к нему и незаметно откупорил пробирку с сывороткой, которую сделал летучей и довольно слабой. Пары вдохов хватит для того, чтобы язык «развязался», но из-за слабой концентрации эффект быстро пройдёт.

— Дед, расскажи-ка мне о махинациях с налогами в государственную казну?

Старик возмущенно уставился на меня и разразился гневной тирадой:

— Ты чего ещё выдумал⁈ Какие такие махинации? Мы никогда…. Ну, вообще-то у нас были препараты, которыми мы торговали, как говорится, из-под прилавка, — он ошарашенно уставился на меня, сам не понимая, почему сейчас рассказывает мне об этом. — А ещё были заказы от лечебниц, которые не имели права закупаться у нас, поэтому мы эти заказы никак не регистрировали и соответственно за деньги тоже не отчитывались. Были также…

— Хватит-хватит. Я всё понял, — усмехнулся я и двинулся к выходу.

Сыворотка сработала на отлично.

Когда подходил к двери на улицу, услышал сверху громогласный голос деда.

— А ну вернись, паршивец! Это ты что-то сделал? Вернись, кому говорю!

Ага, конечно! Я выбежал на улицу и довольно резво двинулся к своему автомобилю. Под горячую руку деда лучше не попадать. Знаю я его. Запустит ещё чем-нибудь. Я-то не пострадаю, на свою реакцию никогда не жаловался, но ему самому может прилететь.

Я добрался до лечебницы как раз когда девушки в цветастых костюмах пытались пройти через двери с десятком воздушных шаров. Придержав им дверь, поднялся в кабинет патриарха.

— У нас таки почти всё готово, — отрапортовал Авраам Давидович. — Остались украшения.

— Шары тоже прибыли, — ответил я.

— Вот и хорошо, — с довольным видом произнёс Давид Елизарович, неспешно поднялся с кресла и двинулся к двери. — Пора начинать.

Всех лекарей заранее предупредили о внезапно наметившемся празднике и о подарках за хорошую работу, поэтому даже те, кто отдыхал после дежурства, прибыли в лечебницу и уже собирались в зале.

Столы ломились от закусок, три официанта открывали бутылки и разливали вина. Младший Коган ходил со списком лекарей и санитаров и отмечал тех, кто явился.

Ровно в восемь часов патриарх рода постучал ножом по бокалу, требуя тишины. Разговоры и смех прекратились, и все повернулись к нему.

— Дорогие друзья! Я рад, что вы все сегодня собрались на праздник в честь моего второго дня рождения! Все вы знаете, в какую безнадежную ситуацию я попал, и только благодаря вашим умелым действия, смог побороть «Кровавый лотос» и выздороветь.

Все одобрительно загудели и подняли бокалы, поздравляя главного лекаря.

— Ваша помощь была поистине бесценна, но также мне помогло средство аптекаря Александра Филатова. Именно он вывел меня из критического состояния, после которого я пошёл на поправку. Давайте аплодисментами поблагодарим его!

Он начал хлопать в ладоши, с благодарность глядя на меня. К нему присоединились все присутствующие.

Потом Коган перечислил имена лекарей, которые хорошо показали себя в течение года, вручил им по бутылке вина и велел веселиться до утра. Но предупредил дежурных лекарей, что они могут есть сколько захотят, но им запрещено пить — больные нуждаются в трезвых лекарях.

Когда все немного расслабились, я откупорил пробку с сывороткой «Правды» и двинулся по залу. Подходил к компаниям и, перебросившись с ними парой фраз, приступал к делу. Задавал только один вопрос: знают ли они Геннадия Филонова. Так звали того огневика, с которым мы схлестнулись в подъезде дома. Именно он связывался с заказчиком.

После двух часов расследования выявил следующее: пятеро знали Геннадиев, но с другими фамилиями. На всякий случай я спрашивал, чем занимаются эти Гены, но все были безобидны: повар, водитель, хозяин автомойки, сварщик и плотник.

— Господин Саша, ну что? Нашли предателя? — ко мне сзади подошел Авраам Давидович и прошептал на ухо, приподнявшись на носочках.

Я даже вздрогнул от неожиданности. Я все пытался отыскать в толпе того, к кому ещё не подходил.

— Пока нет, — с досадой ответил я. — Возможно, зря мы всё это затеяли.

— Ничего не зря, — махнул он рукой. — Я всё равно планировал, просто вы подтолкнули меня к реализации задумки. Правда, вышло всё скомкано, зато от души и чистого сердца. Ви только посмотрите, как им весело.

Он указал на молодых лекарей, которые организовали конное состязание. Как и наездник, конём был один из лекарей, а вместо шпаг использовали шампуры, на которых привезли горячие сочные шашлыки.

Я ещё раз прошел по залу, затем обошёл всю лечебницу, но не нашёл ни одного человека, которому не задал бы вопрос про Геннадия Филонова. Делал я это всегда завуалированно, чтобы не вызвать подозрений.

Например, во время разговора с компанией санитаров рассказал случай в анобласти с охотником, на которого напала пантера, и сказал, что его звали Геннадий Филонов. Потом как бы невзначай поинтересовался — «может кто слышал о нем?». Все ответили отрицательно и соврать не могли. Их окутывал невидимый эфир сыворотки «Правды».

А ещё был случай, когда я подошёл к двум молоденьким медсестрам и рассказал случай с мужчиной, у которого бывшая любовница хотела навредить беременной жене. Те поохали и осудили его. Я сообщил, что его зовут Геннадий Филонов и снова получил ответ, что о таком они даже не слышали.

Таким образом я поговорил с каждым, кто присутствовал на празднике и в больнице, но все честно отвечали, что не знают такого человека. Похоже, я ошибся.

Возможно, за мной следят, поэтому узнали о том, что произошло в лечебнице. Или кто-то из пациентов услышал и рассказал. В общем, мне здесь больше нечего делать.

Авраам Давидович вызвался меня проводить.

— Я таки должен признаться, что очень рад тому, что ви не нашли среди наших людей предателя, — откровенно проговорил он, ведь пробирка с сывороткой до сих пор была открыта. — Это утешает и вдохновляет дальше доверять приближенным. Трудно представить, что почувствовал бы мой глубокоуважаемый отец, когда бы получил весть о предательстве. Никому бы не хотелось знать, что он пригрел змею на груди.

— Вы правы. Однако… где мне теперь искать след заказчика? — задумчиво проговорил я.

— Не представляю. Слава богам, я не знаю человека, который осмелился бы на такое. Надеюсь, этот бессовестный получит по заслугам.

— Даже не сомневайтесь. Но сначала нужно найти его.

Я уже потянулся к двери, когда Коган вдруг заявил.

— Я отметил по списку всех, кто был на празднике. Двое отлынивали. Даже позвонил им, но, как оказалось, они уехали.

— Двоих не было? — оживился я. Вновь появилась надежда, что смогу осуществить задуманное.

— Да. Один уехал отдыхать в теплые страны. Второй тоже уехал, но поближе — в области в деревеньке живёт его мать.

— Можно узнать их имена?

— Да-да, конечно, — он торопливо вытащил из кармана лист бумаги со списком и указал мне на тех, напротив кого стоял прочерк.

Первого лекаря я не знал, а вот со вторым встречался уже пару раз. Именно он встречал меня на входе в день, когда я лечил Когана старшего. И именно он отвёл меня в палату к больному парню.

— Когда он вернётся? — уточнил я.

— Не знаю. Надо спросить в отделе кадров, — пожал плечами Авраам Давидович.

— Пойдёмте спросим, — я уже двинулся было в сторону кабинетов, когда лекарь ловко перехватил меня под руку.

— Господин Саша, время почти полночь. Там никого нет.

Я взглянул на часы и с раздражением выдохнул. Терпеть не могу откладывать дела, когда лучше решить сразу.

— Завтра выясните и сообщите мне, — попросил я.

— Обязательно, — энергично закивал он.

Попрощавшись, я вышел из лечебницы и поехал домой. Мои мысли крутились вокруг того лекаря, который, судя по словам Когана, уехал в деревню к матери. Между прочим, он был идеальным кандидатом на роль если не заказчика, то информатора. Он присутствовал в палате при лечении патриарха, затем был рядом с парнем, из организма которого я выводил токсины.

Получается, что он был в курсе всего происходящего и мог воспользоваться этим. Но кто он такой и за что пытался убить меня? Или просто решил подзаработать и продал информацию кому-то? А, может… Короче, гадать можно долго, но лучше поговорить с ним.

Дома меня встретила лишь одна из служанок и пояснила, что все уже легли спать и что кухарка по приказу моей матушки, оставила порцию запеченных куропаток с пюре из картофеля и тыквы. Прекрасно! Я за весь вечер ничего не успел съесть, пытаясь найти предателя. Только ходил с бокалом вина и делал вид, что пью из него.

Ну Лида — настоящая мать, знает, что я люблю, и позаботилась о том, чтобы мне тоже досталось. Куропатки просто восхитительны! Я обгрыз каждую косточку. Всё-таки, как ни крути, я оказался в хорошей семье. А мог попасть к черствым холодным людям, которые держали бы прежнего Шурика в ежовых рукавицах.

Утром, едва сел за стол, чуть не получил подзатыльник. Вовремя среагировал и увернулся.

— Признавайся, паршивец, твоих рук дело? — дед нависал надо мной и буравил взглядом.

— Не понимаю, о чём ты, — равнодушно пожал я плечами.

— Ты мне зубы не заговаривай! Всё ты понимаешь!

Вмешалась Лида.

— Григорий Афанасьевич, не знаю, что у вас случилось, но я не позволю устраивать разборки за столом, — строго сказала она.

Дед попыхтел, поиграл желваками и, шумно выдохнув, опустился на стул. До сих пор не успокоился после вчерашнего признания. Служанка быстро обслужила его, налив крепкий кофе и положив на тарелку пару кусков пышного омлета, и удалилась. Наверняка не хочет попадаться под горячую руку главы рода.

— Вчера вечером в новостях сказали, что уже назначена дата казни Распутина, — сказал Дима, аккуратно намазывая на хлеб тонкий слой сливочного масла.

— И когда же? — заинтересовался дед и даже перестал коситься на меня.

— Через две недели в пятницу, двадцать шестого числа. Сказали, что казнь публичная. Будут журналисты и те, кто подал заявку.

— Хотел бы я посмотреть, как будет подыхать эта гнида, — оскалился старик. — Так и вижу, как он корчится в муках и умоляет простить его.

— Давай сходим? — предложил я.

Мне, признаться, самому было очень интересно посмотреть, как проходит казнь. В моём мире казнили исходя от тяжести злодеяния: варили в масле, четвертовали, вешали, отрубали голову, давали яд и тому подобное.

— Обязательно сходим! Сегодня же подам заявку. Уж нам, как потерпевшим, не откажут.

Сегодня был выходной, поэтому я поднялся к себе и занялся придумыванием новых сборов, чтобы расширить ассортимент в лавке. Продукция в этом филиале «Туманных пряностей» должна быть разнообразнее, всё-таки в столице находится, а здесь, как я уже выяснил, очень ценят эксклюзив. Как сказала Лида за завтраком, количество покупателей растёт с каждым днём, а Дима добавил, что заказал рекламу по телевизору, поэтому ждём наплыв покупателей.

* * *

Мирон Андреевич, ректор Московский магической академии, самой старой и самой престижной академии во всей империи, сидел за столом в небольшой кофейне и попивал кофе вприкуску с кусочками горького шоколада. Напротив него сидел статный мужчина, которого ректор знал уже лет тридцать. Его звали Антон Грибоедов. Раньше он занимал ответственный пост в Министерстве образования, а потом за заслуги был удостоен чести стать Советником императора по вопросам образования.

— Не переживай, Мирон Андреевич, никто тебя с поста не сместит. Скоро все забудут об этом деле, и всё вернётся на круги своя, — добродушно улыбнулся Антон и промокнул губы льняной салфеткой.

— По этому поводу я совсем не переживаю, — отмахнулся ректор. — Чего только в нашей академии не бывало. Я думаю о другом.

— О чём же?

— «Кристалл Предела» почернел, когда к нему прикоснулся студент. Мы до сих пор не поняли, чтобы это значило. Ты что думаешь?

— Почернел, говоришь, — задумчиво повторил Грибоедов.

Он молча доел суп-пюре из грибов, закусив пирожком с капустой. Допил клюквенный морс и, снова промокнув губы салфеткой, проговорил:

— Мне на ум приходит только одна магия, которую кристалл может показать чёрным цветом… Ведьминская магия.

Глава 4

Я расписал рецепты десяти новых сборов. К каждому написал перечень болезней, при которых они рекомендованы, и отдал деду.

— Так-так… ага… понятно, — он читал список ингредиентов. — Слушай, Шурик, ты, конечно, большой молодец, но у нас нет и половины того, что ты тут понаписал.

— Значит, надо достать, — пожал я плечами.

— Откуда? Надо заказать либо самим ехать к Савельевской аномалии.

— Так далеко ехать не надо. Часть трав можно купить на «Лавровом базаре», остальное растёт в нашей аномалии. Мы всё равно собирались ехать сажать манаросы. Как раз соберём то что нужно.

— Откуда ты знаешь, какие травы есть в аномалии? — подозрительно прищурился он.

— Сам видел, — ответил я.

Соврал, конечно. Не до растений мне было оба раза когда я там оказывался. Просто любой эфир, что учуял мой нос, навсегда запечатлелся в мозгу, поэтому я точно знал, где и что растёт.

— Ну ладно. Пообедаем и поедем сажать.

На обед у нас были сочные свиные отбивные, к нему сладко-острый соус и обжаренные на огне овощи. Вкуснотища!

Сытые и довольные мы с Димой и охранниками снова загрузили саженцы в машину. Дед только указывал и попыхивал своей сигаретой. Мне даже пришло в голову избавить его от этой пагубной привычки с помощью одного действенного зелья, но я вспомнил про своего настоящего деда, который ни за что на свете не хотел бы бросать пить по вечерам терпкое вино, и отказался от этой идеи. Пусть себе пыхтит, если ему так хочется.

Дима хотел поехать с нами, но дед был против. Даже повысил голос и пригрозил, что и близко не подпустит его к аномалии.

— Хватит с тебя! Неужели хочешь чтобы тебе снова поплохело? От твоего источника ничего не осталось, так ты и других органов лишиться хочешь? Ты о нас подумал? О детях своих вспомнил? — дед не на шутку разошёлся.

— Да, ладно-ладно. Успокойся. Не зайду я в аномалию. Хочу дом посмотреть, — Дима положил руку на плечо старого ворчуна.

— Тогда и я с вами! — оживилась Лида, которая вышла нас провожать.

Узнав, что мы едем, Настя тоже попросилась, но мать настояла на том, чтобы она осталась дома «за главную». Услышав об этом, сестра тут же строго посмотрел на служанок, подметающих дорожки в саду. Похоже, несладко им придётся.

Почти три часа мы добирались до поместья. По пути заехали в несколько магазинов по просьбе Лиды, которая хотела прибраться в новом доме и поменять шторы, скатерти и салфетки.

Я уже был в доме, а отальные всю дорогу строили догадки, что там понастроил этот гад и чёртово отродье — Юсупов.

Только после того, как дед осмотрел дом, мы с ним поехали к анобласти.

— Думал, будет хуже, но ничего, жить можно, — признался он. — А-а, забыл сказать. Наш особняк в Торжке вассалы уже начали ремонтировать, как и обещали. Сгоревшую часть крыши заменили, в гостиной всю сажу и копоть убрали и хотели заново все покрасить и мебель завезти. Короче, скоро особняк будет не хуже прежнего.

— Это хорошо. Мне пригодится, когда буду ездить охотиться на маназверей.

— На кой-чёрт они тебе сдались? С ними мороки в разы больше. Да и опасно это. Уж лучше у охотников заказать.

Может и лучше, только иногда я даже не знаю как они выглядят, зато чувствую их эфир.

Мы подъехали к воротам, где нас встретили два бойца из отряда зачистки. Они вызвались охранять нас, пока мы сажаем манаросы, и дед не стал отказываться. Хоть и скудная аномалия, но все равно хватает хищников и ядовитых тварей.

После того как перетаскали коробки с саженцами, я вытащил из багажника два пакета с овощами и фруктами для Зоркого.

— Куда сажать-то? — дед огляделся.

На нём было охотничье снаряжение и маска, защищающая от спор грибов. Также были одеты и охотники. Только я не боялся заразиться паразитом, ведь справлюсь с ним в два счета.

— Всё-таки надо было самим выкапывать и заодно посмотреть, какую почву любит манарос и где селится, — дед озадаченно обходил кусты и ковырял железной лопатой землю. — Как мы теперь определим, куда их сажать, чтобы прижились и не засохли?

Тут кусты, рядом с которыми он стоял, зашевелились, и показалась черная рука.

— Ох ты ж мать честная! — испуганно выпалил дед и сиганул ко мне.

Зоркий сорвал несколько ягод и вновь спрятался. Охотники насторожились и приготовились.

— Спокойно! Это свой! Его трогать нельзя! — предупредил я и, прихватив с пакета пару апельсинов, двинулся к кустам.

Не успел раздвинуть ветки, как черная рука снова появилась и выхватила у меня фрукты. Послышалось смачное чавканье. Доев лакомство Зоркий, вылез из своего укрытия.

— Пусть ко мне не подходит, иначе я за себя не отвечаю, — пригрозил дед и попятился назад, вытаскивая из кармана револьвер.

— Не надо его пугать, и всё будет хорошо, — ответил я. — Есть у меня одна идея.

Я вплотную приблизился к существу и, дотронувшись до его руки, показал, что намереваюсь посадить саженцы, что привёз с собой. Зоркий оскалился, обнажив крепкие белоснежные зубы с острыми клыками. Похоже хотел улыбнуться, но получилось как получилось.

Я снова прикоснулся к его черной лоснящейся коже и мысленно показал, как хочу один из манаросов посадить под деревом. Затем же этот манарос мысленно сажаю на берегу небольшого заросшего водоёма. А потом на песчаной возвышенности.

Зоркий явно всё понял. Он схватил ближайшую коробку с небольшим игольчатым растением и двинулся по лесу. Я пошел следом, а за мной дед и охотники.

Желтоглазый остановился на небольшом безлесном пятачке, густо заросшем травой, и положил туда коробку. Затем забрал следующий манарос и проделал с ним то же самое, только на этот раз коробка опустилась на глинистый берег небольшого озера.

Друг за другом он перетаскал все растения и разложил их туда, где нам следовало их посадить.

— Если приживутся, я ему тоже чего-нибудь притащу, — проговорил дед, когда мы приступили к посадке и поливке.

— Что ты хочешь ему притащить?

— Ну не знаю. Что он любит?

— Фрукты, овощи, траву, листья. Травоядный он.

— Вот и хорошо. Выращу для него патиссоны. Сам вывел новый сорт. Сладковатые, и мякоть оранжевая.

Так за разговорами мы не заметили как посадили все саженцы. Зоркий слонялся неподалеку, но близко подходить боялся. Чуял опасность от магов и оружия.

Дед уговорил меня показать, где мы нашли Диму. Увидев, в каких условиях жил его сын, старик нахмурился и долго ругался. И я его понимал. Темное, сырое, влажное помещение с тяжелым спёртым запахом больше напоминало темницу, в которую сажают убийц, чем жилье.

Мы вернулись к дому, где во всю наводила свой порядок Лида. Экономке, которая присматривала за домом, она велела собрать все личные вещи бывших обитателей поместья и выбросить. Сама же занялась тем, что стянула с окон все занавески, сняла с мягкой мебели покрывала, скрутила ковры и приказала охранникам все сложить в дальнюю кладовую, а позже заказать машину, отвезти в ближайший город и раздать беднякам.

— Что сразу раздавать-то? Можно было и продать. Вещи-то хорошие, — ворчливо проговорил дед, ощупывая толстый шерстяной ковёр.

— Продавать я их точно не буду. Вообще сначала хотела всё на свалку отвезти, но потом подумала, что кому-то эти вещи могут пригодиться.

— Ну ладно, пусть раздадут. Только пусть обязательно скажут, что это дар от Филатовых, — дед многозначительно посмотрел на Лиду.

Та согласилась и, подозвав экономку, дала ей все необходимые распоряжения. В опалу также попали те самые большие напольные часы, что били в полночь, когда я ночью пробрался в этот дом, чтобы заставить Юсупова рассказать правду.

На обратном пути дед с Димой и Лидой обсуждали, как использовать дарованную землю, а я вдруг вспомнил вечеринку в честь посвящении в студенты. Когда Харитонов и Максим Филатов сделали средство во время второго испытания, то Харитонов наотрез отказался его пить.

Он отказался пить, чтобы не выболтать лишнего. А ещё раньше он что-то сболтнул про лекарей, которые что-то против меня готовят. Пожалуй, пришло время поговорить с этим увальнем.

Где живёт Харитонов я не знал, поэтому решил дождаться понедельника, когда он явится на учёбу. Благо мы учимся в одной группе, поэтому они с Максимом Филатовым всегда у меня под присмотром. Однако им кажется, будто они следят за мной, но куда этим молокососам до Великого алхимика Валериана, для которого одного вдоха хватает, чтобы узнать, что они ели на завтрак, где побывали и какие эмоции испытывают.

Кстати, по большей части они были обижены, раздражены и угрюмы. Короче, один сплошной негатив, но только тогда, когда видели меня. Да-а-а, даже в прошлой жизни я многих раздражал. А что такого? Зависть и ощущение собственного ничтожества характерны для людей во всех мирах.

Поздно вечером мы вернулись домой. Телохранители, что сопровождали нас в пути, сдали дежурство и, попрощавшись, разъехались по домам. Лида с Димой зашли в особняк, из окна которого выглядывала встревоженная Настя, а мы с дедом отнести пустые коробки из-под саженцев в лабораторию — ещё пригодятся. Ведь если саженцы приживутся, я перетаскаю в свою аномалию всё, что мне нужно. Кстати, неплохо было бы навестить все аномальные области. Наверняка найду что-то такое, с чем ещё не сталкивался в этом мире.

После сытного ужина мы с дедом разложили травы, что вынесли из анобласти в сушилки, которых в лаборатории было целых три штуки.

— Как думаешь, достроить мне вон ту оранжерею? — указал дед в окно на заросшую недостроенную оранжерею, которую строил до того, как их изгнали из столицы.

Мне сразу же пришло в голову, что там можно оборудовать участок, где будут расти только опасные растения. Я сам буду за ними ухаживать и использовать.

— Строй, — решительно кивнул я. — У меня есть идеи, что там можно выращивать.

— Зная тебя, уверен, что это не укроп с петрушкой к столу, — хмыкнул дед. — Наверняка какую-то хрень начнёшь сажать и повесишь большой замок на дверь, чтобы мы не заходили.

— А ты догадливый, — улыбнулся я.

— Вот не пойму я, Шурик, в кого ты такой уродился? Сначала был таким тихим, спокойным мальчиком, прям как твой отец. А теперь… Эх, видать взрослеешь, — он взял метёлку и начал подметать сор с пола.

Знал бы дед, как родители мучились со мной в детстве. Тихим и спокойным я никогда не был. До сих пор вспоминаю случай, когда хотел отомстить старшему брату, который задал мне взбучку за то, что я своровал его зелье для роста бороды.

Вот хотелось мне побыстрее повзрослеть, и ничего лучшего я не придумал, как в восьмилетнем возрасте попробовать отрастить себе бороду. Мне казалось, что с бородой я сразу повзрослею и смогу делать всё что захочу, не спрашивая разрешения родителей.

Однако братец тоже не из глупцов. Была у него какая-то магическая метка, которая показывала всех, кто побывал в его комнате. Так он и нашёл меня. Я только-только намеревался намазать себе щёки густой зелёной жижей. Он навалял мне хорошенько, а я ему за это приготовил зелье с эффектом выпадения волос.

Незаметно подлил это средство в его суп и в приподнятом настроении принялся ждать, когда он спустится к столу. Однако к нам на обед заехала мамина сестра с детьми, и шестилетний Леон решил сесть на место моего брата. Я пытался отобрать у него тарелку, но тот такой вой поднял, что все тут же набросились на меня. Правда уже через две минуты все очень увлеклись Леоном. Было весело, а потом больно. Так меня ещё не лупили.

Когда вернулись домой, я уже намеревался лечь, собираясь выспаться, ведь за последние дни мне не удавалось вволю поспать, но позвонил Ваня.

— Привет, ты чего так поздно звонишь? — спросил я, широко зевая.

— Сашка, похоже, я влип, — еле слышно проговорил он.

В голосе слышались панические нотки.

— Что случилось?

— Это не телефонный разговор.

— Тогда зачем звонишь, — усмехнулся я.

— Ну ладно, слушай… Помнишь, я тебе рассказывал про нашу семейную реликвию Амулет Лунного Наследия? — начал он издалека.

Мне-то он точно о нём не рассказывал, поэтому я окунулся в память Шурика и нашёл воспоминание об этом. Получается, что в роду Савельевых по женской линии передается амулет. Ему несколько сотен лет, и он очень дорогой. Это всё, что я знал.

— Смутно помню. И что?

— Дело в том, что его… украли, — понизив голос пояснил он.

— Как украли? Откуда?

— У нас был проект по семейным реликвиям. Нужно было рассказать историю реликвии, как и где хранится и тому подобное. Я решил, что будет лучше, если я его продемонстрирую. Матери, конечно, не сказал. Забрал из тайника и хотел сегодня незаметно вернуть его. Даже билет до Торжка купил. Полез за ним в сейф, а там пусто. Мать меня убьёт, — упавшим голосом проговорил он.

— Погоди-ка, так ты его в сейфе хранил?

— Конечно! А где же ещё? Я же домик небольшой снимаю во Владимире. Громоздкий чугунный сейф в кабинете, прикручен к стене. Даже если его открутить, то один человек с места не сдвинет — тяжеленный…. Черт, дома мне голову оторвут. Амулет стоит несколько миллионов.

— Хм, а почему он такой дорогой? — уточнил я.

— Потому что старинный. А ещё на нём два десятка драгоценных камней. Но и это не главное… Амулет можно использовать в различных ритуалах и заклинаниях. Он очень сильный.

— То есть ты украл такую ценную вещь, чтобы просто похвастаться перед друзьями? — удивился я. Не похоже на Ваню.

— Вообще-то не за этим, — он перешел на шепот. — Хотел попробовать с помощью него открыть гробницу монгольского хана, которую недавно выкопали археологи здесь под Владимиром. Экскурсия у нас была к той гробнице. Гробница зачарована ведьмаками, и пока никто не решился её открыть. Говорят про какие-то проклятья и прочую фигню. Вот я и предложил использовать нашу реликвию для этого. Археологи согласились, но с условием, что меня там не будет. Я конечно же отказался. Вообще-то я сам хотел поучаствовать в этом деле, и амулет я никому чужому не доверю.

— Ясно. Но как его могли украсть из сейфа? Сейф вскрыли?

— В том-то и дело, что сейф был заперт, а амулета в нём нет. Но я уже знаю, кто его украл.

— И кто же?

— Чиновник один. Он был на встрече с археологами, а потом подошёл ко мне и умолял продать ему нашу реликвию. Я сразу отказал.

— С чего ты решил, что это он?

— А кто же ещё? Если не сам, то кого-то нанял. Короче, нужно забрать у него нашу реликвию, иначе отец с матерью… Даже страшно представить, что они могут сделать, — встревоженно проговорил он. — Вся надежда только на тебя. Один я не справлюсь.

Зная Ваню, он бы не стал беспокоиться по пустякам. Это Сеня постоянно паникует и весь на нервах, а Ваня совсем другой. Закалили его походы в анобласть и общество суровых охотников.

— Ну хорошо. Если без меня никак, то…

— Я так и знал, что ты не откажешь! — на этот раз голос был радостный. — Я даже купил тебе билет на дирижабль. Вылетаешь через два часа, готовься. Я тебя встречу на вокзале.

М-да, всё-то он продумал. Ну что ж, придётся выручать друга, который ворует собственные ценности.

— Ладно. Жди.

Я сбросил звонок, вышел на улицу и направился в лабораторию. Нужно подготовиться к поездке.

Глава 5

Времени было немного, поэтому я успел приготовить всего два зелья. Также решил взять с собой все готовые средства. Если чего-то не будет хватать, то там приготовлю. Надеюсь, в этом Владимире можно достать манаросы.

Я надеялся обернуться за день, но всё-таки решил взять с собой сменную одежду и предупредить домашних о поездке.

— Куда ты собрался? — удивился дед, когда я с сумкой спускался со второго этажа.

— Полечу к Ване. У него какие-то проблемы, попросил помочь.

— У Вани проблемы? — встревожилась Лида.

Она показалась из кухни, вытирая влажные руки о вафельное полотенце с желтыми утятами. Даже имея слуг и повариху, она продолжала заниматься домашними делами.

— Ничего опасного. Просто нужно помочь в учёбе, — соврал я.

— К соревнованиям готовится?

— Да, точно, к соревнованиям, — ухватился я за готовую идею.

— Когда вернешься?

— Постараюсь завтра, но могу и задержаться.

— Не нравится мне, что ты пропустишь занятия. Надеюсь, Олег Николаевич замолвит словечко за тебя перед другими преподавателями, — она подошла и, привстав на носочки, чмокнула меня в щеку. — Хорошей дороги, сынок. Обязательно позвони мне, когда долетишь.

— Позвоню, — я забросил спортивную сумку на плечо и двинулся к двери.

— Я тебя провожу, — проговорил дед и двинулся следом.

Уже на улице он ткнул локтем мне в бок и зло прошептал:

— Что ты опять задумал? Какие-такие проблемы?

— Влип Ваня по полной.

— А чего такое? — он сморщил и без того морщинистый лоб.

— Вывез из дома Амулет Лунного Наследия, а его у него украли.

— Да ты что! — ахнул он и приложил руку ко рту. — Это что ж он, обормот, родовые ценности без спроса трогает? Отец его за такое так накажет — Ваня навсегда запомнит.

— Попробуем найти, пока родные не спохватились. Только ты никому об этом не говори, — предупредил я старика.

— За это можешь не беспокоиться, — махнул он рукой.

Мы дошли до ворот, и один из охранников — молодой маг воды, открыл мне калитку в заборе.

— Слушай, Шурик, а может я с тобой полечу?

— Зачем? Сами разберёмся.

— Сами разберёмся, — передразнил он меня. — Сам-то хоть слышишь, что говоришь? Оба ещё сосунки, хоть и совершеннолетние. Короче я лечу с тобой, — решительно заявил он. — Подожди меня здесь, я только за документами и кошельком зайду.

— Ага, щас! Только няньки мне не хватало. Если понадобится помощь — я позвоню, — с нажимом сказал я.

— Ну смотри, если что — сразу звони, понял?

— Да понял я, понял. Похоже зря рассказал тебе, — еле слышно добавил я, но дед услышал.

— И ничего не зря. Кто-то же должен знать, что вы творите, — он задумался, прижав руку ко рту, а потом несмело предложил. — Может, я всё-таки с тобой? Вдвоём как-то сподручнее.

— Я там буду с Ваней. А ты мне только мешать будешь, — я бросил сумку на заднее сиденье.

— Задать бы тебе трёпку за такие разговоры! — вскипятился он. — Собственного деда обузой назвать. Дожили! Вот так растишь детей, растишь, а они тебе…

— Да ладно, — отмахнулся я и сел за руль. — Буду на связи.

Я подъехал к вокзалу за десять минут до окончания посадки. Дирижабль был намного больше того, на котором летал в прошлый раз. И не мудрено, ведь в тот раз я летел от Твери до Петрозаводска, а теперь лечу из самой белокаменной.

Кстати, это словосочетание встречалось мне часто в литературе, но я так и не понял смысла, ведь Москва была по большей части выложена черной брусчаткой, а Кремль и многоквартирные дома рыжие. Белокаменными были только некоторые особняки богатеев, но их было намного меньше, чем остальных строений. Или я чего-то не знаю?

Лететь чуть больше часа, поэтому я успел поесть отварной рис с курицей и запить горячим чаем среднего качества. Нужно подсказать, чтобы закупали чай у нас. Мы его готовим только из отборных листьев.

Как и договаривались, Ваня встретил на вокзале. Увидев меня выходящим из дирижабля, он очень обрадовался. Видимо сомневался, что я прилечу.

— Сашка, как хорошо, что ты приехал. У меня прямо камень с души упал. Вдвоем мы с тобой точно найдёт матушкин Амулет, — он энергично потряс мою руку, крепко сжимая её.

— Я, конечно, помогу, чем смогу. Но твоей уверенности у меня нет. То, что чиновник заинтересовался твоим Амулетом, совсем не значит, что это он его украл. Или у тебя есть другие доказательства его вины?

Мы шли в сторону парковки, где стоял шикарный автомобиль Ивана.

— Доказательств нет, — глубоко вздохнув, кивнул он. — Но я не знаю, кто бы ещё мог сотворить такое. В своих слугах я уверен. Я их из Торжка привез. Они второй год со мной живут: кухарка, старый слуга и садовник.

— Всё равно первым делом поговорим с ними. Вдруг они что-то видели или слышали.

— Я уже разговаривал с ними. Все трое клялись, что реликвию не трогали, и никто посторонний не приходил. Но если ты хочешь, то допроси их еще раз, — дернул он плечом.

— Обязательно. Заодно угощу их вкусным чаем с небольшим секретом, — улыбнулся я и похлопал по своей сумке, в которую положил пару пакетиков с чаями.

— Что за секрет?

— Сыворотка «Правды». Никто не сможет скрыть правду, даже если очень этого захочет. Увидишь.

Ваня с подозрение посмотрел на меня и кивнул. Похоже в существование подобного средства он не верил. Пока не верил. Скоро всё изменится.

Город оказался небольшим и чистым. Мне понравился. Было что-то общее с Торжком. Может, спокойствие и безмятежность, что царила вокруг. Или другое течение жизни. Здесь все двигались неспешно, будто никуда не торопились.

Дороги были пустыми, поэтому мы довольно быстро добрались до дома, который снимал Иван.

Это был одноэтажный дом с террасой и небольшим садом за домом. К нам навстречу вышел пожилой слуга и, приветственно поклонившись, забрал у меня сумку и повёл к комнате для гостей. Умывшись и переодевшись, я вышел в гостиную.

Слуга и повариха накрывали на стол, а Ваня сидел в кресле и, словно завороженный, смотрел на догорающие угли в камине.

— Меня лишат наследства и довольствия, — упавшим голосом сказал он, когда я опустился в соседнее кресло. — Мне придётся бросить академию, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Без хорошего образования я ничего не добьюсь. Настя разочаруется во мне и перестанет со мной общаться. Я умру один в нищете.

— По-моему, ты сильно сгущаешь краски, — усмехнулся я. — Твои родители не откажутся от тебя из-за какого-то амулета, даже если он дорогой.

— Ты не понимаешь, — покачал он головой. — Они разочаруются во мне и сделают главой рода Жорика. А я… Я стану позором рода, который по собственной тупости проморгал ценную вещь, которую столько поколений хранил мой род. Я полный кретин.

Ваня поднялся с кресла, подошёл к камину и принялся кочергой ковыряться в углях.

— И зачем мне понадобился этот монгольский хан? Идиот, — он с досадой ударил по каменной кладке. — Будто я покойников не видел. Короче, если ты откажешься от меня, то я пойму. Никому не хочется иметь в друзьях неудачника.

— Прекрати говорить ерунду. Мы во всём разберёмся.

В это время к нам подошёл слуга и доложил, что стол накрыт. Мы перекусили и разошлись по комнатам. Завтра предстоит насыщенный день, поэтому нужно хорошенько выспаться.

Утром я проснулся от толчка. Ваня стоял у моей кровати и толкал меня в плечо.

— Сашка, уже утро. Вставай.

Я приоткрыл один глаз и недовольно поморщился. Солнечный свет бил прямо в лицо, а у Вани был такой уставший вид, что стало понятно — он совсем не спал.

— Сколько времени? — пробурчал я, спрятавшись под одеяло.

— Шесть ноль три.

— Так я всего часа три поспал. Зачем ты меня так рано разбудил?

— Нет времени на сон. Мы должны найти мой Амулет.

— Никуда он не денется. Я посплю ещё пару часов, — я широко зевнул и устроился поудобнее.

— Вставай, а то оболью тебя холодной водой! Я не шучу… С помощью Амулета можно таких дел наворотить — подумать страшно, — выдавил Ваня.

Пришлось вставать.

За завтраком я шепнул Ване, чтобы тот пригласил за стол всех своих слуг и сказал, что я хочу угостить их особым чаем.

Незаметно капнув в чайник пару капель сыворотки «Правды», я разлил ароматный чай со смородиновыми листьями по фарфоровым чашкам и протянул каждому.

— Если вам понравится, то такой чай можно будет купить в «Туманных пряностях», — улыбнулся я.

Слуги были в замешательстве. Во-первых, их никогда не приглашали за господский стол. Во-вторых, никто из гостей хозяев им не прислуживал. А тут два знаменательных события за один раз.

— Благодарю, господин. Лучше чая я никогда не пробовала. При случае обязательно навещу вашу лавку и подскажу своим друзьям, — проговорила кухарка — полная женщина средних лет с седыми волосами, выбившимися из-под белоснежного поварского колпака.

— Рад, что вам понравилось. Кстати, как вас зовут?

— Нина, господин.

— Хм, Нина — красивое имя. Такое короткое и ёмкое. Вам очень подходит, — сказал я и поймал странный взгляд Вани.

Он будто спрашивал, какого черта я творю.

— Скажите, Нина, приходил ли кто-нибудь посторонний, пока Ивана Владиславовича не было дома? — как бы между прочим спросил я, накалывая на вилку кусок яичницы.

— Не-ет, я посторонних не видела, — подумав, ответила она.

— А не посторонних? Вообще вчера кто-нибудь приходил в этот дом?

— Господин, даже если кто-то и приходил, я ведь из кухни почти не выхожу. Всё стряпаю: варю, жарю, пеку, — развела она руками.

— Вы когда-нибудь подходили к сейфу в кабинете?

— Только когда просила денег на продукты у господина.

— Понял, — я повернулся к старому слуге, который сидел справа от меня и ложкой хлебал горячий чай. — Представьтесь, пожалуйста.

Увидев, что я к нему обращаюсь, слуга даже поперхнулся, поэтому потребовалось время, чтобы он откашлялся, и ответил.

— Гавриил. Носов Гавриил, господин.

— Ага, Гавриил. Старинное имя. Сейчас таких не встретишь, — я как мог пытался казаться радушным, чтобы они не догадались, что подозреваю их и поэтому допрашиваю.

Всё-таки Ване с ними ещё жить, а обиженные слуги — не лучшие помощники. В суп могут плюнуть или, воровать начнут.

— Вы правы. Говорят, сейчас только скот могут так назвать. Часто слышу, что быков Гаврюшами называют, — рассмеялся он, но тут же взял себя в руки и сделал постное лицо.

— А по отчеству вас как величать? — я потянулся и подлил ему ещё чая.

— Егорович я. Только зачем же меня по отчеству звать? Я человек маленький, в отчестве не нуждаюсь, — смущенно проговорил он.

— Гавриил Егорович, вы ведь всех в дом впускаете. Может, видели кого-то вчера, кроме Ивана Владиславовича?

Старый слуга задумался лишь на мгновение, затем решительно замотал головой.

— Никого не видал. Честное слово, не вру! — с жаром заверил он, приложив руку к груди. — Никто не приходил.

— Вы подходили к сейфу, находящемуся в кабинете?

— Зачем? Оно мне без надобности.

— Я вам верю. Возьмите плюшку к чаю. Так будет вкуснее, — я подвинул к нему тарелку с выпечкой и обратился к третьему — садовнику.

Он был парнем лет семнадцати, с заросшими светлыми волосами, лопоухими ушами и большими телячьими глазами.

— А тебя как зовут?

— Паша, сударь. Паша Воробьев. Садовником здеся работаю. Уже второй месяц. А чего такое случилося? — спросил простодушный парнишка.

— У Ивана Владиславовича кое-что пропало. Вот и пытаемся выяснить, кто бы мог украсть. Ты, кстати, что-нибудь видел или слышал? Может кто-то в дом приходил?

— Не-е, в дом никто не приходил. А вот слышать — слышал. Я как раз клумбы полил и хотел пойти лишнюю малины выкопать, когда услышал сначала стук, а потом кто-то выругался.

— Где ты слышал стук? — оживился Ваня.

— Я вот здесь проходил, — он указал на дорожку, виднеющуюся в окне. — А стук услышал из-за угла. Со стороны задней двери.

— А как он выругался?

— О, я такое повторять не буду. Грязная ругань, — поморщился он,.

— Когда это было? — оживился Ваня.

— На время не смотрел, но уже после полудня. Часа в два или в три, — он задумчиво посмотрел вверх, вспоминая.

— Паша, ты когда-нибудь что-нибудь брал из сейфа Ивана Владиславовича.

— Нет, ничего не брал. Он сам нас зарплату выдаёт.

Больше мы вопросом не задавали. Слуги допили чай и вернулись к своей работе, а мы с Ваней вышли на улицу и обошли невысокую ограду по кругу, в надежде найти хоть что-то что указывало бы на воришку.

Нашли. В одном месте по ту сторону резной железной ограды трава была сильно смята. Сразу видно: кто-то топтался там.

Присел у самой земли и втянул носом. Я, конечно, и в подмётки не гожусь ищейкам, но тоже след могу взять. Еле уловимый эфир, не имеющий никакого отношения к растениям, что росли вокруг, разложился на составляющие и запечатлелся в мозгу. Теперь я его узнаю, если встречу.

— Что будем делать? — спросил Ваня, когда мы вышли за ворота и медленно двинулись по направлению облачка эфира, но уже через несколько метров он рассеялся.

— Ничего. Я не знаю, кто топтался у твоего забора и как его найти, — с раздражением ответил я.

— А давай чиновника напоим твоим средством? — оживился Ваня.

— Как?

— Приглашу его на встречу поговорить о найденной гробнице.

— Если он украл твою реликвию, то не придёт на встречу. Он может понять, что ты его подозреваешь. Нужно действовать осторожно.

— Что ты предлагаешь? — подавив зевоту спросил он.

— Где хранился Амулет?

— Я же говорил — в сейфе. В кабинете.

— Просто так на полке в сейфе лежал?

— Почему «просто так»? В серебряной шкатулке. Внутри бархатная подстилка, чтобы не разбился.

— Шкатулку тоже украли?

— Нет, она в сейфе.

— Показывай.

Мы вернулись в дом и зашли в кабинет больше похожий на кладовую — такой маленький он был. В комнату влезали только стол, кресло и полка с книгами.

В дальнем углу слева от стола стоял сейф. Ваня был прав, такую громадину одному не поднять. Дверь сейфа была настежь распахнута и виднелась потемневшая от времени серебряная шкатулка, украшенная узорами. В центре бархатной подушки находилась выемка. Артефакт явно раньше лежал там.

Я осторожно вытащил шкатулку и внимательно осмотрел. Примерно тридцать сантиметров в длину и пятнадцать в ширину. Высотой с пол ладони. Незаметно пронести трудновато, вот и оставили.

Втянув носом, я не почувствовал ничего особенного. У реликвии не было эфира. Жаль. Но надо с чего-то начинать.

— Звони этому чиновнику и скажи, что хочешь встретиться и отдать ему на время Амулет, но с условием, что сам будешь присутствовать при вскрытии гробницы.

— И что нам это даст?

— Если он согласится, то Амулета у него нет. А если откажется, то ты ему уже не нужен. Он сам всё откроет.

— Понял, — кивнул он и прижал телефон к уху. — Алло, Борис Тимофеевич, это Иван Савельев. Вам нужен был мой Амулет Лунного Наследия, чтобы…

Он в замешательстве посмотрел на меня.

— Сказал, что его это больше не интересует, и сбросил звонок. Странно. Позавчера он чуть не вырвал его у меня из рук. Еле остановили. Потом большие деньги обещал, но я отказался.

— Что же в той гробнице?

— Никто не знает, но все надеются найти что-то особо ценное. Не зря он закрыт несколькими ведьминскими печатями. Не удивлюсь, если во время зачарования погибли не меньше дюжины ведьм.

— Почему ты так думаешь?

— Сильная магия. Даже за века с ней ничего не стало. Именно поэтому её до сих пор не открыли. Нужен сильный артефакт. Такой как наша реликвия.

— Хм, не думаю, что чиновник так быстро отказался от идеи заполучить то, что спрятано в гробнице. Похоже, ты прав, и это он украл Амулет.

— Надо забрать его обратно. Но как?

— Дождемся ночи и заберемся в его дом.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — засомневался друг.

— У тебя есть другая?

— Нет, — тяжело вздохнув, признал он.

— Тогда показывай, где он живёт.

Мы с Ваней забрались в его машину и поехали к дому чиновника. Он жил в самом центре Владимира в двухэтажном желтом доме с колоннами. Весь день до самого вечера мы следили за тем, что происходит вокруг.

Вернулись домой к ужину и, продумав, как будем действовать, принялись ждать полуночи.

— Если нас поймают? — встревоженно спросил Ваня, когда мы остановились через дорогу от дома чиновника на неосвещенной парковке.

— Можем всё отменить, — предложил я.

— Нет-нет, надо забрать Амулет, — ответил он, но в голосе слышалось сомнение.

Я надел патронташ, и мы вышли из машины. Первым делом нужно было пройти через ворота, потому что перелезть через высокую ограду с острыми шипами у нас точно не получится. Мы всё это обсудили заранее, поэтому уверенно двинулись к воротам.

Когда до ворот оставалось пару метров, я остановился как вкопанный и, втянув носом, резко обернулся.

— Он здесь, — шепотом ответил я, вглядываясь в полутьму.

— Кто? Тот, кто перелезал через мой забор? — шепотом поинтересовался он.

— Нет. Грачёв. Артефактор Платон Грачёв…

Глава 6

Сработала та самая метка, которую я поставил на Платона Грачёва в своём сознании. Как только облачко его эфира коснулось моего носа, я получил сигнал от подсознания. Он здесь!

Вытащив из патронташа пробирку с «Пурпурным отравителем», я медленно двинулся по следу эфира, удаляясь от дома чиновника. Ваня что-то шептал, дёргал меня за руку, но я не обращал на него никакого внимания. Мне нужен был Грачёв. Слишком много плохого он сделал для моей семья, чтобы я его так просто отпускал.

Эфир довёл меня до поворота дороги и внезапно пропал. Пропал точно также, как в прошлый раз. Он уехал на машине. Но… Когда? Мы же весь день следили за домом. Хотя я до сих пор не знаю, как он выглядит, поэтому просто не узнал. Мы с Ваней могли принять его за одного из тех, кто с кейсами и папками заходил в ворота дома.

Горгоново безумие! Это ж надо упустить гада Грачёва, когда я был так близок к нему! В ближайшее время нужно заняться артефактором вплотную. Изучить его биографию и, что важнее всего, узнать, как он выглядит.

— Сашка, ну ты чего? Куда ты идешь? — услышал я голос Вани, вернувшись к реальности.

— Просто учуял один знакомый эфир и решил проверить, — отмахнулся я.

Мы вернулись к воротам. Ваня нажал на кнопку вызова, находящуюся справа от калитки.

— Кто там? — послышался грубый голос с обратной стороны ограды.

— Доставка из ресторана! Открывайте, а то всё остынет! — прокричал Ваня.

— Доставка? Так поздно? — засомневался охранник и открывать не спешил.

— Я могу оставить здесь прямо на земле. Потом сам будешь объясняться, почему всё остыло, и сам же будешь накрывать на стол. Заказано на две персоны и три бутылки шампанского. По-любому твой хозяин ждёт полночную гостью, — Ваня говорил так убедительно, что я сам бы поверил.

Послышался скрежет засова, и дверь открылась. В ту же секунду я откупорил пробирку со снотворным и сдул в его сторону голубоватый дымок.

— Э-э-э, что это за хрень? Кто вы такие? — он полез за пазуху за пистолетом, но вытащить не успел и рухнул, мгновенно уснув.

Мощный пёс с маленькими глазами и просто огромной пастью грозно зарычал и двинулся на нас.

— Он нас загрызёт, — Ваня испуганно попятился и поднял руку, чтобы применить для защиты свою магию, но отбиваться не пришлось. Пёс пару раз хрюкнул и свалился в проходе.

Мы уже хотели зайти, но послышался топот, и появился ещё один охранник с фонарем в руках. Однако и он ничего не успел сделать, и рухнул рядом с напарником. Мы с Ваней, задержав дыхание, пробежали через голубой туман, добрались до дома и взбежали на крыльцо, по обеим сторонам которого стояли каменный львы.

В окнах свет почти не горел. Только на первом этаже на кухне. Вероятно, повариха делала заготовки к завтрашнему дню.

Мы решили, что будет лучше зайти через парадные двери, ведь слуги ими почти не пользуются, а хозяин наверняка спит.

Я плеснул эссенцию «Разъедающего прикосновения» на замок. Металл и дерево начали таять прямо на глазах.

— Офигеть, — шепнул изумленный Иван. — Что это такое?

Он приблизился, чтобы внимательнее рассмотреть, что происходит, но я оттолкнул его.

— Держись подальше и ни к чему не прикасайся. Это очень опасно, — я строго посмотрел на него.

— Понял я, просто интересно. Впервые вижу такое. А почему пробирка не растаяла?

— Потому что я контролирую эфир эссенции, заглушая некоторые свойства. Только перед применением активирую их, — пояснил я и легонько толкнул дверь.

Та бесшумно открылась. Мы оказались в полутьме холла, где блестели только хрустальные светильники, отражая лунный свет, проникающий через окно. Из глубины дома, там, где скорее всего находилась кухня, доносилось пение и звяканье посуды.

— Куда теперь? — шепотом спросил Ваня.

— Ты бывал в этом доме?

— Да. В тот раз, когда он пригласил меня, чтобы уговорить отдать Амулет.

— Где находится его кабинет?

— Так вот он, — Ваня указал на дверь справа от лестницы, ведущую на второй этаж.

Стараясь не шуметь, мы вдоль стены добрались до кабинета и, приоткрыв дверь, забежали внутрь.

— Ищи сейф, — велел я.

Ваня включил фонарь и принялся обследовать комнату, я же снова мысленно вернулся к эфиру Грачёва. Этот артефактор словно призрак. Он будто всегда рядом, но я не могу его увидеть. Мне даже на секунду показалось, что он намеренно появляется там, где могу быть я. Но зачем ему это? Как сказал дед, мы с ним никак не связаны, и делить нам нечего.

— Сейфа здесь нет, — Ваня закрыл дверь шкафа, который проверил на тот случай, если сейф прячется там.

Я забрал у него фонарь и сам быстро прошёлся по небольшому кабинету, но Ваня оказался прав — сейфа не было.

— Значит, он стоит в его комнате, — выключив фонарь, я открыл дверь и увидел оашаршенную женщину с половником в руках. Возможно, свет от фонаря привлёк её внимание.

— А-А-А-А! Во-ры! Охрана! — заверещала она, прежде чем рухнуть в мои объятия.

Я нажал на точку под челюстью. Мы с Ваней затащили её в кабинет и посадили в кресло. Затем выглянули и прислушались. Тишина.

— Нужно действовать быстро. Мог кто-то услышать, и теперь вызывает полицию, — сказал я.

Ваня согласно кивнул, и мы помчались вверх по лестнице. Семьи у чиновника не было, поэтому мы без труда нашли хозяйскую спальню. В большом платяном шкафу за висящими костюмами стоял сейф.

Эссенция за считанные секунды растопила замок, и Ваня направил луч фонаря внутрь сейфа.

— Амулета здесь нет, — упавшим голосом сказал он. — Чёрт побери! Где его теперь искать⁈

Я заглянул в него и увидел на верхней полке пачки купюр, на нижней лежит какая-то документация.

Вдали послышался вой сирен.

— Уходим! — велел я. — Похоже, кто-то вызвал полицию.

Мы уже хотели выйти из кабинета, как дверь открылась, и на пороге появился молодой худощавый мужчина с жидкими усиками и тёмными волосами, зачёсанными набок.

Он сначала удивленно посмотрел на нас, потом, видимо, понял, что мы делаем, и хотел убежать, но Ваня ловко схватил его, затащил в кабинет и закрыл дверь.

— Если даже пискнешь, я сверну тебе шею, — угрожающим тоном процедил он ему на ухо. — Где Амулет?

— Ч-что?

— Я спрашиваю, где мой Амулет Лунного Наследия.

— А-а-а вы про это, — догадался мужчина и попытался ослабить хватку Ивана, но где там. Парень не зря спортом и охотой занимался — силы в нём было немерено. И вправду может шею свернуть.

— Говори, цыпленок, а то вниз башкой с окна выброшу! — даже я поверил, что Ваня не шутит, так убедительно он это сказал.

— В-Валерий Евгеньевич уехал к гробнице. Хочет её открыть.

Мы с Ваней переглянулись. Придётся ехать к гробнице, чтобы забрать реликвию. Если не отдаст добровольно, заберём силой.

— Зачем ему это? Что он намерен найти? — заинтересовался я.

— Н-не знаю. Мне не говорил. Но очень обрадовался, когда ему принесли Амулет.

— Кто принёс? — встряхнул его Ваня.

— Я не знаю. Я никого здесь не знаю. Только три дня назад к дяде в гости приехал.

— А-а-а, так ты племянник.

— Д-да, так и есть… Не убивайте мне, пожалуйста. У меня мама больная и сестра маленькая.

— Если не будешь делать глупости, то не пострадаешь.

— Не буду! Клянусь, никаких глупостей, — торопливо заверил он.

Усыпив его снотворным, пробирку с которым я сунул ему под нос, мы уложили его рядом с женщиной и вышли из комнаты.

Прыжками спустившись по лестнице, выбежали из дома и чуть не налетели на двоих охранников, как раз заходивших в дом. Один держал за ошейник пса, но на этот раз мохнатого и размером с пони. Настоящий волкодав.

— АТУ! — выкрикнул охранник и отпустил пса.

Здоровая махина с плодоядным взглядом и острыми клыками прыгнула, целясь мне в горло. Наготове у меня была только эссенция «Разъедающего прикосновения». Я плеснул эссенцию в раскрытую пасть пса и рванул вбок, отбросив в сторону Ивана.

Пес успел лишь взвизгнуть. То, что дальше с ним произошло, лучше никому не видеть. Охранники ошарашенно отпрянули, с ужасом глядя на то, что происходит с волкодавом.

— Бежим, — шепнул я Ване, помог подняться и подтолкнул в сторону ворот, где до сих пор лежали спящие охранники.

Заметив, что мы убегаем, бойцы атаковали. Один из них был магом воды, поэтому поднял руки, выкрикнул заклинание, и в нас ринулась целая сотня острых ледяных шипов. Второй же, тот, что держал пса за ошейник, выхватил пистолет из кобуры и выстрелил не целясь.

Пуля пролетела над головой и с глухим звуком ударилась о каменную стену.

— Сашка, держись за мной! — прокричал Иван и создал мощное защитное поле.

Шипы увязли в щите и попадали на землю. В ответ Ваня взмахнул руками, создавая острые воздушные лезвия. Однако маг тоже сотворил вокруг себя и напарника мерцающий купол, потому лезвия крушили всё вокруг, но не могли навредить им. Летели щепки от деревьев, листья и травы, раскрошенные в мелкий сор, бетонная крошка от дорожки и краска фасада дома.

Когда вдребезги разлетелось большое окно, в которое угодил ледяной молот, отбитый мощным порывом ветра, внутри дома послышался пронзительный женский визг.

Сирены звучали всё ближе, нужно убираться. Однако от этих двоих вряд ли мы сможем убежать. Нужно действовать моими методами.

На днях мне удалось создать совсем немного зелья «Теневой бури». Вернее, экспериментальную версию. Оригинал невозможно сделать из-за отсутствия в этом мире нужных мне эфиров. Возможно они где-то есть, но я пока с ними не сталкивался.

Откупорив пробковую крышку, я плеснул серую жидкость на землю между нами и охранниками. Те невольно отпрянули. Видимо подумали, что я снова кислотой пользуюсь.

— Ты не попал, — с досадой сказал Ваня. — Надо было сказать мне, я бы ветром донёс до них капли.

— Не нужно. У этого зелья другой эффект, — улыбнулся я.

В это же мгновение серая жидкость, вращаясь поднялась с земли и принялась разгоняться, образуя вихрь.

— Бежим! — прокричал я сквозь шум ветра и дернул Ваню в сторону ворот.

Мы выбежали за ворота, рванули через дорогу и запрыгнули в машину. В это самое время «Теневая буря» только разгонялась, превращаясь в огромный вихрь, который со свистом поднимал в воздух всё, что попадало в него.

— Сашка, по-моему ты переборщил, — встревоженно проговорил Иван. — Не хотелось бы чтобы кто-нибудь пострадал из-за нас. Мы ведь в центре города. Здесь столько людей, — он обвёл взглядом многоквартирные дома и соседние особняки.

— Не волнуйся. Он скоро ослабнет. Я сделал совсем мало этого зелья. Да и с места не сдвинется — я приказал.

— Кому приказал?

— Зелью, кому же ещё. Всё, что я изготавливаю, полностью подчиняется мне, — пояснил я.

Уверен, позже будет масса вопросов, но сейчас совсем не время для любопытства.

— Ты знаешь, где находится гробница? — спросил я.

— Конечно. Бывал там несколько раз.

— Ну так поехали. Чего стоишь? — прикрикнул я, чем вывел из его ступора, в котором Ваня находился, наблюдая за беснующейся стихией.

Когда он завёл двигатель и выехал с парковки, вихрь значительно ослаб, и только пролетающие перед лобовым стеклом щепки и листья говорили о том, что он ещё бушует, хотя из-за высокой ограды его не было видно.

Мы выехали из города инаправились по трассе в сторону раскопок. Как пояснил Ваня, он состоит в археологическом кружке и часто ездит на раскопки в старинный город, найденный под землей в двадцати километрах от Владимира. Каждый найденный черепок вызывал у него бурю восторга, но, когда по чистой случайности он вместе с другими членами кружка наткнулся на гробницу, местные власти тут же запретили им вести раскопки и пригнали профессиональных археологов.

Те всё расчистили и определили по надписям на камнях, которыми обложено захоронение, что внутри находится монгольский хан. Однако сколько бы ни старались, не смогли сдвинуть каменные плиты. Когда подвезли специальную технику и попытались с помощью цепей оттащить одну из плит, случился такой сильный выброс энергии, что машины вспыхнули, телефоны и другая аппаратура сгорели. А те, кто стоял ближе всех, получили глубокие ожоги, хотя пламени не было.

Тогда пригласили других специалистов, которые определили, что на захоронение наложено несколько десятков ведьминский заклинаний, и при следующей попытке проникнуть внутрь, может случится что-то худшее, чем сгоревшая техника. И для того, чтобы снять заклинания, нужен сильный артефакт, способный поглотить чужеродную энергию. Именно из любопытства Ваня украл реликвию рода, намереваясь вернуть, пока никто не обнаружил пропажу.

— Как думаешь, что находится внутри? — спросил я у него. — Что говорят профессиональные археологи?

— Никто не знает. В первый раз обнаружили такое странное захоронение. Но я думаю, что там лежат несметные богатства. И заклинание наложили на гробницу, чтобы воры не растащили то что принадлежало тому хану.

— Что бы ты сделал, если бы смог открыть гробницу?

— Сначала сам бы всё рассмотрел. Я страсть как люблю всякую старину! Ну ты и сам знаешь, — я кивнул, хотя в первый раз об этом слышал. Надо бы порыться в воспоминаниях и побольше узнать о Ване. — Потом бы я всё передал властям. Пусть сами разбираются, что с ними делать.

— И себе бы ничего не оставил? — удивился я.

— Нет. А зачем? Смысл раскопок — найти ценность, а не прикарманить её. Хотя есть и такие.

— Зачем чиновнику понадобилось лезть в гробницу?

— За сокровищами, конечно. Уж он-то их точно не сдаст, а заграбастает себе. Он же даже свою охрану поставил на раскопках, чтобы всё контролировать. Хотя, зачем она там нужна, не понимаю. Всё равно никто не может проникнуть внутрь гробницы.

— А если там нет ничего ценного? — уточнил я. — И тогда всё зря.

— Для меня всё ценно, — мотнул головой Ваня и увеличил скорость, мчась по пустынной трассе. — Даже обрывки одежды или подошва обуви. Если это хан, то какие-то атрибуты власти тоже должны быть. Даже его кости — большая ценность, ведь, по утверждению археологов, он похоронен почти десять веков назад.

Когда он говорил, его глаза горели. Похоже он действительно очень увлечён этим делом. И не удивительно. Я тоже, будучи подростком радовался, когда в подземельях нашего родового дворца находил останки заключенных, до сих пор прикованных цепями. Мне очень хотелось оживить хотя бы одного с помощью эссенции «Жизни», но отец строго запретил. К тому же груда костей, никак не связанных между собой, не могла превратиться в единый организм, а смысл оживлять бедренную кость или даже череп?

Вскоре мы съехали с асфальтовой дороги на еле заметную грунтовку и поехали по лесу. С двух сторон возвышались прямые стволы сосен, изредка в свете фар блестели глаза зверей.

— Вот здесь остановимся, чтобы нас не заметили раньше времени, — Ваня заехал в кусты и остановился между двух сосен.

— Сколько человек охраняет гробницу? — спросил я, когда мы вышли из машины и пошли по песчаной дороге в сторону открытого освещенного участка.

— Было двое. Сейчас не знаю.

Вскоре перед нами открылась большая территория, поделённая на участки. Между ними были проложены тропинки. Рядом с каждым участком возвышалась земляная насыпь, а сам участок расчищен до каменных перегородок, выглядывающих из-под земли.

Вдали, почти у самого леса, на другой стороне участка горели огни и мелькали тени.

Мы немного углубились в лес и обошли территорию по кругу, чтобы нас не заметили. Как оказалось охранников по-прежнему было двое, и они прохаживались между участками, со скучающим видом вглядываясь в лес. Чиновник — тучный мужчина с редкими светлыми волосам и мясистым носом, обходил по кругу прямоугольник, сложенный из каменных плит.

Мощным лучом фонаря он освещал каменные плиты, прикладывал к ним кулон на золотой цепочке и еле слышно ругался.

— Как же работает эта хреновина? Почему ничего не происходит? Дьявол! Надо было этого студента с собой прихватить.

Мы с Ваней поняли, что пора действовать. Ударом воздушного молота по голове он вырубил одного охранника. Второй же, увидев это, среагировал и обезопасил себя магическим коконом. Пришлось в дело вступать мне.

Пока Ваня защищал меня от его атак огненными стрелами, я решил добавить огня и облил его «Пирсидой». Огонь не мог достать до него, но паника сделала своё дело. Он рванул прочь, споткнулся и свалился в яму, из которой не успел выбраться. Снотворный туман тут же усыпил его.

— Не подходи! Слышишь? Не подходи, мерзавец! — истерически заорал чиновник.

— Зачем вам магический амулет, если вы простолюдин? — усмехнулся Ваня.

— Да пошёл ты! Ещё сопляка я не спрашивал!

— Отдайте по-хорошему, или нам придётся применить силу, — угрожающе произнёс я.

Чиновник отбросил фонарь и ловким движением вытащил пистолет.

— В лесу вас никто не найдёт, — усмехнулся он и прицелился, но тут ему прямо на макушку опустился Ванин воздушный молот.

Охнув, мужчина грузно свалился у гробницы.

— Лишь бы Амулет не разбился? — встревожился Ваня и бросился к нему.

Амулет, к счастью, был цел. Ваня протянул его мне.

— На, посмотри.

Я осторожно взял реликвию, похожую на кулон со множеством мелких камней по кругу и огромным синим камнем в центре. От мощной магической ауры даже дух захватило.

Я поднес Амулет к глазам, но вдруг камень загорелся, и яркий синий свет ринулся во все стороны, разгоняя ночную мглу. Меня затрясло от энергии, что пронзала насквозь. Я хотел отбросить Амулет, но не смог этого сделать. Тело меня не слушалось.

— Сашка! Сашка! Что происходит? — сквозь гул в ушах услышал я крик Вани.

Его голос будто был издалека, хотя находился он совсем рядом.

Вдруг послышался глухой скрежет, и каменные плиты начали разъезжаться…

Глава 7

Я не мог пошевелиться, с трудом вбирая в себя воздух. Легкие горели и пытались насытиться живительным воздухом, но всё было тщетно. В ушах звенело, тело продолжало трястись. Оно будто не принадлежало мне больше.

Медленно, со скрежетом верхняя плита отъехала, будто её просто кто-то сильно толкнул. Боковые плиты погружались в землю. Если это был какой-то механизм, то большое почтение мастеру, работа которого сработала через десять веков.

Когда последняя плита провалилась под землю, всё прекратилось. Я рухнул на колени и глубоко задышал.

— Сашка, как ты⁈ Живой? — ко мне бросился встревоженный Ваня, и схватив под руку, принялся поднимать. — Я не мог к тебе подойти. Меня просто отбрасывало в сторону. Что это было?

— Это я у тебя должен спросить. Твой же артефакт, — хрипло ответил я, чувствуя, как горло горит, будто я выпил кипяток или надышался горячего воздухе в пустыне Лампадии. — Есть вода?

— Только в машине. Сбегать?

— Позже, — отмахнулся я и двинулся к гробнице.

Теперь на месте каменного прямоугольника, на котором были нанесены непонятные мне письмена, зияла черная прямоугольная дыра длиной примерно метра три и шириной два. Ваня подобрал фонарь, который отбросил чиновник, и посветил вниз.

— Охренеть, — выдохнул он.

На ослабевших ногах я приблизился к краю ямы и увидел, что на глубине в человеческий рост на дне, выложенном каменными плитами, лежит золотой саркофаг с идеально гладкой поверхностью.

Ваня спрыгнул вниз и помог мне спуститься, придерживая, чтобы я м не свалился вниз от все еще не прошедшей слабости. Пытаясь исправить своё состояние, я вытащил из патронташа зелье «Исцеления» и выпил. Помогло, но до сих пор чувствовалась внутренняя дрожь, будто до этого меня катали по стиральной доске.

— Гляди, здесь какие-то символы, — Ваня присел и подсветил бока саркофага. Возле стыков верхней и нижней части были вырезаны знаки. — Похожи на ведьминские. Как думаешь, рискнем и откроем, или лучше археологов дождаться? — настороженно спросил он.

— А чего нам боятся? Сам же сказал, что гробнице десять веков. Думаю, этот монгольский хан нам уже не навредит, — улыбнулся я.

— Не смешно. Совсем недавно ты орал так, что у меня до сих пор в ушах звенит, — покачал он головой.

— Я орал? Не может быть, — я задумался, пытаясь в мельчайших подробностях вспомнить, что происходило.

Мне казалось, что звук идёт извне, а это, оказывается, я кричал.

— Расскажешь, что с тобой происходило? Тебе было больно? — он встревоженно смотрел на меня.

— Не было мне больно, просто твой Амулет обладает слишком мощной энергией. Не каждый сможет её выдержать.

— Но ведь ты смог, — возразил Ваня.

— Да, но повторять не хочу. Кстати, держи свою реликвию и больше не теряй, — я протянул ему кулон.

Я даже не заметил, что сжимал цепочку с такой силой, что на ладони остались следы от ногтей.

Ваня забрал Амулет, повесил себе на шею и спрятал под одежду.

— Открываем? — ещё раз уточнил он у меня.

— Да. Мне самому интересно, что находится внутри. Надеюсь, не какой-нибудь смертельно опасный микроб, который уничтожит всё человечество.

— А вдруг и правда, — ужаснулся он и отпрянул от саркофага.

— Вообще-то я пошутил, — я по-дружески похлопал его по плечу. — Вряд ли существуют такие микробы долгожители, которые проспали бы целую тысячу лет в саркофаге правителя, а потом воспряли и принялись заражать всех вокруг… Хотя теоретически это возможно, но только если микроб был в глубокой экстренной заморозке, — еле слышно добавил я.

— Ну ладно, давай посмотрим одним глазком, что там, и закроем обратно. Боюсь, как бы нас не вытурили, как в прошлый раз, когда мы нашли гробницу. Тогда ничего не увидим.

Мы взялись за концы крышки саркофага и приподняли. Тяжелая. Не удивлюсь, если весь саркофаг выполнен из золота, а не позолочен.

От резко порыва холодного ветра по спине побежали мурашки. Мне показалось, что ветер дунул прямо из саркофага, но я не уверен.

Осторожно опустив крышку на пол, мы заглянули внутрь. Луч фонаря осветил почерневшую мумию в доспехах. Она зловеще смотрела на нас черными глазницами, а от оскала желтых зубов стало не по себе. Я не боялся мертвецов, но что-то здесь было не так. Что-то неуловимое и опасное. Очень опасное.

Доспехи были выполнены из железных пластин, украшенных узорами, и скреплённых железными кольцами. Все это железо покрывал толстый слой ржавчины. Неудивительно, здесь же не пустыня.

На голове мумии был золотой шлем с хвостом чёрных конских волос. На ногах -истлевшие кожаные сапоги с железными набойками на каблуках.

Рядом с телом по кругу лежали искусно выполненные фигурки животных. Если верить блеску металла, то фигурки сделаны из серебра. Странно, что за столько времени серебро не потемнело.

— Ты только глянь, — восхищенно произнёс Ваня, вытащил фигурку коня и направил на него фонарь.

Она была высотой сантиметров десять. Вместо глаз вставлены прозрачные камни. Всё было так детально проработано, что создавалось ощущение, будто она живая. Каждый мускул очерчен, каждый волос выделен. Даже гвозди на подкове заметны. Явно работал мастер.

— Это тебе, возьми, — сказал Ваня и сунул мне в руки коня.

— Зачем?

— Как воспоминание, — пожал он плечами. — Всё равно отвезут в музей и положат под стекло.

— Ну если ты настаиваешь, — я положил лошадь в карман, и мы продолжили обследовать саркофаг. А что такого? Красивая древняя статуэтка будет отлично смотреть на полке в моей комнате.

Всего фигурок было тринадцать: лошадь, медведь, лось, росомаха, волк, тигр, коршун, куница, жаба, лиса, тетерев, собака и кот. Ваня выбрал себе лисицу в прыжке.

После осмотра, во время которого мы нашли ещё несколько ведьминских символов на боках саркофага, мы вернули крышку на место и вылезли из ямы. Над лесом уже светало, начинался рассвет.

Пока охранники и чиновник не пришли в себя, я напоил их зельем, стирающим кратковременную память, и изложил свою версию произошедшего.

По новой версии чиновник сам позвал Ваню и попросил открыть Амулетом гробницу. Когда реликвия сработала, то он и охранники потеряли сознание от мощной энергии.

Во-вторых, я заставил его поверить, что в дом пробрались грабители и хотели украсть деньги и драгоценности, но их спугнули, поэтому они сбежали и ничего не взяли. Конечно, у охранников будет своя версия произошедшего, но кто их будет слушать, когда хозяин уверен в том, что точно знает, как и что было?

После того как мы вернулись к машине, попили воды и обсудили то, что будем рассказывать, Ваня позвонил лекарям и археологам. Все явились в ближайшие полчаса.

Охранник, которого я усыпил снотворным, пришёл в себя раньше остальных и с уверенностью рассказал ту версию событий, что я придумал. Сам он был поставлен охранять гробницу, поэтому стоял неподалеку, когда сработал Амулет, и просто потерял сознание.

Следом очнулся чиновник и первым делом пожаловался на головную боль. Ещё бы голова не болела, если Ваня со всего размаху ударил его воздушным молотом. Лекари отвели и посадили его в машину. Второго охранника, который до сих пор не очнулся, положили на носилки и тоже отнесли в машину.

В это же время археологи суетились вокруг и раз за разом просили рассказать, как мы смогли открыть гробницу. Мы без утайки рассказали, что происходило. Правда, они не поверили, что я нарочно ничего не делал, а только взял его посмотреть, и реликвия сама сработала.

Уставшие и голодные, мы вернулись в дом Вани только в девять утра. После сытного завтрака мне нестерпимо захотелось спать, но я решил подремать в дирижабле, поэтому, выслушав сотую благодарность от Вани, сел в такси и поехал на вокзал. Ближайший дирижабль отправлялся через полчаса.

Добрался до дома без приключений, даже поспать удалось во время полёта. В холле меня встретил дед и, схватив за рукав, потянул в кабинет.

— Ну давай, рассказывай, — велел он, когда плотно закрыл за нами дверь.

— Всё хорошо, реликвия у Вани. Завтра он отвезёт его в Торжок и незаметно положит на место.

— А для чего он его вообще без спросу брал? Какого лешего он с такой дорогой вещью разъезжает?

— Нужно было для дела, — я вытащил из сумки и поставил на стол статуэтку лошади.

Рассказал всё, что произошло.

— М-да-а, ну и дела. Только странно всё это, — задумчиво произнёс он.

— Ты о чём?

— Зачем надо было столько ведьминских заклинаний на гробницу накладывать?

— Не знаю. Возможно, пытались сберечь золотой саркофаг от воров, — предположил я.

— Может быть. Хотя… Ну ладно, спецы во всём разберутся. Надо будет новости посмотреть. Наверняка там только об этой находке и трубят. А ты иди поешь и ложись спать. Еле на ногах стоишь.

Это была правда. Когда действие зелья «Исцеления» закончилось, я снова почувствовал слабость, но хотя бы уже не трясся как забулдыга.

Лида с Димой были в лавке, Настя на учёбе, поэтому больше никто не приставал с вопросами.

Когда поднялся в свою комнату и снимал костюм, позвонил Сеня.

— Сашка, тебя почему на занятиях не было? Ты не заболел? — встревоженно спросил он.

— Нет, просто уезжал на выходные во Владимир. Но уже вернулся. Завтра буду.

— Сегодня Боярышников снова рвал и метал. Сказал, что поднимет вопрос о твоих прогулах на каком-то там совете. Обещал подготовить тебе сложные задания.

— Пусть готовит, а я снова предложу ему пари.

— Пф-ф-ф, он не согласится больше, даже не надейся, — прыснул Сеня. — Ладно, до завтра.

— Погоди, что-нибудь слышно о Щавелеве?

— До сих пор не объявился. Может руководство что-то знает, но нам ничего не говорят. Какие-то люди сегодня по академии ходили. Во все кабинеты заглядывали, что-то записывали. Короче, нездоровая обстановка в академии. Не нравится мне всё это, — глухо проговорил он, будто кто-то мог подслушивать.

— Согласен. Мне тоже. Увидимся завтра.

Я разделся и лёг спать. Заснул мгновенно и проспал до самого ужина. Разбудила меня Лида и, дотронувшись до моего лба, забеспокоилась:

— Сынок, у тебя голова болит? А горло? Как вообще ты себя чувствуешь?

— Всё нормально, а что? — сонливо спросил я.

— Да ты просто горишь! Я сейчас лекарство принесу.

— Не надо мне лекарство. У меня своё есть, — я открыл прикроватную тумбочку и вытащил зелье «Исцеления».

Когда сел на кровать, то понял, что Лида права. Похоже, я заболел: слабость во всём теле, гул в ушах и в голове будто лава плещется. Странное состояние. Я вообще не помню, чтобы когда-то болел. Возможно только в далёком детстве, но воспоминаний об этом не сохранилось. А вот Шурик довольно часто простывал, и Лиде приходилось дежурить у его кровати и отпаивать морсами и лекарствами, которые готовил Дима.

Зелье «Исцеления» убрало жар и слабость. Я выздоровел. Отличное средство! Надо будет ещё впрок приготовить несколько пробирок.

Я спустился к столу и теперь уже всему семейству рассказал о найденной гробнице. Со всех сторон меня засыпали вопросами. Пришлось отвечать и ещё раз описывать, что видел и чувствовал. Не забыл упомянуть и про холодный ветер, который внезапно появился, когда мы только приподняли крышку саркофага.

— Да вы же призрака выпустили! — шутливо воскликнула Настя и сделала страшное лицо. — Теперь всему миру грозит опасность! Молодцы, нечего сказать. Вы бы хоть со мной посоветовались, прежде чем такие дела творить. И вообще, почему ты не взял меня с собой? Я может тоже хотела с Ваней увидеться, — ворчливо проговорила она.

— Саша, Настя права. Вдруг заклинания оберегали не саркофаг, а наоборот. Кто-то не хотел, чтобы гробницу открывали из-за того, что находится внутри, — забеспокоилась Лида.

— Ничего особенного внутри не было. Только мумия и статуэтки, — я сходил в свою комнату и вернулся с лошадью.

— Ого, вот это красота, — изумленная Настя, рассматривала статуэтку, водя пальцем по изгибам тела. — Никогда не видела ничего подобного. Интересно, сколько она может стоить?

— Много. Но я её продавать не собираюсь. Подарок всё-таки.

— Я бы на твоём месте вернул лошадь в гробницу, — подал голос Дима. — Иначе это могут назвать воровством.

— Никто не знает, что было внутри, поэтому о лошади не узнают, как и о лисице.

— Ты ещё и лисицу забрал? Где она? — оживилась Настя.

— Лисица у Вани. Взяли на память. Всё-таки не каждый день открываем гробницы.

Лошадь прошла из рук в руки и вернулась ко мне. Я поставил её на стол перед собой и позвал Шустрика, которого сегодня ещё не видел. Зверёк появился на моём плече и радостно защебетал, обнимая меня хвостом. Я потянулся к блюду с виноградом, когда Шустрик увидел статуэтку.

Он сначала замер, не спуская с лошади настороженного взгляда, а потом подпрыгнул и со всей силы ударил статуэтку хвостом. Она отлетела, разбив по пути два бокала, и ударилась о стену, оставив на ней заметную вмятину.

— Ты чего, хулиганишь? — возмутилась Настя. — Разве я тебя этому учила? А ну марш в мою комнату и не показывайся!

Однако Шустрик никак не среагировал на её слова, а спрыгнул на пол и крадучись, пополз к лошади.

— Чего это он? Что ему не понравилось? — напрягся Дима.

Мы с дедом переглянулись. Шустрик умный зверёк и явно что-то почувствовал. Но что?

— А ты вообще мыл эту лошадь? — Настя подбежала к Шустрику и взяла его на руки. — На ней тысячелетняя грязь, а ты на стол поставил. Правильно сделал Шустрик. Уж я-то его приучила к чистоте. После каждой прогулки лапы ему с мылом мою.

Она унесла зверька, а я не стал больше класть лошадь на стол. Уж не знаю, что с ней не так, но лучше убрать куда-нибудь, чтобы Шустрик больше не бушевал.

Втроем с дедом и Димой мы расселись в гостиной с бутылкой хереса, которую купил дед в честь открытия новой лавки.

— Мы же это дело ещё не отметили, — пояснил он, разливая напиток по стаканам.

— Как дела в лавке? Продажи идут? — спросил я и пригубил крепленное вино.

Неплохо. Совсем неплохо. Но я бы кое-что добавил, чтобы сделать вкус мягче и насыщеннее.

— Идут понемногу. Сегодня рекламу по радио начали крутить. Завтра по телевизору будут показывать. Надеюсь сработает, а то столько денег стоит эта реклама, — сокрушенно покачал головой Дима. — Пять лет назад я платил куда меньше.

— Да-а, за пять лет много поменялось. Одно радует — люди остаются прежние. Кто был гнидой — гнидой и остался, а хороший человек никогда не окрысится, — сказал дед.

— О чём это ты?

— Да я про Щавелева. Сбежал и до сих пор его не нашли.

— Он никогда гнидой не был, — категорично заявил Дима. — С ним что-то случилось. Что-то плохое.

— Да ничто с ним не случилось, — отмахнулся дед. — Отсиживается где-то.

— Не понимаю, почему ты так негативно настроен? Ты же говорил, что вы с ним не знакомы.

— Слухами земля полнится. Вчера статья в газете вышла. Многое про него написано, — он вытащил из кипы газет на журнальном столике нужную газету и бросил Диме.

Тот быстро прочитал и протянул мне. Статья явно заказная и сильно порочащая Щавелева. Однако вряд ли даже часть написанного является правдой. Кто-то намеренно очерняет его.

— Кто-то ведёт грязную игру, — сказал Дима и отпил херес. — Не следует верить всему, что написано в газетах. Вспомни, что писали про меня.

— Это другое дело, — мотнул головой дед.

— Ничего не другое. Продажные редакторы всегда были и будут.

Они ещё немного поспорили и, допив вино, разошлись по комнатам. Я тоже поднялся к себе, раздумывая над словами Димы. Я с ним согласен — профессор в беде.

Укрывшись одеялом, я позвал к себе Шустрика. Зверек явился и как ни в чем не бывало, лег рядом и свернулся клубком. Интересно, что ему не понравилось в статуэтке? Может, блеск камней в глазах лошади его раздражал?

Погладив его по шерстке, я выключил свет и заснул.

Приснилась мне гробница. От скрежета камней сводило зубы. Ледяной ветер продувал насквозь. Я медленно подошёл к краю ямы и посмотрел вниз. Крышка саркофага была немного сдвинута и в лунном свете блестела статуэтка лошади. Она смотрела на меня блестящими глазами и била хвостом.

«Ты нарушил покой хана Алтан-Хасара. Подчинись, нечестивец», — раздался повелительный женский голос в моей голове.

Проснулся я от того, что весь дрожал от холода.

Глава 8

Было так холодно, что даже зубы стучали. Накинув на плечи одеяло, в полутьме двинулся к окну. Мне показалось, что я его забыл закрыть, а ночи уже холодные. Однако окно было закрыт. Неужели снова вернулась неизвестная болезнь?

Я включил светильник, чтобы найти нужное зелье, но тут же выключил. Глаза воспалились, и было больно смотреть на свет. Пришлось ориентироваться на свой «нюх».

Обшарив выдвижной ящик тумбочки, я полез за патронташем, но зелья «Исцеления» не оказалось. Надо изготовить. Благо, в лаборатории есть все нужные ингредиенты.

Натянув поверх пижамы шерстяной свитер, надел три пары носков, мягкие домашние тапочки и, накинув на плечи махровый халат, вышел из комнаты. Время было около часа ночи, и все уже спали. Кроме охранников, которые круглосуточно дежурили у нашего дома.

Я вышел из дома и, хлюпая носом, двинулся по дорожке в сторону лаборатории. По пути встретился один из охранников, который сначала удивленно осмотрел меня с ног до головы, затем осторожно поинтересовался:

— Александр Дмитриевич, что-то случилось?

— Нет, ничего, — мотнул я головой, которая казалась такой тяжелой, будто была сделана из чугуна. — Просто замёрз.

— Сегодня на удивление тепло. Сейчас около восемнадцати градусов.

— Восемнадцать градусов? — задумчиво переспросил я. Даже думалось с трудом, никак не мог собраться с мыслями. Неужели все себя так чувствуют, когда болеют? — Действительно тепло. Просто я немного приболел.

— Бывает. Могу чем-нибудь помочь?

— Нет. Я сам, — кивнул я и шаркая тапочками, которые едва налезли на три пары носков, продолжил путь.

Только когда из колбы с зельем начал подниматься пар, я с облегчением выдохнул. Мне почему-то стало казаться, что болезнь может повлиять на мои способности. Однако зря боялся, «Исцеление» получилось таким, каким и должно быть. Мне сразу стало лучше. Даже сон вспомнился.

Гробница, саркофаг и статуэтка лошади. Ещё был голос. Незнакомый властный голос. Видимо, я слишком впечатлился во время рассказа за ужином, поэтому и приснилось такое.

Сбросив халат, я вышел на улицу и полной грудью вдохнул по-летнему теплый воздух, хотя деревья уже начали желтеть. Резкие перепады температуры были обычным делом в такое время года, и я знал, что многие болели в межсезонье, но сам я никогда не болел. Вообще не знал, что такое простуда или температура. Может всё дело в том, что вместе с телом паренька мне достался неокрепший иммунитет?

Или… Не-е-ет, не может быть. Не мог я заразиться от мумии. Ерунда полная. К тому же я бы «унюхал» вредоносного микроба, но из саркофага не поднимался ни один эфир. Это понятно, ведь человек давно умер, а больше там нечему было источать его.

Вернувшись домой, я скинул с себя носки, свитер и лёг спать. Даже одеялом не накрылся, теперь было тепло и без него.

На этот раз мне ничего не снилосьа. Зато проснувшись, я обнаружил, что нос не дышит, а горло болело так, будто кто-то наждачкой натёр. Горгоново безумие! Даже зелье не справилось с этой напастью.

— Сашка, вставай, а то проспишь, — в дверях появилась Настя.

— Встаю я, встаю, — прогундосил я.

— Ну вот, ты все же заболел, — всплеснула она руками. — Теперь близко ко мне не подходи, а то заразишь. А у нас в гимназии, между прочим, намечается Осенний бал. Болеть нельзя, а то всё пропущу.

— Ты же говорила, что надо готовиться к Новогоднему балу, — я нехотя поднялся с кровати и схватился за стену, чтобы не упасть — голова закружилась.

— Тогда я ещё не знала, что балы проводят три раза в год. Здорово, правда? Я так рада, что мы вернулись в Москву. Здесь так здорово! — она забрала сонного Шустрика с кровати и подбросила в воздух.

Зверек недовольно чирикнул и пропал.

— Давай, спускайся. Все уже за столом, — она вышла из комнаты, напевая какую-то мелодию.

Мне же было не до песен. В колбе еще осталось зелье, поэтому нужно подлечиться. Первым делом сходил в лабораторию и допил остатки «Исцеления», поэтому за завтраком чувствовал себя хорошо: заложенность носа прошла, голова перестала болеть, появились силы и аппетит. Но мне всё это не нравилось. Получается, когда действие зелья проходит, болезнь снова возвращается. Может, есть смысл обратиться к отцу за лекарством?

— У нас есть какое-нибудь средство от простуды? — спросил я, хотя мне было не по себе.

Великий алхимик Валериан не может справиться с какой-то пустяковой болезнью! Стыдоба, как сказала бы моя бабка.

— Есть, конечно. Сейчас принесу, — торопливо ответила Лида, прикоснулась губами до моего виска и торопливо вышла из столовой.

— Принеси с элеутерококком! — крикнул ей вслед Дима, наскоро проглотив яичницу. — Там, на верхней полке.

— Хорошо, поняла!

Вскоре мать отпаивала меня довольно неплохим средством — спиртовой настойкой из разных трав. Пожалуй, это средство поможет справиться с болезнью.

Я заметил, как Настя строчит что-то в телефоне и с усмешкой проговорил:

— Передавай привет Ване.

Она недовольно зыркнула и продолжила печатать.

— Кстати, как он себя чувствует? — поинтересовался я.

— Позвони и сам спроси, я вообще-то с подругой переписываюсь. Мы решаем в каком цвете купим платья, чтобы дополнять друг друга. Скоро бал! — восторженно заявила она и убрала телефон в сумку.

Поправив белоснежный фартук, она поцеловала Лиду в щёку и поспешила к двери. До гимназии её возил телохранитель, который также сопровождал всюду, куда бы она не пошла. Настя не была против. Даже наоборот радовалась — это серьезно повышало ее статус в глазах окружающих.

Поблагодарив за вкусный завтрак, состоящий из яичницы, жаренной куриной грудки и кексов с изюмом, я вышел из дома и первым делом набрал номер Вани. Если у него такие же симптомы, как и у меня, то дело в гробнице, и нужно срочно выяснять, что за болезнь нас поразила.

— Алло, Сашка. Здорова! — после двух продолжительных гудков послышался бодрый голос друга.

— Привет, Ваня. Как дела?

— О-о-о, потрясно! Я теперь местная звезда! — с воодушевлением заявил он.

— Почему? Из-за гробницы?

— Ну конечно! Как оказалось, саркофаг полностью сделан из золота, а вот фигурки не из серебра, как ты думал, а из белого золота. Короче, мы правильно сделали, что взяли себе по зверю. Империя не обеднеет, а вот нам очень даже может пригодиться. По оценке местного ювелира, каждая фигурка стоит не меньше пятисот тысяч, а на аукционе можно еще больше выручить.

— Ты что, продавать ее собрался?

— Нет. Даже не думал.

— Слушай, Вань, а как ты себя чувствуешь?

— Нормально. А что? — насторожился он.

— Просто спросил. Я сам немного простыл, вот и…

— Ты подумал, что это из-за мумии? А-ха-ха! — расхохотался он. — Ты ещё скажи, что мы прокляты из-за того что посмели нарушить покой хана.

— Ничего я не подумал, — я вышел за ворота и сел в машину. — А ты знаешь, как зовут того хана?

— Знаю. На гробнице было написано. Археологи прочли.

— И как же?

— Хм-м-м… А-а-а, вспомнил! Алтан-Хасар его имя. Про него уже всё выяснили. В какой-то летописи упоминалось, что этот Алтан-Хасар был могущественным магом. Только какой именно магией он владел, неизвестно. Может, поэтому его и запечатали ведьмаки. Боялись, что он может вернуться.

— А как он умер?

— Был убит. Но опять же нигде не указано, как именно его убили.

— Понятно. Если станет ещё что-нибудь известно о нём, позвони мне.

— Хорошо. Пока, Сашка.

Припарковавшись на стоянке академии, увидел Лену. Она махала мне, стоя на крыльце в окружении подружек. Когда я поднялся и подошёл к ним, то поймал заинтересованные взгляды девушек. Они оценивающе оглядели меня с ног до головы, и им явно понравилось то, что они увидели.

— Девочки, познакомьтесь. Это и есть мой Сашка. Красавчик, правда? — Лена прильнула ко мне и обхватила за талию.

— Правда, — с благоговением выдохнул одна из подружек — худощавая лопоухая девица в очках.

Остальные оказались более сдержаны и по очереди представились. В это время послышался звонок, и все торопливо двинулись к двери.

— Ты что-нибудь знаешь о Щавелеве? — понизив голос спросил я у Лены, когда придержал ей дверь.

— Нет, ничего. Отец говорит, что его подставили и убили.

— Но… зачем? Кому он помешал?

— Никто не знает, — пожала она плечами, затем чмокнула меня в щёку и побежала к аудитории, прижимая к груди толстенную книгу.

Первым занятием была история вместе с другими группами, поэтому мы с Сеней сели на верхний ряд амфитеатра, где могли, не обращая внимания преподавателя, свободно общаться.

— Что говорят о профессоре? — спросил я.

— Всё по-прежнему. Кто-то уверен, что он виноват. Кто-то говорит, что он не мог такое сотворить.

— А что известно о тех, кого поймали? Они-то наверняка могут сказать, кто их надоумил на такое.

— Все, как один, утверждают, что с ними связывался профессор Щавелев, и наши менталисты подтвердили, что студенты., вернее, бывшие студенты, не врут.

— Ничего не понимаю, — я потер переносицу.

Снова начало закладывать нос.

— Но они сказали, что Кислый связывался с ними только по телефону. Вернее писал сообщения.

— Ага, но ведь от имени профессора мог писать кто-то другой, — оживился я.

— Нет, не мог, — возразил Сеня. — Сообщения приходили с номера, который зарегистрирован на него. Это единственный номер Щавеля.

Хм… Как же всё запутано.

После пары я поднялся на второй этаж в деканат. На этот раз декан был на месте, поэтому нам удалось поговорить.

— Эх, Александр, я сам очень переживаю из-за всей этой ситуации, — Клавдий Тихомирович расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и открыл форточку, подставив лицо прохладному ветерку. — Всё это так некстати. Ещё аккредитация на носу. И хотя у нас всё хорошо в этом плане, бесконечные проверки так утомляют.

— Понимаю, — кивнул я и приблизился к нему. — Но как же Щавелев? Его кто-нибудь ищет?

— Конечно. Наша Служба безопасности передала все материалы полиции, но пока никаких сведений нет. Боюсь, как бы не случилось страшное, — он покачал головой и посмотрел на меня долгим уставшим взглядом.

— Вы думаете, он мёртв, — догадался я.

— А что мне ещё думать? Мы с Олегом лучшие друзья, и он обязательно связался бы со мной, имей такую возможность.

— Но зачем кому-то убивать профессора? Кому он мог так навредить? — озадаченно спросил я.

— Вот и я не знаю, — всплеснул он руками. — Олег очень добрый и совестливый человек. Вы бы видели, как он ухаживает за растениями. Каждый листик протирает от пыли. Даже разговаривает с ними. Он бы никому не сделал ничего плохого, — последнюю фразу он произнёс твердо и уверенно.

— Кто-нибудь осматривал его дом?

— Конечно. Сначала служба безопасности, а потом и полиция. Как я знаю, всё на своих местах. Даже деньги, которые он копил на заграничную поездку на симпозиум. Уж если бы он сам сбежал, то не стал бы этого делать без документов и без денег. Его похитили. А потом… убили.

— Почему вы думаете, что убили?

— А для чего его похищать? — Клавдий Тихомирович удивленно приподнял брови. — Какой с него прок? Если бы похитителям нужен был выкуп, то они обратились бы к нам — к его друзьям, ведь семьи у Олега нет. Он всю свою жизнь посвятил науке.

— Похоже, вы правы. Спасибо, что уделили время, — хрипло ответил я — горло снова разболелось.

— Мы надеемся, что он жив, но готовимся к худшему, — погрустнел он.

Декан проводил меня до двери и велел секретарше принести ему завтрак. Я же пошёл на следующее занятие.

Фармакологии сегодня не было, что не могло не радовать. К третьей паре я совсем «расклеился». Надо было с собой прихватить зелье «Исцеления».

С трудом досидев до конца занятий, я поехал домой. На этот раз сделал в два раза больше зелья и разлил в четыре пробирки. После употребления «Исцеления» состояние сразу улучшилось, но я решил допить ту настойку, что давала мне с утра Лида. А вдруг и вправду местное средство больше подходит для лечения этого тела.

— Сегодня на ужин Попова пригласил, — сказал Дима, но встретившись с вопросительным взглядом Лиды, пояснил. — Нашего нового начальника службы безопасности.

— Что хочешь с ним обсудить? — спросил дед.

Он ел вареных раков, аппетитно причмокивая.

— Нужно организовать охрану поместья. Сегодня утром позвонил сторож и сказал, что кто-то пытался перелезть через ограду, но охотники его спугнули. Как раз приехали на зачистку.

— Зачем кому-то это понадобилось? — удивилась Лида.

— Не знаю и знать не хочу. Теперь это наша земля и никто не будет без спросу там шастать, — ответил Дима.

Хм, странно. Поместье находится далеко от города, поэтому случайных людей или просто хулиганов там нет. Тогда, что же может привлечь человека к огороженной территории с аномальной областью? Во всяком случае и правда лучше позаботиться об охране.

Я снова мысленно вернулся к предателю в лечебнице Когана. Лекарь Мальков, который сопровождал меня в тот день, уже должен был вернуться. С ним и ещё одним лекарем я не смог поговорить.

Я поднялся в свою комнату и позвонил Аврааму Давидовичу.

— Слушаю вас, господин Саша. Я таки рад, что вы вспомнили обо мне, — радостно ответил Коган.

— Здравствуйте, Авраам Давидович…

— Я знаю, зачем вы мне звоните, — прервал он меня. — Артефакты почти готовы. Мастера нас заверили, что ещё пару дней, и можно испытать.

— Хорошо, но вы не угадали. Я звоню вам по поводу того лекаря, Малькова. Вы говорили, что он уехал к матери.

— Да-да, уехал. И вчера должен был вернуться и заступить на дежурство, но… его до сих пор нет, — он понизил голос. — Уж не знаю, что с ним случилось, но нас он не предупреждал, что задержится. Надеюсь, у него веские основания не выходить на работу, иначе мы его просто уволим. Нам же пришлось менять все графики!

Лекарь явно был возмущён.

— А вы знаете, где живёт его мать?

— Нет, зачем мне это знать? Я не собираюсь в гости к его матушке.

— А вы можете выяснить, где она живёт?

— Конечно могу, но не понимаю, зачем? Мы ни за кем бегать не собираемся! Мальков взрослый человек, и таки сам должен отвечать за свои поступки. Если не объявится в самое ближайшее время, то мы его просто уволим!

— Выясните адрес его матери и перезвоните мне, — с нажимом сказал я и сбросил звонок.

Хоть с одним делом пора бы разобраться, а то с каждым днём всё больше вопросов и никаких ответов.

Авраам Давидович перезвонил мне через пятнадцать минут. Он назвал адрес и, если я найду лекаря, велел передать, что Коганы им недовольны, и ему лучше объявиться в самое ближайшее время. Я пообещал передать и направился в кабинет, чтобы найти деревеньку Семёново, в которой жила мать Малькова. Оказалось, что она совсем близко, в пригороде. От нашего дома до Семёново было километров шестьдесят. К ужину как раз вернусь.

Добрался до деревни, когда начало темнеть. Спросил у старика, ведущего наверевке козу, где живёт Евдокия Малькова. Он указал на небольшой зелёный дом с аккуратными грядками.

Я не знал, причастен ли к нападению лекарь Мальков, поэтому не хотел никому навредить. Но если мне будет угрожать опасность, то в кармане лежит пробирка с «Оковами».

На стук в дверь вышла сухонькая старушка с цветастым платком на голове и в переднике. Она подслеповато прищурилась, рассматривая меня.

— Вам кого? — проскрипела она.

— Я приехал из лечебницы Коганов. Ваш сын должен был выйти на работу, но его до сих пор нет. Мы волнуемся, — я решил притвориться работником лечебницы, чтобы не пугать старушку раньше времени.

— Из лечебницы? — удивилась она. — Но ведь вы сами его отправили.

— Куда?

— В командировку, куда же ещё. Дениска побыл у меня пару часов и уехал. Три дня уж как уехал.

— А куда он поехал? — уточнил я.

— В командировку, говорю же.

Я продолжительно выдохнул, чтобы успокоиться и не взорваться.

— Ладно. Давайте сначала. Куда именно он уехал? В другой город?

— Так если вы из лечебницы, то должны знать, куда его отправили, — ответила старушка и подозрительно прищурилась.

— Да, я из лечебницы, но мы его никуда не отправляли. Он в понедельник должен был выйти на смену. У него дежурство было, между прочим. Нам пришлось срочно выдёргивать другого лекаря, — изображая негодование, проговорил я.

— Разбирайтесь сами в своей лечебнице, — махнула она рукой и хотел захлопнуть дверь, но я успел просунуть ногу и открыл пробирку с летучей сывороткой «Правды».

— Погодите, меня волнует только один вопрос. И я не уйду, пока не получу на него ответ. Где ваш сын? — с нажимом проговорил я.

Старушка испуганно отпрянула и быстро заговорила.

Глава 9

Старушка попятилась вглубь дома и замотала головой.

— Не скажу, ничего не скажу, — она зажала рот руками и замотала головой. — Хоть убей, а сына не выдам!

— Куда он уехал? — с нажимом спросил я.

— Да в Москве он. У сестры моей троюродной спрятался! — выпалил она. — На Первомайской. Дом сорок семь, десятая квартира.

Сыворотка не позволила ей промолчать.

— Ой, что ж это я, дура старая-а-а, — заревела она, но я уже развернулся и вышел за калитку.

Теперь главное чтобы она не успела предупредить сына, и он не смылся.

Сев в машину, я вдавил педаль газа и рванул обратно к городу. Я знал, где находится Первомайская улица, поэтому долго искать не придётся.

Нужный дом нашёл быстро. Благо таблички с номером были на каждом доме. Дом был двухэтажный и деревянный, с тремя подъездами. Квартира под номером десять находилась во втором подъезде, как подсказали старушки, сидящие на лавочке у дома.

Подготовив пробирки, я постучал в старую дверь, обитую дешевым материалом, отдаленно напоминающим кожу. Медная табличка с номером позеленела от времени.

— Кто там? — послышался приглушенный женский голос.

— Сосед снизу! Вы нас заливаете! — прокричал я. — У меня уже полквартиры в воде.

— Но… у нас всё хорошо, — ответила она и открыла дверь.

Чтобы она не успела поднять шум, ведь наверняка знает всех соседей, я плеснул на неё «Оковами». Пожилая женщина замерла с поднятой рукой.

Я прошёл мимо и заглянул в ближайшую комнату. Это была маленькая кухня. На плите варился суп, но Мелькова не было видно. Двинулся к следующей комнате и едва успел заметить краем глаза, как мне в голову летит увесистая деревянная палка, именуемая в этом мире битой.

Пригнувшись, я пропустил палку над головой и в ответ ударил мужчину под дых. Затем выбил палку и скрутил руки

— Ну что, Мальков, попался. Задумал убить меня, паскуда, но помрёшь сам, — процедил я сквозь зубы.

— Не убивай! Я всё расскажу! Всё расскажу! — взмолился он.

Ха, так и знал, что он ссыкун

— Слушаю, но если вздумаешь врать и выкручиваться, то…

— Нет-нет, обещаю говорить правду. Только не убивай, — упавшим голосом произнёс он.

— Говори, — строго сказал я.

— Он мне заплатил. Велел следить за тобой и рассказывать обо всём, что происходит в лечебнице. Я так и делал. Я не знал, что они хотят убить тебя. Кляну-усь!

— Кто «он»?

— Старший сын Распутина, Всеволод. Это потом я узнал, что тебя заманили в ловушку, используя информацию, которую я ему передал. Если бы я только знал, то ни за что бы не стал…

— Вранье! — я встряхнул его. — Ты понимал, что ему эта информация нужна не из любопытства. Значит, ты соучастник нападения и заслуживаешь смерти!

— Пожалуйста… пожалуйста, не убивай, — он рухнул на колени. — Сделаю всё, что скажешь, только не убивай.

— Хорошо. Мы сейчас поедем в полицию, и ты следователю расскажешь всё с самого начала.

— Спасибо, господин Филатов. Спасибо огромное! Я так и знал, что такой сильный дар, как у вас, не может быть у плохого человека.

Я связал ему руки его же ремнём и повёл к выходу. Он удивленно посмотрел на замершую тётку у двери.

— Скоро эффект зелья пройдёт, — ответил я на его вопросительный взгляд.

Когда мы вышли на улицу, старушки, что сидели на лавочке, заохали и принялись шушукаться. Ну хоть кому-то хорошо — новый повод перемыть косточки соседям.

Я позвонил следователю, который вёл моё дело, и сказал, что везу того, кто имеет отношение к покушению на меня. Он хоть и был уже дома, оживился и сказал, чтобы я привозил его в отделение, а он встретит.

Вскоре мы уже втроём сидели в кабинете следователя, и Маньков рассказывал о том, как Распутин вышел на него и предложил хорошие деньги только за то, чтобы лекарь ему рассказывал о случаях, в которых был я задействован. Маньков признался, что не видел в этом ничего преступного. Но, когда узнал, что на меня напали и заманили с помощью той информации, которой он поделился с Распутиным, то понял, что лучше скрыться.

— После того как вы об этом узнали, связывались с Распутиным?

— Да. Сразу же позвонил.

— И что он сказал?

— Что хотел сделать подарок отцу перед казнью. Они обвиняют во всём вас, Александр, — он виновато посмотрел на меня.

Следователь велел отвести Малькова в камеру, а сам пошёл меня провожать.

— Я сейчас же отправлю оперативную группу за Распутиным. По-моему, всё это так глупо. Им бы успокоиться и попытаться хоть как-то реабилитировать свой род, но они не захотели прекращать.

— Если честно, я их понимаю. Сам бы я тоже не стал оставлять безнаказанным своего врага, — проговорил я и следователь настороженно посмотрел на меня. — Я имею в виду, что действовал бы законными методами и обязательно с привлечением полиции, — на всякий случай пояснил я.

Не хватало ещё чтобы следователь начал «вешать» на меня трупы всех лекарей, которые были замешаны в деле с наследником. Мало ли какие у них разборки могут быть.

Следователь пообещал, что будет держать меня в курсе. Надеюсь, теперь он сможет довести дело до конца, а то порядком надоело выполнять чужую работу.

На ужин я опоздал, но Лида как обычно позаботилась о том, чтобы повариха оставила мне еды. Пока я ел на кухне подогретый грибной суп и закусывал пирожком с капустой, Дима рассказал мне о разговоре с Кириллом Поповым — нашим начальником службы безопасности.

Он завтра же собирался поехать в филатовское поместье и решить дела с охраной. Сначала договорились закрыть всю территорию куполом, но, когда Попов примерно прикинул, во сколько это нам обойдётся, дед чуть не подавился от возмущения. Остановились на том, что всю территорию по старинке будут дозором обходить маги.

Доев суп, приступил к десерту — творожному пудингу, и заодно рассказал Диме о Малькове.

— Мне страшно за тебя, — признался он. — Всё-таки я настаиваю на том, чтобы с тобой ходил телохранитель. Если они назначили тебя виновным в том, что случилось, то просто так не отстанут.

— Не нужен мне телохранитель. Рано или поздно они поймут, что проиграли, и им с нами не справиться.

— Рано или поздно? А если будет поздно? Сколько ещё покушений будет, прежде чем тебя оставят в покое? Знаешь что, если не хочешь телохранителя, я сам буду тебя сопровождать, — решительно заявил он.

Я не сдержался и рассмеялся.

— Ну ты и шутник, — отсмеявшись, сказал я.

— Я не шучу, — он строго посмотрел на меня.

— Не хочется тебя обижать, но скажу честно — пользы от тебя не будет.

Дима хотел возразить, но подумав немного, кивнул.

— Ты прав. Я сейчас даже не аптекарь. Без магического источника я обычный человек. Толку от меня никакого.

Он выглядел таким несчастным, что я решил, что надо бы всерьёз заняться поиском способа восстановить его источник. Дима уже довольно окреп, поэтому если я начну экспериментировать, его организм выдержит.

Выпив лечебную настойку и приняв горячий душ, я забрался под одеяло и быстро уснул. Чувствовалась слабость, видимо из-за болезни, но сама она больше не проявлялась. Хотя я за последние два дня выпил столько зелья «Исцеления», сколько за всю свою жизнь не пил. Не было надобности как-то.

Правда, бывали переломы, ожоги, глубокие раны, но я таких случаях я изготавливал средства более узкой направленности. Они помогали быстрее и эффективнее, но действовали лишь на строго определённую проблему.

Сначала мне ничего не снилось. Но потом я сквозь кромешную темень увидел золотой блеск. Сияние становилось всё сильнее, и вскоре передо мной появился золотой саркофаг монгольского хана. Он выглядел настолько реалистичным, что мне показалось, будто он стоит в центре моей комнаты.

Вдруг крышка сдвинулась, и снова показалась статуэтка лошади. Она грациозно спрыгнула на землю и неспешно двинулась ко мне, махая хвостом.

«Алтан-Хасар выбрал тебя. Ты обязан подчиниться и выполнить его волю».

Снова этот голос. Женский голос, от которого исходила властность, несвойственная обычным женщинам. Так говорят царицы.

— Что ему надо? — выкрикнул я, но голос свой не узнал.

Он был глухим и слабым, будто находился за стеклом.

«Ты должен подчиниться», — ответила она и пропала вместе с саркофагом.

Я проснулся. На этот раз мне не было холодно. Наоборот, я весь пылал от жара, и не хватало воздуха. Поднявшись с постели, подошёл к окну и открыл его настежь.

Ветра не было, но температура ночью сильно упала. Надышавшись вволю и немного взбодрившись, я подошёл к графину с водой и выпил сразу два стакана подряд. Похоже, у меня сильный жар.

Я выпил пару ложек Диминой настойки, а следом зелье «Исцеления». Нет, с этим надо что-то делать. Может, к Когану на приём записаться? Пусть просканирует меня или ещё как-то проверит. Мне совсем не нравится то, что со мной происходит. Ещё этот сон.

Я вытащил статуэтку из шкафа и внимательно осмотрел её. Ничего особенного. Но почему она преследует меня во сне? Что она мне хочет донести?

Похоже, я зря взял её. Надо было оставить в саркофаге. Завтра же позвоню Ване и скажу, что хочу вернуть фигурку. Вдруг этот монгольский хан решил, что я его обокрал, и поэтому является ко мне?

А голос… Голос-то женский. Кому он принадлежит? Лошади? Бред. Надо бы побольше узнать об этом хане.

Зелье уже начало действовать, поэтому меня бросило в пот, но это не изменило намерения узнать побольше об Алтан-Хасаре. Я спустился вниз в гостиную и подошёл к журнальному столику, куда дед складировал ежедневные газеты, без которых не начинал день.

Выбрав газеты за два последних дня, я сразу нашёл статьи о гробнице. В одной рассказывалось о раскопках и найденных сокровищах. Зато во второй журналист не поленился и перелопатил массу информации и буквально по найденным крупицам воссоздал образ хана и некоторые факты из его биографии.

Из статьи я узнал следующее: монгольский хан Алтан-Хасар правил свои народом почти пятьдесят лет. Во время его правления были повержены цари севера и тёмные маги юга. За это время его империя увеличилась в несколько раз.

Также он заключил союзы с западными и восточными государствами, наладив экономические связи и военную поддержку. Его правление считается эпохой процветания. Кроме торговли, расцвели искусство и магия. Теперь понятно, откуда ему столь изысканные безделушки.

У хана был гарем из тринадцати жён, которых убили во время его похорон, чтобы они и в другом мире сопровождали его.

Ну и нравы. Жуть.

«Границы его империи простирались от ледяных гор до южных морей, и не было никого сильнее его. Величие империи закончилось с его смертью» — так завершалась статья.

Так-так, опять ничего конкретного. Не написано, какой магией он владел, и каким образом его убили. А, может, попробовать вступить в контакт с женщиной, которая приходит в мои сны в образе статуэтки? Если она ещё раз мне объявится, то это явно не просто сон, а призрак нашёл способ проникнуть в моё сознание.

Вернув газеты на место, я поднялся к себе и ещё долго не мог уснуть, обдумывая то, что узнал о хане. Получается, что в его саркофаге не просто так лежали тринадцать фигурок. Скорее всего они служат олицетворением его жён, которые должны последовать за ним в иной мир.

Я не смог удержаться от того, чтобы ещё раз взглянуть на статуэтку. Встал с постели, вытащил лошадь из шкафа и поставил на подоконник. Холодный лунный свет делал её какой-то неземной и таинственной. Если призрак привязан к фигурке, то я найду способ с ним поговорить. Уверен, если соблюсти все правила и ритуалы, то даже в этом мире магический круг позволит пообщаться с духом.

Уже светало, когда я наконец-то заснул. Разбудила меня Лида и первым делом проверила мой лоб.

— Жара нет, — с облегчением выдохнула она и участливо спросила. — Сынок, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответил я и не соврал.

Наверное, действие зелья ещё не закончилось. Ну или настойка Димы помогла справиться с болезнью.

— Красивая фигурка, — кивнул она на лошадь, которая стояла на тумбочке. — Вставай и спускайся. Завтрак готов.

Когда Лида ушла, я удивленно уставился на фигурку, которая буравила меня блестящими глазами. Но ведь я оставил её на подоконнике и смотрел на неё пока не заснул. Вон и занавеска отдернута. Как она оказалась на тумбочке?

Наверняка Настя забегала, пока я спал. Пожалуй, следует снова запирать дверь в комнату, хотя Кира давно съехала. Не нравится мне, когда кто-то трогает без спросу мои вещи.

За завтраком я рассказал о своём сне и признался, что, возможно, зря взял фигурку из саркофага.

— Ничего не зря. Правильно сделал, — ответил дед. — Ты вообще очень сильно рисковал, когда открывал гробницу. Могло произойти всё, что угодно.

— Например? — заинтересовалась Настя. Она ела молочную рисовую кашу, политую черничным вареньем, и очень старалась не испачкать свой ажурный белоснежный фартук.

— Могли попасться ловушки со стрелами или ядом. Кто знает, какие «сюрпризы» они подготовили для расхитителей гробниц.

— Согласен, — сказал Дима. — Для этого есть специалисты, а во…

— Да я не хотел открывать! Само собой получилось. Я едва успел взять в руки реликвию, — прервал я его.

— И даже ничего не нажимал? — прищурившись, уточнил дед.

— Вообще ничего не делал.

— Странно. Если бы все амулеты срабатывали когда им вздумается, то ими бы никто не пользовался. Опасно. Всегда есть какой-то механизм их включения, — пожал он плечами.

— Ты, наверное, случайно нажал, а сам даже не понял, — подсказала Настя.

Я ничего не ответил. Одно я знал точно — амулет сработал без моего участия. Я просто был проводником.

* * *

Граф Лавров Максим Маркович — пожилой мужчина с обширной лысиной пил горячий чай из фарфоровой чашки. Чай был исключительно вкусный, с нотками бергамота и ягодами калины. Его он купил вчера в лавке «Туманные пряности», о которой второй день говорят по телевизору.

В большой роскошной столовой, украшенной старинным оружием и доспехами рыцаря, стоящего в углу, больше никого не было, поэтому он пил чай с шумом и прихлёбывая — так ему казалось вкуснее всего.

Вдруг послышался осторожный стук в дверь, и показалась голова его личного помощника.

— Ваше Сиятельство, извините за беспокойство, но у меня есть новости, — произнёс он с нотками извинения.

Максим Маркович отставил чашку и кивнул ему.

— Докладывай, Андрюша.

Помощник торопливо зашёл в комнату, плотно закрыл за собой дверь и подбежал к графу.

— Не нашли. Подняли всех, даже бродяг, но о Щавелеве никто ничего не слышал, — скороговоркой выпалил он и весь съёжился, прекрасно осознавая, что последует. — И списка в его доме нет.

— Бестолочи! — фарфоровая чашка ударилась о стену и разлетелась на осколки. — Такое пустяшное дело завалили!

Лавров поднялся на ноги, уронив стул с высокой спинкой, и двинулся вдоль арочных окон.

— Куда мог подеваться этот идиот Щавелев? Не испарился же!

Помощник молчал, склонив голову и опустив плечи. Сейчас главное выдержать первую волну негодования и молчать, иначе весь гнев хозяина падёт на единственного человека в округе — на него.

— Щавелева упустили. Список не нашли. С Филатовым не смогли справиться, — принялся перечислять он, загибая пальцы. — Придурки! Ведь я всё так хорошо придумал: Щавелев похищает и убивает Филатова с помощью своих же студентов, а затем бесследно пропадает. Но только с нашей помощью, а не сам! Всё! Два хода и Мат! А что получилось? Ничего! Щавелев сбежал, прихватив документ со списком членов «Сумеречного Ордена». Филатов жив и здоров, а мы все под большой угрозой. Если станет известно, что Распутин, Мичурин и Боткин были членами моего Ордена, то всё! Всё! Понимаешь? С меня спросят за то, что творили члены моего сообщества! Мы все повязаны.

Помощник Андрей энергично кивал, боясь сказать хоть слово.

— Пшёл вон отсюда! — махнул рукой Лавров.

Андрей развернулся, выбежал из столовой и с облегчением выдохнул.

Глава 10

Я уже заходил в академию, когда зазвонил телефон. Это был следователь.

— Как и обещал, звоню чтобы держать вас в курсе наших дел, — проговорил он после приветствия, — Распутина мы взяли.

— То есть старшего сына графа Распутина? — уточнил я.

— Да, верно, Всеволода. И вы знаете, он совсем не отпирался и даже не пытался нас запугать, как обычно делают такие люди, — следователь явно был удивлен этим. — Он будто ждал, когда мы за ним придём.

— Потому что мне удалось отбиться от его убийц?

— Нет, совсем не из-за этого. Он знал, что Геннадий мёртв, а его подельники ничего не знают и выдать заказчика не смогут. Просто Распутин сам хотел расправиться с лекарем Мальковым — единственным связующим звеном с наёмниками, но не смог его найти. О матери он не знал, поэтому велел своим людям караулить у квартиры. Через пару дней безуспешного ожидания Всеволод понял, что Мальков додумался убежать и спрятаться. Вот с тех пор и ждал, когда за ним придут. И мы пришли, — довольным голосом добавил он.

— Но он же тоже мог убежать? — удивился я

— Все люди разные, — усмехнулся он, — может совесть замучила.

Я только саркастически хмыкнул.

— Понятно. Есть ещё какая-нибудь информация?

Следователь ответил не сразу, он будто взял паузу, чтобы сформулировать то, что хотел сказать.

— По поводу Распутина всё понятно. Он попадёт под суд как заказчик покушения на убийство. Ему светит лет десять каторги, а может и больше. Тут уж как суд решит. Я просто хочу донести до вас его слова.

— Слушаю, — напрягся я.

— Не хочется вас пугать, но Всеволод прямо сказал, что лекари во всём обвиняют вас. Ведь под наказание попали не только Распутины, Мичурины и Боткины, но и все рода, связанные с ними. К тому же лекари знают, что разбирательства начались по вашей инициативе, — по голосу следователя было понятно, что он встревожен.

Однако я ничего нового не узнал. И так было понятно, что виноватыми они себя не считают и будут искать того, на кого направить свой гнев. Я даже был рад, что они охотятся за мной, а не за другими членами семьи. Ведь мои родные беззащитны, в отличие от меня.

— Я не могу приставить к вам охрану, но, если понадобится помощь — можете звонить мне в любое время. Помогу, чем смогу, — с жаром проговорил он.

— Благодарю… — я полез в карман, где лежала его визитная карточка и прочёл имя, — Викентий Гаврилович.

— Пока не за что.

Я закончил разговор и, сверившись с расписанием, двинулся к нужной аудитории. Сейчас должен быть предмет, который обычно ведёт Щавелев. Неужели он вернулся?

Я рывком открыл дверь аудитории и увидел… Викторию Сергеевну. Она раскладывала на преподавательском столе какие-то карточки.

Увидев меня, она улыбнулась и приветственно кивнула. Я опустился рядом с Семеном, который не сводил обожающего взгляда с молодой преподавательницы. Аурика, которая сидела с подругой у окна, недовольно косилась на него.

— Какая же она… — мечтательно прошептал он. — Как думаешь, у неё есть кто-нибудь?

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулся я, — ты не увлекайся… Есть какие-нибудь новости? Что говорят в академ городке?

— Если ты про Щавелева, то всё по-прежнему. Бесследно пропал. Говорят, его ищут, но я думаю всё зря. Рано или поздно какой-нибудь грибник или рыбак наткнётся на его останки.

Я ничего не ответил. Мне тоже пришло в голову, что он может быть мёртв, но картина произошедшего никак не складывалась. Зачем было нападать на меня и подставлять Щавелева, если его всё равно убили? Зачем такая сложная комбинация, если можно было сразу его убить, и дело с концом? И кому понадобилось убивать преподавателя? Он не богатей и не чиновник, поэтому не думаю, что у него дома миллионы лежат.

— Сегодня мы будем определять взаимосвязи лекарственных средств, — вывел меня из раздумий голос Виктории Сергеевны. — Одни средства дополняют друг друга, другие же наоборот ни в коем случае не должны взаимодействовать. Приготовьте ручки и тетради, сегодня будем много записывать…

После занятия мы вышли с Сеней на улицу подышать воздухом перед Фармакологией и встречей с Боярышкиным.

— Как это понимать? — рядом с нами будто и неоткуда возникла Аурика.

— О чём ты? — Семен попытался её обнять, но получил шлепок по руке.

— Я всё видела! — возмущенно выпалила она. — Ты пялился на Вику!

— На кого он пялился? — к нам подошла Лена и, привстав на цыпочки, потянулась ко мне для поцелуя.

Я обнял свою девушку, приподнял её и нежно поцеловал в губы. В последнее время мы видимся только в академии. Надо бы исправить это и пригласить её на свидание с продолжением. Думаю, уже пора перейти на следующий уровень наших отношений.

— Он всю пару глазел на Вику. Чуть слюни не пускал, — пожаловалась Аурика и обхватила себя руками.

— И ничего я не глазел! — попытался оправдаться Семен.

— А что за Вика? — заинтересовалась Лена.

— Виктория Сергеевна. Наша преподша, — буркнула девушка.

— А-а, эта Вика. Ну, я думаю, Сеню можно понять. Если бы я была мужчиной, то не только бы пялилась на неё, но и таскалась за ней по пятам, — рассмеялась она. — Виктория Сергеевна невероятная красотка. Я бы тоже хотела быть такой красивой, — она повернулась ко мне и строго спросила. — А ты тоже на неё пялишься?

— Нет, — мотнул я головой.

— Ну и зря, — пожала она плечами, затем поманила к себе Аурику и прошептала. — Видела бы ты, какой у неё друг. Закачаешься! Красавец, атлет и боевой маг. Я тебе потом его фотку в журнале покажу.

Пока Сеня с Аурикой устраивали разборки, мы с Леной отошли от них и договорились о встрече. Я пообещал заехать за ней сегодня в семь вечера. Про себя отметил, что надо бы запастись «Исцелением» на случай, если снова поплохеет.

Мы зашли в академию и двинулись к кабинету, в котором преподавал Боярышников. Препод уже стоял у двери и поглядывал на часы. Наверняка сейчас будет отлавливать тех, кто опоздает. Вот же вредный жук!

— О, Филатов, вы ли это⁈ — наигранно воскликнул он и всплеснул руками. — Прямо как на картине «Возвращение блудного сына». Где гуляли вместо занятий по Фармакологии?

— Я тоже рад вас видеть, Даниил Ефремович, — улыбнулся я. — Летал в другой город по делам, но сейчас я в полном вашем распоряжении.

— Ловлю на слове, Филатов, — ответил он и как-то странно посмотрел на меня. Явно что-то задумал.

Занятие как обычно было скучное. Вместо реальных случаев из практики он просто пересказывал учебник. Слушая его монотонную речь, я чуть пару раз не заснул, но Сеня вовремя толкал меня в бок.

Как назло, у нас было целых два занятия подряд, поэтому в перерыве мы пошли в столовую, чтобы немного взбодриться и поесть сладкого. Съев медовик и запив компотом из сухофруктов, я рассказал Семену про гробницу монгольского хана. Правда без подробностей насчёт того, что это я её открыл и забрал оттуда статуэтку.

— В нашей академии самая большая библиотека. Уж там-то мы точно найдём информацию о твоём хане.

— Хорошая идея! Давай сходим после занятий, — предложил я.

— Нет, сегодня не получится. Родители приезжают. Надо встретить на вокзале. Хотят посмотреть, как я устроился. Эх, опять будут поучать, — махнул он рукой и подавил зевоту. — Я сегодня всю ночь не спал — отмывал дом, чтобы матушка не придралась.

Мы вернулись в аудиторию и прослушали очередную длинную лекцию. На этот раз препод вещал о токсикологии. Он рассказал так мало о ядах и противоядиях, что я окончательно разочаровался в нём. Преподаватель из этого Боярышникова вышел говенный. Возможно, и как лекарь он так себе.

Когда прозвенел звонок, и все встали из-за парт и направили к дверям, препод позвал меня.

— Александр Филатов, задержитесь! Нам надо обсудить ваше наказание за прогул в понедельник, когда вы без уважительной причины пропустили моё занятие. Между прочим, мы проходили очень важную для аптекарей тему — метаболизм различных субстанций.

— Думаю, я не упустил ничего важного. Во всяком случае я возьму в библиотеке точно такой же учебник, как у вас, и сам прочитаю. Читать я, знаете ли, умею, — едко заметил я.

Мимо проходящие девушки-однокурсницы тихонько захихикали. Боярышников тоже понял подкол насчёт учебника, но предпочёл ничего не отвечать, будто и не слышал.

Мы с Сеней остановились у его стола. Боярышников дождался, пока все выйдут, и, задумчиво пощёлкав ручкой, проговорил:

— Вообще-то я хотел дать вам письменное задание написать реферат на тридцать страниц к завтрашнему дню, но у меня появилась другая идея.

— Написать реферат на сорок страниц? — предположил я.

— Филатов, вам палец в рот не клади, — он укоризненно уставился на меня. — Иногда лучше дослушать, а не вставлять своё никому не интересное предположение.

Я изобразил, будто закрыл рот на замок, а ключ убрал в нагрудный карман пиджака.

Боярышников недовольно поморщился, но продолжил.

— Пришли вести из Реутова. Там началась эпидемия отравления. Я вхожу в совет по вирусным заболеваниям, поэтому обязан быть там. Вы поедете со мной.

— Зачем?

— Это будет ваше задание. Вы воображаете, будто уже являетесь аптекарем, хотя проучились лишь две недели. Вот и проверим ваши знания, — с усмешкой произнёс он.

— А можете поподробнее рассказать об этих отравлениях? — заинтересовался я. — Уже подтверждено, что они вызваны вирусами?

— Я пока ничего не знаю. Туда поедут многие лекари. Тамошняя лечебница Кривошеиных не справляется с наплывом пациентов. К тому же они не смогли определить, что вызывает отравление. Мы поедем в Реутов прямо сейчас на машине академии.

Он открыл свой чемодан, положил туда журнал, учебник и ручку и выжидательно уставился на меня.

— Хорошо. Я согласен, — кивнул я.

Боярышников подхватил чемодан и широким шагом двинулся к выходу, в такт покачивая чемоданом.

Сеня дернул меня за рукав и встревоженно прошептал:

— Ты уверен? Может, не надо ехать неизвестно куда с этим человеком?

— Если что — ты свидетель. Я поехал с Боярышниковым в Реутов, — улыбнулся я.

Снова Сеня нервничает. Тревожный же он человек. Ему бы успокоительных попить.

— Будь осторожен. Не доверяю я этому Боярышникову, — он покосился в сторону двери.

— Не переживай за меня, — я сжал его руку. — Не забудь встретить родителей, а завтра мы с тобой пойдём в библиотеку искать информацию о монгольском хане.

— Ладно. Я позвоню тебе вечером.

Я догнал Боярышникова уже на крыльце. Неподалеку остановилась машина с эмблемой академии. Препод забрался на заднее сиденье, поэтому я сел впереди. По пути попытался выведать ещё какие-нибудь подробности отравлений, но Даниил Ефремович продолжал твердить, что на месте всё узнаем.

Я пожалел, что не вожу с собой в машине патронташ с зельями. Сейчас бы взял его с собой и что-нибудь смог создать из готовых эфиров, а сейчас кроме располовиненной пробирки с «Оковами» и пузырька «Исцеления» у меня в карманах ничего не было. Если там действительно эпидемия, то придётся действовать быстро.

В Реутов мы заехали через минут сорок, и водитель остановился у крыльца единственной в городе лечебницы, принадлежащей Кривошеиным. Как я знал, эти Кривошеины были вассалами Мичуриных и, как и Коганы, почти не пострадали после недавнего процесса.

Лечебница была довольно большая, но всего в два этажа. Судя по обозначениям, здесь располагалось всё: от родильного отделения до морга.

Боярышников созвонился с кем-то и повёл меня вглубь здания. Мы прошли несколько дверей, свернули несколько поворотов и оказались у двери с надписью «Ординаторская».

Внутри было довольно многолюдно. Все сидячие места были заняты, несколько человек сидели на подоконниках, остальные же слонялись по кабинету, изредка выкрикивая предположения.

— А если это какое-нибудь чистящее средство, которое добавляют в воду. Кто-нибудь звонил в «Водоканал»? — спросил мужчина средних лет в вязаном свитере.

— Пробы воды взяли — всё чисто, — устало ответил мужчина в белом халате. Он сидел за столом и, опершись локтями подлокотники, следил за происходящим.

Когда мы с преподом зашли, на нас никто не обратил внимания. Он сам подошёл и поздоровался с двумя лекарями.

— Погодите-ка, а где работают все заразившиеся люди? Вдруг на заводе утечка химикатов, а хозяева это скрывают, чтобы им по шапке не прилетело? — подала голос миловидная женщина с белокурыми локонами, обрамляющими лицо, и ярко-красными губами.

— Нет. Это мы тоже проверили. Все работают в разных местах. А пятеро и вовсе не работают. Трое на пенсии и двое в декретном отпуске, — снова ответил тот, в белом халате.

— Мазки, взятые из горла, уже готовы?

— Вчера уже были готовы. У троих нашли стрептококк, и на этом всё.

— А сколько всего заразившихся? — поднял руку молодой лекарь, перелистывающий толстый медицинский справочник.

— На этот час сто семнадцать человек.

По-видимому, человек в белом халате является главным врачом, раз к нему все обращаются с вопросами.

— Можете рассказать вновь прибывшим о симптомах отравления? — спросил я и вышел вперёд. — Меня зовут Александр Филатов. Я студент Московской магической академии. Учусь на первом курсе аптекарского факультета.

Все начали переглядываться и перешептываться. Понимаю, никто не считал нужным что-то объяснять недоучке аптекарю. К тому же, что немаловажно, Филатову. На мгновение мне показалось, что я в логове хищников — такими злобными были взгляды, направленные на меня. Боярышников же улыбался. Похоже, именно за этим он меня сюда и привёз. Этот гад прекрасно знает, как ко мне относятся лекари.

Однако главный врач махнул мне и подвинул толстую папку.

— Александр, всё здесь. Вы можете ознакомиться с медицинскими картами поступивших с отравлением людей.

— Благодарю, — кивнул я, забрал папку и вышел в коридор.

Тут тихо и никто не помешает внимательно всё изучить.

Я опустился на длинную скамью и принялся штудировать все карты подряд. Вскоре понял, что у всех одна и та же картина: длительная рвота, белый налёт во рту, а также спутанность сознания. Такие симптомы могут говорить о чём угодно: от банального пищевого отравления до быстро распространяющейся заразной болезни, ведь, судя по картам, первый больной поступил всего три дня назад.

Теперь мне нужно навестить хотя бы одного из этих больных и почувствовать его эфир. Сложив в папку все истории, я снова зашёл в ординаторскую и обратился к главному врачу.

— Я хочу осмотреть одного из отравившихся. Отведите меня к нему, — велел я и положил папку на стол.

Лекари сначала замолчали, удивленно переглядываясь, а потом все разом закричали.

Глава 11

Я с полуулыбкой наблюдал за происходящим. Лекари будто с цепи сорвались: кричали, обвиняли, грозили кулаками, буравя меня ненавистными взглядами. Единственное, что я понял из всего этого гвалта: аптекари много о себе думают, и кто я такой, чтобы осматривать больного, а Филатовы — ущербный род.

Моё спокойствие и насмешливая улыбка действовала на них, как красная тряпка на быка. Однако никто не осмелился даже приблизиться ко мне. На словах лекари были способны на что угодно, но даже то, что я один и без оружия не сподвигло их напасть на меня, хотя они явно очень этого хотели. Похоже, они просто чувствовали мою силу.

— Тишина! — выкрикнул главный врач и ударил ладонью по столу. — Александр, идите за мной.

Он поднялся и двинулся к выходу под недовольные возгласы.

— Вы что удумали? Вам совсем не стыдно привлекать Филатова?

— Не смейте подпускать его к больным! Аптекарь должен сидеть в лаборатории, а не осматривать больных!

— Да что может сделать этот сосунок⁈ Лично я не собираюсь нести ответственность за то, что здесь происходит.

Я с главным врачом вышел из ординаторской, и мы двинулись по длинному коридору.

— Мы не успели с вами познакомиться. Кривошеин Фёдор Михайлович, — лекарь протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатием. — Я слышал о вас, Александр, поэтому очень надеюсь на вашу помощь. Если бы это был другой студент, я бы не стал этого делать. Но мы тесно сотрудничаем и хорошо общаемся с Коганами, а они очень высокого мнения о вас. Что вы думаете о нашем случае?

— Пока ничего не могу сказать, — развёл я руками. — Необходимо осмотреть больного.

— Мы почти пришли.

Свернув за угол, очутились у двери, над которой висела вывеска «Инфекционное отделение».

На входе мы надели комбинезоны, маски и перчатки. В принципе, всё правильно. Пока неизвестно, из-за чего возникла эпидемия, лучше принять все меры безопасности. Когда зашли в отделение, я оттянул маску с носа и втянул воздух.

Горгоново безумие! Просто ад для моих чувствительных рецепторов! Даже голова закружилась от обилия различных дезинфицирующих средств. Здесь не выживет ни одна инфекция.

— Слева мужские палаты. Справа женские, — пояснил Кривошеин.

— А дети?

— Дети лежат в другом крыле. К счастью, они гораздо быстрее восстанавливаются. Максимум, что было — однократная рвота и небольшое повышение температуры.

— Ясно, — я подошёл к ближайшей мужской палате и открыл дверь.

Все четыре койки были заняты. Мужчины были бледны, через капельницу каждому поступала жидкость. У каждого на груди лежал артефакт.

— Их организм не принимает воду. Только так мы можем поддерживать им жизнь.

— Мне нужна иголка от шприца.

— Минутку, — лекарь вышел из палаты и вскоре явился со шприцом.

Я подошёл к ближайшему мужчине, взял его свободную руку и поднёс иголку. Он даже не спросил, что я делаю, а безучастно наблюдал за моими действиями. Одного вдоха его эфира мне хватило, чтобы понять, что именно с ними происходит.

— Это манарос, — сказал я, повернувшись к Кривошеину. — Я явственно чувствую его эфир.

— Манарос? — удивился он. — Но… откуда?

— Этого я не знаю. Надо выяснять, каким образом он попадает в тела заразившихся. Но я могу помочь больным выздороветь.

— Я буду вам очень благодарен, если всё получится, — Федор Михайлович молитвенно сложил руки. — Признаться, я уже две ночи не сплю из-за всего этого.

— Понимаю, — кивнул я. — Мне нужно вернуться в Москву, чтобы изготовить средство. Боюсь, здесь я не найду нужных ингредиентов.

— А что вам нужно? В нашей клинической лаборатории есть много различных средств. К тому же мы работаем с Иванишвили и Зощенко. Они ежемесячно поставляют нам лекарства.

— Покажите, что у вас есть.

Лаборатория размещалась на подземном этаже. По приказу главного врача мне принесли все средства, что были в этой лечебнице.

— Ну что? — пока я исследовал эфиры средств, Кривошеин в нетерпении слонялся вокруг меня. — Если чего-то не хватает, то в нашем городе есть две аптеки. Мы можем там поискать…

— Больше ничего не нужно, — прервал я его.

Я составил в голове комбинацию из имеющихся эфиров и прикинул зелье, отлично справляющееся с этим манаросом.

Разложив перед собой всё необходимое, попросил главного лекаря разогнать лаборантов и медсестер, сославшись на то, что в случае неудачи они могут пострадать. Соврал, конечно. Просто не хотел, чтобы они следили за моей работой.

Кривошеин выставил всех из лаборатории и сам остался стоять у дверей, чтобы больше никто не посмел засунуть свой любопытный нос.

Мне потребовалось больше часа, чтобы из готовых лекарственных средств сделать зелье от манароса. За это время я заглушил сотни ненужных свойств и активировал те, что требовались. Иногда приходилось возвращаться и кое-что добавлять, а что-то уменьшать. Короче, умаялся. К тому же снова начало болеть горло и появилась тяжесть в голове.

— Готово, — сказал я Кривошеину, открыв дверь лаборатории, и указал на стеклянный сосуд, над которым до сих пор лопались пузырьки.

Вдвоем мы перелили зелье в три бутылька из темно-коричневого стекла.

— По чайной ложке каждому. Однократно, — пояснил я, когда мы поднялись в Инфекционное отделение. Однако Кривошеин не торопился. Он явно сомневался в моём зелье.

— Предлагаю испытать сначала на мне, а потом на одном из пациентов, — предложил я. — Если ему станет лучше, тогда напоить остальных.

— Так и сделаем, — кивнул он.

Медсестра принесла пластиковую ложку для сиропов. Я налил себе тягучего терпкого зелья и выпил. Что ж, профилактика не помешает.

Кстати, манарос, что попал в организм людей, не является паразитом. Просто его эфир как-то попал в их тела и путешествует по ним, вызывая отравление. Похоже, внутренние органы просто не могут вывести его из организма.

Всё-таки манаросы — совсем не естественные природные растения, а скорее как пришельцы, неведомо как развившиеся в областях с аномальной энергией. Да и сами аномалии не имеют отношения к глубинной энергии земли, которая копится в магических источниках магов и называется маной.

Я бы назвал аномальную область разломом между мирами. Именно поэтому у Димы разрушился источник — он просто не мог совладать с чужеродной энергией.

— Ну что, как вы себя чувствуете? — осторожно уточнил Кривошеин.

— Хорошо. Даже аппетит появился, — я провёл рукой по урчащему животу.

— Тогда опробуем ваше средство на Ярославе, которому вы палец укололи. Он попал к нам в первый день эпидемии, поэтому на нём будет нагляднее эффект.

Мы зашли в палату. Двое мужчин уже спали, а Ярослав и его сосед склонились над тазами, безуспешно пытаясь освободить уже пустой желудок.

— Что это за гадость? — прохрипел мужчина, когда медсестра поднесла к нему ложку с зельем.

— Это лекарство.

— Не помогают ваши лекарства, — отмахнулся он. — Только хуже от них становится. Оставьте меня в покое. Если помру — значит, судьба такая.

— Вам не ради кого жить? — уточнил я.

— Как это «не ради кого»? — возмутился он. — У меня семеро по лавкам. Мал мала меньше. Самому младшего года нет. Коленькой зовут.

— Если вы не хотите, чтобы ваш Коленька и остальные дети остались без отца, то лучше выпить зелье, — с нажимом произнёс я. — К тому же вы всё равно собрались помирать. Значит, и боятся вам нечего.

Ярослав глубоко вздохнул, еле заметно кивнул и открыл рот. Медсестра осторожно влила средство.

— Ну и гадость. Сахарку бы хоть добавили, а то горчит, — недовольно сморщился он.

Мы с Кривошеиным выжидательно уставились на него.

— Ой, что-то живот закрутило, — пожаловался он, громко отрыгнул и смутился. — Простите, пожалуйста.

— Ну! Что вы чувствуете? — воззрился на него лекарь.

— Хорошо… вроде. Не тошнит… Кушать хочется.

Фёдор Михайлович повернулся к медсестре.

— Принесите чай и кашу. Быстро!

Девушка кивнула и исчезла за дверью. Пока она ходила, Кривошеин задал ещё несколько вопросов Ярославу, и тот каждый раз уверенно отвечал, что ему стало лучше, нигде не болит, голова не кружится, и рвотных позывов нет.

Вскоре медсестра явилась с подносом, на котором стояла большая тарелка горячей каши и кружка со сладким чаем. Мужчина быстро всё съел и попросил добавку.

— И мяса, мяса положите. Или яиц. Одной кашей сыт не будешь, — сказал Ярослав, когда медсестра забрала у него поднос.

— Вам пока хватит. Переедать не нужно, — строго сказал лекарь.

Под его чутким руководством девушка дала средство остальным, и эффект был такой же: почти мгновенно становилось лучше, появлялся аппетит.

Через полчаса все отравившиеся с нетерпением ждали ужина.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить, — сказал Федор Михайлович и протянул мне руку. — Теперь и я убедился в том, что вы очень талантливый молодой человек.

— В благодарность я приму чек. Не люблю ходить с наличностью, — улыбнулся я и пожал протянутую руку.

— Обязательно. Только посоветуюсь с главой рода о размере вознаграждения. А вы пока можете поесть в нашей столовой. Готовят вкусно. Правда, у нас всё-таки лечебница, поэтому ничего жирного, жареного и острого вы не найдёте. Да и омаров с креветками у нас нет. Зато мясной рулет…

— Не стоит беспокоиться, я найду где поесть. Меня волнует другое…

Тут к нам подбежал молодой лекарь. Он был встревожен.

— Федор Михайлович, ещё пятерых привезли.

— Чёрт знает что такое! — возмутился он. — Бегом размести их по палатам и дай средство Александра.

Когда лекарь убежал, подгоняемый выкриками руководства, я продолжил свою мысль:

— Вот об этом я и хотел сказать. Пока не выявим источник заражения, эпидемию не остановить.

— Да мы уже всё проверили, — он всплеснул руками и горестно покачал головой. — Все они живут в разных частях города. Занимаются разными делами. Едят в разных местах. Вода и то разная. Люди из частного сектора берут воду из скважины, остальные пьют ту, что течёт из-под крана.

Я тоже не встречал этот манарос раньше, поэтому даже не знал, как он выглядит. Ясно было одно — он не рос ни в нашей аномалии, ни в савельевской, иначе я бы сразу его определил.

— Вы позволите мне самому ещё раз поговорить с больными? Возможно, вы что-то упустили, — сказал я.

— Конечно Делайте всё, что нужно. Галина вас будет сопровождать, — он кивнул на медстесру, которая стояла поодаль. — А я пока пообщаюсь с вновь прибывшими и проверю их состояние.

Вдвоем с девушкой мы пошли по палатам. После опроса более тридцати человек я выявил только одну закономерность — отравление происходило после еды. Но ели они разное и в разных местах. Кто-то бутерброды на работе, кто-то домашние пельмени, кто-то спагетти с грибным соусом в ресторане. Взаимосвязи никакой.

Кислота раствори этот манарос! Побороть-то я его могу, но не в моих силах остановить эпидемию.

Единственное, на что можно опереться — это сам манарос. Если я побольше о нём узнаю, то возможно смогу понять, как он попадает в тела людей. Но мне известны лишь его свойства и всё. Сейчас бы очень пригодились энциклопедии Савельевых. Там очень подробно описаны не только маназвери, но и манаросы.

Я подошёл к главному лекарю, который вышел из палаты и устало брёл мне навстречу.

— Фёдор Михайлович, в вашей лечебнице есть энциклопедия с манаросами?

— Нет, зачем она мне нужна? — удивился тот — Мы здесь манаросы не используем.

— Может вы знаете, где в вашем городе можно их достать?

— Я сейчас же выясню. Пойдемте в ординаторскую.

Мы вернулись к лекарям, которые до сих пор сидели в кабинете. Я сразу понял, что они боятся подхватить неизвестную болезнь, поэтому за всё это время и близко не подходили к Инфекционному отделению. Кривошеин рассказал им о моём зелье, которое вылечило больных.

Лекари принялись наперебой утверждать, что не следует давать людям непроверенное средство, ведь могу вылезти побочные действия. Один усач заявил, что я и устроил эту эпидемию, поэтому знаю, как помочь. На вопрос Кривошеина, зачем мне это надо, он ответил, что такими черными методами Филатовы хотят вновь получить признание.

Я всё это время стоял у двери и даже слова не сказал. Ещё не хватало доказывать что-то или оправдываться перед ними.

Главный лекарь сел за стол и принялся обзванивать местные библиотеки, учебные заведения и научные институты. В течение часа в лечебницу привезли все доступные справочники и учебные работы по манаросам. За это время я успел поесть в небольшом ресторане на соседней улице.

Узнав, что я намерен делать, вызвался помочь Боярышников. Неожиданно. Я-то думал, что он привёз меня сюда только для того, чтобы я узнал, что обо мне и моём роде думают лекари, и сильно испугался. Ха, с этим он, конечно, просчитался. Но то, что он вызвался помочь, давало понять, что он хоть и вредный, но всё же совестливый человек.

Я перечислил самые яркие свойства, по которым можно попробовать найти нужный манарос, и мы приступили к поискам.

— А ваша способность не может подсказать хотя бы цвет манароса? — уточнил препод.

— Зелёный, — пожал я плечами.

— Угу, довольно необычно для растения, — он недовольно скривился.

Мы перешли в свободную палату, чтобы нам никто не мешал. Стопка книг и журналов высилась на кровати, а мы сидели за столом и внимательно вчитывались в описания манаросов.

— Вот этот подходит? — Боярышников протянул мне раскрытый журнал и ткнул пальцем в фотографию манароса. Зеленый, толстолистый, высотой в человеческий рост. В описании было написан, что им любят лакомиться олени и травоядные маназвери. А также его сок можно использовать как краску.

Внизу приписка, что манарос занимает обширную территорию в Тверской аномальной области. То есть в Савельевской анобласти.

— Это не он, — решительно заявил я и вернул ему журнал.

— Почему это? — нахмурил он брови.

— Наш манарос точно не растет в Тверской анобласти.

Когда мы прошерстили почти все книги и журналы, в кармане зазвонил телефон. Это была Лена. Я взглянул на часы — полвосьмого вечера. Горгоново безумие, я же забыл её предупредить! Ждёт, наверное.

— Сашка, ну ты где? — послышался её возмущенный голос, едва я нажал на кнопку.

— Милая, прости, но сегодня не получится, — ответил я, переворачивая страницу за страницей.

— Почему? Что-то случилось? — встревожилась она.

— Я в Реутове. Пытаюсь спасти местное население от манароса. Только не могу понять, что это за растение такое. Мы с Даниилом Ефремовичем просматриваем всю доступную литературу.

— В библиотеке академии? Если хочешь, я могу подъехать и помочь вам.

— Нет, мы не в академии, а… — тут Боярышников с недовольным видом швырнул на кровать последний журнал, который листал. — Слушай, а ведь это хорошая идея! Встретимся у академии через полчаса.

Я сбросил звонок и обратился к преподу.

— У вас есть доступ в библиотеку академии?

— Конечно, что за вопрос. Я могу зайти куда захочу, — с важным видом ответил он.

— И в закрытые секции? — уточнил я.

— Я же сказал — куда захочу. Преподаватели имеют право зайти в любую секцию библиотеки. Правда, для этого требует личное распоряжение ректора, но он нам не откажет. Всё-таки речь идет о жизни людей.

— Ну тогда собирайтесь. Поехали! — решительно заявил я, поднялся со стула и направился к выходу.

Боярышников похоже слегка растерялся от подобного, но, покачав головой, все же отправился за мной.

Подходя к машине академии, вытащил из кармана и залпом выпил зелье «Исцеления». С каждым часом мне становилось всё хуже, хорошо хоть зелье с собой прихватил. Я решил, что раз уж попаду в самую богатую библиотеку империи, то заодно поищу информацию о монгольском хане Алтан Хасаре. Не даёт он мне покоя…

Глава 12

Пока мы ехали в Москву, Боярышников связался с ректором и попросил разрешения посетить библиотеку и закрытые секции, ведь неизвестно, что может нам понадобится. Ректор дал разрешение и ответил, что свяжется с Хранителем и даст ему указания.

— Хранитель? Я думал, работников библиотек называют библиотекарями, — переспросил я, когда Даниил Ефремович пересказал мне слова ректора.

— Да, а что здесь удивительного? Библиотека академии — это не то место, куда ходят за газетами и журналами. Я бывал там пару раз. До сих пор под впечатлением.

— Хм, интересно.

Лена нас ждала у парадного входа и поспешила навстречу, едва мы с преподом вышли из машины.

— Здравствуйте, Даниил Ефремович, — поздоровалась она. — Вы не против, если я вам помогу?

— Здравствуйте. Вы вообще кто такая? — прищурился он.

— Студентка второго курса Орлова Елена! — отрапортовала она.

— Какой магией владеете? Тоже на аптекарском учитесь? — заинтересовался препод.

— Нет, я маг огня, — она подняла ладонь, на которой загорелся огонёк.

— Ясно. Ну ладно, идемте. Втроем будет быстрее. Правда я не уверен, что у нас что-то получится найти. Слишком большой перечень свойств дал Александр, — он недовольно покосился на меня и принялся подниматься по лестнице.

Я не стал говорить, что назвал лишь самые сильные свойства, которые разве что слепой бы не заметил. Например, у манароса на листьях наверняка есть белый налёт. Я «учуял» защиту от испарений. Также цветки должны быть яркого цвета с приманкой для насекомых — нектар с сильным ароматом. Не удивлюсь, если люди используют его для создания букета. Я даже спросил у некоторых больных про цветы, но никто не признался в том, что купил букет или нюхал цветы.

Охрана без вопросов пропустила нас через парадную дверь, и мы втроём в полутьме поднялись на третий этаж и очутились у высоких арочных деревянных дверей с совой, сделанной из серебряных нитей — символом ММА. С двух сторон от двери горели светильники, выполненные в виде факелов. Правда, огонь был не жёлтый, а голубой, отчего всё вокруг казалось таинственным.

Очень знакомая атмосфера. Только такие факелы в моём прошлом мире висели в нашем семейном склепе. Мне очень нравилось туда спускать и прохаживаться вдоль могил, рассматривая каменные изваяния предков. Пару раз с помощью магического круга я даже общался с ними. Хотел узнать, что меня ждёт в будущем, но они отказались отвечать, а ещё сказали, что им дела нет до того, что творится в мире живых. Типа и без нас у них есть чем голову занять. Ага, так я и поверил. Просто знали, что я нелепо умру в самом расцвете сил и попаду в другой мир, поэтому не хотели пугать раньше времени.

Боярышников подошёл к тяжёлой двери и потянул её на себя. Заперто.

— Какого чёрта! Я же предупредил, что приду, — раздраженно выкрикнул он.

— Может, постучать? — осторожно предложила Лена.

Препод зыркнул на неё, будто хотел сказать: без тебя разберусь, помедлил немного и снова постучал.

Послышался скрип отодвигаемого засова и дверь приоткрылась.

— Это вы Боярышников Даниил Ефремович? — спросил вкрадчивый мужской голос, но говорившего я не видел.

— Да, я, я. Кто же ещё? Со мной два студента.

— Хорошо, заходите, — дверь открылась, и нам навстречу вышел ссутулившийся худощавый мужчина с длинными носом и копной нечёсаных волос. По цвету его лица стало понятно, что на улицу он выходит крайне редко — бледный, как вурдалак.

Уж я-то знаю, о чём говорю. Сталкивался с ними на землях Гнилого болота, в котором царствовала безумная королева-девственница. Весёленькое вышло приключение. Именно там я научился так ловко орудовать секирой, что одним ударом мог снести головы сразу двум вурдалакам.

В библиотеке было темно. Переступив порог, я первым делом втянул носом. В воздухе витал запах старой бумаги, травяных папирусов и чернил. Кроме этого, чувствовалась магия. Довольно слабая и явно неживая. Скорее всего аура исходила от магических книг.

Я уже хотел пройти дальше, но тут услышал шепотки. Будто со всех сторон меня окружали маленькие человечки, которые о чём-то шептались. Очень необычно.

— Ты это слышишь? — встревожилась Лена и схватила меня за руку.

— Не стоит бояться, — спокойным, размеренным голосом произнёс хранитель. — Это отзвуки заклинаний, произнесённых в этих стенах.

Он отошёл к стене и повернул рубильник. Друг за другом начали зажигаться хрустальные светильники-сферы, освещая библиотеку мягким мерцающим светом.

— Горгоново безумие, — выдохнул я, изумленно разглядывая то, что открылось моему взору.

Такого великолепия я точно не ожидал! Зал библиотеки взмывал вверх на два этажа. Сводчатый потолок поддерживался четырьмя колоннами из чёрного мрамора, украшенными золотыми незнакомыми письменами.

В центре зала возвышался огромный глобус. На нём золотистыми огнями перемигивались какие-то обозначения, а океан будто был живой. По нему пробегала рябь как на реальной водной глади.

Вокруг глобуса располагались рабочие столы из темно-красного дерева, на которых стояли абажуры с зелеными плафонами, серебряные чернильницы, лежали перья и белая бумага. Создалось ощущение, будто я переместился на несколько столетий назад. Здесь так и веяло стариной.

Стеллажи с книгами располагались по обе стороны от читального зала в два этажа. Названия разделов, выполненных золотыми буквами, просто парят в воздухе возле каждого ряда: Травничество, Заклинания стихий, История империи и тому подобное.

Я пригляделся и заметил, что некоторые полки закрыты стеклянными витринами, а некоторые деревянными. Наверняка там спрятано то, к чему требуется особый доступ.

В глубине зала виднелись две спиральные лестницы ведущие на второй этаж и выполненные из такого же красного дерева, что и столы.

— Наша библиотека — это не просто собрание книг, а настоящий живой организм, — тихо проговорил хранитель, но его голос эхом разнёсся по помещению. — Это старейшее место во всей академии. Это сердце знаний и тайн. Место, где прошлое, настоящее и будущее сплетаются в шелесте страниц и шёпоте древних чар.

Лена поёжилась и сильнее прижалась ко мне.

— Кроме того, что вы видите, у нас есть также закрытые секции. Они находятся за стеллажами первого этажа. Там у нас хранятся древние книги, написанные на исчезающих языках вымирающих народов, заколдованные манускрипты, пророчества, история древних цивилизаций, а также артефакты и книги с опасными заклинаниями и ритуалами…

— Экскурсия нам не нужна, — прервал его Боярышников. — Нам нужны самые подробные справочники и энциклопедии по манаросам. Ясно? — он пробуравил хранителя взглядом.

— Конечно, — кивнул тот. — Мне всегда всё ясно. Не нуждаюсь в уточнениях. Просто я подумал, что молодым людям будет полезно узнать…

— В следующий раз, — нетерпеливо проговорил препод. — Нам сейчас не до праздной болтовни. От нас зависит жизнь и здоровье жителей целого городка. Неужели не понятно? Пошевеливайтесь! А то мне придётся пожаловаться на вас ректору.

Хранитель испуганно воззрился на него, затем энергично закивал и почти бегом ринулся к стеллажам, выкрикнув:

— Располагайтесь за столами! Я сейчас всё принесу!

Мы заняли два стола, устроившись на мягких стульях. Хранитель принес два толстенных тома под названием «Справочник флоры аномалий».

Увидев, сколько придётся перелопатить информации, Боярышников взглянул на часы и поцокал языком.

— О-хо-хо, мне же пора ехать. У меня назначена важная встреча. Филатов, вы справитесь, или оставим на завтра?

— Справлюсь, — ответил я, не поднимая головы от первого тома справочника.

— Вот и хорошо. Завтра утром доложите о результатах. Возможно, вы ошиблись, и дело совсем не в манаросе и тогда…

— Я никогда не ошибаюсь, — сухо ответил я.

Боярышников немного помялся, видимо договаривался сам с собой, затем, попрощавшись, довольно резво покинул библиотеку. Тем же лучше, я всё боялся, что он что-то упустит, не хотелось бы повторно пролистывать справочник после него. Лене я доверял больше.

Объяснил девушке, что именно нужно найти, и мы погрузились в справочники. Хранитель слонялся неподалеку, смахивая метёлкой несуществующую пыль с полок и столов. Вообще здесь царила идеальная чистота, что было довольно необычно. В тех библиотеках, в которых я бывал раньше, пахло пылью, старой бумагой и мышиным помётом.

Через час я выпрямился и помял затёкшую шею.

— Я не нашла того растения, которое ты описывал, — сказала Лена, перевернув последнюю страницу. — У троих растений встречались мясистые листья. Был куст с розовыми цветками. Даже находила манарос с белым налётом на листьях, но по другим параметрам он не подходил… Ты уверен, что не ошибся? — еле слышно спросила она.

— Нет, не ошибся. Все эти особенности определяются в эфире. Если постараться, даже можно определить срок созревания семян и однолетнее или многолетнее. Но это нам не поможет в поисках.

— Что же тогда делать? Время уже десять часов, — сказал она, взглянув на настенные старинные часы с медными цифрами.

Я махнул рукой хранителю, имя которого так и не узнал.

— Извините, уважаемый, а нет ли ещё книг с перечнем манаросов? Здесь не все растения, растущие в аномалии.

— Вообще-то есть, но нужен доступ в закрытую секцию. Мы не выносим книги оттуда. В помещении закрытой секции созданы специальные условия, поэтому любой перепад температуры или влажности может губительно сказаться на ценных экземплярах, — строго сказал хранитель, поправив галстук.

— У нас есть доступ. Ректор же звонил вам, — с нажимом проговорил я.

— Да, звонил. Но он сказал, что разрешает пройти в закрытую секцию преподавателю Боярышкину и его студенту. Преподавателя здесь нет, поэтому…

— Зато есть его студент, — вмешалась Лена. — Даже два студента. Мы оба учимся в ММА и не навредим бесценной коллекции. Вы должны понять: это дело жизни и смерти. Мы пытаемся найти манарос, от которого пострадали люди, и возможно пострадают ещё больше, если мы не поймём, что это за растение, — с жаром проговорила она. Даже щёки раскраснелись. Настоящий маг огня.

— Ладно-ладно, уговорили. Только предупреждаю сразу: в закрытой секции нельзя бегать, курить, есть, пить, брать книги без спросу… — он махнул рукой и двинулся вглубь библиотеки, перечисляя правила.

За рядами стеллажей в стене находилась тяжёлая металлическая дверь с руническими символами по центру. Символы располагались по кругу и были еле различимы. Хранитель подошёл к двери и провёл рукой по символами. В то же мгновение они вспыхнули золотистым огнём.

Мужчина дотронулся до символов в определённой последовательности, и дверь открылась с еле различимым щелчком.

— Помните о правилах, — бросил он через плечо и первым зашёл в закрытую секцию.

В помещении царила полутьма, только несколько красных светильников позволяли не споткнуться и не удариться о стеллажи. Вот здесь пахло старой бумагой, а также выделанной кожей, древесиной, высушенными травами и чем-то еле уловимым металлическим.

— Как здесь душно, — вполголоса проговорила Лена, закрыв за собой дверь.

— Только при таком климате можно сохранить древние книги. Присядьте во-он туда, — указал он на стол в углу.

Когда мы с Леной опустились на стулья, хранитель зажёг лампу с тусклым голубым кристаллом внутри.

— Сидите здесь и ничего не трогайте, — он строго посмотрел на нас и быстро удалился.

В отличие от большого зала библиотеки здесь царила гнетущая тишина. А красный свет делал всё вокруг зловещим. Лена снова взяла меня за руку и вглядывалась в темноту между стеллажей, будто высматривала кого-то.

Теперь, когда глаза привыкли к полутьме, я осмотрелся повнимательнее. Потолок был так низко, что я с легкостью мог дотронуться до него. Мне захотелось поближе взглянуть на книги, поэтому я встал, но Лена не желала отпускать меня.

— Ты куда? — шёпотом спросил она.

— Хочу осмотреться.

— Нам сказали сидеть здесь и ничего не трогать, — напомнила она, испуганно вглядываясь вглубь помещения.

— Я не собираюсь ничего трогать. Если хочешь — пошли со мной.

— Хочу. Мне здесь не по себе… Страшно, будто я пришла ночью на кладбище.

— А что страшного на кладбище? — не понял я.

— Ну как же… мертвецы, призраки, — она поёжилась.

— Пф-ф, нашла чего боятся. Вот на острове Кровавых слёз я видел такое, что потом две недели спал с сотней зажженных свечей.

Мы двинулись вдоль стеллажей.

— Ты всё придумал. Не существует никого острова Кровавых слёз, — прошептала она, вцепившись в меня, как утопающий в спасательный круг.

— Ты права. Я всё выдумал, чтобы отвлечь тебя от дурных мыслей, — быстро согласился я.

Нужно быть осторожнее с воспоминаниями.

Тут я увидел на верхней полке ряд одинаковых книг, переплетённых чёрной кожей с незнакомыми символами на корешках. Не удержавшись, провел пальцем по корешку одной из них и почувствовал, что она теплая, будто чуть остывшая чашка чая.

— Молодой человек, я же сказал ничего не трогать, — послышался сзади голос хранителя.

Он подошёл к нам и протянул мне тонкую книженцию с потрескавшейся от времени обложкой.

— Это «Арканум Магика» — произведение одного из первых составителей справочника манаросов Луки Саввича Уварова. С тех пор этот справочник проверяли и перепроверяли много раз и убрали те манаросы, что не нашли в ныне существующих аномалиях. Больше я ничем не смогу помочь. Во всех остальных учебниках и научных работах лишь повторяются те растения, что указаны в просмотренных вами справочниках.

Мы с Леной вернулись за стол, и стоило мне перевернуть первые несколько страниц, как я нашёл детальный рисунок того самого растения. У него были вытянутые мясистые листья с белым восковым налётом сверху и соцветием мелких розовых цветов с длинными желтыми тычинками. Художник нарисовал даже пчёл, которые кружили рядом. Наверняка их привлекал сладкий нектар и сильный аромат.

Правда, описание было скудное, но что можно ожидать от человека, который составил Арканум более двухсот лет назад. Теперь нужно передать всю информацию в Реутов и пусть сами ищут, каким образом это относительно ядовитое растение вредит людям.

Но перед тем как уйти, я решил попытать счастье и спросил у хранителя.

— Вы слышали о том, что нашли гробницу монгольского хана Алтан Хасара?

— Конечно слышал. Это большое событие. Много лет его искали, а тут такая удача.

— Мне хотелось бы побольше узнать о нём.

Хранитель с сомнением посмотрел на меня, подумал пару секунд и кивнул.

— Ну хорошо. Вам я дам одну книгу, но выносить её из запретной секции не позволю. Один журналюга мне всю плешь проел, пытаясь проникнуть сюда. Ему ректор не разрешил, значит и я не имею права. Журналист прошерстил лишь тома всемирной истории, монографию о средневековой Азии и переводы «Сокровенного сказания монголов». Всё, что он нашёл, отразил в свой статье. Но вам я дам перевод китайского фолианта «Великих магов истории». Там о Алтан Хасаре написано то, что вы нигде больше не прочтёте, — загадочно добавил он и снова исчез между стеллажами.

— Давай уйдём отсюда, — взмолилась Лена. — Я здесь задыхаюсь.

— Потерпи немного или подожди меня в главном зале. Мне нужна информация о хане.

— Почему он тебя так интересует?

Я не стал отвечать. В это самое время появился хранитель с книгой, обмотанной цепью, и бережно положил её на стол передо мной. От книги исходила сильная магическая аура.

Глава 13

Цепь толщиной два моих пальца крепко опутывала большую книгу, будто это была клетка с опасным зверем. Ни разу такого не встречал. Абсурд какой-то.

— Что это значит? Для чего эта цепь? — уточнил я, осматривая чёрную кожаную обложку. Судя по неровной поверхности, кожа принадлежала какой-то рептилии, типа крокодила.

— Дело в том, что это тот самый китайский фолиант «Великих магов истории». Мы перевели текст с древнекитайского и вставили на после каждой страницы…

— Зачем? Почему нельзя было оформить как брошюру, например? — прервала его Лена. — Мы бы вышли в главный зал и прочли там.

Она тяжело дышала, и лоб покрылся испариной. И это явно не из-за того, что ей жарко. Она будто была на грани нервного срыва. Признаться, даже я чувствовал что-то гнетущее, но меня трудно запугать. Не на того напали.

— Вы сейчас всё поймёте, — загадочно произнёс хранитель, еле слышно прошептал заклинание и провёл рукой над фолиантом.

Одна из звеньев цепи разъехалась и оковы пали. В ту же секунду обложка книги раскрылась и листы зашуршали, будто поднялся ветер.

— Что происходит⁈ — Лена испуганно отпрянула и спряталась за меня.

— Китайские маги-заклинатели вложили в неё не только свои знания, но и частички силы, что принадлежала тем, про кого они писали, — пояснил мужчина и еле слышно произнёс. — Сомнускрипта лекс вольви покаре.

Листы перестали шуршать, а обложка захлопнулась.

— Вот теперь мы можете поискать информацию про хана Алтан Хасара, — улыбнулся он и скрылся за стеллажами.

Я потянулся к книге, но Лена взмолилась.

— Пожалуйста, не трогай её. Давай уйдём отсюда.

— Мы в библиотеке. Здесь нет ничего страшного или опасного. Не понимаю, чего ты так боишься?

— Я сама не знаю. Просто страшно и всё.

— Дай мне несколько минут, и мы поедем в какой-нибудь хороший ресторан поужинать, — я приобнял ей и нежно поцеловал.

— Хорошо. Читай быстрее и пошли.

Я принялся перелистывать плотные потемневшие листы и понял, почему перевод просто вложили между страниц, а не стали выпускать отдельную книгу. Всё дело в рисунках, знаках и символах, которые зажигались каждый раз, когда я брался за очередной лист. Рисунки, написанные искусным художником, будто оживали, хотя на самом деле это было не так. Просто начинали мерцать магические символы, отчего казалось, что небо за кораблем подсвечено огнями, а суровый мужчина в тюбетейке подмигивает.

Я пролистал до середины фолианта, когда на листе-переводе нашёл имя хана.

— Слушай, «История жизни великого и могучего хана Алтан Хасара», — прочёл я.

Лена заинтересовано заглянула в книгу.

— Какой-то он злой, — сказала она, рассматривая портрет.

Я пожал плечами. Мне так совсем не кажется. По крайней мере я видел настоящего правителя: властного, сильного и бесстрашного.

На низкорослом мощном коне сидел воин в доспехах, похожих на те, что были на мумии. На голове светился магией уже знакомый золотой шлем с копной чёрных, развевающихся на ветру конских волос. На поясе висит сабля, а за спиной колчан со стрелами.

Загорелое лицо обрамляет черная борода, а под сурово сдвинутыми бровями сверкают магией глаза-щёлочки. Хан сосредоточен и будто смотрит прямо сквозь меня, сжимая поводья.

На заднем фоне виднеется степь, над которой повис кроваво-красный закат. Вдали, словно темный лес, выстроилась многочисленная армия.

С трудом оторвавшись от картины, я вчитался в перевод, напечатанный на белой бумаге.

Рассказ о хане начался с его трудного детства, когда он вынужден был с малолетства выполнять тяжелую работу, так как рано остался сиротой. Затем говорилось, что в нём внезапно пробудилась магическая сила, передавшаяся от далёких предков. Чтобы мальчик ненароком не навредил себе или окружающим, его отдали на воспитание кочующему монаху, который научил с помощью медитаций и контроля управлять энергией.

Вкратце описывалось, что после обучения у монаха он попал в отряд воинов, которые сопровождали кочующие племена и разоряли попадающиеся на пути селения. Именно во время этих набегов он почувствовал жажду власти и… крови. Ему понравилось убивать.

Однажды они нарвались на сильного мага, который убил почти всех воинов, а сам Алтан Хасар с трудом смог убежать, весь покрытый ранами. Подлечив раны, он понял, что надо упражняться не в мастерстве владения мечом, а в увеличении своей магической мощи. К совершеннолетию он достиг своего предела, но не хотел останавливаться на этом. Чуть позже он узнал о чёрной магии и понял, что теперь его власть практически безгранична.

— Я же говорю, что он злой, — сказал Лена, которая тоже заинтересовалась рассказом о хане.

— Времена были другие, — подал голос хранитель. Он вытащил из кармана носовой тряпочку и протирал ей корешки книг. — Тогда выживали сильнейшие. И именно они завоёвывали земли, строили империи и творили историю.

— Неужели вы оправдываете таких людей?

— Не оправдываю, а понимаю. Сейчас люди добиваются своего с помощью интриг, подлога и вранья.

— Или с помощью честного труда и доблестной службы, — добавила Лена.

Они принялись рассуждать о том, как менялись времена, но не люди, а я продолжил чтение.

С помощью чёрной магии Алтан Хасар убивал врагов и завоёвывал земли. Его кочующий народ обосновался на одном месте, а его поставили главой, который по прошествии времени стал императором.

— А вот это уже интересно! — воскликнула Лена и принялась вслух читать краткие факты из его биографии, указанные на втором листе. — «У хана Алтана было тринадцать жён, взятых во время набегов. Они были из разных племён и народов. Ходит легенда, что хан приковал их души к фигуркам, которые завещал похоронить вместе с ним. В день похорон Алтан Хасара всех его жён сожгли на костре, чтобы их души воссоединились в ином мире». Говорю же, страшный человек, — она зябко поёжилась и продолжила читать, — «По найденным письменам между ближайшими людьми хана, стало известно, что убила Алтана одна из его жён, в наказание за то, что тот погубил её народ». А вот это мне нравится. Какая отважная женщина! Не побоялась убить самого хана.

— И за это сама сгорела на костре, — вставил хранитель.

— Он бы всё равно рано или поздно умер, и жён бы наверняка сожгли. А так она может скольких людей спасла от этого тирана.

— Великого хана, — поправил он.

— Кровавого ведьмака, — с нажимом произнесла она, повернулась ко мне и снова попросила. — Сашка, давай уйдём отсюда? Здесь же дышать совсем нечем. У меня скоро приступ случится.

Я пробежал взглядом по оставшемуся тексту и больше не нашёл ничего интересного для себя, кроме упоминания о том, что хан был магом-стихийником и мог создавать управляемые бури, которые поражали врагов молниями.

Поблагодарив хранителя, мы с Леной вышли из библиотеки. Первым делом я связался с главным лекарем Кривошеиным и объяснил, что за манарос поражает людей. Также подсказал, где он может расти. Он обещал утром же разослать информацию по всем службам города, и пусть те займутся поисками опасного растения.

Еле ворочая языком от усталости, он сказал, что с тех пор, как мы уехали из лечебницы, в неё с отравлением поступили ещё два десятка человек.

— Если так пойдёт дальше, снова понадобится ваша помощь. Лекарство, приготовленное вами, неумолимо кончается, — тяжело вздохнув, проговорил он.

— Не волнуйтесь. Я приготовлю и отправлю вам лекарство, но если вы не найдёте источник, то даже те, кто выздоровел, могут снова заболеть, — предупредил я.

— Это и так понятно. Пожалуй, я обзвоню руководителей служб прямо сейчас. Может, к утру уже будет ясно, откуда распространяется отрава.

Мы с Леной вышли на улицу и подошли к моей машине, одиноко стоящей на парковке.

— Если хочешь, могу отвезти тебя домой, — предложил я, взглянув на часы.

Время полночь.

— Нет, ты обещал ресторан, — подмигнула она.

— Проголодалась?

— Очень. Я же собиралась на свидание, поэтому не поужинала. Так что твой долг не дать мне умереть с голоду.

— А матушка твоя не будет беспокоиться? — уточнил я, притянул девушку к себе и крепко обнял.

— Нет. Я предупредила, что ночевать не приду, — лукаво улыбнулась она.

— Так что же мы стоим? Поехали в ресторан! — радостно выпалил я.

Уж не знаю почему, может, из-за долго воздержания или потому что какая-то часть прежнего Саши во мне осталась, но я повёл себя как влюбленный малолетка. Даже уши загорелись, когда я понял, на что мне намекает Лена. Вот так-так, даже сам от себя не ожидал.

В это время многие рестораны уже закрывались, но Лена подсказала мне гостиницу, в которой ресторан работал круглосуточно. Прям два в одном.

Я решил сразу снять номер, а Лена шепнула, что прямо туда закажем ужин, чтобы не терять время зря. Я согласился. Время действительно лучше зря не терять.

Гостиница располагалась в самом центре столицы и цены сильно кусались, но я уже мог себе позволить снять самый дорогой номер и заказать блюда, не глядя на ценник.

Вскоре мы уже стояли у двери двухместного люкса на самом верхнем этаже гостиницы.

— Выполнишь мою просьбу? — спросила она, когда я вставил ключ в замок и повернул.

— Всё, что угодно, моя королева, — ответил я и подхватил её на руки.

— Вот об этом я и хотела попросить, — рассмеялась она и, обхватив мою шею руками, страстно поцеловала.

Я буквально наощупь занёс её в номер и аккуратно уложил на кровать.

Оторвались мы друг от друга только на рассвете. Ни о каком ужине и речь быть не могло, поэтому перекусили орешками, запили апельсиновым соком и легли спать. Всё-таки утром нам на учёбу.

Проснулся я от звонка телефона.

— Алло, — сонно ответил я.

— Ты что себе позволяешь, паршивец⁈ — послышался голос деда. — Какого лешего дома не ночевал.

— Я уже совершеннолетний и могу себе это позволить, — ответил я, чувствуя, как Лена прильнула ко мне сзади и обхватила руками.

— Но предупредить ведь должен, — его голос смягчился. — Мать с отцом с ума сходят.

Я взглянул на часы — полседьмого утра.

— Я сейчас приеду. Просто поздно освободился и решил переночевать в гостинице.

— И с кем же ты ночевал? — полюбопытствовал он.

Тут Лена, которая слышала наш разговор, привстала и проговорила в трубку:

— Доброе утро, Григорий Афанасьевич.

— А-а, Леночка, — старик Филатов просто расплылся. — Доброе утро, милая. Что-то ты к нам в гости не заходишь.

— Пригласите и я приду.

— Ой, что ты. Зачем приглашения ждать, если ты нам уже как родная. Тебе и твоему отцу мы всегда рады.

— Хорошо. В субботу приду к вам на ужин, — ответила она, чмокнула меня в щеку, вылезла из-под одеяла и, виляя бедрами, двинулся в сторону ванной.

Фигурка у неё, конечно, высший класс.

Я отвёз Лену домой переодеться перед учебой и поехал к себе. Мои родители ни о чём не расспрашивали, но по их улыбкам и взглядам стало понятно, что дед трепло. Ну ладно, пусть знают. Не вижу в этом ничего предосудительного.

Уже когда переоделся, спустился вниз и двинулся к выходу, отец поймал меня в холле и еле слышно спросил:

— У тебя с Леной всё серьезно?

— А что? — напрягся я. Только нравоучений мне не хватало. Всё-таки давно уже не мальчик и сам разберусь.

— Просто имей в виду, что она единственная дочь моего друга, поэтому не хотелось бы…

— Успокойся. Всё будет хорошо, — я похлопал его по плечу и двинулся к двери.

— Что хорошо? Неужели жениться вздумал? — бросил он мне вслед.

— А почему бы и нет? — пожал я плечами и закрыл дверь.

На первом же занятии Сеня всё выведал у меня про Реутов. А потом три оставшихся пары делал предположения, как люди могли столкнуться с манаросом и заразиться от него.

— А если кто-то вместе с дровами в печь в котельной засунул это растения? Дым был в сторону города и люди надышались ядовитым веществами.

— Снова не получается. Я точно знаю, что они его съели. К тому же при сжигании эфир разрушается, — ответил я.

Мы вышли из академии и подняли воротники — дул холодный северный ветер. Если так и дальше пойдёт, то со дня на день выпадет первый снег.

— Твои родители приезжали?

— До сих пор здесь. Видите ли, решили пройтись по театрам и музеям. И что они там не видели? — недовольно пробурчал Сеня.

— Ты не рад, что они здесь?

— С одной стороны рад. Но с другой… я больше не хочу жить по чужой указке. Я хочу сам решать, во сколько ложиться, что надевать, что есть и тому подобное. А-а, — махнул он рукой. — Они неисправимы, поэтому жду не дождусь, когда уедут обратно в Архангельск. Кстати, родители хотели с тобой познакомиться. Приходи к нам завтра в гости? Как раз пятница, можем подольше посидеть.

— Хорошо, приду, — кивнул я.

Мы попрощались, и я сел в машину. Правда даже завести не успел, как зазвонил телефон.

— Алло, Александр? Это Кривошеин, — послышался голос лекаря.

— Узнал, Фёдор Михайлович. Что-то случилось? Лекарство закончилось?

— Нашли! Нашли, откуда ноги растут! — он был явно возбужден.

— Откуда?

— Из муки. Мука с новгородской области на оптовый склад поступила. Оттуда разошлась по пекарням, столовым и ресторанам. Оказывается, этот манарос поселился на поле. Комбайнёр принял за обычный сорняк и вместе с пшеницей собрал. А оттуда на мукомольный завод. Сейчас всю партию изымают.

— А-а, ну да, вполне возможно. Все же ели перед отравлением что-то мучное. В соусы тоже часто муку добавляют.

— То-то и оно. Мы в новостях и по радио информацию прокрутили, чтобы люди избавились от новгородской муки, но чует моё сердце, она ещё всплывёт и не раз, — озадаченно произнёс он.

— Не волнуйтесь, я сегодня же приготовлю средство и отправлю вам.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить. Прав был Давид Елизарович Коган — в вас заложен огромный потенциал.

— Спасибо. В благодарность приму чек.

— Сегодня же отправлю к вам курьера с чеком. Обратно он привезёт лекарство.

— Договорились, — ответил я и сбросил звонок.

По пути домой наведался в «Лавровый базар» и купил всё, что необходимо для создания лекарства.

В семь часов вечера приехал курьер. Охранники проводили его до лаборатории, в которой я работал. Молодой веснушчатый мужчина отдал мне конверт, в котором лежал чек на восемь тысяч. Довольно щедро для провинциальной лечебницы.

Я отдал курьеру коробку, в которой лежали двенадцать бутыльков с зельем. Пришлось повозиться, чтобы изготовить такое количество. Даже устал.

За ужином все разговоры были о манаросе, заразившем Реутов.

— А ведь раньше всеми болезнями, травмами и отравлениями, связанными с аномалией, занимались Распутины, — сказал Дима. — У них и артефакты специальные имелись, и технологии различные. Кто ж теперь этими делами будет разбираться?

— Надо Коганам подсказать — пусть в этом направлении подсуетятся, — предложил дед.

— А вы думаете, что Распутины с ними так легко поделятся своими артефактами и технологиями? — усмехнулся я.

— Как они могут отказать, если всё это делалось и создавалось на государственные деньги? Они просто обязаны всё передать тому, кому им скажут, — твёрдо заявил дед.

Они ещё долго обсуждали эту тему, а я поужинал и поднялся к себе. У меня снова начала болеть голова. То ли я много маны потратил, то ли снова злосчастная болезнь вернулась.

Выпив несколько ложек Диминой настойки, я лег в кровать и завернулся в одеяло.

Хотел придумать ещё несколько артефактов для Коганов, но сказалась прошлая ночь, когда мне от силы удалось поспать часа два, не больше.

Как только заснул, снова очутился у гробницы. Сначала послышалось цоканье копыт, затем появилась она.

На этот раз я решил взять инициативу в свои руки.

«Я знаю, что ты — одна из жён хана Алтан Хасара. Зачем ты являешься ко мне? Что тебе нужно?»

«Нам нужна твоя помощь, — на этот раз голос был мягче. — Помоги нам освободиться».

«Хорошо. Но ты должна мне всё рассказать».

'Я расскажу… Меня зовут Нарантуя. И я пятая жена убийцы моего народа…

Глава 14

Голос женщины звучал в голове, а лошадь остановилась, не сводя с меня внимате блестящих глаз. Я не знал, это сон или реальность, но мог полностью управлять своими мыслями.

«Нарантуя, что тебе надо от меня?»

«Колдун и убийца даже после смерти не оставляет нас в покое. Мы хотим освободиться. Ты должен нам помочь», — лошадь взмахнула хвостом, будто хотела придать силы словам.

«Как? Что я могу для вас сделать?» — мысленно спросил я.

«Он сделал ошибку во время ритуала, поэтому сам себя привязал к собственному мёртвому телу. Он злится, но не может перейти в иной мир. Ты должен помочь ему, а заодно и нам».

'С чего ты решила, что я смогу это сделать? Я всего лишь…

«Не обманывай меня! Я знаю, кто ты, — лошадь сердито ударила копытом. — Ты снял оковы с гробницы. Ты сильный маг. Маг из другого мира. У тебя гораздо больше сил, чем ты думаешь».

«Ладно-ладно. Ты меня раскусила. Но я не ведьмак и ничего не понимаю в местных ритуалах и заклинаниях».

«Найди книгу», — ответила она.

«А что, если я откажусь?»

«Ты умрёшь!» — яростно взревел она, и глаза лошади вспыхнули красным огнём. В нос ударил тяжёлый запах серы и гнили.

Лошадь резко развернулись и двинулась прочь.

«Нарантуя, это ты убила хана?» — крикнул я её вслед, но в это самое мгновение всё пропало, и я проснулся.

Меня снова трясло от озноба, ломило все суставы и раскалывалась голова. Кислота раствори эту Нарантую! Уверен, это она на меня так влияет. Других объяснений у меня не было.

Включив светильник, я потянулся к тумбочке и вдруг заметил на руке красные пятна.

— Какого лешего? — выдохнул я. Нахватался от деда.

Резко сел в кровати и поднял рукава. На обеих руках краснели шелушащиеся пятна размером с монету. Точно такие же пятна были на ногах и животе.

— Этого только не хватало, — я невольно скривился, разглядывая себя в зеркале.

На щеках, лбу и даже на носу они были. К тому же всё тело нестерпимо зудело.

Вытащив из тумбочки зелье, выпил его и снова лёг в кровать. Вскоре пятна начали бледнеть, а ещё через несколько минут пропали, будто их и не было. Не знаю, что это за болезнь, но я точно не заразился и не отравился. Я был почти уверен, что это призрак постарался, а может и сам хан.

Проворочавшись полчаса, я так и не смог заснуть и вспомнил разговор с лошадью. Она посоветовала найти книгу. Что за книга? Может, она имела в виду ведьминскую книгу, подобную той, что я видел в квартире любовницы молодого папаши, когда пытался помочь беременной женщине избавиться от порчи?

Хм, а откуда мне взять такую книгу? Что-то я сомневаюсь, что в библиотеке академии можно её найти. Хотя лучше спросить у хранителя. Возможно, наряду с другими опасными книгами они также хранят и ведьминские.

Наутро я ни слова не сказал о странном сне. Не хватало ещё домашних перепугать. Сам разберусь.

— Сашка, подожди меня! — услышал крик сзади, когда поднимался по лестнице к парадным дверям академии.

Это был Сеня. Он бежал со стороны дороги. Весь раскраснелся то ли от бега, то ли от холода.

— Ты откуда? — спросил я, когда парень, тяжело дыша остановился возле меня.

— Проводил родителей. Уехали, наконец, — он улыбнулся. — Приходите сегодня вечером с Леной ко мне в гости. Ещё Аурику приглашу. Посидим вчетвером.

— Хорошо. Давай посидим, — кивнул я.

Не успели мы дойти до двери, как меня снова окликнули:

— Филатов!

На этот раз это был Боярышников.

— Доброе утро, Даниил Ефремович, — поздоровался Сеня, а я лишь скупо кивнул.

— Здрасьте, Афанасьев, — даже не взглянув на него ответил препод и обратился ко мне. — Филатов, говорят, в Реутове эпидемию остановили. Сегодня в утренней газете статья вышла.

— Всё верно. Манарос найден, а больные выздоравливают, — ответил я, не понимая, к чему он клонит.

— После сегодняшней статьи к вам наверняка потянутся журналисты узнать подробности этого дела. Надеюсь, вы не забудете упомянуть, кто вам помогал, — он многозначительно посмотрел на меня.

— Конечно, нет. Расскажу всю правду, — заверил я.

Боярышников замялся и, понизив голос, уточнил.

— Какую именно правду вы им расскажете?

— Правда только одна. Вот вариантов лжи может быть великое множество, — улыбнулся я.

— А-а-а, ну ладно… Только вы это… говорите убедительно и проследите за тем, чтобы они правильно записали моё имя. Даниил — с двумя И. Ясно?

— Да, — кивнул я.

— Ну ладно, идите на занятия, а то снова опоздаете.

Он двинулся вперёд и скрылся за дверью академии.

Сегодня два занятия проходили с Викторией Сергеевной в оранжерее. Я снова вспомнил про Щавелева. А, может, профессор что-то изобрёл? Что-то очень опасное, и именно поэтому его похитили бандиты, чтобы он на них работал? Не-е, не подходит. Тогда зачем им подставлять его и подговаривать студентов нападать на меня?

— Виктория Сергеевна, можно поговорить с вами? — я подошёл к ней после того, как все студенты ушли, и остались только мы с Сеней и Аурикой.

— Слушаю, Саша. Что вас интересует? — она внимательно посмотрел на, отвлёкшись от журнала, в котором проставляла оценки.

— Что вы думаете по поводу пропажи профессора Щавелева? — я решил не ходить вокруг да около.

— Ничего не думаю, — пожала она плечами. — Для этого есть более компетентные органы. Но мне его очень жалко. Он был прекрасным человеком и моим наставником. Если честно, я думаю, что его с кем-то перепутали, — понизив голос, произнесла она и взглянула в сторону двери. — Дома в нашем квартале очень похожи друг на друга. Возможно, хотели похитить кого-то другого, но прихватили его.

— Кого например? — спросил Сеня.

— В академгородке живут два декана. У них в разы больше зарплата, чем у обычного профессора.

— Но они уже должны были понять, что ошиблись, — подала голос Аурика.

— Я об этом даже думать не хочу, — Виктория Сергеевна как-то затравленно посмотрела на нас. — Бедного профессора могли просто убить, чтобы он не выдал их.

Я не был согласен с этим предположением. В эту картину снова не вписывалось нападение студентов на меня.

Мы попрощались с ней и вышли из оранжереи. После теплой и влажной оранжереи воздух на улице казался ледяным, а ветер буквально пронизывал насквозь.

— Как же холодно, — поежилась Аурика. — По прогнозу погоды на следующей неделе должен выпасть снег.

— Быстрее бы уже, — ответил Сеня, снял с себя шарф и набросил на плечи девушки, одетую лишь в форму академии. — Я с холодного края, поэтому мороз мне ближе, чем эта слякоть и серость.

Мы быстро добрались до академии и пошли в столовую выпить чего-нибудь горячего. Там же я встретил Лену и предложил пойти в гости к Сене.

— С удовольствием, — ответила она. — Только у меня ещё два занятия.

— У нас тоже. Поэтому давай после последней пары встретимся в холле.

— Хорошо, — она привстала на цыпочки и прошептала мне на ухо. — Никак не могу забыть ту ночь. Может, повторим?

— Обязательно, — улыбнулся я и нежно поцеловал её.

Откуда-то сбоку послышался печальный вздох. Обернувшись, увидел ту самую лопоухую подружку Лены. Она с таким восхищением смотрела на меня, что мне стало не по себе. Только этого не хватало.

Мы разошлись по аудиториям и, как и договорились, встретились после занятий в холле. Я предложил заказать ужин в ресторане, но Сеня был категорически против. Сказал, что раз сам пригласил, то и об этом позаботится. Ну ладно, настаивать не буду.

Вчетвером мы двинулись в сторону академгородка, но не успели добраться даже до стадиона, мимо которого пролегал путь, как в кармане зазвонил телефон.

— Шурик, это я, — послышался возбуждённый голос деда. — Ты где?

— Иду в гости к Сене.

— Что ещё за Сеня?

— Потом объясню. Что ты хотел?

— Мы с Димой собираемся ехать в поместье. Поедешь с нами?

— Сейчас? Зачем? — удивился я.

— Поймали лазутчика, — довольным голосом произнёс он.

— Кого? — я остановился и друзья, которые до этого беззаботно болтали о преимуществах жизни подальше от родителей, повернулись и настороженно посмотрели на меня.

— Ну того негодяя, о котором нам уже докладывали. Он снова пытался пробраться на территорию, но его поймали.

— Зачем ехать, если охранники сами могут у него всё выведать и нам доложить? — не понял я.

— Так ведь молчит этот подлец! Ничего не говорит. Попов тоже выдвигается. Будем колоть этого гада.

Я посмотрел на притихших друзей. Они явно настроены хорошо провести пятничный вечер, но мне тоже интересно узнать, кого поймали охранники. К тому же, возможно без меня они не смогут из него вытянуть правду.

— Подъезжайте за мной к академии, — ответил я и закончил разговор.

Друзья тут же поникли и недовольно уставились на меня.

— Всё отменяется? — спросил Лена.

— Конечно же нет, — заверил я. — Я быстро. Туда и обратно.

— Ну ладно. Мы будем тебя ждать, — Лена чмокнула меня в щеку, и они с Аурикой двинулись к домам.

— Не задерживайся. Родители наливку из ежевики привезли. Хочу тебя угостить. Ты такого точно не пробовал.

— Ну ладно. Постараюсь побыстрее решить дела. К десяти наверняка вернусь. А ты развлеки девушек, чтобы не заскучали.

— Думаю, они найдут, чем себя занять.

Я торопливо двинулся к академии. Пожалуй, пора переходить на тёплую одежду, а то пиджак и рубашка совсем не спасали от промозглого ветра.

Когда обошёл здание академии, увидел, что неподалёку уже стоит машина нашего начальника службы безопасности Кирилла Попова.

Я сел на переднее сиденье рядом с Кириллом. Сзади сидели дед и Дима.

— Ты представляешь, эта гнида ограду взорвала, — возмущённо проговорил дед. — Хорошо, что в это время неподалёку наши бойцы с дозором проходили.

— Он вообще ничего не говорит? — спросил я у Попова.

— Молчит. С собой у него нет никаких документов. Даже телефона нет. Ему ведь почти удалось скрыться, но я сегодня Артура Орешкина на охрану поместья поставил. Он маг воды и служил в гвардии императора. В прошлом году в отставку вышел и попросился ко мне на подработку. Так вот, Орешкин и смог его задержать с помощью своей водяной руки.

— Ясно… А чем взрывал?

— Больше ничего не знаю. Приедем на место и выясним.

До поместья мы домчались быстро, ведь Попов хорошо знал этот город и объехал по дворам все долгие светофоры и нагруженные дороги.

На воротах нас уже ждали и сразу открыли их, едва мы подъехали. Пойманного человека завели в сторожку охраны и на всякий случай надели наручники. Он не был магом, поэтому антимагические кандалы ему не понадобились.

Это был коренастый силач с злыми колючими глазами, перебитым носом и татуировкой на левой щеке в виде распахнутой пасти кобры. Под правым глазом расплывался синяк. Он сидел на табуретке в углу сторожки и смотрел под ноги.

— Ты кто такой? — грозно спросил дед.

Мужчина поднял голову, окинул его насмешливым взглядом и снова уставился на пол.

— Отвечай, паскуда! — взвился старик Филатов, но тот даже не шелохнулся.

Дед за поддержкой взглянул на Попова. Тот кивнул и повернулся к бойцу, которого представил нам по прибытии Артуром Орешкиным.

— Артурчик, припугни болезного.

Мужчина плотоядно кивнул, прошёл между нами и остановился за пару метров от бандита. Взмах, и прямо из воздуха образовалась водяная рука. Брызги от неё долетали даже до нас.

— А может наш незнакомец любит нырять? Проверим, — он вытянул руку и сжал кулак. То же самое проделала водяная рука и обхватила голову мужчине. Тот встрепенулся и задержал дыхание. Правда, хватило его ненадолго. С бульканьем остатки воздуха запузырились. Он, испуганно вытаращившись, принялся открывать рот, будто пытался докричаться до мага.

— Хватит с него, — сказал Попов.

— Ну хватит так хватит, — пожал плечами Орешкин, и водяная рука пропала.

Бандит с шумом начал вдыхать воздух.

— Ну что, будешь говорить, или снова поныряешь? — начальник службы безопасности приблизился к нему.

Мужчина с ненавистью зыркнул на него и сплюнул ему под ноги, едва не попав на дорогие ботинки.

— Жаль, — пожал плечами Попов. — Продолжай, Артурчик.

И он продолжил. На этот раз мужчина чуть не захлебнулся, а когда Орешкин убрал водяную руку, того вырвало водой. Однако даже после таких пыток он не заговорил.

— А может он глухонемой? — предположил Дима.

— Нет. Когда его поймали, он не был таким скромным. Даже я не знаю столько матерных слов, — усмехнулся Орешкин.

— Я бы хотел с ним поговорить, — проговорил я и с нажимом добавил. — Наедине.

Старик возмущенно воззрился на меня, поднял свой крючковатый палец и потряс им.

— Ещё чего! Он же тебе как цыпленку голову свернёт. Такому верзиле даже наручники не помешают.

— Ничего он мне не сделает. Выйдите отсюда, — я обвёл взглядом присутствующих.

Попов пожал плечами, махнул рукой бойцам и вышел из сторожки.

— Ты уверен? — вполголоса спросил Дима.

— Уверен. Хочу поговорить с ним без свидетелей.

— Хорошо. Но если что — мы за дверью, — предупредил он и вышел вслед за охранниками.

— Я никуда не пойду, — упрямо заявил старик Филатов. — У меня внук один, и рисковать его жизнью я не собираюсь. Меня отсюда только насильно можно вынести. Понял? — он поджал губы и сурово посмотрел на меня.

Ну что делать с этим упёртым бараном?

— Ладно, оставайся, — махнул я рукой. — Ты и так много знаешь.

Я приблизился к мужчине, который исподлобья с любопытством поглядывал на меня. Наверное гадал, что же такого я умею.

С собой у меня не было сыворотки «Правды», но для самозащиты я всегда носил с собой одно из опасных зелий. Сегодня мне под руку попалась пробирка с эссенцией «Разъедающего прикосновения», а посвящать окружающих в свои способности я не намерен. Чем меньше знают, тем легче будет моя жизнь. Ведь каждый захочет заполучить себе зелье, с помощью которого можно проникнуть даже в самый охраняемый банк.

Оглядевшись, я увидел жестяные кружки на настенной полке. Подошёл, взял одну и поставил на пол перед бандитом дном вверх.

— От чая не откажусь, — хрипло усмехнулся он, обнажив пеньки гнилых зубов.

— А-а, так ты всё-таки разговариваешь, — всплеснул руками дед. — Говори, паскуда, кто тебя подослал⁈

Но наёмник будто не слышал его и продолжал следить за мной. Я тем временем вытащил из внутреннего нагрудного кармана пробирку с эссенцией, откупорил тугую пробковую крышку и капнул одну каплю на кружку.

Металл начал таять прямо на глазах. Когда эссенция достигла деревянного пола, то прожгла и его насквозь, оставив небольшую дыру.

— Как думаешь, что будет, когда я капну тебе на ногу? — я медленно двинулся к нему, сжимая пробирку в руках, и улыбался самой безобидной улыбкой. — Даже страшно подумать, что будет, если я нечаянно поскользнусь и капли попадут тебе на голову.

— Не подходи ко мне, — он немигающим взглядом следил за рукой, в которой была пробирка.

— Будешь говорить? — уточнил я.

— Буду, — зло процедил он сквозь зубы.

— Сразу хочу предупредить, что враньё я за версту чую. И пробирку я не уберу, пока не расскажешь всё что мы хотим знать.

Бандит кивнул и покосился на испорченную кружку.

— Вот и хорошо, — с облегчением выдохнул дед и позвал остальных.

Когда все были в сборе, я задал вопрос, который интересовал всех нас.

— Зачем ты пытался проникнуть на территорию нашего поместья?

— Заказали найти кое-что, — буркнул он.

— Что?

— Артефакт.

— Что за артефакт? Для чего он используется?

— Мне-то откуда знать. Фотку только показали. Сказали, что он очень опасный, и чтобы я никуда не нажимал, а то могу помереть. Ещё сказали, что его спрятали пять лет назад, поэтому не уверены, что он до сих пор на месте. Здесь ведь Юсупов хозяйничал.

Мы с Димой и дедом переглянулись. Мы догадались о каком артефакте идёт речь. Осталось выяснить кому и зачем он понадобился.

Глава 15

Мужчина недовольно поморщился, когда вновь взглянул на пробирку в моей руки.

— Где спрятан артефакт? — спросил я.

— За домом. В старом колодце. — процедил он

В разговор вмешался один из охранников — молодой мужчина с грубыми чертами лица и массивным подбородком.

— Есть там колодец. Видел я его, и даже внутрь заглядывал — высох давно.

— Надо найти артефакт, — сказал я, обращаясь к Попову. — Только будьте очень осторожны — он убивает.

— Понял, — кивнул он и тут же дал указание двум своим людям залезть в колодец и найти артефакт.

Я же вернулся к допросу. Пока бандит ни разу не сорвал. Оно и понятно, растаявшая кружка и прожженный пол подсказывали, что мне лучше не врать.

— Кто велел найти артефакт?

— Мужики какие-то, — пожал он плечами. — Имён никто не называл.

— Но ведь ты же должен отдать кому-то этот артефакт, — с нажимом произнёс я.

— Завтра утром мы должны встретиться с мужиком, который мне денег дал.

— Когда и где?

— В городе. В сквере у памятника Андрея Победоносного в одиннадцать, — ненадолго задумавшись? ответил он.

Попов подошёл к нам и быстро зашептал.

— Я бы посоветовал не разбираться с этим делом самим. Лучше привлечь полицию. Ещё неизвестно, какие люди стоят за этим, поэтому нужно сделать всё правильно.

— Согласен, — кивнул Дима.

— А я против! — упрямо заявил дед. — Полиция с ними ничего не сделает. Ну отправят они их под суд, ну отсидят они срок, а потом выйдут и продолжат нам гадить.

— Что ты предлагаешь? — спросил Дима.

Старик Филатов не ответил, а лишь кровожадно улыбнулся и провёл большим пальцем по горлу.

— Мы не убийцы, — твёрдо заявил мой отец. — И никого убивать не будем. Нас за это самих могут казнить. Правильно Кирилл говорит — надо в полицию звонить. Вот прямо сейчас и сделаем. Пусть забирают этого типа, — он кивнул на бандита, который прислушивался к разговору, но то и дело его взгляд скользил в сторону испорченной кружки, — а завтра берут заказчика.

— Поддерживаю, — подал я голос.

Затем закупорил пробирку с эссенцией «Разъедающего прикосновения» и спрятал в карман. Послышался вздох облегчения. Похоже, представление оказало на наемника большое впечатление.

Я позвонил следователю и рассказал о произошедшем. Он ответил, что в ближайшее время отправит к нам своих людей. Вскоре явились охранники, которых Попов отправил на поиски артефакта. Они нашли его в небольшой выемке в кирпичной стене колодца.

Артефакт в длину был с ладонь и походил на толстую ручку с небольшим магическим камнем на конце. На ручке имелся рычажок, который активировал кристалл, убивая любого, кто попадал под его луч.

— Опасная штуковина, — проговорил дед, разглядывая артефакт. — Может, себе оставим для самообороны?

— Не следует, — помотал головой Попов. — Если этот артефакт имеет дело к покушению на наследника, то лучше отдать его полиции. Не хватало ещё чтобы у вас его нашли и обвинили в укрывательстве ценных улик.

Старик Филатов тяжело вздохнул и вернул прибор начальнику службы безопасности.

Через полчаса приехали две полицейские машины. Попов подробно рассказал о том, что случилось. Показал дыру в ограде, через которую хотел проникнуть бандит, и отдал артефакт.

— Поздно уже, может, здесь ночевать останемся? — зевая спросил дед и указал на дом.

На первом этаже горели окна. Экономка постоянно здесь проживала, а узнав, что мы приехали, приготовила ужин и застелила кровати в спальнях.

— Оставайтесь, а я вернусь с Кириллом в город, — сказал я и взглянул на часы.

Почти десять.

— Зачем это? Куда на ночь глядя поедешь? — нахмурил брови дед.

— Меня ждут, — ответил я и направился к машине Попова. Он уже сидел за рулём.

— Ну и иди, — махнул он рукой и двинулся в сторону дома. — А мы здесь с Димой на свежем воздухе побудем. В этой Москве дышать нечем.

Кирилл довёз меня до академии. По пути я позвонил Сене, и оказалось, что они до сих пор ждут меня. На заднем фоне слышалась музыка и смех девчонок.

Семен показывал мне свой дом, поэтому я без труда нашёл его. Хотел позвонить в звонок, но дверь оказалась не заперта. Из глубины дома слышались разговоры.

Я прошёл мимо ванной комнаты, кладовой и добрался до кухни. За столом сидели Лена с Аурикой, а Сеня мыл посуду.

— А вот и мой любимый! — радостно воскликнула подвыпившая Лена и бросилась мне навстречу. — Я тебя так ждала.

Она повисла на моей шее и потянулась губами для поцелуя.

— Сашка, мы тебе наливки оставили! — радостно воскликнул Сеня и выключил воду. — Правда из закуски осталась лишь колбаса, но, если хочешь, я могу открыть банку тушенки и сварить макароны.

— Не надо, — мотнул я головой и, подхватив Лену на руки, опустил с ней на ближайший табурет.

— На, попробуй, — Семен поставил передо мной рюмку, налил в неё темно-синий напиток и посоветовал. — Ты посмакуй, вкус позже откроется.

Тоже мне советчик. Я в прошлом выпил столько всего разного, что нет никого опытнее меня в распитии алкогольных напитков в этом мире.

Наливка в самом деле оказалась довольно неплохой. Терпкий сладкий напиток с ягодным вкусом. Я бы немного его улучшил, но Сене этого говорить не буду. Для неискушенного любителя этот напиток подойдёт идеально.

В доме имелись три спальни, в каждой из которых жили студенты. Сеня сказал, что его соседи разъехались по домам на выходные, поэтому мы можем расслабиться.

Просидели мы до полуночи, но не веселились, а обсуждали ситуацию с Щавелевым. Сеня сказал, что сегодня возле академии стояла группа студентов-старшекурсников, которые обсуждали, как один из них видел Щавелева буквально вчера.

— Где он его видел? — оживился я.

— Как я понял, в пригороде у мусорных баков какого-то базара.

— У мусорных баков? — приподняла бровь Лена. — Это точно не наш профессор. Зачем ему рыться в мусорных баках?

— Я не говорил, что он там рылся. Просто его там видели, — ответил Сеня и помешал кипящие макароны.

Он всё-таки решил приготовить поесть, так как сам проголодался.

— И что же он там делал? — спросил Аурика. — Мимо проходил?

— Откуда мне знать? Я же просто мимо проходил и случайно подслушал разговор. Лучше сходить к нему и всё расспросить, — Сеня открыл банку тушёнки и вывалил в макароны.

— К кому сходить? К Щавелеву? — не поняла Лена. Она уже порядком опьянела и полулежала, откинувшись на меня.

— К студенту. Я его знаю. Живёт через два дома от меня, — пояснил он. — Кому макарон? К ним краснодарский томатный соус имеется.

— Давай свои макароны, но сначала сходим к тому студенту, — сказал я, пересадил Лену на угловой диванчик и двинулся к выходу.

Сеня поспешил следом.

— Поздно уже. Может завтра? — предложил он.

— Лучше не откладывать. Если Щавелев жив, надо немедленно заняться его поисками.

— Так его же полиция ищет.

Я не стал говорить, что полицию считаю бесполезной организацией. Чтобы хоть что-то сдвинулось с мёртвой точки, мне уже не раз приходилось действовать самому. Похоже, и с профессором будет подобная ситуация.

Мы прошли два дома и остановились у третьего. Дом как дом. Выглядит лучше, чем дом Сени — вокруг растут многолетние растения, стены заново покрашены, а на окнах занавески. В одном из окон горит свет.

Я подошёл к двери и хотел постучать, но тут внутри раздался сильных хлопок, а затем дверь резко открылась, и на улицу буквально вылетел парень. Следом повалил сизый дым.

Кашляя и размазывая слезы по лицу, он прокричал.

— Пожар! Кто-нибудь вызовите пожарных!

— Не надо пожарных, — ответил я и зашёл в дом. Единственное, что горело — это кухонный стол. Я потушил его водой из-под крана и вышел на улицу.

Парень сидел прямо на дороге и пил воду из бутылки, которую Сеня принёс из дома. Он был весь в саже и от него пахло палённым.

— Что ты делал? — спросил Сеня.

— Хотел создать сердечные пилюли, но с нитроглицерином переборщил. Аа-апчхи-и! Похоже, у меня не только ресницы сгорели, но и волосы в носу, — пожаловался он и ещё три раза чихнул. — А вы куда идёте? В бар?

— Нет. Мы вообще-то к тебе шли, — Сеня кивнул на меня. — Саша хотел тебе задать пару вопросов.

Парень, прищурившись взглянул на меня.

— А, Филатов. Здорова, — он протянул руку для рукопожатия. — Зачем я тебе понадобился?

— Говорят, ты видел Щавелева.

— Видел. Но мне никто не верит! А я видел! — с нажимом произнёс он и с вызовом посмотрел на нас.

— Вот и расскажи об этом поподробнее, — попросил я и опустился на корточки рядом с ним.

— Да что тут рассказывать, — пожал он плечами. — Я шёл от остановки к «Лавровому базару»…

— Что за базар? — прервал Сеня.

— Ты же аптекарь! Должен знать такие места. На «Лавровом базаре» можно достать всё, что угодно. Там я и купил нитроглицерин… Иду, я значит, и вижу — Щавелев собственной персоной. Стоит у мусорного бака и какую-то сухую траву рассматривает. Я ему кричу: Профессор! Профессор! А он как услышал — так и сиганул.

— Чего? — не понял Сеня.

— Побежал, говорю. Даже не обернулся. Ну я за ним. А он ловко так между людьми побежал и вдруг пропал куда-то. Я походил по рынку, покричал его, но больше не увидел.

— Ты уверен, что это был профессор? — задумчиво спросил я.

— Конечно! Своими глазами видел. Три года у него учился — ни за что не перепутаю. Правда выглядел он плохо, будто болеет. И одет в какие-то лохмотья.

— Так ты бомжа за профессора принял? — хохотнул Семен.

— Сам ты бомж! — возмутился студент. — Щавелев это был. Ща-ве-лев!

— Да ладно, не кипятись, — примирительно проговорил я и помог ему подняться на ноги. — В следующий раз во время эксперимента будь осторожен и на всякий случай держи рядом ведро с водой.

— Э-э-э, такого больше не повторится, — махнул он рукой и прихрамывая зашёл в дом.

— Ты думаешь, он действительно видел Щавелева? — вполголоса спросил Сеня, когда мы неспеша двинулись по спящему академгородку.

— Не знаю, но он уверен, что видел именно его.

— Профессор сошёл с ума? Или потерял память?

Я пожал плечами. Всё слишком странно.

Через час, после позднего ужина макаронами с тушенкой, мы решили разойтись по домам.

— Сашка, я тут подумал, — прошептал Сеня, когда пошёл провожать нас до двери. — А что если я его подкараулю?

— Кого?

— Щавеля. Если он ошивается возле того базара, то можно погулять неподалёку и у местных поспрашивать.

— Хорошая идея! Вместе пойдём. Утром заеду за тобой.

Как только мы двинулись в сторону парковки, Лена схватилась за голову и пожаловалась.

— Всё кружится. И тошнит. Зря я столько наливки выпила.

— Погоди, сейчас станет легче, — я взял её за руку и пустил в ее тело свою ману, блокируя алкогольные токсины.

— О! И вправду стало лучше, — оживилась он. — И как ты это делаешь?

— Аптекарская тайна.

— Ты весь такой загадочный. Совсем не похож на других парней. И как я раньше этого не замечала?

— Плохо смотрела, — улыбнулся я, обхватил её за талию и повёл к своей машине.

Добрался до дома только к двум часам ночи. Приняв душ, хотел нырнуть под одеяло, но тут увидел, что на подушке лежит фигурка лошади. Наверняка опять Настя постаралась. Надо запретить ей без спросу заходить в мою комнату.

Убрав лошадь в шкаф, я лёг в кровать и мысленно вернулся к событиям сегодняшнего дня. Надо будет поручить Попову следить за делом с бандитом и артефактом. Пусть держит руку на пульсе и докладывает, как продвигается следствие. Сам когда-то хвастался, что у него везде связи.

Насчёт Щавелева я был почти уверен, что парень не ошибся и видел именно его. Однако, если бы профессор потерял память, то не стал бы убегать от человека, который позвал его по имени. Он бы просто проигнорировал его. Тогда, что же с ним произошло?

За раздумьями я не заметил, как заснул. На этот раз мне приснилась деревенька на острове Кижи. Та самая, в Онежском озере, куда мы плавали с Ваней за растением.

Будто я ходил из дома в дом и спрашивал книгу. Книгу ведьмаков. Люди отпирались. Говорили, что не имеют к магии никакого отношения и просили оставить их в покое, но я знал, что они врут. Все они врут.

«Найди книгу и помоги нам, а то пожалеешь!» — раздался тот самый властный голос, и я проснулся.

Первое, что я почувствовал — нехватка воздуха, будто меня душат. Резко сев, я понял, что меня никто не душит. Просто заложен нос.

Еще я не видел одним глазом. А вот это уже серьёзно. Включив свет, а подошёл к зеркалу и с раздражением выдохнул. Кислота раствори этого хана Алтан Хасара с его женщинами!

Оба глаза опухли. Второй даже не открывался. Бегло осмотревшись, увидел, что два пальца на левой руке тоже опухли. Всё-таки надо сходить к Когану на сканирование. Пусть попробует определить, что именно со мной происходит.

Меня снова выручило зелье «Исцеления». Но я твёрдо решил наведаться в лечебницу. Возможно, я просто не могу определить болезнь, которая поразила меня. Такого в прошлом мире быть не могло, но сейчас я совсем в другом месте, и возможно что-то ускользает от меня.

Проснулся я одним из первых. Только дед, недовольно бурча, читал газету и попивал свежезаваренный чай.

— Ты когда вернулся из поместья? — спросил я и сел за стол.

— Только что. Дима позже приедет. Звонил следователь, хочет посмотреть, где прятали артефакт, — ответил он и перевернул страницу. — Ты только глянь, что происходит! Эти гады добиваются пересмотра дела, но фиг им без масла!

— Ты о ком? — подавив зевоту, спросил я и подтянул к себе блюдо с горячими блинами. Он них поднимался такой запах, от которого слюнки потекли, едва я зашёл в столовую.

— Боткины! Хотят доказать, что их патриарх был под воздействием гипноза, именно поэтому выполнял распоряжение Распутина. На что они только надеются? Олухи, блин… Кстати, дай мне один блин, — попросил он. — Какие у тебя планы на сегодня?

— Сейчас съезжу до лечебницы Коганов. Потом с Сеней хотим попробовать найти Щавелева. Вчера один студент видел его у «Лаврового базара».

— Что ж он его не схватил⁈ Надо было тут же всех на уши поднимать! — он ударил ладонью по столу.

— Зачем? — не понял я.

— Так он же главный подозреваемый! Поймать надо этого гада и выбить из него всю дурь, — старик потряс кулаком.

Я не стал с ним спорить. Всё равно каждый останется при своём мнении.

— А к Коганам тебе зачем? До сих пор горло болит?

Кивнул, медленно прожёвывая блин со сметаной. Как же это вкусно!

Примерно через час, предупредив Сеню, что заеду за ним позже, я припарковался у лечебницы Коганов. Как оказалось, Авраам Давидович сейчас в отъезде — поехал в Торжок за оставшимися вещами, поэтому принял меня сам Давид Елизарович.

— Как же я рад вас видеть! — он меня обнял по-отчески. — Мастера изготовили артефакты по вашему заказу. Я готов вам продемонстрировать.

— Обязательно, но чуть позже. Сейчас я бы хотел, что бы вы просканировали меня.

— Зачем? Вы заболели? — встревожился он.

— Ничего серьёзного, лёгкое недомогание, но я всё же решил провериться.

— Вы правильно сделали, что обратились. Лучше начать лечение на ранних стадиях, чем довести себя до тяжелого состояния, — он указал на кушетку, стоящую за небольшой ширмой в его кабинете. — Снимите ботинки и ложитесь. Сейчас я вас посмотрю.

Я сделал, как он велел. Кушетка была жесткая и неудобная. Пожалуй, нужно подсказать им заняться также выпуском анатомически правильных кушеток.

— Ну что ж, приступим, — Давид Елизарович опустился на стул рядом со мной и принялся сканировать.

Я внимательно следил за его реакцией. Вдруг он замер со светящейся голубым светом рукой прямо над моей головой.

— Что такое? — насторожился я.

Коган ответил не сразу, он долго всматривался в меня, продолжая водить рукой над моей головой.

— Не хочется вас пугать, Саша, но вы больны…

Глава 16

Коган как-то странно посмотрел на меня и ещё раз повторил.

— Саша, вы больны.

— Чем? — насторожился я. Выражение лица Когана мне совсем не нравилось. Он прятал глаза, будто не хотел мне говорить что-то страшное.

— Что вы нашли? — снова задал я вопрос, не дождавшись ответа Когана.

— Вставайте. А мне нужно немного времени, чтобы осознать то, что я увидел, — он поднялся со стула и, шаркая, добрался до окна.

Я не хотел торопить его с ответом, но меня нервировала эта ситуация, поэтому встал напротив него и проговорил:

— Давид Елизарович, я не мальчик, поэтому приму всё, что вы мне скажете. У меня какая-то смертельно опасная болезнь?

— Нет-нет, что вы, никакой смертельно опасной болезни, — энергично помотал он головой. — Вернее, это не болезнь. А… проклятье, — еле слышно произнёс он и замер, выжидательно уставившись на меня.

— Чего? — я с недоверием смотрел на него.

Да что знает этот лекарь о проклятьях? Я столько раз избавлял людей от различных проклятий и порч, что наверняка унюхал бы, если бы на меня кто-то наложил его. Ведь каждое проклятье имеет магический след от того, кто его наложил.

— Знаю, вы о таком и не слышали, но я за свою долгую жизнь пару раз встречал людей, на которых наложили проклятье, и всегда узнаю проклятого… У вас нарушена аура. Кто-то посторонний вторгся в ваше магическое поле и питается им.

— Не может этого быть, — сухо произнёс я.

— Знаю, вам трудно это принять. Похоже, кто-то из ваших врагов обратился к ведьме. Иначе не объяснишь.

Я задумался. Если бы меня прокляла ведьма, я бы смог взять след. Ведь именно с помощью магического следа ведьма накладывает заклинание и управляет состоянием человек. Но я никакого следа не ощущал… Горгоново безумие! Похоже, меня прокляла эта Нарантуя! Чертова ведьма!

Или не она, а сам хан Алтан Хасар, ведь это он был ведьмаком. Ох-хо-хо, зря я забрал эту чёртову статуэтку. Зря я вообще подходил к саркофагу. Нужно как можно быстрее избавиться от статуэтки и понять, как справиться с проклятьем.

— Давид Елизарович, вы можете мне помочь?

Пожилой лекарь тяжело вздохнул и понурил голову.

— К сожалению, лекари не имеют власти над ведьминскими заклинаниями.

— Погодите-ка, вы ведь сами сказали, что встречали людей с проклятьями.

— Встречал, но не смог помочь, и никто не смог. В таких случаях мы бессильны. Прав был наш правитель, который повелел избавить империю от этих вредителей. От ведьм и ведьмаков одно зло. Они отравляют наше общество. Бесцеремонно вторгаются в чужую жизнь немытыми руками и разрушают её по чьей-то прихоти, — с жаром проговорил он, затем понизив голос, добавил. — Я никому этого не говорил, но вам признаюсь… Я мечтаю о том, чтобы наш император объявил ещё одну волну охоты на ведьм. Они уже давно напрашиваются.

— Не думал, что вы так кровожадны, — рассеянно ответил я.

Свалилась на мою голову ещё одна проблема. Когда-нибудь они закончатся, или так и будут накапливаться как снежный ком?

Я опустился на стул и задумчиво уставился перед собой. Как избавить человека от проклятья я знал — нужно оборвать магическую нить, связывающую ведьму с жертвой. Обычно я по нити выходил на ведьму и убивал её, но сейчас не были никакой нити, а проклял меня тысячелетний призрак. И не важно, сам хан это сделал, одна из его жён или кто-то из тех, кто накладывал заклятья на саркофаг. Как с этим справиться — ума не приложу.

— Что стало с теми людьми, которых прокляли? — прервал я затянувшееся молчание.

— Э-э-э, как бы это сказать… — снова замялся он.

— Не надо меня щадить. Говорите как есть! — повысил я голос.

— Они умерли, — вынуждено произнес он. — Они долго болели. и сколько бы мы не старались, им становилось всё хуже и хуже… Мне очень жаль. Вы так молоды и талантливы, что сердце разрывается от жалости к вам. Будь проклят тот, кто проклял вас! — в сердцах выпалил он и положил руку мне на плечо. — Саша, вы этого не заслуживаете, но… такова реальность.

— Не надо хоронить меня раньше времени. Я ещё повоюю, — твердо произнёс я. — Сколько времени прожили проклятые люди?

— Я не знаю, когда точно их прокляли, но с того момента, как больные обращались к нам и до их смерти проходило пару недель.

— Ага, у меня есть целых две недели, — с энтузиазмом произнёс я.

— Но что вы собираетесь делать?

— Пока не знаю, но точно не буду сидеть сложа руки, — я двинулся к двери и, взявшись за ручку, повернулся к лекарю и попросил. — Никому не говорите о том, что меня прокляли.

— Но… А как же ваши родители? Они имеют право знать, что их ребенку суждено скоро умереть.

— Я сам им скажу. Возможно. Обещайте, что никому не расскажете, даже Аврааму Давидовичу.

Коган тяжело вздохнул и кивнул.

— Хорошо. Но и я не собираюсь сидеть сложа руки. Обзвоню всех лекарей империи и обязательно найду способ спасти вас, — сказал он мне вслед.

Я кивнул и вышел из кабинета патриарха. Теперь понятно, почему в истории империи было гонение на ведьм. И почему всех, кого подозревали в использовании черной магии, отправляли в ссылку на остров Кижи. Всё дело в том, что никто не мог справиться с влиянием чёрной магии. Поэтому все так боялись ведьмаков, и даже подозрение в использовании темных сил подействовало на императора так, что он ополчился на весь род Филатовых.

Я вышел из лечебницы и сел в машину. Так-так, Нарантуя велела найти книгу. Будет ей книга! И в ней я обязательно найду заклинание, которое навредит моему врагу даже после смерти. А если ничего подобного не обнаружу, то сделаю магический круг, призову души своих умерших предков и велю наказать того, кто наложил на меня проклятье. Я, конечно, сомневаюсь, что у меня получится призвать их в этот мир, но попробовать стоит.

Ведьминские книги под запретом, и даже владение ими карается законом, поэтому найти их не так-то легко. Единственное место, где они могут быть — библиотека академии, закрытая секция.

Я остановился на пустующей парковке ММА, когда позвонил Семён.

— Сашка, ну что, поедем Щавелева искать?

— У меня сейчас срочные дела, — ответил я, взглянув на часы.

Десять утра. Но сегодня выходной день, поэтому хранитель вряд ли работает, но всё же стоит рискнуть.

— Хорошо, тогда я поеду один. Ты вроде бы знаешь, где находится тот базар. Адрес подскажешь?

— Адрес? Хм… А на чём ты ехать собрался?

Адреса я не знал, только как туда доехать.

— На маршрутке, конечно. У меня на такси денег нет. Я бедный студент, — с горечью в голосе проговорил он.

Всё-таки надо подыскать для него работу, а то так и будет экономить на всём.

— Где ты сейчас?

— Вышел из дома. Иду к остановке.

— Разворачивайся и иди к парковке академии. Я тебя подвезу до «Лаврового базара».

— О, отличненько! Уже бегу!

Я подвёз друга до искусно сделанных ворот «Лаврового базара».

— А вот и мусорные баки. Поброжу здесь, поспрашиваю, — сказал Сеня и открыл дверь машины, намереваясь выйти.

— Только будь осторожен. Всё слишком запутано и непонятно, — предостерёг я.

— Ты думаешь, профессор опасен? — вытаращился на меня Сеня.

— Он нет, но такое ощущение, будто Щавель от кого-то прячется. И этот кто-то явно опасен.

— Понял. Буду бдить и при первой же опасности дам дёру, — пообещал он, вышел из машины и прогулочным шагом двинулся к воротам.

Я вернулся к академии и забежал в здание. Поинтересовался у охранников приходил ли хранитель библиотеки, те ответили, что он каждый день здесь.

Поднявшись на третий этаж, я подошел в двери и заметил, что она приоткрыта. Зашёл внутрь и с удивлением осмотрелся. При дневном свете, падающем из высоких арочных окон, библиотека не выглядела таинственной. Наоборот, обычная библиотека с сотнями книг на полках. Не было ни множества настораживающих шепотков, ни светящихся огоньков. Даже глобус оказался обычным деревянным. Короче, магия прошла, будто её и не было.

Я прошелся по первому этажу, но хранителя не нашёл. Пришлось нарушить тишину библиотеки:

— Хранитель, вы здесь!

Тишина.

— ХРА-НИ-ТЕЛЬ! — прокричал я.

Мой крик эхом разнёсся по помещению, отражаясь и усиливаясь от сводчатого потолка.

— Что же здесь, чёрт побери, происходит? Разве можно орать в таком месте? — со второго этажа послышались шаги.

К перилам подошёл хранитель и, наклонившись, зыркнул на меня строгим взглядом из-под насупленных бровей.

— Филатов? Что вы здесь устроили⁈

— Я вас не нашёл, поэтому решил позвать, — пожал я плечами. — У меня к вам просьба.

— Ну ладно, — кивнул он. — Стойте там и ничего не трогайте, — он двинулся к спиральной лестнице, чтобы спуститься в зал.

Пока он шёл, я осмотрелся. На ближайшем стеллаже стояли книги, которые привлекли моё внимание — хрестоматии сказок народов мира. А вот это очень интересно! Именно в сказках заключена вся мудрость многих поколений. Их передавали из уст в уста, дополняя и исправляя в зависимости от злободневных проблем, невзгод и тягостей. Когда всё устаканится и начнётся мирная жизнь, я приду сюда именно за этими хрестоматиями.

— Слушаю вас, Филатов. Что за просьба? — хранитель подошёл ко мне вплотную.

— Мне срочно нужна ведьминская книга.

Хранитель с недоверием посмотрел на меня и, еле заметно улыбнувшись, проговорил:

— Смешно. А если серьёзно? Что привело вас в библиотеку? Может, учебники какие-нибудь нужны?

— Хранитель, мне нужна ведьминская книга, — с нажимом повторил я. — Я не шучу. Дело жизни и смерти.

— Снова дело жизни и смерти? Не слишком ли много от вас зависит? — хмыкнул он.

— Я понимаю ваше недоверие, но так оно и есть. На одного близкого мне человека наложено проклятье. Я хочу попытаться его снять.

Говорить о том, что проклятье наложено на меня, я не стал. Во-первых, не поверит. Ведь благодаря своему зелью «Исцеления» я выглядел здоровым. А, во-вторых, я не привык привлекать к своим проблемам посторонних людей. Сам справлюсь. Только книга нужна, ведь я ничего не понимаю в этих заклинаниях и ритуалах.

— Молодой человек, ничего у вас не получится. Вы из аптекарского рода, а не ведьминского. Кто угодно не может воспользоваться книгой. Для этого нужны определённые способности. Да вы даже прочесть её не сможете!

— Это уже мои заботы. Дайте мне книгу. Уверен, у вас хранятся подобные экземпляры, — с нажимом произнёс я.

— Поражаюсь вашей наглости, Филатов! — всплеснул он руками.

— Может, вы денег хотите? — вполголоса проговорил я. — Могу заплатить. Сколько? Сто, двести, а, может, тысячу рублей.

— Ну это уже ни в какие ворота! — возмутился хранитель. — Книгу вы не получите ни за какие деньги мира. Она находится в закрытой секции и заперта в Ларце Греховных Писаний. Открыть Ларец может только ректор. Даже у меня нет к нему доступа. Но Мирон Андреевич ни за что на свете не пойдёт на это и не даст вам книгу. Это запрещено! Ясно⁈ — он упёр руки в бока и испепелял меня взглядом.

— Ясно…. Могу заплатить вам пять тысяч, — снова предложил я.

— Да вы издеваетесь надо мной! Хоть миллион заплатите, не видать вам ведьминской книги!

М-да, похоже лучше оставить в покое хранителя, пока у него сердечный приступ не случился из-за чрезмерного волнения.

— Скоро вернусь, — сказал я и вышел из библиотеки.

Академия пустовала, но я понадеялся на то, что ректор может быть тоже здесь, поэтому спустился на второй этаж и двинулся по коридору в сторону кабинета ректора.

Когда проходил мимо своего деканата, услышал голоса.

— Нет, Виктория Сергеевна, я не буду брать ещё одного преподавателя, — я узнал голос Клавдия Тихомировича, декана.

— Но у меня такая большая загруженность! Вы отдали мне все часы профессора Щавелева. Я не справляюсь, — пожаловалась она.

— Не так уж много часов я вам дал. И, между нами, вы отлично справляетесь. Подождём ещё немного… Может, он всё-таки объявится, — приуныл он.

Я продолжил путь, дошёл до кабинета ректора, но он оказался заперт. На всякий случай постучал, подождал. Снова постучал, но ответа так и не последовало.

На обратном пути увидел декана, который вышел в коридор и неспеша шёл к лестнице. Под мышкой у него была зажата папка с документами.

— Здравствуйте, Клавдий Тихомирович, — подал я голос и догнал его.

— А-а, здравствуйте, Александр. Что вы здесь делаете в субботний день?

— Мне нужна была одна книга из запретной секции. Хранитель сказал, что к ней имеет доступ только ректор, а он…

— Он улетел в Петербург, — прервал меня декан. — Его не будет целую неделю. С сегодняшнего дня меня поставили исполняющим обязанности ректора.

Исполняющим обязанности? Какая удача!

— То есть у вас есть все права ректора? — уточнил я.

— Все обязанности ректора, — обреченно выдохнул он. — Не люблю я оставаться за главного. Каждый раз что-то происходит из ряда вон выходящее. В прошлом году подрались двое студентов из родов с боевой магией. Еле-еле войну родов предотвратил. А в позапрошлом году…

— Клавдий Тихомирович, помогите мне взять книгу из библиотеки, — попросил я.

— Почему бы нет? — пожал он плечами.

Мы подошли к лестнице и принялись подниматься на третий этаж.

— Что за книга вам нужна?

— Да так, ничего особенного… Ведьминская книга заклятий.

Декан остановился и озадаченно посмотрел на меня.

— Зачем она вам?

— Помочь человеку, снять проклятие хочу, — я решил не вдаваться в подробности.

— Боюсь, я не смогу вам помочь. На такие дела мои права исполняющего обязанности не распространяются, — покачал он головой и уже намеревался спуститься вниз, но я преградил ем путь.

— Давайте всё-таки попробуем?

— Ну если вы настаиваете, — пожал он плечами.

Хранитель конечно же отказал. Ещё пригрозил, что о таких делах он может и ректору доложить, когда тот вернётся, а уж тот найдёт на нас управу.

— Зачем же ждать его возвращения? Я прямо сейчас ему и позвоню, — с улыбкой сказал декан, хотя по его взгляду было понятно, что хранителю он готов шею свернуть за угрозы. Да еще и в присутствии студента. Меня то есть.

Клавдий Тихомирович вытащил телефон из кармана и демонстративно набрал номер.

— Алло, Мирон Андреевич, это я… Нет-нет, не переживайте, в академии всё хорошо… Да, справляюсь пока, хотя без вас здесь такая тоска… Ну что вы, я только рад вам помочь… Звоню по делу. Здесь студент первого курса аптекарского факультета Александр Филатов просит об услуге. Ему нужна одна книга из секции… Ничего особенного, всего лишь ведьминскую книгу заклинаний… А-а-а, ясно… Да-да, понял. Извините, что побеспокоил.

Он сбросил звонок, взял меня под руку и отвёл в сторону, подальше от подозрительно смотрящего на нас хранителя.

— Ничего не получится. Чтобы открыть Ларец, нужно личное присутствие Мирона Андреевича. А он вернётся не раньше, чем через неделю. Сожалею, что не смог помочь.

— Я не могу ждать целую неделю. Спасибо, что хотели помочь, м я пожал руку декану, кивнул хранителю и поспешно вышел из библиотеки.

Книга, книга, книга. Где мне достать чёртову ведьминскую книгу? Может смотаться на машине в Торжок и попросить у полицейских, которые занимались делом погибшей любовницы? А если они тоже не дадут и потрачу целый день зря?

Я вышел на улицу и в раздумьях двинулся к своей машине. А, может, у этой Нарантуи во сне спросить, где мне взять такую книгу? Хотя откуда она может знать, если привязана к фигурке. Наверняка дальше моего сознания переместиться на может. И угораздило же меня связаться с черной магией!

Сев за руль, я уже было подумал ехать к Сене, но тут мой взгляд упал на косичку из конских волос, которую мне подсунули жители деревни острова Кижи. Она висела на зеркале, установленном над лобовым стеклом. И как я сразу не додумался! Если у кого и есть ведьминские книги, так это у ведьмаков. Решено, лечу в Петрозаводск!

Глава 17

Самый быстрый способ добраться до Петрозаводска — по воздуху. Поэтому я сразу поехал на вокзал с дирижаблями. Сегодня рейса до Петрозаводска не было, зато завтра вылетал «Прометей» — дирижабль нового класса с тридцатью мягкими каютами и рестораном с исконно русской кухней. Именно так мне прорекламировала билетная кассирша.

Я купил место в одноместном номере и поехал за Семеном, который за это время обшарил всё вокруг и по его словам замёрз как цуцик. Не знаю, что за зверь этот цуцик, но похоже, замерз Сеня сильно. У него даже во время разговора по телефону зубы стучали. И не мудрено, ведь сейчас было не больше десяти градусов, и дул пронизывающий влажный ветер.

— Как хорошо, что ты приехал, — в машину ввалился Сеня и с силой захлопнул дверь. — Как же я замёрз. Бр-р-р. Зря ветровку не надел, хотя пора свитер натягивать и шерстяное пальто.

Он растирал окоченевшие руки и шмыгал носом.

— Удалось что-нибудь выяснить? — спросил я.

— Не особо. У меня нет фотки Щавеля, поэтому я описал как мог: худой, старый, вечно взъерошенные волосы, тараторит, как из пулемёта и ходит в поношенном костюме, — перечислил он, как ему казалось, особые приметы профессора.

— И что? Опознал кто-нибудь?

— Пф-ф-ф, сказали, что под это описание подходят все местные бомжи. Короче, зря только сопли морозил. Толку ноль.

— Ты думаешь, твой сосед ошибся?

— Скорее всего, — пожал плечами Сеня. — Он же сказал, что видел его издали. К тому же слабо верится, что Щавелев будет рыться в мусорном баке.

— Он разве говорил, что тот Щавель рылся? Нет, он сказал, что стоял рядом с баками и рассматривал какую-то траву.

— Какая разница? Нет его здесь. Да и зачем ему здесь быть? Ладно, подбрось меня до дома. Чай с малиной попью и спать, так замерз, что сил не осталось.

Я предложил другу зелье «Исцеления», но он отказался. Сказал, что лучше подлечится своими методами. Я его понимал, сам не доверял чужим средствам. Вот и Димину настойку всю выпил, а толку никакого. Как только действие зелья заканчивалось, как меня тут же поражала неизвестная хворь. Хотя теперь уже ясно, что никакая это не простуда, а проклятье. И судя по тому, что начали появляться новые симптомы — с каждым днём мне будет становиться всё хуже и хуже. Именно поэтому я не стал откладывать в долгий ящик поездку на остров Кижи. Там моя последняя надежда на выздоровление.

Я высадил Семёна у академии и поехал домой. Пока ехал, мне пришло в голову следующее: а что если я избавлюсь от фигурки лошади, то, может, и проблема сама собой пропадёт. Нарантуя же говорила, что привязана к статуэтке.

Для начала я решил переместить её подальше от дома, а не выбрасывать или продавать. Оставив машину за пару кварталов от дома, я пришёл в особняк, взял статуэтку и уже спускался со второго этажа, когда увидел деда. Тот стоял в дверях гостиной и с подозрением смотрел на меня.

— Почему ты пешком пришёл? Машину разбил? — строго спросил он.

— Я не пешком, просто оставил её подальше от дома, — двинулся к выходу, но дед довольно резво обежал меня и встал у двери.

— Зачем? Кто-то следит за тобой? Шурик, если ты что-то скрываешь, то лучше сразу признавайся. Если что-то с тобой случится…

— Да успокойся ты! — прикрикнул я. Мне порядком надоело, что старик Филатов вечно лезет в мои дела. Прям надсмотрщик какой-то. — Просто решил прогуляться, вот и оставил.

— А сейчас куда идёшь? — с подозрением прищурился он.

— Гулять, — с нажимом сказал я и прошёл мимо него.

— А лошадь свою куда тащишь⁈ — крикнул он мне вслед, но я не стал отвечать, а закрыл дверь и направился к воротам.

Охрана тоже заинтересовалась, почему я не машине, но я лишь отмахнулся. Какие все любопытные! Похоже, они доведут меня до того, что я уже тутре, начну искать себе башню на окраине империи.

Засунув фигурку в багажник, я вернулся домой и за обедом рассказал домашним о поездке. Дед как обычно вызвался ехать со мной, но я наотрез отказался. Ему там точно не место. И хотя я с ведьмаками наладил отношения, вылечив больных, всё равно рисковать не стоит. Мало ли что им взбредёт в голову. Ведьмаки всё-таки.

После наваристого борща на телячьих косточках и пирога с творогом, я поднялся к себе и позвонил Ване. Я решил выяснить, нет ли у него проблем с фигуркой лисы, которую он забрал себе из саркофага.

— Алло, — лениво произнёс он. — Здорова, Сашка.

— Привет. Ты спишь, что ли?

— Отдыхаю. Готовлюсь к соревнованиям по бегу, поэтому с тренировки до дома еле доползаю. Устаю, как собака.

— А спишь ты как? — задал я наводящий вопрос. Лично мои спокойные ночи прошли с появления лошади.

— Сплю как убитый, — хмыкнул он. — Говорю же, устаю сильно. Хочу взять золото на городских соревнованиях через две недели. Приедешь за меня поболеть?

— Обязательно, — ответил я и хотел добавить «если жив буду», но не стал. Ни к чему ему переживать за меня. Помру — так помру. Хотя будет жалко, конечно, ведь я ещё совсем молодой. По крайней мере в этом мире.

— У тебя как дела? — подал он голос.

— Всё нормально. Слушай, а что ты сделал со своей статуэткой?

— Ничего. На полке стоит.

— Она тебе не снится? — осторожно спросил я.

— Хм, нет, а должна? — настороженно спросил он.

— Нет, просто спрашиваю. Дело в том, что моя лошадь почти каждую ночь во сне приходит, — признался я.

— Совестливый ты просто. Расслабься, ничего плохого мы не сделали. Это наше вознаграждение за то, что помогли открыть гробницу.

Я еле сдержался, чтобы не выкрикнуть, что я в гробу видал такое вознаграждение!

Мы попрощались, и я лег в кровать. Волнами накатывала усталость. Это зелье перестаёт действовать, и меня снова поражает ведьминское проклятье. Захотелось спать, но я заставил себя пойти в лабораторию и приготовить зелья впрок. Я думал обернуться за день, но кто знает, как может дело повернуться, поэтому лучше взять с собой побольше пробирок.

За ужином дед ещё несколько раз пытался уговорить меня лететь вместе, но я сказал, что ему там делать нечего. А лечу я просто ради интереса.

— Какой может быть интерес в богами забытой деревне? И не только богами забытой, но и властью, — покачал он головой.

— Могу я в свой выходной день съездить, отдохнуть, пообщаться с людьми?

— Можешь, но не в такое место! — возмутился дед и понизив голос добавил. — Там же ведьмаки. Они могут сделать с тобой всё, что угодно.

М-да, уже сделали. Правда, не те, что живут на острове, а жившие десять веков тому назад.

Поднявшись в свою комнату, я приготовил сумку. Положил запасное белье, теплую одежду и патронташ с зельями. Мне не терпелось проверить, сработает ли моя задумка. Вдруг теперь, когда фигурка лежит в паре сотен метров от меня, Нарантуя больше не сможет являться в мои сны?

Заснул я быстро, и… приснилась мне гробница. Каменные плиты были как новые. На них выбито огромное количество различных знаков и символов. Они ровным рядом лежали у той самой ямы с саркофагом.

Я приблизился к яме, и тут из темноты появилась женщина. Я отшатнулся и с удивлением уставился на неё. Это была настоящая воительница. Её темные длинные волосы заплетены в сложные косы и украшены серебряными подвесками и перьями редких птиц. На плечах тяжелый плащ, обрамлённый шкурой белого волка. Темное платье опоясано широким поясом с бронзовыми бляшками.

— Я знаю, что ты задумал, — злобно прошипела она, но рот оставался закрытым. — Даже не думай избавиться от меня. Мы повязаны. Если ты не выполнишь то, что должен, то просто умрёшь, — она резко вскинула руку, в которой блеснуло лезвие кинжала. — Ты спрашивал, я ли убила своего мужа, и я тебе отвечу… Да, это я убила хана Алтан Хасара! Я! Я! Я!

Она двинулась на меня, продолжая сжимать кинжал. Её глаза горели ненавистью и злобой.

— Ты можешь расплавить статуэтку. Можешь утопить на дне океана. Можешь зарыть глубоко под землю, но это тебя не спасёт! Ты в моей власти! Найди книгу и отмени заклинание хана! Если ты этого не сделаешь, то умрёшь.

Резкий рывок, и кинжал почти воткнулся мне в грудь, но в это самое мгновение я проснулся. Сердце билось как бешенное. Не хватало воздуха.

Откинув одеяло, я поднялся на ноги и чуть не упал от резкого головокружения. Тело было ватным, я едва успел среагировать и ухватиться за тумбочку. С трудом передвигая ноги я приблизился к окну и открыл форточку.

Чёртова ведьма! Чтоб ты сдохла ещё раз!

Меня затрясло то ли от холода, то ли от ненависти. Угораздило же ввязаться в такое дело.

Подтянув стул, я плюхнулся на него и уставился на ночное звёздное небо. Надо подумать. Нарантуя говорила, что хан сделал ошибку и привязал себя к собственному телу. Видимо Алтан Хасар не может так, как его жёнушка, проникать в моё сознание, именно поэтому я его ещё ни разу не видел и не слышал. Сейчас она призналась, что убила хана. Тогда почему она так печётся о его душе? Какая разница, куда он привязан, если всё равно останется рядом с ним? Рядом с человеком, которого она так ненавидела, что убила. Эта ведьма явно что-то скрывает.

Выпив зелье «Исцеления», я вернулся в кровать, но так больше и не смог уснуть. Из головы не выходила ведьма. И ведь какая красотка эта чертовка! Светлая кожа, черные лисьи глаза, небольшой нос и губы бантиком. Даже во сне от неё исходила просто сумасшедшая женская энергетика. Такую бестию даже я бы не упустил.

Когда начало светать, я оделся, прихватил сумку и спустился вниз. Кухарка уже громыхала посудой на кухне.

— Доброго утречка, Александр Дмитриевич. Чайник только что вскипел. Заварить вам чайку? — участливо спросила она, когда я появился в дверях кухни.

— Доброе утро. Заварите, и покрепче, а то в сон клонит, — подавив зевоту, ответил я.

Позавтракав бутербродами с чаем, я закинул сумку на плечо, вышел на улицу и двинулся к машине. На улице стояла неподвижный липкий туман. Все очертания домов и деревьев были размыты. Если бы не машины, проносящиеся рядом, я бы подумал, что мой сон продолжается. Какая-то гнетущая враждебная аура преследовала меня. Всегда недолюбливал ведьм.

Правда был в моей жизни случай, когда я по молодости замутил интрижку с одной красоткой, внезапно появившейся в соседнем городке. Первые два свидания вёл себя как джентльмен, а после третьего решил действовать. Прямо перед первым поцелуем вдохнул её эфир и… чуть не блеванул. Потом бежал от неё три версты без остановки. Сколько лет было той ведьме, я не знал, но по эфиру не меньше двух сотен.

Номера в «Прометее» были на высоте: мягкий раскладной диванчик, стол с вазой и скатертью, успокаивающий зеленый цвет стен, цветастый ковролин под ногами. Прям заезжай и живи.

Мы вылетел в шесть утра и к часу дня должны прилететь. Заказав чай с пончиками в номер, я вытащил из сумки статуэтку и поставил перед собой. Я понимал, что она стоит очень дорого, но мне нисколько не было её жалко. Если ведьмаки готовы будут продать мне свою книженцию, то я просто её куплю в обмен на эту статуэтку. А потом пусть они её хоть за два миллиона продают — мне без разницы. Я даже буду рад от неё избавиться. Жаль, что так же легко нельзя избавиться от ведьмы Нарантуи. Хорошо хоть хан сам не вторгается в мои сны.

В окно светило яркое утреннее солнце, отчего гранённые камни в глазах лошади отбрасывали разноцветные блики.

— Разрешите? Я принесла чай с пончиками, — в каюту осторожно заглянула стюардесса — девушка в темно-синем юбочном костюме с пилоткой на голове и ярко-красными губами.

— Проходите, — улыбнулся я и указал на стол.

— Какая красивая лошадка, — восхищенно произнесла она и поставила рядом с фигуркой поднос. — Можно поближе посмотреть?

— Вам можно всё, — улыбнулся я, украдкой рассматривая её точеную фигурку.

Стюардесса взяла лошадь в руки, повертела её, посмотрела со всех сторон, а когда заглянула в глаза, то замерла, не мигая глядя в яркие камушки.

— В сами всё в порядке? — насторожился, после трех минут ожидания.

Девушка вздрогнула, будто только проснулась, шумно выдохнула, отбросила фигурку в сторону и рванул прочь из каюты.

— Что случилось⁈ — крикнул я ей вслед, но ответа не последовало.

Лошадь лежала в углу у стены и смотрела на меня блестящими глазами. За всё время пути я пару раз выходил из каюты и слонялся по коридорам в надежде встретить стюардессу и расспросить о произошедшем, но ни разу с ней не пересекся. Интересно, что же такого произошло? Что она увидела?

— Ну вот, испугала бедную девушку, — проговорил я, убирая фигурку обратно в сумку. — Интересно, что же такого она в тебе разглядела?

Когда дирижабль спустился к вокзалу в Петрозаводске, я пожалел, что не взял с собой ни зонт, ни дождевик — с неба лил холодный дождь. Благо додумался прихватить старое пальто на случай заморозков.

Накинув пальто на плечи, я двинулся к выходу и увидел, что ту самую стюардессу выводят из дирижабля под руки с двух сторон. Она шла медленно, едва переступая и ногами и опустив голову.

Сначала я хотел подойти к ней расспросить о том, что произошло, но подумал и решил, что не следует этого делать. Явно это ведьма что-то с ней сделала.

Как и в прошлый раз я нанял машину и поехал к озеру. Рыбака, который давал нам с Ваней свою лодку доплыть до острова, сейчас не было, поэтому я просто выкупил за двойную цену резиновую лодку у одного ушлого паренька. Тот сначала сопротивлялся и говорил, что лодка самому нужна, но когда понял, что мне очень нужно до темноты добраться до Кижей, то запросил двойную цену. Ну что ж, для меня это не так уж и дорого.

Расплатившись, я забрался в лодку. Дождь теперь лишь мелко моросил, но всё равно было неприятно и мокро.

Как только добрался до берега и оттащил лодку в кусты, то приложил руки ко рту и прокричал:

— Есть здесь кто-нибудь? Это я — Саша Филатов!

Я это сделал на случай, если кто-то примет меня за чужака и набросится как в прошлый раз. И я оказался прав.

Слева послышался шорох, и, обернувшись, я увидел, что ко мне приближаются двое мужчин. Одного из них я знал. Тот тоже узнал меня.

— Батюшки, да это же господин аптекарь! — радостно проговорил он и всплеснул руками.

— Совершенно, верно. Простите, не запомнил вашего имени.

— Так Ерофей я, — напомнил он.

— Да-да, точно, — ответил я, хотя впервые слышал это имя. В прошлый раз мы не знакомились. — Отведёте меня к старейшине? У меня к нему просьба.

— А как же, конечно, — с готовностью ответил он и протянул руку. — Дайте сумку вашу понесу. Тяжёлая небось.

— Сам справлюсь, — отмахнулся я.

— Ну смотрите. Мне ведь не в тягость помочь такому уважаемому человеку.

По еле различимым тропкам мы добрались до деревни. Местные с интересом рассматривали меня. Кто-кто подходил пожать руку. Кто-то издали благодарил за средство, спасшее жизнь родному человеку.

Староста сидел на крыльце и очень удивился, увидев меня.

— Рад, что ты снова к нам выбрался, — он двумя руками жарко пожал мне руку. — Травы понадобились?

— Нет. На этот раз кое-что другое… Ведьминская книга, — ответил я, внимательно следя за его реакцией.

Старик опешил. Потянул меня в сторону от мужчин и прошептал.

— Зачем она тебе понадобилась?

— Нужно отменить заклинание и попробовать снять проклятье.

— Но… Кто же будет всё это делать? — он озадаченно посмотрел на меня.

— Я, — пожал я плечами.

Дюжев расплылся в беззубой улыбке.

— Боюсь, у тебя ничего не получится. Ты даже прочесть её не сможешь.

Хм, а об этом я не подумал.

— А вы сможете это сделать? Я заплачу, — заверил я.

— Нет, не смогу. Никто не сможет. Уже несколько поколений мы не занимаемся этими делами. Слишком много горя заклятья приносят людям, — покачал он головой. — Но книги у нас имеются как память о наших предках.

— Может кто-нибудь из деревни согласится…

— Нет! Я как староста не могу позволить им этого сделать. Такие дела снова привлекут несчастья на наши головы. Мы хотим жить мирно и спокойно.

Тут из-за угла дома вышла горбатая старуха, которая похоже подслушивала наш разговор. Она внимательно оглядела меня единственным целым глазом и прокряхтела.

— Я могу продать свою книгу. Детей у меня нет, память некому хранить.

— Хорошо, но мне всё равно нужен человек, который прочитает её. Может, вы заодно и…

— Сам прочитаешь, — проскрипела она.

— Уже пробовал. Ничего не понятно.

— Сегодня в полночь пройдешь испытание в кругу жертвенных камней и начнёшь понимать, — кивнула она.

Я взглянул на старосту, тот пожал плечами и задумчиво ответил:

— Можно попробовать.

Ну что ж, похоже из меня будут делать ведьмака…

Глава 18

Староста представил старуху, как свою дальнюю родственницу и назвал Фёклой. Втроем: я, Дюжев и Фёкла, прошли через всю деревню и углубились в лес.

— Куда мы идём? — спросил я, отмахиваясь от мелкой мошкары, которая вылезла, когда дождь закончился.

— Да так, недалеко, — неопределенно махнул рукой Дюжев.

Я обернулся и увидел, что мужчины, которые шли за нами, остановились на краю деревни и напряженно смотрели нам вслед.

— У вас здесь нет хищников? — спросил я, когда лес стал настолько густой, что постоянно приходилось нагибаться, уворачиваться или перешагивать. Похоже, по этой стороне острова жители деревни почти не ходили.

— Есть, а как же? Но ты не бойся, они нас не тронут, — усмехнувшись, проговорил староста.

— Я и не боюсь, — ответил я, но на всякий случай вытащил пробирку с «Оковами».

Мы прошли довольно долго. Старуха тяжело дышала, постоянно останавливалась на отдых и с кряхтеньем поднимала ногу, чтобы перешагнуть через очередную преграду. Я даже подумал, что было бы быстрее, если бы я посадил её себе за спину, но потом вспомнил, что она как ни крути — ведьма. А ведьма может и до смерти загонять.

— Ну вот и пришли, — с облегчением выдохнул Дюжев и показал на виднеющееся между деревьями небольшое безлесное место, заросшее высокой травой.

— По молодости я сюда на одном дыхании прибегала, даже расстояние не чувствовала, а теперь тяжко, — пожаловалась Фёкла.

Когда мы вышли на открытое место, я увидел в траве валуны. Приблизившись, понял, что они совсем не обычные. На макушке каждого камня была выемка, от которой в разные стороны расходились борозды. Сами камни были неестественно темно-коричневого цвета, а выемка и борозды черного. Сначала подумал, что их специально раскрасили, но присмотревшись понял, что это запёкшаяся кровь. Вдохнул эфир. Ничем особенным не пахло, только травами, что росли вокруг. Значит, камнями давно не пользовались. Это не могло не радовать, ведь я до сих пор не знал, зачем меня сюда привели.

— Нет, так не годится, — с недовольным видом старуха покачала головой. — Духи не одобрят то, что мы так запустили «Жертвенный круг Забытых». Потом не отвяжутся. Надо бы всё прибрать.

— Косу с собой не захватили. Не руками же траву рвать, — задумчиво проговорил Дюжев, ухватился на пучок осоки, но не смог выдернуть траву из земли. Только руки себе порезал. — Молодцов, что ли, позвать?

— Нечего им здесь делать, — ворчливо проговорила старуха. — Раз запретили сюда приходить, то так и останется. Сами справимся. Вот сейчас сходим за косой, я серп с собой прихвачу…

— Я могу огнём всё выжечь, — предложил я.

Старики переглянулись. Дюжев пожал плечами, а Фёкла, пошамкав беззубым ртом, произнесла:

— Но ведь так и лес можно поджечь. Нам с острова бежать некуда.

— Мой огонь никуда без моего ведома не перекинется, — я вытащил из патронташа пробирку с «Пирсидой» и показал им жидкость янтарного цвета. — Я всё проконтролирую.

— Ну не знаю. Сомневаюсь я что-то, — покачала головой старуха и тоже попробовала вырвать пучок жёсткой острой травы, но быстро сдалась. — Ладно, попробуй, но, если что-то пойдёт не так и огонь на лес перекинется, а потом и до деревни доберётся — мы письмо напишем, и пусть твой род возмещает ущерб, — пригрозила она.

— Не волнуйтесь. Я буду на страже. Но вам лучше уйти отсюда, — предупредил я.

Старики побрели к лесу, из которого мы вышли, то и дело оборачиваясь и следя за мной. Я же откупорил пробирку и принялся прохаживаться по поляне, понемногу поливая всё зельем. Когда в стеклянном сосуде не осталось ни капли, я опустился к земле и «активировал» заглушенные эфиры. Капли зелья начали вспыхивать друг за другом, взмывая вверх жарким пламенем. Вскоре вся поляна полыхала.

Старики ошарашенно глядели на буйство стихии.

— Что ж ты натворил, ирод? Как же мы это тушить будем? — слезливо причитала Фёкла.

— Саша, ты это… Ты придумай что-нибудь! — встревоженно прокричал мне староста.

— Ещё рано! Подождём! — ответил я, сквозь гул пожара.

— Ой, боюся я. Боюся я! — старуха обхватила своё лицо и с ужасом смотрела одним глазом на черный дым, поднимающийся ввысь.

Огонь набрал такую силу, что ещё долго бы полыхал, но задача была выполнена — трава сгорела, поэтому я откупорил пробирку «Ледяной пелены» и плеснул. Ледяная корка за считанные минуты покрыла поляну, погасив огонь и охладив камни.

— Ну вот и всё, — с улыбкой сказал я, повернувшись к старикам.

Те с облегчением выдохнули.

— Ну и напугал ты нас. Никогда жизни так не пугалась… А не — вру, кое-что было пострашнее.

— И что же? — спросил Дюжев.

— Не твоего ума дело, — отмахнулась она и двинулась к поляне.

Лед уже начал таять, но Фёкла всё равно два раза поскользнулась и чуть не упала, но я вовремя ловил её. С её-то костями даже падение с высоты собственного роста чревато переломами.

Теперь, когда вся трава сожжена, я заметил, что валуны испещрены ведьминскими знаками и символами, значение которых я не понимал.

— Что здесь написано? — я провёл рукой по неровной поверхности камня.

— Не важно, — ушла от ответа Фёкла и осмотрелась. — Ну вот, теперь всё хорошо. В полночь мы сюда вернёмся.

— В полночь? Вообще-то я хотел за день обернуться. Мне завтра на учёбу. Может, прямо сейчас проведём ритуал? — предложил я.

— Не-е-е, при свете дня они не покажутся. Да и раньше полуночи их не дозваться.

— Кого «их»? — напрягся я.

— Увидишь, миленький. Увидишь.

Он улыбки старухи мне стало не по себе.

Ну ладно, задержусь на денёк. Уж лучше пропустить день учебы, чем помирать молодым. Я уже чувствовал наступление болезни по слабости в ногах и боли в затылке, но пока не стал пить зелье.

— Возвращаемся, — махнул рукой старик. — Здесь нам пока нечего делать.

Мы двинулись в сторону леса, когда я услышал сзади пение. Нежный еле слышный голосок. Обернулся — никого.

— Ты чего? — спросил Дюжев, заметив, как я вглядываюсь вдаль, пытаясь разглядеть ту, кто поёт ту заунывную песню.

— Поёт кто-то, — шёпотом ответил я.

— Никого здесь нет. Ветер только. Я своим строго-настрого запретил сюда приходить.

— Почему?

— Чтобы силы у них не пробудить, чтобы ведьминскими делами не занимались. Мы хотим жить спокойно, чтобы нас больше не преследовали и не травили. Хватит! Стольких убили, — он горестно вздохнул и покачал головой. — Пора бы уже понять, что нас никогда не примут такими, какие мы есть.

— Ну чего вы там⁈ — крикнула издали старуха. — Идёте, али до ночи здесь куковать собрались?

Мы с Дюжевым двинулись за старухой, но я продолжал слышать песню неизвестной девушки. Она так и стояла у меня в ушах и будто манила назад. Будто не хотела, чтобы я уходил.

Странное место.

Валунов я насчитал шесть. Они располагались на одинаковом расстоянии друг от друга по краю открытого места. Старуха назвала это место «Жертвенный круг Забытых». Что бы это значило?

— Фёкла, а расскажите поподробнее про это место. Для чего оно использовалось?

— Для ведьминских ритуалов. Но тебе лучше об этом ничего не знать и никому не говорить. Понял? То, что случится, сразу забудь и никому ни пол слова, — она остановилась и взглянула на меня ярким голубым глазом.

— Да, понял я, понял. Просто я слышал чей-то голос…

— Много там всякого происходит, — она продолжила идти, опираясь на палку, которую прихватила с земли. — Потому и запретили молодняку туда ходить, а старики сами не лезут. Знают, что их там могут так закрутить, что не выкрутишься.

— В смысле? — не понял я.

— В коромысле! Нечего нос совать. Уж больно любопытный. Сделаем дело, и езжай обратно. Но если кому-то про нас доложишь, — она снова остановилась и пригрозила мне пальцем.

— Не переживайте. Я не собираюсь никому ничего рассказывать. Если бы не сильная нужда, я бы к вам не приехал. Кстати, может, не надо никакого ритуала, и вы мне сами поможете? — предложил я. — Я хорошо заплачу.

— А что за дело у тебя? — заинтересовалась она.

— Надо проклятье снять…

— О-о-о, нет-нет, — замотала она головой. — Туда даже я лезть не собираюсь. Хоть мне уже за восемьдесят, я ещё жить хочу.

— Чего вы боитесь?

— Так если я вмешаюсь, тот, кто проклял, на меня же и выйдет. Найдёт меня и ножичком по горлу чик! Или может такую болезнь наслать — век не оправлюсь. Помру в страшных муках. А оно мне надо? Не-ет, не надо. Я хочу спокойно свою старость дожить.

— Ясно, — разочарованно выдохнул я. — Похоже, мне самому придётся совсем разбираться.

Мы вернулись в деревню. Фёкла поспешила к себе домой. Сказала, что корова уже должна вернуться с пастбища, и её надо подоить. Мы со старостой зашли к нему.

Меня очень хорошо приняли — в прошлый раз вылечил ребенка. Дочь Дюжева тут же собрала на стол съестное и всё пыталась мне угодить. Муж её предлагал остаться на несколько дней и сходить с ним на рыбалку. А ещё шепотом, чтобы жена не слышала, сказал, что у него припрятана бутылочку самогона. От выпивки я отказался и с благодарностью принялся за еду. С собой я не догадался ничего взять, а последний раз ел пончики в дирижабле.

До позднего вечера мы разговаривали. Я узнал, как живёт деревня, и что люди с большой земли хоть и настороженно относятся к ним, но не прочь за рыбу или пушнину оказать помощь. Один из парней даже выехал на большую землю, и теперь учится в школе и подрабатывает в каком-то магазине. Для местных это целое событие, ведь много поколений они не покидали остров и привыкли полагаться только на себя.

Под вечер пришла Фёкла и принесла глиняный кувшин с молоком, банку соленых груздей и ведьминскую книгу, завёрнутую в плотную ткань. Книга была настолько старая, что при любом неаккуратном движении хрупкие страницы крошились. Я попытался разобраться, но не понимал ни одного знака. Это явно была письменность, но я ею не владел. Да и никто из простых, насколько понимаю, не мог прочесть ведьминскую книгу. Знания ведьмаки передавали между собой почти таким же образом, как мы алхимики передаем — через инициацию. Именно это со мной хотят проделать Дюжев с Фёклой. Не знаю, получится ли, но попробовать стоит.

— За сколько вы мне продадите вашу книгу?

— А сколько тебе не жалко? — уточнила старуха.

— Двух тысяч хватит? — я вытащил кошелек и отсчитал ей ровно две тысячи.

— Да ты что! Таких больших денег я сроду в руках не держала! — всплеснула она руками, разглядывая купюры, лежащие на столе.

Затем скрутила сторублевку и засунула в карман, а остальное сгребла и протянула дочери старосты со словами:

— У тебя дитё. Тебе нужнее.

Та жарко поблагодарила тётку и побежала прятать деньги.

Когда все успокоились и перестали засыпать меня благодарностями и комплиментами, я вытащил из сумки статуэтку лошади.

— Что вы можете о ней сказать? Говорят, тоже ведьмаку принадлежала, — я решил пока не рассказывать откуда она мне.

Дюжев осторожно взял фигурку, повертел, понюхал и поставил обратно на стол. Фёкла внимательно осмотрела её, поводила над ней рукой и задумчиво потёрла кончик крючковатого носа.

— Будто наше, но и не наше, — проговорила она.

— Я тоже так думаю, — поддержал её братец.

— Что это значит? — уточнил я.

— Ведьминская магия здесь есть, и довольно сильная. Но не она одна. Ещё кое-чем веет… шаманское дело.

— Согласен. Шаман тоже приложил руку, — кивнул староста. — Сибирские шаманы такой след оставляют. А чья эта вещь?

— Забрал из гробницы монгольского хана после того как открыл её, — признался я.

— Да ты что! — Фёкла прижала руку ко рту и ошарашенно уставилась на меня. — Зачем же ты это сделал? Так вот почему тебе книга понадобилась!

Я снова кивнул. Чего уж отпираться?

— Это ты зря, ой как зря, — она сокрушенно покачала головой и с жалостью посмотрела на меня.

— Может, мне её на место вернуть и всё закончится? — с надеждой спросил я.

— Не в лошади дело, — помотала она головой. — Похоже, в гробнице знающие люди запечатали того хана, а ты его выпустил. Теперь уж обратно не загонишь. Придётся сделать то, что он просит. А ведь он просит, верно?

— Верно. Только не он, а одна из его жён приходит ко мне во сне. Как вы догадались?

— Неупокоенным душам вечно что-то надо. Меня в детстве моя прабабка преследовала. Всё заставляла её могилку найти и кулон свой туда закопать. Пришлось кулон у тётки выкрасть и закопать, а то житья от неё не было. Каждую ночь во сне за мной бегала и пыталась топором порубить. До сих пор от страха сердце замирает, когда вспоминаю, — она успокаивающе погладила себя по плечу. — Так, а от тебя-то чего они хотят?

— Чтобы отменил заклинание. Может, вы мне поможете это сделать? — ещё раз попытался уломать старуху.

— Нет-нет-нет, даже не уговаривай, — замахала она руками. — Не хватало ещё, чтобы они на меня перекинулись. У меня-то и сил никаких уже нету, и стара я, вижу плохо, слышу плохо. А если что-то неверно скажу или сделаю… не-е-е, сам разбирайся со своими духами.

М-да, похоже, они действительно уже не ведьмаки. Ведьмаки бы не испугались духов.

— Вы сказали, что чувствуется шаманский след, — напомнил я. — Что это значит?

— Точно не знаю, но шаманы точно руку приложили. Они там по-своему заклинания накладывают. Мы используем силу земли, а они духов призывают и их энергию забирают.

Мне сразу вспомнилась Нарантуя. На поясе у неё висели амулеты, даже в косы мелкие фигурки животных вплетены. Уж не она ли шаманка? Вполне возможно.

— Может шаман ведьмака убить с помощью заклинаний?

Староста отставил кружку, из которой пил парное молоко и кивнул.

— Может. Отчего же не мочь? Ведьмак другого ведьмака проклясть не сможет. Порчу даже не наложит. Только саблей голову отсечь или яду подсыпать. А вот шаман очень даже может. Разные мы.

Это многое объясняет. Алтан Хасар был могущественным ведьмаком, поэтому никто к нему не мог подступиться, кроме жены-шаманки.

За разговорами время пролетело незаметно. Ближе к полуночи мы с Захаром и Фёклой снова двинулись к месту под названием «Жертвенный круг Забытых».

— Что вы собираетесь делать? — спросил я, освещая путь фонарём.

— Будем просить наш род открыть тебе знания к письменам. Если согласятся — сможешь прочесть книгу и сотворить заклинание. Если нет, то нет, — пожала она плечами.

— Вы говорили про какие-то испытание, — напомнил я. — Можете подробнее рассказать об этом?

— Нет, не могу. Я такого ещё не делала. Самой интересно. Знаю только, что пройдешь испытание, если не выйдешь за пределы круга жертвенных камней.

Мы добрались до выжженной поляны. Старуха раскрыла книгу, которую попросила меня взять с собой, и при свете фонаря начала переворачивать страницы, что-то бормоча себе под нос.

— А-а, вот оно! — радостно воскликнула она. — Вот и хорошо. Сейчас начнём.

Фёкла в предвкушении потёрла руки и, схватив меня за рукав, потащила к камням.

— Встань посредь круга, — велела она и подтолкнула меня вперёд.

— Какого круга? — не понял я.

— Да камни по кругу стоят, вот и встань посреди. Что ж тут непонятного? А лучше сядь. Так тебе самому сподручнее будет.

Я сделал как она велел. Дюжев остался стоять на окраине поляны и озадаченно наблюдал за происходящим.

Старуха вытащила из-под многочисленных юбок кинжал, подняла его над головой и принялась чертить какие-то знаки, выкрикивая слова:

— Мираэль сунтарис! Лунави сэлдора! Фиренда моралис! Тенебрис кора!

В это время вдали послышался какой-то шум. Он всё нарастал и нарастал пока на поляну не ворвался рой мелких чёрных насекомых. А может и не насекомых. В темноте было трудно различить.

Старуха удовлетворенно крякнула, затем подошла к ближайшему валуну и, разрезав ладонь, накапала в выемку свою кровь. В тот же миг на камне загорелись символы и знаки.

— Какая же я молодец, — услышал я шёпот Фёклы, когда она по очереди «зажгла» все шесть валунов.

Свет от них рассеял темноту, и я увидел, что надо мной кружат не насекомые, а что-то черное и постоянно меняющее формы. Будто сгустки энергии. Стало не по себе. Может отказаться, пока не поздно?

— Помни, не выходи из круга! — прокричала Фёкла, и вдруг наступила гнетущая тишина. Следом меня окружил непонятно откуда появившийся молочный туман.

Уф-ф-ф, началось…

Глава 19

Всё смолкло вокруг. Сквозь туман я видел только огни жертвенных камней. Вдруг над самым ухом будто что-то пролетело.

— Кто здесь? — спросил я, но едва услышал собственный голос. Он просто увяз в магическом тумане.

Обернувшись, увидел темный силуэт высокого худого мужчины. Он шёл прямо на меня. Я вскочил на ноги и невольно попятился, чтобы пропустить его. Но вскоре туман немного разошёлся, и я увидел его.

Передо мной стоял мертвец с истлевшей одеждой на костях. Он поднял руку, будто хотел дотронуться до меня. Я снова сделал шаг назад, но следил за тем, чтобы не выходить из круга. Он же ничего мне сделать не сможет. А напугать? Ну я в своей прошлой жизни видел столько, что вряд ли подобное сможет меня впечатлить.

— Я покажу тебе, как меня убили, — прошелестел его голос, и в ту же секунду перед моим внутренним взором предстала картина.

Молодого высокого темноволосого мужчину ведут двое стражников с боевыми топорами на плечах. Лицо парня разбито, кровь стекает по шее и пропитывает одежду. Руки заведены назад и связаны верёвкой из грубого материала.

Слышится гул голосов, среди которого я смог разобрать только одно слово: Ведьмак.

Мужчина еле передвигает босые ноги и то и дело спотыкается. Вдруг камень попадает в грудь. Он охнул и упал на колени. Один из стражников рывком ставит его на ноги и толкает вперёд. Следующий камень вскользь угодил ему по щеке, содрав кожу.

Мужчину подводят к наспех сколоченному гробу. Он в ужасе пытается убежать, но получает по затылку и теряет сознание.

Картинка пропала, но лишь на мгновение. Я снова увидел его, но уже в гробу. Мужчина пытается кричать, коленями упирается о крышку гроба, но всё тщетно — сдвинуть не получается. Руки до сих пор связаны сзади, а сверху на него давят два метра земли. Страшная смерть.

А вот теперь меня пробрало. Видимо какие-то чувства и ощущения остались от прошлого владельца тела и передались мне. Я глубоко вдохнул и протяжно выдохнул, чтобы успокоиться. Сердце бешено билось в груди. Однако… я будто сам был заживо погребенным и испытал весь страх и ужас, что испытывал он. Но быстро отбросил этот морок.

Призрак пропал, а я опустился на корточки. Туман не только заглушал звуки, но и в его густой, молочной пелене, дышать было тяжело.

— Са-ша, — прошипел кто-то.

Я медленно поднял голову и увидел девушку лет пятнадцати в длинном цветастом платье и с косынкой на голове. Она улыбалась, глядя на меня, и заплетала длинную черную косу.

— Кто ты? — спросил я.

— Я покажу тебе, как меня убили, — проигнорировав мой вопрос, ответила она.

Снова я увидел картинку. Большой сарай. Много людей. Плачут дети. Девушку за косу тащат по земле двое суровых мужчин. Она умоляет отпустить, пытается высвободиться, но получает лишь пинок в бок. От боли истошно кричит, но тут же снова получает удар, и на этот раз по лицу. Прямо на глазах заплывает глаз и вздувается щека.

— Заткнись, ведьма!

Мужчины затолкали её в сарай и заперли. Кто-то поднес горящую головешку к сену, разбросанному вокруг сарая. Огонь вспыхнул мгновенно и за считанные секунды объял пламенем сарай с людьми. Крики, мольба, запах горящих тел. Как же тяжело всё это видеть, но я не мог просто выключить картинку.

Я опустил голову и зажмурился, пытаясь отогнать страшное видение. Помогло. Я больше не видел и не слышал ничего. С облегчением вздохнув, поднял голову и увидел, что девушка преобразилась. Теперь передо мной стоял обгоревший мертвец.

— Мне очень жаль, — проговорил я.

Девушка кивнула и пропала.

Мне захотелось пить, я будто сам задыхался в том сарае. Я подошёл к ближайшему валуну и опёрся на него. Сколько же будет длится это ужасное испытание?

— Я здесь, — сзади раздался мужской голос.

Мне не хотелось оборачиваться, но я подумал, что духи не сочтут задание выполненным, если я буду избегать их.

На этот раз передо мной стоял пожилой мужчина с длинными косматыми белыми волосами и в черном плаще. Его лицо избороздили глубокие морщины, светло-голубые глаза изучающе осматривали меня. Он совсем не походил на призрака.

— Зачем ты позвал нас? — спросил он грубым, гортанным голосом.

Я опешил. Он что обращается ко мне?

— Я хочу научиться читать ведьминскую книгу, — ответил я, и мой голос, в отличие от его, был еле слышен.

— Зачем тебе это надо? — с нажимом спросил он.

— Чтобы избавиться от проклятья умершей ведьмы.

— Ты его заслужил? — заинтересовался он.

— Нет.

Я, действительно так считаю Ведь получается, я сделал хорошее дело открыв гробницу и выпустив Нарантую. А статуэтку я могу вернуть, если это поможет.

— Если ты выстоишь против меня, то получишь разрешение духов рода. Если нет — умрёшь!!! — заорал он, выхватил из-под плаща меч и бросился на меня.

Я понимал, что передо мной призрак, но всё равно машинально увернулся от лезвия, готового обрушиться на мою голову. Однако, когда лезвие ударило по валуну, послышался характерный звук, и в стороны брызнули искры.

Горгоново безумие! Да меня же заманили в ловушку и хотят убить. Неужели ведьмаки тоже за лекарей⁈

Я рванул прочь, на ходу вытаскивая пробирку и намереваясь вырваться из густого тягучего как кисель тумана, но решил сначала расправиться с сумасшедшим стариканом. Тот уже снова настиг меня и хотел пырнуть острием меча, но я оказался проворнее и, отскочив в сторону, плеснул на него зельем «Оковы».

Мутная серебристая жидкость пролетела сквозь него и упала на прожженную землю. ЧТО⁈ Он всё-таки призрак! Но… как это возможно, ведь меч-то настоящий⁈ Или нет?

Проверять как-то совсем не хотелось, поэтому я решил, что хоть он и призрак, но не такой уж и ловкий. Смогу увернуться от удара, но за пределы круга не выйду. Старуха ведь предупреждала, что будут испытания. Видимо, этот старый воин с мечом — одно из них.

Между тем старикан снова пошёл на меня, двумя руками взявшись за меч. Наверняка он участвовал во многих битвах. Чувствовалась уверенность и опыт в его действиях. Я тоже не пальцем делан, поэтому со мной придётся повозиться.

— Сдайся или умрёшь, — процедил он сквозь зубы.

— Никогда, — улыбнулся я, в напряжении следя за каждым его движениям. — Мёртвые не могут убить живых.

— Скажи об этом Нарантуе, — ощерил он неровный ряд крупных пожелтевших зубов и ринулся на меня.

Бросок, удар и… все. Старик снова промахнулся, вонзив меч в землю, и сразу после этого пропал.

Я с облегчением выдохнул, разглядел в тумане светящийся камень, подошёл к нему и устало оперся.

— Кто следующий? — прокричал я. — Торопитесь, а то скоро рассвет!

Мне казалось, что прошло уже немало времени. Однако, взглянув на часы, я обнаружил, что сейчас всего четверть первого ночи.

Пару минут ничего не происходило, и я уже решил, что испытание близится к завершению, но тут воздух заколыхался, послышался приглушённый звук, будто кто-то бил в бубен.

Я осмотрелся и увидел фигуру. Она медленно приближалась ко мне, а вместе с тем звук бубна становился всё громче и громче.

— Опять ты, — выдохнул я, когда из тумана вышла Нарантуя.

Женщина внимательно посмотрела мне в глаза и, не разжимая губ, произнесла.

— Я покажу тебе как меня убили.

От яркой вспышки в голове я пошатнулся и едва смог удержаться на ногах, схватившись за валун. Сначала я увидел безбрежное зеленое море. Приглядевшись, понял, что это лес. Густой темно-зеленый лес, простирающийся до самого горизонта. Я стоял на вершине холма и мог видеть так далеко, что казалось, будто парю в небе.

Звук бубна стал отчетливее, и к нему присоединились другие: веселый смех, разговоры, звяканье посуды, треск костра и лай собаки. Обернувшись, я увидел, что за мной находится небольшое поселение с добротными бревенчатыми домами и хозяйственными пристройками. Вокруг бегают куры, за которыми гоняется пухлый щенок. Издали слышится мычание коров и ржание лошадей. Спокойная мирная жизнь.

Вдруг удары по бубну ускорились. Почувствовалось напряжение. Люди, которых я не видел, а только слышал, всполошились. Тревога!

В поселение на лошадях ворвались воины с мечами наизготовку. На широких смуглых лицах с узкими щелочками глаз отражалась злоба, ненависть и жажда наживы. Послышались крики. Истошные крики боли и ужаса.

Я сел на землю, оперся спиной о камень и вдруг наступила тишина, и картинка поменялась.

Полуголую девушку всю в ссадинах и царапинах привязали к шеренге таких же и повели по лесу. Идти пришлось долго. Голые ноги зудели и болели от ран, полученных от острых сучков и колючих кустов.

Девушка освободилась от веревки, что связывала её запястье, и кинулась в лес. Следом за ней пустился воин на низкорослом тяжелом коне. Погоня продолжалась недолго. От сильного удара по затылку древком копья она без сознания свалилась на землю.

Картинка снова поменялась. Теперь девушка находилась в военном лагере. Вокруг стоят шатры, горят костры, слышится отборная брань, цоканье копыт и звяканье сбруи. Её вместе с другими пленницами поставили в ряд. Она вся дрожит от холода, боли и унижения. Рядом прохаживается богато одетый мужчина с золотым шлемом на голове. Он внимательно осматривает каждую и останавливает свой выбор на ней.

Девушку моют, обмазывают благовоньями и наряжают в дорогое платье с вышивкой из золотой нити. Она понимает, что это значит, и умоляет женщин отпустить её, но те лишь покрикивают и бьют её по щекам.

Картинки меняются как слайды, которые показывал нам на одном из занятий профессор Щавелев. Теперь я вижу шатёр изнутри. На полу и стенах разноцветные ковры, много свечей, на черной шкуре медведя лежит тот самый мужчина. Только он не в шлеме и дорогой одежде, а совершенно голый.

Что было дальше, я не увидел, но и так понятно. Я уже было подумал, что на этом всё закончилось. Но уже через несколько секунд Нарантуя показала мне костер в глубокой яме, в котором уже кричали и корчились от боли другие женщины. Сильный толчок, и в яму полетела и она.

— Отмени заклятье ведьмака Алтан Хасара, и я сниму с тебя проклятье, — послышался голос женщины, и она возникла передо мной.

— Как ты его убила?

— Покажу, если поможешь.

— Зачем снимать заклятье с ведьмака, которого ты ненавидишь? — поинтересовался я. — Зачем тебе помогать ему?

— Я помогаю не ему, а себе. Сними заклятье, и освободишь не только его, но и всех нас — тринадцать жён хана. Мы хотим хотя бы после смерти избавиться от него.

— Почему он не мешает тебе?

— Он до сих пор привязан к своему бренному телу, поэтому не может добраться до тебя. В отличие от меня. А я его обманываю, что хочу, чтобы мы стали ещё ближе и вместе перешли в мир иной… Если ты согласишься помочь нам, то дух этого рода ведьмаков даст дозволение воспользоваться их книгой.

— Неужели ты с ним об этом договорилась? — удивился я.

— Так и есть.

— Что обещала взамен?

— Это тебя не касается, — грубо ответила она, взмахнув головой так, что её косички начали извиваться, как змеи. — Снимешь заклинание, избавишься от проклятья и получишь подарок от хана. Не снимешь — умрёшь. Решай прямо сейчас.

Хм, никто не смеет мне угрожать. Даже призрак ведьмы.

— Значит так ведьма! Я прошёл испытание и сам получу от предка рода ведьмаков способность владеть ведьминской магией. И как только я открою книгу, то буду искать не заклинание, которое поможет тебе избавиться от хана, а наоборот, ещё сильнее привяжет тебя к нему. Или изготовлю амулет жрецов Морры, с которым сталкивался в прошлой жизни, и ты окажешься полностью в моей власти и будешь выполнять всё, что я тебе прикажу, — я медленно наступал на неё, в то время как девушка, зло поджав губы, таяла прямо на глазах. — Или призову того, кто намного сильнее тебя. А может мне с помощью магического круга связаться с твоим «горячо любимым» муженьком? Думаю, он будет очень удивлен тем, что творит жена за его спиной.

— Р-р-р-а-а-а! — исступленно закричала она, выдернула кинжал из-за пояса и бросилась на меня.

Я сначала отпрянул, но потом понял, что это всего лишь призрак, поэтому усмехнулся и развёл руки в сторону.

— Смотри, не промахнись.

Шаманка пролетела сквозь меня и пропала. Вместе с ней исчез молочный туман, и я снова оказался в ночном лесу в кругу горящих валунов.

— Саша, ну как ты? — ко мне поспешил обеспокоенный староста. — Справился?

— Не знаю, — развёл я руками и опустился на камень.

На меня накатила усталость. Может, из-за призраков, которые показывали мне то, отчего кровь стынет в жилах. Или из-за вновь подступающей болезни.

Старики подошли ко мне. Старуха взяла меня за подбородок и взглянула на лицо, провела рукой по волосам.

— Не поседел. А говорили, что от обряда либо седеют, либо умирают от сердечного приступа, — задумчиво проговорила она.

— Расскажи хоть, что ты видел, — осторожно спросил Дюжев.

Я ответил на сразу. Первым делом вытащил из внутреннего кармана пиджака приборку с «Исцелением» и выпил. Старики терпеливо ждали.

Почувствовав, как силы вновь вернулись ко мне, я пересказал всё что видел и слышал. Фёкла качала головой, охала и постоянно переспрашивала. Староста же замер, задумчиво глядя в лес, и ни разу не задал ни одного вопроса.

— Правильно ты осадил эту Нарантую. Она ещё и вредить тебе вздумала, стерва, — старуха сжала кулак и потрясла им. — Говорила же я, что шаманская аура от лошади этой исходит.

— Ну так можешь ты книгу прочесть или нет? — уточнил Дюжев.

— Надо проверить, — пожал я плечами.

— Сейчас-сейчас. Она у меня здесь лежит, — старуха торопливо отбежала в сторону, за валун и принесла свою книгу. — Если у тебя ничего не получится, так уж и быть, я сама тебе всё сделаю, — встретившись с суровым взглядом брата, быстро добавила. — Никто об этом не узнает.

— Нет я сказал! Не позволю бросать тень на деревню. Люди доверились мне, и я их не подведу. Что будет, если кто-то узнает? Да я доверие потеряю. Никто не будет слушаться старосту, который своим родным дозволяет ведьминскими делами заниматься, а другим запрещает.

— А только что вы что делали? — уточнил я, имея в виду моё испытание.

— Это ерунда, — отмахнулся он. — Мы ни в чью жизнь не вмешиваемся. Только в твою, а ты сам на это согласился, поэтому претензий не должно быть… У тебя ведь нет к нам претензий? — уточнил он, внимательно взглянув на меня.

— Нет, — мотнул я головой и взял книгу из рук старухи.

Открыв где-то посередине, я взглянул на незнакомые письмена. Всё по-прежнему. Неужели не сработало?

— Ну что? Понимаешь, что написано? — в нетерпении спросил Дюжев.

— Нет… Хотя.

Вдруг знаки начали меняться и в ряд выстроились знакомые буквы. Я понимал, что написано!

— «Для обряда понадобятся: чаша с родниковой водой, веточка можжевельника, чёрная свеча. Во время произнесения окропи пространство водой и проведи веточкой вокруг себя, представляя, как возводишь невидимый щит», — прочёл я надпись.

— Получилось! — радостно воскликнула старуха и подняла руки. — Великий предок Сигвард, благодарю тебя за помощь! Спасибо, что взял в наше племя этого сильного человека!

Я же принялся перелистывать хрупкие страницы в поисках подходящих заклинаний. Я не знал, найдётся ли нужное в этой книге, но теперь, когда я могу прочесть любую ведьминскую книгу, то обязательно найду способ снять с себя проклятье Нарантуи. А насчёт отмены заклинания хана я ещё подумаю. шаманка меня окончательно разозлила. Уж лучше бы по-хорошему попросила, а не стала проклинать и угрожать. Я ещё не решил, что делать с ней и ведьмаком Алтан-Хасаром.

Я опустился на землю, оперся спиной о валун и направил луч фонаря на книгу. Ну что ж почитаем…

Глава 20

Я так увлёкся чтением, что не заметил, как наступил рассвет. Какая необычная книга. И такая полезная! Оказывается, с помощью ведьминской магии можно делать очень многое. Даже я такого не умею. Но кое-что общего всё же есть.

Например, есть заклинания, которые позволяют создать магический огонь, сделать человека невидимым, исцелить или создать вокруг него защиту. Также есть рецепты приготовления средства для крепкого сна, снадобья от яда и даже эликсир везения. То же самое я могу сделать с помощью своих зелий.

Есть ритуалы, с помощью которых можно изгнать духов, снять проклятия, вызывать стихию, расшифровать сновидение и заключать нерушимые магические договоры. Короче, огромный выбор всего нужного. Очень жаль, что ведьмаки под запретом, ведь по всему видно, что они занимаются не только тёмными делами, но и могут приносить пользу обществу.

— Пойдёмте уже по домам, стара я для ночных гуляний, — широко зевнув, сказала Фёкла.

— Мне нужно возвращаться в Москву, — сказал я, закрыл книгу и поднялся на ноги.

— Сам-то справишься с шаманкой? — уточнила она.

— Теперь да. Спасибо за помощь, — я пожал руку Дюжеву и чуть приобнял старуху.

— Чего уж там, ты ведь нам тоже помог, — отмахнулся староста. — Только никому не говори, откуда книгу взял, а то нам несдобровать.

— Не беспокойтесь об этом. Никто ничего не узнает, — заверил я.

Мы вернулись в деревню. Из труб некоторых домов уже поднимался дым, хотя на часах было всего половина пятого утра. Деревенские жители рано встают.

Дочь старосты ждала нас с горячим завтраком. На столе стоял котелок с молочной рисовой кашей и высокая стопка блинов. И когда она всё успела? Не ложилась, наверное.

Плотно поев, я засобирался в обратную дорогу. Староста и муж её дочери вызвались проводить меня до лодки, которую я спрятал в кустах.

— Если помощь понадобится — приезжай, — сказал староста, крепко пожимая мне руку. — Даже если не понадобится, всё равно приезжай. Ты теперь для нас свой.

— Спасибо за всё, — я сел в лодку, оттолкнулся от берега веслом и поплыл к большой земле.

Отдалившись от острова, я вдруг почувствовал тоску, будто уезжаю из родного дома. Я не знаю, чем это вызвано: то ли я к ним привязался, то ли это влияние ритуала. Как бы то ни было, но больше мы не чужие.

Оставив лодку на хранение на одной из лодочных станций, я попросил одного из рыбаков, только что прибывших к берегу, отвезти меня в Петрозаводск. Тот согласился, пусть и за хорошую оплату, поэтому вскоре я уже сидел на вокзале, в ожидании ближайшего рейса до Москвы и звонил домой. Звонил я Лиде, но она только успела поздороваться, телефон выхватил дед.

— Шурик, ты куда пропал, черт побери⁈

— Никуда не пропал. Просто чуток задержался, — ответил я и отпил горячий крепкий кофе.

— Чуток? Да я себе всю ночь места не находил! Ты же хотел вчера вернуться.

— Говорю же, задержался. Для ритуала подходила только полночь, вот и…

— Для какого такого ритуала⁈ Что ты снова натворил?

— Приеду, расскажу, — я допил кофе и сбросил звонок.

Ох уж этот старик Филатов. Всё-то ему расскажи. И ведь не отвертишься. Ну да ладно, расскажу ему о ведьме из статуэтки, но про проклятье ни слова.

Добрался до Москвы только к вечеру. Оказалось, что у нас на ужин приглашены Орловы: сам граф с женой и моя Лена. При них я не стал рассказывать о поездке. Зато обсудили исчезновение Щавелева.

— Даже не представлю, что с ним могло случится, — покачал головой Дима. — Самый безобидный человек из всех, что я знаю.

— Аптекари с лекарями тесно связаны, поэтому я бы не стал верить в его невиновность. Кто знает, может, он тоже приложил руку к тому, что происходило, и за это его убрали, — пожал плечами Сергей Орлов. — Меня интересует другое — что искали в его доме.

— С чего ты решил, что там что-то искали? — заинтересовался дед.

— Саша же говорил, что весь дом перевёрнут вверх дном. Щавелев бы не стал этого делать, ведь наверняка знает, что и где лежит. К этому приложили руки посторонние люди, и искали они что-то очень ценное или важное.

— Да что может быть ценного или важного у простого преподавателя? — усмехнулся старик Филатов и откинулся на спинку стула.

— Думаю, что в этом-то и таится отгадка его исчезновения.

Наступила тишина. В этом ключе на ситуацию никто не смотрел.

Чуть позже мы перешли в гостиную, где Лида, Настя и мать Лены сели раскладывать пасьянс, мужчины налили себе по крепкому напитку и расположились на мягких диванах, а мы с Леной подошли к окну.

— Куда ты уезжал? — спросил она, обнимая меня за талию.

— В Петрозаводск.

— И что ты там делал?

— Наведался в Кижи к ведьмакам.

Лена удивленно приподняла бровь, заглядывая мне в лицо. Пыталась выяснить, шучу я или нет.

— Ну же, рассказывай! — в нетерпении воскликнула она.

Рассказал ей всё что мог, но ни слова ни про ритуал, ни про проклятье.

— Покажи мне её… ведьминскую книгу, — шепотом попросила она.

— Она лежит в моей спальне. Поднимешься? — понизив голос, сказал я и улыбнулся.

— А как же. Я только об этом и мечтаю, — промурлыкала она.

Мы незаметно вышли из гостиной и поднялись на второй этаж. Из моей комнаты слышался какой-то глухой звук.

— Стой здесь, — велел я Лене, и медленно, чтобы не скрипнули паркетные доски, приблизился к комнате и приоткрыл дверь.

Это был Шустрик. Он яростно набрасывался на статуэтку лошади, которую я неосмотрительно оставил на тумбочке, а не спрятал в шкаф.

— Прекрати! — повысил я голос, когда Шустрик в очередной раз занёс хвост для удара.

Зверёк вздрогнул от неожиданности и защебетал.

— Знаю-знаю, лошадь тебе не нравится, но так ты ничего не добьёшься. Я надеюсь, что скоро она перестанет раздражать тебя, — я убрал фигурку в шкаф и взял зверька на руки.

В это время в комнату заглянула Лена.

— Что тут творится?

— Шустрик упражнялся, — ответил я, спустил зверька на кровать и вытащил из тумбочку ведьминскую книгу.

— Ого, какая она необычная, — зачаровано выдохнула Лена и провела пальцем по черной, потрескавшейся обложке с тиснением в виде символов. — Можно заглянуть внутрь?

— Можно. Но ты ничего не поймешь.

Лена взяла книгу, опустилась на кровать рядом с Шустриком и осторожно перевернула обложку. Я больше не видел тех незнакомых знаков, которые были раньше, передо мной был читабельный текст — подробное изложение ритуала подчинения любимого.

— Как они могут разбираться в этой абракадабре? Ничего же не понятно. Даже на буквы не похоже, просто значки, — задумчиво проговорила она, перелистывая книгу.

— Это точно, — кивнул я. О том, что теперь и мне открылись тайные знания ведьмаков, я не стал говорить. Никто об этом не узнает.

— А зачем тебе эта книга? Что ты с ней собираешься делать?

— Ничего. Просто раритетная вещица. Правда она такая старая, что скоро наверняка рассыпется, но до этого времени буду хранить у себя. Вообще-то я люблю старинные вещи.

— Да? Не знала. Тогда тебе нужно прийти к нам в гости, и я покажу тебе драгоценности моей прапрабабки Феодосии. Она была та ещё модница, поэтому заказывала эксклюзивные вещи. Правда, теперь их не надеть.

— Почему?

— Абсолютно нелепые вещицы. Диадема с острым трезубцем, кулон с выпуклой мордой рогатого барана, кольцо в виде двуглавой змеи, — перечислила она. — Я предлагала отнести их в ломбард, но матушка категорически против. Говорит, что мы должны хранить эти украшения как память.

— Она права. Духам приятно, когда о них помнят. Они это чувствуют.

— Откуда ты это знаешь? — недоверчиво посмотрела она на меня.

— Читал где-то, — пожал я плечами, забрал книгу и убрал обратно в тумбочку.

Не хватало ещё чтобы Шустрик и до неё добрался, а то нервный он какой-то.

А по поводу духов — это была чистейшая правда. В прошлой жизни мне доводилось общаться с призраками, и они рассказывали мне многое про загробную жизнь. В том числе и о памяти, что хранят о них живые.

Мы успели немного понежиться с Леной в кровати, пока её родители не засобирались домой.

— Ты завтра пойдёшь на учёбу? —спросила она, наспех застёгивая блузку.

— Конечно. Надеюсь, сегодня не было Фармакологии, а то Боярышников придумает очередное наказание.

— Была у вас Фармакология. Я Сеню видела в коридоре. Он переживал, что ты снова пропускаешь занятия этого надутого индюка Боярышникова. Он у нас тоже ведет две пары в неделю. Жутко неприятный тип. И препод из него никакой. Всю пару сидит, уткнувшись в записи, и читает. Никакого интереса не вызывают такие занятия.

Она поправила юбку, причесала пальцами волосы и, взглянув на себя в зеркало, кивнула.

— Я готова. Провожай.

Мы с Димой проводили Орловых до машины и пообещали заглянуть как-нибудь к ним на ужин.

На обратном пути к дому Дима попытался выведать у меня, что же происходило в Кижах, но я отвечал односложно. Меньше знает — спокойнее спит.

Я вновь поднялся к себе, запер дверь, чтобы Настя снова бесцеремонно не влетела в комнату, затем вытащил книгу и приготовил блокнот с ручкой.

Состояние книги было из рук вон плохое. Я решил, пока листы совсем не раскрошились, нужно переписать всё в блокнот. Как раз до полуночи есть пару часов. А потом я пойду в лабораторию, где мне никто не помешает, и буду избавляться от проклятья Наратуи. Просматривая книгу в дирижабле, я нашёл нужное заклинание. Правда, там речь шла о реальной ведьме, а не о призраке, но я всё-таки надеялся, что оно поможет избавиться от проклятья шаманки.

* * *

Лавров Максим Маркович после сытного ужина вышел на террасу, зажёг сигару, привезённую ему по спецзаказу из Доминиканы, и опустился в плетёное кресло, подложив за спину мягкую подушку. Вечер был прохладный, поэтому перед выходом из дома он набросил на плечи халат, а ноги засунул в тапочки из кроличьего меха.

Небо заволокли тяжёлые низкие тучи, не было видно ни звёзд, ни луны. Он обратил свой взор на ворота, виднеющиеся вдали. Там явно что-то происходило.

— Андрюша, что там? — спросил он, указав дымящейся сигаретой в сторону ворот.

Помощник, который словно тень всюду следовал за своим хозяином, быстро ответил.

— Я не знаю, Ваше Сиятельство. Уточнить?

— Уточни и доложи. Не нравится мне это. Суматоха какая-то.

Помощник забежал в дом, схватил трубку домашнего телефона и набрал номер охраны на воротах.

— Алло, Третьяков, ты?

— Да, Андрей Тимофеевич, — послышался грубый мужской голос.

— Что у вас там происходит?

— Ничего особенного. Кораблёв приехал. Сейчас машину досмотрим и пропустим.

— Кораблёв? — встревожился помощник. — У него хорошие новости?

— Я не знаю. Нам не докладывает. Спросить?

— Нет, не надо. Пропусти скорее. Его Сиятельство уже давно его ждёт.

— Будет сделано, Андрей Тимофеевич.

Охранник Третьяков положил трубку и велел пропустить Кораблёва. Этот фрукт сильно его настораживал, но хозяин очень ценил его за быструю и качественную работу. Интересно, что на этот раз он ему поручил?

Эдуард Кораблёв завёл свой кадиллак и медленно двинулся по дорожке к роскошному особняку Лаврова. Он был возбуждён и хотел побыстрее доложить приятную новость щедрому заказчику.

На пороге доме его встречал Андрей — высокомерный молодой человек, которого ненавидели практически все подчиненные графа.

— Ну что? — бросился он к нему на встречу и зло зашептал. — Если опять графа разозлишь, то лучше сразу вали отсюда. Я не собираюсь разгребать дерьмо после тебя.

— Успокойся, малёк, не разозлю, — ответил Кораблев и взялся за ручку двери.

— Никакой я тебе не малёк! Следи за своими словами, — прошипел Андрей.

— Слежу-слежу. И за словами прослежу, и за тобой тоже.

— Что⁈ Ты совсем обалдел? Нарываешься?

Кораблев лишь усмехнулся, зашёл в дом и уточнив у дворецкого, где сейчас Его Сиятельство, двинулся по блестящему паркету к выходу на террасу.

Андрей забежал вперёд и доложил Лаврову о приходе сыщика Кораблёва.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство, — улыбнулся Кораблёв, подошел к старику, сидящему в кресле, и низко поклонился ему.

— Здравствуй, Сережа. Какие новости? — выпустив изо рта густой дым, спросил Максим Маркович.

— Как и полагается, новости две. Одна хорошая, вторая плохая.

— Давай с хорошей, — кивнул граф и погасил сигару, смяв её в пепельнице.

— Щавелев у нас! — радостно проговорил он. — Взяли только что. Он несколько раз попытался связаться со службой безопасности академии и с полицией, но у меня везде свои люди, поэтому ничего у него не получилось. К тому же он ранен, поэтому долго бегать от нас не смог. Мы вышли на него через «Лавровый базар», где он хотел трав прикупить, чтобы подлечиться.

— Молодцы! — оживился граф. Даже глаза заблестели. — А документ? Документ у него?

— Нет, — мотнул головой Кораблёв. — И это плохая новость. С собой у него не было ничего, кроме старого портмоне с парой сотней рублей.

— Он жив? В сознании?

— Да.

— Тогда выбейте из него, куда он подевал мой документ! — взорвался Лавров. — Делайте с ним всё, что захотите: топите, жгите, режьте, но, чтобы документ был у меня. Ясно?

— Всё ясно, Ваше Сиятельство. У меня ещё никто не молчал, — он плотоядно улыбнулся.

— Тогда иди и без списка не возвращайся! — махнул рукой граф и откинулся на спинку кресла.

— Будет сделано, — Кораблёв снова низко поклонился и двинулся к выходу.

Граф протяжно выдохнул, провёл рукой по лицу и махнул своему помощнику, замершему в дверях.

— Сердце прихватило. Принеси что-нибудь.

— Есть сердечные капли, изготовленные по рецептам Филатовых. Купил на днях в аптеке у рода Зощенко.

— Неси капли… И коньячку.

* * *

Оторвавшись от книги, я взглянул на часы. Без четверти двенадцать. Пора собираться. Для проведения ритуала мне понадобятся: родниковая вода или роса, свеча, соль, лоскут чёрной ткани, игла и ведьминская книга.

У меня было всё, кроме родниковой воды, поэтому я набрал на кухне обычную воду и с помощью своей магии отделил все примеси. Думаю, сгодится.

В доме уже все спали, поэтому я собрал всё необходимое, беспрепятственно вышел из дома и двинулся к лаборатории.

Когда оказался внутри и запер дверь, то первым делом сдвинул к стене столы, расчистив место. Затем густо насыпал соль, очерчивая круг диаметром около двух метров, поставил внутрь зажженную свечу и тарелку с водой. Выключив свет, опустился на пол в центре круга. Короче, сделал так, как и написано в книге.

Следующим шагом надо было уколоть палец, накапать кровь на чёрную ткань, произнося заклинание, но в этот самый момент лаборатория вздрогнула, будто по стене сильно ударили. В полной тишине раздался зловещий голос.

«Тебе со мной не справиться!»

Глава 21

Так и знал, что эта шаманка легко не сдастся. Следом за ударом по стене зазвенели колбы, что стояли на полках.

«Тебе со мной не справиться!» — снова прокричала она в м, и посуда полетела на плиточный пол, разлетаясь на мелкие осколки.

Мне даже пришлось прикрыться рукой, чтобы в лицо не вонзились осколки. Хотя они даже по какой-то причине не долетали до меня, хотя были совсем рядом. Я даже не подозревал, что Нарантуя такой мощный призрак. Обычно духи могут проникать лишь в сознание и насылать различные видение, но для того, чтобы двигать реальные вещи, нужна огромная энергия.

Вопреки тому, что творилось в лаборатории, в круге, прочерченном солью, даже пламя свечи не колыхнулось. Не знал, что соль на них так влияет. В прошлой жизни я использовал красную землю, добытую у подножья Пика Небесного Дома, чтобы запереть призрака.

«Я же сказал, что не следует мне угрожать. Я сильнее тебя!» — отправил я ей мысленное послание.

«Чтоб тебя сгрызли черти подземного мира! Чтоб ты сгнил в пасти болотного демона.! Чтоб ты…»

«Не стоит разбрасываться словами», — усмехнулся я и воткнул иголку в палец.

Капля крови выступила на коже. Как и написано в книге, я вытер палец о кусок черной ткани и начал произносить слова заклинания:

— Велеса трийна, мориэль саль…

«Р-р-р-а-а-а!!!» — прокричала ведьма, и в лаборатории задрожали не только колбы, но и полки и даже металлические столы с расставленными на них приборами.

Я же продолжал читать заклинание, не обращая внимания на беснующийся дух.

Когда я уже дочитывал заклинание, в дверь забарабанили, и послышался голос одного из охранников.

— Александр Дмитриевич, что происходит⁈ Вы в порядке!

— Всё хорошо! Не обращайте внимания. Просто провожу эксперимент! — прокричал я в ответ.

— Я должен зайти и убедиться, что с вами всё хорошо. Откройте дверь! — велел он.

— Нет, не сейчас! Я занят!

— Открой дверь!!! — взревел он, и на дверь снова посыпались удары.

И тут я понял, что это совсем не охранник. Он бы не стал себя так бесцеремонно вести. Это проклятая шаманка хочет заставить меня выйти из круга.

«Ничего у тебя не получится», — отправил я мысленный сигнал и продолжил ритуал.

Удары тут же прекратились, а осколки, что лежали на полу, поднялись в воздух и закружились, всё сильнее ускоряясь. Если честно, то на мгновение мне показалось, что ей удастся пробить защиту из соли, и сотни осколков вонзятся в меня. Я решил ускориться.

После того как прочёл слова заклинания, я окунул пальцы в воду и прикоснулся ко лбу и к груди. Затем скрутил черную ткань и поднёс к свече, чтобы сжечь, но тут начало происходить что-то странное.

Свет от пламени свечи осветил чёрный дым, проникающий в лабораторию через щели в двери и окнах. Дым ничем не пах, это явно был не пожар, о котором я подумал сначала. Следом завибрировал пол, а потом и всё здание. Я вскочил на ноги, вытащил пробирку с «Пурпурным отравителем» из патронташа, который прихватил с собой и замер, наблюдая за тем, как чёрный дым кружится, превращаясь в фигуру. Почему-то мне кажется, что это не шаманка.

Вжух-х-х! Прямо передо мной пролетело острое лезвие клинка. Чёрный дым исчез, а вместо него появился гигантский скелет, упирающийся головой в потолок. В его руках сверкнул меч, которым он замахнулся на меня.

Я уже было хотел откупорить пробковую крышку и плеснуть на него, но тут вспомнил, что это всего лишь призрак или видение, но точно не реальное существо, хотя очень похоже.

Скелет раскрыл зубастую пасть, заорал дурным голосом и принялся размахивать мечом у меня перед носом. На всякий случай я отошёл подальше от него, но не вышел за пределы круга.

«Зря стараешься, Нарантуя, ничего у тебя не выйдет», — усмехнулся я.

«Ты ошибся, алхимик! — ответил скелет гортанным мужским голосом. — Я — хан Алтан Хасар!»

Скелет снова взревел и меня обдало ледяным ветром. Я взглянул на свечу — даже не шелохнулась. Похоже, ветер тоже видение.

Поняв, что до меня не добраться, скелет сначала превратился в огромного буйвола с острыми рогами, затем в тигра. Хищник, ощерившись, принялся бегать вокруг меня в надежде найти брешь в солевом круге, но очень быстро понял, что ни в каком из образов на меня нельзя повлиять, и я добровольно не выйду из круга.

Тогда он принялся образ хана. Он очень походил на рисунок из книги в библиотеке.

«Зачем ты мучаешь мою любимую? Что ты хочешь с ней сделать?»

Я пытался ответить, но тут почувствовал неимоверную усталость. Пошатнувшись, едва не рухнул на пол, но вовремя опустился на одно колено и глубоко задышал. Прямо на глазах на левой руке, которой я опирался о пол, появилась глубокая кровоточащая рана. Кожа просто лопнула.

Я сначала подумал, что это снова видение, но эфир, ударивший в нос, подсказал, что это не так. Рывком распахнув рубашку, я увидел, что ранами покрывалось всё моё тело. Проклятье шаманки делало своё дело. Скорее всего прямо сейчас она усиливает его и влияет на мою ауру. Нужно действовать быстро.

«Твоя любимая жена убила тебя, а теперь пытается убить меня», — мысленно ответил я, подобрал с пола чёрную ткань и поднёс к свече.

Ткань начала тлеть, но никак не загоралась. Горгоново безумие! Надо было найти шерстяную ткань, а это какой-то искусственный шёлк. Похоже, придётся долго возиться, чтобы сжечь дотла.

«Алхимик, ты врешь!» — заорал хан.

«Что ты помнишь о своей смерти?» — спросил я и полез в патронташ за зельем.

Алтан Хасар не ответил. Он замер, будто пытался вспомнить, но потом начал таять и пропал. Наверняка вернулся к себе и устраивает разборки с шаманкой. Получается, что даже после смерти души не могут упокоиться и продолжают враждовать друг с другом.

Мне же становилось всё хуже. В глазах потемнело, я начал задыхаться. Нестерпимо захотелось выбежать на улицу и вдохнуть полной грудью прохладный ночной воздух, но этого нельзя делать. Нужно закончить ритуал, иначе ведьма меня убьёт.

Из последних сил вытащив пробирку с «Пирсидой», положил кусок ткани на пол и капнул на него зельем. Ткань вспыхнула и сгорела в считанные секунды.

Подобрав пепел, я высыпал его в воду и с последними слова заклинания снова обмакнул пальцы и прикоснулся ко лбу и груди. Затем сдул пламя свечи и устало лёг на пол.

На этом ритуал был окончен. Теперь осталось только ждать. Либо я сейчас избавлюсь от проклятья, либо утром найдут мой труп.

«Куда же ты пропала, Нарантуя? Почему больше не запугиваешь меня?»

Шаманка не ответила. Даже странно, куда они оба подевались?

Время шло, ничего не происходило, и я просто-напросто заснул так и не выйдя из круга.

Проснулся от яркого луча, который бил из окна в глаз. Приподнялся на локте и осмотрелся: всё цело. Ничего не сломано и не разбито. Шаманка просто творила видения, а я принимал их на веру. Сильна, нечего сказать.

Тут я вскочил на ноги и осмотрел себя: ничего нет. Неужели раны тоже были видением? Вполне возможно.

Прошёлся по лаборатории и понял, что чувствую себя хорошо, даже не приняв зелье «Исцеления». Получилось!

«Нарантуя, я тебя одолел, проклятая шаманка!» — отправил я мысленное послание, но ответа не получил.

Щеткой смёл соль в мусорное ведро, вылил воду с пеплом в раковину, поставил столы на место. Теперь ничего не говорило о том, что здесь происходило ночью.

Зажав книгу под мышкой, вышел на улицу и зябко поёжился. Сильно похолодало. Всё вокруг покрывала изморозь. Ледяные кристаллики блестели на солнце, как миллиарды кристаллов. Красота! Как же хорошо жить!

Я улыбнулся и направился к дому. По пути встретился охранник, который доложил, что сейчас шесть утра. Я чувствовал себя бодрым и отдохнувшим.

Приняв душ и надев форму академии, я спустился к столу. Ещё никого не было, поэтому я завтракал в одиночестве. Когда допивал чай, к столу спустился дед, а за ним Лида.

— Ты чего такой счастливый? — спросила Лида.

Оказывается, я сидел за столом с улыбкой на лице и даже сам этого не замечал.

— День сегодня хороший, солнечный, — ответил я.

Не признаваться же, что спасся от близкой смерти.

— Морозы обещают, — сказал дед, выглядывая из-за газеты. — Не успеем оглянуться — зима придёт. Насчёт оранжерей на территории поместья я уже договорился. Потороплю строителей, чтобы сегодня-завтра начали строительство. А ты, Шурик, составь список трав, которые нужно посадить, — он отложил газету в сторону, посыпал черным перцем яичницу и принялся есть. — Нам бы кого-нибудь ответственного, чтобы за растениями следил.

— Поливать? — спросила Лида.

— Не-е, поливка будет автоматическая. Надо будет ездить один-два раза в неделю и чистить от сорняков, удобрять, если понадобится, следить за ростом растений. Нужно тот, кто хорошо разбирается в растениях.

И тут мне в голову пришла отличная идея.

— У меня есть такой человек. У него энциклопедические знания о растениях.

— И кто же это?

— Однокурсник мой — Семён Афанасьев. Он ответственный и дотошный. Будет на выходных заниматься растениями.

— Афанасьев? Хм… Если согласится — я буду только рад. Афанасьевы хороший род. Хоть звёзд с неба не хватают, но работают честно и другим козни не строят. Поговори сегодня с этим Семёном. Если согласится, то пригласи к нам на ужин. Познакомимся и всё обсудим.

— Хорошо. Но только сразу предупреждаю: он мой друг, и не пытайся на нём сэкономить, — строго сказал я. — Он парень скромный, поэтому постесняется просить заплатить побольше. Поэтому сам предложи ему достойную оплату.

Старик что-то невнятно пробубнил и вновь принялся за еду. Я же поблагодарил за вкусный завтрак и поехал в академию.

Сеня махнул мне рукой, едва я зашёл в аудиторию. Боярышников, сидящий за преподавательским столом, лишь исподлобья взглянул на меня и снова уткнулся в свои записи. Сегодня, как назло, было две пары по Фармакологии, первой и четвертой. Благо между ними История империи и предмет Щавелева, который сейчас временно ведёт Виктория Сергеевна.

— Так-так, Филатов, снова прогуливаете мои занятия? — проговорил Боярышников, едва прозвенел звонок.

— Уезжал по делам, — пожал я плечами.

— Вам не кажется, что у вас слишком часто возникают какие-то личные дела? — скривил он губы.

— Нет, — улыбнулся я, с вызов смотря на него.

— Вы же понимаете, что я не оставлю это безнаказанным?

— Понимаю., и готов ко всему.

— Так уж «ко всему»? — с подозрением прищурился он. — Ну ладно вы сами напросились. Сегодня вторую пару проведёте вы. Тему я вам подскажу.

Боярышников с довольным видом уставился на меня, щелкая ручкой.

— Хорошо, — кивнул я.

Улыбка тут же сползла с его лица.

— Тема сложная и очень объёмная, — предупредил он, будто ждал, что я начну отказываться или отпираться.

— И какая же? — заинтересовался я.

А вдруг и вправду сложная, и я не смогу ничего по ней рассказать.

— «Антидоты и противоядия: теория, практика и побочные эффекты», — прочёл он из учебника, который часто использовал на занятиях.

— Хм, очень интригующая тема. С удовольствием расскажу много интересного, — я расплылся в улыбке.

Никто в этом мире не знает про яды больше чем я.

— Ну ладно, посмотрим. У вас есть несколько перемен, чтобы подготовить информацию. От того, как полно вы раскроете тему, будет зависеть оценка за задание, — он многозначительно посмотрел на меня и, вернувшись к учебнику, начал лекцию.

— Можно после этой пары сбегать до библиотеки и попросить книгу по ядам и антидотам, — шепнул мне Сеня.

— Зачем? — удивился я.

— Ну тебе же придётся вести лекцию. Нужно подготовиться.

— Уверяю тебя, даже без подготовки я расскажу столько, сколько ни в одном учебнике не написано, — усмехнулся я.

Сеня неодобрительно покачал головой, но больше ничего не сказал. После занятия мы пошли в столовую, выпили по стакану компота и съели по ватрушке с повидлом.

Мне нравилась эта простая студенческая еда. В ней было всё, что необходимо для хорошего самочувствия и энергии. Сбалансированное питание — так было написано в журнале «Барышня», который выписывала Лида. Я ради интереса заглянул в один из выпусков и обнаружил много интересного. Например, как вывести пятно от ягод или замариновать огурцы, а также астрологический гороскоп. Вот это чушь полная! Даже я бы составил прогноз лучше.

Два последующих занятия пролетели быстро, было очень познавательно. Историю я всегда любил, а Виктория Сергеевна подготовила нам очередное практическое занятие в лаборатории.

— Волнуешься? — спросил Сеня, когда мы зашли в кабинет, где я должен вести лекцию.

— Нет.

— Я бы на твоём месте волновался. А ты какой-то… хладнокровный, что ли.

— Да, я такой, — я с улыбкой похлопал его по плечу. — И тебе советую поменьше тревожиться из-за всякой ерунды. У меня к тебе, между прочим, серьёзное деловое предложение, — понизив голос, проговорил я и отвёл его к окну.

— Деловое? — недоверчиво посмотрел он на меня. — Нужны мои конспекты?

— Нет. Я хочу тебе предложить работать на нас.

— Но ведь я учусь, к тому же ничего пока не умею, — он развёл руками.

— С этим ты точно справишься.

Я вкратце рассказал про оранжереи и его обязанностях. Сеня сначала с готовностью согласился, но уже через минуту начал сомневаться в своём решении. Он сказал, что это слишком большая ответственность, и он очень боится подвести нас. Я заверил, что сам приготовлю все средства для подкормки и буду изредка приезжать и контролировать дела в оранжерее. Также пригласил на ужин, где мы обсудим его зарплату и условия работы.

В это время прозвенел звонок, и Боярышников объявил.

— Лекцию проведёт студент, который регулярно пропускает мои занятия. Видимо он думает, что знает больше меня, и я ничему его научить не смогу. Ну что ж, сегодня мы это проверим. Прошу, Александр, поведайте вашим одногруппникам, что вы знаете по теме «Антидоты и противоядия: теория, практика и побочные эффекты».

Он демонстративно прошёл на задний ряд и занял место, на котором обычно сидел я. Ну что ж, я готов.

Я уже понял, как ведутся лекции, поэтому решил начать с определений.

— Антидот — это вещество или заклинание, нейтрализующее действие яда…

— А можно вопрос? — прервал меня Илья Харитонов.

Он развалился на скамье и с усмешкой смотрел на меня.

— Нет, — сухо ответил я и продолжил. — Универсальных противоядий не существует, поэтому свойства ядов и особенность поражения…

— Всё-таки я настаиваю! — вновь вставил этот умник, повысив голос.

— Чего тебе?

— Что будет, если выпить одновременно два антидота?

— Ничего… Знания о противоядиях спасают жизни людей, но сначала нужно разобраться в ядах. Итак…

— Чем отличается антидот от противоядия? — выкрикнул Максим Филатов и поднял руку.

— Я вам об этом расскажу, — сухо ответил я. — Яды делятся на несколько типов: растительного происхождения, животного, алхимический и магические яды. Для каждого типа требуется свой подход…

В это время в меня полетел бумажный комок. Едва успел уклониться в сторону. Послышались смешки. Я видел, откуда он вылетел, и понял, что это проделки Харитонова. Он явно намерен сорвать лекцию, а потом Боярышников скажет, что я не справился с заданием.

— Говорят, что есть слизни, которые не дохнут от сока мандрагоры. Это правда? — вновь поднял руку Максим.

Студенты заметно развеселились и подумали, что они могут вести себя как захотят: кто-то уткнулся в телефон, кто-то переговаривался с соседом по парте, кто-то бросал на меня насмешливые взгляды. Нет, такую расхлябанность я не потреплю. Тем более, когда Боярышников с довольным видом сложил руки на груди и наблюдал за происходящим.

Вместо ответа я вытащил пробирку с «Оковами», подошёл и плеснул понемногу зелье на каждого. Оба замерли.

— Вот и хорошо. Как раз действия «Оков» хватит до конца пары. Есть еще желающие отдохнуть как Харитонов со своим дружком? — я обвёл взглядом студентов, которые озадаченно смотрели на замерших друзей. — Если желающих нет, то я продолжу лекцию.

— Что вы с ними сделали? — строго спросил препод, встревоженно глядя на Харитонова с Филатовым.

— Просто на время сделал их истуканами.

— Такое невозможно, — он поднялся с места и подошёл к парням. Похлопал у них перед лицом, пощелкал по носу, но никто из них даже не моргнул. — Как вы это сделали?

— Тайна рода. Не могу раскрывать, — развёл я руками.

— Ну ладно. Но если в конце занятия они не придут в себя, — он поджал губы и покачал головой.

— Придут, — заверил я.

Остаток пары прошёл в тишине. Студенты наконец-то заинтересовались темой. Они делали записи в тетрадях и задавали вопросы по существу.

— Ладно, Филатов, вы заслужили четвёрку, — процедил сквозь зубы Боярышников, когда звонок прозвенел, и все двинулись к выходу.

— Почему не «отлично»?

— Потому что часть занятия прошла скомкано.

— Но ведь это не моя вина, — я кивнул на двух друзей, который уже начали моргать.

— Ничего не знаю, — отмахнулся он. — Лучше «разморозьте» студентов, пока мне из-за вас не попало от ректора.

Я прикоснулся сначала к одному, потом ко второму. Собрав остаток эфира в мочевом пузыре, избавил парней от зелья. Раскрасневшиеся от стыда и злости, они рванули из аудитории.

— Ты домой? — спросил Сеня.

— Да, сейчас вместе поедем, но сначала заскочу к декану. Хочу спросить про Щавелева.

— Хорошо. А я пока в библиотеку схожу. Говорят, там жуткие дела творятся. Сам хочу убедиться.

— Что за жуткие дела? — заинтересовался я.

— Призраки, вой из глубины стеллажей, звон цепей мёртвых каторжников, — зловеще проговорил он.

— Да? Не припомню такого.

Я поднялся на второй этаж и зашёл в деканат. Как всегда было шумно и ноготки секретарши стучали по кнопкам печатной машинки. Не отвлекая её от дела, я сразу подошёл к кабинету декана.

— Здравствуйте, Клавдий Тихомирович. Можно зайти?

— Александр, заходите, конечно, — декан оторвался от бумаг и махнул мне рукой. — Вы снова спросить о профессоре Щавелеве?

— Да. Известно что-нибудь? — я плотно закрыл за собой дверь и подошёл к его столу.

— Присаживайтесь, — он указал на стул. — К сожалению, всё по-прежнему. Я только вчера встречался с полицейским, которые ведёт его дело. Он говорит, что был какой-то звонок, и звонивший представился Щавелевым, но связь оборвалась, и ничего выяснить не удалось.

— Получается, что он жив? — оживился я.

— Не знаю, — декан покачал головой.

В это время в кабинет заглянула секретарша.

— Клавдий Тихомирович, к вам почтальон. Говорит, заказное письмо. Мне отдавать не хочет, на конверте указано, чтобы доставили лично вам в руки.

— Хорошо, пусть проходит.

Почтальон — тучный дядька в синей фуражке, сначала попросил расписаться в его документах, и только после этого отдал конверт. Я встал и уже хотел выйти, но тут декан воскликнул.

— Это от Олега. От Олега Щавелева!

Глава 22

Декан открыл конверт и вытащил бумаги, находящиеся в нём. Я подбежал и взглянул на содержимое. Это был какой-то документ с печатями и подписями, а также наскоро написанная нетвердой рукой записка.

«Клавдий, ты должен отдать этот документ главе тайной канцелярии Роману Дмитриевичу Демидову. Только ему лично в руки! Нельзя никому доверять! За мной охотятся. Я ранен, но жив. Не могу сказать тебе, где сейчас нахожусь. Как только получишь письмо, найди способ связаться с Демидовым. Олег». Рядом его подпись.

— Он ранен, — ужаснулся декан. — Бедный. Где же он теперь? Почему ко мне не пришёл?

— Наверное чтобы вас не подвергать опасности, если за ним охотятся, — предположил я.

— Но кто и зачем?

— Думаю, всё дело в этом документе. Кстати, что это такое?

Клавдий Тихомирович развернул документ, на котором сверху в шапке был нарисован вычурный вензель с загогулинами и надпись: «Сумеречный Орден».

Дальше находилась таблица с именами людей, должностями, видами магии и подписями.

— Не может быть, — изумлённо выдохнул декан. — Как он смог его достать?

— Что это такое? Кто эти люди? — я просмотрел все пять листов. Было больше двухсот имён.

— Это члены «Сумеречного Ордена», — он многозначительно посмотрел на меня.

— Всё равно не понимаю. Что в этом такого важного?

Декан быстро перелистал и ткнул пальцем на одно из имён. Это был Распутин Василий Денисович.

— Распутин был членом «Сумеречного Ордена», также как и Боткин с Мичуриным, — он снова показал на знакомые имена. — Как и множество высокопоставленных людей и советников императора, — встретившись с моим напряженным взглядом, он пояснил. — Все знали, что обычные лекари не могли без поддержки извне провернуть такую аферу с покушением на наследника. Были ещё причастные, притом люди очень высоких должностей.

— То есть, если мы отдадим Демидову список, то он займётся остальными членами Ордена и найдёт тех, кто прикрывал лекарей? — догадался я.

— Совершенно верно! Только не «мы отдадим», а я отдам. Вам в это дело лучше не лезть, — строго проговорил он.

— Вы знаете, как найти Демидова? — уточнил я.

— Нет, но я могу узнать, — проговорил он.

— У меня есть номер телефона главы тайной канцелярии. Кроме того я знаю, где располагается их управление. Думаю, нам лучше действовать сообща и как можно быстрее передать документ, — с нажимом проговорил я.

Клавдий Тихомирович с сомнением покачал головой, но я не отступал.

— Если кто-то узнает, что вы ищете встречи с Демидовым, то могут возникнуть подозрения, что документ у вас. И тогда ваша жизнь будет в опасности.

Он недовольно поморщился и кивнул.

— Ну ладно. Только давайте как можно быстрее передадим список, а то я не смогу жить нормально, пока он у меня.

— Поехали прямо сейчас? — предложил я. — По пути позвоню ему и предупрежу.

— Ладно, — решительно кивнул он. — Едем!

Он убрал документ и записку обратно в конверт, спрятал его во внутренний нагрудный карман и встал.

Предупредив секретаршу, что уезжает по делам, декан кивнул мне, и мы торопливо двинулись по коридору. Я чувствовал нервозность Клавдия Тихомировича. Он напряженно всматривался в лица мимо проходящих преподавателей и студентов, будто ожидал нападения.

— Может, взять с собой кого-нибудь из службы безопасности? — шепнул он мне, когда мы спускались по лестнице.

— А вы уверены, что среди них нет того, кто работает на Орден?

— Нет, не уверен, — ответил он и поджал губы. — Теперь я понимаю Олега. Он наверняка тоже никому не доверял. Сумеречный Орден, как Кракен, пустил свои щупальца во все структуры, чтобы всё контролировать.

— Кракен?

— Мифическое морское существо из скандинавских легенд. Обычно описывается в виде гигантского осьминога. По легенде он топит корабли и вызывает бури.

— Ясно, — кивнул я.

Встречался я однажды с подобным Кракеном. Правда, аборигены называли его Кладархом. Пришлось поджечь море, чтобы с ним справиться.

Мы вышли на улицу, и я повел декана к своему старенькому седану. Он постоянно оборачивался, будто чувствовал слежку, но слежки не было. Уж я-то бы точно заметил. Похоже, Щавелеву удалось провести своих преследователей и незаметно отправить письмо по почте. К тому же я обратил внимание, что на конверте не был указан отправитель, что было очень предусмотрительно.

Как только сели в машину, я набрал номер телефона Демидова. Ответил он не сразу. Я даже успел подумать, что не дозвонюсь.

— Алло. Кто это? — послышался его напряженный голос.

— Роман Дмитриевич, это Александр Филатов. У меня к вам срочное дело. Мы можем встретиться?

— А… а что случилось? — он явно не хотел отвлекаться от своих дел.

— Хотим передать важный документ.

— Хотим? Кто ещё с вами? — насторожился он.

— Декан аптекарского факультета Московской магической академии Клавдий Тихомирович, — ответил я, выезжая с парковки.

— Свиридов?

Я мельком взглянул на притихшего декана и спросил:

— Ваша фамилия Свиридов?

— Да, совершенно верно, — кивнул он, но уже через секунду забеспокоился. — А откуда глава тайной канцелярии знает моё имя? Они что, интересовались мной?

Я пропустил его слова мимо ушей.

— Да, Свиридов.

— Хорошо. Подъезжайте к управлению. Я на месте и предупрежу своих людей.

Я хорошо запомнил путь до старинного обветшалого здания Архива. Декан с сомнением посмотрел на здание через окно и осторожно спросил:

— Вы уверен, что мы приехали по нужному адресу?

— Уверен. Я здесь уже бывал. Выходите, нас ждут.

У входной двери Архива стояли двое бравых вояк. Я их помнил, они приезжали к нам в Торжок как раз во время нападения Распутина.

— Приветствую, — кивнул один из них, внимательно осмотрев нас придирчивым взглядом. — Прошу за мной.

В сопровождении боевых магов мы поднялись на второй этаж и подошли к кабинету главы тайной канцелярии Демидова.

— Ждите здесь. Я доложу, — сказал маг и исчез за дверью.

Ждать пришлось недолго, но декан за это время покрылся испариной. Он постоянно крутил головой и прижимал руку к тому месту, где в кармане лежало письмо. Вел себя так, будто ждал нападения.

— Проходите. Вас ждут, — сказал боец, показавшись в дверях.

Демидов встал нам навстречу, представился и поздоровался с деканом. Затем кивнул мне и предложил присесть на небольшие довольно жёсткие кресла.

— Слушаю вас, — глава тайной канцелярии сел за свой стол и, сцепив пальцы, внимательно посмотрел на нас.

— Может быть вы не знаете, но совсем недавно в нашей академии случилось неприятное происшествие…

— В курсе, — прервал его Роман Дмитриевич. — Продолжайте.

— Пропал профессор Щавелев…

— Его ищут. И мы в том числе, но пока безрезультатно.

— Хорошо, — кивнул Клавдий Тихомирович. — Сегодня от него пришло письмо…

— И что там? — глава тайной канцелярии весь обратился в слух.

— Вот оно. Посмотрите сами, — декан вытащил конверт, потянулся через стол и отдал ему.

Роман Дмитриевич сначала рассмотрел конверт. Даже понюхал его. Затем осторожно заглянул внутрь и, удостоверившись в том, что там нет ничего, кроме бумаг, вытряхнул их на стол.

Перевернув карандашом неровный оторванный кусок бумаги, он прочёл записку профессора и только после этого взял в руки документ.

— Откуда у него список членов «Сумеречного Ордена»? — спросил он, когда просмотрел все фамилии и рассмотрел подписи.

— Я этого не знаю, но Олег был очень возмущен тем, что остальным фигурантам дела с наследником удалось избежать ответственности, — понизив голос, ответил декан.

— Откуда он мог знать, что был ещё кто-то замешан?

— Дело в том, что старший сын Распутина учился у него и как-то проговорился, что хочет вступить в «Сумеречный Орден», членом которого является его отец. Сообщество тайное, поэтому они все очень хорошо скрывают причастность к нему. Но даже «Лику Безликих» далеко до них по сплоченности. Поэтому Олег, да и я, считаем, что нужно проверить всех членов Ордена.

Демидов не ответил. Он снова просмотрел список и задумчиво уставился в окно, будто совсем забыл о нашем существовании. Мы с деканом не стали отвлекать его и просто ждали, что будет дальше.

— Я подозревал некоторых из этого списка, но многие стали полной неожиданностью, — глухо проговорил он и повернулся к нам. — Благодарю вас. Вы правильно сделали, что послушались профессора Щавелева и привезли список мне. Уж я-то знаю, как им распорядиться.

— Меня волнует Олег. Найдите его уже, пожалуйста, — взмолился Клавдий Тихомирович. — Он ведь такой беззащитный. Боюсь, если его найдут преследователи, то его… Его просто…

— Мы постараемся всё выяснить. Никому не говорите о письме, — Роман Дмитриевич поднялся на ноги и двинулся к двери, провожая нас.

Мы попрощались, и он ещё раз заверил, что постарается найти Щавеля раньше, чем бандиты, что гоняются за ним. Я бы, конечно, поспорил насчёт бандитов. Судя по тому, что членами Ордена являются высокие чины, то за профессором гоняются не бандиты, а сама власть. По крайней мере некоторые структуры.

Я отвез декана в академию, после чего забрал Семена, и мы вместе поехали ко мне домой. Он настоял на том, чтобы я остановился сначала у цветочного салона, а потом у кондитерского магазина. С двумя букетами цветов и большим морковным тортом, он зашёл в наш особняк и не смог сдержать восхищённого возгласа:

— Ты здесь живёшь⁈

— Да. А что такое?

— Это же просто дворец какой-то!

— Ты преувеличиваешь. Видел бы ты, что творится в особняках лекарей, наш дом не стал тебе казаться таким уж богатым, — усмехнулся я.

В это время у перил второго этажа появилась Настя с Шустриком на плече.

— Привет! — махнула она рукой.

— Привет. Знакомься, это мой друг Сеня. Семён Афанасьев, — представил я.

— Привет, Сеня, — улыбнулась Настя. — А кому цветочки?

— Тебе, — улыбнулся он, отдал мне торт и один букет, а со вторым взлетел вверх по лестнице и вручил Настя.

— Спасибо. Очень приятно, — она прижала букет к груди и вдохнула аромат цветов. — Вот мой братец почти никогда мне ничего не дарит, — она украдкой показала мне язык. — Мог бы статуэтку мне отдать. Зачем тебе эта лошадь?

— Ты снова её трогала? — строго спросил я.

— Да, а что такого? — вздернулся она подбородок. — Она мне нравится.

Я ничего не ответил. Меня эта вещица сильно настораживала, поэтому я бы не хотел, чтобы сестра до неё дотрагивалась. Надо бы избавиться от лошади. Но куда её деть?

Сеня забрал у меня букет и двинулся знакомиться с остальными членам моей семьи. Лиде он вручил второй букет и даже руку поцеловал. Деду отдал торт, а Диме долго тряс руку и говорил о том, что они с отцом очень переживали за него и обрадовались, когда его нашли живым.

Короче, Сеня хоть скромный и застенчивый парень, но нашёл подход к каждому, и все остались им довольны. К моему удивлению, дед так расщедрился, что пообещал, что будет платить ему за работу пятьсот рублей в месяц. Услышав такую большую сумму, Сеня так расчувствовался, что поклялся в вечной преданности. Смешной такой.

После ужина, я отвёз Сеню в академгородок и всю обратную дорогу думал о Щавелеве. Если бы его поймали, то выбили бы из него правду, куда он дел список. И тогда охота пошла бы на декана, но за время нашей поездки к Демидову я не заметил слежки.

Даже вернувшись домой, переодевшись в пижаму и укутавшись одеялом, я не мог выкинуть из головы профессора. Он где-то прячется. Возможно голодает. К тому же в записке он указал, что ранен. Нужно обязательно найти его и помочь. Как ни крути, а он рискует своей жизнью из-за списка членов Ордена. Из-за людей, которые прикрывали темные дела лекарей. Он на нашей стороне.

Не придумав ничего лучше, я включил ночник, вытащил из тумбочки ведьминскую книгу и принялся пролистывать вторую часть, которую ещё не успел полностью изучить. Надеялся, что смогу найти заклинание или ритуал, который поможет найти сбежавшего аптекаря.

Пролистав до последней страницы, с раздражением захлопнул книгу. Ничего не подходило. Уже хотел вернуться в кровать, но тут вспомнил про хана. Нарантуя говорила, что, если я помогу ему, он наградит меня. О какой награде идёт речь? Надо бы выяснить.

Надел теплый халат, засунул ноги в домашние тапочки, взял из дома всё необходимое для ритуала призыва духа и вышел на улицу. Ночь была морозной. Луна дарила свой холодный серебристый свет. Изо рта шёл пар. Похоже, правы были провидцы, что работают в газете и предсказывают погоду.

Я зашёл в лабораторию и снова приготовил место для ритуала. Только на этот раз мне не нужна была вода, кровь и темная ткань, зато требовалась вещь того, кого призываешь. Я не знал, чьей вещью является лошадь: хана или шаманки, но решил воспользоваться фигуркой.

Опустившись в круг из соли, я зажег свечу, поставил рядом с собой лошадь и принялся читать заклинание. Как только последнее слово было произнесено. явилась Нарантуя. Она выглядела такой злой, что снова косички на её голове извивались, словно змеи.

«Зачем ты потревожил меня, мерзкий обманщик и воришка⁈» — прокричала она, испепеляя меня взглядом.

«Ты всё ещё хочешь, чтобы я снял с вас заклинание?» — улыбнувшись, поинтересовался я.

Шаманка удивленно посмотрела на меня и уже спокойным голосом спросила:

«Хочу. Ты нам поможешь?»

«Помогу только в том случае, если мне понравится подарок хана. Что я получу от него за услугу?»

«Он может подарить тебе свою магическую способность, которую смог сохранить даже после смерти. Она ему ни к чему».

«Что за способность?»

«Вызывать духов».

«Пф-ф-ф, зачем мне духи? Они бесполезны», — я уже хотел задуть свечу, но шаманка быстро добавила.

'Ты сможешь вызывать любых духов, каких захочешь. Они будут являться к тебе в любое время, в любом месте и выполнять любое распоряжение. Это будут сильные воины, могущественные колдуны, следопыты.

«Следопыты? А это уже интересно».

'С помощью духа-следопыта ты сможешь проследить за своим врагом, найти спрятанное сокровище…

«А человека этот следопыт мне найдёт?» — снова прервал я её.

«Можешь не сомневаться. Для духа нет преград».

«Хорошо. Зови сюда своего муженька, будем заключать магический договор», — махнул я ей рукой.

«Зачем?» — удивилась она.

«Не хочу ходить в дураках. По договору он будет обязан передать мне способность вызывать духов. Если этого не случится, то всё вернётся на круги своя».

Шаманка исчезла, и через пару мгновений на её месте появился Алтан Хасар. В отличие от скелета, в которого он превращался, хан был совсем невысок. Сантиметров сто шестьдесят. Он сурово смотрел на меня, сжимая рукоять меча, висящего на поясе.

«Говори. Что ты хочешь?» — прозвучал его властный голос.

«Твою способность вызывать духов в обмен на свободу».

«Я согласен».

Я тут же перелистнул книгу на нужное заклинание, быстро прочёл его вслух и чётко сформулировал то, что хочу. Хан согласился с моими условиями. Я прочёл ещё одно заклинание, и магический договор между человеком и духом был заключен. По крайней мере так писалось в книге. Надеюсь, я всё верно понял.

Чтобы отменить заклинание хана без помощи сильного магического артефакта, пришлось потрудиться. Два раза я прибегнул к помощи зелья «Исцеления», чтобы восполнить силы. Как оказалось, отменить такое древнее заклинание можно только выдав больше энергии, чем тратилось для его создания. В общем, я изрядно вымотался, читая раз за разом нужное заклинание и вкладывая в слова ману.

Всего нужно было прочесть заклинание тридцать три раза, что я и сделал. Читая последние слова заплетающимся языком, я заметил, что дух хана начал светлеть, пока не превратился в золотистое облако и не исчез. Я же совершенно без сил свалился на пол, ударился головой и потерял сознание…

Глава 23

— Шурик, какого лешего ты здесь натворил? Ещё и дрыхнет на полу. Вставай давай, — меня потрясли за плечо.

Приоткрыв один глаз, я увидел над собой старика Филатова. Он несколько секунд внимательно осматривал на меня, затем всплеснул руками и в негодовании воскликнул.

— Опять двадцать пять! Ты только глянь какую шишку набил! Откуда на этот раз свалился?

Я сел, почувствовав легкое головокружение, и дотронулся до головы. Действительно шишка. Странно. Не помню, чтобы падал.

— А это что за копоть? Ты чего здесь жёг?

Вокруг меня вся мебель, пол и даже потолок покрывал чёрный налёт. Это явно не от свечи. Вообще я плохо помню, что происходило ночью. Всё-таки я сильно истощил свой источник, когда снимал заклятье с хана. Интересно, у меня получилось или нет?

— Шурик, ты что… ведьмаком сделался? — дед ошарашенно уставился на ведьминскую книгу, которая лежала раскрытой рядом со мной.

Затем перевёл взгляд на потухшую свечу, круг из соли и статуэтку.

— Признавайся, что ты делал?

— Ничего особенного, — пожал я плечами, подобрал книгу с пола, взялся за щетку и начал подметать.

Делал всё машинально, и никак не мог собраться с мыслями.

— Шурик, не нравятся мне эти дела. Сначала гробница того хана, потом книга ведьмаков. Боюсь, как бы не навлёк ты беду на наши головы, — сокрушенно покачал головой дед, намочил тряпку и начал оттирать копоть.

Я хотело ответить, что у меня не было другого выхода, но все же промолчал. Не хочу пугать старика.

Прибравшись в лаборатории, приготовил для себя эссенцию «Золотой нектар», чтобы убрать шишку, воспаления и вернуть ясность уму. Когда выпил сладкий напиток, то сразу почувствовал себя лучше. Приятное тепло разнеслось по телу, шум в голове пропал, а шишка прямо на глазах уменьшилась.

Мы с дедом вернулись домой. Из столовой слышались голоса. Родные уже собрались за столом. Настенные часы показывали пол восьмого утра. Поднявшись к себе, спрятал книгу и статуэтку в шкаф, а сам принял душ, надел форму академии и спустился к столу.

— Чем ты занимаешься в лаборатории по ночам? — строго спросил Дима, после того как Лида покашляла и многозначительно посмотрела на него. — Мне сегодня охранники доложили.

— Ночью лучше всего работается. Никто не мешает, — пожал я плечами.

— Над чем ты работаешь? — вмиг заинтересовался Дима, перестав изображать из себя строгого отца.

— Да так. Пытаюсь придумать лекарственные средства, для использования которых пригодятся артефакты Коганов, — соврал я. — Кстати, надо бы съездить и проверить те, что они уже изготовили.

Дима одобрительно кивнул и принялся за кашу. Дед же недовольно покряхтел, но не стал говорить, в каком виде он нашел меня утром.

Позавтракав, я поднялся к себе, взял ключи от седана и уже собрался спуститься вниз, но сначала решил попробовать вызвать Нарантую. Я не знал, как это делается, поэтому просто мысленно обратился к ней

«Нарантуя, явись ко мне!»

Ничего не произошло. Я оглянулся, но комната была пуста. Ну ладно, чуть позже разберусь, как это делается. Возможно, о вызове духов написано в ведьминской книге.

Я уже взялся за ручку двери, намереваясь выйти, но тут краем глаза уловил какое-то движение и резко обернувшись увидел её — Нарантую. Только выглядела она совсем по-другому: волосы распущены и локонами лежат на плечах, легкое цветастое платье облегает тонкий девичий стан.

«Ты звал меня, алхимик?» — прошелестел её голос.

«Ты… изменилась».

«Благодаря тебе. Теперь мы все свободны и хотим поблагодарить тебя»

Вдруг за ней начали появляться другие призрачные фигуры. Моложые красивые женщины заполонили всю комнату.

'Они не могут говорить с тобой, поэтому передают послание через меня, —проговорила она. — Мы — несчастные жёны ведьмака Алтана, наконец-то обрели свободу и покой. Мы не знаем, сколько времени прошло, но нам казалось, что целая вечность. Мы безмерно благодарны тебе за помощь. Ты всегда можешь обратиться к нам за помощью. Наши имена: Найгуль, Аргиза, Динара… — она перечислила имена всех тринадцати жён.

Все духи одновременно низко поклонились и пропали так же внезапно, как и появились.

Когда Нарантуя тоже начала исчезать, я крикнул ей вслед:

«Ты обещала рассказать, как убила своего мужа!»

Шаманка улыбнулась, будто это было чертовски приятное воспоминание.

«Я сначала устроила ему такую бурную ночь, что он, вымотанный, уснул только под утро. А затем уколола его палец иглой толщиной не больше конского волоса и взяла каплю крови. Дальше — легче легкого. С помощью ритуала „Кровавой жатвы“ я отсоединила его душу от тела. Никто даже не догадался, что я его убила», — усмехнулась она.

«Почему ты не сбежала?»

«Хотела. Но к каждой из нас была приставлена охрана, которая не только защищала, но и следила за нами. Меня перехватили, когда я попыталась улизнуть из дворца через канал со сточными водами».

«И они не поняли, что ты причастна к смерти хана?» — удивился я.

«Конечно нет! Я подговорила всех жён одновременно попытаться сбежать, поэтому подозрение на меня не пало. Но я всё равно поплатилась. Ведьмак, как выяснилось, завещал после своей смерти сжечь его жён. Его верные люди, те ещё твари, так и сделали», — она зло поджала губы и сжала кулаки.

«Есть ли магические силы у других жён?»

«У всех есть силы. Но все они ведьмы или маги, а я… Ха, с такими, как я, он ещё не сталкивался и не знал, что я намного опаснее всех его врагов», — она явно была довольна собой.

«Ты — дочь шамана?»

«Все мои родные были шаманами, но лишь я обладала силой, о которой они даже мечтать не могли. Меня сделали шаманкой нашего поселения в десять лет. Уже тогда я была намного сильнее своего отца. Я благодарю тебя за помощь, но ты меня не обманешь. Я знаю, что ты из корысти помог хану и нам заодно».

«Одно другому не мешает», — пожал я плечами. Не хватало ещё оправдываться перед этой бестией.

«Больше не вызывай духов посреди дня. Лучше в полночь», — предупредила она.

«Почему? Любите нагнетать атмосферу и постращать живого?» — улыбнулся я.

«Полночь — это час духов. Именно в это время граница между живым миром и миром мертвых истончается».

«Ясно. Тогда до встречи в полночь», — подмигнул я шаманке и вышел из комнаты.

Весь день в академии прошёл без происшествий. Даже Харитонов вёл себя тихо и лишь на перемене между первой и второй парой бросал в мою сторону затравленный взгляд. Неужели до сих пор переживает из-за того случая, когда я облил его «Оковами»? Ерунда какая. Да я после всех его выходок должен был на время превратить его в тупое животное, но не сделал этого. Пусть скажет спасибо.

У меня из головы не выходили слова шаманки про духа-следопыта. Нужно попробовать найти Щавелева с помощью него, но может понадобиться личная вещь профессора, поэтому после занятий я зашёл в деканат и протянул цветок, сорванный с куста из вазона, секретарю декана.

— За что? — насупилась она, не торопясь принять подарок.

— Просто так, — улыбнулся я. — Чтобы поднять вам настроение.

— Оно у меня и не падало, — буркнула секретарша, по-прежнему настороженно глядя на меня. — Что вам надо?

— Ну ладно, раскусили, — я растянул губы в улыбке. — Подскажите, за каким из столов сидел профессор Щавелев? — попросил я и указал на столы, расположенные рядами.

Рядом с ними крутились студенты и другие преподаватели аптекарского факультета.

— Зачем вам? — продолжала допытываться она.

Я выдохнул, пытаясь скрыть раздражение. Ну что за любопытная мадам.

— Просто хочу забрать свою ручку, которую давал ему на занятии. Это ручка мне очень дорога. Мне её подарил… дедушка.

Девушка встала из-за стола и бросила через плечо.

— Идёмте покажу.

Мы прошли к столам и остановились у того, что стоял у окна. На нём творилась полная неразбериха: книги, тетради, журналы, какие-то листочки, пустые бутыльки из-под ингредиентов и прочее. Всё лежало в беспорядке, что совсем не походило на профессора. Скорее всего здесь рылись охранники из службы безопасности. Я взял из стакана с ручками первую попавшуюся и быстро убрал в карман.

— Нашёл! Спасибо, — улыбнулся я и двинулся к выходу.

— Ваш дедушка подарил вам обычную шариковую ручку? — спросила она мне вслед.

— Да, а что такого? Главное внимание, — бросил я через плечо и вышел из деканата.

Нарантуя сказала, что не стоит звать духов днём, поэтому придётся дождаться полуночи, хотя я очень хотел как можно скорее решить этот вопрос. Если все спецслужбы города не могут найти Щавеля, то последняя надежда на духов.

Я вышел из академии и двинулся к парковке, когда в кармане зазвонил телефон. Номер незнакомый. Хотел сбросить звонок, ведь от неизвестных номеров одни неприятности. Но звонивший был очень настойчив, поэтому я решил ответить.

— Саша, здравствуйте. Это Давид Елизарович, — послышался голос патриарха Коганов. — Звоню с телефона лечебницы. Просто хотел уточнить, как ваше здоровье? Может, помощь нужна? У нас есть хорошие обезболивающие артефакты.

— Здравствуйте, Давид Елизарович. У меня всё хорошо.

— А-а-а, вы, видимо, принимаете ваши средства. И как? Помогают?

— Да, чувствую себя отлично.

— Понятно… Но я бы всё равно хотел ещё раз проверить ваше состояние, — настойчиво проговорил он.

— Сейчас подъеду, — ответил я и сбросил звонок.

У меня была уйма времени до полуночи, поэтому я решил согласиться на сканирование. Заодно проверю, что там с моей аурой. Хотя с тех пор, как я провёл ритуал избавления от проклятья, больше не принимал «Исцеление», ведь чувствовал себя хорошо.

Давид Елизарович встретил меня на первом этаже у регистратуры и повел в ближайший свободный кабинет.

— Я так несчастен из-за всей этой ситуации, — проговорил он, с сочувствием глядя на меня. — Вы ещё так молоды. К тому же наша договорённость по поводу выпуска артефактов может провалиться. Сомневаюсь, что ваш дед или отец смогут придумать что-то похожее на то, что мы уже создали по вашему запросу. Кстати, хотите проверить?

Он запер за нами дверь кабинете и указал на кушетку.

— Хочу. Очень интересно, как справились мастера, — ответил я и опустился на жёсткую кушетку.

— Когда вам станет совсем плохо, то лучше переделать договор. Вы не против, если мы начнём продавать артефакты от нашего имени, а не от вашего? Вам же уже будет всё равно, — смущенно улыбнулся он.

Вот же жук! Сразу видно в кого такой ушлый Авраам Давидович. Хотя ему ещё далеко от его отца.

— Боюсь вас огорчить, но я не собираюсь умирать в ближайшее время, — с усмешкой ответил я.

— К сожалению бывают такие случаи, когда от нас ничего не зависит, — развёл он руками, покачал головой и присел на стульчик рядом со мной. — Ну что ж, посмотрим, как разрушается ваш организм под воздействием проклятья.

Он занёс надо мной руку и принялся водить ею просвечивая мое тело. Сначала посмотрел в области груди, затем поднялся до головы. Я внимательно следил за его мимикой и замети сначала недоверие,, потом его брови удивленно поползли наверх, и раздался изумленный выдох.

— Что такое, Давид Елизарович? — учтиво уточнил я.

— Ничего не понимаю, — он прикусил нижнюю губу и принялся её жевать. — Я не мог ошибиться… Дело в том, что вы… совершенно здоровы.

Лекарь сокрушенно покачал головой, встал со стула и еле слышно добавил.

— Я ошибся в диагнозе. Как я мог? Пожалуй, мне пора на пенсию.

Я поднялся с кушетки и подошёл к лекарю, который продолжал качать головой и смотреть на свои ладони.

— Успокойтесь, уважаемый лекарь, в этом нет вашей вины, просто я нашёл способ избавиться от проклятья.

Давид Елизарович вмиг оживился и уточнил:

— Что это за способ?

— К сожалению, не могу вам об этом рассказать.

— Жаль, очень жаль. Но я безмерно рад вашему выздоровлению, — он добродушно улыбнулся и пожал мне руку. — Поздравляю с счастливым избавлением от смерти.

— Благодарю. А теперь я бы посмотрел те артефакты, что изготовили в ваших мастерских.

— Идёмте в мой кабинет. Всё лежит там.

Мне понравились артефакты. Они получились именно такими, как я планировал. Мы договорились, что Коганы начнут массовое производство артефактов, а мы со своей стороны оповестим наших вассалов и дадим рекламу о необходимости покупки артефактов для усиления воздействия лекарственных средств.

Вернувшись домой, я рассказал Диме и деду о договоренности с Коганами. Те одобрили моё решение и пообещали, что помогут с продвижением.

Весь вечер я слонялся по дому, с нетерпением поглядывая на часы. В конце концов не выдержал и решил дождаться полуночи в лаборатории, заодно пополнив запас зелий.

Однако, когда в полночь я вновь насыпал солевой защитный круг и зажёг свечу, понял, что даже не представляю, как вызывать духа следопыта. Пришлось позвать Нарантую.

«Чего ты желаешь?» — она вопросительно посмотрела на меня.

«Как мне вызвать следопыта?»

«Ты должен знать, кого вызываешь. Нельзя просто сказать: приди конюх, или приди стряпчий».

«Хм, но в этом мире я не знаю ни одного мёртвого следопыта», — задумчиво почесал затылок.

«Зато я знаю. Отправлю к тебе следопыта своего отца. Однажды батрак сбежал, прихватив наше золотишко. Так и дня не прошло, как Тайган приволок мерзавца и отрезал ему уши».

«Зови своего Тайгана».

Нарантуя поклонилась и исчезла. Вскоре на её месте появился коренастый мужчина с длинными черными усами и резкими чертами обветренного лица. Он был одет в простую рубашку, плотные штаны и мягкие мокасины. За спиной короткая накидка с капюшоном, а на поясе висит кинжал и небольшие кожаные мешочки. Он внимательно уставился на меня черными проницательными глазами.

«Ты вызывал меня, шаман? — спросил он глубоким голосом. — Тайган готов служить».

Одновременно с его голосом послышался звук, будто сильный ветер пронёсся по кронам деревьев.

«Ты можешь найти человека, которому принадлежала эта вещь?» — я вытащил из кармана и положил на пол рядом со свечкой ручку со стола профессора Щавелева.

Тайган лишь мельком взглянул на ручку и пропал. Ждать пришлось почти полчаса. Я уже думал, что ничего не получится, и собирался пойти домой, но тут следопыт явился.

«Я нашёл этого человека».

«Покажи мне, где он находится», — велел я с замершим сердцем.

Глава 24

Дух-следопыт Тайган взмахнул рукой, и тут же перед моим мысленным взором предстала картинка: дорога перед нашим особняком, затем поворот, в конце улицы, знакомые дома.

Тайган показывал мне путь, будто я сам шёл по следу. Вот знакомые ориентиры сменились на те, что я никогда не видел. Скорее всего, я просто никогда не был в той части города. Я старательно запоминал мосты, ограды, дома, чтобы узнать путь, по которому он ведёт меня.

Наконец мы остановились у одноэтажного кирпичного здания с сохранившейся старинной архитектурой. Часть кирпичей осыпалась, вокруг всё поросло травой и кустами. Следующая картинка — я внутри. Пол под ногами усыпан кусками штукатурки и кирпичами. Валяются деревянные ящики, грязные тряпки, у окна кострище и несколько обгоревших головешек вокруг.

Поворачиваю направо и вижу его… Профессор Щавелев сидит на стуле, руки и ноги связаны. Лицо в синяках, изо рта стекает струйка крови. Он пока жив, но дышит с хрипами и безразлично смотрит прямо перед собой.

«Спасибо, Тайган!», — выкрикнул я и вскочил на ноги.

Дух поклонился и пропал, а я быстро насовал в патронташ зелья, которые мне могут пригодиться, и рванул к сторожке с охранниками

— Мне может понадобиться ваша помощь! — выкрикнул я, пристёгивая патронташ.

— Что случилось? Кому нужна помощь? — всполошились два бойца: Родион и Гриша.

— Одного моего знакомого похитили. Я знаю, где он. Нужно ехать вызволять его из беды!

— Мы не можем оставить пост. Надо доложить Кириллу, а уж он пусть решает, — мотнул головой Родион и полез за телефоном.

— Пока вы выясняете, его могу убить, — сухо ответил я, вышел из сторожки и побежал к дому.

Домашние уже спали, поэтому меня никто не останавливал и не задавал ненужных вопросов. Я взял ключи от седана и направился к воротам. Встревоженные охранники вышли на улицу, о чём-то переговариваясь по телефону со своим начальником. Я не стал дожидаться окончания их разговора, а сел в машину и поехал по пути, который показал мне следопыт. Восстановить в памяти мне его было не сложно.

На повороте я свернул направо и сразу узнал ограду с металлическими павлинами. Проехав вдоль неё, добрался до желтого дома с оранжевой крышей — ещё один ориентир, который показал мне Тайган.

Только на одном перепутье я замешкался. Я отлично помнил это пересечение трёх дорог, но не понял, в какую именно сторону мне нужно ехать. Выбор усугублялся тем, что было плохое освещение, и я не мог разглядеть ориентир. Помнится, сразу после перекрёстка должна быть статуя, но я видел лишь темные очертания деревьев и домов.

Тут сзади кто-то просигналил, поэтому я поехал наобум. Только проехав несколько сотен метров я понял, что выбрал неверный путь. Пришлось возвращаться на перекресток, и только с третьей попытки я нашёл нужный ориентир.

На удивление ехать пришлось долго. Я почти добрался до пригорода, когда увидел знакомые очертания кирпичного здания. Внутри в одном из окон первого этажа горел свет.

Выключив фары, я медленно подъехал и остановился за развалившимся деревянным строением. Вышел из машины и на полусогнутых двинулся к зданию.

Я не знал, сколько там человек и кто они, так что стоит действовать быстро, чтобы застать их врасплох. Дошел до угла здания, заглянул в темный прямоугольник разбитого окна и втянул носом воздух. Ага, попались!

Я почуял эфиры как минимум четырёх человек. Одним из них был сам профессор, трое других — незнакомые мне мужчины. Также я почувствовал магическую ауру. Она могла исходить как от самого Щавеля, ведь он маг-аптекарь, так и от его мучителей.

Пробраться внутрь незамеченным было невозможно. Под ногами хрустели и скрипели осыпавшийся кирпич и осколки разбитого окна. Меня могли услышать и принять меры.

Сначала я подумал, что можно было бы отвлечь похитителей, устроив пожар. Но если среди них есть маг воды, то с пламенем он справится с лёгкостью, а мой трюк будет быстро разоблачен. Тогда снова в первую очередь может пострадать Щавелев.

Я двинулся вдоль здания в надежде найти способ незаметно проникнуть внутрь. Вокруг лежали руины различных построек, которые приходилось обходить. Как оказалось, здание довольно большое, и имеет форму буквы «П». Ни с одного из окон я так и не смог разглядеть, что происходит в той комнате, где сейчас находится профессор.

Пару раз пытался забраться через поломанные, покосившиеся двери, но пол под ногами буквально крошился. Если провалюсь, то сам окажусь в западне.

Вернувшись снова к окну, из которого учуял эфиры людей, я решил действовать с помощью Шустрика. Конечно, если удастся дозваться, ведь я уехал довольно далеко — около тридцати километров от дома.

«Шустрик, явись!» — отправил я мысленный сигнал.

Зверек явился секунд через десять. И как ему удалось так быстро преодолеть такое расстояние?.

Шустрик расселся у меня на плече, но не защебетал, как обычно, а принялся настороженно осматриваться. Можно было бы отправить его придушить гадов, что похитили профессора, но я боялся, что они успеют навредить ему. Ну не хотелось мне никем жертвовать! Сердобольный я какой-то стал, сам себя не узнаю.

Поразмыслив, придумал кое-что другое. Вытащил из патронташа пробирку с летучим снотворным и велел зверьку подбросить её туда, где находятся люди. Шустрик взял лапками пробирку, и в это время я почуял чужой эфир. В это же мгновение воздух вокруг меня завибрировал, и я едва успел присесть, как вдруг надо мной пролетел сгусток разрушительной трескучей энергии. Повелитель молний. Давно не сталкивался с таким магом.

Не глядя вытащил из патронташа пробирку с «Пурпурным отравителем», откупорил пробку, развернулся и плеснул на нападающего. Не попал. Вернее там, куда я плеснул, никого не было.

«Шустрик, найди его!» — велел я.

Зверек пропал, но в это же время в меня полетела шаровая молния. Не было никакого смысла убегать от неё, всё равно не смог бы убежать, поэтому я просто упал на землю и распластался. Ослепительно-белый шар размером с футбольный меч пролетел надо мной и, угодив по разрушенному зданию, похожему на амбар, взорвался.

Откуда-то совсем рядом послышался хрип. Я вскочил на ноги, перегнулся через подоконник и заглянул внутрь дома. Это Шустрик учил уму-разуму мага, который посмел напасть на меня. Маг сначала пытался самостоятельно избавиться от зверька, хватая его руками, но Шустрик быстро перемещался, продолжая душить его хвостом.

Маг прекратил бесполезные попытки избавиться от него и начал шарахать молниями в разные стороны. Наверняка пытался привлечь внимание подельников. Я же снова плеснул на него «Пурпурным отравителем». Мужчина рухнул замертво, но в это время я услышал звук шагов. Сюда бежали двое.

Шустрик продолжал держать в лапах пробирку со снотворным, так что всё помещение окутал голубоватый дымок. Когда мужчины с ружьями наизготовку появились в дверях, то не успели даже прицелиться в зверька, который сидел на подоконнике и грозно щебетал. Оба растянулись на груде осколков и засопели. Следом за ними свалился и зверек.

Я перемахнул через разбитое окно и первым делом вывел из Шустрика эфиры снотворного. Затем заглушил свойства трав в собственном организме и только после этого двинулся вглубь дома. Я учуял четырех человек, но это не означало, что больше никого нет.

Я шел медленно, принюхиваясь, чтобы вовремя отразить нападение. Свернул за угол, прошёл огромный зал с сохранившимися на потолке рисунками каких-то мужчин в длинных одеяниях и увидел его, Щавелева. Профессор выглядел так, будто находится без сознания, но я знал, что это не так. Скорее всего он просто притворился, чтобы мучители оставили его в покое. Как и показал мне дух-следопыт, он был связан и избит.

Я было ринулся к нему, вытаскивая на ходу пробирку с зельем «Исцеления», но тут буквально спиной почувствовал присутствие кого-то чужого. Обернуться не успел, что-то сильно ударило по ногам, и я свалился на пол, чуть не разбив себе нос. Кислота его раствори! Я забыл об осторожности, когда увидел профессора.

Сзади послышались торопливые шаги. Я хотел подняться, но не мог, ноги туго связаны. Тогда перекатился несколько раз, уходя в сторону и увидел того, кто бежал ко мне.

Это был невысокий крепыш с кинжалом в руке. Он не стал подходить, а прицелился и запустил мне в голову своё оружие. Я рванул вбок, но кинжал не долетел до меня. Шустрик с грозным щебетом возник прямо передо мной и ударил хвостом. Кинжал отлетел в сторону, а зверёк без моего приказа переместился крепышу на голову и принялся его душить.

Бандит вытащил еще один кинжал из-за пояса и ударил по зверьку.

— Не-е-ет! — выкрикнул я, с ужасом глядя на то, как острое лезвие прошлось по телу зверька. Хлынула сиреневая кровь и зверек с отчаянным криком свалился на землю.

Приподнявшись, я выхватил из патронташа первое попавшееся зелье и плеснул на бандита, приближающегося ко мне с кинжалов в руке. Это оказалось «Разъедающее прикосновение».

— А-А-А-А! — заорал он во всё горло, вытаращив глаза.

Зелье медленно превращало его в кровавую массу. Не прошло и минуты, как он замолчал. Я снял с ног верёвку с утяжелителями, которым он стреножил меня, и подбежал к Шустрику. Зверек с надеждой смотрел на меня и еле слышно пытался щебетать.

Я не мог просто смотреть на то, как мой питомец умирает, поэтому оторвал рукав собственной рубашки, туго перевязал им рану и влил Шустрику в рот зелье «Исцеления», которое взял для профессора.

— Саша? — послышался удивленный голос.

Я обернулся и увидел, что Щавель удивленно смотрит на меня, приподняв голову.

— Да, профессор, это я. Пришёл за вами, — ответил я и мысленно обратился к Шустрику.

«Сможешь переместиться домой?»

Зверек еле слышно защебетал.

Эх… На телепортацию нужно много сил, а у него их совсем не осталось.

— Саша, уходите, — испуганно прошептал Щавель. — Они сейчас придут. Эти страшные люди скоро вернутся. Они безжалостны. Прошу уходите.

— Успокойтесь, Олег Николаевич. Никто не придет, — я подбежал к нему и принялся снимать веревки, которыми он был связан. — Но нам лучше поторопиться. Они могли оповестить заказчика, поэтому здесь небезопасно.

Я взял зверька, и приобняв профессора потащил его к выходу. Выбрались через то же окно, через которое я проник внутрь здания.

— Как вы нашли меня? — спросил профессор, когда я посадил его в машину и передал Шустрика. За всё время он ни разу не пожаловался и даже не вскрикнул, когда садился в машину, хотя я даже по эфиру понял, что у него множественные ушибы, кровоточащие раны и парочка переломов.

— Это не важно. Главное, что успел. Судя по тому, что вы всё ещё живы, ваши мучители не знают, что вы отправили список членов «Сумеречного Ордена» Клавдию Тихомировичу? — я сел за руль и завел двигатель.

— Конечно нет. Они бы просто убили нас обоих. Я надеялся, что полиция выйдет на меня, ведь я оставил им несколько посланий на автоответчик.

— А почему вы сразу к ним не пришли?

— Не знаю. Испугался, наверное. Я никому не доверял. Везде шпионы мерещились, — признался он. — Когда на меня посреди ночи напали люди в черном камуфляже я, грешным делом, подумал, что это наша служба безопасности. Убегал дворами, нашёл заброшенное здание и спрятался там. Один из бандитов успел ранить меня в бок. Чтобы рана не загноилась, пришлось выйти в «Лавровому базару» и прикупить трав.

— Именно там вас и заметили.

— Это я уже понял. Надо было бродяг попросить, но я посчитал, что они не смогут найти нужные травы, и пошел сам… Зря.

— Теперь всё закончилось. Я вас отвезу в лечебницу Коганов и позвоню главе тайной канцелярии, чтобы он выставил охрану. Затем…

В это время прямо перед машиной появилась яркая вспышка, и раздался мощный взрыв. В меня полетели осколки, сильный жар опалил лицо. Машину подбросило, и я сильно ударился головой о крышу… В глазах потемнело. Перед глазами плясали «зайчики». Болело всё, что только может болеть.

С трудом обернулся и увидел, что профессор не двигается. Голова запрокинута назад, руки раскиданы в разные стороны. Шустрика нигде не видать. Видимо, отлетел куда-то от сильного удара.

— Профессор, вы живы? — прохрипел я, с трудом услышав собственный голос.

Мужчина даже не шелохнулся. Я дотянулся и потряс его за ногу, но Щавель оставался неподвижным.

Я не знал, что именно произошло, но ясно было одно — надо как можно быстрее убираться отсюда. Подергал свою дверь, но открыть не смог. Заклинило.

Тогда поднял ноги и выбил не до конца разбившееся лобовое стекло.

— Не торопись. Мы сейчас вас сами оттуда вытащим! — послышался чужой мужской голос.

Я пригляделся, и сквозь яркие блики перед глазами разглядел четырёх мужчин, которые вышли из черного внедорожника и направлялись к нам.

Теперь всё ясно. Нас атаковал маг огня. И откуда они появились?

Однако ждать их точно не стоило. Я вылез из машины и двинулся к ним навстречу. Если такова судьба — умру в бою. Но никогда не сдамся.

— О, так это же филатовский щенок! — воскликнул мужчина, показавшийся мне смутно знакомым.

Когда он подошёл поближе, то пригляделся и узнал его. Он был одним из охранников академии. Он часто стоял на входе и проверял наши документы. Щавелев был прав, когда подумал, что на него напали бойцы из службы безопасности.

— Что будем с ним делать? — они остановились и уставились на меня.

— Максим Маркович велел профессора привезти, про этого недоноска разговора не было. Прикончим и дело с концом, — проговорил охранник СБ.

— И то верно. Меньше мороки.

— Не так быстро, — улыбнулся я, хотя еле держался на ногах, меня вело куда-то в сторону и звенело в ушах. — Вам, тварям, никогда не одолеть Валериана.

— Не знаю, кто такой это Валериан, но щенок назвал нас тварями. Храбрая моська, — рассмеялся один из них.

— Кончайте с ним, а я пошел за профессором.

— Никто никуда не пойдёт, — процедил я сквозь зубы и плеснул на них первым попавшимся под руку зельем.

Им оказалась «Пирсида». Все четверо мужчин вспыхнули словно спички. Истошно крича, они повалились на землю и принялись кататься, пытаясь потушить пламя, но им ничего не удавалось. Один только маг огня быстро пришёл в себя и контрзаклинанием потушил огонь, но это уже было поздно. Все они надолго выведены из строя.

Выкрикнув заклинание, маг отправил в меня огненную стрелу. Защитное зелье, которое я выпил прежде чем зайти в здание, до сих пор действовало, поэтому стрела увязла в магическом коконе. В ответ я подхватил с земли булыжник и запустил ему в голову. Попал. Тот пошатнулся, но к моему изумлению даже с залитым кровью лицом не потерял боевого настроя.

— Сученыш, я убью тебя! — взревел он, выхватил из кобуры пистолет и наставил на меня.

Послышался свист, еле различимое движение, и мужчина схватился на обрубок руки. Его кисть упала на землю, до сих пор сжимая пистолет. Пока бандит орал дурным голосом, я отбежал за машину и вытащил очередную пробирку. Наверняка это маг воздуха сработал воздушным лезвием.

— Александр Дмитриевич, свои! — послышался крик. — Нас вперёд Кирилл отправил, пока едет сюда!

— Кирилл? — переспросил я. Думалось с трудом, но перед мысленным взором предстал наш начальник службы безопасности.

Однако я, также как и Щавелев, теперь никому не верю.

— Где сам Кирилл⁈ — выкрикнул я, не торопясь вылезать из своего укрытия.

— Вместе с вашим отцом и дедом направляется сюда! Нас отправил проверить дорогу!

— Ясно! Стойте там и не подходите, пока они не приедут! — предупредил я.

— В машине человек. Может ему помощь нужна?

— Вы — лекари?

— Нет.

— Тогда ничем помочь не сможете. Если кто-то подойдёт к машине, то ему не поздоровится! — пригрозил я, а сам пожалел, что не взял больше зелий.

Половина патронташа уже израсходована. Возможно, ещё долго придётся отбиваться. Теперь я понимаю Щавелева, который прятался от всех. Но я так просто не с сдамся и его не отдам, хотя сомневался, что он ещё жив.

Между тем крики людей, объятых пламенем, стихли.

— Они уже близко! Разрешите нам вытащить профессора! — снова прокричал тот мужчина. — Вдруг у него кровотечение, и каждая минута на счету!

Он говорил убедительно, и я уже был готов согласиться, но в это время совсем рядом я услышал знакомый щебет.

«Шустрик, ты жив⁈» — обрадовался я, увидев в траве большие глаза своего питомца.

Глубокая рана, оставленная кинжалом, уже затянулась. Я подобрал зверька с земли, посадил к себе на плечо и услышал шепот.

— Кончать с ним надо. Вдруг действительно кто-то его ищет?

— Ладно. Обходи его слева, а я отвлеку на себя.

Это Шустрик передал мне то, что услышал. Надо же… я и не знал что у него есть такая способность. Ага, я так и знал, что не следует им доверять. Ну что ж, теперь держитесь…

Глава 25

Шустрик мысленно передал мне то, что услышал. Получается, что те, кто встретился нам по дороге, тоже пришли за Щавелевым, а того бандита атаковали только потому, что они из разных структур или имеют разных хозяев. Похоже, что попытка защитить меня была всего лишь постановкой, чтобы я поверил и подпустил их к Щавелеву. Ведь они до сих пор не знают, где документ, поэтому намереваются продолжить мучить пожилого человека. Но теперь он не один, а со мной, а я своих в беде не бросаю. Как говорится в моём мире: пусть мой щит треснет, но друг будет цел.

— Александр Дмитриевич, вам не надо нас бояться! Я же сказал, что мы от Кирилла Попова! Я обычно по ночам дежурю у вашего дома, поэтому вы меня не знаете! — мужчина предпринял ещё одну попытку уговорить меня выйти к ним, но сам подходить боялся.

Ещё бы! Они, видимо, довольно хорошо изучили нас. Поэтому наверняка узнали, что я не совсем обычный аптекарь, и со мной лучше не связываться.

— Как зовут моего питомца⁈ — прокричал я.

— Что? Какого ещё питомца?

Они явно не так сильно углублялись в жизнь моей семьи. Шустрика знали все, кто хоть раз заходил в наш дом. Зверёк постоянно перемещался по территории, по утрам щебетал во всё горло, как канарейка, и часто выпрашивал еду.

Так и не дождавшись ответа, я решил выйти из своего укрытия. Нет никакого толку дальше держать оборону. К нам никто не придёт на выручку, ведь никто не знает, где я нахожусь, а телефон куда-то посеял. Теперь я жалел, что не дождался бойцов Щавелева.

Правда, оставалась толика сомнения, что они действую против меня. Ведь могли просто убить, а не лишать руки того ублюдка. А может, не убили, потому что на меня у них другие планы? Или поняли, что магией меня не взять, ведь я закрыт защитным коконом?

— Ладно, будь по-вашему! Выхожу! — выкрикнул я, откупорил сразу три пробирки, спрятал их в рукав и поднялся из-за машины.

Трое вояк в черном камуфляже и с неестественно натянутыми улыбками двинулись мне навстречу. Я по-прежнему чувствовал себя не очень хорошо после взрыва, но всё равно ощутил их напряжение. Каждый из них будто натянутая струна, готов в любой момент сорваться и атаковать.

— Ну вот, я вышел. Что дальше? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого. Они были почти одной комплекции: крепкие, широкоплечие, среднего роста.

Лица тоже были похожи: цепкий внимательный взгляд, насупленные брови, гладковыбритые массивные подбородки. Только присмотревшись, можно увидеть отличия. Однако они явно были не бандитами, а хорошо подготовленными воинами с сильной магической аурой. Если бы они захотели, то давно бы уже убили меня. Значит, на мой счёт у них другие планы.

— Садитесь в машину. Мы отвезем вас домой.

— А профессор Щавелев?

— Он нуждается в помощи, поэтому поместим его в лечебницу.

— В какую лечебницу? — продолжал допытываться я.

— В ближайшую. Сядьте в машину! — резким голосом поторопил один из них.

— А то что? — я даже не шелохнулся, с вызовом глядя на него.

Бойцы переглянусь и обменялись еле заметными для посторонних глаз знаками. Ага, договариваются о чём-то, но я внесу свои коррективы в их планы.

Без предупреждения я выкинул руки вперед и разом плеснул на них три вида зелья. Среди них был «Пурпурный отравитель», «Ледяная пелена» и «Ржавая смерть».

Один тут же закрылся магическим куполом, притом таким мощным, что задержал бы не только ядовитые капли зелий, но и любое другое оружие. Второй взмахнул мне навстречу рукой и порыв ветра просто откинул капли в стороны. И только третий не успел ничего сделать. На него попала «Ледяная пелена», которая тут же покрыла его толстым слоем льда, превратив в неподвижную статую.

Не дожидаясь, пока они атакуют, я рванул в сторону. Рядом со мной пронёсся воздушный молот и ударил по березе. Удар, судя по треску, был не слишком несильным. Таким можно только вырубить, а не убить. То есть они явно хотят сохранить мне жизнь. Но для чего? Что им нужно?

Я забежал в лес, уводя их за собой. Но они либо поняли мою задумку, либо не так сильно я им был нужен. Пока один отколупывал лёд, пытаясь как можно скорее освободить напарника, второй приблизился к деревьям, вытянул руки и принялся колдовать. Из-за куста я наблюдал, как прямо из земли начали расти мощные стебли шипастой лианы. Ага, маг растений. Таких в моём мире называют Друидами.

— Александр Дмитриевич, не знаю, что вы задумали, но делаете хуже только себе! — прокричал он, когда лианы поползли в мою сторону, стелясь по земле. — Мы пришли к вам на помощь!

— От кого⁈ — выкрикнул я и вытащил пробирку с «Пирсидой».

— От Попова Кирилла, я же сказал!

— Это ложь! Кирилл не знает, куда и зачем я поехал, в отличие от вас!

Лианы приблизились и попытались ухватить меня за ноги, но пара капель зелья заставила их с мерзким писком ринуться обратно. Маг вздрогнул и скривился, будто сам обжёгся.

У меня еще осталось несколько пробирок, но я не знал, сколько придётся держать оборону и не хотел, чтобы меня окружили, так как разглядел между деревьями, что закованного в лёд мага почти освободили. Эх, была не была!

Я двинулся к магам, сжимая в руках оставшиеся зелья, но вдруг начало происходить что-то странное. Послышались выстрелы, крики, засверкали магические атаки. Неужели кто-то третий явился за профессором⁈

— Сашка, это мы! — раздался скрипучий голос деда. — Где ты там? Жив хоть!

— Жив! — ответил я и рванул на голос.

Когда выбежал из леса, увидел, что двое врагов мертвы, а третий лежит на земле лицом вниз и закован в антимагические кандалы. Ко мне навстречу торопливо шёл дед, за ним Дима, а следом Кирилл с десятком своих людей.

— Живой! Внучок, живой! — дед буквально налетел на меня и крепко обнял. — Как же я боялся, что не успеем.

— Как вы вообще поняли, где я? — спросил я, когда вслед за дедом подбежал Дима и быстро осмотрел меня.

— Метка магическая на твоем седане, — ответил Кирилл и пожал мне руку. — Ты уж не злись, что мы следили за тобой. Мы в ответе за всех вас, поэтому должны знать, кто и где находится.

— А это кто такие? — указал я на мёртвых магов.

— Служаки из охранного предприятия «Сокол». Я их лично знаю, сталкивались пару раз. Охранное предприятие они оформили только для прикрытия, на самом деле занимаются настоящим бандитизмом: рэкет, разбой, похищения. Среди нас крыса затесалась, которая и доложила о тебе, — он пнул мага в кандалах. Тот резко выдохнул, но промолчал. — Хотели перехватить вас раньше чем мы доберемся.

— Нас? — я оглянулся на седан, из которого двое людей Попова бережно вытащили Щавелева. Он уже пришёл в себя и даже пытался шутить. — Как вы узнали, за кем я поехал?

— Сразу догадался, как только мне доложили мои бойцы, что ты поехал вызволять похищенного знакомого. Вокруг все разговоры только о похищении профессора магической академии.

— Ясно. А зачем я им понадобился? — я кивнул на магов, лежащих на земле.

— За твою поимку назначена награда. Но только за живого.

— И кто же заказчик? Распутины? — усмехнулся я.

— А кто же ещё? Живым ты стоишь два миллиона, а за мертвого двести тысяч дают.

— Всё! Теперь без охраны из дома и шагу не ступишь. Понял? — ткнул меня локтем в бок старик Филатов.

— Не переживайте, завтра крайний срок, — Попов взглянул на часы. — В шесть часов вечера состоится казнь Распутина, а Саша был планировался стать подарком перед смертью.

— Вот дома до завтрашнего вечера и просидишь под нашим наблюдением, — вставил дед.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Я не собираюсь сидеть дома под замком. К тому же у меня сегодня и завтра учебные дни, и я не намерен прогуливать занятия. А вечером мы поедем на казнь Распутина. Хочу своими глазами посмотреть, как она будет проходить.

— Может не надо, сынок? — озадаченно посмотрел на меня Дима. — Если на тебя объявили охоту…

— Простите, что вмешиваюсь, — извиняющимся тоном проговорил Щавель. Он лежал на траве и держался за бок. — Но кажется, у меня ещё одно ребро сломано, и голова трещит. Не могли бы вы подбросить меня до ближайшей лечебницы?

— Надо отвезти профессора в лечебницу. Ему требуется профессиональная помощь, — ответил я, уже представляя, какими зельями заполню свой патронташ. — А я запугать себя не дам. Пусть только сунутся — пожалеют.

Я объяснил Попову, где находится здание, в котором держали Щавелева, и с сочувствием посмотрел на свой покорёженный седан. Всё, теперь точно надо новую машину покупать. На восстановление этой уйдёт слишком много времени и денег.

Всего приехали три машины службы безопасности. На одной Попов и несколько магов поехали к зданию, в котором находились мертвые и усыпленные похитители профессора. На второй дед и Дима двинулись домой. А на третьей я вместе с водителем и ещё одним охранником повёз Щавеля в лечебницу Коганов. Правда перед этим пришлось выдержать настоящий бой с дедом который наотрез отказывался отпускать меня без пяти охранников.

Было раннее утро, патриарха не было на месте, зато дежурил сам Авраам Давидович. Узнав о том, кого мы привезли, он занервничал, но не отказал в помощи и не отправил в другую лечебницу, а поселил профессора в одну из самых дальних и дорогих платных палат и попросил обеспечить ему охрану.

Я позвонил Попову и объяснил ситуацию. Тот велел охране остаться в лечебнице. Следом я позвонил Демидову — главе тайной канцелярии. Он ответил сонным голосом и только после третьего звонка.

— Александр, надеюсь у вас веский повод мне звонить в такое время, — зевая, проговорил он.

— Веский. Я нашёл профессора Щавелева.

— Где? Он жив? — вмиг проснулся Демидов.

— Жив. Сейчас в лечебнице Коганов. Наш начальник службы безопасности Попов оставил своих людей охранять его, но будет лучше, если вы сами займетесь этим.

— Всё верно. Сейчас же отправлю кого-нибудь на подмогу и в течение получаса подъеду сам.

Закончив разговор, я вышел на улицу и глубоко вздохнул. Было довольно прохладно, но так даже лучше. Нужно остудить разгоряченный ум.

Награда за мою голову. Ха! Такое со мной уже бывало. До того, как генерал харпийского государства сам явился за мной, он несколько раз назначал сундук золота за мою голову. В первое время смельчаки находились, но когда во все стороны империи разнеслась весть о том, какой страшной смертью они погибали, то даже за два сундука ко мне больше никто не являлся.

Правда, однажды один дурачок, нахрюкавшись в грязной таверне, взял нож и пришел к моей башне.

— Выходи, Валериан! Я тебя убивать буду! — прокричал он во всё горло, отвлекая меня от очень ответственного занятия.

Я готовил зелье под названием «Нерушимая верность» для одного ревнивого принца. Он собирался в боевой поход и боялся, что за время его отсутствия красавица жена изменит ему с одним из придворных.

— Мне нужно золото, Валериан, поэтому я не побоюсь отрезать твою…

Договорить он не успел. Я выбросил в окно, находящееся на сорокаметровой высоте, один из своих чугунных котелков. На следующее утро в трактире заплатил гробовщику, и тот без лишней суматохи забрал труп несчастного с пробитой головой и похоронил на отшибе кладбища.

В этот раз я тоже не намерен щадить тех, кто хочет моей смерти. Поэтому пусть только сунутся, и весть о их страшной гибели разнесётся по всей империи.

Я спускался с крыльца лечебницы, когда подъехали люди из тайной канцелярии. Поздоровавшись, объяснил, как найти палату профессора. Они забежали внутрь, и через пару минут вышли охранники нашей службы безопасности.

— Мы отвезём вас домой. как Кирилл велел, — тоном, не терпящим возражения, заявил один из охранников.

— Везите, — устало кивнул я.

Скоро на учебу, успею лишь часик вздремнуть. Придётся для восстановления сил использовать свои зелья, а то вырублюсь на первой же паре.

Дед с Димой сидели в гостиной с чашками крепкого кофе с коньяком. Похоже, для них тоже выдалась бессонная ночь. Увидев меня, они не стали ни о чём расспрашивать. Ещё успеем поговорить.

Поднявшись к себе, я скинул грязную прожженную местами одежду и повалился на кровать. Уже засыпая, позвал к себе Шустрика, которого отправил домой сразу после того, как приехал Попов с дедом и Димой. Шустрик возник рядом со мной на подушке, прощебетал так, будто успел по мне соскучиться и, свернувшись калачиком, сразу уснул. Вот теперь всё хорошо. Можно выдохнуть и расслабиться.

* * *

С самого утра к нам заявился глава тайной канцелярии Роман Дмитриевич Демидов. Он уже побывал в лечебнице и поговорил с профессором. Теперь пришёл мой черёд.

Мы прошли в гостиную. Дед порывался присутствовать при беседе — так мягко обозначил допрос Демидов, но глава тайной канцелярии был категорически против присутствия в комнате лиц, не имеющих отношения к делу, и велел никого не впускать.

— Расскажите, как вы узнали, где держат Щавелева? — спросил он, когда мы опустились в кресла друг напротив друга.

Вот это вопрос! И как мне на него ответить? Похоже, Демидов сам не прочь прибегнуть к ментальной магии, поэтому его не проведёшь. Если соврешь, только хуже себе сделаешь.

— Мне помог Тайган, — вынужденно проговорил я.

— Кто такой этот Тайган? — заинтересовался Роман Дмитриевич, вытащил из нагрудного кармана блокнот и ручку и что-то отметил.

— Следопыт.

— Продиктуйте его адрес и телефон, — велел он.

— Не могу.

— Почему? — нахмурил он брови.

— Сам не знаю, — пожал я плечами.

— Где и когда вы с ним познакомились?

— В сегодня ночью в моей лаборатории на территории нашего особняка, — я решил говорить правду, но лишь маленькими порциями.

Он удивленно вскинул брови.

— А как он прошел на территорию особняка, если у вас здесь организована серьезная защита? Даже магический купол имеется. Ни одна птица не сядет на дерево в саду без ведома вашей охраны, а они мне доложили, что никого посторонних не было.

— Дело в том, что Тайган может пройти куда угодно. Для него нет препятствий, — улыбнулся я.

Демидов же помрачнел. Видимо подумал, что смеюсь над ним, но я не торопился раскрывать карты.

— Этот Тайган занимает высокий пост? У него обширные связи?

— Насчёт поста — не думаю. А по поводу обширных связей… Хм, возможно, — кивнул я, вспомнив про Нарантую.

Интересно, можно назвать обширными связями близкое знакомство с шаманкой, жившей почти тысячу лет назад, и являющейся тринадцатой женой Великого монгольского хана? Скорее, да, чем — нет.

— Так, давайте с самого начала, а то я не совсем понимаю, — Демидов замолчал, постукивая ручкой по блокноту, и через пару минут продолжил. — О том, где содержится профессор Щавелев вы узнали от мужчины по имени Тайган, который каким-то образом пробрался в вашу лабораторию….

— Он не пробрался, а я сам попросил его позвать, — пояснил я.

— Ага! — воскликнул он, будто нащупал правильный путь. — Кого вы попросили? Вашего начальника службы безопасности?

— Нет, Нарантую.

Демидов недоверчиво посмотрел на меня и, прежде чем снова сделать запись в блокноте, уточнил:

— Наран… кого?

— Шаманку Нарантую, — терпеливо пояснил я и взглянул на часы. Я уже опаздываю на учебу. Надеюсь, первой парой будет не Фармакология.

— Понятно, — кивнул он, хотя по виду было ясно — ничего ему не понятно. — Шаманка Нарантуя, значит… Хм… в первый раз слышу такое интересное имя. Где вы с ней познакомились?

— Она сама явилась ко мне.

— За средством? Что её беспокоило? — быстро спросил он. Было видно, что ему надоела ходьба вокруг да около, но я не собирался облегчать ему жизнь.

— Беспокоил муж, который не хотел оставить её в покое.

— И вы помогли ей?

— Да, конечно. Иначе она не стала бы мне помогать.

— И… каким образом вы ей помогли? — напрягся он.

— Провёл ритуал, с помощью которого отвязал душу её мужа от тела, — как можно более туманно пояснил я.

— Погодите-ка, вы признаётесь в убийстве? — вытаращился на меня Демидов.

— Нет, не признаюсь. Его убили довольно давно, но привязанная душа никак не могла обрести покой. Я помог, — с довольным видом улыбнулся я.

— Вы помогли… духу? — казалось он сам не верит в то, что слышит.

— Да. Если точнее — монгольскому хану Алтан Хасару. Его гробницу я ненароком не так давно открыл.

— А Нарантуя — это жена хана? И она тоже дух?

— Совершенно верно, — улыбнулся я. — Вы всё верно понимаете.

Глава тайной канцелярии покачал головой, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и еле слышно проговорил:

— Ничего я не понимаю. Абсолютно ни-че-го.

— Мне с самого начала вам всё рассказать? — любезно предложил я.

— Да. Я был бы вам очень признателен.

Роман Дмитриевич поднялся и принялся прохаживаться по комнате.

— Дело в том, что примерно неделю назад я нечаянно открыл древнюю гробницу хана. С тех пор меня начал преследовать дух его жены, вынуждая помочь её мужу и им — тринадцати женам…

Я рассказал обо всём, умолчав только о статуэтке, которую забрал из саркофага. Не хватало ещё чтобы меня в воры записали из-за этой чертовой безделушки. Также не стал упомянать Кижи и ведьминскую книгу. Рассказал так, будто вычитал где-то о ритуале. Закончился рассказ на том, как на выручку явился Попов со своими людьми. Всё это время Демидов меня не прерывал и ни о чем не расспрашивал. Только уходя, еле слышно проговорил.

— Мне надо подумать и немного выдохнуть, пока не начал сходить с ума.

Я проводил его до двери и на обратном пути увидел деда, выглядывающего из кухни.

— Просто поговорили. Рассказал, что и как происходило, — пояснил я.

— Мне ты потом всё расскажешь. Езжай на учебу, но только в сопровождении охранников, — строго проговорил он. — Кстати, я подавал заявку на то, что мы с тобой вдвоём будем присутствовать на казни Распутина. Ты не передумал? Может всё-таки не следует на это смотреть? Остальные же отказались, — с сомнением добавил он.

— Наоборот, я с нетерпением жду завтрашней казни и ни за что её не пропущу, — улыбнулся я и, поправив галстук, двинулся к двери.

Глава 26

Пропустил я, конечно же, Фармакологию. Боярышников встретился мне в коридоре и на приветствие лишь недовольно скривился. Похоже, он думает, что я намеренно саботирую его занятия. Но это не так. Яя бы не стал пропускать, если бы не дела, которые всегда намного важнее его занятий.

Все три пары, что мы с Сеней просидели на задней парте, он без конца благодарил меня за возможность подзаработать. Парень не стал говорить, сколько денег ему отправляют родители, но проговорился, что цветочные салоны и кондитерские совсем обнаглели и дерут с людей три шкуры. Похоже, он сильно потратился, когда приходил к нам в гости с двумя букетами и тортом.

— Когда будут готовы оранжереи? — спросил он, когда мы вышли на улицу после последнего занятия.

— Не знаю. Дед уже дал задание строителям. Говорят, туда уже начали завозить стройматериалы.

— На строительство оранжерей уходит на так уж много времени. Верно? — он с надеждой посмотрел на меня.

— Говорю же, не знаю я. У тебя что, денег нет? Я могу дать.

— Нет, давать не надо. Я не возьму, — насупился он, но тут же предложил. — Может, я тебе машину помою, а ты мне за это заплатишь?

— Нет у меня больше машины, — я не смог сдержать тяжелого вздоха. — Теперь меня возят наши охранники, прямо как какую-то принцессу, — хохотнул я, хотя этот факт меня сильно раздражал.

— Везёт тебе. У меня раньше охранником была собственная бабушка, — рассмеялся Сеня. — Таскалась за мной повсюду со своей клюкой. Ко мне все боялись подходить.

— Представляю. Мой дед делал бы то же самое, если бы я позволял.

— Хорошая у тебя семья. И дом красивый, — проговорил он с улыбкой.

Он тоже понравился моим домашним. Особенно Лиде, которая предложила Насте присмотреться к Сене, но та лишь фыркнула и закатила глаза. Оно и понятно, Сеня с Ваней не сравнится.

— Ты слышал, завтра Распутина казнят? — спросил он, когда мы спустились с крыльца и двинулись к машине, стоящей у дороги. В ней сидели два человека.

Это были люди Попова, которых он приставил сопровождать меня повсюду.

— Да, слышал. Более того, мы с дедом будем среди зрителей.

— Зачем тебе это? — поежился он. — Я бы не хотел смотреть на чью-то смерть.

— Смерть врага — услада для глаз. Уж поверь мне, — подмигнул я ему.

Сеня проводил меня до машины и двинулся в сторону академгородка. Охранники подвезли меня до дома и предупредили, чтобы я звонил им в любой момент, когда захочу выйти за пределы нашей территории.

— В любое время? — уточнил я.

— Совершенно верно, — кивнул один из вояк. — Вы должны быть под нашим наблюдением. Под магическим куполом за вас отвечают здешние охранники, за его пределами мы. Вы уж нас не подставляйте.

— Не волнуйтесь, до завтрашнего утра я никуда не собираюсь, — я зашёл в ворота и прямиком двинулся к лаборатории. После ночного приключения у меня почти не осталось никаких зелий. Надо бы пополнить запасы.

Провозившись до самого вечера, я двинулся домой, ведь Лида уже два раза приходила и звала к ужину. Когда поднимался по лестнице, в кармане зазвонил телефон. И я знал, кто это, ведь поставил на неё определённую музыку — военный марш.

— Слушаю вас, баронесса Завьялова.

— О, Александр, вы меня узнали по одному вздоху? — промурлыкала она елейным голоском.

— Нет, Маргарита Павловна, ваш номер у меня записан, — ответил я и услышал вздох разочарования. — Что вы хотели?

— Я хотела бы встретиться с вами по одному очень личному делу, — понизив голос проговорила она.

— Что за дело?

— Не хочу говорить об этом по телефону.

— Но я ведь в Москве, и в ближайшее время не собираюсь приезжать в Торжок.

— И не надо. Я тоже в Москве, — торопливо заверила она. — Приехала посмотреть на казнь негодяя Распутина.

— Вот там и встретимся.

— Идёте всей семьёй как на праздник? — уточнил она.

— Нет. Только мы с дедом.

— Ну и отлично. Тогда до встречи, — она явно послала воздушный поцелуй и завершила вызов.

Интересно, что на этот раз баронессе понадобилось от меня? Наверняка снова озабочена своей внешностью.

За ужином меня засыпали вопросами о том, что происходило ночью. Лида не смогла слушать о столкновениях с магами и, поцеловав меня в макушку, вышла из столовой. Настя же наоборот внимала с широко раскрытыми глазами и даже позабыла про свой телефон, который обычно не выпускала из рук.

— Вот Шустрик молодец! Моё воспитание, — она схватила зверька, сидевшего на соседнем стуле, и принялась его тискать.

Тот возмущенно защебетал и пропал. Готов поспорить на что угодно, что снова отсиживается на чердаке. Там его никто не достанет. Кстати, надо будет подняться и посмотреть, что там творится. Есть подозрение, что он устроил себе кладовую и таскает туда еду.

— А вы-то как оказались в машине с Поповым? — спросил я, уплетая салат из морских гадов.

Дима отпил из фарфоровой чашки чай с мелиссой и ответил:

— Кирилл мне первым позвонил и спросил, знаю я ли, куда ты поехал…

— А мы ничего не знали! — вставил дед и пробуравил меня взглядом. — Прибил бы, честное слово! Почему один в логово бандитов сунулся? А если бы убили? Ты хоть о нас-то немножко подумай!

— Именно это я и делал, когда поехал один. Не хочу и не буду вмешивать вас в опасные дела, — с нажимом произнёс я.

— Нет здесь твоих или моих дел. Мы семья, и должны держаться вместе! Понял? Как же ты станешь главой рода, если род от тебя отдельно? Мы все должны быть в одной оплётке.

— Главой рода? А ты что, помирать собрался? — лукаво посмотрел я на него.

— Не дождёшься! — он ударил ладонью по столу, бросил на меня испепеляющий взгляд и повернулся к Диме. — Ты только глянь, каким он вырос! Ему слово — он тебе два. Никакого уважения к старшим.

— Так твоё же воспитание, — усмехнулся Дима и незаметно подмигнул мне.

— Чего? И ты туда же? Вырастил обормотов на свою голову, — пробурчал он, поднялся со стула и двинулся к двери, продолжая возмущаться.

Когда его шаркающие шаги и бормотание стихли, Дима строго посмотрел на меня и покачал головой.

— Дед прав. Ты должен был прийти к нам, и мы бы все вместе придумали, как быть, а не лезть одному в пекло. Ты мог погибнуть. Очень необдуманно и самонадеянно было с твоей стороны. Надеюсь, этого больше не повторится.

Он выжидательно уставился на меня, требуя ответа. Я пожал плечами. Да и что тут скажешь, не привык я полагаться на других.

После ужина я поднялся к себе в комнату и позвонили Лене. Мы проговорили целый час. Я вкратце рассказал о том, что профессор найден и теперь находится в лечебнице под присмотром лекарей и бойцов тайной канцелярии. Она обрадовалась и тут же рассказал об этом отцу. Сергей Орлов забрал у неё телефон и подробно обо всём расспросил. Затем пожелал спокойной ночи и пообещал заехать к нам в ближайшее время. Лене он телефон обратно не вернул.

Весь следующий день академия стояла на ушах из-за предстоящего мероприятия. Казнь будет публичная, поэтому приглашены журналисты. Правда, фото и видео съемка запрещены, поэтому они просто будут в режиме реального времени рассказывать о том, что происходит.

— И почему людям так интересно смотреть на казнь? Это ведь то же самое, что убийство, — озадаченно проговорил Сеня.

Мы втроем сидели в столовой и пили сладкий компот с молочным коржиком.

— Это говорит о низком уровне их духовного развития, — глубокомысленно заявила Лена.

— То есть ты хочешь сказать, что у нашего Саши низкий уровень духовного развития? — уточнил Сеня.

— Нет. Им движет жажда мести. Он хочет сидеть на берегу и смотреть, как плывет по реке труп его врага, — она крепко обняла меня и чмокнула в щёку.

— А ты права, — улыбнулся я. — Ещё мне нравится, когда враги корчатся в предсмертных муках от действия моих зелий.

— Какой же ты дикарь. Обожаю, — Лена страстно поцеловала меня в губы. Сеня смущенно отвернулся, будто разглядывает мозаику на окне.

После занятий я сначала съездил в лечебницу Коганов и встретился с профессором Щавелевым. Он чувствовал себя хорошо и собирался на очередную процедуру, поэтому поговорить не удалось. Меня интересовало, как он раздобыл такой ценный документ, из-за которого началась вся эта суматоха.

Профессор в сопровождении бойцов тайной канцелярии спустился на нижний этаж в кабинет физиотерапии артефактами, а я поехал домой.

Дед заметно нервничал за обедом и то и дело поглядывал на часы.

— Не бойся, раньше времени не начнут, — сказал ему Дима, когда старик в очередной раз вскинул руку и посмотрел на часы.

— Я просто думаю, что нужно ехать пораньше и занять лучшие места, а то ничего не увидим.

— Ты просто не хочешь пропустить момент, когда Распутину отрубят голову.

— Что? Это правда? Ему отрубят голову? — оживилась Настя.

— А ты что думала? — спросил дед и снова хотел взглянуть на часы, но передумал и опустил руку.

— Мне казалось, что казнь проводят с помощью кристалла.

— Кристаллом у него сначала магию заберут, а потом придёт палач и отрубит голову.

— Топором? — ужаснулась девушка.

— Мечом, — пояснил Дима. — Говорят, что тому мечу лет пятьсот, не меньше.

— Сколько же крови он выпил за столько лет, — покачала головой Лида. — Я даже думать об этом не хочу. Распутин заслуживает казни, но его всё равно жалко. Человек всё-таки.

— Он не человек, а самая настоящая гнида, — с нажимом проговорил дед и, снова взглянув на часы, обратился ко мне. — Доедай скорее и поехали. Скоро люди с работы по домам поедут, и пробки начнутся.

На этот раз нас снова сопровождали охранники. Меня их присутствие сильно напрягало. Я постоянно ощущал их напряженные взгляды, даже если они находились за спиной.

Мы подъехали к железным воротам, за которыми виднелись каменные сооружения. Дед сказал, что здесь находится тюрьма для магов. Я и сам это понял по сдерживающим рунам, начертанным на стенах зданий.

Оставив машину на парковке, мы направились к каменному зданию, сложенному из темно-серого, почти черного камня. По его виду стало ясно, что зданию не одно столетие. Дожди и солнце оставили на нём свои следы в виде трещин, выемок и сглаженных граней.

Мы подошли к тюремщикам, которые стояли у массивных двустворчатых дверей высотой в два человеческих роста, окованных железом и с потёртыми от времени кольцами.

— Здорова, служивые, — поприветствовал их дед.

Тюремщики лишь кивнули. Один из них вытащил из кармана список и проверил, есть ли там наши имена. Нашёл, проверил документы и пропустил внутрь здания, приоткрыв одну из створок.

Мы прошли через небольшой коридор и оказались в огромном зале, освещенном сотнями свечей в подвесных канделябрах. В нос ударил эфир застарелой крови. Крови разных людей. Здесь давно не проводились казни, два года точно. Похоже, казнь — довольно редкое наказание в этом мире.

Я внимательно осмотрелся. Все стены испещрены рунами, подавляющими магию. Находиться здесь тяжело, всё давит. Ощущение, будто зашёл в склеп. Хотя склепы меня не пугают, однако ощущения неприятные.

В центре зала возвышается алтарь с остроконечным голубым кристаллом размером с мою ладонь. Сразу за ним находится небольшой помост, за которым висит гобелен красного цвета с надписью «Справедливость превыше всего», с изображением весов и двух скрещенных мечей.

Слева от помоста стоит клетка с толстыми прутьями, точно такая же как в здании суда. Рядом с ним находится еле приметная дверь. Наверняка именно оттуда выведут Распутина.

Здесь же, прямо у входа в зал амфитеатром располагаются жесткие сиденья. Тюремщик, находящийся внутри и следящий за порядком, пояснил, что верхние два ряда занимают представители власти, на остальных сиденьях посетители могут располагаться как удобно.

— Пошли на передний ряд. Не хочу ничего пропустить, — махнул рукой дед и двинулся к сиденьям.

Несколько зрительских мест уже были заняты, как я понял, журналистами. Они разговаривали с кем-то по телефону и описывали зал, заметно сгущая краски. Например, один из них сказал, что гобелен пропитан кровью казненных, и с него до сих пор стекают капли. Второй говорил, что слышит голоса умерших людей, которые неприкаянными летают тут и проклинают живых. Полная чушь.

Тюремщик их предупредил, что по телефону они могут разговаривать пока казнь не началась, потом только отправлять текстовые сообщения.

Зал быстро начал наполняться людьми.

— Хорошо, что раньше приехали, а то стояли бы у двери и ничего не увидели, — сказал дед.

— По-моему, здесь с любого места можно увидеть то, что будет происходить в центре зала, — ответил я, и в это время мне на плечо легла рука.

Я поднял голову и увидел её — баронессу Завьялову.

— О, баронесса, а вы здесь как оказались? — удивился дед, но явно был доволен встречей. Он резво вскочил и спешно пригладил волосы на затылке.

— Здравствуйте, Григорий Афанасьевич, — она подала ему свою руку, которую он смачно поцеловал. — Враги моих друзей — мои враги.

Завьялова была в строгом темно-сером платье, но в таком облегающем, что сразу всем было понятно, что на ней нет нижнего белья.

— Можно мне присесть рядом с вами? — спросила она.

— Конечно. Вот сюда, пожалуйста, — дед отошел на шаг назад и указал на место между нами.

Завьялова улыбнулась и опустилась на сиденье, элегантно выставив ноги в туфлях на высоком каблуке.

— О чём вы хотели со мной поговорить? — спросил я, взглянув на часы.

До начала казни ещё полчаса.

— Об этом потом, — махнула она рукой. — Сейчас я ни на что не хочу отвлекаться. Я вся в предвкушении. Давно такого со мной не было. Пожалуй, с тех самых пор как мы ловили диверсантов на границе нашей империи. Ах, какое было замечательное времечко! Бывает, я даже скучаю по рейдам, погоне и смертельным схваткам.

— Почему бы вам снова не вернуться на службу? — любезно поинтересовался дед.

— Возраст, знаете ли, — печально вздохнула она, понизив голос. — Если у Саши нет зелья, которое изменит несколько цифр в моих документах, то меня не возьмут.

— Нет, менять цифры мои зелья не умеют, — усмехнулся я. — Сколько лет вы служили?

— Ровно пятьдесят, — с гордостью ответила она. — Сразу после академии я вступила в доблестные ряды пограничной обороны и через пятьдесят лет с почётом ушла на пенсию… Только об этом никому ни слова. Мне сейчас больше двадцати семи лет никто не даёт, и всё благодаря вам, — она с благодарностью посмотрела на меня и прикоснулась к моему плечу.

— Любой каприз за ваши деньги, — улыбнулся я в ответ.

К шести часам вечера все места были заняты. Со стороны дверей постоянно слышалась ругань — это тюремщики не впускали тех, кому не хватило мест, или кто не получил доступ на казнь.

— Вон, явились падлюки, — проговорил дед, мрачно взглянув на людей, которые сидели чуть выше нас и тоже бросали злобные взгляды в нашу сторону.

— Кто это такие? — поинтересовалась Завьялова.

— Подонки из рода Распутиных. Вон и жена его — та ещё ведьма, — процедил он сквозь зубы.

— Только давайте без скандалов, — попросила баронесса. — По крайней мере пока не казнят этого ублюдка Распутина. Хочу насладиться этим моментом, не отвлекаясь ни на что другое.

— Не волнуйтесь. Скандала не будет. Но если они хоть слово позволят в нашу сторону, без драки не обойдётся, — процедил он сквозь зубы и сжал кулаки.

Массивные двери со скрипом закрылись. Наступила гнетущая тишина, которую никто не хотел нарушать.

Через пару минут дальняя дверь с щелчком открылась, и в зал вошел старик в красной мантии. На вид ему было лет семьдесят: худой, сгорбленный, с белыми волосами, выглядывающими из-под красной шапочки.

Следом за ним показались двое тюремщиков, которые под руки вели его — Василия Денисовича Распутина. Он был босоног и одет в простую белую рубашку и в такие же штаны. На руках тяжелые антимагические кандалы, на шее какой-то обруч. Распутин шёл, опустив голову и с трудом переставлял ноги.

Разом будто все очнулись. Кто-то тихонько заплакал и запричитал. Наверняка его жена. Кто-то радостно засвистел и захлопал. Я было подумал, что дед, но ошибся. Это были незнакомые мне люди.

— Почему здесь нет императора? — спросила баронесса, оглядываясь.

— Слишком много чести, — презрительно скривил губы дед, наблюдая за тем, как Распутина заперли в клетке.

— А что у него на шее? — поинтересовался я. Обруч сиял, будто был напитан магией.

— «Оковы Безмолвия», — пояснила Завьялова. — Они нужны, чтобы маг не смог произнести заклинание.

— Так ведь он лекарь?

— Так положено. Бывало, здесь казнили очень сильных магов… Сейчас огласят приговор, — она оживилась и подалась вперед, чтобы не пропустить ни слова.

Старик, которого дед назвал «представителем Верховного Совета магов», принялся читать приговор, который мы уже слышали на суде. В конце своей речи он предоставил Распутину слово для раскаяния или прощания, но тот лишь покачал головой, так ни разу и не подняв голову.

— Силой, данной мне законом и императором, приказываю начать казнь!

Тюремщики вывели Распутина из камеры, подвели к алтарю с кристаллом и приковали его к каменному постаменту. Камень вспыхнул и начал неровно мигать, напитываясь силой.

Сзади снова послышались всхлипы.

— Его лишают маны, — шепотом пояснила баронесса. — Чтобы он не смог сопротивляться казни. Хотя он бы и так ничего не сделал, но никто не будет нарушать традиционную последовательность действий. Правила казни прописаны кровью. Лет двадцать тому назад я присутствовала на казни мага металла. Так он чуть не зарубил палача, воспользовавшись своей магией.

Когда кристалл перестал мигать и начал светиться ровным голубым светом, тюремщики сняли с его шеи обруч и надели на голову черный мешок.

— Нет! Васенька! Пощадите его!

Пожилая женщина сползла на пол и на коленях поползла к Распутину, молитвенно сложив руки.

— Умоляю, пощадите! Заберите всё, что хотите, только не убивайте. Не убивайте!

Тюремщики подхватили женщину под руки и потащили к двери. Им попытались помешать несколько мужчин, сидящих рядом с Распутиной, но их быстро привели в чувство с помощью дубинок.

Вдруг рядом со мной без сознания упал пожилой мужчина. Следом за ним ещё один.

— Что происходит? — встревожилась Завьялова, когда на пол упал тот самый представитель, что зачитывал приговор.

Я втянул носом и почуял эфир. Ядовитый газ!

— Все на выход! — прокричал я, вскочив на ноги.

Но в это самое время вокруг все начало темнеть. Прямо как тогда в академгородке. Буквально через несколько секунд наступила кромешная тьма. Началась паника. Я же замер как вкопанный от сигнала, который отправил мне мозг. Сработала метка — знакомый эфир. Эфир артефактора Платона Грачёва. Он здесь…

Конец пятой книги

Шестая книга https://author.today/reader/481252

Content

Личный аптекарь императора. Том 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26