Изменивший империю. Последний рубеж. Том 2

Глава 1

Вечер субботу ознаменовался радостным и будоражащим голосом:

— Дамы и господа! — вещал ведущий. — Добро пожаловать на открытие спортивных игр «Последний рубеж»! Уверен, мы все этого долго ждали! И вот сегодня, прямо на этой арене!..

Он много чего говорил, но я не особо прислушивался. В конце концов, мы достаточно ему заплатили, чтобы не было лишних слов. Всё по делу, всё по факту. Да я и не сомневался, что такой актёрище-е-е, снимающийся чуть ли не во всех фильмах и сериалах нашей необъятной родины ляпнет что-то невпопад. Всё же, память у него отличная, раз успевает заучивать столько различных сценариев одновременно.

— Сегодня вас ждёт потрясающее зрелище! Никто не уйдёт обиженным, ведь по завершении вы сможете принять участие в розыгрыше щедрых призов, которые!..

И так далее и тому подобное.

Кстати, стоит отметить, что за разработку программы отвечала Саша с креативной группой. И должен сказать, что их идеи показались мне весьма занятными. Пусть где-то и наивными, но оттого зрительский интерес только разогревался.

— Итак, дамы и господа! — Дмитрий Строгиев расхаживал по арене, блистая своей лысиной под светом софитов, и вдохновлял зрителей. — Да начнутся же игры!

В ту же секунду в воздух выстрелили фейерверки, мишура взметнулась к вечернему небу, чтобы через пару минут усыпать ликующих людей. А эмоции прямо-таки зашкаливали, что удивило даже меня. Ведь я не подкреплял их своими силами. Хотя, да, «секретный ингредиент» в попкорне и напитках всё так же присутствовал. Правда, на этот раз в малых дозах, так как я опасался, что кто-то из Пробудившихся мог почувствовать это. А подобные проблемы мне сейчас были ни к чему. Если кто-то из пришедших аристо в прошлый раз на нелегальные бои мог бы закрыть на это глаза, то сейчас, когда всё настолько официально, я не собирался рисковать.

Когда шум народа чуть утих, на арене появилась прекрасная пара девушек. Декорации в стиле старинных китайских пагод с бамбуковыми зарослями лишь усилили интерес. А когда зазвучала музыка (кстати, тоже наняли именитого композитора, чтобы он сделал всё по высшему разряду), то я почувствовал, как по рядам пробежалась волна возбуждения. В приличном смысле этого слова.

Я же в это время высматривал потенциальную опасность, находясь в своём кабинете.

Да, он располагался над VIP-ложей, куда я пригласил всех своих близких. В том числе дядюшку Хао. На нём-то я и сосредоточил своё внимание, причём ментальное, так как видеть его воочию я не мог. И то, мне приходилось прощупывать всё вокруг, чтобы он не подумал, будто я наблюдаю только за ним. Да и когда я возвращался к нему, то касался настолько легко, что мои телепатические способности были подобно пёрышку, что незаметно опускается на плечо. Конечно же, я понимал, что столь сильный маг определённо это почувствует, но… что мне оставалось?

— Как ты? — обеспокоенно поинтересовалась Люда, сидя рядом.

Мы разместились с ней у панорамного окна, открывающее нам всю арену. Да, ради игр мне пришлось перестроить не только свой кабинет, но и саму арену, увеличив её почти что в два раза. Благо, что новая княгиня была не против того, что я заберу под себя часть городских земель. Учитывая, что они всё равно были бесхозные. Вот такие у нас были планы, которые мы, собственно, успешно выполнили. И судя по восторженным крикам собравшихся, даже перевыполнили.

— Более-менее, — уклончиво ответил я, нежно сжав ладонь любимой.

В кабинете находились только мы вдвоём. Ну, если не считать бутылку шампанского, которую открыли в тот момент, когда грянули фанфары.

— Ничего не хочешь рассказать? — хитро прищурилась Смирнова.

— Позже, — улыбнулся в ответ я. — Давай посмотрим, как пройдут игры, а потом всё обсудим. Не хочу отвлекаться, прости.

— Я всё понимаю, — кивнула та. — Это ведь и моё дело, — посмотрела на арену в тот самый момент, когда над ней взмыли Кено и Жало метров на двадцать. — Я тоже приложила к играм руку.

— Да, я помню, — хмыкнул я, а Люда чуть погладила мои пальцы, вопросительно на меня смотря. — И всё же за тебя я переживаю сильнее. Ты ведь так ничего и не сказал о вчерашней поездке.

— Всё прошло… довольно странно, — выдавил из себя. Сейчас нельзя было говорить или даже думать о том, что было между нами с Линдой. Слишком много вокруг любопытных «ушей». — Я расскажу, но позже, договорились?

— Как скажешь, — Люда вздохнула, но спорить не стала. Она понимала, что просто так я не буду ничего от неё скрывать.

К тому же сегодня гостями были не только жители Змееграда, но и множество других людей. Заезжие аристо и их Вассалы разместились отдельными группками. Но сюрпризом для меня (пока не решил приятным или нет) было присутствие Вассалов самого Императора. И вроде как тоже веселились и следили за играми. Но… все мы знали, для чего они здесь. Всё-таки после того, как Тарников исчез, наше княжество попало под пристальное внимание Его Величества. Что неудивительно. Так что и за ними мне тоже приходилось следить, в то время, когда они следят за мной. Вот такой своеобразный змей Уроборос, кусающий себя за хвост. Закольцевались подозрения и слежка, но изменить ничего нельзя. Да и не хотел я на самом деле. А к чему? Пусть всё идёт так, как идёт. Ведь пока что я обошёл всех своих врагов на шаг вперёд, если не больше. Так как никто из них не догадывался о том, что я давно их вычислил и знаю, к чему они стремятся.

— Боги! — вновь воскликнул ведущий, когда Жало и Кено наконец-таки рухнули с небес на песок, взметнув пыль. А когда та осела, девушки стояли целые и невредимые даже не запыхались. Да ещё и в чистой одежде, словно только вышли из гримёрки. — Как они это делают⁈ Я не могу поверить! А вы⁈

Обратившись к зрителям, он получил оглушительный гвалт. Конечно, люди радовались, они были настолько переполнены эмоциями, что вдохновляли друг друга. И это мне нравилось.

— Ещё немного и ты лопнешь от гордости, — хохотнула Люда, глядя на меня.

— Есть такое, — не стал спорить я. — Но ты же сама понимаешь, от улыбки сложно удержаться. Мы сделали немыслимое.

— Ну, почему же? — она на мгновение вскинула взгляд к потолку, будто задумалась. — Вполне себе реально. Главное — это желание.

— И то верно.

А Кено с Жалом тем временем покинули арену под вдохновляющие (а где-то и пошлые) крики зрителей. Далее мои люди должны были убрать декорации пагоды, оставив то, что под ней таилось. И когда они это проделали, то толпа удивлённо распахнула глаза. И да, я говорю о людях в единственном числе, как о чём-то едином, потому что именно это чувство они испытали одновременно, и оно ударило по мне, словно набат.

— Ого, — хмыкнула Смирнова. — Не думала, что они настолько будут ошарашены.

— Видимо, это общее впечатление, — пожал плечами я. — Сейчас страсти только накаляются. Будет забавно за ними наблюдать, когда придёт время розыгрыша.

— А ты уверен, что дело не перерастёт в драку? — нервно спросила Люда, чуть сильнее сжав мою ладонь. — Некоторые и так уже на грани, сам чувствуешь.

— Нет, — я покачал головой. — После основных соревнований будет небольшой перерыв, чтобы сменить декорации. И тогда у зрителей будет лёгкий откат.

— А от этого хуже не станет?

— Вряд ли. Максимум, они просто почувствуют усталость. Но это точно не перерастёт в потасовку.

— Хорошо, надеюсь, ты прав.

Я ничего не ответил. Во-первых, если подтвердить свою уверенность, то это будет выглядеть уже, как САМОуверенность, что мне не особо по душе. Во-вторых, если сказать, что я всё-таки на какой-то процент сомневаюсь (это же логично, что не всё в жизни происходит так, как мы того желаем), то мои слова посеют сомнения в душе любимой. И этого я тоже не хотел. Поэтому просто прикусил язык и снова взглянул на арену.

— А сейчас, дамы и господа! — продолжал меж тем Дмитрий. — Прошу любить и жаловать наших главных участников!

И на арене показались профессиональные гимнасты и атлеты.

Да, да, мы решили взять к себе всех желающих, и заявок было так много, что пришлось очень долго их отсеивать. Но оставшиеся… в общем, мы сделали ставку на то, что открывать «Рубеж» будут те, кто умеет показать себя и не оплошает.

Дело просто в том, что игра «Стать ниндзя» заключалась в том, что каждый из участников должен был пройти полосу препятствий, где требовалось бегать, прыгать, скакать, и чуть ли не к стенам липнуть. В общем, довольно тяжёлая работа. И кто с ней справиться, как не профессиональные спортсмены. Пусть и те, кто ушёл из большого спорта, но это было только нам на руку, ведь они не просили много денег за участие. А мы поддерживали их карьеру вот таким вот красочным и пафосным способом. Думаю, любой зритель это прекрасно понимал, а знакомые лица и имена лишь подстегнули их к новым ликованиям.

— Видимо, это был правильный выбор, — заметила Люда. — Но ведь на второй сезон мы возьмём и простых людей?

— Обязательно, — кивнул я. — Но надо сперва понять, будут ли снимать второй сезон.

— Думаешь, вот после этого, — девушка указала на арену, — канал не захочет купить тебя с потрохами?

— Фу, как грубо.

— Ты меня понял, Илья.

— Может, и купят. Пока не знаю. Надо сперва дожить сегодняшний день и провести основные соревнования завтра на стадионе. И вот тогда будем думать, что к чему.

— Да уж, — Люда протяжно вздохнула, и я ощутил её лёгкое беспокойство. — Надеюсь, что никто нам не помешает.

* * *

Тарников сидел в мягком кресле и кривился, глядя на широкий экран телевизора. Там шла прямая трансляция с открытия игр «Последний рубеж», организованную ненавистным им Филатовым. Однако, как бывший князь на него не злился, он не мог не отметить тот факт, что парнишке удалось в столь короткий срок так быстро подняться из грязи.

— Да, почти в князи, — процедил сквозь зубы Тарников.

Несмотря на то что его обиталище и не казалось ущербным, он всё равно был готов разить здесь всё, до чего мог дотянуться. Собственно, именно этим он и занимался полчаса назад. Поэтому, когда за спиной скрипнула дверь, он не обратил внимания, уже зная, кто к нему явился.

— Уберёшься после, Антоша, — словно плюнул он пришедшему.

— Но как же, Ваше Сиятельство?.. — его верный, но боязливый слуга дрожал, словно лист на ветру. И если раньше это доставляло Тарникову удовольствие (он ощущал себя кем-то жутким и важным), то сейчас раздражало.

— Уйди! — рявкнул тот на помощника. — Видеть никого не желаю!

— Да, Ваше Сиятельство, — слуга низко поклонился, блеснув лысиной, как тот самый ведущий «Рубежа», и попятился к двери.

— Хотя нет, стой, — Тарников, не поднимаясь с места, бросил косой взгляд на слугу. — Нэвермор объявился?

— О птице до сих пор ничего не известно, — пролепетал тот.

— Ясно, — мужчина отмахнулся, и слуга исчез из комнаты. А когда Тарников вновь посмотрел на экран, то почувствовал странную дрожь. Ведь там он увидел женщину, которая чем-то была ему знакома. Мужчина нахмурился, вглядываясь в то, как она танцует в воздухе, сражаясь со своей противницей, а потом усмехнулся. — Вот, значит, как? Ну, хорошо, стерва. Посмотрим, как ты скоро запоёшь…

Глава 2

Прошло более трёх часов с момента начала соревнований. Многие из зрителей утомились, и я прекрасно их понимал, потому что и сам подустал от постоянных криков, воплей и, как некоторым могло показаться, нечестного судейства. Конечно же, такого у нас не было, но те, кто поставил на своих кумиров прошлого, остались недовольны тем, что те проиграли. Впрочем, разве это должно меня волновать? Наше шоу взбудоражило княжество, и был искренне рад. Это значило, что наш выбранный путь верен.

Однако, когда пришло время розыгрышей, зрителей накрыла новая волна эйфории. Да, не без моей помощи, так как мои магические сферы, что висели под крышей арены, испускали слабые магические заряды, подпитывающие людей эмоциями. Сперва, конечно же, их выплеснутая энергия аккумулировалась в той самой сфере, что находилось под нами, а потом перераспределялась. По факту получалось, что я прогонял эмоции людей по кругу. И вроде бы это работало.

Так вот, стоило только ведущими объявить, что сейчас простые зрители смогут получить подарки, некоторые из которых были довольно ценные, как по рядам пробежали волны радости. А когда на арене появились «рандомные шары», чтобы выбирать победителей, то я ощутил общий катарсис — самая верхняя планка ликования.

Дело в том, что мы не планировали просто так раздавать призы. Нет, это было бы слишком банально. А нам необходимо было поразить собравшихся креативностью и смелостью мысли. Поэтому наша команда подготовила необычное шоу.

На арену буквально выкатилось десять человек. Они были облачены в надувные сферические костюмы из плотного материала. По сути, просто шарики с людьми внутри. И на каждом из них была цифра от нуля до девяти. По периметру арены расставили широкие лузы, в которые мог уместиться один из участников. А за решёткой уже взбивал копытом песок свирепый бычара. Он-то и играл роль того самого «рандома», который должен был забивать «шары». Ну а тот, чей номер выпадет первым, и получал приз. И да, участники были проверенными людьми. Лёша сам их отобрал из своих приближённых, так что никакого жульничества не должно было быть. «Шарам» необходимо было бегать и дразнить рогатого зверя, чтобы он как можно скорее забросил их в лузу.

В общем, стоило Дмитрию Строгиеву рассказать правила, как зал вновь взорвался аплодисментами. А когда ведущий снял солнцезащитные очки и хитро улыбнулся на камеру, то повисла тишина.

— Выпускайте бычка!

И-и-и… началось такое, что даже я взбодрился от увиденного.

* * *

— Что думаете? — обратился я к гостям, спустившись в Vip-ложу. — Надеюсь, вам понравилось мероприятие?

— Это было потрясно! — первым не удержался боярин Смирнов, всплеснув руками. — Чёрт возьми, Илья, прости, что не сдерживаюсь, просто эмоции так и зашкаливают.

— И это тоже твоих рук дело? — хитро прищурилась его старшая дочь.

Да, я пригласил всю их семью. Разве могло быть иначе?

Прошло несколько часов с момента открытия «Последнего рубежа». И теперь первая его часть официально завершилась. Строгиев объявил, что завтра зрителей ждёт нечто интересное уже на городском стадионе. Вторая часть соревнований примет более спортивную форму, правда, не обойдётся без шоу. Куда без него? Ведь всё ради веселья и эстетического удовольствия.

— Я виновен в этом лишь самую малость, — с улыбкой ответил Лауре. В конце концов, смысл что-то утаивать, если все они видели мои сферы и знают, на что те способны. — Но бо́льшая часть эмоций настоящая. Я лишь слегка поддерживал нужный градус.

— Заметно, — хмыкнул средняя из дочерей Смирновых — Лида. — И что же будет завтра на стадионе?

— В брошюрках всё написано, — я указал на небольшие путеводители по «Последнему рубежу», что лежали на стеклянном столике возле них.

— Да, мы читали, — произнесла боярыня Морозова, листая брошюрку. — И здесь говорится, что ты будешь участвовать лично.

— Это так, — кивнул я.

— И под какой же личиной? — уточнила её дочь, прекрасная, но холодная Лизонька.

— Илья Филатов, — спокойно ответил я. — О Море пока рано кому-либо рассказывать.

— А о нас? — боярыня вскинула брови.

Увы, сегодня я не планировал делать официальное объявление о том, что Морозовы всё-таки живы. И до сих пор дамочки скрывались под моей крышей. Даже сегодня они сидели отдельно, в закрытом помещении, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание.

— Завтра, — произнёс я. — Сразу же перед стартом игр. Думаю, это будет символично, что вы «вернётесь» на том же самом стадионе, на котором Тарников объявил вас мёртвыми.

— Пф, — фыркнула Лиза и отвернулась.

— Допустим, — согласилась со мной Морозова-старшая. — Тебе видней. И всё же, что касается игр, мне кажется, ты сильно их затянул. Если б не эти сферы, — указала рукой на малышек, что висели над нашими головами, — то зрители бы устали уже на половине.

— Возможно, вы правы, госпожа Морозова, — я не стал с ней спорить. — Учтём на будущее. Пока только тестируем свои возможности.

— Кстати, Илья, — заговорил старик Хао, подняв руку. — Да, у меня тоже небольшое замечание. Точнее, пожелание.

— Слушаю, господин Хао, — улыбнулся ему я.

— Мне не хватило чего-то более утончённого, — пояснил он. — Вот как бой прекрасных дам в начале мероприятия. Всё остальное, как мне показалось, было грубовато.

— На то и расчёт, — вклинилась в разговор Саша. Видимо, заявление старика её задело. Ведь это она готовила шоу. — Мы хотели развлечь зрителей.

— И у вас это прекрасно вышло, моя дорогая, — улыбнулся Хао. — Но я к тому, что стоило бы чем-то разбавить эти игрища. Надеюсь, завтра я увижу нечто подобное от тебя, Илья.

— Всё будет, господин Хао, — вновь кивнул я. — Я постараюсь показать настоящую магию.

— В прошлый раз её хватило, — усмехнулась Лаура, вспомнив мой «Поединок чести».

— Да, будет на что посмотреть, — хохотнула боярыня Морозова. — Жду с нетерпением.

* * *

Наша беседа не продлилась долго. Как это обычно бывает, после сильного напряжения и испытанных эмоций, на тебя наваливается откат. Вот именно это и произошло с моими гостями. Все мы несколько устали, и каждый желал отдохнуть. Поэтому поболтав минут пятнадцать, мы разошлись.

Правда, я не спешил в кровать. Надо было пробежаться взглядом по текущим делам ещё разок, чтобы удостовериться, что…

— Илья, прекрати, — послышался за спиной приятный голосок моей любимой. — Ты же себя так измотаешь. Кто потом будет заниматься играми и массажистками?

— Мне казалось, что тебе не особо нравится, когда я с ними, — улыбнулся я, повернувшись. В кабинет следом за мной вошла Люда.

— Конечно, не нравится, — она нахмурила носик, отчего стала ещё привлекательнее. — Но кто меня спрашивает? И потом, я ведь знаю, что ты не посмотришь ни на одну из них, — и тут же склонила голову набок. — Или там есть кто-то более симпатичный, чем я?

— О-о-о, нет, моя дорогая, — я постарался мигом свернуть с этой скользкой дорожки и сразу же заключил девушку в объятия. — Таких, как ты, больше нет на всём белом свете.

— Вот как? — Люда обвила меня руками за шею и нежно поцеловала. — Тогда, может, расскажешь такой красотке, как я, что тебя гложет? Я ведь чувствую, что внутри у тебя кошки скребутся.

— Есть такое, — признался я. — Но… — выглянул из-за её плеча в коридор. Никого не заметил и тогда пробежался по зданию ментальными щупальцами, но, опять же, не встретил того, кого искал. Значит, он уже уехал. — Это касается Линды.

— М-м-м, — подозрительно прищурившись, протянула Люда. — Линда, говоришь?

— Прекрати, — с улыбкой ответил я и захлопнул за ней дверь, просто взмахнув рукой. — Всё серьёзно.

— У вас с ней? — усмехнулась девушка, но беззлобно.

— Люда, — я закатил глаза, но всё же улыбнулся. — Ты неисправима.

— Обычно такое говорят про тебя.

— Ничего не могу с этим поделать.

Я отпустил любимую и присел на диван. Смирнова уместилась рядышком, поджав под себя стройные ножки и с интересом глядя на меня.

— Так что же произошло вчера ночью? — проворковала она, однако я знал, что в вопросе скрывается угроза. И если я сейчас отвечу неправильно, то меня ждёт незавидная участь.

— Боюсь, у нас серьёзные проблемы, — выдохнув, пробормотал я. — Ши-Хань добрался и до Линды.

— Что? — тут же встрепенулась Люда. — И ты только сейчас об этом говоришь?

— Успокойся, с ней всё нормально, — а вот тогда я криво усмехнулся. — Даже лучше, чем нам с тобой.

* * *

Прошлой ночью…

Дверь была не заперта. Потянув её, осторожно скользнул внутрь и тут же замер.

— Илья? — Линда стояла в узком коридоре в простой спортивной одежде. Но не это обеспокоило меня, а её бледное, испуганное лицо. — Прости, я… — неожиданно от неё хлынула волна, полная первобытного ужаса, и она выпалила на одном дыхании: — Тебя хотят принести в жертву!

— Что, прости? — не сразу понял я.

Но в то же мгновение увидел, как у неё из-за спины из ночного показалось знакомое женское лицо госпожи Цао. Азиатка хитро улыбнулась, схватила Линду за волосы и прошипела, словно змея:

— Сегодня ты умрёшь…

А тихий хлопок позади меня и резкая боль в спине через секунду только подтверждали её слова.

Но просто так ей меня убить не удалось. В ту самую секунду, когда дротик должен был пронзить моё тело чуть ниже шеи, я успел окутать себя покровом. Да, боль я почувствовал, но всего лишь на мгновение. А тонкая игла лопнула при ударе о мою магию и разлетелась по сторонам.

— Да чтоб тебя! — гаркнул я и вскинул руку.

В тот же миг женщину ударила невидимая сила и отбросила далеко назад, впечатав в стену.

Я бросился вперёд, чтобы добить Цао, но, когда пробегал мимо Линды, та встрепенулась и крепко схватила меня за руку.

— Илья, постой!..

Однако ждать разъяснений я не собирался. Меня всегда бесило, когда кто-то нападает исподтишка. А именно это и проделала Цао.

И почему я должен называть её госпожой?

Я ворвался в комнату, куда отбросил противницу, и тут же активировал ментальную магию. Она тяжёлым грузом обрушилась на лежащую азиатку, придавив ту к полу ещё сильнее. Но вместе с этим треснули и половицы, а ваза на небольшой подставке лопнула и рассыпалась ко мне под ноги.

— Ты! — гневно прорычал я, не обращая внимания на то, что мог разрушить всё, что находилось в комнате. — Да что вам от нас надо⁈

Но Цао не ответила. Она лежала совсем рядом и смотрела на меня глазами, полными ужаса и восхищения одновременно.

— Илья! — неожиданно грозно воскликнула за спиной Линда. — Какого чёрта ты разносишь мою квартиру⁈ Я только что сделала ремонт!

— Серьёзно? — я обернулся к ней и лишь тогда понял, что ляпнул первое, что пришло в голову. И мой вопрос, ну никак не соответствовал ситуации, в которой мы оказались. — Так, стоп, с тобой всё нормально?

Моя знакомая стояла в том же полутёмном коридоре, уперев руки в бока, и сурово на меня смотрела.

— Конечно, я в порядке! — вспылила она. — А что со мной может случиться?

— Но она же… — я вновь посмотрел на всё ещё лежащую Цао.

— Да, она же! — кивнула Линда. — Именно это я и пытаюсь до тебя донести, Илья! Она хочет спасти тебе жизнь!

Глава 3

— Я вырву твоё сердце, — ласково проворковала Цао. — Но сделаю это быстро, чтобы ты успел увидеть, как я его сожру…

— Да вы издеваетесь, — пробормотал я, переводя взгляд с одной на другую. — Это и есть спасение?

— В каком смысле? — непонимающе уставилась на меня Линда. — Так, Филатов, а ну-ка… — но она тут же прикусила язык под моим строгим взглядом. — Да, наверное, я должна объясниться.

— Да, мне хотелось бы услышать, что здесь, чёрт возьми, происходит.

— Я… — девушка замялась и виновато развела руками. — Прости, Илья, я и сама не совсем всё до конца понимаю, — а потом неожиданно добавила: — Может быть, вина?

И несмотря на то, что ситуация казалась мне до боли странно, я решил не отказываться. Ведь, судя по всему, разговор предстоял очень интересный.

— Белое есть? — хмыкнув, спросил я.

Линда тут же кивнула и упорхнула в соседнюю комнату. Наверное, там находилась кухня. Я точно не знал, так как посетил подругу впервые.

— А вы? — обернулся к азиатке, та попыталась подняться, но, видимо, мой удар был достаточно сильным для неё, поэтому женщина протяжно простонала, когда опёрлась о локти. — Позвольте, помогу.

С этими словами я протянул ей руку. Та сперва недоумённо уставилась на меня, но через секунду улыбнулась и сжала мою ладонь. Резким рывком я поставил женщину на ноги, но она пошатнулась, схватившись свободной рукой за голову. Пришлось усадить её в ближайшее кресло, отчего на лице азиатки появилась блаженная улыбка.

— Ты просто ничтожество, — с добротой в голосе произнесла она, что в данной ситуации казалось странным. — Когда-нибудь я обязательно убью тебя, но не сегодня.

— Знаете, вы вроде бы интересно говорите, — усмехнулся я и присел в кресло напротив. Угрозы я ни от кого не ощущал, но и расслабляться после не собирался. Мало ли что у неё на уме. Из-за какого-то ментального сбоя я не могу даже мысли её нормально прочитать. Проклятье… — Но я слышу такую околесицу, что лучше вам не переводить.

— Убью? — спросила она, не сводя с меня взгляда.

— Нет, не понимаю, — я покачал головой.

В этот момент к нам в комнату вошла Линда, неся в руках три бокала и початую бутылочку белого вина.

— Надеюсь, никто не откажется? — поинтересовалась девушка, поставив ношу на столик между нами. — Потому что лично я сейчас хочу здорово накидаться.

Ловкими движениями она быстренько разлила содержимое бутылки по бокалам, и по квартире разнёсся сладковатый фруктовый аромат.

— Абрикосовое, — ответила Линда на мой незаданный вопрос, глядя мне в глаза. — Прости, всё что есть. Я просто не готовилась к гостям и…

— Хорошо, — мягко перебил её я и указал на азиатку. — Давай ближе к делу, у меня времени в обрез, сам знаешь.

— Да, прости, — девушка залпом осушила свой бокал и подлила себе ещё. — В общем, я… чёрт, даже не знаю, с чего начать, — она отошла в сторонку и присела на диван, чтобы видеть нас обоих. — Я не знаю, что происходит, Илья, но госпожа Цао рассказала мне жуткую историю.

— Да, ещё бы немного, и я вспорола бы ему брюхо, — спокойно произнесла азиатка, — посмотрев на мою подругу. — Оставалась самая малость.

— Честно говоря, мне до сих пор сложно в это поверить, — пробормотала Линда и снова уставилась на меня.

— Сложно поверить в то, что она хотела меня распотрошить? — с усмешкой спросил я.

— Не поняла, — девушка нахмурилась. — Это… то, что ты слышишь от неё?

— Да, а ещё от самого Ши-Ханя и его людей, — кивнул я и повернулся к женщине. — Хотя по губам вижу, что они говорят совершенно иное. Но как так получается? — снова к Линде. — Я даже в разум к ней забраться не могу. Что-то переворачивает смысл сказанного с ног на голову.

— Он выглядит жалко, не так ли? — обратилась к Линде азиатка. — Такое отребье недостойно жизни.

— Ну вот, опять, — усмехнулся я, хлопнув себя по коленям.

— А что ты сейчас услышал? — поинтересовалась Линда, а когда я сказал, то выпучила на меня глаза. — Серьёзно? Ты постоянно слышишь от них оскорбления и желание тебя убить?

— Ну да, — кивнул я и тут же прищурился, когда меня посетила догадка. — А ты разговариваешь с ней нормально?

— Как видишь, — девушка пожала плечами и добила вторую порцию, тут же подливая себе ещё. Я не стал критиковать её за это, так как ждал продолжение рассказа. Оставалось надеяться, что она сейчас не напьётся, и её язык не будет заплетаться. — В общем, это странно. Но да, я слышу её нормально, даже несмотря на то, что Хао заколдовал и меня.

— Что, прости? — а вот тогда я напрягся.

— Да, Илья, — кивнула Линда. — Старик Хао наложил на вас всех проклятье. Гипноз или ещё что, не знаю точно. Но по итогу, никто не понимает его бывшего ученика и всех тех, кто примкнул к Счи… тьфу, Ши-Хао.

— Ханю, — поправил я, за что получил благодарную улыбку от азиатки. При этом она промолчала, видимо, не хотела больше смущать меня своими «желаниями». — Так, подожди, давай-ка всё по порядку. Когда вы встретились?

— Чуть меньше недели назад, — пояснила Линда, пригубив вино. Наверное, её смутил мой взгляд, и девушка не желала выглядеть пьяницей. Тем более уже поняла, что алкоголь начал свою пагубную деятельность. — Госпожа Цао сама вышла на меня. Сказала, что это необходимо, ведь только я её могу нормально понимать.

— Как-то странно, — я снова недоверчиво прищурился, глядя на обеих. — Неужто проклятье старика настолько сильное, что вообще никто с этим справиться не может? Хотя мы пытались общаться и телепатически и писали записки, — вспомнил я свой неожиданный «отпуск». — Ладно, учитывая, что с демоном я уже сталкивался, то и в этот гипноз, — или что это такое, — поверить тоже могу.

— С демоном? — глаза Линды полезли на лоб. — Это… каким ещё?

— Ворон Тарникова по имени Нэвермор, — пояснил я с хитрой улыбкой. — Как оказалось — это не просто птичка, но ещё и магический двойник нашего бывшего князя. Как он мне потом пояснил, Нэвермор являлся демоном. Как и откуда он здесь появился, можешь не спрашивать, я и сам не понимаю.

— Было бы прекрасно, если б ворон выклевал тебе глаза, — серьёзно посмотрела на меня азиатка. — Я бы пустилась в танец смерти с тобой под руку.

— Ну вот, — я поднял к потолку усталый взгляд. — Теперь она хочет, чтобы у меня глаза выклевали.

— Серьёзно? — прыснула в кулачок Линда, но тут же собралась и стала серьёзнее. — Ладно, это должно вскоре закончиться. Госпожа Цао говорит, что существует мир демонов. Он-то и нужен старику Хао. Тьфу ты, — мотнула головой девушка, а потом виновато посмотрела на гостью. — Простите, но для меня ваши фамилии… странно звучат.

Женщина ничего не ответила, лишь пожала плечами и скромно улыбнулась.

— В общем, — вновь обратилась ко мне Линда, — она рассказала мне, что Хао тот ещё подонок. Если ты знаешь о его прошло, то, скорее всего, всё это ложь.

— Уже догадываюсь, — кивнул я в ответ. — Так и что же произошло на самом деле? И, что главное, почему я должен ей верить?

Снова посмотрел на азиатку, но та никак не выдавала своего волнения, хотя её аура и колебалась от напряжения.

— Ты не обязан во всё это верить, — вместо женщины ответила Линда. — Но хотя бы выслушай.

— Это я с удовольствием, — хмыкнул я и, откинувшись в кресле, пригубил вино.

Недурно, но слишком сладко.

— На самом деле старик Хао долго практикует тёмную магию, — продолжила Линда, подобрав под себя стройные ножки. — Очень давно он обучал многих выдающихся парней и девушек, раскрывал их потенциал, объяснял, как пользоваться той или иной формой магии. Чтобы потом использовать их, как агнцев на заклании.

— Ого, — я изогнул бровь, — как пафосно.

— Илья, — слегка нахмурила бровки девушка, — ты же сам хотел всё услышать.

— Да, прости. Продолжай.

— Так вот, этот ваш Ши-Хань был одним из таких. Он оказался с мощным Истоком, который при должном наставлении мог полностью раскрыться. Старик долго с ним работал, пока не наступил тот самый момент, когда необходимо было принести очередную жертву. Для этого Хао, — Линда пожевала губами и вопросительно посмотрела на ночную гостью. Та кивнула, и девушка выпалила на одном дыхании: — открывает врата в потусторонний мир и бросает туда жертвы. Там их разрывают на части демоны. Но старик каким-то образом выманивает тварей сюда, в наш мир, и забрасывает их в магическую ловушку, которую устанавливает на жертвах. Тогда демонам приходится отдавать часть своих сил, чтобы Хао отпустил их обратно, — снова вздох. Мне казалось, что Линда сама во всё это не верит, и её нельзя было в этом винить. Но ей необходимо было рассказать историю, которая мне, к слову, казалась не такой уж и фантастической, учитывая, что я сам-то из другого мира и времени. — По итогу, старик Хао насыщается демоническими силами и становится чуть ли не сильнейшим человеком на свете.

— А пафос всё нарастает, — ухмыльнулся я, отпив ещё вина. — Но я слушаю, говори. В какой-то момент всё пошло наперекосяк? Ши-Хань прознал об этом и воспротивился старику? Даже смог прогнать его с насиженного места? Сам или с помощью пособников?

Тогда я в очередной раз посмотрел на азиатку и увидел на её лице одобрительную улыбку.

— Ох, — девушка допила третий бокал и отставила его. Видно, не желала больше повышать градус. Молодец. — Да, Ши-Хань обо всём догадался и восстал против своего учителя. Ему удалось его одолеть и лишить тех самых сил. Правда, при этом сам чуть не погиб. Однако Хао не мог оставаться на месте, ведь теперь все знали правду. Тогда-то он наложил проклятье на бывшего ученика и всех тех, кто решит его поддерживать. Но даже на этом старик не остановился.

— Вот как? — улыбнулся я. — И что ещё он сделал?

— Он похитил сестру Ши-Ханя, изменил ей память и сбежал вместе с девчонкой сюда.

— Ого… — выдохнул я. — Ты хочешь сказать, что Минь — это не его внучка, а сестра Ши-Ханя? Поэтому он так рьяно преследует старика?

— Верно, — кивнула Линда и всё-таки не удержалась, плеснула себе вина. — Ну а ещё он так хорошо обучает тебя, чтобы сделать то же самое, что и с другими учениками — бросит на растерзание демонам. Но это, я думаю, ты и сам уже понял.

— М-да, просто прекрасно, — пробормотал я и опрокинул в себя остатки ароматного напитка.

* * *

В кабинете Мора после открытия игр.

— И это всё? — уточнила Люда, когда я закончил рассказ. — Ты им доверяешь?

— Пока сам не знаю, — я пожал плечами. — Сложно поверить. С другой стороны, это отлично вяжется с тем, что происходит. Мы ведь сами с тобой видели, что было с Ши-Ханем, когда он нас похитил.

— Верно, — выдохнула Смирнова, поджав губы. — Но к чему тот дротик, которым они пульнули в тебя с самого начала.

— А, это, — я снова усмехнулся. — Цао рассказала Линде, что если найти определённые точки на теле человека, то можно воздействовать на его магический покров и осознание. Для этого Линда и ходила к Мико обучаться. Правда, всё равно ничего не вышло. Они знали, что я не соглашусь на такое грубое вмешательство в мой Исток, поэтому и решили сделать это насильно, надеясь, что я таким образом смогу сбросить про́клятый гипноз и понимать Ши-Ханя и его людей.

— Но, когда ты об этом узнал, всё равно отказался? — спросила девушка.

— Конечно, я никого не подпущу к своей нежной тушке, — нежно взял красавицу за руку. — Кроме тебя, конечно же.

— Даже не смей начинать, Илья, — нахмурилась Люда, но я видел, что ей это нравится. — Мы сегодня все устали. К тому же надо обмозговать то, что ты сейчас рассказал. Сам ведь понимаешь, нам нельзя…

Но я не дал ей договорить. Резко подавшись вперёд, страстно поцеловал любимую, повалив её на мягкий диван.

Глава 4

— Ты справишься, — подбадривала меня Люда, поправляя воротник рубашки. — Прекрати так волноваться. Ты же знаменитый Филатов, которого никто и ничто не способно остановить!

— Да уж… — пробормотал я и обернулся к стадиону, где уже собрались зрители. — Но даже идя против армии Тарникова, я так не волновался. Не люблю публичные выступления. Может, мы…

— Илья, — девушка строго на меня посмотрела, но через мгновение улыбнулась и крепко обняла, прошептав на ухо заветные слова: — После окончания я сделаю то, о чём ты давно мечтал.

— Оу, — мои глаза чуть было не полезли на лоб. — Вот это мотивация.

— Иди уже, герой, — улыбалась моя любимая и мысленно добавила: — «Герой-любовник».

Не скажет же она подобное, когда рядом стоят её родители.

— Удачи, — Смирнов протянул мне руку, и я ответил на рукопожатие. — Сегодня твой звёздный час, Илья Филатов.

— И мы уверены, что ты справишься, — добродушно улыбнулась мне Смирнова-старшая. — Дерзай, Илья.

Я благодарно кивнул им и, сделав глубокий вдох, направился на стадион.

* * *

— Понимаю, больно смотреть, как твою репутацию втаптывают в грязь, — в очередной раз усмехнулся Гордеев, по-хозяйски развалившись в кресле. — Хотя мне казалось, что тебе уже не привыкать.

— Ваша язвительность поражает меня все эти годы, — зло прищурившись, ответил Тарников. Они располагались в его кабинете в тайной резиденции Верховного князя. — Как вам самим это не надоело?

— О, у меня под боком просто слишком много материала, — не растерялся Гордеев и вновь взглянул на телевизор. — А Филатов неплох. Очень неплох.

— Если б не ваша жена, то я бы подумал… — Тарников хотел было ухмыльнуться, но не успел.

— А вот это брось! — неожиданно рыкнул на него князь. — Оставь свои мерзкие мыслишки при себе, и не смей сравнивать меня с ничтожеством!

— Как скажете, — тот поднял руки, будто сдавался, но в то же время считал себя победителем, так как вывел собеседника на эмоции.

— И всё же, — Гордеев мигом успокоился и снова перевёл взгляд на экран, — парень проявил себя довольно неплохо. Что ж, посмотрим, как он справится с новой напастью. В конце концов, Филатов не единственный, в кого верят…

* * *

Меня встречала разгорячённая толпа.

На сцене, неподалёку от новых декораций (которые на этот раз выглядели просто эпично), уже выступал Дмитрий Строгиев, отчего зрители только больше входила в раж. Конечно, такая звезда…

— Итак, дамы и господа! — вещал он, а микрофон рассеивал его голос по всему городскому стадиону, если не по всему Змееграду. — Давайте же поприветствуем ответственного за то, что здесь сегодня происходит! — он указал на меня (я в тот момент уже поднялся по небольшой лестнице). — И-и-илья Фи-и-илато-о-оВ!

Он так растянул моё имя, что мне показалось, будто сейчас я должен буду с кем-то драться на ринге. Но нет, зрители вновь оглушили нас аплодисментами и радостными криками, я же скромненько помахал им ручкой и подключил гарнитуру к своему девайсу, чтобы меня все слышали, а я тем временем был свободен в движениях.

— Приветствую тебя, Змееград! — радостно воскликнул я и вскинул уже обе руки. Зрители ответили новой порцией крика. — Я безумно рад всех вас видеть на наших играх! «Последний рубеж» отнюдь не будет таковым! Наоборот, он станет отправной точкой в развитии нашего чудесного города под началом прекрасной княгини Нины Сергеевны Савельевой!

И снова шум толпы ласкал мне сердце.

— Я люблю тебя! — чей-то мужской крик резанул по ушам. Оставалось надеяться, что незнакомец обращался не ко мне, а к моей бывшей директрисе.

— Да-а-а! — поддержал их я. — Мы тоже вас любим! Именно поэтому Змееград поднимется с колен после жуткой тирании князя Тарникова, — всё же необходимо было соблюдать приличия. Я же не могу сказать, что после наглого самовлюблённого ублюдка, — и его приспешников! Скажу вам больше! Многие из них бежали, словно крысы! Но некоторых нам всё-таки удалось изловить! За что мы должны поблагодарить Савелия Петровича Игнатьева!

А вот теперь ликование людей слегка поубавилось. Что ж, наверное, логично, потому что я увлёкся и свернул не туда.

— Но давайте вернёмся к играм! — я провернулся на сцене, чтобы меня увидели все зрители со всех сторон. — Итак! Вчера вы наблюдали за тем, как наши доблестные и отважные участники состязались друг с другом за звание чемпиона! Не стану скрывать, я бы уже сейчас мог назвать троих, кто показался судьям наиболее успешным во всех величинах! Однако, — взял небольшую паузу, чтобы толпа напряглась, — всё не так просто! Все вы помните, что произошло с нашим городом совсем недавно! И наверняка знаете, что спасло нас только единение! Да, это вы спасли город, друзья! — ткнул пальцами в зрителей. — Как только вы объединились, город изменился до неузнаваемости! Новые дома, новые улыбки, новые люди! Всё это вы и никто иной! — зрители внимали мне, но я чувствовал, насколько они напряжены. Стоило только ткнуть в нужное место, как они взорвутся, конечно, в хорошем смысле слова. — Именно поэтому все те, кто вчера мог считаться врагом, сегодня должен будет пожать руку и работать в команде! Потому что, когда мы вместе, то нас никому не сломить!

Выкрикнув это, я вскинул кулак. А следом за мной тот же жест выполнили тысячи собравшихся. И да, я не лукавил, на стадионе собралось столько людей, что у меня в глазах рябило. А той энергии, которую они излучали, хватило бы превратить Змееград в новогоднюю ёлку примерно на неделю.

При этом я выпустил собственную магию. Изумрудный покров обволок моё тело, чтобы потом взметнуться к небесам в всполохах яркого зелёного пламени. А сконцентрировав поток энергии, я сжал огонь, превратив его в гигантскую сферу, поглотившей сцену и закружившейся настолько быстро, что трава под нами зашевелилась в такт импульсам. И через мгновение я снова раскинул руки по сторонам, а вместе с этим вокруг сферы появилось пять колец.

Не все поняли, что это значит, но когда кто-то из Пробудившихся среди зрителей выкрикнул, что это похоже на Исток и Ступени, то остальные люди подхватили эту идею и разнесли её другим. И да, они были правы. Мой перформанс символизировал пробуждение города. Словно он такой же непростой, как и его жители, что он способен на многое и повышает свои уровни, как это делают маги.

Вокруг нас взметались тонкие вихри, устремлялись к небу, где тут же рассыпались. Зрители гудели и ликовали, словно попали на какое-то небывалое шоу. Хотя, наверное, так оно и было, просто мне-то к подобному не привыкать.

А когда всё закончилось, и сфера сжалась до уровня футбольного мяча, я в который раз расправил руки, чтобы псевдоисток лопнул, а его энергетические сгустки разлетелись по зрительским рядам, питая силой и возбуждением тех, кто сегодня пришёл на мероприятие.

Но и этого оказалось мало. И когда моя «постановка» закончилась, то перед сценой, словно из ниоткуда, возникла довольно знакомая фигура.

— Да ладно, — только и смог выдавить в тот момент я, глядя на… самого себя, но в чёрной маске.

* * *

— Ого, становится всё интереснее, — хмыкнул Гордеев, допивая третий бокал виски. — И как потом доказать, что это один и тот же человек, когда они стоят друг напротив друга в прямом эфире.

— Это постановка, и вы это знаете, — недовольно пробормотал Тарников.

— Я-то знаю, но доказать теперь точно не получится, — мрачно заметил Верховный князь. — Даже если мы поймаем Филатова с поличным, то нам смогут предъявить то же самое — постановка.

— Вы всё ещё думаете, что раскрывать его тайну имеет смысл? — поморщился бывший князь. — Если люди узнают, что он является тем самым Мором, то полюбят его ещё больше. В чём тогда смысл?

— Не знаю, — Верховный князь покачал головой. — Но мне определённо нравится его игра. Он проделал хорошую работу. Достойный противник, — ещё один глоток, а потом, причмокнув, самодовольно добавил: — Жаль, что мне не ровня.

* * *

— Про меня не забыл? — обратился ко мне «Мор», чуть склонив голову набок. — Я ведь тоже помог городу.

— Без сомнений, — дружелюбно улыбнулся ему я. — Мы…

Но договорить я не успел, когда тот стремительно атаковал.

Вокруг псевдомора разлилась разноцветная аура, вспыхивающая, словно пламя от костра и обжигающая всех, кто мог оказаться рядом. Конечно же, я попался первым на его пути и, собственно, был основной целью. Вот только так просто меня взять нельзя было, и я вовремя сгруппировался, отбив атаку.

Однако его мощный удар сразу двумя ногами отбросил меня далеко назад, скинув со сцены. Пролетев в воздухе несколько метров и сделав сальто, я приземлился на ноги в банальной позе супергероя, ударив кулаком оземь. И это не осталось незамеченным, зрители взорвались новым шумом и аплодисментами.

Лёша, как это понимать? — обратился я к противнику, который уже падал на меня сверху.

«Простите, босс, — весело отозвался тот, рухнув на то место, где я стоял секунду назад и оставив там небольшой кратер. Пыль, клочья земли и травы взметнулись в воздух, на мгновение скрыв нас от любопытных взглядов. — Но мы подумали, что это будет отличной идеей для вашего шоу», — и снова атаковал.

Мы вырвались из плотной завесы на радость публике, и начали обмениваться ударами, при которых то и дело вспыхивали наши покровы, выбивая разноцветные искры.

«Вы ведь сами обещали господину Хао, что покажете нечто фееричное!» — напомнил мне Алексей, скрывающийся под моей же тайной личиной.

Точно, обещал, — согласился с ним я и ударил в ответ кулаком.

Противник успел подставить блок, а на его руке образовался продолговатый щит. Да, я мог бы легко его пробить, но к чему это? У нас постановочный бой. Мы желаем показать зрителям нечто красивое и эпичное, а не просто добить противника и прокричать всем, что-то типа: «Да-а-а, я здесь самый самцастый самец!». Нет, на такое мы не подписывались. Ведь нам необходимо заручиться доверием горожан. А «хлеб и зрелища» всегда могли сплотить народ, что бедняков, что богачеев.

Поэтому мы продолжили драться и красоваться перед зрителями. Превратились в две блестящие тени, что-то и дело метались по стадиону и сталкивались в ярких вспышках. Люди же каждый раз радовались тому или иному удару. А на больших экранах, которые висели здесь же, наблюдали в подробностях за нашим противоборством.

Однако я помнил наказ Хао — не стоит затягивать.

Поэтому через несколько минут поединок пришлось завершить. Но и это мы с Алексеем сделали эпично, взметнувшись над землёй на несколько метров и столкнувшись там, словно два падающих метеорита. А когда рухнули обратно на поле, но подняли новую тучу земли и пыли перед собой.

— Чёрт, теперь придётся перестилать газон, — прошептал я и усмехнулся.

Но уже через пару секунд зрители увидели нас двоих, стоящих рядом и опёршихся спинами. Да ещё и руки скрестили, словно те ещё бандиты. Грязные, уставшие, взлохмаченные, но довольные.

— И-и-и это было просто нечто! — воскликнул Строгиев, а следом за ним и весь стадион.

Глава 5

— Ну что, жители славного Змееграда! — воскликнул я, вскинув руки. — Вы готовы к новому забегу⁈ Готовы продолжить «Последний рубеж»⁈

— Да-а-а! — было мне ответом.

Хор собравшихся буквально сотрясал стадион, поэтому, когда я продолжил, навалившаяся тишина ударила по ушам.

— Не-е-ет! — выкрикнул я, с наглой улыбкой смотря на недоумённые лица зрителей. Некоторые из них даже присели, не понимая и не веря в то, что я только что сказал. Поэтому поспешил пояснить, но уже более спокойным голосом: — Нет, пока рано, подождите ещё чуть-чуть, ведь у меня для вас есть ещё один сюрприз.

А после покрутил пальцем в воздухе, тем самым дав отмашку главному оператору, который мигом перевёл камеру на VIP-ложу, где сидели мои близкие и… две фигуры, чьи лица были скрыты широкими капюшонами.

— Итак, друзья мои! — вновь заговорил я. — Рад представить вам… Марию и Елизавету Морозовых!

И в ту же секунду они открылись под шум и рукоплескание толпы. Эмоции зрителей просто зашкаливали. Большинство из них искренне радовалось, но при этом даже не понимало, чему именно. Чуткий слух уловил где-то на трибунах перешёптывания, что это полная лажа, однако таких выскочек сразу же одёргивали свои же. Люди, как оказалось, были рады, что кто-то остался жив! И это вселяло надежду в то, что в этом мире ещё не всё потеряно.

— Мы рады вас приветствовать, змееградцы! — голос боярыни разнёсся по стадиону. Она помахала всем ручкой и мило улыбнулась. Но даже со своего места я видел, как хищно блестят её глаза. — И просим у вас прощения за всё, что вам довелось увидеть и услышать! Поймите, это было необходимо! Мой муж… бывший князь Тарников оказался совершенно не тем человеком, за которого себя выдавал! И Илья, — указала на меня, — помог нам на время сбежать! Но, когда предателя собственного народа вывели на чистую воду, то мы не видим нужды больше скрываться!

Они обе взмахнули руками, отчего зрители снова принялись аплодировать. Я же стоял и самодовольно улыбался.

И неожиданно…

— ФИ-ЛА-ТОВ! ФИ-ЛА-ТОВ! ФИ-ЛА-ТОВ! — люди начали скандировать мою фамилию, отчего в груди сразу же потеплело.

Да, скажу честно, что на нечто подобное я и надеялся, всё же хотелось почесать своё эго. С другой стороны, понимал, что не стоит рассчитывать на столь бурную поддержку толпы. Однако… она решила за меня. И от этого мне было безумно приятно.

И пока они кричали, я неспешно поднимал руки, на которых уже плясало изумрудное пламя.

«Позируешь? — донёсся до меня довольный голос Люды. — А говорил, что не любишь подобные постановки».

Ничего не могу с собой поделать, — ответил ей я, с улыбкой кружась на месте, чтобы снова показаться каждому из зрителей.

Так-то да, лёгкий выпендрёж. Но будем честны, я это заслужил.

— О да-а-а! — раззадоривал людей Строгиев. — Давайте громче!

И они его послушались.

— ФИ-ЛА-ТОВ! ФИ-ЛА-ТОВ! ФИ-ЛА-ТОВ!

— Ну, всё, всё, друзья! — я постарался и успокоить, но это оказалась сложнее, чем я думал. Поэтому ещё секунд десять-двадцать слушал, как они скандируют мои имя и фамилию. Но потом всё-таки страсти улеглись, и я смог продолжить: — Итак, раз важные рода города вновь собрались здесь, то уверен, что вскоре вас ждут новые сюрпризы. И да, я о них знаю, но пока что не буду раскрывать все секреты. Просто подождите. Поверьте, вы останетесь довольны.

«И что же ты ещё уготовил городу?» — с любопытством спросила Люда, сидя от меня в нескольких десятках метров.

Увидишь, — игриво ответил я.

На самом деле, планов было слишком много. Но я понимал, что все их претворить в жизнь не получится, поэтому что-то так и останется «долгостроем» на бумаге. Но кое-чему я уже отдал предпочтение, и мои люди начали работать над этими проектами. Так что… осталось лишь подождать.

Но оттягивать было больше нельзя. Поэтому я поднял руку, окутанную зелёным сиянием, и сжал кулак.

— Поехали! — крикнул я, и в тот же миг с кулака сорвалась изумрудная сфера.

Взлетев высоко к небу, взорвалась ярким фейерверком над стадионом, осыпаясь на радостных зрителей блестящими искорками. Но когда люди опустили взгляды, то меня внизу уже не было. Но зато появились участники, которых объявлял Строгиев.

* * *

— Да уж, княже, — с издёвкой произнёс Гордеев, подойдя к бару, чтобы достать себе ещё бутылочку виски. — Получается, что тебя обвели вокруг пальца. И кто? Баба и молокосос?

— Может, хватит? — процедил сквозь зубы Тарников, отвернувшись к стене. — То, что это была подстава, мы знали изначально. Вы сами желали этого.

— Отчасти, — не стал увиливать Верховный князь. — И всё же… ты потерял город, влияние, — сделал жадный глоток, будто никогда в жизни ничего подобного не пробовал, — даже демона своего и то упустил. Вот ответь, если б ты был на моём месте, то стал бы держать такого подчинённого?

— Нет, — коротко бросил Тарников. — Если только мы не спланировали это изначально.

— Это да, — Гордеев опустился в своё кресло. — Спланировали. Но и Филатов, как мы видим, тоже не сидел сложа руки. Вон как всё красиво обставил. И пусть мы знали о его шагах наперёд, но народ теперь точно стоит за ним и за его альтер-эго. Так что вернуться в Змееград и уж тем более вернуть себе власть у тебя никак не получится.

— Я знаю! — неожиданно рявкнул Тарников и активировал покров.

В тот же миг посуда и всё, что было рядом с ним, затряслось. Но это не произвело на Гордеева никакого эффекта. А Тарников быстро взял себя в руки и успокоился, вновь отвернувшись к стене.

— Без своего демона ты стал слаб, Рома, — произнёс Верховный князь, но уже без того сарказма, что был минуту назад. — Что с тобой случилось? Неужто ты и правда расстроился из-за того, что тебя так глупо развели?

— Издевайтесь сколько пожелаете, — сухо произнёс тот и достал из кармана грязной рубашки небольшую ампулу с прозрачной жидкостью, внутри которой переливались разноцветные линии, словно натянутые нити. — Но я выполнил свою часть уговора.

— Что? — неожиданно голос Гордеева дрогнул, отчего мужчина слегка стушевался, но потом решил, что ему плевать, ведь собеседник уже не раз видел его подавленным или растерянным. — Ты хочешь сказать, что добился нужного эффекта?

— Почти, — уклончиво ответил Тарников. — Это прототип, и его необходимо принимать постепенно. Примерно полтора — два месяца. Нельзя вот так взять и сразу усилить Исток. Даже ваша четвёртая Ступень не повысится, если решите принять эту гадость залпом.

— Но-о-о, — руки Верховного заметно дрожали, — оно ведь поможет?

— Да, — кивнул бывший князь. — Возможно, у вас получится даже не сравняться с императором по силе, а перешагнуть пятую Ступень, добившись чего-то более великого. Но… я не знаю, как это может сказаться на ваш организм. Подобных экспериментов ещё не было.

— Отлично, — возбуждённо выдохнул Гордеев. — Тогда я буду первым…

* * *

А на стадионе в это время началось то, ради чего всё и затевалось. Основные игры «Последнего рубежа» вошли в свою пору.

Конечно же, мы предупредили участников о том, что им потом придётся работать сообща, поэтому попросили не ссориться в процессе первых соревнований. Но это оказалось излишним, так как все наши спортсмены даже не собирались до этого опускаться. Наоборот, они веселились вместе всё это время, для них «Последний рубеж» стал чем-то вроде компанейских игр. И за это я был им благодарен.

И всё же на стадионе зрители стали свидетелями нескольких небольших потасовок. Естественно, до драки не доходило, но короткие перебранки всё же были. В конце концов, у нас шоу, а оно должно быть зрелищным. Поэтому участники полностью отыгрывали свои роли. И, как мне показалось, наслаждались этим.

— Лёша, как дела? — обратился я к помощнику, приложив палец к маленькой гарнитуре в ухе.

— Всё в порядке, босс, — весело отозвался тот. — По периметру чисто, никаких уж слишком подозрительных личностей не замечено. А уровень магии не превышает допустимый.

— Понял, отлично.

Насчёт личностей всё было и так ясно. Конечно же, здесь были представители как других княжеств, что располагались по соседству с нашим, так и самого императора, и Имперского Совета. А мои люди за ними следили. Не мешали, под ногами не путались, но из вида не выпускали. Мало ли на что те отважатся. Тарникова так и не нашли, и я был уверен, что он готовит план мести.

Туда же относится и уровень магии. Следить за ним я попросил лично Алексея, так как он являлся сильнейшим магом из моей команды. Да, были ещё Кано, Жало и Линда (которая, кстати, всё же явилась на мероприятие), но не показывалась. Видимо, боялась, что Хао может прочитать её, поэтому даже не вышла поздороваться, и я лишь отдалённо чувствовал её присутствие. В общем, к девушкам я обратиться не мог, попросту не особо доверял. Мне они казались расхлябанными, хотя я не отрицал, что могу ошибаться. Но, кроме выступления, они особо себя нигде не проявили, поэтому моё недоверие было справедливым. По итогу, оставался лишь Лёша. К тому же он и без этого должен был следить за безопасностью мероприятия.

Ах да, ещё Игнатьев со своими парнями. Но они держали под контролем простой люд. Меня же беспокоило присутствие более сильных личностей. В частности, Хао и людей Ши-Ханя. А они тоже здесь были, но пока никак себя не проявили. И это хорошо, но предостеречься всё же стоило.

В этот момент трибуны взорвались одобрительным гулом. Кто-то из участников попал точно в цель.

— Смотри-ка, а он даже с таким пузиком неплохо метает копьё, — усмехнулась Лаура, наблюдая за спортсменами.

— О-о-о, — протянула её младшая сестричка — Лида, окинув ту хитрым взглядом. — Что, потянуло на полненьких?

— С ума сошла⁈ — со смехом воскликнула первая.

— А что такого? — вторая указала на участника, который только что неплохо себя проявил. — Симпатичный же парнишка. А ты знаешь, кем он был в прошлом? Вот, смотри…

И начала копаться в телефоне, чтобы показать старшей, кто это на самом деле.

Я с улыбкой смотрел на них, а потом взглянул на Люду. Та игриво подмигнула мне и поманила к себе на свободное место рядышком.

— Что говорят наши стражи? — тихо спросила девушка, когда я опустился справа от неё.

— Пока всё спокойно, — ответил я полушёпотом. — Но это «пока».

— Ты так уверен, что сегодня что-то случится? — Люда обеспокоенно посмотрела на меня.

— Не могу сказать точно, — я покачал головой. — Но неприятное чувство не покидает. А ты знаешь, я редко ошибаюсь по этому поводу.

— Очень надеюсь, что сегодня будет именно тот случай, когда твоя интуиция перестаралась…

Глава 6

Игры длились до конца дня. Да, я понимал, что это долго, но в то же время «поддерживал» зрителей. Ту энергию, что они выплёскивали, аккумулировали мои сферы, чтобы потом вернуть им частичку бодрости и веселья. И такой круговорот работал. Жульничество ли это? Не знаю, но вряд ли мои действия можно так охарактеризовать.

Сперва команды соревновались в предиграх, то есть в тех небольших состязаниях, которые давали дополнительное время для основного забега. И, как мы и обещали, здесь присутствовали более спортивные мероприятия.

Первым было метание копья. И не простое, а в цель (в кольцо), которые стояли недалеко друг от друга. Получалось, что эти броски и на дальность, и на меткость. Кое-кто оказался весьма успешен в этой игре.

Вторым состязанием являлась стрельба из лука. Да, классическая, но оттого даже интереснее, ведь участвовали не только опытные спортсмены (которые, кстати, не все умели полноценно пользоваться луком), но и простые люди. И что интересно, именно у них стрельба выглядела лучше всех.

А замыкали «Троеборье» броски ядра. Опять же, непростые, так как участником необходимо было попасть в специальные лузы, которые пришлось выкопать нашим мастерам. Бросали по очереди, что позволяло отбить или вообще выбить из игрового поля ядра соперников. Либо же, наоборот, подтолкнуть. Такое тоже было.

И в целом, такие простенькие задания понравились зрителям. Они смеялись, волновались, радовались и даже злились. Ведь, как говорится: «Ставки сделаны, господа!». А наша команда пожинала плоды людских развлечений, разделяя их эмоции.

— Илья, а ты за кого болеешь? — обратилась ко мне Лиза, сидевшая с нами на балконе.

— М? — я слегка вздрогнул, так как был погружён в собственные мысли. — А, прости, — взглянул на разноцветные команды. — Не знаю, наверное, за синих. Люблю этот цвет.

— Серьёзно? — удивлённо переспросила Лаура. — У них же дополнительного времени практически нет. Одна из самых слабых команд.

— Именно, — согласилась с ней младшая сестра — Лида. — Чем тебе не нравятся жёлтые?

Да, тройки команд были поделены на цвета. И просто, и интересно, как мне казалось.

— Отстаньте от него, — вступилась за меня Люда. Она-то понимала, что победа какой-то конкретной команды меня мало волнует. Я переживал за игры в целом. — У синих есть все шансы вырваться вперёд.

— Уверена? — прищурилась Морозова-младшая, глядя на мою избранницу.

— Почему нет? — в тон ей ответила рыжеволосая бестия. В тот момент нам всем почудилось, что между ними молнии сверкали.

— Девочки, прекратите, — мягко и в то же время властно произнесла Савельева. — Я согласна, что жёлтая команда довольно сильна. Однако перед вами стоит живой пример, что явное преимущество ещё ничего не значит, — с этими словами она хитро посмотрела на меня. — Ведь всегда может найтись чёрная лошадка, которая обскачет тебя в самый неподходящий момент.

— Вы сейчас про Филатова? — Лиза вопросительно вскинула бровь. — За то, что раньше о нём ни слуху ни духу, а теперь он один из влиятельных людей Змееграда?

— Я скажу тебе больше, милочка, — княгиня бросила на девушку насмешливый взгляд. — Влияние Ильи распространилось уже по всему моему княжеству, — женщина сделала акцент на том, что теперь это её земли. — А также за его пределами.

Морозова лишь усмехнулась, но спорить не стала.

Я же выразительно посмотрел на княгиню, но та только плечами пожала, мол, «А что я такого сказала?», и переключила внимание на игры.

«Всё в порядке?» — вновь мысленно обратилась ко мне Люда.

Вроде бы, — коротко ответил я, глядя на трибуны.

Что-то мне там не нравилось, но я до сих пор не мог понять, что именно. Ведь магическое и эмоциональное поля просто зашкаливали. И пробиться сквозь общий ментальный ажиотаж было сложно даже мне. Поэтому оставалось только выжидать.

Тем временем стартовали основные игры. Как и в прошлый раз, перед участниками стояла задача — преодолеть полосу препятствий, где необходимо было прыгать, карабкаться, местами даже пробираться вплавь (если оступишься на тонкой жёрдочке) и бежать, бежать, бежать как можно скорее. Собственно, для этого и были предигры, которые давали командам дополнительное время. Не могу сказать, что они много набрали, но что-то у кого-то имелось в запасе.

И да, декорации на этот раз были просто огромны. Всё же это не моя арена, которую мы и без того увеличили, а полноценный стадион, на котором нам позволили разместиться. Так что участникам пришлось выложиться на полную.

Но самым важным в финальных забегах было то, что команды выступали вместе. То есть, они должны были пересечь финишную черту втроём. Либо так, либо проигрыш. Так что, скрипя зубами (опять же, игра на публику, я чувствовал, что ребята сдружились), но они помогали друг другу, вытаскивали там, где кто-то провалился, подсаживали, где не могли взобраться, и всё тому подобное.

В общем, сыграли они на славу. Я же довольствовался тем, как люди приняли нашу затею.

— И это невероятно! — радостно кричал Строгиев, взмахнув свободной рукой. — В первых бомбических играх «Последний рубеж» побеждает команда синих!

Стадион взорвался аплодисментами.

— Я не могу в это поверить! — продолжал ведущий. — С минимальным дополнительным временем они показали настоящую слаженную игру! Нет, вы это видели⁈ Ха, ха, ха, конечно же, видели! Так давайте же громче поприветствуем наших победителей!

И новый шквал радостных воплей обрушился на нас.

К тому моменту я вместе с княгиней стояли у выхода на стадион.

— Снова волнуешься? — с улыбкой посмотрела на меня женщина.

— Есть такое, — кивнул я, собираясь с мыслями.

— Тебя что-то беспокоит? — Савельева не пыталась проникнуть ко мне в голову (я бы это почувствовал), однако мои эмоции можно было прочитать на лице.

— Слишком много магов, — ответил я. — Мне сложно за всеми уследить.

— А тебе это надо? — ласково спросила она, а потом аккуратно сжала моё плечо. — Илья, отвлекись хоть ненадолго. Твои люди повсюду, и я уверена, они смогут предостеречь тебя в нужный момент. Не надо всё нести самому. Поэтому расслабься и не мучай себя.

Расслабься и не мучай себя… — казалось бы, простая фраза. Но стоило Савельевой её произнести, как прошлое само ворвалось в моё сознание, вновь переворачивая всё с ног на голову.

И всё же мне пришлось улыбнуться и не подавать вида.

— Да, наверное, вы правы, госпожа Савельева, — кивнул я.

— Опять дразнишься, Филатов? — в её глазах блеснули огоньки похоти. — Как же жаль, что ты выбрал другую…

Но ответить мне не дали. Да и что бы я сказал? Правду, пока открывать рано, они ведь так и не поняли, что я давно о них знаю. Так что за мной оставался эффект неожиданности. А сейчас…

— Дамы и господа! — вещал Строгиев, отчего криков было всё больше. — А теперь прошу вас встретить аплодисментами тех, кто виновен в сегодняшних безобразиях! Ита-а-ак… поприветствуем нашу княгиню Нину Сергеевну Саве-е-ельеву-у-у! А также неподражаемого Илью-ю-ю Филатова-а-а!

И мы, чуть ли, не взявшись за ручки, вышли под свет прожекторов. Толпа на трибунах одобрительно загудела (становится привычным). Нам оставалось только помахать им в ответ и с улыбками до ушей пройти к командам победителей.

— Я безумна рада находиться здесь сегодня с вами! — княгиня взяла микрофон из рук ведущего и обратилась к собравшимся. — Это огромная честь для меня, правда! Я стала ближе к вам совсем недавно, но до сих пор с трепетом отношусь к новому, так сказать, повышению! И сегодня вы показали нам отличную командную работу! — она повернулась к победителям. — Так что я уверена, что, сплотившись, мы сможем превратить наш дом в нечто большее и прекрасное!

И снова ликование. Я улыбнулся, чувствуя, что люди, по-настоящему, счастливы. Пусть только на сегодня, пусть недолго, но они испытали то, что я хотел им подарить — любовь, поддержку и тепло.

— Я полностью присоединяюсь к словам госпожи Савельевой! — теперь уже говорил я. — И более того, я не только уверен, я точно знаю, что мы станем сильнее и лучше! Мы изменим себя, наш город и всю империю, превратив её в прекрасный дивный сад!

«И снова тот, кто не любит пафос, прямо-таки им пестрит», — хохотнула в голове Люда.

Ох, прекрати. Ты же знаешь, что иногда мне это необходимо.

«Наслаждайся, дорогой. Позже тебя ждёт нечто более приятное».

Уже желаю поскорее закончить игры.

Награждение прошло без курьёзов. Участники искренне улыбались нам и благодарили. Каждый из них был рад оказаться здесь, что меня несколько удивило. Всё же победила лишь одна команда. Но даже те, кто вообще не занял призовое место, благодарили нас за то, что организовали «Последний рубеж». А я благодарил их в ответ.

Чёрт, как же это было приятно…

А вот то, что произошло дальше, меня поразило до глубины души. В хорошем смысле, конечно же.

Я знал, что Саш организовала эпичное завершение соревнований. Но чтобы вот так…

— Но не будем забывать про того человека, который помог нам освободить город! — заявил Строгиев, когда мы стояли на сцене, рядом с победителями. В это время свет чуть угас, и с правой стороны стадиона вышла делегация… Моров? — Тот, кто предотвратил зверскую атаку бандитов! Тот, кто помог отстоять право честных людей жить здесь! Тот… кто никогда не покажет своего лица, но останется в памяти сотен и тысяч людей! Дамы и господа, воздадим дань уважения Мору-у-у!

— Так, стоп, вы с ума сошли? — шикнул я на Строгиева, зажав рукой свой микрофон, чтобы никто нас не услышал. — Вы хвалите преступника?

— Да брось, Илья, — ухмыльнулся тот. — Люди любят Мора. И будем честны, всё, что я сказал, правда.

— А ещё правда в том, что он преступник, наёмник и убийца, — не унимался я. — Какого чёрта, Дима?

— Слушай, я не знаю, что у вас в команде творится, — обиженно нахмурился тот. — Но вы сами дали мне текст, который я и озвучил. Или они, — указал на шедших по стадиону людей в чёрных костюмах и масках, — сами решили повыпендриваться?

— Зараза, — прошипел я, догадавшись, чьих рук это дело. Поэтому быстро переключил гарнитуру на связь с командой. — Саша, ты меня слышишь?

— Ой, — пискнула та в ответ. — Илья, ты же… не злишься?

— А ты понимаешь, что творишь? — да, конечно же, я злился. — Здесь присутствуют люди из Имперского Совета. Думаешь, им понравится, что мы чествуем наёмника, который крушил и убивал?

— Успокойся, — тяжёлая ладонь княгини вновь легла на моё плечо. — Этих оболтусов я беру на себя. Никто и слова против вас не скажет. К тому же, — она указала на сферу (когда она появилась) за моей спиной, где транслировались короткие ролики с моим участием в облике Мора, — людям нужен такой герой. Да, не все будут с этим согласны, но большинство разделяет мнение, что он помог городу.

— Да чтоб вас… — пробормотал я и уставился на сферу.

Каким-то образом она появилась в центре стадиона, будто из воздуха материализовалась и теперь показывала ту ночь, когда подручные Тарникова решили очернить моё имя.

Вот они бегают по городу, круша всё на своём пути. Пламя взвивается над городом, освещая ночные небеса. Взрываются стены, опадают крыши и… появляюсь я. Стою посреди дороги, поднимаю руки и раскидываю их по сторонам. В ту же секунду пламя гаснет, а бандитов сносит ударной волной.

А уже через несколько мгновений нам показывают, как строятся новые дома. Как вырастают деревья и зеленеет трава. После чего выпадает первый снег, и напоследок видео останавливается на кадре, на котором виден стадион и десятки людей в облике Мора, несущие по кругу факелы и флаги с гербом княжества.

Эмоции народа зашкаливали. У меня даже голова слегка закружилась от подобного. Да, злость не исчезла, я опасался, что за такое видео своеволие нам прилетит по шапке. Казалось, что Саша перестаралась. Но… люди были довольны. А хмурые лица членов Совета то и дело метались по трибунам. Видимо, искали поддержку от простых горожан или же от знатных родов. Но никто не собирался идти у них на поводу. И тогда я смог свободно выдохнуть.

На пару секунд, потому что тот лёгкий полумрак, что опустился на стадион, дабы показать шествие, продолжал сгущаться. А то, что я в нём почувствовал, заставило сжать кулаки и активировать покров.

— Началось…

Глава 7

Как и тогда на школьной олимпиаде, вокруг меня образовалось нечто, подобное куполу, только теперь во много раз мощнее. А ещё я отчётливо ощущал что-то демоническое. Тёмные силы, как тогда в битве с Невермором. Да-а-а, эта тьма нечеловеческого происхождения. Она сковала моё тело, не позволяя пошевелить даже пальцем. Я всё ещё находился на стадионе, но в то же время никого вокруг не было. Кроме хозяина этого мрака.

— Кто ты⁈ — крикнул я — это всё, на что я был способен.

— Ты так ничего и не понял, Илья? — позади раздался зловещий голос.

И в ту же секунду мощный удар в спину отправил меня в далёкий полёт.

Я скатился с трибун и пропахал носом несколько метров на поле. Хорошо хотя бы газон сгладил, но ощущения всё равно не из приятных. Подняться, естественно, не получилось. Я лежал на боку и наблюдал, как из тьмы вырисовывается фигура высокого, тощего старика. Почему-то именно только сейчас я заметил его худобу. Или он стал таковым лишь сегодня, потому что выпустил наружу свои потаённые силы?

— Хао… — выдохнул я, глядя в глаза старика.

— Да неужели? — нагло усмехнулся он. — Только сейчас признал? — мы были с ним лишь вдвоём в маленьком круге света, а всё остальное — непроглядная тьма. — Удивительно, Илья, я-то думал, что ты гораздо сильнее и умнее моего прошлого ученика. Но оказалось, что ты слабак. Странно, что тебе воздают такие почести.

С этими словами он протянул ко мне руку, и моё тело в тот же миг воспарило над землёй. Я не контролировал его, и старик легко болтнул мной, словно какой-то игрушкой.

— Что вам надо? — прохрипел я, а из глаз всего лишь на мгновение брызнули изумрудные молнии.

— Мне нужны силы, Илья, — вновь хмыкнул тот. — Но не переживай, не твои. Они слишком мизерные, по сравнению с тем, что я планирую забрать.

— Не… понимаю… — воздуха становилось всё меньше. Казалось, что невидимые тиски сдавливают моё горло.

— Скоро поймёшь, — просто ответил старик. — У меня нет ни времени, ни желания распинаться перед тобой, рассказывая свой план. Из-за прошлой ошибки у меня осталось мало сил. Просто знай, что твоя жизнь послужит великой цели. А я… я слишком долго терпел. Пора приступать к делу.

Слева от меня послышался странный гул, и боковым зрением я заметил блестящие золотисто-алые искры, которые кружили прямо в воздухе, создавая нечто подобное порталу. И тогда вонь Преисподней, что до этого исходила только от Хао, усилилась стократно. Я не выдержал и поморщился от запаха серы (или что это ещё могло быть).

— Умри! — громоподобный рёв оглушил даже меня.

Хао удивлённо распахнул глаза и не успел повернуться, когда что-то громадное сбило его с ног, будто грузовик раззяву на пешеходном переходе. Невидимые силки тут же исчезли, и я снова рухнул на землю, но теперь уже мог управлять собственным телом, мигом вскочив на ноги.

Оказалось, что к нам всё-таки кое-кто прорвался. И «грузовиком» являлся сам Ши-Хань. Он смял под собой старика и мутузил так, что я с трудом мог различить, как он взмахивает кулаками, настолько стремительно двигался азиат. При этом его яростный рёв разносился по всему стадиону. Хотя я сильно сомневался, что кто-то нас может услышать. Скорее всего, мы и правда находились под тем куполом, из-за которого никто снаружи даже не подозревал, что здесь происходит на самом деле. А ещё меня не отпускало чувство, что этому хрычу Хао удалось извратить не только пространство, но и само время. И сейчас по ту сторону купола всё замерло, а мы сражаемся здесь, как обычно.

Тем временем Ши-Хань буквально вбивал своего бывшего учителя в землю, отчего я невольно подумал о том, что газон точно придётся менять. Всё тело моего «случайного» друга покрывал антрацитовый покров. В каждый удар Ши-Хань вкладывал всего себя, и это приносило результаты, ведь…

— И это всё⁈ — недовольный крик старика заставил вздрогнуть. Хао одним взмахом отбросил от себя Ши-Ханя, словно мальчишку, и легко поднялся на ноги, с презрением смотря на нас обоих. — Что вы за маги такие⁈ — прогрохотал его голос. — И это в вас я видел надежду⁈

— Не понимаю, о чём вы, но ваше время вышло, — усмехнулся я и принял боевую стойку, которой он же меня и научил. Правда, старик пока ещё не знал, что я слегка усовершенствовал его стиль боя, так что несколько неприятных для него сюрпризов я заготовил.

— Серьёзно? — нахмурился он. — Хотите со мной драться?

Ши-Хань к тому моменту уже поднялся и встал рядом со мной.

— Вы сами учили нас, что недооценивать противника — это серьёзная ошибка, — напомнил ему я с той же ухмылкой.

— Да, но вы-то здесь при чём? — скривился старик и снова взмахнул рукой.

Мощный поток воздуха ударил по нам с Ши-Ханем, чуть не сбив с ног. И всё же как-то образом удалось устоять. А когда я хотел атаковать, дорогу мне преградила рука азиата. Посмотрев на него, я прочёл на его лице решимость, будто он просил меня: «Не лезь, это моя битва». Я не стал спорить и отступил.

Ши-Хань, сжав кулаки, снова ринулся в бой. Но теперь он был намного осторожнее, и битва учителя и ученика разгорелась с новой силой. Они били друг друга с такой мощью, что по сторонам летели разноцветные искры. А тяжёлый гул от их магии давил на уши. Но я внимательно следил за каждым и понимал, что вскоре всё закончится. Увы, не в нашу пользу, так как…

— Хватит! — воскликнул Хао и ударил противника в грудь. Ши-Хань отлетел на пару метров назад, но тут же вскочил обратно. — Вы недостойны тратить моё время! Слишком слабы! Даже позабавиться в хорошей драке невозможно!

— Это вы зря, — пробормотал я, не сводя с него глаз.

— Вот как? — усмехнулся он, но резко перевёл взгляд на бывшего ученика.

А Ши-Хань в это время что-то быстро шептал на непонятном мне языке. И это притом, что я мог прочитать его мысли, но то ли проклятье Хао, то ли ещё что-то не позволяло этого сделать.

— Нет, — неожиданно старик испугался и округлил глаза, не сводя взора с парня. — Ты не посмеешь!

Услышав это, Ши-Хань, наоборот, повысил тон и забормотал более отчётливо, хотя всё равно непонятно для меня.

— Ты хочешь отдать свою жизнь, лишь бы уничтожить меня⁈ — Хао не удержался и закричал. — Откуда ты знаешь это заклинание⁈ Его тайну похоронили с собой все монахи, у которых я обучался! Ты не сможешь вырвать свой Исток и убить им меня!

Заклинание? Монахи? Вырвать Исток? Боги, сколько же всего я ещё не знаю…

Но Ши-Ханя уже нельзя было остановить. Он говорил и говорил, а его учитель пятился с ужасом в глазах. Я невольно сделал то же самое и отступил на несколько шагов. Если парень решил сотворить нечто жуткое, что испугало даже столь матёрого ублюдка, как Хао, то мне точно стоит предостеречься.

Но, когда Ши-Хань, повысил голос чуть ли не до крика, а его пасы руками начали оставлять в воздухе магические следы, что вырисовывались в какую-то пока непонятную картинку, старик резко протянул руку во тьму, а через мгновение поставил перед собой… Минь, держа её за шею.

Парень, увидев девушку, замер на месте и тут же замолчал. Те самые следы начали растворяться, будто их и не было. А Хао хищно оскалился.

— Что ты скажешь на это, ничтожество⁈ — прорычал он, прожигая ученика гневным взглядом. — Думаешь, что сможешь обскакать меня? Как бы не так, щенок. Даже не имея тех сил, что у меня были раньше, я хитрее тебя.

Минь дрожала всем телом, словно осенний лист на ветру. Она переводила перепуганный взор с Ши-Ханя на меня и обратно, не в силах сопротивляться. Было понятно, что она в шоке и, скорее всего, в том подобии транса, что Хао попытался обрушить на меня в первые секунды Тьмы. Почему попытался? Так ведь… меня не просто так называют Мором. Я лучший в своём деле.

— Ну же, давай посмотрим, на что ты способен, когда…

Хао не успел договорить, когда я врезал его локтем под дых.

Минь выпала из его рук в мои. Я легко подхватил девушку, но та, вместо того, чтобы поблагодарить, внезапно начала истошно кричать и вырываться. А когда ей это удалось, просто упала на газон и принялась кататься по нему, будто нечто раздирало её изнутри. Ши-Хань тут же оказался рядом и попытался хоть как-то помочь, но выходило паршиво.

— Какого чёрта, Хао⁈ — воскликнул я, повернувшись к поднявшемуся старику. — Она же всегда была рядом с тобой!

— Знаю, — хмыкнул он. — Но и ты, судя по всему, знаешь мои тайны, — пронзил меня ледяным взглядом. — О, да-а-а, Илья, признаю, ты молодец. Смог закрыться от меня и даже каким-то образом пробиться через моё проклятье, узнав мои тайны. Получается, ты в курсе, чего я желаю добиться с вашей помощью?

— Открыть врата в Преисподнюю⁈ — гаркнул я, переходя на неофициальный язык. Ну а почему я должен с ним цацкаться? — Ты совсем спятил⁈ Другие миры — это не игрушка!

— Правда? — он склонил голову набок. — Впрочем, тебе ли не знать, пришелец.

А вот это было неожиданно. Я не смог себя контролировать и выдал удивление.

— Да, да, Мор, я знаю твои тайны, — продолжал изгаляться он, медленно поднимая руку. Тогда я почувствовал, что невидимые путы вновь сковывают моё тело. И противиться… — Или лучше называть тебя Клайв?

— Откуда? — прошипел я, не сводя с него взора.

— Неважно, — он покачал головой. — Главное то, что ты снова в моей власти, — он резко взмахнул рукой, и меня взметнуло над землёй. — Неужели ты думал, что…

— Нет, это и был мой план.

— Что?

Старику вновь пришлось выпучить глаза, когда он увидел, что я легко вырвался из его магии, зависнув над ним. Собственно, на то и был расчёт — он должен был расслабиться и потерять контроль над ситуацией. Я с самого начала знал, что смогу разорвать его путы, но ждал нужный момент. И вот, он настал.

— Удачи, — пробормотал я и щёлкнул пальцами, до сих пор держась в воздухе, стоя на дисках, сотканных из моего покрова.

В ту же секунду несколько миниатюрных бомб-липучек, что я успел поставить на тело противника, взорвались. Опьянённый своим превосходством, старик не заметил, как я провернул тот же трюк, что относительно недавно с его учеником.

Пламя окутало врага, а мощная взрывная волна отбросила тело Хао далеко назад. Кровь и куски плоти разлетелись по сторонам (собственно, поэтому я остался наверху, чтобы не заляпаться). В нос снова ударила тошнотворная вонь, но теперь уже палённого мяса, а не адского огня. На несколько секунд чёрная дымка заволокла всё вокруг. Но когда она рассеялась, я увидел бездыханное тело старика, точнее, то, что от него осталось, примерно в десяти метрах от нас. И не чувствуя большего его энергии и не видя ауры, метнулся к Ши-Ханю и Минь, надеясь, что после смерти старика она пришла в порядок.

Но не успел я сделать и пары шагов, как за спиной раздался безумный рёв монстра:

— НЕ-Е-ЕТ!

Глава 8

— Что там происходит⁈ — воскликнула Люда, бросившись к краю балкона. — где Илья⁈

— В смысле? — рядом с ней оказался отец, так же смотря на стадион. — Вон же он!

Указал на светлую шевелюру парня, что в это время вскинул руки, заводя зрителей.

— Нет! — Смирнова мотнула головой и с мольбой в глаза посмотрела на родителя. — Это не он. Там что-то происходит, папа. Ты можешь…

— Сейчас, — он не дослушал её, коротко кивнул и тут же ринулся вниз с балкона.

Все остальные удивлённо смотрели на девушку.

— Что⁈ — неожиданно даже для себя самой воскликнула Люда. Но потом, позабыв обо всех, приложила руку к гарнитуре в ухе и обратилась к… Саше. — Ты же видишь?

— Херня какая-то, — сразу же отозвалась неформалка. — Он там, но… это не он.

— Знаю, можете разобраться?

— Постараемся, но даже у Лёши не хватит на это сил. Здесь нужна поддержка.

Люда сжала губы, она понимала, что сейчас придётся обратиться к тем, кто ей не особо симпатизировал.

— Ясно, мы скоро будем, жди, — после чего посмотрела сперва на княгиню, а потом на Морозовых. — Нам…

— Хватит, — перебила её Савельева. — Мы знаем, что делать.

* * *

Сильнейший удар в спину чуть не переломал мне хребет. Я отлетел на несколько метров вперёд и рухнул на траву, проскакав по ней, словно теннисный мячик. Боль была настолько сильной, что у меня потемнело в глазах. Из груди вырвался стон. Я стиснул зубы, пытаясь сдержать крик, но он всё равно прорвался, даже невзирая на все мои старания.

— А-а-а!

Пальцы сжали траву на газоне и вывали её с корнем. Но это, как ни странно, придало мне уверенности. Успокоило, ведь мои руки работали. В ту секунду я осознал, что могу двигать конечностями. Пускай с трудом и жуткой болью, но могу. А это значило, что мой позвоночник не повреждён. Ведь даже несмотря на все мои заслуги и силы, со сломанной спиной я был бы никудышным помощником или защитником.

Но… я шевелился!

— РА-А-А! — звериный рёв пронёсся по стадиону, оглушая собой всех, кто был… под невидимым куполом.

— Твою ж мать… — прохрипел я, пытаясь подняться, но вышло паршиво. Мне удалось лишь привстать на четвереньки, чтобы потом рухнуть обратно на пузо. — Да чтоб вас…

Где-то неподалёку, сквозь гул в ушах, пробивались женские крики. Кое-как мне удалось развернуться в ту сторону, и я увидел Минь, до сих пор содрогавшуюся в судорогах. А над ней склонившегося Ши-Ханя, что пытался хоть как-то помочь сестре, вот только ничего у него не получалось. Каждое прикосновение здоровенного азиата вызывало лишь новый крик девушки.

— А-а-а! — взревел он от безысходности и вскочил на ноги, чтобы развернуться к своему кровному врагу.

И только тогда я увидел его…

Нет, назвать его худощавым стариком в тот момент у меня бы не повернулся язык. Он был высоким, мощным, сильнейшим… монстром, с которыми мне доводилось когда-нибудь встретиться. И даже личность Невермора с его тёмной дьявольской энергией не стояла и рядом с тем, что появилось на стадионе.

— Ничтожество! — вновь взревел Хао.

Я невольно провёл параллели между ним и его учеником, так как оба в то мгновение были накачанными мужиками. Вот только если Ши-Хань изначально являлся таковым, то Хао превратился в настоящее чудовище. Его человеческая фигура выглядела непропорционально. Я бы даже сказал, комично. Громадная грудная клетка, длинные руки с мощными мышцами, и маленькие ножки. Перед нами стояло подобие мультипликационного злодея. С одной лишь разницей — он был реален, и он мог убить нас прямо здесь.

— Умри! — Ши-Хань ринулся на бывшего учителя.

Его движения превратились в подобие света, настолько быстро он бежал. В какое-то мгновение мне показалось, что от тела азиата отлетают молнии, и это вполне могло быть правдой, просто в моём предобморочном состоянии всё выглядело слишком эмоционально.

И вот, Ши-Хань ударил врага воздушной волной, от которой Хао, конечно же, успешно прикрылся, просто выставив перед собой согнутую в локте руку. Но на это противник и рассчитывал, так как в следующую секунду Ши-Хань взлетел и, сжав кулаки, обрушил на врага сокрушительный удар.

В тот самый миг, как он свалился на старика Хао, вверх взметнулся столб пыли и земли. Клочья газона разлетелись по сторонам. Меня и Минь отбросило назад ещё на пару метров ударной волной. Но… всё оказалось тщетно.

Как только пылевая завеса спала, я увидел, что мой временный партнёр болтается в железной хватке противника. Старик Хао сжимал Ши-Ханя за горло и держал высоко над землёй, словно тот и вовсе ничего не весил. Ши-Хань схватился за гигантские пальцы своего учителя и пытался вырваться, но он не мог ничего сделать, так как Хао (повторюсь) превратился в настоящее чудовище.

Они смотрели друг другу в глаза, будто пытались таким образом показать, кто чего стоит. И уверен, каждый из них смог пробраться в потаённые уголки сознания врага. Но вряд ли Ши-Ханю это хоть как-то помогло.

— Ты ничтожен, — прошипел сквозь зубы Хао, ещё сильнее сжав его горло, отчего парень захрипел и забился в исступлении, силясь вырваться из стальной хватки. — Но твоя Ци послужит мне во благо.

Сказав это, Хао ударил двумя пальцами ученика под рёбра.

В ту же секунду Ши-Хань закричал от жуткой боли, а по накачанной руке старика потянулись чёрные струйки магических сил.

— Нет! — вырвалось у меня.

Ещё раз попытался встать, но острая боль пронзила спину, словно туда вонзили раскалённую иглу. Я вскрикнул и снова скрючился на земле.

А Хао тем временем выкачивал силы из Ши-Ханя, смеясь тому в лицо.

— Слабак! — ревел старик. — Ты всегда был жалок! Не смог даже противостоять моему проклятью! Ничтожество!

Парень бился в конвульсиях, но с каждой секундой его попытки вырваться становились всё слабее и слабее.

Не прошло и минуты, как чёрные магические нити испарились, переселившись в гипертрофированное тело старика. Хао в последний раз посмотрел в глаза своему ученику, мерзко ухмыльнулся и зло прошептал:

— Сдохни, шелудивый пёс…

После чего легко подбросил обездвиженное тело парня, поймал того за голову и одним движением свернул ему шею.

— Нет! — вновь воскликнул я, протянув руку к поверженному.

Хао отбросил тело Ши-Ханя в сторону, как нечто недостойное внимания, и перевёл взгляд на меня.

— Ты, — Хао неспешно двинулся в мою сторону, при этом покачивая руками так, словно собирался разрушить скалы. Стоило признать, что в то время он вполне мог это сделать. — А вот ты, Илья, оказался достойным, — в его голосе послышалось одобрение. — Смог меня провести, каким-то чудесным образом обойти проклятье. Закрылся от меня, чего не удалось сделать даже вашей княгине. Ранил так, что пришлось принять конечную форму, призвав для этого оставшиеся силы. Ты, Илья, — он подошёл и так же, как и прошлого ученика, схватил за горло, подняв в воздух, — оказался лучшим из тех, кого я знал, — говоря это, я видел в его глазах смесь ненависти и уважения. Удивительно, что эти эмоции вообще могли теплиться в одном человеке. Тем более, в таком, как Хао. — Но время пришло, — с каждым словом он хмурился всё сильнее, пока его лицо окончательно не превратилось в скукоженную яростную маску. А после он закричал: — Сегодня ты послужишь великой цели!

После чего схватил меня за голову, заставив запрокинуть её. В тот же миг я услышал быстрое бормотание на том же неизвестном языке, что говорил и Ши-Хань. Только на этот раз оно было более яростным и зловещим. А параллельно с этим я снова почуял отвратительный запах серы. Слева раздалось тихое мерно гудение, которое постепенно усиливалось. И вновь боковым зрением я увидел те золотистые искры, что кружили в воздухе, образуя круг портала в Преисподнюю.

— Нет… — выдохнул я. Увы, на тот момент у меня было лишь одно слово. — Нет, нет, нет…

— О да, Илья, — оскалился Хао, глядя мне прямо в глаза. — Твоё время пришло. Ты должен призвать их. Должен… стать моей жертвой!

Последнее слово он почему-то выкрикнул, после чего швырнул меня, словно куклу в сторону портала.

Но я не долетел до него, рухнув в полуметре от кружащихся искр. И снова боль пронзила моё тело. Но мне было на неё плевать, ведь в ту же секунду, как только я угодил в назначенное стариком Хао место, из портала потянулись тени. Чёрные когтистые лапы медленно выплывали из воронки, зависали надо мной, царапали газон (боги, да сколько можно⁈), вырывали из него траву с клочьями земли и… я слышал шёпот. Зловещий шёпот, что проникал не только в разум, но и в саму душу, будто хотел разорвать её и сожрать.

Да, именно это ощущение появилось у меня, как только из портала возникли тени… демоны. Они хотели поглотить меня. Прожевать, но не выплюнуть, усвоить каждую мою магическую частичку, стать сильнее только благодаря моему сознанию и духовным усилиям. Словно паразиты, демоны высасывали из носителя все жизненные соки, а потом бросали его бездыханную тушку на произвол судьбы. Хотя, по факту, что из того произвола могло произойти? Лишь то, что моё тело станет кормом для червей. Тоже благое дело, но… тени не позволяли и этого. Они отравляли каждую клетку убиенного, после чего этот яд распространялся по земле, превращая каждый её клочок в безжизненное месиво.

И они схватили меня. Острые чёрные когти пронзили мои плечи, заставив вскрикнуть от боли. И даже магический покров не спас от нападения демонов. Они тянули меня в Преисподнюю, в свой отчим дом, где могли творить всё, что заблагорассудится их безумной душе.

Вот только Хао не собирался их так просто отпускать.

— Стоп! — рявкнул старик, вскинув руки, и в тот же миг вокруг нас прямо в воздухе вспыхнули руны.

Те демон, что успели протянуть ко мне свои мерзкие лапы, выпали из портала окончательно. Они были похожи на сгустки чёрного пламени, мерцали и переливались, будто рисунок первоклассника. Не имели конкретной формы тела, а просто… непонятно что, состоящее из чёрного дыма.

А Хао тем временем продолжал, самодовольно осклабившись:

— Теперь вы принадлежите мне!

Он протянул руки к теням, отчего те задрожали, словно в них залили непонятный химикат, взбудораживший их нервную систему.

— Мы… — злобный шёпот вновь раздался возле меня. Демоны разговаривали, и это никак не вселяло надежду, — да… мы… твои…

Хао снова ухмыльнулся. Но… скажем так, преждевременно.

Ведь как только демоны признали главного, они… потянулись ко мне. Ослабили хватку, позволив мне спокойно подняться на ноги. Отряхнуть костюмчик и, глядя прямо в округлившиеся от неожиданности глаза Хао, медленно произнести:

— Ты… меня…

Я не закончил фразу, ведь вместо того, чтобы сражаться с «прокачанным» идиотом, сделал всего лишь один шаг назад, провалившись в чёртов портал (во всех смыслах этого слова).

Однако, как только я исчез, за спиной старика Хао послышался уверенный и насмешливый голос:

— … недооценил.

Глава 9

Первое, что я услышал — это шум дождя. А следом за этим тяжёлые капли обрушились на моё тело, вмиг заставив меня поёжиться от холода. Распахнув глаза, сразу же перевернулся набок, так как в них попала вода, падающая с небес.

Оказалось, что я валялся на голом асфальте где-то в городе. Тёмные силуэты высоких зданий смутно вырисовывались сквозь пелену дождя. И отчего-то они были мне знакомы, но я не сразу понял, что именно не так.

В голове стоял гул. Пришлось даже вновь подставить холодным каплям лицо, чтобы хоть как-то вернуть чёткость мыслям. И да, это помогло.

— Что б тебя, Хао… — прохрипел я, чувствуя, как что-то царапает горло.

Тянущая боль разлилась по всему телу. Мне было сложно встать на ноги, но подняться всё же пришлось. Оставаться на месте, непонятно где, я не собирался.

— Уф, — тяжёлый вздох. Я потянулся и прохрустел позвонками. Не особо достойное занятие для такого человека, как я, понимаю. Но даже подобные мелочи необходимы для моей профессии. — Ладушки, и что теперь делать?

Однако стоило мне детально осмотреться (дождь не особо мешал, да и спрятаться от него было негде), я вздрогнул. В груди что-то ёкнуло, так как я понял, что именно меня так смутило.

— Нет, это невозможно, — пробормотал я, глядя на монорельсовую железную дорогу, протянувшуюся высоко надо мной. — Где я, чёрт бы вас побрал…

— Эй, красавчик? — приторно-ласковый женский голос заставил вздрогнуть. Да, он был знаком мне, знаком до жути, в буквальном смысле этого слова. — Не меня ли ищешь?

Медленно обернувшись, я чуть было не нос к носу столкнулся с темноволосой азиаткой, которая скалилась мне кровавой улыбкой прямо в лицо.

— Каори? — удивлённо переспросил я, а в следующую секунду вскрикнул от резкой боли в животе.

Опустив взгляд, увидел, что девушка пронзила меня насквозь столетней катаной — символ и трофей клана Танака. Алая кровь медленно стекала по острому и почему-то чёрному лезвию, растворяясь в луже под ногами.

— Ты… — прохрипел я и в тот же миг снова вскрикнул, когда азиатка вырвала оружие из моего тела и ударила в грудь, отчего я рухнул обратно на асфальт.

— А кого ты надеялся здесь встретить, Мор? — продолжала скалиться она. Её тело было таким же, как прежде, за исключением того, что в нашу прошлую встречу, на ней не было жутких кровоточащих порезов.

Каори Танака — одна из моих любовниц в прошлой жизни. Как мы вообще могли с ней столкнуться? Или это бред умирающего разума? Может, Хао добился своего, и меня растерзали демоны, а сейчас жизнь медленно покидает моё тело?

— Знаешь, — девушка тем временем шагнула ко мне и ткнула пальцем, при этом презрительно скривившись, — а ведь я доверяла тебе, Мор! Ты был для меня всем миром! Но вместо этого нагло использовал! Трахнул, как какую-то шалаву, а потом сбежал⁈ Не-е-ет, так дела не пойдут. Я должна отомстить!

— Так ты уже…

Я не успел договорить, когда обезумевшая от вида крови и жажды мести азиатка взмахнула катаной и начала бить ею меня в грудь, живот, плечи, ноги… в общем, куда могла попасть.

Боль была поистине адской. Я готов был закричать, но к тому моменту Каори успела пронзить мою гортань, отчего я мог только хрипеть. И самое обидное было то, что я не умирал. Я всё так же лежал под дождём в луже собственной крови. А девушка с безумием в глазах продолжала кромсать моё тело.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — орала она, нанося один удар за другим.

Я не мог сопротивляться. Силы оставили меня ещё в тот момент, когда Хао открыл портал, и теперь всё, что мне оставалось — это терпеть боль и хрипеть в попытках хоть как-то вырваться. Но… всё было бессмысленно.

— Умри! — в последний раз воскликнула Каори и рубанула катаной по моей шее.

Ещё один приступ острой боли, а после моя голова откатилась в сторонку, чтобы перед тем, как Тьма затмит взор, я мог увидеть усмешку на лице азиатки.

— Ты ничтожество, Мор, — прошипела она, прожигая меня уничижительным взглядом. — И в следующий раз ты так просто не отделаешься.

Следующий?..

* * *

И как это понимать? Почему я не умирал? Или умер? Да что вообще за херня творится? Куда меня закинул этот чёртов Хао?..

Неужели он и правда смог открыть проход в Преисподнюю? В ту, что описывается во всех религиозных текстах. Если так, то дела мои плохи. Надо бы встать и осмотреться…

Дождь… опять этот чёртов дождь! И почему он никак не закончится⁈

Мне удалось быстренько встать на ноги. Тряхнув головой, привёл мысли в порядок.

Нет, так не пойдёт. Моя злость к добру не приведёт, как бы глупо это ни звучало. К тому же… это не моя злость. В меня будут что-то проникло, заставив ощериться на само положение, в котором я оказался.

— Чёрт, — тихо прорычал я и снова огляделся.

Я стоял на том же самом месте, где всего несколько секунд назад погиб. Или не секунд? Почему меня не отпускает чувство, что прошло уже несколько дней? Знаю, звучит безумно, но что-то мне подсказывало, что так оно и есть.

Или это снова кто-то пытается запудрить мне мозги?

— Эй, красавчик? — до жути знакомый женский голос. Стоп, я ведь это уже говорил? — Не меня ли ищешь?

Резко обернулся и чуть ли не нос к носу столкнулся со своей бывшей из той, прошлой жизни.

— Мор… — прошипела она.

Но в ту же секунду я отпрыгнул назад, и у меня перед лицом просвистело чёрное лезвие катаны, которой девушка ударила снизу вверх.

— А в настоящей жизни ты использовала пистолет, — усмехнулся я, глядя в глаза растерзанной азиатке.

Да, именно, что растерзанной. Другого слова я не мог подобрать для её внешнего вида. Порванные юбка и блузка, жуткие раны по всему телу, стеклянные и обезумившие глаза. Передо мной стояла та самая Каори, которую я знал, будучи Клайвом. Кибернетический мир с наглыми и всесильными корпоратами, с такие же ублюдками-повстанцами, со всей своей сволочной жизнью. И я определённо не желал сюда возвращаться. Поэтому неудивительно, что в Преисподней я оказался именно здесь, ведь у каждого должен быть свой персональный ад.

— Да как ты смеешь? — зло произнесла Каори и ринулась в атаку.

Катана мелькала перед моим лицом каждую секунду, но мне всегда удавалось увернуться. Пусть и в последний момент, но я уходил с траектории смертельного оружия, оставляя собственную шкуру целой. Ответить противнице мне было нечем. Ну не с голыми же кулаками идти против той, что всё жизнь учила секретные техники клановых убийц.

С другой стороны, а какой у меня выбор? Либо я пойду в нападение, либо… кстати, что тогда произойдёт? Мы будем вынуждены сражаться, пока кто-то не устанет? Что-то мне подсказывает, что первым буду я, так как эта… это существо (я сильно сомневался, что передо мной настоящая Каори) вообще способно выдохнуться.

— Сдохни же! — в очередной раз выкрикнула девушка и нанесла прямой удар.

Мне удалось уйти вправо, крутануться и оказаться рядом с ней.

— Вот и всё, — ухмыльнулся я и схватил её за горло, желая свернуть шею.

Но как только я сжал бледную кожу…

БАХ!

Выстрел оглушил меня, а тупая боль, пробившая грудь, заставила отступить и скривиться.

Я схватился за раненое место, а когда посмотрел на руки, то увидел на них собственную кровь.

— Не всё так просто, Мор, — ехидно произнесла азиатка, стоя напротив.

— Да ты издеваешься… — прохрипел я.

— И мне это безумно нравится, — согласилась со мной эта тварь и наотмашь рубанула катаной.

Моя голова уже во второй раз (второй ли?) отделилась от тела и покатилась по мокрому асфальту, дав секунду, чтобы увидеть, как я медленно падаю в холодную лужу.

* * *

— Нет, нет, нет, так дела не делаются, — я мотнул головой и мигом вскочил на ноги.

Холодные капли дождя привели мысли в норму.

И почему я всегда расфокусирован, перед тем, как появится эта тварь?

— Эй, красавчик⁈ — жутко противный и знакомый голос. — Не меня ли ищешь⁈

— К сожалению, — выдохнул я и вскинул руки, когда передо мной появилась Каори. — Слушай, а давай на этот раз без твоих выходок?

— Что? — казалось, что она искренне удивилась. Даже бровки вскинула и склонила голову набок. — Чего ты хочешь, Мор? Думаешь, что сможешь от меня убежать?

Точно, а вот убегать я ещё не пробовал. Впрочем, не в моих правилах. Но если придётся, то назовём это стратегическим отступлением.

— Вовсе нет, — я отрицательно покачал головой. — Но мне бы хотелось хотя бы в чём-то разобраться. Хорошо?

На женском разорванном лице (да, да, разорванном, впрочем, мне кажется, что я об этом уже говорил) появилось нечто, напоминающее хитрую улыбку.

— Ла-а-адно, — игриво протянула девушка и даже отступила на шаг. Видимо, моё предложение её заинтриговало. — И чего же ты добиваешься?

— Для начала права жить, — просто ответил я.

— Нет, — хмыкнула она, — не получится. Здесь нельзя жить, здесь только выживают.

— Логично, — я пожал плечами. — Тогда хочу выжить.

— А вот это хорошо, — азиатка оскалилась, а в следующую секунду заорала так, что я вздрогнул от неожиданности: — Тогда докажи, что достоин!

А потом снова ринулась в бой. На этот раз она не стала скрывать припрятанный пистолет и сразу же пустила его в ход. Звуки выстрелов перебили шум дождя. Но тогда я успел увернуться от пуль, всё-таки я был непростым человеком. Лезвие катаны разрезало водяные нити, протянувшиеся с небес на землю. Я уклонялся и от этих атак, чем сильно раздражал противницу.

— Да, когда же сдохнешь, урод⁈ — кричала она мне в лицо, наступая и продавливая мою оборону с каждым мгновением.

Увы, меня это тоже бесило, так как противопоставить ей я ничего не мог. И всё же…

В какой-то момент я почувствовал свои силы. Нет, не силы Клайва, он не обладал теми способностями, что раскрылись в бедняге Филатове. Я ощутил пульсацию Истока. И как только понял, что магия во мне пробуждается, то меня захлестнуло воодушевление.

— Хватит! — рявкнул я в лицо противнице и хлопнул ладонями.

И не просто так, ведь таким образом остановил чёрный клинок, сжав его с магическим усилением. Остриё катаны слегка пронзило мою кожу, аккурат в центре груди, заставив моё сердечко стучать с удвоенной скоростью.

— Прекрати! — рыкнул я.

— С чего вдруг? — усмехнулась азиатка и выстрелила, целясь мне в лоб. Только и тогда я успел мотнуть головой в сторону, отчего пуля задела лишь краешек уха. Да, жив, но приятного всё равно мало. — Что? — Каори удивлённо распахнула глаза. — Нет!

Ещё несколько выстрелов, направленных в голову и грудь, прошли мимо. Не знаю, как у меня это получилось (даже в реальности я не обладал такой гибкостью), но всё-таки мне удалось… выжить.

— Теперь твоя очередь, — хитро улыбнулся я и хотел уже броситься на врага, когда увидел её хищную мордочку.

— Думаешь, что всё так просто? — поинтересовалась азиатка, прищурившись. — А что скажешь насчёт этого?

Она слегка надавила на катану, отчего лезвие ещё глубже прорезала мою кожу. Но я сжал его жёстче. Можно сказать, зафиксировал в своих руках. Однако именно этого сучка и добивалась. С ехидной ухмылкой она просто отпустила рукоять и помахала на прощание.

Сперва я не понял, к чему это. Но стоило мне чуть попятиться по инерции, как под ногами исчезла земля, и я сорвался в глубокую пропасть, перед новой смертью увидев грубый срез асфальта, будто кто-то прорыл канал и забросил своё дело.

Ненавижу!..

Глава 10

— Эй, красав…

Каори не успела закончить фразу, когда я оказался рядом с ней.

— Да сколько ж можно⁈ — вырвалось у меня, когда я схватил мертвецки бледную девушку за плечи, не позволив вскинуть оружие. — Когда ты сдохнешь⁈

— Пусти, сукин сын! — выкрикнула она мне в лицо и попыталась вырваться, но ничего не вышло.

Сколько раз… сколько раз я умирал в этом месте? Пять, шесть, сотню? Я не понимал, и главное — не понимал, почему не понимаю. В голове всё перемешалось. То ли я оказался здесь минуту назад, то ли прожил несколько дней или недель. Глупость какая-то, но почему-то она работала. И это бесило. Жутко бесило. А ещё раздражала эта окровавленная тварь, что постоянно возвращается, дабы убить меня и перезагрузить эту адскую чехарду.

Но не на этот раз. Не-е-ет, теперь пришла моя очередь убивать. А делать я это умею просто прекрасно.

— С радостью, — я усмехнулся в окровавленное лицо своей противнице и со всего маха ударил головой.

Послышался влажный хруст, а следом за этим мне в лицо брызнула тёплая кровь. Но в тот момент я не испытывал отвращения. Наоборот, мной овладел азарт. Тот, что позволяет тратить последние силы, лишь бы добиться своего.

Каори закричала от боли (хотя казалось, что она её вообще не ощущает, если судить по внешнему виду) и отшатнулась от меня, на пару секунд потеряв контроль над ситуацией. И это времени было больше, чем достаточно.

Я снова к ней подскочил, ухватился за рукоять катаны и вновь ударил эту суку, но теперь уже в грудь. Та отлетела назад и рухнула на спину, но тут же подскочила с диким свирепым криком, выхватив пистолет.

Бах!

Выстрел должен был положить конец нашей борьбе. Но нет, я не желал больше проигрывать. Мой черёд рубить головы!

Собственно, именно это я и сделал. Отбив пулю чёрным лезвием, я тут же оказался рядом с обезображенной (но почему-то даже при таком виде она всё-таки сохранила свою красоту) девушкой и рубанул наотмашь.

— Как же ты меня достала, — устало пробормотал я, глядя, как в сторону катится отсечённая голова.

Но в следующее мгновение мою руку обожгло. Зашипев от боли, я откинул раскалившийся клинок, и тот, звякнув, упал рядом с бездушным телом.

— А-ха-ха! — дьявольский женский смех не вызвал страха, только злость. — Думаешь, что на этом всё закончилось, Мор⁈ — голова Каори говорила сама собой, лёжа на боку и глядя на меня. — Не-е-ет! Это только начало!

Я хотел было пнуть её (да, вот настолько меня всё достало. Да и очевидно же, что это не девушка, а какой-то демон), но стоило сделать шаг, как голова покрылась сетью чёрных трещин, а потом и вовсе взорвалось, отшвырнув меня назад.

— Да какого⁈ — снова вырвалось у меня.

Следом за головой взорвалось и тело, но я уже был на безопасном расстоянии, так что меня не задело. Но стая чёрных воронов, взметнувшихся из останков Каори, выглядела… жутковато и странно. Впрочем, что здесь вообще может быть нормальным?

— Добро пожаловать, Мор! — было мне прощальным криком. — Ещё свидимся!

— Что? Серьёзно? — я был готов опустить руки из-за этой фразочки. Всё же встречаться с Каори вновь совершенно не хотелось. Но… сдаваться я тоже не планировал. — Ладно, что теперь?

Когда ты задаёшь вопрос Вселенной, обычно она отвечает в какой-то извращённой манере. Вот и мне тогда прилетело, причём в буквальном смысле.

Как только я расправился с одной из проблем (а я был уверен, что их последует ещё несколько, скорее всего, десятков) и осмотрелся, то понял, что… снова ничего не понимаю. Точнее, не могу разглядеть, ведь ливень не прекращался. Вода стояла стеной, не позволяя увидеть хоть что-то даже на расстоянии пары метров. Но я отчётливо помнил, что где-то рядом пропасть. Возможно, я вообще нахожусь на своеобразном островке в импровизированном городе будущего, где машины практически летают, а монопо…

И тут до моего слуха донёсся громоподобный гудок поезда. И настолько близко, что я даже обернуться не успел, когда меня сбил мощнейший удар. Но не отшвырнул и не убил. Я прилип к вагону, словно муха, что врезается в лобовое стекло машины, мчащейся на полной скорости. Жуткая боль пронзила каждую клеточку тела, но… я всё ещё был жив.

Безумие! — единственная мысль, которая посетила мою бедую головушку на тот момент.

Но уже через мгновение поезд резко мотнуло в одну сторону, а вот меня почему-то отбросила в противоположную, где я снова полетел в непроглядную пропасть…

* * *

Следующее, что я почувствовал — это холод на руках и ногах. А ещё тянущая боль внизу живота.

— О-о-о, я вижу, что ты пришёл в себя? — раздался милый, но вместе с этим противный женский голос. И да, это была не Каори, но всё равно моя знакомая. Та, кого я не желал видеть. — Открой глазки, Мор, не прячься. Ты же знаешь, что обмануть меня не получится.

Пришлось подчиниться. Подняв веки, вперился в доброе личико женщины, что стояла напротив.

— Магда, — выдохнул я и покачал головой. — Только не говори, что снова выпотрошила меня.

— Нет, мой дорогой, — она хитро подмигнула. — Ещё не время.

Я оказался в той самой лаборатории, в который в прошлый раз эта безумная и обиженная женщина вынула мои внутренности, обколов непонятно какими препаратами, чтобы я доживал остаток дня в жутких мучениях, осознавая, что буквально пустой человек.

Да и цепи, что были в прошлый раз, так же никуда не делись, благодаря чему этой сумасшедшей удалось меня подвесить над полом. Кстати, да, был у неё такой фетиш на БДСМ. Цепи, наручники и тому подобное. Правда, когда она веселилась со мной в постели, то была более покладистой, обходясь простенькими приёмчиками.

Однако меня смутило не все эти дьявольские декорации, а сама Магда. Если в предыдущей жизни женщина стояла передо мной полностью одетая, то сейчас на ней не было практически ничего. Ну, если не считать больших круглых очков (не знаю, почему она не поставила себе линзы или вообще новые глаза, могла ведь, но даже в прошлом она ходила в них).

— Неплохо выглядишь, — хмыкнул я, осмотрев знакомую с головы до ног и снова отмечая её красоту. Да, понимал, что это вовсе не моя бывшая любовница, а нечто потустороннее. Однако этому демону (или духу, не знаю, кто здесь) удалось точно скопировать тот образ, что врезался мне в память. — Силикон или настоящие?

— Всё смеёшься, — хищно улыбнулась Магда, и тогда я увидел в её рту… нет, всё же в пасти, десятки мелких острых клыков. — Знаешь, а мне это всегда нравилось. Несгибаемый Мор, которому всё нипочём, — говоря это, она медленно приближалась ко мне. — Ты ведь покорил, а после и разбил не один десяток женских сердец. Я знаю, я всех их нашла.

— Серьёзно? — усмехнулся я, но при этом знатно напрягся, так как встречаться с клыкастой озлобленной женщиной мне совсем не хотелось. А ведь я знаю, на что она способна — на всё! — Мне казалось, что я не столь любвеобильный. Может, ты меня с кем-то спутала?

Попытался вырваться из оков, но не тут-то было. Магда-демон накрепко меня приковала.

— Не-е-ет, мой дорогой, — протянула она, остановившись в десяти сантиметрах от меня, и облизнулась, при этом показала длинный раздвоенный язык. Да ещё фиолетового цвета. — Я нашла каждую, кто хоть когда-то был с тобой, — провела коготком по моей груди, оставив красную полосу. Я скривился от лёгкой боли, но промолчал. — И знаешь, что с ними стало?

— Боюсь, что ответ мне не понравится, — выдохнул я, почувствовал смрадное дыхание на своём лице, когда Магда потянулась ко мне.

— Верно, мой милый, — и снова хищная улыбка. — Но разве я могу томить тебя в ожидании ответа? — посмотрела мне прямо в глаза, и её зрачки вертикально вытянулась, отчего последняя фраза вышла шипящей, словно у змеи: — Я их сожрала!

И тут же острые клыки удлинились и впились в мою шею, прокусывая её насквозь.

* * *

— Мне казалось, что мы договорились, — хмурился Гордеев, стоя у панорамного окна, за которым раскинулся ночной город. Левой рукой он сжимал телефон, говоря с неизвестным, из правой же не выпускал заветную ампулу, всё ещё любуясь на то, что создал его Вассал. Но неожиданно Верховный князь дёрнулся, будто его кто-то потащил на себя, и закричал в трубку: — Не смей мне указывать! Ты хоть помнишь, кто я такой⁈ Мы условились с тобой, что тебе необходимо просто отвлечь внимание! Не лезь в это дело! Мне не хватало ещё за тобой расхлёбывать! Сиди тихо и собирай свою паству! А мои люди помогут вам показать, кто есть кто в этом змеином городе!

После чего сбросил вызов и швырнул телефон в кресло. Развернулся, положил колбу на столик и плеснул себе виски, стоявший там же. Выпил залпом и чуть скривился от горячительного. Но уже через секунду его лицо разгладилось, и Гордеев спокойно выдохнул, даже улыбнулся, на мгновение прикрыв глаза.

— А вы уверены, что он справится? — обратился к нему гость, сидящий в тёмном углу и попивающий тот же янтарный напиток. — Какой-то ваш посыльный нервный стал в последнее время.

— Ещё бы, — хмыкнул Верховный князь и бросил снисходительный взгляд на прошлого покровителя Змееграда. — Уж тебе-то не знать, как там работает мелкий засранец Филатов со своими шавками, — снова покосился на ампулу, — но мне на это плевать. Мы ведь с тобой это уже обсуждали. Мне надо, только потянуть время. Вскоре мы встретимся с моим любимым братцем, и Филатов никак не должен этому помешать. А с тем учётом, каких кровей его мать… — недовольно скривился. — В общем, ты меня понял. Пускай пока сидит у себя и играет в своих «Рубежи».

— Не думаю, что происхождение его матери сильно усложнит дело, — хмыкнул Тарников. — Или же вы опасаетесь, что он и вам бросит вызов?

— Хочешь сказать, что я его боюсь⁈ — сразу же вспыхнул Гордеев. — Этого щенка⁈

— Не вы ли недавно мне говорили, что не стоит недооценивать противника? — очередная едкость из уст Тарникова могла стать для него последней. Но сегодня он знал, что ему ничто не угрожает, ведь он совсем недавно дал своему господину то, чего тот так долго ждал. А ещё бывший князь понимал, что без его участия у Гордеева ничего не получится. Поэтому он решил стать смелее. — Что же вас так пугает в Филатове? Может, я чего-то не знаю?

— Это тебя и погубило, — Верховный быстро взял себя в руки и усмехнулся в тон собеседнику, опустившись в свободное кресло. Отхлебнув новую порцию виски, обратился к гостю: — Ты в курсе, что его мамаша была Пробуждённой с пятой ступенью?

— Не припомню, чтобы она хоть как-то это проявляла, — слегка удивился Тарников.

— Вот именно, ведь мы не дали ей раскрыться. Но у этого щегла, возможно, всё получится. И вот тогда он станет серьёзным противником. И зная, какие люди за ним стоят и могут встать, когда правда вскроется, я предпочитаю перестраховаться. Именно поэтому мои люди сейчас наведут там шорох. И даже если знаменитый мор до них доберётся, то… плевать, — Гордеев пожал плечами и сделал ещё глоток. — Знаешь, так, наверное, будет даже лучше. Иначе избавиться от этих пастырей придётся уже тебе, Рома.

— Как скажете, Ваша Светлость…

Глава 11

Она безумна. Ещё в той, прошлой жизни я понимал это. Здесь же появилась та самая тварь, что могла показаться более жуткой и кошмарной. Словно в новую Магду собрали все те качества извращенцев и больных на голову людей, что официально не принято показывать на людях. Но со мной она оторвалась.

— Ну как, Мор-р-р, — прорычала обнажённая женщина, отрезав мне очередной палец.

Я скривился, но кричать не стал. Боль в этом месте сильно притупилась. Конечно, она присутствовала и порой была жуткой, но если б я ощущал её так же, как в реальности, то давно бы упал в обморок. А Преисподней этого, видимо, не хотелось. Вот она слегка и увеличила болевой порог, чтобы я мучился как можно больше.

— Такое себе, — сплюнул я кровь под ноги бывшей, а ныне демонической любовнице. — Раньше ты была более изобретательна. Сейчас же просто рубишь, как мясник.

— О-о-о, — протянула она, ухмыляясь. — Можно подумать, ты сильно расстроен.

— Не сказал бы, но… грх…

Мне не позволили закончить фразу. Магда просто полоснула меня скальпелем по горлу, и брызги крови оросили её обезображенное в клыкастой улыбке лицо. Я чувствовал, что захлёбываюсь. Хрипел, болтался, пытался вырваться, чтобы просто упасть и умереть в очередной раз уже на полу, чтобы было хоть капельку полегче. Но нет, такого удовольствия Преисподняя мне не предоставила.

* * *

— О-о-о, я вижу, что ты пришёл в себя? — знакомая фраза. Как часто я об этом думаю?..

Распахнув глаза, увидел перед собой обнажённую женщину. Да, она была красива, что в той жизни, что в этом жутком месте. И лишь клыки во рту и разорванные уголки губ выдавали в ней нечто демоническое.

— Хотел бы сказать, что рад тебя видеть, — пробормотал я. — Но ты же знаешь, что я не люблю врать.

— Серьёзно? — она сделала вид, что удивилась, заодно взяв тот самый скальпель, которым мучила меня уже не раз. — В таком случае, может мне напомнить, как ты манипулировал мной?

Говоря это, она выводила на моей груди кровавые узоры. Острое лезвие разрезало кожу и плоть, добираясь до рёбер. Но ниже она не опускалась, видимо, боялась, что я снова уйду в забытее, и ей придётся начинать всё сначала.

— Ты воспользовался мной, Мор, — рычала она, пока я кривился от боли. — Сделал так, чтобы я поверила в свет, прониклась этими безумными и губительными чувствами. А потом! — лёгкий нажим, и скальпель вошёл наполовину в мою грудь. — Ты убил меня!

— Но теперь же мы квиты… — прохрипел я, чувствуя, как тьма вновь подкрадывается ко мне.

— Не-е-ет, — хищно протянула Магда и отступила, оставив скальпель в моей тушке. — Пока ещё нет. Но у меня есть отличная идея, — с этими словами она медленно опустилась на колени, оскалив свою жуткую пасть. — Как насчёт той самой ласке, которую я готова была доставлять тебе ежедневно.

Протянула вперёд руку и коснулась дрожащей плоти.

— Ого, я вижу, тебе понравилась моя идея.

— Нет! — я дёрнул тазом назад, силясь оказаться от неё как можно дальше. — Это плохая, очень плохая идея!

— Ну же, прекрати, — она вновь поймала меня и сжала уже так, что вырваться я не мог. — Уверена, такого у тебя точно ни с кем не было.

А после потянулась ко мне уже полностью.

Твою ж мать!

Но она была права, ещё ни разу за все жизни такая клыкастая пасть меня не удовлетворяла. И я желал, чтобы всё осталось на своих местах. Но нет же, Магда решила…

Хрясь…

Тихий щелчок и резкая боль в правой руке. Мне удалось самостоятельно выбить большой палец из сустава, чтобы освободиться. Да, мог сделать это и раньше, но ведь эта сука ещё ни разу не оставляла рядом оружие. А сейчас, видимо, расслабилась.

— Что? — голая женщина вздрогнула и вскинул голову. В ту же секунду её глаза распахнулись от злости и страха. — Ах ты…

Теперь уже я не позволил ей договорить.

Вырвав скальпель из груди, тут же ударил им извращенку в висок, пробив тонкую кость и вонзив оружие практически на полную длину.

Тело Магды всё с тем же взглядом медленно завалилось набок, навсегда утратив жизнь. По крайней мере, мне хотелось на это надеяться.

— Отлично, — выдохнул я, чувствуя, как кровь всё ещё струится из ран. — И что дальше?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Послышался лязг цепей, а вместе с ним меня начало бросать из стороны в сторону. Что-то невидимое раскачивало мои кандалы, совсем не обращая внимания на то, что в них всё ещё закован человек.

— Да сколько можно⁈ — гневно выкрикнул я, больше не в силах сдержать эмоции.

— Вечно… — прошипел некто за моей спиной, но я не видел его.

Зато почувствовал стужу, которая проникала в саму душу. И в тот момент даже мне стало жутко, ведь это было нечто… сверхъестественное. Получалось, что и в Преисподней есть те, кто может напугать, так сказать, до чёртиков. Собственно, ведь для этого и создан данный мир. Или нет?

А в следующий миг цепи лопнули, а лабораторию заполнила непроглядная тьма. Больше меня ничто не держало, и я приготовился рухнуть на пол, вот только… его тоже не было.

Я падал во Мрак, который желал поглотить тебя, сожрать и даже не подавиться…

* * *

Полёт продлился недолго. Или саму вечность? Не могу судить. Здесь вообще ни о чём нельзя говорить конкретно. Кажется, будто сама Суть искажается до неузнаваемости, оттого живёшь, словно во временной петле. Только она длится одновременно секунду и сразу же несколько твоих лет.

Следующее, что я почувствовал, это холодная вода, ударившая меня. Точнее, это я рухнул в какой-то водоём. Но ноги тут же нащупали дно и оттолкнулись от него. В тот же миг я всплыл и распахнул глаза, но что-либо рассмотреть в жутковатом бледно-алом тумане было сложно. Единственное, что я осознал, это то, что я нахожусь в болоте, так как запах тины и вонь прелой воды моментально ударили в нос.

— Просто отлично, — прохрипел я, сплюнув гадость изо рта.

Вскинув голову, увидел над собой тёмное беззвёздное небо. Впрочем, каким оно ещё может здесь быть? Хотя… в Преисподней может быть всё, даже крокодилы…

— Стоп, не думай, не думай, не думай, — пробормотал я, нервно озираясь вокруг.

И всё же мои мысли были услышаны, и где-то в стороне послышался неприятный хлюп.

— Зараза, — процедил я, надеясь зацепиться взглядом хоть за что-то. Но ничего спасительного не заметил.

Зато увидел разводы на поверхности болота, что неспешно приближались ко мне.

Я попятился, но позади была лишь вода, достававшая мне до груди. Да ещё и мокрая одежда… стоп! Так я здесь в том же виде, что исчез со стадиона? Хах, хорошо… или плохо. Ведь сейчас она мешает мне двигаться.

— Как же меня всё это достало.

И слово ответом на моё негодование был взрыв воды в паре метров от меня, а следом за ним огромная клыкастая пасть, от которой я не успел уклониться…

* * *

Вонь тины и болота. Я начинал к ней привыкать, и от осознания этого на душе становилось гадко. Словно кто-то измазал её той же гадостью, что скрывалась под водой, и по которой я ходил.

Мне удалось несколько раз увернуться от одного громадного монстра и даже найти сушу. Небольшой песчаный островок, на котором виднелось лишь чёрное засохшее дерево.

Как ни странно, но твари не могли на него выбраться. И это, честно говоря, настораживало.

— Вот только давайте обойдёмся без сюрпризов, — попросил я, осматриваясь.

Но вокруг царила тишина. Даже те гигантские крокодилы (или что это было) куда-то исчезли.

— Кар!

Крик птицы заставил меня вздрогнуть и нервно обернуться. На вершине дерева сидел чёрный, словно смоль, ворон с тремя лапами и с лёгким неодобрением смотрел на меня. Почему я так решил? Всё просто — я чувствовал в нём нечто иное. Да, здесь всё было не тем, чем кажется на первый взгляд. Однако ворон отчего-то был мне знаком.

— Нэвермор? — не веря собственному голосу, обратился я к птице.

— Кар! — было ответом, после чего мой несостоявшийся собеседник сорвался с ветки и взмыл ввысь, растворившись в красном тумане.

— Вот и поговорили, — вздохнул я и покачал головой.

Но, конечно же, на том мои злоключения в Преисподней не завершились.

— Клайв? — тихий мелодичный женский голос вырвал меня из раздумий. — Ты же помнишь меня?

Я снова вздрогнул и посмотрел влево.

Только тогда я заметил, что ветви дерева до сих пор шевелятся, будто ворон всколыхнул эту массу, подобную желе. Или же это ветер? Но я ведь его не чувствую.

— Клайв? — тот же голос. Одна из ветвей вытянулась и изогнулась ко мне. На ней взбухла громадная чёрная почка, а потом… на ней прорезались глаза и рот. А следом и остальные человеческие черты. — Неужели ты меня позабыл?

— Морана? — выдохнул я, не в силах поверить в то, что повстречал здесь одну из по-настоящему любимых женщин. — Нет, ты же…

— Кто? — ветка чуть изогнулась, словно Морана наклонила голову набок. — Демон? Чудовище? Или, быть может, та, кого ты всегда любил?

— Нет, на этот раз ваши уловки не пройдут, — спокойно усмехнулся я, взяв себя в руки и отступив на пару шагов.

— Уверен? — хитрая белоснежная улыбка на чёрном женском лице.

За спиной послышался хруст. Я успел лишь обернуться, когда громадная дубина опустилась на мою голову, ломая все кости, которые только были в теле.

* * *

— Нэвермор! — крикнул я во всё глотку, когда очередная клыкастая тварь вынырнула из воды и пролетела мимо.

Как оказалось, уворачиваться от этих рептилий было не так-то и сложно. И да, они были крокодилами. Несколько видоизменёнными, жутковатыми, но очень похожими на наших земных. Конечно, превосходя в размерах, количестве зубов, ну и так далее, что ещё можно изменить в аду.

Постепенно я начал ориентироваться в пространстве. Не знаю, каким именно способом, но я чувствовал землю, меня тянуло к ней. Или же к трёхлапой птице? И почему у ворона было именно три лапы? Кажется, нечто подобное было в одной из японских легенд. Но неважно…

— Стой, гадина! — вновь выкрикнул я, выбежав на берег.

— Кар! — воскликнула птица и снова вспорхнула с ветки, моментально скрывшись из виду.

— Вот же падлюка, — пробормотал я, проследив за тем, куда он направился.

— Клайв… ты помнишь?..

— Помню, помню!

Не дожидаясь продолжения вопросы, я схватился за ту саму ветку, что изгибалась ко мне, и легко переломил пополам. Да, тоже, как вышло довольно просто. Но это лишь на первый взгляд. Голова Мораны превратилась в грубое дерево, и теперь в моих руках имелась такая же дубина, как и у…

— Ну, здравствуй, Мор, — прорычал противник за спиной.

Я моментально прыгнул вправо, а на то место, где я только что стоял, опустилась огромная палка. Вскочив на ноги, усмехнулся.

— Повторяешься, тупой ублюдок! — с презрением бросил я копии Беса, только сильно раздувшей в размерах.

Он и в реальности был омерзительно толст. Удивительно, что вообще смог сколотить себе полноценную банду. А здесь одна из моих первых жертв новой Земли чуть ли не в шар превратился.

Именно он в прошлый раз убил меня, когда лицо Мораны отвлекло. А потом ещё разок, ведь…

— Оп, — фыркнул я, подпрыгнув и увернувшись от цепких корней, которые то и дело вырывались из земли и пытались схватить меня за пятки. — Нет, ребятки, больше вам меня так просто не взять.

— Мо-о-ор! — заорал Бес и опять ринулся на меня, вскинув свою громадную дубину над головой. — Сдохни!

— Нет, — снова хмыкнул я и, дождавшись, когда он поравняется со мной, поднырнул под его удар и врезал по колену толстяку.

Тот взвыл от боли (оказывается, они тоже её чувствуют. Или имитируют?), споткнулся и рухнул прямиком на извивающееся дерево, сломав его собственным весом. Однако то не собиралось так просто погибать и сдаваться.

Из песка снова вырвались корни, но теперь уже опутали моего противника. Резко сдавили, отчего туша толстяка не выдержала натиска и лопнула, разбрызгав по сторонам кровавые ошмётки.

Бес (какой забавный каламбур в Преисподней) всё ещё кричал и пытался вырваться, когда демоническое древо потянуло его вниз. Песок расступился под копией бывшего главы преступной группировки, и его тело исчезло в глуби острова.

Дерево же медленно поднялось и распрямило ветви. Но теперь уже они не шевелились, видимо, эта тварь нажралась и больше не нуждалось в подпитке.

— Вот и отлично, — выдохнул я, шестым чувством понимая, что на некоторое время здесь я буду в относительной безопасности. — Но где же ты, Нэвермор?

Глава 12

Сколько уже прошло дней, недель или месяцев? Сколько мне ещё скитаться по необъятным просторам Преисподней? Я устал, честно, но остановиться не могу. Здесь нельзя останавливаться ни в коем случае. Стоит только расслабиться, как тебя поглотить очередная тварь или же сама Тьма, что следует за тобой по пятам.

Мне кажется, я пропитался ей. Моя магия цвета чистого изумруда стала какой-то мутной. Нет, она не потеряла свою насыщенность. Просто теперь она чуть темнее, будто мрак, что пропитывает здесь каждую травинку и камушек, проник в меня, в мой Исток, и извратил его.

Сложно убивать своих близких. Пробивать их тела насквозь и идти дальше, словно ничего не случилось, оставляя за собой горы трупов. Увы, но именно этим я и занимался. Да, я понимал, что все… существа, что повстречались мне на пути, ненастоящие. То есть, они живые (отчасти), но при этом не те, за кого себя выдают. Но… от этого мне не становилось легче.

И когда я в десятый раз убил свою любимую, то без сил рухнул на колени, тут же утонувшие в зыбучем песке, и закричал, что было мочи, вскинув руки к чёрно-красному небу.

Словно в ответ на мой незаданный вопрос, оно обрушило на меня дождь. Настолько холодный, что каждая капля била по мне, словно градинка. В ту же секунду смертельный мороз пробрался под одежду и сжал сердце. Я готов был сдаться. Я хотел спокойно выдохнуть и распрощаться с жизнью. Я… устал…

— Кар! — крик ворона заставил меня встрепенуться.

Обернувшись, я увидел эту гадскую птицу, что с издёвкой смотрела на меня с соседнего островка.

— Да что тебе надо⁈ — со злостью и отчаянием воскликнул я.

— Кар! — единственное, что могла ответить птица.

— Да чтоб тебя черти!..

Ох, зря я это сказал. Стоит их только упомянуть, как они тут же появятся.

— Илья? — тихий и нежный женский голос совсем рядом со мной. — Ты забыл обо мне? — мягкие руки коснулись моих плеч, нежно провели по щекам и застыли у лица. Я не оборачивался. Знал, что это очередной демон в облике огненноволосой красотки Люды. — Почему ты сдаёшься? Неужели не желаешь ко мне вернуться?

А вот это что-то новенькое. Обычно демоны звали к себе в объятия, предлагая отдохнуть, или же остаться с ними навеки. А эта…

— Хочу, — выдохнул я, — но не могу…

— Разве? — участливо спросила она, легонько взъерошив мои грязные волосы. — Ты ведь уже проходил сквозь миры. Что тебе стоит сделать это вновь?

— Я не знаю, как это делается, — её слова вдохновляли, заставляли задуматься. Но в то же время я был настолько истощён, что не хотел даже пошевелить пальцем. — Моих сил здесь недостаточно.

— Уверен? — её ладони вновь коснулись щёк и чуть задели губы. Мне искренне хотелось развернуться, поцеловать её руки и впиться жарким поцелуем в пылкие губы. Вот только…

— Ты ненастоящая, — я всё же переборол себя и поднялся на ноги. Развернулся, уже готовясь снова быть убитым. Но… ничего не последовало. — И ты…

Слова застряли в горле, когда я увидел девушку, стоявшую передо мной. Точнее, тёмный силуэт, что был отчасти похож на женский. Но это скорее чёрная дымка, воплотившаяся в нечто ни на что не похожее.

Лицо Люды то и дело дрожало, будто под кожей у демона скользили черви. Лик менялся каждые несколько секунд. Вот передо мной Смирнова-младшая, а вот её старшая сестра Лида. Но не успеваю я моргнуть, как передо мной хитро улыбается боярыня Морозова, а следом уже сама княгиня Савельева.

— И что теперь? — тихо спросил я, ожидая подвоха. Оружие я давно потерял, переродившись с пустыми руками. А нового получить пока что не успел. Да и не хотел, если честно. Мне бы просто отдохнуть пару часов, ведь я здесь…

— Долго, — словно прочитав мои мысли, ответила демон. Сейчас её лицо приобрело черты Кати, моей сестры. Но при этом глаза были чуть раскосые. Да, с азиатами в последнее время я тесно сотрудничаю. — Но это сейчас неважно, — она покачала головой и мягко улыбнулась уже тонкими губами госпожи Цао. — Главное, что это не твой мир, Илья. Тебе здесь не место.

С этими словами она легонько ткнула меня чёрным когтем в грудь, оставив после него дымный след.

— Не могу с этими спорить, — согласился я. Всё это выглядело довольно странно. Она не пыталась меня убить или покалечить. Не манила в западню, наоборот, прямо говорила, чтобы я отсюда проваливал. Вот только как? — Чего ты добиваешься?

— Я хочу помочь, — демон с лицом Минь склонила голову набок и хмыкнула, на мгновение обнажив острые зубки. — Что ты на это скажешь?

— Каким образом? — конечно же, я был обеими руками за! Но и доверять ей полностью не собирался. Возможно, это какая-то хитрая и жестокая обманка.

— Кое-кто нуждается в твоей помощи, — она указала на ворона, что всё это время с интересом наблюдал за нами. Заметив, что на него обратили внимание, он громко каркнул. — Мой друг оказался заложником во всех смыслах этого слова.

— Нэвермор? — я покосился на птицу, что в тот момент блеснула бусинкой чёрного глаза. — Но… разве он не служка Тарникова?

— Раньше так и было, — кивнула демон. — Однако сейчас всё изменилось. Ваш князь оказался слабым. Появились те, кто смог забрать силы моего друга. И из-за этого он теперь вечный пленник этого мира. Думаю, ты и сам догадываешься, что никому не нравится жить здесь постоянно.

— Ничего не понимаю, — я мотнул головой, будто прогонял наваждение. — Кто-то смог отобрать силы у демона? А сам Нэвермор, — снова покосился на ворона, — здесь?

— Да, так, — хищно улыбнулась чёрная фигура, а после махнула рукой на птицу. — Но это не он, а всего лишь одна из частичек его души. Иди за ним, и он приведёт тебя к собственной темнице. Освободи моего друга и приведи к нам того, кто виновен в смертях моих братьев и сестёр, — при этих словах глаза демона полыхнули ярким красным пламенем. — Ты знаешь, о ком я говорю.

— Хао, — выдохнул я. — Да, мы знакомы.

— Он забирал жизни моих близких, — продолжила тёмная девушка. — Знаешь ли, у нас здесь тоже есть родство. И мы держимся за него, как за единственное светлое пятно в том мраке, в котором обитаем.

— Не думал, что демоны любят свет, — хмыкнул я, но тут же стёр с лица ухмылку, так как моя собеседница недобро нахмурилась.

— Все мы когда-то были живыми, — ответила она. — Но за свои грехи оказались здесь. Чьи-то души были настолько грязными, что слились с миром, — кивнула на мутное болото, а после снова посмотрела на меня. — Но кому-то ещё удаётся здесь выживать и ждать того часа, когда душа искупить все прегрешения, чтобы вернуться в новый мир и начать всё заново.

— Интересно, — пробормотал я. — Но мне что делать? Как вернуться в реальность?

— Просто следуй за голосом, и он приведёт тебя к нужному месту, — ухмыльнулась демон, и от этого у меня мурашки по спине побежали. Её настрой стремительно менялся. — А сейчас беги…

— Что?

— Беги, иначе я сожру тебя!

Я не успел даже двинуться с места, когда тень превратилась в громадного клыкастого монстра, больше похожего на кляксу, что показывают психиатры, и ринулся на меня.

— Кар! — последнее, что в тот момент я услышал перед тем, как острые когти начали рвать мою плоть.

* * *

Вернуться на тот же остров не составило особого труда. Пробиваясь сквозь полчища монстров, я верил, что вот-вот найду ту самую нить, что выведен меня из дьявольского лабиринта. А всё, что попадается на пути — лишь небольшое препятствие, которое я уже не раз преодолел.

— Кар! — ворон сидел на том же месте и ждал меня.

— Ну, здравствуй, Нэвермор, — усмехнулся я, смахнув со своей дубинки остатки чёрного… чего-то, что осталось после последнего противника. — Приведёшь меня к своей темнице?

— Кар! — птица взлетела и мигом растворилась в красном тумане.

— Зараза, — процедил я сквозь зубы, глядя ему вслед. — И как мне за тобой бежать? Может, подождёшь хоть немного?

Но выхода не было. Теперь меня вело желание выбраться на волю, и ничто не могло остановить. Даже гигантский…

— Твою мать! — выругался я, когда из пучины болота вырвался здоровенный кольчатый червь. — Тебя мне только не хватало.

У него было глаз, зато громадная пасть усеяна десятками клыков. Не надо быть гением, чтобы понять, насколько он опасен.

И стоило мне сделать шаг, как тварь ударила мордой прямо в песок, воткнувшись туда на пару метров. Я успел отскочить в сторону, но меня всё равно обдало пылью и грязью.

Значит, новый враг способен забираться и на берег? Просто великолепно!

Что мне делать с такой образиной? С подобным я сталкивался впервые.

— Кар! — где-то вдалеке, где красная дымка надёжно скрывала всё вокруг, недовольно каркнул ворон.

— Подожди! — вырвалось у меня в ответ, когда я вскочил на ноги и приготовился к бою. — Не до тебя сейчас.

Тем временем червь уже вырвал свою морду и атаковал снова тем же приёмом. Но на этот раз мне пришлось нырнуть в воду. Мало приятного, но что оставалось?

— Кар! — снова недовольная птица.

Я хотел было выругаться в его адрес, но неожиданно для себя почувствовал нечто тёплое в груди. Новое ощущение, которое постепенно разгоралось, придавало сил, а вместе с этим тянуло в сторону ворона.

— Так, а вот это уже интересно, — пробормотал я и ринулся к чернокрылому собеседнику.

Червь же снова бросился на меня, но я почувствовал опасность. Казалось, что теперь я могу ощущать всё, что происходит вокруг. В воде, на суше, в воздухе. Невидимые эфирные вибрации стали для меня осязаемы.

Поэтому в тот момент, когда клыкастая морда чудовища ударила, я отпрыгнул влево. Там же вынырнул и сразу увернулся от крокодила, который, как оказалось, только и ждал этой секунды. Его клыки сомкнулись и самого моего лица, но всё же схватили лишь воздух.

Я самодовольно ухмыльнулся и мигом запрыгнул на монстра. Зачем я это сделал, тогда не осознавал. Это произошло рефлекторно, но именно подобная глупость и спасла меня.

Как только червь выпрямился и атаковал в очередной раз, я спрыгнул со спины ошалевшего (крокодил так дёргался, что было понятно — он явно не ожидал такой наглости и растерялся) монстра. Клыки червя тут же вонзились в прочную тушу демонической рептилии, пробив её насквозь. Вслед за этим по болоту прокатился рёв, а я же услышал ещё и хруст ломаемых костей. Червь вскинул морду и пожирал вырывающего крокодила. Судьба второго была предрешена.

Однако я не стал дожидаться конца кровавой сцены. Мне дали время, и я собирался им воспользоваться.

Метнувшись в сторону ворона, присутствие которого теперь явственно ощущалось, выскочил на берег, где и увидел оного. Но как только я ступил на песок, птица вновь каркнула и слетела с ветки.

— Да ты издеваешься, — прохрипел я и бросился следом.

Но как только я сделал пару шагов в тумане, как из-под ног ушла земля, и я кубарем покатился с песчаного бугра.

Падение продлилось всего несколько секунд, но за это время я успел придумать столько нелицеприятных эпитетов в адрес Нэвермора, что можно было бы составить полноценный словарь нецензурной брани от Филатова.

А в следующий миг я обо что-то ударился спиной и замер, сидя на пятой точке и взирая на громадный холм, что вздымался передо мной.

— И как это вообще возможно?..

Конечно же, риторический вопрос. В преисподней всё возможно. А смена ландшафта — лишь малое из того, с чем здесь можно ещё повстречаться.

Но от созерцания «красот» Преисподней меня отвлёк новый рёв. И тут же наверху бархана из песка вырвалась башка того самого червя. Каким-то образом он увидел меня и помчался навстречу, распахнув пасть.

— Да чтоб ты сдох, тварь! — вырвалось у меня.

Мигом подскочив, обернулся и увидел перед собой… простую деревянную дверь, а вокруг лишь мгла, за которой ничего не видно.

Серьёзно? — единственная мысль, что посетила мою голову в тот момент. После чего я схватился за ручку и резко потянул на себя.

Глава 13

Пробежавшись по разбитому асфальту, сделал кувырок и спрятался за остовом сгоревшей машины. Новый мир, в который меня провела очередная дверь, оказался недружелюбным местом. Не то, чтобы до этого меня встречали с хлебом и солью, однако, когда я вынырнул здесь, по мне сразу же открыли огонь какие-то придурки в подранных чёрных одеждах.

— Выходи, урод! — раздался чей-то грубый бас. — Во славу Мора! Мы не потерпим простых смертных!

Чего? — от неожиданной новости я даже глаза округлил. — Это что за беспредел, вообще?

С того момента, как я поговорил с тысячеликим демоном (его же можно так назвать, верно?), прошло несколько дней. Наверное… не знаю, я запутался. Устал думать об этом. И всё же… выскочив из первой двери, оказался в совершенно ином месте. Солнце било в глаза, а противники… они просто били. И весьма успешно, должен сказать. Правда, переродился я уже там, и вот тогда смог отомстить.

У каждого свой личный Ад, вроде бы так говорят. Меня же бросало из одного в другой. Но теперь я хотя бы знал, куда мне идти, а не топал бесцельно по странным и извращённым мирам.

Аура, что исходила от Нэвермора, тянула меня за собой. Самого ворона я больше не видел, однако чувствовал место, где он находится. Найти его не удалось, но во мне поселилась надежда… нет, уверенность в том, что я иду верным путём.

Да, проблем от этого меньше не стало. Наоборот, в каждом новом мире они утраивались. Будь то глубокое Средневековье с магией и чародеями, или же вовсе подводный мир, где я пару раз захлебнулся (жуткая смерть), пока не нашёл воздушный пузырь. Демоны тоже чувствовали меня, а также то, что я могу от них улизнуть. Не знаю, как это работало, но они боялись, что упустят очередную жертву.

Но и у меня появилось новое умение — я тоже чувствовал их. Знал, где, сколько и насколько опасен враг. Тьма, что пропитывала этот мир насквозь, насытила и меня. Наверное, я должен был этого испугаться, но… не чувствовал страха. Нет, всё оказалось иначе — я наслаждался этим. Новые силы, что даровала мне Преисподняя, помогали сражаться с её же порождениями. Глупо? Согласен. Но кто я такой, чтобы спорить с чем-то иным, что не влезает в рамки человеческого сознания?

Пули пробежались по асфальту в полуметре от меня. Один неудачный рикошет, и моя тушка опять пойдёт на перерождение в этом постапокалиптическом мире.

— Выходи, и Мор пощадит тебя! — снова угрожающе прокричал какой-то ублюдок.

Странное дело, они возвели моё альтер-эго в ранг повелителя, но при этом мне абсолютно не нравилось это место. Я оказался в разбомблённом городе, где сновали злобные боевики, вооружённые до зубов, и убивали всё, что видели. Нет, не к такому будущему я стремлюсь. Но правда ли это то, что останется после меня? Или же Преисподняя вновь извратила мои мысли? Хотелось верить во второй вариант, потому что я стремлюсь к миру. Да, с кровавыми кулаками, но… каким ещё должно быть Добро?

— Нет, ребятки, — пробормотал я, собираясь с духом, — так просто вы меня не возьмёте.

Сделав глубокий вдох, выскочил с другой стороны машины, чем привёл противников в замешательство. Да, они были сильны, тем более, с огнестрельным оружием, но пока ещё туповаты. И этой пары мгновений мне было вполне достаточно.

Вскинув перед собой левую руку, создал магический щит, что полностью прикрывал моё тело. Покров объял меня ярким чёрно-зелёным сиянием, и тут же по щиту забарабанил град пуль. Но ни одна не могла его пробить, ведь теперь я сражался не только своими силами, но также демоническим дарованием.

— Зря вы это… — прошептал с ехидной усмешкой я и взмахнул в их сторону свободной рукой.

В тот же миг разбитая бетонная плита, выпавшая из дома, взмыла в воздух, и в одну секунду смахнула противников, прихлопнув их к противоположному остову многоэтажки. Я раздавил их, словно мух, и ничуть об этом не жалел.

— Минус пять, и плюс одно очко мне в карму, — снова усмехнулся я, осматриваясь. — И что дальше?

Ещё одной проходной (назовём её так) двери я не видел. А магическая тяга ворона несколько ослабла. И всё же я чувствовал Нэвермора, мне необходимо было топать прямо по дороге, где ничего подозрительного не виднелось. Но именно это и было подозрительным. Уж слишком тихо здесь стало после того, как я убил стрелков.

Но в следующее мгновение земля под ногами содрогнулась, а по ближайшей луже, что располагалась справа от меня, побежали круги.

— И что же меня ждёт на этот раз? — задумчиво произнёс я, глядя на мутную жижу.

Ответ не заставил себя долго ждать.

Уже через пару секунд за моей спиной послышался оглушительный треск разбиваемых стен. Резко развернувшись, я ошалел от увиденного и не мог поверить собственным глазам.

— Р-Р-РА-А-А!!!

Жуткий громоподобный рык вырвался из глотки самого настоящего… тираннозавра!

— Да вы издеваетесь…

* * *

Дверь! Я увидел её среди городских руин. Единственное, что выглядело посреди этой разрухи целым и выбивалось из общей давящей атмосферы.

Позади раздались автоматные выстрелы, а следом за ними — зловещий рык динозавра. Убегать от него, как оказалось, глупая затея. Сражаться же тоже не лучший вариант. Его шкура была настолько прочной, что мои атаки лишь царапали его, отчего монстр злился ещё больше.

Несколько раз ему удавалось меня догнать. Не самая приятная смерть, но приглушённое чувство боли позволяло хотя бы не мучиться. К тому же, как бы это странно ни прозвучало, я постепенно привыкал, что меня убивают. Плохая привычка, так как по возвращении в реальность может сыграть со мной злую шутку. И да, я не сомневался в том, что вскоре вернусь домой.

В общем, после нескольких неудачных попыток, мне всё же удалось проскользнуть мимо идиотов-боевиков и ринуться к спасительной цели. Сперва эти придурки хотели броситься в погоню, но когда позади них разрушенный дом взорвался фонтаном каменных и бетонных осколков, то им резко стало не до меня. Всё же Т-Рекс первым увидел именно их, а значит, что теперь пришла очередь ублюдков защищаться от агрессии хищника.

Я же тем временем успел добежать до двери и потянуть на себя ручку. Но она не поддалась.

— Да что б вас! — зло выругался я, понимая, что Преисподняя подкинула новый неприятный подарок. — Ну же!

Я дёргал ручку, силясь отворить дверь. Ударил плечом, но ничего не произошло. Колотил кулаками, готовый сорваться на истерику и… понял, что всё бессмысленно, когда услышал за спиной тихое урчание.

— М-да, — только и мог выдавить из себя я в тот момент.

Медленно развернувшись, встретился взглядами с чудовищной рептилией. Тираннозавр смотрел на меня с какой-то насмешкой. Даже в его глазах она ощущалась. Маленькие передние лапки беспомощно болтались в воздухе, словно желали что-то ухватить, но ничего, естественно, не получалось.

Или мне всё это кажется? Зачем я об этом думаю? Почему я вообще думаю о таких глупостях⁈

Бессмысленные мысли ворвались в мой разум безумным хороводом, будто желали вытеснить оттуда рациональность и логику. И чем дольше кружили, тем лучше у них это получалось. Я начинал забывать, какой день нахожусь здесь, что делаю, происходящее вокруг всё больше становилось для меня вполне себе нормальным, а прежняя жизнь исчезала где-то в тумане воспоминаний.

И от этого во мне начала закипать злость. Ярость, направленная на лицемерного старика Хао, на его бывшего ученика Ши-Ханя, что так и не смог остановить врага, на самого себя, в конце-то концов. И, конечно же, на эту тварь, что уже разинула пасть и пускает слюну, желая меня сожрать.

— Р-Р-РА-А-А!!!

Тираннозавр снова взревел и ринулся на меня, но в то мгновение мне настолько стало на всё наплевать, а гнев затмил глаза, что я решился на безумный поступок.

— Стоп! — крикнул в морду хищнику и вскинул руку.

В то же мгновение с пальцев сорвалась яркая тёмная вспышка с изумрудными всполохами по краям, ослепившая на миг и меня и чудовище.

Т-Рекс остановился и недовольно зарычал, размахивая головой.

— Что, не нравится⁈ — зло бросил ему я. — Так получай ещё!

И я начал осыпать его градом магических ударов и вспышек. В тот момент я ничего не испытывал, кроме ярости, что затмила разум. Хотелось подскочить к монстру и впиться в его глаза чёрными, как смоль, когтями, что отрасли на моих пальцах. Бить тварь тяжёлой булавой, сотканной из тёмной дымки, которая то и дело возникала у меня в руках. Я превратился в того же монстра, с которыми сражался, и мне это нравилось. Каждый удар по тираннозавру приносил мне истинное удовольствие. И в какой-то миг противник… попятился.

— Вот так! — кричал я на него, словно обезумевший. — Вали отсюда, урод! Пошёл прочь!

И это сработало. Тираннозавр пятился, будто испуганная собачонка. Осталось только хвост поджать, но в силу своих габаритов, он не мог этого сделать. Зато я услышал нечто похожее на скулёж, и это разожгло мой боевой настрой ещё сильнее. Меня захлестнул демонический азарт. Да-а-а… это именно то самое подходящее слово — демонический!

— Р-р-р… — последнее, что я услышал, когда противник всё же развернулся и гигантскими шагами бросился от меня прочь.

Первые несколько секунд я всё никак не мог унять то возбуждение, что перекрыло все другие эмоции. Продолжал крушить всё, что подворачивалось под руку. Камни, стены, остовы автомобилей и ещё непонятно что. Я перестал соображать, что делаю до тех пор, пока… не увидел собственное отражение в одной из луж.

Замерев на месте, прищурился, пытаясь понять, я ли это.

— Так вот, как это работает, — пробормотал себе под нос и издал тихий вздох.

В отражении на меня смотрело чудовище с блестящими зелёными глазами, но полностью покрытое чёрной дымкой. Казалось, что я был соткан из неё. Создан одновременно из ничего и чего-то гораздо более могущественного, чем просто плоть и кости. Однако мне это совсем не нравилось, ведь я стал похож на тех демонов, с которыми уже довелось столкнуться. Магия Преисподней постепенно превращала меня в одного из своих служек. Наверное, поэтому в голове стоял такой сумбур, что я даже сам с собой нормально поговорить не могу.

— Нет, — выдохнул я и сбросил тёмную материю с рук. Как ни странно, но мне удалось легко это сделать, хотя буквально пару секунд назад я понимал, что она полностью мной овладела. — Не сегодня.

Вернулся к двери и снова потянул за ручку. И на этот раз она мне открылась. А по ту сторону я увидел лишь тьму (но так всегда было), но что-то настораживало. Да, я знал, что снова окажусь в каком-то дьявольском месте, вот только… здесь скрывалось нечто большее. Нечто, связанное со мной. И почему-то мне не хотелось переступать порог, хотя другого выбора у меня не оставалось.

— Как же я вас всех ненавижу, — выдохнул я и сделал шаг навстречу мраку и собственным демонам.

Глава 14

Тьма долго не рассеивалась, и я уже подумал, что так и должно быть, но краем уха уловил звук того же монопоезда, что так любили рассекать по городу в моём прежнем мире.

Какого чёрта? — подумалось мне, так как что-то в глубине души всколыхнулось. — Неужто я… дома?

И стоило этой мысли проникнуть в разум, как мрак отступил. Не полностью, но достаточно, чтобы показать мне ночь в моей квартире. Ту самую ночь, когда ОНА пропала.

— Просто прекрасно, — выдохнул я, осознавая, что это, возможно, самое тяжёлое из испытаний.

Хотя… если прислушаться к себе, то я ничего не чувствую. Да, волнительно, даже слишком, но не более того. Нет больше той тяги, которую я испытывал к своей бывшей, по-настоящему бывшей девушке.

Неожиданно дверь в душ отворилась, и в спальню прошла Морана. Абсолютно нагая и обворожительная девушка, от которой даже знаменитый наёмный убийца сошёл с ума. Стоит заметить, что моё тело невольно отозвалось на все эти прелести. Меня потянуло к ней, но разве же это настоящая Морана? Нет, очередной демон, который только и ждёт, когда я подойду к нему.

Но, как ни странно, девушка не обращала на меня внимание. Она спокойно вытирала волосы и почему-то нервно смотрела на часы.

— И кого же ты ждёшь? — с усмешкой обратился к ней я.

Морана даже не повернулась. Меня для неё словно не существовало. Тогда я решился и сделал шаг к ней, готовясь в любой момент отпрыгнуть назад. И снова ноль внимания.

— Издеваешься? — с ехидцей произнёс я. — Я ведь знаю, что ты меня видишь.

Морана повернулась, но не наградила меня даже мимолётным взглядом. Она смотрела сквозь меня, туда, где располагалась входная дверь. И стоило девушке шагнуть в ту сторону, как послышался тихий щелчок, а следом за ним довольный мужской голос:

— Итак, что тут у нас?

Сказать, что я обалдеть, значит, ничего не сказать. Резко обернувшись, увидел вошедшего незнакомца. Широкоплечий блондинчик обольстительно улыбался и протягивал к МОЕЙ девушке руки.

— О, ты, как всегда, прекрасна, — протянул он.

— Да вы охренели⁈ — вырвалось у меня, и я даже кулаки сжал, но то, что произошло дальше, совсем не укладывалось в голове. Морана… прошла сквозь меня. — Да что здесь происходит⁈

Если до этого мне приходилось бороться против материальных тварей, то сейчас я совсем не понимал, что делать. Эта парочка стала призрачной! Или же это я для них не существую? Как бы там ни было, но подобное мне совсем не нравилось.

Надо быть полным идиотом, чтобы не понять, что произойдёт дальше. Видимо, Преисподняя добралась до моих самых больших страхов и решила показать их воочию, ведь у каждого свой персональный Ад, верно?

— Гейб, — девушка обняла незваного гостя (или званого? Он же не просто так здесь оказался) и страстно поцеловала. — Я скучала.

— Да, крошка, — ухмыльнулся он, и мне настолько захотелось врезать по этой гнусной роже, что я еле сдерживался. Ну а зачем что-то делать, если я всё равно для них ничто в буквальном смысле этого слова. — Пришлось задержаться. Но зато мы подготовились. Пора переходить к основной фазе.

— О-о-о, — мечтательно протянула она. — Как же долго я этого ждала. Ты не представляешь, какой он мерзкий в постели.

При этих словах блондинчик поморщился.

— Давай без подробностей, — попросил он. — Мне, знаешь ли, неприятно слушать, как ты кувыркаешься в койке с другим мужиком.

Та-а-ак, а вот это уже слишком. Только не говорите, что вы меня использовали.

— Да, прости, — Морана виновато опустила глазки, а её пальчики пробежались по груди парня и остановились в области паха, чуть сжавшись. — Но ведь теперь мы снова будем вместе, так?

— Конечно, крошка, — он вновь её поцеловал. — Теперь мы можем использовать Мора против Танака. Он полностью в нашей власти.

— Отлично! — радостно воскликнула моя… Бывшая! — Тогда разнесём здесь всё к чёртовой матери! Терпеть не могу это квартиру!

— Ах ты сука! — не удержался и крикнул я, хотя понимал, что это не возымеет эффекта.

Стиснув зубы, наблюдал, как эта парочки носится по моему дому и переворачивает всё подряд.

Неужели, это правда? — задумался я. — Я ведь так и не нашёл Морану. Что же произошло на самом деле?

— Это кошмар, перемешанный с реальностью, — хриплый мужской голос заставил меня вздрогнуть и выйти из оцепенения. Я развернулся и встретился с хитрым прищуром чёрных глаз. Ворон сидел на карнизе за окном. — Ты ведь помнишь, что было, когда вернулся?

— Да, квартира осталась цела, — я вновь взглянул на беснующихся любовников, но тут же поморщился от омерзения. Они перестали разносить мою мебель и повалились на кровать, чтобы предаться сексуальным утехам. Смотреть на это я, конечно же, не мог, поэтому вновь повернулся к птице. — Получается, что она предала меня?

— Да, — кивнул ворон.

— Но откуда вам известно? — напрягся я. — Здесь же только воспоминания тех, кто… — и тут меня осенило. — Чёрт… она умерла, да?

— Её застрелил этот смертный, — прохрипел мой собеседник и клювом указал на блондинчика, который активно работал всем телом. — Но не переживай, если тебя это утешит, то и он попал к нам. Буквально на следующий день.

— Хотел бы я знать, что произошло, но-о-о… нет, не хочу, — я покачал головой. — Надеюсь, что он получил по заслугам.

— О да, ещё как, — ворон каким-то образом усмехнулся. — Твоя Магда знает своё дело.

— И снова она? — задал я риторический вопрос и вздохнул. — Ладно, с ней мы ещё встретимся. Но как мне выбраться отсюда? Я нашёл тебя и теперь…

— Нашёл? — неожиданно глаза ворона удивлённо округлились. — О нет, смертный, ты ещё далеко от места встречи.

— Да какого чёрта⁈ — нервно воскликнул я, всплеснув руками. — Вот же ты! Говори, что делать, и мы положим всему этому конец.

— А ты уверен, что получится так просто, как того хочешь? — с усмешкой поинтересовался он.

— Судя по твоему тону, меня ждут новые неприятности, — в который раз я стиснул зубы. — Нэвермор, говори, куда идти. Я устал бегать за тобой по непонятным мне местам!

— Всему своё время, — с усмешкой ответил он и тут же вспорхнул.

На эмоциях я ринулся к окну, чтобы схватить птицу. Но как только сделал пару шагов, то услышал оглушительный грохот, а в следующее мгновение подо мной провалился пол. Дом разваливался в клубах пыли и дыма, погребая меня под тоннами разбитых бетонных плит и кирпичей. Я не успел даже сделать вдох, когда всё та же липкая Тьма окутала со всех сторон.

* * *

Первое, что я услышал — это шум дождя.

Ну, нет, нет, нет… это уже ни в какие ворота!

— Да чтоб вас! — я резко подскочил на ноги, сразу же озираясь по сторонам. Откуда она придёт на этот раз?

— Эй, красавчик? — голос Каори раздался слева.

Я молнией метнулся в ту сторону, разобрав под струями дождя смутный женский силуэт. Она не успела даже взмахнуть катаной, когда я со всей силы врезал ей кулаком по лицу. Бить женщин плохо? Да, полностью согласен. Но, конечно же, есть исключения. Например, когда она не оставила вам выбора. Либо это не женщина, а потусторонняя сущность, которая желает разорвать тебя в клочья.

— Ух… — Каори упала на мокрый асфальт, заливая его кровью из разбитых носа и губ. — Да ты же…

— Хватит! — зло рявкнул я и ударил ногой, выбив при этом пистолет, который она уже вскинула, целясь в меня. — Ты повторяешься!

— Ничтожество, — прошипела демонесса, оскалившись так, что мне на какое-то мгновение стало жутко.

Но я быстро взял себя в руки, а заодно подхватил катану, что валялась рядом со мной.

— Я устал от ваших игр.

С этими словами замахнулся и отрубил её голову, которая откатилась в сторонку, словно резиновый мячик.

— И это всё? — послышался её ехидный голос. — Думаешь, что сможешь так просто от нас избавиться?

— Не думаю, а знаю, — в тон ей отозвался я и рубанул ещё раз, но теперь уже переполовинив голову своей противницы. И вот тогда она замолчала.

Однако я помнил, что произошло в прошлый раз, поэтому стремительно отпрыгнул. Женское обезображенное тело задрожало и через миг взорвалось. Поставив перед собой тёмно-зелёный магический щит, мне удалось устоять на ногах. Однако через секунду мне пришлось его убрать, потому что помимо взрыва я увидел чёрных птиц, что вырвались из разорванного тела и устремились к мрачному небу. И вот тогда я вновь ощутил ауру Нэвермора.

— Издеваешься надо мной⁈ — гаркнул я и бросился вперёд.

Несколько шагов, прыжок, и одна из чёрных птиц оказалась в моих руках. Ворон испуганно смотрел на меня, я же ухмылялся, так как поймал именно того, кто был мне нужен.

— Неплохо, — прохрипел демон и, как мне показалось, улыбнулся. Хотя, как это вообще возможно? У него же клюв! — Но что будет дальше?

Нехорошее предчувствие овладело мной в тот момент. Но я не знал, что делать, поэтому не отпустил пойманного. Наоборот, сжал чуть сильнее, боясь, что он попытается вырваться.

Но нет, случилось нечто более неприятное.

Из-под смоляных перьев посыпались яркие золотистые искорки. Ворон выгнулся и захрипел, будто что-то давило его изнутри, пыталось вырваться. И этим нечто оказалось мощное пламя, которое разорвало птицу на части, а вместе с ним объяло и меня.

Я отпрыгнул в сторону, но было уже поздно. Огонь разгорался, поглощая меня, словно спичку. В какой-то момент мной овладела паника, я хотел кричать, но… через секунду понял, что совершенно не чувствую боли.

«Отдайся воле пламени, — в голове послышался хриплый демонический голос. — Не бойся, время пришло. Нам пора встретиться, смертный».

И я, раскинув руки, закрыл глаза, чтобы вновь погрузиться в непроницаемую Тьму.

* * *

Двери в зал распахнулись, и внутрь влетел охранник с окровавленной головой. Он без чувств рухнул на пол, а девушки, увидев это, истошно закричали, отскочив в стороны. А следом за охранником внутрь забежала толпа лысых бандитов с клыкастыми масками на лицах и обезумевшими взглядами. В руках они сжимали цепи, дубинки и простые палки, кто во что горазд. Словно повторяя недавнее «наводнение» Моров в Змееграде, парни остановились посреди зала и пожирали глазами девиц.

— Итак, — произнёс один из них, шагнув вперёд. — Кто из вас первой сделает мне…

Бах!

Звук выстрела разрезал звенящую тишину, повисшую, когда банда ворвалась в публичный дом. Главарь вскрикнул, выронил биту и, схватившись за простреленное бедро, упал на пол.

На лестнице, ведущей на второй этаж, стояла темноволосая Юи, держа в руках пистолет. А рядом с ней подруга, которая навела своё оружие на ошарашенных бандитов-неудачников.

— Это первый предупредительный, — зло процедила Юи, прицелившись в голову ближайшему из ублюдков. — Дальше я церемониться не буду.

— Да ты что творишь, мразь⁈ — воскликнул один из них, при этом прячась за спины своих товарищей. — Мы же всех здесь порвём!

— Уверен? — ледяным тоном переспросила девушка. — А мне вот кажется, что мы успеем положить как минимум пятерых, а оставшуюся парочку заставим ублажать друг друга. Знаешь же, как это делается, да, выродок?

— Да пошла ты…

— Сперва вы, — она кивнула на корчившегося на полу главнюка. — Так что забирайте свою шлюшку и валите отсюда к чёртовой матери. И ещё, передайте боссу, что вы снова облажались. Однако Мор этого так просто не оставит. Вы объявили нам войну, но даже не подумали, сможете её выиграть…

Глава 15

Холм… выщербленный клык в беззубой пасти этого мёртвого мира. Трава, колючая словно проволока, не поддавалась ветру, ибо ветра здесь не водилось — лишь гнетущая тишина и смрад тления. Небо, как гнойная рана, кровоточило алым светом, от которого воспалялись глаза. А костры… жалкие попытки разогнать мрак, лишь подчёркивали его всесилие, вырисовывая на жухлой траве карикатурные пляски теней. Они корчились, ухмылялись, шептали неразборчивые угрозы на языке, что, казалось, был старше самого времени. За пределами их мерцающего круга властвовала абсолютная тьма, готовая поглотить всё живое, и не очень, с тем же безразличием, с каким могила принимает очередной труп.

И в центре всего этого — крест. Грубо сколоченный, кривой, как ухмылка палача. На нём — не тело, а карикатура на него. Истерзанная плоть, пропитанная потом и кровью, перетянутая цепями, исколотая шипами. Лицо… даже сложно было узнать, что когда-то это был человек. Вернее, князь. Тарников. Хотя, какой он, к чёрту, князь… скорее, жалкий, сломленный червь.

— Чтоб тебя… — прошептал я, подходя ближе.

С каждым шагом становилось тяжелее дышать, словно кто-то невидимый выкачивал воздух из лёгких. И дело было не только в зловонии, что источало распятое тело. Здесь была какая-то другая сила, гнетущая и давящая на сознание.

И всё же, это был не Тарников. Я чувствовал… фальшь. Игра. Маска, натянутая на что-то гораздо более зловещее.

— Ну, здравствуй, Мор, — голос сорвался с разбитых губ, словно кашель умирающего, и эхом отразился от тёмного неба. Зловещий, до боли знакомый шёпот пробрался под кожу, заставив мурашки бежать табуном. Голова распятого поднялась, и я увидел глаза. Чёрные, как сама бездна, и в то же время — горящие. Не гневом, не ненавистью, а каким-то дьявольским торжеством.

— Нэвермор? — выдохнул, чувствуя, как сердце сжимается в ледяной комок. Иллюзия… всё это было лишь очередной проверкой на прочность, ещё одним витком в этом безумном лабиринте.

— Браво, смертный, — прохрипел демон, скалясь сквозь боль. — Но не стоит зазнаваться, это лишь начало. Не ожидал, что ты так быстро разгадаешь мою маленькую шалость.

— Интуиция, — огрызнулся я, сжимая кулаки до хруста костей. — И хватит уже этих гадских представлений. Говори по делу. Как ты тут оказался? И почему… в таком плачевном виде?

Ворон застонал. Его тело дёрнулось на кресте, и по лицу, искажённому гримасой страдания, пробежала тень невыносимой боли.

— Долгая история, Илья, — выдохнул он, стараясь говорить ровно, но хрип в голосе выдавал его мучения. — Но если вкратце… сперва меня пленил этот безумный выродок, Тарников… Помнишь, как он любил хвастаться своей властью надо мной? Так вот, это были жалкие крохи по сравнению с тем, что он со мной сделал.

— А после? — нахмурился я, пытаясь уловить хоть какую-то связь в его сбивчивых словах. — Что дальше-то было? Чего ты вокруг да около ходишь?

— После явился Хао, — прошептал демон, и его голос вдруг стал каким-то… покорным. Словно само упоминание этого имени вселяло в него первобытный ужас.

— Хао? — недоверчиво приподнял бровь, припоминая всё, что произошло в последнее время. — Этот старый хрыч? Что ему-то понадобилось?

— Отобрал мои силы, Илья! — прорычал демон, и в его голосе вновь зазвучала ярость, смешанная с отчаянием. — Отобрал всё до капли! И отдал… Жало!

— Жало⁈ — изумился я, невольно вспомнив азиатскую стерву с её коварной улыбкой. — Да ты издеваешься? Зачем ему это понадобилось? Ей-то зачем твоя сила? Он что, совсем рехнулся?

— Не знаю! — выкрикнул Нэвермор, и от его крика задрожали костры, отбрасывая ещё более зловещие тени. — Не знаю, чего он хотел! Он помешан на власти, на могуществе… Это всё, что он когда-либо хотел, чтобы превзойти всех! Но… чувствую… чувствую, что-то ужасное… он что-то замыслил… что-то такое… что перевернёт этот мир с ног на голову…

— Чушь! — фыркнул я, но в глубине души зародилось сомнение. Хао, и правда, был помешан на власти. Настолько, что готов был пожертвовать всем, даже собственными учениками.

Я молчал, сверля демона взглядом. Слишком уж неспокойно мне было от его слов. Слишком много в них было отчаяния и слишком мало — правды.

— Почему я должен тебе верить? — наконец, выплюнул я, стараясь сдержать охватившее меня раздражение. — Ты всегда был… не особо честным. Скорее наоборот, лгать — твоя вторая натура!

— А что толку теперь лгать⁈ — взвыл Нэвермор. — Или ты думаешь, что мне нравится это⁈ Что мне нравится быть на твоей милости⁈

Нэвермор горько усмехнулся. Его тело снова дёрнулось на кресте, и по лицу, изуродованному шрамами и порезами, потекли настоящие слёзы, а не просто иллюзия, созданная Преисподней.

— Потому что у тебя нет выбора, смертный, — выдохнул он, и в его голосе вновь зазвучала… безысходность. — Если хочешь выбраться из этого проклятого места… тебе нужна моя помощь. А ты ведь хочешь, ведь так? Вернуться назад, выпутаться из всех этих нитей судьбы, чтобы самому творить свою историю?

— А с чего ты взял, что я вообще намерен выбираться⁈ — усмехнулся я, скрестив руки на груди.

— И ты готов остаться тут⁈ На веки вечные, чтобы гнить в этом отвратительном месте⁈ Ты же не такой, я знаю, — на тон повысил демон. — Вернее, знал…

— Но ты ведь сам ничем не лучше, так почему я должен доверять хоть единому твоему слову⁈ — продолжал давить я, стараясь выжать из него хоть каплю честности.

— А что, есть варианты? — ответил вопросом на вопрос Невермор. — Тебе придётся провести обряд!

Я снова замолчал, и с каждой секундой понимал, что выбора у меня нет, на это и был расчёт. Чувствовал, что делаю огромную ошибку, но… как же можно было ему помочь?

— Обряд, говоришь… Ну, давай. Колись, что там и как? — тяжело вздохнул я. — Ведь всё это ради того, чтобы ты просто смог обмануть меня по полной программе, или нет?

Но ответа не последовало. Демон опять что-то задумал, или пытался скрыть, но скрыть то, что я и так знал.

— Значит так, — я ухмыльнулся уголком губ. — Давай, удивляй. Рассказывай, но помни — лгать мне ты не сможешь.

— Уже тошнит от этих угроз, — простонал демон. — Всё равно, дальше хуже…

— И зачем мне это знать? Ты же сам привёл меня сюда. Так тебе нужна помощь? — с нажимом поинтересовался я.

— Как же ты достал, Мор, — прошипел Невермор. — Нужен демон. Донор.

— Донор чего? Кишок? Костей? — передразнил я его.

Не знаю, что в тот момент на меня нашло, просто всё так достало, что я… смирился. Нет, не с тем, чтобы остаться в этом поганом месте. А с тем, что вокруг меня демоны — твари, с которыми нельзя общаться, по-человечески. Потому что они… не люди. Увы, такова правда, несмотря на глупый каламбур.

— Силы! Мне нужна сила другого демона, чтобы вырваться отсюда. Так, чтобы я смог хоть как-то тебя… вознаградить, — выпалил он.

А что, просто сказать «спасибо» сейчас не модно? — мысленно усмехнулся я, но пропустил его слова мимо ушей. В голове прокручивалось одно, как убить этого старого чёрта, и желательно — чтобы он мучился как можно дольше.

— Что за демон, и где я его найду? — наконец задал я вопрос, стараясь скрыть отголоски ярости в моём голосе.

— Это будет… сложно, — демон прервал наши препирания.

— Очевидно, — хмыкнул его я, закатив глаза. — За что не берёмся — всё так, но куда нам деваться?

— Он придёт, — выдохнул Невермор.

— На чай? — съязвил я, чувствуя, как с каждой минутой, моё раздражение нарастало всё больше.

— Он сам найдёт тебя, Илья. Здесь ты долго не протянешь, придётся постоянно оглядываться. Но рано или поздно, тебе придётся подставить горло, — проигнорировал мою колкость ворон.

— М-да, звучит как-то уж очень многообещающе, — иронично прокомментировал я, но всё же кивнул ему в знак согласия. — Ну а чем я должен заниматься всё это время? Может быть мне нужно начать молиться?

Кстати, а это вообще работает?..

— Жди, — огрызнулся он. — А ещё постарайся выжить… Он ведь не будет спрашивать, готов ты, или нет. Он просто придёт, и попытается тебя убить.

— Ладно, — выдохнул я, всё ещё не зная что сказать. Повертев головой, я ухмыльнулся. — Посмотрим, кто кого. Ждём его в гости. Но недолго.

Громкий вздох сорвался с распятой груди демона.

— Что? Что ещё? — невольно рявкнул я, в который раз удивляясь своей несдержанности.

Нэвермор посмотрел на меня, как на идиота.

— Это всё. Удачи тебе, — сказал ворон. — Я больше не могу тебе ничем помочь.

— Как мило. Просто супер. Прямо как на настоящем прощальном вечере, — процедил я, и начал разворачиваться, чтобы уйти.

— Илья! — крикнул мне демон вслед.

— Что тебе ещё нужно? — резко огрызнулся я, обернувшись к распятию.

— Пожалуйста… Будь осторожен. Иначе всё это будет зря, — с мольбой в голосе сказал ворон.

Отвернувшись, я больше не сказал ни слова, а лишь пошёл обратно, в сторону чёрного, беспросветного мрака… Шанс на то, что всё это вообще получится, ничтожно мал. Но попробовать стоит, и в этом я не сомневался. В Преисподней нельзя стоять на месте, иначе тебя просто сожрут.

Я пошёл дальше, в объятия тьмы, надеясь, что где-то там, в этой кромешной мгле, меня ждёт хотя бы проблеск света. Но знал, что это лишь глупая надежда. В Преисподней нет места свету. Здесь правит лишь мрак и безумие. И мне предстояло окунуться в них с головой… чтобы выжить. И вырваться.

Ноги утопали в мягкой грязи, и каждый шаг отдавался в голове тихим, монотонным стуком — словно метроном, отсчитывающий секунды до неминуемой гибели. Я шагал навстречу Тьме, и она, казалось, дышала мне в спину, подталкивая вперёд. Но куда? К чему? К очередной пытке? К очередному предательству?

Эта мысль заставила остановиться. Прислушаться к себе. К тому, что происходило внутри. И именно тогда я понял… это не просто случайные кошмары. Это не хаотичный Ад, где собрана всякая мерзость. Это… мой Ад. Скроенный по моим меркам. Созданный из моих страхов, моих сожалений, моих самых тёмных мыслей.

Почему именно Каори? Почему Магда? Почему эта Морана, извращённая, предавшая меня? Почему, в конце концов, этот тираннозавр? Что они значили? Случайный набор образов? Или… Преисподняя читает мои мысли? Копается в самых грязных уголках моего сознания, доставая оттуда всё самое болезненное и выставляя на всеобщее обозрение?

И, если это так, то что ещё она приготовила? Какую ещё мерзость вытащит на свет? Кого ещё воскресит из мёртвых, чтобы терзать мою душу?

От этих мыслей стало ещё холоднее. Не снаружи, а внутри. В самом сердце. Словно кто-то ледяной рукой коснулся его, оставив после себя лишь пустоту и безразличие. И я вдруг понял, что именно это и есть самая большая опасность. Не боль, не страх, а именно это… безразличие. Именно оно может сломить меня. Превратить в того самого монстра, что так стремится разорвать меня на части. Превратить в часть Преисподней.

Глава 16

Устало вздохнув, покинул освещённый круг и направился прямиком в черноту.

Чёрт бы побрал эту Преисподнюю, вечно подкидывает какие-то фокусы! Пора бы уже перестать удивляться… Хотя, чему тут удивляться? Место, где кошмары становятся реальностью, в принципе, не может быть скучным. За это ей, конечно, спасибо… или пошла бы она?

Но стоило выйти за круга костров, как знакомое чувство тревоги пронзило тело. Не страх, нет. Скорее… зуд. Как перед дракой, когда мышцы напрягаются, а кровь начинает бежать по венам быстрее. Кто-то был рядом. Кто-то знакомый. И явно — не с добрыми намерениями.

Остановился, прикрыв глаза. Попробовал сосредоточиться, ощутить эту… ауру. Или что там у них, у демонов? Лёгкий сквозняк прошептал что-то неразборчивое, запахло серой и гарью. Всё, как обычно.

— Выходи, — произнёс я, стараясь придать голосу больше уверенности. — Чего там прятаться? Я тебя всё равно чувствую.

Тишина. Только треск костров доносился издалека, да какой-то жуткий шёпот, словно тысячи голосов бормотали что-то одновременно.

— Я же не кусаюсь, — хмыкнул в темноту. — Хотя… смотря, кто передо мной. Так что, давай без этих детских игр.

Секунда… другая… и вот, из тьмы, словно призрак, появилась фигура. Высокая, стройная. Глаза… горели неестественным огнём, а на лице застыла хищная ухмылка.

Ну, конечно. Кто же ещё?

— Ну, здравствуй, красавица, — произнёс, покачав головой. — Опять ты? И снова в чужой шкуре? Неужели фантазия совсем иссякла?

И впрямь, чего бы ещё ожидать от этого мира? Уж точно не оригинальности.

На этот раз передо мной стояла… Люда. Вернее, то, что от неё осталось. Искажённый, вымученный образ моей любимой. Слишком яркие глаза, слишком натянутая улыбка… бр-р-р, аж передёрнуло.

— Думала, тебе понравится, — промурлыкала демонесса её голосом, наклонив голову набок. — Или рыжая бестия уже не в твоём вкусе?

— Знаешь, — усмехнулся, скрестив руки на груди, — Люда хороша, когда настоящая. А ты… лишь бледная копия. И играть в эти игры мне уже надоело. Пора бы вам уже что-то новое придумать, а то как-то… банально. Даже для Преисподней.

Демонесса нахмурилась, и её лицо на мгновение исказилось, приобретя черты той, настоящей Люды, с которой я успел сродниться за время, проведённое вместе.

— И что же ты предлагаешь? — прошипела она, и её голос стал более грубым, хриплым. — Может, мне превратиться в твою мамочку? Или в того старика Хао? Уверен, тебе бы это понравилось.

— Нет, — поморщился я. — Представлять тебя в таком виде я точно не хочу. У меня и так кошмаров хватает. А ты… лишь масло в огонь подливаешь. Так что, давай без этих… — махнул рукой, — дешёвых приёмов.

— Ах, дешёвых? — выгнула бровь демонесса, и в её глазах вспыхнули алые огоньки. — А как тебе такой вариант? — Она сделала шаг ко мне и облизнула губы, при этом хищно оскалившись. — Я могу показать тебе такое… что ты позабудешь обо всём на свете. О своей Люде, о своём Змееграде… о своей грёбаной миссии.

— Заманчиво, — признал я, криво усмехнувшись. — Но я как-то привык сам решать, что мне помнить, а что забыть. Так что, твои предложения неинтересны.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — прорычала демонесса, и её рука потянулась к моему лицу.

Перехватил её ладонь в воздухе и сжал. Да, холодная. Как мёртвая.

— Знаешь, что мне не нравится в тебе больше всего? — спросил я, глядя ей прямо в глаза. — Ты слишком предсказуема. И слишком самоуверенна. Думаешь, я боюсь тебя? Думаешь, ты можешь меня сломить?

— А разве нет? — дёрнула рукой, пытаясь вырваться. — Ты ведь слаб, Илья. Ты всего лишь человек. И рано или поздно… ты сломаешься. Как и все.

— Может быть, — согласился, не ослабляя хватку. — Но не сегодня. И точно не из-за тебя. Так что, давай закончим этот цирк. Зачем ты здесь?

Демонесса ухмыльнулась. Алые огоньки в её глазах заплясали, словно маленькие черти.

— Я здесь, чтобы проверить тебя, — её голос стал тихим, почти шёпотом. — Узнать, насколько ты силён… и насколько слаб.

— И что, узнала? — иронично приподнял бровь.

— Пока нет, — пожала плечами, — Но я уверена, что скоро… ты покажешь своё истинное лицо. И оно мне очень не понравится.

— Что-то мне подсказывает, что я тоже буду не в восторге, — хмыкнул в ответ. — Ну и? Дальше что? Будем драться? Или ты просто так пришла, поболтать?

— А ты бы хотел подраться? — сладко пропела демонесса, и в её голосе вдруг появились нотки… похоти? — Может, мне стоит превратиться во что-то более… интересное? — провела языком по губам, и на её лице появилась та самая, жуткая, клыкастая улыбка, от которой мурашки пробежали по коже.

— Не надо, — поморщился. — Спасибо, я лучше по старинке. Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты… сдался, — прошептала она, приближаясь ко мне вплотную. — Чтобы ты признал своё поражение. Чтобы понял, что всё это бессмысленно.

— Никогда, — отрезал, не отводя взгляда.

И тогда она рассмеялась. Громко, злобно, пронзительно. Словно воронья стая взлетела из самой преисподней.

— Что ж, — произнесла она, когда смех стих. — Тогда… давай поиграем.

С этими словами всё же вырвала свою руку и отступила назад, растворившись в тени. Но я не сомневался, что это лишь начало. И что дальше будет только хуже. Ну что ж… как говорится: «Поехали!» Засучив рукава, чтобы не мешали, я пошёл в темноту, надеясь, что никакая больше тварь не выскочит из-за спины.

Всё, наигралась? — мысленно обратился к ней, но, конечно же, ответа не последовало. — Ну и ладно. Мне больше достанется.

Прикрыл глаза, настраиваясь на новую волну. Что-то изменилось. Что-то важное. Раньше Преисподняя казалась лишь бессвязным набором кошмаров, случайным скоплением страхов и сожалений. Теперь… Я начинал чувствовать структуру. Лёгкие отголоски какой-то дьявольской логики, которая пронизывала этот хаос. И всё это… давало силу.

— Ты так долго здесь… думаешь, это не оставило следа? Тьма уже внутри тебя, милый. Она шепчет тебе на ухо, путает твои мысли…

Её слова эхом отдавались в голове. И, чёрт возьми, она была права. С каждым днём (или часом? Со временем я так и не определился) становилось всё сложнее контролировать себя. Удерживать разум от безумия, а душу — от Тьмы.

Шепчет? — мысленно огрызнулся в ответ. — Ну и что она там говорит? Наверняка, всякую чушь. Я давно перестал слушать всякий бред. У меня есть дела поважнее, чем выслушивать бредни всяких психопатов.

На губах появилась ухмылка, а сердце вдруг забилось чаще. Стоило уйти этой демонессе, как я тут же почувствовал перемену. Словно наступила тишина после бури. Звенящая, давящая… и чертовски соблазнительная.

Ощущение чьего-то взгляда на своей спине. Кажется, будто кто-то изучает меня, пробует на вкус, словно лакомый кусочек. Покосился назад, но там ничего, кроме кромешного мрака.

Резкий щипок в районе поясницы, вздрогнув, я не сдержал рыка.

— Неужели это всё⁈ Ну же, давай покажи себя!

Дотронувшись до левого плеча, пробежался по нему рукой, в конце ощущая что-то липкое и мокрое. Но не кровь, что уже хорошо.

— Да ты издеваешься!

— Жалкий. Всё равно что котёнка перед сном погладить, — отголоски демонического голоса, и следом противный смех.

Это что ж такое? Как кошка с мышкой играется?

— Боишься? — послышалось сзади, вместе с чем чьи-то ладони огрубели и перехватили мою талию, сдавив тело. При этом влажный женский голос зашептал прямо на ухо, обжигая кожу своим горячим дыханием, и продолжал заигрывать со мной: — Ты ведь совсем один… Разве тебе не холодно? Не хочешь согреться?

— Да пошла ты… — успел послать её куда подальше, прежде чем чьи-то клыки впились в шею, намертво вцепившись в кожу.

Резко развернувшись, я очертил круг вокруг себя, с которого моментально отделились ледяные иглы и начали пронзать мрак, одна за другой. Словно пики посыпались, и, по большей части, улетали в пустоту, но всё же, один из них достиг своей цели.

За моей спиной послышался приглушённый вой, и спустя какое-то время — смех. Я знал, что она довольна, но почему-то меня это совсем не пугало. Скорее, подстёгивало.

— Отлично, молодец…

И в этот самый момент, чьи-то липкие руки вцепились в плечи и потянули меня назад и вниз. Тело перегнулось, кости затрещали, и лишь дикое желание выжить помогло мне стабилизировать своё положение.

В голове будто зазвонил колокол, от которого я, чуть ли, не выплюнул все внутренности.

Дёрнувшись, и послав на прощание во все стороны сгустки тёмно-зелёного покрова, я освободился, а следом выплюнул огненный шар, который, как я ожидал, ударил в тварь за спиной.

Но тщетно.

— Да что же это такое! — прорычал, утирая пот. — Сколько можно⁈

Прикрыв глаза (один чёрт в этом мраке ничего не разобрать), я решил отдышаться, дабы собраться с мыслями. Но тут же её руки вновь опустились на мои плечи, от чего я вздрогнул, и резко обернулся. В этот раз на встречу моему взору появилось то самое лицо, принявшее облик Люды.

Усмехнувшись, она, в свою очередь, не отпускала плечо, продолжая наступать.

И как же… заводило. Её хитрый взгляд, прекрасное личико, стройная талия, жаркое дыхание…

— Что ты делаешь? Отпусти! — выпалил я, стараясь сдерживать себя в руках.

— Да ладно тебе, всё равно ведь, ты об этом мечтаешь, — выдохнула она прямо в ухо, придавшись ко мне вплотную, отчего волосы на моей голове встали дыбом. — Ты такой горячий. Такой сильный… Не хочешь поделиться немного?

Её слова лились словно мёд, и всё, что я мог — просто стараться оттолкнуть позывы плоти. Я висел на тоненькой ниточке, боясь сорваться вниз, в объятья грязной похоти.

— Нет! — чётко и громко ответил я, чтобы и ежу было понятно.

Но мои слова были словно пустой звук. Она напирала, сжимая меня в своих липких руках.

— Ну что ты… Тебе же ведь хорошо, — её влажный шёпот доносился сквозь гул в ушах, и теперь она надвигалась с поцелуем.

— Отстань! — прорычал я, со всей силы оттолкнув её от себя.

Демонесса не устояло на ногах, и тут же упала на землю, тут же растворившись во мраке.

— Вот же гадство, — прошептал я. В груди ничего не ёкнуло, и на том спасибо. — Да пропади всё пропадом!

— Это можно устроить, — лживый милый голос, от которого уже воротило. — Ты так хочешь убежать от меня?

Вздохнув, я вытер лицо, и огляделся по сторонам.

— Тебе самой-то не надоело? — обратился я в пустоту, пытаясь нащупать собеседницу ментально. — Это же глупо.

— Глупо? — хохотнула она. — Ну что ты за человек, Мор? — а вот теперь начала мурлыкать. — А тебе предлагаю неземное блаженство и дьявольский секс, а ты меня отвергаешь? Фу, таким быть.

— Благодарю, но я уже отказался и сделаю это снова, — пробормотал я. — И если ты не хочешь помочь, то хотя бы не мешай. Или ты тот самый демон, которого я должен поймать и лишить сил?

— Разве? — снова хитрая и ласковая речь. — Я ведь сама дала тебе подсказку. Так зачем мне лишать моего друга жизни? Я хочу, чтобы Нэвермор вернулся.

— Отлично, тогда помоги. Что мне надо знать о демонах? Как Хао забрал силы у твоего приятеля?

— О-о-о, — прямо передо мной блеснули жёлтые глазки, и демонесса вновь вышла из тьмы. — Слишком много вопросов, мой милый. Но на один из них я всё же отвечу — Имя…

Глава 17

Тишина. Спокойная, вязкая, как старая кровь.

Я сидел на чёрной скале, вытянув ноги, словно на берегу какого-то вымершего моря. Только вместо шума прибоя — хруст костей под чужими лапами. Где-то далеко — шорох когтей. Тварь скребла по камню, но не приближалась. Они все не приближались.

Я знал, почему.

Прислушался. Справа — кто-то дышал. Мелко, с хрипом. Слева — ползли, волоча брюхо по земле. Впереди, за тенью обломанного столпа, шевелилось сразу трое. Вонь гнили и серы… чуть меньше, чем обычно. Значит, испугались.

Я ухмыльнулся, не открывая глаз.

Я стал запахом страха для них.

Не демоном. Ещё нет. Но чем-то… другим. Преисподняя это чувствовала. И её обитатели — тоже.

Кто-то заворчал. Злобно. Возможно, хотел прыгнуть — но передумал. Я медленно выдохнул. Воздух здесь был густой, как похлёбка из червей, но в нём уже не было паники. Только ожидание.

Я ждал.

Не этих шавок. Не слизней и падальщиков. А настоящего. Полноценного. Сильного демона. Того, кто не боится. Того, кто захочет… проверить меня. На прочность.

Я хотел видеть его глаза. Хотел услышать, как он шипит от ярости, когда его истинное имя сорвётся с губ — моих губ. И как всё в нём начнёт трещать. Плавиться. Подчиняться.

Имя — это всё, что нужно.

Я бы мог сказать, что делаю это ради дела. Ради выхода. Ради Нэвермора. Или чтобы добраться до Хао и вбить ему Жало в старую грудную клетку. Но правда была проще.

Я хотел охоты. Один на один. Без фокусов. Без иллюзий. Без этих липких, вечно хихикающих марионеток. Только он — и я.

— Где ты… — прошептал я, лениво поднимая руку и чертя пальцем в воздухе слабую дугу. И даже воздух зашипел, отступая.

За спиной — сдавленный хрип. Кто-то попытался пробраться ближе — и рассыпался в пыль. Даже не заорал. Правильно. Слабым лучше умирать тихо.

Я опёрся локтями на колени, сцепил пальцы, и впервые за всё время позволил себе почти… расслабиться.

И вдруг — ощущение сдвига. Не просто присутствие. Не просто шаги. Давление.

Как будто на плечи легла рука. Медленно, с весом, с насмешкой.

Я поднял взгляд. Темнота дрогнула. На краю поля зрения — лёгкое колыхание мрака. Как будто сама Преисподняя затаила дыхание.

Он пришёл.

Я встал. Неторопливо. Без лишнего пафоса. Просто поднялся — как хищник, услышавший шорох в кустах.

Сначала появился силуэт. Высокий. Узкий. Плавно двигался сквозь мрак, как будто тьма сама его отталкивала, не желая касаться.

— Значит, ты и есть тот, кого шепчут на языке мёртвых, — проговорил я спокойно. — Интересно… какое у тебя имя?

Фигура остановилась. И, к моему удовольствию, усмехнулась.

— Думаешь, сможешь его удержать, смертный? — голос… скрипучий, словно ржавчина по бархату.

— Нет. Я знаю.

Он вышел из тени. Длинный, как копьё. Кожа — цвета старой смолы. Глаза — две вертикальные трещины, от которых шло тепло. Вокруг головы — легчайший венец пепельного света. Не из пафоса. Просто так устроен.

— Ты знал, что я приду? — спросил он, остановившись в трёх метрах.

Я хмыкнул:

— Я не знал. Я ждал. Это не одно и то же.

Демон склонил голову:

— И ради чего всё это? Ты хочешь заключить меня?

— Нет. — Я сделал шаг вперёд. — Я хочу использовать тебя. Потом, может быть, и заключить. Если останешься жив.

— И ты думаешь… что узнаешь моё имя?

— Я почувствую его, — ответил я и на лице появилась улыбка. — Когда ты будешь кричать.

…Пламя слов угасло — настала тишина. Та самая, перед бурей.

Я опустил руки — и сосредоточился. Покров внутри меня… зашевелился. Не просто затрепетал — взвыл, словно живой. Он не подчинялся — он откликался. Голодно, жадно, будто сам жаждал схватки.

Пальцы чуть дрогнули — и внезапно вспыхнул клинок. Прямо из воздуха, из магии, из той тьмы, что я впитывал в себя уже слишком долго. Чёрно-зелёный, искрящийся, как нефрит в аду. Не металл — скорее, воплощённая злоба. С тонкими жилками призрачного пламени, что шло вверх по лезвию. Не гладкий — жутко красивый. Хищный.

Я моргнул, не понимая, как сделал это.

Но клинок уже пульсировал у меня в руке. Тяжёлый и лёгкий одновременно. Идеальный.

Я усмехнулся.

— Ну и ну. А я ведь не заказывал.

Поднял меч — он не звенел. Он шептал. Оскалился. Он хотел крови. Моей или чужой — вопрос был открыт.

Демон засмеялся. Гулко. Так, что камни под ногами пошли трещинами.

— Смотри, смертный… играет в бойца. И что это у нас? Игрушка из соплей?

Он раскинул руки. Покров вокруг него вспух, задрожал — и из его ладоней выросла секира. Чудовищная. Как будто кто-то соединил гильотину, кость и ржавый металл.

Её лезвие сочилось чёрным дымом, а в центре сидел крохотный череп, из глазниц которого били струи багрового света.

— Вот это — оружие. А не твоя поделка, — прошипел демон, поднимая секиру над головой. — Я прорубал такими целые армии. Что ты, ничтожество, можешь мне противопоставить?

Я посмотрел на него. Медленно. Без эмоций. Затем — на свой меч. Повернул лезвие, наблюдая, как по нему ползут едва уловимые письмена. Живые. Словно оно само понимало, что предстоит.

— Понятия не имею, — признался я, оскалившись. — Но мне кажется… ты вот-вот это узнаешь.

— Ты не узнаешь моего имени, смертный! — рявкнул демон, топнув ногой так, что земля затряслась. — Даже если сдерёшь с меня кожу. Даже если расплавишь мою душу! Моё имя умрёт со мной!

Я наклонил голову, чуть усмехнувшись.

— А если… я не собираюсь тебя убивать?

Он замер.

— Что?

Я шагнул вперёд, волоча клинок по земле. От него осталась тонкая, дымящаяся борозда.

— Знаешь, есть вещи страшнее смерти, — произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — Например — забвение. Или служение. Или… когда кто-то, кто слабее, держит твоё имя в кулаке, а ты ничего не можешь с этим сделать.

Он зарычал.

— Я сожру твоё сердце!

— Отлично, — прошептал я, замирая в стойке. — Значит, ты готов. Начнём.

Преисподняя замерла. А потом — заорала.

Секира демона рухнула сверху, и земля взорвалась, как нарыв. Я едва ушёл в сторону, оставив за собой образ из дыма, и в следующую секунду взмахнул своим клинком — снизу вверх, наискось.

Сила удара… была не моей. Она была больше. Глубже.

Клинок взвыл. Искры — зелёные, как болотный огонь — вырвались из воздуха, рассыпались над скалами и озарили мрак. Преисподняя вздрогнула, будто испугалась, что кто-то действительно решил тут подраться по-взрослому.

— Так вот как ты бьёшься, смертный! — прорычал демон, увернувшись и вцепившись в своё оружие двумя лапами. — Не так уж и плохо. Но всё равно… ты пепел. Только ещё не понял этого.

— Ты слишком много болтаешь, — усмехнулся я и бросился вперёд.

Наши удары гремели, как гром. Каждый взмах меча — сопровождался ревом магии. Каждый удар секиры — ударной волной, от которой древние деревья Преисподней взрывались в щепу. Где-то позади что-то застонало, и болото… вскипело. Огромные пузыри выплёскивались на поверхность, как если бы само дно выблевало ужас перед нашей схваткой.

Я отскочил назад, вытер кровь с подбородка. Не свою. Улыбнулся. Мне это нравилось. Впервые за всё это время… я чувствовал себя живым. Никаких лицемерных имперцев. Никакой политики. Никаких интриг.

Только битва. Только мы.

— Ты ведь чувствуешь, да? — спросил демон, оскалившись, и на его клыках блеснула чёрная жидкость. — Моя магия… она проникает в тебя. Пропитывает, впитывается в кости.

Я кивнул.

— Да. Чувствую.

Мой меч пульсировал. Покров внутри меня не просто шевелился — он плясал. Пел. Преисподняя не просто впускала меня — она признавала. Я был не чужим. Я становился своим.

И, чёрт возьми… это было вкусно.

— И ты… не боишься? — хрипло выдохнул демон, сжав секиру так, что её рукоять застонала.

— А чего бояться? — я рассмеялся. — Что стану хуже? Поздно. Что потеряю себя? Не впервой!

Снова удар. Лезвия встретились — вспышка света озарила тёмное небо, как молния. От точки столкновения пошла трещина, разделив скалу надвое.

Я рванулся вперёд, вложив всю ярость в следующий удар.

— Скажи, демон… — задыхаясь, прохрипел я, настигая его. — Кто ты такой, чтобы думать, что можешь победить меня?

Он зарычал, отбросил меня волной жара. Сотни голосов взвыли в воздухе, как будто мы сражались не вдвоём, а на глазах у всей армии Преисподней.

— Да как ты смеешь, ничтожество⁈ Я — тот, кто свергал армии и империи! Я властвовал над смертными сотни лет. Я — Куариэлл! — взревел он, и в этот момент его голос не выдержал — дрогнул.

Остановился.

Секунда.

Имя.

— Что ты сказал? — прошипел я, с прищуром, подходя ближе. — Повтори. Повтори, раз уж ты так уверен в себе, Куариэлл.

Его глаза вспыхнули.

Поздно.

Имя отозвалось во мне, будто щёлкнул замок, который долго подбирали. Покров задрожал. Мой меч стал тяжёлым — и в то же время лёгким. Он знал цель.

— Зря… — прорычал демон, пятясь назад. — Зря, смертный… теперь ты…

— … имею власть. — Я усмехнулся. — А теперь — посмотрим, что твоё имя значит, когда оно не твоё

Я рванулся вперёд — молнией.

Меч взвыл, рассекая воздух. Удар — точно в шею, наотмашь. Он бы разрубил демона пополам, если бы…

Если бы я хотел, чтобы удар попал.

Но Куариэлл среагировал. Инстинкт древнего хищника сработал — огромная секира блокировала лезвие в последний миг. Волна прокатилась по округе, и рядом взорвалась скала — от одного лишь соприкосновения наших клинков.

Он оскалился:

— Жалкий трюк.

А я — усмехнулся.

— Точно.

Секунда — и я уже был рядом.

В мёртвой зоне. Настолько близко, что он даже отшатнуться не успел. Мой клинок отлетел в сторону, рассыпаясь искрами, а руки вцепились в его горло. Твёрдое. Как вулканическая порода. Но я жал. Он дёрнулся, глаза расширились. Не от боли. От ошибки. Он допустил ошибку. Позволил подойти. Позволил себе имя сорвать с языка. Позволил…

Я посмотрел прямо в его глаза. В бездну. И пошёл глубже. Плоть исчезла. Преисподняя — исчезла. Осталась только пустота между нами — и я шагнул в неё, не колеблясь. Ментальный удар — в лоб, в душу, в суть.

— Посмотрим… Куариэлл… это ты? Или ты соврал?

Он завыл. Не телом — сознанием. Изогнулся, дёрнулся, рванулся прочь, но я держал. Мои пальцы — на его горле. Мой разум — внутри него.

Огни, запах серы, боль, тысячи лиц… Но среди всего — ядро. Оно пульсировало. Горело именем. Куариэлл.

— Попался, — прошептал я.

И в этот момент он попробовал меня вытолкнуть. Взрыв боли, как если бы мне в мозг всадили крюк. Я зашатался — но не отпустил. Нет. Он принадлежал мне. Я прошептал его имя — в голове, в сердце, в самой структуре покрова. Ещё раз. И ещё.

— Куариэлл… Куариэлл… КУАРИЭЛЛ!

Он выгнулся, заорал — и тело пошло трещинами. Не от боли. От подчинения.

Я чувствовал, как он сражается. С каждым словом — меньше. Я опустил его на колени.

— Ты знал, что это случится, — прошептал я, глядя сверху вниз. — С того момента, как заговорил. С того момента, как меня впустила Преисподняя. С того момента, как ты улыбнулся.

И я, склонившись к его уху, прошептал ещё раз:

— Имя… это ключ.

Его глаза были пустыми. Или… почти пустыми.

Пока.

Глава 18

Я стоял над ним.

Демон — Куариэлл — стоял на коленях. Шипел. Плечи ходили вверх-вниз, будто он боролся с удушьем. Ладони упирались в землю, покрытую пеплом и змеящейся магией, как если бы она пыталась обжечь его… или спасти.

И вдруг — он тихо рассмеялся.

Сперва — просто хриплый звук. Будто прокашлялся. Потом — чуть громче. С надрывом. С отголоском чего-то древнего. Смех усиливался, как лавина, нарастающая в горах. И через секунду он уже гремел — над болотами, скалами, мраком. Смеялся вся Преисподняя.

Я не шелохнулся. Только чуть склонил голову.

— Ты думал, смертный, — выдохнул он, — что всё… так просто? Имя? Колено? Подача меча? Смешно.

Он поднял голову. Из глаз — кровь. Изо рта — чёрный пар.

— Да, ты назвал моё имя. Да, ты вонзил его в меня, как нож. Но ты… ничего не понимаешь.

Я смотрел спокойно. Покой — лучшее оружие.

— Продолжай, — сказал я. — Мне нравится, когда проигравшие объясняют, почему они проиграли.

Куариэлл зарычал — но не от ярости. От… жуткой уверенности. Он встал на ноги — шатаясь, весь в дыме. Но стоял.

— Мало знать имя, — прошипел он, глядя на меня снизу вверх. — Чтобы владеть демоном… нужно быть подобным нам. Нужно понять Тьму. Пропустить её сквозь себя. Сделать частью своей души. Стать зеркалом Преисподней, а не просто гостем.

И ты… ты ещё далеко.

Я вздохнул.

— Думаешь?

Он кивнул, с довольной ухмылкой:

— Пока ты держишься за своё жалкое «я», пока думаешь, что это игра… ты лишь ребёнок, бросающий камни в бездну.

Я сделал шаг к нему. Медленно. Без угрозы — но с весом.

— А если… я уже не ребёнок?

Он замер.

Я поднял руку. Чёрно-зелёный клинок вновь возник в ладони — без усилий. Как тень. Как продолжение меня.

— Я чувствую, как Тьма шевелится внутри, — произнёс я негромко. — Она не разрушает меня. Она зреет. Врастает в плоть. Я чувствую, как её волны сливаются с покровом. С каждой секундой — я ближе. К тебе. К ней. К Преисподней.

Демон медленно выпрямился, но теперь в его глазах — уже не насмешка. Что-то другое. Что-то между осторожностью и… ожиданием?

— Ты лжёшь, — прохрипел он. — Ты не готов.

Я оскалился. Не весело. Не по-человечески.

— А ты не уверен. И это всё, что мне нужно.

Меч лёг в мою руку — идеально. Преисподняя не шептала — она пела. Меня уже не отталкивало это место. Оно принимало.

— У тебя есть выбор, Куариэлл, — сказал я, подходя совсем близко. — Служи мне. Или я сломаю тебя заново. И заберу не только имя, но и суть.

Он замолчал. Ветер. Или не ветер — просто дыхание Тьмы.

— Ты… опасен, — медленно выдохнул он.

Я кивнул.

— Знаю.

Куариэлл вдруг резко запрокинул голову и… завопил. Крик был диким, нечеловеческим, разрывающим уши и реальность. Даже воздух вокруг задрожал, словно боялся услышанного.

— Я НЕ БУДУ ТЕБЕ СЛУЖИТЬ, СМЕРТНЫЙ! — проревел он и, срываясь на хрип, вонзил когти себе в грудь.

Мясо рвалось с чавкающим звуком. Кожа лопалась под его когтями, как старая ткань. Из раны выплеснулась вязкая чёрная магия, обжигая всё вокруг.

Плоть, дым, рев, и надломанный хохот — всё слилось в безумную агонию.

— Я УМРУ ЗДЕСЬ! — заорал он, сдирая с себя обличье. — Я УЙДУ! Я ВЕРНУСЬ! ТЫ НЕ ЗАХВАТИШЬ МЕНЯ!

Он пытался самоуничтожиться. Разорвать себя, чтобы дух ушёл прочь — растворился в Тьме, ускользнул, как змея в траве. Но он забыл, с кем играет.

Я уже стоял рядом. Без звука. Без вспышки. Я схватил его за голову обеими руками. Кожа у него была мокрой, как у новорождённого чудовища. Горячей. Пульсирующей. И всё равно — я держал. Сжал. Крепко. Как капкан.

— Никуда ты не уйдёшь, гадина, — прошептал я, глядя прямо в глаза.

Он дёрнулся. Попытался вырваться, но было уже поздно.

Я снова проник в него. На этот раз не аккуратно, не вдумчиво. Я не спрашивал разрешения. Я вломился внутрь, как ударный прилив, сносивший всё на своём пути.

Сознание Куариэлла было пустым… и в то же время — громоздким.

Никаких образов. Никаких эмоций. Только тьма. Бездна без звёзд, без движения, без верха и низа. И в этой тьме — глыбы.

Они парили, тяжёлые, как скалы. Каменные блоки, грубо вытесанные, исписанные символами. Буквами. Знаками, древними, как сама Тьма.

Они вращались, медленно. Массивные, слепые. И одна за другой — начали двигаться.

На меня.

— Что ж ты… — выдохнул я, щурясь. — Сопротивляешься до конца?

Но Куариэлл не отвечал. Он был этим местом. Каждая глыба — его мысль. Его страх. Его сущность. И сейчас они летели на меня, чтобы раздавить, как насекомое.

Я не отступил. Я отпустил себя.

Покров — тёмный, вязкий, как нефть, — прорвался изнутри. Преисподняя вдохнула через меня, и на моих ладонях вспыхнули сигнальные ленты из теней и огня.

Я поднял руки и приказал:

— Стоять.

Глыбы затряслись. Замерли на долю секунды. И этого было достаточно.

Я шагнул вперёд. Протянул руку — и одна из каменных масс скользнула ко мне, подчиняясь. Затем ещё одна. И ещё. Я начал собирать. Словно складывал фразу, смысл, формулу… суть. Глыбы выстраивались в ряд. Скрежетали, царапались, но двигались туда, куда я указывал. Сопротивление — слабело. Тьма — вибрировала.

И, наконец, когда последняя плита встала на своё место, буквы вспыхнули.

Тьма отпрянула. Свет не был светом. Это было Знание. Истина. Порядок.

Имя горело на камне:

КУАРИЭЛЛ.

Я застыл, глядя на это. И понял. Он был демоном Хаоса. Он всегда разрушал, снаружи и внутри. Его сознание — это беспорядок, клубок разорванных мыслей, анархия воплоти. Он не терпел структуры.

Но теперь — в его душе был Порядок. Я навязал его. Глыбы дрогнули. Треснули. Где-то вдалеке раздался внутренний крик, не слышимый ушами — но давящий на кости. Демон сломался.

Я отпустил его разум — и вышел наружу. Он стоял. Нет — застыл. Мгновение. Другое. А потом Куариэлл завопил. Закинул голову и издал крик, от которого Преисподняя содрогнулась. Болота запузырились, скалы начали рушиться, небо потемнело ещё сильнее.

И вдруг — вспышка. Не огня. Тьмы. Чёрный свет. Жгучий, как звезда, только обратная. Он ослепил, выжег воздух — и Куариэлл исчез.

На его месте — чёрная сфера. Гладкая, блестящая. Три кольца вращались вокруг неё. Плавно. Беззвучно.

Я подошёл ближе. Это был… Исток. И не простой — со Ступенями. Тремя.

Я улыбнулся.

— Ну что, — сказал я, глядя на пульсирующую сферу. — Добро пожаловать… в мою коллекцию.

* * *

Три кольца. Всего три.

Я смотрел на них, медленно вращающихся вокруг чёрной сферы, и внутри щёлкнуло что-то усталое. Не раздражение, не злорадство — скорее, лёгкая насмешка. Над собой. Над тем, что ещё недавно такая штука показалась бы недостижимым чудом, а теперь… просто очередной шаг вперёд.

— У меня уже четвёртая, — сказал я вслух, почти без эмоций. Просто констатировал. Как будто вслух отвечал на чей-то внутренний вопрос.

Потянулся к сфере. Изумрудный оттенок покрова ожил в ладони, сдвинулся — мягко, будто ткань — и потянулся к Истоку. Не было ни вспышек, ни сопротивления. Сфера просто исчезла, растворилась в тёмной вязкой магии, слилась со мной, как будто ей было здесь место с самого начала. Словно она просто ждала, пока я стану готов.

И сразу после этого что-то в груди дёрнулось. Не боль — нет, не боль. Просто… слишком много. Словно внутрь влили целый чан кипятка. Горячая, плотная магия прошла по венам, упёрлась в рёбра, будто ища выход, — и я почувствовал, как сердце сбилось с ритма.

Я сделал вдох. Медленно. Ровно. Потом ещё один. Но толку было мало. Сердце било, как барабан в осадной армии, — резко, гулко, вразнобой. В груди закололо. Лёгкие будто сжались, и стало трудно дышать. Я попробовал удержать равновесие, но ноги ослабли. Мышцы подёрнулись судорогой, и мне пришлось опуститься на колени.

Ладони упёрлись в землю. Сухую, как зола. Дыхание сбилось окончательно — не мог ни вдохнуть нормально, ни выдохнуть. Всё тело трясло. В голове шумело, будто в ней поселился рой.

Я знал, что это не угроза. Не болезнь. Это просто… адаптация. Так тело отвечает, когда в него вливается нечто чужое. Слишком сильное. Слишком древнее. Покров внутри не бушевал — он работал. Менялись потоки, структура, всё на клеточном уровне. Я чувствовал это.

И всё же… это было почти невыносимо.

Я стиснул зубы. Пот катился по вискам. Где-то под рёбрами пульсировало что-то новое, незнакомое, но уже родное. И я знал — если выдержу, то встану другим.

Но сейчас… я просто лежал. Захлёбываясь воздухом. И стараясь не потерять себя.

* * *

Я всё ещё лежал, упираясь лбом в пыльную землю, когда почувствовал, что темнота вокруг как будто сгустилась. Не сразу понял, в чём дело — просто внезапно стало ещё тяжелее дышать, будто кто-то заступил на границу моего пространства, впуская с собой не воздух, а давление.

Шаги. Лёгкие, размеренные. Почти танцевальные. И хруст песка под ногами — неестественно глухой.

Я поднял голову.

Из мрака вышла она. Облик Люды. Только кожа чуть темнее, глаза — ярче. Нереальные, будто светятся изнутри. И пальцы… нет. Когти. Длинные, тонкие, изогнутые, чёрные, как осколки обсидиана.

Она остановилась в шаге от меня, наклонила голову набок, будто с любопытством разглядывала. Потом медленно опустилась на корточки рядом, так близко, что я почувствовал её дыхание. На лице — выражение жалости. Показное, почти детское. Но глаза… хищные.

Дьяволица цокнула языком.

— Ну ты и глупенький, — прошептала она, словно утешала. — Столько в себя впитать… и думать, что обойдётся без последствий.

Я открыл рот, но сказать ничего не успел. Она медленно, с какой-то пугающей грацией, протянула руку — и без предупреждения вогнала коготь в мою грудь.

Боль.

Всё тело взорвалось. Воздух вырвался из лёгких. Я дёрнулся, но она крепко держала меня за плечо другой рукой, не давая отстраниться. Внутри всё сжалось. Что-то хрустнуло.

Я закричал. Не как в кино. Не героично. А по-настоящему — хрипло, с надрывом, как зверь, которого ловушка придавила по самую кость.

И в тот же миг из раны хлынула густая чёрная жидкость. Не кровь — что-то другое. Смолянистое. Тягучее. Она капала с её когтя, стекала по моей коже, шипела, когда касалась земли. В ней что-то ворочалось, будто она была живая.

— Тихо, — прошептала демонесса, медленно отводя руку. — Это нормально. У тебя просто… скопилось. Слишком много.

Я смотрел на неё, сжимая зубы, пытаясь не завыть от боли. В груди всё горело. Казалось, лёгкое выжгло изнутри. Дышать — почти невозможно. Она тем временем хмыкнула и провела пальцем по краю раны, наблюдая, как чёрная жижа продолжает вытекать.

— Демоническая сила, — объяснила она, будто читая лекцию. — Она не просто напитывает тебя. Она ищет путь наружу. Ты же не сосуд без дна, Илья. Всё, что в тебя входит — должно откуда-то выйти. Вот и выходит.

Она усмехнулась, облизывая коготь, будто пробовала вкус. Я бы, наверное, вырвался, если б мог. Но сейчас у меня на это не было ни сил, ни воздуха.

— А теперь… — она наклонилась ближе, шепча почти в ухо, — тебе нужно решить, кто ты. Человек, в котором застряла сила, или… то, во что ты превращаешься.

Я тяжело задышал, кровь смешалась с этой гадостью, и я не знал, что больше жжёт изнутри — рана, сила… или её слова.

Глава 19

— Да чтоб тебя… — выдохнул я сквозь стиснутые зубы, поднимая взгляд. — Чтоб ты подавилась моей… силой.

Она лишь усмехнулась, и её когтистые пальцы чуть дёрнулись, словно в предвкушении. Её лицо на мгновение исказилось, став точь-в-точь как у Каори в её худшие моменты, потом мелькнула Магда, а затем… снова Люда, но с теми же хищными глазами.

Ярость, холодная и расчётливая, поднялась внутри. Не на неё. На себя. За слабость. За то, что позволил себя так измотать.

— Хватит глазеть, — прорычал я, отталкиваясь от земли. Каждый мускул протестовал. Рёбра горели, лёгкие отказывались работать в полную силу. Но я заставил себя. Медленно, с кряхтением, опираясь на одну руку, я поднялся. Шатался, как пьяный, но стоял. — Насмотрелась? Тогда проваливай, если не хочешь помочь.

Демонесса лишь склонила голову, её глаза-щели блеснули в полумраке. Естественно, она не уйдёт.

— Куда ты? — промурлыкала она, и её голос вдруг стал таким нежным, таким… настоящим. Таким, каким я слышал его от Люды в самые лучшие моменты. Это было хуже любой пытки.

— Туда, куда мне и надо, — отрезал я, не утруждаясь ответом. — К тому месту, где меня ждёт следующая проблема.

Я сделал шаг. Земля под ногами была твёрдой, но каждый удар отдавал в ране. Вдалеке, сквозь багровый туман, виднелся тот холм с распятием. Единственный ориентир в этом проклятом месте. Я пошёл к нему, не оглядываясь. Не потому, что не чувствовал её присутствия. А потому, что не хотел давать ей лишнего повода для… игр.

Она следовала за мной. Чувствовал это спиной. Иногда, когда я чуть замедлял шаг или просто делал вид, что смотрю по сторонам, её облик мелькал на периферии зрения. То высокая, стройная, с тёмными волосами Мораны. То коренастая, с безумным взглядом Беса. То снова Люда, но с оскалом, от которого передергивало. Я не говорил ни слова. Просто шёл. Каждый шаг был вызовом. Себе. Ей. Этому проклятому месту.

Холм рос в размерах, превращаясь из смутного пятна в нечто осязаемое. Костры на нём мерцали, как глаза хищника в ночи. И крест… он возвышался над ними, чёрный и зловещий. В центре его — фигура. Неподвижная. Жалкая.

Наконец, я подошёл вплотную. Вонь гнили и серы ударила в нос. Распятый Тарников, или то, что от него осталось, висел, безвольно уронив голову.

— Ну, здравствуй, Нэвермор, — произнёс я, глядя на него. Голос звучал хрипло, но твёрдо. — Я выполнил свою часть сделки. Нашёл твоего донора… и забрал его силу.

Я поднял руку, и из неё вырвалось слабое, но отчётливое чёрное сияние, в котором вращались три едва заметных кольца. Отголосок Куариэлла.

— Вот. Твоё. Бери.

Распятая фигура вздрогнула. Голова медленно поднялась, и знакомые чёрные глаза, полные цинизма, уставились на меня. В них не было благодарности. Только… лёгкое, саркастическое удивление.

— И ты думаешь, смертный, — прохрипел Нэвермор, и его голос был всё таким же противным, — что всё так просто? Нашёл. Забрал. Отдал? Ты ещё ничего не понимаешь.

Он дёрнулся на кресте, и цепи заскрежетали.

— Но… я приму. Ты ведь за этим пришёл, не так ли? И я, так уж и быть, покажу тебе выход отсюда. Ведь не каждый день доводится получить такой… подарок.

С этими словами, из груди распятой фигуры вырвался тёмный сгусток, который метнулся к моей руке. Я почувствовал, как что-то вырвалось из меня, но не стало легче. Просто… другое. Сила Куариэлла не исчезла, она просто… изменилась. Часть её перетекла в Нэвермора.

Тот, в свою очередь, расправил плечи. Распятый Тарников… дёрнулся. Его тело начало меняться, вытягиваться, покрываться перьями. Крест затрещал, и через мгновение рухнул, разваливаясь на части. На его месте стоял огромный трёхлапый ворон, чёрный, как сама Преисподняя.

— Что ж, — произнёс Нэвермор, его голос теперь был глубже, мощнее, но всё ещё с отвратительной хрипотцой. — Я обещал. Следуй за мной, смертный. И не отставай.

— Не отставай, — эхом донёсся его голос, будто из другого мира, когда он взмыл в воздух и устремился к горизонту.

За спиной негромко рассмеялась демонесса. Я почувствовал её прикосновение — холодные, будто чужие, пальцы обвили мою талию. В этот миг я разозлился по-настоящему — не на неё, а на всё это место, на себя, на ворона, на проклятую вечную грязь.

— Отвали! — рявкнул, резко разворачиваясь, чтобы сбросить её с себя.

Но она была быстрее. В одно мгновение её облик снова сменился — рыжая, потом чужая, потом снова Люда, и… прежде чем я успел выругаться, демонесса жёстко схватила меня за ворот и страстно поцеловала. Чёрт бы её побрал, я едва не задохнулся — поцелуй был ледяным, болезненным, но в нём чувствовалась власть, сила, и… прощание.

— Спасибо, герой, — прошептала она, её голос раздался прямо у меня в голове, будто змея шипит в мозгу. — Ты спас не только Нэвермора, но и меня.

Я попытался вырваться, но она, смеясь, с силой толкнула меня назад. Мир качнулся, под ногами исчезла земля — я рухнул прямо в холодную, жижу, и тьма сомкнулась надо мной с влажным чавкающим звуком.

Последнее, что услышал — её тихий, довольный смешок.

— Это был отличный танец, Мор. Увидимся… когда-нибудь.

И снова — тьма, и хриплый, отдалённый крик ворона, зовущий меня вперёд, к выходу из этого проклятого мира.

* * *

Холодная, чистая вода. Я вынырнул, жадно глотая воздух, который здесь казался… сладким. Не пахло гарью, серой или гнилью. Только свежестью леса и озёрной прохладой. Открыл глаза. Надо мной раскинулось чистое, звёздное небо, а вокруг — силуэты деревьев. Настоящих деревьев, не извращённых кошмаров Преисподней.

Я отфыркнулся, отряхиваясь от воды, и поплыл к ближайшему берегу. И тут же заметил его. Он сидел на ветке тонкой берёзы, чёрный, как смоль, ворон с тремя лапами. Обычного размера, не чудовищный, как его распятая иллюзия. Смотрел на меня с невыразимым удивлением, склонив голову набок.

— Кар? — произнёс он, и в его голосе прозвучало лёгкое недоумение. — Ты… так быстро? Я думал, ты ещё по болотам побегаешь. Тебе бы не помешало.

Я выбрался на берег, мокрый и дрожащий от холода, но чувствующий себя удивительно живым. Сила Куариэлла всё ещё бурлила внутри, но теперь она казалась… моей.

— Зараза, — выдохнул я, сплёвывая воду. — Твоя подружка, видимо, решила ускорить процесс. Она меня толкнула. И, кажется, даже поцеловала.

— Подружка? — хмыкнул ворон. — Ах, ты про ту, что вечно меняет обличья. Да, она такая. Порой очень… инициативная.

Нэвермор спрыгнул с ветки и приземлился на землю, сделав пару шагов ко мне. Его чёрные глазки-бусинки внимательно осматривали меня.

— Ты изменился, Илья, — сказал он, обходя меня по кругу. — Ты уже не тот смертный, которого я знал. Теперь в тебе… Тьма. Живая, чёрная магия. Той, что почти ни у кого в вашем мире нет. С ней будет тяжело. Она будет бороться с тобой, пытаться подчинить.

— Заметил, — огрызнулся я, потирая грудь, где ещё недавно сочилась чёрная дрянь. — И что теперь? Мне всю жизнь бегать от неё?

— Нет, — покачал головой ворон. — Ты должен её обуздать. Подчинить. Она — это твой дар. Наследие.

— Наследие? От кого? — удивлённо спросил я.

— От твоей матери, — прохрипел Нэвермор, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на благоговение. — Она была… особенной. Но это уже другая история. Сейчас тебе нужно выйти отсюда.

Он взмахнул крылом, указывая в сторону, где среди густых зарослей, между двумя старыми елями, виднелась обычная деревянная дверь. Такая же, как те, что я видел в Преисподней.

— Это… что? — пробормотал я.

— Выход, — ответил ворон. — Но не простой. Ты можешь выбрать, куда попадёшь. Представь место, куда хочешь вернуться. Но будь осторожен. Возможность только одна.

Я кивнул. Мои мысли уже метались. Змееград. Люда. Мои друзья.

— Спасибо, Нэвермор, — произнёс я, и в этот раз без сарказма.

— Не за что, смертный, — ответил он, и в его голосе я почувствовал… искренность. — Ты спас меня. Вызволил из этого проклятого места.

Он снова склонил голову, глядя на меня.

— А теперь… тебе кое-что нужно сделать. Моя сила, та, что забрал Хао, она сейчас в Жало. Ты не сможешь её вернуть мне, это невозможно. Но ты можешь её либо развеять по всему миру, что приведёт к непредсказуемым последствиям, либо… забрать себе. Но тогда тебе придётся бороться с собой в буквальном смысле.

Я стиснул зубы. Значит, новая битва. Внутренняя.

— Я понял, — кивнул я. — Разберусь.

Я развернулся и пошёл к двери. Каждый шаг был увереннее предыдущего.

— Кар! — раздался за спиной громкий крик Нэвермора. Прощальный. Или… предупреждающий?

* * *

Тьма сомкнулась за спиной, а затем… резкий толчок. Земля, или то, что было ею, исчезла из-под ног, и я почувствовал себя… ничем. Ни телом, ни душой. Словно меня вывернули наизнанку, а потом размазали по невидимому полотну. Миг — и я висел в воздухе, бесплотный, невесомый, но абсолютно беспомощный.

Передо мной разворачивалась картина, знакомая до боли, но увиденная словно из-за стекла. Стадион. Его очертания. И знакомый полумрак, тот самый, что опустился перед атакой Хао. Вот он, старый хрыч, стоит посреди поля, вытянув руку. А вот и я… вернее, тот я, которого Хао бросил в Преисподнюю. Моё тело, истерзанное, но ещё живое, билось в невидимых тисках, пока Ши-Хань, весь в антрацитовом покрове, рвался вперёд.

Я увидел всё. Каждое движение. Каждое слово. Видел, как Хао, превратившись в чудовищного урода с гипертрофированными мышцами и крохотными ножками, сминает Ши-Ханя, выкачивает из него жизнь. Сердце сжалось, хотя я не чувствовал его биения. Боль. Не физическая, а та, что проникает в саму суть. Я наблюдал, как Ши-Хань корчится, как его тело иссыхает, и как Хао, с мерзкой ухмылкой, сворачивает ему шею, бросая обездвиженное тело в сторону, словно мусор.

— Ты, — прогрохотал голос Хао, и я услышал его так, будто он говорил прямо в мой разум, хотя губы старика лишь шевелились. — А вот ты, Илья, оказался достойным…

Последнее слово Хао почему-то выкрикнул, после чего швырнул моё физическое тело, словно куклу, в сторону портала. Я, бесплотная тень, висел рядом, наблюдая. Мой план начинал воплощаться.

Я видел, как мой двойник не долетел до цели, рухнув в полуметре от кружащихся искр. Отголоски боли пронзили меня, но они были лишь далёким эхом, не способным пошатнуть мой расчёт. В ту же секунду, как его тело угодило в назначенное стариком Хао место, из портала потянулись тени. Чёрные когтистые лапы медленно выплывали из воронки, зависали над ним, царапали газон (боги, да сколько можно⁈), вырывали из него траву с клочьями земли. Я слышал их шёпот — зловещий, проникающий не только в его разум, но и в саму душу, будто желающий разорвать её и сожрать.

Да, именно это ощущение появилось у меня, когда из портала возникли тени… демоны. Они хотели поглотить его, прожевать, но не выплюнуть, усвоить каждую магическую частичку, стать сильнее только благодаря его сознанию и духовным усилиям. Словно паразиты, демоны высасывали из носителя все жизненные соки, а потом бросали бездыханную тушку на произвол судьбы. Хотя, по факту, что из того произвола могло произойти? Лишь то, что его тело станет кормом для червей. Тоже благое дело, но… тени не позволяли и этого. Они отравляли каждую клетку убиенного, после чего этот яд распространялся по земле, превращая каждый её клочок в безжизненное месиво.

И они схватили его. Острые чёрные когти пронзили плечи, заставив моего физического двойника вскрикнуть от боли. Даже магический покров не спас от нападения демонов. Они тянули его в Преисподнюю, в свой отчий дом, где могли творить всё, что заблагорассудится их безумной душе.

Вот только Хао не собирался их так просто отпускать.

— Стоп! — рявкнул старик, вскинув руки, и в тот же миг вокруг нас прямо в воздухе вспыхнули руны.

Те демоны, что успели протянуть к нему свои мерзкие лапы, выпали из портала окончательно. Они были похожи на сгустки чёрного пламени, мерцали и переливались, будто рисунок первоклассника. Не имели конкретной формы тела, а просто… непонятно что, состоящее из чёрного дыма.

А Хао тем временем продолжал, самодовольно осклабившись:

— Теперь вы принадлежите мне!

Он протянул руки к теням, отчего те задрожали, словно в них залили непонятный химикат, взбудораживший их нервную систему.

— Мы… — злобный шёпот вновь раздался возле моего двойника. Демоны разговаривали, и это никак не вселяло надежду, — да… мы… твои…

Хао снова ухмыльнулся. Но… скажем так, преждевременно.

Я вскинул руку и мысленно приказал им отпустить «меня». И они подчинились. Ослабили хватку, позволив двойнику спокойно подняться на ноги. Я видел, как он отряхнул костюмчик и, глядя прямо в округлившиеся от неожиданности глаза Хао, медленно произнёс:

— Ты… меня…

Мой физический двойник не закончил фразу, ведь вместо того, чтобы сражаться с «прокачанным» идиотом, сделал всего лишь один шаг назад, провалившись в чёртов портал (во всех смыслах этого слова), увлекая за собой демонов. Я видел, как тьма сомкнулась за ним, и он исчез.

И как только он исчез, за спиной старика Хао послышался уверенный и насмешливый голос, мой голос:

— … недооценил.

Глава 20

Старик Хао дёрнулся, словно его толкнула невидимая сила, и резко обернулся. В его глазах читалось недоумение, которое тут же сменилось ужасом. Я не дал ему и шанса. Моя рука, окутанная знакомым чёрно-зелёным сиянием, метнулась вперёд. Клинок, сотканный из чистой Тьмы и моего собственного покрова, материализовался в ладони, словно продолжение меня самого. Он вонзился в грудь старика с глухим чавкающим звуком, пронзая его насквозь.

Хао охнул. Его глаза, ещё секунду назад полные ярости и самодовольства, расширились от шока. Он попытался что-то сказать, но из его рта вырвался лишь булькающий хрип. Я отдёрнул клинок, и старик, словно тряпичная кукла, отлетел в сторону, рухнув на изуродованный газон. Алая кровь хлынула из раны, окрашивая зелёную траву в багровый цвет.

— Ты был слишком самоуверен, Хао, — спокойно произнёс я, делая шаг к нему. Голос звучал ровно, без надрыва, но в нём чувствовалась сталь. Мои ботинки легко ступали по земле, словно я не касался её. — Думал, что все твои марионетки одинаковы? Что я сломаюсь, как и остальные?

Он корчился, пытаясь опереться на локти, но тело не слушалось. Кровь продолжала фонтаном бить из груди, заливая его одежду. И всё же, рана, пронзившая его насквозь, начала стремительно затягиваться — медленно, но верно. Мясо стягивалось, кожа зарастала, но это было лишь внешнее исцеление. Внутри он был сломлен.

— То, через что я прошёл, старик, — я подошёл ближе, опустился на одно колено, чтобы заглянуть ему в глаза. Его зрачки сузились от ужаса. — Тебе даже в самых страшных кошмарах не снилось. Я пропитался Тьмой насквозь. Я стал частью Преисподней, а она — частью меня.

Мои руки, которые я вскинул, засияли тем же чёрно-зелёным светом, что и мой клинок. Покров на теле вспыхнул, обволакивая меня, и даже кожа, казалось, потемнела, приобретя неестественный оттенок. В воздухе запахло серой и озоном. Демоническая сила Куариэлла, слившаяся с моей собственной, пульсировала в каждой клетке.

— Теперь ты видишь, старый пёс? — усмехнулся я, глядя, как Хао пытается отползти, но его тело не слушается. Он был обездвижен невидимой силой, моим новым контролем. — Это не просто магия. Это… нечто большее. И это… моё. И теперь ты поплатишься за то, что сотворил.

— Ха-ха-ха! — его смех перешёл в злобный, надрывный хохот. — Ты… ты думаешь, что это всё⁈ Глупец! Наивный щенок! Это лишь… царапина! Ты не знаешь, сколько козырей у меня в рукаве! Я старик, да! Но я… древний! И я не умру так просто от рук какого-то… выскочки!

Вокруг него вспыхнуло багровое пламя. Оно не горело, а пульсировало, словно живое, вырываясь из его тела и окутывая старика причудливыми, зловещими узорами. Хао, несмотря на рану, вскочил на ноги. Его движения были рваными, как у марионетки, но в них чувствовалась огромная, отчаянная сила. Он, словно обезумевший зверь, бросился на меня.

— Умри! — проревел он, выбрасывая вперёд кулак, окутанный огнём. — Умри, пока не стал тем, кем тебе не должно быть! Ты… ошибка! Ничтожество, которое посмело прикоснуться к силе, что тебе не принадлежит!

Я не двинулся с места. Лишь чуть склонил голову, наблюдая за его безумной атакой. Кулак Хао, пылающий тёмным огнём, нёсся прямо мне в лицо. Я не стал уклоняться. Вместо этого, мой собственный покров вспыхнул изумрудно-чёрным сиянием, и я просто выставил перед собой ладонь. Удар пришёлся в центр моего щита. Взрыв. Оглушительный грохот, от которого земля дрогнула. Воздух зашипел, раскалённый добела, но я стоял, как скала. Пламя Хао разбилось о мою защиту, разлетевшись искрами, не причинив ни малейшего вреда.

— Ты… — прошипел старик, отшатнувшись, его лицо исказилось от бессильной ярости. — Как⁈ Как ты это делаешь⁈ Это не твоя сила! Ты… всего лишь смертный!

Он снова ринулся в бой, словно безумный, выбрасывая в меня сгустки тёмной магии, сотканные из огня и тени. Они летели, как кометы, оставляя за собой шлейфы дыма и зловония. Я не отвечал. Просто двигался. Лёгкий шаг в сторону — и огненный шар проносится мимо. Присед — и тёмный луч свистит над головой, оставляя на небесах мерцающий след. Быстрый выпад — и я оказываюсь за спиной Хао, пока он, тяжело дыша, пытался понять, куда делся его противник.

— Ты… трус! — закричал он, разворачиваясь. — Сражайся! Покажи свою силу, если она у тебя есть! Неужели ты боишься⁈ Боишься того, что я вырву твою ничтожную душонку из тела⁈ Я… я уничтожу тебя! Как и всех остальных! Ты… ты будешь моей последней жертвой! Моим триумфом!

Я молчал. Просто смотрел на него. В его глазах читалась не только ненависть, но и растущее отчаяние. Он метался, словно пойманный зверь, расходуя остатки сил. А я… я лишь ждал. Ждал, когда он выдохнется. Ждал, когда он покажет всё, что у него есть. И тогда…

Хао взвыл от ярости, его тело начало расти ещё больше, мышцы раздувались, кожа трескалась. Он превращался в нечто чудовищное, ещё более гротескное, чем раньше. Чёрные руны вспыхнули по всей его коже, пульсируя зловещим светом.

— Я… я заберу твоё сердце, Мор! — проревел он, его голос был уже нечеловеческим, словно тысячи демонов кричали в унисон. — Ты… будешь моим!

Он бросился на меня, превратившись в размытое пятно ярости. Удар. Ещё удар. Земля сотрясалась, воздух сжимался и разлетался, но я оставался неподвижен. Мой покров танцевал вокруг меня, отбивая каждую атаку. Беззвучно. Без усилий. С каждым его ударом, с каждым его криком, я чувствовал, как его сила… истощается. Как он сжигает себя. И с каждым мгновением я понимал, что он уже проиграл. Далеко до того, как его кулак впервые коснулся моего щита.

И тогда…

Хао рухнул на колени, его чудовищное тело задрожало, возвращаясь к прежним, худощавым очертаниям. Он тяжело дышал, кровь из пробитой груди сочилась быстрее, чем успевала затягиваться рана. Смех, что вырвался из его горла, был жалок и надломан.

— Ха-ха… — прохрипел он, поднимая на меня полный ужаса взгляд. — Ты… не такой… Илья… Прояви милосердие… Я… верну память Минь… Оставлю вас в покое… Мы… можем договориться…

— Мне это не нужно, — спокойно ответил я, глядя на него сверху вниз. В моём голосе не было ни злорадства, ни гнева. Только холодная, отстранённая решимость.

Хао удивлённо распахнул глаза. Он не мог понять. В его мире всё всегда сводилось к сделке, к обмену. Моё равнодушие было для него хуже любого удара.

— Что… тебе нужно⁈ — прошипел он, пытаясь отползти.

Я покачал головой.

— Мне нужна справедливость, Хао.

С этими словами я медленно, с достоинством, поднял руки. Мой покров вспыхнул изумрудно-чёрным светом, а за спиной старика, прямо из воздуха, задрожала и начала раскрываться воронка. Портал в Преисподнюю. Тот самый, из которого меня выплюнуло совсем недавно.

Из клубящейся тьмы потянулись тени. Чёрные, когтистые лапы, полные нетерпения, протянулись к Хао. Он вскрикнул, его глаза округлились от животного страха. Он пытался встать, отползти, но невидимые путы, сотканные из моей воли, держали его на месте.

— Нет! — завопил он, когда когти демонов впились в его тело, разрывая кожу и плоть. — Ты… не посмеешь! Я… проклинаю тебя, Илья! Проклинаю!

— Передавай привет Нэвермору, — негромко произнёс я, наблюдая, как его тело затягивают в бездну. — Он тебя ждёт.

Крики Хао оборвались внезапно, словно его заткнули кляпом. Портал, с шипением и хлопком, сомкнулся, оставляя после себя лишь лёгкий запах серы и озона. Тишина. Изуродованный газон. И я, стоящий посреди всего этого, чувствующий, как мир вокруг возвращается к своей прежней, привычной реальности. Почти…

Я не терял ни секунды. Сразу же бросился к поверженному Ши-Ханю, упав перед ним на колени. Рядом с убитым уже сидела Минь. Её маленькое тело сотрясалось от рыданий, а лицо было мокрым от слёз. Она нежно гладила застывшее лицо брата, прижимаясь к нему.

— Я… я ничего не понимала, Илья, — прошептала она, поднимая на меня заплаканные глаза. В них больше не было той наивной пустоты, что я видел раньше. Теперь там горела боль и… осознание. — Я даже подумать не могла, что дядюшка Хао… на такое способен. Он… он же был моим дедушкой…

Она задохнулась от слёз.

— Но теперь его нет, — её взгляд метнулся к тому месту, где только что исчез портал. — Проклятье… оно исчезло. Я всё вспомнила. Ши-Хань… мой брат…

С этими словами Минь с рыданиями упала на тело брата, обнимая его, словно пытаясь защитить от всех бед мира.

В этот момент из сгустившейся тьмы, что ещё не до конца рассеялась по краям стадиона, вынырнула госпожа Цао. Женщина подбежала к поверженному Ши-Ханю и, не говоря ни слова, начала водить над ним руками. Её ладони излучали слабое золотистое сияние, но оно было слишком бледным, слишком слабым. Через несколько секунд она опустила руки, покачав головой.

— Я бессильна, — произнесла она обычным голосом, без искажений. Её лицо было печальным. — Жизнь покинула его. Даже моя… способность… не может повернуть время вспять для такого урона.

— Я так и думал, — выдохнул я, глядя на неё. — Вы обладаете способностью изменять время в локальной точке, верно? Это вы починили мою взорванную машину перед тем, как я пришёл в себя?

Госпожа Цао удивлённо вскинула брови, но тут же утвердительно кивнула.

— Да, — ответила она. — Пришлось приложить немало сил. Ты… а как ты?..

Я криво усмехнулся. Моя Преисподняя научила меня многому. В том числе и этому.

— Что ж, — произнёс я, прикасаясь к холодной груди Ши-Ханя. Мой покров, теперь чёрно-зелёный, пульсировал в пальцах. Глаза закрылись, и я почувствовал нечто… знакомое. Отголосок жизни. Едва тлеющий, но всё же. — Не волнуйтесь, госпожа Цао. Вместе… мы сможем его спасти.

Я открыл глаза и протянул руку женщине.

— Придётся сделать кое-что… малоприятное, — произнёс я, и кончики моих пальцев на второй руке вытянулись, покрываясь антрацитовым сиянием. Из-под кожи прорезались острые, изумрудно-чёрные когти, зловеще блеснувшие в полумраке. — Но это необходимо. Его душа ещё не покинула тело окончательно. Мы должны действовать сейчас, пока не стало поздно.

Госпожа Цао молча посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Минь. Девушка, всё ещё прижимавшаяся к брату, лишь слегка вздрогнула, но, подняв на меня полные надежды глаза, кивнула. Женщина, вздохнув, тоже кивнула, вложив свою ладонь в мою. Её прикосновение было тёплым и уверенным.

Я сжал её руку, чувствуя, как её жизненная сила, её магия, потоком устремляется в меня, а затем, усиленная моей собственной, течёт по рукам к телу Ши-Ханя. Не теряя ни мгновения, я вонзил антрацитовые когти в грудь поверженного азиата.

— А-а-а! — госпожа Цао вскрикнула, отшатнувшись. Её лицо исказилось от испуга и боли, словно она сама почувствовала пронзивший плоть удар.

Из наших соединённых рук, из груди Ши-Ханя, хлынул ослепительно-белый свет. Он окутал его тело, пульсируя, словно живое сердце. Вены на моих предплечьях вздулись, и я почувствовал, как сила, которую я только что поглотил у Куариэлла, вливается в Ши-Ханя, смешиваясь с магией Цао.

Боль. Она пришла внезапно, словно удар молнии прямо в мозг. Не та ноющая боль от ран, не та притуплённая агония Преисподней. Это было что-то новое, глубокое, разрывающее. Казалось, каждый нерв в моём теле горел, каждая клеточка кричала от перегрузки. Я никогда не отдавал так много. Мой Исток, привыкший лишь брать, теперь выплёскивал себя наружу с неимоверной силой.

— А-а-а-а-а! — дикий, нечеловеческий крик вырвался из моего горла, разрывая тишину стадиона.

Я стиснул зубы, пытаясь сдержать его, но тщетно. Тело выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела. Белый свет сиял всё ярче, поглощая нас.

Секунда. Две. Три.

И вдруг… хруст. Глухой, отчётливый, словно ломающийся сук. Голова Ши-Ханя, до сих пор неестественно повёрнутая, дёрнулась и с резким щелчком вернулась на место. Его тело вздрогнуло, а затем… глаза распахнулись. В них ещё читалась пустота, но она быстро сменилась осознанием. И Ши-Хань, с глубоким, прерывающимся вздохом, жадно вдохнул воздух, словно вынырнул из-под воды после долгого погружения.

Глава 21

— Что… что произошло? — Ши-Хань ошалело огляделся, его взгляд скользнул по изуродованному полю, по Минь, что прижималась к нему, и остановился на мне. В его глазах читалось полное непонимание.

— Я всё объясню, господин, — Цао мягко коснулась его плеча, и в её голосе звучала нежность, которую я раньше не слышал.

Женщина подняла взгляд. Тьма, которую я удерживал вокруг нас, всё ещё клубилась по краям стадиона, плотной завесой скрывая происходящее от посторонних глаз. Она смотрела на неё, затем перевела взгляд на меня, на мои руки, которые всё ещё светились чёрно-зелёным.

— Это… твоя магия? — спросила она, и в её голосе слышалось благоговение.

— Да, — выдохнул я, чувствуя, что силы на исходе. Тяжесть купола давила. — Но я не смогу держать её долго. Нам нужно уйти. Зрители… скоро придут в себя.

Минь, отстранившись от брата, помогла ему подняться. Ши-Хань всё ещё выглядел ошеломлённым, но уже на ногах. Он сделал шаг ко мне, и его взгляд, теперь ясный и полный осознания, задержался на моём лице. А затем он крепко обнял меня, так сильно, что я почувствовал хруст рёбер — тех самых, что он мне практически сломал.

— Илья… — его голос был глухим, но искренним. — Свяжись со мной, как только уладишь свои дела. Нам есть… что обсудить. Всё. Обо всём.

— Обязательно, — ответил я, похлопав его по спине. — Теперь у нас много общего.

Ши-Хань кивнул. Минь, всё ещё всхлипывая, взяла его за руку. Госпожа Цао молчаливо стояла рядом, её взгляд был полон печали, но в то же время — решимости.

— Уходите, — скомандовал я, и тьма вокруг нас на мгновение сгустилась, словно поглощая.

Три фигуры — Ши-Хань, Минь и госпожа Цао — шагнули в этот мрак и растворились в нём, исчезая так же бесшумно, как и появились. Я чувствовал, как они двигаются, как их ауры удаляются, пока не исчезли совсем.

Я поднял руки к небу. Чёрно-зелёный покров, обволакивавший меня, вспыхнул ярче, чем когда-либо, а затем, повинуясь моей воле, начал стремительно рассеиваться. Тьма, что окутывала стадион, задрожала, зашипела, словно испуганное животное, и схлынула, открывая взору ликующие трибуны.

В то же мгновение стадион взорвался. Шум, гам, аплодисменты, радостные крики — всё это обрушилось на меня, словно лавина, оглушая и заставляя поёжиться. Зрители, до сих пор находящиеся в эйфории от магического шоу, продолжали веселиться, не заметив, что всего в нескольких метрах от них разыгралась настоящая драма. Они махали руками, свистели, скандировали имена победителей.

Но потом их взгляды, один за другим, начали цепляться за меня. За мою рваную, окровавленную одежду. За разбитые губы и синяки, проступающие сквозь остатки грима. За растрёпанные волосы и общий потрёпанный вид. Шум постепенно стихал. Волнительный гул сменился недоумённой тишиной. Тысячи глаз уставились на меня, и в них читалось непонимание, смешанное с лёгким испугом.

Я же просто улыбнулся. Криво, наверное, но искренне. Поднял руки, демонстрируя публике свою «боевую» готовность, и произнёс в микрофон, который, к счастью, всё ещё работал:

— Ну что, Змееград! Надеюсь, вам понравилось? Это… всего лишь часть шоу! Хотелось показать вам, насколько тяжело нам пришлось, чтобы организовать это мероприятие! Ведь мы выложились на полную!

На стадионе повисла мёртвая тишина. Никто не шевелился. Никто не хлопал. Я уже готов был мысленно махнуть рукой на весь этот цирк, как вдруг…

— Браво! — раздался звонкий, счастливый голос. Это была Люда. Она стояла на балконе, её глаза сияли, а руки уже громко хлопали, разрывая тишину.

Следом за ней раздались хлопки со стороны VIP-ложи. Смирновы, княгиня, Морозовы — все они, поняв намёк, начали аплодировать. А потом, словно по команде, стадион вновь взорвался. Тысячи голосов слились в едином восторженном рёве, заглушая всё вокруг. Люди кричали, свистели, топали ногами. Это было оглушительно. И, чёрт возьми, безумно приятно.

* * *

— Ну, что ж, — начал я, обведя взглядом собравшихся. Люда сидела рядом, тревожно сжимая мою руку. Саша, Лёша, Игнатьев, даже Морозовы и Смирновы, все смотрели на меня с ожиданием. — Думаю, пришло время для… правды. Не всей, конечно, но для той, которую вы должны знать.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— На меня напал Хао. Прямо здесь, на стадионе. Он… оказался не тем, за кого себя выдавал. Древний тёмный маг, который проклял Ши-Ханя и всех его людей, чтобы их речь была искажена для нас.

Я видел, как Саша и Лёша переглянулись. Игнатьев нахмурился, а Смирновы напряглись.

— Он планировал использовать меня в своих ритуалах, — продолжил я, стараясь говорить максимально спокойно. — Открыть портал в Преисподнюю, чтобы поработить демонов. Но… что-то пошло не так. Вместо того, чтобы подчиниться ему, эти твари… сожрали его.

Я опустил взгляд на свои руки, которые всё ещё слегка пульсировали чёрно-зелёным светом. Это было… сложно. Врать им, когда они так доверяют. Но я не мог рассказать всё. Не сейчас.

— А те трое, — я кивнул в сторону, подразумевая Ши-Ханя, Минь и госпожу Цао, — они оказались его бывшими пленниками. Я… помог им избавиться от проклятья. И прогнал их, чтобы не смущать зрителей. Всё-таки, их появление… было бы слишком странным для публики.

В кабинете повисла тишина. Тяжёлая, давящая. Все переваривали услышанное.

— Значит, Хао… мёртв? — наконец, осторожно спросила княгиня Савельева. Её взгляд был проницательным, она смотрела на меня так, будто видела насквозь.

— Да, — кивнул я. — Его больше нет.

Я чувствовал её эмоции. Люда тоже их чувствовала. Она знала, что я не договариваю. И… Нина Сергеевна тоже. Её разум коснулся моего, лёгким, почти невесомым касанием.

«Илья, — прозвучал её мысленный голос, — я чувствую, что ты не всё рассказал. Что-то… гораздо более глубокое. Позже. Когда всё утрясётся. Расскажешь мне всю правду?»

Я ответил ей так же, мысленно, не открывая глаз:

Обязательно, княгиня. Когда всё утрясётся. Обещаю.

Я чувствовал её одобрение. Она понимала. И это было главное. Пока.

— Что ж, Хао мёртв, — произнесла боярыня Морозова, прерывая затянувшуюся тишину. — Но это не значит, что наши проблемы закончились. Тарников такого точно не потерпит. Он объявится.

— Не думаю, что братец настолько глуп, — возразила княгиня Савельева, глядя на неё. — Он труслив. Скорее, Верховный князь Гордеев покажет, что он думает по этому поводу. Вот он… гораздо опаснее.

Я хмыкнул, припоминая их недавний разговор.

— Пока не стоит спешить с выводами, — сказал я, откинувшись на спинку кресла. — Давайте подождём. Посмотрим, какой будет их следующий шаг. Мы готовы к любому развитию событий.

В этот момент дверь кабинета бесшумно открылась, и на пороге появилась Линда. Её глаза были слегка красными, но в них читалась привычная решимость.

— Линда! — воскликнул я, искренне обрадовавшись. — Ты как нельзя кстати.

Она вопросительно подняла бровь, а я продолжил, обращаясь ко всем:

— Именно благодаря её… особенностям… нам удалось точно понять, чего желал Хао. Её иммунитет к проклятьям сыграл ключевую роль.

Линда кивнула, затем перевела взгляд на меня.

— А где Жало? — спросила она, и в её голосе прозвучало напряжение.

Я покачал головой.

— Она исчезла. Мои люди уже ищут её.

— Исчезла? — переспросил Лёша.

— Да, — подтвердил я, глядя на свою команду. — Жало была заодно со стариком Хао. Правда, пока не ясно, какие именно мотивы ею двигали. Но одно я знаю точно: она предала нас. И за это поплатится.

Тяжёлый взгляд прошёлся по лицам собравшихся. В воздухе повисла новая, более острая напряжённость. Но это было уже не то напряжение, что от скрытых тайн, а то, что предшествует действию. И это мне нравилось гораздо больше.

В этот момент мой девайс, лежавший на столе, завибрировал. Мико. Прямой вызов. Я нахмурился, предчувствуя очередную проблему.

— Да, Мико? — ответил я, стараясь говорить спокойно, но голос девушки на другом конце провода был полон паники.

— Илья! — её голос звенел, будто натянутая струна. — На нас… снова напали! Какие-то… придурки! Ворвались прямо сюда… охранника покалечили! Мы… мы не знаем, что делать!

Я стиснул зубы. Значит, Гордеев всё-таки решил действовать.

— Спокойно, Мико, — отрезал я. — Я буду через полчаса. Держитесь.

Я сбросил вызов, и в кабинете повисла гробовая тишина. Все взгляды были прикованы ко мне. Я развёл руками, стараясь придать лицу максимально невинное выражение.

— Ну что? — хмыкнул я. — Мой бизнес расстилается на несколько отраслей.

Княгиня Савельева на мгновение замерла, а потом усмехнулась.

— Не припомню, чтобы я это разрешала, Филатов, — произнесла она, глядя на меня с прищуром.

— Но и не запрещали, княгиня, — парировал я, улыбнувшись.

Она рассмеялась, а потом иронично покосилась на Савелия Петровича Игнатьева. Тот, однако, сделал вид, что очень увлечённо рассматривает потолок.

— Ну, а если серьёзно, — продолжил я, обращаясь ко всем, — те девушки, что работали у Аганько… они давно получили паспорта и стали свободными. Никто не обязан был там оставаться.

Я бросил взгляд на боярина Смирнова, отца Люды. Тот лишь неопределённо хмыкнул, но по его лицу было ясно — он не против такого «бизнеса».

— Некоторые из них, — добавил я, — выбрали свободу и даже вышли замуж. Те же, кто не захотел перестраивать свою жизнь, работают там спокойно и честно. Получают достойную оплату, кров и еду. Никакого принуждения.

Боярыня Морозова, до этого слушавшая с лёгким презрением, вдруг кивнула.

— Довольно благородно, Илья, — произнесла она, а затем повернулась к Люде. — А как ты, милочка, относишься к тому, что у твоего жениха есть… свой личный притон?

— Мария! — воскликнула Елена Смирнова, мать Люды, и бросила на Морозову гневный взгляд. — Что за выражения⁈

— Это не притон, — твёрдо сказал я, вмешиваясь. — И с того момента, как я сделал предложение Люде, никаких других женщин в моей жизни не было. И не будет.

Я обвёл взглядом всех присутствующих, затем остановился на Морозовой.

— Если кто-то из вас мне не верит, — мой голос стал тише, но приобрёл стальную нотку, — я готов открыть своё сознание. Вы сможете увидеть и почувствовать всё, через что мне пришлось пройти. Но предупреждаю… это может быть болезненно. Для вас самих.

Я окинул взглядом притихших гостей. Они молчали, переваривая моё предложение. И я знал, что никто из них не рискнёт. Не сейчас. Возможно, позже. Но не сейчас.

— Что ж, — произнёс я, прерывая затянувшуюся тишину. — Думаю, на сегодня достаточно впечатлений. Мы можем обсудить всё это завтра, если пожелаете встретиться вновь. Если нет, — я чуть заметно улыбнулся, — то я приеду к каждому из вас лично, чтобы обсудить дальнейшую совместную работу. А сейчас… — я поднялся с кресла. — Доброй вам ночи, господа.

Я уже собирался выйти из кабинета, когда послышался голос Лёши.

— Босс, — он шагнул вперёд, его лицо было серьёзным. — Может, я сам съезжу к Мико? Разберусь там. Вам нужно отдохнуть.

— Нет, Лёш, — покачал я головой. — Спасибо за предложение, но нет. Сейчас тебе нужно разобраться со стадионом, привести всё в порядок. К тому же… — мой взгляд скользнул по Люде, затем вернулся к Лёше. — Я лично обещал девочкам, что буду их защищать. Поэтому я должен ехать сам.

Люда, сидевшая рядом, чуть поджала губы. Я заметил это, несмотря на всеобщее напряжение.

Не волнуйся, любимая, — прозвучал мой мысленный голос в её голове, мягкий и успокаивающий. — Как только вернусь оттуда, сразу же расскажу тебе о том, что со мной произошло на самом деле. Конечно, если ты пожелаешь.

Она удивлённо подняла на меня глаза, но через мгновение на её лице расцвела нежная улыбка. Люда подалась вперёд и нежно поцеловала меня в щёку.

— Я буду ждать, — прошептала она, и в её глазах не было ни тени сомнения. — Когда ты освободишься.

Глава 22

Я припарковал байк в подворотне, скинул шлем и поправил маску. Чёрный костюм Мора, прошитый ториумовыми нитями, казался второй кожей. Он не ощущался тяжёлым, но его магия… она пульсировала, готовая в любой момент вырваться наружу. Отсюда, из тени, я видел огоньки моего заведения. Музыка заглушала крики города, но не могла заглушить предчувствие.

Когда я вошёл, то удивился. Девушки, мои «работницы», не метались в панике. Они сидели за баром, потягивали коктейли, смеялись. Мико, как всегда, была на своём месте, протирая стаканы. На первый взгляд — идиллия. Но я чувствовал. Чувствовал тонкую, едва заметную дрожь в их душах, подавленный страх, что вибрировал в воздухе, словно натянутая струна. Истерика, которую они отчаянно пытались скрыть. Я промолчал. Сейчас не время для разговоров по душам.

— Мико, — мой голос прозвучал глухо, но уверенно, заставив несколько голов повернуться. — Что произошло?

Мико быстро шагнула навстречу, её глаза были серьёзными, но без паники.

— Напали, босс, — прошептала она, подходя ближе. — Какие-то придурки. Вооружённые. Ворвались, как к себе домой.

Она кивнула в сторону дверного проёма, где стоял охранник, потирая разбитый нос. Глаз у него уже начинал наливаться синевой, но держался он молодцом.

— Отлично сработано, — бросил я ему, проходя мимо. — За побои получишь премию.

Охранник кивнул, выпрямившись. Мико продолжала:

— Они… они просто крушили.

— Узнали кого-нибудь? — обернулся я к девушкам за баром. Мой голос, усиленный маской, был лишён эмоций. — Лица, приметы, акценты?

Они переглянулись.

— Нет, Мор, — ответила одна из них. — Никого не знаем. Будто… из другого города.

Я нахмурился, хотя под маской этого никто не увидел. «Из другого города», значит. Кольцо сужается. И давит всё сильнее. Это уже не просто мелкие бандиты. Это целенаправленная акция.

— Записи с камер? — спросил я Мико.

— Уже отправила Саше, — мгновенно ответила она. — Ещё до твоего приезда.

Я кивнул, доставая свой девайс.

— Саша, — произнёс я, активируя связь.

— Уже ищу, босс, — раздался её голос, слегка искажённый помехами. — Но пока пусто. Они как будто растворились в ночной мгле. Ни следа. Чисто сработали.

— Пересылай всё на мой телефон, — отрезал я. — И продолжай искать. Каждую пылинку.

— Будет сделано.

Экран девайса вспыхнул, уведомляя о входящих файлах. Я убрал его, чувствуя, как адреналин вновь наполняет вены. Значит, кто-то начал свою игру. Что ж, им будет больно. Очень больно.

* * *

Кабинет Мико был небольшим, но уютным. Мягкий свет от настольной лампы, запах кофе и бумаг. Я сидел за столом, склонившись над девайсом, прокручивая записи с камер. Мико стояла рядом, теребя край платья.

— Ничего, — пробормотал я, увеличивая очередной кадр. — Пустота. Словно тени, а не люди. Они просто… растворились в тёмных переулках. Ни одной зацепки.

Я откинулся на спинку кресла, потирая виски. Голова гудела после всего, что произошло.

— Илья, — голос Мико был тихим, но серьёзным. — Девочки… они напуганы. Они могут сорваться. Им нужно… им нужно видеть, что ты их защищаешь. Что ты стоящий руководитель.

Я резко поднял на неё взгляд, прищурившись.

— Насколько я хуже Аганько, Мико? — мой голос был сухим, без намёка на эмоции. — Ты боишься, что они уйдут? Что я не справлюсь?

Мико смутилась. Её щёки слегка порозовели, а взгляд метнулся в сторону.

— Нет! Что ты, Илья! — быстро проговорила она, замахав руками. — Ты… намного лучше. Гораздо! Аганько… она была чудовищем. А ты… дал нам свободу. Но… — она запнулась, собираясь с мыслями. — Они теперь свободны. И им страшно. Они привыкли к… жёсткой руке. Они могут уйти в любой момент.

Я не спорил. Она была права. Свобода — это не только дар, но и бремя. И я должен был показать им, что моё бремя — это их защита.

В этот момент мой девайс, лежавший на столе, завибрировал. Звонил Лёша. Я нахмурился, предчувствуя очередную проблему.

— Что там, Лёш? — ответил я, стараясь говорить спокойно.

— Босс, — голос Алексея был напряжённым, с лёгким шумом на заднем фоне. — Тут… на арене. Охрана звонила. Какие-то уроды уже в третий раз стены разрисовывают. Граффити. В масках, камеры их не берут. Шугали их раньше, думали, шпана обычная. Но сейчас… — он замялся. — Я думаю, это может быть как-то связано. Уж больно нагло.

— Понял, — отрезал я, почувствовав, как внутри поднимается холодная волна ярости. Значит, они решили играть по-крупному. Отвлекающий манёвр, или просто демонстрация силы? Неважно. — Спасибо, Лёш. Я сейчас подъеду. Ты пока ничего не предпринимай. Просто наблюдай.

— Будет сделано, — ответил он, и связь прервалась.

Я убрал девайс. Взглянул на Мико.

— На арену, — коротко бросил я. — Похоже, у нас появились новые художники.

Я спустился на первый этаж, где девушки всё ещё сидели за баром, пытаясь изобразить безмятежность. Они подняли на меня глаза, полные скрытой тревоги.

— Ну, что ж, красавицы, — произнёс я, подходя к ним. Мой голос, усиленный маской, звучал уверенно и твёрдо. — Не волнуйтесь. Мы уже напали на след этих ублюдков. И скоро я положу этому конец. Никто не посмеет тронуть то, что принадлежит мне. А вы… вы принадлежите мне. И вашей свободе.

Я видел, как их глаза загорелись надеждой, но тут же погасли, сменившись едва заметным недоверием. Они поблагодарили, но их ауры всё ещё дрожали. Это мне не нравилось. Совсем. Но я промолчал. Сейчас не время для выяснения отношений. Они имели полное право на свои сомнения. Пока. Но как только я разберусь с этой проблемой, мы обязательно поговорим. И уже другим тоном.

Когда я направился к выходу, Мико догнала меня у самых дверей.

— Илья, — прошептала она, её рука легла на моё плечо. — Не сердитесь на них. У девочек и без того жизнь не сахар. Пусть они и не хотят её менять…

Я повернул голову, глядя ей в глаза. В них читалось понимание. Она знала, что я чувствую.

— Я не сержусь, Мико, — ответил я. — Просто… устал от этой грязи.

— Я сама с ними побеседую. Прямо сейчас, — пообещала она. — Успокою.

Я кивнул.

— Спасибо.

Вышел в ночь, сел на байк. Мотор взревел, рассекая тишину. Чёрт возьми, Змееград. Ты снова бросаешь мне вызов. Что ж, я его принимаю.

* * *

Я припарковал байк в тёмном переулке, в паре кварталов от арены. Скинул шлем, поправил маску Мора. По рации передал охране:

— Никого не трогать. Я сам. Хочу поговорить с нашими… художниками.

— Понял, босс, — ответил кто-то из своих. — Наблюдаем.

Я скользнул в тень, двигаясь бесшумно. Ночь была безлунной, идеальной для таких дел. Приближаясь к арене, я различил их. Трое. Невысокие, тощие. Одеты в странные куртки с капюшонами, по которым пульсировали неоновые линии — красные, синие, зелёные. Они были похожи на светящиеся скелеты в темноте. Они что-то рисовали на стене, держа в руках баллончики, и их тихие, противные хихиканья разносились в ночной тишине. Не смех, а именно хихиканье. Звучало мерзко.

Я не стал церемониться. Оттолкнулся от земли, и моё тело, усиленное Истоком, взмыло в воздух. Секунда полёта, и я рухнул на них сверху, словно титан, обрушившийся с небес. Земля под ногами вандалов содрогнулась от удара, а я, ещё не коснувшись их, выпустил волну ментального давления. Не сдерживаясь. Не церемонясь.

— А-а-а-а! — дикие, нечеловеческие крики разорвали тишину.

Вандалы рухнули на землю, корчась от боли. Их ауры вспыхнули и тут же схлопнулись, не выдержав натиска. Неоновые линии на куртках замигали, словно произошло короткое замыкание. Один из них забился в конвульсиях, другой бился головой о стену, третий просто выл, пытаясь закрыть голову руками.

Но… что-то было не так. Я убрал давление.

И только тогда я понял. Это были не взрослые, не матёрые преступники. Это были подростки. Совсем юные. Возможно, даже младше меня.

Я схватил ближайшего, тощего мальчишку, поднял его перед собой и резко встряхнул. Его маска свалилась, открывая испуганное, но злое лицо, залитое кровью из разбитого носа. Глаза горели ненавистью.

— Кто вас нанял⁈ — прорычал я, голос Мора звучал как громовой раскат. — Кто послал вас сюда⁈

Подросток сплюнул кровь, прямо мне на маску.

— Ты! — прохрипел он, едва не задыхаясь от боли и ярости. — Ты сам виноват, Мор! Ты… ты воплощение Зла! Ты ведёшь всех по ложному пути! Используешь горожан в своих целях! Из-за тебя в городе постоянно беды! Пожары! Бандиты! Наркотики!

Его голос дрожал, но он продолжал, словно одержимый:

— Только Пастырь! Только он сможет привести народ к Истине! Он… он спасёт нас от такой мрази, как ты!

Я отпустил его, и подросток рухнул на землю, тяжело дыша. «Пастырь», значит. Новый игрок. Или старый, с новой маской? И обвинения… они били по больному. Пожары. Бандиты. Наркотики. Всё то, с чем я боролся, но что, по сути, было лишь следствием моих методов. Моей войны.

Я шагнул к мальчишке, что всё ещё корчился на земле, и коснулся его лба кончиками пальцев. Моё ментальное давление было теперь не просто силой, а острым скальпелем, проникающим в самые потаённые уголки сознания. Я не искал информации. Я искал образ. Образ Пастыря.

Он мелькнул в его мыслях — высокий, статный мужчина в строгом чёрном одеянии, с лицом, полным фанатичной убеждённости. Я никогда его не видел. В Змееграде точно. Значит, он пришёл извне. Или скрывался до поры до времени.

В этот момент остальные двое вандалов, медленно приходя в себя, начали подниматься, пошатываясь. Увидев меня, их лица исказились от ненависти, смешанной со страхом.

— Ты… ты Зло! — прохрипел один, указывая на меня дрожащим пальцем. — Ты… всё разрушишь! Пастырь… он говорил правду!

— Мор… ты… чудовище! — вторил ему другой, его голос срывался на визг. — Ты… ты…

И тут… что-то внутри меня дёрнулось. Не Исток. Не Куариэлл. Что-то гораздо более древнее. Более тёмное. Словно потаённая дверь распахнулась, и из неё хлынула первобытная, концентрированная ярость. Я не успел осознать, что происходит, как из моей спины, пробивая костюм, вырвалась огромная, клыкастая тень. Она не была плотной, скорее, сгустком чистого, неконтролируемого ужаса, сотканного из чёрного дыма и изумрудных всполохов. Тень взревела — дико, утробно, так, что сам воздух вокруг задрожал, а неоновые линии на куртках подростков потухли.

Подростки замерли, их глаза расширились до предела. Страх. Чистый, неподдельный, животный страх. Он ударил по ним, словно физический удар, заставив их забиться в конвульсиях. Затем, словно по команде, они вскочили и бросились прочь, не разбирая дороги. Их пятки сверкали, когда они неслись в ночную мглу, исчезая так же быстро, как и появились.

Я почувствовал, как тень, эта дьявольская сущность, пытается вырваться из-под контроля, поглотить меня, но я стиснул зубы. Нет. Не сейчас. Не здесь. Моё тело напряглось, Покров вспыхнул, и я силой втянул её обратно, запечатывая в глубинах своего Истока. Это было больно. Невероятно. Но я справился.

Чёрт. Новая проблема. Теперь у меня не просто враги извне, не просто Тарников и Гордеев, не просто этот Пастырь. У меня есть… эта тьма. Моя собственная тьма. «Тёмная» сущность Ильи. И каким бы «благим» ни был мой путь, теперь я точно знаю, что несу в себе нечто, способное сожрать меня изнутри. И, возможно, весь этот проклятый мир.

— Как мило, — раздался за моей спиной спокойный, приветливый мужской голос. Он был глубоким, с лёгкой хрипотцой, но не такой противной, как у Нэвермора. В нём чувствовалась сталь и… знание. — Кажется, вы нашли нового друга. Или он нашёл вас?

Я медленно обернулся. Мой взгляд скользнул по стене арены. На свежей, ещё не высохшей краске красовался огромный, криво нарисованный крест, а под ним — надпись, сделанная спешащей рукой: «Мор — Зло. Пастырь приведёт к Истине».

— Что ж, — произнёс я, и на моём лице, скрытом маской, расплылась та самая, хищная улыбка, когда я увидел говорившего. — Наконец-то. Я рад тебя видеть.

Глава 23

Человек, стоявший за моей спиной, был высоким и широкоплечим. Его лицо скрывала тень, но я узнал его. Узнал по осанке, по чуть заметной хромоте, по той особой ауре, что отличала его от других. Егор. Снайпер. Тот, кто когда-то пытался меня убить, а потом стал одним из моих самых надёжных людей.

— И я вас, босс, — ответил он, и в его голосе не было ни тени удивления. Только спокойная уверенность. — Как видите, вернулся. Вовремя, кажется.

Я кивнул, не отводя от него взгляда.

— Более чем. Пойдём. У нас есть что обсудить.

* * *

Кабинет Мора. Моё святилище. Здесь я мог быть собой. Я снял маску, отбросив её на стол. Лицо, покрытое синяками и ссадинами, выглядело потрёпанным, но глаза горели холодным огнём. Егор сидел напротив, невозмутимо, словно и не было этих месяцев разлуки.

— Ну, рассказывай, — произнёс я, наливая себе бокал вина. — Как тебе жилось в Новознацке? Небось, скучал по Змееграду?

Егор усмехнулся, и в его глазах мелькнул огонёк.

— Скучать было некогда, босс. Там… свои порядки. Порой тяжеловато приходилось. Привык, что вы всегда прикроете, а там… пришлось пробиваться лично. Доказывать, что чего-то стою.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

— Но я справился. Заслужил доверие одной из банд. И внедрился. Теперь у меня там… свои люди. И информация.

Я медленно кивнул, делая глоток. Уважение. Вот что я чувствовал к этому человеку. Он не просто выполнял приказы. Он думал. Он действовал. Он был Мором в миниатюре.

— Отлично, Егор, — произнёс я. — Просто отлично. Значит, ты готов к новой работе?

— Всегда, босс, — ответил он, и в его голосе прозвучала сталь. — Что прикажете?

* * *

Задолго до этого…

Мы сидели в моём кабинете. Я и моя команда. Обсуждали последние новости. Верховный князь Гордеев в очередной раз проявил удивительную лояльность к Тарникову, закрыв глаза на очередную его выходку.

— Слишком уж он лоялен, — заметил Сергей, потирая подбородок. — Налицо все прегрешения, а он… словно не замечает.

— Потому что он не просто не замечает, — ответил я, откинувшись на спинку кресла. — Он в доле. Или связан с Тарниковым чем-то более серьёзным. За ним тоже нужно присматривать. Но не здесь.

Я перевёл взгляд на Егора. Он сидел чуть в стороне, молчаливый, как всегда, но внимательно слушающий каждое слово.

— Егор, — произнёс я, и все взгляды обратились к нему. — У меня есть для тебя задание. Ответственное.

Он выпрямился, кивнул.

— Слушаю, босс.

— Скоро в Новознацке должна пройти олимпиада между магическими школами, — начал я. — Все внимание будет приковано к соревнованиям. И это идеальное время, чтобы обжиться в городе. Найти нужные связи. Внедриться.

Егор нахмурился.

— Шпионом, босс? В другом городе? Это… это слишком серьёзно.

Я чувствовал его сомнения. Но под ними, словно раскалённый уголёк, тлела безграничная преданность. Он был готов ринуться хоть в огонь, хоть в пекло, если я прикажу. И это мне нравилось.

— Именно ты, Егор, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Ты подойдёшь для этой миссии. Твоя незаметность, твоя хватка… Пока все будут отвлечены на эти школьные игры, ты сможешь легко обжиться в городе. Найти нужные связи. И следить за «внутрянкой» Новознацка.

Я сделал паузу, обведя взглядом всех присутствующих.

— Возможно, это нам когда-нибудь пригодится. Потому что я планирую расширять своё влияние. За пределы Змееграда. За пределы всего княжества.

Егор кивнул. В его глазах больше не было сомнений. Только решимость.

— Будет сделано, босс.

* * *

Наше время…

— Без приказов, Егор, — усмехнулся я, глядя ему прямо в глаза. — Просто расскажи всё, что знаешь об этом Пастыре. Мне интересно, с кем имею дело.

Егор кивнул, устроившись поудобнее.

— Пастырь… — начал он, задумчиво глядя в окно. — Раньше жил где-то далеко от нашего княжества. Был слабым ментальным магом, по слухам — почти ни на что не способным в бою. Но, чёрт, у него был талант к одному — к словам. Как-то организовал секту, но её быстро прикрыли, а самого Пастыря изгнали. Имя его никто не знает, менял личины, маскировался. Постоянно скитался.

— В Новознацке был? — уточнил я.

— Был, — подтвердил Егор. — Там его секте почему-то дали поддержку местные аристократы. Думаю, не без манипуляций Гордеева. Им выгодно было иметь такого… фанатика под рукой. Он организовал свою Церковь, притянул к себе массу нищих, забитых — а потом, внезапно, исчез. Я долго не знал, куда он подался, но мои новые связи помогли. Оказалось, он теперь развивает свою Церковь в Змееграде. И делает это куда агрессивнее, чем раньше. В Новознацке был тише воды, ниже травы, а здесь — прямо война за души.

Я задумался. Всё складывалось слишком логично.

— Значит, Пастыря натравили на меня, — пробормотал я. — Его задача — совратить жителей города, поднять их против Мора. Вбить клин между мной и народом. И если это действительно план Гордеева — он гораздо опаснее, чем Тарников.

Егор кивнул.

— Вижу, вы всё понимаете, босс.

— Спасибо, Егор, — улыбнулся я с уважением. — Ты вовремя. Теперь будем работать на опережение.

Я сделал ещё глоток и на мгновение задумался.

— Значит, теперь Пастырь — не просто болтун, а действительно сильный менталист? — уточнил я, склонившись вперёд. В голосе прозвучал тот ледяной тон, который мои люди знали: началась охота.

Егор кивнул, чуть сжав кулаки.

— Его магия… реально промывает мозги. Иногда даже буквально, босс. Простые люди становятся фанатиками за считанные дни. Ну а для вас он — враг номер один.

— Вот и отлично, — усмехнулся я, улыбаясь хищно. — Для начала усиливаем контроль на улицах. Мои люди должны замечать всех подозрительных новеньких, но не вмешиваться. Просто следить и докладывать. Пикеты, демонстрации — пусть фиксируют всё. И если увидят, что кто-то агитирует против меня, переключают внимание толпы на себя, провоцируют — пусть народ сам решает, кто здесь хозяин.

Я сделал паузу, глядя Егору прямо в глаза.

— Но самое главное, — моё лицо стало каменным, — нужно найти тех, кто напугал моих девочек. И наказать их показательно. Не убивать, не калечить — пусть просто пожалеют, что вообще пошли против Мора.

Егор ухмыльнулся, понимая, что за этим стоит.

— Будет сделано, босс. В следующий раз они запомнят, что город — ваша территория.

Я кивнул. Война началась — и я не собирался играть в благородство.

* * *

Я смотрел, как Егор уходит, кивая ему на прощание. Дверь едва успела закрыться, как в ту же секунду снова раздался стук. Я приподнял бровь, но дверь уже приоткрылась — на пороге стояла Люда. Свет от настольной лампы мягко ложился на её волосы, а в глазах отражалось искреннее удивление.

— Ты тут? — тихо спросила она, оглядывая кабинет. Её взгляд задержался на моём лице, потом скользнул к двери, за которой исчез Егор. — Я думала, ты один. Но рада, что с тобой был тот, кому можно доверять.

Я улыбнулся, чувствуя, как напряжение последних дней уходит.

— Егор вернулся, — пояснил я, подходя ближе. — Сам не ожидал, если честно.

Люда, не теряя времени, плотно закрыла дверь, повернулась ко мне и прошла вперёд, прямо в моё пространство. В её движениях не было ни тени нерешительности — только искреннее желание быть рядом.

— Я не могу уснуть без тебя, — прошептала она, её голос дрожал от эмоций. — Переживала на соревнованиях так, что чуть не с ума сошла. Хочу быть рядом… всегда.

Я обнял её, притянув к себе. В этой близости не было ничего показного — только тёплое, домашнее чувство. Я поцеловал её — нежно, но с той страстью, что давно копилась внутри. Люда ответила тем же, а затем, смеясь, завалила меня на диван, прижимаясь всем телом.

— Если бы ты знал, как я боялась за тебя, — прошептала она, пряча лицо у меня на груди. — Не отпущу больше ни на шаг.

— Тогда придётся привыкнуть, — усмехнулся я, гладя её по волосам. — Я только за.

* * *

Мы лежали на диване, музыка тишины едва слышна за стенами кабинета. Люда, прижавшись ко мне, лениво водила пальцем по моей груди, её волосы рассыпались по подушке, а в глазах отражался свет настольной лампы. Я чувствовал тепло её тела, запах её кожи, но внутри не отпускала тревога — обещание, которое я дал: рассказать всю правду.

— Люда, — выдохнул я, сдвигаясь, чтобы взглянуть ей в лицо. — Я не забыл. Должен рассказать, что было на стадионе. Ты спрашивала, что случилось… Я обещал.

Она приподнялась, лёгкая улыбка скользнула по губам, но взгляд стал серьёзным. Она поправила прядь, не торопясь прикрывать наготу, и села, обхватив себя руками.

— Я слушаю, — сказала она тихо, а в голосе прозвучало то самое доверие, что дороже любых слов.

Я сделал вдох, собираясь с мыслями.

— После боя с Хао… всё пошло не по плану. Он бросил меня в портал. Оказался в Преисподней — в месте, где всё, что ты боишься, становится реальностью. Там тьма не просто вокруг, она внутри. Демоны… они не похожи на тех, что в сказках. Они — твои мысли, страхи, прошлое. Они… живые, Люда. Они хотели свести меня с ума, раздавить, сделать своей игрушкой.

Я замолчал на миг, вспоминая холод, боль и тот голос в голове — чужой и родной. Люда не перебивала, только крепче прижалась, её пальцы легли на мою ладонь.

— Я видел Нэвермора — не ворона, а демона, распятого, ждущего, когда я отдам ему силу. Видел, как демоны меняются, принимают лица тех, кого я люблю… Они искушали, давили, пробовали сломать. Я выбрался… но не целым. Теперь во мне — не только моя магия, но и их тьма. Она… живая, Люда. Я чувствую её. Иногда она вырывается наружу, иногда пытается навязать мне свои желания.

Я перевёл взгляд на неё, ожидая осуждения, страха, вопросов. Но Люда только улыбнулась, чуть грустно, и поцеловала меня в лоб.

— Я знала, что с тобой не всё просто, — тихо сказала она. — Но я твоя. И если ты станешь монстром — я буду рядом. Буду бороться с тобой. Или за тебя.

Я рассмеялся коротко, облегчённо. Вот она — моя крепость, моя опора.

— Ты даже не представляешь, насколько это важно для меня, — прошептал я.

— Представляю, — ответила она. — Я чувствую тебя, Илья. Всей душой.

Мы лежали, слушая дыхание друг друга, и я знал — теперь мы действительно одно целое. Не только в страсти, но и в борьбе.

Люда внимательно смотрела мне в глаза. Я чувствовал, как её покров мягко касается моего, словно осторожно изучая новые грани, что появились во мне после Преисподней. В её взгляде не было страха — только решимость.

— Давай попробуем вместе, — произнесла она медленно, будто взвешивая каждое слово. — Ты не должен бороться с этим один. Я чувствую твою тьму, но она не страшна, если мы рядом. Попробуем… медитацию. Общую. Как тогда, когда учились связывать Истоки. Только теперь мы свяжем не только наши светлые стороны… но и твои демонические.

Я усмехнулся, но улыбка быстро исчезла — тревога всё равно жгла внутри.

— Ты уверена? Это может быть… опасно.

— Я уверена, Илья, — твёрдо ответила Люда, переплетая пальцы с моими. — Я твоя. И если эта тьма станет нашей общей — мы справимся. Вместе.

И не дожидаясь ответа, она ловко взобралась на меня, отчего кровь вновь забурлила в венах с новой силой. Люда почувствовала это и… я снова оказался в ней.

Я почувствовал, как её сила мягко вливается в мою, словно ручей вливается в реку. Мы закрыли глаза, синхронизировали дыхание. Внутри меня тьма зашевелилась, но не вырвалась наружу — она будто прислушивалась к Люде, к её покрову, к её свету.

Вместе мы погрузились в ментальный поток. Я позволил ей заглянуть в самые тёмные уголки своего Истока. Люда не отступила — наоборот, её покров обвил мой, словно защищая и одновременно изучая. Где-то на грани сознания я услышал её голос, тихий, спокойный:

«Я рядом, Илья. Не отпущу».

Тьма внутри меня зашипела, но не прорвалась. Вместо этого она стала тише, словно приняла её присутствие, а не пыталась сожрать. Я ощутил, как страх уходит, уступая место силе — но не разрушительной, а той, что можно контролировать. Вместе.

Когда мы открыли глаза, Люда улыбнулась. В её взгляде светилась уверенность — и я понял, что теперь у нас есть шанс.

Глава 24

Через несколько дней я стоял посреди городской площади, наблюдая за очередным пикетом против Мора и его «режима». Усмехнулся. Эти клоуны никак не угомонятся. Толпа, к слову, была не слишком многочисленной, но достаточно шумной, чтобы привлечь внимание. Мои люди, рассредоточенные в ней, выглядели как обычные горожане, но я чувствовал их настрой — натянутый, готовый к действию.

На импровизированную трибуну, сколоченную из пары досок, выбралась женщина. Мешковатая, поношенная одежда висела на ней, как на чучеле. Засаленные волосы, мешки под глазами, неопрятный вид — она была живым воплощением того, что, по их словам, было «истинной верой».

— Горожане! — сиплым голосом закричала она, размахивая тонкими руками. — Мор! Он несёт в наш город наркотики! Шлюх! Разбои! Он — воплощение греха! Он ведёт вас к погибели! Но истинная вера! Вера Пастыря! Она не допустит этого! Она очистит Змееград от грязи!

Её голос звенел от фанатизма, но в нём не было силы, только истеричность. Толпа слушала вяло, кое-где раздавались одобрительные выкрики, но большинство просто глазело.

— А где был ваш Пастырь, когда город горел⁈ — раздался звонкий мужской голос из толпы. Это был один из моих. — Когда Тарников всё рушил? Когда люди голодали⁈

Женщина запнулась, пытаясь найти ответ.

— Только Мор! — подхватил другой голос, женский. — Только он со своими связями и аристократами смог восстановить наш город буквально из пепла! Он дал нам работу! Возможности! И ничего не запрещает, что не переступает рамки закона!

— А ваша религия, — продолжил третий, молодой парень, и указал на выступающую женщину, — судя по вашему виду, только забирает! Деньги! Красоту! Время, которое можно потратить на себя!

По площади прокатился смешок. Сначала робкий, потом громче, перерастая в откровенный хохот. Глашатай побледнела. Её фанатичный запал угас, сменившись смущением и бессильной яростью. Она что-то пробормотала, отступила от трибуны и поспешно скрылась в толпе, растаяв в ней, как дым.

Я довольно усмехнулся. Отлично сработано. Эти «цветы» были лёгкой добычей. Но я знал, что «ягодки» будут совсем скоро. По моим сведениям, Пастырь уже что-то готовил. Что-то гораздо более серьёзное.

* * *

Школа встретила меня привычным шумом. Ученики сновали по коридорам, голоса звенели в воздухе. Моё появление, как всегда, вызвало лёгкий переполох. Удивлённые взгляды, шёпот, а затем… немой восторг, особенно от девушек. Они смотрели на меня, словно на героя из древней легенды, который только что спустился с небес. И я, чёрт возьми, почти поверил в это. Несколько девчонок, покраснев, даже попытались мне улыбнуться, а одна, самая смелая, прошептала: «Филатов…». Я лишь чуть заметно кивнул, и они тут же рассыпались, словно стайка испуганных воробьёв.

Я прошёл через центральный холл, поднялся по парадной лестнице, игнорируя любопытные взгляды. Мой путь лежал на запретный этаж. Место, где, по слухам, обитал сам дьявол, но на самом деле — княгиня Савельева. Дверь в её кабинет была приоткрыта, словно она знала, что я приду. Или просто чувствовала мою приближающуюся ауру.

Я вошёл. Княгиня сидела за своим массивным столом, перебирая какие-то бумаги. Её взгляд, как всегда, был проницательным, словно она видела меня насквозь. Она отложила пергамент, подняла голову, и на её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

— Илья Филатов, — произнесла она, её голос был глубоким и мелодичным. — Какая приятная неожиданность. Или… всё же ожидаемая? Я чувствовала твоё приближение. Словно буря надвигается на побережье.

Она жестом указала на кресло напротив. Я присел, чувствуя, как напряжение, скопившееся за последние дни, медленно отступает. Рядом с ней, на маленьком столике, стояла изящная колба с какой-то мутной, переливающейся жидкостью. От неё исходила слабая, но ощутимая аура подавления.

— Ты, вероятно, устал после всех своих… приключений, — продолжила Савельева, глядя на колбу. — У меня есть кое-что, что поможет тебе. Средство, которое усмиряет слишком агрессивную магию. Подавляет… ненужные порывы. Ты ведь чувствуешь, что твой Исток стал… ещё более неуправляемым?

Я покачал головой.

— Спасибо, княгиня, но нет, — ответил я. — Мне это не понадобится. Мои медитации… с Людой… они практически научили меня управлять своими эмоциями. И, как следствие, своей силой. Я чувствую себя гораздо лучше. Спокойнее.

Её глаза сузились, а на лице мелькнуло что-то похожее на лёгкую ревность. Или это была лишь игра?

— С Людой, значит, — промурлыкала она, склонив голову набок. — Ваша помолвка… как она? Всё в порядке? Не слишком ли рано вы решили остепениться? Ты ведь такой… бунтарь. Не боишься, что семейная жизнь притупит твои острые углы?

Я усмехнулся.

— Мои острые углы, княгиня, скорее, оттачиваются. А Люда… она не притупляет, а направляет. И наша помолвка — это не просто контракт. Это… осознанный выбор. И, поверьте, остепеняться я не собираюсь. У меня ещё слишком много дел в этом городе. И за его пределами.

— Так значит, она… помогает тебе контролировать себя? — Савельева медленно встала, обошла стол и остановилась прямо передо мной, чуть склонившись. Её глаза изучали меня, а я чувствовал лёгкое касание её ментального щупальца, пытающегося проникнуть глубже. Я лишь чуть укрепил свой покров, не давая ей полного доступа. — Неужели её… невинность… способна обуздать твою тьму?

— Её сила, княгиня, — твёрдо ответил я, глядя ей прямо в глаза, — не в невинности. А в её… чистоте. И в нашей связи. И да, она помогает. Намного лучше любых зелий.

Я чувствовал, как она пытается уловить что-то, что я скрываю. Но я был мастером маскировки. Моя демоническая сила была спрятана глубоко, лишь слегка пульсируя, но не вырываясь наружу.

— Что ж, — Савельева выпрямилась, и лёгкая улыбка вновь коснулась её губ. — Это… похвально. И неожиданно. Я думала, тебе понадобится что-то более… радикальное. Но если Люда справляется… я рада за вас. И за неё.

Её взгляд скользнул по моему лицу, задержался на разбитой губе. В её глазах мелькнула озорная искорка.

— Хотя, должна признать, — добавила она, чуть понизив голос, — я бы с большим удовольствием помогла тебе справиться с твоими… порывами. У меня гораздо больше опыта в этом, чем у юной Смирновой.

Я лишь рассмеялся, не вставая с кресла.

— Благодарю за предложение, княгиня. Но у меня уже есть компас. И он указывает в нужном направлении.

Она хмыкнула, но не стала настаивать. Её взгляд был полон вызова и… интереса. Она не сдавалась. И это, признаться, мне нравилось.

Княгиня Савельева медленно вернулась к своему столу, её движения были грациозны и точны, как у хищницы, что только что отпустила жертву, но уже присматривалась к следующей. Она взяла какой-то документ, тонкий пергамент с витиеватыми печатями, но взгляд её по-прежнему был прикован ко мне, словно она пыталась прочесть каждую невысказанную мысль, каждое скрытое намерение. Наконец, она отложила бумаги, сложила изящные руки на груди, и в её голосе исчезли игривые нотки, уступив место деловой, почти ледяной серьёзности. Её аура, до этого мягко обволакивающая, теперь стала острой, как заточенный клинок.

— Но оставим романтику на потом, Илья, — произнесла она, и я почувствовал, как её ментальное щупальце вновь коснулось моего тела, на этот раз с явным намерением оценить мою готовность к бою. Она не просто зондировала, она пыталась надавить, проверить крепость моей защиты. Я позволил ей это, чуть приоткрыв защиту, чтобы она почувствовала пульсирующую силу, что теперь текла в моих венах — силу, пропитанную тьмой Преисподней, силу, которую даже я не до конца понимал. Но не более того. Я не собирался раскрывать все карты. — У нас есть дела, куда менее приятные, но не менее важные. Ты в курсе той шумихи, что Пастырь разводит в городе? Листовки, эти нелепые пикеты… Мои люди докладывают, что они готовят что-то более масштабное. Демонстрации, возможно, даже открытые провокации. И, что меня особенно беспокоит, его влияние растёт. Слишком быстро.

Я усмехнулся, глядя на неё. Да, её беспокойство было обосновано. Пастырь действовал агрессивно, и его методы были куда более тонкими, чем банальный бандитский беспредел Тарникова. Он бил по умам, по самой сути веры людей. Это было опасно.

— В курсе, княгиня. — В моём голосе не было и тени беспокойства, только холодная уверенность. Я знал, что делаю. — И уверяю вас, пока ничего серьёзного не произошло. Это лишь цветочки. Ягодки, как вы правильно заметили, будут скоро. Но я подготовился. И мои люди тоже.

Я сделал паузу, позволяя ей переварить мои слова. В воздухе повисла лёгкая напряжённость, предвкушение. Она ждала деталей, и я был готов их предоставить. Моя уверенность, казалось, передавалась и ей, хотя её ментальное щупальце всё ещё едва заметно пульсировало на моём Покрове, словно ища трещины.

— Я внедрил своих людей в эту так называемую Церковь, — продолжил я, чувствуя, как сила внутри меня отзывается на каждое слово, предвкушая грядущую схватку. — Они там, внутри, докладывают о каждом шаге Пастыря и его фанатиков. Мы знаем об их планах, о каждом их собрании, о каждом новом адепте. Вандалов, что по ночам стены мазали и ваши трибуны уродовали, уже разогнал. Подростки, как оказалось. Мелкая сошка, но полезная, — я хмыкнул, вспоминая их испуганные, но полные фанатизма лица. Они были лишь инструментом, но инструмент этот нужно было сломать. — А тех дебоширов, что на мои заведения напали и девочек покалечили… их тоже нашёл.

Хищная улыбка тронула губы Савельевой. Её глаза блеснули, словно у пантеры, увидевшей добычу. Власть, вот что её заводило до дрожи. Власть над жизнью и смертью. И я давал ей это, по крайней мере, на словах. В её глазах читалось предвкушение кровавой расправы.

— Очень хорошо, Илья, — промурлыкала она, склонив голову набок, и её голос стал похож на мурлыканье крупной кошки. — Значит, ты готов к… показательной порке? Я полагаю, казнь будет публичной? Я бы с удовольствием присутствовала. Скучаю по таким зрелищам. Давно не видела, как плоть горит… или рвётся на куски. Наши аристократы слишком изнежены. Им бы не помешало напомнить, откуда берётся истинная власть.

Я покачал головой, и моя улыбка стала чуть шире, но холоднее. В её словах чувствовалась жестокость, свойственная высшим аристократам, тем, кто привык к абсолютной власти и безнаказанности. Моя жестокость была другой — прагматичной, целесообразной. Я не убивал ради удовольствия, только ради результата.

— Казни не будет, княгиня, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза. — По крайней мере, не в том смысле, в каком вы привыкли. Мои методы… более изощрённые. И, поверьте, гораздо более эффективные. Никакой крови, никаких криков. Только… истина. И кое-что интересное я для вас приготовил. Сегодня ночью вы всё узнаете. Приготовьтесь к… шоу. Такому, что запомнится надолго.

Я поднялся с места и, слегка поклонившись, сделал шаг к двери, чувствуя, как её взгляд буквально прожигает мне спину. Я знал, что она пытается прочесть мой следующий ход, но я был уверен, что не сможет. Моё сознание было щитом, закалённым в Преисподней.

— А что до присутствия… — я усмехнулся, обернувшись на пороге, поймав её взгляд. — Полагаю, вам, как княгине, не пристало присутствовать при таких… мероприятиях. В конце концов, это будет слишком… низкопробно для вашего положения. Можете представить, какой скандал поднимется, если кто-то из ваших… коллег… узнает? Нет, княгиня. Ваше место в VIP-ложе. Лучше наблюдайте за всем онлайн, в прямом эфире. Мои люди обеспечат трансляцию. Вы не пропустите ни одной детали. Обещаю. Это будет зрелище, достойное вашего внимания.

Её губы изогнулись в тонкой, почти незаметной улыбке. Она поняла. Это был не просто отказ, а вызов. Демонстрация того, что я играю по своим правилам, и мои правила могут быть куда более эффективными, чем её собственные, освящённые веками традиций. В её взгляде читалось не только предвкушение, но и невольное уважение.

— Что ж, Филатов, — прозвучал её голос, полный скрытого предвкушения и лёгкой иронии. — Ты умеешь интриговать. Я буду ждать. И, поверь, я буду очень внимательна. Не разочаруй меня.

Я лишь кивнул, не говоря больше ни слова. Вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Адреналин вновь пульсировал в венах, смешиваясь с остатками демонической силы, что теперь тихо дремала внутри. Сегодня ночью Змееград увидит, что значит бороться с Мором. И Пастырь, кто бы он ни был, пожалеет, что решил бросить вызов. Это будет урок. Для всех.

Глава 25

Ночь нависла над Змееградом, плотная, удушающая, сотканная из промышленного смога и влажного речного холода. Под ней город гудел нервной энергией, словно зверь, знающий о грядущих переменах, но не понимающий их истинного масштаба. Я стоял на разрушенном мосту, том самом, что когда-то вёл в Паховку, но так и не был отстроен. Его искорёженные стальные балки, словно сломанные рёбра гигантского чудовища, тянулись к бескрайнему небу, а внизу, в чёрной бездне, бурлила, неслась куда-то быстрая, ледяная река. Её шум был единственным звуком, заглушающим крики страха.

Пятеро. Пять жалких фигур, подвешенных вниз головой к арматуре моста. Их тела раскачивались над бездной, словно маятники, а нелепые крики срывались с пересохших губ, растворяясь в рёве воды. Бандиты. Те самые, что ворвались в мои салоны, что посмели поднять руку на моих девочек, что думали, будто им всё сойдёт с рук. Я подошёл ближе, и вонь их страха, смешанная с запахом грязной одежды и пота, ударила в нос. Мой костюм Мора, чёрный, как сама ночь, сливался с тенями, а маска скрывала лицо, оставляя лишь холодный блеск глаз.

Я остановился перед первым. Его лицо было багровым от прилива крови, глаза выпучены, а изо рта текла слюна. Он метался, пытаясь вырваться, но толстые верёвки держали крепко.

— Кто хочет жить? — мой голос, усиленный маской, прозвучал низко, как раскат далёкого грома. Он не был громким, но в нём чувствовалась такая тяжесть, что крики бандитов мгновенно стихли, сменившись лишь судорожным хрипом. Я не спешил. Позволил им прочувствовать каждый миг этого вопроса. Позволил страху заполнить их до краёв.

Один из них, тот, что висел чуть поодаль, забился в конвульсиях.

— Я… я хочу! — прохрипел он, и его голос сорвался в визг. — Мор! Пощади! Я… я всё расскажу!

Я медленно перевёл взгляд на него.

— Что ты расскажешь? — в моём голосе не было и тени любопытства, только холодный расчёт. — То, что ты кусок дерьма, посмевший поднять руку на беззащитных? Это я и так знаю.

— Нет! — он дёрнулся. — Мы… мы не хотели! Нас послали! Пастырь! Он… он сказал, что ты… Зло! Что вы все… развращаете город!

Я усмехнулся. Значит, Пастырь уже начал свою игру. Использовать запуганных подростков для граффити, а этих идиотов — для демонстрации силы. Слабо. Очень слабо.

— Он сказал, что что вы слабы! — продолжил бандит, задыхаясь. — Что очистит город!

— Очистит, значит, — я кивнул, словно обдумывая его слова. — А откуда он узнал про мои заведения? Кто дал ему наводку?

Бандит замялся. Его глаза забегали.

— Мы… мы не знаем! Нам приказали! Он… обещал нам… прощение! И… и место в своём новом мире!

— В новом мире? — я наклонил голову. — Интересно. А что это за мир, где избивают женщин и крушат чужое имущество?

Он молчал, дрожа.

— Ясно, — протянул я. — Значит, ты ничего не знаешь. Или не хочешь говорить.

Я повернулся к следующему. Тот уже был бледен как смерть. Глаза закатились, он чуть не потерял сознание.

— Ты, — обратился я к нему. — Кто Пастырь? Откуда он взялся? И кто, кроме него, заинтересован в том, чтобы я выглядел плохим парнем?

Он издал булькающий звук.

— Он… он… — слова застревали в горле. — Он… извне! Он… силён! Он… обещал…

— Обещал что? — я надавил ментально, не сильно, лишь чуть-чуть, чтобы он почувствовал, что сопротивление бесполезно.

Его тело забилось в конвульсиях.

— Власть! — выдавил он. — Над… над всеми! Он… сказал, что Мор… это ложь! Что… что он… истина! И он… даст нам силу!

Я отступил. Власть. Истина. Старые песни на новый лад. Ничего нового. Но то, что этот Пастырь обещал силу… это было интересно. Значит, он не просто фанатик. Он — маг. И, судя по всему, не слабый.

— Все вы, — мой голос пронёсся над мостом, отражаясь от воды. — Все вы, кто посмел поднять руку на моих людей, кто посмел поверить в чужие сказки, кто посмел думать, что безнаказанность — это норма… Вы ошиблись. Очень сильно.

Я поднял руку. Чёрно-зелёный покров вспыхнул, обволакивая меня, и от него по мосту потянулись тонкие, едва заметные нити тьмы. Они поползли к каждому из подвешенных. Бандиты забились в панике, их крики стали ещё отчаяннее.

— Что ты… что ты делаешь⁈ — завопил один из них.

— Покажу вам истину, — спокойно ответил я. — Истину о том, кто здесь хозяин. Истину о том, что бывает с теми, кто бросает вызов Мору.

Тонкие нити тьмы коснулись их тел, и бандиты замерли. Не от страха, а от чего-то другого. Их глаза распахнулись, в них отразился немой ужас. Я не убивал их. Не калечил. Я лишь… показывал. Показывал им их собственные страхи. Их худшие моменты. Их кошмары.

Ментальный удар. Не физический, а тот, что бьёт по разуму, по душе. Я заставил их пережить их собственные, самые глубокие фобии. Заставил увидеть себя жалкими, ничтожными, беспомощными. Заставил почувствовать себя теми, кого они сами презирали. Слёзы, сопли, рвота — всё это текло по их лицам, смешиваясь со страхом. Они не кричали. Они выли. Беззвучно. Внутри себя.

Это продолжалось недолго. Всего несколько секунд. Но для них это была вечность. Когда я убрал ментальное давление, их глаза были пустыми. Тела обмякли. Они были сломлены. Не физически, но ментально. Они больше не были бандитами. Они были оболочками. Пустыми.

— Отлично сработали, босс, — раздался голос Лёши по рации. — Княгиня Савельева будет впечатлена.

Я усмехнулся. Знал, что она смотрит. Знал, что ей это понравится.

— Теперь, — произнёс я, обращаясь к своим людям, что появились из теней. Алексей, Линда и другие. Их лица были суровыми, но в глазах читалось понимание. — Снимите их. Отвезите в наш новый… реабилитационный центр. Пусть там подумают о своём поведении. И о том, что такое истинная вера.

Сергей кивнул.

— Будет сделано, босс.

— И ещё, — добавил я, глядя на пустые глаза бандитов. — Пусть запомнят моё имя. Имя Мора. Имя того, кто принесёт им… настоящую справедливость.

Я развернулся, идя к своему байку. Ночь всё ещё висела над городом, но теперь в ней чувствовалась не только угроза, но и предвкушение. Война только началась. И я был готов к ней.

* * *

Ночь, ещё более густая, чем над мостом, распростёрлась над старым Змееградом. Она обволакивала узкие, замусоренные переулки, словно саван, скрывая от любопытных глаз то, что не предназначалось для смертных. Я двигался в этой тьме, как её часть, бесшумный и невидимый. Мой костюм Мора сливался с тенями, а каждый шаг был выверен до миллиметра. Цель была ясна: старый, заброшенный храм на окраине, который, по данным Егора, стал новым «домом» для Пастыря и его секты. По слухам, они уже начали его реставрировать, конечно же, за «пожертвования» простых, доверчивых людей.

Я скользнул по стене, цепляясь за выступы, словно паук. Крыша. Идеальная точка входа. Вентиляционные шахты, забитые многолетней пылью, поддавались моим нанитам, словно бумага. Через несколько мгновений я уже был внутри, в тени, нависающей над небольшим залом. Внизу, на алтаре, стоял Пастырь. Высокий, худой, в белоснежных одеждах, что, должно быть, были символом его «чистоты». Вокруг него, на коленях, застыли несколько десятков последователей, их лица были бледны и полны фанатичного благоговения. Он что-то шептал, и его голос, усиленный магией, проникал в каждый уголок зала, гипнотизируя.

Я чувствовал его Покров. Слабый, но изворотливый. Не такой, как у Хао, но достаточно сильный, чтобы ощутить моё присутствие. И он почувствовал. Медленно, Пастырь прервал свою проповедь, поднял голову. Его глаза, до этого закрытые в экстазе, распахнулись. В них не было страха, только холодная, расчётливая уверенность.

— Я знаю, что ты здесь, Мор, — прозвучал его голос, усиленный магией, и эхо разнеслось по залу. — Покажись. Или ты слишком труслив, чтобы встретиться с Истиной лицом к лицу?

Я хмыкнул. Значит, не зря его менталистом называли. Что ж, пора выходить на сцену. Я шагнул из тени, и мой силуэт, окутанный чёрно-зелёным сиянием Покрова, материализовался прямо перед алтарём, заставив фанатиков внизу вскрикнуть от ужаса. Некоторые упали в обморок, другие забились в конвульсиях. Пастырь лишь усмехнулся.

— Ну, здравствуй, Пастырь, — произнёс я, и мой голос, усиленный маской, прозвучал низко, как раскат грома. В нём чувствовалась сталь и угроза, но без лишней агрессии. — Я пришёл не убивать тебя. Пока что. Если, конечно, ты не будешь вести себя слишком нагло.

Пастырь громко, надрывно рассмеялся, и его смех был полон фанатичного безумия.

— Убивать⁈ — проревел он, его голос звенел от негодования. — Ты, исчадье Зла, говоришь о милосердии⁈ Власть! Души горожан! Всё это теперь перейдёт ко мне! Ты сгинешь в Преисподней, Мор! Истинная вера очистит этот город от твоего гнёта!

Я усмехнулся.

— В Преисподней? — иронично протянул я. — Что ж, должен тебя разочаровать, Пастырь. Я там уже бывал. И смог выбраться. Так что, если понадобится, смогу и во второй раз. Для меня это не проблема. Скорее, обыденность.

Фанатичный блеск в его глазах чуть померк. Он, видимо, не ожидал такого ответа. Но тут же собрался, его лицо вновь исказилось злобой.

— Ложь! — выплюнул он. — Ты блефуешь! Никто не может…

Я не дал ему договорить. Моё терпение подходило к концу. Я сделал шаг вперёд, и воздух вокруг меня загустел, словно кисель. Чёрно-зелёный Покров вспыхнул, и из моей спины, пробивая костюм, вырвались две огромные, клыкастые тени. Они не были плотными, скорее, сгустками чистой, неконтролируемой энергии, сотканной из чёрного дыма и изумрудных всполохов. Они зависли над Пастырем, их невидимые когти заскребли по воздуху, а из глубины их бездонных пастей вырвался утробный, нечеловеческий рёв. Это был не просто звук, это был удар по самому сознанию, по инстинктам, по первобытному страху.

Фанатики внизу забились в панике, их крики утонули в этом рёве. Пастырь, до этого столь уверенный, застыл. Его глаза расширились до предела, а лицо побледнело, словно его вымазали мелом. Он пытался сопротивляться, его Покров вспыхнул, но тут же схлопнулся, не выдержав такой концентрации Тьмы. Он упал на колени, дрожа всем телом, пытаясь отползти, но невидимая сила, моя воля, держала его на месте. Он смотрел на меня, и в его глазах читался не просто страх, а настоящий, животный ужас. Он видел не человека в маске. Он видел демона. Воплощение его собственных кошмаров.

Я медленно опустил руки, и тени за моей спиной, повинуясь моей воле, медленно втянулись обратно, исчезая в глубинах моего Истока. Это было трудно. Невероятно трудно. Демоническая сила рвалась наружу, но я запечатал её, осознавая, что её время ещё не пришло.

— Уходи, Пастырь, — мой голос прозвучал тише, но гораздо опаснее. — Это твоё последнее предупреждение. В следующий раз я не буду столь добрым. Я привык расправляться с беспринципными ублюдками их же методами. И поверь, то, что ты видел сейчас, — это лишь верхушка айсберга.

Я не стал дожидаться ответа. Оттолкнулся от пола, и мой Покров вспыхнул, обволакивая меня чёрно-зелёным сиянием. Я растворился в ночной мгле так же бесшумно, как и появился, оставив Пастыря дрожащего от страха на полу в зале, среди своих потерявших сознание последователей.

Глава 26

Костюм Мора облекал меня, словно вторая кожа, но сегодня он казался тяжелее обычного. Не физически — магически. Словно сама тьма, пропитавшая ториумовые нити, откликалась на что-то внутри меня. На ту сущность, что проснулась после Преисподней и теперь всё чаще заявляла о себе.

Я стоял перед зеркалом в своём кабинете, надевая маску, когда это началось. Сначала лёгкая дрожь в руках. Потом — резкая боль в груди, словно что-то когтистое проснулось и начало скрести изнутри. Зеркало перед собой я увидел не сразу — сначала отразилась тьма, густая, вязкая, а в ней…

Мама.

Женщина с моими глазами, но волосами цвета воронова крыла. Она стояла в каком-то древнем храме, окружённая пляшущими тенями, и её губы беззвучно шептали заклинание. А за её спиной — те же клыкастые тени, что вырывались из меня. Только у неё они не бунтовали. Они подчинялись.

— Илья! — резкий голос Люды вернул меня в реальность.

Я моргнул, и видение исчезло. В зеркале снова было только моё отражение, но глаза… Боги, глаза горели изумрудным огнём, а вокруг зрачков пульсировали тонкие чёрные прожилки.

— Что происходит? — Люда подошла ближе, её рука легла на моё плечо. — Я почувствовала… что-то тёмное. Очень тёмное.

— Видения, — выдохнул я, снимая маску. — Они участились. Мама… я видел её. И она… она была как я. Нет, не как я. Я как она.

Люда обняла меня со спины, прижалась лбом к моему плечу.

— Покажи мне, — тихо сказала она. — Через нашу связь. Покажи, что видел.

Я развернулся к ней, взял её лицо в ладони. Наши лбы соприкоснулись, Истоки переплелись — её светлый, тёплый поток с моим тёмным, мятежным огнём. И я показал ей.

Мать в храме. Тени, подчиняющиеся её воле. Древние символы на стенах. И голос… голос, который шептал на незнакомом, но почему-то понятном языке. Слова о балансе. О тьме, которая не зло, а часть целого. О наследии, которое должно пробудиться.

Люда вздрогнула, её глаза распахнулись.

— Илья… я видела её лицо. Она… она была красивой. И сильной. Но в её тьме не было злобы. Только… решимость?

— Но моя тьма другая, — прорычал я, отстраняясь. — В ней есть голод. И ярость. И желание… уничтожать.

Словно в ответ на мои слова, из-за спины вырвался тонкий отросток тени. Он потянулся к стоявшему на столе хрустальному графину и… коснулся его. Графин треснул, а затем рассыпался в пыль.

— Видишь? — я указал на груду обломков. — Она уничтожает. Всё, к чему прикасается.

Но Люда покачала головой.

— Нет. Она не уничтожала. Она… освободила. Песок в графине был связан в форму против воли. Тень просто вернула ему естественное состояние.

Я уставился на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя мама, — Люда говорила медленно, словно осмысляя каждое слово, — она не контролировала тьму. Она была её частью. А ты… ты пытаешься подавить то, что нужно принять.

В дверь постучали. Я раздражённо выдохнул:

— Да!

Вошёл Алексей, но, увидев мой взгляд, тут же остановился на пороге.

— Босс… там Ши-Хань, Минь и госпожа Цао. Просят аудиенции. Говорят, что знают, как помочь с… вашей проблемой.

Я переглянулся с Людой. Она кивнула.

— Проводи их сюда.

* * *

Через несколько минут в кабинете собралась странная компания. Ши-Хань, всё ещё бледный после воскрешения, но с горящими глазами. Минь, вцепившаяся в его руку, словно боялась, что он снова исчезнет. И госпожа Цао, чьи глаза внимательно изучали меня.

— Илья, — начал Ши-Хань, — мы чувствуем твою борьбу. Твоя аура… она кричит от боли. Ты пытаешься запереть силу, которая должна быть свободной.

— Эта сила убивает, — отрезал я. — Я видел, что она делает.

— А я вижу что-то другое, — вмешалась Цао, поднимая руку. Её ладонь засветилась золотистым сиянием. — Позвольте?

Я кивнул, и она коснулась моего плеча. Мир вокруг задрожал, время словно замедлилось, а потом… потом я увидел.

Мама, но молодая. Она стояла в том же храме, но он был не разрушен, а величественен. Колонны из чёрного мрамора тянулись к куполу, где сияли звёзды. А вокруг неё — не демоны, а люди. Они смотрели на неё с благоговением, но не со страхом.

— Хранительница Баланса, — прошептала Цао. — Твоя мать была последней из них. Маги, которые удерживали равновесие между светом и тьмой. Но после войны… их всех уничтожили. Кроме неё.

Видение сменилось. Мать, беременная, бежала по горящим улицам. За ней гнались люди в белых плащах — те же, что у сектантов Пастыря. Она спотыкалась, падала, но продолжала бежать, прижимая руки к животу.

— Она укрыла твою силу, — продолжила Цао. — Запечатала её глубоко внутри, чтобы ты мог жить обычной жизнью. Но печать сломалась в Преисподней. И теперь сила пробуждается. Не постепенно, как должно было быть, а сразу. Поэтому она кажется тебе враждебной.

— Что мне делать? — спросил я.

— Принять её, — ответила Минь, впервые заговорив. — Не как врага, а как часть себя. Ши-Хань научил меня этому после того, как мы вспомнили правду. Тьма не зло. Она просто… другая.

Я посмотрел на Люду. Она улыбнулась и взяла мою руку.

— Попробуем ещё раз? Но теперь не будем сопротивляться.

Я кивнул. Мы сели на пол, скрестив ноги, и сомкнули руки. Остальные образовали круг вокруг нас. Ши-Хань начал тихо напевать что-то на своём языке, Минь подхватила мелодию, а Цао положила ладони на наши плечи.

И я… отпустил. Перестал бороться. Перестал подавлять.

Тьма хлынула из меня, как вода из прорванной плотины. Но теперь она не терзала — она обволакивала. Плотная, знакомая, готовая к работе. За спиной выросли те же крылья теней, но они уже не рвались наружу хаотично. Они подчинялись. А в глубинах моего сознания прозвучал голос матери:

«Ты не монстр, сын мой. Но и не судья миров. Я исследовала эту силу, чтобы ты мог её контролировать. Ты станешь сильнейшим из людей — и это твоя судьба.»

Когда я открыл глаза, все смотрели на меня напряжённо. Люда сжала губы, наблюдая за происходящим с серьёзной концентрацией.

— Первый шаг, — констатировал Ши-Хань, не скрывая удовлетворения, но и не расслабляясь. — Но только первый.

Я поднял руку. Тень от неё извивалась, словно живая, но всё ещё норовила вырваться из-под контроля. В глубине этого танца тьмы я чувствовал что-то большее — сущность, которая лишь временно отступила. Ей ещё предстояло сражение.

— Сколько ещё таких медитаций понадобится? — хрипло спросил я.

— Много, — ответила Цао, оценивающе глядя на меня. — Эта сила не сдастся после одного раза.

* * *

Прошло три дня с моего ночного визита к Пастырю. Три дня относительного затишья, которое меня только настораживало. Змееград жил своей обычной жизнью — работал, суетился, строился. Но под этой видимой нормальностью я чувствовал нарастающее напряжение, словно перед грозой.

И вот она началась.

— Босс, — голос Саши в наушнике звучал встревоженно, — у нас проблема. Большая.

Я стоял в кабинете перед громадным плазменным экраном, наблюдая за городской площадью. То, что происходило там, не укладывалось в голове. Сотни людей. Не десятки, как раньше, а именно сотни. Они стояли в идеальном порядке, их лица были бледными, а взгляды — пустыми. В центре этой толпы, на высоком помосте, возвышался сам Пастырь.

Но теперь он выглядел совсем по-другому. Белоснежные одежды заменил богатый пурпурный плащ с золотыми нитями. На голове — диадема, инкрустированная камнями, что пульсировали слабым, гипнотическим светом. А главное — его аура. Она была в разы сильнее, чем три дня назад. Кто-то его подкачал. Серьёзно подкачал.

— Что он делает? — спросил я, не отрывая взгляда от происходящего.

— Проводит какой-то ритуал, — ответила Саша. — «Великое Исцеление», как он это называет. Обещает очистить души горожан от «тёмного влияния Мора». Но, босс… это не просто проповедь. Он использует магию. Мощную. Массовое внушение такого уровня я ещё не видела.

Я прищурился, всматриваясь в толпу. Теперь я понял, что меня так настораживало. Люди внизу не просто слушали. Они… менялись. Буквально на глазах. Их лица теряли индивидуальность, становились похожими друг на друга. В глазах появлялся тот же фанатичный блеск, что и у Пастыря.

— Сколько времени это длится? — мой голос стал жёстче.

— Два часа, — ответил Егор по связи. — Он начал рано утром. И, босс… у меня плохие новости из секты.

— Говори.

— После вашей встречи Пастырь исчез на сутки. Вернулся… другим. Сильнее, увереннее. И не один. С ним приехали люди из Новознацка. Аристократы. Род Воронцовых. Старинная, очень влиятельная семья. У них есть что-то, что усиливает его способности. Артефакт, или сыворотка. Не знаю точно.

Воронцовы. Никогда о них не слышал, но судя по тому, что происходило на площади, они знали своё дело.

— Егор, ты в безопасности?

— Пока да. Но становится тяжело. После «усиления» Пастырь начал сканировать умы всех в секте. Ищет шпионов. Скоро может вычислить меня.

Я стиснул зубы. Значит, время поджимает.

— Саша, что с камерами по городу?

— Плохо, босс. Очень плохо. За последние два дня пропало или «изменилось» больше двухсот человек. Они приходят к Пастырю обычными людьми, а уходят… фанатиками. Но это ещё не всё. Его новые последователи разбрелись по городу. Они подходят к случайным людям на улицах, в магазинах, дома, и… что-то делают. Ментальное воздействие. Многие после этого тоже начинают меняться.

— Как вирус, — пробормотал я. — Он превратил фанатизм в инфекцию.

— Именно. И скорость распространения растёт. Если так пойдёт дальше, через неделю половина города будет его.

Я развернулся от окна, направляясь к столу. На нём лежала карта Змееграда, исчерченная красными метками — местами, где замечали активность сектантов.

— Линда, Лёша, как дела в районах?

— Херово, босс, — голос Линды звучал напряжённо. — В Заречье уже треть квартала под его влиянием. Они объединяются в группы, ходят от дома к дому, «проповедуют». Кто отказывается слушать — тех заставляют силой. А кто слушает… меняется.

— В Центральном районе то же самое, — добавил Алексей. — Но хуже всего в рабочих кварталах. Там люди злее, отчаяннее. Пастырь им обещает «справедливость» и «истинную силу». Многие ведутся.

Я обхватил голову руками. Это было хуже, чем я думал. Пастырь не просто вербовал последователей — он создавал армию зомби. И делал это с пугающей эффективностью.

— Босс, — вновь раздался голос Лёши, — у меня новости с улиц. Наши люди докладывают: сектанты начали нападать на ваши заведения. Не грабят, не крушат. Они пытаются «обратить» девочек и клиентов. Мико еле отбилась. Говорит, что их было человек двадцать, все с пустыми глазами, твердили одни и те же фразы.

Внутри меня что-то взревело. Демоническая сущность отозвалась на мой гнев, и на секунду комната вокруг потемнела.

— Достаточно, — прорычал я, и все голоса в наушниках смолкли. — Пастырь хотел войны? Он её получит. Но не такую, какую ожидал.

Я активировал общую связь.

— Переходим на план «Красный Рассвет». Саша, запускай информационную кампанию. Хочу, чтобы через час весь город знал правду о том, что творит Пастырь. Видео, аудио, документы — всё в сеть. Лёша, собирай наших людей. Формируем группы противодействия. Но аккуратно — не провоцируем массовые беспорядки.

— А что с Пастырём? — спросил Егор.

Я посмотрел на экран, где тот продолжал свой ритуал. Толпа под ним уже была огромной.

— Пастырь — мой. Лично.

— Босс, — в голосе Саши прозвучала тревога, — там сотни людей. И все под его контролем. Это может быть ловушкой.

— Пусть будет ловушкой, — хмыкнул я, чувствуя, как внутри просыпается что-то тёмное и голодное. — Некоторые ловушки захлопываются не в ту сторону.

Я направился к шкафу, где висел костюм Мора. Пора показать Змееграду, кто здесь настоящий хозяин. И пора показать Пастырю, что значит играть с огнём.

Особенно когда этот огонь пришёл прямо из Преисподней.

Глава 27

План «Красный Рассвет» был запущен. Змееград, ещё не оправившийся от шока после ритуала на площади, погрузился в новый, куда более коварный хаос — информационную войну. Городские экраны, обычно транслирующие рекламу и новости, теперь показывали два совершенно разных мира. На одних — благообразный лик Пастыря, обещающего исцеление и покой, и кадры, где люди в экстазе падают на колени. На других — хроника возрождения Змееграда: строящиеся здания, работающие заводы, интервью с довольными рабочими, получившими места благодаря Мору.

В своём логове, окружённая десятками мониторов, Саша дирижировала этим цифровым оркестром. Её пальцы летали по клавиатуре, взламывая городские сети, перехватывая трансляции сектантов, запуская в эфир контраргументы.

— Они пускают ролик о «греховности» твоих салонов, босс, — доложила она по связи, её голос был спокоен, но в нём чувствовался азарт. — Я перехватываю сигнал и ставлю в ответ интервью с Мико. Прямо сейчас.

И на экранах, где только что мелькали кадры с полуобнажёнными девушками, снятые скрытой камерой, появилась Мико. Она сидела в уютном кресле, в элегантном платье, и спокойно, с достоинством рассказывала свою историю. О рабстве у Аганько. О страхе, боли и унижении. А потом — о Море. О том, как он дал ей не просто свободу, а выбор. Паспорт. Деньги на первое время. И работу — не в притоне, а в легальном, процветающем салоне, где она теперь менеджер, а не вещь.

— Мор не святой, — говорила Мико, глядя прямо в камеру, и в её глазах не было ни тени страха. — Но он дал нам то, чего не мог дать никто другой. Он дал нам будущее. А что даёт вам ваш Пастырь? Пустые обещания и пустые глаза.

Эффект был ошеломляющим. В социальных сетях, которые Саша наводнила этим интервью, разразилась буря. Люди спорили, ругались, но главное — сомневались.

Тем временем на улицах разворачивалась другая битва. Лёша, следуя моему приказу, организовал «спонтанные» акции поддержки. Группы рабочих с заводов, бывшие бойцы с арены, даже простые торговцы с рынка выходили на улицы с плакатами: «Мор дал нам работу!», «Пастырь, убирайся!», «Змееград за порядок, а не за секты!». Они не были агрессивны, но их было много, и они были искренни. Это был разительный контраст с зомбированными фанатиками Пастыря, которые бродили по городу, бормоча свои мантры.

Пастырь ответил. По городу поползли новые слухи, подкреплённые сфабрикованными видео и аудиозаписями. Мор — коррупционер, связанный с Тарниковым. Мор — убийца, на чьих руках кровь невинных. Мор — демон, который использует горожан для своих тёмных ритуалов. Змееград раскололся. Соседи перестали доверять друг другу, друзья становились врагами. Город гудел, как растревоженный улей.

В это же время в своих роскошных особняках проснулась и аристократия.

Княгиня Савельева, элегантно откинувшись в кресле, вела разговор по защищённой линии с одним из влиятельных бояр Новознацка.

— Дорогой мой, — мурлыкала она, разглядывая свой маникюр, — вы не находите странным, что род Воронцовых, известный своей скаредностью, вдруг начал так щедро финансировать какого-то безродного проповедника? Мои источники говорят, что их финансовые дела в последнее время… весьма запутаны. Возможно, им стоит напомнить о старых долгах перед Императорской казной?

На другом конце города, в своём поместье, боярин Смирнов собрал совет директоров своих предприятий.

— Господа, — его голос был твёрд и прагматичен, — хаос, который сеет этот Пастырь, бьёт по нашему производству. Люди уходят с работы, производительность падает. Мор, при всех его… особенностях, обеспечивает стабильность. А стабильность — это прибыль. Поэтому мы поддержим его. Всеми доступными ресурсами.

Даже боярыня Морозова, скрепя сердце, внесла свою лепту. Она не могла публично поддержать «простолюдина» Филатова (ведь все помнят, что заморыш Филатов тесно связан с главой преступного мира), но, когда адепты Пастыря попытались устроить «духовное пробуждение» у ворот элитной школы, где училась её дочь, она одним звонком вызвала городскую стражу, которая разогнала сектантов «за нарушение общественного порядка». Она понимала: успех Мора — это и её спокойствие.

Я наблюдал за всем этим из своего кабинета. Я чувствовал пульс города, его страх, его надежду, его ненависть. Это была новая война, где победу приносили не клинки и магия, а слова и вера. И я был готов играть до конца.

В этот момент на мой девайс пришло сообщение от Егора. Короткое, всего два слова: «Нашёл. Архив». А следом — файл. Видеозапись. Старая, зернистая, снятая в каком-то подвале. На ней — помятый и старый, но всё ещё не уверенный в себе Пастырь, и рядом с ним… Воронцов. Они обсуждали план. План по «духовному очищению» Империи. И Змееград был лишь одним из шагов.

Я усмехнулся. Кажется, у меня появился козырь. И я знал, как им сыграть.

* * *

Днём я, в полном облачении Мора, ехал на своём байке к окраине города. Солнце, тусклое и безжизненное, едва пробивалось сквозь плотный слой смога, но даже его редкие лучи не могли разогнать мрак, что царил в этом районе. Здесь, в старом, заброшенном здании бывшей фабрики, я устроил свой «реабилитационный центр». Ироничное название для места, где ломали волю.

Мои люди молча расступились, когда я вошёл. Внутри пахло сыростью, пылью и безысходностью. В большом, пустом цеху, на стульях, сидели они. Те самые бандиты, что ещё совсем недавно чувствовали себя хозяевами жизни, а сегодня были лишь тенями самих себя. Их глаза были пусты, тела дрожали от любого шороха.

К этому моменту я уже знал о них всё. Прошёлся по их воспоминаниям, как по открытой книге, пока они висели на мосту. Конченые отморозки. Без семей, без детей, без будущего. Идеальные пешки, которых не жаль пустить в расход. Пастырь и его наниматели хорошо продумали этот момент. Но они не учли одного: я не собирался с ними церемониться.

Я не стал тратить время на разговоры. Подошёл к первому, его взгляд был прикован к полу. Я положил руку ему на голову. Мой Покров, теперь уже не просто щит, а острый ментальный скальпель, легко проник в его сознание. Я не стирал память. Я её переписывал.

В его голове, словно выжженная на пергаменте руна, отпечаталась одна-единственная мысль: «Мор — мой хозяин. Его воля — моя воля. Я подчиняюсь». А поверх этого, как тонкий слой лака, я восстановил его «общие» воспоминания, стирая лишь последние часы унижения на мосту и здесь, в этом подвале. Он должен был выглядеть правдоподобно. Сломленным, но не зомбированным.

Я повторил это с остальными. Один за другим они дёргались, их глаза на мгновение вспыхивали зелёным, а затем снова становились пустыми. Теперь они были моими марионетками.

Конечно, я понимал, что Пастырь их не простит. Он не примет обратно проваливших задание неудачников. Скорее всего, он постарается от них избавиться. Тихо, быстро, без свидетелей. И именно на это я и рассчитывал.

На моих кончиках пальцев, сквозь чёрную нанитную ткань, проступили крошечные, почти невидимые устройства — миниатюрные камеры и динамики, размером с пылинку. Подойдя к каждому, я лёгким движением пальцев, с помощью нанитов, прикрепил их к воротникам их курток.

— Возвращайтесь к своему Пастырю, — мой голос прозвучал глухо и бесстрастно. — Скажите, что Мор вас отпустил. Что он проявил милосердие.

Они, как один, поднялись. В их движениях не было больше страха, только слепое повиновение. Они молча развернулись и пошли к выходу, словно запрограммированные автоматы.

Я смотрел им вслед. Мой план был прост. Когда Пастырь решит избавиться от этих пешек, мои камеры запишут всё. Каждое слово. Каждое движение. И это станет новым, куда более мощным компроматом на него.

— А мы… — усмехнулся я, поворачиваясь к своим людям, что вышли из тени. — Мы просто посмотрим кино.

* * *

Ночь была моим союзником. Тьма скрывала меня, а рёв мотора моего байка сливался с индустриальным гулом окраин. Я ехал к одной из точек, о которой узнал из сломленного сознания бандитов. Старый складской комплекс, давно заброшенный, но, как оказалось, не пустующий. Здесь, по их словам, была одна из баз Пастыря, где обитали его наёмники и хранились «пожертвования».

Охрана была. Вооружённая до зубов, в бронежилетах, с автоматическими винтовками. Они патрулировали периметр, уверенные в своей безопасности. Глупцы.

Я оставил байк в паре кварталов, приблизившись к складу пешком, словно тень. Они меня даже не заметили. Первый упал с перерезанным горлом, не издав ни звука. Второй рухнул с пробитым виском, когда я метнул в него сгусток острого, словно сталь, покрова. Остальные двое, что были внутри, у ворот, даже не поняли, что произошло. Я вошёл, словно призрак, и сломал им шеи голыми руками. Быстро. Тихо. Эффективно.

Внутри, в подвалах, меня ждал сюрприз. Помимо ящиков с оружием и денег, здесь была лаборатория. Небольшая, но хорошо оборудованная. В воздухе висел едкий химический запах. На столах — колбы, реторты, и горы белого порошка. Амфетамин. Но не только он. В отдельном контейнере, под замком, хранились ампулы с какой-то светящейся, пульсирующей жидкостью. Новый психотропный препарат. Я сразу понял — это и есть то, что усиливает магию Пастыря, что превращает людей в безвольных фанатиков. Я взял несколько образцов, аккуратно упаковав их в специальный контейнер.

Когда я уже выходил, мой девайс завибрировал. Саша.

— Босс, — её голос был спокоен, но в нём чувствовалось удовлетворение. — Ваша уловка сработала. Их только что пристрелили в глухом переулке. Камеры всё записали. Лица убийц — такие же отморозки. Но был кое-кто ещё. Один из служек Пастыря, тот, что постоянно ходит за ним, как тень. Он отдал приказ.

— Отлично, — хмыкнул я. — Видео в сеть не выкладывать. Это наш козырь. Пастырь — всего лишь пешка. Мне нужны его наниматели.

— Поняла, босс.

Я отключился. Ночь ещё не закончилась. Я завёл байк и помчался в свою лабораторию, оставив за спиной пылающий схрон. Мне нужно было изучить этот новый наркотик. Понять, как он работает. И как его можно использовать против них самих. Война переходила на новый уровень. И я был к этому готов.

* * *

Вернувшись в свой кабинет, я почувствовал их присутствие ещё до того, как открыл дверь. Две ауры, одна — колючая, полная гордыни и скрытого страха, другая — более мягкая, но не менее напряжённая. Морозовы.

Я вошёл, не снимая маски. Боярыня Мария сидела в кресле напротив моего стола, её поза была напряжённой, а пальцы нервно сжимали подлокотники. Лиза стояла у окна, глядя на ночной город, но я чувствовал, что всё её внимание сосредоточено на мне.

— Илья, — голос боярыни был на грани срыва, хотя она отчаянно пыталась сохранить самообладание. — Эта игра… она становится слишком опасной. Люди на улицах… они не похожи на людей. Пустые глаза, одинаковые улыбки… Это пугает.

Я молча подошёл к столу, снял маску и бросил её рядом с контейнером, в котором лежали ампулы с психотропным веществом.

— Скоро всё закончится, — спокойно ответил я, встречаясь с ней взглядом.

— У тебя есть план? — спросила Лиза, отворачиваясь от окна. В её голосе не было страха, только холодное любопытство. Она была дочерью своей матери.

Я кивнул на контейнер.

— Вот он. Здесь, — я постучал пальцем по прозрачной крышке, — кроется гибель Пастыря.

Боярыня недоверчиво посмотрела на ампулы, но ничего не сказала. Вместо этого она достала свой девайс, её руки слегка дрожали.

— Мне… мне написал Тарников, — произнесла она, и её голос стал тише. — Предложил уехать из города. Сказал, что скоро здесь будет слишком жарко.

Я усмехнулся.

— Жарче, чем после того пожара, что он устроил? Сомневаюсь.

Но я понимал, что это не просто слова. Это была либо реальная угроза, либо попытка манипуляции. Заставить их запаниковать, бросить меня, ослабить мои позиции.

— Ты такой же, как он, — вдруг произнесла боярыня, и в её голосе прозвучала нескрываемая горечь. — Тоже манипулируешь, играешь людьми, как пешками.

Я не стал отрицать.

— Возможно, — ровно ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Но есть одна разница, госпожа Морозова. Вы сами пришли ко мне за помощью. И я спас вас от Тарникова. И собираюсь и дальше помогать. И вам, и Лизе, и всему этому проклятому городу. Потому что, в отличие от него, я не хочу всё сжечь дотла. Я хочу это перестроить.

Глава 28

Утро следующего дня взорвалось не грохотом выстрелов, а оглушительной тишиной. Она была повсюду. На всех экранах города, на всех частотах, во всех динамиках — вместо рекламы, новостей и музыки транслировалось одно и то же. Лицо Пастыря. Умиротворённое, благостное, сияющее.

— Дети мои! — его голос, усиленный магией и технологиями, лился бархатным потоком, проникая в каждый дом, в каждое сознание. — Час пробил! Сегодня, в полдень, на центральной площади свершится Великое Пробуждение! Я очищу ваши души от скверны, что принёс в наш город самозванец, именующий себя Мором! Я исцелю ваши сердца от страха и сомнений! Придите! Придите все, кто жаждет Истины! И вы обретёте покой!

Это было не просто объявление. Это был призыв, магический зов, которому было почти невозможно сопротивляться.

В моём кабинете царило напряжённое молчание. Вся команда была в сборе. На огромном экране транслировалась площадь, которая уже начала заполняться людьми.

— Он использует артефакт Воронцовых, — доложил Егор, его голос был хриплым от усталости. Он только что выбрался из секты, едва не попавшись. — Это не просто диадема. Это… ретранслятор. Он усиливает его ментальную магию в сотни раз, позволяя воздействовать на весь город одновременно. А психотропный препарат, который они добавляют в городскую воду через старые, заброшенные коммуникации, делает людей восприимчивыми к его внушению.

— Водоканал уже под нашим контролем, — отрезала Саша, не отрываясь от мониторов. — Но то, что уже попало в систему, будет действовать ещё несколько часов. Как раз до полудня.

— Наши группы на улицах, — доложил Лёша. — Но, босс… это безумие. Люди идут на площадь, как на праздник. Семьями. С детьми. Они не слушают никого.

Я смотрел на экран. На лица людей, идущих навстречу своему рабству. И во мне не было больше гнева. Только холодная, ледяная решимость.

— Он не оставил нам выбора, — произнёс я, и все взгляды обратились ко мне. — Он хочет забрать у них свободу. Я не позволю.

Я повернулся к команде.

— План такой. Саша, ты глушишь его трансляцию в момент начала ритуала. Вместо его рожи на экранах должен появиться наш компромат. Видео с убийством тех бандитов. Разговор с Воронцовым. Всё, что у нас есть. Лёша, Линда, ваши группы блокируют подходы к площади. Не вступать в бой с толпой. Ваша задача — не пустить туда тех, кто ещё не поддался внушению. И быть готовыми к эвакуации, если что-то пойдёт не так. Егор, ты — мои глаза. Снайперская позиция на крыше напротив. Мне нужна информация о Воронцовых и о любых других магах, которые могут там появиться.

— А вы, босс? — спросил Егор.

Я усмехнулся.

— А я иду на праздник. Лично.

В этот момент на всех экранах, рядом с лицом Пастыря, появилось новое изображение. Глава рода Воронцовых, в парадном облачении, стоял рядом с проповедником и, улыбаясь, клал ему руку на плечо.

— Народ Змееграда! — торжественно произнёс аристократ. — Мой род веками искал истинную веру. И мы нашли её! Пастырь — это наше будущее! Мы, Воронцовы, полностью поддерживаем его и призываем вас последовать за ним!

Это был удар. Открытый, наглый, не оставляющий сомнений. Война перестала быть тайной.

Я направился к шкафу, где висел мой костюм.

— Илья, — Люда подошла ко мне, её глаза были полны тревоги, но не страха. — Ты уверен?

Я взял её руки в свои.

— Я не буду сдерживаться, Люда, — тихо сказал я. — Я использую всё. Всю свою силу. Включая… её.

Я позволил ей почувствовать. Тьма внутри меня не просто проснулась. Она встала в полный рост, готовая к бою. Но теперь она не рвалась наружу, не пыталась меня сожрать. Она ждала приказа.

Люда не отшатнулась. Она лишь крепче сжала мои руки.

— Я знаю, — прошептала она. — Я буду рядом. Мысленно. Я — твой якорь.

Я надел маску. Сегодня она была не просто способом скрыть лицо. Она была символом. Символом того, кем я стал. Не героем. Не злодеем. А Мором. Хранителем баланса, который пришёл, чтобы восстановить равновесие. Любой ценой.

— Пора, — произнёс я, и мой голос, усиленный маской, прозвучал как приговор. — Великое Пробуждение начинается.

* * *

Площадь гудела. Но это был не гул живого города, а монотонный, низкий гул, словно от гигантского механизма. Тысячи людей, стоя плечом к плечу, превратились в единый, безвольный организм, чьё сердце билось в такт словам Пастыря. Его голос, усиленный артефактом, лился над ними, проникая в самые глубины сознания, выжигая волю, заменяя её слепой, фанатичной верой.

Я двигался в тени аркады, что окаймляла площадь. Мой Покров, теперь плотный и почти осязаемый, скрывал меня от посторонних глаз. Я был призраком в этом царстве зомби.

«Все на позициях», — доложил Лёша по ментальной связи.

«Воронцовы рядом с помостом. Охрана — маги второй-третьей ступени. Ничего серьёзного», — добавил Егор.

«Любимый, я с тобой», — прозвучал в голове голос Люды, тёплый и успокаивающий. Она была моим якорем в этом море безумия.

Пастырь поднял руки, и толпа, как один, вздохнула. Диадема на его голове вспыхнула ослепительным светом. Ритуал подходил к своей кульминации.

— Сейчас, — скомандовал я.

В тот же миг все экраны в городе, транслировавшие благостный лик проповедника, погасли. А через секунду на них появилось другое изображение. Зернистое, снятое в тёмном переулке. Пятеро бандитов. И один из служек Пастыря, отдающий приказ. Выстрелы. Тела, падающие на грязный асфальт.

Толпа дрогнула. Единый организм на мгновение потерял ритм. В их пустых глазах промелькнуло недоумение.

— Что это⁈ — взревел Пастырь, его лицо исказилось от ярости. — Ложь! Происки демона!

Но было поздно. Саша уже запустила следующий ролик. Разговор с Воронцовым. План по «очищению» Империи.

На окраинах площади начался хаос. Группы Лёши и Линды, используя дымовые шашки и звуковые гранаты, создавали панику, отвлекая внимание адептов, которые пытались удержать толпу.

А я вышел из тени.

Один шаг, второй. Я шёл прямо к помосту, и толпа, словно море перед истинным святым, расступалась передо мной. Они боялись. Даже в своём зомбированном состоянии они чувствовали силу, что исходила от меня. Силу, которая была им чужда.

— Пастырь! — мой голос, усиленный маской, пронёсся над площадью, заглушая его проповедь. — Твоё шоу окончено.

Он обернулся. Его глаза, до этого сияющие «божественным» светом, теперь горели ненавистью.

— Мор! — прошипел он. — Ты пришёл за своей смертью!

Он вскинул руки, и вся ментальная мощь, усиленная артефактом и верой тысяч, обрушилась на меня.

Мир вокруг исчез. Я снова был в Преисподней. Но теперь она была другой. Более реальной. Более жестокой. Передо мной стояли мои родители, их лица были искажены от боли, и они обвиняли меня в своей смерти. Рядом — Каори и Магда, их тела были сотканы из теней и слёз, и они шептали о предательстве. Я видел всех, кого убил, всех, кого не смог спасти. Их призрачные руки тянулись ко мне, их голоса впивались в мозг, разрывая его на части.

«Ты — Зло, Илья. Ты — разрушитель. Ты — чудовище».

Голос Пастыря гремел в моей голове, он пытался заставить меня поверить в это. Пытался разбудить мою тёмную сущность, чтобы она сожрала меня изнутри.

И она проснулась.

Тьма хлынула из меня, но я не сопротивлялся. Я вспомнил слова Люды. Вспомнил видение матери. Я не стал её подавлять. Я её принял.

«Я рядом, Илья. Не отпущу».

Голос Люды, словно спасательный круг, пробился сквозь рёв демонов. Я ухватился за него.

Тьма перестала быть хаосом. Она обрела форму. За моей спиной выросли два огромных, сотканных из ночной мглы крыла. Мой Покров из чёрно-зелёного стал антрацитовым, и по нему пробегали изумрудные молнии. Я чувствовал не голод и ярость. Я чувствовал силу. Контролируемую. Свою.

— Моя очередь, Пастырь, — прошептал я, и мой голос прозвучал в его сознании, как погребальный колокол.

Иллюзии, что он создал, рассыпались в прах. Теперь он видел мой мир.

Я показал ему настоящую Преисподнюю. Не ту, что в его книжках, а ту, где я был. Где страх был осязаем, а боль — бесконечна. Я заставил его почувствовать холод одиночества, отчаяние брошенной души.

А потом я показал ему его самого. Не благостного проповедника, а жалкого, слабого мага, который продал свою душу за крупицу власти. Я показал ему лица тех, кого он обманул, чьи жизни он сломал. Я заставил его пережить их боль, их страдания, их разочарование.

Пастырь закричал. Не от боли. От ужаса. Он упал на колени, закрывая лицо руками, пытаясь спрятаться от истины, которую я вливал в его мозг. Артефакт на его голове треснул, а затем разлетелся на тысячи осколков.

Массовое внушение рухнуло.

Люди на площади замерли, а затем, один за другим, начали приходить в себя. Их лица исказились от недоумения, от стыда, от страха. Они оглядывались по сторонам, не понимая, как здесь оказались.

В этот момент на площадь въехали бронированные фургоны городской стражи. Княгиня Савельева сдержала слово. Её люди, в полной боевой готовности, начали оцеплять территорию, «для контроля над массовыми беспорядками».

Я стоял над сломленным, рыдающим Пастырем. Война за души была окончена. И я в ней победил.

* * *

Пастырь лежал на холодном камне площади, сломленный и жалкий. Его пурпурный плащ, ещё недавно символ власти, теперь казался дешёвой театральной тряпкой, испачканной в пыли. Толпа, медленно приходя в себя, оглядывалась по сторонам с выражением глубочайшего недоумения. Люди моргали, тёрли глаза, словно пробуждаясь от долгого, липкого сна. Шёпот, сначала робкий, а затем всё более громкий, пронёсся по площади. Это был шёпот стыда, растерянности и зарождающегося гнева.

Я стоял над Пастырем, и моя тень, усиленная антрацитовым покровом, падала на него, словно саван. Я не собирался произносить речей. Слова были его оружием, не моим. Моё оружие — истина. Голая, безжалостная, неоспоримая.

Я поднял руку, и мой Покров вспыхнул, но не агрессивным огнём, а ровным, холодным светом. Тысячи тонких, почти невидимых нитей ментальной энергии протянулись от меня к каждому человеку на площади. Они не причиняли боли. Они лишь… открывали.

В сознании каждого горожанина, словно на внутреннем экране, вспыхнули образы.

Они увидели Пастыря. Не сияющего пророка, а жалкого, слабого мага, чьё лицо искажено от зависти и страха. Они услышали его мысли — не о спасении душ, а о жажде власти, о желании подчинить себе город, который его отверг.

А затем я показал им видео. То самое, что прислал Егор. Разговор с Воронцовым. Сделка. План по превращению Змееграда в плацдарм для захвата власти во всём княжестве. Они увидели циничные улыбки, услышали презрительные слова о «стаде», которое нужно направить.

Истина, влитая прямо в мозг, была подобна яду для иллюзий.

Толпа взревела. Но это был уже не рёв фанатиков. Это был рёв обманутых, униженных людей. Гнев, до этого направленный на мифического «демона» Мора, теперь нашёл свою истинную цель. Десятки рук потянулись к помосту, где всё ещё лежал Пастырь.

— Предатель! — кричала женщина, ещё недавно готовая отдать за него жизнь.

— Он использовал нас! — вторил ей старик, сжимая кулаки.

Культ Пастыря распадался на глазах, превращаясь в разъярённую толпу, готовую разорвать своего вчерашнего идола на куски.

На балконе одного из зданий, где расположились Воронцовы, началась суматоха. Я видел, как глава рода, его лицо было белым от ужаса, пытался бежать. Но было поздно. Его охрана, маги второй и третьей ступени, видя мою силу и ярость толпы, колебалась. Их преданность имела свою цену, и они не были готовы умирать за проигравшего.

В этот момент городская стража, до сих пор лишь оцеплявшая площадь, начала действовать. Солдаты в тяжёлой броне, не обращая внимания на толпу, двинулись прямо к помосту. Они взяли под руки обмякшего, обезумевшего от ужаса Пастыря и его ближайших сподвижников. Другой отряд направился к зданию, где находились Воронцовы. Княгиня Савельева действовала быстро и эффективно.

Я стоял в центре всего этого хаоса, но меня он не касался. Я был его эпицентром, его причиной, но оставался над ним. Аристократы, наблюдавшие за происходящим из своих лож, молчали. Смирновы, Морозовы — все они видели не просто победу над очередным врагом. Они видели демонстрацию силы. Силы, с которой отныне придётся считаться. Я не был больше простолюдином, выскочкой. Я был Мором. Силой, способной изменить ход истории в этом городе.

Моя репутация теперь была сложной, сотканной из противоречий. Герой, спасший город от безумного культа. И чудовище, способное проникнуть в разум, сломать волю, показать самые тёмные уголки души. Они боялись меня. И уважали. А для меня этого было достаточно.

Пастырь был повержен. Его падение было громким и поучительным. Но я знал, что это лишь конец одной главы. Воронцовы были лишь пешками. За ними стоял Гордеев. А за Гордеевым, возможно, кто-то ещё.

Но это будет уже другая битва. А сегодня… сегодня Змееград узнал, кто его настоящий хозяин.

Глава 29

Воздух, густой от озона и ментального пепла, дрожал над центральной площадью Змееграда. Хаос, ещё мгновение назад бывший упорядоченным, гипнотическим ритуалом, теперь превратился в бурлящий котёл человеческих эмоций.

Пастырь был сломлен. Но кукловоды остались в тени. Воронцовы. Они не паниковали, как остальные. Они пытались уйти. Тихо, незаметно, словно крысы, бегущие с тонущего корабля.

Взять их, — приказал я по ментальной связи Алексею и Линде.

Ответ был мгновенным. Две тени отделились от толпы и бесшумно скользнули в сторону роскошного особняка, выходящего прямо на площадь.

Через несколько минут я уже был там. Двери были распахнуты настежь. В холле, на дорогих персидских коврах, валялись тела охранников. Алексей, как всегда, сработал чисто — ни одного убитого, все просто спали глубоким, беспробудным сном. Линда, прислонившись к стене, обезоруживала последних двоих, её движения были быстрыми и точными.

В центре гостиной, на коленях, стоял он. Глава рода. Борис Воронцов. Тучный мужчина лет пятидесяти, с одутловатым, лоснящимся от пота лицом и мелкими, бегающими глазками. Его дорогая одежда была помята, а сам он дрожал, как осиновый лист на ветру.

— Пощадите… — пролепетал он, увидев меня. — Я… я всё отдам…

— Где твоя жена? — мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине он был подобен удару хлыста.

Я почувствовал его страх. Он захлестнул его, заставил задрожать ещё сильнее. Но это был не страх передо мной. Это был ужас при одном лишь упоминании о ней.

— Она… она сбежала, — выдавил он, его взгляд метнулся в сторону потайной панели в стене. — Через тайный ход…

— Ты боишься её больше, чем меня, — констатировал я, присаживаясь на корточки перед ним.

Борис судорожно сглотнул, его глаза наполнились слезами.

— Это не женщина… — прошептал он, и его голос сорвался. — Это ведьма! Исчадие! Её магия… она тёмная, запретная… Её гнев страшнее любой смерти… Вы не понимаете…

Я поднялся. Моё магическое зрение уже сканировало дом. И я нашёл то, что искал. От потайного хода, вглубь, в подземелья, тянулся тонкий, едва уловимый след. Он пах серой и увядшими лилиями — сладковато-приторный, тошнотворный запах тёмной магии.

— Алексей, Линда, он ваш, — бросил я, направляясь к стене. — Разговорите его. Узнайте всё.

Панель поддалась лёгкому нажиму. За ней открылся тёмный, сырой проход, ведущий вниз.

Я оставил его своей команде. Эта охота была для меня. Лично.

* * *

Сырой, затхлый воздух ударил в лицо, как только я шагнул за потайную панель. Ступени, скользкие от вековой влаги, уходили вниз, в непроглядную тьму. Для обычного человека этот спуск был бы равносилен погружению в могилу, но для меня мрак был родной стихией. Моё магическое зрение легко пронзало темноту, окрашивая каменные стены в призрачные серо-зелёные тона.

Воздух был холодным, пропитанным запахом чего-то сладковато-приторного. Этот запах был мне знаком — так пахнет тёмная, нестабильная магия. След Лилит. Он вился по коридорам, словно невидимая змея, становясь всё сильнее с каждым моим шагом.

Подземелье представляло собой лабиринт узких, давящих проходов, которые то и дело сменялись небольшими, пустыми комнатами с голыми стенами. Здесь не было ни мебели, ни пыли — только холодный камень и ощущение древности. Это место было старше самого особняка.

Я шёл осторожно, но уверенно. Мой Покров, плотный и антрацитовый, бесшумно скользил по стенам, не оставляя следов. Я был охотником, идущим по следу опасного, но предсказуемого зверя.

И тут я его услышал:

«Я чувствую тебя, Мор…»

Голос. Он не раздался из какого-то конкретного места. Он возник сразу отовсюду — в моей голове, в шелесте воздуха, в капле воды, сорвавшейся с потолка. Тихий, интимный, с лёгкой, возбуждающей хрипотцой. Он обволакивал, проникал под кожу, пытался найти отклик.

Я остановился, прислушиваясь.

«Чувствую твою силу… эту восхитительную демоническую ярость… Она так… заводит…»

Я усмехнулся про себя. Дешёвый трюк. Но эффективный. Она пыталась играть на моём поле, в тенях, в шёпоте.

«Мы так похожи, ты и я, — продолжал голос, становясь ещё ближе, словно она шептала мне прямо в ухо. — Мы — носители истинной, первозданной силы. Той, которую боятся слабаки вроде моего никчёмного мужа. Они называют это злом, потому что не могут это контролировать. А мы… мы можем».

Я молчал, продолжая медленно идти вперёд, к самому сердцу этого лабиринта, где её след был наиболее концентрированным. Я позволил ей говорить. Позволил раскрыть свои карты.

«Представь, Мор… — её шёпот стал почти стоном, полным предвкушения. — Представь наши силы, слившиеся воедино. В экстазе власти и страсти. Мы могли бы достичь таких высот, которые не снились даже Гордееву. Он был бы лишь пешкой в нашей игре. Жалкой, послушной пешкой…»

Вот оно, — мысленно усмехнулся.

Крючок заглочен. Она сама выдала мне то, за чем я сюда пришёл. Связь с главным кукловодом. Гордеев. Теперь это было не просто подозрение. Это был факт.

Я вышел в небольшой круглый зал. В центре, на полу, были начертаны тускло светящиеся руны. След обрывался здесь. Она была где-то рядом. Пряталась в тенях, наслаждаясь своей игрой.

Что ж, пора было ответить.

* * *

Я остановился в центре круглого зала. Тусклые, едва тлеющие руны на полу отбрасывали призрачные тени на стены, создавая ощущение, будто я нахожусь внутри гигантского, неработающего механизма. Воздух был неподвижен и тяжёл. Она была здесь. Я чувствовал её, как хищник чувствует свою жертву. Или как жертва — своего хищника.

— Твоё предложение заманчиво, — произнёс я в пустоту, и мой голос прозвучал глухо и ровно, без единой нотки волнения. — Но, знаешь, ты не первая. И, смею предположить, не последняя, кто предлагает мне своё тело в обмен на власть.

Я сделал паузу, позволяя словам впитаться в тишину.

— И всем я отказал. К тому же, — я усмехнулся, — я сильно сомневаюсь, что ты мне понравишься. Я ведь тебя даже не видел.

Тишина в ответ была недолгой. Из самой густой тени, там, где руны не давали света, раздался тихий, мелодичный смех. А затем она вышла.

Тьма не расступилась перед ней. Она словно сама породила женщину. Её тело окутывало слабое, пульсирующее красное сияние, которое не столько разгоняло мрак, сколько делало его глубже, бархатнее. Она была невероятно, дьявольски красива. Высокая, с идеальной, точёной фигурой, которую облегало тонкое шёлковое платье цвета ночи. Длинные, как смоль, волосы водопадом ниспадали на плечи, а глаза… её глаза горели алым огнём. В них не было зрачков, только хищное, голодное пламя.

Она медленно, с кошачьей грацией, подошла ближе. Её губы изогнулись в соблазнительной, обещающей улыбке.

— Ну как, Мор? — прошептала она, и её голос теперь был не просто шёпотом в голове, а реальным, живым звуком, от которого по коже пробегали мурашки. — Я всё ещё тебе не нравлюсь?

Она остановилась в паре шагов от меня. Её взгляд был наглым, изучающим, полным уверенности в собственной неотразимости. И, не дожидаясь ответа, она медленно, с показной небрежностью, позволила своему платью соскользнуть с плеч. Тонкий шёлк упал к её ногам, оставляя её полуобнажённой. Её грудь, высокая и упругая, была идеальна. Кожа — бледная, почти фарфоровая, на фоне красного сияния казалась неземной.

Я молча смотрел на неё. Не отводил взгляда, не выказывал ни смущения, ни вожделения. Просто смотрел. Оценивающе. Холодно.

— Ты красива, Лилит, — наконец произнёс я, и в моём голосе не было ни капли лжи. — Очень красива.

На её лице промелькнуло торжество. Она уже считала, что победила.

— Но красота — хрупкое оружие, — продолжил я так же спокойно. — А я помолвлен с той, чья душа прекраснее любого тела.

Улыбка на её лице застыла, а затем медленно сползла, сменившись ледяной маской. Алые огни в её глазах вспыхнули с новой, яростной силой. Воздух в зале стал ещё холоднее.

— Значит, ты предпочитаешь кукол⁈ — прошипела она, и её голос из соблазнительного мурлыканья превратился в змеиное шипение.

Ярость исказила её прекрасное лицо, превратив его в маску фурии. Алые огни в её глазах вспыхнули, как сверхновые, и багровое сияние, окутывающее её тело, загустело, стало почти осязаемым.

— Кукол⁈ — взвизгнула она, и её голос, потеряв всю свою соблазнительность, ударил по ушам, словно осколки стекла. — Я покажу тебе, что такое настоящая женщина, щенок!

Она не бросилась на меня. Она станцевала.

Одним плавным, текучим движением она отступила в тень, и тени ожили. Они сорвались со стен и пола, превращаясь в чёрных, извивающихся змей, и устремились ко мне. Одновременно с этим воздух вокруг меня стал тяжёлым, вязким — проклятие, пытающееся сковать мои движения, лишить скорости.

Но мой Покров, теперь плотный и антрацитовый, даже не дрогнул. Изумрудные всполохи, пробегавшие по его поверхности, вспыхнули, и тени, коснувшись его, с шипением растворились, словно их и не было. Проклятие бессильно разбилось о мою ментальную защиту.

Лилит не остановилась. Её танец становился всё быстрее, всё яростнее. Она кружилась по залу, и её обнажённая грудь, длинные волосы и изящные руки создавали сюрреалистическую, смертельно опасную картину. С кончиков её пальцев срывались сгустки тёмного, почти чёрного пламени. Они не летели по прямой — они преследовали меня, огибая колонны, меняя траекторию в воздухе.

Я не отвечал ей тем же. Я не танцевал. Я был скалой, о которую разбивались её волны.

Шаг в сторону — и огненный шар проносится мимо, врезаясь в стену и оставляя на ней оплавленный, дымящийся след. Лёгкий наклон корпуса — и когтистая тень, вырвавшаяся из-под пола, промахивается, царапая лишь воздух. Я не тратил силы на атаки. Я лишь изматывал её, заставляя выплёскивать свою ярость в пустоту.

Её движения были грациозны, но в них уже чувствовалась спешка. Она не ожидала такого сопротивления. Она привыкла соблазнять или уничтожать. Но она не привыкла, чтобы её игнорировали.

— Почему ты не сражаешься⁈ — крикнула она, и в её голосе слышалось отчаяние. — Боишься⁈

Она собрала всю свою силу в один, последний удар. Воздух в зале затрещал от напряжения. Багровое сияние вокруг неё сконцентрировалось в огромный, пульсирующий шар тёмной энергии. Она метнула его в меня, вложив в этот удар всю свою ненависть и унижение.

Я ждал этого.

Вместо того чтобы блокировать удар, я сделал резкий выпад вперёд, проскальзывая под летящим шаром. Энергия, не встретив преграды, ударила в стену позади меня, и зал содрогнулся от взрыва. А я уже был рядом с ней.

Она не успела среагировать. Её глаза расширились от удивления, когда моя рука схватила её за запястье. Я не сжимал сильно, но мой Покров, холодный и твёрдый, как сталь, сковал её магию. Вторым движением я подсёк её ноги, используя её же инерцию.

Она рухнула на холодный каменный пол, и я, не давая ей опомниться, навис сверху, прижав её к камню и блокируя руки.

Танец ведьмы был окончен. Она проиграла.

Глава 30

Её тело, горячее и податливое, билось подо мной, но это была уже агония, а не сопротивление. Её магия, лишённая выхода, металась внутри неё, причиняя боль. Я смотрел в алые, горящие ненавистью глаза, ожидая увидеть страх, мольбу, отчаяние.

Но вместо этого она рассмеялась.

Сначала тихо, сдавленно, а затем всё громче, переходя в безумный, зловещий хохот, который эхом отразился от стен ритуального зала. В нём не было веселья. В нём были торжество и вызов.

— Ты силён, Мор… — прохрипела она сквозь смех, её грудь вздымалась, касаясь моей. — Очень силён… Сильнее, чем я думала…

Я нахмурился, не понимая её реакции. Эта женщина была сломлена, побеждена, но вела себя так, будто это она одержала победу.

И тут я почувствовал это. Лёгкое движение за спиной. Тень. Моя собственная тень, что падала на пол, вдруг ожила. Она вытянулась, исказилась, превращаясь в тонкую, когтистую лапу, и метнулась к моему лицу.

Я успел дёрнуться, но было поздно. Когти, нематериальные, но острые, как бритва, зацепили край моей маски и сдёрнули её.

Тень была слаба. Последний, отчаянный трюк. Она тут же распалась, растворилась, но свою задачу выполнила. Маска с глухим стуком упала на каменный пол.

Безумный смех Лилит оборвался. Она замерла, глядя на моё лицо. Алые огни в её глазах на мгновение погасли, сменившись неподдельным, почти детским удивлением.

— Такой юный… — прошептала она, и в её голосе больше не было ненависти, только изумление. — И такой… красивый… Невероятно…

Прежде чем я успел что-либо сказать или сделать, её тело выгнулось. Она рывком притянула меня к себе, её руки, освободившиеся на долю секунды, обвились вокруг моей шеи. Её губы, горячие и требовательные, впились в мои. Это был не поцелуй. Это был акт поглощения. Жажда, голод, отчаянная попытка забрать себе хотя бы частицу моей силы, моей сути. Она прижимала моё лицо к своей обнажённой, пылающей коже, и я почувствовал, как её сердце бешено колотится.

А в следующую секунду её тело вспыхнуло.

Яркое, ослепительное пламя, родившееся изнутри. Оно не обжигало меня, мой Покров защитил, но жар был невыносим. Она сгорала заживо, прямо в моих объятиях, превращаясь в пепел за одно мгновение.

Но даже когда её тело истаивало, превращаясь в ничто, её безумный, торжествующий смех продолжал звучать в моей голове, в самом зале, становясь всё громче и громче, пока не оборвался вместе с последней искоркой пламени.

Я остался один. На холодном каменном полу, в тишине, нарушаемой лишь моим собственным сбившимся дыханием.

От неё не осталось ничего. Даже пепла.

* * *

Тишина. Густая, вязкая, давящая на уши. Она заполнила ритуальный зал, поглотив даже эхо безумного смеха Лилит. Я медленно поднялся с холодного каменного пола. Воздух пах озоном и горечью — запахом магии, доведённой до предела.

Её не было. Ни тела, ни платья, ни даже пылинки пепла. Словно её и не существовало вовсе. Лишь на моих губах всё ещё оставался призрачный, горьковатый привкус её поцелуя.

Я нашёл свою маску, лежавшую на полу, и надел её. Холодный металл приятно остудил разгорячённую кожу. Я был ошеломлён, но не сломлен. Эта женщина, кем бы она ни была, играла в игру, правил которой я пока не знал. Но я собирался их выучить.

Я поднимался из подземелий, и с каждой ступенью мир менялся. Мрачные, давящие коридоры сменились роскошью особняка. Яркий свет хрустальных люстр, позолота, дорогие картины на стенах — всё это казалось фальшивым, театральным после первобытной тьмы ритуального зала.

В гостиной меня ждали. Алексей и Линда стояли у камина, их позы выражали напряжённое ожидание. Борис Воронцов, обмякший и жалкий, сидел в глубоком кресле, уставившись в одну точку. Он выглядел так, словно из него выпустили весь воздух.

— Она ушла, — коротко бросил я, останавливаясь посреди комнаты.

Алексей вопросительно поднял бровь.

— Ушла? Босс, там был только один выход.

— Она сгорела, — уточнил я, и мой голос прозвучал глухо. — Испепелила себя.

Я ожидал чего угодно: удивления, облегчения, вопросов. Но реакция Бориса Воронцова превзошла все мои ожидания.

Вместо облегчения его лицо исказилось таким животным ужасом, какого я не видел даже у бандитов, висевших над рекой. Он вскочил с кресла, его тучное тело затряслось, как в лихорадке. Глаза, до этого пустые, наполнились безумием.

— Сгорела⁈ — взвизгнул он, и его голос сорвался на фальцет. — Глупцы! Вы ничего не понимаете! Вы всё испортили! Это лишь начало!

Он заметался по комнате, как зверь в клетке, хватаясь за голову.

— Вы думали, это конец⁈ Думали, вы победили⁈ Ха!

Он истерически рассмеялся, и в этом смехе не было ничего, кроме панического ужаса.

— Это древняя магия нашего рода! Ритуал Возрождения! Она вернётся! — кричал он, брызжа слюной. — Каждое такое самосожжение делает её сильнее! Яростнее! Она вернётся, но на этот раз ещё более злая! Ещё более сильная! И она отомстит! Отомстит мне! Тебе! Всем нам! Она сожжёт этот город дотла!

Линда и Алексей переглянулись, а затем шагнули к нему, чтобы успокоить. Но он отшатнулся от них, как от прокажённых.

— Не трогайте меня! Вы не понимаете! Вы её разозлили! Теперь нас ничто не спасёт!

Его крики перешли в жалкие, захлёбывающиеся рыдания. Алексей, не церемонясь, схватил его, а Линда вколола ему в шею какой-то успокоительный препарат. Борис обмяк, его истерика сменилась тихим, испуганным скулежом.

— Уведите его, — приказал я. — В тюрьму. Пусть там ждёт суда.

Когда его уволокли, в гостиной повисла тяжёлая тишина. Слова Воронцова, пропитанные первобытным страхом, зловещим эхом висели в воздухе.

Пастырь был повержен. Но это была лишь пешка. Настоящая игра только начиналась. И теперь у моего нового врага было имя. И обещание вернуться.

* * *

Роскошная гостиная особняка Воронцовых, ещё час назад бывшая ареной для допроса, теперь превратилась в импровизированный штаб. В воздухе висела напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском огня в массивном мраморном камине. Я сидел во главе большого полированного стола, сняв маску. Моё лицо, с его синяками и ссадинами, резко контрастировало с позолотой и бархатом вокруг. Рядом со мной расположились ключевые фигуры моей новой реальности: княгиня Савельева, элегантная и холодная, как статуя; капитан Игнатьев, чей усталый, но цепкий взгляд изучал документы на столе; и моя команда — Алексей, Линда, Саша, чьи лица выражали сосредоточенность и готовность к действию.

Победа над Пастырем не принесла облегчения. Наоборот, она оставила послевкусие тревоги, словно мы выиграли битву, но вот-вот проиграем войну, правил которой ещё не знаем.

— Он раскололся, — прервала молчание княгиня Савельева. Её голос, ровный и мелодичный, был единственным спокойным звуком в этой комнате. — Борис Воронцов, сломленный страхом перед своей дражайшей супругой, рассказал всё. Даже больше, чем мы ожидали.

Она сделала паузу, обведя всех присутствующих своим пронзительным взглядом.

— Как мы и предполагали, за всем этим стоит Верховный князь Гордеев. Он подкупил и шантажировал Воронцова, заставив его финансировать секту Пастыря через сеть подставных компаний. Цель, на первый взгляд, очевидна — пошатнуть твою власть, Илья, дискредитировать тебя в глазах горожан, посеять хаос.

Игнатьев хмыкнул, постукивая пальцами по столу.

— Прямых доказательств против Гордеева у нас всё ещё мало. Слова труса и предателя Воронцова в суде будут стоить немного.

— Но есть кое-что ещё, — продолжила Савельева, и её взгляд остановился на мне. — Самое странное в его признании. Гордеев приказал Воронцову бить не только по Мору. Второй, и, судя по всему, не менее важной целью, был ты, Илья Филатов.

В комнате повисла тишина. Алексей и Линда непонимающе переглянулись.

— Школьник? — недоверчиво произнёс Игнатьев. — Зачем Верховному князю понадобился какой-то школьник?

— Борис и сам этого не понимал, — пожала плечами княгиня. — Но приказ был чётким: собирать любой компромат, подрывать репутацию, создавать проблемы в школе, в легальном поле. Он просто выполнял приказ, боясь гнева Гордеева. Все показания записаны. У нас есть его полное признание.

Казалось бы, это была победа. Мы раскрыли кукловода. У нас было свидетельство. Но меня не покидало ощущение, что мы смотрим не на ту сцену. Что главное представление проходит за кулисами.

— Это слишком просто, — произнёс я, и все взгляды обратились ко мне. — Слишком гладко. Мы слишком быстро справились с Пастырём. Слишком легко Воронцовы сдались, а Борис выложил нам всё на блюдечке. Это похоже на… подарок. А я не верю в подарки от таких людей, как Гордеев.

Я поднялся и подошёл к окну, глядя на вечерний, притихший после бури город.

— Вся эта история с Пастырём… она была громкой, яркой, кровавой. Она приковала к себе всё наше внимание. Внимание аристократии, стражи, горожан. Пока мы боролись с этим безумным фанатиком, пока весь город следил за нашим противостоянием… что происходило в тени?

Я обернулся, встречаясь взглядом с каждым из присутствующих.

— Это похоже на подставу. На отвлекающий манёвр. Гордеев бросил нам кость в виде Пастыря, чтобы мы вцепились в неё, а сам в это время готовил настоящий удар. И если его целью был не только Мор, но и Илья Филатов, то этот удар был направлен не на улицы. Он был направлен куда-то ещё.

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и зловещий. Если это была лишь дымовая завеса, то где же бушевал настоящий пожар? И почему, чёрт возьми, для одного из самых могущественных людей Империи так важен был обычный подросток-сирота?

* * *

Верховный князь Гордеев с довольной, хищной улыбкой откинулся в глубоком кожаном кресле. В его руке, в тяжёлом хрустальном бокале, лениво плескался дорогой виски, отбрасывая янтарные блики на полированную поверхность стола из тёмного дерева. Его кабинет, расположенный на верхнем этаже одного из самых высоких зданий столицы княжества, был воплощением власти — тихий, роскошный, парящий над суетой мира.

Эта суета сейчас транслировалась на огромном плазменном экране, занимавшем почти всю стену.

Рядом, в таком же кресле, сидел бывший князь Тарников. Но, в отличие от Гордеева, он не был расслаблен. Его лицо было мрачнее тучи, брови сведены на переносице, а пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Он с нескрываемым раздражением наблюдал за тем, как городская стража уводит сломленного, рыдающего Пастыря, а толпа на площади ревёт от ярости и облегчения.

— Какая прелесть, — промурлыкал Гордеев, делая глоток. — Посмотри, Рома, как они суетятся. Словно муравьи в разорённом муравейнике. А наш герой, Мор… он так предсказуем в своём праведном гневе.

На экране мелькнул чёрный силуэт, мчащийся в сторону особняка Воронцовых. Гордеев тихо рассмеялся.

— Глупец. Он думает, что победил. Думает, что сорвал главный куш.

Тарников хмуро покосился на него.

— Этот «глупец» только что разгромил всю твою операцию, Георгий. Твой хвалёный Пастырь оказался бесполезным фанатиком, а Воронцовы, я уверен, уже поют, как соловьи. Мы потеряли Змееград.

Гордеев поставил бокал на стол и медленно повернулся к Тарникову. Его улыбка стала шире, а в глазах зажглись холодные, расчётливые огоньки.

— Потеряли? О, нет, мой дорогой Роман. Мы лишь… пожертвовали пешкой. Пастырь? Он был просто шумом. Громким, ярким, отвлекающим фейерверком, чтобы наш маленький Мор не смотрел по сторонам. И он, надо отдать ему должное, сыграл свою роль идеально. Пока он гонялся за призраками и боролся с ветряными мельницами, мы делали настоящую работу.

Он взял с полированного стола свой девайс. Тонкий, изящный, из чёрного обсидиана.

— Не хмурься, — его голос стал тише, интимнее, словно он делился величайшей тайной. — Сейчас начнётся кое-что по-настоящему интересное. То, ради чего всё это и затевалось. Почти.

Гордеев набрал номер. На другом конце ответили мгновенно, без слов.

— Начинайте, — произнёс он одно-единственное слово и прервал вызов.

Он снова откинулся в кресле, взял бокал и с наслаждением сделал глоток, глядя на экран, где ничего не подозревающий Мор врывался в особняк Воронцовых, уверенный в своей полной и безоговорочной победе.

Настоящая война только что началась. И её поле битвы было не на улицах, а в залах суда и в тиши кабинетов. И на этом поле у Ильи Филатова не было ни маски, ни магической силы.

Глава 31

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и зловещие. Отвлекающий манёвр. Эта мысль, простая и ужасающая, изменила всё. Победа, ещё минуту назад казавшаяся полной и безоговорочной, теперь выглядела как подачка, брошенная хищнику, чтобы отвлечь его от настоящей добычи.

— Но что? — Линда первой нарушила молчание, её голос был напряжён. — Что могло быть важнее, чем захват контроля над городом?

— Илья Филатов, — тихо произнесла Саша, не отрывая взгляда от своего девайса. Её пальцы, до этого неподвижные, вдруг ожили, замелькав над сенсорной клавиатурой с невероятной скоростью. — Княгиня сказала, что Гордеев интересовался не только Мором. Он интересовался Ильёй.

— Проверь всё, что со мной связано, — приказал я, и мой голос прозвучал глухо. — Легальный статус, счета, опекунство. Всё. Копай глубоко.

Саша кивнула, её лицо превратилось в сосредоточенную маску. На линзах её очков замелькали отражения бегущих строк кода. Она обходила одну систему защиты за другой, проникая в закрытые юридические и правительственные базы данных. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине и едва слышным стуком пальцев Саши по экрану.

Прошла минута. Две.

— Нашла, — выдохнула она, и её голос был едва слышен. — Чёрт.

Она вывела изображение на большой экран на стене. Это был официальный документ с гербовыми печатями. Иск. Поданный три дня назад, в самый разгар противостояния с Пастырем.

— Иск о признании Ильи Романовича Филатова недееспособным, — прочитала вслух княгиня Савельева, и в её голосе прозвучали стальные нотки. — Основание: «психическая нестабильность, вызванная сиротством и отсутствием должного попечения, выраженная в асоциальном поведении и неспособности адекватно распоряжаться внезапно приобретённым имуществом».

— Бред какой-то, — фыркнул Алексей. — Какой суд примет такую чушь?

— Любой, если за этим стоит Верховный князь, — холодно ответила Савельева. — Это юридически выверенный удар. Они могут вызвать свидетелей из школы, которые расскажут о «забитом» и «странном» подростке. Могут привлечь психологов, которые дадут нужное заключение. Цель — лишить Илью права голоса. Права владеть чем-либо. Сделать его марионеткой в руках назначенного судом опекуна.

Пока она говорила, Саша продолжала работать.

— Это ещё не всё, — её голос стал ещё тише. — Есть второе дело. Официальное расследование источников дохода. Они хотят доказать, что все его активы, даже связанные с другими родами и семьями, приобретены незаконным путём.

— И вишенка на торте, — добавила она, и на экране появился третий документ. — Запрос в службу опеки о пересмотре дела Антонины Сергеевны Крякиной. Они собираются доказать, что она — ненадлежащий опекун, а её сожитель — альфонс, что, в общем-то, правда. Они хотят лишить Илью даже этой формальной защиты. Оставить его одного. Юридически беззащитного.

Всё встало на свои места. Картина сложилась, и от её циничной простоты и жестокости по спине пробежал холодок.

Это был не просто удар. Это был мат в три хода.

Пока Мор, герой и чудовище, сражался на улицах, приковав к себе всё внимание. Пока аристократы делали ставки, а горожане выбирали, кому верить. Пока я сам, упиваясь своей новой силой, играл в бога, наказывая и милуя… люди Гордеева тихо, методично, без шума и пыли, работали в тени. Они не пытались сломать мой Покров. Они ломали мою жизнь.

Я медленно поднялся, подошёл к небольшому столику рядом и налил себе стакан воды. Руки не дрожали. Внутри был не гнев, а холодная, звенящая пустота.

— Он не пытался убить Мора, — произнёс я, и мой голос прозвучал в наступившей тишине, как приговор. — Он пытался уничтожить Илью Филатова.

Я обернулся к своей команде, к своим союзникам.

— Лишить меня легального статуса. Отнять всё, что я построил. Загнать в подполье, где от меня можно будет избавиться, как от обычного преступника, без лишнего шума.

Гордеев оказался умнее, чем я думал. Он не стал играть со мной в магию. Он затащил меня на своё поле. Поле, где не действуют ни демоническая сила, ни стальной Покров.

Поле закона и интриг. И на этом поле я был почти голым.

* * *

В гостиной особняка Воронцовых повисла тишина, плотная и тяжёлая, как могильная плита. План Гордеева, в своей циничной гениальности, был подобен удавке, которая медленно, но неотвратимо затягивалась на шее Ильи Филатова. Все смотрели на меня, ожидая реакции. Гнева? Ярости? Приказа к атаке?

Но я молчал. Внутри меня не было огня, только холод. Ледяное, кристально чистое осознание того, что я впервые в этой жизни оказался на поле, где мои главные козыри — сила, скорость, магия, даже демоническая тьма — были абсолютно бесполезны. Гордеев не стал играть со мной в войну. Он затащил меня в суд.

Я медленно обвёл взглядом своих союзников. Смирнов и Морозова уже были здесь, прибыли на «спектакль» Пастыря, а оказались в гуще юридической катавасии. Сейчас их сила была нужнее, чем любой клинок.

— Мне нужна ваша помощь, — произнёс я, и эти слова дались мне тяжелее, чем любой бой. Я не просил. Я констатировал факт. Наш общий факт. — Это их поле. Их правила. И я не знаю, как на нём играть.

Первой отреагировала княгиня Савельева. На её губах появилась тонкая, хищная улыбка, словно она только что увидела новую, увлекательную шахматную партию.

— Наконец-то, — промурлыкала она, доставая свой изящный девайс. — Игра для цивилизованных людей. Грубая сила — удел варваров. А настоящая власть, Илья, ткётся из связей, законов и слухов.

Она набрала номер, и её голос мгновенно изменился, стал формальным и властным.

— Судья Орловский? Нина Сергеевна. У меня к вам деликатный вопрос, касающийся одного молодого человека, находящегося под моим личным покровительством… Да, именно. Я была бы признательна, если бы рассмотрение этого… недоразумения… было отложено для предоставления дополнительных материалов. Благодарю за понимание.

Она прервала вызов, и её взгляд снова стал игривым.

— Это даст нам время. Неделю, может, две. Судебная машина медлительна, если её правильно смазать.

Семён Смирнов, до этого молча изучавший документы на экране, поднял голову. Его лицо было серьёзным и сосредоточенным.

— Время — это хорошо. Но нам нужна стратегия, — прагматично заявил он. — Саша, мне нужны все финансовые документы Ильи за последние полгода. Каждый перевод, каждый счёт. Мы создадим ему безупречную финансовую историю. Каждый рубль будет подтверждён. Я подключу своих аудиторов. Мы докажем, что его состояние — результат удачных инвестиций и… щедрых подарков от благодарных покровителей.

Он многозначительно посмотрел на Савельеву, и та едва заметно кивнула.

Самым сложным было молчание боярыни Морозовой. Она сидела, скрестив руки на груди, и её лицо было непроницаемо. Наконец, она тяжело вздохнула, словно принимая неизбежное.

— Не думала, что доживу до дня, когда буду спасать репутацию простолюдина, — процедила она сквозь зубы. — Но падение Филатова создаст вакуум власти, который Гордеев с радостью заполнит. А это нам невыгодно.

Она достала свой девайс, её движения были резкими и раздражёнными.

— Я свяжусь со своими юристами. Они «проконсультируют» ваших аудиторов, Семён Остапович. Укажут на возможные лазейки в законах об опеке. Негласно, разумеется.

Это была победа. Хрупкая, временная, но победа. Они все были в игре. Их репутация, их активы, их будущее теперь были связаны с моим.

* * *

Следующие дни превратились в кошмар иного рода. Вместо тренировок с мечом — уроки этикета. Вместо изучения вражеских тактик — зубрёжка имён и титулов десятков аристократических семей. Моим полем битвы стали не тёмные переулки, а сверкающие бальные залы.

— Выше подбородок, Илья, — голос Савельевой был безжалостен. Мы стояли в ателье одного из лучших портных, и я, облачённый в идеально сшитый фрак, чувствовал себя удавом в корсете. — На приёме у князя Оболенского ты должен выглядеть не как уличный боец, а как наследник огромного состояния. И улыбайся. Даже если хочешь кого-то убить. Особенно, если хочешь кого-то убить. В высшем свете улыбка — это лучшее оружие.

Я посмотрел на своё отражение в огромном зеркале. Из него на меня смотрел незнакомец. Элегантный, уверенный в себе молодой аристократ с холодными, внимательными глазами. Маска была другой, но суть осталась прежней. Я снова играл роль.

Эта война была мне чужда. Война шёпота, полунамёков, ядовитых комплиментов и рукопожатий, которые могли быть как союзом, так и смертным приговором. Здесь нельзя было просто ударить. Здесь нужно было думать, просчитывать, предугадывать.

И это было куда страшнее любой битвы. Потому что здесь, в этом мире шёлка и интриг, одно неверное слово было опаснее самого острого клинка.

* * *

Две недели. Две недели тягучей, нервной войны, где полем битвы были не улицы, а залы суда, а оружием — не магия, а параграфы законов. Две недели, в течение которых я спал по три часа в сутки, разрываясь между ролью Мора, держащего в узде криминальный мир, и ролью Ильи Филатова, благовоспитанного наследника, вынужденного улыбаться тем, кого хотел бы стереть в порошок.

И мы победили.

Атака Гордеева захлебнулась. Связи княгини Савельевой парализовали судебную машину. Аудиторы Семёна Смирнова создали такую безупречную финансовую легенду, что комар носа не подточил бы. А юристы боярыни Морозовой нашли столько лазеек в законах об опеке, что дело о моей «недееспособности» развалилось, не дойдя до слушаний. Гордеев отступил. Тихо, без заявлений, словно его и не было.

Сегодня мы праздновали. В моём кабинете на арене, который давно перестал быть просто офисом и стал сердцем моей маленькой империи, собрались все. Моя команда. Мои союзники. Моя семья.

— Иски отозваны, расследование прекращено, — доложила Саша, с довольной улыбкой откидываясь в кресле. В её руках был бокал с шампанским, а не девайс — редкое зрелище. — Юридически ты чист, босс. Как младенец.

— Не самый удачный комплимент, учитывая обстоятельства, — хмыкнула княгиня Савельева, поднимая свой бокал. — Но за победу выпить стоит. За тебя, Илья. Ты доказал, что умеешь сражаться не только кулаками, но и умом. Хотя, должна признать, первое у тебя получается зрелищнее.

Все рассмеялись. Атмосфера была лёгкой, почти праздничной. Даже капитан Игнатьев, обычно хмурый и уставший, позволил себе слабую улыбку.

Я стоял у огромного панорамного окна вместе с Людой. Она прижималась ко мне, положив голову мне на плечо, и мы смотрели на ночной Змееград. Город жил, сиял тысячами огней. Наш город.

— Мы справились, — тихо прошептала она. — Мы победили.

— Эту битву — да, — ответил я, обнимая её. Впервые за долгое время я чувствовал не просто удовлетворение, а покой. Тихий, тёплый, почти забытый.

И в этот самый момент я почувствовал его.

Холод.

Резкий, пронзительный укол, словно игла из чистого льда вонзилась прямо в Исток. Это была не моя тьма. Моя, после долгих медитаций с Людой, стала послушной, она спала, убаюканная покоем. Это было что-то чужое. Внешнее. И моя демоническая сущность, мой внутренний страж, отреагировала на эту угрозу мгновенно, выбросив в кровь порцию ледяного адреналина.

Я напрягся, инстинктивно вглядываясь в панораму ночного города. Мой взгляд скользнул по крышам соседних зданий, и на одну секунду я увидел её.

На самой вершине небоскрёба напротив, на фоне тусклого диска луны, стоял женский силуэт. Он был едва различим, но я не мог ошибиться. Его окутывало слабое, едва заметное, но такое знакомое багровое сияние.

Секунда. И он исчез. Растворился, словно его и не было. Словно это был лишь обман зрения, игра света и тени.

— Илья? Что случилось? — голос Люды вернул меня в реальность. Она почувствовала, как напряглись мои мышцы, как изменилось моё дыхание.

Я не ответил. Я просто смотрел в пустоту, туда, где только что была она. И холод внутри меня сменился ледяной уверенностью.

Гордеев не проиграл. Он лишь отступил, пожертвовав пешками, чтобы подготовить к выходу на доску новую, куда более опасную фигуру. Он дал ей время. Время возродиться. Время набраться сил.

Битва за Змееград была далека от завершения.

Она только начиналась.

* * *

Стерильный холод подземной лаборатории был привычной средой для Тарникова. Здесь, вдали от чужих глаз, среди мерцающих колб и сложного переплетения трубок, он пытался создать то, что вернёт ему былое могущество. Склонившись над центрифугой, где в прозрачной пробирке вращалась светящаяся изумрудная жидкость, он не сразу заметил, как бесшумно скользнули в стороны тяжёлые стальные двери.

— Кажется, твой протеже снова проиграл, Георгий.

Голос Тарникова был пропитан ядовитым сарказмом. Он не обернулся, продолжая наблюдать за сывороткой, но его плечи напряглись.

Гордеев вошёл в лабораторию неспешно, с видом хозяина, осматривающего свои владения. На его лице играла довольная, хищная улыбка.

— Проиграл? — он тихо рассмеялся, и этот надменный смех эхом отразился от стен. — О, нет, мой дорогой Рома. Он сыграл свою роль просто идеально.

Тарников наконец выпрямился и хмуро посмотрел на него.

— Идеально? Твой Пастырь сломлен, Воронцов болтает без умолку, а этот выскочка, Мор, теперь неоспоримый хозяин Змееграда. Это ты называешь идеальным планом?

Гордеев подошёл к столу, взял одну из пустых пробирок и принялся с интересом её разглядывать, словно это был редчайший бриллиант.

— Пастырь, юристы, даже эта безумная ведьма Лилит Воронцова, которая, я уверен, скоро вернётся, чтобы устроить кровавую баню… — он сделал паузу, его глаза холодно блеснули. — Всё это, мой друг, лишь отвлечение. Шум. Яркий, громкий фейерверк, чтобы наш маленький герой не смотрел по сторонам.

Он поставил пробирку на место и повернулся к Тарникову.

— Пока он гонялся за фанатиками и разбирался с глупыми аристократами, пока он упивался своей силой и славой, мы создавали хаос. Контролируемый, выверенный хаос. И всё это для того, чтобы привлечь к этому беспорядку куда более важную персону. Того, кто не сможет остаться в стороне, когда в одном из ключевых городов Империи творится такое беззаконие.

Тарников нахмурился ещё сильнее, пытаясь понять.

— Кого?

Гордеев не ответил. Вместо этого он полез во внутренний карман своего безупречного фрака и достал небольшую, герметично запечатанную ампулу. Внутри неё переливалась жидкость, идентичная той, над которой трудился Тарников. Идеальная, чистейшая сыворотка, усиливающая Исток до немыслимых пределов.

— Он придёт, чтобы навести порядок, — прошептал Гордеев, и в его голосе прозвучала такая концентрированная ненависть, что даже Тарников невольно отступил на шаг. — Он придёт, чтобы покарать виновных. И вот тогда, когда он будет уверен в своей полной победе, я нанесу удар.

Он сжал ампулу в руке, и его улыбка превратилась в звериный оскал.

— И наконец-то отомщу своему дорогому братцу. За всё.

Content

Изменивший империю. Последний рубеж. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31