Эдмунд Купер

ВУНДЕРКИНД

Хотя профессор Томас Меррино тихо оплакивал тот факт, что его десятилетний сын не выказывал никаких признаков гениальности, он все же мог быть благодарен судьбе. Ребенок не уродился каким-нибудь там уродом, да и дураком его назвать было нельзя. Объективно говоря, Тимоти был вполне нормальным мальчишкой. Но это-то и было источником постоянного недоумения профессора Меррино. В качестве руководителя группы, занимавшейся проектированием и конструированием искусственного интеллекта, он был профессионально просто шокирован самой мыслью, что такой совершенный механизм, как мозг, человек столь мало умеет использовать.

Все дело в том, считал он, что этому надо учиться с первых же дней жизни. Его жене Мери, считающей тригонометрию сложной операцией на желудке, стоило большого труда убедить мужа, что младенчество и детство не только желательны, но и просто необходимы. Профессор Меррино же надеялся обучить юного Тимоти игре в шахматы в три года, а дифференциальному счислению в четыре с половиной.

Иначе, доказывал он, какой тогда смысл в науке, если ее нельзя применить в жизни? И если можно запрограммировать электронный мозг, то почему нельзя проделать то же самое с маленьким ребенком? Ответ им был найден быстро. Он был трагически прост. В вопросе обучения у машины не было выбора, у ребенка он был!

К своему десятилетию Тимоти не только умудрился разрушить веру своего отца во все известные ему виды обучения и заставить его искать утешения во все более совершенных электронных машинах, но он также сумел и проигнорировать математику как науку во всех ее проявлениях.

Поэтому, когда после трех целиком посвященных науке лет, находящийся в зените славы профессор Меррино создал наконец супермозг, названный им Пищащим Томом, плоды победы показались ему слегка горьковатыми. Он создал мозг, способный видеть, слышать, разговаривать и даже чувствовать. Он создал мозг, возможности которого заставляли любой другой аппарат выглядеть просто дырявой кастрюлей. Он запрограммировал Пищащего Тома отвечать на вопросы, которые и задать-то никто не смог бы. И все же он не мог объяснить своему собственному сыну, что половина от половины будет четверть.

Поэтому, сидя однажды днем перед хромированной физиономией Пищащего Тома и глядя в телеэкраны его глаз и громкоговорители рта, профессор Меррино не чувствовал никакой приподнятости — одно лишь разочарование. Жаль, что можно приготовить чертежи и подкорректировать их по ходу дела — чертежи практически всего. Всего, кроме человеческого ребенка.

В последнее время у него появилась привычка разговаривать с самим собой; к счастью, лишь когда он находился в одиночестве. И хотя все его сожаления были обычным брюзжанием, ему вскоре напомнили, что он не совсем один в комнате.

— Извиняюсь, сэр, — загрохотал Пищащий Том. — Не будете ли вы так добры рассказать все поподробнее.

Профессор Меррино виновато вспыхнул, но затем вспомнил, что Пищащий Том всего лишь машина.

— Извините, сэр, — жалобно повторил Пищащий Том. — Но поскольку здесь никого больше не было, а вы запрограммировали меня отвечать на все вопросы, то я заключил…

— А ну, отключись сейчас же, — прервал его ученый. — Спать!

Глаза Пищащего Тома укоряюще вспыхнули:

— Есть, сэр.

— Нет, подожди минутку, — крикнул Меррино. — Ты разумен?

— Нет, сэр. Просто умен.

— Верно. А теперь скажи, кто тебя сделал, кому ты принадлежишь и сколько ты стоишь?

— Спроектировали меня вы, сэр, а ваша группа построила. Принадлежу я Империал Электрик, которой мое строительство обошлось в три миллиона двести сорок пять тысяч триста шестьдесят семь долларов и тридцать три цента.

— Правильно, — согласился профессор Меррино. — А в шахматы ты можешь меня обыграть?

— Да, сэр.

— А количество атомов во Вселенной подсчитать можешь?

— Да, сэр, — приблизительно.

— Тогда, — произнес Меррино с горькой иронией, — ты несомненно сможешь решить относительно простенькую задачу. Почему ребенок сосет палец? — Он благодушно откинулся в кресле, ожидая услышать, как Пищащий Том признает свое поражение.

— Ребенок сосет палец, — неожиданно произнес супермозг, — по следующим причинам: а) потому что его очень рано отняли от груди, б) потому что у него режутся зубы, в) потому что он ощущает неустроенность или же г) потому что он голоден. Если он сосет палец, то рекомендуется…

— Будь я проклят! — воскликнул профессор Меррино. — Кто тебя напичкал всем этим?

Казалось, Пищащий Том наслаждается моментом своего триумфа.

— Вы, сэр, — промурлыкал он. — Во время первой серии тестов вы поместили у меня в памяти тысячу книг. Одной из них была «Ребенок и уход за ним» доктора медицины Бенджамина Спока.

— Тогда, может быть, ты мне подскажешь, — с яростью в голосе произнес профессор, — почему в моем сыне Тимоти сочетаются физиологические признаки человека с мыслительной способностью человекообразной обезьяны?

— В соответствии с теорией эволюции, — нравоучительно начал Пищащий Том, — примитивные существа способны…

— Замкнуть бы все твои электрические цепи! — прервал его ученый, с трудом избавляясь от желания сказать что-нибудь еще более грубое. — Я задам этот вопрос иначе. Почему, несмотря на все поколения своих предков-ученых, мой сын интеллектуально заторможен?

— Мне надо знать его возраст, вес, рост, все физические характеристики, примерный объем словаря, интересы, привычки, цели, стремления. Также необходимо знать о его взаимоотношениях с матерью и вами. Короче, просто расскажите о нем.

Профессор Меррино был слишком заинтересован предложением, чтобы осознать, какой важный рубеж в истории создания компьютеров был преодолен только что. Впервые электронный мозг сделал предложение по своей собственной инициативе.

— Как мне кажется, — задумчиво начал профессор, — у Тимоти есть одно выдающееся качество — упрямство. Он упрям, как сто ослов. Вначале я уверял себя, что это просто независимость, но…

Наконец профессор Меррино выговорился. Он оборвал речь на середине предложения, смысл которого уже успел позабыть, тупо моргнул несколько раз и решил, что, очевидно, перетрудился.

Пищащий Том получил возможность вынести вердикт:

— Имеющиеся данные, сэр, ясно указывают на неприспособленность. В общем, здесь…

— Еще бы! — оборвал Тома ученый. — Разумеется, мальчик неприспособлен. Об этом-то я и говорил тебе, зря тратя свое время, черт!

Глаза Пищащего Тома ярко вспыхнули.

— Я говорю не о Тимоти. Это вы, сэр, неприспособленный родитель.

Профессор Меррино попытался сохранить остатки научной объективности.

— Интересная теория, — иронично продолжил он. — Естественно, ты можешь предложить мне выход…

— Естественно, — согласился Пищащий Том. — Поскольку вам не удалось развить умственную активность мальчика, следует, что необходимо прибегнуть к другим средствам.

— К каким же это?

— Ко мне.

Профессор Меррино тихо прикрыл за собой дверь и попытался устало улыбнуться жене.

— Где Тимоти? — спросил он.

— Смотрит по телевизору какой-то приключенческий фильм.

Профессор Меррино воспроизвел звук, издаваемый лопнувшей автомобильной шиной.

— У меня иногда появляется желание взять топор и разбить телевизор. Он гробит всю его инициативу, не говоря уже о содержании программ. Когда я был в его возрасте…

— Дорогой, — мягко прервала его миссис Меррино, — вспомни о своем сердце. И мне хотелось, чтобы ты следил за своей речью — по крайней мере дома. У детей большие уши.

— Хм-м-м! Наш Удивительный Малыш уже пообедал?

— Да, он не хотел пропускать фильм.

— Он не хотел пропускать фильм! — эхом откликнулся профессор, следуя за супругой в столовую. — Ну что же, думаю, в таком случае, мы должны быть благодарны судьбе за спокойный обед. Но мне надо будет переговорить с ним сегодня в любом случае… Что-то горит?

— Разве что ты сам, милый!

Профессор Меррино не стал спорить. Вместо этого он уткнулся в свою тарелку и задумался.

— Привет, па, — сказал Тимоти, выглядывая из-за двери.

— Привет, сынок, — сказал профессор, судорожно пытаясь изобразить на лице приветливую улыбку. — Как кино?

— Средне. Хотя хотел бы я, чтобы они сделали следующий фильм о космических полетах.

— Если ты интересуешься космическими полетами, — дипломатично начал Меррино, — то как ты отнесешься к предложению поучиться рассчитывать скорости для полетов на Луну?

— Да нет, спасибо!

— Тимоти, — мягко сказал профессор Меррино, — а как ты отнесешься к предложению проведать завтра со мной вместе Пищащего Тома?

— Эту жестянку, спаянную тобой?

— Да.

— Э… Завтра ведь суббота, да?

— Да, а какая разница?

Тимоти глубоко вздохнул.

— Я надеялся сходить в кино.

Теперь настала очередь глубоко вздыхать уже профессору Мерено.

— Нет, ты отправишься со мной.

Миссис Меррино взглянула на своего мужа. Этот взгляд обещал тому нелегкие полчаса после того, как Тимоти уляжется спать.

Субботним днем высокий мужчина и маленький мальчик шагали по огромному городку Империал Электрик-инкорпорейтед. Они направлялись к серому кубу здания, где в паутине электрических цепей раскинулся Пищащий Том, мирно смотрящий свои электронные сны.

Они поднялись по узкой лестнице и вошли в центр управления. Профессор Меррино нажал на клавишу, и глаза Пищащего Тома сонно моргнули. Нельзя сказать, что на Тимоти это произвело сильное впечатление.

— Я готов, сэр, — произнес Пищащий Том. — Какие будут указания?

Профессор Меррино усадил Тимоти в кресло перед пультом.

— Я на некоторое время оставлю здесь моего сына Тимоти — пока сам закончу кое-какие дела у себя в лаборатории. От тебя требуется отвечать на все его вопросы и вообще развлекать его до моего возвращения.

— Да, сэр, — прогрохотал Пищащий Том.

Профессор Меррино готов был поклясться, что машина подмигнула ему. Спускаясь по лестнице, он услышал, как Тимоти начал:

— Если полторы белки съедают полтора ореха за полтора дня, сколько орехов съедят девять белок за девять дней?

«Восемьдесят один», — машинально пробормотал ученый и с удивлением оглянулся, услышав ответ Тома: «Пятьдесят четыре, сэр».

Следующие два часа профессор Меррино провел погруженным в один из научно-фантастических журналов. Увлекшись, он бросил рассеянный взгляд на часы и отшвырнул журнал в сторону. Целых два часа! А он собирался оставить Тимоти минут на сорок пять!

Профессор выскочил из кабинета. Позволить Пищащему Тому попытаться переделать Тимоти — это нормально, а если Тимоти сам взялся исправить Пищащего Тома?

Торопливо взбежав по лестнице, профессор Меррино услышал сквозь бешеный стук сердца что-то весьма похожее на то, как говорил бы по-китайски чемпион мира по скоростной речи. Войдя внутрь, он услышал постепенно замедляющееся окончание речи Пищащего Тома. Наконец тот остановился. Тимоти мирно спал. Профессор облегченно вздохнул.

— Похоже, эксперимент дал негативный результат, — отметил он, глядя на тихонько посапывающего во сне Тимоти.

— Просто глубокий гипноз, сэр, — объяснил Пищащий Том. — Он был необходим, чтобы преодолеть тормозящие развитие препятствия. А потом уже я запрограммировал его соответствующим образом.

— Ты его что? — воскликнул профессор Меррино.

— Запрограммировал. Сейчас он усваивает начальный курс математики и физики. Думаю, вы найдете результаты удовлетворительными.

— Только вот что, — тяжело дыша, вымолвил профессор. — Мой сын, ты, чертова машина, мой сын не автомат!

— Разумеется, сэр, — согласился Пищащий Том. — Поэтому я и предполагаю процентов на семьдесят, что эксперимент может окончиться неудачно. Так что, может быть, вы разбудите его как-нибудь помягче?

Меррино так и поступил. Через несколько мгновений Тимоти раскрыл глаза, зевнул и потянулся.

— Очень интересно, — неопределенно заметил он. — А домой мы когда пойдем? Я есть хочу.

Первое странное событие произошло после необычайно тихого ужина. Вместо того чтобы приклеиться к телевизору, Тимоти направился в кабинет отца и через несколько минут вышел оттуда с книгой. Затем он забился в уволок дивана и погрузился в чтение.

— Ты запугал его, — шепотом обвинила мужа Мери. — Что произошло сегодня?

— Ничего, — профессор Меррино почувствовал себя не очень уютно. — Просто ничего. Я всего лишь оставил его развлекаться с Пищащим Томом, пока сам разбирал кое-какие бумаги.

Тимоти оторвался от книги.

— Как ты думаешь, человек может стать невидимым? — спросил он отца.

— Разумеется, нет, — ответил тот. — Но почему это тебя интересует?

— Да это в книге «Человек-невидимка». Похоже, это отличный роман.

Вспоминая себя в детстве, профессор Меррино был удивлен.

— Она не слишком тяжела для тебя, Тимоти? Я прочитал ее лет в четырнадцать.

— Она немного старомодна, но я справляюсь… Может, сразимся в шахматы, па? Мы давно уже не играли.

Профессор пожал плечами.

— А я думал, ты не любишь шахматы. Ведь ты же сам говорил, что они нагоняют тоску.

— Да, — просто ответил Тимоти. — Но тогда я еще ничего не соображал. — Он потер нахмуренный лоб и на мгновение задумался о чем-то. Затем направился к шкафчику, достал шахматную доску и начал расставлять фигуры.

— Пожалуй, я пойду посмотрю телевизор, — слабо проговорила миссис Меррино.

Профессор Меррино посмотрел ей вслед, недоуменно пожал плечами и повернулся к доске.

— Ты рассердишься, если я тебя обыграю? — спросил Тимоти.

— Разумеется, нет, — ответил ему отец, делая ход королевской пешкой. — Наоборот, я буду очень рад, хотя и удивлен.

— А я нет, — сказал Тимоти.

Но через пятнадцать минут отец достаточно просто обыграл его. «Малыш не изменился, по крайней мере, ненамного», — с облегчением подумал профессор.

— Это не лучшая твоя партия, — сказал вдруг Тимоти.

— Но я все же обыграл тебя, не так ли?

Хитрая улыбка мелькнула на лице Тимоти.

— Давай еще, а? Я просто позабыл кое-какие гамбиты.

— Жажда мести? — сухо спросил профессор Меррино, заново расставляя фигуры.

Тимоти слегка нахмурился и, немного помешкав, сказал:

— А если я тебя обставлю, ты дашь мне пятнадцать долларов?

— Что?

— Я говорю, ты дашь мне пятнадцать долларов, если я выиграю?

Профессор Меррино смерил сына серьезным взглядом.

— А что я получу, если выиграю?

— Мои тридцать центов на кино в неделю на протяжении года, — быстро ответил Тимоти. — Все по-честному.

— Пожалуй, — согласился Меррино с легкой улыбкой. — Думаю, тебе это будет уроком. Зачем тебе пятнадцать долларов?

— Скажу после игры, — улыбнулся в ответ Тимоти.

— Тогда твой ход, — хмуро сказал профессор.

Игра продолжалась чуть больше двух часов и была разыграна по всем правилам. Вначале профессор ходил наобум. Через пятнадцать минут он потерял слона и тут же ладью, в то время как Тимоти — лишь две пешки.

Это, похоже, только раздразнило ученого. Он начал играть осторожно, выжидая своего часа. И вот озарение, должное принести ему победу, каким-то образом вместо этого обошлось ему в ферзя.

Тем временем Тимоти отрывал глаза от книги лишь затем, чтобы сделать свой ход. Когда он ставил мат, то как раз подобрался к концу семнадцатой главы.

— Тимоти, — произнес профессор надтреснутым голосом, одновременно вытаскивая из кармана бумажник. — Каким… Как тебе удалось это?

— Я просто следовал линии игры, — загадочно ответил Тимоти.

Затем наступило молчание, во время которого Тимоти получил свой выигрыш и, тщательно пересчитав банкноты, спрятал их в карман.

— Что ты собираешься делать с деньгами? — наконец прервал молчание профессор.

— Куплю кое-что для экспериментов.

— Ясно, — тупо ответил профессор Меррино.

Тимоти зевнул.

— Пойду-ка я спать. Спасибо за игру, па. Извини, что так вышло.

— Ничего, — солгал отец. — Все нормально.

До конца воскресенья царило напряженное перемирие. Сам того не сознавая, профессор Меррино по возможности избегал встреч с сыном. Да и сам Тимоти не особо вылезал из своей комнаты.

Меррино обнаружил пропажу еще нескольких книг, в том числе и одного солидного тома по волновой механике. Мысль, что Тимоти интересуется волновой механикой, уже не казалась смешной — она ужасала. Но профессор Меррино не предпринимал никаких шагов, он полагал более разумным подождать результатов.

Ждать пришлось недолго.

Буря разразилась в понедельник. Вернувшись домой поздно вечером после проведения неудачно закончившегося эксперимента, профессор Меррино был встречен истерикой.

— Слава богу, ты пришел! — всхлипнула Мери. — Я уже целый час пытаюсь тебе дозвониться. Необходимо срочно что-то сделать с Тимоти, пока я окончательно не сошла с ума.

— Тимоти? — нервно откликнулся Меррино. — Где он? С ним все в порядке?

— Все в порядке! — вскрикнула миссис Меррино. — Сам увидишь, как с ним все в порядке!

В этот момент дверь в столовую открылась, и пара ботинок вошла в комнату. Из них торчала пара пустых носков, которые невидимо как поддерживали небольшой детский костюмчик.

— Привет, па! — радостно сказал Тимоти. — Я хотел удивить тебя.

Профессор Меррино отшатнулся как от привидения.

— Тимоти! — Голос его сорвался. — Что ты наделал?

— Изменил свою молекулярную структуру, — спокойно ответил Тимоти, — и довел уровень отражения до нуля.

— Это… Это… это немыслимо!

— Ты это говорил и раньше, и вот результат: человек в книге проделал это, и я теперь тоже.

Капельки пота выступили на лбу у профессора.

— Но послушай, Тимоти! Ведь в книге это все просто вымысел. Такого не могло произойти.

— Но произошло, — сказал Тимоти. — Возьми меня за руку. — Он ткнул отца в бок. — Это тоже вымысел?

Профессор Меррино закашлялся, ноги его подкосились, и он неожиданно для самого себя уселся на пол. Достигшая критической точки миссис Меррино слабо всхлипнула и упала в обморок — прямо в руки сидящего мужа.

— Посмотри, что ты наделал! — яростно проговорил профессор. — Будет лучше, если мы уложим ее на диван.

Пара невидимых рук помогла ему справиться с обмякшим телом жены. Уложив ее на диван, профессор Меррино повернулся к пустому костюму.

— Как ты…

— Аппарат у меня в комнате, — произнес Тимоти. Предвосхищая намерение отца, он быстро добавил: — Нет, не ходи туда. Тебя может шарахнуть током или же сделать невидимым. Или еще что. С этого момента моя комната будет закрыта для всех.

Профессор Меррино собрался было все же шагнуть в сторону комнаты Тимоти, но передумал.

— Хорошо, сын, — сказал он кротко. — Но… Тимоти, можешь ты… ты можешь… стать нормальным?

Последовал детский смешок.

— А я не хочу. Так здорово. А как меня встретят в школе!

Профессор Меррино поежился. Он подумал, как могут встретить Тимоти.

— Тимоти, ты должен стать нормальным, — умолял он. — Ты должен. Это неприлично. Это… — Он запнулся, моля бога помочь ему. Как он может справиться с невидимым сыном?

Затем, неожиданно, на него снизошло.

— Спорим на двадцать пять долларов, — сказал он, — что тебе не удастся опять стать видимым.

— Идет! — закричал Тимоти. Костюм, носки, ботинки пришли в движение. Дверь распахнулась, захлопнулась, и невидимый мальчишка поскакал вверх по лестнице, перепрыгивая за раз по три ступеньки.

Меррино готов был отдать что угодно, лишь бы хоть одним глазком посмотреть, как Тимоти опять становится видимым, но он помнил слова сына.

Наверху что-то загадочно загудело. Это было похоже на гудение залетевшего в паутину шершня. Потом гудение перешло в тонкий свист, который постепенно умолк. Затем раздался звук бьющегося стекла.

И вот уже великодушно улыбающийся Тимоти врывается в комнату. Профессор Меррино промокнул лоб. Затем он увидел, что Тимоти как-то выжидательно смотрит на него, и полез за бумажником. Он вытащил две десятки и пятерку.

— Вот что, Тимоти, — он медленно помахал деньгами перед носом у сына. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне никогда и ничего больше не делать невидимым. В действительности, было бы весьма неплохо, если бы мы сегодня же вечером разобрали твой аппарат на части. Разумеется, я бы записал кое-что ради науки, но…

— Никто не будет входить ко мне в комнату, — решительно прервал его Тимоти. Он схватил деньги. — Теперь, когда я уже проделал разок эту штуку, она мне стала неинтересной. Я занялся ей только потому, что ты заявил, что это невозможно. Но сейчас я нашел кое-что получше. А на двадцать пять долларов я накуплю всего необходимого…

— Что же это? — сорвавшимся фальцетом прервал его профессор. — Антигравитация, — радостно улыбнулся Тимоти.

Перед глазами профессора Меррино все померкло. Комната начала вращаться, и у него появилось странное ощущение, что пол сейчас пришлепнет его по голове.

Где-то далеко-далеко он слышал восторженные объяснения Тимоти, почему общая теория относительности не совсем верна. Но профессора больше не занимало это. Его интересовала практическая сторона вопроса. Он уже начал прикидывать, сколько ему будет стоить отказ сына от полета на Луну.

Content

Эдмунд Купер
ВУНДЕРКИНД