Дороти Л. Сейерс

ЧЬЕ ТЕЛО?

Роман

Глава 1

— ЧЕРТ ЗНАЕТ что! — воскликнул лорд Петер Вимси, оказавшись на площади Пиккадилли. — Эй, шофер!

Таксист разозлился в ответ на такой окрик: ему надоело кружить в путанице улиц.

— Я забыл взять каталог, — теперь уже умоляюще произнес лорд Петер. — Вечная моя рассеянность. Вы не против доставить меня на место?

— В Сэвил-клуб, сэр?

— Нет, на Пиккадилли, сто десять «а», и поскорее, если можно.

— Очень уж вы торопитесь, сэр, — обронил в сердцах водитель.

— По-моему, здесь неудобно поворачивать, — заметил лорд Петер. Его длинная добродушная физиономия под широкополой шляпой чем-то напоминала улитку, выглядывающую из своего домика.

Таксист, невзирая на стоящего рядом полисмена, чертыхаясь в душе, развернул машину…

Новый квартал, прекрасные дорогие квартиры. Именно здесь в одном из особняков, на втором этаже, напротив Грин-парка и проживал лорд Петер.

Войдя в дом, лорд услышал телефонный звонок.

— Кто это звонит, Бантер?

— Ваша матушка, и уже не первый раз. Я сказал, что вы уехали на аукцион.

— Спасибо, мой друг… Да, не попадался ли вам каталог? Я оставил его, по всей вероятности, в спальне или где-то на письменном столе.

Не дожидаясь ответа, Вимси уселся к телефону.

— Алло, мама, это ты?

— О, наконец-то, дорогой! — раздалось в трубке. — Очень уж я соскучилась по тебе.

— Я только что прибыл с распродажи, хотел купить одну-две книги, но вернулся ни с чем. Как ты там?

— О, у нас такие странные события! — произнесла герцогиня-мать. — Расскажу по порядку. Ты знаешь коротышку Типса?

— Типса?! Конечно! Коротышка-архитектор. Он еще строил у нас церковную крышу. Так что с ним?

— Миссис Трогмортон только что была здесь, она в шоке.

— Прости, мамуля, плохо слышу. Миссис… какая?

— Трогмортон — жена викария.

— Ну и что же?

— Мистер Типс позвонил им этим утром. Он был приглашен викарием.

— И что?

— Он предупредил, что не может прийти, и был так взволнован, бедняга. Оказывается, в своей ванне он нашел труп.

— Прости, мамочка, не слышу, что нашел и где?

— Мертвое тело, дорогой, и прямо у себя в ванне.

— Что? Не вешай трубку. Алло, алло, это ты, матушка? Нас пытаются разъединить. Так что это за тело?

— Голый мертвец: на нем ничего не было, кроме пенсне. Миссис Трогмортон прямо вспыхнула, когда рассказывала об этом.

— Все как-то очень странно. Но его хотя бы кто-то опознал?

— Нет, дорогой. К тому же бедняга Типс не сообщил никаких подробностей, он в полном смятении. Сам понимаешь: уважаемый человек, и вдруг — полиция в доме. Тут любой растеряется.

— Бедный коротышка Типс! Как ужасно ему не повезло! Он, кажется, живет в районе Баттерси, не так ли?

— Да, дорогой. Квин Каролин Меншенс, пятьдесят девять, напротив парка. Я вот думаю, не забежишь ли ты к нему и не спросишь, не нужна ли наша помощь? Я ведь всегда к нему хорошо относилась.

— О, конечно, — согласился лорд Петер, усмехнувшись про себя.

Мамочка постоянно бывала самой главной помощницей в его пристрастии к криминальным расследованиям, хотя никогда не признавалась в этом.

— Когда все это произошло, мамуля?

— Тело обнаружено сегодня утром, но Типс о нем, думаю, не сразу сообщил викарию. Сама миссис Трогмортон появилась у меня перед ланчем, я предложила ей остаться. К счастью, дома никого не было, а то особа эта кого угодно изведет болтовней. Надоедлива — чистое наказание.

— Бедная ты моя старушка! Спасибо за интересный рассказ. Я пошлю Бантера утешить несчастного. До встречи!

* * *

— БАНТЕР!

— Да.

— Я только что узнал, что всеми уважаемый архитектор обнаружил в своей ванне мертвеца.

— Неужели, милорд? Вот так удача!

— Еще бы, Бантер. Вы попали не в бровь, а прямо в глаз. Нашли каталог?

— Вот он.

— Спасибо. Теперь вот что. Поскольку мне срочно надо отбыть в Баттерси, я вас прошу поехать вместо меня на распродажу. Не теряйте времени. Я бы не хотел проворонить некоторые редкие издания 1493 и 1489 годов. К обеду вернусь.

— Все исполню.

— Возьмите мою машину и поторопитесь. Шофер не любит меня, а ради вас он полетит стрелой. Как вы думаете, прилично ли явиться к пострадавшему в таком щегольском пальто и высокой шляпе? — спросил сэр Петер, смотрясь в старинное зеркало на камине. — Он, чего доброго, не поймет, что я пришел к нему соболезновать, а примет меня за очередного заказчика. Нет, надену-ка я скромный серый костюм и шляпу в тон. Это будет гораздо лучше.

Лорд Петер направился в спальню переодеться, выбрал темно-серый галстук и тщательно завязал его, достал пару черных туфель, в боковой карман опустил монокль и взял великолепную трость с тяжелым серебряным набалдашником. Еще был прихвачен плоский, тоже серебряный, портсигар. Потом он глянул на часы: было уже без четверти три.

Лорд Петер сбежал по лестнице, крикнул такси и помчался в Баттерси-парк.

* * *

АЛЬФРЕД Типс — невысокий неврастеник, рано потерявший в борьбе с превратностями судьбы значительную часть волос. Отличительным делала его лицо огромная шишка под левой бровью.

Лорд Петер застал его чуть ли не в слезах.

— Вы, ваша светлость, добрейший человек, — запричитал он, быстро-быстро мигая маленькими глазками. — Никогда, никогда этого не забуду! И герцогиню Грейс тоже за ее чуткость. День, конечно, был ужасным, — добавил бедняга. — Полицейские в доме, и вообще… Мы с мамой всегда жили тихо, уединенно, и вдруг — такое свалилось! Хорошо, что моя родительница глухая и не все поняла, а то — что бы с ней было?!

Старая леди сидела возле камина и вязала. Взглянув на сына, она мрачновато кивнула:

— Я всегда говорила, что нужно следить за сантехникой, но при чем здесь полиция?! — громко, как все глухие, заговорила старушка.

— Видите ли, она поняла только то, что ванную закрыли и нельзя помыться, — извиняясь, пробормотал Типс. — Но я-то до сих пор в шоке, сэр. А поначалу и вообще голова пошла кругом. Не помню, как добрался до телефона и позвонил в полицию. К еде не прикасался весь день. Да и какая уж там еда! Как увидел это нагое ужасное тело в моей ванне, меня чуть не вывернуло наизнанку, сэр. Хорошо, что я в то утро послал служанку за бренди… Это мое правило — всегда иметь в доме бренди. Мало ли что!

— Весьма разумно, — заметил лорд Петер. — Вы дальновидный человек, мистер Типс. Глоток спиртного никогда не помешает… Кстати, ваша горничная — что вы можете сказать о ней?

— О, Глэдис — прекрасная девица! Она, конечно, тоже была потрясена и ничего не понимала, но в критический момент оказалась весьма энергичной и находчивой. Считаю, что нам с мамой очень повезло: в наши дни нанять приличного человека… Правда, девушка иногда легкомысленна, забывчива, но это уже пустяки и вполне естественно для ее возраста. Она сокрушалась, что оставила открытым окно в ванную. Сначала я очень рассердился на такую рассеянность, но увидев, как она убивается, перестал ее ругать. Хотя… Вдруг бы влезли воры, раз окно открыто всю ночь? Нас могли убить прямо в постелях. Но вместо этого в ванне оказался мертвец. Саг, полицейский из Ярда, очень резко разговаривал с бедняжкой и окончательно перепугал ее. Такие грубые манеры я не мог стерпеть и сказал ему: «У вас есть право сомневаться насчет меня или Глэдис, инспектор, но грубости в моем доме я не потерплю!»

Когда мистер Типс это говорил, лысина его порозовела.

— Саг таков, я его знаю, — согласился лорд Петер. — Если не соображает, что сказать, то грубит. Чушь все это: вы и ваша горничная не собирались обзавестись трупом. Разве не понятно? Каждый нормальный человек в любой ситуации стремится поскорее распрощаться с покойником. Кстати, а вам уже это удалось?

— Нет, он все еще в ванне, — промямлил мистер Типс. — Инспектор велел до прихода полиции ничего не предпринимать. Жду их с минуты на минуту. Если интересуетесь, ваша светлость, можете взглянуть.

— Мне бы очень хотелось, если это, конечно, вас не затруднит, — сказал лорд Петер.

— Вовсе нет, — заверил мистер Типс и повел гостя по коридору.

Поведение хозяина соответствовало ситуации: с одной стороны, он будто бы гордился тем, что оказался в центре внимания, а с другой — был напуган причиной этого самого внимания. К тому же инспектор запретил ему показывать покойного кому-либо.

Ванная комната не представляла ничего особенного. Узкое длинное помещение с окном из матового стекла, достаточно широким, чтобы мог пролезть человек. Лорд Петер распахнул его и выглянул.

Квартира находилась на высоком первом этаже, в центре дома. Окно ванной выходило на задний дворик, занятый разными подсобными помещениями, гаражами, угольными ямами. Дальше шли небольшие частные садики. Справа возвышалось огромное здание больницы святого Луки, связанное подземным переходом с квартирой сэра Джулиана Фреке, главного врача хирургического отделения, о котором к тому же ходила слава тонкого психолога.

Всю эту информацию мистер Типс мгновенно обрушил на лорда Петера, стремясь хоть с кем-то поделиться несчастьем, излить душу.

— Этот доктор сам приходил утром посмотреть на покойника. А инспектор Саг думает, что тело сюда ради хохмы принес кто-то из новоиспеченных медиков, сотрудников больницы: у них же в анатомичке всегда есть трупы. Поэтому инспектор и отправился к сэру Джулиану спросить, не пропадал ли у них покойник. Доктор очень добросовестно перелистал книги записей умерших, зашел ко мне, осмотрел труп и сказал, что, к великому сожалению, не может ничем помочь. Из больницы ни одного мертвеца не исчезало. И вообще тот, что в моей ванне, не похож ни на одного из его бывших пациентов.

— И на нынешних, надеюсь, тоже? — вежливо подытожил лорд Петер.

От такого страшного намека мистер Типс побледнел.

— Я не слышал, как инспектор допрашивал доктора, но спаси и сохрани меня Бог, мне и в голову подобное не приходило!

— Однако если они все же потеряли пациента, то могут найти его теперь. Давайте взглянем на тело, — предложил лорд Петер, вставляя монокль.

Он поднял простыню, покрывавшую ванну. Там лежал высокий тучный человек лет пятидесяти. Обращали на себя внимание крупные черты лица, длинный нос, тяжелый подбородок, гладко выбритые щеки, полные чувственные губы. Нижняя челюсть немного отвисла, обнажая потемневшие от курева зубы. На покойнике и впрямь ничего не было, кроме изящного золотого пенсне. Он лежал навытяжку. На руках, прижатых к телу, — ухоженные ногти. Тонкий запах духов исходил от него.

Лорд Петер поднял руку усопшего, слегка нахмурился:

— Вроде бы имеем дело с джентльменом, — пробормотал он. — Дорогие духи, маникюр…

Наклонившись снова, он подсунул руки под голову покойника. Пенсне соскочило и упало в ванну. Хозяина квартиры при этом передернуло.

— Извините, но вид его у меня вызывает тошноту, — промямлил мистер Типс и скрылся за дверью.

А лорд Петер тем временем приподнял тело и исследовал его от головы до пят. Затем он вытащил пенсне, внимательно осмотрел, надел на свой нос, поглядел. Потом снова пристроил пенсне на нос трупа, уложил его на прежнее место, в раздумье отошел к окну, но тут же вышел в коридор и вернулся к Типсу. Хозяин пригласил его выпить чашечку чая. Лорд Петер уже было согласился, однако, заметив карету скорой помощи, отказался. Он направился к выходу, распрощался с миссис Типс, попросил хозяина его не провожать. Выйдя из дому, он повернул к стоянке такси, заметив, как из кареты скорой помощи выскочил инспектор Саг с двумя констеблями. Инспектор заговорил с дежурным офицером и довольно подозрительно поглядел на сэра Петера.

«Старина Саг, — ласково про себя промолвил лорд, — милый потрепанный воробей! Как он ненавидит меня. И главное — непонятно почему».

Глава 2

— ОТЛИЧНАЯ работа, Бантер, — промолвил лорд Петер, со вздохом опускаясь в роскошное кресло. — Я бы сам не мог купить ничего лучшего. К тому же вы сэкономили немалые деньги, а это тоже большая удача. Что купить вам в награду? Может, для квартиры что-нибудь?

— Ну, если вашей светлости будет угодно, то пару бутылок выдержанного коньяка, пожалуйста.

— Со всем моим удовольствием, миленький, незаменимый старый мой телохранитель! Но у вас наверняка все-таки есть желание повесомее?

— Тогда двойной анастигмат с дополнительными линзами, — с дрожью в голосе проговорил Бантер. — И я бы мог отлично разбираться в отпечатках пальцев и разоблачить любой подлог.

— Ладно уж, разрешаю, купите, если так хочется.

— Спасибо большое, милорд!

— Покончили вы с уборкой?

— Не совсем еще.

— Когда все сделаете, возвращайтесь. Многое надо порассказать вам.

Раздался резкий звонок в дверь.

— Бантер, скажите, что меня нет дома, если там какая-нибудь пешка.

— Хорошо.

* * *

БИБЛИОТЕКА лорда Петера, выдержанная в черных и бледно-розовых тонах, была одним из самых замечательных холостяцких уголков в Лондоне. На стенах полки с раритетами, мягкие кресла и диван располагали к многочасовому отдыху. В углу стоял черный рояль, а рядом возвышался старомодный камин, старинные вазы пестрели красными и желтыми хризантемами. Для любого молодого человека, оказавшегося здесь в холодный серый ноябрьский день, все представлялось редким и даже сказочным.

— К нам мистер Паркер, милорд, — доложил Бантер.

При этом имени хозяин даже подпрыгнул от невероятного возбуждения.

— Мой дорогой, рад видеть вас. И что за зверски туманный вечер, не правда ли? Бантер, пожалуйста, крепкого кофе и сигар! Паркер, надеюсь, вы принесли нам что-нибудь интересненькое, вроде поджогов и убийств или того похуже? В такую гиблую погоду мы с Бантером попиваем от нечего делать. Я листаю томики Данте и Кекстона, купленные на распродаже, кстати, очень редкие экземпляры. А Бантер намеревается приобрести анастигмат, чтобы видеть все, что закрыто от невооруженного глаза. Это будет моим подарком ему, но пользоваться прибором будем мы оба… Послушайте, старина, вы должны помочь нам в одном дельце.

— А, знаю, вы были на Квин Каролин Меншенс. И я тоже. Встретил там Сага, и он рассказал, что видел вас. Инспектор сердит и возмущен вашим вмешательством в это дело.

— Я предвидел, что так и получится. Ужас как люблю доводить старика. Ну и грубятина же он! И к девицам до сих пор неравнодушен. Я видел, как этот трухлявый пенек любезничал с Глэдис… А между прочим, Паркер, вы-то что там делали?

— По правде говоря, мне захотелось осмотреть труп еврея в ванне мистера Типса. Подумалось, а вдруг это Рубен Леви?

— Сэр Рубен Леви? Подождите минутку. О нем я что-то слышал. Ах да! В газетной передовице значилось: «Таинственное исчезновение известного финансиста». Какие подробности? Я до конца не дочитал.

— Довольно странная история, хотя достоверного ничего не могу сообщить. Старик унес с собой свою тайну. Известно только, что в тот день он собирался на очень важное заседание финансистов, пахло миллиончиками. Деталей я и сам не знаю. У старика, конечно, были враги. Поэтому, как только до меня дошло известие о появлении незнакомца в ванне, я рванул туда, чтобы взглянуть на него. Однако покойник, на мой взгляд, весьма отдаленно напоминает сэра Леви, но тем не менее каких только чудес не бывает на белом свете. Старина Саг, узнав о пропавшем финансисте, тотчас дал телеграмму его жене, чтобы приехала опознать тело. И хотя шансы на нуле, инспектор подвел под дело целую теорию и продолжает стоять на своем.

— Саг — упрямый старый осел, похожий на детективов из чопорных романов. Финансиста я, конечно, не знаю, но тело видел и не думаю, что это мистер Леви. Как вы насчет бренди?

— Не против, но сначала хочу выслушать вашу версию, Вимси.

— Не возражаете, если Бантер будет при сем присутствовать? Это бесценный человек, полезный во всех отношениях. При любых обстоятельствах всегда на месте, не знаю даже, когда он спит. Бантер!

— Да, милорд.

— Перестаньте там возиться, идите сюда, приготовьте выпить и присоединяйтесь к нам.

— Сию минуту.

— Мистер Паркер принес нам занятную версию. Это — исчезнувший финансист. Отменная история!

— Боюсь, у меня маловато фактов, — сказал Паркер. — Сэр Рубен Леви прошлым вечером ужинал с тремя друзьями в «Ритце». После еды приятели отправились в театр, а Леви отказался идти с ними, сославшись на деловое свидание. Состоялось оно или нет, не знаю, но вернулся он домой на Парк Лейн, девять «а», в двенадцать часов.

— Кто видел его?

— Повариха, которая уже собиралась лечь в постель, заметила хозяина на лестнице. Он поднялся, снял пальто, поставил зонтик (прошлую ночь, вы помните, шел сильный дождь). Потом разделся и лег. На следующее утро его в постели не оказалось. Вот и все, — резко оборвал себя Паркер и взмахнул рукой.

— Нет, не все, совсем не все, продолжайте, здесь только половина истории, — заметил лорд Петер.

— Больше я ничего не знаю. Разве что… Когда его слуга позвал хозяина, тот не откликнулся. Постель была смята, пижама и остальная одежда валялись в спальне скомканные, будто их владелец был сильно разгневан и швырялся в кого-то. Причем кругом валялась только та одежда, которую Леви постоянно носил. Остались следы утреннего туалета. Горничная в шесть спустилась вниз убрать холл. Она клянется, что никто не выходил. Остается предположить, что респектабельный еврей-финансист сошел с ума между двенадцатью ночи и шестью утра, выскользнув из дома в холодную ноябрьскую ночь, и превратился в невидимку, сбросив с себя все ненужное.

— Была ли входная дверь закрыта на задвижку?

— Заперт был только американский замок, поскольку некоторые из слуг ушли в театр. Сэр Рубен сознательно так поступил, чтобы женщины могли без осложнений вернуться в дом. Такое бывало и раньше.

— Теперь действительно все?

— Как будто да. Кроме разве еще одного крошечного обстоятельства.

— В чем же дело?

— Хозяин и его жена — любящая пара. Они всегда спят в одной комнате. Но на этот раз леди Леви отсутствовала. Она занемогла и осталась в Ментоне. Без супруги сэр Леви ложится обычно всегда с одного края. Но в прошлую ночь он сложил вместе две подушки и улегся посреди кровати, скорее даже ближе к стене. Горничная, очень наблюдательная девица, сразу заметила это. Как настоящий детектив, она не коснулась постели и никому не разрешила дотрагиваться до нее.

— В доме никого не было, кроме сэра Рубена и слуг?

— Никого. Леди Леви уехала с дочерью и горничной. Слуга, повариха и несколько девушек-служанок оставались в доме. Естественно, они болтали, бездельничали и потихоньку сводили счеты друг с другом. Я пришел туда около десяти.

— И что же вы там так долго делали?

— Пытался найти какие-нибудь следы сэра Рубена с того времени, как повариха видела его в последний раз и до исчезновения.

— Объяснение может быть очень простым. Куда уходит среди ночи мужчина в отсутствие жены? Он даже мог предварительно переодеться.

— Вполне допустимый и даже почти единственно возможный вариант. Но вывод странный, Вимси. Известный в городе человек накануне важного заседания без всякого предупреждения исчезает вдруг среди ночи, меняет одежду, оставляет часы, кошелек, чековую книжку и даже очки, без которых шагу не может ступить: финансист страшно близорук. Он…

— Это важное замечание. А вы уверены, что у него нет других?

— У сэра Леви неизменные привычки: только двое очков, одни постоянно на туалетном столике, другие в ящике письменного стола.

— Так вы считаете, что он сразу попал бы под машину при первом же переходе улицы?

— Но этого не произошло: я справлялся сегодня о несчастных случаях и могу, положа руку на сердце, заявить, что среди задавленных нет сэра Рубена. Кроме того, он взял с собой ключ — значит, намеревался вернуться.

— Вы видели людей, которые ужинали с ним?

— Двоих встретил в клубе. Они сказали, что Леви прекрасно себя чувствовал и настроение было отличное. Намеревался недельки через две после сделки ехать к жене, чтобы вместе отпраздновать Рождество. Говорил с большим энтузиазмом и о предстоящем совещании.

— Значит, в то время, около девяти часов, Леви не собирался никуда исчезать?

— Если даже у него и возникали какие-то соображения, их никто не смог бы отгадать: финансист был настоящим актером.

— Ну, Бантер, а что вы думаете по этому поводу?

— На мой взгляд, самое странное, что джентльмен, будучи настолько взволнованным или нездоровым, что не может сложить как обычно свою одежду, вспомнил, однако, о необходимости почистить зубы. Иногда на такие мелочи не обращают внимания.

— Если вы, Бантер, имеете в виду меня, — вскинулся лорд Петер, — то глубоко ошибаетесь. Потому что, наоборот, я слежу за каждой пустяковиной, — и уже Паркеру заметил: — Хотя вмешиваться не намерен, но спальню Леви завтра же утром обязательно осмотрю.

— Конечно! А вдруг найдете нечто такое, чего я не заметил.

— Ну что вы, Паркер! Вы — честь и гордость Скотланд-Ярда! Когда сравниваю вас и Сага, то это ведь день и ночь. И как он только держится на службе?! Между прочим, каково его мнение относительно покойника?

— Саг говорит, — не торопясь, заметил Паркер, — что человек этот умер от удара по затылку. По крайней мере, таково заключение врача. С момента смерти не прошло и двух суток. Он заявил также, что убитый — состоятельный еврей лет пятидесяти и странно, мол, думать, что труп внесен через окно, а никто этого не видел. Скорее, незнакомец вошел в парадную дверь и был убит кем-нибудь из домашних. Саг арестовал девушку-служанку только за то, что она искоса поглядывала на крепкого и хорошо сложенного семита в ванне. Арестовал и Типса как свидетеля. И я не удивлюсь, если он возьмет под арест и старую глухую леди с ее клубками.

— Хорошо, что у малыша-архитектора есть много доводов для оправдания, — сказал лорд Петер. — Хотя, если вы захотите, то все его алиби полетят вверх тормашками. Постарайтесь подойти к делу серьезно, вы же не Саг. Действуйте с фактами в руках. Что вы сами думаете об умершем?

— Мыслей пока немного, я искренне озадачен. Несомненно, он богатый человек, но выбился из низов, и удача привалила ему сравнительно недавно.

— Вы заметили мозоли на руках?

— Да и на ногах старые потертости от дешевых ботинок и волдыри.

— Волка ноги кормят, — заметил лорд Петер. — Или вы другого мнения относительно волдырей?

— Право, не знаю. Человек мог их заработать, шатаясь целую ночь по предместьям. Возможно, последний поезд ушел, такси не было, а домой добраться надо.

— Всяко бывает.

— Есть небольшие царапины на спине и на одной из ног, не совсем понятно их происхождение.

— Я тоже заметил.

— А что вы думаете о них?

— Скажу после, продолжайте.

— Он очень близорук, страшно близорук для человека в расцвете лет. Очки как у старика. А на них великолепная цепочка из плоских звеньев, гравированная особым образом. По ней его можно было бы опознать.

— Я только что дал об этом объявление в «Таймс», — сказал лорд Петер.

— Эти очки незнакомец носил довольно долго. Дважды они были в починке.

— Браво, Паркер, прекрасно. Понимаете важность этого замечания?

— Не особенно, а в чем дело?

— Потом, продолжайте.

— Человек, по-видимому, был угрюмым, с плохим характером: ногти его так коротко подпилены, будто он их сперва обкусывал. Курил незнакомец хорошие сигареты без фильтра. Внешность его заметная.

— Вы всю комнату осмотрели? Мне, к сожалению, не удалось.

— Отпечатков найдено немного. Саг и компания все захватали и не дали поговорить с беднягой Типсом и его горничной, но я заметил пластырь на затылке покойника.

— Прошлую ночь шел сильный дождь.

— Да, даже сажа на подоконнике почти смыта.

— Я это тоже, конечно, заметил, — сказал Вимси. — Мы упорно вглядывались с Типсом, но ничего почти не осталось.

— Мы с Сагом обследовали землю за домом, — продолжал Паркер, — но следов никаких.

— Это интересно. А на крыше побывали?

— Нет. Завтра мы слазим и туда. На водосточном желобе обнаружены следы. Я замерил их очень тщательно.

— Есть еще какие-нибудь приметы?

— Вроде бы нет. Изложите теперь свою версию, Вимси.

— Думаю, что вы уже многого достигли. Только дважды противоречите себе. Например, у человека дорогое с золотой цепью пенсне, за которым он тщательно следит и уже дважды чинил. А с другой стороны, у него же — желтые, нечищеные зубы. В полости рта не хватает аж семи зубов, да еще спереди один наполовину сломан. Голова и ногти умершего говорят о том, что он следил за своей внешностью… Как же совместить все это?

— Простолюдины не интересуются зубами и избегают дантистов.

— Правильно, но край одного зуба был такой острый, что поранил язык, а это очень больно. Тут каждый побежит к зубному врачу, разве не так?

— Люди мы все разные, знавал я таких, которые даже в полуобморочном состоянии не обращались к доктору. Как отреагируете на такое, Вимси?

— Меня занимает следующее: джентльмен, надушенный дорогими духами, с маникюром — и немытыми ушами, забитыми серой…

— Вы внимательнее меня, Вимси. Я и не заметил.

— И еще. Человек с набриолиненной головой и маникюром страдал от блох.

— Боже праведный, да вы молодчина, сэр Петер! Укусы блох, никогда бы не додумался.

— Но это же ясно, старина! Следы хоть довольно слабые, но несомненные.

— Конечно, теперь вы сообщите о своем открытии? Мало ли что случается с людьми.

— Прибавьте к упомянутым уликам и еще одну — сильный запах карболового мыла, исходящий от тела, который сохранился более суток.

— Карболкой как раз избавляются от блох!

— Приплюсуйте и следующее: безобразно черные, нестриженые ногти на ногах.

— У каждого есть свои странности.

— Да, но что-то их набирается слишком много! И последнее: приличный джентльмен забирается в дождливую ночь в квартиру через окно, будучи уже минимум двадцать четыре часа мертвым, спокойно укладывается в ванну мистера Типса, одетый, как Адам, но в пенсне. Волосы на голове недавно острижены под ноль, а остатки видны на шее и на стенках ванны. Побрит он тоже недавно: на щеке остался маленький след.

— Вимси!

— Подождите еще минутку — высохшее мыло и во рту!

Бантер даже приподнялся, восторгаясь детективными способностями хозяина.

— Еще немного бренди, сэр? — проговорил он.

— Вимси, — сказал Паркер, — меня что-то знобит от ваших рассказов. — Он допил стакан, покрутил в руке, словно удивляясь, что тот пуст, подошел к книжному шкафу и прислонился к нему спиной. — Послушайте, друг мой, вы начитались детективных романов и теперь выдаете всю эту чепуху?

— Совсем нет. Разве наши обстоятельства неподходящи для криминальной истории? Мы такую и выдадим, а Бантер проиллюстрирует фотографиями. Мыло — это еще пустяки. У него была борода!

Вслед за лордом Паркер поднес к свету и внимательно рассмотрел сквозь лупу один из волосков, потом передал его Бантеру.

— Может, хотите сказать, Вимси, если человек бреет бороду и его в этот момент убивают, то рот остается полон волос?

— Я так не говорил, — запротестовал лорд Петер. — У вас, полицейских, слишком прагматичный ум. Его побрили после того, как убили! Разве не так? Небольшая работа для парикмахера, правда? Сядьте и не упрямьтесь. На войне еще и не такое случалось. Я за криминальные истории, в которых присутствует воображение. Вот этим я наслаждаюсь, Паркер.

Глава 3

ЛОРД ПЕТЕР доиграл сонату Скарлатти и сел, задумчиво рассматривая собственные руки. Длинные пальцы не отличались изяществом: суставы были плоские, широкие, а сами кончики почти квадратными. Когда он играл, довольно суровые серые глаза смягчались. Лицо его казалось бы приятным, если б не упрямо выступающий вперед подбородок и слишком большой лоб, обрамленный густыми, как пакля, волосами.

— Что за великолепный инструмент, — сказал Паркер.

— Он, конечно, неплох, — согласился лорд Петер, — но для Скарлатти нужен клавесин. Пианино — совсем не то. А как наши дела, Паркер? Пришли к какому-нибудь заключению?

— Мужчина в ванне, судя по внешности, небогатый человек. Это трудяга, потерявший в настоящее время работу, в поисках которой и нашел себе погибель. Кто-то его убил, напомадил, побрил, чтобы скрыть происхождение, положил в ванну Типса, не оставив и следа. Вывод таков: убийца — силач, если смог одним ударом по затылку свалить человека. Это не только ледяное сердце, но и острый ум: он нигде не выдал себя. Он богат и даже утончен, судя по туалетным принадлежностям, оказавшимся у него под рукой. Это человек со странным и даже извращенным воображением: убитый положен им в ванну совершенно голым, но в пенсне.

— Да это просто поэт! — воскликнул Вимси. — И между прочим, вопрос о пенсне выяснился. Очевидно, оно никогда не принадлежало покойнику. Пока утверждать что-либо определенное здесь трудно. Было бы странным, если б такой предусмотрительный убийца оставил пенсне в качестве улики.

— Можно уповать на другое: он обладал чувством юмора.

— Довольно-таки мрачный юмор!

— Конечно, тип, пытающийся хохмить при таких обстоятельствах, — ужасен!

— Интересно, что он делал с несчастным до того, как убил и поместил в ванну бедняги Типса? Возникает и еще много вопросов. Например, как он волок труп? Были ли у него помощники? Почему выбрал Типса для такой, мягко говоря, странной шутки? Причастен ли к делу сам хозяин квартиры или девушка-служанка? Имел ли Типс врагов? Кто с ним живет по соседству? Должны же быть какие-нибудь мотивы преступления?

— Возможно, мы имеем дело с сумасшедшим, — проговорил с сомнением Паркер.

— Очень уж странный этот ненормальный, не сделавший ни одной промашки, разве только оставил волосы во рту покойника.

Неожиданно зазвонил телефон.

Молчавший до сих пор Бантер подошел.

— Это старая леди, милорд. Она глуха, и я не могу ей ничего растолковать, но спрашивает она вас.

Лорд Петер схватил трубку и завопил в нее что есть мочи: «Алло!». Потом слушал несколько минут с улыбкой. Физиономия его выражала удовлетворение. Наконец он несколько раз гаркнул: «Отлично, отлично!» — и повесил трубку.

— Боже милосердный, — наконец проговорил лорд, сияя. — Старая перечница! Глуха как пень эта миссис Типс, и каково с ней говорить по телефону! Бестолковый Саг арестовал коротышку Типса, и старая леди встала на защиту сыночка. Перед уходом тот успел ей крикнуть: «Позвони лорду Петеру Вимси». И старушенция не оробела, порылась в телефонной книге, подняла соседей на помощь и обратилась ко мне за консультацией: что ей делать в данной ситуации? Она заявила, что чувствует себя в безопасности, рассчитывая на поддержку настоящего джентльмена. О, Паркер, Паркер! Я бы даже расцеловал старушенцию за такую рекламу. А пока, не теряя времени, отправимся на поиски и к завтрашнему утру разузнаем, кто этот блуждающий по чужим ваннам еврей. Бантер, мои ботинки! И вам, Паркер, я советовал бы сменить свои на каучуке, в подобных ситуациях они не годятся. Необходимы перчатки, не так ли? Здесь они. Моя палка, фонарик, черная краска, форцепс[1], нож, коробка для пилюль — вот, пожалуй, и все.

— Готово, милорд!

— Ну, Бантер, полагаюсь на вас. А что деньги, которые получил, в порядке? Замечательно! Вы готовы, Паркер? Тогда пошли!

И они спустились по лестнице, а Бантер аккуратно погасил в доме свет.

* * *

…КОГДА НАШИ знакомцы вышли на довольно слабо освещенную Пиккадилли, Вимси, вдруг негромко вскрикнув, остановился.

— Подождите секундочку! Мне только что пришло сейчас в голову: если Саг все еще в квартире Типса, он может наделать глупостей. Придется нам идти напролом.

Они быстро поймали такси и помчались на Квин Каролин Меншенс. Как и предполагал лорд Петер, инспектор на пару с подчиненным ему цербером перетряхивал дом. Свое появление Вимси объяснил кратко: «Приехал навестить старую миссис Типс по просьбе ее сына».

— Что ж, помогите ей! — рявкнул инспектор Саг. — Если вы только ради этого прикатили.

— Послушайте, инспектор, зачем вам чинить мне всяческие препятствия? Будет гораздо лучше, если вы доверитесь мне и дадите распутать клубок до конца. Надеюсь, вы не считаете, что я хочу вырвать кусок у вас изо рта?

— Мой долг не пускать сюда посторонних, — заметил инспектор, насупившись.

— Да разве я говорю что-нибудь публике?! Конечно, осторожность делу не помешает, но и не надо излишне трястись.

— Мне незачем и некогда болтать с вами, — бесцеремонно заявил инспектор. — Можете пройти и переговорить с этой старой дурой, если она не оглушит вас своими воплями.

Неожиданно появился констебль:

— Звонили из Скотланд-Ярда, сэр, — кашлянув в кулак, проговорил он. — Главный приказал не чинить препятствий лорду Петеру Вимси, сэр. — И он отошел в сторону, преданно глядя в глаза Сагу.

— Мир не без добрых людей! — приободрившись, выпалил лорд Петер. — Ваш главный — хороший друг моей мамочки, я забыл совсем. Но не волнуйтесь, Саг, все будет в целости и сохранности, дом этот я с собой не унесу…

Тело уже вывезли несколько часов тому назад. Вся квартира, и особенно ванная, была многократно осмотрена и сфотографирована. Старуха-хозяйка миссис Типс осталась одна. В остальных квартирах дома обитало еще семь семейств, многие из которых в это время года любили выезжать за границу. На третьем этаже оставалась на месте лишь чрезвычайно респектабельная супружеская пара, для которой случившееся с Типсом было громом среди ясного неба. При появлении лорда Петера миссис Эплидор с трудом удалось успокоить совершенно растерявшегося мужа.

— Простите, боюсь, нам ни к чему вмешиваться в подобные дела, — заявила женщина. — Все выглядит слишком неприглядно, мистер… Извините, не запомнила вашего имени. И кроме того, мы никогда не связываемся с полицией. Конечно, я думаю, эти Типсы совершенно невиновны, им просто жутко не повезло. Но обстоятельства таковы, что мы все невольно оказываемся под подозрением и можем быть обвинены в чем угодно вами, юный мистер…

— Это лорд Петер Вимси, дорогая, — проговорил ее супруг.

— Ах да, по-моему, вы, юноша, дальний родственник моего младшего кузена — епископа из Карисбрука. Бедняга, его всегда считали мошенником. Он так и умер, не узнав лучшей доли. Мне даже кажется — вы похожи на него, лорд Петер.

— Сомневаюсь, слишком дальняя родня. Как говорится — седьмая вода на киселе. Однако все бывает. Извините, пожалуйста, леди, что я вторгся к вам среди ночи. Хотя, коль мы в родстве, между родственниками любое возможно и простительно. Так вот, я понимаю, что самое лучшее — это увезти миссис Типс к моей мамаше. Но если вы хотите проявить христианское милосердие, могу оставить ее у вас. Нет? Что ж, доброй ночи.

— Наконец-то! — процедила миссис Эплидор, когда дверь за гостем захлопнулась.

* * *

В ДВА ЧАСА дня лорд Петер на машине друга подкатил к дому в Денвере в компании старой леди и ее еще более древней дорожной сумки.

— Рада видеть тебя, дорогой, — безмятежно проворковала мамочка-герцогиня.

Это была маленькая полная женщина с копной прекрасных белых волос и с изнеженными ручками. Внешне мать и сын не походили друг на друга, зато по характеру — очень. Ее черные глазки весело подмигивали, а в движениях чувствовалась решительность.

Теперь она с удовольствием наблюдала, с какой жадностью поглощал холодное мясо и сыр ее ненаглядный сыночек, делая вид, будто ничего не произошло, а его появление тут — обыкновенный долг вежливости.

— Старая леди уже в постели? — наконец спросил лорд Петер.

— О да, дорогой. Такая ненормальная старуха, не правда ли? И очень смелая. Она мне сказала, что никогда раньше не ездила в автомашине. О тебе, миленький, миссис самого лучшего мнения. Она ценит внимание, которое было ей оказано. Ты напомнил ей ее собственного сына. Бедный коротышка Типс! Неужели твой друг инспектор думает, что он способен убить кого-либо?

— Мой друг? Нет уж, избавь нас от таких друзей! Мамуля, необходимо доказать, что человек в ванне мистера Типса — это сэр Рубен Леви, при таинственных обстоятельствах исчезнувший вчера ночью из дому. Версия должна быть такой: пропал среднего возраста голый джентльмен из района Парк Лейн. И мы нашли точно такого же в Баттерси. Значит, это один и тот же человек, что и требовалось доказать. Вот причина злоключений мистера Типса.

— Ты очень категоричен, мой дружок. Но при чем тут мистер Типс?

— Саг должен же был кого-то арестовать, — сказал лорд Петер. — Есть и еще одна небольшая зацепка, но она, по-моему, не сработает. Вчера вечером, что-то около 9.15, некая молодая особа появилась на Баттерси. Тут она увидела джентльмена в меховом пальто и высокой шляпе под зонтиком, который читал названия улиц. Незнакомец потоптался на месте, а наша не страдающая излишней скромностью девица подошла к нему и завела разговор. Тут-то он и спросил: не выйдет ли в этом направлении на Дорогу Принца Уэльского? Она сказала, что выйдет, но в шутливой манере поинтересовалась, что делает здесь джентльмен в столь поздний час и не лучше ли зайти к ней в гости? Тот поблагодарил и отказался, ссылаясь на предстоящее деловое свидание. Он пошел своей дорогой, а та еще некоторое время глядела ему вслед, пока к ней не подошел дружок, который и сказал, мол, не трать зря время на этого Леви. Они, оказывается, были знакомы с тех времен, когда девицы определенного поведения окрестили Леви неподкупным джентльменом. Всю эту историю она выложила инспектору, желая облегчить душу. Разумеется, всю предыдущую ночь шельма и думать не думала о ней, а спохватилась лишь утром, когда молочник рассказал о случившемся на Квин Каролин Меншенс. Интересно и вот еще что. Разволновавшись, девица метнулась в полицию, и первое, о чем спросила, было: «Погибший с бородой?». А когда ей ответили, что безбородый, она облегченно воскликнула: «Значит, это не он!». «Не кто?» — переспросил ее Саг и отправил в кутузку. Инспектор, конечно, в восторге от ее россказней, но заодно с ней он прихватил и Типса.

— Надеюсь, у этой девушки не будет неприятностей, дорогой? — спросила герцогиня.

— Не должно быть, — ответил лорд Петер. — Если она не будет повторять глупостей того же Типса. Узнал я об этом также от Сага, несмотря на то, что инспектор старался побольше молчать. Типс что-то запутался во времени своего возвращения из Манчестера. Сначала сказал, что дома был в 10.30, потом — вроде в 11.45. Ему пришлось объяснить, на какой все-таки поезд он сел и почему не сходятся концы с концами в его ответах. А дальше — Саг сделал запрос на станцию Панкрас и узнал, что Типс там в 10 часов оставил в камере хранения сумку. Тогда его снова допросили, и он заявил, что потратил время, чтобы встретить друга, с которым увидеться не удалось. Однако Типс не смог толком объяснить, почему не вернулся за своей сумкой и откуда у него на лбу синяк. Фактически он никак себя не защитил. Снова допросили служанку Глэдис Хорракс, которая показала, будто бы хозяин вернулся в 10.30. Но потом стала говорить, что не слышала, когда он вошел. То слышала, то не слышала. Вместо внятного ответа разревелась. Ну и ее задержали тоже.

— Ты, дорогой, все бесстрастно разложил по полочкам, а бедняга Типс, наверное, волосы на себе рвет.

— Интересно, что он делал на станции? Не думаю, конечно, что этот коротышка — убийца.

— Все очень запутано, сынок. И с бедным сэром Рубеном такая неприятность. Придется черкнуть несколько слов леди Леви. Я ее очень близко знала в Хемпшире, когда она была еще ребенком. Тогда ее звали Кристиной Форд. Помню, как болезненно приняла семья ее выход замуж за еврея. У него тогда деньги еще не водились, конечно. Нефтяной бизнес начался потом, уже в Америке. Родители хотели выдать дочь за Джулиана Фреке, своего хорошего знакомого. Однако девица влюбилась в мистера Леви и бежала с ним. Он был очень хорош, смахивал на иностранца. Форды ни за что не соглашались на брак, не признавали его веры. В наши дни все смешалось, и он мог выдать себя за кого угодно, как, например, мистер Симонс, который хвастал всегда своим «итальянским» носом, а жена его звалась ла Белла Симонетта, не замечая, как это выглядит глупо и неправдоподобно. Не знаю, по-моему, евреи — неплохие люди, хотя довольно странно, что они не работают по субботам, устраивают обрезание бедным малюткам, не едят сала и дают детям такие смешные имена, которые и произнести-то невозможно — язык сломаешь. Лучше бы Кристина вышла замуж за Фреке, он ведь так ее любил, и семья была бы довольна. Кстати, он до сих пор так и не женился, и живет сейчас один в большом доме около больницы. Он очень богат, и многие сватались к нему. А с другой стороны — какой семейной жизни ждать от хирурга: он ведь постоянно занят, ты же знаешь, дорогой.

— Леди Леви удалось снова сойтись с семьей, несмотря на упрямство самого Леви, — заметил лорд Петер.

— Да, она всегда была умница и красавица. Говорят, дочь как две капли воды похожа на нее. Когда Кристина вышла замуж, я потеряла их из виду. Ты помнишь, твой отец не жаловал дельцов. Потом я снова их встретила, это была великолепная пара. Мистер Леви предан семейству и давно не выезжал за границу.

— Да, я знаю. Однако у него теперь наверняка появились враги.

— И немало, сынок! Разве Сити не ужасное место, а? Куча иноверцев собралась вместе, хотя сэру Рубену не понравилось бы такое определение.

Лорд Петер рассмеялся и зевнул.

— Исчезну-ка я на часок-другой, а вернусь в город к восьми: Паркер придет ужинать.

— Позабочусь, сыночек, об ужине к половине восьмого. Надеюсь, все тебе придется по вкусу, а в кровать велю положить грелку: простыни бывают такие холодные.

Глава 4

— ИТАК, продолжим, Паркер, — сказал лорд Петер, отодвинув пустую чашку и закурив трубку. — Может, вы ухватили какую-нибудь ниточку в деле с ванной?

— Нет, но я побывал на крыше этим утром.

— Господи помилуй, какой же дьявол подталкивает вас! Послушайте, Паркер, мне кажется, если будем работать вместе, то быстрее дойдем до истины. Ведь не зря говорится: одна голова хорошо, а две лучше… Ну? Выискали что-нибудь?

— Кое-что, но не густо. Конечно, нашел какие-то следы, но вы ведь знаете — был страшный ливень. Если бы мы писали детективный роман, то дождь прошел бы за час до преступления и следы были бы отчетливо видны, но здесь обычная лондонская жизнь в конце ноября, а это почти то же самое, что искать следы в Ниагарском водопаде. Я буквально обнюхал всю крышу и пришел к заключению, что некий человек, пробравшись через крышу, доставил тело именно так.

— Поясните.

Паркер достал несколько листков, разложил их перед другом:

— Вот это след на водосточной трубе как раз над окном ванной Типса. Этот — на трещине каменного парапета под тем окном. А здесь — они видны позади дымовой трубы. Что скажете?

Лорд Петер опустил лупу:

— Интересно. Чрезвычайно занимательно. Вы сфотографировали их, Бантер? — спросил он вошедшего с корреспонденцией своего исполнительного слугу и помощника.

— Да, милорд.

— Видно хорошо?

— Не знаю, как вам сказать, сейчас принесу, посмотрите сами.

— Давайте сюда, — сказал Вимси. — Ага! Вот и наше объявление в «Таймс» о золотой цепочке. Выглядит оно весьма внушительно: «Пишите, звоните или посетите Пиккадилли, 110 «а».

— Уж не думаете ли вы, что человек, который повесил цепочку на мертвеца, придет и будет требовать ее обратно? — не без иронии заметил детектив.

— Я же не слабоумный, — и нотка подлинного аристократизма прозвучала в голосе лорда. — Так я искал ювелира, который продал цепочку. Понятно?

И Петер Вимси указал на фотографию.

— Цепочка вовсе не старинная и мало ношена. О, спасибо, Бантер. Посмотрите сюда, Паркер, вот отпечатки пальцев, которые вы вчера заметили, они были на подоконнике и в дальнем углу ванной. Я рассмотрел их.

И все трое уставились на снимки.

— Преступник влезал в сырую погоду на трубу и не измазал пальцев в саже, такое вряд ли возможно. Кроме одного варианта: он перенес тело в ванну, стер все следы, случайно сохранились только два, которые были любезно оставлены, чтобы помочь в нашей работе. По грязному пятну на полу можно определить, что на убийце были резиновые индийские ботинки, а по отпечаткам на стенке ванны — что количество пальцев у него обычное, а на руках резиновые перчатки. Вот какой это человек. Шутки в сторону, джентльмены.

Лорд принялся исследовать нитку, которую держал в руках, и неожиданно присвистнул:

— Она вырвана из грубой хлопчатобумажной ткани или даже из веревки.

— Да, — согласился Паркер.

— Как вы считаете, такой ниткой, только подлиннее и покрепче, можно удавить человека?

Лорд замолчал, а его продолговатые глаза еще больше сузились и как бы спрятались за завесой табачного дыма.

— Что намереваетесь делать с утра? — спросил Паркер.

— Думаю помочь вам. Давайте двинем в Парк Лейн и посмотрим, какие следы оставил прошлой ночью у себя на кровати сэр Рубен Леви.

* * *

— А ТЕПЕРЬ, миссис Пемминг, будьте так добры, дайте мне одеяло, — пробормотал Бантер, спускаясь в кухню. — Завесьте, пожалуйста, простыней окно так, чтобы никаких помех — мы будем здесь работать.

Повариха сэра Леви, увидев джентльменскую внешность и хорошо сшитый костюм незнакомца, тут же принялась за дело.

Гость же тем временем поставил на стол корзинку, в которой оказалась бутылка с водой, посеребренная щетка для волос, пара ботинок, небольшой рулон линолеума и книга в сафьяновом переплете. Потом он добавил к своей коллекции зонтик, шагнул вперед, втолкнув тяжелый фотоаппарат рядом с кухонной плитой, расстелил газету на столе, начал засучивать рукава и надевать хирургические перчатки. В этот момент вошел слуга сэра Леви — Гравес. Застав гостя за таким занятием, он посмотрел на горничную, оказавшуюся здесь и критически осматривавшую аппарат. Мистер Бантер приветливо кивнул вошедшему, на ходу откупоривая бутылку с серым порошком.

— Странный тип ваш лорд, не так ли? — беззлобно заметил Гравес.

— Конечно, большой оригинал, — согласился Бантер. — А теперь, миленькая, постарайся высыпать немного серого порошка на этот ботинок. Спасибо, мисс. Как вас зовут? Прис? Но у вас же есть и другое имя, помимо Прис, не так ли? Мабл, да? А с ним связано много хорошего. Например, у вас, мисс Мабл, твердая рука. Видите это? Отпечатки трех пальцев тут и чуть ниже еще двух. Нет, не дотрагивайтесь, дорогуша, иначе вы сотрете их. А теперь, мисс Мабл, возьмите щетку. Вы же, миссис Пемминг, приподнимите эту щетку за волосики. А теперь вы, мистер Гравес, придвиньте лампу, но ни в коем случае не касайтесь книги.

— Неужели вам всякий раз приходится копаться в мусоре? — полюбопытствовал Гравес.

— Иногда да, — ответил Бантер и обратился к слуге за помощью. — Будьте добры, подержите линолеум за один конец. А я подниму за другой. Мисс Мабл развернет его. Да и ваша, мистер Гравес, работа камердинера тоже не из самых приятных. На ногах с утра до ночи, богатые об этом совсем не думают.

— Странно вы рассуждаете, — заметил слуга. — Конечно, Фигаро здесь, Фигаро там — зато определенное благополучие, домашняя жизнь, регулярное питание, приличная, респектабельная семья. А это немало. Правда, рань ше я не служил в еврейских семьях, но сэра Рубена отличают хорошие манеры, а моя хозяйка и вообще из рода Фордов. Оба они — весьма значительные люди.

— Согласен с вами, мистер Гравес. Мы с лордом никогда не были узколобыми. И я всегда утверждал: качества человека не зависят от национальности. Например, ваш сэр Рубен — очень богат и все же скромен. Не так ли?

— Действительно, совсем прост, — добавила повариха. — Сами супруги и их дочь, мисс Рахиль, нисколько не требовательны в еде, и если бы не гости, то мне вообще не пришлось бы показывать свое искусство.

Мистер Бантер понимающе кивнул и начал с помощью горничной прикреплять простыню к окну.

— Порядок, — проговорил он. — А теперь, миссис Пемминг, если вы положите на одеяло вешалку для полотенец, буду вам весьма благодарен. Ах! И мне бы очень хотелось, чтобы мой хозяин и друг лорд Вимси никогда не беспокоил меня среди ночи, а получается, что иногда я сижу до двух, до трех и даже до четырех утра, чтобы соответствовать его «шерлокхолмсовским» увлечениям. Порой приходится тащиться с ним через всю страну. А уж какую грязь он приносит на одежде и обуви!..

— А по-моему, это свинство так себя вести, — осторожно произнесла миссис Пемминг. — Даже полицейская служба вашего лорда тут ничего не меняет.

— Трудная служба, ничего не скажешь, — заметил Бантер, изображая из себя благородную жертву.

— У сэра Рубена куда проще, — сказал Гравес. — К тому же он никогда не расстается с зазубренными с детства похвальными привычками: одежду складывает аккуратно, обувь всегда ставит ровненько, чтобы утром ничего не искать. Только в прошлую ночь башмаки почему-то оказались не на месте.

— Сэр Рубен всегда заботился о других. Ах! Надеюсь с ним ничего не случилось? — запричитала повариха.

— По всей вероятности, нет.

— Бедняга хозяин, — не унималась она. — Говорят, он ушел украдкой и собирался сделать что-то предосудительное. Никогда в это не поверю, мистер Бантер. Никогда, даже если бы меня распяли!

— Что ж, — сказал Бантер, — в жизни всякое бывает, иногда самое неожиданное.

* * *

КОГДА лорд Петер возился в спальне мистера Леви, проверяя размеры нательного белья хозяина, дверь неожиданно отворилась.

— В вас сидит, наверное, упрямый шотландец, Паркер? — с горькой иронией спросил лорд Петер.

— Совсем нет, а из чего вы так заключили?

— Из ваших постоянных придирок, осторожности, дьявольского хладнокровия и этой бульдожьей полицейской хватки — без энтузиазма и капли воображения.

— А по-моему, бессмысленно сразу делать какие-либо выводы.

— Ничего себе сразу! Даже если вы застанете кошку на месте преступления — ее голова будет в кувшине со сметаной, — то и тогда скажете, что, возможно, кувшин-то был уже пуст, — и лорд Петер, вложив монокль в глаз, наклонился над подушкой. — Дайте мне пинцет и не дышите, как паровоз, уничтожите все улики.

И он завис над чем-то почти невидимым.

— Что это? — спросил Паркер.

— Волос, — проговорил Вимси. — А теперь давайте осмотрим шляпы Леви, согласны?

Появившийся в спальне слуга был удивлен, увидя лорда Петера, ползающего по полу на коленях перед грудой шляп хозяина.

— Вот девять шляп и три цилиндра. Можете ли вы, Гравес, подтвердить, что все они принадлежат сэру Рубену Леви? Не отрицаете? Хорошо. У меня еще к вам вопрос: какую из шляп надевал хозяин в ночь исчезновения? А впрочем, я догадался сам. Так как он собирался ужинать в «Ритце», то, наверное, надел цилиндр. Загадка решена?

— Вы правы, милорд, — проговорил без энтузиазма слуга.

— Спасибо. Это все, что требовалось доказать. Попросите сюда Бантера. А, вот и он сам! Дружище, гляньте-ка.

— Я только что был внизу и общался там с прислугой. Теперь у меня есть отпечатки каждого.

— Помогите, Христа ради, Бантер, мы с мистером Паркером все время препираемся. И заодно покажите, что обнаружили.

— К сожалению, фотографий у меня пока нет, но есть кое-что интересное. На столике лежала записная книжка и на ней отпечатки со шрамом на большом пальце правой руки только одного человека, которого легко опознать. На щетке для волос то же самое. Зонтик, стакан для полоскания рта, ботинки имеют две пары отпечатков: руки со шрамом — сэра Рубена, и каких-то пятен сверху. Скорее всего, это следы резиновых перчаток. Увидите сами, когда проявлю пленку. На линолеуме перед умывальником вместе со следами башмаков сэра Рубена есть другие — меньших размеров, и, скорее всего, они принадлежат…

— Неужели бандит ошибся? Нет! Он не мог этого сделать, — воскликнул лорд Петер. — Когда мыли полы в последний раз, Бантер?

— В понедельник утром. Горничная утверждает, что это делала она, но в доме ведь есть еще слуги…

— А что я вам говорил, Паркер? Он не осмелился причесаться щеткой хозяина дома, и прекрасно! Но с цилиндром ему все-таки пришлось рискнуть, так как преступник понимал: джентльмен не вернется ночью в дождь домой без шляпы. Посмотрите-ка! Что мы обнаружили? Отпечатки пальцев двух людей на всем, кроме записной книжки и щетки для волос. Разные отпечатки ног на линолеуме и разноцветные волосы на шляпе!

Лорд поднес к свету цилиндр и пинцетом извлек находку.

— Вот они — черные и рыжевато-каштановые в том самом цилиндре, выбранном для ночной прогулки. А на подушке, которая оказалась на необычном месте, только один рыжеватый волосок. Все это меня просто умиляет.

— Вы хотите сказать… — начал медленно Паркер.

— Вот именно! — оборвал его лорд. — Человек, которого видела на лестнице прошлой ночью повариха, вовсе не сэр Рубен Леви, а некто другой, возможно, двумя дюймами ниже хозяина дома. Он явился сюда в одежде сэра Леви и с ключом от его замка. О, это нахальный старый дьявол, Паркер! На нем были ботинки Леви, он стремился ничем от него не отличаться. На руках — резиновые перчатки. Он делал все, чтобы мы подумали: Леви спал здесь прошлую ночь. Хитрец прошел наверх, разделся, даже умылся и почистил зубы, но причесаться щеткой сэра Леви не решился, боясь оставить на ней рыжие волосы. Кровать должна была выглядеть так, будто на ней спали, и он улегся туда в пижаме своей жертвы. А рано утром, между двумя и тремя, когда все спят, переоделся в принесенную с собой собственную одежду и спустился по лестнице. Если бы кто-нибудь проснулся, преступник проиграл бы, но этот наглец рисковал, зная, что в такие часы сон, как правило, самый крепкий. Он открыл дверь на улицу — нет ли поблизости пешехода или полицейского? — и быстро вышел. Через несколько минут он уже был в Гайд Парк Корнер. А дальше… — Лорд сделал паузу. — Он уже ничем не рисковал, хотя само мероприятие было крайне опасным. Сэр Рубен Леви вряд ли был похищен ради какой-то глупой шутки, скорее, этот рыжий убил его.

— Дорогой мой! — воскликнул детектив. — Вы заранее уж очень драматизируете событие.

Лорд Петер устало провел рукой по волосам.

— Ну, дружочек, по аналогии мне в голову пришла одна детская довольно бессмысленная песенка. В ней говорилось, как некий старик танцевал кадриль с вороном, но это абсурдно — возиться с птицей, и старикана укокошили.

— В нашем деле имеется тоже старик, который похищен, возможно, в шутку или сам решил свести счеты с жизнью, что еще нелепее.

— А знаете, Паркер, меня перестает занимать это дело.

— Которое из двух?

— Да оба. Я говорю себе: знаешь что, Петер, иди-ка ты спокойненько домой, позавтракай и отправляйся в Колизей.

— Можете, конечно, если хотите, — заметил детектив, — но вы забыли: для меня-то ведь это кусок хлеба.

— Ладно, а что же дальше? Что предпримете в моем деле? — спросил лорд Петер.

— Примусь упорно за работу, — заявил Паркер. — Сагу, между прочим, нисколько не доверяю. Надо подробно познакомиться с семьями, даже с каждым жильцом дома на Квин Каролин Меншенс. Исследую все закоулки, заведу с каждым разговор, вверну неожиданно «тело», «пенсне» и увижу реакцию.

— Ладно, покопайтесь в своем деле, а я — в своем. Потом обменяемся, — с усмешкой проронил лорд.

Паркер ухмыльнулся.

— Не надеюсь, что вы будете особенно стараться. Для вас это просто занятное времяпровождение, а не работа, Вимси. А как насчет завтрака?

— Меня уже пригласили, — буркнул лорд Петер. — Побегу в клуб. Неужели нас с Фредди Арбатнотом не накормят там? — И он, посвистывая, двинулся вниз по лестнице.

А детектив принялся упорно рыться в газетах, ища сообщения о сэре Леви. Для поднятия настроения он закусывал бутербродами с ветчиной, которые запивал легким вином.

* * *

ЛОРД ПЕТЕР и достопочтенный Фредди Арбатнот просматривали вместе рекламы прогулочной одежды в гостиной Виндгема.

— Не встречал вас целую вечность. Где вы пропадаете последнее время? — спросил Фредди.

— Так, дурью маюсь, — промямлил неохотно лорд Петер.

— Что угодно, сэр? — обратился к Фредди официант.

— А вам, Вимси? — сказал джентльмен, передавая меню приятелю. — По-моему, у них все — отрава.

Сошлись, однако, на консомэ — французском мясном бульоне.

— Какие новости? — спросил Вимси.

— Ничего хорошего, — ответил Фредди.

— Могу я чем-нибудь помочь? — поинтересовался лорд.

— О нет, благодарю, это будет очень обременительно для вас. Надеюсь, все скоро наладится.

— Рад услышать, — добавил Петер.

— Черт побери, старик Леви исчез куда-то. Утонул, что ли?

— Не говорите так! — воскликнул лорд Петер. — А если серьезно — что, вы думаете, могло случиться со стариком?

— Один Бог знает, — вымолвил Фредди. — Пристукнули где-нибудь.

— А возможно, самому стало невмоготу? Двойная жизнь, знаете, всякое бывает. Какие-то махинации, головокружение от успехов?

— Совсем нет, Вимси. Он тихая домашняя птица, очень любит семью, обожает дочь. Кроме того, это прямой, честный человек, не способный ни на какие сделки. Старый Андерсон не понимает его.

— Кто такой Андерсон?

— Один из местных богатеев, который отсюда уехал. Он должен был встретиться с Леви в среду. Этот человек боится железнодорожных воротил.

— А кто здесь управляет железной дорогой? — спросил лорд Петер.

— Мерзавец, янки Джон Р. Миллиган. Он имеет все права или говорит, что получил их. Нельзя доверять этим негодяям.

— Разве Андерсон не может бороться?

— Он не Леви. Андерсон — одиночка, а Леви во главе группы и хорошо изучил дело. Он может попортить кровь этому Миллигану, если захочет. Вот где собака зарыта.

— Мне кажется, я где-то встречал Миллигана, — сказал задумчиво лорд Петер. — Не тот ли он неуклюжий грубиян с черными волосами и бородой?

— Вы ошибаетесь, — заметил Фредди. — Миллиган не выше меня, и он лысый.

— Я и не знал, что у Леви красавица дочь.

— О да! — произнес Фредди с подчеркнутым восторгом. — Я встретил ее и мамашу в прошлом году за границей. Там же поближе узнал и старика. С удовольствием присоединился бы к его бизнесу в Аргентине. К тому же он и перуанской нефтью интересуется.

— Что вы все о деньгах да о деньгах. А сама леди Леви как украшает семью! Моя матушка знала ее родню.

— Да, сама леди — великолепна, но и старик не уступает ей. Он своеобразен, конечно, но не претендует на что-то особенное. Никаких излишеств. Отправляется каждое утро на работу 96-м автобусом. Говорит: «Не могу до сих пор ездить на такси — смолоду привык считать каждую копейку». А его дочь, Рахиль, потешается всегда над жадностью отца…

— Видимо, послали за леди Леви? — сказал лорд.

— Должно быть, так, — согласился Фредди. — Надо бы выразить соболезнование или еще что? Может, это неудобно? Не знаю прямо, как себя вести.

— По-моему, лучше пока поменьше разговоров, а вот помощь ваша нужна будет, — заявил лорд Петер.

— С удовольствием, рассчитывайте на меня. Звоните и днем и ночью, в любое время.

* * *

МИСТЕРУ Джону Р. Миллигану, главе железнодорожной и судовой компании, секретарша положила на стол визитную карточку. В ней значилось: «Лорд Петер Вимси, Мальборо-клуб».

Мистер Миллиган был раздражен тем, что его прервали, но подобно многим американцам, если и имел какую-нибудь слабость, то только к английскому аристократизму.

На минуту отложив свои занятия, полностью обратился к гостю.

— Приветствую вас, — сказал вошедший, — и очень благодарен, что вы согласились потратить на меня свое драгоценное время. Попытаюсь быть кратким, хотя это посещение доставляет мне большое удовольствие.

— Рад видеть вас, лорд Вимси. Разве не присядете?

— Спасибо, я не имею чести знать вас лично, а только через своего брата. Зовут меня Петер. Мне всегда казалось это имя старомодным и даже глупым, но мои дедушка и бабушка при крещении выдали именно это.

— Ближе к делу, лорд Петер. Чем могу вам помочь?

— Знаете, моя мать — самая энергичная, готовая к самопожертвованию особа. Теперь она хочет помочь одному несчастному по имени Типс, который живет в Баттерси со старухой матерью… Прошу прощения, что занял у вас уйму времени. Моя матушка сказала, что вы знаете много влиятельных людей, и она будет счастлива встретить их всех у себя, а вас, мистер Миллиган, тем паче.

— Почему бы и нет?! — сказал Миллиган. — Я буду рад, лорд Петер, возможно, вы примете и мой скромный денежный вклад.

Такой поворот дела заставил лорда подумать о щедрости этого джентльмена.

— Огромное спасибо! Я уверен, что все будут вам благодарны. Лучше не отдавайте денег мне: могу потерять или потратить — я не очень надежен. Пошлите их на имя викария в Денвер.

— Так и сделаем, — сказал Миллиган, обращаясь к секретарю. — Напишите расписку на тысячу фунтов, чтобы я не запамятовал.

Рыжеволосый юнец с выступающим подбородком молча выполнил приказание.

— Хотел переговорить по тому же поводу с коммерсантом Леви, но он исчез неизвестно куда.

— Да, очень странная история, лорд Петер, хотя я как-то не верю в худшее. Я никогда не держал зла на этого человека, всегда готов подать ему руку.

— Я тоже поражен, но, думаю, у него была какая-то причина к исчезновению, тем более что мой приятель полицейский говорит, что старик перекрасил волосы, прежде чем ушел.

— Он-то? — изумился Миллиган.

— Да! В рыжий цвет, — пояснил лорд Петер. — Удивительная вещь, какая-то афера, не так ли?

Юноша-секретарь, проявлявший интерес к началу разговора, теперь, казалось, совсем к нему охладел.

— Не смею больше вас беспокоить, — вымолвил Вимси.

— Весьма тронут, — сказал Миллиган. — Очень приятно было с вами познакомиться.

Глава 5

МИСТЕР Чарльз Паркер был холостяком, он занимал неудобную квартиру номер 12 «а» по Грейт Ормонд-стрит, за которую платил один фунт в неделю. Жил на скромную зарплату, не имея ни семейных драгоценностей, ни наследства. На этот раз Паркер проснулся от сильного запаха подгоревшей овсяной каши.

Раздался телефонный звонок, и детектив, выпрыгнув из кровати, помчался в столовую, где хозяйничала приходящая служанка миссис Муннис. К этому времени она уже накрыла на стол и кашлянула, давая понять, что уходит.

По телефону с ним заговорил мистер Бантер:

— Мой хозяин был бы очень рад, если бы вы с ним позавтракали.

И хотя, к сожалению, запах почек и бекона нельзя почувствовать по телефону, Паркер бойко отозвался:

— Передайте лорду, что я буду через полчаса.

Он нырнул в ванную, по дороге сообщив миссис Муннис, что не сумеет позавтракать дома:

— Можете забрать овсянку себе домой!

Девятнадцатый автобус доставил Паркера на Пиккадилли на пятнадцать минут позднее, чем он рассчитывал, и мистер Бантер уже подал свой несравненный кофе. Откуда-то издалека слышалась музыка. Вимси предстал перед гостем чрезвычайно бодрым, в пестром, скорее даже попугаистом, халате.

— Доброе утро, друг мой! Зверская погода, не так ли? Очень хорошо, что вы пожаловали. У меня есть письмецо, которое надо бы вам посмотреть. А к вам, признаться, мне добираться было страшно лень.

— Что за письмо? — спросил Паркер.

— Не разговаривайте о делах с полным ртом, — усмехнулся лорд. — Что этим утром мне нужно прочесть, Бантер?

— В «Морнинг пост» есть объявление о продаже коллекций лорда Эрита. А кроме того, советую вам просмотреть обзор новой книги Фреке «Физиологические основы науки». И в «Кроникл» статейка о краже со взломом.

— Хорошо, дайте мне все это, — сказал лорд.

Минуту длилось молчание, слышался только шелест газет.

— Вижу, они прервали дознание, — заметил Паркер.

— Ничего еще не сделано, но леди Леви приехала прошлой ночью и должна будет для инспектора Сага опознать тело.

— Время не ждет, — проговорил Паркер.

Опять наступила тишина.

— Некогда мне думать о краже со взломом, Паркер. Возможно, это интересно, но нет поэзии. Где «Морнинг пост»? Давайте с завтраком кончать, я бы не прочь поработать. Узнали вчера что-нибудь новенькое?

— Нет, — ответил Паркер. — Вынюхивал, внизу и наверху во всех квартирах, притворялся рабочим-газовщиком, но ничего не узнал, только служанка из квартиры наверху сказала, будто она слышала удары по крыше однажды ночью, но когда точно — ответить не могла. Однако утверждала, что звуки доносились именно с крыши, а наутро у них валялась на полу картина, которая упала от сотрясения ночью. Очень догадливая, разбитная девица. Видел знакомых вам мистера и миссис Эплидор, которые приняли меня весьма холодно, ничего не могли сказать определенного о Типсах, кроме того, что коротышка архитектор однажды заскочил к ним без приглашения с памфлетом на рьяных защитников живой природы.

Полковник из Индии, что с первого этажа, человек громкоголосый, оказался на редкость дружелюбным. Он угостил меня индийской приправой и хорошим виски, но, как и чета Эплидор, ничего толком сказать не мог.

— Что-нибудь еще нашлось в доме Леви?

— Только личный дневник финансиста, заполнявшийся ежедневно. Вот он. Там нет ничего особенного. Вот последние записи: «Том и Анна отобедали; день рождения моей дорогой супруги, подарил ей в честь ангела старинное кольцо с опалом; к чаю пожаловал мистер Арбатнот, он намеревается жениться на Рахили, но мы бы хотели другого жениха». Очевидно, Леви писал это ночью, так как за понедельник записи отсутствуют.

— А по-моему, хорошая информация, — заметил лорд Петер, переворачивая страницы. — Бедняга, теперь я совсем не уверен, что с ним покончили.

И он в подробностях рассказал мистеру Паркеру о своей работе за день.

— Арбатнот? — переспросил Паркер. — Имеется ли у него дневник?

— Думаю, да. Я охотился за ним, потому что Арбатнот любит вертеться около фондовой биржи. Что касается Миллигана, то он выглядит весьма респектабельно, но мне кажется, что это безжалостный, неразборчивый делец и к тому же непредсказуем… А теперь взгляните вот на это.

На хорошей бумаге был напечатан адрес адвокатской конторы в Солсбери. Написано очень кратко в манере старинных дельцов.

Паркер взял письмо и прочел:

«Кримплшем и Викс,

адвокаты,

Милфорд Хилл Солсбери

17 ноября 19…

Сэр, ссылаясь на Ваше объявление в сегодняшней «Таймс» о находке пенсне и цепочки, хочу надеяться, что они мои, так как потерял их в поезде во время поездки в Лондон в понедельник. Я уехал из Виктории поездом в 5.45 и не заметил пропажи до приезда в Болгем. Это особые стекла, которые я вложу в пакет для опознания; даю гарантию в своих честных намерениях. Если они действительно мои, то буду Вам очень обязан, если Вы вышлете их мне по почте, так как цепочку подарила мне дочь, и я считаю ее самой большой драгоценностью.

Благодарю заранее за доброту и сожалею о неприятностях, которые доставил.

Преданный Вам Кримплшем».

— Это действительно интересно, — проговорил Паркер.

— Одно из двух: или этот Кримплшем — нахальный, хитрый злодей, или очки не те. Они, наверное, в Ярде. Надо сейчас звонить туда и попросить, чтобы описали оптику.

— Так и сделаем, — согласился Паркер и взялся за трубку.

— А потом зайдем на минутку в библиотеку…

На столе лорд Петер разложил фотографии отпечатков пальцев.

— Их можно разделить на пять частей.

A. Отпечатки самого Леви на записной книжке, на щетке для волос. Ошибки здесь быть не может, на большом пальце виден маленький шрам.

B. Следы, оставленные человеком в перчатках, который спал в комнате Леви в понедельник ночью. Они ясно видны на бутылке с водой, на ботинках хозяина спальни. Я даже сделал вывод, что перчатки были резиновые и недавно намочены в воде. Еще интересный момент. Как нам известно, Леви вышел из дому в дождь поздно вечером в понедельник. Отсюда эти темные следы разбрызганной грязи. На левом ботинке есть отпечатки незнакомца. Они позволяют заключить, что тот явился в Парк Лейн в ботинках Леви в экипаже или на машине, а часть пути прошел пешком, угодил в лужу, поэтому выпачкал обувь. Что скажете на это?

— Прекрасно, хотя немного запутано, — ответил Паркер. — Но мне бы хотелось, чтобы отпечатков пальцев было больше.

— А меня как раз это не очень волнует.

С. Отпечатки, «любезно» оставленные самим злодеем на краю ванны Типса, где как раз вы и заметили их, а я как-то проглядел. По вашему мнению, есть отпечатки ладони и пальцев левой руки, но нет кончиков пальцев, будто преступник оперся на край ванны и наклонился, прилаживая что-то на дне ее, пенсне, может быть. На перчатках нет никаких швов, что заметно по следам, они, как мы оба решили, по-видимому, резиновые.

Е. и Д. рассмотрим вместе. Это отпечатки большого пальца мистера Миллигана, которые найдены на жвачке, и следы рыжих волос его секретаря, обнаруженные на визитной карточке. Я ее схватил со стола, когда уходил. Вот и все, Паркер, что мы с Бантером успели расследовать за эти несколько часов. Теперь вопрос в том, тождественны ли находки В и С, а Е и Д идентичны ли В.

Паркер сомнительно покачал головой:

— Почему второй и третий факторы должны совпадать? Они тождественны только в том случае, если мужчина в ванне — это Леви, как думает инспектор Саг, но мы-то с вами не разделяем его мнения. Смешно полагать, что один и тот же человек был нанят для совершения убийства одновременно и на Баттерси, и в Парк Лейн.

— Пожалуй, — согласился лорд Вимси, — хотя не надо забывать, что Леви был и на Баттерси в это время. Теперь мы знаем и то, что он не вернулся домой к двенадцати часам, как полагали раньше. А возможно, он и вообще не уходил с Баттерси.

— Что верно, то верно. К тому же, разумеется, есть места и попривлекательней ванной Типса.

— Давайте размышлять поактивней, а вдруг до чего-то и дойдем. — Лорд откинулся на спинку кресла и закурил.

— Хвала небесам, что Саг так меня ненавидит, не замечает, не предает мои действия никакой огласке. Слышите звонок? Я жду вестей из Скотланд-Ярда.

Лорд не ошибся. В сообщении полиции говорилось об особенностях оптики мистера Кримплшема: линзы очень сильные, для каждого глаза своя.

— Ну что ж, неплохо, — оживился Паркер.

— Согласен, — подтвердил Вимси. — Скорее всего, мы имеем дело с недоразумением.

— Но, как бы то ни было, ниточка тянется в Солсбери, — заметил Паркер.

— По-видимому, так, — согласился лорд Петер.

— Почему бы мне не приняться за это дело? — как-то нерешительно выдавил детектив.

— Вздор! — оборвал его лорд. — Когда, кстати, удобный поезд в Солсбери, Бантер?

— В десять пятьдесят, милорд.

— Приготовьте все, пожалуйста, чтобы успеть на него, — распорядился сэр Петер, снимая купальный халат и швыряя его в спальню. — А вы, Паркер, по возможности займитесь секретарем Леви и разузнайте поподробней о перуанской нефти.

* * *

ЛОРД ПЕТЕР взял с собой в поезд в качестве легкого чтива дневник сэра Рубена Леви, который был прост, а в свете последних событий и довольно трогателен. Смелый биржевой делец, который мог одним кивком заставить других танцевать под свою дудку, в частной жизни слыл добрым, хорошим семьянином, самодовольным, состоятельным, но немного скучным. Экономный до скупости, отказывающий во многом себе, он покупал экстравагантные вещи дочери и жене. Незначительные домашние дела скрупулезно заносил в дневник. Например, о приходе мастера починить крышу или оранжерею. Или вот дословно: «Новый управляющий (Симпсон) принят в дом, а рекомендован он Гольбергами. Надеюсь, будет порядочен».

Однако дом велся им на широкую ногу. Приглашались лорды, министр иностранных дел, американский полномочный представитель, известные финансисты, не говоря уже о близких, друзьях и знакомых. Записал он и о том, что леди Леви страдает неврастенией и в сентябре к ней приглашен доктор Фреке, который посоветовал переменить обстановку, поэтому жена и дочь собрались за границу.

— Люди порой немало рассказывают врачам о себе, — пробормотал лорд Петер. — Мой Бог! А что, если сам Леви отправился к Фреке в понедельник ночью? Это может пролить свет на инцидент в Баттерси, не так ли?

«В сентябре, 18 числа, жена с дочкой отбыли на юг Франции».

И совсем неожиданно сэр Петер наткнулся на нужную ему запись: «5 октября на обед приглашены Гольберг, Скринер и Миллиган». Значит, и последний побывал в этом самом доме! Это так похоже на пожатие рук дуэлянтов перед схваткой.

Скринер был известный скупщик картин и вообще большой любитель изобразительного искусства. Лорд Петер представил, как хозяин показывает ему портрет своей умершей старшей дочери, выполненный рукой большого мастера.

Имя рыжеволосого секретаря нигде в записях не фигурировало. Зато в сентябре и октябре повсюду мелькал Андерсон.

В Солсбери, отправившись в отель позавтракать, лорд Петер попутно спросил у официанта об офисе мистера Кримплшема. Тот указал ему дом на противоположной стороне улицы.

— Здесь все знают этого человека, — добавил официант.

— Он хороший адвокат, наверное? — спросил лорд.

— О да, сэр, ему можно полностью довериться. Некоторые, правда, говорят, что мистер Кримплшем старомоден, но я бы любое дело поручил только ему, а не этим современным пустозвонам. Жаль, что он скоро перестанет практиковать: ему уже под восемьдесят, сэр. Впрочем, если мистер Кримплшем уйдет, на его место станет мистер Викс — хоть и юный, но человек твердых взглядов, истинный джентльмен.

— Неужели мистер Кримплшем так стар? — удивился лорд Петер. — Тогда он очень активен для своих лет. Мой друг проворачивал с ним в городе какое-то дело на прошлой неделе.

— Еще какой деятельный, сэр, — подтвердил официант. — И это несмотря на хромоту! Мне кажется, если мужчина переживет определенный возраст и не сломается, он становится невероятно крепким, о женщинах и не говорю.

— Здорово подмечено, — проговорил лорд Петер, представив себе невероятную картину: восьмидесятилетнего старика-хромоножку, несущего труп через крышу в квартиру на Баттерси ночью.

— Он мало того, что крепок, но дьявольски хитер, — с ухмылкой добавил Вимси.

— Не могу сказать, что я разделяю вашу точку зрения, — проронил официант, пряча в карман чаевые.

— Боюсь, Бантер, я ошибся в этом Кримплшеме. Он казался мне зловещей фигурой, безмозглым пауком, сидящим в своей паутине. Ну что ж… советую вам зайти в магазин напротив и купить там спортивную газету, а если я не выберусь из «злодейской берлоги» через полчаса, делайте то, что посчитаете нужным.

Мистер Бантер поступил, как ему и было рекомендовано, а лорд Петер позвонил в дверь адвоката.

— Правда, только правда, и ничего, кроме правды, — вот мой девиз, — пробормотал про себя Вимси.

Когда дверь отворилась, он подал клерку визитную карточку. Гостя немедленно проводили в приемную, обставленную в стиле раннего периода правления королевы Виктории. Тощий старый джентльмен поднялся ему навстречу:

— Многоуважаемый сэр, как мило, что вы сами пожаловали, — воскликнул адвокат. — Стыдно, что я доставил вам столько хлопот. Надеюсь, в Солсбери вас привели не только мои очки?! Садитесь, пожалуйста, лорд Петер.

И хозяин с симпатией глянул поверх пенсне на молодого человека, так как, очевидно, получил о нем сведения из Скотланд-Ярда.

Лорд Петер уселся, юрист тоже. Гость поднял бумажный стакан и задумчиво взвесил его в руке.

— Все правильно, — сказал лорд, — я здесь по делу. А кроме того, очень рад услужить вам. Большое неудобство потерять очки, мистер Кримплшем, я понимаю.

— Да, — подтвердил юрист, — мне плохо без них. Есть еще одни, но те не так удобны, а кроме того, цепочка чрезвычайно дорога мне как память. Хотя, возможно, все это сантименты, но я ужасно расстроился, когда приехал в Болгем и хватился пенсне. Сделал запрос на станцию, но бесполезно. Боюсь, его украли. В Виктории толпилось столько народу, и вагон был все время полон. А вы его нашли в поезде?

— Нет, — сказал сэр Петер, — совсем в другом неожиданном месте. Скажите, узнали бы вы кого-либо из ваших случайных попутчиков?

Адвокат недоуменно уставился на него:

— Думаю, никого. А почему вы спрашиваете?

— А не допускаете ли вы, что кто-то мог взять его ради шутки?

Мистер Кримплшем просто был сбит с толку.

— Вы так думаете? Но я же никого не знаю в Лондоне, кроме приятеля, у которого останавливался в Болгеме. Это доктор Филпотс. Он бы не стал так шутить, потому что прекрасно знает, как я переживал бы свою потерю. Поездка была связана с посещением банка, но там я тоже никого не знаю. Так что и тут все шутки исключены.

Лорд Петер заколебался.

— Простите за назойливость, но мне придется задать вам еще один вопрос. Он звучит довольно экстравагантно, даже мелодраматично, и тем не менее… Есть ли у вас враг, которому была бы полезна ваша скорая кончина или бесчестье?

Мистер Кримплшем от удивления окаменел.

— Откуда такой странный, мягко говоря, интерес?

— Ну, знаете, обстоятельства весьма неожиданные. Я ведь не случайно обращался к ювелиру, который продал цепочку.

— Меня это удивляет, — согласился адвокат, — но я решил, что тут какой-то ход.

— Так и было, невозможно только поверить, что хозяин пенсне вдруг откликнется. Если хотите знать, ваши очки найдены на покойнике, и сейчас они в Скотланд-Ярде.

— Боже милостивый! — воскликнул мистер Кримплшем. — А вы-то сами что, тоже связаны с полицией?

— Официально нет, — ответил лорд Петер. — Я принадлежу к обществу частных сыщиков.

Мистер Кримплшем вскочил:

— Мой дорогой, это очень дерзко, это не только шантаж, но и оскорбление! Уходите немедленно, пока целы!

И он зазвонил в колокольчик.

— Боюсь, вы неправильно все поняли. Кроме меня, этим делом занимается детектив Паркер. — Лорд выложил на стол визитную карточку полицейского. — А если захотите видеть меня, то найдете завтра в отеле «Минстер».

Старый адвокат не дослушал гостя, а велел вошедшему клерку вывести его вон.

У двери лорд Петер столкнулся с высоким юношей, входящим в офис, который узнал его и уставился с удивлением. Но лорд не вспомнил это лицо.

Тем временем мистер Кримплшем бушевал в конторе, не обращая внимания на вошедшего Викса.

— Послушайте, что случилось, наконец? — спросил молодой человек.

— Я оказался жертвой безобразного шантажа, — заявил Кримплшем. — И занялся этим лорд Петер Вимси!

— Да, но этот лорд — большой дока в таких делах и свой человек в Скотланд-Ярде.

— Мне от этого не легче! — воскликнул хозяин.

Когда на следующее утро Кримплшем вместе с Виксом пришли в отель, лорда Петера там не оказалось. Их встретил слуга, который и предложил оставить записку хозяину.

Мистер Викс подумал, что это даже к лучшему. Мистер Бантер любезно предложил им телефон детектива, а потом и сам позвонил ему:

— Алло! Это мистер Паркер? Лорд Петер будет доволен, если вы отправитесь в Солсбери. Он здоров, поехал прогуляться, а завтра утром вернется.

Глава 6

МИСТЕРУ ПАРКЕРУ было не с руки уезжать из Лондона. Утром предстояло повидать леди Леви. Судья и свидетели были приглашены на три часа, и он, конечно, не мог пропустить такое. Утром в Ярде ни на шаг не отступал от инспектора Сага и с трудом вытянул из него кое-какую информацию. Тот считал Паркера вмешивающимся не в свои дела да, кроме того, знал, что он правая рука лорда Петера Вимси, а Саг никак не хотел посвящать в это дело лорда. Однако инспектор не мог отрицать, что в полдень будет производиться дознание и Паркер, как всякий гражданин, имеет право присутствовать при этом.

Придя в здание суда, детектив огляделся и вскоре увидел несчастного мистера Типса, его служанку Глэдис под конвоем полицейского. За ними следовала тощая старая леди в мантилье и шляпе. Вскорости появилась герцогиня-мамаша в великолепной шубке и шляпке по последней моде. Ее темные глазки по-мышиному шныряли из стороны в сторону, оглядывая собравшихся. Физиономия ее озарилась улыбкой, как только она увидела Паркера, который несколько раз бывал в ее доме. Он подсел к герцогине, и та сразу заговорила:

— Что случилось с беднягой Петером?

Паркер начал объяснять, но на него тут же зашикали.

Вначале показания не произвели на детектива никакого впечатления. Да, несчастный мистер Типс чуть не отдал Богу душу, когда пошел в 9 часов утра принять ванну и обнаружил там труп; да, ему стало так плохо, что он послал служанку за бренди; да, раньше ему не доводилось видеть так близко мертвецов. Невозможно было понять, откуда взялся покойник. Сам Типс за день до того ездил в Манчестер, он прибыл в Санкт-Панкрас в 10 часов, сдал чемодан в камеру хранения. Говоря об этом, мистер Типс вдруг покраснел, сконфузился и со страхом посмотрел на судей.

— Теперь, мистер Типс, — быстро проговорил следователь, — вы должны осознать важность дела и объяснить все так, чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений.

— Да, — промямлил еле слышно несчастный.

— Вы предупредили этого свидетеля, офицер? — спросил следователь, быстро повернувшись к инспектору Сагу.

Тот ответил, что объяснил мистеру Типсу: каждый его неправильный шаг может обернуться против него самого. Тогда свидетель побледнел как полотно и заявил, что постарается говорить только правду.

— Кто-нибудь рекомендует мистера Типса? А вы, мистер, неужели не знаете, что имеете законное право на защиту?

— Нет, — едва-едва проговорил Типс.

— Просто невероятно, — заявил следователь, — образованные люди — и так игнорируют законы своей страны! Все это ставит нас в очень неудобное положение. Сомневаюсь, инспектор, должно ли разрешить мистеру Типсу давать показания. Положение весьма деликатное.

На лбу бедняги Типса выступил пот.

— От друзей избавь нас, Боже… — прошептала герцогиня на ухо Паркеру. — Этот бесхитростный коротышка не сможет даже себя защитить.

— Но нельзя же позволять, чтобы его обвинили в преступлении, — заметил детектив.

— И как же можно пятнать имя человека, если он ничего предосудительного в жизни не совершал? — соглашалась герцогиня.

А тем временем Типс стирал холодный пот и пытался приободриться. Он привстал, чтобы сохранить хоть каплю достоинства, но, к сожалению, напоминал всего лишь кролика перед пастью льва.

— Должен сказать вам, — выдавил он, — хотя в моем положении очень трудно оправдаться, но я не могу даже в воображении представить, что совершил такое страшное преступление. Это истинная правда, джентльмены. Разрешите выпить глоток воды?

— Да, пожалуйста, — отозвался следователь, в то же самое время нетерпеливо посматривая на часы.

— Благодарю вас, сэр. Итак, в 10 часов я прибыл в Санкт-Панкрас. Со мной в вагоне был мужчина, ехавший в Лестер. Сначала я его не узнал, а потом оказалось, это был мой старый школьный товарищ.

— Как звали джентльмена? — спросил следователь, готовясь записать имя.

Мистер Типс съежился от взглядов.

— Я не могу его назвать, боюсь принести ему неприятности. Даже если бы на карту была поставлена моя жизнь. Нет! — произнес он как заклинание. — Не сделаю этого.

— Ладно, ладно, — проговорил следователь.

Герцогиня снова наклонилась к уху Паркера:

— Я в восторге от нашего коротышки!

А мистер Типс между тем продолжал:

— А когда мы приехали в Санкт-Панкрас, я собрался домой, но мой приятель стал обижаться: «Мы не виделись так долго, и встречу надо отметить». Я оказался слабовольным и поддался на уговоры. Если бы знал, сэр, заранее, куда мы пойдем, никогда бы не согласился, но… По его совету я забрал вещи из камеры хранения, и мы поехали на такси. Название улицы не помню. Когда прибыли на место, там, в доме, была открыта дверь и вход освещен. Мой друг купил билет, и я слышал, как привратник спросил: «Это ваш приятель?» — имея в виду меня. Мой одноклассник подтвердил: «О да, он здесь уже неоднократно бывал, разве вы не помните Альфа?» (Такое прозвище было у меня в школе). Уверяю вас, сэр, никогда прежде я не посещал таких мест и в дальнейшем не собираюсь, — очень серьезно промолвил Типс. — Ну а дальше мы спустились вниз. В той комнате было спиртное. Мой приятель заказал еще и заставил меня выпить за встречу один или два бокала. Я всегда очень умерен в этом отношении. Сам же он болтал с подсевшими к нам весьма вульгарными мужчинами и девушками. Внимательно рассматривая эту компанию, но ни с кем не заговаривая, я заметил, что некоторые барышни были прехорошенькими. Одна из них уселась на колени к моему другу и любезничала с ним как с давним знакомым. Она-то и пригласила нас в соседнюю комнату, где были устроены танцы. Мой дружок стал танцевать, а я сел на софу. Одна из девиц подошла ко мне и сказала, если я не танцую, то неплохо бы поддержать компанию и выпить с ней. Я упомянул о позднем времени, но она лишь махнула рукой. Мы сошлись на джине. Хотя мне совсем не хотелось пить, однако отказ выглядел бы не по-джентльменски. Она обняла меня за шею и назвала по имени, как бы благодаря за угощение…

Из зала кто-то крикнул: «Ближе к делу!» Однако следователь одернул нетерпеливого, а Типсу вежливо заметил: «Продолжайте, пожалуйста».

— Было уже что-то после часа ночи, когда я решил, что пора домой. Разыскал своего приятеля, чтобы попрощаться. Он продолжал веселиться со своей девицей. Оки, казалось, были очень довольны друг другом, и я намеревался спокойненько улизнуть. Но тут за спиной вдруг услышал громкие крики и, не успев понять, что случилось, увидел полдюжины вбежавших полицейских. Внезапно погас свет, вопли усилились, стало как-то жутко. Меня толкнули, я ударился о стул. Вот откуда тот синяк, о котором вы меня спрашивали. Я боялся, что уже не выберусь из этого вертепа, но вдруг кто-то схватил меня за руку. Это была та самая девица, которую я угощал джином. Она указала мне дорогу, и я побежал. Не помня себя, промчался по нескольким улицам и наконец схватил такси, которое доставило меня домой. В газетах ничего об этом не сообщалось, поэтому я и не хочу называть своего приятеля, чтобы у него не возникло неприятностей. Все сказанное — сущая правда.

— Но, мистер Типс, для достоверности рассказанного вами нам нужно все же имя вашего друга…

— Нет, ни при каких обстоятельствах! — твердо произнес коротышка.

— Ладно, — заметил следователь. — Тогда, может, вы скажете, в котором часу прибыли домой?

— Около половины второго. Точно сообщить не в состоянии: был очень взволнован.

— Ну и что же? Сразу легли в постель?

— Да, только сначала съел бутерброд и выпил стакан молока, чтобы чувствовать себя получше. Как мне говорили: алкоголь на голодный желудок — совсем плохо.

— Правильно. Дома с вами кто-нибудь был?

— Никого.

— Сколько времени вы потратили на еду и все остальное?

— Наверное, с полчаса.

— А в ванную заходили, перед тем как лечь?

— Нет.

— И ночью не слышали никакого шума?

— Нет. Просто провалился в сон. И пробудился только тогда, когда Глэдис позвала меня к завтраку.

Дальнейшие вопросы к мистеру Типсу мало что прояснили. Да, окно в ванной было открыто, когда он утром туда вошел; да, служанке пришлось сделать строгое замечание.

Глэдис Хорракс начала с того, что она была нанята мистером Типсом около трех месяцев назад. Судя по всему, девица оказалась с характером. В ее обязанности входило убрать квартиру и положить миссис Типс в постель к десяти часам. Да, она помнила, что в понедельник вечером все шло как и обычно. Она прибрала во всех комнатах. Уверена ли в том, что закрыла окно в ванной? Нет, не может поклясться в этом, и, когда мистер Типс позвал ее утром, окно действительно оказалось открытым. Она не входила туда перед хозяином. Словом, если и оказалась забывчивой, то только на этот раз.

И девица залилась горькими слезами, из-за чего пришлось сделать небольшой перерыв. А дальше она заявила, что перед сном обошла все кругом и труп не мог бы остаться незамеченным. Сама Глэдис вечер провела на кухне, а старая миссис Типс в столовой. Нигде никого больше не было: ни в спальне, ни в ванной. Однако тело могли спрятать в гардероб или в сундук.

Судья спросил девушку, встречалась ли она накануне с молодым человеком. Та согласно кивнула. Его зовут Вильямс, а по профессии он стекольщик. В этой квартире иногда бывал. На ночь никогда не оставался: она девица честная, сам викарий может это подтвердить. Последний раз юноша был в квартире две недели назад. А в тот вечер, положив в постель старушку Типс, она пошла на вечеринку, где встретилась с Вильямсом, и он привез ее домой, вероятно, часа в два ночи. Девушка очень сожалеет, что припозднилась, и ждет наказания. Вернувшись, она не заметила ничего подозрительного и сразу легла в постель. Типсы, сын и мать, жили очень уединенно и почти не приглашали гостей. Утром дверь, как обычно, была заперта.

Следователь поблагодарил служанку за показания.

Допрос миссис Типс больше напоминал веселую игру в «испорченный телефон», чем выяснение истины. После пятнадцати минут бессмысленных, повисавших в воздухе вопросов следователь оставил старую леди в покое.

Дальше в суд был приглашен для дачи показаний молодой человек, стекольщик по имени Вильямс. Он подтвердил, что Глэдис была с ним на вечеринке в понедельник вечером, и теперь жалел, что уговорил ее, несмотря на все отговорки.

Инспектор Саг доложил, каково было состояние дел в половине девятого утра во вторник. Поведение девицы ему показалось подозрительным, поэтому он и арестовал ее вместе с мистером Типсом. В квартире не было никаких поломок. На подоконнике в ванной комнате им не было обнаружено следов, говоривших, что покойника занесли через окно. На лестнице, во дворе — тоже ничего примечательного. И крышу он обследовал — безрезультатно. По его мнению, тело было принесено в квартиру накануне и спрятано там тем, кто проник ночью с помощью служанки через окно в ванную. Но в таком случае возникал вопрос: а почему бы ей попросту не впустить его в дверь? И почему никаких следов не оставлено в других комнатах? Эти вопросы приводили инспектора к мысли: а не совершилось ли преступление той ночью в самой квартире?

Присяжный заседатель спросил, обвиняет ли Саг Альфреда Типса. Инспектор молчал. Его спросили о Глэдис Хорракс. Саг отвечал, что здесь очень много подозрительного. Однако стекольщик возразил ему, дескать, можно привести сотни доводов в защиту этих людей.

Следователю тоже показались утверждения инспектора неубедительными, и он добавил: «Между прочим, можете ли вы утверждать, что был совершен рейд полицейских в соседний ночной клуб?»

Инспектор мгновенно подтвердил, что нечто подобное имело место.

Теперь следователь обратился к медицинским показаниям.

— Сэр Джулиан Фреке!

В зале суда раздался приглушенный гул. Фреке был не только знаменитостью, но и внешне отличался от других: широкоплечий, высокий, с прямой осанкой и львиной гривой.

— Какой красавец! — прошептала герцогиня на ухо Паркеру. — Настоящий Вильям Моррис[2], и эта прекрасная пышная прическа, и борода, и живые, взволнованные глаза. На месте полицейских я бы подошла к нему, просто посмотрела в его честные глаза и не стала бы дальше нервировать разными судебными расследованиями.

— Вы — сэр Джулиан Фреке, — спросил следователь, — работаете хирургом в больнице Святого Луки?

Сэр Джулиан согласно кивнул.

— Вы первый из медиков, кто видел труп в квартире Типсов?

— Да, я.

— И вы вместе с врачом Кримболдом из Скотланд-Ярда обследовали тело?

— Точно так.

— С его заключением у вас нет разногласий?

— Принципиальных нет.

— Вы сообщите свои впечатления присяжным?

— Я был занят научными изысканиями в анатомичке больницы, когда меня известили, что инспектор Саг просит о встрече. Он рассказал мне о случившемся и спросил, не возможна ли тут шутка студентов и не исчезал ли кто-нибудь из клиники. После просмотра записей больных и умерших я сообщил, что ничего подобного произойти не могло.

— А кто отвечает за трупы в морге?

— Вильям Воттс, помощник прозектора.

— Этот человек здесь сейчас? — спросил следователь офицера.

Вильям Воттс присутствовал в зале и при необходимости мог быть вызван.

— Полагаю, ни один покойник без вашей санкции не может быть взят из больницы, сэр Джулиан? — поинтересовался следователь.

— Конечно, нет!

— Благодарю. Продолжайте сообщение.

— Тогда инспектор Саг попросил меня послать врача освидетельствовать труп. Я сказал, что пойду туда сам.

— Почему вы это сделали?

— Признаюсь, из обычного человеческого любопытства. — Из задних рядов судебного зала раздался смешок студентов-медиков. — По прибытии в квартиру я увидел труп, который лежал на спине в ванне. Исследовав его, пришел к заключению, что смерть наступила от удара по затылку, убийца задел четвертый и пятый шейные позвонки. Считаю, что смерть наступила по крайней мере двенадцать часов назад, а возможно, и раньше. Покойник был мужчиной сильным, тучным, лет пятидесяти — пятидесяти пяти.

— По-вашему мнению, это могло быть самоубийством?

— Конечно, нет. Били тяжелым тупым предметом сзади, с большой силой и, по всей вероятности, преднамеренно.

— Несчастный случай допустим?

— Возможен, но едва ли.

— Если, например, пострадавший выглянул в окно, а рама внезапно и резко захлопнулась над ним?

— Нет, в таком случае были бы признаки удушения или синяк на горле, как минимум.

— Покойник мог быть убит случайно упавшей на него тяжелой вещью?

— В принципе — да.

— Как вы думаете, смерть наступила тотчас же?

— Трудно сказать. Возможно состояние паралича на какое-то время. Пожалуй, это вернее. Основываюсь на состоянии мозга при вскрытии. Однако у доктора Кримболда на этот счет есть свои соображения.

— Вам не знакома личность умершего?

— Конечно, нет. Никогда раньше его не видел и ничего не знал о случившемся, иначе постарался бы как-то подготовить старую леди, которая была просто в шоке.

— Это моя вина, сэр Джулиан. С вами заранее должны были посоветоваться, — заметил нехотя следователь. — А что касается пенсне, найденного на трупе, сэр Джулиан?

— Очень необычные линзы. Окулист скажет более определенно, но мне показалось — они должны были бы служить более старому человеку.

— Исследуя умершего, что вы можете сказать о его привычках?

— По-моему, у этого человека лишь недавно завелись деньги и достались они ему, по-видимому, легко. Его зубы в плохом состоянии, за ними он не следил, и за руками тоже: маникюр сделан недавно.

— Возможно, это разбогатевший австралийский колонист?

— Точно сказать трудно, но вполне вероятно.

— Благодарю вас, сэр Джулиан.

Вызванный после Фреке доктор Кримболд в чем-то не соглашался с коллегой, но кто из них прав, пока решить было невозможно.

Для опознания трупа обратились во все полицейские участки, в газеты, в морские порты — безрезультатно. Приходило немало людей, но сдвигов никаких. Для розысков использовали пенсне: его передали присяжным.

Вызвали Вильяма Воттса, который объяснил, как покойники попадают в морг. Обычно они доставляются специальными рабочими и свободными сотрудниками больницы. Находятся трупы только под его присмотром, молодым врачам или студентам-медикам ключи не выдаются. Даже сэр Джулиан Фреке и другие хирурги не имеют свободного доступа. В понедельник ночью ключи были у Воттса, и ни один труп не пропадал из морга.

Закончив свое выступление, сэр Джулиан Фреке заметил герцогиню и подошел к ней поздороваться.

— Не видела вас целую вечность, — проворковала леди. — Как здоровье и все остальное?

— Много работы, — пожаловался хирург. — Послал вам свою новую книгу, пописываю на досуге. Видели вы уже леди Леви?

— Не встречала бедняжку. Я только недавно приехала. Миссис Типс была со мной. Вы же знаете эксцентричность моего сыночка. Несчастная Кристина! Обязательно зайду к ней. А вот мистер Паркер, который занимается расследованием дела.

— О, я очень рад встретиться с вами, — шепотом проговорил врач, обращаясь к детективу. — Вы уже общались с леди Леви?

— Да, видел ее утром.

— И она просила продолжать поиски?

— Да. Она полагает, что сэр Рубен попал в руки своих соперников и какие-то финансовые мошенники держат его заложником.

— Вы тоже так считаете? — спросил сэр Джулиан.

— Вполне возможно, — промолвил Паркер.

Доктор на мгновение задумался.

— Я бы хотел встретиться с вами после всей этой процедуры, — сказал он.

— С превеликим удовольствием, — согласился детектив.

В этот момент присяжные вернулись, в зале возник небольшой шум. Когда все стихло, следователь спросил, согласны ли они с заключением?

Те подтвердили, что человек умер от удара сзади, но внешне следы повреждения не видны.

* * *

МАСТЕР ПАРКЕР и сэр Джулиан вышли из зала суда.

— Честно говоря, абсолютно не подозревал, пока этим утром не увидел леди Леви, что сегодняшнее дело как-то связано с исчезновением сэра Рубена, — сказал доктор. — Само по себе появление мертвеца в ванной чудовищно, но после объяснений этого дурака — полицейского офицера — оно становится смешным. Если бы у меня были какие-нибудь сведения, я бы разнес в пух и прах все его доводы.

— И я подумал так же, как только мне сообщили о случившемся с Леви.

— Если не секрет, кто сказал рам? — спросил сэр Джулиан.

— Сначала его домашние, а потом дядя сэра Рубена, который и попросил продолжать расследование.

— А сама леди Леви такого же мнения?

— Конечно! — с некоторым удивлением заметил Паркер.

Несколько мгновений сэр Джулиан молчал.

— Как ни прискорбно, но это я заронил в голову Сага подозрение на сей счет, — проговорил с раскаянием детектив. — Когда сэр Рубен исчез, моим первым побуждением было проверить все несчастные случаи на улицах, а также самоубийства, происшедшие в тот день. И я направился осмотреть труп на Баттерси с той же целью. Несомненно, при внимательном рассмотрении можно найти какое-то сходство между мертвецом и известными мне портретами сэра Рубена.

— И довольно сильное, — подтвердил сэр Джулиан. — Хотя сравнивать их трудно, так как сэр Рубен носил пышную бороду, скрывавшую рот и подбородок. Как все это ужасно для леди Леви! Я не принадлежу к друзьям ее мужа, но и мне тяжело.

— Понятно, конечно, — добавил детектив.

— Тем более что в молодости, мистер Паркер, я надеялся жениться на леди Леви — тогда прекрасной молоденькой девушке.

Детектив сочувственно кивнул.

— После той неудачи я никогда не имел семьи, как вы знаете, и с Кристиной мы оставались в приятельский отношениях. Как бы мне хотелось сейчас облегчить ее боль!

— Поверьте, сэр Джулиан, — сказал Паркер, — я очень сочувствую вам и леди Леви и сделаю все, что смогу, чтобы вывести из заблуждения инспектора. Но, к несчастью, сэра Рубена видели в тот вечер на Баттерси…

— Ну, дружище, вот я и дома. Может, заглянете на минутку, попьем чайку, виски с содовой или еще чего-нибудь, а, мистер Паркер?

Детектив принял предложение, понимая, что поговорить есть о чем.

Они вошли в прекрасно меблированный холл с камином на той же стороне, где и входная дверь, с лестницей напротив. Направо — открытая дверь в гостиную.

Когда сэр Джулиан позвонил в колокольчик, в дальнем конце холла появился слуга.

— Чего бы вам хотелось? — спросил доктор детектива.

— После этого ужасного холода, — проговорил гость, — только как можно больше горячего чая.

— Возражений нет. Чай в библиотеку, и сейчас же, — распорядился Фреке и повел гостя наверх. — Внизу я почти не живу, пользуюсь только столовой, — пояснил он, приглашая детектива в маленькую, светлую библиотеку. — Отсюда можно прямиком попасть в спальню, что для меня очень удобно. Дома бываю редко, в основном пропадаю в больнице. Практическая медицина не должна отставать от науки. Анатомирование же — основа основ в правильной постановке диагнозов. Постоянно нужно набивать руку и тренировать глаз. В жизни еще ох как много предстоит изменять к лучшему.

Мистер Паркер был с этим, конечно, согласен.

— Но на исследовательскую работу зачастую остаются только ночные часы, — вздохнул хирург. — День занят лечебной практикой. Впрочем, вам наверняка достается не меньше моего?

— Да уж. Иногда трудновато приходится, — согласился детектив.

— Имеете в виду кражи, которые редко совершаются при свете дня, или что-нибудь подобное?

— Совсем не обязательно, — промолвил гость. — А разве болезни не подкрадываются к людям так же коварно, как воры?!

— Вы правы, — усмехнулся сэр Джулиан. — И я горжусь, что борюсь с ними, как и вы. Мы вместе очищаем общество от его бед. А вы в курсе, что нервные люди — особенно умные преступники? Они мастерски умеют маскироваться.

— A-а, такие, как Леон Кестрел, Мастер-Муммер?[3] — оживился Паркер, начитавшийся разного толка детективных романов.

— И они тоже, — сказал сэр Джулиан. — Эти великолепно прячут концы в воду. Но когда мертвеца препарируешь, всегда можно найти следы безумия, выпивки и прочих язв общества.

Доктор смолк и несколько минут смотрел на огонь. Красный отсвет пламени озарял его рыжеватую бороду и отражался в глазах.

Паркер допил чай. Неожиданно он вспомнил о лорде Петере и необходимости отправиться в Солсбери. Лорд хотел, чтобы он приехал, наверное, потому, что этот Кримплшем упорствовал или нашелся какой-нибудь ключик к разгадке. Кроме того, случившееся в Баттерси Паркера непосредственно не касалось. И так было потрачено слишком много времени, и все без толку.

«Надо заняться своей непосредственной работой: повидать секретаря Леви и решить вопрос с перуанской нефтью», — думал детектив, глядя на часы.

— Простите, пожалуйста, но я должен уйти, — пробормотал он.

— Служба зовет? — проговорил доктор, улыбаясь. — Мне понятно, конечно. Я не задержу вас. Только хотелось бы кое-что сообщить относительно того дела.

Паркер снова уселся, стараясь не показывать нетерпения:

— Буду благодарен за помощь.

— Боюсь, как бы, наоборот, не оказался помехой, — с коротким смешком вымолвил сэр Джулиан. — Мой рассказ может разрушить ваши догадки и повредить моей профессиональной тайне, но… Дело в том, что сэр Рубен Леви навестил меня поздно вечером в тот злосчастный понедельник.

— Да? — почти без удивления спросил гость.

— Он заявил, что дело касается здоровья и будто бы не доверяет своему домашнему врачу. Он был очень взволнован и хотел скрыть свой визит от жены. Я уже говорил вам, что сэр Рубен Леви знал меня достаточно хорошо и леди Леви консультировалась со мной летом по поводу нервного расстройства.

— Леви пришел к вам на прием? — оживился Паркер.

— О нет! Он появился внезапно вечером, в неудобное для меня время. Однако я провел его в кабинет, осмотрел, и он ушел приблизительно около десяти часов.

— Разрешите узнать, каков был результат осмотра?

— А зачем вам это?

— Чтобы пролить свет на его дальнейшее поведение. Правда, история кажется почти не связанной с исчезновением сэра Рубена, и тем не менее…

— Видите ли, у меня были кое-какие серьезные подозрения, — заметил доктор, — но, уверяю вас, ничего смертельного, конечно.

— Благодарю. Значит, сэр Рубен ушел от вас в десять?

— Что-то около того. Он хотел удержать свой визит в секрете. Выполнить просьбу пациента — закон для врача, и я рассказал вам об этом только потому, что человек исчез в ту ночь.

— Конечно, и у меня есть профессиональные тайны, — сказал Паркер, — но я вам очень признателен за сообщение, оно может облегчить расследование. Не волнуйтесь, все буду держать в тайне, только поделюсь с коллегой.

— Кто этот человек, полицейский офицер?

— Будьте спокойны, ваше донесение не выйдет из стен Скотланд-Ярда. Мы умеем молчать, когда это необходимо, сэр Джулиан.

Когда мистер Паркер вернулся на Грейт Ормонд-стрит, то нашел телеграмму: «Не волнуйтесь, все в порядке. Завтра утром приеду. Вимси».

Глава 7

ЛОРД ПЕТЕР вернулся домой к завтраку. Его приветствовал Бантер и сказал о телефонном звонке:

— Леди Свафгем звонила, интересовалась, не забыли ли вы о приглашении позавтракать у нее.

— Ничего не помню, Бантер! Я надеюсь, вы догадались передать ей, что я внезапно заболел, у меня энцефалит, летаргический сон или что-нибудь подобное?

— Леди сказала, что она рассчитывает на вас, милорд. Вчера она встретила в Дувре вашу мамочку…

— Если моя мамуля там, я тем более не поеду, — заявил лорд Петер.

— Простите, мне велено только передать.

— А что она делает в городе?

— Думаю, приехала на следствие, милорд.

— Да, мы тут проворонили, Бантер.

— Конечно, хозяин. Ее милость и леди Свафгем завтракают вместе.

— Бантер, я не могу: сильно заболел, лежу в постели, дикий кашель. А мою мамашу попроси приехать после завтрака.

— Очень хорошо. Миссис Томми Фрайл будет у леди и мистер Миллиган тоже…

— Кто, кто?

— Мистер Джон Р. Миллиган, милорд.

— Мой Бог! Бантер, что же вы сразу не сказали?! Я еще успею туда? Ну так сейчас же лечу!

— Только не в этих брюках, сэр, — сказал Бантер, хватая лорда за рукав.

— Они вполне сносные.

— Но не для посещения леди Свафгем. — И Бантер указал на пятно на одной из брючин.

— Если я опоздаю туда, моя мамочка может наделать тысячу ошибок.

Мистер Бантер мрачно улыбнулся.

* * *

КОГДА ЛОРДА Петера провели в столовую, завтрак уже был в полном разгаре. Вдова-герцогиня сидела на софе и беседовала с мистером Джоном Миллиганом.

— Я так люблю разговаривать с деловыми людьми, тем более из Нового Света, — улыбалась она.

— А нам, в свою очередь, очень интересно встречаться с английскими аристократами, герцогиня. На днях заходил лорд Вимси.

— Я так рада, что вы встретились с ним, мистер Миллиган. Оба мои сыночка стараются меня не огорчать. Хотя Джеральд — более спокойный. Он член палаты лордов и великолепный фермер. О Петере даже и половины того не скажешь: всегда мутит воду, ищет развлечений. Ах, бедняжка!

— Что вы, я очень благодарен лорду Петеру за его предложение, — продолжал мистер Миллиган.

— Не знаю, со стороны виднее, — заметила герцогиня. — Я ничего не понимаю в делах и старомодна, наверное.

— Знаете, герцогиня, уж лучше быть несовременным, чем новомодным болтуном, какими часто становятся нынешние молодые люди.

Герцогиня осталась при своем мнении, но вслух заметила, что благодарит гостя за подношение.

— Не стоит, — скромненько произнес мистер Миллиган, — тем более что ваш сын рекомендовал мне так поступить.

— Я уверена, вы все-таки очень добры, — проворковала герцогиня, прислушиваясь к покаянию лорда Петера, доносящемуся из соседней комнаты:

— Страшно виноват. Надеюсь, вы простите меня, леди Свафгем? Да разве я мог бы забыть ваше приглашение?! Причина лишь в том, что я только-только вернулся из Солсбери.

Хозяйка грациозно помиловала грешника.

— Ваша милая мамуля здесь, — сказала она.

— Неужели? — изобразил удивление лорд.

Обычная светская болтовня за завтраком постепенно перекинулась на события в Баттерси.

Лорд Петер заговорил с хозяйкой дома:

— Леди Свафгем, я же сказал, когда пришел, что был в Солсбери.

— Но если вы расследуете преступление, по-моему, надо начинать с простых вещей: для чего совершено убийство? Кто виновник? Основные мотивы, не так ли?

— Вы правы, но мотивов может быть дюжина. К тому же множество людей способны на убийство.

— У вас ничего не ясно с делом на Баттерси, как я понимаю? — заметил мистер Миллиган. — Никто так и не может опознать джентльмена в ванной?

— Бедняга инспектор Саг, — заметила герцогиня. — Я ему сочувствую! Сколько перед ним вопросов, а ему совсем нечего сказать.

Лорд Петер управлялся с уткой, когда услышал, как кто-то спросил герцогиню, видела ли она леди Леви.

— Кристина в ужасном состоянии, хотя надеется, что супруг вернется. Полагаю, вы знали его, мистер Миллиган? Мы думаем, что он еще жив и где-то скрывается.

— Я не так давно обедал с ним, — добродушно заметил американец, — мы бы могли многого добиться с мистером Леви, если бы были в Штатах. А в вашей стране заниматься бизнесом невозможно.

— Должно быть, очень интересно делать деньги в Америке? — спросил лорд Петер.

— Да, конечно, — проговорил Миллиган, — мои братья за это время, наверное, сильно преуспели. И я скоро присоединюсь к ним, как только закончу кое-что здесь.

— Вам не следует уезжать, не побывав на моем благотворительном базаре, — сказала герцогиня.

* * *

ЛОРД ПЕТЕР потратил полдня в напрасных поисках, а нашел Паркера случайно после обеда на Грейт Ормонд-стрит. Тот сидел в старом, изящном кресле, придвинув ноги к камину и расслабившись. Он встретил лорда Петера без особого восторга и предложил ему виски.

Друзья молча посидели несколько мгновений. Наконец лорд Петер заговорил:

— Вы любите свою работу?

— Пожалуй, да, поскольку считаю, что приношу пользу, стараясь делать все как следует. Не вдохновенно, может быть, но добросовестно. И тем горжусь! Работа наша полна неожиданностей, зато не дает расслабляться, у нее есть будущее. За это она и нравится мне. А вам?

— Для меня это просто хобби, вы же знаете. Мне хочется развлечься, уйти от житейского однообразия. В основном наслаждаюсь поначалу, когда в деле еще ничего не ясно. Вот что волнует, возбуждает. Но всю жизнь посвятить такой работе мне бы не улыбалось. Правда, когда дело касается поиска преступника, я с удовольствием гоняюсь за ним, хочу поиграть, как кошка с мышкой.

Паркер внимательно прислушивался к словам приятеля.

— Понятно, — сказал он наконец.

— А что?! Этот старый Миллиган, например. Вот был бы номер, схвати мы его с поличным! Но стреляного воробья на мякине не проведешь. Мать от него в восторге. А меня он ужасно развлекает. И этот его взнос в тысячу фунтов… Иногда чувствую себя перед ним жалким червем. А вдруг этот американец перерезал горло Леви и сбросил его в Темзу? Впрочем, это дело меня не касается.

— Почему же? Оно затрагивает вас так же, как и всех остальных граждан, — заметил Паркер. — К тому же, если преступление совершено из-за денег, преступнику нечего есть, например — это одно, но перед нами, думается, иной случай.

— Да, — согласился лорд Петер, — когда не на что жить, тогда все понятно.

— Послушайте! Если Миллиган зарезал старика Леви только из-за обогащения, тогда зачем он на пустячную помощь отвалил тысячу?!

— Все выглядит так гадко, — сказал лорд Петер. — Вот почему я и бегу от действительности. Для меня все начинается с развлечения, но когда я влезаю в эту грязь, страдания, кровь, мне хочется поскорее избавиться от всего, как от дурного сна, и удрать.

— Да, я знаю, — оказал детектив, — это потому, что вы хотите всегда хорошо выглядеть, стремитесь все превратить в спектакль, не думая о страданиях конкретных живых людей. Но в нашем деле так нельзя, должно быть чувство ответственности.

— Зачем нам столько философствовать? — лорд Петер поднялся и зашагал по комнате. — Лучше я расскажу вам о приезде в Солсбери, о том, как оборвалась ниточка Кримплшема. Сам адвокат слишком стар для транспортировки покойника. А его юный заместитель — Викс, если и хотел подставить хозяина, весьма сомнительно, чтобы пошел на такое. Убивать незнакомого человека, чтобы в ванне Типса водрузить ему на нос пенсне своего шефа…

— А где находился Викс в понедельник? — спросил Паркер.

— На танцах, организованных регентом Хока, — ответил лорд Петер.

— Вы верите, что тело могло быть спрятано где-то в квартире? Знаю, что мы везде смотрели, но могли ведь что-то и пропустить, — заметил Паркер.

— Мы-то да, но не Саг.

— Ах, опять этот Саг!

— Вы несправедливы к нему, — промолвил лорд Петер. — Если были бы хоть какие-нибудь признаки соучастия Типса в преступлении, Саг обязательно отыскал бы их.

— Почему?

— Потому что он хочет их найти и утверждает, что или Типс, или его горничная Глэдис, или ее поклонник сделали это. Поэтому он нашел следы на подоконнике, через который ухажер Глэдис мог проникнуть в дом и что-то передать подружке. А на крыше Саг ничего не нашел, так как и не искал.

— Но он же побывал там раньше нас.

— Да, но только для того, чтобы доказать: следов там нет. Также мистер Типс мог спрятать тело где-нибудь в квартире, поэтому Саг тщательно обыскал все углы и, поверьте, нашел бы, если бы было что.

— Согласен, и хватит об этом, — заключил детектив.

— Тогда поговорим о другом. Леви собирался посетить доктора Фреке в понедельник поздно вечером? — поинтересовался лорд Петер.

— Да, и он виделся с ним, — сказал Паркер, припоминая свой разговор с хирургом.

— Вот как! — воскликнул лорд. — Ну и дела творятся, не правда ли? Однако все уплывает сквозь пальцы, как речной песок.

— Именно! — подтвердил Паркер. — Есть и еще кое-что. Удалось выведать у секретаря Леви о делах сэра Рубена. Но, к сожалению, важным оказался только разговор об Аргентине. Спрашивал в Сити о доле Леви в перуанской нефти, но, оказывается, он тут ни при чем. Я обратился к маклерам и обнаружил много удивительного. Одно имя уж совсем не ожидал встретить, но оно прозвучало — Фреке! Он за последнюю неделю скупил много акций, тайно, конечно. Некоторые даже на свое имя, а потом во вторник продал их с прибылью, хотя и небольшой: что-то несколько сотен. По-моему, такая игра не стоит свеч, а вы как думаете?

— Люди заранее никогда не знают о результатах, — сказал лорд Петер. — Может, хирург хотел доказать себе и другим, что таким путем разбогатеет? — Вимси выбил трубку и поднялся. — Послушайте, — сказал он неожиданно, — не кажется ли вам, что эта история с Фреке как-то связана с рассказом о веселости старика на ужине в понедельник?

— Не знаю, — ответил Паркер. — На мой взгляд, это все равно, что шутить в приемной зубного врача.

— Как всегда, вы правы, — согласился лорд Петер и начал спускаться вниз.

Глава 8

ВЕРНУЛСЯ домой лорд Петер в полночь, весьма взволнованный и настороженный. Что-то жгло и давило на мозг, будто рой пчел облепил голову. Он отпустил Бантера спать, а сам устроился перед камином, раскуривая трубку, мысленно перебирая всевозможные догадки. Сперва ему подумалось о Рубене Леви, которого видели в последний раз в 10 часов вечера на Дороге Принца Уэльского. Потом пришла на память гротескная картина мертвеца в ванной комнате мистера Типса. Вспомнилось, как лазил по крыше в поисках следов убийцы, как любые улики рассыпались, словно засасываясь трясиной. Но ведь где-то они есть! Ему казалось, что кто-то даже подсказывал их, но он запамятовал кто.

Вимси поднялся, подбросил в огонь полено и взял книгу. Сэр Джулиан Фреке. «Физиологическая основа сознания».

«Эта галиматья нужна, чтобы быстрей заснуть, — подумалось лорду Петеру. Но все-таки он медленно раскрыл книгу, просматривая вступление. — Интересно, правда ли, что Леви болен? Не очень-то верится. Впрочем, а мне какое дело? Хватит об этом. Но я и не предполагал, что мамуля довольно близко знакома с семейством Леви. Папаша — тот ненавидел не только иноверцев и даже полукровок и никогда не общался с ними в Денвере. Занятно, что мамочка в те дни хорошо знала и Фреке. А теперь она вполне поладила с Миллиганом. Дама она деловая, безусловно, однако мне надо ее предостеречь от излишней откровенности». — И Вимси опять углубился в чтение.

«А что, если показания Фреке и Воттса не точны?» — Лорд потряс головой, как бы избавляясь от непрошеных мыслей, и вдруг, словно от озарения, воскликнул:

— Боже мой! Лень, бездуховность — вот благодатная почва для преступления!

Теперь ему многое стало ясным.

* * *

МИСТЕРА ПАРКЕРА пригласили на следующее утро на Пиккадилли, 110 «а». Герцогиня его радостно приветствовала.

— Хочу взять этого глупого ребенка в Денвер на уик-энд, — сказала она, указывая на лорда Петера, который в это время что-то писал, но, заметив детектива, коротко ему кивнул. — Он слишком много трудился в Солсбери и почти не спал прошлую ночь. Неплохо бы вам подбодрить его, мистер Паркер. Наша нервная система — такая сложная штука, а Петера с детства мучают ночные кошмары. Ему приходилось частенько давать снотворное. Поэтому небольшая передышка в мирном, спокойном городке ему не повредит.

— Прости, старина, за невеселый комплимент, но выглядишь ты действительно неважнецки, — заметил Паркер.

— Чарльз, — проговорил без эмоций лорд Петер, — я уезжаю на пару дней и не могу быть вам полезным в Лондоне. Впрочем, вы тут больше сделаете без меня. Прошу, прочтите это и передайте в Скотланд-Ярд, в колонии, в христианский союз молодежи, в больницы, в полицейские участки Лондона. Вот описание трупа из ванной Типса, его внешнего вида до того, как он был побрит и вымыт. Вы увидите лично пэра Эндрю Маккензи и получите самую свежую га зету. Расскажите ему, как решаются проблемы с исчезновением сэра Леви и таинственным происшествием на Баттерси. — (Мистер Паркер удивленно хмыкнул, на что Вимси не обратил внимания). — Попросите подготовить людей с ордером на арест очень опасного и важного преступника. Когда получите газеты, отыщите в них любое упоминание о больнице Святого Луки или о человеке, связанном с этой клиникой, и тотчас же пошлите за мной. Тем временем постарайтесь завязать знакомство с одним из тамошних студентов-медиков. Я вернусь в город, как только получу от вас известие, и надеюсь, что здесь меня встретит искусный костоправ. — И лорд едва заметно улыбнулся.

— Разве у вас есть какие-нибудь весомые улики? — спросил Паркер.

— Да, но могу ошибиться, хотя вряд ли.

— И не сообщите мне?

— Пока нет, я же сказал, что возможна ошибка. Вдруг оклевещу архиепископа Кентерберийского?

— По крайней мере, это одна тайна или две?

— Одна.

— Она относится к Леви? Он мертв?

— К сожалению, да, — проговорил дрогнувшим голосом Петер.

Герцогиня подняла глаза от книги:

— Петер, снова ты занялся делами, перестань сейчас же! Это выбивает тебя из колеи. Нам пора уезжать.

— Хорошо, мамочка, — сказал лорд и повернулся к Бантеру, стоящему у двери с пальто и чемоданом.

— Знаете, что вам надо сделать?

— Конечно, милорд, автомобиль уже прибыл.

— А в нем миссис Типс. Она мечтает снова повидать тебя, Петер, Ты напоминаешь ей сыночка, — прощебетала герцогиня.

Паркер проводил их вниз. Когда они ушли, детектив заглянул в газету, потом вспомнил, что была суббота, надо спешить, и вызвал такси:

— В Скотланд-Ярд, пожалуйста!

* * *

ВО ВТОРНИК утром лорд Петер с приятелем, мужчиной в вельветовом пиджаке, пробирался к лесу через поля турнепса, Им предстояла веселая охота с породистым сеттером, который бесшумно, как полицейский, шел по следу. Посла выстрела собака бросилась в заросли и скоро вынесла убитую утку.

— Умная скотинка, — улыбнулся лорд Петер.

Ободренная похвалой, собака неожиданно начала носиться кругами и громко залаяла.

— Замолчи, безмозглый пес! Не знаешь, как себя вести на охоте! — прикрикнул хозяин.

— Дорогой мой, чем вам не угодило животное с такой прекрасной родословной?

— Нет, милорд, от этого пса придется избавиться.

Вимси как-то неопределенно пожал плечами. Он всегда недолюбливал деревню, однако в это утро впервые за последнее время наслаждался прохладным воздухом, влажной листвой, слегка шелестящей под ногами.

В Денвере все шло своим чередом: никто внезапно не умирал, разве только старые собаки и подстреленная дичь. В кармане лорда лежало письмо от Бантера, полученное утром по почте, которое он не торопился прочесть. А вот Паркер не спешил ему телеграфировать.

Лорд распечатал пакет после ленча. Его старший брат, подлинный англичанин, напоминающий Генриха VIII в юности, подремывал над «Таймсом». Джеральд Вимси, герцог Денверский, презирал плебейские вкусы младшего брата и был вполне равнодушен к полицейским новостям.

«Милорд, — писал Бантер, — спешу сообщить Вам о результатах моих расследований. Без особого труда удалось свести знакомство со слугой сэра Джулиана Фреке Джоном Камингсом. Он является членом того же клуба, что и мой приятель, служащий у Фредерика Арбатнота, который с удовольствием взялся меня представить. Вчера вечером мы вместе отправились в тот клуб и пообедали, после чего я пригласил Камингса к себе выпить по рюмочке и выкурить сигару. Вы уж меня простите, но опыт подсказывает, что лучший способ узнать господина — это знакомство с его слугой. Успех превзошел мои ожидания. Правда, сначала я завел разговор на отвлеченные темы: о театре, женщинах. Но после второго стакана стал задавать интересующие Вас вопросы и, чтобы сократить время, передаю тот разговор в форме диалога.

Камингс. Кажется, вы повидали-таки жизнь, мистер Бантер?

Бантер. Каждый это может сделать, если знает как.

Камингс. По вашим словам, не так уж и трудно. Но почему-то не женились.

Бантер. Это совсем не обязательно для ее постижения, мистер Камингс.

Камингс. Да, но время необратимо.

Бантер. Миссис Камингс живет с вами в Баттерси?

Камингс. Мы оба прислуживаем нашему хозяину. Такова жизнь. Работаем не каждый день, иногда для развлечения ездим за город.

Бантер. Конечно, подобная работа мешает посещать клуб.

Камингс. Наверное, и вам тоже? Ваш хозяин нередко возвращается домой за полночь, а?

Бантер. Вы правы, довольно-таки часто.

Камингс. А вы стараетесь ускользнуть при первой возможности?

Бантер. Ну как же иначе, старина?

Камингс. Вот и вы тоже! А мне-то каково?! Какой нормальный человек захочет вожжаться со старой глупой женой и сухарем профессором, который всю ночь режет мертвецов или делает опыты на лягушках?

Бантер. Удираете?

Камингс. При возможности — всегда, но до двенадцати ночи возвращаюсь. А если к его приходу меня еще нет на месте, тогда лучше не испытывать судьбу.

Бантер. Что, бесится?

Камингс. Нет, но буравит тебя глазами насквозь, будто ты труп на операционном столе, а он собирается препарировать. Человек сам по себе он вежливый, обходительный, но что толку, если при этом крадет ваш ночной отдых? Дом запирается, и дворецкий в половине одиннадцатого уже в постели. Но спать хорошо, когда тихо…

Бантер. А чем же ваш хозяин нарушает покой?

Камингс. Блуждает всю ночь: то входит, то выходит, дверь в больницу то открывается, то захлопывается.

Бантер. Разве доктор Джулиан Фреке всю ночь работает в клинике?

Камингс. Нет, это он занимается научной работой, режет трупы. Говорят, он большой мастак на этот счет: человека может из ничего собрать.

Бантер. Вы что же, спите в подвале, коль слышите стук дверей?

Камингс. Нет, наши спальни как раз наверху. Но что из того? Хозяек так хлопает дверьми, аж весь дом дрожит. Но и это не все. Он не ложится, пока не смоет с себя болезнетворных бактерий. А что это такое, знаете? В минувший понедельник шум воды в ванной разбудил нас в три часа ночи! В тот раз мой хозяин задержался особенно долго, потому что накануне поздно вечером к нему приходил джентльмен и оставался чуть ли не до десяти. Сэр Джулиан сам пошел проводить его до двери. Да если бы у меня было столько денег, сколько у доктора, я никогда не возился бы о мертвецами среди ночи, а нашел какое-нибудь занятие, более подходящее для джентльмена, мистер Бантер.

Кончаю письмо, милорд, желаю Вам по-настоящему насладиться загородным воздухом и отдохнуть.

Преданный Вам Мервин Бантер».

* * *

ЛОРД ПЕТЕР наконец получил от Паркера телеграмму. Она была следующего содержания:

«Сообщение из колонии в Челси. Безыменный бродяга сбит на улице. Умер в колонии в понедельник. По распоряжению доктора Фреке в тот же вечер он доставлен в больницу Святого Луки. Весьма загадочное дело. Паркер».

— Ура! — вскрикнул лорд Петер и просиял.

— В чем дело? — спросил Джеральд Вимси, подходя и зевая.

— Я отправляюсь по делам в город. Так что большое спасибо за гостеприимство!

— Желаю тебе не ввязываться в полицейские истории.

— Очень жаль, Джеральд, что мы совсем из разного теста, хотя и братья.

— Почему бы тебе не жениться и не зажить спокойно?

— Потому, что я не так устроен, да кроме того, моя деятельность не совсем бесполезна. Можешь приехать и убедиться в этом сам.

— Брось, пожалуйста. Когда прислать за тобой машину?

— Если можно, сейчас же, я и мамулю возьму с собой.

— Думаешь и ее втянуть в свои делишки?

— Она должна помочь мне.

— По-моему, это совсем неподходящее мероприятие.

— Почему, сынок? Я знала миссис Леви, когда она была еще Кристиной Форд, — вмешалась герцогиня-мать в разговор братьев. — А что, дорогой, мистер Леви умер? — обратилась она уже и своему младшему.

— Да, и еще при отвратительнейших обстоятельствах, мамочка. Супруга должна будет прийти и опознать его.

— Бедняжка Кристина! Я поеду с тобой, сыночек.

— Спасибо, мамуля. Хоть ты у меня молодец. Расскажу тебе обо всем в машине.

Глава 9

ВЕРНЫЙ своему обещанию, Паркер привлек к делу Томаса Пиггота — студента-медика, который напоминал переросшего щенка с невинными глазами. Он сидел перед камином в библиотеке лорда Петера, чрезвычайно смущенный выпавшей на его долю миссией и окружением таких важных персон. Он наслаждался дорогим вином, казавшимся каким-то необыкновенным нектаром после дешевого виски и мутного пива в третьеразрядном ресторанчике в Сохо, что только и мог себе позволить сын обойщика из Ливерпуля.

— Если бы я спросил, чем вы занимались неделю назад, смогли бы вы ответить тотчас, без подготовки? — обратился к Томасу лорд Петер.

— Нет, по-моему, нет. Скажу только, что был, как обычно, в больнице. Если брать вторник, то с утра шли лекции, потом — практические занятия. А вот вечером мы с Томми Принглом отправились погулять. Впрочем, точно не помню, может, это был понедельник или даже среда.

— Почему такая неопределенность? — недовольно заметил Вимси. — У вас есть рабочий блокнот, куда вносите результаты анатомирования, рисунки или какие-то пометки?

— Да, есть.

— И что там записали в последний раз?

— Восстановить это легко, так как писалось сегодня утром: препарировал мышцы ног.

— Кого анатомировали?

— Старушку, умершую от пневмонии.

— Ладно. Переверните страницу. Что было до того?

— Мышцы животных. У меня сейчас такая тема по сравнительной анатомии профессора Каннингема.

— Когда лекция этого преподавателя?

— В пятницу.

— Хорошо. Что было еще раньше? Например, во вторник?

— Была рука мужчины.

— Видите, вы все вспомнили. И сейчас расскажите, что это был за человек.

— Я же не видел его целиком, а попросил только руку, так как слабо разбираюсь именно в мышцах руки. И Воттс обещал мне помочь.

— Итак, вы пришли, объект уже ждал, работа началась. Кожа оказалась молодой и свежей?

— Нет, нет! Совсем обыкновенная, с темными волосами на ней. Я даже рассердился, так как рука была довольно полная, со слабо развитыми мышцами.

— Как у человека, занятого умственным трудом?

— Вот именно.

— Ну, препарировали ее, зарисовали. Должны были заметить мозоли.

— О, их не существовало вовсе.

— Значит, скорее всего, рука принадлежала молодому?

— Нет, человеку средних лет, с ревматизмом, это было видно по суставам пальцев, немного опухшим. Думаю, покойному что-то около пятидесяти.

— И много студентов анатомировали его?

— В общем, да.

— Кто, например?

— Томми Прингл. Он еще назвал его старым евреем.

— Почему так?

— Сказал, что похож.

— А вы голову видели?

— Нет, ею занимался сам Фреке.

— А что сэра Джулиана могло в ней заинтересовать?

— Обычно он созывает нас, студентов, и показывает челюсти, поврежденные нервные окончания.

— Ну, вернемся к нашему приятелю.

— Томми Прингл работал с еще одним студентом, который считает, что наш еврей умер от переедания: попросту объелся, вот и все.

— Напарник Томми особое внимание уделял органам пищеварения?

— Да, и этот студент пошутил, мол, если бы его кормили так же, как этого умершего, он бы добровольно пошел за решетку.

— Значит, покойный из бывших заключенных?

— Надо полагать, так.

— Стало быть, Пиггот, во-первых, вы анатомировали мышцы на руке со следами ревматизма у еврея среднего возраста; во-вторых, этот человек умер вскоре после того, как объелся жирной, а следовательно, тяжелой пищей; в-третьих, прибыл он из колонии.

— Да.

— И вы не отречетесь от своих показаний?

— Безусловно, нет.

Мистер Пиггот еще несколько минут просидел молча, а затем ушел.

— Завтра же я отправлюсь в ближайшую колонию и свяжусь там с нужными людьми, — заявил лорд Петер.

— А правильно ли мы поступаем, Вимси? — спросил Паркер.

Лорд Петер подошел к окну и глянул на освещенную Пиккадилли.

— Если мы правы, то завтра кое-что выясним. А пока советую вам, Паркер, переночевать у меня.

Детектив с удивлением уставился на говорившего:

— Неужто думаете, что на меня могут напасть?

— Вполне возможно.

— Кто-нибудь маячит на улице?

— Сейчас нет, а полчаса назад — да.

— Когда Пиггот уходил?

— Да.

— Послушайте, по-моему, мальчик вне опасности?

— Хорошо бы. Но у меня есть опасения, хотя вряд ли кто-либо догадается, зачем мы приглашали Пиггота. А вам все-таки лучше остаться. Если не верите, идите, но только помните: я вас предупреждал. По крайней мере, возьмите такси, не ходите пешком.

— Очень хорошо, так я и сделаю.

— И никого не подсаживайте по пути.

— Разумеется.

* * *

НОЧЬ БЫЛА сырая и неуютная. Паркер с трудом остановил авто и только успел дать адрес шоферу, как незнакомец подбежал к машине с противоположной стороны. Он был в вечернем костюме и плаще.

— Какая удача, что это вы, мистер Паркер! Прошу вас подъехать к клубу и захватить заболевшего. Мне никак не удается перехватить такси, а дело касается жизни или смерти.

Он говорил с трудом, задыхаясь, будто пробежал уже много миль. Паркер вышел из машины.

— Рад услужить вам, сэр Джулиан, сказал он. — Возьмите мое такси, а я пойду пешком, мне спешить некуда.

— Вы очень добры, — с трудом выдавил хирург, — мне, право, так неудобно.

— Не волнуйтесь, — бодренько произнес детектив, помогая Фреке влезть в машину, а сам вернулся и позвонил в дверь лорда Петера.

— Входите, входите! — заторопил Вимси.

— Спасибо. Вы были правы. Пожалуй, я останусь.

— Я наблюдал за вами из окна. Не понял только, что все-таки случилось?

Детектив рассказал, а хозяин рассмеялся.

— Послушайте, Вимси, давайте по-другому взглянем на ситуацию. Где то письмо?

Лорд Петер протянул послание Бантера. Паркер молча некоторое время изучал его.

— Дело вот в чем, Вимси. Для меня много неясного здесь. И я не во всем согласен с написанным.

— Выкладывайте ваши возражения.

— Ну, хотя бы это: в одну ночь два таинственных происшествия. Их связывает друг с другом один и тот же человек. Довольно дикий сюжет, но все-таки нельзя сказать, чтобы совсем невероятный. Я понимаю, есть один или два совершенно неоспоримых момента. Будто бы ясно: с одной стороны, Леви исчез, и его видели в последний раз что-то ищущим в направлении Дороги Принца Уэльского в девять часов вечера. А на следующее утро в девять часов на Квин Каролин Меншенс найден в ванне мертвец, похожий на Леви. Сэр Рубен, по утверждению Фреке, пришел посоветоваться с ним. По сообщению из колонии в Челси, пропал один из бродяг, который оказался в морге у того же Фреке. А у Фреке есть желание избавиться от Леви — старая ревность.

— Дело очень давнее. Это неубедительно, по-моему.

— Однако бывает. Может, не примитивная грубая ревность, а какая-то постоянная тайная боль, терзающая тщеславие и вызывающая чувство униженности, иногда и разочарования. Посмотрите на Фреке, он пишет книги, он ученый, очень крупный специалист. Разве ему не обидно потерпеть поражение от человека, стоящего, на его взгляд, гораздо ниже? Тем более, двадцать лет назад Леви был вообще никто и все-таки отбил у него любимую, прямо из-под носа увел.

Теперь второй аспект. Фреке нравится криминальная тема. Он буквально пожирает книги по криминалистике и сам пишет об убийцах. Его преступники обычно удачливые люди, они в нужный момент никогда не теряют головы.

Идем дальше. Человек, который вошел в дом Леви вместо хозяина, был рыжеволос, росточком пониже его, но ненамного, поэтому смог влезть в его одежду и не казаться огородным пугалом. Вы видели Фреке и представляете его рост и каштановую гриву. Вероятно, он надел хирургические перчатки. Как врач Фреке привык действовать обдуманно, не торопясь.

Посмотрим с другой стороны. Человек, принесший тело на Баттерси, должен был иметь доступ к трупам и не бояться мертвецов. Хирурги как раз таковы. Ему надо обладать силой, чтобы протащить тело через крышу к окну ванной Типса. У Фреке есть все эти данные, к тому же он — член клуба альпинистов. И расположение жилища хирурга подходяще: девушка-служанка как раз слышала шум на крыше соседнего дома, где и живет доктор. Всякий раз этот человек старается перевести наш взгляд на других, например на Миллигана, Типса, Кримплшема, чтобы сбить с толку следствие.

— Подождите, все не так просто: а что делает Леви, тайком отправившись к Фреке в понедельник ночью?

— Ну, у вас же есть объяснение самого доктора. Допустим, Фреке лгал, но зачем ему это?

— Для чего тогда он сам рассказал о позднем визите?

— Леви видели на углу Дороги. Но главное — он, конечно, рассчитывал, что никто не свяжет исчезновение Леви с происшествием на Баттерси.

— Вернемся к началу. Зачем Леви пошел к доктору?

— Точно не знаю, но, возможно, интересовался, для чего Фреке скупал перуанские нефтяные акции. Тем не менее доктор ожидал его и приготовился встретить. Да так, чтобы слуга не видел, кто этот гость. И действительно, тот ничего и не заметил, в обычный час ушел в свои покои.

— А где же был Леви?

— Он зашел в библиотеку и остался там.

— Вот как.

— А слуга слышал, как почти всю ночь хозяин хлопал дверями: входил и выходил.

— Вы думаете, что Фреке к трем часам утра уже закончил свое черное дело?

— Почему бы нет?

— Что-то уж очень быстро.

— Но Камингс не видел хозяина, пока не позвал его завтракать в девять утра.

— Вроде бы Фреке в три утра мылся в ванной, по мнению слуги?

— Камингс, возможно, ошибался, так как доктор только вернулся в это время.

— А что скажете о пенсне Кримплшема? — спросил Паркер.

— Загадочная история, — промолвил лорд Петер.

— И почему ванная Типса?

— Чистая случайность или дьявольское наущение.

— Так вы считаете, что оба события произошли в одну ночь, Вимси?

— Далек от этого. Все началось с того, что человек, внешне напоминавший Леви, попал в колонию, а затем в клинику.

— Понятно.

— Фреке и Кримболд не случайно разошлись во взглядах о сроке наступившей смерти.

— Мистер Типс и доктор Кримболд сходятся во времени, а Фреке другого мнения.

— Похоже, сэр Джулиан ошибается. И неспроста.

Глава 10

ОТКЛАДЫВАЯ В СТОРОНУ томик Данте, лорд принял окончательное решение. Днем он оказался на улице Гарлей.

Сэр Джулиан Фреке консультировал обычно с двух до четырех по вторникам и пятницам. Лорд Петер позвонил у его дверей.

— Назначены на прием, сэр? — спросил открывший ему человек.

— Нет, но вы передайте доктору мою визитную карточку. Я думаю, он примет меня.

Вимси уселся в великолепной приемной, где больные обычно ожидали вызова. Она и сейчас была полна людьми. Две-три пожилые дамы рассуждали о магазинах, слугах и других важных, по их мнению, вещах. Высокий взвинченный мужчина нервно посматривал на часы чуть ли не каждую минуту. Лорд Петер узнал его. Это был Винтрингтон — миллионер, несколько месяцев назад пытавшийся свести счеты с жизнью. Он контролировал финансы пяти стран, а вот со своей нервной системой не справился. Около камина сидел одетый в военное молодой человек, по-видимому, в возрасте Вимси. На софе расположилась старушка с девочкой; юное лицо выражало полное равнодушие к окружающему, тогда как морщинистое — наоборот, светилось надеждой.

Рядом с лордом Петером устроилась еще одна молодая особа с крошечной девчушкой на руках. Обе были скуластые, с прекрасными серыми славянскими глазами. Ребенок беспрестанно возился, задевая Вимси, и мать всякий раз извинялась за дочку:

— У нее не в порядке с нервами, сэр.

— Помогает?

— Да, это великолепный доктор, уверяю вас. Дочурке стало гораздо легче благодаря ему. Мы молимся на него.

— Сэр Джулиан примет вас через несколько минут, — сообщил Вимси подошедший слуга.

Лорд Петер поклонился соседке и встал.

Доктора Фреке Вимси видел несколько раз, но все издалека и никогда с ним не разговаривал наедине.

Доктор был выше лорда Петера ростом, широк в плечах. Красивое бесстрастное лицо с каким-то фантастическим, целеустремленным выражением ярко-голубых глаз обрамлялось густой рыжей шевелюрой и бородой. Он никак не напоминал добродушного доктора Айболита. Его глаза, казалось, буравили вас насквозь.

«Вперед! — произнес про себя Вимси. — В разговоре с ним нужно быть уверенным».

— Что беспокоит вас? — спросил сэр Джулиан.

— Понимаете, я оказался лицом к лицу с удивительной случайностью.

— Возможно, неожиданностью?

— С очень странным фактом. И я не знаю, как поступить…

— А вам надо принять ответственность на себя и не сомневаться.

— Очень тяжелое дело.

— Затрагивающее и других?

— Связанное с жизнью одного человека и большим количеством косвенных персонажей.

— Время было позднее? Вы сидели в темноте?

— Сначала нет, я зажег свет.

— Было тепло?

— По-моему, камин угасал. Мой слуга сказал, что зубы у меня клацали, когда я вышел к нему.

— Живете на Пиккадилли?

— Да.

— Среди ночи громыхает транспорт, наверное?

— О, частенько!

— Я так и думал. Все это приводит к беспокойству или даже чувству опасности?

— Трудно точно определить состояние.

— Такие приступы бывали у вас часто после 19… года?

— Да, я болел тогда несколько месяцев.

— С того времени они случались реже?

— Гораздо.

— А когда был последний?

— Около девяти месяцев назад.

— Под влиянием обстоятельств?

— Кое-какие семейные дела тогда меня вывели из строя. Вопрос касался капиталовложений, и на мне лежала большая ответственность.

— А кроме того, последнее время вы связывались с полицией?

— Да, участвовал в раскрытии дела о бриллиантовом колье лорда Аттенбери.

— Это могло повлиять на ваше состояние?

— Пожалуй, но дельце было очень захватывающим.

— Вы были увлечены, но не расстроены?

— Конечно!

— Денежными операциями вы занимались и прежде?

— Иногда.

— Но они не отражались пагубно на здоровье?

— Ничуть! Свои болячки я все-таки связываю с отголосками войны.

— А женаты вы были?

— Нет.

— Позвольте осмотреть вас, только подойдите ближе к свету: мне надо видеть глаза. У кого лечились?

— У сэра Джеймса Ходжиса.

— О, он кончил очень печально, хотя это был сильный человек и хороший ученый. Хочу испытать на вас один тест.

— А для чего?

— Он покажет мне вашу нервную реакцию. Сядьте сюда.

Когда исследование кончилось, сэр Джулиан заговорил:

— У вас, лорд Петер, довольно бедная лексика.

— Благодарю, вы правы. Ужасно не люблю длинные слова.

— Участвуете ли вы в домашних спектаклях?

— Нет, они чересчур скучны, — проговорил Вимси, искренне удивившись вопросу.

— Мне почему-то так и подумалось, — суховато продолжил врач. — Теперь давайте подведем итог: вы расстроили нервную систему на войне, и следы ощутимы до сих пор. Отсюда безотчетный ужас, и непонятные страхи, и излишнее чувство ответственности, и все прочее.

— Я понимаю, доктор.

— Вам надо избегать стрессовых ситуаций. Учитесь быть безответственным, лорд Петер! Думаю, сейчас вам не помешал бы хороший отдых с поездкой на Средиземное море. Как насчет этого?

— Спасибо большое за совет.

Сэр Джулиан поднялся и прошел в кабинет. А Вимси следил, как он двигался за стеклянной перегородкой, кипятил что-то и писал. Вскоре хирург вернулся с рецептом и шприцем.

— А теперь поднимите, пожалуйста, рукав — предстоит небольшая инъекция.

Вимси было подчинился, но тут же заявил, что плохо переносит уколы: они ему действуют на нервы.

— Что ж, придется отменить, — скрывая досаду, заметил доктор. — Возьмите рецепт. Постарайтесь не волноваться.

— Очень вам обязан, — промолвил лорд. — Если болезнь обострится, снова прибегну к вашей помощи.

— Милости просим! — бодренько отозвался сэр Джулиан Фреке. — Надеюсь, ваша мамочка здорова? Видел ее на днях в Баттерси. Случившееся там, видимо, и вас должно интересовать.

Глава 11

ГНУСНЫЙ сырой туман лезет в горло и ест глаза. Не видно даже собственных башмаков. Вы спотыкаетесь и не находите дороги. Неприятно. Но именно так чувствовал себя Паркер, пробираясь на кладбище в старомодном легком пальтишке. Перед ним маячили, подобно привидениям, людские фигуры.

— Будьте осторожны, джентльмены, поблизости открытая могила, — проговорил кто-то негромко. — Сверните направо и не топчитесь по глине.

— Постойте, старина, — сказал Паркер, — где леди Леви?

— Она в морге, с ней герцогиня из Денвера.

Лорд Петер, тоже оказавшийся здесь, услышал комплимент в адрес своей матери: «Она просто великолепна».

Из желтого тумана выступила еще одна фигура, поманила их рукой.

— Вот вы где! — послышался голос.

Кто-то чихнул. И незнакомец тут же представился:

— Мистер Левет, секретарь.

— Лорд Петер Вимси. Очень сожалеем, что вытащили вас в такую погоду.

— Ничего, работать приходится в любой день, — хрипло произнес мистер Левет. Он был закутан в шарф по самые глаза.

В течение нескольких минут слышался стук лопат.

Неожиданно около Вимси появился чернобородый призрак. Им оказался хозяин колонии в Челси.

— Очень сомнительное дело, лорд Петер. Простите великодушно, но, надеюсь, вы и мистер Паркер могли ошибиться.

— И мне бы самому этого хотелось.

Послышались тяжелые шаги, и из тумана выплыла какая-то фигура.

— Это вы, старина? О, мистер Левет, познакомьтесь, вот мой друг Паркер.

— Приветствую, Вимси, наконец-то увидел вас.

Кругом темнели надгробные камни, разросшиеся кусты. Шелестел гравий на дорожке, ведущей к моргу.

В тускло освещенном помещении они увидели двух женщин в трауре и доктора Кримболда. Гроб стоял на столе. Послышались рыдания, но их прервал резкий, повелительный голос герцогини:

— Тише, Кристина! Вы не должны плакать!

Невнятное бормотание сменил спокойный, как бы доносящийся издалека голос доктора Кримболда:

— Принесли лампу, мистер Вингат? Спасибо. Поставьте на стол, пожалуйста. Мистер Левет, зайдите с этой стороны. Вот так, отлично.

Над столом неожиданно вспыхнул яркий свет, осветивший бороду врача и очки мистера Левета. Паркер подался вперед, а хозяин колонии выглянул из-за него. Остальная комната погрузилась в полумрак. Взоры устремились к свету.

И доктор Кримболд снова заговорил:

— Нам бы не хотелось волновать вас, леди Леви, но кое-что необходимо знать, к сожалению. Итак, была ли родинка на левой стороне груди у вашего супруга? Какие зубы потеряны? А шрам над локтем? Не знаю, сумеем ли мы все это найти. На суставах пальцев бугорки — следы артрита, понятно. Благодарю, леди Леви, теперь все ясно. Не подходите, пока я вас не позову. Где врач Калегров? Вы присутствовали во время анатомирования человека из колонии? Помните его? Ошибиться мы не должны. Кто обрабатывал голову покойника? A-а, Фреке. Великолепный хирург. Я помню его начинающим. Неважно, что прошли годы: птицу видно по полету. Леди Леви, посмотрите на шрам, узнаете его? Соберитесь с духом и отвечайте.

— Люси, не оставляй меня.

— Я здесь, дорогая!

Две женские головки склонились над столом.

— О да, да! Я не могу ошибиться. На шраме маленький бугорочек. Я видела его сотни раз. Ах, Люси, это — Рубен!

— Еще минуту, леди Леви. А родимое пятно? И шрам? По трем признакам вы утверждаете, что это тело вашего мужа, сэра Рубена?

— Да, он мой супруг. О…

— Спасибо, леди Леви. Вы очень мужественная особа и очень помогли нам.

— Мне непонятно, как же он попал сюда? Кто совершил такое?

— Тихо, родная, — сказала герцогиня, — преступник не минует кары.

— Бедный Рубен! Кто хотел его смерти? Можно глянуть на лицо мужа?

— Не советую, дорогая, — опять произнесла герцогиня, — пойдем же домой. Мы не нужны вам больше, доктор Кримболд?

— Нет, благодарю вас и леди Леви.

Наступила тишина. Две женщины вышли, и Паркер посадил их в автомобиль. Только тогда доктор Кримболд продолжил:

— Я думаю, что лорд Петер Вимси абсолютно прав. И его заключения подтверждаются с помощью леди Леви. Мне никак не верилось — выдающийся хирург и вдруг способен на преступление! Работа великолепная, хотя чудовищная. Сильным ударом он убил пациента. Мне бы хотелось в это время видеть его собственное состояние. Такой поступок — позор всему цивилизованному миру! Но на моих губах печать, разумеется. И всем нам пока придется помалкивать.

Влажный тяжелый туман так и висел над землей, и гравий скрипел под ногами, когда все возвращались.

— Где полицейские, Чарльз?

— Я отослал их, когда увидел, что леди Леви обходится без посторонней помощи.

— Кто с ними?

— Саг.

— Саг? Все рассказанное Типсом о ночном клубе подтвердилось. Сагу пришлось объяснить, что он несколько пересолил, выполняя свой долг, и в другой раз ему надо быть осмотрительнее. Но горбатого, к сожалению, только могила исправит. Мне жаль его: когда-то подавал большие надежды, но вырос в обычного служаку — не хуже и не лучше других.

* * *

ПАРКЕР И ЛОРД ПЕТЕР отдыхали на Пиккадилли, 110 «а», когда появился Саг.

— Мы арестовали преступника, сэр, — доложил он.

— Боже праведный! — воскликнул сэр Петер. — И что — живой?

— На месте мы оказались как раз вовремя, милорд. Позвонили и ринулись прямо в библиотеку. Он сидел и что-то писал. Когда мы ворвались, он схватил шприц, но мы не дали воспользоваться им.

— И он теперь в тюрьме?

— Да, два охранника с ним, чтобы не сделал ничего с собой.

— Ну вы просто молодец, инспектор. Угощайтесь за компанию.

— Спасибо вам, сэр, что дали верную ниточку.

— О, пустяки, инспектор, мне просто повезло, — отмахнулся Вимси.

— Вот и сам Фреке того же мнения. Когда мы его схватили, он заканчивал исповедь, в которой обращается к вам, ваша светлость. Этот документ, разумеется, будет подшит к делу, но сначала, конечно же, вы должны прочесть его. Вот возьмите, — и Саг протянул лорду Петеру густо исписанные листы.

— Хотите послушать, Чарльз? — обратился Вимси к детективу.

— А как же! — удивился вопросу Паркер.

Глава 12

«Дорогой лорд Петер, будучи юношей, я любил играть в шахматы с другом моего отца. Он был нерасторопный игрок, никогда не видел, что поражение неизбежно. Каждый раз он упорствовал до конца, и я понимал его. Вот и теперь, не желая идти по его пути, я охотно принимаю Вашу игру. Мне предстоял выбор: остаться дома и быть повешенным или бежать за границу, скрываясь в извечном и безнадежном мраке. Я предпочел признать поражение.

Если Вы читали мою книгу «Преступный сомнамбулизм», то помните, что я там пишу: «Чаще всего преступники выдают себя ненормальным состоянием нервной системы. Психическая нестабильность выражается по-разному: например, в самоуверенном тщеславии, ведущем к хвастовству своими достижениями; или в чересчур серьезном восприятии обиды, оскорбления, результатом чего являются религиозные галлюцинации и стремление к исповеди, эгомания, порождающая чувство ужаса и осуждение греха, а следствием — опрометчивые поступки без сокрытия следов преступления».

То же случилось и со мной. Меня выдали два неудачных обстоятельства, которые я не предвидел. Первое — это то, что Леви был узнан девушкой на Баттерси, а второе — что Типс собрался поехать утром во вторник в Денвер, но, найдя тело в ванной, сообщил своей клиентке о том, что не может посетить ее и по какой причине. Это дошло до вашей мамаши, и вы обо всем узнали раньше полиции.

Немало времени я отдаю анатомированию трупов. И когда врач из колонии в Челси сообщил мне, что неизвестный бродяга попал в аварию, вряд ли выживет и тело его можно будет использовать в научных целях, я, разумеется, откликнулся. Увидев умирающего, я был поражен его сходством с сэром Рубеном…

В четверг и в субботу мне удалось купить акции на перуанскую нефть и довольно дешево, поэтому и не хотел, чтобы об этом стало широко известно. Пока занимался ценными бумагами, мой пациент умер, и около одиннадцати надо было подготовить его для препарирования. Но мысли работали уже в определенном направлении.

Я отправился к дому Леви и по дороге встретил его. Сэр Рубен был сначала удивлен: почему я оказался в этой части Лондона. Но я сочинил на ходу какую-то довольно правдоподобную историю, а его пригласил позавтракать со мной, что мы и сделали. Я заказал хорошего вина и соответствующую закуску. Спросил его о делах на бирже. Сэр Рубен ответил, что все в порядке, поинтересовался моими делами. Я рассказал, что совершил недавно удачную сделку, подсел к нему поближе, и мы заговорили полушепотом.

— Полагаю, это не касалось перуанской нефти, не так ли? — спросил он.

— Как раз ее, и я уже кое-чего достиг.

— А мне это занятие казалось нестоящим, — заметил он.

— Совсем наоборот, — уверил его я.

— Послушайте, мне хотелось бы сделать добро для вас с Кристиной. Вы же помните, что я был к ней неравнодушен. Конечно, вы меня обставили, но дело прошлое… Хотите, докажу, что, включившись в нефтяное дело, вы получите миллионы?

Говоря это, я был очень взволнован, а он, видимо, решил, что причиной тому выпитое вино.

— Вы очень добры, старина, но я — Фома неверующий. Мне действительно нужны доказательства.

Я пожал плечами.

— Они будут вам представлены, — заметил я, — только, конечно, не здесь. Приходите вечером ко мне и увидите сами.

— А куда? На Гарлей-стрит?

— Нет, лучше на Баттерси, прямо в клинику. Просьба одна: никому ни слова о моем предложении. Терпеть не могу беготни наперегонки с конкурентами.

— Хорошо, — согласился он, — буду нем как рыба. Приду около девяти.

Итак, мы расстались. Я отправился домой на такси и неожиданно заметил чье-то золотое пенсне, зацепившееся за воротник моего пальто.

К семи часам вернулся в больницу и решил взять тело умершего бродяги в анатомичку. Отпустил Воттса, сказав, что сам займусь трупом. Зашел домой и перекусил. Слугу предупредил, что буду весь вечер работать в больнице и чтобы он, как обычно, в 22.30 ложился спать и не ждал меня.

Леви позвонил уже после девяти. Я ему открыл сам. Он снял плащ и поставил зонт.

— Вы насквозь промокли. Чем добирались? — спросил я.

— Автобусом, — ответил сэр Рубен, — и сошел по ошибке раньше времени, а дождь льет как из ведра, темнота хоть глаз коли. Очень жалею, что не взял такси.

«Ваша скаредность не доведет до добра», — подумал я, усаживая его у камина и наливая виски.

У него было хорошее настроение. Мы проговорили с четверть часа о том о сем, а потом гость захотел увидеть обещанные документы.

Мы отправились наверх в библиотеку. Я зажег свет, дал ему сигару и, открыв сейф, достал нужные бумаги. Он взял их и начал читать. А я, улучив удобный момент, ударил его сзади тяжелыми каминными щипцами. Все получилось так аккуратно, что даже кожа оказалась неповрежденной. Обследовав тело, я понял, что Леви мертв. Я отнес его в спальню и раздел. Было без десяти минут десять. Потом взял его зонт и громко попрощался, чтобы мои слуги слышали, стукнул дверью, а потом тихонько вернулся к себе.

Когда Камингсы улеглись, отправился в анатомичку и понес Леви. Признаться, занятие это оказалось не из легких, но его труп должен был лежать там же, где и умерший бродяга. Переоделся в костюм Леви, который был немного велик мне, взял даже его зонт.

Около половины одиннадцатого вышел на улицу. Не без труда остановил машину на углу Дороги Принца Уэльского и велел отвезти меня в Гайд-парк. Заплатив хорошо таксисту, попросил вернуться на прежнее место, тот улыбнулся понимающе, но ничего не сказал и уехал. А я пошел в Парк Лейн. В чемодане у меня была моя одежда, на руке я нес свой плащ и зонтик Леви. Я подошел к дому 9 «а», в верхнем этаже горел свет. Пришлось дождаться полуночи, и лишь после того, как все стихло, я открыл дверь ключом сэра Рубена.

Составляя план убийства, я заранее продумал малейшие детали. Леви должен был исчезнуть, оставив только кучу одежды на коврике перед камином. Я зажег свет, повесил одежду хозяина и поставил зонт. Расположение комнат я знал хорошо и привычки сэра Рубена тоже: он не любил беспокоить слуг, особенно ночью, поэтому все делал сам. Сняв перчатки хозяина, я надел хирургические, чтобы не оставить отпечатков. Хотелось изобразить, будто Леви, как обычно, лег в кровать, для чего я сам улегся в нее и немного смял. Расческу его я не брал, так как мои волосы другого цвета, а его зубную щетку просто смочил.

В час ночи оделся в свои вещи, посветив себе карманным фонариком. У двери надел ботинки и старые галоши и потихоньку вышел.

На улице внезапно услышал шаги констебля. Пришлось подождать. К счастью, дождь усилился, и никто не обращал на меня внимания, кроме разве что полицейского, которому я хорошо заплатил за молчание.

Теперь я спешил домой. Впереди ждала самая трудная работа. Первым делом — надо было изменить внешность бродяги: чисто выбрить, напомадить волосы, сделать маникюр. Руки его тщательно вымыли в больнице, хотя мозоли не загримируешь. Время меня поджимало: труп мог начать быстро разлагаться. И я туго перебинтовал его.

Занятием не из легких оказалась и его транспортировка. Я привязал тело к маленькой лестнице и потащил через крышу, чтобы не оставлять следов на раскисшей от дождя земле. Чтобы заглушить шум шагов, уходя, включил воду в ванной: пусть слуги, если и проснутся, думают, что я отмываюсь после работы; ну а на крыше старался не греметь, ступать как можно осторожней. К счастью, обошлось: все крепко спали.

Остальное было гораздо проще. Подходя к квартире Типса, вспомнил его глупое лицо и постоянную привычку болтать без толку о вивисекции и с удовольствием представил, как он будет выглядеть, получив мой «подарок». Когда распеленал труп, в голову пришла еще одна мысль, и я нацепил на мертвеца пенсне, которое нашел в такси. Это весьма изменило его внешность.

Вернулся домой я прежним путем, выключил воду. Затем привел все в порядок в больнице. Я отсек голову Леви и изменил кое-что в его лице. Через двадцать минут и собственная жена его бы никогда не узнала.

Оставалось часа два на сон — от пяти до семи.

Как и обычно, слуга разбудил меня. Я извинился перед ним за шум в ванной и принялся завтракать, обнаружив, к своему удивлению, зверский аппетит. Потом отправился заниматься своей обыденной работой. Утром явился полицейский инспектор, чтобы узнать, не исчез ли какой-нибудь труп из мертвецкой. Убедившись, что в клинике порядок, он пригласил меня посетить Типса. Я пошел с ним и полюбовался плодами своего труда…

Мне остается только поздравить Вас с успешной работой на ниве криминалистики. Желаю здоровья Вашей матушке.

Преданный Вам Джулиан Фреке.

P.S. Моя последняя воля — все свои деньги завещаю больнице Святого Луки, а тело мое прошу использовать в анатомическом театре на благо науки».

— На этом манускрипт завершается, — задумчиво сказал лорд Вимси.

— И как вам эта эпитафия? — вывел его из оцепенения Паркер.

— Странно и страшно. Такая холодность, даже цинизм…

— Что же дальше, лорд Петер?

— Соберу на ужин всех попавших под подозрение: мистера Джона Миллигана, его секретаря, Кримплшема, Викса и беднягу Типса в придачу. Они, по-моему, этого заслужили.

— А я получил удовольствие от знакомства с миссис Типс.

— Бантер!

— Что, милорд?

— Бренди «Наполеон» мигом!

Перевод Э. Кордонской

Примечания

1

Хирургические щипцы или пинцет. — Прим. книгодела.

2

Вильям Моррис (1834–1896) — художник, близкий к прерафаэлитам, искусствовед-медиевист, декоратор, создатель дизайна, поэт и писатель, автор утопии «Вести ниоткуда» и др. Судя по портретам, он действительно имел представительную и благородную внешность. — Прим. книгодела.

3

Леон Кестрел (the Master Mummer — «главный фигляр», «старший лицедей») — глава шайки преступников, которую преследовал частный детектив Секстон Блейк в книгах из одноименной межавторской серии, написанных в 1920-х гг. — Прим. книгодела.

Content

Дороти Л. Сейерс
ЧЬЕ ТЕЛО?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания