Вперёд в СССР! Том 2

Глава 1

Менгир — первое, что я увидел, когда вертолёт вынырнул из портала, как ласточка — из гнезда.

Честно говоря, не думал, что всё будет выглядеть настолько… монументально. Я кое-что читал в детстве о мегалитах и представлял грубо обработанные камни, вросшие в землю и покрывшиеся мхом. Закруглённые в верхней части, испещрённые выбоинами и канавками…

Но это… Мой мир уже не будет прежним!

В небо упиралась четырёхгранная башня, усеянная сложным орнаментом и круглыми воронками, источающими голубой свет. Она смахивала на обелиск или азиатский небоскрёб наподобие тех, что стоят в Куала-Лумпуре. Плоскости идеально ровные, воронки — круглые и овальные, но встречались и квадраты. Всё это было сплетено в единую структуру, геометрическую вязь, состоящую из прямых линий. Воздушное пространство в Области Роста пульсировало, искажалось и было настолько густо пропитано энергией, что даже я почувствовал. А ведь между нами пролегали десятки километров, заполненных…

Сложно сказать — чем.

Всюду простиралась тайга, однако в Области Роста она претерпела некоторые изменения. Я не мог рассмотреть детали, но складывалось впечатление, что огромный участок леса возвысился над зелёным морем, превратившись в остров.

— Нравится? — раздался в наушниках голос Козлова.

— Мощь! — искренне ответил я.

Руководитель Проекта 786 добродушно кивнул.

Оценить подлинные масштабы мегалита было сложно, но я понимал, что он безоговорочно доминирует над тайгой. Минимум сто этажей, если сравнивать с человеческими высотками. Город, простирающийся под нами, выглядел игрушечным, собранным из крохотных кубиков «лего» на фоне чужеродного колосса. Преобладали трёхэтажные жилые дома. Имелись площадь с вездесущим Лениным, указующим в светлое будущее, здание райисполкома, поликлиника, пожарная часть…

Комплекс, напоминающий академгородок, сразу приковал моё внимание. Соединённые вместе корпуса, разнообразные антенны, радарная установка, ангары и склады, вертолётная площадка… К которой мы и направлялись.

Город был окружён укреплённым периметром — сетчатым забором, вышками, полосой перепаханной земли. Наверняка — заминированной. Чуть в стороне я заприметил аэродром, но явно не гражданский. Одно-единственное шоссе, петляющее по лесу, дважды пересекалось с КПП и полосатыми шлагбаумами. В самом городе имелась воинская часть, а научно-исследовательский комплекс отгородился от жилых районов высоким железобетонным забором. Ну, и водонапорная башня. Куда ж без неё.

— Как называется это место? — спросил я в микрофон.

— Город М13, — ответил Виктор Викторович.

С большой высоты просматривались освоенные человеком пятачки за пределами М13. Я так и не смог разобрать, что там — полигоны, сёла или армейские базы. Ясно было одно: вокруг менгира разрослась обширная инфраструктура. И вся эта история наверняка засекречена. Волей-неволей почувствуешь себя избранным, вдруг получившим доступ к священным тайнам огромной и великой страны.

Вертолёт пошёл на снижение.

Мы пронеслись над тихими городскими улочками, утопающими в зелени, приблизились к НИИ. Пилот перебросился парой слов с наземным диспетчером.

— Телепатическое сканирование, — предупредил куратор. — Снять блоки.

Приказ адресовался мне. От пилота никаких энергетических возмущений не исходило. Подозреваю, он был простым человеком.

Я по инерции выставил защиту, которая не выглядела таковой, выбросил на поверхность стандартные мысли и позволил идентифицировать себя как Владлена Громова. Через несколько минут вертушка уже висела над площадкой, разгоняя винтами пыль и постепенно снижаясь. Когда грохот турбин начал стихать, я увидел пару сотрудников НИИ в скафандрах биозащиты — они неспешно направлялись к нам, сжимая в руках непонятные устройства.

— Что это? — спросил я, отстёгивая ремень безопасности и снимая наушники.

— Вторая линия проверки, — отмахнулся Козлов. — Привыкай. Мы только разминаемся.

Выбравшись на посадочную площадку, мы столкнулись лицом к лицу со странной делегацией. Штуковины в руках проверяющих оказались гаджетами, над которыми развернулись голографические кольца. Или энергетические, хрен поймёшь. Когда расстояние между нами сократилось до метра, люди в белом начали водить устройствами по нашим телам, и я готов был поклясться, что призрачные кольца расширяются и на доли секунды меняют цвет с белого на ярко-голубой. В рукоятках агрегатов что-то пикало.

— Чисто, — раздался усиленный микрофоном голос товарища, стоявшего передо мной. Посмотрев в забрало квадратного шлема, сросшегося со скафандром, я понял, что досмотр осуществляет девушка.

— Чисто, — повторил мужской голос справа.

Разобравшись с нами, научники двинулись к пилоту, который щёлкал тумблерами, отключая всё, что можно было отключить.

— Нам туда, — Виктор Викторович указал на группу многоэтажных зданий, соединённых между собой крытыми переходами.

— Прямо сейчас начнём? — поравнявшись с куратором, я зашагал рядом.

— У нас ещё две линии, — покачал головой Козлов. — Потом заселение. Ты сможешь немного отдохнуть и освоиться. Выслушаешь стандартный инструктаж. На территории института действуют определённые правила, которые я не советую нарушать.

Приблизившись к группе зданий, мы подождали пилота, задержанного типами в скафандрах. Сейчас эти персонажи осматривали вертолёт. Втроём мы вошли в неприметную дверь ближайшего корпуса, миновав арку портала, смахивающего на детекторы в аэропортах. По ту сторону находились люди в пятнистой форме без опознавательных знаков. Я был вынужден сдать личные вещи, аккуратно упакованные в спортивную сумку. Военные тщательно всё изучили, просканировали неизвестными устройствами, похожими на антенны, и вернули обратно. Складывать, естественно, пришлось самому. Аналогичную процедуру вынуждены были пройти и мои спутники.

Наш путь пролегал через внутреннюю дверь, за которой обнаружился небольшой коридор. Дальше — крохотная комнатушка, где нас по очереди обнюхала собака. Очень странная собака. По габаритам ближе к волку, и глаза какие-то умные. Пса на поводке не держали и обращались к нему уважительно, называя «Николаем Петровичем». Не удивлюсь, если это тренированный оборотень с отменным нюхом. Ну, ладно, не оборотень, а маг-анималист. Такое название считалось официальным и не обидным.

Я уж было настроился на просвечивание рентгеном или какой-нибудь техно-магической хренью, но финал удивил. У меня попросили паспорт, сверили данные, внесли в базу на стареньком компьютере и активировали пропуск. Кусок пластика, полученный в Москве, был заблокирован до полной проверки на месте. Как только мою карту приложили к светящемуся квадрату, вмонтированному в столешницу «дежурного контролёра», что-то пискнуло, и на долю секунды я увидел сеть разбегающихся по пластику знаков.

— Держите, товарищ Громов, — контролёр протянул мне пропуск. — Следующий.

Никакого особого пиетета к руководителю Проекта 786 у дежурного не было. Он всех нас воспринимал как часть повседневной работы. И лишь после того, как разблокировался пропуск Козлова, тепло произнёс:

— Рад встрече, Виктор Викторович.

— Как оно, Николай? — улыбнулся в ответ мой куратор.

— Да всё как всегда. Гайки немного закрутили после… ну, сами знаете.

Мимолётный взгляд в мою сторону.

— А ты как думал, — Козлов забрал пропуск и небрежно сунул в карман пиджака. — Покой нам только снится.

Пилот сменил шефа за столом. Мы терпеливо дожидались, пока Николай, коренастый мужчина лет тридцати пяти, методично всё сверит, заполнит и активирует.

— Ты это, проведи инструктаж с товарищем, — Козлов бросил взгляд в мою сторону. — А мы с Саней на улице подождём.

Я остался наедине с дежурным.

— Значит, так, — устало произнёс Николай, что-то вбивая с клавиатуры в базу. — Это режимный объект. Не просто режимный, нас отнесли к группе критической инфраструктуры. Первая категория значимости. Всё, что связано с менгирами, сюда относится. Поэтому где попало ходить нельзя, есть комендантский час. В некоторых зонах твой пропуск не работает, всё зависит от настроек. А они — от уровня допуска. У тебя он, сам понимаешь, невысокий. Так что не суй нос, куда не следует. В смысле — даже не пытайся. После десяти вечера и до семи утра по территории института нельзя ходить без особого разрешения. Ты можешь работать в своём секторе, перемещаться по остальным — только с начальниками отделов, старшими научными сотрудниками или куратором Проекта. Доступ в ОГАС отсутствует. Есть ограниченный доступ в инфотеку НИИ. Выход в город — после согласования. И под контролем ответственного сотрудника. За пределы города или к менгиру — в сопровождении военных по приказу куратора. Понятно?

— Куда уж понятнее! — буркнул я.

— Портальный и климатический полигоны вообще под запретом, — добавил дежурный. — Там работает узкий круг специалистов, все с высшими допусками.

— Принято.

— Вот и хорошо, — голос Николая потеплел. — Добро пожаловать в НИИ высоких псионических энергий при Академии Наук СССР. Располагайся. Чувствуй себя как дома.

— А вы с юмором.

— Есть немного, — хмыкнул дежурный.

Покинув здание, мы зашагали по тенистой аллее в сторону жилых корпусов.

— Институт высоких псионических энергий? — я внимательно посмотрел на Козлова.

— Ну, а как ты думал. Здесь же настоящий энергетический рай для менторов. Сильные одарённые могут черпать столько энергии, сколько вздумается, но это всё… для масштабных проектов.

— Я думал, вы изучаете саму природу менгиров.

— Изучаем, — уклончиво ответил Козлов. — Но разговаривать об этом я не уполномочен. Тебе про это ни знать, ни думать не положено. Ты тут для конкретной работы — не забывай. А любопытство, как известно, сгубило кошку.

Остаток пути мы проделали в молчании.

Общежитие оказалось классом попроще того, где я жил после поступления в академию КГБ. Несколько пятиэтажных корпусов, довольно приличная детская площадка, уличные тренажёры, беседки, клумбы… Всё, как у людей. Разве что бросалось в глаза отсутствие магазинов, парикмахерских, почтового отделения, школы и садика. Но это логично. Объект режимный, посторонних здесь не любят. Вся инфраструктура вынесена в город. Что удивило, так это раздельные мусорные контейнеры для пластика, бумаги и бытовых отходов. В моём СССР такого не было, а здесь — пожалуйста. Прогресс не стоит на месте.

Пилот, махнув на прощание, зашагал ко второму корпусу.

Мы остановились у четвёртого.

— Здесь разбегаемся, — сказал Виктор Викторович. — Я живу в самом НИИ. А ты и сам заселишься, всё интуитивно понятно.

— Когда приступаем? — сходу спросил я.

Очень хотелось поскорее увидеть эмиссара. И попытаться вступить с ним в контакт.

— Я кого-нибудь пришлю за тобой. Постарайся не покидать общежитие без особой необходимости.

— Так точно.

Одобрительно кивнув, Виктор Викторович зашагал в сторону большого стеклянного здания, доминирующего над остальными постройками.

Заселение в общагу прошло без эксцессов.

Стеклянная дверь вела в фойе, где царила гулкая пустота. Ни коменданта, ни вахтёра. Зато имелся вмонтированный в стену интерактивный сенсорный дисплей, к которому я приложил пропуск. Устройство считало информацию и выдало надпись:

ВЫ МОЖЕТЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПРОПУСК ВМЕСТО КЛЮЧА

Отойти я не успел.

Экран выдал новое сообщение:

ЗАБЕРИТЕ ПОСТЕЛЬНОЕ БЕЛЬЁ. БОКС 476. ВАША КОМНАТА НА 5 ЭТАЖЕ.

Другой информации не поступало.

Логично предположив, что номер моей комнаты совпадает с номером бокса, я осмотрелся в поисках новых подсказок. И заметил, что вся стена расчерчена на квадраты, один из которых подсвечен зелёным. В крохотном окошечке горели нужные мне цифры. Подозреваю, что все стены заполнены этими камерами.

Я приложил карту к едва заметному прямоугольнику.

Щёлкнул запирающий механизм, и дверца открылась. Внутреннее пространство было разделено на две секции, в одной из которых обнаружилась благоухающая свежестью стопка постельного белья.

Лифт отсутствовал.

Поднявшись по лестнице, я нашёл свою комнату, открыл её пропуском и вошёл. Мои худшие предположения оправдались — я жил не один. Комната была просторной, слегка ушатанной, но со сравнительно новой и добротной техникой. Здесь имелся телевизор, хотя я и не представлял, через что ведётся трансляция. Мой сосед, кем бы он ни был, заправил кровать и сложил свои вещи в шкаф, хоть и занял большинство полок. За второй дверью разместился санузел. Душ, унитаз, раковина. Ничего лишнего.

В целом, моё новое жилище смахивало на гостиничный номер в каком-нибудь болгарском курортном посёлке. Я быстро распихал шмотки по полочкам, немного потеснив соседа, заправил кровать, положил на тумбочку полотенца и выяснил, что в комплект входят тюбик зубной пасты и упакованная в пластик щётка. Приятно, я рассчитывал купить всё это в городе.

А в следующую секунду я понял, что выгодно отличает общежитие секретного НИИ от других подобных мест. Два рабочих стола со встроенными компьютерами.

Меня предупреждали, что со связью и ОГАСом в закрытых городах большие проблемы. Местные жители по факту отрезаны от внешнего мира. Я решил это проверить с помощью привезённых гаджетов. И телефон, и смарт-часы работали, но показывали какую-то дичь. Вместо значка сотового оператора на экране высвечивался красный треугольник. Я попробовал позвонить маме, затем — сестре. Результат был одинаковый: абонент вне зоны доступа.

Запуск «Гида» тоже ничего не дал. Браузер выдавал сплошные ошибки. Интересно, а как учёные связываются между собой? По рации? С помощью стационарных телефонов? Вот где оживает советское прошлое — в неизвестных городах, окружённых зелёным морем тайги.

Делать нечего — иду к своему рабочему столу.

Компьютер выглядит довольно своеобразно. Системный блок упрятан в специальную ячейку, клавиатура вмонтирована в столешницу. Дисплея нет, зато имеется полоска проектора. Значит, голографическая развёртка.

И как это включается?

Кнопка была сенсорной, намертво вросшей в стол. Лёгкое прикосновение — и система активировалась. Над клавиатурой вспыхнул молочно-белый прямоугольник, к которому я приложил пропуск. Тут же вспыхнула цепочка зелёных индикаторов, что-то пискнуло, и передо мной развернулся бесплотный экран. Сложились знакомые буквы: ДЕМОС. Первый неприятный сюрприз заключался в отсутствии «Гида». Вместо браузера я увидел большую иконку в виде стопки книг с надписью «База НИИ». Чтобы подвести туда курсор и кликнуть, пришлось положить ладонь на подсвеченный прямоугольник «тачпада». Тот самый, который служил считывателем для пропуска.

База представляла собой унылый корневой каталог с непонятными папками. Вся эта муть для меня оказалась совершенно бесполезной. А это означало, что я не смогу продолжать самообразование, изучая этот мир. Если не разберусь в файловой институтской помойке…

Выключив ДЕМОС, я завалился на кровать.

Что ж, я сюда приехал не развлекаться.

Эмиссары лезут в разные вселенные, и всё это здорово напоминает разведку боем. Им что-то позарез нужно. Не удивлюсь, если вторжение готовят. Или прощупывают людей на предмет готовности к схватке. Выясняют, сумеем ли дать отпор, когда начнётся настоящий замес.

Я полежал минут двадцать, приводя мысли в порядок и настраиваясь на грядущую встречу. Просчитывал расклады, возводил уровни ментальной защиты. За всё это время в комнате никто не появился. Похоже, мой неизвестный сосед занят своими архиважными исследованиями.

Встав с постели, я сходил в туалет, принял душ, тщательно осмотрел комнату в поисках жучков и скрытых камер наблюдения. Ничего не обнаружил. Если за нами и следили, то делали это очень грамотно.

Зазвонил телефон.

Да что за город такой?

Тут же все сотовые операторы отключены…

Номер предсказуемо не определён.

— Слушаю.

— Это Козлов, — раздался знакомый голос в трубке. — Жду внизу.

Одеваться я умею очень быстро. Ещё быстрее спускаюсь по ступенькам. Да я вообще молодец. Похоже, куратор решил не ждать, пока я усну или помру от скуки, за что ему огромное человеческое спасибо.

— Сейчас ты попадёшь в спецбокс, где содержится… образец, — на ходу давал мне инструкции Виктор Викторович. — Пропуск активирован для этой зоны. У нас по этому существу работает группа высококлассных менталистов, но я хочу, чтобы ты познакомился с их выкладками позже. Составь личное мнение.

— Первая встреча? — с иронией поинтересовался я.

— Можешь и так называть.

Козлов привёл меня к уже знакомому комплексу НИИ, состоящему из нескольких корпусов. Мы поднялись на крыльцо центрального входа, прошли через стеклянную вертушку, миновали турникет и раму металлодетектора, пересекли просторный вестибюль, поздоровавшись с охранником, и оказались рядом с лифтовыми кабинами. Вот только поехали почему-то вниз. Судя по кнопкам, подземных ярусов в НИИ было ничуть не меньше, чем наземных. Прямо какая-то корпорация «Амбрелла», а не таёжный советский институт.

Двери раздвинулись на минус десятом.

Козлов повёл меня по безликому коридору. Свернув за угол, мы упёрлись в бронированную дверь, открывающуюся пропусками. С двух сторон засветились голубые полосы, и нас чем-то просканировали. За дверью обнаружился тамбур с тремя такими же дверьми. Возникло неприятное ощущение, что я попал на подводную лодку или в какой-нибудь бункер.

Снова пропуск.

Рамка металлодетектора.

Небольшая комнатка, в которой вспыхнули бактерицидные лампы. Мы постояли в ультрафиолетовых лучах, затем открыли металлический шкаф, вытащили белые комбинезоны и облачились в них, натянув поверх своей одежды. Обувь оставили в шкафу.

— Боитесь заразить это существо? — удивился я.

— Мы ничего не знаем о его природе, — пожал плечами куратор.

Я промолчал.

Эмиссары живучи до безобразия. В моём старом отделе чем только не пытались на них воздействовать… Даже вспомнить страшно. И каждый раз эти уроды восстанавливались. Боеготовность эмиссара всегда на высоте. И с каждым новым этапом развития твари становятся сильнее. Пожалуй, единственное, что их берёт, — это магия. Ну, и особое оружие, изготовленное спецами-артефакторами. И в этом мире, похоже, напрочь отсутствующее.

Закончив со всеми процедурами, мы переместились в специальный бокс. По факту, это была обширная лаборатория, в центре которой высилась капсула. Хотя, если судить по габаритам, эту штуку следовало бы назвать камерой. Бронированный куб размером с комнату, в грани которого были врезаны достаточно большие окна. Козлов пояснил, что стекло очень мощное, вдобавок его усилили псионической энергией. Я не понял, как это работает, но куб оплетали толстые кабели, а наверху виднелось нечто наподобие аккумуляторной батареи. Горели зелёные индикаторы.

— А где дверь? — поинтересовался я, медленно приближаясь к камере. — Как вы запихнули тварь в этот кубик?

— Люк, — бросил мне в спину Виктор Викторович. — Если нам потребуется транспортировать образец, есть механизм усыпления и сброса. Стыкуется капсула, которая подаётся по вакуумному туннелю.

Охренеть!

Вот это технологии. В моём мире такого не было, да и быть не могло.

Я приблизился вплотную к тюрьме эмиссара. В стенки были вмонтированы сенсорные дисплеи, какие-то кнопки, ручки регуляторов. Жутко представить, какие эксперименты здесь ведутся.

Замираю в нескольких сантиметрах от стекла.

Да, это эмиссар.

Взрослая, полностью сформированная особь. Если такой «образец» вырвется наружу, всем несдобровать. Я понимаю, что в комплексе есть одарённые — физики, энергеты. Возможно, спецназовцы-новы. Их боевой потенциал я оценить не могу, но в моём мире тварь на щелчок разорвала бы даже матёрого штурмовика из спецподразделения. Надеюсь, учёные в этой версии СССР хотя бы примерно понимают, с чем столкнулись.

Переродившийся эмиссар похож на горгулью.

Рост и вес — как у обычного человека. Внешность… кардинально перестроена. Когтистые, перевитые мышечными жгутами лапы, заострённые уши, оскаленная зубастая пасть, глубоко спрятанные под надбровными дугами глаза. Чёрные, с красными зрачками. Иногда глаза эмиссаров светятся, но это в режиме берсерка. Крылья тоже есть, и я благодарен судьбе, что Алайская не успела их отрастить.

Сейчас эмиссар спал, превратившись в каменное изваяние. Интересно, кем он был до трансформации… В смысле — носитель, ставший донором для твари.

Внезапно глаза эмиссара открылись.

Тяжёлый взгляд пригвоздил меня к полу.

Глава 2

Так, нельзя поддаваться… Чему? Эмиссар на меня не влиял. Просто мне ещё не доводилось встречаться с этими монстрами вот так — через стекло, словно в музее, где машина смерти предстала подобием экспоната. Все прежние мои контакты с эмиссарами носили исключительно боевой характер: его вычисляли, и я отправлялся с группой на ликвидацию. По большому счёту, никогда даже толком рассмотреть этих выродков не удавалось. Теперь же я мог это сделать.

И не только рассмотреть, но и попытаться влезть твари в голову, покопаться в сознании. На что прежде тоже никогда не было времени.

Однако я отлично понимал, что здесь и сейчас подопытный, которого нужно исследовать, не только эмиссар.

Я тоже был объектом для изучения. Менторы, включая Козлова, наверняка хотят понять, каким образом мне удастся взаимодействовать с объектом. Я бы на их месте точно захотел. И сейчас на меня направлено самое пристальное внимание телепатов и менталистов. Я их не вижу, но это не значит, что их нет.

Поэтому первым делом следовало выставить психические барьеры. Обнаружить себя в качестве носителя принципиально нового для этого мира Дара мне совсем не улыбалось. Так можно запросто и самому оказаться в подобном бронированном кубе.

— Ну как, — обратился ко мне Козлов, пока я плёл защитные барьеры, чтобы обезопасить себя от внимания местных менторов, — попробуете?

Я кивнул. Конечно. Для того и прибыл.

Козлов отступил на шаг, словно приглашая меня начинать.

Закончив формирование барьеров, я мысленно потянулся к эмиссару, застывшему напротив меня, словно статуя. Уродливая горгулья из фантазий средневековых архитекторов, украшавших монастыри и готические храмы водомётами в виде причудливых монстров. Только, по сравнению с этим выродком, скульптуры были даже симпатичными. Сейчас же передо мной находилось само зло. Нечто чужеродное, противное человеческой природе. Не просто внешне — мои ментальные щупы почувствовали это внутри чудовища, едва проникнув сквозь первичную оболочку его сознания. Невольно я испытал приступ отвращения.

И в эту самую секунду тварь «ожила»! Она ринулась вперёд, словно позабыла, что нас разделяет специально усиленное псионической энергией бронированное стекло, врезалась в него с размаху и сползла на пол, продолжая сверлить меня яростным, ненавидящим взглядом горящих глаз.

Волна агрессии выплеснулась на меня в этот момент, накрыла и завертела в водовороте такой чистой злобы, что я едва не покачнулся. Стоило немалого усилия, чтобы удержаться на ногах.

Вот чёрт! Эмиссар будто выделил меня среди присутствующих, и его ненависть была обращена лично на меня… Очень странно. Как будто тварь «узнала» меня. Могло ли такое быть? Нет, исключено! Значит, она просто распознала во мне основного врага. И это при том, что не я её пленил и заключил в этот резервуар.

Чудище поднялось и снова ударилось в стекло, издавая пронзительное шипение. Кожистые крылья попытались расправиться, но размеров камеры для них не хватало.

— Подавление! — громко сказал Козлов, обращаясь к своим работникам за пультом.

Те щёлкнули тумблерами, и камера немедленно начала заполняться желтоватым газом. Это вызвало у монстра новый приступ ярости. Он забился в резервуаре, мечась от одной стены к другой, но постепенно его движения стали замедленными, вялыми, и спустя несколько секунд тварь осела на пол, пару раз судорожно дёрнулась и замерла бесформенной грудой серой плоти.

— Очень интересная реакция, — задумчиво проговорил Козлов, глядя на неё. — Впервые вижу такую агрессию. Вы явно подействовали на образец особым образом, товарищ Громов. Расскажете, что делали?

— Всего лишь попытался нащупать центры мышления, чтобы понять, как думает это существо. Хотел уловить его мыслеобразы, — ответил я, тщательно подбирая слова. С одной стороны, нужно показать перспективность моего взаимодействия с эмиссаром, а с другой — не выдать себя как анимансера. Все должны думать, что мои способности являются лишь уникальной версией телепатии. — Как только мне удалось что-то нащупать, последовала реакция.

Козлов покачал головой.

— Хм… Весьма любопытное явление. Вы почувствовали ментальные блоки? Нашим специалистам не удалось их преодолеть.

— Блоки выставлены, — ответил я. — Довольно сильные. Но мне показалось, что существо испугалось, когда я потянулся к его сознанию. Словно поняло, что я могу в него проникнуть. И отреагировало. Это была попытка защиты от источника опасности.

Повернув голову, Козлов смерил меня очень внимательным взглядом.

— Что ж, кажется, вы там, где нужны, — проговорил он, немного помолчав. — Идёмте. Познакомлю вас с товарищем Виноградовым. Он руководит отделом телепатов, которые работают с образцом. Мне хотелось, чтобы вы увидели существо прежде, чем встретитесь с коллегами, но теперь пришло время вам объединиться.

Я был готов к такому. Ещё до вылета в зону менгира понимал, что с телепатами, занимавшимися с пленным эмиссаром до меня, придётся взаимодействовать. И не сомневался, что они попытаются меня просканировать — как только смогут. Ясен пень, что на изучение сознания иномирной твари отправили лучших из лучших. А значит, у меня будут сильные противники, которые легко «взламывают» сознание практически любого человека. У меня имелось только одно преимущество: я анимансер, а это куда больше, чем телепат. Поэтому по дороге в город, выросший вокруг менгира, я тщательно и обстоятельно выстроил в своей голове несколько уровней барьеров. Первые были больше приманкой — чтобы дать телепату, пожелавшему меня просканировать, почувствовать успех. Дальше следовали ещё два кольца — на случай, если он не успокоится. Ну, а потом ему уже было не пробиться. Сначала он увязал в психологическом лабиринте, который я создал, а затем просто упирался в стену. Причём даже не подозревая об этом.

В общем, к встрече с коллегами я был готов. Но это вовсе не значило, что за Козловым, ведшим меня по территории спецбокса, я шёл в расслабленном состоянии. Самоуверенность — главный враг. Нельзя забывать о том, что твой оппонент, каким бы ты его ни считал, всегда может оказаться сильнее тебя. Или умнее, или ловчее. Неважно.

Так что я был наготове.

Мы прошли несколько уровней допуска, показывая документы, сверяя отпечатки и радужки, а также просвечиваясь дежурными менторами, прежде чем добрались до отдела телепатии. Я ожидал увидеть одарённых в лабораторных халатах или что-нибудь в подобном роде, однако Козлов сразу провёл меня в кабинет, где нас встретил мужчина лет семидесяти, а то и старше. Лысый, с венчиками седых волос над огромными ушами, большим носом и выпуклыми серыми глазами, обрамлёнными едва заметными ресницами, он был одет в обычный коричневый двубортный костюм со значком синего ранга на лацкане.

— Андрей Павлович, знакомьтесь, — проговорил Козлов, как только они обменялись рукопожатиями. — Вот ваш молодой коллега. Пополнение, так сказать, в полку. Владлен Громов. Прошу любить и жаловать. Можно сказать, только прибыл.

— Ну, не только, — сварливо отозвался Виноградов, окинув меня цепким взглядом. — Показали ему уже кикимору нашу, небось?

— Мы с вами договаривались, что первая попытка контакта товарища Громова будет чистой. Без предварительной…

— Да-да, — отмахнулся старик, не сводя с меня светлых, выцветших от прожитых лет глаз. Я ощущал, как он ползает по первым уровням моего сознания, пытаясь просканировать, но на деле лишь получает то, что я сам решил ему скормить. Немного растерянности, удивление, беспокойство, надежду и толику гордости за то, что я оказался здесь. Виноградова это должно было вполне удовлетворить, ибо являлось вполне ожидаемой, естественной реакцией молодого человека вроде меня на обстоятельства. — Ну, и как прошло?

— Пусть товарищ Громов сам расскажет, — ответил Козлов. — Оставляю вас знакомиться. Всего доброго, Андрей Павлович.

— Ага, удачи, — равнодушно кивнул вслед ему старик и снова вперился в меня глазами, будто дырку вознамерился прожечь.

— Здравствуйте, товарищ Виноградов, — сказал я, не отводя взгляда. — Очень рад знакомству. Как и работать под вашим началом.

На это старик усмехнулся.

— Началом? Как бы не так! Тебя, парень, не помогать нам прислали. А на замену. Думают, ты справишься. Хм… Может, так и будет. Мешать тебе не собираюсь. Одно дело делаем, во благо Родины трудимся. Если сможешь эту мразь расколоть — первый тебе в ножки брошусь. Обливаясь слезами благодарности. Вот только чудище-то непростое. Его нахрапом не возьмёшь. Это с виду оно всё равно что тварь неразумная. А на деле очень даже соображает. И какие у неё ментальные возможности имеются — загадка, которую разгадывать нужно осторожно, — он сделал паузу, выжидающе глядя на меня, будто я должен был что-то ответить на эту тираду.

— Надеюсь, вы поделитесь полученным от взаимодействия с образцом опытом, — сказал я смиренно. — Признаться, не представляю даже, с чего и начинать.

Ответ старику явно понравился. Я ощутил, как его эмоциональный фон потеплел.

— Ну да, — кивнул он с лёгкой усмешкой. — Бросили тебя, парень, на амбразуру, чтобы поглядеть, что будет. Ладно, рассказывай — как там у вас с монстром этим проклятым знакомство состоялось.

Он небрежно указал на кресло. Я сел, а он устроился напротив, положив ногу на ногу. Машинально поправил манжеты. Казалось, что меня позвали на собеседование к какому-то престарелому миллионеру, который подыскивает дворецкого. Вот только место я уже получил, и мнение Виноградова на этот счёт не имело никакого значения.

— Я попытался просканировать образец на предмет возможных ментальных блоков, — ответил я. — И они обнаружились.

— Ну, это не новость, — равнодушно кивнул мой собеседник. — Блоки у него такие, что тараном не пробить. Расскажи что-нибудь обнадёживающее.

— Хотел бы ответить, что снял хоть один, но это не так. Едва я попытался, как тварь взбесилась и начала кидаться на стекло, пытаясь выбраться из камеры. Думаю, она хотела на меня напасть.

Брови Виноградова удивлённо приподнялись.

— Серьёзно? А вот это любопытно! Жаль, я не присутствовал. Но никто не ожидал…

Понятно: что от меня будет хоть какая-то польза.

— В общем, с этого места рассказывай всё максимально подробно, Владлен, — старик подался вперёд, тон у него утратил равнодушие и стал очень серьёзным. — Что именно и как ты делал, чтобы вывести образец из себя.

Я развёл руками.

— Да ничего особенного. Просто хотел влезть ему в душу, так сказать, посмотреть, о чём думает, чего хочет, боится — и так далее. Думаю, тварь почувствовала это и испугалась. Потому и закатила истерику.

— Скорее всего, ты прав, — кивнул ментор. — Вот только мы и раньше пытались это сделать, и не раз — уж поверь. Образец никогда так не реагировал. Словно был уверен, что ничего у нас не выйдет. А в тебе, значит, почувствовал угрозу.

— Видимо, так, — осторожно заметил я.

Интересно, а что увидели во мне менторы из отдела товарища Виноградова? Уверен, они незримо присутствовали на моей встрече с эмиссаром и мониторили, как я буду взаимодействовать с тварью. И мои барьеры должны были направить их по ложному следу, но что, если менталисты здешнего отдела сильнее, чем я предполагал? Мне ведь толком не известно, на что способны одарённые высших уровней. По большому счёту, я с ними ещё и не сталкивался. Да и те, с кем дело иметь приходилось, меня всерьёз не воспринимали. Здесь же меня будут изучать так же тщательно, как я — эмиссара. Неприятное сравнение, но точное. И сидевший напротив меня человек совершенно точно не преминул бы просканировать нового сотрудника, которого ему прочили в качестве уникума. На которого вся надежда, ага.

Я осторожно потянулся псионической энергией к сознанию начальника. Уловил лёгкую ауру небольшого раздражения, ущемлённого самолюбия, любопытства и лёгкой растерянности. Похоже, реакция эмиссара на мою попытку добраться до его мыслей вызвала у Виноградова озадаченность: ничего подобного он не ожидал и не мог понять, как мне удалось сделать то, чего не сумел ни он сам, ни его сотрудники.

Хм… Если уж у руководителя я вызвал неприязнь (его можно понять: неизвестный сопляк приезжает и немедленно делает какой-никакой, но прорыв!), то что меня ждёт со стороны остальных коллег-менталистов?

— Что ж, — проговорил Виноградов, слегка поморщившись, словно то, что он собирался сказать дальше, не доставляло ему удовольствия. — Неплохо для начала. Продолжишь, когда тварь очнётся. И на этот раз ты будешь не один, Владлен. Давай познакомлю тебя с коллегами. Уверен, им не терпится тебя увидеть.

Он поднялся, так что мне тоже пришлось. Мы направились к выходу.

— Андрей Павлович, — обратился я к Виноградову, когда мы оказались в коридоре. — Разрешите спросить: как образец был пойман? И кем был до обращения?

Мой спутник покосился на меня, поджав губы.

— А тебе это знать для чего?

— Вдруг сознание твари не полностью замещает разум носителя? — импровизировал я на ходу, шагая рядом с Виноградовым. — Если получается синтез, такие сведения могли бы мне помочь.

— Хм… — задумчиво произнёс начальник. — В этом что-то есть… Обратиться к тому человеческому, что могло остаться в образце… Есть смысл попытаться, да. Но я очень сомневаюсь, что от носителя действительно осталось хоть что-то.

Я тоже, но виду не подал.

— Ладно, — решил Виноградов. — Попытка не пытка. В конце концов, ты здесь, чтобы пробовать новое. Получится, так получится. Образец был простым работягой, шахтёром. Получил травму ноги, долго лежал в больнице, ему вживили протез, но работы лишился. Покатился по наклонной, впал в депрессию. Жена забрала двоих детей и уехала в другой город. Полагаю, твари выбирают психологически уязвимых людей в качестве реципиентов.

То же самое, что думал и я. А Алайская лишь подтверждала, что мы с Виноградовым пришли к одинаковым выводам.

— Вероятно, сущности легче подчинить человека с уязвлённой психикой, замкнувшегося в себе и не желающего обращаться за помощью.

— Сколько времени заняла трансформация? — спросил я.

— Предположительно четыре-пять дней.

Хм… Это меньше, чем нужно эмиссарам для полного захвата тела в моём мире, но больше, чем потребовалось для превращения Алайской. Кажется, тот, кто проник в блондинку, очень спешил даже по здешним меркам. Не хотелось бы думать, что из-за меня, но никакой иной причины в голову не приходит.

— Вот мы и пришли, — распахнув одну из дверей, объявил Виноградов. — Товарищи, прошу любить и жаловать — наш новый коллега и юное дарование, Владлен Громов.

Перешагнув вслед за ментором порог, я оказался в просторной комнате, где за компьютерами сидели три человека — две девушки и мужчина. Похоже, это и был весь штат отдела по изучению сознания эмиссара. Оно, конечно, главное качество, а не количество, но я почему-то ожидал, что увижу человек десять-пятнадцать. А то и больше.

— Знакомьтесь, — заговорил Виноградов, проходя на середину комнаты. — Нина Вилкова, — он указал на брюнетку с забавными короткими кудряшками, делавшими её миловидное треугольное личико похожим на кукольное. — Эля Капельникова, — взгляд начальника устремился на невысокую и очень серьёзную, даже хмурую пепельную блондинку с огромными зелёными глазами и плотно сжатыми пухлыми губками. Ей словно очень хотелось выглядеть старше, чем она есть. — Ну, и Ренат Камалов, — закончил представление Виноградов.

Все трое уставились на меня, и я ощутил исходящие от менторов волны интереса. Прощупать меня не пытались. Скорее всего, потому что уже сделали это во время моего контакта с эмиссаром. И не нашли во мне ничего особенного. Как и было задумано.

— Здравствуйте, коллеги, — проговорил я, переводя твёрдый и открытый взгляд с одного на другого. — Рад знакомству и тому, что буду работать с вами. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Нина и Ренат не ответили ничего, а Эля вдруг сделала ко мне три быстрых, решительных шага и порывисто протянула крошечную ладошку.

— Добро пожаловать, товарищ Громов, — сказала она как будто с вызовом, но адресованным не мне, а остальным. — Потрудимся вместе на благо Родины.

— Спасибо, товарищ Капельникова, — ответил я максимально серьёзно в тон девушке.

Ей это понравилось. Даже линия губ слегка дрогнула и смягчилась.

А на лице Нины я заметил мимолётную кривую усмешку. Похоже, эти трое не успели договориться, как принять нового сотрудника. Вернее — мнения на этот счёт разделились.

Ренат тоже поднялся из-за компьютера, вальяжно подошёл и сунул мне вялую ладонь.

— Милости просим, — проговорил он, глядя мимо меня. — Как вам у нас?

Прозвучало как дежурный вопрос, не требующий ответа.

— Весьма впечатляюще, — ответил я, глядя на Капельникову.

Девушка вдруг покраснела и торопливо отвернулась. Кажется, приняла мою реплику на свой счёт. Чёрт! Я ведь вовсе не собирался её смущать. Но то, что маска буки-заучки держится некрепко, радует.

— У вас будет возможность познакомиться поближе, — вмешался Виноградов, направляясь к двери. — А сейчас мне нужно провести с товарищем Громовым кое-какие тесты. Его способности очень интригуют, и я жажду в них поскорее разобраться. Идёмте, товарищ Громов. Это недолго и не страшно.

Кивнув на прощанье не слишком дружелюбным коллегам, я вышел вслед за Виноградовым и практически столкнулся с бодро шагавшей по коридору Кристиной!

В первую секунду девушка только испуганно вздрогнула, но затем её брови поползли вверх.

— Влад⁈ — воскликнула она, словно не веря собственным глазам. — Ты здесь откуда⁈

Глава 3

Виноградов от неожиданности резко остановился.

Он тоже узнал Кристину.

— Вы знакомы, Кристина Дмитриевна?

— Немного, — девушка смотрела прямо на меня с лёгким смущением. — Встречались один раз.

— Я подожду на лестничной площадке, — менталист неопределённо махнул рукой в дальний конец коридора. — Не задерживайтесь.

Руководитель группы зашагал прочь. Вот что значит деликатный человек.

— Влад, — девушка требовательно посмотрела на меня. — Я тебе звонила, ты не брал трубку, а теперь… ты здесь. Даже не знаю, как такое возможно.

— Извини, что не отвечал, — поспешно ответил я. — Дурацкая история. В общем… это часть одного секретного проекта. У меня подписка о неразглашении.

Кристина понимающе кивнула. В любом другом месте мои слова звучали бы, как бред, но только не здесь.

— Все мы на подписках, — сказала она.

— А ты здесь какими судьбами? — задал я самый интересующий меня в данный момент вопрос.

— У меня отец… консультирует группу товарищей. Это связано с порталами.

Само собой.

— Секретные исследования?

— Вроде того, — уклончиво ответила Кристина. — Ты же понимаешь, здесь уникальные возможности. Сложно найти точку с большей концентрацией пси-энергии…

— Давай встретимся, — предложил я. — У тебя номер прежний?

Глаза девушки загорелись. Поняла, что я не бегал от неё.

— Отличная идея, — сказала она. — Ты в городе ещё не был?

— Пролетал на вертушке. Думаю, это не считается.

Кристина посмотрела на меня как-то странно. А, точно. Совсем забыл, что она может пробивать порталы куда угодно. И не обязательно воздушные. Я, кстати, до сих пор не понимал, зачем Козлову понадобился вертолёт. Или он его прихватил, чтобы к менгиру летать? Не топать же пешком по тайге…

— Как освободишься — позвони, — сказала Кристина. — Проведу для тебя небольшую экскурсию.

— А трубку возьмёшь?

— Главное, чтобы ты взял! — девушка звонко рассмеялась.

И, помахав мне на прощание, устремилась по своим делам.

Бывают же совпадения…

Какова вероятность, что два человека из многомиллионной Москвы встретятся в сибирской глуши, да ещё на секретном объекте? Ещё немного, и я начну верить в судьбу.

Виноградов ждал меня на лестничной площадке.

Здесь тоже имелись бронированные двери, которые мой непосредственный руководитель открыл кодом и пропуском. Поднявшись вверх на два пролёта, мы вышли в длинный коридор, прошагали по нему метров пять и остановились у безликой двери. Надпись на табличке гласила, что перед нами — лаборатория номер шесть.

И снова — пропуск.

Без кода.

— Запоминайте дорогу, юноша, — сказал менталист, пропуская меня вперёд. — Мы здесь ставим весьма интересные опыты.

— Что за опыты? — я осмотрелся.

Обычная комната. Ковёр, приглушающий шаги. Два кожаных кресла в центре, журнальный столик с пультом дистанционного управления. И большое чёрное кольцо, прилипшее к потолку. Устройство, природу которого я пока не понимал.

— Вас прислали из академии КГБ, — сказал Виноградов, усаживаясь в кресло справа. Я занял место напротив. — Значит, прошли уже некое… обучение. И слышали о спектрометрах.

— У меня же значок, — хмыкнул я.

— Конечно, — сам Виноградов носил на лацкане пиджака синий значок. Шестой ранг считался одним из самых крутых в иерархии менторов, хотя, как по мне, этого недостаточно для успешного взаимодействия с эмиссаром. — Но это устройство определяет разные параметры. Называется «детектор Свиридова». Сокращённо — ДС. Или «доска» на нашем профессиональном жаргоне.

Взяв пульт, Виноградов нажал пару кнопок.

По кольцу над моей головой пробежались разноцветные огоньки — красные, жёлтые, зелёные. Удерживая крестик в центре, руководитель группы менталистов выдвинул кольцо из потолка на добрых полметра. Кольцо оказалось полым цилиндром. Возникло гнетущее чувство — такое бывает, когда ложишься в томограф, отрезающий тебя от внешнего мира.

— «Доска» может определить несколько параметров, — сообщил Виноградов, вгоняя команды с пульта. Журнальный столик превратился в экран, на который проецировались непонятные графики. — Потенциал влияния для тех, кто умеет манипулировать людьми. Сила ментального удара при взломе чужой блокировки. Выявление подтипа конфигурации сети.

— Хм, — я изобразил задумчивость на лице. — Но мы имеем дело не с людьми. Что вам даст подтип моей конфигурации?

Эти игры мне знакомы.

Шушаника выставляла блоки, я их пробивал, а она делала выводы о моём предполагаемом ранге. Всё это не применимо к эмиссарам. Единственная польза от эксперимента — Виноградов изучит нового сотрудника и сделает какие-то свои выводы. Вполне вероятно, что именно в этом и заключается его цель.

Что ж, поиграем.

— Блок выставлен, — сообщил начальник отдела. — Атакуйте.

Я сразу почувствовал подвох. Виноградов выставил блок, превышающий возможности О-ранга. Сила удара должна соответствовать уверенной «троечке», и это по минимальным прикидкам. Значит, Виноградов успел ознакомиться с моим досье, и это при том, что ему ничего не могли перекинуть по ОГАСу. Значит, состоялся интересный разговор с Козловым.

Удар я нанёс идеально выверенный. Такой, чтобы основательно пошатнуть, но не снести блок. Защита выдержала, детектор сожрал данные, на столешницу вывелись непонятные кривые в сочетании с потоком цифр.

На лице Виноградова отразилось разочарование.

Похоже, этот человек реально переживал за своё дело. И если ему поручили расколоть иномирное создание, представляющее угрозу для страны и человечества, советский учёный готов был трудиться на износ, чтобы выполнить задачу. Я был не просто выскочкой. Виноградов не понимал, зачем такого слабака притащили на секретный объект.

— Что с конфигурацией? — поинтересовался я.

— Подтип не определён, — менталист, судя по эмоциональному фону, решил, что «доска» глюканула. Сбой в настройках. Наверняка накатает докладную в технический отдел и потребует спеца, чтобы всё хорошенько протестировать. — Впервые такое вижу.

Я принял озадаченный вид.

И решил проявить «участие»:

— Попробуем ещё?

— Да нет, — Виноградов поднялся с кресла, одновременно нажимая что-то на пульте. Кольцо задвинулось обратно в потолок. — Мне хватило того, что я увидел. Без обид, Владлен, но я не верю, что вы справитесь.

— Ну, я и сам не очень-то верю. Но там, наверху, думают иначе.

Разумеется, я врал.

Анимансеры нужны именно для того, чтобы отлавливать, уничтожать и допрашивать эмиссаров. Я учился этому десятилетиями. Так что да, я справлюсь. Потому что больше некому.

* * *

Виноградов сказал, что тварь проспит несколько часов. У меня было время на отдых, и напрашивался звонок Кристине. Вот только мы рискуем не успеть на полноценную прогулку, ведь я не знаю, когда проснётся эмиссар. Меня выдернут в любой момент. Да и сама девушка вряд ли освободится до пяти или шести часов вечера. Так что я вернулся к себе в комнату, рассчитывая познакомиться с соседом. Который тоже не пришёл.

Что ж, почему бы не изучить местную базу данных?

Я по-прежнему очень мало знаю об этом мире. Имею смутное представление об альтернативной истории и понятия не имею, кто руководит государством.

Запустив компьютер, дождался загрузки, открыл корневой каталог и начал изучать директории. Выложенные в общий доступ папки и файлы были грамотно сгруппированы по отраслям знаний, а ещё имелась строка поиска, которой я и воспользовался. По запросу «Правительство СССР» я нашёл громадную статью в Большой Советской Энциклопедии, где чёрным по белому написали, что государством управляет Верховный Совет, который и назначает генерального секретаря. Здесь никаких сюрпризов.

Самое интересное началось после перехода по ссылке на генсека.

То есть, на действующего вождя.

Мне предложили не только статьи в разных энциклопедиях, но и подборку исторических исследований, монографий, статей в журналах и газетах, интервью на телевидении. Про нашего вождя были сняты художественные и документальные фильмы, написаны целые книги. Некоторые — им самим. Меня аж придавило всем этим многообразием. От просмотра документалок я отказался и сразу перешёл на статью в БСЭ.

Страной руководил Евгений Примаков.

Я дважды перечитал вводный абзац, не веря собственным глазам. В моей реальности Примаков входил в ближний круг Горбачёва, выступал против ГКЧП и летал к Меченому в Форос. Иными словами, приложил все усилия для того, чтобы помочь Горби развалить страну. И это при том, что в молодости был убеждённым коммунистом и восхищался трудами Сталина.

Впрочем, я помню этого товарища и в должности Председателя Правительства РФ, когда он фактически вытащил страну из дефолта. Умный мужик, возглавлял внешнюю разведку, был востоковедом-арабистом, академиком, членом Президиума РАН… вот только всё это — в альтернативной вселенной. Здесь, в футуристическом Союзе, которым правили одарённые, биографии Примаковых совпадали лишь частично. Оба родились в 1929 году, вот только родители здешнего Примакова были менторами, а сам он не умер в 2015-м… потому что был бессмертным.

Никто не понимает, как вождь ухитрился заполучить оба Дара. Мать и отец Евгения Максимовича были неспящими, и это было самое начало эпохи менторов, когда ещё не сформировались мощные линии, не укрепились толком Великие Рода. Имелось в биографии генсека одно тёмное пятно, когда его отец сражался в Сибири во время гражданской войны. Точных сведений не сохранилось, но некоторые исследовали думают, что якобы ушедший из семьи Максим Немченко на самом деде входил в состав экспедиции к менгирам и несколько месяцев провёл в непосредственной близости от аномальных зон. Так или иначе, его сын обрёл бессмертие. Мать Примакова в этой вселенной не переезжала в Тифлис, а осталась в Киеве и затем, уже в «семидесятых», перебралась в Москву. Соответственно, в Тбилиси будущий генсек вообще не жил, да и в Баку на моряка не учился.

А вот что реально происходило с этим человеком — это непрерывная культивация. Примаков не спал, накачивал себя знаниями, стремительно опережал сверстников и делал карьеру. Не ограничивался востоковедением и экономикой, а кандидатскую защитил на десять лет раньше, чем в моём мире. Ну, так он и школу окончил экстерном, перемахнув сразу через несколько классов. Не тратил время на работу корреспондентом, не сидел в редакции газеты «Правда». Много всяких «НЕ». В КПСС вступил в 1955-м и очень быстро поднялся вверх по головам. Что интересно, востоковед Примаков был свидетелем появления первых порталов и быстро оценил перспективы сотрудничества с иномирянами. В 1951 году, после установления контакта с орками, отправился в их мир в составе дружественной делегации. Участвовал в столкновениях с дикими племенами гратхов, внёс огромный вклад в приобщение орочьей цивилизации к марксизму-ленинизму.

Как и в нашем мире, здешний Примаков был прирождённым лидером, умеющим грамотно руководить разведчиками, учёными и партийными функционерами. Ухитрился заручиться поддержкой Великих Родов, вывести экономику страны на качественно новый уровень и значительно укрепить позиции СССР на международной арене. Активно развивал науку, делая упор на атомной энергетике, исследовании порталов и управлении климатом. Автор многочисленных трудов…

Книги Примакова я пропустил, но вывел на экран список руководителей страны и годы их правления. Получалось, что Ленин и Сталин в этой реальности были, причём первый заложил основы идеологии, но сверхспособностями не обладал. В нашем мире Сталин умер в 1953 году, здесь же благополучно прожил ещё десять лет, а полномочия с себя сложил в пятьдесят восьмом. И да, Иосиф Виссарионович был неспящим.

В списке я обнаружил знакомые фамилии Хрущёва и Брежнева, а вот дальше начиналось веселье. Вместо Андропова к власти пришёл Геннадий Свердлов, представитель известного Рода долгожителей. Случилось это в 1979 году, из чего я сделал вывод о преждевременной отставке Леонида Ильича. Продержался Свердлов всего пару лет — в 1981-м его сменил Молотов. Дальше — ещё несколько известных фамилий из ЦК КПСС. И такая чехарда продлилась аж до 1990 года, когда Евгений Примаков отжал пост у Бухарина. Несложно догадаться, что после отставки Брежнева кланы номенклатурщиков устроили между собой грызню, из которой победителем вышел совершенно неожиданный персонаж.

Значит, Примаков уже шестьдесят лет стоит у руля?

Сильно.

И нет никаких предпосылок для смены генсека. Страна процветает, партийная элита довольна, все отрасли укрепляются. Похоже, Евгений Максимович станет именно тем руководителем, который приведёт государство к окончательной победе коммунизма. Деньги, во всяком случае, уже превращаются в бессмысленный рудимент.

Мне сложно представить, как мыслит человек, не боящийся смерти и не умеющий спать. Человек, на полную катушку использующий ресурсы собственного мозга. Это, конечно, не бог. Но уровень интеллекта, опыта и эрудиции там должен зашкаливать.

Свернув все вкладки, я откинулся на спинку кресла.

Потёр виски.

Да уж, изучение местной истории — это как погружение в кроличью нору. Чем больше узнаёшь, тем больше видишь отличий от привычного Союза. И каких отличий! Такое и Стругацким не снилось.

— Чу! — позвал я.

Хомяк-переросток тут же материализовался на моей кровати.

— Давненько не виделись! — буркнул фамильяр. — Нет у тебя совести.

— Ой, всё! — хмыкнул я. — Если ты про энергию, то достану. Хочу предупредить, что мы перебрались в закрытый советский город. Здесь тебя видеть не должны. И у меня есть сосед по комнате. Так что…

— Будем встречаться у меня, — догадался фамильяр.

— Сечёшь.

— Жду в гости, — хомяк растаял в воздухе.

Я улёгся на кровати, закрыл глаза и активировал астральное восприятие. За несколько секунд выпал из окружающей действительности и начал погружаться в себя. Сразу нащупал канал связи и нырнул по нему в подпространство, проскальзывая сквозь ментальные слои. Получилось гораздо быстрее, чем в тот день, когда я активировал зародыш. Знакомая серая труба подхватила мою душу и вынесла в уютный карман, где обосновался прирученный демон.

Телевизор и кресло были на месте.

Чупа сидел в кресле, но вместо пива держал в правой лапе эскимо «Театральное». Я такие брикеты видел в Крыму. Очень давно, уже и забыть успел.

По телику крутили «Клуб путешественников» с Юрием Сенкевичем.

— У тебя что, доступ к старым каналам? — не выдержал я.

— Круглосуточный, — важно кивнул демон. — Если ты не в курсе, вся информация сохраняется в мире духов. Телепередачи тоже.

— Удобно, — оценил я.

— По делу или как? — Чупа забросил в пасть эскимо вместе с палочкой и глазом не повёл. — А то я, между прочим, заслуженно отдыхаю. Как истинный ударник труда.

— Отдых — это хорошо, — признал я. — Но он для тебя закончился.

Фамильяр чуть не подавился мороженым.

— Опять?

— Здесь в клетке держат эмиссара, — я перешёл на максимально серьёзный тон. — И его нужно допросить.

— Издеваешься, — Чупакабра искренне не понимал, что от него хотят. — Мы с тобой допрашиваем умерших, если что. Мёртвые души, как у Гоголя. С другими демонами я предпочитаю не связываться.

— Почему ты думаешь, что эмиссар — демон?

Хомяк вытащил из воздуха вторую порцию эскимо.

— Я не знаю, кто он. И откуда вообще берутся эти уроды. Но они очень опасны. И здесь, в мире духов, опаснее, чем у вас. По всем повадкам смахивают на демонов. Единственное, что смущает… я не понимаю, из каких слоёв они лезут. И с какого перепуга прутся к людишкам.

— Это нам и предстоит выяснить.

— Я пас!

— Нет, — качаю головой. — Всё очень серьёзно, Чу. От успешности допроса зависит слишком многое. Эмиссары интересуются менгирами, а такого в прежней реальности не было.

— Менгиры?

— Большие каменюки, распространяющие пси-энергию. Рядом один из них.

— О! — фамильяр заинтересовался новым фактом. — Куча дармовой энергии? Свозишь меня туда?

— Обязательно, — я нащупал слабое место этого ушлёпка. — Но сперва ты поможешь допросить эмиссара. Мы взломаем его душу отсюда, из подпространства.

— Подонок! — возмутился фамильяр. — А там правда много энергии? У менгира твоего?

— Вагон.

Хомяк ненадолго задумался.

— Хорошо. Я подумаю, как тебе можно помочь. Надо составить план, потом обсудим.

— Договорились, — кивнул я.

И тут же выпал из логова жадного духа. Пока он не потребовал за помощь что-то ещё, кроме обещания дармовой энергии менгира. С него станется.

Выпал, чтобы услышать звук поставленного в режим вибрации телефона.

На экране значился неизвестный номер.

— Да?

— Ноги в руки — и дуй к нам! — раздался взволнованный голос Козлова. — Тварь оклемалась.

Глава 4

Не прошло и двадцати минут, как я оказался в том же помещении, где впервые встретился с пленным эмиссаром. То, что тварь до сих пор находилась на советской базе, уже давало мне новую информацию об этих существах: стало ясно, что иномирные выродки не могут самовольно покинуть трансформированное тело и вернуться… ну, туда, откуда они являлись. Где бы это место ни находилось. Иначе эмиссар уже давно оставил бы бренные оковы и убрался домой.

Тварь выглядела малость пришибленной. Видимо, ещё не совсем отошла после того, как её вырубили газом. Двигалась вяло, но я сразу почувствовал, что её ментальный фон в полном порядке. Значит, парализующее вещество действовало только на мышцы и, возможно, нервную систему, но психику не затрагивало.

Как только чудище меня заметило, я сразу ощутил эмоциональный всплеск: злоба, ненависть, настороженность и страх смешались в едином потоке, устремлённом в мою сторону.

Но на этот раз эмиссар не стал бросаться на стекло. Хотя желание немедленно меня уничтожить имел — это я тоже почувствовал. Просто сдержался, видимо, опасаясь, что его снова усыпят. По какой-то причине монстра такой поворот не устраивал.

И, глядя в мерзкие зрачки, я понял почему: монстр хотел изучить меня, чтобы понять, с каким противником имеет дело.

Эти проблески разумности на фоне кажущегося яростного безумия чудовища выдавали, что в камере не животное, одержимое жаждой убийства, а сущность иной формации, нежели человек. Но вполне соображающая. Правда, пока было не ясно, насколько.

Мы с эмиссаром смотрели друг на друга, как герои мексиканской дуэли, готовящиеся в любую секунду выхватить револьверы.

Но это только на первый взгляд.

На самом деле, я уже начал потихоньку прощупывать психологические барьеры существа, и оно это знало. Ментальная восприимчивость у монстра оказалась очень высокой: оно ощущало мои поползновения так, словно и само было одарённым… И это настораживало.

Тем не менее, эмиссар вёл себя внешне вполне спокойно. Я понимал, что он себя сдерживает, ибо внутри у него всё бурлило от ненависти.

И существо умело управлять своими барьерами. Они не были просто выставленными раз и навсегда. Как только я совался куда-то, там немедленно укреплялась преграда, а я чувствовал, что эмиссар владеет этим процессом. Это напоминало игру в пин-понг: я отправлял мяч в угол стола, и мой оппонент тут же отбивал его.

Сам уровень психологической защиты поражал. Несмотря на то, что эмиссар явно не умел становиться ментально невидимым, скрывая эмоции, что выдавало его присутствие, он довольно легко выставлял мощнейшие барьеры. Чтобы пробить эти барьеры, даже мне пришлось бы приложить массу усилий. И я не был уверен, что восстановился в достаточной мере для разрушения всего этого… По сравнению с местными менталистами, тварь в камере была просто суперодарённой. И я подозревал, что свою роль тут играло ещё и пси-излучение, не только идущее от расположенного вблизи менгира, но и вообще разлитое по планете. Интересно, можно ли как-то изолировать от него тварь? В смысле — полностью. Надо будет поинтересоваться у Виноградова или Козлова, есть ли в их распоряжении подобные технологии.

Я чувствовал, как вызванный моим появлением страх эмиссара постепенно проходит. Тварь поняла, что может успешно сопротивляться, и немного расслабилась. Нет, она не стала защищаться хуже, но я ощутил, что её эмоциональный фон значительно снизил пропитанность негативом. Она по-прежнему хотела меня убить, но уже… без паники. Вот, пожалуй, самое подходящее слово.

И всё же, эмиссар сразу почувствовал, что я представляю для него угрозу. И об этом забывать не следовало. Он и сам об этом не забыл. Просто решил, что сумеет мне противостоять.

Пожалуй, нет смысла и дальше пробовать тупо пробиться сквозь его барьеры. Они слишком сильны, и я, кажется, лишь помогаю монстру вычислить границы моих возможностей.

Я убрал все ментальные щупы, почувствовав всплеск насмешливого торжества эмиссара, решившего, что я сдался.

— Очень сильная защита, — сказал я Козлову. — И высокая восприимчивость к воздействию извне. Тварь сразу понимает, где я пытаюсь пробиться, и тут же укрепляет там барьер.

Козлов кивнул.

— Именно так оно и действует. Команда менталистов это тоже поняла и пыталась атаковать его с разных сторон, но это оказалось тоже бесполезно. У твари очень гибкое сознание. Везде успевает. Причём не прикладывая дополнительных усилий. Измотать его не удастся.

Он окинул эмиссара брезгливым взглядом.

Я же смотрел на запертое в камере существо с интересом. Такого противника у меня ещё не было. До сих пор я использовал свой Дар, чтобы обнаруживать и убивать эмиссаров. Теперь же мне предстояло найти способ проникнуть в его сознание. Да, у меня имелось преимущество перед местными менталистами: они работали только с психикой пленника, а я могу коснуться его души. Это совсем иной уровень. И, видимо, единственный способ узнать, что творится у монстра внутри. Но сейчас я ещё слабоват для этого. Как говорится, чужая душа — потёмки, а мне предстояло копаться в душе иномирной сущности. И чтобы нырнуть в этот омут, нужно подготовиться. Иначе я рискую… да всем, если честно. Я ведь понятия не имею, что меня ждёт при подобном контакте.

По идее, надо бы обсудить это с Чу. Идея заключалась в том, чтобы воздействовать на эмиссара из мира духов, с которым он должен был сохранить определённую связь, оставив там след после перехода в эту реальность. Но подход требовал продуманности. Контакт с эмиссаром показал, что нахрапом его взять не удастся. Кроме того, сохранялась вероятность, что в пространстве Чу я стану не только сильнее, но и уязвимее — как ни парадоксально звучит.

А главное, мне требовалась подзарядка. Тех эмоций, которые я поглотил на выступлении и затем на кладбище, недостаточно, чтобы вступить в серьёзную борьбу с эмиссаром. По крайней мере, пока он черпает силу из менгиров. Да, я тоже ощущал влияние источника пси-энергии, но тварь явно более восприимчива к нему. И это даёт ей преимущество.

— Как оцениваете шансы, товарищ Громов? — спросил, взглянув на меня, Козлов. — Есть надежда, что вам удастся справиться с объектом? Только честно. Не нужно делать амбициозных, но пустых заявлений. Никто вас не осудит, если вы признаете, что ваш приезд сюда оказался напрасным.

— Думаю, получится, — честно ответил я. — Когда тварь увидела меня впервые, то почувствовала угрозу. Значит, осознаёт свою уязвимость. Да, сейчас она здорово сопротивлялась. Но лазейка в её сознании должна быть. Иначе она просто не отреагировала бы на моё присутствие.

Козлов кивнул.

— Я считаю так же, — сказал он. — Ваша задача — обнаружить слабое место в психологических барьерах объекта. Над этим и работайте. Если понадобится помощь, или просто появятся какие-то идеи…

— Вообще-то, есть одна мысль, — сказал я, как только мой собеседник умолк. — Мне кажется, тварь здорово подпитывается от менгира. Близость к мегалиту даёт нашему противнику преимущество.

— Мы об этом уже думали, — мягко заметил Козлов. — Камера надёжно экранирует существо от излучения.

Я покачал головой.

— Похоже, не так уж надёжно. У этой твари очень высокая чувствительность к пси-энергии. Думаю, камера только снижает объём излучения.

Мой собеседник задумчиво постучал указательным пальцем себе по подбородку. Брови его сдвинулись.

— Хм… — проговорил он спустя несколько секунд. — Интересная мысль. Ничем не подтверждённая, конечно. Вы это почувствовали или просто строите догадки?

— И то, и другое. Пока не могу сказать точно. Но было бы неплохо усилить экранирование. Это возможно?

— Я поговорю с инженерами. Посмотрим, что можно сделать. Ладно, товарищ Громов, на сегодня достаточно. Наверное, вам стоит ещё поразмыслить над тем, что вы узнали сегодня про объект. Завтра продолжим. Надеюсь, вы сумеете продвинуться. Хоть немного.

Судя по тону, Козлов в этом сомневался. Но меня прислали на две недели. И в течение этого времени я должен пытаться сделать то, ради чего командирован. И мы оба это отлично понимали. Вряд ли меня отправят восвояси раньше. Ну, разве что не будет вообще никакого прогресса. Но он будет. В этом я совершенно уверен.

Меня проводили обратно в жилой бокс, где я около получаса последовательно вспоминал нашу с эмиссаром психическую дуэль, пытаясь уловить его действия и реакции, чтобы понять, в какой момент прокололся, и тварь решила, что сможет со мной справиться. Безрезультатно. Нужно снова с ним схлестнуться. На этот раз — на новом уровне. Один дух против другого. Ну и, конечно, Чупа. Не совсем честно, но на войне как на войне. Вскрыть эмиссара надо любой ценой.

Сев на кровати, я достал телефон и набрал номер Кристины. Может, она и освободилась — мало ли.

Девушка ответила спустя три гудка.

— Алло!

— Привет. Это Влад.

Моя собеседница коротко усмехнулась.

— Да я в курсе. Ты ж у меня записан. Готов к экскурсии?

— Всегда готов.

— Ну, отлично. Тогда давай встретимся минут через десять на выходе. Не забудь пропуск.

— Уж постараюсь. До встречи.

В оговоренное время я был на проходной. Сотрудник внимательно рассмотрел мой документ, поглядывая на меня, будто сличал лицо с фотографией.

— Какова цель выхода в город? — поинтересовался он, вертя пропуск в руках.

— Экскурсия, — ответил я. — Ознакомительная.

— Фото и видео съёмки запрещены.

— Понимаю. Буду только смотреть.

В этот момент появилась Кристина.

— Привет, Денис, — улыбнулась она охраннику, как старому знакомому. — Какие-то проблемы? — подойдя, она легко чмокнула меня в щёку.

— Нет, — ответил охранник. — Привет. С тобой?

— Ага, — девушка взяла меня за руку. — Веду на экскурсию. Это наш новый сотрудник, мой знакомый. Принимаю за него полную ответственность, — она улыбнулась.

— Хорошо, — кивнув, охранник вернул мне, наконец, документ. — Не потеряйте.

Кажется, все тут считают меня каким-то рассеянным, честное слово!

Убрав пропуск в карман, я демонстративно застегнул на нём молнию. Честно говоря, думал, выход из института будет сопряжён с куда большими трудностями. Но, кажется, взаперти держать меня никто не собирался.

Мы с Кристиной вышли наружу, и я сразу понял, что девушка обосновалась в городе куда лучше и раньше меня: перед дверью стоял белый автомобиль со служебной наклейкой и инвентаризационным номером. Выглядел он шикарно, хоть и был небольшим. Стильная такая малолитражка.

— Хорошо иметь связи? — улыбнулся я, направляясь к машине.

— Ещё как, — легко согласилась Кристина. — Не против, если я поведу?

— Учитывая, что ты тут ориентируешься, нет.

К тому же, у меня нет прав на вождение автомобиля.

— Вот и отлично.

Девушка заняла место водителя, а я устроился рядом. К моему удивлению, салон был так качественно продуман, что казался просторным. Во всяком случае, мои колени ни во что не упирались. Как и голова.

— Пристегнись, — сказала Кристина, нажатием кнопки заводя мотор. — Поедем не с ветерком, но безопасность прежде всего.

— Золотые слова, — согласился я, накидывая ремень.

Машина тронулась с места и покатилась, быстро набирая скорость.

— Значит, ты прибыл совсем недавно, — начала разговор Кристина. — И как тебе тут?

— Интересно. Пожалуй, это самое подходящее на данном этапе слово.

Моя спутница усмехнулась.

— Ну, с режимными объектами всегда так, — сказала она. — Я их повидать успела. Из-за отца. К счастью, к ним быстро привыкаешь. Через пару дней освоишься.

— Надеюсь. Ты здесь давно?

— Около недели. Не по работе. Готовлюсь к защите диплома. Отец договорился, чтобы меня допустили кое к каким технологиям.

— Повезло.

— В общем, да. Хотя в них ничего секретного нет. Просто тут они представлены в полной мере. Ну, и благодаря отцу я могу работать с ними почти без ограничений. Так получится быстрее с дипломом. Смотри, это здание справа — энергетическая подстанция. Полностью автономная. Туда нас не пустят. А вон там, — девушка указала в другую сторону, где возвышалась странная постройка, напоминающая обсерваторию, — генераторы защитных полей. Они продуцируют экран, который накрывает менгир и город непроницаемым куполом. Он же глушит все сигналы извне. Сейчас мы на него посмотрим.

С этими словами Кристина крутанула руль, и автомобиль свернул влево, на ведущую к генераторам улицу. Доехать до самого здания не получилось: оно было ограждено металлическим забором. Справа виднелись ворота с солдатами и двумя броневиками. Повсюду торчали камеры. А на расстоянии тридцати метров я заметил башни с установленными на них странными орудиями, нацеленными вверх. Выглядели они как пушки космического корабля из фантастического фильма.

— А это что такое? — спросил я, указав на стволы, пока мы медленно катились мимо ограждения.

— На случай нападения, — ответила Кристина. — Если защитный купол всё-таки будет уничтожен. Или отключён.

— В результате диверсии?

— Ты лучше здесь это слово лишний раз не используй, — посоветовала девушка. Мы как раз проезжали мимо пропускного пункта. — Кто-нибудь услышит, и объясняй потом, что ничего такого не планировал. А пушки работают на пси-энергии, между прочим. Запитываются от менгира, так что их не отключишь, даже если все генераторы тут повырубать.

— Чем стреляют? — спросил я, разглядывая орудия, которые вблизи выглядели ещё больше. Из таких, пожалуй, и огромный атомоход сбить можно.

— Плазмой, которая выбрасывается с помощью электромагнитного импульса. И тут ещё где-то есть подавители работы навигационных систем, но я без понятия, где они. Думаю, об этом мало, кто знает, — добавила девушка, сворачивая вправо.

Мы покатили к маленькому искусственному парку, видневшемуся в конце улицы — словно зелёный островок, зажатый двумя рядами домов.

— Покажу тебе своё любимое место, — сказала Кристина, прибавляя газу. — Нет, не пугайся. В скверике гулять не будем.

— Да я не имею ничего против. Кстати, меня удивило, что ты трудишься над дипломом.

— Почему это?

— Думал, ты младше.

— Ну, это не совсем диплом, если честно. Курсовая.

— И ты решила потратить на неё летние каникулы? — продолжал допытываться я.

Кристина вдруг рассмеялась.

— Ладно, ты меня раскусил! — заявила она. — Курсовая — просто повод находиться здесь. Иначе мне было бы не убедить отца позволить побыть с ним. Просто… ему сейчас нелегко. Его вторая жена, моя мачеха, умерла два месяца назад, а он даже не смог попасть на похороны, потому что здесь случилась какая-то авария, так что… В общем, я нашла повод приехать, убедив его, будто должна срочно закончить часть своей курсовой. И знаешь, как оказалось, не зря. Отец был совсем потерянный, когда я прибыла сюда. А ведь раньше он был собранный, очень дисциплинированный. Рассеянность могла сказаться на его работе, сам понимаешь. Нельзя было этого допустить, — голос у девушки едва заметно дрогнул. — Работа и я — всё, что у него сейчас есть.

— Ты молодец, — сказал я, не зная, как ещё поддержать Кристину.

Она кивнула.

— Спасибо. Не знаю, сколько здесь пробуду. Мне дали допуск на две недели, и одна из них прошла, но, может, отец сможет продлить моё пребывание здесь. Хорошо бы.

Да, было бы неплохо. Неделя — это не много и не мало, чтобы завязать тесное знакомство, но сущие крохи для развития отношения.

Я бросил на сидевшую рядом со мной девушку взгляд.

Отношения? Не слишком ли я замахнулся? Да и с чего вдруг такая мысль вообще пришла мне в голову?

В этот момент Кристина свернула направо, и мы поехали мимо парковой ограды, за которой буйно росли зелёные деревья. Насаждения были явно искусственными, но от этого не менее прекрасными. В городе заботились о том, чтобы местные жители чувствовали себя максимально комфортно и не очень загонялись из-за всевозможных ограничений.

— А вот и моё любимое место, — показала вперёд сквозь лобовое стекло Кристина. — Как тебе?

Глава 5

Я посмотрел вдаль, но не сразу понял, что вижу здание в стиле модерн, двухэтажное и совершенно белое, лишь внизу облицованное мозаикой. Когда мы подъехали, стало ясно, что панно изображает ретроспективу развития СССР — в этой реальности, само собой. Охватить все сюжеты было невозможно, ибо тянулась мозаика вдоль всего фасада, и на это просто не хватало глаз. Нужно было пройти мимо здания, чтобы осмотреть изображение полностью.

— Что здесь находится? — спросил я.

— Филиал музея истории СССР, — ответила Кристина, паркуясь справа от входа.

Машин было немного. Не похоже, чтобы выставка пользовалась большой популярностью.

— Прихожу сюда иногда, чтобы подумать, — сказала девушка, заглушив мотор. — Надеюсь, тебе понравится.

Понравится или нет, то точно будет интересно. Соцарт никогда не оставлял меня равнодушным. Было в этом направлении что-то монументальное и величественное, прославляющее как человеческий разум, так и человеческое тело. Чем-то напоминало искусство Древней Греции, только без изнеженности и манерности. Чистая брутальность.

Выйдя из машины, мы быстро поднялись по ступенькам и вошли через стеклянные двери в просторный холл.

Музей оказался бесплатным. Охранник сидел в прозрачной будке и только приветственно кивнул нам. Перед ним были разложены аудиогиды, но он не стал их предлагать. Видимо, Кристина была здесь уже несколько раз, и он запомнил, что девушка предпочитает просто созерцать.

Моя спутница заметила, как я смотрю на аудиогиды, и потянула меня за руку.

— Тебе это не нужно, — сказала она. — Тут и так всё понятно.

Я и не собирался затыкать себе уши динамиками. Как ни крути, у нас свидание, и я бы предпочёл слушать Кристину.

Мы двинулись через фойе, уставленное величественными скульптурами рабочих, колхозников и колхозниц. Все они были в энергичных позах и держали кто молот, кто огромный гаечный ключ, а кто серп. Что-то подобное я видел и в родном мире, хотя и не такого размера. Ну, если только на улицах.

— Разбираешься в соцреализме? — спросила Кристина.

— Да не особо, — честно ответил я.

— Ну, тогда проведу тебе краткий ликбез. Моя мама была искусствоведом, работала в Московском музее, так что я успела от неё кое-чего нахвататься.

— Давай, — кивнул я. — Даже любопытно.

— Ещё бы! Это ведь главное направление нашей страны. Слушай внимательно. Соцреализм был официально одобрен на партийном съезде в тысяча девятьсот тридцать втором году. Так что, как сам понимаешь, искусство со стажем. И до сих пор вдохновляет. Конечно, он считается, в первую очередь, инструментом укрепления авторитета партии и продвижения социалистических идей. Часть пропаганды, в общем. Тебе это должно быть близко.

— Мне? Почему?

— Видела твоё выступление по телевизору. Сам речь писал? Только честно!

— Нет, — признался я. — Выучил по бумажке.

— Так я и думала, — улыбнулась Кристина. — Но говорил искренне. Веришь во всё это?

— В то, что СССР может стать примером для остальных стран, и каждый должен стремиться стать лучше? Конечно. Всем сердцем.

— Хорошо, — девушка взяла меня за руку и слегка пожала. — Я тебе тогда поверила. Удивилась, когда увидела, но… — она замолчала, словно думала, что ещё сказать.

— Да?

— Знаешь, для меня не имеет значения, кто твой отец. В смысле — ты прав в том, что живёшь своей жизнью.

— Спасибо.

— Не за что. Ты молодец. Думаю, станешь примером для многих… Но вернёмся к экскурсии. Соцреализм предполагает доступность широким массам. Элитарность капиталистического искусства ему чужда. Поэтому сложные метафоры, абстракции и символы не приветствуются. Наши произведения должны быть понятны человеку любого уровня образования или возраста. В идеале — национальности тоже.

— А расы? — вставил я. — В смысле — как насчёт, например, орков?

Моя спутница кивнула.

— Да, им тоже. Но не называй их так.

— Извини.

— Соцреализм воспевает трудовой и духовный подвиг советского человека или любого иного существа. Это гимн нашей общей борьбы. Поэтому предметом изображения становятся рабочие, колхозники, пионеры, люди на субботниках, доблестные воины и, конечно, вожди пролетариата. Сюжеты очевидны — люди за работой. Ну, и, само собой, воспевается чудо инженерной мысли. Так что на фоне часто можно увидеть комбайны, атомоходы, станки и так далее. Сейчас мы с тобой посмотрим произведения первопроходцев соцреализма, — добавила она, когда мы вошли в первый выставочный зал, увешанный картинами, некоторые из которых показались знакомыми. В центре стояла копия скульптуры Веры Мухиной «Рабочий и колхозница». — Здесь представлены работы Александра Герасимова, Исаака Бродского, Александра Дейнеки и прочих.

— Здорово, — отозвался я, вертя головой. — Как и то, что ты в этом так хорошо разбираешься. Это гораздо лучше аудиогида.

Кристина махнула рукой.

— Да ладно! Если честно, в первый день я его взяла и почти всё запомнила. Так что не слишком-то и разбираюсь.

Её слова заставили меня улыбнуться.

— Ну и ладно. Что вот это такое? — я указал на большое полотно, представлявшее собой нечто очень пёстрое и абстрактное.

Картина явно не тянула на простоту выражения. Она выглядела в зале соцреализма настоящей белой вороной.

Состояла работа из геометрических фигур, напоминавших части человеческого тела, выложенных мозаикой. В центре располагались вертикальные линии, вытягивающие картину вверх. Из-за них возникало впечатление вихревого столба, затягивающего в себя дома и людей. По краям же виднелись напоминающие бурление круги, а слева небольшие фрагменты складывались в призрачную женскую фигуру.

— Ты прав, — кивнула Кристина. — Это одно из немногочисленных исключений. Очень старая картина, ещё начала двадцатого века. Художник — Павел Филонов. Называется «Формула петроградского пролетариата». На ней показано, как люди втягиваются в бурю революции. Те фигуры, которые вовлечены лишь частично, символизируют людей, не до конца понимающих, что происходит. А вот эти руки в верхнем углу считаются указанием на сотворение нового мира. В общем, художник изобразил переходный момент. Если честно, это одна из моих любимых картин.

— Да, здорово, — произнёс я неуверенно. — Хотя мне, если по правде, ближе прямая подача. Ну, знаешь, когда и так всё ясно, без вот этих вот заумных объяснений.

Кристина улыбнулась.

— Ничего. Каждому своё. Идём дальше.

В музее мы провели чуть меньше часа. Экспозиция была большой, хотя большинство работ представляли собой копии. Девушка старалась рассказать обо всём, что помнила и знала, но я всё чаще отвлекался от того, что именно она говорила, просто любуясь ею или прислушиваясь к звучанию её голоса. Наконец, она это, кажется, заметила.

— Ладно, — сказала она, беря меня за руку. — Пожалуй, хватит на сегодня, да? Не всё сразу.

— Ага, — согласился я с облегчением. — И так слишком большая доза искусства для меня. Может, перекусим где-нибудь?

— С удовольствием. Я знаю одну кафешку неподалёку. Заходила в неё пару раз.

— Ну, тогда веди, Беатриче, — улыбнулся я.

— Кто? — не поняла девушка.

— Да неважно, — спохватился я, сообразив, что цитаты из образчиков буржуазного искусства, пусть и мирового значения, сейчас и здесь не совсем уместны. — Была такая героиня в одной книге. Забей. Пойдём искать твоё кафе.

— Да его не нужно искать, — рассмеялась Кристина. — Я отлично помню, где оно находится.

И правда, плутать не пришлось. Девушка вела машину уверенно и минуты через две припарковалась возле небольшого и очень милого на вид заведения с полосатыми полотняными навесами над пластиковыми столиками.

— Предлагаю сесть снаружи, — сказала она, как только мы вышли из автомобиля. — Погода хорошая, так зачем мариноваться в помещении?

— Согласен, — отозвался я. — Как насчёт вот этого?

— Да, отлично.

Едва мы сели, из кафе выскользнула официантка в белом переднике и маленьком колпачке.

— Оставить вам меню, или сразу сделаете заказ? — спросила она, глянув на Кристину и чуть задержав взгляд на мне.

— Сразу, — отозвалась моя спутница. — Я у вас уже была. Мне сливочное крем-брюле и тархун.

— Мне то же самое, — кивнул я, жестом отказываясь от протянутого меню.

— Хорошо, — девушка кивнула. — Минутку придётся подождать.

Когда она исчезла, я посмотрел на Кристину.

— Что? — спросила та, улыбнувшись.

— Спасибо за экскурсию. И вообще — отличный…

— Вечер? — рассмеялась она. — Ещё только день.

— Ну да. Потому я и запнулся.

— Слушай, Влад, ты ведь здесь останешься, когда я уеду, так?

— Наверное, да. А что?

— Ну, просто я подумала: почему бы тебе не позвонить мне, когда вернёшься? По-моему, мы здорово проводим время.

— Согласен. И обещаю, что тебе не придётся мне перезванивать, — я улыбнулся.

— Вот и хорошо! Впрочем, у нас ещё будет время здесь. Ты же сможешь разок вырваться с работы?

— Уверен, что да.

В этот момент вернулась официантка с нашим заказом.

— Пожалуйста, — проговорила она, ставя перед нами десерт из заварного крема с карамельной корочкой. С обеих сторон имелись вафли. — Приятного аппетита.

Поблагодарив, мы вернулись к беседе.

— На самом деле, это не мороженое, — проговорила Кристина, вооружившись ложечкой.

Я кивнул.

— Знаю. Распространённое заблуждение. Но мне всё равно нравится.

— Ещё бы! Это моё любимое. Ну, или мой любимый. Если считать, что это десерт. Но не будем об окончаниях.

— Согласен. Как у тебя тут со временем? Когда можно будет тебя похитить в следующий раз?

— Дай подумать.

В таком ключе мы болтали, пока не прикончили крем-брюле и не выпили по стакану тархуна. С детства обожаю этот напиток. Не знаю, почему, но именно он покорил мои сердце и вкусовые рецепторы.

Когда вернулись в машину, Кристина взглянула на часы.

— Я обещала отцу помочь кое с чем, — сказала она. — Если честно, сама навязалась. Но теперь уже отмазываться неудобно. Сам понимаешь.

— Конечно. Никаких проблем. Поезжай.

— Спасибо. Но сначала отвезу тебя обратно. С общественным транспортом тут неважно.

— Если не трудно, то буду весьма признателен.

Спустя некоторое время Кристина затормозила возле входа в исследовательский комплекс.

— Ещё раз спасибо за прогулку, — сказал я.

— А тебе — за крем-брюле.

Мы оба замолчали, и это грозило превратиться в неловкую паузу. Так что я кивнул и вылез из машины.

— Я тебе позвоню, как смогу вырваться.

— Договорились, — улыбнувшись, девушка дала по газам, и машина рванула с места.

Проводив её взглядом, я направился к проходной. Там пришлось показать пропуск и пройти процедуру идентификации. Кем бы ни был отправившийся за мной убийца, сюда ему не попасть. Ну, разве что он прорвётся с боем. Но это маловероятно: не станет киллер рисковать. Да и смысл? Внутри же полно сотрудников.

Оказавшись в здании, я двинул к себе. Настроение было приподнятое, но в то же время я чувствовал озадаченность: красивая девушка с высокими нравственными принципами — это, конечно, замечательно, однако я здесь не для того, чтобы заводить романы. Эмиссар задал мне задачку, и её требовалось решить. Причём как можно скорее — пока Козлов или ещё кто-нибудь не счёл меня бесполезным и не отправил назад. Что-то я начал сомневаться в том, что меня станут терпеть тут две недели, если я не покажу свою значимость.

Зайдя в «номер» (ну, а как ещё назвать временное пристанище?), я убедился в том, что мой сосед так и не появился. Хм… Странно. Может, его отправили куда-то на задание? Например, к менгиру. Больше-то тут, вроде, ездить некуда.

Ладно, мне это только на руку. Особенно учитывая, что сейчас я должен отправиться в подпространство, а это так себе удовольствие. Если ты не демон, конечно, или живущее там существо. Для человека астрал, или лимб, — место неестественное и потому связанное с определёнными рисками. Лишний раз соваться туда не захочется. Вдобавок, зависишь от проводника. В моём случае — от Чу.

Чтобы настроиться на переход (в отличие от фамильяра, я не могу просто взять и исчезнуть здесь, чтобы появиться там), я разделся и отправился в ванную, где минут десять стоял под сильными горячими струями душа. Затем вышел, накинул халат и уселся на пол, выпрямив спину и положив руки на колени.

Так, небольшое дыхательное упражнение, которое я делал много раз, дабы привести сознание в порядок. Это сейчас самое главное, ведь предстоящее путешествие, в некотором роде, будет происходить внутри меня. Тело-то моё никуда не переместится. В подпространство — вернее, его верхний слой, связанный с моей душой, отправится только мой разум. Это не мир духов, а его, скажем так, оболочка. Корочка, если угодно. И в ней я должен найти то, что поможет добраться до эмиссара.

Наконец, я решил, что пора.

— Чупа, я готов.

Фамильяр появился передо мной мгновенно.

— Уверен?

— Да. Поехали.

— Не строй из себя Гагарина, — проговорил Чупакабра укоризненно. — Сейчас не время для шуток. И держись меня.

— Конечно, Вергилий. Мне нисколько не улыбается потеряться в собственном Астрале.

Фамильяр скривил рожицу, давая понять, что и эту шутку не одобряет, а затем опустил голову, сложил лапки и застыл, словно мохнатая статуя.

Прошло несколько секунд, и из пола показалась чёрная жидкость. Она сочилась прямо из дерева, быстро заполняя комнату.

Разумеется, я ожидал её увидеть, ибо уже ходил в тонкий слой подпространства прежде. И всё равно, каждый раз появление эктоплазмы вызывало тревогу.

Жидкость стремительно поднималась. Вот она достигла моего пояса, затем — плеч. Главное — не запаниковать. Не нужно задерживать дыхание или закрывать глаза. Никто не утонет.

Когда эктоплазма затопила меня полностью, я оказался в вязкой темноте. Звуки тоже исчезли. Длилось это состояние секунд двадцать, а затем я словно проснулся.

И увидел себя в огромном холле, уставленном причудливыми статуями. Вернее — застывшими фигурами. Некоторые выглядели вполне реалистично, другие представляли собой настоящие абстракции.

Нет, это был не музей. Разве что в переносном смысле.

Я оказался во Дворце своей памяти. Но то, что хранилось здесь, наверху, меня не интересовало. Ко всем этим воспоминаниям можно получить доступ в любой момент. Чупе же предстояло провести меня ниже. Намного ниже тех мрачных подвалов, где таятся подсознательные страхи, и колодцев, куда спрятаны выработанные в процессе эволюции установки и неосознанные ужасы рептильного мозга.

Мне предстояло спуститься на самое дно — в подземелье анимансера. В место, о существовании которого не знают даже самые продвинутые психиатры.

— Идём? — окликнул меня появившийся справа Чупа.

Я кивнул.

— Веди.

До этого мне лишь пару раз приходилось отправляться в подобное путешествие. И ни один из них не доставил мне ни малейшего удовольствия. Так что и от этого спуска я ничего хорошего не ждал.

Чупа направился к лестнице, но свернул перед ступеньками. Я последовал за ним. Фамильяр задержался у ведущей в подвал двери, чтобы провести по ней пальцами. Коготки оставляли на дверном полотне волнистые символы, складывающиеся в сложный мерцающий узор. Секунд через пять дверь отворилась, и мой провожатый двинулся вниз. Его шерсть начала испускать свечение, превращая питомца в живой фонарь. Я спускался следом, строго следя за тем, чтобы вставать в центр ступенек: хоть лестница и выглядела как спуск в подвал, на самом деле никаких стен слева и справа не было — как и низкого потолка над головой. Всё это являлось лишь визуализацией, создаваемой моим подсознанием, чтобы защитить меня от собственных подавленных страхов — таких, которые появляются в ночных кошмарах. И стоило сбиться с пути, оступиться, как я оказался бы в самом центре кишащего чудовищами ужаса. Собственно, по этой причине анимансеру и требуется проводник.

Спускались мы довольно долго. Трижды справа показывались дверные проёмы, сквозь щели которых сочился голубоватый свет, но Чу шёл дальше.

Наконец, он остановился перед большим прямоугольником, вписанным в каменную арку, покрытую множеством соединённых друг с другом символов. Тонкие пальцы фамильяра забегали по плитам, как по клавишам, и вот створки массивной двери начали медленно раскрываться, выпуская зеленоватое призрачное свечение.

Я ощутил могильный холод, пронизывающий до костей и вызывающий вдоль позвоночника мурашки.

Мы вошли в большой круглый зал, похожий на старое городское хранилище газа, только с низким потолком. На высоте полутора метров над каменным полом парили вращающиеся прозрачные сферы, внутри которых плавали разноцветные рыбы с пышным и пёстрым оперением. Правда, в нескольких «аквариумах» рыбы были серыми и неподвижными.

— Твои заблокированные способности, — прокомментировал Чу, задрав голову и глядя на них. — Энергии у нас хватит только на одну, так что выбирай.

Я прошёлся мимо серых сфер, всматриваясь в каждую по очереди. Что же подойдёт лучше всего? Мне нужно получить над сознанием эмиссара преимущество, поместив его в условия, которые сделают его уязвимым. Хм…

— Пожалуй, вот эту, — я указал на «аквариум», внутри которого застыла скалярия с широкими чёрными полосами через всё тело.

Плавники и хвост понуро висели, глаза выглядели слепыми.

— Неплохой выбор, — подумав, кивнул фамильяр. — Может сработать. Не факт, но может. Уверен?

— Да. Давай эту. Нам хватит энергии?

— Угу. Только потом останется совсем мало, а ты ведь собираешься ещё с эмиссаром схлестнуться, так?

— Само собой. Зачем иначе мы сюда припёрлись?

— Вот и я о том же. Короче, нам нужен другой источник.

— Не понимаю, о чём ты, Чупа. Какой ещё другой источник?

— Менгир. Эмиссар питается от него, так почему бы и тебе не сделать то же самое?

— Ну, не знаю. Может, потому что я не эмиссар и никаких эманаций менгира не ощущаю? Если бы одарённые могли существенно питаться его силой, то сюда всё время приезжали бы качаться менторы, верно? Но на деле, влияние обелисков на людей крайне незначительное. Я не смогу быстро напитаться от него.

— Верно всё, кроме того, что излучение менгира чувствую я. Смекаешь?

— Поясни!

— Да с удовольствием. Судя по всему, существа из подпространства чувствительнее к излучению менгиров, чем люди. В разы, я бы сказал. Так что да, я могу дать тебе его энергию, чтобы активировать способность. Правда, не даром — сам понимаешь.

— И что ты хочешь взамен?

— За сохранённую пси-энергию и открытие заблокированной способности? Даже не знаю… Дай подумать.

— Не кривляйся! Ты ведь уже заранее всё придумал, так что выкладывай.

— Тебя не проведёшь. Ладно, с тебя три дня обоняния и…

— Два! — перебил я. — И всё.

— Ну нет, — покачал головой фамильяр. — Так не пойдёт. Тебе нужна эта способность, а я хочу наслаждаться ароматами. Тут в городе есть парфюмерная лавка плюс парочка кондитерских и магазин морепродуктов.

— Ладно, три дня. Но это всё, — сказал я. — Соглашайся.

Чупа всегда завышал цену на свои услуги, так что торговаться с ним стало чем-то вроде негласного условия. Уж без обоняния я точно три дня обойдусь. Можно сказать, в этот раз отделался ерундой. К счастью, для фамильяра всё, что помогало ощущать реальный мир, представляло одинаковую ценность.

— По рукам! — Чупа растянул рот в широкой и жутковатой ухмылке. — Значит, договорились.

Я кивнул.

— Да. Давай сюда свою энергию.

— Она не моя, — поправил фамильяр. — Я послужу лишь проводником. И такое можно проделывать только здесь, в подпространстве, так что особо губу не раскатывай. Ладно, поехали…

Чупа прыгнул мне на руку и начал мгновенно меняться, превращаясь в нечто бесформенное, состоящее из десятков тонких полупрозрачных щупалец. Вот он оплёл мою руку, засветился, и я почувствовал, как меня быстро наполняет энергия! Она была странной — не положительной, и не отрицательной. Нечто… сырое и неопределённое. Так вот, что излучают менгиры…

Ладно, подумаю об этом позже. Сейчас есть дело поважнее.

Подняв руку, я коснулся светящимися пальцами висящей в воздухе сферы, и она тотчас вспыхнула и пришла в движение. Энергия перетекала в неё из моей руки, и «аквариум» вращался всё быстрее, пока внутри него скалярия не дёрнулась раз, другой, а затем вдруг не расправила хвост и плавники! Из неё ударили острые лучи изумрудного света, к которым добавились синие и красные.

Сфера резко остановилась, и рыбина медленно «поплыла» внутри неё, мерцая ожившим взглядом.

Я опустил руку. Чупа соскользнул вниз, приняв свой обычный вид. Поинтересовался:

— Ну, как ощущения?

— Отлично, — честно ответил я.

— Вот и славно. А теперь давай возвращаться. Мне не терпится посетить магазин косметики и…

— Э, нет! — перебил я его. — Сначала займёмся эмиссаром.

— Проклятье! — с досадой пробормотал фамильяр. — Так и знал! Ладно, пойду тебе навстречу, — он тяжело вздохнул. — В конце концов, мне ли не знать, что такое самоотверженность? Готов?

Я молча кивнул.

Глава 6

— Учти, это опасное дерьмо.

— Само собой. Погнали.

И мы погнали.

Как же давно я не путешествовал по миру духов!

Это целая вселенная — удивительная, многогранная, до конца не изученная. Учитель знал побольше моего и говорил, что в некоторые слои лезть не надо. «Просто забудь», — так он говорил.

Ну, вы уже поняли, что подпространство складывается из отдельных слоёв. Это иллюзорные реальности, которые существуют в чьём-то воображении. Иногда это плод коллективных фантазий, иногда — сны могущественных сущностей. Архитектура вселенной мне не всегда понятна, но есть устойчивые области, которые не меняются десятилетиями и веками, а есть зыбкие мороки, которые могут свести с ума.

Теперь, когда я снова могу выстраивать ментальные ловушки, у меня появился шанс допросить эмиссара.

Раньше я о таком даже не задумывался.

Наш с Чупакаброй план заключался в том, чтобы найти слой, где обитает астральное тело нашего врага. Добравшись туда, фамильяр снесёт часть внешних блоков и заставит тварь ненадолго заглянуть к нам. Эмиссары вселяются в свои жертвы, перемещаясь по миру духов, но, кажется, не могут выгрузиться обратно. Я не понимаю, что держит агрессора в охраняемой клетке, но мне это только на руку. Возможно, эмиссар ещё не выполнил возложенную на него миссию.

Кем возложенную?

Хрен его знает.

Это и предстоит выяснить.

В общем, когда эмиссар окажется в слое, я создам ловушку, которая спроецирует подсознание твари в некую образную систему. Точнее, будет центральный образ и множество побочных, динамичных. Я вообще не представляю, как это всё будет выглядеть. Получится матрица, из которой я постараюсь извлечь нужную информацию. Если тварь, конечно, не поймает меня за руку. Или не убьёт, чего нельзя исключать.

Мы с хомяком-переростком мчались по туннелю.

В какой-то момент я осознал, что проваливаюсь в колодец. Вертикальное падение, не иначе. Но мир духов — это сплошная иллюзия, этакое коллективное бессознательное, где переплелись фантазии живых и мёртвых, людей и нелюдей, забытых богов и демонов. Да, и богов тоже. Об этом меня честно предупредил Чупа, но сам я ни одного демиурга не встречал. За что купил, за то и продаю.

Падение было бесконечным, как в ночном кошмаре. Невольно вспомнилась сцена из сказки про Алису.

За пределами тоннеля проносились фантастические ландшафты, неведомые и непостижимые миры, тени каких-то жутких левиафанов — громадных и неповоротливых. Я видел созданий, которых словами не описать — аморфные массы, у которых хаотично вырастали глаза, рты и полупрозрачные щупальца…

Время застыло.

Разумеется, оно застыло в подпространстве. Там, где сейчас лежала моя тушка, должно быть, и двух секунд не прошло. Относительность — она и в Африке относительность.

Наше падение в туннель лишь казалось хаотичным. Чу безошибочно вёл меня в те подпространственные дебри, где расположилась душа эмиссара. Он у меня как гончая, только лучше. Да я и сам уже чувствовал знакомые эманации, протянувшиеся сквозь один из самых мрачных и тёмных слоёв…

Зачастую здесь обитали мертвецы.

Или духи, не пожелавшие отправляться на перерождение.

Мы ворвались в неуютный мирок твари на полной скорости и начали сносить выставленные блоки. Казалось, мы прорываемся сквозь кирпичные стены, рушим их, ныряем в проломы, двигаемся дальше…

И вот мы уже в подсознании монстра!

Не самое приятное зрелище.

Я с хомяком — посреди бескрайнего кладбища. В небе полная луна, на горизонте зубчатая кромка леса, всюду могильные плиты, испещрённые закорючками неведомого языка. А прямо перед нами высится готический особняк, постоянно меняющийся, достраивающий новые этажи, флигели и балконы. Деталей становится всё больше, а в окнах — непроглядный мрак.

Подозреваю, что особняк — комбинированный образ.

Я уже начал влиять на своего врага, и межпространство адаптируется под наше присутствие.

— И долго нам тут стоять? — возмутился Чу. — Он же восстанавливается!

— Не поспоришь, — хмыкнул я. — Ну, пойдём нагибать.

— Кого? — не понял фамильяр.

— Шестую колонну.

Мы двинулись вперёд.

С каждым шагом я тратил всё больше пси-энергии, превращая особняк в смертельно опасную ловушку. Я буду находиться внутри, исследовать комнаты и добывать таким образом нужные сведения. Тварь попытается меня убить. При этом она не сможет вырваться наружу, пока я этого не захочу. Как говорится, всё сложно.

Крыльцо за несколько секунд увеличило количество ступенек, вырастило козырёк, добавило две колонны… а потом преобразовало всё это в террасу на уровне второго этажа. Крыльцо сохранилось, но двери обзавелись ручками в виде львиных морд.

Распахнув двери настежь, я оказался внутри.

Чупакабра нехотя последовал за мной.

Двери захлопнулись.

Незримая борьба не прекращалась ни на мгновение. Чтобы проникнуть в дом, мы с Чу сломали несколько мощных барьеров. Эмиссар ещё толком не догадался, что происходит, но атмосфера была насыщена нервозностью.

Холл расширился, потом сузился, словно огромный желудок.

Ниша со статуей рыцаря уступила место пылающему камину.

А ещё вокруг начали появляться зловещие элементы, от которых даже у меня мурашки по спине пробегали. Заострённые колья с извивающимися на них голыми людьми. Чавкающие в полумраке жутковатые создания. Ползающие под потолком саламандры, щёлкающие челюстями. Картины в золочёных рамах, изображающие скелеты доисторических гигантов… Какой-то жуткий микс из того, что хранилось в подсознании эмиссара, с моими собственными образами.

Потолок с каменным гулом начал ползти вниз.

Чупакабра среагировал молниеносно: с двух сторон от нас из пустоты соткались колонны. Грубые, сложенные из сочащихся влагой камней, покрытых мхом… В духе этого места.

С хрустом навалившись на колонны, потолок замер.

Меня накрыло чужой злобой и ненавистью.

— Он выстраивает новые барьеры, — предупредил Чу.

— Бесполезно, — качаю головой. — Мы внутри.

— Так и в подсознании есть свои уровни.

Вот здесь не поспоришь.

С другой стороны, проще убить меня в стенах этого дома, чем упаковывать в барьеры каждую комнату. А ведь я сейчас начну свою прогулку. И откопаю такое…

В глубине дома что-то тяжело ухнуло.

Раздался гул, словно билось гигантское сердце. По галереям и коридорам прокатился чудовищный рык. Эмиссар вышел на охоту.

Чего и следовало ожидать.

— Поспешим! — бросил я фамильяру.

И направился к лестнице на второй этаж.

По правде говоря, никакой лестницы не было, это я её придумал. Только что. У меня открылась способность трансформировать особняк, перекраивая его архитектуру. Да, работать приходилось, в основном, с образами эмиссара, но я мог с ними работать — а это главное!

Монстр приближался — я это сразу почувствовал.

Едва ступени соткались из воздуха, постелившись мне под ноги, как я переместился на самый верх лестницы, сдвинул площадку вправо и отгородился глухой стеной от преследующего нас чудовища.

— Ловко! — похвалил Чупакабра.

В ближайшей стене прорезалась дверь.

Я почти успел взять под контроль это место и рассчитывал получить информацию. Пройти в первую комнату, где на меня обрушатся воспоминания. Так я смогу получить ключ к разгадке. Узнать, кто такие эмиссары, чего они добиваются, и почему я так им мешаю. А ещё очень хочется выяснить, какова истинная природа менгиров. Почему из глубин моего детства рвутся странные образы. Почему Шестая колонна обратила свой взор именно на эти объекты. Возможно, я узнаю, что связывало отца Владлена Громова с закрытым городом.

Возможно.

Если удастся победить в этой схватке.

Дверь вывела меня в бесконечный коридор, дальний конец которого терялся во мраке. Немножко не то, что я планировал. Чупакабра перестал выглядеть безобидным хомяком и явил истинный облик — клубок чёрных змей, разверстая огненная пасть с острыми клыками, пламенеющие безумные глаза.

— Он идёт сюда! — пророкотал фамильяр. — И выставляет блоки.

— Сноси! — приказал я.

Двинулся вперёд, а передо мной уже распространялась волна инфернального ужаса, который должен был вывести из строя даже эмиссара.

Потолочные лампы, тянущиеся в бесконечность, начали быстро гаснуть.

К нам устремилась Тьма.

— Вот же гондон! — выругался Чу.

Теперь и я ощутил щит, выставленный тварью. Моё воздействие разбилось о незримую преграду и расплескалось по всему дому, утратив убойную мощь.

Хмыкнув, я нанёс следующий удар.

Ярость, принявшая облик светлого копья, вырвалась из меня и ухнула во тьму, проминая барьеры. Я впервые сражался с пришельцем на его территории, в мире духов, и во многом действовал наугад. Фамильяр усилил мою атаку, слегка изменив пространство.

Тьма отступила, всё ещё прячась за щитами, но я понимал, что до победы далеко.

Новая атака была панической, и тварь её выдержала, хоть мне и удалось разнести несколько слоёв защиты.

Воспользовавшись замешательством эмиссара, я сформировал дверь в стене коридора, а главного врага отрезал стеной. Шагнул в проём и оказался внутри комнаты.

Что, серьёзно?

Дверь захлопнулась.

Я увидел полупрозрачный изумрудный шар в центре комнаты, потянулся к нему и… На меня нахлынули образы. Чудовищный город, посреди улиц которого высятся изогнутые белые шпили… Я не сразу понял, что шпили — это кости доисторических животных. Размер этих павших тварей потрясал воображение. Дома либо срослись с костями, либо были вырезаны внутри, между ними были переброшены мосты и целые галереи… По улицам ходили странные существа, смахивающие на эльфов — невероятно худых, даже тощих, с белыми волосами и тёмно-фиолетовой кожей.

Город, кажется, был лишён солнца.

Возможно, сейчас царила ночь.

Я видел неоновые огни, снующие по улицам машины. Видел толпу нелюдей, собравшихся на площади перед мерцающим голографическим экраном.

Что вообще происходит? На экране застыла безликая гуманоидная фигура, словно туман с зыбкими очертаниями. Жители города падают на колени, в их зелёных глазах — молитвенный экстаз. Они поклоняются экрану?

Бред какой-то!

Присмотревшись к одному из «эльфов», я заметил поблёскивающие металлом вставки. Вдоль спины существа протянулись голубые точки — не то индикаторы, не то затянутые чем-то разъёмы. То, что мне показалось выпирающими рёбрами, в свете жёлтого фонаря выглядело деталями экзоскелета.

Видение исчезло.

Я понял, что прикоснулся к малой части воспоминаний эмиссара, но тварь вышла из ступора и начала восстанавливать барьеры. Изумрудный шар укрылся броневыми пластинами, превратился в отдалённое подобие Звезды Смерти, после чего провалился в пол.

Комната опустела.

А за стеной раздался чудовищный рык.

— Нам пора! — голос Чупакабры дрогнул. — Если сейчас не свалим, он нас уничтожит!

Я это и сам понимал.

Эмиссар оказался сильным противником. Он сумел понять, что мы вторглись в его подсознание, внедрился в общую образную систему, восстановил контроль и перешёл в наступление.

— Валим! — сказал я.

И неведомая сила вышвырнула нас из дома.

Чупакабра тут же пробил тоннель в слоях мира духов и потащил меня прочь. Сейчас он был моим навигатором, путеводной звездой. Мы проламывались через уже знакомые сферы, наблюдали за странными и непостижимыми чудовищами, а потом…

Потом всё закончилось.

Фамильяр вышвырнул меня из подпространства, зашился в карман и перестал подавать признаки жизни. Я знал, что питомцу требуется отдых. Мы слишком много потратили усилий на взлом выставленных эмиссаром барьеров. И да, мы проиграли первый раунд. Но при этом нащупали путь. Когда я вернусь, то буду действовать грамотнее и увереннее. Штурм будет согласованным и продуманным. Мы выведаем больше, гораздо больше.

Несколько минут я лежал с открытыми глазами, пялясь в потолок.

Впитывал пси-энергию.

Быстро восстанавливался.

И чувствовал, как близость менгира делает меня сильнее. Чупа не обманул: через него сила обелиска проникала в меня, пропитывая, как губку. Случись эта битва в тысяче километров южнее, меня накрыло бы таким откатом, что три-четыре дня бродил бы по комнате как тень. А сейчас…

Прислушиваюсь к себе.

Ничего необычного.

Словно и не разыгралась в мире духов эпичная война между представителями враждующих рас. Я уже ни капельки не сомневался, что пришелец — это враг из параллельного мира, фрагмент которого я ухитрился разглядеть в украденных воспоминаниях.

Резко встаю с постели.

Набираю Козлова.

— Влад, что у тебя?

Мельком я отметил, что начальник перешёл со мной на «ты». Видимо, это признак того, что меня признали-таки членом команды.

— Появилась новая информация. Я сломал часть барьеров эм… твари. Скажите товарищу Виноградову, чтобы связался со мной на ментальном уровне. Я покажу.

— Вот как? — оживился куратор. — Сейчас организую.

Короткие гудки.

Не прошло и пяти минут, как со мной связался Виноградов собственной персоной. Просто отправил мысленный запрос на контакт. Я вытащил из глубин памяти украденные образы и позволил шефу менталистов забрать их себе. Точнее, скопировать. Думаю, это самое точное определение.

Что ж, пусть анализируют.

А я и без того догадываюсь, что это за цивилизация.

Но мне нужно больше.

Чтобы проверить возникшую гипотезу, я влез в базу данных института и около часа изучал всё, до чего смог добраться по заданной теме. Фотографий и видеороликов не было, но оно и понятно.

К звонку Козлова я морально подготовился.

И знал, что нужно просить.

— Виктор Викторович?

— Он самый. Ну что, Громов, удивил. Ничего не скажешь. Целый отдел на уши поставил, они чуть волосы на себе не рвут. Как смог?

— Нащупал ментальную связь с чужим, — соврал я. — Теперь могу работать удалённо. Но для эксперимента мне потребуется ваше содействие.

— Какого ещё эксперимента? — насторожился Козлов.

— Чтобы сломать барьеры твари, я потратил огромное количество пси-энергии. И очень быстро восстановился. Подозреваю, что сказывается близость менгира. Есть версия… Возможно, если подъехать к мегалиту ещё ближе, можно получить мощный поток пси. И окончательно победить.

О том, что энергию менгира я получаю с помощью фамильяра, говорить я конечно, не стал.

Виктор Викторович молчал.

Обдумывал предложение.

— Похожие мысли посещали и меня, — наконец, раздался голос куратора. — Виноградов даже кого-то отправлял из своих, но результата они не достигли. Возможно, у тебя получится.

— Вы организуете поездку?

— Завтра утром. У нас строгие правила, Владлен. Отправишься в бронированном вездеходе в сопровождении военных. Будь на связи. Позвоню и дам инструкции.

Короткие гудки.

Я отложил телефон и какое-то время просидел молча, собираясь с мыслями. То, что я затеял, Виноградову не понравится. Как и его менталистам. Но мне, по большому счёту, начхать. Эмиссар — ключ к понимаю того, что представляет собой Шестая колонна. А ещё… это мой шанс показать себя. Нарастить репутацию, выдвинуться и, если повезёт, создать отдел по борьбе с чужаками.

Почему нет?

Эмиссары только появились, раньше о них никто ничего не знал. Это проблема, над решением которой надо думать уже сейчас.

Мой сосед по комнате так и не пришёл.

Я отправился в столовую, совершенно бесплатно поел и в очередной раз порадовался тому, что фамильяр забросил меня в этот мир. Чувство, когда ты работаешь для людей, и общество платит тебе той же монетой… ни с чем не сравнить. Конечно, советское общество моего мира не было идеальным. Вспомнить хотя бы тотальный дефицит, километровые очереди, так называемый «блат»… За своим аэробайком в прежней реальности (если бы он там вообще существовал) я бы лет восемь стоял в очереди. И это при условии, что стал бы ударником производства или продвинулся по партийной линии. Но плюсы перевешивали минусы.

Остаток дня я провёл в институтской базе.

Искал исторические параллели между двумя мирами, исследовал биографии генсеков, пытался разобраться в иерархии и устройстве страны. В общем и целом, картинка складывалась.

Компартия, как и прежде, занимает главенствующую роль, из её рядов выдвигаются генеральные секретари. Абсолютной властью они, вроде бы, не обладают, но… Примаков сумел очень хорошо прибрать систему к рукам. Примерно как Си Цзиньпин в Китае. А ещё в эту систему вписывались Великие Рода, контролирующие важнейшие наркоматы и ведомства. Одарённые получали явные привилегии, если действовали грамотно. И быстрее всех поднимались деятели, двигающиеся по партийной или силовой линии. Но порой и учёные выскакивали на ведущие роли.

Козлов вечером не перезвонил.

Зато утром я проснулся от телефонной трели. Часы показывали 6.30.

— Бодрого утречка! — поздоровался Виктор Викторович. — Чтобы через сорок минут был на КПП. Не опаздывай.

Уточнить, на каком именно КПП, я не успел.

Глава 7

Бронированный вездеход «Тайга» радикально отличался от своих собратьев из моей реальности. Ждало меня это чудовище на КПП, отделяющем владения института от городской застройки.

Я вышел в спортивных штанах и толстовке с капюшоном.

Приложил к считывающему устройству пропуск.

И застыл, глядя снизу вверх на монстра, которого прислал Козлов. «Тайга» представляла собой двухэтажный ярко-оранжевый дом на колёсах длиной около десяти метров. Причём каждое колесо было с меня ростом. Целых четыре оси вместо ожидаемой пары. Что интересно, не армейская модификация, иначе вездеход выкрасили бы в любимый цвет всех военных — хаки. Ну, или камуфляжем бы покрыли.

Урчал мощный двигатель.

Дверь кабины была распахнута настежь, неподалёку стоял мужик в форме без опознавательных знаков и меланхолично жевал жвачку, глядя на далёкую кромку леса.

— Чего тормозишь? — водитель-таки среагировал на моё присутствие. — Забирайся.

Пришлось карабкаться по приваренным к борту скобам. В кабину я не полез, там уже кто-то сидел. Потянул ручку двери для пассажиров и юркнул в салон. Здесь всё было сурово и функционально. А главное — можно было стоять в полный рост. Высота потолков под два метра, охренеть! Не эргономично, но внушительно.

Первое впечатление — я попал в лабораторию на колёсах.

Или автодом для гиков.

Салон «Тайги» был разделён на два отсека — жилой и рабочий. В первом имелись вполне удобные сиденья, расположенные, как в вагоне метро. Рабочий отсек включал походную радиостанцию, два компьютерных стола и привинченные к полу вращающиеся кресла. Там уже сидели какие-то учёные, мужчина и женщина, со включёнными голографическими экранами, на которые выводились динамические таблицы. Цифры в них менялись сами по себе, откликаясь… Да хрен его знает, на что. На моё присутствие никто не среагировал.

В жилом отсеке расположились военные. Четверо.

Я вежливо кивнул.

— Громов? — уточнил старший по званию.

Собственно, мужик носил полевую форму одежды без опознавательных знаков, и о его звании оставалось лишь догадываться. Выглядел он необычно. Идеальное телосложение, неопределённый возраст, предельно экономные, выверенные движения. Взгляд спокойный, ничего не выражающий. Короткая стрижка.

— Капитан Протасов, — представился мой собеседник. — Я отвечаю в этой поездке за вашу безопасность.

— Вы обычный человек? — задал я прямой вопрос.

К этому моменту я уже прощупал капитана и кое-что выяснил. Но прощупывал, опять же, без фанатизма. Этот человек умел выставлять блоки, хоть и не относился к числу одарённых.

— Нова, — последовал короткий ответ.

Ответ меня не удивил.

— Рад знакомству, товарищ капитан.

Мы обменялись рукопожатием.

С новами я прежде близко не пересекался. Генные модификанты, родители которых разрешили внести изменения в своих отпрысков на стадии эмбриона. Как правило, такие люди получают совершенное здоровье, избавляются от патологий и хронических заболеваний, улучшают внутренние органы и живут дольше обычного человека. Оперировать пси-энергией практически не умеют. Акцент делается на силе и выносливости, устойчивости к различным внешним средам. В том числе, агрессивным.

Чаще всего новы встречаются в армии. Не суперсолдаты, но их возможности шире, чем у других бойцов. Кто-то умеет погружаться без акваланга на большие глубины, кто-то совершает невероятные прыжки или карабкается по отвесным поверхностям. Почти все новы обладают быстрой реакцией, легко переносят холод и жару. Есть модификанты, способные видеть в темноте. Или в тумане. Для работы в экстремальных условиях нов тоже используют. Есть такие, которым даже радиация нипочём.

Так или иначе, это советские граждане, обладающие равными правами со всеми остальными. Родители таких детей не подписывают никаких обязательств, но знают, к чему их сыновья и дочери приспособлены лучше всего. Генные инженеры сразу выдают рекомендации по выбору профессии, и эти советы учитываются.

Мне это чем-то напомнило устройство колонии муравьёв, где каждая особь рождается с определённой «профессией» и, соответственно, отличается от остальных. Рабочие, солдаты, фуражиры, няньки, матка — у каждого класса обитателей муравейника свои особенности, определяющие его род деятельности.

Подчинённые Протасова тоже представились, но в разговоре не участвовали. Рядовые бойцы. Насколько я понял, все — из специальных подразделений КГБ.

Хлопнула дверца с водительской стороны.

Взревел мотор, и мы неспешно отъехали от бетонной стены НИИ. Прокатились по сонным городским улочкам, на которых можно было встретить разве что дворников да поливальные машины, и оказались на бульваре, проложенном через центр. По дороге свернули во дворик серой пятиэтажки, где подобрали ещё одного мужика в джинсах и фланелевой клетчатой рубахе. Даже в кабине вездехода мужик не снимал плетёную летнюю шляпу. Выглядел он среди прочих пассажиров максимально неуместно. Впрочем, как и я в своих спортивных штанах и толстовке.

Дальше был внешний периметр.

И очередной КПП.

У нас проверили пропуска и каждого пассажира вездехода прогнали через биометрический контроль. Для военных тоже не сделали исключения. При этом охранники были хорошо знакомы с водителем и Протасовым, что не удивительно: закрытый город не может похвастаться большим населением. Плюс большинство здесь на службе или на работе.

И вот мы уже едем по раздолбанной дороге, плавно переходящей в грунтовку.

Оружия у военных я не заметил, но это не показатель. Наверняка есть закрытое отделение, в котором всё хранится. Только Протасов имел на поясе кобуру, из которой торчала пистолетная рукоять.

— Нам что-то угрожает? — спросил я у капитана, перекрикивая шум.

Учёные нацепили наушники.

— А ты впервые за периметром? — хитро посмотрел на меня офицер.

Я молча кивнул.

— Что тут сказать, — задумчиво произнёс Протасов. — Менгир сильно влияет на окружающую природу. Эту информацию нельзя распространять, но в радиусе нескольких десятков километров наблюдаются изменения флоры и фауны. Иногда звери попадаются… очень лютые. Так что без сопровождения покидать вездеход нельзя.

— Понял.

Я и не собирался бродить по здешним лесам в поисках приключений на пятую точку. Меня интересовала энергия. Напитавшись потоками пси, можно усилить своего фамильяра, добраться до одной из закрытых способностей и даже сломать защиту чужака из Шестой колонны. Если получится.

Дорога, насколько я понял, связывала город с военными и экспериментальными объектами, на которых велись засекреченные исследования. Дважды нам попадались развилки, на одной из которых мы свернули к северо-востоку, проехали несколько километров и остановились у комплекса неказистых построек с параболической антенной в центре. Комплекс был окружён колючей проволокой и охранялся спецназовцами в экзоскелетах. Внутрь объекта мы не поехали. Высадили одного из учёных, забрали какие-то гофрированные ящики и поехали дальше. Насколько я понял, вылазка была плановая, и меня просто прихватили за компанию.

Вскоре нормальные дороги закончились, и даже грунтовка время от времени обрывалась. Часто стали попадаться завалы, запрещающие знаки, грязь и заболоченные участки, которые мы объезжали по широкой дуге. За окнами вились полчища комаров и разнообразного гнуса. Лес сомкнулся вокруг вездехода плотной биомассой, но в просветах всё равно можно было рассмотреть менгир. Этакая метка, точка отсчёта.

Чем ближе становилось это исполинское сооружение, тем плотнее завихрялись энергетические потоки. Ради интереса я прощупал своих спутников на ментальном уровне и даже не почувствовал расхода пси. Восстановление было мгновенным.

— Витя сказал, тебе нужно к менгиру, — нарушил затянувшееся молчание Протасов. — Но учти, вплотную приближаться нельзя. Есть зона непрерывного роста, там даже дроны выходят из строя. Сгорают к хренам собачьим. Потом область аномалий всяких. Мы туда роботов запускаем, сами не лезем. Дальше идёт УНИ.

— Это ещё что?

— Умеренные неконтролируемые изменения. В основном, флора и фауна страдают. Не то, чтобы мутируют, но как-то ускоренно видоизменяются. Институтские тебе лучше объяснят. Короче, мы довезём тебя до границ УНИ. Если очень надо, заедем внутрь, но ненадолго, понял? Там, говорят, даже состав воздуха как-то отличается.

Вездеход ехал медленно, дороги как таковой не было. Я понятия не имел, как водитель ориентируется в этих дебрях. Одно мог сказать точно — энергия буквально пронизывала всё сущее.

План у меня был простой.

Забраться как можно дальше, погрузиться вместе с Чупакаброй в мир духов и хорошенько ударить по нашему врагу. Но сперва открыть ещё какую-нибудь заблокированную способность.

Я сел поближе к окну и стал рассматривать всё, что мелькало за бортом.

Тайга лишь поначалу выглядела обычной. Вскоре я стал подмечать жутковатые детали. Неестественно больших комаров, грибные колонии со сросшимися шляпками, змеящиеся по стволам деревьев наросты серебристого цвета, здоровенный муравейник со светящимися муравьями…

Жуть, в общем.

Чернобыль.

И тут меня перемкнуло. Вспышкой пронеслось воспоминание: мы с отцом на холме, вокруг искривлённые и какие-то ненормальные деревья, а прямо перед нами — менгир. Почему-то я знал, что стою здесь с отцом, и это было важно. Лицо в памяти не отложилось, только рука, в которую я крепко вцепился. И ощущение чего-то неведомого, удивительного. Как будто попал в сказку или фантастическое кино.

Воспоминания схлынули.

Я попытался зацепиться за образ, но не получилось. Картинка, вырванная из контекста. Очень реалистичная, но совершенно немыслимая. Я что, бывал в этом городе? Подходил близко к менгиру? И вообще… кто пустит взрослого мужика в такую экспедицию вместе с ребёнком? Я не видел себя со стороны, но было чувство, словно я совсем маленький, едва научившийся ходить…

Бред.

Может, приснилось.

Детям иногда снятся реалистичные вещи, которые они потом принимают за реальные эпизоды из своей жизни. Вот я, например, в прошлой жизни, в детстве летал над своим домом и несколько лет верил, что реально умею летать. Потом повзрослел.

— Эй! — один из солдат тронул меня за плечо. — С тобой всё в порядке?

Хороший вопрос.

Ответил я стандартно:

— Просто задумался.

Мы выехали на широкую поляну, окружённую плотными рядами деревьев, и остановились. Двигатель заглох. Из пыльного окна хорошо просматривалась исполинская башня менгира — настолько величественная, дикая и пугающая, что в голове не укладывалось. Пугающая своей инородностью.

— Дальше не поеду! — бросил через плечо водитель. — Финиш.

— Область УНИ? — я посмотрел на Протасова.

— Именно, — кивнул офицер.

Я не сомневался, что именно Протасов командует сегодняшней экспедицией. И принимает решения, если что-то идёт не по плану. Крайняя точка маршрута согласована заранее.

— Сколько мы здесь пробудем?

— Чётких инструкций нет, — пробурчал капитан. — Но если я увижу, что ты пошёл в разнос, отдам приказ возвращаться. Без обид, но всю группу я подставлять не собираюсь.

* * *

Чёрная жидкость затопила вездеход.

Забавно было наблюдать за Протасовым и остальными. Мои спутники достали сухпайки и неторопливо завтракали, при этом тьма заполнила уже большую часть внутреннего пространства. Эктоплазма накрыла салон, и я вновь очутился в знакомой сумрачной вязкости.

А дальше — холл и замершие абстрактные изваяния.

Лестница, круглый зал, парящие над каменным полом сферы. И рыбы, лениво плавающие в этих аквариумах. Чупакабра не мешал, не делал попыток подсказывать и влиять на выбор.

— Это, — я указал на японского карпа кои.

Способность, которую я считал бесполезной ещё неделю назад. И планировал открыть в последнюю очередь. Японцы думают, что кои приносят удачу. Я знаю, что символизирует эта рыбина на самом деле. Альбинос без единого красного пятна.

Нить Ариадны.

Запутывание подсознательных лабиринтов, прокладка новых маршрутов, создание тупиковых ответвлений для противника. Раньше я не испытывал необходимость погружаться в подсознание сильного оппонента, вот и не заморачивался развитием этого навыка.

— Думаешь, поможет? — в голосе Чу звучали сомнения.

— Попробуем.

— Я тебя услышал. Что ты мне дашь за этого кои?

— Совсем сбрендил. Я и так запахов не чувствую.

— Ты не спешишь выполнять обещания, анимансер. Где моя парфюмерная лавка? Кондитерский магазин? Морепродукты? — хомяк-демон увеличился в размерах, его глаза налились кровью. — Даже в лесу я почти ничего не ощущаю, кроме бензина и машинного масла. Так не годится!

— Чего ты хочешь?

— Неделю. В сумме — три плюс четыре дня твоего обоняния. Будешь ходить по городу, заглядывать в парк, нюхать для меня цветы.

— Неделю⁈

— Ты выбрал инструмент, с помощью которого можно одолеть эмиссара. Так что да, неделя.

Я выдохнул.

И начал торговаться:

— Шесть дней.

— Иди в жопу.

— Шесть дней, и в качестве бонуса я понюхаю для тебя разные продукты в столовой. И куплю мужскую туалетную воду.

— Что это? — заинтересовался фамильяр.

— Тебе понравится.

— По рукам. И не вздумай меня кинуть, жалкий человечишка.

— Договоришься, упырь.

На сей раз я был готов к тому, что на моей руке появится аморфная хрень со щупальцами, а из окружающего пространства хлынет энергия. Фамильяр быстро оплёл моё предплечье и начал светиться. Я потянулся к сфере с карпом, влил туда энергию и заставил вращаться. Через несколько секунд рыба уже плавала в «аквариуме», а я знал, что освоена новая техника.

— А теперь немного повоюем.

— Знал, что ты это скажешь, — уныло протянул демон.

И мы погрузились в мир духов.

Только сейчас не искали дорогу, подобно слепым котам, а чётко двигались к намеченной цели. В правильный слой, к уже знакомому готическому особняку.

На сей раз эмиссар подготовился лучше.

Мы даже не успели попасть на кладбище, а уже столкнулись с несколькими линиями продвинутых барьеров. Мощных барьеров, для разрушения которых требовалась прорва энергии. Но ведь и Чупа стал сильнее! Рядом с менгиром он поглощал больше пси, что позволило нам вломиться в могильный хаос, пронестись над плитами и полуразрушенной часовней, продавить мерцающую багровую мембрану и приземлиться напротив особняка.

Дом, как и прежде, мог вогнать неподготовленного человека в ступор.

Менялись очертания и высота стен, контуры крыши, углы скатов, структура фасада. Появлялись и пропадали окна. Одни становились круглыми, затем квадратными или прямоугольными, другие превращались в двери и обрастали балконами. Порой стены вспучивались, чтобы породить эркеры или башни, наружные лестницы и террасы, крытые оранжереи или что-то совершенно невообразимое, чему не было названия в моей реальности.

Прямо передо мной располагалось крыльцо.

Я сделал шаг и увидел, что подсознание эмиссара пробует отгородиться кирпичной стеной.

— Чу!

Фамильяр, всё ещё окутывающий мою руку, засветился и начал усиленно транслировать энергию. Я ударил, не особо заморачиваясь силой и законами физики. Здесь, на труднодоступных уровнях подпространства, ни мускулы, ни подготовка не имели значения. Прямо как в Матрице.

Кирпичная кладка разлетелась в пыль.

Шагнув в образовавшуюся дыру, я начал подниматься по ступенькам. Козырёк угрожающе навис надо мной, попытался превратиться в пасть, но получил по зубам.

А сегодня веселее!

Энергия хлынула из меня прямо в дом, начала его переделывать, создавая хитроумную ловушку. Продвигаться вперёд было сложно, ведь ступеньки умножали себя и норовили изменить пропорции. Но я справился.

Потянув за ручку, отворил массивную дубовую створку.

Раздался жуткий загробный скрежет.

Глава 8

Влив побольше энергии в Нить Ариадны, я начал плести лабиринт. Именно плести, а не строить. Потому что я вбирал образы, порождённые разумом чужого, вил из них новую реальность и порождал Путь.

Техника позволяла мне видеть чёрный клубок, шевелящийся ужас, который на всех парах нёсся в мою сторону. Эмиссар уже знал о моём присутствии. Понимал, что мы заперты в скорлупе, и никому не дано покинуть это место. Ну, ему так казалось. Передо мной двери откроются по щелчку, даже не сомневайтесь.

Мой взгляд заставил стены раздвинуться.

Лестницы вытянулись в коридоры, комнаты соединились в геометрически безупречную конфигурацию. Я выстроил один из коридоров таким образом, чтобы загнать в него бегущее чудовище. Так, теперь изгибаем стены под прямым углом. Ещё один поворот. И ещё…

Добавляем тупики.

Длинные и короткие.

Развилки, ответвления.

Чем больше я изменяю окружающий ландшафт, перестраивая саму структуру дома, тем больше потребляю энергии. Чу служит проводником, и в меня вливаются живительные потоки из менгира. Эмиссар тоже подпитывается из этого источника, и он изо всех сил старается восстановить контроль. Вот только чистая мощь против техники даёт слабые результаты. Я масштабирую тупики, переходы, разветвления, закольцованные области. Добавляю лестницы, связываю уровни. Чем сложнее, тем лучше.

— Не увлекайся, — посоветовал Чу.

Я даже не понял, откуда исходит звук. Фамильяр не удосужился создать рот, он просто обволакивал мою руку и транслировали энергию. Непрерывным потоком.

Ярусы лабиринта всё ещё выстраивались, когда я двинулся вперёд. Чтобы поддерживать лабиринт в рабочем состоянии, мне нужен вагон пси. А я сюда пришёл не за этим. Пока тварь блуждает по лабиринту в тщетных поисках выхода, я должен что-то урвать.

Например, воспоминания.

Открываю дверь и попадаю в первую комнату.

А вот и шар. Правда, не изумрудный, а кроваво-красный. Висит себе в центре комнаты, никого не трогает. Полупрозрачный, притягивающий…

Меня накрыло чужими воспоминаниями.

Плывущий в ночи корабль. Или не совсем корабль… Некое устройство, напоминающее линкор из «Звёздных войн». Унылая панорама разрушенного города: бесконечные руины, залитые лунным светом, полуразрушенные башни, ржавеющие остовы древних машин. Я на верхней палубе. Слышу приказ на незнакомом языке. Почти незнакомом. Образ мимолётный, выдран из контекста. Уверен, когда все детали пазла встанут на свои места, я буду понимать наречие чужих.

Вспышка.

Иду вниз по крутому и узкому трапу, преодолеваю несколько круглых люков и оказываюсь… Даже не знаю, где. Машинное отделение? Какое-то информационное хранилище? Потолок растворяется в тенях, гулкое и обширное пространство. Вокруг громоздятся ниши со светящимися кристаллами. Эти штуки светятся ровным светло-голубым сиянием, от них исходят плотные потоки энергии… Нет, не так. Энергия струится по проводам, напитывая механизмы корабля. Почему-то я знаю, что нахожусь на корабле. И что некоторые резервуары мерцают, мне надо поговорить с их обитателями. Выяснить, что происходит. Моя земная, человеческая личность, пытается разобраться, понять происходящее. Но эмиссар, с которым я сражаюсь, был там. Это реальные воспоминания.

Выброс в комнату.

Светящийся шар исчез, перебрался уже в мою коллекцию воспоминаний. Пока ничего не понятно, но я стараюсь. Нужно добыть ещё немного информации. Нет! Как можно больше информации!

Нить сообщает мне о приближении врага.

Приходится спешно менять конфигурацию лабиринта. Лестница вниз, две развилки, одна тупиковая. Спиральная закрутка и новая лестница. Коридор, ведущий на дальние уровни, через которые сгусток мрака уже проходил.

А теперь — двигаемся дальше.

— Он стал сильнее, — заметил Чупакабра.

Пожав плечами, я сотворил новую дверь.

Шагнул в проём, осмотрелся.

В подсознании эмиссара творилась дичь. Сталкивались энергетические потоки, рушились одни барьеры и воздвигались новые. Нить Ариадны, повинуясь моим желаниям, масштабировала и без того сложный лабиринт, мешая чужому добраться до меня.

Мы с Чупой переместились в большой зал, который постоянно менялся. Потолок то и дело покрывался лепниной, затем перекрашивал сам себя, изгибался, принимал куполообразную форму и даже врезал витражные секции. Окна сужались и расширялись, мебель приобретала черты разных стилей, от модерна до барокко. В стенах появлялись ниши со статуями или растениями в кадках, под ногами расстилались ковры всевозможных оттенков. Паркет сменялся мраморными плитами, картины то появлялись, то исчезали. А хуже всего было то, что я не мог избавиться от этой шизофрении. Потому что подсознание разумного существа изменчиво. Что и находит отражение в реальности дома.

Я прорезал дверь в противоположной стене и быстрым шагом пересёк комнату.

Переступил порог и очутился в картинной галерее.

Самая настоящая галерея со старинными полотнами в золотых рамах. И несколькими дверями, которые здесь были до моего вмешательства.

Иду по вытянутому пространству.

Картины довольно странные. Пока не начнёшь присматриваться — фигуры людей, не совсем земные пейзажи, батальные сцены. А как начнёшь… Мужик в шляпе с пером неожиданно трансформируется в худого Кощея с белыми волосами. Вместо одного глаза у Кощея горит красный огонёк, словно передо мной постаревший Терминатор. В районе ключиц — тускло поблёскивающие металлические вставки.

А вот, например, ландшафт. Как бы ночной город, но человеческий ли? Здания какие-то непропорциональные, окна слишком узкие и высокие. На тротуар легла изломанная тень, обладатель которой находится в тёмном переулке. И эта тень явно не может принадлежать гуманоиду…

И такая хрень — с каждой картиной.

Остановившись у ближайшей двери, поворачиваю ручку. Да, здесь круглая ручка, которую надо поворачивать. Ещё одна несуразность.

Хоба!

Миниатюрное солнце посреди чёрного куба.

Почему эти шары такие разные?

Я тянусь к сфере и проваливаюсь в воспоминания иномирной твари. Жуткие воспоминания. Мрачное свинцовое небо, схлестнувшиеся между собой армии. Энергетические вспышки, содрогающееся от взрывов пространство. Ударные волны сметают… людей? Нет, вовсе не людей. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — сражаются войска галодов. Рядом со мной мелькают высокие и худые воины с белыми волосами. Подобный тип внешности близок к эльфийскому, если рассматривать в разрезе фантастики. Вот только я много всего прочитал в Сети, и теперь знаю, что галоды — это мертвецы-феодалы с культом войны в голове. В СССР этих типов называют некродами, поскольку они пользуются «некромагией». И да, в официальных источниках нет ничего такого, ведь магии с точки зрения советского гражданина не существует. Всё, что я сумел найти, было выкопано в базе института.

Передо мной разворачивался настоящий апокалипсис.

Знаю, о чём говорю.

Сам воевал.

Громыхали по перепаханной земле жуткие механизмы, напоминающие гибрид танка и черепахи, в небе парили дискообразные штуки, из которых время от времени били молнии. Эмиссар видел лишь малую часть картины, но и этого хватало, чтобы понять одну простую вещь: некроды были технологической расой, а ещё умели применять магию. Или очень продвинутое энергетическое оружие.

Мимо, громыхая стальными сочленениями, протопала тварь, здорово напоминавшая бронтозавра. Тварь была покрыта толстым слоем брони, в некоторых местах панцирь светился зелёным.

С неба что-то ухнуло, и земля содрогнулась.

Во все стороны разбежались голубые волны, сметая костлявых воинов и кособокие самодвижущиеся башни. В ту же секунду над нами кто-то развернул полупрозрачный энергетический купол, по поверхности которого застучали… снаряды? Ракеты? Я увидел разбегающиеся круги — такие появляются после дождя. Купол выдержал бомбардировку, а потом растворился.

Я, точнее, эмиссар, ломанулся вперёд.

В правой руке сжат кривой меч — эдакий гарпун с костяным лезвием. Чем-то напоминает оружие орков из фильмов в жанре фэнтези.

На нас несётся вал таких же отморозков.

Бронтозавр на полном скаку врубается в толпу врагов, от него распространяется невидимая сила. Первые ряды некродов сгорают белым пламенем, остальных расшвыривает по сторонам. Некоторых тварь затоптала.

Весело тут у вас, успел подумать я.

А потом взмахнул костяным клинком и снёс чью-то голову.

На горизонте вспучился тёмно-фиолетовый купол — у меня откуда-то выплыло знание, что это не бомба, а магический взрыв.

Потом меня вышибло в комнату.

Я стоял, хватая ртом воздух, сердце бешено колотилось. Точнее, колотилось оно в реальности, а здесь, в подпространстве, эта реакция была лишь тенью. Сон внутри сна. Чужое внутри моего. Этакая ментальная матрёшка, созданная при моём непосредственном участии.

— Он в ярости, — сообщил Чупа.

Конечно, в ярости.

Теперь, когда я добрался до глубинных воспоминаний эмиссара, очень древних, насколько я мог судить по косвенным признакам, враг зашевелился. Выстроенный мной лабиринт вздрогнул и начал… деформироваться? Исчезать?

— Больше энергии! — рявкнул я.

— На пределе работаем, — последовал спокойный ответ. — Мы на его территории, не забывай.

— Да мне пофиг! Мы почти у цели!

— Немного прибавлю. Но тебе не поможет, он взламывает лабиринт.

Я спешно перенаправил часть пси на проблемный участок. Развеял удалённые ветки лабиринта и начал усложнять те, в которых сейчас бушевала экзистенциальная тьма. Нагородил там целую систему галерей, лестничных маршей, тупиков и связанных друг с другом комнат, имитирующих реальную схему помещений. На какое-то время эти хитрости задержат моего противника. А я попробую украсть ещё что-нибудь ценное.

Чтобы не нарушить структуру лабиринта, я вышел в коридор, поднялся по лестнице на два пролёта и упёрся в кирпичную стену, которую впопыхах возвёл мой оппонент. Препятствие нужно было разваливать, и я перебросил ещё немного пси, ослабив дальний участок моих построений. Врезал по кладке кулаком, насладился видом бегущих по кирпичам трещин. С третьего удара пробил серьёзную брешь и начал выламывать отдельные элементы, расширяя дыру.

Пролез внутрь.

Десять шагов — и направо, в следующую дверь.

И снова шар, только оранжевый. Посреди безликой комнаты с отсутствующей мебелью. Никаких окон и видимых источников освещения, кроме самого шара.

Не теряя времени, я направился в центр комнаты и бросил себя в поток чужих воспоминаний.

Экран наподобие голографического. Бесплотный, сотканный из светящихся нитей. Голограмма развернулась посреди большого зала, в котором выстроились воины. Худые и высокие некроды в белых доспехах образовали две шеренги, а мой эмиссар движется по импровизированному проходу к развёрнутой голограмме. Там, обрастая деталями, сформировался менгир. Тот самый, что находится неподалёку от нас. Или другой, но похожий.

Картинка перестала двигаться.

И тут я вылетел из потока, причём это случилось быстро.

— Чу, всё нормально?

Я всё ещё поддерживал лабиринт Нитью Ариадны, но чувствовал неладное. Сгусток мрака на пределе видимости разбух и начал перекраивать схему под себя.

— Что он делает?

Восприятие в подсознании другого существа — вещь относительная. С одной стороны, анимансер выстраивает некую реальность, визуализирует то, что в принципе непостижимо. С другой — может напрячься и рассмотреть далёкую цель, если захочет. Потому что НИЧЕГО НЕТ. Ни дома, ни комнат этих, ни уровней лабиринта. А мой противник — своеобразная точка притяжения, где тоже концентрируются энергетические потоки.

И вот сейчас происходила полная дичь.

Тварь резко усилилась, распрямила несколько коридоров, добавила лестницу… и устремилась к периметру ловушки.

— Он же не уйдёт? — тихо произнёс я.

— Дурак, ты не видишь, что наши барьеры падают⁈

Фамильяр наконец-то снизошёл до ответа.

Нить Ариадны перестала работать.

Я ещё не понял, почему. Но у меня оставались считанные мгновения до того, как эмиссар ускользнёт из ловушки. Понимая, что хороших вариантов нет, я одним махом стёр лабиринт, отказавшись от Нити. Перебросил энергию на поддержание периметра особняка, но было уже поздно. Сгусток тьмы не стал играть со мной в кошки-мышки, а просто выскользнул наружу, воспользовавшись брешью в обороне.

Гадство!

* * *

Я открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь.

Так иногда бывает после тяжёлой битвы.

Постепенно детали вмонтировались в мозг. Низкий потолок вездехода, запылённые окошки, откидная полка, на которую меня уложили.

Из подпространства я выбрался не сразу. Какое-то время потратил на эксперименты с домом, олицетворявшим сознание эмиссара, и вскоре научился его стабилизировать. Особняк больше не напоминал сумасшедший конструктор, его можно было заморозить в неких архитектурных границах.

Странно звучит — стабилизация чужого подсознания.

И это при том, что хозяин куда-то свалил.

На самом деле тот готический особняк — всего лишь проекция, к которой вынужденно привязан эмиссар. Вынужденно, потому что не может разорвать связь с миром духов и собственным астральным отображением. Если разорвёт — получит деструкцию разума и слетит с катушек. У каждого из нас есть нечто подобное. Наш мозг, тело и всё остальное — лишь верхушка айсберга. При иных раскладах анимансеры ничего бы не стоили.

И да, я учитываю тот факт, что кто-то может добраться и до меня. К счастью, я упрятал свою проекцию очень глубоко и время от времени «переезжаю», чтобы сбить со следа потенциальных охотников. Хранилище с недоступными техниками — лишь малая часть того, что у меня есть.

Несколько минут я лежал с открытыми глазами, восстанавливая привычную циркуляцию пси.

— Влад, всё хорошо? — услышал я голос Протасова. — Бледный ты какой-то.

Я почувствовал, что меня накрывает откатом. Не таким сильным, как в первые дни использования Дара, но достаточно неприятным. Я ведь использовал одну из своих техник в мире духов, и эта техника, пусть и с поглощением энергии менгира, дала нехилую нагрузку на узлы. Да и каналы ещё не разработаны под полноценное боевое применение способностей анимансеров.

— Нормально, — я перевернулся на бок. — А попить есть?

Кто-то из солдат протянул мне походную флягу.

Спустившись с полки вниз и устроившись в одном из кресел, я скрутил колпачок и жадно приложился к горлышку. Вода была холодной, а внутри вездехода явно работал кондиционер.

— Можем ехать? — раздался голос водителя.

Я устало кивнул.

На большее сил не оставалось.

— Гони, Ромыч! — откликнулся Протасов. И тут же повернулся ко мне. — Пакость эту взламывал?

Сделав ещё один глоток, я нехотя кивнул.

— Не боись, знаю про подписку, — успокоил меня офицер. — Туго тебе пришлось.

Мощно взревел мотор.

Водитель дал задний ход, аккуратно развернулся, распугивая комаров, и направил «Тайгу» в просвет между деревьями. Туда, где угадывалась заросшая травой колея.

Думал, будет хуже.

На обратном пути я молчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Откат завершился меньше, чем за час. Рекорд, между прочим. Случайность? Не думаю. Есть основания полагать, что именно менгир помог мне вернуться в строй. Энергия не просто вливалась, она окатывала меня живительными волнами… А кроме того, мне показалось, что с каналами и узлами что-то происходит. По всему телу волнами прокатывалось приятное покалывание… Верный признак расширения ментальной сети.

Это что же получается?

Менгир не просто напитывает меня, исцеляет, помогает быстрее восстанавливаться… но и участвует в спектральном возвышении?

Вездеход вспарывал лесной массив, а я думал об открывающихся перспективах. Казалось бы, ничто не могло испортить хорошего настроения…

Когда мы приблизились к периметру, в затылке слегка кольнуло.

Ментальный паразит.

«Тайга» ещё не въехала в город, но я уже знал, что убийца находится там.

Глава 9

Так-так, ну и где же этот настырный товарищ, жаждущий моей смерти? Хотя, скорее всего, он просто выполняет свою работу. Наёмные убийцы при любой власти процветают, и даже самый справедливый и гуманный социально-политический строй их не искоренит. Потому что, как ни старайся, всех ангелочками не сделаешь. Тут уж так природой заведено, и против этого не попрёшь ни с какой пропагандой и так далее.

Я попытался определить, где сейчас находится убийца. Городок-то маленький, прятаться особо негде, а я нехило так напитался энергией возле менгира. Да и чем ближе объект поиска, тем проще должно быть. По идее.

Вот только почти сразу стало ясно, что на деле всё обстоит совершенно иначе: киллера словно окружала защитная аура. И он её точно не сам выставил. Новы пси-энергией почти не владеют, а этот кадр прямо-таки упакован был в блоки, и весьма мощные. Кто-то очень тщательно над ним поработал, стараясь, чтобы парень оставался для одарённых ментальным невидимкой. Даже мне было пока не пробиться сквозь его кокон. А паразит, которого я в него подселил, не окреп достаточно, чтобы посылать устойчивый и яркий сигнал изнутри. И, к сожалению, скорость его развития от меня никак не зависела. Я не мог на расстоянии вкачать в паразита свою энергию и спровоцировать рост. Так это не работает. Сущность питается от носителя — в данном случае, киллера. А тот напичкан пси-блоками, и это здорово тормозит развитие ментальной метки. Парня хорошо подготовили к поездке в закрытый город.

Короче, я знал, что он где-то рядом, но выйти на улицу и найти его не мог. Как говорится, видит око, да зуб неймёт. И это напрягало. Я оказался в подвешенном состоянии: убийца мог появиться в любой момент, у него была возможность за мной следить, а у меня — нет. Это напоминало ситуацию, когда охотник ищет в джунглях тигра, но хищник его уже заметил и притаился. И стрелок не знает, что они поменялись местами.

Я, правда, знал, но чем мне это поможет? Остаётся лишь проявлять аккуратность в надежде, что убийца не доберётся до меня раньше, чем паразит окрепнет настолько, что я смогу «запеленговать» противника.

— Чу! — позвал я, садясь на кровать. — Явись передо мной, как лист перед травой.

На тумбочке материализовался фамильяр.

— Чего изволишь? — осведомился он и откусил кусок персика, который держал в лапе. — Чёрт, никакого вкуса! Зато как пахнет! Вот бы отжать у тебя все чувства разом — тогда я смог бы насладиться этим миром в полной мере!

— Ага, мечтай. У меня вот какой вопрос. Можешь поискать того мужика, который нас преследует?

— Тебя преследует, — поправил Чупакабра и снова впился зубами в персик. Жевал он смачно, щурясь и чавкая. — Не надо меня приплетать к своим проблемам. Если меня прикончат, ты не восстановишься и в другом теле не возродишься. А вот если грохнут тебя, я просто избавлюсь от надоедливого компаньона и не буду мотаться сюда по первому зову.

— И лишишься возможности чувствовать?

Чупа пренебрежительно махнул свободной лапой.

— Ну, найду ещё кого-нибудь. Для такого шикарного духа, как я, это не проблема.

— А найти киллера?

Чупа тяжело вздохнул и закинул остаток персика себе в рот вместе с косточкой.

— Ни секунды покоя… — пробормотал он. — В общем, поискать могу, но ничего не обещаю. Городок, хоть и маленький, но закоулков в нём предостаточно. И обшаривать придётся каждый.

— Ну, это лучше, чем ничего.

— Конечно, не тебе же по чердакам и подвалам ползать! А бедному маленькому зверьку, который готов ради тебя, проклятого эгоиста, на всё.

— Не нагнетай, — строго сказал я. — Это твоя работа.

— Угу. Эксплуатируешь меня, как раба на галерах! И ни капли благодарности. Ещё не доволен, что я иногда прошу крошечную награду. И то мешаешь мне ею наслаждаться. Я, вообще, планировал впитывать ароматы этого мира в отведённый срок, а не дышать крысиным и птичьим помётом!

— Может, тебе понравится. Я слышал, это терпкий аромат с нотками дуба.

Чупакабра фыркнул.

— За дурака меня держишь⁈ Обоняние у меня твоё, то есть, человеческое, а я что-то не слышал, чтобы люди говорили о дерьме с восхищением.

— Ладно, хорош трепаться. Иди уже.

— Слушаю и повинуюсь, — пробормотав под нос какую-то гадость в мой адрес, фамильяр исчез.

Что ж, шансы обнаружить нову это повысит, но полагаться только на Чупу нельзя. Как он справедливо заметил, поиски могут здорово затянуться. Киллеру явно кто-то помогает. Не мог он попасть в закрытый город без покровительства, причём, весьма высокого. Скорее всего, его сюда определили как какого-то специалиста. Было бы неплохо проверить, кто прибыл в город после меня, но под каким предлогом это сделать? Просто так мне ведь эти сведения не покажут. Можно попросить демона порыться в документах, но какова вероятность, что списки существуют на бумаге? Учитывая уровень технологий в городке, ничтожна. Я бы даже сказал, смешно такое предполагать. А в компах Чупа не шарит. Максимум — разбить может.

Мои размышления были прерваны звуком открывающегося замка, и через секунду дверь распахнулась, явив моему взору высокого тощего парня лет двадцати семи, одетого в длинную футболку, жилетку с кучей карманов, мешковатые штаны-карго и армейские бутсы. Волосы мышиного цвета были завязаны в хвост, а на носу красовались огромные очки в толстой пластмассовой оправе. Как будто с рыбалки вернулся, только удочки на реке позабыл.

При виде меня он застыл на пороге, а затем вдруг быстро шагнул вперёд и протянул руку.

— Здорово! Меня предупредили, что в комнате будет сосед, но я забыл, пока шёл, вот и удивился. Арсений.

— Владлен, — представился я. — Не против моего общества?

— Пока не знаю, — широко улыбнулся парень. — А ты нормальный?

— Надеюсь, что да.

— Очень жаль, — Арсений поставил большую спортивную сумку на пол возле своей кровати. — А то я смог бы тебя изучить. Я криптозоолог, — пояснил он, видя по моей недоумевающей физиономии, что его шутка не зашла. — Работаю с внеземными формами жизни.

Ах, вот оно что… Кажется, я догадываюсь, для чего он здесь, на базе.

— И с какой из них ты работаешь сейчас?

Арсений покачал головой.

— К сожалению, не могу сказать. Сам понимаешь — секрет.

Я решил не наседать: если мы трудимся над одним и тем же проектом, это и так скоро выяснится.

— Ладно, извини за любопытство.

— Без проблем. Я тоже не стану спрашивать, чем ты тут занимаешься. Как тебе, кстати, наши хоромы? Успел обжиться?

— Вполне. Кое-какие полки занял. Но старался не наглеть.

— Не дворец, но в тесноте, да не в обиде, как говорится. Ты прости, я тебя покину ненадолго — надо душ принять. А потом поболтаем.

Арсений скрылся в ванной, а я воспользовался моментом, чтобы поискать во внутренней сети ответ на вопрос, кто такой криптозоолог: хотелось получше понять, чем занимается мой сосед.

Оказалось, такая наука раньше считалась ересью, но после открытия порталов подобные специалисты вдруг оказались востребованы. Конечно, все они были настоящими учёными, получившими образование как биологи, но изучали не земную фауну, а жителей других миров. Не только животных, но и разумных обитателей. Тех же орков или дворфов.

А вот Арсению довелось поработать с эмиссаром. Потому что другого объяснения его присутствия на закрытом объекте не было.

Что ж, я бы с удовольствием послушал, каких успехов он добился в изучении физиологии этих тварей. Несмотря на молодость, он, видимо, был отличным специалистом. Но оба мы были пока связаны обязательствами держать языки за зубами.

Когда парень вернулся из ванной, я телефон убрал.

— Прости, но сколько тебе лет? — спросил Арсений, принимаясь распаковывать сумку и раскладывать вещи. — Интересуюсь только потому, что прежде не видел здесь таких молодых специалистов.

— Ну, ты тоже не выглядишь сильно возрастным, — ответил я.

Арсений усмехнулся.

— Это верно. Мне двадцать шесть, а здесь я уже третий год.

— Вундеркинд?

— Неспящий.

Ого! Неожиданно.

— А кровать тебе тогда зачем?

— Чтобы лежать. Отдыхать-то я должен. Мозг нет, а тело устаёт. Думаешь, я всю жизнь на ногах провёл?

— Ты прав. Глупый вопрос.

— Довольно частый, на самом деле. Многие люди превратно представляют себе существование неспящих. Кстати, ты как сегодня, занят? У меня выходной, так что можем прошвырнуться в город. Мне надо кое-чем закупиться. Покажу тебе пару классных магазинов. Ну, и вообще, город посмотришь.

— Спасибо, но я недавно был на ознакомительной экскурсии. А покупать ничего не собираюсь.

Правда, я обещал Чупе флакон духов, но не тащиться же ради одного этого по магазинам.

— Ну, как знаешь, — равнодушно пожал плечами парень. — Тогда увидимся вечером.

Закончив разбор вещей, судя по которым он на короткое время уезжал из города, Арсений переоделся и свалил.

Я же посвятил остаток дня работе над собой. Нужно было использовать полученную вблизи менгира энергию, чтобы усилить ментальные узлы и потоки, восстановить часть контуров и создать пару новых блоков. В общем, работы было немало.

Сходил поужинать, потренировался в спортзале и снова занялся разбором полётов. Если я собираюсь сразиться с эмиссаром, потребуется не только общее усиление, но и несколько заготовок.

Сосед вернулся только к ночи, обвешанный пакетами. И ещё сходил к машине за несколькими коробками.

— У меня тут продукты и оборудование, — сказал он. — Не буду отвлекать, если распакую сейчас? Не хочу откладывать на завтра.

— Да без проблем, — кивнул я. — Всё равно ещё не ложусь.

— Ты не волнуйся. Я тебе мешать спать не буду. Так-то большая часть моей деятельности происходит вот здесь, — Арсений постучал согнутым пальцем по своему виску. — А это звука не производит. Шестерёнки не скрипят, — добавил он, улыбнувшись.

Это радовало, ибо я планировал ночью наведаться в душу к эмиссару. Что требовало сосредоточения. Лучше бы, конечно, мой сосед мирно дрых, но просто тишина тоже сойдёт. После неудачного штурма из прилегающей к менгиру зоны, я взглянул на проблему с иного ракурса. Дело не в энергии, а в том, что некоторые вещи мы делаем неправильно. Придётся менять тактику, если мы хотим взломать разум чужого.

Часов в одиннадцать я отправился в ванную, принял контрастный душ, хорошенько растёрся махровым полотенцем, почистил зубы, надел пижаму и вернулся в комнату, готовый к схватке.

Арсений лежал на кровати, сложив руки на груди, и пялился в потолок. Его губы едва заметно шевелились.

— Спокойной ночи, — сказал я, выключая ночник.

— Добрых снов, — отозвался мой сосед.

Ну, это вряд ли.

Натянув одеяло до подбородка, я закрыл глаза, проделал нехитрое дыхательное упражнение вроде тех, что используют для начала медитации, и мысленно воззвал к Чупакабре.

Темнота рассеялась, и я оказался в облицованной белым кафелем комнате, в центре которой сидел на цинковом столе фамильяр. В лапе он держал жестяную зелёную лейку, из которой деловито поливал ряд жёлтых, красных и фиолетовых цветов, торчавших из дощатого ящика.

— В садоводы решил податься? — произнёс я.

— Угу. Чувствуешь аромат? Роскошно, скажи!

— Очень смешно. Решил обзавестись собственной клумбой?

— Как видишь, — Чупа поставил лейку справа от ящика и потёр лапы. — Ну, что, ты готов дать жару?

Я кивнул, фамильяр растянул пасть в широкой жутковатой улыбке, щёлкнул пальцами, и комнату начало затапливать невидимой посторонним эктоплазмой. Когда чёрная жидкость заполнила всё пространство, мы помчались по туннелю — ну, прямо водяные горки в аквапарке, только вместо пластмассы непрестанно вращающиеся слои материи, переплетённые плещущейся энергией, служащей для неё и источником, и каркасом.

Вскоре началось вертикальное падение в бездонный колодец.

Сквозь его судорожно содрогающиеся стенки едва виднелись силуэты гигантских тварей — обитателей миров, через которые мы проваливались всё ниже и ниже. А может, это были только иллюзии, или вообще — образы, порождённые моим подсознанием.

Когда картинки пропадали, казалось, будто я не падаю, а завис в невесомости, превратился в насекомое, угодившее в каплю смолы. Жуткое ощущение, от которого мурашки по коже.

Но Чу уверенно вёл меня в пласт, где находилась душа эмиссара. Для него всё это было не хаосом, а привычной средой обитания. В такие моменты я вспоминал, что под личиной хомяка-переростка прячется демон.

Вскоре я уловил знакомые эманации.

Впереди показались нагромождения покрытых длинными шипами бесформенных масс, оплетённых сверкающими нитями, испускающими электрические разряды. Блоки!

Эмиссар не терял время даром и старательно заготавливал на нашем пути преграды. На полной скорости мы с Чупой начали сносить всё, что попадалось на пути. Мы прокладывали себе дорогу, буквально пробиваясь сквозь то, что понастроил эмиссар.

И на этот раз было проще. Что не могло не радовать. Как ни старался мой враг, он был всего лишь одним из множества, а анимансер — это вам не хухры-мухры. Даже находящийся лишь на стадии восстановления.

Наконец, мы с Чупой вывалились на знакомое кладбище. Могильные камни, слишком большие для человеческих захоронений, отбрасывали чёрные тени, очерченные бледным лунным светом.

Готический особняк возвышался перед нами во всём своём постоянно меняющемся величии. Только теперь я обратил внимание на то, что он состоит из множества плотно и искусно подогнанных друг к другу костей.

В стрельчатых окнах царил непроглядный мрак — будто за ними не было ничего, кроме бескрайнего космоса.

На пробу сил я изменил арку входа, превратив огромные двустворчатые двери в обычную одностворчатую. Прекрасно! Моё влияние на разум эмиссара стало сильнее. Для этой трансформации почти не требовалось прикладывать усилия.

Особняк попытался восстановить прежний вид, но я ему не позволил.

Мы с Чупой двинулись через кладбище. Чувствовалась борьба эмиссара, но с каждым шагом я всё больше перестраивал фасад здания, так что, когда мы добрались до крыльца, дом уже походил не на убежище древнего вампира, а на самое обычное жильё.

Но главное — я изменил его планировку, превратив особняк в ловушку. Как и в прошлый раз. Только теперь моё влияние на сознание эмиссара было гораздо сильнее, и он практически не мог вносить свою лепту.

Будем играть по моим правилам, тварь!

Убрав напрочь ступеньки, я потянул ручку в виде львиной головы и вошёл внутрь.

Как только фамильяр переступил порог, дверь захлопнулась, и мы оказались заперты вместе с монстром.

Однако разница имелась, и весьма существенная. В этот раз не я менял созданное эмиссаром пространство, сплетая из Нити Ариадны причудливый лабиринт, а ему предстояло попытаться трансформировать его.

Но имелся и минус: чем сильнее я подстраивал особняк под себя, тем больше информации о моём подсознании получал противник. И он мог это использовать. Поэтому сегодня я намеревался попробовать кое-что новенькое. Ментальную паутину.

— Запрыгивай, — сказал я, вытягивая руку.

— С удовольствием, — отозвался хомяк и пружинисто сиганул на моё предплечье.

Он начал обвиваться вокруг моей плоти, превращаясь в светящиеся жгуты, пока не стал подобием перчатки. Я двинулся через холл, увешанный картинами в золочёных багетных рамах, внутри которых двигались изображения каких-то людей. Некоторые казались смутно знакомыми. Пока я шёл, они постепенно менялись, превращаясь в уродливых чудовищ: притаившийся в недрах здания эмиссар пробовал свои силы, пытаясь модернизировать особняк.

Распахнув пинком двустворчатые двери, я вошёл в большой вытянутый зал, уставленный застывшими фигурами. Приглядевшись, я понял, что это изваяния моих врагов из прошлого — как далёкого, так и недавнего. Зал славы, так сказать. Проекция воспоминаний о тех, кого я когда-либо побеждал.

Стоило сделать десяток шагов, как фигуры начали приходить в движение! Они поворачивались ко мне, превращаясь в жутких монстров с несколькими руками, когтями, широкими клыкастыми пастями и выпученными глазами. Некоторых покрывала шерсть, других — шипы или колючки. Эмиссар решил обратить мои воспоминания против меня же.

Что ж, пришло время опробовать технику паутины. Не сражаться же со всей этой оравой.

Остановившись, я сосредоточился на пространстве, наполняя и пронизывая его ментальными нитями. Фамильяр засветился сильнее, вкачивая в меня энергию, служа проводником и аккумулятором одновременно. Во все стороны брызнули сверкающие струны, и я начал быстро плести пальцами ментальный узор.

Зал пришёл в движение. Он стремительно перестраивался, превращаясь не в обычный лабиринт, а в замкнутое на себя пространство, состоящее из кольцевых коридоров, сквозных колодцев и множества лестниц, как на гравюрах Макса Эшера.

Не прошло и двадцати секунд, как наступающие на меня чудовища оказались в хитроумной ловушке, из которой просто не было выхода. Они бродили вокруг меня по ступенькам и переходам, проваливались в шахты и появлялись почти там же, откуда начинали путь. А я находился в центре этой сотканной из пространственной паутины петли, в основе которой лежал принцип ленты Мёбиуса. И монстры не имели никакой возможности добраться до меня, хотя отлично видели свою цель.

Пройдя через организованное мной пространство-западню, я открыл ещё одни двери и вошёл в огромный, уходящий вверх и вниз колодец, в стенах которого было устроено множество ниш. И внутри этих ниш мерцали разными цветами воспоминания эмиссара. Сотни, тысячи ячеек гигантской картотеки!

Пока я шагал, передо мной возникали каменные плиты узкого моста, простирающегося над бездной, в глубине которой даже мигания огоньков не было видно. Добравшись до центра, я сотворил в воздухе квадратную платформу, на которой мог подниматься и спускаться, чтобы исследовать хранилище памяти эмиссара.

И в этот момент со всех сторон донёсся быстро нарастающий стрёкот — словно множество насекомых разом вылетели из ниш и устремились ко мне!

Глава 10

Так, что-то тут темновато… Я, конечно, в закромах сознания эмиссара, но у меня контроль над зданием, а значит, можно немного и подсветить.

В потолке образовалось отверстие. Оно начало быстро расти, и в него хлынули тусклые лучи света. Бледного и холодного. Лучи едва доставали до уровня, где я находился, но их вполне хватило, чтобы увидеть, что ко мне ползут сотни насекомых!

И они не походили на тех, о которых я слышал. Это были жуткие фантастические твари — гибриды сколопендр, скорпионов и чёрт знает, кого ещё! Грёбаные мутанты, короче, созданные больным воображением эмиссара. Но их части он явно почерпнул из моего подсознания. Урод!

Ладно, сейчас посмотрим, кто кого!

Подняв руки, я сосредоточился на пространстве вокруг себя, трижды прерывисто вдохнул, а затем медленно выпустил воздух, чтобы не думать о тварях, что приближались ко мне.

На полу появились языки пламени. Они быстро увеличивались, смыкаясь в концентрические круги. Я добавил им энергии, и огонь превратился в несколько рядов трепещущих стен.

Насекомые с пронзительным шипением отпрянули. Ну нет, этого мало!

Я отправил огонь за ними вдогонку. Пылающие круги настигали улепётывающих тварей, мгновенно их испепеляя. Первая стена, вторая, третья…

Местность была полностью очищена от насекомых!

Затушив огонь, я осмотрелся. Сотни ниш… Есть ли смысл проверять все подряд? Этак я тут надолго зависну, а какова вероятность, что во всех содержится ценная для меня информация? Эмиссар мог сюда запрятать кучу всего, но не факт, что мне нужно это всё.

Тем не менее, я не видел способа узнать, что внутри, не заглянув. Так что направился к стене. Вблизи она напоминала камеры хранения на вокзале: множество прямоугольных дверок почти вплотную друг к другу.

Хм… На что-то ещё это походило…

Точно! На библиотечную картотеку. Только ячейки не были подписаны буквами. Или были⁈

Протянув руку, я коснулся первой попавшейся дверцы, и на ней тут же вспыхнул причудливый символ, вписанный в восьмиугольник. Охранная печать!

Эмиссар не просто запрятал свои воспоминания в глубины подсознания. Он позаботился о том, чтобы наложить на них концентрированные ментальные блоки.

Но в них же содержалась и подсказка!

Присмотревшись, я понял, что часть символов внутри Печати представляет собой маркировку. Чтобы убедиться в этом, коснулся второй рукой соседней камеры. На ней тоже вспыхнул восьмиугольник. И часть обозначений совпадала.

Отлично!

— Чупа, есть для тебя работа. Активируй все камеры!

Фамильяр засветился, внутри него появились мириады искр, а затем из моей руки брызнули во все стороны тонкие извивающиеся нити, будто сотканные из миллионов алых звёзд! Они быстро распространялись по хранилищу. Каждая липла к одной из ячеек, и на дверцах немедленно возникали Печати.

— Сможешь проанализировать принцип организации ячеек? — спросил я, наблюдая за процессом.

Если я узнаю, что в одной ячейке с определённой маркировкой, то пойму, какого рода информация содержится в других с такой же. Тогда не придётся осматривать все камеры. Достаточно будет найти правильную, в которой содержится то, что мне нужно, и потом вскрывать лишь дверцы с подобной маркировкой. Это в разы упростит задачу и ускорит процесс.

— Смогу, — прозвучало в моей голове. — Но у нас проблемы. Взгляни-ка наверх!

Задрав голову, я увидел здоровенную тварь, покрытую белыми костяными доспехами, на манер паука спускавшуюся вниз головой по колодцу. Из спины торчали кожистые крылья, сейчас сложенные и в колодце бесполезные.

Ого! Никак сам эмиссар пожаловал!

Видать, я подобрался совсем близко, раз он решил лично мне помешать.

Что ж, сейчас посмотрим, как ты справишься с моей паутиной!

Это будет даже забавно: эмиссар походил как раз на паука, устремившегося к пойманной мухе, но на деле он спешил в мою ловушку. Да и не было в нём торжества победителя. Галодом владело отчаяние, и он был готов погибнуть, но не дать мне вскрыть ячейки с нужной информацией.

Наблюдая за его приближением, я начал плести паутину из Нити Ариадны, пронизывая ею разделяющее нас пространство. И вот эмиссар некродов уже двигался не вниз, как секунду назад, а влево, затем — вверх, вниз, и вправо. Колодец, в котором мы находились, превратился в замкнутый на себя лабиринт из коридоров, комнат с несколькими дверями, ведущих в разные стороны лестниц. Эмиссар заметался, понимая, что не может добраться до меня! Куда бы он ни двинулся, путь уводил его прочь. Даже когда он проносился рядом со мной, это не приближало его к цели, и в следующий миг он оказывался уже совсем в другом месте.

Раздалось пронзительное злобное шипение.

Вопли тебе не помогут. Я владею этим пространством на девяносто процентов. Ты ещё можешь немного влиять на него, но не настолько, чтобы разорвать паутину и освободиться из ловушки. Можешь видеть меня, но не сумеешь дотянуться. Даже если я окажусь в метре от тебя, останусь так же далеко, как если бы находился на другом конце вселенной.

— Можешь приступать, — сказал я Чупе. — Больше он нам не помешает. По крайней мере, в ближайшее время.

— Следи за ним, — отозвался фамильяр. — Эта тварь ещё не поняла, что и как ты сделал, но она не беспомощна. Энергия менгира никуда не делась, знаешь ли.

— Ты давай не отвлекайся, — посоветовал я, отлично понимая, что Чупакабра прав: моё преимущество в том, что галод пока не сообразил, как вырваться из паутины.

Но это не значит, что он не найдёт способ, если разберётся. Просто сейчас ему мешают злость и страх, что я доберусь до его «картотеки».

В общем, я понятия не имел, сколько у нас времени, чтобы порыться в закромах памяти посланника расы одержимых смертью.

Зато было более-менее ясно, зачем некроды присылают эмиссаров. Как я и думал, это разведчики. И появляются они в мирах, которые галоды планируют захватить. Но они не умеют создавать порталы. Поэтому их разведчикам и приходится проникать сквозь барьеры через мир духов, теряя физическую оболочку, и вселяться в местных обитателей. Значит, эмиссары должны найти способ открыть путь армии некродов с другой стороны? Например, вселившись в тех, кто открывать порталы умеет.

Хм… То есть, способности псионика сохраняются после трансформации? Нет, вряд ли. Тогда портал был бы уже открыт, и сюда давно хлынули войска некрокиборгов, которые я видел во время последнего посещения подсознания эмиссара. Видимо, дела обстоят несколько сложнее. И как именно — то, что я должен выяснить. Узнать, какую цель преследуют в иных мирах посланники галодов.

— Ну, как там успехи? — спросил я Чупу.

— Терпение, только терпение, — отозвался тот. — Я почти закончил классификацию. Видишь, метки на дверцах изменили цвет? Я объединил их по содержанию в паттерны. Получается немало, но это лучше, чем заглядывать во все камеры подряд. Можешь пока начинать искать, в какой группе нужные тебе воспоминания.

Хороший совет. Незачем время терять.

Подойдя к стене, я взялся за ручку дверцы, на которой мерцала красная метка, и потянул на себя. Заперто.

— Эй, а ты взломать Печать не хочешь? — окликнул я Чупу.

— Мне некогда! — буркнул тот. — Я занят. Давай сам.

Чёрт! Вот же ленивая тварь…

Ладно, буду снимать блок своими силами. Пришлось поднапрячься, чтобы уловить структуру, использованную эмиссаром, расчленить её на составляющие, понять, как они связаны, и уничтожить. Чем-то этот процесс напоминает работу слесаря с хитроумным замком. Надо быть Гудини в своём деле, чтобы справляться с подобными блоками.

Наконец, мне удалось снять Печать. Отлично! Открыв дверцу, я вытянул продолговатый ящик, внутри которого медленно вращалась и мерцала сфера, похожая на маленькое солнце, заключённое в стеклянный шар.

— Осторожно! — раздался голос фамильяра. — Эта тварь что-то делает с твоей паутиной.

— Что именно? — быстро спросил я.

— Думаю, пытается её разрушить.

«Прислушавшись», я понял, что эмиссар взял себя в руки. Он остановился на одной из лестниц ловушки и пытался нащупать Нить Ариадны, из которой я сплёл ментальную паутину, пронизывающую пространство вокруг него. Ясно ощущались его поползновения.

Схватив стеклянную сферу, я бросил её на пол. Брызнули осколки, искры закружились в бешеном вихре, а затем колодец начал меняться, превращаясь в образ сидящего за столом галода. Я стоял перед ним, глядя на шевелящиеся бледные губы. Но слов слышно не было. Поначалу. Прошло секунд двадцать, и звуки начали появляться. Они словно пробивались сквозь толщу воды. Я старался прислушаться, но, кажется, от моих усилий ничего не зависело.

И вдруг понял, что вижу огромное кладбище. Вернее — я знал, что это захоронение. Причудливые каменные плиты, покрытые незнакомыми символами, не очень-то походили на надгробия. Тем не менее, это были именно они.

Я шёл между гранитными выступами по широкой аллее. В небе парили громоздкие корабли, похожие на уродливых насекомых. Их окутывало густое зелёное сияние.

Не то! Нужно искать дальше.

Выйдя из воспоминания усилием воли, я перешёл к другой ячейке, помеченной синим, и принялся её взламывать. Энергия менгира текла в меня через Чупу, слившегося с моей рукой. Разрушив пси-блоки, я вытянул ящик и достал сферу. Как только она разлетелась вдребезги, я снова погрузился в густую муть. Но ненадолго.

Постепенно начали проявляться образы: какая-то лаборатория, потолок, облицованный белыми плитками, склонившиеся надо мной бледные лица, изуродованные грубо вставленными имплантами.

Со мной что-то делали. Я чувствовал боль, но она была притуплена прошедшими с тех пор годами. Давно это было… Кажется, я прожил куда больше, чем длится человеческая жизнь.

Один из галодов поднял надо мной тонкий костяной кинжал и сильным ударом вонзил в меня!

Что это за ритуал такой⁈ Меня убили? Вернее, убили эмиссара, в сознание которого я проник? Но это невозможно… Наверное. Нет, стоп! Я ведь слышал, что галоды — приверженцы культа смерти! Целая раса, выбравшая существование в послесмертии, добровольно решившая стать чем-то вроде… зомби? Нет, не так. Зомби слушаются хозяина, у них нет своей воли. По крайней мере, если верить земным легендам. А галоды вполне разумны. Хоть и существенно отличаются от нас. С другой стороны, кто сказал, что у них нет хозяина? У муравьёв, например, коллективная память, распределённая между всеми обитателями муравейника. Вся информация распространяется с помощью молекул запаха. Коллектив как единый организм. Может, и у галодов нечто подобное⁈

Мне в глотку вливали что-то вязкое и тягучее. Терпкость и сладость в одном.

Я почувствовал растекающийся по телу жар, вскоре сменившийся ледяным холодом. Инициация! Перерождение в немёртвое существо, адепта культа смерти! Я видел, как из эмиссара делают некрода! Наверное, я первый человек, ставший свидетелем этого таинства…

А затем надо мной начали работать.

Моё тело менялось. В него что-то помещали, подключали и активировали. И я ощущал силу, которую давали мне импланты. Мощь и жажду применить её, убивая врагов!

И всё время где-то в отдалении раздавалось заунывное пение, напоминающее горловое, только в него были вплетены слова неведомого мне, но знакомого эмиссару языка. Тем не менее, даже он не мог ничего разобрать.

Так, всё это, конечно, интересно и познавательно, но едва ли поможет понять, какую конкретно миссию выполняют в этом мире эмиссары. Мне нужны воспоминания о том, для чего я — вернее, тот, в чьё сознание мне удалось так бесцеремонно вторгнуться — здесь. Как эмиссар должен открыть портал — вот, что я хочу узнать.

Выйдя из воспоминания о чудовищном и кощунственном, с моей точки зрения, ритуале, я разогнал образы усилием воли, как туман, и перешёл к следующей камере. Она была отмечена жёлтым. Попытка номер три. А цветов было ещё много. Проклятье. Что, если по закону подлости, то, что мне нужно, обнаружится последним? Но вариантов не было.

Взломав Печать, я выдвинул ящик и достал новую сферу. Ну, попробуем!

Осколки брызнули в разные стороны, исчезая, словно сыплющиеся из костра искры, и меня окутали новые видения.

Большой зал, вырезанные из гигантских костей квадратные колонны, восьмиугольные плиты из жёлтого песчаника покрывают пол. Передо мной сидит галод с совершенно белыми редкими волосами. Он походит на труп, но при этом жив: его тонкие губы шевелятся. За ним на стене какой-то странный символ, похожий на стилизованное изображение цветка с дюжиной острых лепестков и сложным узором в центре.

Я ощущал трепет. Происходило нечто важное. То, что должно было изменить жизнь галода. Перевести его на новый уровень. Его для чего-то выбрали. Он считал это великой честью.

Ещё через некоторое время я вдруг понял, что меня инструктируют. Вернее, не меня, а эмиссара, внутри воспоминания которого я оказался. Чёрт, неужели мне повезло⁈ Я, наконец, вытянул джокера, с третьей попытки открыв нужную ячейку⁈

Надо только услышать, что он говорит. Вернее — вызвать воспоминания, связанные с образом. Сейчас-сейчас… В уши уже заползали звуки. Пока что понять ничего было нельзя, но я чувствовал, что ещё немного, и в моём сознании возникнут смысловые паттерны, из которых можно будет, как из кирпичиков, сложить ответы на мои вопросы!

— Берегись! — раздался резкий окрик Чупы.

Меня мгновенно выбросило из морока, и я снова очутился посреди хранилища. Разочарованию не было предела!

— В чём дело⁈

Чёртов фамильяр, проклятый паникёр! Я был так близок к цели!

— Сам посмотри! — огрызнулся Чупа, чувствуя мой настрой.

Задрав голову, я уставился на галода. Монстр падал на меня сквозь созданную мной паутину. Пробивал телом стены, потолки и лестницы! Ещё немного — и рухнет прямо на…

— Уходим! — донёсся до меня голос фамильяра. — Слишком поздно!

И меня закрутило в бешеном вихре из стен, дверей, тьмы и сверкающего света. Всё это сыпалось и рушилось, превращаясь в бесформенные обломки, вспыхивающие и сгорающие, словно искры гигантского костра.

Я хотел воспротивиться, но Чупа уже тащил меня сквозь подпространство обратно — в реальный мир!

— Какого чёрта ты делаешь⁈

— Спасаю твою задницу! Разве не очевидно⁈

— Я мог восстановить Нить, соткать новую паутину и заключить эмиссара в…

— Да он бы разорвал тебя через пару секунд, не вытащи я тебя! — возмущённо перебил Чупа. — Спасибо сказал бы! Тоже мне, паук выискался!

Спорить было бесполезно. Да и поздно: я открыл глаза и увидел потолок комнаты. Повернув голову, различил очертания лежащего на соседней кровати неспящего. Обострённый путешествием в мир духов слух уловил его размеренное дыхание.

— Ты в порядке? — спросил он вдруг. — Кошмар приснился?

Надо же, какая чуткость. Или, может, я издавал какие-то звуки, пока находился в трансе?

— Всё в порядке, — ответил я, стараясь скрыть раздражение. — Просто привиделось… Фигня какая-то, в общем.

— Это бывает. Попей воды.

— Да обойдусь. Спокойной ночи.

— И тебе.

Прикрыв глаза, я уже собирался сделать Чупе мысленный втык за самоуправство, как вдруг ощутил лёгкий угол в области темечка. Это ментальный паразит привлекал моё внимание. Обратившись к нему, я сразу понял, что сигнал был подан не зря: сознание заволокло красным, сердце застучало в два раза чаще, и дыхание перехватило! Организм автоматически среагировал на тревогу, вызванную паразитом, впрыском в кровь гормонов.

Открыв глаза, я резко сел на кровати.

Киллер был совсем рядом!

Возможно, прямо за дверью или за стеной!

Я почувствовал обращённый на меня взгляд соседа по комнате. На этот раз он ничего не говорил.

Может, киллер ещё ближе, чем мне кажется? Я медленно повернул голову, встретившись глазами с неспящим.

Глава 11

Первая мысль: это он!

Вторая: грёбаный параноик.

Если бы мой сосед был киллером, я давно уже валялся бы в каком-нибудь подвале по частям. Но вот жути этот тип нагоняет знатно… Он просто никогда не спит. Ты засыпаешь, а он — нет. И смириться с этим непросто. Как будто в одной комнате с тобой живёт не человек, а бездушный компьютер. Вот только неспящие — люди. Чрезвычайно умные, рациональные, компетентные… Но люди.

Паразит чётко идентифицировал убийцу.

Враг находился за пределами комнаты.

Пришлось влить в метку побольше энергии, чтобы засечь цель. Объект находился очень близко, на территории института, но в здание так и не вошёл.

Я снова закрыл глаза, потому что они были мне не нужны.

Притворился спящим.

А сам продолжал наблюдать за человеком, пришедшим по мою душу. Судя по всему, киллер изучал территорию, пытаясь вычислить моё местоположение. Сейчас он двигался вдоль здания — неспешно, прогулочным шагом. Дважды останавливался.

Паника, захлестнувшая меня в первые секунды, отступила. Как и желание просить у Чупакабры демоническую руку. Я и так на три дня распрощался с запахами… Того и гляди, слух отнимут. Зрение не отдам, без него я — лёгкая добыча.

Киллер удалялся.

Я это понял минуты через три или четыре.

Какое-то время враг разгуливал по кампусу, затем направился в сторону научно-исследовательских корпусов. Да какого хрена⁈ Почему этот урод свободно разгуливает по территории секретного учреждения? Кто-то выписал ему пропуск. Как я и думал, у киллера отличная крыша.

Пару минут я лежал, успокаиваясь.

Просчитывал возможные варианты.

Ждать нельзя, времени у меня не осталось.

Киллер уже здесь. Он знает, где я. И если не напал сразу, значит, ждёт подходящего момента. Но я не собираюсь давать ему этот момент. Если хочет меня достать, пусть попробует сделать это в городе, где я смогу контролировать ситуацию.

Институт — это его территория. Кто-то предоставил ему доступ на режимный объект и обеспечил прикрытие. Здесь он сильнее. Но в городе… в городе я смогу уравнять шансы.

Первое: нужно выманить его. Создать приманку. Что-то должно заставить его выйти из тени. Как вариант, я просто пойду гулять и посмотрю, что случится. Метка позволит контролировать положение.

Второе: спровоцировать. Он должен думать, что я слаб, что я не готов. Пусть считает, что у него есть преимущество.

Третье: разобраться с ним. Без свидетелей, без лишнего шума. Город небольшой, но в нём легко исчезнуть. Или заставить кого-то исчезнуть.

Метка должна меня разбудить, если киллер снова приблизится к общежитию.

Отвернувшись к стене, я моментально уснул.

Усталость от схватки с эмиссаром взяла своё — я не услышал звука будильника. Проснулся ближе к десяти утра отдохнувшим и полным сил. Неспящий куда-то исчез, его кровать была аккуратно застелена. На телефоне — с десяток пропущенных звонков. От Виноградова, Козлова, Кристины и… Маши Андреевой. Я успел позабыть о наших мимолётных отношениях с телеведущей, но Маша явно придерживалась другого мнения.

Чтобы не терять времени понапрасну, я активировал голографический интерфейс, задействовал громкую связь и выставил очерёдность ответных звонков. Есть в советских мобильниках и такая опция. Удобно, ничего не скажешь.

Виктор Викторович рвал и метал:

— Громов, мы тебя зачем к менгиру возили⁈ Чтобы ты спал по двенадцать часов? Ты в курсе, что тварь пыталась воздействовать на техников и вырваться из саркофага⁈ Ты вообще понимаешь, с кем мы имеем дело?

Соображаю получше всех, кто задействован в проекте. Эта фраза чуть не сорвалась с моих губ, но пришлось придержать коней. Чтобы противостоять Шестой колонне, надо действовать с умом. Заручиться поддержкой высокопоставленных людей, а не ругаться с ними по пустякам.

— Извините, Виктор Викторович, — изображаю неподдельное чувство вины. — Я потерял много энергии во время экспедиции к менгиру. Вырубился, пришлось восстанавливаться.

Это заставило Козлова взглянуть на ситуацию под иным углом.

— Виноградов там быкует, — сказал он уже другим тоном. — Говорит, молодой сотрудник, а ему слишком многое разрешено. От коллектива отделился, работает сам по себе. Непорядок.

— У меня есть ценная информация, — перевожу стрелки с неудобной темы. — И я готов ею поделиться со всей группой. Можете организовать экстренное совещание?

Виктор Викторович тяжело вздохнул.

И попытался объяснить прописную истину:

— Мне придётся собрать не только отдел менталистики.

— Расширенный формат не нужен, — поспешно заверил я. — Вы получите сведения, которые я выудил из твари. А что с ними делать — решать вам.

— Жду, — коротко бросил Козлов.

Кристине я дозвониться не смог — её телефон был вне зоны действия сети. Классика жанра. Перезванивать Маше было бесполезно — учитывая, где я нахожусь. Автоматика выдала стандартное уведомление о запрете на исходящие.

В телепатическом отделе собрались все, кто меня не переваривал. Сам Виноградов, Нина Вилкова и Ренат Камалов. Встрече искренне обрадовалась только Эля — я почему-то был симпатичен этой странной девушке. Что касается Козлова, то мой куратор выглядел напряжённым и не выспавшимся.

— Рассказывай! — вместо приветствия буркнул Виноградов. — И постарайся не разочаровать.

— Я знаю, с кем мы имеем дело, — обвожу взглядом собравшихся. — Тварь разумна. И это не хищник, как мы раньше думали. Это некрод.

Козлов чуть не подавился кофе.

Я только сейчас заметил, что сонный куратор прихлёбывает из бумажного стаканчика.

— Некроды заперты в своей вселенной, — заявил Ренат. — Если бы они могли путешествовать по мирам, у нас возникли бы серьёзные проблемы.

— Чушь! — поддержала коллегу Вилкова.

— А они не путешествуют в привычном понимании, — не растерялся я. — Некроды переносят к нам свой разум. Вселяются в обычных людей, советских граждан, и переделывают их под свои нужды.

— Нет фактов, доказывающих эту гипотезу! — возмутился Виноградов.

— Теперь есть.

Повисла гробовая тишина.

— Я понимаю, что эти вещи кажутся вам… нереальными, — обвожу всех собравшихся взглядом. — Человечество не сталкивалось с расой галодов напрямую. Некротическая цивилизация при всём своём потенциале так и не научилась открывать порталы, а уж, тем более, поддерживать их длительное время.

— И хорошо, что они этому не научились, — мрачно перебил Козлов. — Ты хоть знаешь, что за философия у этих уродов?

— Культ войны, — вспомнил я обрывки полученных в сети сведений.

— Это мертвецы-феодалы, которые всех хотят угробить и превратить в зомби, — пояснил Виктор Викторович. — В некое подобие себя, только попроще. Послесмертие, по их мнению, приближает нас всех к божественной сущности, которой они поклоняются. А поклоняются они искусственному интеллекту.

— Но не такому, как у нас, — добавил Виноградов. — Советские нейросети ограничены Тремя Законами Робототехники и вытекающими из них следствиями. Машины не могут причинить нам зла. А Бог-ИИ некродов подчинил целую расу своей воле и использует в качестве инструмента для достижения непонятных целей.

— Это религиозные фанатики, — продолжил Козлов. — Живут в городах, построенных из костей давно вымерших или убитых ими мастодонтов. Высочайший уровень владения пси-техниками. Называть это магией антинаучно и не по-советски… но то, что они вытворяют, реально похоже на магию. И технологии, которыми они владеют… впечатлили наших учёных.

— Хорошо, что у некродов ядерного оружия нет, — ввернул Камалов.

— Только потому, что у них отсутствуют запасы урана и плутония, — отрезал Виктор Викторович. — И высокообогащённый уран делать не из чего.

— Постойте, — до меня начало кое-что доходить. — А откуда все эти факты, если они с нами не контактировали?

Козлов вздохнул:

— На самом деле, некроды изредка пробиваются в параллельные вселенные. Мы не понимаем, как. Их идеология граничит с империалистической экспансией и требует постоянного расширения зоны влияния. Думаю, этого хочет их бог. А данные, большая часть которых засекречена, мы почерпнули благодаря межмировым сетям.

— Такие есть⁈ — опешил я.

— Некроды и ещё несколько рас, почти вымерших, сумели построить структуры для обмена информацией, — сообщил Козлов. — Именно благодаря этим сетям они занимаются пропагандой своего культа в чужих вселенных.

Сведения, которые я только что получил от Козлова, не встречались нигде. Есть подозрение, что мне об этом рассказали лишь потому, что я работаю с тварью… чрезвычайно опасной для Земли. Не только для советских граждан, вообще для всех людей планеты.

— Давайте организуем передачу, — сказал я. — Готов поделиться всем, что удалось выяснить.

Лицо Козлова изменилось.

— Так, с этого момента шутки кончились. Всем присутствующим автоматически повышаю уровень допуска. Любая утечка информации приравнивается к измене государству. Понятно?

Менталисты начали переглядываться.

— Бумажки позже оформим, — добавил Виктор Викторович. — Но вы меня поняли.

— Подтверждаю от лица всего отдела, — буркнул Виноградов.

— Я могу организовать передачу, — заявила Нина.

— Начинай, — разрешил Виноградов.

В этой команде Вилкова была телепатом и обеспечивала связь между отдельными специалистами. Я сразу выбросил на поверхность всё, что сумел вытащить из подсознания эмиссара. Ощутил лёгкое ментальное прикосновение, снял внешние блоки и скормил девушке вереницу образов. Судя по эмпатическому фону, данные быстро разошлись, их получили все участники совещания.

Я тут же восстановил блокировку.

Несколько секунд в комнате царила тишина.

— Всё намного хуже, чем я думал, — высказал свой вердикт Козлов. — Встреча завершена. Мне надо доложить наверх о происходящем.

В коридоре меня догнал Виноградов.

— Влад, можно тебя на секундочку?

Пришлось остановиться.

— Я не знаю, как тебе это удалось, — тихо произнёс старик. — Но снимаю шляпу. Похоже, из нас всех ты наилучшим образом разобрался в этом… монстре.

— Спасибо, — я коротко кивнул.

— Идём, я хочу кое-что показать.

Мы направились в сторону лаборатории, где содержали саркофаг с эмиссаром. Но вошли не в саму лабораторию, а в одну из смежных комнат. Здесь было оборудовано некое подобие наблюдательного пункта с кучей экранов и пультом управления.

— Взгляни на эти записи, — Виноградов пробежался пальцами по сенсорной консоли и вывел на один из дисплеев изображение клетки с мечущимся по ней существом. — Сделаны вчера.

Судя по всему, передо мной была нарезка из кадров, снятых несколькими видеокамерами и отредактированных нейросетью. Началось всё с демонстрации спецбокса, затем я увидел капсулу, после чего — съёмку внутри этой технологичной клетки. Тварь сидела на полу с закрытыми глазами, и поза очень напоминала человеческую. Монстр медитирует?

В углу экрана высветились цифры.

Точное время.

Насколько я понял, эти кадры были сняты в моё отсутствие. Я находился в лесу и с большой долей вероятности успел погрузиться в мир духов.

Поначалу ничего интересного не происходило.

Тварь играла роль статуи, цифры сменяли друг друга. Я попробовал увидеть в эмиссаре черты породившей его расы. Старался изо всех сил. Но те воспоминания, что я получил в подпространстве, никак не увязывались с картинкой. Некроды вывели принципиально новый вид существа, не имеющий с ними даже отдалённого сходства. Это ж какое надо иметь мастерство, чтобы так манипулировать чужим организмом? И почему нельзя просто уничтожить носителя, заменить его разум и выполнять боевые задачи, не выделяясь из толпы? Ответы на эти вопросы мне ещё предстоит отыскать.

Тварь, до этого сидевшая спокойно, резко открыла глаза.

Я зафиксировал время.

И тут же — всплеск ярости.

Нет, не так. Монстр не злился, не пытался убиться о стену, он… просто попытался её разнести! Камеры с трудом зафиксировали рывок. Микрофоны записали глухой удар. Следующий кадр — жёлтый газ, заполняющий капсулу.

— Что происходило в эти секунды? — Виноградов снова открутил на кадры, где эмиссар срывается с места.

— Я находился не здесь.

— А где?

— Сложно объяснить. Иное пространство. Место, откуда я получаю доступ к его подсознанию, — кивок в сторону монстра.

Менталист несколько секунд смотрел на меня изучающе. Если ждал пояснений, то напрасно.

— Интересный ты человек, Владлен, — сказал он, наконец. — Ломаешь стереотипы, но добиваешься успеха. И не очень-то хочешь делиться своими наработками.

Пожимаю плечами:

— Я сам не понимаю, как это происходит.

Если бы не хотел делиться, не устроил бы передачу данных. Но есть вещи, которые я просто не могу раскрывать.

— Ну-ну, — Виноградов дал мне понять, что не очень-то верит в эту лапшу. — Ладно, пока оставим. Здесь плохо видно, но тварь нашла уязвимую точку в капсуле. И ударила чем-то острым. Камера показывает размытую тень, но мы подозреваем, что наш друг поработал когтями и почти пробил оболочку, — мрачно проговорил Виноградов.

— Бронированную?

— Легированная сталь. Сплав особой прочности. Просто в этом месте у нас проложен канал с проводами, и стенки тоньше. Как тварь почувствовала? Без понятия. Но ведь мы имеем дело с некродом-переселенцем, это разумное существо. И нам сложно оценить их возможности. На данном этапе.

— Что будем делать?

— Пока тварь спала, всё отремонтировали, — сообщил Виноградов. — Но идут разговоры о том, что капсулу надо доработать. И усилить охрану спецбокса.

— Думаете, монстр стал крепче?

— Развитие продолжается, — ответил собеседник. — И это надо учитывать.

В спецбоксе прямо сейчас работали техники. Я видел дуги разрядов от сварочных аппаратов, протянутые через всю лабораторию провода. Всё это фиксировалось камерами.

— Их интересуют менгиры, — сказал я, имея в виду тварь. — Чем ближе существо к источнику пси-энергии, тем оно сильнее. Лучшее решение — перевезти капсулу в другое место.

— Это не нам решать, — сухо ответил Виноградов.

На том и расстались.

Покинув спецбокс, я отправился в столовую, наскоро пообедал, а затем пошёл в город. Метка напоминала о том, что убийца находится неподалёку. И, естественно, за мной следили. Как только я прошёл через КПП, ощутил в затылке неприятное покалывание. Подсаженный паразит предупреждал, что противник начал преследование.

Городок мне понравился ещё на первой прогулке.

Тихий, уютный.

Я направился в сторону центра. Узкие улочки, обсаженные старыми липами, вели меня мимо невысоких домов с покосившимися заборами и выцветшими ставнями.

По пути я заметил маленький магазин косметики и вспомнил про данное Чупе обещание купить духи. Что ж, почему бы и нет? Договор есть договор. Толкнув дверь, я вошёл, кивнул молоденькой продавщице с золотистыми кудряшками и остановился перед стеклянным стеллажом с выставленными флаконами. Ну, «Красную Москву» изводить на фамильяра будет слишком расточительно, а вот какой-нибудь аромат попроще, желательно, цветочный и послаще — в самый раз.

Вышел я из магазина спустя десять минут. С маленьким пузырьком в кармане. Чупа горячо одобрил мой выбор, о чём сообщил во время того, как я делал вид, будто нюхаю образец. Он требовал, чтобы я облился парфюмом с ног до головы, но я вовсе не желал пахнуть цветочной лужайкой. Пусть потом хоть искупается в духах, но без меня.

Метка в затылке напоминала о себе лёгким покалыванием. Киллер был где-то рядом, возможно, в нескольких десятках метров. Я не оборачивался, не пытался его выследить. Вместо этого сосредоточился на окружающей обстановке, стараясь запомнить каждую деталь. Узкие тротуары, выложенные плиткой, которая местами просела или треснула. Деревянные лавочки у подъездов, где иногда сидели пожилые женщины с вязанием или мужчины с газетами. Дети, гоняющие мяч по двору, их смех и крики, разносившиеся далеко вокруг. Всё это создавало ощущение спокойствия, но я знал, что это лишь иллюзия.

Я свернул на одну из боковых улиц, где было меньше людей. Здесь дома стояли чуть поодаль друг от друга, а между ними тянулись узкие проходы, заросшие кустами сирени и бузины. Я замедлил шаг, прислушиваясь к звукам. Где-то вдалеке лаяла собака, доносился шум машин с главной улицы. Но среди этого фонового шума я уловил едва заметный звук шагов — лёгких, почти бесшумных. Киллер был профессионалом, но даже он не мог полностью скрыть своё присутствие.

Остановившись у старого фонаря, который давно не работал, я сделал вид, что завязываю шнурок. В этот момент бросил быстрый взгляд через плечо. На улице никого не было, но тень мелькнула в одном из проходов между домами. Я улыбнулся про себя. Он думал, что я не замечаю его, но это было частью моего плана.

Что ж, начинаем игру!

Глава 12

Город хоть и закрытый, но камеры в нём понатыканы далеко не повсеместно. Следить прямо за каждым движением его обитателей необходимости нет: всё-таки, большая часть из них — обычные люди, члены семей сотрудников режимных объектов. Ходят по магазинам и ресторанам, едят мороженое на улицах, отдыхают в парках, коляски с детьми катают по скверикам. Так что найти тихое место без камер наблюдения вполне реально. А мне требовалось как раз оно — чтобы не объяснять потом никому, что случилось, и почему какой-то мужик меня преследует. Особенно не хотелось рассказывать о своих проблемах с Алайскими Козлову или Виноградову. Для них я просто талантливый сотрудник, одарённый с особыми способностями. Незачем им знать о моих трудностях с одним из самых могущественных партийных кланов. Тем более, я не собирался рассказывать о событиях в тренировочном лагере КГБ — о том, как в одну из студенток вселился эмиссар, и мне пришлось его убить. Вместе с носителем. Одно дело — когда тебя принимают за псионика, способного изучить шпиона некродов, и совсем иное — если на меня будут смотреть, как на того, кто может их уничтожать. Нет, слишком много сложностей. С киллером следует разобраться по-тихому. Тем более, у меня на него имелись свои планы, в которые я не собирался никого посвящать. Потому что почти наверняка не получил бы одобрения. А, как известно, если не хочешь, чтобы тебе что-то запретили, не спрашивай разрешения.

Вот я и кружил по городу в поисках поля боя — укромного уголка, где можно будет не думать о свидетелях. Я ведь понятия не имел, как пойдёт наша с киллером схватка. Может, мне удастся пробить его ментальные блоки, пользуясь близостью менгира, а может, и нет. Тогда противостояние окажется чисто физическим. А это значит, что последствия предсказать трудно. Вполне вероятен и летальный исход. А это будет означать наличие трупа. Со всеми вытекающими. Отсутствие камер и свидетелей вовсе не гарантирует, что мне удастся выйти сухим из воды. Смерть человека, да ещё и того, кто имеет возможность свободно разгуливать по территории режимного объекта, заставит местные спецслужбы с ног сбиться, чтобы выяснить, что произошло. Этого очень не хотелось бы. Но не настолько, чтобы жизнью рисковать.

Я неторопливо, чтобы было ясно, что прогуливаюсь без конкретной цели, шагал по улицам, выискивая место без камер и людей, одновременно следя при помощи паразита за передвижениями киллера.

Он поотстал, но находился в том же квартале. Держался пока метрах в двухстах от меня. О том, что я поместил в него ментального паразита и могу мониторить его перемещения, убийца не знал, но всё равно действовал крайне осторожно. Тем не менее, едва ли он станет затягивать то, что ему поручено. А моя прогулка — то ещё искушение покончить с объектом побыстрее. Особенно, если место будет тихое.

Свернув влево, я двинулся киллеру наперерез. Через некоторое время он остановился, а потом пошёл обратно. Похоже, он меня видел. А вот я его — нет. По крайней мере, не мог идентифицировать среди людей, периодически мелькавших в поле зрения. Выходит, это не просто убийца. За мной следил профи высокого класса. Подготовленный товарищ, знающий, как не попадаться на глаза. Спецслужбы? Алайские вполне могли и там найти исполнителя. Связей у них хватило бы. Ну, или мужик просто был когда-то агентом, а потом ушёл на вольные хлеба. А то и совмещал.

Большого значения это не имело. Я был готов ко всему. Насколько возможно.

Свернул за угол и направился к небольшому скверу, видневшемуся между домами. Он выглядел, как островок зелёных насаждений, а не место для прогулок. И в целом, казался запущенным.

Когда я подошёл ближе, стало ясно, почему. Деревья и кусты окружали жёлтую трансформаторную будку, похожую на каменную беседку в римском стиле. Только пространство между колоннами было закрыто серыми металлическими дверями с недвусмысленными маркировками: череп и молния внутри треугольника. Не входи — убьёт. Так что поблизости никого не было: место просто не представляло интереса для горожан. Не было здесь ни нормальных дорожек, ни скамеек, ни, тем более, детской площадки. Просто муниципалитет решил замаскировать кустами шиповника и развесистыми каштанами утилитарную постройку, чтобы не мозолила глаза.

Что ж, если скверик подходил мне, он должен устроить и киллера. Кажется, место встречи выбрано.

Я прошёл между кустами цветущего шиповника, прошагал метров двадцать по узкой змеящейся тропинке и заметил за будкой пенёк. Видимо, одно из деревьев когда-то повалило грозой, и его распилили и вывезли. Вокруг даже ещё виднелись опилки. Усевшись, я достал телефон и уткнулся в него, делая вид, будто залип в ОГАС. На самом же деле, следил за своим преследователем.

Тот приближался. Видел ли он, куда я делся? А может, у него есть какое-то устройство? Дрон, например. Нет, маловероятно. В таком городе летающий аппарат вызвал бы переполох среди спецслужб. Маячок? Нет ли на мне трекера? Хм… Откуда бы ему взяться? И всё же, чутьё киллера казалось едва ли не сверхъестественным.

Он явно знал, где я. И постепенно подходил к скверу. Правда, с другой стороны. Делал крюк.

Интересно, под видом кого он проник в город. И было ли у него оружие. Потому что у меня оно отсутствовало. Я находился здесь в качестве научного сотрудника, но никак не того, кому полагается пистолет.

Впрочем, даже если киллеру выдали пушку, он не станет ею пользоваться: это ведь сразу выведет спецслужбы на него. А собственный ствол сюда не пронесёшь.

На мгновение сердце кольнуло дурное предчувствие. Что, если я переоценил степень развития ментального паразита? И уровень энергии менгира? Всё-таки, он находился хоть и близко, но не прямо рядом.

Как бы в этом тихом скверике не осталось лежать моё тело…

Убийца притормозил возле одного из домов, между которыми втиснулась трансформаторная будка. Видать, прикидывал, зайти или подождать. Прошло минуты три прежде, чем он двинулся дальше. Я не видел его за деревьями, но паразит совершенно чётко транслировал крайне близкое присутствие. Ощущения были даже сильнее, чем когда я почувствовал его на территории института. Но это, скорее всего, оттого, что мои способности росли, а паразит развивался.

Как убийца нападёт? Использует нож? Шприц с ядом? Кастет? А может, сначала попытается вырубить меня электрошокером?

Тело напряглось, превратившись в сжатую пружину. Надо быть готовым ко всему. Даже к выстрелу. На всякий случай. Чуть что — метнуться вправо, спрятаться за трансформаторной будкой. И уходить через заросли. Выбраться из сквера и двинуть туда, где людей побольше. При свидетелях убийца ничего предпринимать не станет.

Киллер приближался осторожно. И очень тихо.

Видит он меня или нет?

Я убрал телефон и встал. Незачем затягивать. Пора спровоцировать его на нападение. Пусть решит, что это шанс. Что, если он не воспользуется им сейчас, добыча уйдёт.

Двинувшись по тропинке к выходу из сквера, я почувствовал, как киллер ускорился. По ощущениям, между нами оставалось от силы метров десять.

Чёрт!

И где же ты⁈

Оборачиваться и вертеть головой нельзя. Он ведь уверен, что совершенно невидим для меня.

Судя по тому, что киллер старался сблизиться, огнестрела у него нет. Как и ожидалось, разгуливать с пистолетом по закрытому городу у него не вышло. Значит, почти наверняка будет нож.

— Сверху! — раздался голос фамильяра.

Инстинктивно отскочив в сторону, я повернул голову и увидел спрыгнувшего с трансформаторной будки убийцу!

Он приземлился аккурат в то место, где я находился полсекунды назад. И в его руке был армейский нож, который в СССР принято называть финкой. Всё, как я и ожидал. Тихое убийство, похожее на уличную разборку или банальное ограбление.

Мужик был здоровенный. Сейчас, в непосредственной близи, он выглядел ещё больше и мускулистей, чем в нашу первую встречу, когда мы устроили гонки по Москве.

Тёмные очки-авиаторы, кепка-восьмиклинка (вполне хватит, чтобы скрыть лицо), зелёная футболка и джинсовая куртка, свободные штаны с армейскими ботинками.

Всё это я успел разглядеть в одно мгновение, пока киллер распрямлялся после приземления. Как фотоснимок сделал, запечатлев образ своего врага. Он точно превосходил меня по физическим параметрам. И, вполне вероятно, по навыкам рукопашного боя. И, конечно, совершенно уверен, что разделается со мной за минуту. Это и должно стать моим преимуществом.

Убийца сделал шаг вперёд, одновременно нанося удар ножом. Метил в сердце. Его движение напоминало выпад фехтовальщика и было очень быстрым. Для обычного человека. Неужели нова⁈ Судя по тому, как легко он вскарабкался на будку, а затем спрыгнул с неё — вполне возможно.

Я уклонился вправо, одновременно делая сбив предплечья противника, и тут же врезал ему кулаком в лицо. Вернее, попытался. Так как нападавший ловко сдвинулся, пропустив мою руку мимо себя, и немедленно атаковал меня снова — на этот раз в бок. Если бы нож прошёл между рёбрами, мало мне не показалось бы. Киллер точно знал, куда бить. Явно не новичок. И двигался он быстро, как змея. Я едва успел увернуться, ударил его ногой во внутреннюю часть бедра и отскочил, разрывая дистанцию. Но убийца прыгнул следом, не давая мне оторваться.

О том, чтобы ломать какие-то там ментальные блоки, не могло быть и речи. Я едва успевал избегать быстрых и частых ударов, которые сыпались на меня с разных сторон. Приходилось полностью концентрироваться на драке.

Вдруг на киллера откуда-то сверху прыгнул Чупа!

Запустив пальцы ему в ноздри, он рванул вверх, задирая киллеру голову, а затем сдёрнул очки-авиаторы и прицельно ткнул в левый глаз.

О существовании фамильяра мой противник понятия не имел, так что от неожиданности завертелся на месте, пытаясь схватить хомяка свободной рукой.

Было бы глупо этим не воспользоваться. Что было сил, я врезал ему между ног!

Киллер с воплем грохнулся на землю. Резким ударом ботинка я выбил нож у него из руки и добавил кулаком в висок.

Такая атака должна была вырубить убийцу, но он даже не подумал отключаться. Схватил Чупу, оторвал от себя и швырнул в кусты.

Я обрушил на него ментальную атаку.

Не ломал блоки, а просто накрыл противника мощной волной, вызывающей панику, отчаяние, страх и ощущение собственной никчёмности. Против этого заранее блоки не выставишь. Ментор, может, и сумел бы сориентироваться, но мой враг одарённым не являлся. Просто кто-то подготовил его к встрече с менталистом. Но не анимансером. И в этом было моё преимущество. Которым я и воспользовался.

Киллер замер на секунду, ошарашенный тем, что разом свалилось на него. Заморгал, а затем лицо его приобрело кислое и тупое выражение, словно он утратил любое желание продолжать драку. Вместе с волей к победе.

Отлично! Это как раз то, чего я добивался. В таком состоянии человек становится лёгкой добычей. А в последнее время я здорово подкачался, если можно так выразиться.

Убийца вяло попытался до меня дотянуться, но я лишь уклонился, пропустив его клешню мимо себя, и немедленно ударил по блокам. Кто бы их ни создал, он не был анимансером. Высокоуровневым псиоником — безусловно. Но он не мог учесть, что его протеже окажется выбит из колеи внезапной атакой, которая разом ослабит ту основу, на которой он возвёл здание из ментальных блоков.

Ударил я сильно. Чтобы уж наверняка.

Если бы не защита, которой снабдили киллера, подобная атака могла бы вызвать нервный срыв, спровоцировать мощную панику, а то и вовсе свести с ума — смотря, по кому пришлась бы.

Я почувствовал, как блоки в душе моего противника затрещали, а затем посыпались, словно старая штукатурка под ударом кувалды.

Мне удалось пробить в ментальной защите брешь, и теперь через неё я потянулся к тем центрам, которые были нужны, чтобы захватить сознание врага.

Действовал я быстро, пока киллер не очухался. Коснулся там, подправил здесь, накинул ментальную сеть на зоны, отвечающие за волю и механизмы психической обороны, заложенные самой природой.

Не прошло и десяти секунд, как передо мной стоял уже не жаждущий прикончить меня громила, а совершенно безучастный человек, не желающий ничего. Пустая оболочка, сосуд, который я мог наполнить по собственному усмотрению. Что я и собирался сделать.

План созрел у меня заранее. Я лишь не был уверен, что сумею выжить и победить. Теперь же ничто не мешало мне его осуществить.

Осмотревшись, я убедился, что в скверике по-прежнему никого, кроме нас, нет. Отлично. Можно спокойно работать.

Я коснулся ментального паразита, уже изрядно разросшегося и теперь напоминающего медузу, запустившую тонкие невидимые щупальца в различные слои разума убийцы и его души. Я принялся менять конфигурации, добавляя и корректируя магические контуры, настраивая киллера так, как мне требовалось.

Нет, сдавать его спецслужбам я не собирался. В некотором роде, ассасин — моя проблема. Но он же может стать и её решением.

Если устранить его — неважно, каким способом — Алайские пришлют нового убийцу. Или придумают ещё какую-нибудь каверзу. К которой я уже не буду готов. Сейчас же враги бездействуют, уверенные, что мои дни сочтены. И это даёт мне преимущество. Как и то, что их оружие оказалось в моих руках.

О, я сумею обратить его против хозяев!

Такой фокус мне доводилось проделывать лишь однажды, но сложного в нём ничего нет. Требовались только время и аккуратность. Программируя человека, необходимо соблюдать баланс. Если просто наполнить его императивами, ничем не подкреплёнными, дело не выгорит: он или рехнётся от противоречий, либо напортачит.

Каждое указание следовало подкрепить целым веером обоснований, сплетённых из тонкого кружева желаний, страхов, опасений, надежд и так далее.

Работа заняла минут двадцать. Даже, наверное, чуть больше. Зато я остался доволен. Ювелирные настройки воспринимались носителем как собственные, никаких внутренних конфликтов не предвиделось.

Больше о том, чтобы меня прикончить, киллер не помышлял. Всё, чего он жаждал, — так это поскорее выбраться из города, вернуться к нанимателю и следить за ним, передавая мне информацию! Теперь в стане врага у меня имелся шпион, причём, абсолютно преданный. Хоть и не знающий толком, почему.

Последним прикосновением я активировал программу.

Убийца моргнул, повёл взглядом из стороны в сторону, нахмурился, а затем уставился на меня.

— Прошу прощения, — пробормотал он удивлённо. — Я вас не заметил.

Похоже, решил, что мы едва не столкнулись.

— Ничего, — улыбнулся я, чувствуя, как от стоп медленно, но верно поднимается горячая волна отката.

Кивнув, киллер обогнул меня, слегка покачиваясь, будто только что проснулся, и двинулся к выходу из сквера.

Я же поспешно опустился на землю. Дышать было тяжело, сердце билось о рёбра, уши заполнял звон. Жар сменился покалывающим холодом.

Чупа, наблюдавший за тем, как я обрабатывал ассасина, с недовольным видом, подошёл вразвалку, заглянул мне в глаза.

— Что, плохо?

— Ещё как! Если вырублюсь… Не знаю… Пригляди за тем, чтобы меня белки не унесли.

— Было бы проще, если б ты отдал его мне, — мстительно проговорил фамильяр.

— Проще, но не так эффективно.

— Что ты с ним сделал? Память стёр?

— Нет. Кое-что получше. Теперь он на моей стороне.

Чупа озадаченно почесал голову между ушей.

— А! — обрадовался он собственной догадливости. — Марионеткой обзавёлся! Техника кукловода. Отлично, признаю. Конечно, я бы с удовольствием вырвал ему кадык, но ничего. Он ведь тебе не навсегда нужен? Рано или поздно…

Фамильяр продолжал разглагольствовать на тему того, что однажды доберётся до посмевшего швырнуть его в кусты обидчика, но я его уже не слушал: меня потащило в темноту, звуки смешались и растворились в неразборчивом шуме, а затем всё просто исчезло!

Глава 13

Самое плохое в откатах не боль, а то, что организм, чувствуя, что доведён до физического предела, отключается и уходит на покой. Не спрашивая тебя. Внутренняя регулировка зависит от подсознания и никак не контролируется. Нельзя просто взять и отменить её. И, наверное, это хорошо, потому что иначе одарённый просто мог бы умереть, переоценив в какой-то момент свои силы. Тем не менее, потерявший сознание человек становится лёгкой добычей врага. Поэтому за своими действиями в течение боя нужно тщательно следить, чтобы понимать, когда хватит. Увы, не всегда удаётся просто взять и прекратить. В общем, палка о двух концах. И на обоих — твоя уязвимость.

Открыв глаза, я увидел пронзительно-голубое небо с медленно плывущими облаками. Прозрачными, как дым. Но желания порассуждать о вечности и преходящности, как у Андрея Болконского, не возникло.

А затем вид перекрыла физиономия фамильяра. Чупакабра всматривался в меня, словно пытался определить, в каком я состоянии.

— Доброе утро, — проговорил он спустя несколько секунд и растянул пасть в подобии улыбки, демонстрируя два передних зуба. — Как спалось?

— Долго я был в отключке?

Попытался сесть и, к собственному удивлению, обнаружил, что тело не ломит, и нигде не болит. Даже голова не кружилась. Не сказать, чтобы я чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, но и разбитости не было. Похоже, регенерация ускорилась. Это хорошо.

— Часа полтора. Валялся бы тут в тени кустиков дольше, если б я не влил в тебя энергию менгира, — тут же объяснил «чудесное» исцеление фамильяр. — Надеюсь, ты не в претензии. Но я просто больше не мог смотреть, как ты мирно посапываешь, пуская слюни, будто тугосеря, которого мамка оставила полежать на травке.

Признаться, меня удивил словарный запас фамильяра.

Тугосеря — надо же…

— Спасибо, — кивнул я, вставая. — Очень мило с твоей стороны.

Чупа великодушно махнул лапой. Мол, пустое.

— Ерунда, хозяин. Какие счёты между друзьями? Не одними же сделками жизнь полнится. Ладно, прекратим расшаркивания. Какие планы?

Сделав пару шагов, я почувствовал накатившую слабость. Голова закружилась, резко повело в сторону, так что пришлось поспешно опуститься на землю. К горлу подступила тошнота.

Нет, далеко не полностью я избавился от отката. Первое впечатление оказалось обманчивым. И всё же, я ощущал себя куда лучше, чем следовало.

— Что, плохо? — прищурился фамильяр. — Идти-то сможешь?

— Придётся.

Нужно вернуться в комплекс: я не могу болтаться по городу до ночи. И эмиссара не мешало бы проверить. Хотя в таком состоянии об этом и думать нечего. Требуется отдых. Сколько, я не знал. Может, два часа. Или гораздо больше. Влитая в меня Чупой энергия менгира сыграла роль большой дозы лекарства, заглушившего симптомы, но причина «болезни» ещё не была искоренена.

— Исчезни пока, — сказал я фамильяру. — Встретимся… позже.

— Без проблем. Я так понимаю, в цветочный или кондитерскую ты по дороге домой заглянуть не планируешь.

— Пошёл к чёрту! Хватит с тебя и духов, что я купил. За свои кровные, между прочим. А мог бы девушке какой-нибудь подарить.

Всплеснув лапками, Чупа возмущённо фыркнул, крутанулся на месте, как волчок, и растворился в воздухе.

Так, надо было подняться. И не просто встать, но и идти. Добраться хотя бы до остановки автобуса. Я попытался встать, но меня сразу повело. Проклятье! Чёртов откат… Но валяться в скверике — тоже не вариант. Нужно идти домой. Выждав минут пять, я медленно поднялся, постоял, пытаясь поймать равновесие. Так, сосредоточься! Будем идти очень медленно, воображая на земле прямую линию.

В голове слышался морской прибой — словно к каждому уху приложили по раковине. Картинка перед глазами дёргалась. Очень плохо. Но не критично. Шагать всё-таки можно, только осторожно. Я двинулся к выходу из сквера, едва переставляя ноги. Не знаю, сколько добирался до тротуара. Но, когда оказался снаружи сквера, пришлось сесть на бордюр и перевести дух.

Посидев минут пять, я почувствовал себя лучше и поднялся. Голова снова закружилась, но чуть меньше. И всё же, передвигаться было тяжело. Я пошёл по улице, покачиваясь и стараясь держать хоть какое-то равновесие, но метров через сто пришлось снова опуститься на бордюр. Проклятье… Этак я буду даже до остановки автобуса добираться целую вечность!

Мимо проходили две женщины. Одна несла в руке пакет с продуктами. Она смерила меня долгим внимательным взглядом, а затем притормозила.

— Погоди-ка, Наташ, — сказала она подруге. — Молодой человек, вам нехорошо? Вы какой-то бледный.

— Да, — ответил я. — Голова кружится. Не подскажете, где ближайшая остановка до исследовательского центра? Я там работаю.

— Я знаю, где это, — кивнула вторая женщина. — Давайте мы вас проводим. Сможете подняться?

Нечасто мне доводилось пользоваться помощью дам, но эти милые неравнодушные женщины попались очень кстати.

Я с трудом встал, покачнулся, и та, которую звали Наташей, мигом подхватила меня под руку.

— Спасибо.

— Не за что. Пойдёмте. Не беспокойтесь, мне не тяжело. Я занимаюсь плаванием, — гордо поделилась своими достижениями Наташа.

Её подруга обошла меня с другой стороны и взяла свободной от пакета рукой под локоть.

— Посадим вас на автобус, — сказала она. — Доедете до самого центра. Тут много транспорта, который туда ходит.

Втроём мы двинулись дальше и минут через десять добрались до остановки, где женщины усадили меня на скамейку под стеклянным навесом.

— Вам нужен двенадцатый или седьмой, — сказала та, которая была с пакетом. — Сами дождётесь?

— Конечно, — я улыбнулся. — Большое спасибо. Дальше справлюсь.

— Ну, ладно.

Попрощавшись, женщины отправились по своим делам. А я, чувствуя себя немощным стариком, каким не был даже в последние годы своей прошлой жизни, привалился спиной к скамейке и стал ждать нужный автобус. Кроме меня, на остановке никого не было.

Вскоре в конце улицы показался автобус. Прошло минуты полторы, и я увидел, что это не мой. Чёрт… Транспорт остановился, поднял стену, и на тротуар вышли пять человек. Я скользнул по ним взглядом. Пенсионер в старомодной шляпе, мать с девочкой лет восьми, двое парней. Несколько секунд — и я снова остался один.

Следующий автобус оказался седьмым. Я загрузился в него не без труда. Оплатил проезд и плюхнулся на свободное место. Накатило облегчение, но ненадолго: уже через пару минут кончики пальцев онемели, подкатила тошнота, и голову стиснули невидимые тиски. Новый приступ длился недолго, но я успел покрыться холодным потом.

Когда пришло время выходить, с трудом поднялся, держась за поручни и вывалился из автобуса. Сразу плюхнулся на скамейку. Дыхание было тяжёлым, прерывистым. Пришлось посидеть четверть часа, пока получилось встать и двинуться в сторону исследовательского центра. Качало знатно, перед глазами плыло. Пару раз казалось, что вот-вот упаду и потеряю сознание. Но всё же, до проходной я дошёл.

— Что с вами⁈ — настороженно спросил охранник, наблюдая за тем, как я дрожащей рукой прикладываю к сканеру пропуск.

— Не знаю, — соврал я. — Что-то поплохело на улице. Еле добрался.

— Давайте я кого-нибудь вызову — на вас же лица нет, — предложил охранник. — Может, врача?

— Не надо, — проговорил я, проходя через турникет. — Мне бы только до кровати…

— Влад, что с тобой⁈ — раздался знакомый женский голос.

Повернув голову, я увидел Кристину. Девушка торопливо шагала через фойе.

— Тебе плохо⁈ — она подхватила меня под руку. — Влад, что с тобой случилось⁈

— Ничего особенного, — ответил я, заставив себя улыбнуться. — Не волнуйся так. Просто… лёгкий приступ. Наверное, ВСД. Мне бы прилечь.

Вегето-сосудистая дистания — хорошая отмазка.

Правда, я не уверен, что в этой реальности ею поголовно страдают.

— Я тебе помогу. Доведу до комнаты.

Не привык я пользоваться помощью женского пола, но выбора особо не было. Пришлось опереться на плечо Кристины. На удивление, она оказалась довольно сильной. Хотя… В этом мире чуть ли не все спортсмены.

— Пошли, — сказала девушка. — Аккуратно, не торопись. Вот так. Мы никуда не спешим.

С одной стороны, было немного стыдно. Не знаю, какой мужик будет чувствовать себя комфортно, когда с ним возится женщина. С другой — приятно. Было ясно, что Кристина не просто добрый человек, но и испытывает ко мне особые чувства. Жаль только, что она увидела меня в таком состоянии.

Спустя некоторое время мы-таки добрались до комнаты. Когда вошли, Арсений лежал на кровати и читал. Повернув голову, слегка приподнял брови. Явно сразу не понял, что происходит. Но затем вскочил, как ужаленный.

— Дружище, ты чего⁈ — воскликнул он, бросаясь к нам. — Что случилось⁈

— Да ерудна. Небольшой приступ. Накрыло на улице, пока гулял. Наверное, слишком много свежего воздуха…

— Не говори глупости! — сдвинула брови Кристина. — Тебя надо немедленно показать врачу. Просто так подобные вещи не случаются! Может, у тебя сердце не в порядке или ещё что.

— Да всё у меня с сердцем нормально, — проговорил я, с облегчением укладываясь на кровать. Наконец-то! — Полежу немного, и пройдёт.

— Ну, нет! — решительно качнула головой Кристина. — Нельзя пускать на самотёк.

— Согласен, — присоединился к ней Арсений. — Никаким порядком тут и не пахнет. Я сейчас сгоняю за врачом.

И, несмотря на мои слабые протесты, он выскочил из комнаты.

Кристина присела на краешек кровати, положила мне ладонь на лоб.

— Ты весь холодный и в испарине, — проговорила она укоризненно. — Тебя обязательно должен осмотреть доктор!

Учитывая, что неспящий уже за ним отправился, спорить не имело смысла. Так что я лишь улыбнулся.

— Ладно, спасибо за заботу.

— Пожалуйста, — серьёзно ответила девушка. — Здешние медики — сплошь регенераты, так что мигом тебя подлатают.

Регенерация у меня тоже имелась, но я не мог её контролировать, как здешние одарённые. Так что, может, идея привлечь доктора была не такой уж и плохой. Хуже, во всяком случае, точно не будет.

— Ладно, будь по-твоему, — сказал я.

— Вот и правильно. Вы, мужики, за помощью обращаетесь, только если видите, что вот-вот копыта отбросите. Что за люди!

— Есть такое. Нас воспитывают терпеть и превозмогать.

— Угу. Иначе не мужик, да? Зато как температура тридцать семь и два, так вы в лёжку лежите да помираете, — Кристина вдруг ласково улыбнулась и погладила меня по волосам. — Но теперь я за тебя возьмусь.

В этот момент дверь отъехала в сторону, и порог переступили Арсений с незнакомым мужчиной лет пятидесяти, одетым в светло-зелёный врачебный комплект. На ногах у него были белые спортивные туфли, в руке доктор держал пластиковый кейс с красным крестом.

— Помощь прибыла! — объявил неспящий.

Кристина тут же поднялась. Сказала:

— Здравствуйте, доктор.

— Здравствуйте, — отозвался тот, придвигая к кровати стул. — Ну-с, на что жалуемся, молодой человек?

И открыл кейс, чтобы вытащить из него тонометр.

— Тошнота, головокружение, слабость, — честно ответил я.

— Имели место физические нагрузки? В недавнее время, я имею в виду.

— Нет, доктор. Я просто гулял.

— Просто гулял… — повторил врач. — Ну, давайте проверим ваше давление. Руку вот сюда, пожалуйста.

Ловко обернув моё левое предплечье манжетой тонометра, он включил прибор и уставился на монитор.

— Низковато, — констатировал врач спустя минуту. — И пульс редкий. Хронические заболевания есть?

— Нет, — ответил я.

— Прежде подобные приступы случались?

— Нет.

Врач достал одноразовый шприц и принялся снаряжать его, вонзив в резиновую пробку крошечного пузырька с прозрачной жидкостью.

— Сейчас должно полегчать, — пообещал он.

Я в этом сильно сомневался. Откат просто так не отчешешь. Но возражать не стал.

— Ну, вот и всё, — кивнул доктор, сделав укол. Ловко залепил ранку кусочком ваты с пластырем. — Традиционная медицина сделала, что могла. А теперь попробуем поработать с организмом иным образом. Не бойтесь, больно не будет.

С этими словами он вытянул руки над моим телом и закрыл глаза. Спустя несколько секунд я ощутил разливающееся от пальцев ног вверх тепло. Оно было приятным. Вскоре меня перестало колотить, дыхание стало ровным и лёгким. Открыв астральное зрение, я мониторил действия регенерата. Он воздействовал на мою энергетическую систему, приводя узлы и каналы в норму. Надо сказать — весьма умело и быстро. Явно опытный одарённый. Хотя какой ещё мог быть на закрытом объекте? КГБ собрал здесь лучших.

То, что врач не спросил, использовал ли я Дар перед тем, как мне стало плохо, меня не удивило. Местные псионики не знали, что такое откат. По той простой причине, что их способности развивались постепенно, параллельно с телом и энергетической системой. Они не могли превысить свой уровень и действовали строго в его рамках. Я же попал в этот мир уже с развитым Даром, который значительно превышал то, что умели здешние менторы. И он быстро пробуждался, значительно опережая развитие моего организма. Даже в прошлой жизни я терпел откаты, ибо никакое человеческое тело не способно выдержать мой Дар на пике его проявления, так что говорить про нынешнее воплощение во вчерашнего подростка?

— Странно, — проговорил врач спустя минут пять, открывая глаза. — Ваша энергетическая система сбоит больше, чем я ожидал. Впервые такое вижу, если честно. Даже не знаю, что сказать. Интересный случай. Вы позволите вас понаблюдать какое-то время?

— Конечно, — ответил я. — Надеюсь, ничего серьёзного?

— Нет, — ответил доктор, но как-то неуверенно. — Думаю, всё будет в порядке. Просто понадобится больше времени, чем я думал.

— Это не может быть следствием скрытой болезни? — встревожилась Кристина. — Может, нужно пройти полное обследование?

— Нет, это лишнее, — качнул головой врач. — Организм совершенно здоров. Могу предположить стресс. Полежите пару дней. Восстановительные программы я запустил, но, если что, зовите.

Когда он ушёл, Кристина окинула меня задумчивым взглядом.

— Хочешь поесть? — спросила она. — Я схожу в столовую и возьму тебе что-нибудь.

Я хотел ответить, что не нужно, но тут понял, что, и правда, чувствую голод.

— Было бы неплохо. Если тебе не трудно.

Девушка фыркнула.

— Я тебя умоляю! Лежи, не вставай. Сейчас вернусь.

Она вышла.

— Повезло тебе, — сказал Арсений. — Красивая девушка. И добрая. Так что с тобой случилось?

Я перехватил его проницательный взгляд.

— Не знаю. Ты же слышал, даже врач не понимает, в чём дело.

— Ладно. Будем за тобой присматривать. Если что понадобится, скажи.

И он занялся своими делами.

Кристина вернулась через четверть часа. С двумя пластиковыми контейнерами: куриный бульон с лапшой, котлета и овощной гарнир.

— Сможешь приподняться? — спросила она, ставя тарелки на тумбочку.

— Конечно. Доктор меня неплохо подлатал.

— Только не выделывайся. Я и так уже впечатлена тем, как ты добрался сюда.

Перекусив, я почувствовал, что меня клонит в сон. Кристина это тоже заметила.

— Да у тебя глаза закрываются! — усмехнулась она. — Всё, оставляю тебя в покое. Отдыхай. Загляну проведать попозже.

— Спасибо, — сказал я. — За всё.

Она смущённо махнула рукой.

— Прекрати! — наклонившись, легко клюнула в щёку. — Сладких снов, герой.

Отключился я почти сразу. Будто провалился в тёмную яму. Сны были яркими, но далеко не приятными: они напоминали схватку с эмиссаром. Явно часть образов пришла оттуда, из готического особняка.

Так что проснулся я с облегчением. И с удивлением обнаружил, что чувствую себя прекрасно. Сколько же я был в отключке? Взглянув на часы, понял, что больше суток. Нехило… Зато понятно, почему организм успел восстановиться.

Арсения не было.

В кармане завибрировал телефон. Глянув на экран, я понял, что за последние двадцать минут пропустил несколько вызовов от Виноградова и Козлова. Последний как раз и звонил в очередной раз. Ясно, что случилось нечто экстраординарное.

Сонливость как рукой сняло. Сев на кровати, я нажал на зелёную трубку.

— Алло!

— Ты почему на звонки не отвечаешь⁈ Где сейчас находишься⁈

— У себя. Спал. Мне вчера…

— Быстро собирайся! Сейчас пошлю за тобой.

В трубке раздались короткие гудки.

Чёрт! Не помешали бы хоть какие-то объяснения.

Поднявшись, я сходил в туалет. А когда вышел, в дверь уже стучали. Сильно и настойчиво.

— Входите! — крикнул я, глянув на зелёный индикатор замка. — Не заперто!

Глава 14

Возникшие в дверном проёме военные — их было двое — выглядели так, словно сошли со страниц фантастического романа. Усиленная броня, закрытые шлемы, плазменные винтовки и высокие берцы на липучках. Обычно в таком виде по институту охрана не расхаживала — эти явно приоделись по особому случаю.

Щелчок.

Искажённый встроенным микрофоном голос:

— Товарищ Громов, нам поручено вывести вас с территории института. На сборы пять минут. Мы подождём здесь, в коридоре.

Выбора мне не оставляли.

Приказ есть приказ.

— Что случилось? — спросил я.

Ещё один щелчок шлемофона.

— Объект сбежал из бокса. Объявлен высший уровень опасности.

Вот чёрт!

— Меня увезут из города?

— На этот счёт инструкций не поступало.

— Хорошо, — я не стал спорить. — Сейчас соберусь.

Закрываю дверь.

Военные сказали, что тварь сбежала из спецбокса. Эмиссар где-то на территории НИИ. Думаю, чужак разыскивает меня. Понимает, что я обладаю ценной информацией о его расе и нехилым интересом к менгирам. Так что опасность грозит, прежде всего, мне, а уж никак не всем сотрудникам института. Я могу, конечно, побросать вещички в сумку и пойти за солдатами, но не факт, что мы благополучно доберёмся до КПП.

Дело пахнет керосином.

— Чу, — позвал я. — Разговор есть.

Мой неспящий сосед, как всегда, отсутствует.

Хомяк с недовольным видом материализовался прямо в воздухе у меня над кроватью.

— Чего тебе?

Проблема в том, что эмиссар — это не человек или нова. И даже не одарённый. Эмиссар — это гораздо хуже. И он может меня убить.

— Предлагаю новую сделку.

— Ты и старую не очень хорошо выполняешь, — хомяк обиженно надул щёки. — Я тебе говорил, где хочу побывать. Парфюмерный магазин. Цветочный киоск. Приличный ресторан, а не эта ваша столовая… Ты же откупился от меня жалким флаконом.

— Не кипятись, — перебил я. — Сперва необходимо разобраться с врагами.

— Опять⁈

— Эмиссар сбежал.

— В смысле? — хомяк насторожился.

— Физически. Из своей капсулы.

— И где он сейчас?

Пожимаю плечами:

— А кто ж его знает. Спецбокс окружён целым лабиринтом коридоров и бронированных дверей. Выбраться оттуда непросто. Разве что через вентиляцию. Но… это же не человек.

Хомяк подлетел к окну, словно мелкий мохнатый дирижабль. Выглянул наружу.

Позёр.

— И что ты от меня хочешь, человек?

— Демоническую руку. Если эта сволочь на меня нападёт, хочу иметь при себе оружие.

Фамильяр развернулся мордой ко мне. Оскалился, демонстрируя два передних зуба. Да ещё и глазами полыхнул, чтоб веселее было.

— С чем ты готов расстаться, смертный?

— Не со зрением. И слух мне тоже пригодится в бою.

Хомяк расстроился.

— Жадный ты сегодня! Хотя когда было иначе?

— Возьмёшь осязание?

Чупакабра задумался.

— Опять занимаюсь благотворительностью… Ладно, уговорил. Четыре дня осязания. И обонянием я продолжаю пользоваться, ты мне ещё должен.

— Два.

Фамильяр от возмущения начал терять высоту.

— Мы тут серьёзный разговор ведём, анимансер! Ради двух дней я даже из норы вылезать не стану. Три!

— По рукам.

Чу подлетел ко мне, протянул когтистую лапку для рукопожатия. В момент заключения сделки по нашим ладоням побежали фиолетовые искры.

В дверь настойчиво постучали.

— Сейчас! — гаркнул я.

Хомяк свернулся в уже знакомый красный шар, оплёл светящимися щупальцами моё предплечье и превратился в покрытую присосками перчатку. Несколько секунд демоническая рука подгонялась под мои мышцы, кости и сухожилия. Одновременно всё это укреплялось, напитывалось силой.

Я вытянул руку, формируя клинок.

Сейчас моя кисть выглядела как жутковатая лапа с хищно изогнутыми когтями. От пятерни исходило красноватое свечение. Когда же пальцы срослись и начали удлиняться, по поверхности демонического оружия побежали искры. Очередная подгонка… И вот уже лезвие блестит металлической гладью, сводит себя к острию…

Втягиваю оружие и придаю руке «человеческий» вид.

— Сможешь построить пистолет?

— Рано, — прозвучал в голове ответ Чупакабры. — Я работаю над этим, но слишком мало времени прошло с моего возрождения. Нужные связи ещё не сплелись.

В дверь снова постучали. Более настойчиво.

— Иду! — крикнул я.

Быстро пересёк комнату и открыл дверь.

— Следуйте за нами, — приказал боец с нашивками сержанта.

На отсутствие в моих руках сумки никто даже внимания не обратил. В последний момент я решил, что она будет только мешать, так что оставил её вместе с вещами в комнате. Небось не пропадёт.

Военные развернулись и двинулись вперёд, армейские ботинки глухо стучали по бетонному полу коридора. Я шагал между ними, стараясь не отставать. В воздухе витало напряжение, словно сама атмосфера сжималась в ожидании чего-то неотвратимого. Издалека доносились приглушённые звуки стрельбы — короткие очереди, одиночные выстрелы, словно эхо чужой войны. Это не добавляло уверенности.

Мы шли по длинному коридору, освещённому тусклыми лампами дневного света. Стены были голые, без украшений, только таблички с номерами комнат и предупреждающие знаки. В какой-то момент сержант поднял руку, и мы остановились. Он что-то сказал своему напарнику, тот кивнул и двинулся вперёд, осматривая поворот. Я почувствовал, как демоническая рука под кожей слегка дрогнула, словно реагируя на что-то невидимое. Впрочем, сейчас сложно было провести грань между моим телом и оружием. Фактически Чупакабра был частью меня.

— Всё чисто, — доложил боец, вернувшись. — Идём дальше.

Мы продолжили путь, но теперь я заметил, что военные стали двигаться осторожнее, чаще оглядываться. Их плазменные винтовки были наготове, пальцы лежали на спусковых крючках. Я тоже напрягся, чувствуя, как Чупа внутри меня шевелится, будто предупреждая об опасности.

— Товарищ Громов, — вдруг сказал сержант, не оборачиваясь. — Если что-то пойдёт не так, держитесь за нами. Не останавливайтесь.

— А что может пойти не так? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Тварь, — коротко ответил он. — Мы не знаем, где она сейчас, но если появится… — сержант не закончил фразу, но его тон говорил сам за себя.

Мы вышли на лестничную площадку. Окна здесь были зарешёчены, и через них виднелось серое небо закрытого города. Вдалеке, за забором с колючей проволокой, я увидел вертушку, поднимающуюся над крышами домов. Стрельба стала громче, ближе. Похоже, бой шёл в районе исследовательского комплекса.

— Вниз! — приказал сержант.

Мы спустились на первый этаж. Здесь было ещё тише, но от этого не становилось спокойнее. Внезапно впереди раздался громкий металлический скрежет, словно что-то тяжёлое упало. Оба военных мгновенно вскинули оружие, прикрывая меня.

— Зверь? — прошептал я, чувствуя, как демоническая рука начинает проявляться, когти выдвигаются из-под кожи.

— Молчите! — резко оборвал меня сержант.

Мы замерли, прислушиваясь.

Тишина. Только где-то вдалеке слышался треск раций и голоса, но слов разобрать было нельзя. Потом сержант кивнул, и мы снова двинулись вперёд.

Возникло неприятное чувство.

Жилой корпус обезлюдел, а это могло значить лишь одно — сотрудников вывели задолго до моего пробуждения. Вероятно, объявили тревогу по радио, а я всё проспал. Потому что пригонять солдат к каждому обитателю НИИ никто бы не додумался.

Надо вернуть одну из техник, позволяющую просыпаться в случае опасности. А ещё лучше — привязать этот «будильник» к эмоциональному фону окружающих.

Гадство.

Отсутствие запахов раздражало.

Я провёл пальцем левой руки по стене и ничего не почувствовал. Словно пальцы онемели под действием обезболивающего препарата. Мерзкое чувство, но такова плата за услуги фамильяра.

Мы шли дальше, и с каждым шагом напряжение нарастало. Военные двигались чётко, как автоматы, их броня слегка поскрипывала, а плазменные винтовки были наготове. Я старался держаться ближе к ним, но в голове крутилась одна мысль: если эмиссар действительно где-то рядом, эти ребята вряд ли смогут его остановить. Их оружие, конечно, выглядело внушительно, но против существа, переделавшего под себя организм одарённого, оно могло оказаться бесполезным.

— Товарищ Громов, — сержант обернулся ко мне, его голос звучал так, словно мы вели съёмку футуристического боевика. — Вы знаете, что это за тварь? Почему её так боятся?

Я сглотнул. Вопрос был закономерный, но ответить однозначно не получится. Эмиссар не просто существо из другого мира. Это нечто большее. Представитель Шестой колонны до неузнаваемости перекраивает человеческий организм, он сильнее и быстрее подавляющего большинства спецназовцев. Вероятно — даже нов. А хуже всего то, что я не сталкивался в прежней жизни с настолько сформированной особью, получившей доступ к энергетической системе одарённого.

— Это не просто тварь, — начал я, подбирая слова. — Она может применить пси-энергию. Некие способности. Она может… — Я замолчал, понимая, что мои слова звучат, как бред. Но сержант, похоже, понял. Он кивнул и снова повернулся вперёд.

— Тогда будьте готовы ко всему, — раздался голос из шлемофона. — Мы выведем вас на КПП, но если что-то пойдёт не так… — Он не закончил фразу, но и так всё было ясно: если что-то пойдёт не так, мне придётся спасаться самому.

Мы вышли на улицу. Воздух был холодным, в нём плавали прозрачные клубы дыма, но их запаха я не ощущал из-за отсутствия обоняния. Вдалеке, за высокими стенами НИИ, виднелись вспышки света — то ли выстрелы, то ли отсветы пожара. Военные двинулись вперёд, я последовал за ними.

И тут я увидел своего куратора.

Виктор Викторович Козлов стоял у КПП. Его длинное пальто развевалось на ветру, а взгляд был спокоен, как всегда. Он выглядел так, словно ничего необычного не происходило, хотя вокруг царил хаос.

— Громов, — произнёс руководитель проекта. — Идём. У нас мало времени.

— Виктор Викторович, — начал я, но он резко поднял руку, прерывая меня.

— Не сейчас! Институт оцеплен. Здесь начинается охота на этого… хищника. Ты мне нужен в городе. Немедленно!

Его тон не оставлял места для возражений. Я кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Козлов всегда знал, что делать, даже в самых безнадёжных ситуациях. Он повернулся к военным.

— Вы свободны, — сказал он. — Присоединяйтесь к группе захвата. Громов под моей ответственностью.

Сержант кивнул, и оба бойца развернулись, направляясь к исследовательскому комплексу. Я остался с Козловым, чувствуя, как напряжение немного спало. С ним я хотя бы понимал, что делать.

— Идём, — снова сказал Виктор Викторович, указывая на ворота КПП. — Машина ждёт.

Я последовал за шефом, оглядываясь по сторонам. Где-то вдалеке слышались выстрелы, но здесь, у КПП, было относительно спокойно. Ворота открылись, и мы вышли за пределы института. На улице стояла чёрная «Волга» с затемнёнными стёклами. Козлов открыл заднюю дверь и жестом пригласил меня внутрь.

— Садись, — сказал он. — Поехали.

Я сел в машину, чувствуя, как демоническая рука внутри меня слегка дрожит: Чупакабра тоже был настороже.

Козлов сел рядом со мной, и машина тронулась.

— Что происходит? — спросил я, когда мы отъехали от института.

— Пока не знаю, — ответил Козлов, его лицо оставалось невозмутимым. — Но это только начало. Тварь сбежала, и теперь она где-то здесь. В городе.

— Я думал, вы удерживаете её на территории института.

— Никого мы не удерживаем, — в голосе куратора послышалось раздражение. — Никто понятия не имеет, где этот чёртов некрод!

С нами в машине находились ещё двое. Молчаливый водитель и крепкий мужик, от которого буквально веяло силой. Оба — в простой одежде, рубашка-брюки. Никакой формы, знаков различия. Судя по тому, что мужик не имел при себе кобуры с табельным оружием, я сделал вывод, что он владеет боевыми техниками. Физик какой-нибудь. Или анималист. А может, и энергет, если Козлов превратился в параноика.

Водитель тоже обладал Даром, но более слабым.

Чёрт, они даже значки не носили!

Спецслужбам можно всё…

Мы ехали по центральной улице в сторону генераторов силовых полей. Но я сомневался, что эти объекты были целью Козлова.

Город выглядел необычно.

Ни людей на улицах, ни других машин или автобусов. Они что, успели всех эвакуировать? Или загнать по домам? Если так, деятельность целого городка, пусть и маленького, парализована. Но удивляло даже не это, а чёткость, с которой военные и сотрудники КГБ всё организовали. Массовая рассылка СМС? Сирены, телепатическое вещание? Особую жуть навевали неработающие продуктовые магазины с табличками «ЗАКРЫТО» на дверях.

«Волга» свернула направо.

— Куда мы едем? — не выдержал я.

— В городской отдел КГБ, — ответил Виктор Викторович. — Там хорошая защита, полная автономия. Если поймать или убить некрода не получится, уйдём через портал в Москву. А потом придётся вызвать сюда отряд зачистки. Не хотелось бы, конечно, выносить сор из избы…

Улицы начали сужаться, обрастать трёхэтажными зданиями и старыми, разросшимися вширь деревьями. Водитель петлял по таким лабиринтам, что я бы и не подумал сюда заглядывать во время обычной прогулки.

— Ситуация полностью вышла из-под контроля, — нехотя признал Козлов. — Тварь постоянно развивалась, мутировала. В какой-то момент она опередила по силе наших физиков… Тех, что в середине спектра. Но… никто не понимает, что будет завтра. Она ведь ещё и пси-энергией пользуется…

Чем больше он говорил, тем тревожнее становилось на душе.

Я привык иметь дело с эмиссарами из обычного мира. У нас люди со сверхспособностями просто так по улицам не разгуливали. И менгиры в тайге не росли.

Очередная улочка.

Ничто, как говорится, не предвещало.

А потом из асфальта вырвало крышку люка!

Выглядело так, словно чудовищная сила швырнула железяку вверх. Диск, вращаясь, описал дугу и рухнул на тротуар в нескольких десятках метров от колодца, но водитель успел ударить по тормозам, и «Волга» резко остановилась.

— Что за… — начал Козлов.

Закончить фразу он не успел.

Из провала колодца выскочила шустрая тень, карикатурно напоминавшая человека, и ломанулась в нашу сторону.

— Жми на газ! — рявкнул Козлов. — Сбивай!

Водила не растерялся и выполнил приказ.

Служебная «Волга» стартанула с места, и мы устремились вперёд, на сближение с монстром. Машина вильнула вправо, чтобы объехать люк, и по логике вещей должна была прокатить тварь на капоте.

Эмиссар прыгнул.

Я атаковал врага на психическом уровне, погнал перед собой волну смертельного ужаса, но монстр оказался сильным. Стадия окукливания завершилась очень давно, понял я. Перед нами — почти полноценная, зрелая особь!

Водила снова ударил по тормозам, чтобы тварь не достигла цели, но та двигалась слишком быстро. Прыгнула в нужный момент и с грохотом приземлилась на капот «Волги». Мощным ударом попыталась пробить стекло, но нет — поверхность оказалась сверхпрочной. По стеклу зазмеилась трещинка, но материал выдержал.

Шофёр попытался сдать назад.

Тварь перепрыгнула на крышу, вогнала в обшивку чудовищные когти, и я увидел, что с металлом зверюга справляется вполне успешно.

Вжимаюсь в кресло, чтобы коготь меня не зацепил.

Руку светить не хочется, но события приняли дурной оборот.

Козлов выхватил из-под полы пиджака компактный чёрный пистолет, здорово напоминающий «Гюрзу». Эти пушки стояли на вооружении у ФСБ ещё в конце прошлого века. Выглядит «Гюрза» скромно, но бьёт девятимиллиметровыми патронами со стальным сердечником. Прошивает бронежилеты, каски и металлические двери.

Выстрел.

Второй.

На крыше раздался жуткий рык, а потом на нас обрушилась психическая атака. Я был к этому готов и выставил блоки, а Козлова и водителя достало. Мой шеф выронил пистолет, обхватил голову руками и сжался в своём кресле, его начало колотить. Шофёр потерял управление, и я понял, что мы несёмся задним ходом к стене дома.

И только телохранитель на переднем сиденье не растерялся. Выхватил руль у пускающего слюни коллеги, вывел машину на середину улицы, а потом ещё и ухитрился притормозить, коснувшись сенсорной консоли.

— Включён режим автопилота, — раздался спокойный женский голос.

Тварь начала со скрежетом отрывать полоску металла от крыши.

Глава 15

Разумеется, пули Козлова не причинили эмиссару вреда. Они были самыми обычными, даже не усиленными рунами. В этом мире, похоже, о данной технике вообще не знали.

Это я понимал.

Как и то, что шеф находится в прострации, и не факт, что мои действия сохранятся в его памяти. А если и сохранятся… В любом случае, нас ждёт откровенный разговор. Виктор Викторович — ключевая веха в моём восхождении.

Отдаю приказ, формирую лезвие.

Меч, выросший из моей руки, входит в проделанную тварью дыру и впивается в серую, перевитую мышечными жгутами плоть. Раньше я назвал бы её ногой. Теперь это — просто конечность.

Эмиссар зашипел.

Убрал уродливую ступню, расшвыривая капли крови. Почти чёрные капли, смахивающие на нефть.

Я тут же придал клинку дополнительный изгиб и подрезал монстру сухожилие. Новая психическая волна едва не проломила мои блоки, но защита выдержала. Во многом благодаря Чупакабре, который подпитал меня энергией менгира.

Эх… Качаться и качаться!

Тварь вновь прыгнула на капот, разрывая дистанцию.

— Постороннее тело, — равнодушно сообщил автопилот. — Включаю аварийный режим.

Машина резко затормозила.

Эмиссар вонзил когти в металл, пробил его насквозь и чуть было не соскользнул с наклонной поверхности, но удержался, прочертив в капоте глубокие борозды. Ремень безопасности натянулся, фиксируя меня в кресле, а вот Козлову не повезло — он приложился плечом и щекой о спинку водительского сиденья. Поэтому и нужно пристёгиваться — мог и шею сломать. Очень даже запросто.

Сотрудник, ухитрившийся вместе со мной пережить два психических удара, открыл дверь со своей стороны и выскочил на проезжую часть. Я поначалу решил, что мужик тронулся умом, но потом увидел, как плавно и быстро он двигается. Не совсем по-человечески.

Тем временем, эмиссар зарастил раны.

Просто чудовищная регенерация!

Два силуэта расплылись от скорости, обмениваясь ударами. Мужик был физиком с запредельной ловкостью и силой. Я с трудом успевал фиксировать взглядом его удары, но это не важно. Мысленно я сделал ставку на тварь и поспешил выбраться из салона.

Смачный удар, хруст.

Физик отлетел на несколько метров, упал на асфальт, перекатился через голову, встал на колено, выпрямился. Как ни в чём не бывало.

Я взмахнул клинком наискосок, одновременно выбрасывая панику, смешанную с желанием сдаться. Тварь выдержала, при этом слегка отклонилась, но остриё задело ей плечо, разбрасывая чёрные капли.

Эмиссар мгновенно утратил интерес к физику.

Целью некрода был я.

И шансов у меня, наверное, ноль… Было бы, не вливай в меня Чупа энергию менгира. Непрерывным, мощным потоком. Сейчас мой фамильяр являлся оружием и ретранслятором одновременно, что уравнивало меня с врагом.

Атаковать некрод не успел.

Мощный выброс лени, апатии, нежелания драться, замедлил его. Удар частично был заблокирован, но той дозы, что достигла цели, хватило.

Тварь лениво взмахнула когтистой рукой. Словно прощаясь, а не атакуя.

Я нырнул вниз и с силой выбросил перед собой меч.

Инстинкты вынудили тварь среагировать, отклониться. Как ни странно, она успела. Так, ладно! Я немедленно вырастил из лезвия боковой шип и рванул оружие назад, вычерчивая на рёбрах монстра длинную полосу.

Эмиссар яростно зашипел.

Чего я не ожидал, так это вступления в игру своего шефа. Виктор Викторович выбрался из машины, очухавшись после психического удара, и открыл огонь из пистолета. Прицельно, точно. Дабл тапом — по два выстрела за раз. Самое интересное, что патронов у него хватало. Насколько я помню, в магазине «гюрзы» их восемнадцать. Часть потрачена… Пусть будет шестнадцать. Достаточно, чтобы кого угодно свалить с копыт, даже пьяного лося или маньяка в бронике. Пули входили в плоть существа, разбрызгивая чёрную кровь…

Раны тут же затягивались.

Потому что обычным оружием эмиссара не взять.

Только руническим, да и то с разрывными пулями, когда тварь достигает пика формы. Проблема в том, что у чужих просто сумасшедшая, запредельная регенерация. И жизненно важные центры расположены не там, где многие думают. Часть систем вообще дублируется либо работает иначе, не как мы привыкли. А вот демоническая рука, и всё, что она выращивает, замедляет процессы восстановления. Очень сильно замедляет.

Взревев, тварь перемахнула через капот «Волги» и ударила Козлова по лицу. Ногой, ещё в полёте. Шеф отлетел в сторону, выронив пистолет. Сознание он не потерял, но вот подняться уже не смог.

Я запрыгнул на капот.

И в этот момент к празднику жизни присоединилась юркая тень.

Физик, которого я практически списал со счетов, сделал несколько прицельных выстрелов, перемещаясь по широкой дуге. Действовал он грамотно, выбирая путь таким образом, чтобы не перекрывать линию огня мной, машиной или Козловым. При этом дистанцию физик не сокращал, реализовывая своё преимущество. Я видел, как тварь дёргается от попаданий, но раны молниеносно затягивались.

А потом существо бросилось на своего обидчика. Перескочило через ошалевшего Козлова, взмахнуло когтистой лапой и… зацепило лишь воздух. Физик успел уклониться на пределе возможностей, сдвинуться в сторону, да ещё и прописать отличный боковой удар эмиссару в рёбра. Бой разворачивался настолько быстро, что я не успевал проследить за движениями одарённого. Несколько болезненных двоек — и голова изменённой твари дёргается, расшвыривая чёрные капли. Вот только эмиссар не упал. Выдержал напор, перехватил руку противника и с хрустом её сломал. Легко, словно сухую ветку.

Мужик заорал. Уверен, ему давно не приходилось встречать подобного соперника.

Я перебежал с капота на крышу «Волги», оттолкнулся и в прыжке наискось рубанул удлинившимся мечом. Сделал это в тот самый момент, когда тварь занесла лапу над головой поверженного человека, чтобы пронзить когтями череп и мозг. Приземлившись на колено, как герои комиксов Булкина, я развернулся и вогнал клинок в грудь эмиссара.

Впрочем, чужой был уже мёртв.

Часть головы съехала и шлёпнулась на асфальт, заливая его чёрной жидкостью. Я выдернул меч, и туша завалилась на бок, подмяв под себя рычащего от боли физика.

Меч втянулся, разделился на составляющие. И вот моя кисть уже ничем не отличается от обычной пятерни.

На протяжении всей схватки за нами наблюдал Козлов.

Повернувшись к начальнику, я увидел, что он в сознании, но выглядит плоховато. Переносица сломана, бровь и щеку пересекают глубокие рваные раны. Шея, грудь, рубашка и пиджак залиты кровью.

Физик матерился, пытаясь выбраться из-под туши эмиссара.

Из окрестных домов начали выбегать люди.

Я быстро оценил ситуацию. Козлов был в тяжелом состоянии, физик явно нуждался в медицинской помощи, а вокруг нас уже собирались любопытные зеваки. Эмиссар лежал мёртвым, но его вид и лужи чёрной крови на асфальте вызывали у людей шок и панику. Кто-то кричал, кто-то звонил в милицию, а кто-то просто стоял и смотрел, не в силах понять, что произошло.

— Шеф, держитесь! — сказал я, подбегая к Козлову. — Сейчас вызову «скорую».

Виктор Викторович слабо кивнул, но говорить, судя по всему, не мог. Его дыхание было хриплым, глаза закатывались, на лице блестели капли пота. Вытащив телефон, я набрал номер экстренной службы. Пока шли гудки, огляделся. Физик, наконец, выбрался из-под туши эмиссара, держась за сломанную руку. Его лицо было искажено от боли, но он остался в сознании и даже пытался что-то сказать.

— Скорая помощь, — раздался голос на другом конце провода. — Что случилось?

— ДТП с пострадавшими, — быстро ответил я, понимая, что объяснять ситуацию с эмиссаром по телефону не лучшая идея. — Два человека в тяжёлом состоянии. Один с переломом, возможно, сотрясение мозга. Второй — множественные рваные раны, потеря крови. Нужна срочная помощь.

— Адрес?

Я назвал улицу и примерное место, где мы находились. Диспетчер подтвердил, что машина уже выезжает, и попросил оставаться на линии, но я положил трубку. У меня не было времени на разговоры. Козлов терял сознание, физик, судя по всему, тоже был на грани.

— Эй, ты! — крикнул я одному из местных жителей, который стоял ближе всех и выглядел менее растерянным, чем остальные. — Помоги мне! Нужно остановить кровь.

Мужчина лет сорока, в зелёной ветровке, кивнул и подбежал. Я снял с себя рубашку, разорвал её на полосы и начал перевязывать раны Козлова. Прохожий тем временем помогал физику, поддерживая его и пытаясь зафиксировать сломанную руку.

— Что это за хрень⁈ — прошептал мужчина, глядя на тушу эмиссара. — Это… это вообще реально⁈

— Не спрашивай! — буркнул я, сосредоточившись на Козлове. — Просто помоги, пока не приехала скорая.

Минуты тянулись, как часы. Козлов начал терять сознание, его дыхание становилось всё более поверхностным. Я понимал, что, если помощь не подоспеет вовремя, он может не дожить до больницы. Казалось бы, один удар, а какой ущерб. Сила у эмиссаров просто чудовищная.

Физик держался молодцом. Даже пытался шутить, но его голос дрожал от напряжения, и шутки выходили плоскими.

Наконец, вдалеке послышались сирены. Я облегчённо вздохнул, но расслабляться было рано. Людей вокруг нас становилось всё больше, и некоторые уже начали снимать происходящее на телефоны. Это было плохо. Очень плохо. Если ролики попадут в сеть, последствия будут непредсказуемыми. Даже с учётом изолированности закрытого города, ничто ведь не мешает одному из свидетелей выехать к родственникам или отправиться в отпуск…

— Эй! — резко сказал я мужчине, который помогал мне. — Убеди этих людей убрать телефоны. Скажи, что это секретная операция, и они нарушают закон. Мы — сотрудники КГБ.

В подтверждение своих слов я показал пропуск в НИИ.

Не полноценная ксива, но всё же.

Мужчина кивнул и начал отгонять зевак, угрожая вызвать милицию. Я же остался рядом с Козловым, продолжая зажимать его раны, чтобы остановить кровотечение.

Когда скорая, наконец, подъехала, я почувствовал, как напряжение немного спало. Медики быстро взяли ситуацию под контроль. Козлова и его охранника погрузили в машину, а я, несмотря на протесты, остался на месте. Мне нужно было разобраться с тушей эмиссара и объяснить всё прибывшим ментам. Это будет непросто, но у меня нет выбора.

Я взглянул на окровавленные руки и вздохнул. Сегодняшний день явно не задался.

* * *

В итоге на место происшествия прибыли военные и пара сотрудников КГБ, с которыми я ещё не успел познакомиться. Действовала эта команда профессионально. Оцепила место происшествия, перекрыла соседние улицы, отжала зевак. Всех, кто находился в радиусе пятисот метров, опросили, связали подпиской о неразглашении, после чего изъяли телефоны. Пообещали вернуть технику после изучения экспертами и удаления всего лишнего, если таковое будет обнаружено.

Пока одни силовики работали с очевидцами, бригада спецов из НИИ в скафандрах биозащиты выгрузилась из футуристического микроавтобуса с отъехавшим вверх сегментом. Вытащили подобие саркофага с прозрачной крышкой, упаковали туда мёртвого эмиссара и даже отвалившуюся часть головы спрятали в отдельный контейнер. После этого взяли пробы крови, а пятна на асфальте обработали неизвестным мне химическим составом. Управились быстро, минут за пятнадцать, и тут же укатили в сторону института.

Я, разумеется, подготовился к грядущим проблемам. Избавился от демонической руки, выставил ментальные блоки и начал прощупывать агентов, приехавших на место происшествия. Один из них, как я подозревал, был новой. Слишком идеальные пропорции, движения и черты лица. Второй носил зелёный значок ментора и явно имел паранормальные способности. Достаточно быстро я понял, что передо мной энергет, умеющий работать с электричеством.

В — значит «везение».

Судя по всему, комитет опасался, что тварь ещё жива, и прислал бойцов, обладающих специфическими навыками. Спецназовцы вокруг тоже отирались. А ещё… я был практически уверен, что на крыше одной из пятиэтажек, прямо на соседней улице, засел снайпер. Информацию об этом я извлёк из энергета.

Так вот, мне повезло.

Во время якобы ничего не значащего разговора я исподволь воздействовал на собеседника, внушал ему абсолютное доверие к моим словам и желание побыстрее закончить этот диалог. В сочетании с уверенностью, что ситуация, в общем-то, предельно понятная.

— Здорово вы его, — начал агент, лениво наблюдая за действиями сотрудников НИИ. — Полчерепа — как корова языком…

Пожимаю плечами:

— Среди нас был физик.

— Миха?

Имени сопровождавшего нас мужика я не знал. Но какое оно имело значение? Главное не сбивать направление беседы. Поэтому я ответил, даже не моргнув:

— Он самый.

Собеседник кивнул.

— Тогда понятно.

Больше вопросов по теме агент, представившийся Семёном, не задавал. Ему сообщили, что я из подчинённых Козлова и сам состою в КГБ, так что разговаривали мы как «свои».

— А что с медиками делать будете?

— На подписку, — ответил Семён. — С ними уже вопрос решается.

Я вспомнил, что городок небольшой, и карета скорой помощи может домчаться до больнички за считанные минуты.

Семён, видимо, заметил мою задумчивость и добавил:

— Не переживай, с медиками разберёмся. Они знают, как себя вести в таких ситуациях. Подписка о неразглашении — стандартная процедура. А вот тебе, дружище, придётся задержаться. Нужно будет дать показания и оформить всё по протоколу.

Я кивнул, не подавая виду, что мне этого не хочется делать. Оформление протокола — это, конечно, формальность, но в моём положении любая лишняя бумажка могла стать проблемой. Особенно если кто-то начнёт копать глубже и задавать неудобные вопросы. Но спорить с агентом КГБ бессмысленно, так что я просто сказал:

— Понял. Только бы шефа в больнице одного не оставлять. Он в тяжёлом состоянии.

Семён хмыкнул:

— Не волнуйся, за Козловым присмотрят. У нас свои люди в больнице. А теперь слушай сюда, — он понизил голос, чтобы его не услышали посторонние. — На территории института введён режим ЧП. Вызваны спецподразделения, меры контроля усилены. Так что ходи там аккуратно.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Режим ЧП в институте — это серьёзно. Понятно, что ситуация вышла из-под контроля, и руководство решило действовать жёстко. Но что именно они планируют? Хотят раздобыть биологические материалы, оставшиеся от пришельца? Не удивлюсь, если прямо сейчас массово ведутся беседы с научными сотрудниками, не работавшими с эмиссаром напрямую и не обладающими нужной степенью допуска. Всем этим людям надо закрыть рты.

— Понял, — коротко ответил я. — Буду на связи.

Семён кивнул и отошёл, чтобы отдать распоряжения своим людям. Я остался стоять на месте, глядя на обработанные реактивом пятна чёрной крови, которые уже начали высыхать на асфальте.

В голове крутились мысли о том, что будет дальше. Эмиссар, которого мы только что убили, был лишь частью чего-то большего. И если на территории института действительно введён режим ЧП, значит, угроза реальна и масштабна.

Я вздохнул и потёр виски. Усталость давала о себе знать, но расслабляться было нельзя. Нужно держать ухо востро и быть готовым ко всему.

— Подбросишь до института? — обратился я к Семёну.

Мы с Козловым успели отъехать на приличное расстояние, и пешком идти не хотелось.

— Не вопрос, — следователь посмотрел на часы. — Только протокол составим.

— Давай прямо в машине, — предложил я. — Чего время-то терять?

Управились на удивление быстро.

В очередной «Волге» Семён включил бортовой компьютер, перевёл его в режим голосового управления и запустил какую-то хитрую служебную программу. Попросил меня надиктовать показания, тут же перевёл их в текстовый формат. Вместо подписи я приложил большой палец к дактилоскопу.

— Теперь погнали, — Семён высунулся из окна и крикнул своему напарнику: — Я отскочу минут на пятнадцать!

— Магазин? — среагировал тот. — Купи минералки, Сёмыч. Не в службу, а в дружбу!

— Добро, — хмыкнул Семён.

Автомобиль домчался до КПП института, как мне показалось, даже быстрее, чем я сюда. Похоже, следак очень хорошо ориентировался в городе.

— Бывай, — Семён протянул руку. — Если что уточнить надо будет, я перезвоню.

— Ага, — буркнул я.

Стандартная процедура.

Добраться до своей комнаты и передохнуть я не успел.

Один из спецназовцев, заступивших на охрану КПП, шагнул ко мне, представился и сообщил, что Козлов вызывает меня в медицинский бокс. Прямо сейчас.

Значит, не повезли шефа в приёмный покой.

Врачам института куратор доверял больше.

— Егор, проводи товарища, — приказал говоривший со мной боец.

Глава 16

В больничном боксе охраны не было. Сначала меня это удивило, но потом я сообразил, что так и должно быть: в закрытом городе не опасались никого, кроме эмиссара. А он был мёртв. Так что сторожить Козлова было просто не от кого.

Егор привёл меня прямо к палате, где находился Козлов.

— Вам сюда, — сказал он и двинулся прочь.

Только я собрался открыть дверь, как из ординаторской выскочил мужик лет тридцати, нервный, худой, с большими залысинами. Судя по белому халату и висевшему на шее стетоскопу, — лечащий врач. Он встал передо мной, расставив ноги и прижав к груди планшет, явно преисполнившись решимости не допустить к пациенту.

— Вы куда это⁈ — строго осведомился он.

— К товарищу Козлову. Он меня вызвал. Я сотрудник его отдела и…

— Товарищ Козлов в очень тяжёлом состоянии! — нервно перебил врач, глядя на меня так, словно опасался, что я могу в любую секунду попытаться его обойти. — Его нельзя беспокоить. Ни в коем случае! Я понимаю, что вы его сотрудник, и вполне допускаю, что у вас для него важное сообщение, но заявляю с полной решимостью, что сейчас его беспокоить нельзя! Это может ухудшить состояние пациента, и…

Я перестал слушать. Все эти доводы были, конечно, справедливыми, но, в то же время, я понимал, что мне необходимо переговорить с начальником до того, как к нему повалят другие люди. От этого зависело не только моё будущее, но и успех предстоящей борьбы с эмиссарами. Нет, я не преувеличивал свою роль в ней, но понимал, что моё участие может стать определяющим. Как ни странно, учитывая, что в этом мире я находился всего ничего. Так что перемолвиться с Козловым было куда важнее, чем не беспокоить его. К тому же, я не сомневался, что врач малость преувеличивает. Я видел раны начальника. С современными советскими технологиями и регенератами, работающими в больнице, его жизни ничто не угрожало. Так что я аккуратно влез в душу к собеседнику, нащупал нужные центры активности и принялся переубеждать его. Постепенно речь доктора становилась всё менее эмоциональной и уверенной. Когда стало ясно, что мне удалось его подготовить, я сказал:

— Всё понимаю и уважаю вашу позицию, но это очень важно. Мне действительно нужно встретиться с товарищем Козловым немедленно. Это не займёт много времени, обещаю.

— Ну-у… — протянул врач, и в его взгляде появилось сомнение. — Только если на несколько минут.

— Спасибо, — кивнул я. — Гарантирую, вашему пациенту это не повредит.

И добавил ещё немного психического влияния, чтобы закрепить достигнутый эффект.

— Хорошо, — сдался врач, отступая в сторону. — У вас пять минут.

Я понятия не имел, хватит ли этого, но знал, что, если понадобится, смогу продлить встречу. Так что улыбнулся, сказал «спасибо» и вошёл в палату. Она была одноместной. В моём мире это называлось «ВИП» и стоило немалых денег. В медицинском боксе института такой комфорт был обычным делом.

Козлов лежал на кровати, обмотанный трубками и проводами, но выглядел вполне сносно. Как я и думал, над ним изрядно поработали. Ещё бы: как-никак, руководитель проекта.

— Здравствуйте, Виктор Викторович, — проговорил я, подходя. — Как себя чувствуете?

Козлов слабо пошевелил рукой. Мол, пустое, где наша не пропадала.

Придвинув стул к постели, я сел возле больного.

— Рад, что с вами более-менее…

— Владлен, — перебил меня Козлов. — Давай без предисловий. Мы оба понимаем, почему ты здесь. Нам нужно переговорить с глазу на глаз. Так? И дураку ясно, что ты слишком силён для студента академии, который даже первого курса не закончил. А я к дуракам себя никогда не относил. Что-то с тобой не так, только я понять не могу, что именно. И, похоже, никто не может. Но сила в тебе недюжинная. Завалить такого монстра, да ещё созревшего… Даже не знаю, как это возможно. Объяснишь?

Я пожал плечами.

— Сам не знаю, Виктор Викторович. Как-то вот получилось.

Мой собеседник вздохнул. Конечно, он не поверил.

— Ладно, оставим это пока, — после паузы проговорил Козлов. — И ты это, не беспокойся. Я тебя прикрою. Не из благодарности за спасение, хотя за это тебе сердечное спасибо, само собой. А потому что ты мне нужен. Нет, не так. Ты нужен нашей программе. А значит, и стране. Но с бюрократами, если они пронюхают, что с тобой что-то странное, проблем не оберёшься. Затаскают… Короче, не парься. Выгорожу. Но с тебя должок.

— Какой? — спросил я, выдохнув с облегчением.

Даже не пришлось промывать начальнику мозги. Повезло, что он мужик толковый и понимающий.

— А вот, какой, — отозвался Козлов. — Ты перестанешь валять дурака и прикидываться. Начнёшь выкладываться по полной. Вот, что мне от тебя нужно. Договор?

— Договор, Виктор Викторович, — сказал я.

Мне это только на руку. Самому сдерживаться в минус. Так что такой вариант куда лучше, чем копаться в мозгах начальника и снова шифроваться.

Козлов протянул руку. Я поспешно пожал её, чтобы не заставлять собеседника перенапрягаться.

— Смотри, Влад, ты обещал, — проговорил, глядя на меня, начальник.

— Не подведу, Виктор Викторович.

— Лады. Верю. Вижу, что человек ты не гнилой. Можно на тебя положиться. Что думаешь по поводу устранённого объекта?

Пожалуй, пришло время приоткрыть, что я думаю о Шестой колонне. Времени мало, некроды активируются, и нам нужно понять, чего они хотят. Вернее — как планируют осуществить экспансию. А значит, пора начинать подготовку.

— Есть пара идей, — сказал я. — Могу поделиться.

— Слушаю.

— Как мы уже обсуждали, я думаю, что эти твари — разведчики галодов. Специально выведенные для этих целей. Они проникают в наш мир через особый пласт реальности, который не пропускает плоть. Любую материю. Поэтому им приходится вселяться.

— А что-нибудь новое? — нетерпеливо перебил Козлов. — Это мы уже обсуждали, помнится. Давай, парень, поделись идеями! Даже самыми безумными.

— Подозреваю, что они не просто смотрят, что да как. Всё гораздо серьёзней. Полагаю, вселенцы ищут тех, кто сможет открыть портал и впустить…

— Нелогично, — перебил Козлов. — Сам не видишь проблему?

— Вижу, — сказал я. — Монстры никак не могут сойти за людей. Но я почти уверен, что мы видели не последнюю стадию захвата тела. Полагаю, в конце концов, тварь способна полностью мимикрировать в носителя, используя его ДНК.

Да, поразмыслив, я пришёл именно к такому выводу, хотя поначалу он показался мне нелогичным, ведь, если эмиссары могут вселяться в портальщиков, то почему ещё этого не сделали? Но, возможно, имелось какое-то препятствие, которое я не принимал пока во внимание. Или просто последняя стадия развития требовала больше времени. Ну, либо эмиссаров выявляли прежде, чем они успевали закончить трансформацию.

Козлов воззрился на меня.

— С чего ты взял? — спросил он.

— Просто теория, к сожалению. Основанная лишь на предположениях. Увы, мы убили объект прежде, чем он достиг финальной стадии.

— Хм… Предположение логичное, Влад, но этого мало. Нужно знать, на что рассчитывают галоды. Если это вообще они.

Вот мы и подошли к самому сложному моменту. Нужно было дать Козлову информацию о некродах (в конце концов, мы заодно), но так, чтобы он не сообразил, что мои способности превосходят возможности прочих одарённых гораздо больше, чем он думает. Сейчас он считал меня ментором, и хорошо бы, чтоб так и оставалось. Если кто-то догадается, что я анимансер, меня почти наверняка ждёт такая же участь, как пленного эмиссара. Посадят в бокс за стекло и будут изучать.

— Насколько я понимаю, чтобы создать проход между мирами, нужно несколько одарённых. Вот их эти твари и ищут. Чтобы мимикрировать и занять их места.

Козлов приглушённо выругался. Было заметно, что ему очень не хочется принимать такую теорию. Не потому что она выглядела неверной, а потому что означала куда более серьёзную опасность, чем казалось ещё недавно.

Давить было нельзя. Я для собеседника юнец, который сам не очень-то понимает свой Дар. Пусть Козлов делает выводы. В конце концов, он тут главный.

— Проклятье! — прошептал мой собеседник, глядя в окно. — Если ты прав… Это означает совсем другой уровень! Одно дело — вылавливать монстров. Совсем иное — противостоять готовящемуся вторжению.

Я промолчал. Козлов размышлял почти минуту. Наконец, сказал:

— Некроды — раса ненормальных магов! Их сознание искажено тем, что они с собой сотворили, плюс их ведёт искусственный интеллект. Насколько нам известно, отнюдь не жалующий живые формы жизни и считающий, что вся вселенная должна уподобиться его полудохлым марионеткам. Если они задумали вторжение… Значит, должны найти способ открыть портал в наш мир. То, что ты говоришь, звучит одновременно безумно и логично. Не уверен, что об этом стоит рассказывать кому-то ещё. По крайней мере, сейчас, когда у нас нет доказательств. Предположения никого не впечатлят. Как и твои видения.

Я отлично понимал, что имеет в виду Козлов. Если доложить наверх, что какой-то студент, едва попавший в органы, пробился в сознание эмиссара и что-то там обнаружил, никто не воспримет это всерьёз. Да и самого Козлова после такого сочтут повредившимся в рассудке после нападения твари.

— Вы правы, Виктор Викторович, — сказал я. — У меня нет ничего, кроме подозрений. И версии. Но мне кажется, она верная.

— Кажется! — с досадой усмехнулся Козлов. — Этого мало!

— Понимаю. И у меня есть идея, если позволите.

Мой собеседник уставился на меня.

— Какая, Громов? Выкладывай.

— Нужно создать особый отдел. Специальный. Примыкающий к тому, что уже есть. Возможно, неофициальный, чтобы не привлекать внимания. Он будет разрабатывать мою версию. Если я прав, нельзя это игнорировать. Нужно взять под наблюдение портальщиков, которые способны создавать проходы в иные миры. Тех, кто находится в зоне риска. И проверить их, — добавил я осторожно. — Возможно, некоторых уже подменили.

Маловероятно, но лучше перестраховаться.

Козлов пробормотал себе под нос неразборчивые ругательства. Было видно, что он в некотором смятении. Ещё бы! Такое обрушить на человека. Но время имело значение, и я не хотел откладывать наш разговор.

В палату заглянул врач. Окинул нас обоих цепким взглядом, сделал строгое лицо и постучал по запястью — мол, пора закругляться.

— Минутку, — кивнул я. — Сейчас уйду.

Козлов глянул на доктора, досадливо поморщился.

— Дайте нам ещё немного времени! — раздражённо сказал он. Как любой человек, преданный своему делу, он не терпел помех. — У нас конфиденциальный разговор!

Недовольно поджав губы, врач скрылся за дверью.

— Вот что, Влад, — проговорил Козлов спустя пару секунд. — Я подумаю, что можно сделать. А ты пока больше никому не говори, что видел. Понял?

Я кивнул.

— Конечно, Виктор Викторович. Это пока только между нами. Я ведь и сам не уверен, что это мне не приснилось.

— Не похоже. Но да, держи рот на замке. Тем более, пока у нас нет нового подопытного, ни подтвердить, ни опровергнуть твою теорию невозможно. На данный момент проект приостановлен в силу того, что тварь мертва. Мы её, конечно, изучим. Не знаю, много ли это даст… — он помолчал, собираясь с мыслями. — Тебя отправят обратно. Без монстра твоё присутствие здесь бессмысленно. А просто так держать человека на секретном объекте никто не станет. Но ты не расслабляйся. Если что, с тобой свяжутся. Понял?

— Так точно, — ответил я.

О том, что меня могут вернуть в академию КГБ, я не думал. Просто не было для этого времени. Но слова руководителя проекта звучали логично. Сейчас мне здесь, действительно, делать нечего.

— Всё, давай, — сказал Козлов. — Не кашляй. И береги себя. Чувствую, ты нам ещё понадобишься.

— Выздоравливайте, — кивнул я.

— Уж постараюсь.

Выйдя в коридор, я едва не столкнулся с доктором.

— Я же предупреждал, — накинулся он на меня. — Только пять минут! Пациента нельзя перегружать, как вы не понимаете⁈

— Прошу прощения. У меня была срочная информация, я должен был её передать.

— Ладно, надо так надо, — махнув на меня рукой, как на безнадёжного, доктор скрылся в палате.

Видать, пошёл проверять, какой вред я нанёс его подопечному.

Я же отправился к себе. Если меня из города уберут, то сообщат об этом в ближайшее время.

Спустя пару часов за мной явились охранники. Мы с Арсением как раз пили чай. Про то, что случилось, он не выспрашивал. Чем конкретно неспящий криптозоолог занимался в городе, я так и не узнал. Но, возможно, именно ему предстоит изучать останки убитой твари.

— Товарищ Громов, — проговорил один из явившихся за мной. — Собирайтесь. Вам предписано покинуть комплекс.

Я поднялся. Вещи у меня были собраны, так что оставалось только взять сумку. Арсений поднялся со стула. Видно было, что он не знает, что сказать. Неспящие всё понимают, но это не значит, что они не люди, которые могут растеряться.

— Пока, — улыбнулся я ему. — Может, ещё свидимся.

— Эм-м… Да, конечно, — он неуклюже протянул мне руку. — Рад был знакомству. Удачи.

— Спасибо. Тебе тоже.

Выйдя из комнаты, я двинулся по коридору в сопровождении своих конвоиров. В голове роилась куча мыслей, так что, когда за поворотом я едва не столкнулся с Кристиной, то даже не сразу понял, кто передо мной.

— Влад, ты куда⁈ — вскинулась девушка.

— Меня отправляют домой, — ответил я, решив не вдаваться в подробности насчёт академии КГБ. — Моё участие в проекте пока больше не требуется.

— Как так⁈ — нахмурилась девушка. — Почему?

— Есть причины, — ответил я уклончиво.

Кристина помедлила, прежде чем кивнуть.

— Ясно. И что, тебя прямо сейчас отправляют?

— Как видишь, — я указал глазами на охранников.

— Чёрт! Неожиданно… Я шла к тебе, хотела узнать, как дела. И что случилось. Все на ушах стоят!

— Боюсь, я не вправе об этом говорить. Но рад, что мы увиделись до моего отъезда. Ты здесь ещё долго пробудешь? — добавил я осторожно.

— Несколько дней. Потом — в Москву. Ты будешь там? — мне показалось, что в голосе девушки мелькнула надежда.

— Неподалёку, — ответил я. — Думаю, мы сможем увидеться.

Вряд ли меня станут держать взаперти: объективных причин для этого, вроде, нет.

Кристина улыбнулась. С облегчением.

— Тогда созвонимся, да?

— Конечно. Как приедешь, набери меня.

Моя собеседница кивнула.

— Обязательно! — она взглянула на охранников. — Можно его проводить?

Те переглянулись. Один пожал плечами.

— Идёмте, — решил второй.

— Спасибо! — обрадовалась Кристина и немедленно взяла меня под руку. — Не возражаешь?

— Ничуть, — искренне ответил я.

Вчетвером мы двинулись дальше. Девушка слегка стиснула моё плечо. Как бы в знак поддержки. Это было трогательно.

Идти долго не пришлось: нас вывели на внутренний дворик, о существовании которого я не знал. Там стоял вертолёт с эмблемой КГБ. Возле него я увидел спецназовца с автоматом. Пилот сидел внутри.

Кристина притормозила.

— Думаю, пора прощаться, — сказала она.

— Мне жаль, что так получилось, — проговорил я. — Рассчитывал провести здесь больше времени.

— Ничего не поделаешь. Такая у нас… работа, — улыбнувшись, она тряхнула волосами. — Ещё увидимся.

Я понял, чего она ждёт. Наклонившись, осторожно поцеловал её в губы. Чуть задержался. Кристина подалась вперёд, и мы поцеловались ещё раз, немного дольше первого.

— Ну, ладно, — сказала девушка, отстранившись. — Лети. Когда буду в Москве, позвоню.

Как ни странно, смущения мы не испытывали. И это было приятней всего.

Я направился к вертолёту. Один из охранников предъявил спецу документы, тот кивнул и знаком показал мне забираться внутрь. Когда я оказался в коптере, он влез следом и похлопал пилота по плечу.

Кристина стояла метрах в десяти. Поймав мой взгляд, помахала рукой. Я ответил тем же. А затем вертушка начала подниматься. Воздушной волны она почти не создавала. Видать, какая-то новая технология. Оторвавшись от земли, мы взмыли над исследовательским комплексом, развернулись и начали набирать высоту.

Откинувшись на спинку сиденья, я подумал о том, какова вероятность, что наши с Кристиной отношения продолжатся и выльются во что-то полноценное. Она дочь могущественного портальщика, а я буду вынужден ловить эмиссаров, пытаясь помешать им открыть путь для орд некродов в этот мир. Если, конечно, Козлов мне поверит.

Эх, непросто строить личную жизнь, когда служишь общему благу. Но отказаться от этого немыслимо.

Глава 17

Не всякий лес одинаково приятен.

Я, например, вздохнул с облегчением, выбравшись из закрытого города. А всё потому, что летает разная дрянь и нещадно тебя грызёт.

А тут — привычный сосновый бор.

Милая санаторная атмосфера: беседки, тропинки, белочки, статуи пионеров из крашеного в белое бетона и тренажёры под навесами. И никаких тебе озверевших комаров, поставивших перед собой задачу избавить от лишней крови осмелившегося ступить под сень деревьев анимансера.

Не успел я переступить порог вестибюля, как на планшет пришло уведомление. Система приветствовала меня в академическом общежитии, направляла в уже знакомую тридцать четвёртую комнату и напоминала, что живу я на третьем этаже. А ещё была приписка, что аэробайк находится в одном из подземных парковочных секторов. Маршрут и номер ячейки прилагаются.

Дверь, как и прежде, открылась отпечатком пальца.

Оказавшись внутри, я вздохнул с облегчением. Словно вернулся домой из дальнего путешествия! Почему-то я стал воспринимать эту крохотную студию с теплотой.

Разложил вещи, принял душ, переоделся.

Изучил сообщения на планшете, который успел получить и активировать. Администрация автоматически перевела меня из режима «командировка» в режим «обучение». И тут же выяснилось, что расписание ещё не согласовано. Пожав плечами, я отложил планшет.

К ОГАСу с учебного гаджета я подключиться не мог, так что придётся работать с телефона. Я установил интересное приложение, которое позволяло выводить на столешницу виртуальную клавиатуру и разворачивать большой голографический экран, если в квартире имеется проектор. Здесь я такую штуку нашёл.

— Приятно, что у тебя нет соседей.

Я взглянул на хомяка, рассевшегося в кресле.

— Это моё место.

— Подумаешь, — Чупакабра воспарил над креслом, переместился в сторону кровати, да так и остался там висеть, глядя на меня с укоризной. — Но теперь мы можем нормально общаться.

— Согласен, — бросаю взгляд на часы.

Половина третьего.

Обед я уже пропустил, а есть хочется.

Жаль, что я не чувствую запахов.

— Пора поговорить о моём развитии, — заявил Чупа. — Ты давно не собирал два вида нужной мне энергии. Позитивную и негативную. Ты же хочешь прокачать демоническую руку? Пистолет заиметь, например.

— Само собой, — неохотно признал я.

— Вот. Правильные слова советского гражданина, — одобрил хомяк. — Позитив, насколько я помню, ты собираешь на этих ваших… пропагандистских выступлениях. Намечается что-нибудь?

Качаю головой:

— Я только что приехал в Москву. Откуда мне знать?

— Если не намечается, напросись, — распорядился Чупа. — Или на концерт сходи. Эстрадный. В цирк, на футбольный матч. Главное, чтобы толпа радовалась, и ты всё впитывал.

— Это и без тебя ясно.

Раскомандовался.

— А потом — сразу на погост, — подвёл итог Чу. — И знаешь, что? Будет лучше, если ты пристроишься к какой-нибудь процессии. Ну, чтобы гроб несли, плакали и страдали. Это даже лучше, чем обычный кладбищенский вайб.

— Откуда ты словечко такое выкопал? — изумился я.

— Подслушал в прошлой жизни, — отрезал фамильяр. — В общем, действуй, анимансер. От тебя зависит, как скоро я смогу создавать пистолеты, боеприпасы и усиливать их рунами.

— Я тебя услышал.

— И про булочную не забудь.

С лёгким хлопком Чупакабра растворился в воздухе.

Я вышел на балкон, опёрся на перила и на несколько минут задумался о ближайших планах. Раз я в Москве, возвращаются старые проблемы. Алайские могут узнать, что я жив. У них возникнут вопросы к убийце, личностью которого я сейчас управляю через ментального паразита. Его допросят. Не исключено, что с привлечением менталиста. И мой инструмент можно будет выбросить на свалку.

А пока этого не произошло, надо выяснить, что происходит в стане врага.

Вернувшись в комнату, я улёгся на кровать, закрыл глаза и сосредоточился, чтобы нащупать зрелую психометку. Процесс занял буквально секунду — киллер находился под постоянным контролем.

Первое, что бросилось в глаза, — вид на московские улицы из широкого окна высотки. Убийца расслабился, в его руке была чашка с горячим напитком. Судя по цвету — чай.

Нет, мне это не интересно.

Пожалуй, переберу его воспоминания.

Я погрузился в поток сегодняшних образов и нашёл там много всего. Во-первых, добраться из Сибири в Москву так быстро без посторонней помощи киллер не смог бы. Из Иркутска лететь около шести часов, а до Иркутска ещё надо доехать. И ехать придётся на машине, на что потратишь ещё часов семь. Вот и получается, что убийцу должны были вытащить из закрытого города через портал.

Как такое провернуть в городе, утыканном камерами наблюдения?

А никак.

Поэтому убийца ухитрился выйти за пределы периметра, забраться в лес и подождать, пока рядом не образуется портал. Всё это время он держал ментальную связь с удалённым оператором, поскольку не имел возможности сбрасывать геолокацию с телефона.

Да, теперь я знал, как его зовут.

Антон Яковлев.

Портал вывел Яковлева на окраину Москвы, где он пообщался с нанимателем. Должен отметить, Алайские всё спланировали грамотно. Никаких личных встреч, диалог через невидимого телепата. Сухие вопросы, чёткие ответы. Как я и закладывал, без отклонений. В город прибыл, местонахождение объекта вычислил, но тот исчез в неизвестном направлении. Навёл дополнительные справки. Выяснил, что неуловимый товарищ Громов покинул город на вездеходе. Дождался возвращения, но в институте произошло ЧП, территорию оцепили, а потом Громов ушёл через портал. Куда — неизвестно.

Всё это было чистейшей правдой.

За исключением одной детали — нашей встречи с убийцей.

Яковлев был уверен, что нигде со мной не пересекался и сделал всё, что от него зависело. Разумеется, часть информации я подгрузил в его мозг через паразита перед самым отбытием в Москву. Когда уже стало понятно, что в институте я не задержусь. Врать заказчикам киллера, что я остался в городе, было нельзя. Дальше Алайские задали бы вопрос, почему он не продолжил выполнять порученную работу, и ответить по существу Яковлев не мог. Такой поступок смахивал на саботаж, а я не хотел раньше времени раскрывать своего агента.

Телепат выслушал отчёт и приказал убийце ждать дальнейших инструкций.

Поэтому Яковлев заселился в не самую престижную гостиницу на юге Москвы. В теории его могли отправить по моим следам снова, но…

Как-то сомнения терзают. Человек дважды облажался и показал свою некомпетентность. От Яковлева проще избавиться. Если это случится, психометка меня проинформирует о потере связи с носителем.

Разорвав связь с убийцей, я занялся другими насущными вопросами. Подключился к ОГАСу через телефон, вывел на стену большой голографический экран, а на столешнице разместил клавиатуру. Первым делом активировал защищённое соединение, подарок КГБ, зашёл в свой аккаунт на «Коллективе» и отправил короткое сообщение сестре.

«Оля, я в Москве. Передавай привет маме. Люблю, целую. Как получится — выйду на связь».

«Коллектив» по внешнему виду смахивал на «ВКонтакте», только с советским уклоном. А это означало полный государственный контроль, функциональный минимализм и отсутствие рекламы. При этом всё работало на удивление шустро, а профили были верифицированы через паспортные данные. Аккаунта мамы не было, зато я обнаружил страничку Кристины. Судя по статусу, девушка была в сети очень давно. Под колокольчиком обнаружились уведомления — ко мне в друзья напрашивались Булкин, Маша Андреева, Любовь Грекова и… семейство Мясниковых. Денис и Полина. Я прямо офигел от такой популярности и щедрой рукой ответил всем этим персонажам взаимностью. А потом начал просматривать тех, кто числился моим другом раньше.

Искать надо было в разделе «Товарищи».

Предсказуемо выплыл Кирилл Зюзин — тот самый айтишник, что помог мне с поисками Оли. Ещё с десяток личностей, которые явно были моими одноклассниками и соседями по двору. Один их тех уродов, которых я отправил на тот свет во время схватки с бандой Косого. И ещё несколько сомнительных хмырей, вызывающих серьёзные подозрения. Я тут же избавился от этих «товарищей», запихнув их в игнор-лист. Здесь эта опция называлась банально — «Чёрный список».

Управившись с наведением порядка, я развернул новое окно, запустил «Гида» и взялся за просмотр новостей.

Работать в ОГАСе гораздо удобнее, чем в привычном Интернете. Нет всплывающих окон с рекламой, всё загружается быстро, без тормозов. Вот вам и хвалёное «доминирование» Запада в информационной сфере.

Итак, что там у нас новенького?

Как всегда, ударники труда выполняют и перевыполняют планы, бурными темпами развивается агропромышленный комплекс, советские учёные делают открытия мирового масштаба. Проводятся фестивали с участием гостей из иных миров, улучшается климатический контроль, спасается Аральское море.

Да, чуть не забыл.

Здесь экологическое бедствие в Средней Азии начало-таки происходить, но правительство вовремя спохватилось и запустило долгосрочную программу восстановления. Итог — высыхание удалось остановить. Сейчас экологи и климатологи работают над тем, чтобы поддерживать баланс и постепенно вернуться к привычной площади бассейна.

Про себя я отметил, что в новом Союзе есть города, о которых я в прежней жизни ничего не слышал. Сибирь, несмотря на наличие менгиров, была густонаселённой, привычные «миллионники» разрослись ещё больше. Появились железнодорожные ветки, связывающие центральные регионы страны с Крайним Севером. Возникли купольные города в Арктике, и там жить было очень комфортно благодаря портальным доставкам. И вообще, порталы позволили с максимальной эффективностью осваивать труднодоступные регионы, о которых в моём мире никто и помыслить не мог. Зная это, вы бы не удивились новостному сюжету о сдаче в эксплуатацию очередного купольного города в Якутии или на Чукотке. А вот я сидел, раскрыв рот от удивления. Пялился на прозрачные стены, за которыми простиралась бескрайняя тундра, пока ещё не заснеженная. На разбитый под куполом уютный парк, невысокие дома по три-пять этажей, автоматически раздвигающиеся для проветривания секции, на фермы, школы, детские сады… И тихо выпадал в осадок от того, что комплекс рассчитан на пять тысяч жителей.

Я тут же вбил поисковой запрос и выяснил, что в Союзе реализовано несколько проектов арктических городов. Например, Одновалов — крупное поселение на десять тысяч человек в Заполярье. Геодезическим куполом там накрыли общественный центр, рядом возвели цилиндрические, овальные в сечении жилые корпуса, связав их между собой крытыми утеплёнными галереями. Главная улица представляла собой пассаж с декоративными растениями — деревьями и кустарниками.

Вернув челюсть на место, я продолжил изучать новости.

По Мексике прокатилась волна демонстраций — рабочие выступили против чудовищных условий труда в американских корпорациях. Власти жестоко подавили протесты с помощью водомётов, дубинок и резиновых пуль. Есть неподтверждённые сведения о присутствии в отрядах быстрого реагирования менторов. Коммунистические настроения в Мексике постоянно усиливались, и спецслужбы США ничего не могли с ними поделать, как ни старались. Аналитики сходились во мнении, что Мексика находится на пороге революции. Но они считали так и пять лет назад, и десять, так что кто знает, когда грянет гром. И грянет ли вообще. Но очевидно, что на территории этого государства идёт активная идеологическая борьба.

Моё внимание привлёк Всесоюзный фестиваль пси-искусств, стартовавший сегодня в столице и посвящённый творческому применению пси-энергии. Менторы-художники демонстрируют «живые» картины, меняющиеся в зависимости от эмоций зрителей, а музыканты исполняют симфонии, напрямую воздействующие на подсознание. Ожидается, что главным событием станет выступление ансамбля «Космические голоса», чьи вокалисты способны резонировать с энергетическими полями Земли.

«Это не просто искусство — это новый этап культурной революции», — заявил министр просвещения.

Следующим пунктом шёл термоядерный реактор «Свет-5», который ввели в эксплуатацию на Чукотке.

Советские учёные продолжают удивлять мир: сегодня запущен пятый реактор серии «Свет», обеспечивающий энергией весь арктический регион. Установка работает на основе усовершенствованной технологии управляемого синтеза и полностью экологически безопасна.

«Теперь даже самые отдалённые купольные города будут обеспечены дешёвой и чистой энергией», — отметил академик Варламов.

В Средней Азии завершено строительство «Зелёного щита».

Масштабный проект по восстановлению экосистемы Аральского моря вступил в завершающую фазу. С помощью климатологов и терраформирующих технологий удалось создать гигантскую лесополосу, которая остановила опустынивание. Теперь здесь снова можно заниматься земледелием.

«Это победа не только науки, но и коллективного труда всего Союза», — подчеркнул глава республики Узбекистан.

В Ленинграде задержан ментор-манипулятор, внедрявший в советских граждан чужие воспоминания.

Сотрудники МВД нейтрализовали опасного преступника, который использовал свои способности для шантажа и подмены памяти. Жертвами стали несколько высокопоставленных чиновников.

«Этот случай подтверждает необходимость ужесточения контроля за пси-активными гражданами», — заявил следователь.

Вообще, местный поисковик оказался очень грамотным и удобным. Сказалось отсутствие рекламы и искусственно продвигаемых коммерческих статей. По конкретному запросу система выдавала ссылки на лучшие и самые полные материалы. При этом мне предлагалось перейти по собственному усмотрению на текстовые статьи, видеохостинг «Экран», Большую Советскую энциклопедию или в виртуальную вселенную с полным присутствием. Просто в голове не укладывалось, когда советские программисты успели всё это наворотить.

Я твёрдо решил в будущем освоить и здешний вирт, а пока хватало других целей и задач. Особый интерес вызывали новостные сводки из параллельных миров, в которые были открыты стабильно работающие порталы, подпитываемые атомной энергией.

Как и следовало ожидать, о мире некродов почти ничего не было известно, ведь с этими маньяками не контактировали. О гномах отзывались в отрицательном ключе, выставляя их капиталистами, друзьями запада и эксплуататорами. Хотя я так и не понял, кого они там у себя эксплуатируют. Вероятно, друг друга.

К ареатам советское телевидение относилось сдержанно и с некоторой опаской. Все новости вращались вокруг достижений этой культуры, совместных научных проектов по генетике и селекции (а их кот наплакал) и дружественных визитов наших представителей. Сами ареаты не горели желанием приезжать в СССР и вообще вели себя замкнуто.

Все новости про акверов сводились к очередным боевым столкновениям между дрейфующими островами. Цивилизация, кстати, очень интересная. Вроде бы, и Земля, но в стадии постапокалипсиса. Люди живут на воде и под водой, плюс острова. Мощный флот, дрейфующие города, субмарины. Есть одарённые. Вот только акверская версия человечества сильно эволюционировала. Появились жабры, плавники, перепонки — всё это результат магического воздействия на природу с целью приспособиться к изменившейся среде. Конфликты за ресурсы и территории вспыхивают регулярно. Причём, интересуют акверов и дрейфующие острова, где держат оборону их «двуногие» неизменённые собратья, и океанические глубины с неисчерпаемыми природными богатствами — рыбой, морепродуктами. На шельфах идёт непримиримая рубка за нефть. Редкие «естественные» архипелаги переходят из рук в руки, ведь там добываются металлы и другие полезные ископаемые… Которые, к слову, научились извлекать и из воды, но доступно это удовольствие лишь самым продвинутым культурам, постепенно подминающим под себя остальные.

Я уж совсем было собрался залипнуть на новости из мира орков, которые обновлялись регулярно, но в верхнем левом углу экрана сформировалась зелёная трубка и начала подёргиваться, издавая мелодичные звуки. Пришлось смахнуть обзорный ролик со значком Гостелерадио СССР и посмотреть, кто мне звонит.

Высветился номер майора Соколовой.

Глава 18

Меня нисколько не удивило, что куратор так быстро вышла на связь. Разумеется, её уведомили о моём возвращении. Как же иначе? Наверняка и о том, что случилось в закрытом городке, сообщили. Может, разве что, без деталей.

Ответив на вызов, я прижал трубку к уху.

— Алло. Владлен Громов на связи.

— Майор Соколова. Привет, Владлен. С возвращением.

— Спасибо, товарищ Соколова.

— Ты сейчас где?

— В академии.

— Хорошо. Там и оставайся. Никуда не высовывайся.

Чёрт. Я, вообще-то, семью повидать хотел. Мать и сестра, конечно, не мои настоящие родственники, но они были мне симпатичны, и я не хотел заставлять их волноваться. Им и так приходилось нелегко. Из-за меня, между прочим. Да, они понимали, что Влад трудится на благо родины, и всё же.

Но спорить с майором было бесполезно. Да и не стала бы она по пустякам звонить. Это я отлично знал, так что ответил:

— Слушаюсь, товарищ Соколова. Надолго это?

— Сколько понадобится. За семью не волнуйся. С ними всё в порядке. Увидитесь позже.

Как будто мысли мои читала. Хотя что тут сложного? Конечно, человек хочет увидеть родных. Никакого волшебства.

— Завтра у тебя занятие с товарищем Д’Азхрой, — сообщила Соколова, резко меняя тему. — Помнишь такую?

Ещё бы! Как можно забыть огромную орочиху, наставлявшую меня, как вести себя в мире гратхов?

— Конечно, помню.

— Вот и хорошо. За тобой заедут.

— Во сколько?

— Во сколько заедут, во столько и поедешь, Влад. У тебя что, какие-то свои планы на весь день?

— Никак нет, — ответил я покладисто.

— То-то. Для тебя разработан персональный курс обучения. Нужно пояснять, что это значит?

Нет, пояснять было не нужно. КГБ решило готовить меня к какой-то миссии в мире гратхов. Конкретной миссии. И серьёзной. Это решение явно было принято с учётом последних событий. Хм… А как же спецотдел, о формировании которого мы говорили с Козловым? Если меня отправят к оркам, я в него не попаду?

Очень хотелось задать кучу вопросов, но я сдержался. Майор сообщала о том, что мне следовало знать. По мнению начальства. Вытянуть из неё лишнее всё равно не удастся.

— Я всё понимаю, товарищ Соколова. Служу Советскому союзу.

— Вот и молодец. Так держать.

И она повесила трубку.

Едва я положил телефон, раздался сигнал планшета. Пришло уведомление от инструктора Потаповой: Шушаника ожидала меня на тренировочном полигоне. Вот же неугомонная! Как будто почуяла, что я разговариваю с Соколовой, и решила напомнить о себе.

Недолго я прохлаждался. Уж, конечно, инструктор приготовила для меня какое-то каверзное испытание. Чтобы не расслаблялся и помнил, зачем я здесь.

Выйдя из комнаты, я поспешил на полигон.

Похоже, остальные студенты были чем-то заняты: я до сих пор не встретил ни одного. Либо сидели на лекции, либо проходили испытания. Интересно, отчислили кого-нибудь во время моего отсутствия?

Зайдя на полигон, я сразу увидел Шушанику. Девушка стояла в центре помещения, задрав голову, и настраивала с помощью пульта парящий под потолком шар.

— Здравия желаю, товарищ Потапова, — громко сказал я, направляясь к ней.

Инструктор обернулась. Смерила меня быстрым взглядом и кивнула.

— Привет. Выглядишь похудевшим. Тебя что, не кормили?

— Пришлось побегать, — ответил я расплывчато.

— Ага. Подожди, сейчас начнём.

Встав позади девушки, я спросил:

— Какая игра ждёт меня сегодня?

— Игры кончились, Влад, — не оборачиваясь, ответила Потапова. — Пришло распоряжение готовить тебя по-взрослому. Другими словами, интенсивно. Похоже, здесь ты надолго не задержишься. У начальства на тебя какие-то планы.

Говорила она с лёгким раздражением. Шушанике явно не нравилось, что её подопечного снова собираются куда-то забрать на неопределённый срок.

— Какие планы? — спросил я.

Мало ли: вдруг девушка в курсе, и эмоции заставят её сболтнуть лишнее.

— Откуда мне знать⁈ — огрызнулась Потапова. — Может, ты мне скажешь? Так, вроде, готово… Давай начинать.

Сунув пульт в карман, она, наконец, развернулась ко мне. Заговорила сухо, отрывисто:

— Значит, так. Сейчас ты окажешься в виртуальной симуляции. Ты в ней — советский оперативник. Твоё задание — получить от нашего агента важные сведения. Ты его не знаешь, а он тебя — да. Всё ясно?

Я кивнул. Это, и правда, что-то новенькое.

— Отлично. Действуй по обстоятельствам. Покажи себя. Эта симуляция предназначена для студентов старшего курса, так что сомневаюсь, что справишься. Но ты должен выложиться. На все сто. Времени на то, чтобы проваливать одну попытку за другой, у нас нет. Как я и сказала, курс будет сжатым.

Казалось, всё, что говорит Потапова, вызывает у неё недовольство. Даже проверять её эмоциональный фон не было нужды: это и так было видно.

— Начали, — обронила Шушаника и направилась к выходу.

Я остался стоять, где стоял. Как только инструктор оказалась за дверью, шар завертелся, замигал индикаторами, и вокруг меня пространство стало выстраиваться в помещение, заполненное людьми и звуками. Не прошло и тридцати секунд, как стало ясно, что я нахожусь в баре.

Полное ощущение присутствия и материальности окружения! Симуляция не походила на компьютерную игру — здесь всё казалось реальным. Наверное, даже запахи присутствовали, просто я их не чувствовал.

Около двух десятков столиков, справа — ряд кожаных диванчиков, прямо передо мной — стойка, за которой возвышается огромный мускулистый бармен-гратх. На высоких стульях — три орка, орочиха и двое мужчин-людей в костюмах и распущенных галстуках.

Примерно треть остальных посадочных мест тоже занимали посетители обеих рас. Гратхов было больше. Звучала странная музыка на непонятном языке. Надписи состояли из символов, похожих на… Да ни на что не похожих, если честно.

Так-так… Судя по всему, я находился в баре гратхов. И, вероятно, в их мире. Очень интересно.

Я снова окинул взглядом посетителей. Ну, и кто из них агент?

На меня поглядывали, но без явного интереса. Видимо, потому что я стоял у двери, пялясь на присутствующих.

Ладно, поиграем.

Я двинулся через помещение к стойке. Кивнул бармену и забрался на высокий стул. И всё равно, над стойкой торчала лишь моя голова. Не слишком удобно. Чувствуешь себя ребёнком, случайно оказавшимся в заведении для взрослых.

Бармен направился ко мне, остановился напротив, опершись огромными кулаками о стойку. Он нависал надо мной, словно чёрная скала с красными волосами.

— Привет, товарищ, — проговорил он низким рокочущим голосом. Слова выговаривал с лёгким акцентом. — Что тебе?

— Лимонад, — ответил я. — Всё равно, какой. Жажда замучила.

Орк усмехнулся.

— Лимонад? Ты что, ребёнок?

— Все мы, в каком-то смысле, дети, приятель. Есть апельсиновый?

— Нет. Тебе тут не Земля. Где ты видел фруктовые сады?

Я никаких садов не видел, ясное дело. Не факт, что за пределами бара вообще что-то существовало. Как-никак, я в виртуальной симуляции.

— Тогда на твоё усмотрение, — сказал я. — Удиви меня местной экзотикой.

Покачав головой, гратх подошёл к полке, взял с неё бутылку с красной жидкостью и налил полный стакан, после чего вернулся и со стуком поставил его передо мной.

— Держи. Наслаждайся, товарищ.

И вразвалку двинулся к другому концу стойки, где один из орков жестом показал, что ему нужно повторить.

Я скептически поглядел на красное пойло. От него поднимался подозрительный парок. Жаль, даже не могу понюхать, чтобы понять, что туда намешано. Но пить точно не стану. Оркам орково, так сказать.

Стенка за полками была зеркальной, так что можно было наблюдать за посетителями, не оборачиваясь. Чем я и воспользовался. Кто-то из присутствующих должен был найти повод со мной заговорить.

Я переводил взгляд с одного посетителя на другого, но все были заняты своими делами. Кроме сидевшей в дальнем углу девушки в кремовом платье. Вот она не сводила с меня глаз. Будь это реальный бар, я бы решил, что понравился красотке, но это виртуальная симуляция, а значит, дело не в этом. Если только симпатия не заложена программой.

Ладно, подождём и поглядим, что будет. Раз агент мне не известен, он должен сам проявиться. И едва ли станет тянуть.

Стоило мне это подумать, как один из мужчин в зелёной куртке и свободных штанах, заправленных в берцы, встал и направился ко мне.

Ага, началось!

Я наблюдал за ним через зеркало. Скуластое загорелое лицо покрывала густая сетка мелких морщин, словно его обладатель постоянно щурился на солнце. Ах, да, ведь в мире гратхов очень жарко. И ярко. Похоже, мужик провёл здесь немало времени. Из нагрудного кармана незнакомца торчали большие тёмные очки.

Подойдя, мужик влез на стул слева от меня. Покосился, кашлянул и спросил:

— Не помешаю?

— Нисколько, — ответил я, повернув голову.

— Отлично. Давно в городе? Что-то я тебя тут раньше не видел.

— Сегодня приехал, — ответил я, импровизируя.

— Студент? По обмену, что ли?

— Вроде того.

Мужик понимающе кивнул.

— Дело хорошее. Люди и гратхи — братья навек, — он сделал глоток из кружки. — Значит, ещё не успел ничего тут посмотреть?

— Так, обзорно, — ответил я, начиная сканирование собеседника.

Эмоциональный фон нестабильный. Человек был расстроен и подавлен. Но никаких блокировок. Не похоже, чтобы он что-то скрывал или держал камень за пазухой. Скорее — искал компанию. Спасался от одиночества. Мужику хотелось выговориться, поделиться болью. Так, поглядим, в чем дело… Ага! Жена бросила и подала на развод. Относительно недавно. Двое детей. Мой собеседник тосковал по ним.

В общем, не агент. Помеха, от которой нужно избавиться.

— А я тут уже два года, — поделился мужик, качая головой. — Инженер. Ирригационные системы. Всё строим, строим… Проклятая пустыня!

— Прошу прощения, мне нужно отлучиться, — сказал я, вставая.

— Ну, давай, — разочарованно проговорил посетитель и сделал знак бармену.

Я слез со стула и направился в туалет. По пути глянул в сторону девушки в кремовом платье. Она смотрела на меня. Улыбнулась и отвела глаза.

Похоже, надо её проверить.

Зайдя в туалет, я пустил воду, смочил лицо, вытерся и пошёл обратно.

К моему удивлению, девушки на прежнем месте не было. Но из бара она не ушла. Сидела за стойкой на моём стуле и болтала с печальным мужиком.

Хм… Интересно.

— Привет, — проговорил я, подойдя. — Извини, но это моё место.

Девушка улыбнулась.

— Знаю. Не хочешь пересесть за мой столик? Меня зовут Лена, кстати.

Мужик печально вздохнул и отвернулся. Я ощутил волну сожаления и разочарования. Нет, точно не мой клиент.

— Почему бы и нет? — ответил я, беря свой стакан.

Мы двинулись в дальний конец бара и уселись за столик, на котором стояла большая кружка с недопитым кофе.

— Я подумала, что нужно спасти тебя от этого нытика, — почему-то шёпотом проговорила, подавшись вперёд, девушка. — Он тут уже всех посетителей достал.

— Спасибо, — я кивнул. — Очень выручила. Владлен.

— На здоровье, Влад, — она подняла кружку. — За знакомство?

Я взял стакан, и мы чокнулись. Лена сделала глоток.

— Чем занимаешься? Надолго сюда?

— Пока не знаю. Как пойдёт.

Что именно говорить, значения не имело. Это всего лишь симуляция. А вот что нужно, так это определить, является ли девушка агентом, который должен мне что-то передать.

Начав сканирование собеседницы, я машинально поднёс к губам стакан, забыв, что решил не пробовать местное пойло, и почти сделал глоток, как вдруг ощутил напряжённость, исходившую от красотки. Она явно чего-то ждала. И нервничала. Нужно копнуть глубже, чтобы понять, из-за чего.

Мы встретились глазами. Девушка улыбнулась одними губами. Во взгляде таилось нечто нехорошее… Враждебное.

— В чём дело? — спросила Лена. — Задумался о чем-то?

Нетерпение. Как будто я должен был что-то сделать. Хм…

Когда стекло коснулось моих губ, девушка вдруг испытала облегчение.

Стоп!

Сколько она провела возле моего стакана? Минуту? Вполне достаточно, чтобы бросить в него что-нибудь.

— Нет, — ответил я, опуская стакан. — Разве что о том, почему такая красотка решила меня спасти.

Собеседница растянула полные губки в улыбке, но облегчение сменилось приступом злости и разочарования. Так-так… Ей точно очень хочется, чтобы я хлебнул красного пойла. Зачем это той, кто пришёл передать информацию? Нелогично. Похоже, эта милашка тут вовсе не за этим. Скорее, ей поручено меня отравить. Или что-то в этом роде.

Я поставил стакан.

— А ты чем занимаешься?

Попытка подавить раздражение.

— Работаю. В газете. Новостной раздел. Ты так и не выпил за наше знакомство.

— Да, действительно, — кивнул я, изображая задумчивость.

От девицы следовало избавиться. Она явно — агент-провокатор. Враг.

— Что-то не нравится мне этот напиток. Странный вкус. Непривычный. Из чего его делают?

— Не знаю, — ответила девица. Раздражение. — Может, не распробовал? Тут все это пьют, и ничего.

Я отодвинул стакан.

— Нет, не хочу, — взглянул на часы. — И вообще, извини, но мне пора.

— Как⁈ Уже уходишь⁈ — всполошилась Лена. — Так быстро? Я думала… мы ещё посидим.

Растерянность. Почти паника. Судорожные попытки придумать, как меня удержать.

— Может, закажешь что-нибудь другое?

Ага, и ты мне туда тоже что-нибудь добавишь. Но идея неплохая. Уходить-то мне, на самом деле, рано. Нужно сначала выполнить задание.

Девушка вдруг накрыла мою кисть ладонью.

— Не уходи, — сказала она сладко. Взяла себя в руки. — Мы ведь только встретились.

— Ладно, — я улыбнулся. — Пойду возьму что-нибудь другое.

Поднявшись со стула, я направился к барной стойке. Садиться не стал. Просто поманил бармена и, когда тот подошёл, сказал:

— Кофе, хотя бы, есть?

Орк хмыкнул.

— Кофе есть. Чёрный, с молоком, со сливками? У меня целый аппарат, — он указал на сверкающую хромом и красным пластиком бандуру, стоявшую в дальнем конце стойки. Сначала я решил, что это холодильник. — Есть даже капучино. Что б я знал, что это за хрень такая!

— Вот его мне и налей, — кивнул я.

— Ага. Минуту. Кстати, — бармен вдруг бросил взгляд мне за спину. — Зря ты с этой бабой воркуешь. Она до тебя с другим парнем болтала. Похоже, ей всё равно, с кем. Смекаешь? — и он подмигнул.

— Может, мне тоже всё равно, — улыбнулся я.

Гратх пожал широченными плечами.

— Дело твоё. Значит, капучино?

— А что за парень? — спросил я.

Если меня тут поджидают враги, то они, конечно, в курсе, зачем я здесь. И едва ли стали бы подсылать красотку, если бы советский агент присутствовал здесь же. Значит, нужно было его предварительно убрать. Так сказать, расчистить сцену.

— Да не знаю, — отозвался бармен. — Просто парень. Человек. Вроде тебя. Только волосы рыжие.

Обернувшись, я быстро окинул взглядом заведение. Может, не заметил такого посетителя сразу?

Девушка в кремовом платье помахала мне. Да-да, помню про тебя. Не суетись.

Нет, рыжего не было. Глаза меня не подвели. Хорошо, что Чупа забрал в этот раз только осязание и обоняние.

— И где он? — спросил я.

— Ушёл в сортир, — сказал орк. — Давно уже. Ты его там, кстати, не встречал? — он гоготнул, из чего можно было сделать вывод, что это была шутка.

— Не встречал, — сказал я. — Как насчёт капучино?

— Да-да, уже иду. Ты ж сам про рыжего спросил.

И он двинулся вдоль стойки к автомату.

Ждать пришлось недолго. Минуты две, и гратх поставил передо мной большую кружку.

— Спасибо.

Я направился обратно к столику.

— Прости, задержался.

— Ничего, — улыбнулась девушка.

В руке она явно что-то держала. Видимо, таблетку. Или капсулу с порошком. Наверное, сейчас пытается сообразить, как меня отвлечь.

— Горячий! — проговорил я. Как будто у меня имелось осязание, и я мог чувствовать температуру кружки. — Схожу в туалет. Пусть пока остынет.

— Ты же там был недавно, — заметила Лена.

В её голосе послышалась настороженность. Наверное, решила, что бармен рассказал мне о рыжем.

— От местной пищи у меня что-то с животом, — поморщился я. — По дороге сюда съел в ларьке какую-то гадость. Извини, я скоро. Никуда не уходи.

— Не знаю, не знаю, — игриво ответила девушка. — У меня начинает складываться ощущение, что ты не в восторге от нашего знакомства.

— Я в полном восторге, — улыбнулся я. — Дай мне минуту, и я весь твой!

— Ладно уж, иди! — усмехнулась Лена.

Пока мы разговаривали, я просканировал её глубже, чем в первый раз. Прошёл слой эмоций и копнул воспоминания. Да, бармен не наврал: рыжий тут был. Минут за пять до моего появления. Девушка к нему подкатила, но он её сразу отшил, заказал какой-то сврахт — вот он, кстати, до сих пор стоит нетронутый на стойке — и ушёл в сортир.

Толкнув дверь с наспех намалёванным условным изображением мужчины, я снова вошёл в туалет. В прошлый раз я не обратил на кабинки внимания. Теперь же видел, что одна из них — дальняя — занята. К ней я и направился. Кроме как там, агенту (если рыжий — тот, кто мне нужен) быть негде.

Остановившись перед фанерной дверью, я слегка толкнул её. Да, заперто. Я забарабанил костяшками.

— Эй, приятель, ты там заснул, что ли⁈ Тебя какой-то мужик в зале спрашивает. Говорит, у вас встреча.

Тишина. Хм…

Ладно, я могу и по-другому проверить, есть ли кто по другую сторону двери. Запустил ментальное сканирование.

Что за чёрт⁈ Никакого отклика… Как будто в кабинке никого нет. Но кто-то же запер её изнутри.

Зайдя в соседнюю, я встал на унитаз и заглянул через перегородку.

Твою ж мать! Чего я только ни ожидал увидеть, но только не это!

Глава 19

Я ожидал увидеть что угодно, хоть труп агента, но только не здоровенную дыру в полу! Она уходила вниз под углом и была достаточно большой, чтобы по ней мог проползти на карачках взрослый человек. В общем, явный подкоп.

Так, соображай! Вряд ли это сделал рыжий. Зачем? Да и когда бы он успел? Заранее? Но это же бред! Он пришёл, чтобы встретиться со мной, а не сбегать таким диким способом.

Похоже, придётся идти по следу. Это явно то, чего требует от меня симуляция.

Перемахнув через перегородку, я спрыгнул в дыру, присел и заглянул в лаз. Темно. Что неудивительно. Вытащив телефон, я включил фонарик и пополз вниз.

Хорошо хоть, что тут не было канализации: создатели программы забили на реалистичность. Я, конечно, запахов не чувствую, но плескаться в дерьме, путь даже виртуальном, не было ни малейшего желания.

Через некоторое время тоннель начал изгибаться вправо. Ещё десять метров, и я увидел отверстие с неровными краями. В нём горел тусклый оранжевый свет. Похоже, какое-то помещение. Подвал, скорее всего. Убрав мобильник, я осторожно подобрался к дыре и понял, что кто-то вытащил часть кирпичей из стены.

Выглянув, увидел привязанного к тяжёлому деревянному стулу мужчину с рыжими лохмами. Его лицо было в крови.

Перед ним стояли четыре низкорослых бородатых… дворфа! Вот, кто это такие!

На полу валялись инструменты, с помощью которых, очевидно, и был проделан лаз в туалет. Свет шёл от единственной пыльной лампочки, свисавшей с низкого потолка на проводе. Мелкая мушка упорно билась в неё, оказавшись в ловушке притягательного тепла.

— Ещё раз спрашиваю, — проговорил один из дворфов, наклоняясь к пленнику. — Что ты должен был передать агенту? Отвечай, или мы возьмёмся за тебя всерьёз!

Кто-то подошёл к проектированию испытания с фантазией. Не слишком буйной, хоть и примитивным задание не назовёшь. Очевидно, что мне нужно освободить рыжего, устранить дворфов, вывести пленника и добыть у него информацию.

Что ж, ладно. Начнём.

Первым делом я прощупал ментальный фон всех четверых дворфов. Кажется, ничего сложного. Никаких психических блоков. Лёгкая добыча. Правда, их четверо. Для ментора моего уровня это, по задумке разработчика, должно быть трудновато, но у меня-то ранговый значок — лишь формальность.

Я набросил на дворфов ментальную сеть, вызывающую в душе апатию и уныние, напрочь убивающую веру в победу.

— Ничего он нам не скажет, — проговорил самый упитанный дворф. — Зря напрягались. Надо кончать его и сваливать.

— Но у него информация, — вяло запротестовал другой. — Мы не можем просто так уйти. Не должны.

В голосе прозвучали нотки сожаления. Я добавил воздействия сети.

— Да хрен с ним! — раздражённо махнул рукой первый, который разговаривал с пленником. — Ничего у него нет. Может, мы вообще не того взяли.

Он вытащил из-под пиджака нож с широким лезвием.

— Дайаран прав. Надо его мочить и сматываться. С самого начала всё пошло не так, как надо.

Остальные согласно закивали.

Так, похоже, сейчас рыжего прирежут, и я останусь без информации! Этого допустить было нельзя.

Пришлось срочно заняться дворфом с ножом. Волна сомнения, неуверенности, а затем, сразу же — недоверия к товарищам. И немного злости на них. Хотя почему немного? Пусть будет по полной программе!

— Это всё ты виноват, Гарлайл! — нахмурившись, злобно процедил дворф, сверля другого гнома взглядом. — Мало ли на кого указала та девка! С чего ты взял, что ей можно доверять⁈

Так, отлично! Вызовем в душе Гарлайла праведное возмущение и обиду.

— А с какого хрена ты меня обвиняешь⁈ — вскинулся дворф, тоже набычившись. — Кто у нас главный-то? Ты или я?

Добавим подозрительности.

— Решил на меня свалить свои просчёты⁈ — взвился Гарлайл и немедленно выхватил нож.

Оба дворфа закружили в центре подвала, заставив двух других прижаться к стенам.

— Вы что творите, парни⁈ — воскликнул один из них. — Прекратите!

В его голосе прозвучало отчаяние.

— Надо быстрее уходить, пока никто не нагрянул!

Ментальное одеяло ещё действовало.

— Сука, ты на кого рыпаешься⁈ — прошипел главарь шайки и немедленно кинулся на противника.

Сцепившись, дворфы покатились по полу, яростно нанося друг другу удары.

Минус два!

Остальные не делали попыток их разнять. Просто стояли в растерянности, которую я в них вызвал. Добавим страха, перерастающего в ужас.

— Надо бежать! — выкрикнул Дайаран в панике. — Быстро!

Второго не пришлось убеждать. Он кинулся к выходу, обогнув лежавших на полу товарищей, распахнул дверь и исчез. Дайаран бросился за ним.

Я спрыгнул из дыры на пол. Дворфы лежали в луже крови. Один не дышал, другой содрогался в предсмертных конвульсиях. Было видно, что долго он не протянет.

Подобрав нож, я приблизился к пленнику. Тот уставился на меня с удивлением. Затем выражение его лица изменилось.

— Щегол⁈ — прохрипел он. — Это же с тобой я должен был встретиться?

— И встретился, — кивнул я. — Сейчас освобожу тебя.

Перерезав путы, я помог ему подняться. Рыжий опёрся на мою руку.

— Идти сможешь?

— Ага. Они не успели меня сильно обработать. Нужно уходить отсюда.

Мы направились к двери.

— Что насчёт информации, за которой я пришёл? — поинтересовался я, помня о цели миссии. — Она у тебя?

— Да, но не здесь. Не стал брать с собой. И не зря. Ублюдки взяли меня в сортире! Представляешь⁈ Нет, ну кому придёт в голову делать подкоп под унитаз⁈

Видимо, создателям программы.

Выйдя вслед за сбежавшими дворфами, мы оказались в узком коридоре, в конце которого виднелась лестница. Добравшись до неё, поднялись и оказались на складе с продуктами. Похоже, мы всё ещё были в баре.

— Сюда, — указал на выход рыжий.

Сдвинув засов, я приоткрыл дверь и выглянул на улицу. Вроде, чисто.

Мы вышли из здания.

— Моя машина, — рыжий указал на стоявшую справа тачку. — Информация в ней.

Я осмотрелся по сторонам. Дворфов видно не было. Похоже, эту проблему я решил. Осталось забрать то, что нужно.

— Идём, — кивнул я.

Когда мы подошли к автомобилю, мой спутник протянул руку к двери, но в последний момент я его остановил.

— Погоди! Вдруг заминировано.

Дворфы те ещё любители взрывчатки. Ведь именно с её помощью они прокладывают подземные ходы при строительстве шахт и своих глубинных городов.

Присев на корточки, я заглянул под машину. Чисто. Но нужно проверить капот.

В этот момент из-за угла появилась девушка, пытавшаяся меня отравить. Она быстро шагала к нам, засунув руку в сумочку. Я ощутил исходящую от неё волну агрессии. Она готовилась к нападению.

Я толкнул агента на землю за секунду до того, как девушка вытащила из сумочки пистолет. Раздался выстрел.

Пуля угодила в лобовое стекло.

Проклятье! Сколько у этой симуляции сюжетных поворотов⁈

Я обрушил на провокаторшу мощную подавляющую волну. Она споткнулась, покачнулась, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, а затем правая её нога подвернулась, и девушка упала вперёд. Но пушку не выпустила. Я продолжал давить на неё, вызывая панику. Ну же, беги! Спасайся, чёрт бы тебя побрал!

Она выстрелила ещё раз. Я едва успел пригнуться.

Вот сука!

Ещё один ментальный удар. Девица издала пронзительный вопль, выронила оружие, вскочила и помчалась прочь. Наконец-то!

Я повернулся к рыжему.

— Ты в порядке⁈

Он рванул дверцу автомобиля и нырнул на место водителя. Крикнул:

— Валим!

— Не заводи машину! — гаркнул я.

Агент высунулся из салона.

— Сейчас здесь появится милиция! — крикнул он. — Нельзя тут оставаться!

— Открой капот!

Рыжий выругался, но послушался. Я осторожно приоткрыл крышку и заглянул внутрь. Так, на первый взгляд, всё чисто. Никаких проволок, идущих от крышки к взрывному устройству.

— Ну, что там⁈ — нетерпеливо окликнул рыжий.

Подняв крышку повыше, я окинул мотор взглядом. Нет, бомба отсутствует. Захлопнув капот, я сел рядом с агентом. Тот немедленно включил зажигание, втопил педаль газа, и мы сорвались с места.

Откуда-то уже доносился вой сирены.

— Информация, — сказал я. — Мне нужно то, за чем я пришёл.

Рыжий открыл бардачок и достал из него скомканный конверт. Сунул его мне в руки.

— Микроплёнка под маркой, — сказал он. — Высажу тебя в соседнем квартале.

Мы вылетели из двора на улицу и помчались между рядами припаркованных машин.

По обе стороны дороги теснились похожие на бетонные коробы пятиэтажки. Никаких архитектурных изысков — только функционал. Бросалось в глаза, что дома больше, чем на Земле. Шире, монументальнее. Очевидно, потому, что жили в них гратхи, а не люди. Автомобили тоже были, по большей части, здоровенными.

— Здесь, — сказал агент, притормаживая возле ведущей во двор арки, через которую могла бы проплыть небольшая баржа. — Выходи!

Просить дважды меня было не нужно. Выскочив из тачки, я вбежал под арку. Стоило сделать шагов пять, как мир вокруг начал расплываться, задрожал, а затем исчез!

Я увидел тренировочный полигон и идущую ко мне от входа Потапову.

— Браво! — сказала она, беззвучно поаплодировав. — Честно говоря, не ожидала, что справишься. Это не самое сложное задание, но с первого раза его проходят считанные единицы. Ты меня удивил, Влад. Приятно.

— Спасибо, — кивнул я. — Следующие испытания тоже будут про мир гратхов?

— Да. Имеешь что-то против?

Я покачал головой.

— Вам виднее, что нужно, инструктор.

— Это не моя идея — обучать тебя работе в мире гратхов, Влад. Так что думаю, ты лучше меня знаешь, в чём дело, — тон у Потаповой был сухой, подчёркнуто деловой. Ей явно не нравилось, что ей толком не объяснили, что происходит. — Ладно, пока свободен. Отдыхай. Но сильно не расслабляйся. Как я уже сказала, курс будет интенсивным.

Покинув инструктора, я направился к жилому комплексу. Почти дошёл, когда меня окликнули:

— Влад!

Обернувшись, увидел спешащего по дорожке Булкина. Он заметно похудел с тех пор, как мы виделись последний раз. Тренировки в академии не прошли бесследно. На лице парня застыла радостная улыбка.

— Влад, ты вернулся! — воскликнул он. — Привет, дружище!

— Здорово! — кивнул я, пожимая протянутую ладонь. — Отлично выглядишь.

— Инструктор гоняет меня в хвост и в гриву. Ты откуда? Я имею в виду, сейчас.

— С полигона. Не успел приехать, как Потапова взяла меня в оборот.

— Сочувствую. Но сейчас свободен?

— Пока да. А что?

— Как что⁈ Нужно же отметить твоё возвращение. Сообщить остальным. Устроим вечеринку!

— Вечеринку? Дружище, по-моему, не лучшая идея. Да и не разрешат нам, я думаю. Это же академия КГБ.

Булкин беспечно махнул рукой.

— Я тебя умоляю! Где наша не пропадала? А разрешения мы спрашивать не будем, — он подмигнул. — Я сгоняю за бухлом. Туда и обратно. Обернусь за полчаса максимум.

Ещё и алкоголь! Очень плохая идея.

— Смотрю, ты совсем освоился, — заметил я.

— А то! Другим человеком стал. И этот новый Рома мне нравится куда больше прежнего. Ну, пошли скорее!

И парень потащил меня к жилому корпусу.

В фойе обнаружились Мясниковы. Брат с сестрой стояли возле входа, что-то горячо обсуждая. При виде меня застыли, словно увидели привидение.

Первой отмерла Полина.

— О, Влад! — произнесла она удивлённо и слегка растерянно. — Привет. Ты… давно вернулся?

— Да, считай, только что, — ответил я. Про то, что уже успел порадовать Шушанику прохождением особого испытания, решил не распространяться. Всё равно рассказывать о нём нельзя. Ну, или не стоит. — Привет, ребята. Как дела?

— Помаленьку, — чуть помолчав, проговорил, не сводя с меня глаз, Денис. — Сколько тебя не было?

— Да какая разница? — вмешался Булкин. — Устроим вечеринку. Добро пожаловать домой или что-то вроде того. Вы как, в деле? Я слетаю за бухлом. Одна нога тут — другая там.

Мясниковы переглянулись.

— А если нас спалят? — высказала здравую мысль Полина.

— Не спалят, — отмахнулся Булкин. — А если и так, не выгонят же всех скопом, верно? Мы тут и так, как консервы в банке, уже сколько времени.

— Вообще, я не против, — сказал Денис. — Только осторожно надо действовать. Я не хочу вылететь из-за…

Кажется, он хотел сказать «из-за Громова», но передумал.

— … из-за такой ерунды, — закончил он.

— Тогда собираемся у меня, — кивнул Булкин. — Зовите девчонок, а я сейчас вернусь.

И, подмигнув, он шагнул в сторону и исчез.

— Рады тебя видеть, — сказала мне Полина. — Надолго в лагерь-то?

Я пожал плечами.

— Сам не знаю. Насчёт вечеринки…

— Хорошая идея, — перебил Денис. — Сейчас мы сходим за Любой и Кирой.

И он потянул сестру за собой. Похоже, идея общаться со мной ему не особо нравилась. А вот в глазах Полины мелькнуло сожаление. Или показалось?

Я направился к себе. Не торчать же перед дверью Булкина, пока он не вернётся. Но моё одиночество было недолгим: не прошло и десяти минут, как в дверь забарабанили.

— Не заперто! — откликнулся я.

На пороге возникла Грекова. Сразу бросилось в глаза, что девушка успела навести марафет — подвела глаза, накрасила губки и ресницы.

— Владик! — восторженно выпалила Грекова и бросилась ко мне, словно мы были старыми друзьями. А то и больше. — Как же я рада тебя видеть!

Обхватив мою шею руками, она повисла на мне, не забыв прильнуть всем телом. Особенно напирая областью груди. Я даже порадовался, что временно лишился осязания.

— Эм… Да, привет! — выпалил я.

«О, как щедро эта самка облилась парфюмом! — прозвучал в голове голос Чупакабры. — Просто шикарно! Давай, потискай её подольше, чтобы я мог в полной мере насладиться этим дивным ароматом!».

Я попытался отстраниться, но не тут-то было. Похоже, Грекова была полна решимости донести до меня желание физического контакта с откровенностью, не оставляющей двусмысленности. Даже присутствие остальных её не смущало. Хотя о чём я? Где Люба и где смущение?

Стоявшая в коридоре Шувалова кашлянула.

— Не хочется вас прерывать, но, может, пойдём? Или давайте мы прикроем дверь и подождём минут двадцать. Пока вы друг друга поприветствуете.

— Просто я очень-очень соскучилась! — заглядывая мне в глаза, проворковала Грекова. — А вы разве нет? Владика не было так долго… — она, наконец, выпустила меня из объятий, но лишь для того, чтобы схватить под руку. — Мы уж думали, ты не вернёшься.

Не могу назвать себя большим любителем непрошенных физических контактов. Да и поощрять Грекову не было никакого желания. Может, ей нравится меня смущать, может, она, и правда, на что-то рассчитывает, но пришло время её малость угомонить. Так что я быстро прощупал её эмоциональное состояние, чтобы понять, в чём дело.

И это пока мы выходили из комнаты в коридор, чтобы отправиться на вечеринку к Булкину.

Оказалось, Грекова была вполне искренна. В том смысле, что действительно изнывала от желания заняться любовью. И я ей нравился. Не влюблённость, но что-то близкое. И, кажется, она рассчитывала меня сегодня напоить. Ха-ха! Ну, это у тебя, дорогуша, точно не выйдет. Есть женщины, с которыми не стоит связываться. Себе дороже выйдет. Да и были у меня варианты получше, прямо скажем. Так что я малость поработал с её сознанием. Настроил мозг на то, чтобы унять выработку гормонов. Пульсирующие красные центры желания поугасли, девушка успокоилась. Вот и хорошо.

Когда мы дошли до комнаты Булкина, я аккуратно высвободился из её хватки.

— Извини, нужно постучать.

Полина при этом украдкой усмехнулась. Кажется, ей понравилось моё нежелание потакать Грековой. Хм, интересно. Будь я более самовлюблённым, решил бы, что недавнее совместное приключение, поставившее нас с Мясниковыми на грань между жизнью и смертью, всколыхнуло и в ней какие-то смутные чувства.

На стук никто не ответил.

— Похоже, ещё не вернулся, — сказал я. — Зря торопились.

И в этот момент прямо в коридоре нарисовался из воздуха Булкин. С большим пакетом, в очертаниях которого угадывались бутылки. Охо-хох… Давненько у меня не было попоек. Даже не припомню, когда тусил с молодёжью. И не могу сказать, что испытывал особое желание.

— О, вы уже здесь! — улыбнулся Булкин. — Отлично!

В этот момент в кармане у меня запиликал телефон.

— Секунду, народ, — сказал я, доставая его. На экране высветился номер Соколовой. — Мой куратор. Нужно ответить.

— Чёрт, только не это! — простонала Грекова. — Ты же только что вернулся!

Ответив на вызов, я прижал телефон к уху.

— Алло! Громов слушает.

— Срочно дуй в отдел пропаганды, — сходу выпалила Соколова. — Тебя ждут. Я подъеду позже.

И отключилась.

Похоже, спасение пришло, откуда не ждали.

— Мне жаль, народ, но меня вызывают, — сказал я, постаравшись состроить печальную мину. — Надеюсь, ненадолго. Начинайте без меня.

Глава 20

«Ригу» я припарковал на подземной стоянке девятиэтажного здания, в котором базировался отдел пропаганды. Доступ мне туда открылся благодаря удостоверению сотрудника КГБ.

Никак не могу привыкнуть к иерархии, выстроенной в этом обществе.

Взять, например, Агитпроп.

Управление пропаганды и агитации — это один из отделов ЦК КПСС. Не ведомство, а именно — Управление. И никаких наркомов там не может быть по определению, ведь народные комиссариаты в моей реальности исчезли ещё в «сороковых». Да и сам Агитпроп — это термин из «тридцатых». Здесь же, в сохранившемся альтернативном Союзе, обычные властные структуры дополнялись совершенно невообразимыми, да ещё и переплетались с явно устаревшими.

Впрочем, никого это не смущало.

Один из редких зверей-наркомов, Никанор Ильич Раменский, сидел за своим Т-образным столом в неизменном сером костюме, только галстук сменил на тёмно-синий в белую полосочку. И я уже знал, что этот человек обладает немалым влиянием, поскольку вхож в высшую касту ЦК КПСС.

Кстати, я до сих пор не могу понять, как вышло, что моей судьбой заинтересовался не мелкий чиновник отдела пропаганды, а сам народный комиссар. У которого дел по горло и каждая минута расписана. И снова, подозреваю, надо мной нависла тень отца…

Раменский был не один.

Вторым посетителем кабинета оказался подполковник Кривошеев.

Обменявшись приветствиями, мы устроились по разным концам стола. Раменский казался рассеянным, перебирал какие-то бумажки, и беседу начал подполковник.

— Как жизнь молодая, Громов?

— Отлично, товарищ подполковник.

— Молодец, — Кривошеев одобрительно крякнул. — У советского гражданина нет поводов для грусти. Все мы строим светлое будущее, так что только оптимизм, только — вперёд! Что думаете, Никанор Ильич?

— Лучше и не скажешь, — согласился нарком пропаганды.

Майор Соколова на встречу не пришла, но я знал, что она собирается подъехать. В кулуарах КГБ явно происходят некие сдвиги, и есть подозрение, что всё это связано с моей деятельностью в окрестностях менгира. Кто бы мог подумать, что недавний маргинал, сын изменника, наведёт такую суету, да не где-нибудь, а в святая святых! Точно не я.

— Наслышан о твоих подвигах, — покровительственно улыбнулся Кривошеев. — Витя хорошо отзывался, рапорт я уже изучил.

Говорил подполковник медленно, словно отмеряя каждое слово, взвешивая его и сбрасывая вниз с высоты своего положения. Делал внушительные паузы.

— Вот только здесь, в Москве, у тебя проблемы, Владлен, — тон Кривошеева стал озабоченным, сочувствующим. — Были.

Последнее слово подполковник выделил голосом.

Я ждал продолжения, не перебивал.

— Не всё, что происходит, я могу открыто обсуждать, — добавил подполковник. — Сам понимаешь, и у стен есть уши. Вот Никанору Ильичу я доверяю, но есть ещё подписка… Ладно, не в этом суть. Ты когда с Алайскими связался, большую ошибку совершил. Не знаю, как бы я действовал в тех обстоятельствах, но…

Признаться, я только сейчас заметил, насколько похожи эти два человека — подполковник КГБ, курирующий моего шефа, и нарком пропаганды, без которого сложно представить советскую идеологическую машину.

— Так или иначе, — продолжил Кривошеев, поправляя очки, — Алайские опекаются Нагловскими, а это, как ни крути, Великий Род. Я этого тебе, разумеется, не говорил. Официально у нас никто по сто лет не правит и посты родственникам не передаёт. А неофициально… надеюсь, понимаешь. Не маленький.

Я кивнул.

Разговор становился всё более интересным. Кажется, меня готовились во что-то посвятить. А это означало новый уровень доверия. Которое не так-то легко заслужить в подобных структурах.

— Да и мы не лыком шиты, — усмехнулся Кривошеев. — У всех свои покровители. А силовая линия — это тебе не МИД. У нас, знаешь ли, солидные традиции. В плане внушения.

Между строк я читать умею. Только что мне сказали: была схватка номенклатурных кланов за мою голову, но победил сильнейший. Интересно, что за Великий Род подмял под себя КГБ? Или здесь решающим было слово тех, кто подчиняется напрямую генсеку? Вряд ли бессмертный вождь стал бы отдавать потенциальным конкурентам столь мощный инструмент. Вот бы выяснить, кто за меня заступился…

— И внушение дало результаты? — осторожно поинтересовался я.

— Когда речь идёт о национальной безопасности, результат достигается без вариантов, — отчеканил подполковник. — Алайскому может не нравиться происходящее, но против силовых структур он пойти не сможет.

— Он откажется от мести? — я не мог поверить собственным ушам.

Вот только Кривошеев излучал спокойствие и уверенность, он говорил правду.

— Ты, Владлен, ещё молод. И не понимаешь простых вещей, — голос товарища подполковника сделался покровительственным. Ну да, я же для него просто пацан, как ни крути. — Принципы управления советским государством остаются неизменными всегда. Превыше всего — коллектив. А коллектив создал рычаги влияния даже на представителей номенклатурной… хм… элиты. Если можно так выразиться. Ситуация такова: нам необходимо противостоять нависшей над людьми угрозе, и для этого нам нужен один хороший парень по фамилии Громов. И этот парень нужен живым. Так что… я запустил кое-какие механизмы, связался с правильными, идейными товарищами. И на самом верху было принято решение прижать Алайского. Больше тебе бояться нечего.

Я потрясённо молчал.

Подполковник верил в сказанное, и у меня не было причин сомневаться в его словах. Такие люди пустыми обещаниями не разбрасываются. Вот только сомневаюсь, что Алайский забудет про смерть дочери. Затаится, будет ждать, когда я оступлюсь. И нанесёт удар через несколько месяцев. А, возможно, лет.

Кривошеев словно прочитал мои мысли.

— Ситуация складывается в твою пользу, Громов. В моменте, — последнее слово Кривошеев подчеркнул. — Потому что достигнуты договорённости между двумя Великими Родами. Ты приносишь пользу — получаешь гарантии безопасности. Ошибёшься, не оправдаешь ожиданий… пеняй на себя. За пределами нашей организации станешь лёгкой добычей.

Вот оно что. Меня связывают.

Комитет использует мою проблему в собственных интересах, чтобы что? Допустим, это часть извечной игры, конкуренция между управлениями и отделами. Но подполковник ставит вопрос шире, ведёт речь об уходе из организации. А куда я могу перейти? В армию?

И тут меня посетила неприятная догадка.

Не исключено, что выдвинувшиеся из среды номенклатурщиков Великие Рода имеют собственные ресурсы, замаскированные под какие-нибудь особые отделы или ведомства. Но структуры эти служат не столько советскому народу, сколько своим непосредственным хозяевам.

Впрочем, это лишь мои предположения.

— Я вас услышал, Эдуард Николаевич, — осторожно произнёс я.

Лучших решений всё равно нет. Выиграть время не так уж мало.

— А раз услышал, — весомо заявил подполковник, — то можешь расслабиться и думать о деле. Мы обеспечим тебе прикрытие, ты возьмёшь на себя отдельное направление в рамках Проекта 786. Вопрос на стадии согласования, но я в исходе не сомневаюсь.

— Замечательная новость, — искренне обрадовался я.

— И за семью не переживай, — добавил Кривошеев. — Они тоже под защитой. Поживут ещё недельку-другую сам знаешь где, а потом смогут вернуться в свою квартиру, к привычным делам. Безопасность я гарантирую.

— Спасибо, Эдуард Николаевич.

— Отблагодаришь службой Отечеству, — добродушно усмехнулся Кривошеев. — Сейчас твоим непосредственным начальником продолжает оставаться Виктор Викторович. Чуть позже узнаешь детали. Майор Соколова будет отвечать за твою подготовку здесь. Мы её уже вызвали, так что жди подробного инструктажа. Кстати, тебя не удивило, что мы сидим здесь, у наркома отдела пропаганды?

— Удивило, — честно признался я.

— Тогда вам слово, Никанор Ильич, — подполковник повернулся к наркому.

— В общем так, Громов, — Раменский подался вперёд. — Через недельку в Королёве состоится торжественное открытие ультрасовременного Дома пионеров. Учреждение важное, потому что в нём будут кружки по наиболее перспективным отраслям знаний. Робототехника, управление погодой, основы атомной энергетики. Список огромный.

Я напряг память.

В моём мире Королёв располагался в Подмосковье. Крупнейший российский наукоград, больше двухсот тысяч населения. Здесь, как я подозреваю, город тоже облюбовали научники.

— Надо задвинуть речь, там уже всё написали, — устало произнёс Раменский. — Коротко, без лишнего морализаторства. Программа и так затянутая получилась.

— Можно вопрос?

Нарком пропаганды наградил меня тяжёлым взглядом.

— Задавай.

Я бросил взгляд на Кривошеева.

И спросил в лоб:

— Зачем мне сейчас светиться перед камерами, если всё смещается в сторону… Проекта 786? За мной охотились не только Алайские. Думаю, товарищ Соколова доложила и о других инцидентах.

— Доложила, — признал Кривошеев. — У нас имеются версии, которые мы отрабатываем. Публичные выступления могут показаться нелогичными, но лишь на первый взгляд. Понимаешь, Влад, чем более знаковой фигурой ты становишься, тем сложнее тебя устранить, не привлекая внимания. Это тоже, в некотором роде, защита. Второй момент — есть люди, которые начнут думать, что ты у нас… вроде как свадебный генерал. Работаешь на идеологию, реальными вещами не занимаешься. Это послужит неплохим прикрытием для будущего спецотдела.

— Те, кто за мной охотился, — возразил я, — тоже не дураки. Дважды они отправляли на перехват людей, которые… создали массу проблем.

— Поэтому, — сказал Кривошеев, — за тобой будет установлено наблюдение. Нейросеть, отвечающая за городские камеры, уже получила задание. Всякий раз, когда ты будешь оказываться в зоне видеонаблюдения, система безопасности активирует режим «ведения». Настоятельно рекомендую держаться оживлённых мест, не выбираться в леса и труднодоступные окраины.

То есть, не шляться по заброшенным кладбищам. Интересно, Кривошеев что-то знал о моих привычках или просто к слову пришлось?

— Они программируют менторов, — напомнил я. — Против меня может выступить человек со значком, и не факт, что я сумею дать отпор.

— Это мы учитываем, — кивнул подполковник. — Поэтому я рекомендую проявлять осторожность. Поиск преступников ведётся, ситуация на контроле. Но ты должен большую часть времени проводить в академии.

Следовало ожидать чего-то подобного.

Интуиция подсказывала, что неведомые охотники представляют не меньшую, если не большую угрозу, чем Алайские. В будущем с ними возникнут проблемы, и серьёзные. Кривошеев говорит правильные вещи — надо выиграть время. Не подставляться без нужды.

— Текст выступления ты получишь на почту, — сообщил Раменский. — Сможешь заранее подготовиться, отрепетировать. Больше никаких импровизаций в последний момент.

— Связь через майора Соколову? — уточнил я.

— Как всегда, — рассеянно ответил нарком.

Я понял, что аудиенция завершена.

В приёмной мне сказали, что майор Соколова отправилась подписывать какие-до документы, и мне придётся её подождать. Для этого, как выяснилось, предназначена зона отдыха, расположившаяся двумя этажами выше. Проделав весь путь пешком, я оказался в обширном пространстве, которое можно было сравнить с лобби элитного отеля в центре Москвы. Мягкие диваны и кресла, перегородка со встроенным аквариумом, в котором плавали гуппи и прочие скалярии, приглушающее шаги ковровое покрытие. Растения в напольных кадках. Стойка с журналами. И несколько человек, рассевшихся по периметру зала.

Я приблизился к стойке с журналами.

Пробежался взглядом по обложкам.

Все номера свежие, летние. У некоторых выпусков загнуты уголки, так что бумажная периодика в СССР явно читается, несмотря на развитие цифровых технологий.

И что там у нас в меню?

Вездесущие «Работница» и «Крестьянка», «Огонёк», «Советский экран»… И совершенно незнакомые «Культура будущего», «Запорталье», «Пси-вестник». От нечего делать я полистал «Запорталье», на обложке которого был изображён необычный корабль посреди бескрайнего океана. Выпуск был посвящён акверам, но хватало и общих рубрик. Например, по совместным проектам СССР и иномирных друзей. Имелись научные и культурные новости из разных миров, прогнозы учёных-футурологов…

На обложке «Пси-вестника» красовалась девушка со светящимися ярко-голубыми ладонями и фиолетовым менторским значком на груди. На заднем фоне вырисовывались очертания атомной электростанции. Крупным шрифтом было набрано название темы номера: «Анастасия Евдокимова: сила ленинградского атома». Открыть статью я не успел — в зоне отдыха появилась Соколова.

— Что, заждался?

Девушка имела собранный и вместе с тем довольный вид. Даже без моих способностей было понятно, что у майора хватает приятных новостей.

— Есть немного, — я решил доставить радость своему куратору. — К счастью, тут есть что почитать.

Соколова бросила взгляд на «Пси-вестник».

— Идём. Надо поговорить.

Мы покинули зону отдыха и направились к лифтам.

— Происходят серьёзные изменения, — майор начала издалека. Я чувствовал, как она подбирает слова, чтобы не сболтнуть лишнего. — Структурные. Конкретику опустим, но мне поручено ускорить твою подготовку. С сегодняшнего дня запускается интенсивный курс по изучению мира гратхов. Упор будет сделан на экспресс-адаптацию. Не только язык. Нормы поведения, этикет, законы, боевые системы, традиции. Всё, что поможет тебе встроиться в их общество.

Ну, это не новость.

— Как это совмещать с занятиями в академии? — я посмотрел на Соколову, которая нажала кнопку вызова лифта. — Товарищ Потапова не придёт в восторг от новой инициативы.

— Это её проблемы, — холодно ответила девушка. — Потапова будет вынуждена подстраиваться. Но ты меня понял не до конца, Громов. Подготовка будет комплексная, мы полностью переделаем твою программу обучения. Добавятся боевые дисциплины, виртуальные симуляторы.

— Виртуальные? — переспросил я.

— А как ты думал? — двери остановившейся кабины разъехались, выпуская нескольких пропагандистов в строгих костюмах. — Будешь работать и днём, и ночью. Родина требует от нас полной самоотдачи.

Мы поехали вниз.

— Когда вы планируете заброску? — в лоб спросил я.

Соколова ответила уклончиво:

— Рано ещё об этом говорить. Инициатива исходит от Проекта 786. Бесит, если честно, но я понятия не имею, что они задумали.

— Козлов?

— Он самый.

— И чем я там буду заниматься, вы не знаете?

— Я об этом уже сказала.

Двери выпустили нас в бетонную утробу паркинга.

— Сегодня на твой планшет придут все необходимые инструкции по работе в закрытых симуляторах, — сказала моя спутница, направляясь в лабиринт колонн, где её дожидалась чёрная «Волга». — Разберись с этим быстро. Необходимое оборудование уже доставлено.

Мы попрощались.

Помощник Соколовой, ментор с зелёным значком, открыл для меня портал на кампус. Когда аэробайк вынырнул в тишину соснового леса, я испытал невольное восхищение. Сколько здесь живу, а никак не привыкну к мгновенным перемещениям…

В голове засела реплика Соколовой о доставленном оборудовании. Смысл этих слов прояснился, когда я переступил порог своей комнаты. На рабочем столе лежала коробка с изображением шлема виртуальной реальности. Надпись сообщала: «ВР-шлем СИРИУС 6.2». И более мелким шрифтом: «Комплект сенсорных перчаток».

Делать нечего.

Вскрытие покажет.

Коробка содержала последний писк компьютерной моды — знаменитый «интеграловский» комплект. Да, рекламы в СССР вроде как бы и нет, но Оля мне все уши прожужжала про этот набор. Дорого-богато. И технологично. Всё в новенькой пузырчатой плёнке, есть бумажная инструкция по подключению и эксплуатации. Маркировано советским знаком качества.

Планшет мелодично звякнул.

А вот и обещанная инструкция.

Я быстро раскрыл сообщения, пробежался по всем пунктам и понял, что к ноутбуку очки не подключишь. Закрытые симуляторы создавались исключительно для сотрудников КГБ, контакт со сторонними устройствами категорически возбранялся. Планшет мне тоже, как выяснилось, не потребуется. Очки подрубались к порту, вмонтированному в стену и имеющему прямой выход на локальную академическую сеть.

Что ж, пора познакомиться с вашим симулятором.

Достав из коробки шлем, я нацепил его на голову и потянулся за перчатками.

Глава 21

Соткавшаяся вокруг реальность повергла меня в шок.

Да, я ретроград, ни разу не надевший в своём прошлом ВР-очки. А всё потому, что мне и в голову не приходило заняться чем-то подобным. Хватало и в обычном мире важных дел. Например, защита этого самого мира. Пока ты рубишься в компьютерную игру по сети, сидишь в мессенджере или чате знакомств, кто-то отвечает за твою безопасность. Иначе ты бы не протирал штаны за клавиатурой, а бегал по городу с автоматом, отстреливаясь от разных тварей или добрых западных соседей, обожающих демократию и войны чужими руками. Так что, говоря языком молодёжи, я — полный нуб.

И вот я стою посреди огромного зала, а в воздухе висят иконки обучающих квестов. Часть иконок недоступна — мне ещё рано браться за их изучение.

Эффект присутствия поразительный.

Я могу протянуть руку в сенсорной перчатке, прикоснуться к застывшему в воздухе символу. Наверное, даже вес и фактуру почувствовал бы, будь у меня осязание.

Приближаюсь к объекту — и дистанция сокращается так, словно я шагаю по ровной поверхности. И ведь понимаю, что вместо меня работают импульсы, а сам я продолжаю сидеть в кресле.

Так, что у нас здесь?

Взгляд сразу прилипает к «ПЛАНЕТЕ ГРАТХОВ».

Стоит мне сосредоточить внимание на иконке, проступает точное название их мира:

ГРА-ТХ.

Именно так, через дефис.

Ну, кто бы сомневался. Это как Земля и земляне. Похоже, логика даже в параллельных мирах схожая. Пусть носители этой логики не могут считаться людьми.

Прикасаюсь к иконке — и меня мгновенно затягивает внутрь.

Словно в портал.

Я обнаруживаю себя летящим над бесконечной пустыней. Стою на ограждённой металлическими поручнями палубе, справа высится корабельная надстройка, виднеются орудийные башни и радарные установки… Это что, атомоход? Слева здоровенный орк с чёрной кожей. Мускулистый, широкоплечий, смотрит на меня дружелюбно, но в диалог вступать не спешит.

Под нами скользит вытянутая исполинская тень.

Мама дорогая! Как в «Звёздные войны» попал. В эпизод, где Люк Скайуокер угодил в плен к Джаббе Хатту, и его хотят скормить подземной твари. С пастью в виде воронки. Не помню, как эта хрень называется.

— Ты кто? — поинтересовался я.

— Я — Са’Ардма Уруллах, — представился чернокожий орк. — Твой гид по планете гратхов.

— У вас что, одни пустыни?

Всё, что я вижу, жёстко засекречено. Перед тем, как войти в зал с иконками, я вынужден был пройти сложную процедуру аутентификации в локальной сети академии.

— Конечно, нет, — оскалился орк. — Но их больше, чем у вас. Посмотри на модель моей планеты, человек.

Из воздуха соткался шар, вращающийся вокруг собственной оси. Присмотревшись, я узнал Землю, но… сильно отличавшуюся от привычного формата. Даже очертания материков были какими-то… непривычными. Африка срослась с Евразией, Австралия укрупнилась, Северная и Южная Америки расположились очень близко друг к другу, Мексиканский залив стал внутренним морем. А ещё глаз зацепился за небывалое распространение пустынь, степей и лесостепей. При этом полярные шапки никуда не исчезли, так что опустынивание не могло быть следствием антропогенных факторов.

— У нас очень жарко, — объяснил виртуальный гид, — особенно в экваториальных зонах. Ты видишь, что материки срослись между собой, и океаны за счёт этого увеличились. Но главное отличие от вашей Земли — это крупные океанические течения. Гольфстрима ты не найдёшь. Атмосферные фронты движутся непривычным для тебя образом. Центральная часть нашего главного континента, Ра-Хана, это адское пекло, где температура может достигать шестидесяти градусов в дневное время. Дальше — обширная зона степей, по которой и кочует большинство диких племён. В лесостепях умеренного пояса зародилась оседлая цивилизация.

— И так на всех материках? — уточнил я.

— Гратхи живут повсюду, — уклончиво ответил гид. — Материк, который вы именуете Северной Америкой, у нас называется Ру-Йохом. Там климат получше. Обрати внимание на обширные зелёные пространства, внутренние моря, озёра и могучие полноводные реки. Там условия жизни более комфортные, но это сыграло злую шутку с местными племенами — они оказались плохо подготовленными к морским набегам с Ра-Хана, Таджа и северных архипелагов Доррума.

Чем-то варварским, диким веяло ото всех этих названий.

Под нашим летательным аппаратом всё ещё тянулись бесконечные дюны, орк продолжал меня просвещать.

— Ты должен знать, человек, что у нас долгое время не было промышленности. Подавляющее большинство племён вели кочевой образ жизни, а все ключевые решения принимали вожди и шаманы, наделённые пси-способностями. Технологически мы отставали от вас, да и сейчас разница заметна. У нас есть лишь одно государство в привычном для советских граждан понимании — ССПГ. Социалистический Союз Племён Гратхов. Взгляни на карту.

Глобус исчез, на половину неба развернулась карта Ра-Хана. Тут же образовалась красная пунктирная линия, выделяющая границы ССПГ. По иронии судьбы ССПГ частично раскинулся на территориях, соответствующих нашим среднеазиатским республикам, частично затронул земли, которые я бы назвал Ближним Востоком, но всё больше это образование расширялось в сторону условной Сибири.

— Мы продолжаем экспансию, — подтвердил мои догадки орк. — Нас теперь интересуют лесные территории и горы, богатые полезными ископаемыми. Вот, например, эта система на карте соответствует вашему Уралу.

Горы, о которых шла речь, молниеносно подсветились разными оттенками коричневого.

— А вот здесь, — гратх ткнул пальцем в карту, — расположен портал в ваш мир.

В самом сердце ССПГ нарисовался ярко-голубой кружок, внутрь которого была вписана спираль.

— Здесь же, — продолжил Уруллах, — образовалась и новая столица нашего государства. Славный город Трурмтханг.

Рядом с порталом возникла чёрная точка.

— Вы перенесли столицу ближе к порталу в чужой мир? — опешил я.

— А нам нечего бояться, — вызывающе ответил гратх. — Благодаря Советскому Союзу мы стали не просто сборищем разрозненных племён, а народом. У нас есть экономика, институты власти, промышленность, медицина, образование, наука и культура!

В голосе орка прозвучала неприкрытая гордость.

— Никто не сделал для нас больше, чем советские люди, — заявил гид. Я напомнил себе, что разговариваю не с личностью, и даже не с нейронкой, а с обычной программой, цитирующей идеологические установки КПСС. — Мы обмениваемся опытом, стажируемся друг у друга. Работаем в одних лабораториях, исследовательских центрах. Выполняем совместные боевые задачи. Наши дети отдыхают вместе в пионерлагере «Орктек». У моего прототипа есть друг в Советском Союзе, и каждый год они ездят друг к другу в гости. Ничто не разрушит дружбу наших народов!

«Орктек»? Интересная игра слов.

— Хорошо, я понял, — надо было прервать поток идеологического просвещения. — Давай продолжим знакомство с вашим миром.

— Как скажешь, — программа поспешила выполнить указание.

И мы продолжили экскурсию по виртуальной планете гратхов.

Летательный аппарат, повинуясь законам киберпространства, перемещался в любые точки. Мы скользили в небе над столицей ССПГ, наблюдали за строящимися заводами и атомными электростанциями, видели беспилотные комбайны на пшеничных полях, стояли на демонстрациях в честь Дня Труда и Дня Единения людей с гратхами.

Показали мне и дикие племена, ещё не успевшие принять социалистический образ мыслей. На необъятных просторах единого материка под названием Варгр кочевали целые орды, не знавшие ни автомобилестроения, ни иных благ цивилизации. Орды эти складывались из разрозненных племён, объединённых под рукой сильного вождя. Самым диким было осознание, что эти варвары представляли реальную угрозу приграничью, ведь у них были сильнейшие шаманы-менторы, в том числе энергеты, менталисты и климатологи. Вот только последние использовали Дар не во благо, а с целью вызвать мощные природные катаклизмы на территории противника. А ещё у кочевых гратхов начало появляться огнестрельное оружие, которое они сами не могли создать по причине технологической отсталости. А это означало поставки от врагов советской власти, в частности, от гномов.

Разведка не смогла выявить на Варгре порталов в недружественные миры, но это ничего не означало. Со стороны гномов могли пробиться американцы, причём создать подземную точку выхода, рассчитывая на умение своих союзников рыть тоннели и строить целые города в недрах своей планеты.

На объединённом панамериканском материке, отмеченном на картах как Руннрах, развились кочевые и оседлые культуры, но их цивилизационный уровень тоже уступал социалистам по всем пунктам. Авиации не было ни у кого, хотя некоторые обитатели Руннраха умудрялись запускать примитивные воздушные шары. По океанам гратхи ходили под парусами и на вёслах, что роднило их с викингами. Опять же, в ССПГ уже начали строить корабли с нормальными движками, и это в обозримом будущем сулило доминирование на воде. Даже с учётом враждебно настроенных шаманов.

Кстати, одарённых на этой планете было немного, в отличие от Советского Союза и Земли в целом. Зато гратхские менторы были мощными и пользовались разными хитрыми амулетами для усиления магии. Пардон, пси-способностей. Магию называть своим именем у нас не принято.

Моё виртуальное путешествие завершилось самым неожиданным образом.

Стуком в дверь.

Наушники я не использовал и прекрасно слышал всё, что происходило в реале. Пришлось закончить сессию, выйти из обучающей среды и открыть дверь.

На пороге стоял хмурый Булкин.

— Ты чего? — я обеспокоенно посмотрел на друга.

— Я чего⁈ — возмутился телепортер и протиснулся в комнату. От Булкина несло перегаром. — Это ты чего. Сидишь тут… А мы, между прочим, из-за тебя собрались!

— Дружище, — я провел Булкина в комнату и усадил на кровать. — Я ж не виноват. Меня вызвала Соколова, она мой куратор из управления. И здесь я не просто так сижу, меня загрузили виртом.

Булкин, хоть и выпил, но выглядел вполне вменяемым.

— Влад, ребята обиделись. Серьёзно, все хотели посидеть, пообщаться, а тут… Эээх! — Рома махнул рукой, лицо его сделалось грустным.

— Ну, объясни им, — пожимаю плечами. — Меня переводят на какую-то хитрую индивидуальную программу. Личного времени теперь не будет почти. Я даже с родными не могу встретиться, понимаешь?

Мы поговорили ещё немного, а потом я выпроводил товарища под предлогом, что хочу отдохнуть. На самом деле, я планировал сесть на байк и сгонять на кладбище, чтобы набрать там негативной энергетики. Делать это придётся аккуратно, ибо позитива у меня кот наплакал. Если переборщу, неделю буду ходить мрачным, на всех рычать и вступать в конфликты. И это в лучшем случае. Есть ещё варианты с неконтролируемой агрессией и жёстким депрессняком.

Поездка отняла у меня час. В итоге настроение ухудшилось, но, в целом, я удержался на грани.

* * *

Утром меня разбудило уведомление.

В рамках нового интенсива мне надлежало явиться в арсенал и пройти краткий курс по оружию гратхов. Обучением занимался уже знакомый инструктор — Семён Бойко. Поздоровавшись, он отвёл меня в ту часть многоуровневого полигона, где хранились орудия убийства из других миров.

— Здесь представлено далеко не всё, — сказал Бойко, открыв очередную металлическую дверь. — Но общую направленность угадать несложно.

Я осмотрелся.

Оружейные стойки, стеллажи, образцы под стеклом.

Бойко не врал. Вокруг раскинулось царство клинков, молотов, копий, алебард, всевозможных самострелов, навороченных луков и непонятных изогнутых штук, определить назначение которых у меня сходу не получилось.

— Смотри, — Бойко двинулся к ближайшей стене. — Вот эти топоры они любят больше всего. Во всяком случае, кочевники. Наши уже обучились использовать огнестрел, если что.

— У кочевников он тоже есть, — заметил я.

— Начал изучать вирт, — догадался Бойко. — Молодец. Ты прав, гратхи быстро развиваются. В том числе, и несознательные элементы. Но топор — это база. Держи.

Тяжесть орочьего топора прижала меня к земле.

Это ж какую силищу надо иметь, чтобы орудовать на поле боя такими штуками⁈ Я остро ощутил свою никчёмность и даже немощность.

Бойко внимательно наблюдал за моей реакцией.

— Как видишь, обычному человеку управляться с их топорами нелегко. Физиков или нов это не напрягает, остальным приходится туго. Гратхи выше, массивнее, сильнее нас. Именно поэтому с ними не стоит вступать в рукопашную схватку.

Забрав у меня топор, Бойко переместился к следующему стенду.

— Тут у нас ножи. Обрати внимание — кривые, зазубренные. Вполне в их традиции. Чаще с обоюдоострым лезвием. Очень непривычная балансировка, как по мне. В уличных драках — ходовая вещь.

Один из ножей инструктор дал мне подержать в руках, после чего отметил, что передо мной детская версия, созданная для обучения.

Мы продолжили знакомство с арсеналом братского народа.

— У них есть мечи, но преимущественно кривые, — продолжал вещать Бойко. — Лезвия широкие, рукоять тяжёлая. Предназначены для рубящих ударов, заточены с одной стороны.

— А что с метательным оружием? — поинтересовался я.

Бойко убрал массивный тесак под стекло.

— Есть штуки, похожие на наши арбалеты. Стреляют болтами. Плечи, как правило, составные — из дерева и кости. До недавнего времени у них всё решали рукопашные битвы, а потом явились мы и познакомили их с автоматом Калашникова. Ну, и с винтовкой Дегтярёва. Посмотри, что они у себя сварганили.

Инструктор протянул мне ствол, отдалённо смахивающий на помповое ружьё.

— Это она и есть, — Бойко верно истолковал мой взгляд. — Старая добрая помпа. Только они её по-своему доработали. С учётом анатомии, так сказать.

— У них и оружейные заводы есть?

— С нашими специалистами, — кивнул инструктор. — Оборудованные по советским технологиям. Думаешь, существовал иной способ устоять под напором кочевников, да ещё и новые земли присоединить?

Пожимаю плечами.

Из памяти всплыло интересное словечко — прогрессорство.

— Говори, что думаешь, — Бойко направился к стене, на которой висела непонятная штуковина. То ли короткоствольный пистолет-пулемёт, то ли футуристическая пушка из «Пятого элемента». — Вижу, у тебя своё мнение.

— Что тут говорить. Зачем оркам, то есть гратхам, изобретать велосипед? У нас хватает технологичных разработок, всё это можно поставлять через портал.

— Многие так и предлагали, — фыркнул инструктор. — Но мы хотим не просто накачать своих партнёров автоматами и пулемётами. Нет, наша задача — научить их развивать собственную индустрию. К тому же, огнестрелы всё равно нужно подгонять под размеры гратхов. Так что проще поставить оружейные заводы прямо там, за порталом. С местной рабочей силой.

— И как, есть успехи?

— В этом можешь не сомневаться, — заверил инструктор. — С нашей помощью орки построили несколько заводов, дважды их модернизировали, и сейчас их потребности в ручном огнестрельном оружии полностью закрыты. Мы дали им артиллерию, чтобы успешно противостоять высокоранговым шаманам, и этим пока ограничились.

— То есть, у них нет ядерной бомбы.

— А зачем? — искренне удивился Бойко. — Даже танков и боевой авиации нет. Они и так доминируют. Причём завоевания уступают мягкой силе, ведь жизнь в цивилизованных городах даёт определённые преимущества.

Мы потратили ещё час на обход комнаты и знакомство с вооружениями наших запортальных друзей. Как по мне, эти стволы были чрезмерно массивными и неудобными. Оно и понятно. Всё, что я держал в руках, разрабатывалось не для человека. Великанами орки не были, но разница в весе, конструкции рукоятей и общей длине ощущалась.

После занятий с Бойко у меня оставалась куча свободного времени, и я уж совсем настроился на очередное погружение в вирт, но тут в рюкзаке раздался мелодичный звук. На планшет скинули уведомление.

Достав гаджет и раскрыв письмо, я понял, что веселье только начинается.

В академию, персонально для меня, командировали нового инструктора.

Товарища Д’Азхру.

Глава 22

На этот раз товарищ Д’Азхра была одета в свободные штаны цвета хаки, заправленные в высокие берцы на толстой подошве, обтягивающую футболку, очень выгодно подчёркивающую её выдающиеся женские достоинства, и укороченную джинсовую куртку. Никакого официоза, в общем. И не подумаешь, что орочиха — агент КГБ. Больше смахивала на туриста, только фотоаппарата на груди не хватало. Сняв бейсболку, Кадахмира провела широкой ладонью по жёстким волосам, надела её снова и обвела взглядом пространство лагеря.

— Впервые здесь, — обронила она. — Неплохо ты устроился. Похоже на санаторий.

— Угу, — кивнул я. — Только отдыхать не очень-то удаётся.

— А ты отдыхать приехал? — поинтересовалась Кадахмира, оскалившись, что, видимо, должно было изобразить улыбку. — Или готовиться родину защищать?

— Второе, — честно ответил я.

— Тогда зачем жалуешься? Кстати, я немного опоздала. Прошу прощения.

Я понятия не имел, во сколько она должна была прибыть, но помнил, как Кадахмира рассказывала, что у гратхов немного задержаться считается хорошим тоном. Видимо, она хотела мне об этом напомнить.

— Ничего страшного, — ответил я. — Давайте покажу, где можно расположиться. Нам выделили для занятий аудиторию.

Орочиха кивнула и вытащила из машины сумку, которую повесила на плечо.

— Ну, веди… студент.

И наградила меня ещё одной жутковатой улыбкой.

Мы двинулись в сторону лекционного корпуса.

— А это твои друзья? — спросила вдруг Кадахмира.

Проследив за её взглядом, я увидел стоявших неподалёку Булкина и Мясникову. Видимо, они возвращались с каких-то тренингов, но, заметив нас, притормозили возле куста белой сирени.

— Мы вместе учимся, — ответил я и помахал им рукой.

Ни Булкин, ни Полина не ответили. Наверное, ещё дулись за то, что я свалил с вечеринки. А может, охренели от вида моей спутницы.

— У гратхов друзьями считаются только те, кто разделил пламя битвы, — сказала Кадахмира. — Дружба должна проверяться близостью смерти.

— Постараюсь запомнить.

— Лучше бы ты всё-таки записывал.

Мы вошли в лекционный корпус, где отыскали выделенную нам аудиторию. Небольшую, с двумя рядами парт, ноутбуком и интерактивным экраном.

Орочиха обвела помещение скептическим взглядом. Потрогала вертящееся кресло. Сказала:

— Маловато будет. Ладно, возьми себе стул.

Сама она расположилась на столе, предварительно проверив его на прочность парой толчков.

— Начнём. Как я понимаю, тебе придётся в нашем мире не просто по улицам болтаться и по сторонам глазеть, изображая туриста, а общаться с окружающими. Значит, нужно производить хорошее впечатление. Давай представим, что с тобой знакомятся. У вас не принято жать женщинам руку. У нас с этим по-другому. Наши женщины всегда были, в том числе, воинами, так что их нужно приветствовать так же, как мужчин.

— Чтобы показать, что в ладони нет оружия? — спросил я.

Кадахмира кивнула.

— Соображаешь. Теперь второй момент. Называй сначала фамилию, а потом — имя. Так ты покажешь, что, прежде всего, уважаешь свой род, а уж потом — себя. И третье: у нас раньше был обычай обмениваться в знак дружелюбия какими-нибудь предметами. Поэтому мы носили с собой всякую мелкую дребедень. Теперь вместо неё пользуются визитками, — она извлекла из кармана карточку и протянула мне. — А-а! Неправильно. Брать визитку нужно двумя руками.

— Дай угадаю, — улыбнулся я. — Чтобы показать, что не собираешься ударить ножом во второй руке?

Орочиха оскалилась.

— Именно. Нечасто мне попадаются толковые ученики. Когда возьмёшь визитку, обязательно её внимательно прочитай. Не суй сразу в карман. Это неуважительно. Гратх решит, что тебе плевать, кто он.

Я кивнул.

— Понял.

— В общем, когда отправишься в наш мир, запасись визитками. Ах, да, и не вздумай кланяться. Кланяются только рабы. У нас их больше нет. По крайней мере, там, куда тебя отправят. Скорее всего.

— И не собирался.

— Молодец. Обращайся ко всем «товарищ», и будет тебе счастье. Так, теперь что касается ресторанов. Уверена, тебе придётся их посещать.

— Да, я планировал питаться, — улыбнулся я.

— Никаких чаевых, — серьёзно сказала Кадахмира.

— Почему?

— Гратх воспримет это как намёк на то, что ему мало платят. И что его работа — говно. Страшное оскорбление.

— Знаешь, я, наверное, всё-таки начну записывать, — сказал я, включая планшет.

Кадахмира осклабилась. Боже, ну и жуткая же у неё улыбка! Как будто акула готовится оттяпать тебе ногу и испытывает от этого радостный восторг предвкушения.

— Наша культура сложнее, чем ты думал, да, человек?

Ещё около часа я слушал объяснения орочихи. И записывал. Потому что сведений становилось всё больше, и некоторые традиции гратхов казались настолько необычными, что запомнить всё уже не представлялось возможным. И конспекты придётся учить и повторять. Судя по всему, отправят меня на задание уже скоро, так что нужно быть готовым. Во всеоружии, так сказать.

Наконец, Кадахмира сказала:

— Ну, ладно, хватит пока. И так много информации тебе выдала. Осваивай и всё такое.

Я решил, что занятие окончено, и товарищ Д’Азхра уедет, но она порылась в сумке и достала из неё планшет. Что-то быстро ввела и замерла, словно ожидая ответа. Затем удовлетворённо кивнула.

— Пошли, товарищ Громов. Нас ждут.

Я хотел спросить, кто и куда, но решил, что и так скоро всё узнаю.

И оказался прав.

Едва мы вышли на улицу, нас встретила Потапова. Они с Кадахмирой обменялись рукопожатиями.

— Потапова Шушаника, — представилась инструктор.

— Д’Азхра Кадахмира. Рада знакомству, товарищ. Ваш подопечный проявляет немалое старание.

— Он способный, — подмигнула мне Потапова. — На редкость. Давайте покажу, где у нас тренировочный зал.

Мы двинулись через лагерь в молчании. Когда оказались в помещении, где отрабатывались навыки рукопашного боя, я с удивлением увидел Бойко. Инструктор размещал на стойке для холодного оружия образцы клинков, которые недавно мне показывал. Топора, правда, не было.

Кадахмира обратилась ко мне:

— Несмотря на то, что мой народ старается идти в ногу с прогрессом и активно перенимает правила советской идеологии, некоторые пережитки прошлого так и не изжиты. Один из них — поединки чести. С этим мы ещё не готовы расстаться. И тебе, возможно, придётся принять вызов. Бывает, что конфликт неизбежен. Не всегда это зависит от тебя. Не принять вызов — страшный позор. Если ты себя им покроешь, миссия будет провалена. Какой бы она ни была.

— Дуэль? — спросил я.

Кадахмира кивнула.

— Она самая. Поводом может послужить что угодно. Всего не предусмотришь.

— Например, чаевые? — улыбнулся я.

— Это не смешно, — серьёзно сказала Шушаника. — Гратхи учатся сражаться едва ли не с рождения. И они не стремятся избегать ссор. Ты должен быть готов к драке, — она указала на стойку с холодным оружием. — Для поединков чести используются только клинки. Раньше противники бились до смерти. Сейчас правила смягчились. В том смысле, что допускается схватка до первой крови. По крайней мере, в цивилизованных городах.

К нам, потирая руки, подошёл Бойко. Потапова представила их с орочихой друг другу.

— Спасибо за помощь, товарищ, — кивнула Кадахмира. — Вижу, вы собрали отличную коллекцию нашего оружия.

— Ну, не совсем я, — скромно ответил Бойко. — Но я слежу за тем, чтобы образцы оставались в рабочем состоянии. Выбирайте, что нравится.

— Спасибо, товарищ, — кивнула Кадахмира и направилась к стойке.

— Погодите, вы что, собираетесь со мной драться? — спросил я.

— В поединке с гратхом ты должен учитывать преимущество противника, — сказала Потапова. — Угадаешь, какое?

— Видимо, разницу в росте, — ответил я, глядя в спину удалявшейся орочихи.

— Именно. Никакой тренировочный бой с человеком тут не поможет. Кроме того, любой гратх физически сильнее тебя. Даже самый мелкий. Иди за клинком.

Когда я приблизился к стойке, Кадахмира уже проверяла оружие на баланс.

— Возьму это, — сказала она, выбрав длинный кривой меч с широким лезвием.

Я бы такой даже двумя руками не потянул. Ну, разве что таскать смог бы. Но Кадахмира выглядела с ним вполне аутентично.

— Какова вероятность, что в случае чего мне достанется оружие, которое я смогу поднять? — поинтересовался я.

— Поединки чести это не уличная драка, — сказала Кадахмира. — Они организовываются весьма тщательно. Тебе предоставят подходящий клинок.

— Рад слышать.

Я выбрал один из мечей с односторонней заточкой. Глаз не обманул — оружие оказалось подходящим по весу и балансу. Наверное, один из детских клинков, которые показывал мне Бойко.

— И что, до крови будем драться? — спросил я.

— Нет, — ответила орочиха. — Это ни к чему. Главное — чтобы ты понял, какие использовать свои сильные стороны, и какие — слабые у противника. Даю подсказку: из-за веса мы не так быстры, как люди. Чаще всего.

Кадахмира направилась в центр зала. Мы заняли позиции.

— Начинайте по моей команде, — предупредила Потапова. — И, товарищ Д’Азхра, постарайтесь не покалечить нашего подопечного. Это на пользу обучения не пойдёт.

Орочиха оскалилась.

— Сделаю, что смогу.

Так себе обещание, конечно.

Не знаю, как мы смотрелись со стороны, но я точно не выглядел, как серьёзный противник для огромной чернокожей женщины со здоровенным мечом в руке. Она легко крутанула его, рассекая воздух и разогревая запястье.

— Готовы? — поинтересовалась Потапова.

— Гратхи всегда готовы к битве, — отозвалась Кадахмира.

Моего ответа инструктор дожидаться не стала.

— Начали! — кивнула она и отступила на три шага назад.

Издав громкий рык, орочиха ринулась на меня, занося клинок над головой.

Сразу стало ясно, что блокировать бесполезно: у меня просто не хватило бы сил остановить нацеленный в мою голову меч. Кадахмира раскроила бы мне череп, и на этом всё закончилось бы.

Фехтование у нас было. Это считалось обязательным курсом, идущим в комплекте с управлением экзодоспехом. Опять же, ещё в прошлой жизни я научился ловко управляться с клинками, выдвигающимися из демонической руки. Но сейчас мне нужно было использовать скорость и ловкость, а это не про бронированные доспехи.

Я метнулся влево, пропуская меч орочихи. Сталь разрубила воздух в паре сантиметров от моего плеча.

Твою ж мать! Страшно представить, что было бы, не сориентируйся я мгновенно.

Мой клинок устремился к Кадахмире. Я метил в предплечье. Орочиха резко развернулась и отбила его, да так, что я едва удержал оружие в руке.

Моя противница немедленно атаковала косым ударом. Пришлось пригнуться.

Ага, вот оно!

Кадахмира была слишком высокой. Да, мне будет непросто дотянуться до её груди — во всех отношениях великолепной — однако и ей непросто из-за разницы наших размеров. Чтобы ударить меня ниже пояса, ей придётся нагибаться. Орки к такому явно не привыкли. Этим и нужно воспользоваться.

Когда Кадахмира снова ударила, я упал на пол, ушёл в перекат. Вскочил, сделал выпад.

Мой клинок почти коснулся её пояса, но орочиха резко ударила по лезвию мечом.

Проклятье! Запястье пронзила боль. Я не выронил оружие каким-то чудом.

Моя противница пошла в наступление, осыпая меня градом ударов. На этот раз она двигалась на полусогнутых ногах: разгадала мою тактику. Недолго музыка играла, так сказать. А может, она с самого начала знала, как действовать, и просто прикидывалась? Уж наверное, я был не первым её подопечным, которого она готовила к отправке в мир гратхов.

Пришлось отступать и уворачиваться. Кадахмира не оставляла мне возможности для контратаки. Она казалась недосягаемой целью.

Вдруг женщина остановилась.

— Сосредоточься на том, как достать меня! — сказала она резко. — Ты не победишь, только избегая ударов. Иногда нужно и принять атаку. Какой бы пугающей она не была. Используй инерцию моего тела.

Я кивнул. Легко сказать. С противниками большего размера мне сражаться, естественно, приходилось, но с помощью магии, стрелкового оружия и демонической руки. Здесь же условия были иные.

— Поехали! — обронила Кадахмира.

Мы снова скрестили мечи. Снова зазвенела сталь. Было что-то в этом варварском обычае первобытное, чистое. Только сила, ловкость, опыт. Я постарался погрузиться в это ощущение, забыть о том, что прежде пользовался иными средствами для достижения победы.

На мгновение мир вокруг исчез, остались только я и Кадахмира. Звук ударов металла о металл заполнил пространство. Чувствуя силу в каждом движении противника, я отступил назад, поймал момент, когда орочиха открылась после длинного выпада, и нанёс точный, стремительный удар.

Но Кадахмира успела его блокировать в последний момент.

— Неплохо! — оскалилась она.

Мы отошли друг от друга, оценивая ситуацию. Я видел, как огромная женщина ровно дышит, готовясь к следующему ходу. Я решил изменить тактику. Атаковал быстро и часто, почти не вкладывая в удары силу. Каждый мой выпад был не просто физическим напряжением, а смесью стратегии и реакции.

Теперь моей противнице приходилось не только блокировать и отбивать клинок, но и уклоняться. Спустя несколько секунд она контратаковала. Я почувствовал, как её движения становятся более уверенными: она начинала читать меня.

Каждый удар, каждый блок, каждый новый маневр мы отрабатывали так, словно этот опасный танец никогда не закончится.

Наконец, я понял, что начинаю уставать. Мы продолжали обмениваться выпадами, но стало ясно, что скоро мне придётся уйти в защиту. На большее не хватит сил.

Можно было воздействовать на Кадахмиру ментально, но мне показалось, что это было бы неуважением к противнику. Хотелось выдержать до конца — вот так, мой клинок против её.

Вдруг орочиха остановилась.

— Хватит, — сказала она. — Прогресс налицо, но работы ещё много.

Я с облегчением кивнул, опуская меч.

Мы направились к стойке, чтобы оставить там оружие. Только теперь я заметил капельки пота, блестящие на матово-чёрной коже Кадахмиры.

— На сегодня мы закончили, — сказала она. — По графику следующее занятие завтра в это же время. Спасибо за содействие, товарищ Потапова, — орочиха протянула инструкторше огромную ладонь. — Я понимаю, что вторгаюсь на вашу территорию, но это не моя инициатива.

— Никаких проблем, товарищ Д’Азхра, — кивнула Шушаника. — Может, вдвоём нам удастся сделать из этого охламона человека.

Я бы сказал — орка.

Но уж лучше промолчать.

Бойко осмотрел возвращённое оружие. Провёл большим пальцем вдоль заточенных кромок и с сожалением покачал головой. Видимо, после нашей схватки лезвия придётся править.

Спустя двадцать минут мы с Потаповой провожали орочиху.

— Почему ты не воспользовался своим Даром? — спросила Шушаника, когда машина с Кадахмирой отъехала в сторону ворот.

— Хотелось испытать себя. Проявить уважение к противнику.

— И что ты узнал?

— Что победить гратха очень непросто. Хорошо, что они на нашей стороне.

Потапова усмехнулась.

— А если тебе встретится их одарённый? Шаман? Он не станет миндальничать и использует всё, что имеет, для победы.

— Тогда и я поступлю так же.

Девушка покачала головой.

— Ты не имеешь права рисковать, Владлен. Даже поединок чести не твоё личное дело. На тебя возлагаются большие надежды, как я понимаю. Одна неосторожность, один просчёт, и миссия пойдёт прахом. Так что в следующий раз будь добр, не выпендривайся. А теперь пойдём — тебя ждёт ещё один урок.

Чёрт, а я-то рассчитывал на передышку. Но, похоже, сегодня для меня заготовлен интенсив. Означает ли это, что момент моего отправления в мир гратхов уже близок? Очень хотелось на это надеяться. Если поначалу, когда я попал сюда и получил шанс на новую жизнь, у меня не было цели, кроме как понять, что делать дальше, а затем — пройти тест на лояльность, но теперь я точно знал, для чего судьба занесла меня в эту реальность — продолжать непримиримую борьбу с эмиссарами. Не дать им открыть портал и впустить в человеческий мир полчища сеющих смерть некродов.

Потапова привела меня на полигон. Под потолком висел проекционный шар.

— Что, ещё одна симуляция? — спросил я, глядя на него.

— Именно так, — отозвалась инструктор, начиная настраивать гаджет. — Не беспокойся, на этот раз ничего шпионского. Просто небольшая проверка твоих успехов на занятиях с товарищем Д’Азхрой. Но всё равно постарайся не облажаться. Как ты уже, наверное, понял, агент может погибнуть или провалить миссию, даже не столкнувшись с противником Советского Союза.

— Из-за случайной ссоры, — кивнул я.

— Вот именно. Тебе придётся быть всё время настороже. Это не экскурсия. У тебя нет права на ошибку. Итак, начнём. Сейчас ты окажешься на официальном мероприятии. Открытие выставки сельского хозяйства. Знакомства, банкет — все дела.

И она включила шар. Пространство вокруг меня начало быстро меняться.

— Что, и всё? — спросил я. — Больше никаких вводных?

Теряющая чёткие очертания Шушаника пожала плечами.

— Ориентируйся по ситуации.

Ну, класс!

Ещё пара секунд — и я оказался внутри большого, отделанного красным мрамором холла, наполненного гратхами. Один из них отделился от группы и направился ко мне.

Как ни странно, виртуальная симуляция, во время которой приходилось знакомиться, жать руки и вести «светские» беседы, следя за тем, чтобы не ляпнуть лишнего, вымотала меня больше, чем все предыдущие события дня. Зато я понял, почему Потапова заставила через неё пройти: придётся мне драться в мире гратхов или нет, большой вопрос, а вот общаться с представителями иной культуры с кучей своих особенностей предстоит точно.

Когда инструктор сказала, что на этом пока всё, и я могу передохнуть, я вздохнул с облегчением.

— Справился неплохо, — проговорил она на прощанье. — Но пару раз был на грани. Я уже и не думала, что выкрутишься. В общем, учи конспекты и следи за языком.

Я отправился к себе. Настроение после поглощения негативной энергии было так себе. Вот теперь мне было жаль, что я не посетил вечеринку Булкина. Позитивные эмоции одногруппников могли бы хоть немного сгладить эффект.

И ещё — очень хотелось узнать, когда меня планируют перебросить на задание. А главное — в роли кого я должен буду отправиться в мир гратхов, если в курс включили светские мероприятия. Так что по пути к жилому корпусу я решил позвонить Козлову. Тот ответил почти сразу.

— Виктор Викторович, к какой роли меня готовят? — спросил я прямо.

Собеседник помолчал прежде, чем ответить.

— Это не телефонный разговор, — выдал он секунд через пять. — Нужно увидеться лично.

О-па! Даже так…

— Когда и куда мне приехать, Виктор Викторович? — спросил я.

Похоже, на задание меня отправят совсем скоро.

Глава 23

Когда Козлов назначил встречу не в министерстве и даже не в каком-нибудь ресторане или кафе, а в Измайловском лесопарке, я удивился. Нет, конечно, это не глухомань замкадная. Есть на территории парка, известного ещё с четырнадцатого века, и каток, и искусственный водоём с птичками, и колесо обозрения, и кинотеатр, и даже парашютная вышка. Если охота попрыгать — пожалуйста, сигай. Но всё-таки, это, считай, почти окраина. И огромная территория, на которой легко затеряться при желании. А вот подкрасться к кому-то незамеченным непросто. Впрочем, сейчас существуют такие системы прослушки, что достаточно, чтобы рядом с ведущими разговор находился, скажем, листик. Во время речи производятся незаметные глазу колебания воздуха, который передаёт их на листик, а оттуда уже разговор считывается расположенным за сотню метров лазерным микрофоном.

Тем не менее, приглашение Козлова ясно свидетельствовало о том, что он хочет побеседовать со мной конфиденциально. С глазу на глаз. И, возможно, никому об этом не сообщая. И это одновременно интриговало и настораживало. Кроме того, хоть меня и заверили, что со стороны Алайских мне ничего не грозит, смогут ли они побороть искушение, если узнают, куда я отправился? Отличное место для убийства ведь. Следят ли они за мной, я не знал. Но допускал, что да. Кроме того, я отлично помнил, что были ещё какие-то тёмные личности, весьма мной интересующиеся. В последнее время меня в столице не было, но это не значит, что они исчезли. А я даже не представлял, кто это.

Конечно, мне обещали, что нейросети будут меня вести по уличным камерам наблюдения. Но толку-то с этого? Ну, запишут они, как меня нашпиговывают свинцом. Так себе утешение.

Короче, идея ехать в лесопарк мне совсем не понравилась. Но спорить я не стал. И через сорок минут уже парковал аэробайк на устроенной перед входом в зону культурного отдыха автостоянке. Измайловский явно пользовался у москвичей популярностью: больше половины мест уже были заняты различными транспортными средствами.

Пристегнув шлем к байку, я отправился на поиски Козлова. Он назначил встречу в зверинце, возле вольера с уссурийскими тиграми. Повсюду торчали столбики с указателями, но чтобы не заблудиться и не петлять, я воспользовался навигатором в телефоне и уже через двадцать минут был перед бетонной аркой с надписью «Зоосад». К моему удивлению, вход оказался бесплатным, так что стоять в очереди в кассу не пришлось.

Пройдя через турникет (нужный, видимо, лишь для того, чтобы учитывать количество посетителей), я оказался на территории зоопарка.

Народу было не так уж много. Всё-таки, будний день. Советские трудящиеся были на рабочих местах, дети — в школах или садиках. Правда, я пошёл мимо приехавших на экскурсию пионеров, слушавших возле вольера с жирафами рассказ о том, почему у животных такие длинные шеи.

Пришлось миновать почти всю территорию зоосада, чтобы найти стеклянный загон, в котором бродили огромные тигры. Их было шесть штук. Двое лежали, делая вид, что спят, а остальные вальяжно расхаживали перед зрителями. Информация о хищниках выводилась прямо на стекло, и один из посетителей пролистывал её, легко касаясь пальцами интерактивного прозрачного экрана.

Это и был Козлов.

— Здравствуйте, Виктор Викторович, — негромко проговорил я, подойдя и встав рядом. — Интересуетесь тиграми?

— Скорее, хищниками. Их повадками. Ты знаешь, что звери охотятся по-разному? Например, житель Индии всегда определит, кто убил человека в джунглях — тигр или леопард.

— Вас такие вещи интересуют из-за тварей, что проникают в наш мир? — спросил я.

— Разумеется. Давай прогуляемся. Проведу тебя по лесной тропе. Здесь есть имитация.

Мы двинулись в сторону аллеи, образованной разными видами деревьев, явно высаженных с умыслом.

— Разумеется, таких хищников, как монстры, с которыми нам приходится иметь дело, в природе Земли нет, — продолжил Козлов. Он шагал, положив руки в карманы и глядя перед собой. — Но мы пытаемся понять, насколько они разумны. Иначе говоря, что в них преобладает — инстинкты или сознание.

— И к каким выводам пришли?

— Пока рано делать выводы. К сожалению, изучить этих тварей совсем не просто. На отдельных этапах развития они проявляют различные степени интеллекта. Но подозреваю, что постепенно интеллект в них берёт верх. Хотелось бы понимать, насколько разумным получится результат.

— Если это галоды, конечная особь должна быть полностью разумной, — заметил я.

Козлов кивнул.

— Вероятно. И это худший из вариантов. Ловить и вычислять монстра — это одно. Поймать разумное существо, способное мимикрировать под человека не только внешне, но и по другим параметрам, — совсем другое. Нельзя допустить, чтобы хоть один шпион некродов дошёл до такой стадии.

— Совершенно с вами согласен, Виктор Викторович. Это как-то связано с нашей встречей?

Мой собеседник нервно поправил шляпу, хотя в этом не было никакой нужды. Она и так сидела безупречно.

— Да, к сожалению, — ответил Козлов. — Работа по созданию Спецотдела ведётся и, скорее всего, он будет открыт в ближайшее время. Под моим руководством. Почти всё согласовано и утверждено, но проклятая бюрократия крадёт дни, которые складываются в недели. А мы не можем ждать!

— Почему не можем, Виктор Викторович? — спросил я, чувствуя, что откровения собеседника это не просто жалобы.

Козлов меня к чему-то подводил.

— Появились признаки деятельности некродов (будем считать, что это они) на планете гратхов, — сказал он. — Нужно действовать оперативно. Почему — я только что тебе объяснил, Влад. Дело осложняется тем, что это не совсем наша епархия. Да, орки к нам лояльны, но у них своя борьба за власть, и всё далеко не так просто, как можно решить, если составлять представление о гратхах только по новостям. И у нас практически нет подходящих и опытных специалистов на этой территории.

— Так меня поэтому экстренно готовят к отправке на планету орков?

Козлов коротко кивнул. Вытащил из кармана аккуратно сложенный клетчатый платок, вытер выступившую от жары испарину на лице.

— Знаю, это не совсем справедливо, — сказал он. — Ты не штатный сотрудник, а курсант, и я не вправе требовать, чтобы ты отправился туда для такого опасного задания. Монстра нужно нейтрализовать или уничтожить — по ситуации. Оба варианта… прямо скажем, чреваты. Разумеется, речь не идёт о том, что ты отправишься туда один. Поддержка гарантирована. Но… В общем, я должен заручиться твоим согласием, Влад. Хотя совесть меня мучает уже от того, что я вообще тебе это предлагаю. Сразу говорю: ты не обязан соглашаться. Я пойму. И это никак не отразится на твоём личном деле или обучении в академии. Как и в дальнейшем на службе. Даю слово.

— Виктор Викторович, я полностью осознаю опасность, — сказал я максимально серьёзно. — Но, в то же время, понимаю и необходимость срочно действовать. Как говорится, кто, если не мы? Так что ваша совесть может быть совершенно спокойна. Я соглашаюсь на миссию по доброй воле.

Козлов, кажется, был слегка тронут. Протянул мне руку, которую я пожал.

— Спасибо, — сказал он. — Я… надеялся, что ты согласишься. С твоими уникальными способностями… В общем, сам понимаешь.

Я прекрасно его понимал.

— У меня лишь один вопрос, Виктор Викторович. Почему мы встретились здесь?

— А чем плохо? — удивился Козлов.

— То есть, никакой особенной причины нет?

— Кроме той, что мне захотелось проветриться? Нет, конечно. Мы не делаем ничего тайного, если ты об этом. Просто надоело сидеть в кабинете. Я их уже до тошноты насмотрелся в последнее время, пока продавливал создание Спецотдела, — он вдруг повернулся и по-отечески похлопал меня по плечу. — Так что расслабься, Влад. Мы не играем в шпионские игры. Пока, во всяком случае, — затем, взглянув на часы, добавил: — Прости, если невольно заставил тебя насторожиться. Ну, мне пора. Надеюсь, до скорого.

— Всего доброго, Виктор Викторович.

Кивнув, Козлов двинулся по тропе обратно. Мне не хотелось идти вместе с ним, так что я направился дальше. В качестве экспонатов по обе стороны тропы были представлены, в основном, следы и экскременты различных лесных животных. Не особо увлекательно. Так что вскоре я свернул с дорожки и поспешил между вольерами к выходу из парка.

Возле клетки с гепардами меня кольнуло ощущение, будто за мной наблюдают. Сработало восприятие анимансера, на которого нацелено чужое пристальное внимание.

Первым желанием было обернуться, чтобы увидеть, кто за мной следит, но я сдержался. Прошёл дальше и остановился перед стеклянным вольером с грифами. Огромные птицы сидели на ветках, спрятав длинные шеи в пышные воротники из перьев и равнодушно поглядывая на посетителей зоосада.

Но я смотрел не на них, а на отражение. И вскоре заметил мужчину среднего роста в фисташковой ветровке, спортивных штанах, кроссовках и глубоко надвинутой на глаза бейсболке. Руки он держал в карманах. И совершенно точно следил за мной, хоть и старался держаться поближе к небольшой группе молодых людей и девушек, с восторгом фотографировавших лебедей в пруду за решётчатой оградой. У птиц были подрезаны крылья, так что перелететь забор они не могли.

Я осторожно потянулся к незнакомцу, чтобы его прощупать. Хм… Почти никаких блоков. Есть несколько барьеров, но совсем простенькие. Так, ну и какие у нас намерения? Ага! Мужик не просто наблюдал. Ему поручили меня… Нет, не устранить. Похитить. По крайней мере, для начала. Неужели Алайские решили наплевать на «мирные» договорённости? Проверим, кто его послал…

Нет, Алайскими тут и не пахло. Интересненько… Значит, либо на поле новые игроки, либо те, кто уже пытался от меня по какой-то совершенно неведомой причине избавиться! Или похитить?

Ну, и кто же это такие? Кому могла понадобиться моя всё ещё довольно скромная персона?

Только я начал «копать», чтобы добраться до этой инфы, как мужчина вдруг отделился от молодёжи и быстро направился ко мне, на ходу вытаскивая что-то из кармана.

Дожидаться, пока он сделает то, что собирался, я, разумеется, не стал. Сразу же обрушил на мужика страх и тревожность вкупе с апатией. Он затормозил, затравленно озираясь. А затем попятился, хотя никакой объективной опасности не было.

Очень хотелось поглядеть, что там у него в руке, но вместо этого я быстро двинулся в сторону выхода из зоосада, постепенно ускоряя шаг. Свернул в просвет между вольерами. И только тогда обернулся.

Мужика не было. Видимо, он боролся с собой. Отлично, это даст мне фору!

Дойдя до следующей дорожки, я припустил трусцой, не обращая внимания на посетителей, провожавших меня удивлёнными взглядами.

Ещё немного — и я окажусь за оградой. Что мне это даст? Свободу маневра.

Мужик в кепке выскочил на дорожку, сразу заметил меня и помчался следом, совершенно не таясь. Проклятье! Он преодолевал страх силой воли, заставляя себя выполнять задание. Значит, опытный спец. Натренированный. Или был-таки у него какой-то ментальный блок, который я не заметил?

Я прибавил скорости. Приходилось лавировать между посетителями зоопарка, стараясь ни в кого не врезаться. Мой преследователь не отставал.

Спустя несколько секунд я заметил ринувшегося мне наперерез парня в чёрной футболке и тёмных очках. Так-так… Значит, по мою душу явился не один человек. Может, даже и не двое.

Сворачивать я не стал. Просто в последний момент оттолкнулся ногами от асфальта, подпрыгнул и прямым ударом стопы свалил парня с ног!

Он рухнул, как подкошенный. Из руки выпал и покатился по дорожке заполненный тёмно-красной жидкостью шприц. Видимо, с транквилизатором. Интересно, как похитители планировали провернуть дело? Сымитировать, что мне стало плохо, и «оказать помощь»? Выглядело всё довольно топорно — словно они торопились. Но кто мог знать, что я скоро покину город? В смысле — из посторонних.

Приземлившись, я рванул дальше, сопровождаемый испуганными возгласами шарахающихся в стороны посетителей зоопарка. Так даже лучше: они сами освобождали мне дорогу. Правда, и несущемуся за мной преследователю — тоже.

Впереди показались распахнутые ворота. Справа от них стояли двое мужиков. Завидев меня, они тут же бросились навстречу. Один на ходу сунул руку в карман. Я обрушил на него ужас, панику и отчаяние. Он споткнулся и упал, растянувшись на земле. Накрыл голову руками, издав протяжный вопль.

Второй пригнулся, явно намереваясь сбить меня с ног. Ну да, конечно! Держи карман шире!

За пару секунд до столкновения я отпрыгнул вправо, крутанулся и врезал ему локтем в челюсть. Полежи, отдохни!

— Немедленно прекратите! — истерично заверещала продавщица сладкой ваты, высовываясь из киоска чуть ли не по пояс. — Щас милицию вызову! Хулиганы!

С разгона я перемахнул турникет в воротах зоопарка и побежал по аллее.

Мой преследователь поступил точно так же. Он был в отличной физической форме и даже не думал отставать, хотя и сократить расстояние между нами пока не мог.

Я прикидывал, как лучше поступить. Ну, доберусь я до парковки. Уехать явно не успею: преследователь не так далеко. Значит, нужно принять бой. Но мужик продемонстрировал, что страх ему не помеха, а чем он вооружён, я не знал. Может, шприцем, а может, и пистолетом. На крайний случай. Мне ведь не известны окончательные цели похитителей. Пули Дар анимансера отклонять не может, а использовать фамильяра в общественном месте на глазах у кучи свидетелей — не вариант. Так что рукопашка отменяется.

Впереди показалась экскурсионная группа орков. Предводительствовала девушка, на фоне гратхов казавшаяся совсем крошечной. Защёлкали затворы фотоаппаратов. Несколько орков помахали мне руками.

— Физкульт-привет! — улыбаясь, крикнула девушка.

Я свернул перед ними вправо и помчался между статуями, изображавшими советских спортсменов. Олимпийские чемпионы застыли в различных позах, словно герои Древней Греции.

Мой преследователь постепенно начал уставать. Я плеснул в его душу отчаяния, добавив ощущение неминуемого поражения.

И зря!

Потому что это заставило его действовать более решительно. Он на ходу вытащил из-под ветровки пистолет и немедленно открыл огонь.

Вот отморозок! Похоже, ему приказано в случае неудачи с похищением устранить меня. Кто-то настроен весьма решительно. Ну, или мужик рассчитывал, что я испугаюсь и сдамся. Тоже вариант. Но я, конечно, делать этого не собирался.

Несколько прогуливавшихся по аллее граждан бросились врассыпную. Раздался женский визг. Одна из пуль угодила в руку мраморного атлета, снеся пару пальцев. Другая срикошетила от пьедестала и зарылась в гравий недалеко от меня. Недостаточно метко для профи, который старается в тебя попасть. Но где гарантии, что он не станет целиться лучше, если поймёт, что ему меня не догнать?

Пришлось свернуть. Я побежал по траве. Мужик нёсся за мной. Ну, хоть не физик. А то давно настиг бы.

Стоило это подумать, как впереди показался конный милицейский патруль. Два всадника в форме скакали к нам.

Снова раздались выстрелы. Один из правоохранителей пригнулся. Значит, мой преследователь палил по ним. Милиционеры достали пушки.

Я свернул к покрытым мелкими белыми цветами кустам, пролетел сквозь них, не обращая внимания на царапины, которые оставляли на руках и лице ветки, и вывалился на узкую тропинку, заставив парочку влюблённых испуганно шарахнуться в сторону. Молодой человек, правда, тут же заслонил собой девушку, но я для них угрозы не представлял.

Бросившись дальше, промчался через берёзовую рощу и выскочил на дорожку, ведущую прямо к выходу из лесопарка. Позади трещали выстрелы. Моего преследователя видно не было.

Похоже, у меня появился шанс добраться до стоянки и уехать.

Спустя полминуты стремительного бега я оказался в воротах. Обернувшись, увидел мужика в ветровке. Бейсболку он где-то потерял, к тому же, держался левой рукой за живот. Похоже, поймал-таки пулю. Бежал он медленно, но упорно.

Выскочив за ворота, я направился к парковке. Вот он, мой аэробайк.

Надевать шлем не стал, чтобы не терять время. Включил зажигание и сразу активировал режим полёта.

Так, нужно всё-таки выяснить, кто за мной охотится. Совершая маневр, чтобы развернуть аэробайк, я поместил в душу преследователя пси-метку. Ввиду отсутствия ментальных блоков, это заняло всего несколько секунд. Правда, придётся ждать, пока она хоть немного разовьётся, чтобы получать стабильный сигнал. Но это лучше, чем ничего.

Когда я отчаливал, из ворот, шатаясь, словно осинка на ветру, вывалился мой преследователь. Вскинув руку, он трижды выстрелил мне вслед. Промахнулся, конечно. И на этот раз, наверное, случайно.

Раздалась пронзительная трель милицейского свистка. Мой преследователь заковылял к белой машине, припаркованной справа от ворот.

Прибавив газу, я полетел в академию.

В голове была лишь одна назойливая мысль: как эти парни узнали, где я сегодня буду⁈

Глава 24

Утро застало меня с закрытыми глазами, но я не спал.

Напротив, внутри моего разума кипела бурная деятельность, связанная с психометками. Теперь их было две. И если первый паразит отлично развился в подсознании Антона Яковлева, профессионального московского убийцы, то зародыш, подброшенный моему преследователю, едва начал раскрываться. Я просто ощущал вторую метку, но определить местонахождение своего противника не мог. Равно как и управлять им.

Что ж, подождём.

А пока мне предстоит разрулить главный вопрос дня — как синхронизировать двух паразитов и не переборщить с расходом энергии.

В теории я мог бы отключить убийцу, ведь он совершенно бесполезен. Алайские меня больше не преследовали, с Яковлевым произвели расчёт и попрощались. Меня, признаться, удивило, что он до сих пор жив. Если вы охотитесь на сотрудника КГБ с паранормальными способностями и при этом оставляете свидетеля… Ну, это же тупо. Рано или поздно может накрыть последствиями. Я, понятное дело, приберегу этого убийцу на чёрный день, будет лишний козырь на руках. Объяснение такой халатности Алайских может быть лишь одно — высокая квалификация Яковлева. Глава семьи решил, что этот специалист ещё пригодится. А вхождение функционеров в могущественный правительственный клан привело к отсутствию страха. Отец покойной блондинки уверен, что Нагловские прикроют его от любого расследования.

Так вот, убийцу я мог отключить. Но вместо этого предпочёл использовать ценного кадра в собственных интересах. Если кто-то вздумает всерьёз мне угрожать, я отдам приказ, и киллер устранит неудачника.

Проблема в том, что у меня болит голова.

Два паразита работают одновременно, перегружая общую линию.

И сейчас, погрузившись в глубокую медитацию, я вынужден настраивать каналы восприятия таким образом, чтобы пси-энергия не сливалась впустую, а обе линии исправно снабжали меня данными. Раньше я проворачивал и более сложные операции. С пятью и даже шестью психометками одновременно.

Развитый паразит поглощает психическую энергию носителя — это не зависит от наличия одарённости. Так что с питанием психометки проблем не возникнет.

А вот с восприятием…

Я потратил сорок минут на синхронизацию, и в итоге головная боль утихла. Ещё через четверть часа я научился свободно переключаться между линиями и в случае необходимости отдавать быстрые приказы. Яковлев перебрался в какое-то лютое Замкадье на дачу своих знакомых, которые укатили в Анапу на весь август. Сейчас он был вне игры. Второй паразит развивался быстро, и я рассчитывал получить первые результаты уже сегодня. Ближе к обеду.

Открыв глаза, я сконцентрировался на реальности комнаты.

Перед глазами ещё стояли дачные участки соседей Яковлева, кусты крыжовника, яблони и серебристая гладь озера, на котором убийца успел порыбачить.

И вот я у себя, в общежитии.

Встать, размяться, сходить в санузел, умыться. Устроить себе утреннюю пробежку по холодку, среди величественных сосен. Принять душ, свериться с расписанием занятий на планшете. Отправиться на завтрак в столовую.

Что удивительно, мои одногруппники перестали злиться, и мы ели, перебрасываясь шутками и делясь впечатлениями от недавней вечеринки. Ребята неплохо посидели, и даже вечно недовольный чем-то Мясников казался подобревшим. Из разговоров я понял, что инструкторы озверели и постоянно усложняют испытания на полигонах. Всех, кто дожил до сегодняшнего дня, перевели на индивидуальные программы, но, по слухам, коллективные игры ещё впереди. Пак, кажется, проговорился о чём-то подобном.

После завтрака у нас шли две пары общих лекций, потом я отправился на теоретическое занятие с Кадахмирой, где мы учились разговаривать на официальном наречии орков. Справлялся я гораздо лучше, ведь накануне мне выделили доступ к гипнотическим урокам. Да, есть и такой курс. Ложишься спать в наушниках, и тебе загоняют базу прямо в подсознание. Мне пришлось отключить некоторые блоки, чтобы усвоить информацию. Зато теперь я бодро шпарил на гратхском, хотя Д’Азхра периодически меня поправляла. Никак не получалось освоить это рычащее произношение.

Языковая пара сменилась тренировочным боем на ножах.

Как выяснилось, гратхи имеют право носить при себе дуэльное оружие, каковым признаны урбы — прямые обоюдоострые ножи, имеющие форму лепестка. Классический урб имеет клинок в полторы человеческих ладони длиной, утяжелённую рукоять и навершие, которым можно зарядить в челюсть не хуже кастета. Пальцы у этих штук не защищены крестовиной, а всё потому, что урб не используется в паре с мечом. Так что имеем некое подобие финки в более суровом варианте.

И да, ношение — не есть хранение.

А хранить орки могут вообще что угодно, включая огнестрел. Это неотъемлемая часть культуры, ведь в случае серьёзного нападения правительство собирает Орду — и идёт всем… навешивать.

Да, весёлый мирок.

По аналогии с нашей страной гратхи создали компартию, выбрали вождя, но при этом сохранили должность Верховного Шамана, который пользовался не меньшим авторитетом, если не большим. Шаман тоже имел партийный билет и мог быть смещён при некоторых обстоятельствах. Это был самый мощный одарённый ССПГ, сила которого зависела от многовековой культивации. И вот здесь я лишний раз напомню, что менторов у наших союзников было немного, но развиваться они начали раньше и по прошествии столетий результат получился впечатляющим.

Менгиры на планете гратхов не выросли, так что пси-энергии там было меньше. И эта особенность роднила орков с моим прежним миром. Не исключено, что менгиры — это вообще уникальное явление. Факт подтверждается акверами, дворфами и, чего греха таить, некродами. Поэтому они и лезут к нам, забрасывают разведчиков-эмиссаров. Поэтому моя новая Родина в ещё большей опасности, чем прежняя.

После обеда у меня было немного свободного времени, и я решил посвятить его вирту. Продолжил изучать мир орков-социалистов, особенности их менталитета, базовые культурные понятия. Прогулялся по столице с труднопроизносимым названием. Даже не знаю, чего я ожидал от этого места, но… Город как город. Со скромным налётом гигантизма. В архитектуре прослеживались черты кочевого образа жизни — все эти купольные сооружения, широченные площади, гранитные обелиски… У орков был общественный транспорт, который они позаимствовали у нас. Автобусы, трамваи, наземные ветки метро. Прокладывать тоннели под землёй гратхи ещё не научились. Зато отлично усвоили идею такси.

Выбравшись в реал, я проверил зародыш психометки, зреющий внутри одного из моих преследователей. И был приятно удивлён темпами роста. К концу дня, если всё будет идти по плану, я смогу отслеживать этого типа в любой точке Земли.

Из-за программы подготовки я не успевал на встречу с мамой и сестрой. Времени катастрофически не хватало. Без четверти два позвонил Козлов и обрадовал приятной новостью — Спецотдел по борьбе с эмиссарами некродов окончательно утвердили. Все приказы подписаны, мне дали зелёный свет.

— Ты теперь возглавляешь это подразделение под моим началом, — сказал Виктор Викторович доверительным тоном. — Подчиняешься мне. Будем считать, у Проекта 786 появилось силовое крыло.

— Надо обсудить план развития, шеф.

— Само собой, — ответил мой непосредственный начальник. — Только для начала мне придётся ввести тебя в курс дела. Полный доступ к материалам Проекта, приёмка рабочих мест и технического оснащения, досье потенциальных кандидатов.

— Вы о чём? — не понял я.

— О твоих подчинённых, — хмыкнул Козлов. — Пока в отделе работаешь один ты. А мне нужна целая группа быстрого реагирования с упором на боевые качества. Менторы, способные управиться с этими… чудовищами.

Честно говоря, мне требуются анимансеры. В первую очередь — именно они. При этом я не представляю, где их раздобыть. В СССР хватает крепких бойцов со сверхспособностями, но никто из них не способен проникнуть в мир духов или подчинить своей воле инопланетную тварь. А ещё тут не используются руны, которыми у нас в Спецотделе модифицировали оружие. Я уж молчу про фамильяров — ни один из известных мне менталистов не сумеет призвать на службу демона, подобного Чупакабре.

Уникальность — это хорошо.

Но для того, чтобы совладать с Шестой колонной, нужно нечто большее.

— Эй, — раздался недовольный голос Козлова. — Ты меня слышишь?

— Да, Виктор Викторович. Извините, отвлёкся.

— Сейчас за тобой придёт портальщик. Открываем доступ в закрытый комплекс Управления СЧ, к которому формально относится наш Проект. СЧ — специальные части. В комплексе собственный полигон, первоклассная материально-техническая база. Выделим тебе серьёзную машину с водителем, и даже не думай спорить. Звания у тебя пока нет, по документам ты проходишь в качестве нашего консультанта.

Как это умилительно.

Я и в прошлой жизни числился консультантом.

— Пока решено не афишировать спецотдел «Грань», которым ты занимаешься. Между собой называем его просто — Спецотдел. Но ты должен понимать, Громов, что мне необходим отряд быстрого реагирования. Поиск, ликвидация, задержание эмиссаров.

— Допросы? — уточнил я.

— В том числе, — нехотя признал Козлов. — Можешь взять для этого менталистов, с которыми работал в закрытом городе. Но помни, ты собираешь информацию. А всей аналитикой, отчётностью и обобщениями занимаются эксперты из Проекта 786. Уяснил?

— Так точно.

— Вопросы?

— Давайте сразу проясним, кого я могу брать в команду, Виктор Викторович. Переводы из других отрядов и управлений возможны?

— Ну, ты и замахнулся, — шеф поцокал языком. — Гарантий дать не могу. Возможны пересечения интересов. Но договориться попытаюсь. Во всяком случае, сделаю всё, от меня зависящее.

— Благодарю, — сказал я и повесил трубку.

Козлов не обманул.

Минут через десять мне снова позвонили, на сей раз — с неизвестного номера. Интеллигентный мужчина, прибывший по поручению Виктора Викторовича. Ждёт меня внизу. Пришлось договариваться, чтобы протащить через портал аэробайк — не хочу я оставаться не пойми где без транспортного средства. Машину служебную, конечно, обещали, но меня пока и эта леталка вполне устраивает.

Портальщик не спорил.

Устроился сзади, позволил мне поднять машину в воздух, а потом применил особо коварное колдунство. Из-за моей спины протянулись голубоватые росчерки, исказили пространство прямо по курсу и соткали уже знакомую воронку. Аккурат между двумя колоннами подземной стоянки. Мы провалились в эту дыру и вынырнули…

В точно таком же паркинге.

Безликом и стандартном.

Сбросив скорость, я завис в метре от бетонного пола, выбирая себе подходящий квадрат. Паркинг был забит обтекаемыми «Волгами», легковушками неизвестных моделей и машинами… очень напоминающими броневики СОБРа! Те самые «Тигры», на которых мы с ребятами тысячи раз выезжали на задания!

Я аж засмотрелся на такую красоту.

— Карта допуска, — портальщик протянул мне пластиковый прямоугольник с моей фотографией, именем и фамилией. — Биометрия тоже проверяется, но не на всех этажах.

— И куда мне идти?

— Комплекс полностью наш, — ответил портальщик. — А кабинет начальника на десятом. Там не заблудишься.

— Мы едем не вместе?

Мой проводник покачал головой:

— У меня другое задание.

Аэробайк я пристроил между солидной хромированной «Окой» и вездеходом, смахивающим на очень большого жука. Портальщик ловко спрыгнул на землю ещё до того, как я выдвинул колёса. И неспешно зашагал прочь, разведя на ходу руки и создав голубые огоньки на кончиках пальцев. Мне оставалось лишь убрать тягу, заглушить пси-привод и мягко состыковаться с бетоном.

Портальщик исчез.

Лифт заработал только после соприкосновения контактной поверхности с картой допуска. Судя по нумерации кнопок, под землю уходило ещё пять-шесть этажей, и это помимо двухуровневого паркинга. Вот туда, как я подозреваю, система меня не пропустит без сканирования радужки или дактилоскопа.

В сумме — семнадцать этажей.

Прошлая жизнь меня не избаловала — наш Спецотдел ютился в более скромных апартаментах. Вы только вдумайтесь: целый комплекс! С полигонами, гаражом, аналитическим отделом, силовым крылом и бог весть чем ещё… Неслабо потрудились коллеги. Хотя надо же учитывать сферу деятельности. Менгиры и всё, что с ними связано — это святое для советских менторов.

Козлов встретил меня прямо у лифта.

— Идём, провожу в твой кабинет.

Мы двинулись по широкому коридору.

Здесь не было и следа той ветхости, казённости, к которым я привык в стародавние советские времена. Ни скрипучих паркетных полов, ни вездесущих ковровых дорожек. Современная отделка, идеально уложенный плиточный пол, вспыхивающие по мере нашего продвижения световые панели. Ремонт, казалось, сделали только вчера. Двери деревянные, под орех, с лаконичными номерами и медными табличками. Моя дверь обнаружилась в середине коридора. Под номером 94.

— Почти соседи, — Козлов указал на пластину дактилоскопа. — Проверь настройки.

— А таблички не будет? — иронично поинтересовался я, впечатывая большой палец правой руки в пластину. Дверь с мягким шелестом втянулась в стенной паз. Будущее.

— Не успели сделать, — ответил Козлов.

Мы переступили порог.

— Здесь будет оперативно-тактический отдел, — начал экскурсию шеф. — Вон там — один кабинет. Там — второй. Подходящее пространство для менталистов, если что.

Я заглянул во все двери.

Никакой фантастики. Деловая обстановка: рабочие столы, видеопанели, встроенная компьютерная техника, радиотелефон, факс, шкафы и стеллажи. Кулеры с водой, кофемашина «Микма», в каждой комнате по кондиционеру. Не удивлюсь, если и в стенах что-нибудь запрятали.

— Штаб-квартира «Грани» будет располагаться тут, — сообщил Козлов. — Руководство операциями, совещания, горячая линия, связь с другими отделами и со мной лично. Права на вход раздаёшь ты. Я покажу, как настраивать.

— А что с материально-технической базой?

— Создадим, — уверенно заявил начальник. — Есть полигон для тренировок, полоса препятствий, тренажёры, тир, ремонтная мастерская. Арсенал и собственная локальная сеть, общая база данных. Ремонтная мастерская. У тебя будет достаточно времени, чтобы всё это осмотреть. Оружие и боеприпасы будем заказывать под конкретные цели. И под конкретных людей.

— Мне потребуется портальщик.

— Выделим.

— Что с доступом к базе?

— Уже. Компьютер запускается биометрией, открытие базы — через ежедневно меняющийся код. Генерация производится автоматически.

— Как мне получить эти цифры?

— В момент активации компьютера. Система сканирует радужку твоего глаза и во время загрузки ДЕМОСа выдаёт четырёхзначный код. Его придётся быстро запомнить, если не хочешь перезагружать машину повторно.

— Понятно.

Виктор Викторович направился к выходу, но остановился на пороге.

— И это, Влад… На рабочем столе у тебя папка с файлами, а внутри — досье некоторых сотрудников. Если у тебя свои критерии, можешь поискать других людей в общей базе. Только не затягивай, хорошо? Надо собрать костяк отряда и пробить первичное финансирование.

— Насколько большим вы хотите видеть… Спецотдел?

— Зависит от твоего выбора, — уклончиво ответил шеф. — Но мы здесь не армию собираем. Главное — эффективность в решении конкретных, узкоспециальных задач.

— Я могу использовать академию для набора… перспективных кадров.

— Можешь.

— Какой статус теперь у майора Соколовой?

— Она больше не отдаёт приказы, — ответил Козлов. — Вы иногда будете пересекаться по линии пропаганды. Имитировать иную деятельность. Но твоей подготовкой отныне занимаюсь я, и программу обучения формирует Проект 786.

— Вас понял.

— Осваивайся, — бросил через плечо шеф и вышел в коридор.

И я, разумеется, сразу отправился в один из свободных кабинетов. Тот, что поменьше и поуютнее. Здесь поставили один стол, перед ним — простое офисное кресло. Дактилоскоп вмонтировали в столешницу, а при запуске операционки мою радужку дополнительно просканировали. Через несколько секунд высветился код: «4173». Потом — стандартная заставка ДЕМОСа.

На рабочем столе обнаружились документы, которые следовало распечатать и подписать. Привычная хрень о неразглашении, допусках и ответственности. Принтер стоял на подоконнике. Пошарив в непривычном интерфейсе, я включил принтер, отправил бумаги на печать, бросил мимолётный взгляд на папку «ДОСЬЕ» и поспешил войти в локальную сетку.

Меня интересовал раздел «Менгиры».

Именно в этой папке лежала информация, которая даст мне ключ к пониманию происходящего.

К ответу на вопрос, что в нашей стране забыли эмиссары.

Глава 25

Через три километра я сбросил скорость, снизился и, выключив аэрорежим, мягко опустился на колёса. Покатил мимо типовых многоэтажек спального района. Нужно было привести мысли в порядок.

Заметив возле детской площадки автомат с газировкой, я остановился, слез с мотоцикла и направился к нему. Нарзан, тархун или дюшес — выбор небольшой, но приятный. Самые популярные напитки, как-никак. Я заплатил за зелёный напиток и с наслаждением влил в себя весь стакан залпом. Хорошо!

Пройдя немного дальше, уселся на скамейке под сенью раскидистого клёна. Над головой шелестела листва, в кроне чирикала спрятавшаяся птичка. До меня доносились возгласы игравших на площадке малолетних детишек. В небе над домами медленно и величаво проплывал похожий на стальной дирижабль атомоход. Солнце отражалось в его металлических бортах, превращая их в полосы расплавленного золота.

Итак, кто мог меня пытаться похитить? И зачем?

Точно не КГБ. Нет нужды. Алайские? Даже если бы они решили нарушить договорённости, не стали бы действовать так откровенно и топорно… Нет, это не они. Но меня преследовали спецы. Это факт. Так откуда им взяться? И для чего меня похищать? Сорвать мою поездку в мир гратхов? Но это, вроде как, секрет. Утечка из КГБ, по идее, исключена. В смысле — на сторону. Хм… Выходит, есть ещё какой-то фактор, который я не учитываю. Кто-то считает, что я могу быть ему полезен. Вернее — могу что-то знать. Иначе зачем меня похищать? Не выкуп же требовать. Ну, серьёзно — кто за меня заплатит?

Думай, Владлен, думай!

Что в тебе такого, чтобы кто-то устроил пальбу в общественном месте? Это ведь огромный риск. И как на меня вышли? Не с помощью ли нейросетей, отслеживавших в последнее время мои перемещения в черте города? Если да, то что это — взлом или предательство?

В голову приходило только одно: я — сын изменника родины. И при этом — одного из самых сильных и известных в Союзе учёных. Может, интерес ко мне каким-то образом связан с этим фактом? Но как? Чем бы ни занимался мой отец, мне про это ничего не было известно. Я вообще был подростком, когда он исчез.

Но что, если кто-то считает иначе? А с какой стати?

Ничего не клеилось и не сходилось. Но почему-то интуиция меня вела в сторону отца. Может, просто потому что больше ничего не приходило в голову.

Что, если дело в отрезке времени, который мне кажется наименее вероятным? В детстве. Не представляю, что именно, но надо бы покопаться в прошлом своего носителя. Его память сохранилась, нужно только до неё добраться.

Когда меня отвезли к менгиру, в голове всплыло воспоминание о том, как мы с отцом стоим возле подобного обелиска. И не похоже, чтобы это был обрывок сна. Только информативности в той картинке было мало. Надо бы копнуть глубже — вдруг что-то выявится.

Прикрыв глаза, я сосредоточился. Ничего сложного быть не должно. У Владлена Громова нет блоков, так что я смогу легко проникнуть в его воспоминания. Главное — взять верный след. Так, поглядим, что есть…

Выделим воспоминания, связанные с отцом. Для этого нужно вызвать эмоции, которые мой предшественник испытывал во время общения с папой. Сделать из них маркер, отсортировать по нему картинки и образы. Взять определённый период. Какой? Хм… Хороший вопрос. Наверное, придётся начать с сознательного возраста и идти по дорожке из жёлтого кирпича. Сколько времени это займёт? Если погрузиться в сон, то немного. Прогнать воспоминания можно будет за несколько минут — в режиме просмотра, пока не замечу нужное. Если замечу.

Ладно, поехали.

Передо мной понеслись картинки. Иногда их сопровождали обрывки звуков, эмоции, ассоциации — паттерны, в которые мозг превращает воспоминания для экономии. Верхушки айсбергов. Если понадобится, можно притормозить и вызвать полное воспоминание.

Я пролистывал месяц за месяцем и год за годом, пока не наткнулся на кое-что, заставившее меня остановиться. Вот это любопытно… Похоже, будущий изменник родины брал сына на работу, когда тому было… да, восемь лет. Самое время задуматься — зачем. И кто ему позволил. Странно… Если не сказать больше.

Передо мной возникли неясные очертания чего-то огромного, покрытого сияющими символами. Громадина вырастала из тумана, и вскоре стало ясно, что это менгир.

Не тот, который я видел относительно недавно. Переливающийся магическими знаками колосс казался просто невероятным. На меня нахлынули ощущения, которые испытал тогда маленький Владлен Громов. Удивление, восхищение и смятение… И последнее чувство всё усиливалось.

А затем… я услышал его.

Менгир говорил со мной! Я не мог разобрать слов, но ясно понимал, что это именно он обращается ко мне…

Нужно сосредоточиться на этом воспоминании! Вытащить всё, что есть.

Но стоило попытаться проникнуть дальше в сохранённый паттерн, как меня пронзила резкая боль! Всё тело скрутило судорогой, сердце заколотилось, норовя выпрыгнуть из груди, а затем я открыл глаза.

Меня просто вышвырнуло из прошлого!

Я вытер тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину. Кто-то поставил мощный блок. Не просто преграду, а ловушку для того, кто попытается проникнуть дальше.

Проклятье… Кажется, я нащупал нечто, что пытались скрыть. Скрыть даже от меня. Вернее — Владлена Громова. Кто мог это сделать? Его отец? Но он не был менталистом. Значит, привлёк кого-то.

В ушах ещё звучал странный голос, исходивший из менгира. Это не был шум. Камень говорил со мной. И, возможно, я его даже понял. Тогда.

Нужно пробиться через барьер. Но было ясно: даже моих нынешних способностей недостаточно, чтобы это сделать. Всегда есть тот, кто сильнее тебя. И выставивший блок маленькому Владлену Громову был большим мастером. Сейчас мне его защиту не снять.

Чёрт…

Вытащив телефон, я набрал Козлова. Он ответил почти сразу.

— Что случилось? — спросил он вместо приветствия. — Передумал?

— Нет, Виктор Викторович. Решил, что вы должны знать: в зоопарке за мной следили. Несколько спецов. Думаю, меня пытались похитить.

— Погоди! — тон у моего собеседника изменился. Стал настороженным. — Так следили или пытались похитить?

Я вкратце описал произошедшие сразу после нашей встречи события.

— Выстрелы я слышал, — помолчав, сказал Козлов, когда я закончил. — Но с тобой не связал. Если это Алайские…

— Это не они, — сказал я. — Слишком топорная работа. Мне кажется, какие-то новые игроки.

Про то, что я с ними уже сталкивался, упоминать не стал. Пока ни к чему, а там посмотрим. Если служба в КГБ меня чему и научила, так это не говорить лишнего. Как гласит знаменитый советский плакат, болтун — находка для шпиона. И это не попса какая-нибудь, а чистая правда. Держи рот на замке, и будет тебе счастье.

— Какие игроки? — не понял Козлов.

— Мне кажется, это может быть связано с моим отцом.

— Твоим отцом? — в голосе собеседника сквозило искреннее удивление. — Не понимаю, каким образом.

— Я не знаю, чем он занимался, но так понял, что чем-то важным. Для государства. Думаю, не помешало бы проверить, чем именно, но у меня, естественно, нет для этого нужного доступа.

В трубке повисла пауза. Хотелось верить, что собеседник обдумывает мои слова. Наконец, Козлов проговорил:

— Мне это кажется крайне маловероятным, Влад. Зачем тебя похищать? В этом нет никакого смысла.

— Может быть, есть. Просто мы этого не знаем.

— По-моему, ты куда-то не туда уходишь в рассуждениях. Но, если предположить, что ты прав, то кто мог пытаться тебя похитить?

— Не знаю, Виктор Викторович. Иностранные спецслужбы?

В трубке раздалось нечто, похожее на фырканье.

— И что им от тебя-то могло понадобиться? Когда твоего отца арестовали, ты был, считай, ребёнком. Нет, Влад, это бред!

Спорить было трудно. Потому что у меня была лишь интуиция. И никаких логичных аргументов я представить не мог.

— Виктор Викторович… Отец возил меня к менгиру.

— Что? Прости, я не ослышался?

— Я вспомнил. Это было давно. Но я точно был возле менгира.

— Ну-у… Это маловероятно. Ты ничего не путаешь?

— Нет. Я уверен. Это был не сон. И там произошло нечто странное.

— Странное? А можно поподробнее?

Я поднял глаза на проплывающий в небе атомоход. Если скажу, дороги назад не будет. А нужна она мне? Мы ведь на одной стороне. И без помощи могущественных менталистов блок не снять.

— Менгир говорил со мной.

Вот и всё! Карта упала на стол.

В трубке повисла тишина. Козлов молчал секунд пятнадцать. Я уже решил, что связь оборвалась, но он-таки заговорил:

— Ты уверен, Влад? Это серьёзно. Надеюсь, ты понимаешь.

— Да, Виктор Викторович. На оба вопроса. Подобные случаи известны? Кто-нибудь слышал менгир?

— Нет. Не думаю. Не знаю. Проклятье, Влад… Что эта штука тебе сказала?

— В том-то и загвоздка. Я не знаю. Мне не удалось вспомнить всё. Думаю, не помешает помощь менталиста, чтобы извлечь из меня полное воспоминание. Сможете это устроить?

— Я постараюсь получить доступ к исследованиям твоего отца, Влад. Не уверен, что получится. Но попробую. Никому пока не говори то, о чём рассказал мне. Возвращайся в академию и сиди там. Ты меня понял?

— Да, конечно.

— До связи.

В трубке раздались короткие гудки.

Конечно, Козлов был прав: лучше всего затаиться и не рисковать. Похоже, кому-то очень нужны мои воспоминания. Почему они понадобились именно сейчас? Понятия не имею.

Вот только я не могу просто вернуться в академию. Сначала нужно пообщаться с тем, кто меня преследовал. Сейчас, пока от него не избавились свои же, или пока он не оказался за пределами досягаемости.

Я нащупал психометку. Сейчас она работала только как маячок, но большего мне и не требовалось.

Получив сведения о местонахождении раненого похитителя, я встал со скамейки и поспешил к аэробайку. Одна нога здесь — другая там. Слетаю, задам парочку вопросов и выясню, кто меня преследует. Агент не ждёт меня и станет лёгкой добычей. Из чужой памяти начали выплывать сведения. Александр Кривонос, бывший спецназовец.

Да, решено! Иначе рискую упустить его. А это слишком расточительно.

Раненый находится в двух десятках километров от академии. Домчусь туда примерно за полчаса.

Проложив в навигаторе маршрут, я полетел над машинами, стараясь не терять связь с психометкой. Объект оставался на месте. Ему требовалась медицинская помощь. Значит, он либо у врача, либо ждёт его. Возможно, ему эту самую помощь уже оказывают.

Выбравшись за город, я понёсся над шоссе, пока навигатор не потребовал свернуть вправо, на грунтовую дорогу. По обе стороны возвышались деревья, чьи кроны почти смыкались надо мной, создавая подобие зелёного тоннеля.

Вскоре впереди показался шлагбаум, и я сбросил скорость. Затем выключил авиарежим, и байк опустился на землю, мягко покатив по гравию.

Из-за деревьев показались белые стены четырёхэтажного здания. А затем стала видна большая вывеска: «Заря коммунизма». Чуть ниже имелось пояснение: «Пансионат». Так вот, где придётся искать моего преследователя… Интересно.

Ломиться через главный вход не хотелось. Так что перед шлагбаумом я свернул, прокатился мимо дощатой ограды, над которой свисали ветки яблонь и рябины, и остановился метрах в двухстах от ворот. Припарковал аэробайк в тенёчке и подошёл к забору.

Тишина. Благодать. Рай для отдыхающего советского труженика или пенсионера. Странное место для спецагента. Но психометка не оставляла сомнений: объект находился именно здесь.

Поглядев по сторонам, я легко перемахнул ограждение и приземлился на корточки в густую, высокую траву.

Где-то над головой, невидимая в кронах деревьев, щебетала птица. Издалека доносилась ритмичная музыка. Ладно, вперёд!

Пробираться сквозь заросли пришлось недолго: уже через десять минут я вышел на извилистую дорожку со скамейками, укрытыми пластиковыми гофрированными козырьками. Справа виднелась белая статуя девочки-пионерки. Чуть дальше была ещё одна — трое детишек застыли с воздетыми к голубому небу венками в руках.

По дорожке на расстоянии друг от друга прогуливалось человек двенадцать. Кто один, кто по двое, а кто и целыми семьями. По стриженым лужайкам с восторженным повизгиванием носились три мелких пёселя.

Пожалуй, здесь можно не шифроваться. Обитателей пансионата много, и я не буду привлекать внимания, если вести себя так, будто имею право тут находиться. Отдыхающий, как и все.

Расправив плечи, я двинулся по дорожке в сторону ближайшего корпуса, белеющего за деревьями. Тот, кто был мне нужен, находился не в нём, а дальше. Пройдя мимо аккуратного здания, я миновал большую детскую площадку, заполненную малышнёй, разминулся с парой одетых в шорты и футболки орков, свернул на узкую аллею и добрался по ней до следующего корпуса.

Перед зданием, фасад которого украшали барельефы с профилями советских политиков, стоял ряд велосипедов, на скамейках сидели старички разного пола. Две женщины обмахивались пёстрыми веерами. Мужчины играли в шахматы, склонившись над доской так, что почти касались друг друга краями соломенных шляп.

Нет, на базу агентов это место совсем не похоже. Но именно сюда отправился раненый.

Я окинул взглядом фасад. В окнах, слепя глаза, отражалось солнце.

Ладно, была не была!

Взбежав по бетонным ступенькам, я потянул на себя стеклянную дверь и вошёл в прохладный и просторный холл.

Справа у стены стоял огромный аквариум, в котором чинно плавали серебристые скалярии. Нагнетатель воздуха слегка гудел. Напротив располагалось окошко администратора. Там сидела полная женщина — залипала в смартфон. На меня даже глаза не подняла. Ну да, мало ли тут народу ходит туда-сюда в течение дня. Если ключ не берут и не сдают, то чего на них смотреть.

На первом этаже правый коридор вёл в столовую, о чём свидетельствовала табличка на стене, а слева располагались медицинские и процедурные кабинеты. Логично было предположить, что раненый находится в одном из них. Но нет, судя по психометке, его следовало искать выше.

Я быстро прошёл к лифту, но вызывать его не стал — поднялся по лестнице на второй этаж пешком. Сосредоточился, проверяя здесь ли агент. Нет, выше.

Ещё пара пролётов, и я оказался на третьем этаже. Так, теперь вправо.

Двинувшись по коридору, я прошёл мимо рекреации, где смотрели телевизор шесть человек. В основном, пенсионеры. На меня взглянул лишь один, и тот сразу отвернулся.

Ещё двадцать метров, и сигнал стал таким чётким, что не осталось сомнений: тот, кого я ищу, находится прямо за дверью с номером «38».

В коридоре больше никого не было.

Прижавшись к двери, я прислушался. Кажется, за ней работал телевизор. Взявшись за латунную ручку, я осторожно нажал на неё и попытался открыть дверь.

Заперто.

Так, ладно. Это было ожидаемо. Постучать? Нет, это заставит обитателя комнаты насторожиться. А у него оружие.

Я на минуту задумался.

В дальнем конце коридора хлопнула дверь. Повернув голову, я увидел женщину в синем халате и резиновых перчатках. Она только что выкатила из подсобки тележку с вёдрами, швабрами и моющими принадлежностями. Очевидно, собиралась заняться уборкой номеров.

Отлично! Это как раз то, что мне нужно!

Я быстро двинулся по коридору. Женщина передвинула тележку и достала связку ключей, чтобы отпереть первый номер.

— Прошу прощения! — я помахал ей рукой, изобразив приветливую и слегка смущённую улыбку.

При этом потянулся к её сознанию.

— Да? — отозвалась женщина, когда я приблизился. — Что случилось?

Небольшое воздействие на центры доверия. Активировать сочувствие и желание помочь. А для верности — ещё и симпатию к милому и слегка растерянному молодому человеку.

Женщина улыбнулась в ответ.

— Видите ли, мне так неловко, — заговорил я, продолжая воздействовать на неё. — Вышел из номера и захлопнул дверь, не взяв ключ. Не могли бы вы одолжить на минутку свой? Я мигом — туда и обратно, сразу же верну.

— О, конечно, — моя собеседница сняла с пояса связку. — В какой вы комнате?

— Тридцать восьмая.

Уборщица отстегнула один из ключей с пластмассовой биркой и протянула мне. Ни тени сомнения.

— Вот, держите. Я буду здесь, — она показала на дверь, перед которой стояла.

— Большое спасибо! — улыбнулся я. — Сейчас принесу назад.

— Да не торопитесь.

И она принялась отпирать номер.

Я поспешил обратно. Благодаря ковровой дорожке мои шаги не были слышны. Так что я подкрался к номеру «38», не привлекая лишнего внимания. За дверью всё так же бубнил телевизор.

Осторожно вставив ключ в скважину, я повернул его, нажал ручку и ворвался в номер.

Один мужчина лежал на кровати, другой сидел в кресле — смотрел телевизор. Когда дверь распахнулась, он вскочил, выхватывая из-за пояса пистолет. Неплохая реакция, надо отдать ему должное.

Мы застыли друг напротив друга. Ствол был направлен мне в живот.

Я покачал головой.

— Слишком много шума.

И добавил силу убеждения.

Второй мужик, лежавший на кровати, приподнялся на локте и пялился на нас в полном недоумении. Именно в нём ощущалась поставленная мной психометка. И ни малейшего намёка на ранение. Похоже, кто-то очень качественно его регенерировал. А главное — на удивление, быстро. Мой противник был в отменной физической форме и явно не спешил умирать.

— Если что, пристрели его, — велел тот, который держал меня на мушке.

Затем сделал шаг к кровати, не спуская с меня глаз. Протянул напарнику пистолет и вытащил из кармана нож.

— Вот так лучше, — кивнул я одобрительно.

И активировал психометку.

Глава 26

Кривонос тут же сделал два точных выстрела — в голову и сердце своего напарника. Несмотря на отсутствие глушителя, раздались почти бесшумные хлопки. Значит, глушитель интегрированный.

Агент с боевым ножом рухнул на пол, забрызгав ковёр кровью и мозгами.

Вот кто бы повёлся на мою речь про шум от выстрелов? Только человек, находящийся во власти анимансера.

Убедившись, что один из противников мёртв, и от него больше не распространяются эмпатические волны, я переключил внимание на второго.

Отдал приказ расслабить пальцы.

Уронить пистолет.

Кривонос подчинился, и я почти уверовал в свою победу, но внезапно противник взял себя в руки и отбил атаку! Выставил ментальную защиту и на несколько драгоценных секунд сумел от меня отгородиться.

Придётся влить больше пси.

Агент вскочил с кровати и двинулся в мою сторону, подняв сжатые кулаки к лицу. Классическая боксёрская стойка.

Я атаковал сразу на двух планах — физическом и ментальном. Всплеск апатии, страха, нежелание драться. И прямой удар в челюсть…

От которого Александр Кривонос легко уклонился.

Потому что был хорошо подготовлен.

И работал на рефлексах.

Встречный удар кулаком мог бы проломить мне рёбра, но выставленный скользящий блок отвёл руку противника. Апперкот справа подбросил голову Кривоноса вверх, а вот удар локтем встретил блок. Сам я чуть не напоролся на колено.

Паническая атака!

Кривонос отшатнулся, разрывая дистанцию. Я шагнул вперёд, и дверь за моей спиной автоматически закрылась. Чистое везение, что никто из обитателей пансионата не проходил мимо нас по коридору.

Враг посмотрел на меня с опаской. И смятением. В его голове боролись паника и выработанная годами сила воли.

Я усилил ментальное давление, накрывая противника первобытным ужасом. И тут же влепил ему двоечку в корпус. Первый удар ушёл в блок, второй достиг цели. Но Кривонос даже не поморщился. И тогда я использовал для усиления своих атак психометку. Глаза агента расширились, он нелепо взмахнул руками, и тут же получил хук слева, от которого зашатался и поплыл. Прямой в челюсть отправил товарища в нокаут.

Несколько секунд я простоял, впитывая эмоциональный фон пансионата.

Всплесков активности не наблюдалось.

Психометка перевелась в спящий режим.

Шагнув к упавшему на ковёр преследователю, я провёл небольшую манипуляцию с его разумом. Заставил лежать и не просыпаться. Сковал липким кошмаром, из которого нет выхода. Установил максимальный контакт с паразитом и погрузился глубже. Я не мог читать мысли поверженного врага, но, сосредоточившись, попробовал вычислить его намерения.

Кривонос был изумлён.

Он явно не ожидал встретить меня на пороге своего номера.

И… мне показалось, или в бессознательном состоянии у него теряется мотивация? Верный признак стороннего вмешательства.

Влив в одну из своих техник больше энергии, я начал ощупывать подсознательное ядро личности и вскоре засёк внедрённую оболочку. Александра запрограммировали. Оболочка была выстроена грубо, но эффективно. Личность носителя упаковали в кокон, поверх которого создали ложную личность с навязанными мотивами и воспоминаниями.

Знакомый почерк.

Проявляющие ко мне нездоровый интерес явно не новички в подобных вещах. Опытные и чрезвычайно опасные менталисты.

Психометка продолжала работать. Она связывала меня с Кривоносом подобно беспроводной связи.

Вливая в технику больше пси, я мог добиться лучшей информативности. И даже узнать о составе группы, которая за мной охотилась на протяжении нескольких недель.

Все эти люди жили здесь, в пансионате.

Размах впечатлял.

Агенты, съехавшиеся в Москву из разных уголков страны. По путёвкам от своих профсоюзов, как положено. Шестеро, все с боевым опытом. Советские граждане. Если предположить, что за мной охотится ЦРУ или другая западная спецслужба, получается полная ерунда. Ни одного подготовленного спеца? Сплошные десантники, в разумы которых внедрены ложные личности?

Мне нужно больше информации.

Чу, помоги затащить его в мир духов.

А мы разве так делаем?

Теперь — да.

На самом деле, я уже проворачивал нечто подобное в прошлой жизни. Когда отсутствие телепатического дара мешает допросу, приходится быть изобретательным. Человеку в мире духов очень некомфортно без специфической подготовки и понимания, куда он попал. Это выглядит как бредовый фантазм и вполне может пошатнуть психику, но я не собираюсь ломать несчастного Александра Кривоноса. Допрос нужно устроить оболочке, вымышленной и внедрённой менталистами личности. Разрушив оболочку, я вытолкну его сознание в реальный мир.

Раньше я мог затащить в подпространство кого угодно.

Но сейчас мне требуется помощь фамильяра.

Закрыв входную дверь на ключ, я вернулся к зацикленному на своём кошмаре агенту. Уселся в кресло на почтительном расстоянии от Кривоноса и лежащего рядом мертвеца. Закрыл глаза, вызвал Чупакабру и ухватился за психометку. Паразита пришлось подкормить энергией.

В верхние слои подпространства я затянул свою жертву без особого труда. Здесь плавало много всякой дряни, но Чу помог мне отгородиться от астральных тварей барьером и создать обособленный карман.

Оболочка в этой реальности не выглядела человеком.

Скорее, медуза. Аморфная субстанция, усеянная длинными полупрозрачными отростками. Изменчивая, пульсирующая, время от времени морфирующая в мерцающую белёсую сферу. Иллюзия личности, созданная для обмана носителя и окружающих. Я не сомневаюсь, что Кривонос помнит свою фамилию, имя, профессию. Сохраняет образы из детства. Чего там, вся жизнь интегрирована в эту оболочку! Просто на каком-то определённом этапе агент поехал не туда, поговорил не с теми людьми, получил новые убеждения и цели. Уверовал, что выполняет важную миссию — следит за мной. Решил, что ему это поручили, так как больше некому, и всё, что сейчас происходит — как минимум, идёт во благо человечеству.

Наплести своей жертве менталист может что угодно.

В этом — суть программирования.

Исполнитель искренне верит в правильность своих поступков, даже если требуется кого-то убить, зажарить и съесть. Потому что решения принимает интегрированная оболочка, которая распадается сразу после выполнения миссии.

Анимансеры тоже умеют программировать людей.

Я занимался подобными вещами, когда велись игры против американских и британских спецслужб. Так мы получали в своё распоряжение двойных агентов, наносящих урон противнику, даже не подозревая об этом. Но гражданских мы не трогали. У нас с учителем это было… ну, негласное правило, что ли. Кодекс чести.

А здесь — трогают.

Не знаю, кто за всем этим стоит, но им удалось меня разозлить.

Чтобы взломать оболочку, я применил одну из забытых техник, именуемую Ледорубом. Технику усилил Чупакабра, а вот пси потребовался целый вагон.

Когда светящийся клин вошёл в «медузу», расшвыривая ошмётки ложных воспоминаний, я тут же начал считывать базу. Вымышленное ядро, описывающее цели, задачи и важные установки. Тех, с кем придётся взаимодействовать. Явки, пароли, тайные связи. Всё, что потребуется для оперативной работы.

Чем глубже я изучал вопрос, тем меньше мне всё это нравилось.

Некто охотился за мной, полагая, что я обладаю знаниями, доставшимися от отца. В задачу Кривоноса и его сообщников входила доставка моей персоны «программисту». Кто послал программиста? Сведения в памяти рядового боевика отсутствовали. Зато мне удалось выяснить, что не все преследователи прошли специфическую обработку. Искусственную личность внедряли единицам, остальные трудились за деньги. Вот только расплачивался с бандитами Кривонос, а он понятия не имел, для чего всё это нужно.

Что имеем?

Кривонос собрал команду и стал связующим звеном между неведомым программистом и обычными пешками. После распада ложной личности он ничего не будет помнить. Значит, не сумеет расколоться на допросе. Исполнители такого порядка — идеальное оружие. Безотказное и не оставляющее следов.

Замысел мне понравился.

Минус в том, что менталист, взявшийся меня преследовать, стал повторяться. За короткий промежуток времени — целых две внедрённых личности. А это уже почерк. Система.

Второй минус очевиден: чтобы контролировать всю эту шайку, надо держаться неподалёку. Идея ведь в том, чтобы добраться до моего разума, влезть в него и получить нужные сведения. Для этого потребуется близкий контакт.

Забравшись в искусственное ядро поглубже, я выяснил, что кукловод поселился в этом же пансионате. Под охраной мощного, подготовленного агента. Последний не участвовал в охоте и выполнял роль телохранителя. Кривонос думал, что этот тип приехал из Прибалтики.

Все участники шоу были советскими гражданами.

Но это ничего не значило.

Проще найти исполнителя в чужой стране, а не засылать туда своих людей. Меньше подозрений вызовешь, за тобой не будут следить…

Интуиция подсказывала, что корни нездорового интереса тянутся за рубеж.

Программист и его телохранитель жили этажом выше.

Я был близок к разгадке и не собирался упускать свой шанс. Поэтому запустил распад оболочки, а подсознанию Кривоноса дал приказ спать. Не барахтаться в кошмаре-ловушке, а наслаждаться приятными сновидениями, из которых не хочется уходить.

Разумеется, я не собирался подставлять человека, втянутого в чужую операцию помимо собственной воли. Убитый преступник знал, на что идёт. У Александра Кривоноса выбора не было. Поэтому о событиях в пансионате я напишу подробный отчёт, где упомяну внедрённую личность.

Но сейчас придётся работать быстро.

Я призвал Чупу.

— Многовато суеты, — пробурчал хомяк, выкручиваясь из воздуха посреди комнаты. — Ты что, не можешь справиться с жалкими смертными?

— Потребуется твоя помощь.

— И чего надо?

— Демоническая рука.

— О! — глаза хомяка алчно загорелись. — Ты меня балуешь в последнее время.

— Жизнь такая. Хочу пистолет.

Хомяк чуть не задохнулся от возмущения:

— А ты когда в последний раз правильную энергию собирал⁈

— Собирал, — отрезал я. — И ты это прекрасно знаешь. У меня, по ощущениям, повысился ранг. Так что будь добр, попробуй скопировать вон тот ствол. Вложи его в память демонической руки.

— Усложняешь, — хомяк заложил вираж и подлетел к распростёртому на ковре бандиту. — Что тебе мешает забрать пушку у этого типа?

— Хочу оставить её в качестве вещдока.

Вопросы ведь всё равно возникнут. Даже после моего отчёта. И лучше будет, если мне не придётся объяснять, куда делось оружие основного подозреваемого. А ещё мне не нужны «пальчики» на рукояти ствола.

К сожалению, придётся объяснять смерть тех, за кем я сейчас отправлюсь. Но в текущей ситуации КГБ прикроет.

— Хм, — Чупакабра опустился ниже, его лапки почти коснулись ковра. — В прошлом мире я с такими не встречался.

Пришлось подойти и оценить пушку.

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: пистолет не металлический. То ли керамика, то ли неизвестный полимер. Такие штуковины проходят через любые детекторы, хоть в аэропорту, хоть ещё где. Впрочем, я сомневаюсь, что бандит тащил эту хрень через таможенный досмотр.

Общая конструкция указывала на родство со «стечкиным», но очень отдалённое родство. Смотришь на такое и сразу понимаешь — ты в будущем. Эргономичность, продуманность. Укрупнённый ствол, как бы оттянутый вниз. Думаю, туда и глушитель запихнули. Ещё и какое-нибудь хитрое наведение.

— Что хочешь проси, — сдался я. — Мне нужна эта игрушка.

— А ты любишь играть по-крупному, — оскалился фамильяр. — Ладно, сам напросился. Зрение на один день. Полноценное зрение, целиком.

— Борзеешь, — процедил я.

Чего-чего, а ослепнуть не хотелось совершенно.

— День по твоему усмотрению, — поспешил открутить назад Чу. — Выходной, например.

Проклятый торгаш! Но мне нужен огнестрел. Который всегда под рукой, так сказать.

Я замер в размышлениях.

— Это хорошая сделка, — вкрадчиво добавил хомяк. — Мне придётся совершить скачок, чтобы рука трансформировалась в… такое. Раз ты спешишь.

Демон говорил правду.

В этом мире он ещё не восстановил былую мощь.

— Скачок, — я вновь почуял нехороший подтекст. — Большие затраты энергии?

— Лучше присядь, — посоветовал хомяк.

Я сделал шаг в сторону кресла, но фамильяр был парнем нетерпеливым. Через мои каналы хлынули потоки пси-энергии, разбавленные негативными и позитивными эманациями. Всё, чем я успел запастись на кладбище и в разных густонаселённых местах. Волна была настолько мощной, что мне напрочь сбило ориентацию, перегрузило всю систему и завалило вперёд.

Чудом устояв на подкосившихся ногах, я сделал ещё несколько неуверенных шагов и рухнул в мягкие объятия гостиничной мебели.

Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота.

Чупа, скотина такая, растворился в воздухе и не подавал признаков жизни. Значит, модифицируется в мире духов, в своём уютном гнёздышке.

Вот только энергии на скачок уходит вагон.

Я с трудом восстановил дыхание, вернул утраченный самоконтроль и погрузился в подобие транса. Немного полегчало.

А потом, спустя несколько часов субъективного времени, я понял, что трансформация завершена. Причём для нас обоих. Чу сделал то, что уже проворачивал в прошлой жизни — поднял меня на одну ступеньку вверх. И после этого усовершенствовал себя.

Охренеть!

Я даже представить не мог, какого достиг ранга по местной спектральной системе. Вряд ли голубого или синего, но… Чем чёрт не шутит! Как-нибудь надо пройти через спектроскоп. Если доживу.

Смотрю на часы.

Прошла всего минута.

Минута, Карл!

В центре комнаты материализовался довольный Чупакабра. Глаза демона-хомяка светились багрянцем, из них вырывались изогнутые язычки пламени.

— Трепещи перед моей мощью, червяк! — громогласно пророкотал фамильяр. Хорошо, что всё это разворачивается в моей голове, и горничная в коридоре за дверью ничего не слышит. — Как оно?

— Неплохо, — я прислушался к собственным ощущениям.

Опустошённость сменилась небывалым приливом сил. Подозреваю, моя ментальная сеть усложнилась, вырастила новые каналы и узлы, увеличила пропускную способность. По телу распространялась живительная прохлада, организм приходил в норму.

— Зрение, — напомнил Чу. — День по твоему выбору.

— Уговорил, — сдался я. — Гони руку.

— Сделка заключена, — пророкотал потусторонний бас, от которого холодок пробежал по коже.

Хомяк метнулся ко мне, облепил правое предплечье, растёкся по нему, слился с мышцами и сухожилиями, начал их укреплять. Подняв руку, я посмотрел на окутавшую её красную массу, мысленным усилием придал ей обычный телесный цвет, затем отрастил когти. Сменил на вытянутый клинок в полметра длиной.

— Мелко, — прозвучал в голове голос Чупакабры. — Создай то, что хочешь.

Я отдал приказ.

Жутковатое зрелище — пистолет с интегрированным глушителем, который вырастает прямо из твоей ладони, словно какой-нибудь инопланетный паразит. Происходит это быстро. Ствол вытекает из меня, приобретает нужную форму, обзаводится мелкими деталями, твердеет. Я чувствую ребристую рукоять, спусковой крючок под пальцем. И да, оружие всё ещё продолжает быть частью демонической оболочки.

— Патроны? — уточнил я.

— Обижаешь, — среагировал Чу в моей голове. — Псионический аналог, распадаются после применения. Убойная сила почти как от рунного пистолета.

— Чего мы здесь сидим, — я встал с кресла. — Погнали.

— Надираем задницы! — обрадовался демон.

Втянув пистолет в руку, я покинул номер.

Аккуратно закрыл дверь, прислушался к звукам в коридоре. Уборщица куда-то исчезла, забыв про ключ. Мелькнула непрошенная мысль: продвинутая страна, высокие технологии, а до сих пор нет магнитных ключ-карт. Или есть? Просто пансионат очень старый, и его не успели перевести на новую систему… Как говорится, Москва не сразу строилась.

Я поднялся на следующий этаж по лестнице.

Кривонос не знал имён тех, кто его контролировал. Ни программиста, внедряющего оболочки, ни телохранителя, отвечающего за физическое устранение любых «случайностей». Только лица и комнаты.

Впрочем, мне этого хватит.

Коридор был пуст.

Я двинулся вперёд, прощупывая эмоциональный фон. Одна из дверей открылась, оттуда вышел дородный пенсионер с блестящей лысиной. Мы приветливо раскланялись. Пенсионер свернул за угол, в рекреацию с лифтом. Мне пришлось подождать, когда он уедет.

Замедлив шаги, я остановился возле двери с номером «42».

Постоял несколько минут, максимально усилив восприятие.

И вырастил из руки пистолет.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вперед в СССР! Том 2

Content

Вперёд в СССР! Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene