Ян Флеминг

«МУНРЕЙКЕР»

Роман

Часть 1

Понедельник

Глава I

РАБОТА С СЕКРЕТНЫМИ БУМАГАМИ

Две пули просвистели одновременно. Стены стрельбища приглушили этот звук, потом наступила тишина. Джеймс Бонд закурил.

В этот момент из полуосвещенной галереи вышел инструктор. Бонд увидел, что тот улыбается, сказал:

— Я и не думал, что встречу вас здесь в такой час.

Инструктор подошел к нему. Вместе они убедились в снайперских возможностях Бонда, и последний сел в лифт, чтобы вернуться в управление. По пути подумал: если бы освещение было лучше, стрелял бы еще удачнее, однако начальник требовал, чтобы условия обучения максимально напоминали боевые.

Бонд прошел в конец коридора и повернул направо, потом постучал. Глянул на часы — одиннадцать. Понедельник — тяжелый день, не хотелось ничего начинать. А с конца прошедшей недели осталось много дел.

Дверь отворилась, и он, как всегда, восторженно поприветствовал хорошенькую секретаршу:

— Доброе утро, Лил!

Теплая улыбка девушки дороже всяких денег.

— Снимите пиджак: он пахнет порохом. И не зовите меня Лил. Знаете же: я этого не люблю.

— Но уменьшительное от Лилиан так и должно звучать.

Он остановился около стола девушки. Свой маленький кабинетик она постаралась сделать уютным, чтобы он не напоминал официальную контору.

Лил, высокая, темноволосая, сохранила свежесть и красоту юности, несмотря на пять лет службы. Теперь вроде собиралась выйти замуж. Отсюда ее независимое, строгое поведение.

Бонду частенько хотелось пообщаться с ней, да и не только ему — два других агента «00» неоднократно покушались на ее целомудрие. Но она с материнской нежностью отводила их ухаживания и не портила при этом ни с кем отношений. Лил любила всех одинаково, постоянно беспокоилась, когда они подвергались опасности на своей тяжелой службе. Но свою судьбу она не собиралась связывать с людьми, часто стоящими на краю пропасти. В секретной службе опасно было заводить какие-либо родственные отношения. Для мужчин подобные вопросы решались легче, так как супружество, дом, дети не являлись главным в их жизни. Лилиан, несомненно, понимала, что ей нужно расстаться со службой, но никак не могла сделать этого — останавливала власть привычки.

Тем не менее она была самой завидной девицей среди секретарш этого заведения.

В этот момент Лил отвернулась от окна. На ней была розовая в белую полоску блузка и скромная темно-синяя юбка.

Бонд улыбнулся, глядя прямо в серые глаза девушки:

— Я называю вас Лил только по понедельникам, а мисс Понсоби — в остальные дни, но никогда не произношу полного имени. Лилиан — в этом много официоза.

— Ладно, — согласилась девушка, смягчившись. — Для вас нет особо важных дел и ничего срочного. Но вообще всего очень много. Например, для агента «008»: он отправился в Берлин и останется там на некоторое время. Вот повезло!

Бонд быстро глянул на девушку.

— Когда вы узнали об этом?

— Около получаса назад, — ответила она.

Бонд открыл внутреннюю дверь в большой кабинет с тремя столами и закрыл ее за собой. Там он остановился около окна, глядя на пышную зелень поздней весны.

Итак, Билл остался в Берлине. Значит, у него ничего хорошего, все в тумане, и приходится ждать новостей, которые могут лишь случайно просочиться. Бонд, вздохнув, уселся за свой стол. А что известно об агенте «0011»? Уже прошло два месяца с тех пор, как он застрял в Сингапуре. И ни слова оттуда. Видно, несладко и там. В то время как он, агент «007», главный из троих, сидит сейчас в тихом кабинете в удобном кресле и занимается бумажной волокитой да флиртует с девицей… Ладно, пора заканчивать грустные размышления.

Бонд решительно открыл верхнюю папку. В ней находилась подробнейшая карта юга Польши и северо-востока Германии. Красная линия связывала Варшаву и Берлин.

Там же был длинный напечатанный на машинке документ: «Организованный маршрут отступления с востока на запад».

Бонд устроился поудобнее и начал читать…

День начинался, как все. Вернее, как почти все: лишь два или три раза в год приходилось делать что-то особенное, а остальное время катилось по рельсам: завтрак, обед в столовой, вечерами карты с близкими друзьями, любовные интрижки, в воскресные дни игра в гольф или посещение бегов близ Лондона. Отпусков он не брал, так как обычно ему давали недели две отгулов после каждого дела да были пропуски, связанные с болезнями. Бонд получал полторы тысячи — зарплата старшего офицера государственной службы, после уплаты налога еще оставалась тысяча целиком. Имел он небольшую, но удобную квартирку недалеко от Кингс Роуд…

Он искурил пять сигарет, пока детально знакомился с документом, подписанным множеством шифров. В конце стояло «00», сюда он добавил цифру «7» и на этом закончил.

Было 12 часов. Бонд взял новую папку, которая состояла из сведений, направленных на радио из НАТО. Просмотрел мимоходом статьи, останавливаясь лишь на названиях: «Филопон — японский смертоносный наркотик», «Инспектоскоп — прибор для извлечения контрабанды», «Маршрут 5 в Пекин»…

Бонд не удивлялся, что ему приходится переваривать кучу такой разнообразной информации, хотя в основном отдел «00» секретной службы занимался чрезвычайными фактами. В этих папках не было ничего срочного.

Бонд снова обратился к документу, связанному с НАТО. Там говорилось о нелегальных радиопередатчиках и борьбе с ними.

На столе Бонда три телефона: черный — городской, зеленый — внутренний и красный — только для связи с главным, другом и начальником Майлзом. Раздалось бренчание красного, нарушившее тишину.

— Можешь зайти?

— Немедленно?

— Да.

— Что, улика?

— Нет, но кое-что… Зайди, поговорим.

— Ладно, — проговорил Бонд и положил трубку.

Потом взял пиджак, сказал секретарше, что будет у главного, и направился к лифту.

Джеймс вспомнил, как однажды вот так же, как сегодня, красный телефон неожиданно позвонил, и пришлось ему, Бонду, перебраться из одной части света в другую. А сейчас что? Ожидать можно любое: понедельник — день тяжелый.

Глава II

ТАНТАЛОВЫЙ КОРОЛЬ

На девятом всегда была тишина и спокойствие. Бонд вышел из лифта и, повернув налево, пошел по коридору к обитой зеленым сукном двери главного. Не постучавшись, он вошел в переднюю, где сидела секретарша. Они перекинулись взглядами, — причем женщина знала, что Бонд с удовольствием посматривает на нее. На ней была блузка в синюю полоску, последний писк моды.

— Новая униформа, Пенни? — заметил Бонд.

Она рассмеялась:

— Мы с Лилиан хотим друг друга перещеголять, но, чтобы нас не путали, я — синяя.

Фырканье послышалось из соседней комнаты.

— Поторопись, начальство ждет.

Когда Бонд вошел, босс сидел за своим широким столом и курил трубку. Сделав легкий жест в сторону стула, он пригласил гостя присесть, а сам глянул на него сквозь дым.

— Все в порядке? — спросил хозяин.

— Да, благодарю вас, сэр, — ответил Бонд.

— Все еще загораешь, я вижу, — неодобрительно буркнул босс.

Он, конечно, не завидовал подчиненному, который еще не совсем выздоровел, а вот так, по-начальственному, шутил.

— Да, сэр, сегодня еще так жарко, настоящее пекло, — сделав вид, что намек не понят, ответил Бонд.

— Отдых свой ты заслужил, — теперь спокойно, без иронии сказал главный. — Надеюсь, загар скоро сойдет: в Лондоне любой загорелый вызывает подозрение.

И он снова закурил, о чем-то задумавшись.

— Выглядишь именинником, — заметил наконец Майлз.

Опять наступила пауза. Босс уставился на свою трубку. В открытое окно врывался отдаленный шум большого города. Голубь сел на подоконник, взмахнул крыльями и был таков.

Бонд старался что-то прочесть на лице шефа, но серые глаза того были совершенно спокойны, только пульсирующая жилка у виска говорила о высшей степени напряжения.

Вдруг Бонд почувствовал, что Майлз не знает, с чего начать. Хотел было помочь, но просто заерзал на стуле и отвел глаза.

Хозяин наконец оторвался от созерцания трубки и закашлялся.

— Есть что-нибудь важное, Джеймс? — спросил он.

Обращение «Джеймс» — это так не похоже на хозяина кабинета.

— Только бумажные дела и обычные вопросы, — ответил Бонд. — А вы хотели мне что-то поручить, сэр?

— Да, есть кое-что, — нахмурившись, глянул он теперь на подчиненного. — Но к службе не имеет никакого отношения. Так, личное дело. Подумай, смог бы ты мне помочь?

— Конечно, сэр, — отозвался Бонд, довольный тем, что некоторая недоговоренность между ними растаяла. Возможно, кто-то из старых друзей попал в беду и Майлз не хочет помощи от Скотланд-Ярда. Шантаж, может, или азартные игры. Было приятно, что хозяин выбрал именно его. Безусловно, он постарается.

— Это дело не займет много времени — одного вечера будет, пожалуй, достаточно. Слышал такое имя — сэр Гуго Дрекс?

— А как же, нельзя никакой газеты открыть, чтобы не натолкнуться на него. Особенно «Санди экспресс»: описывает всю его жизнь. Надо сказать, необычайнейшая история.

— Да, конечно, но мне нужны не просто слова газетчиков, а факты.

Бонд некоторое время смотрел в окно, чтобы упорядочить мысли. Майлз очень не любил пустой болтовни. Ему не нравилось, когда подчиненный не может точно выразить мысль.

— Ну, прежде всего, сэр, этот человек — национальный герой, — выдал тот наконец. — Народ к нему тянется. Это почти то же, что Джек Гобс или Гордон Ричардс. Его прославляют в стихах, какой-то прямо-таки супермен.

Вроде бы слава — дым, но все-таки приятно. Люди сделали из него икону и поклоняются ей, а женщины просто кричат «ура!». Он столько сделал для страны… И почему его не выдвигают в премьер-министры?

Лицо главного нахмурилось в ответ на такие восторги, но Бонд продолжил в том же духе:

— Во время войны Гуго отстаивал свою родину. Я такого же мнения о нем, как и все. Сейчас ему за сорок, он мультимиллионер, но, в сущности, очень одинок, несмотря на развеселую жизнь.

— Ты повторяешь газетные истины, — мрачновато улыбнулся Майлз. — Ясно, он из ряда вон, но мне нужны факты, а не твоя ирония. Читал последнюю версию о нем?

Снова Бонд посмотрел в окно и начал пересказывать, что знал о данном деле.

Во время войны, в 44-м, немцы, пробираясь через Арденны зимой, делали ставку на разного рода предателей, давая им самые необыкновенные клички, например, «Оборотень» или что-нибудь в этом роде. Те причиняли много вреда войскам, врывались в госпитали, убивали сотни людей. К ним в руки и попался Дрекс. После этого он забыл о своем прошлом. Его лечили, но безуспешно. Так Гуго Дрекса в газетах объявили сиротой, который до войны будто бы работал в доках Ливерпуля. Гуго же начал постепенно приходить в себя. Сначала чуть-чуть заговорил, потом кое-что вспомнил. И доктора гордились своими успехами с таким пациентом.

Вскоре нашли свидетеля, который служил во время войны вместе с Гуго. Тот пришел в госпиталь и заявил, что знал этого человека, его фамилия Дрекс. Под таким именем он и вышел из больницы.

— Но Гуго до сих пор не уверен, так ли это, — прервал подчиненного Майлз. — Мы часто играем с ним в карты в клубе и обедаем вместе. И Дрекс говорит, что его страшно тянет в Ливерпуль выяснить свое прошлое… Есть что-нибудь еще?

Бонд вспомнил:

— Кажется, он исчезал после войны года на три, а потом о нем услышал весь мир. Если не ошибаюсь, Дрекс монополизировал ценную руду — колумбит, то есть танталовую руду. В мире ее очень мало, всего несколько тысяч тонн добывалось ежегодно и по большей части в шахтах Нигерии. Дрекс получил ее гораздо больше и заработал огромную премию от одной американской фирмы, которая очень нуждалась в этой руде.

Он стал монополистом, и все обращались только к нему. К 1950 году Дрекс стал миллионером. Тогда он вернулся в Англию и начал тратить денежки. Просто сорил ими. Лучшие дома и машины, роскошнейшие женщины. Бесконечно швырял звонкую монету, а становился все богаче и богаче. Устраивал знатные пиры для друзей и знакомых.

А потом пришло удивительнейшее послание от королевы, где она советовала Гуго принять участие в строительстве атомной ракеты. Тогда, мол, капитал его возрастет беспредельно. Теперь ракета почти готова, ее назвали «Мунрейкер».

Майлз внимательно глянул через стол на собеседника.

— Ты знаешь об этом необыкновенном человеке почти то же, что и я. Есть только еще одно, нечто…

— И что же это, сэр? — спросил Бонд.

— Гуго Дрекс плутует в картах.

Глава III

ИГОРНЫЙ ДОМ

— Мошенничает в картах?

Главный нахмурился.

— Не будут же зря говорить, — заметил он сухо. — Разве это не странно, что мультимиллионер снизошел до такого?

Бонд нехотя улыбнулся:

— В жизни всякое бывает. Я знавал нескольких богачей, которые выдавали себя за нищих. Дрекс — тип совсем другой.

— И тем не менее это так. В чем здесь причина? Нечестная игра может разорить любого, даже самого богатого. Но Дрекс умеет прятать концы в воду, его еще никто не схватил за руку. Сомневаюсь, что кто-либо способен заподозрить его, кроме Базильдона. Он — председатель клуба. Пришел ко мне на днях и попросил совета, сказав, что не хочет ославить клуб. Единственное, что ему надо, — спасти самого Дрекса от неприятностей. Как и многие, этот человек восхищается Дрексом и беспокоится о нем. Может возникнуть скандал, о последствиях которого лучше и не думать. Потому я предложил единственный выход — свести Дрекса с тобой, Бонд, — лучшим игроком среди нас. Иными словами, теперь тебе придется нести службу в казино. Тем более помню, как много мы ухлопали на тебя денег, прежде чем отправить в Монте-Карло до войны.

Бонд на секунду задумался.

— Тот американец, Стефи Эспозито, заставлял меня работать по десять часов в день, обучая премудростям игры, что очень мне помогло впоследствии. Я вычислил, что крупье употреблял особые, невидимые чернила, которые становились заметны только через специальное увеличительное стекло… Да, Стефи был просто находкой для Скотланд-Ярда, настоящий фокусник, профессионал.

— Странно, а вот Дрекс не производит впечатления профессионала. Иногда играет вроде бы неграмотно, а всегда удача. Ни разу не проиграл с тех пор, как пришел к нам год назад. В клуб были приглашены два прекрасных игрока — бесполезно. Как ты думаешь, у Дрекса какая-то система?

— Предположим, он не профессионал и совсем не бог в карточной игре. Тогда возможны только два ответа: или Дрекс очень наблюдателен, или у него с партнером разработаны какие-то сигналы. Часто он играет с одним и тем же человеком?

— Мы после каждого роббера всегда меняем игроков. Правда, Дрекс почти всегда приводит своего маклера, еврея Мейера, очень хорошего игрока.

— Смогу сказать что-нибудь определенное, когда посмотрю своими глазами, — проговорил Бонд.

— Это то, что мне нужно. Как насчет этой ночи? Накормят на убой, по крайней мере. Встретимся там около шести. Захвачу денег, и мы сыграем один-два роббера с Дрексом и его дружком. По понедельникам они всегда там. Не помешает это твоей обычной службе?

— Нет, сэр, — заметил мрачновато Бонд. — Я люблю некоторые перерывы, что-то вроде нежданного отпуска. А кроме того, раз Дрекс плут, то хочется подловить его. У вас все?

— Да, Джеймс. Заранее благодарю за помощь. Дрекс, по-видимому, немного чудаковат, но не это меня волнует. Боюсь, как бы что-нибудь не случилось с ракетой. «Мунрейкер» — его детище… Ну ладно, встретимся в шесть. Об одежде не волнуйся: фрак не обязателен.

Когда Бонд вышел, секретарша все еще была за столом. Перед ее машинкой стояла тарелка с бутербродами и стакан молока.

— Забегу и я перекусить, — объявил Бонд и помчался к лифту.

В заведении оставалось мало публики, когда он вошел и уселся один-одинешенек за стол. Взял салат и приправил его горчицей, потом сыр, полграфина бордо, две чашки черного кофе. А к трем уже вернулся к себе в кабинет. Голова была занята проблемой, которую предстояло решать вечером. В половине пятого Бонд был уже в машине, выехал из парка и дальше по Бейкер-стрит — домой, поставил авто под деревьями в маленьком сквере, а сам зашел в свою крохотную спальню, оклеенную обоями, с тяжелыми красными драпри на окнах. Там сбросил одежду и очутился в ванной под душем, затем внимательно рассмотрел свою физиономию в зеркале и решил, что не следует напрасно тратить драгоценное время на бритье дважды в день. Лицо его было худое, жестковатое. Бонд зачесал волосы — они прикрыли едва различимый шрам на правом виске, оглядел себя с головы до ног и пошел в спальню. В десять минут он надел сорочку тяжелого белого шелка, темно-синие брюки сержанта морского флота, темно-синие носки и лаковые ботинки. Потом уселся за стол с колодой карт и самоучителем плутовских возможностей во время игры. В течение получаса он просматривал разные методы, где нужна ловкость рук. Попробовал: пальцы по-прежнему двигались автоматически.

В 17.30 колода была брошена на стол, а книга закрыта. Бонд набил портсигар сигаретами, отправил его в задний карман, надел пальто, проверил чековую книжку, которая лежала в записной. Выбрал два белых шелковых носовых платка и засунул в карманы. Вышел в столовую, немного посидел перед дорогой, глядя в окно на безлюдный скверик и думая о предстоящем вечере.

…Когда возник частный карточный клуб «Блейдес», точно не было известно. Век назад, во второй половине шестидесятых, как грибы, росли кафе, игорные дома и другие увеселительные заведения. Не все выжили, но «Блейдес» процветал и стал прибежищем «чистой» публики, одним из блистательных мест Лондона.

Было в нем около двухсот членов, кандидаты подбирались тщательно.

Еда, вина — самые изысканные, а оплата зависела от прибылей игроков.

Джеймс Бонд здесь играл с дюжину раз за всю жизнь.

Сегодня предстояло сразиться с Гуго Дрексом, серьезным, судя по всему, противником. Джеймс старался не думать об этом, сел в автомобиль и сосредоточил внимание на дороге. Около шести вдруг грянул гром. Небо заволокло тучами, стало темно. Молнии разорвали небосклон, хлынул ливень. Бонд с трудом припарковал машину у обочины, выскочил из нее и бросился бежать в укрытие. И при свете молнии увидел крупными буквами выведенный указатель: «Игорный дом здесь».

Глава IV

«ЗВЕЗДА»

Фасадом игорный дом выходил во двор, поэтому был удален от соседних зданий и в сумерках выглядел чрезвычайно элегантным. Темно-красные тяжелые шторы на окнах первого этажа и у каждой двери слуга в униформе, который угодливо провожал вошедшего в помещение на третий этаж.

Бонд толкнул вертящуюся дверь, вошел, обратился к привратнику в старомодной одежде, который здесь был «Бог, и царь, и воинский начальник»:

— Добрый вечер, Бревет. Адмирал здесь?

— Здравствуйте, сэр, — проговорил привратник, знающий Бонда, иногда посещавшего клуб. — Адмирал ждет вас в игорной. Удачи вам.

Вот и игорная. Его начальник был уже там, он пододвинул стул Джеймсу, приглашая сесть. Тот автоматически собрал карты со стола и отодвинул колоду: он не любил играть хоть раз уже использованными. Майлз кивнул проходящему официанту.

— Теннер, новую, пожалуйста.

Через минуту официант вернулся с двумя колодами, развернул их, положил на стол и остановился, ожидая других приказаний.

— Принесите мне виски с содовой. А ты будешь что-нибудь?

Бонд глянул на часы. Половина восьмого.

— Можно сухого мартини с водкой и кружок лимона в кожуре.

В течение получаса они поиграли как бы для разминки, тренируясь. В конце Бонд выиграл и, смеясь, подсчитал барыши:

— Мне еще никогда не удавалось вас обыграть.

— Посчитаем это хорошим зачином, — сказал Майлз удовлетворенно. Потом допил виски с содовой. — Пойдем посмотрим теперь бридж. Там один из наших играет с Базильдоном. Если что-нибудь заметишь, кивни мне, спустимся вниз и поговорим.

В дальнем конце холла было много столов для бриджа. Официанты свободно двигались среди них, слышалось жужжание голосов, внезапные выкрики, смех. Голубой дым поднимался к люстрам. Начальник и подчиненный шли от стола к столу, обменивались приветствиями с играющими до тех пор, пока не достигли намеченного.

— Двойной, черт побери! — произнес громкий голос, принадлежащий игроку, сидящему к Бонду спиной. Рыжая шевелюра, крепкая короткая шея — больше ничего нельзя было увидеть. Бонд наткнулся взглядом на лорда Базильдона. Председатель клуба «Блейдес» откинулся назад и оценивающе смотрел на свои карты.

— Мне на этот раз так повезло, что придется повторить, милый Дрекс, — сказал он и глянул через стол на партнера.

— А у меня одна гниль, — сказал тот.

— Партнер-то ваш слишком заигрался, — не вытерпел напарник Дрекса Мейер, цветущий, средних лет господин, и тут же заявил: — Нет карты. — Потом поднял сигарету и осторожненько закурил.

— И у меня ничего, — послышался голос Дрекса.

— Пять треф удваивают ставку, — сказал Базильдон.

Бонд взглянул в карты Дрекса. У того были туз пик и червонные тузы. От двух он поспешил тут же отделаться и пошел еще одним червонным, которого вместе с королем принял Базильдон. Мейер забрал взятку с дамой.

— Черт возьми! — гаркнул Базильдон. — И дама у Мейера? Мне-то остается что-нибудь?!

Базильдон бросил карты на стол и беспомощно посмотрел на партнера.

— Можете чем-нибудь помочь, Томми? Дрексу везет, и у Мейера дама.

В его голосе уже не было возмущения. Дрекс хохотнул в ответ.

— Вам бы хотелось, чтобы мой партнер имел плохие карты? — бодренько обратился он к Базильдону. — Ну, а теперь вам сдавать, — он пододвинул колоду к председателю, и игра продолжилась.

Бонд внимательно следил за Дрексом. Восклицание Майлза прервало его мысли.

— Помните моего друга, капитана 3 ранга Бонда, Базильдон? Мы шли мимо и решили скоротать у вас вечерок за бриджем.

Базильдон приветливо улыбнулся.

— Очень рад. — И он обвел глазами игроков. — Мейер, Дангерфилд, Дрекс, — произнес он, как бы знакомя гостя со старожилами.

Бонд кивнул каждому.

— Ну а адмирала вы знаете все, — добавил председатель и начал сдавать.

Дрекс только теперь повернулся.

— А, адмирал! — воскликнул он. — Рад видеть вас. Хотите выпить?

— Нет, спасибо, я уже только что пропустил рюмочку, — ответил Майлз.

Дрекс тут же повернулся к Бонду, и тот успел разглядеть пышные рыжие усы и льдинки в голубых глазах.

— А вы как? — спросил небрежно Дрекс.

— Благодарствую, не хочу, — заявил Бонд.

Дрекс качнулся в кресле и поднял карты. Джеймс следил за большими грубыми руками, раздающими их, а потом обошел стол, ища ключ к разгадке. Дрекс не сортировал по мастям карты, как делает большинство, а делил на красные и черные, что мешало соперникам разобраться в них. Бонд знал, что так ведут себя некоторые хорошие игроки. Теперь Джеймс устроился около каминной полки, достал сигарету и закурил. С этого места хорошо видна была рука Мейера, быстро двигающаяся направо, в сторону Базильдона. Из поля зрения ни на минуту не исчезал Гуго Дрекс.

Сама внешность Дрекса произвела на Бонда впечатление. Он был крупным — около 6 футов роста. Плечи необыкновенно широки, какая-то странная, почти квадратная, форма головы, жесткие рыжие волосы, разделенные на пробор. С одной стороны они были приспущены на правый висок, чтобы хоть немного прикрыть морщинистую кожу — возможно, следы пластической операции, которая деформировала лицо. Правый глаз, например, был значительно больше левого и как бы налит кровью. Наверное, и ночью он полностью не закрывался и Гуго накладывал на него повязку. Чтобы скрыть дефекты лица, Дрекс отпустил пышные усы и не менее роскошные бакенбарды.

Великолепные усы к тому же помогали спрятать непомерно выдающуюся вперед верхнюю челюсть, а также редкие зубы, между которыми можно было, как говорится, проехать на лошади. Бонд тут же решил, что такое могло возникнуть от сосания большого пальца в детстве. В целом же этого человека нельзя было не заметить: львиная грива, крупный нос, сильные челюсти, кожа в красных прожилках делали Дрекса похожим на циркового актера.

Неуклюжий, грубый, громогласный, вульгарный. Так и заключил бы Бонд, если бы не знал, что Дрекс может быть и другим.

Джеймс, продолжая присматриваться к этому человеку, обратил внимание, что тот сильно потеет, хотя вечер был довольно прохладным: Дрекс поминутно вытирал лицо и шею огромным пестрым носовым платком. Одну за другой курил сигареты, доставая из кармана пиджака. Огромные лапищи, с тыльной стороны покрытые густой рыжей шерстью, постоянно двигались: он тасовал карты, зажигал очередную сигарету, поправлял волосы, поглаживал щеки…

Вот он сунул палец в рот и нервно стал грызть ноготь. Даже издалека Бонд заметил, что ногти у него обкусаны и поломаны. Руки сильные, работящие, но большие пальцы какие-то странные, очень длинные, равные остальным.

Под конец Бонд рассмотрел одежду, дорогую, подобранную с большим, даже изысканным вкусом. Легкие, в темно-синюю узкую полоску брюки, белая сорочка тяжелого шелка с жестким воротником и неброским сероватым галстуком, скрепленным дорогой булавкой.

Бонд закурил и сосредоточился на картах, оставив внешность и манеру поведения Дрекса, которые казались ему важными для выяснения странного поведения этого человека, пока остававшегося загадкой.

Через полчаса банк, обойдя круг, вернулся.

— Теперь я сдаю, — властно заявил Дрекс. — Играем все, и каждый способен набить карман. Послушай, Макс, разве ты не можешь прихватить несколько тузов? Мне надоело трудиться за всех.

Он не спеша раздавал карты, подшучивая над игроками.

— Какой длинный роббер. Не хотелось бы задерживать вас так долго, — обратился он к Майлзу. — А что вы собираетесь делать после обеда? Мы с Максом приглашаем вас и капитана разделить с нами трапезу. Как зовут вашего приятеля? Хорошо ли он играет?

— Бонд, — сказал Майлз. — Джеймс Бонд. Думаю, от трапезы и игры не откажемся. Впрочем, как вы, Джеймс?

В тот момент Бонд следил не отрываясь за руками, раздающими карты. «Ага, вот оно! Наконец-то подловил я тебя, сукина сына! А еще называешься «звездой». Просто мошенник, и ничего больше».

Адмирал увидел, что глаза Бонда вспыхнули, и они молча переглянулись.

— Не откажусь, — весело заявил Бонд и незаметно кивнул.

— Не покажете ли мне до обеда книгу пожеланий? Она всегда развлекает меня.

Майлз кивнул.

— Да, она у секретарши. А потом Базильдон угостит нас коктейлем и расскажет о результатах смертельного поединка за карточным столом.

И он поднялся.

— Нужная вам книга внизу. Я буду там сразу, как мы закончим, — сказал Базильдон и глянул на адмирала.

— Соберемся к девяти, — заметил Дрекс, взглянув на свои карты. — Все козыри у меня, — заявил он, торжествуя.

Бонд и Майлз молча двинулись вниз. Комната утопала в темноте. Адмирал зажег свет и уселся в кресло-качалку перед столом, потом повернулся к Джеймсу.

— Что, удача?

— Да, — ответил тот. — Дрекс плутует великолепно.

— А как он это делает?

— Когда раздает карты. Вы видели, наверно, его серебряный полированный портсигар, из которого он никогда не берет сигарет? Каждая карта, как в зеркале, отражается в крышке портсигара, хотя другим это незаметно. Память у него, как у всякого бизнесмена, отличная. Помните, я рассказывал вам об особых зеркалах у шулеров. Это одно из них. По всей видимости, временами он придумывает что-нибудь новенькое.

— Но никто до сих пор не замечал этого, — сказал адмирал.

— И не мудрено: когда Дрекс сдает, он шутит и смеется, чтобы усыпить бдительность играющих. Кроме того, у него сильно развито боковое зрение.

Сердито хлопнув дверью, появился Базильдон: опять не повезло в игре.

Бонд рассказал ему о своем наблюдении. Лицо Базильдона исказилось от гнева.

— Чертов сын! Для чего ему это? Купается в деньгах, а нарывается на скандал. Придется поговорить о нем в комитете, давно не случалось такого плутовства. Стыд и позор! Такой герой, известная личность — и на тебе! Просто ужасно!

Гнев Базильдона немного поостыл, когда он подумал о репутации клуба. Потому обратился за помощью к адмиралу.

— Ну и что же мне теперь делать, Майлз? Он опять выиграл тысячу фунтов. О себе я не говорю, но обидно за Дангерфилда, у него последнее время и так дела плохи. И потом, не хочется, чтоб об этом болтали. Вы же знаете, чем все может кончиться. Мне скажут, что «Мунрейкер» не будет существовать без Дрекса, а в газетах напишут такое, что… Словом, дело слишком серьезно. Как мне быть, не подскажете?

Бонд ответил, глядя на кончик сигареты:

— Дрекса можно остановить, выложив ему всю правду, то есть объяснить, что его плутовство раскрыто. И предупредить, что если он будет продолжать играть так же, то может крупно ославиться. Вот и все.

— Хорошо. Правда, не знаю, как он отнесется к этому…

— Ладно, чему быть, того не миновать, — проговорил Майлз.

— А по-моему, все будет как надо.

Глава V

ОБЕД В «БЛЕЙДЕСЕ»

В 8 часов Бонд и Майлз вышли из игрового зала в прекрасную, белую с золотом столовую «Блейдеса».

Адмирал сделал вид, что не услышал приглашения Базильдона, занявшего президентское место в центре стола, сесть рядом с ним и устремился в укромный уголок за один из шести маленьких столиков. Бонд пошел следом. Не успели они устроиться в удобных креслах, как появился официант и положил рядом с тарелками меню. Название клуба значилось на каждой изящной, в золотой окантовке странице.

— Одно из главных правил клуба, — заметил Майлз, — учитывать кошелек каждого клиента. Поэтому, как видите, есть блюда дешевые, а есть — золотые, так сказать.

И он поднял глаза на официанта.

— Икру и портер, если можно.

— Да, сэр.

— Еще почки со специями, кусочек вашей отличной ветчины, а на гарнир молодой картофель с горошком, на десерт — клубнику в вишневой наливке. А что ты будешь есть, Джеймс?

— Копченый лосось, телячьи котлеты с тем же гарниром, что и у вас, спаржа под соусом. И, пожалуй, кусочек ананаса.

Бонд отодвинул меню и поудобнее уселся. Майлз взглянул на официанта:

— Принесите заказанное и портер в придачу.

— Да, сэр. А не хотите ли полакомиться мозговой косточкой? Мы получили полдюжины из деревни. Я оставил специально для вас одну. — Он расплылся в улыбке.

— Конечно, не могу от такого деликатеса отказаться! А вы попросите Гримли зайти, если вас не затруднит.

Появился Гримли.

— А, Гримли, хорошо бы немного водочки для аппетита. — Майлз повернулся к Бонду: — Настоящей, довоенной, от Вольфшмидта из Риги! Как раз под копченого лосося, не так ли?

— Не будет ли многовато? — спросил Бонд.

— А чего же, шампанского? Оно здесь первоклассное. В Англии не часто такое. «Тайтингер», кажется?

Бонд расцвел, удивляясь памяти адмирала:

— Шампанское — моя слабость, с удовольствием выпью сегодня.

Официант был очень любезен:

— Советую лучше «Дон Перичнон-46», французы продают его за доллары, это дефицит и у нас. Кажется, нам подарил его один из клубов Нью-Йорка.

Майлз оторвался от рассматривания соседей и обратился к другу:

— Почему ты так жаждешь шампанского?

— Мне надо быть на взводе сегодня вечером, а посторонние должны думать, что я пьян. Это нелегко сыграть, поэтому не удивляйтесь, даже если я затею драку.

— Если так, то лучше уж пейте водку, — посоветовал Майлз и налил ему из графина.

Джеймс насыпал в водку перца.

Майлз взглянул на друга, иронически улыбаясь.

— Это русские научили меня, когда я работал в посольстве в Москве, — как бы извиняясь, проговорил Бонд. — В России кладут немного перца в стакан, чтобы перебить запах сивухи.

Майлз хмыкнул.

— Хорошо, что ты не бросил перца в шампанское. Вот был бы номер!

С дальнего конца комнаты донесся резкий неприятный смешок. Майлз невольно оглянулся и снова принялся за икру.

— Что ты думаешь об этом Дрексе? — спросил он.

— Его манеры, по-моему, мало кому понравятся. Странно, что его здесь терпят.

Майлз пожал плечами:

— Меня это не удивляет. Да в любом клубе мухи подохнут от скуки, если там нет ничего экстравагантного. А главное, он национальный герой, миллионер, и в придачу заядлый картежник.

— Человек совсем неординарный: жестокий, проницательный. И в то же время — мужество, выдержка. Непонятно только, зачем ему плутовство в картах? Чудеса, да и только! Что он хочет доказать? Способность обыграть всех и каждого? Кажется, что он вкладывает в игру всю страсть души, как будто это вовсе и не карты. А его ногти, обгрызенные до основания? И странная потливость. Видно, он тратит много сил, а чтобы скрыть это, сыплет шутками, анекдотами. Почему-то хочет раздавить Базильдона как муху. Надеюсь, мне удастся не взорваться: уж очень раздражают его манеры. Даже партнера третирует, будто он его соперник.

— Ты прав, конечно, — сказал Майлз. — Но, может, ты уж очень строг к нему? Возможно, плутовство в картах и прославило его вначале. Путь-то наверх был, вероятно, чрезвычайно тернист.

Майлз замолчал, поджидая вино. Вскоре появилось шампанское на льду в серебряном ведерке и полбутылки бордо. Мальчик-слуга передал Бонду конверт. Джеймс распечатал его, вынул оттуда тонкий бумажный пакетик с белым порошком, фруктовым ножом осторожно вспорол его и высыпал содержимое в свой бокал шампанского.

— Дальше что? — спросил Майлз с видимым нетерпением.

Джеймс не собирался объяснять что-либо или оправдываться. В этот вечер работать предстояло только ему, и Бонд знал, что делает. По-видимому, ему предстоит много неприятностей, прежде чем он сумеет чего-либо добиться. А если дело не удастся, значит, чего-то он не предусмотрел сам или так сложились обстоятельства без его в том вины.

Он помешал шампанское, чтобы белый порошок скрылся среди пузырей. Потом залпом выпил.

— Привкуса никакого нет, и шампанское отличное.

Майлз снисходительно ему улыбнулся:

— Подписал себе смертный приговор. Продолжим обед. Как котлеты?

— Чудные, — сказал Бонд. — Тают во рту. Лучшая английская кухня! Между прочим, о какой сумме может идти речь в этот вечер? Я не представляю. А закончить мы должны победителями. Интересно, сколько поставит Дрекс?

— Он любит играть, как он называет, один на один, — сказал Майлз и принялся за клубнику. — Ставка скромненькая, если не знаешь, для чего она. Фактически десятая часть сотни, и сотая на роббер.

— О, — сказал Бонд почтительно, — все понятно.

— Он бы рад играть два на два, даже три на три… — продолжил Майлз.

После спаржи Бонд вылил остатки ледяного шампанского в бокал, выпил и почувствовал себя превосходно. Вино особенно хорошо освежало мозг. Он огляделся.

Зрелище было потрясающее: около пятидесяти особей, разомлевших от вкусной еды, питья и разговоров о ставках и результатах. На службе они обманывали друг друга, дома могли бить жен, следуя извращенным инстинктам, жадничать, трусить, врать, но здесь, в этом элегантном зале, они были сама аристократичность, сливки общества. Центральная люстра разбрызгивала теплый манящий свет. Посреди каждого столика отделанные золотом канделябры ярко и празднично освещали лица собравшихся. Это так не гармонировало с их иногда колкими холодными взглядами и искривленными злостью губами.

Когда Бонд еще блаженствовал, потягивая вино, другие уже поднялись: одолела жажда игры. Сэр Гуго Дрекс, с красным волосатым лицом, и его друг Мейер прошли мимо них.

— Ну, джентльмены, — проговорил последний весело, приближаясь к их столику, — барашки готовы на заклание, а гуси на перину. Мы идем вперед и приготовим все необходимое — топор и корзинку. А вы как?

— Будем на месте через минуту, — ответил Майлз с готовностью. — Разложите ставки и карты.

— Помощь нам не нужна, но не задерживайтесь, — рассмеялся Дрекс и повернулся к двери. Мейер последовал за ним.

— Кофе и бренди выпьем в карточном зале, — проворчал Майлз, обращаясь к Бонду. — Не курите здесь. Каково же ваше последнее слово?

— Не волнуйтесь, если я буду действовать по-своему. Мы должны спокойно играть до победы. С ним, конечно, ухо держи востро. Вы не против, если я сяду слева?

— Нет, — сказал Майлз. — Что-нибудь еще?

Бонд минутку подумал.

— Только одно, сэр. Когда придет время, я выну белый платок из кармана пиджака. Это будет означать, что вы собираетесь сдавать плохие карты. Можете оставить их для меня.

Глава VI

ИГРА НА ГРАНИ ФОЛА

Дрекс и Мейер уже ждали их, сидя в креслах и покуривая сигары. А на маленьких столиках рядом — кофе и пузатые сосуды с бренди. Когда Майлз и Бонд вошли, Дрекс как раз срывал бумажный поясок с карточной колоды. Другая была рассыпана на зеленом сукне перед ним.

— А, вот и вы наконец, — воскликнул Дрекс. Он наклонился вперед и сорвал-таки бумажный поясок. Карты шли по мастям, и Дрекс подгадал так, чтобы ему достались красные. Бонд сел от него слева. Майлз подозвал проходящего мимо официанта:

— Кофе и бренди, пожалуйста.

Потом вынул тонкую черную манильскую сигару, Бонду тоже предложил, тот взял и начал тасовать красные карты.

— Ставки? — спросил Дрекс, поглядывая на Майлза. — Один на один или больше? Рад бы был предложить вам пять на пять.

— По-моему, достаточно один на один, — сказал Майлз. — А, Джеймс?

— Ваш гость, наверное, сам знает все, без подсказок? — резковато заметил Гуго Дрекс.

Бонд приветливо улыбнулся ему:

— Я что-то очень щедр сегодня. Сколько вы хотите содрать с меня?

— С каждого выигрыша по пенни, — бодренько заявил Дрекс. — А как много можете дать?

— Вы предложили пять на пять? Пусть так и будет.

Бонд сразу же пожалел о сказанном. Если он проиграет, то потери дважды превысят его годовой доход. Выглядит это достаточно глупо. Можно занять у Майлза, конечно, но он тоже не Ротшильд, к сожалению. Бонд подумал, что такой необдуманный шаг может кончиться плохо. На лбу выступили капельки пота только при одной мысли о последствиях. Все это чертово вино! А сукин сын Дрекс может воспользоваться. И надо же было ему связаться с мультимиллионером. Тот проглотит с потрохами и не подавится. Бонд хотел проучить Дрекса, но может ведь случиться все наоборот, что тогда?

Дрекс между тем презрительно зыркнул на него и повернулся к Майлзу, который равнодушно тасовал карты.

— Полагаю, ваш гость не откажется от обязательств, — сказал он жестко.

И Бонд увидел, как кровью налилась шея Майлза, а потом и лицо. Тот даже бросил карты, а когда снова их взял, Джеймс заметил, что его руки дрожали. Голос, однако, был невозмутим:

— Если хотите сказать, отвечаю ли я за своего гостя, то, конечно, да, — холодно выдавил Майлз.

Он начал сдавать карты Дрексу слева, бросив с досады сигару в пепельницу, и Бонд слышал, как она зашипела, попав в воду. Дрекс искоса, тайком глянул на Майлза. Потом взял карты.

— Ну что вы, что вы, — проговорил он торопясь. — Я и не думал обидеть…

Он прервал фразу, повернулся к Бонду.

— Хорошо, быть по сему, пять на пять. Мейер, — обратился он к партнеру, — как бы вам хотелось? Быть может, шесть на шесть?

— Для меня достаточно один на один, Гуго, — как бы извиняясь, вымолвил Мейер. — А вы предполагали больше?

— Конечно, нет, но игра должна быть увлекательной. Ладно, теперь — за дело.

Бонд, как ни странно, совсем не заботился «об интересе». Он загорелся целью проучить эту волосатую обезьяну на всю жизнь, довести до шока и заставить навсегда запомнить этот вечер его последнего обмана.

Бонд бросил мимолетный взгляд на портсигар, оказавшийся между двух ловких рук, и понял, что все карты уже известны сдающему. Он уселся поудобнее, положил руки на подлокотники, взял сигару и отхлебнул кофе, который оказался очень крепким. Быстро опустошил чашку, налил себе бренди, отпил немного и краем глаза глянул на Майлза. Тот подхватил его взгляд и слегка улыбнулся.

— Надеюсь, вино вам понравилось? Оно досталось от одного из Ротшильдов, который завещал нам по бочке ежегодно. Во время войны прятал и потом выдал все сразу в сорок пятом. С того времени пьем двойные порции. — И он взял свои карты. — Теперь главное дело — игра.

Бонд вынул изо рта сигару и загасил ее о пепельницу.

— Три трефы, — сказал Дрекс.

Джеймс объявил пас…

— Четыре трефы, — заявил Мейер. — И пас от Майлза.

«Черт, — ругнулся Бонд, — на этот раз карты не совсем удачны для заявленной игры. Придется воспользоваться психологическим оружием».

— В этой игре главное — память, — сказал он. — Если знаешь все карты…

Дрекс подозрительно уставился на Джеймса:

— При чем тут память?

— Ну и чутье еще, — примирительно добавил Бонд. — Вы, двое, первоклассные игроки…

Дрекс как раз собирался сдавать, и Бонд закончил фразу:

— Память — это как зеркало.

Руки Дрекса заметно дрогнули. Он тут же отодвинул от себя портсигар.

Игра поначалу шла с переменным успехом. В дальнейшем Бонду и Майлзу пошли карты. Была уже полночь.

— Это мой последний роббер, завтра рано вставать, надеюсь, простите мне, — сказал Джеймс, а Майлз глянул на часы.

— А как вы, Мейер?

В течение вечера он не произнес ни слова и теперь рад был отдохнуть, мечтал о возвращении в свою тихую квартирку в Олбани.

— Нормально, адмирал, — ответил Мейер быстро. — Что скажете, Гуго? Хотите в постельку?

Дрекс выглядел очень уж возбужденно и воинственно:

— Если они хотят сдаться… Но лучше продолжить. И поднять ставки 15 на 15. Исторический матч, не так ли? Будем продолжать?

Бонд глянул на него, помедлив с ответом.

— Ну, так что? — переспросил Дрекс.

— Что будем делать?

Бонд впился в застывший левый глаз на вспыхнувшем лице Гуго.

— 150 фунтов на сотню и 1500 на роббер, — сказал он с расстановкой. — Приступайте.

Глава VII

ЛОВКОСТЬ РУК…

На мгновение воцарилось молчание, прерванное сердитым восклицанием Мейера:

— Ну это уж слишком! Это вы завели его, Гуго!

Он понял, что выиграть было делом чести для Бонда, а Дрексу хотел показать, что волнуется за успех дела партнера.

— Не глупите, Макс, — резко ответил Дрекс. — Играйте себе, ничего с вами не случится. Не дрейфьте.

— Мне сдавать, адмирал.

Майлз разрезал колоду, и игра началась.

Бонд не спеша закурил и вдруг посерьезнел. Со стороны — так вроде бы не отчего — подумаешь, Дрекс вынул из кармана носовой платок, вытер им обильный пот со лба. Что с того? Вот платок лег туда, где недавно был портсигар…

Даже Дрекс не заметил, как Бонд отвлек внимание всех фразой о том, что за столом с рулеткой, кажется, что-то произошло. Все устремили взгляды туда и не увидели ничего интересного: там шла обычная азартная игра. Кто-то крупно выиграл, не выдержал и вскрикнул в честь этого — вот и все.

Вернулись к картам. Но прежде Дрекс непонимающе стал разглядывать свой платок, скомкал его, сунул в карман, и по лицу его при этом пошли пунцовые пятна. Он скис, глаза его потухли, голос стал каким-то робким.

— Пас, — сказал Гуго почти плача.

Тут над ухом Бонда послышалось: «Гм». Это был Базильдон. Он посмотрел на листок Бонда и остался доволен.

— По-моему, вы выигрываете, Джеймс. Какие ставки?

— 15 на 15, - ответил Дрекс.

У Базильдона перехватило дыхание.

Гуго медленно встал, поднял руки и разлохматил рыжие влажные космы:

— Доброй ночи, джентльмены, — промолвил он, глядя на каждого со странным испуганным выражением. — Я должен 15 000 фунтов, заплачу за себя и за Мейера.

Он наклонился, поднял портсигар, потом глянул на Бонда, и усы его вроде как поднялись над изуродованной верхней губой.

— Деньги тут же отдам, мистер Бонд.

Потом отшатнулся от стола и быстро вышел.

Часть 2

Вторник, среда

Глава VIII

КРАСНЫЙ ТЕЛЕФОН

Несмотря на то, что Бонд лег спать после двух, в управлении он был на следующее утро ровно в десять. Чувствовал себя, правда, ужасно: печень взбунтовалась после выпитого. И еще осталась горечь от прошедшей ночи. После того, как ушел Дрекс и Мейер панически бежал, Бонд вынул из кармана две колоды и положил их на стол перед Базильдоном и Майлзом. Одна была голубая, другая красная: ими Гуго хотел заменить те карты, в которые они играли. Бонд швырнул красную на стол и показал Майлзу и Базильдону, как смошенничал бы Дрекс.

— Это известный трюк, — объяснил он. — Мне пришлось исправлять его труды. Думаю, он эту ночь запомнит.

Наконец они распрощались, и Бонд, усталый и больной, пошел спать. Решил выпить сильнейшее снотворное, чтобы уснуть и избавиться от тягостных впечатлений. Но все же утром явился на службу с тяжелой головой.

Когда он вошел, Лилиан с удивлением увидела черные круги под его глазами. Бонд заметил ее удивление, улыбнулся.

— Слишком большая нагрузка: и работа, и игра, — объяснил он. — Что у нас там на сегодня?

— Майлз хотел вас видеть, но я заявила, что вас не будет, пусть подождет до завтра.

— Господи, боже мой, вы абсолютно правы, я же на ногах не держусь. Есть что-нибудь от агента «008»?

— Да, у него все в порядке. Он в военном госпитале в Ванерхельде. Очевидно, было шоковое состояние.

Бонд хорошо знал, что такое шок в их профессии.

— Ладно, — без энтузиазма проговорил он и направился в свой кабинет. А там уселся и притянул к себе бумаги. Понедельник, трудный день, прошел. Наступил вторник, а с ним новые заботы. Он постарался забыть старые и сосредоточился на документе, названном «Инспектоскоп».

«Инспектоскоп» — прочел Бонд, — инструмент, основанный на флюороскопических принципах, используется для обнаружения контрабанды. Его сконструировали в Сан-Франциско и широко употребляли в американских тюрьмах для выявления металлических предметов, спрятанных в одежде заключенных. Он стоил 7 тысяч долларов, был приблизительно 8 футов длины и 7 высоты и весил почти 3 тонны. Работать на нем должны были два опытных оператора. Эксперименты с его участием производились в международном аэропорту со следующими результатами…»

Бонд пометил кое-что в блокноте и взялся за другой документ, озаглавленный как «Филопон». Так назывался японский смертоносный наркотик, явившийся причиной увеличения преступности в Японии.

Согласно данным министерства общественного спасения, в этой стране один миллион пятьсот тысяч наркоманов, из них один миллион — в возрасте до 20 лет.

Токийская полиция считает, что 70 процентов юношеской преступности связано с воздействием этого наркотика…

В Японии он стоит сравнительно дешево, около десяти иен. Наркоман быстро увеличивает количество зелья и вскоре готов на любое преступление ради денег для уплаты за удовольствие. Здесь и ограбления, и убийства с целью добыть желаемое. У наркомана может возникнуть мания преследования, ему кажется, что его хотят убить, и поэтому необходимо защищаться. На улице такой человек может напасть на любого, кажущегося ему подозрительным. В подобных случаях убийство становится средством самозащиты…

Вдруг Бонд спохватился: какого черта он все это читает? Будто ему не известно, что японский убийственный наркотик называется «филопон»?

Без всякого интереса он перелистал оставшиеся страницы и бросил документы в общую кучу.

Правый висок все еще гвоздила боль. Он открыл ящик стола, вынул бутылку воды, таблетки, стараясь не чувствовать их вкуса, проглотил. Потом зажег сигарету, подошел к окну. Глядя на панораму Лондона, думал о превратностях прошлой ночи. Странной она казалась.

Почему это Дрекс, миллионер, герой, человек необычной судьбы, пал так низко, чтобы плутовать в картах? Для чего ему? В чем он себя хочет убедить? Возможно, думает, что ему все дозволено, как супермену, выдающейся личности? А может, Дрекс просто любит щекотать себе нервы? Или считает ниже своего достоинства проиграть кому бы то ни было? И потому — любым путем, даже плутовством — но победа? По наблюдениям Бонда, люди с навязчивой идеей так или иначе подвержены опасности. Клептоманы, например, крадут все, что плохо лежит. Сексуальные маньяки демонстрируют свои возможности, зная, что могут от этого пострадать. Пироманьяки часто не убегают от разожженного ими огня. Какая же навязчивая идея пожирает этого человека? Все признаки шизофрении. Мания величия, презрение к людям, властный голос, тайный триумф, с которым он встречал победы… Да, решил Бонд, сэр Гуго Дрекс болен. Такой силы человек может многое сделать, но кто знает, на что будет направлена его мощь? По всей видимости — никто. Но верен ли вывод? Возможно, другие видели в Дрексе иное. Какой-нибудь купец из Сингапура, Гонконга, Нигерии, сидя с ним за столом, наблюдал потливость Дрекса, обгрызенные ногти, красные блики в глазах и лицо, от которого внезапно отливала кровь, и судил о нем совсем не так, как Бонд.

Он наконец отвернулся от окна. Какого черта все время думать об этом? Можно самому спятить. Человек выиграл 15 тысяч фунтов, баснословная сумма, и лучше прикинуть, как их быстрее потратить.

Бонд сел за стол, взял карандаш и написал вверху листа:

«Совершенно секретно.

1. «Роллс-ройс» — 5000.

2. Три пары бриллиантовых запонок — 750».

Оставалось еще почти десять тысяч. Кое-что из одежды, ремонт квартиры. Побольше шампанского…

Внезапно заверещал красный телефон, разорвав тишину и сладкие мечты.

— Можете сейчас же быть? Вы нужны.

Звонило главное начальство.

— Иду, — сказал Бонд, заподозрив неладное. — Плохая информация?

— Заходите ко мне, а потом отправитесь в Скотланд-Ярд.

Начальство положило трубку.

Глава IX

УБРАТЬ СВИДЕТЕЛЯ

Через несколько минут Бонд уже входил в знакомую дверь с зеленой лампой над входом. Майлз бросил на него быстрый взгляд.

— Краше в гроб кладут, «007», — сказал он. — Садитесь.

Какие-то неприятности, подумал Бонд, иначе не было бы такой официальности в обращении. Он сел, а Майлз читал карандашные записи в блокноте. Наконец поднял глаза, которые теперь не выражали интереса к собеседнику.

— Неприятности опять связаны с Дрексом: в прошлую ночь — два убийства. Были убиты два человека из его персонала, охраняющего «Мунрейкер».

— Интересно, — проговорил задумчиво Бонд. — Что же дальше, сэр?

— Дальше? Вот, послушай…

И он впился в свой блокнот.

— Английские военно-воздушные силы поставили радарную установку на восточном побережье, и сами отвечают за охрану внешней границы зоны строительства. А министерство военного снабжения может распоряжаться только центральной частью, где идут работы. Это на скалах между Дувром и Дилом. Весь лагерь занимает около двух тысяч акров, а основная часть — приблизительно двести. Во время ЧП строители отсутствовали. Пятьдесят из них — немцы, — продолжал Майлз. — Дрекс после карт пошел туда, чтоб увидеть человека, который постоянно жил на участке, — майора Таллона.

Майлз приостановился и глянул на потолок.

— Таллон как раз и погиб прошлой ночью. Застрелен. А другой — самоубийца.

Майлз оценивающе окинул взглядом Бонда, но тот молчал, ожидая конца истории.

— Все произошло в людном месте, много свидетелей… Около зоны есть гостиница, посещаемая рабочими. Туда надо кому-то из наших сходить, я думаю.

Майлз опять замолчал и уставился на Бонда.

— Хочешь спросить, нужно ли нам заниматься этим? Отвечу: да. Есть причина моего личного вмешательства в это дело. Некто собирался в пятницу поджечь «Мунрейкер».

Майлз не спеша достал трубку и задымил.

Бонд снова промолчал, считая, что такое дело их не касается. Он глянул на часы: был полдень.

Майлз вновь посмотрел в свои записи.

— Место на побережье около трех миль севернее Дувра. Гостиница недалеко от главной магистрали, и строители посещают ее вечерами. Вчера Таллон зашел туда: пил виски с содовой и болтал с немцами. Убийца подошел к нему вплотную, вытащил пистолет и сказал: «Я люблю Гейл Бранд, и ты ее никогда не получишь». Потом прострелил Таллону сердце, а пистолет, который еще дымился, направил себе в рот и спустил курок.

— Идиотизм, — сказал Бонд. — А кто эта девица?

— Еще одна сложность — она агент особой службы, причем одна из нужнейших сотрудниц для Волланса, — это из Скотланд-Ярда. Девушка и Таллон были единственные не немцы у Дрекса. Волланс понимал, что «Мунрейкер» — важнейшая вещь для Англии. Никому ничего не говоря, он стал подбираться к девице Бранд, хотел сделать ее своей секретаршей. Она была в зоне с самого начала, многое знала, но умела держать язык за зубами. Естественно, Таллона она знала. Но он ей годился в отцы, к тому же был счастливо женат, имел четырех детей.

Волланс подослал к девушке Эгона Бартча, чтобы тот пригласил ее в кино, а она этого человека едва ли даже видела когда-либо раньше. Он и оказался убийцей.

— Что думают обо всем этом его друзья? — спросил Бонд.

— Человек, который жил с ним в одной комнате, говорит, что Эгон тайно по-сумасшедшему был влюблен в девицу Бранд и считал, что раз он не англичанин, его дело табак. Бартч был очень угнетен в последнее время, и этот сосед нисколько не удивился, когда услышал о самоубийстве.

— Звучит довольно убедительно, — сказал Бонд. — Однако хоть кто-то видел происходящее? И что Волланс думает о случившемся?

— А, он озабочен сейчас главным образом тем, чтобы девица не фигурировала в прессе. Все газеты зашумят, конечно. Будут ежедневные сообщения. Писаки выйдут на девушку. И Волланс думает словчить, дать им фото любой другой девицы, чем-то внешне похожей на Гейл Бранд. А ее ушлет куда-нибудь сегодня же. К счастью, репортеры не допускаются в зону. Она, повторяю, умеет молчать, и Волланс только до смерти боится, чтобы кто-либо из ее друзей или родственников не проболтался. Надеется, что дело будет закрыто из-за недостатка улик.

Майлз замолчал, повернувшись в кресле лицом к окну.

Ударили часы. Один раз. Шеф продолжил:

— Больше всего беспокоится о деле министерство военного снабжения. Таллон был одним из лучших у них. Вчера днем он неожиданно позвонил в секретариат и сказал, что в зоне готовится что-то непонятное, и хотел переговорить с руководством в 10 часов утра на другой день лично: это, мол, не телефонный разговор. Через несколько часов его убили. Еще одно странное совпадение, не так ли?

— Очень даже странное, — подтвердил Бонд. — Но почему не закрыта зона, не идут допросы? Случай ведь — вон какой.

— Начальство собиралось сегодня рано утром, речь о диверсии там шла… Министр попросил меня зайти к нему после совещания и сказал, что наибольшее, что он мог сделать, — это тотчас же заменить Таллона…

Бонд поднял голову и встретил спокойный непримиримый взгляд.

— Итак, сэр Гуго Дрекс знает о моем свидании с тобой и ждет тебя в зоне сегодня.

Глава X

АГЕНТ СПЕЦСЛУЖБЫ

В 6 часов вечера во вторник в конце мая Джеймс Бонд был на пути в Дувр. Перед этим он, после коротких ЦУ, данных секретарше, наскоро поел, заправил автомобиль и направился в Скотланд-Ярд для встречи с Воллансом.

Внутренний двор Скотланд-Ярда напоминал тюрьму без крыши. Коридор освещался тусклой световой полоской, что делало серым лицо сержанта, который ввел его в зал ожидания. Бонд подошел к окну и глянул на внутренний дворик.

Картина была совсем мирная — шум транспорта сюда не доносился вовсе. По двору прошел констебль, жуя что-то на ходу.

После недолгого ожидания он оказался в светлой теплой комнате с горящим камином, что было так же невероятно, как сигарета, предложенная вам в гестапо. Бонд понял, к чему такой антураж: Ронни Волланс сейчас интересовался безопасностью «Мунрейкера» и приглашал к себе лучших офицеров, способных сделать дело без шума и аккуратно. Потому и создавал обстановку «на уровне». Волланс был тактичен и хитер…

После встречи с ним Бонд ушел, и каждый из них знал, что приобрел союзника.

Посещение министерства ничего не прибавило к делу. Бонд принялся изучать докладные Таллона и записи его голоса. Потом он зашел в оперотдел министерства и встретился с профессором Трейном, толстяком, ничем не примечательным внешне, но крупнейшим специалистом по управляемым ракетам.

Профессор прошелся мимо огромных карт, развешанных по стенам.

— Как я понимаю, вы ничего не знаете о ракетах, — сказал он, — потому кое с чем вас познакомлю. «Мунрейкер», как его называет Дрекс, — одноступенчатая ракета. В воздухе эта ступень отделяется и сгорает, а ракета летит дальше.

Профессор сделал паузу и ткнул пальцем в грудь Бонда.

— Итак, мы надеемся добиться скорости ракеты приблизительно до 1500 миль в час, а дальности полета до 1000 миль, в дальнейшем же увеличим ее до 4 тысяч миль. Таким образом, каждая европейская столица будет досягаема для ракет Англии. При некоторых обстоятельствах — вещь очень нужная, — добавил он сухо. — Вопросы есть?

— Ответьте, пожалуйста: если бы вы хотели уничтожить ракету, то какой самый легкий для этого способ выбрали бы?

— Да любой: песок в топливе, микроскопическое отверстие в корпусе, каждый самый маленький дефект — уже конец.

— Большое спасибо. Вы так волнуетесь о «Мунрейкере»…

— Ракета — прекрасное создание, — сказал профессор. — И задачу свою выполнит отлично, если никто не помешает. Сам Дрекс — большой трудяга, организатор на славу. Какую ему удалось сколотить команду! Все они готовы расшибиться для него!

Наконец Бонд уселся в автомобиль, по дороге думал о только что услышанном. Как, интересно, его примет Дрекс этим вечером? По словам Майлза, в ответ на телефонный звонок Дрекс, услышав имя, помолчал секунду и заявил: «О да, я знаю этого человека! Не думал только, что он примет участие в деле, был о нем совсем другого мнения. Пусть приходит, с нетерпением жду его к обеду». И повесил трубку.

У министерских чиновников было свое отношение к Дрексу. Они считали его знающим, преданным своей работе и «Мунрейкеру», но слишком уж рвущимся к власти над людьми. Чиновному люду не нравился и его задиристый характер, но оставалось уважение к Дрексу. Об этом думал Джеймс, проезжая по дороге мимо Чильчемского замка.

Если Дрекс захочет, то забудет о неприятностях во время карточной игры в клубе и примется помогать бороться с врагами страны. Бонд понимал, что к Дрексу нужен особый подход, его характер придется изучить досконально.

Джеймс повернул к старой дороге на Дувр и посмотрел на часы. Уже половина седьмого. Какие у него планы впереди? Смерть двоих — дело темное, но, кажется, ему не придется этим заниматься. Убийство или самоубийство — кто знает?

Мимо окна проплыл прекрасный, словно игрушечный, замок. Над холмом, как синяя заплатка, низко нависла туча, и оспины дождя появились на ветровом стекле. С моря дул холодный бриз. Видимость была плохой, пришлось зажечь фары.

Интересно, как там Бранд? Ему надо держаться осторожно, не вспугнуть, а главное — не выдать нечаянно ее. Судя по фотографии, увиденной в Скотланд-Ярде, она довольно-таки привлекательная особа, немного суровая, никакого даже намека на кокетство. Волосы каштановые, глаза голубые, рост — 5 футов, вес — 9 стоунов[1], бедра — 38, талия — 26, бюст — 38. Особые приметы — родинка на верхней губе, правая грудь немного выше левой.

— Хм! — вслух подумал Бонд, повторяя про себя еще раз данные этой девицы, и повернул направо, увидев огоньки маленькой таверны. Приглушил мотор, глянул на вывеску, выполненную теперь стертыми временем, а когда-то позолоченными буквами: «Мир без желаний».

Джеймс вылез из машины, потянулся и направился к двери бара. Та оказалась заперта. Толкнул следующую, она открылась. Он увидел довольно флегматичного типа, читающего вечернюю газету. Тот поднял глаза на вошедшего и отложил чтиво.

— Добрый вечер, сэр, — произнес хозяин, вероятно, довольный появлением клиента.

— Добрый, — ответил Бонд. — Виски с содовой, пожалуйста.

Джеймсу наполнили стакан, он выпил.

— Прошлую ночь у вас здесь были неприятности…

— Ясное дело, сэр. И без того торговлишка идет ни шатко ни валко… Вы, наверное, из прессы? Никого нет, кроме газетчиков и полицейских, хоть плачь.

— Нет, я приехал узнать побольше о человеке, которого убили, о майоре Таллоне. Он был вашим постоянным клиентом?

— Никогда не появлялся здесь, кроме одного раза, и тот оказался для него последним. После этого люди Дрекса перевернули здесь все вверх дном. Правда, сам Гуго оказался очень порядочным: он оплатил мне полностью убытки.

— Да, человек он славный, — согласился Бонд. — Так вы видели, как все случилось?

— Когда раздался первый выстрел, я разносил вино. Поднял глаза и уронил поднос на пол.

— А что потом?

— Ну, люди, конечно, повскакивали с мест и бросились вон. Я смотрю: только тело лежит и человек с пистолетом возле него. Потом он поднял руку, завопил как помешанный: «Хайль!», сунул пистолет в рот… И все было кончено.

— Перед смертью он успел произнести только это слово?

— Да, сэр. Даже умирая, они не могут забыть его, не так ли?

— Конечно, не могут, — задумавшись, произнес Бонд.

Глава XI

МИСС БРАНД — ДЕВИЦА-ПОЛИСМЕН

Спустя пять минут Бонд предъявлял документ охраннику около двери «высокого» заведения. Сержант тут же вернул пропуск и козырнул.

— Сэр Гуго ожидает вас, он там, выше, в большом доме.

Бонд медленно повел автомобиль по новой дороге. Скоро его остановил второй часовой и пропустил дальше, где стояли полицейские с собаками. Бонд понимал, что такие предосторожности необходимы. Он проехал мимо густых зарослей и увидел в сотне ярдов слева большой, ярко освещенный дом, почти скрывавшийся за высокой и толстой стеной. Отсюда Джеймс пошел пешком. Дверь ему отворил слуга в белом жакете:

— Добрый вечер, сэр. Сюда, пожалуйста, — говорил служитель с сильным акцентом.

Бонд последовал за ним через анфиладу комнат к заветной двери, перед которой слуга остановился и постучал.

— Войдите, — послышался голос.

Джеймс отметил резкость тона.

Дрекс стоял в дальнем углу большой, ярко освещенной комнаты, спиной к камину. Огромная фигура, облаченная в жакет, по цветовой гамме почти сливавшийся с красной гривой и таким же лицом. Около него — двое мужчин и женщина.

— А, дружище! — шумно приветствовал Гуго гостя и сердечно пожал ему руку. — Вот мы и опять встретились. Теперь буду осторожнее в картах. Ну как, потратили уже мои денежки? — спросил хозяин, ведя Джеймса к камину.

— Нет еще, — улыбнулся Бонд. — Не было пока свободного времени.

— Ясно, подождите до субботы, тогда и спустите все. А сейчас познакомьтесь: вот мой секретарь — мисс Бранд.

— Добрый вечер, — дружески приветствовал Бонд женщину, но не прочел ответной симпатии во внимательном взгляде. И ответное приветствие тоже было достаточно сухим.

Бонд понял, что она хорошо вышколена. Никаких женских штучек, настоящий профессионализм.

— Моя правая рука — доктор Вальтер.

Худой, средних лет мужчина, со злым выражением глаз под густыми кустистыми бровями, сунул руку, даже не глядя на гостя.

— А это мой телохранитель, Вилли Кребс.

— Очень приятно познакомиться с вами, — произнес льстивый голосок.

И Бонд глянул на круглое, болезненное, сейчас озаренное фальшивой улыбкой лицо. Глаза Кребса напоминали две черные пуговицы, которые тот тут же отвел от Джеймса.

Оба помощника Дрекса были в белоснежных спецовках с молниями на рукавах халатов, на брюках и на спинах; волосы коротко подстрижены и тоже чем-то покрыты так, как изображают сейчас инопланетян. Лишь пышные усы доктора Вальтера и клочковатые светлые усишки Кребса говорили о том, что это все-таки земные люди. Приятным контрастом в этой странной компании был Дрекс с его великанским ростом и весьма колоритной фигурой. И держался хорошо: был чрезвычайно гостеприимен.

— Как насчет сухого мартини? По рюмочке? Или вы бросили пить и курить? — обратился он к Бонду, встав на свое любимое местечко у камина. — Надо немного отвлечься, а то в голову ничего не лезет, кроме ракеты.

Доктор Вальтер глянул на него без всякого выражения:

— Вечно у вас одни шутки.

— Ладно, ладно, о дебрях науки разговор еще впереди, — проговорил Дрекс, будто утешая малыша. — Сейчас всем надо успокоиться, забыть о кошмарах.

Кребс подошел к серебряному подносу, где стояли четыре полных бокала с кусочками льда. Бонд тоже. Мартини был великолепен.

— Еще по одной перед обедом? — спросил Дрекс. — Обед у нас, кстати, ровно в восемь.

При этих словах послышалась сирена и следом шум бегущих.

— Ночная смена, — пояснил Гуго. — Значит, уже восемь. Дисциплина военная. Вилли следит за порядком. Пойдемте и мы, друзья, за ним.

Когда все последовали за Кребсом, Бонд увидел слугу в белом жакете у входа. Хозяином был здесь, конечно, не кто иной, как Дрекс. И откуда у него такая уверенность в себе? Армейская привычка? Или деньги делают таким человека? Одно несомненно: он — лидер.

Обед был великолепным. Дрекс оказался гениальным и здесь. За столом манеры его были безупречными. В разговоре Гуго старался убедить доктора Вальтера, что Бонд здесь очень нужный человек. Беседа касалась и многих технических вопросов.

Джеймс чувствовал, что перед ним совсем не тот человек, с кем он встретился впервые за карточным столом.

Бонда посадили между хозяином и мисс Бранд. Он попытался втянуть девушку в разговор, однако это не удалось. Она лишь отвечала вежливо «да» или «нет». Бонд начинал потихоньку злиться. Девица эта, крайне привлекательная, не уделяла ему ни малейшего внимания, что казалось странным и даже раздражало. Он чувствовал, что здесь нелегко добиться привычного для него успеха у женщин. Девушка, по-видимому, не собиралась видеть в нем никого, кроме своего коллеги.

В жизни она была гораздо лучше, чем на фото, никаких следов долгой службы в полиции не замечалось. Лицо, волевое, с правильными чертами, казалось нарисованным. Длинные темные брови над синими глазами и довольно большой рот. Бонд заметил, что мужчины прислушиваются к каждому ее слову. На ней было темное строгое платье с пышными рукавами до локтя. Особенно красивой выглядела грудь. Посреди — ярко-синяя камея, возможно, недорогая, но хорошо выполненная. На пальце было только одно бриллиантовое кольцо, никакого маникюра, только красиво отполированные ногти. Бонд решил, что девица, несмотря на всю строгость, натура страстная и чрезвычайно привлекательная. Он отказался от приятных мыслей, так как все внимание обратил на разговор Дрекса и доктора Вальтера.

Обед кончился в девять.

— Пойдемте теперь познакомимся с «Мунрейкером», — сказал Дрекс, мгновенно поднявшись из-за стола. — Вальтер, проводите нас. У него много дел, поэтому, Бонд, отправимся побыстрей.

И, не сказав ни слова Кребсу и девице, Гуго вышел. Вальтер и Бонд двинулись следом. Они держали путь к подножию скалы. Луна взошла и осветила окрестности.

Не доходя сотни ярдов до зоны, Дрекс остановился, указал Бонду на белый купол:

— Там «Мунрейкер». Вы можете видеть нос ракеты, торчащий над стеной. Есть у нас огромный телевизионный экран, с помощью которого видно все происходящее в ракете. Дома и люди защищены от волн и высокой температуры, которые могут возникнуть при пуске.

Бонд снова отметил про себя командирский тон хозяина.

Дальнейший путь продолжали молча. Перед входом висело ярко освещенное предупреждение об опасности на немецком и английском языках. Надо позвонить и ждать. Дрекс нажал кнопку, раздался звонок.

— Возможно, идут работы с оксиацетиленом или еще что-нибудь, — объяснил он.

Бонд проследовал за Дрексом через коридорчик, где, кроме скамеек и аккуратного ряда тапочек, ничего не было.

— Наденьте их, — сказал Дрекс и сбросил ботинки. — Пальто тоже лучше снять и оставить здесь. Внутри очень тепло.

— Странно, но мне не жарко, — заметил Бонд и почувствовал себя как зритель, ожидающий театральное действие.

Джеймс очутился внутри цеха. Освещение здесь было настолько сильное, что он зажмурился и прикрыл глаза руками. После того, как они немного привыкли, Бонд огляделся и увидел великолепное зрелище — перед ним было необыкновенной красоты сооружение.

Глава XII

«МУНРЕЙКЕР»

Ракета походила на гладкий, остро отточенный карандаш, но такой, рядом с которым люди выглядели жалкой мошкарой.

Блестящий реактивный снаряд опирался на коническую стальную решетку, которая поднималась над полом между тремя острыми пластинами, напоминающими скальпель хирурга. Пластины соединялись паучьими ножками двух легких опор, выходящих из стен и охватывающих тело ракеты.

Дрекс решил кое-что объяснить гостю.

— Возможен контроль над подачей топлива из баков, — сказал он, — а сама подача идет самотеком. Как вам нравится машина?

И хозяин глянул на Бонда.

— Самая превосходная вещь, которую я когда-либо видел, — ответил Джеймс.

В огромной стальной шахте говорить было трудно. Голоса людей, собравшихся под хвостовой частью ракеты, напоминали жужжание пчел.

Дрекс указал вверх:

— Боеголовка — пока болванка. А телеметрическая аппаратура — на грани фантастики. И гироскопы — таких нигде нет!

Он по-детски хвастался машиной. И Бонд подумал, что и у великих мира сего есть слабости.

Дрекс подмигнул Бонду и закричал:

— Вальтер, подойдите сюда. Я вот говорю сейчас нашему другу, что если мы запустим «Мунрейкер», то это равносильно убийству…

Бонд обратил внимание на выражение недоверия на лице доктора. А Гуго продолжал:

— Убийству ребенка, нашего дитя, — и он жестом указал на ракету.

Лицо Вальтера прояснилось.

— Убийство? Да, это метко сказано. А у меня проблема. Сэр, обратите внимание на графитовые ребра в выхлопном отверстии. — И Вальтер повел Дрекса к хвостовой части. Бонд побрел следом.

Лица всех повернулись в их сторону. Дрекс представил Бонда:

— Это офицер… Прибыл по, так сказать, делу Таллона.

Настороженные глаза и молчание. Никаких приветствий, расспросов. Дрекс продолжил разговор с Вальтером:

— Так что там у нас, вы говорите, с графитом?..

Люди столпились вокруг Гуго, а Бонд с интересом рассматривал их со стороны. Все, кроме Дрекса, одеты в одинаковые халаты, застегнутые пластмассовыми молниями. У всех без исключения — аккуратные усики. Схожи они и невысоким ростом, стройными худенькими фигурами. Наверное, подумал Бонд, их специально так подбирали: чтоб легче было работать в крошечных помещениях.

И еще кое-что характерное для окруживших Дрекса работников подметил Джеймс. У них были безукоризненно чистые и слабые руки с тонкими нежными пальцами. Это всегда свойственно тем, кто больше работает головой. Зато ноги у них наверняка сильные, мускулистые. Это ведь не чистые кабинетчики: им надо взбираться на порталы подъемных кранов, бегать с участка на участок, посещать мастерские, топтаться у кульманов…

Судя по всему, эти роботоподобные немцы не слишком словоохотливы, вряд ли удастся их разговорить и выудить что-либо новое о событии, случившемся накануне. А очень хотелось бы узнать, какими были последние мысли в голове человека, выпустившего пулю сначала в Таллона, а потом — в себя. Что двигало им? Действительно ли страсть к женщине? И при чем тут этот его предсмертный крик «хайль Гитлер»? Как увязать любовь и политику?

И еще: будет ли ошибкой считать, что все живые думают здесь только о ракете?

Неожиданно его мысли прервал суровый голос хозяина:

— Ладно, доктор Вальтер, надо работать. Мы и так достаточно бездельничали.

Мужчины разошлись по местам, а Дрекс, чернее тучи, подошел к Бонду:

— Что у него за люди?! Всегда и во всем видят одни неприятности… Пойдемте ко мне в кабинет. Покажу план полета. А потом уж можно и на боковую.

Бонд отправился вслед за хозяином, а тот повернул маленькую ручку, почти сливавшуюся со стальной стеной, и узенькая дверь с легким шуршанием открылась. Дальше была другая дверь, а на ней табличка: «Рабочий кабинет».

Зашли. Скромная комната, выкрашенная бледно-серой краской. В ней — широкий стол, несколько стульев, на стене темно-синяя парусина. На полу серый ковер. В углу большой радиоприемник. Рабочий стол повернут к стене, которая сделана из непрозрачного стекла.

Дрекс подошел к выключателю, зажег свет, комната осветилась, и Бонд увидел две огромные карты.

На одной была изображена восточная часть Англии от Портсмута до Гулля.

На другой показана схема полета ракеты.

— Все просто и обыденно, правда? — сказал Гуго и вновь защелкал выключателем. Комната погрузилась в полумрак. — Впрочем, вам это ни к чему, не так ли? Вас интересует не полет «Мунрейкера», а нечто другое. Спрашивайте.

Бонд внимательно посмотрел на Дрекса.

— Не думаете ли вы, что между вашей секретаршей и майором Таллоном что-нибудь было?

— Вполне возможно. Девица привлекательная, и даже очень. Они частенько бывали здесь вместе. И Бартч охранял их.

— Я слышал, что этот человек перед тем, как застрелиться, поднял в приветствии руку и прокричал: «Хайль Гитлер!..»

— Мне тоже это говорили. Ну и что?

Бонд не ответил.

— А почему все ваши мужчины усатые? — спросил он.

Дрекс отрывисто хохотнул:

— Странный вопрос. Что, разве есть в этом что-нибудь криминальное?

— Конечно, нет. Но привлекает внимание.

— Напрасно, — заметил Дрекс, повернувшись к двери и давая понять, что разговор окончен.

Глава XIII

ЗАПАХ БЕДЫ

Бонд присел на кровать погибшего. Дрекс ничего не сказал ему, только пожелал доброй ночи и поднялся по лестнице.

Комната оказалась очень уютной. Никаких признаков жившего в ней ранее человека не осталось, кроме кожаного кейса на туалетном столике и запертого металлического шкафчика.

Бонд знал, как его открыть, и тут же это сделал.

В верхнем ящике были карты зоны. Джеймс разложил листы на кровати и внимательно изучил. Теперь предстояло открыть кожаный чемоданчик и снять отпечатки пальцев на нем.

С помощью большой лупы он определил, что на чемодане были отпечатки пальцев двоих человек, и приступил к рассмотрению карт. На одной задержал внимание. Здесь острым предметом, скорее всего иглой, были начертаны две линии. Обе брали начало на побережье, проходили ярдах в пятидесяти от скалы, что находится к югу от дома, и пересекались у моря. На месте пересечения той же иглой был поставлен вопросительный знак. Больше ни на этой, ни на других картах ничего интересного не нашел.

Было без двадцати час, когда Бонд услышал тихие шаги в холле и там свет погас. Он тоже выключил все лампы, оставив горящим лишь ночник над кроватью. Потом подошел к шкафчику и открыл другие ящики. Во втором и третьем ничего не оказалось, кроме аккуратных стопок листов. Это были досье на всех, кто работал в зоне.

Джеймс прочитал все.

Написаны они были по единому стереотипу: полное имя, адрес, дата рождения, описание внешности, отличительные черты, профессия, политическая репутация, состояние здоровья, дела семейные… На каждом досье — фотографии в профиль и анфас, отпечатки пальцев.

Бонд не отрывался от чтения часа два. Потом проанализировал полученную информацию. Ничего интересного. Каждый вел праведную жизнь, был политически благонадежен, без каких-либо криминальных грехов. Единственное, что можно было отметить, — на фотографиях все были безусыми.

Он аккуратно сложил листы в ящики, потом решил немного взбодриться и принял ванну. После этого подошел к окну, растворил его. Глядя на сияющую вовсю луну, вспомнил все, что Таллон успел доложить Воллансу.

Тогда, два дня назад, была такая же безоблачная и лунная ночь. Таллон тоже стоял у открытого окна, когда услышал неясный шум со стороны моря. У него был бинокль, сильный, немецкий, и он вскарабкался на крышу здания. Что-то увидел, важное, существенное, но не счел возможным говорить об этом по телефону. Назначил встречу, вернее, попросил о встрече.

Что же привлекло его внимание? Лодка? Свет? Звук?

Видно, он так увлекся там, на крыше, что позволил обнаружить себя. И это ему дорого стоило. На следующее утро кто-то пробрался в его комнату, устроил там обыск. Действовал как дилетант: оставил отпечатки пальцев на чемодане, не заметил пометок на карте.

А вечером Таллон был убит. Бартч убил его. Но в комнате Таллона рылся не он. И не он «оставил пальчики» на чемодане и картах, и не его досье сейчас отобрал и положил к себе Бонд.

Все это — на счету Кребса, человека, похожего то ли на слизняка, то ли на белесую медузу. Карты он смотрел после того, как Таллон сделал на одной из них отметку: отпечатки его пальцев накладывались на отпечатки хозяина.

Кребс делал обыск, естественно, когда Таллона не было в комнате, то есть в рабочее время. При железной дисциплине, царящей в зоне, как он мог отлучиться со своего рабочего места? Заметил ли Дрекс его отсутствие? Стоит ли завтра спросить об этом у самого Дрекса?

Бонд вздрогнул. Только теперь он заметил, что чересчур долго стоит перед открытым окном. Пора спать.

Перед тем как лечь, он положил под подушку пистолет.

От кого ему защищаться, Бонд не знал, но интуитивно чувствовал опасность. Запах беды был очевиден, присутствовал в подсознании. Кругом загадки — сам Дрекс, его подчиненный Бартч с этим «хайль Гитлер!», странные усы у сотрудников, пятьдесят достопочтенных немцев, карты, бинокль, Кребс и многое другое.

Сначала он должен высказать свои сомнения Воллансу. Потом выяснить возможности Кребса, присмотреться к охране «Мунрейкера», обсудить с Бранд план действий на следующие два дня. Времени терять нельзя. Джеймс поставил будильник, чтобы встать пораньше и позвонить спозаранок Воллансу. Ему было интересно знать, кто контачил с Таллоном. Одно казалось бесспорным: майор погиб не из-за любви к Гейл Бранд.

Часы пробили семь, он заставил себя вскочить, встал под холодный душ, потом быстро оделся, схватил свой кожаный кейс и двинулся по коридору.

Гараж с его автомобилем был позади дома. Заводя машину, Бонд посматривал на дом и пришел к заключению, что человек, стоящий на крыше, мог видеть край скалы и море.

Вскоре раздался вой сирены, который вызвал неприятное чувство. Сейчас население зоны встанет на ноги. Бонд выехал из ворот и направился в Дувр.

В городе он зашел в маленький скромный ресторанчик. Кухня там была небогатая, но вкусная, блюда хорошо приготовлены, особенно из рыбы и яиц. Хозяйничали здесь мать и сын, они были рады его появлению и приняли как старого друга. Джеймс заказал яичницу с беконом и кофе. Поел, потом поехал в полицейское управление, а оттуда позвонил Воллансу. Тот был еще дома, завтракал. Он выслушал доклад и спросил лишь, почему до сих пор не состоялся разговор с Гейл Бранд.

— Девица очень видная и, по-моему, должна быть в курсе дел. И если уж Таллон слышал шум в воскресенье ночью, то и она могла. Хотя вполне допускаю, что ей об этом ничего не сообщали.

— Попытаюсь обязательно с ней поговорить, — пообещал Бонд. — А вам пришлю морскую карту и фильм, который мне удалось сделать. Между прочим, откуда Таллон звонил, когда общался с хозяином в понедельник?

— Выясню и дам вам знать. Что-нибудь еще?

— Нет, — ответил Бонд.

Если бы вместо Волланса был Майлз, он бы еще кое о чем ему намекнул. К примеру, об усах и о тайном предчувствии беды, которое было у него ночью и рассеялось при дневном свете. Для Волланса главное — голые факты, поэтому Бонд промолчал и повесил трубку. После завтрака он приободрился, просмотрел «Экспресс» и «Таймс», где нашел отчет следствия по делу Таллона. «Экспресс» например, сделал целый репортаж с фотографией девицы, и Бонду показалось забавным, как все это сумели обставить. Про себя он решил, что обязательно попытается поработать с мисс Бранд, заставить ее довериться ему.

Бонд вернулся в зону. Было только девять, он быстро подъехал к дому и услышал вой сирены. Из-за деревьев, позади дома, выскочили двенадцать человек и устремились к пусковой установке. Один из них позвонил в колокол, и вся группа исчезла за дверью.

«Возьми любого немца и найдешь точность и порядок», — подумал про себя Бонд.

Глава XIV

СКОЛЬЗКИЙ ТИП

Гейл Бранд докурила очередную сигарету, проглотила остаток кофе и, выйдя из спальни, отправилась на полигон. Одежда ее была типично секретарской: белая, без всякого оттенка, блузка и темно-синяя в складку юбка.

Точно в половине девятого она была у себя. Телепринты министерства авиации лежали на столе, и первой задачей было перенести эти сведения на карту в самом углу стены кабинета Дрекса. Потом сделать кое-какие расчеты, результаты их отправить на производство диаграммы. И еще она должна была фиксировать любые изменения погоды на различных высотах, которые сообщало министерство.

Каждый день ровно в девять, после гонга, Гуго появлялся в своем кабинете, и первое, что он делал, это вызывал доктора Вальтера. Они вместе принимались за работу, старательно перенося на карту какие-то цифры из тонких черных блокнотов, которые хозяин всегда носил с собой.

Ей казалось, Дрекс не доверяет ее подсчетам, противится даже скромному ее участию в создании ракеты.

Однажды Гейл не вытерпела и спросила, доволен ли шеф ее работой. Дрекс искренне ответил:

— Конечно, миленькая! Без твоих стараний нам не обойтись.

Сегодня она взялась за сортировку писем, уже разложила их на три кипы, когда услышала гонг, возвещающий начало рабочего дня.

Разобравшись с почтой, она села отдохнуть, оперлась подбородком на руки и задумалась. Джеймс Бонд… Лучше бы прислали не его, а того сотрудника, который был ее другом. Ему доверял даже сам премьер-министр. Он прекрасно стрелял, говорил на иностранных языках, работал и за границей. И любовник был что надо, красив собой (Гейл автоматически вытащила зеркальце и припудрила носик). Вспомнила его темные волосы, выступающие скулы. Было что-то жесткое в его лице, и глаза холодноватые, серые или голубые, трудно определить. А каков, интересно, этот Бонд? Что можно сказать о нем, зная пару дней?

Здесь, на полигоне, случалось кое-что, чего она не могла понять. Нужно ли рассказывать ему о Кребсе, например?

Важнее всего, чтоб вновь прибывший не посчитал ее дурочкой. Она должна быть с ним холодна, строга, но в то же время и внимательна. О дружбе пока не может быть и речи. По крайней мере, с ее стороны.

Приняв такое решение, девушка отправилась в офис сэра Гуго Дрекса, а когда через полчаса вернулась к себе, то застала там Бонда, который, сидя в кресле, читал журнал.

Хозяйка сжала губы в ответ на пожелание доброго утра, холодно кивнула и села на свое место, спрятав в ящик стола письма и записную книжку.

— У вас должно быть особое кресло для гостей и чтиво более интересное, чем эта муть, — заметил Бонд.

Девушка будто не слышала и начала совсем о другом:

— Сэр Гуго хочет вас видеть, он просил, чтобы зашли к нему, когда появитесь.

— Я здесь с девяти. Впрочем, вы знаете это, я видел, как вы выглянули из-за шторы, когда я подъехал.

— Ошибаетесь, мне это ни к чему. Что мне за дело до какой-то прибывшей машины?

— Не притворяйтесь, вы смотрели. И еще хочу посоветовать: не почесывайте голову карандашом во время записей. Ни одна приличная секретарша не делает этого.

— Если вы думаете, что я с утра до ночи шпионю… Ладно, хватит, хозяин хочет, чтобы мы оба были у него, он не любит ждать…

Дрекс стоял и смотрел на ярко освещенную карту. Когда они вошли, повернулся.

— A-а, вот и вы. Можете оставить нас, — обратился он к девушке.

— Охранник доложил, что в половине восьмого вы выезжали отсюда.

— Так нужно было. Искал телефон. Надеюсь, никого не побеспокоил отъездом? — отпарировал Бонд.

— Телефон есть в моем кабинете. Таллон им с удовольствием пользовался, — вежливо заметил Дрекс.

— Ах, бедняга Таллон, — пробормотал Джеймс. Ему почудилась некоторая издевка в тоне хозяина, что особенно не понравилось.

Дрекс в ответ смерил его презрительным взглядом и коротко хохотнул.

— А впрочем, как вам будет угодно. У вас своя работа. Трудитесь, пока не надоест. Учтите только, что нервы у моих людей напряжены, я за них не отвечаю. Поэтому, надеюсь, вы не будете изводить их ненужными вопросами. Сейчас они немного успокоились, но еще не совсем отошли с понедельника. Мисс Бранд может все вам рассказать о них. Или вы уже успели посмотреть данные на каждого?

— У меня нет ключа от того сейфа, — промямлил Джеймс.

— О, здесь моя вина, — Гуго открыл ящик стола и вынул связку ключей. — Следовало бы отдать их вам еще вчера вечером, но я забыл. Простите.

— Большое спасибо, — сказал Бонд. — Между прочим, сколько времени работает у вас Кребс?

После вопроса последовала пауза.

— Кребс? — повторил Дрекс задумчиво, порылся в кармане и достал сигареты. — Сравнительно недолго.

Бонд поразился:

— Вот уж не думал, что здесь можно курить.

— Представьте себе, да. Хорошая изоляция от мастерских и от шахты. Я всегда курю. — Дрекс вынул сигарету и внимательно посмотрел на нее. Казалось, он что-то решил: — Так вы спрашиваете о Кребсе? — Гуго многозначительно глянул на Джеймса. — Это между нами, конечно. Я не очень доверяю ему. Ничего определенного нет, но он сует нос не в свои дела. Однажды застал его в моем кабинете, где он рылся в бумагах. Объяснение было вполне правдивым, поэтому я ограничился предупреждением. Но если честно, то подозрение осталось. Вреда вроде бы он не принесет, так как постоянно в гуще людей, один не бывает. Но все-таки надо к нему присмотреться. А почему вы сразу обратили внимание на него?

— Из-за мелочи. Просто не понравились его бегающие глаза. То, что вы рассказали, конечно, интересно. Теперь послежу за ним. — И он повернулся к Гейл Бранд, которая вошла и молча стояла на пороге.

— Что думаете о Кребсе вы, мисс Бранд? — спросил вежливо Джеймс.

Девушка ответила Дрексу:

— Я вообще не доверяю мужчинам. Вас не имею в виду, конечно, но этот тип бродил неоднократно около двери моей комнаты, вскрывал письма… Скользкий тип.

Дрекс был просто шокирован.

— Однако! — сказал он. — Не ожидал такого от Кребса. Хотя…

Глава XV

ПРАВДА ЖИЗНИ

В комнате повисла тишина, после того как все, не сговариваясь, заподозрили одного и того же человека. Бонд между тем размышлял дальше: «В чьих интересах действовал Кребс? Или он сам по себе? Тогда зачем ему смерть Таллона и Бартча?»

Дрекс прервал молчание.

— Ну, кажется, решение принято, — произнес он и глянул на Бонда, ища поддержки, но тот кивнул весьма неопределенно. — Его пока нельзя трогать. Нужно все хорошо обосновать. Правда, завтра мы с ним поедем в Лондон. Остались последние детали, которые надо согласовать с министерством, и Вальтер не может его заменить. Кребс — единственный, кто способен выполнить эту работу. Мы все должны следить за ним. Если же вы, Бонд, хотите посадить его под замок, то я против, — чистосердечно заявил Дрекс. — А перепроверить всю команду разве не хотите?

— По-моему, нет необходимости, — сказал Бонд. — Есть ли у него особенно близкий человек среди остальных?

— Никогда не видел, чтобы он общался с кем-нибудь, кроме Вальтера и экономки. К слову сказать, Кребс считает себя выше других. А я думаю, не настолько уж он вреден, чтобы от него избавляться. Кребс просто очень одинок, поэтому сочиняет всякие детективные истории и сует нос в чужую жизнь. Что вы на это скажете? Может, оставим его в покое?

Бонд вновь неопределенно кивнул.

— Ну ладно, — Дрекс поднялся и заходил по комнате. — Вернемся лучше к делам. Хотите, расскажу вам о нашей будущей программе? Сегодня среда, в час дня будет производиться заправка горючим. Это произойдет под руководством Вальтера, буду я и еще двое из министерства. Все остальные разойдутся на десять ярдов друг от друга и на сто — от полигона. «Мунрейкер» скоро будет готов к пуску. Приедут из Би-Би-Си комментаторы и эксперты из министерства. О запуске нашей ракеты узнает вся страна! — Дрекс, по-детски радуясь, потирал руки от удовольствия.

— Великолепно! — проговорил Бонд, подыгрывая Гуго.

— Очень приятно, конечно, но мне бы хотелось, чтобы вы, Бонд, своими глазами увидели все приготовления на полигоне. Знаю, вас ничто не волнует, кроме нашего друга Кребса. Но днем он будет на телевидении. Почему бы вам в отсутствие его не исследовать побережье и подножие скалы? Я думаю, что если кто-нибудь попытается проникнуть на полигон, то именно оттуда. Возьмите с собой мисс Бранд: она очень наблюдательна.

— Правильно, — согласился Джеймс.

— Надо бы разведать это место хорошенько. Если мисс согласится… — и он повернулся к девушке.

А та спрятала глаза, наклонившись:

— Если сэр Гуго этого хочет…

— Тогда заметано, — сказал Дрекс. — А сейчас мне надо работать. Мисс Бранд, попросите зайти доктора Вальтера, если он свободен.

— Я пойду взгляну на пусковую площадку, — заявил Бонд, еще не совсем понимая, зачем он лжет.

Затем отправился вслед за девушкой в шахту. Он видел, как Гейл подошла к стоящему в стороне Вальтеру, что-то ему сказала и встала рядом.

В этот момент она показалась Джеймсу совсем юной, прямо подростком. Темные вьющиеся волосы обрамляли хорошенькую головку. Шейка тонула в белоснежном воротничке блузки. Руки были сжаты за спиной, а сияющие глаза устремлены на блистающий в пятидесяти футах от нее «Мунрейкер».

Бонд улыбнулся про себя, не спеша поднимаясь по лестнице. Миловидная, приятная девушка, а в действительности — довольно опытный сотрудник полиции. Она знала все приемы борьбы, легко могла справиться с сильным мужчиной. Например, свалить его, Джеймса, гораздо быстрее, чем кто-либо другой из Скотланд-Ярда.

Когда Бонд наконец поднялся по лестнице и вышел на воздух, то удивился солнечному майскому дню, сине-голубому небу. Джеймс быстро добрался до дома, бесшумно открыл дверь и остановился в холле, прислушиваясь: раздавалось слабое жужжание пчелы у окна и какой-то неясный шум из казарм позади дома. Пройдя холл, он вышел в коридор, где тоже господствовала тишина. Повсюду пусто, но дверь его комнаты в дальнем углу почему-то открыта. Джеймс проверил пистолет и медленно двинулся по ковру.

Посреди комнаты, спиной к нему, стоял на коленях Кребс, пытаясь открыть кожаный чемодан Бонда. Все внимание незваного гостя сосредоточилось на этой работе. Мишень была очень соблазнительна, и Джеймс не колебался. Он сделал два быстрых шага в комнату и резко отвел ногу…

Удар был настолько силен, что Бонд чуть сам не потерял равновесие. Кребс с криком взметнулся вверх, а потом шлепнулся на кейс и затих. Джеймс нагнулся над распростертой фигурой и перевернул ее на спину. Лицо с грязными желтоватыми усами было бледным, на лбу капли крови, глаза закрыты, дыхание затруднено. Бонд встал на колени, осмотрел карманы поверженного, высыпал содержимое на ковер рядом с хозяином: там были связка ключей, хорошо отточенный нож и черная дубинка. Джеймс убрал вещи, подошел к столу и взял бутылку воды.

Прошло не меньше пяти минут, прежде чем Кребс пришел в себя. Постепенно бледность прошла, глаза оживились.

— Буду отвечать только сэру Гуго, — сказал он, когда Бонд начал допрос. — У вас нет прав лезть с вопросами. Я исполнял свой долг.

Голос Кребса звучал уверенно и даже дерзко.

Бонд поднял пустую бутылку.

— Отвечай быстро или получишь в лоб. Кто велел тебе заходить в мою комнату?

— Грубая полицейская свинья, — презрительно выдавил Кребс.

Джеймс ударил его по ногам, тот свалился. Но стоило Бонду приподнять его, как Кребс вырвался и бросился бежать, да так проворно, что когда Бонд выскочил за дверь, тощая фигура беглеца слетала с лестницы и скоро скрылась из виду. Джеймс посмеялся над собой, вернулся в комнату и плотно прикрыл дверь.

«Безмозглое животное. Пусть его Дрекс накажет. Но интереснее всего то, что Кребс, несомненно, выполнял волю самого хозяина».

Бонд прибрал комнату, уселся на кровать и невидящим взором уставился на противоположную стену.

Что-то заставило его сказать Дрексу, что он лично собирается присутствовать при пуске ракеты. А после случившегося, когда Кребс, безусловно, по приказанию Гуго залез к нему в комнату, Джеймс решил, что именно так он и поступит. Его беспокоили мысли о смерти Таллона и Бартча. Связано ли убийство с отметками на карте и отпечатками пальцев Кребса?

Как будто кто-то подслушал его мысли. В дверь постучали, и вошел сержант полиции. Он поздоровался и передал Бонду телеграмму, подписанную Воллансом, где значилось: «Звонок Таллона в министерство мог быть услышан кем-то в доме, результатом этого стал обыск в его комнате, а потом и смерть».

— Благодарю вас, — сказал Бонд. — Ответа не будет.

Когда дверь захлопнулась, Джеймс сжег бумагу и растоптал пепел. Потом он задумался о Бартче. Нет ли здесь связи с попыткой уничтожить ракету? Не проще ли прийти к заключению, что Кребс только любит совать нос в чужое или, что более вероятно, служит Дрексу, который боится предательства и хочет быть уверенным в лояльности своего секретаря, Таллона, и, конечно после их встречи в «Блейдесе», Бонда?

Бонд сидел в тишине, пытаясь сложить из полученных сведений целостную картину. Когда гонг оповестил о ленче, он все еще не придумал ничего определенного.

Итак, отложив принятие окончательного решения, Бонд отказался от всего, кроме приятной встречи наедине с Гейл Бранд.

Глава XVI

ЗОЛОТОЙ ДЕНЬ

Великолепный сине-зеленый, с золотом, полдень. Мужчина и женщина остановились на краю огромной меловой скалы, глядя вдаль, туда, где два тысячелетия назад впервые высадился Цезарь. Слева был прекрасный зеленый ковер, расцвеченный яркими полевыми цветами, вниз спускался покрытый галькой берег. Вдалеке виднелось полдюжины кораблей: лайнеров, торговых шхун и стройных корветов, спешащих куда-то на юг, возможно, в Портсмут. Панорама была романтическая…

Спокойствие разрушила сирена, безобразная повседневщина ворвалась в чудный мир. Две машины с красными крестами на боках подкатили к деревьям.

— Начинается заправка топливом, — сказал Бонд. — Давайте уйдем. Если что и случится, нам на этот раз удастся выжить.

Девушка улыбнулась ему.

Они спустились вниз и ступили на прекрасный, нежный ковер травы. Вскоре они оказались вдали от пусковой площадки.

Ледяная сдержанность Гейл мгновенно растаяла в солнечных лучах. Ее лицо цвело в улыбке. Бонд не узнавал вчерашнюю замороженную особу в этой веселой, смеющейся девушке, которая удивлялась незнанию им самых простых полевых цветов, растущих вокруг. Торжествуя, она наклонилась и сорвала один из них.

— Вы бы не сделали так, если бы знали, что цветы кричат, когда их рвут, — заметил Бонд.

Гейл удивленно глянула на него, подозревая насмешку.

— Разве никогда не задумывались об этом? — Джеймс улыбнулся ее реакции.

— Индийский профессор Блоз написал трактат о нервной системе цветов, где упомянул об ощущении ими боли. По его мнению, если сорвать розу, она кричит. Это, должно быть, один из самых душераздирающих в мире воплей. Знаете, я даже слышал что-то подобное, когда вы сорвали этот цветок.

— Не могу поверить, — сказала девушка, подозрительно глядя на красные лепестки. — А кроме того, — проговорила она насмешливо, — уж никак не ожидала от вас такой сентиментальности. Ведь вы и ваши сотрудники занимаетесь серьезными делами, далекими от цветов. Ваша жизнь — сплошные опасности, вы чаще кровь видите, чем гвоздики да ромашки.

— Мы всегда защищаем тех, кто не может защититься сам. Цветы — не умеют.

Гейл совсем смутилась:

— Ну вот, я чувствую себя почти убийцей… Надо бы прочесть книгу о нервах у растений. И если там действительно написано то, о чем вы говорили, я в жизни больше не сорву ни одной былинки. А что с этой делать? Мне уже кажется, ее кровь вот-вот прольется на мою ладонь.

— Отдайте цветок мне. Кровь ближе мужчине.

Бонд продел цветок в пуговичную петлю своей голубой рубашки.

Они отошли от края скалы, и Джеймс рассказал ей о неожиданном появлении Кребса в комнате Таллона.

— Не удивительно. Я никогда ему не доверяла. Скажите, а как на это отреагировал сэр Гуго?

— Он очень рассердился и пошел тотчас же давать взбучку своему верному псу. После мне было обещано, что на следующей неделе его отошлют в Германию, а пока он будет как бы под домашним арестом. Это значит, выходить куда-либо сможет только под присмотром.

Молча двинулись дальше. Не говоря ни слова, дошли до гавани Святой Маргариты. И лишь когда начали пробираться через полосу песка, разговор возобновился. Бонд поделился с девушкой соображениями о событиях предыдущего дня, признался, что и для него самого много неясного в истории с отметками на карте. Но надо предполагать самое худшее: опасность грозила ракете, и именно об этом Таллон хотел сообщить своему начальству при встрече. Поэтому главная задача сегодня — разобраться не в смерти Таллона и Бартча, не в странном поведении Кребса, а в том, что может грозить проекту «Мунрейкер». Решить эту задачу будет крайне сложно, и потому надо объединить усилия, работать сообща…

Гейл чуть кивнула в знак согласия. Она смотрела на спокойную гладь моря и думала о своем. Зачем она выбрала когда-то тяжелую мужскую профессию? Зачем живет в постоянном напряжении? В такую погоду, у такой чудесной бирюзовой воды говорит с красивым мужчиной не о любви и поэзии, а о драках, смертях…

— Как? — спросил Джеймс, развивая свою мысль. — Вы согласны со мной?

— Простите, я, кажется, замечталась. Вы правы, у нас одна задача… Знаете, я здесь с начала осуществления этого проекта, о многом уже могу судить. Команда слаженная, стоят горой друг за друга, и все — за сэра Гуго. Ракету свою просто любят. «Мунрейкер» — их жизнь, это я говорю без преувеличения. Все разговоры только о ней. Работают четко, слаженно, как роботы. Теперь — о Бартче. Иногда мне кажется, что он просто надорвался, не выдержал темпа, нагрузок, вот рассудок и помутился. Любовь, «хайль Гитлер!»… Кребс. Согласна с вами, он, возможно, работает по указаниям Дрекса, потому и мои вещи им просматривались. Ничего особенного в них, конечно, и не было, только частные письма и прочее. Сэр Гуго хочет быть уверенным в окружающих его людях, и я восхищаюсь им. Он безжалостен, с грубыми манерами, с обезображенным лицом и этой рыжей гривой, но работать с ним мне нравится. И я мечтала, чтобы с его «Мунрейкером» все было хорошо. Глядя на этого человека, я поняла, что значит жить для дела и во имя него.

Девушка подняла голову, интересуясь произведенным впечатлением. Джеймс кивнул:

— Я согласен с вами. И потом, никаких фактов у меня нет, только интуиция. Но сейчас главное — сохранить «Мунрейкер». Пойдемте домой, и так сколько времени проболтались даром.

Девушка улыбнулась и последовала за ним.

Обогнув скалу, они приблизились к подъемнику, нижняя часть которого была обвита водорослями и еще какой-то травой.

В скале зияла широкая черная пасть старого туннеля, тянувшегося к строительной площадке. Сейчас там заправляют ракету работающие в противогазах и костюмах из асбеста люди. Если что случится, ничего не останется ни от скалы, ни от туннеля.

— Давайте уйдем отсюда, — обратился он к девушке.

Гейл стояла рядом с ним и о чем-то раздумывала.

— Трудновато им, — сказала она, заметив, как Бонд нахмурился. — Я имею в виду охранников. Даже когда прилив и очень опасно подходить со стороны моря, они всю ночь дежурят на вершине скалы. Им приказано стрелять и не разговаривать. Конечно, лучше ночью осветить скалу прожектором, но это только небольшая часть территории.

Бонд снова нахмурился:

— Сюда можно подплыть на подводной лодке. На морской карте показано, что существует канал в 12 морских саженей, но мне бы хотелось самому все проверить…

Он неожиданно улыбнулся спутнице:

— Почему бы не искупаться? И не холодно, и бодрость на все утро обеспечена.

Глаза Гейл заблестели.

— Хорошо бы. Но что я на себя надену? Нет купальника…

— Ничего, закроетесь полотенцем. Больше никого здесь нет. Обещаю не смотреть на вас. Раздевайтесь за этой скалой, а я спрячусь за другую. Пойдемте.

— Ну ладно, — согласилась девушка, довольная тем, что за нее решили этот вопрос.

Она отошла и медленно начала расстегивать юбку. Боязливо оглядываясь, увидела своего спутника, уже пробирающегося к воде между темных скал. Фигура его была стройной, кожа коричневой, и синие плавки красиво обтягивали узкие бедра.

Не раздумывая больше, Гейл последовала за ним и очень скоро оказалась в воде, поплыла кролем вдоль берега. Добралась до мола, на минутку остановилась перевести дыхание. Бонда не было видно. Она продвинулась еще ярдов на сто вперед, а потом повернула назад, плыла, помимо воли думая о Джеймсе, вспоминая его крепкое, ладное тело и надеясь, что он где-то около, только не виден из-за скал, а может, уже валяется на песке. Девушка снова поискала глазами спутника и неожиданно заметила его среди волн почти рядом с собой. Потом сильные руки обхватили ее и притянули к себе, а губы прижались к ее губам.

— Ах, сумасшедший! — гневно выкрикнула девушка, но его уже не было рядом: Джеймс плыл ярдов за двадцать от нее.

Она повернулась и двинулась в другую сторону, теперь уже с насмешкой вспоминая случившееся и все-таки решив отругать его потом. Однако, размышляла она, мужики из секретной службы всегда находят время для секса, несмотря на опасность и сложность их работы. Девушка призналась себе, что поцелуй не был ей противен, а великолепный день стал еще ярче. Потом Гейл пришла к выводу, что такое утро бывает не часто, и решила простить нахала.

А через полчаса они уже лежали на песке на достаточном расстоянии друг от друга, ожидая, чтобы солнце высушило и прогрело их тела.

О случившемся не вспоминали, и Гейл всеми силами старалась разрядить возникшую напряженность. Оба они с подчеркнутым интересом следили за пойманным Бондом крабом, наконец отпустили его на свободу и наблюдали, как тот стремительно скрылся в водорослях.

Джеймса в данный момент одолевали две темы: прекрасное тело девушки и «Мунрейкер». Но он постарался выбросить из головы проблемы, связанные с ракетой, и обратился к спутнице, вспомнив ее в воде и этот мимолетный поцелуй.

— Почему вас назвали Гейл? — спросил он.

Она рассмеялась.

— Меня всегда этим именем дразнили и в школе, и на службе в ВМС в Лондоне. Но настоящее мое имя еще хуже — Галатея. Так назывался крейсер моего отца во время его службы, когда я родилась. Но на службе, будучи в спецвойсках, я изменила свое имя.

— Спецвойска…

Пока они лежали на песке около скалы, его мысли были заняты девушкой, а глаза следили за двумя чайками, которые носили что-то в свое гнездо, прилепившееся к верхнему краю скалы. Бонд в сладкой полудреме наблюдал за ними, когда вдруг обе птицы с резким криком бросились в сторону от гнезда. В этот самый момент появилось облако верного дыма, раздался грохот, и большой белый кусок скалы полетел прямо на Бонда и Гейл…

В следующий момент Джеймс, не помня себя, рванулся в сторону, увлекая за собой девушку.

Он с трудом поднялся, а когда пыль рассеялась, увидел огромную воронку на том месте, где недавно лежали они. Страшная глыба могла совсем расплющить девушку. Хотя ей и так досталось: завалило щебнем. Пришлось разгрести завал. От пыли он начал кашлять, напрягая легкие.

Что же случилось, не произошел ли взрыв «Мунрейкера»? Он посмотрел на скалу и вдоль берега. Верхушка скалы оказалась срезанной взрывом. Девушка застонала, лицо ее напоминало белую маску. Он попытался сделать ей искусственное дыхание, чтобы расправить придавленные легкие. Потом помассировал себе грудь, из разбитых рук еще текла кровь, но кости остались целы, а особой боли в теле не было. Откашлявшись, Бонд присел и начал окровавленными руками стирать меловую пыль с лица девушки. А дальше освободил от камней ее ноги и повернул ее лицо к себе. За минуту до того она казалась ужасной белой куклой, а теперь вдруг в его глазах стала самой красивой женщиной в мире. Бонд молился, чтобы ее глаза открылись. Когда через несколько секунд это случилось, радость Джеймса была так велика, что он сам чуть не потерял сознание.

Глава XVII

ДИКОЕ ПОДОЗРЕНИЕ

После того, как состояние пароксизма прошло, он почувствовал, что Гейл потихоньку, как ребенка, гладит его по голове. Джеймс увидел ее заботливые, страдающие глаза. Девушка указала ему на скалу: в этот момент дождь из небольших камней посыпался оттуда.

Поднявшись на еще слабых ногах, они постарались убраться подальше от страшного места. Песок под их ногами напоминал бархат. Взявшись за руки, они с трудом продвигались вперед. Потом девушка совсем обессилела и присела, а Бонд дотащился до большого валуна, поднялся на него, огляделся.

Небольшой выступ утеса спас их обоих от гибели, и если бы не это укрытие, они были бы похоронены под грудой камней.

Наконец Гейл добралась до него и положила руку ему на плечо. Он обхватил ее талию, и они, радуясь спасению, посмотрели на море и решили окунуться в мелкой воде около берега. Через десять минут пришли немного в себя и побрели потихоньку по песку к месту, где некогда лежала их одежда. Теперь она, изорванная в клочья, валялась в куче щебня. Бонд нашел сигарету и с удовольствием затянулся, пропуская сквозь ноздри дым. А девушка, насколько было возможно, привела себя в порядок и тоже закурила. Они глянули друг на друга и улыбнулись: природа вокруг них опять блистала необыкновенной красотой. Бонд наконец прервал молчание.

— С нами Бог, — сказал он. — А смерть была совсем рядом.

— Я так и не поняла, что же случилось. Знаю только одно: ты спас мне жизнь.

— А мне кажется, не будь тебя, я бы умер, — проговорил Джеймс и слегка поежился. — Думаю, ты догадалась: кто-то сбросил часть скалы на нас.

Девушка широко раскрытыми от ужаса глазами глянула на него.

— Если хорошенько поискать, думаю, обнаружим следы динамита. Я видел облачко и слышал взрыв перед тем, как упала скала. Да и чайки перед этим взвились, — добавил он. — Никто, кроме Кребса и его дружков, на такое не способен.

В глазах девушки теперь было понимание случившегося и страх.

— За что? — проговорила она взволнованно. Чего они хотят?

— Хотят нашей смерти, — спокойно выдавил Бонд. — Поэтому мы должны жить. Правда, виновников нужно найти во что бы то ни стало. Боюсь, даже и от Волланса нечего ждать помощи. Если нас решили похоронить, то полагалось сделать все как следует. Они понимали, что если кто-то увидит или услышит, что скала взорвалась и упала, никто особенно не взволнуется и не забьет тревогу: эти скалы тянутся на двадцать миль, а людей здесь мало, значит, вероятность несчастного случая велика. Береговая охрана могла услышать, конечно, но весной здесь без конца обвалы. Наши «друзья» подождут до ночи и, если мы не вернемся, тогда вызовут полицию и береговую охрану искать нас. Но сначала убедятся, что высокая волна смыла всякие следы. План, надо сказать, великолепный. И даже если Волланс поверит нам, нет достаточных улик, чтобы заставить премьер-министра вмешаться в это дело, тем самым скомпрометировав работу над «Мунрейкером». К чему им наша история? На кой черт?.. Нет, нужно действовать только самостоятельно.

Он внимательно взглянул на спутницу:

— Что ты об этом думаешь?

— Согласна, нас сочтут ненормальными, если сообщим, что на головы нам упала скала. И что мы, спросят, делали там вместо того, чтобы работать?

Бонд по-детски улыбнулся.

— Только полежали минут десять, чтобы обсохнуть. А как мы должны были потратить такой на редкость удачный день? Снова брать отпечатки пальцев у каждого? Пусть полиция сама почешется, совсем мышей не ловит. — Но он осекся, заметив хмурое выражение лица Гейл, и полушутя поднял руки: — Разве мы бездельничали этим утром? Нет. Мы заставили врага вылезти из норы. А теперь наш следующий шаг: найти точно, кто этот враг, почему хочет убрать нас с дороги. Если найдем, то сможем ликвидировать осиное гнездо.

Девушка кивнула:

— Безусловно, ты прав. Знаешь, я живу здесь уже год или даже больше и никак не могу отделаться от предчувствия, будто что-то произойдет. С нами ли, с «Мунрейкером»…

Бонд приподнялся:

— Ладно, пойдем. Уже около шести. Скоро прилив, и мы потом не сможем отсюда выбраться. Желательно перекусить малость и выпить. Интересно, как нас примут, когда увидят, что мы живы, здоровы и понимаем причину случившегося?

…В половине девятого такси доставило их ко второй проходной, где они предъявили документы и спокойно прошли на территорию. Оба пребывали в приподнятом настроении. Горячая ванна, часок отдыха, бренди с содовой и крепкий кофе — все сделало свое дело.

Они вошли в освещенный зал очень спокойно, не спеша. Из столовой был слышен шум оживленно болтающих сотрудников. Раздался внезапно взрыв хохота, среди которого выделялись лающие звуки голоса сэра Гуго Дрекса. Усталая улыбка исказила лицо Бонда, но он тут же изобразил беззаботную веселость, открыл дверь и пропустил вперед себя Гейл.

Дрекс сидел во главе стола в своем праздничном, вишневого цвета жакете. При появлении парочки он так и застыл с открытым ртом, не обращая внимания на то, что кусок мяса соскользнул с вилки и шлепнулся в тарелку.

Кребс держал стакан красного вина, который тоже будто примерз к руке, потом накренился, и вино тонкой струйкой полилось на сорочку.

Доктор Вальтер прижался спиной к двери. «Он не реагирует так бурно, вероятно, нервишки покрепче», — подумал Бонд.

Дрекс уже был на ногах.

— Мой дорогой друг, — сказал он басом. — А мы все так волновались. Послали уже поисковую группу. Несколько минут назад охранник доложил, что обвалилась скала.

Лицо его то бледнело, то краснело.

— Почему вы не дали сразу знать, что вернулись оттуда? — проговорил он, сердито глядя на Гейл. — Мягко говоря, очень странное поведение.

— Это моя вина, — заметил Бонд, двигаясь так, чтобы никого не выпускать из поля зрения. — Прогулка наша продолжалась дольше, чем я ожидал. Мы дошли до Сант-Маргарет, подкрепились там, а потом взяли такси. Мисс Бранд хотела позвонить, но я подумал, что к восьми мы будем на месте. Всю ответственность беру на себя. Продолжайте, пожалуйста, обед, а мы с удовольствием попьем кофе и съедим что-нибудь сладкое. По-моему, мисс хотела бы пойти к себе, она устала за такой долгий день.

И Бонд решительно обошел стол и уселся рядом с Кребсом. Два его бесцветных водянистых глаза, оправившись от шока, теперь уставились в тарелку.

— Идите отдыхать, мисс Бранд, переговорю с вами потом, — буркнул раздраженно Дрекс.

Гейл послушно вышла, а Гуго пододвинул стул и тяжеловато плюхнулся на него.

— Какие же красавицы те скалы, — весело заметил Бонд. — И что за благоговейный страх приходится испытывать, когда одна из них рушится. — Он замолчал на мгновение. — Между прочим, что вы скажете о причине падения скалы на этот раз?

Справа от Джеймса послышался слабый стон, затем звон разбитого стекла, и голова Кребса стукнулась о стол.

Бонд посмотрел на него с вежливым удивлением.

— Вальтер, — резко выкрикнул Дрекс. — Разве вы не видите, что Кребсу плохо? Отведите его на кровать. Да не миндальничайте с ним особо. Не надо ему так много пить. Поторопитесь.

Вальтер зло схватил Кребса за шиворот и потащил по полу к двери.

— У него, должно быть, день выдался ужасный? — спросил Бонд, глядя на Дрекса.

Великан вытирал салфеткой пот с лица.

— Чепуха, — коротко проговорил он, — надрался лишнего, вот и все.

Подали кофе.

Бонд взял чашечку и немного отхлебнул. Он ждал, пока Вальтер откроет дверь каморки и затащит туда Кребса. Скоро новость дойдет до казарм. Интересно, все ли знал Дрекс о случившемся сегодня? Весь день он будто бы находился внизу и следил, как заливали топливо. Бонд решил немного его проверить.

— Как прошли работы с топливом? — спросил он как бы между прочим. Дрекс в этот момент зажигал длинную сигару и из-за облачка дыма глянул на спрашивавшего.

— Отлично. Все теперь готово. И охрана не нужна. Немножко почистят территорию, и зона будет закрыта. Между прочим, — добавил он, — собираюсь завтра ехать машиной в Лондон и мисс Бранд взять с собой. Мне нужна секретарша. А у вас есть какие-нибудь планы?

— Тоже должен поехать в Лондон. Нужно сделать отчетный доклад в министерстве, — заявил Бонд.

— О, неужели? — спросил довольно небрежно Дрекс. — О чем это? Я думаю, вы остались довольны подготовкой?

— Пожалуй, — ответил без энтузиазма Бонд.

— Ну и ладненько тогда, — пробурчал не совсем удовлетворенно Дрекс. — А теперь, простите, вынужден вас оставить. Документы ждут в кабинете.

— Доброй ночи, — сказал Бонд, когда тот уже показал спину.

Джеймс допил кофе и вышел в холл, а потом прошел в спальню. Там, очевидно, опять что-то искали. Чье-то подозрение вызывал его кожаный кейс, в котором ничего особенного не было, кроме кое-каких инструментов.

Пистолет в кобуре был там, где он его спрятал: в кожаном футляре от бинокля, принадлежавшего Таллону. Джеймс вынул пистолет и сунул его теперь под подушку, принял горячую ванну, смазал йодом ссадины и синяки, улегся в постель и выключил свет. Все тело ныло.

Как там, интересно, Гейл? Он посоветовал ей принять снотворное, запереть дверь и хорошенько выспаться. Сам же он думал сейчас об одном: хотя на многие вопросы уже есть ответы, но основное, кажется, так и останется невыясненным.

Этот необыкновенный миллионер создал грандиозное оружие. Министерство обороны было очень обрадовано и подняло шум. Премьер-министр и парламент тоже все приняли на ура. Кому-то присутствие сотрудников особой службы здесь ни к чему. Работать в таких условиях трудно: находишься в постоянном напряжении. А диверсии возможны. Вдруг какой-нибудь сумасшедший фанатик надумает повредить ракету? Завтра надо постараться не выпускать из виду девушку, охранять ее в Лондоне и привезти назад. А если она останется в городе на ночь, за ней надо приглядеть там и защитить при необходимости.

Все эти мысли витали в голове Джеймса, пока он наконец не заснул.

Часть 3

Четверг. Пятница

Глава XVIII

ЦЕЛЬ ОПРАВДЫВАЕТ СРЕДСТВА

«Мерседес» — это вещь! Бонд смотрел и восторгался. Он отметил про себя, что таких машин в Англии было не больше полдюжины. Возможно, автомобиль куплен в Германии. Там он несколько подобных видел. Что ж, такой Дрексу под стать: в нем и какая-то величественность, и даже безжалостность.

— Быстрая лошадка, — заметил Дрекс с удовольствием, видя, с каким восторгом Бонд рассматривал автомобиль. — А ваш «бэнтли» тоже когда-то считался неплохой машиной. Теперь, правда, их показывают в музеях, как древность.

Из дома вышли Гейл Бранд и Кребс. Последний молча уселся на узкое сиденье позади шофера. Воротник его плаща был поднят, он с неприязнью поглядывал на Бонда.

Гейл Бранд, элегантная, в темно-сером костюме и черном берете, с черным легким плащом на руке, уселась справа. Они заранее договорились с Бондом встретиться в Лондоне в половине восьмого, а потом Джеймс доставит ее обратно на своей машине.

Гейл вела себя очень сдержанно и спокойно, смотрела только вперед, положив руки на колени.

Дрекс влез в автомобиль, и машина полетела. Джеймс проследил, как она в мгновение ока исчезла из виду. Тогда он забрался в свой «бэнтли» и помчался следом.

Сидя в машине, Гейл думала о своем. Ночь прошла гладко, без происшествий. Утром занимались уборкой в зоне пусковой установки. Дрекс не вспоминал о случившемся и держался как обычно. Был жаркий солнечный день, и Дрекс засучил рукава рубашки. Девушка заметила маленькую книжонку, торчащую из кармана хозяина. Со вчерашнего вечера она чувствовала себя другим человеком. Стало ясно: спокойная жизнь секретарши окончена, начинается новая, интересная и опасная игра. Пришло время рисковать.

Надо добыть секретный черный блокнот Дрекса во что бы то ни стало. Это сделать, должно быть, нетрудно. С определенной целью Гейл положила свой плащ на свободное место между собой и Дрексом и ждала удобного момента. Случай представился, как она и ожидала, в перегруженном транспортом Мейдстоне.

Дрекс намеревался проскочить светофор на углу Кинг-стрит и Габриэль Хил, но поток транспорта застопорился, и он оказался позади семейного автомобиля с крытым кузовом. Когда светофор мигнул, Дрекс решил выбиться вперед. Шофер он был прекрасный, но нетерпеливость мешала ему.

Когда зажегся зеленый, Гуго рванул машину вправо наперерез, значительно увеличил скорость и сердито покачал головой шоферу соседней машины, когда проезжал мимо. Во время такого маневра Гейл как бы случайно прижалась к водителю, левая рука быстро нащупала желаемый предмет — заветный блокнот. Дрекс в этот момент ничего не видел, кроме транспорта впереди и пешеходов — двух женщин и мальчика, которым как раз потребовалось перебежать улицу. Дрекс взревел от гнева, глядя на пешеходов и проклиная их беспечность.

Бранд боялась, как бы он не полез в карман и не обнаружил пропажу. Она взяла на колени плащ и кашлянула.

— Извините, сэр Гуго, — проговорила Гейл сдавленным голосом.

— Ну, что еще?

— Простите меня, не могли бы вы хоть на минутку остановиться. Мне бы очень хотелось попудрить нос. Может, это глупо, ну что ж поделать.

— Боже мой, — сказал Дрекс, — а дома-то почему вы не могли… Ладно, хорошо. Нашли место. — Он хрюкнул, улыбнулся в усы и вытащил сигарету.

— Там, за поворотом, отель, — с трудом проговорила Гейл. — Момент не тот, смешно, наверное. Еще раз простите, сэр Гуго.

Машина подкатила к гостинице и мгновенно остановилась.

— Поторопитесь, поторопитесь, — прогромыхал Дрекс, когда девушка выходила из машины, крепко прижимая к груди добытую ею ценную вещь.

Она быстро скользнула в туалет, заперла дверь и открыла блокнот. Там было то, что и ожидалось: на каждой странице под датой аккуратные колонки цифр — атмосферное давление, сила ветра, температура, оценка окружающей обстановки для гидрокомпаса.

Гейл нахмурилась: даже при беглом взгляде стало ясно, что эти данные абсолютно отличны от ее собственных, просто не шли с ними ни в какое сравнение.

Девушка остановила взгляд на последней странице и поняла, что она на девяносто процентов ошибалась. И если бы ракета была запущена на основании этих расчетов, то она приземлилась бы где-нибудь в Англии. И Гейл с ужасом посмотрела на свое отражение в зеркале. Как она могла так дико ошибаться? И почему Дрекс ничего не сказал ей? Девушка еще раз пролистала блокнот. Да, она никак не могла допустить такую ошибку. Интересно, знает ли министерство эти секретные данные? И почему их надо держать в тайне? Ее смущение неожиданно перешло в испуг. В Лондоне она должна как-то успокоиться, переговорить с кем-то. Даже если ее назовут дурой или недотепой.

Похолодев, она перевернула назад несколько страниц, вынула маникюрные ножницы из сумочки, отрезала нужные страницы, скрутила их в шарик и засунула в одну из своих перчаток.

И снова обратилась к зеркалу. Оттуда на нее глянуло бледное как полотно лицо. Тогда она принялась тереть щеки, чтобы придать им прежний цвет. Потом побежала по дорожке к машине и спрятала блокнот в складках своего плаща.

Мотор взревел. «Мерседес» тронулся. Дрекс нетерпеливо рявкнул, когда наконец Гейл уселась. Шины зашуршали по гравию, когда он прибавил скорость, и они выбрались на лондонскую дорогу. Девушку сильно качнуло, и она испугалась, как бы не выпал блокнот. Поэтому она осторожно сунула его в карман.

В следующий же момент у нее в кармане была и рука Кребса. Он наклонился вперед и выхватил блокнот. Гейл побледнела и попыталась как-то его удержать, но бесполезно. Немец был сильнее. Он выкрикнул по-немецки:

— Пожалуйста, остановите машину, мой капитан. Мисс Бранд — шпионка!

Дрекс бросил мгновенный взгляд вправо, опустил руку в карман и понял все. Резко свернул в сторону и затормозил. На дороге было пусто. Тогда он сбросил перчатку и повернул Гейл к себе.

— В чем дело?

— Сейчас объясню, сэр Гуго, — и она попыталась хотя бы голосом не выдавать весь ужас, который отразился в ее лице. — Произошла ошибка. Я не собиралась…

— Послушайте, мой капитан. Я видел, как она к вам прижималась. И это показалось мне странным, — заявил немец.

Слова Кребса, как тяжелые холодные гири, падали на голову. Дрекс взял ее за подбородок. В глазах Гейл застыл ужас, и она не могла оторвать взгляда от хозяина, в лице которого сквозила жестокость, спрятанная под обычным внешним благодушием.

Дрекс снова оглядел безлюдную дорогу. Потом сбросил вторую перчатку и ударил секретаршу наотмашь по лицу.

Короткий крик вырвался из горла девушки, потоки слез потекли по щекам. Вдруг какая-то сила родилась в ней, и Гейл как безумная бросилась на обидчика. Она боролась с двумя держащими ее железными руками, старалась добраться до глаз врага. Но Дрекс с ловкостью кошки шмыгнул вперед, обвил шею Гейл руками и начал душить, наблюдая, как тают силы у жертвы и она вот-вот потеряет сознание.

Машина свернула на лесной проселок, проехала немного и остановилась.

Гейл определила, что они удалились от магистрали: не стало слышно транспорта. Пальцы снова сжали горло, она задыхалась. Что-то тяжелое ударило по затылку, последовала жгучая боль и темнота…

Через полчаса случайный прохожий мог видеть, как белый «мерседес» миновал маленький домик и направился в сторону Букингемского дворца и дальше — на улицу Эбери, где два джентльмена вытащили из салона больную. Лицо несчастной было совершенно белым, она не могла идти, один из мужчин нес ее по ступенькам. Верзила с красным лицом и такими же бакенбардами сказал спутнику, что некая Милдред обещала вылечить пострадавшую.

Гейл пришла в себя в большой комнате, наполненной, как ей казалось, грохотом моторов. Она была крепко привязана к стулу, ощущала сильную боль в голове, губы и щеки тоже очень саднили и, наверное, распухли. Тяжелые занавески закрывали окна, в комнате чувствовался запах плесени, как в малообитаемом месте. Гейл подумала, что, возможно, очутилась в больнице, закрыла глаза и задремала, но ненадолго.

Вскоре снова приоткрыла веки. Комната освещалась мощными электролампами. Здесь стояла большая машина, напоминающая радиоустановку. Дрекс сидел к девушке спиной и следил за циферблатом. Тут же находились еще три небольшие установки.

Слева тарахтела какая-то металлическая штука, что вызывало головную боль. Кребс в это время склонился над электрогенератором, находящимся на полу.

— Ну, чертов дурачина, поторопись. Мне еще надо повидать того олуха из министерства! — рявкнул Дрекс.

— Сейчас все будет готово, мой капитан, — подобострастно пискнул Кребс.

— Мотор не будет слишком громко тарахтеть? — спросил Гуго.

— Нет, мой капитан. Да и помещение звуконепроницаемое. Доктор Вальтер уверил меня, что снаружи ничего не будет слышно, — ответил Кребс.

Гейл опять закрыла глаза и подумала, что ее единственное спасение — имитировать бессознательное состояние. Неизвестно, намеревались ли они убить ее, может, даже здесь, в этой комнате? И каково назначение машин и приборов вокруг? Они напоминают радиоприемники или радары. Для чего же тот изогнутый стеклянный экран над головой Дрекса, который время от времени мерцает, когда Гуго нажимает кнопки над циферблатом? Почему Дрекс великолепно заговорил по-немецки? И что это за обращение к нему Кребса — «мой капитан»? А цифры в черном блокноте? Что сие значит?

Девяносто градусов, девяносто градусов. По ее данным, ракета должна была упасть в радиусе 80 миль в Северном море. Но цифры Дрекса?! Если брать на девяносто градусов левее от ее целей в Северном море, то, вероятно, это где-то в Англии. Милях в восьмидесяти от Дувра…

Дрекс и компания могут выпустить ракету по центру Лондона!

Прямо на столицу!

На Лондон!

Она получила страшный удар от Дрекса по лицу, зато узнала, что Гуго — враг Англии и завтра в полдень он собирается разрушить Лондон. Гейл с трудом попыталась представить, как дворцы, парки с детьми, птицы на деревьях, — все погибнет в пламени шириной в милю. А потом появится грибовидное облако. И ничего не останется.

Ничего. Ничего. Ничего.

Нет! Этого допустить нельзя!

Глава XIX

ИСЧЕЗНУВШАЯ ДЕВУШКА

Бонд сидел в Лондоне за любимым столиком в ресторане. Он следил за движением транспорта и толп на Пиккадилли. Было 7.45 вечера, Бейкер ему принес уже второй раз водку и сухой мартини с лимоном. Джеймс выпивал и удивлялся: почему Гейл опаздывает? Это на нее не похоже. Она из тех, кто бы позвонил, если бы задержали в Скотланд-Ярде. И Волланс, которого он встретил в пять, говорил, что мисс Бранд должна быть у него в шесть. Волланс очень хотел ее видеть. Он забеспокоился, когда Бонд кратко доложил о деле «Мунрейкера», хотел обо всем расспросить и девушку.

Они немного поболтали, потом Джеймс ушел из главного управления, чтобы встретиться с Майлзом. Тот всем интересовался, окончив расспросы, надолго задумался.

— Агент «007», мне это как-то не нравится. Что-то есть здесь необъяснимое, и не представляю, как вмешаться. Все факты будто известны специальному отделу министерства, и я ничего не могу добавить. Даже если бы был связан с премьер-министром, который почему-то недолюбливает Волланса, что бы я сказал ему? Какие факты? Дай Бог, чтобы я ошибся. Все сосредоточилось на тебе и на этой девице. Повезло, что она порядочный человек. Может, помочь вам чем-нибудь?

— Нет, спасибо, — сказал Бонд и пошел знакомым коридором к лифту и дальше в свой кабинет.

…Он выпил остаток мартини и посмотрел на часы. Теперь было уже восемь, Джеймс неожиданно вздрогнул, быстро поднялся и пошел к телефону: позвонил в Скотланд-Ярд и обратился к Воллансу.

— Что-нибудь слышно о мисс Бранд? — спросил он и внутренне похолодел.

— Нет, — ответил тот резко.

— Она опоздала уже на полчаса. Разве мисс не была у вас в шесть?

— Никаких нет сведений о ней. И там, где она обычно останавливается в Лондоне, тоже ничего не знают. Никто из друзей не видел ее. Никаких аварий на дороге в Дувр в это время не было.

Последовало молчание.

— Теперь слушай. Девушка хорошая, и мне бы не хотелось, чтобы с ней что-либо случилось. Но пойми меня тоже. Завтра все будут заняты только «Мунрейкером». Премьер-министр собирается выступить по радио. А ее исчезновение превратит все в криминальную историю. Завтра слишком знаменательный день, чтобы вникать в судьбу отдельного человека. Но я бы хотел ее найти. А? Что ты скажешь? Можешь помочь? Я доложу дежурному офицеру, и он будет выполнять все твои распоряжения.

— Не волнуйтесь, — сказал Бонд. — Конечно, я буду ее искать. Только скажите, знаете ли вы что-нибудь о местонахождении Дрекса?

— В министерстве он должен был быть около семи. И я просил мне сообщить тогда.

Потом послышался разговор по внутреннему телефону, и Волланс опять заговорил:

— Только что получил доклад городской полиции. Сэр Гуго Дрекс прибыл в министерство в 19.00, а убыл в 20.00. Он сообщил, что мисс Бранд почувствовала себя плохо по прибытии в Лондон, и по ее просьбе он оставил ее у друзей на конечной автобусной станции Виктория, в 16.45. Адрес ее неизвестен. Девушка должна была в 19.00 приехать в министерство и связаться там с сэром Гуго, но в назначенное время не явилась. Вот и все. О, между прочим, мы сделали от твоего имени запрос о мисс Бранд. Сказали, что ты встретишься с ней в шесть, но она не дала о себе знать.

— Да, — сказал Бонд, мысли его перепутались. — Неясно, где ее искать. Можно ли узнать, было ли определенное место у Дрекса в Лондоне, квартира или еще что?

— В последнее время он всегда останавливался в «Ритце», — продолжал Волланс. — Продал свой дом на площади Гросвенор, когда перебрался в Дувр. Но мы узнали, что у него есть какое-то пристанище на улице Эбери. Попытались проверить, но ответа на звонок у двери не последовало, и мои сотрудники сказали, что дом выглядит необитаемым и находится как раз позади Букингемского дворца, как безобразное его дополнение. В нем всегда очень тихо. Может, Дрекс приводит туда женщин?

— Ладно, я займусь этим. Если станет туго, позову на помощь ваших. Не волнуйтесь, не услышав обо мне. До свидания.

— Желаю удачи, — сказал Волланс с ноткой облегчения в голосе.

Бонд позвонил:

— Сэр Гуго Дрекс в клубе?

— Да, сэр, — это был знакомый голос Бревет. — Он в ресторане. Хотите поговорить с ним?

— Нет, спасибо. Мне только нужно было узнать, что он еще не уехал.

Не замечая, что ест, Бонд проглотил ужин и выскочил из ресторана, потом сел в свою машину и двинулся на улицу Святого Джеймса. Спрятавшись за такси и прикрывшись вечерней газетой, он хорошо видел стоявший без присмотра «мерседес» Дрекса, припаркованный на улице. Ждать пришлось недолго. Неожиданно дверь широко распахнулась, мелькнул сноп света, и в проеме показалась большая фигура Дрекса. На нем было тяжелое длинное пальто с поднятым воротником и шапка, надвинутая на глаза.

Он быстро подошел к белому «мерседесу», хлопнул дверцей и отъехал. Бонд на своем старом автомобиле — за ним, стараясь не упустить белую машину из виду. Дрекс остановился около дома на улице Эбери и дважды прогудел. И тут Бонд увидел Кребса, выносящего из дома женщину, завернутую в нечто вроде простыни. Необычный груз уложили на заднее сиденье «мерседеса» и машина рванула с места.

Счастье, что автомобиль белый, поэтому хорошо был виден при освещении и среди остального транспорта.

Бонд начал погоню, стараясь не зажигать фар и не гудеть, чтобы не выдать себя. Дрекс вынужден был остановиться перед светофором, и Бонд, подъехав поближе, увидел рядом с Кребсом бесформенный комок. Сомнений быть не могло: это Гейл, они держали девушку как заложницу. Но почему? Что она сделала? К чему вся эта чертовщина? Страшные мысли приходили в голову Бонду. Какой же он был слепец! Еще в самом начале понял, что Дрекс — опасный человек, и все-таки проморгал. А теперь явно чувствовал беду. Но что предпринять? Что можно было сделать, кроме как убить Дрекса и понести за это наказание? Как выйти из положения теперь? Позвонить в Скотланд-Ярд, дать машине улизнуть? Девушка схвачена, и Гуго собрался избавиться от нее по дороге в Дувр. Раздумывать больше нет времени, надо срочно что-то предпринять. Например, прострелить шину «мерседеса» остановить его, а потом как-нибудь выпутаться из этой истории.

«Так и надо сделать», — сказал себе Бонд.

Глава XX

ЖЕРТВА ДРЕКСА

Гейл чувствовала себя скверно. Ныл левый висок, туго стянутые руки и ноги затекли. Пока ехала машина, она задыхалась, повернутая разбитым лицом к коже сиденья. Потом оказалась в комнате с Кребсом. Поначалу притворилась потерявшей сознание, и было время обдумать возникающие вопросы: о Дрексе, о «Мунрейкере». Как спасти Лондон? Попробуй найди ответы.

Кребс в это время был занят стоявшими в комнате установками, болтал с ними по-немецки, как с детьми:

— Моя миленькая, тебе теперь лучше, не так ли? Сейчас еще подмажу маслицем, вытру мордашку, и циферблат заблестит…

Управившись с машинами, он подошел к девушке, хмыкнул и принялся расстегивать ей платье. Притворяться дальше ничего не чувствующей становилось опасно — она вскрикнула, дернулась, ударив при этом Кребса плечом по лицу.

Тот переменил тактику: принес из кухни стул и уселся напротив, глядя на девушку холодными глазами. Она первая нарушила молчание.

— Почему меня сюда привезли? — спросила Гейл. — И что это за установки?

Немец облизнул губы и изобразил подобие улыбки:

— Установка — ловушка для маленьких птичек. Для глупых птичек вроде тебя. И, как видишь, она сработала.

Он улыбался, но глаза оставались остекленевшими. Кребс придвинулся к ней так близко, что она ощутила его зловонное дыхание.

— А теперь, развратная английская сучка, скажи, на кого ты работаешь? — Он ждал. — Не тяни с ответом. Понимаешь, наверное, что мы здесь одни. И никто не услышит твой крик.

— Мне нечего скрывать, — без всякой надежды проговорила Гейл. — На кого я еще могу работать, кроме сэра Гуго? (Кребс улыбнулся при этом имени.) Меня только интересовали траектория полета и план запуска.

И она заговорила о своих цифрах и разнице в расчетах Дрекса, о том, как ей хотелось разделить с шефом успех «Мунрейкера».

— Ври получше. Надо было тебе придумать что-нибудь посолиднее, — протявкал немец, и глаза его налились гневом.

Он подошел сзади, жестко схватил ее за плечи, так, что загорелась кожа. Гейл извернулась и плюнула ему в лицо. Он даже не вытерся, сильно ударил ее, и она, вскрикнув, потеряла сознание…

Девушка пришла в себя, когда ее тащили в машину. «Мерседес» опять помчался по улицам Лондона, вокруг гудели другие авто. С трудом она привстала на колени, но Кребс тут же грубо толкнул ее вниз.

Сначала никто не произносил ни слова, потом она услышала голос Кребса. Говорил он с какой-то поспешностью:

— Мой капитан, уже давно слежу за машиной, которая упорно ползет за нами. Фары ее погашены. Теперь она от нас не дальше, чем в ста метрах. По-моему, это машина Бонда.

Дрекс в ответ удивленно хрюкнул, большое тело его заворочалось, он бросил быстрый взгляд назад, выругался.

— Развалина! — продолжил Дрекс после некоторого молчания. — И как эта старая музейная рухлядь все еще двигается? Хорошо уже то, дружище Кребс, что, кажется, он один. Включи погромче радио, голубчик.

Раздалось легкое потрескивание, а потом Гейл услышала голос премьер-министра. Речь все время прерывалась, но она разобрала некоторые фразы. К примеру, эту: «Сэр Гуго Дрекс — великий патриот и защитник нашей страны…»

В ответ на такие слова раздался гомерический хохот Дрекса.

Как ни странно, старенький «бэнтли» Бонда шел отлично, и он был уверен, что не отстанет от роскошного «мерседеса».

Неожиданно появилась третья машина, занявшая место впереди «мерседеса». Джеймс понял, что подоспела обещанная помощь. Но и Дрекс увидел это.

— Надо дать урок свиньям, — процедил Гуго, и «мерседес» на полной скорости ударил в хвост вклинившейся машине.

— Браво, браво! — закричал Дрекс. — Двойное сальто. Сейчас она вспыхнет как свеча. Я уже вижу пламя. Пусть наш уважаемый мистер Бонд подумает, что его ждет!..

Но Джеймс только следил за скоростью, лицо его ничего не выражало, кроме готовности к действиям. Он мчался на всех парах за летящим «мерседесом». Итак, враг поднял забрало, объявил открытую войну. Теперь Бонд это ясно видел: поступки Дрекса означали, что он преступник или даже маньяк. Значит, опасен для «Мунрейкера».

Джеймс достал свой армейский кольт и положил рядом. Война объявлена, «мерседес» должен быть остановлен.

От машины Дрекса отделились две горящие точки…

Глава XXI

СРЕДСТВО УБЕЖДЕНИЯ

Автомобиль Дрекса остановился у обочины дороги.

Кребс просто обезумел от радости:

— Мой капитан, это великолепно! Два попадания! Второй взрыв похлеще, чем первый. Вряд ли он остался в живых.

— Вряд ли, — согласился Дрекс. — Но поскольку мы не можем оставить в живых этого Бонда… Дай пистолет.

Машина Джеймса была как развернутый конверт. Старичок «бэнтли» напоминал какой-то сюрреалистический зонт.

А Бонд лежал ничком футах в двадцати от автомобиля. Кребс перевернул его: лицо залито кровью, но он дышал. Они обыскали раненого, Дрекс взял у него пистолет. Потом вместе забрались в машину, бросив Джеймса на заднее сиденье рядом с Гейл. Когда она поняла, кто это, вскрикнула в ужасе.

— Заткни ей глотку! — рявкнул Гуго. — Мы хорошо поработали, и ошибаться нам ни к чему. Надо спешить.

Кребс накрыл тряпьем оба неподвижных тела, счастливо заулыбался: эти англичане получили то, что они заслужили.

Гейл чувствовала кровь на лице Бонда, отодвинулась, чтобы не стеснять его. Дыхание Джеймса было тяжелым, прерывистым.

— Джеймс, Джеймс… — торопливо выдохнула девушка.

Раненый что-то пробормотал и зашевелился.

— Это я, Гейл.

— Боже мой, этого еще недоставало, — чуть слышно выговорил Бонд.

— Руки, ноги целы, ничего не сломано?

— Кажется, в порядке. Но голова что-то… Говорю-то я связно?

— Конечно, — сказала Гейл. — Теперь слушай.

Торопясь, девушка рассказала ему все, начиная с записной книжки.

Джеймс слушал не шевелясь.

Потом они въехали в Кентербери.

Автомобиль подкатил к пусковой башне, и Кребс, не выпуская пистолета из руки, развязал им ноги.

«Мунрейкер» отсюда был хорошо виден. Бонду он напоминал гигантскую иглу, готовую вонзиться в сердце Англии. Несмотря на недовольное ворчанье Кребса, он остановился и посмотрел вверх на ее сверкающий нос. Миллион смертей… Миллион… Миллион..

И все на его ответственности? Боже праведный! Разве он виноват?!

Кребс толкал его вперед, и он потихоньку тащился вслед за Гейл.

Когда Джеймс подходил к кабинету Дрекса, то чувствовал себя получше: в голове просветлело, боль в теле утихла.

Дрекс вошел первым и уселся за свой стол. В руке его теперь поблескивал пистолет.

— Между прочим, я был одним из лучших стрелков в Бранденбургской дивизии, — заявил он. — И с тобой, англичанин, я обещаю разделаться с первого выстрела. Одно движение — и ты на небесах. Конечно же, вместе с этой девицей. Свяжи их, Кребс.

Немец связал обоим руки, потом вышел из комнаты и через минуту вернулся, неся перед собой паяльную лампу. Он поставил ее, подкачал воздух, чиркнул спичкой, и синее пламя вырвалось с шипением на несколько дюймов. Кребс поднес лампу к лицу девушки.

— Ну, теперь без шуток, — мрачно рявкнул Гуго. — Кребс артист в таких вещах. Он отлично знает все на свете средства принуждения и убеждения. Как-то мы поймали одного шпиона, на Рейне, помнишь, дружок?

— Да, мой капитан, — хохотнул Кребс. — Та бельгийская свинья потом жалела, что вообще появилась на свет.

— Да, было такое. Эти тоже пожалеть могут. Если забудут, что сюда они попали не для спортивных развлечений, а для серьезного дела. — Голос его теперь был хлесток.

— Теперь, когда я сказал все, жду слов и от вас. Вы на кого работаете?

Девушка промолчала.

— Ну же, Кребс!

Рот немца полуоткрылся, и он шагнул в сторону Гейл.

Пламя взревело.

— Остановитесь, — холодно проговорил Бонд. — Она сотрудница Скотланд-Ярда. Теперь это не имеет смысла. Все равно завтра в полдень мы не попадем в главное управление.

— Вот так-то оно лучше, — сказал Дрекс. — Кто-нибудь знает, что вы захвачены? Может, вам удалось позвонить по телефону?

Если скажу «да», подумал Бонд, он расстреляет нас обоих и следа даже не останется. И последний шанс предотвратить беду пропадет. А с другой стороны, если бы в Ярде слышали о случившемся, они бы уже были здесь. Но, возможно, не все потеряно. «Бэнтли» найдут, и Волланс забеспокоится, почему от меня ни слуху ни духу.

— Нет, — высказал он вслух свои предположения. — Они были бы здесь, если бы знали.

— Верно, — согласился Дрекс. — В таком случае вы меня больше не интересуете.

Гуго положил пистолет на стол перед собой, открыл ящик стола, вынул сигару, закурил и устроился поудобнее. В комнате воцарилось молчание. Потом, по-видимому, он что-то решил, благосклонно посмотрев на Бонда.

— Вы не представляете, как я люблю англичан, — начал Дрекс, как на пресс-конференции. — Не поверите, но прямо-таки мечтал рассказать им историю своей жизни. Теперь это можно, теперь я вне опасности. Скоро все будет кончено. Завтра в полдень вы увидите через те открытые двери небольшой дымок из турбин, а потом через полсекунды вокруг останется только горстка пепла. И учтите, что случится это не без вашей великодушной помощи, — проговорил Дрекс, по-волчьи осклабившись.

— Можешь не развлекать нас шутками, — резко оборвал его Бонд. — Выкладывай свою историю, фриц.

Глаза Дрекса при этих словах сверкнули.

— Да, фриц, я действительно настоящий немец. Англия ваша тоже признает величие Германии и, может, станет ее придатком. И тогда здесь перестанут нас называть «фрицами».

Глава XXII

ЯЩИК ПАНДОРЫ

— По-настоящему меня зовут барон Гуго фон дер Драхе. Моя мать англичанка, поэтому до двенадцати лет я учился в Англии. А дальше не мог уже выносить эту вшивую страну и последующее образование получил в Берлине и Лейпциге. Когда мне было двадцать, я продолжил семейное дело. Это был известный огромный сталелитейный синдикат «Рейнметалл Берзиг». Никогда не слышали о таком? Мы занимались сталью особого назначения, поэтому я хорошо знаком с ее производством. У нас были очень требовательные заказчики. Вот тогда я впервые и услышал о танталовой руде, которая дороже брильянтов. Я включился в партию добытчиков, но мы вскорости рассорились. Прекрасное было время тем не менее… Затем — война… Мне двадцать восемь, и я — лейтенант 140-го бронетанкового полка.

Какое-то мгновение Дрекс молчал, наслаждаясь роскошной сигарой, и воссоздавал в памяти картины прошлого: горящие деревни, города в пламени и дыму.

— Затем меня вызвало начальство и предложило готовиться для большой работы в Англии. Мой английский был нужен для дела. Нас нарядили в английскую форму, это выглядело смешно. А меня перевели в службу СС под командование обергруппенфюрера Кальтенбруннера. Хейдрих был заместителем, человек он оказался неплохой. Основная работа — терроризм и саботаж. Приятная, надо вам сказать, Бонд, работенка. Тогда мне удалось пришить многих англичан, но Гитлера предали сволочные генералы, и Англия с Америкой высадились во Франции.

— Чего уж тут хорошего для вас, — сказал Бонд сухо.

— Да, мой дорогой, совсем плохо, — согласился Дрекс, сделав вид, что не заметил иронии. — Но для меня это обернулось удачей. Я получил звание обер-лейтенанта и с особой 150-й танковой бригадой оказался у вас. Наверно, помните, как лихо мы захватывали американские танки и разное снаряжение? Колоссально! Когда же бригада должна была уйти, я спрятался в лесах. Нас было двадцать человек: десять нормальных людей и десять фанатиков из гитлер-югенда. Среди них юноша по имени Кребс, который проявил необыкновенные способности в роли палача в нашей веселой маленькой банде, — и Дрекс удовлетворенно хохотнул.

— Мы оставались шесть месяцев в тех лесах, — продолжал он, — и всякий раз о своих успехах докладывали по радио в Германию. Местные власти не могли нас поймать. Но однажды пришла беда. В миле от нашего становища в лесу была большая ферма, а вокруг нее много палаток типа «Ниссен», там размещались связные англичан и американцев. Публика, надо сказать, никудышная: ни дисциплины, ни взаимопомощи, полная анархия. Мы последили за ними и решили уничтожить. План был простой. Двое наших однажды вечером, один в американской форме, другой — в английской, поведут автомобиль с двумя тоннами взрывчатки, поставят его где-нибудь поближе к палаткам, а сами уедут. Так и сделали. Все шло как по маслу. Утром я вышел по своим делам, а вместо себя оставил помощника. Одет я был в форму офицера американских войск связи, уселся на захваченный британский мотоцикл. Пристрелил хозяина, взял его документы, а труп в лесу сжег.

Дрекс заметил возмущение в глазах Бонда и поднял руку.

— Не очень нравится, дружок? Я ведь сжег мертвеца, а сам отправился дальше. И что же вдруг случилось? Один из наших самолетов, вернувшийся из разведки, обстрелял меня по дороге. Наш собственный! Расстреливал в упор, изрешетил меня. Бог знает, сколько времени я пролежал в канаве. Когда пришел немного в себя, решил спрятать форменную одежду и важные донесения в кусты, а потом забрать их, когда представится случай. Сжег мотоцикл и, вероятно, опять потерял сознание, потому что, когда очнулся, был подобран британской автомашиной. И въехал в их чертово логово! Представляете или нет? Это уж слишком! Я был совсем плох, когда меня привезли, полгоспиталя сбежалось: изрешечен пулями, ноги переломаны, осталась только половина физиономии. — Он приложил руку и погладил блестящую кожу на левой щеке. — Они не знали, кто я. А машина, которая меня подобрала, уехала, потом где-то была разбита.

Дрекс замолчал, разжигая новую сигару, а Бонд посмотрел на Гейл. Впервые он увидел страшный кровоподтек за ее левым ухом. Джеймс ободряюще улыбнулся ей, и девушка ответила болезненной улыбкой.

Дрекс снова заговорил.

— Объяснять больше нечего, меня переводили из одного госпиталя в другой, а я тем временем обдумывал малейшие детали плана. Я собирался мстить Англии, этой гордой владычице морей, за весь вред, причиненный моей стране и мне. Эта мысль становилась постепенно навязчивой идеей, я только и думал о возмездии. Ненависть к Англии возросла до невероятных размеров. Уничтожу вас всех, — и он с презрением посмотрел на несчастных пленников. — Вы — свиньи, ленивая безмозглая скотина, прячущаяся за эти белые скалы, в то время как другие сражаются. Вы настолько слабы, что не можете отстоять прежние завоевания, бывшие колонии. Америка вообще вас шапками закидает. Даже деньги не умеете как следует зарабатывать. Ха! — выкрикнул Гуго. — А я вот знал, что главное — деньги. Копеечные джентльмены! Как те глупцы из игорного дома «Блейдес». Олухи царя небесного! Месяцами я выкачивал из них тысячи фунтов, мошенничал прямо перед их носами до тех пор, пока не появились вы и комедия не закончилась.

Глаза Дрекса сузились.

— Что подтолкнуло вас обратить внимание на мой портсигар? — спросил он резко.

Бонд пожал плечами.

— Разве только глаза, — проговорил он равнодушно.

— А, возможно, — проворчал Гуго. — В тот вечер я был немного рассеян. На чем мы остановились? Да, я был в больнице. Добросердечные доктора хотели мне помочь, а заодно и узнать, кто перед ними на самом деле. — И он разразился хохотом. — Это было легко. Так просто! Я стал Гуго Дрекс. Из Драхе превратился в Дрекса! Разница небольшая, а выгода гигантская, подумал я тогда. Врачи были горды своей работой. После этого удалось смыться из госпиталя в Лондон, поискать, кого бы убить и ограбить. И такой нашелся, в районе Пиккадилли, еврей-ростовщик.

Теперь Дрекс заговорил быстрее, слова лились сами собой, срывались с губ.

— Ха! Это было нетрудно. Хороший удар по его лысой башке, и пятнадцать тысяч в кармане. А потом дал тягу из страны. В Танджур, где можно делать, что хочешь, покупать, что душе угодно. А дальше — танталовая руда, более редкая, чем платина. И всем необходимая. Прямо счастливый билетик, я хорошо понимал это. Ну и работать умел, ничего не скажешь. Пять лет вкалывал из-за денег. Не боялся никого, рисковал. И наконец — первый миллион! Потом второй, пятый. И пошло-поехало. Вернулся в Англию. Потратил миллион, и Лондон — у меня в кармане. Заехал в Германию и встретил Кребса, а затем нашел пятьдесят единомышленников-немцев, к тому же и работников прекрасных. Все жили под вымышленными именами, как и многие другие мои старые друзья. Я их объединил, и они ждали. А я в это время побывал знаешь где? — и он уставился здоровым глазом на Бонда. — В Москве. Да, в Москве! Человек, торгующий танталовой рудой, может поехать куда захочет. У меня появилось много друзей, и это сделано по их проектам — атомная боеголовка, которая теперь в ожидании полета там, наверху. — И он жестом указал на потолок. — Потом я вернулся в Лондон. А дальше написал письмо во дворец, оно произвело триумф. Дрексу начали оказывать почести. — Гуго дико захохотал: — Англия у моих ног. Страна дураков!

На окраинах Британии, на знаменитых скалах, началась работа. Трудились мы как дьяволы. Но потом этот дурень Таллон, видно, что-то разнюхал и обратился в министерство. А Кребс узнал об этом. Таллон был убит. К сожалению, и Бартч погиб геройской смертью. Мы его не забудем… И вот боеголовка водружена на свое место. Прекрасное сооружение! — неожиданно Гуго остановился и глянул на Бонда. — Ну возразите хоть что-нибудь! Не сидите, как немой. Что вы, например, думаете о моем прошлом? Разве оно вам не кажется необычным, великолепным? Один человек и столько натворил? — он засунул в рот палец и начал с остервенением грызть ноготь, потом опустил руку в карман, а глаза его стали жесткими и холодными. — Или вы хотите, чтобы я отдал вас Кребсу? Бедняга, он похож на ребенка, у которого отобрали игрушку. Или, может, Вальтеру? Этот тоже устроит вам хорошую жизнь. Ну?!

— Да, — выдавил Бонд, — история действительно потрясающая. Как в кино. Мания величия, ненависть и желание мстить. Некоторые начинают мнить себя богами. А вам уже и сейчас кажется, что вы гений. А на самом-то деле — бешеный пес, которого надо пристрелить. Возможно, и сами застрелитесь, параноики обычно так кончают… Печальная история. Ладно, продолжайте.

При этих словах Бонда физиономия Дрекса изменилась: запылала гневом, глаза покраснели и выкатились из орбит. Он поднял тяжелый стул и ударил им пленника по голове. Потом вынул носовой платок и вытер пот.

— Не намерен больше ничего выслушивать. Завтра в полдень от вас даже мокрого места не останется. — И Гуго ушел, хлопнув дверью.

А Бонд медленно поднял голову и улыбнулся Гейл разбитыми губами.

— Нарочно назвал его параноиком, чтоб вывести из себя. Кажется, удалось.

Девушка смотрела на его окровавленное лицо и молчала.

— Все образуется, — с трудом вымолвил Джеймс. — Неужто мы вдвоем и не придумаем ничего для спасения Лондона? Не может такого быть! Посмотри, враг сбесился и допустил маленький промах…

Глава XXIII

МИНУС НОЛЬ

Сквозь полуприкрытые веки Бонд внимательно посмотрел на паяльную лампу, оставленную мучителями. Гейл взволнованно следила за ним. Глаза его почти закрылись на изуродованном, отекшем лице. И в таком состоянии он еще способен о чем-то думать, что-то предпринимать…

Вот Джеймс качнул головой, повернулся к ней, и в его глазах девушка прочла лихорадочное возбуждение. Он кивнул в сторону стола:

— Код запуска. Они оставили даже код запуска. Так уверены, что мы ничего не можем сделать. — Морщась от каждого движения, он направился к столу. — Успеть бы все сделать до того, как погаснет паяльная лампа.

Еще не понимая его замысла, Гейл двинулась за ним и увидела, как Джеймс с великим трудом взял зубами листок с расчетами, потом поднес бумагу к горелке, и Гейл показалось, что вместе с кодом запылало его лицо.

Потребовалось время, чтобы он пришел в себя. Когда сознание наконец вернулось, Бонд произнес:

— Мы сделали главное. Теперь можно и о себе подумать. Надо снять с себя эти путы.

Паяльная лампа уже перестала гореть, но раструб ее был еще раскален докрасна. Бонд, не раздумывая, прижал к нему веревочный узел, затянутый на руках. Минута — и руки его стали свободны. Столько же времени потребовалось на то, чтобы освободить и Гейл.

Первое, что она сделала после этого, прошла в свой кабинет, чтобы взять перекись водорода. В нем ничего не изменилось. Так странно было снова видеть знакомые вещи. Неужели совсем недавно сидела она вот за этим столиком, печатала письма, пудрилась? Неужели?

Девушка взяла мокрое полотенце, перекись, вернулась к Бонду. Тот благодарно и безропотно позволил ей поколдовать над своим лицом, потом подошел к зеркалу, глянул в него и отшатнулся:

— И это я? Ну, настоящий покойник…

Он вернулся к столу Дрекса, задвигал ящиками, в одном из них нашел бутылку.

— Что это, виски? — спросила девушка.

— Сейчас проверю.

Налил себе немного, в два глотка опустошил рюмку, потом наполнил ее еще раз, уже до краев.

— Мне тоже, — попросила она.

Они чокнулись, устало и вымученно улыбаясь друг другу.

Бонд вновь взял бутылку в руки, но наливать не спешил. Он помолчал, потом резко поднялся.

— Послушай, Гейл, — проговорил он, вдруг посерьезнев. — Пока головы у нас ясные, поговорим о важном. — Он почувствовал, что она затаила дыхание, и продолжил: — Через десять минут я собираюсь закрыть тебя в ванной Дрекса, положить под душ и пустить воду на полную мощность.

— Джеймс, — вскрикнула Гейл, подавшись к нему. — Пожалуйста, не пугай… Ты хочешь сделать что-то ужасное?

— В чем дело, милая? — ответил грубовато Джеймс. — У нас остался последний шанс. Я сейчас выйду и положу горящую сигарету под хвост «Мунрейкера».

— Боже, что ты говоришь?! С ума сошел, что ли? — и Гейл глянула на него расширившимися от ужаса глазами.

— А что еще нам остается? Взрыв будет ужасный, никого не останется, и меня тоже. Но останутся миллионы людей в Лондоне. Так что приободрись, дружок.

— Не хочу даже слушать тебя, — всхлипнула Гейл. — Надо еще что-то придумать. Ты не интересуешься тем, что думаю я, только приказываешь, и все. Конечно, код запуска надо было уничтожить, ты прав. Но идти одному туда и оказаться в центре этого ужасного пламени — нет, и еще раз нет! Мы пойдем вместе, будем умирать вдвоем.

В глазах Джеймса мелькнула нежность.

— Гейл, милая, — сказал он просто.

— Если бы был другой путь, но… — и он посмотрел на часы. — Уже полночь, в любой момент Дрекс может послать охрану проверить направление гирокомпаса.

Девушка изогнулась, как кошка, рот открылся, а лицо перекосилось от волнения.

— Гирокомпас, направление гирокомпаса, — Гейл прислонилась к стене и уставилась на Бонда. — Разве ты не понимаешь? — почти истерически завопила она. — Когда он ушел, мы могли повернуть гирокомпас по-старому, по нашему плану полета. Тогда ракета упадет в Северное море, как и предполагалось. Разве мы не можем, а? Разве нет?

— Ты знаешь другое направление? — вскинулся Бонд.

— Конечно. Я работала над ним целый год.

— Боже правый! — закричал Джеймс, — сделай это!.. Все? Теперь надо спрятаться где-нибудь и заставить Дрекса поверить, что мы убежали.

— Все. В моих планах нет ошибок, — заверила Гейл. — Но только куда мы сможем скрыться?

— В одну из вентиляционных шахт. Пойдем, — предложил Бонд и в последний раз оглядел комнату, потом отправился вслед за девушкой.

Чтобы забраться в шахту, Джеймс встал на четвереньки, Гейл влезла ему на спину, проникла внутрь колодца, а потом с помощью веревок втащила Бонда.

Медленно тянулось время.

Наступило утро, когда они увидели три фигуры, которые двигались в их сторону, но были еще на довольно далеком расстоянии.

Люди подошли ближе, и, напрягая зрение, спрятавшаяся пара могла отчетливо видеть красную физиономию Дрекса, бледное, худое лисье лицо доктора Вальтера и одутловатое — Кребса.

Эти трое, напоминающие палачей, подошли, не говоря ни слова.

Дрекс взял ключ, и троица проскользнула в дверь — всего на несколько футов ниже тайного убежища Бонда и Гейл. Минут десять царила полная тишина, потом Бонд услышал, как дверь внизу распахнулась и Кребс крикнул начальника охраны.

— Эти английские свиньи убежали! — голос Кребса истерически дрожал. — Герр капитан, они могли скрыться лишь в одной из вентиляционных шахт. Герр доктор напустит в шахты дыма, и они задохнутся, если затаились там.

Мгновение Бонд лежал неподвижно. Послышался шум над головой. Дымовая завеса! Шахт всего пятьдесят. С которой они начнут? Надо делать что-то, как-то защищаться. Бонд заговорил, прижавшись к уху Гейл:

— Может быть плохо, но никакого шума!

В ответ девушка сжала его руку.

Под ними теперь была тишина. Где-то неподалеку раздался легкий шелест, он становился сильнее. Бонд увидел головы охранников, которые следили за густым белым дымом, поднимающимся над цементными стенами. Он почувствовал, как рядом с ним бьется сердце Гейл. Она не видела ничего, она доверилась ему.

— Потерпи, миленькая. Им не выкурить нас. Только без шума.

— Я в порядке, — прошептала она и еще крепче прижалась к нему.

Свист. Он приближается. Снова свист! Теперь уже совсем рядом, подозрительный запах уже доходит до них.

«Продержаться как-нибудь», — про себя сказал Джеймс и сжал руку девушки.

Вдруг что-то сдавило виски, раздался рев в ушах, и страшная боль разлилась по телу. Потом все стихло, закоченели руки и ноги, появилось огромное желание глотнуть хоть немного воздуха. Постепенно наступила тишина в узкой цементной тюрьме…

Глава XXIV

НОЛЬ

— У вас все согласовано?

— Да, сэр Гуго, — подтвердил министр обороны. — Вчера утром об этом был разговор с министерством авиации.

— Значит, разрешаете мне свободу действий? — Дрекс повернулся к установке.

— Держитесь в полной готовности, сэр Гуго. Желаю удачи.

Небольшая кучка репортеров и киношников расступилась, пропуская Дрекса и его приближенных к подводной лодке. Те сели, поплыли.

А Бонд в это время смотрел на часы. Поторапливайтесь, черт вас возьми, подумал он, сотни раз повторяя про себя расчеты, данные ему Гейл.

— Готовятся, — прошептал Джеймс на ухо девушке. — Ты в порядке?

Гейл улыбнулась.

Потом Бонд снова взглянул на часы.

— Осталась еще минута. Мне бы хотелось своими руками задушить этого Дрекса, прямо здесь, — сказал он. — Заткни уши, шум будет ужасный. Наверное, и жара тоже.

Теперь сэр Гуго следил за хронометром. Чей-то голос, напоминающий звон колокола, произнес: «Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…»

И наконец: «Старт!»

Бонд почувствовал ком в горле, а девушка задрожала. Телевизионный экран показывает сэра Гуго на командном пункте, на подлодке. Он спокоен.

Еще несколько секунд, и он поднимает вверх руку.

Легкий гул донесся до Бонда и Гейл. Дальше — больше. Пол закачался под ногами. Дикий лязг. Они были сокрушены грохотом. Ноги не слушались. Хотелось закричать, чтобы остановили взрыв, прекратили этот страшный шум!

Потом наступила тишина. Они оказались на полу в кабинете Дрекса, где чувствовался только слабый запах горящего железа и краски. Стены давили. Девушка открыла глаза и улыбнулась. А ракета? Что с ней? Лондон? Северное море?

Бонд покрутил головой, и глухота начала убывать.

Из динамика постепенно стало слышно: «Прекрасный пуск! Ракета летит с сумасшедшей скоростью! Больше ее не слышно, можно видеть только пламя. Она как звезда. Сэр Гуго — самый уважаемый человек. Он теперь следит за пуском ракеты. Величественнейшее зрелище! Длинный огненный хвост!

«Мунрейкер» идет, идет… Скорость приближается к десяти тысячам миль в час. Надеемся, что все будет хорошо. Но что это? Посмотрите! Ужасный взрыв! Черное облако в воздухе. Поднимается огромная волна, страшная водяная стена…»

Глава XXV

ПЛЮС НОЛЬ

— Двести погибших и столько же пропавших без вести, — сказал Майлз. — Сообщения все еще приходят с восточного побережья, и плохие новости из Голландии: много потерь среди патрульных судов. Два из них перевернулись, включая «Мерганзер». Команда погибла. Нет еще новостей из Бельгии и Франции. Вот так мы платим за «Мунрейкер».

Разговор этот состоялся на следующий день после взрыва ракеты. Бонд, перебинтованный, со страшными следами от ударов на лице, сидел за столом. Конечно, он мог сейчас и отлеживаться, но так хотелось получить быстрее ответы на накопившиеся вопросы.

— Есть новости о подводной лодке? — спросил он.

— Ее нашли, лежала на небольшой глубине. Кстати, обнаружили и остатки ракеты. Взрыв был необыкновенной силы. Гуго и вся его команда погибли.

— Взрыв был ядерным?

— Ну естественно. Радиация, осадки… Правда, эта информация еще не вышла за пределы правительства и министерства обороны, но вряд ли ее можно будет долго скрывать. Как и все остальное, что связано с «Мунрейкером»… Ведь люди еще убеждены, что Дрекс — патриот нации.

— Он им и останется?

— Политики, думаю, были бы не прочь, чтоб эта история, так сказать, умерла тихо. Но уже ползут разные слухи. Многие видели на носилках тебя и мисс Бранд, кто-то нашел твою разбитую машину… Газетчики уже вовсю копают.

— Да, прессе только дай зацепиться за ниточку — обязательно клубок размотает. И всему миру расскажет, что и как произошло.

Майлз пожал плечами:

— Как сказать… Премьер-министр виделся утром с редакторами газет и, наверное, договорился с ними о чем-нибудь. Хотя, ты прав, эта братия несговорчивая, раньше или позже она скажет правду.

Раздался телефонный звонок, Майлз выслушал, а когда положил трубку на рычаг, то несколько минут еще смотрел на нее, сомневаясь, было ли сказано то, что он слышал. Наступила тишина. Тот же голубь, что и в понедельник, сел на подоконник. А могло целое поколение людей умереть на улицах среди руин, и жизнь восстановилась бы здесь только через века.

И все это по воле одного человека, из-за его маниакального желания и ненависти к людям.

Наконец Майлз обратился к другу:

— По телефону говорил премьер-министр. Он хочет, чтобы ты и мисс Бранд выехали из страны. Вас обоих завтра в полдень уже не должно быть здесь. Поезжайте куда хотите. Хотя бы на месяц. Денег на путешествие получите сколько хотите. Только в одиннадцать часов девушка должна быть во дворце. Ее наградят крестом. Она заслужила награду. Премьер-министр собирается поговорить и с тобой. Просил тебя поблагодарить за безупречную службу.

Джеймс понял, что надо уходить. Он поднялся:

— Спасибо большое вам, сэр. И я очень рад за мисс Бранд.

— Ну и ладненько тогда. Счастливого пути, увидимся через месяц. Да, чуть было не забыл. Зайди в мой офис, там для тебя сувенир.

Бонд сел в лифт, прошел по знакомому коридору и увидел свою секретаршу, которая копалась в бумагах за его столом.

— «008» прибыл? — спросил он.

— Да, — ответила девушка, счастливо улыбнувшись. — Прилетел вчера ночью.

— А вот я снова удаляюсь.

— Похоже, вам надо немного отдохнуть, — сказала она, бросив быстрый взгляд на Бонда.

— Так и сделаем. Впереди целый месяц.

И Джеймс подумал о Гейл. Сел за свой стол, посмотрел на часы. Было пять.

Секретарша внесла в комнату две картонные коробки. Бонд раскрыл одну — там был новенький сувенирный пистолет.

— В другой коробке кольт, — сказала секретарша.

— Спрячьте до моего приезда, потом займусь пристрелкой.

И он направился к двери.

— До свидания, Лил. Пусть агент «008» позаботится о вас. Я буду во Франции. Произошла вынужденная посадка. Получил приглашение спокойно поиграть в бридж, — коротко усмехнувшись, сказал Бонд.

Он решил заказать столик для себя и Гейл. Интересно, куда бы ей хотелось поехать? В Германию, Францию?

— Джеймс!

Это был не тот чистый высокий голос, который он ожидал. Бонд поднял глаза: она стояла почти рядом. На ней был щегольской черный берет, выглядела она взволнованно и таинственно.

Они взялись за руки.

— Хорошо бы, Джеймс, если бы ты тоже был завтра во дворце, — проговорила она мягко.

— А что ты собираешься делать до того? — спросил Бонд.

— Я думаю выйти замуж вон за того человека, — и она указала на высокого светловолосого парня. — Его зовут Вивиан, он детектив. Завтра наша свадьба.

— О, понятно, поздравляю, — Бонд натянуто улыбнулся, их глаза встретились.

А почему, собственно, он ожидал чего-либо другого? Была просто тесная связь двух оказавшихся в опасности людей. И ничего больше. И чего стоят его планы?!

Джеймс улыбнулся теплее.

— Я завидую, — сказал он. — Планы у меня на завтра были совсем другие.

— А в чем дело? — спросила она.

— Собирался увезти тебя во Францию.

Она засмеялась.

— К сожалению, я не могу, но есть много других, которые согласятся.

— Наверное, так, — кивнул Бонд.

Они попрощались в последний раз и пошли в разные стороны.

Перевод Э. КОРДОНСКОЙ

Примечания

1

Мера веса = 6,33 кг. — Прим. перев.

Content

Ян Флеминг
«МУНРЕЙКЕР»

Часть 1 Понедельник

Глава I РАБОТА С СЕКРЕТНЫМИ БУМАГАМИ

Глава II ТАНТАЛОВЫЙ КОРОЛЬ

Глава III ИГОРНЫЙ ДОМ

Глава IV «ЗВЕЗДА»

Глава V ОБЕД В «БЛЕЙДЕСЕ»

Глава VI ИГРА НА ГРАНИ ФОЛА

Глава VII ЛОВКОСТЬ РУК…

Часть 2 Вторник, среда

Глава VIII КРАСНЫЙ ТЕЛЕФОН

Глава IX УБРАТЬ СВИДЕТЕЛЯ

Глава X АГЕНТ СПЕЦСЛУЖБЫ

Глава XI МИСС БРАНД — ДЕВИЦА-ПОЛИСМЕН

Глава XII «МУНРЕЙКЕР»

Глава XIII ЗАПАХ БЕДЫ

Глава XIV СКОЛЬЗКИЙ ТИП

Глава XV ПРАВДА ЖИЗНИ

Глава XVI ЗОЛОТОЙ ДЕНЬ

Глава XVII ДИКОЕ ПОДОЗРЕНИЕ

Часть 3 Четверг. Пятница

Глава XVIII ЦЕЛЬ ОПРАВДЫВАЕТ СРЕДСТВА

Глава XIX ИСЧЕЗНУВШАЯ ДЕВУШКА

Глава XX ЖЕРТВА ДРЕКСА

Глава XXI СРЕДСТВО УБЕЖДЕНИЯ

Глава XXII ЯЩИК ПАНДОРЫ

Глава XXIII МИНУС НОЛЬ

Глава XXIV НОЛЬ

Глава XXV ПЛЮС НОЛЬ

Примечания