Испытание золотом

Глава 1

Copyright © Распопов Д. В.

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя, сигарет, нетрадиционным отношениям, педофилии, смене пола и другим действиям, запрещенным законами РФ.

В описанном мире другая система времени, возрастов и система исчисления. Все герои при пересчете на нашу систему совершеннолетние. Автор и издательство осуждают употребление наркотиков, алкоголя и сигарет, нетрадиционные отношения, педофилию, смену пола и другие действия, запрещенные законами РФ.

Имена, персонажи, компании, места, события и инциденты являются либо продуктами воображения автора, либо используются фиктивным образом. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или фактическими событиями является случайным.

* * *

16 февраля 1459 A . D ., Валенсия, королевство Арагон

Появление большого, вооружённого отряда рядом с дворцом рода Борха вызвало небольшой переполох, но быстро выяснилось, что прибыли гости из Рима, так что началась уже суета, как и где всех устроить. Пришлось разбить большие шатры и развести костры, чтобы обеспечить хоть какой-то комфорт солдатам, а приехавшую под этой многочисленной охраной сеньориту сразу провели в дом.

— Дон Педро, — Паула сделала низкий книксен, — вам самые наилучшие пожелания и приветствия от сеньора Иньиго.

— Сам он не приехал? — глава ветви Борха в Валенсии, старательно отвел взгляд от открытых ключиц девушки.

— Боюсь дон Педро, дела Святого Престола удерживают его в Риме прочнее корабельного каната, — Паула извиняющее склонила голову.

— Мы наслышаны о его участии в выборах папы, — улыбнулся глава дома, — весьма активном участии.

Паула улыбнулась в ответ, но глаза остались холодными.

— Думаю вы приехали проверить, как у нас идут дела с ломбардами, сеньорита Паула? — поинтересовался Борха.

— Всё верно дон Педро, — девушка снова низко поклонилась, — я сама не очень разбираюсь в финансовых делах, так что, ещё будучи в Сарагосе отправила гонца в Сеговию, чтобы Иосиф Колон прислал сюда своего представителя. Не знаете, он ещё не прибыл?

— Вы встречались с Его высочеством? — неожиданно поинтересовался у девушки Педро де Борха-и-Эскрива вместо ответа на её вопрос.

— Приносила оммаж за сеньора Иньиго, — ответ девушки удивил его, поскольку такое было крайней редкостью, — и также позавтракала с Их высочествами.

Уровень представительства девушки в глазах главы рода Борха тут же подрос, если её у себя приветствовал король, то и ему можно вести себя с ней, не как с женщиной, а полномочным посланником.

— Что же, тогда прошу вас остановиться в моём доме, — предложил он, — я сейчас же отдам приказ слугам устроить вас и вашу охрану.

— Благодарю вас, дон Педро, — девушка низко поклонилась, — я обязательно передам сеньору Иньиго, о высоком гостеприимстве вашего дома.

Борха улыбнулся и позвал дворецкого, когда тот пришел, глава дома отдал приказ о выделении комнат для сеньориты Паулы, а её пригласил на ужин.

— Что касается вашего вопроса сеньорита Паула, то посланник от Иосифа Колона прибыл, — повернулся Борха к девушке, — только это не он, а она.

Паула удивилась.

— Это жена Иосифа Колона, Сара Колона, — улыбнулся он, — сегодня за ужином вы с ней встретитесь.

— Благодарю вас, дон Педро, не устану повторять, что ваша помощь и гостеприимство бесценны для меня.

— Всё, ради дела, — кивнул тот и простился до вечера с девушкой.

* * *

Об иудейке и её красоте, Паула узнала от Бернарда, у которого поинтересовалась, что это за Сара вообще такая. Так что на ужин она собиралась особо тщательно, чтобы показать себя во всей красе. Одно то, что эта иудейка числилась в Сеговии любовницей у сеньора Иньиго, заставляло её стискивать кулаки, а то, как Бернард закатывал глаза, рассказывая о том, какая та красивая, ещё больше злило Паулу и рука её дрогнула, растирая помаду мимо губ.

— Тварь, — прошипела она тихо, начиная заочно ненавидеть эту еврейку.

Но зато к самому ужину она вышла в одном из лучших своих платьев, с надетыми драгоценностями и Бернард изумлённо на неё уставился, когда зашёл проводить вниз.

— Вовсе не обязательно было так одеваться, сеньорита Паула, — хмыкнул он, — мы ведь не на приёме у короля. Вы опять вызовете кучу мужских взглядов и приглашений провести вечер.

— Мне и одной неплохо, — хмуро заметила девушка, — иди лучше показывай эту свою иудейку.

Швейцарец хмыкнул, склонил голову и повёл сердитую девушку в зал для ужина, где начала собираться семья Борха и появление Паулы, разумеется, произвело фурор. Всё же местная мода была сильно далека от флорентийской, не такая открытая с точки зрения платьев, не такая цветная и конечно, без такого богатства золота и камней, что были сейчас надеты на Пауле.

Кто-то из молодых парней бросился со всех ног помочь ей пройти и занять стул недалеко от главы рода. Аккуратно опустившись и выпрямив спину, Паула мило всем улыбнулась.

— Прошу меня простить за задержку, не знала, что надеть на ваш семейный ужин.

— Мне кажется, всё что вы бы не надели, сеньорита Паула, — подлизался ещё один молодой человек, — вам бы всё пошло к лицу.

— Благодарю вас сеньор, — она улыбнулась парню, вызвав у того учащённое сердцебиение.

— Прошу всех к столу! — глаза рода Борха, показал жестом остальным занять свои места и начать ужин.

Паула не смотрела по сторонам, лишь отвечала на задаваемые ей вопросы, в основном про королевский двор и Рим, удивляя всех тем, что она везде побывала самостоятельно, без присутствия рядом сопровождающего мужчины или даже служанок.

— Вы такая смелая, сеньорита Паула, — одна молодая девушка восхищённо на неё посмотрела, — словно амазонка из старых сказок! Я бы наверно умерла от страха, если бы Его высочество обратился ко мне напрямую.

— Милая, это дело практики, — улыбнулась девушке Паула, — находясь рядом с его сиятельством, как-то вскоре перестаёшь бояться всех, кто предстаёт перед тобой. Так что надеюсь у вас будет хороший, достойный муж, с которым вы будете счастливы.

— Благодарю вас, сеньорита Паула, — молоденькая девушка с благодарно посмотрела на неё, — отец нас с ним уже познакомил, наша помолвка состоится в конце этого года.

— Я очень рада за вас, — кивнула Паула.

— Вы спрашивали о представителе Иосифа Колона, — в разговор вмешался дон Педро, показав рукой с ножом в ней на самый дальний край стола, где сидели гости или родственники пониже уровнем, — Сара вон та девушка, в синем платье.

Паула перевела взгляд туда, куда он показывал, и улыбка застыла на её губах. Миниатюрная, с вьющимися волосами, одетая просто в обычное платье, та была красива. Паула замерла, поскольку определённо еврейка могла понравиться Иньиго, он любил такой тип девушек.

— Благодарю вас дон Педро, — кивнула через силу Паула, — поговорю с ней после ужина.

— Разумеется, — улыбнулся он, — я посадил её за общий стол, только из уважения к её мужу. Иосиф — настоящий бриллиант среди тех, кто работает на сеньора Иньиго, к его словам прислушиваются все. Не только иудеи и мудехары, но даже христиане.

Паула перекрестилась.

— Скоро я с ним познакомлюсь лично, дон Педро, — согласилась она, — в Сеговию я тоже заеду.

— А чем таким серьёзным занят сеньор Иньиго, если не смог приехать? — поинтересовался у Паулы один из епископов, который сидел рядом с ней.

— Думаю вы уже слышали, что в Папской области нашли месторождение квасцов, изумительного качества? — поинтересовалась девушка, получив не только кивки, но и кучу заинтересованных взглядов.

— Пий II попросил сеньора Иньиго заняться разработкой этого месторождения, чтобы как можно быстрее обеспечить приток денег в казну папы, немного опустошённую Каликстом III, — продолжила она.

— Крестовый поход на турок не отменяется? — правильно поняли её за столом ближайшие мужчины.

— Нет, — Паула покачала головой, — более того, в этом году состоится Мантуанский собор, на котором папа будет присутствовать лично и попытается убедить всех представителей европейских королей выступить против османов единым фронтом.

Епископы переглянулись, а глава рода заметил.

— И надолго там застрял, сеньор Иньиго? Мне бы хотелось обсудить с ним расширение нашего бизнеса.

— Дон Педро, — Паула низко склонила голову, — я могу либо передать ему ваш вопрос, либо же решить его сама, если он находится в зоне моего представительства.

Борха свысока посмотрел на неё.

— Боюсь, сеньорита Паула мой вопрос касается финансовой стороны дела, насколько вы можете позволить себе большие траты?

— В пределах тридцати тысяч флоринов, сеньор Педро, — Паула ответила даже без запинки, вызвав всеобщее удивление. Сумма была громадной.

— Сеньор Иньиго, настолько вам доверяет? — удивился глава дома.

— У меня есть подписанная им нотариальная доверенность, — ответила Паула не прямо на заданный вопрос, — сеньор Иньиго сам решает, кому он может доверять, кому нет.

— Тогда предлагаю завтра вечером, когда вы отдохнёте с дальней дороги, встретиться и поговорить, — решил с задумчивым видом дон Педро де Борха и Паула заверила его, что конечно.

Когда ужин закончился, девушка со всеми вежливо простилась, поблагодарив за вкусную еду и приятную компанию, и сразу же направилась к иудейке, которая тоже поднялась из-за стола, готовая покинуть зал.

— За мной, — приказала ей Паула тоном, не терпящим возражений.

Еврейка недоумённо на неё посмотрела, поскольку не знала, кто это молодая девушка в красивом платье, с кучей драгоценностей на теле и собиралась дерзко ответить, но тут заметила в проёме двери Бернарда, который смотрел на них и Сара передумала отвечать прилюдно, а лишь кивнула и молча пошла за незнакомкой. Швейцарец служил только одному человеку, тому, от имени которого девушка всегда вздрагивала.

Оказавшись в шикарных покоях, явно лучше, чем те, в которых жила она сама, Сара почувствовала на себе изучающий взгляд.

— У вас с ним что-то было? — взгляд холодных карих глаз мог убивать.

— Нет сеньорита, — тут же быстро ответила иудейка, сразу поняв, что речь идёт вовсе не о её любимом муже, — его сиятельство даже пальцем ко мне не притронулся!

Взгляд стал чуть менее холодным.

— Письмо от Иосифа есть? — поинтересовались у неё, на что Сара покачала головой.

— Супруг всё велел мне сказать вам на словах, — ответила она, понизив голос.

Паула задумчиво посмотрела на девушку, которая явно не хотела говорить об этом здесь.

— Завтра с утра поедем проверять ломбарды, — кивнула Паула, — будь готова.

— Слушаюсь сеньорита, — Сара поклонилась и была отпущена спокойным жестом.

Выйдя из комнат, она сразу направилась к Бернарду, который разговорил со своими парнями.

— Бернард, — девушка позвала его, и швейцарец отошел, внимательно на неё посмотрев. К этому гиганту она с тех самых пор, как он помог ей с той злосчастной скатертью, испытывала только благоговение и благодарность.

— Да Сара, — улыбнулся он девушке.

— А кто это злобная змеюка? — потыкала она пальчиком в сторону двери, откуда только что вышла.

— Представь себе сеньора Иньиго, который не умеет себя сдерживать, — задумчиво ответил ей Бернард и когда иудейка под его изучающим взглядом вздрогнула, он продолжил, — лучше не зли её. Сеньорита Паула не тот человек, с которым можно подружиться или завести нормальные отношения, мне иногда кажется, что только сеньор Иньиго может её держать в узде.

— По её ангельской внешности такого и не скажешь, — удивилась Сара.

— В общем поверь мне, тебе лучше не знать, на что она способна, — заметил Бернард, — просто веди себя почтительно и самое главное, никогда не упоминай сеньора Иньиго, особенно ваши с ним прогулки.

— Спасибо Бернард, вы, как всегда, мне помогли, — иудейка поклонилась и попрощавшись пошла к себе.

* * *

За ночь Паула успокоилась, и красота сидящей рядом с ней иудейки не так сильно бесила её, как вчера, так что разговор она решила начать мирно и спокойно.

— О чём ты мне хотела вчера сказать, но не стала этого делать в стенах дворца?

— Род Борха стал слишком вольно трактовать условия договора между собой и сеньором Иньиго, — тихо произнесла Сара, — по сговору с мудехарами и иудеями открываются ломбарды, которые пользуются лицензией сеньора Иньиго, но они не попадают в отчётность по доходам, поскольку открыты не самими Борха.

Взгляд Паулы стал холодным.

— Почему он сеньору Иньиго не написал об этом?

— В нашем окружении есть предатель, — вздохнула девушка, — супруг проверял, о его письмах становится известно Борха.

— М-да, проверила называется ломбарды, — задумалась Паула, что же ей делать.

Можно было, конечно, написать Иньиго и дождаться его ответа, но, с другой стороны, можно было попробовать решить вопрос и самой. В Сарагосе она же справилась с поставленной задачей.

— Бернард! — позвала она и повозка остановилась, затем сильно качнулась, когда внутрь залез огромный швейцарец. Девушка тихо рассказала Бернарду то, что услышала от Сары и тот задумался.

— Есть письменные доказательства того, что ты говоришь? — поднял он взгляд на Сару.

Иудейка покачала головой.

— То есть нам ещё нужно будет их добыть, — вздохнул наёмник, задумавшись сам.

— Ты можешь хотя бы нам показать эти ломбарды? — спустя минуту поинтересовался он, когда в голове созрело какое-то относительно простое решение.

— Конечно, в Валенсии я их знаю, но и в других городах они также открываются всё в большем количестве, — подтвердила Сара.

— Едем, покажешь, — кивнул швейцарец.

Иудейка оказалась права, всё было ровно так, как она и сказала. Сами ломбарды имелись, процессы в них были выстроены так, как и было положено, но в отчётности от Борха, этих сумм просто не было.

— Предлагаю поговорить с главой мудехар города и также парочкой иудейских раввинов, — задумчиво произнёс Бернард, — я думаю стоит им напомнить, что не стоит сердить, сеньора Иньиго.

— Давай начнём с мавров, ты знаешь, где он живёт? — поинтересовалась Паула.

Швейцарец кивнул.

— Завезём только еврейку во дворец Борха, чтобы её с нами не видели, — заметила Паула, — ни к чему всем знать, что об этом нарушении договоров мы узнали от неё.

Швейцарец согласился, и они потратили час, чтобы довести Сару обратно к дворцу Борха и только после этого поехали в квартал мудехар.

Появление на улицах квартала мудехар, куда обычно не заходила даже городская стража, большого вооружённого отряда вызвало большой переполох, женщины кинулись забирать детей и поскорее прятаться в домах, мужчины же наоборот выходили на улицу, провожая взглядами непонятных гостей.

Бернард показывал куда ехать и вскоре они добрались до двухэтажного дома, где на пороге их встречал уже знакомый человек. Увидев Бернарда и Паулу, он несмотря на смуглую кожу побледнел и взгляд его забегал по повозке, явно ища в ней одного такого маленького, горбатого человечка.

Повозка остановилась рядом с ним и Бернард вылез первым и затем подал руку, чтобы Паула спустилась по ступенькам вниз.

— Доброе утро, сеньор Фарадж, — Паула посмотрела на мужчину, который был явно обеспокоен их появлением.

— Доброе утро, сеньорита Паула, — вздохнул мудехар, который встречался с девушкой, когда она со своим господином прошлый раз побывала у него в гостях перед отплытием в Португалию, — а где сеньор Иньиго?

— На ваше счастье, он не смог приехать, — заметила она, вызвав ещё один его тяжёлый вздох.

— Прошу вас быть моими гостями, — с поклоном он пригласил её с Бернардом в дом.

Внутри было прохладно, так что добравшись до небольшой отдельной комнаты, они сели на низкие диваны.

— Я вас слушаю, — осторожно сказал Фарадж Белвис.

Паула вспомнила то, как Иньиго разговаривает с людьми и напустила на лицо вежливую улыбку, сильно смягчив голос, хотя изначальной ей хотелось начать с обвинений в предательстве своего сеньора.

— Сеньору Иньиго, птичка на хвостике принесла весть, сеньор Фарадж, — мягко заметила она, — что мудехары и иудеи Валенсии всё же стали открывать свои ломбарды.

Мавр услышав вопрос, к общему удивлению, Паулы и Бернарда облегчённо вздохнул, даже достал платок и вытер лоб.

— Да, это так сеньорита Паула, — ответил он спокойно, — мы с родом Борха заключили соглашение и открываем свои ломбарды совершенно легально.

— Вы уверены? — удивилась в свою очередь девушка, поскольку она думала, что это была тайна, а оказалась, что вовсе нет.

— Я могу показать соглашение, — тут же предложил Фарадж и достав из стола документы, встал и протянул их Пауле. Девушка взяла, прочитала и передала их Бернарду, и правда, всё было так, как и говорил мудехар. Соглашение с прописанными обязанностями, суммами вкладов в дело и также разделением прибыли.

— А в чём, собственно говоря, проблема сеньорита Паула, если сеньор Иньиго, отправил вас в такое далёкое путешествие, только затем, чтобы в этом убедиться? — удивился он, когда ему вернули бумаги.

— Проблема в том, сеньор Фарадж, что эти соглашения идут мимо заключенной сделки между сеньором Иньиго и родом Борха, — ответила задумчиво девушка, и мудехару снова стало не по себе

— Но мы тут ни при чём, сеньорита Паула! — быстро заверил он девушку, — мы всё оформляем официально, поскольку дон Педро является официальным партнёром сеньора Иньиго.

— Да к вам-то как раз сеньор Фарадж, у меня меньше всего сейчас вопросов, — ответила Паула и показала пальчиком на его бумаги, — вы разрешите позвать нотариуса, чтобы он снял с них копии?

— Да разумеется, мне не нужны проблемы с сеньором Иньиго, — быстро согласился Фарадж Белвис.

— Тогда сделайте это и ещё, есть у вас знакомые среди иудеев? — попросила она.

— Есть, но к ним я с вами не поеду, поскольку в этом городе мне ещё жить, — справедливо заметил он.

— Просто скажите адреса, — кивнула, соглашаясь с ним Паула.

Глава 2

Вечером, объехав большинство тех, кто владел ломбардами, Пауле и Бернарду стало совершенно очевидно, что как это было ни странно, но в этот раз нехристи ни в чём были не виноваты. Просто почему-то сеньор Педро де Борха-и-Эскрива решил, что те ломбарды, что они открывают с сеньором Иньиго это одно, а пользуясь его лицензией и разрешением, можно открывать и свои с нехристианами.

Вернувшись во дворец, первое что они сделали с Бернардом, это приказали всем солдатам быть готовым к нападению, и Паула пошла к Саре. Иудейка встретила её с испуганным взглядом, но Паула просто всучила ей собранные с нехристей копии договоров, а сама плюхнулась на её кровать, ноги за день бесконечной беготни порядочно гудели.

Сара внимательно ознакомилась с договорами и подняв голову, беспомощно посмотрела на другую девушку.

— И что нам делать? Получается во всём виноваты Борха, которые весьма вольно решили трактовать соглашение, которое заключили с сеньором Иньиго.

— Ты же финансист? — Паула посмотрела на красивую еврейку. Та кивнула.

— Какое самое больное место у Борха, помимо ломбардов?

Та ответила без запинки.

— Их банки, сеньорита Паула.

— Сеньор Иньиго рассказывал мне, что мне нужно будет проверить банки в Сеговии, которые открыты, как дочерние, под родительским банком Медичи. Твой муж ими руководит.

— Всё верно, сеньорита Паула, — кивнула Сара, — я ему помогаю.

— Что будет, если такие же открыть здесь, в Валенсии? — поинтересовалась у неё Паула.

— Если договориться с моими соплеменниками и маврами, — задумчиво протянула Сара, — то скорее всего крах всей местной банковской системы. Они не смогут конкурировать с банком Медичи по предоставляемым услугам и процентам.

— Подготовь мне пожалуйста примерное соглашение, — попросила девушку Паула, поскольку в голову ей пришла ещё одна мысль, сразу после той, что было бы хорошо все левые ломбарды просто сжечь. Сеньор Иньиго не был бы доволен, если бы заведения приносящие деньги пострадали, так что можно было попытаться для начала решить дело относительно мирно.

— Слушаюсь, сеньорита Паула, — кивнула Сара, думая, что та выйдет из её комнаты, но не тут-то было, наглая девица даже не шелохнулась, так и лежа на её кровати.

— У меня через час встреча с главой рода Борха, — холодный взгляд с кровати обжёг её спину морозом, — чего села, быстро за работу!

Сара вздохнула, но вспомнив совет Бернарда, не стала конфликтовать, а достав письменные принадлежности, стала готовить проект договора между дочерним и родительским банком, благо их делала столько раз, что помнила все пункты наизусть.

Она работала быстро и молча, но всё время чувствовала спиной пристальный взгляд с кровати.

— У нас ничего не было! Он вообще ещё слишком мал, чтобы спать с девушками! — наконец не выдержала она.

— Дорогая моя, если бы у вас что-то было, поверь мне, ты бы от меня это не скрыла, — спокойно заметил холодный голос, — а про то, что он пока не обладает мужской силой, я знаю и без тебя, поскольку сплю с ним в одной кровати каждую ночь.

Удивлению Сары не было предела, она даже чуть не поставила кляксу на документе.

— Вы его любовница?

— Официальная! — с гордостью ответила другая девушка, — и хозяйка дома.

Иудейка сглотнула слюну и произнесла кратную благодарность Яхве, что такая судьба её миновала. Спать в одной кровати с опасным, злым и непредсказуемым тираном было совсем не то, что с любящим тебя мужем.

— Тогда тем более сеньорита Паула, я вам не соперница, — постаралась она успокоить собеседницу, и та замолчала, отвернувшись к стене и взгляд, который мешал Саре работать пропал. Девушка, облегчённо вздохнув, закончила документ вдвое быстрее.

Получив желаемое, Паула поднялась с кровати и вышла из комнаты, а Сара облегчённо выдохнула, когда за этой странной девушкой закрылась дверь.

— «У чокнутого сеньора и все любовницы такие же ненормальные, — подумала она про себя, с нежностью вспомним Иосифа и его ночные ласковые поцелуи».

Покраснев, девушка забила себя по щекам, чтобы прийти в себя. Всего несколько недель вдали от мужа и вот, она сама начинает думать о грехе похоти и сладострастия.

* * *

— Сеньорита Паула, — Педро де Борха-и-Эскрива, приглашающее показал вошедшей в его кабинет девушке на кресло.

— Благодарю вас, — она склонила голову, — о чём вы хотели со мной поговорить?

— О дальнейшем расширении деятельности ломбардов, — преувеличенно бодро ответил дворянин, — я и хотел бы услышать от сеньора Иньиго его соображения на этот счёт. Я готов предложить ему лучшие условия, если он вложит в это ещё больше денег.

— Можно больше подробностей, дон Педро, — вежливо поинтересовалась Паула, сделав из себя внимательную слушательницу.

Борха распинался больше часа, рассказывая наивной и явно ничего не понимающей в финансовых вопросах девушке, какие деньги они заработают, если ещё больше откроют ломбардов в других городах, всё что будет нужно, это просто вложить ещё немного денег, тысяч так двадцать-тридцать флоринов.

Паула внимательно слушала, в нужных местах охала, поддакивала и когда раскрасневшийся от собственной истории дворянин замолчал, ожидая её ответа, девушка невинно поинтересовалась у него.

— Дон Педро, мне кажется это прекрасная идея! — Паула сделала вид, что вдохновилась его речью. — У меня только к вам один вопрос, а когда вы откроете эти новые ломбарды, они тоже не попадут в отчётность по доходам для сеньора Иньиго?

Вопрос был задан спокойным ровным голосом, с лёгкой улыбкой на губах, и Борха сначала улыбался, когда пытался его понять, но когда до него наконец дошло, он побледнел и схватился рукой за ручку стула.

— С чего вы взяли милая сеньорита, что это так? — попытался он прийти в себя, от такого неожиданного и главное того вопроса, который он не думал, что всплывёт в их отношениях с Мендоса так скоро.

— Вы ведь знаете, что я проверяла сегодня ломбарды и те, что открыты вами совместно с сеньором Иньиго и те, что вы открыли затем совместно с нехристями, — улыбнулась Паула.

Борха окончательно взял себя в руки и холодно посмотрел на женщину.

— Боюсь сеньорита, мой дом не может больше предоставлять вам гостеприимство, которое вы так хвалили, — едко сказал он, — я не намерен терпеть больше ни вас, ни ваши обвинения!

— Сеньор Педро, — Паула оставалась спокойной, специально меняя обращение к нему, — сеньор Иньиго всегда старается решать дела миром, а поскольку я его представитель, но прошу вас, подумайте пожалуйста. Стоит ли сейчас, когда начала поступать хорошая прибыль с деятельности ломбардов, пересматривать наши отношения? Ведь можно договориться, включить все ломбарды в общий договор и закрыть на этом досадный инцидент.

— Вон из моего дома! — взбешённый Борха показал ей рукой на дверь, — ещё какая-то женщина будет учить меня жить!

— Я уйду, сеньор Педро, — Паула поднялась со стула, и бросила на него последний взгляд, — только вы ошибаетесь, сейчас я не женщина, а полномочный представитель графа де Мендоса.

Взгляд дворянина не изменился, так что Паула вежливо ему поклонилась и пошла на выход, кидая Бернарду на ходу слова.

— Предупреди всех и Сару в том числе, мы переезжаем. Найди нам дом.

— Слушаюсь, сеньорита Паула, — швейцарец кивнул, поскольку мужеские крики из кабинета, были слышны даже в коридоре.

Начались быстрые сборы и наёмники, не понимая, почему нужно срочно покидать столь гостеприимный дом, потянулись на выход. Иудейка, собрав вещи, села в повозку, где её уже ждала задумчивая Паула.

— Разговор прошёл плохо, сеньорита Паула? — тихо поинтересовалась она.

— Он не дал мне даже договорить, просто выгнал, — кивнула та и внимательно посмотрела на еврейку, — что тебе нужно, чтобы сделать все эти вещи с банками, о которых ты мне рассказывала?

Сара побледнела.

— Вы хотите начать войну с Борха? В их городе?

— Глава рода не оставил мне другого выхода, — пожала плечами Паула, — так что тебе нужно?

— Мой муж, — просто ответила девушка, — никто не будет заключать такие серьёзные договоры с женщиной.

— Скажу Бернарду, чтобы послал гонца, — кивнула Паула, — а пока расскажи мне подробно, что и как мы будем делать.

* * *

9 марта 1459 A . D ., Валенсия, королевство Арагон

— О, дон Педро, — в лавке ювелира, главу дома Борха радостно поприветствовал один из раввинов иудейской общины, — добрый день.

— Добрый день, Иохим, — кивнул дворянин старому знакомому.

— Поздравляю дон Педро, такое событие для нашего города! Такое событие! — качал головой иудей, радостно прищуриваясь.

Борха недоумённо на него посмотрел.

— Я не совсем понимаю Иохим, о каком событии ты говоришь? Церковные праздники все прошли, а ничего более я не припомню.

— Ну как же дон Педро, — удивился иудей, — открытие банка Медичи наконец дошло и до нас. Мы сразу же подписали соглашение об ассоциации с ним и уже готовим свои помещения под новые требования. Не знаете, зачем они так много напридумывали? Всё ведь работает и так.

— Так Иохим, подождите, какой банк Медичи, какие ассоциации? — по спине Борха пробежал холодок.

— Как? Вы не знаете? — понял иудей, изумлённо посмотрел на главного христианского банкира города.

А затем его глаза расширились.

— Или вам не предложили сотрудничество?

— Предложили, просто до меня не довели его видимо, — огрызнулся Борха и быстро свернув разговор, покинул лавку и помчался домой, чтобы разослать родственников, узнать, о чём говорит иудей.

Всё вскоре подтвердилось, всем мудехаами и иудеям, кто держал большие банки в городе предложили сотрудничество с материнским банком Медичи, по той же схеме, какая была организована в Сеговии, давая взамен такие возможности, что все без исключения бросились наперебой подписывать эти договоры несмотря на то, что приходилось потом выполнять весьма жёсткие требования флорентинцев по ремонту помещений и организации труда людей. Всё было необычно, непривычно и ново, но главное, сулило прибыли и возможности, чего только стоил перевод денег или отплату за товар простым векселем на предъявителя из Арагона, например, в Рим, Брюгге или Лондон. От таких возможностей никто не смог отказаться.

Понимание, почему в город неделю назад приехал Иосиф Колон и отказался с ним встречаться, наконец дошло до главы рода Борха.

— Проклятая тварь! — глаза его широко расширились, когда он понял, кто позвал в город иудея-банкира и главное для чего.

Быстро позвав сына, он отправил его за родственниками-священниками и те вскоре сидели с ним в одной комнате.

— Нужно обвинить эту девку в колдовстве и бросить её в тюрьму! — доказывал он епископам срочность своей просьбы, вот только те, мялись и не знали, как ответить главе рода.

— Педро, успокойся, — наконец не выдержал один из них, — и послушай меня. Этот карлик, сейчас ближайший друг нынешнего папы, который даже поблагодарил его отдельно, выпив за него глоток вина на своём торжественном пире. Новости об этом облетели все епархии, а также то, что он сейчас выполняет его прямой приказ о разработке месторождения квасцов. Никто, ни один епископ, архиепископ и даже кардинал, не станет сейчас совать этому графу палки в колёса. Это просто безумие, понимаешь? Одним росчерком пера, папа отправит меня из Валенсии, например, куда-нибудь под Белград.

Второй епископ покивал головой, поскольку ехать пришлось бы в любом случае, если бы такой приказ поступил, ослушаться папу не посмел бы никто из них.

— И что делать? Идти к этой девке на поклон? — изумился глава рода Борха, ответом собственных родственников.

— Можешь не ходить, глава рода ты, — пожал плечами епископ, — но ты прекрасно знал с кем связывался, когда заключал с ним сделку. А после той пирамиды отрубленных голов, также отдавал себе отчёт в том, что пытаться его надуть, будет не совсем хорошей идеей, которая будет работать ровно до того момента, пока он об этом не узнает.

— Предполагалось, что он вообще об этом не узнает, — скрипнул зубами дон Педро.

— Он прислал своего представителя, у которого в голове есть что-то по более, чем мысли о вышивке или как удачно выйти замуж, — покачал головой второй епископ, — хотя, чему тут удивляться, карлик не стал бы посылать кого ни попадя к королю.

— И что делать? Вы что предлагаете? — дон Педро был вне себя от ярости, ему Борха, идти на поклон к какой-то пришлой девке?

— Ты создал эту ситуацию, ты её и решай, — мирно закончил разговор родственник, поднимаясь с кресла, — но на нас не рассчитывай, я не настолько молод, чтобы отправляться миссионером куда-то в сторону Османской империи.

— Я тоже, не чувствую в себе подобных сил, — хмыкнул второй священник и они, попрощавшись вышли из кабинета главы рода, оставляя его в полной растерянности и злости.

* * *

23 марта 1459 A . D ., Валенсия, королевство Арагон

Рот, подкрадывающемуся к дому убийце, внезапно закрыла рука в кольчужной рукавице, а к его печени приставили кинжал. Он замер на месте и краем глаза увидел, что всех десятерых людей из его отряда также быстро окружили и уже обезоруживают.

Поляна дома, хозяев которого им приказали убить, осветилась светом факелов и вперёд вышла девушка, от красоты которой мужчина даже опешил. Рядом с ней шёл гигант, в полном доспехе, что-то тихо ей объясняя.

Девушка подошла, внимательно присмотрелась к каждому убийце по отдельности, явившихся по её душу и спокойно произнесла.

— Убить, зашить в мешки с камнями и выбросить в море. В общем не мне вас учить, как должны пропадать люди.

— Сеньорита! Пощадите! — закричал кто-то из убийц, но девушка уже повернулась и пошла в дом. Швейцарцы, доставая кинжалы и с лицами людей, делающих привычную для себя работу, стали подходить к незваным гостям ближе.

— Боже! Прими душу раба своего! — последнее о чём успел прошептать про себя убийца, когда ему ударили острым клинком в сердце, опуская умирать на землю.

* * *

30 марта 1459 A . D ., Валенсия, королевство Арагон

— Сеньорита Паула! — глава рода Борха, радостно всплеснул руками, при виде холодной красавицы, которая шла по улице, а рядом с ней шла супружеская пара иудеев.

— Сеньор Педро, доброе утро, — девушка остановилась и сделала книксен главе рода Борха.

— Как я рад вас видеть! — заливался тот соловьём, — почему вы не заходите больше к нам? Мы всегда рады вас видеть!

— Сеньор Педро, к сожалению, дела не позволяют мне развлекаться, — мягко говорила девушка с маской вежливости на лице, — вы наверно знаете, мы с Иосифом запускаем банковский бизнес в Валенсии.

— Да, наслышан, наслышан, — покачал головой Борха, — только я не очень понял, почему главному бизнес-партнёру вашего сеньора, не поступило тех же предложений, какие поступили нехристям.

— Вы хотите ассоциации своих банков с банком Медичи? — притворно удивилась девушка, — но зачем это вам, сеньор Педро? Я слышала ваш банк крупнейший в Валенсии, у меня и мысли не возникло, что вам будет это интересно.

— То есть вы не против? — удивился Борха.

— Разумеется нет, — Паула пожала плечами, — да у нас были небольшие разногласия с вами недавно, но не портить же нам деловые отношения окончательно.

— Завтра тогда я заеду со своими юристами, мы обсудим сотрудничество? — предложил Борха с каменным лицом.

— Разумеется сеньор Педро, буду с нетерпением вас ждать, — девушка вежливо поклонилась дворянину.

Правда едва он отошёл, лицо Паулы поменялось, она тихо обратилась к Бернарду, который шёл неподалёку и слышал весь разговор.

— Я тебе говорила, что его нужно убить!

— А я вам уже пятый раз повторяю, сеньорита Паула, — ледяному спокойствию швейцарца можно было позавидовать, — что вы, не сеньор Иньиго, и не можете принимать таких решений. Это повлечёт неизвестные последствия, так что пусть он принимает решение сам, в отношении этого человека.

— Да он два раза на нас покушался! — возмутилась девушка, — забыл, как он пытался нас недавно ещё и отравить?

— Это не важно, он остаётся деловым партнёром сеньора Иньиго, — Бернард сурово посмотрел на девушку, — Паула я тебя последний раз предупреждаю, выкини из головы подобные мысли, иначе я напишу письмо графу. Вернёмся, пусть он сам примет это решение.

Девушка поджала губы, и нехотя кивнула.

— Ладно, хорошо, ты прав Бернард, — она положила свою руку на его локоть, — прости, что так эмоционально это воспринимаю.

Швейцарец с подозрением посмотрел на девушку, которая обычно так легко не сдавалась, если что-то втемяшилось ей в голову, но девушка выглядела так спокойно и невинно, что Бернард ей поверил.

Глава 3

6 апреля 1459 A . D ., Валенсия, королевство Арагон

Два разгорячённых после соития тела, со вздохами удовольствия расцепили объятья и легли рядом друг с другом. Обнажённая девушка с телом подобным красивейшим греческим скульптурам, протянула руку и стала гладить безволосую грудь молодого парня.

— Паула, я не могу без тебя жить, — глаза, подёрнуты усталостью от недавней любовной лихорадки посмотрели на возлюбленную с обожанием.

— Франсиско, любовь моя, ничто не вечно, — вздохнула трагично девушка, — скоро мне нужно будет уезжать.

— Я поеду с тобой! Уговорю твоего опекуна дать нам разрешение на свадьбу! — тут же вскинулся молодой парень.

— Франсиско, я не могу подвергнуть тебя такой опасности, — на глазах девушки появились слезинки, — ты прекрасно знаешь, как твой отец меня ненавидит.

— Да, я дважды тебя предупреждал о нападении убийц, что он нанимал, — с гордостью ответил молодой Борха.

— За это я тебя и полюбила, что ты, подвергая свою жизнь опасности, всё равно решил спасти прекрасную принцессу, — трагично вздохнула девушка и парень потянул её за руку, чтобы приблизить к себе и начать целовать, но в отличие от начала их очередной тайной встречи, сейчас девушка осталась холодна к его прикосновениям.

— Любимая, что с тобой? — удивился он, видя, что её губы остаются сжатыми.

— Я не смогу теперь спокойно жить, зная, что в любой момент меня могут убить, — отвернулось от него самое прекрасное лицо, какое он видел в своей жизни.

— Так давай я вызову его на поединок чести и убью, — спокойно предложил молодой парень, — и ты будешь в безопасности!

— Ты? Своего отца⁈ Главу своего рода⁈ — девушка всплеснула руками, — тебя потом будут преследовать за это всю оставшуюся жизнь!

— Плевать, если эта жизнь будет с девушкой, которую я люблю! — гордо ответил Франсиско де Борха, гордый за свои слова и то, что он может защитить свою любовь, которая вспыхнула внезапно и вот уже несколько недель, как их тайные встречи приносили ему бесконечное удовольствие и надежды на будущее.

— Франсиско, если ты говоришь это серьёзно… — девушка повернулась, и сама потянулась к нему губами, начав его страстно целовать, — то ты спасёшь меня!

Гордость за свою смелость подступила к сердцу парня, а горячие поцелуи туманили разум от безумной влюблённости в эту девушку.

— Паула, конечно серьёзно, я за тебя готов жизнь отдать! — спешно подтвердил он.

— Не нужно отдавать свою жизнь, иначе как я буду жить дальше без тебя, — девушка ему улыбнулась, — у меня есть тогда другое предложение, если правда ты сможешь сдержать себя и остаться с холодной головой.

— Я слушаю тебя, любовь моя, — парень обнял девушку, которая доверчиво к нему прильнула.

— Подозрение на смерть твоего отца не должно пасть ни на меня, ни на тебя, так что я дам тебе пузырёк, и ты незаметно подольёшь ему в еду из него немного яда, но сделаешь это только через месяц после моего отъезда, а затем подложишь какому-нибудь слуге пустой флакон. Всё просто и главное, что через месяц ты сможешь покинуть Валенсию и догнать меня в Аликанте, тогда мы сможем навсегда быть вместе.

Услышав слово «вместе», молодой парень больше ни о чём не думал.

— Ты такая умная Паула, — он почувствовав, что снова возбуждается, потянул её к себе.

— Франсиско, ты обещаешь? Ты выполнишь мою просьбу? — девушка упёрлась рукой ему в грудь, не позволяя взять себя сразу.

— Да, Паула, конечно я это сделаю, и мы будем вместе, — заверил её Франсиско де Борха, и они снова слились в любовном экстазе.

* * *

13 апреля 1459 A . D ., Валенсия, королевство Арагон

— Сеньорита Паула, — Иосиф Колон поклонился девушке, — мы полностью закончили все дела в Валенсии, дальше мои управляющие в состоянии вести этот проект сами.

— Благодарю тебя Иосиф, — Паула благодарно кивнула человеку, который в кратчайшие сроки перевернул всю банковскую систему Валенсии, которая стояла тут веками. Всего один его приезд в город и вот уже большинство банков нехристей пошли под материнский банк Медичи и самое главное, когда он всем объяснил, что открытие некоторых ломбардов не совсем согласованно с графом Иньиго де Мендоса, то все на фоне его деятельности по преобразованию банковской системы города, решили приостановить деятельность недавно открытых ломбардов и обратиться к дону Педро де Борха-и-Эскрива с разъяснением, что будет, когда его деловой партнёр узнает о существовании таких договорённостей. Тот долго молчал, но вскоре дал ответ, что он просто хотел сделать своему деловому партнёру сюрприз, рассказав позже о том, как он расширяет деятельность ломбардов, так что все они конечно же входят в его сделку с сеньором Мендосой. Так в доходных ведомостях Валенсии появились двадцать новых точек, а сумма от их прибыли, которую показал Пауле Иосиф Колон, заставила её скрипнуть зубами.

Этот хитрозадый каталонец решил прибрать к себе рукам тридцать процентов прибыли и ещё хорошо, что она приехала с проверкой в Валенсию сейчас и пресекла его деятельность тогда, когда она только начала развиваться. Что было бы через год его подобной активности, Паула пыталась даже не думать, к тому же она уже решила убрать этого Борха со своей дороги, поскольку того, что он успел наговорить девушке, то количество грязных слухов, которые он распустил про неё по городу, за глаза хватало на то, чтобы сеньор Педро поплатился за это головой. И плевать ей было на последствия, поскольку убьёт его не её рука, а рука его собственного сына. Разумеется, от молодого любовника придётся позже тоже избавиться, но эта была самая меньшая из проблем, поскольку тот от любви к ней совсем потерял голову и послушно выполнял всё, что она говорила.

— Сеньорита Паула? — иудей увидел, как девушка задумалась, — что-то ещё, что мы забыли сделать?

— Нет, Иосиф, — Паула вернулась в реальность из своих мыслей, — думаю тогда мы выезжаем в Сеговию. Сеньор Иньиго попросил меня сначала заехать в Аликанте, а только потом в Сеговию, но в благодарность за то, что ты приехал в Валенсию и помог мне во всём разобраться, я не хочу больше разлучать вас с женой. Так что поедем вместе в столицу, а уже оттуда мы с Бернардом без вас отправимся в Аликанте.

— Благодарю вас, сеньорита Паула, — облегчённо вздохнул Иосиф, который каждую минуту скучал по Саре, когда её не было рядом, — думаю через три дня мы полностью будем готовы к поездке.

— Бернард? — Паула повернулась к швейцарцу.

— Хорошо, я всё подготовлю, — кивнул тот.

* * *

29 апреля 1459 A . D ., Сеговия, королевство Кастилия

— Сеньорита Паула, остановитесь у нас, — Иосиф Колон обратился к девушке, когда их отряд проехал наконец ворота города и вступил на гулкие узкие улочки. Звук металлических подков лошадей о камни мостовой разлетался далеко и ранее утро, когда на улицах города были видны только слуги, встающие сильно рано своих хозяев, чтобы купить продуктов к их завтраку, только способствовало тому, чтобы от этого шума немногочисленные пешеходы уступали дорогу вооружённому отряду наёмников.

— Не просите Иосиф, — Паула покачала головой, — ваша жена меня не сильно любит, так что я не хочу вас стеснять больше, чем это необходимо.

Сидящая рядом с мужем Сара стала стремительно краснеть.

— Не переживай, моя дорогая, — Паула холодно улыбнулась иудейке и повторила фразу, которую часто слышала от сеньора Иньиго, — я не золотой флорин, чтобы меня все любили, так что лучше останусь в том доме, что подыщет нам Бернард. Я не хочу вам мешать, после того, что вы сделали для сеньора Иньиго.

— И для себя, сеньорита Паула, — вздохнул Иосиф, — это ведь была моя задача решить эту проблему или донести её до сеньора Иньиго, но вы знаете, я никак не могу найти того, кто меня предал.

— Не переживай Иосиф, — хмыкнула Паула, — после того, как я побываю в Аликанте, мы с Бернардом отправим к тебе человека, который тебе поможет разобраться с этой проблемой.

Иудей сразу насторожился.

— Кто это, сеньорита Паула?

— Тебе не обязательно знать его Иосиф, — девушка пожала плечами, — главное он поможет нам всем с этой проблемой.

— Хорошо, спасибо, что помогаете, сеньорита Паула, — не стал настаивать Иосиф Колон, поскольку были темы, которые он боялся затрагивать в разговоре с этой странной девушкой. За этот месяц близкого знакомства с ней, он склонялся к суждению жены, что нужно держаться от этого посланника сеньора Иньиго, как можно дальше. Несмотря на внешность ангела, девушка была опасна для всех, кто мешал выполнять задание, которое поручил ей граф де Мендоса и Иосиф становился свидетелем таких её приказов, после которых внезапно и навсегда пропадали люди.

В общем она была под стать человеку, на которого он работал, только, пожалуй, ещё более безжалостная и непредсказуемая, чем сам граф, с которым хотя бы можно было договориться или доказать свою точку зрения. Доказать что-то Пауле казалось ему невероятным.

— Мне нужно будет встретиться с твоим дедушкой, — Паула посмотрела на Сару, — устроишь мне завтра встречу?

— Конечно, сеньорита Паула, — тут же подтвердила девушка, — он будет рад вас видеть.

— Возможно, — хмыкнула девушка, но объяснять свои слова отказалась.

Их повозка доставила супружескую чету до их небольшого домика недалеко от центральной площади, и Паула стала ждать, когда их слуги снимут багаж. Сама же девушка скучала у окна повозки, посматривая на утреннюю жизнь столицы.

— Ого! Кто это красотка⁈ — услышала она голоса, и повернув голову, увидела четырёх пьяных вдрызг дворян, которые шатаясь, шли по улице, явно только недавно прервав свои ночные возлияния.

— Идем познакомимся, чур она будет моей, сеньоры! — сказал один из них и квартет сменил направление движение в сторону стоящей повозки.

Дойти, разумеется, они не смогли, дорогу им преградили швейцарцы, которые после недолгих слов увещеваний, просто разоружили дворян и прогнали их прочь, наведя на них арбалеты.

Паула отвернулась от этой сцены и дождавшись, когда закончится разгрузка, скорее покинула это место, благо сам Иосиф быстро нашёл им дом, который сдавался в найм одним из его сородичей. Правда удобств в нём было минимум и скептически осмотревшись внутри, Паула впервые поняла, что пора и ей заводить своих постоянных служанок.

— Бернард, найди кого-нибудь, кто здесь всё вычистит, — она брезгливо показала на грязь и старую мебель, — а лучше найди новый дом, неужели мы будем жить в таком свинарнике?

— Найти в столице свободное жильё, да ещё на двести человек, не такое простое дело, сеньорита Паула, — вздохнул швейцарец, — проще всё вычистить, чем начинать такие поиски.

— Ладно, тогда займись пожалуйста этим сам, — попросила девушка и Бернард лишь кивнул, поскольку в этой поездке он был и за охранника, и за служанку, и за няньку. Помогать надевать платья девушкам он раньше неумел, но после этой поездки пожалуйста, мог делать это даже с закрытыми глазами, поскольку Паула в те комнаты, где жила, пускала только его и никого более.

Глава 4

— Сеньорита Паула! — старый иудей радостно кланяясь встречал молодую девушку прямо на пороге дома. Он редко когда это делал, только обычно для самых важных гостей, но что дочь, что новообразовавшийся зять, в один голос его уверяли, что лучше эту сеньориту рассматривать как представителя сеньора Иньиго, а не как красивую молодую девушку. Старый банкир давно привык доверять своему чутью, так что организовал приём на высшем уровне.

— Слухи о вашей бесподобной красоте бегут впереди вас, — быстро говорил он, крутясь рядом с вежливо улыбающейся девушкой, от которой тем не менее веяло могильным холодом. Старик такие вещи давно научался различать в людях и в очередной раз порадовался, что не ошибся в своих предчувствиях.

— Спасибо сеньор Авраам, что приняли меня, — склонила Паула голову, — сеньор Иньиго попросил меня поговорить с вами во время моей поездки в Сеговию.

— Конечно, прошу, проходите, — показывал он куда идти и вскоре они оказались в большом зале, оставшись условно одни, поскольку Бернард остался дежурить неподалёку, не спуская взгляда с девушки.

— Напитки, закуски? — предложил старейшина иудейской общины города.

— Лучше дело, сеньор Авраам, — Паула спокойно посмотрела на иудея, и после небольшой паузы продолжила, — сеньор Иньиго выражает вам своё недовольство.

Седые брови вскинулись вверх.

— Как? Почему? — заволновался Авраам Сениор.

— Сеньор Иньиго выражает своё недовольство тем, как мало вы выписываете себе премий за тот объём работы, который вы делаете, — улыбнулась девушка чуть теплее, — он получил ваши последние отчёты о распространении ломбардов по всей Кастилии и просто требует, чтобы вы увеличили свои премиальные ещё на пять процентов.

Иудей облегчённо вздохнул и приложил руку к сердцу.

— Ах, сеньорита Паула, вы так меня напугали, — вздохнул он, — а уже подумал обо всех своих проступках, перечислил их в голове, а вы, оказывается, меня просто так изящно похвалили.

— А у вас есть проступки? — заинтересовалась девушка.

— Как и у любого человека, — подтвердил он, но тему благоразумно развивать не стал.

Девушка потянулась к сумочке из тонко выделанной кожи на плече, которую заказал для неё у лучшего кожевенника Иньиго по собственным эскизам и достала вексель.

— Сеньор Иньиго просит вас расширять дело теми темпами, как делаете это вы сейчас, — она протянула бумагу иудею и тот, взглянув на сумму, проставленную в бланке, изумлённо поднял на неё взгляд.

— Сеньор Иньиго вкладывает в развитие бизнеса ещё, — объяснила она, — его цель максимальное покрытие ломбардами всех городов, даже самых небольших.

— Я помню это сеньорита Паула, — качнул головой Авраам, — и всё для этого предпринимаю, вопрос только времени.

— Также сеньор Иньиго просил вам передать, что вопрос с перевозом ценностей, векселей и писем им решён, в Португалии он раздобыл четыре прекрасных корабля, а также подписал договор с рыцарями ордена Монтесы, об охране этих грузов. Можете через Иосифа Колона получить доступ к этой платной услуге.

— Платной? — поднял брови старый иудей.

— Разумеется, чтобы поддерживать работу всех людей, кто в этом участвует, — улыбнулась девушка, — но лично для вас сеньор Иньиго установил скидку на все подобные услуги в размере тридцати процентов. Все инструкции я уже передала вашему зятю.

— Благодарю сеньора Иньиго, за такую заботу обо мне, — иудей был уже доволен встречей и как принял посланника от своего необычного партнёра.

Паула снова потянулась к сумочке и достала оттуда квадратный футляр, обшитый бархатом.

— И подарок лично вам, — она с улыбкой передала коробочку иудею, который открыв её, с изумлением увидел золотое кольцо с огромным рубином, на камне которого ювелиром были выгравированы руны на иврите, причём с внешней и внутренней стороны камня.

— Сеньор Иньиго отказался мне объяснять смысл этого подарка, но сказал, что вы точно его поймёте, — Паула просительно посмотрела на иудея, — расскажите мне? Вы ведь поняли?

— Да, разумеется, — Авраам вытер непрошеную слезу, так его растрогал подарок от человека, который точно знал кому и что он дарит.

— Здесь написано, сеньорита Паула — «Всё проходит», — он показал на вязь иврита на внешней стороне камня.

— А здесь, — старик показал на руны с внутренней стороны рубина, — «И это пройдёт». Все эти слова были написаны на перстне иудейского царя Соломона.

— Всё равно я не очень поняла смысла подарка, — вздохнула девушка, — но я и не так хорошо образована, как сеньор Иньиго. Для меня главное, что подарок вам понравился.

— Конечно, сеньорита Паула, безусловно, — покачал головой старый раввин, — передайте сеньору Иньиго, что я был тронут его подарком и благодарю его. Если можно, я бы хотел отправить ему ответный дар.

— Конечно, я с удовольствием отвезу его, — согласилась девушка, — у меня на этом сегодня всё сеньор Авраам, завтра я бы хотела начать проверку ваших ломбардов, затем Иосиф проведёт меня по банкам.

Еврей закивал головой.

— Разумеется сеньорита Паула, буду рад показать вам всё, мне нечего скрывать.

— Тогда благодарю вас сеньор Авраам и до завтра, — она поднялась, склонила голову, и иудей тут же заверил её, что проводит до повозки.

На выходе они столкнулись с двумя дворянами, которые с изумлением смотрели на поразительно красивую девушку, возле которой вился старый еврей и проводили взглядом её отъезд.

— Иньиго, а это ведь та незнакомка, чьи солдаты отняли наше оружие, — задумчиво произнес один из них.

— Слушай друг, я был тогда так пьян, что не помню этого, но если ты говоришь об этом, то давай поинтересуемся у еврея, кто она, чтобы у нас был повод нанести ей визит и потребовать вернуть наше оружие обратно.

— О, отличная идея Иньиго! — обрадовался его товарищ и они заторопились, пока Авраам Сениор не вернулся в дом. Тот, заметив знакомых, остановился и низко поклонился.

— Сеньор Иньиго, рад вас видеть, — льстиво обратился он к отпрыску дома Мендоса, но который приносил ему значительно меньше радости, чем самый маленький член их семьи с таким же именем.

— Сеньор Авраам, а кто эта незнакомка, что сейчас вышла от вас? — поинтересовался у него Иньиго де Мендоса.

— Содержанка вашего брата, сеньор Иньиго, — просто ответил Авраам, от ответа которого челюсти молодых мужчин самопроизвольно опустились вниз.

— Которого из них? — изумлённо поинтересовался дворянин, лихорадочно вспоминая всех братьев, что остались в Гвадалахаре.

— Самого младшего, графа Иньиго де Мендоса, — назвал иудей имя, от которого оба дворянина скривили лица. В роду Мендоса, было мало запретных тем для разговора за столом, и вот как раз это имя было одной из таких.

— Благодарю вас сеньор Авраам за помощь, — Иньиго де Мендоса поклонился.

— Вы ко мне по делу сеньоры? — поинтересовался у дворян иудей.

— Да сеньор Авраам, отец прислал нас к вам с просьбой о займе.

Еврей тяжело вздохнул. Одни Мендоса приходили к нему только чтобы просить в долг, другие помогали ему зарабатывать состояние. Яхве явно что-то перепутал в этом мире, поскольку первые были во главе рода, а вторые наоборот в изгнании. Нынешний статус графа Мендоса, который по своему титулу был вторым по старшинству после главы рода, был ему хорошо известен и вызывал целую кучу вопросов, почему человек, всего достигший сам, не принят в собственной семье. К счастью, это были не его проблемы, так что Авраам лишь низко поклонился к гостям и пригласил войти их в свой дом.

* * *

— Паула, внизу тебя ждёт сеньор Иньиго де Мендоса, — в комнату девушки вошёл Бернард с новостью, которая потрясла девушку.

— Как? Он здесь? Почему? — стремглав, бросая всё, Паула едва не врезавшись в огромного швейцарца, бросилась к лестнице, оставив его стоять с открытым ртом.

— Я хотел ещё сказать, что это не тот сеньор Иньиго, — со вздохом произнёс он в пустой комнате, — но видимо она теперь узнает об этом сама.

Паула на крыльях счастья и едва не падая, спустилась вниз, только чтобы увидеть, как её ожидают два незнакомых дворянина и один священник в сутане архиепископа. Её любимого Иньиго среди них не было. Разочарование, смешанное с чувством того, что её обманули захлестнули её, и только огромным усилием воли она сдержалась, чтобы не уйти обратно к себе, бросив гостей на произвол судьбы.

Натянув на лицо холодную улыбку, она пошла ближе и сделала книксен, когда остановилась напротив мужчин.

— Дочь моя, прости что мы пришли без приглашения, — священник протянул руку и Паула без колебаний поцеловала его перстень, — и без тех, кто мог бы представить нас тебе, но я дядя сеньора Иньиго, а это его старший брат Иньиго де Мендоса, и наш хороший друг сеньор Педро.

— Ваше преосвященство, — Паула тут же убрала раздражение из своего голоса, поскольку про своего дядю Иньиго рассказывал ей только хорошее, в отличие от других родственников, — разумеется я знаю кто вы, сеньор Иньиго мне столько рассказывал о вас и своём дедушке, покойном доне Иньиго, что мне кажется я вас обоих знаю так, будто мы с вами знакомы лично.

Паула полностью проигнорировала двух других мужчин, что было крайне невежливо, но она решила, что если Иньиго не оставлял ей никаких инструкций по поводу того, как ей вести себя с его родственниками, то она будет разговаривать только с теми из них, с кем он сам был в хороших отношениях.

Её тон и намёк все прекрасно поняли, так что Паула продолжила.

— Если вы пришли сеньоры за своим оружием, то вы его получите обратно. Только следующий раз попрошу вас сдерживать свои порывы знакомства с незнакомыми женщинами, которые могут быть уже кем-то заняты.

— Бернард! — она повернулась к швейцарцу, но тот и сам был неглупым, узнал дворян и понял зачем те пришли, так что уже стоял с мечами и кинжалами в руках, он их охапкой и вернул двоим мужчинам.

— Благодарим вас сеньорита и извиняемся за своё поведение, — Иньиго де Мендоса хоть явно и был недоволен её тоном и поведением, но сдержался и вежливо поклонился, принимая оружие из рук швейцарца.

— Если это всё, что вас волновало, то прошу вас покинуть мой дом, — Паула холодно посмотрела на них, — я бы хотела поговорить наедине с его преосвященством.

Мужчины, словно после холодного душа от её слов, недовольно хмурясь, поклонились и вышли, а Педро де Мендоса остался. К нему Паула обратилась намного теплее.

— Прошу вас проходите, ваше преосвященство. Напитки? Закуски? — показала она рукой в зал для приёмов.

— Не откажусь, сеньорита Паула, — вздохнул священник и прошёл за ней, косо посматривая на девушку и удивляясь её неземной красоте, которая становилась ещё более прекрасной, когда она была холодна.

Когда они сели друг напротив друга и дождались, когда Бернард принесёт закуски и вино, Паула выпив всего один глоток, первой обратилась к священнику.

— Простите ваше преосвященство, но сеньор Иньиго не предполагал, отправляя меня с поручением в эту поездку, что я встречусь с вами или другими его родственниками, так что не оставил мне никаких инструкций на этот счёт.

— Ничего страшного дитя моё, — отмахнулся архиепископ, — я, узнав от Авраама Сениора о том, что представитель Иньиго в городе, сам захотел встретиться и поговорить с тобой. Не знаю, знаешь ли ты, но я не могу ему писать или встречаться лично, этот запрет наложил на меня и на всех членов семьи Мендоса нынешний глава рода.

— Да, ваше преосвященство, это я знаю, — кивнула Паула, — сеньор Иньиго только о двух людях из своей семьи всегда отзывается тепло. Так что если я могу вам чем-то помочь, то я это сделаю с радостью.

— Моему другу, архиепископу Алонсо де Фонсека-и-Ульоа, — замялся священник, — нужен крупный заём, для выкупа одной доходной должности. К сожалению, ему нечем его обеспечить, кроме своего слова и моего тоже. Банки же не берут слова в залог, так что зная, что у Иньиго дела обычно идут хорошо, я и хотел бы вас попросить отправить к нему гонца с моей такой необычной просьбой. Мы с Алонсо отдадим деньги, как только он вступит в должность и соберёт долги с должников, доставшихся ему от прошлого приора монастыря, который охотно давал в долг, но менее охотно потом требовал вернуть свои деньги обратно.

— О какой сумме идёт речь, ваше преосвященство?

— Я понимаю, что сумма огромна, сеньорита Паула, — смутился архиепископ, — но потенциально расписок от должников прошлого приора оставлено на сумму двадцати тысяч золотых.

— Ваше преосвященство, — Паула мило улыбнулась, — сколько нужно вам?

— Пять тысяч, — тяжело вздохнул Педро Гонсалес де Мендоса.

Девушка не колебалась.

— Бернард, можно мне письменные принадлежности и пустой вексель? — обратилась она к швейцарцу, — бумаги в моей сумочке.

Тот кивнул, вскоре принёс требуемое и Паула под ошеломлённым взглядом священника, выписала вексель на имя архиепископа Калаорры.

— Вот возьмите, ваше преосвященство, — она протянула заполненный вексель архиепископу, — я, как и сеньор Иньиго, верю вашему слову. Другого залога мне от вас не нужно.

Сказать, что архиепископ был поражён, значит было ничего не сказать. Он недоверчиво взял бумагу в руку, и потрясённо рассматривал официальный бланк банка Медичи, со всеми печатями и подписями. Также на нём имелась подпись самого Иньиго, который явно наделил своего представителя функциями тратить деньги в этой поездке.

— Сеньорита Паула, у меня просто нет слов, выразить вам свою признательность, — Педро всё ещё потрясённый случившимся, качал головой.

— Ваше преосвященство, я рада помочь вам, — девушка улыбнулась, — и если вам нельзя отправить свою благодарность сеньору Иньиго лично, я с радостью передам её от вас сама.

— Да, да, — быстро закивал архиепископ, — прошу вас объясните Иньиго, что запрет Диего не даёт мне права ни писать, ни встречаться с ним лично, но это не означает, что я забыл своего любимого племянника или не вспоминаю с теплотой то время, какое мы проводили с ним вместе. Также, разумеется, долг мы с Алонсо отдадим сразу, как спросим все долги с должников на его новой должности.

— Конечно ваше преосвященство, — Паула склонила голову, — я всё ему передам, не сомневайтесь. Деньги вы, кстати, можете отдать Иосифу Колону, он глава банка в Сеговии и найдёт способ передать их сеньору Иньиго.

— Конечно, я его знаю, и будет даже лучше сделать так, как вы предложили, — согласился архиепископ, вставая с кресла.

— Тогда я не смею больше отнимать ваше время, сеньорита Паула, — он протянул девушке руку и та поцеловала его перстень, — был рад знакомству с вами.

— Взаимно, ваше преосвященство, — девушка сделала книксен, — если я смогу ещё чём-то вам помочь, то двери моего дома для вас всегда открыты.

— Благодарю тебя дитя, — священник кивнул и Паула проводила его на выход, вежливо попрощавшись.

Когда дядя её сеньора ушёл, девушка зло посмотрела на невозмутимого Бернарда.

— Мог бы и сразу сказать, что это его брат, а не он сам, — недовольно произнесла она.

— Я не успел, кто-то слишком быстро на крыльях любви метнулся ко входу, — хмыкнул Бернард, не принимая таких обвинений, — к тому же чем тебе не понравился этот Иньиго де Мендоса? Красив, строен, хорошо сложен и явно дружит с оружием.

— Я вот как вернёмся, расскажу сеньору Иньиго, какие ты тут про него гадости говоришь, — стала злиться Паула.

— Какие? — швейцарец поднял брови, — и в мыслях не было!

— Ага, — девушка с подозрением посмотрела на швейцарца, который явно над ней издевался, но на его физиономии не было и следа того, что он шутит, — ты не видел, что ли, что он пустышка? Пьянки, драки, и волочение за юбками.

— Странно, а мне всегда казалось, это, наоборот, признак настоящего мужчины, — швейцарец поднял бровь повторно. — Ты думаешь сеньор Иньиго будет не таким, когда подрастёт? Ты представляешь себе сколько у него будет женщин, когда он станет мужчиной? С его богатством, титулом и обширными связями?

— Бернард, вовсе не обязательно было мне портить настроение ещё больше, — Паула огрызнулась и ушла к себе, оставляя швейцарца с лёгкой улыбкой на лице.

Глава 5

5 мая 1459 A . D ., Сеговия, королевство Кастилия

— Мы едем в Аревало Бернард и это не обсуждается! — Паула хмуро посмотрела на недовольного швейцарца.

— Я и в прошлый раз не понял, почему мы не поехали в Аликанте, а сделали такой огромный крюк на Сеговию, — Бернард хмуро посмотрел на девушку, поскольку не понимал, почему она вместо Аликанте, хочет сначала поехать в Аревало к инфантам и тут до него дошло.

Швейцарец взял стул, поставил его посередине комнаты и сел на него, под удивлённым взглядом Паулы.

— Что это? — поинтересовалась она, тыкая в него пальчиком, — протест?

— Да, — Бернард покивал головой, — я не сдвинусь с этого места, пока ты не расскажешь мне причину, почему ты не хочешь возвращаться в Аликанте и пока этого не произойдёт, мы никуда не поедим.

Паула побледнела, но постаралась взять себя в руки.

— С чего ты вообще решил, что я туда не хочу возвращаться? — постаралась она вырулить ситуацию, но Бернард, явно о чём-то заподозривший был неумолим.

— Сеньор Иньиго составил нам чёткий маршрут, — мужчина пожал плечами, — ты под разными предлогами меняла его так, чтобы в самую последнюю очередь мы поехали в Аликанте. Из-за этого мы намотали кучу километров пути, так что я хочу знать, за что я страдаю.

— Бернард, ты можешь здесь сидеть, можешь не сидеть, но я просто решила, что так будет лучше, — девушка встала и молча ушла к себе в комнату, оставляя швейцарца сидеть на стуле.

Вернулась она в зал спустя четыре часа, застав там Бернарда, жующего колбасу с хлебом и запивая это вином, но всё на том же стуле, никуда не сдвинувшись.

— Ты ведь понимаешь, что у меня деньги и слово сеньора Иньиго, что я главная в этой поездке? — злобно поинтересовалась Паула у довольного собой швейцарца.

— Я это понимаю, но также я понимаю, что как только мы вернёмся домой, и я поделюсь своими сомнениями на твой счёт с сеньором Иньиго, как он или сам, или с помощью палачей вытянет из тебя всё, — пожал плечами Бернард, — или ты сомневаешься, что он сможет отдать такой приказ?

В чём, чём, а в этом Паула точно не сомневалась, если ему это будет нужно, Иньиго отправит к палачу её и даже самого Бернарда.

Подумав, девушка нехотя взяла стул и принесла его ближе к стулу швейцарца, поставив напротив и сев на него, столкнувшись с его задумчивым взглядом.

— Рассказывай, — просто сказал он.

Девушка помялась, поскольку её жизнь теперь будет находиться в руках другого человека, но выбора и правда, видимо не было, к тому же можно было рассмотреть возможность отравить швейцарца по пути в Рим.

— Кубка из твоих рук я больше не возьму, — тут же догадался тот о её мыслях, — и держись теперь подальше от кухни, я отдам распоряжение парням, чтобы тебя и близко теперь к еде не подпускали.

Паула зло посмотрела на слишком догадливого наёмника.

— В общем я не сама пришла к сеньору Иньиго, — крайне нехотя призналась она, — сеньор Арсенио Алькальде был моим покровителем и приказал мне прийти к сеньору Иньиго и заинтересовать его собой.

Взгляд швейцарца стал строгим.

— С какой целью?

Паула поджала губы.

— Следить за ним? — Бернард догадался сам, и Паула нехотя кивнула.

— Так, я больше не буду ничего из тебя вытягивать, — нахмурился швейцарец, — уже этого достаточно, чтобы сеньор Иньиго выкинул тебя из своего дома. Так что рассказывай сама и побыстрее, пока у меня не лопнуло терпение.

— Да! — зло ответила девушка, выплюнув слова, — да, я за вами следила! Первое время! Потом отказалась!

— Меня не устраивает это, мне нужны подробности, — швейцарец стал хмурым, — мне нужно будет решить, что делать дальше.

— Бернард — Паула устало на него посмотрела, поскольку на неё внезапно напала апатия, — ну что ты от меня хочешь услышать? Ты и так знаешь, что я в Аликанте была дорогой проституткой, которая продавала себя за деньги тому, на кого укажет мой покровитель. У него остались письма, которые я писала в качестве отчётов о своих наблюдениях, так что он меня ими шантажировал, что покажет их сеньору Иньиго, если я не вернусь обратно в Аликанте.

— Что значит покровитель? — уточнил швейцарец.

— То и значит, — девушка пожала плечами, — он нашёл меня в порту, нищую, голодную, отдающуюся морякам за еду. Судья накормил, одел, дал мне образование и пристроил в приёмную семью, а затем стал пользоваться мной, словно вещью в своих целях. Впрочем, мои приёмные родители не сильно от него в этом отставали.

— Это те, что умерли, после твоего отъезда из Аликанте? — вспомнил Бернард.

— Я их убила, — просто ответила Паула.

— М-да, — задумался швейцарец, на которого вылился нехилый такой ушат с помоями. Решение по Пауле мог принять только сеньор Иньиго, и никто больше, а это значило, нужно будет ему самому урегулировать вопрос с судьёй, когда они приедут в Аликанте.

— Дай мне слово, что ничего не будешь делать по приезде в город, — нахмурился наёмник, — я с этой проблемой разберусь сам.

Девушка молчала, поскольку в планах у неё было совершенно другое. В Аликанте её должен был ждать молодой Франсиско де Борха, с помощью него она планировала разобраться с главным судьёй, прежде чем избавиться и от него самого.

— Паула, не усугубляй пожалуйста, — повторил Бернард.

— Хорошо, — Паула перекрестилась, затем отмахнулась, словно от мухи, — я же не верю в Бога, он давно бросил меня, так что просто обещаю тебе, что ничего не буду делать с судьёй, когда мы будем в Аликанте. Доволен?

— И расскажешь обо всём сама, сеньору Иньиго, — дополнил он, — как только мы вернёмся в Остию.

— Ты ведь молчать не будешь? — не спросила, а уточнила у мужчины Паула.

— Разумеется нет, поэтому даю тебе возможность первой донести свою версию событий, — кивнул он, — в любом случае, что с тобой будет дальше, решать точно не мне.

— Хорошо Бернард, — тяжело вздохнула девушка, — но хотя бы теперь ты не против поехать сначала в Аревало? Хочу познакомиться с инфантами.

— Не против, — тяжело вздохнул швейцарец, поднимаясь со стула, — теперь, не против. Ты же закрыла все дела с Иосифом Колоном?

— Да, аудит закончен, ломбарды и банки проверены, отчёты запечатаны и упакованы в моём сундуке, — кивнула Паула.

— Тогда в пятницу мы выезжаем, — решил Бернард, и пошёл из комнаты, оставляя девушку в глубокой задумчивости и апатии. Она поняла, что до возвращения к Иньиго, её жизнь больше не имеет особого смысла, поскольку Паула даже не представляла себе, свою дальнейшую жизнь без него, а их ссора в Риме открыла ей глаза на то, что их отношения могут быть легко быть закончены.

Склонив голову, Паула стала жалеть себя, вытирая рукавом дорогого платья бегущие с глаз слёзы.

* * *

14 мая 1459 A . D ., Аревало, королевство Кастилия

— Иньиго приехал! Иньиго! — первое, что услышала Паула, когда их запылённый и уставший отряд втянулся в гостеприимно открывшиеся ворота замка. Она с изумлением посмотрела откуда раздаётся звонкий голос и увидела, как по ступенькам вприпрыжку, подняв руками подолы платья, к ним бежит восьмилетняя красивая девушка.

— Это инфанта Изабелла, — хмыкнул рядом с Паулой Бернард, — боюсь ребёнка ждёт разочарование.

— Иньиго! — рядом с их остановившейся повозкой в нетерпении прыгал ребёнок, показывая поведение, далёкое от того, какое присуще девушке королевской крови.

Но тут подоспели её служанки, которые стали бухтеть, что для девушек в принципе подобное поведение неприлично, не говоря уже об инфантах.

Бернард вылез из повозки первым и поклонился ребёнку.

— Добрый день, инфанта, рад вас видеть такой здоровой и активной.

— Бернард, здравствуйте, — ребёнок сделал быстрое подобие книксена, но сама смотрела снизу вверх в повозку, явно ожидая, что оттуда он вынесет небольшого карлика с весьма язвительным языком.

— Боюсь инфанта, сеньор Иньиго в этот раз не приехал, — сказал он, видя, как ребёнок недоумённо смотрит на то, как из повозки появляется ослепительно красивая молодая девушка в таком дорогом платье, что Изабелла с трудом могла себе представить, сколько оно стоит.

— Кто это, Бернард? — она недоумённо потыкала указательным пальцем в незваную гостью.

— Э-э-э, — подвис швейцарец, думая, как бы корректнее представить ребёнку Паулу.

— Будущая жена, сеньора Иньиго, — сказала сама Паула, вызвав изумлённое восклицание у инфанты.

— Будущая жена Иньиго — это я! — ребёнок скрестил руки на груди, — а вы просто какая-то самозванка. Прошу вас немедленно покинуть наш замок.

В небольшом дворике центрального донжона повисла зловещая тишина, но слава богу подоспел Гонсало Чакон и поприветствовав гостей, одним взглядом усмирил инфанту, передав её в руки своей жены, а сам, видя те взгляды, которые Изабелла метает на приезжую гостью, пошёл разбираться с внезапно возникшей проблемой.

— Бернард, — поздоровался он с наёмником, — что случилось?

— Мне кажется сеньорита Паула с инфантой Изабеллой не подружатся, сеньор Чакон, — хмыкнул швейцарец, — у них похоже одинаковые планы в отношении одного конкретного графа.

Управляющий тяжело вздохнул.

— Я думал эти мысли выветрятся из головы инфанты, но она всё упорствует.

— Ну надеюсь, хотя бы подарки её развеселят, — пожал плечами швейцарец, — как и инфанта Альфонсо.

— Мальчик тоже ждал приезда сеньора Иньиго, пусть и не высказывает этого так явно, как сестра, — улыбнулся дворянин, — он стал очень силён в игре шахматы.

— Паула тоже неплохо играет, — кивнул наёмник, — я часто их видел вместе за доской с сеньором Иньиго.

— Ну отлично, — хмыкнул Гонсало Чакон и они с Бернардом занялись распределением солдат, кто где будет жить, а также другими активностями, связанными с прибытием в замок целой кучи голодных людей.

* * *

— Любовница? П-ф-ф, — Изабелла неизвестно откуда узнала настоящий статус Паулы и за ужином, решила об этом просветить всех.

— Инфанта! — Клара Альварнаэс строго посмотрела на ребёнка, затем на Бернарда, которого тоже позвали за стол.

— Это не я ей б этом сказал, — тут же открестился он от подобной чести, вспомнив, что сегодня Изабелла много общалась с его солдатами и задабривала их сладкой пастилой. Но и об этом он тоже благоразумно решил умолчать.

— Инфанта! — Гонсало Чакон тяжело вздохнул, — сеньорита Паула взрослая девушка и в состоянии сама решать с кем ей проводить время.

— Любовница — это не жена и даже не будущая жена! — ребёнок посмотрел на молчавшую девушку с презрением, — она не составит мне конкуренции.

— Изабелла, вам не кажется, что поднимать за столом столь взрослые темы, да ещё и в присутствии посторонних, мягко говоря, неприлично, и вас недостойно. Завтра в наказании за вашу несдержанность я буду вынужден вас наказать, и вы весь день проведёте взаперти. Простите меня за это, но я вынужден вынести вам наказание, — склонил голову Гонсало Чакон.

— Пф-ф-ф, — фыркнула та, откладывая приборы на стол, затем поднялась со стула, — начну выполнять ваше наказание сеньор Чакон прямо сейчас, чтобы не оставаться тут дальше.

С гордым видом, она в сопровождении служанки направилась в свою комнату.

— Простите её, сеньорита Паула, — Клара стеснительно посмотрела на ослепительную красавицу, — Изабелла ещё слишком мала, чтобы рассуждать на такие темы.

— Не волнуйтесь, сеньора Клара, — Паула улыбнулась, — я не воюю с детьми.

— Как дела у сеньора Иньиго? — поинтересовался Гонсало Чакон, — надеюсь всё хорошо?

— Более чем, сеньор Чакон, — Паула повернула к нему взгляд, — папа Пий II помолился над ним и сеньор Иньиго теперь может ходить, сам.

Изумлённо смотрящие на неё кастильцы, тут же стали креститься и приносить молитвы богу.

— Радость-то какая! — качала головой Клара Альварнаэс.

— Конечно сеньора, — согласилась с ней Паула, — теперь он выполняет распоряжение папы и разрабатывает рудник квасцов, что обнаружили в Папской области, недалеко от Рима. Именно поэтому он и не смог приехать, а прислал меня с письмами и подарками всем вам. Он просил вам передать, что каждый раз с большой теплотой вспоминает свои приезды в этот замок, и то гостеприимство и семейный уют, который вы для него создаёте.

Гонсало Чакон положил свою руку на руку жены, и они оба застеснялись от такой похвалы.

— Нам очень приятно, что у сеньора Иньиго остались такие воспоминания, — склонила голову Клара.

— И, разумеется, вексель на пять тысяч, чтобы вы и дальше смогли хорошо воспитывать инфантов, — дополнила Паула слова, которые её велел передать Иньиго.

— Он подоспел, как никогда вовремя, сеньорита Паула, — вздохнул Гонсало Чакон, — корона опять задержала выплаты по своим обязательствам.

— Если вам нужно больше денег, сеньор Чакон, — Паула внимательно посмотрела на смутившегося дворянина, — у меня есть доверенность от сеньора Иньиго.

— Думаю дела мы обсудим завтра, — решил он, видимо, чтобы поговорить с ней потом наедине, — а пока насладимся ужином и вашим рассказом о Риме.

Паула улыбнулась и стала рассказывать, тщательно корректируя то, что местным знать было не нужно.

Глава 6

Утром Паула проснулась оттого, что почувствовала на себе чужой пристальный взгляд. Открыв глаза, она без особого удивления увидела, как на стуле сидит, поджав ноги Изабелла и внимательно её разглядывает.

— Доброе утро инфанта, — со вздохом поздоровалась с ребёнком Паула, — насколько я помню, вас наказали.

Девочка помолчала, зачем нехотя ответила.

— Сеньор Чакон сегодня утром сказал, что если я принесу вам свои извинения и вы меня простите, то я смогу избежать этого наказания.

— За этим вы и пришли? — уточнила Паула, — правда, я не слышу от вас извинений.

— Как у него дела? — вместо ответа неожиданно спросила инфанта, — не в его этих бесконечных политических интригах, а у него самого.

Паула открыла было рот, чтобы ответить, но задумалась и поняла, что она сама этого не знает. Иньиго никогда не обсуждал с ней ни о чём он думает, ни чего он хочет, ни что его тревожит. Если так рассудить, то он был самым закрытым человеком из всех, кого она знала.

— Я не знаю, — наконец честно призналась Паула, — он никогда не делится со мной, что у него на душе.

— Со мной тоже, — вздохнула инфанта, — хотя я с ним провожу значительно меньше времени, чем вы.

— Вы зря так говорите инфанта, — Паула улыбнулась, — он часто вспоминает о вас, особенно в части того, как же устроить вашу свадьбу с Фердинандом Арагонским.

Ребёнок тяжело вздохнул и всплеснул руками, заставив Паулу рассмеяться, поскольку вид девочки был ну очень комичным в этот момент.

— Фердинанд то, Фердинанд сё, — пробурчала Изабелла, — да я в глаза его не видела.

— А, ну это поправимо, — Паула потянулась, встала с кровати, и под внимательным взглядом Изабеллы подошла к одной из шкатулок, достала оттуда бумажный свёрток и развернув его, протянула инфанте небольшое, с ладонь взрослого человека зеркало на ручке из слоновой кости в золотой оправе.

— Ого! — ребёнок прекрасно знал цену венецианским зеркалам, поскольку лишь однажды видела такое в королевском замке у первой жены брата.

— Переверните его, — улыбнулась Паула.

Когда Изабелла это сделала, то увидела на обратной стороне портрет мальчика, выполненный на эмали.

— Это один из подарков вам от сеньора Иньиго, — объяснила Паула.

Изабелла сначала задумчиво рассматривала портрет, затем перевернула зеркало и стала рассматривать в отражении себя, корча рожицы.

— Какие ещё подарки? — поинтересовалась она наконец у Паулы, которая с улыбкой наблюдала за ней.

— Три флорентийских платья, пошитых на вас с небольшим запасом, поскольку сеньор Иньиго предполагал, что вы выросли за то время, что он вас не видел, затем набор драгоценностей, чтобы вам было в чём выходить в свет, а также книги, которые он хотел бы, чтобы вы прочли.

— Дарить девушкам книги, — Изабелла тяжело вздохнула, — это мог придумать только Иньиго.

— Он и меня заставляет постоянно читать, — улыбнулась Паула, — некоторые вещи и правда занимательны, но я не скажу, что мне нравится этот процесс, в отличие от него самого, который просто глотает все книги, которые попадают ему на глаза. Даже затрудняюсь сказать, сколько он уже прочитал.

Изабелла неожиданно поднялась со стула и склонила голову.

— Прошу меня простить, сеньорита Паула, — сказала инфанта, — мои слова вчера в отношении вас были необдуманными.

— Предлагаю помириться и померить платья, которые я вам привезла, — спокойно предложила девушка и Изабелла, разумеется, согласилась.

— Они такие же красивые, какое было на вас вчера? — решила уточнить она.

— Даже лучше, — улыбнулась Паула, потянувшись к своему платью, чтобы одеться и позвать Бернарда, который поможет ей с распаковкой сундуков.

* * *

— Инфант, — Паула протянула мальчику пояс с ножнами в которых был настоящий меч, — сеньор Иньиго просил вам передать, что настоящему мужчине нужно оружие, чтобы защищать своих близких, а помня, что вы тренируетесь, он дарит вам оружие, сделанное лучшими оружейниками.

Глаза мальчика едва не загорелись, когда он принял подарок и потянул из ножен сам меч: сталь, кожа, дерево, всё сугубо утилитарно и минимум украшений, чисто боевой клинок.

— Спасибо, сеньорита Паула, — он благодарно посмотрел на девушку, — это много для меня значит. Передайте сеньору Иньиго, что я был очень тронут его подарком.

— Но это ещё не всё, — улыбнулась Паула, перенимая от Бернарда следующий подарок, — вы хорошо играли в шахматы, так что сеньор Иньиго также послал вам в подарок раскладную шахматную доску и набор фигур из слоновой кости.

К изумлению всех она и правда достала из чехла складную доску, которую развернула, внутри были в двух пеналах фигуры и она положив её на стол, показала, как три петли отлично позволяют доске складываться и раскладываться.

Инфант склонил голову.

— Моя большая благодарность сеньору Иньиго, его подарки, как всегда, выше всяких похвал.

— Ну и два костюма вам для выхода в свет, и два для верховой езды, — Паула показала на сундук, в котором лежала одежда, — думаю, это вы уже сможете посмотреть потом сами.

Альфонсо повернулся и посмотрел на очень довольную сестру, которая сияла словно новенькая монета, будучи одета в красивое флорентийское платье.

— Наша общая благодарность, сеньору Иньиго, — подтвердила Изабелла, — мы с братом просим его всё же найти время и прибыть к нам хотя бы на следующий год.

Инфант кивнул, подтверждая слова сестры, всё же несмотря на отличные подарки, ему хотелось показать графу насколько он стал силён в шахматах.

— Я передам все ваши слова в точь-в-точь, инфанты, — серьёзно ответила Паула, поклонившись детям королевской крови.

* * *

Месяцем ранее

13 апреля 1459 A . D ., Остия, Папская область

Выход на максимальную мощность моего перерабатывающего комбината медленно, но уверенно достигался усилиями инженеров и моих знаний из ветки «Горное дело». Прекрасные инженеры Аристотель Фиораванти и его брат Андреа всё схватывали с полуслова и мне ничего даже не нужно было им разжёвывать, а дальнейшее общение с главами цехов каменщиков и плотников они вели сами. От меня им нужны были лишь идеи и чертежи, а дальше, они всё схватывая налету, воплощали это в жизнь, чем чрезвычайно упрощали мне жизнь и не в последнюю очередь благодаря им, стройка велась с невероятными по этим временам темпами. Хотя конечно основным фактором быстрого строительства было использование римского бетона, вместо привычного здесь камня.

Неплодородная каменистая земля, с обилием леса поблизости и протекающей рекой, оказалась словно созданная под мои нужды. Правда здраво прикинув время, нужное каменщикам на возведения зданий и цехов, я за пять тысяч баллов разблокировал знание о римском строительстве и заставил всех вместо цельных больших глыб камня, которые нужно было привезти из каменного карьера неподалёку, разбить их, вытесать блоки и только потом уложить их в стену, использовать мелкий щебень дробимый каменной мельницей, для основы римского бетона. Его состав был прост: кроме щебня, использовалась гашёная известь, вулканический пепел, ну и вода. Заливая бетон в металлические формы, мы получали бетонные блоки, которые сушились и затем отправлялись в строительство, скрепляясь при этом между собой не только с помощью раствора бетона, но и сквозными конусовидными отверстиями в блоках, в которые заливался расплав свинцовой бронзы, придававшие больше надёжности всей конструкции.

Скорость, с которой с помощью это старой технологии и моих знаний, воздвигались здания, поражала всех. Главы цехов каменщиков чесали затылки, видя, как шесть бригад всего за несколько месяцев построили всё, что требовалось: первым было отстроено основное здание, куда свозилась дроблёная руда и размалывалась на более мелкие фракции, затем во вторую очередь были выкопаны и залиты огромные бетонные бассейны, где это всё вымачивалось на открытом воздухе. Затем рыхлая масса с раствором поступала в цех фильтрации, построенным в третью очередь, где я вместо привычной инженерам соломы решил использовать шерсть, поскольку она лучше фильтровала раствор и последующий продукт был чище. Да, она была дороже, но через неё нужно было меньшее количество раз пропускать раствор для очистки, её реже нужно было менять, чем солому, так что одно это стоило того, чтобы ускорить время производства.

Следующим этапом раствор поступал в цех выпаривания, который возводили уже очень быстро, поскольку все научились работать с бетоном максимально эффективно, и в котором я вместо больших чанов использовал медные прямоугольные и неглубокие противни, где процесс выпаривания шёл значительно быстрее. К тому же их удобнее было перевозить затем в цех сушки и счищать кристаллы квасцов.

Ну и самое главное, я отказался от использования леса, который давал низкое КПД во всём процессе, где нужен был процесс горения и целиком перешёл на древесный уголь, поставки которого в промышленных масштабах мне тут же организовал один из римских купцов, когда услышал о том, что я ищу крупных поставщиков.

Все эти процессы, разделённые на этапы, с улучшением в каждом из них позволили мне в пять раз увеличить выход квасцов по сравнению с тем, как это делалось сейчас на месторождении. Я рассчитывал, что ещё два-три месяца и производство квасцов на самом месторождении можно было прекращать полностью, переведя всё на мой завод, он же перерабатывающий комбинат.

Нужно ли говорить, что Пий II был полностью счастлив, когда мешки с квасцами десятками тонн стали отгружаться поставщикам со всей Европы без малейших задержек. Он даже перестал присылать ко мне кардиналов, которые должны были меня поторапливать, а я сам стал подсчитывать во сколько мне обойдётся покупка земли в самом порту Остии, чтобы построить там большие склады для хранения готового продукта, чтобы покупатели забирали продукцию уже в порту, без необходимости ехать к нам на комбинат.

В этом месяце сверх довольный Джованни Торнабуони показал мне приходную ведомость этого квартала, и я понял, что не только рассчитался со всеми долгами с Орсини, Колонна и Пием II, но ещё и впервые мы с Медичи стали окупать то, что вложили в это строительство и производство. Воодушевлённый этим событием, я стал планировать свою поездку в город, для покупки земли, но приезд кардинала Борджиа, нарушил все мои планы.

— Родриго! Какими судьбами? — удивлённый его прибытием, о котором мне доложил Бартоло, я, бросая все свои зарисовки будущих складов, пошёл его встречать.

Кардинал за эти месяцы, что мы с ним не виделись, изменился кардинально. Богатые одежды, чёрный дорогой жеребец, многочисленная охрана, всё говорило о том, что дела у моего друга шли отлично. Что в общем-то было неудивительно, ему перешла архиепархия Валенсии, с доходом в восемнадцать тысяч дукатов, плюс подтвержденная новым папой его прежняя должность вице-канцлера Святой Римской церкви тоже стала приносить ему прежний доход в размере восьми тысяч дукатов, не говоря уже о моих отчислениях ему за участие в договоре с квасцами. Так что Родриго не только выправил свои дела, а пользуясь благосклонностью папы, который был ему признателен за то, что тот первый отдал за него голос, постепенно восстанавливал своё политическое влияние в Риме.

— Иньиго, друг мой! — кардинал спрыгнул с лошади и при всех обнял меня, показывая степень нашей с ним дружбы.

— Рад тебя видеть! — улыбался я, — проходи в дом, мои управляющие устроят всех твоих людей.

Он кивнул и пошёл за мной, а за нами шли Бартоло и Амара.

— Устройте его преосвященство в комнатах напротив меня, — распоряжался я по ходу, — всё что он захочет, в его распоряжении.

Кардинал покосился на красивую негритянку, одетую в дорогое платье.

— Это правда, что ты отдал за неё пятнадцать тысяч флоринов? — поинтересовался он.

— Хотел дешевле, но Фернанду де Браганса решил тоже поучаствовать в аукционе, — пожал я плечами, — а дальше ты понимаешь, я не мог ему уступить.

— Не стоила бы она так дорого, я бы даже попросил её у тебя на время, — улыбнулся он, — такой экзотики у меня ещё не было.

— Мы всегда можем поторговаться на твои проценты в нашем небольшом деле, — пожал я плечами, — и будет тебе экзотика, она к тому же ещё девственна.

Кардинал весело на меня посмотрел.

— Иньиго, я не ты, тратить на женщину столько денег мне нет смысла, они сами прыгают ко мне в постель. Так что я, пожалуй, откажусь от твоего весьма щедрого предложения.

— Отдохнёшь с дороги? — переключил я тему, — или что-то срочное привело тебя ко мне?

— К сожалению да, дела, — вздохнул он, — ты знаешь, я был в Сиене, а сейчас состою в кортеже, который сопровождает папу на Мантуанский собор. В его планах посетить сначала свою родину, посмотреть, как я облагораживаю город, затем заехать во Флоренцию, ну и конечная точка его путешествия Мантуя.

— И как с этим связан я? — удивился я, — у меня тут сам видишь, есть чем заняться.

— Да, ты мне ещё покажешь этот свой «завод», — произнёс он незнакомое слово, как и я на английском, — в Риме только и разговоров о нём и сроках, за которые он был построен.

— Разумеется, — кивнул я, — тут нет никакой тайны, особенно для друзей.

— Так вот, папа так доволен тобой и тем, сколько золота ты присылаешь с продажи квасцов, — продолжил он, — что отправил меня к тебе с приказом, чтобы и ты составил ему компанию в этой поездке.

— Приказом? — я поднял бровь.

Кардинал улыбнулся.

— Забудь уже о кардинале Сиены, которого ты возводил на Святой Престол, — спокойно ответил он, — сейчас это Пий II.

— Ну после твоего дяди, Родриго, — я поднял руки, — только не обижайся пожалуйста, мне и правда не стоило рассчитывать на многое.

— Даже не подумаю Иньиго, — покачал он головой, — поскольку это правда и как я не пытался донести до него, что он зря тебя принижал, а также твои заслуги, он был неумолим. К сожалению.

— Ладно, оставим эту тему, — отмахнулся я, — то есть я, бросая всё тут, еду за папой?

— Думаю в Сиену ты уже не успеешь, поскольку я отправлюсь туда уже послезавтра, но встреть пожалуйста папу во Флоренции и проследи, чтобы Медичи оказали ему достойный приём. Ты знаешь, как новый папа падок на лесть и пышные торжества.

— Причём лучше всех Родриго, — хмыкнул я, — я сам к этому его и приучил.

— Вот-вот, — улыбнулся он, а мы тем временем зашли в его покои.

— Отдыхай, Амара и Бартоло послужат тебе, — показал я ему чистую комнату, — а завтра после завтрака, покажу тебе производство.

— Спасибо мой друг, — улыбнулся он и позвал Амару помочь ему снять сутану.

Я же направился к своим инженерам и сеньору Джованни Торнабуони, чтобы сообщить им новость о том, что я скоро уезжаю и на них остаётся всё. Поэтому нам за ночь нужно выработать план, которого они будут придерживаться, пока меня не будет. Так что вместо полноценной спокойной ночи, я занимался посиделками с помощниками и только под утро, мы с ними разошлись, накидав то, что им нужно выполнить за время моего отсутствия.

Глава 7

Глава 7

15 апреля 1459 A . D ., Рим, Папская область

Утром, простившись с Родриго, который вчера весь день провёл со мной на экскурсии по производству и весьма впечатлился тем, как у меня всё устроено, а сегодня поспешил обратно в путь, догонять папу, я и сам выехал по направлению к Риму, благо ехать было недалеко и уже вечером был в гостях у кардинала Торквемады. Обычно если Родриго не было в городе, я всегда мог остановиться у своего первого наставника, причём он сам на этом настаивал, а я не хотел обижать старика, который ко мне хорошо относился.

В Рим я приехал чтобы встретиться с двумя людьми. Первым был по списку Якопо Орсини, с ним я хотел поговорить по поводу просьбы Джованни Медичи, и если я уж и еду во Флоренцию, то хорошо бы совместить приятное с полезным. Ну, а вторым был синьор Веспазиано да Бистиччи, который мне отписал, что примерно в это время он вернётся в Рим и мы с ним можем встретиться.

Оставив его на закуску, я даже не отдыхая, просто помылся, переоделся и поехал во дворец Орсини, рассчитывая попасть на ужин.

Слуги, едва увидев меня, подъезжающего на повозке с многочисленной охраной, тут же предупредили хозяев и меня встречал как кардинал, так и сам сеньор Якопо.

— Синьоры, как же я рад вас видеть! — я кланялся и улыбался им обоим.

— Мы тоже Иньиго, проходи в дом, — улыбался и кардинал, поскольку им в прошлом квартале привезли вексель на сорок тысяч флоринов, их долю с постоянно увеличившейся выработки квасцов. Так что хорошее настроение мужчин рода Орсини можно было понять.

— Спасибо, что встретили лично синьоры, — я не переставал их благодарить, — но право не стоило. Я заехал всего на пару минут, уточнить один вопрос.

— Синьор Иньиго, — Якопо Орсини тяжело вздохнул, — вы редкий гость в нашем доме, так что перестаньте, мы все будем рады вас видеть у нас на семейном ужине. Джованни, кстати, с вами не приехал?

— Мой дорогой друг занят охраной торговцев, которые приезжают к нам за товаром, — расстроенно покачал я головой, — на дорогах начали шалить разбойники и я попросил его очистить от них местность. Кардинал Фиески тоже был не против этого мероприятия, так что Джованни там похоже застрял надолго.

— А-а-а, я что-то слышал, что вдоль дорог Остии на крепких деревьях стали всё чаще видеть грозди повешенных, — изумился кардинал Латино, — так это ваша с ним работа?

— Не совсем моя и Джованни, я послал за палачом, работа которого мне так понравилась в Аликанте, — улыбнулся я, — он согласился передать своё место в Сарагосе сыну, а сам с женой переехал ко мне.

— У вас теперь есть личный палач? — изумился Якопо, — вам так часто нужны его услуги?

— К сожалению, синьор Якопо, чем больше я погружаюсь в наше небольшое дело, чем больше начинаю думать, что мэтр Шмидт не останется у меня без работы, — пожал я скромно плечами.

За разговором мы прошли в большой зал, где за столом уже сидели те члены семьи Орсини, которые были в городе. Синьора Наполеоне за столом не было, как и его жены. При виде меня разговоры затихли.

— Его сиятельство графа Иньиго де Мендосу вы если не знаете лично, — сказал Якопо Орсини, представляя меня сразу всем, — то наверняка слышали о нём только хорошее.

— Разумеется наш дорогой супруг, — Маддалена Орсини поднялась и склонила голову, — мы все отлично знаем графа по его делам и будем рады его присутствию на семейном ужине.

— Благодарю вас, синьора Маддалена, — поклонился и я ей, — для меня эта честь.

Мне выделил место справа от кардинала, подвинув кого-то из родственников и Джабари подал мне мой набор вилок и ложек, как обычно привлёкший всеобщее внимание, а особенно то, с какой ловкостью и скоростью я ими орудовал при разделке мяса и других блюд. Женщины рода задумчиво посматривали в мою сторону, видя эту сноровку.

— Ты говорил Иньиго, что прибыл по делу, это какой-то секрет? — поинтересовался у меня кардинал, — просто мы обычно не скрываем от семьи что-то, касающихся обычных дел. Стараемся делать так, чтобы все были в курсе семейной политики.

— Весьма похвальное правило, ваше преосвященство, — кивнул я, — и, разумеется, тут нет никакого секрета. Папа попросил меня сопровождать его в поездке в Мантую, и мы с ним в этой поездке посетим мою любимую Флоренцию.

На лице Якопо Орсини появилось понимание.

— Думаю я догадался синьор Иньиго, с чем вы прибыли, но позволю сказать это вам самому, — улыбнулся он мне.

— Да, синьор Якопо, — на моём лице появилась улыбка, — если уж так всё совпало, то может быть вашей жене и дочери стоит развеяться в небольшом путешествии? Я приглашаю их во Флоренцию от лица дома Медичи и гарантирую безопасность поездки туда и обратно, как, впрочем, и гостеприимство в самом городе. Малышка посмотрит красивые места, новые знакомства опять же, не думаю, что будет для неё лишними.

Последнюю фразу я сказал с лёгким нажимом.

Якопо Орсини ответил сразу.

— Не сказать, синьор Иньиго, что мы не думали о вашем предложении, которое вы сделали нам раньше, но Клариса ещё слишком мала, чтобы мы думали о её будущем.

— О помолвке и не идёт сейчас речи, синьор Якопо, — всплеснул я руками, — просто увеселительная поездка, с целью увидеть город, присмотреться, оценить. Все траты я, разумеется, возьму на себя.

От такого не смогла устоять его жена.

— Дорогой, если любезный граф за всё платит, — задумчиво произнесла она, — может и правда стоит подумать о простой поездке?

— Я так понял, ответ вам нужен как можно быстрее? — поинтересовался Якопо у меня.

— Всё верно синьор Якопо, — склонил я голову, — Святой отец определённо будет мной недоволен, если я не встречу его во Флоренции лично.

— Я понимаю, — согласился он со мной, — тогда вы сможете подождать до завтра? Это не то решение, какое я могу вынести сейчас за ужином.

— Разумеется, синьор Якопо, — согласился я, — я отложу выезд из Рима до завтрашнего обеда, и если от вас не будет гонца, то отправлюсь в путь один, без ваших милых дам.

— Договорились, синьор Иньиго, — кивнул он.

Ужин продолжился, я в основном рассказывал о том, чем занимаюсь в Остии, но когда увидел, что некоторые мужчины и женщины поднимаются из-за стола, быстро стал прощаться сам и вернулся во дворец к кардиналу Торквемаде.

* * *

— Ну и? — Якопо Орсини посмотрел на оставшихся за столом кардинала и жену, — что скажете? Чтобы он там не говорил, что это просто поездка, но это определённо будут смотрины.

— Смотрины, не обручение Якопо, — пожала плечами жена, — мы не обязаны будем говорить «да».

— Разумеется, — согласился он, — а что насчёт дальней дороги?

— В принципе я тоже могу поехать, — задумчиво произнёс кардинал, — папа приглашал меня в поездку, но я сказался больным, из-за своих нерешённых дел в Риме.

— М-м-м, — задумался Якопо, — если ты Латино едешь, я спокойно могу отпустить с тобой жену и дочь. Ты уверен, что этой поездкой не навредишь своим делам?

— Не должен, — пожал плечами кардинал, — опять же, проведу больше времени с папой во Флоренции и Мантуе.

— Маддалена? — Якопо повернулся к жене, — что скажешь ты?

— Я бы тоже хотела посмотреть на Лоренцо, — задумчиво произнесла женщина, — каков из себя, строен ли, красив? Да и в самой Флоренции я давно не была.

— Но выезжать нужно уже завтра? Ты уверена? — удивился Якопо, на что супруга хитро улыбнулась.

— Граф сказал, что оплатит поездку, так что зачем нам брать с собой много вещей, если он всё нужное купит нам по пути? — ответила она.

— А-а-а, хочешь обновить себе гардероб? — понятливо кивнул Якопо.

— Почему нет, — пожала плечами жена, — он сам предложил это.

— Тогда если вы все согласны, я завтра утром отправлю ответ синьору Иньиго, — решил он и все с ним согласились.

* * *

Уехав от Орсини, я сразу направился к дому книготорговца Веспазиано да Бистиччи, и слава богу, он и правда оказался дома, приехав из своих многочисленных поездок по Италии, в том числе и выполняя моё задание по сбору монет.

— Синьор Иньиго, — едва слуги доложили о моём прибытии, как он тут же спустился вниз и лично меня встретил, — какая неожиданность, мне говорили, что вы сейчас в Остии.

— Всё верно, синьор Веспазиано, — я прошёл вслед за ним и сел на предложенный диван, — приехал только на пару дней в Рим, в том числе и чтобы встретиться с вами.

— Что-то случилось, синьор Иньиго? — удивился он, — по монетам мне нечем пока вас обрадовать.

— Нет, это не связано с монетами, — покачал я головой, — я пообещал своему учителю, кардиналу Торквемада организовать для него типографию, а поскольку вы занимаетесь книгами, я хотел попросить вас найти конкретных людей, о которых я слышал, перекупить их и привести в Рим, ну и обеспечить необходимым для начала работы. Разумеется, все издержки и ваше время в пути я компенсирую.

Синьор Веспазиано поморщился.

— Синьор Иньиго, я не признаю эти бездушные поделки, которые хотят быть похожи на настоящие книги, — признался мне он, — и категорически против всего, что не написано руками человека.

Я задумался, заставлять человека заниматься тем, чем он не хочет, явно будет плохой идей.

— А ваш друг, синьор Антонио? — поинтересовался я у него, — как к этому относится?

— Ему безразлично, главное, чтобы платили деньги, — улыбнулся облегчённо синьор Веспазиано, поняв, что я не настаиваю на своей просьбе.

— Тогда вы можете поискать мне людей, привести их в Рим, а синьор Антонио займётся организацией очень маленькой типографии, только для нужд моего учителя. Я не прошу разворачивать для меня что-то масштабное.

— Хм, если говорите маленькую, — задумался он.

Я кивнул.

— Я обещал ему это, так что ничего масштабного и больших заказов не будет, только под желания одного человека, — ответил я, немного лукавя, поскольку на эту типографию у меня были и свои дальнейшие планы, но знать об этом всем, в том числе и синьору Веспазиано было ещё ой как рано.

— Кто вам нужен? — поинтересовался он, а я полез в нейроинтерфейс, поскольку откладывал эту информацию в своё время.

— Меня больше всего интересует Петер Шёффер, — вернулся я из поиска исторических персонажей, — он молод и может переехать в Рим, в отличие от двух других.

— Я слышал об этих немцах, — вздохнул синьор Веспазиано, — Иоганн Гутенберг и Иоганн Фуст. Так же слышал, что они вроде как поссорились по финансовым причинам и Фуст открыл свою типографию.

— Петер Шёффер ученик Гутенберга, и нынешний партнёр Фуста, — кивнул я, — его берите за любые деньги, он нужен мне здесь.

— Любые? — поднял бровь синьор Веспазиано.

— Выясните, что он любит, о чём мечтает и предложите ему это здесь в Риме, — кивнул я, — лучше нанять один раз лучшего, чем мучиться с худшими, а Петера мы завалим учениками, которые всему научатся под его руководством.

— Весьма разумно, синьор Иньиго, — согласился со мной Веспазиано да Бистиччи, — хорошо, я поеду в Майнц, узнаю подробности. Кстати вопрос, а если согласятся на переезд сам Фуст или Гуттенберг?

— Сильно сомневаюсь, что они согласятся, но тоже предложите им хорошие деньги, — решил я, — мало ли.

— Хорошо синьор Иньиго, я возьмусь за это поручение, оплату с вами согласуем после моего возвращения, я буду вести свои расходы.

Я достал из внутреннего кармана кафтана вексель и протянул его книготорговцу.

— Это вам на текущие траты, если превысите их, согласуем после вашего возвращения, — сказал я.

Он взял вексель, посмотрел на сумму и его брови полезли вверх.

— Пять тысяч на текущие расходы? — решил уточнить у меня Веспазиано да Бистиччи такую большую сумму.

— Синьор Веспазиано, мы знакомы с вами уже давно, и вы за все эти годы показали себя как честный и верный своему слову человек, а также отличный делец, — я внимательно на него посмотрел, — я хочу, чтобы мы сотрудничали с вами и дальше, так что если вы при этом будете становиться чуточку богаче, то я надеюсь, что останусь у вас самым лучшим заказчиком ваших услуг, которому вы будете отдавать приоритет по своему времени.

— Это несомненно так и будет, синьор Иньиго, — заверил он меня с поклоном.

— Тогда на этом всё, синьор Веспазиано, добудьте мне Петера Шёффера, — улыбнулся я и мы с ним довольные друг другом, расстались.

* * *

24 апреля 1459 A . D ., Флоренция, Флорентийская республика

Мы опередили медленно плетущийся кортеж папы всего на один день, поскольку сами ехали лишь чуть быстрее него. Путешествие с кучей женщин дало о себе знать, поскольку конечно же синьора Маддалена и синьорина Клариса не могли путешествовать без служанок. А было их у них целых десять, их нельзя было располагать рядом с мужчинами, так что каждый вечером у Алонсо и сеньора Альваро был целый квест найти нам всем убежище, удовлетворяющее всем требованиям римских аристократок.

Но несомненная польза от этой поездки лично для меня точно была, я близко познакомился с самой Маддаленой, которая оказалась обычной женщиной того времени: не сильно дальновидной, не сильно грамотной, но зато очень набожной и переживающей за дела семьи. Так что, едва поняв это, я вздохнул спокойнее и быстро с ней поладил, всего-то нужно было чуть больше молиться, чем я это делал обычно и превозносить величие рода Орсини.

Клариса же была маленькой копией своей матери, хотя в шесть лет, трудно было ожидать от неё чего-то другого. Различие между ними было лишь в том, что девочка была хороша собой, возможно это был возраст, возможно я так её видел, но черты лица нравились мне больше, чем у её матери.

Ко всему прочему, чтобы женщинам не было скучно, мне приходилось придумывать, чем их развлечь в пути. Самым частым развлечением были уроки рисования, обе с воодушевлением взялись за этот процесс, когда только увидели мои рисунки.

Так что не знаю как для них, для меня эта поездка стала тем ещё мучением, ездить одному было куда как проще, но я смирился с этим, поскольку, во-первых, сам распустил язык по поводу помолвки, ну а и во-вторых, пообещал об этом Джованни Медичи. К счастью, дорога до Флоренции была чуть ли не в идеальном состоянии, поскольку за ней следили, так что на девятый день пути мы наконец въехали в Тоскану.

Уроки и развлечения тут же прекратились и мне пришлось быть гидом, рассказывая и показывая обо всём кругом, хотя мои знания были больше из будущего, чем из настоящего, но соответствовать приходилось, и под удивлённые охи со вздохами, поскольку красота кругом была неописуемая, мы наконец въехали и в сам город, который был словно картинка, по сравнению с тусклым и облезлым Римом.

Впрочем, здесь не было ничего странного. Флоренция с каждым годом становилась центром искусства, живописи и скульптуры, хотя конечно самый пик расцвета выпадет потом на правление Лоренцо, к которому мы сейчас и ехали. Ко всему прочему подготовка к приезду Пия II явно шла ускоренными темпами и всюду куда только хватало взгляда велись работы по украшению города цветами, а также самые богатые здания драпировали тканью, чтобы всё выглядело ещё более красиво, чем на самом деле. Так что папа зря переживал, Медичи его явно собирались встречать по-королевски, это было видно повсюду, пока мы ехали к дворцу моих партнёров.

Нужно отметить, что я немного пережевал за первую встречу Кларисы и Лоренцо, поскольку на своих рисунках слегка приукрашивал парня, который, мягко говоря, не блистал красотой, взяв от матери все самые плохие черты: близорукость, утиный нос и выдающийся вперёд подбородок. Пока он был ребёнком это всё как-то сглаживал нежный возраст, но чем больше он взрослел, тем сильнее всё это проявлялось.

Это волнение было тем сильнее, чем ближе мы подъезжали к дворцу Медичи, в котором ремонт был давно закончен, и он поражал своей красотой. Вперёд я отправил Алонсо, Медичи его хорошо знали, так что не стало удивлением, что нас ждали, но что это будет сам Козимо с женой, а также Лукреция с Лоренцо, меня поразило.

Наша повозка подъехала к самому дворцу и слуги отворили дверцы, приставив деревянную лесенку. Я словно птичка выпорхнул наружу, широко улыбнулся Козимо, который улыбнулся мне в ответ и повернулся, чтобы протянуть руку Маддалене, спускавшейся за мной следом. Пришлось правда стоять на носочках, чтобы достать до её руки. но зато спускавшаяся третьей Клариса, не доставила мне никаких хлопот и вскоре мы втроём предстали перед семьёй Медичи.

— Синьора Контессина, — я первой поклонился хозяйке дома, и второй поклон был уже в сторону старого банкира, — как же я рад вас видеть, синьор Козимо!

— Это взаимно Иньиго, — просто ответил мне за них обоих, синьор Козимо, — хотя мы были искренне удивлены, узнав с какими гостями ты приехал.

— Я снова немного по своевольничал, синьор Козимо, — улыбнулся я и поклонился, а затем перешёл на римский диалект итальянского, чтобы наш разговор понимали и гостьи, — но почему-то подумал, что таких гостей вы точно будете искренне рады видеть. Позвольте представить вам синьору Маддалену Орсини, жену лорда Монтеротондо Якопо Орсини, а также их милую дочь синьорину Кларису Орсини.

Представив первых дам, я представил уже им и саму семью Медичи, и все друг другу раскланялись.

— Прошу вас в дом, — сказала хозяйка, — у нас будет ещё время поговорить, а вам нужно отдохнуть с дороги.

— Благодарю вас синьора Контессина, — улыбнулась ей Маддалена Орсини, — конечно, путь до Флоренции был длинным, но, к счастью, синьору Иньиго удалось сделать его короче и веселее.

— Вы мне льстите, синьора Маддалена, — я ей с благодарностью поклонился.

— Лоренцо, помоги синьорине Кларисе с вещами, — мама кинула на десятилетнего мальчика только один взгляд и разодетый в пух и прах Лоренцо бросился к девочке, хотя вещей при той не было, всё несли конечно же служанки. Но он низко поклонился такому же ребёнку, как и он, показывая, что он не чужд изящных манер. Клариса застеснялась, но поклонилась ему и в дом они вошли, идя рядом.

Когда гости вошли внутрь, а слуги стали суетиться, разгружая наши многочисленные вещи, ко мне и синьору Козимо, когда мы отошли к красивой беседке, греческого типа, чтобы поговорить, подошла Лукреция Торнабуони.

— Синьора Лукреция, — я поклонился жене Пьеро.

Неожиданно для меня она подошла ближе и обняла меня, удивив этим жестом не только меня, но и Козимо Старшего. Отняв мою тушку от своей груди, она тепло мне улыбнулась.

— Приятно видеть мужчину, держащего своё слово, — отпустила она меня и поклонившись, извинилась что потревожила нас, уйдя обратно в дом.

Я ошеломлённо посмотрел ей вслед, а затем вернул взгляд на такого же озадаченного синьора Козимо.

— Похоже в этом доме у тебя появился и третий поклонник Иньиго, — удивлённо покачал он головой.

— А кто первые два, синьор Козимо? — удивился я.

— Я с Джованни, — хмыкнул он, — мне докладывали, эта твоя придумка с разделением добычи и производства, а также сроки, в которые ты всё построил, заставляют всех изумлённо восклицать, что подобное невозможно.

— Мне часто говорят это слово, — хмыкнул я, — хорошо, что у меня свой взгляд на вещи.

— Несомненно Иньиго, — спокойно кивнул синьор Козимо, — но как тебе удалось уговорить приехать Орсини?

— На самом деле всё решила всего одна фраза, синьор Козимо, — улыбнулся я, — я сказал, что оплачу эту поездку.

Козимо рассмеялся и вытирая глаза, покивал головой.

— Разумеется, я всё компенсирую, — заметил он, на что я вытащил из внутреннего кармана вексель и протянул его ему.

— Здесь сорок тысяч, я понимаю, что это мало, по сравнению с тем, сколько мы выплачиваем остальным нашим партнёрам, но это первая ваша прибыль из вложенных денег в производство, перекрывающая все затраты, — объяснил я, — я решил, что лучше привезу вам их лично, чтобы вы видели результат. Что он есть и с каждым кварталом будет становиться только больше. На меня выходит всё больше поставщиков, что посылает ко мне папа, я записываю всех, а также требуемые ими объёмы, обещая, что ещё два-три месяца и я покрою все имеющиеся запросы.

— Просто прекрасные новости Иньиго! — Козимо взял вексель, внимательно рассмотрел его и положил на столик беседки, — так скоро можно будет и буллу выпустить о запрете покупки турецких квасцов.

— Мне кажется ещё рано, синьор Козимо, — покачал я головой, — я хочу выкупить землю в Остии, построить склады под готовую продукцию и уже с них вести продажу, чтобы торговцы не ехали за квасцами на сам завод. Ну и конечно, нужно перевести на Остию, руду с Неаполитанских рудников.

— Отличная идея насчёт складов, — согласился со мной Медичи, — если будет запас, проще будет покрывать увеличивающиеся запросы поставщиков.

— Но я заранее вас предупреждаю, синьор Козимо, что производить сильно больше, чем у нас покупают, мы не будем, — предостерёг его я, — зачем нам снижение цены на товар из-за перепроизводства.

— Абсолютно не нужно, — согласился он со мной, и повернул голову, видя, как к нам подходит Джованни Медичи.

— Джованни, рад тебя видеть! — я поднялся, и мы обнялись с молодым мужчиной.

— Не помешаю? — поинтересовался он на всякий случай.

— Это невозможно сын, — улыбнулся ему отец, — мы разговариваем о делах.

— Я этому совсем не удивился, когда узнал, что Иньиго в городе, — хмыкнул младший Медичи, — так что увидеть вас сразу за разговором, хотя он проделал столь долгий путь до Флоренции, тоже для меня ничуть не удивительно.

— Джованни занимается подготовкой к празднику по случаю прибытию папы, — объяснил мне Козимо Старший то, что сын меня не встретил сразу по приезду.

— Я уже видел приготовления и спокоен насчёт этого, — кивнул я, — если ещё не планировали, то добавьте запуск белых голубей, папе это почему-то очень понравилось во время его интронизации.

— Учту, спасибо Иньиго, — кинул серьёзно Джованни.

— Собственно говоря по производству у нас остаётся только один вопрос, — я вернулся к теме квасцов, — управляющий. Кто всё возглавит, когда я запущу производство на максимум. Думаю, вам не стоит говорить, что это должен быть человек сверхнадёжный и главное неболтливый.

— Разумеется Иньиго, — вздохнул Козимо и переглянулся с сыном, — у нас только один человек на примете для столь ответственной должности, наш друг и сын моего старого друга — Франческо Сассетти.

Я заглянул в нейросеть, нашёл упоминание об этом человеке, а особенно то, что благодаря и его стараниям тоже, банк Медичи в конце концов обанкротился.

— Странно, — я постарался не выдать своего отношения к этому Сассетти, поскольку у Медичи появилось бы тогда слишком много вопросов, почему я знаю больше них о человеке, которого даже не знаю лично, — а мне больше нравится кандидатура Анджело ди Якопо Тани.

— Управляющий нашим лондонским филиалом? — искренне удивился Джованни Медичи, — ты его знаешь?

— Лично нет, но те характеристики, которые ему давали люди, с ним работавшие, — пожал я плечами, — говорят, что он, несомненно, талант.

— Это так, но он в Лондоне, — задумался Джованни Медичи, — хотя можно туда перевести Томмазо Портинари. Только не начинай говорить отец, что против него, я это прекрасно помню.

Козимо скривился.

— Я ему и правда не доверяю, он слишком сколький.

Я заглянул в историю и убедился, что это ещё один кадр, благодаря которому рухнул филиал банка Медичи в Брюгге. Вообще странно, как Медичи продержались так долго, поскольку куда ни посмотри, везде были не самые лучшие управляющие, пожалуй, только Римский филиал был относительно стабилен все эти годы.

— Если бы не казна папы и Папского секретариата, я бы конечно выбрал Джованни Торнабуони, — поделился я с ними своими мыслями, — но увы, он нужен нам больше в Риме.

Оба Медичи согласно кивнули, затем Джованни широко улыбнулся.

— Самое удивительное, что никого из нас даже не удивляет, что Иньиго знает всех наших управляющих, даже тех, с кем незнаком лично, — весело подметил он.

— Я же должен знать, на кого могу рассчитывать, на кого нет Джованни, — улыбнулся я ему в ответ, — в отличие от них, у меня права на ошибку нет.

Козимо Медичи задумчиво посмотрел на меня и решил, обращаясь к сыну.

— Напиши в Лондон, пусть Анджело собирает вещи и переезжает в Остию.

— Хорошо отец, — кивнул Джованни.

— Какие твои дальнейшие планы Иньиго? — поинтересовался у меня старший Медичи.

Глава 8

— Паула должна сейчас проверять мои дела в Кастилии и Арагоне, — задумчиво произнёс я, — Сергио должен провести аудит рудников в Неаполе. Так что по степени важности, мне нужно будет ехать в Неаполь, наладить там выработку руды и переправку её в Остию, а также свернуть ненужное производство на месте. Квасцы должны производиться только на нашем заводе. Только после этого можно будет просить папу выпустить буллу о запрете покупки турецких квасцов.

— Ты с папой поедешь в Мантую? — поинтересовался у меня следом Джованни.

— Честно говоря не хотелось бы, — покачал я головой, — но тут не от меня это зависит.

— Хорошо, тогда предлагаю на сегодня закончить говорить о делах и отдохнуть, — с улыбкой поднялся Козимо, забирая вексель со стола и передавая его Джованни, — завтра у нас всех тяжёлый день.

— Кто будет встречать папу? — поинтересовался я у него.

— Три группы всадников, — ответил Джованни, — первую поведёт Лоренцо, вторую Джулиано и третью Галеаццо Мария Сфорца.

— Наследник Франческо, я знаю, — кивнул я, показывая, что мне не нужно объяснять кто это.

— Я представлю тебе его за ужином, он гостит у нас, — улыбнулся Джованни.

— Благодарю тебя.

— Идём в дом и расскажи, как ты стал ходить, — пригласил меня Козимо, — все рассказывают, что это было чудо господне.

— Так и было, — подтвердил я, ни секунды не колеблясь, и начав рассказ, как новоизбранный папа меня вылечил всего одним своим прикосновением.

Набожный человек, как и все в эту эпоху, Козимо только ахал, слушая мой рассказ, у него не было ни капли сомнений, что могла быть другая причина столь чудесного излечения.

В доме царила суета, поскольку под крышей собрались весьма представительные гости: сын герцога Сфорца и жена римской ветви рода Орсини. И если первый гость и правда был представлен на высоком уровне представительства, то Орсини для Флоренции были на уровне родственников из далекой провинции, единственная польза от которых была в том, что их городе жил папа. Но, Лукреция Торнабуони заинтересовалась предложенным мной союзом, так что Орсини тоже удостоились достойного приёма, на уровне сына герцога.

Одежды миланцев, флорентийцев и римлян, так сильно отличались друг от друга, что без труда можно было различить, кто есть кто. Римлянки все были затянуты и задрапированы в ткань наглухо, флорентийки щеголяли открытыми плечами, а миланки были где-то посередине между ними, с укрытыми плечами полупрозрачной тканью.

Впрочем, их всех объединяло одно, девушки при виде меня сначала застывали на месте, затем испуганно убегали, давая мне дорогу, а потом долго шушукались, когда я проходил мимо них.

Марта и Амара уже ждали меня в комнатах, которые мне выделили с большими извинениями, что не смогли дать что-то больше, поскольку лучшие покои заняты другими гостями, а я вроде как свой, почти Медичи, так что помучаюсь, как и остальная семья, в чуть худших помещениях. Чуть худшие с их точки зрения были десятикомнатные апартаменты, с отдельными комнатами для проживания слуг. Много больше всего того, что я имел в других местах проживания за последнее время.

Негритянка меня привычно раздела и помогла сесть в деревянную ванну, а Марта осторожно стала подливать горячую воду, которую таскали слуги Медичи.

— Марта, я понимаю, что ты снова дома, — обратился я к своей поварихе, — так что можешь на пару дней взять выходные, я попросил сеньора Альваро выдать тебе пятьдесят флоринов, на подарки и прочие расходы.

Руки женщины дрогнули, и она едва не выронила кувшин с горячей водой в мою ванну. Глаза наполнились слезами, и она с благодарностью посмотрела на меня.

— Спасибо синьор Иньиго, я даже не знала, как вас попросить об этом! — призналась она.

— И зря! — наставительно указал я на неё пальцем, — я ценю тебя, так что можешь смело подходить ко мне с просьбами.

— Благодарю вас, синьор Иньиго, — она низко мне поклонилась, — тогда я завтра приготовлю вам завтрак и могу уйти?

— Да, — кивнул я, подтверждая свои слова.

Довольная флорентийка пошла за следующим кувшином с горячей водой.

Дверь открылась и внутрь вошла Камилла, забирая мочалку у Амары и отгоняя её от меня. На плечи полилась вода и по моим рукам пробежались мягкие девичьи руки.

— Паула если узнает, будет скандал, — лениво заметил я, — уверена, что тебе это нужно?

— Её сейчас здесь нет, — заметил голос с хрипотцой, а меня сзади обняли.

— Камилла, тебе нечем заняться? — поинтересовался я, поскольку не только из-за Паулы не хотел своего сближения с девушкой, но и потому, что Родриго бы меня точно не понял. Мнение кардинала было для меня важно, так что нужно было останавливать любые поползновения Камиллы в свой адрес.

— Но хотя бы просто помыть, я могу вас? — вздохнул голос над моей головой.

— Помыть, да, — кивнул я, — как тебе кстати Флоренция?

— На первый взгляд, город распутниц и блудниц, — хмыкнула она, — представляю в каком шоке будут Орсини.

У меня чуть волосы не поднялись из-за этого признания.

— В смысле? — я даже приподнялся в ванне.

— Посмотрите в чём они одеты, синьор Иньиго! — Камилла потыкала мокрой рукой в сторону двери, — да у нас бы камнями забросали за такой срам.

— Чтобы ты понимала в моде, — хмыкнул задумчиво я, ведь и правда, с этим нужно будет что-то решать, так как римлянки привезут с собой впечатление о городе и оно может быть совсем не тем, на какое я рассчитывал.

— Но за идею спасибо, — продолжил я, — после приезда папы предложу пошить синьоре Маддалене платья, ты будешь её сопровождать от меня. Будь всегда рядом, выполняй все её прихоти. Понятно?

— Все, синьор Иньиго? — удивилась она.

— До десяти тысяч флоринов, — кивнул я, подавая ей руку, и девушка аккуратно подняла меня из ванны, тщательно вытирая и закутывая в банный халат, сшитый под мой заказ.

— Спасибо, — поблагодарил я её, проходя к кровати и забираясь туда, пока она подавала мне книгу.

— Я зайду позже, синьор Иньиго, — сказала Амара на уже неплохом итальянском, уроки Камиллы ей так же, как и Пауле, определённо точно шли на пользу.

* * *

Ближе к вечеру, когда солнце скрылось за горизонтом, ко мне тихой мышкой вошла Амара и сказала, что слуги просили передать, что меня ждут на ужине. Пришлось нехотя вылезать из кровати, одеваться и идти в зал, где были уже все, кроме меня. Камилла, как мы и договорились, сидела рядом с Маддаленой Орсини.

— Граф Иньиго де Мендоса, — провозгласил мой приход специально выделенный слуга и многие за столом повернулись в мою сторону.

Джованни Медичи поднялся из-за стола и пошёл мне навстречу, мы с ним демонстративно обнялись, словно давно не виделись.

— Идём, я представлю тебе сына Франческо Сфорца, — показал он в сторону подростка лет пятнадцати, который сидел справа от Козимо Медичи и его жены, и которому прислуживали за столом Лоренцо и его брат Джулиано. Меня, впрочем, это не удивило, Милан был самым сильным союзником Флоренции и отдавая таким образом дань уважения сыну герцога, Медичи рассчитывали на его помощь в случае опасности.

Рядом с подростком сидели его сопровождающие, десяток дворян и несколько одногодок, видимо партнёров по играм и развлечениям. Сопровождающая меня негритянка привлекла их внимание, и они стали тыкать в неё пальцами, удивлённо восклицая о тёмной коже.

— Ваше сиятельство, позвольте представить вам синьора Галеаццо Мария Сфорца, сына герцога Миланского, — Джованни Медичи представил по правилам сначала младшего по титулу. До смерти отца тот был дворянином, но не титульным, в отличие от меня.

— Синьор Галеаццо, позвольте вас познакомить с графом Иньиго де Мендоса, — продолжил церемонию знакомства Джованни Медичи, пока подросток поднимался со стула, чтобы склонить голову передо мной.

— Много слышал о вашем отце, синьор Галеаццо, — я ровно также кивнул ему в ответ, — рад нашему знакомству.

— Хорошее, или плохое, ваше сиятельство? — поинтересовался у меня парень.

— От его врагов — плохое, от друзей — хорошее, синьор Галеаццо, — улыбнулся я, не поддавшись на его провокацию.

Мою шутку подросток оценил и улыбнулся.

— Если будет время, ваше сиятельство, я бы хотел узнать о вас больше, — сказал он, возвращаясь на место за столом, я лишь кивнул.

Поскольку слева от Медичи, сидели Орсини, то Джованни показал мне на стул рядом с собой и женой, которая с широченной улыбкой на лице звала меня к себе. Когда я подошёл ближе, она не сдержалась, а поднялась и обняла меня.

— Иньиго! Я так скучала по тебе! — призналась она, — хорошо, что ты смог приехать!

— Это взаимно, синьора Джиневра, — я ласково посмотрел на женщину, — к сожалению с Джованни я виделся последнее время гораздо чаще, чем с вами.

— Я даже начала ревновать его к тебе, — улыбнулась она, показывая, что шутит.

Мы сели рядом, а Амара встала за моей спиной, забирая блюда и вино у слуг, и обслуживая меня сама, как я привык к этому.

— Прямо не вериться, что завтра я увижу папу, — Джиневра явно была взволнована этим фактом, — я раньше никогда не видела Святых отцов.

— Тут вам синьора Джиневра невероятно повезло знакомством со мной, — улыбнулся я ей, видя как Джованни прислушивается к моему разговору с его женой, — если хотите, я вас с ним познакомлю.

— Правда? — изумилась она, и взяла меня за руку, — ты не шутишь Иньиго? Нельзя шутить такими вещами!

— Я не шучу, синьора Джиневра, — успокоил я её, пожимая её руку в ответ, — мы с папой лично знакомы, так что я уверен, он сможет уделить вам минуту.

— О, Иньиго! Я буду тебе так благодарна! — Джиневра посмотрела на меня круглыми от восхищения глазами.

— Где кстати Козимино? — поинтересовался я у неё, — я привёз ему подарки, и хотел бы их ему вручить лично.

Джиневра с большой благодарностью посмотрела на меня.

— Он утомился, играя с братьями, так что мы с Джованни решили дать ему отдохнуть, завтра будет для всех нас тяжёлый день. Так что если вы не против, то я завтра дам вам возможность с ним увидится.

— Я буду тоже вам признателен за это, Козимино чудесный ребёнок, — хвалил я мальчика, зная, что для его матери не бывает много лести по поводу её детей.

— Ещё какой! — тут же она стала хвастаться, что он может в свои пять лет.

Я же, зная, что он умрёт уже в этом году, лишь поддакивал и впечатлительно ахал, всплескивая руками от восхищения.

Поговорив с Джиневрой какое-то время и увидев, что Маддалена Орсини освободилась от потока людей, кто хотел бы с ней познакомиться, я сам направился к ней.

— Синьора Маддалена, — я поклонился явно уставшей женщине, — могу я для вас что-то сделать?

— Нет благодарю вас, синьор Иньиго, — покачала она головой, — хозяева предупредительны и обеспечили нас всем. К тому же ваша содержанка помогает решать нам любые остальные вопросы.

— Я рад, синьора Маддалена, — я поклонился, — и также подумал, что поскольку все будут ближайшие дни заняты посещением городом папы, то как вы смотрите на то, если я попрошу супругу Джованни Медичи показать вам город, а также провести по их ателье и ювелирам? Мне кажется, вам и Кларисой будет приятно увести с собой в Рим частичку этого города в виде платьев или драгоценных камней.

Лицо Маддалены Орсини с уставшего, мгновенно стало оживлённым.

— Конечно синьор Иньиго, если вы сами предлагаете, то мы не можем вам отказать, — милостиво кивнула она.

— Тогда я вас сейчас познакомлю с синьорой Джиневрой, думаю у вас будет о чём с ней поговорить.

Я поклонился, вернулся к Джиневре дельи Алессандри и та тут же согласилась помочь мне развлекать гостей. Мне стоило лишь заикнуться об этом, а она быстро меня заверила, что на всё время пребывания у них, она будет всё время рядом с синьорой Орсини.

— Благодарю вас, синьора Джиневра, — я поклонился милой женщине, — если и вы себе что присмотрите у ювелира, то смело покупайте.

Глаза у женщины радостно вспыхнули, и тут подошёл Джованни Медичи, явно услышавший мои последние слова.

— Иньиго, ты очень сильно пожалеешь о своих словах, — улыбнулся он, — Джиневра обожает драгоценности.

— Джованни! — та надула губы, — не позорь меня перед гостем!

— Иньиго стоит знать о небольших слабостях близких ему людей, — хмыкнул тот, и мы с ним понятливо переглянулись.

Вместе с синьорой Джиневрой мы пошли к Маддалене Орсини, я объяснил последней, что жена синьора Джованни Медичи с радостью согласилась помочь мне сопровождать гостей по городу, и оставив дам одних разбираться, куда и в какой очерёдности они поедут, я отошёл от них и остался один, но, к несчастью, ненадолго, поскольку ко мне словно магнитом притянуло отпрыска Сфорца.

— Ваше сиятельство, — подросток подошёл ко мне, не сводя взгляда со стоящей за мной Амары, — могу я выкупить у вас эту служанку? Я никогда не видел таких людей и мне хочется рассмотреть её во всех подробностях.

— Конечно, синьор Галеаццо, — у меня не дрогнуло даже веко от подобной не совсем тактичной просьбы, — я купил её за пятнадцать тысяч флоринов в Португалии, обучил двум языкам, манерам, так что за тридцать тысяч флоринов я готов легко её вам уступить.

Подросток сначала радостно вскрикнул, но затем до него дошла озвученная сумма.

— Простите ваше сиятельство, вы, кажется, сказали тридцать тысяч флоринов? Не триста флоринов? — нервно уточнил он.

— Вы не ослышались синьор Галеаццо, — улыбнулся я ему, — именно тридцать тысяч золотых.

Парень от удивления даже не простился, а молча отошёл, возвращаясь к своей небольшой группке миланцев, а вскоре от неё отделался мужчина, который направился ко мне.

— Граф, — поклонился он мне, а я лишь вежливо кивнул, поскольку мы были с ним незнакомы, — вы как мужчина должны понимать желания подростка к развлечениям. Может мы можем с вами договориться на меньшую сумму за эту служанку?

— Синьор, — мой голос похолодел, — я вам что, сутенёр что ли, если вы спрашиваете меня о скидках? Меня спросили о цене. Я её озвучил. Если у вас не хватает денег, найдите себе что попроще.

Он поджал губы и молча повернулся, возвращаясь обратно. Видя назревающий конфликт, ко мне подошёл Джованни.

— Проблемы Иньиго? — обеспокоился он.

— Думаю мне лучше покинуть ужин, Джованни, я не хочу портить такой прекрасный вечер некрасивыми сценами ссор, — обратился я к нему, показывая на миланцев.

— Спасибо, — он благодарно мне кивнул.

Я направился обратно к себе, кинув по пути Амаре.

— Ни шагу из покоев без меня!

Девушка лишь пугливо кивнула, поскольку сама видела к себе нездоровое внимание со стороны чужих мужчин.

Глава 9

25 апреля 1459 A . D ., Флоренция, Флорентийская республика

Утро в доме Медичи началось с шума и беготни, так что я проснулся, хотя обычно так рано не вставал. Позвав Камиллу и Амару, я подставил им своё тело под обтирания влажными полотенцами, и позволил себя одеть. Марта принесла мне завтрак, поскольку сеньор Альваро договорился на кухне с поварами, что для меня будет готовить она сама, так что я поел привычный омлет с ветчиной и закусил тонкими пластинками сыра. Чая остро не хватало, но его пока негде было взять, поэтому мне приходилось довольствоваться травяным настоем.

— Что за шум, а драки нет? — полюбопытствовал я у поварихи.

— Слуги мне на кухне сказали, что прибыл кардинал Орсини, — рассказала мне Марта, — он обговаривает время с синьором Козимо Медичи, когда и где будут встречать папу.

— Латино Орсини здесь? — удивился я, — он вроде бы не хотел ехать в Мантую. Но ладно, тогда мне тоже нужно его поприветствовать.

Оставив Амару в покоях, я только с Джабари отправился искать кардинала, который обнаружился завтракающим вместе с главой дома и Джованни Медичи.

— Ваше преосвященство, — я, увидев его, поклонился и подошёл ближе, чтобы поцеловать перстень на протянутой мне руке.

— Иньиго, рад тебя видеть, — спокойно поприветствовал меня он и повернулся к хозяину дома, — наш общий друг может ведь к нам присоединиться?

— Если вы не против, ваше преосвященство, с нашей стороны не может быть возражений по отношению к графу, — улыбнулся Козимо Медичи, показывая мне присаживаться, куда я захочу.

Я захотел сесть рядом с Джованни, и мы улыбнулись друг другу.

— К тому же папа интересовался, здесь ли Иньиго, — добавил кардинал, — Пий II переживает, чтобы его достойно встретили во Флоренции, а ещё Иньиго прекрасно знает, что нравится папе, а что нет.

— Можете заверить Его святейшество, ваше преосвященство, — тут же ответил я, поскольку уже вчера успел убедиться лично, что Медичи превзошли меня во много раз, — то, что запланировано для папы, организованно на королевском уровне, и Святой отец точно останется доволен встречей.

— Я ему передам, — кивнул мне Латино Орсини, а Джованни благодарно посмотрел на меня.

— К тому же я тоже буду встречать папу на въезде в город, — улыбнулся я, — всё же мне важно видеть, чтобы ему всё понравилось.

— Я уверен, он это оценит, — хмыкнул кардинал, поворачиваясь к Козимо Медичи, — тогда я спокоен, и поеду, отчитаюсь папе о встрече с вами.

— Ваше преосвященство, — остановил я его, когда он попытался подняться со стула, — а где вы хотите остановиться во Флоренции? Ваша сестра сейчас гостит здесь, приехав со мной. Может быть, и вы погостите во дворце Медичи? Папа ведь остановится тоже здесь?

Я посмотрел на синьора Козимо и тот кивнул, подтверждая и моё приглашение, и ответив на мой вопрос.

— Не знаю, будет ли это удобно синьору Козимо, — Латино Орсини посмотрел на хозяина дома, — много слуг будет задействовано на обслуживание папы и его многочисленной свиты.

— Я предоставлю вам своих слуг, ваше преосвященство, — тут же заверил я его, — мы с вами знакомы столько лет, вы мне так помогли, когда были моим начальником, так что это просто малость оттого, что я могу для вас сделать.

— К тому же вы наш деловой партнёр, ваше преосвященство, — добавил Джованни Медичи, — вам нечего стесняться, нашего дворца хватит на всех.

Кардинал улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, поселите тогда меня рядом с сестрой.

— Безусловно, — тут же заверил его глава семьи Медичи.

Кардинал поднялся из-за стола и как бы невзначай произнёс.

— Проводишь меня?

— Разумеется, ваше преосвященство, — тут же подпрыгнул я на стуле и пошёл рядом с ним на выход.

Когда мы вышли из дворца и слуги подвели ему жеребца с красной попоной, кардинал повернулся ко мне.

— Ты поедешь следом за папой в Болонь и Феррару, перед отъездом в Мантую? — тихо спросил меня он.

— Если папа не будет настаивать, я бы хотел после его отъезда из Флоренции, вернуть вашу сестру в Рим, а сам отправиться в Неаполь, — также тихо ответил я, — я пообещал синьору Якопо охранять её и Кларису, так что надеюсь, папа отпустит меня.

— Намекну ему об этом, — понятливо хмыкнул кардинал и простившись со мной, быстрым движением запрыгнул на скакуна, несмотря на свой возраст.

— До встречи Иньиго, — кинул он мне и ускорил скакуна, чтобы тот вывез его на широкую городскую улицу, примыкающую к дворцу Медичи.

* * *

Стоя в первых рядах, я видел, как разодетые в пух и прах молодые наследники Медичи и Сфорца, на белых лошадях и возглавляя три колонны также красиво одетых всадников, красуясь и гарцуя перед десятками тысяч людей, которые высыпали на улицы города, встречают процессию папы, которая появилась на дороге.

Три кавалькады направились к нему и окружив его повозку, почётным эскортом вступили на улицы Флоренции, где по тому пути, по которому ехал папа, были устланы ковры, а все дома вокруг задрапированы тканью и украшены цветами.

Под крики радости флорентийцев и море цветов папу вскоре пересадили в паланкин, обшитый бархатом и золотом, который на руках красивых юношей, взявшихся за его ручки, торжественно пронесли по центру города, где зазвенели все колокола на соборах и церквях.

Богатство и пышность происходящего настолько ослепили меня, что я с трудом себе представлял, сколько Медичи вбухали в это всё денег, а ведь с сегодняшнего дня в городе начинались представления артистов, будет устроен рыцарский турнир, а также звериные бои, не говоря уже о таких мелочах, как бесплатная еда и выпивка для жителей города.

— «Что-то я в Аликанте явно мелочился, — внезапно в голову пришла мне мысль от всего происходящего, — нужно будет кроме хлеба, давать жителям и зрелищ, чтобы меня ещё больше любили».

Идя рядом с паланкином, и слушая, как поют мальчики церковных хоров, я наконец дошёл до центрального собора, где папу встречали его первые граждане. Одетый в роскошный красно-зелёный камзол, обшитый золотом и жемчугом, Козимо Медичи, низко кланяясь Пию IIвручил ему золотой ключ от города, лежащий в коробочке из дерева и тот милостиво перекрестил его и поблагодарил за встречу.

Смотря в этот момент на Пия II, я не видел больше скромного кардинала Сиены, а лишь Римского папу, который наслаждался оказываемыми ему почестями.

Козимо Медичи стал представлять папе свою семью, а также других видных граждан города, я же всё время скромно стоял в сторонке, чтобы себя не выпячивать. То, что папа меня заметил, я давно видел, поскольку он не только прямо посмотрел на меня, но ещё и жестом подозвал ближе. Я не стал подходить сразу, а сделал это только тогда, когда его знакомство с видными банкирами Флорентийской республики было закончено и Козимо Медичи пригласил папу посетить рыцарский турнир и там же пообедать. Тот, разумеется, согласился и процессия из сотен епископов, послушников, а также десятка кардиналов повернула к месту проведения турнира.

Видя, что место возле папы немного очистилось, я скромной мышкой подошёл ближе к паланкину.

— Мой дорогой друг, — папа тут же прекратил разговор с одним из кардиналов и повернулся ко мне, — наконец-то ты подошёл.

— Святой отец, — низко поклонился я ему, — зачем я буду лезть вперёд людей, которые устроили вам такую красивую встречу, это было бы просто невежливо с моей стороны.

— Составь мне компанию, — попросил он и я тут же пристроился рядом с его паланкином.

Пий II вернулся к кардиналам и Козимо Медичи, и общался с ними всю дорогу до огромного поля, где были выставлены шатры участников, изгороди, а также присутствовали огромные толпы народа, которые следовали за папой и бросали цветы на всём пути следования его кортежа, крича ему здравницу.

Для папы построили большую крытую сверху ложу, и туда допустили только кардиналов, а также самых знатных флорентийцев, поскольку места там были заранее определены, кто где сидит. Для меня, по знаку папы, поставили дополнительное кресло, прямо рядом с его большим троном, украшенным шёлком, бархатом и золотом. Так что, к удивлению, многих, особенно флорентинцев, справа от папы сидел Козимо Медичи, а слева я, что было весьма удивительно, если не знать подоплёку прошедшего недавно Конклава.

Я впервые был на рыцарском турнире, так что с интересом смотрел, как на поле появляются герольды и начинают по одному вызывать участников, вешая их баннеры на стены ристалища и представляя их остальной публике: кто, чей сын, какой род, титул если есть, в каких турнирах участвовал и сколько побед завоевал. Судя по тому, как долго представляли каждого, я понял, что Медичи не поскупились пригласить именитых участников на данный турнир, с призовым фондом в три тысячи флоринов.

Слуги стали таскать еду на столы перед сидевшими в ложе, и папа стал есть.

— Как наши дела в Остии? — обгладывая ножку курицы, он обратился ко мне.

— Прекрасно, Святой отец, — склонил я голову, — ещё несколько месяцев и я смогу закрыть все потребности, о которых вы просили.

— Отлично Иньиго, — Пий II, отбросив кость на поднос, покивал головой, — я тобой очень доволен несмотря на то, что о тебе говорит мой ближайший круг.

— А что он обо мне говорит? — заинтересовался я.

— Что я слишком уж к тебе привязан, — удивил меня папа таким признанием, — и зря даю тебе такие широкие полномочия на работу с таким ценным месторождением.

— А-а-а, так они просто завидуют нашей сделке, — понял я, — когда я добавлю к выработке квасцов из Тольфа ещё и сырьё из Неаполитанских рудников, они ещё больше меня возненавидят, ведь вы станете ещё богаче, чем сейчас.

— Буллу могу сделать в любой момент, — намекнул мне он, беря золотой кубок и выпивая из него вино.

— Превосходное вино, синьор Козимо, — воскликнул он, поворачиваясь к Медичи.

— Лучшее, для Святого отца, — улыбнулся тот, сам внимательно прислушиваясь к нашему разговору.

— Пока рано, Ваше святейшество, — ответил я на первый вопрос Пия II, — сначала поставки из Неаполя, затем небольшое снижение цен на квасцы, чтобы перекупщики из Венеции свернули свои тёмные делишки с турками, и только после этого булла.

— Кардинал Орсини мне тоже говорил сегодня об этом, — кивнул он, — значит тебе нужно быть в Неаполе?

— Мой друг, граф Латаса в данный момент должен заниматься там инспекцией рудников, но странно, что от него нет отчётов, что меня тревожит, — кивнул я, — мне нужно самому поговорить с королём Фердинандом и услышать от него подтверждение договорённостей, которые он заключил ранее с вами, Ваше святейшество. Мне кажется это на данный момент самым важным, хотя, разумеется, я бы с удовольствием продолжил путь с вами, Святой отец.

— Нет-нет, Иньиго, — покачал он головой, — если ты считаешь, что дела с квасцами важнее, то конечно направляйся в Неаполь. Напиши мне оттуда, как пройдёт твой разговор с Фердинандом.

— Разумеется Ваше святейшество, благодарю за понимание, — склонил я голову.

— Синьор Козимо, — папа повернулся к Медичи, — хочу поблагодарить вас, прекрасная встреча. Ваши внуки просто блистали! Впрочем, как и наследник Франческо Сфорца.

— Благодарю вас, Ваше святейшество, — поклонился Козимо Медичи, — для республики и города, ваш приезд, это то событие, какое останется в сердцах верующих навсегда.

— Разумеется, — согласился спокойно папа, начав разговор с Козимо о делах папской канцелярии и новом кредите, который ему нужен. Ко мне, видя, что я освободился, подошёл Родриго Борджиа.

— Иньиго, мой друг, — улыбнулся он широко.

— Родриго! — я подскочил с кресла и обнялся с молодым мужчиной.

— Святой отец пока занят делами, идём я познакомлю тебя со своими друзьями, — сказал он и я тут же согласился, поскольку лишними знакомства никогда не бывают, особенно на таком уровне.

Мы переместились с Родриго в левый угол ложи, где вольготно расположились три кардинала.

— С Просперо ты знаком, — улыбнулся кардиналу Борджиа, а Просперо Колонна иронично поднял в мою честь кубок и выпил глоток.

— «С каких это пор вы друзья? — промелькнуло у меня в голове, но я тактично оставил свои мысли при себе».

— Граф Иньиго де Мендоса, — представил меня Родриго мужчине с крупным телосложением и волевыми чертами лица, — а это кардинал-священник Санта-Прасседе, епископ Авиньона и администратор Дола, Ален де Коэтиви.

— Много слышал о вас граф, — кивнул мне кардинал, а я низко ему поклонился.

— Рад знакомству, ваше преосвященство, — ответил я.

— Граф Иньиго де Мендоса, — представил меня Родриго дальше толстеющему мужчине, в богатых кардинальских одеждах, с румянами на щеках, а также с подведёнными синим цветом глазами, который нежно гладил руку мальчика-послушника, наливавшему ему вино в кубок, — а это кардинал-священник Сан-Марко, епископ Виченцы и протоиерей патриаршей Ватиканской базилики, Пьетро Барбо.

— Ваше преосвященство, рад встречи, — поклонился я кардиналу, испытывая брезгливость к тому, что происходило на моих глазах.

— Взаимно граф, — он кинул всего один взгляд на мою внешность, чтобы тут же потерять ко мне интерес, занявшись вниманием послушника, который стоял красный, словно рак.

— Наш дорогой Пьетро обычно любит молиться на ночь с послушниками, — хмыкнул Родриго, показывая мне садиться и не обращать внимания на сценку по соседству.

Поскольку свободное место было только рядом с Пьетро Барбо, мне пришлось сесть рядом с кардиналом, который был ко всему прочему ещё и сильно надушен, так что мне пришлось на секунду отвлечься, чтобы заглянуть в нейроинтерфейс, чтобы узнать, кто это передо мной. Всего один взгляд на озвученные мне имена, как я ахнул и тут же постарался подавить в себе чувство брезгливости, поскольку передо мной сидел следующий папа.

— Медичи, конечно, постарались, приём выше всяких похвал, — первым со мной заговорил Авиньонский кардинал, — что ещё запланировано на эти дни?

— Хотите, чтобы я испортил вам сюрприз, ваше преосвященство? — улыбнулся я, — хотя если будете настаивать, я конечно расскажу.

— Лично мне бы хотелось узнать Флоренцию, с другой стороны, я никогда здесь не был ранее, — пожал он плечами, — думаю Родриго и Просперо ко мне присоединятся?

— Смотря о чём пойдёт речь, — хмыкнул Просперо Колонна, — и понял ли об этом граф.

— Иньиго прекрасно понял о чём речь, — Родриго улыбнулся мне и до меня дошло.

— Любое желание гостей для нас закон, — улыбнулся я, поклонившись им, — думаю нужно что-то утончённое, желательно повыше статусом, чтобы не болтали лишнего, я правильно вас понял?

На лицах кардиналах появились лёгкие улыбки.

— Родриго был прав, — кивнул Ален де Коэтиви, — на внешность графа стоит обращать внимание в самую последнюю очередь.

— А? Что ты сказал про меня Ален? — Пьетро Барбо отвлёкся от молодого послушника, вернувшись в разговор.

— Не про тебя Пьетро, а про нашего нового знакомого, — благодушно ответил Ален, — его нестандартная внешность не мешает ему быть отличным человеком.

— Да? — кардинал с удивлением посмотрел на меня.

— Я могу поискать не только красивых девушек, ваше преосвященство, — поклонился я ему, мгновенно вызвал у него интерес.

— Да? — заинтересованно повторил он, — тогда я бы тоже хотел узнать о Флоренции больше.

— Одну минутку, — я поклонился всем, встал и пошёл на выход из ложи, куда не пригласили даже Джованни Медичи. Он сидел в другой, не менее пышной, но всё же не с папой.

Увидев меня, он тут же показал уступить мне место кому-то из местных, и я опустил свой зад на кресло рядом с ним.

— Как там папа? — обеспокоенно поинтересовался он.

— Всё отлично Джованни, не переживай, — успокоил я его, — я по другому вопросу. У меня есть три кардинала, которые хотели бы познакомиться с флорентийками, и один, который бы хотел познакомиться с флорентийцами. Причем это должны быть дочери или жёны высокого слоя, чтобы меньше болтали после таких знакомств и были чистоплотными. Как понимаешь, кардиналов не поведёшь в публичный дом.

— Разумеется, — тут же кинул Джованни, и подозвал к себе своего друга, тихо ему на ухо прошептал что-то и тот кивнув, удалился.

— Заверь своих друзей, что через три, максимум четыре часа, мы всё устроим и отвезём их до моей загородной резиденции, чтобы никто им не смог помешать, — повернувшись ко мне, заверил меня Джованни.

— Идём, мой друг, за твою помощь, думаю стоит тебя с ними познакомить, — улыбнулся я и он, обрадовавшись, пошёл со мной.

В ложу к папе Джованни вместе со мной пустили без проблем, и я вскоре познакомил своих новых знакомых с наследником семьи Медичи. Который заверил всех, что как только закончится турнир, мы переместимся в его небольшой загородный домик, где сможем продолжить развлечения без внимательных взглядов других людей.

— Благодарю вас синьор Джованни, это именно то, что мы бы и хотели в такую жару, — с улыбкой ответил ему Родриго и подмигнул мне.

Как я не хотел посмотреть рыцарский турнир, где с треском ломались копья и под вздохи толпы падали всадники на землю, выбитые противниками из седла, но к сожалению, увеселение кардиналов оказалось важнее, так что я лично подливал им вино в кубки, показывая, как всех ценю и уважаю, Джованни Медичи не отставал от меня, развлекая кардиналов рассказами о своих похождениях и тому, чему научился не под надзором отца, так что и правда, когда турнир стал подходить к концу, Джованни сообщили, что всё готово и он пригласил кардиналов последовать за ним.

Повозки были готовы, и мы, погрузившись в них, отправились за город.

Глава 10

К моему изумлению, встречали нас целых двадцать юных девушек и десяток парней, которые стесняясь и краснея, мялись под присмотром подручных Медичи.

Кардиналы, когда мы, выйдя из повозок, вошли в укрытое обширной зеленью поместье, тоже их сразу заметили.

Джованни жестом хозяина показал на встречающих.

— Мы не знали ваших вкусов ваши преосвященства, так что решили, что лучше вы выберете сами.

Заинтересованные кардиналы пошли навстречу девушкам, Пьетро Барбо ближе к парням, а Джованни Медичи тихо мне заметил.

— Всем хорошо заплатят, не беспокойся, их родители были счастливы, что мы выбрали их.

— Да главное, чтобы кардиналы были довольны, — вздохнул я, — сам видишь от кого будет зависеть наше будущего.

На что Медичи лишь тяжело вздохнул.

Видя, что кардиналы определились с выбором, мы прекратили разговор и пошли к ним. Родриго взял себе двоих девушек, как и кардинал Ален де Коэтиви, Просперо Колонна удовольствовался одной, рыжей небольшого роста толстушкой, кардинал Пьетро Барбо взял себе двоих мальчиков и уже ласково трогал их за руки.

— Ты будешь выбирать? — повернулся Джованни ко мне.

— Я лучше проведу это время с тобой, — хмыкнул я, — ты же явно не будешь рисковать, будучи под боком у Джиневры?

— Это да, она ревнива, словно сатана, — хмыкнул он, — в этом городе я точно не рискну ей изменять.

Тех девушек и парней, кого не удостоили выбором отпустили, вручив каждому по кожаному мешочку с деньгами, кардиналы отправились в свои покои развлекаться, а мы с Джованни сели у фонтана, пока слуги несли нам закуски и вино. Он приказал к возвращению кардиналов накрыть большие столы, так что мы наблюдали, как управляющие и слуги трудятся, устанавливая шатёр и обставляя его мебелью.

Джованни хмыкнул.

— Что? — повернулся я к нему.

— Да вспомнил, какие лица были у некоторых наших врагов, когда их не пустили в ложу к папе из-за отсутствия в ней мест, а для тебя поставили дополнительное кресло, — улыбнулся он мне.

— Да я сам был удивлён, — пожал я плечами, — но похоже из-за квасцов, а главное нашей монополии на них, даже в Риме начинает складываться недовольство.

— Папа хочет нарушить своё слово? — удивился Джованни.

Я покачал головой.

— Просто предупредил меня, чтобы я был осторожен.

— Это да, — хмыкнул Джованни, — недругов у тебя определено добавится даже после сегодняшнего дня. Слухи о том, что ты сидел рядом с папой на турнире, быстро разойдутся.

— Ну справедливости ради заметим, что он сидел с твоим отцом, — уточнил я, на что Джованни лишь отмахнулся.

— Иньиго, отец, это отец, он по статусу должен там быть, а вот твоя персона точно привлечёт много внимания.

— Как только папа уедет, я тоже уеду, — вздохнул я, — и надеюсь обо мне забудут.

Следующий час мы с Джованни болтали о делах, я рассказывал о производстве, он о проблемах во Флоренции, пока не появились кардиналы. В одних сорочках до колен и очень довольные.

— Как прошло у вас знакомство с Флоренцией, ваши преосвященства? — поинтересовался я у них с лёгкой улыбкой, пока слуги дали каждому по лёгкому халату, в которые они оделись и уселись за стол.

Тут же появились музыканты, начав играть незатейливую музыку и полуголые девушки-артистки, начавшие плясать весьма-таки недобродетельные танцы перед кардиналами.

— Значительно лучше, чем это было утром, — хмыкнул кардинал Ален де Коэтиви, — благодарю вас синьор Джованни, сидеть на жаре, смотря как кто-то дубасит другого дубиной по голове, не совсем в моём вкусе.

— Эта вилла и ваши спутники, в полном вашем распоряжении на всё время пребывания во Флоренции, — заверил его Джованни Медичи, — если они надоедят, дайте мне знать, их заменят.

— Благодарю вас, синьор Джованни, — ответил ему Родриго Борджиа, — ваше гостеприимство выше всяких похвал.

К шатру подошёл слуга и наклонившись, прошептал пару слов Джованни Медичи, который повернулся ко мне.

— Иньиго прибыл твой капитан, Ханс, просит возможности поговорить с тобой.

— Благодарю, пусть его сюда приведут, — удивился я, поскольку Ханс с минимумом охраны оставался во дворце Медичи.

Увидев его, я поднялся со стула и пошёл навстречу, по лицу мужчины я понял, что что-то случилось.

— Говори! — приказал я.

— Амару изнасиловали, — тихо сказал он, — я пригласил доктора, он оказывает ей помочь. Она сильно избита, и очень плоха.

У меня внутри всё похолодело. День, начавшийся праздником, грозил превратиться в гигантскую проблему.

— Кто? — решил уточнить я, но и так было понятно, что это дело рук миланцев.

— Никто не видел, но когда я видел отпрыска Сфорца у него на лице были царапины, словно от ногтей, — тактично заметил Ханс.

— Возвращайся во дворец Медичи, обеспечь ей лучший присмотр, — приказал я, — доктор пусть не отходит от её.

— Слушаюсь, синьор Иньиго, — он поклонился и пошёл обратно на улицу.

Я вернулся к отдыхающим и позвал отойти ко мне Джованни Медичи.

— Иньиго? — словно почувствовав проблемы, он начал волноваться.

— Мою служанку, к которой вчера испытывал нездоровый интерес Галеаццо Мария, изнасиловали, — сообщил я ему, — кто, ещё предстоит узнать, но когда она придёт в себя, не думаю, что опознание будет долгим.

Лицо Джованни Медичи окаменело.

— Иньиго, прошу тебя друг, даже молю, — он сложил на груди руки, — Милан — наш союзник, мы не можем его потерять. Мы выплатим тебе компенсацию за служанку, но прошу, ничего не делай в сторону Галеаццо Мария. Франческо Сфорца разорвёт все договоры, если с его наследника упадёт хоть один волосок.

— Ты ведь понимаешь, что я не смогу оставить это без ответа? — хмуро заметил я, поскольку в груди у меня было совершенно другое настроение, — он оскорбил меня.

— В нашем доме Иньиго, — кивнул Джованни, — это тоже мы попытаемся донести до Франческо, но Иньиго прошу тебя, подожди хотя бы до разговора с отцом.

— Хорошо, — тяжело вздохнул я, — поговорим с ним вечером, не будем прерывать его праздник.

— Благодарю тебя, мой друг, — облегчённо вздохнул Джованни, и мы пошли с ним к кардиналам.

— Какие-то проблемы синьоры? — поднял бровь Просперо Колонна.

— Да ваше преосвященство, — притворно вздохнул Джованни, — мы расстроены, что вы не увидите театральное представление по Библейским мотивам, мы пригласили лучшую трупу Флоренции для этого.

— Если только вы после этого представления вернёте нас в эту обитель спокойствия и умиротворения, — заметил Пьетро Барбо, — тогда я готов ехать хоть сейчас!

— Кстати Пьетро, — заметил Просперо Колонна, — ты ведь хотел проехаться по ювелирным Флоренции? Попроси Иньиго, он определённо точно профессионал в этом деле и устроит тебе поездку по лучшим лавкам.

Кардинал Виченцы заинтересованно посмотрел на меня.

— Это так, синьор Иньиго?

— Ну не такой уж профессионал, его преосвященство льстит мне, но понимаю кое-что в камнях, — улыбнулся я ему с поклоном, — и конечно с радостью сопровожу вас.

Он захлопал в ладоши.

— Решено, тогда завтра с утра!

— Я приеду за вами сюда, ваше преосвященство, — поклонился я, хотя самому было в душе не до развлечений. Поганец Галеаццо Мария, прикрываясь именем отца не постеснялся нагадить в доме его друзей, что явно говорило не в пользу его умственных способностей.

Ещё час мы провели вместе с кардиналами, слушая музыку и наблюдая за танцами девушек, а затем, когда стемнело, отправились на театральное представление. После него, мы с Джованни Медичи вернули кардиналов в загородную резиденцию, и только после этого отправились обратно во дворец.

— Джабари, — обратился я к своему охраннику на его родном наречии, — Амару изнасиловали, так что придержи эмоции, когда мы её увидим. Мы накажем тех, кто это сделал, но не сейчас.

Зубы негра скрипнули, но он взял себя в руки и поклонился мне.

— Благодарю вас, сеньор Иньиго, — ответил он, замерев за моим плечом чёрной статуей.

— Что ты ему сказал Иньиго? — поинтересовался Джованни Медичи, когда мы входили в дом.

— Чтобы не убил Галеаццо Мария, когда его увидит, — ответил я, — Амара, дочь Джабари.

— Я соберу охрану, слуг и узнаю подробности, потом приду к тебе, — кивнул он и мы разошлись в разные стороны.

Едва мы зашли в комнату слуг, Джабари бросился к лежащей на кровати девушке, лицо которой представляло сплошное месиво и обеспокоенно заговорил с ней. Я же направился к доктору, который поднялся со стула и низко мне поклонился.

— Как она? — хмуро бросил я.

— Внизу всё порвано, мне пришлось зашивать, ваше сиятельство, — с ещё одним поклоном ответил он, — также сломана рука и два ребра.

— Всё из этого не смертельно?

— Как того захочет бог, ваше сиятельство, я сделал всё что мог, — вздохнул доктор, — она молода, так что, если не случится непоправимого, она выживет.

— Оставайтесь с ней, вам всё оплатят, — бросил я и он поклонился мне, а я пошёл к кровати.

— Она слышит, но не может разговаривать, — сообщил мне Джабари.

— Кто это был Амара? — спросил я, — тот вчерашний подросток? Что подошёл к нам на балу?

Девушка слабо кивнула головой.

— Благодарю, поправляйся, — стиснул я зубы и обратился к Джабари, — оставайся с дочерью, никого не пускай к ней кроме доктора и наших.

— Слушаюсь, синьор Иньиго. благодарю вас, — поклонился мне мужчина.

Я позвал Камиллу и Марту, которые знали о произошедшем, так что пока они меня переодевали в моих покоях, я поинтересовался, о чём говорят слуги во дворце.

— Наследник Сфорца приказал одному слуге Медичи вызвать Амару из комнаты под видом вашего приказа, — тихо сказала Марта, которая была здесь местной и ей все доверяли, — затем попытался изнасиловать, но Амара поцарапала ему лицо, из-за чего он разозлился и избил её, изнасиловал сам. а затем отдал её другим людям из своей свиты. Так что бедняжке сильно досталось, синьор Иньиго.

— Другим из своей свиты, — задумчиво пробормотал я, — нужно будет увидеть их всех, чтобы запомнить.

— Вы будете мстить ему, синьор Иньиго? — поинтересовалась у меня Камилла.

— Это не твоё дело, — я хмуро посмотрел на неё, — так что рты на замок и просто говорите, что я зол, но не хочу портить отношения с Медичи из-за этого происшествия. Поняли?

— Слушаемся, синьор Иньиго, — поклонились мне обе женщины.

Через час ко мне зашёл хмурый Джованни Медичи, который подтвердил рассказ Марты, дополнив его подробностями.

— Ты уже поговорил с миланцами? — поинтересовался я у него.

— Они всё отрицают, — вздохнул Джованни, — но на лице у Галеаццо Мария и правда царапины, да и к тому же слуга, которому он отдал приказ выманить из комнаты твою служанку, указал на него.

— Отец уже знает?

— Да, я предупредил его, он попросил без него ничего не предпринимать, — кивнул Джованни.

— Тогда ждём, — решил я, — мне теперь нельзя съехать от тебя, пока не уедут миланцы, чтобы никто не подумал, что я их испугался.

— Я переселю тебя как можно дальше от них, — покачал головой Джованни, — и ещё раз спасибо за сдержанность Иньиго, Милан и правда наш сильнейший союзник на данный момент. На Венецию совсем нет надежды.

— Тогда до утра Джованни, — вздохнул я, — твой отец вряд ли освободится раньше.

Глава 11

К сожалению, утром Козимо Медичи так и не появился дома, так что мне пришлось, выполняя обещание, поехать за кардиналом Пьетро Барбо и повезти его по ювелирам.

— Как провели ночь, ваше преосвященство, — я, сидя напротив надушенного и напомаженного кардинала, с ужасом думал, что будет, когда он станет папой. Содомиты на папском престоле были и раньше, но за что мне выпало такое счастье лицезреть подобное самому, я не знал. Похоже мои опасения насчёт того, что наша монополия на квасцы со смертью Пия II накроется медным тазом, были небезосновательными, поскольку, смотря на этого кардинала, я понимал, что им будут вертеть все, кому только не лень, особенно если подложат в постель кого посимпатичнее.

Заехав к первому ювелиру, и увидев, как кардинал восхищается одним кольцом, всё время повторяя, что как оно ему нравится, но как жаль, что оно такое дорогое, я едва не скрипя зубами купил его и сделал подарок кардиналу, который рассыпался мне в благодарностях. Так произошло у второго и затем третьего ювелира, пока я не завершил на этом поездку, опустошившую мой карман на шесть тысяч флоринов. Причем как он по итогу не рассыпался в похвалах мне, как не заверял, что отныне мы с ним лучшие друзья, я прекрасно понимал, что всё это лишь слова. Едва Пьетро Барбо станет папой, как тут же забудет обо всех своих благодарностях мне, в этом я был убеждён твёрдо, проведя с ним всего один день.

— О, наши друзья вернулись! — наш приезд с кардиналом встретили другие, рядом с которыми отдыхал и Джованни Медичи.

— Ваши преосвященства, — поклонился я низко, — возвращаю вам вашего друга.

— Иньиго просто душка, Родриго! — восхищённый Пьетро Барбо показал шкатулку с драгоценностями внутри, — я теперь верю каждому твоему слову насчёт него.

— Он просто очень богат, — хмыкнул Родриго Борджиа в ответ и показал мне присоединиться к ним.

— Джованни поведал нам грустную историю, почему он из-за своей жены не может веселиться вместе с нами, — объяснил Родриго кислую физиономию Джованни, — но хотя бы не стал отказываться от вина.

— Как папа? — поинтересовался я у него.

— Отец не отходит от него и как я слышал, Его святейшество полностью всем доволен, — объяснил Медичи младший, — сегодня запланированы бои зверей, его преосвященства решили тоже посмотреть на это.

Три кардинала кивнули, подтверждая его слова, а кардиналу Пьетро Барбо ничего не оставалось, как к ним присоединиться.

— Тогда я с вами, если вы не против, — улыбнулся я и меня тут же заверили, как кто-то может быть против моего присутствия, это просто невозможно.

Позавтракав и собравшись, мы отправились на зрелища, где я встретил Маддалену Орсини в сопровождении Джиневры дельи Алессандри, которые тоже оказывается приехали посмотреть на бои зверей. С ними были и два ребёнка, которые спокойно друг с другом общались. Камилла, которая также была рядом с ними, заметив меня, шепнула сеньорам и те повернулись в мою сторону.

— Простите ваши преосвященства, пойду поздороваюсь с ещё одними своими гостями, — извинился я перед кардиналами, и направился в ложу, где находились Маддалена и Джиневра.

— Синьоры, — низко поклонился я дамам, — надеюсь у вас всё хорошо?

— Всё просто чудесно, синьор Иньиго, — покивала головой Маддалена Орсини, — мы с синьорой Джиневрой заказали себе платья, завтра первая примерка.

— Надеюсь вы не забыли о юной Кларисе? — с улыбкой поинтересовался я, на что с разрешения матери мне ответила сама девочка.

— Благодарю вас ваше сиятельство за эту поездку и заботу, — явно стесняясь, ответила она мне, — мама заказала мне целых три платья.

— Синьора Джиневра, — повернулся я к жене Джованни, — вы помните, я у вас в неоплатном долгу. Сами видите, что я тоже не сижу без дела.

Я показал рукой на четырёх кардиналов, которых сопровождал.

— У каждого свои заботы Иньиго, — Джиневра мило мне улыбнулась, — не волнуйтесь, у нас всё в порядке. Лоренцо тоже очень доволен, правда же?

Племянник скромно улыбнулся и поклонился тёте.

— Тогда до встречи, мне пора, — поклонился я дамам и вернулся к кардиналам и Джованни Медичи.

Сами бои оказались шумными, кровавыми и никакого удовольствия мне лично не принесли, в отличие от всех остальных, которые были крайне довольны зрелищем, и мы прежде, чем вернуться в поместье Джованни, проехались по праздничному городу, посмотрев пару выступлений циркачей.

— Синьор Джованни, вы говорили, что мы можем сменить наших спутников, эти нам слегка надоели, — спокойно обратился к Медичи кардинал Ален де Коэтиви, на что тот тут же ответил.

— За это время я собрал ещё больше молодых девушек и парней, из тех, кто хотел бы провести время со знатными синьорами, — улыбнулся тот, — так что ваш выбор будет значительно шире ваши преосвященства, чем в первый день, когда мы всё делали в спешке.

— Благодарю вас синьор Джованни, — Родриго Борджиа с благодарностью посмотрел на него, — если в следующий раз приедете в Рим, прошу вас, остановитесь также в моём доме.

— Или в наших, — тут же заверили Медичи остальные кардиналы, кроме Пьетро Барбо, который сделал вид, что не слышит этого разговора.

— Обязательно воспользуюсь вашими приглашениями, ваши преосвященства, — склонил голову наследник Медичи.

Джованни оказался прав, в этот раз привели под сотню девушек и юношей, так что глаза у кардиналов разбежались, каждый оставил себе по пять, а то и по шесть заинтересовавших их спутников. Они отправились отдыхать с новыми пассиями, а мы с Джованни остались на креслах и под фонтаном, несущем прохладу.

— Иньиго, — неожиданно смущённо он обратился ко мне, — мне неловко это говорить тебе, но меня завалили просьбами о знакомствах с тобой.

— С какой целью? — удивился я.

— Подбором тебе невесты, — заявил он, отчего я лишь тяжко вздохнул.

— Зачем? — удивился я, — я вроде пока не ищу себе никого.

— В этом то и дело! — он направил на меня указательный палец, — обычно все договариваются с главой рода, но ты у нас уникальный случай, поскольку как бы это лучше сказать, чтобы тебя не обидеть…

— Ой Джованни, говори, как есть, ты сам знаешь, что меня попросили не лезть больше к Мендоса, как и прикрываться именем рода, — отмахнулся я, поскольку это не было секретом.

— Да, — кивнул он, — поэтому запросы о том, чтобы ты познакомился с флорентийскими девушками пришли к тебе через меня.

— Ты знаешь ситуацию с Галеаццо Мария, — покачал я головой, — у меня вообще нет настроения на веселье, так что ответь всем желающим со мной познакомиться, вежливым отказом.

— Иньиго, ещё раз хочу напомнить, пока папа в городе, никаких скандалов, так попросил отец, — серьёзно сказал Джованни, смотря на меня прямо, — решим всё после его отъезда.

— Ты знаешь, как я уважаю синьора Козимо, так что смирился и жду, — тяжело вздохнул я.

— Не волнуйся, он в курсе ситуации, просто не может с тобой сейчас встретиться, — заверил меня собеседник.

— Я понимаю, — и я действительно понимал, что политика превыше всего, а сейчас, пока Пий II был в городе, ни тени не должно было упасть ни на него самого, ни на дом Медичи, поэтому приходилось правда смириться и ждать.

Круговерть бесконечных праздников и развлечений продолжилась, так что с Козимо Медичи мне удалось встретиться только после отъезда папы и всей его свиты. С кардиналами мы также тепло попрощались, и они отбыли вслед за Пием II, печалясь, что не могут остаться во Флоренции дольше.

Вместе с отъездом папы, вскоре съехали и миланцы, а следовательно, было пора и мне собираться в обратную дорогу, но оставалась всего одна встреча для этого. И она состоялась на следующее утро, после отъезда Галеаццо Мария. Джованни зашёл за мной и позвал за собой, заведя в кабинет отца, который уже ждал нас.

— Иньиго, доброе утро, — поприветствовал он меня, показывая за стул напротив.

Я сел и рядом со мной, сбоку устроился и Джованни.

— Сразу чтобы ты понимал, я приношу тебе свои извинения, что случившееся произошло под крышей моего дома, — начал синьор Козимо серьёзно. — как хозяин я приношу тебе свои извинения.

— Синьор Козимо, я вас ни в чём не виню, — заверил его я, — это вина только Галеаццо Мария.

— И тем не менее, часть моей вины в случившемся есть, — покачал он отрицательно головой и протянул мне обратно тот вексель, который я ему привёз, — сорок тысяч, компенсация за служанку и мои извинения.

Я прекрасно понимал, что никакая служанка столько не стоит, а этот вексель, просто отступные мне, чтобы я успокоился и не начинал войну со Сфорца, будучи партнёром Медичи. С одной стороны, он был прав и любой на моём месте так и сделал бы, а вот со второй, что-то внутри меня не давало мне просто так спустить это на тормозах, но поскольку Медичи оставались моим главным партнёром, на текущий момент мне нужно было сделать вид, что я забыл конфликт.

Я протянул руку и взял вексель.

— Дело замято, — заверил я его со своей самой искренней улыбкой, — хотя если бы ещё передо мной извинились, было бы значительно лучше.

— Иньиго, — вздохнул Козимо Медичи, — Джованни должен был тебе рассказать, что Миланское герцогство — наш самый надёжный партнёр, начинать конфликтовать с Франческо Сфорца из-за служанки, никто из нас не готов. Я понимаю, твоя честь пострадала, но пожалуйста, пока ты наш партнёр, не устраивай свою месть. От этого пострадаем все мы.

— И в мыслях не было, синьор Козимо, — заверил я его, показав на вексель, — происшествие замято.

— Я послал гонца в Милан, — вздохнул он облегчённо, — описал всю ситуацию герцогу, но просто, чтобы он знал о произошедшем. Своему наследнику он позволяет всё, просто знай это.

— Теперь буду, синьор Козимо, — согласился я.

— Джованни сказал, что Маддалена Орсини и ты уже собрали вещи, — сменил он тему.

— Да, празднования закончены, пора нам в обратный путь, — кивнул я, — ещё раз хочу вас поблагодарить за помощь и гостеприимство.

— Особенно твою Джованни, — повернулся я к младшему Медичи, не в силах сказать то, что его любимый и обожаемый сын умрёт уже в ноябре. Иногда знание будущего было для меня знать просто невыносимо, — ты всегда знаешь, что можешь рассчитывать на мою помощь.

— Как и ты на мою Иньиго, — улыбнулся мне тот.

— Я в свою очередь рад, что все вопросы улажены и я могу спокойно заняться своими привычными делами: разбором жалоб, интриг и доносов, — заметил иронично Козимо Медичи.

— Оставляю вас с этим, синьор Козимо, — я поднялся, поклонился ему и направился к себе. Нужно было лечь пораньше, чтобы завтра утром рано отправиться в обратный путь.

Зайдя в комнату к слугам, я поймал взгляд Амары, которая ещё не вставала с кровати, а потому я решил поселить её во Флоренции вместе с отцом, до той поры пока она не поправится, поскольку выдержать дорогу в её состоянии было сложно. Так что они оставались в том доходном доме, который раньше принадлежал Марте, а сейчас вполне себе успешно в нём и таверне, вёл дела один из племянников моих управляющих.

На колени передо мной опустился Джабари.

— Сеньор Иньиго, я у вас в неоплатном долгу, — сказал он, протягивая ко мне руки, — хочу, чтобы вы знали, что моя жизнь теперь принадлежит вам.

— Буду знать это Джабари, — спокойно кивнул я, — а пока оставайся с дочерью, и верни её мне здоровой.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — ещё раз поклонился он мне.

Дни пребывания папы во Флоренции омрачились только одним событием — смертью архиепископа Антонина Пьероци, который умер второго мая. Папа лично отпевал его, а я, разумеется, присутствовал при всех похоронных мероприятиях, поскольку был лично знаком с Антонином и был благодарен ему за тёплый приём, который он для меня сделал в моё первое посещение Флоренции. Жаль я с ним не успел повидаться сейчас, но тут сожалеть было уже поздно, архиепископ скончался несмотря на присутствие в городе папы, и город вместе со мной очень по нему скорбели.

В остальном же, в целом можно было сказать, что я не зря съездил во Флоренцию: новые знакомства, общение с папой и семейством Медичи определённо пошли мне на пользу.

* * *

4 мая 1459 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

Сидящий на троне король недовольно постукивал перстнем по ручке трона и этот звук был единственным, что было слышно в большом приёмном зале, где с низкими поклонами стояло больше двадцати дворян.

— Весьма прискорбно узнать граф, — наконец нарушил он молчание, — что вы решили принести оммаж моему дяде, а не мне, когда наконец определились со своим выбором, — заметил Фердинанд I, склонившемуся перед ним дворянину.

— Моё графство Ваше высочество находится в Наварре, а не в Неаполе, — спокойно ответил тот, — ничего нового мне никто, к моему глубочайшему сожалению, не предложил.

Граф Латаса откровенно дерзил, но делал это на тонкой грани приличия. Впрочем, это было не удивительно, поскольку Фердинанд I не сильно торопился принять его у себя, хотя знал кто его прислал и с какой целью.

— Вы стали собачкой для поручений папы? Быстро вы же сменили себе сюзерена, — король был недоволен новостью о том, что граф решил не приносить оммаж ему, и более того, продавал поместье и имущество в Неаполе, поскольку собирался вернуться в родное графство. Было бы это в другое время, так дьявол с ним, но сейчас, когда зароптали бароны, и мало того, до него доносились слухи, что к Хуану II приезжали даже гонцы от его вассалов, с целью поинтересоваться, а не хочет ли брат такого доблестного короля, как Альфонсо V, занять Неаполитанский трон, поскольку незаконнорождённый сынок, хоть и признаний самим папой римским, им всем поперёк горла?

— Я помогаю другу, Ваше преосвященство, — спокойно ответил граф, — граф де Мендоса меня попросил, я не стал ему отказывать.

— И всё же ваш отъезд граф из Неаполя, не слишком своевременный, — Фердинанд I настаивал на своём, поскольку графа Латаса уважали многие дворяне, особенно те, кто знал о его влиянии при дворе прошлого короля и, по сути, бегство от нового короля бывшего советника, всеми воспринималось крайне неодобрительно. Причина всем была известна, поскольку король Фердинанд, едва взойдя на трон осыпал титулами и землями тех, кто был его любимчиком, забыв о тех, кто верно служил короне раньше.

— Я могу ненадолго остаться, Ваше высочество, — пожал плечами граф, — на время аудита рудников в Искья и Поццуоли.

Король тяжело вздохнул. Пообещав год назад папе так много, сейчас, когда он сам остро нуждался в деньгах, отдавать рудники не сильно-то и хотелось, ведь непонятно было, когда там ещё раскачают с них добычу. Но ссориться со Святым Престолом не хотелось ещё сильнее.

— Когда граф де Мендоса обеспечит мне с них прибыль? — поинтересовался король, — мне бы не хотелось терять текущий доход.

— Судя по последнему письму, что я получил от него, он должен вскоре приехать в Неаполь, так что думаю Ваше высочество, он вскоре сам ответит на все ваши вопросы, — граф только недавно получил письмо от Иньиго, и был удивлён тем, как быстро тот закончил все свои дела, если направлялся сюда, хотя изначально этого не планировал. Ведь сам Сергио провёл несколько бесполезных месяцев в городе, дожидаясь, когда король наконец его примет.

— Хорошо, тогда я разрешаю вам начать проверку рудников, — решил Фердинанд, — и подождём прибытия графа Мендосы.

— Благодарю вас Ваше высочество, я приступлю немедленно, — облегчённо вздохнул Сергио, поскольку наконец свершилось то, что он так долго ждал.

Глава 12

16 мая 1459 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Радость по поводу прибытия в город графа быстро затихла, когда стало понятно, что вернулся, к сожалению, не он, а его слуги. Так что ажиотаж быстро стих, позволив Пауле и Бернарду спокойно поселиться в знакомые комнаты привычного жилища, которое граф давно выкупил под себя.

— Из дома, пока я не разберусь с проблемой, ни ногой, — швейцарец, помогая девушке снять платье, сказал это абсолютно серьёзно.

— Бернард, я не тупая, всё поняла ещё с первого раза, — огрызнулась девушка.

— Ты ещё не ответила мне, что это был за молодой человек, который так радостно тебя встречал при въезде в город, — напомнил он, — лучше скажи сама, я ведь всё равно узнаю.

— Бернард, я откуда знаю, — девушка с укором на него посмотрела, — может перепутал меня с кем-то.

— Паула, он явно тебя знает, — не поверил ей наёмник, — так что опять эти твои тёмные делишки, о которых я обязательно расскажу сеньору Иньиго?

— Ты наёмник или стукач, Бернард? — удивилась Паула.

— Я, служу за деньги, — отчеканил Бернард, — верой и правдой. Если твои мутные дела могут принести моему господину вред, я об этом ему расскажу. А пока это так и случается.

— Ой, поступай, как знаешь, — Паула якобы легкомысленно отмахнулась от швейцарца, но на самом деле крайне серьёзно восприняла его слова. Этот молоденький Борха слишком поторопился, показавшись на глаза Бернарду, хотя она ему говорила ещё в Валенсии, чтобы он приехал в Аликанте и тихо ждал её возвращения.

— «Вот же тупой идиот, — вздохнула она, размышляя о парне, который так её подставил у ворот города перед швейцарцем, — нужно быстрее с ним покончить, раз он стал мне не нужен».

— Вернусь поздно, — бросил мужчина и вышел из комнаты, направляясь на улицу, где его ждала лошадь. Можно было, конечно, оставить всё на завтра, а сегодня отдохнуть, после дальней дороги, но сердце Бернарда съедало беспокойство, так что он решил всё решить сегодня, чтобы спокойно лечь спать.

Путь его лежал за город, к большому хозяйству неподалёку от города. Все жители Аликанте до единого знали хозяина этого участка, так как более милосердного, верующего и заботливого человека, чем Хуан Рамос, нельзя было найди во всём графстве.

Принимающий детей, которых семьи не могли прокормить, находящий беспризорников и сирот, он заботился о них, давал работу на своём обширном хозяйстве и полях, и даже приглашал мастеров, чтобы те давали детям профессию, с которой они потом могли найти себе собственный заработок, когда станут достаточно взрослыми, чтобы покинуть своего благодетеля.

Постоянные пожертвования в церквях, каждое воскресенье раздача милостыни нищим, сделали из красивого, неженатого кастильца, едва ли не самого видного жениха среди среднего класса горожан города. Очень многие из девушек хотели бы, чтобы он ввёл их в свой дом, но, к сожалению, по слухам, он любил только одну, ту с которой ему запретила видится его семья, что и стало причиной его переезда сюда, в Арагон.

Вспоминая эти слухи, Бернард, который знал, что происходит на самом деле в хозяйстве Хуана Рамоса, лишь внутренне улыбался. Вот и сейчас, подъезжая наконец к действительно обширному хозяйству с лошадьми, коровами, овцами и курами, он видел множество детей разных возрастов, которые обо всём этом заботились, но за которыми в свою очередь присматривали более взрослые подростки.

Бернарда сразу заметили и к нему направились два парня лет по шестнадцать с арбалетами в руках.

— Сеньор, вы заблудились? Город в другой стороне, — один из них вежливо направил на наёмника арбалет с уже положенным на ложе болтом.

— Направь-ка в другую сторону эту штуку, сынок, пока я тебе её в жопу не засунул, — улыбнулся ласково швейцарец, касаясь меча в ножнах.

— А, вы к сеньору Хуану, — быстро понял швейцарца подросток и опуская арбалет, показал куда ехать, — второй дом у хлева.

— Благодарю, — хмыкнул Бернард, направляясь коня, куда ему сказали.

На приезд швейцарца выбежали посмотреть очень много детей, так что становилось понятно, что посторонние тут редкость, а вскоре из дома показался и сам кастилец, в деревенской одежде, но зато с мечом на поясе.

— Бернард! — мгновенно узнал он гостя, — какая неожиданная встреча!

— Взаимно Хуан, — наёмник спрыгнул с коня и его тут же забрали две девочки, едва достающие скакуну до морды.

— Прошу в дом, — провёл его за собой хозяин и запер за собой дверь.

— Присаживайся, — показал он гостю на табурет.

— Сначала дела, сеньора Иньиго, — швейцарец достал из кошелька на поясе вексель и протянул его убийце. Тот, едва глянув на сумму, расширил глаза.

— Задание? — поднял он взгляд на Бернарда, на что тот покачал головой.

— Сеньор Иньиго сказал, что нам нужно расширяться, чтобы это не значило, поскольку подробностей он мне не объяснил, но я надеюсь ты понял.

Хуан Рамос задумчиво кивнул.

— Теперь две просьбы от меня лично, причём первую одобрил бы и сам сеньор Иньиго, — продолжил Бернард, переходя к волнующим его проблемам.

— Конечно, слушаю, — кивнул убийца.

— Нужно выявить и примерно наказать крысу, которая завелась у Иосифа Колона в банке Сеговии, — продолжил швейцарец, — отправь кого потолковее, я еврея предупредил, что приедет кто-то, кто поможет решить его проблему, надеюсь вы справитесь с этим без особого шума.

— Разумеется Бернард, — тут же согласился Хуан, поскольку проблемы вредили делу, и сеньор Иньиго точно бы сам обратил на это внимание.

— Что ещё Бернард? — спросил он сам, видя, что наёмник смущенно мнётся, — говори уже.

— В общем можно сказать, это моя личная просьба, — Бернард пожал плечами, — мне нужно понять, что связывает главного судью города с Паулой и насколько она предана больше ему, чем сеньору Иньиго.

Хуан Рамос удивлённо посмотрел на наёмника.

— Если ты про то, что она была подстилкой сеньора Арсенио Алькальде и стучала на сеньора Иньиго, когда они только познакомились, то я об этом сеньору Иньиго докладывал ещё год назад, предупредив его об этом.

Глаза швейцарца стали расширяться от подобных новостей.

— Он знал, об этом уже год? — изумился он.

— Ну да, странно только, что он не стал тебе об этом говорить, — хмыкнул убийца, — не знаю расскажу я тебе сейчас его секрет, но вроде как ты его самое доверенное лицо, так что ладно, под свою ответственность скажу, что все эти дети у меня здесь не просто так. Мы их воспитываем в правилах нашего братства, затем лучших из них связываем кровью и тренируем убивать людей, остальных же пристраиваем в те рода или семьи, которые интересны сеньору Иньиго. Так что первый наш выпуск весьма плодотворно трудится слугами во всех дворянских домах Аликанте, поэтому я и сеньор Иньиго знаем всё, что творится там за закрытыми дверьми.

Челюсть у Бернарда едва не отпала. Узнать подобное стало для него словно получить дубиной по голове. Личность его нанимателя неожиданно раскрылась и с другой стороны.

— Хм-м, — прочистил горло швейцарец, — если он знал, то почему отправил её в Аликанте?

— Да кто об этом знает Бернард, кроме него самого? — хмыкнул Хуан, — может как раз, чтобы она сама разобралась со своим прошлым?

— Спасибо, но нет Хуан, — отрицательно покачал головой Бернард, — я уже видел, как она разбирается со своими делами, так что, пожалуй, эту проблему я попробую решить сам, без лишней крови.

— Это да, — рассмеялся Хуан Рамос, — я бы точно не смог жить рядом с такой женщиной, как Паула. Это же как держать над своей тарелкой пузырёк с ядом и постоянно боятся, что он прольётся тебе в еду.

— Я плохо знаю этого сеньора Арсенио Алькальде, — Бернард сам был согласен с таким описанием Паулы, что ещё больше утверждало его в мысли решить дело самому, — сеньор Иньиго сам вёл с ним дела. Какой он?

Хуан Рамос ответил не задумываясь.

— Хитрый, но очень любит деньги. Так что попробуй с ним для начала поторговаться, если нет, то нужно будет подождать мнения сеньора Иньиго на этот счёт, мне бы не хотелось убивать того, кто ему ещё нужен.

— Постараюсь Хуан, благодарю тебя, — вздохнул Бернард и поднялся со стула, — до встречи.

— Приезжай, если понадобится моя помощь, — хмыкнул тот, вставая тоже, чтобы проводить наёмника до лошади.

* * *

— Любимая! — парень набросился на появившуюся в дверях девушку, зацеловывая её руки, — моя Паула! Наконец-то!

— Франсиско, — девушка мягко улыбнулась, — как же я по тебе соскучилась! Но почему ты был столь неосторожен? Нас видели вместе!

— Любимая, потом, всё потом, — молодой парень стал развязывать тесёмки плаща и платья девушки, чтобы быстрее добраться до обожаемого им совершенного тела.

Нежные руки Паулы обвили его шею, и она со стоном отдалась в полную власть нетерпеливого любовника. Стоны страсти вскоре огласили комнату и только спустя час, насытившись друг другом, они стали успокаиваться.

— Мой любимый, ты устал, — Паула ласково провела рукой по слипшимся от пота волосам молодого парня.

— Ещё немного отдыха, и я буду снова готов Паула, — улыбнулся он в ответ, беря и целуя ладонь девушки.

— Ты долго меня ждёшь в Аликанте?

— Почти две недели, — вздохнул парень, — после смерти отца, мне пришлось украсть из дома серебро, чтобы было на что жить и есть в дороге, но это ерунда, ведь теперь я буду только с тобой.

— Погоди, я принесла нам еды и вина, — Паула, убрала его руку со своего плеча, поднялась с кровати, и обнажённая прошла до корзинки, в которой принесла еду и бутыль вина.

— Ты прекрасна, словно Венера, — любуясь её телом, вздохнул с кровати Франсиско де Борха.

Паула улыбнулась, открыла бутылку и прикрыв телом стаканы, налила в обоих вино, кинув в один из них серую пилюлю. Затем сноровисто достав нарезанный сыр, хлеб и колбасу, она аккуратно разложила всё на блюде, понесла закуски в кровать к Франсиско.

— Тебе нужно подкрепиться, мой лев, — она, наклонившись, поцеловала парня в губы, — давай, я покормлю тебя сама.

Принимая новую для себя игру, Франсиско стал есть с рук девушки и также выпил вина из поданного стакана. Из второго она выпила сама, закусив небольшим кусочком хлеба.

— Ну как? Чувствуешь в себе силы продолжать? — улыбнулась она, довольному её заботой юноше.

Тот зарычал, отодвинул поднос и набросился на девушку словно описываемый ею зверь. Паула притворно испуганно вскрикнула. Правда долго это соитие не продлилось, вскоре парень стал задыхаться, у него изо рта пошла пена и он конвульсивно задёргался.

Девушка, уперевшись двумя руками в грудь Франсиско сбросила его с себя и стала спокойно наблюдать, как гаснет жизнь в ещё недавно молодом, полном сил теле. Последняя судорога и последний вздох заставили её подняться на кровати, спокойно одеться и забрать с собой всё, что она принесла. Затем набросив на голову капюшон плаща, она ещё раз осмотрелась, что ничего не забыла в комнате, и спокойно повернувшись, пошла на улицу, торопясь, пока домой не вернулся Бернард.

Один из его солдат был давно и безнадёжно в неё влюблён, так что она пользовалась этой слабостью, чтобы изредка тот закрывал глаза на её уходы, но главное, чтобы об этом не узнал Бернард, тогда у них обоих начались бы проблемы, а Паула этого точно не хотела.

Глава 13

— Бернард⁈ — когда судье доложили, что его хочет видеть представитель графа Мендосы, он очень сильно удивился, но, разумеется, принял наёмника, поскольку просто так он не стал бы приезжать к нему в дом, да ещё и так поздно.

— Простите пожалуйста за столь поздний визит, сеньор Алькальде, — низко поклонился швейцарец главному судье Аликанте, — но только дела заставляют меня тревожить ваш покой.

— Прошу, — Арсенио Алькальде пригласил наёмника присесть и внимательно на него посмотрел. Тот был явно наскоро умыт, но по всему было видно, что он недавно прибыл в город. Впрочем, судья уже завтра бы знал об этом, если бы он не прибыл сам. Такие слухи быстро расходятся по Аликанте.

— Сеньор Иньиго, не приехал, как я понимаю? — решил на всякий случай уточнить судья.

— Нет, сеньор Алькальде, он прислал лишь меня и Паулу, — ответил Бернард, смотря за реакцией сеньора Алькальде на второе имя и тот его не разочаровал, дрогнув лицом.

— Есть что-то, что касается меня, если вы сразу по прибытии решили встретиться со мной? — поднял судья бровь, чтобы скрыть своё смущение.

— Да, сеньор Алькальде, — Бернард замялся, — я не знаток разговоров, мне привычнее орудовать мечом, поэтому разрешите мне говорить с вами прямо.

— Разумеется Бернард, — удивлённо кивнул тот.

— Паула — ваша собственность, — Бернард сказал это как факт, а не вопрос, так что судья насторожился, — поэтому сеньор Иньиго, понимая сколько сил вы вложили в этот проект: воспитали, дали образование и пристроили в приличную семью, просит вас рассмотреть возможность продажи Паулы ему.

Сеньор Алькальде широко раскрыл глаза, он думал, что этот небольшой факт биографии Паулы является секретом между ним и ею, а теперь, когда об этом стало известно и Мендосе, всё немного усложнялось.

— Она сама ему об этом рассказала? — решил уточнить он.

— Конечно, сеньор Алькальде, — кивнул швейцарец, — а также о её письмах, которые вы храните у себя.

Судья поморщился.

— И как сеньор Иньиго отреагировал на то, что она попала к нему не совсем случайно? — осторожно поинтересовался он.

— Сеньор Иньиго полностью вас понимает, сеньор Алькальде, — без малейших колебаний ответил Бернард, — он бы тоже если бы купил жеребёнка, выращивал его, холил и лелеял, то был бы крайне недоволен, если бы тот подрос и сбежал к соседу.

— Неблагодарная тварь, предавшая всё, чему я её учил, — процедил сквозь зубы судья, явно имея в виду Паулу.

— Как вы знаете сеньор Алькальде, сеньор Иньиго противник кровопролития, — с самым серьёзным видом сказал Бернард, несмотря на усмешку судьи, — поэтому и просит вас рассмотреть вопрос денежной компенсации с его стороны вам. Вы получаете золото за свою собственность, мы Паулу и всё, что касается её прошлого.

— Вопрос только цены? — задумчиво спросил судья, поскольку предложенный выход Мендосой и правда был неплох. Не идеален, он бы хотел отомстить подстилке, много о себе возомнившей, но, с другой стороны, деньги никогда не бывают лишними, особенно когда тебе первым протягивают руку дружбы.

— Двадцать тысяч, — наконец решился огласить сумму судья, которая перекрывала все его затраты и вопросы по девушке.

— Завтра я вернусь к вам с векселем, сеньор Алькальде, — Бернард склонил голову, — благодарю вас за понимание.

— Сеньор Иньиго сказал вам сумму, в пределах которой мы можем торговаться? — задумчиво произнёс судья, — может вы её скажите мне Бернард, а я отдам вам часть от неё? Ведь этого никто кроме вас и меня не узнает.

— Был бы это какой-то другой наниматель, а не сеньор Иньиго, — улыбнулся швейцарец, — я бы с радостью принял ваше щедрое предложение сеньор Алькальде, но с ним я не хочу рисковать. Моя голова мне ещё нужна на плечах.

Судья, вспомнив, сколько крови пролил граф в Аликанте, понимающе хмыкнул.

— Я понимаю Бернард, хорошо, завтра жду тебя с деньгами, а я пока подготовлю документы.

— Ещё раз благодарю вас сеньор Алькальде, за понимание, — наёмник поднялся со стула и поклонился судье, и тот приказал слугам проводить швейцарца до двери, оставшись в раздумьях, что могло заставить Паулу так рисковать, признаваясь Мендосе в том, что она шпионила за ним, по его поручению.

— «Явно ничего хорошего, — наконец решил он и довольно стал думать, на что потратит колоссальную сумму полученную прямо из воздуха».

* * *

Полностью довольный собой, Бернард вернулся в пустующий дом. Его встретили слуги и помогли снять пояс с оружием и раздеться. Ещё по прибытии, ему сказали, что кораблей и рыцарей в городе нет, они ещё не возвращались из похода, так что по факту большие помещения заняли только они с Паулой и своими швейцарцами из охраны.

Дойдя до комнаты девушки, мужчина аккуратно постучал в дверь.

— Бернард? — раздался голос Паулы, — входи.

Швейцарец открыл дверь и пригнувшись, вошёл в комнату девушки. Она давно не стеснялась его, а потому сидела в одной ночной рубашке за столом и расчёсывала волосы.

— Мне нужен вексель на двадцать тысяч, — сказал он, и добавил, видя, что девушка хочет начать с ним спорить, — это не обсуждается Паула, я решу твой вопрос мирно, без крови.

Девушка поджала губы, у неё были свои планы на судью.

— Паула! — Бернард давно знал, что значит её упрямое выражение лица, — сеньор Иньиго не отдавал приказа убивать судью!

— А если я просто хочу ему отомстить за годы унижений и насилия? — спокойно поинтересовалась она.

— Получи сначала разрешение на это, — твёрдо сказал швейцарец, — главный судья не последний человек в городе, так что его смерть точно не входит в планы сеньора Иньиго.

Девушка задумалась, если Борха вынудил её поступить так. как она поступила, то с судьёй и правда могли возникнуть проблемы, если он неожиданно и скоропостижно скончается.

— К тому же, нам здесь нечего больше делать, — заметил швейцарец, — сеньора Аймоне и сеньора Фелипе нет, как нет и кораблей. Ожидать их возвращения смыла нет, так что мы лишь за эту неделю проверим, как идут городские дела и можем возвращаться обратно в Рим.

Его слова поколебали уверенность Паулы, она нехотя разжала губы и ответила.

— Хорошо, пусть будет, по-твоему.

— Вот и отлично, — обрадовался Бернард, — выпиши мне вексель, завтра я встречусь с судьёй, и мы наконец закроем этот вопрос с тобой, до возвращения к сеньору Иньиго.

— Ну теперь-то ты замолвишь за меня перед графом доброе словечко? — посмотрела на швейцарца Паула самым жалостливым взглядом, который растопил бы сердце любого мужчины, кроме Бернард и самого сеньора Иньиго.

— Я скажу правду, решать будет он сам, — ответил он именно то, что и думал.

— «А пока помучайся, думая о том, что он тебе скажет, — подумал наёмник, уходя из комнаты девушки, — если он не сказал о тебе мне, то точно не хотел бы, чтобы ты о том, что он всё знает о тебе, узнала бы от меня».

* * *

2 июня 1459 A . D ., Рим, Папская область

Путь назад был более весёлый, чем когда мы ехали во Флоренцию. Наполненные впечатлениями от поездки, а также получив новые платья и драгоценности, что мама, что дочь стали более разговорчивы и не так скромны, как прежде. Даже Клариса задавала мне вопросы напрямую или просила нарисовать её на фоне какого-либо города, без того, чтобы спросить сначала разрешения у матери. Впрочем, та от неё не сильно отставала, и я то и дело рисовал их по очереди или вместе.

— Ах, синьор Иньиго, — вздыхала часто Маддалена Орсини, — мы вам обе так благодарны за то, что уговорили нас поехать. Возвращаясь в Рим, я сразу вспоминаю, почему ненавижу здесь лето.

Тут она была права, испарения от болот, которые окружали Рим, порождали не только духоту и тучи комаров, но и вспышки болезней, которые были обычным делом в летние периоды. Хорошо ещё, это были не вспышки чумы, что в это время тоже было уже привычным делом, слава богу я ещё ни разу не попадал в подобную эпидемию. Так что я поддакивал и старался развлекать их разговорами о своих путешествиях.

Так мы и добрались до Рима, где я сдал обоих из рук в руки синьору Якопо Орсини, который поблагодарил меня за заботу и пригласил в гости, как у меня будет время. Я пообещал, а сам радостный оттого, что наконец избавился от стесняющей меня обузы, помчался во дворец кардинала Торквемады, который похоже единственный, кто не уезжал на лето из города.

— Мой пропавший ученик, — кардинал был мне очень рад, впрочем, это чувство было взаимным.

— Привёз вам подарки из Флоренции, — я показал на свой багаж, — думаю некоторые книги вас точно заинтересуют.

— Благодарю тебя Иньиго, — покивал он, — проходи же скорее, я прикажу, чтобы тебе нагрели воду.

— Спасибо учитель, — поблагодарил его я, поскольку краем глаза видел, как оба управляющих, Марта и Камилла занимаются привычными делами, командуя слугами, чтобы те заносили и распаковывали вещи, чтобы обеспечить мой быт и удобства.

— Алонсо, — позвал я управляющего, поскольку, к своему стыду, вспомнил одну вещь, которую ему обещал, но из-за круговерти дел, попросту забыл.

— Сеньор Иньиго, — кастилец мне поклонился.

— Друг мой, — ласково обратился я к нему, — ты так и не надумал, чем я могу тебе отплатить за ту поездку во Флоренцию, которой ты меня спас?

Лицо дворянина стало разглаживаться и на губах появилась улыбка, он определённо точно не забыл об этом, просто видимо боялся мне об этом напомнить сам.

— Я просто подумал, сеньор Иньиго, что не стоит вам напоминать о подобных мелочах, — скромно заметил он.

— Алонсо, это не мелочи! — я покачал головой, — хороший из меня будет сеньор, если я не буду вознаграждать преданных мне людей. Ну так что Алонсо? Есть что-то в чём я мог бы тебе помочь?

— Дядя! — он повернулся и позвал сеньора Альваро, который подошёл и лишь с достоинством склонил голову, поскольку я ещё давно ему это разрешил.

— Слушаю, — он удивлённо посмотрел на меня и племянника.

— Хочу, чтобы вы тоже присутствовали при этом разговоре, — смущённо объяснил ему Алонсо зачем его позвал и обратился ко мне, — вы обещали мне и дяде за службу вам земли, сеньор Иньиго.

— Истинно так, — ответил я и перекрестился.

— А можно будет сделать так, чтобы эти земли были баронские? — с придыханием в голосе попросил он, — мы древний род, сеньор Иньиго, просто сложилось так, что предки промотали богатство и сейчас мы имеем то, что имеем.

Я тяжело вздохнул. У меня уже был долг размером с целое герцогство, теперь ещё и это. Но поскольку вида нельзя было показывать, что его слова меня озадачили, я широко улыбнулся и кивнул.

— Разумеется Алонсо, вы с сеньором Альваро настолько предано мне служите, что мы немного повысим ваше вознаграждение за этот нелёгкий труд, так что пусть это будет два баронства, для вас обоих.

Глаза обоих кабальеро расширились, оба тут же низко мне поклонились.

— Сеньор Иньиго, я счастлив служить вам, — на глазах сеньора Альваро появились слёзы и он кланяясь пошёл присматривать за слугами, а Алонсо, который не веря смотрел на меня, и я с улыбкой ещё раз подтвердил ему, что он не ослышался. Вот только когда оба кастильца ушли, я ещё раз тяжело вздохнул.

— «Похоже земельным вопросом мне нужно будет тоже заняться в самое ближайшее время, — подумал я, что слишком вольно даю обещания, которые нужно будет как-то выполнять».

Вечером мы встретились со старым кардиналом за ужином.

— Я встречался недавно с кардиналом Саморы, — начал он разговор с главной темы, — он интересовался, когда ты выполнишь своё обещание.

Я застонал, на что Торквемада лишь сухо улыбнулся.

— Иньиго, нельзя надолго откладывать свои обещания, — заметил он, — я про себя молчу, я могу и подождать, но остальные обещания нужно хотя бы начать выполнять.

— Проблема в том, наставник, что я начал выполнять первым то, что пообещал вам, — вздохнул я и вкратце рассказал ему о своей просьбе синьору Веспазиано да Бистиччи, которые поехал в Майнц искать мне книгопечатников.

Эта новость одновременно обрадовала и озадачила Торквемаду.

— Иньиго, я конечно рад этому, но лучше начни с кардинала Хуана де Мелла, он обладает авторитетом и влиянием, — заметил он, — не стоит испытывать его терпение.

— М-да, собирался я в Неаполь, но похоже нужно ещё ненадолго остаться в Риме, — вздохнул я, но затем вспомнил, что у меня недалеко есть лучший инженер, которого только можно найти.

— Аристотель Фиораванти, здесь в Остии, — задумчиво почесал я затылок, — он отвечает за всё производство квасцов вместе со своим братом. Думаю, если я отвлеку его ненадолго от дел, то ничего страшного не будет.

— Делай что нужно Иньиго, только быстрее, — кивнул кардинал.

Глава 14

Утром Алонсо был мной оправлен в Остию, за архитектором, а Ханс с сотней наёмников поехали к титулярной церкви кардинала Саморы Санта Приска, сам же я пошёл на встречу с ним самим, чтобы с самым серьёзным видом собрать все его хотелки по ремонту церкви, который он хотел сделать. Счастливый и довольный кардинал, просидел со мной четыре часа, и мы исписали листов десять, чтобы вместить туда всё, что он хотел. Уходя от него и смотря на обилие «хотелок», я понял, что в текущем виде, когда церковь была зажата между жилыми домами, мы всё это сделать не сможем, а потому, нужно было послать к Хансу весточку, чтобы он был более настойчив в своих просьбах к тем, кто жил поблизости, уговорив их сменить место жительство, ведь я за это готов был заплатить.

Вернулся он под вечер с тридцатью договорами, тех кто захотел взять деньги и съехать, а также с недовольным видом, с которым он мне сказал, что ещё двадцать семей наотрез отказались покидать свои дома.

— Ну что же, — вздохнул я, беря из его рук документы на тридцать маленьких квартир в инсулах, — не могу осуждать их выбор.

— Вам же нужны оба дома по соседству с церковью, сеньор Иньиго, — удивился швейцарец, — а семьи, что отказался переезжать, остались и там, и там, как я не уговаривал их и не угрожал. Или мне посетить их ночью для более убедительной беседы?

— Мы же Ханс с тобой добрые христиане, — отрицательно покачал я головой, — так что никакого насилия.

— Я вас тогда не понимаю, сеньор Иньиго, — он удивлённо на меня посмотрел.

— Вот что я думаю, — улыбнулся я, — пожалуй все твои ребята заслужили отдых, они славно потрудились, охраняя меня весь этот долгий путь до Флоренции и обратно, так что я даю им отпуск.

Капитан продолжал недоумённо на меня смотреть, не понимая, как это соотносится с задачей захватить два дома по соседству с нужной нам церковью.

— Так что прямо с утра, бери у сеньора Альваро денег, и со всеми тремя сотнями солдат поселитесь в купленные нами инсулы.

Я показал ему на документы о собственности, что он сам мне принёс.

— Больше вина, больше продажных женщин, можете себе ни в чём не отказывать.

На лице капитана появилась сначала улыбка, затем пришло понимание.

— Я так понимаю, сеньор Иньиго, что мы будем праздновать своё возвращение из Флоренции, днём и ночью? — уточнил он, уже понимая, что я хочу устроить жителям ближайших домов.

— Особенно ночью, мой дорогой капитан, — уточнил я с улыбкой, — я не могу ограничивать таких доблестных ребят рамками какого-то временного периода.

— Уверен, сеньор Иньиго, все солдаты с радостью выполнят этот ваш приказ, — с уже широкой улыбкой на лице, он поклонился мне и вышел из комнаты, а через пять минут за окнами дворца раздался настоящий рёв радости и выкрикивание моего имени, славя меня и мою щедрость.

Разумеется просто это не оказалось, на моих наёмников посыпались массовые жалобы префекту города, о том, что они не дают целому кварталу спать и спокойно жить, а когда тот узнав, чьи это наёмники, вежливо навестил меня лично и спросил о причинах их подобного поведения, то я лишь ему намекнул, что квартал страдает по вине всего двадцати семей, которые не хотят получить деньги за свои халупы и спокойно переселиться в другое место, пусть даже в соседние дома.

Префект всё понял и убыл с мешочком золота, который я ему вручил при прощании, а жители квартала ещё целую неделю испытывали на себе радость видеть и слышать вдрызг пьяных и главное вооружённых швейцарцев, которые дорвались до бесплатного вина и доступных женщин. Но, как и всё хорошее, вскоре закончилось и их веселье, жильцы нужных комнат сдались и подписали продажу своих помещений, переехав в дома поблизости, как это у них и просили с самого начала. Теперь ничто не мешало мне дождаться Аристотеля Фиораванти, снести мешающие дома, скрывающие церковь за своими фасадами, а также передать архитектору все пожелания, которые хотел сделать в своей церкви кардинал Хуан де Мелла. Дело оставалось за малым, так что можно было считать, что это своё обещание я сдержал.

* * *

13 июля 1459 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

К сожалению, лично проследить за ремонтом церкви я не смог, но познакомив прибывшего в Рим Аристотеля Фиораванти с кардиналом Саморы и объяснив, что первый будет заниматься ремонтом на полном моём финансовом обеспечении, я оставил двух счастливых людей заниматься интересным обоим делом, а сам отправился в Неаполь, поскольку оттуда пришли совсем нерадостные вести. Попутные суда я нашёл быстро и сейчас стоя на баке вместе с владельцем трёх галер, который направлялся домой в Неаполь и с радостью взял меня на борт вместе с моей охраной, слугами, лошадьми, поклажей, всего за небольшую такую сумму в пятьсот флоринов. Помимо его товаров мы заняли всё свободное место на галерах, чему он был страшно рад, поскольку эта прибыль была сопутствующей.

— Говорите Бенедетто, что Его высочество любит роскошь? — задумчиво тёр я нос, — не помню я такого, когда только с ним познакомился.

— Пока он был герцогом Калабрийским, за ним многое чего не было заметно, синьор Иньиго, — весьма иронично отозвался купец о собственном короле, — и не всё новое, всем его подданным нравится.

— Да, вы рассказывали, что бароны, поддерживаемые кланом Орсини, могут взбунтоваться в любое время, — кивнул я.

— Так и есть, синьор Иньиго, — улыбнулся он, — рассказываю вам это открыто, поскольку многие недовольны тем, как Фердинанд приближает к себе тех, кого наш любимый король Альфонсо, на дух не переносил.

За эту неделю пути с Остии, где я проверил, как идут дела, до Неаполя, мы близко сошлись с купцом, который был очень благодарен мне за найм его галер, по его словам, если бы не я, он был вряд ли окупил этот рейс.

— С появлением в Остии завода по производству квасцов, — жаловался он мне, не зная, что я его владелец, — остальная торговля там просто встала. Если бы я знал, то лучше бы тоже закупил квасцы и вернулся в Неаполь, говорят, что они с завода, освещённого самим папой и потому изумительного качества.

— Ну конечно, если сам папа его освятил, как может быть иначе, — поддакивал я, стараясь не рассмеяться при этом.

За этими разговорами и отличной едой, которую готовила для меня Марта, а я приглашал купца составить мне компанию каждый раз, мы и доплыли до Неаполитанского залива.

— Тогда может вы подскажите мне, как сделать так, чтобы моё прибытие в Неаполь, Его высочество заметил? — поинтересовался я у него, — а то у меня нет времени ожидать, когда он соизволит меня принять.

Купец задумался.

— Мне совестно вам предлагать такое, синьор Иньиго, — неожиданно признался он, — вы и так мне помогли со своим проездом, а я говоря вам такое, словно хочу нажиться на вас.

— Бенедетто, — я дотронулся до его руки, — говорите смело, мне нужно произвести впечатление на короля, так что всё, что вы мне сейчас скажеите, я восприму как вашу помощь, а не желание нажиться.

— Ну если вы сами просите, — мялся всё же он.

— Бенедетто, вы мой друг, — улыбнулся я, — прошу вас, говорите.

— Что же, синьор Иньиго, — он правда явно не хотел, чтобы я на него обиделся, — я не могу вам отказать, поэтому могу порекомендовать вам следующее. По прибытии, вы во всеуслышание объявите, что выкупите из рабства всех гребцов с моих галер, даруете им одежду и также по десять флоринов для устройства жизни.

Мои глаза, по мере его рассказа расширялись, мне и в голову подобное не могло прийти, а это значило, что слушать предложения Бенедетто Котрульи нужно было очень внимательно, так как они даже на первый взгляд казались очень дельными.

— Уже это весьма взбудоражит народ в порту, а также в самом городе, — продолжил он, — затем вы поселитесь в самом дорогом доме или поместье и пожертвуете какие-то суммы в несколько церквей города. После выкупа гребцов и таких пожертвований, я вас заверяю, о вас заговорят уже все.

— Продолжайте Бенедетто, — я захлопал в ладоши, — браво! Это именно то, что я и хотел узнать!

Купец улыбнулся, низко мне поклонился и продолжил.

— Завершающим штрихом, чтобы о вас заговорили в каждом доме, будет то, если вы объявите, что дадите приданое сотне девушек из самых бедных семей, чтобы они сами выбрали себе жениха. Поверьте, люди любят слезливые истории, а такая щедрость к беднякам вознесёт вас по популярности в городе выше самого короля, позиции которого сейчас весьма шатки.

Я в восхищении смотрел на человека, который оказывается знал толк в трате денег. Я всё какими-то банальными праздниками в Аликанте отмечал своё прибытие, а тут вон какой оказывается специалист у меня под боком оказался.

— Ну и если у вас ещё останутся деньги после всех этих щедрот, — он иронично мне улыбнулся, — то стоит устроить ещё праздники с боями животных, театральными представлениями и циркачами, а также раздачей еды и вина. Но только сразу вас заверяю синьор Иньиго, после этого вас могут попросить стать нашим королём.

Он явно шутил насчёт последнего, но у меня в голове созрела другая мысль, если он так во всём этом хорошо разбирается, да ещё и будучи местным, то не проще ли всем этим заняться ему самому. Я решил спросить.

— Бенедетто, вы так красочно всё расписываете, — восхищённо покачал я головой, — так что у меня возник сразу вопрос, а за какую сумму вы бы сами этим всем занялись? Я дам вам своего управляющего с деньгами, и вы всё, что так интересно описали, сами для меня и подготовите.

Купец удивлённо посмотрел на меня.

— Вы серьёзно, синьор Иньиго? Хотите, чтобы я занялся организацией вашего прибытия и сопутствующих этому праздников?

— Конечно Бенедетто, кто как не вы с этим прекрасно справится? — без тени сомнения ответил я, — просто назовите сумму, которая вас утроит за это беспокойство.

Он замялся и затем едва ли не шёпотом ответил.

— Семьсот флоринов.

— Давайте остановимся на тысячи Бенедетто, — улыбнулся я ему в ответ, — и добавим к вашим весьма ценным предложениям, несколько дополнений. Я выкуплю не только всех гребцов и одарю их одежной и десятью флоринами, но и каждого вашего слугу и солдата награжу за доблестное усердие, которое они проявили, чтобы я без проблем доплыл до Неаполя. Также, пожертвования мы сделаем не в несколько церквей, а сразу во все церкви города скажем в размере ста флоринов.

Глаза у Бенедетто стали увеличиваться.

— Сколько обычное приданое для девушек из незнатных семей? — поинтересовался я у него.

— От пятнадцати до двадцати пяти флоринов, синьор Иньиго, не больше, — ответил он.

— А сколько примерно, может быть, таких девушек в Неаполе?

— Никто не знает синьор Иньиго, но вряд ли больше тысячи, — он покачал головой.

— Ну тогда давайте объявим, что тысяче девушек из бедных семей мы предоставим приданое в размере двадцати пяти флоринов при условии, если они позовут меня к себе на свадьбу, — продолжил я, видя, как он начинает кашлять.

— Синьор Иньиго, — прохрипел он, — это огромные деньги!

— Ну и разумеется, — я продолжал говорить, не замечая его изумления, — бои зверей, театры и всё прочее, что вы так красочно описали.

— Синьор Иньиго, вы хотите потратить всё своё состояние? — едва не рыдал он, — я люблю Неаполь, но он точно такого не стоит.

— Не волнуйтесь Бенедетто, — посмеивался я, смотря за его реакцией, — для меня это конечно большие расходы, но на пару бутылей вина и краюху хлеба у меня ещё останется.

Он покачал головой, но за тысячу флоринов согласился всем заняться, хотя и не понимал, зачем это всё мне.

Я в отличие от него прекрасно понимал, что делаю, поскольку в Риме меня дожидалось письмо от Сергио, в котором он меня оповещал, что король Фердинанд I срать хотел на всё, что обещал раньше мне и папе, и не то, что не даёт начать ему аудит рудников, так и вообще даже не принимает у себя, кормя уже который месяц обещаниями. Так что, зная об этом, я не собирался становиться всеобщим посмешищем, когда прибуду в город и меня начнут мурыжить отказами аудиенции так же, как и Сергио. Король должен просить меня о встрече, а не я его, особенно после того, что я для него сделал, когда договорился с папой о его инвеституре, за которую кстати, он мне ещё ничего не дал.

Поэтому денег на всё было не жалко, поскольку я представлял, что будет, когда Бенедетто начнёт осуществлять то, о чём мы с ним только что договорились. Если жители Аликанте готовы были меня носить на руках только за то, что я их кормил и поил при своих возвращениях, то что будет здесь, я старался пока даже не думать.

Глава 15

19 июля 1459 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

Королева зашла в спальню короля, который лёжа на кровати в одной нижней рубашке, кидал свинцовые шарики в привязанную к круглому щиту любовницу. Девушка морщилась от попаданий, но терпела, поскольку за каждый крик полагалось наказание.

— Ферранте! — Изабелла поджала губы, подошла к кругу и ножом разрезав верёвки приказала девице убираться. Та, подхватывая свою одежду, быстро ушла из комнаты.

— Фердинанд! — королева строго посмотрела на супруга, — ты должен его принять! Мы с каждым днём, становимся всеобщим посмешищем! За ним по улицам города чернь уже таскает деревянную корону, прося принять её из их рук.

— Подлые предатели! — прошипел от злости король, — но ничего я доберусь до всех их в своё время.

— Фердинанд, у тебя бароны не сегодня, завтра взбунтуются! Город на руках носит приезжего кастильца, который напоминаю тебе, является любимчиком нынешнего папы! А ты вместо того, чтобы собраться, принять удар и встретить его как полагается, отдав все полагающиеся почести, занимаешься тут непонятно чем! Очнись, молю тебя, пока ещё не поздно!

— Он заберёт все мои рудники, — нехотя признался король, — мы лишимся большой суммы налоговых поступлений.

— Об этом нужно было думать до того, как ты заключал сделку с папой, а не сейчас, — резонно ответила ему Изабелла, — сейчас ты либо выполняешь всё, о чём подписал в договоре, либо говоришь, что не будешь его исполнять. Об этом графе говорят всякое, но я его помню прекрасно по первому знакомству, он не тот человек, которого можно прилюдно унизить и думать, что за этим ничего не последует.

— Его содержанка от меня сбежала, он мне должен за неё, — пожал плечами Фердинанд I.

— Это ты ему за неё должен, а не он тебе! Забыл, как подписал договор о сумме выплат ей, если преждевременно завершатся отношения, по вине одной из сторон? Ты если плохо читал, что подписывал, то я это сделала внимательно и предупреждала тебя, что насилие и причинение вреда, были там прописаны одним из главных пунктов. Так что ты должен ему золото, а не он тебе!

— Пусть ждёт! Я сказал! — Фердинанд был не тем человеком, которого можно было просто продавить. Королева же, всплеснув руками, направилась к себе, чтобы переодеться и самой поехать на встречу с гостем, пока действительно всё не вышло из-под контроля.

* * *

— Синьор Иньиго! Граф Аликанте! — голоса людей скандировали моё имя, а я, лёжа на руках леса человеческих рук, просто перемещался таким экстравагантным образом из одной церкви в другую, где десятками и сотнями заключались браки, священники сбивались с ног от количества желающих срочно повенчаться, поскольку их торопили родители жениха и невесты одновременно. Первые хотели получить как можно быстрее двадцать пять флоринов, целое состояние для бедных людей, а вторые побыстрее сбагрить дочь на руки мужа. Так что поскольку интересы всех совпадали, то количество проводимых свадеб за последние несколько дней, когда стало известно о том, что я выплачиваю тысяче пар приданное, взлетело до невиданных высот.

А уж когда в город стали прибывать артисты и циркачи, тут же разворачивающие бесплатные представления для всех желающих, плюс к этому бесплатная еда и вино, всё это вознесло меня в глазах жителей Неаполя точно выше собственного короля. Бенедетто оказался прав, короля не сильно любили, как дворяне, так и простой народ, поскольку он тратил деньги только на себя, а не на жителей города, и я оказался тем камушком, который столкнул гору. Даже назло королю, все сейчас в прямом виде носили меня только на руках, поскольку город не работал, а исключительно праздновал.

Доехав на руках людей до очередного десятка брачующихся, я всех благословил, выдал приданое семьям женихов и тут зашелестели голоса людей, привлекая ко мне внимание.

— Королева! Королева!

Повернувшись, я и правда увидел, что Изабеллу де Клермон, пешком, поскольку никакая повозка не проехала бы по забитым народом улицам города, в окружении всего лишь трёх фрейлин и трёх стражников, появилась на пороге церкви, откуда я выходил.

— Ваше высочество, — я поклонился королеве, следуя всем правилам этикета, — какая неожиданная встреча.

— Граф, — ласково улыбнулась мне она, — мы с королём вот уже несколько дней ждём, когда вы запросите у нас аудиенции, а вас всё нет и нет.

— О, Ваше высочество, — вежливо поклонился я ей, — я слышал, что Его высочество занемог, так что решил дождаться, когда он поправится.

— Да? Кто же вам сказал об этом? — удивилась Изабелла.

— Граф Сергио Латаса, — снова склонился я, — он сказал, что немощь Его высочества не позволяла принять его нескольких месяцев.

— У графа устаревшие сведения, — королева прекрасно поняла мой скрытый намёк, — Его высочество идёт на поправку, поэтому приглашает вас посетить его завтра в полдень.

— Слава богу, — я облегчённо вздохнул и перекрестился, — конечно я буду, это такая честь для меня! Передавайте от меня Его высочеству всяческие слова о выздоровлении и что я помолюсь сегодня о его здоровье.

— Всенепременно граф, — сквозь зубы ответила мне королева и повернувшись, пошла на выход. Народ перед ней расступался, но все взгляды были устремлены только на меня.

— Друзья мои! — я обратился к гражданам Неаполя, — а мы пойдём к следующим счастливцам и пусть господь принесёт им счастье!

Толпа радостно заорала, заулюлюкала и меня словно пушинку, подхватили сотни рук и передавая друг дружке, понесли к следующей церкви, где были готовы следующие пары.

Отпустили меня только ближе к ночи, и я заверил счастливых людей, что завтра с утра, мы продолжим это крайне весёлое занятие. Мой организатор праздника был на высоте, я просто поражался его организаторским способностям и как быстро он мобилизовал своих знакомых, приятелей, родственников, чтобы всё это устроить. Разумеется, я ему сказал, что работа каждого из его помощников будет хорошо оплачена.

Опустошённый, уставший, но довольный, я вернулся в дом маркиза де Орена, который с огромной радостью приютил меня на время моего пребывания в городе.

— Ну вот Сергио, а ты говорил месяц буду ждать, — упал я в кресло, и кратко поведал ему и хозяину дома о своей встрече с королевой.

— Иньиго, — граф крайне скептически на меня посмотрел, — у меня нет столько денег, чтобы королева сама бегала за мной по городу.

— Ой, не преувеличивай, — отмахнулся я, но в разговор вмешался хозяин дома, который был наверно вторым самым счастливым человеком в мире, после меня, конечно. Столько известности ему, моё нахождение в его доме, ничего и никогда не приносило.

— Иньиго, Сергио прав, — покачал маркиз головой, — чем дольше Его высочество затягивает встречу, чем больше он становится смешон в глазах всех. Вы, не Сергио, которого он мог под любыми предлогами не принимать. Сейчас вы любимец толпы и это поняла даже королева, найдя вас и пригласив во дворец.

— Думаете вряд ли это бы инициатива самого Фердинанда? — задумался я над его словами.

— Определённо нет, королева умная женщина, поняла возможные проблемы раньше него, — вздохнул дворянин, — завтра посмотрим, что вам скажет король.

— Эх, жаль дедушка не дожил до этого момента, — вздохнул я, — он бы точно порадовался за меня.

Оба мужчины перекрестились и с грустью выразили мне свои соболезнования.

* * *

Помятый множеством человеческих рук, поскольку всё утро я занимался свадьбами и раздачей приданного, я прибыл к королевскому дворцу на руках народа, словно какой-то древнегреческий герой.

У стражи были круглые глаза и изумлённый вид, когда люди спустили меня на землю и я повернулся к ним и заверил, что они могут идти развлекаться и пить за меня вино, но с условием, чтобы кричали здравницу королю и королеве тоже. Народ нехотя послушался и пошёл обратно в город, а ко мне подошли запыхавшиеся наёмники и Сергио. Почти сразу вышел управляющий дворцовыми делами и пригласил нас пройти внутрь.

— Я смотрю ты начинаешь привыкать, перемещаться таким странным образом, — тихо сказал Сергио, пока мы шли по коридорам дворца, где было не очень много придворных, но все, кто там был, до единого замолкали при нашем приближении и смотрели только на меня.

— Да нет Сергио, — я пожал плечами, — я ведь знаю как мимолётна человеческая любовь. Среди тех, кто меня сегодня носит на руках, большинство при моём первом приезде в город, считали меня демоном, плевались и оскорбляли, заставив прилюдно раздеться. Так что мой ответ тебе — нет, я не привыкну к этому, поскольку прекрасно помню, как ко мне относились в Неаполе раньше. Вроде бы меня даже звали «демоном несчастья»? Как-то так.

— Ты ничего не подаришь королю? Ты вроде бы всегда являешься с подарками? — сменил он тему.

— Сегодня я для него сам как подарок, — я был беспечен, — мне не понравилось Сергио, как он встретил тебя, и как хочет спрыгнуть с темы со мной.

— Он король, Иньиго, не забывай об этом! — напомнил он мне, — и им останется, вне зависимости от того, как ты к этому относишься.

Признавая его правоту, я поморщился.

— Сеньор Альваро, есть у нас что-нибудь? — повернулся я к своему управляющему, который сопровождал нас со шкатулкой денег под мышкой.

— Ну если только два браслета и перстень, которые вы купили себе позавчера, синьор Иньиго, — извинился тот, — я за этой суетой забыл их выложить.

— Они в шкатулке? — я показал на вещь в его руках.

Сеньор Альваро кивнул.

— Сколько там осталось золота?

— Думаю примерно тысячи три, вряд ли больше, — заверил меня он.

— Ну вот подарим всю шкатулку целиком, — решил я, обращаясь к графу, — лучше, чем ничего.

Сергио осуждающе на меня посмотрел, но промолчал.

Я же, как бы мне ни хотелось поиздеваться над Ферранте, с трудом взял себя в руки. Всё же Сергио был прав и успех вскружил мне голову, так что я даже немного оторвался от земли. Хорошо ещё что рядом было кому вернуть меня на грешную земную твердь.

Собравшись и спрятав улыбку, в тронный зал я заходил уже с низкими поклонами, просящим выражением лица и потоком льстивых фраз. От подобной моей трансформации оторопел даже сам граф Латаса, изумлённо смотря за тем, как я унижаюсь и льщу королю, которого ещё минуту назад ни во что не ставил.

— Ваше высочество, как я рад вас видеть! — когда меня и графа представили королю, я стал низко кланяться, — кто бы мог подумать, что когда мы с вами только познакомились, вы так быстро станете таким прекрасным правителем! Ваш народ так вас обожает Ваше высочество, я каждый день только и слышу на улицах Неаполя о том, какой у королевства мудрый и грозный правитель.

Королева, сидящая рядом с Фердинандом, была не меньше Сергио удивлена, моим поведением, изумление было прямо написано на её лице, сам же король под потоком моей лести тоже стал меняться. Недовольное лицо с насупленными бровями стало разглаживаться, и он снисходительно посмотрел на королеву, а затем обратился ко мне.

— Мы тоже граф, рады вас видеть, — милостиво сказал он, — как жаль, что ваши дела в Риме не позволили вам посетить нашу коронацию, которой вы весьма поспособствовали.

— Ваше высочество, как могло быть иначе! — всплеснул я руками, — вы сын моего друга и великого короля Альфонсо, упокой господь его душу.

Тут я истово три раза перекрестился и продолжил.

— Я не мог не помочь его любимому сыну занять причитающееся ему место.

— Благодарим вас граф, мы тоже так считаем, — на лице Ферранте появилась первая довольная улыбка.

— Позвольте преподнести вам небольшой подарок, Ваше высочество, — я показал на шкатулку, — понимаю, что подобные мелочи вам наверняка уже приелись, но зато это от чистого сердца.

— Золото не может приесться граф, — хмыкнул Фердинанд, когда я ему показал содержимое шкатулки и она перекочевала к нему ближе к трону, а затем слуги её унесли в сокровищницу.

— Думаю я знаю, какое дело привело вас граф в моё королевство, — Фердинанд сам перешёл к делу, — но прежде, чем мы передадим вам наши рудники в прямое управление, я бы хотел знать, когда мы получим с них прибыль?

— Сейчас, Ваше высочество, — улыбнулся я, — именно за этим я и прибыл.

Ферранте изумлённо посмотрел на меня.

— Не совсем понял вас граф, объяснитесь.

— Сколько приносят рудники годового дохода, Ваше высочество?

Король посмотрел на королеву, и та ответила.

— Искья тридцать тысяч, Поццуоли пятьдесят тысяч дукатов, — ответила она, явно владея темой.

— Мне нужно три месяца, чтобы всё переделать, что будет примерно равняться двадцать одной тысячи дукатов потери дохода с обоих рудников, — я посмотрел на королеву и она кивнула.

— Сеньор Альваро, можно ваши письменные принадлежности? — повернулся я к своему управляющему, который стоял бледный, поскольку впервые был на приёме у короля.

Тот засуетился и вскоре подал мне вексель, а также уже обмакнутое перо в чернила.

— Вот, Ваше высочество, вы ничего не потеряете, пока я всё переделываю на новый лад, — я подписал вексель и проставил сумму в двадцать одну тысячу флоринов и протянул документ в сторону трона.

Один из дворян, что стоял со стороны короля, подошёл, взял у меня вексель и передал его королю, который внимательно прочитал его и поднял на меня удивлённый взгляд.

— По истечении этих трёх месяцев Ваше высочество, вы будете получать пятьдесят процентов со всего добываемого нами, как было и сказано в договоре между вами и Пием II. Как вам будет удобнее получать их? Квасцами или золотом?

— Лучше золотом, — опередил он королеву, которая явно хотела выбрать квасцы.

Но мне так было даже проще.

— Тогда Ваше высочество решено? — я поклонился ему, — я могу приступить к аудиту и переустройству рудников?

Король, держа вексель на большую сумму в руках, больше не раздумывал.

— Конечно граф, я распоряжусь, вы можете приступить к их осмотру уже завтра. Мне бы хотелось, чтобы вы занялись этим как можно быстрее.

— «Ага, выгоняешь из города, — понял я, — чтобы я не мозолил народу глаза».

— Разумеется Ваше высочество, — тем не менее низко поклонился я, — завтра я закончу дела и сразу приступлю к выполнению вашего приказа.

Внезапно к королю подошёл знакомый мне юрист Антонио д’Алессандро и наклонившись, о чём-то стал шептать ему на ухо. Продлилось это недолго, после чего тот кивнул и отпустив юриста, повернулся обратно ко мне.

— Граф, вы ведь в хороших отношениях с моим дядей? Королём Арагона?

— А также Сицилии и Сардинии, — уточнил я, — в отличных Ваше высочество, мы с Его высочеством Хуаном давние друзья, ещё с того времени, когда он был королём Наварры.

Ферранте пожевал толстые губы.

— Выйдите все! — неожиданно приказал он, и когда все, в том числе и мои провожатые вышли, я остался наедине с королём, королевой и его юристом.

— Синьор Иньиго, — ласково обратился ко мне король, — я понимаю, наша встреча не совсем безоблачная, но я бы хотел попросить вас об одолжении.

— Смотря каком, Ваше высочество, — поклонился я, — у меня есть текущие обязательства, которые превыше меня.

— Разумеется, синьор Иньиго, — кивнул он, — но не могли бы вы послужить нашим послом к королю Арагона с целью уговорить его не поддерживать запросы моих вассалов на то, чтобы дядя захотел рассмотреть возможность занять мой трон?

Я слегка офигел от таких запросов. То видеть меня не хочет, то просит заняться таким сложным делом.

— Насколько я слышал, дело ещё осложнено долгом, Ваше высочество, — осторожно уточнил я, — возникшем после смерти супруги короля Альфонсо.

Лицо Фердинанда I перекосило, он явно не думал, что мне об этом известно.

— Я вижу вы глубоко погружены в тему, милый граф, — тем не менее через силу, он ласково мне улыбнулся, — что ещё больше утверждает меня в мысли о том, что ваша кандидатура как никакая, лучше всего подходит для подобного щекотливого дела. К тому же вам в помощь я дам своего лучшего юриста, вы с ним знакомы.

Мы с синьором Антонио д’Алессандро улыбнулись и поклонились друг другу.

Я, разумеется, не обольщался этой внезапно возникшей милостью, доверять Ферранте точно не стоило, к тому же бесплатно, так что стоило понабивать себе цену.

— Не знаю Ваше высочество, я в отличие от вашего пытливого взгляда не нахожу в себе сил для подобной сложной миссии, — поклонился я королю, — к тому же у меня были другие планы.

Фердинанд I вздохнул, поскольку явно понял, что бесплатных котлет от меня у него сегодня не будет.

— И, разумеется, учитывая ваши прошлые заслуги граф, если вы успешно завершите эту миссию, то определённо точно будете заслуживать награду, — нехотя сказал он, — что вас интересует?

— Моё графство Аликанте, весьма далеко от любых ваших владений Ваше высочество, — поклонился я, — но я знаю, что Его высочество Хуан был бы не против породниться с вами, так что могу я вести разговор о том, чтобы его дочку от второго брака Хуану, вы рассмотрели, как невесту одному из своих сыновей? Помолвку можно заключить и сейчас, когда она мала, но зато это позволит укрепить родственные узы между двумя королевствами и однозначно положительно решить вопрос, с которым вы посылаете меня в Арагон.

Изумление, которое было написано на лицах короля и королевы, услышавших мою просьбу, нужно было видеть.

— Ваша личная просьба граф, весьма необычна, — призналась мне первой королева, — нам нужно её обдумать.

— Разумеется Ваше высочество, — поклонился я её, — династические браки вопрос крайне ответственный и серьёзный. Я смиренно подожду вашего ответа в городе.

— На этом всё граф, мы уведомим вас о нашем решении, — кивнула королева и я понял, что аудиенция окончена, а потому низко кланяясь, пошёл задом к дверям.

* * *

— Скользкий, вертлявый, словно угорь, — когда дверь за карликом закрылась, зло заметил король.

— Я не понимаю, зачем ему этот брак, — задумчиво произнесла королева, — Хуан получит права на корону Неаполя? Так они и так у него есть. Не понимаю.

— То с какой уверенностью он говорил об этом Ваши высочества, — тихо сказал юрист, — почему-то наводит меня на мысль, что он уже разговаривал с королём Арагона по этому поводу.

— Да всем известно, что королева Хуана души не чает в этом графе, — фыркнула Изабелла, — а король Хуан говорит всем, что граф Аликанте самый щедрый и верный его вассал, так что я лично бы не удивилась, если и правда он сейчас говорил устами короля Арагона.

— Что ещё больше подтверждает нас в мысли, что лучшего посла и твоего напарника Антонио в этой миссии, нам не найти, — задумчиво произнёс Фердинанд I.

— Ну кроме того, что он скорее всего в этих переговорах будет на стороне короля Хуана, — подтвердила Изабелла.

— Для этого с ним и поедет Антонио д’Алессандро, чтобы проследил за ним и за тем, чтобы наши интересы не пострадали при заключении этой сделки, — согласился с ней Ферранте, — в любом случае это посольство больше нужно мне, чем дяде. Для меня главное, чтобы он не выступил против меня.

— Тогда ответим графу Мендосе положительно? — поинтересовалась королева.

— Хуана ещё мала, всякое может случится за это время, мы мало чем рискуем, — подтвердил Фердинанд I, — завтра дадим ему согласие, а ты Антонио пока подготовь верительные грамоты и прочие документы для этого посольства.

— Разумеется Ваше высочество, — склонился в поклоне юрист.

Глава 16

— Я, конечно, сейчас очень далёк от высокой политики Иньиго, — граф Латаса был весьма удивлён моим рассказом о том, что происходило за закрытыми дверями, а особенно моей очень необычной просьбой, когда я просил не за себя лично, а вообще за короля, который даже не знал об этой моей просьбе.

— Хуан согласится, это в его интересах, — я даже не сомневался в этом, поскольку вообще Хуана должна стать женой самого Ферранте, после смерти Изабеллы де Клермон. Я лишь решил сблизить двоих королей, чтобы выторговать себе от Хуана землю. Пора уже было обзаводиться если не герцогством, так хотя бы маркизатом, где бы я мог раздавать титулы баронов, а то слишком уже многим я всё наобещал, нужно было уже хотя бы частично эти обещания выполнять.

— Хорошо, пусть так, но какой твой резон в этом? Ты опять бесплатно будешь трудиться для Фердинанда? — не понимал он.

— С этого короля Сергио, я ничего не получу, как и ты, — спокойно ответил я, — так что лучше буду торговаться с Хуаном, он хотя бы знает, что такое благодарность.

— Тут с тобой трудно не согласиться, — хмыкнул Сергио.

— Кстати, раз теперь я всё равно уже здесь, — вздохнул я, — тебе придётся отправиться в Португалию.

— Зачем? — изумился Сергио.

— У меня осталось последнее невыполненное обещание, данное кардиналу Жаку Португальскому, — объяснил я, — во Флоренции я попросил папу подписать одну буллу, с которой ты и отправишься в Лиссабон, где встретишься с герцогом де Браганса, чтобы он устроил тебе встречу с королём.

— Иньиго, ты опять меня затягиваешь в свои хитросплетения переговоров, — тяжело вздохнул Сергио, — с чего ты решил, что король вообще меня выслушает, даже если я с ним встречусь?

— Булла разрешает женитьбу между королём Афонсу V и инфантой Изабеллой Кастильской, — объяснил ему я, — к нему уже подходили ранее кастильцы с этим предложением, но он отказал им поскольку Изабелла мала, да и этой буллы у них не было.

— Так погоди, — он остановил меня, — ты мне раз сто говорил, что Изабелла выйдет за Фердинанда Арагонского, как это соотносится с этой буллой и твоим желанием поженить её ещё и на короле Португалии?

— Всё верно, — кивнул я, — Изабелла выйдет за Фердинанда, а эта булла нужна просто чтобы решить мне один конкретный вопрос с возвращением домой кардинала. Просто так такую буллу на свадьбу родственников четвёртой степени родства не получить, а у тебя она будет готовая и с собой, так что просто поверь, король Афонсу определённо захочет её получить даже просто для того, чтобы выторговать себе лучшие условия у кастильцев при заключении следующей сделки по своей женитьбе на Изабелле. Так что Сергио, с этим документом, ты сможешь спокойно торговаться с королём по поводу возвращения домой кардинала Португальского.

Граф Латаса покачал головой.

— Либо ты гениален Иньиго, либо я чего-то не понимаю.

— Я гениален мой друг, — успокоил я его, — просто поезжай и привези мне разрешение короля для кардинала. Буллу и дорогие подарки я тебе в дорогу с собой дам, очаруй герцога и короля, как это сделал я.

Граф скептически на меня посмотрел, но спорить не стал.

— Тогда аудит ты проведёшь сам? — уточнил он.

— Разумеется, какой смысл нам быть тут вдвоём, — согласился я, — лучше побыстрее закрыть вопрос моего долга перед кардиналом.

— Хорошо Иньиго, займусь этим, хотя конечно плыть куда-то не сильно хочется.

— Слушай, — мне в голову неожиданно пришла хорошая идея, — мне всё равно нужно будет плыть либо в Рим, либо в Сарагосу, так что давай тогда дождёмся решения королей и если они согласятся отправить меня с посольством в Арагон, то мы совместно закончим дела здесь и вместе отправимся в Сарагосу, откуда ты найдёшь корабль до Португалии. Вдвоём всё будет веселее.

— Думаешь закончить аудит двух рудников так быстро? — удивился он.

— Инженеры ведь у нас с собой есть, поэтому всё, что нам будет нужно, это составить карты месторождений, поставить своих людей управляющими рудниками, обеспечить их охрану, ну и конечно убрать с них выработку самих квасцов, а также настроить логистику мелкофракционной руды до Остии. Я думаю, это не займёт много времени. Месяц, максимум два.

— Хорошо, давай тогда так и поступим, — согласился он со мной, — мне и правда не хочется плыть куда-то слишком далеко одному.

— Договорились Сергио! — воодушевлённо сказал я, направляясь к уже поджидающей нас толпе народа, которая хотела продолжения банкета и конечно, я им его дал. Нужно было поскорее заканчивать со свадьбами и заниматься уже делом, ведь из-за жадного Ферранте, мне пришлось всем заниматься здесь самому, вины Сергио в этом не было.

* * *

30 августа 1459 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

— Синьор Иньиго, не волнуйтесь, — Бенедетто Котрульи кланялся мне при расставании уже третий раз, — все мои галеры будут работать только на вас. Каждый рейс вы оплачиваете мне больше того, что я мог заработать на торговле, так что вам нечего волноваться о моей преданности вам и заинтересованности делом.

— Я верю вам Бенедетто, — кивнул я, прощаясь с купцом, который согласился стать моим основным перевозчиком руды из рудников Неаполя в Остию. Я ему озвучил цену за перевозку, а также количество рейсов, которые нужно сделать и он не раздумывая, не только сразу подписал контракт, но ещё и предложил довести меня до Сарагосы, чтобы я добрался до столицы Арагона в безопасности. Отказывать я не решился, так что двумя свитами вместе с Сергио мы погрузились на три галеры и весьма быстро переместились в город, где мне нужно было провести переговоры. Антонио д’Алессандро мне очень подробно во время пути рассказал пределы моих полномочий, а также того, что я могу обещать королю Хуану II, а что нет от имени короля Фердинанда I Неаполитанского.

Попрощавшись наверно в четвёртый раз с купцом, мы наконец сошли на берег, хотя первым на него сошёл сеньор Альваро, который отправился в ту таверну, где мы обычно останавливались. Мне нравились там комнаты, еда, хозяин, так что я не видел смысла менять ставшее привычным место ночлега.

— Иньиго, смотри кто там! — удивлённо воскликнул Сергио, а мне пришлось подпрыгивать, чтобы с высоты своего роста хоть что-то увидеть.

— Кто там Сергио? — ворчал я, когда он махал кому-то приветственно рукой вдали.

— Тебе точно понравится Иньиго, — интриговал он меня, пока наконец метеор счастья и радости со слезами на глазах не бросился ко мне и не упал передо мной на колени.

— Сеньор Иньиго! Сеньор Иньиго! — бормотала Паула, целуя мои руки.

— Паула? — я был и правда удивлён, — что ты тут делаешь?

Рядом со мной большая тень закрыла солнце.

— Возвращаемся в Рим, синьор Иньиго, — пробасил знакомый голос и когда я поднял голову, то конечно увидел Бернарда.

Я прикинул по времени, но по идее они должны были возвращаться другой дорогой, не через Сарагосу, о чём ему и сказал.

— Мы немного поменяли маршрут, сеньор Иньиго, — почему-то смутился швейцарец, — но не волнуйтесь, мы выполнили почти всё, что вы поручили, а кое-что даже перевыполнили.

— Да? — удивился я, — ну тогда идём в гостиницу, всё расскажите. Паула дорогая моя, поднимись, я тоже тебя рад видеть.

Ласково обратился я к девушке, которая взяла меня за руку и когда подъехала повозка, помогла мне подняться внутрь и села рядом, тесно прижавшись. Бернард и граф Латаса сели напротив.

— Удивительное конечно совпадение, — граф покачал головой, — мы ведь с Иньиго только недавно вспоминали о вас, и граф беспокоился, что от вас нет никаких вестей, хотя конечно мы сами не сидели всё это время на месте. Граф так и вообще побывал за это время во Флоренции, Риме и Неаполе.

Паула держала меня за руку и гладила её.

— Наверно очень устали, сеньор Иньиго? — заботливо поинтересовалась она.

— Граф Латаса думаю вскоре устанет больше, — я тоже погадил её по руке, поскольку было видно, что девушка очень рада меня видеть, — ему весьма скоро предстоит путь в Португалию.

— Хочу вас обрадовать сеньор Иньиго, оммаж королю Хуану вам приносить уже не нужно будет, — сказал Бернард, — сеньорита Паула проявила чудеса дипломатии, так что вместо вас приняла клятву верности.

Я и Сергио с изумлением посмотрели на скромно потупившуюся девушку.

— Сеньорита Паула, позвольте высказать вам совершеннейшее вами восхищение, — сказал он с восторгом в голосе.

— Но как? — поинтересовался я у неё.

Та, рассказала нам историю, как уговорила сначала архиепископа на это, а затем уже он своего отца. Но всё равно, чтобы Хуан принял оммаж от женщины, было для нас с Сергио удивительно.

— Какая ты молодец у меня, — погладил я её руку, — но я хочу услышать подробности обо всём вашем путешествии, так что отложим разговор до вечера.

— Если можно, я бы тоже при нём поприсутствовал, — скоромно заметил граф Латаса.

Мы вскоре доехали до таверны и когда проходили внутрь, ко мне наклонился Бернард и тихо заметил.

— Не всё из нашего рассказа, может услышать граф.

Я посерьёзнел, кивнул и пошёл к человеку, который с самой широкой улыбкой бросился ко мне навстречу.

— Ваше сиятельство! Какое счастье! — хозяин таверны и постоялого двора при ней, низко мне кланялся, провожая к столу, — я бы даже сказал двойное счастье. Сначала сеньорита Паула осчастливила нас своим приездом, а теперь и вы сами прибыли! Моя жена так же как и я, будет просто счастлива, увидеть вас снова.

Я снял с пальца перстень и протянул его ему.

— У меня и мысли не было милый Матео, где мне остановится, кроме как у вас. Я всегда сеньору Альваро и сеньору Алонсо говорю, что если мы едем в Сарагосу, то только к вам.

Перстень тут же исчез в руке мужчины, а улыбка стала ещё шире.

— Я вам так благодарен сеньор Иньиго, так благодарен. Проходите, я сейчас же отдам вам свои комнаты, а вы перекусите с дороги, пока я прикажу всё помыть и почистить.

— Благодарю милый Матео, — улыбнулся я и сел за стол, который он для меня выделил.

Мой близкий круг сел вместе со мной, все остальные заняли остальные столы, ведь всё равно, вся таверна и постоялый двор будет только моей на время этой остановки. Посторонние люди мне были тут совершенно не нужны, и хозяин это прекрасно знал.

— А что вы делали вместе с синьором Иньиго в Неаполе, ваше сиятельство? — поинтересовалась у Сергио Паула.

— Сеньор Сергио, милая Паула, — улыбнулся он, — я вам сколько раз уже говорил. Вы для меня словно лучик солнца, так что просто сеньор Сергио.

Эти двое мило ворковали, хотя я знал, что Сергио опасается Паулы, зная на что она способна, так что его лесть была не более, чем данью вежливости.

— Закончили аудит неаполитанских рудников, сеньорита Паула, — ответил он девушке, — было конечно весело наблюдать, как враги Его высочества Фердинанда, дворяне из ветви Гравины дома Орсини спокойно прибывают в большом количестве в город и занимают места для охраны рудников, хотя король этому был очень не рад. К счастью сеньор Иньиго нашёл нужные слова, чтобы его успокоить.

— Это какие, сеньор Сергио? — удивилась девушка.

— Сеньор Иньиго сказал ему всего два слова, — куртуазно поклонился ей граф, — «так надо», после чего у Его высочества исчезли все вопросы к их нахождению в городе и на рудниках.

Я хмыкнул.

— Герцог Гравины был очень добр ко мне, — дополнил я рассказ Сергио, — даже свозил меня на охоту, на которой я побывал впервые в жизни.

— Да, сеньор Иньиго хоть и не мог из-за своих физических кондиций ездить на лошади, — подтвердил Сергио, — но поразил всех своей меткостью стрельбы из арбалета. Он даже получил награду «Лучший стрелок» в этой охоте, идущей вместе с поцелуем прекрасной дочери герцога.

Лицо Паулы напряглось, и я пнул под столом графа в голень.

— Но сеньор Иньиго, конечно, вежливо отказался, — быстро поправился он, и Паула расплылась в широкой улыбке.

Бернард, видевший движение моей ноги, лишь хмыкнул и старательно спрятал улыбку в кулак, решив при этом прокашляться.

— Что с тобой Бернард? — поинтересовалась у него с беспокойством девушка.

— Крошки попали в горло, — просипел тот и встав, быстро пошёл за стаканом вина.

— Так что сеньорита Паула, этот месяц мы провели с сеньором Иньиго в делах и заботах, — закончил свой рассказ Сергио.

Нам принесли еду, мы поужинали и затем отправились отдыхать. Проконтролировав, что дверь за Сергио в его комнату закрылась, я поманил Бернарда за собой.

— Что там ещё произошло у вас? — поинтересовался я у него, когда он зашёл и сел на табурет напротив кровати.

— Не всё прошло гладко, сеньор Иньиго, — вздохнул он и принялся пересказывать все перипетии своего с Паулой путешествия. Мне оставалось только слушать и в некоторых места изумлённо вскидывать брови, когда темы касались нечестности Борха, наглости моего брата или вопросов, связанных с главным судьёй Аликанте. Свой рассказ он закончил под утро, протянув мне бумаги, о существовании которых я и так знал, просто не держал их раньше в руках.

— Мне писали из Валенсии, что дон Педро де Борха скончался, — задумчиво произнёс я, — ты уверен, что к этому не приложила руку Паула?

— Хоть это и случилось через месяц после нашего отъезда, сеньор Иньиго, — покачал головой он, — и вроде бы она тут ни при чём, но один из моих парней узнал молодого человека, который бросился к сеньорите Пауле на въезде в Аликанте и это был сын дона Педро де Борха, которому согласитесь, определённо нечего было делать так далеко от дома.

— Эта да, возникают вопросы, — согласился я с ним, — отправь весточку в Аликанте, пусть поинтересуются дальнейшей судьбой этого молодого человека, а также попроси Хуана Рамоса приехать в Сарагосу, у меня появилось для него задание.

— Конечно сеньор Иньиго, отправлю завтра гонцов, — кивнул он.

— Тогда закончим на этом, — зевнул я, — и так засиделись.

— Вам нужно поговорить ещё с Паулой, сеньор Иньиго, — смущённо сказал Бернард, — я ей не сказал, что вы знаете, что я знаю.

И хотя он не задал мне вопроса, он всё же повис в воздухе, так что я решил на него ответить.

— Бернард, я не сказал тебе об этом, поскольку сам пока не знал, как мне реагировать на такие новости, — я пристально посмотрел на швейцарца, — к тому же, зная правду, ты наверняка по-другому относился к Пауле до и во время поездки, я этого не хотел.

— Спасибо сеньор Иньиго, я понимаю, — благодарно кивнул он мне и поднялся со стула, хрустнув суставами, — тогда я позову её?

— Зови, ты прав, она не сможет заснуть, — согласился я.

Через минуту, целуя мои руки, на колени передо мной упала девушка с заплаканном лицом.

— Расскажи мне то, чего я не знаю, — тихо поинтересовался я у неё, рассчитывая скорректировать своё поведение в зависимости от того, что она мне сейчас скажет.

Девушка открыла рот, закрыла его, снова открыла, пытаясь сказать, затем вытерла слёзы и твёрдо сказала.

— Я соблазнила единственного сына проклятого Борха, который нарушил данное вам слово и заставила его отравить отца, а затем избавилась от него самого.

— «М-да, — пронеслось у меня в голове. Не то, чтобы я этого не ожидал, но услышать от неё прямое признание без привычных увиливаний было всё равно удивительно».

Я задумался. Паула определённо точно становилась очень опасной спутницей, я и так сейчас сглаживал некоторые углы наших взаимоотношений, но это не могло продолжаться бесконечно, поскольку рано или поздно в моей жизни появятся и другие женщины, а я бы не хотел, чтобы их всех травили. Но в данном случае, если я начну её ругать за самоуправство, то это будет значить, что она поступила неверно, хотя это было не так. Педро де Борха видимо много о себе думал, если решил меня кинуть, так что Паула просто ускорила его смерть, поскольку я сам поступил бы ровно так же. Ругать её по факту было не за что, нужно было дождаться другого случая, когда её инициатива навредит мне.

Я взял бумаги со стола, которые передал мне Бернард, получивший их от главного судьи Аликанте, и протянул их Пауле.

— Сожги их пожалуйста, — спокойно сказал я, — и приходи ко мне в кровать. На улице уже светает.

Изумление и потрясение, которое проступило на лице девушки, явно думающей, что я прогону её от себя, после всего, что якобы сегодня узнал про неё от Бернарда, было легко считываемое. Она, не веря, подняла на меня взгляд.

— И это всё? Вы не хотите меня даже наказать, сеньор Иньиго? — потрясённо спросила она.

— Ты ведь не будешь мне больше врать? — поинтересовался я, на что она с силой закачала головой, так что я даже испугался, что она ей обо что-то ударится.

— Тогда давай, одна нога там, другая здесь, — зевнул я, вставая, и начиная раздеваться.

Паула кивнула, бросилась к двери, а вскоре вернулась без компрометирующих её документов, и снимая с себя платье, легла ко мне, тесно прижавшись.

— Вы самый лучший человек во всём мире, сеньор Иньиго, — услышал я её горячий шёпот, — лучший!

— Спи уже, — пробормотал я, проваливаясь в сон.

Глава 17

Проснулся я привычно поздно, Паулы рядом не было, так что зашевелившись, я сонным голосом позвал Марту или Камиллу, но вместо женщин неожиданно вошёл граф Латаса.

— Решили помыть и покормить меня граф? — хмыкнул я, когда он сел на стул.

— Если станешь королём Иньиго, то конечно, — вернул он мне колкость, — но нет, пришёл сказать тебе, что из дворца прибыл гонец, Их высочества ждут тебя у себя в обед.

— Ну хоть здесь, нам не нужно будет ждать месяц, — улыбнулся я, зевая, — какие ещё новости ты раздобыл?

— Архиепископ Сарагосы тоже хотел бы тебя видеть, — продолжил он с кивком, — тоже прислал гонца. Да и в принципе уже весь город знает, что ты приехал с посольством от короля Неаполя.

— Ничего не меняется, — пожал я плечами.

— Ладно, отдаю тебя твоим женщинам, — он поднялся, видя, как затаскивают в комнату большой деревянный чан, — зачем тебе каждый день мыться? Я не понимаю.

— Грехи смываю Сергио, — пошутил я, а он, покачав головой вышел.

Вскоре к женщинам присоединилась Паула, которая очень старалась делать вид, что не злится на Камиллу, что та моет меня мочалкой. Мне пришлось вмешаться.

— Паула?

Она вскинула голову, и под моим строгим взглядом смутилась.

— Простите сеньор Иньиго, я так давно вас не видела, — пробормотала она, и хотя бы больше не смотрела волком на вторую девушку.

На завтрак мы отправились вчетвером, Антонио д’Алессандро давно встал и даже прогулялся по городу, так что составил компанию мне, Сергио и Пауле за столом.

— Как вам город, сеньор Антонио? — поинтересовалась у него девушка.

— О, непривычно конечно, — ответил он ей, — немного мрачновато, по сравнению с тем, что я привык видеть, но по крайней мере чисто.

Я от себя мог добавить, что здесь не так сильно пахнет тухлой рыбой, как в Неаполе, но конечно промолчал, лишь предупредил его.

— Будьте готовы в полдень пожалуйста сеньор Антонио, мы едем на обед к королю. Эта неформальная встреча, перед официальным приёмом, определённо точно пойдёт нам всем на пользу.

Юрист склонил голову.

— Без сомнений сеньор Иньиго, о лучшем я не мог и мечтать.

Кивнув, я вернулся к завтраку, после чего попросил Паулу сопровождать меня в поездке по городу, я хотел посмотреть, что новенького появилось у ювелиров. Услышав заветное слово «ювелиры», девушка тут же бросилась к сеньору Альваро, чтобы попросить его заложит нам повозку.

* * *

Обед и правда был неофициальным, поскольку торжественные мероприятия по случаю прибытия посольства от Неаполитанского королевства должны были состояться только через три дня, как нас заверил управляющий делами дворца, пока мы шли в обеденный зал, а этот обед просто дружеская встреча короля и его преданного вассала.

Всё оказалось так, как он и сказал. Большой обеденный зал, лишь десяток дворян и Их величества уже вкушали еду.

— А вот и наш граф, — улыбнулась королева, поднимаясь из-за стола и лично меня встречая. Огромная честь для любого, но судя по лицам остальных аристократов я понял, что меня здесь любят не все, далеко не все.

— Мы были удивлены и поражены милый Иньиго, когда узнали, что папа излечил вас! — она рассматривала мои ноги, на которых я твёрдо стоял.

— Я велел заказать молебны и мессы во всех церквях Сарагосы, в честь Девы Марии, — скромно сказал я, — не устаю её благодарить за своё столь чудесное выздоровление Ваше высочество.

— Ох, Иньиго, вы так щедры, — довольно покачала она головой.

— А вы, Ваше высочество, становитесь всё краше год от года, — начал я льстить ей, — так я скоро не смогу найти достойных вашей красоте камней!

— Милый граф, я уверена, что вы с вашим талантом с этим справитесь, — смущаясь, она вернулась за стол, а я протянул руку и Сергио вручил мне большую коробку, которую я открыл, показывая ей очередной шедевр ювелирного искусства — диадему с бриллиантами, сапфирами и рубинами. Королева всплеснула руками.

— Небольшой, скромный подарок Ваше высочество, — протянул я коробочку в её сторону, которую у меня тут же аккуратно приняли её фрейлины, унеся к королеве, которая восторженно ахала, когда её поднесли к ней ближе.

— Даже страшусь узнать, какой подарок ты приготовил мне Иньиго, — хмыкнул король, — и главное, что я буду тебе за него должен.

— Мне птичка на хвостике принесла слух, что у вас некоторые финансовые затруднения Ваше высочество на фоне противоречий с сыном Карлом, — очень витиевато сказал я, доставая вексель, — так что я просто решил вам помочь в этом вопросе.

При имени сына, король Хуан поморщился, но когда ему принесли мой вексель, он посмотрел его не сам, а попросил зачитать ему то, что там было написано. Я нахмурился. Слепота короля явно прогрессировала.

— В общем наймите себе больше солдат, Ваше высочество, — просто сказал я, когда он услышав о сумме, вскинул седые брови.

— Лучший подарок королю, — хмыкнул он, переводя взгляд на моё сопровождение, показывая, что теперь я могу их представить, что я и сделал, представив ему только сеньора Антонио д’Алессандро, поскольку Сергио ему недавно приносил оммаж и в представлениях точно не нуждался, как, впрочем, и Паула, которая низко поклонилась королю и королеве.

— Прошу всех к столу, — пригласил король, а я показал ему, что нам нужно поговорить наедине и он добавил, — а мы пока с Иньиго, перекинемся парой слов.

Под любопытными взглядами присутствующих мы с королём прошли в его кабинет, и остались там вдвоём.

— Так, сначала дайте мне вас осмотреть, — я взял подсвечник со свечами, подошёл к королю и несмотря на его удивление сказал, — поднимите голову вверх, мне нужно посмотреть ваши глаза.

Он это сделал, и я увидел, что причиной его прогрессирующей слепоты является расширяющаяся белая область, заходящая уже на зрачок. Катаракта или нечто подобное, подробностей я не знал.

— Ты ещё и доктор? — хмыкнул он, когда я сказал, что он может опускать голову и вернул подсвечник на место.

— И швец, и жнец и на дуде игрец, — вздохнул я, без спроса падая в кресло, — поищу доктора, кто может заняться вашими глазами, я уверен, это можно поправить. В трудах древних то, что слепит вас, могли убирать, я уверен доктора, кто сможет повторить такую же процедуру, можно найти и сейчас.

Изумление короля, когда я спокойно об этом говорил нужно было видеть.

— Я пожалуй промолчу, что мои доктора советуют мне приготовиться к полной слепоте, — вздохнул он, — мне твои слова как-то больше по душе.

— Займусь Ваше высочество, не думал, что всё так плохо, — кивнул я.

— С чем прибыл? — поинтересовался король, — и главное почему согласился помогать Ферранте?

— Мне нужен маркизат, — прямо заявил я, — дать его мне Фердинанд не сможет, так как у него нет столько земли. Про Энрике сами знаете Ваше высочество, у него снега зимой не выпрошу, так что у меня остаётесь только вы.

— Я что похож на доброго дедушку, который дарит детям подарки? — изумился он от моей прямоты, — у меня самого проблем выше крыши.

— Как и у всех нас, Ваше высочество, — пожал я плечами, — так что вот что я предлагаю. Вы не станете вмешиваться в конфликт Фердинанда с баронами, поскольку это ничего вам не принесёт. Французы не отдадут вам Неполь без боя, как впрочем и папа, так что как бы вам не хотелось получить остатки короны, оставленной великим королём, лучше жить реальностью, а она такова, что вам будет проще женить Хуану на старшем сыне Фердинанда I, и ваши внуки получат прямые права на Неаполитанское королевство через десяток лет, без крови, безумных трат денег и прочих не очень приятных вещей.

— С чего ты решил, что Ферранте на это пойдёт? — удивился Хуан.

— Это и есть та плата, за которую я согласился поехать к вам, Ваше высочество, — улыбнулся я и поклонился ему.

Удивлению короля не было предела.

— Ты попросил у него что-то для меня, а не для себя? — он никак не мог в это поверить.

— Я же знал, что вы добрый дедушка, который дарит детям подарки, — подколол я его, — так что прошу вас подарить мне маркизат, в обмен на эту услугу.

— Иньиго, — король покачал головой, — где я тебе его возьму? Даже если бы я и хотел.

— Ваше высочество, Балеарские острова меня полностью устроят, — намекнул я ему, — я их обустрою, превращу в крепости, и пираты уже не посмеют грабить наши берега так нагло, как они делают это сейчас. Всего-то нужно пожаловать их мне, превратив в маркизат. Причём я не претендую на графства Руссильон и Сердань, а также сеньорию Монпелье, которые также относились к королевству Мальорки, пусть они останутся у вас, мне же вы отдадите только острова. Как вам такое предложение?

Король задумался.

— А что на счёт долга в четыреста тысяч дукатов? — проворчал задумчиво он, — Ферранте его мне отдаст?

— Вот тут у меня тоже созрела хорошая идея, Ваше высочество, — улыбнулся я, — давайте вы продадите его долг мне за триста пятьдесят тысяч, а я вам вместо него буду выплачивать их в течение семи лет? Кому вы больше поверите в денежном вопросе, мне или Фердинанду?

— Ты так богат? — он поднял седую бровь.

— Я буду отдавать вам квасцами Ваше высочество, вы всё равно тратите деньги на их закупку, — поклонился ему я, — даже со скидкой в двадцать процентов, как своему самому любимому королю.

— Я-то буду не против, — удивился он, — даже за, но как ты стрясёшь свой долг с Ферранте, если он не хочет отдавать долг даже мне?

— Ой, Ваше высочество, это уже будут точно не ваши проблемы, — отмахнулся я, поскольку имел свой вид на этот долг, — оформим всё официально, я даже у папы возьму подпись, что он подтверждает переход долга короля Неаполя ко мне.

— Я в этом ну вообще не сомневаюсь, — хмыкнул он, — кстати с тебя рассказ, как тебе удалось всё это провернуть.

— Только тет-а-теат Ваше высочество, — тихо ответил я, — это не предназначено для ушей многих.

— Разумеется Иньиго, — спокойно кивнул он, — но мне всё равно нужно подумать и посоветоваться с советниками, насчёт твоего предложения по Балеарским островам. Понятное дело, что там рыбацкие деревни и мало что есть, но всё же, это земля, которую завоевали мои предки.

— Она останется в Арагоне в любом случае, — пожал я плечами, — я же никуда от вас не сбегу с ними.

Король улыбнулся и встал.

— Ладно, вернёмся в зал, не будем заставлять всех придумывать то, о чем мы можем тут говорить.

— После вас, Ваше высочество, — я с поклоном, открыл перед ним дверь и придерживал её, пока он выходил, тихо прошептав при этом.

— А чуть позже я хочу поговорить с вами про Геную, Ваше высочество, у меня созрела пара идей и по этому поводу.

Хуан искоса на меня посмотрел, но ничего не стал говорить, поскольку нас обступили дворяне, которые явно были недовольны тем, что король секретничал со мной только вдвоём в своём кабинете.

В обеденном зале также царило уныние, которое прервалось, когда вернулся король, и сел продолжать обедать, словно ничего и не произошло.

— Иньиго, — тихо заметил мне Сергио, — спрячь довольную улыбку, а то все будут думать, что ты обокрал короля.

— Главное, чтобы он согласился, — хмыкнул я, — и мы на шаг с тобой приблизимся к тому, о чём мечтаем.

Он изумлённо на меня просмотрел, но понятливо промолчал. После нашего разговора с королём обед был быстро закончен, и мы отправились к себе в таверну. Где несмотря на все мольбы Сергио, я наотрез отказался рассказать, о чём говорил с королём.

— Сергио, всему своё время, — упрямо молчал я, — узнаешь первым, я тебе пообещал, но сейчас не время и вообще тебе пора в Португалию.

Граф обиделся на меня и ушёл к себе, весь вечер потом со мной не разговаривая.

Глава 18

4 сентября 1459 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

Пышные церемонии официального принятия делегации посольств начались и правда через несколько дней, когда было всё готово, хотя я мотался в королевский дворец по нескольку раз в день, как на работу, поскольку согласовывал с королём все пункты наших с ним договорённостей. Сеньор Антонио д’Алессандро всё это видел, но поскольку я ничего не рассказывал и ему, лишь молчал и тоже злился. Однажды даже высказав мне претензию, что он тоже входит в это посольство. Пришлось его успокоить.

— Сеньор Антонио, — я покачал головой, — пока у нас с Его высочеством идут согласования нашей с ним части этого договора, и даже об этом вы узнаете чуть позже. Но прошу меня понять, от короля Фердинанда I я лично не получаю ничего за эту миссию, в отличие от вас, так что дайте мне поторговаться с Хуаном хоть за какое-то вознаграждение для себя.

Юрист меня понял, и хотя не остался доволен моим ответом, но хотя бы больше не приставал. Вот и сейчас, идя рядом со мной во дворец, когда нас засыпали цветами, кругом играла музыка и везде были флаги Арагона и Неаполитанского королевства, сеньор Антонио нет-нет, да и посматривал недовольно в мою сторону.

Во дворце нас приняли тоже очень достойно, мы словно были тут впервые, принесли богатые дары от короля Фердинанда I, якобы впервые познакомились с Их высочествами и преподнесли верительные посольские грамоты, что можем его представлять и на все следующие пять дней погрузились в переговоры, которые, по сути, были уже предрешены. Мы с Хуаном обо всём договорились заранее и теперь оба отыгрывали свои роли, а бедный сеньор Антонио д’Алессандро был вынужден участвовать в этом фарсе и более того, изумляться тому, что оказывается: долг его короля переходит ко мне, Хуан отказывается помогать мятежным баронам Неаполитанского королевства, а взамен, как я и просил, он согласен на помолвку своей дочери с сыном короля Фердинанда I. Так что вроде бы юрист достиг всего зачем его посылал король: Хуан не вмешивается в дела Неаполя и даже вопрос долга урегулирован, но сеньор Антонио всё время смотрел на меня и его явно не отпускали смутные сомнения, что он не всё знает.

Когда наконец переговоры окончились, договора подписались и ему нечего было больше делать в Сарагосе, юрист подошёл ко мне.

— Я так понял сеньор Иньиго, что вы в Неаполь не возвращаетесь? — не спросил, а больше подтвердил он.

— Какой смысл, сеньор Антонио? — деланно удивился я, — мы свою миссию выполнили, и вы вполне компетентно отчитаетесь за нас двоих, заодно предупредите Его высочество, чтобы высылал сюда посольство для помолвки по доверенности. Которое и обговорит все условия последующего венчания.

— Долг Его высочества Фердинанда I, — юрист прямо на меня посмотрел, — вы думаете он вам его вернёт?

— Конечно, сеньор Антонио, — улыбнулся я, — я нисколько не сомневаюсь в честности Его высочества, особенно когда вы ему скажете, что я буду готов принять долг не в золоте, а в руде от Неаполитанских рудников.

Видимо он сомневался в том, что мне отдадут хоть один золотой, поскольку задумчиво посмотрел на меня и поклонился.

— Тогда мне нужно выполнить ещё одно поручение Его высочества и только после этого я вернусь в Неаполь, сеньор Иньиго, — сказал он, — поэтому хочу сейчас вас поблагодарить за помощь в этих переговорах, пока мы не расстались.

— Мне тоже было принято видеть вас в деле, сеньор Антонио, — заверил его я, — и сам, если понадобиться хочу нанять вас.

— Буду рад помочь, — поклонился он и ушёл.

Ко мне подошёл Сергио.

— Я вот тоже не понимаю, как ты хочешь выбить этот долг с короля Фердинанда, — заметил он, — по мне ты просто потерял деньги.

— Посмотрим мой друг, — улыбнулся я ему, — посмотрим.

— Мой корабль, кстати, тоже готов, — продолжил он, — почему ты тянешь с тем, чтобы я отбыл?

— Мы договорились с Его высочеством провести процедуру моего награждения, как только отбудет, сеньор Антонио, — ответил я ему, — так что немного терпения мой друг.

— Твоего награждения? — граф удивлённо на меня посмотрел, — ты всё-таки ограбил короля?

— Нет конечно, Сергио! — возмутился я, — мы просто пришли к взаимному соглашению.

— Ну-ну, — скривился он, — хорошо, я подожду.

Я поманил к себе Бернарда, и когда швейцарец подошёл, я попросил его.

— Отправь кого-нибудь на поиски того турка-врача, что помогал моему дедушке в Гвадалахаре, — попросил я его, — я составлю письмо, предложу ему быть моим врачом.

— Мне он тоже показался сведущим в медицине, сеньор Иньиго, — покачал головой Бернард, — хорошо, всё сделаю.

* * *

11 сентября 1459 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

— Во имя Бога, Святого Михаила и Святого Георгия, я делаю тебя рыцарем. Будь храбрым, верным и великодушным, — прозвучали первые слова короля, затем последовала акколада и прозвучали его следующие слова.

— Встаньте, маркиз Балеарский, — король поднял с моего плеча меч, — отныне это ваш титул и титул ваших потомков, носите его с честью.

— Для меня это действительно великая честь, Ваше высочество, — я поднялся и низко поклонился королю, затем королеве, — мой долг всегда будет защищать вас и корону, поэтому я даю вам повторную клятву верности, что всегда буду на вашей стороне, чтобы не происходило и какие бы блага мне ни предлагали другие.

Со стороны дворян послышался шум, поскольку это было вовсе не обязательные слова, зато король удивлённо на меня посмотрел и кивнул, принимая их. Мне же было легко давать такие клятвы, зная будущее, а особенно то, что не было никакого резона поддерживать мятежников, которые скоро в королевстве полезут изо всех щелей. Теперь хотя бы сэкономлю себе время и ко мне не будут приезжать с предложениями, поскольку будут знать, что я всегда на стороне короны.

— Прошу к столу, это дело нужно отметить, — Хуан позвал всех к длинным столам и начался пир. Который затянулся на целый день и ночь. Ни для кого не было секретом, что за всё заплатил я, так что ели и пили вволю, а тосты в мою честь то и дело поднимались за столом. И пусть большинство были неискренними, мне было всё равно, я стал маркизом, так что теперь можно было назначить и дать земли баронам, которые совершенно точно это давно заслужили.

А потому, едва я вернулся с пьянки, как не стал откладывать дела в долгий ящик и прямо в таверне собрал всех своих людей, которые не понимая, что происходит, столпились в большом помещении.

— Сеньор Альваро, сеньор Алонсо, — обратился я к своим управляющим, — прошу вас подойти ко мне и встать на одно колено.

Изумлённые дворяне это сделали, и Бернард подал свой меч, который мне пришлось держать двумя руками из-за его тяжести, к тому же следить, чтобы я не порезал им своих новых вассалов.

— От имени короля, Его высочества Хуана II, а также своей волей маркиза Балеарского, я дарую титул барона Менорского с владением острова Менорка, сеньору Альваро Парету, носите этот титул с честью барон, как пусть носят его и ваши потомки, — я коснулся мечом его плеча и видя, как расширяются его глаза, перешёл к Алонсо.

— От имени короля, Его высочества Хуана II, а также своей волей маркиза Балеарского, я дарую титул барона Ибирийского с владением острова Ибица, сеньору Алонсо Парету, носите этот титул с честью барон, как пусть носят его и ваши потомки.

— Сеньор Иньиго, — сеньор, то есть тьфу, теперь уже барон Альваро, потрясённо смотрел на меня, как, впрочем, удивлёнными были все вокруг, кроме графа Латаса, который с лёгкой улыбкой стоял сбоку от меня.

— Не забыли слова вассальной клятвы? — ехидно поинтересовался я у обоих, и оба дворянина, тут же мне её принесли, а я заверил их, что их вольности буду теперь свято блюсти, как и свои.

Оба новоявленных барона поднялись на ноги, принимая поздравления от Сергио, слуг и наёмников.

— Здесь есть ещё один человек, которого я бы хотел сегодня отблагодарить за верность мне, — я повернулся к Бернарду, — боюсь мой друг, Тоскана нам пока не светит, так что иди сюда и вставай на оба колена.

Все в таверне замерли, такое случалось крайне редко, особенно не на поле боя. Швейцарец, выпучив на меня глаза, сделал, что я велел.

— Я делаю тебя рыцарем, — сократил я официальную формулировку и коснулся его плеча мечом, — а также дарую титул барона Форментерского с владением острова Форментера. Носите этот титул с честью барон Бернард Готфрид фон Ландаману, как пусть носят его и ваши потомки.

Вассальную клятву швейцарец не знал, но её ему тут же подсказали, и он со слезами на глазах, путаясь в словах, её всё же произнёс, вставая с пола уже не только дворянином, но ещё и бароном. Первыми его конечно же стали поздравлять граф Латаса и ещё два барона, затем все остальные.

— Хозяин! — крикнул я, — еды и вина, всем, кто бы ни подошёл к таверне! Мы отмечаем три титула людей, заслуживших их своей верностью!

— Да здравствует, сеньор Иньиго! Да здравствует, сеньор Иньиго! — тут же заорали все, а особенно Бернард, который всё ещё не мог поверить в случившееся.

— Славься, маркиз Балеарский! — тост барона Альваро подхватили следующим, и я кланяясь и махая всем рукой пошёл в свою комнату, поскольку мне нужно было отдохнуть.

Паула, глядя на меня счастливыми глазами, помогла раздеться.

— Вы уже маркиз, мой господин, — погладила она мою руку, — я так рада за вас!

— Это не предел моих мечтаний дорогая, — я одной рукой приблизил её к себе и обнял, — не думай, мы найдём тебе тоже мужа с титулом, чтобы ты заняла достойное место в обществе, соответственно своим талантам.

— Иньиго, я всегда знаю, что вы не оставите меня без награды, — девушка мне улыбнулась и потянувшись, поцеловала в щёку, — и приму любое ваше решение.

— Лучше бы было, если бы ты сама кого-то полюбила, — я задумчиво на неё посмотрел, — я не хочу неволить тебя.

— Время покажет Иньиго, — улыбнулась мне девушка, осторожно целуя меня.

— Хм-м-м, я не помешал? — раздался голос граф Латаса.

Паула с сожалением от меня отстранилась и встав с кровати, поклонилась графу.

— Конечно нет Сергио, проходи, — показал я ему рукой на стул, а девушка вышла из комнаты.

— Я наконец понял, о каком награждении ты говорил, — улыбнулся он, садясь рядом, — все несомненно, достойные люди.

— Ты собрался? — поинтересовался я у него, на что граф кивнул.

— Теперь меня точно ничего не держит здесь, я отплаваю уже завтра.

— Отлично, — я благодарно на него посмотрел, — ещё раз спасибо, мне правда больше некого послать, кроме тебя. Слишком высок уровень встреч.

— Я прекрасно тебя понимаю, — согласился он, — ты сказал это шаг к моему герцогству?

— Да, осталось совсем немного, чтобы закончить дела в Остии, оставив там производство целиком на управляющего Анджело ди Якопо Тани, который должен туда прибыть из Лондона, затем дождаться возвращения из Майнца сеньора Веспазиано да Бистиччи, а также твоего из Португалии, чтобы полностью закрыть все свои обязательства, данные перед выборами папы и мы можем с тобой полностью посвятить себя нашей основной цели, завоеванию земли, для того чтобы стать герцогами.

— Было бы неплохо, — согласился он со мной, — главное, чтобы король Кастилии не забрал наши завоевания себе.

— Будем действовать осмотрительно, — вздохнул я, — меня там не очень любят, так что будем ещё и осторожны.

— Тогда ладно, маркиз, — с улыбкой протянул он мне руку, запястье которой я пожал, — до встречи.

— До скорой встречи граф, — улыбнулся я в ответ, — попутного вам ветра.

Он хмыкнул и пошёл на выход, а вместо него вернулась Паула.

— Вы отдыхать будете сеньор Иньиго? — она вопросительно посмотрела на меня.

Я потыкал пальцем вниз, откуда раздавались весёлые крики и слышался рёв песен.

— Постараюсь.

— Сейчас попрошу их быть потише, — она собралась уходить, но я её остановил.

— Не стоит портить людям веселье, — вздохнул я, — иди расскажи мне что-нибудь, я тогда может быстрее усну.

Паула быстро забралась ко мне в кровать и стала рассказывать о своём детстве. Это конечно были вовсе не те истории, под которые можно было спокойно уснуть, но хотя бы становилось понятно, откуда в её сердце поселилось столько жестокости.

Глава 19

Мне тоже нужно было уезжать из Сарагосы, но я ждал, когда приедет Хуан Рамос, так что пришлось чуть задержаться в городе и встретиться с архиепископом, у которого я получил разрешение на одно запланированное мной дело в Арагоне по линии церкви, и взамен он попросил у меня денег на начало стройки нового собора, я, разумеется, дал и пообещал ещё, как и пожертвовал ещё тем церквям, которые он мне подсказал, чтобы моё имя слышалось на улицах города чаще. Так что, получив от него поддержку, остальное время я просто развлекался, изредка ужинал с королём, но остальное время ничего серьёзного не делал.

Поскольку у меня внезапно появилось столько свободного времени, то я решил достать из памяти давно подзабытый кодек Ефрема и наконец прочитать, что там было написано изначально. Для этого правда пришлось потратить тысячу баллов на «Улучшенное зрение», а также пять тысяч на «Улучшенное зрение на приближение», немного подумав, я плюнул на всё и полностью закрыл эту ветку навыков, добавив ещё пять тысяч в «Улучшенное зрение на удаление», так что теперь мог смотреть так далеко, будто пользовался морским биноклем. К тому же у меня ещё оставалось двадцать три тысячи с прошлых находок монет, но пока я не видел, на что их можно было рационально потратить.

Да можно было избавиться от надоевшего горба, но я только представил себе, как это буду всем объяснять, как желание тут же пропало. Все телесные изменения стоило делать только под какие-то события, когда ко мне не должно возникнуть вопросов, и так уже одно то, что я смог ходить, после многих лет сидячего образа жизни, привлекало ко мне много внимания, поскольку новость о чудесном избавлении от недуга, словно круги от брошенного камня расходилась по миру, и моё имя многие уже знали поэтому, а не потому, что я такой замечательный. Так что определённо нужно было быть очень осторожным с дальнейшими трансформациями тела, точно не так быстро, как я сделал это за последние несколько лет, когда одновременно починил себе обе руки и обе ноги.

Но конкретно сейчас меня интересовало другое, и я словно под микроскопом стал изучать первый слой записей в кодексе Ефрема, который отсканировал, когда первый раз был у Медичи. Сведений по моей основной цели, поиска монет там, к сожалению, не было, а вот зато информации, которой не было ни у кого сейчас о первичных библейских текстах и Евангелие, в том числе и апокрифичных его видов, там имелось в избытке. С этими новыми данными печатная Библия Гуттенберга имела очень много ошибок, в том числе и критических, так что нужно было мне хорошо подумать, как это использовать.

Ещё, что было интересно, в первичном тексте Ефрема говорилось о ещё одной книге, которую заказал греческим переводчикам Египта римский император, и её хотели отправить в Александрию, так что дальнейший след древних манускриптов с текстами первоначального греческого текста Библии, мне видимо нужно было искать теперь там.

— «Определённо без надёжного флота и войска, делать мне там нечего, — задумался я, посмотрев в истории, что сейчас Александрия принадлежала мамлюкам, — а это значит мои планы по поиску монет опять начинают откладываться, нужно в первую очередь заняться тем, что я ранее отложил на потом — обеспечить себе доминирование на море. К тому же, в свете того, что у меня теперь появился личный враг, можно было совместить приятное с полезным и я даже уже знал, как это можно сделать».

* * *

— Сеньор Иньиго, — ко мне зашёл Бернард, — к вам прибыл гость, но я попросил его снять жильё, где-то подальше от нас и сказать мне адрес. Думаю, будет лучше, чтобы вас с ним не видели вместе.

Я сразу понял о каком госте он говорит, так что кивнул.

— Согласен Бернард, навестим его лучше ночью.

Так и случилось, под покровом ночи и в окружении только преданных солдат мы наведались в гости к Хуану Рамосу, который изображал из себя купца.

— Сеньор Иньиго, — убийца низко мне поклонился, — поздравляю вас с новым титулом.

— Благодарю, — я повернулся к Бернарду, — оставьте нас барон пожалуйста.

Хуан Рамос изумлённо посмотрел на швейцарца, который кивнул и вышел.

— Вы даровали ему дворянство? — удивился Хуан.

— Он это заслужил, — кивнул я.

Кастилец почесал лоб.

— Сеньор Иньиго, я готов отчитаться обо всех своих тратах за деньги, что вы прислали мне, но прежде, могу я попросить вас рассмотреть одну мою просьбу?

— Разумеется Хуан.

— Я доволен и счастлив видеть то, как развивается моё братство, но всё же это всё тайно и закрыто, а мне бы хотелось иметь большую известность на этом поприще. К тому же это позволило бы мне находить больше детей, отбирая из них лучший материал, а остальные оставались бы просто послушниками, не зная, для чего на самом деле существует само братство.

— Я не знаю сам и не понимаю, как это можно осуществить, поэтому обращаюсь к вам за помощью, ведь мою первую мечту вы так легко осуществили, и я был бы абсолютно счалив, если бы вы придумали, как осуществить и вторую — как сделать наше братство официальным, но с тайным уставом?

Я задумался, в голову приходило только одно решение, но которое было трудно осуществить.

— Почему-то у меня в голове крутится только одно, — я поднял на него взгляд, — рыцарский орден. Вот только чтобы он принял статус легального, нужно чтобы его создал папа, что сам понимаешь, весьма и весьма непросто.

Глаза мужчины широко расширились.

— Рыцарский орден⁈ Сеньор Иньиго, вы настоящий гений! — радостно воскликнул он, — это решило бы сразу все проблемы!

— Несомненно, вот только как уговорить папу на его создание? — скептически покачал я головой.

— Я никуда не тороплюсь, сеньор Иньиго, — быстро заверил меня Хуан Рамос, — но и правда, едва вы сказали про орден, как я тут же понял, что вот оно — лучшее решение.

— Хорошо, я подумаю, как это можно сделать Хуан, — вздохнул я, — но гарантий дать не могу, сам понимаешь, что это весьма сложный процесс, особенно как потом сделать из тебя магистра. Ты не знатен.

— Верно, сеньор Иньиго, — кивнул он, — и тем выше для меня будет такая награда.

Определённо с честолюбием у Хуана Рамоса было всё в порядке, но он был нужен мне, как и его братство. Например, для задания, которое я собирался ему сейчас поручить.

Я достал сумку, которая висела у меня на боку и открыв её, передал ему кипу портретов людей.

— А пока, задание Хуан, — объяснил я ему смену темы, — накупи товаров, возьми самых лучших своих учеников и езжайте в Милан. Поживите, пообтешитесь там и убейте для меня всех этих людей.

— Дворяне? — поинтересовался он, беря пачку в руку.

— Многие, но не все, — объяснил я, — мне неважно, как и когда они умрут, главное, чтобы они покинули этот свет.

— Я понял, сеньор Иньиго, — кивнул он, — это будет отличной проверкой нынешнего выпуска.

— Сам понимаешь, моё имя вообще не должно возникать нигде в их обучении, — заметил я, — я общаюсь только с тобой.

— Разумеется, сеньор Иньиго, — тут же заверил меня убийца, — я понимаю риски.

— Отлично, тогда приступай, — я достал вексель, и передав его ему, — здесь много, но много и целей.

Он взял документ, его глаза расширились, и он аккуратно спрятал вексель туда же, куда недавно убрал и портреты.

— Срока нет, условий нет, — объяснил я ему, — я просто хочу, чтобы они все умерли.

— Так оно и будет сеньор Иньиго, вам не о чем беспокоится, — заверил он меня.

— Я слышал от Бернарда, что у тебя на ферме появились и девочки? — поинтересовался я у него.

— Пришлось брать, сеньор Иньиго, — вздохнул он, — не бросать же умирать их на улицах.

— Позаботься об их воспитании и образовании, служанки в чужих домах нам тоже пригодятся, к тому же они могут стать любовницами хозяев, — цинично заметил я.

— Я тоже об этом подумал, сеньор Иньиго, — согласился он со мной, — да и их охотнее берут в няньки детям.

— Продолжай воспитывать детей, и давать им всем новые дома для работы, — кивнул я, — скоро я переберусь в Кастилию, так что мне нужно будет больше информации о том, что там происходит. Позаботься об этом.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго.

— А я пока подумаю, что делать с твоим рыцарским орденом, — задумчиво произнёс я, чтобы его поощрить и глаза убийцы радостно вспыхнули.

— Я верю, что у вас всё получится, сеньор Иньиго! — заверил меня он.

— Посмотрим, время покажет, — ответил я ему словами Паулы.

* * *

21 сентября 1459 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

Утром, собрав ближний круг, я ошарашил их новостью.

— Планы поменялись, я еду в Аликанте, — сообщил я всем, — но не все вы поедете со мной.

— Сеньор Альваро, берите всех наших флорентийских инженеров, часть моей охраны и отправляйтесь на Балеарские острова, — обратился я к новоиспечённому барону, — ваша задача обследовать все четыре, составить карты местности, познакомится со всеми нынешними наместниками и прикинуть фронт работ по превращению всех островов в крепости. Денег на это всё я дам, теперь это будут наши с вами форпосты в будущей борьбе с пиратами и турками.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — довольно кивнул дворянин, — я позабочусь обо всём, не переживайте.

— Сеньор Бернард, — я повернулся к швейцарцу, — хватит уже твоей родне бить баклуши. Езжай домой, бери всех, кто готов переехать, нам нужны будут люди на защиту нашей земли. Так что пусть переезжают семьями, земельные наделы мы всем выделим, как и подъемные для покупки скота и инвентаря на месте.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — кивнул серьёзно огромный наёмник, — уверен, на таких условиях желающие точно будут.

— Дальше, — я остановил свой взгляд на Пауле, — ты моя дорогая, поедешь в этот раз одна, только с охраной, нужно проверить, как идут дела в Остии. Прибыл ли новый управляющий, если прибыл, то что он делает, чем занят, выполняются ли мои указания по строительству складов в порту, идёт ли приём руды с Неаполитанских рудников. В общем полный перечень дел, ты получишь перед отъездом, я запишу, чтобы ты ничего не забыла.

Девушка явно не хотела со мной расставаться, едва мы соединились, но в присутствии всех спорить не могла, лишь поклонилась и ответила.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго.

— Сеньор Алонсо, — я повернулся ко второму управляющему, — езжайте в Кастилию, предложите всем вашим родственникам те же условия, что я только что объявил для швейцарцев: земля, подъёмные, скот. Нам нужно будет очень много людей, чтобы прокормить и защитить нашу собственность. Договоритесь с сеньором Альваро, как и где вы будете принимать людей, когда он закончит, хотя бы с первичным осмотром островов.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — понимающе кивнул барон.

— Бартоло, — я повернулся к парню, который был недавно в первых рядах, но внезапно его там не оказалось, — а где Бартоло?

— Прибыл гонец из Рима, сеньор Иньиго, — заметил Ханс, — Бартоло вышел к нему.

— Что-то случилось? — удивился я, и вскоре получил на этот вопрос ответ. Вернулся парень в слезах, держащий в руках письмо.

— Отец умер, сеньор Иньиго, — тихо сказал он, — меня просят вернуться в Рим, чтобы вступить в наследство.

— Мои соболезнования, — я перекрестился, и вздохнул, смерть кардинала была не совсем своевременной, но что делать, Бартоло нужно было опускать, иначе меня бы никто не понял, — и конечно, выезжай, я буду ждать твоего возвращения.

— Сеньор Иньиго, — Бартоло поднял на меня смущённый взгляд, — боюсь с не смогу вернутся к вам обратно, отец в завещании попросил меня стать епископом, он всё подготовил для этого, так что мне нужно будет только принять сан.

— «Как же всё несвоевременно-то, — вздохнул я, поскольку терять секретаря сильно не хотелось, но выбора похоже и правда не было».

— Паула, перо и бумагу, пожалуйста, — обратился я к девушке и когда всё было быстро поднесено, я достал бланк векселя и подписал его на сумму в три тысячи флоринов.

— Отпускаю вас мои дорогие с тяжёлым сердцем, — вздохнул я, передавая вексель Бартоло с Глорией, — вы знаете, как я вас люблю, но последняя воля кардинала, к которому я хорошо относился, для меня священна.

На глазах обоих молодых людей покатились слёзы, они упали на колени и стали благодарить меня как за прощальный подарок, так и за всё хорошее, что я для них сделал.

— Что же, тогда остался ты Ханс, — я повернулся к капитану наёмников, — что скажешь, если я предложу твоему отряду постоянный контракт?

— Только положительно, сеньор Иньиго, не откажется никто, — заверил меня швейцарец.

— Займись тогда этим, суммы обговорим позже, — кивнул я.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — поклонился он.

— Тогда готовьтесь, ищите корабли, — я обвёл помещение внимательным взглядом, — я жду от вас верной службы и хорошего исполнения поручений.

Люди серьёзно мне поклонились, и мы разошлись, а я мимоходом поймал Бернарда.

— Пошли кого-то ещё и в Сеговию, пусть Иосиф Колон приедет в Аликанте, у меня есть для него дело.

— Всё сделаю, сеньор Иньиго.

После моей речи, по мере нахождения кораблей, идущих в нужную сторону, таверна становилась всё малолюдное, поскольку все отбывали по порученным им делам, а вскоре настала и моя очередь, отправится в Аликанте, где я надеялся подождать возвращение своих мореплавателей, поскольку теперь, когда у меня начали появляться приличные суммы денег с доходов квасцов, можно было как расширить свой флот, так и нагадить Миланскому герцогу, чтобы он, если поощрял своего сынка гадить даже там, где этого делать не стоило, задумался о своих поступках.

Глава 20

12 октября 1459 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Теперь, когда я знал, как правильно завоёвывать любовь народа, то по прибытии в город, я не только объявил праздничные дни с едой и выпивкой, но ещё и во всеуслышание заявил о том, что жертвую всем церквям города по сто флоринов, а всем незамужним девушкам города из бедных семей, которые хотели бы вступить в брак, я дарую приданое в размере двадцати пяти флоринов, а также прошу за мой счёт магистрат города обеспечить в городе проведения боёв зверей, а также приглашение актёрских труп.

Всё это, никогда не виданное раньше в таком небольшом городе, как Аликанте возымело эффект взорвавшегося бочонка с порохом. Радостные крики, звон колоколов и безудержное веселье настало в городе, а ко мне заторопились священники со всех церквей с вопросами, не пошутил ли я со всем этим, поскольку к ним стали целыми толпами записываться на венчание люди и только получив от меня ответ, что маркиз в своём уме и просто так хочет отпраздновать свой новый титул и возвращение в любимый город, то качая головами они поспешили обратно заверять своих прихожан, что да, всё в силе и браков можно заключат столько, сколько хочется.

Мои слова лесным пожаром пронеслись не только по Аликанте, ко мне заспешили старосты всех деревень графства и разумеется, мне чтобы никого не обижать, пришлось расширить свои слова и даровать приданое вообще всем незнатным и незамужним девушкам своего графства, если они выйдут замуж за тех, кого любят, в течение трёх месяцев.

С этих моих слов выпали в осадок вообще все, даже дворяне, но поскольку деньги в магистрате города исправно выдавались, получив подтверждение о записи брака в церковной книге, то в графстве случился массовый бум свадеб. Да ещё и в таком количестве, что священники не закрывали церкви круглосуточно, сбиваясь с ног, чтобы удовлетворить запросы всех.

Так что моё появление в городе, в титуле маркиза, на ближайшие годы точно, запомнили все. И пусть меня на руках, как в Неаполе не носили, но стоило мне только высунуть нос из дома, как тут же повозку окружали сотни, а иногда и тысячи людей, и все до единого радовались и кричали мне здравницу, подтверждая, что я поступил верно, несмотря на большие траты. Благо деньги с продажи квасцов, а теперь уже и прибыли с большого количества ломбардов и банков, которые десятками открывались в Кастилии и Арагоне, опутывая два королевства сетью финансовых организаций, присутствуя в каждом крупном городе, давали мне впервые почувствовать, что все мои труды и старании за эти годы были ненапрасными.

Пока графство стояло на ушах, самому мне было особо нечем заняться, кораблей всё не было, поэтому я наносил визиты дворянам своего города, городов по соседству, где уже знали, что творится у меня в графстве и восхищались моим поступком и главное богатством.

* * *

20 октября 1459 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Поскольку у меня не осталось никого, кроме Камиллы и Марты, то им пришлось взять на себя роли управляющих и распорядителей моих дел, ведь никому другому я не доверял, а все мужчины, кроме Ханса разъехались по важным делам.

— Сеньор Иньиго! Сеньор Иньиго! — разбудил меня утром взволнованный голос Камиллы, — в порт прибыло шесть кораблей!

Сон мгновенно слетел с меня, я попросил её одеть меня, чтобы направиться в гавань. Аликанте, конечно расширялся, увеличиваясь в размерах, но грузопоток пока оставлял лучшего, поскольку мы были не на основных торговых маршрутах, и все, кто заглядывал к нам, в основном прибывали, чтобы обеспечить нужды самого города, так что прибытие шести кораблей сразу, было делом крайне необычным, которое меня заинтересовало.

Погрузившись в повозку, я вскоре был в порту, где кипела жизнь, и какого же было моё удивление и счастье, когда я увидел обводы и мачты кораблей, которые было трудно с чем-то перепутать, особенно когда на верхушках мачт колыхались на ветру флаги Арагона.

Заторопившись, я спрыгнул на каменный причал, и встретился с изумлённым взглядом великого госпитальера родосских рыцарей, который в трёх метрах от меня сошёл на берег.

— Сеньор Аймоне! — радостно вскрикнул я и мы заторопились друг к другу навстречу, чтобы обняться.

— Сеньор Иньиго, но как? Ваши ноги? — изумлённо восклицал он, тиская мою тушку, больно прижимая к своей кольчуге.

— Папа Пий II, наложил руки и излечил меня, сеньор Аймоне и пожалуй, только вы об этом не знаете, поскольку были в море, — улыбался я, радуясь, что корабли вернулись все, а особенно с моими живыми рыцарями.

К нам с улыбкой подошёл военный маршал ордена Монтесы.

— Сеньор Иньиго, — скромно поклонился он мне.

— Сеньор Фелипе, идите сюда, я вас тоже обниму, — замахал я руками, и к его изумлению, тоже обнял как смог по причине своих невеликих физических кондиций.

— Боже, как же я рад вас обоих видеть! — восклицал я, заставляя мужчин улыбаться, видя мой восторг.

— Боюсь сеньор Иньиго, когда вы узнаете о наших небольших достижениях, вы возможно передумаете, — вздохнул сеньор Аймоне, показав на два небольших трофейных корабля, которые стояли рядом с каравеллами, — много затрат, мало результата.

— Идёмте в дом, отдохнёте, переоденетесь, и всё мне расскажите! — потащил я их к повозке, и они, оставив своим капитанам задачи, о разгрузке и починке кораблей, сели ко мне.

— Мы бы хотели, конечно, порадовать вас граф нашими достижениями, но реальность оказалась гораздо суровее, чем мы думали, — вздохнул сеньор Фелипе, переглянувшись с сеньором Аймоне, — мы думали, что станем охотниками, а по итогу стали мышью. Турки очень сильны и их небольшие флотилии контролируют всё, начиная от Магрибского побережья, особенно Алжира, далее до Сицилии и Мальты, где орудуют уже арабы. Так что по факту, мы много дрались, но мало что захватили.

От них обоих несло потом, но я даже не морщился, поскольку понимал, что они ко мне не с королевского бала явились, но по прибытии домой, отправил их мыться, менять одежду и спустя четыре часа, приветствовал их снова за столом. Оба рыцаря явно чувствовали себя неудобно, но я не подавал вида, что чем-то недоволен. Вряд ли их была вина в том, что османы были так сильны на море.

— Присаживайте сеньоры, присаживайтесь, — я нетерпеливо показал обоим на стулья, — вы наверняка голодны и давно не ели нормальной еды.

— Не совсем так, сеньор Иньиго, — вздохнул госпитальер, — последние недели плавания мы пробирались вдоль нашего побережья, так что заглядывали в деревни и получали свежую еду, но да, так как готовит ваша Марта такого мы, конечно, давно не ели.

Они сели, наложили себе из общей тарелки мяса, капусты и порезанного хлеба, и мы какое-то время стали есть, хваля вкусную еду.

— Вы можете ходить и уже маркиз, — покачал головой сеньор Аймоне, которому видимо про меня всё рассказали, пока он мылся, — на меня гору новостей вывалили про вас, сеньор Иньиго.

— Стараюсь крутиться, как могу, — улыбнулся я, — и теперь, когда я стал посвободней от дел, можем наконец заняться тем, чем планировал уже давно — помощью вам.

Мужчины переглянулись.

— Сеньор Иньиго, не хочется вас огорчать, — неловко ответил мне сеньор Фелипе, — но боюсь даже десять ваших кораблей мало что сделают в Средиземном море. Пираты, турки, арабы, венецианцы, португальцы, каждой твари по паре и все только и ждут на кого бы напасть, у кого бы что урвать и кого бы ограбить. Только то, что у нас было четыре корабля не давало нам попасть в более серьёзные передряги, но всё же мы теряли людей, повреждали корабли и только провиденьем Господа, вернулись сюда относительно целыми и ещё и с небольшим прибытком. Два корабля, это всё что мы смогли захватить. Ни золота, ни серебра, ни тканей, ничего больше нет у нас в трюмах. Простите.

— Сеньор Фелипе, конечно, немного сгущает краски, всё же мы разведали большую часть береговой линии, составили карты, которые пригодятся нам в будущем, — со вздохом заметил сеньор Аймоне, — но в целом, всё недалеко оттого, что говорит он. Поход был крайне неудачным.

— Что вам нужно, чтобы сделать его удачным, сеньоры? — спокойно поинтересовался я.

— Не знаю, сеньор Иньиго, — тяжело вдохнул госпитальер, — мои собственные надежды и чаяния были сильно подорваны в этом походе. Так что не знаю, двадцать-тридцать кораблей могли бы почистить море, действуя в связке по пять кораблей разом.

— Лучше тридцать, — подтвердил его слова сеньор Фелипе.

— То есть нам по факту нужны всего лишь корабли и команды? — уточнил я у них.

— Всего лишь, да, сеньор Иньиго, — иронично улыбнулся мне маршал ордена Монтесы.

— Ох, — я всплеснул руками и откинулся на стуле, показывая будто у меня отлегло от сердца, — я думал у вас что-то серьёзное сеньоры, а вы просите у меня такой пустяк.

Мужчины переглянулись и недоумённо посмотрели на меня.

— Тридцать кораблей пустяк, сеньор Иньиго? — осторожно переспросил меня великий госпитальер.

— Ну вообще нет, конечно, но в целом да, — путанно ответил я, но видя, что они не понимают меня, перестал над ними издеваться, — я знаю где их нам построят, да ещё и с превеликим удовольствием.

— Да? И где же, сеньор Иньиго, если даже не брать их стоимость? — удивился сеньор Аймоне.

— Генуя, — тихо ответил я, — дряхлеющая, находящаяся в самом худшем своём состоянии за последние сто лет. Теснимая с юга Венецианской республикой и Неаполитанским королевством, с запада Арагоном и Францией, а с севера Миланским герцогством. Мы протянем ей руку помощи.

— А у вас есть столько денег, чтобы у них заказать сразу тридцать кораблей? — заинтересованно спросил сеньор Аймоне.

— Пока нет, — улыбнулся я, — но думаю, я что-нибудь придумаю, за время пути туда. Я забыл вам сказать, что я дам вам и командам всего лишь две недели на отдых и мы отплываем в Геную, где вы и отдохнёте побольше.

Рыцари изумлённо на меня посмотрели.

— Если бы я знал вас менее хорошо, сеньор Иньиго, — вздохнул госпитальер, — то подумал бы, что вы шутите, но нет, вы и правда говорите то, что хотите сделать.

Я лишь кивнул.

— Отдыхайте друзья, набирайтесь сил, минимально приведите корабли в порядок, только чтобы они дошли до Генуи, и мы отправимся в путь.

— Хорошо сеньор Иньиго, — вздохнули рыцари, — а теперь может вы нам поведаете, как вы стали маркизом? Ваши приключения определённо были много успешней, чем наши.

— Это запросто, — улыбнулся я и стал рассказывать им про себя с того самого момента, как они ушли в плавание, естественно опуская некоторые моменты, которые им знать было не нужно.

Моё участие в выборах нового папы, а затем путешествие с ним во Флоренцию вызвало у них много удивлённых восклицаний и вопросов, они никак не могли поверить, что скромный маркиз напротив них, это с моих слов конечно, так высоко взлетел, что сам папа приглашает его составить ему компанию в путешествиях.

За разговорами и обменами впечатлений мы и провели весь день, только поздно ночью расставшись на отдых.

Глава 21

4 ноября 1459 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Вместе с приездом Иосифа Колона, который прибыл ко мне так быстро, как это позволили лошади, ко мне прибыл ещё и гонец из Флоренции, с известием, что кардинал Жак Португальский, который сопровождал папу в Мантую, заболел и умер во Флоренции, полтора месяца назад. Вспомнил о том, чтобы уведомить меня об этом только Родриго Борджиа, так что получалось вроде, что я отправил Сергио в Португалию зря. Я забыл посмотреть даты жизни и смерти кардинала, поскольку ну никак не думал, что такой молодой человек умрёт так неожиданно и главное в самом расцвете сил.

— «Хотя нет, — покачал я головой, — моё слово должно быть нерушимо, так что вместо живого кардинала, я отправлю и похороню его останки на родине, как он этого и хотел. Нужно будет только попросить Медичи, чтобы его гроб засыпали солью, иначе будет всё изрядно пованивать в пути».

Повеселев, что вроде бы нашёл хорошее решение, я наградил гонца и отпустил его отдыхать, поскольку на обратный путь он заберёт с собой мою корреспонденцию для Медичи и также Родриго.

Проводив взглядом гонца, который прибыл с не очень весёлыми новостями, я попросил зайти к себе банкира.

— Сеньор Иньиго, — иудей был одет очень дорого, а золотые цепи несколькими витками обвивали его шею, — позвольте поздравить вас с новым титулом.

— Проходи Иосиф, спасибо, — я приглашающе показал на стул, — прости, что не пригласил тебя первым, но тут не совсем хорошие новости прибыли из Флоренции.

— Я понимаю, сеньор Иньиго, — закивал он головой, — в любом случае, я теперь полностью в вашем распоряжении.

— Начнём тогда с тебя, какие новости?

— Из того, о чём я вам не писал, — задумался он, — только, пожалуй, то, что ваши люди нашли тех, кто стучал в нашем банке на сторону. Это оказались два иудея, которые затаили на меня злобу, и их, мягко говоря, не совсем гуманно убили.

— Это как? — заинтересовался я.

— Поили молоком и заставляли есть свинину до тех пор, пока они не умерли от переедания, — вздохнул иудей, — после чего их раздутые тела оставили перед тем банком, откуда они были взяты на работу и все всё прекрасно поняли. У нас после этого случая уволилось четверо сотрудников, но я их спокойно отпустил, наняв новых.

— Скатертью дорога, — согласился я с ним, — в остальном всё хорошо?

— Да, сеньор Иньиго, как вы и планировали, мы открываем ломбарды в каждом крупном городе и объемы операций с населением начинают перекрывать наши низкие ставки по сравнению с лавками ростовщиков.

— Прекрасно Иосиф, — похвалил его я, — что же тогда тебе стоит узнать, что пора приступать ко второй части моего плана.

— А она есть? — изумился он, — я думал вы хотите опутать ломбардами и банками только два королевства.

— Нет, Неаполитанское королевство и Флорентийская республика ждут нас, — заверил я его, — начнёшь с Неаполя, у меня есть разрешение от прошлого короля, а если новый откажется подтвердить его, то перебирайся во Флоренцию, там ты точно найдёшь полную поддержку в своих начинаниях.

— Может тогда лучше начать как раз с Флоренции, если вы думаете, что в Неаполе мне будут не рады? — удивился он.

— Нет, Иосиф, мне нужно точно знать, откажется ли Ферранте выполнять слово, данное его отцом, — покачал я головой, — и если вы встретитесь, я дам тебе подробные инструкции, что ему говорить. С недавних пор он должен мне четыреста тысяч дукатов, которые я бы хотел, чтобы он мне вернул.

Иудей, услышав фантастическую сумму, схватился за голову.

— Как вы могли дать ему столь много, сеньор Иньиго? — изумился он.

— Это не мой долг, успокойся Иосиф, — хмыкнул я, — перекупил его у короля Арагона, да ещё и с приличной скидкой.

Брови у иудея взлетели вверх.

— Вы уже перекупаете королевские долги, ваше сиятельство? — с иронизировал он, — что дальше? Война с королевством?

— Пока всего лишь с герцогством, Иосиф, — улыбнулся я и приложил палец к губам, — только тс-с-с, это пока секрет.

— Что случилось, сеньор Иньиго? — тут же он стал серьёзным.

— Меня оскорбили Иосиф, — мой взгляд стал жестоким, — в доме моих друзей, на глазах у всех.

— Медичи попросили вас не мстить? — мгновенно понял он, — этот некто тоже их союзник?

— Милан, — вздохнул я и предупредил его, — мерзкая крыса по имени Галеаццо Мария Сфорца, покусилась на мою собственность.

— М-да, вы и правда тогда в незавидном положении, сеньор Иньиго, — согласился со мной иудей, — могу только пожелать вам успехов в этом нелёгком деле.

— Да уж, спасибо, — кивнул я, — но об этом помалкивай, даже если тебе станут известны и другие подробности этого дела во Флоренции.

— Разумеется сеньор Иньиго, мой рот всегда на замке, — кивнул он.

— Да, и ещё Иосиф по поводу долгов, — понизил я голос, — в Неаполе, пройдись также по банкирам, которые суживают деньги короне.

— Зачем, сеньор Иньиго? — удивился еврей.

— Выкупишь у них все долги Фердинанда I, — широко улыбнулся я, — предлагай выкупить их сразу, но со скидкой в двадцать-тридцать процентов. Также предлагай оплату не в золоте, а в квасцах, у меня на складах в Остии накопилось немного излишков, что можно будет продать сверх имеющихся контрактов на поставки.

— Все долги короля? — на лице еврея было написано глубокое удивление.

— Всё верно, — кивнул я.

— Сеньор Иньиго, я не понимаю, зачем вам все долги короля? — не понял меня он.

— Чтобы потребовать их возвращения конечно, — я непонимающе на него посмотрел.

— А он вам их отдаст? — удивился он, — короли обычно неохотно отдают свои долги.

— Сначала нет, — я пожал плечами, — а потом у них не остаётся выбора.

— Я не понимаю зачем это вам, но конечно займусь, сеньор Иньиго, — вздохнул иудей.

— Да и Иосиф, — вспомнил я, — начни составлять списки всех самых способных своих людей, через какое-то время они все начнут занимать высокие места в банковской системе, поскольку ты мне нужен будешь рядом.

Иудей вздохнул.

— Ваш новый проект, сеньор Иньиго?

— Именно Иосиф, — широко улыбнулся я, — ещё какой новый, я уверен, что он тебе точно понравится!

— Уже не уверен, — пробурчал он, но я сделал вид, что не заметил его скепсис. Иосиф был один из самых ценных моих кадров, так что нужно было искать людей, кто мог его заменить, если с ним не дай бог, что случится.

— Да и последнее дело, ради которого я тебе позвал, — я достал два листа бумаги, которые написал и нарисовал сам, — растиражируй в типографиях и отныне первый пусть висит в ломбардах, а второй в банках.

Еврей взял оба листа и удивлённо на меня посмотрел.

— Ломбарды и банки принимают и скупают у населения в любых количествах одну определённую старую Тирскую монету? — удивился он, — вы не боитесь, что их начнут подделывать?

— Не боюсь, — покачал я головой, — на оборотной стороне листовки, подробнейшие рисунки аверса и реверса монеты, её вес, а также все надписи, которые на ней должны быть. Серебро наши люди в ломбардах в состоянии определять, так что я не боюсь, что нам массово попытаются вручить фальшивки. С чем-то единичным будем разбираться отдельно.

— А что нам с ними делать, сеньор Иньиго? — продолжал не понимать он моё весьма странное распоряжение.

— Отправлять мне, запечатанными и пронумерованными, — просто ответил я, — все эти выкупы я компенсирую за свои деньги, и если среди них найдётся то, что нужно мне, будет выплачена премия тому, кто нашёл нужную монету.

— А что мы ищем? — заинтересовался он.

— Информация только для тебя, — я потянул за цепочку на шее, показывая ему свой шекель, — я раньше никому не говорил, но тебе скажу, что я ищу те самые тридцать сребреников. Хочу, чтобы у меня хотя бы несколько, как память о Нём.

Иудей остался спокоен, хотя было понятно почему, его религия не признавала Иисуса, как Бога или Мессию, для них он был просто проходимцем, смущавшим народ.

— Но сеньор Иньиго, как вы их можете отличить от тысяч таких же? –удивлённо поинтересовался он.

На это у меня был ответ, ради которого пришлось немного испортить собственный крест, но так было нужно, чтобы я мог в случае чего отмазываться от вопросов, подобных заданных мне только что Иосифом.

— Смотри, — я снял со своих чёток крест, положил его она стол, незаметно отодвинул серебряную пластинку, закрывающую углубление, но этого было не видно с того места, где находился он, и в углубление опустил обычный шекель.

Ничего не произошло. Тогда я с видом фокусника снял монету с шеи, отцепил её от креплений и опустил на крест, делая вид, что кладу просто на него, а не в углубление.

— Подсветить процесс опознания монеты, — нажал я нужную галочку в нейроинтерфейсе и перед глазами изумлённого Иосифа, монета слабо осветилась. Свет, естественно, исходил от углубления креста, но он этого не видел, и ему казалось, что слабо светится сама монета.

— Сеньор Иньиго! Что это⁈ — вот тут он уже удивился сильнее, — чудо?

— Это не чудо Иосиф, а большой мой секрет, который я доверил тебе, поскольку ты моё самое доверенное лицо, — я убрал монету и вернул пластинку на место, закрывая углубление, свечение тут же прекратилось, — этот крест, мне подарил дедушка, он сделан из части креста, на котором распяли апостола Андрея Первозванного. Видимо святыня реагирует на нужные монеты вот таким образом, большего я и сам не знаю.

Иудей качал головой, всё ещё смотря на монету.

— Просто невероятно сеньор Иньиго, и сколько монет вы уже нашли? — поинтересовался он.

— Пока только эту одну, — тяжело вздохнул я, — хотя ты прав, перебрал я уже очень много, начав ещё с Рима.

— Теперь мне много становится понятным, особенно это ваше увлечение такими монетами, сеньор Иньиго, — покивал он головой, — для вашей религии эти монеты имеют огромную ценность!

— Для меня и церкви, они бесценны Иосиф, — согласился я с ним, — если вдруг соберу хотя бы несколько из них, то завещаю их Ватикану, после своей смерти. Но пока у меня большое сомнение в успехе поисков, я перебрал уже сотни тысяч монет без какого-либо результата.

— В этом нет ничего удивительного, это были самые популярные монеты для расчётов в то время, — тяжело вздохнул Иосиф, косясь на мою монету на шее, которую я вернул на цепочку, — так что ваш труд будет очень тяжёл по их поиску.

— Зато я уверен, что теперь, когда ты единственный знаешь правду, кроме меня, ты мне в этом поможешь, — врал я ему, но обойтись без него, как я не думал, как не пытался, у меня не получалось. Роль Иосифа Колона была слишком большой в растущей финансовой империи и если он не будет понимать моих действий по поиску монет, то однажды это выльется в огромную проблему. Сейчас же, сказав и показав ему полуправду, я мог рассчитываться на его дальнейшую лояльность.

— Разумеется, сеньор Иньиго, — быстро закивал он, — в этом нет у меня ни малейших сомнений!

— Ну вот и отлично, что я нашёл себе единомышленника, — улыбнулся я, пряча монету под камзол, — давай тогда обсудим наши дальнейшие шаги по расширению банков и ломбардов.

Он быстро сел рядом со мной, пододвинув бумагу и чернила, приготовившись внимательно слушать. По тем задумчивым взглядам, которые он на меня изредка кидал, я понял, что своей цели я добился и определённо точно сильно повлиял на то, чтобы Иосиф теперь остался со мной надолго, не только из-за денег.

* * *

13 ноября 1459 A . D ., Лиссабон, королевство Португалия

— Мы позвали вас сообщить, дорогой граф, — король Афонсу милостиво смотрел на посланца человека, который сэкономил ему кучу времени, денег и сил, просто предсказав смерть папы Каликста III. Это позволило им сразу, когда они услышали долгожданную весть, направить свои корабли не на борьбу с турками, как того хотел усопший папа, а на завоевание Алкасер-Сегера, которое успешно и состоялось, поскольку их там никто не ждал. Так что, когда герцог де Браганса попросил его о встрече с посланцем маркиза де Мендоса, король не колебался. К тому же у графа Латаса оказался козырь в рукаве, который королю весьма пригодился бы позже в торгах с кастильцами, так что граф не только был принят на самом высоком уровне, но и по просьбе Афонсу остановился в его дворце, как почётный гость. Переговоры о возвращении домой кардинала Жака Португальского в обмен на папскую буллу были в самом разгаре, когда пришла весть из Флоренции, о смерти лица, про которого они и договаривались.

— Кардинал Жак Португальский, к сожалению, умер во Флоренции от болезни, — король явно несильно скорбел о смерти своего родственника.

— Какая жалость, — вздохнул Сергио, поскольку у него не было инструкций, как действовать дальше в таком случае.

— Да, маркиз де Мендоса сделал так много, чтобы примирить всех, — заметил стоящий за троном герцог де Браганса, — как жаль, что он не в силах был предусмотреть смерть кардинала.

— Должен заметить, что булла папы мне всё ещё нужна, — заметил король, — так что граф вам нужно придумать, на что бы её поменял маркиз де Мендоса в этом случае, будь он здесь вместе с нами.

Сергио даже не сомневался, что ответил бы его друг и прямо высказал это королю.

— Ваше высочество, слово маркиза всегда нерушимо, — пожал он плечами, — если кардинал не мог попасть на родину живым, то Иньиго попросил бы меня привести в Португалию его останки и захоронить их где-то в семейном склепе. У меня в этом нет ни малейших сомнений, поскольку я с ним знаком уже очень давно.

На лицах короля и герцога проступило уважение, именно этого поступка можно было ожидать от человека, которым им обоим понравился в прошлый свой визит.

— Думаю с нашей стороны было бы невежливо, заставлять вас граф отправиться во Флоренцию и затем вернуть на родину останки кардинала, — задумчиво заметил герцог де Браганса, — предлагаю этим вопросом заняться нам, в обмен на буллу о возможности жениться Его высочеству Афонсу на инфанте Кастилии.

— Ваша светлость, я был бы вам чрезвычайно признателен за это, — удивился граф, такому щедрому предложению, хотя сразу по приезду понял, что Иньиго был прав насчёт документа. Едва только услышав, что у него есть эта булла, король сразу стал добрым по отношению к нему и всячески умасливал, даже поселив в своём дворце. Это разрешение и правда ему было нужно позарез, тут Иньиго оказался полностью прав.

Граф достал свиток, скреплённый свинцовой печатью, и протянул герцогу, который отошёл от трона и взял документ.

— Я ещё раз могу только поблагодарить за то гостеприимство, которое вы мне оказали Ваше высочество, — поклонился он в сторону короля, а затем и в сторону герцога де Браганса, — и вам ваша светлость, но теперь, когда моя миссия выполнена, я хочу вернуться к маркизу, чтобы рассказать ему о нашей договорённости.

— Вы так нам и не сказали граф, причину, по которой вы помогаете маркизу, — заметил герцог, — нам, знающим его весьма большие таланты, это было бы крайне интересно узнать.

— Иньиго пообещал мне герцогство, — не стал скрывать Сергио причину, а лица двух португальцев разгладились.

— Пожалуй, тут даже я бы согласился ему помогать, — с улыбкой на лице заметил герцог де Браганса, — особенно зная теперь трепетное отношение маркиза к своему слову.

— Я подумал ровно также, ваша светлость, — поклонился Сергио обоим, — я давно знаю маркиза, ещё с того самого времени, когда он был никому не известным, девятым сыном пусть и из знатного Рода, но всего за пять лет он сам поднялся до титула графа и теперь ещё и маркиза.

— То есть, ждём тогда вас у нас в гостях в Португалии в статусе герцога? — с улыбкой пошутил король, на что Сергио ответил абсолютно серьёзно.

— Он так мне и сказал Ваше высочество, когда отправлял в это путешествие.

Оба португальца задумались над его словами, а затем король отпустил его и граф заторопился на выход, поскольку теперь можно было собираться в обратный путь. В том, что герцог де Браганса сдержит своё слово и останки кардинала Жака Португальского упокоятся в Португалии, он нисколько не сомневался. Старый герцог также был человеком слова, в этом ни у кого не было сомнений, сколько бы он ни спрашивал у местных дворян.

Глава 22

20 ноября 1459 A . D ., Остия, Папская область

Появление на пыльном, грязном заводе красавицы в платье, один рукав которого стоил целой деревеньки, заставил прекратить работу всех, кто её увидел. Мужчины, побросав инструменты, столпились, чтобы увидеть, как по пыльной дорожке, сметая с неё грязь подолом своего платья, идёт молодая девушка неземной красоты.

Если у кого из рабочих внезапно возникло желание подойти к ней поближе, то оно сразу пропадало, поскольку позади неё шёл десяток вооружённых швейцарцев, которые обычно шуток не понимали от слова совсем.

— Кто этот ангел? — парни помоложе, вытягивали головы, чтобы увидеть её, но девушка скрылась в главном здании, где находилось управление завода.

— Синьорина Паула! — едва Аристотелю Фиораванти доложили, что на завод прибыла девушка, которая обычно путешествует с графом Мендосой, он стремглав бросился к ней навстречу, быстро приводя свой костюм в порядок.

— Синьор Фиораванти, — холодный кивок и Паула прошла в его кабинет, заставив инженера волноваться.

— Что-то случилось? Граф мной недоволен? — пот выступил на лбу пожилого мужчины.

— Нет синьор Фиораванти, не волнуйтесь, — впервые на лице красавицы появились хоть какие-то эмоции, — и уже не граф, а маркиз Мендоса просит вас передать все дела на управляющего и вашего брата, а самому прибыть в Аликанте, откуда вас довезут до Балеарских островов.

— Зачем? — удивился он, хотя и успокаиваясь, что появление девушки не связано с его профессиональной деятельностью напрямую.

— Синьор Иньиго просит вас заняться постройкой крепостей на всех четверых островах, используя там те же технологии, какие использовали при строительстве этого завода, — объяснила девушка, — он хочет как можно скорее превратить острова в города-крепости, с вашей помощью, конечно. Тем более вам не стоит волноваться, сейчас там находится синьор Альваро, который обеспечит вас всеми необходимыми ресурсами.

— Но завод, — Аристотель развёл руками, — мы только увеличили ещё больше выработку продукта, я бы хотел проконтролировать переработку и неаполитанской руды, которая отличается от той, что привозят из Тольфа.

— Годовой контракт на пять тысяч флоринов, — улыбнулась Паула, — синьор Иньиго вдвое увеличивает вам оклад, если вы согласитесь.

Против такого Аристотель не мог сопротивляться, поскольку это были огромные, просто немыслимые деньги для инженера и архитектора.

— Я согласен, — вздохнул он, — но мне нужно будет время, чтобы передать дела.

— Оно у вас есть, синьор Фиораванти, — кивнула девушка, — мне всё равно нужно посетить Рим, после чего я заеду за вами, и мы вместе вернёмся в Аликанте. Но прежде, я бы хотела осмотреть дела и послушать вас о том, что сейчас происходит на заводе.

Аристотель Фиораванти изумлённо посмотрел на неё, но спорить не посмел, единственно он скромно спросил.

— Может быть вам только стоит переодеться синьорина Паула, у нас тут весьма грязно.

Девушка опустила взгляд вниз, задумчиво посмотрела на грязный подол платья и снова подняла на мужчину взгляд.

— У вас есть мужская одежда под мой рост?

Она, разумеется, была и вскоре все кругом сбегались посмотреть на новое чудо, когда женщина, переодевшаяся в мужской рабочий комбинезон, ходит по территории завода и молча слушает, что ей объясняет главный инженер.

Под вечер, когда всё, что её интересовало было изучено, они вернулись в главное здание.

— У меня остался последний вопрос, синьор Аристотель, — заметила Паула, — где синьор Анджело ди Якопо Тани, если вы сказали, что он приехал из Лондона? Мы с вами весь день провели здесь, а его всё нет и нет.

Глаза у Аристотеля Фиораванти забегали, но он был вынужден признаться.

— Синьор Анджело не живёт в Остии, а приезжает к нам изредка, чтобы проверить, как на заводе идут дела.

— Где же живёт уважаемый синьор Анджело, который и должен управлять заводом, складами и всей инфраструктурой, а не вы? — ласково поинтересовалась девушка у Аристотеля Фиораванти.

— В Риме, — едва не пискнул взрослый мужчина, поскольку её взгляд его откровенно пугал.

— Благодарю вас синьор Аристотель, — девушка поднялась со стула, — за одежду, время и экскурсию. Как я уже сказала утром, передавайте пока свои дела брату, вы поедете со мной, когда я вернусь сюда вместе с синьором Анджело.

Спрашивать её о том, что будет, если тот не захочет переезжать на завод, который ему не очень нравился шумом и пылью, Аристотель Фиораванти осмотрительно не стал.

— Буду вас ждать, синьорина Паула, — поклонился он, вслед уходящей девушке.

* * *

23 ноября 1459 A . D ., Рим, Папская область

Выходящий из питейного заведения под руку со своим другом Джованни Торнабуони, Анджело ди Тани сначала не понял, когда один жёсткий и сильный удар уронил его на мостовую, а второй заставил отхаркнуть кровью.

— Помо… — не успел крикнуть он, когда подкованный железом сапог ткнул его в живот, заставив скрючиться на мостовой, словно младенца.

Потрясённый происходящим, Джованни Торнабуони удивлённо смотрел, как неизвестные ему люди, по виду явно наёмники, избивают недавно приехавшего друга из Лондона, хотя его самого никто не трогает. Он попытался вмешаться.

— Уважаемые синьоры! — обратился он к швейцарцам, которые методично били Анджело ди Тани.

— Не отвлекайте их пожалуйста, синьор Джованни, — рядом с ним раздался знакомый голос, заставивший встать дыбом волоса на затылке и из тени переулка появилась девушка, укрытая плащом, но тем не менее не узнать её он не мог.

— Синьорина Паула, — изумлённо воскликнул он, — что вы здесь делаете?

— Провожу воспитательную работу, синьор Джованни, — холодно улыбнулась девушка, — маркиз попросил меня проверить, как идут дела на заводе, и я была крайне удивлена узнав, что управляющий, который должен там находиться круглосуточно, и присматривать за всем, проживает в Риме.

Джованни Торнабуони похолодел и посмотрел в сторону избиваемого, которого только что перестали бить, по жесту девушки. Она пошла к лежащему на земле мужчине, на которого вылили ведро холодной воды, и он явно пришёл в себя.

— Синьор Анджело, — вежливо обратилась к лежащему на земле Паула, — дело, которое вам поручили, затрагивает интересы слишком многих важных семей, таких как Медичи, Орсини, Колонна, Мендоса, не говоря уже о самом папе. Поэтому у меня к вам большая просьба, как только вы придёте в себя, потрудитесь пожалуйста занять своё рабочее место на заводе в Остии. Вам это понятно?

Лежащий на земле что-то невнятно сказал, но удар тяжёлым сапогом от швейцарца, стоявшего рядом с девушкой, заставил Анджело ди Тани вскрикнуть от боли и произнести ответ значительно чётче.

— Так-то лучше, — кивнула девушка и повернулась к Джованни Торнабуони.

— Хорошего вам вечера, синьор Джованни, — поклонилась она ему и забирая с собой швейцарцев, растворилась в темноте римских улиц.

Перепуганный банкир бросился помогать избитому другу, на котором не было живого места.

— Кто это был Джованни? — прохрипел тот, когда тот попытался поднять друга с земли.

— Подстилка графа Мендосы, — вздохнул тот, — и теперь видимо ещё и его порученец.

— В жопу таких порученцев, — простонал тот, — могла же просто сказать.

— Насколько я успел узнать графа де Мендосу, — вздохнул Джованни Торнабуони, вставая на ноги с висящим Анджело ди Тани на плече, — это было ещё мягкое предупреждение.

— И во что я ввязался, Господь всемогущий, — кряхтя и стоная Анджело ди Тани едва переставляя ноги попросил довести его до дома, который он снимал в Риме.

* * *

— Дитя! Как я рад тебя видеть! — едва Паула вошла во дворец кардинала Торквемада, как её встретил он сам.

— Ваше преосвященство, я тоже очень рада вас видеть, — девушка присела в поклоне и поцеловала перстень на протянутой ей руке.

— Как дела у Иньиго? — он показал ей пройти в приёмный зал, рядом со своим кабинетом, куда он пускал только самых близких своих знакомых.

— У маркиза всё отлично, ваше преосвященство, — Паула улыбнулась, — он просил вам передать, что нашел для вашего племянника отличное место епископа, которое продаётся всего за семь тысяч дукатов. Он может оставаться приором в своём монастыре Санта-Крус-ла-Реал, который ему очень нравится, а сеньор Иньиго найдёт ему отличного заместителя, который будет исполнять обязанности епископа на этом новом месте. Общий доход с епископства оценивается в три тысячи дукатов в год, так что думаю, что Томас оценит такой подарок от маркиза.

Кардинал Торквемада расплылся в широкой улыбке. Ученик был тем человеком, которого не нужно было ни о чём просить дважды, однажды пообещав, он помогал всегда.

— Передай дитя, что я ему очень благодарен, — кардинал пожал руку девушки, — к тому же у меня для него тоже есть подарок.

Паула удивилась, но прошла за кардиналом, и он показал ей на неизвестного старика, который находился к комнате, куда они вошли. Тот был одет в простую францисканскую робу, худ и судя по утомлённому внешнему виду, готовился вот-вот отбыть в скором времени к Господу.

— Познакомься дитя, это отец Иаков, — представил он ей монаха.

— Отец Иаков, эта та девушка, которая сопровождает нашего Иньиго, — представил он и её следом.

Чувство опасности просто завопило внутри Паулы, поскольку это имя она слышала чаще всех, находясь рядом с Иньиго и Бернардом. То, с какой частотой они вспоминали отца Иакова и что жаль, что его нет рядом, заставило её просто внутренне задрожать от той опасности, которую представлял этот немощный на вид старик, бывший к тому же отличным инквизитором. Уж это Паула узнала о нём от них сразу.

— Рада с вами познакомится отец, — она поклонилась старику и подошла к нему ближе.

Белесые глаза с острым взглядом внимательно на неё посмотрели, сухая рука в морщинах поднялась и дотронулась до её руки, заставив едва ли не вздрогнуть всем телом. Только огромным усилием воли Паула сдержалась, чтобы не отпрыгнуть от него.

— Я смотрю Иньиго в борьбе с собственными демонами, решил завести себе ещё и чужих? — отец Иаков неожиданно улыбнулся Пауле, которая только что не тряслась от страха.

— О чём ты говоришь Иаков? — удивился кардинал Торквемада, на что монах лишь отмахнулся и вернулся в своё кресло.

— Иньиго давно просил Святого отца вернуть отца Иакова из Венгрии, так что недавно его отозвали, — объяснил он ей присутствие здесь монаха, — так что поздравляю тебя, вы поедите к Иньиго вместе с отцом Иаковом.

Холод пробежал по спине Паулы, но ей ничего не оставалось как кивнуть и поблагодарить кардинала за заботу.

— С чем ты приехала в Рим дитя? — кардинал показал Пауле, где она может сесть и приготовился её слушать.

— Синьор Иньиго отправил меня проверить, вернулся ли обратно синьор Веспазиано да Бистиччи из своей поездки в Священную Римскую империю и привёз ли того книгопечатника, которого синьор Иньиго попросил его привезти в Рим, — ответила девушка, видя, как лицо кардинала расцветает.

— Дитя, ты проделала столь долгий путь, — покачал он головой, — и зря. Мы с синьором Петером Шёффером уже месяц как запустили книгопечатный станок у меня здесь во дворце и вскоре напечатаем первую книгу! Синьор Веспазиано сказал мне, что денег, которые ему выдал в поездку Иньиго хватило за глаза для всего этого.

— Тогда тем более, ваше преосвященство, я приехала не зря, — Паула радостно вздохнула оттого, что всё произошло без неё и ей можно будет не ожидать здесь этого немца, — я тогда встречусь с этим Петером Шёффером, подпишу с ним контракт для работы на синьора Иньиго, а также компенсирую все траты для синьора Веспазиано да Бистиччи. К тому же мне нужно встретиться с кардиналом Хуаном де Мелла узнать у него, всё ли ему понравилось в ремонте его титулярной церкви.

— О, я могу это сказать тебе и сам, он в полнейшем восторге и рассказывает об этом на каждой конгрегации, — с улыбкой заверил девушку кардинал Торквемада, — завтра я тебя познакомлю с ним и с немцем-печатником.

— Благодарю вас ваше преосвященство, — склонила голову Паула, и кардинал быстро спохватился.

— И конечно, ты остановишься в Риме только у меня!

— Благодарю вас, ваше преосвященство, мне всегда приятно находится у вас, так словно это дома, — соврала она, поскольку всё что касалось дома, вызывало у неё только самые тёмные чувства, но Торквемада этого конечно не знал, так что лишь кивнул, принимая её слова как данность.

* * *

30 ноября 1459 A . D ., дорога на Остию, Папская область

Поездка в одной повозке со страшным священником, пугавшим её одним своим видом, страшила Паулу, но выбора не было, так что она, сидя напротив него вот уже несколько часов ехала молча, боясь даже пошевелиться.

— Рассказывай дитя, — неожиданно тихо сказал он.

— О чём отец? — Паула старательно отводила взгляд от священника.

— Как ты стала тем, кем ты есть, — уставший взгляд глаз напротив, её откровенно пугал, — мне нужно знать, как к тебе относиться.

— Я не понимаю о чём вы отец, — заюлила Паула.

— Ты убийца людей, — просто ответил он, — безжалостный и беспощадный. Так что прежде, чем мы доедем до Иньиго, мне нужно знать, как самому к тебе относится.

Паула задрожала и руки её затряслись.

— Рассказывай дитя, с самого начала, — раздался по-прежнему спокойный голос священника, — я слышал много историй, часто рассказываемых под пытками, но все они были удивительно похожи одна на другую. Так что не думаю, что ты мне поведаешь что-то откровенно новое.

Паула закусила губу, и не заметила, как прокусила её, так что пошла кровь. Священник покачал головой и взяв свой рукав робы, несколько раз промокнул ей губу, чтобы её платье не запачкалось кровью.

Девушка посмотрела на спокойного старика, а затем приняв решение, стала рассказывать. Без прикрас, без жалости к тем, кого она убивала, всё как есть, с того самого начала, когда она впервые осознала себя человеком.

Слёзы лились из её глаз, и она не заметила, как он пересел к ней и держа руку в руке, тихо молился, чтобы не мешать её рассказу, который он внимательно слушал. Глубоко под вечер, когда нужно было останавливаться на ночлег, Паула прервала рассказ и посмотрела на спокойное лицо старика.

— Вы можете не молиться за меня отец Иаков, Бог давно отвернулся от меня, — пожала она плечами.

— Нет дитя, — мягко улыбнулся он ей, — это ты отвернулась от него, а Бог всегда был рядом. Сначала он прислал к тебе Иньиго, который присмирил твоих демонов, теперь прислал меня, чтобы я показал тебе на то, что Он всегда рядом.

Слезы градом полились из глаз Паулы, и она, взявшись за руку отца Иакова с трудом стала произносить давно подзабытые слова молитвы.

— Не волнуйся дитя, — грубая рука с мозолями, погладила её по голове, — Господь тебя услышит в любом случае, а я буду теперь твоим исповедником и духовным отцом. Вместе мы постараемся успокоить твоих демонов, как это произошло в своё время с Иньиго.

— Он тоже? — Паула внимательно посмотрела на монаха, — он такой же, как я?

— Страшнее, дитя моё, — лицо отца Иакова стало внезапно одновременно строгим и грустным, — много страшнее. Если его демоны вырвутся однажды на свободу, разрушения будут просто ужасными.

Девушка и сама догадывалась о нечто таком, может быть поэтому изначально подсознательно тянулась к этому невзрачному на вид карлику, внезапно ставшим смыслом всей её жизни, то теперь, когда услышала подтверждение своим мыслям от отца Иакова удивилась, что как её опекун вообще себя сдерживает, иногда жажда крови становилась для неё просто невыносимой.

— Научите меня тоже, отец Иаков, — она посмотрела на священника, — я тоже хочу усмирить своих демонов.

— Попробуем дитя моё, — улыбка показалась на морщинистом лице, — одно могу пообещать тебе, я буду рядом и не буду осуждать тебя.

— Спасибо отец Иаков, спасибо, — прошептала Паула, начав молиться впервые за последние пятнадцать лет своей весьма непростой жизни.

Глава 23

2 декабря 1459 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Новость о смерти Козимино, сына Джованни Медичи и Джиневры дельи Алессандри, догнала меня уже в пути, я написал большое письмо со своими соболезнованиями и отправил его во Флоренцию. В этом, как и во многих других случаях, я старался не искажать ход истории, чтобы моё послезнание неожиданно не закончилось из-за изменений, которые я вношу фактом своей деятельности, ускоряя процессы, протекавшие раньше в реальной истории на год или два позже.

Например, история с теми же квасцами, слегка ускорилась, но пока, видя, как развиваются общие исторические события, я с облегчением понимал, что моё влияние на неё и правда минимальное, поэтому я и дальше собирался придерживаться своего принципа минимального вмешательства в ключевые события. Именно поэтому я не собирался не спасть тех, кто должен умереть, даже если это были близкие мне люди, не ускорять бум технологий, которые быстро разлетятся по всей Европе и могут прилететь ко мне обраткой, а лишь чуть-чуть, незаметно направлять то, что приносит мне прибыль. Благо предприятие по производству квасцов успешно работало, а с моими улучшениями технологического производства добычи этого ценного ресурса, давало выход продукта в шесть или наверно уже сейчас в семь раз больше, чем это было в реальной истории на текущее время, так что и деньги потекли по шести направлениям такие, что я только успевал получать благодарственные письма от всех семейств за покрытие их спроса квасцов, а также огромные суммы денег, которые Джованни Торнабуони отправлял им ежеквартально.

Основным продавцом квасцов был конечно Пий II, контракты государственного уровня по нашему договору шли только через него, но и остальные не отставали, присылая своих эмиссаров, когда нужно было заключить небольшие по общему объёму, но крайне выгодные для политического влияния сделки. Я никому не отказывал, поскольку дни владения рудником передо мной просто тикали, отбивая срок, когда весь этот золотой поток остановится, поскольку, познакомившись лично с кардиналом Пьетро Барбо, то есть будущим папой, а также глубже заглянув в историю его правления, сильно ограниченному Коллегией кардиналов, я на подсознательном уровне уже смирился с потерей Тольфского рудника после смерти Пия II. Рассчитывая только на своё производство, да и на Неаполитанские рудники, которые могли ещё долго давать мне руду, а чтобы Ферранте не начал взбрыкивать, я сейчас и направлялся в Геную, чтобы решить целых три свои проблемы, с помощью умирающей республики, находившейся сейчас под властью французов, и разрываемая к тому же изнутри внутренними противоречиями.

Там существовало на текущий момент целых три партии, которые боролись за власть: про-французская, по главе семьёй Фиески, про-миланская во главе с семьёй Адорно и про-арагонская во главе с семьями Фрегоза и Дориа.

И вот в эту банку с ядовитыми пауками я и собирался прыгнуть с разбегу, чтобы половить рыбку в мутной воде.

* * *

Прибытие сразу четырёх кораблей с арагонскими флагами не осталось незамеченным, но поскольку я не собирался привлекать к своему прибытию большого внимания, то никаких эпатажных взбрыков я не планировал, деньги в больших количествах не тратил, тихо и скромно снял сдающийся дом недалеко от порта, а для четырёх команд кораблей снял несколько домов поблизости, чтобы получилось кольцо охраны вокруг меня.

Поскольку часть команд всегда была на кораблях, то можно было не волноваться за их сохранность, а первый же выход в город подтвердил мои опасения, что Генуя была сейчас словно бочка с порохом, в любой момент готовая взлететь на воздух.

Самостоятельная передача республики под власть французов год назад, с надеждами, что те вернут Генуе былое величие, разбилось об айсберг реальности. Французы увеличили налоги, можно сказать задрали их в три раза по сравнению с тем, что было до этого и сейчас было очень опасно показываться во французской одежде на улицах города. С одного из окон тебя легко могли облить помоями, если не чем-то по вонючие.

Я же в своих флорентийских одеждах смотрелся здесь так пёстро и ярко, что люди просто удивлённо останавливались, смотря на мою повозку, а также молчаливых швейцарцев, которые меня сопровождали. Так, благодаря моде, перепутать меня с французом мог только слепой и вонючие подарки на крышу повозки мне, к счастью, не прилетали.

Сам город после моего прошлого приезда, стал ещё более неухоженным, грязным и серым. Грустные горожане, опустив головы быстро старались проходить по улицам, где было слишком много вооружённых людей, которые задирали друг друга при малейшем недовольстве, так что я прямо физически ощущал, как Генуя задыхается от внутренней и внешней вражды. Как раз то, что мне и было нужно.

Вскоре моя повозка остановилась у главного генуэзского собора Святого Лаврентия, где в этот момент происходила месса, к которой я и присоединился, ловя на себе массу косых взглядов, поскольку был тут серой вороной, или точнее ярким попугаем. Швейцарцы хоть и оставили оружие с теми, кто остался охранять повозку, но от этого менее воинственными не стали и их цветастые сюрко с кольчугами и шлемами сильно выбивались из общего фона простых мирских одежд остальным молящихся.

Наклонив голову и сложив руки, я стал молиться, как и все, а когда месса закончилась, и стали обносить прихожан подносом, куда люди жертвовали кто, что мог, я дождался, когда напротив меня остановится послушник с серебряным подносом, на котором лежало скромное количество монет и сделал знак Хансу. Который, не моргнув глазом достал большой кожаный мешок и открыв его, стал сыпать золотые флорины на поднос с таким звоном, что повернулись на этот звук вообще все. Лицо послушника стало краснеть от натуги, поскольку становилось тяжело держать поднос, поэтому к нему кинулись ещё двое, которые удержали блюдо от падения.

Золотой поток вскоре иссяк и большая гора золота, едва держащаяся, чтобы не рассыпаться, вводила в изумление всех, кто смотрел за тем, как послушники уносят моё пожертвование за алтарь. Вскоре оттуда поспешил ко мне навстречу человек, в одеждах архиепископа.

— Ваше сиятельство, рады видеть вас у нас в церкви, — с широкой улыбкой он поклонился мне, — прошу вас, следуйте за мной.

Кивнув, я пошёл в помещения собора и вскоре вольготно расположился на кресле в кабинете архиепископа.

— Ваше сиятельство, я ждал вас, — архиепископ сиял широкой улыбкой, — письмо из Арагона опередило вас на неделю, так что я с нетерпением ждал вашего прибытия.

— Ваше преосвященство, я рад знакомству с вами, — с улыбкой я склонил голову, — Его высочество Хуан высоко отозвался о вас, когда я спросил, с кем из славного города Генуи можно вести торговые дела.

— И не только торговые, — ещё шире улыбнулся он.

— Конечно, ваше преосвященство, — склонил я голову ниже, — я бы хотел поговорить об этом с вами и теми, кто вы думаете хочет для Генуи былой славы. Поскольку простите за прямоту, то, что я вижу сейчас, когда город попал под власть французов…

Я покачал головой и поцокал языком.

— Дож Пьетро ди Кампофрегозо подложил нам всем знатную свинью, — тяжело вздохнул священник, — то, что должно было стать спасением, стало ярмом.

— Тот, кто имел дела с французами раньше, — я пожал плечами, — непонятно на что рассчитывал.

— Боже, как вы правы ваше сиятельство, — вздохнул мой собеседник.

— Но, я для того и прибыл, чтобы протянуть руку помощи и надежды от Арагонской короны тем патриотам, которые ещё помнят, как флаг Генуи заставлял трепетать её врагов, — улыбкой змия-искусителя посмотрел я на архиепископа.

— А мы, истинные патриоты республики, несомненно, вас выслушаем, — тут же кивнул он, — как насчёт ужина в это воскресенье у меня в загородном доме, ваше сиятельство?

— Благодарю вас за приглашение, ваше преосвященство, я конечно же буду, — кивнул я и понимая, что слишком долгий разговор наедине привлечёт ненужное внимание, поэтому поднялся и поклонившись архиепископу Генуи, вышел обратно в собор, а оттуда в свою повозку.

* * *

Дни до встречи я провёл редко куда выходя, больше рассчитывая на слухи и сплетни, которые собирали солдаты Ханса в портовых кабаках и притонах, но когда настало воскресенье, я оделся во всё самое дорогое и повесив на себя максимум украшений, отправился на встречу с «патриотами» Генуи.

Их оказалось не так уж и много, пять родственников самого Паоло ди Фрегозо, и их союзников Дориа в количестве трёх мужчин.

Ужин и знакомства заняли пару часов, после чего мы переместились в отдельный кабинет, где я оказался под прицелом многочисленных взглядов.

— Ни для кого из нас не секрет, синьоры, — говорил я на тосканском итальянском, который здесь понимали все, хотя конечно разговорным был лигурийский вариант итальянского, — что для войны нужны деньги. Много денег, а потому, чтобы вы получили эти деньги на борьбу со своими врагами, и в то же время они не подумали, что корона Арагона вмешивается во внутренние дела Генуи, мы заключим с вами частный контракт на постройку большого количества кораблей, для маркиза Иньиго де Мендоса. В этом не будет ничего удивительного, генуэзские верфи, когда-то считались лучшими в Европе.

— К нашему большому сожалению, именно считались, синьор Иньиго, — горько заметил Бартоломео Дориа.

— Получив от меня задаток, вы соберёте на своих верфях всех, кто остался компетентен, — продолжил я, пожав плечами, — а позже возможно начтёте перекупать мастеров и из других городов и семей.

— Для этого кроме мастеров, нужны чертежи, синьор Иньиго, — вздохнул ещё кто-то из Дориа, — наши корабли сейчас проигрывают тем же португальским.

— Эту проблему я также могу помочь вам решить, синьоры, — улыбнулся я, — я прибыл на четырёх прекраснейших каравеллах, которые только год назад вышли из-под топоров португальских мастеров, так что всё, что вам нужно будет сделать, собрать самых опытных своих корабелов, которые разберут их до гвоздика, всё измерят, составят чертежи и уже по ним, начнут строить новые корабли, которые мне и нужны.

— Вы готовы пожертвовать ради этого своими кораблями, синьор Иньиго? — изумился архиепископ.

— Ваше преосвященство, — я наклонил голову, — судьба Генуи заботит всех, кто ненавидит французов и миланцев, так что если для того, чтобы республика снова возродилась, нужно пожертвовать кораблями, то поверьте мне, я это сделаю.

Лица всех генуэзцев, поддерживающих арагонскую партию, одухотворились, особенно оттого, что они и правда ненавидели всё, что было связано с Миланом и Парижем, это я узнал точно. Они бы Сарагосу и Неаполь ненавидели ровно также, но, к сожалению, тогда совсем оставшись без союзников, их бы быстро перерезали, и они это отлично понимали.

— Синьор Иньиго, а о каком количестве кораблей идёт речь, если мы всё это затеем? — поинтересовался у меня Бартоломео Дориа, который казался самым заинтересованным из своей семьи в моём предложении.

— Я не могу пока сказать, синьор Бартоломео, — улыбнулся я, — когда мы с вами определимся с ценой, за каждый новый корабль, а я надеюсь вы учтёте мой вклад в то, что Генуя весьма скоро снова станет великой, то вы будете выпускать для меня корабль за кораблём, получая за это плату.

От такого предложения, изменилось лицо даже у архиепископа, который вначале не выглядел заинтересованным.

— Синьор Иньиго, ну хотя бы примерно? — иронично заметил он.

— Давайте для начала вы построите для меня тридцать каравелл, — широко улыбнулся я.

Считать в этой комнате умели все, даже если взять строительство со скидкой, то меньше пятнадцати тысяч флоринов не мог стоить военный корабль, так что конечная сумма всех не только впечатлила, но ещё и изумила.

— Вы настолько богаты, синьор Иньиго? — удивлённо переспросил у меня архиепископ, — это огромные деньги!

— Оплата за каждый корабль будет сделана в рассрочку, — слегка обломил я их, — но с обязательной выплатой в течение семи лет, так что это поможет мне не обеднеть, разом выплачивая огромные суммы, а вам получать стабильный доход на протяжении длительного времени, согласитесь, никто лучше вам предложения чем я сейчас всё равно не сделает.

— К сожалению, всё что нам сейчас предлагают, это только повысить налоги, синьор Иньиго, — вздохнул архиепископ Фрегозо.

— Тогда поговорим о деталях? — поднял я бровь и вокруг меня сгрудились мужчины, когда я разложил подготовленные заранее графики, суммы и своё видение сроков постройки и выплат за корабли.

Глава 24

15 декабря 1459 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Мои рыцари едва не плакали, когда на их глазах корабли, на которых они так долго плавали и сроднились с ними, вытащили на берег и аккуратно стали разбирать по деталям. С каждым днём, видя, как оголяются их остовы, они стояли рядом со мной всё грустнее, поскольку мы с ними контролировали каждый шаг этой разборки, замеров и нанесение размеров на схемы и чертежи. Глаза генуэзских корабелов, которых подобрали семьи Дория и Фрегозо грели фанатичным огнём, когда в их руки попали такие шедевры корабельного искусства, так что они сами были очень осторожны и внимательны к их разбору, чтобы не упустить чего-то важного.

— Синьор Иньиго, ну зачем вы им отдали все четыре? — вытирал рядом со мной глаза рыцарь-госпитальер, — у меня сердце разрывается оттого, что я вижу.

— К сожалению синьор Аймоне, — вздохнул я, — суммарно верфей у этих семей вообще восемь. Так что по-хорошему нужно было восемь кораблей. Одна бригада корабелов, разбирая один корабль, только друг другу мешала бы, или могла допустить неточности, а так мы по итогу получим данные с четырёх источников, независимых друг от друга, сверив которые, можем потом начать копировать корабли в таком количестве, которое нам нужно, не боясь фатальных ошибок, которые наверняка были бы при единичном замере, ведь людям свойственно ошибаться.

Ко мне, низко кланяясь, подошёл один из главных мастеров, который контролировал работу всех четырёх верфей, где разбирались наши корабли.

— Говорите, — показал я ему жестом.

— Ваше сиятельство, мне передали, что вы попросили добавить обшивку корпуса корабля ниже ватерлинии медью, это правда? — удивлённо поинтересовался у меня он.

— Всё верно, — кивнул я.

— Ваше сиятельство не сочтите меня пожалуйста неучтивым, но зачем увеличивать цену кораблей подобным новшеством? — стараясь меня не обидеть, заметил он.

— Посмотрите на этот корпус вон того корабля, уважаемый мастер, — спокойно ответил я. показывая на днище, которое разбиралось последним, — что вы видите?

— Прилипшие водоросли, ракушки, — пожал он плечами, — что обычное дело, после долгого плавания.

— Сеньор Аймоне, а вы что скажите насчёт них? — поинтересовался я у рыцаря.

— Если не делать своевременную чистку днища, — пожал он плечами, — сильно падает скорость корабля и быстрее портится само дерево.

— Листами меди, мы уменьшим время, нужное для чистки, так что повысив цену корабля сейчас, вы сэкономите мне деньги потом, сократив время на обслуживание кораблей после каждого плавания.

Корабел, впрочем, как и оба рыцаря изумлённо на меня посмотрели, мастер поклонился и отошёл, получив ответ на свой вопрос.

— Почему тогда этого не делают все, синьор Иньиго? — поинтересовался у меня спустя время задумчивый синьор Фелипе, — ваш ответ выглядит очень логичным и правильным.

— Не знаю, синьор Фелипе, — я пожал плечами, — я вычитал об этом у наших с вами предков, видимо многое было забыто с тех пор.

— Страшусь даже представить себе, сколько и что мы ещё забыли, — покачал он головой в удивлении.

— Вот и я тоже, синьор Фелипе, каждый раз, когда встречаю в старых книгах что-то новое для себя, всегда этому удивляясь, — трагично вздохнул я, — человечество тратило время, чтобы что-то изобрести, и потом через века об этом забывало.

Я тяжко вздохнул и перекрестился, за мной последовали и рыцари.

Через неделю после этого разговора, тот же корабел уже смелее подошёл ко мне.

— Ваше сиятельство, разрешите ещё вопрос? — обратился он ко мне.

— Конечно мастер, можете говорить смело, мы здесь все работаем на общую цель, сделать Геную снова великой! — с пафосом ответил я.

— Другие мастера мне сказали, что в чертежах появились ваши поправки о том, что новые корабли нужно немного увеличить в размерах, повысить высоту бортов, а главное поставить три мачты, вместо двух. Причём на первых вместо латинских парусов вы нарисовали прямые, лишь на последней третьей осталось привычные косые паруса? Это правда?

Я спокойно кивнул, лишь моё внутренне я в этом моменте немного всплакнуло, над потерей десяти тысяч баллов, за открытие ветки навыков в «Кораблестроение 16 века». Не всё я собирался сейчас добавлять, при первом строительстве новых кораблей, но хотя бы то, что могло мне прямо сейчас немного ускорить корабли, сделать их чуть более живучими, а главное подготовить к последующему оснащению пушками, я хотел сделать. В дальнейших планах я хотел найти лично мне преданного мастера-корабела, и когда в Кастилии наконец начнёт править моя сладкая парочка, всю постройку новых судов и их постепенное улучшение я естественно перенесу туда, пока же у меня не было другого выхода, кроме как использовать Геную, как самое слабое государственное образование на карте Европы, мечтающее о былом величии в качестве большой верфи для своих улучшенных кораблей.

— Ваше сиятельство, — мастер едва не плакал, — но это же тогда будут уже не каравеллы, а вообще непонятно что.

— Вас как зовут мастер? — скромно поинтересовался я у него.

— Антониотто Вивальди, ваше сиятельство, — непонимающе ответил он.

— Вот пусть эти корабли называются вивальди, мастер, — улыбнулся я ему, и перекрестил его при этом, — дарую вам на это своё благословение.

Глаза мастера стали размером с тарелку для пожертвований, он едва передвигая ноги от волнения, заторопился к своим подчинённым.

— Они будут не столь манёвренны, синьор Иньиго, как каравеллы, — заметил мне тихо рыцарь Пресвятой Девы Монтесской.

— Вы же сами мне сказали синьор Фелипе, что вы больше дрались, чем занимались каперством, — также тихо ответил я, — так что как я понял, наша главная цель догнать группу кораблей и дать ей бой? Или я не прав?

Стоявший рядом с нами госпитальер почесал затылок.

— На таких парусах и с большей командой за счёт увеличения объёма грузоподъёмности, — задумчиво произнёс он, и затем изумлённо повернулся ко мне, — синьор Иньиго, так это не каперские корабли получаются совсем!

— Для начала, почистим наши моря от тех, кто там по недоразумению Господа и нашей с вами нерасторопности плещется, — улыбнулся я ему, — потом наступит очередь быстроходных и манёвренных кораблей.

На лицах обоих рыцарей стали появляться широкие улыбки.

— Постройка такого большого военного флота не пройдёт незамеченной, — заметил синьор Аймоне, — вы не боитесь, синьор Иньиго, что к вам могут быть претензии со стороны большого количества королей на этот счёт?

— Так это и не военный флот, синьор Аймоне, боже упаси! — всплеснул я руками, — это чисто торговые корабли. Я организую компанию, назову её скажем «Ост-Индской», и все эти корабли будут искать морской путь в Индию, с её горами пряностей, золота и прочих богатств.

— Синьор Иньиго, — на меня скептически посмотрел даже синьор Фелипе, — это обманет всех, но максимум на пару лет, не больше.

— Думаю, нам с вами больше и не потребуется, мои дорогие друзья, — улыбнулся я улыбкой акулы капитализма, отчего оба рыцаря невольно вздрогнули.

* * *

3 января 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Тринадцать тысяч баллов, оставшиеся на моём счёте, как бы намекали мне, что я стал жить на широкую ногу, не особо заботясь о дальнейшем поиске монет, кроме запущенного поиска в ломбардах и банков, а также работы синьора Веспазиано да Бистиччи, но я просто не знал, как на это выкроить своё время. Разборка кораблей была закончена, согласование и внесение моих правок тоже, так что на первом стапели верфи мастера Вивальди, который делал вовсе не скрипки, строился первый корабль, который своими обводами привлекал внимание всех, кто хоть что-то понимал в кораблестроении. Такого определённо точно тут раньше не строили, но зато я мог всегда отмазаться тем, что дескать это новинки из Португалии, которые вот-вот появятся в морях, и лучше строить сейчас такие, чем потом их догонять. А поскольку именно я платил деньги, то все просто делали то, что я просил, не слишком и споря.

Ну может быть мы только немного повздорили с мастером Вивальди за форму якоря, которую я хотел слегка улучшить, но он от чего-то проявил твёрдость и уговорил меня не вносить такие кардинальные изменения в его форму сейчас, на том мы и поладили с ним, поскольку остальные мои нововведения он принимал чаще всего без жарких споров, когда я доказывал ему их необходимость.

Почему он в конце концов осмелел окончательно и стал спорить? Он понял, что я разбираюсь в кораблестроении, а честь семьи потомственных корабелов не позволила бы ему сделать корабль, который перевернётся и утонет у всех на глазах, едва будучи спущен на воду. Такой позор он не собирался переживать, а потому ему было проще сбежать, чем строить то, что ему не нравилось. Поняв это я и стал чаще советоваться и обсуждать с ним свои правки, прежде чем он неожиданно их увидит на чертежах.

— Ваше сиятельство, к вам гости, — к нам подошёл синьор Аймоне, показывая себе за спину.

Повернувшись, я увидел там плетущихся по деревянным узким мосткам верфи архиепископа и какого-то француза. Их я легко отличал от генуэзцев по одежде.

Отпустив мастера, я повернулся к прибывшим.

— Ваше преосвященство, — улыбнулся я Паоло ди Фрегозо, — что привело вас в эту грязь и слякоть?

Верфи определённо точно мало подходили для того, чтобы на них долгое время находились аристократы, но я был чужаком в городе, так что мог позволить себе любые чудачества. Главное было почаще ходить в церковь и жертвовать милостыни и пожертвования, что я и делал, прослыв как чудаковатый кастилец, но зато правильный христианин.

Я даже на свои деньги затеял ремонт главного собора, поскольку он слегка обветшал, так что моё имя те, кто приходил туда молиться, теперь слышали часто, ведь не видеть строительных лесов, а также кучу каменщиков и плотников не мог только слепой.

Улыбнувшись своим мыслям о соборе, я вернулся к гостям, которые явно были не очень довольные тем, в какую грязь они забрели.

— Ваше сиятельство, позвольте представить вам синьора Людовика ла Валле, губернатора Генуи, — представил мне он француза, который морщил свой длинный нос от всего, что вокруг видел.

— Синьор ла Валле, познакомьтесь с его сиятельством маркизом Балеарским, графом Аликанте Иньиго де Мендоса, — в свою очередь представил он меня ему.

— Ваше сиятельство, много наслышан о вас, — он явно не понимал, как человек, обладающий такими титулами попал на верфь и проводит большую часть своего времени здесь.

— Синьор ла Валле, приятно с вами познакомиться, — склонил я голову в жесте вежливости.

— Губернатор попросил меня представить его вам, ваше сиятельство, поскольку вы не отвечаете на его приглашения посетить его дом, — иронично улыбнулся мне архиепископ, — как, впрочем, и на вообще какие-либо письма.

— Заверяю вас синьор ла Валле, это не со зла или желания вас оскорбить, — я сделал извиняющее лицо, — я строю корабль, с помощью которого хочу найти морской путь в Индию, так что сами понимаете, все силы и время отдаю на это.

— Я наслышан об этом, ваше сиятельство, — на ужасной латыни ответил он, — но всё же, такой знатный дворянин и не представлен тем, кто правит в Генуе? Ко мне, как к губернатору возникает на этот счёт слишком много вопросов.

При словах «кто правит» лицо архиепископа перекосило так, что я было за него испугался, поэтому постарался быстрее ответить французу, пока он не видел, как на его слова реагирует генуэзец.

— Синьор ла Валле, — улыбнулся я губернатору, — вы скажите, когда мне прибыть, чтобы быть представленным сразу всем, и я конечно же буду, чтобы не обидеть вас. У меня такого и в мыслях никогда не было.

Француз повеселел.

— Тогда в эти выходные, было бы отлично, ваше сиятельство. Я пришлю к вам слугу, который уточнит дату и время.

— Так и сделаем, синьор ла Валле, — склонил я голову, — ещё раз простите меня за то, что вам пришлось проделать такой долгий путь ко мне.

Тот кивнул и поторопился назад, ругаясь по-французски тогда, когда ногой промахивался мимо деревянных мостков и наступал в грязь, которая не была подморожена, всё же в январе тут бывало весьма тепло.

— Напыщенный петух, — архиепископ с ненавистью посмотрел ему вслед.

— Надеюсь мои первые платежи вам помогли, ваше преосвященство? — заметил я, — банк Святого Георгия с большой инициативой встретил моё предложение о консолидации с банком Медичи. Сейчас у них не лучшие времена и я протянул им руку помощи тоже.

— Я слышал, ваше сиятельство, — кивнул он, — ваши связи и деньги позволили им наладить поставки квасцов в Геную, так что они определённо получили вторую жизнь, как наш самый старейший банк.

Он осмотрелся по сторонам и заметил.

— Что касается вашего первого вопроса ваше сиятельство, то да, мы нашли большой отряд и кондотьера, который согласился выступить, когда мы захотим скинуть с себя бремя власти проклятых французов. Сейчас ведутся переговоры с ещё тремя отрядами.

— Главное, не забывайте, ваше преосвященство, — напомнил я ему, — миланцы тоже очень сильны и дать им по носу тоже придётся.

— Разумеется ваше сиятельство, проклятые Адорно не дают мне об этом забыть ни на мгновение.

— Тогда отлично, встретимся с вами на приёме у синьора ла Валле, — я без колебаний поцеловал перстень протянутой мне руки. Отношения, отношениями, но уважение к церкви было свято.

— Ещё раз благодарю вас за помощь, ваше сиятельство, — архиепископ мне ласково улыбнулся, — с вашим присутствием и деньгами, я правда начинаю чувствовать, что Генуя станет наконец свободной

— Да здравствует Генуя! — тут же воодушевлённо вскрикнул я, вызвав у него улыбку умиления.

— До встречи ваше сиятельство, — кивнул он и поторопился догнать губернатора.

Когда ушел и он, ко мне подошли ближе мои рыцари.

— Проблемы, синьор Иньиго? — поинтересовался у меня синьор Фелипе.

— Принарядитесь, вы будете сопровождать меня на приёме к губернатору в эти выходные, — покачал я головой, — не одному же мне страдать.

Судя по кислым лицам рыцарей, они бы тоже лучше остались на верфи, но выбора не было, они заверили меня, что переоденутся в чистое.

Глава 25

4 января 1460 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

Фердинанд задумчиво смотрел на склонившегося перед ним юриста, который только что вернулся, выполнив по дороге ещё несколько порученных ему лично дел, кроме проведения важных переговоров в Арагоне и сейчас докладывал обо всём королю.

— Зачем граф Мендоса выкупил мой долг, сеньор Антонио? — спросил он.

— Не знаю, Ваше высочество, этот вопрос мне не дали особо обсуждать, Его высочество Хуан просто уведомил меня, что вопрос долга урегулирован с графом де Мендоса, и у него к вам нет больше претензий.

— Я не собираюсь отдавать долг, какому-то графу, — пожал плечами Фердинанд.

— Мой король, — сидящая рядом королева не была так категорична, — может быть не стоит об этом говорить так открыто? Можно ведь вести переговоры по срокам, по уменьшению долга, пока граф не согласится до каких-то приемлемых сумм.

— Приемлемых для кого? — Фердинанд поднял бровь, — я не собираюсь вообще ничего платить какому-то графу. Сеньор Антонио, забудьте про это, я прошу вас заняться организацией посольства для помолвки по доверенности и согласованию условий для последующего венчания для моего сына с принцессой Арагона.

— Слушаюсь Ваше высочество, — поклонился юрист, поскольку сам не понимал на что рассчитывал граф, выкупая долг короля у другого короля.

Когда его отпустили, к трону ближе подошли советники.

— Как дела на наших рудниках? — поинтересовался король у дворянина, которого отправлял посмотреть, как ведутся дела на новый лад.

— Всё изменилось Ваше высочество, — склонил спину тот, — производство полностью остановлено, добывается лишь одна руда, которая грузится на галеры и отвозится в Остию, оттуда суда возвращаются уже с мешками квасцов.

— То есть мы потеряли доходы? — нахмурился Фердинанд.

— Нет Ваше высочество, — смущённо ответил дворянин, — при таком подходе мы стали получать в десять раз больше.

Король недоумённо на него посмотрел.

— Как это возможно граф?

— Не знаю Ваше высочество, руда уходит в Остию, где работает какой-то «завод», который перерабатывает руду из наших рудников и рудников папы, и уже в виде готовой продукции затем оттуда распределяется по всем покупателям. Мне сказали, что это проект Медичи и графа де Мендоса.

— Съезди на этот завод, — нахмурился ещё больше Фердинанд, — я хочу знать, что там происходит и как они так быстро всё делают.

— Слушаюсь Ваше высочество, — склонился дворянин.

— Мой король, — Изабелла повторно обратилась к Фердинанду, — может тогда не стоит торопиться и отказывать в выплате долга графу Мендосе? Давайте просто сделаем вид, что мы размышляем об этом.

— Я не буду ничего должен, какому-то графу, — набычился Фердинанд, у которого в душе всё переворачивалось только от одной мысли об этом, — отправьте ему письмо, скажите, чтобы забыл о деньгах. Я признаю долги только перед королями.

— А как насчёт банкиров, мой король, которым вы должны? — королева попыталась воззвать к голосу разума, но глаза у короля налились кровью, и он угрожающе на неё посмотрел.

— Хорошо, как скажете Ваше высочество, — сдалась королева, в конце концов у неё были дела поважнее этого.

* * *

7 января 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

На вечер встречи с городским бомондом, на следующий день после праздника Крещения Господня*, мы с сеньором Фелипе и сеньором Аймоне, отправились втроём, если не считать моей охраны. Я не стал брать никого более, поскольку не собирался там долго задерживаться, а тем более есть. А уж с двумя боевыми и опытными рыцарями я чувствовал себя уверенно, потому с гордо поднятой головой и обвешанный драгоценностями, словно Новогодняя ёлка, я как и положено человеку своего положения опоздал на два часа, и потому ещё и крайне неторопливо поднимался по ступеням дома губернатора, который снимал дом у кого-то из местных аристократов и дождавшись когда слуги откроют передо мной дверь продефилировал внутрь, не особо обращая внимание на окружающих.

Моё появление заметили абсолютно все, поскольку сотни взглядов перевелись на нас, что, впрочем, было и не удивительно, мы составляли весьма колоритную троицу: два рыцаря в видавшие виды сюрко со знаками на них двух разных Орденов, и я, такой красавец между ними.

Ко мне заторопился хозяин дома вместе со своей женой, дамой лет тридцати пяти, скрывавшей следы оспы на своём лице большим слоем пудры.

— Ваше сиятельство! — губернатор мне поклонился, заговорив по-прежнему на скверной латыни, — мы так рады, что вы смогли уделить нам своё время. Позвольте познакомить вас с моей женой — мадам Маргерит ла Валле.

— Синьор ла Валле, — я впервые заговорил с губернатором на французском, поскольку мои уши отказались дальше слушать его латынь, — синьора ла Валле, позвольте поблагодарить вас за приглашение, я давно не выбирался в свет, наверно с последней встречи с королём Арагона, так что благодарю вас, что напомнили мне, что есть что-то ещё в этом мире, помимо работы.

Услышав мой идеальный французский, рот у губернатора приоткрылся. Жена изумлённо посмотрела на него, затем на меня, она явно не знала, что я владею их языком.

— Ваше сиятельство, — с прононсом в голосе ответила она мне, — мой дорогой супруг не упоминал, что вы так хорошо говорите на нашем языке.

— О, синьора, — я склонил голову, — ваш муж так хорошо говорит на латыни, что я не видел смысла переходить на язык Франсуа Вийона. Вы синьор ла Валле в каком университете обучались? В Тулузе или Сорбонне?

Губернатор если, где и обучался, то явно только дома у приглашённых учителей, но мои комплементы ему определённо понравились, и он заулыбался.

— Ой, ваше сиятельство, это просто природный талант, — без ложной скромности заметил он.

А я тем временем попросил синьора Аймоне, дать мне коробочку, которую рыцарь небрежно держал под мышкой.

— Не знал, что подарить хозяйке дома, — протянул я её женщине, — поэтому прошу, строго не судите мой выбор, синьора.

Женщина взяла футляр, открыла его и потрясённо замерла, поскольку лежащее там колье стоило больше, чем весь этот дом вместе со всеми слугами. Губернатор, взглянув одним глазком на украшение, тоже проникся.

— Ой, ваше сиятельство, — очнулась от шока его жена, — ну что вы такое говорите, ваш вкус просто безупречен.

— Ох, синьора ла Валле, вы своими добрыми словами, прямо камень с моей души сняли, — я облегчённо вздохнул.

— Дорогая, побудешь пока с маркизом? — попросил губернатор, поскольку прибыл следующий гость, но явно рангом пожиже, чем я, поскольку его он отправился встречать один.

Женщина, передав футляр с драгоценностью своей служанке, взглядом проследила, как та его уносит и только после этого повернулась ко мне.

— Ваше сиятельство…

— Для такой очаровательной хозяйки дома, как вы, будет достаточно обращения — синьор Иньиго, — улыбнулся я, — к чему нам эти условности между друзьями, синьора.

— Ах, синьор Иньиго, ну почему вы почтили наш дом своим посещением только сейчас, — женщина таяла от моих комплиментов.

* * *

* — До введения Григорианского календаря (в 1582 году) Крещение Господне (Богоявление) отмечалось 6 января по Юлианскому календарю

— Мечты и грёзы, синьора ла Валле, тому причиной, — тяжко вздохнул я, — я познакомился недавно с инфантом Энрике, братом короля Португалии, он заразил меня своей идей открыть морской путь в Индию. Вот я и погряз сейчас в работу по созданию кораблей, для этого весьма сложного дела.

— Ох, это так сложно для меня, синьор Иньиго, — жеманно улыбнулась она мне, — пойдёмте я вас лучше познакомлю с дамами, на плечах которых держится этот город. Если бы не они, мужчины бы так и погрязли в своих развлечениях, охоте и прочих благородных делах.

— Буду вам весьма признателен, синьора ла Валле, — удивился я, чего это она решила меня с кем-то знакомить из женщин.

И только когда мы подошли ближе, к отдельно стоящей группе тридцатилетних женщин, за спинами которых стояла молодая поросль женского пола, не старше шестнадцати лет, до меня дошло, зачем она меня к ним подвела. Судя по всему, молодые девушки за этими дамами были без женихов.

— Синьор Иньиго, — сеньора ла Валле подвела меня к этой группе, — позвольте вам представить свет и красоту нашего города.

Она стала по одной представлять мне женщин, которые меня своими взглядами раздели, измерили, примерили и оценили. Взгляды всех, оценивших верно стоимость моего костюма, а также надетых на меня драгоценностей стали резко заинтересованными.

— Ваше сиятельство, — одна из них склонила голову, — вы так давно в городе, а нас посетили только сегодня, за это у нас полагается штраф.

— Какой же, уважаемая синьора? — ахнул я, притворно хватаясь за сердце.

— Вне очередной танец, — улыбнулась она мне, показав чёрные и гнилые зубы, — причём поскольку пока на этом вечере вы дворянин с самым высоким титулом из всех присутствующих, то вы можете сами выбрать себе девушку для танца.

— Синьора, ну посмотрите на меня, — рассмеялся я, — где я и где танец. Если бы не Святой отец, наложивший на меня руки при своём избрании, я бы и ходить не мог до сих пор.

Глаза всех стали огромными и меня тут же попросили рассказать эту историю. Так что мне пришлось в красках, описывая попутно ещё и празднования по случаю вступления папы в должность, всё это рассказывать.

Дамы ахали, восхищались, а моя ценность в их глазах явно всё время только росла.

— Так что танцы — это не для меня синьоры, — заключил я в конце своего рассказа, — простите, что отнял у вас столько времени своей болтовнёй.

— Нет, ваше сиятельство, не уходите, молим вас, вы так интересно всё рассказываете! — эти церберы даже не думали отпускать меня из своей пасти, а потому одна из них повернулась и поманила кого-то пальчиком.

— Жюльетта, иди сюда, — услышал я приказной голос и через толпу молодых девушек, кто-то стал пробираться из задних рядов, и к нам вышла девушка в красивом, но не дорогом платье, сшитом по французской моде с широкими рукавами, которые привязывались к платью большими бантами. Подняв взгляд на её лицо, я обмер: восемнадцать лет, чистая гладкая кожа, чуть тронутая загаром, что было вообще удивительно здесь, поскольку все девушки боялись, чтобы хоть один солнечный луч упадёт на их кожу, миниатюрная, словно фарфоровая куколка, она была прекрасна. Если бы не всеобщее внимание ко мне, я бы наверно себя ущипнул, чтобы проверить, что мне она не снится.

— Сын от первого брака моего мужа упал с лошади, — объяснила мне женщина, — так что Жюльетта точно знает, с каким вниманием нужно обращаться с людьми с такими физическими данными, как ваши, ваше сиятельство. Вы можете смело ей довериться, она поможет вам с танцем.

— Жюльетта! — со мной она была вежлива, а ей просто приказала, так что девушка подошла ко мне и смущённо протянула руку.

Мне ничего не оставалось, как протянуть руку тоже, и огромные мурашки пробежались по моей коже, а ладонь сразу вспотела.

— Ваше сиятельство, — услышал я взволнованный голос, — прошу вас за мной.

Девушка, даже такая миниатюрная, мне её явно подобрали специально, чтобы я не казался ещё меньше, чем есть, была всё же выше меня. Так что она, сильно волнуясь и боясь поднять на меня взгляд, протянула мне вторую руку.

— Прошу вас, доверьтесь мне, ваше сиятельство, — она волновалась точно больше, чем я сам, хотя это было удивительно. Кто ещё должен тут из нас волноваться.

Выбора другого у меня всё равно не было, так что я повиновался. Сразу после двух движений стало понятно, что да, она определённо имела опыт взаимодействия с людьми с ограниченными возможностями. Даже такого дубового во всех отношениях и кондиций человека, как я, она вела заботливо, весь вес принимая на себя, и я удивлённо на неё посмотрел, когда это понял. Девушка была сильнее, чем казалась на вид.

— Ваше сиятельство, прошу вас, не смотрите на меня так, — неожиданно тихо сказала она, — вы меня смущаете, и я боюсь сбиться.

Я тут же опустил взгляд в пол, переступая ногами так, как она показывала и хотя я пару раз насупил ей на туфли, но в целом, для первого раза всё было приемлемо. Музыка для этого танца закончилась, мы на минуту замерли, и я повёл её обратно, поскольку музыка началась для другого танца.

— Синьорина Жюльетта, — я поклонился девушки, — благодарю вас за танец, вы были восхитительны.

— Ваше сиятельство, — она сделала книксен и постаралась побыстрее спрятаться за спину своей мачехи.

— Синьоры, благодарю вас, мой первый танец был восхитителен, только благодаря вашему выбору, — поклонился я дамам, которые с улыбкой посмотрели на меня.

Они явно хотели предложить мне рассмотреть и других девушек, но тут к нам подошёл губернатор с незнакомым мне дворянином.

— Дамы, прошу простить нас, мужские дела, — извинился он и отвёл меня в сторону.

— Ваше сиятельство, позвольте представить вам синьора Просперо Адорно, — представил мне он врага архиепископа Паоло ди Фрегозо, о котором тот если что и говорил, то только варианты, в каких муках тот умрёт.

— Синьор Просперо, позвольте представить вам маркиза Балеарского, графа Аликанте Иньиго де Мендосу.

— Очень приятно, синьор Просперо, — улыбнулся я сорокалетнему мужчине, который удивлённо меня рассматривал, — слышал о вас только хорошее.

— Ваше сиятельство, мне все говорят, что вы человек дела, — новый знакомый явно решил сразу взять быка за рога.

— Это так синьор Просперо, — кивнул я, заинтересовавшись его напористостью.

— Почему же тогда вы не пришли ко мне? У моей семьи больше верфей, чем у Фрегозо и Дориа! — всплеснул он руками.

— «Ага, новости о большом заказе уже просочились, — понял я».

— Как вы и сказали, сеньор Просперо, я человек дела, — улыбнулся я ему, — так что я решил доверить постройку своих кораблей людям, которые не очень часто смотрят на север.

Намёк на Милан был слишком жирным, так что даже француз улыбнулся, а Просперо Адорно задумчиво на меня посмотрел. Губернатор, увидев кого-то у двери, извинился и отошёл от нас и новый знакомый, тут же приклеился ко мне.

— Ваше сиятельство, я предложу вам лучшие цены!

— Они уже у меня есть, синьор Просперо, — я пожал плечами, — единственный вариант, который я бы мог рассмотреть…

Я понизил голос, на что он ещё ближе придвинулся ко мне.

— Это доверить свой заказ Совету капитанов Генуи, — закончил я свою речь очень тихо.

Глаза Просперо Адорно широко раскрылись, он осторожно огляделся по сторонам.

— Разрешите ваше сиятельство, я посоветуюсь со своими друзьями, — тихо сказал он, — чтобы внимательно рассмотреть ваше предложение.

— Конечно синьор Просперо, — я ему улыбнулся, — если будет нужно, я могу поговорить об этом и с архиепископом. Великая Генуя, вот во что я верю больше всего!

Пафоса никогда много не бывает, и он с круглыми глазами отошёл от меня.

Совет капитанов, это был выборный орган власти Генуи, если не было дожа и естественно не было французского владычества, то есть по факту, я ему иносказательно предложил устроить переворот власти и вернуть Геную обратно в руки местных семей, если они все хотят получить мои деньги за постройку кораблей.

Дальше на вечере не было ничего интересного, так что я вскоре попрощался с хозяином и хозяйкой дома, и отбыл к себе. Едва вернувшись в снятый дом, я позвал Камиллу.

— Синьор Иньиго? — девушка пришла и поклонилась.

— Завтра пройдись по ювелирам, — задумчиво сообщил я ей, накидывая углём по памяти на листах портреты тех синьор, с которыми познакомился сегодня на вечере, — найди по дорогой безделушке, но не выше пяти ста флоринов. Закажи красивые коробки, подпиши их все от моего имени и сделай так, чтобы эти подарки достались этим синьорам.

Я передал её пять листов с портретами.

— Что написать? — уточнила девушка, взяв листы в руки и перебрав портреты, чтобы увидеть каждую.

— Ну что я благодарен им за вечер, приятно провёл время и бла-бла-бла, — отмахнулся я, — и цветы не забудь!

— Поняла, сделаю, синьор Иньиго.

— Синьор Аймоне, вы прошлый раз помогали Пауле, — повернулся я к рыцарю, — не окажите мне одолжение снова? Да и мне будет спокойнее, что вы будете рядом с Камиллой в этом неспокойном городе.

— Конечно синьор Иньиго, для меня это будет в удовольствие, — улыбнулся госпитальер.

— А той красивой девушке, сеньор Иньиго? — на меня с хитрой улыбкой посмотрел рыцарь ордена Монтесы, — которая вела вас в танце. Вы точно не хотите ничего подарить?

Глаза Камиллы тут расширились с предвкушением хорошей сплетни, которую можно будет рассказать всем.

— Что за девушка, сеньор Фелипе? — тут же заинтересовалась она.

Я тяжело вздохнул и грозно посмотрел на рыцаря, который сделал невинный вид.

— Ладно, сделаем подарок и ей, хотя это воспримут так, будто она меня заинтересовала, — нехотя сказал я, — ей купишь два браслета на левую и правую руку, что-то подороже, на тысячу флоринов.

— Хорошо, сеньор Иньиго, — глаза Камиллы горели жгучим огнём интереса.

— Идёмте сеньорита Камилла, я расскажу вам более пикантные подробности, — предатель-рыцарь подхватил девушку под руку и повёл её из комнаты.

Сеньор Аймоне, видя моё хмурое лицо, развёл руками и поспешил за ними. Для нас обоих было не секретом то, что сеньор Фелипе, последнее время стал много времени проводить с Камиллой, хотя старался это не афишировать. Как рассказывал мне сеньор Аймоне, тот вроде был вдовцом, так что молодая девушка, из хорошего римского рода, ещё и никем не занятая, его явно заинтересовала.

Глава 26

— Дорогой, посмотри, какой чудесный подарок прислал мне маркиз, — сияющая, словно новенький золотой, жена показала супругу красивые серьги, лежащие в дорогом деревянном футляре, обитым бархатом и огромный букет цветов, который прилагался вместе с письмом.

— Ого! — тот взял футляр и разглядел рубины, — слушай, а это настоящие камни! Тут на пятьсот флоринов не меньше!

— Нужно будет поблагодарить мадам ла Валле, за то, что познакомила меня с маркизом, — довольно покивала француженка, — истинный кавальер! А какой богач! Ты слышал? Говорят, он разместил заказ на верфях семей ди Фрегозо и Дориа, на полмиллиона флоринов. О Боже всемогущий, откуда у людей такое богатство! Полмиллиона! Мне даже страшно говорить вслух о таких деньгах.

Набожно перекрестилась женщина.

— Да, мы все, когда узнали подробности, были в шоке, — согласился супруг, — губернатор хочет предложить ему наши верфи, уж лучше эти деньги получат французы, чем местные.

— Это да, — женщина скривила губы, но тут слуги внесли ещё один букет цветов, письмо, а также деревянную коробочку.

Словно сокол на добычу женщина кинулась к письму и с удивлением прочитала его, а затем открыв футляр, ахнула от подарка, который там лежал.

— Второй подарок? –удивился супруг.

— Не мне, — она разочарованно покачала головой, — твоей Жюльетте, которая словно корова не могла нормально потанцевать маркиза и заинтересовать его собой. Мне кажется это слишком дорогой подарок для неё!

Два золотых браслета, усыпанные рубинами и сапфирами, определённым были дороже серег.

— Думаю будет справедливо, если браслеты она подарит мне, я а ей подарю серьги, — решила мачеха.

— Решай сама дорогая, — отмахнулся мужчина, — я уже почти смирился с тем, что нам её никому не пристроить.

— Да ты посмотри на её лицо, руки! — всплеснула руками женщина, — они потемнели от солнца, и всё потому, что она носит брата на улицу, хотя я ей запрещала это делать! Любой, кто на неё посмотрит, подумает, что она простолюдинка! Я вообще удивляюсь доброте маркиза, который ей хоть что-то подарил.

Супруг, видя, что жена начинает опять свою любимую тему, что его дети от первого брака только и делают, что их объедают, постарался побыстрее покинуть дом, сославшись на дела.

* * *

— Бриджит, он и тебе прислал подарок⁈ — ахнула подруга через три часа, когда, надев на себя три дорогих подарка она отправилась в гости, похвастаться новыми драгоценностями. Какого же было её удивление, когда они все пятеро пришли в обновках.

— Похоже маркиз был так впечатлён встречей с нами, что прислал подарки всем, — признала очевидное другая француженка.

— Он точно не женат? — уточнила с прищуром ещё одна женщина.

— Даже не помолвлен! — выдала информацию о нём другая, — есть две или три любовницы, но для такого мужчины это пустяки, мой вон уже четвёртую поменял, хотя близко не так богат, как этот кастилец.

— У твоего и смотреть не на что, — отмахнулась её подружка, — жена мясника, тоже мне нашёл красавицу.

— Это точно, и куда эти мужчины всё время смотрят, — со вздохом поправила локоны жена неверного супруга и стала рассказывать, как застукала его за изменой и что с него потребовала себе за это купить.

* * *

Сидя на кровати, я задумчиво крутил в руках шесть писем, в которых мне рассыпались в благодарностях и звали посетить их дома в любое время.

Если титул графа мне в своё время добавил в росте, красоте и уме, то титул маркиза словно заставил людей вообще не замечать ни один мой физический недостаток. Никто, не единый человек в Генуе, даже косо не посмотрел в мою сторону. При моём появлении в окружении рыцарей и швейцарцев все опустив голову в пол, старались как можно быстрее оказаться поближе ко мне и моим деньгам.

— Так-так-так, — из моей руки ловко выдернули последнее, шестое письмо, а на кровать мягко осело приятно пахнувшее женское тело.

— Камилла, — я строго посмотрел на девушку, которая в отсутствие Паулы и при наличии у меня хорошего настроения, могла позволить себе сесть рядом со мной на кровать.

— Я только одним глазком, синьор Иньиго, — зелёные глаза сверкнули озорством, и она открыла письмо, которое я прочитал последним.

— Маркиз, ваше сиятельство, вы так добры, — она явно меня дразнила, — так, а почему она благодарит только за цветы?

Камилла удивлённо на меня посмотрела.

— Почему не за браслеты? Я что зря выбирала их что ли для неё?

Я как-то не обратил на это внимание, в отличие от более внимательной к мелочам девушки, так что пожал плечами.

— Узнай, может от волнения напутала что, мне в принципе всё равно.

— Синьор Иньиго! — Камилла иронично на меня посмотрела, затем встала с кровати, прокралась к мусорному ведру и достала оттуда обрывки рисунка, вернувшись с ними ко мне. Я против своей воли покраснел, когда она их сложила вместе.

— И как давно ты это делаешь? — удивился я, тем как она быстро и привычно залезла в мусорку.

— А вы не знаете? — девушка удивлённо на меня посмотрела, и видя, что я непонимающе на неё смотрю, сказала.

— Завтра меня видимо проклянут все в этом доме, но да ладно.

— Камилла!

— Никто не выбрасывает ваши рисунки, особенно целые, синьор Иньиго, — нехотя призналась девушка, — за них едва не дерутся, чтобы достать из вашего мусорного ведра, поскольку их можно продать уличным торговцам за десять флоринов.

— Что? — изумился я подобным новостям. — Как? Почему?

Камилла странно на меня посмотрела, затем подсела ближе и взяла мои руки в свои, поднесла их к губам и стала их целовать.

— Это определённо точно не ответ, — намекнул я ей.

— Вы, мой ангел-спаситель, синьор Иньиго, — на глазах девушки появились слёзы, — как и многих других, живущих в этом доме. Так что сильно себя недооцениваете. Все рисунки выполнены с такой потрясающей красотой и точностью, что не было ещё города, где бы у нас их с радостью не покупали, причём цена только растёт, поскольку последнее время вы очень редко рисуете и мы их не продаём меньше, чем за десять флоринов. Так что определённо точно, если вы внезапно разоритесь, тратя огромные суммы на неизвестных женщин, то всегда сможете потом заработать на хлеб своими рисунками.

Я хмыкнул, вот уже точно, как я плохо знал о жизни внутри дома, особенно своих слуг.

— Ладно, — вернул я свои руки обратно, — узнай, что там с браслетами и купи себе чего-нибудь красивое тоже, я разрешаю.

— Синьор Иньиго, вы лучший господин! — меня поцеловали в лоб и упрыгали в коридор, не забыв захватить порванный рисунок.

Я позвал Ханса.

— С этого дня будешь лично сжигать все мои рисунки и всё, что я кидаю в мусорное ведро, — сказал я наёмнику, но видя, как становится печальным его лицо, заподозрил и его в преступлении.

— Et tu, Brute? — воскликнул я на латыни.

К моему удивлению, он меня понял, недаром видимо много времени проводил в Риме.

— Десять флоринов, сеньор Иньиго, прямо из воздуха, — тяжело вздохнул он, — но я понял приказ.

— Ханс, — я строго на него посмотрел, — ты знаешь, что будет, если я узнаю, что ты не выполнил его.

— Именно поэтому сеньор Иньиго у меня сейчас и разрывается сердце, — он схватился за правую сторону груди, — что я буду в прямом смысле этого слова выкидывать деньги на ветер.

— Сердце с другой стороны, — проворчал я, и пока он менял сторону, за какую схватился, я задумался, что может стоит мне и правда попробовать рисовать ещё и в цвете, хотя тут нужен грунт и краски, которых у меня с собой не было.

— Вот что ещё, узнай, кто самый лучший художник в городе, — сказал я швейцарцу, — скажи ему, что маркиз хочет получить уроки живописи. Ну и заодно купи с ним грунт, краски, холсты в общем всё что потребуется для уроков.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — обрадовался он непонятно чему и с поклоном ушёл.

Мне же наконец можно было сосредоточиться и вернутся к работе, поскольку завтра предстояло вернуться на верфь.

* * *

— Ваше сиятельство, ну теперь вы наконец довольны? — мастер Вивальди раздражённо показал мне на крепление мачт. Я заставил их переделать, поскольку сам забыл об этом им сказать, но не признавать же свою ошибку, поскольку я не был опытным корабелом, а всё что они строили, просто сверял с открытыми мной данными ветки «Кораблестроение 16 века» и разумеется, что-то находилось, о чём я не знал раньше. Такие моменты всегда раздражали мастеров, когда уже готовый узел или деталь нужно было делать по-новому, без особого объяснения зачем, просто потому, что так хочет маркиз.

Оба рыцаря мне неоднократно уже делились сплетнями, какого мнения обо мне мастера всех четырёх верфей, которые участвовали в строительстве первого корабля, который мы и доводили сейчас до ума, и все они были очень злыми и обидными. Одно прозвище маркиз «Я знаю всё лучше вас», чего стоило, но я лишь хмыкал и не обижался, поскольку знал, что оно так и было, а то, что они чего-то не понимают, было уже не моими проблемами, главное, чтобы корабль вышел таким, каким я его хотел построить. Ведь по его подобию, потом будет уже массовое производство, которое может идти уже без моего участия и потому переделке подлежать уже не будет.

Вылезая из узкого, тесного проёма крепления мачты, хотя бы тут пригодился мой маленький рост, я спокойно посмотрел на взбешённого корабела, который тщательно пытался скрыть свой гнев, всё же как бы я ни разрешал ему вольно с собой разговаривать, пока мы находились на верфи, социальная разница между нами была огромна.

— Да мастер, теперь меня всё устраивает, — кивнул я.

— Ваше сиятельство, у нас всех к вам большая просьба, — вздохнул он, — вы можете говорить о своих желаниях до того момента, когда мы всё сделаем? А не после?

— Синьор Вивальди, — я иронично на него посмотрел, — я что, по-вашему, потомственный корабел что ли, с двадцатилетним опытом постройки кораблей? Я откуда знаю, как что должно выглядеть? Я просто учёный, который знает, как ведут себя материалы под нагрузками и могу высчитать, как будет оптимальнее.

На лице мастера Вивальди было огромными буквами написано.

— «Если ты не корабел, то просто уйди с верфи и дай спокойно заниматься делом профессионалам».

— Маркиз, — он тяжело вздохнул, явно сдерживаясь, чтобы не сказать вслух всё, что он обо мне думает, — если вы такой учёный, помогите нам лучше тогда рассчитать площадь парусов под свои запросы.

— О, это всегда пожалуйста, — обрадовался я, что могу быть ещё где-то полезен.

Мастер Вивальди, явно вначале хотел просто меня уколоть моими же словами, но когда мы переместились в мастерскую, где мне показали огромные листы бумаги, на которых измеряли и рассчитывали площадь парусов, нагрузку и их необходимое количество, под мои слегка нестандартные требования, то я внимательно выслушав задачу, которую нужно решить, затем за час, используя нейроинтерфейс, посчитал всё, что было нужно. Выдавая только конечные цифры, без длинных предварительных расчётов.

Мастера, которые весьма иронично смотрели за тем, как я считаю всё в уме, стали бледнеть, когда первые цифры результатов стали совпадать с их предварительными расчётами, которым они посвятили месяц, а когда я записал в таблицы не только результаты, но ещё и погрешности, в рамках которых можно всё делать, то есть по факту пересчитал всё по три раза в большую и меньшую сторону, лица генуэзцев были весьма бледными. Они недоумённо переглядывались, не понимая, как вообще такое возможно.

Отложив перо к десятку уже сломанных мной, я наконец разогнулся, оглядев результаты своей работы и остался ею доволен.

— Ну что мастер Вивальди — я повернулся к корабелу, — с чем ещё маркиз «Я знаю всё лучше вас», может вам помочь?

Услышав, что я знаю прозвище, которым они меня наградили, корабелы смутились ещё больше, первым взял себя в руки мастер Вивальди.

— Ваше сиятельство, на этом всё, — поклонился он, — дальше мы сами.

Хмыкнув, я взял протянутое мне полотенце, чтобы оттереть руки от чернил и тут в комнату мастерской зашёл Ханс.

— Сеньор Иньиго, я нашёл вам художника, — радостно объявил мне швейцарец, — правда он не местный, миланец, но говорит работал на короля Альфонсо V, пока он был жив.

Глава 27

— Да? Наверно неплохой тогда художник, если Его высочество пользовался его услугами, — обрадовался я и кивнув мастерам, вышел на улицу, где и правда, рядом с целой телегой, загруженной разным барахлом, мялся пятидесятилетний мужчина.

Увидев меня, он очень удивился, но тем не менее низко поклонился.

— Ваше сиятельство, ваш капитан сказал мне, что вы ищете себе учителя, — сказал он.

— Да мастер, — вздохнул я, — у меня не очень получаются картины в цвете, я бы хотел, чтобы вы меня в этом подтянули.

Тут настала его очередь повторно удивляться.

— Ваше сиятельство имеет опыт в живописи? — поинтересовался он.

— Проще показать, чем рассказать, — я повернулся к Хансу, — принеси мои бумаги и уголь пожалуйста.

Тот отправил кого-то из своих солдат и вскоре всё было принесено, а я начав рисовать портрет самого художника, обратился к нему.

— Вы можете пока рассказать о себе мастер, чтобы я знал с кем имею дело.

— Конечно ваше сиятельство, — склонил он голову, начав рассказ, — меня зовут Пьетро да Милано, я из Ломбардии. Скульптор, архитектор и немного художник. Занимался работами в Милане, затем один мой знакомый представил мои работы Его высочеству и Альфонсо V позвал меня построить для него триумфальную арку в Неаполе, но к сожалению, после его смерти, его наследник Его высочество Фердинанд I охладел к этому проекту, так что я был вынужден покинуть Неаполь и отправился на родину, по пути остановился в Генуе, где меня наняли на роспись алтаря в центральном соборе. Его недавно начали ремонтировать.

— А-а-а, так это вы тот мастер, про которого мне говорили, — понял я, — это я оплатил ремонт.

— Да ваше сиятельство, я знаю, — улыбнулся он.

Я закончив его портрет, протянул его ему. Глаза мастера расширились, он поднял на меня изумлённый взгляд.

— Я уже видел эти рисунки в городе, ваше сиятельство, но даже подумать не мог, что их автор вы.

— А я не мог подумать, что неудачные рисунки, которые я выкидываю только чтобы развлечь себя, мои слуги продают на улице, — вздохнул я, — но ничего, этому я положил конец.

— Ваше сиятельство, — художник задумчиво посмотрел на меня, — вы можете тогда нарисовать что-то в цвете? Чтобы я понял ваш уровень? Пока, глядя на этот рисунок я не очень понимаю, чему я могу вас научить, а просто так брать деньги я не привык.

— Это весьма похвальное качество мастер, — покивал я, и показал на телегу рядом с ним, — здесь всё, что я просил купить?

— Даже больше, — улыбнулся он, — ваш капитан сказал, что для вас лучше купить больше, чем чего-то потом будет не хватать.

— Мой человек! — похвалил я Ханса, который скромно мне поклонился, но с довольной улыбкой на лице.

— Сделайте мне тогда грунт, краски, подготовьте холст, — распорядился я художнику, — после чего пообедаем с вами, и я попытаюсь, что-нибудь нарисовать.

Художник молча принялся за работу, а нам соорудили прямо на свежем воздухе стол и закуски, которые Марта с Камилла привезли на верфи вместе с едой для всех работников. Единственное, из-за чего мне были рады на верфях, так это завтраки и обеды, которые Марта готовила для меня и всех рабочих. За её стряпнёй, едва показывались они с Камиллой и вереницей телег с наготовленной едой, тут же бросая работу, стекались абсолютно все рабочие и мастера. Вот и сейчас, верфь на час вымерла, а на женщин привычно посыпались тысячи комплиментов, благодарностей и предложений прямо сейчас жениться. Они улыбались, говорили, что уже заняты и раздавали людям еду в уже разложенных порциях, в глиняной посуде, которая была подписанная для каждого работника и которую после того, как они поели и помыли за собой, увозили обратно в мой дом, чтобы на следующий день привезти опять. Работники верфи все до одного влюбились в Марту и Камиллу, когда увидели такое к себе отношение, не менявшееся уже вот какой месяц.

— Присаживайтесь мастер, — позвал я занятого Пьетро да Милано, — поедим, чем Бог послал.

Произнеся молитву над едой, я принялся есть, а Марта и Камилла накладывали мне и разрезали еду, подливая травяной настой.

— Хотите снова рисовать, синьор Иньиго? — Марта заинтересованно посмотрела на мольберт и холст, который подготавливал для меня художник, сидевший напротив и пробовавший потрясающего качества и вкуса еду, изумлённо вскидывая брови, пробуя сразу от всего по немного.

— Ханс сказал, синьор Пьетро хороший художник, — ответил я, активно работая челюстями, — почему бы мне не научиться новому, сама знаешь, я давно не рисовал в цвете.

— Да, синьор Иньиго, только молю вас, не рвите сразу картину, — молитвенно сложила она руки на груди, — дайте хотя бы одним глазком посмотреть на неё.

— Посмотрим, — отмахнулся и тут увидел, как недовольный мастер Вивальди, загруженный чертежами, идёт ругая всех, что опять побросали работу.

— Мастер Вивальди! — тут же закричал я и тот, завернул ко мне.

— Пообедайте с нами, — пригласил я его и в каком бы плохом настроении он ни был, устоять против стряпни Марты он не смог.

Вивальди отложил чертежи и сел рядом со мной, а Марта стала за ним ухаживать так же, как за мной.

— Ах, синьора Марта, — он протянул руку и дотронулся до её руки с ножом, — если бы я не был женат, я бы сразу же, едва попробовав вашу еду, тут же бы на вас женился.

— Синьор Вивальди, я слышу это от больше тысячи человек ежедневно, — улыбнулась женщина, отнимая у него свою руку, — вы лучше попробуйте утку, я сделала её по местному рецепту.

Мастер взял кусочек мяса, положил его в рот и зажмурился от удовольствия.

— Выйдите синьора Марта, хотя бы за моего младшего сына, — попросил он, — я не ел ничего вкуснее в своей жизни.

— Моё сердце уже отдано его сиятельству, — женщина улыбнулась мне, — он мой идеал мужчины.

На этом моменте я поперхнулся едой, закашлялся, а Камилла быстро протянула мне кубок с напитком.

— Вот это новости я узнаю за обедом, — выпив, просипел я.

— Чему вы удивляетесь, синьор Иньиго, — Камилла хитро улыбнулась, — с вами работают только те, кто перед вами преклоняется.

— Оставьте лесть, дорогие дамы, для своих мужей, — вздохнул я, поняв наконец, что надо мной подшучивают.

— Так мы вроде бы… — Марта удивлённо на меня посмотрела.

— Да я могу хоть завтра вас выдать замуж, обеих, если хотите, — я серьёзно на её посмотрел, — Камиллу за синьора Фелипе, он слишком скромен, чтобы попросить об этом напрямую, а тебя Марта за того швейцарца, которого я слишком часто вижу больше на кухне, чем на посту.

Моя повариха покраснела.

— У кого-то слишком длинный язык, — она зло посмотрела в сторону Ханса.

Камилла задумчиво на меня посмотрела.

— Вы серьёзно, синьор Иньиго? — спросила она.

— А ты хочешь? — удивился я, на что девушка просто кивнула.

— Ханс, позови пожалуйста синьора Фелипе, я видел его рядом с кораблём, — попросил я и вскоре рядом с нами появился рыцарь, доедавший свой обед.

— Что-то случилось, сеньор Иньиго? — поклонился он мне.

— Я выдаю замуж сеньориту Камиллу, — оповестил я его, — даю за неё приданое три тысячи флоринов.

Лицо рыцаря побледнело, сумма была такая, какую обычно давали за графиню не меньше, он потрясённо посмотрел на меня и затем перевёл взгляд на смущённую девушку.

— Я могу только порадоваться за сеньориту Камиллу, — глухо ответил он.

— Не понял, сеньор Фелипе, — трагично всплеснул я руками, — так вы за или против?

Он непонимающе посмотрел на меня, но тут к нему подошла девушка и взяла его руку в свою.

— Сеньор Иньиго, предлагает нам пожениться, — объяснила она ему на кастильском, на котором мы с ним только что разговаривали.

Глаза у рыцаря расширились от понимания.

— Тогда я за, сеньор Иньиго, — просто ответил он, а на его губах появилась улыбка.

— Определите дату, — улыбнулся я в ответ, — хочу погулять на вашей свадьбе до возвращения в Аликанте, поскольку вы сеньор Фелипе вряд ли вернётесь со мной до постройки хотя бы десяти кораблей.

— Вы даёте мне жену и сразу после свадьбы её отбираете? — вздохнул рыцарь, — это слишком жестоко сеньор Иньиго, даже для вас.

— Это значит сеньор Фелипе, что вам стоит поторопиться, — хмыкнул я, — выделю вам в нашем доме две комнаты, чтобы вы не ютились в одной.

Они поклонились мне и как были, держась за руки, так и отошли обсудить такое неожиданное изменение своей судьбы.

— Марта? — я повернулся к поварихе.

— Я подумаю, синьор Иньиго, — улыбнулась она мне.

Тут я перевёл взгляд на художника, который смотрел за происходящим с круглыми глазами.

— Ну что синьор Пьетро, за работу? — предложил я ему, на что он быстро закивал головой.

Мы подошли к мольберту и я взяв палитру, а также кисти, стал набрасывать море, док и корабль, который только строился. Мастер стоял сбоку и молча смотрел, за моей работой.

— Кто был вашим учителем, ваше сиятельство? — внезапно обратился он ко мне, — похоже на новую флорентийскую школу реализма, я уже встречал похожую технику.

— Вы правы мастер, меня учил фра Филиппо Липпи, — кивнул я, не отрываясь о работы.

— Могу определённо точно сказать вам, что если ваши рисунки углём мне вряд ли удастся превзойти самому, то с цветопередачей и работой с освещением я определённо смогу вам помочь.

— Значит, вы определённо точно наняты, сеньор Пьетро, — я повернулся к нему, откладывая кисти, — переезжайте в мой дом, так мы сэкономим нам обоим время.

— Буду вам благодарен ваше сиятельство, — художник мне низко поклонился, и показал на начало рисунка, — разрешите сразу покажу и объясню вам, что можно поправить?

— Конечно, — я приглашающе показал ему рукой на свой набросок.

* * *

— Дорогой ты слышал? — женщина всплеснула руками, — маркиз опять потряс всех, дав приданое за свою содержанку в размере трёх тысяч флоринов. Боже, он что деньги из воздуха достаёт? Как можно быть настолько богатым?

— Приезжие купцы дорогая, — вздохнул мужчина, сидящий напротив неё, — рассказали об источнике его богатств. Оказывается, что все квасцы, которые продаются по всей Европе, производятся на руднике, принадлежащем папе, а фамилии семей, которые контролируют процесс добычи и продажи думаю тебе многое скажут.

— Да? И кто же это? — удивилась женщина.

— Орсини, Колонна, Медичи, Борджиа и Мендоса, — перечислил супруг фамилии, которые не нуждались в особых представлениях, кроме последней.

— Так, я не поняла, если он маркиз, то его отец тогда герцог? — удивилась женщина.

— Вот тут вообще ничего не понятно дорогая, — отрицательно покачал головой супруг, — я узнавал, но Мендоса известны только в Кастилии, но не за её пределами. Единственный Мендоса, про которого знают за пределами Пиренейского полуострова — это наш маркиз.

— Вот бы пристроить так и наших дочерей, — вздохнула женщина, — с таким приданным, их расхватают, словно новенькие флорины.

— Слушай, — мужчина задумался, — ты же говорила, что ему понравилось Жюльетта?

— Ну по его лицу было видно, что он как минимум ею заинтересован, — кивнула женщина, — но с того самого вечера, он не предпринял ничего, в её направлении, так что возможно я ошиблась.

— Если он отдал свою содержанку замуж, — продолжил развивать идею, пришедшую ему в голову, мужчина, — ему ведь потребуется теперь новая женщина?

Супруга заинтересованно на него посмотрела.

— Предлагаешь предложить ему твою дочь на содержание, чтобы он дал хорошее приданое для наших дочерей?

— Почему нет, это обычная практика у богатых аристократов, — пожал плечами мужчина, которого тяготила дочь от первого брака, которую из-за её потемневшей кожи и небольшого приданного невозможно было никуда спихнуть, а также её брата-инвалида, с которым вообще непонятно было что делать. Он был прямой обузой для всех, кроме самой Жюльетты.

Женщина поднялась с места, обошла стол и обняла мужа.

— Дорогой, ты у меня гений! — поцеловала она его в макушку, — займись пожалуйста этим.

— Хорошо, только нам нужно согласовать сумму приданного, если он согласится, — довольно кивнул мужчина, — всё же родную дочь отдаю ему, не собаку.

— Конечно, будем биться с тобой за каждый флорин для наших крошек, — согласилась с ним женщина.

Глава 28

14 января 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Вечером ко мне навстречу напросился Просперо Адорно с ещё тремя дворянами, и я дал ему своё согласие. С того самого давнего разговора на балу у губернатора он ни разу не давал о себе знать, так что я был удивлён сколько времени нужно было ему, чтобы обдумать моё предложение. Из того, что я видел в городе, французов в народе откровенно не любили, постоянно вспоминая о том, как было хорошо без них. При всём при этом партии Парижа, Милана, Арагона и Неаполя всё равно чувствовали себя неплохо, всем было будто всё равно под кого пойти ещё, лишь бы не оставаться у французов.

— Проходите синьоры, — приветствовал я всех, встречая на пороге дома, как радушный хозяин и провожая в отдельную комнату, где нас друг другу и представил Просперо Адорно.

Оказалось, второй дворянин был его родственником Карлом Адорно, третий Лодовиком ди Кампофрегозо, а четвёртый был их близким другом Джаном Луиджи Фиески, который отлично разбирался в политической ситуации Франции, именно поэтому они его и пригласили с собой. Хотя я удивился, услышав его фамилию, насколько я знал семья Фиески представляла как раз таки французскую партию в Генуе, а не миланскую, но не спрашивать же их об этом напрямую, тем более сейчас.

— Ваше сиятельство, — когда знакомства и взаимные расшаркивания закончились, — слово взял Просперо Адорно, — ваши слова о Совете Капитанов нашли большой отклик в сердцах патриотов Генуи.

— Раз это слышать синьор Просперо, — улыбнулся я, — а то у меня последнее время сложилось чувство, что я один помню величие любимой мной республики, к которой испытываю такие же тёплые чувства, как и к своей родной Кастилии.

— Понимаю ваше сиятельство, — вздохнул он, — но внутренние противоречия между семьями всё ещё очень сильны.

— Я разговаривал с архиепископом, сеньор Просперо, — кивнул я головой, — он сперва и слышать не хотел об этом, ведь сейчас основной заказ принадлежит только одному ему, но я объяснил ему, что мне нужны корабли сейчас, а не через двадцать лет, что заставило его крепко задуматься о расширении количества верфей, которые вскоре начнут строить мне корабли.

— У Дория всё равно рабочих только две, — пожал плечами один из мужчин, — а с нами у вас суммарно будет двенадцать.

— Вы слышали мой ответ, синьор Лодовико, — я пожал плечами, — и вам на самом деле нужно ответить самим себе на всего один вопрос. Вам нужны деньги или нет? Если нет, то можете спорить друг с другом хоть до Второго пришествия, но уже без меня, а вот если личное богатство вы ставите превыше склок между семьями, то я готов с вами работать. Напомню вам, что я либо делаю большой заказ у Генуи, либо мне достаточно будет текущего контакта, пусть он и будет выполняться значительнее медленнее, чем мне бы этого хотелось. Но тогда лично вы потеряете что-то около двухсот тысяч флоринов. Если вы такие богатые, что готовы терять такие деньги, то кто я такой, чтобы вам это запрещать.

Им не хотелось, это было явно видно.

— Вы можете нам устроить встречу с архиепископом Генуи? — проворчал Просперо Адорно, — я не хотел бы с ним видеться у себя дома.

Я улыбнулся, сделал жест рукой и в соседней комнате открылась дверь, откуда вышел сам архиепископ Паоло ди Фрегозо и Бартоломео Дориа. Мужчины, сидевшие за столом, подскочили на месте и схватились за оружие.

— Синьоры, спокойствие, — я поднял руку, — это не засада. Я просто решил всем нам сэкономить время и пригласил своих друзей, присоединиться к нашему разговору. И хотя архиепископ вначале был настроен так же, как и вы, мне с большим трудом удалось его уговорить, хотя бы вас выслушать.

Видя, что никто из появившихся мужчин не обнажает оружие, Просперо Адорно и Лодовико ди Кампофрегозо успокоились, садясь обратно на свои места.

— Думаю немного вина и закусок нам не помешает, — решил я, щёлкнув пальцами и дверь в комнату открылась, а Марта со слугами стала заносить еду и вино с бокалами, быстро всё расставляя и затем уходя, и закрывая за собой двери.

Я встал и демонстративно попробовал из каждого блюда и отпил из каждой бутылки, успокаивая всех, что ничего не отравлено.

— Прошу вас, — я вежливо показал на закуски и вино.

Мужчины стали себе накладывать в тарелки и вино полилось в кубки. Пять минут царило молчание, все ели, пили и искоса посматривали на своих недавних врагов.

— Всё же, как много кораблей вам нужно, ваше сиятельство? — поинтересовался наконец у меня архиепископ, — чтобы мы понимали, ради каких денег рискуем.

— Ваше преосвященство! — ахнул я, — я думал здесь речь идёт о свободе Генуи⁈ А, не о деньгах!

— Мы, к моему несчастью, сейчас слишком слабы, — покачал он головой, — так что лозунги — это конечно хорошо, но мне нужно знать сумму, которую мы сможем потратить на наёмников, чтобы отбиться от французов, когда к нам придёт с войском герцог Анжуйский.

— Я бы меньше всего волновался об этом, — улыбнулся я, — Рене Добрый вместе с сыном сейчас немного занят противостоянием с королём Неаполитанского королевства, поэтому я не думаю, что до Генуи у него в этом году дойдут руки, но и к тому же, если он придёт, у меня есть, что ему предложить. Так что лучше думайте сеньоры о том, как наладить согласие внутри семей Генуи.

— Что вы можете предложить герцогу Анжуйскому, такое, что он отступит? — изумились все сразу.

— То, о чём он мечтает больше, чем Генуя, — оскалился я, отказавшись отвечать дальше, — что касается вашего вопроса ваше преосвященство, то ради вашего же благополучия я надеюсь, что прозвучавшая сейчас информация не уйдёт никуда дальше. Я могу на это рассчитывать?

Все за столом серьёзно кивнули, и я продолжил:

— Если рассчитывать мои текущие доходы и время, когда они закончатся, то я смогу позволить себе пятьдесят три корабля, по цене пятнадцать тысяч за корабль.

Лица генуэзцев вытянулись.

— Вы ещё и планируете, когда ваши финансы закончатся, ваше сиятельство? — опешил архиепископ.

— Конечно ваше преосвященство, — улыбнулся я ему, — в этом несовершенном мире я пытаюсь планировать всё.

— «Надеюсь до 1464, когда умрёт Пий II, — промелькнула у меня в голове мысль, — я ещё больше увеличу выработку и сделаю себе запас квасцов, чтобы какое-то время ещё протянуть без Тольфского рудника, ну и конечно разобраться с Ферранте, чтобы не взбрыкивал слишком уж сильно и не лишил меня ещё и своих неаполитанских месторождений».

— Тогда определённо, мы говорим о большой сумме, — архиепископ задумчиво посмотрел на меня, — которую мы сможем получить тем быстрее, чем больше верфей будут на вас работать, ваше сиятельство.

— Всё верно, ваше преосвященство, — поклонился я ему, — лучше всего чтобы все верфи Генуи работали только на меня. Чем быстрее вы построите мне корабли, тем больше я вам буду должен, отдавая равными частями каждый месяц, до тех пор, пока полностью не рассчитаюсь. Залогом же моим словам, будут доходы с моего маркизата и графства, а вы сможете переключиться на других заказчиков, получая при этом всё время стабильный заработок от меня, в виде погашения долга.

По лицам всех присутствующих было видно, что само предложение моё им очень нравится, не нравится только то, с кем ради этого придётся иметь дела. Но тут уже я предоставил им самим решать, что для них важнее принципы или деньги. Сам я не сомневался, что победит в конце концов жадность и оказался прав.

— Если мести французов не последует за то, что мы свергнем их власть, — задумчиво произнёс Просперо Адорно, — то я не против договариваться.

— Я тоже, — вздохнул архиепископ.

— Тогда сеньоры, мой дом в вашем распоряжении, — широко улыбнулся я, раскрывая руки, — всё что угодно, только попросите.

Переговоры затянулись на четыре часа, но поскольку денег хотелось всем, то мы договорились и подписали предварительный договор о строительстве пятидесяти трёх кораблей с возможностью увеличения этого числа, с рассрочкой платежей по ним каждый квартал в течение семи лет, а также залогом за всё это, если со мной не дай бог конечно, что-то случится.

— То, что не войдёт в официальный договор, — кивнул довольно Просперо Адорно, — мы обсудим уже более широким кругом, где ваше сиятельство уже может не присутствовать, поскольку это будут уже дела внутри семей Генуи.

— Синьоры! — ахнул я, — я ни в коей мере не претендую на власть или свободу Генуи, наоборот, хочу, чтобы она стала снова великой! Так что вопрос выбора Совета Капитанов, распределение власти и прочего, полностью в руках великих семей!

— Мы понимаем это и благодарны вам, ваше сиятельство, — склонил голову Просперо Адорно.

На этом наши тайные посиделки были окончены, и все встали, чтобы разойтись.

— Ваше сиятельство, а можно обсудить с вами личный вопрос? — неожиданно ко мне повернулся мужчина, и поскольку все остановились, он их заверил.

— Это личный вопрос, касающийся моей семьи сеньоры, не волнуйтесь, я не буду обсуждать с маркизом ничего более этого.

Удовлетворившись его ответом все просились со мной, а Джан Луиджи Фиески остался.

— Слушаю вас, синьор Фиески, — пригласил я его сесть.

— Я понимаю, дело весьма щепетильное ваше сиятельство, — он явно лишь делал вид, что был смущён.

— Синьор Фиески, — я приветливо улыбался ему, — я не ханжа или зазнайка, так что можете со мной говорить свободно.

— Тогда спрошу вас прямо, вам ведь понравилось моя дочь Жюльетта? — наконец разродился он.

Моё сердце бешено застучало, поскольку я думал о девушке и не один раз.

— Она была весьма мила со мной синьор Фиески, я даже позволил себе отправить ей подарок, — я остался внешне спокоен.

— Да, мы его получили и благодарны вам, — кивнул он, — так что тогда мой вопрос не должен показаться вам странным. Я слышал, что вы выдали свою содержанку замуж, за весьма достойного рыцаря.

— Это так синьор Фиески, — притворно вздохнул я, — что делать, девушки взрослеют, им нужно строить свои семьи.

— Может быть тогда вы возьмёте себе Жюльетту в качестве своей новой содержанки? — огорошил он меня вопросом, — она не прихотлива, мало ест и знает всё, что положено знать девушке её возраста для ведения хозяйства.

Если бы он сейчас мне предложил продать одну из монет, которые я ищу, я был бы и то менее удивлён произошедшим. То есть человек, по факту сейчас продавал мне свою дочь. Уроду. Карлику. Свою дочь. Просто за деньги.

Я тяжело вздохнул.

— Мы с вами деловые люди, синьор Фиески, — через силу я мило ему улыбнулся, — такое щедрое предложение наверняка не бесплатно и признаюсь, что Жюльетта мне симпатична, к тому же сейчас меня и правда некому будет одевать. Камилла выходит замуж уже через пару дней.

— Я это понимаю, ваше сиятельство, — широко улыбнулся он, думая, что встретил во мне родственную душу, — поэтому Жюльетта станет вашей содержанкой, а вы её опекуном, взамен на то, что вы предоставите остальным моим двум дочерям приданое в размере пяти тысяч флоринов.

Мужчина даже замер, явно переживая, что не перегнул ли он палку с такими запросами, сумма всё же была гигантской.

— Синьор Фиески, — улыбнулся я ему, — прошу вас самому заняться всеми необходимыми формальностями по оформлению опекунства и прочего. А чтобы вы видели мою серьёзность в этом деле…

Я позвал Марту, чтобы та принесла письменные принадлежности и выписал вексель мужчине сразу на пять тысяч.

— Синьор Фиески, — я протянул его изумлённому мужчине, — как вы видите, я человек слова.

— В этом ни у кого нет сомнений, ваше сиятельство, — он схватился за бумагу двумя руками, и едва ли носом всё просмотрел, чтобы удостовериться в подлинности векселя.

— Тогда жду Жюльетту, у себя, синьор Фиески, — улыбнулся я, видя его реакцию.

Он поклонился.

— Всё сделаю, как можно быстрее, ваше сиятельство, — низко поклонился он мне и простился.

Он ушёл, я остался офигевать с человеческой жадности и готовности продать собственного ребёнка за деньги, хотя Фиески были далеко не бедной семьёй, как где-то через полчаса ко мне заглянул смущённый Ханс.

— Сеньор Иньиго, к вам гостья. Пригласить? — поинтересовался он.

— Я не сильно хочу кого-то видеть, — я всё ещё был под негативным впечатлением от прошлой встречи.

— Поверьте мне, сеньор Иньиго, эту гостью вы точно захотите увидеть, — подмигнул мне он и сам решил, — сейчас я её позову.

Оставив меня удивляться его самоволию, я вскоре лицезрел, как кого-то небольшого роста, закутанного в большой плащ не по размеру, завели в мою комнату и этот некто, скидывая с себя накидку, с рёвом упал на колени и пополз ко мне, протягивая в мольбе руки. Нужно ли говорить, что этой самой гостьей, которую Ханс решил привести ко мне без моего согласия, была та, о которой мы недавно говорили с её отцом.

С трудом понимая то, что она пыталась сквозь потоки слёз и рыдания мне сказать, я наконец смог разобрать, что она просит отказать её отцу в том, чтобы забрать её от него, причём причиной этого является то, что без неё, её брат точно умрёт один, поскольку он никому не нужен и только забота сестры не даёт ему наложить на себя руки.

В этот самый момент, смотря как молодая, красивая девушка стоит передо мной на коленях, а моё сердце при этом едва не выпрыгивает из груди я впервые понял, какую огромную власть имеют над людьми деньги. Ведь её отец наверняка знал об этом, продавая мне её, так что мой ответ мог быть в данной ситуации только один.

— Я не возьму обратно своё слово, — спокойно сказал я, а видя, что она готова была начать целовать мне ноги и умолять, я остановил её жестом.

— Камилла! — позвал я и когда девушка быстро явилась, я приказал ей.

— Вернись вместе с Жюльеттой в дом сеньора Фиески, скажи ему, что я готов забрать себе и его сына-инвалида, если он конечно хочет, — приказал я, — если согласится, то забирай обоих, вещи можешь не брать кроме самого необходимого, и возвращайтесь обратно.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — низко поклонилась мне девушка, на пальце которой виднелось помолвочное кольцо.

Жюльетта, сидящая на коленях, смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Вы возьмёте вместе со мной и Марка? Правда? Поклянитесь именем Бога! — нервно затараторила она.

— Камилла займись ею, — вздохнул я, — особенно её образованием.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — улыбнулась девушка, и потянув за руку, подняла Жюльетту с пола и с силой увела за собой.

Когда все ушли, ко мне заглянул Ханс.

— Ну что сеньор Иньиго? Я угадал, пропустив её? — с улыбкой поинтересовался он у меня.

— Сам видишь, — развёл я руками по сторонам, — у меня теперь содержанка, которую я не искал, да ещё и с братом-инвалидом в придачу.

— Тогда зачем вам эти проблемы, сеньор Иньиго? — удивился он, — отказали бы ей и всё.

Вопрос был очень хороший, так что даже я задумался. Почесал затылок, но внятного ответа так и не появилось.

— Пусть причиной будет христианское милосердие, — наконец я сказал хоть что-то, — минус один грех с меня в Чистилище.

Наёмник крайне скептически на меня посмотрел.

— Ну если только так, сеньор Иньиго. Ну если только это.

Глава 29

Узнав, что у них забирают ещё и инвалида, который сам не мог даже ходить, причём ничего за это не требуя взамен, Камилле не только тут же выдали его самого с вещами, но и ещё наняли повозку, чтобы она с Жюльеттой и со старшим на пару лет её братом, как можно быстрее убирались с глаз долой.

Едя вместе с грустными братом и сестрой, Камилла покачала головой. Сеньор Иньиго точно ударился обо что-то головой, приняв на себя подобной клубок проблем. И это ещё Паула не видела новую девушку, которая была словно фарфоровая куколка, чудо как хороша собой, если бы не загар, который покрывал её руки и лицо.

— Правила дома крайне просты, — наконец она решила их ввести в курс дела, — вы напрямую не обращаетесь к маркизу, ничего у него не спрашиваете и не просите. Для этого есть я, Марта, Ханс, ну или управляющие, которые сейчас отсутствуют. Есть ещё Паула и Бернард, но с ними вы тоже познакомитесь позже. Это понятно? Все вопросы, только через нас.

— Понятно синьора, — кивнула девушка, а парень не стал ничего говорить, лишь кивнул.

— Насколько ты несамостоятелен? — Камилла спросила его прямо, и тот поджал губы.

— Марк не может ходить, но руки у него работают, — ответила за него Жюльетта.

— Я спросила не тебя, — взгляд Камиллы потемнел, — поэтому помолчи.

Парень решил взбрыкнуть и резко ответил.

— Это не ваше дело, мы будем подчиняться только маркизу.

Ехавший на лошади рядом с повозкой Ханс слышал весь разговор, так что Камилла даже не успела открыть рот, как он скомандовал.

— Поворачиваем в порт!

И показал девушке, что сам разберётся с этой ситуацией, на что Камилла благодарно на него посмотрела.

Повозка доехала до самого края пристаней, там, где копошились в грязи и испарениях человеческих экскрементов все те, кто опустился на самое дно городской жизни.

Ханс молча остановил повозку, одной рукой вытащил за шиворот наглого юнца и потащив его к шевелящимся людям, которые заинтересовались прибывшим экипажем, и стали осторожно смотреть, что происходит, но не приближаясь к вооружённым людям.

Швейцарец подтащил свою жертву поближе к ним, и бросил парня, отступив на пару шагов. Те, радостные, увидев одежду и даже сапоги бросились к жертве и под его безумные крики разодрали на нём одежду и даже покусали, чтобы отодрать зубами пуговицы.

Когда наёмник довольный результатом, и чтобы юнца там вконец не придушили, шагнул обратно, толпа тут же перед ним расступилась, показывая голую и окровавленную свежую жертву.

— Если ты вошь, — Ханс ткнул кончиком сапога лежащее и скулящее от боли тело, — ещё раз повысишь свой голос хоть на кого-то в доме маркиза, то однажды тебя найдут мёртвым здесь, на этом пирсе. Это понятно?

— Да синьор, — быстро ответил парень, который был напуган до смерти.

Жюльетта, которая видела, но не слышала, что происходит, пыталась вырваться из рук Камиллы, чтобы броситься на помощь брату, но хлёсткий удар пощёчины по лицу встряхнул её.

— Смотри и запоминай, — жёстко сказала девушка, — это ваш первый урок. Понятно?

— Вы ведь не бросите его здесь? Молю вас! — испуганно посмотрела на неё перепуганная молодая девушка.

— Ханс не станет этого делать, — Камилла увидела, как солдаты нашли дырявое ведро и поливают морской водой парня, дают ему плащ и затем садят позади кого-то из всадников, чтобы не садить его в повозку и добавила, — по крайней мере не в первый раз.

К ним подъехал капитан наёмников.

— Благодарю вас за заботу, синьор Ханс, — Камилла мило улыбнулась мужчине.

— Всё для вас, синьорина Камилла, — улыбнулся швейцарец и приказал уезжать. Маленький отряд направился в другую сторону от порта.

Десять минут они ехали в тишине, затем Жюльетта тихо спросила.

— А какой он? Его сиятельство?

Камилла задумалась, как-то не было у неё однозначного ответа на этот простой вопрос. Зато был ответ на другой.

— Ты лучше думай о том, что будешь делать, когда вернётся синьорина Паула, — вздохнула Камилла, — я что-то сильно сомневаюсь, что ей понравится, когда рядом с синьором Иньиго, теперь будешь ты.

Жюльетта побледнела.

— А кто такая эта синьорина Паула?

Камилла помрачнела, поскольку те рассказы, которую про девушку рассказывали шёпотом сопровождавшие её в поездках швейцарцы, заставляли бояться молодую девушку всех в доме, в том числе и саму Камиллу.

— Поверь мне, ты это сама весьма скоро узнаешь, — мрачно сказала она и у бедной девушки напрочь отпало желание о чём-то ещё спрашивать Камиллу.

Когда они добрались до дома, Камилла развела брата с сестрой по разным крыльям дома, приставив к юноше одного из слуг для постоянной помощи и заодно запретив Жюльетте даже нос отныне показывать на стороне мужчин, а сама пошла отчитываться перед маркизом, который в это время привычно клевал носом в книгу, лежавшую у него на коленях.

— Синьор Иньиго, всё выполнено, обоих забрали, доставили и устроили, — бодро доложила она.

— Проблемы были, дорогая? — на неё посмотрел внимательный взгляд.

— Никаких синьор Иньиго, не волнуйтесь, я обо всём позабочусь, — быстро соврала Камилла.

— Спасибо, — девушку окатила улыбка, многие люди назвали бы её уродливой, но она знала, что это похвала.

— Можете спокойно засыпать синьор Иньиго, я зайду позже, потушу свечи, — заверила она маркиза и когда тот снова уткнулся в книгу, она мышкой выскользнула за дверь, чтобы ему не мешать.

* * *

20 января 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Приезд в Геную графа Латаса совпал с бурлением народа в городе и в воздухе явно запахло грозой. Причём не той, которая очищает мостовые и улицы города от грязи и нечистот, а как раз наоборот та, после которой их заливает кровь.

Мои партнёры явно не сидели сложа руки, я прямо видел, как делегации дворян курсируют из одного дворца к другому, а на французов всё больше смотрят крайне косо. Так что я решил перестраховаться и приказал нанять каменщиков, которые отгородят дома, которые мы арендовали высоким каменным забором, поскольку не хотелось пострадать, когда всё начнётся.

Узнав о прибытии на корабле друга, я приказал меня одеть и отправился ему навстречу в порт, поскольку человек практически без ворчания поплыл так далеко, что пробыл в море несколько месяцев.

— Сергио! — окрикнул я графа, когда он прощался с капитаном суда и следил, как разгружают его вещи.

— Иньиго⁈ — удивился тот, поворачиваясь в мою сторону.

— Решил встретить своего друга и героя, — попытался подлизаться я к нему.

— Иньиго, — граф тут же меня раскусил, — следующий раз посылай пожалуйста кого-то ещё.

— Так у меня нет второго друга-графа, — всплеснул я руками, — если найду, то конечно отправлю его.

Сергио весьма скептически на меня посмотрел, но видимо решил не продолжать ворчать на меня.

— Ты знаешь? Твой этот кардинал умер.

— Да, и об этом мне написал только Родриго, спустя почти полтора месяца после его смерти, и то видимо потому, что вспомнил про моё обещание, — вздохнул я, — как ты поступил? Буллу королю отдал?

— Да Иньиго, — кивнул он, — за то, что герцог де Браганса пообещал привезти и похоронить тело кардинала на родине в семейном склепе. Не переживай, ты сдержал своё слово, хоть уже теперь и мёртвому человеку.

Я расширил глаза, поскольку граф сделал всё так, как я бы сделал сам. Подойдя к нему, я обнял его где-то в районе живота, куда дотянулся.

— Где же мне достать для тебя герцогство, мой дорогой друг, — вздохнул я, заставив его улыбнутся.

— В Кастилии мой дорогой друг, — передразнил он меня и нахмурился, — надолго ты ещё здесь? И чем таким важным занят, что безвылазно здесь находишься?

— Едем в дом, разговор не для улицы, — тут же покачал я головой, и он забрался в мою повозку, и пока мы ехали в наше временное жилище, рассказывал о своей поездке. Оказалось кстати, что на них напали пираты по пути сюда, и графу тоже пришлось обнажать меч, чтобы отбиться от них.

— Ну собственно говоря поэтому, — тихо сказал я, когда мы доехали, — я и нахожусь здесь. В Генуе я разместил заказ на постройку кораблей.

— Ты решил построить несколько, что тебе понадобилось сразу много верфей? — удивился он.

— Ну почти, — не стал я ошарашивать его общим количеством предполагаемого заказа, — а пока же я жду, когда тут разразится бунт и французов погонят из Генуи.

Сергио изумлённо на меня посмотрел, идя рядом со мной в дом.

— Дай угадаю, и к этому ты приложил свою руку?

— Ну отчасти, — хмыкнул я, — но главная движущая сила этого процесса, это конечно же патриоты республики, которые хотят обрести свободу!

Граф тяжело вздохнул.

— Иньиго, я начинаю бояться твоего изворотливого ума, — признался он, — ты знаешь, какие будут последствия у этого шага? Французы примчатся мстить во главе большого войска.

— О, мой дорогой друг, я сильно на это надеюсь, — заверил я его, — и чем больше войско у них будет, тем лучше.

Граф Латаса изумлённо на меня посмотрел.

— Подробности ты, конечно, от меня утаишь?

— К сожалению, мой друг, — я развёл руками, — я не хочу, чтобы о моих планах знал кто-либо, до того, как они начнут осуществляться. Ладно, в любом случае отдыхай, набирайся сил, если хочешь можешь поужинать с нами.

— С тобой оба рыцаря? — поинтересовался он.

— Да, они мне нужны здесь с командами, — кивнул я, — я объявил набор моряков под будущие корабли и на ту оплату, что я посулил набежало столько генуэзцев, что пришлось мне зафрахтовать два корабля, на которых обучают новых матросов. К тому же сеньор Аймоне и сеньор Фелипе отправили послание магистрам своих орденов, о том, что нам нужны все свободные люди, какие есть у них, так что пока ждём ответа, рыцари заняты обучением команд.

— Я так и не услышал, сколько кораблей ты хочешь построить, — граф внимательно посмотрел на меня.

— М-м-м, ты определённо будешь недоволен, если узнаешь, — смутился я, — может не стоит говорить?

— Иньиго! — граф строго посмотрел на меня.

— Пятьдесят три, — скромно ответил я, едва не шаркнув ножкой.

Лицо Сергио побледнело, он схватился за голову.

— Я говорил, — в оправдание заметил я, — ты сам настоял.

— Зачем тебе столько? — в отчаяние вскрикнул он, — ни у одного короля нет такого флота!

— Именно поэтому, — улыбнулся я ему, — почистим моря, будем контролировать в них всю логистику.

— Ты совершенно определённо точно сошёл с ума, — тяжело вздохнул он, — я уже молчу про стоимость всего этого. У тебя хватит денег?

— Я сделал договор с отсрочкой платежа в течение семь лет, — вздохнул я, поскольку он коснулся больной темы, — кстати, если мы уж заговорили об этом, ты позволишь мне зарегистрировать на твоё имя во всех королевствах одну такую ма-а-а-ленькую компанию? Совсем крохотную.

— Нет, — сразу отрезал он.

— Сергио, ты даже не выслушал меня! — возмутился я.

— У меня от твоего предложения мурашки по спине побежали, а это значит, что пока ты не расскажешь мне подробности, я ничего делать не буду, — категорично ответил он.

Мне пришлось рассказать немного из своих планов, и граф без сил упал на кресло, схватившись за голову.

— Сергио, — я подошёл ближе и погладил его по плечу, — я тебя предупреждал, не нужно было тебе этого знать так рано.

Он поднял голову.

— Ты развяжешь своими действиями такой конфликт, который будет не погасить. Против тебя ополчатся вообще все.

— Возможно, — я пожал плечами, — а возможно и нет.

— Ладно, что там за компания? — проворчал он.

— Маленькая «Ост-Индская компания», просто я не хочу, чтобы моё имя светилось в документах, — ответил я, жалобно на него посмотрев, — официально ты будешь искать морской путь в Индию и для этого строишь торговые корабли.

— А он есть? Этот путь? — Сергио весьма скептически на меня посмотрел.

— Нам это и неважно, — пожал я плечами, — наши корабли дальше Средиземного, Балеарского, Адриатического, Эгейского и Тирренского моря никуда выходить не будут.

Граф печально вздохнул.

— Я твёрдо уверен, что об этом ещё сильно пожалею, но ладно, пусть будет как ты хочешь, — явно нехотя согласился он, — только юристов отправляй сам, я не хочу опять куда-то ехать, дай мне уже немного отдохнуть.

— Конечно, мой дорогой друг, — обрадованный его согласием, я стал его обхаживать, — тебе и делать-то ничего не нужно будет, поставишь свою подпись под документами и всё.

— Сколько ты денег на это всё потратишь? — граф посерьёзнел, — ты уверен, что это окупится?

— Почти всё, что у меня есть сейчас, и что я заработаю за ближайшие семь лет, останется только минимум на текущие расходы, — признался я, — придётся подвязать пояс и не тратить больше столько денег на дорогие подарки. А насчёт окупаемости, да, определённо точно это позволит нам заработать ещё больше.

— Убедил, я в деле, — улыбнулся он, — кстати, а как же тогда Тоскана? Виноградники? Замок? Ты же хотел себе купить дом с большим количеством комнат, а я смотрю ты по-прежнему ютишься вот в этом.

Он показал рукой на кровать и рабочий стол в одном помещении.

— Видимо не в этот раз, — я развёл руками, — но зато можно всем смело говорить, что я нищий и бездомный.

Наш разговор прервал стук в дверь и когда я ответил, что можно войти, к нам вошла Жюльетта, опустив взгляд в пол и низко присела.

— Ваше сиятельство, Марта попросила вас спросить, не хочет ли Его сиятельство граф Латаса пообедать после долгой дороги?

Граф, изумлённо рассматривая миниатюрную, красивую девушку в приличном платье, перевёл взгляд на меня.

— А я смотрю ты время зря не терял Иньиго, — с иронизировал он, а девушке ответил, — да, передай Марте, что я хочу скорее попробовать её стряпню.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — низко склонилась девушка и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— И? Кто она? — с заинтересованной улыбкой он посмотрел на меня, — да ещё и такая красавица!

— Камилла выходит замуж за сеньора Фелипе, — объяснил я, — мне нужна новая служанка.

— А твоя эта негритянка, после того случая во Флоренции, ещё не поправилась? — поинтересовался он.

— Недавно мне прислал весточку Джабари, что Амара поправилась и они вернулись в Аликанте, где ждут меня или готовы поехать туда, куда я скажу, — ответил я, — но не думаю, что ей здесь самое место, пусть немного забудет о случившемся и отдохнёт.

— Кстати об этом, — нахмурился Сергио, — ты собираешься что-то делать с Галеаццо Мария? Он наследник герцога Милана, который в свою очередь союзник Медичи.

— Скажу только тебе, — тихо сказал я, подвигаясь к нему ближе, — я приказал убить всех, кто был в той миланской делегации, кроме самого наследника Сфорца, как раз понимая политические нюансы. Но я ничего не забыл и определённо буду об этом помнить.

Граф покачал головой.

— Герцог Сфорца не идиот, он поймёт, что его люди умирают не просто так. Ты нарываешься на неприятности Иньиго.

— У меня есть другой выбор Сергио? Ты как бы поступил на моём месте? — удивился я.

— Возможно бы просто забыл, — спокойно пожал он плечами, — компенсацию тебе выплатили, вот и успокойся, это просто служанка.

— Посмотрим, — я сжал губы, — к тому же для Милана у меня припасён ещё один сюрприз, о котором они узнают чуть позже.

— Расскажешь? — не особенно уверенно спросил он, но я отрицательно покачал головой.

К счастью пришла Марта и кланяясь графу, стала сервировать стол. Сергио потянул носом, поскольку всё принесённое одуряюще вкусно пахло.

— Уже и забыл, что еда может быть такой вкусной, Марта, — сделал он комплимент моей поварихе.

— Благодарю вас ваше сиятельство, — поклонилась довольная женщина, — скажите, что вы хотите на завтра, я вам всё приготовлю.

Он быстро сделал заказ, что хотел бы съесть и ещё раз поклонившись нам, женщина ушла.

— Паулы нет? — мы приступили к еде, обслуживая себя сами, поскольку хотелось договорить и потом, чтобы Сергио мог отдохнуть.

— Странно, но задерживается, — ответил я, — не понимаю, что там могло пойти не так, она должна была просто проверить приехал ли управляющий и как идут дела на заводе.

— Для этого определённо должны быть причины, она крайне исполнительная девушка, — задумался он, — если хочешь, я отдохну и съезжу.

— Нет, не думаю, что это нужно, — покачал я головой, — к тому же ты мне нужен здесь, скоро всё начнётся и твоя помощь мне определённо понадобится.

— Хорошо, — кивнул он, накладывая себе ещё рагу.

Глава 30

30 января 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

— Смерть французам! Смерть! — утром перед рассветом, громкие крики разорвали ночь шумом человеческих голосов.

От грохота, криков и воплей боли я проснулся сам, и позвал Марту одеть меня, чтобы быть готовым. В доме уже никто не спал, охрана в два кольца заняла места у ворот и дома, но в целом это как будто было не нужно, к нашим домам никто даже близко и не приближался. Все бежали мимо, будто нас и не существовало, так что ничего не оставалось, кроме как ждать.

Всё решилось за ночь, утро и часть дня, а в обед к нам прибыл довольный архиепископ, который оповестил меня, что Генуя освобождена от захватчиков и объединённые отряды от разных семей, отправились дальше, чтобы выкинуть французов отовсюду.

— Прекрасные новости, ваше преосвященство, — улыбнулся я ему, — кто вошёл в совет капитанов?

— Я, Просперо Адорно, Бартоломео Дориа и Лодовико ди Кампофрегозо, — ответил он со вздохом, — пока этого достаточно.

— Поздравляю вас ваше преосвященство, — склонил я голову, — вы заслужили свою свободу.

— Благодарю вас маркиз, — кивнул он, — сегодня улицы почистят от трупов и крови, а завтра мы будем готовы принять вас и подписать договор на заказ кораблей.

— Я буду там, где и когда вы скажете, — согласился я и он, довольный, поклонился мне и удалился.

Вернувшись в дом, я наткнулся на пристальный взгляд графа.

— Дело сделано, — объяснил я ему, — по крайней мере в самой Генуи.

Он покачал головой.

— Карл VII не оставит это без наказания, — сказал он, — но ты это и так знаешь.

— Конечно, — согласился я с ним.

На следующее утро мы с ним отправились в город, который носил следы боёв, поджогов и убийств. Много, где виднелись бурые пятна засохшей крови.

Само подписание договора прошло быстро, ведь все основные пункты были заранее согласованы, так что мне представили тех, с кем я не был знаком, и мы отпраздновали победу Генуи над французами большим застольем, вернувшись с Сергио домой только поздно ночью.

* * *

13 февраля 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Широко раскрыв глаза, Жюльетта смотрела как к крыльцу дома подъехал экипаж и из него показался сначала старик-монах, а за ним спустилась на землю девушка такой красоты, что Жюльетта открыла рот от удивления. Таких красавиц она раньше никогда не видела. К тому же незнакомка была одета в такое дорогое даже с виду платье, что у девушки перехватило дыхание.

— Кто это, синьора Камилла? — спросила она у женщины, которая, услышав шум, также вышла на улицу.

Та вместо того, чтобы удивиться, нахмурилась.

— Тебе лучше спрятаться, да побыстрее.

Не успела Камилла договорить, как взгляд приехавшей пробежался по всем, кто их встречал и немедленно остановился на Жюльетте. Глаза незнакомки потемнели, она показала пальцем прямо на девушку.

— Ты кто? Подойди сюда!

— Говорила же, — вздохнула рядом с Жюльеттой, синьора Камилла.

На трясущихся ногах, девушка вышла вперёд и подойдя к красавице поклонилась ей.

— Немая? — зло спросила та, — кто ты и что здесь делаешь?

— Паула, — сбоку от Жюльетты, которая и правда онемела от страха показалась синьора Камилла, — не пугай девушку, её привёл синьор Иньиго. Она его новая содержанка.

Глаза красавицы расширились, она внимательно осмотрела девушку, которая была явно моложе её.

— Отец Иаков! Паула! — в их разговор влетел радостный вопль, и на крыльце дома появился сам маркиз, который стремглав бросился обниматься с девушкой и священником по очереди, — о Боже, какое счастье видеть вас обоих! Надеюсь, вы подружились за время пути?

Внимание красавицы было отвлечено, её взгляд и поведение мгновенно изменились, стали добрыми и ласковыми, она стала принимать объятья от маркиза, не забывая его прилюдно целовать. Жюльетта чуть не открыла рот от удивления, поскольку впервые видела, чтобы маркиз разрешал, чтобы к нему вообще кто-то дотрагивался кроме Марты и Камиллы, а ещё и при этом целовал.

— Сеньор Иньиго, как вы вытянулись, — замурчал ласковый голос, — как возмужали!

— Ой прекрати дорогая, это всё новые сапоги, — отмахивался тот, сияя довольной улыбкой, переключаясь с девушки на священника.

— Но как отец? Вы здесь⁈ Я так рад!

Старик, вытирая слёзы с глаз, ответил.

— Ваше сиятельство, меня отозвали прямым приказом папы, говорят вы сами приложили к этому руку.

— Отец Иаков, какое ваше сиятельство! — всплеснул руками маркиз, — для вас я Иньиго, ну или брат Иньиго, или вы забыли, как мы с вами путешествовали, когда я был никем? Откуда вы набрались столько формальностей?

— Переобщался с королём Венгрии, — хмыкнул францисканец, — но ты теперь целый маркиз!

— Для вас мой дорогой учитель, просто Иньиго, — заверил его карлик и потянул обоих в дом.

Жюльетта, радостная оттого, что на неё перестали обращать внимание, постаралась быстрее скрыться с глаз, как ей это и советовали вначале этой встречи.

— Сеньор Иньиго, я давно просила у вас служанку, — услышала она напоследок, — можно мне вон ту, молоденькую.

— Нет Паула, — был отрицательный ответ, — я вижу по твоему виду, что она тебе не нравится, так что возьми кого-то другого, например Амару, а то ты запугаешь бедную девочку.

Взгляд, которым окатила синьорина Паула «бедную девочку» едва не заставил последнюю упасть в обморок. Похоже синьора Камилла была права, приезд этой красавицы сильно осложнит её жизнь в этом доме.

* * *

Подхватив гостей под руки, я увел их в дом и суетился, поскольку был очень рад видеть отца Иакова, после стольких лет разлуки, ну и конечно Паулу тоже, как без неё.

— Вам выделят комнаты, отдохните, поговорим позже, — я передал их в руки Марты и Камиллы.

Встретились мы уже за ужином, когда отдохнувшие, и посвежевшие, они сели за стол. Я попросил Марту принести для отца Иакова еду попроще, как он любил и тот поблагодарил женщину за хлеб, сыр и вино.

— Отец Иаков, как вы? Как ваши дела? — первому по возрасту я обратился к монаху.

— Всё хорошо, сын мой, — улыбнулся он, — я собирал войска для Крестового похода, сначала для одного папы, теперь для второго. Познакомился с разными интересными людьми, в общем ничего такого, чтобы тебе было сильно интересно. Лучше скажи мне сам, зачем ты вызвал меня из Венгрии?

— Я нашёл для вас дело, отец Иаков, — я прямо посмотрел на него, — я уговорил Пия II разрешить мне открыть на пробу школу инквизиторов в Аликанте, так что пригласил вас и отца Стефана.

— Школу инквизиторов? — изумился священник, — зачем? Насколько я знаю в Арагоне нет инквизиции.

— Ну, я в принципе не видел толковых инквизиторов кроме вас с отцом Стефаном, — пожал я плечами, — а ересь отец Иаков всё плодиться и расширяется по свету. Так что почему бы нам не начать обучать этому искусству самых толковых монахов и начать это делать там, где есть моя власть?

— Никто из приоров монастырей и епископов не согласится брат, — покачал он головой, — монахам и так есть чем заняться.

— О, я этот момент предусмотрел, отец Иаков, — довольно покивал я, — так что заручился поддержкой архиепископа Толедо и архиепископа Сарагосы, они отправят приказы по всем монастырям, о выделении с каждого по десять монахов, для прохождения обучения, которое будет полностью для монастырей бесплатным. Если эксперимент будет удачным, я отчитаюсь о нём Пию II, и мы продолжим это весьма благое дело. Или вы против?

— Как я могу? — он покачал головой, — чем больше будет толковых и умных инквизиторов, тем лучше для дела церкви, а значит и для меня. Можешь рассчитывать на мою помощь Иньиго.

— Отлично! — радостно потёр я руки, — осталось тогда дождаться ответа отца Стефана и найти архитектора для строительства.

— Сеньор Альберти заскучал в Тольфа, сеньор Иньиго. — намекнула мне Паула, — производство вышло на максимальный уровень, он на месторождении не сильно-то больше и нужен, там хватает других толковых инженеров.

— О, молодец, что сказала, — обрадовался я, такой новости, — напиши пожалуйста ему, пусть приедет в Аликанте, нужно будет построить новый собор и при нём монастырь, для школы инквизиторов.

Глаза монаха округлились, он осторожно заметил.

— Это будет весьма долгая стройка Иньиго.

— Нет, отец Иаков с новым методом литься блоков из римского бетона, всё сделаем в кратчайшие сроки, были бы деньги, — вздохнул я, когда речь зашла о золоте.

— Ну тогда я только за, — согласился он и я повернулся к Пауле.

— Что тебя кстати задержало в Остии дорогая?

— Управляющий сеньор Анджело ди Якопо Тани, — хмуро заметила она, — не появлялся на производстве, а жил в Риме, пришлось сделать ему внушение.

— Молодец, — похвалил я её, — но ты говорила ещё про Тольфа, ты побывала и там?

— Пришлось, сеньор Иньиго, — кивнула девушка, — сеньор Аристотель Фиораванти видя мою решительность в наведении порядка, пожаловался мне, что последняя руда из Тольфа стала приходить слишком крупного помола, так что я подумала, что вы были бы мной не очень довольны, если бы я не решила и этот вопрос.

— Ты же моя умница, — я поднялся с места, подошёл, обнял её и поцеловал в лоб, — и как?

— Местные рабочие побили флорентийских мастеров, за то, что те слишком много с них требовали, а Джованни Орсини, который должен был присматривать за рудником, умчался очередной раз к своей жене в Рим, — объяснила она, — так что мне пришлось повесить всех зачинщиков драки, а также написать Орсини, что если он уезжает, то хотя бы оставлял за себя кого-то адекватного. Так что сейчас всё хорошо сеньор Иньиго, порядок восстановлен, руда снова нужного качества поступает на завод.

— Благодарю, ты молодец! — искренне похвалил я довольную девушку.

— Тогда оставлю вас одних, — она, поняв, что я хочу поговорить с отцом Иаковым, поднялась и поклонившись, пошла к себе.

Когда девушка вышла, я внимательно посмотрел на монаха.

— Смотрю, вы поладили?

— Если ты о том, кто она, то я догадался, — старик спокойно на меня посмотрел, — мы с ней поговорили и решили вместе бороться с её демонами. Другой вопрос, зачем ты её приблизил к себе, если знал об этом.

— А зачем я взял к себе на содержание девушку, да ещё и вместе с братом-инвалидом? — вопросом на вопрос ответил я, — не задавайте мне вопросов отец Иаков, ответа на которых у меня нет. Я посчитал, что так будет правильно.

Он улыбнулся.

— Как у тебя дела с собственными демонами?

— Временами накатывает, — нехотя признался я, — может быть ещё и поэтому я захотел видеть вас рядом с собой. Сами видите отец Иаков, что я только расту с каждым годом.

— Никто из тех, кто тебя знал в начале пути, в этом не сомневался, — улыбнулся он, — кстати соболезную, Паула сказала, что твой дедушка умер.

— Спасибо отец Иаков, — кивнул я, — это было для меня ударом, дон Иньиго многое сделал, чтобы я хотя бы не возненавидел свою семью.

— Ладно, время позднее, — он поднялся, — спасибо тебе за приглашение, мне самому хочется учить инквизиторов, к тому же за дверью тебя ждут более интересные собеседники, чем я. Утром жду тебя на совместную молитву.

Умудрённый опытом человек, он всё прекрасно понимал, так что перекрестив меня, он вышел из комнаты, и следом тут же примчалась Паула, счастливо улыбаясь и целуя меня.

— Я тоже скучал, но успокойся, — улыбнулся я, — давай подождём, когда Марта всё уберёт со стола, потом переместимся в постель и ты мне расскажешь подробности о своём путешествии.

Девушка меня крепко обняла и призналась.

— Отец Иаков, просто удивительный человек, сеньор Иньиго.

— Мы с Бернардом тебе об этом не раз говорили, — напомнил я ей.

— Только познакомившись с ним лично, я это поняла, — призналась она, крепко к себе прижимая, — я так соскучилась!

— Марта! — позвал я женщину, поскольку и правда было поздно, и хотелось уже лечь спокойно в кровать.

* * *

10 марта 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Гонец, одетый в цвета папской канцелярии, нашёл меня на стапелях, где медленно, но, верно, рос корабль, до конца строительства которого оставалось ещё несколько месяцев. На остальных верфях Генуи либо уже закладывались мои корабли, либо экстренными темпами достраивалось то, что было заказано раньше и новых заказов уже никто не брал, все отныне работали на единственного заказчика. Но для меня и моих рыцарей было главным достроить первый корабль, который показал бы прав был я в своих улучшениях или буду осмеян всеми корабелами, оставшись с обидным прозвищем маркиз «Я знаю всё лучше вас».

— Сеньор Иньиго, — сеньор Фелипе показал мне вниз, где стоял человек, смотрящий вверх на меня.

— Да, спасибо сеньор Фелипе, — поблагодарил я рыцаря и спустился вниз, к гонцу, который низко мне поклонился и передал письмо.

Сломав печать, я раскрыл его и пропустив витиеватые обращения к святым и прочие титулы папы, узнал, что меня просят не позднее двадцать четвертого марта прибыть в Сиену, что самым кардинальным образом нарушало все мои планы.

— Благодарю вас любезный, — я показал, чтобы гонцу дали десяток флоринов, устроили отдохнуть и накормили, а ему велел ответить от меня папе, что я конечно же буду. Он поблагодарил меня за деньги и заботу, а затем уехал с кем-то из солдат в наш дом, чтобы отдохнуть перед обратной дорогой.

Ко мне подошли рыцари, также спустившиеся с корабля.

— Что-то случилось, сеньор Иньиго? — поинтересовался у меня госпитальер.

— Не знаю сеньор Аймоне, папа вызывает меня в Сиену, да ещё и с такими жёсткими сроками прибытия.

— Ну здесь от Генуи недалеко, — прикинул рыцарь, — если выедете завтра, то доберётесь дотуда даже сильно раньше указанного срока.

— Всё равно теперь придётся менять планы, — согласился я, — но надеюсь я ненадолго, чтобы увидеть спуск первого корабля на воду.

— В любом случае сеньор Иньиго, мы будем готовить команды, и ждать прибытие остальных рыцарей, — заверил меня сеньор Фелипе, — рыцари ордена сейчас не заняты, почтовых перевозок пока мало, охрана их не требуется, так что дон Луис Деспуиг ответил мне, что передаст не только всех свободных рыцарей под моё начало, но и всех послушников, которым служба на кораблях пойдёт только на пользу.

— Мне пока мой магистр не ответил, но это и понятно, до Родоса далеко плыть, — расстроено продолжил сеньор Аймоне, — но надеюсь ко мне тоже прибудет подкрепление.

— В любом случае, вы остаётесь здесь, — согласился я, — если будут проблемы, шлите гонцов.

— Конечно, сеньор Иньиго, — заверил меня сеньор Аймоне.

Оставив их, я поехал в город и уже через час вся Генуя знала, что папа отзывает меня в Сиену. Примчался обеспокоенный архиепископ, а затем и Просперо Адорно, которых я заверил, что поводов для волнения нет, в письме не было ничего такого, о чём можно было им беспокоиться, но выехать я обязан. Наши же с ними планы не меняются, залогом этому остаются мои рыцари и формируемые команды кораблей, которые пока тренировались на зафрахтованных торговых судах, чтобы обрести морские навыки. Успокоенные, они отбыли, поскольку политическая жизнь Генуи снова закипела бурной жизнью. В отсутствие французов, все стали вспоминать старые обиды и в Совете капитанов каждый день теперь шли жаркие перепалки.

— Я остаюсь? — граф, узнав, что я отбываю, а он остаётся, не сильно этому удивился.

— Угу, — поманил я его к себе ближе, — продолжишь подкупать людей из миланской партии, и нашёптывать им, что Генуя сейчас так слаба, что хорошо бы, если Франческо Сфорца напал бы на неё как можно скорее.

— Ты надеюсь не забыл, что французы хотят напасть на Геную тоже? — иронично заметил Сергио.

— Не забыл, — улыбнулся я, — но пока они соберутся, пока раскачаются, хорошо, если прибудут к следующему году, а вот Милан… мне бы хотелось, чтобы они напали уже в этом году и твоя роль здесь будет решающей. Ты умеешь, не говоря прямо, делать прозрачные намёки, а для тех, кто кормится из кормушки Сфорца, этого будет достаточно, чтобы строчить в Милан, о слабости Генуи.

— Зачем ты хочешь, чтобы они напали? — удивился Сергио.

— Конечно, чтобы они получили по сусалам и с позором отступили, — улыбнулся я, — или ты думаешь Совет капитанов просто так ищет доступных кондотьеров с отрядами на деньги, полученные по контракту за постройку мне кораблей?

Сергио вздохнул и покачал головой.

— А если миланцы победят? Ты такой вариант не рассматриваешь?

— Это будет плохой исход, — вздохнул я, — тогда мне придётся тратить свои деньги на наём наёмников, чего бы не очень хотелось, но если Генуя будет проигрывать, я и ты ей конечно поможем.

— Но не бесплатно, — граф слишком хорошо меня знал.

— Конечно, подумаем позже, после моего возвращения, что с них можно взять, — улыбнулся я и похлопал его по руке, — не переживай, я постараюсь вернуться побыстрее.

— Хорошо, — вздохнул он, — я только возьму часть твоей охраны для себя. Город последнее время сам по себе неспокоен.

— Разумеется, местные опять спорят между собой, у кого больше власти, поэтому всё может быть, — согласился я, — бери сколько нужно.

Кроме текущих дел, пришлось прекратить занятия по живописи, которые мастер Пьетро давал мне три раза в неделю по вечерам, и он был очень расстроен моим отъездом, поскольку я ему очень хорошо платил, даже больше, чем ему обещали за роспись алтаря в соборе. Пришлось ему немного подсластить пилюлю и попросить, чтобы он подготовил мне холсты, грунт и краски, которые я могу использовать в дороге, чтобы не делать это самому, Пьетро да Милано с радостью согласился.

В общем я не стал откладывать в долгий ящик неизбежное и через три дня выехал в Сиену.

* * *

20 марта 1460 A . D ., Милан, Миланское герцогство

— Это уже пятая насильственная смерть за последние два месяца, — Франческо Сфорца с ледяным взглядом смотрел на коленопреклонённого префекта города, — все — дворяне!

— Ваша светлость, рядом с ними никого не видели, их убивают либо с арбалета, либо из огнестрельного оружия, что весьма большая редкость в наших краях, — в отчаянии говорил тот, — в любом случае никто ничего не видел и не слышал, мы сразу же опрашиваем всех, кто был в это время рядом с ними.

— Такого не может быть! — отрезал герцог, — ты просто плохо ищешь!

— Не в защиту нашего префекта, — секретарь и глава всех дел герцога, Франческо Симонетта задумчиво обратился к своему сюзерену, — а только справедливости ради замечу, что всех этих людей объединяет только одно, кроме того, что они миланцы.

— И что же это? — герцог заинтересованно повернулся к Чикко, прозвище которым он сам наградил Франческо Симонетта.

— Они все были в составе делегации во Флоренции, — продолжил Франческо, — где вышел кое-какой инцидент с графом де Мендосой, который как я узнал, никогда не отличался кротостью своего характера, даже несмотря на свои весьма незначительные физические данные. Наоборот, все кто его знает, отзываются о нём как о крайне умном, жестоком и весьма злопамятном человеке.

Герцог нахмурился и приказал позвать главу делегации, который с поклоном вошёл в зал, низко поклонившись своему правителю.

— Франко, я уже не помню подробностей, — обратился герцог к дворянину, — напомни, что там произошло с Галеаццо во Флоренции?

Дворянин слегка побледнел, он слышал о смертях, которые взбудоражили город.

— Ваш сын изнасиловал служанку графа де Мендоса, — кратко сказал он, — за что тот получил компенсацию, на этом инцидент был исчерпан.

— Боюсь, ваша светлость, — Франческо Симонетта поджал губы, — это было не совсем так.

Франческо Сфорца изумлённо посмотрел сначала на него, затем на дворянина.

— Чикко, ты сегодня меня удивляешь, решил закопать всех моих дворян? — усмехнулся он.

— Я просто готовился к встрече, ваша светлость, — поклонился он правителю, — поднял все письма, так что по моим данным всё было несколько не так, как описывает, синьор Франко.

— Ну как поведай же нам скорее правду, — герцог повернул взгляд снова на секретаря и управляющего своими делами.

— Судя по письму синьора Козимо Медичи, которое он написал вам, сразу после этого конфликта, ваш сын попросил продать служанку, которой владел граф. Тот назвал цену в тридцать тысяч флоринов, ваш сын и лица его сопровождающие отказались платить, а позже, воспользовавшись тем, что граф сопровождал в торжествах папу, они изнасиловали эту служанку и не только не принесли извинений, но и просто уехали из Флоренции, оставив всё как есть. А компенсацию заплатили за служанку графу сами Медичи, чтобы он в присутствии в городе папы не устроил кровавую резню.

Взгляд Франческо Сфорца стал становиться жестоким. Не доверять своему секретарю, да ещё и который ссылался на письмо главы дома Медичи, было глупо, а это значило, что, как его сын, так и все, кто его сопровождали, оставили весьма опасный конфликт нерешённым. Теперь не было ничего удивительного в том, что начали умирать дворяне, особенно учитывая те характеристики, которые Чикко дал этому графу де Мендосе.

— С сыном я поговорю сам, запрещу ему пока покидать дворец, — заметил герцог, — а ты Чикко езжай во Флоренцию, узнай у наших союзников, насколько им дорог этот граф, и что будет, если мы его немножко убьём.

— Слушаюсь, ваша светлость, — поклонился секретарь.

— А тобой Франко я недоволен, — повернулся правитель к дворянину, — сын ещё молод и горяч, именно поэтому я отправлял тебя с ним, но что-то я не вижу холодной головы и рассудительности в твоих поступках.

— Простите ваша светлость, я сожалею об этом, — признался дворянин.

— Постарайся покинуть город, как и скажи остальным, кто был с вами, — распорядился герцог, — вам всем лучше уехать из Милана, пока я не решу этот вопрос.

— Слушаюсь, ваша светлость, — поклонился дворянин и пошёл на выход.

Через десять минут после его ухода, в зал вбежал перепуганный слуга в окровавленной одежде и прерывая разговор Франческо Сфорца с секретарём о ситуации в Генуе, с испугом сказал, что синьора Франко застрелили, едва он вышел из дворца. Пуля разворотила ему голову, и дворянин мгновенно умер на месте.

Герцог поджал губы.

— У нас похоже остаётся всё меньше времени. — хмуро заметил он, — Чикко бросай всё и езжай во Флоренцию. Если убить этого графа мы не можем быстрее, чем он перебьёт наших людей, то хотя бы поймём, насколько он опасный для нас враг. Из этого и решим, как поступим дальше, спешить я не намерен, пока не буду владеть всей информацией.

— Слушаюсь, ваша светлость, — поклонился испуганный произошедшим секретарь, поскольку если убивать стали прямо на ступенях дворца герцога, то в городе и правда было небезопасно оставаться.

Конец шестой книги

Июль 2025

Content

Испытание золотом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30