Роман ЗЛОТНИКОВ

КРЫЛЫШКИ

БОЖЬЕЙ КОРОВКИ

Фантастический детектив[1]

Майор Роман ЗЛОТНИКОВ — постоянный автор нашего журнала. Публиковал здесь рассказы, статьи. За «крупномасштабное» произведение взялся впервые, и попытка эта, нам кажется, Роману удалась. Повесть Р. Злотникова мы и предлагаем на ваш суд.

1

Ивана разбудило неясное ощущение тревоги. Оно шло откуда-то издалека и потому было расплывчато, непонятно. Часы показывали начало четвертого. Волк был где-то рядом, Иван почувствовал это и успокоился.

Он успел заварить крепкого душистого чаю со зверобоем, когда к крыльцу подъехал почтовый электромобиль. Женщина-почтальон поднялась по ступеням, протянула ему белую пластиковую карточку:

— Вам молния, международная.

Иван взял телеграмму, а женщина повернулась к машине и… взвизгнув, рванула к открытой двери в комнату. Она увидела, что у нижней ступеньки крыльца сидел огромный серый зверь.

— Не бойтесь. — Иван одобряюще улыбнулся почтальонше. — Он вам ничего не сделает.

— Ну и собачка! Прямо как волк.

— Это и есть волк.

— Что-о-о? — Женщина округлила глаза. — Ручной?

— Не совсем, но вас действительно он не тронет.

Волк сидел как изваяние, не шевелясь. Женщина, осторожно спустившись с лестницы, бочком двинулась к электромобилю, с трудом преодолевая жгучее желание перейти на бег. Машина, как испуганная газель, рванулась с места…

Только тогда волк очнулся от каменной неподвижности, легко взбежал по ступенькам, занял место на коврике у камина, где стояла миска с мясом. А Иван, колдуя над составлением новой заварки, понял причину ночного волнения: Сноурт.

Всю информацию он получал либо на адрес фирмы, либо, если дело было строго конфиденциальное, электронной почтой. Телеграмму-молнию на домашний адрес мог прислать только Сноурт.

Иван вынул из кармана телеграмму и пробежал глазами текст: «Мистер Воробьев! Мистер Сноурт после автокатастрофы находится в больнице в чрезвычайно тяжелом состоянии. Согласно ранее отданным на этот случай распоряжениям передаю Вам составленный им текст:

«Волк! У меня серьезные проблемы! Срочно приезжай. «Собор» оставляю на тебя. Будь осторожен! Фил».

Секретарь Сноурта Памела Тарлтон была отправителем телеграммы.

Уже выпала роса. Пока шел к гаражу, изрядно промочил ноги. Волк сначала метнулся в лес, но когда Иван подъехал к воротам, серой молнией влетел в открытое окно машины на заднее сиденье. От него потянуло запахами клевера, смородины и мокрой шерсти.

«Моллер» грузно выехал за ворота и помчался по прямой, как стрела, дороге, потом, набрав нужную скорость, оторвался от асфальта и начал набор высоты. Иван включил автопилот, покосился через плечо. Волк, растянувшись на всю ширину сиденья, сладко подремывал, но, почувствовав взгляд хозяина, открыл глаза. Иван снял телефонную трубку, набрал номер Риги, тут же услышал сонный голос Нилса:

— Слушаю.

— Нилс, это я.

В трубке немного помолчали.

— Что-нибудь случилось?

— Бери себе зерновые контракты.

— Не понял…

— Я уезжаю. И передаю хозяйство в хорошие руки.

— Да, но… — Нилс окончательно проснулся, однако поверить в такую удачу пока не мог.

— Воспользуйся сетью моих агентов. Я уже послал факсы брокерам.

— Сколько? — В голосе Нилса зазвучал металл истого бизнесмена. Иван поморщился.

— О цене поговорим, когда вернусь.

— Ты вышибаешь у меня почву из-под ног своим благородством. — В голосе Нилса зазвучала радость. — Надолго едешь?

— Не знаю. Полгода, год. Как получится.

— Понятно. Опять твой «Собор» SOS прислал? Прошлый раз, помнится, ты пропал на полтора года в Иордании, куда теперь?

Иван коротко вздохнул, вспомнив телеграмму.

— В Штаты.

— Ну-ну, счастливого пути. — Нилс помолчал. — Уму непостижимо! Бросить такие контракты! Это же золотое дно! Чудик ты все-таки. Со зверем едешь?

— А как же. Он на заднем сиденье дрыхнет.

— Привет передавай. — Нилс вздохнул. — Взять, черт побери, да и вступить в ваш «Собор», а? Только вот машину менять придется.

— Зачем?

— А я тотемом медведя возьму, как он в «Волгу» залезет? Ладно, бывай!

— Бывай!

На горизонте показались купола Новгородского аэропорта.

Иван опустился у переходного мостика, зарулил на платную стоянку, вылез из машины и пошел на площадку, где стоял его «Гольфстрим-СУ». Пилот был уже там, в безукоризненном комбинезоне с эмблемой компании.

Когда таможенник проставил все отметки в паспорте, Иван увидел мчащегося на подножке аэродромного электротранспортера Костика. Сокол на его плече помахивал крыльями, удерживая равновесие. Костик спрыгнул на ходу и побежал к самолету. Сокол полетел над ним.

— Привет, шеф!

— Где это видано, чтобы босс ждал своего секретаря? Опять дома не ночевал?

Костик взъерошил волосы.

— Виноват! Молодой! Исправлюсь! А зачем я вам понадобился, а?

Шеф-пилот неодобрительно покосился на Костика и вздохнул. И почему это у солидного бизнесмена, каким он знал Ивана, такой шалопаистый секретарь?

— У тебя в Нью-Йорке, помнится, были кое-какие знакомцы? — спросил Иван.

— И знакомки, — улыбнулся Костик.

— Вот и хорошо. Походишь, послушаешь, поспрашиваешь. А о чем — я тебе позже растолкую, когда сам узнаю чуть больше, чем знаю сейчас.

— А пока я, пожалуй, последую примеру наших ребят, — улыбнулся Костик и кивнул в угол салона.

Иван проследил за его взглядом и тоже не сдержал улыбки. Зрелище действительно было забавное и в дикой природе невиданное. Сокол уткнул клюв в бок волку и безмятежно дрыхнул. А волк, свернувшись калачиком, заботливо укрыл птицу хвостом.

— Вот истинный пример заботы о подчиненных, — съехидничал Костик и, утопив кнопку на подлокотнике, принял горизонтальное положение. — До Нью-Йорка еще час, подремлю.

2

В Лос-Анджелес Иван прилетел на самолете местной авиакомпании только на третий день. Перед отлетом из Нью-Йорка он дал телеграмму секретарю Сноурта, и когда они с волком, вынесшим весь полет в наморднике и ошейнике, подошли к автостоянке, дверца шикарного лимузина открылась, и перед ними возникло что-то очень близкое к «Мисс Вселенная».

— Мистер Воробьев?

Иван озадаченно уставился на явившееся перед ним чудо.

— Я Памела Тарлтон, секретарь мистера Сноурта. — Она, как видно, привыкла к такой реакции мужчин на свое появление, поэтому невозмутимо указала на автомобиль: — Прошу.

Иван хмыкнул, снял с волка ошейник и, подождав, пока зверюга заберется на заднее сиденье, скользнул в машину. Сказать по правде, такого он от Фила не ожидал. Тот всегда на женщин не обращал внимания, а красивых даже побаивался. Единственной женщиной, которая жила в его сердце, была Эльха…

— Я привезла все, что вы просили, — прервала молчание Памела.

— Да? Спасибо. Где это?

Памела откинулась назад, при этом кофточка натянулась, рельефно обрисовав великолепную грудь, и выудила с заднего сиденья портативную видеокамеру. Иван привычно проверил камеру и повернулся к Памеле:

— Вы везете меня в офис?

— Да, конечно. Мистер Сноурт пока не пришел в себя, и я думаю, будет разумнее заняться делами. Впрочем, если вы хотите…

Иван покачал головой:

— Нет, нет, вы правы, займемся делами. Мне необходимо осмотреть кое-какие железки. Вы не знаете, где находится свалка, на которую отбуксировали машины? Кстати, какая марка сбила вашего шефа?

— Грузовой «форд», серый. А ехать нам миль десять.

На территорию свалки их пропустили не сразу. Сторож с кем-то долго разговаривал по телефону, потом развернул в их сторону телекамеру и опять начал что-то объяснять в трубку. В конце концов Ивану это надоело, он вышел из машины и подошел к воротам. За ними бесновались два здоровенных ротвейлера. Иван тихо свистнул. Волк возник у правого крыла машины, и тотчас ротвейлеры захлебнулись собственным лаем, а затем с тонким визгом рванули по дороге прочь от ворот. Сторож вылетел из будки с кольтом в руке, но, наткнувшись на взгляд Ивана, остановился.

— Не стоит нервничать. — Иван вошел через узкую калитку, выдернул револьвер из окаменевших пальцев сторожа, снял ключи с ремешка, пристегнутого к его поясу, открыл ворота и повесил ключи на место.

— Закроешь за нами, — сказал он все еще ошарашенному охраннику, когда Памела тронула машину.

Они ехали вдоль площадок, заваленных металлоломом. Где-то впереди грохотали прессы.

— Не боитесь, что вас привлекут к суду за незаконное проникновение в частное владение?

Иван хмыкнул:

— Когда на обыкновенной свалке при моем появлении начинают принимать меры предосторожности, будто это ракетная база, то в суд никто не обратится. Остается выяснить, чем я их насторожил.

— А если не выясните?

— «Если» — не для меня. Выясню. Ну-ка тормозите. — Он выпрыгнул из остановившейся машины и быстрым шагом пошел к площадке, со всех сторон заваленной металлоломом, которым автокран нагружал транспортер. Два здоровенных мужика, прервав работу, угрюмо смотрели на его приближение.

— Хелло, парни! А почему вы грузите с середины площадки? С краю удобней.

Мужики переглянулись.

— Послушайте, мистер Неожиданность, а почему вы задаете нам вопросы? У вас есть на это право?

— Нет, я просто любопытен. Я ищу среди новых поступлений остатки грузового «форда», точно такого же цвета, какой вы сейчас грузите. Я хочу всего-навсего осмотреть кабину и кое-что заснять на пленку.

Кабина машины была достаточно искорежена, но номер различался хорошо. Иван осмотрел приборную доску. У самой рулевой колонки металл не просто смялся, а оплавился, как будто в этом месте что-то горело.

— Видимо, та самая кабина, — повернулся он к Памеле. — Сверю номер в полиции.

— Что-нибудь необычное?

— Кое-что есть.

Когда они уже подошли к своей машине, из-за поворота показался белый «понтиак».

— Памела, вы умеете обращаться с камерой?

— Да, конечно.

— Заснимите наш разговор.

— С кем?

— Я думаю, это управляющий.

Из «понтиака» вышел мужчина средних лет в кремовом пиджаке и белых брюках, приветливо улыбнулся:

— Мистер Воробьев? Мне только что сообщили, что вы меня ищете. Чем могу быть полезен?

«Врешь, — подумал Иван, — сообщили сразу, а сейчас ты примчался, потому что, несмотря на твое строжайшее «не пущать», мы все же здесь».

— Несколько вопросов, мистер э…

— Мистер Скотт.

— Так вот, мистер Скотт, вы не могли бы сказать, почему из горы металла сейчас вытаскивают и грузят именно этот «форд»?

Скотт пожал плечами:

— Это вызвано технологическими причинами.

Иван молча и сосредоточенно смотрел на Скотта. Так продолжалось более минуты, после чего Скотт дрожащими руками вытащил из кармана платок и вытер взмокшее лицо.

— Мне обещали шестикратную цену, если я к сегодняшнему вечеру переработаю металл на этой площадке.

— Речь шла обо всей площадке?

— Да…

Тут, видимо, нервы управляющего не выдержали, и он истерично закричал:

— И вообще я не вижу ничего плохого, если люди имеют деньги и тратят их как им заблагорассудится — например, покупают металлолом. Его у меня купили, понятно?

— Кто?

— Этого я вам не скажу. Не знаю. Честное слово, не знаю.

3

В офисе Сноурта царило полное запустение. Иван провел рукой по столу, покрытому тонким слоем пыли и, подойдя к компьютеру, попытался вызвать банк.

— Линия отключена за неуплату.

Иван присвистнул.

— Так плохо?

Памела кивнула.

— Кстати, я еще не получала плату за две недели.

— Подготовьте все неоплаченные счета, список первоочередных дел и… вытрите везде пыль. — Иван отряхнул руки и вышел на улицу.

Он зашел в ближайшую закусочную и, попросив телефонную книгу, нашел номер управляющего банка, обслуживающего фирму Фила. Когда в трубке отозвался энергичный мужской голос, Иван вставил кредитную карточку в прорезь телефона.

— Я прошу снять сумму и перевести ее на счет 367 82 411 «Собора Фила Сноурта».

— Принято. — Голос в трубке звучал несколько раздраженно.

У управляющего стоял определитель, позволяющий моментально устанавливать не только номер, но и координаты звонящего, и он, видимо, был несколько раздражен звонком из закусочной.

— Готово, мистер ммм… Воробьев. Очень рад видеть вас клиентом нашего банка. — На этот раз его голосом можно было заправлять пышки вместо меда. Шестизначная цифра в графе «приход» резко изменила взгляды управляющего на внезапные звонки из закусочных.

Когда Иван вернулся, офис принял достаточно приличный вид. Памела сидела за столиком. Возле нее увивался полицейский, изо всех сил стараясь сорвать улыбку с ее прелестных губок. Увидев Ивана, Памела поднялась и протянула папку.

— Счета, мистер Воробьев, — и, кивнув на полицейского, добавила: — Мистер полицейский зашел передать, что капитан О’Рейли, начальник участка, хочет поговорить с вами по делу мистера Сноурта.

— Хорошо, передайте капитану, я немедленно подъеду… Памела, я перевел деньги на счет «Собора». Оплатите все счета и закажите мне «моллер», — привык к этой марке машины.

Иван вынул кассету из видеокамеры и упаковал в пакет.

— Если позволите, я пока воспользуюсь вашей машиной.

Памела пожала плечами:

— Пожалуйста.

Когда за Иваном закрылась дверь, она нахмурилась. Вот ведь как: не успели зайти в офис, и симпатичный молодой человек превратился в строгого чинного босса. Она взяла папку со счетами, показала язык закрытой двери и села за компьютер.

4

Патрик О’Рейли гордился магией своего взгляда. Проститутки, сутенеры, карманники, мелкие торговцы наркотиками, попадавшие в его участок, бледнели, их лбы покрывались крупными каплями пота, а руки начинали мелко дрожать, когда Патрик внезапно впивался в их лица своими большими черными зрачками. Среди коллег бытовало мнение, что взгляд Инквизитора — так они называли Патрика за глубокую, как у большинства ирландцев, набожность — эффективней перекрестного допроса под лампой.

У О’Рейли был дом, уже более полутора столетий хранящий в себе истовый ирландский дух семьи, и четверо сыновей, двое из которых пошли по стопам отца: старший стал федеральным агентом, а второй, самый младший, в этом году заканчивал полицейскую академию.

Когда О’Рейли узнал, что дела Сноурта, изрядно, кстати, потрепанные, принял русский, он решил сразу же по прибытии вызвать того для беседы. Хотя русские в последние годы стали мелькать в телепрограммах в достаточно респектабельном виде, он до сих пор помнил старые кадры: длинные очереди, голодные, хмурые лица, заснеженные дороги и ржавые автомобили на них. С живым русским он еще ни разу не встречался и сразу отметил: «Этот ничего, не закомплексован, держится непринужденно. Посмотрим, как он выдержит мой экзамен». После пятнадцатиминутной болтовни о всяких формальностях, состоянии дел, тяжелой доле полицейского О’Рейли, будто ненароком, отвернулся к окну и, выждав мгновение, повернулся и воткнул свой знаменитый взгляд в собеседника. Сразу же почувствовал, что ничего у него не получилось. Глаза русского, за мгновение до этого смотревшие доброжелательно и спокойно, вдруг отвердели, сузились, и капитан, не успев ничего понять, почувствовал себя кроликом, смотрящим в пасть удаву.

— Вы что-то хотели спросить, мистер О’Рейли? — улыбнулся русский.

Капитан с трудом опустил глаза на два дюйма ниже и, уставившись на узелок галстука, сглотнул сухой ком, застрявший в горле.

— Э, мистер Воробьев, я бы хотел предупредить вас, прежде чем вы вступите в права юридического лица, что дела вашего друга, мистера Сноурта, в большом расстройстве. — О’Рейли уже совсем оправился и сделал многозначительную паузу, но, не дождавшись реакции собеседника, продолжал: — В последнюю неделю фирме мистера Сноурта предъявлено несколько неоплаченных счетов, как мелких, например, за телефон, электричество, гараж, так и довольно крупных, общая сумма весьма значительна. — О’Рейли на мгновение замолчал, но русский великолепно держал паузу. — Так как оплата мелких счетов происходит автоматически, я делаю вывод, что на счету мистера Сноурта ничего нет.

Русский, по-видимому, принял решение не подвергать больше сильным нагрузкам нервную систему начальника участка.

— Благодарю вас, мистер О’Рейли, у мистера Сноурта прекрасная секретарша, я уже в курсе дел и оплатил все счета.

Минутой раньше подобная фраза только бы утвердила О’Рейли в его предубеждениях по отношению к русским. Он-то хорошо знал состояние дел Сноурта и гроша ломаного не дал бы за то, что тот выкарабкается, а вкладывать свои деньги в стопроцентно гиблое дело — ну не абсурд ли? Но с этим русским…

— Мистер О’Рейли. — Воробьев доверительно подался вперед. — Мне охарактеризовали вас как человека дотошного и исключительно честного. Я был бы признателен, если бы вы поподробнее рассказали мне о неприятностях мистера Сноурта.

— Неприятности? Легко сказано, мистер Воробьев. У Сноурта стали гибнуть ученики. Он держит «Собор» уже почти десять лет, за это время выпустил около двух сотен человек. И вот с прошлого лета его ребята начали гибнуть один за другим. Погибло человек семьдесят. Причем выходило, что все погибли в результате несчастных случаев или какого-нибудь трагического стечения обстоятельств.

О’Рейли откупорил банку пива, предложил собеседнику и, получив вежливый отказ, сделал большой глоток.

— Сноурт, конечно, расстроился, винил себя в плохой подготовке, а тут еще это же самое начали твердить газеты, и репутация его заведения резко поехала вниз. На этот год у него, по-моему, набралось всего девять заявлений, хотя и этого много.

— Почему?

— Потому что череда смертей продолжается. И не только смертей. Четыре месяца назад погиб один из его инструкторов, Джон Гибера, хороший парень. Вечером возвращался из центра, упал с платформы монорельса. Потом другой инструктор, Нейл Кеннеди, сбил мотоциклиста. Виноват был последний, но у Нейла, заметьте, совсем не пьющего, анализы показали наличие алкоголя в крови и — два года тюрьмы. Еще один инструктор — Гейбл Соммерсмит — исчезла как-то утром. На столе нашли записку, что она выходит замуж, экспертиза подтвердила, что почерк ее, но ребята у Сноурта жили, можно сказать, одной семьей. Все друг о друге знали, были уверены, что ни о каком замужестве девушка и не помышляла. Тут Сноурт обратил внимание на странные вещи. Никто не видел, как она уезжала. Подруга, с которой Гейбл снимала квартиру, была очень удивлена, утверждала, что накануне та лишь жаловалась, что никак не найдет себе друга. Ее родители до сих пор не имеют никаких известий от дочери… Короче, из всех инструкторов остался один Келли Боргенсен, да и тот, как я понимаю, собирается сматывать удочки. А для тех девяти человек, если они, конечно, не передумают заниматься в «Соборе» надо как минимум два инструктора.

— Уже есть.

— ???

— Одного вы назвали — Келли Боргенсен.

О’Рейли понимающе покачал головой.

— Ага, значит, вы тоже из этой компании.

— Да, мистер О’Рейли, мы с Сноуртом вместе начинали… А теперь я должен сделать официальное заявление. — Воробьев достал из визитки небольшой пакет. — Здесь снимки приборной доски грузовика, сбившего машину Сноурта, на них видно — вот, на рулевой колонке и автопилоте, что сработал самоликвидатор, скорее всего магниевого типа. Машина шла без водителя, при помощи дистанционного управления. Предполагаю, что по команде она и совершила таран. А вот показания управляющего фирмы по переработке вторсырья. Чтобы вне очереди убрать остов грузовика с площадки, ему была предложена шестикратная оплата… Я считаю, что следствие по делу о дорожно-транспортном происшествии, в котором пострадал Сноурт, проведено некачественно, и оставляю вам право самому разобраться с этим делом, не впутывая сюда адвоката.

Когда за русским закрылась дверь, О’Рейли подошел к бару, налил себе виски и залпом выпил.

— Кински!

Динамик, настроенный на названную фамилию, ожил.

— Слушаю, мистер О’Рейли!

— Ну-ка, давай сюда тех, кто занимался наездом на Сноурта.

— Хорошо, капитан.

— И еще. — Он сделал паузу. — Узнай-ка мне все, что можно, об этом русском.

Потом он подошел к видеотелефону, набрал номер. На экране появилось крупное мужское лицо с характерным подбородком.

— Отец! Что случилось? — Младший О’Рейли был озабочен: отец редко пользовался этим видом связи.

— Выбирайся-ка домой, сынок. У меня нет пары для бриджа, а намечается хорошая партия.

5

Прошедшая неделя была сумасшедшей. Иван поместил рекламу в десятке газет, заказал тотемных животных в Североамериканском центре, провел собеседования с кандидатами на ранчо Сноурта… Со дня на день должны были прилететь Эльха и Конрад. Иван последний раз видел Эльху в прошлом году, когда был в Иордании, а с Конрадом они не встречались уже лет пять. Осознание того, что их Перуново братство вновь соберется вместе, наполняло его радостным предчувствием. Когда-то они вместе начинали: пять «соборников» выбрали пять тотемных животных…

Ранний телефонный звонок поднял его с постели.

— Мистер Сноурт?

— Нет, это не мистер Сноурт.

— О, извините, вас беспокоят из Эй-Би-Си, «Шоу Элтона Дерома». Могу я видеть мистера Сноурта?

— Увы, нет. Может, я вам смогу чем-нибудь помочь? Я его юридический правопреемник и старый друг.

— Не знаю… Я Элтон Дером, и если вы имеете отношение к «Собору»…

— Да, имею.

— Дело в том, что я делаю программу о различных школах боевых искусств. Сноурт узнал об этом и предложил свои услуги. Программа сегодня в три.

Иван несколько мгновений размышлял. Конечно, дополнительная реклама не помешает. Тем более такая. Хотя он ни разу не смотрел программы Эй-Би-Си, но о шоу Элтона Дерома слышал.

— А вы обращались в «Славянский Собор»?

— В Чикаго? О да, но у них проблемы.

— А в Вермонт?

— «Собор Перуна»? Увы, они закрылись.

— Когда? — удивился Иван.

— Две недели назад. Я тоже был крайне удивлен.

— Хорошо, я согласен выступить у вас.

Дером удовлетворенно кивнул с экрана.

— Отлично. Подъезжайте к двум часам. Адрес: Каунли, 98. Вас будет ждать мой ассистент. Еще вопрос. Как мне говорили, у каждого из вас существует тотем. У вас он есть?

— Да, конечно. Волк.

— Великолепно! И он будет?

— Обязательно.

Без десяти два Иван припарковал «моллер» у огромного съемочного павильона. Когда они с волком подошли к подъезду, впереди возник тип неопределенного возраста из породы вечных мальчиков. Он подскочил со слащавой улыбкой.

— Мистер Воробьев?

Иван кивнул.

— Прошу за мной.

Вошли в большую студию. У стены было нечто вроде подиума с десятком кресел, на которых сидели люди, одетые кто в кимоно, кто в черный комбинезон ниндзя, кто в широкую юбку мастера айкидо. Перед ними расхаживал Дером, с жаром что-то объясняя. Увидев вошедших, направился к ним.

— Мистер Воробьев? Отлично! А где же волк?

— Он подойдет чуть позже, — ответил Иван.

— Что-о-о? — удивленно протянул Дером, но, внимательно посмотрев на Ивана, махнул рукой. — Впрочем, надо уже отвыкать удивляться. За свою жизнь с чем только не сталкивался. «Волк подойдет»… Ладно, пошли.

Они поднялись на подиум, ассистент куда-то исчез.

— Разрешите вам представить мистера Воробьева, «Собор», русская школа, — сверкнул потрясающей улыбкой Дером. — Прошу. Надеюсь, вы когда-нибудь выступали перед телекамерой?

— Да, приходилось.

Зал между тем наполнялся публикой, включилась рампа. Между столиками вспыхнули спрятанные под полом неоновые трубки, расцветив ринг. Наконец на подиум легко взбежал Дером. Зал взорвался аплодисментами. Дером, широко улыбаясь, поприветствовал присутствующих и повернулся к камере.

— Привет! Элтон Дером снова с вами!

Программа была составлена толково.

Ролик, представляющий вид боевого искусства. Затем Дером с его оригинальными вопросами, потом вопросы зрителей, показ некоторых приемов, рекламный ролик. Для сидевших в студии все демонстрировалось на белой стене позади участников.

Волк появился перед самым выступлением. Дером уже несколько раз бросал озабоченные взгляды на Ивана, наконец, увидев спокойно лежащего у его кресла зверя, просиял и воодушевленно заорал:

— А теперь — один из самых молодых для Америки видов боевых искусств — «Собор»!

На экране замелькали кадры, увидев которые даже Дером дернулся и бросил бешеный взгляд по сторонам. Худшего подобрать было нельзя, даже если очень захотеть. Дером соскочил с подиума и, подозвав давешнего «вечного мальчика», стал ему что-то яростно выговаривать. Иван расслышал только слова «подменил ролик», «проходимец Спенсер» и набор ругательств, среди которых «сукин сын» было самым приличным. Еще бы! Если перед представлением других школ крутили отрывки из соревнований или качественно сделанных боевиков, то сейчас на экране мелькали кадры боевика самого низкого пошиба. Древних славян играли актеры явно азиатского типа, к тому же носящие индейские имена. Более того, автор сюжета не позаботился даже хотя бы приблизительно узнать, какие животные обитали на Руси, поэтому главного героя звали Красный Койот.

Когда ролик кончился, Дером вытер пот со лба, вымучил улыбку и подошел к Ивану. У самого кресла он лихо развернулся к камере:

— Мистер Воробьев — один из лучших мастеров «Собора». Расскажите нам подробнее, что же такое «Собор»?

Иван окинул взглядом зал. Ролик начисто отбил интерес к происходящему у присутствующих. Зрители болтали между собой, кое-кто пил пиво из банки, а задние ряды уже потянулись к выходу.

— Мистер Дером, кто готовил этот ролик?

— Э… — Дером был несколько озадачен подобным вопросом. — Мой ассистент. Я приму меры. Но я просил вас рассказать о «Соборе»…

— Вы не ответили на мой вопрос.

Зал замер. На подиуме происходило нечто необычное: ведущий был в замешательстве.

— Спенсер. Бак Спенсер.

— Как он выглядит?

— Мистер!.. — Дером попробовал возмутиться, но, натолкнувшись на взгляд Ивана, запнулся и счел за лучшее ответить: — Высокий брюнет, в очках, черный твидовый костюм, ничего необычного. А в чем, собственно…

Иван жестом остановил вопрос и коснулся ладонью затылка волка. Тот серой молнией метнулся в проход между креслами, через мгновение в глубине павильона раздался крик, потом грохот. И вот на подиум, сбив два пустых кресла, влетел высокий брюнет в очках и черном твидовом костюме.

— Уберите от меня эту бешеную собаку!!!

Волк мощным прыжком опрокинул кричавшего на лопатки, поставил лапы ему на грудь. Иван встал с кресла, подошел к лежавшему.

— Сколько?

— Я вас не понимаю, — просипел Спенсер.

— Сколько вам заплатили за то, чтобы вы провалили представление «Собора»?

— Нет! — Спенсер дернулся. — Это была случайность, я этого не хотел, все вышло случайно… О-о-о!

Волк наклонил голову и надвинул пасть на горло лежащему. Иван представил, как того обдало звериным дыханием.

— Уберите, — завизжал Спенсер, — двадцать тысяч, мне дали двадцать тысяч!

Иван сделал шаг назад, опустился в кресло и положил руку на голову волка, который уже лег у его левой ноги. Зал ошарашенно молчал.

Первым пришел в себя Дером. Иван даже восхитился, как профессионально он сработал.

— Только что мы с вами, друзья, наблюдали потрясающее зрелище. Мистер Воробьев показал, что такое настоящая дрессировка, полное единение хозяина и животного. Скажите, мистер Воробьев, это тоже одна из сторон подготовки в вашем виде боевых искусств? — и Дером отчаянным жестом протянул микрофон Ивану, посмотрев на него умоляюще.

Иван секунду помедлил, потом взял микрофон, окинул взглядом зал, затаивший дыхание, и широко улыбнулся в камеру.

6

Звезды еще горели ярко, но восток начал светлеть. Полсотни мужчин и женщин в белоснежных холщовых одеждах вышли на опушку леса к святилищу. Иван и Конрад выбили колья, подпиравшие воротины, и створки, чуть скрипнув петлями, густо смазанными льняным маслом, распахнулись.

После того как все кланы расселись на земле под своими тотемными знаками, Иван жестом пригласил старейшин к огромному жертвенному костру, сложенному неподалеку от высившейся в центре святилища деревянной скульптуры Перуна — покровителя воинов.

Когда старейшины заняли свои места, Иван опустился на колени и воткнул в отверстие сухого березового полешка огневую палочку. Мох вспыхнул и занялся ровным бездымным пламенем. Веселые язычки побежали по поленьям, и вскоре костер загудел ровным, низким гулом…

Так начиналось посвящение в члены «Собора».

После памятной передачи, мгновенно ставшей хитом и закупленной десятком телекомпаний, к Ивану валом повалили просьбы о приеме в «Собор». Он никому не отказывал, открыл два дополнительных курса на небольших ранчо, милях в тридцати от ранчо Сноурта. Приехали Эльха и Конрад. Иван поручил им отбор кандидатов. И Памела крутилась как белка в колесе, но все успевала делать. Иван поражался ее работоспособности и умению всегда хорошо выглядеть. Потрясающая девушка!

Однажды, когда довольно поздно возвратился из Лос-Анджелеса, он увидел свет в окнах своего коттеджа. Иван загнал «моллер» в гараж и поднялся по внутренней лестнице. Холл был ярко освещен. В огромном кресле сидела, поджав босые ноги, Памела, а перед ней со стаканом коктейля в руке гоголем расхаживал Костик. На губах неотразимая улыбка, в глазах боевой огонь… Иван надеялся незаметно проскользнуть на кухню и пошарить в холодильнику, но сокол, сидевший на спинке кресла, встрепенулся, пронзительно крикнул. Костик запнулся на полуслове и оглянулся. Иван шагнул к нему, протянул руку.

— Ну, здравствуйте, молодой человек. Давно от вас никаких известий не было. Чем порадуете?

Костик бросил быстрый взгляд на Памелу, та поднялась.

— Прошу прощения, босс, но этот… молодой человек, как вы сказали, представился вашим секретарем, и я, согласно распоряжениям, доставила его сюда. Я могу быть свободна?

— Ни в коем случае! — взвился Костик. — Вы же обещали попробовать мои фирменные пельмени! Босс, я ведь действительно потрясающе готовлю?

Памела молча смотрела на Ивана. Тот улыбнулся:

— Если у вас нет особых планов на вечер, оставайтесь. Правда, особой развлекательной программы не обещаю, но… — Иван бросил взгляд на Костика, — свежайшие сплетни всего восточного побережья этот молодой человек нам обеспечит. А сейчас, извините, я хотел бы поговорить с этим донжуаном.

Едва за девушкой закрылась дверь, Костик посерьезнел. Иван сел, указал Костику кресло напротив.

— Что скажешь? Ты выполнил мою просьбу, узнал, сколько за последнее время погибло членов «Собора»?

— Около трехсот пятидесяти человек.

— Так. — Иван помрачнел. — Треть десятилетнего выпуска всех школ континента. И это — за полтора года.

— Мы с Хаггером расследовали десять случаев. На первый взгляд все чисто: нелепые, случайные смерти. Но если влезть поглубже, то видны несуразности.

— Например?

— Например, Джон Картер. Дорожно-транспортное происшествие, наезд. Все чисто, компания безропотно выплатила компенсацию вдове. Водитель компании также погиб.

— Как и в случае со Сноуртом, — пробормотал Иван.

— Так вот, когда мы взялись за компанию, оказалось, что та просуществовала всего неделю и за это время не выполнила ни одного заказа.

— То есть?

— Зарегистрировалась, закупила один грузовик, совершила наезд, выплатила штраф, компенсацию и испарилась.

— Интересно.

— Дальше. Стив Уилкс. Несчастный случай. Попал под поезд. Все свидетели приехали в город за две-три недели до происшествия, поступили на работу, кто пожарником, кто мусорщиком, кто менеджером, присутствовали при несчастном случае, дали показания в полиции, выразили соболезнования родственникам и исчезли.

— Все?

— Да. Через неделю после похорон все одиннадцать человек уволились с работы и отбыли в неизвестном направлении. И такие неожиданности в каждом деле. Но это еще не все. Не далее как вчера Хаггеру позвонил неизвестный и предупредил, чтобы он не совал свой нос в эту историю, а то у него будут большие неприятности.

— Ну и?..

— Хаггер послал говорившего ко всем чертям, но в тот же день у него ухлопали двух детективов, а вечером — снова звонок и вопрос: не передумал ли он?

— И что теперь?

— Ничего. Хаггер взбешен и поклялся добраться до этих ребят.

Иван встал и прошелся по комнате.

— Обо всем завтра же сообщим О’Рейли. Потом на моем самолете вылетишь в Чикаго, затем в Вермонт и Канаду. Собери информацию, почему местные «Соборы» прекращали дела. На обратном пути навестишь Хаггера и возьмешь у него то, что он еще накопает. На все я даю тебе неделю.

Когда они уже сидели за столом, раздался звонок. Иван подошел к телефону, снял трубку, но на экране пробегали какие-то полосы, так что изображения не было видно.

— Прошу прощения, мистер Воробьев, у нас повреждение на линии. Вас беспокоят из второй национальной больницы. Мистер Сноурт пришел в себя и срочно просит вас.

— Благодарю, немедленно буду.

— Помехи, — буркнул Костик. — Никогда их не было. Что-то не то…

Иван спустился к гаражу, открыл ворота, подождал с минуту, но волк не появлялся. Зато пришло предчувствие опасности. Он вывел «моллер» из гаража и медленно, ощупывая глазами каждую веточку, каждый бугорок, выехал за ворота. У противоположной стороны улицы стоял небольшой микроавтобус. Между чуть раздвинутыми створками задней двери просунулся ствол противотанковой ракетной установки. Иван отчаянным рывком выбросил свое тело из машины и увидел, как вздрогнул микроавтобус, а кусты позади него легли от реактивной струи, как из раструба вырвался столб пламени, увенчанный темным метеором, и воткнулся в лоб пустого «моллера». И еще он успел заметить, падая на землю, как из-за кустов, рядом с микроавтобусом, взметнулась серая тень и исчезла в окне уже тронувшейся машины.

Упав на землю, Иван тотчас выхватил тяжелый, плоский шип хромированной стали, выбросил руку в сторону ясно ощущаемой опасности. Шип гулко разрезал воздух. Раздался хриплый вскрик, и в пяти метрах от Ивана осел, ломая кусты, крупный мужчина с автоматической винтовкой в руках. Иван огляделся. За кустами виднелась крыша микроавтобуса, он стоял неподвижно. Совсем рядом, протаранив забор и смяв кусты, застыл огромный черный «крайслер». На переднем сиденье его, уткнувшись лицом в руль, сидел водитель, у него чуть выше левого глаза торчал такой же шип, который Иван только что метнул. «Костик», — подумал Воробьев и оглянулся на коттедж: стекла были выбиты автоматным огнем, а над крышей шел с резким набором высоты сокол. Иван помчался вдоль стены, туда, где слышались голоса, осторожно выглянул из-за угла и увидел Костика. Тот лежал за пустыми бочками, а двое мужчин с автоматами обходили его по широкой дуге справа и слева, видимо, опасаясь подходить ближе. Третий стоял прямо перед Иваном и поливал укрытие Костика огнем, не давая тому пошевелиться. Иван переместился на три шага левее, выводя двоих на одну линию, и метнул два шипа. Оба попали в цель. А на оставшегося в живых стрелка с резким криком упал сокол…

Завыли сирены полицейских машин. Костик выскользнул из-за бочек, ощупал сузившимися глазами место боя, хищно улыбнулся:

— Класс, шеф!

Они завернули за угол и остановились как вкопанные. Им в лицо уставилось дуло автоматической винтовки, у ее приклада блестели круглые от ужаса глаза Памелы. Иван отвел рукой ствол и, шагнув вперед, молча обнял ее за плечи.

— Все, девочка, уже кончилось, успокойся!

Памела уронила винтовку и, уткнувшись ему в грудь, беззвучно заплакала.

7

Через две недели после начала занятий прилетел капитан О’Рейли. Иван услышал рев вертолета, когда они были в лесу, и, оставив группу на Костика, заспешил к ранчо. Выскользнув из-за деревьев, он увидел, что капитан с высоким черноволосым мужчиной, квадратный подбородок которого выдавал в нем также представителя семейства О’Рейли, стояли у вертолета.

— Знакомьтесь, мистер Воробьев, мой старший, Дональд.

Иван пожал протянутую руку и жестом указал на дверь:

— Прошу.

Они прошли в кабинет, сели в кресла.

— Я привез кое-какие новости, — сказал Дональд. — Благодаря вашей информации и результатам, полученным мистером Хаггером, ФБР начало широкомасштабное расследование дел, связанных с гибелью членов «Собора» на континенте. Координация этого расследования в масштабах страны поручена мне. — О’Рейли сделал паузу.

— Сегодня мы уже можем говорить о некоторых, пока еще, конечно, незначительных результатах, и я, согласившись с мнением отца, решил проинформировать вас о них. Кроме того, мы рассчитываем на вашу помощь.

О’Рейли встал и прошелся по кабинету.

— Начну с известных фактов. Вот уже на протяжении шестнадцати месяцев по всему североамериканскому континенту идет скрытая, но безжалостная охота на членов «Собора». Причем когда наши эксперты вместе со специалистами министерства юстиции покопались в финансовых отчетах некоторых фирм и банковских отделений, имеющих отношение к школам, то оказалось, что их финансовые трудности были не совсем естественными. Но больше всего нас поразило то, что, по имеющейся информации, даже против одиночных членов «Собора» действовали хорошо подготовленные группы численностью от семи до двадцати человек. Вы представляете, какие расходы они несут?

Иван молча покачал головой.

— Только на организацию уничтожения трехсот шестидесяти двух человек они затратили около двухсот миллионов долларов. А финансовые махинации стоили им от ста до трехсот миллионов.

— Богатые, — зло усмехнулся Иван.

— Цель ясна, — продолжал Дональд, — уничтожить «Собор». Кто этим занимается, мы тоже в общих чертах выяснили.

Иван подался вперед.

— О нет, мистер Воробьев, — хмыкнул О’Рейли-старший, — простите, но эти пташки вам не по зубам.

— Кончик ниточки нам дали вы. Двое, которых захватил ваш волк в микроавтобусе, оказались нашими давними знакомыми. Один — Макс Пулавски, по кличке Отбивная, а другой — Мик Олдридж, его правая рука, по прозвищу Большой Палец. Оба зарабатывали себе на жизнь заказными убийствами. Так вот, эти двое рассказали много интересного.

Дональд сделал паузу, подчеркивая значение своих следующих слов.

— Я не знаю, как это произошло, но ваши коллеги каким-то образом затронули интересы девяти самых мощных семей, контролирующих более девяноста процентов рынка наркотиков на континенте. Отсюда и такие средства.

В кабинете повисла зловещая тишина.

— А вы не выяснили, каким образом «Собор» затронул их интересы?

— В том-то все и дело! — Дональд огорченно хлопнул ладонью по столу. — То, что они настроены серьезно, показывает нападение на вас. Они, когда поняли, что раскрыты, перешли к прямому нападению, уже не маскируя его под несчастный случай или что-то в этом роде. Но мотив? Найти мотив — наша главная задача.

— Ваша главная задача — обеспечить безопасность живых членов «Собора», — произнес Иван.

Дональд посмотрел на него с горькой иронией.

— А как вы себе это представляете? Приставить к каждому по полицейскому?

— Я был лучшего мнения о возможностях ФБР. В таком случае нам придется самим подумать о своей защите.

Дональд разозлился.

— Не говорите ерунды! — Но, заметив предостерегающий взгляд отца, сдержался. — Извините. Поймите, у нас слишком мало информации, да и та, что есть, в основном сугубо конфиденциальна, мы не можем использовать ее, не подвергая опасности жизнь наших информаторов.

— У вас есть двое киллеров, Хаггер…

— И что? Ну посадим мы на электрический стул Макса-Отбивную и Мика-Большой Палец, загребем на основании их показаний еще человек десять, может быть, при очень большой удаче нам удастся дотянуться до верхушки одной-двух семей, а дальше? Нападение на вас доказывает, что их не остановило то, что их раскрыли. Они намерены идти до конца, но уже не собираются тратить время на маскировку, более того, по нашим данным, открытый террор — это их ближайшие планы.

— И вы ничего не можете сделать?

— Да нет же, черт возьми, мы делаем и будем делать все, что в наших силах. Но нам нужна помощь.

— Чем же мы можем вам помочь?

— Мистер Воробьев, нам нужно узнать мотив действий преступников.

Иван пожал плечами.

— Я тоже думал над этим, поскольку пришел к выводам, схожим с вашими, но в голову не приходит ничего правдоподобного.

Капитан О’Рейли уставил палец на Ивана.

— Вы и ваш «Собор» — камень преткновения для этих ребят. После того как вы с этим парнем, вашим секретарем, раскрошили ораву головорезов, популярность «Собора» взлетела до небес, ожили все старые школы и открылось несколько дополнительных курсов, поэтому, клянусь святым Патриком, именно вы их основная цель.

— По-видимому, вы правы, за исключением одного: нас было четверо.

О’Рейли-старший недоуменно посмотрел на Ивана, потом хлопнул себя по коленке.

— Ах да, звери!

Иван кивнул.

— Отец абсолютно прав, мистер Воробьев, — продолжил разговор О'Рейли-младший. — Мы предполагаем, что против вас готовится новая, более серьезная акция. Мы стягиваем сюда дополнительные полицейские силы, а я хочу просить вашего разрешения немного погостить у вас, заодно вместе и поразмышляем над общими проблемами.

8

Весь день Дональд бродил по окрестностям ранчо, а к вечеру, когда группы стали возвращаться, он догнал «соколов» во главе с Костиком.

— Один вопрос, мистер…

— Зовите просто — Костик, мне так привычнее, — весело отозвался тот.

— Хм, ну хорошо. Так вот, Костик, я заметил, что вокруг ранчо полно птиц. Почему они не боятся ваших соколов?

Костик пожал плечами.

— Сейчас не боятся, потому что знают, а первое время очень нервничали.

— То есть? — не понял О'Рейли.

— Это была идея Ивана, позвать птиц, чтобы были сторожами, но первое время, пока они не привыкли к соколам, очень нервничали, особенно чибисы, мы их еле удержали… — Костик расхохотался. — Извините, мистер О'Рейли, но у вас такое выражение лица…

О’Рейли смутился.

— Ну, знаете ли, если это розыгрыш, признаю, что попался, пять очков в вашу пользу.

— Да нет, — Костик покачал головой.

— Понимаю, что звучит необычно, но тем не менее это правда.

Некоторое время Дональд молча шел рядом, а когда они уже входили в ворота ранчо, повернулся к Костику и сказал:

— Я думаю, мне стоит поподробнее узнать, что же такое «Собор».

Вечером, уютно устроившись у пылающего камина, Дональд затянулся сигарой и повернулся к Ивану.

— Вы знаете, мистер Воробьев, когда мне поручили это дело, я перелопатил кучу литературы и изучил все, что было в наших архивах касательно «Собора», но сегодня выяснилось, что я ни черта в этом не понимаю. Вы хотя бы немного просветите меня?

Иван улыбнулся.

— Вообще-то, я не очень умелый рассказчик.

— Ну да? — нарочито удивился Дональд. — Что-то после вашей передачи мой сын откликается только на кличку Волк Иван и изрисовал все стены гаража изображениями Перуна. Там у него святилище.

Иван расхохотался:

— Даже так? Что ж, тогда слушайте. Начнем, пожалуй, с истории. «Собор», как воинское искусство, возник невероятно давно. Первым письменным упоминанием о воинах из «Собора Перуна» является дошедшее до нас в списках «Сказание об Обровом побоище».

— Каком? — не расслышал Дональд.

— В шестом-седьмом веках нашей эры племена обров, или авар, создали огромное государство от Эльбы до Кавказа, но были быстро разгромлены страшными воинами-оборотнями, которые «волком по земле бегут, соколом в небесах летают, выдрой в воде плавают». Это я цитирую.

— Ха! Тотемные животные!

— Совершенно верно. Волк, сокол, выдра, ласка и медведь — пять тотемных животных. Кстати, упоминания о людях-оборотнях встречаются во многих народных сказках, поверьях и даже официальных летописях, причем почти всегда человек оборачивается в кого-то из этих пяти. У нас от той поры сохранилось очень много обрядов.

— Надо же.

— Но к шестому веку искусство «Собора» уже приняло практически современный вид, а его зарождение скорее всего относится к тому времени, когда славянские племена для защиты от «степи» стали создавать слободы — поселения воинов-профессионалов. До того, как мы узнали о «Соборе», способность этих слобод держать границу «степи» казалась невероятной. Представьте себе: маленькие укрепленные селения с несколькими десятками воинов, отстоящие друг от друга на сотни километров, не пропускали в глубь славянских земель ни одного набега. Только крупные орды, численностью в несколько тысяч человек, прорывались через кордон. Оказывается, слободы были центрами гигантской разведывательной сети. Тотемные волки, соколы служили разведчиками и, в свою очередь, получали информацию от диких животных. Есть такое присловье: «Сокол-востроглаз весть принес, волк-степняк силу счел, выдра хвостата лошадей пугала, медведь-хозяюшко засеки ставил, ласочка-разумница в слободу бежала, руссов подымала, к месту вела, на бой звала». Именно тогда появились легенды о людях-оборотнях. Там, где не мог пройти человек, шел зверь, но зверь с разумом и хитростью человека, а если человеку не хватало силы, нюха, реакции, зверь помогал ему во всем, чем мог.

— То есть?

— А вы понаблюдайте за нашими занятиями. На пальцах это я объяснить не смогу.

— Ну, хорошо. А как все это дожило до нашего времени? Насколько мне помнится, лет двадцать назад о «Соборе» никто и не слышал. Или я ошибаюсь?

— Все верно. Но только это не означает, что до того времени «Собора» не было.

— Допустим. Что же тогда это означало?.

— «Собор» как школа существовал достаточно открыто еще очень длительное время и после принятия на Руси христианства, ибо роды и князья нуждались в хороших воинах, а, по оценкам древних летописей, воины «Собора» имели, как мы говорим, коэффициент боевой эффективности где-то 1:30, 1:50 в зависимости от условий боя; былины о богатырских заставах, когда двое-трое воинов наголову громили налетчиков, не такой уж вымысел. Но затем постепенно, с упрочнением христианства, «Собор» стал подвергаться гонениям как ересь и был вынужден уйти в своеобразное подполье. О нем забыли, в лучшем случае, сделали сказкой. А в конце двадцатого века раскопали всемирно известные ныне рукописи — памятники языческой культуры.

— То самое «Сказание об Обровом побоище»?

— Да, и сказка, как говорится, стала былью. Но какой? Не очень чистоплотные люди начали организовывать шоу, где устраивали бои фальшивых воинов «Собора», подготовленных якобы по методикам, разысканным в этих книгах. Но это абсолютно противоречит этике «Собора». Ни один из нас никогда не поднимет руку на другого.

— Но это же соревнования.

Иван покачал головой.

— Все равно. Тем более вместо волков они использовали специально тренированных собак. Это было эффектно: человек и зверь против человека и зверя. Бои стали приносить бешеные деньги, но они часто заканчивались смертью бойцов. Против школы начались шумные кампании, и тогда старейшины решили, что «Собор» истинный, тот, члены которого все время жили среди нас, передавая свое искусство из поколения в поколение, должен вернуть свое доброе имя. Несколько воинов стали участвовать в боях, и в течение одного сезона все прежние чемпионы оказались не у дел.

— Черт возьми! Я вспомнил, откуда мне показалось знакомым ваше лицо. Вы один из тех…

Иван кивнул.

— Вы правы. Когда мы заняли все высшие ступеньки, мы смогли диктовать свои условия. Любой доморощенный чемпион слетал в первом же бою, а между собой мы не дрались. Так от «Собора» ушли грязные деньги: на схватках безвестных новичков со знаменитыми мастерами боя, какими мы стали, много не заработаешь, а мастера между собой драться не хотят. И мы смогли спокойно заняться настоящим возрождением «Собора». За сотни лет тайны удалось сохранить только общую методику. Исследованием возможностей, накоплением данных заниматься неимоверно сложно, но за последние десять лет мы сумели расширить наши возможности больше, чем за предыдущие семьсот.

Они проговорили весь вечер. В конце концов Дональд бросил в камин очередной сигарный окурок и задумчиво сказал:

— Потрясающе интересно, но, убей Бог, я не могу понять, почему эти ребята так остервенело за вами охотятся?

Весь следующий день он, обрядившись, как и все, в холщовые рубаху и штаны, подвязав волосы полоской кожи, бродил по лесу вместе с группой «волков». А вечером, вновь устроившись в кресле у камина с неизменной сигарой, заново принялся потрошить Ивана вопросами.

— Мистер Воробьев, я понаблюдал сегодня за группой и хочу сказать, что у этих ребят нет никакого понятия о дрессировке.

— Совершенно верно.

— Тогда объясните, откуда такие потрясающие результаты? Ваши волки демонстрируют такие вещи, что у любого циркача челюсти сведет от зависти.

— Ну, механика этого явления вам известна. Психоконтакт. Мы понимаем друг друга на ином уровне, чем язык команд.

О’Рейли недоверчиво покачал головой.

— Вы хотите сказать…

— Вспомните передачу Дерома.

О’Рейли с минуту молчал, потом, сплюнув сигару, вскочил с кресла и прошелся по комнате.

— Я считал это срежиссированным трюком.

— Это не так.

— Так что же, волк самостоятельно отыскал ни разу не виденного им человека, причем не по запаху, а по костюму, цвету волос, очкам и часам «Ролекс»? Но это же вздор!

— Не совсем так. Если хотите, я попытаюсь объяснить.

Дональд сделал шаг к креслу и опустился на него, устремив на Ивана нетерпеливый взгляд. Иван шумно вздохнул, не зная с чего начать.

— Если позволите, я начну издалека. Прежде всего надо сказать, что «Собор» — языческое искусство. Язычество — наиболее древняя и продолжительная духовная среда, в которой жил человек. Две — две с половиной тысячи лет христианства, буддизма, ислама или иных современных религий, я уж не говорю об атеизме — ничто по сравнению с десятками тысяч лет язычества. Понимаете?

— Не совсем.

Иван улыбнулся.

— Конечно, это пока не объясняет умение волка отличать твидовый костюм от прочих. Но я хочу, чтоб вы поняли сущность того, что мы называем «Собором».

Дональд хмыкнул.

— Валяйте.

— Если за сотни тысяч лет человек, постоянно ощущая на себе воздействие физической окружающей среды, приобрел кое-какие неистребимые признаки — цвет кожи, разрез глаз, — то этот же человек за те же сотни тысяч лет воздействия духовной среды язычества так же должен был приобрести какие-то неистребимые признаки этого воздействия. Логично?

Дональд кивнул.

— Идем дальше. Сегодня негр, где бы он ни рождался: в Африке, в Канаде, в Антарктиде, все равно рождается с черной кожей.

— Ну и что?

— А то, что в какой бы духовной среде человек ни рождался — христианином, буддистом, атеистом, он рождается язычником.

Дональд с минуту молчал, уставя взгляд на свои ботинки и задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла, потом поднял глаза на Ивана.

— А вы рисковый человек, мистер Воробьев: обозвать ирландца язычником… — и он улыбнулся. — Продолжайте.

Иван кивнул.

— Я рад, что вы поняли. Понимаете, язычество — это не совсем религия, это — уклад жизни. На протяжении сотен тысяч лет человек приспосабливался к среде обитания, вырабатывал приемы взаимоотношений с ней, и многое, что мы сегодня воспринимаем как дикий ритуал, бессмыслицу, на самом деле является лишь дошедшим до нас из седой древности остатком механизма воздействия на окружающий мир. Посмотрите, сколько открытий в этой области принес ушедший век. Мы вспомнили, что каждую травинку надо рвать в свое время, одну на рассвете, другую в полнолуние. А как вспомнили? Благодаря чему, а? Благодаря общему духу всего живого! Грубо говоря, все живое излучает волны, которые можно принять и понять, если очень этого хочешь. Понять на молекулярном уровне.

— Это как? Вот, к примеру, на телестудии…

— Мне не нужно было описание Спенсера, меня не интересовали его костюм, часы, волосы, просто, пока Дером говорил о Спенсере, я идентифицировал его, а передать приметы, знак этого Спенсера волку не составляло труда, поскольку мы — вроде как единое целое. Спенсер мог бы переодеться, наклеить усы, сделать операцию и стать женщиной, но и я, и волк все равно бы узнали его.

Иван замолчал. Дональд некоторое время сидел и смотрел на огонь в камине. Потом зашевелился. Бросил взгляд на потухший окурок сигары.

— Черт возьми, за сегодняшний вечер я не выкурил даже одной сигары. Послушайте, Иван, но ведь Дером не член «Собора», как он мог идентифицировать этот, как вы говорите, дух или душу Спенсера и передать его приметы? Он же не ваш тотемный волк?

Иван улыбнулся.

— Так ведь и его предки сотни поколений были язычниками. А что касается нашего контакта… Я ведь старейшина.

— То есть?

— Когда человек заканчивает нашу школу и становится членом «Собора», он, как правило, способен на психоконтакт только со своим тотемным животным и со своими Перуновыми братьями. Следующая ступень — воин, он уже умеет, как мы выражаемся, «говорить» с другими членами «Собора», животными, некоторыми людьми. Я — старейшина, это еще более высокий уровень.

Дональд хмыкнул.

— А выше есть?

— Да, волхвы.

— А эти волхвы есть в Штатах?

Иван покачал головой.

— Не знаю, но, видимо, нет. Если бы были, то, вероятно, мы узнали бы об этой войне, объявленной нам, гораздо раньше. Америка вообще пока молодая страна для «Собора».

— Послушайте, Иван, а мог бы кто из ваших соратников заняться идентификацией преступников, стать супердетективом?

Иван пожал плечами.

— Не думаю, мы предпочитаем селиться в сельской местности или по самым окраинам городов. В больших городах зверям жить труднее. Но в принципе все может быть. Я в начале своей деловой карьеры тоже оказывал кое-какие услуги.

О’Рейли кивнул.

— Отец наводил о вас справки, и знаете, что он мне после этого сказал?

Иван вопросительно посмотрел на Дональда, тот усмехнулся.

— Он сказал: «Дональд, его, конечно, нельзя назвать человеком во всех отношениях добропорядочным, но он до конца верен друзьям и у него есть святой в душе».

Иван опустил глаза.

— Что ж, спасибо ему за такую оценку.

Дональд кивнул.

— А еще он сказал, что никому не советует записывать вас в свои враги.

— Почему?

— Отец считает, что вы слишком страшный враг.

На следующий день О'Рейли уехал.

9

Вернулся он почти через месяц, субботним утром. У ворот ранчо остановился яркий оранжевый микроавтобус, из которого выбрались Фил Сноурт, О’Рейли-младший и двое незнакомых мужчин. Иван из окна кабинета заметил подъезжающий микроавтобус и уже стоял на пороге. Увидя Фила, он бросился к нему, обнял его за плечи и крепко прижал к себе.

— Спасибо, брат, спасибо, Волк, — растроганно запричитал Фил.

— Как я рад тебя видеть, Сокол!

Фил отвел повлажневшие глаза.

— Мой сокол погиб. А я выжил только благодаря ему.

Иван вздохнул.

— Они верны нам больше, чем мы им. Они верны нам до смерти.

Он повернулся к прибывшим.

— Добрый день, прошу в дом.

Все поднялись по ступенькам и вошли в просторный холл.

— У вас по субботам тоже занятия, мистер Воробьев? — удивленно спросил О’Рейли.

— Нет, просто эти люди предпочли провести уик-энд здесь.

О'Рейли покачал головой.

— Вы меня продолжаете удивлять, Иван. Ну ладно, дело не в этом. Я бы хотел, чтобы вы собрали всех инструкторов.

— Эльха уехала в город. Какие-то общие секреты с Памелой, — пояснил он Филу. — Келли я отпустил домой на весь уик-энд, а Конрад и Костик уже идут сюда.

— Вот и хорошо. Это профессор Джексон и доктор Хаммер, они согласились оказать нам услуги в решении наших проблем, но у них есть несколько вопросов.

Иван кивнул.

— Ясно. Прошу прощения, но я бы хотел, пока подойдут остальные, побыть наедине с мистером Сноуртом.

Они прошли в кабинет.

— Как ты? — Иван озабоченно смотрел на Фила.

— Да все в порядке.

— Ну-ну, пережить такую передрягу… То-то Эльха к тебе зачастила каждый уик-энд, я думал, так глядишь и…

Фил грустно покачал головой.

— Никаких «и», Иван.

«Елки-палки, — подумал Иван, — как я неуклюж…»

Они помолчали.

— Слушай, а почему ты не женишься на ней? — обратился к нему Фил.

Иван поморщился.

— Фил, на этот вопрос я ответил семнадцать лет назад самой Эльхе.

— И с тех пор никаких изменений?

— Да.

— Вот и у меня никаких изменений.

Он вновь грустно замолчал. Иван почувствовал, что надо срочно менять тему.

— Где ты взял такого потрясающего секретаря?

Фил оживился.

— О, это целая история. У меня в Джорджии есть банкир. Очень почтенный человек, один из самых родовитых. Его предки были плантаторами и входили в число именитых граждан еще до войны Север — Юг. Ну так вот, это его дочь. Тарлтоны всегда очень строго относились к чести семьи. А этот чертенок Памела спуталась с каким-то шоу и прокатилась по всему восточному побережью. Когда она заявилась домой, отец первым делом загнал ее к гинекологу, а потом, узнав, что она в порядке, тут же отослал ее ко мне со слезной просьбой последить за ней.

Иван рассмеялся.

— Ну и как?

Фил сокрушенно махнул рукой.

— Она меня чуть в гроб не свела своим ехидством, но работник прекрасный.

В дверь стукнули, потом она распахнулась, и в кабинет скользнули Костик и Конрад. Пока они тискали Фила в объятиях, Иван пригласил зайти остальных. Он подождал, пока все рассядутся, и повернулся к Дональду.

— Итак, что вас интересует?

Первый вопрос задал доктор Хаммер.

— Мистер О'Рейли нам в общих чертах рассказал о том, что такое «Собор». Кроме того, мы имели еще кое-какую информацию, поэтому пришли к некоторым выводам. Если ваши ответы их подтвердят, то можно сказать, что мы нашли причины, по которым на вас шла, так сказать, охота. — Тут он сделал паузу и перешел к собственно вопросу. — Скажите, с кем вы можете устанавливать психоконтакт?

— Все зависит от «соборника». Сначала тотемные животные, потом твои Перуновы братья, потом люди, близкие тебе, потом не очень близкие, птицы, животные. В принципе, планка может подниматься бесконечно высоко. Волхвы, например, умеют, как мы выражаемся, «говорить» не только с людьми, животными, но и с травой, ветром, деревьями.

Ученые переглянулись.

— А эти контакты всегда имеют одну природу?

— Вы имеете в виду, всегда ли это только психоконтакт?

— Именно.

Иван покачал головой.

— Природа нашего контакта до сих пор не совсем ясна, в основе действительно лежит психоконтакт, но что касается остального…

— Но как же вы можете применять эту форму контакта, не зная его природы?

— Мне кажется, что мы немного отклонились от темы, — сердито заметил О'Рейли.

— Да, да, — Джексон помассировал виски. — Скажите, а вы можете воздействовать на физическое состояние человека?

— Да, можем.

— Это воздействие строго индивидуально или может быть коллективным?

— Все зависит от цели воздействия.

— Значит, может быть коллективным?

— Да, естественно.

— Так-так, — Джексон, удовлетворенно потирая руки, повернулся к Хаммеру, подмигнул ему, а затем вновь обратился к Ивану. — Скажите, воздействие, которое вы можете оказывать на людей, оно всегда целенаправленно и осознанно?

Иван, Конрад и Костик обменялись быстрыми взглядами.

— Нет, не всегда.

— Вот! — Хаммер вскочил и забегал по кабинету. — Поподробней, пожалуйста, как можно подробней!

Иван повернулся к Конраду.

— Давай, это же твой конек.

Конрад задумчиво потер подбородок.

— Ну, ближайший пример — школа. Трое и более членов «Собора» в ранге воинов создают некую зону, которая благотворно воздействует на способности обучаемых и даже на здоровье, характер и так далее. Мы же имеем много подтверждений подобному подходу.

— Нет. Нас интересует возможность нецеленаправленного, побочного воздействия на абсолютно посторонних людей.

— Вот оно что, — Конрад улыбнулся и повернулся к Дональду. — Мистер О'Рейли, вы, помнится, отличались пристрастием к сигарам.

Дональд весело кивнул.

— Был грех, но знаете, уже месяц, как бросил. Даже удивительно, не тянет, с тех пор как… То есть, вы хотите сказать, черт возьми!..

О’Рейли ошарашенно оглядел окружающих.

Конрад повернулся к ученым.

— Те, кто общается с нами, гораздо легче избавляются от вредных привычек. По отношению к ним не применяются какие-то специальные приемы лечения, есть только наши мысленные пожелания…

О, Рейли поднялся и подошел к компьютеру. Вынул из кейса дискету, вставил в дисковод:

— Смотрите, что еще вы волей-неволей, но желаете.

На экране высветился график.

— Что это за график? — спросил Иван.

— Количество общеуголовных преступлений в Чикаго за последние десять лет. Видишь, четыре года назад резкое падение, почти на порядок, потом более пологое, но непрерывное снижение, а полгода назад снова резкий рост.

Иван кивнул.

— Это разгадка, о которую уже три года ломают зубы наши аналитики. В Чикаго преступность была в десятки раз ниже, чем в других крупных городах. В десятки раз!

О’Рейли надавил кнопку, картинка сменилась, но новый график был почти идентичен старому.

— А это уровень потребления наркотиков.

— Вот и ответ на вопрос, почему меньше преступлений, — нетерпеливо влез Костик.

О’Рейли ехидно посмотрел на него.

— Прекрасно, молодой человек! А не подскажете ли, почему снизился уровень потребления наркотиков?

— Ну, — Костик смутился, — не знаю, может, привозить стали меньше.

Дональд расхохотался. Костик совсем смешался, потом улыбнулся.

— Ладно, мистер О’Рейли, давайте вашу версию. Вы ведь именно для этого сюда приехали?

Дональд, все еще смеясь, надавил на клавишу, и на экране появился график, являющийся зеркальным отражением первых двух.

— А это число членов «Собора» в Чикаго. Обратите внимание, именно четыре года назад число членов «Собора» в Чикаго увеличилось в два раза. Чикагцы заинтересовались «Собором», и наборы в школах Чикаго и Вермонта были почти сплошь из них. Запомните эту цифру — сто сорок человек. А полтора года назад — падение: началась охота за вашими людьми. Четыре года назад, когда членов «Собора» было сто сорок, падение преступлений на порядок, а полгода назад, когда «Собор» стал терять людей, столь же резкий взлет и преступлений, и потребления наркотиков.

Иван задумчиво покачал головой.

— Вы хотите сказать, что если в Чикаго будут жить более ста сорока членов «Собора», то…

— Да, вполне возможно, есть некая критическая масса, влияющая на нравы окружающих, но я хочу сказать, что каким бы невероятным это ни казалось, мы нашли мотив в действиях преступников. Они раньше нас поняли, что «Собор» страшен для них.

Дональд окинул взглядом присутствующих.

— Теперь понимаете, почему они не считаются с расходами? Вы — их смерть. Черт возьми! Я удивлен, почему они вас до сих пор не тронули…

В кабинете на некоторое время повисла зловещая тишина. Ее прервал Конрад.

— Довольно смелый вывод. Но эти ваши факты — их можно объяснить случайностью, не так ли? Логика не строится на трех цифрах…

Джексон воодушевленно заговорил:

— О, у нас не только три цифры!

В разговор вновь вступил Хаммер.

— Мы уже два года изучаем странную аномалию: в Чикаго зародилась и стала разрастаться, если можно так сказать, зона благополучия радиусом миль в семьдесят с центром на четыре мили юго-восточнее географического центра города. В ней — резкое снижение потребления наркотиков, никотина, алкоголя. Почти трехкратное, за последние четыре года, увеличение площади зеленой зоны. И только сейчас мы связываем это с тем, что там расположен ваш «Собор». Точка, я бы так выразился, мыслесигналов, положительно влияющих на среду, очищающая нравы, саму природу… Что это?

Далекий рев раздался со стороны леса. У окна замерла, трепеща крыльями, крупная птица. Кто-то настойчиво заскреб в дверь.

Иван рванулся с кресла, распахнул дверь, окно. Тотчас в комнате оказались сокол и волк. Одновременно с этим во дворе послышался шум подъехавшей машины, затем стук каблучков, и вот уже бледная, без кровиночки в лице Памела вбегает к ним и кричит:

— Эльху… убили!

10

Памела открыла глаза. Комната, в которой она лежала, была погружена в сумерки. Сквозь задернутые шторы пробивались лучи солнца. Памела откинула плед, которым была укрыта, и села на диване. Снизу не доносилось ни звука. Она нахмурилась, потерла виски, силясь припомнить, каким это ветром ее занесло сюда, на ранчо Сноурта.

Вспомнила.

Они уже час бродили с Эльхой по второму этажу самого шикарного в городе супермаркета.

— Посмотри, какая прелесть, — Эльха обернулась к Памеле, держа на ладони великолепную вазочку кипенно-белого фарфора с росписью золотом. — У Ивана сегодня день рождения, а это его любимые цвета. Я беру, — бросила она продавцу и повернулась к Памеле. — Знаешь, он русский, до кончиков ногтей, до мозга костей русский, а это цвета древней Руси. Все древние храмы на Руси строили белокаменными с золотыми куполами.

Они уже подходили к выходу, как вдруг ласка на плече Эльхи вздыбила шерсть и, хищно изогнувшись, зашипела. Эльха замерла, жестом остановив Памелу.

— Что случилось?

— Впереди опасность. — Эльха, не отрывая взгляда от сверкающих' хрусталем и бронзой входных дверей, отступила к колонне и как бы прислушалась к сидящему на плече зверьку, нервно поводящему оскаленной мордочкой.

— Очень плохо, — она повернулась к Памеле. — Вот что, девочка, нам обеим не уйти. — Сунула ей коробку с подарком. — Держи, сейчас побежишь к другому выходу, но выйдешь не раньше, чем через полминуты после того, как услышишь выстрелы. Прыгай в любую машину и сразу же езжай на ранчо.

— Но… почему? Что случилось?

— Сейчас не место для объяснений. Уходи же!

Памела в каком-то трансе прошла через весь супермаркет, когда впереди уже замаячил другой выход, сзади раздались лающие звуки пистолетных выстрелов. Потом застучали пулеметы. Ошалевшая толпа вынесла Памелу из дверей и выплеснула на автостоянку, натолкнув на мужчину в белой ковбойской шляпе, пытающегося попасть ключом в замок на двери своего «джипа». Памела вырвала у него ключ, открыла дверцу, села, включила зажигание, на сумасшедшей скорости влетела на площадку перед центральным входом. «Ох, если бы Эльха успела вскочить в кабину…»

Но было уже поздно. Посреди площадки в огромной луже крови лежала Эльха, исполосованная автоматными очередями, в нескольких шагах от нее — трое мужчин: один с проломленной переносицей, другой со стальным шипом в глазнице, а у третьего на шее, в районе сонной артерии, застыл, намертво сжав челюсти, зверек с коричнево-бурым мехом…

Стук в дверь прервал тяжелые воспоминания. Она отворила ее, вошли Иван и волк. Увидев заплаканную девушку, Иван погладил ее по голове:

— Скоро все кончится, малыш, очень скоро.

Он был одет в маскировочный балахон армейского типа.

— Что все это значит, Волк? — она впервые назвала его так, как звали только самые близкие друзья.

Он ничего не ответил. На пороге выросли Конрад и Костик в таких же комбинезонах.

— Что вы задумали, ребята?

Конрад и Костик переглянулись и, пожав плечами, опустились в кресла.

— Почему вы молчите? Объясните, что здесь происходит?

— Сейчас сюда приедут полиция и твой отец, — сказал Иван. — Он увезет тебя домой…

Памела посмотрела на него долгим взглядом.

— Мне наплевать, что будет со мной! Идет охота за вами, и я хочу знать, что вы решили.

Мужчины переглянулись. Конрад шумно вздохнул.

— Ты очень хорошо сказала — охота. Есть такой охотничий термин — риверси. Это когда загнанный кабан вдруг разворачивается, ломает хребты собакам и бросается на охотников.

Минуту стояла тишина.

— Господи! — Памела повернулась к Ивану. — Это же опасно! Пусть полиция… Это ее дело…

— Мы обязаны помочь, — спокойно сказал Иван. — Мы знаем, что надо делать. Иначе будет много ненужных жертв.

— Что ж, идите и сражайтесь с этими…

Конрад и Костик повернулись к Волку. Тот сказал:

— Здесь остается Фил. Пока не приедет полиция… Ты посмотри за ним, ладно?

— Могли бы и не говорить мне этого.

— Спасибо, малыш.

11

Тому Хайдеру до пенсии оставалось два месяца. Поэтому он был совсем не рад, когда его сунули старшим патруля в эту дыру. Его, настоящего профессионала-полицейского, забросили в Богом забытый округ и держали здесь уже неделю. Хреновое настроение скрашивала только двойная ставка — он уже с десяток раз пересчитывал, сколько долларов это ему добавит к пенсии. Еще были здесь и полицейские из соседних штатов. И ФБР прислало сюда группу по борьбе с терроризмом. Не скучно, конечно, но страшновато. Уж кто-кто, а ФБР умеет считать деньги и просто так не раскошелится. Значит, ожидается приличная заварушка. Но Том Хайдер твердо решил ни при каких обстоятельствах не лезть в герои. Еще бы, надо быть идиотом, чтобы рисковать за два месяца до пенсии. Поэтому, когда перед их машиной, стоящей в густом кустарнике на обочине сельской дороги, в четырех милях от ранчо «Красные маки», выросла фигура человека в маскировочном балахоне, похожем на армейский, Том первым делом вцепился в своего напарника, схватившегося за кольт: «Не спеши!»

Как оказалось, он поступил абсолютно верно. Мужчина в маскировочном балахоне сделал шаг вперед, открыл дверцу и произнес:

— Прошу извинить, мистер сержант, но мне необходимо срочно связаться с федеральным агентом Дональдом О’Рейли.

В открытую дверцу тотчас втиснулся огромный волк, впрыгнул на заднее сиденье. Хайдер без промедления и лишних вопросов включил рацию.

— 512-й вызывает «Яблоко».

Через несколько мгновений рация ожила.

— В чем дело, 512-й? Вы что, забыли приказ?!

— Приказ, приказ, — ворчливо заговорил Хайдер. — Сержант Хайдер говорит. У меня проблема!

— Вы с ума сошли, — ахнула рация голосом лейтенанта Раевски. Приказ предписывал полное радиомолчание, и уж тем более под страхом самых жесточайших взысканий запрещалось называть звания и фамилии должностных лиц. Но этот Раевски, законник конченный, за прошедшую неделю успел так надоесть Хайдеру, что тот был рад возможности хоть немного насолить ему, нарушив его строжайшее указание.

— Лейтенант, вы помните ориентировку о трех ребятах, со своими дрессированными зверюшками?

— 512-й! — ледяным тоном засипела рация. — О вашем нарушении приказа я немедленно донесу рапортом…

— Да пошли вы со своим рапортом! — взорвался Хайдер. — Один из этих парней стоит сейчас у моей машины и требует, чтобы его соединили с федеральным агентом О’Рейли.

Рация немного помолчала, переваривая информацию.

— Везите его сюда.

Хайдер вопросительно посмотрел на незнакомца, но тот отрицательно покачал головой.

— Он не хочет, лейтенант.

— Что значит не хочет?! — взорвалась рация. — Вы полицейские или шлюхи из ночного клуба?!

— Послушайте, Раевски, вы помните, в одной из ориентировок сообщалось о зверюге, который запрыгнул в окно микроавтобуса и загрыз четырех киллеров из группы Макса?

Рация возмущенно булькнула и недовольно спросила:

— Ну?

— Так вот, эта тварь сейчас дышит нам в затылок. И я бы очень не хотел ее раздражать.

— Это что, нападение на полицейского при исполнении служебных обязанностей?

Хайдер вновь вопросительно посмотрел на незнакомца, но тот был абсолютно невозмутим. Том вздохнул и поднес микрофон к губам.

— Да нет. Сдается мне, что парню действительно позарез нужен О’Рейли.

— Хорошо, ждите.

Их соединили довольно быстро.

— Алло, Иван, алло!

Хайдер передал микрофон незнакомцу.

— Привет, Дональд, рад тебя слышать.

— Вы живы? Все? Черт! Я надеюсь, вы не натворили никаких глупостей?! Немедленно возвращайтесь, это не ваше дело, этим делом занимается ФБР. Ты меня слышишь? Да ответь же!

— Я тебя слышу.

— Ты понял, что я сказал? Немедленно возвращайтесь.

— Я тебя понял.

Рация растерянно замолчала. Видимо, собеседник ждал решительного «нет» или того, что с ним начнут спорить.

— Так вы возвращаетесь?

— Да, сразу же после того, как ты отдашь приказ об эвакуации всех полицейских сил из зоны, ближе пятнадцати миль от ранчо «Красные маки».

— То есть… А откуда вы знаете?

— Это долгая история.

Рация замолчала.

— Дональд, ты меня слышишь? Немедленно отдай приказ об эвакуации.

— То есть? Я ничего не понимаю.

— Я тебе все объясню. Когда приеду.

Рация опять помолчала.

— Слушай, Иван, ты ставишь меня в дурацкое положение.

— Дональд, пойми, то, о чем я тебя прошу, действительно необходимо. А времени очень мало.

— Ладно, но чтоб через час были у меня.

— Ты отдашь приказ?

— Да.

— Немедленно?

— Да, да!

Хайдер тихонько присвистнул. О’Рейли был большой шишкой и руководил всей операцией, кем же тогда был этот парень, если по его устной просьбе, не подкрепленной никакими аргументами, шеф согласился немедленно снять патрули? Незнакомец отдал микрофон Хайдеру, открыл заднюю дверь и, выпустив волка, сам влез на сиденье. Рация вновь ожила.

— «Яблоко» вызывает 512-го, 542-го, 514-го!

Хайдер потянулся к микрофону и лениво ответил.

— Всем — немедленная эвакуация, повторяю, всем — немедленная эвакуация! — потом, немного помедлив, продолжила: — 512-й, ответьте «Яблоку».

— Здесь 512-й.

— Вам вместе с пассажирами немедленно прибыть в управление полиции округа. Как поняли?

— Хорошо понял, — буркнул Хайдер, заводя мотор и наблюдая за тем, как к машине подходят и усаживаются на заднее сиденье еще двое, в таких же балахонах, что и первый.

Дональд О’Рейли встретил их на ступеньках перед входом.

— Живы? Все? Черт! Вы меня в гроб загоните своими заскоками! Какого черта вы исчезли с ранчо Сноурта?

Иван сжал его за плечи.

— Что-то ты слишком часто стал черта поминать, а, Дональд?

— Черт! Тьфу! — Дональд сокрушенно махнул рукой. — С ума с вами сойдешь. Пошли.

Они поднялись на второй этаж, оказались в небольшом кабинете.

— Садитесь. — Дональд указал на стулья и, когда все расселись, грозно сказал: — Ну?

— Дональд, ты знаешь, кто собрался на ранчо «Красные маки»?

— Я-то да, но откуда ты…

— Ты знаешь, зачем они собрались?

Дональд решил ответить более осторожно.

— Мы предполагаем, что их основной вопрос — это вы. С тех пор, как вы исчезли, они ведут себя очень нервно. Наши информаторы сообщают, что доны[2] озабочены, и это совещание — попытка наладить еще более широкомасштабную координацию для решения вашей проблемы.

— Они смогут наладить такую координацию?

— В этом-то все и дело, — Дональд сокрушенно покачал головой. — Никто никогда не мог объединить в своих руках ресурсы всей мафии, но вы для них оказались настолько опасны, что можно ожидать всего. Черт бы побрал этот ваш «Собор»!

Мужчины переглянулись.

— Пару недель назад он тебе нравился.

Дональд тяжело вздохнул.

— Извините, ребята, нервы. Понимаете, мы никак не можем их достать, охрану ранчо осуществляют отборные боевики Барзини, и может пролиться много крови. К тому же там «отдыхает» десяток солидных борзописцев, мы знаем, что они на содержании у донов, но доказать этого в суде не можем, так что если мы сделаем какой-то неосторожный шаг, завтра все газеты начнут поливать полицию грязью.

— Дон Аббандо мудрый человек, — произнес Иван. Дональд вдруг почувствовал, как при этих словах его обдало холодом.

— Ты не обратил внимание на одну деталь, Дональд… — повернулся к нему Иван, но, заметив, как тот побледнел, спросил: — Что с тобой?

Дональд пошевелил плечами, разгоняя застывшую кровь.

— Как ты сказал? Откуда ты узнал про дона Аббандо?

— Я еще многое знаю. К примеру, то, что приехали представители всех девяти семей. Группы киллеров, которые занимались «Собором», доверенные лица, адвокаты, как ты сказал, борзописцы — все, кто имеет для семьи хоть какой-нибудь вес. Мы, конечно, для донов серьезная проблема, но разве такой всеобщий сбор диктуется необходимостью или хотя бы не противоречит элементарной осторожности?

Дональд минуту ошарашенно молчал.

— Черт возьми!

— Опять черт? — улыбнулся Иван. Но Дональд не принял шутки.

— Так это вы их вызвали?!

Иван кивнул.

— Да, мы имеем к этому отношение. А сейчас извини, я должен сделать еще один звонок. — Он подошел к телефону. Дональд молча смотрел, как Иван набрал номер, но экран остался темным, видимо, разговор шел с переносного аппарата.

— Мистер Уилкс? С вами говорит Иван Воробьев. Вы привезли животных? Уже выпустили? А вы уверены, что в зоне нет ни одной полицейской машины? Да, с рассветом вы можете забрать всех, кто останется, только будьте осторожны, я думаю будет много диких… Всего хорошего! — Иван положил трубку.

— Кто такой этот Уилкс?

— Директор Североамериканского центра тотемных животных.

О'Рейли угрюмо посмотрел на сидящих.

— Чувствую, втянули вы меня в историю.

Иван улыбнулся и положил руку ему на плечо.

— Расстроен?

Дональд усмехнулся.

— А наплевать! Скорей бы все кончилось!

— Скоро кончится, — Иван обменялся быстрыми взглядами с Конрадом и Костиком. — Извини, Дональд, мы должны еще немного поработать.

О’Рейли насторожился.

— Я вас отсюда не выпущу.

Иван успокаивающе поднял руки.

— И не надо, найди нам только комнатку, где бы нас не особо беспокоили.

Дональд минуту подумал.

— Располагайтесь здесь, я скажу, чтоб сюда никто не заходил, — и вышел из комнаты.

12

Майкл Барзини широким шагом двигался вдоль ограды ранчо. Полтора часа назад его вызвал сам дон Аббандо и предупредил, что сегодня ночью охрана должна быть особенно внимательной. «Слухачи» что-то там перехватили на полицейской волне. Но Барзини, о зверином чувстве опасности которого ходили легенды, и сам чуял неладное. Лишь только стемнело, зажгли все прожектора, и ранчо, все подступы к нему были залиты такими потоками света, что можно было различить каждую травинку на расстоянии двухсот ярдов от ворот. Он острым взглядом выхватил фигуры стрелков, скрючившихся за пулеметами. Все в порядке. Но тут Барзини посмотрел на будку у ворот и вдруг почувствовал, как волосы на его голове поднимают шляпу. Внутри будки на табурете виднелась обмякшая фигура охранника, распределительный щит был вскрыт, и на аккуратно освобожденных от изоляции проводах сидело несколько зверьков с коричнево-бурым мехом, а еще один такой зверек тянулся с плеча охранника к кнопке открытия ворот. Барзини заорал, выхватывая автомат из наплечной кобуры, но уже медленно раздвигались створки ворот. Он успел всадить очередь в стены будки, пытаясь достать спрятавшихся где-то внутри налетчиков, но в следующую секунду распределительный щит засиял искрами короткого замыкания и ранчо погрузилось во тьму. Какое-то время спустя из подвала здания послышался рев генератора, но было уже поздно. Сквозь открытые ворота во двор влетали серые поджарые силуэты, опомнившиеся пулеметчики полоснули было по ним длинной очередью, но через несколько мгновений из бетонного колпака раздались душераздирающие крики и пулемет замолчал. А серые тени уже мчались к зданию, слышался звон разбиваемых окон. Барзини видел, как сквозь раскрытые створки ворот входили медведи. Ночь наполнилась звериным ревом, грохотом дверей, разлетающихся в щепки от ударов медвежьих лап, очередями, волчьим воем и криками людей. Из окон показались языки пламени. Он побежал вдоль забора, натыкаясь на трупы своих подчиненных. Зверей тут не было, видимо, все находились в доме. Впереди себя он увидел еще несколько фигур. Наверно, кто-то успел выбраться из гаража и конюшен.

И вдруг сверху на бегущих с яростным клекотом стали падать птицы, похожие на орлов. Барзини метнулся к небольшой буковой аллее, которая спускалась к реке, а за спиной еще звучали отчаянные крики. Хоронясь за кустами, он спустился к реке, скользнул в воду и поплыл. Быстрее бы добраться до противоположного берега, и там подобраться к небольшому лесу, за которым проходил хайвей, где в любое время дня и ночи можно поймать машину. Барзини сделал глубокий вдох, решив не рисковать и остаток пути до берега преодолеть под водой, и вдруг почувствовал, что какая-то тварь вцепилась ему в руку. Он затряс рукой, пытаясь освободиться, но новые враги вонзали свои острые маленькие зубки в его тело. Он рванулся, пытаясь вырваться, глотнуть воздуха, но уже не смог. Последнее, что он увидел — это оскаленную мордочку выдры, смотрящей в его глаза…

13

Утром полицейский вертолет сел на площадку перед управлением округа, и пилот доложил О’Рейли:

— Все: ни звука, ни шевеления. По реке плывут трупы боевиков Барзини.

— Только ли боевиков?

— Не беспокойтесь, — ответил Иван. — Ни один невинный человек не пострадал. Звери действовали избирательно, О'Рейли, они уничтожили кого надо. Главарей мафии они охраняют в ранчо, и те готовы дать любые показания, лишь бы их освободили от таких конвоиров. Настал конец их царству.

— И все — благодаря «Собору»?

— Человек исторически появился как носитель добра, но сам же забыл об этом. «Собор» воскресил память — вот и все.

Помолчали. Затем О’Рейли обратился к пилоту:

— Маковое поле не пострадало? Что вокруг ранчо?

— Оно теперь похоже на крылышки божьей коровки, мистер О’Рейли.

— Не понял, — опешил Дональд.

— Посреди красных маков боевики в черных комбинезонах. Как дерьмо.

— Ничего. Поле скоро очистится. Не так ли?!

Примечания

1

Журнальный вариант.

2

Доны — главы мафиозных кланов.

Content

Роман ЗЛОТНИКОВ
КРЫЛЫШКИ
БОЖЬЕЙ КОРОВКИ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Примечания