Мик Зандис

КРУГ. Агентство чрезвычайных ситуаций

Miks Zandis

CIRCLE

Emergency Agency

© 2021 Miks Zandis

© Helena Branch, дизайн обложки, 2021

© ООО «Библос», 2022

* * *

Лицо мужчины – его автобиография; лицо женщины – художественный вымысел.

Оскар Уайльд

Поверх лица у меня находится рожа. Она вполне заурядна, зато подвижна, растяжима и вполне бесстыжа. Зато под рожей у меня расположено лицо. Оно прекрасно и удивительно.

Впрочем, его мало кто видел.

Макс Фрай

Пролог

– Ты же не монахиня. Пойдем сегодня со мной! Там весело. Вчера я впервые по-настоящему расслабилась.

Она внимательно посмотрела на подругу. Сначала она просто сочувствовала своей подопечной, которую в палате интенсивной терапии никто не навещал и даже не звонил, чтобы справиться о ее здоровье. Хотя в этом как раз не было ничего удивительного. Полиция пока не располагала даже домашним адресом иностранки с видом на жительство в Мексике и гражданством Латвии. Ее соотечественницы по давно забытой родине. А расспросить пациентку о прошлом было невозможно: после черепно-мозговой травмы память вернулась к ней только фрагментарно и события прошедших лет обрывались где-то на границе начальной школы. Даже когда ее попросили назвать свое имя, она ненадолго задумалась, виновато улыбнулась и сказала: «Зайка»? Это оказалось ее единственным воспоминанием из детства, когда мама пыталась вытащить ее с игровой площадки. «Зайка, нам пора домой. Зайка, сколько раз повторять…» А затем и отзывалась на это, что-то напоминающее ей слово охотнее, чем на обозначенное в документах имя. Возможно, это был защитный блок, чтобы легче перенести известие, что после автоаварии в машине, в которой она находилась вместе с родителями, выжила только она. В какой-то момент она ей даже позавидовала. Вот бы и ей по-настоящему забыть все, что привело ее сюда, в Сан-Себастьян.

Лечение шло успешно. Каждую свободную минуту она старалась проводить у ее койки, помогала Зайке вставать и делать первые шаги. Они много болтали о настоящем и будущем, интуитивно избегая прошлого, и постепенно сдружились. После выписки она сама предложила беспомощной и не знающей куда идти подруге переночевать в ее квартире. С тех прошел почти месяц. Зайка все еще жила у нее, и она ни разу не пожалела о своем приглашении. За это время неожиданно появившаяся в ее жизни подруга заметно окрепла, на щеках появился здоровый румянец, кожа под солнцем Бискайского залива потемнела. На боли в спине она больше не жаловалась и уже просматривала объявления о найме на работу. Они были почти одного возраста, но она воспринимала Зайку почти как ребенка, с детской непосредственностью открывающего для себя мир. Это было настолько захватывающе, что она, к неудовольствию заведующего отделением, даже отказалась от дополнительных дежурств в больнице. Почти все свободное время они проводили вместе. Если не считать последней вечеринки.

– Так ты согласна? – глаза Зайки засветились радостным ожиданием, и она едва нашла в себе силы ответить отказом.

– Нет. Давай что-нибудь поспокойней. Сходим сегодня в Табакалеру. Я уже заказала билеты. Там выставили импрессионистов и модернистов. Всего на три дня. Ты только представь: в одном месте Моне, Модильяни, Матисс, Ренуар…

Зайка замахала руками.

– Верю, верю, что ты знаешь их всех. Как и все остальное на свете. Ты точно не училась в университете?

– Ну что ты. Родителям это было не по карману. Просто люблю юзать в сети. А потом там же и пообедаем. Или закажем столик в Ikaitz. Помнишь, тебе там понравилось в прошлый раз?

– Но в нем же безумно дорого! Я и так уже месяц сижу у тебя на шее. Для твоей зарплаты медсестры…

– Не волнуйся о деньгах. Я же объясняла, что получила страховку после смерти отца.

– Любые деньги когда – то кончаются. Это неразумно тратить больше, чем зарабатываешь. Да еще не на себя.

– Ты моя лучшая подруга.

– А ты вообще моя единственная!

На глаза Зайки навернулись слезы, и она обняла ее за вздрагивающие плечи.

– Успокойся. У тебя наверняка было полно друзей. И будет еще больше. Ты все вспомнишь. Тебя ждет долгая жизнь. И я рада, что ты со мной. Мне без тебя было бы тоскливо. С кем мне еще общаться, чтобы не забыть латышский язык? И ты еще не восстановилась.

– Но я себя прекрасно чувствую! И Альберто говорит…

– Альберто?

– Ну да, – Зайка опустила глаза. – Мы познакомились на занятиях у физиотерапевта. У него был перелом руки. Упал с мотоцикла. Он такой… прикольный! Мы танцевали с ним весь вечер, а он ни разу даже не пытался… ну, ты понимаешь.

– Не рано ли тебе танцевать весь вечер? Ты еще не прошла реабилитацию.

– Он говорит, что я в полном порядке. Мне так хочется тебя с ним познакомить. А он пригласит друга.

– Но…

– Ты хорошо разбираешься в людях. С кем мне еще советоваться, если не с тобой? Хотя бы посмотри на Альберто. Ну пожа-а-а-луйста. Я готова идти с тобой куда угодно. Хоть в две галереи подряд. А вечером…

– Ну хорошо, – сдалась она. – Только ненадолго.

– Ура! – Зайка вскочила на ноги и захлопала в ладоши. – Здорово! Ты не против, если я возьму твое бордовое платье? У нас одинаковые фигуры. А чуть подкраситься, так нас вообще не отличить. Будем как сестры-близнецы. Знаешь, как парни на таких западают?

– У меня никогда не было сестры.

– И у меня. А вчера, когда я выходила в твоей куртке, хозяйка дома приняла меня за тебя. Она так и сказала: «Лаура, вы чудесно выглядите. Уверена, ваш парень это обязательно оценит». И я не стала ее поправлять.

* * *

Рядом, слабо освещая ночную улицу, мигала неоновая реклама невзрачного полупустого паба, а над массивной железной дверью ночного клуба не было даже вывески. Альберто ждал у входа.

– Сюда ходят только свои, – пояснил он. У него была обаятельная улыбка и острый, ничего не упускающий взгляд. Разговаривая, он активно размахивал руками, и сколько бы она ни наблюдала, не сделал ни одного неловкого движения. Похоже, его перелом был не столь уж значительным. Его приятель запаздывал и пообещал присоединиться к ним внутри.

Запах марихуаны она ощутила, едва переступив порог, и сразу пожалела, что вообще согласилась прийти сюда. Карлос, ее куратор из программы защиты свидетелей, предостерегал ее от посещения подобных мест. «Тебя будут искать, – говорил он, – даже за тысячу километров от Севильи, но точно не в музеях или в театрах. Ты любишь ходить по музеям?»

Этот клуб определенно не походил на музей. Громкая музыка и множество тусклых, едва рассеивающих полумрак фонариков на потолке в первый момент создавали ощущение праздничности, которое быстро исчезало, стоило присмотреться вблизи к обшарпанным стенам и потертым барным стульям. Но на такие мелочи местная публика внимания не обращала. На танцполе пары тесно вжимались друг в друга, и воткнуться в клубок их тел казалось невозможным. Альберто увлек их к барной стойке и, не спрашивая согласия, заказал три текилы. Числа его знакомых было не счесть. Он что – то отвечал подходившим к нему парням и девушкам, шутил, но его взгляд постоянно возвращался то к экрану мобильника, то ко входу в клуб. Отчего он нервничает? Не знает, как управиться с двумя девушками до прихода запаздывающего приятеля?

Она тронула Зайку за рукав платья, сделала знак, что собирается выйти в туалет и, лавируя среди посетителей, направилась в сторону, обозначенную светящейся женской фигурой. Проход к туалетам от зала отделяла свисающая с потолка портьера. Она прошла мимо туалетной двери, отодвинула плотную ткань там, где она смыкалась со стеной, и посмотрела в сторону входа. Минуту спустя в дверном проеме появился новый посетитель. Он остановился и начал медленно оглядывать зал. Его взгляд скользнул по портьере, она в шоке отступила назад и едва не вскрикнула от испуга. Ромеро не мог оказаться здесь случайно. Карлос, вспомнила она. Он должен ее защищать. Надо ему позвонить. Она достала мобильник, отыскала его имя и хотела нажать кнопку вызова, но в последний момент ее что – то остановило. Как они ее нашли, если, по уверению Карлоса, программа защиты свидетелей так засекречена? И он уверял, что после пластической хирургии ее не определит ни одна система распознания лиц. Похоже, их программа не так уж надежна. И ее куратор просто не успеет приехать. Десятки людей вокруг только создавали иллюзию безопасности. Никто даже не посмотрит на опускающееся после удара ножом тело. Не услышит за грохотом музыки выстрела. Или Ромеро не станет убивать ее здесь, пока не узнает, куда она перевела их деньги, и не получит код доступа к криптовалютному кошельку? О том, как из нее будут вытягивать эти сведения, не хотелось даже думать.

Она еще раз выглянула в щелку. Ромеро уже заметил махающего ему от барной стойки Альберто и был на полпути к нему. Несмотря на толкучку, он прорезал дорогу, как раздвигающий воду нос корабля. Он никогда не использует пистолет, вспомнила она. Зато нож в его руках появляется быстрей, чем кто-либо его в состоянии заметить. Сейчас Альберто скажет ему, что она вышла в туалет и…

Больше не раздумывая, она выскользнула из-за портьеры и рванулась к выходу.

– Уже уходите? – не скрывая удивления, спросил охранник, и она в ответ мотнула головой.

– Только на минутку. Забыла мобильник в машине.

– А… – он показал на сжатый в ее руке телефон, но она уже выскочила на улицу и побежала к углу, где оставила каршеринговую машину. Ей надо бежать. Бежать немедленно из Сан-Себастьяна. Из самой Испании. Если они нашли ее сейчас, найдут и вновь, когда она не будет об этом даже догадываться. Уже сидя за рулем, она набрала на латышском текст Сандре:

«Проблема! Скажи Альберто, надо в туалет. Жду на улице. Срочно!!!»

Она завела мотор и приготовилась ждать. Зайка может не услышать звонка или не ощутить вибрации. Что тогда делать? Ее нельзя оставлять в клубе. И она не может вернуться за подругой сама. Или все-таки позвонить Карлосу? Или в полицию? Это будет самым правильным. Надо заставить их приехать быстро. Она набрала 112, нажала вызов и, не вслушиваясь в слова оператора, закричала:

– В клубе на Саламанке убийство! Приезжайте, срочно! Он здесь! Ой…

Оборвав звонок, она вытащила из телефона симку и выбросила в окно. Но не раньше, чем прочитала ответ: «Иду».

* * *

Никогда еще время не тянулось так медленно. Она держала окно машины открытым, и ей казалось, что вдали слышны звуки полицейской сирены. По улице прошел пожилой мужчина с собачкой на поводке. Звук сирены приблизился, и мимо, не останавливаясь, промчалась и исчезла за углом карета Скорой помощи. К входу в клуб подошла компания из двух парней и двух девушек. Из дверей вышла Зайка. До нее было не больше сотни метров. Лаура с облегчением выдохнула, перенесла ногу на педаль газа. И увидела Ромеро. Он, подобно тени, выскользнул следом за ее подругой и поднес к уху телефон. Она прикусила губу и в сердцах бросила на пол бесполезный мобильник. Зайка шагнула к краю тротуара и в нерешительности застыла. В тот же миг в ее сторону рванулся большой черный джип. Водитель включил дальний свет. Зайка шагнула ему навстречу. Мощный мотор взревел сильнее.

– Нет! – закричала она.

Зайка попыталась отшатнуться, но вместо этого от сильного толчка в спину полетела вперед, прямо на укрепленный кенгурятником капот. Ее тело взлетело в воздух, закрутилось, словно закрученное огромной юлой, и упало под колеса. Джип, не снижая скорости, подпрыгнул и помчался прочь.

– Нет!

Уже ни о чем не думая, она выскочила из машины и понеслась к подруге. За ее спиной раздался отчетливый сигнал новой сирены, и темная улица озарилась синими всполохами автомобилей. К клубу она подбежала первой. Зайка, не двигаясь, лежала на дороге. Ее затылок упирался в поребрик тротуара, рядом растекалось темное пятно. Ромеро исчез. Из клуба и соседнего бара выбегали встревоженные посетители. Она склонилась над Сандрой, поправила задравшееся почти до пояса платье, машинально подняла валяющуюся рядом крохотную декоративную сумочку, которую они только сегодня купили в бутике Табакалеры, и коснулась пальцами сонной артерии. У нее затряслись руки. Нет, только не это. Такого просто не может быть. Не с ее подругой. Не с Зайкой. Она только недавно чудом выжила в катастрофе. Ее никто не преследовал, ей не надо было ни от кого прятаться. Она не похищала денег, не свидетельствовала в суде. Ромеро охотился не за ней. Ее ждала долгая и счастливая жизнь. Вся ее вина была в том, что она хотела быть похожей на нее.

При визге тормозов за спиной она выпрямилась. Из-за всполохов синих огней казалось, что они все еще на дискотеке с внезапно оборвавшейся музыкой.

Женщина в форме выбежала из первой машины, склонилась над телом и, как только что делала она сама, приложила пальцы к сонной артерии, потом отрицательно покачала головой. Полицейские из второй машины вошли в клуб. Напарник женщины уже расспрашивал возможных свидетелей.

Она еще раз внимательно огляделась. Ни Ромеро, ни Альберто среди зевак не было. Это не может кончиться так. Не должно. Она выбрала из сумочки мобильник и ID Зайки, вложила вместо них свой документ и кредитную карту.

– Вот, я только что подняла, чтобы не затоптали. Наверное, это ее.

– Спасибо. А вы… – полицейский заглянул в открытую сумочку и поднял глаза, но она уже растворилась в толпе, в городе, в стране, в которую никогда больше не решится приехать вновь.

Часть первая

До

Глава 1

МАРИС

(Две недели до убийства)

Пожарный инспектор появился словно ниоткуда. Только что Марис, вольно откинувшись в кресле, просматривал неоплаченные счета и складывал их в угрожающе растущую стопку, как вдруг в дверном проеме возник тощий немолодой мужчина в обвислом сером пиджаке с оттопыренными боковыми карманами. Задержать его в пустой приемной было некому. Черт, почему он не запер вход в агентство?

Инспектор, не дожидаясь приглашения, подошел к столу и с осуждением указал на деревянную курительную трубку, вставленную в тяжелый декоративный держатель.

– Вам известно, что курение в общественных помещениях запрещено?

Марис с трудом сдержал раздражение. Или подумал, что сдержал.

– Здесь не общественное помещение, а мой личный офис. И я не курю. Вообще. Эта трубка декоративная.

Инспектор повел большим ноздреватым носом с синими прожилками, отчетливо выделяющимся на лице с нездоровой пористой кожей, и повернулся в сторону камина открытого типа, в котором предательски дотлевали остатки бумаг.

– Откуда же тогда запах дыма? А ваш камин – тоже декоративный? И при этом на потолке отсутствует противопожарный детектор.

– Это… это случайно. Я не пользуюсь камином. Тут нет дров. В доме центральное отопление. И вообще – моя фирма только арендует помещение. Обращайтесь к хозяйке. Она располагается этажом выше, прямо надо мной.

Хозяйку он упомянул не без доли злорадства. Хочет, чтобы ей платили вовремя, а свою часть обязательств не выполняет – даже детектор не установила! И из окна при восточном ветре дует так, что бумаги со стола слетают. И… он представил, как, прежде чем навсегда покинуть офис, гордо выложит ей список претензий. Да хоть прямо сейчас! Как только отделается от назойливого инспектора. Дать ему двадцатку на опохмелку? Но сейчас даже такая сумма казалась непозволительной роскошью. На эту последнюю двадцатку можно было вполне прилично поужинать самому.

Инспектор нахмурился, и прожилки на его носу проступили заметней.

– К хозяйке я еще зайду. А пока… пока составлю акт о зафиксированных при осмотре нарушениях. Кстати, покажите мне журнал инструктажа сотрудников по пожарной безопасности. Он у вас, надеюсь, не декоративный?

«Не декоративный, – хотел ответить Марис, – потому что его просто не существует. И если ты сейчас не выметешься, я просто вышвырну тебя вон». Стиснув зубы, он встал с кресла, шагнул к тщедушному инспектору вплотную и, глядя на него сверху вниз, процедил:

– К сожалению, ваш визит у меня не был запланирован. Приходите завтра, и мы все обсудим. А сейчас мне надо срочно покинуть агентство. Такая уж, извините, у меня работа.

– Но…

Маленький и физически слабый человек не может не испытывать в подсознании страх, когда к нему приближается крупная и мощная особь. Этот прием Марис в свою полицейскую бытность нередко применял во время допросов, и почти каждый раз он неплохо срабатывал. Инспектор испуганно попятился и, только оказавшись на безопасном расстоянии по ту сторону двери, выкрикнул сбивающимся на фальцет голосом, что обязательно придет завтра, и уж тогда…

Марис хотел вернуться к письменному столу, но на полпути остановился. Мысль об ужине, как приманка для хищника, разбудила в желудке требовательно заурчавшего зверя. Что, в конце концов, удерживает его здесь, кроме удобного кресла? И еще, кажется, ощущения, что никто его не ждет в другом месте.

Он снял с крючка легкую осеннюю куртку и потянулся к дверной ручке, когда она стала опускаться сама. «Опять этот чертов инспектор», – подумал он в полной готовности окончательно выдавить неугомонного человечка, но вместо него в дверном проеме возник спортивного сложения мужчина. Такого определенно не выдавишь массой. На его висках заметно пробивалась седина, элегантно гармонирующая с добротным серым костюмом. Налоговик или судебный исполнитель, сразу определил Марис. Скорее, судя по дорогим часам, судебный исполнитель. Интересно, по какому долгу? Слетаются, как мухи на запах меда. Только кроме запаха взять с него все равно будет нечего!

Пришедший, не церемонясь, оглядел помещение, прошел к столу, сел в кресло для посетителей и только тогда, казалось, обратил внимание на Мариса.

– А у вас здесь уютно, – похвалил он. – Располагает к доверительному разговору.

Он поудобней устроился в кресле, словно все время в мире принадлежало ему одному. Похоже, избавиться от него будет сложней, чем от пожарного инспектора.

– Знаете, я как раз собирался…

– Ни в коем случае! – перебил мужчина. – Ничего не меняйте. У вас прекрасный интерьер. И ваша трубка! Это просто шедевр. Она же из бриара? Можно?

Не дожидаясь разрешения, он провел пальцем по лакированной поверхности и одобрительно кивнул.

– Отличный атрибут для частного детектива.

– Я не частный детектив, – поспешно вставил Марис.

Получить лицензию, несмотря на юридическое образование и пятнадцатилетнюю работу в полиции, до сих пор мешало одно маленькое обстоятельство, о котором он предпочитал не вспоминать. А новый посетитель, похоже, готовился вбить последний гвоздь в крышку гроба его предпринимательской деятельности.

– Я в курсе, – подтвердил посетитель. – Хотя вывеску с названием вы не установили. Агентство ЧС. Это же не ваши инициалы? Я бы расшифровал аббревиатуру как… Агентство чрезвычайных ситуаций! Угадал? Как раз мой случай. Поэтому мне вас и порекомендовали. Уверен, мы с вами сможем прекрасно договориться.

– Договориться? Так вы… – «не собираетесь прикрывать мою лавочку», едва не сорвалось с языка Мариса, но он вовремя прикусил язык. Вдруг это настоящий и, судя по наручным часам, весьма состоятельный клиент? Или все-таки это изощренный способ проверки деятельности агентства с легкой руки кого-то из бывших товарищей по работе?

– Вы сказали «по рекомендации». Можно полюбопытствовать – чьей именно?

– Видите ли, – мужчина задумчиво почесал подбородок, – этот человек просил не упоминать его имя без крайней необходимости. И если я назову его, вы легко раскроете и мою личность. А я предпочел бы сохранить инкогнито, если мы не договоримся. Вы же еще не сказали, что готовы мне помочь.

– Смотря в чем заключается ваша чрезвычайная ситуация.

– Может быть, вы тогда для начала все-таки сядете? – предложил мужчина. – А то как-то неудобно получается.

– Да, конечно.

Марис уже взялся за спинку кресла, когда отчетливо уловил какое-то движение за входной дверью. Это вполне мог быть вернувшийся инспектор. Или хозяйка дома. Да хоть сам Римский папа! Он быстро вышел в приемную и повернул дверную щеколду, лишь на долю секунды опередив опускающуюся ручку. Неведомый гость безуспешно надавил на дверь снаружи, посопел пару секунд и наконец удалился, а Марис с облегчением вернулся к своему креслу.

– Итак?

Посетитель помедлил и еще раз внимательно осмотрелся, словно оценивая окружающую обстановку. Марис мог бы поклясться, что от этого взгляда не ускользает ни малейшая деталь. Ни резьба на потертом, но вполне респектабельном старинном столе из натурального деревянного массива, ни комод из того же гарнитура, ни затейливая чугунная полка камина. Все это досталось Марису как приложение к арендованному офису. Только кожаное кресло для него выбирала Лига. При покупке он, скрепя сердце, заплатил непомерную сумму, и сейчас впервые подумал, что трата стоила того. На лице мужчины отразилась гамма выражений – от сомнения до полной решимости идти до конца – и он слегка наклонился вперед:

– Дело в моей жене.

– То есть проблема у вашей жены? – на всякий случай уточнил Марис, уже с разочарованием предугадывая дальнейшее. Речь наверняка пойдет о банальной супружеской неверности и документальном подтверждении этого. В лучшем случае – о слежке за супругой. То есть как раз о заурядной деятельности частного детектива.

– Да нет. Проблема, боюсь, у меня. Сейчас я вам по возможности в общих чертах изложу обстоятельства, и вы скажете, беретесь за дело или нет. Если нет – я просто заплачу вам за ваше время, и мы разойдемся. Сколько вы берете за час? Сто евро, двести?

– Ста будет достаточно, – кивнул Марис, подумав, что ему-то как раз спешить некуда, и выразительно посмотрел на часы.

Глава 2

МАРИС

(Две недели до убийства)

Мужчина еще раз провел пальцем по курительной трубке на столе и посмотрел куда-то в угол комнаты на едва заметное пятно между потолком и стеной.

– Как вы, наверное, догадываетесь, я человек довольно успешный. Да и к вам вряд ли обращаются другие. И еще я очень осторожный, как почти все финансисты. Неосторожным у нас долго не продержаться. Любые действия я тщательно продумываю, консультируюсь с профессионалами, лучшими в своей отрасли. Это вошло у меня в привычку, даже при выборе еды в ресторане. Изменил этой привычке я, кажется, только один раз. Когда познакомился со своей будущей женой. Она была…

Он выудил из кармана телефон и скользнул пальцем по поверхности. На экране на секунду мелькнул портрет женщины, но посетитель, видимо, вспомнив о сохраняемой анонимности, быстрым движением пальца смахнул изображение и слабо усмехнулся.

– Видите, не удержался. Она… она красивая и умная. Что по стереотипу довольно редкое сочетание. Мы познакомились на одной очень представительной тусовке у посла, куда по определению не могли попасть случайные люди, и уже одно это останавливало меня от каких-то сомнений. Гордая, но не требовательная и коммуникабельная, всегда находящая правильные слова. О такой жене можно было только мечтать. Потом были новые тусовки, цветы, романтический ужин… Не буду утомлять вас сентиментальными деталями. У меня голова шла кругом. Кажется, я очнулся только, когда уже был женат со всеми вытекающими, в том числе с брачным контрактом. Очнулся и подумал, что ничего не знаю о прошлом моей жены. Короче, я начал проверять некоторые детали из услышанного ранее и нашел нестыковки, совсем небольшие. Плюс… У нас большой дом у моря и постоянно вертятся гости. В основном мои давние друзья, все они успешные люди. В нашем кругу принято доверять друг другу, и жена прекрасно находит общий язык со всеми. Мои друзья считают ее обворожительнейшей женщиной и откровенно мне завидуют. Ну так, по-хорошему. Со стороны мы выглядим идеальной парой. Но вот что странно – она никогда не приглашает подруг из своего прошлого. Что-то в этом не так, верно?

– Не знаю, – Марис пожал плечами. Рассказ незнакомца понемногу уже втягивал в чужую жизнь, как затягивает хорошо построенная книга. Со всеми недоговоренностями, намеками, загадками, которые все больше хочется разгадать. Хотя из сказанного на чрезвычайную ситуацию пока ничего не указывало. Он подумал об Илзе. Кажется, его бывшая жена тоже никогда не приводила в дом своих подруг. Что его ни в малейшей степени не беспокоило. Когда время заполнено до предела, человеку не до психотерапевтов или частных детективов. Рефлексии, как правило, возникают от слишком спокойной и сытной жизни.

– Не знаю, – повторил он. – Говорят, у женщин особая дружба. Самые близкие подруги из-за мужчины или даже из-за неосторожного слова превращаются в непримиримых врагов. Разве вы станете приглашать врага в свой дом? А про нестыковки … Люди любят приукрашивать свое прошлое. Часто просто забывают неприятное или не хотят вспоминать и уж тем более делиться им с человеком, на которого хотят произвести хорошее впечатление. Вы же сами наверняка не все рассказывали ей о ваших прежних подвигах?

– Так-то оно так… – мужчина хмыкнул и покачал головой, словно действительно вспомнил что-то пикантное. – В принципе, вы говорите правильные вещи. Только, понимаете, в сфере моей деятельности мне приходится иметь дело со многими. Деньги притягивают людей, как магнит. Фантазеры, аферисты, мошенники разного рода принимают на себя такие личины! Но любая фальшь оставляет след, и у меня на это нюх, как у собаки. И с какого-то момента я стал ощущать, что моя жена не тот человек, за которого себя выдает.

– Что значит не тот? – откровенно удивился Марис. – Каждый из нас играет множество ролей в зависимости от того, где и с кем он находится. И мы сами часто видим в других то, что нам хочется. Вы считали ее доброй, а она оказалась злой? Или жадной? Или…

– Я не в этом смысле. Она как человек ниоткуда. Человек без прошлого, которое можно чем-то подтвердить.

– Но у вас наверняка есть копии ее документов! Любой частный детектив легко соберет вам на нее полное досье.

– Такой заказ я уже делал.

– И?

– И – ничего! – Посетитель вскочил с кресла и возбужденно заходил по кабинету. – Словно ее и не существовало.

– Так не бывает. В конце концов, что вам мешает спросить ее напрямую? Скажите, что хотите познакомиться с ее родителями. Или… извините, но у меня такое ощущение, что вы чего-то не договариваете.

– Но я спрашивал! Она сказала, что вместе с родителями попала в автокатастрофу. Родители погибли, а она получила сильный ушиб головы и впала в кому, после которой практически полностью потеряла память о прошлом. И действительно, если у нее оттянуть волосы к затылку, на лбу можно заметить маленькие шрамы. При этом она прекрасно говорит на нескольких языках. Сама авария, по ее словам, произошла в Испании во время семейного путешествия. Она пыталась разобраться в прошлом сама, но выяснила только, что ее родители покинули Латвию в середине девяностых, когда она была маленькой девочкой. В то время еще не было оцифровки, а бумажный архив сгорел во время пожара. Не определить даже, где именно они жили. Звучит все это очень странно, верно?

– Пожалуй.

– Поэтому я нанял детектива. Самого, как мне отрекомендовали, лучшего. Он выяснил, что авария действительно была, что архив горел, и что девочка с фамилией жены училась в младших классах одной из рижских школ. Он показывал фотографию, но одноклассники ее не опознали. Или не вспомнили. Классный руководитель говорит, что да, вроде бы темноволосая девочка с такой фамилией у нее была, год или два, но никаких подробностей о ней в памяти не осталось. То ли она, то ли нет. Владелица квартиры, в которой семья была задекларирована, умерла. К тому же, как вы, наверное, знаете, многие не живут там, где декларировались. Иногда это делают, чтобы попасть в какую-то престижную школу, например. В социальных сетях ничего нет. Са… жена всегда говорила, что эти сети, как публичная раздевалка с болезнетворными бациллами, в которую она брезгует заходить. И эта брезгливость, которая могла у нее быть и до амнезии, мне нравилась! Но теперь… Однажды, как бы между прочим, я ей сказал, что ко мне якобы заходил человек из той самой школы и, чтобы завоевать мое расположение, назвал себя ее одноклассником. Я думал, что она обрадуется или как-то оживится, заинтересуется. Но она посмотрела на меня так, что у меня, а я, поверьте, человек не пугливый, что называется, мороз по коже пошел. С тех пор в наших отношениях что-то изменилось и… и я не знаю! Как в сказке о Синей Бороде. А я только коснулся ключика, даже дверь не открывал.

Мужчина вернулся в кресло, сел и надолго замолчал. Подождав, Марис переложил на столе стопку бумаг и сочувственно кивнул.

– Простите за деликатный вопрос. Детей у вас, как я понимаю, нет. А сексуальная жизнь…

Собеседник едва заметно вздрогнул, словно внезапно вернулся из какого-то отдаленного, ведомого только ему пространства в обыденную жизнь с повседневными проблемами и неудобными вопросами.

– Что? Ах да… Мы женаты всего несколько месяцев и завести детей просто не успели. Знаете, моя первая жена погибла, ее сбила машина. Наверное, это тоже поспособствовало сближению с новой избранницей. В них есть что-то общее. И в постели… Сначала все было хорошо. Но потом что-то изменилось. Мне почему-то становится с ней не по себе. Иногда я ловлю на себе ее взгляд – такой, как когда я спросил о школе, и начинаю опасаться за свою жизнь. Что если она меня отравит? Или задушит во сне подушкой? Я понимаю, это звучит как паранойя, но это то, что я чувствую. И это сжигает меня изнутри. Понимаете меня?

Марис внимательно вгляделся в лицо мужчины. Зрачки его глаз расширились, дыхание участилось, на лбу выступила испарина. У параноиков, насколько ему помнилось из курса криминальной медицины, симптомы выражаются по-другому. Правда, признаки душевных расстройств могут быть какими угодно, и разобраться в них удается далеко не каждому психиатру. Хотя бы потому, что само определение нормальности очень относительно. Если считать нормальными абсолютное большинство, то те, на кого они работают, определенно выбиваются из этого ряда. Сколько раз мы слышим «мой начальник совсем ненормальный!» А что уж тогда говорить о нобелевских лауреатах, изобретателях, поэтах, режиссерах и прочем творческом люде, но это уже вопрос философский, для досужих рассуждений с Антоном за стаканом виски.

– Понимаю вашу обеспокоенность. Но не совсем, извините, вижу, чем бы я мог вам помочь? Детей, вы сказали, у вас нет. Вы взрослые люди. Если вам с женой так неуютно – разведитесь!

– О, если бы все было так просто! – Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака платок, промокнул лоб и убрал платок обратно. – Извините, немного разгорячился. Надеюсь, вы не принимаете меня за городского сумасшедшего. Таких на вашем веку, наверное, тоже хватало. Но мне говорили о вас, как об исключительно честном и обязательном человеке, которому вполне можно довериться. И я действительно ощущаю в вас эти чрезвычайно редкие в наше время черты характера.

У мужчины был мягкий, обволакивающий сознание голос, одновременно убедительный и усыпляющий. Марис с трудом подавил зевок.

– Может быть, мы все-таки перейдем к сути.

– Да, да! Вы совершенно правы. Я тоже человек дела и попытаюсь сформулировать задачу четко и ясно. Когда мы составляли брачный контракт, я отнесся к нему, как… Я готов был подарить ей весь мир! К тому же мой бизнес несет в себе известную долю риска. Знаете, там кризисы, колебания рынка, налоговики, конкуренты… Лучше подстраховаться. В общем, вся недвижимость и ценные бумаги у нас записаны на нее. И в случае развода… Не буду вдаваться в детали, но получается так, что я останусь буквально ни с чем.

Марис недоверчиво посмотрел на собеседника.

– Вы назвали себя человеком осторожным. Но доверили все свое имущество женщине с неизвестным прошлым и без средств к существованию только потому, что влюбились в нее? Кстати, как она попала на прием к послу? Может быть, зацепка лежит с этой стороны?

– Да, я поступил как идиот, не буду спорить. Но она не была, как вы выражаетесь, без средств к существованию. Напротив. До нашей свадьбы она арендовала дорогую квартиру в элитном комплексе. Я плачу за дом, прислугу и совместные развлечения, но она ни разу не просила у меня денег и все свои потребности, ну там салоны, спорт, хобби оплачивает сама. На ее счету солидная сумма, которая, вероятно, досталась ей от родителей. Этого, как вы понимаете, она не помнит. Сама амнезия ее поначалу мне казалась даже преимуществом. Только представьте: взрослая, красивая женщина, поддерживающая искусство меценат – это, кстати, и стало поводом для ее приглашения к послу – и в то же время как чистая страница, на которой можно писать все, что… Но это уже, извините, так, риторика. В нашем брачном контракте прописан один пункт, что право на имущество теряет силу тот из супругов, который будет уличен в измене.

– То есть, если в измене будет уличена ваша жена, потому что в противном случае вам как бы терять нечего? – уточнил Марис, и мужчина подтверждающе кивнул.

– К счастью, в тот момент это был единственный проблеск здравого смысла с моей стороны, да и то благодаря нотариусу. Короче говоря, сейчас я хочу получить не развод, а стопроцентную уверенность, что мне ничего не угрожает. Своего рода страховку.

– Страховку?

– Как в политике между двумя странами. Когда у одной имеется атомная бомба, вторая заводит свою, и обе спят спокойно. Мне для противовеса нужна своя бомба. Не для применения, для спокойствия. Ну, вы понимаете.

– Кажется, – Марис наклонился вперед и тоже провел пальцем по курительной трубке так, как перед тем это сделал его потенциальный клиент. – Только прошлое вашей жены, каким бы оно ни было, в вашем случае будет бомбой без взрывчатки. Судя по вашим словам, только подтвержденный адюльтер… Но тогда вы пришли не по адресу. Я уже говорил вам, что я не частный детектив и не смогу свидетельствовать в суде, если раздобуду нужные вам доказательства.

Гость останавливающим жестом поднял открытую ладонь.

– Я не хочу никакого суда. Никакой атомной войны! Это разрушит нас обоих. Достаточно, чтобы она знала о бомбе. Остальное мы с ней уладим. Так мы договорились?

– К сожалению, нет.

– Нет? – глаза гостя расширились в изумлении. – Зачем же вы тогда меня так подробно расспрашивали?

– Чтобы понять, чего вы на самом деле от меня хотите. Возможно, вас неправильно информировали. Мы не занимаемся неверными женами или мужьями. Если бы вы хотели убедиться в добросовестности ваших клиентов или партнеров, чистоте их финансовых потоков или сделок либо проследить, как на самом деле тратятся ваши деньги, – тогда вы обратились по адресу. Вы назвались финансистом. Значит, вам известно, что деньги всегда оставляют след, который мы в состоянии отыскать. А так… Мне очень жаль, но…

– Подождите! Никогда не говорите никогда. Давайте подумаем вместе. Значит, если бы она тратила деньги на любовника, это могло бы стать доказательством, той самой бомбой, не хуже фотографий, верно?

Марис неуверенно пожал плечами.

– Возможно.

– Или, если бы вы точно знали, что любовник есть или будет, и сообщили мне о возможном интимном свидании…

– Хм… – Марис сделал паузу, как бы размышляя над услышанным. Любые недоговоренности или неясности можно трактовать как угодно. Но стоит облечь их в конкретные слова, как они превращаются в нерушимый монолит, в стены, в лабиринт с трудно различимым выходом. Понятно, что никакого нового заказа у них не будет. В этом можно не сомневаться на девяносто девять процентов. Кроме платы за консультацию. Так почему бы не получить при этом удовольствие по полной программе? Интересно, как мужчина станет выпутываться?

Он подчеркнуто удивленно округлил глаза и спросил:

– Вы что, предлагаете мне соблазнить вашу жену?

Мужчина отреагировал мгновенно. Он откинулся на стуле и протестующе помахал ладонью.

– Как вы это будете делать – решайте сами. Я даже ничего не хочу знать о ваших методах.

– Абсолютно законных.

– Разумеется, – мужчина еще раз пробежался глазами по столу, одобрительно кивнул, и кончики его губ впервые за время разговора изогнулись в подобии улыбки. – Мне понравилась ваша трубка. Так и представляю ее на своем столе… Даже не буду спрашивать, где вы такую купили. Это наверняка антиквар. Не продадите ее мне? Скажем за… тысячу евро? Нет? А за две? Прямо сейчас!

Гость выбрал из внутреннего кармана пиджака пачку купюр и в полной уверенности, что эта незначительная сделка завершена, начал было раскладывать их на столе, окончательно сдувая у Мариса первоначальный налет симпатии к попавшему в беду человеку.

– Я не занимаюсь продажами, – сказал он, придав голосу как можно больше сухости, и для убедительности начал вставать из-за стола. – И это не обсуждается.

Глава 3

МАРИС

(Две недели до убийства)

Под потолком полуподвального бара с тремя столиками и мрачным прыщеватым барменом за стойкой висело облако сигаретного дыма. Оно медленно переползало от углового столика, клубилось в центре вокруг дымового детектора, и Марис пытался угадать, когда сработает сигнализация. Он покачал остатками виски на донышке стакана, стараясь припомнить, какая это по счету порция – третья? четвертая? – и осуждающе уставился на сидящего напротив Антона.

– Признавайся, это ты назвал меня честным и обязательным? Которому можно довериться?

Антона он помнил столько же, сколько себя. Когда кому-то во дворе или в школе требовалась защита, шли к Марису. Если физической защиты казалось недостаточно и решить проблему надо было другим способом, обращались к Антону. После университета жизнь раскидала их на дальнее расстояние. Сначала Антону удалось зацепиться за работу в трейдинговой компании в Лондоне. Через полгода он прислал открытку из Лиссабона. После этого контакты оборвались надолго. Вновь в Риге друг детства появился только в самые черные для Мариса дни. Даже название агентства было идеей Антона. «Плюнь на них, – сказал он тогда, кажется, в этом же самом баре. – Считай, что тебе повезло. Если бы тебя не вытолкнули, ты сам бы никогда не выбрался из этой клоаки. И замазался бы в ней не меньше, чем все они. А так будешь сам себе хозяин!»

– А что, ты уже не такой? – Антон прищурил один глаз и повернулся к бармену. – Эй, приятель, ты доверишь этому человеку еще одну порцию чиваса?

Бармен кивнул и взялся за новую бутылку.

– Вот видишь, бармен тебе доверяет. А ты, кстати, о чем вообще?

– Не прикидывайся. Говорил ты обо мне с неким финансистом?

– Ах, ты об этом?! – они вновь сблизили стаканы, глотнули обжигающий напиток, и Антон, сморщившись, занюхал его куском шоколада. – Нет!

– Нет? – усомнился Марис, вглядываясь в невинные глаза Антона, взгляд которых мог легко обмануть любого другого.

– Конечно нет! – Антон обиженно поджал губы, но несколько секунд спустя, не выдержав, растянул их в широкой улыбке. – С финансистом не говорил. А вот с одним адвокатом, который спрашивал у меня совета о толковом человеке, который может решать особо деликатные – он не сказал, какие именно – дела, говорил. Ну и как, сработало? К тебе кто-то пришел?

– Ну.

– Да что я спрашиваю? Конечно, пришел. Что ему на самом деле надо было?

Марис покачал головой.

– Ты же знаешь, я не могу говорить о делах своего клиента.

– Понятно, не можешь. Ни с кем, кроме меня.

– Он мне даже не клиент. И я еще не дал согласия.

– Значит, о не клиенте ты мне можешь рассказать безо всяких сомнений.

– Но…

– И без всяких «но». Если бы не я, он бы у тебя вообще не появился. И я твой друг, не забыл? И почти компаньон. Ну, колись.

– Но это правда деликатное дело.

– Тем более. Значит, речь о женщине?

Глаза Антона зажглись новым интересом. О женщинах он был готов говорить бесконечно. Они влетали в его жизнь, как бабочки на наполненный пыльцой яркий летний цветок. Быстро и мимолетно. И не оставляя следов.

– О жене. Ее муж называет себя финансистом. Серьезный такой парень, в самом соку. Чуть старше нас. Богатый.

– Так вот в чем дело! – Антон откинул голову назад и обнажил безупречно отшлифованные зубы. – Адюльтер. За это можно срубить хорошее бабло. Ах курва. Изменять такому мужчине… Сама-то она как, красивая?

– С его слов, да. Я ее не видел. И это не измена. Все сложней.

– Сложней, чем измена? А, ну тогда у него другая, помоложе или покрасивей, и он хочет соскочить. Так бы и сказал. Не самый приятный расклад, но… Давай еще по одной.

– Подожди, не гони, – Марис прикрыл свой стакан ладонью. Даже в изложении близкому другу вся история выглядела крайне сомнительной. Или просто забавной, как некий артефакт, об истории которого приятно порассуждать за стаканом виски. Он на миг представил себя, предлагающим кому-то за деньги соблазнить бывшую жену… Бред какой-то. Нет, к черту. От таких заказчиков надо держаться подальше.

– Не похоже, что у него на горизонте другая. И он не думает, что это измена. Но у него есть сомнения. И дурацкий брачный контракт. Его жена была состоятельной женщиной еще до брака, но у нее амнезия после аварии, и она не помнит своего прошлого. Или говорит, что не помнит. Выяснить о ней ничего не удалось. Он боится за свою жизнь и хочет быть уверен на сто процентов. Или – или. Любыми способами, на мое усмотрение. При разводе, если не зафиксирован адюльтер со стороны жены, он теряет все. Ему нужна бомба… я хотел сказать, страховка. Доказательство. Если найти след, что она тратит деньги на любовника, которого, скорее всего, просто не существует, то… И чтобы она знала об этом! В общем, полный бред. Завтра в двенадцать мне надо дать ему ответ.

– Тогда ты обратился точно по адресу. У меня сейчас как раз образовывается свободное время, которое пока нечем занять, и если она не полная крокодила… Сейчас мы обмозгуем, как мне с ней познакомиться. Потом установим скрытые камеры в нужном месте, и дело в шляпе.

– Стой, стой, стой!

Марис с опаской огляделся. За угловым столиком мрачного вида парень с трехдневной щетиной, неутомимый производитель дыма, на который не реагировал детектор, глотал пиво из большого бокала. Его глаза не отрывались от телевизора за барной стойкой. На экране футболисты в синих и белых футболках гоняли мяч по зеленому полю. Рев трибун и голос комментатора, кажется, надежно заглушали разговор с Антоном.

– О чем ты говоришь? Какие камеры? Ты же знаешь, я занимаюсь только финансовыми расследованиями. И вообще. Одно дело зафиксировать реальную измену и помочь мужу выпутаться из сладкой ловушки, и другое… Это будет чистой воды подстава.

– Подстава? – в голосе Антона зазвенело неприкрытое возмущение. Он подлил виски из невесть откуда появившейся новой бутылки и сдвинул стаканы. – Выпьем.

– Хорошо, выпьем.

– Выпьем и разберемся.

– Разберемся, – согласился Марис. – В чем?

– Все просто. Ты сам сказал, что сначала он, как король Лир…

– Я не говорил про короля Лира.

– Хорошо. Он, как последний лох, отдал все своей жене и стал ей не нужен. К счастью для себя, он понял это вовремя и стал думать о страховке. Я верно излагаю?

– Если в общем, то… – Марис помахал в воздухе пальцами, словно решая, в какую сторону надо крутить невидимый вентиль, и кивнул.

– Вот! – Антон торжествующе осмотрел помещение, но, так и не найдя искомого, разочарованно вздохнул. – А теперь представь, что сюда вошла симпатичная бабенка. Такая, чтобы все при ней было. Прямо сюда, в этот гадюшник. Представил?

– Хорошо, представил.

– Ну слава тебе, господи. И вот она входит, и мы все – что? Я говорю про настоящих мужиков. Таких, как мы с тобой. Да и про тех тоже. Мы все смотрим на нее, верно?

– Не знаю. Вот этот пялится в телевизор.

– Пока пялится. Пока ее нет. А войдет – все. Любой нормальный мужик, если он в этот момент без женщины, подумает, что неплохо бы к ней подкатить. Согласен?

– Не знаю. Когда я был женат… Ну, допустим.

– Да что там допускать! Замужем она или нет – мужику пофиг. Это здоровый инстинкт. Самец в расцвете сил по зову природы всегда нацелен на самку. Как бутылка на рюмку. А дальше все зависит от рюмки. То есть от самки. Потому что на самом деле выбирает она. Если готова к этому. А она – я про наш объект – готова, поверь моей интуиции. И тогда в чем разница, кого она выбрала? Кого-то нам незнакомого или меня?

– Теоретически? Тебя? Ты ее еще даже не видел.

Марис посмотрел на потолок. Дым вокруг детектора, казалось, сгустился еще плотнее и прямым ходом втягивался в само устройство. Почему детектор не включается? Или концентрация дыма все еще недостаточно велика? Как и в словах старого друга.

Чаша весов «за» и «против» колебалась в ожидании аргумента, призванного склонить решение в ту или иную сторону. Антон плотно сжал руку Мариса и, чтобы придать словам максимальную весомость, склонился ближе.

– Теоретически, конечно. Ее муж все равно настроен нанять кого-то для этой работы. На нашем месте могут оказаться настоящие бандиты со своими методами. Представь, чем это может кончиться. А мы с тобой хорошие парни, сделаем это интеллигентно. И человек платит деньги! Живое бабло. За помощь. За работу, которой ты, мягко выражаясь, пока не сильно перенасыщен. Кстати, что ты ему зарядил? Надеюсь, есть за что стараться?

Глава 4

ЛИГА

(Двенадцать дней до убийства)

Она подошла к большому настенному зеркалу и вгляделась в свое обнаженное тело. Если хорошо расправить плечи и выпрямиться, как в йоговском упражнении у стенки, складка на животе исчезала. Но стоило чуть-чуть расслабиться… И еще эта припухлость на бедрах. Страшно подумать, что будет, когда она забеременеет, а потом родит и эти едва намеченные жировые прослойки вдруг раздуются до невероятных размеров. Жуть! Правда, чтобы родить, для начала надо найти хорошего парня. Только не в инете, конечно. Муж должен быть сильным, надежным, щедрым… Вроде ее нынешнего шефа. И точно не таким, как ее бывший…

Дверь раздевалки хлопнула. Она поспешно отвернулась от зеркала и стала натягивать спортивные легинсы в серо-белую полоску и такой же топ. Эластичная ткань мягко скользила по телу, плотно обхватывала кожу. Предательская складка исчезла под упругой тканью. Обновка определенно стоила денег, которые за нее запросили в бутике. Тем более что платить за эту, можно сказать, служебную одежду, надо было не из своего кармана.

Она достала купленные в том же бутике кроссовки и искоса взглянула на вошедшую в раздевалку женщину. Красивое, словно выточенное искусным мастером, лицо в натуре было еще более впечатляющим, чем на фото. Его обрамляли тщательно уложенные темные волосы. На вид ей было не больше тридцати. На ней были брендовые джинсы с прорехами на коленях, легкий розовый пуловер свободно облегал стройную фигуру. В ушах поблескивали маленькие бриллиантовые серьги, а шею украшала золотая цепочка с таким же, как на серьгах, камнем. Ювелирный гарнитур завершало кольцо на безымянном пальце правой руки. С плеча свисала цветная спортивная сумка Desigual. Женщина приветливо кивнула, подошла к свободному шкафчику и стала переодеваться. Она повесила на вешалку пуловер, сняла джинсы и осталась в нижнем белье из натурального шелка, которое почти сливалось с цветом покрытой ровным загаром кожи. О таком белье Лига могла только мечтать. Хотя, может быть, теперь… Соседка по раздевалке потянулась к верхней полке шкафчика, и Лига нагнулась, чтобы лучше разглядеть едва заметный фирменный знак на тыльной стороне трусиков. Женщина слегка расставила ноги и на внутренней стороне бедра мелькнула едва затянувшаяся ссадина. В таком месте… Лига вспомнила последнюю стычку со своим бывшим, когда он в сильном подпитии заявил свои права на их крохотную двушку в Кенгарагсе, и поежилась. Она поспешно стала завязывать шнурки на кроссовках. Главное, никуда не спешить. Интерес к бренду топового белья вряд ли удачный повод для первого знакомства.

Одевшись, она встала и, не глядя на соседку, покачалась на ногах с пятки на носок и обратно и заново перетянула шнурки. Перед тем как отправиться в зал, она еще раз подошла к зеркалу. Волосы после натягивания топа слегка растрепались, и ей это даже понравилось. В облике сразу появилось что-то задорное, раскованное, придающее уверенности. Хорошо бы сохранить такую же растрепанность, когда она придет с отчетом к шефу.

– Этикетка!

– Что, простите?

Темноволосая красавица успела облачиться в легинсы и короткий спортивный топ, оставляющий обнаженным безупречно подтянутый живот.

– Ты забыла снять этикетку с ценником. Там, сзади.

– Правда? – Лига повернулась к зеркалу спиной и увидела свисающий с легинсов ярлык с четко выделенной ценой. – Ой, спасибо, что заметила. Так бы и пошла! Чем бы мне его…

– Я помогу.

Женщина достала из спортивной сумки косметичку, выбрала в ней маникюрные ножницы и перерезала удерживающую этикетку тесьму. Она уже отворачивалась, чтобы убрать ножницы обратно, когда едва не расхохотавшаяся Лига остановила ее:

– Подожди! Не убирай. У тебя… у тебя тоже!

– Действительно! Тогда, может, и ты… – она протянула ножницы. – Я Сандра.

– В самом деле? Надо же…. Мою лучшую подругу тоже звали Сандра, и я, когда слышу это имя… – Лига отрезала ценник, отвернулась и промокнула глаза кончиками пальцев.

Голос новой знакомой дрогнул:

– Извини… С ней что-то случилось?

– Несчастный случай. Она была такая спортивная, совсем как ты. Купалась в карьере, прыгнула с обрыва и головой прямо в железобетонную плиту. Ее похоронили месяц назад.

– Мои соболезнования.

Сандра участливо коснулась плеча Лиги. Они вместе вышли в зал и заняли места на соседних беговых дорожках. Один и тот же тренер давал им схожие задания, и Лига изо всех сил старалась не отстать от Сандры. Что оказалось не так-то просто. Последний раз она занималась спортом год назад, когда сестра подарила на день рождения абонемент на месячное посещение фитнес-зала, но на самом деле ее хватило только на две недели. А повседневная суета, похоже, никак не сказывалась на крепости мускулатуры и физической выносливости.

К концу тренировки ее одежда пропиталась потом, и она мечтала только об одном – лечь где-нибудь, все равно где, лишь бы ее никто не трогал. Лечь и не двигаться.

– Для первого раза ты хорошо поработала, – похвалила Сандра. – Надеюсь, не слишком. Я, когда начинала, переусердствовала и потом две недели не могла поднять руки. Тренер сказал, надо было после тренировки сразу пойти в сауну или на массаж. Я теперь так и делаю.

Лига попыталась поправить выбившийся локон и устало уронила руку.

– Мои уже не поднимаются. Но сауна была бы перебором. А вот за хороший массаж я бы сейчас все отдала.

– Никогда не отдавай все, даже в словах, – то ли в шутку, то ли всерьез предостерегла Сандра. – Я как раз собираюсь на массаж. У них довольно большой салон. Может быть, мне удастся пристроить и тебя. Если у тебя есть свободное время конечно?

Лига на миг задумалась. Шеф ждет от нее полного отчета. Наверное, от нетерпения сгрыз уже все карандаши из настольного стакана-держателя. Потом она обещала забрать в поликлинике справку, чтобы племяшка мог назавтра пойти после болезни в детский сад, иначе у сестры просто катастрофа. Принести матери продукты – да и у самой в холодильнике шаром покати. А еще… Но сейчас добыча сама шла в расставленные сети. Да какое там, их даже расставлять не пришлось. Она вздохнула и закатила глаза:

– Ну прям не знаю…. А вообще-то было бы здорово! В конце концов, живем-то один раз, верно?

Глава 5

МАРИС

(Десять дней до убийства)

Марис нервно посматривал на циферблат часов. Уже три дня он не вылезал из интернета, пересмотрел десятки сайтов по искусству и технике живописи. Перед глазами до сих пор мелькали бесчисленные полотна, акварели, триптихи и диптихи, эстампы и фрески, сюжеты с художественных выставок. Поначалу он пытался их систематизировать, выписывал особо яркие реплики из рецензий и выступлений. Потом бросил и просто впитывал в себя малознакомый мир красок. Вообще-то, заниматься этим должен был Антон, но ему, как полиглоту, досталась не менее важная поездка в Германию, вернуться из которой он должен был в день открытия выставки, чтобы за пару часов с помощью Мариса превратиться в эксперта по современному искусству. Но и эти часы предательски истекали, а от Антона не было никаких известий, даже телефон не отвечал. Марис нервно прошелся по кабинету, выглянул в окно, которое выходило в обсаженный липами двор и никак не могло помочь в поисках пропавшего товарища. Когда звякнул телефон, он прыгнул к столу, как тигр, и схватил трубку, но на экране светилось только сообщение по WhatsApp от Лиги: «Начало через 15 мин. Где вы?»

В приемной он пригладил ладонью волосы и критически осмотрел в зеркало серый твидовый пиджак поверх легкого коричневого пуловера, синие джинсы и мягкие коричневые лоферы на ногах, пытаясь припомнить, какой должен быть дресс-код на открытии художественной выставки. В голову почему-то приходили только сцены из голливудских фильмов с мужчинами во фраках или смокингах и с увешанными бриллиантами женщинами в вечерних платьях с сильно оголенными спинами. А еще в этих фильмах героев на улице поджидали сверкающие лимузины, а вдоль дороги от палящего солнца прикрывали пальмовые листья.

Он выглянул в окно. Припаркованная во дворе восьмилетняя «королла» с благоприобретенными по дороге в офис обильными грязевыми разводами и прилипшими к крыше осенними листьями на лимузин определенно не тянула. Мыть ее особого смысла не было: по прогнозу через час ожидался новый дождь, и лужи на улицах были в полной готовности принять дополнительные порции воды. До галереи проще было дойти пешком. Может быть, Антон еще объявится и у них останется время для короткого инструктажа.

У выхода из парадного он едва не столкнулся с пожарным инспектором. Синий нос инспектора был воткнут в экран телефона и не сразу учуял ускользающую дичь. Марис поспешно отвернулся, поднял ворот пиджака, сгорбился и, заметно прихрамывая, зашагал прочь. Взгляд инспектора, казалось, насквозь просверливал в затылке незарастающие дыры. Гнетущее ощущение не прекращалось, пока он не свернул за угол.

Фасад старого помпезного здания в стиле югенд украшала вычурная лепнина. Молодой гид с воодушевлением рассказывал что-то о двух обнаженных нимфах над входом в галерею группе немецких туристов пенсионного возраста. Антона не было. Не выдержав напряжения, тучи над головой прорвались дождем, и туристы, как по команде, спрятались под зонтами. Он шагнул под защитный козырек над входом в галерею, и в тот же миг дверь открылась. Худой парень в просторном оранжевом свитере посмотрел на Мариса выразительными, немного навыкате зелено-голубыми глазами и застенчиво потеребил заплетенную в косичку бородку.

– Заходите, заходите! Сейчас начинаем.

– Но я…

– Вы последний. Я должен закрыть дверь.

Марис прошел внутрь и понял, что по поводу смокинга тревожился напрасно. В черных костюмах с бабочками вместо галстуков были лишь официанты. Обозначенный в электронном пригласительном билете стиль casual каждый из посетителей трактовал по-своему. Доминировали свитера, кофты и пуловеры или поло с обтягивающими джинсами. Желтый клубный пиджак был только на одном седовласом мужчине с приметным брюшком, который успешно компенсировал свою неординарность расстегнутой чуть не до пупка шелковой рубашкой. Но несколько женщин на этом фоне действительно выделялись элегантностью нарядов. Он взял с предложенного официантом подноса бокал шампанского и не сразу узнал блондинку с высокой, искусно выстроенной прической и хорошо оттененными темной помадой припухлыми губами.

– Где Антон? – шепнула блондинка. Она подхватила его под локоть и потянула в пустынный альков с вывешенным в нем большим пятнистым полотном ведомого только художнику значения.

– Это ты, Лига? Никогда не представлял тебя такой, такой… – Он пристально оглядел помощницу с ног до головы. Подходящее определение никак не приходило в голову. В офисе она чаще всего появлялась в джинсах и пуловере, обутая в зависимости от времени года и погоды в кроссовки, босоножки или короткие сапожки без каблуков. Когда им выпадала работа, большую часть времени Лига проводила не за секретарским столом, а бегая по всевозможным поручениям. Когда же дел не было, что происходило все чаще и чаще, сидеть в офисе не было смысла и подавно. Девушкой она была бойкой и смышленой, прибавки к скромной зарплате не требовала, и их обоих это вполне устраивало. Но сейчас в выигрышно подчеркивающем крепко сбитую фигуру бархатном темно-зеленом платье с перетянутой широким кожаным ремнем талией и в зеленых туфлях на высоком каблуке она выглядела как модель с обложки глянцевого журнала.

– Что-то не так? – встревожилась Лига, и он поспешил ее успокоить.

– Что ты! Ты выглядишь потрясающе. Это Антон… Его нигде нет. Не понимаю, в чем дело. Пока остается только надеяться, что он еще подойдет.

– А если нет? Что мы тогда…

– Не помешаю?

Марис повернулся на голос за их спинами и увидел темноволосую женщину в облегающем точеную фигуру черном платье без украшений. Если не считать отсвечивающего бриллиантовым блеском ожерелья на высокой шее. «Порода» – первое, что мелькнуло в его голове. Такое лицо, как у нее, невозможно нарисовать с помощью макияжа. Это штучный товар, который достается только самым богатым или знаменитым мужьям, подобным его новому клиенту. Товар, который ценят, холят и нежат, и от которого избавляются, когда вес его становится слишком тяжелым. И на который так и просится этикетка «Не трогать. Опасно». Она повела головой в сторону полотна на стене и улыбнулась.

– Вам понравилась эта картина? Лига, познакомишь меня с твоим… – она сделала паузу, не отрывая от Мариса лучащихся нескрываемым любопытством карих глаз, в глубине которых он сразу попытался разглядеть огонек нацеленной на легкую добычу хищницы.

– Да, конечно, – спохватилась Лига. – Это мой старый друг и…

– Марис, и еще не совсем старый, – неловко скаламбурил он и отхлебнул шампанское, заодно прикрыв рукой с бокалом лицо от нацелившего на них объектив камеры фотографа. После чего повернулся к полотну и слегка вытянул губы, словно пытаясь разглядеть в аляповатом смешении красок нечто сакральное.

– Да, в этой картине что-то есть. В стиле Яёи Кусамы. Конечно, так можно сказать о любой мозаичной картине. Но в этой есть и напоминающая ее энергетика. Знаете, Латвия и Япония находятся на разных концах света, но обе страны у моря словно пронзает одна спица. Как эта линия здесь.

Женщина машинально провела рукой у линии виска, словно убирая несуществующий локон, и чуть изогнула дуги тонко очерченных бровей.

– Лига, я и не представляла, что у тебя такой понимающий… э-э… друг. Я Сандра. Уверена, что автор картины был бы рад с вами побеседовать. К сожалению, его сегодня нет. Вы, наверное, коллекционер?

– Всего лишь консультант, – скромно обозначил свой титул Марис, избегая вопрошающего взгляда Лиги.

– Потрясающе! Мне будет очень интересно послушать ваши суждения. Эти молодые художники… Тут много талантливых людей. Им надо выставляться, чтобы дать себя выразить. Вдруг среди них прячется потенциальный Ван Гог или Ренуар. Но как его распознать?

– Да, в будущее возьмут не всех. Так, кстати, называлась выставка Ильи и Эмилии Кабаковых в Лондоне, – блеснул свежими познаниями он.

– О, я слышала о ней! Но не взяла бы на себя права выбора будущего для других. Я не искусствовед и ориентируюсь не на знания, а на интуицию.

– Уверен, она вас не подводит. Оценка прекрасного всегда субъективна и интуитивна. Я тоже только высказываю собственное мнение.

– А давайте пройдемся по залу и сравним наши оценки. Лига, ты не против?

– Ну что ты! Я тоже с удовольствием выслушаю мнение… консультанта.

Марис неловко поежился и огляделся. Принимать на себя предназначенную для Антона роль он не собирался. Лишь бы как-то пережить этот день и не проколоться на какой-нибудь мелочи. Сандра буквально сочилась доброжелательностью. Ее глубокий голос звучал завораживающе, как искусно выставленные капканы с особо привлекательной приманкой. Говорить с ней оказалось невероятно легко и приятно. Еще приятней было на нее смотреть… Почему потенциальным злодеям достаются такие красивые лица?

По пути Сандра дружески обняла Лигу за талию, что-то шепнула ей на ухо, и они рассмеялись. Он допил бокал, взял с услужливо подставленного подноса новый и проследовал за женщинами в глубь зала мимо странных гротескных сооружений. Из сливного отверстия ярко раскрашенного унитаза торчали искусственные цветы из проволоки. Лепестки бутонов заменяли предметы, похожие на использованные презервативы. Вторая «скульптура» состояла из довольно коряво вылепленной глиняной ноги, устремленной подошвой вверх. На всем протяжении ногу пронзали вязальные спицы с разноцветными пластмассовыми головками. Венчала композицию прикрепленная к большому пальцу ноги бутылка из-под шампанского. Кажется, такое искусство называлось инсталляцией. Но ему и в голову не приходило, что такие штуковины могут оказаться на выставке живописи. Он стал лихорадочно подыскивать правильные слова для «экспертного» мнения об этом произведении искусства, но женщины прошли дальше и остановились лишь у большого полотна, на котором среди многочисленных кругов, треугольников и квадратов проглядывали рыбы, единороги и бледные человеческие лица. Судя по собравшейся у нее публике, картина под названием «Проникновение» пользовалась несомненным интересом.

– А что вы скажете об этом? – Сандра слегка сжала ладонью его предплечье, чтобы провести за собой между расступающимися зрителями, и по его руке пробежала теплая волна. Он внимательно оглядел полотно, припоминая выхваченные из интернета формулировки, задержал глаза на красно-зеленой рыбе неведомой породы с вполне человеческими, изогнутыми в язвительной усмешке губами и одобрительно кивнул.

– Интересная работа. Посмотрите на эту открытость и разорванность смысловых структур и форм. А каковы игровые, хаотичные мотивы! Я бы сказал, это неоклассическая трактовка традиционных сюжетов и мотивов с применением антисистематичных и догматичных элементов и построений сюжетной линии. Можно представить Иеронима Босха, перенесенного в эпоху кубизма. Знаете, я больше специализируюсь на европейской живописи и не очень знаком с местным творчеством, но, мне кажется, это художник с будущим.

– Брава, браво! – воодушевленно воскликнула Сандра, и окружающие одобрительно захлопали. – Я еще никогда не слышала такой глубокой трактовки. Наверное, ради таких моментов и стоит устраивать подобные выставки. Сейчас я вас познакомлю с самим автором, он где-то здесь.

– Ну уж нет! – примеченный ранее мужчина в клубном пиджаке шагнул вперед и протянул Марису мягкую влажную ладошку: – Петерис. Напомню, уважаемая Сандра, что я уже заявил права на эту картину и хочу их сейчас подтвердить. Я беру полотно по предложенной цене. Зафиксируйте мою покупку, а потом знакомьте художника с кем угодно.

– Я не перекупщик, уверяю вас. И оказался здесь совершенно случайно. Меня пригласили две эти милые дамы, – успокоил его Марис.

– Вот как? Гм… – Петерис оценивающе осмотрел Лигу и, очевидно удовлетворенный увиденным, кивнул. – Тогда я приглашаю вас вместе с вашими милыми дамами отметить покупку. Вы не откажетесь?

– С удовольствием, – поддержала неожиданное предложение Сандра, не отрывая от Мариса темных, затягивающих, как в омут, глаз.

Глава 6

МАРИС

(Десять дней до убийства)

Официальная часть длилась недолго. Сандра коротко поведала присутствующим о будущих звездах отечественной живописи и сообщила, что во время выставки их картины можно приобрести по фантастически низкой цене, зрители вяло похлопали в ладоши. Автором «Проникновения» оказался тот самый парень с косичкой на бороде. Петерис пригласил и его, но художник переглянулся с группой молодых людей с живописными прическами и сказал, что его с друзьями уже поджидают на запланированной встрече. После чего к уху Мариса склонилась корпулентная дама лет пятидесяти с красивым, хорошо ухоженным лицом.

– Извините, не могли бы вы уделить мне минуту вашего внимания? – прошептала она.

– Хорошо. Я… – он оглянулся и перехватил взгляд одобрительно кивающей ему Сандры. – Чем могу…

Напористостью женщина напоминала владелицу дома, в котором он арендовал офис. Ощущение корпулентности в основном возникало из-за полной шеи и чрезмерно выступающей груди, заметно колыхающейся при каждом движении ее хозяйки. Она поманила его к небольшому полотну на противоположной стене. Серый фон пересекали струящиеся по стеклу дорожки дождя. Марис невольно посмотрел на пол, словно ожидая увидеть под картиной лужу из просочившейся крыши. За живыми струйками на картине просматривался серый скошенный дом и размытое серо-желтое пятно. Картина называлась «Осень», а в правом нижнем углу он разглядел знакомую по «Проникновению» подпись.

– Вы такой приятный и отзывчивый мужчина, – проворковала дама с уверенностью никогда и ни в чем не знающего отказа человека. – Меня пригласила Сандра, потому что мы с мужем только что закончили строительство нашего нового дома и сейчас думаем об интерьере. Я плохо разбираюсь в живописи, но эту картину заметила сразу, как только вошла в зал. Кажется, она здорово смотрелась бы у нас в холле. Вы, как эксперт…

– У вас прекрасный вкус, – поспешно одобрил он. – И свойственная только особым женщинам интуиция. По-моему, это самое стоящее полотно на всей выставке, на которое пока не успели обратить внимание остальные покупатели. Эти струи – кажется, они вот-вот прольются на пол. Просто удивительный симбиоз абстракции и жизни. Уверен, что Петерис…

– Нет-нет, – она испуганно замахала полными ладошками. – Только не он. Я уже решила, что беру ее. Спасибо вам огромное. Надеюсь, ваши дамы не в обиде, что я вас отвлекла. С вами так приятно беседовать…

– Извините, – Марис для убедительности достал из кармана телефон, указал на него пальцем, отошел в сторону и нажал кнопку вызова.

Антон не отвечал, и Марис ощутил нарастающее беспокойство. Он прошелся по выставке, старательно избегая назойливую даму с гипербюстом. Все нахватанные в интернете заготовки по вопросам живописи он исчерпал и уже подумывал, как бы понезаметней улизнуть. Пусть Лига поищет новый повод для знакомства с Антоном. Улучив момент, когда она осталась одна, он подошел к ней, чтобы сообщить о своем намерении. И в тот же миг ощутил на спине дружеское похлопывание. В полной уверенности, что это наконец объявившийся Антон, он обернулся, но вместо него перед ним стояли Сандра и лучащийся радушием Петерис.

– Мы уже все осмотрели. И нас с вами, кажется, посетили одинаковые мысли. Напоминаю, что мое предложение по-прежнему в силе.

– Отметить вашу покупку? Конечно! – Марис огляделся вокруг в надежде увидеть официанта с очередным подносом с шампанским. Столик в углу был обильно заставлен пустыми бутылками и бокалами, которые официанты складывали в картонные ящики. На подносах из-под канапе оставались лишь крошки. – Только, похоже…

– За художниками нам все равно не угнаться, – правильно истолковал его взгляд Петерис. – Но тут рядом есть неплохой ресторанчик. Я там часто обедаю, когда приезжаю в город.

Он смахнул с рук невидимую пылинку и галантно предложил руку Лиге. Марису ничего не оставалось, как последовать его примеру. На улице Сандра внимательно оглядела окрестности, накинула на голову капюшон куртки и только тогда взяла Мариса под локоть. И пояснила:

– Стоит прийти на какую-то тусовку одной и заговорить с кем-то из мужчин, как какой-нибудь дебил из желтой прессы обязательно напишет «жена известного предпринимателя была замечена с тем-то». А у меня муж ревнивый. И самой противно.

– О, эти любят посмаковать жареное. Но к Петерису он вряд ли станет вас ревновать.

– Петерис очень богатый человек и наш главный покупатель. К счастью, к нему уже, кажется, не ревнуют, хотя он и готов волочиться за каждой юбкой. А к вам?

– Ко мне? – Марис ощутил, как его щеки окрашиваются краской. – Но я… я только эксперт. То есть консультант. И мои отношения с женщинами…

– Эксперт – это звучит, – перебила она. – С плечами бодибилдера, голливудской улыбкой и бешеной популярностью у женщин – да-да, я заметила. Байба готова была вас проглотить без остатка. Конечно, чего к такому ревновать!

– Не преувеличивайте, – смутился он, не сразу сообразив, что Байба, это, очевидно, та самая дама с необъятным бюстом. – Это… Это шампанское.

– Шампанское?

– Ну да! Говорят, после третьей рюмки все женщины кажутся… я хотел сказать, все мужчины кажутся атлетами и донжуанами.

– Значит, вы не такой?

– Ни в коем случае! – пылко возразил он и покраснел еще больше, надеясь, что в сгущающемся сумраке это не слишком заметно. Чертов, чертов, чертов Антон! У него язык подвешен правильным образом, и он никогда не ляпнет такую глупость. Куда он вообще делся?

– Понимаю. Верный муж. Только без обручального кольца. Вы его всегда снимаете, когда идете на тусовку?

– Вообще-то нет. В смысле – не снимаю. То есть не надеваю, – замялся он, проклиная себя за внезапное косноязычие. – Не положено.

– Не положено? – переспросила она. – Никогда не слышала такого… определения. Ну-ка, ну-ка, вы хотите сказать, что до сих пор…

– Мы развелись. Почти два года назад.

Петерис с Лигой шли впереди. Он то и дело склонялся к ее уху, что-то нашептывал, и до них отчетливо доносился смех Лиги.

– Правда? – Сандра даже изогнулась, чтобы заглянуть Марису в глаза. – Не сошлись характерами? Кажется, большинство мужчин формулируют это таким образом. Впрочем, извините. Это не мое дело. Мы с вами едва знакомы, а я лезу вам в душу. Мне просто любопытно. Одни коллекционируют картины, как Петерис, другие открытки, а я вот такого рода истории. Но вы, конечно…

– Мы прожили десять лет, – неожиданно признался он. – У нас бывали размолвки, но незначительные. Чаще из-за того, что мы собирались в театр или в гости, а у меня оказывалась срочная работа или дежурство. В общем, однажды она сказала, что я женат не на ней, а на работе. Наверное, она была права.

– Дежурство? На работе консультантом?

– Тогда мы оба работали в полиции. А сейчас она по-прежнему там и опять замужем за полицейским. Только рангом повыше. Вот такая ирония судьбы.

– Действительно, ирония, – задумчиво протянула Сандра. – Вы уж извините, что я вас так. У меня никогда не было знакомых полицейских. Или бывших полицейских. Во всех фильмах показывают, что работе они уделяют внимания больше, чем семье. Погони, перестрелки, расследования… Наверное, это захватывает без остатка. Так и представляю вас с пистолетом среди бандитов. А вашу жену, переживающую за мужа, за полицейским пультом.

Она словно подзадоривала его рассказать какую-нибудь захватывающую историю, и он как можно более равнодушно покачал головой.

– Боюсь, я вас разочарую. Это не мой случай. Мои клиенты вооружались только хитростью и изворотливостью, а у меня даже не было табельного оружия. Я занимался экономическими преступлениями. Все мои схватки были со скучными бумагами вроде накладных, чеков и бухгалтерских переводов. А вот жена как раз наоборот – она командовала оперативным отделом. Вот я вам все и открыл. Теперь ваша очередь.

– Моя? – удивилась она.

– Ну да. Как вы вообще стали владелицей галереи? Вы тоже рисуете?

– Разве что пробую чуть-чуть, так, для себя. И это не моя галерея. Я только спонсор. Как-то так получилось. Однажды гуляла по Старой Риге и совершенно случайно заглянула на выставку перед самым закрытием. Художник уже складывал холсты, а я хотела что-то приобрести для дома. Он пригласил в свою мастерскую, познакомил с другими. Так и пошло.

– А муж? Вы упоминали о ревнивом муже. Его не напрягают ваши знакомства? Почему его не было с вами? Кстати, это не он следует за нами в черном джипе?

– Нет, что вы, – ничуть не удивилась она. – Это водитель Петериса. А муж… он часто бывает занят по бизнесу. И мы с вами уже пришли.

И она сделала рукой жест, то ли указывающий на стеклянную дверь ресторана «Монтероссо», то ли начисто отметая любые возможности дальнейшего разговора об ее муже.

Глава 7

САНДРА

(Пять месяцев до убийства)

Из окна лучшего в городе отеля открывался вид на Понтийские острова. К последнему дню медового месяца, казалось, даже их кожа пропиталась солью Тирренского моря. Они наслаждались изысканной морской кухней в заведениях Террачины и Понцы, съездили в Ватикан, поднялись на Везувий и целый день блуждали по возрождающейся из пепла Помпеи. Она ступала по высеченным из лавы без малого три тысячелетия назад камням мостовой, любовалась искусно выложенной мозаикой, поражалась огромным открытым амфитеатрам, в которых в прошлые времена могло разместиться все население города. Янис послушно следовал за ней по лабиринту улиц и, похоже, скучал, отчего она ощущала себя немного виноватой. Было жарко, все таверны закрылись две тысячи лет назад, и никто не предлагал охлаждающих напитков. В храме Исиды муж долго вслушивался в напоминающие волчий вой электронные голоса, которые имитировали призывные песнопения древних жриц любви. Когда они вышли наружу, он равнодушно скользнул взглядом по неприметной табличке на полуразрушенном строении напротив храма и застыл на месте. «Как почуявшая след гончая», – почему-то подумала она.

– Ты понимаешь, что это значит?! – с внезапным воодушевлением сказал он.

– Ромул и Рем, – вслух прочитала она. – Написано, что они родились в этом палаццо. Просто не верится! Так звали основателей Рима. Получается, они родом отсюда?

– Именно! И ты вспомнила! Значит, к тебе возвращается память!

– Если бы! Я откуда-то знаю о многих вещах, но не о том, откуда эти знания почерпнула. Может быть, в моих ячейках памяти лучше сохранилось прочитанное в книгах. К тому же я погуглила кое-что об Италии перед поездкой.

– Тебе надо больше видеть, пробовать, ощущать. Я сделаю для этого все. Мы вместе сделаем. А теперь подумай! – глаза Яниса возбужденно заблестели. – Это не просто табличка. Это разгадка легенды. Понимаешь?

– Ты…

– …о Ромуле и Реме, – закончил за нее он, – которых якобы вскормила и воспитала волчица. Но это же сущий бред. Люди формируются в детстве. Дети волчицы выросли бы дикими и нелюдимыми. Такие не строят города, не меняют историю. Ты видишь, на самом деле близнецы с рождения были знатными людьми и жили в богатом палаццо, в этом самом. Я все понял! Они каждый день слышали зазывный вой жриц любви и наверняка были завсегдатаями этого храма. Отсюда и легенда о волчице… Волчице любви! Как ты думаешь, это тянет на историческое открытие?

Вечером в Террачине они отметили последний день медового месяца в большом рыбном ресторане, где рекой лились музыка и молодое белое вино. Они смаковали экзотические морепродукты, танцевали, шутили. Янис удивил ее обширными знаниями о жрицах любви и их ритуалах. Он рассказывал, как к почетному званию жриц девушек из знатных семей готовили по нескольку лет, как обучали тайным техникам любви, многие из которых на сегодня утеряны. Не к банальному сексу, а к настоящему искусству возбуждения, в ходе которого использовалось все – руки, грудь, язык. Все, что доводило мужчин до безумия.

– Тебе это интересно? – несколько раз переспрашивал он, и она согласно кивала. Помпея тоже не выходила у нее из головы, а внезапный интерес мужа к истории откровенно радовал. С каждым новым словом его голос звучал все нежнее, словно обволакивал бархатом, и она, все меньше вслушиваясь в значение слов, в захватывающем ожидании воспринимала их как музыку, как восхитительную любовную прелюдию.

Утром она проснулась от ощущения, что в нее проникает что-то жесткое. Передернувшись, она широко распахнула глаза и приподняла голову. Раннее солнце сквозь неплотно зашторенное окно заливало гостиничный номер мягким светом средиземноморского утра. Невесомое одеяло было сбито в неровный ком на краю кровати, и она лежала полностью обнаженной. Муж, приподнявшись на левом локте, полулежал рядом и, не мигая, смотрел на нее. Его ноздри широко раздувались, а правая рука неустанно двигалась.

– Что это? – еще не до конца осознавая происходящее, спросила она.

– Фаллоимитатор, – как о чем-то само собой разумеющемся сообщил он, и она не сразу впитала в себя значение этого слова. Перед сном они занимались любовью, недолго, что легко было объяснить скопившейся за день усталостью и переизбытком вина за ужином. Янис оказался не слишком страстным любовником, и за время свадебного путешествия в непродолжительные интимные отношения они вступали всего три раза. Но сейчас… Какое-то время она не двигалась в тайной надежде, что ей это только снится и сейчас все закончится или что это такая странная прелюдия, для которой у Яниса найдется очень убедительное объяснение. Но муж не говорил ни слова, его рука двигалась все быстрей, и боль между ног нарастала.

– Убери это, мне неприятно, – потребовала она, и рука с фаллоимитатором замерла, а на лице мужа появилось обиженное выражение, как у ребенка, у которого отняли любимую игрушку.

– Я был уверен, что тебе понравится, – сказал он. – В первый раз это может показаться странным, но, поверь, ты быстро привыкнешь и будешь получать удовольствие.

– Но почему ты не спросил меня? Так нельзя! Мы пара, мы муж и жена, мы все могли обсудить.

– Прости меня. Я не решался заговорить на эту тему. Все так сложилось. Ты моложе на пятнадцать лет, и я вдруг подумал, что в будущем у меня может не хватать на тебя сил. Ну, ты понимаешь. А ты такая красивая, что любой мужчина… И еще мне безумно нравится смотреть на тебя.

Голос его звучал так виновато и так искренне, что она не знала, сердиться на него или смеяться. Меньше всего ей хотелось привыкать к фаллоимитатору. Эта игрушка, по ее убеждению, была для одиноких или престарелых, но уж никак не для молодоженов. Надо было найти нужные слова, чтобы все расставить по местам и при этом не обидеть Яниса, но они никак не приходили в голову. Он просто тревожился об их интимных отношениях на много лет вперед, в глубокой старости, и это было так мило. В конце концов, на произошедшее можно было посмотреть как на недоразумение, метод проб и ошибок. На всех женских порталах пишут, что в любовных отношениях не должно быть запретных тем, что надо исследовать друг друга, чтобы получать от любовных отношений максимум удовольствия. Янис мог начитаться подобного перед свадьбой. Где он вообще взял это устройство? Купил здесь, в Террачине, спонтанно, под воздействием внезапного импульса, пока она была в парикмахерской? Или привез его из Риги, потому что все распланировал заранее? И это тоже имело значение.

Они никогда не говорили о его бывшей жене, и она с трудом подавила мелькнувшую было мысль, что подобный опыт у него уже был. Зачем ворошить прошлое? Разве это не она сама хотела прибиться в спокойную и безопасную семейную гавань? Пусть даже со слегка треснувшим и требующим ремонта причалом.

Глава 8

МАРИС

(Десять дней до убийства)

Большая часть столиков в заведении со звучным названием «Монтеросса» были свободны, и Петерис уверенно провел компанию мимо огромных, выходящих на улицу окон в дальний конец зала в почти полностью прикрытый от остального мира закуток у ведущей на второй этаж лестницы.

Через несколько минут официант уже разливал в высокие бокалы розовое шампанское Petit & Bajan.

– Обожаю этот сорт, – одобрила Сандра.

Петерис довольно подмигнул Марису:

– Только прекрасные женщины способны по-настоящему оценить маленькие прелести жизни. Вы, как эксперт, наверняка знаете это лучше меня.

– Никогда не рискну сказать, что знаю женщин, – отшутился Марис. – А шампанское действительно замечательное, тут я с вами полностью согласен.

– Тогда нам стоит попробовать Дом Периньон от «Моэт и Шандон». Сейчас попрошу сомелье принести нам бутылочку. Это лучшее из того, что у них есть. Триста евро за бутылку.

Сандра погрозила ему пальцем:

– Час назад вы беспокоились, чтобы не переплатить за картину, а сейчас готовы отдать баснословную цену за шипящий напиток. Художнику эти деньги пригодились бы больше.

Петерис снисходительно улыбнулся.

– Вот тут я не уверен. Видели его компанию? Могу поспорить, что они уже сидят в дешевом баре и хлещут пойло, от которого к завтрашнему утру их жизни сократятся как минимум на год. Все имеет свою цену. А они еще не умеют распоряжаться деньгами. Считайте, я спас вашего гения. Художник должен быть бедным. Только так рождается настоящее искусство и сохраняется здоровье.

– То есть это была забота о ближнем?

– Сейчас самые ближние для меня это вы! И я плачу за собственное удовольствие. И за ваше, надеюсь, тоже. Причем с корыстной целью. Вдруг ваш замечательный эксперт согласится посмотреть мою коллекцию просто так, по дружбе… Шучу, шучу. Я не ищу халявы. Но мне действительно интересно будет услышать мнение понимающего человека. И, конечно, любая работа должна оплачиваться. Надеюсь, мы с вами договоримся?

Петерис протянул ладонь, и Марис помедлил, прежде чем пожать ее.

– А вдруг вам не понравятся мои суждения? Ладно, не беспокойтесь. Я охотно посмотрю вашу коллекцию. И без всяких денег. Для меня это хобби.

– Правда? Ребята, куда я попал! – Петерис театрально взмахнул руками. – Вокруг сплошные альтруисты. Сандра могла бы зарабатывать на продаже картин и даже завести собственную галерею, но делает это бесплатно, да еще и приплачивает художникам. Марис бесплатно консультирует. Может, и вы, Лига, удивите меня чем-то таким? Мне даже совестно становится. Нет, правда. Объясните мне, старому цинику, зачем вы это делаете?

Сандра пригубила шампанское и мечтательно закатила глаза.

– Откровенно говоря, никогда об этом не задумывалась. Однажды меня попросили помочь, и дальше как-то пошло само собой. Считайте, это мое хобби. И оно не требует особых затрат. Я плачу за аренду галереи и фуршет, а заодно приглашаю своих знакомых. С таким же успехом я могла бы устраивать тусовки в своем доме. А с художниками у меня возникает чувство причастности. Я ощущаю, что делаю что-то полезное. Кстати, ваша мысль о собственной галерее – в ней что-то есть. Надо будет подумать. Эти художники такие веселые и забавные, как дети. И я радуюсь вместе с ними, когда что-то удается продать.

– Это же замечательно, что она делает, – вступилась за подругу Лига. – Как такое можно подвергать сомнению? Делиться с ближним – разве это не одна из христианских заповедей?

Петерис наморщил лоб.

– Возможно. Я не силен в Священном Писании. Но звучит это слишком пафосно. И с неясной мотивацией. Понимаете, о чем я?

Марис промокнул рот салфеткой и отставил бокал в сторону. Шампанское давало себя знать. Петерис, похоже, смаковал не только дорогой напиток, но и нарастающий градус разговора. Самое время вывести его на правильную стезю.

– Кстати, Сандра, о галереи. Один мой товарищ работает в риелторской компании. Кажется, они как раз занимаются общественными помещениями. Если вам действительно интересно, могу с ним познакомить. А раз уж мы коснулись заповедей… Когда-то церковь продавала индульгенции и покупателей было пруд пруди. Может быть, благотворительностью мы расплачиваемся за прежние грехи? В тайной надежде, что где-то там нам зачтется?

– А что, это идея, – Петерис довольно потер руки, и глаза заядлого спорщика азартно заблестели. – При таком посыле самой большой грешницей в прошлом должна быть мать Тереза. Так?

– Ну, не знаю. Я над ней со свечкой не стоял. Но, мне кажется, у каждого в прошлом найдется что-то достойное осуждения.

Петерис откинулся в кресле.

– Слава богу, что мы живем в светском государстве и у нас только суду дозволено осуждать человека. Возьмите хотя бы наших милых дам. Вот скажите, Лига, вы занимаетесь благотворительностью?

– Пока как-то не доводилось. Чтобы было чем делиться, надо сначала заиметь какие-то излишки. Но я бы…

– Вы умница. А теперь ответьте, только как на духу. Вам есть, за что осуждать себя?

Лига на миг задумалась и озорно улыбнулась:

– Конечно! В школе я на контрольной по математике списывала у соседки по парте и получила высший балл. Отец был очень горд и подарил мне велосипед. Мне до сих пор совестно. Но так приятно было кататься на велосипеде… Вот! А вам?

– Ха! – Петерис победоносно оглядел компанию. – Вы сейчас подтвердили мою теорию о том, что красивым людям особенно и скрывать-то нечего. Да и как им это делать? Красота притягивает общественное внимание и почти всегда находится под микроскопом. Красавцам и так все само катится прямо в руки. Другое дело невзрачный человек вроде меня. Если я начну рассказывать о своих грехах, о первом миллионе, нам дня не хватит. Взять хотя бы историю, как я приватизировал свой первый завод… Но ведь мы говорим о другом. Осуждаем мы себя за это или нет. Если бы я не сделал то, что сделал, завод просто растащили бы по частям. А я все сохранил и приумножил. Во благо и себе и другим. За что мне себя осуждать? К катастрофам чаще всего приводят не такие, как я, а именно честные дураки. Разве не так?

– Подождите, – Марис поднес полупустой бокал к носу, понюхал и чуть прикрыл глаза. Разговор сам собой катился в нужном направлении, словно Петерис был членом одной с ним команды. Вот так, за бокалом шампанского, можно узнать то, что не выудишь из человека на многочасовом допросе. – Давайте спросим Сандру. Вдруг она перевернет вашу теорию.

– Не переверну. – Сандра забавно сморщила носик. – Я точно ничего не отмаливаю. И ничего не помню о своих грехах. Но ручаться ни за кого не стану, все такие разные.

– А вот и наш Дом Периньон.

Сомелье вручил бутылку Петерису. Коллекционер достал из внутреннего кармана пиджака складные очки, внимательно изучил этикетку и одобрительно кивнул. Сомелье открыл бутылку, разлил напиток по бокалам и удалился. Петерис поднял бокал и понюхал янтарную жидкость.

– Сандра мудрая женщина. Почувствуйте разницу. Выпьем за умных и успешных, которые меняют мир к лучшему. Ну, как вам?

Марис плеснул в рот шампанское, вытянул губы трубочкой и многозначительно помычал. Сандра попробовала напиток и мечтательно прикрыла глаза. И только Лига, сделав глоток, поставила бокал на стол, слизнула застывшую на губе капельку и виновато опустила голову.

– Кажется, я не ощутила особой разницы, уж извините.

– Нет? – Петерис удивленно уставился на девушку, потом перевел взгляд на Мариса и Сандру и вдруг радостно захохотал и даже захлопал в ладоши. – Вот! Вот самая честная девушка в нашей компании! Она единственная сказала то, что подумала. Нет, ну просто умница! А теперь и я могу признаться в неблаговидном поступке. Точнее, в розыгрыше. На самом деле это не Дом Периньон, а Брут, кстати, тоже неплохая марка, но стоит она в три раза дешевле. Мне было интересно посмотреть, как этикетка влияет на вкусовые ощущения.

– Какой же вы коварный человек, – игриво сказала Сандра, но Марису показалось, что в ее голосе прозвучала снисходительная нотка.

– Только не обижайтесь. Сейчас нам действительно принесут Дом Периньон и мы сравним напитки по-настоящему.

– Что? – Сандра слегка качнулась на стуле и замахала на Петериса ладошкой. – Ну уж нет! Вы что, хотите нас напоить? У меня уже голова кругом. Если муж увидит меня в таком состоянии, он меня убьет.

– Полноте! Ваш муж добрейший человек, которого я очень уважаю.

– Но…

Внезапная трель звонка остановила ее на полуслове. Марис выудил телефон из кармана, посмотрел на экран и встал из-за стола.

– Извините, мне надо ответить.

Только в фойе он поднес трубку к уху и, глядя на снимок Антона, сказал:

– Говори.

– У меня проблемы.

Марис повел плечами и сделал два глубоких вдоха.

– Это у нас проблемы. Ты должен был…

– Ты не понял, – перебил Антон. – Меня задержали.

– Ты мог позвонить.

– Они забрали телефон и только сейчас… короче, мне нужен адвокат.

– Что? Какой адвокат? Что ты натворил? Где ты сейчас?

– Где? В маленькой такой комнатке на скамейке напротив двух здоровых мужиков, у которых на рукавах написано «Полиция». И минута, которую мне отвели на разговор, кажется, истекает.

– Ясно. Назови, в каком отделении. Я еду.

Марис быстро вернулся к столику. Петерис рассказывал что-то смешное, и женщины не могли сдержать смех. Лига посмотрела на Мариса, и ее лицо мгновенно посерьезнело.

– Что-то случилось?

– Ничего страшного. Это по работе. Мне очень жаль, но я вынужден вас покинуть. Прямо сейчас.

– Тогда я… – Лига хотела встать, но он остановил ее.

– Тебе незачем спешить. Я все равно не смогу тебя проводить.

– Об этом можете не беспокоиться, – Петерис поспешно поднялся из-за стола и протянул для прощания руку. – Мой водитель развезет всех по домам. Жаль, мы только-только разговорились. Но мы продолжим знакомство, как договорились, с моей коллекцией.

– Конечно. С удовольствием.

– И вы обещали контакт по поводу помещения для галереи, – напомнила Сандра.

Глава 9

МАРИС

(Десять дней до убийства)

Марис вышел из ресторана и сделал глубокий вдох в слабой надежде, что сырой вечерний воздух и три подушечки Дирола избавят от рвущегося наружу амбре. До отделения полиции возле Центрального вокзала было не больше десяти минут хода. По дороге он купил в Макдоналдсе пакет с чизбургерами и бутылку колы, прошел через сквер к привокзальной площади, спустился в подземный тоннель и выбрался наверх, чтобы вслед за небольшой группой людей втянуться в тоннель под железнодорожными путями, лишь тут замедлив привычный стремительный ход. После увольнения из органов он старался избегать контактов с бывшими коллегами, чтобы не навлекать ни на себя, ни на них лишних проблем. Тем более не хотелось делать этого сейчас. На миг он даже пожалел, что так опрометчиво дал обещание Антону. Если случилось что-то серьезное, лучше вызвать практикующего адвоката. Он уже потянулся к телефону, чтобы отыскать нужный номер, когда ощутил в затылке неприятное покалывание, как после встречи с пожарным инспектором. Он еще больше замедлил шаг и вдруг, словно вспомнив о чем-то, взмахнул рукой и обернулся. Позади, метрах в пятнадцати шел молодой парень в застегнутой под подбородок серой синтетической куртке, джинсах и кроссовках. Его голову охватывали беспроводные наушники, и он блаженно покачивал головой в такт неслышимой музыке. Сразу за его спиной что-то разглядывал на телефоне средних лет мужчина в темной одежде. Марис тоже достал из кармана мобильник, приложил его к уху и медленно двинулся в обратном направлении. Оба пешехода скользнули по нему безразличным взглядом и проследовали мимо. За углом тоннеля он резко свернул в здание вокзала. Давящее ощущение в затылке исчезло. Изображая опаздывающего на поезд, он пронесся по плотно застроенному киосками центральному проходу, вышел по другую сторону вокзала напротив центрального рынка и огляделся. Парня с наушниками больше не было видно, а следовавший за ним мужчина стоял на троллейбусной остановке и о чем-то оживленно говорил с двумя парнями, подозрительно похожими на оперативников в гражданском.

Вместо того чтобы выйти на Гоголя, он выбрал обходной маршрут вокруг Министерства сообщений и подошел к мрачному зданию полиции с противоположной стороны. Перед тем как войти, он поднял ворот куртки, втянул голову в плечи и надел очки, которые использовал только для чтения. Но маскироваться оказалось не от кого. В дежурке никого не было, а большинство из не занятых на дежурстве уже разошлись по домам. Он сразу поднялся на третий этаж, прошел по пустому коридору и открыл хорошо знакомую дверь. Женщина в темном брючном костюме за заваленным папками столом устало подняла голову и сняла очки.

– Ага. Явился. Мог бы и постучать.

– Где он?

Она завела руки за затылок, сцепила пальцы и потянулась всем телом, как всегда делала после долгой работы с бумагами. От натяжения верхняя кнопка на белой блузке под пиджачком расстегнулась, открыв край бледно-розового бюстгальтера.

– Вообще-то входящие обычно здороваются. Ты о ком, собственно?

– Ты прекрасно знаешь о ком.

– Ну, если о своем дружбане… Скорей всего, его сейчас допрашивают.

– Кто? За что его взяли?

– Не слышала, чтобы ты получил лицензию адвоката.

– Это не ответ.

– Не ответ, – согласилась она и повела носом. – Ба, да ты, кажется, подшофе! Хорошо, если не под наркотой, как твой дружбан. Знаешь, чем это пахнет? Ворвался в кабинет должностного лица… не забыл, что я больше не твоя жена?

– Я помню, чья ты теперь жена.

– Это хорошо. Тогда мы, надеюсь, обойдемся без сцен со словами «как ты могла!»

Марис поморщился. Эти слова действительно вырвались у него, когда она впервые объявила, что уходит от него, и ему до сих пор было за них стыдно. Стараясь не смотреть на полоску кожи под расстегнутой пуговицей, он упрямо помотал головой.

– Ты хочешь сказать, что Антон принимал наркотики? Чушь! Он три часа назад прилетел из Германии. Наркота в самолетном меню не числится.

– Ну, не знаю, принимает он сам или распространяет другим… Два грамма. Смирнов разберется.

– Кто, Смирнов? Это он допрашивает Антона? Эта гнида?

– Я не стала бы так о твоем бывшем…

– Гнида, – упрямо повторил Марис. – Где идет допрос? В его кабинете? Или…

– Успокойся, – она наконец расцепила руки, встала со стула, подошла к двери и заперла ее на ключ. Потом взяла Мариса за лацканы пиджака и притянула к себе, будто собираясь поцеловать. Он невольно потянулся навстречу, но в последний момент она лишь глубоко втянула ноздрями воздух и отошла на шаг.

– Запаха духов нет. Пил не водку, а шампанское. Даже странно. Надеюсь, это не романтическая попытка вернуться к старому? Что у тебя в пакете? Сядь.

– Не романтическая, – подтвердил Марис и опустился на стул. Второй раз за сегодняшний день его бросило в жар. – Ты сама закрыла дверь. В пакете чизбургеры. Будешь?

– С этого надо было начинать! Я же сегодня без обеда.

Она открыла пакет, аккуратно зацепила двумя пальцами с искусно наманикюренными ногтями верхний бутерброд, вонзила в него зубы и даже замычала от удовольствия.

– И вы не можете засадить его за два грамма, которые сами же подбросили.

– Что?!

Она поперхнулась и замахала рукой. Марис поспешно открыл для нее бутылку колы и привстал, чтобы похлопать по спине, но она отодвинулась дальше и гневно уставилась на него.

– Только не это! Знаю я твою руку. Ты хочешь сказать, что мы сами подбросили Антону наркоту? Ты обвиняешь меня?

Марис неловко заерзал на стуле.

– Я не говорю, что ты об этом знала. Но Смирнов…

– Дался тебе Смирнов! Я тебе тогда говорила, чтобы ты не лез в то дело! Это не твой уровень. Не наш, – поправилась она. – Мы получили сигнал и должны были отреагировать.

– Сигнал?

– Ну… – она подняла глаза куда-то к потолку, но тут же отвернулась, избегая его вопрошающего взгляда. – Да, мы не святые, но делаем немало хорошего. Видишь эти дела? Чего ради я здесь просиживаю свою жизнь, как бумажный червь?

– Ладно, ладно, извини, – примиряюще сказал он, вспомнив, что пришел сюда не ругаться и не выяснять отношения. Тем более когда указания поступают, похоже, от самого господа бога. Прошлое должно оставаться в прошлом. В целом в общей ситуации была даже своя ирония. Когда-то она упрекала его за то, что он просиживает все свое время, рабочее и не только, за бумагами и у них практически нет личной жизни. В результате теперь за бумагами сидит она сама, а он только что вышел из роскошного ресторана после похода в художественную галерею… – Наверное, ты по-своему права. Просто сделай еще одно хорошее дело. Которое вполне в твоей власти. Отпусти Антона. Возьми подписку о невыезде и отпусти.

– Ох, горе ты мое, – она вздохнула и потянулась к недоеденному бутерброду. – Кому ты на этот раз перешел дорогу?

– Не знаю. Честно, не знаю, – ответил он.

Глава 10

МАРИС

(Десять дней до убийства)

Вид у Антона был унылый. Марис терпеливо смотрел, как неутомимые челюсти его друга перемалывают чизбургер. Они сидели на скамейке в сквере напротив здания полиции и величественного здания Академии наук. К вечеру воздух заметно поостыл, и Антон начал подмерзать. На нем был легкий темно-синий костюм и несвежая голубая рубашка. На правой стороне пиджака выделялись грязные полосы, словно его хозяина волокли по земле. На левой туфле отсутствовал шнурок.

Проследив за взглядом Мариса, Антон сглотнул последний кусок, выудил шнурок из внутреннего кармана пиджака и начал зашнуровывать туфлю, с трудом попадая в маленькие дырочки.

– Чтобы не повесился в камере, – виновато улыбаясь, пояснил он, и Марис кивнул.

– Я знаю, для чего забирают шнурки. Как тебя взяли?

Антон посмотрел на полицейский участок, из которого выходили два постовых в форме, смахнул с мятых брюк крошки и встал.

– Давай не здесь. Где твоя машина?

– Во дворе офиса. Я пришел сюда пешком.

– Блин. А мою забрали на штрафстоянку, или куда они там ставят вещдоки. Я же оставлял ее на стоянке в аэропорту, и меня остановили на выезде. Два амбала в форме и один в штатском. Ну, штатский помельче будет. Он на видео снимал. Сразу руки на крышу, ноги врозь, словно кто-то собрался меня поиметь, и этот, в штатском, в салон. Вылезает, харя растянута до ушей. Внутри, говорит, чисто. Ну, думаю, все, даже пошутил сдуру, что для уборки обычно другую команду вызываю. И тут штатский достает зеркало на штативе, сует под днище и находит прилепленный скотчем пакетик с порошком.

– Ты его трогал? Этот пакетик?

– Я что, с дуба рухнул? Нет, конечно. Он мне их протягивал, но я сразу руки за спину и говорю: нет, этот номер не пройдет. Они ребята понятливые и вежливые. Ключи от моей тачки забрали, а на меня наручники. А дальше…

– Дальше по дороге.

Прежде чем отправиться в путь, Марис еще раз внимательно огляделся. Небо почернело, и уличные фонари разделили улицы на неровные сгустки тьмы и света, по которым торопливо перемещались редкие прохожие. Ощущения, что кто-то идет за ним следом, больше не возникало, но лишний раз входить в сумрачный тоннель под железной дорогой не хотелось, и он вновь выбрал путь через опустевший железнодорожный вокзал. Антон едва поспевал за его стремительным шагом и на привокзальной площади даже придержал Мариса за рукав.

– Погоди, куда ты так несешься?

– Несусь? – Марис даже остановился на миг. В ранней молодости он пробовал себя в спортивной ходьбе, участвовал в республиканских соревнованиях и даже занял среди скороходов четвертое место на дистанции в двадцать километров, но дальше этого дело не пошло – плечи внезапно стали расти вширь, а тело набирать вес, и тренер прозорливо предложил перейти в секцию единоборств. Но в самых сложных ситуациях с тех пор ноги сами набирали скорость, как бы в такт ускоряющимся мыслям.

– Извини, задумался. Ты же знаешь…

– О скороходстве?

– О том, что никто не станет подкидывать два грамма наркоты за здорово живешь. Кто тебя мог заказать?

– Меня? – Антон остановился и возмущенно запыхтел. Казалось, из него вот-вот пойдет пар. – Ты же знаешь, я милейший парень. И не люблю конфронтаций. У меня нет ни малейшего представления, кто мог бы желать мне зла. Разве что кто-то из моих бывших. Вообще-то я всегда расставался с ними как бы по взаимному согласию и даже пытался сохранить дружеские отношения. Но женская душа, сам знаешь, потемки и…

– И все же кто-то это сделал.

– С этим не поспоришь. Да, я забыл сказать спасибо, что вытащил меня.

– Мне пришлось пойти к Илзе… В общем, получается, я теперь перед ней в долгу.

– Ух ты! В долгу у бывшей жены, которая сама тебя бросила. Говорят, ее новому присвоили генерала. Интересно, за какие заслуги. И как она теперь, вся в шоколаде?

– Знаешь, это не та тема, которую я хотел бы обсуждать. Особенно сейчас.

– Ладно, ладно, извини, сорвалось. А как у тебя с нашим объектом?

– С объектом?

Марис замешкался, не сразу сообразив, о ком идет речь. Сандра в его представлении была теперь вполне реальной женщиной из кожи и плоти. Весьма привлекательной плоти. Несмотря на придуманный им для нее ник «Черная вдова». Но Антон был прав. Ее привлекательность никак не должна влиять на его профессиональные суждения.

– Я встречался с ней сегодня. Ты позвонил, когда мы сидели с ней в «Монтероссе». Тебя не было, и мне пришлось…

– Взять эту роль на себя? Ну, дружище, не ожидал. И как, все удалось? Или я прервал тебя на самом интересном месте?

В голосе Антона что-то изменилось, и Марис не смог определить, вызвано это обидой, разочарованием или чем-то еще. Лучше было сделать вид, что не понял намека.

– Мы сидели вчетвером, и у нас была своего рода интеллектуальная игра, в которой я надеялся выудить что-нибудь полезное. Кстати, об искусстве, к которому ты так и не успел приобщиться, можешь забыть. Примеришь для… объекта новую роль.

– Это какую, интересно?

– Об этом потом. А что у тебя? Надеюсь, ты не зря слетал в Германию?

– Это как посмотреть. Он был прав.

– Он?

– Ее муж. Ты знаешь, у меня в Берлине есть подружка. Она из наших, уехала с родителями, окончила там школу и универ по управлению IT. В общем, знает людей и сама что-то может. Короче, она со своими написали скрипт и ввели туда все известные параметры – варианты имени и фамилии, вероятный период обучения, даже возраст с разбегом в плюс минус пять лет.

– С разбегом?

– Ну, вдруг она моложе, чем в паспорте? Или старше. Женщины любят убавить себе возраст, если возникает такая возможность. Спрашиваешь, сколько ей лет, она говорит двадцать пять, и ты прикидываешь, ага, да она в самом соку, а потом оказывается, это она думает, что выглядит на такой возраст, а у самой уже внуки.

– Ладно, ладно. Мы говорим не о психологии, а о документах.

– Именно! – подтвердил Антон. – Представь, что у женщины появилась возможность получить документы с чистого листа. И самой назвать возраст. Что она…

– Я тебя понял. Но сейчас ты уходишь в область домыслов. А нам нужны факты.

– Хорошо, перейдем к фактам. В общем, этот скрипт, или программа, вытягивает из сети все упоминания о немецких выпускниках и студентах за искомый период со всех учебных заведений и сортирует их по известным параметрам. На всякий случай мы включили в поиск и выпускников школ. Понятно, что фамилии у женщин меняются с легкостью, но имена обычно сохраняются. В итоге нашли 347 женщин с именем Сандра. Ни одна из их фамилий не была похожа на искомую. 343 мы нашли в социальных сетях и сверили по фотографиям с нашим объектом. Совпадений, как ты понимаешь, не обнаружилось. Две девушки умерли, одна от рака мозга, другая в автомобильной аварии. Две оставшиеся были без фотографий, но мы вычислили их по другим параметрам, и они точно не наша Сандра. То есть можно вполне определенно сказать, что в Германии она не училась.

– Или ваш скрипт чего-то не учел.

– Ты всегда полон сомнений. Они еще собираются прогнать скрипт по Испании и Мексике, только для этого его еще надо подработать, и тогда сообщат мне.

Губы Антона обиженно вытянулись, и Марис дружески похлопал его по спине.

– Извини, так уж я устроен. Ты проделал хорошую работу. И сегодня был долгий день. Я отвезу тебя домой, и мне тоже надо выспаться. Завтра заберем твою машину и обговорим план действий.

– Спасибо, конечно. Но мы с тобой живем в разных концах. А ты еще и шампанского наглотался. Лучше я возьму такси.

Антон остановил автомобиль с зеленым огоньком и помахал на прощание. Мимо прокатила полицейская машина и остановилась на запрещенном для парковки месте в соседнем квартале. Марис прошел во двор к своей «королле», сел за руль, устало откинулся на спинку сиденья и ощутил, как отяжелевшие веки опускаются сами собой, а голова клонится куда-то вперед и вбок. В окне его офиса мелькнул отблеск света и жалюзи шевельнулись, словно кто-то выглядывал из-за них наружу. Или это только что ему приснилось?

Он встряхнулся и открыл дверцу, впуская в машину свежий ночной воздух. От недавнего опьянения не осталось и следа, но кто знает, сколько времени шампанское держится в крови. И еще эта полицейская машина в соседнем квартале. Лучше последовать примеру Антона. Он выбрался наружу, вытащил мобильник и еще раз взглянул на окна офиса. Стекла мирно отражали свет освещающего двор фонаря, жалюзи не колыхались. Наверняка движение за ними ему только привиделось. Или приснилось. Он достал брелок и нацелился на кнопку от калитки у автоматических ворот, но ноги, повинуясь необъяснимой части сознания, которой он привык доверять больше, чем логически осмысленным действиям, уже вели к входу, ведущему в здание со двора.

Лестничную площадку освещала тусклая ночная лампа. Мягкие лоферы ступали почти бесшумно. Он добрался до своего офиса и застыл у входа, напряженно вслушиваясь в тишину, едва нарушаемую шуршанием шин немногочисленных машин со стороны улицы. Замок выглядел нетронутым. Он достал ключ, отпер дверь и включил свет в маленькой приемной, пытаясь мысленно восстановить в памяти зрительный образ помещения перед выходом в галерею. Все как будто было в прежнем порядке. Разве что кресло у стола было немного сдвинутым в сторону. Или казалось сдвинутым.

Он взял со стола тяжелый том Национальной энциклопедии, крепко сжал его ладонью правой руки и вошел в свой кабинет. Фонарь во дворе был почти на уровне окна, и даже в самые темные вечера при выключенной потолочной люстре все предметы в кабинете были отчетливо различимы. Другое дело в не имеющей собственного окна приемной. Поэтому, покидая по вечерам офис, дверь между двумя комнатами он всегда оставлял открытой. Мог ли он сегодня в спешке закрыть ее за собой? И если отблеск света ему не приснился, упасть на окно кабинета он мог только через дверной проем.

Он прошел к своему столу, положил энциклопедию и нажал на рычажок, спрятанный под держателем курительной трубки. Диктофон включался только на звук. В основании держателя что-то зашуршало и раздался короткий телефонный звяк, видимо, от пришедшего от Лиги сообщения перед выходом в галерею, потом запечатлелся звук шагов и стук закрывающейся двери. После непродолжительной тишины раздался легкий шорох, приглушенный звук, как при перемещении мебели, и чье-то тяжелое дыхание, скрип ящика и шелест перелистываемых бумаг. Сопение, легкое поскрипывание и даже повизгивание, как от работы какого-то электроинструмента, длились еще минут пятнадцать, потом звук начал удаляться, опять наступила тишина. Новое включение ознаменовало уже его собственное появление в офисе.

Недавняя сонливость исчезла окончательно. Он снял туфли, включил на мобильнике фонарь и, стараясь не издавать лишних звуков, методично прошел вдоль плинтусов, выглядывая следы штукатурки, осыпавшейся от возможного сверления, прощупал нижнюю поверхность кресла и стола, поочередно вытащил ящики, осмотрел вешалку в углу. Эту же процедуру он повторил в приемной. После того как и эта проверка не дала ничего нового, он взял со стола Лиги маленький FM радиоприемник, нашел нужную волну, отключил от сети компьютер, принтер и пустой холодильник и начал новый обход помещений.

На радио Сконто тихо звучала мелодичная вечерняя музыка. Звуки неторопливо, как морской прибой, катились из двух маленьких динамиков, сталкивались, рассыпались серебряными брызгами, напоминая о чем-то щемяще памятном. На миг он даже прикрыл глаза. Под эту мелодию много лет назад они с Илзе танцевали на корпоративной вечеринке перед тем, как он сделал ей предложение. Тогда, в танце, он чуть притянул ее к себе, в ответ она подалась вперед, прижалась всем телом, и в тот момент он окончательно отмел все сомнения…

Встряхнувшись, он плотней сжал в руках радиоприемник, открыл глаза, шагнул дальше, словно продолжая воображаемый танец, и уровень звука чуть изменился, как если бы игла проигрывателя скользнула по заезженной пластинке. Метром дальше легкий скрип превратился в отчетливое повизгивание. Возле настольной лампы невидимая игла уже не просто царапала поверхность пластинки, а вгрызалась в нее, как голодный зверь. Но стоило чуть отойти назад, и мелодия возвращалась к плавному, ничем не потревоженному течению. Он отставил приемник в сторону, прибавил звук так, что впору было и впрямь устраивать танцы, достал из ящика стола складной многофункциональный нож, открыл крестовую отвертку, перевернул настольную лампу и приступил к работе. Тяжелое дно лампы легко отделилось от корпуса. К микросхеме включателя, как и положено, тянулись два тоненьких проводка. К одному из которых присосались еще два с маленьким чипом.

Второй жучок Марис обнаружил в настенной розетке. Крохотный пластиковый квадратик со стороной в несколько миллиметров и четырьмя совсем уже микроскопическими металлическими головками. Первым порывом было вырвать чип из потаенного убежища, растоптать и выкинуть в мусор. А перед тем похохотать в него и сказать что-то убийственно скабрезное. Он даже протянул руку к чипу и отдернул ее лишь в последний момент. Не прикасаясь к чипам прослушки, он аккуратно восстановил их камуфляж и только тогда приступил к последней проверке.

Старый сейф достался ему почти даром на распродаже имущества обанкротившейся фирмы. Он понравился ему с первого взгляда. Любой будущий клиент при взгляде на внушительный цифровой механизм с двумя рядами поворотных барабанов будет уверен, что доверенные им секреты хранятся в полной безопасности. Дороже обошлась перевозка двухсоткилограммового монстра. И только когда сейф неколебимо занял место в углу кабинета, выяснилось, что его внушительный цифровой замок безнадежно испорчен, а способного его восстановить мастера в Риге просто не найти. Все это произошло на третий день после переезда в офис, и смириться с таким проколом в первые же дни новой деятельности он не мог.

Марис внимательно осмотрел сочетание цифр на барабане, аккуратно отодвинул металлическую табличку с фирменной маркировкой в верхней части сейфа, просунул в скрытое под ней отверстие простой П-образный ключ и отодвинул заслонку. Освобожденная от единственно сдерживающего ее механизма массивная дверь легко отворилась, открыв стопку документов, самым значительным из которых было свидетельство из Регистра предприятий об открытии агентства. Марис просунул руку внутрь и на привычном месте на боковой стороне потайной заслонки нащупал прилепленную к ней скотчем флешку. В отличие от чипа прослушки она не излучала радиосигналов. Он удовлетворенно хмыкнул, привел сейф в прежнее состояние и вызвал такси.

Глава 11

САНДРА

(Четыре месяца до убийства)

Янис вновь был таким, как до свадьбы, внимательным и нежным, об эротических игрушках не вспоминал, и она окончательно успокоилась. В конце концов, как узнать, что подходит любимому человеку в интимных отношениях, если не попробовать?

К его соракапятилетию она хотела нарисовать его портрет. Как сюрприз. Закрывшись в студии, она загрунтовала холст аквамариновой краской, поставила рядом с мольбертом фотографию мужа и словно перенеслась на берег Тирренского моря. Ей хотелось, чтобы на холсте его словно размытое, до конца еще неясное лицо сливалось с морской водой, в которой играет заходящее солнце, а на горизонте дымится Везувий. Но лицо на холсте почему-то выглядело неживым, как застывшая маска. После четвертой или пятой попытки она в сердцах выдавила на неудавшееся изображение целый тюбик черной краски, поехала в город и купила в подарок часы Omega в золотом корпусе. Вручая их, она с трудом выжала из себя что-то об отсчете времени с новой странички их общей жизни. Янис, вопреки ее опасениям, обрадовался пополнению коллекции дорогих часов, как ребенок, и с гордостью показывал их немногочисленным гостям.

Поздравить его пришли три пары. Мужчины были под стать ее мужу. Он представил их как старых товарищей по игре в регби, друзей и деловых партнеров. Вместе они выглядели членами одной спортивной команды ветеранов, в которой несомненным капитаном с твердым, все подмечающим взглядом был Ивар. Он первым поцеловал ей руку и сказал, что и не подозревал, какое сокровище приобрел без их ведома ее муж.

С ними были то ли жены, то ли чем-то похожие подруги, которых проще было различить по цвету одежды, чем запомнить их имена. Больше ее беспокоила мать Яниса. До сих пор они встречались всего дважды. Первый раз Янис привез ее в небольшой, но хорошо отреставрированный в довоенном стиле деревянный дом в Меллужи, чтобы познакомить с матерью и объявить о своем выборе. И тогда, и на встрече по обсуждению деталей свадьбы стоило женщинам остаться на самый краткий миг наедине, будущая свекровь смотрела на нее так, словно просвечивала голову рентгеном. «Я знаю, кто ты такая на самом деле» – каждый миг с замиранием сердца ожидала услышать Сандра и вздыхала с облегчением, когда вместо слов слышала лишь легкое покашливание или безразличные, ничего не значащие слова. Янис говорил, что у матери развивается рассеянный склероз. На ужине она едва прикасалась к еде, после каждого проглоченного кусочка брезгливо морщилась, а часа через полтора сказала, что устала, и водитель Ивара отвез ее домой в Меллужи.

После ее отъезда вечеринка оживилась. Сандра вышла на кухню, чтобы поговорить с поваром. Когда она вернулась, компания уже разделилась по интересам. Мужчины перешли на виски и устроились с сигарами у камина. Их подруги перебрались на угловой диван в другом конце гостиной. Музыка надежно заглушала голоса двух компаний. Женщины пили шампанское, что-то возбужденно обсуждали, то и дело заглядывая в смартфон, и подхихикивали. Сандра взяла бокал и подсела к ним.

– Что-то забавное?

Девушка в розовой юбке прыснула со смеха и указала на телефон.

– Это про Грея. Ну, знаешь, из «пятидесяти оттенков».

– Я слышала, но не читала.

– Да ты что? Там много забавного… Мы, – она кивнула на мобильник в руках подруги в черном обтягивающем платье, – нашли место, где он велел ей вставить в себя эти шарики.

Сандра отхлебнула шампанского и выжидающе уставилась на Розовую Юбку. На самом деле книгу она читала, но признаваться в этом, во всяком случае в этой компании, ей почему-то не хотелось.

– И…?

– Нет, пусть Анжела скажет. Анжи, расскажи ей.

– Да я уже.

Девушка в зеленой юбке прямого покроя и полупрозрачной блузке, которую распирала высокая грудь с набухшими сосками, плотно свела колени вместе, но через мгновение вновь развела их в стороны и оглянулась на мужчин. Кажется, это она была с Иваром. С капитаном команды.

– Ну же, Анжи, ты только начала. Нам интересно. Мужики не слышат, – подбодрила подругу девушка с телефоном. – Не ломайся.

Анжела еще раз оглянулась на мужчин, склонилась вперед и понизила голос:

– Мой тоже прочитал. Больше всего ему понравилось это место, – она кивнула на телефон. – И ему захотелось попробовать.

– А ты?

– А что я? – Анжела подняла руку и провела пальцем по изящному колечку в виде двух переплетенных змеек с рубинами в глазницах. – Красивая штучка?

– Ты говорила, что он подарил его тебе только сегодня, прямо перед вашим выходом.

– И не только кольцо…

Глаза Розовой Юбки расширились.

– О, майн гот! Я поняла! Они в тебе прямо сейчас… Что ты чувствуешь? Как в книжке?

Анжела помотала головой.

– Ничего подобного. Может быть, в первый момент. И то потому, что это больше возбуждало его, когда я вкладывала их внутрь. Просто чувствую, что там что-то есть.

– А вы уже давно женаты? У вас есть дети? – Сандра попыталась увести разговор от скользкой темы, и Анжела, хотя вопрос не был специально для нее, подняла глаза к потолку и сморщила лобик.

– Шутишь? С прошлого лета. Это сколько, месяцев девять будет? Ой, точно, за такое время и родить можно. Но я пока не готова. И он тоже не хочет.

– С ребенком надежнее было бы, только и мой тему обходит, – поддержала ее Розовая Юбка и поднесла бокал к губам.

– Ладно вам, девчонки, тоску наводить. Какие дети? Мы для них premium wives, как и Сандра. Куда нам спешить? Пользуйтесь случаем. – Черное Платье наклонилась ближе к Анжеле и шепнула:

– А ты их включала?

– Включала что?

– Эти шарики. Они наверняка с дистанционным управлением. Я видела такие на сайте «Секси стайл». Он дал тебе пульт? Или он будет управлять тобой сам?

– Управлять? Нет. Он ничего не говорил про пульт. И в книжке про это нет. А что, я даже не знала. Он… О боже! Кажется… Прямо сейчас!

Анжела откинулась на подушку, ее ноги сошлись, сразу же разошлись, сошлись вновь, дыхание участилось. – Это… Это…

Сандра взглянула в сторону мужчин. Янис и двое партнеров невозмутимо курили сигары. Ивар пристально смотрел в их сторону. Он поднес ко рту стакан с виски, что-то сказал, и остальные тоже повернулись в сторону женщин. Она поднялась.

– Извините. Надо сказать повару, чтобы подавал десерт.

На кухне она постаралась задержаться подольше. Когда она наконец решила, что горячая тема исчерпана, и вернулась в гостиную, мужчины направлялись в сторону бильярдной.

– Мы ненадолго, – сказал Янис и виновато улыбнулся.

– Это твой день рождения.

Ивар шел последним. Она остановила его и дождалась, чтобы остальные мужчины скрылись в дверях.

– Зачем вы это делаете? Здесь, при всех?

– Зачем так формально? Мы же договорились на «ты».

– Хорошо. Но вопрос остается тем же.

Ивар довольно усмехнулся.

– По-моему, Анжи это понравилось. И остальным любопытно. Разве не так познается мир?

– Вы… ты говоришь так, будто владеешь всем миром.

– Или ты им, или он тобой. Мне больше нравится первое.

– Но это же… неприлично, по меньшей мере!

– А что такое приличия? Условности, придуманные ханжами для обычных людей. И мне почему-то кажется, что тебе наблюдать за Анжи было интересней, чем другим. Тело нам дано для радости, для удовольствия. Разве не так? И оно со всеми эмоциями главный объект изучения для художников. Ты же, кажется, сама рисуешь?

– Только чтобы понять, какая я в этом бездарность. Это помогает лучше видеть дарование других.

– Брось. Излишняя скромность ведет к собственной недооценке и выхолащиванию собственных усилий. Янис упоминал, что ты устраиваешь художественные выставки. Картины кажутся мне интересной темой. Мы с тобой об этом еще обязательно поговорим.

Когда ворота закрылись за последней из машин разъезжающихся гостей, она вздохнула с едва скрываемым облегчением. До последнего момента ей казалось, что Ивар после штуки с Анжелой, то ли женой, то ли случайной подружкой, предложит остальным что-то необычное, вроде древних помпейских оргий. Но все обошлось и осталось в памяти лишь как случайно подсмотренная страничка в чужой книге. Вроде книги про Грея.

Они немного полюбовались на полную луну и вернулись в дом. Свежий вечерний воздух взбодрил их, спать не хотелось. Повар убрал посуду и тоже уехал домой. Янис предложил посмотреть снимки со свадебного путешествия. Они устроились на диване перед большим телевизором, и Янис включил макбук. На огромном экране под звуки негромкой мелодичной музыки появилась искусно выполненная заставка о медовом месяце. Сандра расслабленно плеснула себе в бокал шампанского. В свой день рождения он вспомнил об их самом важном дне. Это было так мило. В автоматическом режиме возникали и исчезали их счастливые лица на фоне гротов Понцы, жерла Везувия, развалин Помпеи. Когда он успел это так оформить? Она придвинулась к мужу ближе и благодарно положила голову ему на плечо. На смену слайдам пришло видео. Музыка изменилась.

Вот официант подает ей блюдо в ресторане Террачины. Вот она танцует в окружении гостей все того же ресторана. Вот скрипач с роскошными черными усами выводит для нее зажигательную мелодию. Вот она садится в такси. Когда Янис это снимал?

Кровать на экране телевизора она опознала сразу. У ее подножия стоял пакет с сувенирами, купленными на вершине Везувия в день возвращения из Помпеи. Но для чего было снимать на видео номер отеля? Некоторое время на экране ничего не происходило, и изображение казалось застывшим. Потом смятое одеяло на кровати зашевелилось и медленно поползло вниз, открывая обнаженную женщину. И частично – лежащего рядом мужчину. Он осторожно раздвинул ее ноги, и в его руке возник обильно покрытый смазкой огромный фаллоимитатор, нацеленный на ее промежность. Первой ее мыслью было: нет, такого просто не может быть. И она даже не была уверена, относится это к видео или к размеру фаллоса, который никогда не поместится… И только когда устройство начало медленно проникать в послушно раздвигающиеся половые губы, она истерично вскрикнула:

– Прекрати это! Как ты мог! Когда?

Ее глаза были все еще прикованы к экрану, а ладонь уже двигалась по дивану в попытке найти пульт управления, но наткнулась только на бедро мужа. Он плотно обхватил ее за плечи и что-то нашептывал. Казалось, что ее уши заложены ватой, сквозь которую с трудом пробиваются слова о том, что она самая красивая женщина из когда-либо встреченных им, и потому ему захотелось сохранить эту первозданную красоту навечно.

– Разве тебя это не возбуждает? – говорил он, крепче сжимая ее плечи. – Это сюрприз. Когда мы станем старше, мы сможем пересматривать снова и снова не пошлое порно, а эти чудесные мгновения.

Движения руки на экране учащались. Вместе с первыми движениями ее собственного тела. Нет, не может быть! Она наконец оторвалась от экрана и посмотрела на мужа. Зрачки его были расширены, ноздри раздувались, как тогда в отеле. Свободная рука опустилась на ее колено и медленно поползла вверх. Ее тело начало слабеть, мысли путаться, и было трудно понять, происходит это от выпитого с гостями вина или от всей этой ситуации, которую она не в состоянии изменить. Еще один сюрприз супружеской жизни. Она попыталась сжать колени, но нетерпеливая рука мужа легко преодолела сопротивление. Он отпустил ее плечи и расстегнул юбку. Она инстинктивно откинулась на мягкую спинку дивана и приподнялась, позволяя спустить юбку на пол. Ее глаза вернулись к экрану. Женщина на экране – она! – что-то беззвучно сказала, и Сандра впервые посмотрела не на неустанно входящий в нее огромный фаллоимитатор, а на свое искаженное лицо. На прикушенную губу, из которой сочилась капелька крови. На судорожно сжимающие простыни ладони. Как он вообще мог это снять, если сам находился рядом? У них не было при себе никакой камеры. А мобильник… Компьютер, догадалась она. Он держал свой макбук открытым на письменном столе, откуда открывался прекрасный вид на кровать. Вид на нее.

Ласки мужа внезапно прекратились. Он убрал руку, и она вздохнула, не понимая толком, чего в этом вздохе больше – облегчения или разочарования, и уже хотела потянуться за лежащей на полу юбкой и прикрыть внезапно вызвавшую смущение наготу, когда руки мужа вновь пришли в движение. В одной из них появился фаллоимитатор, который, по его уверениям, он перед отъездом из Италии выбросил в мусорник на заднем дворе отеля. Тот самый, который наконец покинул ее тело на экране.

– Ты сказал, что выбросил его, а сам…

– Я выбросил! – запротестовал он. – Это совсем другая модель. Последняя. Просто он такого же цвета. Он не вибрирует, а излучает музыку, которую слышит только вагина. Это непередаваемые ощущения! Мы попробуем, и если ты скажешь…

Сандра замешкалась. Во всем остальном Янис казался идеальным мужчиной. Любящим, щедрым, внимательным, готовым угадывать малейшие ее желания. И, наверное, заслуживающим от нее того же. И ей не хотелось его обижать. Особенно в день его рождения. Он мог воспринимать это как подарок к собственному юбилею. А его маленькие слабости… Или не такие уж маленькие? Он сделал их интимное видео без ее разрешения! И Анжела. Это не могло быть совпадением. Он и Ивар наверняка обсуждали эту тему с остальными, может быть, даже задумывали что-то большее, но в последний момент не решились на продолжение.

– Нет, – сказала она. – Пожалуйста. Ты не должен был этого делать. Без моего согласия. – Что если видео попадет в чьи-то руки? В сеть?! Ты думал об этом? И эта… Эта штука… Он… он слишком большой! Я не могу…

– Ты сможешь! – казалось, из всего сказанного он услышал только последние слова. Он вновь легко разжал ее тесно стиснутые ноги, придавил ее всем телом так, что она не могла пошевелиться, и медленно ввел в нее фаллоимитатор. Она прикусила губу, и в замутненное сознание едва проникали лихорадочные слова Яниса:

– Чувствуешь, как тебе хорошо? В тебе все возбуждается под его песню. Слушай его, слушай…

Глава 12

ЛИГА

(Семь дней до убийства)

Надежда на продолжение роскошной жизни понемногу таяла. В салоне, куда они собирались на массаж после тренировки, прорвало трубу, и все сеансы на сегодня отменили. Новоявленные подруги зашли в ближайший коктейль-бар и взяли по стакану свежевыжатого апельсинового сока. Больше всего ей хотелось спросить про новую ссадину чуть выше колена, и она изо всех сил сдерживала себя. Сандра достала из сумочки мобильник и сказала, что попробует найти другой массажный салон, но она остановила ее.

– Давай просто посидим немного. У меня остался один час. Я обещала своему начальнику приехать к двенадцати.

– Жаль, – огорченно сказала Сандра. – А у меня как раз свободное время, и домой пока не хочется. Ты говорила, что работаешь в агентстве и у тебя классный график. Я только не запомнила, чем оно занимается.

– Так я и не рассказывала. У нас очень специфическая деятельность. На стыке финансово-правовых вопросов в чрезвычайных ситуациях. Но это только звучит увлекательно. На самом деле все довольно скучно. Мы, скажем так, даем консультации и участвуем в практическом поиске решений.

– Понятно, – Сандра втянула сок через соломинку, отставила стакан на барную стойку и улыбнулась. – Только на самом деле я так ничего и не поняла. А твой шеф…

– Это Марис, – подсказала Лига.

– Что? Марис? А я думала… Ну да, он же называл себя консультантом. И бывшим полицейским. Интересно, какое у него было звание?

– Капитан. Отдел экономических преступлений.

– Ух ты! Так он не твой бойфренд?

Лига отрицательно покачала головой.

– С чего ты вообще взяла? У нас чисто деловые отношения.

– Правда? Он так на тебя смотрел! Тогда, в галерее, когда я к вам подошла. И он такой… А тебе самой он нравится?

– А потом вообще не смотрел!

– Значит, нравится, – убежденно сказала Сандра. – Только ты боишься себе признаться. Поэтому держишься от него отстраненно, а он тоже деликатничает. Да еще, наверное, харассмента опасается. Он умный, сильный, привлекательный. Ты молодая, красивая, свободная. Из вас получилась бы прекрасная пара. Не может быть, чтобы ты ни разу не подумала, каков он в постели. Или как он целуется… Эй, подруга, признавайся!

– Да ладно тебе! – Щеки Лиги зарделись, и она потянулась к стакану, словно сок, как антифриз в радиаторе, мог охладить перегревающийся мотор. – У него дочка, жена и вообще…

– Бывшая. Целых два года, – уточнила Сандра. – Если он не приврал, конечно. У мужиков такое бывает, на это даже обижаться не стоит. Но кольца я у него не заметила. Даже следа.

– Ты уже и про бывшую жену знаешь?

– Случайно. Нет, честное слово, совершенно случайно. Он так, по разговору обмолвился. Не думаешь же ты, что я… Тут тебе не о чем беспокоиться. У меня ревнивый муж. А как тебе Петерис?

– С чего бы мне беспокоиться? – как можно более равнодушно ответила она, сопоставив слова о ревнивом муже и ссадины на ногах Сандры. Спросить? Нет, время говорить об этом еще не пришло. А вот Марис… Марис ей определенно нравился. Он не доставал мелочными придирками, как прежний шеф в компании мелкооптовой торговли. Ни разу не попрекнул за опоздание на работу. А если и задерживал зарплату, то лишь когда ее действительно нечем было выплатить, о чем всегда честно предупреждал. А еще он был сильный, привлекательный, уравновешенный, не то что баламут Антон. Или ее экс бойфренд. Как его жена могла уйти от такого мужа? Да если бы ей достался такой мужчина…

Лига мотнула головой и рассмеялась.

– Петерис – такой забавный старичок. И галантный. Он мне два… нет, три раза поцеловал руку. И очень настаивал, чтобы я пришла посмотреть его коллекцию… вместе с Марисом, конечно. А ты, кажется, говорила, что подумываешь о собственной галерее?

– Со вчерашнего дня, – подтвердила Сандра. И Марис обещал познакомить меня с подходящим риелтером.

– У него обширные знакомства.

В сумочке Лиги звякнул телефон. Она достала его и посмотрела на экран.

– Ну вот, легок на помине. Это Марис. Пишет, что ждет меня.

Глава 13

ЛИГА

(Семь дней до убийства)

Встреча была назначена не в офисе, а в «Молсе», что само по себе было явлением необычным и больше походило на свидание. Слова Сандры не выходили у Лиги из головы. Говорят, мужчины любят глазами. В галерее, а потом в ресторане она действительно выглядела сногсшибательно. Что, если он и правда на нее запал? Разглядел наконец то, что пряталось в ней под обыденным офисным обликом? Как ей теперь лучше себя с ним вести, чтобы не выглядеть слишком доступной и не оттолкнуть только, может быть, зарождающееся чувство?

Несмотря на рабочий день, свободных мест у торгового комплекса было немного. Она втиснула старенький «ярис» между «лендкрузером» и «кашкаем», подвела губы и выстроила из выбивающегося локона задорный хохолок, как на тренировке с Сандрой. При входе в «Молс» ее сердцебиение ускорилось, как будто она только что пробежала стайерскую дистанцию. Для подъема на второй этаж она выбрала не наклонный пандус, а эскалатор. Бегущие ступеньки возносили ее прямо на… седьмое небо?

Мариса она увидела еще до схода с эскалатора, и разочарованно выдохнула. Напротив него на подковообразном диване сидел Антон, и мужчины о чем-то увлеченно разговаривали, не замечая ее приближения до тех пор, пока она не подошла к столику вплотную.

– А, вот и ты!

Марис быстро поднялся, приобнял ее за плечи, склонил голову к ее лицу, и изумленная Лига подставила щеку для неожиданного поцелуя. Вместо этого он приблизил губы к ее уху и прошептал:

– Ничего не говори. Сначала отключи мобильник.

Он дождался, когда она выудит телефон из сумочки и отключит питание, забрал у нее аппарат и приподнял обложку лежащей на столе книги с названием «Капитал». Вместо бумажного блока в импровизированном металлическом мини-сейфе уже лежали два других мобильника.

– Ну вот, теперь можем говорить спокойно.

– Что все это значит?

– Я заказал тебе латте. Кажется, ты делаешь себе такой в офисе.

– Я не о кофе, – сказала она.

– А, ты об этом… – Марис кивнул на книгу-сейф. – Простая предосторожность. Нас могут прослушивать. Я нашел две прослушки в офисе, поэтому мы встречаемся здесь.

– Что?! Но если вы нашли…

– «Ты», – напомнил Марис. – Мы перешли на «ты», пусть так и останется.

Зрачки Лиги расширились, и она тревожно оглянулась, словно в надежде обнаружить незримого наблюдателя. Ситуация определенно выходила за рамки привычного. Или наоборот – как раз приближалась к той, что и должна быть в агентстве чрезвычайных ситуаций. Пугающей и возбуждающей одновременно.

– Но если ты их обнаружил, почему не уничтожил?

– Будем водить их за нос! – не выдержал Антон. – Нет, только подумайте! В аэропорту за сутки берут три пятьдесят. А за штрафную стоянку с меня содрали полтинник! За что такая обдираловка? Я их что, просил забирать мою тачку?

Марис побарабанил пальцами по столу.

– Прежде всего, давайте все успокоимся. Мы еще не знаем, кто установил прослушку. Если спецслужба, за порчу спецоборудования предусмотрена уголовная ответственность.

К их столику приблизилась официантка с латте на маленьком подносе, и вся компания замолчала. Лига обхватила чашечку двумя внезапно замерзшими ладонями и дождалась, когда официантка отойдет на достаточное расстояние.

– С чего нас будут слушать спецслужбы? Разве для этого не требуется санкция судьи? Мы что, совершаем что-то незаконное? Или я чего-то не знаю? Кстати, Антон, почему ты вчера не появился в галерее?

Мужчины переглянулись.

– Антона задержали за хранение наркотиков.

– Что?! Но это…

– Я ничего не хранил! – взорвался Антон. – Я что, похож на наркодилера? Меня подставили. Приклеили два грамма к днищу машины, пока я был в Германии. Скажи ей, Марис.

– Думаю, так и есть. Еще бы понять, кого именно Антон предлагает водить за нос.

– Но это же коню понятно. Никакие это не спецслужбы, сдались мы им. Смотри, все проблемы начались, когда мы взялись за заказ нового клиента. Значит, это его работа!

– По правилам формальной логики, «после» не означает «по причине».

– Ты сам говорил, что клиент из тех, кто привык все держать под контролем.

– Чтобы сделать такое, нужны определенные навыки. Спецов такого класса по пальцам пересчитать. Если даже предположить, что клиент нашел и нанял такого спеца, мы с тобой не обсуждали операцию в офисе, и он ничего про тебя не знал.

– И его жена тоже, – напомнила Лига.

Марис отхлебнул эспрессо из своей чашечки и промокнул салфеткой губы.

– Ее я даже не принимал во внимание. Но ты права. Сандра основной фигурант и заинтересованное лицо. И она не могла знать про Антона. Значит, мы по непонятной пока причине на крючке у спецслужбы. Либо есть еще третья, неизвестная нам сторона. Поэтому определимся, как нам жить с этим знанием и что делать с заданием, благодаря которому у нас есть на что сидеть в этом ресторане.

Лицо Антона внезапно просияло, и он подтянул к себе ближе лежащее перед ним меню.

– Раз есть на что, давайте закажем что-нибудь посущественней, чем кофе. Чтобы не казаться заговорщиками в обеденное время. Я, кстати, уже зверски проголодался.

Марис поводил пальцем по меню с живописными снимками обеденных блюд и согласно кивнул.

– Но сначала Лига расскажет нам, что ей удалось узнать.

– К сожалению, не много.

Она потерла лоб, припоминая, что на самом деле стоит упоминания. За исключением разговора о Марисе. Сама она за время их встреч успела выложить Сандре массу информации о своем детстве, деспотичной матери, хулиганистом племяннике и о нескончаемых командировках мужа сестры. Все это Сандра выслушивала с нескрываемым интересом, но делиться собственными воспоминаниями не спешила. Все добытые сведения легко укладывались в несколько фраз.

– Она обожает живопись, сама пробует рисовать, но, по ее словам, ничего путного из этого не выходит. Отсюда ее особый пиетет к художникам. Об искусстве готова говорить до бесконечности. Еще она любит спорт и красивую одежду. Подумывала об открытии собственного салона красоты, но так и не решилась. Любит шампанское. Но это Марис, кажется, и так заметил. Сказала, что родители погибли в автокатастрофе в Мексике и у нее не осталось ни одного родственника. Вот, пожалуй, и все. И еще она загорелась идеей о собственной галерее и ждет не дождется, когда мы ей представим знаменитого риелтора. К счастью, я не называла ей его имени, так что Антона можно еще и заменить…

– С чего это меня заменять? – возмутился Антон.

– Она плохо относится к наркоманам.

– Я не наркоман! Меня подставили. И я даже никогда не пробовал наркоту. – Антон посмотрел на скептически изогнутую бровь Мариса и поправился. – Не смотри на меня так. Тот раз был единственным. И это были галлюциногенные грибы. В Амстердаме это в порядке вещей, опиаты у них в открытой продаже. Мне просто было интересно попробовать. Вспомни историю: великие врачи сами себе прививали всякую заразу, чтобы изучить, как она действует. Тот же доктор Кох…

– Вряд ли Сандра увлечется таким рассказом.

– Подождите, подождите, – остановил разгорающуюся перепалку Марис. – У нас нет других вариантов. Антон, тебе надо вникнуть в историю искусств. Найди что-то интересное, не с первой страницы Гугла. Она умная женщина и сразу распознает фальшь. И срочно ищем подходящее помещение для галереи. Еще лучше – несколько вариантов, чтобы было больше поводов для общения. У тебя уже есть наметки?

– Шутишь? – Антон обиженно вытянул губы. – Я только проспался после вчерашнего, а еще надо было вытащить машину со штрафной стоянки. Сейчас пообедаем, потом приеду домой, пороюсь в инете. Может, для начала схожу в арт-галерею, чтобы понять, какая она должна быть. Знаешь, как говорили древние греки? Достаточно быстро, если достаточно хорошо.

– Грекам некуда было спешить.

Марис приложил палец к губам, открыл книгу-сейф, достал свой телефон, включил его и набрал номер. После третьего гудка в трубке отозвался женский голос:

– Марис, это вы? Вот не ожидала! Но я всегда рада…

– Кристина, я вообще-то по делу. Скажите, ваша фирма по-прежнему в бизнесе по недвижке?

– Ну вот, а я думала, вы меня хотите пригласить на обед… Ладно, шучу. А куда нам деться. Хотя сейчас, знаете, бизнесом это назвать трудно.

– А если я вам немного помогу его оживить?

– Вы что, разбогатели и хотите купить новую квартиру? Или дом? У меня…

– В следующий раз. Сейчас меня интересует коммерческая недвижимость. Что-нибудь в Вецриге или рядом. Первый этаж. Метров на двести – триста. Или около того. С большими залами, желательно анфиладой, но без витрин. Для художественной галереи. В долгосрочную аренду. Есть у вас что-нибудь похожее?

– Для вас – все что угодно. Я сама займусь этим, приезжайте хоть прямо сейчас. Вы что, сменили сферу деятельности?

– Ну что вы… Из моей профессии так просто не уйти. Это для моего друга. Он приедет и все объяснит. Очень рассчитываю на вашу помощь.

Марис отключил мобильник, вновь убрал его в железную коробку и посмотрел на Антона.

– Ты все слышал?

– Слышал. Кто такая Кристина? Симпатичная? Ты мне не рассказывал. У тебя с ней что-то было?

Внутри Лиги что-то мучительно сжалось, но Марис, к ее облегчению, недовольно поморщился:

– У тебя одно на уме. Она серьезная женщина. Директор компании «Рига эстейт». Я занимался их делом, когда их хотели кинуть на серьезные деньги. Через час тебе надо быть у нее. Надеюсь, ты успеешь съесть свой стейк.

– Отлично. – Антон достал из кармана блокнот и ручку. – Давай адрес. Обожаю иметь дело с серьезными людьми. У нее – товар, у нас – покупатель. Можем кое-что заработать. Думаю, начать надо с пятидесяти процентов.

– Начинать надо с того, за что нам уже платят, – недовольно отрезал Марис. – Договорись так, чтобы ты мог показывать помещения Сандре сам. Пусть она тебе расскажет, как это делать. И не проколись. Если что – не звони, а пиши на WhatsApp, а потом сразу уничтожай текст. Так его никто не перехватит.

– Хорошо. Сорок процентов. Ничего личного. Это нормальный бизнес. Если мы притаскиваем готовенького покупателя, почему на этом не заработать?

– А я? – робко спросила Лига.

– Петерис пригласил нас с тобой обозреть его коллекцию. Прямо сегодня. Ты готова?

– Ну, если надо… – как бы нехотя протянула она, и ее сердце вновь забилось в усиленном ритме, как перед заходом в «Молс».

Глава 14

МАРИС

(Семь дней до убийства)

Трехэтажный дом Петериса в дюнной зоне Юрмалы окружал забор из кованной решетки. От массивных колонн на фасаде к подножию дюны сбегала расширяющаяся в нижней части мраморная лестница. Сбоку от нее вымощенная мозаичным кирпичом площадка вела в два двухместных гаража. Машина Мариса остановилась перед въездными воротами. Видеокамера, установленная на облицованном известняком столбе забора, повернулась в их сторону, и створки ворот медленно разошлись в стороны. Когда они въехали во двор и вышли из машины, Петерис в джинсах, вязаном жилете поверх майки поло и в домашних шлепанцах уже стоял на крыльце и приветственно махал рукой.

– Поднимайтесь. Эта лестница самая большая глупость в моей жизни, но для вас, надеюсь, она не проблема.

В просторном фойе с подогреваемым мраморным полом для них были приготовлены две пары шлепанцев, точно таких, как на ногах Петериса. «Проникновение» висело прямо напротив входа, и хозяин дома с гордостью указал на картину.

– Видите, уже успел поменять экспозицию! По-моему, в этом своя тематическая логика.

– Уверен, что в ваш дом проникнуть совсем не просто, – Марис выразительно посмотрел на две камеры видеонаблюдения в холле, и Петерис легко рассмеялся.

– Осторожность никогда не бывает лишней. Ну, вы-то знаете об этом лучше меня. Мой дом – моя крепость. Да еще умная. Иногда дом угадывает мои желания быстрей, чем я успеваю о них подумать. Здесь целый набор защитных систем, а при мне всегда тревожная кнопка. Стоит ее нажать, окна и двери перекрываются стальными щитами и через пять минут здесь будет вся юрмальская полиция.

– И часто у вас случаются подобные визиты?

– Тьфу, тьфу, – Петерис сделал вид, что сплевывает через левое плечо. – Не сглазьте. Дом строили в лихие девяностые, помните те времена? Вот тогда пару раз… Даже бронежилет надевал. Щиты, кстати, защищают не только от злоумышленников, но и от прослушки.

– А если злоумышленник будет уже в доме? Или кто-то перехватит ваши сигналы и щиты отгородят вас от тех, кто придет на помощь?

– Что?! – Петерис озабоченно почесал подбородок и нахмурился. – Такое мне не приходило в голову. Надо будет об этом подумать. Вы эксперт и в этой области?

Он распахнул двустворчатую дверь в гостиную, и Лига застыла в восхищении. В центре комнаты высокий сводчатый потолок поддерживала колонна, которую по всему периметру опоясывал огромный океанариум. За стеклом среди кораллов и прилепившихся к ним живописных актиний неспешно перемещались рыбы, переливавшиеся всеми цветами радуги. Казалось, и плавники, и цветки актиний колышутся в такт струящейся из невидимых динамиков музыки. Настороженность, не оставляющая ее после слов Мариса, что Петерис входит в список тех, кто потенциально мог быть причастным к установке прослушки, понемногу таяла. Их знакомство в галерее было совершенно случайным. За весь вечер в ресторане он лишь один раз покинул компанию, чтобы позвонить по телефону. И то, по его словам, чтобы предупредить своего водителя. Для чего такой милый и открытый человек станет строить против них какие-то козни?

– Нравится?

– Это не то слово, – сказала она, не отрывая глаз от удивительного сооружения.

Возле дивана в дальнем конце комнаты низкий журнальный столик был сервирован на три персоны. Петерис усадил их в мягкие кожаные кресла с видом на океанариум и показал на закуски.

– Лет десять назад я был по делам в Узбекистане. Меня там водили по всяким высоким кабинетам, вплоть до дворца президента. И везде, как знак гостеприимства, предлагали одно и то же: чай, орехи и набор сухофруктов. Прекрасный обычай. При нем ничто не отвлекает от серьезного разговора.

Марис посмотрел на висящие по обе стороны камина небольшие картины. Потемневшие от времени широкие позолоченные рамы окружали полотна с классическими библейскими сюжетами, о которых он имел самое отдаленное представление. Понятным было только одно: это живопись настоящих мастеров старой школы и, судя по всему, баснословно дорогая.

– Вы ведь пригласили нас не для разговора о картинах, верно?

Не покидавший до сих пор лица Петериса образ старичка-добрячка сполз, словно стертый резинкой, и на смену ему пришло выражение жесткого и расчетливого дельца с колючим, прожигающим насквозь взглядом. От этой внезапной метаморфозы ладони Лиги вдруг похолодели, и она плотней прижала их к коленям.

– Консультантов-любителей у нас и без того пруд пруди. Только не принимайте это на свой счет. Ваши оценки мне искренне понравились. Но ваша очаровательная помощница упомянула вчера о вашей профессиональной деятельности, что меня заинтересовало гораздо больше. Не скрою, я навел кое-какие справки. О вас говорят разное. Но из всей оценочной шелухи я вычленил главное. Вы не всегда вписываетесь в формальные рамки и умеете добиваться результата. Вы разбираетесь в бухгалтерии и финансах. И ваше агентство готово решать деликатные вопросы. Я ничего не упустил?

– Только, если эти деликатные, как вы выразились, вопросы не отождествляются с криминальными.

– Разумеется. Иначе бы мы с вами тут не беседовали. Я уже не молодой человек, и все, что у меня осталось, это моя репутация. Кстати, очень рекомендую этот чай. Такого вы не найдете в супермаркете. Мне подарила его китайский посол, очень любопытная, надо сказать, женщина.

Петерис разлил чай из изящного фарфорового чайника, и по комнате разошелся ароматный запах жасмина с горьковатым привкусом миндаля. Хозяин первым сделал маленький глоток и жестом пригласил гостей последовать его примеру. Во вчерашнем ресторане Петерис изображал из себя рубаху-парня, но сейчас каждый его жест был отточен, как в безупречно отработанной восточной церемонии. Он молча допил чай, поставил чашку на столик, откинулся на спинку дивана и только тогда продолжил:

– Долгие годы я был рабочей лошадкой. Бизнес, дети, семейные проблемы и прочее. Я был уверен, что стоит чуть-чуть отпустить вожжи, и все полетит в тартарары. Я выстроил бизнес-империю, но фактически был в ней одним из винтиков. И я понял это, кажется, только после поездки на Восток. Узбекистан, конечно, с нашей точки зрения, ужасная страна. Но эти их неспешные ритуалы… Я рассчитывал на очень серьезную сделку. Мне была назначена встреча во дворце. Я приехал в назначенное время, но вместо опаздывающего президента меня встретил его помощник, очень умный и эрудированный молодой человек. На столе стоял чай с традиционным угощением. Он сказал, что хозяин немного задерживается. Сначала я нервничал, мне казалось, что ко мне проявляют неуважение. Мы с помощником провели в ожидании два часа… Нет, не в ожидании, а в очень приятной и очень неспешной беседе. Об археологических раскопках, о древней мозаике и других подобных вещах. Я был просто очарован. И вдруг понял, что наша бесконечная суета служит только одному: заполнить собственное время, сделать его незаметным. Но его надо замечать! С того момента во мне что-то переменилось. Теперь я делаю все, чтобы наслаждаться оставшимся мне временем. Наверстываю упущенное! И больше всего мне жаль, что Нелли, это моя жена, не дожила до моего понимания…

Петерис посмотрел на океанариум и надолго замолчал. Движения рыб завораживали. Особенно, когда рыбы проплывали мимо актиний. Казалось, растение вот-вот проглотит одну из них. Но живой цветок только колыхался, и рыбы благополучно покидали его пределы. Может быть, он был достаточно сыт?

Пауза затягивалась, словно Петерис в полной мере пытался передать им ощущение неспешности или загадочности жизни, и Марис осторожно предположил:

– Вы стали реже появляться в компании?

– Верно. Номинально я все еще управляю всем, но реально бизнесом занимаются мой сын и топ-менеджеры. А я наверстываю упущенное. Хожу по художественным галереям и театрам, пью чай, общаюсь не с теми, с кем надо, а с кем мне интересно. Вот с вами, с Сандрой. В ней есть какая-то загадка… А еще с музыкантами, художниками, спортсменами. Спонсирую одну команду. В этом и есть смысл богатства, как вам кажется?

Марис поставил на стол чашечку.

– Возможно. Не берусь судить. Когда я общаюсь не с тем, с кем надо, это значит, что у меня нет работы, – и, кроме чая, ничего другого себе и не позволить. Вы упомянули топ-менеджеров. Вам кажется, что вас обворовывают?

– Если бы все было так просто… – Петерис еще раз пытливо оглядел гостей, как бы взвешивая, можно ли им довериться. И наконец решился: – У нас многое зависит от госзаказов, и мы постоянно выигрываем тендеры. Слишком постоянно. Топ-менеджеры получают за это очень хорошие бонусы. Но у меня появились сомнения. Я всегда прислушивался к своей интуиции, и до сих пор она меня не подводила. Сейчас не лихие девяностые. Экономическая полиция, КНАБ… Нет, пока никаких намеков на это не было. Но если что… Не хочу никому доказывать, что я не верблюд. Пожар лучше гасить, когда почувствовал первый запах гари. Или убедиться, что это лишь запах. Только сделать все надо очень деликатно, чтобы никого не вспугнуть. И не обидеть.

– Поэтому вам нужен несистемный человек со стороны.

– Такой, как вы. Бюджет расследования будет неограничен… в рамках разумного, разумеется.

Марис неспешно сгреб горстку изюма и кинул несколько ягод в рот. Предложение было заманчивым. Да что заманчивым. Ради таких заказов и было создано агентство. Он задумчиво пожевал изюм и кивнул.

– Это наш профиль. Но прежде у меня будет к вам много вопросов. И мне нужен будет полный доступ ко всем документам и личным делам топового менеджмента. Даже к содержимому их рабочих столов. Это возможно?

Петерис медленно поднес чашку с чаем к губам, но так и не сделал глоток. Его пальцы слегка дрогнули.

– С электронными файлами проблем нет. Я покажу финансовую документацию со своего компьютера. По остальному… У меня есть мастер-ключ от всех кабинетов. В фойе первого этажа круглосуточная охрана и кафе для сотрудников и посетителей. Попасть на верхние этажи можно только на лифте с электронной картой доступа на свой этаж. Если мы приедем в конце дня как бы для совещания, вам никто не помешает осмотреть все, что вы считаете нужным. Но время будет ограничено. А приезжать таким образом несколько вечеров подряд вызовет подозрения. Черт, я уже говорю, как заговорщик. Это в собственной же компании!

– Пары часов мне хватит. У вас, надеюсь, не слишком много топ-менеджеров?

Глаза Петериса подобрели, словно кто-то щелкнул невидимым переключателем, и перед ними вновь возник старичок-добрячок.

Глава 15

ЛИГА

(Шесть дней до убийства)

– Я ждала тебя вчера! – Мать сложила на груди руки и скорбно поджала губы. На ней был выцветший халат и растоптанные шлепанцы. Подаренные Лигой тапки с меховой опушкой стояли в коридоре рядом с подаренными ею же туфлями на низкой подошве.

– Я была занята. Смотри, я принесла тебе свежие фрукты.

– Понятно. Сижу тут одна, никому не нужная, даже поговорить не с кем. И на телефон не отвечала. Я уж думала по больницам звонить. Или в полицию. Пришлось ложиться спать голодной.

– Голодной?

Лига подошла к холодильнику, наклонилась и распахнула дверцу морозильника. Куриная тушка и замороженные котлеты, которые она принесла на прошлой неделе, лежали нетронутыми. Так же, как пачка пельменей и коробка с замороженными овощами. Во втором отделении холодильника оказались полдюжины куриных яиц и пачка творога. В овощном отделе проглядывали морковь и редиска. В кухонной раковине громоздились немытые тарелки.

– А что тебе мешало поесть? И почему ты в халате?

– Не язви. Перед кем наряжаться в собственной квартире, когда я одна как перст. Ты обещала Марте взять справку. Вместо садика ей пришлось вести Эрнста ко мне, а мне и без того нездоровилось. Чем это таким ты была занята? И твой бывший звонил, искал тебя. Ты ему тоже не отвечала. Вы что, помирились?

– Мы не мирились. И у меня, в конце концов, может быть личная жизнь.

– Личная, говоришь? Подцепила кого-то еще? Не алкаш?

– Мама!

Чтобы успокоиться, Лига сделала три глубоких вдоха. После смерти отца мать не выходила из роли беспомощной страдалицы. Или моментально входила в нее при появлении младшей дочери. Со старшей это не прокатывало. Марта без церемоний оставляла своего отпрыска на попечение бабушки по любому поводу и воспринимала это как должное. Впрочем, так было и при жизни отца. Марта все знала лучше всех, умела добиваться своего, и спорить с ней было бесполезно. «Точная копия матери, – в очередной раз подумала Лига, – только более продвинутая».

– Что, мама! Мало тебе прошлого раза? Где ты с этим новым была, что даже телефон не брала?

– Он не мой… то есть он мой… мы в ресторане были! – выпалила наконец Лига, чтобы не вдаваться в подробности.

– Ага! Первое свидание – и сразу в ресторан! А говоришь, не алкаш. Небось, забегаловка с дешевой водкой. Они пока не хлопнут по стакану, им и поговорить не о чем.

– «Монтеросса» не забегаловка! И никакой водки не было. Мы пили шампанское. Между прочим, по триста евро бутылка!

– По триста… – в лице матери что-то изменилось. И не только в лице. Она вышла в прихожую и тотчас вернулась, но уже в новых тапках. Плечи ее как будто распрямились, походка стала упругой, казалось, даже морщины на лице внезапно разгладились, и Лига вдруг вспомнила, что на самом деле матери не так много лет и еще год назад, когда был жив отец, она была вполне цветущей женщиной.

– Я поставлю чай. Или нет. Ты поставь, а я немного приведу себя в порядок. Так он богатый! И не старый еще? Бизнесмен? Как вы познакомились? Что ты молчишь?

Вопросы матери отчетливо доносились до кухни. Чтобы не отвечать, Лига открыла кран с водой и взялась за мытье посуды. Марис определенно был не старый. Не молодой уже, конечно, но сорок лет для мужчины не возраст. Особенно для такого мужчины. И совестливый – сколько Антон убеждал его взяться за это дело с Сандрой. И если бы она не поддержала… уж очень увлекательным показалось задание. Богатым Мариса, конечно, не назовешь, но все-таки у него свой бизнес, и если у них пойдут хорошие заказы, как сейчас, то и с этим будет все в порядке. А еще Марис честный, рассудительный, спокойный и сильный. Наверняка сильный. Достаточно посмотреть на его плечи или на кисти рук с проступающими венами. Она представила, как он легко подхватывает ее этими руками и переносит через порог их новой квартиры… или даже нового дома!

– Чему ты улыбаешься?

– Я?

Лига закрыла кран и повернулась к матери. Теперь вместо халата на ней было платье с блестками на груди, волосы наскоро подколоты большим гребнем, губы подведены розовой помадой. Она расставила на кухонном столе чашки на блюдечках с синими китайскими рисунками, которые доставала только по праздникам, разлила чай и выставила на стол хрустальную вазочку с овсяными печеньями.

– Как его зовут?

– Мама, пожалуйста… Мы еще ничего не решили. Мы с ним были на открытии художественной выставки, и я выключила мобильник, а потом забыла включить. Вот, собственно, и все.

– Так он еще искусством увлекается! Ну, Лига, ты даешь. Не ожидала от тебя. После твоего бывшего… Он у меня буквально в ногах валялся, чтобы я за него заступилась. Даже пообещала… Но теперь на пушечный выстрел не подпущу! Пусть только сунется.

Лига насторожилась.

– Подожди, подожди. Что ты ему пообещала?

– Ничего особенного. Я же не знала, что у тебя другой. Приличный человек, не то что Харрис. – Мать возмущенно вздернула подбородок, как делала всегда, когда ей надо было убедить себя в собственной правоте.

– Что ты ему пообещала? – упрямо повторила Лига. – Не скрывай от меня. Я должна знать.

Мать тяжело вздохнула.

– Только, что попробую вас примирить.

– И все?

– Конечно, все! Этого что, мало? День рождения самый подходящий день для примирений. Как будто заново начинаешь жить.

– Какой день рождения?

– Твой, конечно! Ты что, забыла, что ли? Мы же договорились, что отметим у меня. Вот только продукты…

– То есть ты, не спросив меня, пригласила его на мой день рождения, хотя я его даже видеть не хочу? Чтобы испортить мне праздник? Всем нам?

– Но я же не знала! И ничего страшного. Как пригласила, так и откажу. Да ты ешь печенье. Оно овсяное, полезное.

– Там сплошной сахар. Ты же знаешь, я не ем сладкое.

– Ой-ой-ой, какие вы все стали диетические. Наше поколение вот прожило безо всяких диет, и ничего. Может, ты уже и йогой стала? Кстати, ты не могла бы завтра с утра заскочить в поликлинику. Я анализы сдавала, надо результаты получить. А то у меня ноги разболелись.

– Завтра не могу. У меня с утра тренировка, а потом работа.

– У тебя… что? – рот матери приоткрылся, обнажая вдавившийся в глубь челюсти зуб с отчетливо заметным наслоением зубного камня. Значит, к стоматологу, несмотря на все обещания и оставленные на визит деньги, она так и не сходила. При обычном разговоре зуб в глаза не бросался. Только так, при отвисшей от удивления челюсти.

– Я же сказала – тренировка. В спортзале.

– Ты никогда не ходила на тренировки. Только в школе.

– Во-первых, ходила. Еще в прошлом году. Хотя и недолго. Но это не значит, что я не могу делать этого теперь.

– Ну-ка, ну-ка! – мать придвинулась ближе, обеими руками обхватила Лигу за плечи и пытливо заглянула ей в глаза. – Это он тебя заставил? У вас уже что-то было?

– Ничего у нас не было! – Лига попыталась увернуться, но мать держала цепко.

– Смотри, дочка. Он пытается доминировать. С первых дней. Большинство мужчин уверены, что они умнее и сильнее и потому должны доминировать во всем. Тут нужна тонкая игра. Пусть думает, что побеждает. Но за каждую победу он должен заплатить тройную цену. Одно его желание – три твоих. Только с такой арифметикой.

– Ну о чем ты, мама!

Лиге наконец удалось вывернуться. Она села за кухонный столик и разлила чай по чашкам. Мать устроилась напротив.

– Тебе почти тридцать. Молодость дается женщине не навсегда. Если не хочешь остаться старой девой, пора устроить свою жизнь. Как Марта. Когда вы с ним встречаетесь в следующий раз?

– Вообще-то мне двадцать восемь. И мы… мы сегодня обедали в ресторане. Перед поездкой в Юрмалу, – неожиданно похвасталась Лига. «Чтобы не разочаровывать мать, – подумала она про себя. – Тем более что это правда». – В общем, сегодня и завтра я буду занята, и со справкой не получится. Уж извини.

– Да бог и с ней. Главное, ты этого своего не упусти. Чего это ты все на часы смотришь? Только пришла.

– Мне правда пора.

Лига решительно поднялась с табуретки, обняла мать и вышла из квартиры. Дорога домой предстояла недолгая. Она пересекла плотно заставленную машинами площадку, подошла к дому на противоположной стороне и набрала дверной код, почти не сомневаясь, что мать провожает ее взглядом. А потом будет долго смотреть на ее засветившееся окно, если Лига сразу же плотно не закроет его занавеской. Когда дверь подъезда за ней закрылась, она с облегчением вздохнула и на миг прикрыла глаза. Слова имеют удивительные свойства. Стоит их произнести, и они как бы оживают, словно все сказанное уже произошло. Или вот-вот произойдет, стоит только поверить в них по-настоящему. Новый поворот событий уже подхватил ее, как морская волна, и теперь только от нее зависит, удержится ли она на ее гребне. Она живо представила берег моря, на который они с Марисом вышли для короткой прогулки после визита к Петерису, окрашенные заходящим солнцем облака, неспешный плеск волн и чей-то назойливо вторгающийся в сознание голос.

– Привет, Лига. Хорошо, что я застал тебя здесь.

Она открыла глаза и увидела своего бывшего. Харрис стоял несколькими ступенями выше и дурашливо улыбался. Правой рукой он держался за перила, а левой сжимал смятый букетик полевых цветов.

Глава 16

ЛИГА

(Шесть дней до убийства)

– Зачем ты пришел? – она отступила на шаг и уперлась спиной в дверь. В первый момент она хотела развернуться и выскочить обратно на улицу, но пустынный двор тоже был не лучшим убежищем. Харрис, словно предугадав ее сомнения, спустился к двери и закрыл спиной отпирающую замок кнопку.

– Код на входной двери прежний. А квартирный замок ты поменяла, – с ноткой сожаления сказал он. – Я соскучился.

– Ты что, пьян? И пытался войти в мою квартиру? Уходи.

– Я не пьян. Устал немного, это да. Работы много было. Не мог отказаться.

– У тебя – работы? – Лига выговорила слова с нескрываемым сарказмом, и Харрис обиженно поморщился.

– Ну зачем ты так? Да, у меня теперь хорошая работа. Я менеджер. И пришел не спорить. Мы могли бы… Это тебе! – он протянул ей букет и попытался чмокнуть в щеку, но она вовремя увернулась. Алкоголем от него не пахло. На Харрисе была прошлогодняя зеленая синтетическая куртка с надорванным воротником, потрепанные джинсы и грязные туфли на тонкой подошве. Из ворота куртки выглядывала зеленая рубашка с красным галстуком. Она попыталась припомнить, видела ли когда-нибудь его в галстуке. Но его обувь, будь то кроссовки, туфли или высокие ботинки со шнуровкой, зимой грязными были всегда. Как ей вообще мог приглянуться мужчина в такой обуви?

Она отступила на шаг.

– Мы все решили несколько месяцев назад.

На одном из верхних этажей хлопнула дверь, и послышались неторопливые шаги. Она переступила с ноги на ногу и понизила голос:

– Я не хочу, чтобы соседи выслушивали наши споры.

– У меня важный разговор. Давай зайдем к тебе, – предложил он.

– Но…

Шаги сверху приближались. Почти никого из соседей она не помнила, но это все равно были люди, живущие с ней в одном доме, и устраивать перед ними разборку со своим бывшим хотелось меньше всего. Она посмотрела на часы и достала из сумочки ключи. Харрис никак не вписывался в ее планы на вечер, но решить вопрос лучше было сразу и бесповоротно.

В маленькой прихожей Харрис долго вытирал ноги о плетеный коврик у входа и наконец снял туфли. Она набрала на кухне воды в стеклянную вазу с зелеными узорами и поставила в нее цветы. Когда она вернулась в комнату, из старенькой магнитолы звучала негромкая музыка, а ее бывший уже сидел с поджатыми ногами на крае стула напротив дивана и старательно прятал под джинсами черные носки с дыркой на пятке левой ноги. Она остановилась у дивана и выразительно посмотрела на круглые настенные часы.

– Ты куда-то спешишь? Мы давно не виделись.

– Да. С тех самых пор, как ты ушел к этой рыжей. И да – у меня другие планы на вечер.

– Я сглупил, – признал он и сокрушенно покачал головой. Крупной головой. Такой же, как и все его тело, всегда занимающее в ограниченном пространстве этой квартиры много места. Слишком много. – У меня просто снесло голову. Прости меня.

– Считай, что уже простила, – беспечно ответила она и тотчас пожалела об этом. Его лицо просияло, он поднялся со стула и шагнул к ней навстречу так, что ей пришлось вытянуть обе руки, чтобы не сделать его приближение слишком интимным.

– Правда? Я так виноват перед тобой. И хочу загладить… Может быть, мы с тобой сходим в театр?

– Куда? – переспросила она. В самом этом предложении было что-то невероятное. Он мог предложить хоккей, футбол или модную рок-группу. Иногда дешевый ресторан, что-нибудь вроде «Лидо» на Красте. Или это мог быть поход с компанией его друзей в сауну с обильной выпивкой, после чего она с трудом дотаскивала его до дома. Но театр… Однажды после открытия «Акрополиса» они пошли на новый фильм в IMax и даже заказали во время сеанса по бокалу «Маргариты», после чего он целую неделю вспоминал, сколько с него содрали за обычную киношку, которую абсолютно бесплатно можно было скачать с пиратского сайта на компе. – С каких пор ты стал ходить в театры?

– Я изменился. Сильно. У меня билеты в «Дайлес». На лучшие места. Вот! – он достал из внутреннего кармана смятые билеты и гордо продемонстрировал свою покупку, в которой она успела зафиксировать только цену – по 60 евро за билет.

От изумления она не сразу нашлась, что сказать, и ее молчание он истолковал по-своему.

– У меня было время подумать. Никакой «рыжей» больше нет. Только ты…

Он попытался обнять ее, и она едва увернулась, что его не слишком обескуражило. Он прислонился плечом к стене, начисто перекрыв выход из комнаты, и скрестил руки на груди.

– Понимаешь, я тут недавно разговаривал с умными людьми. Закидоны случаются у каждого нормального мужика. И чем раньше осознаешь… У меня как пелена с глаз. Ты лучшая из того, что было в моей жизни. И теперь ради тебя я готов…

– Рыжая тебя бросила, – догадалась Лига. – Ты жил в ее квартире, она тебя выгнала и тебе негде ночевать. Поэтому…

– Вовсе нет! – Харрис гордо вскинул подбородок. – Я ушел сам. Мы не сошлись… характерами. Она – никто. Пустышка. С ней даже не о чем поговорить. Ты единственная женщина, о которой я могу думать. И ты простила меня. Спасибо, родная. Вспомни, как хорошо было нам вместе. Здесь, в этой комнате. На этом диване. Иди же ко мне!

Харрис широко раскинул руки и сделал шаг вперед. Потом еще. В его, как по щелчку выключателя, остекленевших глазах появился хорошо знакомый тот взгляд. После чего, как она хорошо знала, остановить его было невозможно. Когда-то это действовало на нее неотразимо. Она отступила, и ее ноги прижались к краю дивана. Харрис, казалось, теперь заполнял собой все пространство квартиры. Его куртка словно сама по себе слетела на пол, за ней последовал красный галстук. Она хотела отодвинуться дальше, и толстый матрас подкосил ее колени. В тот же миг Харрис опустился на пол у ее ног, и его большие ладони заскользили по ее слабеющим бедрам. Она уже понимала, что не сможет долго противиться растущему внутри предощущению неизбежного. Его пальцы легко справились с пуговицей на талии, а затем и с молнией на ее брюках.

– Нет, не надо, – безвольно прошептала она, и он в ответ запустил два пальца под резинку ее трусиков.

– Ты же хочешь этого, детка. Хочешь. Я чувствую. Ну же. Помоги мне.

Он провел пальцами свободной руки по ее груди, поиграл с твердеющим соском и начал расстегивать пуговицы на ее блузке. Она не сопротивлялась. Да и что она могла сделать? Мужчины всегда добиваются своего. Особенно такие, как он. Не только он. Даже у самых успешных женщин. Ссадины на бедрах у Сандры тоже не появились сами. Так устроена жизнь. Привычная жизнь, в которой постоянно приходится подчиняться тем, кто оказывается сильней или требовательней. Старшей сестре, матери, а теперь своему бывшему, с которым неизбежно вернется та прежняя жизнь, от которой она так надеялась уйти. Если бы сейчас на месте Харриса оказался Марис… Если представить, что это он…

Прикосновения Харриса внезапно прекратились, и она в удивлении приоткрыла глаза. Он по-прежнему стоял на коленях между ее ног, но теперь одной рукой стягивал с себя синий пуловер, а второй возился с пряжкой ремня. На диване раздалось тихое жужжание. Она повернула голову в сторону звука и увидела вывалившийся из сумочки телефон. Тот, что она по указанию Мариса купила для связи, которую будет невозможно проследить. Звонить по нему мог только один человек. И не просто звонить.

Ее охватила паника. Потянувшись к телефону, она нажала на кнопку приема и сразу повернулась к Харрису. Он наконец справился с пряжкой ремня, но теперь у него заела молния на ширинке. Он, чертыхаясь, нетерпеливо дергал «собачку», но попавшая под бегунок ткань противилась всем его усилиям. Она истерично рассмеялась.

– Прекрати это.

– Что?

От удивления он остановил свое занятие, и она, воспользовавшись моментом, поспешно застегнула пуговицу на поясе брюк и придала голосу как можно больше твердости.

– Прекрати немедленно. Не трогай меня. Я впустила тебя, только чтобы не устраивать разборку перед соседями на лестнице. И сказала, что у нас на разговор ровно пять минут. Эти минуты прошли. У меня больше нет времени. Я тебя выслушала. И это ничего не меняет в наших жизнях. Уходи.

– О чем ты? Я извинился. Ты не можешь… не можешь вот так, после всего…

– Могу. И если ты ко мне еще раз прикоснешься, я закричу.

– Но…

– Ты знаешь, какие здесь стены. Соседи вызовут полицию.

На какое-то мгновение Харрис застыл в замешательстве. Потом по его лицу растеклась улыбка.

– Я понял. Это такая игра. В притяжение и отталкивание. Для остроты ощущений. Что ж, я не против. Да, ты закричишь. На зависть соседям. Закричишь от удовольствия.

– Нет!

Он наконец справился с ширинкой и вновь взялся за ее брюки. На этот раз она попробовала оттолкнуть его руки, но это было все равно что пытаться столкнуть бульдозер. Пуговица на поясе отлетела сама собой. Крепкие пальцы переместились ниже. И в этот момент по квартире разнеслась трель звонка. Руки Харриса замерли.

– К черту! – прошептал он, когда звонок замолчал. – Позвонят и уйдут.

В тот же миг звон раздался вновь. Секундой позже дверь затряслась от тяжелых ударов. В глазах Харриса мелькнул страх. Он поднялся с колен и начал поспешно приводить себя в порядок. Она тоже поднялась с дивана и, придерживая на поясе брюки, пошла к двери.

– А вот и полиция.

– Но… Не открывай. Они не могут…

Он попытался ее остановить, но на этот раз она легко столкнула его с пути, щелкнула щеколдой замка, и дверь резко распахнулась. Марис, не ожидая приглашения, ворвался в прихожую.

– Ты в порядке?

– Да, я…

Таким она его еще не видела. Глаза Мариса были расширены, тело казалось расслабленным, и она тотчас угадала под этой внешней расслабленностью заряд тщательно скрываемой энергии. Он отстранил ее и шагнул навстречу Харрису. В красном, наизнанку натянутом пуловере поверх зеленой рубахи и с сильно растрепанными пшеничными волосами ее бывший напоминал нахохлившегося перед боем петуха. Он широко расставил ноги и набычил шею. Его куртка все еще валялась на полу, а в руках он сжимал галстук. Мужчины смерили друг друга взглядом, и глаза Харриса зажглись торжеством. По всему его шансы были внушительнее. Он был выше, лет на десять моложе и массой тела заметно превосходил Мариса. Не выпуская галстука, он вытянул одну руку и ткнул пальцем в его сторону.

– А это что еще за хрен? Он не из полиции.

– А тебе не терпится там оказаться?

– Полегче, парень. Это семейное дело. За такое можно и схлопотать.

Лига ступила вперед и прижалась щекой к плечу Мариса.

– Он и есть теперь моя семья. Уходи.

– Правда? – Харрис еще раз оценивающе оглядел их обоих, и его губы растянулись в кривой улыбке. – Ты не говорила, что у тебя кто-то есть. Он что, всегда так рвется к тебе, что едва не сносит дверь? Когда ты успела? Могла бы найти и помоложе.

– Это не твое дело.

– Я только беспокоюсь о тебе, детка. И как у вас с интимом? Ты же любишь пожестче. А у него…

Она все еще прижималась к Марису, и он осторожно отстранил ее.

– По-моему, она велела тебе уйти. Даю десять секунд. Счет пошел: один, два, три…

– А то что? Выведешь меня силой? Куда нам спешить? Я бы мог поделиться опытом нашего интима. Как она любит…

Договорить он не успел. Марис шагнул вперед, нырнул под выброшенный навстречу кулак, и мгновением позже Харрис оказался на полу с заломленными за спину руками, вокруг которых обвивался удобно подвернувшийся галстук. Харрис вскрикнул, но сидящий на его спине Марис невозмутимо затянул узел туже.

– Ты не уложился.

– О чем ты? Ты вывихнул мне руку.

– В десять секунд. Я считал.

– Ты сумасшедший? Мне больно. Пусти.

– Может, я чуть ошибся в счете? Как ты думаешь, Лига?

Она стояла над лежащими у ее ног мужчинами с приоткрытым от изумлениея ртом. Вопрос Мариса словно вывел ее из столбняка. Все произошло слишком быстро. Недавний испуг, гнев, отчаянье от неожиданного впрыска адреналина сменились лихорадочным возбуждением.

– Нет, милый, ты не ошибся. Ровно десять секунд. Ему не на что обижаться.

– Эй, вы что, оба сумасшедшие?

– Так что нам с ним делать? Посадить на пару суток в КПЗ?

– Ну, не знаю… Звучит как-то банально. Может, выкинуть его в окно?

– У тебя всего лишь первый этаж.

– Но довольно высокий цоколь.

Они говорили о Харрисе так, словно его вовсе не было в комнате. Или как о неодушевленном предмете, о мусоре, от которого хочется поскорее избавиться. И это, кажется, пугало его больше всего. Он попытался вывернуться, но от этого боль в плече только усилилась. И еще ковер, в который он так некстати упирался прямо ртом, от чего его голос звучал приглушенно, так, что невозможно было даже позвать на помощь. Он кое-как вывернул голову вбок и, наконец, второй раз за день произнес слова, которых избегал всю свою сознательную жизнь.

– Я все понял. Я виноват. Простите меня.

Марис посмотрел на Лигу. Пожав плечами, она выразительно показала на часы, и он подмигнул ей.

– Гм… Как-то это все мне напоминает соревнования. Когда в сомнительных случаях дают право на второй забег. Участник готов?

– Угу-гу.

– Но на этот раз у него будет только пять секунд.

Марис развязал узел и поднялся. В тот же миг Харрис, как стайер с низкого старта, схватил куртку и рванулся к выходу. Только в дверях он застыл на долю секунды, чтобы повернуть голову назад и бросить в пустоту грозные слова:

– Мы еще встретимся!

Когда они остались вдвоем, она подошла к смущенно переминающемуся с ноги на ногу Марису и благодарно коснулась его груди.

– Спасибо. Если бы не ты…

Недавний прилив энергии иссяк, и она ощутила, как на нее наваливается давящая усталость. Теперь, когда рядом с ней был надежный как скала мужчина, которого она… Больше всего ей хотелось сесть на диван, на котором, если бы не Марис… Ее передернуло так, что она пошатнулась, и Марис участливо подхватил ее за предплечье.

– Ты точно в порядке?

– Да, просто я… Мне было страшно. За тебя. Он такой огромный, а ты справился с ним так легко. Ты сильный.

– Чепуха. Он большой, но рыхлый, как тесто. Это был простейший прием. Я все-таки бывший полицейский, помнишь? Тут не о чем говорить. Успокойся.

– Я…

Она качнулась вперед, обхватила его шею и сделала то, о чем, почти не переставая, думала после разговора с Сандрой в раздевалке. Их губы слились. Она выбрала своего мужчину и никому не позволит их разделить. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечность. Она вжалась в Мариса всем телом так, что даже через одежду ощущала его мускулистую грудь, плоский живот, напряженные бедра. И неудержимо растущую плоть между ними. Ощущала все.

– Сними это, – внезапно охрипшим голосом потребовала она и вновь, как изнывающий от жажды в пустыне, приникла к его губам. Не отрываясь, она сорвала с его плеч куртку вместе с пиджаком. В Марисе еще ощущалась скованность или неуверенность. Мужчины никогда не понимают до конца, что нужно женщине на самом деле. Ничего, она сама сделает все как надо. Так, чтобы он запомнил этот вечер на всю жизнь. На их совместную жизнь.

Она взяла его ладонь и плотно прижала к своей груди. Неправда, что только мужчины всегда добиваются своего. Только такой как он – сильный, умный, любящий нужен ей, и она сделает все, все, чтобы добиться своего счастья.

Без пуговицы ее собственные брюки уже спадали сами собой. Она нетерпеливо переместила его руку с груди на лобок, провела ладонью по его напрягшемуся фаллосу, освободила Мариса от брючного ремня и потянула за собой на диван. Шуршание одежды, лязгание пряжки, стук падающих туфель, учащенное дыхание воспринимались слухом не как отдельные звуки, а часть по-прежнему льющейся из магнитолы музыки. В которую просто вплетались ничего не значащие слова «подожди… это неправильно… у меня давно не было женщины, но ты не должна… у меня нет презерватива…»

– Мне все равно… не важно… ну же, – смеясь и не вдумываясь в значение слов, отвечала она. Он, большой, надежный, сильный, уже нависал над ней, и только мелкие предметы одежды еще разделяли их, только слова, которые так легко перекрыть новым поцелуем. Весь объединяющий их теперь мир замкнулся в одном цельном, не впускающем в себя ничего постороннего коконе. Цельном, прочном, нерушимом. Если только…

Бом!

– Что это? – вскрикнула она и повернула голову в сторону звука.

– Дьявол! Это опять он!

Марис вскочил с дивана, и Лига неверяще уставилась на сквозную дыру в центре окна, из которого на разгоряченную кожу уже сочился холодный поток воздуха. Увесистый камень лежал на коврике перед диваном. Следом за Марисом она метнулась к окну, но снаружи уже никого не было.

– Осторожней, на наступи на осколки.

– Ты тоже.

– Я в обуви.

– Да? – почему-то удивилась она. Ее трясло. Она указала на окно.

– Это он. Харрис.

– Угу. Считай, что ты нас познакомила. Кто он такой?

– Мы… Мы были с ним… Но уже давно. Мы не виделись полгода. Он живет с такой рыжей… жил. А сегодня вдруг заявился сначала к моей матери, а потом дождался меня прямо у дверей квартиры. Вот гад. И мы даже не сможем доказать…

– Сможем, если на доме стоит видеокамера.

– Здесь нет никаких видеокамер. Это не дом Петериса.

– Ты сказала Петериса? Черт! Мы же договорились о встрече! Он ждет нас.

– Да, но теперь… Какой ужас! – она кивнула в сторону осколков. – Надо заявить в полицию.

– Ты, конечно, права, но…

Марис подошел к ней вплотную и крепко сжал двумя руками ее предплечья.

– Он должен получить по заслугам. Только я расскажу, что будет дальше, если мы вызовем полицию. Через полчаса – час приедет дежурный экипаж и будет весь вечер снимать с нас показания, сначала с тебя, потом с меня, и корявым языком записывать их в протокол. На этом все закончится. Через месяц нас вызовут в отделение, и следователь вновь заполнит такой же протокол. Потом вызовут этого, – он кивнул в сторону камня, – и тоже напишут протокол, в котором он скажет, что знать ничего не знает. Потом все эти бумаги положат в папочку с названием «Дело номер такое-то» и забудут о нем навсегда.

– Полиция? Ты хочешь сказать, что они… Ты же сам бывший полицейский, ты только что вспоминал об этом!

– Именно поэтому я бывший.

– Я поняла, – опустошенно сказала она. – И что тогда нам делать?

Марис повернулся к разбитому окну.

– Дыра не такая большая. У тебя есть скотч?

– Кажется.

– Заклеим окно и поедем к Петерису. Без его заказа нам просто не выжить. С остальным разберемся потом.

– Я поняла, – опять кивнула она. Это было так просто. «Разберемся» сказал он, и это значило, что груз решений теперь лежит на надежных плечах ее мужчины.

– И еще одно…

– Да? – спросила она, уже предчувствуя, что сейчас прозвучат самые важные слова.

– О том, что было.

От тона его голоса у нее защемило сердце.

– Ты можешь не говорить. Я понимаю.

Марис еще держал ее за предплечья, но смотрел не в глаза, а куда-то повыше ее плеча, словно читая начертанные кем-то субтитры.

– Это неправильно. Ты была в стрессе. Мы оба были. В такие моменты трудно контролировать себя. Конечно, я как твой начальник и старше по возрасту не должен был допустить такого. Извини меня. Потом ты бы сожалела о… ну, ты поняла. Давай будем считать, что ничего не было.

Глава 17

ЛИГА

(Шесть дней до убийства)

Вся их дорога прошла в неловком молчании. Она смотрела на огни вечерних улиц и думала, что больше никогда в жизни, если только вырвется из затянувшего ее замкнутого круга, не поселится в квартире на первом этаже. Не поселится в доме, где окна ее квартиры будут видны из окна матери. Никогда близко не подойдет к мужчине в грязной обуви. Никогда первой… боже, что теперь о ней будет думать Марис? Как она теперь будет смотреть ему в глаза? Как исправить уже совершенное? Она накинулась на него, как нимфоманка, как женщина, готовая переходить из объятий одного мужчины в объятия другого, оказавшегося сильней или тренированней. Дура, дура, дура. «Никогда не отдавай все», вспомнились ей слова Сандры. Кажется, только теперь до нее стало доходить их значение. Петерис сказал, что красивым все само катится в руки. Только не в ее. У Сандры могут быть ссадины на бедрах, и муж подозревает ее невесть в чем, но она хотя бы ездит на «порше», не отказывает себе ни в чем и уж точно не бегает по поликлиникам за справкой для своего малолетнего, вечно сопливого племянника.

– Мне кажется, он ее насилует, – неожиданно для самой себя сказала она и мельком взглянула на Мариса. О, как бы ей сейчас хотелось залезть к нему в голову. Лицо его было невозмутимо и сосредоточено. Конечно, это не его пытался изнасиловать бывший парень. Это не в его квартиру влетел камень. Он предлагает считать, что между ними ничего не было. Но если бы не камень… Оно было, было, было!

– Ты про этого жирного мерзавца?

Жирный мерзавец – это точное определение для Харриса. «Бывший» означало, что когда-то она признавала Харриса вполне приличным парнем, с которым была не прочь связать свою жизнь. И чего тогда стоили ее суждения? А вот «мерзавец» – да, это такой тип, которому удается на время надеть на себя личину приличного человека и одурачить кого угодно, в том числе такого доверчивого человека, как она.

– Я говорю про Сандру.

– Не понял.

– В раздевалке, когда мы переодевались, я заметила у нее на бедре, на внутренней стороне бедра, ссадину. Как если бы ей силой раздвигали ноги…

«Как мне», чуть не добавила она, но вовремя спохватилась.

– Ну, это вряд ли, – с ходу отмел ее суждение он. – В суде такое называют ничем не подтвержденными предположениями или спекуляциями. У нее законный муж. И она не из тех женщин…

«А я из тех?» хотелось спросить ей, но они уже подъезжали к месту назначения.

Офис Петериса занимал большое восьмиэтажное здание на Сканстес в новом деловом районе Риги и чем-то напоминал дом своего хозяина. Едва они подъехали к ведущей к главному входу эстакаде, перед ними тотчас поднялся шлагбаум. У входа в здание молодой человек в форме охранника услужливо распахнул перед ними большую стеклянную дверь. Он провел их через обширный вестибюль к лифту, приложил к электронной панели белый пластиковый чип и вернулся на свой пост. На верхнем этаже дверцы лифта распахнулись, и они увидели нетерпеливо расхаживающего по просторному вестибюлю верхнего этажа Петериса. В руках он держал такой же, как у охранника, чип.

– Постарайтесь уложиться в два часа, – вместо приветствия сказал он. – Это не вызовет подозрений. И не заставит меня умереть от скуки.

– Тогда начнем с того, кому вы больше всего доверяете, – предложил Марис.

Петерис озадаченно нахмурился.

– Мой кабинет здесь, – указал он. – Но в нем я бываю редко. Напротив председатель правления. Это мой сын. Может быть, стоит начать с него.

– Он в числе тех, кто получает бонусы?

– Разумеется. По результатам года и при особо удачных заказах. То же относится к членам правления и директорам профильных направлений. Ну и к финансовому директору.

– Его кабинет тоже здесь?

– Следующая дверь. Кстати, он живет в пентхаусе в одной из тех новостроек и теоретически может увидеть свет в окне своего кабинета. Вы уж учтите это как-нибудь. Вы как будете осматривать, вдвоем?

– Нет. Мне не хотелось бы, чтобы вы умерли сегодня вечером от скуки. У Лиги список вопросов. Постарайтесь на них ответить. Возможно, ей придется скачать кое-какие файлы из вашего компьютера. И постарайтесь самые важные вопросы не обсуждать… вслух.

– Вы хотите сказать…

– Просто я не исключаю такой возможности. Пока сам не буду уверен в обратном. Рассказывайте что-нибудь рутинное, о работе вашей компании, например.

– Но у нас работает служба безопасности. Я плачу им… Впрочем, я должен согласиться. Иначе вас не было бы здесь.

Петерис отвел ее в свой кабинет, усадил за журнальный столик и выставил привычное угощение – чай и несколько вазочек с сухофруктами и орехами. Пока он накрывал на стол, она достала листочек с вопросами и посмотрела в панорамное окно. Город жил обычной вечерней жизнью. По дорогам нескончаемой световой полосой катили автомобили. Люди возвращались с работы к семьям, ехали в магазины, на тренировки или соревнования, в театры, в рестораны, в гости. Одно за другим, как по команде невидимого диспетчера, вспыхивали светом окна квартир. С целыми, не разбитыми и не заклеенными скотчем стеклами. И этот подонок Харрис… Как она могла прожить с таким человеком целый год? По друзьям чаще всего судят о человеке. Что теперь будет думать о ней Марис?

На миг ей показалось, что она парит над городом, по очереди заглядывая в каждое осветившееся окно. В каждую мирную, необременительную жизнь мужчин и женщин.

– У вас все в порядке?

Она вздрогнула и повернулась к Петерису. Он склонился над ее креслом и нежно сжал ее руку.

– Все хорошо. Я просто…

– У вас на глазах слезы. Что-то случилось? Вы поссорились с Марисом? Подождите, я включу музыку, и мы пошепчемся.

– Извините. Я немного… Нам с вами надо поработать.

– Конечно, – Петерис подошел к письменному столу и нажал кнопку на панели. Из невидимых динамиков полилась музыка. Он вернулся к Лиге и склонился к ее уху. – Так нас не подслушают, если опасения Мариса верны. Но мое сердце разрывается, когда я смотрю на ваше лицо. Если я могу чем-то помочь…

– Это личное.

– Личное всегда воспринимается больнее всего.

Он вновь сжал ее руку. Ровно так, как делал ее отец, когда хотел сказать что-нибудь важное. Или спросить о важном. Последний раз это было, когда он признался, что жить ему осталось не больше месяца. И что больше всего он беспокоится о двух вещах: как будет себя вести ее мать, когда останется одна. И о Лиге, об ее выборе спутника жизни. «Ты уверена, что Харрис тот, кто тебе нужен?», – спросил он тогда.

– Знаете, Лига, есть такой старый еврейский анекдот. Жена спрашивает мужа Абрама, почему ему не спится. Он отвечает, что должен денег Изе. Она звонит Изе, говорит, что Абрам денег не отдаст, и поворачивается к мужу: «Ну вот, теперь пусть Изя не спит…» Может, и я кому-нибудь позвоню, чтобы вы не беспокоились?

Она слабо улыбнулась, промокнула глаза услужливо поданной салфеткой и откинула голову на спинку кресла. Все ее тело охватила внезапная усталость. Больше всего ей сейчас хотелось просто сидеть, ни о чем не думая, в этом кресле и смотреть на этого, так напоминающего ей отца человека.

Глава 18

МАРИС

(Шесть дней до убийства)

Если бы не брошенный в окно камень… Он представил, что должно было произойти, и почувствовал, как по спине побежала струйка пота. Лига, конечно, хорошая девушка. Добрая, умная, на нее всегда можно положиться. Да что там, ему просто повезло с такой помощницей. Но он никогда не думал о ней как о возможной… любовнице? Подруге? Потенциальной невесте?

После развода с Илзе у него была только одна случайная связь. Разрыв с женой не выходил у него из головы. У него внезапно появилась масса свободного времени, которое нечем было занять, если бы не старый друг. Антон сидел с ним за бокалом пива или виски в барах, водил на бесчисленные тусовки, где знакомил с множеством людей, которых, похоже, и сам едва знал. Алкоголь и разговоры создавали ощущение новой, свободной жизни. На очередной тусовке по случаю чьего-то дня рождения он вызвался проводить одну из участниц. Он пытался вспомнить ее имя, но безуспешно. Может быть, она его вообще не называла? В памяти осталось не так уж много, кроме того, что им было безумно хорошо и весело. Он был в ударе, и девушка смеялась от каждого его слова. Или от количества выпитого. По дороге они еще зашли в подвернувшийся бар перед самым его закрытием и уговорили бармена дать им бутылку текилы с собой, но в ее квартире до спиртного так и не дошло. Едва они оказались внутри, как стали срывать друг с друга одежду, которой по теплой летней погоде было совсем немного. Утром он проснулся от вибрации на электронном браслете и с ужасом вспомнил, что на девять часов у него назначена важная встреча в генеральной прокуратуре. Пока он одевался, девушка, разметавшись по широкой постели, даже не пошевелилась. Он выудил из бумажника слегка помятую визитную карточку, написал на ее оборотной стороне номер своего мобильника и оставил карточку на столе. Тогда он думал, что она позвонит, когда проснется. Или вечером, когда вернется с работы. Или на следующий день, когда окончательно придет в себя после безумной ночи. Или в субботу… Она жила в Пурвциемсе, в серийном доме, это он помнил четко, но в каком именно? И на какой улице? Две недели спустя он решился спросить о девушке Антона, который так и не смог сообразить, о ком идет речь. Дважды Марис приезжал в Пурвциемс и бродил по окрестностям в надежде, что вспомнит нужный дом или вдруг встретит ту девушку, не очень даже представляя, с какой целью.

В случае с Лигой не надо было искать никого. В учебнике психологии подробно описано, почему одинокие женщины влюбляются в своего начальника. Но момент страсти не обязательно может быть вызван влюбленностью. Лига была в стрессовой ситуации, он помог из нее выбраться, а все остальное – это гипертрофированная благодарность, о которой потом могут возникнуть горькие сожаления. Если уже не возникли. Не случайно Лига избегает смотреть ему в глаза.

Встряхнувшись, он приступил к работе. Больших надежд на обыск он не возлагал. Как показывал опыт, мало кто хранит компрометирующие материалы на рабочем месте. Настоящий след оставляют не отпечатки пальцев, шифрованные тексты или дневники с подробным перечислением совершенных за день преступлений. Слова существуют для того, чтобы скрывать истину. Не врут только цифры. Тем, кто умеет их понимать. Но какое-то представление о личности своего хозяина рабочее место дает всегда.

Кабинет финансового директора выглядел безупречно. Марис опустился в удобное кожаное кресло и осмотрелся. Ни одной бумажки на обширном белоснежном столе, увенчанном большим белым монитором с надкусанным яблоком и такой же белоснежной клавиатурой. Рядом с ним светилась белая цифровая фоторамка, по которой медленно перемещались семейные слайды. Полный розовощекий мужчина, очевидно, сам директор, счастливо улыбался, стоя за рулем парусного катамарана на фоне средиземноморского пейзажа. Он же на катамаране в окружении семейства – упитанной под стать ему супруги и двух похожих на родителей близнецов-подростков. Еще одно фото семейства на лужайке во время барбекю, на этот раз на фоне загородного дома с высокими, в два этажа окнами. Фото на фоне новенького «мерседеса». Свое имущественное положение финансовый директор определенно не скрывал. Или не мог удержаться, чтобы не продемонстрировать его всему миру. Что его супруга и дети, возможно, проделывали еще в гораздо более яркой форме. Сколько уже таких тайных миллионеров попало в зону интереса налоговиков благодаря неудержимой болтливости их ближайших родственников.

Впрочем, это в равной степени могло доказывать, что живет он хоть и по заманчивым, но вполне законно и заслуженно заработанным средствам.

В ящиках стола ничего примечательного не оказалось. Если не считать небольшого тайничка – в нижнем ящике под толстым листом вощеной бумаги прятались несколько плиток черного шоколада. Потянувшись, Марис с неохотой выбрался из чересчур удобного кресла и перешел к полке, плотно заставленной толстыми канцелярскими папками с четко впечатанными обозначениями содержимого за несколько последних лет. Контракты, акты принятых работ, платежные ведомости. Интересы компании были многосторонни. В прежние времена, имея наводку, облаченная в маски группа спецотдела вывезла бы все это в мгновение ока, чтобы потом неспешно просматривать в тиши кабинетов экономической полиции и допрашивать причастных к делу по каждому сомнительному эпизоду. Работы для следователя хватило бы минимум на месяц. Ему Петерис отвел два часа. Из которых семь минут уже были безрезультатно израсходованы.

Работу облегчал реестр документов на внутренней стороне каждой папки. Марис достал цифровой фотоаппарат и начал с верхнего ряда, справа налево. Названия многих фирм были знакомы и не вызывали сомнений. О других он слышал впервые, но и в этом не было ничего удивительного. Объем документов последнего года, несмотря на то, что до его завершения оставалось еще несколько месяцев, уже заметно превышал предыдущий период. Через час ключевая коммерческая информация была скопирована, и он перебрался в кабинет сына Петериса, но задержался в нем ненадолго. Стоящих просмотра бумаг в нем практически не было. Видимо, на такие мелочи, как деловые бумаги, наследник огромного состояния предпочитал свое время не растрачивать. На полке стояло несколько папок с презентациями проектов компании, а на столе красовалась модель красного двухвинтового самолета и модель красного Ferrari 458. Самым примечательным в кабинете был бар с бутылками дорогого виски и коньяка, витрина с наградными спортивными кубками и набор клюшек для гольфа. Петерис и Лига застали его уже в кабинете следующего члена правления, в папках которого содержались только чертежи и техническая документация.

– Ну, вот. Кажется, я показал вам все, что мог. – И боюсь, что изрядно наскучил вашей даме. Может быть, по бокалу шампанского в «Монтероссе»? – Петерис выразительно показал на часы, и Марис понимающе кивнул.

– Похоже, вы не меняете своих привычек.

– С возрастом привычки становятся вроде костылей. Помогают не спотыкаться.

Они спустились на лифте в холл нижнего этажа, вышли на улицу, и добродушное выражение на лице Петериса сменилось озабоченной гримасой.

– Завтра весь верхний этаж будет обсуждать ваш визит. Спрашивать меня напрямую, конечно, никто не решится. Кроме сына. Ладно, для него придумаю какую-нибудь отмазку. И как оно, стоило того?

– Исходные материалы есть. Нам потребуется минимум три дня, чтобы о чем-то говорить. Может быть, больше.

– Понимаю. Но предложение шампанского по-прежнему в силе.

Марис переглянулся с Лигой.

– К сожалению, сегодня мы вынуждены отказаться. У нас на сегодня еще одно неотложное дело.

Глава 19

МАРИС

(Пять дней до убийства)

В свой офис Марис приехал непривычно поздно. После визита к Петерису он отвез Лигу домой и уехал, только когда убедился, что ее больше никто не поджидает и она в полной безопасности. Спать не хотелось, и он еще долго сидел перед компьютером, просматривая переснятые контракты, пока не заснул прямо за столом, и только среди ночи перебрался в кровать.

Лиги не было. Он привычно выбрал ее имя в списке телефонных контактов и поднес палец к кнопке вызова, но вспомнил о прослушке и передумал. По графику она еще минут пятнадцать должна быть с Сандрой. Лучше ее не отвлекать. Он в нетерпении прошелся по кабинету и еще раз посмотрел на часы. Чертовы стрелки… Поговорить с Лигой в кабинете тоже не удастся, придется зайти в какое-нибудь кафе или посидеть в машине. В машине! Он сорвал с вешалки куртку, запер дверь офиса и пошел к своей «королле».

Парковка перед салоном красоты была занята. Он, не глуша мотор, остановился на углу под знаком стоянки для инвалидов в тот самый момент, когда девушки выходили из салона. Сандра мельком взглянула на часы, распрощалась с Лигой и села за руль идеально чистого вишневого «кайена». Легко было представить, как по утрам управляющий домом заботливо проверяет, чтобы на машинах хозяев не оказалось ни пылинки. Интересно, куда она так спешит? Он включил поворотник и вырулил со стоянки. Сандра успела вклиниться в поток автомобилей. Он еще раз взглянул на тротуар в тщетной надежде увидеть Лигу и, поддавшись внезапному импульсу, поехал за Сандрой.

Следить за ней оказалось несложно. Если она куда-то и спешила, на манере ее езды это не отражалось. Ее машина, строго соблюдая правила дорожного движения, как на экзамене по вождению, катила в сторону Плявниеков. На Сахарова возле универсама «Рими» Сандра заехала на парковку и зашла в магазин. Идти следом Марис не рискнул. Минут через двадцать она вышла с увесистым пакетом, загрузила его в багажник и, не выезжая на трассу, запетляла по лабиринту спального района. На всякий случай он увеличил дистанцию и на короткий миг, осторожно преодолевая огромные выбоины в асфальте, потерял ее из виду. Что ей могло понадобиться в таком районе? О содержимом пакета оставалось только догадываться. Продукты для дома? Но почему «Рими»? С ее деньгами такие покупки логичней делать в МС2. Но там выше риск нарваться на кого-то знакомого. Так что с точки зрения конспирации она действовала правильно.

Он чуть добавил скорость, заехал за угол и резко затормозил. «Кайен» стоял у длинного девятиэтажного дома с шестью подъездами. Она вышла из автомобиля, накинула капюшон, огляделась и забрала пакет из багажника. Значит, продукты предназначались не для ее дома. И внутри пакета, скорее всего, фрукты и ее любимое шампанское. Разве что чуть попроще, чем в «Монтероссе». Она подошла к третьему подъезду, уверенно набрала дверной код и скрылась внутри. Понять бы еще, в какую именно квартиру она направляется. Вечером какие-то предположения можно было сделать по засветившемуся окну. Или по потухшему. Это при условии, что окно выходит на фасадную сторону. Но сейчас, днем, не было и такой подсказки.

До встречи в риелторской компании у нее оставалось чуть больше часа. Минут двадцать надо оставить на дорогу. Значит, слишком долго она здесь не задержится. Оно и понятно – чтобы не быть застуканной, временные промежутки для труднообъяснимых встреч должны быть минимальными. Он осмотрелся. Вдоль фасада разместились три небольшие площадки, вымощенные неровными бетонными плитами. На каждой из них стояла металлическая конструкция для выбивания ковров и деревянная скамейка. На центральной площадке примостилась пара немолодых мужчин с большой пластиковой бутылкой пива. На бомжей они не походили. Скорее всего, два пенсионера воспользовались не частым солнечным днем, чтобы посидеть на свежем воздухе. Он втиснул «короллу» в неприметный закуток между мусорными баками и трансформаторной будкой возле местного магазинчика, купил бутылку водки, выудил из багажника старую куртку, которую надевал, если надо было покопаться в забарахлившем моторе, натянул на глаза кепку с утеплителями для ушей, вразвалку подошел к занятой скамейке и кивнул на выложенную на промасленной бумаге воблу.

– Шикарно живете, мужики.

Тощий мужичок в засаленной красной синтетической куртке прикрыл воблу бумагой и прищурил на Мариса подслеповатые глаза.

– Не жалуемся… А тебе-то чего? Я тебя тут раньше не видел.

– Да я так, работаю неподалеку. Компанию искал подходящую.

– На халяву компаньонов хватает.

Он вытянул из внутреннего кармана куртки поллитровую бутылку «Наша марка» и покрутил ею в воздухе.

– Вы чего, мужики. Я не халявщик. Думал похмелиться с утра чуток, да я же не алкаш какой, одному не с руки. А трубы горят с бодуна…

Тощий слегка подвинулся на скамейке и выразительно постучал по бутылке с пивом.

– А чего искать? Мы всегда хорошему человеку рады.

– Ну тогда… – Марис опасливо оглянулся и протянул бутылку. Только… Сейчас вроде нельзя в открытую. Я уже недавно на штраф нарвался. Как тут у вас соседи, никто не стукнет?

– Да кому здесь стучать? Это ж, считай, социальный дом. Выпендрежных у нас не сыщешь.

Второй мужичонка с заметной седой щетиной и чуть поплотней сложением нетерпеливо перехватил бутыль большой ладонью с узловатыми пальцами, но Марис, не отпуская вожделенную добычу, кивнул на «кайен».

– Ладно вкручивать. В социалку на «порше» не прикатывают.

– Да то ж не местная, – щетинистый наконец преодолел сопротивление, одним движением скрутил у бутылки пробку и выудил из просторного кармана складной пластиковый стакан. – В гости приехала. Ну, давай за встречу. Тебя как звать?

– Гунча. Я и говорю – шикарно живете. Давай, ты первый. Нет, ну, блин, в социалку на таких тачках! И сверкает, как яйца у быка. Ни одного пятнышка. Тысяч сто, наверное, стоит. Откуда у людей такое бабло? Крутая, видно.

Щетинистый наполнил стаканчик, одним глотком опустошил его содержимое и занюхал воблой. Его глаза подобрели, а тело словно еще больше раздалось вширь.

– Это девица одна. К соседям из нашего подъезда приезжает. Кажется, на пятом. Может, родственница у нее какая. Или хахаль. Нет, ну точно хахаль. Эх, мне бы такую…

Марис удивленно округлил глаза.

– Хахаль, говоришь? Я думал в социальном только пенсионеры и инвалиды живут.

– Были пенсионеры и инвалиды. Когда въезжали. А сейчас хрен поймешь.

– Каком пятом?

Тощий тоже сглотнул свою порцию и возбужденно замахал руками.

– Во-первых, не на пятом, а на шестом. Сразу подо мной. Я когда в прошлый раз спускался, как раз лифт не работал. Он у нас часто ломается. Или отключает кто. А у меня правая нога плохо гнется, на каждой площадке отдыхаю. Вот и видел, как она заходила. Как же, тебе такую… нафиг ей такой старый хрен сдался. Да и что бы ты смог?

– Сам ты старый хрен, – щетинистый вскочил со скамейки и ткнул тощего пальцем в грудь. – Не суди по себе. Я еще все могу. Ты сам когда своей Зинке вставлял? Ага, уже и не вспомнишь.

– Да я хоть сейчас! А ты…

Тощий тоже вскочил на ноги. В красной куртке и с редким седым хохолком на макушке он походил на боевого петуха, готового в любой момент кинуться в атаку, и Марис с трудом развел их в стороны.

– Спокойней, мужики. Я же вижу, вы еще в самой силе, – примиряюще сказал он. – Чего ершитесь? Сейчас вас ваши жены увидят, мировую выпить не успеете.

– Не увидят, – щетинистый, быстро успокаиваясь, посмотрел на дом, и его рот расплылся в довольной улыбке. – У нас окна на другую сторону выходят. А про мировую ты вовремя вспомнил. Давай, Гунча, теперь твоя очередь.

Пока он склонялся к скамейке, чтобы разлить новую порцию, Марис достал из кармана выключенный мобильник, приложил его к уху, сделал вид, что вслушивается и бодро отозвался: «Иду, иду, мухой буду!»

Он убрал мобильник и с сожалением развел руки в стороны.

– Ну вот, блин. Дождался. Бежать надо. Шеф вызывает.

– Ну так глотни по-быстрому!

Тощий уже протягивал ему стаканчик, и Марис отступил на шаг.

– Не, мужики. В другой раз. Бутыль вам оставляю. Вы уж сами за мое здоровье. Без обид. У меня тут объект неподалеку, еще увидимся. В другой раз меня угостите. Сейчас с работой сами знаете как. Шеф унюхает – мне кранты.

Он поспешно отошел за угол, достал из кармана дешевый кнопочный мобильник с предоплаченной картой и набрал знакомый номер.

Глава 20

МАРИС

(Пять дней до убийства)

В офис «Рига Эстейт» он рассчитывал прийти заранее, чтобы первому увидеть лицо Сандры после… от одного только воображения после чего, внутри него что-то переворачивалось. По мнению Петериса, жизнь красивого человека прозрачна, как слеза ребенка. И с момента знакомства с Сандрой ему хотелось верить в это. К сожалению, правда оказывается куда более невероятней любой придуманной теории.

Чтобы не беспокоиться о парковке, он решил оставить машину во дворе своего офиса и заодно проверить почту. Лига дожидалась стекольщика, и он, почти не задумываясь, передал ей несколько заданий, которые она могла выполнить на компьютере, не выходя из дома. Заглушить вчерашний стресс проще всего было загрузкой по работе.

Сандру он увидел издали, уже у дверей «Рига Эстейт». В этот раз она уже не прятала голову под капюшоном, как недавно в Плявниеках, да и саму дешевую бесформенную куртку, видимо, оставила в машине или в той же квартире. Сейчас на ней был строгий серый брючный костюм, ненавязчиво подчеркивающий безупречность ее фигуры, и она с удовольствием подставляла лицо неожиданно теплым лучам солнца.

Он вспомнил Клеопатру из спектакля «Египетские ночи», на который ходил вместе с бывшей женой. За ночь с царственной особой мужчины готовы были отдать свою жизнь. Интересно, на что готов ее друг из Плявниеков? Что уж там говорить об имуществе по брачному контракту… Он ускорил шаг, но, когда вошел в комнату для переговоров, Антон уже двумя руками сжимал ладошку Сандры. «Слишком долго сжимал», – с внезапным неудовольствием подумал Марис. Почему-то он был уверен, что увидит старого друга в безупречном деловом костюме под стать этому солидному офису с видом на парк Кронвальда. Вместо этого тот оказался в мешковатом свитере и в джинсах с прорехами на коленях. Вместо туфель на его ногах были высокие кроссовки с яркими оранжевыми вставками. Видимо, так, в его представлении, должен был выглядеть истинный ценитель живописи. На столе лежали планы трех помещений в Вецриге. Антон, не отрывая от Сандры восхищенного взгляда, указал на один из планов и уверенно сказал:

– Я так и думал. Ваш этот.

– Мой? Вы уже что-то решили за меня? – не без доли сарказма спросила она, и Марис мысленно поаплодировал. Как актрисе на сцене. Хотя Антона это ничуть не смутило.

– Ни в коем случае! – запротестовал он. – Я много лет занимаюсь недвижимостью и давно понял одну важную вещь. Людям только кажется, что это они выбирают помещения. На самом деле помещения выбирают их. Я только представил, как вы идете по анфиладе комнат среди картин и статуй, а посетители смотрят не на полотна, а на вас как на самое прекрасное из всего, что могла создать природа.

– Может быть, мы для начала все-таки посмотрим, что вы предлагаете? – сказала Сандра, и Марис опять со странным удовлетворением отметил, что, скорее всего, заранее подготовленный комплимент она пропустила мимо ушей.

Сама хозяйка агентства тихонько заглянула в приоткрытую дверь переговорной, прислушалась к разговору, подмигнула Марису, показала знаками, что перезвонит и, закатив глаза, скрылась в своем кабинете. Сандра несколько минут внимательно рассматривала все три плана, задавала быстрые и точные вопросы об условиях аренды и коммунальных платежах, словно всю жизнь только и занималась подобными делами, и наконец повернулась к Марису.

– А вы что думаете?

Он склонился над бумагами и ткнул пальцем в один из планов.

– Пожалуй, я соглашусь с Антоном, что первое предложение выглядит привлекательней. Хотя ключевой фактор – это место. Я слышал, что профессионалы считают число прохожих в час, оценивают внешний вид, качество ремонта. Кажется, даже ауру помещения. Надо смотреть живьем.

– С этим не поспоришь. А еще, говорят, главная цель риелтора – продать объект, чем быстрей, тем лучше. Только не обижайтесь, Антон, я не о вас. Марис, вы с нами?

– Честно говоря, я думал, что просто познакомлю вас, как и обещал, и сразу…

– Да, – встрепенулся Антон, – ты предупреждал, что тебе некогда. Огромное спасибо, что познакомил меня с такой обаятельной клиенткой. А дальше мы уж сами!

Антон уже протягивал руку для прощания, но Сандра остановила его.

– Марис, вам правда надо уходить? В прошлый раз вы тоже исчезли так внезапно. Эта галерея много для меня значит. Вы тонко чувствуете живопись, и я очень надеялась на ваш совет, чтобы принять правильное решение.

Ее голос звучал с таким обаянием, что уже сформированная в голове ледяная глыба уверенности начала подтаивать, истекая усиливающимися ручейками сомнений. Что если подсмотренное им сегодня имеет какое-то другое, вполне невинное объяснение, природу которого он пока не может даже предположить? Любое обвинение должно строиться на твердо обоснованных доказательствах, а не на мимолетных эмоциях или предположениях. Да и самому Антону, так несуразно натянувшему дурацкий свитер, может потребоваться его поддержка.

– У меня отменилась одна встреча и сейчас есть немного свободного времени, так что…

– Вот и замечательно, – просияла она.

Глава 21

МАРИС

(Пять дней до убийства)

Антон был вне себя. На его скулах яростно перемещались желваки, а на коже проступили красные пятна. Он расхаживал по пустому помещению и каждый раз, проходя мимо невозмутимо застывшего Мариса, кидал возмущенные фразы. Сандра и владелица помещения уединились в соседней комнате. Говорить приходилось тихо, чтобы голос не достиг их ушей.

– Я так готовился! Ты должен был сразу уйти. Сразу!

– Она сама попросила меня, – невозмутимо ответил он.

– Это ничего не значит! Женщины всегда говорят не то, что думают.

– Не в этом случае.

– И это моя операция!

– Больше нет, – резко ответил он и, чтобы смягчить ситуацию, добавил: – Пока не уточнятся некоторые детали.

– Что? Что ты сказал?

Антон резко остановился и в упор посмотрел на товарища:

– Ты хочешь заняться этим сам?

– Нет. Вовсе нет.

– Я же вижу.

– Видишь – что?

– Ты таешь от ее улыбки, как масло на солнце.

– Это называется вежливость. Мы получили заказ, и его надо выполнить.

– Тогда уйди прямо сейчас и дай мне это сделать. Я объясню, что у тебя оказалось срочное дело. Может быть, даже предложу отметить сделку в ресторане, куда ты обещал прийти, но потом окажется, что ты не смог, а я за это время… Эй, в чем дело?

Марис отвел Антона в дальний угол, склонился к его уху и прошептал:

– Мы закрываем контракт. Это не наша тема. Я получил дополнительную информацию. Так что…

– И ты говоришь это мне только сейчас? Здесь? Мы только начали. Опомнись! Ты взял аванс. Ты и так весь в долгах. Ты что, получил наследство? И я, кстати, тоже на кое-что рассчитывал, ты не забыл?

– Извини, я не успел тебе сказать. Похоже, предположения клиента подтвердились. Наш с тобой план не пройдет. У нее уже есть любовник, и она ездит к нему домой. Мне остается только получить документальное подтверждение. Еще день-два…

– Ты ничего не говорил об этом.

– Я узнал об этом только час назад.

– А Сандра?

– Я уже здесь!

Сандра с сияющим лицом вышла из комнаты.

– Мы обо всем договорились! Никогда не думала, что это окажется так увлекательно. То, что искала. Я просто ощущаю энергетику этого места. Его ауру. Здесь можно создать фантастический интерьер. Чтобы это не было просто картины и стены. Чтобы каждый входящий сразу ощущал себя в необычном пространстве. У меня уже появились кое-какие идеи, и мне очень хочется их с вами обсудить, Марис. Если вы не против, конечно.

– Я не против. – Марис посмотрел на Антона и добавил: – Правда, у меня не слишком много времени.

– Это будет недолго.

– Я тоже мог бы предложить помощь. – Для убедительности Антон шагнул к Сандре как можно ближе, оттесняя Мариса в сторону, и заговорщицки улыбнулся: – Знаете, в недвижимости…

– Спасибо за предложение. Может быть, в другой раз. Поговорите пока с хозяйкой. Я готова подписать договор прямо сегодня. – Голос Сандры прозвучал властно и непререкаемо, словно она говорила с прислугой. Улыбка на лице Антона застыла. Сандра обошла его, взяла Мариса за предплечье и уверенно повлекла в глубь анфилады. – Начнем с дальней комнаты.

– Хорошо, мы…

Он бросил на Антона короткий взгляд, как бы пытаясь сказать, что он здесь ни при чем, и послушно последовал в указанном направлении. Красивым все дается само собой. Кажется, она не привыкла к слову «нет». Он на миг представил себя на месте ее мужа и вздохнул. Парня определенно можно было понять. Но скоро он избавит его от этой проблемы.

Сандра переходила из комнаты в комнату, и он внимательно приглядывался к языку ее тела. За десять лет супружеской жизни малейшие изменения в характере движений бывшей жены он научился распознавать мгновенно. При неприятностях на работе или в ситуациях, из которых Илзе не могла найти выхода, она стремительно перемещалась с места на место, гремела на кухне посудой, цеплялась за комод в слишком узком пространстве прихожей. Чтобы ее успокоить, он подходил к ней сзади и массировал шею, старался говорить мягко и ненастойчиво. Иногда это срабатывало, иногда нет. Зато после занятий любовью все менялось радикально. Ее речь замедлялась, в глазах появлялся новый блеск, она словно становилась моложе и легче, а движения пластичными и точными, и тело будто обтекало любые острые углы. Такого состояния хватало на несколько часов, и он, наблюдая за ней, стал замечать подобные перемены и в других женщинах. В сотрудницах своего отдела. Даже в идущих по улице.

Сейчас Сандра буквально излучала энергию. Ее походка была по-спортивному упругой и точной, движения легкими. В разговоре с ним голос был наполнен обаянием и напоминал теплый весенний ветер. Но при общении с Антоном и здесь, и в риелторской компании его резко сменяло дыхание наступающих зимних холодов, а от расслабленности после общения с предполагаемым любовником не оставалось и следа.

– Как вы относитесь к обнаженному телу?

– Что? – от неожиданности он застыл на месте. Правда, и перемещаться больше было некуда. Сандра резко развернулась, и они едва не столкнулись.

– В целом позитивно, – выдавил он. – Все зависит от места и…

– Вот! – она торжествующе подняла вверх указательный палец. – Я знала, что вы меня поймете. Помните тот унитаз в галерее? Я хотела его убрать, но хозяин галереи сказал, что это их концептуальный парадоксальный перфоманс, который настраивает зрителей на нестандартное восприятие современной живописи. Он выразился позаковыристей, но повторить его слова буквально я не берусь. И в моей галерее такого точно не будет. Но сам парадокс… Представьте, что картины наших художников окажутся среди греческих скульптур. Я могу заказать гипсовые копии. Собственно, их даже заказывать не надо. Я видела на складе одного магазина целую группу таких скульптур. Там кому-то пришла гениальная идея использовать их в качестве манекенов для демонстрации моды, но до дела так и не дошло. Думаю, они отдадут их за бесценок. Только вообразите: совершенные тела греческих героев и современные абстракции. Чистота и аляповатость. Лед и пламя. Что вы об этом думаете?

– Что вы непредсказуемая личность с неординарным мышлением. Только что вы буквально уничтожили бедного риелтора, а мгновение спустя вдохновенно рассуждаете о высоком искусстве. Как вам такое удается?

– Вы про Антона? Простите, но ваш знакомый просто самовлюбленный павлин. Видели, как он на меня пялился? Это что, такой способ продажи недвижимости? И ведь он уверен, что может увлечь любую, замужем она или нет. Этакий властелин жизни, привыкший получать все, что пожелает. Откуда у мужчин такое самомнение?

– Вы уверены, что сейчас говорите именно об Антоне?

– Я… Я… – подбородок Сандры внезапно задрожал, и Марису показалось, что она сейчас заплачет. Может быть, сегодняшнее свидание прошло для нее не так удачно? Что если она застала своего любовника с другой? Но она не выскочила из квартиры в тот же миг. Или это была просто ссора? Или разрыв? И, если так, он ничем не сможет помочь щедрому клиенту. На миг ему стало даже жалко ее. Но Сандра с собой быстро справилась.

– Извините. Не знаю, что на меня нашло.

– Ничего, я понимаю. – Он машинально достал из кармана внезапно звякнувший телефон, взглянул на повисшее на экране сообщение и озабоченно нахмурился:

– Знаете, у меня действительно мало времени.

Он уже собирался повернуться и уйти, чтобы не затягивать неловкую паузу, когда она внезапно вновь придержала его за рукав. Теперь ее голос звучал виновато.

– Извините еще раз. Но мне очень надо было поговорить с вами. По важному делу. Нет, не о галерее. И как можно быстрее. Так, чтобы нам никто не мог помешать. Но мне не хотелось бы приходить к вам в офис. Или в ресторан. Я надеялась, что мы сможем поговорить здесь.

Марис еще раз посмотрел на мобильник.

– Хорошо, – сказал он. – Пусть тогда это и будет ваша новая галерея.

Глава 22

САНДРА

(Месяц до убийства)

В гардеробной она выбрала розовый свитер с высоким горлом и черные, обтягивающие ноги джинсы, подправила легкий макияж и уже направлялась в гараж, когда ей позвонила супруга художника, с которым была назначена встреча в его же мастерской, и сказала, что муж не сможет ее принять, потому что у него резко подскочила температура и почти пропал голос. Он даже не сможет говорить.

Поездка была рассчитана на целый день. Художник жил в Юркалне, и она уже предвкушала ожидающий ее запах краски, законченные и незаконченные полотна, легко сдвигающиеся на самодельном штативе, и немудреное сельское угощение за большим деревянным столом с роскошным видом из окна на никогда не бывающее одинаковым море. Однажды она уже побывала в этом доме. Художник был немолод, резок в суждениях, циничен и не признавал авторитетов. В его картинах было море и обнаженная натура. Он и его работы вполне могли понравиться Янису, но уговорить его на совместную поездку не удалось. У мужа в бизнесе намечался какой-то новый прорыв, он был сильно загружен, уезжал из дома рано, а возвращался поздно. Зато все оставшееся время посвящал ей: был подозрительно ласков, внимателен, и еще эти разговоры о том, что все ритуалы и устройства люди придумывают для собственного удовольствия и никаких границ в этом нет и не может быть. А еще о том, какие хорошие ребята побывали у них на его дне рождения. Очень, очень нужные для бизнеса ребята. Удивляло только одно: в постели он к ней почти не прикасался. Может быть, потому что сильно уставал за день?

Она сняла туфли и прошлась по пустому дому, по пути машинально поправляя сдвинутые или оставленные не на местах вещи. Уборщица приходила два раза в неделю, повар приезжал только по вызову. Подразумевалось, что когда-нибудь дом будет заполнен раскиданными по углам игрушками и звонкими голосами детей. Но сейчас в нем царила тишина. Если не считать завываний ветра, шума волн и стука дождя по оконному стеклу. В спальне она раздернула шторы в эркере и замерла у мокрого стекла. Под ее ногами ветер волнами причесывал ветви кустарника, вдали открывались размытые дождем остовы домов ближайших соседей. «Как на капитанском мостике, – подумалось ей. – И каждый дом, как плывущий по волнам корабль». Она попыталась вообразить эту метафору на холсте или для начала хотя бы в виде карандашного наброска на бумаге. Студия, в которой она составляла планы будущих выставок и держала инструменты для собственных художественных попыток, была на первом этаже. Рисовать надо было прямо здесь, в эркере, пока не изменилась погода, освещение, сам элегический настрой и еще что-то, что принято называть вдохновением. Сюжеты будущих картин, которые она когда-нибудь обязательно создаст, зарождались в сознании нечасто. Картины были частью чего-то живого, но любую зарождающуюся жизнь надо пестовать, поддерживать, вскармливать, пока она не окрепнет настолько, чтобы зажить собственной, обреченной на вечность жизнью. Как фрески Микеланджело. Как кубические блоки и разодранные и слепленные заново тела Пикассо. В это она верила свято. Она вышла в холл и уже ступила в сторону лестницы, но по внезапному импульсу повернула к ближайшей двери. За ней размещался кабинет мужа, в котором наверняка можно было найти как минимум лист чистой бумаги и карандаш.

В этом кабинете она бывала всего пару раз. Когда Янису надо было поработать дома, она старалась ему не мешать. Здесь было его личное пространство, сложившееся задолго до их знакомства, и таким же личным пространством стала ее студия внизу, любое появление в которой другого человека казалось ей вторжением. Но изолироваться друг от друга им приходилось редко. Свободное время дома они проводили вместе в гостиной или столовой, в теплую погоду – на уютной террасе.

В кабинете на большом письменном столе из красного дерева стояли закрытый макбук и маленький лазерный принтер, сувенир из тяжелой вулканической массы Везувия, маленький кубок за победу на любительском чемпионате Юрмалы по пулу и их свадебная фотография в прозрачной рамке. В стеклянной витрине рядом со столом красовались еще несколько спортивных наград из прошлой жизни. В поисках бумаги она открыла верхний ящик. Внутри лежали ручки, карандаши и другая канцелярская мелочевка, а также коробочка с ключами. Она выбрала подходящий карандаш и стала искать бумагу. Следующий ящик оказался заперт. Она взяла наудачу ключ из коробочки и попробовала вставить его в замочную скважину. На третьей попытке замок щелкнул, позволяя открыть ящик со стопкой печатной бумаги. Не теряя времени, она тут же на столе попыталась набросать задуманное карандашом. На первом листе возник размытый абрис корабля. На втором такой же размытый дом. Только они никак не перетекали один в другой. Даже сам замысел с каждым новым движением карандаша казался все менее осязаемым, словно дождь вымывал его из глубин сознания. Что-то было не так. Она скомкала листы и потянулась за новыми, для чего вновь потребовалось отпирать замок. Для чего вообще было запирать бумагу на ключ?

Поддавшись внезапному импульсу, она выдвинула ящик до конца, вытащила бумагу и увидела скрытую в глубине большую деревянную шкатулку. Некоторое время она в раздумье смотрела на крышку. Рыться в чужих вещах или в чужом компьютере было нехорошо. Но в макбук без отпечатка пальца не удалось бы заглянуть даже при самом большом желании. А крышка на шкатулке была такой простой… И если бы Янис на самом деле хотел спрятать ее содержимое, он бы воспользовался встроенным в стену сейфом, дверцу которого, как ей было известно, скрывала простенькая картина с осенним пейзажем. А в свете недавнего видео, которое он сделал без ее согласия…

Решившись, она подняла крышку и застыла в шоке.

Первым в глаза бросался уже знакомый фаллоимитатор. Рядом с ним лежало устройство размером поменьше, но со вторым отростком для одновременного массажа клитора. Массажные вагинальные шарики с дистанционным управлением вроде, очевидно, тех, что использовала их недавняя гостья, Анжела. Хлыстик с кисточкой. Наручники с мягкой меховой оплеткой. Ошейник. Большие блестящие кольца… И это все предназначалось для нее! В этом не было ни малейшего сомнения. Для чего бы иначе он приобрел все эти предметы? Янис всегда добивался желаемого. Любой ценой и, как показал собственный опыт, не спрашивая ее согласия. Всегда. А самую, очевидно, простую фазу с фаллоимитатором они уже прошли.

Она с отвращением сдвинула в сторону кружевные трусики и вытащила лежащую на дне шкатулки фотографию женщины в эротическом белье, похожую на модель из мужского журнала с чем-то знакомым лицом. Словно она смотрела на свое собственное фото, слегка подправленное фотошопом. У женщины на фото были чуть шире бедра, но и это могло быть результатом выбранного фотографом ракурса. Она полулежала на широкой кровати среди смятых простыней, облокачиваясь одной рукой на большую подушку. Вторая рука частично прикрывала пространство между раздвинутых ног, а на полных, более полных, чем у Сандры, чувственно приоткрытых губах блуждала призывная улыбка. Рядом с женщиной лежал ярко-розовый предмет, в котором Сандра легко распознала фаллоимитатор. Тот самый или похожий на тот, что находился сейчас в шкатулке. А еще ранее в ней самой.

У нее перехватило дыхание. Она еще раз вгляделась в фотографию. Снимок был любительским. Помада на губах женщины была слегка смазана, на простыне отпечаталось влажное пятно, из-под края кровати выглядывали мужские шлепанцы. И она вспомнила, где видела лицо женщины. Янис привез ее в дом своей матери для знакомства за две недели до свадьбы. Сандра помогала ей достать чайный сервис и случайно зацепила стоящее на буфете фото в черной траурной рамке. Рамка опрокинулась на поверхность буфета с тихим шлепком, но мать Яниса отреагировала так, словно над ее ухом прогремел выстрел. Она отшатнулась и с ужасом взглянула на Сандру. Ее глаза расширились, подбородок задрожал.

– Ты… ты… ты не она! – выпалила мать, и Сандра поспешно поставила фотографию на место.

– Извините мою неловкость. Это ваша дочь?

– Это не дочь. – Мать повернулась к Янису и выставила в его сторону палец с распухшим от артрита суставом. – Она похожа. Но это не она. Ты не сказал.

Янис подошел ближе, обнял мать за плечи и усадил в кресло.

– Все нормально, мама. Я все рассказал. Но она не видела фото.

Он повернулся к недоумевающей Сандре.

– Я тебе рассказывал, что был женат. На ней, – он кивнул в сторону фото. Мама любила ее. И ты знаешь…

– Знаю, – подтвердила она.

Она спрашивала, и он рассказал, что его жену сбил скрывшийся с места происшествия водитель фургона, который так и не удалось найти, и она почти сразу скончалась от, как было сказано в медицинском заключении, травм, не совместимым с жизнью. И сейчас Сандра была уверена, что на эротической фотографии и на врезавшемся ей в память снимке бывшей жены Яниса изображена одна и та же женщина. Значит, все эти приспособления из шкатулки он испытывал на своей прежней жене, которой, судя по снимку, это приносило нескрываемое удовольствие. Может быть, она даже сама была инициатором этих любовных забав. Но все это могло значить и другое: Янис смотрит на нее, как на реплику прежней супруги. И ждет от нее того же, что получал ранее.

А чего ждет она?

Глава 23

МАРИС

(Четыре дня до убийства)

Илзе, как обычно, появилась словно ниоткуда. Он ждал ее у входа в парк Гризинькална, предполагая, что она подойдет со стороны парковки на какой-либо из ближайших улиц, но услышал ее голос из-за спины. Бывшая жена спускалась по широким, покрытым желтыми листьями ступеням с вершины давшего название парку холма. Как и при прежней встрече, она была в брючном костюме, поверх которого было надето легкое пальто. Но на этот раз ни в ее хорошо ухоженном лице, ни в движениях не было и следа усталости, на губах играла улыбка. Или это ему казалось из-за того, что она щурилась на солнце?

– Тебе нелегко дозвониться.

– Кажется, это твое первое приглашение на свидание.

– Не обольщайся. – Илзе подошла ближе, чуть прижалась грудью и сразу, подхватив его под руку, повлекла в глубь парка. – Здесь, пожалуй, одно из немногих мест, где можно обсудить серьезное дело. Да не беги ты так!

– О, у нас уже есть дело? – Марис даже приостановился, взглянул на Илзе, и она поспешно отвела глаза.

– Не цепляйся к словам. Мы с тобой не враги. И ты сам пришел ко мне в трудную минуту.

– Чтобы вытащить Антона.

– Твоего друга.

– Подставленного друга.

– Вот об этом я и хотела с тобой поговорить. И не беги, мы не на соревнованиях!

В голосе Илзе появились новые жесткие нотки, и Марис невольно отстранился, словно на него пахнуло холодом из распахнутого морозильника. Они остановились на верхней террасе парка. Сквозь хорошо поредевшую листву деревьев в нижней части холма отчетливо проглядывались пустая площадка для скейтборда, улица Пернавас и пешеходные дорожки. Внизу на солнечной стороне было довольно тепло, но на террасе дул холодный осенний ветер. Илзе плотно застегнула пальто, и Марис наглухо затянул молнию куртки. Кроме них двоих желающих прогуляться по верху холма больше не находилось, и он подумал, что это место Илзе выбрала не случайно.

– Ой, извини, – вдруг спохватилась она и сделала вид, что ищет чего-то в маленькой сумочке, свисающей с ее плеча на длинной металлической цепочке. – Мне надо срочно позвонить, а я, кажется, оставила телефон в машине. Можно с твоего?

Марис озабоченно хлопнул себя по карману.

– Надо же! Похоже, мы с тобой сегодня оба одинаково забывчивые.

Илзе удовлетворенно кивнула.

– Ну и ладно, обойдусь. А вот твой Антон – не такой уж он подставленный.

– Что ты хочешь этим сказать? Закладку нашли на машине, которая три дня простояла на стоянке аэропорта. Это абсурд.

– К сожалению, нет.

– Ты знаешь Антона. Этого просто не может быть.

– И откуда у тебя такая уверенность? Ты не расстаешься с ним? Знаешь все его связи? Как он зарабатывает на жизнь? Знаешь, как он провел годы, когда перестал выходить на связь?

– Но он… – Марис запнулся. В школьные годы ему казалось, что он знает об Антоне все. Хотя круг знакомств друга был значительно шире его собственного. В студенчестве их встречи стали намного реже, а разговоры в большей степени вращались вокруг рассказов о победах Антона на женском фронте. После универа его друг на несколько лет просто исчез. При посиделках за бутылкой чиваса они вспоминали о бурной молодости, философствовали о женщинах, жизни, политике или спорте, о чем угодно, но несколько лет, проведенных, по словам Антона, где-то в Европе, так и остались серой зоной. Что на самом деле ему было известно о своем друге? То, что он весел, легок на подъем, склонен к авантюрам, иногда располагает невесть откуда взявшимися деньгами, но чаще сетует на их нехватку и хватается за любую возможность их раздобыть. Но только не на постоянной работе. За любую возможность…

– У тебя есть что-то конкретное?

Илзе внезапно обхватила его шею руками и прильнула лицом к нему так, что ее поднятые ветром волосы почти полностью залепили его лицо. Он растерянно обхватил ее плечи и прижал к себе, не понимая, что происходит. С Илзе явно творилось что-то неладное. Что если это размолвка с ее новым мужем, да не просто размолвка, и она вспомнила о своей первой любви… Хотя был ли он на самом деле ее первой любовью? И готов ли он вот так, просто, по внезапному порыву принять ее обратно? Сейчас, на холодном ветру, тепло ее тела затуманивало любые попытки оценить ситуацию здраво.

– Он прошел? – прошептала она, и только тогда до Мариса дошло, что она говорит о невесть откуда появившемся одиноком мужчине в темной куртке с высоко поднятым воротником, скрывающим нижнюю половину лица. Глаза его, устремленные на поднятый к самому носу мобильник, скрывали большие солнечные очки. Какого черта ему понадобилось на этой продуваемой ветром дорожке?

– Нет еще, – прошептал он в ответ, продолжая удерживать Илзе еще и тогда, когда мужчина скрылся за поворотом дорожки.

Несколько секунд она еще прижималась к нему, но затем отвела голову назад, огляделась и легко оттолкнула его.

– Не увлекайся.

– Ты чего-то опасаешься?

Илзе поправила прическу, и в ее голосе вновь зазвучали деловые нотки.

– Знаешь, как у нас говорят: береженого бог бережет.

– На бога надейся, а сам…

– Вот, вот. А по Антону – у меня по нему получается конфликт интересов. Я им не занимаюсь и уж тем более не вправе… ну, ты сам понимаешь. Могу только сказать, что он отнюдь не ангелочек и наши его не подставляли. Был сигнал из… – она чуть помедлила, еще раз посмотрела по сторонам и наконец решилась – из Интерпола. Но я тебе этого не говорила.

– Спасибо за информацию, – неуверенно сказал он. – Хотя и не очень понимаю, что мне с ней делать. Но все равно спасибо. И я ценю риск, на который ты пошла ради…

– Не ради бывшего мужа, – прервала она. – Нет. Я пришла совсем по другому поводу. У меня к тебе предложение.

– Правда? Неужели руки и сердца? Или твоя рука…

– Не надейся.

Она отошла в сторону, подняла только что опустившийся на дорожку желтый кленовый лист и помахала им в воздухе.

– Красиво, правда?

– Ну…

– И не нукай. Красиво. Только ненадолго. Прямо как с тобой.

– Мы с тобой прожили восемь лет. Не так уж мало.

– Я не об этом! – она с досадой бросила лист, и он, подхваченный свежим порывом ветра, взмыл вверх и понесся вдогонку за стайкой собратьев. Проводив его взглядом, Илзе вновь подошла к Марису и взялась пальцами за клапаны нагрудных карманов его куртки, словно желая притянуть его ближе. Впрочем, вспомнил он, она всегда делала так, когда хотела его в чем-то убедить. Обычно ей это удавалось.

– Это серьезное предложение. И я прошу тебя отнестись к нему так же серьезно.

– Я постараюсь, – все еще игриво пообещал он. – Если ты наконец скажешь к чему.

– Я помню все наши годы, – сказала она. – Ты хороший человек. А твое агентство… ничего стоящего, насколько мне известно, оно тебе не принесло. Ты классный следак. Нам… я хочу сказать нашей системе, точно не хватает таких. Возвращайся. Нет, правда.

– Что ты сказала?

На миг Марис поверил в услышанное и даже представил себя сидящим за заваленным грудой бумаг столом в окружении трех сотрудников своего прежнего отдела. Доклады начальству, перепалки с прокурорами, редкие выезды с оперативной группой в масках. А еще захватывающие споры с парнями при обсуждении убедительности доказательств, по которым, как и по азарту преследования, он, пожалуй, скучал больше всего.

– Это что – такая шутка? После того, что…

– С тебя снимут все обвинения.

– Надуманные обвинения.

– Я же сказала – все.

– И поэтому я должен бросить агентство с сотрудниками, которые мне доверились, запрыгать от радости и завилять хвостиком? Может быть, даже пожать руку Смирнову?

– На новой должности тебе точно не придется жать руку Смирнову.

– Ага! Значит, меня засунут на исправление в какое-то дальнее отделение, может быть, даже доверят патрулировать улицы в назидание другим не в меру строптивым. Прекрасная перспектива, уж куда заманчивей! Спасибо, но…

– Только не спеши. Давай обсудим это спокойно. По пунктам.

Она наконец отпустила его, но не отошла, а только загнула мизинец на правой руке.

– Твои сотрудники… Антон кое-что делает для тебя по отдельным случаям. И ему, похоже, теперь будет совсем не до тебя.

– Это если…

– Уж поверь. – Она загнула безымянный палец, и Марис уставился на ее затейливо выгнутое и украшенное бриллиантами обручальное кольцо. Когда-то на его месте было другое, попроще, но принятое из его рук.

– Второе. Остается твоя секретарша на полставки. Она девушка молодая, симпатичная и легко найдет себе место не хуже… Эй, или ты с ней спишь?

Илзе вновь ухватила Мариса за клапан куртки, и он ощутил, как его лицо заливает краска. Он потер щеки, как бы прогоняя холод, и помотал головой.

– Она не секретарша, а помощница. И ни с кем я не сплю. Тем более с подчиненными… А ты не поленилась собрать информацию об агентстве.

– Ты же знаешь, я не ленивая. И теперь третье.

Вопреки его ожиданию, Илзе не загнула средний палец, а вместо этого достала из сумочки маленький блокнот и показала несколько написанных от руки слов. От изумления у Мариса полезли наверх брови.

– Но это же…

– Не напрягайся. Он уходит на пенсию, это уже решено. Новый министр хочет все перетряхнуть. Он сам из нового поколения политиков. И нам… то есть ему, нужен на этом месте свежий человек. Не системный. Умный, энергичный и решительный. Такой, как ты.

– Вообще-то говоря, это даже не мой профиль. И это уровень…

– На котором положен служебный автомобиль, секретарша и очень неплохая зарплата. Встряхнись. Ты можешь. Пора расширять горизонты. Ну же! Такой шанс дается один раз в жизни.

Он даже не заметил, когда она успела убрать блокнот. Ее глаза были всего в нескольких сантиметрах от его лица и смотрели так, словно пытались его загипнотизировать. Точно так она смотрела, кажется, уже вечность назад, когда они обсуждали празднование свадьбы, покупку мебели для квартиры или машины для нее. Каждый раз, когда перед ними стоял выбор, она была уверена, что поступать стоит только так и никак иначе. И он не мог припомнить случая, когда ее убежденность не срабатывала. Но раньше это всегда касалось их обоих. А сейчас… Он чуть наклонил голову вперед и опустил веки, чтобы избавиться от давящего на него взгляда. Его лоб почти касался ее лба, и она даже не пыталась увеличить это расстояние. Его ноздри вдыхали знакомый запах ее кожи со свежим, чуть горьковатым ароматом легких духов. Теперь в поле его зрения были лишь ее губы, ровно подведенные розовой помадой с блеском, создающим увлажняющий эффект. Такие близкие и такие притягивающие. И ее вновь придерживающие его руки с переливающимся бриллиантами кольцом. Которое, возможно, стало результатом такого же магического взгляда.

Преодолев себя, он откинул голову назад и перевел взгляд в сторону, за ее плечо, на новый, затеянный ветром хоровод облетающей листвы.

– Забавно. Президента Затлерса назначали в зоопарке. Те, кто формально не имел к этому отношения. Для меня выбрали Гризинькалнский холм. Не знаю, чего ожидали от президента. Может быть, его просто забыли об этом спросить.

Илзе поняла его вопрос по-своему. Или сделала вид:

– От тебя ожидают только твоих обычных качеств: честности, открытости, добросовестности. Ну, лояльности.

– Лояльности к тому, кто меня назначит на должность?

– Зачем ты так? – поморщилась она. – Ты будешь просто заниматься своим делом. Никаких интриг. Ну это и так не для тебя. Поначалу, пока не вникнешь в обстановку, наверное, будет не просто. Но мы всегда поможем, чем сможем. Я в этом кое-что понимаю, мы всегда сможем поговорить.

– В парке? С мобильниками в машине?

– Это если ты не пожелаешь вызвать меня к себе… У тебя будет такое право.

– Без конфликта интересов?

– Какого конфликта? Мы с тобой давно разведены, я замужем. У нас полное право встречаться по служебным вопросам.

– А…

На дорожке показался еще человек. Даже двое. Парень и девушка шли, крепко прижимаясь друг к другу. Они то и дело приостанавливались, чтобы обменяться короткими поцелуями, и двигались дальше, кажется, не замечая ничего вокруг. Лица обоих светились счастьем. Никакие агенты, вызванные для слежки, не могли бы сыграть роль влюбленных настолько искренне. Но полностью исключать такую возможность тоже было нельзя, и Марис ожидал, что Илзе вновь, как и в предыдущем случае, прильнет к нему. Вместо этого она просто застыла на месте и молча, почти не скрываясь, проводила пару глазами. В которых, как показалось Марису, мелькнула зависть. Или сожаление.

– У тебя все в порядке? – спросил он, когда пара отошла достаточно далеко, и Илзе не стала делать вид, что не понимает вопроса.

– Они словно в коконе. Он отгораживает их от всего. Сейчас им кажется, что так будет всегда. А потом… потом они даже не заметят, когда кокон начнет давать трещины.

– Сквозь которые просачивается холодный воздух. А потом оболочка начинает разваливаться на куски, которые…

– Не все так драматично, – прервала она. – Не забывай, я все-таки психолог. Если разваливается один кокон, на его месте создается другой. Даже наши клиенты, полные отморозки, не считают, что делают что-то плохое. Ты же знаешь, как они во всем обвиняют правительство, общество, Била Гейтса – только не себя. Это называется зоной комфорта. Так уж мы устроены. Хуже, когда трещины замазывают цементом из обязательств, привычек, денег, страха. Вот тогда носить кокон на себе становится действительно невыносимо.

Марис осторожно коснулся ее плеча.

– Что, все уже так плохо?

Илзе на миг напряглась и упрямо мотнула головой.

– Я говорила вообще, в философском смысле. Нет, у меня все нормально. Но все равно спасибо, что спросил. Все-таки мы с тобой не чужие люди, верно?

– Я это помню.

– Вот и отлично. А теперь вернемся к тебе. Ты же понимаешь, что мое предложение не официальное. Тебе надо будет пройти через пару высоких кабинетов. Это, конечно, формальность, но будет неплохо, если ты изложишь там некую программу реформ. Вот здесь на листочке… – она вновь потянулась к открытому блокноту в сумочке, и Марис остановил ее руку.

– Ты говоришь об этом, как уже о решенном деле.

– За это можешь не беспокоиться. Мне гарантировали…

– Кажется, ты не учла одно маленькое обстоятельство.

Илзе недоуменно вскинула брови.

– Что будет, если я откажусь?

Он внимательно взглянул на Илзе, и она отвела глаза в сторону, но ему показалось, что он успел заметить мелькнувший в них страх.

– Ты не можешь…

Глава 24

ЛИГА

(Три дня до убийства)

Она достала маленький картонный прямоугольник с выставленными столбиком подписями администратора. В абонемент элитного зала входило еще три неиспользованных занятия. Прерывать тренировки сейчас было бы просто глупо. Мышцы уже не болели, как после первых занятий, а скорей предвкушали будущие нагрузки. И массаж после тренировки, а потом фруктовый коктейль в компании с Сандрой. Почему все хорошее заканчивается так быстро?

Она расплатилась со стекольщиком и посмотрела на часы. До тренировки оставался ровно час. Вчерашняя работа окончилась поздно, никаких указаний по поводу сегодняшнего дня Марис не давал. Соблазн пойти в спортзал был велик. Может быть, слишком велик. Она достала из шкафа сумку и проверила содержимое. Кроссовки, легинсы и топ были на месте. Она выбрала в шкафу свежее полотенце и выглянула в окно на серую ткань неба, прорвавшуюся моросящим дождем. Ее «ярис» стоял на выделенной под парковку площадке в дальнем конце дома. Людей в зоне видимости, как обычно, не было, если не считать исчезнувшего за углом мужчины в зеленой куртке.

Ее сердце забилось в тревоге. Харрис вчера тоже был в зеленой куртке. Что если он вновь поджидает ее в укромном месте? У него мстительная натура. Кирпича в окно ему могло показаться мало. Что он делал возле ее машины? По настоянию Мариса они так и не обратились в полицию. Теперь от Харриса можно ожидать чего угодно. Если позвонить Марису, он, конечно, приедет, но от похода в спортзал придется отказаться. Да и мужчина возле ее машины мог быть вовсе не Харрисом. Мало ли в городе курток подобного цвета?

Она в нерешительности посмотрела на окно дома напротив. За занавеской угадывался силуэт матери. Значит, телевизор она сейчас не смотрит и вполне могла увидеть Харриса, если это на самом деле был он. Может быть, позвонить ей?

Она начала выбирать адресата на телефоне, но перед нажатием кнопки вызова ее палец застыл. Разговор с матерью был подобен ремонту. Его можно было начать, но конца ему видно не будет. А пересказывать, что произошло вчера… от одной мысли об этом у нее вспотела спина. Интересно, что бы сказала Сандра?

Ей еще больше захотелось увидеть новую подругу. Почему бы ей не думать о ней в таком качестве? Она вот-вот перестанет быть для них объектом разработки. И разве не Марис при планировании операции говорил о максимальной честности и открытости, когда она придумала для себя хитроумную роль побочной дочери известного миллионера. «Ни в коем случае, – сказал он тогда. – Ложь подобна дремучему лесу. Если ты не профессиональная актриса, то запутаешься на первой же тропинке и начнешь спотыкаться на каждой коряге. Любой здравомыслящий человек раскусит тебя в один момент». И он был абсолютно прав. Разве не благодаря ее откровенности они заполучили такого роскошного клиента как Петерис? Может, он и старый пройдоха, но хороший человек, это ощущается сразу. И он сразу понял при вчерашней встрече, что с ней что-то не так.

Она уложила полотенце в сумку, застегнула молнию, подошла к зеркалу, внимательно вгляделась в свое отражение и достала тени, чтобы скрыть предательские следы почти бессонной ночи. Несколько раз она вставала с постели, чтобы убедиться, что заклеенное окно не разлетелось вдребезги или что никто не стоит по ту сторону стекла и что защитная цепочка на двери находится на месте. Одно только воспоминание о вчерашнем вызывало приступ паники. Еще бы Петерису было этого не заметить. На все ее письменные вопросы он ответил быстро и четко и с такой же точностью вытянул из нее подробности произошедшего и все, что она могла припомнить о самом Харрисе. В конце разговора Петерис записал на листочке бумаги данные ее бывшего бойфренда и никнейм в Фейсбуке, убрал листочек в карман, погладил ее руку и ободряюще улыбнулся.

– Не беспокойтесь. Помните, что я говорил о красивых женщинах? Всегда находится кто-то, кто решает за них самые сложные проблемы. Я обо всем позабочусь. Только этот разговор должен остаться нашим маленьким секретом. Договорились?

На парковке возле спортзала свободными оказались сразу три места. Вишневого «кайена» пока не было. Лига не спеша переоделась, с надеждой поворачиваясь к открывающейся время от времени двери, но каждый раз это оказывалась либо уборщица, либо кто-то из тренеров, либо пришедшие на занятия две молоденькие, почти тинэйджерского возраста подружки. Они раздевались в дальнем углу, постоянно чему-то подхихикивали, и поговорить при них все равно не получилось бы.

Сандра появилась, когда Лига уже изо всех сил тянула рычаги на втором или третьем тренажере и на ее топе под мышками проступали отчетливые пятна пота. Лицо подруги выглядело озабоченным, возможно, из-за опоздания. Она торопливо кивнула, виновато улыбнулась и приступила к тренировке. Первая возможность поговорить появилась только в раздевалке. На ногах Сандры были свежие ссадины и заметный синяк.

– Откуда это? – спросила Лига, и Сандра небрежно махнула рукой, мол, мелочь, о которой не стоит и вспоминать.

Тинэйджеры вновь хихикали у своих шкафчиков. Их еще не до конца сформировавшиеся тела были обтянуты безупречной, без единой жировой или возрастной складки кожей. У одной из девушек на зубах стояли брекеты, что абсолютно не мешало ей растягивать рот с тонкими губами буквально до ушей. У них было дорогое белье и дорогие кроссовки, купленные для них родителями. Определенно, им не приходилось думать, чем заплатить за аренду жилья или за обед в ресторане, а вся жизнь еще казалась безоблачной и понятной, без бывших бойфрендов, без мерзавцев, бьющих окна после неудавшегося изнасилования. И их будущее, скорее всего, уже было застраховано от подобных проблем. Хотя, если судить по ссадинам и синякам на теле Сандры…

– У меня есть полчаса, чтобы посидеть в коктейль-баре.

– Что ты сказала?

Они вышли из спортзала и стояли на улице. Сандра играла брелоком от «кайена».

– Я предложила пойти в коктейль-бар, если у тебя есть на это время. Ты сегодня рассеянная. У тебя все в порядке?

– У меня? Да, конечно. Что у меня может быть не так? – Лига закинула сумку с вещами в багажник и повернулась к Сандре. – Если не считать, что вчера в моей квартире меня сначала чуть не изнасиловали, а потом…

И она рассказала все. Или почти все. Так, как оно представлялось ей теперь.

Некоторое время Сандра потрясенно молчала.

– И Марис вышвырнул его в окно?

– Не совсем так, – признала она. – Он повалил его на пол и держал, пока тот не начал умолять о пощаде. Потом Харрис убежал, и Марис стал меня успокаивать. Он обнял меня и поцеловал, и это было так, так… как полет в невесомости!

Она на миг задумалась, пытаясь представить, каким мог бы быть полет в невесомости с Марисом, и Сандра осторожно уточнила:

– И у вас было? Он остался с тобой?

– Нет.

– Нет?

– Он хотел. Но…

– Но?

– В этот момент Харрис разбил окно в нашей комнате. Булыжником. Таким огромным. Он мог попасть мне в голову. Или в голову Мариса.

– О боже!

– И все сломалось. У нас с Марисом. Мы заклеили окно и поехали на встречу с клиентом. Даже в полицию некогда было обращаться. Да и бесполезно.

– А потом?

– Потом ничего. Он проводил меня до дверей, но даже не зашел в квартиру. Ничего.

– А ты… – Сандра сочувствующе обняла ее за плечи. – Извини, что я спрашиваю. Но ты сама – ты сама что-нибудь потом делала, чтобы вернуть ваш момент… невесомости?

– Для этого надо было взлететь. А этот камень – он как будто подломил крылья. Я не знала, что мне надо делать. И что мне делать теперь?

Глава 25

САНДРА

(Месяц до убийства)

Она еще раз пересмотрела содержимое шкатулки и взялась укладывать предметы в обратном порядке, когда с первого этажа донесся отчетливый звук. Запаниковав, она поспешно запихнула остатки предметов, задвинула ящик на место, вышла из кабинета и прислушалась. В доме было тихо.

– Милый, это ты? – неуверенно позвала она, но никто не отозвался. Осмотревшись, она сняла тапки, достала из ниши в стене серебряный подсвечник, сжала его в сразу вспотевшей ладони и осторожными шагами начала спуск по широкой мраморной лестнице.

В холле первого этажа было пусто. На пульте сигнализации светился успокаивающий зеленый огонек. Она заглянула на кухню, в гостиную, зашла в спортзал, проверила помещение бассейна и прачечную, потрогала запертую дверь кладовой и нерешительно остановилась перед дверью в полуподвал, где размещались бильярдная и сауна. Замка на двери не было, но спускаться по узкой лестнице вниз не хотелось, и она убедила себя, что в бильярдной слишком хорошая звукоизоляция, чтобы звук мог донестись оттуда. Она вернулась в гостиную и внимательно осмотрелась. Что-то просто могло свалиться с каминной полки или барной стойки. Например, неудачно оставленная книга. Она прошлась по гостиной, остановилась у нижнего эркера, выходящего на террасу, выглянула за залитое струями дождя стекло и только тогда вздохнула с облегчением. На брусчатке у выхода на террасу лежала птица с ярко-красной грудью. Кажется, уже третья птаха за последний месяц приняла отражение в огромных стеклах за реальность. Почти как она сама, почему-то подумала Сандра и только тогда ощутила боль в руке. От напряжения костяшки пальцев побелели, а острые края подсвечника болезненно врезались в ладонь. Она с трудом разжала пальцы и обругала себя за чрезмерную реакцию на малозначительные мелочи. Свои причуды могут быть у каждого. Секс-игрушками пользуются тысячи людей. Может быть, миллионы. Они не становятся от этого хуже или лучше. Они такие, какие есть. И если ей они не нравятся, надо просто сказать об этом Янису. Он поймет. Есть вещи, о которых говорить надо, какими бы деликатными они ни казались. А есть, о которых лучше умалчивать.

Она вернулась в кабинет и вновь достала шкатулку. Эта кожаная штука, кажется, лежала с левой стороны. А это розовое устройство со странным раструбом – справа. Или нет? Она переставила предметы. Потом в раздражении высыпала все предметы на стол и взялась за укладывание заново. Изнутри шкатулка была обита мягкой шелковистой тканью. Наверное, для того, чтобы предметы можно было доставать бесшумно. Сандра попробовала прижать первый из предметов к краю шкатулки и ощутила легкий укол. Что это могло быть? Она легко провела пальцем по ткани и только тогда обнаружила на самом ее краю под обрезом крышки молнию. Нащупав крохотный замочек, она потянула ее. Ткань разошлась и открыла на боковой поверхности карман. Внутри к стенке шкатулки была приклеена бумажка со сложным сочетанием цифр, букв и знаков, похожим на пароль доступа к какому-то сайту. Зачем Янису надо было прятать его так далеко? Разве не проще держать пароли в связке ключей на компьютере? Что в нем может быть такого важного? Или это вообще не пароль, а какое-то обозначение товарного кода производителя шкатулки, о котором ее муж, возможно, даже и не знает? Что будет, если погуглить этот код? Она уже закрывала молнию, когда ощутила под тканью небольшую выпуклость и выудила кусочек картона – визитку с адресом электронной почты, но без обозначения имени владельца. Поверхность визитки покрывала тонкая вязь, в которой можно было различить сцены из древнеримской оргии. В нижнем углу от руки были нанесены три буквы – ХХХ.

Фотография, таинственный пароль, странная визитка с обозначением поцелуев… Чего еще она не знает о своем муже? Хихикающие premium wives, к которым они отнесли и ее саму, на вечеринке говорили, что они читали на мобильнике отрывок из книги про пятьдесят оттенков серого, но сам текст она не видела. Что если на самом деле это были фото или видео? Анжела, теперь она вспомнила это четко, что-то упоминала о свинг-клубе. Только в книге нет ничего о свингерах. Зато Янис, когда она сказала, что не запомнила имена гостей, словно в шутку ответил, что в постели имена не нужны. Свингеры ходят в масках. Говорят, у них даже есть такая игра, когда женщина с завязанными глазами должна на ощупь определить своего мужчину по оголенному члену. Тогда она не придала этому значения.

Визитка выглядела свежей. Об использовании фаллоимитатора он ее даже не предупреждал. А если ему что-то пришло в голову… Решить этот вопрос надо сейчас и сразу, на упреждение, не дожидаясь, когда последствия могут оказаться необратимыми. Она сфотографировала пароль и визитку, уложила секс-игрушки обратно в шкатулку, задвинула ее на место, закрыла ящик, спустилась в свою студию и запустила макбук. В Гугле она ввела название расширения из адреса и вышла на безликую страницу, приглашающую ввести пароль постоянного члена. Сверяясь с экраном телефона, она ввела пароль, нажала ввод, но экран не изменился, и только под окошечком ввода появилась маленькая желтая надпись «Пароль неверен, попробуйте еще раз». Наверное, какой-то из символов был введен неправильно. Она аккуратно ввела пароль в заметки, тщательно сравнила результат с фото на мобильнике, скопировала надпись и ввела пароль повторно. Экран дернулся и надпись о неверном пароле засветилась красным. Пробел, догадалась Сандра. Кажется, при копировании она захватила лишнее поле. С третьей попытки экран задергался, по диагонали пробежали большие знаки Х, и окошко для ввода пароля исчезло. Сандра еще с минуту вглядывалась в тускнеющее изображение и захлопнула компьютер. Нетерпение сжигало ее изнутри. Она прошла в гараж, села в «кайен» и поехала в Ригу.

Офис мужа располагался в «тихом центре». Все парковки у обочин тротуара, как обычно, были заняты. Она проехала на квартал дальше, оставила машину на стоянке Европарка, раскрыла зонт и вернулась к офису Яниса пешком. Большая деревянная дверь уличного входа распахнулась сама, и она едва не столкнулась с плачущей женщиной. Сандра отпрянула, и дверь захлопнулась.

– Извините.

– У вас что-то случилось?

У женщины не было зонта, и ее слезы мгновенно смешались с дождем, с ресниц потекла тушь и грязные полоски заструились по впалым щекам и сбегающим от уголков рта складкам, оставляя грязные разводы. Блеклые серо-желтые волосы с неокрашенными корнями быстро теряли последнее подобие прически и приклеивались к нездорово серой коже лба.

– Случилось? – женщина хрипло рассмеялась, открывая сколотый зуб на верхней части челюсти. – На меня как будто сбросили шкаф. Там не люди, а роботы.

– Не понимаю. Вы…

– Я уже почти бездомная! Из-за тысячи евро. Мне теперь или в Даугаву, или в петлю. Если бы не муж…

– Он вас бросил?

– Муж? Он не может бросить даже зерна канарейке. Когда он узнал про выселение… у него инсульт. Три дня как выписали из больницы.

– Встаньте под зонт. – Она придвинулась ближе и прикрыла женщину от дождя. – И все-таки я не поняла. Вас выселяют из-за одной тысячи евро? Вы не можете заплатить?

– Я могла бы. Но проценты и… Мне сказали, что посылали извещение, якобы нас предупреждали. Только мы ничего не получали. Квартиру уже продали на аукционе, за пять тысяч – но это же смешно! Мне сказали, что я получу разницу – сущие крохи. И с больным мужем…

– И что вам сказали здесь? – она указала на дверь офиса, и подбородок женщины задрожал.

– Не ходите туда. Если вы там не работаете…

– Я не работаю. Но у меня… у меня там есть с кем поговорить. Дайте мне ваш номер телефона. Как вас зовут?

– Вы не сможете.

– Обещаю.

В кабинет Яниса она ворвалась раньше, чем успела отреагировать секретарша – девушка в коротком черном платье, едва скрывающем основание черных кружевных колготок. Янис был один. При виде Сандры он поднялся с кресла и удивленно всплеснул руками.

– Вот это сюрприз! Разве ты не собиралась сегодня в Юркалне?

– Встречу отменили.

– Ну и отлично! В такой дождь… Я как раз собирался на обед. Пойдем вместе.

– Я хотела тебя кое о чем спросить.

– Вот за обедом и поговорим.

Он приложил палец к губам, и она молчаливо кивнула. Офис был не местом для разбора семейных дел. И если начать с них, она точно никак не сможет помочь плачущей женщине. На улице по-прежнему шел дождь. Они зашли в «Летающую лягушку» на Антонияс, и им сразу принесли меню. Янис заказал суп из морского черта и филе лосося, она ограничилась салатом «Цезарь». Когда официант принял заказ и отошел, Янис одобрительно кивнул:

– Бережешь фигуру. Молодец. Ну, у тебя есть что беречь. А я себя побалую. Проголодался сегодня. Потом излишки скину в спортзале.

Он взял со стола сухарик, обмакнул его в оливковое масло, задумчиво пожевал и посмотрел на Сандру.

– Кажется, ты хотела меня о чем-то спросить?

– Хотела.

По дороге в Ригу она представляла себе, что, войдя в его офис, сразу, чтобы застать врасплох и не дать времени подготовиться, покажет ему на телефоне фото шкатулки и потребует объяснений. Но встреча с этой женщиной, с Ингой, вспомнила она, потрясла ее. По сравнению с тем, что свалилось на Ингу, ее собственная проблема не выглядела такой уж важной. Во многих семьях любые постельные ситуации воспринимаются как само собой разумеющееся. Интернет, женские журналы, фильмы буквально завалены подобными историями. И она обещала Инге…

– Я встретила женщину, – начала она, и Янис вопросительно изогнул бровь.

– Ну слава тебе господи. Я уж боялся, ты скажешь, что встретила мужчину. Надеюсь, у вас с ней…

– Это не смешно, – обрезала она. – Встретила у дверей твоего офиса. Инга. Вы отобрали у нее квартиру из-за долга в одну тысячу евро. Помнишь такую?

– Ах вот ты о чем…

Он дожевал сухарик, промокнул салфеткой рот, облокотился на застеленную скатертью поверхность стола и приблизил голову к Сандре так, что ей захотелось отодвинуться.

– Ты знаешь, чем мы занимаемся. Это внебанковские кредиты. Быстрые кредиты. Люди получают деньги практически в тот самый момент, когда они им по-настоящему нужны. Да, на определенных условиях. Потому что деньги тоже стоят денег. И это сложный бизнес. Когда люди получают деньги, они называют нас благодетелями. Когда взятое надо отдавать, нас называют ростовщиками и кровопийцами. А потом опять приходят к нам. У нас тысячи клиентов. Но я знаю, о ком ты говоришь.

– Значит, это все-таки правда?

– Правда в том, что мы ни у кого ничего не отнимаем. Я уже сказал, что у нас тысячи клиентов. Десятки тысяч. Часть из них, это процентов пятнадцать, вообще не возвращают полученное. Но мы, даже при всем желании… Только такого желания у нас нет. И возможностей, кстати, тоже. Поэтому материалы по недобросовестным плательщикам мы просто передаем аутсорсинговой компании. Это их коллекторы работают с неплательщиками, с судами, с судебными исполнителями. А в тех сферах…

– То есть ты тут совсем ни при чем? – она постаралась вложить в свой вопрос как можно больше сарказма, и Янис не мог не заметить его. В этот момент официант принес заказанный Янисом суп и салат для нее. Ее муж взялся за ложку, но сразу отложил ее на салфетку.

– Увы, жизнь сложнее, чем кажется на первый взгляд. Эта… Инга? – приходила ко мне. И мне ее искренне жаль. Ситуация просто невообразимая. Эти судебные исполнители, как стая воронов, они готовы заклевать любого. Очень похоже, что с ее квартирой провернута какая-то афера. Здесь абсолютно ничего не зависит от меня, поэтому я не мог пообещать ей ничего определенного. Но я уже дал задание нашему юристу разобраться в ее случае, разворошить это осиное гнездо. Так что…

Он развел руки в стороны, и она понимающе склонила голову. По-своему муж был прав. И его юрист будет разбираться с тем, что случилось. Янис не юлил, не пытался увести разговор в сторону. Не место определяет человека, а человек место. Даже в самом благородном деле могут быть подлецы и мерзавцы, и Янис определенно не относился к этой категории. А его эротические фантазии…

– Почему ты не ешь? Ты хотела спросить что-нибудь еще?

– Нет, – сказала она. – Это все.

Глава 26

МАРИС

(Два дня до убийства)

Та история тоже началась с Илзе. Нет, не с нее, конечно, началась она с рутинного расследования, с тех ниточек, что тянули за собой слишком большую, слишком тяжелую сеть, чтобы он мог вытянуть ее своими силами. Илзе была только посланцем, курьером. Честным и откровенным, насколько ей это было позволено. «Тебя посадят, – сказала она тогда. – Против тебя уже есть дело». «Какое еще дело? – удивился он. – Я честный коп, не перевертыш, какое может быть дело?». – «Я не хочу, чтобы отец моего ребенка оказался за решеткой. И у тебя еще есть выход – рапорт на увольнение. Завтра. Послезавтра будет уже поздно». Тогда он поверил ей сразу. Такими вещами не шутят. Не в их системе. А сейчас…

Еще до предупреждения всю накопленную информацию он сохранил на надежно спрятанной флешке. На его прежней должности он мог дать ей ход в любой момент. Или думал, что мог. Если бы уже на первом уровне ее не заблокировали в прокуратуре, а вместо поддержки со стороны своего начальства пришло предупреждение о служебном несоответствии по ничтожному, не имеющему к нему никакого отношения поводу. Что могло измениться в министерстве после перемен в правящей коалиции? Илзе сказала, что новому министру нужны свои люди. Которым он может доверять. Хотя ни сейчас, ни в прошлой жизни они с ним даже не встречались. Илзе человек уважаемый, но советовать министру не ее уровень. Зато уровень ее мужа… С чего бы ему продвигать бывшего супруга своей жены? Но кто бы ни назвал его имя, обычно в таких случаях подразумевается, что назвавший предполагает что-то получить взамен. Что в этом случае можно получить от него? Новое управление даже не его профиль. Если он согласится, то будет бесконечно далек от привычных экономических преступлений в сфере, о которой у него только самое отдаленное представление. Кому нужен такой руководитель? Но что тогда от него нужно?

Он еще раз прокрутил в голове события последних дней, взбаламутивших вдруг спокойную, хотя и не слишком стабильную жизнь в собственном агентстве. Клиент со странным запросом. Задержание Антона. Слежка на улице. Прослушка в офисе. Шикарный профильный заказ. Даже дурацкая стычка в квартире Лиги. И как кульминация – заманчивое предложение работы. Слишком много событий, чтобы назвать их случайным совпадением.

Он достал из кармана мобильник с «Золотой рыбкой» и набрал знакомый номер.

– А, это ты, – голос собеседника звучал с привычной хрипотцой и вызванными одышкой перерывами. – С тебя причитается. Там семейная пара. На твоих клиентов не похожи. Жене тридцать семь, мужу сорок три. Два месяца назад получил инсульт, правая сторона парализована. Требуется постоянный уход, жене, она по профессии медсестра, пришлось оставить работу. Еле сводят концы с концами. На торговле наркотой не замечены, хотя я бы не удивился – что им еще остается?

– Подожди. Ты уверен, что это та квартира? Что ее не сдают кому-то? Или она на другом этаже?

– Обижаешь. Я прошел три этажа. Выше пенсионеры живут. Муж такой тощий, на задиристого петуха похож, с седым хохолком. Ниже пара, про которую я уже рассказал. Я с ними даже пообщался немного. Жена говорит, если бы одна добрая душа им не помогала, они бы уже на улице оказались. А еще ниже…

– Понял, – подтвердил Марис. – Тогда у меня будет еще одна просьба.

Закончив разговор, он посмотрел на часы. До запланированной встречи оставалось почти два часа, но теперь он не был уверен, что к этой встрече готов. Вопросов оставалось еще много, но услышанное по телефону полностью переворачивало его представление о Сандре. Вместо «черной вдовы», хищницы, ее образ – очень привлекательный внешне! – понемногу приобретал и симпатичное внутреннее содержание. Любовь к искусству, не абстрактная, а четко выраженная в реальной поддержке молодых художников, в создании собственной галереи. Помощь социально незащищенным – и опять не абстрактная, когда с барского плеча скидывается некая толика излишних денег для успокоения собственной совести, а адресная, реальная. И еще высказанное накануне наблюдение Лиги – теперь оно уже не казалось таким притянутым. Кажется, пора получше присмотреться к самому заказчику. Собственно, надо было это сделать еще с самого начала.

Он вновь достал мобильник и по памяти набрал еще один номер.

– Слушаю.

Женский голос звучал легко и доброжелательно, но с легкой ноткой настороженности.

– Это мастерская номер три?

– Нет, это не мастерская. Вы ошиблись.

– Не может быть! – запротестовал он. – Двадцать минут назад я звонил в мастерскую, и мне ответили, что заказ готов. Я только хотел уточнить.

– Это не мастерская, а цирк. Проверьте номер. Извините.

В трубке зазвучали гудки отбоя, и он довольно улыбнулся. Его собеседница, похоже, ничуть не изменилась. В прошлый раз она, кажется, сказала «баня».

Он еще раз убедился, что основной мобильник остался в автомобиле, и погрузился в лабиринт улочек Вецриги, изображая из себя праздношатающегося туриста. Хотя и немного странного. Он то стремительно проносился по одной улочке, каждый дом на которой, казалось, дышал древней историей, и вдруг на полминуты застывал у стеклянной витрины с сувенирами или у стенда с меню у невзрачного кафе, иногда заходя внутрь, чтобы тут же выбраться наружу. Но ни меню, ни сувениры «туриста», похоже, не удовлетворяли. Только нырнув в очередной дворик с пустыми по случаю осенней погоды столиками, он прошел в заднюю дверь ресторана с сильно приглушенным освещением и выбрал неприметное место у стены, с которого хорошо просматривались оба входа – парадный и тот, через который вошел он сам. Молодой человек в фирменном облачении тут же выложил перед ним меню в толстой кожаной обложке, и Марис сделал заказ на две персоны.

Мария вошла с парадного входа. Не заметить ее было невозможно. Она сразу заполняла собой все окружающее пространство и не только благодаря объемным формам. Ее лицо буквально излучало доброжелательность и вызывало ответные улыбки у всех, на кого падал ее подмечающий мельчайшие подробности взгляд.

– Ты заказал буйабес! – вместо приветствия сказала она, поведя маленьким носом, хорошо спрятанным между округлых щек. – Хороший выбор. Для начала.

– Тогда ты, наверное, не откажешься и от каре из баранины…

– … на пару с тушеными брокколи, артишоками и ананасом. А на десерт горячий яблочный штрудель.

– И горячий шоколад.

– Ты ничего не забыл, – сказала она, подставляя щеку для поцелуя. – Но у меня могли появиться и новые фантазии.

– Считай, что они уже исполняются. Только скажи.

– Ого!

Мария опустилась на предательски скрипнувший под ней стул, облокотилась на стол, чтобы удобней расположить на сложенных ладонях полный подбородок, и мечтательно промурлыкала:

– Говорят, ты теперь мужчина холостой и свободный. А теперь еще и готовый на все. Даже на сексуальные фантазии?

Он поперхнулся. Мария выглядела, как только что сорванное с ветки румяное яблоко. Некоторые назвали бы ее полноту чрезмерной, но взамен шелковистая кожа, покрытая натуральным румянцем, не оставляла и намека на возможность появления на ней в ближайшие годы хотя бы одной морщины. Женщина в самом расцвете необузданных жизненных сил. Такой он помнил ее с гимназии. А еще эксцентричной, непредсказуемой и не стесняющейся в выражениях. С ней было интересно, и, чтобы не выглядеть самому рядом с ней банальным, скучным или пресным, приходилось быть начеку. Это он помнил хорошо, год за одной партой не прошел даром. Но он никогда не думал о ней как о женщине, с которой мог бы…

– Я… ну, ты знаешь, то есть…

– А что? У нас в классе многие девчонки на тебя западали. Почти все. Ты разве не знал?

– Правда? По-моему, героем-любовником у нас был Антон.

– Это он так думал. Некоторых ему даже удавалось в этом убедить. Но западали на тебя. Даже я, кажется. Значит, не знал. До мужчин это как-то медленно доходит. Вот я и подумала, а почему бы… Ладно, расслабься, – разрешила она и лукаво прищурила один глаз, так и не разрешив полностью его сомнений, была ли это шутка или за ней стояло нечто большее. – Я теперь уже почти замужняя женщина. Мне вчера сделали предложение. И знаешь кто? Илмар! Помнишь его? Долговязый такой, он всегда сидел на последней парте.

– Это который с рыжими волосами? Лопоухий? Я еще… Поздравляю.

– Нет, с рыжими был Берзиньш. А я говорю про Риекстиньша. У него волосы темные, как у тебя, а сейчас уже частично седые. Только поздравлять рано. Я еще не дала согласия. Вдруг, думаю, ты отговоришь.

– Ну, он, кажется, вполне… – начал выдавливать из себя Марис, тщетно пытаясь вспомнить, о ком идет речь, но она прервала его:

– Илмар хочет вести меня под венец. А ты, похоже, под монастырь. Надеюсь, оно хоть того стоит?

– Я заплачу, сколько надо, – поспешно сказал он, и тут же прикусил язык. Мария нахмурилась, убрала руки со стола и едва не встала, если бы не возникший прямо над ней официант с буйабесом. Аромат супа добрался до вкусовых рецепторов ее носа, она глубже вдохнула обволакивающий сознание аромат, расслабленно погрузилась обратно в кресло и потянулась к тарелке. Марис настороженно наблюдал за ней. Мария сглотнула первую ложку и почмокала губами.

– Не будь он таким вкусным, я бы вылила его тебе на голову. Ты понял меня?

– Извини, я только…

– Не смей предлагать мне деньги за услуги!

– Я и не думал…

– Думал! Я видела. Иногда я помогаю, если могу. Но только старым друзьям, когда им это действительно нужно. И бескорыстно. Так что давай, говори, что у тебя. Хотя нет, стоп. Сначала я доем буйабес. Чтобы ты не испортил мне аппетит. Если такое вообще возможно.

Он молча, чтобы еще раз не ляпнуть лишнего, взялся за суп, искоса наблюдая за Марией. Ее двойной подбородок с каждым глотком слегка подпрыгивал, словно приоткрывая ведущую в недра желудка дверцу. Ногти покрывал маникюр с особым рисунком для каждого пальца. С браслета на запястье свисало крохотное сердечко. Точно такие же сердечки сверкали крохотными бриллиантами в мочках ушей. Одежда, украшения, макияж выглядели так, словно она пришла сюда прямо из салона красоты, а не из open space офиса с множеством тощих патлатых парней за мониторами банковских компьютеров. Впрочем, такой же элегантностью она выделялась и в гимназии. Разве что размеры тогдашней одежды были несколько меньше. Она тщательно обсосала клешню краба, прожевала большую креветку, выскоблила мидий из ракушек, с видимым сожалением отодвинула тарелку и встревоженно посмотрела на Мариса:

– Ты не забыл им сказать, чтобы в каре добавили эстрагон?

– И мускатный орех.

– Точно. – Ее голос подобрел. – Ладно, прощаю. А то потом сама умру от любопытства, чего ты на самом деле хотел. Вся эта конспирация, звонок с неизвестного номера, мастерская… В этом что-то возбуждающее. Как в шпионском кино. Хорошо, твой голос сразу узнала, а то бы не вспомнила наш пароль. Тебя что, тоже прослушивают?

– Возможно. Но не сейчас. Я оставил телефон в машине.

– Ну, ты успокоил… Ладно, выкладывай, что у тебя.

– Хождение по счетам, подозрительные транзакции – все, как обычно.

– Это если не считать, что ты больше не работаешь в полиции. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься. Ты что, следишь за мной?

– И не только я. Ты с какой ветки упал? Слышал про такое место – Фейсбук? Там, кстати, твой профиль тоже есть. Хоть раз в год бы в него заглядывал. Там весь наш класс сидит. Почти весь. И ты напрасно манкируешь старыми знакомыми. Многие из наших теперь – ого! Могли бы стать твоими клиентами. Бывший класс – это страшная сила. Все знают всё. Даже, за кого твоя бывшая вышла. И как ты из полиции уходил.

– Но мне уже предложили вернуться. Прямо со следующей недели, – сказал он, не уточняя, на какое именно место и что он на это ответил.

– Вот как? То есть постановления прокурора или судьи у тебя нет? И пришел ты не на следующей неделе, а сейчас. Значит, дело горит. Верно?

Марис кивнул.

– Тогда… Нет!

– Нет?

– Я не могу здраво размышлять, когда вижу такое роскошное каре.

Мария вновь приступила к гастрономическому священнодействию. Только обсосав последнюю косточку, она ободряюще посмотрела на Мариса, и он поспешно подтолкнул к ней визитную карточку. Бывшая одноклассница осторожно промокнула рот крахмальной салфеткой и брезгливо дотронулась до визитки кончиком ногтя.

– Ха! Теперь добрались и до него?

– Ты его знаешь?

– Мне полагается. Быстрые кредиты. Мы пытались их ограничить. У них сильное лобби в правительстве. На него должно быть действительно что-то значимое. Да и то не факт, что сработает. Мне было бы даже интересно.

– И еще он отъявленный негодяй. Двадцать лет назад занимался рэкетом, проходил по делу о коллективном изнасиловании, но каким-то чудом избежал судимости. А сейчас считается респектабельным бизнесменом.

– Правда? – Глаза Марии расширились, и она сердито постучала вилкой по столу. Я слышала что-то такое, но не знала наверняка. Тогда тем более. Таких надо давить насмерть. Только… у нас два месяца назад внедрили новую программу. Теперь любой поиск оставляет адресный след. Начальство в один момент может выяснить, кто это такой любопытный вторгается в конфиденциальную информацию уважаемого человека. Я же не зря тебя спросила про постановление прокурора.

– Значит, ничего не получится?

Он не смог скрыть разочарования. Банки не только взялись за чистку клиентов, но не оставляют в покое и собственные ряды. Этого следовало ожидать.

Мария в раздумье почмокала толстыми губами.

– Я такого не сказала. С нас все равно требуют проверить десятки тысяч клиентов. А для этого нужна система. Например, компании или их бенефициаров можно начать шерстить в алфавитном порядке. Или по дате регистрации, или еще каким-то квадратно-гнездовым способом. Чтобы не навлечь подозрений, проверка конкретного клиента может занять дни и даже недели. Если только не подогнать его под какую-то группу.

Официант незаметно забрал тарелки с остатками бараньих косточек, и на их месте появились блюда с фирменным штруделем. Мария с шумом втянула носом пар, поднимающийся от сладкого горячего соуса.

– А вот и он! За такое блаженство я готова… Ах да. Это же как раз мой отдел и занимается проверками. Наверное, я смогу ее сделать.

– В группе с…

– Ну нет! Это было бы слишком скучно. И, кажется, в моем извращенном мозгу уже зародился дьявольский план. Определенно под воздействием этих паров.

Глава 27

МАРИС

(Два дня до убийства)

Внутри галереи кипела работа. Люди в строительных спецовках и касках перемещались по комнатам со стремянками, чертежами и лазерными линейками. Двое рабочих прикручивали к стенам кронштейны. У стен стояли упаковки строительных материалов. Никто не обращал внимания на Мариса. Он прошел сквозь анфиладу до последнего помещения и в приоткрытую дверь увидел Сандру. Она стояла у стола и что-то говорила склонившемуся над чертежом мужчине в такой же, как и у остальных, спецовке, очевидно, бригадиру, который с сомнением покачивал крупной седовласой головой. На этот раз она была в дизайнерских джинсах с прорехами на коленях, коротких сапожках и теплом вязаном свитере с большим широким воротом и крокодильчиком над левой грудью. В ее руках был карандаш, которым она что-то быстро чертила на листе бумаги и сердито хмурила брови. Не желая ее отвлекать от серьезного занятия, он просто стоял и смотрел на движение ее пальцев, мимику, пластику тела, как если бы любовался внезапно ожившим живописным полотном, пытаясь, слой за слоем, проникнуть в секреты создавшего его мастера.

Ощутив его взгляд, она подняла ему навстречу глаза и широко улыбнулась.

– А, вот и вы! Заходите, заходите. Мы уже закончили. Верно, Каспар?

– Но я…

– Вот и отлично. Значит, сделаете точно, как я сказала.

Она плотно закрыла за что-то недовольно бурчащим под нос бригадиром дверь и повернулась к Марису.

– Рада вас видеть. Правда, мне некуда вас посадить. Старые стулья мы успели выкинуть, а новые пока не привезли. Но мы можем устроиться здесь. Давайте, я уже успела его оценить.

Кабинет был небольшим, но у единственного, выходящего в крохотный внутренний дворик окна был широкий и низкий, почти как скамья, подоконник. Сандра скинула сапожки, забралась на него и поджала ноги. «Совсем как воробей на ветке», – подумал он.

– Вы быстро обживаетесь. А найти строителей в такой короткий срок – это вообще похоже на чудо.

– О да! Со строителями мне помог Петерис. Это его люди. Хорошо, когда есть такие друзья. Надеюсь, все получится быстро. Я нетерпеливый человек. Никогда не думала, что это будет так хлопотно. Но мне нравится. Кажется, я впервые за последнее время почувствовала, что занимаюсь настоящим делом. Спасибо вам огромное за идею.

– Даже не уверен, что она моя. Кажется, я только сказал, что знаю риелтора.

Он хотел было тоже присесть на подоконник, но усомнился, будет ли ощущать себя комфортно с поджатыми ногами, и вместо этого прислонился плечом к стене.

– Может быть, это и сыграло решающую роль. После ваших слов я вдруг представила всю галерею в целом. Такую не похожую на другие. Даже сделала дома несколько набросков.

Она повернула голову, и он, проследив направление ее взгляда, увидел на столе несколько исчерканных карандашом листов.

– Вот эти? Можно?

Не дожидаясь разрешения, он взял со стола стопку бумаги, вернулся с ней к подоконнику, и его глаза изумленно расширились. В первом же карандашном наброске были с фотографической точностью отображены зал с картинами и даже зрители, стоящие вполоборота друг к другу, – мужчина и женщина, удивительно похожая на Сандру. Что-то очень знакомое было и в мужчине. Больше всего он напоминал… его самого! Но еще удивительней были изображенные в промежутках между картинами фигуры с обрубленными, словно препарированными частями тела. Что-то похожее было и на втором листе.

– Выглядит жутковато, – не удержался он.

– Поэтому я и не хотела показывать. Это даже не рабочий эскиз. Все в одном цвете, карандашом. Когда будут висеть яркие картины, а среди них абсолютно белые тела, то есть части тел греческих богов, – восприятие будет совершенно другим.

– Но почему части?

– В этом весь замысел! – она поспешно сложила листы в стопку, лицом вниз и для верности прижала их ладонью. – Это будет галерея современного искусства. Я хочу все построить на контрастах. Пикассо сдвигал части тел на полотне, а я хочу сделать это на классических скульптурах. Контраст должен быть грандиозный. По крайней мере, по моему замыслу. Как вы считаете?

Он с восхищением посмотрел в ее сияющие воодушевлением глаза. Ее деловая хватка завораживала. Весь ее облик излучал энергию, которой, казалось, можно было заряжаться, как от настенной розетки. Разве есть на свете сила, способная остановить такую женщину, если она на что-то решилась? Разве что… Он вспомнил о ее муже и повернулся к столу, чтобы не показать внезапно одолевшие его эмоции.

– Боюсь, сейчас мне не хватает пространственного воображения. Но рисунки сами по себе – они замечательные. Вы, кажется, говорили, что пробовали рисовать. Но в рисунках – рука мастера. Вы ухватываете главные детали. Это здорово.

– Правда? – просияла она.

– Конечно! У вас э-э… есть пробы в цвете?

– Совсем немного. Дома у меня маленькая студия, я рисую, а потом сдвигаю их за такую шторку. Муж однажды увидел мою работу, почти законченную, даже похвалил, но лицо у него при этом скорчилось, как от кислого лимона. С тех пор я их больше никому не показываю.

– Я бы с удовольствием взглянул на них. Покажите кому-то со стороны. Тем же художникам, вашим друзьям, которых вы спонсируете.

– Это меня и пугает. Представьте, как сказать своему спонсору, что его работа полное барахло?

– Ну, пожалуй.

– А вот вам… А что, это идея. Приходите ко мне домой, я покажу.

– А ваш ревнивый муж?

– О, ну это… Конечно, будет лучше, если вы придете вдвоем. Я про Лигу.

– Даже не знаю, насколько это будет удобно, – усомнился он.

– Очень даже удобно. Янис спрашивал меня, почему я никогда не привожу своих друзей. Это отличный повод. Вечером, с легким ужином. Нет, правда!

– Тогда мне надо будет спросить Лигу.

– Уверена, она вам не откажет. Мы с ней действительно сдружились. Значит, договорились?

– Ну…

– Здорово. Я скажу Янису. И еще я хотела… Да ладно, это так, глупости.

– Уверен, что после этого, – он показал на рисунки, – меня уже ничем не удивить.

– Но это так, мелочь. Я просто подумала, что вы, как бывший полицейский, ну, то есть человек, который разбирается… в общем, я просто хотела посоветоваться.

– Я слушаю.

– Это такое… – Сандра спустила ноги с подоконника, надела сапожки, подошла к двери и выглянула наружу, словно желая убедиться, что их никто не подслушивает, вернулась к нему и прошептала:

– Мне кажется, что за мной следят.

– Следят?

– Может быть, это только мое воображение. Недавно мне надо было съездить в Плявниеки, и за мной постоянно, куда бы я ни свернула, ехала какая-то машина.

Он с трудом скрыл свое смущение.

– Вы запомнили ее номер? Марку?

– Нет, только темный цвет. Она не подъезжала близко.

– И?

– Когда я заехала в спальный район, она свернула за мной, но потом исчезла.

– Это могло быть простым совпадением. Если человек из центра ехал в тот же район, думаю, у него было не так уж много вариантов.

– Возможно. Но меня это как-то насторожило. И потом я два или три раза видела одного и того же мужчину на улице. Даже сегодня, когда поставила машину и шла в галерею.

– И вы можете его описать?

– Скорее нарисовать.

Она взяла со стола чистый лист бумаги и карандаш и начала набрасывать быстрые и четкие линии. Уже через минуту можно было отчетливо различить человека в больших солнечных очках и застегнутой до подбородка куртке с мобильником в руках. Очень похожего на того, что следовал за ним в переходе тоннеля у железнодорожного вокзала.

– Вдруг это ваш муж, беспокоясь о вашей безопасности, пристроил к вам незримого телохранителя… такое тоже бывает.

– Янис? Ну, не знаю. Я из-за этого всего немного нервничаю. Что если это грабители? Увидели меня на дорогой машине и ищут случая… машина, конечно, застрахована, но кто знает, что им взбредет в голову? У меня дурное предчувствие. Могу я по такому поводу обратиться в полицию?

– Обратиться можно по любому поводу, – мрачно сказал он. – Хотя это вряд ли поможет.

– Похоже, вы не слишком высокого мнения о своей прежней службе.

– Не слишком, – признал он. – У них просто нет на это ресурсов. Только потеряете время на бессмысленные протоколы.

– И что мне тогда остается?

– Два варианта. Плюньте на это. Возьмите на всякий случай газовый баллончик и не ходите одна в безлюдных местах.

– Ходить и оглядываться – как-то это не слишком вдохновляет. А второй вариант?

– Наймите телохранителя. Хотя бы на короткий период. У преследователей, если они существуют на самом деле, тоже ресурсы. Увидят вас с телохранителем и просто отстанут.

– Ловко. Такое мне не приходило в голову. А что, в Риге есть такие компании? Где телохранители сидят на лавочке в ожидании, когда кого-то из них выберут?

– Разве что в кино. Нет, в жизни все проще. Звоните в охранную фирму, и они пришлют кого-то из тех, кто охраняет объекты. Лучше такого, чтобы не вызывал ревности у вашего мужа.

– То есть не мачо с огромными бицепсами и черным поясом по карате? Не такого, как вы?

– Я не…

– Это шутка. Лига мне рассказала, как вы отделали того парня.

Марис поморщился.

– Я никого не отделывал. Это было только…

В дверь кто-то постучал и, не дожидаясь ответа, открыл. Седовласый бригадир недовольно помахивал исчерченными листами бумаги.

– Эй, хозяйка! Нужно ваше решение. У меня рабочие простаивают.

– Извините, – Сандра сжала Марису руку, и он понимающе кивнул.

– Конечно. Я поищу подходящего человека.

Глава 28

ЛИГА

(Один день до убийства)

– Вы должны проехать с нами.

Она растерянно посмотрела на стоящую перед ней пару – мужчину и женщину. На обоих была форма полицейских со всеми нашивками, надписями и ее прочими атрибутами – дубинкой, кобурой, рацией, видеокамерами. У женщины примерно ее лет, приземистой и ширококостной, с полным одутловатым лицом и по-крестьянски широкими ладонями из-под фирменной кепки выбивались серо-русые волосы. У мужчины форменная куртка с трудом сдерживала выпирающий наружу живот. Он выглядел лет на десять старше напарницы, и представить его несущимся за убегающим преступником было сложно. Разве они не должны ходить в тренажерный зал и сдавать какие-то нормативы?

Хотя с Харрисом они, похоже, разобрались быстро. Наверное, Марис задействовал кого-то по своим прежним связям.

– Я вообще-то на работе, – сказала она и посмотрела на неоконченный отчет по материалам Петериса. – Это срочно?

Полицейские переглянулись. Мужчина кивнул, и женщина ступила ближе к столу.

– На вашего друга напали. Он в реанимации. Надо, чтобы вы…

– Что?!

Она вскочила с кресла, словно подброшенная невидимой пружиной, и первая рванулась к выходу. Трафарированная полицейская машина стояла прямо у дверей офиса, под запретным знаком, на крыше мигал синий маячок. Мужчина сел за руль, его напарница впустила ее на заднее сиденье и села рядом.

– Пристегнитесь.

– Что? Ах да.

Она потянула ремень безопасности на заднем сиденье и с трудом попала язычком в защелку. Ее руки тряслись. Этот мерзавец не успокоился. Булыжника в окно ему показалось мало. Он не справился бы сам, разве что напал на Мариса сзади и ударил чем-то тяжелым, таким же булыжником по голове. О боже! Или это сделали его дружки – бандюганы с Москачки. Кажется, он однажды упоминал, что его приятеля выпустили из заключения.

– Он, он… – не решалась спросить она, и женщина, повернувшись к ней всем телом, взяла ее за руку.

– Только не волнуйтесь. Он в стабильно тяжелом состоянии. Врачи говорят, что его жизни ничего не угрожает.

– И как… как это произошло?

– Мы этого не знаем. Пока не знаем. Его нашли на улице, без сознания. У него разбито лицо, сотрясение мозга и ребра… Лучше это скажет врач. Хорошая новость – в сознание он уже пришел.

– И что теперь?

– Только не волнуйтесь. Мы пытаемся разобраться во всем по горячим следам. Вам надо будет его опознать.

– Опознать? – опять встревожилась она. – Вы же сказали, что он пришел в себя.

Женщина еще раз сжала ее руку.

– Он не может говорить. Его рот… Мы видели только его ID, но с таким лицом… Вам надо будет подтвердить, что это действительно он. И… вы что-нибудь знаете, как это могло случиться? Ему кто-то угрожал? Он выпивал? Когда вы видели его последний раз?

– Утром, – растерянно сказала она. – Около девяти. Потом он уехал. По делам. Я не знаю…

На территорию больницы машина въехала, не останавливаясь. Перед палатой реанимации ей пришлось надеть белый халат и бахилы, таким же образом облачились и полицейские. В палату врач после недолгих препирательств впустила только ее и женщину, второй полицейский остался снаружи.

– У вас две минуты, – сказала врач и посмотрела на большие мужские часы на тонком, покрытом веснушками запястье.

Лига сделала шаг к кровати и застыла. Укрытое простыней тело неподвижно лежало на обставленной мониторами, капельницами и проводами кровати. Остро пахло лекарствами. Свет в нависающей над телом лампе был отключен. С кровати не доносилось ни единого звука.

– Он, он…? – прошептала она, ощущая, что сама в любую секунду может потерять сознание, и врач указала в другой конец комнаты.

– Ваш там. Вы точно в состоянии находиться с ним рядом?

Только теперь она увидела второй, отделенный занавеской отсек. С одной стороны занавеска была чуть отдернута в сторону, оставляя для обозрения часть кровати и босую ногу, к большому пальцу которой был прикреплен кабель. Само тело прикрывала не простыня, а подвешенный на металлических тросах каркас, напоминающий белую туристическую палатку. Наружу из-под него выглядывала плотно забинтованная голова. Свободными от перевязки на ней оставили только рот с сильно опухшими разбитыми губами, за которыми виднелись буро-синяя кожа и кончик носа. В рот и в нос были вставлены трубочки. Заглянуть внутрь каркаса Лига не решалась.

– Ну, это он? – поторопила ее полицейская, и Лига наконец посмотрела в узкую прорезь на забинтованной голове. Сквозь нее были видны смотрящие на нее широко распахнутые глаза, в которых отчетливо, как в книге, читались наполняющие их боль и страх. Внезапно зрачки дрогнули, сместились в ее сторону, и ее передернуло от полыхнувшей в них ненависти. Она отшатнулась, и полицейская обхватила ее за талию.

– С вами все в порядке? Вы узнаете его?

– Да, – сказала она. – Это Харрис.

Глава 29

МАРИС

(Один день до убийства)

– Что ты им сказала?

Они с Лигой сидели на протертых стульях в длинном коридоре полицейского управления. В многочисленные двери входили и выходили сотрудники в форме или в гражданской одежде, и при каждом хлопке двери внутри него что-то сжималось. Стулья предназначались для пострадавших, свидетелей или обвиняемых. Прежде, во время работы в управлении, он проходил мимо ожидающих своей очереди для встречи со следователем, не обращая на них ни малейшего внимания, как не обращают внимания на годами стоящий на одном и том же месте в коридоре стол, за которым, по чьему-то давнему замыслу, пострадавшие могли бы заполнять заявления. И он надеялся, что и его нахождение здесь останется таким же незаметным. Особенно с учетом того, что надвинутая на глаза кепка с длинным козырьком скрывала часть его лица. К тому же следователи быстро менялись, молодежь при первой же возможности переходила на более безбедную и спокойную жизнь в адвокатские конторы или в компании, где требовались юрисконсульты. Но в его случае эти надежды почему-то не срабатывали.

– Привет, Марис, – кивнул проходящий мимо бывший сослуживец, чье имя он даже не мог вспомнить, из отдела оперативных разработок и, не задерживаясь, прошел в один из дальних кабинетов. Он с облегчением вздохнул. По крайней мере, этот, с подзабытым именем, не стал задавать дурацких вопросов.

– Так что ты им сказала? – повторил он, и Лига промокнула глаза бумажной салфеткой.

– Правду.

– То есть?

– Что видела его сегодня утром. Во дворе.

Ее голос звучал безжизненно, как если бы она читала вслух написанный кем-то текст, не вдумываясь в его содержание. Текст на пустой стене, к которой были прикованы ее глаза.

– Значит, он не успокоился? Что произошло?

– Ничего не произошло. Я собиралась на тренировку, у меня еще остались занятия по абонементу. Выглянула в окно и увидела, что человек в зеленой куртке, такой, как у него, прошел мимо моей машины. Я была уверена, что это он.

– И все?

– Все. Меня отвезли на опознание в больницу. Он не лучший из живущих на Земле, но… Зачем ты так?

– Зачем что? – спросил он, уже догадываясь, что она хочет спросить, и Лига подтвердила его предположение.

– Ты мог его убить.

– Посмотри на меня. – Он взял ее ладонь и дождался, чтобы ее заплаканные глаза повернулись в его сторону. – Я никого не мог убить, потому что я никого не бил. Даже вчера, у тебя на глазах. И с тех пор я не видел этого подонка и не слышал о нем, пока ты мне не позвонила.

– Правда? А те, кому ты поручил…

– Я никому ничего не поручал. И даже не упоминал его имени.

– Но ты говорил…

– Да, я знаю. Я собирался попросить, чтобы его припугнули в полиции. Но это не тот случай, когда можно просто позвонить по телефону и попросить о мелкой услуге. А у меня с утра был очень плотный график.

Лига тяжело вздохнула.

– Я видела его в реанимации. На нем живого места нет. И его глаза – он смотрел на меня с такой ненавистью… Он может сказать, что это сделал ты.

– Вряд ли. Нужны доказательства. Во-первых, это был не я. Во-вторых, у меня должен быть мотив. Тогда ему придется рассказать, что он пытался тебя изнасиловать, а это уже серьезная статья.

– А если все-таки расскажет? В таком состоянии он может мыслить неадекватно. Не лучше будет, если мы заявим об этом первыми?

Он задумался. В чем-то Лига была права. С точки зрения человека, малознакомого с судебной системой, сделать заявление на Харриса было бы правильно. Несмотря на то, что ее бывший уже получил по заслугам. Просто так людей до полусмерти не избивают. Видимо, весомый повод для этого был у кого-то еще. Но стоит ли втягиваться в обвинительный процесс в качестве потерпевшего для Лиги и в качестве свидетеля, а то и подозреваемого для него самого, когда у них и без того сейчас столько дел…

– Думаю, с этим лучше не спешить. В худшем варианте, если дойдет до суда, что само по себе крайне маловероятно, кто заявил первым, уже не будет иметь значения. Или ты еще пылаешь местью и хочешь, чтобы твоему бывшему досталось еще больше?

Лигу передернуло.

– Ты бы его видел. Нет, больше я ничего не хочу. Только выбраться отсюда поскорей. Почему следователь так долго не вызывает? Я пришла точно в назначенное время.

– О, ну это тоже система, – успокоил он. – Так следователь показывает посетителю, кто здесь главный. Наберись терпения. Значит, мы договорились?

В коридоре раздался отчетливый звук каблуков. По мере приближения темп их замедлялся, пока не замер возле их стульев совсем.

– Привет, Марис. Не ожидала увидеть тебя здесь. Какая у тебя занятная кепочка. С первого взгляда тебя в ней и не узнаешь. Вижу, тебя, как магнитом, тянет в родные пенаты. Или у тебя опять проблемы? И ты не один… Не познакомишь?

Он поднялся со стула и постарался заслонить Лигу от своей бывшей жены. Но Лига тоже встала на ноги и протянула руку Илзе.

– Она моя помощница, – поспешно уточнил он.

– Здесь она просто свидетельница по уголовному делу, – холодно кивнула Илзе, не подавая руки. – Но я не помню, чтобы тебя вызывали тоже. Или тебе тоже есть что сказать?

– Значит, ты в курсе… ну, да, что это я спрашиваю. Лига первый раз в полиции, и я надеюсь, допрос не займет слишком много времени. У нас много работы.

– Это как получится у следователя. Извини, я на такое влиять не могу. Кстати, раз уж ты здесь – можешь забрать Марику из школы? У меня большое совещание. И еще… ее учительнице надо передать одну справку. Она у меня в кабинете. Заскочишь?

Глава 30

САНДРА

(Три недели до убийства)

С Янисом было что-то не так. И дело не во врученном ей букете цветов, который она сразу поставила в пустовавшую уже целую неделю вазу в столовой. Время от времени он вспоминал, что дарить цветы любимой супруге можно не только по дням рождения или в день именин. И не в том, как он ее обнял при встрече в холле, когда она вышла на звук поднимающейся двери гаража. Это тоже вошло в некий ритуал, различия в котором проявлялись – в зависимости от настроения – в продолжительности объятия или в его силе. И даже не в привычном наборе слов приветствия. Но именно эта хорошо выверенная привычность позволяла выловить, как в знакомом аккорде, если не звучание, то еще не затихшую вибрацию затронутой ранее струны.

– У тебя все в порядке? – спросила она, и он усмехнулся в ответ.

– Можешь не сомневаться. Кстати, сегодня говорил с юристом по поводу той женщины, ну, ты помнишь, с квартирой и больным мужем.

– Инга Калнциема.

– Ты запомнила ее имя! Да, я про нее. Он встречался с судебными исполнителями. Там все не просто, но дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки.

– Правда? – просияла она. – Инга будет счастлива. И когда они…

– Этого я сказать не берусь. Знаешь, как вращается бюрократическая машина? Но запустить ее удалось.

– Спасибо тебе.

– «Спасибо» не отделаешься.

Он вновь потянулся к ней, и она едва выскользнула из его объятий.

– Подожди. Я готовлю ужин. У нас сегодня шикарная греческая клубника со спаржей.

Воспоминание о находке в его столе, как ни старалась она загнать его в глубины сознания, настойчиво всплывало вновь и вновь. Цветы, помощь Инге – что если это только прелюдия к новому испытанию принадлежностей из деревянной шкатулки, о которой она пока так и не решилась заговорить. Или просто так устроена жизнь: чтобы получить желаемое, надо что-то отдать взамен?

На кухне она взялась за приготовление овощного салата с сыром, креветками и грецкими орехами. Янис наверняка захочет открыть к ужину бутылку вина. Легкий ужин с вином бодрит. Плотный вызывает сонливость. Она потянулась к холодильнику и ощутила за спиной движение. Янис подошел вплотную, обнял ее за талию и плотно прижался всем телом.

– Чертовски устал сегодня. Надо как-то расслабиться.

– Можем поставить какой-нибудь фильм на Нетфликсе. Осторожней, не запачкайся. – Она взялась за нарезку сыра. – Обычно ты не жалуешься на усталость. У тебя точно все в порядке?

Янис достал из винного шкафа бутылку розового шардоне, открыл пробку и плеснул в бокал на высокой ножке.

– Выпьешь?

– Не сейчас. После ужина.

– А я глотну. Проблем на работе всегда хватает. Но какой в ней смысл, если иногда не позволять себе расслабляться? Например, съездить на недельку на Мальдивы или в Таиланд. Ты не против?

– Никогда не была на Мальдивах. Или в Таиланде. Наверное. Я бы помнила несколько слов на их языке.

– Это легко исправить. Я посмотрю, когда у меня будет подходящее окно. Нам надо больше разнообразить жизнь. Говорят, при амнезии только так открываются дверцы памяти. И триггеры могут быть самыми неожиданными. Зрительные, осязательные. Даже знакомые запахи.

– Вот как? – Она подлила в салат оливкового масла и демонстративно потянула носом. – Тогда один из знакомых запахов мне кое о чем уже напомнил. Ужин готов!

– Здорово! Тебе понравится в Таиланде. Недельку или две. Я поговорю с партнерами. Мне точно нужно отдохнуть. Уставший директор может наделать ошибок. Слушай, а давай пригласим их к нам. Ну так, без повода. Об отдыхе проще говорить в приватной обстановке.

Он протянул ей свой бокал, и она сделала маленький глоток. Вино было терпким, сразу обволакивающим небо, и оставляло привкус персика и лимона.

– Вкусно. Налей мне тоже.

– Я знаю, что предлагать.

– Ты о вине или о приглашении?

Она взялась расставлять приборы на кухонном острове, искоса наблюдая за мужем. Поужинать за нейтральным разговором о Таиланде вполне можно было и здесь, чтобы не бегать потом на кухню за забытым соусом или чистой тарелкой. Другой вопрос – как он на это отреагирует. За островом они обычно завтракали, чтобы сэкономить время перед его уходом на работу. Ужинали всегда или в столовой, или в гостиной за журнальным столиком перед большим телевизором, где Янис любил выщелкнуть автоматическую подставку для ног, чтобы раскинуться с тарелкой в руках на мягких кожаных подушках дивана. Если вечером они оставались дома, представить его в другом месте было сложно. И он привык всегда, даже в мелочах, добиваться своего.

Она забралась на барный стул, и муж, к ее удивлению, не протестуя, сел напротив.

– Они славные ребята. Мы хорошо посидели на моем дне рождения. И они, кстати, спрашивали о тебе. Потусуемся немного. Их жены веселые девушки.

– Ты хотел сказать – сексуальные, – с плохо скрытым сарказмом сказала она, и Янис заговорщицки подмигнул.

– Сексуальные тоже. Знала бы ты, что в прошлый раз Ивар выкинул с Анжелой. Он дал ей одну такую штуку…

– Я знаю, что он ей дал, – попробовала оборвать скользкую тему она, но муж этого, кажется, даже не заметил. То ли по рассеянности, то ли из-за того, что был в этот момент поглощен выдавливанием из скорлупы скользкой королевской креветки. Запив ее большим глотком вина, он вновь поднял на Сандру глаза.

– У него на мобильнике стоит программа управлением этой штукой, и он включил ее прямо у нас, когда вы пили шампанское на диване. Ты заметила, как ноги Анжелы пришли в движение? Кажется, она прямо вся истекала соком. Помнишь, с какой скоростью она утащила его домой?

– И Ивар все это рассказал вам?

– И не только это. – Янис сделал еще глоток и надвинулся над поверхностью острова ближе к жене. – Мы тогда довольно много выпили. Конечно, о таком говорят только с самыми близкими друзьями, которым полностью доверяют. И я это ценю.

– Но он рассказал…

– У них довольно свободные отношения. Не то, чтобы она может ходить налево, нет, но…

– Но?

– У него такая философия. Обычные люди живут по правилам и регламентам. Их поступки обыденны и предсказуемы. Лидерами становятся другие. Чтобы видеть дальше, надо выше подняться. Но наверху другие правила. Лидерство – это непрерывное движение. И другие горизонты. Если их не исследовать, быстро скатишься вниз, туда, откуда начинал. И все, что тебе останется, это сожаление, что ты так и не увидел, не испытал, что эти горизонты открывают.

Дыхание мужа участилось, а глаза заблестели и устремились куда-то вдаль, поверх ее головы, очевидно, в те самые неведомые горизонты, и она подумала, что самое время опустить его немного ниже к земле.

– Красивая теория, чтобы объяснить что угодно. Но…

– Они ходят в свинг-клуб.

– Что?!

На лбу Яниса выступили крупные капли пота. Он взял со стола салфетку и промокнул лицо.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это абсолютно конфиденциальная информация. Только между мной и тобой. Это клуб для очень узкого круга. Очень. Там жесткая система безопасности. Постороннего человека не пустят ни за какие деньги. Никаких фото, никаких мобильников. Люди приходят только парами, в масках, имен не называют, и считается, что никто никого не знает. Или делает вид, что не знает. Там свой дресс-код, по которому легко определить готовность каждого, и много диванов и удобных кресел. Прямо как у нас. В связь вступают с любым, кого захочешь, или кто захочет тебя. По взаимному согласию, конечно. И все это на виду у остальных. Говорят, это возбуждает до невероятности. Но на самом деле это круг, в котором получают не только сексуальное удовольствие. Там можно найти то, о чем даже не смел бы мечтать. Выйти на такой уровень, на такой горизонт…

– То есть он в присутствии своей жены занимается сексом с другой, а она в это же время стонет под другим мужчиной? На его глазах? И это…

– Это нельзя назвать изменой. Измена – это обман, действие за спиной. Ты же понимаешь, что до встречи с тобой у меня были женщины. Знаешь, что я был женат. Ты можешь не помнить про себя, но когда мы познакомились, ты тоже не была девственницей. И что? Мы же не переживаем по этому поводу.

– Это другое.

– В чем? Восточные люди имеют гаремы и спят со своими женами по очереди. Во многих культурах это норма. Да и у нас немало пар, которые для занятий сексом приглашают третьего – мужчину или женщину. Это не из категории хорошо или плохо. Ребенок, познавая мир, делает это методом проб и ошибок. Чтобы что-то понять, правильно хотя бы раз это испытать, разве не так?

– Ты говоришь так, словно уже сам испытал подобное.

– Все не так просто, – ушел от ответа он. – Я хочу сказать, что даже простое обсуждение расширяет границы понимания. А говорить муж и жена могут о чем угодно, в том числе о сексе, верно?

– Я тоже не хотела бы, чтобы между нами оставалось недопонимание. Тем более утаивание чего-то. Но ты так и не ответил на вопрос. Ты уже был там?

Янис вновь промокнул лоб.

– У меня не простая работа. А Ивар… Я просто излагаю его философию. Или идеологию. Ты жила за границей и не знаешь местных дел. Все не так просто. Мы с ним встречались сегодня. Он сказал, что может пригласить особо доверенного человека. Сейчас или никогда. Разумеется, с женой. Клуб соберется через месяц. И… Выпьем?

Янис взялся за бутылку, и только тогда она заметила, что успела опустошить довольно объемистый бокал.

– Значит, он тебя пригласил? Вместе со мной, так? И что ты ему ответил?

– А что я мог ответить? Всем, что у нас есть, я обязан ему. Не хочу влезать в подробности, но у меня сейчас столько проблем, что на сегодняшнем уровне их уже не разгрести. Только в новом проекте, который основан на абсолютном доверии. Это мой единственный шанс. Я сказал, что поговорю с тобой.

– Подожди. Обязан ему. Единственный шанс… Ты это серьезно? И я должна во все это поверить? Ты вообще слышишь себя? Ты предлагаешь мне, как публичной девке, перетрахаться на твоих глазах со всеми приятелями Ивара для того, чтобы ты стал членом дурацкого клуба? Ты не забыл, где мы живем? Эй, не подходи ко мне!

– Я и не… – Янис устало опустился на стул, с которого только что порывался встать. Таким она его еще не видела. Его нос заострился, щеки стали мертвенно бледными, словно вся кровь внезапно покинула его капилляры, кожа обвисла, как у старика. Потянувшиеся к бокалу пальцы дрожали. В уголке его глаза запульсировала красная точка. «Как будто включилась камера», – подумала она.

– Прости меня. Наверное, я не должен был тебе это говорить. Но я не знал, как ты это воспримешь. Просто… члены клуба очень серьезные люди. Они приходят со своими женами, и те относятся к этому совершенно нормально. Если вдуматься, это чистая физиология. Поэтому я подумал… Но теперь, когда меня пригласили, и я дал согласие… Это круг. Там нельзя сказать просто так, что я передумал. Я стану для них никто. Персона нон грата. Все что у меня… у нас есть, – он обвел вокруг себя рукой, – они заберут все. И этого будет мало. Мне конец.

Он опустил голову на сложенные на столе руки и застыл. Рукав его белой рубашки воткнулся в остатки салата. Широкие, всегда казавшиеся такими мощными плечи словно сдулись и, казалось, вот-вот затрясутся в рыданиях. Она встала со стула, обошла остров и мягко опустила руку ему на плечо.

– Расскажи мне.

На миг ей показалось, что в его глазах мелькнул страх. Он тут же отвернулся, достал из винного шкафа новую бутылку, наполнил бокал и жадно осушил его. Сандра не торопила. Пьяным она Яниса не видела ни разу. Обычно алкоголь только поднимал ему настроение, делал веселее, добрее и разговорчивее. Чтобы приободрить его, она тоже пригубила из своего бокала, потом забрала начатую бутылку и потянула Яниса за собой в гостиную. Он откинулся на спинку большого кресла, она присела рядом на широкий подлокотник и одной рукой стала массировать его шею. На миг он расслабился, но потом отвел ее руку в сторону и даже чуть отодвинулся.

– Спасибо. Лучше бы тебе этого не знать, но… Я не знаю, откуда берутся деньги.

Все ее тело напряглось, как в ожидании удара.

– Я не понимаю.

– Чтобы выдавать кредиты, нужно иметь деньги. Банки принимают депозиты у населения, берут нулевые кредиты в Госбанке. В моем бизнесе все по-другому. У нас крутятся деньги инвесторов. У нас выше проценты для заемщиков, но и риски по сравнению с банками несоизмеримы. А чтобы больше зарабатывать, надо больше пускать в оборот. То есть привлекать еще больше денег. В общем, крутишься как белка в колесе. Вот я предложил тебе поехать в Таиланд, а сам думаю, как мне вырвать свободную неделю? И домой прихожу без сил. Что это за жизнь?

– Ты начал о деньгах, – осторожно напомнила она.

– Ах да. Что-то в горле пересыхает. – Он потянулся к бутылке и глотнул прямо из горлышка. – Тут такая зависимость. Если в кассе нет денег, бизнес фактически накрывается. Тогда я бегу к инвесторам, к тому же Ивару, и прошу еще. Обычно они дают, сколько надо. Со всего этого у них неплохой процент, не на что жаловаться. Да что там прошу – они сами буквально навязывают деньги! И я не могу отказаться.

– Так что в этом плохого?

– Что? – он еще больше, насколько позволяло кресло, отодвинулся от нее. – Всего две вещи. Когда денег много… становится трудно различить границы между своими и чужими. Когда мне были нужны деньги на новый дом, на твой «порше», на инвестиции в многообещающие проекты…

– Ты брал их…

– На время! Я был уверен, что все быстро верну. Только проекты… Я доверился старым, как казалось, друзьям. Одноклассникам. Что-то вложил в биткоин, а его цена обрушилась вдвое. И в результате… Я подвел тебя.

Он сокрушенно покачал головой, и она вновь положила руку ему на плечо.

– Мы можем это исправить. Наверное. Если отказаться от «порше», продать дом и найти жилье подешевле. В конце концов, у меня тоже есть деньги. Мы справимся.

– К сожалению, это не тот уровень денег. И я еще не все тебе рассказал.

– Ты сказал, что не знаешь, откуда берутся деньги, – вспомнила она.

– В том-то и дело. Я же говорил, что временами мне их просто навязывали. Приносили прямо в сумках, в чемоданах на колесиках, как в гостиничный номер. И без всяких документов. Ты понимаешь, что это значит?

– Кажется…

Внутри у нее все похолодело. Зачем она столько выпила? Мысли путались, как рвущаяся в сети рыба. Сквозь ячейки протекала привычная чистая вода, рядом были видны спасительные водоросли, море, свобода. И надо только протиснуться сквозь слишком узкую ячейку. Однажды ей это удалось, как она думала, навсегда.

– Кажется, ты хотел пригласить Ивара к нам?

Глава 31

МАРИС

(Один день до убийства)

В кабинете Илзе сразу заперла за Марисом дверь, подошла к окну, выглянула наружу и только тогда повернулась к нему.

– Хорошо, что я застала тебя здесь. Ты что-то решил?

– Может быть, ты для начала расскажешь, откуда такое повышенное внимание к тем, кто меня окружает? Сначала Антон, теперь Лига. Парню, как я понимаю, намяли пару ребер, а за дело взялись, как будто избили генерального прокурора.

Илзе отошла к столу и переложила на нем несколько бумажек. Ее пальцы подрагивали.

– Не знаю, чему ты так удивляешься. Человек в реанимации, следователь по горячим следам ищет виновных. Это наша работа…

– … которую никто по-настоящему не хотел делать. Ты не на трибуне перед старшеклассниками. Даже когда я собрал твердую доказательную базу по самому громкому коррупционному делу, меня просто выставили. А тут…

– Послушай. – Она подошла к нему вплотную, взяла его за пуговицу пиджака, как делала это всегда, когда собиралась сообщить ему нечто важное. – Мы это уже обсуждали. Кое-что уже меняется к лучшему. Я не вселенская совесть, чтобы отвечать за все. У меня свои границы.

– Дозволенного.

Она понизила голос:

– Не ершись. Я не могу прыгнуть выше головы, и у меня нет ответов на все вопросы. Могу только сказать, что к этому делу повышенное внимание.

– Это заметно.

– И оно, как я понимаю, может заметно ослабиться.

– Или усилиться. Ты это хотела мне сказать?

– Не только. Мне действительно удалось кое-что узнать. Не думаю, правда, что оно тебя обрадует.

– По-моему, с таких слов ты начинала, когда говорила, что уходишь от меня.

Илзе сильней потянула его за пуговицу. Он насторожился. Когда Илзе была по-настоящему обеспокоена, ее руки приходили в движение. Пальцы подхватывали любой оказавшийся поблизости предмет и начинали его вращать, сгибать или сдавливать. На ее столе постоянно оказывались поломанные колпачки от пишущих ручек, скрученные скрепки, гнутые визитки или сдавленные подушечки Дирола. Похоже, избавиться от старой привычки у нее так и не получилось.

– Мне удалось кое-что узнать про Антона.

Она замолчала, как будто ожидая его реакции, но он лишь сосредоточенно наблюдал за терзаемой пуговицей. Если она сейчас оторвется, это отвлечет Илзе и, возможно, собьет ее со спонтанной волны откровенности. Оставалось только надеяться на крепость ниток. Не дождавшись от него ответа, она склонилась к его уху и прошептала:

– Антон не проявлялся в Латвии и не писал по одной банальной причине: он четыре года провел в португальской тюрьме.

– Что? Что ты сказала? Этого не может…

– Участие в преступной группировке. Мошенничество, наркотики, рэкет, сутенерство. Конкретные эпизоды по нему мне неизвестны. Был выпущен досрочно. Но в нашу базу данных он не внесен. Понимаешь, что это значит?

– Ты уверена?

Марис осторожно отвел руку Илзе от своей пуговицы и отошел к окну. Прямо напротив в сквере между помпезным зданием Академии наук и складами центрального рынка стояла скамейка, на которой они с Антоном сидели только несколько дней назад. Голос старого друга, язык тела, все поведение Антона не давали ни малейшего повода усомниться в искренности его слов. Даже сейчас в рассказ Илзе верилось с трудом. Два несчастных грамма наркотиков слишком несерьезное количество для заядлого гангстера после четырех лет отсидки, о которых он, несмотря на все его заверения в дружбе, ни разу не заикнулся. И это именно Антон уговорил его взяться за дело по соблазнению Сандры! Сутенерство. Даже в студенческие годы ходили слухи о сомнительных делишках с участием Антона, от которых он просто отмахивался в полной уверенности, что Антон не может быть жуликом по той простой причине, что он его друг. Вряд ли Илзе могла ошибиться. Ее муж тесно связан с местным представителем Интерпола. О чем-то подобном намекала Мария. И только он, как конченный идиот…

Илзе вновь подошла ближе, и он ощутил ее руку на своем плече.

– Это строго конфиденциальная информация. Только для твоих ушей.

– Конечно, – подтвердил он.

– Я знаю, ты умеешь хранить секреты. И держать слово.

– Спасибо.

– Но мне все еще нужно услышать от тебя ответ по поводу предложения работы. Ты возвращаешься?

Марис помедлил.

– Дай мне еще пару дней.

Глава 32

САНДРА

(Семь дней до убийства)

Декоратора к вечеринке Янис выбирал сам. Бригада из трех человек работала быстро. Гостиная преобразилась до неузнаваемости. Большой обеденный стол сдвинули к стене и задрапировали тяжелой белой тканью с изображением оливковых ветвей. В центре его поставили имитацию греческой амфоры с краником, из которого можно было набирать апельсиновый сок. По краям стола разместили две греческие колонны из легкого пластика, на стенах повесили большой эстамп с видом Парфенона и несколько поменьше с живописными видами греческих островов. Диваны и кресла застелили овечьими шкурами. В завершение работы Янис отклонил предложение дизайнера устроить для развлечения квест в греческом стиле. Программа уже расписана, объяснил он.

Наряд к вечеринке Сандра нашла в театральной мастерской. Она выбрала длинный пурпурный хитон из тонкого льна с украшенным цветными аппликациями отворотом, похожий на надетую сверху и доходящую до бедер блузу. По бокам хитон скрепляли легкие позолоченные пряжки, а под грудью его стягивал позолоченный пояс. Голову украшал обруч в виде оливковой ветви. Янису достался перекинутый через одно плечо хитон из белой ткани, больше похожий на скрепленную фибулой простыню, и сандалии. Несмотря на все ухищрения костюмера, ткань на его груди постоянно обваливалась, оставляя тело обнаженным почти до пупка. Дома он долго рассматривал себя в зеркало, потом подошел к Сандре и сказал, что она великолепна, а вот он впустую потратил время на костюмера – с таким же успехом можно было просто завернуться в банную простыню.

Гости приехали все вместе на автобусе с затемненными стеклами. На Иваре поверх белой шелковой туники был накинут длинный пурпурный плащ, а волосы стягивал кожаный ремешок.

– Сражен, просто сражен, божественная Сандра, – сказал он, вручая ей цветы, и она подставила щеку для поцелуя. – Почему я не встретил тебя раньше Яниса?

– Потому что встретил меня! – Анжела, одетая в белую полупрозрачную тунику, край которой над одной ногой свисал почти до пола, а над второй едва прикрывал бедро, обняла Сандру как давнюю подругу и указала на большую плетеную корзину, из которой среди гроздьев винограда выглядывали горлышки бутылок. – Это к столу. Только она чертовски тяжелая. Янис, ты не поможешь?

– Конечно! Роскошно выглядишь! – он раскинул руки для объятия, она поцеловала его в губы, и они, подхватив корзину, скрылись в глубине дома.

Агрис и Айнар, тоже в туниках подобно своему предводителю, выгружали из торцевой двери автобуса что-то тяжелое. Их жены по очереди изобразили поцелуи, прижимаясь к Сандре щека к щеке. Их розовая и салатовая туники были выкроены в стиле наряда Анжелы. Едва выгрузка закончилась, автобус уехал, и на площадке перед домом осталось скрытое темным чехлом громоздкое сооружение.

– Что это такое? – спросила она.

Ивар загадочно улыбнулся.

– Сюрприз. Вернемся к нему чуть позже. Если, конечно, хозяйка впустит нас в дом.

– По-моему, в Древней Греции мужчин не останавливали даже крепостные стены, – понемногу входила в образ она.

– Ивара точно не остановят. Он, как Геракл, захватывающий Трою, – блеснула эрудицией жена Агриса, имя которой Сандра с прошлого раза так и не запомнила.

– Вообще-то Трою завоевывал Менелай. Геракл из другого мифа.

– Разве? А в кино… Да какая разница? Плащ у него просто отпадный! Давайте сфоткаемся, пока светло.

– Ты что, взяла мобильник? Разве я не предупреждал… – голос Ивара прозвучал угрожающе, и жена Агриса поспешно замотала головой.

– Я ничего не брала! Я помню. У меня и сумочки нет. Я думала, может, это сделает Сандра.

– Чтобы потом мы в таких нарядах оказались в Фейсбуке или в Инстаграме?

Сандра пропустила гостей вперед и прошла следом за ними. Янис и Анжела расставляли фрукты и бутылки из корзины на заставленном холодными закусками столе. На серебряном подносе уже стояли маленькие стопочки, до краев наполненные чуть мутноватой жидкостью из бутылки с неброской этикеткой. Пахло анисом. Из колонок струились звуки сиртаки. Янис взял поднос со стопками, для женщин поменьше, для мужчин побольше размером, раздал их участникам вечеринки и, призывая к вниманию, хлопнул подносом о колено, как в импровизированный гонг.

– Настоящий грек – это стопка ципуро, мусака и сиртаки. А еще это тесный круг друзей, готовых поделиться с другом всем, что у них есть. – Он сделал небольшую паузу, поочередно заглядывая в глаза каждому, и провозгласил: – За дружбу до дна!

В первый момент напиток показался ей излишне крепким. Чтобы не отставать от других, она под внимательным взглядом стоящего рядом Ивара проглотила обжигающую жидкость. Напиток прокатился по телу теплой волной, а во рту, как при анестезии у стоматолога, застыли язык и нёбо. Но онемение быстро прошло, и послевкусие от выпитого оказалось на удивление приятным. Второй тост за Грецию, в которой есть все, произнес Ивар. На телеэкране отплясывали сиртаки. По призыву Ивара все встали в круг, положили руки друг другу на плечи и начали старательно подражать движениям танцоров. Ноги в такт музыке извивались в стороны и вверх, а ладони Яниса с одной стороны и Ивара с другой на плечах становились обжигающе горячими. Получалось немного вразнобой, но от этого происходящее казалось только веселей. Когда танец закончился, легкое начальное напряжение исчезло без следа, словно все дружили с раннего детства. Ивар скинул плащ и остался, как и остальные мужчины, в короткой тунике с открытой мускулистой грудью. Телевизор выключили, а вместо сиртаки из динамиков зазвучала плавная, как океанская зыбь, танцевальная музыка.

– Я хочу тебя кое о чем спросить… – сказала она Ивару, и он почтительно приложил руки к груди.

– Приказать. Царица не просит своих подданных, а приказывает, прекрасная Сандра. Или прекрасная Елена? Если не выходить из образа. Может быть, присядем там, у крепостной стены?

– Пока она не разрушена для Троянского коня. Правда, Менелай пробивался через нее к своей жене.

– Которую на время одолжил Парис… Но мне ни к чему разрушать стены. Моя жена по эту сторону. И ты, надеюсь, тоже.

– Мне нравится на стороне, где можно говорить обо всем.

– У тебя гибкий ум. И хорошая память для человека с амнезией.

– В ней много свободного места. И я готовилась к встрече.

– Я польщен.

– Но у меня будет щекотливый вопрос. Точнее, интимный.

Она расслабленно откинулась на спинку дивана в дальнем конце гостиной и с наслаждением погрузила руки в овечий мех. Почему ей раньше не приходила в голову такая идея? Надо будет приобрести несколько таких шкур для длинных зимних вечеров у камина. Ивар устроился рядом и передал ей подхваченную по дороге стопку.

– Обожаю интимные вопросы. Тогда мы должны выпить за более тесное знакомство.

– Он такой пьянящий. – Она с сомнением посмотрела на напиток. – Боюсь, я потеряю нить разговора.

– Уверен, что нет. Это ципуро. Греки знали, что делали. Они любят поболтать о жизни. Вечеринки без ципуро не бывает. Первая рюмка взбадривает. Вторая расслабляет. Третья проясняет голову для разговоров. Особенно щекотливых. Стин я мас.

– Что?

– Это на греческом. За наше здоровье.

Они чокнулись и выпили. Она на миг прикрыла глаза. Стопка Ивара была в два раза больше, и это как-то уравнивало их позиции. Сам напиток уже не обжигал горло. Теплая волна прокатилась вновь, и Сандра стала дожидаться момента обещанного просветления. О чем она собиралась говорить? Янис хотел войти в круг. Ему надо помочь. Сейчас это самое главное. И они только что танцевали сиртаки в тесном кругу. Держали друг друга за плечи. Свинг-клуб, вспомнила она. Интересно, там тоже танцуют в кругу? Но они же приходят в масках. Как на карнавал. Как они тогда узнают друг друга?

Должно быть, какие-то из этих мыслей она, незаметно для себя, высказала вслух, потому что, когда она открыла глаза, Ивар держал ее за руку и о чем-то говорил. Она прислушалась.

– Там забавное место. Люди думают, что главные двигатели мира – это деньги и власть. Поэтому многие рвутся в политику. Рвутся в бизнес. Но преуспевают в том и другом единицы. Большинство не понимают, что парадигму о деньгах и власти придумали немощные старики. Пока они у власти, наша страна тянется позади соседей. Позади всех. Но теперь… Впереди должны быть те, кто готов создавать будущее на много лет вперед. У кого достаточно сил, энергии, витальности. Такие, как мы с тобой. Потому что на самом деле миром правит…

Он расчетливо помедлил, и она не удержала рвущиеся из нее слова:

– Любовь. Ты хочешь сказать, миром правит любовь. Я тоже думаю так.

– Потому что ты необыкновенная женщина. Необыкновенно умная и красивая. Все верно. Любовь, секс и доверие к своим. Они сильней любой идеологии, придуманной бюрократами и импотентами. – Он погладил ее обнаженное плечо. – К сожалению, понимание этого доступно не всем. Или к счастью. Извини, я не наскучил тебе философскими разговорами? Это все третья рюмка, я предупреждал.

– Вовсе нет, – запротестовала она. – Мне интересно. У нас чудесная компания. И девчонки такие забавные. На прошлой встрече твоя premium wive, Анжела… мы сидели рядом, когда ты включил эту штуку… Она рассказала нам. А ты рассказал друзьям, и они смотрели… Мне это показалось немного странным. Или неестественным.

– Перестань. Ты же выше этого. Сексуальное наслаждение не может быть неестественным. Если смотреть на него без ханжеской морали. Нам с Анжелой это нравится. Спроси ее сама. Весь животный мир делает это открыто. Зачем скрывать тело, если оно красиво, как у греческой скульптуры. Или как у тебя.

Он легко провел пальцем по ее тунике от подвязанного под грудью пояса до бедра, словно подчеркивая восхищающую его красоту. Правда, палец большей частью касался не ткани, а свободных от нее промежутков по всей длине ноги.

– Мур-мур-мур, – сказала она, чтобы скрыть смущение. – Я почувствовала себя кошкой. Не будем увлекаться. Мы же не в свинг-клубе.

– Мы у стены, – усмехнулся он. – Я помню. Лишь бы она не превратилась в тюремные стены стереотипов, за которыми живет большинство.

– Что если стены дают чувство уверенности?

– И обыденности. Даже безысходности. Великими становятся только те, кто легко выходит за рамки привычного. Стив Джобс, Маск, Байрон, Пикассо – назови любого!

– Послушай, – она, сама того не замечая, сжала ладонью колено Ивара и пытливо заглянула ему в глаза. Обещанная им ясность несла в себе неудержимый поток слов, из которых надо было вырвать самые важные. Вырвать и удержать. – Мой муж не Стив Джобс и не Байрон. Я беспокоюсь за него. Обычно мы отделяем достижения от личной жизни великих, – осторожно предположила она, уже больше вслушиваясь в звучание слов, чем в их значение.

– Только потому, что живем в плену стереотипов. Жизнь так прекрасна и так коротка. Чтобы насладиться ею, бабочкам дано только одно лето. По человеческой морали, вместо порхания с цветка на цветок они бы сидели в тени какого-нибудь папоротника только потому, что все цветки уже заняты. И ни одна их фантазия… Знаешь, кем я хотел стать в детстве?

– Наверное, космонавтом, – предположила она. – Нет, это не твой стиль. Тореадором. Или гангстером. Угадала?

Ивар расхохотался.

– Не поверишь! Мне безумно нравилось фигурное катание, и я мечтал сам когда-нибудь кружиться на льду в свете софитов. Но вокруг меня все были такие… маскулинные, что ли, и крутые, что я даже боялся заикнуться о своей мечте. До сих пор жалею об этом. И дал сам себе слово, что больше ни одна моя фантазия…

– Ты – фигурист? – ей стало безумно весело. Ивар был такой забавный, такой интересный. С таким бархатным, обволакивающим сознание голосом. И этот разговор о фантазиях. Чего хотелось больше всего ей самой?

Он поднялся, взял ее за руку, и она последовала за ним к центру гостиной, где в медленном танце кружились три пары. Облик их почему-то был размытым, как на акварели. Или как на картинах Пикассо. Цветные туники девушек колыхались подобно крыльям бабочек. По их одежде, обнаженным рукам, даже лицам, меняя контуры и цвета, скользили мозаичные узоры. Отдельные, не связанные в общую картину детали появлялись и, почти не успевая зафиксироваться в сознании, исчезали. Ее качнуло. Чтобы не упасть, она ухватилась за плечо Ивара и попыталась сосредоточиться. Бабочка в розовом облачении, которая сравнивала Ивара с Гераклом, вроде бы жена Агриса, впивалась губами в губы Айнара, и Сандра подумала, что она, наверное, что-то перепутала. А если и нет – это их дело, если ее танцующий рядом муж не обращает на это внимания… потому что сам целует бабочку в зеленой тунике. Без стереотипов. Так же, как… Она застыла, глядя на третью пару. Янис, неуклюже топчась на месте, плотно прижимал к себе Анжелу. Одной рукой он придерживал ее за плечи, а ладонь второй медленно скользила по ее ягодицам, закрытым только прозрачной шелковой тканью. Губы Анжелы прижимались ко рту Яниса, размыкались и смыкались вновь. Как у собирающей нектар бабочки. И это почему-то казалось таким забавным… в предчувствии, что сейчас в этой энтомологической идиллии возникнет рассерженный шершень.

– Что-нибудь не так?

Ивар уверенно притянул ее к себе за талию и повел в танце. Его движения были профессионально отточены. Как у настоящего фигуриста. Следовать за ним, отдаваясь ритму музыки, было легко и комфортно. Если он сейчас увидит, что делает его жена… Или это для него в порядке вещей? Как в свинг-клубе?

– Нет, все нормально. Просто я подумала о бабочках.

– Их красота, как и женская, принадлежит всем. Это редкий дар, который дан для радости, для наслаждения. Не использовать его, все равно что срезать цветок и оставить его сохнуть в темном углу, в который никто не заглядывает.

– У меня ощущение, что от твоих глаз не спрячется ни один угол.

Он поднял взгляд от выреза ее платья и одобрительно кивнул.

– У тебя красивая грудь. И ты умная. С тобой интересно. Нам надо познакомиться ближе.

– Кажется, мы только это и делаем, – сказала она, ощущая, как он плотно притягивает к себе ее тело.

– И мы до сих пор еще ни разу не поцеловались.

– Да…

Он склонился ниже, и она первая, уже ни о чем не думая, прильнула к его губам.

Глава 33

МАРИС

(День убийства)

Кафе находилось неподалеку от галереи, в которой он познакомился с Сандрой. Янис помахал ему от углового столика, на котором стояли две чашечки с латте и тарелка с недоеденной пастой, усеянной королевскими креветками. Марис снял куртку, повесил на крючок рядом со столиком и посмотрел на часы.

– Надеюсь, я не опоздал.

– Это я пришел раньше. Утром перехватил совсем легкий завтрак, а на ланч не хватило времени. После вас у меня еще одна встреча. Пока даже не знаю, когда доберусь до дома. Закажете что-нибудь?

– Я не голоден. Кофе будет достаточно.

– Это вы зря. Паста у них замечательная. Слышали такое выражение: никуда не просись, ни от чего не отказывайся?

– Еще бы. На допросах в полиции. Половина моих фигурантов так и говорили: мне предложили, а я не смог отказаться.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – Янис сделал вид, что сплевывает через плечо, и трижды постучал пальцем по столу. – К счастью, мы не в кабинете для допросов. Если вы не против, я все-таки доем пасту, а вы мне пока расскажите, что вам удалось узнать о моей благоверной. Или не такой уж и верной, а?

Янис довольно хмыкнул, загреб вилкой порцию пасты, насадил на кончики зубчиков очередную креветку, отправил еду в рот, пожевал и выжидательно посмотрел на Мариса. Его губы лоснились свежим жиром. Марис попытался уловить в нацеленных на него глазах признаки тревоги или надежды. Когда ему самому сказали, что при поездке в Брюссель Илзе видели утром выходящей из номера возглавлявшего делегацию тогда еще полковника, он как минимум два дня, до самого ее возвращения, не мог найти себе места. При встрече в агентстве Янис едва сдерживал эмоции. Но сейчас его глаза смотрели со снисходительным равнодушием, как у человека, полностью потерявшего интерес к происходящему. Или он просто пытался выглядеть таким?

– Мы проверили вашу жену по всем возможным параметрам. Даже провели поиск по потенциальным европейским учебным заведениям, которые могла посещать ваша супруга. К сожалению, поиск оказался безуспешным. Возможно, нам не хватило ресурсов. Поэтому больше внимания мы уделили ее сегодняшней жизни здесь, в Латвии. В том числе проверили ее финансовые потоки.

При упоминании о финансах Янис заметно оживился.

– Ну-ну, и…?

– Самой крупной ее единовременной тратой была покупка часов «Омега». Случайно, не этих?

Он указал на запястье Яниса, и тот согласно закивал.

– Это был ее подарок на мой день рождения.

– Дорогой подарок. Такие делают, чтобы доставить человеку радость. Еще деньги уходили на аренду помещений для художественных выставок, на краски, продукты, бензин, тренажерный зал, белье и тому подобное. В том числе на благотворительность. Все эти траты она делала со своего личного, как я понимаю, досвадебного счета. Соответственно, все ее перемещения были связаны исключительно с этими расходами. Нет ни малейших оснований предполагать, что у нее была связь с сомнительными людьми, тем более любовником.

– Как мы и предполагали, – прокомментировал Янис. – Зато теперь… Ну же!

Марис выдержал паузу.

– В результате заказанного вами расследования я пришел к выводу, что ваша жена глубоко порядочная, обладающая сильной эмпатией, ответственная и честная женщина. Уверен, что такой она и останется, и у вас нет повода беспокоиться. Скорее, я опасался бы за нее.

– Что?

Лицо Яниса потемнело. Он отодвинул тарелку с недоеденной пастой и наклонился вперед.

– Я давал деньги на… и даже принес сейчас с собой success fee, – он выразительно похлопал себя по нагрудному карману. – А вы мне рассказываете банальные вещи. Вы не довели дело до конца. Могу поделиться еще одной жизненной мудростью: заводи друзей, враги образуются сами. Вы понимаете, с кем вы…

– Если вспомнить о вашем прошлом, думаю, да. Отчет по расходованию аванса я пошлю вам по имейлу. Ваш аванс не покрыл все расходы, но я не претендую на остаточную часть. С этого момента наше соглашение расторгнуто.

Марис поднялся, взял с крючка куртку и, не прощаясь, пошел к выходу. В лицо ударил порыв холодного ветра. Он взялся за застежку молнии и только тогда ощутил странный дискомфорт. Застежка не поддалась с первой попытки. Он дернул край куртки, и в кармане что-то звякнуло. Что еще за чертовщина? Он опустил руку в карман и нащупал связку ключей, которых в ней никогда не было. И клапан кармана… Разве у него был такой наклон? Он вернулся в кафе. Янис сидел на прежнем месте и говорил по телефону. Тарелка с пастой исчезла, а ее место занимал фруктовый десерт. Янис удивленно изогнул бровь, и Марис указал на куртку.

– У меня такого же цвета. Извините. Надеюсь, это единственное, что у нас есть общего.

Глава 34

САНДРА

(Семь дней до убийства)

Когда танец окончился, Ивар отстранился от нее и похлопал в ладоши.

– Друзья, вы не забыли, что нас еще ожидает сюрприз?

– Обожаю сюрпризы! – выкрикнула Анжела. Она подошла к Сандре и обняла ее за плечи. – А ты?

– Ты горячая. – Она покосилась на Анжелу. Ее прическа слегка сбилась, на тунике, на груди и животе проступили влажные пятна, дыхание было учащенным. Но лицо озаряла счастливая улыбка.

– Еще какая! Хотя и ты, кажется, не промах… Нам надо держаться вместе. Выпьем чего-нибудь прохладненького?

Они налили по стакану охлажденного апельсинового сока. Прежде чем взяться за стакан, Анжела пробежала глазами по столу, одну за другой втянула в себя трех устриц и обтерла рот тыльной стороной ладони.

– Обожаю. Они такие сексуальные с виду. А уж мужиков возбуждают – вообще отпад!

– Наших все что угодно возбуждает. Давно у тебя с Янисом?

– С кем? Ты о… – Анжела сделала удивленные глаза и вдруг прыснула со смеха. – Если ты про поцелуи – у него хорошо получается! И у меня. Хочешь, я тебя тоже поцелую?

Она с трудом увернулась от тянущихся к ней губ. У входа что-то гулко стукнуло, и общее внимание переключилось на вход в гостиную. Агрис и Айнар через раскрытую на обе створки дверь втягивали выгруженный из автобуса груз. Янис с Иваром поспешили к ним на помощь. Когда загадочное сооружение оказалось в центре гостиной, Ивар взялся за скрывающую его ткань и сказал:

– Народ Греции! Кое-кто сегодня упоминал о Трое. Но это чужая земля, на которой по сей день хозяйничают турки. Лучше проверим, что вы знаете о своей стране. В первом туре участвуют только женщины. Пусть каждая по очереди назовет греческий остров, на котором она станет правительницей. Пока мы не узнаем, что спрятано под этой накидкой. Анжела – ты первая.

– Санторини! – выкрикнула она. – Там классные сувениры. И такие забавные ослики. Никогда раньше не каталась на ослах.

– Неплохо. И тепло, – одобрил Ивар. – Ева.

– Кипр. Мы с Агрисом там познакомились, когда я…

– Воспоминания оставим на потом. Теперь ты, Дайга.

– Лесбос. Кажется, туда не пускают мужчин. Я бы изменила порядок.

– Это мы еще обсудим. Сандра.

– Крит, – сказала она. – Кажется, он самый главный остров для истории Греции.

– Совсем горячо. Тогда ты легко догадаешься, что скрывает это покрывало.

– Судя по размеру и по тому, что осел Анжелы был теплым, Кипр – мимо, а Крит это бинго… там спрятан бык.

– Браво!

Ивар одним движением сдернул ткань, открывая туловище быка на широкой металлической платформе. Выглядел он вполне натурально. Только вместо ног туловище поддерживала толстая пирамидальная стойка. На увенчанной внушительными рогами голове сверкали яркие бусинки глаз. Ева захлопала в ладоши.

– Я знаю, знаю! Такой аттракцион был в Лидо. Очень давно. Классная штука. Он так скачет! Можно, я первая?

Мужчины протянули по полу электрический кабель, окружили быка толстым надувным матом ярко-синего цвета, и стойку не стало видно. Казалось, что бык почти по брюхо стоит в воде. Агрис забрался ему на спину и ухватился за рога. Ивар повозился с пультом, и бык повернутся направо, потом налево, потом задергался на месте, подкидывая наездника вверх. Агрис демонстративно плюхнулся на мат и поднялся с довольной улыбкой.

– Все работает!

– Теперь я! – Ева рванулась к быку, и Ивар едва успел перехватить ее по дороге.

– Не спеши. Это было бы слишком просто. Мужчины Греции готовы поклоняться только женской красоте. Все собравшиеся в этом доме женщины прекрасны. Остается определить самую смелую и ловкую. Устроим соревнование. Победительницу ждет ценный приз – вот эти бусы из натурального средиземноморского жемчуга.

Он поднял над головой руку со свисающими ниже его локтя бусами. Молочные шарики слегка неправильной формы были нанизаны на нить в строгом порядке: большая бусина, четыре маленькие, снова крупная. Каждая из них переливалась в свете люстры множеством разноцветных огоньков, словно гипнотизирующий свет шел из самой глубины жемчужин.

– Хочу, хочу, хочу! – Ева, как завороженная, смотрела на покачивающийся приз.

– Тогда всем по стопке смелости!

Янис обнес компанию новой порцией напитка, и Ивар вновь придержал рвущуюся к быку Еву.

– Я еще не озвучил правила. Сейчас мы поставим песочные часы, и они отмерят, кто продержится дольше. Кстати, по Критской легенде, женщины не просто объезжали быков. Скорее…

– Это бык объезжал их, – не удержалась Сандра. Стопка смелости словно переключила в ее сознании невидимый рычажок. Трансформированная гостиная превратилась в залитый солнечным светом берег Крита. Бык слегка покачивался в прибрежных волнах, пристально выглядывая стоящих у воды женщин-бабочек, рядом с которыми застыли в ожидании могущественный Геракл, царь Минос и даже невесть откуда взявшиеся герои Трои – Менелай и Ахилл. И она сама с неостановимо рвущимся наружу потоком слов. – Это были проделки Посейдона. Пасифая, жена царя Миноса, воспылала страстью к посланному им быку. Чтобы прельстить его, она ложилась в деревянную корову. И потом она родила Минотавра.

– И откуда ты все это знаешь, подруга? – Ева нетерпеливо дернула все еще придерживающего ее Ивара, и он отпустил ее.

– Вперед. Теперь бык готов. Садись на то, что видишь.

– Отлично. И… вау!

Возившийся возле сооружения Агрис отошел в сторону и открыл взглядам компании неожиданное добавление: в самом центре бычьей спины торчал устремленный вверх предмет. Отраженный свет люстры полыхал на нем яркими, двигающимися сполохами от медленно сползающей по поверхности предмета жидкости, и Сандра не сразу поняла, что это такое. Ева обошла быка по кругу, дотронулась до фаллоимитатора пальцем, и он закачался из стороны в сторону, как маятник.

– Смелей, Пасифая, – подбодрил Ивар.

– Нет, не Ивар. Геракл, – поправила сама себя Сандра.

– Давай, покажи им! – это уже муж Евы, Агрис-Минос.

– Давай, давай, – поддержали его другие мужчины.

В облике Евы что-то преобразилось, будто увиденная в ней другими Пасифая взяла верх. Она ухватила быка за один рог и попыталась закинуть на его спину ногу, но подол зацепился, и она едва не упала. Зрители разочарованно загудели. Недолго думая, она подоткнула подол туники, открыв ягодицы без нижнего белья, и одним движением оседлала чучело. Ее глаза не отрывались от фаллоса. Она придвинулась к нему ближе, взяла одной рукой, запустила под подол, приподнялась на коленях, медленно опустилась и победно посмотрела на дожидающихся своей очереди соперниц.

– Да! – выкрикнула она, и в тот же миг бык ожил. Сначала медленно, потом с возрастающим ускорением он начал ритмичное раскачивание вперед-назад, и наездница перекатывалась по его спине в такт движениям. Ее рот приоткрылся. Кто-то убавил музыку, и стали отчетливо слышны легкие постанывания. Бык ускорился. Глаза наездницы расширились, спина изогнулась, она вскрикнула и отпустила рога. В тот же миг бык резко повернулся по оси вправо, и Ева вылетела на маты.

Агрис ринулся к ней, но она уже вставала сама. Ее пошатывало.

– Ты в порядке?

– Я… я… Это супер! Я едва не кончила! Если бы он не сбросил… – Ева широко улыбнулась и выставила палец в сторону Геракла. – Ты специально сбросил меня! Это нечестно.

– Еще не вечер. Отложенное желание обостряет чувственность. Игры продолжаются. Следующая!

Он сделал маркером отметку на песочных часах и перевернул их. Жена Айнара уже примеривалась к быку. Она сразу подняла подол туники высоко вверх, чтобы не повторить ошибку Евы, забралась на спину без задержек, примерилась к фаллосу, и бык начал ритмичные покачивания. Сандра, не отрываясь, смотрела на разворачивающуюся перед ней феерию. Во всем этом было что-то завораживающее. И все так же расцвеченное мозаичными кругами. Откуда они берутся? Она шагнула ближе к центральному аттракциону и зацепилась ногой за кабель. Чтобы не упасть, она вновь ухватилась за Геракла, и он, кажется, этого даже не заметил. Его глаза были прикованы к быку, рука сжимала пульт, ноздри раздувались, словно бык был его собственным аватаром, более живым, чем он сам сейчас. Жена Айнара, подобно Еве, слетела с быка после первого страстного вскрика и несколько секунд, как пришпиленная бабочка, лежала на мате с блаженным выражением лица.

– Это мог быть фейк.

– Что ты сказал?

Агрис обрабатывал фаллоимитатор смоченной в вине тряпкой, чтобы нанести на него свежий лубрикант. Он повернулся к Ивару, широко ухмыльнулся и указал на лежащую женщину.

– Она еще та артистка. Было слишком похоже на движения Евы. Мы не видели, впустила она его в себя или нет. Туника все закрывала.

– Конечно, впустила.

– Но он мог сразу выскользнуть.

– Гм… – Ивар поскреб подбородок. – Нам остается полагаться на ее слово. В нашем кругу принято доверять друг другу. Стоит обмануть в мелочи…

– Эй! – жена Айнара попыталась изобразить возмущение, но тут же рассмеялась. – Брось. Я оттрахала его по полной! Мне что, повторить?

– Если хочешь. Только потом. У нас очередь. Следующая…

– Я уже тут. Мне понравились бусы. Все будет без дураков.

Анжела отодвинула Агриса, одним движением стянула с себя тунику и закинула ногу на быка. У нее было красивое тело, которое теперь не скрывало ничего. Ни маленькие, остро торчащие вперед груди, ни округлую попку, ни тщательно выбритый лобок. Ободок соскользнул со лба, и по ее плечам рассыпалась копна золотистых волос. Она медленно, не отрывая глаз от Сандры, впустила в себя фаллоимитатор, и Сандре показалось, что он входит в нее саму. Она охнула в унисон с Анжелой, опустилась и поднялась вновь, подчиняясь движениям мощного туловища. Неистовый вихрь подхватил гостиную, сам дом, Юрмалу, всю Латвию и унес в небытие. Вокруг плескалось изумрудное море, до боли в глазах отражая ослепительный солнечный свет. Анжела, и она вместе с ней, неслась во весь опор по скалистому берегу Крита под восторженные крики греческих полубогов и царей. Из-под копыт быка вылетали искры, из ноздрей и открытого рта струились клубы пара, из глаз сверкали молнии. Для большей выразительности на полотно в районе черепа и задней ноги ляжет толстый слой крупнозернистой текстурной пасты. Одно копыто касается земли, остальные подняты в воздух. И впереди, прямо по пути, ждет отвесный обрыв…

Когда обессиленная Анжела вылетела на мат, Сандра едва держалась на ногах.

– Теперь твоя очередь, – шепнул ей на ухо Ивар-Геракл и слегка подтолкнул к быку. – Я знаю, ты лучшая. Покажи нам.

Глава 35

МАРИС

(День убийства)

На улице он плотно застегнул куртку, все еще досадуя на свою ошибку. Ветер усилился, по тротуару застучали первые капли дождя. Лучше бы он подъехал сюда на машине. Или хотя бы взял кепку. Он максимально, как на соревнованиях скороходов, прибавил шагу. Но и дождь не отставал. Когда он добрался до офиса, волосы плотно приклеились к голове, по щекам стекала вода. Сейчас неплохо было бы выпить чашечку горячего чая и просушить волосы. В офисе можно будет сделать и то и другое. Уже входя в подъезд дома, он посмотрел на часы. Электронный девайс показывал на циферблате прорвавшееся насквозь облако с хлещущим дождем, количество пройденных шагов и много другой бесполезной информации, но выполнял и прямую функцию, напоминая, что до намеченной встречи с Сандрой осталось меньше десяти минут. Уже не раздумывая, он развернулся, прошел на парковку во дворе, забрался в машину и поехал в Веригу.

Свет в галерее был приглушенным. Кабинет Сандры находился в дальнем конце анфилады, и он, нажав кнопку звонка, спрятался под дверной навес, готовясь к долгому ожиданию, но дверь открылась в тот же момент. Сандра выглядела расстроенной. Ее волосы слегка растрепались, и на них висели капли дождя. Она схватила его за руку и повела в кабинет, но уже по дороге, вдруг передумав, резко остановилась и повернулась к нему лицом.

– Не знаю, как и сказать.

– У вас что-то случилось?

– Сущая мелочь.

Она прошла в дальний угол и переставила стоящую на полу раму.

– Вы хотели поговорить, – напомнил он.

– И очень серьезно.

– Я для этого и пришел.

– Да, но… Понимаете, я не могу об этом вот так, за пять минут.

– Я никуда не спешу.

– Зато я… Такая дурацкая ситуация. Завтра утром мы открываем выставку в Вентспилсе. Это заметное событие и для города, и для художников. Они все уже там. На открытии будет мэр и с ним вся городская элита. Я собиралась приехать сегодня вечером. Машина на стоянке за углом. А сейчас, представляете, хотела подогнать ее ближе, чтобы закинуть дополнительные штативы, а она не заводится. Стоит как мертвая. И еще дождь…

– У вас же, кажется, новый «порше». И сервис…

– Так и есть! Я им позвонила. Они спросили, где машина, и предложили прислать эвакуатор. Представляете? Вместо механика – чертов эвакуатор! Чтобы заняться ею утром. Хотя там, возможно, надо просто нажать какую-то кнопку или поменять предохранитель. А ехать надо сейчас. Муж не берет трубку. Я просто в растерянности. Вы что-нибудь понимаете в машинах?

– Мне приходилось копаться в моторах. Но… Тут что-то не так. Дайте ключи от машины. И пусть эвакуатор едет быстрей. Если все в порядке, отменим вызов.

Сандра неуверенно протянула ключи, и он рванулся к выходу. Дождь не утихал. Редкие прохожие прятались под зонтами, укрывались в ближайших кафе или магазинчиках. Маленькую парковку за углом с двух сторон ограничивала низкая цепь на каменных столбиках со свободным промежутком для въезда. Две другие стороны образовывали глухие стены домов. Внутри помещались не более десяти автомобилей. Вишневый «порше» передним бампером почти втыкался в стену. Возле него стоял худощавый парень в кепке. Его спина сильно сутулилась, чтобы прикрыть от воды маленький электронный планшет. Еще один крепко сбитый мужчина со скучающим видом устроился через дорогу напротив. При приближении Мариса его губы, словно пережевывая что-то, зашевелились, и парень с планшетом тревожно оглянулся.

Марис быстро приближался к стоянке, краем глаза наблюдая за мужчиной на противоположном тротуаре. Язык его тела заметно изменился. Плечи расширились и напряглись, грудь выпятилась, подбородок ниже вошел в крепкую шею. Он больше не походил на наслаждающегося дождем туриста или поджидающего девушку ухажера. Крепыш посмотрел по сторонам и пошел наперерез. Не снижая темпа, Марис, как обычный, убегающий от дождя пешеход, миновал въезд на парковку, и плечи крепыша слегка опали. Он еще больше замедлился и уже не пересекал ему дорогу, позволяя спокойно пройти мимо. Парень с планшетом вновь согнулся над своим девайсом, в салоне «порше» зажегся свет. И в тот же миг раздался женский крик.

– Эй, это моя машина! Вы что делаете?

Парень с планшетом замешкался у уже открытой двери автомобиля. Крепыш ринулся к ней со стороны пассажирского сиденья. Но к машине быстро приближалась и Сандра.

– Полиция! Стоять!

Крикнув, Марис прыгнул на крепыша. Угонщик, вместо того чтобы кинуться наутек, легко развернулся на одной ноге и выкинул навстречу хай кик. Марис нырнул под летящий в голову ботинок с металлической окантовкой на носке и нанес противнику болезненный удар по внутренней стороне бедра. Крепыш скривился, но устоял и пустил в ход кулаки. Марис едва уклонился от прямого джеба, отбил летящий следом боковой хук, захватил руку и вывернул ее на болевой прием. Но довести его до конца не удалось. Угонщик лягнул Мариса в голень, вывернулся и отскочил в сторону. В его руке мелькнул нож. Какое-то время они мерили друг друга глазами, рассчитывая следующие движения. Лицо крепыша искажала гримаса ярости из-за внезапной помехи или боли в вывихнутом плече. Марис сделал ставку на боль. Но у угонщика был напарник. И в уравнении по-прежнему присутствовала неопределенная величина: Сандра.

Отскочив на шаг, Марис бросил взгляд в сторону «порше». Худощавый все еще стоял на месте, раздумывая, забираться в автомобиль или бежать на помощь товарищу. В тот же миг его руки взмыли вверх. Еще выше взлетел выпущенный из них планшет, а его хозяин внезапно согнулся и понесся к дальнему краю парковки. Следом за ним, размахивая похожим на палку предметом, бежала Сандра. У края площадки худощавый, не заметив цепи, грохнулся на тротуар, но сразу вскочил и помчался дальше. Сандра развернулась, и предмет в ее руках отразил свет уличного фонаря металлическим блеском.

Крепыш оценил ситуацию верно. Он сделал ложный выпад ножом, Марис инстинктивно парировал удар с отходом, но соперник прыгнул не вперед, а назад, развернулся и понесся за убегающим напарником.

– Сбежали, гады.

Сандра, тяжело дыша, подошла ближе. Грозно сверкающие глаза были широко распахнуты, и он не мог понять, что они отражают: страх или возбуждение от радости победы. Ее руки сжимали тяжелый металлический штатив для установки картин, с волос стекала вода. Свитер под расстегнутой на груди курткой намок и прилип к телу. Марис, протянув к ней руку, затянул до конца молнию на ее куртке и взялся за штатив.

– Отдай это.

– Что? Они сбежали! Мы их…

– И забирайся в машину.

Она наконец отпустила штатив, залезла на водительское сиденье и открыла для него замок пассажирской двери. Прежде чем сесть в машину, он внимательно осмотрелся. На улице было абсолютно пусто, и только в двух выходящих на парковку окнах горел свет. Он мысленно зафиксировал их расположение, и ему показалось, что в одном из них за занавеской угадывалось движение.

В комфортабельном салоне «кайена» пахло свежей хвоей. Он удобней устроился на мягком сиденье и посмотрел на Сандру. Привычная обстановка, видимо, подействовала на нее успокаивающе. Ее дыхание замедлилось, она расслабленно откинула голову на подголовник и положила руки на руль, а затем протянула палец к кнопке стартера и повернулась к Марису.

– А вдруг сейчас заведется?

– Не думаю.

– Я попробую.

Она нажала на кнопку, один раз, второй и беспомощно развела руки.

– Не выходит.

– Стартер не узнает твой ключ, – сказал он. – Этот тип с планшетом успел его перепрограммировать. Без сервиса теперь точно не обойтись. Ты вызвала эвакуатор?

– Сказали, что машина где-то рядом. Обещали приехать через пятнадцать минут. Не смотри так. Я, наверное, ужасно выгляжу?

– Ты выглядишь… потрясающе! – сказал он и провел пальцем по ее мокрым волосам.

– Лжец.

– Нет, правда. Не такая лощеная дама, как обычно, а… настоящая, что ли. Но тебе не надо было лезть в схватку. Не в такой ситуации. Это могло плохо кончиться.

– Ты так сказал про ключи, что я забеспокоилась. Или испугалась. Сама не знаю. И вдруг ощутила такой прилив сил. Особенно, когда бандит возле тебя достал нож. А сейчас, кажется, руки еле шевелятся. И еще эта поездка в Вентспилс. О боже… Откуда эта слабость?

– Просто уходит адреналин, это нормально, скоро все пройдет. Только тебе не стоит сегодня садиться за руль. Не в таком состоянии.

– Но я должна!

– Можно найти другое решение.

– Какое? Взять такси? Это дальняя поездка. Честно говоря, я даже не знаю, решусь ли ехать в такой путь с незнакомым таксистом. Может, взять машину в каршеринге? Черт, никогда им не пользовалась. Как это делается?

Ее голос дрожал. Глаза от навернувшихся слез блестели, как две звездочки, и он подумал, что это не только из-за незаводящейся машины. Мокрая, растрепанная, обессиленная, она была похожа на обиженного подростка, отчаянно нуждающегося в мудром совете старшего. А еще лучше в помощи.

– Знаешь, – сказал он, – завтра я собирался съездить в Кулдигу. Это не так далеко от Вентспилса. Почему бы мне не сделать это сегодня? Поедем на моей машине и поговорим по дороге.

– Правда? – ее лицо просияло, но в уголках глаз еще пряталась неуверенность. – Или ты придумал это только сейчас?

– А вот и эвакуатор, – указал он на остановившийся возле них грузовик с проблесковым маячком на крыше.

Четверть часа спустя они уже катили через вантовый мост в сторону Юрмалы. Сообщение Лиге о том, что завтра его не будет, он, чтобы не вдаваться в объяснения, отправил по WhatsApp. Дождь не утихал. На открытых местах шквальный ветер периодически сотрясал машину так, что, казалось, она вот-вот слетит на обочину. Дворники работали на максимальной скорости, но с трудом справлялись с потоками дождя на лобовом стекле. До выезда из города Марис напряженно вглядывался в дорогу и только на шоссе немного расслабился.

Сандра больше не походила на обиженного подростка, но тревога определенно не покидала ее. Она уже дважды пыталась дозвониться до мужа, но в ответ слышала только длинные гудки, и это ее заметно нервировало.

– Почему он не берет трубку? Он всегда перезванивает.

– Мог отключить звук на время какой-то встречи.

– В самый нужный момент!

– Самый нужный, кажется, уже позади.

– Позади? А, ну, в общем-то, да. Наверное, я еще не отошла после того, что было. Мы можем проехать через Юрмалу?

– Можем, конечно, – удивился он. – Только это займет больше времени.

– Пожалуйста… – просительно протянула она. – Мне надо заскочить домой, чтобы кое-что захватить с собой. Буквально на минуту. Я думала это сделать сама, но вся эта история…

– Не вопрос. Говори, куда ехать.

Они пересекли мост через Лиелупе и свернули в район дорогих вилл на проспекте Булдуру. Скорость возле них, чтобы не нарушать покой влиятельных владельцев элитного жилья, была ограничена до предела. Машина не спеша переваливала через лежачих полицейских. Возле дома Петериса Марис подумал, что сейчас Сандра как-то отреагирует на жилище их общего знакомого, но она все так же вглядывалась в бегущую по стеклу воду. У ресторана «Джордино» они свернули на не менее престижный бульвар Дзинтару, и Сандра указала на массивный особняк с темными окнами, проглядывающими за плотно обсаженной вечнозелеными растениями аллеей. Она открыла массивную калитку со столбами из серого известняка и пробежала к дому. Одно из окон на первом этаже осветилось. Он посмотрел на часы и приготовился ждать. В Риге было полно дел, поездка в Кулдигу откладывалась уже два месяца подряд и могла быть легко отложена еще на такой же срок, но отступать было поздно. Зачем он вообще взялся за этот заказ, когда интуиция подсказывала ему прямо противоположное? Если бы не Антон… Отвезти Сандру в Вентспилс было самым малым из того, что он мог сделать, чтобы хоть как-то заглушить чувство вины перед ней.

Позади у соседнего участка припарковалась машина. Он взглянул в боковое зеркальце, чтобы посмотреть, кто выберется из нее под непрекращающийся ливень, но в тот же миг его пассажирская дверца распахнулась, и в ее проеме показалась Сандра. В ее руке был только зонт. Возможно, то, за чем они заезжали, было совсем маленьким и легко помещалось в кармане.

Он сразу тронулся с места, и ему показалось, что стоявшая за ним машина тоже отъехала от тротуара. А может, это был уже совсем другой автомобиль. Разглядеть что-либо в такой дождь было немыслимо.

В Меллужи характер строений заметно изменился. Роскошные виллы с обширными участками чередовались с большей частью отреставрированными, но скромными деревянными строениями прошлого века. Он попытался разглядеть дом, в который вот-вот должна была переехать Илзе, что еще больше ограничит его общение с дочерью. Строительство, судя по всему, еще продолжалось. На небольшом, тускло освещенном одинокой лампой участке можно было различить нагромождение материалов. Почти в таком же состоянии дом был и два месяца назад, когда они с Марикой поехали на пляж, и дочка захотела показать ему место, где в скором времени ей предстоит жить. Наверное, заработки генерала были не столь уж внушительными. И уж точно не шли ни в какое сравнение со средствами, которые мог себе позволить муж Сандры.

Он искоса посмотрел на свою непривычно тихую спутницу. Она сосредоточенно, подавшись всем телом вперед, всматривалась в лобовое стекло. Зонт не слишком уберег ее от воды. По куртке расплылись мокрые пятна, с кончиков волос стекали капли воды, щеки были влажными. Видимо, ощутив на себе его взгляд, она слабо улыбнулась.

– Спасибо тебе огромное, что взялся помочь. Да еще в такую бурю.

– Это еще не буря. По прогнозу она начнется только ночью. Надеюсь, мы доберемся раньше. Впрочем, погода плохо поддается прогнозированию.

– Как и сама жизнь.

– У тебя сегодня философский настрой.

– Скорее, пессимистический. Помнишь, я говорила о возможной слежке?

– Вероятнее всего, это были угонщики. Сначала следят, чтобы понять, когда можно лучше подобраться к машине, потом кто-то из них оказывается рядом, когда ты открываешь машину, и считывает код с ключа. А дальше – дело техники. Вряд ли они сунутся второй раз после такого прокола. Но лучше подстраховаться и поставить на машину секретку. Так что, надеюсь, особых поводов для беспокойства у тебя больше нет.

– Я беспокоюсь не о себе.

Только теперь он заметил, что они перешли на «ты», словно только что пережитое стерло между ними невидимую границу. Они наконец выбрались за пределы Юрмалы и поехали по Вентспилскому шоссе. Он прибавил скорость.

– Ты выглядишь таким надежным человеком. Лига говорила… Она славная девушка. Вы с ней, кажется…

– У нас с ней чисто деловые отношения, – недовольно сказал он. Такого от Лиги он не ожидал. С ней был уговор, что произошедшее должно остаться их секретом, и только их. Почему она не сдержала слово? – Я ее босс – и только.

Сандра улыбнулась.

– Я не пытаюсь вторгаться в ваши отношения. Я только хотела сказать, что вы с ней занимаетесь чем-то вроде экономической разведки, если я поняла верно?

Марис прикусил губу.

– Правильней это назвать консультациями. Мы проверяем финансовые операции компаний, когда они сомневаются в правовой законности собственных сделок или в потенциальных партнерах. Иногда компании попадают в такие ситуации по незнанию, иногда их подставляют сознательно – конкуренты или мошенники. Когда-то я делал это по долгу службы в экономической полиции. Теперь помогаю разбираться с этим, пока дело не дошло до государственных органов.

– Да-да, – нетерпеливо подтвердила она. – Именно это я и имела в виду. Тогда я хотела бы сделать заказ. Или нанять вас обоих. Извини, не знаю, как это правильно называется.

– Это неважно. Только… обычно к нам обращаются по такому поводу компании. Как правило, довольно большие, со сложными экономическими связями. О чем ты вообще? Ты упоминала другого человека. Ты сейчас говоришь от его имени?

– Нет. О нем самом. И он ничего не должен об этом знать. Это самое главное. И те, кто с ним связан, тоже. Можно такое сделать?

– Когда для этого есть весомый повод. Подобный заказ может прийти только от собственника компании или ее управляющего. В противном случае это будет незаконным вторжением в частную деятельность. Если твой человек…

– Это мой муж!

Руль чуть вильнул в сторону, и Марис едва удержал машину на мокром асфальте. Он крепче сжал руль и зафиксировал взгляд на двух красных огоньках идущей впереди машины.

– Извини, может быть, я не совсем…

– Похоже, он попал в большие неприятности. Как раз по вашему профилю. А заодно с ним и я.

– Вот как? – только и нашелся он.

– Я же говорила, что это будет длинный разговор.

Сзади раздался нетерпеливый сигнал клаксона, и черный джип на большой скорости обошел их автомобиль. Из-под его колес вылетела мощная струя воды, и Марис тихо чертыхнулся. Юрмала давно осталась позади, впереди лежал длинный отрезок пути с редкими населенными пунктами. На извилистой дороге было всего по одной полосе в каждую сторону. Еще больше видимость ограничивали быстро сгущающийся сумрак и сильный дождь.

– Конечно, я не стала бы говорить об этом с полицейским, но в вашем агентстве… это ведь все равно что говорить с адвокатом или священником на исповеди, верно?

– Кажется, на священника я мало похож. Хотя, порой, выслушиваешь такое… Но в остальном все так. Мы придерживаемся абсолютной конфиденциальности и не вправе использовать против клиента или разглашать полученную от клиента информацию. Если только это не связано с тяжким преступлением.

– Насколько тяжким? – переспросила она.

Марис сильней сжал руль.

– По закону, любой гражданин, которому становится известно об убийстве, ограблении, теракте или другом преступлении, обязан сообщить об этом в правоохранительные органы. Недонесение делает его пособником или соучастником, за это предусмотрена отдельная статья в уголовном законе. Надеюсь, все это не имеет никакого отношения к нашему разговору.

– Не имеет. Его шантажируют. Или он так говорит, а сам… Я хочу знать, имеются ли для шантажа веские основания.

– Через финансовые инструменты?

Сумрак быстро превратился в непроницаемую темноту ночи, разрываемую только светом фар. Он прибавил скорость, чтобы не отстать от идущей впереди машины. Красные габаритные огни были хорошим ориентиром. Таким же, как и его собственные для идущего за ним автомобиля, который не отставал от них, кажется, еще с самой Юрмалы. Или ему это только показалось?

– Что-то не так?

Огни заднего автомобиля приблизились. Слишком приблизились.

– Не знаю пока. Послушай… Только не беспокойся, это так, на всякий случай. У меня в бардачке лежит бинокль. И блокнот с ручкой. Достань их.

– Вот они.

– Отлично. А теперь посмотри на номер машины перед нами и запиши в блокнот.

– Хорошо…

Она поднесла бинокль к глазам и вгляделась в слабо освещенный номерной знак.

– Немного размыто, но… – она подкрутила колесико между окулярами и довольно вскрикнула. – Есть! Записываю. Для чего это?

– Здорово! – вместо ответа сказал он. – А теперь задача будет сложней. Надень фильтры и попробуй проделать тот же фокус с задней машиной. Для этого потребуется перебраться на заднее сиденье. Если опустить спинку…

– Я понимаю. Нам есть о чем беспокоиться? Это угонщики? Они едут за нами? Хотят нам отомстить?

– Не знаю, – честно признался он. – Не думаю, что это они. Такое было бы слишком. Но лучше подстраховаться. Сейчас будет освещенный участок. Фары не будут слепить.

Сандра отстегнула ремень, опустила спинку, переползла на заднее сиденье и всмотрелась в бинокль. Дорожный знак обозначил населенный пункт, второй знак предупреждал о радаре. Поворот налево уводил в сам поселок. Отрезок дороги освещали несколько фонарей. Марис скинул скорость до пятидесяти, и опять услышал довольный возглас Сандры.

– Есть! Увидела!

Она перебралась обратно на пассажирское сиденье и посмотрела на него.

– Что дальше?

Светлый участок остался позади. Дождь немного притих, идущий впереди автомобиль прибавил скорость, и Марис начал заметно отставать, давая себя обойти, но машина за спиной держалась все так же. Он достал из кармана мобильник, передал его Сандре и назвал нужный номер. Она послушно потыкала пальцем по цифрам и поднесла телефон к уху.

– Ничего.

– Может быть, ты ошиблась при наборе?

– Не похоже… Черт, он показывает, что нет сети. Я попробую со своего.

Прежде чем он успел возразить, она вытащила из сумочки свой мобильник и посмотрела на экран.

– Как такое может быть? Мы что, в Африке?

– На этом шоссе есть такой мертвый отрезок. Ты пристегнута?

– Да, а…

Впереди показались мигающие огни медленно перемещающегося транспортного средства, похожего на комбайн. Слева по встречке катила длинная колонна грузовиков. Машина за их спиной подобралась еще ближе и включила дальний свет. Все зеркала полыхнули ослепляющим пламенем. Марис резко нажал на педаль газа. Машина рванула вперед, обошла комбайн и едва избежала столкновения со встречным грузовиком. Сандра испуганно вскрикнула. До них донеслись рассерженные гудки клаксонов. Не обращая внимания, он наращивал скорость. Дорога начала затяжной, прорезанный сквозь лесной массив поворот вправо, и огни в заднем зеркальце исчезли. Дорожный знак предупредил об очередном отвилке через сто пятьдесят метров, и Марис начал торможение. На мокрой дороге машина пошла юзом. В тот же миг включилась система АБС, автомобиль задергался, но сцепка с дорогой возобновилась. У следующего знака он с отчаянным визгом шин вошел в крутой поворот, они вылетели на узкую грунтовку между деревьями и затормозили. В тот же миг Марис выключил движок, фары погасли, и их обступила темнота.

Сандра ошарашенно смотрела на него. Ее дыхание вновь стало прерывистым, как после схватки на парковке.

– Что это было?

– Извини, не успел тебя предупредить. Ты в порядке?

– Я уже не знаю, что такое порядок.

– Нам надо было уйти от тех, что сзади. Мне не нравятся совпадения. Это могут быть те же угонщики. Они держались за нами нормально от самой Юрмалы, пока мы не оказались в зоне без мобильной связи. А потом приблизились вплотную.

– И… и что теперь?

– Переждем немного. Они рванутся вперед, будут нас искать среди идущих впереди. В темноте трудно распознать, кто есть кто.

– Да и на свету, кажется, не просто… А если они вернутся?

– Они не знают, где мы свернули. Подождем минут пять и вернемся на шоссе.

– Дождь опять усиливается.

– О да.

Деревья по обеим сторонам стояли сплошной стеной, и все больше привыкающие к темноте глаза едва улавливали их очертания. Сквозь шум дождя посвистывал ветер, временами раздавался странный треск. Казалось, вокруг них что-то непрерывно движется, живет своей жизнью. Совсем рядом раздался отчетливый скрип. Сандра схватила его за руку.

– Что это? – едва слышно спросила она.

– Я не…

В тот же миг что-то чувствительно ударило по багажнику, и Марис, не мешкая больше, завел двигатель. Фары выхватили узкий, смыкающийся, как казалось, совсем близко впереди коридор.

– Кажется, ветка. Надеюсь, не слишком большая. Ничего страшного. Будем выбираться.

Он передвинул рычаг скоростей, и машина неохотно двинулась вперед. Одноколейная дорога выглядела слишком узкой, чтобы на ней можно было безопасно развернуться, и он медленно катил вперед в поисках открытого места. Дорога петляла среди деревьев. Гравий сменился размокшей землей. Стоило чуть замедлить ход, и она тут же проседала, выпуская шины с недовольным чмоканьем. Единственным плюсом была уверенность, что преследователи, кем бы они ни были, здесь их не найдут точно. О минусе, о том, что машина в любой момент может просто завязнуть или завести их в лабиринт лесного массива к какому-нибудь заброшенному охотничьему домику либо кормушке для косуль, он старался не думать. Откуда здесь вообще лесной массив?

Когда впереди среди деревьев показался просвет, он с трудом поверил своим глазам. Фары уперлись прямо в фанерный щит, прибитый к одиноко стоящей березе. Во всю ширину его пересекала рукописная надпись.

H o t e l

От неожиданности он не сразу увидел широкую колею, резко повернул руль, но было уже поздно. Колесо съехало с очередного извива дороги в густую жижу, машина накренилась и встала.

– Куда мы приехали? – спросила Сандра, и он в первый раз не нашел, что ответить.

Глава 36

ЛИГА

(День убийства)

Девушка выглядела не старше ее самой. У нее было приятное лицо с маленькой родинкой на правой щеке. Золотистые волосы свободно падали на обтянутые тонким свитером плечи, на безымянном пальце крохотными бриллиантовыми осколками отсвечивало обручальное кольцо. Если бы они познакомились в тренажерном зале, или в кафе, или еще раньше в школе, то вполне могли стать подругами, доверяющими друг другу самые потаенные секреты. Но сейчас их разделяли заваленный пыльными папками стол, выложенный на него бланк с надписью «протокол допроса» и пальцы следователя, легко пляшущие над клавиатурой компьютера. При этом следователь смотрела на Лигу, на входную дверь, даже в окно, но только не на клавиатуру, и Лиге хотелось ее расспросить, как такое удается. Но вопросы в этой комнате задавала не она.

Пальцы на мгновение застыли, и следователь ободряюще улыбнулась:

– Кем вам приходиться потерпевший?

– Никем не приходится. Так, просто знакомый.

– Знакомый или сожитель?

Пальцы, не дожидаясь ответа, снова пустились в пляс. Слово «сожитель» неприятно резануло слух, и Лига поспешно, чтобы этот танец не завел ее слишком далеко, пустилась в объяснения.

– Он мой бывший. То есть он был моим парнем, а теперь у него другая. Мы уже давно не имеем ничего общего.

– Кроме общей квартиры?

– Нет никакой общей квартиры. Он живет со своей новой подругой. Насколько мне известно.

– Странно. – Следователь пристально вгляделась в ее глаза, словно именно в них был впечатан правдивый ответ, который так не желали выдавать голосовые связки. – Его место жительства задекларировано там же, где и ваше.

– Я не знала, что он задекларирован у меня. Мы жили вместе, но он даже не платил за аренду или коммуналку. А потом ушел совсем.

– То есть вы поссорились из-за квартплаты?

– Нет, это вообще ни при чем. Тогда у него не было постоянной работы и мы вообще не касались этой темы. Я просто платила сама. И мы не ссорились. Он просто сказал, что уходит. И забрал свои вещи.

Следователь убрала руки с клавиатуры, опустила их на стол и повернулась к Лиге всем телом.

– Подождите. У вас были отношения, и вы жили в одной квартире как гражданские муж и жена, а потом он просто ушел к другой, и вы не обиделись? Не сказали ему ни слова? Так не бывает.

– Обиделась, конечно. Сказала, чтобы он катился ко всем чертям и не возвращался.

– Значит, вы все-таки поругались. Когда это было?

– Я не помню числа. Наверное, полгода назад. И это не была ссора, – спохватилась она. – Мы не кричали друг на друга, не кидались предметами, и я не царапала ему лицо. Слушайте, какое это вообще имеет отношение к тому, к тому…

– … что его избили до полусмерти или вообще пытались убить? – В глазах следователя отразилось очевидное разочарование. Может быть, она тоже надеялась, что Лига станет ее подругой. Но как дружить с человеком, который врет на каждом шагу и путается в собственных показаниях? – Вы такая милая девушка, и я искренне хочу вам помочь. Но и вы должны помочь мне. Просто расскажите, как все было. Вы поругались, он забрал свои вещи и ушел. Я так и записала. Что было потом, когда он вернулся?

– Он не вернулся. То есть… Несколько месяцев о нем не было ни слуху, ни духу. А тут он вдруг заявился к моей матери и сказал, что хочет со мной помириться. Попросил разрешения прийти на мой день рождения. От матери я пошла к себе. Мы живем совсем рядом, у нас дома напротив друг друга. Он стоял на лестничной клетке возле моей квартиры. Он стал говорить, что все осознал, что нашел новую работу и вообще хочет все начать заново. Я ответила ему коротко и ясно, что нет, между нами все кончено, и я больше не желаю его видеть.

– Понятно.

Следователь пощелкала по клавиатуре, прервалась, вновь повернулась к Лиге и потрогала свое обручальное кольцо.

– Извините за личный вопрос… У меня… Это я так, не для протокола. Как женщина женщину. Вы были обижены. Конечно, когда мужчина уходит… Но он вернулся, он просил прощения, говорил, что ошибся, может быть, становился на колени. Но вы его не приняли. Почему? Вы его ненавидите? Или у вас тоже появился другой?

– Другой?

Теперь лицо следователя были полно сочувствия и как будто печали, словно ее вопрос больше относился к ней самой. И этот жест, когда она трогала свое кольцо. И блеск во внезапно повлажневших глазах, словно протянувший между ними невидимую нить…

– Простите, как вас зовут?

– Солвита.

– Знаете, Солвита, есть такая поговорка – нельзя дважды войти в одну реку. Полгода достаточный срок, чтобы понять, кто твой бывший мужчина. Нет, у меня нет к нему ненависти, каким бы плохим человеком он ни был. Но я твердо знаю, что больше не хочу входить с ним в одну реку еще раз. Независимо от того, есть у меня другой или нет.

Некоторое время между женщинами висела пауза, не пауза даже, а целое облачко, наполненное влагой, в которой без следа растворялась недавняя нить. Солвита повернулась к компьютеру, и последние сочувственные нотки исчезли из ее голоса.

– Вы сказали ему уходить, и он ушел. Так? Уточните, где это было? В квартире, в подъезде? Кто-то еще присутствовал при этом?

– Никто не присутствовал. Прямо в подъезде. Или в дверях квартиры. Не помню точно.

– Он был трезвым?

– Кажется. Я не просила его дышать в трубочку.

– И он не пытался войти к вам силой, не заявлял о своих правах?

– У него нет на меня никаких прав.

– Я и не говорю, что есть. Но мужчины есть мужчины. Они думают… Впрочем, это не важно. Во сколько это было?

– Я не смотрела на часы. Наверное, около пяти вечера.

– И больше вы его не видели?

– Нет.

– Тогда что вам известно о нападении на вашего бывшего сожителя или о причинах этого нападения?

– Ничего не известно.

– Что ж, – Солвита достала из принтера распечатанный протокол и протянула Лиге. – Вот, прочтите и распишитесь, что с ваших слов все записано правильно.

Лига быстро пробежала глазами текст, еще раз поморщилась при виде слов «бывший сожитель» и поставила внизу размашистую подпись.

– Все? Я могу идти?

– Почти все. – Солвита забрала подписанный протокол и поместила его в папку к уже подколотой стопке бумаг. – Я только забыла задать вам один вопрос. Когда к вам приехала наша оперативная группа, вы сказали, что последний раз видели вашего «бывшего» сожителя не накануне вечером, а в день нападения на него, около девяти утра. Их рапорт приобщен к делу. Получается, вы не прогнали его вечером? Он остался у вас ночевать?

– Я? Что? Нет! – Она ощутила, как ее охватывает паника. – Никто у меня не ночевал. Нет. Просто утром я выглянула в окно, чтобы посмотреть на свою машину, и увидела человека в зеленой куртке, как у Харриса, поэтому я подумала, что это он. Но я не уверена в этом. Вот. Теперь все? Я могу идти?

– Сразу после того, как поговорите с этим человеком.

В тот же миг дверь за спиной открылась, и в нее вошел мужчина в сером костюме и рубашке с галстуком. В его руках была картонная папка с подшитыми бумагами. Солвита поднялась и покинула кабинет, а мужчина сел на ее место и печально покачал головой.

– Что же вы так, Лига. Вас ведь предупреждали об ответственности за дачу ложных показаний.

– Что вы имеете в виду? – едва выговорила она.

– Мы наблюдаем за вами. С тех пор, как с вашей помощью государству был нанесен ущерб на двести восемьдесят тысяч евро. Припоминаете? Год назад?

Лига внимательней посмотрела на собеседника. Его светло-серые, как две пустые стекляшки, глаза не выражали ни малейшей степени насмешки, вообще ничего. Наверное, это сумасшедший. Непонятно только, что он делает в полицейском участке.

– О чем вы говорите? Кто вы вообще такой?

– Тебе показать удостоверение? Думала, если уволилась из фирмы, с тебя взятки гладки?

– Я ниоткуда не увольнялась. Я работаю…

– Я знаю, где ты работаешь сейчас. К этому мы еще вернемся. А сейчас я говорю про «Глэдис». Ты ушла оттуда за два дня до начала проверки. Кто тебя предупредил?

– Никто меня ни о чем не предупреждал. Я ушла, потому что мне постоянно задерживали зарплату и платили меньше, чем было обещано. И мне там не нравилось.

– Твой бывший шеф думает иначе. Уход от налогов, несуществующие сделки, игры с НДС – все это тянет на…

– Я ни от чего не уходила. А бухгалтеру только помогала с текстами документов, если она не успевала. Моим делом было принимать звонки и отвечать на письма. Я была просто секретаршей.

– С юридическим образованием.

– Двумя курсами. Я бросила университет, потому что нечем было платить за учебу.

– Но сразу после увольнения купила «тойоту».

– Ой, ну это… Старенький «ярис». Почти даром. Мне помогла сестра.

– Вот оно как! – Мужчина открыл папку, поводил пальцем по подшитому в нее документу и вновь поднял гласа на Лигу. – Процесс по «Глэдису» идет полным ходом. Твой бывший шеф утверждает, что ключевую роль во всех этих махинациях за его спиной играла именно ты.

– Чушь!

– Это как снежный ком. Пока вы с Харрисом жили вместе, его трижды задерживали за незаконную торговлю алкоголем и сигаретами. Понятно, что не он был организатором этого преступления, ниточки тянутся куда дальше. Но тут интересно другое: по нашим данным, вы расстались ровно за день до его последнего задержания. Любопытное совпадение, не правда ли?

– Какое это имеет ко мне отношение? Я ничего не знала о его делишках.

– Предположим. Но десять минут назад ты подписала показания, что встретилась с ним после полугодовой разлуки. Что он от тебя хотел? Или требовал? А на следующий день оказался избит до полусмерти. Может быть, просто не добит. Очевидно, что кто-то его заказал. Такое серьезное преступление вряд ли удастся спустить на тормозах. При этом в твоих показаниях кое-что не стыкуется. Это тоже совпадение?

– Я ни в чем не виновата.

– И, наконец, твоя нынешняя так называемая работа… Читала когда-нибудь книжку, в которой фигурирует подпольный миллионер Корейко? По глазам вижу, что нет. Так вот он наворовал денег, а потом, чтобы не попасться, жил на одну скромную зарплату бухгалтера, копейка в копейку. Да ему тогда и тратить миллионы было негде. Другое дело в наше время…

– Я не понимаю…

– В последнее время тебя стали замечать в компании богатых людей. В дорогих ресторанах, в дорогом тренажерном зале. Интересно, на какие деньги?

– Я ничего не платила. И это мое дело, как проводить свободное время. Меня угощали.

– Надеюсь, не за любовные утехи?

– Да как вы смеете!

Щеки Лиги вспыхнули, она даже приподнялась на стуле, с трудом сдерживая себя, чтобы не влепить наглецу пощечину. Если бы это было не в полицейском участке… Человек напротив, возможно, ощутив ее настроение, чуть отодвинулся от стола и укоризненно покачал головой.

– Успокойтесь. Мы еще не дошли до вашей странной деятельности в агентстве непонятно чего и каких услуг. И я еще ничего не спросил о его владельце.

– Он тут вообще ни при чем! Марис хороший человек.

– Знала бы ты, за что этого «хорошего человека» вышибли из полиции.

– Он ушел сам.

– По соглашению сторон. Слышала такое выражение «честь мундира»? Ему повезло, что в управлении не захотели выносить сор из избы. Он легко мог оказаться за решеткой. Так, как ты сейчас.

– Что вы такое говорите! За что?

– Тебе перечислить? Нелегальная деятельность, отмывка НДС в «Глэдис», дача ложных показаний, очевидный мотив в деле о попытке заказного убийства. Хватит? Мой совет: сделай чистосердечное признание. Сотрудничество со следствием зачтется. Иначе я могу отправить тебя в камеру прямо сейчас. Мне вызвать конвоиров?

Он потянулся к телефону, и она обреченно вздохнула:

– Чего вы от меня хотите?

Человек довольно улыбнулся и расслабленно откинулся в кресле.

Так бы сразу. Ты даже не понимаешь, во что вляпалась. Я понимаю, ты могла просто оказаться не в том месте и не в то время. Тебя могут использовать по неведению. Если будешь сотрудничать, только честно, ничего не утаивая, мы можем дать тебе полный иммунитет. А теперь, для начала, расскажи все, что ты знаешь о деятельности твоего агентства и ваших клиентах.

– Но мы…

– Всё.

Глава 37

МАРИС

(День убийства)

Он с трудом уговорил Сандру подождать его в машине. Она достала с заднего сиденья штатив и заблокировала двери.

– Пять минут.

– Что? – не понял он.

– Пять чертовых минут – и я иду за тобой. Я не останусь одна в этой машине.

С первого же шага он едва не упал. Дождь опять усилился, почва под ногами превратилась в скользкую жижу. Похоже, им еще здорово повезло, что машина не застряла раньше среди деревьев с падающими ветками. Ветер плотно облепил мокрую одежду, но на такие мелочи можно было не обращать внимания. Что за шутник прикрепил к березе эту дурацкую надпись? Хотя сейчас даже сарай со свежей копной сена показался бы манной небесной. Он слегка подсветил дорогу мобильником, кое-как определил границы ведущей дальше грунтовки, сделал по ней несколько шагов, и ему показалось, что впереди, немного правее, замаячило какое-то громоздкое сооружение. У которого мелькнула и тут же пропала искорка огня. Он оглянулся на машину, провел мысленную линию от сооружения к машине, чтобы не сбиться на обратном пути, и ускорил шаг. Лишь бы Сандра не вздумала отправиться на его поиски.

Дорога изогнулась еще раз, и сооружение теперь оказалось прямо перед ним. С каждым метром оно все больше становилось похожим на сельский дом, даже на два стоящих неподалеку друг от друга дома с высаженными перед ними кустарником и низкорослыми деревьями. Но ни один огонек не освещал хутор. Либо он был покинут, либо его хозяева уже крепко спали. Марис добрался до навеса у входной двери и постучал. Если кто-то и передвигался внутри, то шум дождя и ветра надежно заглушал любые звуки. Чуть подождав, он нажал на дверную ручку и сразу услышал грозный собачий рык. Мгновение спустя дверь приоткрылась, и ему в лицо ударил луч фонаря.

– Нам нужна помощь, – сказал он.

– Нам?

– В машине моя подруга. Мы застряли. Там, рядом с надписью «Hotel».

Луч скользнул ниже, осветил его промокшую насквозь одежду и переместился вбок, давая рассмотреть хозяина, одетого в старые джинсы и толстый вязаный свитер. На босых ногах у него были шлепанцы, седые волосы сильно примяты с одной стороны, как у человека, который только что встал с постели. Рядом с ним на задних лапах сидел большой лохматый пес. Он скалил зубы и отворачивал голову, делая вид, что не обращает на чужака ни малейшего внимания.

– Чарли, кажется, у нас хотят переночевать. Ты не возражаешь?

От хозяина доносился явственный запах спиртного. Он погладил пса, и тот одобрительно заурчал.

– Чарли не против.

– Умная собачка. Нам бы вытащить машину. У вас есть трактор? Тут не дорога, а сплошное болото.

– Тут всегда болото в такую погоду, – охотно согласился хозяин. – Так вы будете ночевать?

– Вообще-то мы хотели добраться до Вентспилса.

– Всего тридцать евро за двоих. С завтраком сорок.

– Я заплачу за трактор.

– Хочешь его купить? Чарли, у нас появился покупатель.

Марис в нетерпении переступил с ноги на ногу. Ботинки набрали воды и отчетливо хлюпали. Брюки плотно приклеились к ногам. Мысль прямо сейчас оказаться в гостиничном номере звучала заманчиво. Если бы Сандре не надо было попасть в город.

– Я не хочу ничего покупать. Я заплачу вам сто евро, если поможете вытащить нашу машину на шоссе.

– В такую погоду? Ха! Мы как Робинзоны на острове. Вам еще удалось проехать. И мы с Чарли уже успели принять на грудь. Верно, Чарли?

– Тогда дайте нам позвонить. У вас есть телефон? Мобильники не ловят зону.

Хозяин довольно похрюкал, что, должно быть, означало у него приступ смеха.

– Ты что, думаешь у меня какой-нибудь долбанный «Хилтон»? Со швейцаром у входа? Где-то на линии провод оборвался, электричества нет. Уже третий раз в этом году. Так ты берешь номер или нет?

Хозяин уже начал закрывать дверь, когда ее застопорила чья-то нога. Никто из них не успел заметить, как Сандра подошла к дому. Она отодвинула мужчин, вступила в дверной проем и потрепала подавшегося к ней пса за ухом. С нее, как и с Мариса, потоками стекала вода.

– Какой красавец. Мы берем номер. Показывайте.

Хозяин одобрительно покивал головой.

– Вот. Твоя жена понимает, с чего начинать разговор.

Подсвечивая по пути фонариком, он провел их через кухню с большой печкой, в которую тут же подбросил целую охапку дров, в просторную комнату. Задняя часть печки выходила в комнату, и Сандра тотчас приложила к ней озябшие руки. Ее трясло. Хозяин зажег на столе толстую восковую свечу, и она осветила старый, распахнутый настежь шкаф с пустыми плечиками, комод с зеркалом, два кресла и большую двуспальную кровать. Белье на ней выглядело свежим, от пучка подвешенных в изголовье трав тянуло приятным ароматом.

– Здесь все чисто, по высшему классу, – гордо объявил хозяин. – У меня невестка из Вентспилса, ей все лучшее подавай, иначе даже на ночь не останется. Это она сына в «Вентспилс Нафту» устроила. Теперь как сыр в масле катаются. Только приезжают редко.

– Комната хорошая, – согласился Марис. – Только немножко прохладно.

– Не вопрос, – по-своему понял его хозяин. – Обычно я только в своей комнате топлю, а сегодня как чувствовал, кто-то будет, сейчас быстро градус наберет, не сомневайтесь.

Он выдвинул ящик комода, выставил на верхнюю полку бутылку, пустую тарелку и два маленьких граненых стакана, которые сразу наполнил жидкостью из бутылки.

– Это вам для разогрева, лечебная. Сам делал! Ночью дождь закончится, а с утречка пораньше трактор заведу, можете не беспокоиться. Ах да, Чарли, про закуску-то мы с тобой забыли. Пойдем, найдем что-нибудь.

Собака первой выбежала из комнаты. Марис снял мокрую куртку и прижался спиной и ногами к теплой печке. Больше всего пробирал холод от мокрых брюк. Выждав минуту, он подошел к комоду, показал на стаканчик Сандре, и она согласно кивнула.

– Извини, что так получилось, – сказал он. – Наверное, я переоценил ситуацию. И решение точно оказалось не самым лучшим.

– Тебе не за что извиняться. Ты все сделал правильно. Нам просто не повезло. Это все из-за меня. Черт, я так замерзла. Выпьем за тебя.

– За нас.

Они чокнулись. У самогонки был приятный запах, как у луговых трав, и пилась она мягче, чем водка. Может быть, она и вправду была лечебной? Внутри по телу растеклась волна тепла, но холод в ногах не уходил. Чтобы не простыть, надо было бы снять брюки и как-то устроить их на просушку.

– У меня в машине чемоданчик с сухой одеждой, – словно читая его мысли, сказала она.

– Я принесу.

Он сорвал с кресла куртку и уже порывался выскочить из комнаты, когда она остановила его.

– Ни в коем случае. Хотя дождь тебе как-то к лицу. Ты прямо… капитан дождя! Таким я тебя и вижу. Только таким.

– Я бывший капитан. Больше нет. Так я пойду?

– Бывших капитанов не бывает. А вот герой с хлюпающим носом… это как-то не эстетично.

– Я не герой.

– Мы только начали согреваться. В чемодане у меня модельное платье для завтрашней выставки. Вряд ли оно будет уместным в этой обстановке. Можно попросить что-нибудь сухое у хозяина. Бррр. Это одеяло выглядит таким теплым. Я бы забралась пока под него.

Она взялась за пуговицу на мокрых джинсах, выразительно посмотрела на него, и он поспешно отвернулся. Шум дождя за окном то ослабевал ненадолго, то усиливался вновь. С каждым новым порывом ветер выстреливал по стеклу водяной шрапнелью, но и сквозь этот уже привычный фон легко угадывались звуки сдвинутого при развешивании мокрой одежды кресла, быстрое шлепанье босых ног, легкий скрип матраса.

– Знаешь, я, кажется, только сейчас поняла, как мало надо человеку для счастья. Капитан, можешь принести мне еще немного лекарства?

Она приняла от него стаканчик, сидя в кровати с высоко, под самое горло подоткнутым одеялом, но не стала пить, а только поднесла самогон к носу и с удовольствием втянула воздух.

– Здорово. Только что мы сражались с бандитами, убегали от погони, мокли под дождем и оказались черт знает где. И теперь сидим, промокшие насквозь, в доме без электричества и без связи, а я почему-то чувствую себя почти счастливой. Странно и нелогично?

– Ну, после пережитого стресса…

– Стой, стой, стой. Только не объясняй это еще какой-нибудь химической реакцией. Кажется, сейчас я сама разрушу это состояние. Просто не знаю, сколько у нас с тобой свободного времени. Придет хозяин с закуской, если только он не забыл о нас совсем, потом случится еще что-нибудь… ну, не знаю, крыша проломится. Или заявится невестка хозяина и выгонит меня из теплой постели. А мне хотелось бы закончить разговор, который мы начали в машине.

– Ты про…

– Дай мне сосредоточиться. Да. Слушай. Сначала у нас с мужем все было нормально. Его бизнес связан с быстрыми кредитами, и чем больше…

– Извини.

Марис подошел к окну и задумчиво постучал ногтем по стеклу.

– Почему ты извиняешься. Я не поняла.

– Я не вправе говорить с тобой о твоем муже.

– Почему нет? Конечно вправе. Ты упоминал, что заказ должен идти от владельца фирмы. У меня теперь есть галерея, это годится?

– Нет.

Он одним движением опустошил стаканчик с самогоном и повернулся к Сандре. Пламя свечи отбрасывало тень от ее профиля на противоположную стену. Она подергивалась, меняла очертания, была одновременно близкой и недостижимой.

– Дело в этических соображениях. Я не могу обсуждать с другим человеком дела моего клиента.

– Твоего… кого? Ты что, знаком с моим мужем?

Марис обреченно кивнул.

– Так получилось.

– И все это время… Твой клиент. Подожди, подожди… Тогда я начинаю понимать. Он рассказал тебе о проблемах с происхождением денег, которые… Я тоже знаю все это от него самого. Мы одна семья. Это напрямую касается и меня. И я просто хочу…

– Это не связано с бизнесом. Это частный вопрос.

– Но ты говорил, что не ведешь расследований для частных лиц.

– Так и есть. Но в этом случае… меня уговорили сделать исключение.

– И все это время ты скрывал ваше знакомство. А еще сказал об этических соображениях… Значит, вопрос касался… меня? Янис нанял тебя, чтобы ты что-то узнал обо мне?

– Не узнал, а… То есть да. Сегодня, перед самой нашей поездкой я разорвал контракт. Фигурально выражаясь. Потому что у нас была устная договоренность, мы ничего не подписывали.

– Тогда он больше не твой клиент.

– Формально…

– И неформально тоже. Ты уже признался, что это касается непосредственно меня. Будь последователен. Для чего он тебя нанял?

На лбу Мариса выступил пот. Он посмотрел в сторону двери в тайной надежде, что сейчас войдет хозяин с обещанной закуской и потом уведет его в другую комнату, хотя бы в ту же, где спит сам, или случится что-то еще, но вокруг ничего не менялось. Он вздохнул и повернул голову к Сандре.

– Чтобы соблазнить тебя.

– Что ты сказал? Соблазнить? Меня? Ты? Но зачем?

Несколько мгновений она прожигала его взглядом насквозь. Еще чуть-чуть, и он превратится в кучку пепла, как брошенное в топку свалившихся на них событий полено. Мокрые брюки уже не холодили кожу, а кипятили ее на медленном огне. Ботинки сжимали ступни, как испанский сапог.

– Ему нужна была бомба. Замедленного действия. На случай развода.

– То есть он хотел развестись и искал повод? Нет, нет, здесь что-то не так. Он мог мне просто сказать… Бред какой-то. И я должна в него поверить?

– Ваш брачный контракт. Твой муж, Янис… Он сказал, что разводиться не хочет, но на случай… что все имущество записано на тебя и в случае развода он его теряет. Поэтому зафиксированный адюльтер нужен ему исключительно для подстраховки.

– Так-так-так…

Сандра помассировала костяшками пальцев лоб над переносицей, и, когда убрала руку, на лбу осталась красная отметина.

– Выходит, ты не просто герой, а герой-любовник. Эксперт-соблазнитель. Правда, здесь что-то не вяжется. Мы знакомы уже сколько? Две недели? И за все это время я не заметила с твоей стороны ни одной попытки затащить меня в постель. Если не считать… – она оглянулась по сторонам и истерично рассмеялась. – Боже, я уже в постели! Значит, все, что за это время произошло – «случайное» знакомство с Лигой в спортзале, галерея, попытка угона, погоня – не было никакой попытки, это все мастерски разыграно, чтобы привезти меня сюда, в этот гадюшник! Где нас уже, наверное, снимает скрытая камера. Ты такой же, как… Только я не пойму, почему ты не довел дело до конца. Вот она я. Что тебе помешало? Почему ты признался? Совесть заела?

Марис тяжело поднялся со стула и прошелся по комнате. Хлюпающие ботинки оставляли на ламинате мокрые следы. Недавний жар куда-то ушел, и все его тело внезапно содрогнулось в отчаянном чихе. Видимо, «лекарства» оказалось недостаточно. «Я не вселенская совесть», вспомнил он слова Илзе и потянулся за новой порцией к бутылке, но в последний момент передумал и повернулся к Сандре.

– Соблазнять тебя должен был Антон. Он мотивировал просто: если женщина склонна к измене, то какая разница, кто это сделает – неизвестный даром или он – за деньги.

– Удобная философия. И ты ее принял.

– Твой муж сказал, что боится за свою жизнь. У меня создался образ «черной вдовы», охотницы за богатыми мужьями. Хищницы с тщательно скрываемым прошлым. Мы думали, что помогаем попавшему в беду человеку. А потом все пошло не по плану.

Он подавил внезапную дрожь и налил себе еще порцию самогона.

– Я проследил за тобой в Плявниеки. Был уверен, что ты ездила к любовнику, и подрядил для сбора доказательств частного детектива. А когда выяснил, что означают твои поездки на самом деле… Что тебе приходится переносить от мужа. Узнал тебя как человека. Как замечательного человека. Умного, доброго, чувствительного к боли других. Твой муж недостоин тебя. Поэтому сегодня я отказался от заказа. И мне бесконечно стыдно, что я его принял.

Они помолчали. Теперь он был готов ко всему. Что она запустит в него блюдцем с прикроватной тумбочки. Осыпет проклятиями его и весь мужской род. Велит ему немедленно убираться из комнаты и из ее жизни – и это был наиболее вероятный сценарий. Лучше всего оставить ее сейчас одну. Он потянулся к свалившейся на пол куртке и посмотрел на Сандру. Она, притихшая и задумчивая, сидела на кровати в прежней позе с полуприкрытыми ресницами, из-под которых медленно стекали слезы. Она промокнула их краем одеяла.

– Ты отказался, но потом пришел в галерею.

– Потому что обещал.

– А угон моей машины и погоня – зачем тогда они?

– К этому я не имею ни малейшего отношения, клянусь.

– Это звучит странно. Даже дико. Но я тебе верю.

– Спасибо. – Марис убрал руку от куртки и выпрямился. – Я тоже хочу спросить. Ты обрушила весь гнев на меня, и совершенно справедливо, конечно. Но никак не отреагировала на того, кто все это затеял, на своего мужа. Почему?

– Потому что меня это не удивило.

Она подняла к губам все еще сжимаемый рукой стаканчик и медленно, не отрывая от Мариса глаз, выпила содержимое. Ее губы тронула усталая улыбка, и она поманила его к себе пальцем. Одеяло сползло с ее груди. Когда он подошел, она протянула руку к его влажной рубашке и стала расстегивать пуговицы.

– Ты собирался соблазнить меня? Тебе это удалось.

Глава 38

САНДРА

(Семь дней до убийства)

Ее покачивало, и она неуверенно ступила вперед.

Ивар подхватил ее под талию и подвел к быку.

– Мне забраться туда?

– Тебе будет мешать платье. Я помогу.

Она послушно подняла руки, и он потянул ее подол наверх. Фаллоимитатор покачивался на спине быка, как живой. Туника свалилась у ее ног бесформенным комом, и тело охватило приятной прохладой. Зачем вообще люди носят одежду, если так хорошо ощущать себя абсолютно свободной от любых условностей, легкой, как ветер, и желанной, как летнее солнце? И для чего-то, что никак не удавалось вспомнить, очень, очень нужной мужу. Она сделала игривый реверанс, и зрители захлопали.

– Супер!

– Браво!

– Покажи, что такое настоящая женщина!

Она примерилась к спине быка, и Ивар остановил ее.

– Подожди. Теперь трусики.

– Это что, обязательно?

– Иначе ничего не получится.

Он опустился на колени, потянул, и легкая ткань соскользнула на мат. Ивар, не вставая с колен, провел пальцами по внутренней стороне ее бедра. Для устойчивости она слегка расставила ноги. Его пальцы скользнули выше. Легкими касаниями они прошлись по половым губам, задержались на клиторе и начали легкие массирующие движения. Сладкое, томящее чувство в нижней части живота заставило ее конвульсивно податься вперед, к туловищу быка, на неустанно двигающиеся пальцы. Ее дыхание участилось. Люди, овечьи шкуры, светильники – все слилось в один вращающийся хоровод, единственно устойчивой опорой в котором выглядел только победно торчащий фаллос.

– Ты прекрасна. Пора.

Ивар поднялся с колен, помог ей забраться на быка, отошел к зрителям и остановился рядом с Янисом. Влажный, обильно смазанный лубрикантом фаллоимитатор коснулся ее ноги. Она приподнялась на коленях, впустила его в себя и с вызовом посмотрела на мужчин. Пульт вновь оказался в руках Ивара. Их взгляды сомкнулись. Ивар поднял руки выше, и она увидела, как его пальцы скользят по джойстику. Бык, повинуясь его команде, качнулся вперед. Она ухватилась за его рога и откинулась назад, но он тут же двинулся в обратном направлении. Вперед-назад, вперед-назад. Она лучшая, сказал Геракл. Она богиня, у ног которой распростерт сонм мужчин. Только она способна зародить новую жизнь. Она инь и ян. Палец Ивара двигал джойстик, словно он управлял целым миром. Но его палец это тоже она. Это она повелевает его движениями. Всей вселенной. Быстрей и быстрей.

Внутри ее что-то нарастало, вскипало, ширилось. Минотавр. Деревянная корова. Это был Ивар. Это был Янис. Отчего у них такие смешные лица? В их глазах восторг. Бык рвется вперед, набирает скорость. Перед ней Олимп. И палец. Ивар перехватил джойстик двумя пальцами. Это что-то значит. Но повелительница она. Пальцы двинулись вправо, и в тот же миг она сжала бедра плотней, компенсируя поворот вбок наклоном тела. Бык застыл, пошел в обратную сторону, и нарастающий внутри шар лопнул, взорвался сладострастной судорогой, вырвался наружу в неудержимом победном вскрике.

Она даже не заметила, как оказалась на упругой поверхности надувного мата. Тело еще дважды судорожно передернуло, но это были остаточные волны только что прокатившегося по целой стране цунами. Силы окончательно покинули ее. Она на миг прикрыла глаза, а когда открыла, увидела склонившихся над ней мужчин – Яниса и Ивара.

– Ты победила, – говорил муж. – Ожерелье твое.

– Ты была великолепна, – вторил Ивар. Он наклонился к ее уху и прошептал: – Теперь ты готова.

Они помогли ей подняться и отвели к дивану возле стола с закусками. Они отошли, и к ней приблизилась Анжела. Она не выглядела счастливой. В ее руках была какая-то одежда. Она протянула ее Сандре.

– Накинь на себя что-нибудь. Мы же не в борделе.

– Нет? – удивилась она.

Часть вторая

После

Глава 39

МАРИС

(День после убийства)

Он проснулся от собачьего лая. Значит, соседи ушли на работу, и их пес опять не даст покоя всему подъезду до их возвращения. Потом раздался стук. «Кто сегодня стучит, когда есть мобильники», – все еще не открывая глаз, подумал он и услышал мужской голос:

– Завтрак готов!

Какой еще к черту завтрак? Что вообще происходи?. Он наконец открыл глаза и тотчас зажмурил их вновь. Нет, такого просто не может быть. Не в этой жизни. В мечтах, во сне, но… Он вновь приподнял веки и посмотрел в нависшие над ним улыбающиеся глаза Сандры.

– Пора вставать, капитан. Надо успеть в Вентспилс.

Ее губы прижались в коротком поцелуе, и в тот же миг она ловко ускользнула от его попытки обнять ее.

– Мы сейчас выйдем, – крикнула она невидимому голосу за дверью, сняла с кресла ажурное розовое белье и начала одеваться. Он, не переставая улыбаться, наблюдал за ней. Каждый изгиб тела, каждое движение были совершенны. Даже напоминающая березовый листок родинка на спине. Нахмурился он только один раз, когда заметил на внутренней стороне ее бедра темную полоску и вспомнил слова Лиги о ссадинах.

– Хватит подглядывать, – не поворачивая к нему головы, сказала она. – Поднимайся.

– Да-да, сейчас… Извини, у тебя след на бедре, это… это…

– Ты тут ни при чем, можешь расслабиться. Это я сама, маленькое происшествие на тренажере. Вставай уже. И можешь не стесняться, я отвернусь.

Завтрак был накрыт на кухне. На тарелках была выставлена уже подостывшая глазунья из трех яиц на каждого, крупно нарезанные помидоры и огурцы, ломти ароматного ржаного хлеба, на плите кипел чайник.

– Чем богаты, тем и рады, – сказал хозяин. Он, уже полностью одетый для выхода на улицу, с довольной ухмылкой наблюдал, как они с нескрываемым аппетитом поглощают пищу. – Угораздило же вас во вчерашнюю погоду. Ветер разошелся, как раненый зверь. Аж стены тряслись. Как спалось-то? Не страшно было?

Сандра посмотрела на Мариса и улыбнулась.

– Честно говоря, мы и не заметили. Наверное, устали очень.

– Понимаю. Это как мы с моей Мартой… лет тридцать назад. Тоже ничего не замечали. Пока дети весь дом не заполонили. У вас-то как с этим?

– Да пока…

– Будут! – заверил он. – Только не затягивайте. У вас хорошая пара. Красивая. Строгайте и не задумывайтесь. Лучшее время в жизни, когда детишки с нами. Скоро сами поймете. Мои-то сейчас двое в Германии на заработках, дочка за шведом замужем, в Оксель… прости, господи, и не выговоришь… зунде живут, знаете такой? А старший в Вентспилсе. Вроде и не далеко, ста километров нет, а чаще раза в месяц не приезжает. Выйдешь на крыльцо, куда ни глянешь – ау, люди, где вы? Нет никого. Одна пустота.

– А ваша Марта? – тихо спросила Сандра, и лицо хозяина посуровело.

– Нет ее. Год как похоронил. Теперь сижу тут один – не поймешь для чего. Так что извините, что заболтался. Мне кроме как с Чарли да с самогонкой и поговорить не с кем. Он нас на дворе дожидается. Рядом с трактором.

Следов от вчерашней бури снаружи осталось немного. Ветер полностью стих, небо прояснилось, и восточная часть окрасилась розовым заревом, обещая чудесный солнечный день. От кромки соснового леса до далекой группы деревьев протянулось пахотное поле. Земля полностью впитала обильную влагу и сейчас отдавала ее легким туманом. По обочине дороги бриллиантовыми искорками отсвечивала первая изморозь.

– Красиво-то как! – восхищенно сказала Сандра, и Марис проглотил вертящийся на языке вопрос, почему хозяин не переедет поближе к детям и внукам в город.

То, что вчера показалось вторым домом, оказалось большим сараем. Обе створки его ворот были распахнуты. Перед ними, постукивая дизелем, стоял старенький трактор. Хозяин размотал металлический трос и подцепил его к «тойоте». Машина выглядела в полном порядке, если не считать небольшой вмятины от рухнувшей на капот ветки. Марис сел за руль. Грунтовую дорогу все еще обильно покрывали лужи, но при свете дня они не выглядели угрожающими.

– Не тяните с детишками, – еще раз напутствовал их на прощание хозяин, и Марис только сейчас подумал, что ночью они даже не вспомнили о контрацептивах, и это его почему-то не огорчило. Кажется, он уже давно не ощущал себя таким живым. Он вывел машину на шоссе. До Вентспилса, по его прикидкам, оставалось около часа езды, и у них еще оставался запас времени до открытия выставки.

– Слушай, а эти, вчерашние, не будут поджидать нас где-нибудь по пути? – с легкой ноткой беспокойства спросила Сандра, и он успокаивающе пожал ей руку.

– Не думаю. Угонщики, как стая шакалов. Могут долго выслеживать добычу, принюхиваться, кидаться на нее, чтобы оторвать свой кусок мяса, а когда ситуация осложняется, просто разбегаются.

– Однако они нас преследовали.

– Да, это немного выбивается из стереотипа, – признал он. – Но если подумать… У них не просто сорвался угон. По их понятиям, мы их опустили. В смысле унизили. Особенно ты.

– Я?

– Ну да. Бандюга интеллектуал, которого ты огрела штативом, убежал от женщины! Может быть, даже разбил дорогой планшет. Второй, мускул, наверняка считающийся особо крутым, тоже огреб свое и убежал. В безлюдном месте, от простых граждан. Притом, что у них где-то обязательно был третий, наблюдатель. А неподалеку четвертый с машиной. Смыть такой позор можно только кровавой разборкой. Но когда она сорвалась… По натуре-то они лентяи. Когда поняли, что потеряли нас, просто уехали, – не очень уверенно ответил он, и она кивнула:

– Надеюсь, ты прав. Мне так не хотелось уезжать с этого хутора. Там такая атмосфера! Никто никуда не спешит, все спокойно, без бесконечных проблем. И хозяин, этакий деревенский философ. Даже думать начинаешь по-другому. Мне сразу захотелось рисовать самой. Приехать бы сюда с мольбертом на несколько дней… Или вообще начать все заново, будто до сих пор ничего и не было. Ничего! Как с чистого листа. Мы могли бы… Нет, правда?

Марис неопределенно помычал, размышляя, что стоит за ее словами – риторический вопрос или приглашение? Приглашение в новое будущее? Янис тоже упоминал чистый лист. Можно ли стереть прошлое вообще? Разве что с полной амнезией, как у Сандры. И какую точку брать для отсчета? Если бы он тогда запомнил тот адрес девушки из Пурвциемса… Если бы Харрис не бросил в окно камень… Со вчерашнего вечера поток его жизни хлынул, как через прорванную плотину, и еще не нашел нового русла. Он искоса посмотрел на Сандру. Ее лицо было невозмутимо.

– Ты уйдешь от него?

Слова словно сами собой сорвались с губ, и он напряженно склонился над рулем. Туман с полей по обе стороны дороги заползал на дорогу длинными клубящимися полосами, и шоссе казалось зыбким, как облако.

– Это что, предложение?

– Что? Я не… То есть, я хотел сказать…

– Давай мы скажем все, что хотим, потом. Сейчас такое замечательное утро. Такое удивительное. Кажется, я давно не чувствовала себя такой счастливой. Мы как будто парим в воздухе. Не хватает только небесной музыки. Ты не против?

Она потянулась к кнопке включения радио, и он еще сбавил скорость. В динамике тотчас загрохотал тяжелый рок, вряд ли попадающий под определение небесной музыки. На следующей волне о чем-то на английском языке вещала Би-би-си. На очередном канале передавали новости. «… в центре Риги убит известный бизнесмен, владелец компании быстрых кредитов. В интересах следствия полиция не раскрывает…» В левой стороне груди внезапно возникло щемящее ощущение, словно кто-то вогнал в нее острую иглу. Он машинально убрал звук. Впереди мелькнул знак очередного населенного пункта, он осторожно съехал на отвилок дороги, затормозил и посмотрел на Сандру.

– Что это было? – едва выдавила она внезапно охрипшим голосом.

– Не знаю, я только…

– Это он. – Черты ее лица заострились, кровь отхлынула от щек и кожа как будто посерела.

– Мы не знаем этого.

– Он не брал трубку. Это он. О боже! Дай мне дослушать новости.

– Уже поздно. Они повторят только через час. Не будем спешить с выводами.

– Но…

– Подожди.

Ее телефон зазвонил, она машинально потянулась к нему, и Марис остановил ее руку.

– Не отвечай никому.

– Почему?

– Пока мы не узнаем, что произошло на самом деле. Может быть, это не о твоем муже.

– Но…

Не слушая возражений, он вытащил из кармана свой аппарат, в списке абонентов которого значились только три номера, прижал трубку к уху, и знакомый голос ответил в ту же секунду.

– Ты уже в курсе?

– Только из новостей.

– Это ее муж. Мне как, готовиться к неприятностям?

– Мне нужны подробности.

– Их немного. Вчера вечером, около шести, на Антонияс. Два удара острым предметом, похожим на шило или вязальную спицу. В живот и в горло. Скончался на месте. Свидетелей нет. Шел дождь, изображения сильно размыты, мог быть кто угодно, даже пол не определить. У убитого не оказалось бумажника, его опознали всего час назад. Это все. Что мне…

– Я перезвоню. Да, и я сейчас отправлю тебе номер автомобиля. Пробей его.

Марис убрал телефон в карман, откинулся на спинку сиденья и устало закрыл глаза.

Глава 40

МАРИС

(День после убийства)

«Господин министр. Это не первое громкое убийство в центре Риги. Ощущение, что мы возвращаемся в девяностые. Что в вашем ведомстве делается по этому поводу?»

«Нет никаких оснований говорить о девяностых. Прежде всего, нам удалось почти полностью искоренить коррупцию внутри полиции. Все преступления тщательно расследуются. К сожалению, не так быстро, как нам и всему обществу хотелось бы. Что касается вчерашнего происшествия, полиция рассматривает три версии. Это профессиональная деятельность, заказное убийство по иным мотивам, не связанным с профессиональной деятельностью, или в результате ограбления. Пока наиболее вероятной выглядит последняя версия. Убитый в прошлом был известным спортсменом и в случае ограбления мог понадеяться на собственные силы и оказать сопротивление, чего никогда не следует делать в подобных обстоятельствах. Мы делаем все возможное. Уверен, что вероятность подобных происшествий была бы намного ниже, если бы министерству выделялось больше средств на техническое оснащение. К сожалению, мой предшественник уделял мало внимания этому вопросу. Необходимо срочно увеличить число видеокамер и свести их в единую сеть. И зарплата полицейских…»

Марис выключил радио. Они все еще стояли на обочине с выключенным мотором, и в машине становилось холодно. Сандра плотно обхватила плечи руками и сжалась в комок.

– Надо вернуться в Ригу.

– Надо, – согласился он.

– Тогда почему мы стоим?

– Извини, я… Я понимаю, что ты не в том состоянии, но ты должна знать. Это важно.

– Важно что?

– Когда мы вернемся, полиция может ждать прямо возле твоего дома. Для них ты сейчас подозреваемая номер один.

– Что? Но я…

– Ты его жена. По брачному контракту все имущество переходит к тебе. У тебя есть мотив и нет алиби. Кроме…

– Кроме того, что я была с тобой.

– Именно! В странном месте, на хуторе, без средств связи, в одной комнате.

– И в одной постели.

– Для них это заманчивая версия. Резонансное убийство, которое раскрыли по горячим следам. На самом деле исполнителем мог быть любой залетный, который уже покинул Латвию. Скорее всего, его никогда не найдут, как бы полиция не надувала щеки. В девяноста девяти процентах случаев не находят. Поэтому все силы бросят на поиск местных. А ты здесь, под рукой. Конечно, версию еще надо доказать, но если она просочится в масс-медиа, а она просочится, в этом можно не сомневаться, то и тебя и меня будут просвечивать рентгеном насквозь с головы до пят. Это притом, что наше алиби поддерживает друг друга только в том, что было потом. В момент, когда это произошло, мы оба находились в Риге, неподалеку от места убийства. Перед убийством я встречался с твоим мужем. У нас обоих хватило бы времени добраться до твоей галереи.

– Но мы не совершали ничего… черт, черт, черт! Все в один миг. Мы не должны были. Это я виновата.

– Ты ни в чем не виновата. Ни в чем.

Он притянул к себе ее мокрое от слез лицо, и она доверчиво прижалась к его плечу.

– И теперь, что бы мы ни сказали… получается, мотив есть у нас обоих. Давай вернемся на хутор. Никто не знает, где нас искать. Поживем там неделю или две недели. Месяц. Пока все не уляжется. А потом…

– Подожди. Слушай меня внимательно. Прятаться – это значит признать себя виновными. И мы не сможем прятаться вечно. Мы не виноваты в том, что произошло. Тебе ничего не грозит, кроме не самых приятных допросов. Я найду для тебя адвоката.

– У нас уже есть адвокат.

– У нас?

– Я хочу сказать – Янис его очень ценит… ценил. О боже, это никак не укладывается в голове. Он улаживал все наши дела.

– И ты хорошо его знаешь?

– Ну не то чтобы. Обычно они с Янисом закрывались в кабинете. Один раз он оставался на ужин. Он такой приятный человек.

– Не уверен, что он подойдет. Ты не знаешь, что их связывало на самом деле и какую сторону он займет. Я дам тебе адвоката, которому ты можешь довериться. Он проинструктирует, как себя вести, и будет с тобой столько, сколько потребуется. Только запомни главное: кроме него ты больше никому, ни полиции, ни журналистам, вообще никому не должна отвечать ни на один вопрос. У тебя есть такое право. Никаких комментариев. Любое твое слово может быть… ну, ты понимаешь.

Она согласно кивнула и еще крепче вжалась в него.

– Я поняла. А потом?

Мне надо сделать один звонок. Ничего, если я выйду из машины? Я просто не смогу сосредоточиться, если ты будешь рядом, и мой собеседник это сразу почувствует. Только не обижайся, ладно?

– Это твой автомобиль.

Марис достал из железного ящика свой обычный смартфон, включил его и выбрался наружу. В небе по-прежнему сияло солнце, воздух потеплел, туман понемногу рассеивался. По шоссе прошла колонна грузовиков в сторону Вентспилса, за ними неспешно прокатил мелькающий многочисленными огоньками комбайн. Легковые машины и микроавтобусы большей частью катили в сторону Риги. Жизнь продолжалась обычным порядком. Только не для него и не для Сандры.

Он выбрал в списке имен нужное, нажал на кнопку вызова и начал считать гудки. Илзе взяла телефон на третьем.

– Ты сегодня рано. Я звонила тебе вчера, у тебя был отключен телефон.

– В прошлый раз я тебе сказал, что мне надо подумать. Я подумал.

– Это полезное качество. Когда оно приводит к правильному результату.

– Который, как я понимаю, зависит не только от меня.

– Если ты о собеседовании…

– Я готов. У меня сегодня свободный день.

– Время назначаю не я.

– Понимаю. Но мне поступило еще одно предложение. Если сегодня у меня не будет ясности, завтра мне придется уехать. Возможно, на неделю или больше.

Когда он вернулся в машину, Сандра смотрела на экран смартфона. Она с надеждой подняла на него глаза.

– У меня уже с десяток неприятных звонков и сообщений по WhatsApp. В том числе от матери Яниса.

– Не отвечай никому. Пока адвокат не передаст от меня сигнала. Будем держать связь только через него. Возможно, я нашел решение. Но мне нужно время. Хотя бы до вечера.

Он запустил движок и направил машину в сторону Юрмалы.

Глава 41

МАРИС

(День после убийства)

Перед въездом в Юрмалу движение уплотнилось, и он напряженно всматривался в проезжающие автомобили. На обочине стояла полицейская машина с включенным проблесковым маячком. Расхаживающий возле нее полицейский взмахнул полосатым жезлом. Идущий перед машиной Мариса «нисан» включил правый поворотник и остановился.

– Я думала, они останавливают нас, – сказала Сандра. Ее голос дрожал.

– Это случайная проверка дорожной полиции. У твоего мужа не оказалось бумажника, и криминалисты узнали его имя только около часа назад. Они не могли так быстро среагировать.

– За час?

– Сейчас еще раннее утро. В полиции своя бюрократия. Доклад начальству, которого еще нет на работе, совещание. В Юрмале своя полиция, но рижане вряд ли доверят это дело ей. К тому же преступление совершено вчера, нет никакого смысла перехватывать машины, тем более въезжающие в город.

– Тогда их может и не быть возле моего дома.

– Пожалуй.

Сандра посмотрела на часы.

– И у нас может быть алиби.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы уже подъезжаем к дому. Через полчаса придет уборщица. Если полиции до сих пор нет, я могу сказать, что всю ночь провела у себя. Что у меня из-за расстройства по поводу машины заболела голова, я отключила телефон или не заметила, что батарея села, приняла таблетку, легла и проспала до утра. Проснулась только сейчас, узнала новость по радио и позвонила в Вентспилс.

– Но… – Он задумался. Теоретически такая схема могла сработать. Да, это было бы лжесвидетельством, но оно послужило бы благому делу. На Сандру и без того свалилась беда. С неясным прошлым она станет очень заманчивой целью. Расследуя ее линию, полиция напрасно будет тратить и без того ограниченные ресурсы на ложный след, что только уведет их дальше от настоящего убийцы. Он сам взялся ее защищать и должен сделать это любым способом. И эта ночь…

– Твой дом наверняка подключен к сигнализации, – сказал он.

– Да, конечно. Янис очень следит за… следил за нашей безопасностью.

– Тогда эта схема не пройдет. На пульте будет отмечено, когда ты находилась дома. Это обязательно проверят.

– Нет. Там будет отмечен только момент включения и выключения. Датчики стоят на внешний периметр. Камеры вообще только для декорации. Янис не хотел, чтобы визиты к нам фиксировались на видео. Вчера вечером я могла отключить сигнализацию, войти в дом и включить ее снова. Обычно мы так и делали. Если я отключу ее сейчас, это будет как будто я только что встала, чтобы впустить уборщицу или подышать воздухом у моря. Все складывается. А в отношении тебя… Кто-то знает, что у тебя была встреча с Янисом в кафе?

– Нас видел официант.

– Но он же не знает, кто ты такой? Если только ты там не завсегдатай.

– Я обедал там два или три года назад. Вчера был второй раз. Твой муж пришел раньше и к моему приходу уже ел горячее. Я только пригубил кофе. Вместе мы просидели не больше десяти минут.

– И еще ты сказал, что у вас не было письменного контракта. Мне даже представить трудно, что бы в него записали. И он наверняка платил тебе наличными, без квитанции, так?

– Так, – неохотно признал Марис.

Червячок сомнения по этому поводу грыз его до сих пор. Открывая агентство, он никак не предполагал ведение бухгалтерии по «серой» схеме. Зато для большинства его клиентов такой вариант подходил идеально. Любая транзакция оставляет неизгладимый след. О какой конфиденциальности при расследовании дел финансового директора можно было говорить, если бы платеж за эту услугу прошел через счета компании? В итоге эти платежи становились самым уязвимым местом и в его собственной компании. И сентенции Антона о том, что «все так делают» или «за что платить эти налоги, если их тут же растащат по коррупционным схемам», успокаивали ненадолго.

– Тогда все сходится. Я половину дня провела в галерее, это могут подтвердить двое рабочих. Потом пришел ты и завертелась вся эта история… То есть машина не завелась, ее забрал эвакуатор, и ты подвез меня до дома… боже, я просто не могу в это поверить!

Он сжал ее руку.

– Такая версия может сработать. Если в ней не осталось каких-либо неучтенных деталей.

– Что ты имеешь в виду?

– Кто-то из соседей мог видеть, что ты выходила из дома и садилась ко мне в машину.

– Это невозможно. Было темно, и лил сильный дождь. Дом напротив пустует уже несколько лет. Слева дорожка к морю и лес, справа у забора высокие туи, наш участок не просматривается.

– Да, конечно, – сказал он. На Сандру и так свалилось слишком многое, чтобы расстраивать ее еще больше упоминанием о машине, которую он видел вчера вечером возле ее дома. – Еще больше нам поможет, если будет найден настоящий убийца. Судя по тому, что у твоего мужа не было бумажника, одной из версий будет ограбление. Извини, но тебе все равно придется отвечать на вопрос, были ли у него враги. Кто мог желать его смерти?

– Да кто угодно! – не задумываясь, ответила она.

– Что значит, кто угодно? – опешил он.

– Янис выдавал кредиты под высокие проценты. Вернуть их могли не все. Кто-то из-за долгов лишался всего, в том числе жилья. Но винили они в этом прежде всего не себя, а того, кто выдал им кредит. Даже те, кому я помогала…

– Думаешь, это мог быть кто-то из них?

– Он что-то упоминал, что дал денег не тем людям. А еще партнеры по бизнесу. Я не знаю подробностей, но у него были финансовые проблемы. Он был напуган, это чувствовалось. Он искал выхода. Может быть, поэтому делал эти видео.

– Видео? – насторожился он.

Глава 42

САНДРА

(Два дня до убийства)

Утром она проснулась с непривычной тяжестью в голове. Часы над камином показывали полдесятого, в промежуток между неплотно сдвинутых штор проникал утренний свет. Она хотела подняться, но тело решительно отказывалось повиноваться. Словно она накануне пробежала марафон и отдала на него все силы. Что такого могло привести ее в такое состояние на самом деле?

Сознание медленно возвращало воспоминание о вчерашней вечеринке. В греческом стиле. Преображенная в идиллический сельский пейзаж гостиная. Туники и изысканные прически гостей. Стопки с пьянящей ципуро. Разноцветные, как в калейдоскопе, круги перед глазами. Бык посреди гостиной. Или в воде по брюхо. Но откуда могла взяться в гостиной вода? И скачущая на быке Анжела. Или это была она сама? И еще…

Комната покачивалась, как лодка на волнах Тирренского моря. Наверное, это просто дурной сон. Она с трудом приподняла над подушкой голову. На прикроватной тумбочке лежало жемчужное ожерелье. Она протянула к нему руку и дотронулась до белоснежных шариков.

В спальне послышалось движение. Сквозь неплотно сомкнутые ресницы она увидела, как Янис осторожно заглянул в приоткрытую дверь, убедился, что она все еще спит и ушел в другую комнату, судя по звукам шагов, в свой кабинет. Только тогда она скинула с себя одеяло и посмотрела на зудящие ссадины на внутренней части бедер. Жесткие бычьи бока определенно не предназначались для обнаженных ног. По дороге в ванную комнату ее покачивало. Она встала под душ и подставила еще источающее запахи вчерашнего дня тело под сильные струи воды – горячие, холодные, снова горячие, обильно покрывая себя с ног до головы шампунями и гелями, словно пытаясь смыть с себя не только еще ощутимый запах пота, но и сами прикосновения мужских рук.

Она уже собиралась выключить воду, когда заметила, как Янис нажимает с противоположной стороны ручку запертой изнутри двери, и вновь усилила бегущий сразу из нескольких головок поток воды. После душа она посидела перед большим настенным зеркалом, привела себя в порядок, плотно затянула на поясе длинный атласный халат и вышла в спальню. Яниса не было. Она выглянула в холл второго этажа. Дверь в его кабинет, вопреки обыкновению, была слегка приоткрыта. Стараясь бесшумно ступать босыми ступнями, она подобралась ближе и заглянула внутрь. Янис в джинсах и майке сидел за компьютером и напряженно вглядывался в экран. Изображения с ее места видно не было, но в стеклянной дверце напротив отражалось какое-то движение, как от фильма или видео. Страшно было даже представить, что на нем может быть отображено. Она хотела вернуться в спальню, когда он, ощутив ее присутствие, повернул голову к входу, широко улыбнулся, захлопнул крышку компьютера и встал из-за стола.

– С добрым утром, милая. Надеюсь, тебе хорошо спалось.

– У меня голова до сих пор набита ватой. Ты что, подмешал что-то в напиток?

– Это не я! Ивар сказал, что так будет веселее. Всем понравилось. И ты…

– Понравилось как трахают твою жену?

Рот Яниса скривился в недовольную гримасу.

– Ты никогда раньше не употребляла такие слова. Мы же обсуждали эту тему. Никто никого не принуждал, ты сама залезала на быка. И на спинке дивана, когда Ивар подошел к тебе сзади…

– Замолчи сейчас же! Ты говоришь об этом, как об утренней чашке кофе.

– Я думаю, она нам сейчас не помешает. Пойдем на кухню. Все хорошо. Мы взрослые люди. Мы муж и жена. Мы можем говорить обо всем. Мы же говорили о свинг-клубе. Это совершенно нормально для многих. Кстати, помнишь мы обсуждали мою маленькую проблему. Мы все решили с Иваром. Спасибо тебе. Ты даже не представляешь…

– Значит, я была твоей платой?

Янис огорченно всплеснул руками.

– Ну что ты такое говоришь! Мы говорили о бизнесе. О картинах. Разве ты не помнишь? Он сказал, что поможет вывести твой бизнес на международный уровень и готов вложить в это деньги. Большие деньги.

– А взамен я должна буду с ним расплачиваться, как ты сказал… стоя у дивана?

Она даже не заметила, как они спустились на кухню. Янис подсадил ее на стул у барной стойки, повозился у автоматической кофеварки, приготовил две чашечки кофе и сел напротив.

– Знаешь, смотреть на тебя со стороны было так эротично… Ты просто совершенство. И нет, это никакая не плата за что-то. Это было испытанием. Проверкой нас обоих. Речь не о сексе. Пойми, любой мужик может взять проститутку, и она сделает все, что он пожелает, за сущую мелочь.

– За бусы.

– Это просто прикол. А мы говорим о радости жизни. О наслаждении, которое доступно только очень немногим. И о доверии. Мы все становимся друг для друга своими людьми, с которыми можно иметь дело. Чтобы что-то получить, надо что-то отдать. Теперь мы только в шаге от того, чтобы войти в Круг, где идут такие дела, что тебе и не снилось!

– В круг? И ты, по привычке, снимал вчерашнее на видео?

– Какое видео! За это у нас…

У него на лбу выступила испарина. Он посмотрел на часы и вскочил со стула.

– Черт, я же опаздываю на встречу. Это важно. Извини, мы поговорим после моего возвращения.

– Ты убегаешь? Сегодня воскресенье.

– У меня деловой завтрак с… Я тебе потом расскажу.

Он подхватил с полочки ключи от машины и, не оглядываясь, рванулся в гараж.

Несколько минут она просто сидела, отрешенно глядя в пространство. Потом поднесла к губам кофе и отхлебнула остывшую жидкость. Сцены вчерашнего вечера по-прежнему прокручивались в голове, как в кинематографе. Вот Анжела вручает ей невесть откуда взявшуюся легкую накидку, наподобие прозрачной, едва закрывающей ягодицы комбинации, она, не задумываясь, надевает ее и пьет сок из высокого стакана. Вот Анжела ложится на овечью шкуру у подножия дивана, Янис опускается на колени, и его голова оказывается между ее ног. Потом Анжела оседлывает ее мужа, как все они незадолго до этого быка. Вот Ивар подводит ее к обратной стороне того же дивана, откуда лучше видно, что происходит между его женой и ее мужем, трогает ее грудь и наклоняет ее так, что ее живот оказывается на спинке, а руки упираются в сиденье дивана. Янис смотрит на нее, а она на него даже в тот момент… О боже! Янис сказал, что ничего не снимал на видео. Но почему у него так забегали глаза? И эта испарина на лбу?

Она допила свой кофе и остатки кофе из чашки Яниса и перешла в гостиную. Комната вновь обрела прежний вид, и о вечеринке напоминали только аккуратно свернутые тюки с овечьими шкурами и составленные в углу эстампы с греческими видами, стилизованная амфора и две колонны. Судя по всему, Янис проделал всю эту работу сам, не дожидаясь декораторов. Точно так же он не допустил ее к преображению гостиной перед вечеринкой. В этом было что-то странное. Да, он ценил аккуратность, следил, чтобы вещи были разложены по раз и навсегда определенным для них местам, но сам домашними работами никогда не занимался, предпочитая, чтобы порядок наводили те, кому он за это платит.

Теперь на месте греческих эстампов висели два прежних испанских пейзажа, которые вызывали у нее тихое раздражение. Она давно хотела их поменять на что-либо более соответствующее обстановке, но не хотела обижать мужа указанием на вопиющую безвкусицу. Между картинами к стене был прикреплен сувенирный испанский герб со скрещенными шпагами, который, как выяснилось, был особенно дорог Янису какими-то связанными с ним воспоминаниями. Металлический герб был налеплен на деревянную имитацию, очевидно, замковых ворот, нижняя часть которых для чего-то была украшена россыпью фальшивых драгоценных камней из стекла или пластика. Она подошла к гербу вплотную и провела пальцем по стекляшкам. Одна из них чуть-чуть отличалась от остальных размером. Вглядевшись, она сняла герб со стены и осмотрела его тыльную сторону. Часть деревяшки пересекала П-образная трещина. Кажется, этот дом полон секретов. Она нажала на отслоенную часть, легко стянула ее вниз и увидела скрытую под ней батарейку в виде таблетки. Зачем гербу нужна батарейка, если в нем ничего не светится? Она еще раз окинула взглядом гостиную. Вчера в центре комнаты стоял механический бык. На той же линии в двух метрах от стены располагался диван, у которого вчера… Она отковырнула батарейку, потянула за скрытую за ней микросхему и вытащила миниатюрную веб-камеру. Ее охватило жаром. Какой же он все-таки негодяй. Спальня в Террачине, фаллоимитатор перед телевизором, бык и все остальное… Она быстро вышла на кухню, набрала в кружку горячей воды и кинула в нее батарейку. Нет, этого может быть недостаточно. Она поставила на плиту кастрюльку, перелила в нее содержимое кружки и включила нагрев. Когда вода начала закипать, она достала батарейку, кое-как запихнула в герб на прежнее место и поднялась в кабинет Яниса.

Поспешно оставленный на столе компьютер реагировал на отпечаток пальца, пытаться забраться в него было бесполезно. Разве что тоже закинуть его в кипящую воду. Но… Она вспомнила, как жена Агриса была напугана простым упоминанием о взятом на вечеринку мобильнике. Янис сам говорил о сверхсекретности в Круге. Маловероятно, что он хранит видео в таком очевидном месте, как компьютер.

Она отыскала в связке нужный ключ, открыла ящик и еще раз взялась за изучение шкатулки. Лишь бы Янис не застал ее за этим делом. Сколько может продлиться его встреча? Час, больше? Плюс дорога в оба конца, не слишком, скорее всего, длинных. Она быстро разложила предметы из шкатулки на столе, еще раз прощупала внутренности. Все было, как и прежде. Она внимательно проверила ящики стола, даже их днища. Все было тщетно. Оставался сейф, к которому у нее не было доступа, или еще какой-то неизвестный тайник.

Янис мог появиться в любой момент. Тщательный осмотр лучше было делать в рабочий день, когда он уедет в офис. В следующий раз перед началом поиска надо будет сделать фото обстановки, чтобы оставить все точно в тех же местах, напомнила она себе, и взялась складывать эротические игрушки обратно в шкатулку. Последним шел выглядевший довольно старым фаллоимитатор с отростком для анального проникновения. Не хватало ей еще и такого испытания! Она с отвращением потянулась к нему и услышала звук открывающихся гаражных ворот. Запаниковав, она дернулась в сторону приоткрытой двери. Рукав халата зацепился за фаллос и смахнул его на паркетный пол. Она быстро закрыла дверь, подняла устройство, запихнула его в коробку и в последний момент увидела, что от удара задвижка для батарейки наполовину вышла из пазов и перекосилась. Ее руки дрожали. Она сделала два глубоких вдоха, вытолкнула задвижку совсем и увидела вместо батарейки спрятанную в устройстве флешку. Внизу хлопнула дверь. Больше не раздумывая, она положила флешку в карман халата, вернула задвижку на место, закрыла коробку, заперла ящик стола, выскользнула из кабинета и со стуком захлопнула дверь, когда Янис уже поднимался по лестнице.

В его руках был большой букет белых роз, которые он держал за обтянутое бумагой основание, и крупные бутоны частично закрывали его лицо. Она быстро шагнула навстречу в надежде, что он не заметил, откуда она вышла – из спальни или кабинета.

Глава 43

МАРИС

(День после убийства)

Мария выглядела непривычно встревоженной. Он проследил, как она, оглядываясь, вошла в неприметное кафе и исчезла в глубине зала. Улица была малолюдной. В ее дальнем конце стайка туристов под руководством гида оглядывала очередную достопримечательность, и ни один из них даже не поворачивал голову в их сторону. Он дождался, когда последний из туристов скроется за углом, выждал еще минуту, тоже вошел внутрь, сел за ее столик и вместо приветствия пододвинул к ней меню.

– Извини, я не успел ничего заказать заранее.

– У меня нет аппетита.

– Кажется, здесь подают неплохие ребрышки.

– Я же сказала… Два кофе, – указала она подошедшему официанту.

– И два яблочных штруделя, – добавил он.

Мария обреченно кивнула.

– Если ты настаиваешь. Но у меня правда нет аппетита.

– Послушай…

– Нет, это ты послушай.

Она еще раз огляделась, убедилась, что официант отошел на достаточное расстояние и тяжело вздохнула.

– Кажется, мы с тобой влипли в историю.

– Сегодня я слышу эти слова не первый раз. Мы еще можем выпутаться.

– Выпутаться?

Левая бровь Марии изогнулась в немом вопросе. Школьная подруга склонилась вперед, оперлась тяжелой грудью на столик, и он угрожающе затрещал.

– Я еще никогда не попадала в подобное положение. Я могу хакнуть, получить закрытую информацию для своего удовольствия или для друга, если это действительно важно. Но никогда не использовала это для личной выгоды. Никому не причиняла вреда. А теперь… Вчерашнее убийство…

– Т-с-с…

Официант снял с подноса две чашечки кофе, выставил перед ними приборы для штруделя и удалился. В глазах Марии медленно набухали слезы. Марис взял со стола салфетку и протянул ей.

– Успокойся. Ты тут совершенно ни при чем. Как и я.

– Это я убила его.

Он изумленно посмотрел на нее. Ее пухлая, унизанная кольцами рука плотно сжимала столовый нож. На полной шее проступили красные пятна. Зрачки ее глаз казались неестественно расширенными, в белках проступали красные капилляры. При прошлом разговоре она отозвалась о Янисе как о нечистоплотном конкуренте, которых надо давить до смерти. Тогда он воспринял ее высказывание как фигуральное выражение острой на язык приятельницы. Их дружба со школьной скамьи всегда казалась чем-то само собой разумеющимся. Но все немногочисленные встречи за последние годы оказывались деловыми, когда ей или ему что-то было остро необходимо друг от друга сугубо по профессиональному признаку. Юбилейную встречу выпускников он проигнорировал по какой-то пустячной, о которой и не вспомнить сейчас, причине и понятия не имел о переменах в жизни Марии за это время. Даже и не пытался узнать. Что могло произойти, чтобы она решилась на убийство? Сила удара определяется скоростью, помноженной на массу, припомнилось ему. Неизвестно как со скоростью, но массы тела у Марии определенно хватало. Он едва удержал себя от порыва отодвинуться от стола.

– Ты… что ты сказала? Ты мухи не обидишь.

– Это не муха. Я не сплю со вчерашнего вечера. Как мне теперь жить?

Слезы покатились неудержимым потоком. Она плотно прижала к глазам салфетку и замерла. Марис сдавил внезапно налившиеся невыносимой тяжестью виски. Если бы он до сих пор служил в полиции, его прямой обязанностью было задержать Марию прямо сейчас и вызвать подкрепление или доставить ее в участок самостоятельно. Как частное лицо он обязан сообщить властям о ставшем ему известным преступлении. Возможно, Мария считает его официальным представителем закона и тогда… Он плотно накрыл ладонью ее руку, все еще сжимающую нож.

– Я не понимаю, зачем ты это сделала. Расскажи мне. Мы можем вместе пойти в полицию. Явка с повинной…

– Мне нельзя в полицию. Я не знаю, что делать.

Она убрала салфетку, посмотрела на нож, на руку Мариса, на его сжатое в пружину тело и внезапно горько усмехнулась.

– Ты что, действительно подумал, что я ударила его ножом?

– Ты только что сама сказала, что…

– Не будь таким идиотом. И отпусти мою руку. Я не сбегу. И не нападу на тебя.

– Я и не думал…

– Думал, я же вижу.

– Тогда зачем ты сказала об убийстве?

– Это… Ты сам попросил меня собрать информацию о его транзакциях и переписке.

– Только информацию.

– Противозаконную. Без санкции судьи или прокурора. У тебя же не появилось такой санкции? И я… Помнишь, я говорила, что любое вторжение в сеть оставляет след? Это как если бы ты шел по песку. Даже заметая следы за собой сосновой веткой. Все равно останется след ветки.

– Хорошо.

– В нашем случае ничего хорошего в этом нет. Ты же бывший спортсмен, ты знаешь. Каким бы сильным, быстрым или метким ты ни был, всегда найдется кто-то, кто окажется, пусть не сразу, не в данный момент, но быстрее, сильнее, точнее. Так и у хакеров.

– Понимаю. Тебя все равно кто-то сможет отследить?

– Нет!

– Нет? – удивился он. – Тогда зачем…

– В этом все дело! – Глаза Марии высохли, она наконец отпустила нож и одним глотком осушила остывший кофе. – Охотник идет по следу, пока не увидит добычу. Ему важен результат, так? То есть IP-адрес. Он уже не думает, та эта лиса, которая оставляла след, или другая. Он хватает ружье, целится и – вуаля!

– То есть он увидит не тебя, а другую лису?

– Верно.

Лицо Марии вновь погрустнело. Она внимательно осмотрела только что принесенный официантом штрудель, отколупнула вилкой заметный кусок, отправила его в рот и задумчиво пожевала.

– На самом деле все не так просто. Не буду забивать тебе голову рассказами про файрволы и как их обходят. Все равно ты этого, уж извини, не поймешь. Важно другое. В итоге я подставила IP-адрес Яниса. Как будто это он сам взломал защиту, чтобы проверить сделки своих партнеров. То есть я сначала подстраховалась и уже только потом вникла в полученную информацию. А когда увидела сегодняшние новости… Это все из-за меня!

– Ты хочешь сказать, что взлом этой огненной стены, или брандмауэра, обнаружили?

– Не могли не обнаружить.

– И только из-за этого…

– Это не «только». Это как взведенная мина. Стоит ее коснуться, и она разнесет все вокруг. Или взорвется в руках того, кто ее устанавливает.

– Что ты имеешь в виду?

Мария доела свой штрудель и, не спрашивая, перетянула к себе тарелочку Мариса.

– Когда я пошла по цепочке… это затягивает, как игра в квест. Проходишь один круг, потом следующий. Сначала его прямые партнеры. Потом те, с кем работают они. Я не смогла остановиться, пока не стало слишком поздно. Если узнают, что это была я… Я даже не хочу знать, что все это значит. Мне нужна спокойная, скучная жизнь. Без шпионских встреч, без хакерских атак, без… Я даже готова принять предложение Илмара. Лишь бы мне никогда больше не видеть этой флешки.

И она подтолкнула к нему по столу крохотный пластиковый прямоугольник. Он аккуратно накрыл его ладонью и посмотрел на Марию.

– Пойдем в полицию вместе. Это мотив серьезного преступления. Твою роль можно завуалировать. Ты отвечаешь за кибербезопасность банка. Отслеживание подозрительных транзакций твоя прямая обязанность. С твоей помощью могут раскрыть заказное убийство. Тебе будут даже благодарны.

– Мне не нужна благодарность. Мне нужна спокойная жизнь. Янис был не последним человеком в обществе. Его убрали всего через несколько часов после моего взлома, просто по подозрению. Информация расползается из полиции, как тесто из кастрюли. Я вообще не думаю, что они станут с этим что-то делать.

– Если там серьезная информация… – неуверенно начал он, и Мария склонилась вперед еще больше.

– Не просто серьезная. По этим основаниям моментально закрывают счета клиента. Но если это сделать, экономика Латвии просто встанет. Порты, железная дорога, телекоммуникация. Даже электричество. А правительство… Черт, зачем я вообще ввязалась в это! Дура, дура, дура! Верни мне ее, и забудем о нашем разговоре. Даже о том, что когда-то учились в одной школе!

Она потянулась к флешке, и он поспешно убрал ее в карман.

– Ты абсолютно права. Мы не пойдем в полицию.

– Вот как? Тогда верни ее немедленно. И нам, быть может, удастся еще раз-другой пообедать вместе.

Он покачал головой.

– Насколько я понимаю, на флешке не стоит твоя подпись. Я мог получить ее другим образом. Я встречался с ним за полчаса до его убийства. И человека нельзя убить дважды. Понимаешь меня?

Несколько минут она молча смотрела на него. Выражение ее глаз менялось, и он не мог сказать, чего в них было больше: досады, гнева, удивления, восхищения или другого чувства, познать тайны которого дано только женщине. Наконец ее губы зашевелились, и она едва слышно прошептала:

– А я-то думала, что коварней меня нет никого на свете.

– Ты говорила о телекоммуникации. Даже не знаю, могу ли я попросить тебя еще об одной услуге.

– Даже и не думай! – встрепенулась она. – Хватит с меня. Наверняка она окажется такой же противозаконной.

– Как минимум, – подтвердил он.

Глава 44

САНДРА

(Два дня до убийства)

– Красивые!

Она обрезала кончики стеблей, поставила цветы в большую хрустальную вазу и помассировала виски подушечками больших пальцев.

– У тебя до сих пор не проходит голова? – обеспокоенно спросил он, и она приложила руку ко лбу.

– Я не привыкла много пить. Даже таблетки не помогают. Как вы, мужчины, вообще справляетесь с похмельем? Или у тебя никогда не болит голова?

– Если бы! – с готовностью отозвался он, донельзя довольный, что разговор удалось перевести на безопасные рельсы. – Чтобы вылечиться, есть простое лекарство. Безотказное! Называется клин клином! Берешь стопку того же напитка…

– Только не того же, – запротестовала она. – Но я тебя поняла. Только я выпью вина.

– Я тебе налью.

– Ну нет! Ты мне уже наливал вчера…

Она подошла к винному шкафу, выбрала начатую бутылку и достала два бокала.

– Составишь мне компанию?

– Вообще-то сейчас еще рано, – замялся он. – Я хотел немного поработать. Может, чуть позже, к обеду?

– Как знаешь… – она постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно более разочарованно. – Тогда и я… я же не могу пить одна, как алкоголичка.

– Тебе и не придется, – спохватился он. – Я составлю тебе компанию. Это же только один бокал.

– Один.

Она повернулась к мужу спиной и наполнила бокалы до половины.

– За новую страницу нашей жизни и наших отношений, – сказал он и пытливо заглянул в ее глаза.

– За чистую страницу!

Они выпили, и он поднялся в свой кабинет. Она засекла время. Через десять минут она поднялась на второй этаж и приоткрыла дверь. Янис сидел в кресле перед открытым макбуком. Его руки опирались на столешницу, лоб упирался в предплечье, из приоткрытого рта раздавалось ритмичное посапывание. Экран не светился.

Она нажала кнопку ввода, и компьютер ожил. Оставалось только ввести код доступа. Она осторожно переместила макбук ближе к запястьям мужа, расправила пальцы его правой руки и прижала указательный к маленькой кнопке в правом верхнем углу. Ничего не произошло. Что это могло значить? Он же не левша! Она подтащила клавиатуру под левый указательный, потом мизинец. Экран не реагировал. Она еще раз осмотрела тщательно ухоженные пальцы мужа. Каждый ноготь был аккуратно подпилен и покрыт прозрачным лаком, словно он только что вышел от маникюрщицы, пальцы источали тонкий запах дорогого лосьона. На правой руке сверкало безупречно отполированное обручальное кольцо, такое же, как у нее. Она коснулась заветной клавиши пальцем с кольцом, и электронный девайс доверчиво открыл ее глазам святая святых своего хозяина.

Глава 45

ЛИГА

(День убийства)

После допроса в полиции Марис ее не ждал. Оба его телефона были отключены. Как он мог ее бросить в такой момент? На улице шел дождь, а у нее с собой не было даже зонта. Она набрала телефон Антона и в ответ услышала только голос оператора. Куда они все подевались? Сидят в своем любимом полуподвале и пьют виски, вместо того чтобы подвезти ее домой, или в офис, или в кафе и обсудить с ней одно из самых больших испытаний, выпавших на ее долю в этой жизни! Разве так поступают с друзьями? Или с женщиной, которая тебе не безразлична? Правда, неизвестно, что они смогли бы обсуждать. Только что она дала подписку о неразглашении под страхом уголовного преследования. Державшая ручку рука дрожала, подпись получилась неразборчивая, но это все равно была ее подпись.

Участок от полиции до центрального железнодорожного вокзала она преодолела бегом и только потом, выглядывая из широких станционных дверей, поняла свою ошибку: такси проще было вызвать прямо к полиции, а не дожидаться под проливным дождем на площади, от маршрутки же до дома пешком было добрых полкилометра.

Когда она наконец добралась до дома, вся ее одежда промокла насквозь, нос хлюпал, от прически осталось только воспоминание, а макияж… нет, в зеркало на себя было лучше не смотреть. От всех треволнений началась мигрень. Боль, как обычно, сначала подобралась к левому глазу, потихоньку распространяясь к вискам и затылку. Если не искоренить ее сразу, мучиться потом придется ровно три дня. Она приняла горячую ванну, выпила две таблетки аспирина и две таблетки саридона, прилегла, старясь ни о чем не думать, на диван и провалилась в глубокий сон.

Проснулась она рано. Небо за окном прочистилось, день обещал быть солнечным, мигрень растворилась во вчерашних таблетках. Она еще раз проверила телефон. Пропущенных звонков не было. Ни Мариса, ни тем более Антона вообще не интересовало, что происходит с ней. Она подошла к зеркалу и внимательно вгляделась в свое отражение. Тогда, на открытии выставки, Марис смотрел на нее с нескрываемым восхищением. Перед ним, с отрезвляющей ясностью поняла она, была не бледная копия его повседневной помощницы, а произведение искусства. Еще один экспонат художественной галереи. Но если для него, как и для остальных мужчин, лицо женщины, независимо от ее настроений, самочувствия, погоды, любых других обстоятельств, это только разукрашенное полотно, пусть оно будет достойно кисти Леонардо да Винчи!

Она взяла косметичку и неспешно взялась за макияж. Когда нужный эффект был достигнут, она сняла старый лак, нанесла вместо него новый, ярко-алый и удовлетворенно помахала пальцами в воздухе. Телефон внезапно звякнул, и она с надеждой посмотрела на экран, но это оказалось только напоминание оператора о неоплаченном счете.

Пора было позаботиться о себе самой.

Она отыскала на столе визитку и набрала номер.

Глава 46

МАРИС

(День после убийства)

В машине стало холодно, плечи и шея занемели. Он захлопнул компьютер, вышел наружу, сделал несколько приседаний и покрутил в воздухе руками, словно в попытке приподняться над безлюдным берегом Кишэзерса, над паутиной рижских улиц, над министерствами, банками и безликими офисами с запутанными в них секретами. Сырой озерный воздух наполнил легкие, и кровь быстрей запульсировала в жилах. Кажется, пришло самое время, чтобы засевшие в паутине пауки не высосали ее до дна.

Мария была права. Некоторые концы еще следовало связать воедино, но общая картина выглядела удручающе. Хотя такое определение звучало слишком слабо. Это была мина замедленного действия. Бочка яда. Атомная бомба, которую искал Янис. Смертельное оружие, одинаково опасное как для тех, на кого оно направлено, так и для того, кто им обладает.

Он еще раз прокрутил в голове цепочку событий. Его агентство занимается финансовыми расследованиями, никому и в голову бы не пришло, что к ним может поступить связанный с адюльтером заказ. Слежка за ним началась сразу после его первого контакта с Янисом. Ее организаторы, вероятно, на первых порах хотели понять лишь степень его вовлеченности, не более. И сразу сделали упреждающий ход: предложение вернуться в полицию на новую должность. Такое не могло быть простым совпадением. Кто бы там ни был во главе тщательно сплетенной паутины, на малейшее подергивание ниточки он реагировал моментально. И у этого условного «паука» было достаточно влияния, чтобы воздействовать как минимум на Министерство внутренних дел. Прими он предложение сразу, его дальнейшая работа на Яниса должна была сойти на нет сама собой, и подергивание ниточки прекратилось бы. Отсрочка только насторожила паука, заставила активизироваться.

Он поежился от резкого порыва ветра с озера, вернулся в машину и развернул листок бумаги с рукописной схемой. От кружочка с именем Янис первая стрелочка тянулась к нему. У них были всего три короткие встречи. Последней из них предшествовала диверсия Марии. По логике «паука», на встрече Янис мог передать или пообещать ему скачанную информацию. Реакция на такую вероятность оказалась мгновенной. В темноте, при сильном дожде, в схожей одежде их вполне могли перепутать, принять одного за другого. А когда разобрались… Что если вчерашняя гонка была свидетельством именно этого? Спасло их буквально чудо. И они не могли не знать, что в машине он находится вместе с Сандрой. И тогда…

Он с сомнением покрутил в руках отключенный телефон, убрал его в карман, забрался в машину и завел двигатель. Движение в городе было умеренным. Полчаса спустя он пересек мост через Лиелупе и второй раз за сегодняшний день оказался в Юрмале. Курортный сезон закончился месяц назад, и город, несмотря на солнечный день, выглядел пустынным. Работающие в Риге еще не начали возвращаться домой, и машин на улицах было немного. Следить за кем-либо в такой обстановке было практически невозможно. Он остановил машину так, чтобы ее можно было увидеть из окон особняка, и позвонил в домофон. Створки ворот разошлись в стороны, и он въехал во двор. Сандра, не выходя наружу, стояла у приоткрытой двери. На ней был строгий брючный костюм темно-серого цвета, из ворота которого выглядывала черная блузка. Зеркало в прихожей закрывала темная шаль.

– Тебе нельзя оставаться здесь, – сказал он, и она встревоженно отступила от него на шаг.

– Ты уверен? Полиция уже была здесь, они говорили с адвокатом, которого ты прислал. Мы все обсудили. Он уехал несколько минут назад. Ты едва разминулся с ним. Что-то еще случилось?

– Я знаю, кто убил твоего мужа.

– Ты… ты… – она отступила еще на шаг, и в ее глазах мелькнул страх.

– Точнее, за что, – поправился он. – И они придут за тобой. За нами.

– Они? Сюда? В мой дом? Но послушай… Здесь хорошая сигнализация. Здесь… О мой бог!

– Возьми самое необходимое. У тебя пять минут на сборы. Лучше три.

– Я…

Она кинулась куда-то в глубь дома, а он вышел наружу и огляделся. По улице, не останавливаясь, проехала одинокая машина. На газоне среди опавшей листвы паслась стая грачей. От соседних домов не доносилось ни звука. Каждый из них наверняка оснащен видеонаблюдением, нацеленным на собственный забор и подходы к дому, отчего их обитатели чувствуют себя в полной безопасности. Что плохого может произойти в их благополучной Юрмале, городе для самых удачливых, богатых и влиятельных?

– Я готова!

В руках у Сандры была небольшая дорожная сумка, на плечах осеннее пальто. Она хотела забраться на пассажирское место впереди, но он указал на заднее сиденье.

– Здесь будет безопасней.

– Как скажешь… Все настолько плохо? Мы вернемся на хутор?

– Нет. Это слишком далеко. Мы не можем отсиживаться в норе. Мы…

С момента ее появления в дверях дома они даже не коснулись друг друга, и ему до безумия захотелось успокоить ее так, как это делают близкие люди: прижать ее к груди или хотя бы взять за руку. Но сейчас она, невидимая благодаря затемненным стеклам для любого постороннего наблюдателя, сидела позади него, и все, что он мог, это посмотреть на нее в зеркальце заднего вида. Трудно было даже представить, как ей удается держать себя в руках. С момента известия о смерти мужа прошло всего несколько часов. Она не впадала в истерику, не паниковала, взгляд был сосредоточен, голос ее звучал деловито и сухо. Он запустил двигатель и развернулся в сторону Риги.

– Надеюсь, мы найдем убежище ближе.

– Ты сказал, что Яниса… Кто они?

– В этом мне надо еще разобраться. Это организация. Могущественная, с широкими связями и очень опасная. Кажется, Янис пытался что-то найти на них. Теперь они обрезают все концы. Думаю, вчера это были не угонщики.

– О боже! Но…

– Теперь эта информация у меня.

Он сделал левый поворот, проехал по узкой улочке и еще раз повернул налево.

– Ты хочешь вернуться ко мне? Мы что-то забыли?

– Нет, – сказал он. – Надеюсь, что нас приютят здесь. Тем более что мы будем не одни.

И он притормозил у ворот особняка Петериса, на подъездной дорожке которого стояла машина Лиги.

Глава 47

САНДРА

(Два дня до убийства)

– Я заснул прямо в кабинете. За столом. Со мной никогда не происходило ничего подобного.

– Все бывает в первый раз.

Она отвернулась и принялась убирать посуду, оставшуюся от ее позднего завтрака. Янис подошел ближе и заглянул ей в глаза.

– А еще говорят, что история повторяется. Ты заходила сегодня в мой кабинет?

– Я заглянула, но не решилась тебя будить. Может, тебе тоже досталось что-то из того, что я пила вчера. Почему ты спрашиваешь?

– Что-то было не так. Не в том порядке, как я оставлял.

– Ты мог сдвинуть это во время сна.

– Внутри закрытого ящика?

На миг у нее перехватило дыхание. Пока она просматривала его компьютер, он крепко спал, в этом можно было не сомневаться. Что она могла сделать не так? Потерять что-то свое вроде сережки? Нитки с халата? Сместить привычный для него предмет в ящике с ключами? Или это было только интуитивное сомнение, которое надо чем-то погасить.

Она медленно отвела руку назад, нащупала на столешнице лужицу от пролитого вина, окунула в нее палец и ткнула им в рубашку Яниса.

– У тебя пятно. Похоже на винное. Надо поменять рубашку. Когда это ты успел?

– Мы же выпивали, перед тем как я…

– Ах да. И что-то сдвинулось в закрытом ящике. Что это было?

– Ничего особенного. Наверное, мне просто показалось. Знаешь, лишняя осторожность никогда не повредит. Все-таки в доме были посторонние. Я про декораторов. Пока они забирали свой реквизит… Лучше глянуть, не прихватили ли они чего-то лишнего.

Его голос звучал непривычно, словно внутреннее напряжение слишком туго перетянуло голосовые струны. Он провел пальцем по еще влажному следу на рубашке, нахмурился и перешел в гостиную. Она быстро промокнула лужицу на столешнице и последовала за ним. Кажется, для отвлечения она выбрала не лучший прием. Янис прошелся по гостиной, остановился перед камином, посмотрел в сторону герба, и поспешно отвернулся. На его шее вздулись жилы. Он снял с каминной полки фарфоровую статуэтку экзотичной рыбы из дорогого сувенирного бутика в Террачине и оглядел переливающиеся перламутровым блеском поверхности. «Чтобы не смотреть мне в глаза», – подумала она.

– Что-то не так?

– Нет-нет, все в порядке. Мне показалось, что у нее появился скол… Кажется, мы с тобой несколько засиделись дома. В Латвии. Если жизнь дана для удовольствия, почему бы нам не съездить на пару недель в какую-нибудь экзотическую страну? Что-нибудь вроде Мальдивов или Ямайки? Ты не против?

– На Ямайку? Вау… – в замешательстве воскликнула она и подумала, что после таких слов любящей жене надо было бы запрыгать от восторга или кинуться мужу на шею. Но сейчас ей не хотелось даже прикасаться к нему. Почему он озвучил эту мысль только после того, как у него появились сомнения по поводу сохранности его грязных секретов? – Звучит здорово. Только разве ты не говорил, что у тебя сейчас финансовые проблемы?

– А потом сказал, что кое-что наладилось. Сейчас благоприятная ситуация. Мы можем выехать прямо завтра.

– Это слишком неожиданно. Почему ты не предупредил заранее? У меня через два дня открытие выставки. Ты же знаешь, как это для меня важно.

– Брось. Что может быть важнее наслаждения? Или спонтанных решений? Ну же, я закажу билеты.

Она забрала статуэтку из его рук и поставила обратно на полку. Он знает, поняла она. Она нарушила порядок вещей. Или у него стоит камера, которую она не заметила, и он видел, как она рылась в его компьютере. Для чего ему надо увезти ее в дальние края? Туда, где их никто не знает? Он привык всегда добиваться своего, чего бы это ему ни стоило. Что он сделает, если она откажется?

– Нет. Мы никуда не опаздываем. Только после выставки. Мне нужна неделя, чтобы разобраться со всеми делами.

– Очень жаль, – с откровенным разочарованием сказал он и оставил ее в гостиной одну.

Глава 48

МАРИС

(День после убийства)

Даже из домофона голос хозяина дома звучал с нескрываемым удивлением. Еще больше глаза Петериса расширились, когда он с высоты парадного входа увидел выходящих из машины гостей. Он был в желтой шелковой рубашке с расстегнутым на три пуговицы воротом, синих джинсах и домашних шлепанцах. Вопреки обыкновению он сбежал к ним навстречу со ступенек и широко распахнул руки.

– Сандра, дорогая. Это ужасное, ужасное событие! Я вам бесконечно соболезную.

– Вы угостите нас чаем? – она на миг прислонилась к нему и указала на его рубашку. – Вы не замерзнете?

– Что? А, ну да, конечно, проходите.

В холле он еще раз застыл в нерешительности и указал на гостиную:

– У меня сейчас гостья. Но она как раз собиралась уходить, поэтому я немного удивился.

– Мы видели машину Лиги, – избавил его от неловкого момента Марис.

– Да, ей надо было кое-что уточнить. Но сейчас, наверное, не лучшее время для деловых разговоров.

– Напротив. При всем уважении, сегодня мы только и занимаемся, что делами, которые не терпят отлагательств, – сказал Марис и, не дожидаясь дальнейших приглашений, вошел в гостиную.

Лига сидела на диване в углу гостиной перед журнальным столиком. При виде Мариса она побледнела и поднялась на ноги, но потом вновь опустилась на диван и скрестила на груди руки.

– Я звонила тебе весь вечер. И утром. Твой телефон был отключен, – сказала она, а при виде Сандры побледнела еще больше и вновь поднялась на ноги. – Дорогая! Я слышала, что случилось. Мне так жаль.

Лига шагнула навстречу, и Сандра уклонилась от объятий.

– Не трудись. Она все знает, – сказал Марис, и Лига прикусила губу.

Петерис вышел на середину гостиной, вгляделся в плавные движения рыбок в океанариуме и повернулся к гостям:

– Господа, должен признать, что оба ваших визита сегодня оказались довольно неожиданными. Мне льстит, что в трудный час вы обратились именно ко мне, и я буду рад помочь, чем смогу, но расскажите хотя бы, что произошло на самом деле.

– Спасибо за готовность. Мы действительно хотели попросить вас об одной услуге. – Марис перевел взгляд с Петериса на свою помощницу и обратно. – Но сначала мне хотелось бы услышать, что у вас делает Лига.

– Вы уверены, что вправе…

– Пока она работает у меня, да.

– Хорошо. – Петерис вновь повернулся к океанариуму, словно спрашивая совета у его безмолвных обитателей, подошел к обеденному столу и сел у его торца, жестом приглашая остальных присоединиться к нему. – Как вам всем известно, Лига оказалась в затруднительном положении из-за ее бывшего по имени Харрис. После вашего инцидента в ее квартире и разбитого стекла у нее оказался вполне законный повод беспокоиться о собственном здравии. Вы обещали ей помощь, но…

– Я был занят другими делами. В том числе вашими.

– Поэтому я, как джентльмен, взялся ей помочь. Разумеется, я не собирался размахивать кулаками или что-то в этом роде, а просто посоветовался со своим водителем. Он же у меня вроде телохранителя. Сказал ему, что хотел бы как-то позаботиться о хорошей девушке, но не знаю как. К сожалению, он воспринял мои слова слишком буквально. Все получилось, как в испорченном телефоне. Он поговорил с кем-то из старых дружков, те поняли это по-своему, и в результате получилось то, что получилось. Возмездие заслуженное, но, конечно, недопустимое. В самом глупом положении оказался я. Это мы и обсуждали с Лигой. Я внятно изложил ситуацию?

– Абсолютно, – сконфуженно признал Марис.

– Как видите, мои услуги порой выходят боком. Вы все еще хотите меня о чем-то попросить?

– Это касается не меня.

– Каждый раз, когда люди говорят, что это касается не их…

– Это Сандра.

– Гм… Тогда это другое дело. Уважаемая Сандра, я целиком разделяю ваше горе. Это касается похорон? Если больше не надо никого вразумлять, я целиком в вашем распоряжении.

Сандра растерянно посмотрела на Мариса.

– Я не знаю…

– Ей угрожает опасность. Реальная. Вчера на нее было совершено покушение. Избежать его удалось только по счастливой случайности. Сейчас ей нужна надежная защита.

– Что вы сказали? Покушение? Это просто невероятно! Вы уже обращались в полицию?

Петерис потянулся к лежащему на столе мобильнику, и Марис перехватил его руку.

– Не спешите. Я сам бывший полицейский и знаю, как это работает. Самое надежное убежище, это когда никто даже не догадывается, где человек находится. Никто, кроме нас троих, не видел, что она входила в ваш дом, и не станет ее здесь искать. А если станет… Вы говорили, что у вас при необходимости блокируются окна и входы металлическими щитами. Можете вы ее приютить? Это ненадолго. На один день. Или максимум на два. Пока я не разберусь с ситуацией.

– А вы разберетесь?

– У меня уже есть для этого все. Почти все, – признал он.

Петерис кивнул и потер переносицу.

– Значит, это было не ограбление… Черт, ну и в истории вы меня втягиваете.

– Вы не обязаны этого делать. Извините, что побеспокоили.

Сандра поднялась и направилась к выходу. Следом за ней рванулись Марис и Лига.

– Стойте! – донеслось им вслед, и в тот же миг по дому прокатился металлический гул. Свет за окнами померк. Ручка наружной двери, за которую взялась Сандра, даже не шевельнулась. Петерис неспешно вышел в холл. Движения его были вальяжны. Он довольно потер руки и указал на дверь. – Видите? Не испытывал механизм десять лет, а работает как часы!

– Что вы затеяли? – Сандра испуганно шагнула ближе к Марису.

– Просто продемонстрировал возможности дома. Простите, если кого-то напугал. Не намеренно, честное слово. Вы так резко рванулись, что я не успел ничего ответить. Могу ли я приютить вас у себя? Да сколько угодно! Сочту за честь. В моем возрасте, если молодая красавица согласна провести со мной несколько дней… Только не обижайтесь на шутки старого ловеласа.

– Вы говорили, что через несколько минут сюда съедется вся юрмальская полиция, – напомнил Марис.

– А вам с ней не хотелось бы встречаться? Ладно, ладно, шутки в сторону. Не беспокойтесь, никто не приедет. Для этого надо было нажать вторую кнопку, вот эту, видите? – для наглядности он помахал в воздухе маленьким брелоком и убрал его в карман.

– Значит, вы нас сейчас выпустите? – с надеждой спросила Лига и тоже подтянулась поближе к Марису.

Петерис сокрушенно покачал головой.

– К сожалению, теперь это не так просто. Для разблокировки системы требуется целая процедура. Мне ее демонстрировали, но я кое-что подзабыл. Это в гараже. Боюсь, без инструкции мне не справиться. Надеюсь, Марис мне поможет. А вы…

– Мы пойдем с вами, – предложила Лига.

– У меня лучше идея. Сейчас самое время перекусить. Почему бы вам пока не приготовить что-нибудь? Там полно продуктов.

Он подошел к одной из ближайших дверей и распахнул ее настежь, открывая вид на просторную кухню с оборудованием, которого хватило бы для целого ресторана, дождался, когда женщины скроются внутри и повернулся к Марису.

– Пойдем.

– Вы же отделили меня не для этого?

– Конечно, – охотно согласился хозяин дома. – Хотя некоторая помощь мне действительно не повредит.

Они прошли в комнату с массивной кожаной мебелью и большим письменным столом с дизайнерским креслом из светло-коричневой кожи, напоминающим королевский трон. Петерис уселся на него и указал Марису на кресло для посетителей напротив.

– Вам удалось что-нибудь обнаружить по нашему делу?

Марис обвел взглядом плотно забитый книгами шкаф, напольные часы с маятником, картины на стенах.

– Как-то это помещение не очень похоже на гараж. Я думал, вы сразу разблокируете дом.

– К чему спешить? Щиты блокируют не только свет, но и мобильную связь. Какой смысл прятать человека и оставлять его электронный след? Лучше подготовимся к операции основательно. К тому же это первый раз, когда у меня появилась возможность проверить, за что я заплатил такие деньги!

– Обычно люди предпочитают знать, что защита есть, но избегать ситуаций, когда она реально требуется.

– Вот и мне хотелось бы знать, на что я с вами подписываюсь. Кстати, вы так и не сказали, удалось ли вам что-нибудь найти по нашему делу.

– У вас хороший финансовый директор.

– Что это значит?

– Только то, что я сказал. На первый взгляд ваши документы в идеальном порядке. По крайней мере, те, что находятся на виду.

Петерис нахмурился, взял со стола резиновый мячик для снятия стресса с логотипом его холдинговой компании и сжал его в кулаке.

– Почему-то мне кажется, что у вас на языке вертится словечко «но» и вы раздумываете произносить его сейчас или дождаться более благоприятной обстановки.

– Вы жертвуете на благотворительность немалые суммы.

– Надеюсь, это единственное преступление на моей совести.

– Даже с учетом, что основная часть списывается с ваших налогов, все абсолютно законно, и никто за это не бросит камень в ваш огород. Интересней, что происходит с этими деньгами потом. В спортивных федерациях и фондах.

– Вы говорите о…

– О, их достаточно много. Вы не упустили даже такой экзотический, как фонд защиты диких животных в Африке. Я проследил некоторые их транзакции. Понятно, что для защиты этих животных на них надо хотя бы посмотреть. Что правление фонда и делает из окон фешенебельных отелей, при катании на яхте или во время сафари. Но дело даже не в этом. А в фамилиях тех, кто участвует в путешествиях от имени фонда. По случайному стечению обстоятельств они очень похожи на фамилии тех, кто принимает решения по выигранным вами тендерам. Я не успел пройтись по списку всех организаций, но…

– Это что, так легко заглянуть в счета любой фирмы без решения суда и за такой короткий срок? Я впечатлен. Как вам такое удается?

Марис задумчиво поскреб подбородок. Он не захватил с собой во вчерашнюю поездку бритву, и сейчас щетина давала себя знать. Марика назвала бы его ежиком.

– Помните наш разговор в ресторане? Вы сказали, что никому бы не стали рассказывать, как заработали свой первый миллион, но охотно готовы поделиться историями обо всех остальных. Скажем так: мне до моего первого миллиона еще далеко.

– Надеюсь, не слишком. С такими способностями… И кто конкретно у меня координирует все эти дела? Вы уже можете назвать бенефициара?

– Пока нет. Деньги всегда оставляют след. Но это слишком большой массив данных, и пока еще никто не придумал программу, которая сама бы указывала на жулика. Все приходится просматривать в ручном режиме и может занять еще несколько дней. Но деться им будет некуда, не переживайте.

– Ах мерзавцы! – Пальцы Петериса вновь сжали антистрессовый мячик так, что тот, казалось, вот-вот вывернется наизнанку. – Ах негодяи! Я чувствовал, что здесь что-то не так. Теперь я разберусь с ними. Мы еще поговорим с вами на эту тему, но сейчас у нас, похоже, более актуальный вопрос. На людей не покушаются ни с того, ни с сего. Что могла сделать такая женщина, как Сандра? Продать неправильную картину не тому человеку? Перейти дорогу в неположенном месте? Раз я взялся помогать, мне надо понять, в чем именно. Чтобы не получилось, как с Лигой. На что я подписываюсь?

– Они думают, что ей могли передать компрометирующие их сведения. Хотя на самом деле это не так.

– Откуда у вас такая уверенность?

Марис помолчал, прикидывая, до какой степени он может быть откровенным со своим собеседником. Петерис дал ему доступ ко всем своим документам. Пусть и неловко, но попытался помочь Лиге. Сейчас они сами обратились к нему за помощью, и он невольно тоже оказался в зоне риска.

– У меня свои источники. Я не вправе их вам раскрывать, но в общих чертах получается так, что еще до случайного знакомства с Сандрой я занимался делами Яниса. В них оказалось немало сомнительного. Связанные с ним люди обнаружили утечку, источником которой мог быть только он сам, а через него и его жена. Но я твердо знаю, что она не имеет к этому никакого отношения и даже не подозревает об ее существовании.

– Интересное кино… Надеюсь, вы говорите не о глобальном заговоре?

– Я не занимаюсь заговорами.

– Ладно, считайте, что вы меня убедили. В конце концов, жизнь должна приносить удовольствие, а ваша ситуация уже щекочет нервы. К тому же мы с вами уже и так повязаны столькими нитями.

Петерис отложил антистрессовый мячик, открыл крышку компьютера и повернул экран, демонстрируя изображение с камер наружного наблюдения. Он выбрал вид на въездные ворота, отыграл изображения назад до момента, когда во дворе появилась сначала машина Лиги, а затем Мариса, прогнал этот же промежуток по периметрам и удовлетворенно кивнул.

– Ваши машины видны только с улицы. Ни одного прохожего за это время не было, соседи на улицу не выходили. У меня в гараже еще есть место. Если их убрать, от вас не останется и следа. Заодно отзвоню снаружи, чтобы меня не беспокоили зря. Или, точнее, чтобы за меня не беспокоились. А потом посидим с вами в самой надежной крепости Юрмалы. Заодно посмотрите и мою коллекцию картин.

– Но…

– Что-то не так?

– Это прекрасный план, и спасибо вам огромное за готовность помочь. Только я хотел бы внести в него маленькую корректировку. Пусть с вами останутся женщины. Но от моего сидения здесь… я должен найти виновных раньше, чем они найдут нас. Понимаете меня?

– Да-да-да, – Петерис поднялся, прошелся по кабинету, пощипал подбородок и остановился напротив него. – Хорошо. Тогда для начала я разберусь с машинами и выгоню наружу «ауди». На ней ездила моя Нелли, пока не ушла из жизни. Вас на ней никто не засечет.

Они покинули кабинет и подошли к двери в гараж. У стены Петерис открыл маленький лючок, достал спрятанный там рычаг и указал на него:

– К сожалению, у моей защиты есть одно маленькое неудобство. Система разработана только для экстренных ситуаций, и для нее не предусмотрен электромотор обратного действия. После блокировки щиты приходится поднимать вручную. Покрутите его, я выйду, а вы, пока я занимаюсь машинами, объясните ситуацию женщинам.

Петерис открыл гаражную дверь, Марис взялся за рычаг, и стальной щит, закрывающий дверь снаружи, пополз вверх. Петерис вышел и закрыл за собой дверь. Марис повернулся к ней спиной, чтобы вернуться к женщинам, и услышал за спиной шум.

Глава 49

ЛИГА

(День после убийства)

Она с восторгом оглядела огромную кухню. Одна из стен из темного стекла и хрома была полностью отдана под встроенные устройства, даже назначение которых угадывалось с большим трудом. Посреди кухни стоял обширный остров с широкой электронной плитой, прилавком и рядом барных стульев. Стену напротив под закрытыми сейчас стальными щитами окнами занимали многочисленные выдвижные ящики и двойная раковина. Она наугад потянула ручку на стеклянной стене, и перед ней открылась дверца двустворчатого холодильника, с содержимым которого их небольшая компания легко выдержала бы осаду как минимум в течение недели. От одного вида набора продуктов в незнакомых упаковках разгорался аппетит. Оставалось только выбрать что-то на сегодняшний ужин. Да в таком доме и в такой компании она согласна безвылазно просидеть хоть целый месяц!

Она посмотрела на подругу. Сандра с отсутствующим видом стояла у подсвеченного изнутри винного шкафа, словно размышляя над выбором напитка. Ее руки были безвольно опущены, глаза тускло смотрели в никуда. Бедняжка. Убийство мужа, покушение на ее собственную жизнь – можно только представить, что внезапно свалилось на ее плечи!

Она подошла ближе и легко тронула ее плечо.

– Мне так жаль. Я… я…

От ее прикосновения Сандра вздрогнула и отодвинулась.

– Можешь больше не притворяться. Лучше выберем продукты.

– Зачем ты… То есть да. Сначала… мне сказали, что ты хищница, которую надо остановить. Это была работа. Но потом, когда я узнала тебя ближе… Мне искренне жаль, поверь. Ты вправду стала для меня лучшей подругой.

– И удобным объектом для слежки.

– Это не было слежкой! Я должна была познакомить тебя с Антоном в галерее или где-нибудь еще, чтобы ты ничего не заподозрила. Мариса вообще не должно было там быть. А когда Антона задержали из-за этих наркотиков…

– Так он еще и наркоман! – Сандра открыла винный шкаф и наугад выбрала бутылку с надписью шираз. – Где тут могут быть открывалки?

– Я поищу! – она с готовностью взялась осматривать все ящики подряд. Даже сам процесс открывания был невероятно приятным. Стоило слегка дотронуться до шуфлядки пальцем, и та бесшумно выкатывалась на всю длину, открывая разнообразные наборы кухонных приборов, с которыми так и подмывало разобраться поближе. – Он не наркоман. Это была подстава. Это вообще все похоже на малопонятную игру без правил. И я уже не могу понять, кто на какой стороне играет. Но на фитнес я продолжала ходить просто для удовольствия. А вот и штопор!

Они выпили по бокалу вина, отыскали в одном из ящиков с сухими продуктами пасту, нашли в морозильнике замороженные морепродукты. После второго бокала лицо Сандры порозовело, пару раз она даже улыбнулась, и Лига почувствовала, как висящий на душе камень начинает крошиться и сползать куда-то в небытие.

– Марис сказал про покушение. В тебя что, стреляли? – не удержалась она и тут же прикусила язык, но Сандра довольно беспечно махнула рукой.

– Это был просто сумасшедший вечер. Нашу машину пытались столкнуть с дороги. Но Марису удалось от них оторваться.

– Столкнуть? Марису? Так вы были вместе? И потом он весь вечер не выходил на связь?

– В лесу не было сети.

– Вы были в лесу в бурю? До утра?

– Мы застряли на грунтовке по дороге в Вентспилс, когда свернули, чтобы спрятаться от преследователей. Сели по самое днище. Нам пришлось переночевать.

– Жуть какая! Прямо в машине?

– Не совсем. Мы нашли один хутор и…

Сандра поспешно отвела глаза, а затем отвернулась, подхватила кастрюлю и стала набирать в нее воду для пасты, но Лига могла поклясться, что заметила, как губы Сандры дрогнули в мечтательной улыбке, и безошибочно расшифровала ее значение. Переспала с Марисом на хуторе в тот самый вечер, когда ее мужа убили! Что если…

– А Марис… – начала она, и в этот момент он сам появился на кухне.

– Кажется, у нас проблема.

Глава 50

МАРИС

(День после убийства)

Сандра включила инфракрасную плиту на подогрев и повернулась к нему.

– Что-то случилось, о чем мы еще не знаем?

– Боюсь, да. Мы заперты в доме.

Лига подала ему бокал вина.

– Расслабься. Разве это не то, чего мы хотели? Где Петерис?

Он взял у нее бокал и поставил его на столешницу острова.

– Петерис ушел.

– О чем это ты?

– В конце холла есть ручной механизм для разблокировки. Я поднял защиту гаражной двери, чтобы он смог переставить машины. Он вышел, и железный щит за ним сразу опустился. Я пробовал поднять его снова, но щит стоит намертво. Похоже, он заблокирован снаружи. И Петерис не отзывается.

– Перестань. Механизм мог сломаться. Петерис такой обходительный мужчина. С чего бы ему запирать нас в собственном доме?

– Вот и я думаю – зачем? Сандра, в ресторане он говорил, что очень уважает твоего мужа. Вы что, дружили семьями? Как давно ты его знаешь?

– А, так вы уже на «ты»! Хотя чему тут удивляться? – Лига залпом выпила вино и со стуком поставила бокал на каменную стойку. Тонкая ножка переломилась, и осколки стекла посыпались на пол.

– Только не начинай бить посуду, – предупредила Сандра, и Лига истерично расхохоталась.

– С чего бы мне начинать, когда вокруг все так замечательно! За нами охотятся спецслужбы, моего бывшего избивают до полусмерти, твоего мужа убивают, а ты в это время спишь с моим… с Марисом!

– Перестань. Нам надо выбраться отсюда.

– Для чего? Здесь мы в полной безопасности. У нас полно еды, напитков и куча спален! Наверняка лучше, чем на вашем хуторе. Что еще может нам угрожать?

Он растерянно посмотрел на Сандру.

– Что ты ей рассказала?

– Только о хуторе. В смысле, что нам некуда было деваться и мы там переночевали.

– Переспали… – вставила Лига.

– Даже если и так! Мы взрослые люди. И нас действительно хотели убить. Все еще хотят, – поправилась Сандра и выглянула в холл, жестом призывая к молчанию. Некоторое время она вслушивалась в тишину дома, потом быстро вернулась и перешла на шепот. – Мне показалось, что я слышала какие-то звуки. Но сейчас все тихо.

– Наверное, это вернулся Петерис, – торжествующе провозгласила Лига. – Я же говорила, что он просто вышел, сделал, что было нужно, и вернулся.

– Тихо!

Марис наклонился, снял туфли и, бесшумно ступая, вышел в холл. Он поочередно проверил все двери, включая выводящую в гараж, убедился, что она по-прежнему закрыта снаружи стальной плитой, постоял в раздумье возле лестницы и вернулся назад. Скорей всего, Сандре просто послышался звук или она придумала его, чтобы сбить накал разговора. Сейчас не время для споров. Когда он вернулся на кухню, женщины стояли на тех же местах, где он их оставил, и тревожно смотрели в его сторону.

– Никого нет. Тебе показалось, – сказал он.

– Возможно. Я знаю его не так уж хорошо, – вернулась к прерванному разговору Сандра. – Он приходил на выставки и всегда что-то на них покупал. Первый раз это было по приглашению Яниса. Он звонил Петерису при мне и говорил с ним с большим уважением.

– Все богатые знают друг друга, – безапелляционно заявила Лига и подлила себе вина. – Расслабьтесь, голубки.

– Голубков часто оставляют на заклание. – Он поискал возле окон что-нибудь схожее с лючком у двери в гараж и с сожалением вздохнул. – Легко представить, что чувствует птица в клетке. Клюй зерно, пей воду, пока…

– Пока что?

– Это называется перехватить инициативу. Могу только догадываться, что сейчас делает Петерис. У него большой выбор. Сдать нас в полицию… ну, это маловероятно. Нам нечего предъявить кроме вторжения в дом, но такое точно не прокатит. Что, если он обсуждает с нашими вчерашними знакомцами, как завершить их работу? Пустить в дом газ или просто открыть дверь для группки киллеров.

– Чепуха! Только не он. Наверняка есть другое объяснение.

– Даже если это мои досужие домыслы, у меня информации на порядок больше, чем у полиции, и я могу найти настоящего убийцу по горячему следу. Но не из этой клетки. Пойдем, поищем другой выход. Лучше нам держаться вместе.

– Идите. – Лига забралась на барный стул и пододвинула к себе бутылку. – Я уже наслушалась ваших теорий, хватит. Для любого действия должны быть мотивы. Чего ради Петерису преследовать нас? Он сам дал нам работу, дал доступ ко всем документам и секретам его собственной компании. Для чего ему было подставлять самого себя, если у него есть что скрывать?

– Это мог быть стресс-тест.

– Тест?

– Чтобы проверить свои уязвимые места. Я для него независимый эксперт, вроде адвоката, и не вправе раскрывать полученную от клиента информацию. Теперь он знает, на чем можно проколоться, если вместо меня придут следователи экономической полиции или из бюро по расследованию коррупции. Знает, что надо подчистить, пока не дошло до официальных расследований. А подчищать есть что. И ему совсем не понравилось то, что он от меня услышал. А еще больше то, что не услышал. Кстати, сразу после этого он и закрыл гаражную дверь.

– А что если он наблюдает за нами? Прямо сейчас? Я слышала, многие ставят в домах камеры, чтобы наблюдать за прислугой или нянями. Петерис такой… непредсказуемый, разве нет? Вдруг это тест для нас? Мы попросили о помощи, а что на самом деле в наших головах? Это надо проверить.

Сандра внимательно осмотрела стены, сняла электронные часы, заглянула под висящий на шурупе натюрморт. Марис, невольно втянувшись в расследование, прошелся вдоль стены со встроенной техникой. Все устройства имели сенсорное управление, ни одного подозрительного выступа или отверстия не было. Кристаллические лампочки подсветки на потолке горели ровным светом, и сама их форма исключала возможность установки видеокамеры. Для верности он забрался на кухонный остров, снял и поставил обратно детектор дыма на потолке. Оставалось только самое традиционное место. Он достал из кармана перочинный нож с отверткой, подошел к электрической розетке с пятью входами, открутил крышку и заглянул внутрь.

– У меня все чисто, – объявил он.

– И у меня, – подтвердила Сандра. – Можно осматривать другие помещения.

– Вот как? – Лига взболтнула вино в бокале, с сожалением отодвинула его в сторону и поднялась со стула. – Тогда я с вами.

Глава 51

САНДРА

(Два дня до убийства)

Она надела старые джинсы и мешковатый серый свитер, выбрала одну из самых скромных сумок и синюю синтетическую куртку, удобную для прогулок по пляжу в холодное время года, и черные кроссовки. Янис сосредоточенно гонял шары в бильярдной, как делал всегда, когда ему надо было о чем-то хорошо подумать. Когда она заглянула на стук шаров и сказала, что на несколько часов съездит к массажистке в Ригу, он только равнодушно кивнул и тут же отвернулся. Она даже не была уверена, что он расслышал ее слова.

Никакого особого плана в голове у нее не было, но оставаться дома казалось невыносимо. Подобных перепадов в его настроении до сих пор не случалось. Вчерашняя оргия была своеобразным экзаменом, который Янис с ее помощью успешно сдал, и Ивар заверил его в своем расположении. Утром Янис ощущал себя виноватым и изо всех сил старался сгладить ситуацию. Из поездки на деловой завтрак он вернулся сильно озабоченным, но изо всех сил пытался это скрыть показным весельем. Но после того как он заснул за столом, его настроения менялись еще стремительней. Сначала подозрительность, потом внезапное предложение дальнего путешествия или… бегства? И его равнодушие или отчужденность после ее отказа.

«Видео», – осенило ее. Он снимал любовные сцены с бывшей женой. Снимал во время медового месяца в Террачине. Снимал, несмотря на риск быть пойманным, во время вчерашней оргии. Что если скрытая камера стоит и в его кабинете? Почему она не проверила это сразу, пока запись можно было удалить? Но если он теперь знает, что ей все известно…

Ей мучительно захотелось поделиться с кем-то своими сомнениями, и она в первый, наверное, раз остро пожалела, что у нее нет сестры. Или близкой подруги. Не принимать же за нее Лигу, которую она знает без году неделю и которая буквально смотрит ей в рот и принимает любую сентенцию как божье откровение. Здесь нужен острый и непредвзятый ум человека, наделенного реальной житейской мудростью. А еще лучше ничего не знающего про нее саму.

Она, не задумываясь, пересекла Островной мост, свернула к Молсу, зашла в магазин «Рими», купила привычный набор продуктов и поехала в Плявниеки. С момента ее последнего визита в микрорайоне изменилось немногое, разве что прибавилось опавших листьев на потресканном асфальте двора. У знакомого подъезда громоздились полуразобранная мебель и несколько ящиков. Кто-то покидал одну из квартир или готовился к вселению. На диване среди тюков с одеждой и почти неотделимая от них сидела пожилая женщина и смотрела на открытый ящик для инструментов, словно выбирая подходящее устройство для сборки мебели. Молоток, плоскогубцы, отвертки, даже шило с длинным острием. Правда, на счастливого новосела женщина походила меньше всего. Сандра переложила пакет с продуктами из одной руки в другую и потянулась к пульту на входной двери, когда что-то остановило ее. В женщине на диване было что-то знакомое. Или в самом диване. Она повернулась и всмотрелась в еще недавно, всего несколько дней назад, цветущее и вдруг постаревшее лет на двадцать лицо.

– Инга, что с тобой?

– Со мной? – Инга повернула голову и, узнав Сандру, равнодушно склонила голову. – Они убили его.

– Убили… О чем ты? Что это все значит? – спросила она, обводя рукой нагромождение вещей и уже предчувствуя, что сейчас услышит в ответ.

– Прямо здесь, – Инга указала на скамейку у дверей. – Раймонду стало лучше, он уже два месяца не выходил из дома и захотел посидеть на солнышке. Пока мы сидели, в дом вошел полицейский, четыре здоровенных парня и еще какой-то лощеный хлыщ в галстуке. Нам и в голову ничего не могло прийти. Пока не увидели, что на улицу выносят нашу мебель. Я кинулась… полицейский остановил меня, оттолкнул даже, а хлыщ помахал какими-то бумажками и сказал, что он судебный исполнитель и что мы незаконно занимаем чужую квартиру. Раймонд хотел заступиться за меня. Он как-то встал, сам, без моей помощи, шагнул и… Это был новый инсульт. Когда приехала «Скорая», он уже не дышал. Они убили его.

Она вновь опустилась на диван и спрятала лицо в колени. Плечи Инги затряслись. Пакет выпал из рук Сандры, и по тротуару покатились розовые осенние яблоки. Она опустилась на диван рядом с Ингой и обняла ее за плечи. Из подъезда вышла женщина с нарядной девочкой лет шести в распахнутом пальто. Ее мать равнодушно скользнула взглядом по груде вещей и брезгливо поморщилась, а девочка приостановилась и дернула ее за руку.

– Ма-а-ма, это кто, наши новые соседи?

– Не знаю. – Мать еще раз посмотрела на Сандру, отвернулась и потянула девочку за собой. – Не лезь в чужие дела. Это невежливо.

Плечи Инги напряглись. Она отодвинулась, и ее глаза сверкнули гневным блеском.

– Вот! Она сказала правильно. Не лезь в чужие дела. Зачем ты полезла в наши? Зачем?

– Я… Я хотела как лучше… И он обещал, что… Они вообще не могли выселить инвалида в таком состоянии. Осенью! Это прямое нарушение закона.

– Оказывается, нет. Он не успел получить инвалидность. Ты сказала, что все решишь, и мы ничего не делали. А теперь… – Инга вздрогнула, словно от удара током, и ее глаза гневно заблестели. Она вскочила на ноги, выставила палец в сторону Сандры и истерически рассмеялась. – Я поняла! Ты заодно с ними! С этой бандой.

– О чем ты? – Она тоже поднялась и испуганно отступила на шаг, уже предчувствуя, что сейчас услышит. Инга зацепилась ногой за ящик с инструментом, посмотрела вниз и подняла выпавшее шило. Каждое ее слово хлестало, как пощечина.

– Ты! Я не первая в этой схеме. Инара так и сказала. Зря я ее не послушала.

– Какая Инара? Я ничего не…

– Это я.

Только теперь она увидела стоящую возле них женщину в коричневой бесформенной куртке. Ее лицо, как и у Инги, пересекали две скорбные морщины, а припухлые щеки спускались над скулами подвядающими мешочками. Под правым глазом расплывался свежий синяк. Полные руки с мощными, похоже, налитыми недюжинной силой плечами, упирались в бока. Ее дыхание было прерывистым, словно она только что пробежала спринтерскую дистанцию. От нее пахло спиртным и несвежим бельем. Она забрала у Инги шило и бросила его обратно в ящик.

– Они уже уехали? Ты поздно позвонила.

– Мне было не до того. Когда Раймонд… Я ни о чем не могла думать.

– Вот! Потому они нас и гнобят, что мы не можем думать, когда надо. А ты, ты тоже была здесь? – спросила она, поворачиваясь к Сандре.

– Нет, я…

– Нет, – вторила Инга. – Она приходила к нам все это время, приносила продукты и деньги. Говорила, что все уладит. Я верила ей и никуда не обращалась.

– И дотянула до последнего… какие же вы все дуры! Мы дуры! – поправилась Инара и угрожающе надвинулась на Сандру. – А ты кто такая? На кого ты работаешь?

Сандра упрямо склонила голову. Отступить – значит признать себя виновной. Но она сделала все, что могла.

– Если бы я работала на них, меня бы сегодня не было здесь. – Она кивнула в сторону груды мебели. – Мне искренне жаль Ингу. Сделанного уже не исправишь. И я хочу помочь ей. Так нельзя. Те, кто сделал это, – их нельзя оставлять безнаказанными.

Несколько секунд женщины мерили друг друга глазами, и наконец лицо Инары смягчилось.

– И то верно. Ты бы здесь не стояла. А тебе… я вижу, тебе тоже досталось в жизни, верно?

Сандра, не задумываясь, кивнула.

– У меня забрали все. Все, что было. Даже… Но мне удалось выкарабкаться.

– Потому что ты молодая. Молодец. Не каждый может… – лицо Инары осветилось зловещей улыбкой. – Это одна банда. Нелюди. С полицией, нотариусами и судебными исполнителями. Я и сама осталась без квартиры. Нас таких много. Они сразу, когда выдают кредиты, намечают, у кого что можно будет забрать. Почти все наши одиночки. Их родственники или они сами погибают при загадочных обстоятельствах. Чаше всего в дорожных происшествиях. Мы помогаем друг другу, чем можем. Я создаю группу и все документирую. Они прячут информацию, но я нашла уже семь человек. – Она посмотрела на Ингу. – Восемь.

– Вы смелая женщина.

Инара коснулась пальцем синяка.

– Я как раненый зверь. Вот, вчера какой-то ублюдок напал. Это я сейчас такая. А когда-то чемпионкой была. Теперь надолго запомнит. И остальные. Им это с рук не сойдет. Ни одному. Пусть так и знают.

Она пошарила в карманах куртки, выудила бутылку водки и быстро отыскала в груде вещей стеклянные стаканы.

– Выпьем за Раймонда.

Сандра в замешательстве отступила назад.

– Я не могу…

– Надо! Ей надо.

Сандра посмотрела на Ингу. Взрыв краткосрочной энергии, казалось, истощил остаток сил ее подопечной. Она вновь опустилась на диван, плечи ее опали, глаза бездумно смотрели куда-то в пустоту. Инга машинально приняла протянутый ей стаканчик, сглотнула обжигающую жидкость и закашлялась. На ее глазах выступили слезы. Инара опустилась рядом с ней на диван, обхватила за плечи и крепко прижала к себе.

– Поплачь, родненькая, поплачь. Будет легче, я знаю. За мебель не беспокойся, у меня знакомый с грузовичком, свезем на склад, не впервой. И ночлег тебе на время подыщем. Ты еще молодая, мы вместе подумаем, как тебе дальше жить.

– Зачем?

Слезы, как плотиной сдерживаемые до сих пор этим вопросом, рванулись из ее глаз, она послушно заплакала и прижалась лицом к плечу Инары. Сандра пригубила свою стопочку и поставила ее на потертую тумбочку. Ее сердце разрывалось от жалости к женщине. И от гнева. Она открыла сумочку, вытащила из кошелька пачку купюр и передала Инаре.

– Вот, возьмите. Это все, что при мне есть. Для Инги, для всех ваших женщин. Я принесу еще. Только скажите, вы уже знаете, кто… – она поискала нужное слово и уже уверенно закончила, – кто стоит во главе этой банды?

Инара подняла голову, и ее рот вновь скривился в злорадной улыбке.

– Ну наконец-то. Я уже думала, ты никогда не спросишь.

Глава 52

МАРИС

(День после убийства)

День рождения Марики они с Илзе отмечали не в тесной двухкомнатной квартире, а в квест-руме на Элизабетес. Детей развлекал высокий полный парень в майке с лабиринтом на груди. Для них выставили соки, фрукты и галеты, раздали головоломки. Взрослым предложили пройти настоящий квест. Их отвели в напоминающую лабораторию комнату без окон, и за их спинами с грохотом замкнулась на тяжелые запоры массивная металлическая дверь. Выбраться из комнаты можно было только разгадав правильную последовательность загадок, каждая из которых вела к следующей. Но для начала надо было найти мельчайшие зацепки, следы, указывающие на правильное направление. Кажущийся случайным набор цифр. Осколок зеркала на стене и отраженный от него луч. Неприметная стрелка. Казалось, они, четверо полицейских, справятся с этим без труда. Логика, здравый смысл, наблюдательность сыщиков. К истечению контрольного времени пот градом катил по их спинам. Пять загадок были разгаданы. Найдены три ключа к ящикам с записками. Открыт путь к потайному лазу. Найден кодовый замок. И в этот момент из невидимого динамика прозвучал голос администратора с подсказкой трех последних ходов…

Что-то похожее предстояло обнаружить им сейчас. В квесте на поиски выхода был отведен ровно час. Сколько времени есть у них в этот раз?

Для начала он показал женщинам, как выглядит лючок возле гаража, и еще раз убедился, что сдвинуть щит не удается. У оконных проемов механизм также отсутствовал. Осмотр они начали с кабинета. Петерис показывал наружное наблюдение со стоящего на столе макбука. Войти внутрь него все равно бы не удалось. Записывающее устройство нашлось в начиненной техникой тумбе под телевизором. Для верности он отключил все устройства от питания и осмотрел стены в поисках механизма управления щитами. Возможно, он находился на втором этаже. Но прежде они продолжили поиск в гостиной с океанариумом. Свет, едва они вошли в комнату, включился сам, и зазвучала негромкая музыка.

Лига сразу подошла к комоду рядом с огромным настенным телевизором. В немногочисленных ящиках лежал набор цветных салфеток, несколько восковых свечей и детские книжки с картинками.

– Он что, наблюдает за нами? Как он включил музыку? Где пульты?

Умный дом, вспомнил Марис. Он встал посреди комнаты лицом к телевизору и попытался сымитировать голос Петериса.

– Музыка, стоп. Остановить музыку. Включить телевизор.

Ничего не происходило. Марис смущенно пожал плечами.

– Думаю, дом реагирует только на голос Петериса. Возможно, еще на голос домоправительницы и шофера. Поищем наверху.

Они поднялись по широкой, расходящейся на две стороны лестнице и разошлись по просторному холлу. Каждая из пяти спален была оборудована просторной гардеробной и ванной комнатой, кровати застелены свежим бельем, в вазах стояли свежие цветы. Казалось, в любой момент эти комнаты заполнятся родственниками или гостями, в гостиной заиграет музыка, зазвучат оживленные голоса. Вместо этого на этаже раздавались лишь едва слышные шаги пленников.

С Сандрой он пересекся в холле, когда она выходила из очередных дверей.

– Я осмотрела две комнаты, – сказала она. – Ничего.

– Я тоже две. Где Лига?

– Там, кажется, – Сандра указала в сторону хозяйской спальни и шагнула в ее направлении, но Марис удержал ее за руку.

– Подожди. С Лигой что-то не так. Вы оставались одни, и… я не понимаю, что с ней происходит.

Сандра подняла на него удивленные глаза.

– Ты правда не понимаешь? Она ревнует. Ты с ней спал?

– Что? Я с ней? Мы только… нет, это не то, что ты думаешь.

– Важно, что думает она.

– Мы только поцеловались. Один раз. Точнее, она поцеловала меня. Когда я выгнал ее бывшего. Это ничего не значит.

– Для тебя, может быть. Но не для нее.

– Ты хочешь сказать… Мы…

Он на миг захлебнулся словами и изумленно посмотрел на Сандру. Самая удивительная женщина в мире только что сказала ему, пусть не прямо, но фактически сказала, что… По сути, он никогда не испытывал сильной страсти к бывшей жене. У них с Илзе были ровные и хорошие отношения, как у партнеров, у которых есть общее дело, как у друзей, как у родителей замечательной дочери. Их отношения были теплой и комфортной батареей, к которой уютно прислониться в холодную ночь. Пока однажды она не остыла совсем. С Сандрой все было не так. Их огонь вспыхнул сразу. Его пламя было ярким, горячим и обжигающим. Однажды он уже упустил случайно встреченную женщину. Этого не должно произойти еще раз. Ему до безумия захотелось прижать к себе Сандру, ощутить ее вновь всем телом, как на вчерашнем хуторе. Защитить от любой, ходящей за ней по пятам опасности. Здесь и сейчас, чего бы это ему ни стоило.

Он невольно потянулся к ней и едва остановил себя. Она только сегодня узнала о смерти своего мужа, и ей точно не до любовных переживаний. Ее потеря заслуживает должного уважения. Жизнь не кончается. Не для них.

– Все, что было между нами, значит для меня очень много. Очень. Это настоящее. Я… но сейчас нам надо просто выбраться отсюда.

Он отпустил ее руку, вошел в хозяйскую спальню и увидел лежащую на кровати Лигу.

Глава 53

МАРИС

(День после убийства)

– Боже, что с ней? – Сандра торопливо шагнула к неподвижно лежащей Лиге, и он едва успел перехватить ее за руку.

– Я сам.

Он быстро осмотрел комнату. Помимо застеленной красным атласным покрывалом огромной кровати с диванчиком у изножья, на котором лежала Лига, в просторном эркере размещался столик с двумя мягкими креслами, в углу стоял комод с фотографиями детей на поверхности, большим зеркалом и еще одним креслом перед ним, на стенах висели несколько картин в тяжелых рамах, подобных размещенным в гостиной. Если не считать небрежно брошенных туфель Лиги, порядок был идеальный. Он подошел ближе, осторожно прикоснулся к ее шее, вернулся к Сандре и прошептал.

– Все в порядке. Она спит.

– Ты уверен? В такой момент?

– Это бывает. Синдром стресса. У некоторых он проявляется именно так. Не будем ее будить. Тсс…

Лига чуть скосила голову набок, и из ее губ потекло легкое присвистывание. Они тихонько прикрыли дверь и перебрались на третий этаж. Как и на первых двух этажах, в холл выходило несколько дверей. Здесь царил все тот же порядок, но ощущалось, что в этой зоне сам хозяин бывает нечасто. Картины на стенах были проще и современней – Сандра тотчас распознала в них латышских мастеров девятнадцатого и двадцатого веков. Одна комната была оборудована под игровую для детей младшего возраста, с мягкими матами на полу, пирамидами, куклами, конструкторами. В другой была бильярдная. Следующая походила на небольшой кабинет. Здесь не было ни одной картины, зато все стены были завешены семейными фотографиями и детскими рисунками. Под мансардным окном стоял письменный стол с ноутбуком и принтером, у стены – музыкальный центр и кушетка, покрытая шалью крупной вязки, а возле нее корзина с мотками шерсти и вязальными спицами.

– Наверное, здесь живет домохозяйка, – предположила Сандра. – Интересно, где она?

– Не думаю, что здесь кто-то живет. – Марис провел пальцем по столешнице и показал на легкий слой пыли. – Скорей это кабинет покойной жены Петериса, Нелли. Он вспоминал ее сегодня. Но не уверен, что он вспомнил о ее компьютере…

Марис поднял крышку старенького ноутбука и разочарованно покачал головой. Экран не светился. Наверное, за время, прошедшее со дня смерти хозяйки, аккумулятор разрядился до основания. Он поискал в ящиках стола. В них лежали наборы фломастеров и цветных карандашей, заколки и гребни для волос, детские рисовальные альбомы, мелки и прочая мелочевка. Провод с адаптером оказался в нижнем ящике. Он нашел за краем стола розетку и воткнул провод. Несколько секунд ничего не происходило, потом на экране мелькнула светлая полоска, и компьютер понемногу начал оживать.

– Надеюсь, он не потребует пароля.

– Что ты пытаешься найти?

– Пока не знаю. В идеальном случае схему открытия защиты. Или выхода в интернет. На кабельное подключение не должна действовать наружная блокировка. Можно будет выйти на внешнюю связь по почте.

– Ты правда думаешь, что Петерис стоит во главе этой банды?

– Я же бывший полицейский, – напомнил он. – Мы не должны отвергать ни одной версии. Его компания участвует в незаконных действиях. Но с формальной точки зрения такое же можно сказать о множестве других. Когда мы платим наличкой сантехнику за ремонт крана, мы тоже нарушаем закон. Разница только в масштабе. У одних это коррупция по госзаказам, у других уклонение от налогов, у третьих зарплаты в конвертах. Сразу после знакомства с Петерисом за мной началась слежка, в офисе появились жучки и началась прослушка телефона. При его масштабе деятельности…

– Или при продаже картин.

– Ты о чем?

– Я… смотри, компьютер открылся!

Он нажал на иконку, и на экране появился значок сети с замкнутым замочком. Он набрал в окошечке пароля слово «нелли», потом «петерис», вспомнил имена их детей. Экран не реагировал.

– К сожалению, ничего не получится. Придется искать выход самим. Мы еще не были в подвале.

– Подожди. – Сандра запустила руку в карман джинсов и выудила оттуда флешку. – Вставь ее.

– Что это? – нахмурился он.

– Не знаю. Я нашла ее спрятанной в своем доме. Случайно. Там видео каких-то незнакомых людей. Я видела только начало, у меня не было времени. Может быть, у тебя появится еще одна версия.

– Думаешь, это может быть связано с убийством?

Он вставил крохотное серебряное устройство, отыскал нужную программу и нажал Play. На первых кадрах пошло беспорядочное мелькание, как при любительской съемке, когда оператор забывает, что у него в руках или на плече включенная камера. Потом съемка стабилизировалась, хотя полноценному изображению мешала пересекающая, постоянно подрагивающая полоса. На экране появилось широкое поле с полоской леса на горизонте, край какого-то строения, подъезжающий автомобиль. Из него вышла женщина в элегантном сером платье до колен. На ее плечи падали золотистые, тщательно завитые волосы. Она повернулась к камере, и перед ними появилась скрывающая верхнюю часть лица кошачья маска с маленькими ушками. Спортивная, мало сочетающаяся с остальным нарядом сумка на плече. Легкий кивок кому-то невидимому. Почти незаметный жест рукой с сомкнутыми кончиками большого и указательного пальцев, напоминающий знак ОК. Сидящий за рулем мужчина в серебристой полумаске выбрался вслед за ней, женщина подхватила его под локоть, и пара скрылась в дверях строения, а камера на миг зафиксировала номер автомобиля и нацелилась на подъезжающий джип.

– Кого-то она мне напоминает, – сказал он.

– У нее очень уверенная походка. И отработанные жесты, как у публичной фигуры. Я бы выбрала ее в модели для портрета актрисы или политика.

– Она не знает, что ее снимают. Это определенно скрытая камера. Ты сказала – для модели политика? Ты могла бы нарисовать ее лицо без маски?

– Возможно. Но мне надо еще раз увидеть ее глаза. А это…

Из подъехавшего джипа выбиралась еще пара. Женщина была в золотистой, украшенной стразами маске, а мужчина держал маску в руке и надел ее только после того, как захлопнул дверцу, и на этот раз Марис рассмотрел его лицо отчетливо.

– Есть! – торжествующе отметил он. – Это парламентский секретарь. Мы встречались с ним однажды по сомнительному делу о закупках… Что это у них, костюмированный бал? И все с сумками. Они переодеваются внутри? Кто их снимает?

Камера зафиксировала номер машины. Вновь прибывшие что-то говорили, но голоса заглушались каким-то скрежетом, словно микрофон терся о какую-то поверхность. Потом невидимый оператор заглянул за угол строения, где стояли еще несколько автомобилей, и прошелся мимо них так, чтобы их номера попали в поле зрения камеры. Наконец изображение переместилось в сторону больших дверей, напоминающих вход в крестьянский амбар. Человек у входа в черной маске поднял, подобно златовласой предшественнице, в приветствии два сомкнутых в круг пальца. Дальнейший обзор закрывали тяжелые бордовые шторы, напоминающие театральные кулисы. Одна из них была наполовину отодвинута, открывая за собой пластиковую стенку, вешалку, пуфик и настенное зеркало. В тот же миг изображение исчезло.

– Он не хочет, чтобы было видно, кто ведет съемку.

– Но ты знаешь, кто это? – он искоса посмотрел на Сандру, и она просто кивнула.

– Думаю, да. Смотри.

Новое помещение казалось огромным. Тусклый красный свет не давал рассмотреть его дальние края, но самому изображению и звуку, негромкой музыке и приглушенным голосам больше ничего не мешало. Внезапно свет у стен помещений сгустился еще больше, а небольшой помост в центре ярко осветили разноцветные, перемещающиеся лучи прожектора. Около трех десятков человек стянулись к импровизированной сцене. Камера одно за другим выхватывала лица в полумасках. Их хозяева теперь были облачены в самые необычные одеяния. Бюст дамы в кошачьей маске стягивал полупрозрачный полосатый корсет с подвязками для черных чулок и с прицепленным сзади хвостом. Круглые ягодицы охватывали такие же полупрозрачные стринги. Наряд дополняли кружевные перчатки в виде кошачьих лапок. Ее спутник изображал тореадора, потерявшего, очевидно, в схватке с быком большую часть нижнего облачения.

Остальные гости с разноцветными напитками в руках выглядели не менее экзотично. Женщина в маске с рыбьей чешуей и в костюме из рыбацкой сети, прозрачные, не скрывающие почти ничего одеяния, оголенные ниже спины платья, эротические бодикомбинезоны… – оператор в основном концентрировался на женщинах. Музыка заиграла громче, и на помост выскочили три девушки и два парня. Одна девушка подошла к шесту и начала эротический танец со стриптизом. Две оставшиеся пары изображали страстный секс, меняясь партнерами. Но оператора больше интересовали зрители. Особенно дама в костюме кошки. Не отрывая глаз от помоста, она покачивалась в ритме, имитирующем движения стриптизеров, сталкивалась с телами окружающих, прижималась к ним, отталкивалась и прижималась вновь. Чьи-то нетерпеливые руки скользили по ее бедрам, груди, исчезали под длинным кошачьим хвостом. Когда музыка закончилась, она в изнеможении опустилась на край помоста. Танцоры исчезли, а вместо них в центре помоста появился мужчина в полумаске спайдермена и черной накидке с изображением паутины. Он трижды хлопнул в ладоши, призывая к вниманию, и остальные ответили ему аплодисментами.

– Нам будет трудно превзойти артистов эротического танца, – провозгласил он, подняв руку со сведенными в виде круга пальцами, и зал невнятно загудел в ответ, то ли соглашаясь с суждением массовика-затейника, то ли опровергая его слова, и он, театрально взмахнув краем плаща, обошел помост по периметру. – Но настоящее искусство всегда отталкивается от природы, учится у нее. И ученик всегда пытается превзойти своего учителя. Часто ли ему удается такое? А вот мы сейчас и проверим. Приглашаю самых смелых и красивых дам сесть на краю, как эта милая кошечка.

«Кошечка» томно потянулась и мяукнула, а подгоняемые кавалерами дамы тотчас заняли вакантные места по краям помоста, а затем, по указанию спайдермена, легли на спины, закинув за голову скрещенные руки.

– Игра называется «Василек», – провозгласил ведущий. – Никогда еще я не видел такого красивого цветка. Уверен, что все присутствующие здесь мужчины тоже. Но если женщины – лепестки, то мужчины это пчелы. И каждая пчела должна опылить все лепестки по очереди, но только в одно касание, только в одно проникновение хоботком… Поняли меня? Тогда занимайте исходные позиции и… начали!

– А теперь вы смотрите порнушку?

– Что?!

Они отпрянули друг от друга, как пойманные на краже конфет дети. Лига, еще сонная, с растрепавшимися за время сна волосами, стояла за их спинами и гневно указывала на компьютер.

– Сначала спите друг с другом, потом смотрите, как это делают другие. На следующий день после убийства мужа!

– Ты все не так поняла, – попытался ее урезонить Марис. – Это улика, которая может помочь нам всем.

– Я вижу, как это может помочь. Вы что, оба извращенцы? Это же…

Камера тайного оператора сосредоточилась на блондинке. Ее руки были закинуты за голову, словно она, подобно другим участницам представления, лежала под лучами солнца, которые заменяли направленные на сцену софиты. На секунду в кадр попала тянущаяся к ее стрингам мужская рука с обручальным кольцом на безымянном пальце. И в тот же миг ее лицо заполнило весь экран. Теперь глаза в прорезях маски были видны предельно отчетливо. Голова блондинки чуть дернулась вверх, глаза расширились и губы разомкнулись с внезапным вздохом облегчения.

– Это же спикер сейма. Или ее двойник, – прошептала Лига. – Что это все значит? Что это за запись?

На экране вновь ненадолго появился общий план. Над каждой из женщин-лепестков склонялся мужчина. Камера нависла над новым лицом.

– Он сам участвует во всем. Это его рука с кольцом. У него камера в маске. Это Янис. А спайдермен – Ивар. Это Круг.

– Это бордель! – Лига негодующе отступила назад, но глаза ее по-прежнему были прикованы к экрану. С него доносились страстные вскрикивания, смех, тяжелое дыхание. Несколько мужчин еще перемещались по кругу, но большая часть уже прекратила «опыление» и смешалась с остальными зрителями.

– Круг – это и есть бордель. Для избранных. – Сандра поднялась и захлопнула крышку компьютера. – С меня достаточно. И чем это может нам помочь?

– Мы еще не видели, где он хранит коллекцию картин. И не были в подвале.

– Правильно. Посмотрим вместо порнушки картины.

Лига первой покинула комнату и направилась по лестнице на первый этаж. В нижнем холле она взялась открывать все двери подряд. Одна из них вела в зону СПА с двумя банями, джакузи и бассейном. В соседнем помещении отыскались небольшой спортивный зал и бильярдная. Вход в подвал оказался под лестницей, но внизу была лишь просторная прачечная и кладовая, заполненная детскими игрушками, велосипедами и старыми чемоданами. Картин нигде не было видно.

– Не держит же он их в гараже. Он точно твой главный покупатель? – Лига с подозрением посмотрела на Сандру.

– Вообще-то это мы тебя застали в его доме. Тебе лучше знать.

– Мне… – Лига задохнулась от возмущения, и Марис поспешил их успокоить.

– Он так и не показал нам коллекцию в прошлый раз. Или ее нет вообще, или, если она действительно обладает особой ценностью, вход в ее хранилище замаскирован. Петерис человек старой закалки. В былые времена директора заводов обожали скрывать комнаты отдыха за книжными полками. Давайте вернемся в его кабинет и поищем еще раз.

Сандра заметно оживилась.

– Он любит всевозможные приколы. Это должно быть полка с самыми скучными книгами.

Уже у входа в кабинет они услышали, как за их спинами раздался невнятный гул. Дверь в гараж распахнулась, и из него вышли несколько мужчин. Двое из них держали в руках автомобильные монтировки, а еще один – ломик. Из-за их спин выглядывал Петерис.

Тело Мариса непроизвольно напряглось. Он попытался подтолкнуть женщин в кабинет и ощутил, как Сандра останавливает его руку.

Глава 54

САНДРА

(День после убийства)

Вид у мужчин был угрожающим. Некоторых из них она встречала всего несколько дней назад, еще двоих увидела только сегодня, но сейчас на их лицах не было и тени доброжелательности, словно они видели ее впервые. Они определенно пришли сюда не для дружеского разговора. Похоже, опасения Мариса были абсолютно верны. Любой, встретив такую компанию в безлюдном месте на темной улице, счел бы самым благоразумным не переходить на другую сторону, а развернуться и уноситься прочь со всей возможной скоростью. Но здесь, в доме, убежать было некуда. И единственным человеком, который мог попытаться противостоять надвигающейся угрозе, был Марис, а с учетом численного превосходства и металлических предметов у трех из пяти мужчин предсказать результат возможной схватки было несложно. Это не должно кончиться так. Не здесь. Не сегодня. Она обошла Мариса и постаралась придать голосу как можно больше радушия.

– Не ожидала увидеть вас здесь, Ивар. Похоже, вы любите большие компании.

– И никогда этого не скрывал. Но это не светский визит. Когда происходит такое… – Ивар посмотрел на своих верных «лейтенантов», Агриса и Айнара, и скорбно покачал головой. – Прими наши соболезнования. Ты потеряла любящего мужа. А мы нашего старого товарища и партнера. В такие минуты нам всем лучше скорбеть вместе. И вместе разобраться, что произошло.

– С помощью ломиков?

– Ах, ты про это… Это только подручный инструмент. На всякий случай. Щит с той стороны было не так-то просто поднять. Познакомишь нас со своими новыми друзьями?

– Хорошо. Я…

– …не теряла времени даром. Это заметно.

– Марис как раз и помогает разобраться в том, что происходит. Он частный детектив.

– Это мне уже известно.

– Вот как?

– Я рассказал Ивару, – впервые после возвращения в собственный дом заговорил Петерис. Он не пытался как-то объяснить, почему закрыл и заблокировал за собой выход из дома или почему привел с собой остальных. Его голос звучал ровно, без нотки сожаления или извинения, словно все его действия были совершенно естественны, и он просто сообщал об их последовательности. – Он живет неподалеку. Кстати, почему бы нам не перейти в более удобное место?

Он первый, не дожидаясь ничьего согласия, направился в гостиную, прошел мимо океанариума и занял место во главе обеденного стола. Остальные послушно последовали за ним. За исключением оставшегося у единственного выхода из дома детины с широкими покатыми плечами и коротко подстриженными волосами над низким лбом. До сих пор она видела водителя Петериса только за рулем его бесшумной «теслы» и не ожидала, что вблизи он окажется еще больше, чем можно было представить. Означать все это могло только одно: они по-прежнему остаются пленниками, птицами в золотой клетке, и предстоящий разговор вряд ли будет напоминать беседу.

– Здесь не хватает одного человека, – сказала она.

– И кого же это? – холодно поинтересовался Ивар.

– Моего адвоката.

– Что?! – глаза Ивара изумленно расширились. Он откинулся на стуле и скрестил на груди руки. – Кажется, ты неправильно нас поняла. Обычно адвоката приглашают те, кому есть что скрывать. Мы никого не судим и не допрашиваем. Но наши акционеры обеспокоены. Ты вдова нашего партнера, и нам предстоит еще многое обсудить по бизнесу, который ты наследуешь. Поэтому сейчас нам лучше послушать самого информированного среди нас человека – частного детектива.

Он повернулся к Марису.

– Вы выполняли работу по заказу Яниса. Не просветите нас, в чем он заключался?

– Нет, – твердо ответил он. – Не вижу не единого повода для обсуждения дел моего бывшего клиента с людьми, которых вижу первый раз в жизни.

– О, я понимаю, – Ивар махнул ладонью, словно прогоняя назойливую муху. – Профессиональная этика и тому подобные словеса, которыми так любят прикрываться те, кому или ничего сказать, или те, кто пытается продать свою этику подороже. Разве не за ее нарушение вас в свое время выставили из полиции?

– Кажется, вы знаете обо мне больше, чем я о вас. И это был особый случай.

– Как и сейчас. Кстати, мое имя здесь уже прозвучало. Разумеется, оно ничего не говорит. Это так, пустой звук, дуновение ветра, случайный знак, полученный нами во временное пользование. Скажем так: я ответственен за безопасность определенного круга людей, в который входил Янис, и его внезапная смерть вызвала в этом кругу большой резонанс. Сейчас наша цель – найти убийцу. Сотрудничество всегда эффективней противостояния. Почему бы нам просто в общих интересах не поделиться информацией здесь и сейчас? По-моему, вдова не будет против. Мы же говорим не об интимных подробностях. Так ведь, Сандра?

– Я… – она на миг задохнулась. Намек Ивара был более чем прозрачным. Все его слова о доверии участников Круга, стоящих над рамками обыденной морали, об их особенности, исключительности… Он просто боится! Если бы она взялась сейчас рисовать его портрет, весь внешний лоск уверенного в себе хозяина жизни был бы стерт начисто. Она представила на заполненном красно-бордовом фоне холста желтые, жестко выдвинутые скулы, проваленные щеки и глубоко посаженные, защищенные тяжелыми надбровьями глаза. И хищный, ничего не упускающий блеск глаз человека, готового на все. На использование любого крючка. На шантаж, предательство, убийство. Что если тайные видео для своих целей делал не только Янис, но и сам Ивар? Янис воровал доверенные ему для приумножения и отмывки деньги. У Ивара был прямой мотив наказать виновного. И кто знает, докуда доходят границы его гнева. Его люди вошли с ломиками в руках. И сейчас все зависит от ее ответа. Ивар, подобно пауку, впитывает чужие страхи в себя, играет на их нитях, как на струнах, и попавшая в его паутину жертва от каждого движения запутывается в ней больше и больше. Нельзя показать, что она чего-то боится. Не сейчас.

– Я не против. Марис, будь любезен, расскажи, что тебе удалось узнать о Янисе.

– Что?

– Его больше нет, – напомнила она, и только тогда Марис, чуть помедлив, посмотрел на часы и согласно кивнул.

– К сожалению, мои знания довольно поверхностны. Мой клиент хотел, чтобы я отследил некоторые денежные потоки в отношении третьего лица. Судя по всему, он был очень предусмотрительный человек и тщательно подбирал компромат на важных для него людей. По его уверениям, так, на всякий случай, как потенциальный противовес. Сам он называл это атомной бомбой, которую никто не применяет, но которая гарантирует безопасность ее обладателям. Когда я это понял, меня это тоже несколько напрягло. На всякий случай я немного углубился в его собственную финансовую историю и обнаружил странные отношения с судебными исполнителями по ипотечным залогам – его фирма выдавала кредиты под высокие проценты людям, которые потенциально не могли бы их вернуть. Гипотетически это могло вести к прямым нарушениям закона с его стороны, к возможному отмыванию денег. Если бы я довел мои исследования до конца, мне пришлось бы сообщить об этом властям, чтобы самому не стать соучастником преступления. Поэтому я сказал моему клиенту, что больше не могу выполнять его задание, и мы расторгли договор.

– Просто так? Без споров, без требований неустоек? – Ивар подался вперед, словно пытаясь напряженным взглядом просветить собеседника насквозь.

Марис пожал плечами.

– Он сказал что-то вроде того, что с ним лучше оставаться на дружеской ноге. Но при этом не выглядел слишком расстроенным. У меня было ощущение, что он уже раздобыл свою «атомную бомбу» где-то на стороне.

– Мы договорились говорить начистоту. О какой третьей стороне шла речь?

– Мы ни о чем с вами не договаривались. И пока я слышу с вашей стороны только вопросы. Это мало похоже на сотрудничество.

– И мало похоже на информацию с вашей стороны.

– Я облегчу эту задачу. – Сандра потянулась к пустой хрустальной вазочке на столе и перевернула ее вверх дном. Ивар определенно знал больше, чем хотел показать. Или думал, что знает. И любую фальшь или недосказанность ощущал очень тонко. Как любой лидер. – Янис хотел проследить за мной, и не просто проследить, а соблазнить и зафиксировать мою измену для той самой бомбы в противовес мне.

Губы Ивара расползлись в довольную улыбку, быстро преобразовавшуюся в озабоченную гримасу.

– По правде говоря, не ожидал. Чего только не узнаешь о человеке в экстремальной ситуации. И насколько, уж извините за любопытство, продвинулось это пикантное задание? Вы сказали, соглашение было расторгнуто. Когда именно?

– Незадолго до того, как нас с Сандрой попытались убить. Это, случаем, были не ваши люди?

– Ну что вы… – Ивар небрежно повел рукой, как бы отмахиваясь от самой возможности подобной мысли. – Отец уже упоминал о покушении.

– Отец? Вы хотите сказать, что Петерис ваш отец?

– Кажется, я так и сказал. Что в этом странного? Лучше вернемся к вашему рассказу. Что, собственно, произошло?

– О, всего лишь попытка столкнуть нас с Вентспилского шоссе во время вчерашней бури. К счастью, нам удалось оторваться.

– Чтобы переспать на каком-то хуторе.

– Что вы сказали? – Ивар с удивлением повернулся к Лиге. – Ба, да у вас, похоже, раскол в команде. Интересно, чем он вызван? Хотя стойте, я попытаюсь догадаться сам. Нет такой границы, которую не пересекла бы ревнующая женщина. Ты была влюблена в своего босса, наверное, спала с ним, а он возьми да и выполни задание своего клиента! Я не ошибся?

– Почти… – лицо Лиги залил яркий румянец, и она поспешно опустила только что пылающие праведным гневом глаза. – Она утверждает, что у нее амнезия, и она ничего не помнит из своего прошлого. Но я в это не верю. Она знает, кажется, обо всем на свете и говорит на нескольких языках. Как можно помнить обо всем, кроме своего прошлого?

Ивар довольно потер руки.

– В самом деле, Сандра. Что ты можешь на это ответить? Мне тоже хотелось бы больше знать о будущем партнере.

– Мне же не приходилось втираться в чужое доверие и за зарплату прикидываться чьей-то подругой, – не удержалась она и сразу же пожалела об этом. Ивар был прав: сотрудничество эффективней противостояния. Обострять отношения с Лигой было ни к чему. Ответить надо просто и достойно. – Доктора говорят, что секторальная память это совершенно естественный процесс. К тому же после аварии мне надо было познать целый мир, и, к счастью, у меня было достаточно времени для самообразования. Но, наверное, недостаточно для познания людей.

– Если ты о своем бывшем муже…

Она взяла со стола бумажную салфетку и промокнула глаза.

– Извините, у меня пересохло в горле. Петерис, не угостите нас чашечкой чая?

– О, конечно! Надо было предложить вам это с самого начала. Простите мою бестактность. Но тут идет такой интересный разговор, что мне не хочется от него отрываться. Но если…

Он сделал попытку подняться с места, и Сандра остановила его.

– Не беспокойтесь. Не хочу лишать вас увлекательной беседы. Я сама. Мы с Лигой уже успели разобраться, где и что вы храните на кухне. Кто-то еще хочет чая?

Не дожидаясь ничьего согласия, она встала, отодвинула стул и словно случайно провела тыльной стороной ладони по спине Мариса, сильно надавив пальцем чуть пониже его шеи. А потом шагнула к двери и поманила Лигу за собой.

Глава 55

МАРИС

(День после убийства)

Этот знак должен был означать что-то важное. Он вспомнил, с какой решимостью Сандра кинулась на угонщика ее машины. И сейчас в ее голосе, жестах, даже в блеске глаз было что-то от той, разгневанной и готовой на все женщины. Лишь бы ее решимость не зашла слишком далеко. И он попытался перехватить инициативу, прежде чем Ивар надумает остановить женщин.

– Полиция будет рассматривать все версии!

– Вы о чем? – Ивар недовольно поморщился. Его взгляд оторвался от Сандры, и она благополучно скрылась в дверях. За ней так же благополучно проследовала Лига.

– Фирма ориентирована на кредиты физическим лицам. Но покойный выдал несколько крупных кредитов связанным компаниям, и срок их погашения уже истек. Он мог потребовать возврата денег. Наверняка сделал это. Но этих компаний больше не существует. А их бенефициарам, с точки зрения правоохранителей, проще избавиться от слишком настойчивого кредитора. У них есть мотив. Я мог бы расследовать перемещение его финансов и получить информацию раньше, чем пройдет официальное расследование. Это моя специализация. Но я бы не хотел обсуждать подробности нашего соглашения при женщинах. Вы меня понимаете?

– Соглашения? – Ивар насмешливо улыбнулся, но в его глазах на миг мелькнула неуверенность. – И что конкретно вы можете предложить?

– Довольно много. – В холле было тихо. Что бы ни задумала Сандра, в активную фазу ее действия, судя по всему, пока не перешли. Надо было выиграть для нее время. – Как вы уже знаете, я занимаюсь чужими финансами. И я всегда старался поступать правильно в интересах, как мне казалось, государства. В итоге моя жена ушла к другому, более благополучному, мне пришлось уйти из полиции, а частный бизнес до сих пор не дал ничего существенного. И все это при том, что я обладаю большим массивом информации, имеющим для многих, в том числе для присутствующих здесь, огромную ценность.

– Только что вы говорили, что ваши знания довольно поверхностны, – напомнил Ивар.

– Информация это не тот товар, который выкладывают на всеобщее обозрение перед тем, как начать его продавать.

На некоторое время в гостиной воцарилось молчание. Ивар поскреб ногтем щетину на правой скуле и повернулся к Петерису.

– Интересная метаморфоза происходит на наших глазах. Не слишком ли быстрая? Совсем недавно мне характеризовали детектива другим образом. Что ты об этом думаешь, папа?

Хозяин дома потер переносицу и развел руки в сторону.

– Люди меняются, даже сами не осознавая этого. Иначе они до сих пор жили бы в пещерах. Работать он, несомненно, умеет. И аргументировать свои действия – тоже. Но радикальные изменения всегда оставляют сомнения в их искренности.

– И в том, что его товар чего-то стоит.

Марис откинулся на спинку стула и с подчеркнутым разочарованием вздохнул.

– Для определенного круга даже кончика ниточки от общего клубка будет достаточно. Но если вы не заинтересованы…

– Вы сказали «круга»… – Ивар достал из кармана мобильник, постучал по экрану и чертыхнулся. – Тут же нет связи.

– Поэтому нам будет сложно продвинуться, сидя здесь. Например, показать вам тот самый кончик нити. Предлагаю сейчас всем разъехаться по домам и продолжить наш разговор завтра утром.

Ивар еще раз озадаченно покрутил мобильник, спрятал его в карман и переглянулся со своими «лейтенантами». Агрис и Айвар за все это время не проронили ни слова и теперь тоже лишь склонили головы как бы в знак того, что целиком и полностью доверяют своему лидеру и безоговорочно поддержат любое его решение.

– В одном я с вами согласен. Мы и без того злоупотребляем гостеприимством моего отца. Но я не привык откладывать важные дела на потом. Мы можем обсудить их в другом месте с надежной связью. Вам даже не придется беспокоиться о транспорте. Мы сами отвезем вас.

– Чай готов!

Лига с подносом в руках вошла в гостиную первой. На подносе стояли чашки с блюдцами и пиалы с сухофруктами. За ней следовала Сандра с пузатым фарфоровым чайником. Петерис встал, чтобы помочь расставить посуду, вновь изображая добродушного и гостеприимного хозяина:

– Женщины всегда оказываются мудрей мужчин. Не будем спешить. Чай проясняет мысли. Кстати, советую попробовать изюм. Здесь такого не найдешь. Это Малаяр, мне его прислали прямо из Ирана.

Сандра разлила напиток по чашкам. Проходя мимо Мариса, она еще раз дважды, словно посылая сигнал азбукой Морзе, нажала пальцем на его плечо.

– Надеюсь, чай понравится вам не меньше изюма. Я добавила имбирь и календулу.

– Люблю новые вкусы. – Петерис пригубил чай и облизнул капельку с губы.

– Это действительно что-то необычное. Вы должны оставить мне рецепт.

– Два ингредиента я уже назвала. Постарайтесь угадать третий.

Марис поднес чашку к губам и посмотрел на Сандру. Она коротко повела зрачками из стороны в сторону. Он вдохнул идущий от чая аромат и попытался вычленить терпкий, напоминающий свежее сено запах календулы от пряно-горьковатого аромата имбиря. Но оба аромата почти полностью перебивал сладковато-вяжущий запах. Ивар и его «лейтенанты» сосредоточенно пили чай. Он зачерпнул горсть изюма.

– По-моему, там анис или бадьян, – Агрис вопросительно посмотрел на Сандру, и она отрицательно качнула головой.

– Не угадал.

– Как же? – он допил чай и указал пальцем на пустую чашку. – Определенно анис.

– У меня дома нет аниса, а то бы я тоже… Если только Сандра принесла его с собой.

Марис со стуком поставил чашку на блюдце, демонстративно оттянул рукав пиджака и взглянул на часы.

– Боюсь, у меня осталось мало времени.

Ивар удивленно изогнул бровь.

– Не переживайте. Если вы забыли на плите включенный чайник, мои люди обо всем позаботятся.

– Я бы не переживал из-за чайника. – Марис еще раз посмотрел на часы. – Дело в том, что после покушения, после того, что произошло с мужем Сандры, после повышенного внимания к моей персоне и всех этих разговоров об атомной бомбе я подумал, что и мне не помешало бы кое-что иметь в своем арсенале. И мне очень не хотелось бы, чтобы просто из-за того, что я не появлюсь своевременно в одном месте, в интернет и в прессу вбросили очень чувствительную информацию.

– И я должен купиться на этот блеф? – Ивар иронично покачал головой. – Бросьте. Каких только историй сегодня не сбрасывают в сеть. Даже если бы ваша история существовала на самом деле, кого это волнует?

– И вы готовы этим рискнуть?

– Вообще-то я рисковый человек. И нам определенно пора переехать в другое место, где… – Ивар поднялся и его качнуло. – Что за…

Его качнуло опять, и он ухватился за спинку стула. Агрис кинулся ему на помощь, но по дороге его занесло, и он тяжело плюхнулся на пол. Айвар только слегка привстал и тотчас опустился обратно. Его голова опустилась прямо в блюдечко с красным иранским изюмом. Петерис изумленно смотрел на происходящее. Он нашел глазами Сандру и попытался что-то сказать, но вместо слов из его губ поползли пузыри. Марис вскочил на ноги и схватил Сандру за руку.

– Что это было?

– Это ненадолго. Нам надо уходить. У нас минут десять. Максимум пятнадцать. У входа стоит охранник. Я дала ему чаю, но не знаю, стал ли он его пить. Лига, ты как?

– Я только окунула губы. Тот, что у дверей, это водитель Петериса. Это он нанял своих дружков, чтобы избили Харриса. Или сделал это сам. Что-то мне нехорошо. Ты уверена, что они очнутся?

– Присмотри за ней, – сказал Марис. – Я разберусь с охранником.

Он похлопал по карманам Петериса и вытащил у него из брюк ключ с брелоком, взял со стола вазочку с курагой и выглянул наружу. Охранник сидел на кресле у двери в гараж с чашкой в руках и, не мигая, смотрел прямо на него. Марис дружески улыбнулся, поднял ладонь с вазочкой на уровень плеча и двинулся к нему навстречу. Он уже приоткрыл рот, чтобы сказать церберу у выхода на свободу, что хозяин послал ему закуску к чаю, когда увидел, что по джинсам детины расплылось большое мокрое пятно, от которого остро пахло свежей мочой. Для верности он помахал перед лицом охранника рукой и вернулся за женщинами. Ивар по-прежнему сидел на стуле с запрокинутой головой. Внезапно его тело дернулось, и безвольно свисающая рука медленно поползла к поясу. Сандра с ужасом указала на него.

– Он не допил чай.

– Быстрее. Путь свободен.

Сандра схватила Лигу за руку и потянула за собой. Рука Ивара дотянулась до пояса, прямо к клапану скрытой до этого полой пиджака кобуры, и его губы начали растягиваться в кривую улыбку. Марис, не раздумывая больше, метнул в его сторону вазочку с курагой и побежал за женщинами. Они были уже в гараже. Он захлопнул за собой дверь, быстро осмотрелся, приподнял крышку небольшого короба на стене и потянул за спрятанный под ним рычаг. В тот же миг металлическая пластина с шумом опустилась, перекрывая вход. Изнутри понеслись глухие звуки, и пластина дернулась наверх. Но тут же натолкнулась на предусмотрительно вставленный им блокирующий болт и вернулась на место.

Гаражные ворота были открыты.

– Ты в порядке?

Он плотно обхватил Лигу за плечи и заглянул ей в глаза. Она опустила голову.

– Я подвела тебя. Извини.

– Ты ни в чем не виновата. Я никого не должен был ставить в такое положение. Сможешь вести машину?

– Смогу.

– Тогда поезжай домой. Нет, лучше не домой, а к матери или к подруге и переночуй там, если я не перезвоню. Все будет хорошо. А ты… – он посмотрел на Сандру. Слова Яниса об опасениях быть отравленным не выходили у него из головы. Откуда у нее такое вещество? Она что, носит его с собой в сумочке, как косметичку? На всякий случай? – Этот препарат в чае, ты…?

– Я нашла его в аптечке на кухне Петериса, – как о само собой разумеющемся сказала она. – Ивар уже пришел в себя. Что мы будем делать с ними?

– Еды у них достаточно. Конечно, их быстро хватятся. Но несколько часов мы выиграли. Если только из дома нет еще какого-то тайного выхода, который мы не нашли. Надеюсь, что нет. Лига подвезет тебя домой. Закройся и сразу вызови адвоката. Пусть он остается с тобой до моего звонка. И больше никого не впускай.

– А ты?

– Я постараюсь решить вопрос.

Глава 56

САНДРА

(День убийства)

Он знает, знает!

Она ощущала это всей кожей. Это сквозило в каждом его жесте, в каждом взгляде. Хотя никак не отражалось на привычном ритуале. Он все так же улыбался, шутил, накоротко пересказывал вычитанные на портале Делфи новости. Все так же обнимал ее по возвращении домой и прикладывался губами к ее щеке или лбу. Нет. Чуть-чуть не так. В словах, жестах, прикосновениях не было прежней искренности и нежности. А от поцелуев веяло холодом. Как от губ мертвеца.

Мысли разбегались. Она постаралась сосредоточиться на предстоящей поездке. Все картины отправлены, но только сейчас с утра выяснилось, что на месте для них не хватает штативов, которые надо будет докупить или арендовать и взять с собой. Прораб придет в новую галерею с дизайнером и принесет окончательную смету. Это главные дела на сегодня. А еще…

– Ты не думаешь, что мы слишком доверяем обслуге?

– Что ты имеешь в виду?

Она посмотрела на мужа. Янис вошел на кухню одетым в новый серый костюм поверх белой рубашки. В его руках были два галстука – серый и красный.

– Они приходят, когда нас нет дома. Мне показалось, что кто-то рылся в моей гардеробной.

– У тебя что-то пропало?

– Не то чтобы. Ты же знаешь, я вчера поздно пришел, некогда было заглянуть в компьютер. И сейчас надо уходить. Как думаешь, какой галстук лучше выбрать?

– Ты не часто их носишь.

– Это мимикрия. У меня встречи в банке и министерстве финансов. Они и без того ненавидят бизнесменов.

– Тогда… По-моему, в вечерних новостях министра финансов показывали в красном галстуке. Сегодня у всех финансистов будет петушиный дресс-код.

Она изо всех сил старалась выглядеть веселой, и Янис улыбнулся.

– Забавно. Ты умница. Помнишь, как здорово мы сливались с туристами в Террачине, когда я надел шорты с цветочками, а ты вечернее платье? Классное было время, верно?

В его голосе опять прозвучало сожаление. Как во все последние дни, когда он говорил об их общем прошлом. Но больше ничего о будущем.

– У меня к тебе один короткий вопрос.

Он выразительно посмотрен на часы.

– Хорошо, только…

– Помнишь ту женщину, Ингу Калнциему, у которой хотели отобрать квартиру? Ты говорил, что уладишь вопрос. У тебя получилось?

– Ах эта? Да, конечно. Я сказал юристу. Мы сделали все, что могли. Хотя от нас мало что зависело. Почему ты спрашиваешь?

– Ее выкинули на улицу. От стресса ее муж получил второй инсульт и умер. Ты знаешь об этом?

Янис нахмурился и на миг отвел глаза.

– Нет, я не слышал. Только теперь, когда ты сказала. Мне искренне жаль, поверь.

– Тебе жаль?

– Послушай. – Он поправил узел галстука и повел подбородком из стороны в сторону так, что хрустнули позвонки. – Я понимаю, для нее это настоящая трагедия. Так бывает, когда сталкиваешься с судебными исполнителями и прочими законниками. Если ты принимаешь это так близко к сердцу, давай дадим ей денег. Тысячу или две… решай сама. Но и ты пойми: моя фирма только выдает кредиты. Люди сами приходят к нам и просят о помощи. А все дальнейшее… Это все равно как продажа водки. Большинство покупают ее для радости. Но когда она попадает алкоголику, который под ее воздействием совершает преступление… Разве это вина продавца? Подумай. А мне действительно пора.

Когда наружные ворота за его машиной закрылись, она еще несколько минут простояла у окна спальни на втором этаже, наблюдая за улицей. Снаружи было тихо. Ни пешеходов, ни даже проезжающих машин. Небо затягивали тяжелые тучи, но пока ветер, словно накапливая силы к предстоящей буре, почти не колыхал ветки берез с полуоблетевшей листвой.

Разве такой жизни она ожидала, убегая от прошлого? Любой художник знает, что каждая черта человека, каждая точка на его лице, прищур глаз, линия носа или губ, припухлость щек и форма ушей определяют характер человека. Судьба, гены, образ жизни оставляют на лице неизгладимый след. Как она могла не разглядеть этого в своем муже? Или она сознательно закрывала глаза на мелкие детали в обмен на надежду достойной, спокойной и беззаботной жизни?

Внезапная мысль заставила ее машинально убрать с глаз несуществующий локон и коснуться кончиком пальцев едва ощутимых рубцов под линией волос. Что если во всем виновато вылепленное пластическим хирургом лицо и это оно притягивает к себе не тех людей?

Рассказ Инары не выходил у нее из головы. По ее словам, проверить которые сейчас мог бы только Марис, в девяностые Янис открыл мелкую компанию по импорту-экспорту, реальным владельцем которой был главарь банды рэкетиров по кличке Холодильник. У него были приводы в полицию, но до суда дело ни разу не доходило. Свидетели и потерпевшие или отзывали свои заявления и показания, или внезапно попадали в автоаварии, или бесследно исчезали, как исчезают или попадают под колеса машин родственники старушек или больных людей, имевших несчастье взять потребительский кредит на дорогостоящее лечение в фирме ее мужа. Инара знала не только, где его офис, но и где и когда он обедает, и даже где находится его дом в Юрмале.

– Неужели… Такое трудно даже вообразить. Я готова помогать, но должна быть уверена, – сказала она ей тогда, и Инара, с сожалением посмотрев на свет сквозь остатки водки в бутылке, только пьяно улыбнулась и покачала толстым пальцем с содранной во вчерашней драке кожей на костяшках.

– Можешь не сомневаться. У меня надежные источники. И это я только начала собирать информацию. Они, – она ткнула пальцем в небо, – даже не подозревают, что знают их уборщицы, няньки, дворники, парикмахеры. Они кажутся им просто говорящими машинами, роботами, при которых можно высказываться о чем угодно, как перед кофеваркой. Знаешь, что бывает, когда роботы восстают?

– Но вы сказали, что у них в руках полиция, суды, деньги… что реально можно с ними сделать?

– Инара приблизила лицо к Сандре, как тисками, до боли сжала ее запястье и прошептала: – Это мы решим. Так ты с нами?

В решимости этой женщины пойти до конца не было никаких сомнений. Если она узнает, что говорила с женой своего главного врага… Как можно было так проколоться? А Инара узнает и очень скоро. О боже! От одной только мысли ее передернуло. И бывшая жена Яниса тоже погибла под колесами автомобиля. Почему? В случайность этого совпадения теперь верилось меньше и меньше. Что она могла такого узнать? Она тоже усыпляла мужа и заглядывала в его компьютер? В телефон? Не соглашалась участвовать в оргиях Круга?

Она задернула шторы и осмотрела электрические розетки в комнате. Любое видео с камеры наблюдения должно куда-то записываться. А записывающему устройству требуется источник питания. Самое важное люди стараются держать как можно ближе к себе, где им можно воспользоваться без помех, не привлекая внимания. Как спрятанные в письменном столе секс-игрушки. Она перешла в кабинет мужа. Его макбук стоял на столе. В корпус втыкался кабель, другой конец которого уходил в отверстие в столе. Почему он постоянно держит компьютер на подзарядке, если почти им не пользуется? Их видеорегистратор подключен только к наружным камерам. А куда сходятся те, что спрятаны в дурацком испанском гербе, или которые наблюдают, возможно, за ней в этот самый момент?

Большие настенные часы над столом неумолимо отщелкивали секунды. До офиса он доедет минут через пятнадцать. Вряд ли Янис станет смотреть за ней, пока находится за рулем. Чуть больше времени у нее будет, если он сразу попадет на назначенную встречу и заглядывать в мобильник ему будет просто некогда. Но на такую удачу лучше не рассчитывать. Включить компьютер без отпечатка пальца его владельца на этот раз не удастся. И стереть однажды введенную информацию так, чтобы ее невозможно было восстановить, все равно не получится. Но можно попробовать другое.

Она принесла из гаража ящик с инструментами, достала свой мобильник, забралась в Гугл, набрала вопрос «как достать из макбука диск SSD?» и выбрала первый ютюбовский ролик длиной в пятьдесят четыре секунды. Маленькая отвертка нашлась быстро. Она отключила кабель, выкрутила все десять винтиков, стянула, как показывал компьютерный гуру, крышку макбука и озадаченно уставилась на содержимое. SSD, объяснил гуру, в этой модели для пущей надежности распаян на материнской плате, и снять его невозможно. Что за чертово устройство, если нельзя избавиться от его самой существенной части? Второй, трехминутный ролик рассказал о том же самом… Минутная стрелка переместилась еще на одно деление. Если Янис войдет в сеть сейчас, он застанет ее застывшей над микросхемами макбука в его кабинете. Объяснить такое будет сложно.

Она еще раз рассеянно скользнула взглядом по ящику с инструментом и непроизвольно коснулась кончиками пальцев ручки молотка. Даже Стив Джобс и его команда не смогли бы найти защиты от такого способа вторжения в их детище. От первого же удара плата со всеми впаянными в нее микросхемами треснула. Она тут же воткнула в слот сетевой кабель, в устройстве что-то хрустнуло, сверкнуло, и от микросхем потянуло приятным горелым дымком.

Глава 57

МАРИС

(День после убийства)

В зеркальце над лобовым стеклом отразилась вчерашняя щетина и темный след на воротничке изрядно пропотевшей со вчерашнего дня рубашки. Куртка по-прежнему хранила следы сырости. Прежде чем ехать на встречу, надо было как минимум привести себя в порядок. Дороги были плотно забиты автомобилями с возвращающимися после работы людьми. Он въехал в свой район и чертыхнулся. Парковка возле дома, как обычно в это время дня, была занята, и он минут пять петлял по лабиринту Кенгарагса, прежде чем нашел место, куда удалось приткнуть машину. Над входом в подъезд красовалось очередное приглашение жильцам собраться на обсуждение вопроса по закреплению парковочных мест. Собрание должно было начаться через час. В следующий раз надо будет обязательно принять в нем участие.

Он уже протягивал руку к кодовому замку, когда кто-то окликнул его. Он обернулся и увидел Антона. Вид у него был непривычно смущенный. И усталый.

– Что ты тут делаешь?

– Я тебе звонил несколько раз. У тебя оба телефона были вне зоны. Нам надо поговорить.

Марис посмотрел на часы.

– Давай не сейчас. У меня совершенно нет времени.

Антон переступил с ноги на ногу и обиженно вздохнул.

– Я прождал тебя у подъезда два часа. Это важно.

Марис замешкался. Меньше всего ему хотелось заниматься разборками со старым другом. Хотя пять минут, конечно, ничего не решали. Людей на улице не было. Машина Антона стояла на месте, которое мог бы занять он сам. Определенно следующее собрание нельзя пропускать ни в коем случае.

– Хорошо. Я слушаю. Только…

– Ты же собрался ехать за город, верно?

– Допустим.

– Лучше тебе этого не делать.

– Что?

Он огляделся. Здесь, возле подъезда, через приоткрытое окно можно было услышать каждое слово говорящих на улице. Вести Антона домой будет слишком долго. Он ухватил его за рукав куртки и потянул к изрисованной граффити трансформаторной подстанции, из-за железных дверей которой доносился ровный гул. Антон тоже оглянулся, придвинулся ближе и понизил голос:

– Ты можешь не доехать. Поверь мне.

– Только если скажешь, с чего ты это взял.

Антон сморщился, почесал вихрастый затылок и рубанул воздух рукой.

– В нашем возрасте не заводят новых друзей.

– Наверно. И теряют старых. Но лучше без философии.

– Да, конечно. Я должен тебе кое в чем признаться. По поводу того, почему из нашей дружбы выпало несколько лет.

– Которые ты провел в тюрьме… Лиссабона?

Антон отшатнулся, как от удара током, и кожа на его лице побелела.

– Ты знал… Откуда…

– Это неважно. Важно, что было потом.

– Там серьезно относятся к наркотикам и отмыванию денег. Ребята, которые меня втянули в эту историю… У меня было безвыходное положение. Мне надо было как-то жить. Я искал работу. Они хорошо платили, и я не задавал лишних вопросов. Там это точно не приветствовалось. Иногда это был грузовичок с надписью «Мороженое», иногда минивэн. Обычно я даже не знал, что перевожу… наверняка. Меня арестовали с десятью килограммами. А когда отпустили по условно-досрочке и депортировали, я был уверен, что весь этот кошмар остался в прошлом. Только уйти от него оказалось не так-то просто. Тут, в аэропорту, эти два грамма мне подбросили. И в спецслужбе сразу напомнили, что грозит отпущенным досрочно…

– Это я знаю. Классическая схема для спецслужб и полиции. И велели стучать на меня?

– Я говорил им только то, что они и без того знали. Или вешал на уши всякие небылицы. Клянусь! Подразумевалось, что Сандрой займусь я. Но когда все слетело… В общем, мне случайно удалось подслушать один разговор. У них своя разборка. Новое начальство, насиженные кресла трещат. Кому-то очень не нравится, что тебя хотят пригласить на работу в новую команду. Им кажется, что ты знаешь слишком много. Вчерашнее убийство из той же цепи. И они готовы на все, чтобы ты сегодня не доехал. Понимаешь? Если я могу что-то сделать для тебя…

– Можешь. – Марис постарался подавить переполняющие его эмоции. Он положил руку Антону на плечо и заглянул ему в глаза. И из всех привычных выражений озорства, лукавства, притворства, возмущения и всех остальных неизмеримых оттенков человеческого бытия увидел только одно – страх.

– Можешь, – повторил он. – Дай мне на сегодня твою машину.

Глава 58

САНДРА

(День после убийства)

Дом никогда не казался таким угрожающим. Все ее чувства были обострены до предела. В любом его углу могли быть спрятаны камера или микрофон, фиксирующие каждое ее движение, каждое слово. Если это так, все записи должны стекаться на одно устройство. Знать бы только, где оно находится. Ее убежищем всегда была студия. Натянутое на подрамник полотно и кисть в руках давали полное ощущение свободы. Только от ее первого мазка, линии, выбранного цвета зависел выстраиваемый ею самой мир. Мир, свободный от прошлого. Но сейчас даже студия не казалась надежным местом, словно закованное в краску прошлое может внезапно ожить, выплеснуться наружу неудержимым, захватывающим все на своем пути потоком.

В холле она опустила дорожную сумку на пол и замерла в нерешительности. Из гостиной доносились едва слышные звуки музыки, и на миг ей показалось, что дверь в комнату сейчас распахнется и навстречу ей выйдет муж. Или его призрак. Она вздрогнула и даже ущипнула себя за основание кисти, чтобы избавиться от наваждения. Перед отъездом она сама включала сигнализацию, а сейчас отключала ее. В доме никого нет. Не может быть. Наверное, это она сама вчера оставила музыку включенной.

Она сняла еще влажную после вчерашнего ливня куртку, скинула полусапожки и, прежде чем подняться к гардеробной в спальне, взялась за ручку двери в гостиную. Ощущение, что в доме присутствует живой человек, не уходило. Может быть, это раньше времени приехала уборщица? Но зачем бы она включала музыку? Решившись, она толкнула дверь и в ужасе застыла. В кресле, у камина, спиной к ней сидел… Янис!

Он встал с кресла, повернулся к ней, широко раскинул руки в стороны, и только тогда она поняла свою ошибку:

– Сандра, дорогая!

– Ивар! Ты? Как ты сюда попал?

– Ну, это было просто. – Ивар подошел ближе и взял ее за плечи. – Дверь была не заперта, я подумал, что ты вышла ненадолго, и решил тебя подождать. В утренних новостях… Это просто не укладывается в голове! Прими мои соболезнования. Это такая потеря. Мы дружили двадцать пять лет. Я здесь, чтобы помочь. И найти виновного.

– Спасибо, – она высвободилась из его объятий и отступила на шаг. Что-то было не так. Перед отъездом в Вентспилс входная дверь была закрыта, это она помнила отчетливо. В последний момент перед отъездом ключ выскользнул из ее влажных рук, она подняла его и подергала ручку. – Я ценю твою заботу. Но я сейчас не в том состоянии, чтобы…

– Понимаю, – он скорбно покачал головой. – Только…

– Только?

– Тебе нельзя оставаться одной.

– Что это значит? – она бросила короткий взгляд на дверь и едва подавила порыв кинуться из комнаты, из самого дома прочь, чтобы бежать от этого человека с дружеской улыбкой, бежать без оглядки… куда?

Ивар, словно прочитав ее мысли, переместился так, чтобы оказаться между ней и дверью, и указал на диван.

– Присядь. Нам надо поговорить.

Она беспомощно посмотрела по сторонам и скользнула взглядом по часам над камином. Уборщица, если не задержится, придет через двадцать минут. Через полчаса обещал приехать адвокат. Она не будет одна. Надо только дождаться их приезда.

– Хорошо, – она устало опустилась на диван. – Я слушаю.

Ивар тоже посмотрел на часы.

– Сюда может заявиться полиция. Поэтому сразу перейду к делу. Всегда лучше принять правильные решения, чем потом расхлебывать непродуманные действия.

– Наверно. Но какое это имеет отношение к тому, что случилось?

– О, самое прямое. Янис управлял бизнесом с очень большим оборотом. Но в последнее время некоторые из его сделок, по моим данным, стали носить, мягко говоря, сомнительный характер. Похоже, он пользовался тем, что ему не принадлежало.

– Ты хочешь сказать – воровал?

– Ты не любишь ходить вокруг да около. Это хорошее качество. Но термин «воровал» не совсем точен. Не думаю, что он просто прикарманивал деньги. Скорее, он заимствовал без согласия партнеров в надежде быстро заработать на этом и вернуть заимствованное. Но надежды, как известно, сбываются далеко не всегда. Нам еще предстоит выяснить, куда уходили эти деньги. Что ты знаешь о его делах?

– Ничего не знаю, – она опустила голову и заслонила лицо руками. – В последнее время он немного нервничал. Или сильно нервничал. Говорил, что у него проблемы. Но после нашей греческой вечеринки успокоился. Даже предлагал поехать на отдых.

Сквозь закрывающие лицо пальцы она видела, как на скулах Ивара заходили желваки, словно он пережевывал особо твердую пищу.

– Вот как? Он называл, куда именно?

– Он что-то говорил про Таиланд или Мальдивы. И что согласовал это с тобой. Хотел выехать через два дня. Но я сразу отказалась. У меня было намечено открытие выставки. Он расстроился и… Лучше бы я согласилась!

– Не думаю, чтобы это что-то изменило. Послушай меня внимательно. – Ивар встал и принялся расхаживать по комнате и говорить, будто надиктовывал текст секретарше. – Смерть несчастье не для умершего, а для оставшихся в живых. Если власти начнут расследовать деятельность фирмы, могут пострадать многие уважаемые люди. Этого нельзя допустить. Я не хочу видеть тебя несчастной. Мы возлагаем на тебя большие надежды. Ты умная, красивая, талантливая женщина с огромным потенциалом. У нас любят вернувшихся эмигрантов не из местной тусовки. И я говорю не только о бизнесе. В политике слишком много старых маразматиков и откровенных дебилов. Страна по всем позициям отстает от соседей. От всей Европы. Нам нужны новые силы. Которым можно полностью доверять. Такие, как ты.

– Нам? В прошлый раз ты говорил о наслаждении жизнью.

– Так и есть. – Он нетерпеливо мотнул головой, и в его глазах будто включились две скрытые до сих пор лампочки. – Где два латыша, там три партии. И каждая изо всех сил гребет под свои интересы. У нас нет общей цели, общей идеологии. Мы идем в никуда. Шли. Пока мы не предложили то, что реально объединяет думающих о будущем: молодых, сильных, здоровых, свободных от предрассудков. Общий интерес. Полная раскрепощенность. Сексуальность и нестандартное мышление. Круг. Понимаешь меня?

Ивар был похож на сумасшедшего. На маньяка, с которым проще и безопаснее во всем соглашаться, чем пытаться его в чем-то переубедить. Она молча кивнула.

– Вот и отлично. Круг может дать все. Но у него свои правила, которых обязан придерживаться каждый участник. Ты не должна отвечать за дела Яниса. Может быть, он что-то передавал тебе на хранение?

– Нет. Когда я отказалась, он очень огорчился и как будто стал меня избегать. Что именно ты хочешь найти?

– У него оказался кое-какой материал. Информация. Я пока не знаю, на каком носителе. На флешке, планшете или компьютере. Не думаю, что он мог повесить его в облако. Нельзя, чтобы эта информация попала в чужие руки. Тебе надо его найти и отдать мне.

– Хорошо. Поищу.

– Или мы можем поискать вместе. Где он хранил самое важное? В кабинете? В сейфе?

Она представила, как Ивар в ее присутствии будет разглядывать секс-игрушки в письменном столе, и ее бросило в жар. Надо немного потянуть время и дождаться уборщицы, адвоката, полиции – кого угодно. Только бы не оставаться наедине с этим человеком.

– Я не знаю кода от сейфа. И вряд ли он стал бы хранить слишком важную информацию в очевидном месте. Его макбук, скорей всего, в этой тумбе. Он часто сидел с ним здесь перед телевизором.

– Правда? Не знал за ним такой привычки.

– Вряд ли ты проводил с ним семейные вечера.

Она встала, выдвинула малозаметный ящичек в нижней части тумбы и передала компьютер Ивару.

– Кажется, для его открытия требуется отпечаток пальца.

– Ничего. Мои специалисты разберутся.

– Если я найду что-то еще, я позвоню.

– Да-да, конечно. А пока мы могли бы все-таки…

В холле стукнула дверь, и он насторожился.

– Ты кого-то ждешь?

– Наверное, это домработница. Или адвокат. Я тоже подумала о полиции и решила, что лучше, чтобы не наговорить глупостей, быть не одной. Но если полиция застанет здесь еще и бизнес-партнера… ты не думаешь, что это может вызвать лишние вопросы?

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, потом Ивар склонил голову и кивнул на дверь.

– Ты права. Им не обязательно видеть меня здесь сегодня. Отвлеки их, а я выйду через террасу.

Глава 59

МАРИС

(День после убийства)

Дорога петляла среди обработанных полей, небольших поселков со скромными одноэтажными домами и отдельных хуторов. На его голове была кепка с низко надвинутым козырьком. Встречные автомобили почти не попадались. Трафарированная машина с включенными мигалками на перекрестке особо глухого участка выглядела странно. Рядом стояли два полицейских. Один из них отличался внушительными габаритами. Жезл регулировщика в его руках казался игрушечным. Марис чуть сбавил скорость. Второй полицейский что-то сказал напарнику, постовой с жезлом равнодушно скользнул взглядом по старенькой «хонде» Антона и отвернулся. Марис проехал мимо нужного поворота, километра через два съехал с дороги в прикрытый кустами отвилок и сверился с картой, не без труда вспоминая подзабытые топографические способности. GPS он отключил еще в Риге. Чтобы добраться до нужного места с противоположной стороны, предстояло сделать объезд километров в двадцать. Вряд ли его недоброжелатели могли предусмотреть такой ход, и ресурсы их были не безграничны.

Когда он добрался до нужного хутора, солнце скатилось к вершинам недалекого соснового леса. Небольшой хозяйский дом из силикатного кирпича окружал обширный яблоневый сад. Рядом расположилось массивное сооружение без окон с цоколем из крупных гранитных камней и деревянным верхом из давно не крашенных досок. На вид ему было не меньше ста лет. Возле него стоял видавший виды джип «гран чероки». Марис притормозил рядом, и к машине с заливистым лаем подлетели два рыжих шпица. На крыльцо хозяйского дома вышла светловолосая женщина лет тридцати пяти в теплом тренировочном костюме и фартуке. К ее рукам прилипла рыбья чешуя.

– Вы к Андрису, – приветливо сказала она. – Он предупреждал, что вы можете приехать, если у вас получится. Это хорошо. Я люблю принимать гостей. Он сейчас у озера, вот по этой тропинке. Я провожу.

– Лучше я сам дойду. А то у вас подгорит ужин.

– Не первый раз, – рассмеялась она. У нее был приятный смех.

Он прошел по выложенной брусчаткой дорожке через сад. На деревьях еще висели яркие румяные яблоки. Не удержавшись, он сорвал одно и с хрустом откусил кусок сочного плода. За садом протянулась березовая роща, и запахло сыростью. Озеро открылось сразу за густым кустарником. Прямо от хорошо натоптанной тропинки в воду уходили деревянные мостки, заканчивающиеся поперечной платформой со скамьей. На ней, облокотясь на спинку, сидел человек в серой брезентовой куртке и широкополой шляпе с удочкой в руках. Еще две опирались на ограждение платформы. Будто угадав движение на берегу, человек повернулся и помахал рукой.

– Забирайтесь сюда, Марис. Думал, вы уже не приедете. Не примите это за упрек в непунктуальности. У нас не мудрено запутаться. Извините, что затащил вас в такую глушь. В министерстве толком не поговоришь. А сюда, на рыбалку, я даже мобильник не беру. Если что важное – жена, вы с ней, наверное, уже познакомились, – предупредит.

Марис выразительно похлопал себя по карманам.

– Мой тоже остался в машине.

– Вот и отлично. У меня есть для вас удочка. Вы как к рыбе относитесь?

– К жареной или копченой?

Марис прошел по шатким мосткам к платформе, и министр, на вид ему было не более сорока, одобрительно кивнул.

– Чувство юмора это как визитная карточка умного человека. А я хотел бы создать команду из умных.

– Надеюсь, это не единственное требование?

– О, еще надо разбираться в рыбалке. Наверное, для тех, кто ловит преступников, это несложная наука. Тем более в таком прикормленном месте.

– В министерстве прикормленных мест наверняка хватает.

– Тут вы абсолютно правы. Но это ненадолго. Наши авгиевы конюшни пора выгрести до основания.

– До сих пор у нас правили бал не реформаторы, а самые осторожные. Не боитесь, что поток может снести и сами конюшни?

Министр беспечно махнул рукой.

– Построим новые. С теми, кто готов к реформам.

– И у вас есть руки для этой цели?

– Поэтому я вас и пригласил. Берите удочку. Солнце уже на закате, сейчас самый клев начнется. Карпы ушли на глубину и сбились в стаи, сейчас к ним хищники будут подбираться. Я их беру на воблер.

У министра была располагающая внешность. Стройная, крепко сбитая фигура выдавала бывшего спортсмена. На чисто выбритом лице доброжелательно лучились карие глаза, ногти на руках были тщательно отполированы. Некоторым диссонансом выглядела только дешевая брезентовая куртка. Откуда у такого занятого человека находится столько времени на себя? Да еще на рыбалку?

Марис повертел удочку в руках. На кончике лески покачивалась маленькая золотистая рыбка. Если бы не два крючка, один на хвосте, второй под оранжевым брюшком, ее можно было принять за живую. Но большинство жертв такую мелочь, как крючки, не замечают.

– Знаете, господин министр…

– Андрис. Просто Андрис. Здесь, конечно. В министерских коридорах лучше придерживаться официального тона.

– Хорошо, Андрис. Боюсь, я не любитель рыбалки. И мы еще не говорили о коридорах.

– А, ну да. Вы же здесь для этого. Кстати, до вас я приглашал сюда пару потенциальных сотрудников, и они изо всех сил пытались изобразить страсть к рыбалке, хотя не имели о ней ни малейшего понятия. Вы же сразу обозначили, что не готовы прогибаться под будущее начальство. По меньшей мере, честно.

– Поэтому я рассчитываю на взаимную откровенность.

– У вас деловой подход. Вы ведь успели поработать в частном бизнесе. Как и я. Думаю, нам с вами будет легче понять друг друга, чем при разговоре с чиновниками.

– До этого бизнеса я был полицейским.

– И ушли со своей должности не совсем добровольно… Мне докладывали. Вы собрали информацию, которая не понравилась вашему прежнему начальству. Уверен, со мною такого бы не произошло. Факты надо принимать такими, как они есть. Из-за ошибочных или ложных вводных принимаются неверные решения.

– Вот в этом я с вами абсолютно согласен. Хотя лично мне до сих пор честные факты не приносили ничего хорошего.

Министр довольно хмыкнул.

– Только не будьте пессимистом. Времена меняются. В нашей новой команде мне нужен круг абсолютного доверия. Для начала он может быть совсем небольшим. И у вас есть все, чтобы войти в него.

– Спасибо за такое… необычное предложение. – Он постарался, чтобы в его голосе не прозвучало иронии. – Сейчас это довольно модная тема. Круг семьи, круг друзей, круг однопартийцев… Полиция это силовое ведомство. Что происходит, когда эти круги пересекаются?

– Ну, вы же и сами прекрасно знаете юридические определения конфликта интересов. А в философском плане – мы же с вами сейчас говорим на философском уровне – либо большой поглощает маленького, либо маленький уходит в самостоятельное плавание и растворяется среди таких же.

– Если не успеет как следует подстраховаться.

Ему впервые удалось полностью завладеть вниманием собеседника. Министр отвернулся от водной глади и прищурил глаза.

– Интересный у нас получается разговор. Вы задаете мне вопросов больше, чем я вам. Чувствуется привычка полицейского проводить допросы. Не хотел бы я оказаться в роли вашего подследственного. Кстати, что вы в итоге сделали с информацией, из-за которой случился ваш конфликт?

– Ее слишком сильно отталкивали. Поэтому она осталась у меня.

– И…

– Как страховой полис.

– Что, простите?

– Не хочу, чтобы я или близкие мне люди растворились в чьем-то кругу. Поэтому я принял меры. Если со мной что-то произойдет, даже несчастный случай, файлы уйдут в публичное пространство.

Министр коротко хохотнул.

– Которое и без того переполнено теориями заговоров. Пишут про наших олигархов, про Мерони, про аферу с цифровым ТВ… Люди забывают об этом на следующий день. Трудно даже представить, что в этом смысле может стать реальной страховкой.

Марис достал из кармана флешку и повертел ее в пальцах.

– Вы же хотели факты. Я готов выложить их вам прямо сейчас. У вас, кстати, клюет.

– О черт!

Министр рванулся к краю платформы, сделал подсечку и начал вращать катушку. Кончик удочки изогнулся. Рыболов, медленно подбирая леску, повел ее по направлению, в котором тянула рыба, пока не уперся животом в ограждение платформы.

– Я ее вижу! Приготовьте подсачек!

Марис поднял с настила инструмент, расправил сетку и тоже подошел к ограждению. В месте, куда уходила леска, темная тень под поверхностью воды была едва заметна. Рыба сопротивлялась изо всех сил, но министр уверенно подтягивал ее ближе и ближе. С каждым оборотом катушки становилось понятней, что на крючке крупная и сильная особь. На секунду она показалась над поверхностью, словно в попытке оценить обстановку, ударом мощного хвоста пустила каскад брызг, вновь скрылась в глубине, и внезапно рванулась прямо под платформу.

– Нет!

Андрис отчаянно закрутил катушку, потянул удочку вбок и вверх. Удилище изогнулось еще больше, и Марису показалось, что оно сейчас переломится пополам. Он бросил быстрый взгляд на министра. Жилы на его шее напряглись, рот приоткрылся, глаза сузились. В этот миг кроме добычи на дальнем конце лески для него не существовало ничего. Казалось, он вот-вот прыгнет вслед за рыбой в темную, расходящуюся кругами воду у их ног. Вместо этого министр вдруг разогнулся, поднял внезапно ослабевшее удилище и разочарованно улыбнулся.

– Нет, ты видел? Ушла. Там стойки из металлического профиля. Леска перетерлась. Досадно.

– Вы азартный человек.

– Как и вы. Покажите свои карты?

– У вас тут есть компьютер?

– В доме. И Линда наверняка ждет нас с ужином.

Андрис собрал снасти, и они направились к дому. В небольшой гостиной был накрыт стол. Пахло жареной рыбой. Марис огляделся. На одной из стен висели три пары рогов косули и муляж крупной щуки. Вроде упущенной сегодня. На другой стене в золотистых рамочках были развешены фотографии детей, мальчика и девочки, и одна общая, где дети стояли между Андрисом и Линдой.

– Они сейчас с бабушкой, – пояснила хозяйка. К их приходу она успела переодеться в шерстяное клетчатое платье с расклешенной юбкой и изящные полусапожки. В ее руках был поднос с миской, у ног, отпихивая друг друга, крутились шпицы. – Иначе бы они нам тут не дали рта раскрыть. Ну да что я? Если у вас есть дети, вы и сами…

– Дочка, – сказал Марис. – Примерно того же возраста.

Линда понимающе кивнула и разложила рыбу по тарелкам.

– Все-таки немного подгорела. Но кожицу можно счистить, и тогда ничего.

– Не просто ничего. Аромат просто одуряющий. И… О! Очень вкусно. И у вас замечательный дом, – искренне сказал Марис, и Линда благодарно улыбнулась.

– Нам тоже здесь нравится. Ничего пафосного, но такая приятная аура. Наши предки умели выбирать место для настоящей жизни. Попробуйте с белым вином. Говорят, оно здорово оттеняет вкус рыбы.

Она быстро осушила свой бокал, и подлила себе еще. Марис чуть пригубил вина и отставил бокал в сторону.

– Очень приятное. Но мне еще ехать в Ригу, так что, к сожалению, не могу себе позволить больше. Тем более в присутствии министра внутренних дел.

– Ну, если Андрис позволит…

– Спасибо, милая. – Андрис поднялся из-за стола. – Мне тоже понравился ужин. А сейчас, извини, нам с гостем надо еще немного побеседовать в кабинете.

Они перешли в небольшую комнату рядом с гостиной и разместились в креслах у журнального столика. Марис передал флешку, министр поиграл клавишами и на миг вытянул губы вперед.

– Да у вас здесь целое досье! Девять файлов. И видео. Даже не знаю, с чего начать? Вы правда хотите, чтобы я посмотрел все это прямо сейчас?

– Все файлы подписаны. Выберите любой по названию. Если через пять минут вам это покажется неинтересным, я забираю флешку и уезжаю. Но сначала убедитесь, что компьютер не подключен к интернету. Так, на всякий случай.

– Здесь нет интернета и… Хорошо.

Марис откинулся в кресле и смежил веки. Не полностью. Сквозь решетку ресниц приглушенный свет торшера делал очертания окружающих предметов расплывчатыми, как бы лишенными углов. Лицо министра были приковано к экрану. Определить, что именно он изучает на данный момент, было невозможно, но по мере чтения сначала расслабленное, иронично-скептичное выражение привычного ко всему человека таяло, как весенний снег под лучами солнца. Тонкий аристократический нос расширился и навис над вытянувшимися губами, щеки опустились, под глазами набрякли незаметные раньше мешки, на лбу проступили капли пота. Когда на щеках министра возникли отчетливые красные пятна, а на шее вздулись жилы, Марис всерьез забеспокоился, как бы хозяина кабинета не хватил удар. Внезапно Андрис резко встал с кресла, открыл дверь в гостиную и позвал Линду. Голос его звучал сипло, словно какая-то из создающих звуки в гортани частей вдруг онемела.

– Дорогая, мне надо полчасика поработать с документами. Не хочу, чтобы наш гость в это время скучал. Покажи ему пока дом и прочее, если ты не против.

– Да, но… конечно. С тобой все в порядке?

– Я же сказал, мне надо…

– Я поняла тебя. С удовольствием. Мне тоже скучно одной, пока вы там секретничаете. Пойдемте, Марис.

Он легко поднялся на ноги. Возможно, напряжение в голосе Линды ему только послышалось. Желание Андриса побыть одному было вполне понятно. Такие документы лучше изучать, когда рядом никого нет, особенно жены. Одиночество избавляет от спонтанных решений. И почему бы ему не посмотреть, как на самом деле живут министры?

В гостиной уже не осталось следов от недавнего ужина. Стол был аккуратно застелен зеленой скатертью, запах рыбы почти растворился в сыром осеннем воздухе. О недавнем застолье напоминала только полупустая бутылка вина на комоде и два бокала рядом с ней.

– Может быть, решитесь? – Линда кивнула на бутылку и разочарованно сморщила носик, когда он отказался. – Какие же вы, мужчины, некомпанейские… А я глотну немного, а то в горле пересохло.

Она быстро осушила бокал и поманила Мариса к выходу. Они вышли на крыльцо. Солнце окончательно закатилось за горизонт, небо затянуло тучами, сквозь которые едва проглядывали редкие звезды. Свет из затянутого шторой окна гостиной освещал небольшой пятачок возле дома, лишь усиливая ощущение непроглядной тьмы за его пределами. Со стороны озера тянуло промозглой сыростью. Марис зябко поежился. В доме, по словам Линды, смотреть кроме хозяйской спальни и детской нечего. Что же она собирается показывать в кромешной тьме, в которой даже собственную машину без фонаря будет не отыскать? Может быть, после почти полной бутылки вина ей захотелось просто подышать свежим воздухом или покурить так, чтобы муж не ощущал запаха табака?

– В темноте есть что-то загадочное. Что-то притягивающее, – сказала она.

– Как любая граница, – подтвердил он. – Всегда хочется заглянуть на ту сторону в надежде, что там окажется что-то необычное. Но когда…

Линда опять легко рассмеялась.

– Не спешите разочаровываться.

Сделав паузу, она протянула руку к стене и щелкнула невидимым переключателем. В тот же миг мир вокруг неузнаваемо преобразился. Сотни маленьких огоньков протянулись от крыльца тремя четко обозначенными дорожками. Деревья вдоль них засветились мерцающими светлячками. Скромный деревенский пейзаж в мгновение ока превратился в удивительный световой мир. Марис восхищенно охнул.

– Нравится?

– Не то слово. Это сказка.

– Тогда, как в сказке, вам надо выбрать правильный путь.

– Налево пойдешь – жену найдешь, – машинально ответил он. – Направо – голову сложишь. Пойдем прямо?

Линда подхватила его под руку, и они медленно двинулись по средней дорожке среди яблонь.

– В детстве я боялась темноты, – призналась она. – Мы приезжали сюда к бабушке, и по вечерам я не решалась даже смотреть в сторону окон. Я рассказала об этом Андрису, и он придумал это, чтобы у детей тоже не развилось фобии. У нас дом в Юрмале, но мы все больше обживаем это место.

– И вам это удается.

– О да. Идея в том, чтобы снаружи сохранить классический вид старого хутора. Но сделать его современным внутри. Сейчас увидите.

Они остановились у массивного сооружения, Марис с трудом признал в нем амбар, возле которого он оставил свой автомобиль. Умело подсвеченный вход скрывал деревянные стены, а гранитное основание создавало ощущение крепости или замка. Линда взялась за ручку, и массивная на вид дверь отворилась без малейшего скрипа. Они вступили в темное помещение, которое тотчас озарилось новой россыпью огоньков – на стенах, на потолке, даже, казалось, под ногами. Линда наклонилась и стянула полусапожки. Марис последовал ее примеру, и его ноги сразу утонули в мягком ворсистом ковре. Огоньки разбегались, словно в бесконечность, и помещение казалось огромным. И теплым. Слабый свет позволял различать лишь отдельные детали вблизи. В центре помещения огоньки окружали просторный танцпол, на котором легко могли поместиться тридцать человек. Над ним блестел многочисленными гранями стеклянный шар. У одной стены стоял длинный стол со стопкой посуды, на котором оставалось только расставить блюда для фуршета, у других расположились диваны и кресла. Чтобы их разглядеть, надо было подходить почти вплотную, и они обошли весь зал по периметру. В одном углу были свалены строительные материалы, и пахло свежей краской.

– Еще не все закончено, – пояснила Линда, – но осталась буквально мелочевка.

– Прямо дом культуры.

– Культуры? – Линда откинула голову и засмеялась. – Ну вы и юморист. Но гостей есть где принять, это точно.

– Боюсь даже предположить, куда ведут две другие дорожки.

– Вы выбрали самую правильную. У нас еще коптильня для рыбы, такая, настоящая, деревенская, ее еще мой дед когда-то устроил. И старинное хранилище. Ему вообще лет двести, наверное. В нем всегда одинаковая температура. Мы там храним яблоки. Я вам дам на дорогу. Только там нет освещения. А у меня боязнь темноты, помните?

– Трудно поверить, что вы чего-то боитесь.

– Вы меня плохо знаете. А здесь мое любимое место. Присядем?

Линда подвела его к дивану в углу, и они опустились на мягкие кожаные подушки. Она пошарила за спинкой дивана и вытащила начатую бутылку вина. Уже не спрашивая Мариса, Линда глотнула прямо из горла и вернула бутылку на прежнее место.

– Жалко, что вы не пьете. А мне хочется расслабиться. Я, наверное, выгляжу алкоголичкой?

– Вовсе нет. Думаю, быть женой министра не так просто.

– Еще бы! – Линда закатила глаза. – Я вдруг стала такой популярной! Обо мне вспомнили даже те, кого не видела годами. И каждый раз мне кажется, что они говорят не со мной, а с бесплатным приложением к министру, через которое его можно о чем-то попросить. А партийные тусовки! И еще журналюги. Не дай бог, Андрис подвезет меня по дороге на служебной машине. Всем постоянно что-то надо! Только здесь и могу немного расслабиться. А вы… – вы не похожи на других. Это я про чиновников и политиков. Но если вы тоже чего-то хотите, валяйте, пока я добрая.

– Мне кажется, что это ваше перманентное свойство. Но нет – я не чиновник и не политик. И от министра мне ничего не надо. Он сам пригласил меня.

– Значит, это ему что-то надо от вас. В кругу… – убежденно сказала она и вдруг замолчала, словно подавилась последним словом, и Марис указал на край дивана, за которым исчезла бутылка.

– Я бы тоже немного глотнул. Вы сказали «в кругу»?

– Я? Сказала? – Линда сделала удивленное лицо. – Больше слушайте пьяную женщину. Это я о близких друзьях. Может, и вы станете этим… близким. Хотя вы приехали без жены. Это не светский визит. И Андрис знакомится с какими-то документами, а я должна вас занять… Как вам мой дедуктивный метод?

Не сходя с места, она потянулась за край дивана за бутылкой и перегнулась через подлокотник. Край ее юбки задрался почти до самого основания, обнажая бедра, и ноги беспомощно заболтались в воздухе.

– Ой, придержите меня, я сейчас свалюсь!

Ее голос звучал неподдельным испугом, и Марис машинально схватил ее ладонью чуть выше колена.

– Вот так да! Куда она закатилась? А, кажется, вижу. Держите крепче.

Линда потянулась дальше. Чтобы не уронить ее, он ухватился за вторую ногу, и она застыла. Но только на миг. Ее ноги вновь задвигались. Разошлись в стороны, сомкнулись, вновь разошлись.

– Ну же, – потребовала она. – Чего ты ждешь?

– Я… – до него не сразу дошло значение ее слов. Они были одни, в полумраке, на мягком диване. Ее тело перегибалось через подлокотник дивана и не спешило возвращаться в прежнее положение. Его руки сжимали ее нетерпеливо двигающиеся бедра. И на них не было нижнего белья.

Не отпуская ее ног, он поднялся с дивана, придвинулся ближе, быстро перехватил Линду за талию и одним рывком выдернул на прежнее место. Она плюхнулась на диван. Ее дыхание было прерывистым, глаза широко расширены, и ему показалось, что в них мелькнул страх.

– Это так… я выпила лишнего… вы ведь никому не расскажете…

– Про древнюю коптильню? Или про Круг?

– Я ничего не знаю про Круг. Никого не знаю. Это только маски.

– И тела.

– И тела… как скульптуры в парке. Только живые.

– И их можно потрогать.

– Это ничего не значит. Только…

– Только?

Она опустила глаза и поправила сбившуюся юбку.

– Вы сами знаете все. Никто никого ни к чему не принуждает. Это клуб для приличных людей. Умных, необычных, видящих дальше других. В этом нет ничего плохого, разве не так?

– А, вот вы где!

Андрис стоял у входа и всматривался в мерцающий огоньками сумрак. Марис вышел на середину зала, и мужчины встретились у танцпола.

– Здесь удобно прятаться от чужих глаз.

– Можете это тоже назвать своего рода страховкой от непрошеных гостей. Кстати, в видео нет ничего криминального. Кроме факта, что оно было снято без ведома участников вечеринки. Что само по себе является уголовно наказуемым. Я даже не спрашиваю, как оно к вам попало. Вы же знаете, что без санкции… К тому же все они в масках, так что видео даже не назовешь разглашением личных данных. Это вообще может быть плохо разыгранным театральным представлением. Сценой для сериала.

– Или трейлером.

– Что, простите?

– До выхода сериала на большой экран зрителям показывают трейлер. Чтобы обозначить тему.

– Вот как? И у вас уже есть продюсер?

– Сейчас меня больше интересует страховой брокер.

– Милый! – Линда подошла к Андрису и прижалась к нему. – Марис приехал в гости, а у вас опять пошли эти скучные деловые разговоры. Отложи их на потом. Я не успела показать ему все.

Министр недовольно нахмурился и постарался отстраниться от жены.

– Ты выпила лишнего. Кажется, нам надо будет вернуться в город.

– Но Марис еще не видел коптильню! Просто позвони и скажи, что ты не можешь…

– Я не могу дозвониться до… Впрочем, это неважно. Мы уезжаем. Иди в дом и соберись. Ты поняла меня?

– Я… – она хотела что-то возразить, но вместо этого просто подмигнула Марису и покинула помещение.

Министр проводил ее взглядом и повернулся к нему.

– Вы интересный человек. По моим ощущениям, рутинная работа начальника управления вас не слишком вдохновляет. А сейчас мне действительно надо ехать. Мы еще обязательно с вами пообщаемся. Сотрудничество лучше противостояния. Может быть, в качестве советника? Что скажете?

Он протянул для прощания руку, и Марис крепко сжал его ладонь.

– Тогда для начала вот мой первый совет: примите мои слова всерьез.

Глава 60

САНДРА

(День после убийства)

Она откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Дорога до ее дома заняла не более трех минут, и сама эта близость от жилища Петериса и его пленников пугала больше всего. Марис сказал, что уладит ситуацию. Нет, припомнила она, что попытается ее уладить. Возможно, у него это даже получится. Но надолго ли? Ивар, несомненно, сильнейшим образом уязвлен сегодняшней ситуацией. Унижен и оскорблен. И он не похож на человека, способного примирится с поражением. Хотя бы потому, что такое вряд ли принято в его Круге… Даже если она переймет бизнес, к которому у нее совсем не лежит душа, примет все условия Ивара и станет его партнером, его младшим партнером, он, несомненно, сделает все, чтобы она подчинялась любым его требованиям. Разве о такой жизни она мечтала, приехав на родину своей матери?

– Ты его любишь?

– Что? – вздрогнув, она открыла глаза и посмотрела на Лигу.

– Ты…

– Ты понимаешь, о ком я.

– Но не знаю, что тебе ответить. То, что у нас с ним… У нас не было ухаживаний и свиданий. Даже флирта. Это случилось спонтанно. Можно ли такое называть любовью? С ним хорошо. Он большой, сильный, надежный. И честный. Но таким же мне казался и Янис, когда мы с ним познакомились. А потом это чувство защищенности быстро ушло. Сила обернулась слабостью, скрываемой самомнением и тщеславием, а честности у него не оказалось даже перед самим собой. Иногда я думаю, что сама, как магнит, притягиваю к себе плохих парней.

– Значит, твоя амнезия…

– Нет-нет, – поспешно перебила она. – Это только предположение. У меня наверняка кто-то был в прежней жизни. Но после аварии никого не оказалось рядом. Для этого должна быть какая-то причина. Или я ушла, или он бросил меня. А ты – ты любишь его?

– Я?

Небо внезапно нахмурилось, и на лобовое стекло упали крупные капли, но настоящий дождь так и не начался. Лига провела пальцем по стеклу, повторяя водяную дорожку, и на ее глаза навернулись слезы.

– Наверное, я должна ответить так же, как ты. Он сильный, надежный, и рядом с ним я чувствую себя защищенной. Чувствовала. Но теперь… Он не простит меня.

– Не простит? За что?

– Я предала его. Я все рассказала. Все, что знала.

– Это не так страшно. Женщина в ревности хуже раненой тигрицы. Мы все были под стрессом. Я никак не ожидала такого от Петериса и… и остальных.

– Я не о том.

– Тогда я не понимаю.

Лига промокнула глаза.

– В полиции. Когда меня вызвали по поводу Харриса, моего бывшего парня. Там был один тип. Из спецслужбы. Он наговорил мне о Марисе такого… И сказал, что меня посадят, если я не буду сотрудничать. Он был такой… такой убедительный. Я испугалась. Получается, у них люди повсюду. Они могут все.

– Не все. Многое, но не все. Поверь мне, – мягко сказала Сандра и погладила плечо Лиги. – Мы можем поговорить об этом. Зайдем ко мне.

– Хорошо, но… Марис сказал, чтобы я срочно ехала туда, где меня не смогут найти. И я устала. Все что мне сейчас хочется – это скорей лечь спать и ни о чем, совсем ни о чем не думать.

– Никому и в голову не придет искать тебя в моем доме. У меня полно места. И я тоже буду чувствовать себя спокойней, если буду знать, что не одна в доме.

– А у тебя нет железных пластин на окнах и дверях?

Глава 61

МАРИС

(Два дня после убийства)

С утра моросил дождь. Никто не врывался в жилище с масками на лице, и это уже был хороший признак. Интересно, какими словами министр обеспечивал ему иммунитет. Ему и его окружению.

К окну спальни прилип желтый осенний лист. Ветер размахивал ветками березы, словно испытывая их на прочность. Он достал из ящика в углу комнаты гантели, помахал руками, сделал по два десятка приседаний на каждой ноге и пошел в душ. В холодильнике нашлась коробка яиц и два помидора. После завтрака он побрился, надел под пиджак свежий пуловер. Настроение было приподнятым. Ему хотелось позвонить Сандре и сказать, что все получилось, но что-то его удерживало. Все, что было между ними, произошло после сильнейшего стресса. А теперь, когда ее больше ничего не связывает… Нет, об этом лучше пока не думать. Надо просто увидеть ее глаза. Ощутить ее прикосновение. Услышать голос, не искаженный бездушным электронным пространством. В конце концов, он просто обязан лично проверить, что все вчерашние договоренности с министром в силе. Убедиться, что ей ничего не угрожает.

На улице он привычно поискал глазами свою белую «короллу» и только тогда вспомнил, что у него сейчас автомобиль Антона. Надо было бы заехать к нему и забрать свою машину. Правда, тогда придется ехать на другой конец города, в Межциемс, а это отсрочит поездку еще на час. Нет, лучше все-таки предупредить Сандру, что он собирается приехать для важного разговора. В конце концов, ее может просто не оказаться дома. Ее могли вызвать на допрос в полицию, в морг, да куда угодно. Он нашел в списке контактов телефон Сандры, но услышал лишь голос оператора, что абонент недоступен. И это встревожило его больше всего. В чем он просчитался? Почему у нее отключен телефон? Что если компания Петериса выбралась из собственной ловушки, а предупреждение министра не успело до них дойти, и они действуют по собственному усмотрению? Как он мог оставить ее одну? Кто придумал эти ограничения скорости?

В Юрмале он свернул на проспект Булдуру и на несколько секунд притормозил у дома Петериса. Сквозь ажурную решетку был отчетливо виден красный «феррари» и белый «лексус». Машины стояли на тех же местах, что и вчера. Людей не было. Значит, их хозяева, скорее всего, еще внутри. Но телефон…

Он резко надавил на газ, машина Антона подлетела на лежачем полицейском и опустилась с тяжелым скрипом. Хорошо, ее хозяин этого не видит. У ресторана «Джордино» он свернул на проспект Дзинтару и прибавил скорость, но тут же был вынужден сбросить ее вновь. Впереди поперек улицы стояла машина с мигающими на крыше синими огнями. За ней еще одна. А сразу за ними два больших красных пожарных автомобиля. От машин тянулись пожарные шланги. В небе над домом Сандры висел огромный, изогнутый, как знак вопроса, столб дыма.

Полицейский с полосатым жезлом шагнул к его машине, но Марис, не слушая объяснений о закрытом проезде, уже выскочил из распахнутой дверцы и рванулся мимо него к дому. В тот самый момент, когда два санитара выкатывали из ворот носилки с телом в черном казенном мешке. До них оставалось несколько метров, когда два других полицейских преградили ему дорогу.

– Сюда нельзя. Вы здесь живете? Вы родственник?

– Я друг. – Марис на миг задохнулся. – Кто это? Кто на носилках? Я хочу видеть…

– Мы не знаем, кто она. – Полицейский переглянулся с напарником. – Все тело… Там только экспертиза разберется. Но если вы что-то знаете, мы запишем ваши показания. Или сначала ответьте на телефонный звонок. Вдруг это…

– Что?! – только теперь он и сам услышал настойчивый рингтон из бокового кармана. Он достал трубку, отошел на несколько шагов и повернулся лицом к дому. Двое пожарных посылали из брандспойтов в окна первого этажа мощные потоки воды. Дым из проваленной крыши и из зияющих пустыми проемами окон второго этажа валил по-прежнему, но открытого огня не было. Весь двор заполняли шланги, штурмовые лестницы, люди в касках.

– Кто это?

Голос Лиги звучал странно, словно она с трудом выталкивала из себя звуки, и внутри у него все сжалось от нехорошего предчувствия.

– Что-то случилось? Ты в порядке? Здорова? Что с твоим голосом?

– Все нормально. Я только что от стоматолога. Анестезия еще не прошла. Просто… Я даже не знаю. Такая странная вещь. Я после врача заскочила в магазин. За продуктами. А когда открыла багажник, вот только что, увидела в нем это…

– Это что? Говори толком, не томи!

– Я и говорю. Я не понимаю. Как оно туда попало? Такое большое, завернутое в бумагу. И… легкое. Как будто там картина внутри. Вот, я отправила тебе фотку.

Он посмотрел на фото в WhatsApp. В открытом настежь багажнике лежал буксировочный трос, кроссовки, пустая бутылка из-под колы, два бумажных стаканчика и какая-то смятая одежда.

Но основное пространство занимал предмет, похожий на большой конверт в вощеной бумаге, поверх которого красным фломастером нанесли размашистую надпись: МАРИСУ.

– И ты уже брала это в руки?

– Я же говорю – легкое. Что мне с ним делать?

– Понятно… То есть, ничего не понятно. Где ты оставляла машину?

– У магазина. Где же еще? И включала сигнализацию. А перед тем возле кабинета стоматолога. Почти под его окном. Это в Кенгарагсе, знаешь, на Прушу. Там еще…

– Знаю. Я живу в этом районе. А до этого? На стоянке у дома? Эй, не молчи.

– Это анестезия. Не совсем.

– Не совсем анестезия?

– Нет. Я хотела сказать – не на стоянке. Я ночевала в Юрмале, у Сандры. Она сама пригласила меня. А уже оттуда поехала к стоматологу. Я опаздывала. Даже переодеться не успела.

– Что?! Ты… А она? Когда вы расстались? Что она тебе сказала? Где она сама?

– Ничего не сказала. Думаешь, это она… Ну да, больше некому. Я же говорю, что опаздывала и не могла ее найти. У нее большой дом. Гараж и ворота были открыты. Как будто специально для меня. Когда я выезжала из ворот, в гараж входила какая-то женщина. Наверное, уборщица. Сандра что-то упоминала о ней.

– Пакет.

– Что пакет?

– Открой его, быстро. Что там внутри?

– Сейчас.

В трубке что-то зашуршало, потом звякнуло, и на экране появился новый снимок. Странное, словно вырубленное из квадратов, лицо в центре натянутого на подрамник холста. Фоном всему был дождь. Такой, как на картине в галерее в день его знакомства с Сандрой. Капли дождя, казалось, вот-вот сползут с полотна и растекутся лужицей по багажнику. За дождем скрывались призрачные остовы то ли кораблей, то ли домов, плывущих по морским волнам, по зеленому лугу, вновь по воде. А чуть ниже лица проглядывала верхняя часть морского штурвала.

Он предельно увеличил изображение и посмотрел на печальные, словно потерянные во времени глаза в центре картины.

– Это же ты! – зазвучало в трубке. – Только такой странный! Она…

– Там должно быть что-то еще. Записка. Текст. Посмотри на обороте!

Он с нетерпением смотрел на экран. Чего она возится? Это только картина. И упаковка. Записка могла затеряться в бумаге. Тело на носилках не может быть Сандрой. Это какое-то недоразумение. Человек не может просто так сгореть в собственном доме. Не она. Сейчас она позвонит и спросит… Нет, он сам позвонит ей. Когда на экране появился новый снимок, он уже вновь набирал ее номер. Но только лишь для того, чтобы услышать голос оператора: «Абонент недоступен». И прочитать на снимке слова:

Человек из ниоткуда исчезает в никуда

* * *

Новостной портал Делфи

Сгорел дом известного бизнесмена

Вчера около 9 часов утра поступил вызов из Юрмалы, где открытым пламенем горел двухэтажный жилой дом площадью 650 квадратных метров. Примерно через два часа пожар повышенной опасности был локализован, а его тушение продолжалось еще пять часов. В доме найдена погибшая женщина. По неофициальным данным, она может быть хозяйкой дома и женой убитого два дня назад известного предпринимателя и владельца фирмы быстрых кредитов Яниса Берзиньша. Возбуждено уголовное дело. Полиция не исключает, что оба происшествия могут быть связаны между собой. Министр внутренних дел заверил портал, что будет проведено самое тщательное расследование и виновные будут установлены в кратчайший срок.

Напомним, что за последнюю неделю это уже второй пожар в Юрмале – всего три дня назад горел двухэтажный особняк присяжного адвоката Валдиса Пунки. К счастью, в тот раз обошлось без жертв. Что это – совпадение или по району бродит опасный поджигатель? На этот счет полиция пока никаких комментариев не дает.

Эпилог

(Шесть месяцев спустя)

– Папа, куда мы пойдем сегодня?

Глаза Марики светились, как два изумруда. С остальным было не так хорошо. Кожа на предплечьях, на усыпанном веснушками носу и на ушах облезла, на лбу краснела едва затянувшаяся ссадина, на ногах темнели синяки.

– У тебя точно не болит голова?

– Она только высохла.

– Что?! Ты не мыла волосы.

– Не вся голова. Только рот и шея. Им жарко, и их надо срочно смазать. Думаю, лучше всего подойдет мороженое.

Он рассмеялся. Чувство юмора у Марики было прирожденным. Совсем как у ее матери. Интересно, что в ней заложено от него?

– Ладно, стрекоза. Только с одним условием. Ты весь день будешь ходить в новой шляпе и в платье с длинными рукавами. И никаких активностей.

– Но сначала мороженое.

– Я имею в виду – никаких. Не забираться на скульптуры, не лезть в фонтаны, не угощать бомжей конфетами, не упрашивать скейтбордеров, чтобы дали тебе прокатиться. Хватит. Иначе твоя мама нас просто убьет.

– Не убьет. Она полицейский. Она защищает людей.

– Конечно защищает.

– И дядя Каспар. Он полицейский генерал. Ты знаешь?

– Я знаю.

– Мама говорит, что и ты был хорошим полицейским. А больше нет. Почему?

– Это сложно. Я тоже защищаю людей. Только по-своему.

– А что мы тогда сегодня будем делать?

– Ничего. То есть пройдемся по сувенирным магазинам, как ты хотела, сходим на экскурсию в Ватикане, а в девять ляжем спать. Нам в пять утра вставать на самолет.

Недельная поездка в Италию подходила к концу. За это время они успели сходить в Диснейленд, в Гидроманию, съездить к морю и даже подняться на Везувий. Марика была в восторге. Ему было грустно. Все хорошее когда-то кончается. Наверно, Илзе по-прежнему будет доверять ему время от времени встречать Марику после школы или отводить на обед в «Лидо». Возможно, им удастся еще раз-другой съездить с дочерью к теплому морю, если на Илзе в решающий момент опять свалится совершенно неотложное расследование. Но это опять будут только крохи переполнявшего его всю эту неделю ощущения счастья.

В Ватикане Марика вела себя на удивление смирно. Ее широко распахнутые глаза с жадным любопытством впитывали в себя и полосатую форму швейцарских гвардейцев, и величественные скульптуры, и поразительные фрески Сикстинской капеллы. Было жарко, и они дважды ели мороженое из вафельных стаканчиков, сидя на каменных ступенях на via Della Conciliazione. Потом они купили сувениры для Илзе, для Лиги, для самой Марики и для ее закадычной подруги Даце, пообедали в маленьком семейном ресторане и уже направлялись с покупками в сторону гостиницы, когда его взгляд зацепился за плакат с надписью Galleria d’arte Sandre. Он был прикреплен к каменному столбу старинного портика, который вел в короткую аллею, украшенную по обеим сторонам экзотическими цветами. Под надписью Apertura обозначалось сегодняшнее число, а еще ниже помещалась фотография чем-то знакомой живописной картины. В конце аллеи был виден вход в палаццо и еще один подобный плакат. Из дверей вышел человек в смокинге с черной бабочкой. Он достал из кармана мобильник и приложил к уху. Дверь открылась вновь и в проеме появились еще несколько человек, мужчины и женщины.

– Пойдем, папа. Мне надо.

Марика потянула его за палец, и он сделал за ней несколько шагов, но что-то заставило его остановиться.

– Подожди, стрекоза.

Он обернулся. Преграждающая вход в аллею калитка из ажурной металлической решетки отворилась, и компания, что-то оживленно обсуждая, вышла на улицу. В тот же миг к ним подкатил белый «бентли». Из него выскочил водитель в черном костюме с галстуком и в форменной фуражке и распахнул заднюю пассажирскую дверь. От группы отделился мужчина с седыми висками в безупречно сидящем смокинге. Он протянул руку стройной женщине в элегантном черном платье без рукавов и подвел ее к автомобилю. Марис замер. Темные, хорошо уложенные волосы обрамляли безупречно вылепленное лицо итальянской красавицы. Такие женщины не для простых смертных. Просто увидеть их – уже большая удача. Только время от времени они спускаются из пантеона древних богинь, чтобы вдохновлять художников, появляться на обложках журналов или на приемах в роскошных палаццо. Таким красавицам, вспомнил он слова Петериса, не приходится ни в чем каяться, потому что все само собой идет им в руки. Прежде чем сесть в машину, богиня поправила невидимый локон, подобрала длинный подол платья и посмотрела в сторону Мариса. Высокая, тонко подведенная бровь приподнялась, глаза расширились. Затем она перевела взгляд на нетерпеливо пританцовывающую Марику, вновь на Мариса. Ее губы тронула улыбка, а правый глаз вдруг подмигнул. Или на миг сощурился из-за солнечного блика от фары проезжающего по улице автомобиля.

Спутник женщины обошел машину и забрался в уже распахнутую для него водителем противоположную дверь. «Бентли» бесшумно тронулся с места и быстро скрылся в потоке других машин, а Марис все еще стоял, глядя ему вслед. У Сандры не было горбинки на носу. И линия рта… Наверное, эту фантазию просто навеяло имя владелицы галереи. Может быть, потому, что он никогда до конца не верил, что найденный в сгоревшем доме труп принадлежит Сандре. Основными и очень удобными для следствия версиями стало самовозгорание при неосторожном обращении с воспламеняющимся веществом или самоубийство на почве переживаний из-за смерти мужа. Это абсолютно не связывалось в его представлении с образом Сандры. И что за пьяную женщину видела незадолго до пожара Лига? Информацией об этом после недолгих раздумий они решили с полицией не делиться. В конце концов, что бы это изменило? В заключении судмедэксперта было написано «с высокой вероятностью». Сравнить ДНК из-за отсутствия родственников было не с чем, стоматолога она или не посещала, или делала это, не оставляя следов. Украшений на теле не оказалось. На костях рук, ребрах и черепе были обнаружены следы повреждений. Сандра сама рассказывала, что получила амнезию после аварии автомобиля в Мексике, и хотя найти подтверждающих медицинских документов не удалось, это и стало решающим фактором в ее идентификации. Да и кто еще, если не она, мог оказаться в ее сгоревшем доме?

Но этот жест рукой к несуществующему локону. Эта слишком светлая для средиземноморских женщин кожа. Эта характерная родинка в виде березового лепестка в глубоком вырезе платья на спине… А лицо – при сегодняшнем уровне развития пластической хирургии из него можно сделать все, что угодно.

– Ну же, папа! – вновь дернула его за палец Марика. – Что ты там увидел? Ты знаешь эту тетю?

– Ну что ты… Нет, конечно, – искренне ответил он.

* * *

Когда скульптор лепит из глины или высекает из камня лицо, он предвидит, что получится в результате. Что должно получиться.

Знает ли об этом пластический хирург?

Раньше я… Нет, если слишком углубляться в прошлое, не останется времени для жизни сегодня и завтра. Каждому в какой-то момент хочется начать все заново, с чистого листа. Только удается такое немногим.

Мне немного страшно.

Да нет, зачем я себя обманываю. Мне страшно до безумия. Только слепые способны распознавать любую поверхность на ощупь. Кожа лица для них – как открытая книга, которую познают кончиками пальцев, превращая прочитанное в точный образ: пол, возраст, живость характера. Для моих пальцев это только гладкая и теплая поверхность с болевыми ощущениями и легкой припухлостью, словно кожа, подобно заквашенному тесту, приподнимается над костями черепа.

Кто-то сказал, что лицо это зеркало души человека. Но отражение и его источник неразделимы. Означает ли это, что изменение лица меняет и саму душу?

Я боюсь притронуться к лицу еще раз, хотя руки сами мучительно тянутся к его коже. Мои руки надо было связать, как у гусеницы в коконе. Когда-то, очень скоро, они все равно вырвутся наружу, как крылья, и, подхваченные свежим ветром, понесут в новую жизнь.

Боже, как чешется лицо.

Кажется, время пришло.

Я подхожу к столику, вытаскиваю руки из спасительных карманов тугих, плотно обхватывающих ноги джинсов, сажусь на стул и тянусь к повернутому тыльной стороной зеркалу. Мои нервы, как туго натянутые струны. Струны в ожидании прикосновения маэстро. Или волоски кисти с рвущейся к полотну краской.

Я плотно зажмуриваю глаза и поворачиваю зеркало отражающей стороной к моему лицу.

Content

Мик Зандис
КРУГ. Агентство чрезвычайных ситуаций

Пролог

Часть первая До

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Часть вторая После

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Эпилог