Эдмунд Купер

Бабочки

Исследовательский корабль «Прометей» вышел на орбиту на высоте четыреста миль над поверхностью пятой планеты. Всего же в этой системе было семь планет. Они принадлежали спутнику Сириуса — белому карлику, первой звезде, существование которой люди доказали теоретически прежде, чем обнаружить в телескоп.

Пятая планета находилась примерно в двадцати двух миллионах миль от солнца. Сам Сириус лежал несколько в стороне от этой системы — в восемнадцати сотнях миллионов миль. С «Прометея» он выглядел как ослепительно яркий диск, ничуть не менее внушительный, чем его гораздо более близкий спутник. Вскоре корабль отправился туда исследовать единственную планету горячего Сириуса. Но пока что система планет спутника выглядела значительно более привлекательной — настоящий рай для исследователя.

Когда все маневры завершились, четверо членов экипажа собрались в кают-компании отметить это знаменательное событие. Им действительно было что праздновать — судя по всему, «Прометей» являлся первым в истории человечества кораблем, совершившим успешный межзвездный перелет с помощью «относительного» двигателя, получившего это название в память о великом ученом и его такой относительно верной теории.

Как только члены экипажа заняли свои места за столом, электронный повар выплюнул жареного цыпленка и огромное блюдо с гарниром, а холодильник пожертвовал на общее благо большую бутылку шампанского. Однако только трое из четверых смогли насладиться вином в восьми с половиной световых годах от породившего его виноградника. Четвертый — позитронный робот — предпочитал потреблять аппетитные для него амперы.

Наконец, капитан Треной — физик, астроном и начальник экспедиции на «Прометее» — поднял тост:

— Да будет плодотворным наш полет! — торжественно провозгласил он под бесстрастным взором красных немигающих глаз робота, прозванного Визбангом. — За благополучное возвращение, и пусть время в пути не покажется нам долгим.

— Аминь, — закончил за него доктор Блэйн.

Подняв бокалы, он переглянулся с доктором Луисом. Они думали об одном и том же. Восемь с половиной световых лет «Прометей» преодолел за восемнадцать месяцев, но при этом корабль покинул Землю пятнадцать земных лет тому назад. К тому времени, как они вернутся, постарев всего на какие-то три с половиной года, на Земле пройдет более тридцати пяти лет.

Блэйн, корабельный врач и психолог в одном лице, сидел и думал о том, каково это — оказаться оторванным от своего времени, от своего поколения. К счастью, а может, наоборот, на беду, эта проблема станет актуальной только после того, как «Прометей» совершит посадку на земном космодроме.

Луис, совмещавший посты биохимика и геолога экспедиции, глядел на свой бокал шампанского и с тоской размышлял, сколько он еще протянет, прежде чем сойдет с ума.

Но оба они напрочь забыли о своих мрачных мыслях, как только капитан Треной, снова наполнив бокалы, перевел разговор на проблему посадки на пятую планету. После восемнадцати месяцев монотонного полета с рутинными проверками, рутинными исследованиями, рутинными разговорами, необходимость действовать казалась немного пугающей и очень-очень привлекательной.

— Нам надо выработать какой-то порядок исследования, — говорил капитан. — Я полагаю, вы хотели бы начать как можно раньше. — И он испытующе посмотрел на своих спутников.

— А чего тянуть? — пожал плечами доктор Луис. — Я просмотрел предварительные результаты, полученные Визбангом — не похоже, чтобы нас там ожидали какие-то особенные трудности.

— С моей стороны тоже нет никаких возражений против того, чтобы начать побыстрее, — вставил Блэйн. И добавил с кривой усмешкой: — Учитывая, однако, наш богатый опыт со звездными болезнями, возможно, на первый раз стоит послать вниз одного Визбанга.

— Я как раз и хотел это предложить, — кивнул Треной. — А еще мне кажется, что нам следует сделать так, чтобы мы могли управлять челноком с корабля. Это на тот случай, если с Визбангом что-либо случится. Было бы весьма печально лишиться челнока при первой же посадке.

— Капитан, — прогремел робот, — почему вы думаете, что со мной может что-нибудь случиться? Я не обнаружил никаких признаков опасности.

— Ты, Визбанг, логичен до безобразия, — рассмеялся Треной. — Но мы, несчастные смертные, лишенные твоих способностей, порой склонны к предрассудкам. Для нас, как и для наших диких предков, неведомое всегда чуть-чуть волшебно — невзирая на науку, здравый смысл и непогрешимых роботов.

Визбанг издал странный звук, который люди давным-давно научились распознавать как смех.

— Это я заметил, — ответил робот. — Когда мы переходили от планетарного двигателя к «относительному», наш знаменитый психолог доктор Блэйн, если мне не изменяет память, яростно тер сухую кроличью лапку.

— Можешь не кичиться своим превосходством, — улыбнулся Блэйн. — В это же самое время я заметил, как ты невесть зачем возился с новой таблицей логарифмов. Первый раз в жизни видел нервничающего робота.

— Отлично, нервный ты наш, — вмешался капитан Треной, — расскажи-ка, что тебе удалось узнать о пятой планете. А мы тогда окончательно решим, что день грядущий нам готовит.

— Размер пятой планеты примерно соответствует земной луне, — монотонно забубнил Визбанг. — Масса: один восемь три точка два. Поверхность: на три пятых суша. Атмосфера: кислород и гелий, сорок пять к пятидесяти. Растительный мир: низкорослый кустарник преимущественно голубого цвета. Пока что никаких признаков животной жизни.

— Допустим, ты очутился на поверхности, — сказал Луис. — Что ты будешь делать?

— Разверну Радиак и проведу измерения, — не задумываясь, ответил робот. — Соберу образцы и обследую местность в радиусе сто ярдов от челнока. Результаты передам по радио капитану Треною и буду ждать дальнейших указаний.

— Вполне разумно, — решил Треной. — Ты летишь вниз.

— Я уже проверил челнок, — сообщил Визбанг. — Радиак и контейнеры для образцов уже на борту. — Он встал, выпрямился во весь рост, во все свои девять футов стали и дюралюминия. — Могу ли я начать подготовку к старту, сэр?

— Давай, — кивнул Треной. — За пять минут до отлета зайди к нам. Мы пожелаем тебе счастливого пути.

Трое мужчин стояли в штурманской трубке «Прометея». Они смотрели, как маленький орбитальный челнок медленно отплывает от корабля. Из-под его плексигласового купола Визбанг весело помахал им своей металлической рукой.

— Планируем ли мы зависнуть над районом посадки? — поинтересовался доктор Блэйн.

— Почему бы и нет, — отозвался капитан. — Слава Богу, времена, когда приходилось экономить горючее, безвозвратно канули в прошлое.

Теряя скорость, челнок, словно серебряная пуля, устремился к обширным алым и коричневым лавовым полям материка.

— Атмосфера здесь — просто конфетка! — радостно объявил доктор Луис. — Похоже, мы сможем послать подальше наши скафандры и прыгать как душе угодно… не забывайте, что сила тяжести здесь — всего одна шестая земной.

— Возможно, я неисправимый пессимист, — сказал Блэйн, — но мне почему-то упорно кажется, что пятая планета как-то уж больно приветлива. Что-то подсказывает мне, что впереди нас ждут весьма неприятные сюрпризы.

— Думаю, ты прав, — согласился с ним капитан. — В подобных делах всегда случаются неожиданности. Было бы даже странно, если бы сейчас все прошло абсолютно гладко. — Он повернулся к рации. — «Прометей» вызывает Визбанга. «Прометей» вызывает Визбанга. Как дела. Прием.

Он щелкнул переключателем, и из динамика громко и четко зазвучал голос робота.

— Визбанг — капитану Треною. Я осторожно планирую вдоль границы стратосферы. Высота сто тысяч футов. Скорость пять тысяч. Температура стабилизаторов тысяча пятьсот. Температура внутри кабины сто три. Никаких проблем. Прием.

— Как выглядит поверхность? — спросил Треной.

— Как и ожидалось, капитан. Голубая растительность кажется отсюда немного другого оттенка: фиолетово-красной. Вероятно, дело в невидимом с высоты облаке. Прием.

— Ты используешь автопилот? Прием.

Слышно было, как робот засмеялся.

— Я эффективнее, сэр. Посадка на автопилоте продлится на три минуты дольше. Прием.

— Следи за температурой стабилизаторов, — напомнил капитан. — Это важнее, чем обогнать автопилот на три минуты. Конец связи.

— Понял, сэр. Конец связи.

Всем своим тоном Визбанг старался звучать обиженно.

Семь минут спустя он идеально приземлил челнок на поверхности пятой планеты.

— Визбанг вызывает «Прометей». Совершил посадку в заданном месте. Посадка прошла нормально. Затраты горючего ниже нормы. Какие будут указания? Прием.

На «Прометее» капитан Треной до боли сжал в руках микрофон. Посмотрев на своих спутников с едва сдерживаемым возбуждением, он отдал приказ:

— «Прометей» — Визбангу. Не двигайся с места. Опиши местность. Прием.

— Сила солнечного света около четырех, — доложил робот. — Небо фиолетовое с оттенком красного. Горизонт ограничен горной грядой. Самый высокий пик (предварительная оценка) — десять тысяч футов. Поверхность планеты: камень — алый, коричневый, черный. Ближайшие заросли растительности — в трех ярдах. Трава типа степной, от четырех до шести футов в высоту. Цвет — синий с оттенком красного. Редкие кусты с листьями типа усиков, высотой до десяти футов. Цвет — золотисто-желтый. Животная жизнь: типа бабочек, размах крыльев от девяти до двенадцати дюймов, разноцветные, присутствуют в большом количестве. Штук двадцать — тридцать кружат над челноком. Над зарослями травы сплошные облака бабочек. Прием.

В штурманской космического корабля нарастало напряжение.

— Бабочки! — воскликнул доктор Луис. — Это становится интересным. Бабочки — это уже довольно развитая эволюционная структура. Несомненно, должны быть и другие представители животного мира. Пусть даже принадлежащие к той же ступени развития, что и эти самые бабочки.

— Можно соорудить сачки и устроить охоту, — со смехом предложил доктор Блэйн. — Вспомним детство. С этой силой тяжести мы, наверно, сможем ловить их даже на лету!

— Не торопись, — остановил его Треной. — Посмотрим сперва, как они отреагируют на Визбанга. А он — на них.

Включив рацию на передачу, он вновь обратился к роботу, терпеливо сидевшему в кабине челнока.

— «Прометей» вызывает Визбанга. Возьми Радиак, атмосферограф и кинокамеру. Проведешь пять тестов на радиоактивность. Один общий и четыре специальных. Замерь давление и содержание основных газов атмосферы и возьми образец для лабораторного анализа. Затем включи кинокамеру и произведи съемку в течение пятнадцати минут. Всего понемножку — панорамы, телефото, микрофото, наиболее интересные объекты. Потом, если сможешь, поймай бабочку. Но только так, чтобы не повредить. Прием.

— Вас понял, — ответил робот. — Когда я должен доложить?

— Не ленись, — посоветовал Треной. — Прикрепи рацию к груди. Мы хотим слышать твой отчет по мере выполнения операций. Прием.

— Как вам угодно, капитан. Как вы предпочитаете — мои комментарии или ответы на ваши вопросы? Прием.

— Давай пока комментарии. Если нам захочется задать тебе вопрос, мы тебя прервем. Конец связи.

Люди с нетерпением ожидали начала передачи. Доктор Луис принялся рассматривать место посадки челнока в телескоп. Через пару минут, обнаружив блестящую точку, которую он счел челноком, он подозвал капитана Треноя посмотреть на нее. Но тут Визбанг начал свой монолог.

— Рация прикреплена к груди. Взяв с собой Радиак, я выхожу из люка. Давление уравновешивается на уровне девять точка десять. Лестница опущена, наружный люк открыт. Я спускаюсь по лестнице. Общая радиоактивность нормальная, для кислородно-гелиевой атмосферы с давлением девять точка десять. Теперь я отойду на пятьдесят ярдов от челнока и проведу специальные тесты.

— Как реагируют бабочки на твое присутствие? — перебил его Треной.

— Они, похоже, меня не заметили… Провожу первый тест… Бабочки начали меня замечать. Те, что кружат над челноком, остались на месте, но со стороны зарослей ко мне летит, наверно, штук пятьдесят, не меньше. Летят прямо ко мне… Кружат над моей головой.

— Попробуй поймать одну из них. Постарайся ее не повредить, если этого можно избежать.

— Они летают очень быстро. Кроме того, они, как мне кажется, уже представляют мои возможности. Они собираются в двадцати футах у меня над головой.

Долгая пауза, а затем:

— Тебе порхать нравится, бабочка красавица! Нравится, нравится, ты моя красавица. Хорошо, хорошо, хорошо! Отключите мои координаторы и назовите меня компьютером. Я думаю, мне никогда не видать робота прекраснее меня…

Впервые за время своего существования Визбанг звучал так, словно пытался петь. Немелодичный, металлический вой. Для людей с «Прометея» это звучало как нечто среднее между экстазом и безумием.

Выругавшись от изумления, Треной попытался связаться с роботом.

— Визбанг! Что, черт возьми, с тобой случилось?

Несколько секунд тишины, а потом голос робота невнятно пробормотал:

— Сталь, сталь, о тебе пою! Не понять вам металличность мою!

— Визбанг, отвечай на вопрос! — Треной вложил в эту команду все, что только мог.

Но ответ оставлял желать лучшего.

— Винты подтянуть свои не забывает. Не смазавшись маслом, Визбанг не гуляет, — голос робота перешел на шепот.

И тишина…

Люди в ужасе переглянулись.

— Он свихнулся, — прошептал доктор Луис. — Какое-нибудь чертово короткое замыкание…

— Пока не появились эти бабочки, — задумчиво сказал доктор Блэйн, — с ним, похоже, было все в порядке. Любопытно…

— Ты полагаешь, это какое-то излучение? — удивился капитан.

— Нечто в этом роде, — кивнул Блэйн. — Не похоже на механическую поломку. Никогда еще не слышал о роботе, выжившем из ума из-за короткого замыкания. Нечто… некая сила… нарушила деликатное равновесие в его мозгу…

— Роботы серии Т-ЕХ были тщательнейшим образом испытаны, — возразил Треной. — Они защищены от всех известных науке видов излучения.

— Это-то я знаю, — опять кивнул Блэйн. — Но, видимо, существует нечто, от чего они все-таки не защищены.

— Самое простое решение, — вмешался Луис, — обычно оказывается самым близким к истине. У Визбанга вышел из строя синтезатор речи. Правда, пока он сидел в челноке, с ним вроде было все в порядке…

— Попробую вызвать его еще раз, — решил Треной. Он наклонился над микрофоном. — Визбанг! Ты меня слышишь? Прием.

Тишина.

— Визбанг! Что случилось? Прием.

Тишина.

— Визбанг! Я приказываю тебе вернуться в челнок. Приготовься к возвращению на корабль. Прием.

И опять тишина в ответ.

— Ну, и что мы теперь будем делать? — спросил капитан Треной. — Какие есть предложения, господа?

— Кому-то из нас придется спуститься вниз на запасном челноке, — сказал доктор Луис. — Лучше всего, если этим кем-то окажусь я.

— Не торопись, — остановил его доктор Блэйн. — Не забывай, что кошка сдохла именно от любопытства… Зачем рисковать вторым и, между прочим, последним челноком? Да еще и человеком в придачу!

— Дистанционное управление! — воскликнул капитан. — Сервоустройства выходного люка связаны с автопилотом. Мы же сами это сделали перед отлетом Визбанга. Даже если мы не сумеем заставить робота вернуться в челнок, мы все равно сможем поднять сам челнок на орбиту. И вот тогда кто-то и отправится вниз разобраться, что к чему.

Но прежде, чем усесться за панель дистанционного управления, капитан предпринял еще одну попытку, такую же безуспешную, как и предыдущие, связаться с роботом, таинственным образом вышедшим из строя. Тем временем, пока капитан поднимал челнок обратно на орбиту, Блэйн и Луис тихо и дружелюбно обсуждали возможные причины неисправности Визбанга. Затем, так как рация все еще (вероятно) висела у робота на груди, доктор Блэйн попытался вывести Визбанга из летаргии всевозможными командами, просьбами, заявлениями и даже отчаянной мольбой о помощи. Но все безрезультатно.

— Вот видишь, — торжествующе заявил доктор Луис, — это механическая неполадка. Он даже не отреагировал, когда ты уверял ею, что речь идет о жизни и смерти. А это может означать только одно: полетела одна из электронных схем.

Но доктор Блэйн только качал головой.

— Роботы обладают некоторой свободой воли, — медленно сказал он. — Куда более слабой, чем люди. Это несомненно. Давайте теперь предположим (чисто умозрительная гипотеза, разумеется), что некто, или нечто с волей куда сильнее человеческой вступил, или вступило в контакт с Визбангом. Допустим, он или оно пожелало, чтобы он ослушался наших приказаний.

— Чушь собачья, — провозгласил доктор Луис. — Ты что, полагаешь, что кто-то загипнотизировал Визбанга? Любопытное предположение, хотя и излишне мелодраматическое.

— Надо рассматривать все возможные варианты, — не сдавался Блэйн.

— Но это же просто-напросто невозможно! С тем же успехом можно рассмотреть возможность, что земля разверзлась и поглотила Визбанга.

— И это тоже нельзя исключить, — без тени иронии ответил Блэйн. — С чего это мы вообразили, что инопланетная жизнь должна вести себя сообразно нашим представлениям? Эти самые бабочки, например, вполне могут…

— Откладывать гусиные яйца, — усмехнулся Луис. — Примите успокоительное, доктор. А то у вас слишком разыгралось воображение.

— Правда очень часто оказывается куда удивительнее, чем мы способны себе представить, — сказал Блэйн.

Разговаривая, доктор Блэйн краем глаза наблюдал за экранами радара и визуализатора. Увидев, что челнок уже совсем близко, и не желая продолжать ставшую бесплодной дискуссию, он забрался в астрокупол посмотреть, как тот причалит к «Прометею».

— Мне все равно кажется, что вниз должен отправиться только один человек. И он должен оставаться в челноке… если, конечно, причина молчания робота не окажется очевидной.

Но по одному выражению лица капитана Блэйн понял, что тот с ним не согласен.

— Вы, доктор, похоже, позволили своим предрассудкам возобладать над научно обоснованной осторожностью, — с едва заметной улыбкой возразил Треной. — Запланированные меры представляются мне вполне достаточными. Мы возьмем с собой ультразвуковые вибраторы и Н.Ф.С. - лучевые устройства. Кроме как в случае чрезвычайного происшествия, один из нас будет все время оставаться в челноке.

— Вам может встретиться нечто, против чего вибраторы и Н.Ф.С. — излучатели окажутся бессильными, — предостерег Блэйн.

— В этом случае опасность наверняка окажется воображаемой, — язвительно заметил Луис.

— Совершенно верно, — кивнул доктор Блэйн.

Он хотел добавить что-то еще, но не нашел подходящих слов.

— Пожалуй, мы пойдем, — решил капитан Треной. — Возможно, нам придется немного поискать, прежде чем мы найдем нашего неудачника Визбанга.

— Удачной охоты, — пожелал Блэйн, смиряясь со своим поражением. — Я не отойду от рации ни на шаг.

— Мы привезем тебе в подарок парочку бабочек, — весело пообещал Луис, защелкивая шлем своего скафандра.

Проверив давление и исправность рации, Треной и Луис направились к шлюзовой камере. Из астрокупола Блэйн хорошо видел, как челнок отделился от «Прометея» и начал свой путь к поверхности планеты. Двадцать минут спустя он услышал голос Луиса, сообщавшего, что посадка прошла вполне успешно.

— Мы видим Визбанга, — взволнованно рассказывал биохимик, — до него всего несколько сот ярдов. Он стоит на одной ноге, словно тяжеловесная металлическая балерина. Над ним все еще кружат бабочки, — Луис фыркнул. — Они небось думают, что ежели это — представитель инопланетной жизни, то им здорово повезло родиться бабочками. Кстати, наш робот выглядит так, словно простоял здесь целую вечность.

— Есть еще какие-нибудь животные? — спросил Блэйн. — Я имею в виду, помимо бабочек?

— Нет. Пока нет. Я схожу посмотреть, что там такое с нашим окаменевшим другом. Передаю слово капитану.

Руки доктора Блэйна дрожали. Он побледнел, как полотно. Он нервно ходил взад-вперед по штурманской, периодически бросая подозрительные взгляды на терпеливо ждущего его вопросов девятифутового робота.

— Расскажи все с самого начала, — приказал он. — Рассмотрим неточность в контексте всего случившегося.

Не было никакого смысла утверждать, что робот врет — Визбанг был механически не способен говорить неправду. Он, однако, вполне мог ошибаться…

Визбанг снова рассказывал свою историю. Он запнулся только один раз — дойдя до того места, которое, как твердо знал доктор Блэйн, не соответствовало действительности.

— Первое, что я помню, сэр, — рассказывал Визбанг, — это доктор Луис, ругающий меня ломаным идиотом. До этого момента — только мой доклад о начале первого радиационного теста и о приближении бабочек.

— Где находились бабочки, когда ты разговаривал с доктором Луисом?

— Несколько десятков по-прежнему кружило над челноком, но около нас я не увидел ни одной. Над зарослями их вилась целая туча — наверно, потому, что доктор Луис их потревожил. Он сказал мне, что полминуты облучал из ультразвукового вибратора стаю у меня над головой, и что они в панике разлетелись.

— Доктор Луис не говорил тебе, что он собирается делать дальше?

— Он сказал, что хочет обследовать равнину в радиусе ста ярдов от челнока и собрать образцы. Он приказал мне немедленно вернуться в ракету.

— А что делал капитан Треной?

— Когда я вернулся в челнок, капитан Треной задавал мне разные вопросы, а потом по рации описывал вам красоты местной природы и комментировал действия доктора Луиса.

— Почему Треной покинул челнок?

— Доктор Луис вызвал его по переговорному устройству. Он явно очень волновался. Он говорил, будто обнаружил скелет четырехногого существа с объемом черепа по крайней мере в один кубический фут. Он сказал, что животные на этой планете, несомненно, достигли весьма высокого уровня развития. Потом он предложил капитану самому обследовать скелет, а меня оставить в челноке. Капитан возразил, что это, мол, кажется ему не совсем безопасным. Но доктор Луис настаивал, что не видит вокруг ни одного живого существа, что местность здесь открытая и потому хорошо просматривается во всех направлениях, а если к ним приблизятся бабочки, то они легко отгонят их выстрелами из ультразвуковых излучателей.

— Это так, — кивнул доктор Блэйн. — Я слышал по рации. Уходя, капитан Треной дал тебе какие-либо указания?

— Он попросил меня выполнить пару простых тестов, чтобы убедиться в целостности моей памяти и мыслительной способности. Потом велел мне оставаться в челноке и не покидать его ни в коем случае.

— С этого момента ты стал комментировать происходящее, — снова кивнул доктор Блэйн.

— Да, — согласился Визбанг и, чуть запнувшись, добавил: — вплоть до того момента, когда вы приказали мне вернуться на «Прометей».

— Но так как я не отдавал такого приказа, — пристально глядя на робота, сказал Блэйн, — нас остается только две возможности. Назови их!

— Первая: мои схемы вышли из строя. Вторая: сообщение было послано кем-то другим.

— Какая возможность кажется тебе более вероятной?

— Если вы хотите проверить меня… — начал Визбанг.

— К чертям все проверки! Отвечай!

— Мне кажется, что мои схемы в полном порядке.

— Значит, ты полагаешь, что второй вариант вероятнее…

— Да, сэр… если вы уверены, что не посылали мне этого приказа.

Блэйн с трудом сдержался, чтобы не выругаться.

— Оставим пока эту тему, — решил он. — Повтори слово в слово, что ты говорил вплоть до того момента, когда якобы услышал мой голос, приказывающий тебе вернуться.

— Визбанг — «Прометею», — начал робот. — Капитан Треной выходит через наружный люк, направляясь к доктору Луису. Доктор Луис осматривает скелет четырехногого существа. Ближайшие бабочки примерно в двухстах ярдах. Над зарослями поднялась еще одна небольшая стайка. Они бесцельно кружатся на высоте ста пятидесяти футов. Капитан Треной присоединился к доктору Луису. Они вместе роют вокруг скелета. Бабочки медленно к ним приближаются. Не прекращая работы, капитан Треной периодически поглядывает в их сторону. Вот бабочки уже прямо над людьми. Внезапно капитан Треной и доктор Луис встают. Они глядят на бабочек. Доктор Луис говорит, что это самая невероятная вещь, которую он когда-либо слышал. Я не знаю, что он имеет в виду. Вдруг бабочки опускаются до пятидесяти футов. В тот же миг капитан Треной и доктор Луис начинают медленно снимать шлемы…

Визбанг остановился.

— Ну же! Продолжай!

— А потом, сэр, — тихо сказал Визбанг, — я услышал из динамика ваш голос. Вы сказали: «„Прометей“ вызывает Визбанга. Немедленно возвращайся на орбиту. Конец связи».

— И что было дальше? — спросил Блэйн.

— Я сообщил об этом капитану Треною по переговорному устройству. Тот ответил: «Ты должен выполнить приказ, Визбанг. Ты всегда должен выполнять приказы». Поэтому я закрыл люки и немедленно начал готовиться к старту. К тому времени, как я сбалансировал гравитацию и перевел энергию на выделение, бабочки опустились уже почти к самой земле. Капитан Треной и доктор Луис стояли неподвижно. Они сняли свои шлемы. Я включил двигатели и начал подъем на орбиту.

— Голос капитана Треноя звучал как обычно?

— Нет, сэр. Он говорил очень медленно и тихо.

— Ты уверен, что это был именно его голос?

— Да, сэр.

Несколько минут доктор Блэйн ходил из конца в конец тесной кабины космического корабля. Он не знал, как ему поступить. Но вот он, наконец-то, решился…

— Визбанг, — сказал он, — я отправляюсь вниз.

— Да, сэр.

— Ты остаешься здесь.

Доктор Блэйн мягко посадил челнок. Он отстегнул ремни безопасности, встал, потянулся, поглядел сквозь плексигласовый купол. В четверти мили он видел две неподвижные фигуры. Над ними кружилось целое облако бабочек. Головы его друзей казались странно нечеткими. Солнечные лучи играли на блестящей поверхности шлемов, лежавших у их ног.

С мрачным видом доктор Блэйн взял два ультразвуковых вибратора. Аккуратно положив их в карманы своего скафандра, он через люк выбрался наружу. Еще несколько секунд, и он ступил на камни пятой планеты.

Сжав в руках рукоятки вибраторов, Блэйн осторожно огляделся. Окинул взглядом небо. Не считая стаи бабочек над головами его друзей и огромного облака тех же самых бабочек над зарослями, он не заметил ничего подозрительного.

Доктор Блэйн медленно двинулся в сторону своих застывших на месте спутников. Подойдя на сотню ярдов, он остановился и тщательно прицелился. Двухсекундный импульс ультразвука явно не пришелся бабочкам по вкусу. Шурша крыльями, они бросились врассыпную, а несколько штук, беспорядочно крутясь, спикировали наземь. В тот же миг поднялась еще одна стайка бабочек, и Блэйн понял, что это она скрывала лица его друзей. Тут ему стало плохо, но, сдерживая себя, он двинулся дальше.

На расстоянии пятидесяти ярдов он еще надеялся, что это ему только кажется. На двадцати пяти сомнений больше не оставалось. Он приближался к двум мертвым людям. Тяжелые скафандры не давали им упасть. Их обглоданные черепа ухмылялись одинаковыми бездумными улыбками.

Блэйн обливался потом от страха. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что надо бежать. Но было уже поздно. До него донеслись первые, едва слышные звуки удивительной, подчиняющей себе музыки. В ней крылся какой-то неведомый порядок, удивительная подвижность, странная гармония сотен симфоний, слившихся в один-единственный аккорд.

Повернув отчаянным усилием голову, Блэйн увидел поднявшихся над землей бабочек. Последним отблеском сознания, прежде чем небывалый экстаз заполнит все его существо, Блэйн понял, что сейчас бабочки начнут снижаться…

По лицу доктора Блэйна текли слезы. Но он плакал не от предчувствия неминуемой смерти. Просто для него, как и для его товарищей до него, это был единственный возможный ответ на ощущение, проникновенное и глубокое, незнакомое роду людей, небывалое, обязующее и окончательное, пробивающее себе дорогу за зыбкий порог человеческого сознания.

Вибраторы выпали из его дрожащих рук. Медленно, словно загипнотизированный, доктор Блэйн завозился с защелками своего шлема. Музыка нарастала требующим жертву громом. Бездушная музыка тысяч многоцветных бабочек, тысяч хищных насекомых, приближавшихся к своей жертве. И по всей степи над зарослями травы и кустарника, над коричневыми, красными, желтыми камнями миллиарды шуршащих крыльев провозглашали свою мощь — подчинение воли одного огромной коллективной индивидуальности.

Доктор Блэйн стоял как изваяние. Ни о чем не думая. Ничего не видя. Стоял и ждал, когда спустятся бабочки. Ждал смертельных объятий крохотных, но мощных челюстей…

Подходил к концу короткий девятичасовой день. Солнце, известное землянам как Спутник Сириуса, медленно опускалось за голубой с алым горизонт. Бабочки поднялись и полетели к местам ночевок. И осталась только одинокая ночь да далекая тайна звезд…

Исследовательский корабль «Прометей» находился на орбите пятой планеты еще десять дней. И все это время Визбанг, как ему и приказали, не покидал штурманской. Но в конце концов отсутствие ответа на его вызовы заставило робота сделать вполне однозначные выводы.

Существовала одна, но очень веская причина, почему ни один из людей не мог остаться в живых — человек, в отличие от робота, не может жить без воды. К сожалению, вода на пятой планете была непригодна для питья.

В общем, к исходу десятого дня Визбанг окончательно уверился, что все его спутники погибли.

Он, однако, ничего не знал о причине их смерти. Когда он сам был жертвой бабочек, он не слышал никакой музыки, ибо воздействие проникало глубже, нежели его искусственный мозг. Но его позитронные цепи пришли в смятение. Впервые за все время своего существования робот уснул. Уснул с подключенными и полностью заряженными батареями. Не знал он и того, что мощным усилием воли коллективное сознание бабочек пожелало, чтобы он ушел. Он был металлическим и потому не мог служить пищей, а следовательно, не играл никакой роли.

Но даже робот должен находить оправдание своим поступкам, особенно если по своей природе он обязан выполнять волю людей. Именно поэтому Визбангу и пришлось «придумать» приказ доктора Блэйна о возвращении на «Прометей».

Теперь он стоял в штурманской космического корабля и бесстрастным взором глядел на поверхность пятой планеты.

Наконец, он принял решение. Информация о случившемся должна попасть в руки людей. Они наверняка знают, что с ней делать дальше.

Поднявшись в астрокупол, Визбанг начал измерение азимутов. Он работал, не испытывая ни радости, ни тревоги, ни надежды, ни отчаяния, ни сожаления, ни облегчения.

Он знал, что может управлять «относительным» двигателем эффективнее людей.

Content

Эдмунд Купер
Бабочки