Мия Шеридан

Голос Арчера

Mia Sheridan

Archer’s Voice

© 2016, 2018 by Mia Sheridan

© Теодоракис М., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящается моим мальчикам: Джеку, Кейду и Тайлеру. Миру нужно как можно больше хороших людей. Горжусь тем, что подарила жизнь этой троице. Братья навек.

Легенда о кентавре Хироне

Племя кентавров – известные сумасброды, склонные к пьянству и буйному, похотливому поведению. Но Хирон не походил на остальных – его прозвали хорошим кентавром и раненым целителем, он был мудрее, мягче и справедливее прочих представителей своего вида.

Увы, его друг Геракл, сражаясь с другими кентаврами, ранил его отравленной стрелой. Будучи бессмертным, Хирон не мог избавиться от неизлечимой раны и прожил всю жизнь, испытывая мучительную боль.

В конце концов Хирон встретил Прометея, который также подвергался страданиям. Боги осудили его на вечные муки и приковали к скале, к которой каждое утро посылали орла, и тот клевал печень Прометея, и каждую ночь печень вырастала заново.

Хирон по доброй воле вызвался отдать за Прометея собственную жизнь, тем самым освободив их обоих от вечных мучений. Кентавр замертво упал к ногам Прометея. Но Зевс, оценив доброту и служение Хирона, сделал его созвездием Стрельца, и теперь, глядя на звездное небо, можно вечно любоваться его красотой.

Рана Хирона символизирует преобразующую силу страдания: личная боль – как физическая, так и эмоциональная, – может стать источником великой моральной и духовной силы.

Глава 1

Арчеру семь лет, апрель

– Хватайся за руку! Я тебя держу, – очень тихо произнес я.

Вертолет оторвался от земли, и Герцог схватил Змеиного Глаза за руку. Я старался вести себя как можно тише – мою маму снова избили, она спала в своей комнате, и я не хотел ее будить. Она велела мне посидеть с ней в постели и посмотреть мультики, и какое-то время я смотрел, но, заметив, что она заснула, спустился вниз поиграть со своими солдатиками Джи-Ай Джо[1].

Вертолет приземлился, мои ребята выпрыгнули из него и побежали под стул, на который я набросил полотенце, чтобы превратить его в подобие подземного бункера. Я подхватил вертолет и снова оторвал его от пола со звуком «тр-р-р – тр-р-р – тр-р-р». Как бы мне хотелось щелкнуть пальцами и превратить игрушечный вертолет в настоящий! Я посадил бы в него свою маму, и мы улетели бы отсюда – прочь от него, прочь от черных глаз и маминых слез. Неважно, где мы окажемся, лишь бы это место находилось далеко-далеко отсюда.

Я заполз в свой бункер и через несколько минут услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Тяжелые шаги проследовали через прихожую и дальше по коридору в сторону того места, где я играл. Выглянув, я разглядел пару блестящих черных ботинок и отвороты брюк, которые, как я знал, были частью формы.

С возгласом «дядя Коннор!» я поспешно выбрался наружу. Он опустился на колени, и я бросился к нему в объятия, стараясь держаться подальше от того бока, где он носил пистолет и полицейский фонарик.

– Привет, малыш, – сказал дядя, прижимая меня к себе. – Как поживает мой герой-спасатель?

– Хорошо. Хочешь посмотреть, какую подземную крепость я выстроил? – Я с гордостью указал через плечо на крепость, которую соорудил под столом из одеял и полотенец. Выглядело довольно круто.

Дядя Коннор улыбнулся и посмотрел мне за спину.

– Конечно хочу. Ты хорошо поработал, Арчер. Я никогда не видел такой неприступной крепости! – Он подмигнул и улыбнулся еще шире.

В ответ я расплылся в улыбке.

– Поиграешь со мной?

Продолжая улыбаться, он взъерошил мне волосы.

– Не сейчас, приятель. Попозже, ладно? Где твоя мама?

Я почувствовал, как у меня опускаются уголки губ.

– М-м-м, она неважно себя чувствует. Решила прилечь.

Я заглянул в лицо дяде Коннору, в его золотисто-карие глаза. В голове сразу же возникла картинка: небо перед грозой – темное и немного пугающее. Я слегка отодвинулся, но взгляд дяди Коннора прояснился так же быстро, как и потемнел, и он снова притянул меня к себе, сжав в объятиях.

– Хорошо, Арчер, хорошо. – Он отстранил меня, взял за руки, блуждая взглядом по моему лицу, улыбнулся в ответ на мою улыбку. – Ты знаешь, что улыбаешься совсем как твоя мама?

Я улыбнулся шире. Мне нравилась мамина улыбка – теплая и красивая, от которой чувствуешь себя любимым.

– Но я похож на папу, – я опустил глаза. Все говорили, что я пошел в Хейлов.

Он просто смотрел на меня с минуту, как будто хотел что-то сказать, но потом передумал.

– Что ж, это хорошо, приятель. Твой отец чертовски привлекательный.

Он улыбнулся мне, но улыбка в его глазах не отразилась. Я смотрел на дядю Коннора, жалея, что не похож на него. Однажды мама сказала мне, что он самый красивый мужчина, которого она видела в своей жизни. Но потом она выглядела виновато, как будто не должна была этого говорить. Наверное, потому что он не был моим отцом, предположил я. А еще дядя Коннор был офицером полиции – героем. Когда вырасту, хочу стать таким же, как он.

Дядя Коннор встал.

– Пойду посмотрю, проснулась ли твоя мама. Поиграй пока со своими солдатиками, а я через минуту спущусь. Хорошо, приятель?

– Хорошо, – кивнул я.

Он снова взъерошил мне волосы и направился к лестнице. Я выждал пару минут и молча последовал за ним. Поднялся, держась за перила и замирая при каждом скрипе. Я знал, как вести себя тихо в этом доме. Здесь это было важно – знать, как вести себя тихо.

Добравшись до верхней площадки лестницы, я остановился у двери в мамину комнату и прислушался. Дверь оставалась приоткрытой, и этого было достаточно, чтобы услышать разговор.

– Я в порядке, Коннор, правда, – произнес мягкий мамин голос.

– Ты не в порядке, Алисса, – прошипел он, и в конце его голос дрогнул так, что я испугался. – Господи… Мне хочется его убить. С меня довольно, Лис! Я по горло сыт твоей ролью мученицы. Ты можешь считать, что заслужила это, но Арчер не заслужил, – произнес он, выплюнув последние три слова так, что я понял: его челюсти сжаты. Мне уже доводилось видеть это раньше. Обычно когда рядом находился мой отец.

Несколько минут я не слышал ничего, кроме тихого маминого плача, а потом дядя Коннор снова заговорил. На этот раз его голос звучал странно, без всякого выражения.

– Хочешь знать, где он сейчас? Вышел из бара и отправился домой с Пэтти Нельсон. С воскресенья он уже три раза трахался с ней в трейлере. Я проезжал мимо и слышал из своей машины.

– Господи, Коннор! – сдавленно всхлипнула мама. – Ты пытаешься сделать все еще хуже…

– Нет! – его голос прогремел так, что я слегка подпрыгнул. – Нет, – тише повторил он. – Я пытаюсь заставить тебя понять, что уже достаточно. Достаточно. Если ты считаешь, что должна понести наказание, ты его уже понесла. Неужели ты не понимаешь? Ты никогда не была права в этом своем убеждении, но даже если предположить, что так, ты уже за все заплатила, Лис. Давно заплатила. А теперь платим все мы. Господи, хочешь знать, что я почувствовал, когда услышал звуки, доносившиеся из того трейлера? Мне захотелось вломиться и вытрясти из него все дерьмо за то, что он так тебя унижает. И, черт возьми, я должен быть счастлив, что он с кем-то, только не с тобой, – с кем угодно, лишь бы не с женщиной, которая так глубоко запала мне в душу, что ее не выбить оттуда даже отбойным молотком. Но мне от этого дурно. Меня тошнит, Лис. Мне больно оттого, что он так скверно с тобой обращается, хотя, если он будет обращаться с тобой хорошо, ты больше никогда ко мне не вернешься.

На пару минут в комнате воцарилась тишина, и мне захотелось заглянуть внутрь, но я не стал этого делать. До меня доносились только тихие мамины рыдания и какой-то легкий шорох.

Наконец дядя Коннор снова заговорил. Теперь его голос звучал тихо и нежно.

– Позволь мне забрать тебя отсюда, детка. Пожалуйста, Лис! Позволь мне защитить тебя и Арчера. Пожалуйста.

Его голос был наполнен чем-то таким, чему я не знал названия. Я тихонько вздохнул. Он хочет забрать нас отсюда?

– А как же Тори? – тихо спросила мама.

Прошло несколько секунд, прежде чем дядя Коннор ответил:

– Я скажу Тори, что уезжаю. Она должна понять. В любом случае у нас уже много лет нет настоящего брака. Она поймет.

– Она не поймет, Коннор, – испуганно возразила мама. – Не поймет. Она сделает что-нибудь, чтобы поквитаться с нами. Она всегда ненавидела меня.

– Алисса, мы уже не дети. Речь не о каком-то дурацком соревновании. Речь идет о реальной жизни. Дело в том, что я люблю тебя. Речь о том, что мы заслуживаем жить вместе. Это касается меня, тебя и Арчера.

– А Трэвис? – тихо спросила она.

Повисла пауза.

– С Тори я что-нибудь придумаю, – сказал он. – Тебе не нужно беспокоиться на этот счет.

Снова воцарилось молчание, а затем моя мама сказала:

– Твоя работа, этот город…

– Алисса, – мягко произнес дядя Коннор, – мне все это безразлично. Без тебя все остальное не имеет значения. Разве ты до сих пор не поняла? Я уволюсь с работы и продам землю. Мы проживем свою жизнь, детка. Обретем счастье. Подальше отсюда, подальше от этого места. Там, где сможем жить по-своему. Разве ты этого не хочешь? Скажи мне, что хочешь.

Снова воцарилась тишина, нарушаемая только тихими звуками, как будто они целовались. Я видел, как они целовались раньше, когда мама не знала, что я слежу, как сейчас. Мне было известно, что это неправильно: мамам не положено целовать мужчин, которые не являются их мужьями. Но также мне было известно, что отцы не должны все время приходить домой пьяными и бить по лицу своих жен, а матери не должны смотреть на дядюшек с такой нежностью, которая всегда появлялась на мамином лице, когда приходил дядя Коннор. Все было перепутано, и я не знал, как во всем этом разобраться. Потому-то я и подсматривал за ними, пытаясь понять.

Наконец, спустя, как мне показалось, долгое время, мама прошептала так, что я едва смог расслышать:

– Да, Коннор, забери нас отсюда. Забери далеко-далеко. Ты – и мы с Арчером. Давай обретем немного счастья. Я хочу этого. Я хочу тебя. Ты единственный, кого я когда-либо хотела.

– Лис… Лис… Моя Лис… – услышал я слова дяди Коннора, перемежающиеся тяжелыми вздохами.

Я ускользнул, спустившись обратно по лестнице, бесшумно миновав скрипучие половицы, не издав ни звука, двигаясь в абсолютной тишине.

Глава 2

Бри

Я перекинула рюкзак через плечо, забрала с пассажирского сиденья маленькую собачью переноску и закрыла за собой дверь машины. С минуту постояла неподвижно, просто слушая, как вокруг, почти заглушая мягкий шелест листвы на ветру, стрекочут цикады. Надо мной сияло ярко-голубое небо, впереди между домами виднелась едва различимая полоска искрящейся озерной воды. Прищурившись, я посмотрела на белый домик, в окне которого все еще маячила небольшая табличка, сообщающая, что он сдается в аренду. Явно старенький и слегка обветшалый, он отличался каким-то очарованием, которое сразу же меня привлекло. Мне представилось, что вечерами я сижу на маленькой веранде, наблюдая, как ветерок играет листвой деревьев, позади меня над озером поднимается луна, а в воздухе чувствуется запах сосен и озерной воды. Я улыбнулась про себя в надежде, что внутри домик тоже очарователен или хотя бы чисто прибран, и тихонько спросила:

– Что ты об этом думаешь, Фиби?

Фиби удовлетворенно фыркнула из своей переноски.

– Да, я тоже так считаю, – согласилась я.

Рядом с моим маленьким «Фольксвагеном-жуком» остановился старый седан, из него выбрался пожилой лысеющий мужчина и направился ко мне.

– Бри Прескотт?

– Это я, – сделав несколько шагов навстречу, я с улыбкой пожала ему руку. – Спасибо, мистер Конник, что так быстро согласились со мной встретиться!

– Пожалуйста, зовите меня Джордж, – он улыбнулся в ответ и зашагал к коттеджу. При каждом шаге под его ногами вздымалась пыль, похрустывали сухие сосновые иголки. – Встретиться с вами не проблема. Я сейчас на пенсии, так что у меня нет распорядка, которого нужно придерживаться. Это просто замечательно.

Мы поднялись по трем деревянным ступенькам на небольшое крылечко, мужчина вытащил из кармана связку ключей и принялся искать нужный.

– А вот и он, – сказал хозяин дома, вставляя ключ в замок и толкая входную дверь.

Когда мы вошли и я огляделась, меня встретил запах пыли с легким оттенком плесени.

– Жена приходит сюда так часто, как только может, вытирает пыль и делает простейшую уборку, но, как видите, здесь не помешало бы хорошенько прибраться. Норма уже передвигается не так хорошо, как раньше, из-за артрита тазобедренного сустава и всего остального. Дом все лето простоял пустой.

– Всё в порядке, – улыбнулась я, поставив переноску Фиби у двери и направившись к тому, что, как я поняла, было кухней. Простой уборкой тут было не обойтись – скорее, требовалась уборка генеральная. Но мне сразу же здесь понравилось. Домик был уютным и полным очарования. Приподняв несколько чехлов, я увидела, что мебель старая, но подобрана со вкусом. Деревянные полы выстелены широкими досками в деревенском стиле, стены выкрашены в приглушенные и успокаивающие тона.

Кухонная техника была устаревшей, но мне от кухни много и не нужно. Не думаю, что мне вообще когда-нибудь снова захочется готовить.

– Спальня и ванная в дальней части… – начал мистер Конник.

– Я согласна, – перебила я, тут же рассмеялась и слегка покачала головой. – Я имею в виду, если дом еще сдается и вы не против, я согласна.

Он усмехнулся:

– Что ж, да, это здорово. Сейчас принесу из машины договор аренды, и мы обо всем позаботимся. Я включил страховой депозит за первый и последний месяцы, но, если это проблема, могу пойти вам навстречу.

Я покачала головой:

– Нет, это не проблема. Звучит заманчиво.

– Хорошо, тогда я сейчас вернусь, – сказал он, направляясь к двери.

Пока хозяин был снаружи, я улучила минутку, чтобы пройти по коридору и заглянуть в спальню и ванную. Обе комнатки оказались небольшими, но, как я и рассчитывала, вполне мне подходили. В спальне мое внимание привлекло большое окно, выходившее на озеро. Я не смогла сдержать улыбки, когда увидела небольшой причал, ведущий к спокойной зеркальной воде, потрясающе синей в ярком утреннем свете. Вдалеке виднелись две лодки, казавшиеся отсюда не более чем точками на горизонте.

Пока я смотрела на эту воду, внезапно возникло странное ощущение, что мне хочется плакать, но не от грусти, а от счастья. Едва появившись, это чувство начало исчезать, оставив необъяснимый привкус ностальгии.

– Приступим? – окликнул меня мистер Конник, и я услышала, как за ним закрылась дверь.

Я вышла из спальни, чтобы подписать бумаги об аренде дома, который собиралась называть своим – по крайней мере, на ближайшее время, – вопреки всему надеясь, что именно здесь я наконец обрету покой.

Норма Конник оставила все свои чистящие средства в коттедже, так что, вытащив из машины чемодан и отнеся его в спальню, я сразу принялась за работу. Три часа спустя, убрав с глаз прилипшие ко лбу пряди волос и отступив в сторону, я смогла полюбоваться результатами своего труда. Деревянные полы теперь чисто выметены, мебель протерта, все помещение тщательно вычищено. Я нашла постельное белье и полотенца в шкафу в прихожей, выстирала и высушила их в маленькой стиральной машине и сушилке рядом с кухней, а затем застелила постель. Кухня и ванная были отмыты до блеска, все окна распахнуты, чтобы впустить доносящийся с озера теплый летний ветерок. Мне бы не хотелось слишком сильно привыкать к этому месту, но пока оно меня устраивало.

Я распаковала немногие туалетные принадлежности, которые побросала в свой чемодан, и сложила их в шкафчик для лекарств, а затем приняла долгий прохладный душ, смывая с себя воспоминания о многочасовой уборке и еще более продолжительном путешествии. Я разделила шестнадцатичасовую поездку из моего родного города Цинциннати в штате Огайо на два восьмичасовых переезда, одну ночь скоротав в маленьком придорожном мотеле, а следующую проехав на машине, чтобы добраться сюда сегодня утром. Накануне, заглянув в небольшое интернет-кафе в Нью-Йорке, я поискала в Сети недвижимость для сдачи в аренду там, куда направлялась. Городок в штате Мэн, выбранный мной в качестве пункта назначения, пользовался популярностью у туристов, и поэтому после более чем часовых поисков ближайший домик, где я могла поселиться, нашелся за озером, в местечке под названием Пелион.

Вытершись, я надела чистые шорты и футболку и взяла телефон, чтобы позвонить своей лучшей подруге Натали. С тех пор как я отправила ей первое сообщение о том, что уезжаю, она пыталась связаться со мной несколько раз, а я написала ей только однажды. Нужно позвонить.

– Бри? – ответила Нат. На заднем фоне слышался громкий разговор.

– Привет, Нат! Я не вовремя?

– Подожди, я выйду. – Она прикрыла трубку рукой и что-то кому-то сказала, а затем снова вернулась к разговору. – Нет, ты очень даже вовремя! Умираю от желания с тобой поговорить! Но сейчас я обедаю с мамой и тетей. Они вполне в состоянии подождать пару минут. Я волновалась, – слегка обиженным тоном закончила она.

Я вздохнула.

– Знаю. Прости! Я в штате Мэн, – я уже говорила ей, что направляюсь именно сюда.

– Бри, ты так быстро уехала! Господи… Ты успела хоть что-нибудь упаковать?

– Пару вещей. Этого хватит на первое время.

Она раздраженно выдохнула:

– Хорошо. Ну а когда ты вернешься?

– Не знаю. Пожалуй, на некоторое время останусь здесь. Нат, я об этом не упоминала, но у меня заканчиваются деньги: я только что потратила большую сумму на страховой депозит за аренду. Мне нужно найти работу, по крайней мере на какое-то время, и заработать столько, чтобы хватило на поездку домой и несколько месяцев жизни, когда я вернусь.

Нат помолчала.

– Не думала, что все настолько плохо. Но, Бри, милая, у тебя же высшее образование. Возвращайся домой и используй его! Тебе необязательно жить как бродяжке, в городе, где ты не знаешь ни единого человека. Я уже скучаю по тебе! Эйвери и Джордан тоже. Мы твои друзья и поможем тебе вернуться к жизни. Мы любим тебя. Я могу прислать немного денег, чтобы ты могла быстрее вернуться домой.

– Нет-нет, Натали. В самом деле. Мне… нужно время, хорошо? Я знаю, что вы любите меня. Я тоже, – тихо сказала я, – тоже вас люблю. Но мне просто нужно было это сделать.

Она снова помолчала.

– Это все из-за Джордана?

Я на пару секунд прикусила губу.

– Нет, не совсем. Может, это и стало последней каплей, но нет, я бегу не от Джордана. Просто это послужило спусковым крючком, понимаешь? Это было… уже чересчур.

– Ох, милая, человек может вынести так много. – Не дождавшись ответа, Натали вздохнула и спросила: – И как, эта странная внезапная поездка уже помогает? – по ее голосу было ясно, что она улыбается.

Я тихонько рассмеялась.

– В некотором смысле возможно. В других отношениях пока нет.

– Значит, они так и не прошли? – тихо уточнила Натали.

– Нет, Нат, пока нет. Но мне нравится это место. Правда нравится, – я постаралась сделать так, чтобы мой голос звучал бодро.

Нат снова взяла паузу.

– Дорогая, я думаю, дело не в месте.

– Я не это имела в виду. Просто хотела сказать, что это отличный городок, куда можно ненадолго уехать… О боже, тебе пора. Тебя ждут мама и тетя. Мы можем поговорить об этом в другой раз.

– Хорошо, – нерешительно ответила она. – Ты точно в безопасности?

Я помолчала: никогда не чувствовала себя в полной безопасности. И почувствую ли снова?

– Да, и здесь красиво. Мой коттедж прямо на берегу озера, – я выглянула в окно за спиной, снова любуясь прекрасным видом.

– Можно тебя навестить?

Я улыбнулась:

– Дай мне устроиться. Может быть, перед тем как я соберусь вернуться…

– Хорошо, договорились. Я очень скучаю по тебе.

– Я тоже по тебе скучаю. Скоро перезвоню, хорошо?

– Хорошо. Пока, дорогая!

– Пока, Нат.

Отключившись, я подошла к большому окну, задернула шторы в своей новой спальне и забралась в застеленную свежим бельем постель. Фиби устроилась у меня в ногах. Я провалилась в сон, едва голова коснулась подушки.

Меня разбудили птичьи крики и плеск воды вдалеке. Я перевернулась на другой бок и посмотрела на часы. Было только начало седьмого вечера. Потянувшись, я села, пытаясь сориентироваться.

Стоило мне встать с кровати, Фиби посеменила за мной. Почистив зубы в маленькой ванной и ополоснувшись, я изучила свое отражение в зеркале аптечного шкафчика. Темные круги под глазами никуда не делись, хотя и стали менее заметными после пяти часов недавнего сна. Я пощипала щеки, чтобы на них появился румянец, глядя в зеркало, изобразила широкую, слащавую, фальшивую улыбку и покачала головой. «С тобой все будет хорошо, Бри. Ты сильная, и ты снова будешь счастлива. Слышишь? В этом месте есть что-то хорошее. Чувствуешь?» Я наклонила голову и еще минуту смотрела на себя в зеркало. Многие люди подбадривают свое отражение в ванной, не так ли? Это вполне нормально. Я тихонько фыркнула и снова слегка покачала головой. Ополоснула лицо, а затем быстро собрала свои длинные светло-каштановые волосы в небрежный пучок на затылке.

На кухне я открыла морозильную камеру, куда убрала замороженные продукты, которые привезла с собой в сумке-холодильнике. Еды у меня с собой было немного – только то, что нашлось дома: несколько блюд, которые можно разогреть в микроволновке, молоко, арахисовое масло, хлеб и пара фруктов. И половина упаковки собачьего корма для Фиби. Но этого хватит на пару дней, прежде чем придется искать местный продуктовый магазин.

Я поставила макароны в стоявшую на столе микроволновку, а затем стоя ела их пластиковой вилкой. Жуя, посмотрела в кухонное окно и заметила пожилую женщину в синем платье и с короткими седыми волосами, которая вышла из соседнего коттеджа и направилась к моему крыльцу с корзинкой в руках. Услышав легкий стук в дверь, я выбросила в мусорное ведро пустую картонную коробку из-под еды и пошла открывать.

За дверью, тепло улыбаясь, стояла пожилая леди.

– Привет, дорогая! Я Энн Кэбботт. Похоже, ты моя новая соседка. Добро пожаловать в наши края!

Я улыбнулась ей в ответ и приняла предложенную корзинку.

– Бри Прескотт. Спасибо. Как мило! – Из-под уголка полотенца, прикрывающего содержимое корзинки, донесся сладкий запах черничных маффинов. – Боже, как вкусно пахнет! Не хотите зайти?

– Вообще-то я хотела спросить, не захочешь ли ты выпить со мной чаю со льдом на веранде. Я только что заварила свежий.

– О… – Я заколебалась. – Хорошо, конечно. Дайте мне секунду, чтобы обуться.

Я вернулась в дом и положила маффины на кухонный стол, а затем сбегала в спальню, где остались шлепанцы. Когда я вернулась в гостиную, Энн стояла на краю крыльца и ждала меня.

– Такая чудесная ночь! Я стараюсь проводить вечера на свежем воздухе и получать от этого удовольствие. Очень скоро я начну жаловаться на то, как здесь холодно.

Мы направились к ее коттеджу.

– Значит, вы живете здесь круглый год? – взглянула я на нее.

Она кивнула.

– Большинство из нас, по эту сторону озера, живут здесь круглый год. Туристов это место в его нынешнем виде не интересует. Вон там, – она кивнула в сторону дальнего берега, едва различимого с такого расстояния, – находятся все туристические достопримечательности. Большинство тамошних жителей не против, им это даже нравится. Конечно, все изменится. Мэр городка, Виктория Хейл, планирует множество новых проектов, которые привлекут сюда туристов.

Она вздохнула, когда мы поднялись по ступенькам на крыльцо, и уселась в одно из плетеных кресел. Я присела на двухместные качели на веранде и откинулась на подушку. Крыльцо у нее было красивое и уютное, с удобными белыми плетеными стульями и яркими голубыми и желтыми подушками. Повсюду стояли цветочные горшки, из которых каскадами ниспадали волны петуний и ипомеи.

– Что вы думаете насчет туристов?

Она слегка нахмурилась.

– О, ну мне нравится наш тихий городок. Я хочу сказать, пусть бы они там и оставались. У нас бывают приезжие, которых, на мой вкус, достаточно. К тому же мне нравится атмосфера маленького городка. Но предполагается, что здесь построят кондоминиумы, так что коттеджи на берегу озера будут снесены.

Я нахмурилась:

– Ох, сочувствую. – Похоже, женщина имела в виду, что ей придется переехать.

Она пренебрежительно махнула рукой:

– Со мной все будет в порядке. Больше всего я беспокоюсь о том, что предприятия в городе закроются из-за расширения.

Я кивнула, все еще хмурясь, и секунду помолчала, прежде чем сказать:

– В детстве мы всей семьей отдыхали на другом берегу озера.

Она взяла кувшин с чаем, стоявший на маленьком столике рядом с ней, налила два стакана и один протянула мне.

– А ты? Что привело тебя сюда сейчас?

Я сделала глоток, пытаясь выиграть пару секунд. Наконец ответила:

– Я ненадолго. Тем летом я была счастлива.

Затем я пожала плечами и попыталась улыбнуться, но при упоминании о семье в груди все равно защемило, и я постаралась изобразить приятное выражение лица.

Она секунду изучала меня, сделала глоток чая и затем кивнула.

– Что ж, дорогая, пожалуй, ты хорошо придумала. Если ты была здесь счастлива, это место может снова принести счастье. Мне кажется, некоторые места просто привлекают к себе людей. – Она тепло улыбнулась, и я ответила тем же, промолчав, что есть еще одна причина, по которой я здесь: это последнее место, где моя семья была по-настоящему счастлива, где мы жили без забот. А когда вернулись домой из той поездки, у мамы обнаружили рак молочной железы… Она умерла шесть месяцев спустя, и мы с папой остались вдвоем.

– Как долго ты планируешь здесь пробыть? – поинтересовалась Энн, вырывая меня из задумчивости.

– Не знаю. У меня нет определенного маршрута. Но мне нужно найти работу. Вы знаете кого-нибудь, кто ищет сотрудников?

Она поставила стакан на стол.

– Вообще-то да. В закусочную в городе требуется официантка. Они подают завтрак и обед. На днях я видела объявление. У девушки, которая работала там раньше, родился ребенок. Заведение находится прямо на центральной улице – называется «У Норма». Ты легко его найдешь. Там всегда приятно и полно народу. Скажи, что тебя прислала Энн, – она подмигнула.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Так и сделаю.

С минуту мы сидели молча, потягивая чай. Было слышно, как поют сверчки, а над моим ухом время от времени зудел комар. Со стороны озера доносились отдаленные крики лодочников, которые, вероятно, собирались причаливать, и тихий плеск воды.

– Здесь так спокойно!

– Что ж, дорогая, надеюсь, ты не сочтешь это бесцеремонным с моей стороны, но, похоже, хорошая доза спокойствия тебе бы не помешала.

Я вздохнула и негромко рассмеялась.

– Вы, должно быть, хорошо разбираетесь в людях. Тут вы правы.

Она тоже тихо усмехнулась:

– Я всегда умела находить общий язык с людьми. Мой Билл частенько говаривал, что ничего не смог бы от меня скрыть, даже если бы попытался. Конечно, для этого нужны любовь и время. Со временем ты понимаешь, что другой человек практически становится частью тебя, а от себя не спрячешься. Хотя, полагаю, у некоторых это получается неплохо.

Я наклонила голову:

– Соболезную. Как давно умер ваш муж?

– О, прошло уже десять лет. Но я до сих пор по нему скучаю. – На мгновение по ее лицу пробежала грусть, но потом она расправила плечи и кивнула в сторону моего стакана. – Раньше он любил сдабривать свой сладкий чай бурбоном. Тот добавлял ему живости. Разумеется, я не возражала. Это вызывало у него улыбку, а у меня отнимало всего минуту или две времени.

Я только что сделала маленький глоток чая и, едва не поперхнувшись, прикрыла рот рукой. Проглотив, я рассмеялась, и Энн улыбнулась.

Через минуту я кивнула:

– Думаю, мужчины в этом плане устроены достаточно просто.

Энн улыбнулась.

– Мы, женщины, рано это понимаем, правда? Тебя дома ждет парень?

Я покачала головой:

– Нет. У меня есть несколько хороших друзей, но больше дома никто не ждет.

Когда эти слова сорвались с моих губ, я почувствовала себя так, будто получила сильный удар под дых. Все это не было для меня новостью, и все же слова, произнесенные вслух, помогли мне окончательно все осознать. Я осушила свой стакан, пытаясь подавить внезапно нахлынувшие эмоции.

– Мне пора. Большое спасибо за чай и компанию!

Я улыбнулась Энн, и она улыбнулась в ответ, поднимаясь вместе со мной.

– Приходи в любое время, Бри. Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти.

– Спасибо, Энн! Это очень любезно с вашей стороны. О, мне нужно заехать в аптеку! Ведь в городе есть аптека?

– Да, «Хаскель». Просто поезжай обратно тем же путем, каким приехала, и увидишь ее по левой стороне, как раз перед единственным светофором. Ты ее не пропустишь.

– Отлично! Еще раз спасибо, – поблагодарила я, спустившись по ступенькам и слегка помахав ей рукой.

Энн кивнула, улыбнулась и помахала в ответ.

Проходя через свой двор, чтобы взять из дома сумочку, я заметила одинокий пушистый одуванчик. Наклонилась, сорвала его и поднесла к губам, закрыв глаза и вспоминая слова Энн. Через минуту я прошептала «покой», дунула и проследила за исчезающими из виду зонтиками, надеясь, что каким-то образом одно из этих семян достигнет того, кто обладает силой исполнять желания.

Глава 3

Бри

Небо только начинало темнеть, когда я въехала в Пелион, точнее, тихий, почти старомодный центр этого городка, где располагался деловой район. Большинство местных фирм, похоже, были семейным бизнесом или принадлежали частным лицам. Вдоль широких тротуаров росли большие деревья, под которыми в прохладных сумерках позднего лета все еще прогуливались люди. Мне нравилось это время суток: было в нем что-то волшебное, что-то обнадеживающее. Что-то, что говорило: «Ты не была уверена, что сможешь, но прожила еще один день, ведь так?»

Я нашла аптеку «Хаскель», заехала на стоянку справа от нее и припарковалась.

Мне пока что не требовались продукты, но нужно было купить несколько предметов первой необходимости. Это была единственная причина, по которой я вообще отправилась в путь. Даже проспав пять с лишним часов, я сильно устала и собиралась улечься в кровать с книжкой.

Мне потребовалось десять минут, чтобы посетить аптеку, но к машине я возвращалась уже в сгущающихся сумерках. Пока я была внутри, зажглись уличные фонари, и теперь стоянку заливал их романтичный свет. Я повесила сумочку на плечо и поудобнее перехватила полиэтиленовый пакет другой рукой, и вдруг пластиковое дно разорвалось – мои покупки вывалились на асфальт. Несколько предметов укатились и теперь были вне пределов досягаемости.

– Черт!

Выругавшись, я нагнулась, чтобы поднять купленные вещи, открыла большую сумку, убрала в нее шампунь и кондиционер – и боковым зрением заметила, что рядом кто-то остановился. Я вздрогнула. В тот момент, когда я подняла глаза, незнакомый мужчина наклонился, встал на колено и протянул мне пузырек «Адвила»[2], который откатился в сторону – очевидно, прямо ему под ноги.

Я уставилась на незнакомца. Молодой, с лохматыми, длинными, слегка волнистыми каштановыми волосами, которые отчаянно нуждались в стрижке. Растительность на его лице выглядела скорее запущенной, чем нарочито небрежной. Возможно, он был красив, но разглядеть, как именно выглядит его лицо под чрезмерно длинной бородой и волосами, которые падали ему на лоб и закрывали скулы, оказалось непросто. На нем были джинсы и синяя футболка, обтягивающая широкую грудь. Когда-то на футболке красовалась некая надпись, но теперь она настолько выцвела и стерлась, что можно было только догадываться, что там написано.

Я осознала все это за те несколько секунд, которые потребовались, чтобы дотянуться до его руки, держащей пузырек с обезболивающим, и в этот момент наши взгляды встретились. Его глаза цвета виски были очень глубокими, обрамленными длинными темными ресницами. Красивыми.

Мне показалось, словно между нами что-то промелькнуло. Как будто, протянув руку, я могла схватить нечто осязаемое, что-то мягкое и теплое. Я нахмурилась, сбитая с толку, но не смогла отвернуться, а он быстро отвел глаза.

Кто этот странный мужчина и почему я застыла перед ним? Слегка тряхнув головой, я вернулась к реальности.

– Спасибо! – я взяла пузырек из все еще протянутой руки.

Он ничего не сказал, больше не глядя на меня.

– Вот черт! – я снова тихо выругалась, возвращаясь к упавшим на землю покупкам.

Я заметила, что коробка с тампонами открылась и несколько из них выпали, и мне стало неловко. Провалиться мне на этом месте! Мужчина поднял несколько штук и протянул их мне, и я быстро сунула тампоны в сумочку. Мы посмотрели друг на друга, но его лицо было бесстрастно. Он снова отвел взгляд. Мои щеки залила краска. Он протянул мне еще несколько тампонов. Я схватила их, швырнула в сумку и, подавив истерический смешок, попыталась завязать светскую беседу.

– Чертовы полиэтиленовые пакеты! – выдохнув, зачастила я. Сделала глубокий вдох и продолжила, на этот раз немного медленнее: – Не только вредны для окружающей среды, но и ненадежны.

Мужчина протянул мне шоколадный батончик «Миндальная радость» и тампон. Я взяла их и положила в открытую сумку, мысленно застонав.

– Я старалась пользоваться многоразовыми пакетами. Купила очень милые, с забавными узорами: пейсли[3] и в горошек. – Я покачала головой, запихивая в сумку последний валявшийся на земле тампон. – Но вечно оставляю их в машине или дома.

Мужчина протянул мне еще два шоколадных батончика «Миндальная радость», и я снова покачала головой:

– Спасибо! Думаю, остальное я подберу сама, – я махнула рукой в сторону еще четырех шоколадных батончиков «Миндальная радость», продолжавших лежать на земле, подняла на него глаза, и мои щеки снова вспыхнули. – На них была скидка, – объяснила я. – Я не собиралась есть все сразу.

Не глядя на меня, мужчина собрал батончики, но я могла бы поклясться, что его губы слегка дрогнули. Я моргнула, и видение исчезло. Покосившись на незнакомца, я забрала батончики у него из рук.

– Просто предпочитаю, чтобы дома был шоколад. Люблю побаловать себя время от времени. Этих батончиков мне хватит на пару месяцев.

Ложь. Купленного хватит на пару дней, если не меньше. Возможно, я съем несколько штук еще по дороге домой.

Мужчина встал, и я последовала его примеру, перекинув сумочку через плечо.

– Ладно, что ж… Спасибо за помощь! За то, что спас меня… и мои… личные вещи… Мой шоколад, кокос и миндаль… – я смущенно рассмеялась, но тут же слегка поморщилась. – Знаешь, мне бы очень помогло, если бы ты заговорил и избавил меня от страданий.

Моя улыбка исчезла, когда его лицо вытянулось, глаза закрылись, а теплота, которая, – я могла поклясться, – промелькнула во взгляде несколько мгновений назад, сменилась равнодушием. Он повернулся и двинулся прочь.

– Эй, подожди! – окликнула я, зашагав было следом, однако заставила себя остановиться и нахмурилась.

Он уходил – медленно удалялся и двигался так грациозно! Когда мужчина пересек улицу и скрылся из виду, меня охватило странное чувство утраты.

Я забралась в машину и пару минут сидела неподвижно, удивляясь этой странной встрече. Наконец, включив двигатель, я обратила внимание, что на лобовом стекле что-то есть. Я потянулась включить омыватель, но остановилась и подалась вперед, чтобы присмотреться. По стеклу были рассыпаны семена одуванчика, и когда подул легкий ветерок, подхваченные движением воздуха пушинки изящно заплясали на ветровом стекле, улетая от меня в том направлении, куда ушел мужчина.

На следующее утро я проснулась рано. Встала, раздвинула шторы в спальне и посмотрела на озеро. В нем, придавая воде теплый золотистый оттенок, отражалось утреннее солнце. Взлетела крупная птица. У дальнего берега на воде виднелась одинокая лодка.

Да, я могла бы привыкнуть к этому месту.

Фиби спрыгнула с кровати, подошла и уселась у моих ног.

– Что думаешь, девочка? – прошептала я. Она зевнула. Глубоко вдохнув, я попыталась собраться с мыслями. – Не сегодня, – прошептала я. – Сейчас с тобой все в порядке.

Медленно, стараясь сконцентрироваться, я направилась в душ, и с каждым шагом в моей груди расцветала надежда. Но, когда я включила струю, мир вокруг померк, и шум душа превратился в барабанящий по крыше дождь. Я в ужасе замерла. В ушах раздался громкий раскат грома, а по обнаженной груди скользнул холодный металл. Пистолет резко провел по моему соску, и тот сжался от холода. Я вздрогнула, слезы быстрее потекли по щекам. В голове раздался пронзительный звук, напоминающий визг поезда, тормозящего на металлических рельсах. О боже, боже! Я затаила дыхание в ожидании выстрела, по венам растекся ледяной ужас. Я пыталась думать об отце, который лежал в соседней комнате в луже собственной крови, но страх за собственную жизнь оказался настолько всепоглощающим, что не давал сосредоточиться ни на чем другом. Меня начало неудержимо трясти, а дождь все продолжал барабанить…

Снаружи, возвращая меня к реальности, хлопнула дверца машины. Я стояла перед включенным душем. Там, где не была задернута занавеска, вода лужицами растекалась по полу. К горлу подступила тошнота, и едва я успела развернуться и добраться до унитаза, как меня вырвало желчью. Несколько минут я сидела, задыхаясь и вздрагивая, пытаясь взять себя в руки. На глаза грозили навернуться слезы, но я сдержалась, крепко зажмурилась и досчитала от ста в обратном порядке. Дойдя до единицы, еще раз глубоко вздохнула и, пошатываясь, поднялась на ноги. Схватила полотенце, чтобы вытереть растекающуюся лужу, – душ был все еще включен. Разделась и встала под теплые струи, откинув голову и закрыв глаза, стараясь расслабиться и вернуться в настоящее, пытаясь справиться с дрожью.

«Ты в порядке, ты в порядке, ты в порядке», – повторяла я, подавляя эмоции и чувство вины. Мое тело все еще вздрагивало. Со мной все будет в порядке. Я знала это, но мне всегда требовалось некоторое время, чтобы избавиться от ощущения, что я снова там, в том месте, в тот самый момент крайнего ужаса и горя. Проходило несколько часов, прежде чем печаль покидала меня, но она никогда не оставляла меня полностью.

Каждое утро ко мне возвращались воспоминания, и каждый вечер я снова чувствовала себя сильнее. С каждым рассветом я надеялась, что этот день станет днем моего освобождения и я переживу его, не испытывая боли из-за воспоминаний о ночи, которая навсегда отделила настоящее от прошлого.

Я вышла из душа и вытерлась. Взглянув на себя в зеркало, подумала, что выгляжу лучше, чем обычно по утрам. Несмотря на то, что воспоминания никуда не делись, я как следует выспалась, чего не случалось ни разу за последние шесть месяцев, и испытывала чувство удовлетворения. Я подумала, что все из-за озера за окном. Что может быть более умиротворяющим, чем тихий плеск воды? Несомненно, что-то из этого проникло в мою душу или, по крайней мере, помогло наконец отоспаться.

Я вернулась в спальню и натянула шорты цвета хаки и черную рубашку на пуговицах с короткими рукавами. Собираясь в закусочную, о которой упоминала Энн, я хотела выглядеть презентабельно, поскольку намеревалась спросить о вакансии, которая, надеюсь, еще открыта. У меня заканчивались деньги, и нужно было устроиться на работу как можно скорее.

Я высушила волосы феном и оставила их распущенными, а затем сделала легкий макияж. Надела черные сандалии, вышла и заперла за собой дверь. Теплый утренний воздух ласкал кожу.

Десять минут спустя я уже подъезжала к заведению «У Норма». С виду это была классическая закусочная в маленьком городке. Восемь утра, понедельник, но, заглянув в большое окно, я увидела, что помещение наполовину заполнено. На стекле все еще висела табличка «Требуется помощник». Да!

За открытой дверью меня встретили запахи кофе и бекона, болтовня и негромкий смех, доносившиеся от кабинок и столиков. Я прошла вперед и села за стойку рядом с двумя молодыми женщинами в коротких джинсовых шортах и топиках на бретелях, – очевидно, они не из тех, кто забегает позавтракать по дороге в офис. Когда я усаживалась на вращающийся табурет, обитый красной искусственной кожей, сидевшая рядом женщина посмотрела на меня и улыбнулась.

– Доброе утро! – улыбнулась я в ответ.

– Доброе утро! – отозвалась она.

Я взяла со стола меню, и официантка, стоявшая у кухонного окна, – немолодая женщина с короткими седыми волосами, – оглянулась через плечо и сказала:

– Сейчас подойду, дорогая.

Она просматривала свой блокнот с заказами и казалась изрядно уставшей. Закусочная была заполнена лишь наполовину, но она, очевидно, работала тут одна и с трудом поспевала за посетителями. По утрам люди всегда спешат, стараясь не опоздать на работу.

– Не торопитесь, – сказала я.

Через несколько минут, отнеся клиентам пару блюд и подойдя ко мне, она рассеянно спросила:

– Кофе?

– Да, пожалуйста. И, похоже, у вас завал. Я постараюсь облегчить вам задачу и выпью номер три, каким бы он ни оказался.

– Благослови тебя господь, дорогая! – рассмеялась она. – У тебя, должно быть, есть опыт работы официанткой.

– Все так, – улыбнулась я, протягивая ей меню, – опыт у меня есть. Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но я увидела объявление о том, что вам требуется помощница.

– Серьезно? – спросила она. – Когда ты сможешь начать?

Я рассмеялась:

– Как можно скорее. Могу зайти позже, чтобы заполнить заявление или…

– В этом нет необходимости: у тебя есть опыт работы официанткой, тебе нужна работа, и ты принята. Зайдешь позже, чтобы заполнить необходимые документы. Норм – мой муж. И у меня есть полномочия нанять вторую официантку, так что я только что наняла тебя. – Она протянула мне руку. – Кстати, я Мэгги Янсен.

– Бри Прескотт, – улыбнулась я. – Большое спасибо!

– Ты сделала мое утро лучше, – сказала она, направляясь к стойке, чтобы наполнить остальные чашки кофе.

Что ж, это оказалось самым легким собеседованием в моей жизни.

– Новенькая в городе? – поинтересовалась сидящая рядом со мной молодая женщина.

Я с улыбкой повернулась к ней:

– Да, переехала только вчера.

– Что ж, добро пожаловать в Пелион! Я Мелани Шолл, а это моя сестра Лайза.

Девушка справа от нее подалась вперед и протянула руку. Я пожала ее со словами:

– Очень приятно познакомиться! – Заметив, что из-под топов у девушек торчат завязки от купальников, я спросила: – Вы что, здесь отдыхаете?

– О нет, – рассмеялась Мелани, – мы работаем на другом берегу. Следующие пару недель, пока не схлынут туристы, будем спасателями, а зимой вернемся в нашу семейную пиццерию.

Я кивнула, потягивая кофе. Мне показалось, что они примерно моего возраста. Лайза, скорее всего, младшая. Девушки были похожи: у обеих рыжевато-каштановые волосы и большие голубые глаза.

– Если у тебя возникнут какие-нибудь вопросы об этом городе, просто задай их нам, – сказала Лайза. – Мы все тут знаем, – она подмигнула. – Еще можем посоветовать, с кем встречаться, а кого избегать. Мы неплохо изучили всех в обоих городах – у нас невероятно много информации.

Я рассмеялась.

– Хорошо, буду иметь в виду. Я действительно рада, что познакомилась с вами, девочки! – Я начала отворачиваться, и тут кое-что пришло мне в голову. – Эй, вообще у меня есть вопрос. Вчера вечером я уронила кое-что на парковке у аптеки, и один молодой человек остановился, чтобы мне помочь. Высокий, худощавый, с хорошей фигурой, но… он не сказал ни слова. И у него была такая длинная борода…

– Арчер Хейл, – перебила меня Мелани. – Я потрясена, что он остановился, чтобы тебе помочь. Обычно он ни на кого не обращает внимания, – она помолчала. – И думаю, на него тоже обычно никто не обращает внимания.

– Ну не то чтобы у него был большой выбор, – заметила я. – Мои вещи буквально покатились ему под ноги.

Мелани пожала плечами:

– Все равно странно. Ты уж поверь! В любом случае я думаю, что он глухой, потому-то и не говорит. В детстве он попал в аварию. Нам было всего пять и шесть лет соответственно, когда это случилось. Прямо за городом, на шоссе погибли его родители и дядя – начальник городской полиции. Думаю, именно тогда Арчер потерял слух. Он живет в конце Брайар-роуд. Раньше с Арчером жил другой его дядя, который обучал его на дому, но пару лет назад он умер, и теперь парень остался один. Пока его дядя был жив, Арчер ни разу не приезжал в город. Теперь мы встречаем его время от времени. Он настоящий одиночка.

– Ого, – нахмурилась я. – Это так печально…

– Да, – вмешалась Лайза. – Ты видела, какая у него фигура? Конечно, это все гены. Не будь он таким социопатом, я бы с ним переспала.

Мелани закатила глаза, а я поднесла руку ко рту, чтобы не прыснуть.

– Ну ты и потаскушка! – заметила Мелани. – Ты бы в любом случае его не пропустила, если бы он хоть раз взглянул в твою сторону.

Лайза на секунду задумалась, а затем покачала головой.

– Сомневаюсь, что он вообще знает, что делать со своим телом. Вот досада!

Мелани снова закатила глаза, а затем взглянула на часы над окошком приема заказов.

– О черт! Нам пора, иначе опоздаем. – Она достала кошелек и окликнула Мэгги: – Мэгс, я оставлю деньги на стойке!

– Спасибо, милая! – крикнула Мэгги в ответ, быстро проходя мимо с двумя тарелками в руках.

Мелани что-то нацарапала на салфетке и протянула ее мне.

– Это наш номер телефона. Скоро мы планируем девичник на другом берегу озера. Может быть, захочешь пойти с нами?

Я взяла салфетку.

– О, хорошо, может быть, – я улыбнулась, написала на другой салфетке свой номер и протянула ей. – Большое спасибо! Это действительно мило с вашей стороны.

Удивительно, насколько улучшилось мое настроение после разговора с двумя ровесницами. «Может быть, это мне и нужно, – подумала я, – чтобы вспомнить, что до трагедии у меня были друзья и своя жизнь». Легко представить, что все мое существование началось и закончилось в тот ужасный день. Но это неправда. Мне стоило как можно чаще напоминать себе об этом.

Конечно, после смерти отца мои друзья несколько месяцев пытались уговорить меня куда-нибудь выбраться, но я просто не была к этому готова. Может быть, лучше встретиться с людьми, которые не в курсе моей трагедии? В конце концов, разве не для этого я затеяла свое путешествие? Не ради временного избавления? Не в надежде на то, что новое место принесет мне исцеление, и тогда у меня появятся силы снова встретиться лицом к лицу со своей жизнью?

Лайза и Мелани быстро вышли за дверь, окликнув нескольких посетителей закусочной и помахав им руками. Через минуту Мэгги поставила передо мной тарелку.

Жуя, я размышляла над тем, что девушки рассказали о парне по имени Арчер Хейл. Теперь все стало понятно: он был глухим. Странно, почему это не пришло мне в голову раньше. Вот почему он молчал! Очевидно, он умеет читать по губам. А я умудрилась его оскорбить, когда сделала замечание о том, что он мог бы хоть что-то сказать. Вот почему у него вытянулось лицо и он ушел! Я внутренне съежилась.

– Молодец, Бри, – тихонько пробормотала я сама себе, откусывая кусочек тоста.

Когда я встречу его в следующий раз, надо извиниться. Интересно, понимает ли он язык жестов? Если он захочет пообщаться, я дам ему понять, что умею на нем изъясняться. Я хорошо знаю этот язык: мой отец был глухим.

Что-то в Арчере Хейле заинтриговало меня – что-то, чего я не могла понять. Нечто выходящее за рамки того факта, что он не мог слышать или говорить. Нечто хорошо мне знакомое. Я на минуту задумалась, но так и не сумела найти ответ.

Покончив с едой, я попросила счет, но Мэгги только отмахнулась.

– Сотрудники едят бесплатно, – сказала она, наливая кофе у стойки. – Зайди в любое время после двух, чтобы заполнить документы.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Увидимся после обеда.

Я оставила на стойке чаевые и направилась к двери с мыслью «неплохо». Я в городе всего один день, а у меня уже есть дом, работа и приятельница в лице соседки Энн, а может быть, даже Мелани и Лайзы. Когда я двинулась к своей машине, моя походка сделалась более уверенной.

Глава 4

Бри

На следующий день я с самого утра приступила к работе в закусочной Норма. Сам Норм трудился на кухне. Угрюмый и необщительный, он почти не разговаривал со мной, но я видела, как он бросал на Мэгги взгляды, которые нельзя было назвать иначе чем обожающие. Я подозревала, что на самом деле он большой добряк, и он меня не пугал. Также я знала, что я отличная официантка. После того как я отработала первый час, Мэгги заметно успокоилась, и это убедило меня в том, что с Нормом мы поладим.

В закусочной царило оживление, работа была несложной, а местные жители, которые там обедали, – приятными. Мне не на что было жаловаться, и первые два дня прошли быстро и гладко.

В среду, закончив работу, я поехала домой, приняла душ, переоделась и натянула купальник, джинсовые шорты и белую майку, намереваясь спуститься к озеру и немного осмотреть окрестности. Я взяла Фиби на поводок и заперла за собой дверь.

Когда я выходила из дома, меня окликнула Энн: она поливала розовые кусты у себя во дворе. Я подошла к ней с улыбкой.

– Как ты устроилась? – поинтересовалась соседка, ставя лейку на землю и подходя к забору.

– Хорошо! Давно собиралась зайти и поблагодарить вас за то, что вы сообщили мне о вакансии в закусочной. Все сложилось, и теперь я работаю там официанткой.

– О, это здорово! Мэгги – настоящее сокровище. Не позволяй Норму себя запугать. Он только лает, но не кусается.

Я рассмеялась и подмигнула.

– Это я уяснила довольно быстро! Нет, все хорошо. Я просто собиралась проехать по дороге и немного полюбоваться озером.

– О, отлично! Здесь не очень приятно гулять по причалам. Да ты, наверное, и сама это поняла. Но если спуститься на Брайар-роуд, то по указателям можно добраться до небольшого пляжа, – она дала мне краткие указания, а затем добавила: – Если хочешь, у меня есть велосипед, которым я больше не пользуюсь. Из-за артрита просто не могу держаться за руль и не чувствую себя в безопасности. Но он практически новый, и в нем даже есть корзинка для твоей собачки, – она посмотрела на Фиби, о которой шла речь. – Привет! Как тебя зовут? – она улыбнулась, и моя собака, радостно фыркнув, начала пританцовывать на месте.

– Фиби, поздоровайся! – улыбнулась я.

– Какая ты милая девочка! – Энн слегка наклонилась, позволяя Фиби лизнуть руку. Выпрямившись, она сказала: – Велосипед стоит в гостевой спальне. Хочешь взглянуть?

Я помолчала.

– Вы уверены? Я имею в виду, что я бы с удовольствием поехала к озеру на велосипеде, а не на машине.

– Да, да, – Энн поманила меня рукой, направляясь к дому. – Я бы с удовольствием посмотрела, как ты катаешься. Раньше я ездила на нем собирать дикую чернику, которая растет в лесу неподалеку. Возьми с собой пару пакетиков. Если наберешь ягод, сможешь положить их в велосипедную корзинку. Ты печешь?

– М-м-м, – замялась я, следуя за ней в ее коттедж, – раньше пекла. Но давненько этим не занималась.

Она оглянулась.

– Что ж, может быть, черника вдохновит тебя снова надеть фартук.

Она улыбнулась, открывая дверь справа от гостиной.

Коттедж был обставлен в небрежном стиле: старая мебель в чехлах, множество безделушек и фотографий в рамках. В воздухе витал запах эвкалипта. Мне сразу стало уютно и радостно.

– А вот и он! – Энн выкатила велосипед из комнаты, в которую вошла за несколько секунд до этого.

Я не смогла сдержать улыбки: это был один из тех самых старомодных велосипедов с большой корзиной спереди.

– Боже мой! Это потрясающе. Вы точно хотите, чтобы я прокатилась на нем?

– Ничто не сделает меня счастливее, дорогая. На самом деле, если тебе он подходит, оставь его себе.

Я улыбнулась ей, выкатывая велосипед на крыльцо.

– Большое спасибо! Это так любезно с вашей стороны! Я действительно очень благодарна.

Она вышла следом и помогла мне спустить велосипед со ступенек.

– Очень приятно. Буду счастлива знать, что им пользуются с удовольствием.

Я снова восхищенно улыбнулась, и тут кое-что пришло мне в голову.

– Ой, а можно задать вам вопрос? В городке я встретила одного человека… И еще кое-кто, с кем я познакомилась, упомянул, что этот человек живет в конце Брайар-роуд. Арчер Хейл. Вы его знаете?

Энн задумчиво нахмурилась.

– Я знаю о нем. По пути к маленькому пляжу ты будешь проезжать мимо его дома. Ты не сможешь его не заметить – это единственный дом на том участке дороги, – на секунду она задумалась. – Да, Арчер Хейл… Я помню его милым маленьким мальчуганом. Сейчас он не разговаривает. Наверное, потому, что не слышит.

Я склонила голову набок.

– Вы знаете, что именно с ним произошло?

Она помолчала.

– Примерно в то время, когда моему Биллу поставили диагноз, за городом случилась серьезная автомобильная авария. Пожалуй, я не обратила на ее детали такого внимания, как остальные жители города, – просто горевала вместе с ними. Но я точно знаю, что родители Арчера и его дядя, Коннор Хейл, мэр города и начальник полиции, погибли в тот день. И что бы ни случилось с Арчером, это результат несчастного случая. Хм, теперь дай-ка подумать… – она сделала паузу. – Он переехал жить к другому своему дяде, Натану Хейлу. Но тот умер три или четыре года назад, – насколько я помню, от какой-то разновидности рака. – Пару секунд она смотрела куда-то мимо меня. – В городе говорят, что у него не все в порядке с головой. У Арчера, я имею в виду. Но мне об этом ничего не известно. Возможно, ему просто приписывают такой же характер, какой был у его дяди. Моя младшая сестра ходила в школу с Натаном Хейлом, и он всегда был слегка не в себе. Чертовски умный, но со странностями. А вернувшись домой из армии, он стал еще более… странным.

Я нахмурилась, глядя на нее.

– И маленького мальчика все равно отправили к нему жить?

– Ну что ж, полагаю, он хорошо зарекомендовал себя в округе. В любом случае, насколько мне известно, он был единственным родным человеком, который остался у этого парня, – она снова на минуту замолчала. – Я уже много лет не говорила о парнях из семьи Хейлов. Но они, несомненно, всегда вызывали ажиотаж. Хм… – она снова умолкла на несколько секунд. – Теперь, когда я об этом думаю, ситуация с младшим Хейлом действительно кажется мне печальной. Иногда в маленьких городках люди, которые всегда рядом, как бы… становятся просто частью пейзажа. Пока жители города пытались забыть трагедию, Арчер, возможно, просто затерялся в толпе. Такой позор!

Энн снова умолкла, погрузившись в воспоминания, и мне подумалось, что лучше уйти.

– Хм, ну что ж, – улыбнулась я, – еще раз спасибо за указания! Зайду позже.

Энн оживилась и, казалось, вернулась в настоящее.

– Да, это было бы здорово. Хорошего тебе дня! – она улыбнулась, повернулась и схватила лейку, которую поставила на крыльцо, а я выкатила велосипед за ворота.

Посадив Фиби в корзину, я села на велосипед и, медленно крутя педали, направилась к въезду на Брайар-роуд, размышляя о том, что Энн рассказала мне о братьях Хейл и об Арчере. Не похоже, что кто-то знал его подлинную историю. Или они забыли подробности? Мне известно, каково это – потерять обоих родителей, пусть и не в один миг. Как вообще можно с таким справиться? В состоянии ли разум пережить такую потерю? Не сойдет ли человек с ума от горя, когда оно так всепоглощающе захлестывает сердце? Иногда мне казалось, что я едва сдерживаю эмоции. Полагаю, что все мы справляемся по-своему: боль и исцеление так же индивидуальны, как и люди, которые их испытали.

Вид участка, который, должно быть, принадлежал Арчеру, отвлек меня от этих мыслей. Дом был окружен высоким забором, а верхушки деревьев оказались слишком многочисленными и густыми, чтобы за ними можно было хоть что-то разглядеть. Я вытянула шею, чтобы посмотреть, как далеко тянется забор, но определить это с дороги было трудно, к тому же с обеих сторон густел лес. Я перевела взгляд на переднюю часть забора, где заметила щеколду, но она была закрыта.

Я и сама не знала, зачем остановилась, – просто стояла, смотрела и слушала жужжание комаров. Но через несколько минут Фиби тихонько залаяла, и я поехала дальше по дороге к пляжу, на который указала мне Энн.

Несколько часов я провела на берегу озера, купаясь и загорая. Фиби улеглась в тени на уголке моего полотенца и безмятежно заснула. Был жаркий августовский день, но с озера дул легкий ветерок, и мне было комфортно в тени деревьев, растущих на берегу. На небольшом пляже, расположенном чуть дальше, отдыхали несколько человек, но в основном берег был пуст. Я решила, это потому, что на этой стороне озера отдыхают только местные жители. Откинувшись на принесенное с собой полотенце, я стала смотреть на верхушки покачивающихся деревьев и клочки ярко-голубого неба между ними, слушая плеск воды. Через несколько минут мои глаза стали закрываться. Я собиралась просто отдохнуть, но вместо этого заснула.

Мне приснился отец. Только на этот раз он умер не сразу. Он заполз на кухню как раз в тот момент, когда мужчина выскочил через заднюю дверь.

– Ты жив! – сказала я, начиная подниматься с пола, где оставил меня преступник.

Отец кивнул и нежно улыбнулся.

– С тобой все в порядке? – запинаясь от страха, спросила я.

– Да, – ответил он, и я вздрогнула, потому что отец никогда не пользовался голосом, только жестикулировал.

– Ты можешь говорить? – прошептала я.

– Да, – повторил он, слегка рассмеявшись. – Конечно.

Но тут я заметила, что его губы не шевелятся.

– Папа, я так хочу, чтобы ты вернулся! – сказала я со слезами на глазах. – Я так сильно скучаю по тебе!

Его лицо стало серьезным, и мне показалось, что расстояние между нами начало увеличиваться, хотя ни один из нас не сдвинулся с места.

– Мне так жаль, что мы не можем быть с тобой оба, маленькая Пчелка, – сказал он, называя меня моим прозвищем.

– Оба? – прошептала я в замешательстве, наблюдая, как мы все больше отдаляемся друг от друга.

Внезапно он исчез, оставив меня одну. Я заплакала, не открывая глаз, и внезапно ощутила чье-то присутствие. Кто-то стоял надо мной.

Я резко проснулась. Теплые слезы текли по моим щекам, остатки сна растворялись в дымке. Могу поклясться: пока я лежала, пытаясь собраться с мыслями, позади меня кто-то удалялся в лес.

На следующий день я пришла в закусочную рано. Несмотря на то, что мне удалось хорошенько выспаться, в то утро меня одолевали особенно неприятные воспоминания, и я не могла избавиться от меланхолии. Я погрузилась в утреннюю суету, не поднимая головы и сосредоточившись на приеме заказов и обслуживании посетителей. К девяти, когда закусочная начала пустеть, мое самочувствие улучшилось, и мне полегчало.

Я пополняла запас приправ на стойке, когда дверь отворилась и в закусочную вошел молодой человек в полицейской форме. Он снял шляпу, провел рукой по коротким волнистым каштановым волосам и кивнул Мэгги, которая улыбнулась ему в ответ и произнесла:

– Трэв!

Он подошел к стойке и посмотрел на меня. Наши глаза на долю секунды встретились. Его лицо озарила улыбка, он сверкнул ровными белыми зубами и уселся напротив.

– Что ж, должно быть, это благодаря вам Мэгги сегодня улыбается, – сказал он, протягивая мне руку. – Я Трэвис Хейл.

О, еще один Хейл. Я с улыбкой ответила на рукопожатие.

– Привет, Трэвис! Бри Прескотт.

Он сел у стойки, вытянув длинные ноги.

– Рад познакомиться, Бри. Что привело тебя в Пелион?

Я тщательно подбирала слова, не желая показаться чудачкой-бродягой. Хотя, справедливости ради, кажется, в данный момент именно так я и выглядела.

– Ну, Трэвис, я недавно закончила колледж и решила совершить что-то вроде путешествия в честь обретенной свободы, – улыбнулась я. – В итоге оказалась здесь, в вашем милом маленьком городке.

Мужчина усмехнулся.

– Исследуй мир, пока есть возможность, – сказал он. – Это мне по душе. Жаль, что у меня на это мало времени.

Я улыбнулась в ответ, протягивая ему меню, и тут ко мне сзади подошла Мэгги. Она выхватила меню у меня из рук и сунула его под стойку.

– Трэвис Хейл, должно быть, уже выучил его наизусть, – подмигнула она. – Он приходит сюда с тех пор, как мама усаживала его в детский стульчик, чтобы он мог дотянуться до стола. Кстати, о твоей матери… Как она?

Он улыбнулся.

– О, с ней все в порядке. Знаешь, она всегда занята, у нее всегда есть с кем пообщаться. К тому же сейчас она поглощена планами по расширению города.

Мэгги поджала губы, но заставила себя улыбнуться и сказала:

– Что ж, передавай ей привет.

– Передам, – пообещал Трэвис и снова повернулся ко мне.

– Итак, твоя фамилия Хейл, – сказала я. – Ты, должно быть, родственник Арчера Хейла?

Трэвис слегка нахмурил брови и на мгновение растерялся.

– Арчер? Да, он мой двоюродный брат. Ты с ним знакома?

– О нет, – я покачала головой. – Встретила его в городе несколько дней назад и решила о нем спросить… Он показался мне немного…

– Странным? – закончил за меня Трэвис.

– Не таким, как все, – подумав, поправила я и взмахнула рукой. – Пока что я знакома всего с несколькими людьми в городе, и он оказался одним из них, так что… Я имею в виду… Не то чтобы я именно знакома с ним, но… – Я сняла кофейник с кофемашины и вопросительно приподняла. Мужчина кивнул, и я принялась наливать ему кофе.

– Трудно познакомиться с человеком, который не умеет говорить, – сказал Трэвис. На секунду он задумался. – Я пытался общаться с ним на протяжении многих лет, но он просто не реагирует на любезность. Живет в собственном мире. Мне жаль, что он оказался в числе тех, кого ты встретила у нас одним из первых. В любом случае я рад, что ты здесь, – он улыбнулся, делая глоток кофе.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Так ты офицер полиции Пелиона? – я констатировала очевидное, желая просто поддержать разговор.

– Да, – подтвердил он.

– На пути к тому, чтобы стать шефом полиции, – вставила Мэгги, – как и его отец до этого. – Она подмигнула, проходя мимо и возвращаясь к столику рядом со стойкой, за который мы садились передохнуть.

Трэвис приподнял брови и улыбнулся.

– Посмотрим, – сказал он, но сомневающимся не выглядел.

Я просто улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. Я не стала упоминать, что Энн рассказала мне о его отце, которого, как я предположила, звали Коннор Хейл. Мне подумалось, ему может показаться странным, что я расспрашивала о его семье. Или, по крайней мере, о трагедии, которая с ними случилась.

– Где ты остановилась? – поинтересовался он.

– О, прямо на озере, на Рокуэлл-лейн.

– В одном из домов Джорджа Конника под сдачу?

Я кивнула.

– Что ж, Бри, если хочешь, я бы с удовольствием как-нибудь показал тебе окрестности. – Трэвис скользнул по мне взглядом.

Я улыбнулась, изучая его. Глаза цвета виски. Несомненно, красив. Я была почти уверена, что он приглашает меня на свидание, а не просто по-дружески предлагает помощь. Хотя в данный момент начать с кем-то встречаться было не самой блестящей идеей.

– Прости, Трэвис, у меня сейчас все немного… сложно.

Он рассматривал меня пару мгновений, заставив покраснеть под его пристальным взглядом.

– Я довольно простой парень, Бри, – подмигнул он.

Я рассмеялась в благодарность за то, что он разрядил обстановку. Пока Трэвис допивал свой кофе, а я продолжала раскладывать приправы на стойке и прибираться, мы непринужденно болтали.

Норм вышел из кухни как раз в тот момент, когда Трэвис собрался уходить.

– Флиртуешь с моей новой официанткой? – проворчал он.

– Приходится, – парировал Трэвис. – По какой-то неизвестной причине Мэгги все еще не хочет ради меня бросить твою кислую задницу, – Трэвис подмигнул Мэгги, которая вытирала столик рядом со стойкой. – Но на днях она передумает. Я не теряю надежды.

Норм фыркнул, вытирая руки о заляпанный жиром фартук, прикрывавший его внушительный живот.

– Ночью она придет за этим, – сказал он. – Что ей может понадобиться от тебя?

Трэвис с усмешкой повернулся, чтобы уходить, но окликнул Мэгги:

– Когда устанешь от этого сварливого парня, найди меня.

Мэгги рассмеялась, приглаживая короткие кудряшки с проседью, а Норм, ворча, направился обратно на кухню.

В дверях Трэвис обернулся ко мне и сказал:

– Бри, мое предложение остается в силе.

Я улыбнулась, и он закрыл за собой дверь.

– Берегись, – предупредила Мэгги, – этот парень тебя точно околдует, – говоря это, она улыбалась.

Я рассмеялась, качая головой и наблюдая в окно, как Трэвис Хейл садится в полицейскую машину и отъезжает от тротуара.

В тот вечер я снова проехала на велосипеде по Брайар-роуд, собирая чернику вдоль дороги. Когда пакет заполнился до половины, а кончики пальцев стали темно-фиолетовыми, я отправилась домой. На обратном пути остановила велосипед на пыльной обочине перед владениями Арчера и снова без особой причины – по крайней мере, такой, которую могла бы себе объяснить, – посмотрела на протянувшийся передо мной забор. Через несколько минут я уже ехала домой.

Той ночью мне приснилось, что я лежу на берегу озера. Обнаженная кожа чувствовала песок: крупинки впивались в тело, когда я двигалась, ощущая на себе приятную тяжесть мужчины. Я не чувствовала ни страха, ни огорчения; я хотела, чтобы он был рядом. Вода струилась по ногам, как гладкий прохладный шелк, лаская кожу и смягчая дискомфорт от впивавшихся в нее песчинок.

Я проснулась, задыхаясь. Соски болезненно напряглись под футболкой, а пульс ритмично бился между ног. Проворочавшись с боку на бок, я заснула только под утро.

Глава 5

Бри

На следующий день у меня был выходной. Когда я проснулась, часы показывали семнадцать минут девятого. Я вздрогнула. Уже много месяцев мне не удавалось проснуться так поздно, но, полагаю, этого следовало ожидать, поскольку прошлой ночью я почти не спала. Я медленно села, и комната начала обретать очертания. Спустив ноги с кровати, я ощутила тяжесть и головокружение. Затуманенная сном голова едва начала проясняться, когда снаружи донесся звук: то ли упала ветка, то ли вдали заработал лодочный мотор, – но мой мозг уловил это и катапультировал меня прямо в мой кошмар наяву: я застыла, ужас сковал мышцы, сознание вопило о пощаде.

Я смотрела в небольшое окно на двери, разделявшей меня и папу. Он заметил меня боковым зрением и начал показывать «прячься» снова и снова, а мужчина кричал ему, чтобы он опустил руки. Отец его не слышал, и его руки продолжали двигаться только для меня. Когда раздался выстрел, я содрогнулась всем телом. Вскрикнула, поднесла руку ко рту, чтобы заглушить звук, и отшатнулась, мгновенно охваченная шоком и ужасом. Споткнулась о край коробки и упала навзничь, поджимая ноги и стараясь съежиться, чтобы стать как можно меньше. У меня не было телефона. Я оглядела комнату в поисках чего-нибудь, за чем можно было бы спрятаться, куда можно было бы заползти. И в этот момент дверь распахнулась…

Реальность вернулась ко мне, мир вокруг прояснился, и я почувствовала, что сжимаю в кулаках покрывало. Судорожно вздохнув, я, пошатываясь, встала и поспешила в туалет. Как раз вовремя. Боже, я не могу вечно проходить через это! Это должно прекратиться. Не плачь, не плачь. Фиби сидела на полу у моих ног и тихонько скулила.

Через несколько минут я взяла себя в руки.

– Все в порядке, девочка, – сказала я, поглаживая Фиби по голове, чтобы успокоить и ее, и себя.

Я побрела в душ и через двадцать минут, надев купальник, шорты и голубую майку, почувствовала себя немного лучше. Глубоко вздохнула, закрыла глаза и успокоилась. Все в порядке.

Быстро позавтракав, я надела сандалии, схватила книгу и полотенце, позвала Фиби и вышла на улицу – в теплый, слегка душный воздух. Вокруг меня уже жужжали комары, где-то неподалеку квакала лягушка.

Глубокий вдох наполнил легкие запахом сосен и свежей озерной воды. Забравшись на велосипед и посадив Фиби в корзинку впереди, я наконец смогла вздохнуть свободнее.

Я снова поехала на Брайар-роуд и расположилась на том же маленьком пляже, где сидела пару дней назад. Погрузившись в чтение романа, не успела оглянуться, как дочитала его до конца: два часа пролетели незаметно. Я встала и потянулась, посмотрела на спокойное озеро, прищурилась, чтобы разглядеть другой берег, где по воде двигались лодки и водные мотоциклы.

Когда я сворачивала полотенце, в голове мелькнула мысль, что мне здорово повезло оказаться на этом берегу. Тишина и покой – как раз то, что было мне нужно.

Я посадила Фиби обратно в корзину, скатила велосипед с небольшого косогора на дорогу и медленно поехала обратно в сторону забора Арчера Хейла. Мимо прогрохотал почтовый грузовик, заставив меня прижаться к обочине. Водитель помахал мне рукой. Шины подняли такую пыль, что я закашлялась, отмахнулась от поднятой песчаной взвеси и опять выехала на дорогу.

Проехав еще сотню футов, я остановилась и снова принялась изучать забор. Сегодня – из-за того, что солнце на небе находилось в другом положении, – я смогла разглядеть на нем несколько более светлых прямоугольников, как будто когда-то там висели таблички, но их убрали.

Снова двинувшись в путь, я обратила внимание, что калитка слегка приоткрыта. Остановившись, я смотрела на нее несколько секунд. Должно быть, почтальон, привозивший почту, оставил ее открытой. Подогнав велосипед и прислонив его к забору, я еще немного приоткрыла калитку и заглянула внутрь.

При виде красивой мощеной дорожки, ведущей к маленькому белому домику примерно в ста футах от места, где я стояла, у меня перехватило дыхание. Не знаю, чего именно я ожидала, но только не этого. Все здесь было опрятно и ухожено: совсем небольшой участок изумрудно-зеленой, недавно подстриженной травы между деревьями с одной стороны подъездной дорожки – и небольшой огород с высокими грядками из деревянных поддонов слева.

Я нагнулась, чтобы закрыть калитку, но тут Фиби выпрыгнула из багажника велосипеда и протиснулась в узкую щель.

– Черт! – выругалась я. – Фиби!

Приоткрыв калитку, я снова заглянула внутрь. Фиби стояла на подъездной дорожке и, тяжело дыша, смотрела на меня.

– Плохая собака, – прошептала я. – Вернись!

Фиби смерила меня взглядом, поджала хвост и потрусила дальше. Я застонала. Вот черт! Пройдя в калитку и оставив ее слегка приоткрытой, я продолжила звать Фиби, которая явно отказывалась меня слушать, очевидно, решив, что я могу поцеловать ее маленький собачий зад.

Я прошла чуть дальше и увидела просторный внутренний дворик, вымощенный камнем, и дорожку перед домом, огороженную с обеих сторон. По бокам ее украшали большие вазоны с растениями. Пока я осматривала двор, до меня вдруг дошло, что каждые несколько секунд раздается громкий стук. Что это за звук? Кто-то колет дрова?

Фиби потрусила вокруг дома и скрылась из виду.

Я наклонила голову, прислушиваясь и переминаясь с одной ноги на другую. Что делать? Я не могла оставить Фиби. Не могла вернуться к воротам и громко крикнуть, чтобы Арчер ответил: он все равно не услышит. Мне нужно за ней пойти. Туда, где находится Арчер. Я не из тех девушек, которые жаждут опасных приключений. Я не была такой и раньше, но опасность все равно настигла меня… Меня совсем не радовала перспектива вторгнуться на незнакомую территорию. Чертова непослушная собачонка! Но пока я стояла, размышляя и собираясь с духом, чтобы пойти за Фиби, я подумала об Арчере. Инстинкты подсказывали мне, что он не опасен, и это что-то значило. Неужели из-за того преступника я на всю оставшуюся жизнь перестану доверять собственному чутью? Мне вспомнилось, как той ночью, когда я услышала звонок в нашу парадную дверь, мои волосы встали дыбом. Но здесь и сейчас я каким-то образом знала, чувствовала, что мне ничего не угрожает. И я сделала шаг вперед.

Я медленно шла по подъездной дорожке, вдыхая резкий запах живицы и свежескошенной травы и продолжая негромко звать Фиби. По мощеной дорожке обошла вокруг дома, руками касаясь побеленных стволов деревьев. Я заглянула за угол и увидела его: Арчер, обнаженный по пояс, стоял ко мне спиной, занеся над головой топор. Его мышцы напряглись, он размахнулся и разрубил вертикально стоящее полено точно посередине. Оно раскололось на три части, которые разлетелись в стороны и упали на землю. Арчер наклонился, поднял их и добавил к аккуратно сложенной под деревом горке таких же, накрытой сбоку большим куском брезента.

Повернувшись к колоде, на которой он разрубал более мелкие деревяшки, мужчина заметил меня, вздрогнул и замер. Мы стояли и смотрели друг на друга. Его глаза были широко распахнуты. Где-то поблизости пропела птица, и ответная трель эхом разнеслась по округе.

Я закрыла рот и улыбнулась. Арчер несколько мгновений пристально смотрел мне в глаза, а затем его взгляд быстро скользнул по моей фигуре и вернулся к лицу, теперь уже с прищуром. Я тоже рассматривала его: обнаженный торс, крепкие мышцы и рельефный пресс. Мне никогда не доводилось видеть пресловутые восемь кубиков, но вот они, прямо передо мной. Похоже, даже диковатые молчаливые отшельники могут иметь исключительное телосложение. Неплохо.

На нем были брюки цвета хаки, обрезанные до колен и подпоясанные… веревкой? Интересно. Мой взгляд скользнул вниз, к его рабочим ботинкам, и вернулся к его лицу. Пока мы изучали друг друга, Арчер склонил голову набок, но выражение его лица по-прежнему оставалось настороженным.

Все так же всклокоченная борода, как и при нашей первой встрече. Очевидно, умение подстригать газон не распространялось на растительность на лице. Бороду не помешало бы немного подровнять! Она была такой длины, что, должно быть, он долго ее отращивал. Возможно, не один год.

Я откашлялась.

– Привет! – я улыбнулась и подошла ближе, чтобы он мог читать по моим губам. – Извини, что побеспокоила. Сюда забежала моя собака. Я звала ее, но она не послушалась.

Я огляделась: Фиби нигде не было видно.

Арчер убрал свои слишком длинные волосы с глаз и нахмурил брови. Он отвернулся, поднял топор и вонзил его в колоду, а затем снова повернулся ко мне. Я с трудом сглотнула.

Внезапно из-за деревьев выскочил белый пушистый комочек. Фиби подбежала к Арчеру и, тяжело дыша, уселась у его ног.

Арчер посмотрел на собаку сверху вниз, а затем наклонился и погладил ее по голове. Фиби восторженно лизнула его руку и, когда он отстранился и выпрямился, заскулила, требуя продолжения. Маленькая предательница!

– Это она, – сказала я, констатируя очевидное.

Он продолжал молча смотреть на меня.

– А у тебя здесь, – продолжила я, указывая рукой на его владения, – действительно мило.

Арчер все так же пристально смотрел на меня. Наконец я склонила голову набок.

– Ты меня помнишь? Мы виделись в городе. Шоколадные батончики, – я улыбнулась.

Он по-прежнему пристально смотрел.

Господи, мне нужно уйти. Я чувствую себя так неловко!

Я снова откашлялась и позвала:

– Фиби! Иди сюда, девочка!

Собака уставилась на меня, продолжая сидеть у его ног.

Я переводила взгляд с Арчера на Фиби. Они оба были совершенно неподвижны, две пары глаз смотрели на меня. Хорошо…

Мой взгляд остановился на Арчере.

– Ты меня понимаешь? Понимаешь, о чем я говорю?

Мои слова, кажется, немного привлекли его внимание. Он некоторое время пристально смотрел, затем поджал губы и выдохнул, словно принимая какое-то решение, обошел меня и направился к дому. Фиби следовала за ним по пятам. Я смотрела на него, сбитая с толку, а он обернулся, взглянул на меня и махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Я предположила, что Арчер хочет проводить меня к воротам, и поспешила следом, ускоряясь, чтобы не отстать от его широких шагов. Маленькая предательница Фиби все это время шла рядом с Арчером, но обернулась, чтобы убедиться, что я иду следом, и взволнованно тявкнула.

Догнав Арчера, который остановился, чтобы подождать меня, я спросила:

– Ты же не маньяк с топором, правда?

Это была шутка, но мне в голову снова пришла мысль, что, если я закричу, никто не услышит. «Доверяй своей интуиции, Бри», – напомнила я себе.

Арчер Хейл приподнял брови и указал на небольшой склон, где оставил воткнутый в колоду топор. Я посмотрела на это орудие, а затем на него.

– Логично, – прошептала я. – Без топора какой же из тебя маньяк? – Тот самый едва заметный изгиб губ, который я уже видела на парковке у аптеки, помог мне принять решение. Я прошла за ним последние шаги до его дома.

Арчер открыл входную дверь, и я ахнула, когда заглянула внутрь. Я увидела большой кирпичный камин. По бокам от него поднимались два книжных шкафа высотой от пола до потолка. Они были заполнены книгами в твердых переплетах и мягких обложках. Я потянулась к ним как помешанный на книгах зомби, но почувствовала руку Арчера на своей и остановилась.

Он поднял палец, показывая, что отойдет всего на минуту, и вошел внутрь. Вернувшись через пару секунд, он держал в руках блокнот и что-то в нем писал. Я подождала, пока Арчер повернет его ко мне. Там очень аккуратными заглавными буквами было написано:

ДА, Я ТЕБЯ ПОНИМАЮ.

ЧТО ЕЩЕ ТЕБЕ НУЖНО?

Я посмотрела ему в лицо и приоткрыла рот, но тут же захлопнула его, не успев ответить на вопрос. Между прочим, довольно грубый вопрос. Но в самом деле: что еще мне нужно? Я с минуту покусывала губу, переминаясь с ноги на ногу, а Арчер наблюдал за мной, ожидая. Выражение его лица было настороженным, как будто он гадал, что я собираюсь сделать – ответить ему или укусить, и готовился и к тому и к другому.

– Э-э, я просто… мне было неловко из-за того, что произошло на днях. Я не знала, что ты… не говоришь. И хочу, чтобы ты знал: я сказала это не нарочно… Я просто… новенькая в городе и… – Ну вроде получилось объяснить. Иисусе! – Хочешь, сходим поесть пиццы или что-нибудь в этом роде? – выпалила я и сама удивилась сказанному. Я не собиралась его приглашать, это вышло спонтанно! Я посмотрела на него с надеждой.

Арчер уставился на меня так, словно я была сложной математической задачей, которую он никак не мог решить. Он нахмурился, а затем, не отрывая от меня взгляда, поднес ручку к блокноту. Наконец он опустил глаза, чтобы написать ответ, а затем повернул ко мне блокнот:

НЕТ.

Я не смогла сдержать смешок. Он не улыбнулся, просто продолжал настороженно смотреть на меня. Мой смех оборвался. Я прошептала:

– Нет?

На его лице промелькнуло замешательство. Он взял свой блокнот и написал что-то еще. Когда Арчер поднял его, под первым словом добавилось еще одно. Теперь там было написано:

НЕТ,

СПАСИБО.

Я выдохнула, чувствуя, как горят щеки.

– Ясно. Понимаю. Что ж, еще раз прошу прощения за то недоразумение на парковке. И… извини, что ворвалась к тебе сегодня… Что моя собака… – Я подхватила Фиби на руки. – Что ж, было приятно познакомиться. О! Кстати, мы с тобой так и не познакомились по-настоящему. Я знаю, как тебя зовут. А я Бри. Бри Прескотт. И я найду выход сама.

Я махнула рукой назад, за плечо, и попятилась, а затем быстро развернулась и зашагала по подъездной дорожке к воротам. Позади зазвучали шаги Арчера: он шел в противоположном направлении, кажется, туда, где до этого колол дрова.

Я вышла за калитку, но не закрыла ее полностью. Остановилась по другую сторону, все еще не убирая с нее руки. Что ж, это было странно. И неловко. О чем я только думала, когда приглашала его съесть со мной пиццу?

Я посмотрела на небо, приложила руку ко лбу и поморщилась. Пока я стояла там, раздумывая о случившемся, мне в голову пришла одна мысль. Я решила спросить у Арчера, знает ли он язык жестов, но из-за своей неловкости забыла. И тут он достал этот дурацкий блокнот! Только сейчас я сообразила, что за все время нашего общения Арчер Хейл ни разу не посмотрел на мои губы. Он следил за моими глазами.

Я развернулась и снова прошла через калитку, направляясь к поленнице за домом. Фиби так и сидела у меня на руках.

Арчер держал в руках топор. Полено стояло на колоде, но мужчина не замахивался. Он просто смотрел на него в глубокой задумчивости и слегка хмурился. Когда он меня заметил, на его лице промелькнуло удивление, а затем в глазах появилась прежняя настороженность.

Увидев его, Фиби снова начала тявкать и тяжело дышать.

– Ты не глухой, – сказала я. – Ты прекрасно слышишь.

С минуту он стоял неподвижно, но потом воткнул топор в колоду, прошел мимо меня и оглянулся точно так же, как в первый раз, жестом приглашая следовать за ним. Я подчинилась.

Он вошел в дом и снова появился с тем же блокнотом и ручкой в руках. Через минуту Арчер поднял блокнот:

Я НЕ ГОВОРИЛ ТЕБЕ, ЧТО Я ГЛУХОЙ.

– Нет, не говорил, – помолчав, тихо подтвердила я. – Но говорить ты не можешь?

Он посмотрел на меня, затем взял блокнот и полминуты что-то писал, а затем развернул его ко мне:

Я МОГУ ГОВОРИТЬ. МНЕ ПРОСТО НРАВИТСЯ ХВАСТАТЬСЯ СВОИМ КРАСИВЫМ ПОЧЕРКОМ.

Я хмуро уставилась на эти слова, переваривая их, а затем посмотрела ему в глаза.

– Это ты так шутишь? – все еще хмурясь, предположила я.

Он приподнял брови.

– Хорошо, – я наклонила голову. – Что ж, возможно, над шутками стоит еще поработать.

Несколько секунд мы стояли, уставившись друг на друга, а потом Арчер тяжело вздохнул, снова взял блокнот и написал:

ЧТО ЕЩЕ ТЕБЕ НУЖНО?

– Я знаю язык жестов и могла бы тебя научить. То есть тебе, конечно, не придется хвастаться своим почерком – ха-ха! – но это более быстрый способ общения.

Я улыбнулась, надеясь, что он улыбнется в ответ. Но умел ли он вообще улыбаться?

Несколько мгновений Арчер пристально смотрел на меня, затем аккуратно положил блокнот и ручку на землю рядом с собой, выпрямился, поднял руки и показал:

– Я знаю язык жестов.

Я слегка вздрогнула, к горлу подкатил комок. Уже больше полугода никто не общался со мной на языке жестов, и это напомнило мне об отце, вызвало ощущение его присутствия.

– О, – выдохнула я, используя голос, потому что на руках у меня сидела Фиби. – Верно. Ты, должно быть, разговаривал так со своим дядей.

Он нахмурился, вероятно, удивляясь, откуда я вообще знаю о его дяде, но спрашивать не стал. Наконец он показал:

– Нет.

Я моргнула, глядя на него, и через минуту прочистила горло.

– Нет?

– Нет, – повторил он.

Снова тишина.

Я выдохнула.

– Ну, знаю, это звучит глупо, но я подумала, может, мы могли бы стать… друзьями, – я пожала плечами, издав неловкий смешок.

Арчер снова прищурился, но просто посмотрел на меня, даже писать ничего не стал.

Я переводила взгляд с него на блокнот, но когда стало ясно, что он не собирается ничего «говорить», прошептала:

– Всем нужны друзья.

«Всем нужны друзья? Правда, Бри? Боже мой, это звучит так жалко!»

Он продолжал смотреть на меня.

Я вздохнула, снова испытывая смущение пополам с разочарованием.

– Ладно, поступай как знаешь. Я, пожалуй, пойду.

В самом деле, почему я разочарована? Трэвис прав: этот парень просто не реагирует на любезности.

Он не двигался и все смотрел на меня. Когда я начала пятиться, его глубокие глаза цвета виски вспыхнули. Мне захотелось убрать все эти лохматые пряди и вообще избавиться от растительности на его лице, чтобы увидеть, как он выглядит в действительности. Под густой щетиной скрывалось явно симпатичное лицо.

Я тяжело вздохнула.

– Хорошо. Что ж, пожалуй, пойду своей дорогой.

«Просто заткнись, Бри, и уходи! Ясно же, этот парень не желает иметь с тобой ничего общего».

Я повернулась и пошла по подъездной дорожке к калитке, на этот раз плотно закрыла ее за собой. Все это время я чувствовала, что он провожает меня взглядом. На минуту я прислонилась к калитке, рассеянно почесывая Фиби под подбородком и гадая, что же со мной происходит. Зачем я все это делала? Почему просто не забрала свою собаку и не ушла?

– Чертова собака, – сказала я Фиби, почесывая ее сильнее. Она лизнула меня в лицо, тихонько тявкнув. Я рассмеялась и поцеловала ее в ответ.

Когда я села на велосипед и покатила прочь, позади снова раздался стук топора.

Глава 6

Арчеру семь лет, май

Где я?

Мне казалось, что я пытаюсь всплыть в бассейне АМХ[4], но до поверхности еще много миль. В ушах шумело. Горло болело так, словно у меня сильная ангина, причем не только внутри, но и снаружи. Я попытался вспомнить, что случилось, но только тени двигались у меня в голове. Я отогнал их прочь.

Где я?

Мама? Мне нужна мама.

Я почувствовал, как слезы, горячие и обильные, потекли по щекам из-под закрытых век. Я старался не плакать. Сильные мужчины не должны плакать. Сильные мужчины должны защищать других, как мой дядя Коннор. Вот только он плакал. Так сильно плакал и кричал, обратив лицо к небесам, упав на колени прямо на тротуаре.

О нет… О нет. Не думай об этом.

Я попытался пошевелиться, но мне показалось, что кто-то привязал к моим рукам и ногам гири, – даже к пальцам рук и ног. Мне показалось, что я смог пошевелиться, но я не был в этом уверен.

Откуда-то донесся женский голос:

– Ш-ш-ш, он просыпается. Не торопи его. Пусть проснется сам.

Мама, мама! Пожалуйста, окажись здесь! Пожалуйста, пусть все будет в порядке! Пожалуйста, не лежи на обочине!

Слезы с новой силой хлынули из глаз.

Внезапно все мое тело словно пронзили раскаленные булавки и иголки. Я попытался позвать на помощь, но, кажется, даже не разлепил губ. О боже! Казалось, что боль проснулась повсюду, как будто в темноте под моей кроватью ожил монстр.

Несколько минут я просто дышал, поднимаясь все ближе к тому, что казалось мне поверхностью воды. Потом я открыл веки и прищурился от яркого света, ударившего в глаза.

– Убавь свет, Мередит, – услышал я слева от себя.

Я снова приоткрыл глаза, давая им привыкнуть к освещению, и увидел пожилую медсестру с короткими светлыми волосами. Она смотрела на меня сверху вниз.

Я открыл рот. Попытался сказать «мама», но ничего не вышло.

– Ш-ш-ш, – сказала медсестра, – не пытайся разговаривать, милый. Ты попал в аварию. Ты в больнице, Арчер, и мы о тебе позаботимся, хорошо? Меня зовут Дженни, а это Мередит, – она грустно улыбнулась и указала на младшую медсестру позади себя, которая проверяла что-то на аппарате рядом с моей кроватью.

Я кивнул. Где мама? По щекам снова потекли слезы.

– Молодец, хороший мальчик, – сказала Дженни. – Твой дядя Натан здесь, за дверью. Я схожу за ним. Он будет очень рад, что ты очнулся.

Несколько минут я лежал, уставившись в потолок, а потом дверь открылась и захлопнулась, и дядя Нейт посмотрел мне в лицо.

– С возвращением, маленький солдат, – сказал он.

Его глаза покраснели, и он выглядел так, словно давно не принимал душ. Но дядя Нейт всегда был немного странным. Иногда он надевал рубашку наизнанку, иногда – разные туфли. Это казалось мне забавным. Он как-то сказал мне: все потому, что его мозг занят более важными делами и у него нет времени задумываться, правильно ли он одет. Тогда мне показалось, что это хороший ответ. К тому же дядя Нейт частенько подсовывал мне всякие мелочи вроде конфет или десятидолларовых купюр и посоветовал устроить тайник там, где никто не сможет найти мои деньги. Он сказал, что позже я скажу ему за это спасибо, и подмигнул, словно давая понять, что я пойму, когда это «позже» наступит.

Я снова открыл рот, но Дженни и дядя Нейт покачали головами. Дженни потянулась за чем-то, что лежало рядом с ней на столике. Это были блокнот и карандаш, и она протянула их мне.

Я взял блокнот, написал одно слово и повернул его к ним:

МАМА?

Медсестра отвела взгляд, а дядя Нейт уставился себе под ноги. Именно в этот момент в моей памяти моментально всплыла во всех подробностях авария: картинки и слова так отчетливо пронеслись в сознании, что я уронил голову на подушку и стиснул зубы.

Я распахнул рот и кричал, кричал и кричал, но в комнате стояла тишина.

Глава 7

Бри

Была суббота, и моя смена в закусочной заканчивалась, как вдруг на экране телефона высветился звонок с незнакомого номера.

– Привет! – ответила я.

– Привет, Бри! Это Мелани. Мы виделись в закусочной на прошлой неделе.

– О, привет! – На прощание помахав Мэгги, я направилась к двери. – Да, конечно, я помню.

Мэгги улыбнулась и помахала в ответ.

– Отлично! – сказала она. – Что ж, надеюсь, я тебя не отвлекаю. Мы с Лайзой сегодня вечером собираемся потусить и решили узнать, не захочешь ли ты присоединиться.

Я вышла на улицу под палящее послеполуденное солнце и направилась к своей машине. Вспомнила, что хотела бы снова стать нормальной девушкой, заниматься обычными девчачьими делами.

– Хм… Ну да, здорово. Звучит заманчиво. Я с удовольствием!

– Отлично! Мы за тобой заедем. В девять подойдет?

– Да, хорошо. Я буду готова.

Я продиктовала свой адрес, и Мэгги сразу поняла, где это. Мы попрощались, и я отключилась.

Вставляя ключ в замочную скважину, на другой стороне улицы я заметила группу мальчишек лет десяти-двенадцати. Они громко смеялись. Один из тех, что постарше, толкал парнишку помладше, – тот был в очках и держал в руках стопку книг. Когда здоровяк пихнул его особенно сильно, он потерял равновесие и едва не упал. Книги разлетелись по тротуару. Другие мальчишки немного посмеялись и пошли прочь, а один из них крикнул упавшему в спину:

– Классный пируэт, уродец!

Даже с противоположной стороны улицы я заметила смущение, которое отразилось на лице этого мальчугана, когда он присел на корточки, чтобы собрать свои книги.

Мелкие придурки! Боже, я ненавижу хулиганов.

Я перешла дорогу, чтобы помочь. Когда я приблизилась, мальчик взглянул на меня настороженно. Его подбородок слегка дрожал. Я заметила небольшой шрам на лице: похоже, ему сделали операцию по исправлению волчьей пасти.

– Привет! – тихо поздоровалась я, слегка улыбнувшись, и наклонилась, чтобы помочь ему собрать книги. – Ты в порядке?

– Да, – он бросил на меня быстрый взгляд и потупился. Его щеки покраснели.

– Любишь читать? – я наклонила голову в сторону книг.

Он кивнул, все еще стесняясь.

Я прочла название поднятой книги:

– «Гарри Поттер»… Хм. Хорошая книга. Знаешь, почему она мне нравится?

Наши глаза встретились, и он отрицательно покачал головой, но взгляд не отвел.

– Потому что это история о неудачнике, в которого никто не верил. О забавном парнишке в очках, который жил под лестницей у дяди и тети. Но что случилось потом? Он сделал много крутых вещей, несмотря на все препятствия. Нет ничего интереснее, чем наблюдать, как тот, от кого никто ничего не ожидает, становится победителем, правда?

Глаза мальчика распахнулись, и он кивнул.

Я встала. Он тоже поднялся. Протягивая ему собранные книги, я подмигнула и произнесла:

– Продолжай читать. Девушкам это нравится.

Его лицо расплылось в улыбке. Улыбнувшись в ответ, я повернулась, чтобы уйти, и заметила Арчера Хейла, стоящего всего в нескольких магазинах от нас и наблюдающего за нами с напряженным, непроницаемым выражением лица. Я улыбнулась ему, слегка кивнув, и мне показалось, между нами снова что-то промелькнуло. Я моргнула – Арчер развернулся и зашагал по улице, коротко оглянулся на ходу, но, когда я поймала его взгляд, сразу же отвернулся и продолжил идти.

Я пару секунд постояла, наблюдая за удалявшимся мужчиной, а затем повернула голову и увидела, что мальчик уходит в противоположном направлении. Раздраженно вздохнув, я развернулась и двинулась к своей машине.

По дороге из центра города я остановилась у местного питомника и купила немного цветов, земли и пару пластиковых кашпо. Вернувшись домой и переодевшись в шорты и футболку, потратила пару часов на то, чтобы пересадить цветы, расставить их на крыльце и провести во дворе субботник, включая прополку и подметание ступенек крыльца. Одна из них просела и шаталась все сильнее, но, когда дело доходило до мелкого ремонта, у меня все валилось из рук. Придется звонить Джорджу Коннику.

Отойдя в сторону, чтобы полюбоваться плодами своего труда, я не смогла сдержать улыбки: этот домик был восхитителен!

Затем я долго стояла под душем, вычищая грязь из-под ногтей и делая депиляцию. Включила маленький радиоприемник, который нашелся в коттедже, и послушала местную музыкальную передачу, а затем потратила еще немного времени на сушку и укладку волос, слегка завив локоны с помощью плойки. Я тщательно накрасилась, а затем нанесла на ноги лосьон, чтобы они красиво смотрелись на фоне темно-серебристого платья из эластичного трикотажа с открытой спиной. Это платье было повседневным, но в то же время сексуальным, и я надеялась, что оно подойдет для того места, куда мы собирались сегодня вечером. Я придала образу больше повседневности, надев черные сандалии.

В последний раз я надевала это платье на выпускной вечер в общежитии. Тогда я выпила лошадиную порцию бочкового пива, до упаду хохотала с другими девушками, жившими на моем этаже, и целовалась с парнем, которого всегда считала симпатичным, хотя мы не были знакомы. Целовался он так себе, но я была настолько пьяна, что мне было все равно.

Предавшись воспоминаниям о той девушке, которой когда-то была, я поняла, что скучаю, – скучаю по прежней себе. Трагедии не обошли меня стороной. Я не была наивной. Знала, что в мире нет никаких гарантий и жизнь не всегда справедлива. Но мы с отцом вместе пережили мамину болезнь, и мы были сильными. Я никогда не задумывалась о том, что лишусь отца в одно мгновение, за один безумный миг, сделавший меня одинокой и потерянной, и даже не смогу с ним попрощаться.

Возможно, моя внезапная поездка и не была тем выходом, который я надеялась найти. На самом деле это решение даже не было осознанным.

Все в Огайо напоминало мне об отце, моем горе, страхе и одиночестве. Спустя несколько ужасных месяцев после той ночи я собрала небольшой чемодан, посадила Фиби в переноску, села в машину и укатила прочь. Мне казалось, что это единственный выход. Печаль душила меня, вызывая клаустрофобию. Мне нужно было сбежать.

Я заставила себя очнуться от воспоминаний, пока они не утащили меня на дно, где царят страх и меланхолия. Сегодня субботний вечер, выходной, а в выходные нормальные девушки гуляют с подружками и веселятся. Я тоже заслужила немного такой жизни, правда? Ведь правда?..

Мелани и Лайза подъехали к моему коттеджу в начале десятого. Увидев свет от фар их машины, я вышла на улицу и заперла дверь.

Дверь маленькой «Хонды» распахнулась, и ночную тишину нарушил Джастин Тимберлейк[5]. Я улыбнулась, открыла заднюю дверцу и, забравшись внутрь, тепло поздоровалась с Мелани и Лайзой.

– Выглядишь потрясающе! – сказала Лайза, оглянувшись через плечо, когда Мелани стала отъезжать.

– Спасибо, – улыбнулась я. – И вы тоже!

Они обе были одеты в юбки и топики на бретельках, и я почувствовала облегчение оттого, что выбрала похожий наряд.

Все полчаса, пока ехали к другому берегу озера, мы непринужденно обсуждали мою работу в закусочной и то, как мне нравится Пелион. Мелани и Лайза немного рассказали о своей летней работе спасателями.

Мы остановились перед баром под названием «The Bitter End Lakeside Saloon» – небольшим деревянным зданием на обочине дороги с парковкой перед входом. Выбравшись из машины, я увидела, что фасад украшен удочками, клетками с омарами, плакатами с рекламой лодок, коробками со снастями и другими вещами, которые связаны с озером.

Мы вошли внутрь. Здесь пахло пивом и попкорном, слышались хохот, громкие разговоры и удары бильярдных шаров. Внутри бар выглядел намного больше, чем казался снаружи. Атмосферу пивной разбавлял модный интерьер. На стенах висело множество рыболовных снастей и плакатов.

Мы предъявили вышибале свои удостоверения личности и заняли места за барной стойкой. К моменту, когда мы заказали по первой порции выпивки, у дверей уже выстроилась очередь.

Первые минут двадцать мы смеялись и болтали. Мелани и Лайза исподтишка рассматривали парней, которые казались им симпатичными. Мелани почти сразу кого-то заприметила и постаралась привлечь его внимание. Это сработало, и через несколько минут он подошел и пригласил ее на танец.

Она пошла за ним, оглядываясь и подмигивая, а мы с Лайзой со смехом покачали головами и знаками попросили официантку принести еще по бутылочке. Мне уже было весело.

Когда я допивала пиво, мой взгляд привлек только что вошедший мужчина. Он стоял отвернувшись, но я разглядела широкие плечи и длинные мускулистые ноги, обтянутые поношенными джинсами. О, ничего себе! Один только рост, телосложение и волнистые каштановые волосы заставили меня моргнуть и перевести взгляд в его сторону, когда он начал разворачиваться. Он повернулся ко мне, смеясь над шуткой, которую произнес стоявший рядом парень, и наши взгляды встретились. Трэвис Хейл. Его глаза слегка вспыхнули, а улыбка стала еще шире. Он направился прямиком к нам.

Две шедшие за ним девушки остановились и, кажется, расстроились, когда увидели, куда он идет. Они развернулись и подошли к компании, стоявшей позади.

– Бри Прескотт, – сказал Трэвис, и его взгляд на мгновение опустился на мою грудь, прежде чем вернуться к моему лицу.

– Трэвис Хейл, – с улыбкой ответила я, делая еще один глоток пива.

Он улыбнулся.

– Не знал, что ты будешь здесь сегодня вечером, – он взглянул на Лайзу и просто сказал: – Лайза.

Она сделала глоток своего напитка и отозвалась:

– Привет, Трэв! – а затем встала и сказала: – Схожу в дамскую комнату. Скоро вернусь.

– О, хорошо. Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила я, поднимаясь.

Трэвис положил руку мне на плечо:

– Уверен, она и сама справится.

– Я в порядке, – ответила Лайза. Ее взгляд задержался на руке Трэвиса, лежащей на моем плече. – Вернусь через несколько минут, – с этими словами она повернулась и вышла.

Трэвис посмотрел на меня и сказал:

– А я-то думал, что это я должен провести для тебя приветственную экскурсию.

Я рассмеялась и пожала плечами, глядя на него из-под ресниц.

Он снова усмехнулся. У него была очень приятная улыбка. Как мне показалось, немного хищная, но разве это плохо? Я подумала, что все зависит от обстоятельств. Но я уже выпила два бокала, и в тот момент она мне понравилась.

Трэвис наклонился ко мне.

– Итак, Бри, это твое путешествие… Когда оно закончится?

Я задумалась над его вопросом.

– У меня действительно нет конкретного плана, Трэвис. Думаю, в конце концов я развернусь и уеду домой. – Я сделала глоток пива.

Он кивнул.

– Думаешь остаться здесь еще на какое-то время?

Я улыбнулась и слегка нахмурилась:

– Зависит от обстоятельств.

– От чего?

– От того, буду ли я чувствовать себя здесь в безопасности, – выпалила я. Мне не хотелось этого говорить, но пиво, выпитое на пустой желудок, подействовало на меня как сыворотка правды.

Я вздохнула и отклеила край этикетки от пивной бутылки, внезапно почувствовав себя беззащитной.

Трэвис пару мгновений изучал меня, а затем медленно улыбнулся.

– Что ж, это хорошо. Ведь безопасность – это моя профессия.

Я подняла на него глаза и не смогла удержаться от смеха при виде самоуверенного выражения его лица.

– О, у меня такое чувство, что вы и безопасность – это совсем разные вещи, офицер Хейл.

Он притворился обиженным и опустился на стул, который несколько минут назад освободила Лайза.

– Ты меня задела, Бри. Почему ты так говоришь?

Я рассмеялась.

– Ну, во-первых, – я наклонилась вперед, – если бы те блондинки, которые пришли с тобой, могли метать отравленные стрелы глазами, я была бы мертва минут пятнадцать назад. А рыжая девушка слева от меня ни на секунду не сводит с тебя глаз с тех пор, как ты здесь появился. Мне даже кажется, что я видела, как она смахнула с губ слюнки. У меня такое чувство, что сегодня вечером у них всех на тебя планы, – я приподняла бровь.

Он смотрел на меня не мигая, даже не взглянув ни на кого из них. Откинулся на стуле, склонил голову набок и положил одну руку на спинку.

– Ничего не могу поделать с мыслями, которые приходят в головы другим. И вообще, что, если у меня другие планы? Что, если в мои планы входишь ты? – лениво улыбнулся он.

Боже, а этот парень хорош! Весь такой обаятельный и уверенный в себе. Мне нравилось безобидно флиртовать, осознавая, что я еще не до конца разучилась это делать.

Я улыбнулась в ответ и, не сводя с него глаз, сделала глоток пива.

Трэвис с прищуром уставился на мои губы, обхватившие горлышко бутылки, и его глаза вспыхнули.

– Играешь в бильярд? – через минуту спросила я, меняя тему.

– Во все что захочешь, – легко ответил он.

Я рассмеялась и начала подниматься.

– Отлично! Тогда порази меня своей точностью.

– Не вопрос, – ответил он, беря меня за руку.

Мы приблизились к бильярдным столам, и Трэвис заказал нам еще по бутылке, пока мы ждали своей очереди. Через некоторое время подошли Мелани, Лайза и ребята, с которыми они познакомились, и мы провели остаток вечера, смеясь и играя в бильярд. Трэвис оказался даже слишком хорошим игроком и легко выигрывал каждую партию, явно наслаждаясь возможностью продемонстрировать свое мастерство.

Лайза почти сразу перешла на воду, чтобы отвезти нас домой, и я ближе к полуночи последовала ее примеру. Мне не хотелось провести следующий день, который был моим выходным, в постели, приходя в себя.

Когда зажегся свет, говорящий о том, что бар закрывается, Трэвис приобнял меня и сказал:

– Боже, Бри, ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, – сказал он бархатным голосом. – Позволь мне пригласить тебя на ужин на этой неделе.

Выпитый алкоголь уже почти выветрился, и я вдруг почувствовала себя слегка неуютно из-за вкрадчивых движений Трэвиса и его откровенного флирта.

– Хм… – я уклонилась от ответа.

Лайза внезапно прервала нас вопросом «Бри, ты готова?», и Трэвис бросил на нее раздраженный взгляд.

– Всем время от времени нужно есть, – снова обернулся он ко мне, очаровательно улыбаясь.

Я рассмеялась и нерешительно написала свой номер на салфетке для Трэвиса, сделав мысленную заметку купить больше минут на телефон. Уезжая, я оставила свой сотовый в Цинциннати и купила одноразовый номер. Пока мне его хватало, но я все время забывала пополнить счет.

Пожелав всем спокойной ночи, мы с Лайзой и Мелани ушли и смеялись всю дорогу до машины.

Но как только мы тронулись в путь, Мелани спросила:

– Трэвис Хейл, Бри? Боже, ты прямиком угодила в высшую лигу знакомств Пелиона! Черт возьми, в высшую лигу штата Мэн!

Я рассмеялась:

– Так вот кем считается Трэвис Хейл?

– Ну да. Хочу сказать, он общается со всеми, но я его не виню. Девушки обычно набрасываются на него, пытаясь заполучить. Может быть, ты будешь той, кто в конце концов это сделает, – она подмигнула мне, и Лайза рассмеялась.

– Девочки, а вы?..

– О, нет-нет, – в один голос отозвались они.

Затем Лайза продолжила:

– Слишком многие из наших подруг с ним встречались, а потом думали, что их чувства взаимны. За его плечами вереница разбитых сердец. Просто будь осторожна.

Я улыбнулась, но ничего не сказала. Осторожность – в последнее время мое второе имя. Однако, несмотря на то, что в конце вечера Трэвис со своим флиртом заставил меня почувствовать себя немного неуютно, я гордилась тем, что вообще сделала шаг в этом направлении и весело провела время.

Мы еще немного поболтали о парнях, с которыми Лайза и Мелани познакомились, и не успела я опомниться, как мы подъехали к моему коттеджу.

Выбравшись из машины, я, не желая будить соседей, тихонько шепнула:

– Пока! Большое вам спасибо!

– Мы тебе позвоним! – крикнули девчонки, помахали в ответ и уехали.

Я умылась, почистила зубы и легла спать, улыбаясь, мысленно надеясь на то, что, может быть, проснусь тоже с улыбкой.

Глава 8

Бри

Я проснулась, задыхаясь, и не успела даже сесть, как мной завладело главное из моих кошмарных воспоминаний. Оно осталось таким же сильным и ярким, как в сам момент убийства: отец лежит в луже крови, его безжизненные глаза устремлены в потолок. Я вцепилась в покрывало и выпуталась из простыней. Все тот же громкий скрежещущий звук наполнял мое сознание, пока реальность наконец не вернулась и мир вокруг меня не прояснился.

Через несколько минут я склонилась над унитазом. В моих глазах стояли слезы. «За что?» Я застонала, охваченная жалостью к себе, захлебываясь от боли и горя, которые принесли с собой воспоминания.

Заставив себя подняться, я, пошатываясь, отправилась в душ, отказываясь провести остаток дня в постели, хотя сейчас мне очень этого хотелось, и в течение нескольких месяцев после той ночи именно так я и поступала.

Воспоминания начисто уничтожили ощущение испытанного прошлым вечером счастья.

Я быстро приняла душ и натянула костюм – шорты и майку. По какой-то причине время, проведенное на пляже небольшого озера у Брайар-роуд, наполняло меня особым чувством удовлетворения. Да, мне снова приснился тот самый сон об отце, но, несмотря на грусть и нахлынувшее во сне чувство утраты, пробуждение сопровождалось чувством надежды. Мне там нравилось.

Я выехала на своем велосипеде, усадив Фиби в корзинку впереди. Утро выдалось ясным, и уже начинало припекать. Был конец августа; я понятия не имела, когда погода в штате Мэн начнет меняться, но пока еще казалось, что здесь лето.

Свернув на Брайар-роуд, я позволила велосипеду двигаться по инерции, сняв ноги с педалей. На несколько секунд убрала руки с руля и предоставила велосипеду катиться, подпрыгивая на мелких камешках грунтовой дороги и громко смеясь. Фиби несколько раз гавкнула, как бы говоря: «Будь осторожна, сорвиголова!»

– Знаю, драгоценный ты мой груз. Фиби, я нас не угроблю.

Добравшись до озера, я положила полотенце и сумку-холодильник на привычное место и вошла в прохладную воду. Фиби наблюдала за мной с берега. Вода была восхитительной и нежно касалась моих бедер, пока я пробиралась на глубину. Наконец я полностью окунулась и поплыла. Прохладная вода ласково обнимала мое тело.

Развернувшись и направившись обратно, я услышала, что какое-то животное – как мне показалось, большая собака – воет так, словно попало в беду. Фиби начала возбужденно тявкать, бегая взад-вперед по пляжу. Я выбралась из воды и замерла, прислушиваясь. Вой раздавался слева от меня, со стороны владений Арчера Хейла.

Может быть, его участок простирается аж до этого маленького пляжа? Очень даже возможно. Я подошла к опушке леса, раздвинула заросли ежевики и, прищурившись, посмотрела сквозь деревья, но не смогла разглядеть ничего, кроме еще большего количества деревьев. Зато примерно в ста футах я заметила заросли ежевики. Я затаила дыхание: меня охватило волнение. Отец готовил безумно вкусный ежевичный пирог. Если бы он только мог видеть это лакомство, которое было прямо передо мной!

Я двинулась к кустам, но, когда ветка хлестнула меня по голому животу, зашипела и отступила. Моя одежда не подходит для сбора ежевики. Придется отложить это занятие.

Я вернулась к своему полотенцу, вытерлась и провела несколько часов, читая и нежась на солнышке, прежде чем мы с Фиби отправились домой. Как обычно, я ненадолго задержалась перед воротами Арчера, снова задаваясь вопросом, что за таблички висели там, где на его заборе остались выцветшие пятна.

«Шпионишь, Бри?» – прошептала я себе под нос. Уезжая, я услышала все тот же жалобный собачий вой и понадеялась, что, что бы это ни было, Арчер с этим справится.

Заехав домой и переодевшись, я отправилась в центр города, чтобы заглянуть в публичную библиотеку Пелиона, и провела там час, выбрав несколько новых книг. К сожалению, моя электронная книга осталась в Цинциннати, и поэтому я вернулась к изданиям в мягкой обложке. Я и не подозревала, как сильно скучала по запаху и ощущению старой книги в руках. Кроме того, никаких скачиваний, никаких учетных записей! Я не заглядывала в соцсети больше полугода и не скучала по ним.

Я бросила стопку книг на пассажирское сиденье и направилась в продуктовый магазин, чтобы закупиться на неделю. Обход прилавков, чтение этикеток и заполнение тележки заняли немало времени. Перед тем как выйти из магазина, я взглянула в большие окна перед кассой и поняла, что на улице уже смеркается.

– Привет! – улыбнулась я молодой женщине за кассой.

– Привет! – отозвалась она, жуя жвачку. – Купоны есть?

– О, нет, – я покачала головой. – Никогда не могла в этом разобраться. Сколько ни пыталась, у меня всегда получалось двенадцать упаковок чего-то, что я вообще не ем, и хозяйственное мыло, от которого отваливались большие куски… – Я замолчала, сообразив, что девушка передо мной одной рукой пробивает мои покупки, а другой печатает сообщение на своем телефоне. Она не слушала ни слова из того, что я говорила. Ладно, хорошо.

– Шестьдесят два восемьдесят семь, – сказала она, снова жуя жвачку.

Я вытащила из бумажника деньги. Ровно шестьдесят долларов. Вот черт!

– Боже, – мои щеки вспыхнули, – простите, я думала, что мне хватит. У меня всего шестьдесят. Нужно что-то убрать.

Она тяжело вздохнула и закатила глаза.

– Что вы хотите убрать?

– Э-э-э… – я начала рыться в пакетах, куда уже уложила покупки. – Как насчет этого? На самом деле мне это не нужно, – я протянула ей губку для посуды, которой планировала заменить старую.

– Это всего шестьдесят четыре цента, – заметила она.

Я моргнула, и кто-то в очереди позади меня что-то проворчал.

– О, хм… Ну давайте посмотрим… – я покопалась еще немного. – Ой! Как насчет этого? На самом деле мне это не нужно, – я протянула ей новую упаковку бритв. Она потянулась за ними, но я отдернула руку: – Подождите, на самом деле они мне как раз нужны. Навести лоск и все такое, – я нервно рассмеялась. Продавщица даже не улыбнулась. – Эм… – я снова уткнулась в пакеты, и ворчание за спиной усилилось.

– Э-э… Спасибо! – Услышав голос продавщицы, я посмотрела на ее растерянное лицо, а она указала головой направо и медленно произнесла: – Он за вас заплатил.

Я растерянно обернулась и увидела Арчера Хейла. Он стоял за спиной находившегося рядом со мной старика с печальным лицом и не сводил с меня глаз. Несмотря на теплую погоду, на нем была толстовка с капюшоном.

Я улыбнулась, слегка наклонив голову. Продавщица кашлянула, привлекая мое внимание. Я взяла у нее чек и прошла в конец очереди.

– Большое спасибо, Арчер! – сказала я.

Он по-прежнему не сводил с меня глаз. Продавщица и старик переводили взгляд с меня на Арчера, и на их лицах читалось замешательство.

– Я, конечно, верну деньги, – я снова улыбнулась, но он не ответил на улыбку. Я слегка покачала головой, осматриваясь, и заметила, что люди у касс справа и слева от меня теперь тоже наблюдают за нами.

Старик оплатил свои покупки и через минуту прошел мимо, а Арчер поставил на ленту кассы большой пакет с собачьим кормом.

– О! – сказала я. – Сегодня я была на озере, и мне показалось, что я слышала на твоем участке собачий вой. Кажется, собака выла от боли.

Он взглянул на меня, протягивая кассирше несколько купюр. Я снова огляделась, заметив, что все взгляды по-прежнему устремлены на нас. Арчер Хейл, казалось, вообще их не замечал.

Я раздраженно выдохнула и показала ему:

– Эти люди не в меру любопытные, правда?

Изгиб губ. Миг – и это выражение исчезло.

Арчер забрал свои покупки и прошел мимо. Я повернулась и покатила тележку следом, снова чувствуя себя глупо и неловко. Покачала головой и направилась к своей машине. Бросила последний взгляд в сторону Арчера и увидела, что он тоже смотрит на меня.

У меня отвисла челюсть, когда он поднял руку и показал:

– Спокойной ночи, Бри. – Затем он повернулся и через несколько секунд исчез.

Я прислонилась к своей машине и, как дурочка, широко улыбнулась.

Глава 9

Арчеру четырнадцать лет

Я шел через лес, переступая через участки, где, как я знал, мог подвернуть лодыжку, и обходя ветки, которые, казалось, схватят меня, если я подойду слишком близко. Эти места я выучил наизусть. Я не покидал их вот уже семь лет.

Ирена шла справа, не отставая ни на шаг, но изучая все, что казалось интересным собачьему носу. Я щелкал пальцами или хлопал в ладоши, если мне было нужно позвать ее, чтобы она меня догнала. Однако собака была стара и реагировала только в половине случаев – не знаю, то ли потому, что плохо слышала, то ли просто из упрямства.

Я нашел сетчатую ловушку, – пару дней назад дядя Нейт попросил меня помочь ее установить, – и принялся ее разбирать. Я понимал, что подобные штуковины помогали дяде Нейту заглушить звучащие в голове голоса, и мог бы даже оценить тот факт, что это занятие не давало мне сидеть без дела. Но чего я терпеть не мог, так это слышать, как в ловушки посреди ночи попадают мелкие животные. И вот я обошел вокруг дома, разбирая те, что мы установили всего несколько дней назад, и разыскивая те, что Нейт успел поставить без меня.

Закончив, я услышал голоса, смех и плеск воды, доносящиеся с озера. Положил на землю все предметы, которые были у меня в руках, и неуверенно двинулся на звуки, которые издавали резвящиеся на берегу люди.

Подойдя к опушке леса, я сразу заметил ее – Эмбер Далтон. Мне показалось, что я застонал, но, конечно, на самом деле я не издал ни звука. В черном бикини, мокрая с головы до пят, она выходила из озера. Я почувствовал напряжение в штанах. Отлично! Кажется, теперь это происходит постоянно, но почему-то реакция на Эмбер заставила меня почувствовать себя странно. Мне стало стыдно.

Это началось в прошлом году, когда мне исполнилось тринадцать. Я испытывал ужасную неловкость, но попытался расспросить об этом дядю Нейта, а он просто швырнул в меня несколькими журналами с голыми женщинами и ушел в лес, чтобы расставить очередные ловушки. Журналы мало что объясняли, но мне нравилось их рассматривать. Наверное, я тратил на это слишком много времени. А потом засовывал руку в штаны и гладил себя, пока не вздыхал с облегчением. Я не знал, правильно это или нет, но мне было слишком хорошо, чтобы останавливаться.

Я так пристально рассматривал Эмбер, наблюдая, как она смеется и отжимает мокрые волосы, что не заметил его появления. Внезапно громкий мужской голос произнес:

– Вы только посмотрите! В лесу появился шпион! Что скажешь, любопытная Варвара? Тебе есть что сказать? – А потом он пробормотал себе под нос, но достаточно громко, чтобы я расслышал: – Ущербный урод.

Трэвис. Мой двоюродный брат. В последний раз я видел его сразу после того, как потерял голос. Я все еще был прикован к постели у дяди Нейта, когда Трэвис и его мать, тетя Тори, пришли меня навестить. Я знал, что ее интересовало, не расскажу ли я что-нибудь о том, что узнал в тот день. Я не мог. В любом случае это не имело значения.

Мы с Трэвисом играли в игру «Поймай рыбу!»[6], и он жульничал, а потом пожаловался матери, что это я мухлевал. Я слишком устал, и мне было слишком больно – во всех смыслах, – чтобы обращать на это внимание. Я отвернулся к стене и притворялся спящим, пока они не ушли.

И вот теперь он был на пляже с Эмбер Далтон. Из-за его насмешливых слов мне стало стыдно, и я залился краской. Все взгляды обратились на меня, а я стоял, выставленный на всеобщее обозрение, униженный. Я поднес руку к своему шраму, прикрывая его. Не знаю, зачем я это сделал. Я не хотел, чтобы они это видели, – доказательство того, что я провинившийся ущербный урод.

Эмбер опустила глаза – она выглядела смущенной, – но через секунду посмотрела на Трэвиса и сказала:

– Ладно тебе, Трэв! Не будь таким злым. Он инвалид. Он даже говорить не может!

Последнюю фразу она произнесла практически шепотом, как будто это был какой-то секрет. Несколько человек посмотрели на меня с жалостью. Они отводили глаза, когда наши взгляды встречались, но другие возбужденно ждали продолжения.

Мое лицо горело от унижения, а все продолжали пялиться на меня. Я словно прирос к месту. Кровь зашумела в ушах, накатило головокружение.

Наконец Трэвис подошел к Эмбер и обнял ее за талию, притянул к себе и поцеловал взасос. Мне показалось, ей это не понравилось. Он прижался лицом к ее лицу и уставился на меня.

Это вывело меня из ступора, заставив наконец сдвинуться с места. Я развернулся, споткнулся о небольшой камень за спиной и растянулся на земле. Галька под сосновыми иголками впилась мне в ладони, ветка оцарапала щеку при падении. Позади раздался громкий смех, и я бросился прочь, практически бегом возвращаясь в безопасное место – в свой дом. Меня трясло от стыда, гнева и чего-то похожего на горе, хотя я не понимал, о чем горевал в тот момент.

Я был изгоем. Я был одинок и изолирован не просто так – на мне лежала вина за страшные трагедии, страшную боль.

Я был никчемным человеком.

Я побрел по лесу и, когда на глаза навернулись слезы, издал беззвучный вопль, поднял камень и запустил им в Ирену, которая не отходила от меня ни на шаг с тех пор, как компания на пляже начала надо мной смеяться.

Когда маленький камешек попал ей в бок, Ирена взвизгнула и отскочила в сторону, но затем сразу же вернулась ко мне. По какой-то причине, когда эта глупая собака вернулась после моей жестокости, по моим щекам безудержно потекли слезы. Моя грудь тяжело вздымалась, и я вытирал льющуюся из глаз влагу.

Опустившись на землю, я обнял Ирену, прижал ее к себе, гладил по шерсти, снова и снова мысленно повторяя «прости, прости, прости» в надежде, что собаки умеют читать мысли. Больше я ничего не мог ей предложить; зарылся лицом в шерсть и надеялся, что она простит меня.

Через несколько минут мое дыхание стало замедляться, слезы высохли. Ирена продолжала тереться носом о мое лицо, тихонько поскуливая, когда я замирал и переставал ее поглаживать.

Я услышал, как позади меня под тяжестью чьих-то шагов хрустят сосновые иголки, и понял, что это дядя Нейт. Он уселся рядом со мной, точно так же подтянув колени. Я продолжал смотреть прямо перед собой. Несколько долгих минут мы оба сидели, ничего не говоря, просто глядя вперед, и тишину нарушали только тяжелое дыхание Ирены и мои редкие тихие всхлипы. Через несколько минут дядя Нейт потянулся ко мне, взял мою руку в свою и сжал ее. Его рука была шершавой и грубой, но в то же время теплой, а я так нуждался в прикосновении.

– Они не знают, кто ты, Арчер. Понятия не имеют. И они не заслуживают того, чтобы это знать. Не позволяй их суждениям ранить тебя.

Я обдумал его слова, прокручивая их в голове. Я должен был догадаться, что он каким-то образом узнал о стычке. Его слова были мне не совсем понятны. То, что говорил дядя Нейт, обычно было не совсем понятно, но каким-то образом все равно меня успокаивало. Казалось, он всегда смотрел в самую суть, но никто, кроме него самого, не понимал глубины его мыслей. Я кивнул ему, не поворачивая головы.

Мы посидели еще немного, а потом встали и пошли домой – ужинать и обрабатывать мою поцарапанную щеку.

Смех и плеск воды вдалеке становились все тише и тише, пока наконец не смолкли совсем.

Глава 10

Бри

Через несколько дней после того, как Арчер Хейл помахал мне рукой на парковке продуктового магазина, я отработала утреннюю смену в закусочной и, вернувшись домой после обеда, увидела сидящую на своем крыльце Энн. Я подошла поздороваться, а она улыбнулась и сказала:

– Чаю со льдом, дорогая?

Я отворила калитку, вошла и поднялась по ступенькам.

– Звучит заманчиво. Если вам не противно, что я пахну раскаленным маслом и жареным беконом.

Она рассмеялась.

– Пожалуй, это я переживу. Как прошла твоя смена?

Я плюхнулась на качели у нее на крыльце, откинулась назад и придвинулась к маленькому вентилятору, работающему рядом, с облегчением вздохнула.

– Хорошо. Мне нравится эта работа!

– О, это прекрасно. – Она протянула мне стакан чая, который только что налила.

Я с благодарностью сделала глоток и снова откинулась на сиденье.

– Я видела, как девочки Шолл забирали тебя прошлым вечером, и порадовалась, что у тебя появились подруги. Надеюсь, ты не против, что у тебя такая любопытная соседка?

Она ласково улыбнулась, и я улыбнулась в ответ.

– Нет, вовсе нет. Да, я ездила с ними на другой берег. Мы встретили Трэвиса Хейла и провели с ним остаток вечера.

– О, ты уже познакомилась со всеми мальчиками Хейлами!

Я рассмеялась.

– Да, а есть еще кто-нибудь?

Она улыбнулась:

– Нет, из молодых – только Арчер и Трэвис. Полагаю, Трэвис – действительно единственный шанс для нового поколения Хейлов.

– Почему вы так говорите?

– Ну я не думаю, что Арчер Хейл часто покидает свой участок, чтобы с кем-то встречаться, а тем более – жениться. Но, опять же, я знаю о нем не так уж много, кроме того, что он не говорит.

– Он говорит. Я с ним разговаривала.

Энн выглядела удивленной и слегка наклонила голову.

– А я и не знала! Никогда не слышала, чтобы он произнес хоть слово.

Я покачала головой:

– Он знает язык жестов, и я тоже. Мой отец был глухим.

– О, понимаю. Ну я об этом даже не подумала. Мне казалось, он ни с кем не хочет иметь дела. По крайней мере, так было в те дни, когда я встречала его в городе, – она слегка нахмурилась.

– Не думаю, что кто-то когда-нибудь по-настоящему пытался с ним общаться, – я пожала плечами. – Он абсолютно нормален, за исключением, быть может, навыков общения с людьми и того, что он не может говорить, – сказала я, глядя через ее плечо и представляя Арчера, – и некоторых проблем с внешним видом. – Мои губы тронула усмешка.

Энн тоже улыбнулась.

– Да, у него действительно интересная внешность, правда? Конечно, я думаю, если бы ты привела его в порядок, он оказался бы более чем симпатичным. За его плечами – длинный род красавцев. На самом деле все Хейлы были привлекательными. Невероятно привлекательными, – она по-девичьи рассмеялась, заставив меня улыбнуться.

Я сделала большой глоток чая и склонила голову набок.

– Вы точно не знаете, что произошло с двумя другими братьями в тот день, когда Арчер попал в аварию?

Она покачала головой:

– Только то, что слышала в городе. Не знаю, что именно произошло между ними и стало причиной этой трагедии… Я пытаюсь вспомнить, какими они были. Все девушки в радиусе ста миль сходили по ним с ума. Конечно, парни пользовались этим, даже Коннор – самый тихий из них. Но, насколько я помню, единственной девушкой, к которой они проявляли настоящий интерес, была Алисса Макрей.

– Все трое? – удивилась я, широко распахнув глаза. Это было похоже на сюжет из романа.

– Хм… – протянула она, глядя куда-то вдаль. – У них тут происходила настоящая мыльная опера, в основном между Коннором и Маркусом Хейлами. Эти двое всегда во всем соревновались: если не в спорте, так в отношениях с противоположным полом. И когда в город приехала Алисса, они стали бороться за ее внимание. Натан Хейл не скрывал, что ему она тоже интересна, но, полагаю, двое других не обращали на него особого внимания. Как я уже говорила, он всегда был немного странным.

– И кто же в конце концов завоевал ее сердце? – прошептала я.

Энн моргнула и, улыбаясь, посмотрела на меня.

– Маркус Хейл. Она вышла за него замуж – тогда мы называли это свадьбой по залету. Она была беременна, но потеряла ребенка и только спустя годы забеременела снова – на этот раз Арчером, – Энн покачала головой. – После того как вышла замуж за Маркуса, эта девушка всегда выглядела грустной, и Коннор Хейл тоже. Похоже, они оба считали, что она сделала неправильный выбор. Конечно, учитывая, что Маркус Хейл продолжал пить и распутничать даже после того, как они с Алиссой поженились, весь город считал, что она сделала неправильный выбор.

– А потом Коннор Хейл стал начальником полиции?

– Да, да, так и было. Он тоже женился, чтобы как-то жить дальше, я полагаю. И у него родился Трэвис.

– Ух ты! А потом все закончилось такой трагедией.

– Да, да… Очень грустно, – она посмотрела на меня. – Но, дорогая, то, что ты можешь говорить с Арчером, замечательно, – Энн слегка покачала головой. – Это заставляет меня задумываться о том, как мало мы все сделали для этого ребенка… – Она выглядела грустной и погруженной в свои мысли.

Пару минут мы обе сидели молча, прихлебывая чай. Наконец я произнесла:

– Пожалуй, пойду приму душ и переоденусь. Сегодня я снова собираюсь прокатиться на велосипеде к озеру.

– О, отлично. Я так рада, что велосипед тебе подошел! Проводи как можно больше времени на озере. Погода скоро изменится.

Я улыбнулась, вставая.

– Так и сделаю. Спасибо, Энн! И благодарю за беседу!

– Тебе спасибо, дорогая! Заставляешь пожилую женщину улыбаться.

Я расплылась в улыбке и, спустившись по ступенькам и пройдя через калитку, помахала ей рукой.

Час спустя я ехала на велосипеде по Брайар-роуд с корзинкой, в которой лежали бутылка с водой, полотенце и сидела моя милая непослушная маленькая собачка.

Проезжая мимо дома Арчера, я притормозила, взметнув пыль. Ворота были приоткрыты. Я уставилась на них и полностью остановилась. Я не видела, чтобы по дороге проезжал почтовый грузовик. Арчер сам оставил их открытыми?

Я склонила голову набок, обдумывая ситуацию, подняла палец и постучала по губам, размышляя. Это будет совсем не круто – снова незваной зайти на его территорию? Или он оставил ворота слегка приоткрытыми в качестве приглашения?.. Возможно, даже сама эта мысль нелепа? Может быть.

Я прислонила велосипед к высокому забору, взяла Фиби на руки и просунула голову в открытые ворота, намереваясь лишь взглянуть. Арчер шел к своему дому, но, услышав скрип калитки, обернулся и посмотрел на меня без всякого удивления. Я вошла внутрь.

– Привет! – опустив Фиби на землю, жестами поздоровалась я. – Очень надеюсь, открытые ворота означают, что ты не против моего прихода и я не вторглась на чужую территорию без приглашения. Это было бы неловко.

Я поморщилась, прижала ладони к щекам и затаила дыхание в ожидании ответа.

Несколько секунд глубокие янтарные глаза наблюдали за мной. Краска начала заливать мои щеки, и тут в выражении его лица что-то смягчилось.

На нем были джинсы, которые, казалось, вот-вот расползутся – так много на них было дыр, белая футболка в обтяжку – слишком облегающая, и он был босиком.

– Хочу тебе кое-что показать, – сказал Арчер.

Я выдохнула и не смогла сдержать улыбки, но затем в замешательстве склонила голову набок.

– Ты знал, что я приду?

Он медленно покачал головой.

– Думал, что это может случиться. Я заметил следы велосипедных шин.

Мое лицо снова вспыхнуло.

– О, – выдохнула я, скрывая эмоции. – Хм…

– Так ты хочешь взглянуть или нет?

С секунду я просто смотрела на него, а затем кивнула.

– Хорошо. Подожди, а где твой топор?

Он приподнял бровь, пару мгновений изучая меня.

– Это ты так шутишь?

Я рассмеялась, радуясь тому, что он вспомнил наш последний разговор.

– Туше[7], – усмехнулась я. – Что ты хочешь мне показать?

– Они прямо здесь.

– Они? – спросила я, шагая с ним по подъездной дорожке мимо деревьев.

Он кивнул, но не стал вдаваться в подробности.

Фиби увидела пролетевшую над лужайкой птицу и побежала за ней со всей скоростью, на которую были способны ее коротенькие лапки.

Мы добрались до дома Арчера и поднялись по ступенькам на небольшое крыльцо, где едва хватало места для белого кресла-качалки и небольшого ящика для вещей. Он отодвинул кресло-качалку в сторону, и я ахнула.

– Боже мой!

Глубоко вдохнув, я подошла поближе.

– Тот звук, который ты слышала несколько дней назад. Это Китти рожала.

Я усмехнулась, глядя на спящую собаку-маму и трех крошечных коричневых щенков, которые лениво копошились у ее живота. Очевидно, они только что поели и заснули. Но осознав, что именно он только что сказал, я нахмурилась и посмотрела на него.

– Твою собаку зовут Китти?

Он откинул волосы с лица и посмотрел на меня.

– Долгая история. Мой дядя говорил, что животные на нашем участке – шпионы, которые на него работают, поэтому он давал им соответствующие имена. Ее полное имя – Китти Стормс. Она прошла подготовку в российской службе внешней разведки. Теперь она работает на меня.

Ох… Это нехорошо.

– Понятно. И ты в это веришь? – я настороженно посмотрела на него.

– Ну ее деятельность в основном сводится к выслеживанию белок и, по-видимому, – он указал на щенков, – тайным встречам с плодовитыми самцами. – В его глазах промелькнуло что-то похожее на веселье.

Я рассмеялась, а затем покачала головой.

– Итак, твой дядя был немного…

– По его словам, параноиком. Но безобидным. Он был хорошим человеком.

Арчер снова повернулся к щенкам, но мне показалось, что на его лице промелькнула боль.

Я коснулась его руки. Арчер вздрогнул и повернулся ко мне.

– Я слышала, что твой дядя скончался несколько лет назад. Мне очень жаль.

Он посмотрел на меня с высоты своего роста, скользнул взглядом по моему лицу, едва заметно кивнул и снова повернулся к щенкам.

Я несколько секунд изучала его профиль, отмечая, насколько он хорош, – по крайней мере то, что я могла видеть. Затем наклонилась, чтобы поближе рассмотреть щенков. Улыбнулась Арчеру, который присел на корточки рядом со мной.

– Можно мне подержать одного?

Он кивнул.

– Это мальчики или девочки?

– Два мальчика и одна девочка.

Я взяла на руки маленькое, теплое, мягкое спящее тельце и прижала его к груди, утыкаясь носом в нежную шерстку. Щенок тявкнул и начал тереться о мою щеку. Его мокрый нос заставил меня рассмеяться.

Я посмотрела на Арчера, который внимательно наблюдал за мной: на его губах играла легкая улыбка. Это была первая улыбка, которую я увидела, и это меня поразило. Я уставилась на него, и мы смотрели друг на друга в упор, как при первой встрече. Все внутри меня словно ускорилось, и я почувствовала замешательство. Но продолжала смотреть, рассеянно прислоняясь щекой к бархатистому животику щенка.

Через минуту я положила малыша на землю и показала:

– Спасибо, что позволил на них посмотреть…

Арчер потянулся и остановил мои руки, глядя мне в глаза. Я посмотрела на него вопросительно, а затем перевела взгляд на его большую ладонь, накрывшую мою. У него были красивые руки: сильные, но в то же время изящные. Я снова взглянула ему в лицо.

Арчер поднял обе руки и показал:

– Можешь говорить как обычно. Я тебя слышу, помнишь?

Я моргнула, глядя на него, и через несколько секунд тоже подняла руки.

– Если ты не против, мне хотелось бы говорить на твоем языке. – Я слегка улыбнулась.

Он уставился на меня с выражением, которое я не смогла считать, а потом встал.

– Мне нужно вернуться к работе.

– К работе? – переспросила я.

Он кивнул, но предпочел не вдаваться в подробности. Ну ладно.

– Тогда, я думаю, мне пора идти?

Он просто посмотрел на меня.

– Могу я вернуться? – спросила я. – Посмотреть на щенков?

Он на секунду нахмурился, но потом согласно кивнул.

Я выдохнула.

– Хорошо. Если твои ворота будут приоткрыты, я пойму, что могу войти.

Он снова кивнул, на этот раз чуть заметно.

Мы смотрели друг на друга еще несколько секунд, прежде чем я улыбнулась, развернулась и пошла обратно по подъездной дорожке. Кликнула Фиби, которая на этот раз соизволила прибежать, и подхватила ее на руки. Обернулась у ворот, а Арчер все еще стоял на том же месте, наблюдая за мной. Я слегка помахала ему рукой и закрыла за собой калитку.

Глава 11

Бри

На следующий день, закусив губу, я нерешительно плелась по подъездной дорожке к участку Арчера. Где-то за его домом слышался звук, похожий на удары камня о камень. Завернув за угол, я увидела Арчера, стоящего на четвереньках без рубашки и укладывающего камни. Похоже, он начинал строить патио.

– Привет! – тихо поздоровалась я, и он вскинул голову.

Казалось, он слегка удивлен, но… доволен? Возможно ли это? Он определенно не из тех, кого легко понять, особенно потому, что мне никак не удавалось ясно разглядеть его черты из-за бороды и волос, закрывавших лоб и подбородок.

Он кивнул, поднял руку, указывая на большой камень справа, и вернулся к работе.

Я покинула закусочную в два часа, а затем отправилась домой, быстро приняла душ, села на велосипед и поехала к Арчеру. Фиби я оставила с Энн: сомневалась, что посторонним собакам стоит находиться рядом со щенками. Подъехав к воротам Арчера, я не смогла сдержать улыбки, увидев, что ворота слегка приоткрыты.

Я подошла к камню, на который он указал, и, присев на край, с минуту молча наблюдала.

Очевидно, в свободное время он работал каменщиком? Должно быть, именно он проложил длинную подъездную дорожку и обустроил дворик перед домом. Парень был полон сюрпризов, которые следовали один за другим. Я не могла не заметить, как напрягались его бицепсы, когда он поднимал очередной камень и водружал его на место. Неудивительно, что этот мужчина был таким подтянутым: он только и делал, что работал!

– Я составила список, – сказала я, глядя на него и ерзая на большом камне в попытках устроиться поудобнее.

Арчер посмотрел на меня, приподняв брови.

Я говорила голосом, чтобы он мог продолжать работать, не глядя на меня. Но он уселся на корточки, положив руки в перчатках на свои мускулистые бедра, и посмотрел на меня. На нем были выцветшие тренировочные шорты, наколенники и рабочие ботинки. Загорелая обнаженная грудь слегка блестела от пота.

– Список? – спросил он.

Я кивнула, расправляя лист у себя на коленях.

– Имена. Для щенков.

Он склонил голову набок.

– Хорошо.

– Итак, не стесняйся накладывать вето. Я имею в виду, это твои собаки и все такое, но я подумала, что Иван Гранит, Хоук Стравински и Оксана Хаммер – лучшие варианты.

Он уставился на меня, и тут с его лицом произошло нечто удивительное. Он улыбался!

У меня перехватило дыхание, и я вытаращилась на него, разинув рот.

– Тебе нравится? – наконец спросила я.

– Да, мне нравится, – подтвердил он.

Я кивнула и тоже улыбнулась.

– Ну тогда ладно.

Я посидела еще немного, наслаждаясь летним солнцем и обществом Арчера, наблюдая за его работой – за движениями сильного тела, когда он передвигал камни и укладывал их на отведенные им места.

Он несколько раз взглянул на меня и одарил легкой застенчивой улыбкой. После этого мы обменялись лишь несколькими словами, но молчание между нами было уютным и дружеским.

Наконец я встала и сказала:

– Арчер, мне нужно идти. У моей соседки Энн назначена встреча, и мне нужно забрать Фиби.

Арчер тоже встал, вытер руки о бедра и кивнул.

– Спасибо, – показал он.

Я улыбнулась, кивнула и направилась к его калитке. Домой я ехала с легкой счастливой улыбкой на лице.

Два дня спустя, возвращаясь с пляжа у маленького озера, я проезжала мимо дома Арчера и увидела, что его ворота снова приоткрыты. Я слезла с велосипеда, и по спине у меня пробежал холодок. Подхватив на руки Фиби, я вошла и двинулась по подъездной дорожке к дому.

На стук в дверь никто не ответил, и тогда я пошла на звуки собачьего лая, доносившиеся со стороны озера. Выйдя из-за деревьев, я заметила Арчера и Китти чуть дальше. Он увидел меня, идущую им навстречу, застенчиво улыбнулся и сказал:

– Привет!

Я улыбнулась, щурясь от яркого солнечного света, опустила Фиби на землю и поздоровалась.

Мы немного прогулялись по берегу в непринужденной тишине. Чем больше времени мы проводили вместе, даже не разговаривая, тем уютнее я себя чувствовала с ним рядом. Мне казалось, что Арчеру тоже становится спокойнее со мной.

Он подобрал с земли камешек и запустил его в озеро. Тот запрыгал снова, и снова, и снова, почти не поднимая брызг на неподвижной воде. Я рассмеялась.

– Покажи, как ты это сделал!

Арчер посмотрел на мои руки, а затем перевел взгляд на песчаный берег в поисках камня. Нашел тот, который его устроил, и протянул его мне.

– Чем ровнее, тем лучше, – пояснил он. – Теперь бросай его как фрисби, чтобы плоская сторона коснулась поверхности.

Я кивнула и примерилась, сделала бросок и проследила, как камешек скользнул по водной глади, а затем вынырнул и снова ударился о воду. Я вскрикнула, и Арчер улыбнулся.

Он поднял еще один маленький камешек и бросил его в озеро. Тот ударился о поверхность и подпрыгнул, и подпрыгнул, и подпрыгнул… раз двадцать.

– Выпендриваешься? – пробормотала я и посмотрела на его веселое лицо. – Ты хорош во всем, что делаешь, верно? – спросила я, прищурившись и склонив голову набок.

Он несколько секунд выглядел задумчивым, а потом подтвердил:

– Да.

Я рассмеялась. Он пожал плечами.

Через минуту я спросила:

– Твой дядя обучал тебя на дому?

Он взглянул на меня:

– Да.

– Должно быть, он был очень умным.

Арчер на секунду задумался.

– Верно. В основном в математике и естественных науках. Мыслил он своеобразно, но научил меня всему, что мне нужно было знать.

Я кивнула, припомнив, как Энн говорила мне, что в школе Натан Хейл всегда слыл умником.

– Перед тем как приехать сюда, я расспрашивала о тебе в городе, – сказала я, немного смущаясь.

Арчер посмотрел на меня и слегка нахмурился.

– Зачем?

Я задумчиво склонила голову набок.

– После нашей первой встречи… меня что-то привлекло, – я прикусила губу. – Захотелось узнать тебя получше.

Мои щеки вспыхнули.

Арчер секунду пристально смотрел на меня, как будто пытался что-то понять, затем поднял еще один плоский камешек и бросил его в воду, заставив подпрыгнуть так много раз, что я потеряла его из виду еще до того, как он утонул.

Я медленно покачала головой.

– Если бы они только знали…

Он повернулся ко мне всем телом.

– Если бы кто только знал? Что именно?

– Все в городе. Знаешь, некоторые из них думают, что у тебя не все в порядке с головой, – я тихо рассмеялась. – Это действительно смешно.

Он снова пожал плечами, подобрал палку и бросил ее Китти, которая приближалась к нам.

– Почему ты позволяешь им так думать?

Он выдохнул и несколько секунд смотрел на озеро, прежде чем повернуться ко мне.

– Так проще.

Я изучала его, а затем вздохнула.

– Мне это не нравится.

– Так было долгое время, Бри, все в порядке. Всех все устраивает.

Я не совсем поняла причину, но заметила, как напряглось его тело, когда мы заговорили о городе, поэтому отступила, желая, чтобы он снова почувствовал себя со мной комфортно.

– Итак, чему еще ты можешь меня научить? – поддразнила я, меняя тему.

Арчер вскинул бровь и посмотрел мне в глаза. Мой желудок сжался, и странная стайка бабочек запорхала у меня под ребрами.

– А чему можешь научить меня ты? – спросил он.

Я слегка покачала головой, постукивая указательным пальцем по губам.

– Наверное, кое-чему могла бы.

– О да? Чему же? – Его глаза слегка вспыхнули, но затем он отвел взгляд.

Я сглотнула.

– Ну… – прошептала я, а затем продолжила жестами, чтобы он посмотрел на меня. – Когда-то я действительно была хорошим поваром.

Не знаю, зачем я это сказала. На самом деле я не собиралась готовить для кого-либо или учить кого-то готовить. Но в тот момент это было первым, что пришло мне в голову, и мне захотелось заполнить возникшую между нами странную неловкость.

– Ты хочешь научить меня готовить?

Я очень медленно кивнула.

– Я имею в виду, если это не одна из многих вещей, которые ты уже освоил.

Он улыбнулся. Я все еще не привыкла к таким проявлениям эмоций с его стороны, и эта улыбка заставила мое сердце забиться быстрее. Его улыбки были словно преподнесенный редкий подарок. Я хватала их и прятала где-то глубоко внутри себя.

– Мне бы этого хотелось, – сказал он через минуту.

Я кивнула, улыбаясь, и Арчер одарил меня еще одной улыбкой в ответ.

Мы гуляли по берегу озера еще около часа, находя камни и бросая их в воду, и наконец я смогла сделать так, что мой камешек подпрыгнул трижды.

Вернувшись домой, я поняла, что у меня уже давно не было такого хорошего дня.

На следующий день я прихватила из закусочной несколько бутербродов, заехала домой, приняла душ и переоделась, посадила Фиби в велосипедную корзину и снова отправилась к Арчеру. Несмотря на то, что именно я появилась в его доме и инициировала наше совместное времяпрепровождение, я чувствовала, что он тоже прилагает усилия, просто позволяя мне себя навещать.

– Слушай, Арчер, – спросила я, – если твой дядя не знал языка жестов, как же ты с ним разговаривал?

Мы сидели на лужайке у его дома. Китти и щенки лежали рядом с нами на одеяле: маленькие пухлые малыши ползали вокруг, временами теряя мать, – потому что были еще слепыми, – пока она снова не придвигала их к себе.

Фиби тоже лежала неподалеку. Она проявила некоторый интерес к щенкам, но особого внимания на них не обращала.

Арчер посмотрел на меня снизу вверх – он лежал, подперев голову рукой, – а затем медленно сел, чтобы можно было двигать руками.

– Я почти не разговаривал, – он пожал плечами. – Писал, если это было важно. В основном просто слушал.

С минуту я молча смотрела, желая получше разглядеть выражение его лица, но оно было скрыто за растрепанными волосами.

– Как ты выучил язык жестов? – наконец негромко спросила я.

– Сам научился.

Я наклонила голову и откусила от бутерброда с пастромой, который держала в руке. Арчер расправился со своим бутербродом примерно за тридцать секунд, съев большую его часть, но поделившись кусочками мяса с Китти. Я отложила бутерброд.

– Как? По книгам?

– Да, – кивнул он.

– У тебя есть компьютер?

Он посмотрел на меня, слегка нахмурившись.

– Нет.

– А электричество у тебя есть?

Он покосился на меня с удивлением.

– Да, у меня есть электричество, Бри. Разве оно есть не у всех?

Я кивнула, решив не сообщать ему, что он производил впечатление человека, которому необязательно иметь современные удобства.

– У тебя есть телевизор? – спросила я через минуту.

Он покачал головой.

– Нет, у меня есть книги.

Я снова кивнула, рассматривая мужчину, сидящего передо мной.

– И всем этим вещам, которыми ты занимаешься, – каменной кладке, садоводству, – ты просто научился сам?

Он пожал плечами.

– Любой может научиться делать что угодно, если у него есть время. У меня время есть.

Я наклонила голову, отщипнула от своего сэндвича кусочек мяса, прожевала и спросила:

– Откуда у тебя столько камней для дорожки и патио?

– Некоторые я собрал у озера, другие купил в городе в садовом магазине.

– И как ты их сюда доставил?

– Сам принес, – сказал он, посмотрев на меня так, словно это был безумный вопрос.

– Так ты не водишь машину? Везде ходишь пешком?

– Да, – ответил он, пожимая плечами. – Ладно, двадцати вопросов достаточно. Что насчет тебя? Что ты делаешь в Пелионе?

Я секунду изучала его, прежде чем ответить. Золотисто-карие глаза были устремлены на меня в ожидании ответа.

– Я… как бы… путешествую по миру, – начала было я, но тут же осеклась. – Нет, знаешь что? Я сбежала. Мой отец… умер… и случилось еще кое-что, с чем мне было трудно справиться… и я испугалась и убежала, – я вздохнула. – Вот и вся правда. Не знаю, зачем я тебе это рассказала, но это правда.

Он изучал меня чуть дольше, чем обычно, и я начала ощущать себя беззащитной, поэтому отвела взгляд. Но, боковым зрением уловив движения его рук, оглянулась.

– Это работает? – спросил он.

– Что работает? – прошептала я.

– Бегство, – объяснил он. – Оно помогает?

Посмотрев на него, я наконец призналась:

– В общем-то, нет.

Он кивнул, одарил меня задумчивым взглядом и отвел глаза.

Я была рада, что Арчер не попытался придумать что-нибудь ободряющее. Иногда понимающее молчание куда лучше набора бессмысленных слов.

Я оглядела безукоризненно чистый двор, небольшой домик – компактный, но ухоженный. Мне захотелось спросить, откуда у него деньги, чтобы жить здесь, но подумала, что это будет бестактно. Вероятно, он живет на страховку, которую оставил ему дядя… или, может быть, родители. Боже, он почти всех потерял!

– Итак, Арчер, – наконец сказала я, переводя разговор в другое русло, – урок кулинарии, о котором я упоминала… Ты свободен в эту субботу? У тебя дома, в пять часов? – я приподняла бровь.

Он скупо улыбнулся.

– Не знаю. Надо посоветоваться с моим секретарем по социальным вопросам.

– Шутишь? – фыркнула я.

Он вскинул бровь.

– Получается уже лучше, – одобрила я.

Он улыбнулся шире.

– Спасибо, я над этим работал.

Я рассмеялась. Его глаза блеснули и сфокусировались на моих губах. Бабочки снова запорхали у меня в животе, и мы оба отвели взгляды.

Немного погодя я собрала вещи, позвала свою маленькую собачку, попрощалась с Арчером и пошла по подъездной дорожке. Дойдя до ворот, остановилась, оглянувшись на маленький домик позади. Мне вдруг пришло в голову, что Арчер Хейл выучил целый язык, но ему не с кем было разговаривать.

Пока не появилась я.

На следующий день, когда я несла «Рубен»[8] с картошкой фри Коулу Трамблу и сэндвич с картофельным салатом Стюарту Перселлу за третий столик, над дверью зазвенел колокольчик, и, подняв глаза, я увидела, как в закусочную входит Трэвис в своей униформе. Он широко улыбнулся и жестом указал на столик, спрашивая, работаю ли я в той части зала. Я улыбнулась и кивнула, негромко сказав:

– Сейчас подойду.

Я раздала блюда, наполнила водой стаканы и вернулась к столику, где уже сидел Трэвис.

– Привет! – поприветствовала я его, улыбаясь. – Как дела? – Я подняла кофейник и вопросительно приподняла брови.

– Пожалуйста, – Трэвис кивнул на кофе, и я начала его наливать. – Я пытался дозвониться до тебя, – сказал он. – Ты меня избегаешь?

– Избегаю… Вот черт! У меня закончились минуты. Черт! – я приложила ладонь ко лбу. – Извини, у меня телефон с поминутной тарификацией, и я редко им пользуюсь.

Он удивленно приподнял брови.

– А у тебя нет семьи, с которой ты поддерживаешь связь?

Я покачала головой.

– Есть несколько друзей, но мой отец скончался полгода назад и… Нет, на самом деле никого нет.

– Господи, прости меня, Бри! – сказал он, и на его лице отразилось беспокойство.

Я отмахнулась. На работе я старалась не проявлять эмоций.

– Все хорошо. Я в порядке.

В основном я была в порядке, иногда – нет. В последнее время мне стало лучше.

Он секунду изучал меня.

– Ну я звонил, чтобы узнать, не хочешь ли ты поужинать, как мы договаривались.

Я прислонилась бедром к стойке и улыбнулась.

– Значит, ты выследил меня, потому что я не отвечала на звонки?

Он усмехнулся.

– Ну я бы не назвал это высококлассным шпионажем.

Я рассмеялась, но его слова напомнили мне об Арчере, и по какой-то странной причине у меня внутри шевельнулось что-то похожее на чувство вины. Что это? Я не могла понять. Наша дружба крепла, но он во многих отношениях по-прежнему оставался замкнутым. Я его понимала, догадывалась о причинах, и меня так бесило, что весь этот чертов город игнорировал его, хотя на самом деле он был невероятно умным, мягким человеком, который, насколько я могла судить, никогда не делал никому ничего плохого. Это было несправедливо!

– Эй, Земля вызывает Бри! – вырвал меня из задумчивости Трэвис.

Я посмотрела в окно и слегка покачала головой.

– Прости, Трэвис. Я на минуту погрузилась в свои мысли. Иногда мой мозг превращается в черную дыру, – я тихонько рассмеялась, смутившись. – В любом случае, конечно, я поужинаю с тобой.

Он приподнял брови.

– Ну постарайся, чтобы это прозвучало не слишком взволнованно.

Я рассмеялась, покачав головой.

– Нет, извини, я просто… Это просто ужин, да?

Он ухмыльнулся.

– Я имею в виду, может быть, закуска… Может быть, даже какой-нибудь десерт…

Я рассмеялась.

– Хорошо.

– В пятницу вечером?

– Да, хорошо, – я сделала знак парочке, которая только что села за столик в той части зала, которую я обслуживала, и они улыбнулись. – Мне нужно возвращаться к работе. Увидимся в пятницу?

– Да. Заеду за тобой в семь?

Я нацарапала свой адрес на листке бумаги из блокнота для заказов и с улыбкой протянула Трэвису.

– Отлично, – я снова улыбнулась. – Увидимся!

Обойдя стойку и направившись к столу, я заметила, как он откинулся на спинку стула, чтобы посмотреть на мою пятую точку, когда я уходила.

Глава 12

Бри

В пятницу я рано вернулась с работы и поехала домой, чтобы подготовиться к свиданию с Трэвисом. Приняла долгий горячий душ и потратила дополнительное время на прическу и макияж, пытаясь заставить себя хоть немного поволноваться из-за того, что я девушка, за которой вот-вот заедут, и это настоящее свидание.

А если он захочет меня поцеловать? В животе начались нервные спазмы. Как ни странно, я снова вспомнила об Арчере и почувствовала смутное чувство вины. Это было глупо: Арчер – всего лишь мой друг. Я думала, что, возможно, между нами что-то есть, но не имела ни малейшего представления, что именно. Нечто непонятное и странное, неизведанная территория.

Насколько я могла судить, у него было приятное лицо, но привлекал ли он меня? Я нахмурила брови, глядя на себя в зеркало, и перестала подводить глаза. У него определенно было красивое тело – ни единого изъяна, потрясающее тело, от которого просто слюнки текли, – и я постоянно восхищалась им. Но влечение? Как можно испытывать влечение к кому-то, кто настолько отличается от всех, кто нравился тебе раньше?

Тем не менее я не могла отрицать его очарования. Когда я думала об Арчере, представляла его застенчивую улыбку и то, как его глаза постоянно подмечают каждую мелочь, касающуюся меня, внутри все просто трепетало. Да, в этом что-то было, но понять, что именно, мне так и не удавалось.

С другой стороны, Трэвисом, похоже, легко увлечься. У него есть все: плавные движения и приятная внешность, которую любая девушка в здравом уме сочтет привлекательной. Наверное, я не совсем в своем уме. Но, может быть, немного подтолкнуть себя – это хорошо, это необходимо. Прошло уже больше полугода!

Я закончила макияж. Не нужно ничего усложнять. Это просто свидание с симпатичным парнем. С хорошим парнем. И не стоит так нервничать.

Я не была неопытной и не была девственницей. В колледже у меня были серьезные отношения с тремя парнями, и я даже думала, что, возможно, влюблена в одного из них. Оказалось, что он был без ума от каждой девчонки на моем этаже в общежитии – или, по крайней мере, норовил залезть к ним в трусики за моей спиной, и это закончилось плохо. Но суть в том, что мне не нужно нервничать из-за Трэвиса Хейла. Это всего лишь свидание, и притом только первое. И если мне не захочется видеть его снова, я не стану с ним больше встречаться. Все просто!

Трэвис постучал в мою дверь ровно в семь. Он был великолепен в брюках и рубашке на пуговицах. Я выбрала подчеркивающее фигуру черное платье с запахом и серебристые туфли на каблуках, оставила волосы распущенными и слегка завила их плойкой. Трэвис оценивающе оглядел меня и протянул букет красных роз в стеклянной вазе.

– Бри, выглядишь великолепно!

Я с улыбкой уткнулась носом в цветы.

– Спасибо, – поблагодарила я, поставила вазу на столик у двери, взяла его за руку, и мы пошли к его большому темно-серебристому пикапу.

Трэвис помог мне забраться внутрь, и по дороге в ресторан мы поболтали о том, как я обживаюсь в Пелионе.

Он привез меня в заведение под названием «Гриль Кассела» на другой стороне озера. Это, насколько я слышала, был самый красивый ресторан в округе. Слухи не обманули: здесь было сумрачно и романтично, а из панорамных окон открывался прекрасный вид на береговую линию.

Когда мы сели за столик и я отметила, насколько красив ресторан, Трэвис сказал:

– Очень скоро нам не придется пересекать озеро ради таких мест, как это. У нас будет из чего выбрать в Пелионе.

Я отвлеклась от своего меню.

– Я так понимаю, тебе по душе предлагаемые изменения?

– Верно, – кивнул он. – Это не только обновит город, но и принесет больше денег всем, включая мою семью. Я думаю, что в конце концов большинство людей будут счастливы.

Я кивнула, удивляясь его словам. Из разговоров, которые я слышала в кафе, можно было заключить, что большинство жителей города не в восторге от идеи превратить Пелион в еще одно место паломничества туристов.

– К тому же, – продолжил он, – скоро я вступлю во владение землей, на которой расположен город, так что над некоторыми планами я работал вместе со своей матерью.

Я удивленно посмотрела на него.

– О, я и не подозревала.

Он кивнул со слегка самодовольным видом, сделал глоток воды и сказал:

– Земля, на которой стоит этот город, принадлежала моей семье с тех пор, как первые жители Пелиона сделали ее своим домом. Она всегда передавалась от первенца к первенцу, как только наследнику исполнялось двадцать пять. Не в этом феврале, но в следующем руководить всем буду я.

Я кивнула. До приезда в Пелион я даже не подозревала, что есть люди, которые владеют целыми городами.

– Понимаю. Что ж, это здорово, Трэвис! И меня очень восхищает тот факт, что ты пошел по стопам своего отца и стал полицейским.

Трэвис выглядел довольным. Он угостил меня вином и обедом, поддерживая легкую и веселую беседу. Я хорошо провела время. Где-то в середине ужина он поинтересовался, как я развлекалась в городе, кроме того вечера с Мелани и Лайзой. Я помолчала, а затем сказала:

– Вообще-то я проводила время с Арчером.

Он поперхнулся водой и поднес салфетку ко рту.

– С Арчером? Ты шутишь?

Я покачала головой, нахмурившись.

– Нет. Ты в курсе, что он знает язык жестов?

– Э-э, нет, – признался Трэвис. – Он даже не взглянул на меня, когда я в последний раз встретил его в городе.

Я некоторое время изучала его.

– Хм… Ну он не самый доверчивый человек. Но думаю, у него есть на это веская причина. Может, тебе стоит немного постараться.

Трэвис посмотрел на меня поверх своего бокала с вином, прежде чем сделать глоток.

– Может быть. Ладно. – Он помолчал. – Так чем именно вы занимаетесь?

– Ну, – сказала я, – в основном беседуем. Я тоже знаю язык жестов – мой отец был глухим.

Он секунду выглядел удивленным.

– Что ж, это совпадение. И о чем же вы с Арчером беседуете?

Я пожала плечами.

– О многом. Он милый, умный и… интересный. Он мне нравится.

Трэвис нахмурил брови.

– Ладно, Бри. Будь осторожна с ним, хорошо? Он не вполне… уравновешен. Я это точно знаю. Ты уж поверь, – он посмотрел на меня с беспокойством. – Я бы не хотел, чтобы он причинил тебе боль.

Я кивнула в ответ и тихо сказала:

– Об этом я не беспокоюсь.

Я не стала расспрашивать о его отце и отце Арчера, хотя немного знала о предполагаемом соперничестве между ними. По какой-то странной причине мне хотелось услышать об этом от Арчера, а не от Трэвиса. Почему? Я не знала. Возможно, дело было в том, что у нас с Арчером сложились более тесные дружеские отношения, чем с Трэвисом на данный момент.

Как бы то ни было, после этого Трэвис сменил тему и перевел разговор на более простые материи. А когда он оплатил счет и мы сели в его пикап, Трэвис взял меня за руку, лежавшую на сиденье, и не отпускал ее всю дорогу до моего коттеджа.

Он проводил меня до двери, и у меня в животе снова запорхали бабочки. Когда мы подошли к моему крыльцу и я повернулась, Трэвис взял мое лицо в ладони и прижался губами к моим губам. Его язык проник в мой рот, и я слегка замерла, но он подался вперед, и через пару секунд я расслабилась. Он целовался умело, его руки скользили по моим плечам, а затем по спине, и я даже не осознавала этого, пока он не обхватил мои ягодицы и не притянул меня к себе. Я почувствовала его возбуждение через брюки и прервала поцелуй.

Мы оба тяжело дышали, и я смотрела в его полные похоти глаза. Что-то было… не так. Наверное, дело во мне. Мне не нужно было так торопиться. Последний раз, когда мужчина посмотрел на меня с вожделением, оказался самым травмирующим моментом в моей жизни. Нужно было двигаться постепенно.

Я улыбнулась и сказала:

– Спасибо за приятный вечер!

Трэвис улыбнулся в ответ и нежно поцеловал меня в лоб.

– Я позвоню. Спокойной ночи, Бри!

Он повернулся и спустился по ступенькам, а когда мотор его пикапа зашумел, я вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

На следующий день я проснулась рано от мучительного кошмара – привета из прошлого. Видимо, свидание с симпатичным парнем тоже не могло мне помочь. Встав, я потащилась на кухню за чашкой горячего чая.

Когда я вспомнила, что сегодня у нас с Арчером урок кулинарии, радость мягко затрепетала у меня в животе, вытесняя чувство страха из-за воспоминаний. Мне нужно было придумать, что мы будем готовить. Сердце нервно затрепетало в груди, когда я снова подумала о готовке. Хорошая ли это идея? Вчера вечером, когда речь зашла о близости, я сказала себе двигаться потихоньку, и в отношении приготовления пищи это тоже казалось мне правильным. На самом деле я не собиралась готовить что-то сложное. Я хотела показать Арчеру, как приготовить что-нибудь простое. Прекрасно! Это мне по душе! Я с нетерпением ждала возможности провести с ним время.

Стоя у раковины, я залила кипятком чайный пакетик и осторожно потягивала горячий напиток, размышляя обо всем этом и чувствуя себя лучше. Мне приснился ужасный кошмар, но со мной все будет в порядке. До завтра, когда это случится снова. Я прислонилась к столу, стараясь не впасть в депрессию от одной этой мысли.

К счастью, в закусочной было много работы, и день пролетел незаметно. Я приехала домой, приняла душ, натянула джинсовые шорты и майку, села за кухонный стол и составила список ингредиентов. Закончив, схватила сумку и ключи и сунула ноги в шлепанцы.

Десять минут спустя я уже заезжала на парковку продуктового магазина в центре города. Направляясь ко входу, улыбнулась про себя, вспомнив о своих эмоциях, когда была здесь в прошлый раз: тогда Арчер обернулся и пожелал мне спокойной ночи. Я чувствовала себя как человек, который выиграл в лотерею. Два слова от молчаливого парня – моя нежданная удача. Это заставило меня трепетать.

На этот раз я заранее позаботилась о том, чтобы в кошельке было достаточно денег, быстро расплатилась и вернулась домой самой короткой дорогой.

Мужчины любят стейк с картошкой, а Арчер живет один. Я решила показать ему, как приготовить идеальный стейк, зеленую фасоль под пармезаном и запечь картофель.

Размышляя о том, что из фруктов выбрать на десерт, я вспомнила о зарослях ежевики на пляже. До того как отправиться к Арчеру, я была совершенно свободна, и мне подумалось, что собрать немного ежевики для пирога – отличная идея. Я взяла все необходимое и выдвинулась к озеру примерно в половине пятого: у меня было около получаса на то, чтобы собрать достаточно ягод. Грех не воспользоваться летним урожаем, пока есть такая возможность! К тому же это была приятная, не требующая серьезных размышлений работа, которая приносила замечательный результат. Мне нравилось такое занятие.

Вернувшись в коттедж, я подготовила все ингредиенты, разложила их по пластиковым контейнерам и поставила в свой большой холодильник. Придется занять и багажник сзади, и корзинку спереди, но я постараюсь справиться. Фиби пропустит эту поездку, но это не страшно. Завтра я возьму ее на внеочередную долгую прогулку по берегу озера.

Я вышла на улицу, вдохнула теплый, слегка душный воздух и улыбнулась, чувствуя, что меня переполняет счастье. Почему мне больше хотелось пойти и показать моему странному безмолвному парню, как готовить, чем целоваться с главным красавчиком города на крыльце прошлой ночью? Стоп. Я остановилась и с минуту просто стояла рядом со своим велосипедом. Моему странному парню? Не так резво, Бри! Просто сядь на велосипед и поезжай к своему другу, покажи ему, как приготовить вкусную еду.

Я, как обычно, прислонила велосипед к дереву у тропинки, ведущей на пляж, и пешком пошла к лесочку рядом с берегом. Очень осторожно раздвинула заросли и заглянула вглубь: вот они, кусты ежевики, усеянные сочными, созревшими, готовыми для сбора ягодами. Было бы обидно оставить все это пропадать просто так и падать на землю!

Я осторожно, не торопясь, пробралась сквозь кусты, избегая торчащих веток. Как только я преодолела первую поросль, мне открылась полянка, по которой можно было достаточно легко добраться до зарослей ежевики. Я подошла к кустам и, сорвав одну мягкую спелую ягоду, отправила ее в рот. Закрыла глаза, когда сладкий сок растекся по языку, и тихо застонала. Боже, как это вкусно! Из этих ягод должен получиться восхитительный пирог.

Я начала осторожно собирать их и складывать в маленькую корзинку, которую принесла с собой. Через некоторое время я начала напевать. Здесь было прохладнее: лес защищал от жара послеполуденного солнца, и лишь редкие лучики пробивались сквозь просветы между деревьями. Проходя там, я чувствовала, как тепло ласкает мою кожу.

Я углубилась дальше в лес, к растущему отдельно кусту ежевики, на котором в изобилии росли ягоды, потянулась к нему с улыбкой, но… внезапно моя лодыжка резко подвернулась, и меня грубо схватили сзади. Руки были повсюду. Моя голова ударилась о землю, тело оторвалось от земли и взмыло в воздух.

Я кричала, кричала и кричала, но он меня не отпускал. Он меня отыскал, пришел за мной! И на этот раз собирался убить. Я боролась, извивалась и кричала, но его хватка только усиливалась.

Это происходило снова. О боже, боже, боже! Это происходило снова…

Глава 13

Арчер

Я поставил на место последний камень и сделал шаг назад, чтобы оценить свою работу. Увиденное пришлось мне по душе. Круговой узор оказался сложноват, но в конце концов все свелось к математике. Сначала я разработал конфигурацию на бумаге, наметил схему и расстояние между камнями еще до того, как заложил первый камень. Затем я использовал бечевку и колья, чтобы убедиться, что уклон получился правильным и дождевой сток не заденет дом. Все выглядело хорошо. Завтра наберу на берегу немного песка, насыплю его в места стыков и на землю.

Но прямо сейчас мне нужно принять душ и подготовиться к встрече с Бри. Бри. В груди у меня потеплело. Я все еще не до конца понимал ее мотивы, но позволил себе надеяться, что она действительно ищет дружбы. Не знаю, почему именно со мной. Все началось с языка жестов, и, возможно, для нее это что-то значило. Мне хотелось спросить ее, почему она стремится проводить время со мной, но не был уверен, что не нарушу какие-то социальные правила. Мне было несложно разобраться в мудреных схемах каменной кладки, но, когда дело касалось других людей, я терялся. Проще было притвориться, что их вообще не существует.

Конечно, прошло так много времени, что я уже не понимал, что случилось раньше: все в городе вели себя так, словно я стал невидимкой, или я сам дал понять, что хочу быть таким. В любом случае теперь я смирился с этим. И дядя Нейт с этим тоже определенно смирился.

«Все хорошо, Арчер, – говорил он, проводя рукой по моему шраму. – На всей земле нет никого, кто сумел бы выпытать у тебя информацию. Если ты покажешь свой шрам и притворишься, что не понимаешь, тебя оставят в покое».

Я так и делал. Это было нетрудно. Никто даже не задумывался, что все может быть иначе. Всем было все равно.

И теперь, когда прошло так много времени, я чувствовал, что пути назад нет. Я был не против – пока она с такой легкостью, словно вальсируя, не появилась на моем участке. И теперь у меня в голове возникали всевозможные безумные, нежелательные идеи. Что, если я зайду в закусочную, где она работает? Просто сяду за стойку и выпью чашечку кофе, как обычный человек?

Как бы я вообще заказал чашку кофе? Просто тыкал бы во все пальцем как трехлетний ребенок, заставляя людей посмеиваться над бедным немым и качать головами? Ни за что! Одна только мысль об этом наполняла меня тревогой.

Выйдя из душа, я услышал вдали крик. Вздрогнув, быстро натянул джинсы, футболку и побежал к двери. Обувь… обувь… Я оглянулся, а крики не умолкали. Голос был похож на голос Бри. Забудь об обуви. Я выбежал из дома и устремился к лесу.

Ее мучительные крики вели меня сквозь кусты, вниз к озеру, к пляжу на самом краю моего участка. Когда я увидел Бри, запутавшуюся в сети, бьющуюся в ней с закрытыми глазами, плачущую и кричащую, мое сердце разрывалось на части. Дядя Нейт и его чертовы ловушки! Если бы он не был уже мертв, я бы его убил.

Я подбежал к Бри и коснулся ее руки, запутавшейся в сетке. Девушка дернулась и заскулила, прикрывая руками голову и сворачиваясь в клубок, насколько это было возможно в ловушке. Она была похожа на раненое животное. Мне хотелось рычать от переполнявшего меня гнева из-за того, что я был не в состоянии ее успокоить. Я не мог сказать ей, что это я. Я открыл верх ловушки – знал, как она устроена. Я соорудил достаточно много таких, пока мы с Нейтом сидели у озера и он разрабатывал план безопасности своего участка.

Теперь Бри сильно вздрагивала, издавая тихие всхлипы, и напрягалась всякий раз, когда ее касались мои руки. Я опустил ее на землю и освободил от веревок, а затем взял ее на руки и направился обратно к дому через лес.

На полпути Бри открыла глаза и уставилась на меня. Крупные слезы катились по ее щекам. Мое сердце громко билось в груди, но не от напряжения, когда я нес ее вверх по склону, – она была как перышко в моих руках, настолько я был переполнен адреналином, – а от страха и опустошения, которые я видел в ее прекрасных чертах. На лбу у нее багровел большой рубец – должно быть, она ударилась головой, прежде чем ловушка подняла ее в воздух. Неудивительно, что она была в таком смятении. Я стиснул зубы, снова поклявшись прибить Нейта, когда попаду на тот свет.

Когда Бри подняла взгляд, она, казалось, узнала меня. Ее широко распахнутые глаза скользнули по мне. Но затем выражение ее лица изменилось, и она разрыдалась, обхватив меня руками за шею и уткнувшись мне в грудь. Рыдания сотрясали все ее тело. Добравшись до газона перед домом, я крепче прижал ее к себе.

Я пинком распахнул дверь, вошел внутрь и сел на диван. Бри все еще была у меня на руках и горько рыдала, ее слезы пропитывали мою футболку. Не зная, что делать, я просто сидел, держа ее на руках, пока она плакала. Через некоторое время я осознал, что укачиваю ее, а мои губы касаются ее макушки. Так обычно делала моя мама, когда мне было больно или отчего-то грустно.

Бри все рыдала и рыдала, но в конце концов ее плач утих, а теплое дыхание на моей груди стало более спокойным.

– Я не сопротивлялась, – тихо сказала она через несколько минут.

Я слегка отстранил ее от себя, чтобы она могла видеть мой вопрошающий взгляд.

– Я не сопротивлялась, – повторила она, слегка покачав головой. – Я бы не сопротивлялась, даже если бы он не сбежал. – Она закрыла глаза, но через несколько секунд открыла их и с болью посмотрела на меня.

Я слегка приподнял ее и уложил на диван, подсунув под голову подушку. Мои руки болели, их сводило судорогой оттого, что я так долго держал ее в одном положении, но мне было все равно. Я бы обнимал ее весь остаток ночи, если бы это было ей нужно.

Несмотря на боль, я любовался ее красотой, ее длинными золотисто-каштановыми волосами, которые лежали свободными волнами, зелеными глазами, в которых блестели слезы.

– Кому ты не сопротивлялась, Бри?

– Человеку, который пытался меня изнасиловать, – показала она, и мое сердце на миг замерло, а затем забилось быстро и бестолково. – Человеку, который убил моего отца.

Я не знал, что думать, что чувствовать. И конечно, не знал, что сказать.

– Я не сопротивлялась ему, – повторила она. – Ни когда увидела, что он наставил пистолет на моего отца, ни когда он пришел за мной. Отец велел мне прятаться, но я и этого не сделала. Я не сопротивлялась… – Ее лицо залила краска стыда. – Может быть, я могла бы его спасти. Он убил отца, а потом пришел за мной, и я все равно не сопротивлялась.

Я смотрел на нее, пытаясь понять. Наконец я сказал:

– Ты сражалась, Бри. Ты выжила. Ты боролась за свою жизнь. И выжила. Именно так советовал поступить твой отец. Разве ты не сделала бы то же самое для того, кого любишь?

Она моргнула, глядя на меня, скользнула по мне взглядом, и мне показалось, что выражение ее лица смягчилось. И я тоже ощутил облегчение, хотя и не понял почему.

У Бри снова потекли слезы, но боль в ее глазах, казалось, стала понемногу проходить. Я снова подхватил ее на руки и прижал к себе, а она плакала все тише и тише. Немного погодя я почувствовал, что ее дыхание выровнялось, – она заснула. Я снова уложил ее на диван, сходил за одеялом и укрыл ее.

Я долго сидел рядом, просто глядя в окно – наблюдая, как садится солнце. Я думал о том, что мы с Бри такие разные и в то же время так похожи. Она чувствовала вину, потому что не боролась, когда, по ее мнению, была должна, а у меня остался шрам из-за того, что я боролся. Каждый из нас по-разному отреагировал в момент ужаса, и мы оба до сих пор испытывали боль. Может, в мире не существует ничего правильного или неправильного, черного или белого, есть только тысяча оттенков серого, когда дело касается боли и того, за что каждый из нас считает себя в ответе.

Глава 14

Бри

Я проснулась и с трудом разлепила глаза. Похоже, они опухли. В комнате было темно, горел лишь единственный торшер, стоявший в углу рядом с одним из встроенных книжных шкафов. Я лежала на потертом кожаном диване, передо мной стоял старый деревянный кофейный столик. За раздвинутыми шторами было видно, что солнце полностью село.

Я откинула одеяло. Должно быть, это Арчер меня укрыл. Мое сердце сжалось. Арчер! Он заботился обо мне. Он спас меня.

Я села. Несмотря на резь в глазах и ссадину на лбу, которая оказалась немного болезненной на ощупь, я чувствовала себя довольно хорошо отдохнувшей. Удивительно, ведь когда на меня упала эта сеть, я превратилась в дикого зверя. Пока Арчер выпутывал меня из веревок, до меня начало смутно доходить, что именно случилось. Я не знала, почему на его территории установлена ловушка, но предположила, что это как-то связано с его дядей.

Боже, я так перепугалась! Теперь мне было стыдно. Но в то же время я испытала облегчение. Каким-то образом мне стало… легче? Когда я поняла, что меня несут, и посмотрела в обеспокоенные глаза Арчера, то почувствовала себя в безопасности, и слезы наконец-то хлынули из глаз.

Мои мысли были прерваны шагами, раздавшимися за спиной: в комнату возвращался Арчер. Я обернулась, смущенно улыбаясь, и собиралась его поблагодарить, но, когда он появился в поле зрения, застыла. Матерь божья! Его волосы были зачесаны назад, и он побрился. И он был… красив.

Я разинула рот.

Нет, не просто красив. В нем было достаточно мужественности, чтобы оттенить то, что в противном случае оказалось бы обычной привлекательностью. Челюсть квадратная, но в меру. Губы скорее крупные, чем полные, красивого светло-розового оттенка.

Теперь, когда его волосы были зачесаны назад, а растительность исчезла с лица, я увидела очень красивые глаза и правильный нос. Почему он это скрывал? Я подозревала, что под всей этой растрепанностью скрывается приятное лицо, но не осознавала, насколько приятное. Такого я и представить себе не могла.

Когда я наконец собралась заговорить, Арчер придвинулся ближе ко мне, к свету, и я заметила шрам у основания его горла – розовый и блестящий. Местами кожа была гладкой, местами виднелись рубцы. Шрам резко контрастировал с прекрасными чертами лица.

– Арчер… – выдохнула я, уставившись на него.

Он остановился, но ничего не сказал – просто замер с неуверенным выражением лица, напряженный и неподвижный. А я ничего не могла с собой поделать: все смотрела, завороженная его красотой. Что-то внутри меня сжалось. Он и понятия не имел, насколько красив! Абсолютно.

– Иди сюда, – позвала я, указывая на диван. Повернулась, когда Арчер обошел его и сел рядом со мной. Мой взгляд скользнул по его лицу. – Зачем ты это сделал?

Пару секунд он молчал, опустив глаза и прикусив нижнюю губу, а потом поднял руки и показал:

– Не знаю. – Выражение его лица стало задумчивым, глаза встретились с моими, а затем он продолжил: – Когда ты оказалась в ловушке, я не мог говорить с тобой, чтобы успокоить. Ты меня не слышишь… Я ничего не могу с этим поделать. – Он на секунду опустил взгляд, а затем снова посмотрел на меня. – Но мне захотелось, чтобы ты меня увидела. – На его лице появилось выражение уязвимости. – Теперь ты можешь меня видеть.

Мое сердце сжалось. Я поняла. Поняла. Это был его способ заставить меня чувствовать себя более комфортно после того, как я открыла ему часть себя. Он тоже открылся мне.

Я подняла руки и сказала:

– Да, теперь я тебя вижу. Спасибо, Арчер!

Мне казалось, что я могу смотреть на него вечно.

Через минуту я выдохнула и заговорила снова.

– И спасибо за… то, что ты сделал раньше, – я слегка покачала головой. – Мне стыдно. Ты спас меня. Я запаниковала. – Я посмотрела на него снизу вверх. – Извини…

Он схватил меня за руки, чтобы я замолчала, а потом отдернул ладони.

– Нет, это ты извини, – показал он, пристально глядя мне в глаза. – Мой дядя расставил ловушки по всему участку. Я пытался найти их все и обезвредить, но эту пропустил, – он отвернулся. – Это все я виноват.

Я покачала головой.

– Нет, Арчер. Это не твоя вина, – я снова покачала головой. – Нет. И, как бы то ни было, мне жаль, что я сорвалась, – я смущенно рассмеялась, и Арчер слегка улыбнулся в ответ. – Может быть, мне… это было нужно. Не знаю.

Он нахмурился.

– Ты не хочешь рассказать мне об этом?

Я откинулась на спинку дивана и выдохнула. Я ни с кем не говорила о той ночи, кроме детективов полиции, ведущих дело. Ни с одним человеком. Даже со своими лучшими друзьями. Они знали, что моего отца застрелил грабитель и я оказалась свидетельницей этого, но не обо всем остальном. Но по какой-то причине я чувствовала себя в безопасности, рассказывая об этом сейчас. Я ощущала себя в безопасности рядом с Арчером. И в том, что я рассказывала эту историю языком жестов, было что-то такое, что меня успокаивало.

– В тот вечер мы как раз собирались закрываться, – начала я. – Парень, который обычно работал за прилавком в нашем гастрономе, уже ушел, отец задержался, занимаясь бухгалтерией. Я была в подсобке и пекла хлеб на следующий день. Услышала, как в дверь позвонили, и мне потребовалась минута, чтобы вымыть руки и вытереть их насухо. Закончив и подойдя к кухонной двери, я увидела через маленькое окошко мужчину, который направил пистолет на моего отца, – слезы навернулись на глаза, но я продолжила: – Отец заметил меня боковым зрением и начал жестикулировать: «Прячься». Мужчина кричал, чтобы он отдал ему деньги. Но отец не мог его слышать и поэтому не ответил.

Я глубоко вздохнула. Арчер смотрел на меня своими все подмечающими глазами, впитывая каждое мое слово, и его молчаливая поддержка придала мне сил продолжать.

– Прежде чем я успела осознать, что происходит, раздался выстрел.

Я снова замолчала, воскрешая в памяти тот момент, а затем слегка покачала головой, возвращая себя в настоящее – обратно к сочувствующим глазам Арчера.

– Позже я узнала, что выстрел поразил отца в самое сердце. Он умер мгновенно.

Из моих глаз потоком хлынули слезы. Как еще я могла плакать? Мне пришлось сделать еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Я попыталась спрятаться на кухне, но от потрясения споткнулась и упала, и он, должно быть, услышал шум. Он вошел следом за мной, и… – прежде чем продолжить, я вздрогнула от воспоминания. – Его глаза были налиты кровью, расширены, его трясло… Он был словно в бреду, – я замолчала, прикусив губу. – Но он посмотрел на меня так… Я поняла, что он собирается сделать. Я поняла.

Я взглянула на Арчера: он сидел неподвижно, сверля меня взглядом. Я сделала еще один глубокий вдох.

– Он заставил меня раздеться и… начал обводить мое лицо пистолетом, каждую черточку. Затем спустился к груди. Сказал, что собирается… трахнуть меня пистолетом. Я была в ужасе.

Я на мгновение закрыла глаза и посмотрела в сторону, чтобы не встречаться взглядом с Арчером. Почувствовала его пальцы на своем подбородке, – он повернул мое лицо к себе, и в этом жесте было что-то такое нежное, что я тихонько всхлипнула. Как будто он хотел сказать, что мне не нужно стыдиться, не нужно отворачиваться от него. Наши взгляды снова встретились.

– Он чуть не изнасиловал меня, но тут раздался вой сирен, и он приближался. Он побежал. Выбежал через заднюю дверь в грозу, – я на секунду закрыла глаза, а затем снова распахнула их. – С тех пор я ненавижу грозы. Грозу, молнии. Это возвращает меня в прошлое.

Я сделала еще один глубокий прерывистый вдох. Только что я рассказала ему обо всем, что произошло той ночью и что я пережила.

– Бри, – начал Арчер, но, похоже, он не знал, как продолжить.

Но я и не нуждалась в этом. Только оттого, что он с такой любовью выразил мое имя, мне стало легче.

Взгляд Арчера скользнул по моему лицу, и он спросил:

– Ты поэтому уехала? Поэтому приехала сюда?

Я покачала головой.

– После того как отца убили, я узнала, что срок действия его страхового полиса истек. Он многое упустил из-под контроля, пока я училась в колледже. Меня это не слишком удивило. Мой отец был солью земли, добрейшим человеком, которого только можно встретить, но он был настолько неорганизованным, насколько вообще возможно, – вздохнув, я издала легкий смешок.

Я посмотрела на Арчера, и его взгляд подбодрил меня продолжать. В том, как он смотрел на меня, было что-то такое… Понимание в его глазах успокоило меня, придало мне сил.

– Когда я узнала, что мне придется продать гастроном, чтобы оплатить все расходы на похороны и другие счета, связанные с бизнесом, я, наверное, просто… оцепенела. Прошло совсем немного времени, прежде чем я получила предложение, но подписывать документы было так больно, что я едва могла дышать, – я снова покачала головой, не желая возвращаться к тому дню даже мысленно. – Это было все равно что лишиться последнего, что осталось у меня от отца. Он был владельцем этого гастронома всю мою жизнь – я практически выросла там.

Арчер на мгновение взял меня за руку, а затем отпустил, сказав: «Мне так жаль». Я уже слышала эти слова раньше, но, глядя на него в тот момент, поняла, что они никогда не имели такого большого значения, как сейчас, когда их произнес он.

– Они арестовали человека, убившего твоего отца?

Я покачала головой.

– Нет. В полиции мне сказали, что парень, застреливший моего отца, скорее всего, был алкашом, который на следующий день даже не вспомнил о своем преступлении, – я на минуту задумалась. Что-то в этом было не так… Но полицейские знают свое дело. И все же иногда я ловила себя на мысли, что неосознанно оглядываюсь через плечо.

Арчер кивнул, нахмурив брови. Я неотрывно смотрела на него, чувствуя облегчение, словно избавилась от чего-то, о чем и не подозревала. Я слегка улыбнулась.

– Испортила тебе урок кулинарии, а?

Арчер помолчал, а затем улыбнулся в ответ, сверкнув ровными зубами. Теперь я заметила, что один из нижних был слегка неровным, и что-то в этом заставило меня полюбить его улыбку еще больше. Я даже не поняла почему: может быть, это просто одно из тех самых совершенных несовершенств. На щеках у него были морщинки, но не ямочки, – просто так двигались мышцы его щек, когда он улыбался. Я уставилась на эти морщинки, как будто они были единорогами-близнецами, которых он прятал от меня под бородой. Волшебными. Мой взгляд опустился вниз и на секунду задержался на его губах. Когда я наконец посмотрела на Арчера, он слегка округлил глаза, прежде чем отвести взгляд.

– Пока ты спала, я сходил за твоим велосипедом и сумками, – сказал он. – Я сложил все в холодильник. Думаю, ничего не пропало. Там еще оставался лед.

– Спасибо! – ответила я. – Так что, отложим урок кулинарии до следующего раза? – я рассмеялась, приложив ладонь ко лбу и слегка застонав. – Я имею в виду, если ты позволишь мне снова побывать на твоей территории…

Арчер улыбнулся и несколько минут молчал. Наконец он поднял руки.

– Мне бы этого хотелось. И обещаю, что в следующий раз не буду подвешивать тебя на дереве.

Я рассмеялась.

– Ладно. Договорились?

Он улыбнулся, ошарашив меня красотой своей улыбки, а затем сказал:

– Да, договорились.

Я улыбалась ему как дурочка. Кто, черт возьми, мог знать, что этот день закончится моим смехом? Уж точно не та девушка, которая попала в ловушку, была подвешена в лесу и потеряла рассудок при виде красивого (как оказалось), но молчаливого мужчины.

Когда Арчер сглотнул, я очнулась, и мой взгляд переместился на шрам у основания его горла. Я протянула руку, чтобы осторожно прикоснуться к нему, и в первый момент Арчер отпрянул, но тут же замер. Я посмотрела ему в глаза и очень нежно коснулась поврежденной кожи кончиками пальцев.

– Что с тобой случилось? – прошептала я, все еще держа руку на его горле.

Он снова сглотнул. Его взгляд скользнул по моему лицу, словно он пытался решить, отвечать или нет. Наконец Арчер поднял руки и показал:

– В меня стреляли. Когда мне было семь лет. В меня стреляли.

Мои глаза расширились, я подняла руку и прикрыла рот, а через секунду опустила ее и хрипло спросила:

– Стреляли? Кто, Арчер?

– Мой дядя.

Кровь застыла в моих жилах.

– Дядя? – растерянно переспросила я. – Тот, кто жил здесь, на этом участке, с тобой?

– Нет, другой дядя. В тот день, когда я потерял родителей, мой дядя выстрелил в меня.

– Я не… Я не понимаю. Почему? – спросила я, зная, что на лице у меня сейчас написан весь ужас, который я испытывала. – Он сделал это нарочно? Зачем?

Арчер встал и распустил волосы, которые до этого не скрывали его лица, подошел к маленькому столику за диваном и взял с него маленький тюбик. Вернувшись к дивану, он снова сел рядом со мной и положил тюбик себе на колени.

– Я сейчас нанесу немного мази с антибиотиком на твои царапины, чтобы они не воспалились.

Я догадалась, что он закончил рассказывать о себе. Хотела надавить на него, но не стала. Мне было известно лучше, чем многим: если ты не готов о чем-то говорить, никто не должен тебя к этому принуждать.

Я осмотрела свои руки и ноги: несколько мелких царапин и парочка более крупных. Они слегка побаливали, но ничего серьезного. Я одобрительно кивнула Арчеру.

Он открыл тюбик с мазью и начал одним пальцем втирать понемногу в каждую ссадину, а когда наклонился ближе, я вдохнула аромат чистоты, мыла и чего-то очень мужского. Рука Арчера замерла, а глаза метнулись к моим, и он задержал взгляд. Время, казалось, остановилось, и мое сердце забилось быстрее, но тут он отвел глаза и отвернулся, закрутил крышку на тюбике и положил его себе на колени.

– Это поможет, – сказал Арчер, вставая.

И тут я обратила внимание на его ноги и ахнула. Все они были покрыты порезами, большими и маленькими, и выглядели красными и слегка припухшими.

– Боже мой! Что случилось с твоими ногами?

Он посмотрел на них так, словно только сейчас заметил, что поранился.

– Я не смог найти ботинки, когда услышал твои крики, – сказал он. – Со мной все будет в порядке.

– Ох, Арчер… – я все смотрела на его ноги. – Мне так жаль. Их надо перевязать. Если у тебя есть бинт, я перевяжу их, чтобы…

– Не нужно. Я уже нанес мазь. К утру все будет в порядке.

Я вздохнула. Конечно, мазь поможет, но за одну ночь не вылечит. Не такие серьезные порезы. Казалось, его ноги изодраны в клочья. Боже, он бежал по камням, острым веткам и колючей земле, чтобы спасти меня!

Я встала.

– Можно воспользоваться твоей ванной?

Он кивнул, указав на дверь рядом с гостиной.

Я прошла мимо него в маленькую ванную комнату. Здесь тоже царили чистота и порядок: раковина и зеркало блестели, а в воздухе витал легкий лимонный аромат. Да уж, умения вести хозяйство ему точно не занимать.

На туалетном столике с одной стороны лежал кусок мыла, а с другой – целый арсенал средств для чистки зубов: электрическая зубная щетка, зубная нить, несколько различных флаконов с жидкостью для полоскания рта, зубные пастилки и – я взяла одну из них – таблетки с фтором. Что ж, значит, парень очень серьезно подходит к здоровью зубов. Думаю, тут его тоже не за что винить.

Я сходила в туалет, а затем вернулась, чтобы присоединиться к Арчеру.

– Вижу, ты довольно серьезно относишься к своим зубам, – с улыбкой поддразнила я.

Он улыбнулся в ответ и слегка покачал головой, положив руку на затылок. Волосы падали ему на лицо, и мне захотелось откинуть их назад, чтобы лучше разглядеть красивые черты.

– Дядя не доверял врачам и дантистам. Говорил, только допусти их к телу, и они тут же вживят тебе устройства слежения. Однажды я видел, как он плоскогубцами вырывал гнилой коренной зуб, – он поморщился. – После этого здоровье моих зубов стало для меня главным приоритетом.

Я скривилась.

– Господи! Это ужасно… Я имею в виду, что твой дядя сам себе вырывал зуб. Но заботиться о здоровье зубов – неплохая привычка, – я не смогла удержаться от легкого смешка, и Арчер улыбнулся в ответ, выглядя более расслабленным.

Через секунду он спросил:

– Есть хочешь?

– Умираю с голоду!

Он кивнул.

– У меня не очень большой выбор. Могу разогреть суп.

– Звучит заманчиво. Но позволь я сама что-нибудь приготовлю. Я обещала тебе сытный ужин, а вместо этого ты стал свидетелем моего нервного срыва. Что тут сказать, скверные манеры! – Я прикусила губу, но потом тихонько рассмеялась и виновато пожала плечами.

Арчер посмотрел на меня и усмехнулся. Его диафрагма под футболкой задвигалась, но изо рта не вырвалось ни звука. Он впервые смеялся в моем присутствии. Я засмотрелась, любуясь морщинками на его щеках.

Мы приготовили ужин на его маленькой и на удивление чистой кухне: куриный суп с лапшой и роллы. Заглянув в холодильник, я повернулась к нему и улыбнулась:

– Арахисовое масло, желе, яблочное пюре? Тебе шесть лет?

Но он не улыбнулся в ответ – просто смотрел на меня несколько секунд, словно обдумывая вопрос.

– В некотором смысле да, Бри. В остальном – нет.

Улыбка исчезла с моего лица.

– Боже, Арчер, прости! Так нетактично получилось…

Он схватил меня за руки, чтобы остановить, и мы простояли так несколько секунд, просто уставившись на наши сплетенные пальцы.

Наконец Арчер отпустил меня и сказал:

– Бонус для друзей: в том шкафчике у меня есть спиральные соломинки. Можно пускать пузыри в шоколадном молоке, – он наклонил голову, указывая на шкафчик за моим плечом.

Я медленно обернулась, а затем снова посмотрела на него и увидела, что он усмехается.

– Пытаешься шутить? – Я склонила голову набок.

Он по-прежнему улыбался. Я рассмеялась и подмигнула ему:

– Отлично получилось!

Арчер показал мне, где лежат его кастрюли и сковородки, и я поставила суп на плиту. Бытовая техника была старой, но Арчер соорудил очень красивые каменные столешницы. Как-то раз я видела нечто подобное на телеканале «Дом и сад», но они и близко не были такими красивыми, как те, что сделал он. Пока грелся суп, я водила по ним рукой, восхищаясь его мастерством.

Мы поели за маленьким кухонным столом, а затем убрали за собой, сохраняя дружеское молчание. Когда Арчер двигался по кухне, я не могла не обращать внимание на его тело. Он был высоким и худощавым. Я видела каждый мускул под футболкой и наблюдала, как напрягаются его руки, когда он моет и вытирает использованную посуду, в то время как сама делала вид, что протираю и без того чистые столы.

Закончив, Арчер повернулся ко мне, все еще держа в руках кухонное полотенце. Он вытирал руки, мы смотрели друг на друга, и между нами искрило в воздухе. Я с трудом сглотнула и, на долю секунды задержав взгляд на его шраме, увидела, что он тоже сглотнул.

Я посмотрела на Арчера и сказала, что мне пора идти.

Он отложил полотенце и покачал головой:

– Я не могу позволить тебе ехать домой на велосипеде в темноте, а сам пока не могу пройти пешком такое расстояние, – он указал на ноги, напоминая о своих травмах. – Утром я буду в порядке и провожу тебя.

– Э-э-э… – я кивнула, а затем жестами показала: – Хорошо. Я могу поспать на диване.

Арчер покачал головой.

– Нет, ты будешь спать в моей кровати.

Когда я широко распахнула глаза, он побледнел и на пару мгновений опустил веки.

– Я имею в виду, что сам буду спать на диване, а ты займешь мою кровать, – пояснил он. На его скулах выступили красные пятна, и, клянусь, я почувствовала, как мое сердце подпрыгнуло в груди.

– Я так не могу, – прошептала я.

– Можешь, – сказал он, проходя мимо меня к выходу из кухни.

Я проследовала за Арчером в комнату напротив ванной и оглядела ее. Она была обставлена скромно: только кровать, комод и небольшой стул в углу. Ни безделушек, ни фотографий – ничего лишнего.

– Я всего пару дней назад постирал простыни. Они… чистые, – сказал он, отводя взгляд, и на его скулах появились те же красные пятна.

Я кивнула.

– Хорошо. Спасибо, Арчер. За все. Спасибо!

Арчер кивнул, наши взгляды встретились, и когда, выходя из комнаты, он задел меня плечом, я почувствовала, что он слегка вздрогнул, прежде чем закрыть за собой дверь.

Еще раз оглядев комнату, я заметила, что на комоде лежит маленькая фотография, подошла и осторожно подняла ее. На снимке была красивая девушка с длинными каштановыми волосами, перекинутыми через плечо. Она улыбалась тому, кто ее снимал, и выглядела беззаботной и счастливой. Казалось, она была влюблена.

Я поняла, почему ее улыбка показалась мне такой знакомой: это была улыбка Арчера. «Должно быть, это его мать, Алисса Макрей», – подумала я. Я перевернула фотографию и увидела на обороте надпись: «Моя прекрасная Лис, люблю тебя вечно. К». «К»? Коннор. Дядя Арчера. Человек, который в него стрелял. Горожане считали его настоящим героем, и никто не знал, что он стрелял в своего племянника.

– Но как это возможно? – тихо спросила я девушку на фото.

Большие карие глаза по-прежнему улыбались, не давая ответа. Я вернула фотографию на прежнее место.

Я быстро разделась, оставшись в трусиках и лифчике, откинула одеяло и легла в постель Арчера. Она пахла им: мылом и чистым мужчиной. Сейчас, в его кровати, я думала о нем, лежащем в соседней комнате, о том, что он слишком высок, чтобы поместиться на диване. Я вдохнула запах, исходящий от простыней, и представила его без рубашки, в лунном свете, падающем на гладкую обнаженную грудь, и слегка вздрогнула. Он был всего в нескольких футах от меня, за стеной.

Думать об Арчере в таком ключе было немного опасно – я не знала, хорошая ли это идея. Сейчас, поразмыслив, я поняла, что между нами с самого начала возникло взаимное влечение. Просто это было трудно понять из-за того, что он ни на кого не похож. И я все еще чувствовала себя немного сбитой с толку. Однако, по-видимому, мое тело ничего не смущало, когда от этих прекрасных глаз цвета виски, наполненных страстью, во мне всколыхнулись гормоны, кровь закипела, а разум не мог прекратить представлять нас на этих самых простынях.

Я перевернулась на другой бок и поправила подушку, тихо застонав в нее и крепко закрыв глаза, заставляя себя уснуть. Несмотря на то, что вечером я уже проспала несколько часов, через некоторое время я спокойно заснула и не просыпалась до тех пор, пока рассвет, пробиваясь сквозь листву деревьев, растущих вокруг дома, не осветил комнату.

Я села и потянулась, разглядывая комнату Арчера в лучах утреннего солнца. Натянула шорты и майку и выглянула за дверь. Его нигде не было видно, и я направилась прямиком через коридор в ванную. Сделала свои дела, почистила пальцем зубы и прополоскала рот ополаскивателем. Умылась и посмотрела на себя в зеркало. Вполне нормально! Мои глаза все еще были слегка припухшими, но в остальном все перенесенные треволнения не слишком меня измотали. Я пригладила волосы и облокотилась о раковину.

Размышления о вчерашнем приступе паники заставили меня вспомнить о моем ежедневном кошмаре, который, несомненно, должен был начаться в любую секунду. Лучше мне пережить его в одиночестве, подальше от Арчера. Он, наверное, и так уже подумал, что я слегка с приветом. Если я позволю ему увидеть приступ посттравматического расстройства, он точно решит, что я чокнутая.

Несколько минут я стояла у раковины, закрыв глаза и желая, чтобы кошмар настиг меня, пока я нахожусь за закрытой дверью. Но ничего не произошло.

Я включила воду и представила, что это льет дождь, как в ту ночь. Ничего не случилось.

Я попыталась подавить надежду, которая расцвела в моей груди: совсем недавно я уже понадеялась, что воспоминания отступили, – как раз перед тем, когда они снова захлестнули меня.

Я закрыла глаза и вспомнила о прошлом вечере, о том, что сказал мне Арчер, когда я рассказала ему о своем глубочайшем позоре – о том, что я ничего не сделала, когда отца застрелили, а меня чуть не изнасиловали. Он смотрел на меня не с отвращением… а, скорее, с пониманием. При одном воспоминании об этом по моему телу снова разлилось облегчение.

И я выплакала больше, чем считала себя способной выплакать, – реки слез: по отцу, по утрате, которую ощущала каждый день, потеряв своего лучшего друга, своего человека… по себе, которой лишилась где-то по пути из-за того, что сбежала…

Я открыла глаза, кусая ноготь и потирая лоб. Так вот что было мне нужно? Вот почему все время возвращался этот кошмар? Чтобы заставить меня взглянуть правде в глаза, посмотреть на то, от чего я бежала? Это казалось правильным, но лишь отчасти. Возможно, мне нужно было почувствовать себя в безопасности и принять свою боль, прежде чем я избавлюсь от этих ежедневных страданий. Мне нужен был кто-то, кто поймет и поддержит меня, когда я заплачу.

Мне нужен был Арчер.

Я распахнула дверь ванной и быстро прошла по дому, окликая его. Внутри его не оказалось. Я выбежала на улицу и позвала. Через несколько минут Арчер вышел из-за деревьев со стороны озера и остановился, вопросительно глядя на меня.

– Не думал, что ты встанешь так рано, – сказал он.

Я сбежала вниз по склону и остановилась прямо перед ним, широко улыбаясь. Меня переполняло волнение. Я рассмеялась, глядя на его красивое лицо. Я все еще не привыкла его видеть. Или, по крайней мере, большую его часть. И он все еще отчаянно нуждался в стрижке.

– Этим утром у меня не было кошмаров, – сказала я, быстро двигая руками.

Он нахмурился, глядя на меня в замешательстве.

Я покачала головой, тихо рассмеявшись. Наверное, я просто не могу в это поверить…

– Я имею в виду, меня мучали кошмары. Каждый день. Каждый божий день в течение шести месяцев, – мои руки так и мелькали, а глаза наполнялись слезами.

Арчер продолжал смотреть на меня, и в его взгляде появилось понимание, на лице промелькнуло сочувствие.

– Я должна выпустить и покормить Фиби, – сказала я, быстро вытирая слезы. А затем снова впилась в Арчера взглядом, и радость разлилась по моему телу. Он сделал мне невероятный подарок, и это вскружило мне голову. Я хотела провести с ним весь день, и мне было все равно, что я сама предлагала ему встречи. – Можно я зайду позже? – выпалила я, выжидающе глядя на него.

Его взгляд пару мгновений блуждал по моему лицу, а затем он кивнул.

Я улыбнулась.

– Хорошо.

Я шагнула вперед, и его глаза слегка расширились, но он не двинулся с места. Я обхватила его руками и крепко прижала к себе. Он не ответил на объятие, но позволил обнять себя.

Через минуту я отступила назад и снова улыбнулась ему.

– Я вернусь.

– Хорошо.

– Хорошо, – повторила я, улыбнувшись еще шире.

Улыбка тронула уголок его рта, но он просто кивнул.

Я развернулась и побежала по лесистому склону к его дому, а затем – по подъездной дорожке. Мой велосипед был прислонен к внутренней стороне забора. Я выкатила его за ворота и направилась домой. Я неслась по грунтовой дороге, запрокинув голову к небу, чувствуя себя счастливой, живой и свободной.

Глава 15

Бри

Я вернулась домой и выпустила Фиби по делам на улицу. Мне казалось, я стала легче, счастливее, как будто сбросила оковы боли и горя, которые удерживали меня в течение последних шести месяцев. Стоя в лучах яркого солнца в ожидании Фиби, я ощутила, как меня охватывает чувство глубокого умиротворения. Я никогда, ни за что не забуду отца. Он будет со мной во всем, что бы я ни делала, до конца моей жизни. Сбросить оковы вины и горя не означало с ним расстаться. Папа любил меня и хотел, чтобы я была счастлива. От нахлынувшего облегчения я едва не разрыдалась. Справившись с эмоциями, позвала Фиби и вернулась в дом.

Покормив ее, я села и выпила чашку чая. Сидела и вспоминала отца, особые моменты, которые мы пережили вместе, его маленькие причуды, так ясно представляя его лицо в своем воображении. Мне удалось сосредоточиться на том, что я имела, на том, чего некоторые вообще были лишены. Отец был со мной двадцать один год. Мне повезло – это настоящее благословение. Когда я встала, чтобы сложить посуду в раковину, я улыбалась.

В ванной я включила душ и разделась. Царапины выглядели намного лучше. Видимо, мазь, которую наложил Арчер, подействовала.

Арчер… Я вздохнула. Так много непонятных эмоций и ощущений пронеслось по моему телу! Теплое чувство наполняло мою грудь всякий раз, когда я думала о нем.

Мне хотелось узнать его историю. Хотелось узнать о нем все. Но инстинктивно я понимала, что не должна расспрашивать его о том, что произошло в тот день, когда в него стрелял дядя. В него стрелял его дядя, начальник полиции. Боже, как такое могло прийти ему в голову? И что, черт возьми, произошло? Что привело к этому?

Спустя полчаса я надела шорты и футболку, собрала высохшие волосы в конский хвост. Надевая шлепанцы, я взглянула на лежащий на комоде телефон и взяла его в руки. Мне пришло два сообщения: оба от Трэвиса. Прослушав их, я положила телефон обратно. Перезвоню ему, но не сейчас.

Я взяла на руки Фиби и вышла на улицу, собираясь отправиться к дому Арчера. Когда я закрывала дверь, кое-что пришло мне в голову, и я ненадолго вернулась. Несколько минут спустя мы с Фиби уже ехали в сторону Брайар-роуд.

Когда Арчер открыл дверь дома, я улыбнулась:

– Привет!

Он оставил калитку приоткрытой, чтобы я могла зайти и завести велосипед. Фиби отправилась на поиски Китти и щенков.

Арчер улыбнулся и открыл дверь пошире, пропуская меня. Я вошла внутрь и повернулась к нему спиной. Сделала глубокий вдох.

– Спасибо, что пригласил меня, Арчер, – я прикусила губу, размышляя. – Я надеюсь, ты не возражаешь… после прошлой ночи… нет другого места в мире, где я хотела бы сегодня быть, кроме как здесь, с тобой, – я наклонила голову, изучая его. – Спасибо!

Пока я говорила, он следил за моими руками, а потом посмотрел мне в глаза с довольным выражением лица. Он кивнул, и я улыбнулась. Мне было важно увидеть его реакцию.

На нем были все те же поношенные джинсы, которые, казалось, грозили порваться в любую секунду, и обтягивающая темно-синяя футболка. Босые ноги… Посмотрев вниз, я заметила, что они действительно выглядят намного лучше, в основном потому, что опухоль спала. Но порезы и царапины все еще казались болезненными. Я поморщилась.

Арчер проследил за моим взглядом.

– С ними все в порядке, Бри.

Я сомневалась, но все равно кивнула.

Он улыбнулся.

Я склонила голову набок.

– Итак, Арчер, я кое-что принесла, но, прежде чем покажу тебе, хочу, чтобы ты знал: если тебе не понравится идея… или… ты просто захочешь сказать мне «нет», я пойму.

Он вскинул бровь.

– Звучит пугающе.

Я тихонько рассмеялась.

– Нет… просто… Хорошо, я покажу, – я подошла к маленькой сумке, которую привезла с собой, и достала ножницы.

Арчер с опаской посмотрел на них.

– Я подумала, что ты, возможно, захочешь подстричься, – произнеся это, я торопливо добавила: – Но если нет, то ничего страшного. Не то чтобы тебе было это нужно… Но, в общем, да, тебе это нужно. Я могу немного подровнять твои волосы – совсем чуть-чуть.

Он слегка смущенно улыбнулся и положил руку себе на затылок, но затем убрал ее и посмотрел на меня.

– Мне бы этого хотелось.

Я заулыбалась.

– Правда? Хорошо! Я имею в виду, что я не самый лучший парикмахер, но сумею подстричь ровно. Мне доводилось стричь отца.

Он улыбнулся.

– Режь столько, сколько захочешь, Бри.

– Ну а ты чего хочешь? Я сделаю так, как хочешь ты.

Он взглянул на меня, и в его глазах возникло что-то теплое, хотя он и не улыбнулся. Он серьезно посмотрел на меня, сглотнул и показал:

– Я хочу, чтобы тебе понравилось. Делай как считаешь нужным.

Я замялась, не желая, чтобы у него возникло ощущение, будто он делает что-то против своей воли.

– Уверен?

– Абсолютно.

Он прошел на кухню и выдвинул один из табуретов от кухонного стола в центр комнаты, где волосы можно было легко смести. Я прошла в ванную и взяла лежавшие на раковине полотенце и расческу, а затем присоединилась к нему на кухне, накинув полотенце ему на плечи.

Я приступила к стрижке, измеряя длину и подравнивая с разных сторон. Арчер сказал, что я могу делать что захочу, и поэтому я решила подстричь его коротко. Мне хотелось увидеть его лицо, и у меня было смутное подозрение, что он прятался за волосами. Хочу ли я лишить его этого? Нет. Но он дал мне разрешение, так что я собиралась им воспользоваться. Если захочет, отрастит волосы снова.

Я отложила расческу и, прежде чем взяться за ножницы, провела пальцами по его темным шелковистым волосам. Я перебирала густые, слегка волнистые пряди, и эти прикосновения показались мне интимными и чувственными. Мой пульс участился. Я двигалась вокруг мужчины, подстригая сначала сзади, а затем спереди. Каждый раз, когда я медленно проводила рукой по его голове, Арчер слегка вздрагивал. Расчесывая волосы, я наклонилась ближе и вдохнула аромат шампуня и чистоты. От него пахло мылом и чем-то особым, мужским, и от этого все у меня внутри сжалось от желания.

Встав перед ним и убрав волосы с его лба, я посмотрела на его лицо, и наши глаза встретились, но Арчер тут же сильно зажмурился. Мне показалось, что ему больно, и у меня сжалось сердце. Кто-нибудь, кроме его матери, прикасался к нему с нежностью?

Я продолжала работать. Наклонилась ближе, чтобы убрать прядь волос с уха, и у него перехватило дыхание. Мой взгляд снова метнулся к его лицу. Его зрачки были слегка расширены, а губы приоткрыты. Мои соски под футболкой затвердели, и когда Арчер опустил взгляд к моей груди, его глаза расширились. Он отвел глаза, на его скулах выступили красные пятна, лежащие на мускулистых бедрах руки сжались в кулаки.

Я наклонилась над ним, чтобы срезать еще прядь волос, и моя грудь оказалась совсем близко к его лицу. Я услышала, как сбилось и стало учащаться его дыхание, короткие выдохи нарушали тишину кухни. Откинувшись назад, я посмотрела вниз и даже через брюки увидела, насколько сильно он возбужден.

Я быстро обошла его сзади, еще раз пригладила его волосы и попыталась выровнять дыхание. Я надеялась, что справляюсь с работой, но мои глаза словно остекленели, и я никак не могла сосредоточиться, между бедрами стало влажно. Я была так возбуждена, что едва могла стоять: от его близости, от того, как приятно было к нему прикасаться, и от осознания того, что я тоже на него действую. Я никогда не возбуждалась так быстро… да еще и из-за дурацкой стрижки. Но, очевидно, он чувствовал то же самое.

Снова обойдя его и встав перед ним, я заметила, что он слегка дрожит.

– Ну вот, – прошептала я. – Готово. Выглядит действительно хорошо, Арчер.

Я опустилась перед ним на колени и с трудом сглотнула, когда увидела результат своих трудов. Отложив ножницы на стойку позади себя, повернулась, приподнявшись на коленях так высоко, как только могла, и придвинулась ближе. Сердце громко стучало у меня в ушах, толчки отдавались между ног. Я посмотрела на мужчину снизу вверх, бросив быстрый взгляд на его губы. Его взгляд тоже быстро метнулся к моим губам. Боже, мне до боли хотелось, чтобы он меня поцеловал.

Он посмотрел на меня и тяжело сглотнул, кадык заходил туда-сюда, а шрам дернулся вверх. Мы замерли, глядя друг на друга. Наконец на лице у него отразилась неуверенность, и он сильнее сжал кулаки на бедрах.

Внезапно Арчер отодвинул табурет и встал. Потрясенная, я последовала его примеру.

– Тебе пора идти, – сказал он.

– Идти? Почему, Арчер? Прости, я…

Он покачал головой. Я видела, как бьется пульс у него на шее.

– Нет, ничего, просто у меня… есть дела. Тебе лучше уйти.

Он тяжело дышал, как будто только что пробежал пять миль. За все время, что я наблюдала, как Арчер занимается физическим трудом, я ни разу не видела, чтобы он задыхался. Он умоляюще посмотрел на меня.

– Хорошо, – прошептала я, заливаясь краской. – Хорошо.

Я взяла ножницы и пошла в гостиную, чтобы положить их в сумку. Повернулась к Арчеру.

– Ты уверен? Я не…

– Да, пожалуйста, да, – сказал он.

Я опустила глаза и увидела, что он до сих пор возбужден. Я снова сглотнула, не зная, что и думать. Он смущен тем, что я его возбудила? Или расстроен тем, что я его возбудила? Я оказалась слишком назойливой? Он просто хотел дружить, а я совершенно неправильно его поняла? Боль и замешательство затуманили мои мысли.

– Хорошо, – повторила я, направляясь к выходу.

Когда я проходила мимо него, он мягко схватил меня за руку, заставив слегка вздрогнуть.

– Прости. Я действительно благодарен за стрижку.

Я снова посмотрела на него, отмечая, как прекрасно он выглядит: свежевыбритый, с новой стрижкой, с румянцем на скулах, золотистой смуглой кожей и глазами, которые сияли ярче обычного.

Я кивнула и вышла за дверь. Фиби сидела на крыльце. Я подхватила ее на руки и поспешила к воротам.

Глава 16

Бри

Домой я ехала медленно и, только свернув на свою улицу, сообразила, что совершенно не помню обратной дороги. Все было как в тумане: я не обращала внимания ни на что вокруг, полностью сосредоточившись на своих чувствах – растерянности и боли.

Когда показался мой коттедж, я увидела припаркованный перед ним большой пикап и стоящую на крыльце фигуру. Какого черта?

Подъехав ближе, я узнала Трэвиса. Слезла с велосипеда и прислонила его к забору, взяла Фиби на руки и направилась к незваному гостю со смущенной улыбкой на лице.

– Привет, незнакомка! – поздоровался он, подходя ко мне.

Я тихо рассмеялась.

– Прости, Трэвис. Я не пытаюсь стать незнакомкой, и я получила твои сообщения. Просто я была очень занята.

Я встретила его внизу лестницы. Он провел рукой по волосам.

– Я не пытаюсь тебя преследовать, – он смущенно улыбнулся. – Просто мне очень понравился вечер, который мы провели вместе, а через несколько недель в городе состоится парад полиции и пожарной охраны. После этого всегда устраивают ужин в память о моем отце – для города это большое событие… Я очень надеялся, что ты пойдешь со мной, – он улыбнулся. – Конечно, я надеюсь, что ты согласишься встретиться и раньше, но хотел заранее пригласить тебя на этот ужин. Для меня это важно.

Я прикусила губу, не зная, что делать. И тут до меня дошло: его отец был тем самым человеком, который стрелял в Арчера. Почтить его память? Как я могу? Я не хотела причинять Трэвису боль, он мне нравился. Просто Арчер нравился мне больше. Господи! Это правда. Мне очень, очень нравился Арчер. Но он выставил меня из дома, в то время как Трэвис приложил столько усилий, чтобы разыскать меня и пригласить вместе провести время. Даже если это мероприятие, на котором я не горю желанием присутствовать. Я просто хотела зайти в свой дом и все обдумать. Побыть одна.

Я улыбнулась.

– Трэвис, можно я подумаю? Прости… Все так сложно… Я просто…

На его лице на мгновение промелькнуло что-то похожее на злобу или разочарование, но он тут же улыбнулся и сказал:

– Может, я позвоню тебе через денек-другой, расскажу подробности, и тогда ты сможешь ответить «да»?

Я тихо рассмеялась.

– Хорошо, позвони мне через пару дней.

Он улыбнулся, выглядя умиротворенным, а затем наклонился, чтобы меня поцеловать, и я слегка отвернула голову, чтобы поцелуй пришелся в щеку. Выпрямляясь, он нахмурился, но промолчал.

– Скоро поговорим, – тихо сказал я.

Он кивнул, обошел меня и направился к пикапу. Я наблюдала за ним, за его широкими плечами и рельефными ягодицами, красиво обтянутыми джинсами. Он действительно хорош. Почему же я не чувствую никакой искры? Вздохнув, я вместе с Фиби вошла в дом.

В комнате я прилегла на кровать и не заметила, как заснула. Когда я проснулась, было уже темно. Часы показывали без десяти шесть вечера. Я проспала большую часть дня и вечера. Наверное, потому, что не выспалась в постели Арчера… и постоянно ощущала его присутствие в соседней комнате. При мысли об Арчере я застонала, гадая, что он сейчас делает. Хотелось бы надеяться, что я не испортила наши отношения окончательно.

Вздохнув, я села, и тут в комнату вбежала Фиби.

– Привет, девочка! – тихо сказала я. – Тебе, наверное, нужно на улицу?

Я проводила ее до входной двери и надела шлепанцы, отметив, что нужно выбросить увядшие розы, которые стояли на столе у входа, в мусорное ведро. Открыв дверь, я увидела, что на коврике у крыльца что-то лежит. Сбитая с толку, наклонилась и подняла находку. Сделала глубокий вдох, а затем расплылась в улыбке. Это был «букет» из шоколадных батончиков «Миндальная радость», скрепленных посередине маленьким кусочком бечевки, аккуратно завязанной бантиком.

Я повертела их в руках, глупо улыбаясь. Счастье расцвело у меня в груди. Я гадала, что это. Извинение? Или… дружеский жест? Что именно это значит? Я застонала. Ну что за мужчина!

Я громко рассмеялась, прижав к себе шоколадки, а потом стояла и улыбалась как дурочка. Стеснительный мальчишка! Милый безмолвный Арчер Хейл.

На следующий день я работала в закусочной с шести утра до двух часов дня и едва не опоздала. Это было мое второе утро без кошмаров. Накануне вечером, укладываясь спать, я опасалась, что произошедшее предыдущим утром окажется лишь странной случайностью. Но нет, похоже, это не так. Я чувствовала себя совершенно другим человеком: более легким, полным надежд и свободным.

Когда желающих позавтракать поубавилось, Норм крикнул из кухни:

– Мэгги, я пойду отдохну в подсобке. Позови меня, если кто-нибудь зайдет.

Он снял резиновые перчатки, отошел от гриля и направился в маленькое помещение за кухней.

Мэгги покачала головой.

– С ним все в порядке? – спросила я.

– Чертов упрямый осел болеет, но, конечно, он и слышать не хочет о том, чтобы нанять другого повара! Он скупердяй и считает, что только он один в состоянии что-то сделать, – она снова покачала головой.

Я нахмурилась, перестала вытирать столешницу и повернулась к Мэгги. Наклонила голову, размышляя, а затем сказала:

– Мэгги, если тебе понадобится помощь на кухне… у моей семьи был гастроном, и я готовила там. Думаю, я могла бы справиться… Ну, понимаешь, если это когда-нибудь понадобится.

Мэгги изучающе посмотрела на меня.

– Что ж, дорогая, спасибо. Буду иметь в виду.

Кивнув, я вернулась к своим обязанностям.

Я как раз заканчивала смену, когда над дверью зазвенел колокольчик, и, подняв глаза, увидела, что в закусочную входит женщина лет сорока пяти. На ней был светло-бежевый брючный костюм с короткими рукавами – похоже, от-кутюр, – и, хотя я не очень разбиралась в названиях брендов, даже мне было известно, что большой логотип с буквой С на ее сумочке означает Chanel. Ее блестящие светлые волосы были собраны в пучок, несколько прядей искусно обрамляли лицо. Безупречный, хотя и тяжеловатый макияж. Худощавое лицо явно побывало под скальпелем пластического хирурга.

– О, миссис Хейл, здравствуйте! – сказала Мэгги, бросаясь к ней так, словно в дверь вошла королева Англии.

– Мэгги, – посетительница едва взглянула в ее сторону и подошла к прилавку, где стояла я. В нос ударил аромат дорогих духов: лилии и розы.

Я чихнула, подняла руку, прикрывая рот и нос, а затем снова опустила ее и негромко рассмеялась:

– Извините!

Женщина посмотрела на меня так, словно я могла быть заразной. О господи, я же извинилась! А запах и в самом деле был въедливым.

– Я подожду, пока ты вымоешь руки.

– Да, хорошо. Я сейчас вернусь, чтобы принять ваш заказ.

– Я не собираюсь ничего заказывать.

Я помолчала. Ладно… Коротко кивнув, поспешила в подсобку, где вымыла и вытерла руки, а затем вернулась в зал. Пока я шла к прилавку, меня вдруг осенило: почему я вообще выполняю ее приказы?

– Чем могу помочь? – спросила я, держась на расстоянии, чтобы снова не расчихаться. Я была уверена, что у меня на нее аллергия.

– Я Виктория Хейл. Думаю, ты обо мне слышала.

Я непонимающе посмотрела на нее.

– Нет, извините, не слышала, – солгала я, получив некоторое удовольствие от гневного выражения, на мгновение промелькнувшего на ее лице. Вот стерва!

Но она быстро пришла в себя.

– Что ж, тогда я рада, что зашла представиться. Я мать Трэвиса Хейла. Как я понимаю, ты с ним встречаешься?

– Э-э, я… – я замолчала. Что, черт возьми, происходит? – Я была с ним на одном свидании, – ответила я, нахмурив брови и изучая наглую женщину. Больше встречаться с Трэвисом я не собиралась, но этой нахалке необязательно об этом знать.

– Да, я в курсе, – сообщила она. – Думаю, это нормально. Трэвис сам выбирает женщин, с которыми хочет… встречаться. Что меня не устраивает, так это то, что ты, по-видимому, дружна с Арчером Хейлом.

Мои глаза расширились, а рот приоткрылся. Откуда, черт возьми, она это узнала? Я скрестила руки на груди.

– На самом деле он мне больше, чем друг.

Я вздернула подбородок, глядя на нее сверху вниз. Ладно, это не совсем правда – по крайней мере, в том, что касается Арчера, – но мне захотелось увидеть выражение ее лица, когда я это скажу. Ее презрение к Арчеру было очевидным. По какой причине, я понятия не имела. И лучший способ, который я могла придумать, чтобы защитить его в тот момент, – это сказать ей, что я с ним встречаюсь.

Она смотрела на меня пару секунд, а затем рассмеялась, отчего по моему телу пробежала волна гнева.

– Знакомая ситуация. Еще одна маленькая девочка, которая водит за нос мужчин из семьи Хейл? – Ее глаза сузились. – Этот парень склонен к насилию. Тебе говорили?

У меня отвисла челюсть.

– К насилию? – я рассмеялась. – Насчет этого вы ошибаетесь…

Она махнула рукой, заставляя меня замолчать.

– Спроси его сама, детка. Я слышала, ты знаешь язык жестов и обучаешь этому его. Спроси Арчера о том, как он пытался напасть на меня несколько лет назад, – она кивнула, словно соглашаясь сама с собой.

Я ничего не сказала, только пристально посмотрела на нее и не стала разубеждать, что обучаю Арчера языку жестов.

– Держись от него подальше, – повторила она. – Ничего хорошего из этого не выйдет. Тебе не привыкать к насилию, так что, думаю, ты прислушаешься к моему предупреждению. Неизвестно, когда он сорвется и сделает что-нибудь, что причинит тебе боль. Помяни мое слово! Он уже делал это раньше. Хорошего дня!

С этими словами она развернулась и направилась к двери, едва заметно кивнув Мэгги, которая сидела за столиком для персонала и пыталась сделать вид, что ничего не слышит.

Я была поражена. Эта женщина наводила обо мне справки? Ей известно мое прошлое? Зачем? И из всех стервозных, высокомерных… сук вот настоящая стерва!

Когда дверь закрылась, Мэгги бросилась ко мне.

– Что, черт возьми, это было? – широко распахнув глаза, спросила она.

Я так и стояла, нахмурившись.

– Понятия не имею. Кем она себя возомнила?

Мэгги вздохнула.

– Тори Хейл всегда была надменной – с того самого дня, как появилась в городе. А после того как вышла замуж за Коннора Хейла, стала еще и влиятельной. Она нахалка, и с ней непросто справиться. Но что можно сказать о женщине, которая владеет целым чертовым городом, включая все предприятия, и у которой денег больше, чем у господа бога?

– Что ей стоит прикупить себе характер получше? – предположила я.

Мэгги тихо рассмеялась.

– Не стану с тобой спорить, но… – она пожала плечами. – В основном Виктория посещает различные общественные клубы по ту сторону озера. У меня нет особых причин с ней общаться. Конечно, у нее не прибывает новых поклонников из-за того, что она планирует сделать с городом.

Я посмотрела на Мэгги.

– Это повлияет на вас с Нормом?

– Мы пока не знаем, – она покачала головой. – Окончательных планов никто еще не видел. Единственное, что известно наверняка, – это то, что на побережье будут возводиться кондоминиумы.

Я снова посмотрела в окно – в ту сторону, где пару минут назад исчезла за углом Виктория Хейл.

– Хм…

– Так что там насчет того, что ты встречаешься с Арчером Хейлом? – прервала мои размышления Мэгги.

Я вздохнула, глядя на нее и опираясь бедром на столешницу.

– Возможно, это было небольшим преувеличением, но я бывала у него на участке и проводила с ним время. Он мне нравится.

– Я всегда считала его слабоумным.

Я энергично покачала головой.

– Вовсе нет. Он умный, забавный и милый. Он просто потрясающий!

Под любопытным взглядом Мэгги я слегка покраснела и потупилась.

– Он тебе и правда нравится, – потрясенно произнесла она. – Ну кто бы мог подумать? Хм…

– Да, – согласилась я. – В нем есть то, что может понравиться. А что имела в виду Виктория Хейл, когда говорила о жестокости Арчера?

Мэгги пожала плечами.

– Понятия не имею. Я никогда не замечала за ним ничего подобного. Как я уже говорила, я всегда считала его слабоумным. Впрочем, я бы не удивилась. Наверное, это у него в генах: его отец был жутким пьяницей. Его бедная мать вечно прятала синяки, но мы все знали…

Я облокотилась о стойку.

– Кто-нибудь пытался ей помочь? – Из-за упоминания матери Арчера мне стало не по себе.

Мэгги кивнула.

– Коннор Хейл, его брат, всегда был рядом. Насколько я знаю, между двумя братьями несколько раз случались драки, – она снова покачала головой.

Я прикусила губу, снова задаваясь вопросом, что же на самом деле произошло между ними.

– Давай-ка я лучше проверю, как там Норм, – сказала Мэгги. – Нужно убедиться, что он не умер там, в подсобке. Это не пойдет на пользу бизнесу.

Я негромко рассмеялась и вернулась к работе, и в моей голове роились вопросы о братьях, секретах, девушке, которую они оба любили, и стервозной вдове. Интересно, как все это складывается в единую картину и какое место в ней занимает Арчер.

Глава 17

Бри

Выйдя из закусочной ближе к вечеру, я заметила, что стало прохладнее. Несмотря на то что сентябрь оставался по-летнему теплым, в воздухе ощущалось присутствие осени. Листва на деревьях начала желтеть, и уже скоро придется надевать джинсы и свитера.

Я остановилась у своей машины. Означает ли это, что я собираюсь здесь остаться? Я пробыла в Пелионе меньше месяца, но уже начала воспринимать его как свой дом. Надо серьезно все обдумать. Однако сейчас мне не хотелось с этим спешить.

Я открыла дверцу автомобиля и вдруг почувствовала, как кто-то легонько похлопал меня по плечу. Я вздрогнула, резко втянула в себя воздух и обернулась. На меня смотрели золотисто-карие глаза. На долю секунды я растерялась, скользя взглядом по прекрасному лицу, коротко подстриженным темным волосам. Арчер! Я выдохнула и засмеялась, прижимая руку к груди.

Он улыбнулся.

– Извини.

Я снова рассмеялась.

– Все нормально. Я просто не слышала, как ты подошел, – я нахмурила брови. – Что ты здесь делаешь?

– Я здесь ради тебя. – Он засунул руки в карманы и на секунду опустил взгляд на свои ботинки, но тут же вытащил руки и снова их поднял. – Это нормально? – Он держал голову опущенной, но смотрел на меня исподлобья, слегка прищурившись. У меня внутри все перевернулось.

– Да, все в порядке, – улыбнулась я. – Я получила твой «букет». Мне он очень понравился.

Арчер кивнул, слегка улыбнувшись, но затем на его лице появилось озабоченное выражение.

– Прости за вчерашнее, – он провел рукой по своим коротким волосам. – Я должен объяснить. Я…

– Арчер, – я схватила его за руку, чтобы не дать договорить, – может, проведем урок кулинарии сегодня вечером и тогда сможем поговорить? Ты не против?

Он секунду изучал меня, а затем согласно кивнул, снова засовывая руки в карманы и нервно озираясь по сторонам.

Я улыбнулась.

– Отлично! Я заскочу домой, приведу себя в порядок и приеду на велосипеде.

Он снова согласно кивнул.

– Садись, – сказала я, указывая на свою машину. – Отвезу тебя домой.

Он посмотрел на мою машину, как на летающую тарелку.

– Нет, я пойду пешком.

Я нахмурилась, глядя на него.

– Арчер, скажи мне честно. Зачем идти пешком, если я могу тебя подвезти?

Он начал пятиться.

– Увидимся позже.

Я просто смотрела на него, пока он не повернулся и не пошел прочь, и подумала: «Что ж, поступай как знаешь». Именно тогда я заметила, что прохожие с любопытством косятся в мою сторону, идут мимо медленно, даже не пытаясь скрыть своего любопытства. Боже, маленькие городки могут серьезно раздражать! Здесь вообще возможна хоть какая-то личная жизнь?

Я села в машину и поехала домой.

Добравшись до своего коттеджа, я быстро приняла душ и натянула бледно-желтые льняные шорты и любимый белый топ. Высушила волосы и собрала их на затылке, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Еще на несколько минут задержалась перед зеркалом, желая хорошо выглядеть для Арчера и чувствуя, как все внутри возбужденно трепещет при мысли о том, что я проведу с ним вечер.

Через двадцать минут мы с Фиби были у открытых ворот Арчера, заехали внутрь, и я заперла их за нами. Как обычно, Фиби потрусила через двор в поисках Китти и щенков, которые теперь следовали за матерью, отправлявшейся на секретные задания, по всему дому. Я улыбнулась про себя. Хотела бы я встретиться с дядей Нейтом!

Арчер с улыбкой вышел из дома, и я улыбнулась в ответ, направляясь к нему. Мне требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к его новому образу. Боже, он был великолепен! Конечно, его одежда все еще оставалась немного странной для парня двадцати с чем-то лет, который… Стоп, а сколько Арчеру лет?

Примерно в двадцати футах от него я жестами спросила:

– Сколько тебе лет?

Он на секунду растерялся, а затем посмотрел куда-то вдаль, как будто подсчитывая, и ответил:

– Двадцать три.

Я остановилась, нахмурившись.

– Почему у тебя такой растерянный вид?

Он слегка покачал головой.

– Дядя Нейт вообще-то не отмечал дни рождения, поэтому я иногда забываю, сколько мне лет. Я родился второго декабря.

Я не знала, что на это сказать. Никто не поздравлял его с днем рождения? Все эти годы? Может, в этом и не было ничего особенного, и все же по какой-то причине мое сердце болезненно сжалось.

– Мне очень жаль, Арчер, – сказала я, подойдя к нему вплотную.

Он только пожал плечами.

– Зайдем в дом?

Я кивнула.

– Кстати, – спросила я, следуя за ним в дом, – не знаешь, что случилось с расшатанной ступенькой у меня на крылечке?

Вернувшись домой с работы, я заметила, что ступенька больше не шатается. Джордж Конник никак не мог узнать об этом: я ему не звонила. Последним человеком, который поднимался ко мне по лестнице, был Арчер.

Он оглянулся и слегка повернулся в мою сторону.

– Это было опасно. Я приходил сегодня утром и починил. Это заняло всего несколько минут.

– Спасибо! – выдохнула я. – Это так заботливо с твоей стороны.

Господи, ну что за мужчина! Разве можно быть таким милым?

Он просто кивнул, как будто ничего особенного не произошло.

Когда мы вошли внутрь, Арчер взял меня за руку, подвел к дивану, и мы оба сели. Я выжидающе посмотрела на него. Мне было странно видеть рядом с собой этого красивого крепкого парня с фигурой, ради которой многие мужчины готовы часами торчать в спортзале. Он сидел передо мной с таким застенчивым и неуверенным видом, что мое сердце забилось быстрее, а тело бросило в жар.

Арчер выглядел слегка смущенным, но сделал глубокий вдох и жестами показал:

– Насчет вчерашнего… Я…

– Арчер, – прервала я, – не нужно ничего объяснять. Думаю, я понимаю…

– Нет, ты не понимаешь, – перебил он и провел рукой по своим коротким волосам. – Бри, я не… – Он вздохнул, слегка сжав челюсти. – У меня нет опыта в… – Его глаза впились в мои, поблескивая от напряжения.

Я ощутила напряжение между бедер и ничего не могла с собой поделать; тело реагировало на него независимо от моего желания.

– Можно задать тебе вопрос? – спросил он, и на его скулах выступили красные пятна. Боже, до чего же он красив!

– Конечно.

– Ты… вчера хотела, чтобы я тебя поцеловал? Хотела, чтобы я к тебе прикоснулся?

Его губы слегка приоткрылись. Он наблюдал за мной в ожидании ответа так, словно от этого зависела его жизнь.

– Да, – без колебаний ответила я.

В прошлом я играла с парнями в игры: флиртовала и строила из себя недотрогу. Но с Арчером я даже не помышляла о подобном: ему я могла предложить только полную честность. Я никогда намеренно не причиню этому прекрасному, чувствительному, уязвимому мужчине еще большей боли, чем ему уже причинили.

Он шумно выдохнул.

– Я хотел поцеловать тебя, прикоснуться к тебе. Просто не знал… хочешь ли ты этого тоже…

Я улыбнулась, глядя на него сквозь ресницы.

– Арчер… – Я взяла его руку и поднесла к своему сердцу, которое бешено колотилось в груди. – Чувствуешь? – прошептала я, используя свой голос, так как руками прижимала его к себе. – Вот как ты на меня действуешь. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, – я так сильно хочу, чтобы ты меня поцеловал, что едва могу дышать.

Его глаза распахнулись шире, а зрачки стали настолько большими, что золотисто-карие радужки потемнели. Между нами промелькнуло нечто почти осязаемое. Он перевел взгляд с моих глаз на губы и снова посмотрел в глаза. Я не двигалась, инстинктивно понимая, что для него важно взять инициативу на себя. Я сидела неподвижно, и мой взгляд тоже был прикован к его рту. Он облизал губы, и это легкое движение послало электрическую искру прямо мне между ног. Я слегка сжала их, пытаясь унять нарастающую боль.

«Поцелуй меня, поцелуй меня», – мысленно повторяла я. Напряжение росло так быстро, что, когда его голова наконец начала медленно приближаться к моей, я чуть не застонала от облегчения.

Он подвинулся ко мне, слегка приоткрыв губы. Выражение его лица отражало смесь неуверенности и неприкрытого желания. Я никогда не забуду этот взгляд – до конца своих дней не забуду красоту лица Арчера. В следующий раз все будет по-другому. Как только он поцелует меня в первый раз, такое уже не повторится.

Я впитывала это, запоминала, делала частью себя. А потом его губы коснулись моих, и я застонала – из моего горла вырвался непрошеный сдавленный звук. Арчер распахнул глаза и на секунду замер. Его взгляд потемнел еще больше, он крепко прижался губами к моим губам и снова закрыл глаза. Я тоже закрыла глаза, наслаждаясь ощущением того, как его мягкие губы пробуют мои на вкус, экспериментируют, нежно касаются, а затем снова прижимаются. Через несколько секунд он придвинулся еще ближе, и его язык скользнул по моим губам, которые я тут же приоткрыла, безоговорочно его приглашая. Его язык осторожно проник мне в рот, и я скользнула по нему своим. Арчер прильнул ко мне еще сильнее, и из его рта вырвался тихий выдох, как будто он вдыхал в меня жизнь. А может, так оно и было.

Не отрываясь от моих губ, он осторожно уложил меня на диван и склонился надо мной. Поцелуй стал глубже, он продолжал скользить языком по моему рту, встречаясь с моим языком в медленном эротическом танце. И я еще никогда не чувствовала себя так хорошо.

При мысли о том, как сильно я хотела, чтобы этот мужчина меня поцеловал, я испытала огромное облегчение, отчего едва не разрыдалась.

Через несколько минут он отстранился, переводя дыхание и заглядывая мне в глаза. Я посмотрела на него и улыбнулась, но вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, он снова прижался своими губами к моим, поднял руки и запустил пальцы в мои волосы, нежно сжимая их в ладонях. Это было так приятно, что я снова застонала, прижимаясь бедрами к его крепкому телу. Сквозь ткань его джинсов и моих льняных шорт я ощутила жар и твердость его эрекции и двигалась до тех пор, пока она не оказалась там, где мне было нужно. Он выдохнул мне в рот, и я проглотила этот маленький порыв воздуха, поняв, что это беззвучный стон.

Арчер осторожно усилил давление и оторвался от моих губ, вопросительно глядя мне в глаза, чтобы убедиться, что я не против. Мое сердце сжалось от его нежности и заботы, и я слегка улыбнулась.

– Да, – выдохнула я. – Да.

Он возобновил поцелуй и начал плавно покачивать бедрами, так что его возбужденный член описывал восхитительные круги над моим клитором. Интересно, знал ли он, что движения, которые доставляли ему удовольствие, доставляют удовольствие и мне? Я постаралась выразить, как мне нравится то, что он делает, тяжело дыша ему в рот и прижимаясь к нему бедрами. Арчер подстраивал свои движения под мою реакцию, и тот факт, что они оказались так созвучны моему собственному удовольствию, вызвал у меня еще одну волну возбуждения: клитор набух и запульсировал. Я ошеломленно подумала о том, каким прекрасным безмолвным общением оказался этот чисто инстинктивный танец мужчины и женщины.

Когда Арчер приподнялся надо мной, мои напряженные соски потерлись о его грудь, посылая вниз все новые разряды. Еще один выдох вырвался у него изо рта. От этого мое тело восхитительно напряглось, я содрогнулась от облегчения, отрываясь от его губ, и вскрикнула, выгибаясь. Почувствовала, что он тоже содрогнулся, а затем замер надо мной, прерывисто дыша.

Когда я открыла глаза, Арчер смотрел на меня с выражением чистого благоговейного изумления. Он сел, все еще глядя на меня, и жестами спросил:

– Так бывает? Я имею в виду, только от поцелуя?

Я рассмеялась и кивнула, подняв руки.

– Да, – сказала, я. – Да, иногда такое случается.

Я наклонилась и легонько поцеловала Арчера в губы. Когда я откинулась назад, на его лице расцвела улыбка. Боже, мое сердце… От этих улыбок мое сердце пропускало удары. Их было слишком много: таких красивых и ошеломляющих.

Я рассмеялась, увидев довольное выражение его лица. Я не собиралась говорить Арчеру, что кончить в штаны – это не совсем то, чем стоит гордиться, потому что, по правде говоря, я и сама никогда не была возбуждена так, как несколько минут назад, когда мы лежали на этом диване. Так что ему есть, за что себя похвалить.

Я снова рассмеялась от счастья и нежно поцеловала его, а затем откинулась и сказала:

– Сегодня я не буду учить тебя кулинарии. Я сама приготовлю для тебя ужин. Сегодня вечером я хочу позаботиться о тебе. Хорошо?

Арчер внимательно посмотрел на меня. В его прекрасных глазах светились теплота и нежность. Он просто кивнул, соглашаясь.

Пока Арчер принимал душ, я освоилась на его маленькой кухне и принялась готовить. Я занималась этим в первый раз за год, но не чувствовала ничего, кроме счастья и удовлетворения, пока нарезала, смешивала и готовила, напевая во время работы.

Арчер вошел, насыпал в глубокую тарелку картофельные чипсы, достал из холодильника луковый соус и поставил его на стол.

– Закуска, – улыбнулся он.

– Шикарно.

Я засмеялась, а затем отложила несколько чипсин в сторону, чтобы взять ту, что свернулась в процессе жарки. Такие нравились мне больше всего: они были более хрустящими и идеально подходили для того, чтобы макать их в соус. Я отправила чипсину в рот и улыбнулась, возвращаясь к работе.

Пока я готовила, мы почти не разговаривали, так как мои руки были заняты, но Арчер, кажется, был рад просто за мной наблюдать. Я пару раз взглянула на него, стоявшего там, опершись бедром о столешницу, со скрещенными на груди руками и счастливой улыбкой на лице.

Несколько раз он притягивал меня к себе и страстно целовал, а когда я не останавливала его, снова выглядел потрясенным.

Когда с готовкой было покончено, я сервировала маленький столик. Мы сели, и я разложила еду по тарелкам. Арчер схватил меня за руку и сказал «спасибо», выглядя почти как маленький мальчик, который не совсем понимает, как выразить то, что он на самом деле имеет в виду.

– Спасибо, – повторил он, и я поняла, что это означало: долгое время о нем никто не заботился.

Он попробовал еду, откинулся на спинку стула, и на его лице появилось то же мечтательное выражение, что и после нашего первого поцелуя. Я улыбнулась.

– Нравится?

Он кивнул, продолжая жевать.

– Ты действительно хорошо готовишь.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Раньше я готовила в нашем гастрономе. Все рецепты придумывали мы с папой. Мы готовили и пекли вместе.

Я уставилась в никуда, вспоминая, как папа резко сыпал на меня муку, а потом притворялся, что это вышло случайно. Я улыбнулась: от этого воспоминания в груди потеплело, но не так сильно, как в последние полгода, когда я вспоминала отца.

– Ты в порядке? – спросил Арчер, обеспокоенно глядя на меня.

Широко улыбнувшись, я схватила его за руку и слегка сжала.

– Да, я в порядке.

Внезапно за окном начал накрапывать дождь, и я оглянулась, слегка нахмурившись. Боковым зрением заметив, что Арчер начал двигать руками, я снова посмотрела на него.

– Грозы сегодня быть не должно, – сказал он, не иначе как прочитав мои мысли.

Я выдохнула и улыбнулась, расслабляя плечи.

Арчер внимательно посмотрел на меня, взял мою руку и сжал ее.

Я встала и направилась к входной двери, чтобы позвать Фиби, которая уже была на крыльце, впустила собаку в дом, и она устроилась на коврике в гостиной.

Когда я вернулась к столу, мы с Арчером продолжили ужин. В течение нескольких минут мы молча ели, и никто не проронил ни слова, а потом Арчер помог мне вымыть посуду и прибраться на кухне.

Вытирая тарелку, которую он только что вымыл, я сказала:

– Арчер, сегодня в закусочной кое-что произошло, и я хотела бы тебя спросить…

Он посмотрел на меня, – его руки были в мыльной пене, – и кивнул.

Я поставила в шкафчик тарелку с чипсами и показала:

– Сегодня в кафе заходила женщина, и… – я замолчала, обдумывая свои слова. – Она не то чтобы угрожала мне – скорее, предупреждала. И она велела мне держаться от тебя подальше.

Арчер пристально смотрел на мои руки, а затем его взгляд метнулся к моему лицу, брови сошлись на переносице. Он склонил голову вправо, но выглядел настороженным, как будто знал, что я собираюсь сказать.

– Виктория Хейл, – показала я, и его челюсть тут же напряглась.

Он отвернулся и стал смотреть на мыльную пену. Постоял так еще несколько секунд, вытащил из воды кастрюлю, которую мыл, и швырнул ее в другую, пустую часть раковины.

Внезапный громкий звук заставил меня вздрогнуть. Арчер поднял мокрые руки и провел ими по волосам, а затем застыл как вкопанный, снова и снова сжимая и разжимая челюсти.

Я осторожно коснулась его руки, но он не взглянул на меня, хотя от моего прикосновения его тело слегка расслабилось. Я убрала руку и на секунду замерла, глядя на его напряженную фигуру и сложное выражение лица, думая о том, что никогда не видела Арчера Хейла злым. Мне доводилось видеть его настороженным, застенчивым и неуверенным, но злым – никогда. Я не знала, что делать.

Он глубоко вздохнул, но ничего не сказал, глядя поверх моего плеча; его мысли внезапно оказались где-то далеко.

– Арчер, ты мне о ней расскажешь?

Его взгляд снова метнулся ко мне, прояснился. Арчер сделал еще один глубокий вдох и утвердительно кивнул.

Мы вытерли руки и, оставив последние тарелки в раковине, перешли в гостиную. Я села рядом с ним на диван в ожидании объяснений.

Через секунду он посмотрел на меня и начал свой рассказ.

– Когда дядя умирал, у него, похоже… временами наступало прояснение.

Арчер снова на секунду отвлекся, глядя через мое плечо, а затем вернулся к настоящему. Его глаза встретились с моими.

– Похоже, рак отчасти уничтожил то, что делало его… странным. Бывали моменты, когда он становился нормальным, чего я никогда раньше за ним не замечал, по крайней мере в течение длительного времени. Иногда в такие моменты он признавался мне в самых разных вещах. То, что он делал в своей жизни, как он любил мою мать…

Короткая вспышка боли промелькнула на лице Арчера, прежде чем он продолжил.

– Однажды я вошел в его комнату и увидел, что он плачет, а дядя обнял меня и все твердил, как ему жаль. Когда я спросил, о чем он жалеет, дядя рассказал… Когда я оказался в больнице сразу после того, как в меня стреляли, – он неосознанно поднес руку к своему шраму и слегка потер его, – врачи сообщили ему, что есть шанс восстановить мои голосовые связки, но только если действовать сразу.

Арчер снова замолчал, еще несколько раз стиснув зубы, и выражение его лица стало печальным.

– Но потом он рассказал Виктории о запланированной операции, и она начала внушать ему, что будет лучше, если я останусь немым. Если я не смогу говорить, меня нельзя будет допросить. Она воспользовалась его паранойей, поэтому он отменил операцию и упустил возможность вернуть мне голос.

От ужаса у меня перехватило дыхание.

– Почему? Зачем она это сделала? Почему не хотела, чтобы ты заговорил?

Арчер покачал головой, на секунду отведя взгляд.

– Потому что я знаю то, что она хотела бы сохранить в тайне. Или, может быть, она просто ненавидит меня. А может, и то и другое. Я так и не понял. – Он снова покачал головой. – Но это не имеет значения.

Я нахмурилась в замешательстве.

– Арчер, она же наверняка знает, что ты умеешь писать, что ты можешь общаться, если захочешь. Что это за секрет, который она хочет сохранить?

Он глубоко вздохнул.

– Это не имеет значения, Бри. В любом случае я бы никогда не стал об этом говорить. Хуже всего то, что она лишила меня единственной возможности быть нормальным, полноценным человеком, жить так, как все, – и все напрасно. Я бы все равно никогда не раскрыл ее чертов секрет.

– Арчер! – Я схватила его за руки, прижимая их, как раньше, к своему сердцу. – Ты полноценный человек, ты можешь жить так, как все. Кто тебе сказал, что это не так?

Мне показалось, что у меня разрывается сердце. Этот милый, умный, благородный мужчина ни во что себя не ставит!

Он опустил взгляд, качая головой, не в силах ответить, потому что я прижимала его руки к своей груди.

Я больше не расспрашивала его ни о тайне, которую он хранил, ни о Виктории. Я знала, что Арчер доверился бы мне, если бы чувствовал себя комфортно. Он так долго жил в одиночестве, ему так долго не с кем было поговорить… Стоило продвигаться так же, как и мне в отношении приготовления пищи и интима – маленькими шажками. Мы оба учились доверять: каждый по-своему.

Но у меня оставался последний вопрос. Я отпустила его руки и жестами показала:

– Почему она сказала мне, что ты жестокий?

Это прозвучало так нелепо! Арчер был самым мягким человеком, которого я когда-либо встречала.

– Она явилась сюда после смерти моего дяди, после того, как пару раз видела меня в городе. Не знаю, зачем она приходила, и знать не хочу. Я был зол и мне было больно. Я вытолкал ее за ворота. Она шлепнулась на пятую точку.

Он выглядел пристыженным, хотя, на мой взгляд, ему нечего было стыдиться.

Я поджала губы.

– Арчер, я понимаю. Она заслужила это и многое другое. Мне жаль.

Он посмотрел на меня, изучая мое лицо. Наклонил голову, и взгляд его прояснился.

– Ты не стала обращать на ее слова внимание. Спросила меня о ней только после того, как мы… поцеловались.

Я кивнула и просто сказала:

– Я знаю тебя.

Он выглядел так, словно решал головоломку.

– Ты поверила мне, а не ей?

– Да, – подтвердила я. – Именно.

Пару мгновений мы смотрели друг на друга, а потом на его лице расцвела одна из тех улыбок, от которых замирает сердце. Я чуть не застонала, чувствуя, как по телу разливается тепло. Эта улыбка принадлежала мне, – готова поспорить, что уже очень, очень давно никто не заставлял Арчера Хейла так улыбаться. Я почувствовала себя алчной обладательницей этой прекрасной улыбки и улыбнулась в ответ.

– Мы можем еще немного поцеловаться? – спросил он, и в его глазах засияло желание.

Я рассмеялась.

– Что? – не понял он.

– Ничего, – ответила я. – Совсем ничего. Иди сюда.

Мы долго целовались на диване, но на этот раз все было нежнее, и возникшее раньше острое желание на время угасло. Мы изучали губы друг друга, запоминали вкус и просто наслаждались друг другом: губы к губам, дыхание к дыханию.

Когда мы оба открыли глаза и Арчер посмотрел на меня, приглаживая мои волосы и заправляя за ухо непослушную прядь, его глаза сказали мне все, чего не мог сказать голос. Мы обменялись тысячей слов, но ни одно из них не было произнесено вслух.

Позже, когда закончился дождик, Арчер проводил меня домой, ведя рядом мой велосипед, в корзинке которого смирно сидела Фиби. Он держал меня за руку, смущенно улыбаясь, и я улыбалась в ответ, чувствуя, как часто бьется сердце.

Потом он поцеловал меня на крыльце моего дома, и этот поцелуй был таким сладким и нежным, что у меня защемило в груди. После того как Арчер скрылся из виду, я еще долго чувствовала прикосновение его мягких губ.

Глава 18

Бри

На следующий день меня разбудил телефонный звонок. Я взглянула на часы. Четыре тридцать утра? Какого черта?

– Алло? – сонно произнесла я, нажав на кнопку «ответить».

– Милая?

Это была Мэгги.

– Привет, Мэг! Что случилось? – спросила я, теперь уже разволновавшись.

– Дорогая, я принимаю твое предложение поработать на кухне. Норм не спал всю ночь, его выворачивало наизнанку… Ты уж прости за такие подробности! И он никак не сможет сегодня прийти в закусочную. Если ты решишь отказаться, ничего страшного. Но в этом случае нам придется повесить на дверь табличку «Закрыто».

Я на мгновение замерла, сообразив, что закрытие закусочной даже на один день ударит по карману Мэгги и Норма. Их дети уже выросли, но я слышала, как Мэгги рассказывала подруге, что последние пару лет они с Нормом работают не покладая рук, чтобы накопить на пенсию, на которую не могли откладывать, пока дети учились в колледже.

– Конечно, Мэгги, я все сделаю.

Она выдохнула.

– Отлично. Большое спасибо, дорогая! Скоро увидимся?

– Да, и передай Норму мои наилучшие пожелания.

– Обязательно, дорогая. Спасибо!

Я повесила трубку. Сегодня мне предстояло готовить для посетителей. Я посидела пару минут, но не почувствовала беспокойства: разве что слегка волновалась, успею ли выполнять поступающие заказы. Может быть, потому что я начала готовить для Арчера, а может, просто потому, что теперь я лучше контролировала свои эмоции и страхи. В любом случае у меня не было времени рассиживаться и размышлять об этом весь день. Нужно скорее добраться до закусочной и подготовить все на кухне.

Я быстро приняла душ, надела униформу, высушила волосы и собрала их в низкий пучок. Выгуляла Фиби, покормила ее и выбежала за дверь.

Десять минут спустя я уже входила в закусочную. Мэгги, очевидно, пришла на несколько минут раньше меня.

– Я помогу тебе подготовиться, – сказала она, – хотя это довольно просто. Если умеешь готовить яичницу, омлеты, бекон и блинчики, у тебя все получится. Мы не предлагаем посетителям ничего слишком сложного.

– Думаю, я справлюсь, Мэгги, – с улыбкой кивнула я. – Просто сообщи клиентам, что это мой первый рабочий день, и, надеюсь, они смирятся с тем, что их обслужат на несколько минут позже, чем они привыкли.

– Это я беру на себя, – она улыбнулась в ответ.

Мы принялись доставать из холодильника ингредиенты для омлета и раскладывать их по контейнерам в задней части стойки за плитой, чтобы все было легко достать. Мэгги взбила несколько порций яиц и разложила их по контейнерам в холодильнике под столешницей, чтобы я могла сразу выливать их прямо на сковородку.

Полчаса спустя я убедилась, что все готово. Мэгги принялась варить кофе и перевернула табличку на двери с «Закрыто» на «Открыто». Через несколько минут над дверью звякнул колокольчик, и начали приходить первые посетители.

Я провела утро, готовя омлеты, поджаривая бекон и картофельные оладьи и наливая на сковородку Норма тесто для блинов. Несколько раз я немного замешкалась, но в целом, учитывая, что я впервые трудилась на этой кухне и готовила для большого количества людей в ограниченные сроки, я осталась довольна проделанной работой. Судя по подмигиваниям и улыбкам Мэгги, которыми она одаривала меня через открытое окно, хозяйка тоже осталась довольна.

– Отличная работа, дорогая! – сказала она.

Когда количество заказов пошло на спад, я начала добавлять в некоторые блюда что-то свое: немного чеснока в омлет, немного сливок в яичницу-болтунью, пахту вместо воды в тесто для блинов – всему этому научил меня отец. Прибираясь на кухне перед подачей обедов, я приготовила свой фирменный картофельный салат с беконом, а также салат с пастой и запеченным перцем, который так любили в нашем кафе. Я готовила с улыбкой: мое сердце не печалилось, а радовалось тому, что напоминало мне об отце.

Обед прошел даже лучше, чем завтрак, поскольку теперь я полностью освоилась на кухне и разобралась с бытовой техникой. Мэгги рассказала всем о двух фирменных салатах, и к половине первого от обеих порций уже ничего не осталось.

– Я получила восторженные отзывы о них, дорогая, – улыбнулась Мэгги. – Может, захочешь приготовить еще несколько порций на завтра?

Я радостно улыбнулась:

– Конечно!

К трем часам дня, когда закусочная наконец закрылась, мы с Мэгги были вымотаны, но, улыбнувшись, дали друг другу пять. Я устала, но была счастлива.

– Я понадоблюсь тебе завтра?

– Надеюсь, что нет. Дай бог, Норм пойдет на поправку, но я дам тебе знать, – она подмигнула. – Ты проделала отличную работу! – Мэгги выглядела задумчивой. – Даже когда Норм вернется, думаю, тебе будет интересно регулярно готовить такие салаты.

– Конечно, продолжу с удовольствием! – улыбнулась я.

Радостно улыбаясь, я вышла из закусочной и направилась к своему автомобилю. В этот момент рядом с ним припарковалась полицейская машина: внутри сидел Трэвис. Я остановилась, не садясь за руль и ожидая, пока он выключит свой мотор и выйдет.

Он подошел ко мне с улыбкой, которая показалась мне несколько натянутой.

– Привет, Бри!

– Привет, Трэвис! – я улыбнулась.

– Это правда?

Улыбка исчезла с моего лица.

– Что – правда? – Кажется, мне уже было известно, о чем он спрашивает.

– Этот Арчер для тебя больше, чем друг? – Он прислонился к моей машине и скрестил руки на груди, не сводя с меня глаз.

Я вздохнула, на минуту опустила взгляд, а затем снова посмотрела на Трэвиса.

– Да, это правда. – Я переступила с ноги на ногу, чувствуя себя немного неловко перед мужчиной, с которым целовалась. – На самом деле я… э-э-э… с ним встречаюсь.

Трэвис рассмеялся.

– Встречаешься? С ним? Как ты можешь?

Он выглядел по-настоящему растерянным.

Я мгновенно разозлилась и выпрямилась.

– Как я могу? Он хороший человек: умный, милый и… Зачем я это объясняю? Послушай, Трэвис, правда в том, что… он мне нравится, и я не пыталась ввести тебя в заблуждение, отправляясь с тобой на свидание. В тот момент я не была уверена в том, что происходит между мной и Арчером. А теперь уверена. И поэтому, надеюсь, ты поймешь, почему я не хочу встречаться с кем-то еще. Только с ним. Только с Арчером.

Когда Трэвис взглянул на меня, его глаза сузились, а лицо вспыхнуло гневом. Но он так же быстро сменил это выражение на нейтральное и пожал плечами.

– Послушай, я, конечно, от этого не в восторге. Ты мне нравишься, и слышать такое довольно неприятно, – он поджал губы. – Но, если ты нашла способ общаться с Арчером, как я могу сердиться? Этому малышу пришлось нелегко. Я не настолько эгоистичен и понимаю, что он заслуживает хотя бы немного счастья. Так что… желаю вам двоим всего наилучшего, Бри. Правда.

Я вздохнула, решив проигнорировать то, что он назвал Арчера малышом, и не напоминать, что Арчер на самом деле на пару месяцев старше, чем Трэвис. Пропустив это мимо ушей, я, улыбнувшись, сказала:

– Спасибо, Трэвис! Я это очень ценю. Останемся друзьями?

Он застонал:

– Ох, френдзона… – Но потом улыбнулся, и эта улыбка показалась мне искренней. – Да, останемся друзьями.

Я выдохнула.

– Отлично.

Секунду мы улыбались друг другу, а потом он задумчиво склонил голову набок.

– Послушай, Бри, вся эта ситуация в некотором роде заставила меня осознать, что я вел себя как последний засранец, не попытавшись подружиться с Арчером. Пожалуй, я слишком быстро отмахнулся от него, решив, что его молчание означает, что он не хочет общаться. Возможно, я просто недостаточно старался.

Я взволнованно кивнула.

– Да, он просто хочет, чтобы к нему относились как к нормальному человеку, Трэвис. Но, похоже, никто в городе так не поступает. Никто не обращает на него внимания – все делают вид, что его просто не существует, – я нахмурилась.

Трэвис кивнул, изучая меня.

– Ты хороший человек, Бри. Я собираюсь заехать к нему на этой неделе и поздороваться.

Я улыбнулась:

– Это было бы здорово, Трэвис. Думаю, он будет рад.

– Хорошо. Что ж, пойду заем свои печали вишневым пирогом Мэгги.

– Закусочная закрыта, – сказала я, изобразив притворную грусть, а затем улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ.

– Да, но Мэгги все еще там, и когда она увидит мое лицо, то обязательно меня угостит, – он подмигнул. – Что ж, хорошего дня!

Я коротко рассмеялась.

– И тебе, Трэвис.

Сев в машину, я поехала домой, всю дорогу подпевая радио.

Через час я приняла душ, надела темные облегающие джинсы и светло-голубую футболку, распустила волосы. Еще через десять минут я остановилась у ворот Арчера с Фиби в корзинке. Открыла калитку, которая была оставлена приоткрытой, и отпустила собаку на поиски ее друзей.

Прислонив велосипед к забору, я двинулась по длинной подъездной дорожке, и тут Арчер появился из-за угла дома, одетый в одни только рваные джинсы и рабочие ботинки. Его грудь слегка блестела от пота, и он вытирал его со лба рукой. Очевидно, он снова трудился над одним из своих многочисленных проектов.

При виде этого прекрасного тела у меня заныло в животе, и я подумала о том, как бы мне хотелось увидеть его целиком – каждую клеточку. Скоро? Надеюсь, скоро.

Арчер улыбнулся и зашагал быстрее; у меня под ребрами запорхала стайка бабочек. Я тоже поспешила навстречу. Последние несколько шагов я пробежала, подлетела к нему. Он поймал меня и поднял на руки. Я счастливо засмеялась, а он кружился на месте и беззвучно улыбался.

Я наклонила голову и крепко поцеловала его, растворяясь в сладком запахе корицы на его губах, смешанном с неповторимым, присущим ему одному ароматом. Я расцеловала все его лицо, улыбаясь и наслаждаясь слегка солоноватым вкусом кожи.

Арчер смотрел на меня так, что я почувствовала себя любимой. Выражение его лица было одновременно удивленным и радостным. Я осознала, что это именно я вызвала такое выражение лица у этого прекрасного мужчины. Мое сердце растаяло, а живот снова сжался. Я провела большим пальцем по его скуле и посмотрела ему в глаза.

– Я по тебе скучала, – сказала я.

Арчер улыбнулся, и его глаза сказали мне все, чего не могли сказать руки, когда он прижал меня к себе. Он снова приблизил свои губы к моим и крепко поцеловал.

Через несколько минут я прервала поцелуй, чтобы отдышаться.

– А ты быстро освоился с поцелуями! – подмигнула я, и его грудь завибрировала от безмолвного смеха.

Арчер опустил меня и жестами показал:

– Сегодня ты выглядишь особенно счастливой.

Я кивнула, и мы направились к дому. Прошли на кухню, где он налил нам обоим по стакану воды, пока я рассказывала ему о том, что начала готовить в закусочной.

Арчер пил воду, наблюдая, как я болтаю без умолку, и, очевидно, получал удовольствие от моего счастья. Какой он милый! Он пил, и его шрам двигался, растягивался с каждым глотком. Я замолчала, наклонилась вперед и поцеловала этот шрам, на мгновение задумавшись о том, что Арчер рассказал мне о Виктории Хейл, злобной сучке. Каким же дьявольским отродьем нужно быть, чтобы поступить так с Арчером? Обречь человека жить с таким недостатком, в конечном счете изолировать его и заставить чувствовать себя ущербным и ограниченным… Я не склонна к насилию, но мне казалось, что я могу с легкостью причинить ей физическую боль и не испытать при этом ни малейших угрызений совести.

Я обняла Арчера за пояс и положила голову ему на грудь, слушая, как бьется его сердце. Уткнулась лицом в теплую кожу и вдохнула мужской аромат. Высунула язык, чтобы попробовать его на вкус, и почувствовала, что упираюсь животом во что-то твердое. Прижалась крепче, и он слегка вздрогнул.

Арчер запустил пальцы в мои волосы и гладил их, пока я не застонала и не закрыла глаза. Когда я снова взглянула на него, он смотрел на меня с тем самым благоговейным трепетом, от которого у меня бешено билось сердце. Несколько секунд мы просто глядели друг на друга, прежде чем он приблизил свои губы к моим и его язык, теплый и влажный, проник в мой рот, восхитительно скользя по моему языку. Внизу стало горячо, и я сильнее прижалась к эрекции Арчера, чтобы унять сильную пульсацию между ног. Но от этого стало только хуже.

– Арчер… – выдохнула я, прерывая поцелуй.

Он убрал руки с моих плеч и взглядом впился мне в глаза. Выражение его лица было одновременно нервным и жаждущим.

– Я знаю, тебе нравится, когда я глажу твои волосы. Покажи мне, как еще ты любишь, чтобы к тебе прикасались. Научи меня тому, что тебе нравится, – попросил он.

Пока он медленно показывал мне руками эти слова, у меня перехватило дыхание, и между ног стало очень влажно. Каким бы эротичным ни был его вопрос, я тоже чувствовала себя немного неуверенно. Никто никогда не спрашивал меня ни о чем подобном, и я не знала точно, что делать, с чего начать. Я тяжело сглотнула.

Не отводя от меня взгляда, Арчер подвел меня к дивану и осторожно уложил на него. Я моргнула, глядя на него, и прикусила губу. Он стоял надо мной, и по натянутым джинсам я видела, насколько он возбужден. Он выглядел как исполнение моих сокровенных мечтаний, вот только моей фантазии не хватило: мне и в голову не пришло в своем воображении добавить к прекрасному облику это выражение благоговения и страсти, эти великолепные глаза цвета виски в обрамлении темных ресниц… Я и не догадывалась, что где-то в этом безумном, переполненном людьми мире существует Арчер Хейл и что он создан специально для меня.

И тогда я поняла, что влюбляюсь в смотрящего на меня красивого безмолвного мужчину. Если уже не влюбилась.

Арчел сел рядом, наклонился и нежно поцеловал меня, а затем откинулся назад, снова запустив руки в мои волосы, заставляя меня издать новый стон. Мне это понравилось. Если бы Арчер просто водил кончиками пальцев по моей голове всю ночь напролет, возможно, мне бы хватило и этого. Ладно, не хватило бы. Но все равно это было бы здорово.

Я улыбнулась, и он посмотрел на меня вопросительно.

– Моя шея, – прошептала я. – Мне нравится, когда целуют шею.

Он тут же наклонился и провел своими мягкими губами по моей коже. Я откинула голову и вздохнула, трогая его мягкие густые волосы.

Он экспериментировал, нежно посасывая кожу на моей шее и проводя по ней губами, а я стонами давала ему понять, что нравится мне больше всего. Арчер был хорош во всем, что делал, – он быстро и легко научился находить те касания, которые доставят мне наибольшее удовольствие.

От возбуждения я осмелела и опустила его голову ниже, к своей груди. Он сразу все понял, откинулся назад и накрыл ее ладонями, изучая. Его сияющие желанием глаза остановились на моем лице, а затем вернулись к телу. Он поднял мою футболку и стянул ее через голову. Окинул меня, лежащую в простом белом кружевном лифчике, взглядом и резко вздохнул.

Я протянула руку, расстегнула бюстгальтер и отбросила его в сторону. Арчер уставился на мою грудь слегка расширившимися глазами. При других обстоятельствах я, возможно, почувствовала бы себя неловко, но неприкрытое желание, светившееся в его глазах, и выражение признательности на лице были настолько явными, что под его пристальным взглядом я засияла.

– Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел, – сказал он, вызвав у меня улыбку.

– Можешь поцеловать меня там, Арчер, – прошептала я, так сильно желая ощутить, как его теплый влажный рот накрывает мои соски, что у меня заныло сердце.

Его глаза вспыхнули, и он тут же наклонился ко мне, как будто это именно то, что он хотел сделать, и он просто ждал моих указаний.

Я ахнула и застонала, когда он попробовал на вкус и облизал один, а затем второй сосок. Кровь забурлила в моих венах, и я ничего не могла с собой поделать: мои бедра дернулись вверх, пытаясь унять бившуюся глубоко между ног пульсацию.

Он продолжал дразнить меня и посасывать мои соски, пока я не застонала от сочетания наслаждения и боли.

– Арчер, – выдохнула я, – это уже слишком. Ты должен остановиться.

Он поднял голову и посмотрел на меня, слегка нахмурившись.

– Тебе не понравилось?

Я рассмеялась тихим вымученным смехом.

– Нет, слишком понравилось, – призналась я, прикусив губу.

Он наклонил голову, изучая меня, а затем кивнул.

– Тебе нужно облегчение, – сказал он. – Покажи, как делать это рукой.

Я моргнула, глядя на него.

– Хорошо. – Я поняла, что все еще пользуюсь голосом, хотя теперь между нами было свободное пространство, и убрала руки с его талии, чтобы показать жестом: – Снимешь с меня джинсы?

Он тут же повернулся, чтобы расстегнуть мои штаны, а затем встал и стянул их с моих ног. Его возбужденный член так и выделялся под джинсами. Ему, должно быть, тоже нужно получить разрядку. Я отчаянно хотела, чтобы он вошел в меня, но знала, что это будет его первый раз. Мне подумалось, что нам следует подготовиться. Не стоит торопиться.

Он вернулся на прежнее место и снова вопросительно посмотрел на меня. Я взяла его руку и слегка просунула ее под резинку своих трусиков. Они уже промокли.

Он осторожно потянулся вниз, и когда его пальцы достигли складочек и скользнули в мою влажность, я застонала и запрокинула голову, закинув ногу на спинку дивана, чтобы предоставить ему лучший доступ. Его пальцы, скользящие по мне и слегка проникающие внутрь, двигались так приятно!..

Через минуту он переместился пониже, стянул с меня трусики и снова осторожно вернул мою ногу на спинку дивана. Поднялся и провел пальцем по моим губам, наблюдая. Обнаженная в самом деликатном месте, я, как ни странно, не чувствовала смущения. Когда Арчер коснулся набухшего клитора, я ахнула, застонала и прижалась к его пальцам. Его глаза вспыхнули, и он обвел клитор, а я стонала и металась на диванной подушке, чувствуя, как кровь начинает пульсировать и закипать.

– Быстрее, пожалуйста, – взмолилась я.

Арчер начал двигаться быстрее. Его палец описывал плотные круги на моем пульсирующем клиторе, отвечая движением на мои вскрики и стоны. Он возбудил меня настолько, что прошло всего несколько минут, прежде чем мое тело напряглось, а затем восхитительно расслабилось в потоке удовольствия – такого сильного, что я выгнулась, выкрикнув имя Арчера, а затем рухнула на диван.

Когда я открыла глаза, он смотрел на меня. Его губы слегка приоткрылись, и на лице была все та же смесь восхищения и желания. Он придвинулся к дивану и нежно меня поцеловал, дразняще прикусив губы. Я почувствовала его улыбку и улыбнулась в ответ.

Но потом, когда я слегка пошевелилась, он внезапно охнул, и я вспомнила, что сейчас он, вероятно, тоже находится в затруднительном положении. Не говоря ни слова, я оттолкнула его и легонько подталкивала руками, пока он не сел на диван, прислонившись к спинке. Все это время он не сводил с меня глаз, ожидая, что я буду делать.

Я встала и поправила трусики. Затем, опустившись перед ним на колени, я расстегнула его джинсы, глядя на него снизу вверх. Его глаза жадно следили за мной. Господи, он и понятия не имел, что я делаю! Я знала, что Арчер был изолирован в этом доме, но мне стало интересно, говорил ли когда-нибудь его дядя с ним о сексе… Интересно, много ли он знает о том, чем мужчины и женщины занимаются в спальне? Или на диване в гостиной…

Я стянула с Арчера джинсы, и его член вырвался на свободу. Секунду я смотрела на него, приоткрыв рот. По этой части природа его тоже не обделила: как и все тело Арчера, его член был большим и красивым. И выглядел болезненно твердым: головка побагровела и налилась кровью.

Я посмотрела ему в глаза. Он наблюдал за мной, и теперь его черты омрачала неуверенность.

– Ты прекрасен, – показала я, и он заметно расслабился.

Я наклонилась вперед и слегка лизнула набухшую головку. Арчер вздрогнул и втянул воздух. Я с удовлетворением взглянула на него, и его глаза стали просто огромными, а зрачки расширились еще больше.

Я снова наклонилась и облизала член, от основания до головки, а затем опять обвела головку языком. Дыхание Арчера стало прерывистым, и я услышала, как он жадно вдыхает воздух.

Я обхватила головку ртом и сжала в кулаке основание члена, как можно глубже проталкивая его в горло. Пару раз провела по нему губами вверх-вниз, а когда отстранилась, чтобы посмотреть, нравится ли Арчеру то, что я делаю, он подался ко мне, взглядом умоляя продолжать. Я слегка улыбнулась и снова прижалась к нему губами.

Он протянул руки к моей голове и снова начал перебирать волосы, пока я двигалась вверх и вниз по всей его длине.

Меньше чем через минуту я почувствовала, как член у меня во рту становится еще больше и тверже. С каждым погружением в мой рот Арчер дышал все громче. Через несколько движений он замер, и густая солоноватая жидкость хлынула мне в рот. Я проглотила ее, а затем еще раз провела языком по головке члена, прежде чем посмотреть в глаза Арчеру.

Он запустил пальцы в собственные волосы, убирая пряди от лба, и смотрел на меня так, словно только что нашел Святой Грааль. Я самодовольно улыбнулась и жестами спросила:

– Тебе хорошо?

Он просто кивнул с тем же благоговейным выражением лица. Я наклонилась и, усевшись к нему на колени, поцеловала его в губы. Несколько минут мы целовались, а затем он откинулся назад.

– Ты сделаешь это снова?

Я тихонько рассмеялась.

– Да. Не сейчас, но да. Сделаю.

Я снова поцеловала его, а затем встала и оделась, пока Арчер натягивал джинсы на свои узкие бедра. Теперь я видела его почти целиком, но не полностью. Я не могла дождаться, когда увижу его обнаженным. Не могла дождаться, когда почувствую, как он двигается внутри меня, кожа к коже. Я вздрогнула. Несмотря на то, что я испытала оргазм менее пятнадцати минут назад, внутри опять разливалось тепло.

Я снова забралась к Арчеру на колени и легонько поцеловала его в шею, лизнула, ощущая, какая она соленая. До этого он работал во дворе и слегка вспотел, но все в нем казалось мне восхитительным.

Когда он обнял меня и крепко прижал к себе, у меня вырвался глубокий вздох. Я чувствовала себя в безопасности, защищенной, и меня переполняло счастье.

Через минуту я подняла голову и спросила:

– Арчер, твой дядя… он говорил с тобой о… сексе?

Я слегка покраснела, опасаясь, что смутила его. Какая странная ситуация: сидеть на коленях у самого сексуального парня, которого я когда-либо встречала, у красивого двадцатитрехлетнего мужчины, и спрашивать его, знает ли он, что такое секс! Не то чтобы я сильно беспокоилась о нем в этом плане, – очевидно, он способный ученик и все делает на отлично. Я полагала, что Арчер разбирается в репродуктивных аспектах секса; он наверняка изучал биологию. Но знал ли он что-нибудь о том, чем занимаются мужчины и женщины?

Арчер пожал плечами.

– Нет. Его мозг работал иначе. Казалось, он всегда решал в уме какую-то задачу или защищал нашу собственность. Однажды, когда мне было лет тринадцать, я спросил его об этом, и он дал мне пару журналов. – Арчер отвел взгляд, выглядя немного смущенным. – В них были какие-то статьи… Я уловил суть. – Он нахмурился и некоторое время смотрел на меня. – Тебя беспокоит, что я никогда…

Прежде чем он успел закончить, я покачала головой.

– Нет, Арчер. Ты самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо встречала. Даже в тот день, когда ты остановился на парковке, чтобы помочь мне, меня потянуло к тебе. Даже несмотря на твою безумную бороду и длинные волосы.

Я улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.

– Кажется, нам хорошо вместе, правда? – поддразнила я, целуя его в шею.

На этот раз он искренне улыбнулся, кивнул и поцеловал меня в губы. Несколько минут мы стояли, просто целуясь и обнимая друг друга. Я уткнулась носом в его восхитительно пахнущую шею и могла бы провести так целый день.

Но я подняла голову, вспомнив наш с Трэвисом разговор.

– Знаешь, сегодня в городе я видела Трэвиса, и он спросил меня, может ли он приехать сюда, чтобы с тобой повидаться.

Арчер нахмурил брови, но ничего не сказал. Я не упомянула о том, что однажды была на свидании с Трэвисом. В любом случае это ничего не значило, и у меня никогда не было к нему чувств. Так зачем вспоминать об этом сейчас?

– В общем, – продолжала я, – он сказал, ему неприятно, что у вас не сложились хорошие отношения. – Арчер приподнял бровь. – Он сказал, что подумывает приехать сюда на этой неделе, чтобы тебя навестить.

На лице Арчера отразилось сомнение.

– Что? – спросила я. – Он тебе не нравится?

Я села рядом с ним на диван, чтобы нам было удобнее общаться на языке жестов. За то короткое время, что мы были знакомы, мы научились общаться, используя простые жесты для обозначения целых слов и показывая по буквам только отдельные редкие слова. Теперь, чтобы высказать мысль, нам требовалось примерно вдвое меньше времени, чем пару недель назад.

Арчер и сам неплохо знал язык жестов, но по ходу дела перенял кое-что от меня. В конце концов, я говорила на нем всю свою жизнь! Для меня это был второй язык. Арчер же изучал его только по книгам и впервые применил на практике со мной. Всего пару недель назад он показывал слова по буквам, – теперь все изменилось.

– Нет, не то чтобы, – сказал он. – Он провоцирует людей, Бри. – Его челюсть напряглась, и он уставился в пространство. – Мы с ним не виделись года два, но иногда я вижу, как он разъезжает по городу в своей полицейской машине.

Я посмотрела на Арчера.

– Что ж, я думаю, он изменился. На самом деле он неплохой парень. Может, ты дашь ему шанс, когда он приедет? Разве не было бы здорово иметь в городе семью, с которой у тебя хорошие отношения?

Я подумала, что сделала бы все, чтобы иметь хотя бы одного человека, которого можно было назвать семьей. Я сделала бы все, что в моих силах, чтобы наладить отношения, если бы у меня появилась такая возможность. И мне хотелось этого для Арчера. Мне была ненавистна мысль о том, что он все время один. Я хотела, чтобы у него были друзья, семья… Хотела, чтобы он был счастлив, стал частью общества.

Арчер все еще смотрел на меня с сомнением, но, видимо, заметил на моем лице выражение надежды и спросил:

– Ты хочешь, чтобы я дал ему шанс?

Я медленно кивнула.

Он с минуту продолжал смотреть на меня, а потом просто сказал:

– Хорошо, я дам ему шанс.

Я дотронулась до его щеки, наклонилась и поцеловала в мягкие губы.

– Знаю, для тебя это нелегко. Спасибо, – сказала я.

Арчер кивнул, снова привлекая меня к себе и крепко обнимая.

Глава 19

Арчер

Никогда в жизни я не был так счастлив. Каждый день я работал по дому, а щенки гонялись за мной по пятам, попадая в неприятности везде, где только можно, опрокидывая все вокруг и устраивая всеобщий щенячий беспредел.

И каждый день после обеда мое сердце радостно замирало, когда я слышал скрип калитки, возвещавший о приезде Бри.

Мы разговаривали, и она рассказывала мне о том, как прошел ее день. Ее глаза сияли, когда она описывала новые блюда, которые готовила в закусочной теперь, когда Норм и Мэгги доверили ей внести изменения в некоторые разделы меню. Она выглядела такой довольной и счастливой, смеялась, когда рассказывала мне, как даже Норм с неохотой, ворча, признал, что ее гарниры лучше, чем его. Она сказала, что собирается взяться за основные блюда, а затем подмигнула, и от ее красоты у меня защемило в груди.

Иногда мне казалось, что я слишком долго смотрю на Бри, и я пытался отвести взгляд, когда она ловила меня на этом. Но мне хотелось смотреть на нее весь день напролет – для меня она была самой красивой женщиной в мире.

Мне нравилось, что в ее каштановых волосах проявляются золотистые пряди, когда на них падает солнце. Нравились ее чуть раскосые глаза и губы, полные и розовые, как бутон розы. Мне нравилось целовать их. Я мог бы целовать их вечно. На вкус они напоминали персики. Мне нравилось ее лицо в форме сердечка. Нравилась ее улыбка и то, как все ее лицо светилось, а глаза лучились счастьем. Это было прекрасно и неповторимо, и мое сердце замирало каждый раз, когда Бри поворачивалась ко мне.

Мне нравилось ее стройное тело и то, как белела кожа в тех местах, где ее прикрывал купальник…

Я поправил брюки и выбросил из головы мысли о теле Бри. Сейчас я работаю, и мне нужно сосредоточиться.

Я добавил еще немного раствора между камнями, которые укладывал по бокам от цементных ступенек. Это были обычные камни, которые я собрал у озера, но мне показалось, что благодаря им простые ступени лучше гармонируют с новым внутренним двориком, выложенным камнем.

Я как раз заканчивал, когда услышал, как открылась, а затем закрылась калитка. Я нахмурился. Черт побери, кто бы это мог быть? Бри работает в закусочной до двух часов дня. Сейчас еще только полдень.

Я встал и обошел вокруг дома, чтобы посмотреть на подъездную дорожку, и увидел Трэвиса, который медленно шел в своей униформе, озираясь, как будто никогда здесь не бывал. Впрочем, когда он в последний раз видел это место, я был ребенком и все тут выглядело совсем по-другому.

Трэвис заметил меня и, кажется, удивился. Мы оба сделали пару шагов, чтобы встретиться друг с другом перед домом.

– Привет, Арчер!

Я вытер руки тряпкой, которую держал, и посмотрел на Трэвиса, ожидая, что он объяснит мне, зачем пришел.

– А здесь довольно мило.

Я кивнул, принимая комплимент: так оно и есть.

– Ты неплохо потрудился.

Я снова кивнул.

Он вздохнул.

– Слушай, братец, Бри рассказала мне, что вы встречаетесь, и я, – он провел рукой по волосам, как бы размышляя, – ну, я решил зайти поздороваться. Мне жаль, что я не делал этого раньше.

Я продолжал изучать его. Мне всегда было нелегко понять Трэвиса. Я попадался в его ловушки и раньше, когда он пытался притвориться моим другом, а потом, образно говоря, вонзал нож мне в спину. Даже когда мы были детьми, даже до того несчастного случая. Я и сейчас ему не доверял, но полагал, что человек может измениться, ведь прошло много времени. Что ж, попробую поверить. Ради Бри. Только ради Бри. Потому что это ее порадует. А я сделаю все, чтобы Бри была счастлива.

Я кивнул, слегка изогнув губы, и указал на дом, спрашивая, не хочет ли он зайти внутрь.

– Да, да, конечно, – сказал Трэвис.

Мы подошли к входной двери, и я пропустил его вперед, а сам пошел следом и указал на кухню. Направился к шкафчику, взял стакан, налил в него воды из-под крана и сделал большой глоток.

Напившись, я указал на стакан и на него и поднял брови.

– Нет, спасибо, – сказал Трэвис. – Вообще-то у меня сейчас обеденный перерыв, так что я ненадолго. Просто хотел узнать, не хочешь ли ты пойти куда-нибудь со мной и несколькими парнями сегодня вечером? Ничего особенного – просто обычный мужской вечер, пара кружек пива. Посмеемся, пообщаемся.

Я нахмурил брови и уставился на него. Указал на свой шрам и изобразил притворный смех.

Трэвис выдохнул.

– Ты не умеешь смеяться? – И он действительно выглядел смущенным. Я никогда не видел у Трэвиса такого выражения лица. Возможно, он в самом деле немного изменился. – Подожди, – казалось, он передумал, – ты можешь смеяться. Беззвучный смех – это все равно смех. Да ладно, хочешь немного повеселиться? Сбежать на один вечер из этого маленького домика? Побыть нормальным парнем?

Я хотел быть нормальным парнем. Или, по крайней мере, хотел, чтобы Бри видела во мне мужчину, который хотя бы немного похож на других мужчин. Раньше я никогда этого не хотел. На самом деле я хотел обратного: выглядеть как можно более ненормальным, чтобы никто не обращал на меня внимания. Но теперь… теперь появилась Бри. И я стремился дать ей то, чего она заслуживает, а не превратиться в печального отшельника, который никогда не покидает своего угла. Я был уверен, что до меня она уже ходила на свидания с мужчинами. Они, вероятно, водили ее в рестораны и кофейни. Я не знал, как это делается. Нужно было научиться.

Я кивнул Трэвису и одними губами произнес:

– Хорошо.

Он выглядел слегка шокированным, но улыбнулся, сверкнув крупными белыми зубами.

– Вот и славно! Я заеду за тобой позже вечером. Часов в девять, идет?

Я пожал плечами. Мне показалось, что это несколько поздновато, но что я мог знать о том, во сколько должен начинаться мужской вечер?

Трэвис протянул мне руку, и я потянулся вперед, пожимая ее.

– Ладно, тогда увидимся, – он улыбнулся. – Не провожай.

С этими словами он вышел из кухни и закрыл за собой входную дверь.

Я прислонился к стойке и скрестил руки на груди, размышляя. Почему-то у меня возникло нехорошее предчувствие. Но я списал это на нервы и отправился в душ.

В десять минут десятого Трэвис открыл ворота, и я поднялся со стула на крыльце, где ждал его. Пройдя по дорожке, я запер за собой ворота. У Трэвиса был большой темно-серебристый пикап, он стоял на дороге на холостом ходу. Я глубоко вздохнул. Если не считать «Скорой помощи», в последний раз я ехал в машине в тот самый день, когда потерял голос.

Стиснув зубы, я забрался в машину, гоня из головы воспоминания о том дне.

Трэвис завел двигатель и тронулся с места.

– Что ж, братец, – сказал он, глядя на меня, – ты неплохо привел себя в порядок. Пожалуй, выглядишь даже лучше меня, – он рассмеялся, но улыбка не коснулась его глаз.

Бри буквально подпрыгнула, когда я сказал ей, что собираюсь провести время с Трэвисом и его друзьями, кем бы они ни были. Потом она помогла мне выбрать приличную одежду, хотя выбирать было не из чего.

– Арчер, – спросила она, держа в руках футболку, – когда ты в последний раз покупал одежду?

Я пожал плечами.

– Ее покупал мне дядя. Он купил кое-что, когда мне было восемнадцать.

Она молча рассматривала меня в течение минуты, а затем сказала:

– Дай угадаю. Тогда ты не был таким… – она махнула рукой в мою сторону, указывая на мои мускулы, – натренированным.

Я кивнул и пожал плечами.

Она вздохнула, как будто это было проблемой, и принялась перебирать мою потрепанную одежду. Наконец нашла пару приличных джинсов, которые, по ее словам, можно было носить, и рубашку на пуговицах, о которой я совсем забыл: когда дядя купил ее, она была мне немного великовата.

Бри, кажется, осталась довольна, и я тоже. Может быть, даже съезжу в город и куплю несколько новых вещей, если Бри хочет, чтобы я выглядел лучше.

Трэвис включил музыкальную радиостанцию, и мы некоторое время ехали, просто слушая музыку. Заметив, что мы выезжаем за город, я похлопал его по плечу, указал на дорогу и вопросительно пожал плечами.

– Мы собираемся в клубе на другой стороне озера. Он называется Teasers, – Трэвис посмотрел на меня, приподняв брови, а затем снова перевел взгляд на дорогу.

Через минуту он снова покосился в мою сторону:

– Поговорим? Как мужчина с мужчиной?

Я приподнял брови, не понимая, к чему он клонит и чувствуя себя немного неуютно.

– Вы с Бри уже близки?

Я быстро взглянул на Трэвиса и снова перевел взгляд на дорогу. Мне не особенно хотелось говорить с ним об этом, хотя если бы я полностью доверял ему, то, возможно, я захотел бы задать ему пару вопросов. Но не стал этого делать. До тех пор пока он не доказал мне обратное, я считал, что он по большей части не заслуживает доверия.

– Хорошо, я понимаю: ты не хочешь говорить о Бри, – он помолчал с минуту. – Могу я хотя бы предположить, что ты не прошел весь путь до конца?

Я пожал плечами и кивнул, решив, что могу рассказать ему о том, чего мы не делали.

Он улыбнулся, блеснув зубами в тусклом освещении пикапа. По его лицу пробежала тень, и на секунду он стал похож на одного из тех злобных клоунов, которых я видел в магазинах на Хеллоуин. Я моргнул, и Трэвис снова стал самим собой.

– Полагаю, тебе этого хочется, верно?

Я посмотрел на него и прищурился, но кивнул. Конечно, мне этого хотелось. А кому бы не хотелось? Бри была милой и красивой.

Он снова улыбнулся.

– Хорошо. Что ж, я расскажу тебе, Арчер, каково это, когда ты… встречаешься с такой красивой девушкой, как Бри. Скорее всего, у нее есть некоторый опыт, и она захочет, чтобы ты знал, что делаешь, когда будешь готов к этому важному шагу. Вот потому-то я и пригласил тебя в этот клуб. Есть женщины, которые позволят тебе… с ними потренироваться. Понимаешь?

Сердце бешено заколотилось в груди. «Не совсем», – хотел сказать я, но вместо этого просто уставился на него, снова слегка прищурив глаза, чтобы дать ему понять, что нужно объяснить подробнее. Пока что мне это не нравилось. Ни капельки. Но больше всего мне не понравилась мысль о мужчинах, с которыми в прошлом могла быть Бри. На самом деле от этого у меня кровь стыла в жилах и хотелось ударить по чему-нибудь кулаком. Уж лучше совсем об этом не думать.

К тому же, Бри сказала, что ее не беспокоит, что у меня нет никакого опыта в этой области. Говорила ли она правду? Сомнения так и теснились у меня в груди, мешая сглотнуть.

Трэвис, казалось, прочитал мои мысли.

– Девушки всегда говорят, что они не возражают, если ты неопытен, но поверь, она оценит, если ты будешь знать, что делаешь, когда затащишь ее в постель. Ты же не хочешь вести себя с ней как последний дурак, правда? Не хочешь опозориться?

Я выглянул в окно, жалея, что не могу сказать ему, чтобы он развернул свой чертов пикап и отвез меня домой. Не так я представлял себе сегодняшний вечер.

– Эй, не парься, братец! Поверь, так все мужчины делают: холостые, женатые. Мой друг Джейсон женат уже почти десять лет, но он по-прежнему пользуется услугами девочек в задних комнатах. Его жена смотрит на это сквозь пальцы, потому что ей это тоже выгодно. Понимаешь?

Я продолжал смотреть в окно, думая о дяде Нейте и о том, как иногда он уходил и возвращался, благоухая женскими духами, а воротник его рубашки был измазан губной помадой. У него не было ни девушки, ни жены, так что, должно быть, он встречался с женщинами вроде тех, которые, по словам Трэвиса, работали в клубе, куда мы собрались. Нейт был хорошим человеком. Я хотел бы, чтобы он был жив и я мог спросить у него совета.

Я знал, что я не дурак, но также знал, что мне еще многому предстоит научиться. Я постоянно читал книги, но когда дело доходило до реального мира – до того, как люди относятся друг к другу, до того, как они действуют и реагируют, – я чувствовал, что постоянно играю в догонялки, и мне это не нравилось.

Мы остановились перед зданием с темными окнами и большой парковкой у входа. Там была огромная черно-розовая неоновая вывеска, на которой мигающими буквами было написано Teasers.

Мы заехали на парковку, и Трэвис повернулся ко мне.

– Послушай, не думай, что обязан делать то, что вызывает у тебя дискомфорт. Но поверь, если ты встретишь кого-то, кто тебе понравится, действуй. Бри это оценит. Арчер, все мужчины это делают.

Я вздохнул и открыл дверь. Зайду вместе с Трэвисом. По крайней мере, Бри была счастлива, узнав, что меня ждет мужской вечер и я немного развлекусь.

Мы подошли к двери, и крупный парень с бритой головой и в футболке с надписью «Сотрудник» попросил наши удостоверения личности. Ну вот и все. У меня с собой не было удостоверения личности. Я начал разворачиваться, но Трэвис схватил меня за руку, наклонился, показал свой значок и что-то шепнул здоровяку. Тот кивнул и махнул нам, чтобы мы заходили.

Внутри клуба гремела музыка – что-то о сексе и конфетах, – и я прищурился, осматриваясь в тускло освещенном помещении. Маленькие столики были расставлены вокруг большого подиума в центре комнаты, и мои глаза расширились, когда по золотому шесту соскользнула полуобнаженная женщина. Несколько секунд я просто стоял и смотрел на нее, но тут Трэвис снова схватил меня за руку и потащил к столику, где сидели еще два парня с полупустыми бокалами.

– Привет, сволота! – бросил Трэвис, разворачивая один из стульев и усаживаясь на него задом наперед. Скользнув по мне взглядом, он указал на стул рядом с собой. Я сел.

– Джейсон, Брэд, это мой двоюродный брат Арчер.

– Привет, чувак! – сказал Джейсон, протягивая руку. – Рад, что ты смог к нам присоединиться.

Я пожал руку, отметив, что Трэвис говорил правду. На пальце у парня было обручальное кольцо.

– Приятно познакомиться, – сказал Брэд, и я тоже пожал ему руку.

К нам подошла официантка в чем-то похожем на купальник с коротенькой юбочкой и спросила, не хотим ли мы заказать напитки.

Трэвис повернулся к девушке, взглянул на ее бейджик с именем и улыбнулся:

– Привет, Бренда!

Она хихикнула и оглядела наш столик.

– Классно выглядите, мальчики, – с улыбкой сказала она. Когда мы встретились взглядами, я вежливо улыбнулся. – Что я могу вам предложить?

Трэвис наклонился вперед.

– Всем по стопке текилы «Куэрво Голд» и по бокалу пива «Юэнлин».

Официантка улыбнулась и пошла за нашими напитками. Трэвис болтал с Брэдом и Джейсоном, а я смотрел шоу на сцене. Когда девушка раздвинула ноги и медленно соскользнула вниз по шесту, я почувствовал легкое напряжение в джинсах и придвинулся к столу, чтобы другие парни этого не увидели. Трэвис бросил на меня взгляд и понимающе улыбнулся.

Официантка поставила на стол наши напитки, и Трэвис протянул ей деньги. Она слегка наклонилась и положила их себе между больших грудей. Я тяжело сглотнул, не зная, что и думать.

Трэвис повернулся, поднял маленькую рюмку и сказал:

– За Арчера! И за незабываемый вечер!

Остальные ребята подняли свои бокалы, смеясь и выкрикивая: «Давай! Давай!» Я наблюдал за тем, как они одним быстрым глотком выпили жидкость, а затем положили в рот лайм. Я сделал то же самое, заставив себя не выплюнуть напиток, когда он обжег мне горло. У меня заслезились глаза, я положил в рот лайм, высасывая кислый сок. Это помогло.

Трэвис хлопнул меня по плечу и сказал:

– Вот так-то! – И поднял бокал с пивом. Я поднял свой бокал и сделал глоток, слегка поморщившись от вкуса.

Дядя Нейт тоже любил выпить. Он держал выпивку дома, и однажды, когда мне было лет пятнадцать, я тоже ее попробовал. Мне казалось, что ему нравился алкоголь. Но на вкус он показался мне таким же, как спирт для растирания, и я выплюнул первый же глоток. Я не понял, почему это так нравилось дяде.

После этого я держался от алкоголя подальше. К тому же мой отец был запойным пьяницей, и я до сих пор помню, как он возвращался домой, едва держась на ногах, но ему все равно хватало сил, чтобы колотить маму.

Я отбросил эти мысли и снова посмотрел на сцену. Теперь там была новая девушка – миниатюрная, с длинными светло-каштановыми волосами. Она немного напомнила мне Бри. Я наблюдал, как девушка начала кружиться под музыку, скользя вверх и вниз по шесту, обхватив его одной ногой. Она откинулась назад, волосы упали ей на спину, и она выгнулась дугой. Я поднес к губам пиво и сделал большой глоток.

Слишком много всего: оглушительная музыка, льющаяся из динамиков, возгласы и громкие разговоры вокруг. Зрелища и звуки ошеломляли меня, а тело реагировало совсем не так, как мне бы хотелось. Но теперь пиво, казалось, помогало воспринимать окружающее: все вокруг виделось как в тумане, и мои сомнения уже не казались мне такими важными.

Когда девушка закончила танцевать, стоявшие перед сценой парни потянулись вперед и начали засовывать купюры ей в трусики. Один из них помахал перед ней чем-то похожим на двадцатку, а когда она подползла к нему, просунул руку ей между ног и засунул деньги под ткань, прикрывающую промежность. Я отвернулся.

С меня было достаточно. Я не понимал, что происходит, и это заставляло меня чувствовать себя ничтожеством, как будто все здесь были выше меня. Мне это не нравилось. Именно по этой причине я оставался на своем участке, не пытаясь ни с кем общаться. Последнее, что мне было нужно, – это еще одна причина чувствовать, что все, кроме меня, знают, что, черт возьми, происходит.

Я повернулся к Трэвису, собираясь встать, и указал на дверь. Трэвис грубо толкнул меня в плечо, и я с размаху опустился обратно на стул, стиснув зубы.

Он наклонился ко мне, поджав губы и схватив меня за плечо двумя пальцами, а я, прищурившись, посмотрел на него. Если он надеялся удержать меня здесь против моей воли, то он сильно ошибся. Если понадобится, я доберусь домой автостопом.

– Послушай, братан, – сказал он тихо, чтобы, как я догадался, другие парни не услышали, хотя они были заняты тем, что улюлюкали и что-то орали девушке на сцене, – ты думаешь, Бри не нравится кое-кто на стороне? Уж я-то в курсе, – он понимающе посмотрел на меня и наклонился ближе. – Мне нравится, что у нее губы на вкус как персики.

Мои глаза вспыхнули, а внутри все сжалось. Он целовал Бри?

Трэвис вздохнул.

– Арчер, я просто пытаюсь помочь. Бри считает, что ты не сможешь ее удовлетворить, и поэтому она приходит туда, где, как она знает, получит то, что ей нужно. – Он приподнял брови, явно намекая на себя. – И, как бы то ни было, ты, вероятно, не можешь ей этого дать. Вот почему, чувак, я привел тебя сюда.

Я откинулся на спинку сиденья, хмуро глядя на сцену, где брюнетка склонилась над стулом. Бри целовалась с другими мужчинами? Целовалась с Трэвисом? Во мне бушевал гнев. Но, возможно, мне не стоило ее винить. Может быть, я неправильно ее понял. Я думал, ей нравится то, что мы делаем вместе. Но, черт возьми, откуда мне было знать? Я был абсолютным новичком. Ей, наверное, стало скучно.

На нашем столике появилась еще одна порция пива, и я сделал большой глоток из стоявшего передо мной полного бокала.

При мысли о Бри и Трэвисе я ощутил огорчение и злость, но алкоголь и девушки на сцене заставляли кровь бурлить в жилах, и я возбудился. Больше всего на свете я хотел вернуться домой, к Бри. Хотел ее поцеловать и ощутить ее вкус. Чтобы она снова взяла меня в рот… Но я хотел знать, что делаю это правильно. Мне не хотелось чувствовать себя девственником, каковым я и являлся.

Девушка на сцене провела руками по своей груди, а затем схватилась за шест и прижалась к нему, изображая соитие. Мой член под столом полностью встал. В тот момент подняться и уйти было невозможно.

Остальные парни продолжали глазеть на сцену и общаться друг с другом, болтая и громко смеясь. Я их больше не слушал. Я продолжал пить – мне это все больше нравилось.

Блондинка, которая была на сцене чуть раньше, подошла к нашему столику и наклонилась, чтобы прошептать что-то Джейсону на ухо. Он рассмеялся и встал, проследовав за ней за дверь рядом со сценой. Я взглянул на Трэвиса. Он посмотрел на меня, подняв брови и широко улыбаясь, и наклонился ко мне.

– У меня для тебя сюрприз, – громко сказал он, перекрывая музыку. – Думаю, тебе понравится.

Он оглянулся и подал кому-то знак. Через минуту к нашему столику подошла девушка. Она улыбнулась мне, и я уставился на нее. Она показалась мне такой знакомой!

Трэвис наклонился вперед.

– Арчер, помнишь Эмбер Далтон? Она теперь работает здесь.

Эмбер Далтон… Девушка, в которую я был влюблен, когда мне было четырнадцать. Та самая, перед которой Трэвис унизил меня. Должно быть, алкоголь, бурливший в моем организме, стал причиной того, что меня не смутило ее присутствие. Я просто продолжал смотреть на нее, любуясь черными волосами до плеч и все теми же большими карими глазами, которые так полюбились мне много лет назад. Она была все такой же хорошенькой, какой я ее помнил.

– Арчер Хейл? – прошептала она, широко раскрыв глаза. – Боже мой, я и понятия не имела… – Ее взгляд скользнул по мне. – Ты так вырос!

Она улыбнулась, и я не смог сдержать охватившего меня удовольствия. Сияние ее глаз заставило меня думать, что произошедшее много лет назад теперь исправлено благодаря тому, что она оценила мою внешность.

– Эмбер, – вмешался Трэвис, – уверен, Арчер готов к тому времени тет-а-тет, о котором я с тобой говорил, – он подмигнул ей.

В голове у меня, казалось, немного прояснилось, и я отрицательно покачал головой и протянул ей руку для пожатия – мой жест «рад снова тебя видеть».

Но она проигнорировала протянутую руку и устроилась у меня на коленях. От нее исходил ошеломляющий аромат сладкой ванили. Я слегка напрягся, не понимая, что делать со своими руками, кроме как держать их опущенными по бокам.

– Звучит заманчиво! – промурлыкала она, наклоняясь ближе и поглаживая мою все еще полутвердую эрекцию. У меня перехватило дыхание. Это было странно, но приятно. Я не знал, что мне делать.

Когда на заднем плане зазвучала музыка, Эмбер наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

– Черт возьми, Арчер, ты великолепно выглядишь. А твое тело… – Она провела пальцем по моей груди. – Ты ведь знал, что нравился мне еще тогда, много лет назад, верно? Я видела, как ты наблюдал за мной там, у озера. Я хотела, чтобы ты пришел… Но ты так и не появился…

Я наблюдал за тем, как ее палец уверенно двигается вниз по моей груди, пока он не оказался на поясе джинсов. Она совсем чуть-чуть погрузила его внутрь, а затем снова начала двигаться вверх по моей груди. Теперь я снова был полностью возбужден.

– Продолжайте, вы двое, – рассмеялся Трэвис. – Желаю повеселиться.

Эмбер спрыгнула с моих колен, встала и потянула меня за собой. Я шел чуть позади нее, слегка покачиваясь, чтобы скрыть свое состояние. Черт, я оказался пьянее, чем думал.

Эмбер провела меня через ту же дверь, за которой исчез Джейсон, по длинному, тускло освещенному коридору, а затем втащила в дверь слева и закрыла ее за собой.

Посреди комнаты стоял стул. Она подвела меня к нему и мягко усадила. Подошла к столу и что-то там покрутила, и через минуту из динамиков на стене зазвучала музыка, на этот раз приятная – не слишком громкая и подавляющая. Здесь я почувствовал себя лучше.

Эмбер направилась ко мне, и я заставил себя не опускать глаза. Мне показалось, что кровь в моих венах бурлит, но в то же время я словно оцепенел.

Она оседлала мои колени, и до меня снова донесся щекочущий обоняние аромат ее духов. Несколько минут она покачивалась в такт музыке, закрыв глаза и откинувшись назад, чтобы я мог ее рассмотреть. Она была хорошенькой, но не такой, как Бри. Теперь, когда я рассматривал ее вблизи при свете, который был немного ярче, чем на сцене, мне не понравился ее макияж, и я подумал, что она стала выглядеть грубее – как-то иначе, чем когда была подростком.

Эмбер вернулась в вертикальное положение и задрала майку. Ее груди выпятились, и она сама схватила мои руки и прижала их к себе. Мой член в джинсах пульсировал. Я потер ее соски так, как любила Бри, и Эмбер со стоном запрокинула голову. Я слегка сжал ее. Ее груди были больше, чем у Бри, но на ощупь они были другими – не мягкими, а какими-то чересчур упругими, кожа на них натянулась и блестела.

Эмбер открыла глаза и подняла голову, а затем изучающе посмотрела на меня, опустив глаза и облизнув губы.

– Знаешь, – сказала она, расстегивая две верхние пуговицы на моей рубашке, – предполагалось, что мы будем устраивать здесь приватные танцы, но Трэвис оставил мне дополнительные чаевые, чтобы я сделала для тебя все, что ты захочешь.

Она протянула руку и погладила меня через джинсы. Мои глаза закрылись, и я резко втянул в себя воздух.

– Боже, ты такой большой, милый, – выдохнула она, проводя губами по моей шее. Пососала кожу, заставив меня слегка подпрыгнуть, когда я почувствовал, как она покусывает меня зубами. – М-м-м, – простонала она, потираясь об меня. – Не могу дождаться, когда оседлаю твой большой толстый член, красавчик. Тебе нравится быстро и дико или медленно и глубоко? А? – промурлыкала она. – Мы это выясним, правда, малыш?

Мое тело реагировало на ее слова, но внутри я чувствовал, что что-то неладно. Я даже не знаю эту девушку. Неужели я действительно должен использовать ее для секса, а затем вернуться домой к Бри, девушке, которая мне действительно небезразлична? Джейсон действительно так поступает со своей женой?

Я хотел, чтобы Бри смотрела на меня так, как смотрит на других мужчин. Я не хотел, чтобы она целовала Трэвиса, но это, это казалось… Боже, из-за алкоголя и того, как Эмбер гладила меня через джинсы, я был не в состоянии думать. Все мои мысли пришли в полный беспорядок, эмоции захлестнули меня.

Мне нужно было выбраться из этой комнаты. Хотелось просто покончить с этим и уехать домой. А потом первым делом с утра отправиться к Бри.

Десять минут спустя я, спотыкаясь, вышел из комнаты и отправился на поиски Трэвиса. Он так и был за тем же столиком, а рыжая девушка сидела у него на коленях. Я похлопал его по плечу. Трэвис оглянулся, и на его лице появилась широкая улыбка. Он спихнул рыжеволосую с колен и спросил:

– Готов ехать домой, приятель?

Я кивнул, нахмурившись. Мне хотелось лишь одного: просто выбраться отсюда и поехать к Бри. Я хотел обнять ее. При мысли о том, что я сделал с Эмбер, меня охватило уныние. Однако я попытался отстраниться от этого – очевидно, я не сделал ничего такого, что не делали в клубе другие мужчины. И я видел здесь множество обручальных колец. Очевидно, жены принимают подобные вещи. Я подозревал, что я действительно ненормальный, потому что больше так не поступлю. Я чувствовал себя опустошенным и несчастным… и мне было стыдно.

Мы проехали по мосту в Пелион. Всю дорогу Трэвис молчал, и на его губах играла легкая улыбка. Мне было все равно, чему, черт возьми, он улыбается, – от алкоголя меня клонило в сон. Я прислонился головой к окну и закрыл глаза, думая о Бри.

Мне показалось, что не прошло и нескольких секунд, как Трэвис потряс меня за плечо. Я, как в тумане, открыл дверь и вышел. Прямо перед тем, как я захлопнул ее, он подмигнул мне и сказал:

– Давай как-нибудь повторим, братец.

Я не обратил внимания на его слова, просто отвернулся от машины. Именно тогда я заметил, что мы стоим перед коттеджем Бри. Я повернулся, чтобы снова сесть в пикап Трэвиса, но он завел двигатель и с шумом тронулся с места, заставив меня отшатнуться.

Глава 20

Бри

Я перевернулась на другой бок, с улыбкой глядя в окно на темное озеро. Узнав, что Арчер идет гулять с Трэвисом, я позвонила Мелани и Лайзе, и мы устроили девичник: сходили в бильярдную, выпили по кружке пива, посмеялись и поговорили, обсудив все городские сплетни.

В городе жила девушка, которая крутила романы как минимум с тремя женатыми мужчинами. Жены Пелиона пребывали в ярости. Конечно, я не считала, что девушка виновата в такой же степени, как мужчины, которые дали клятвы, а после нарушили их. Но я предполагала, что женщинам легче поверить в то, что их мужчин соблазнила какая-то волшебная искусительница, чем в то, что они оказались просто лживыми придурками.

Мы также много говорили об Арчере, и я рассказала им о нем все. Они слушали меня с потрясенным, но взволнованным видом.

– Боже мой, Бри, мы и понятия не имели! – сказала Мелани.

Пока я отхлебывала пиво, она на минуту задумалась.

– Знаешь, – продолжила Мелани, – ты действительно единственный человек, который смог это понять. Ты знаешь язык жестов… и в итоге оказалась здесь… и встретила его – одиночку, которому не с кем было поговорить. Что может быть прекраснее такой судьбы?

Я мечтательно улыбнулась в ответ, соглашаясь с ее словами. Так и было. Именно это я и ощущала. Что может быть прекраснее такой судьбы?

Мы разошлись довольно рано, и я вернулась домой к одиннадцати, так как утром мне нужно было на работу. Приняла душ, а потом немного почитала. Выключив свет, я стала думать об Арчере, гадая, как прошел его вечер. Я так гордилась тем, что он согласился провести время с Трэвисом! Арчер выглядел таким подозрительным и неуверенным, и я знала, что в основном он согласился потому, что я это поощряла. Но все равно это был очень важный шаг. С тех пор как ему исполнилось семь лет, он почти не покидал дом, за исключением редких поездок в город за продуктами или материалами для своих проектов. Поход в бар или ресторан – большое событие. Я надеялась, что он хотя бы немного повеселился.

Я снова перевернулась и услышала, как громко хлопнула дверца машины. Раздался рев отъезжающего автомобиля. Что за чертовщина? Лежащая в ногах Фиби подняла голову и тихо тявкнула.

Мое сердце забилось быстрее, меня охватил страх, однако я смогла успокоить свое дыхание. Если кто-то собирается причинить мне вред… если это он, то точно не станет выдавать себя лишним шумом.

– Бри, не будь параноиком, – пробормотала я, но все равно на цыпочках прокралась в гостиную. Фиби следовала за мной по пятам.

Я отодвинула край занавески и выглянула в окно. От моего коттеджа нетвердой походкой удалялась высокая фигура. Это был… Арчер? Да, да, это был он.

Я поспешила к двери, распахнула ее и тихонько окликнула:

– Арчер?

Он развернулся на дороге и замер.

Я со смущенной улыбкой склонила голову набок.

– Что ты здесь делаешь? Иди сюда, я в пижаме.

Арчер еще несколько секунд стоял, слегка покачиваясь. Он казался… я прищурилась в тусклом свете… пьяным и расстроенным. О боже, Трэвис что, напоил его? Отлично…

Внезапно Арчер опустил голову и направился в мою сторону. Поднялся по ступенькам, подошел прямо ко мне и заключил в объятия. Крепко прижал меня к себе и уткнулся носом мне в шею, глубоко вдыхая.

Я замерла в его руках. Боже, от него пахло духами другой женщины, точнее, просто разило ими. Дешевый запах ванили. Мне показалось, что сердце в груди замерло, а затем снова бешено заколотилось. Что, черт возьми, произошло во время этой мужской вечеринки?

– Арчер, – повторила я, мягко отстраняя его от себя.

Он отступил и сделал странное движение рукой, словно пытаясь убрать с лица волосы. Но у него больше не было длинных волос. Он провел рукой по недавно подстриженной шевелюре и с несчастным видом уставился на меня. Затем поднял руки и несколько небрежно показал:

– Мне не нравятся мужские вечеринки. Я не люблю стриптиз-клубы.

– Стриптиз-клубы? – выдохнула я.

И тут мне в глаза бросились огромный засос у него на шее и ярко-розовая помада, размазанная по воротнику. О боже… Кровь застыла у меня в жилах.

– Арчер, ты был с другой женщиной? – спросила я, и мое сердце дрогнуло. Казалось, мои руки лишились способности двигаться, беспомощно повиснув по бокам.

Несколько мгновений он просто смотрел на меня, и его измученные глаза рассказали мне обо всем, что происходило у него в голове. На секунду он задумался о том, чтобы солгать, – я увидела, как эта мысль промелькнула в его выразительных золотисто-карих глазах, но затем на лице появилось выражение безнадежности, и он утвердительно кивнул.

Я просто смотрела на него добрых тридцать секунд, прежде чем заговорить.

– Они что, вытащили тебя на сцену? – я надеялась, что все это было чем-то вроде мальчишника.

Он нахмурил брови, но затем на его скулах появились две красные точки, и он поднял руки и показал:

– Нет, в задней комнате.

– В задней комнате? – прошептала я.

Арчер кивнул, и несколько секунд мы оба просто смотрели друг на друга.

– Значит, ты был с ней?

Я почувствовала, как краска отхлынула от моего лица.

На его лице отразилась мука, он кивнул и опустил взгляд на свои ноги.

Я на пару секунд закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное, а затем распахнула их.

– Почему? – теперь мои глаза наполнились слезами.

Арчер засунул руки в карманы и просто смотрел на меня, на его лице было написано страдание. Но что мне с этим делать? Он должен был знать, что я расстроюсь, если он переспит с другой женщиной. Неужели он так мало знает об этом мире? Об отношениях? О любви? Нет, я не могла в это поверить.

Он вынул руки из карманов и жестами показал:

– Ты целовалась с Трэвисом.

Его челюсть дернулась.

Я замолчала, нахмурившись.

– Я один раз целовалась с Трэвисом, когда мы с тобой были всего лишь друзьями, – тихо сказала я. – Но как только наша дружба стала чем-то большим, я выбрала тебя, Арчер… – Я затихла, а затем выдохнула: – Я выбрала тебя.

Боль, гнев и ощущение поражения снова пронзили мое тело, а он слегка покачнулся, словно щенок, которого только что пнули… Но разве это не меня только что пнули?

Я откашлялась, чтобы не расплакаться.

– Ты пьян, – сказала я. – Я отвезу тебя домой. Тебе нужно проспаться.

Я чувствовала, что оцепенела.

Арчер схватил меня за руку, и я посмотрела на его пальцы на своей коже, а затем перевела взгляд на его расстроенное лицо. Он отпустил меня и показал жестами:

– Прости.

Я кивнула, судорожно прижав подбородок к груди, а затем сдернула с крючка у двери легкую куртку и вышла. Услышала, как Арчер закрыл за нами дверь, и его шаги позади.

Я села в машину, а он забрался на пассажирское сиденье, тихо прикрыв дверцу. Мы проехали в молчании короткое расстояние до Брайар-роуд, и, когда я остановилась перед его воротами, он повернулся ко мне, умоляюще глядя мне в глаза.

– Просто уходи, Арчер, – сказала я.

Мне хотелось добраться до дома и свернуться калачиком в постели. Прямо сейчас я не знала, как разобраться во всех своих чувствах.

Арчер несколько секунд смотрел на меня, а затем повернулся и вышел из машины, закрыв за собой дверцу.

Я развернулась в три приема и поехала назад к своему коттеджу. Когда я посмотрела в зеркало заднего вида, Арчер все еще стоял в конце дороги, засунув руки в карманы, и смотрел, как я уезжаю.

Вернувшись домой, я в оцепенении сняла куртку, прошла в спальню, снова забралась в постель и натянула одеяло на голову. Только тогда я дала волю слезам. Опустошение охватило мое сердце. Он был с другой женщиной! Мужчина, в которого я влюбилась, предпочел в свой первый раз заняться сексом с какой-то дешевой стриптизершей в задней комнате бара. И я знала, что отчасти виновата в этом сама.

Проспав всего пару часов, наутро я заставила себя вылезти из постели. Занимаясь утренними делами, чувствовала себя подавленной.

Добравшись до закусочной, я с головой погрузилась в работу, изо всех сил пытаясь отвлечься от мыслей об Арчере. Тщетно. Пополняя запасы сахарозаменителя на столиках, я думала о том, как настойчиво подталкивала его выйти из зоны комфорта и стать немного общительнее. От такой иронии судьбы мне хотелось рассмеяться, а потом упасть на пол и разрыдаться под столом. Вместо этого я сделала глубокий вдох и принялась отсчитывать пакетики с сахарозаменителем.

Отчасти это моя вина. Я не должна была подталкивать Арчера к тому, к чему он не готов. Я просто подумала, что, возможно, он никогда не будет готов полностью и небольшой толчок от кого-то, кто заботится о нем, не повредит. Он не мог всю жизнь прожить на своем маленьком участке, ограничиваясь посещением продуктового и хозяйственного магазинов. Не думаю, что он этого хотел. Но, возможно, именно мне следовало помочь ему выйти в мир, вместо того чтобы принимать предложение Трэвиса.

Трэвис… Какую роль он сыграл в том, что произошло? У меня возникло ощущение, что эта роль была далеко не невинной. Я заподозрила, что, возможно, бросила Арчера на растерзание волкам, вместо того чтобы помочь ему выбраться из кокона безопасности. Трэвис по меньшей мере не стал препятствовать тому, что случилось в клубе. Арчер такой замкнутый и застенчивый! Конечно, он сам не стал бы искать секса с другой женщиной.

Острая боль пронзила мое сердце, и мне снова захотелось заплакать, когда я представила, как он занимается сексом с полуголой стриптизершей. Я закрыла глаза и усилием воли прогнала слезы. Мне изменяли и раньше – я это переживу.

Только… что-то в случившемся не вполне походило на измену. Мне казалось, это что-то другое. Я задумалась. Нет, я не собиралась его оправдывать, в конечном счете он сам принял решение. Боже, я была так растеряна. И обижена.

В тот день, приготовив пару порций гарнира, я попрощалась с Нормом и Мэгги и направилась домой.

Я вспомнила, что мне нужно купить кое-что в продуктовом магазине, и ненадолго заглянула туда. Возвращаясь к своей машине, я продолжала прокручивать в голове ситуацию с Арчером на парковке, пока не почувствовала, что сейчас закричу, и тут услышала, как меня тихо окликнули по имени.

Обернувшись, я увидела женщину в очках с короткими каштановыми волосами. Она направлялась ко мне, толкая тележку. Я остановилась и повернулась к ней с вежливой улыбкой.

– Здравствуйте! – сказала я, наклонив голову.

– Здравствуйте! – она тепло улыбнулась. – Вы меня не знаете. Меня зовут Аманда Райт. Не удивляйтесь тому, что я знаю ваше имя: мы с Энн играем в пинокль[9], – она снова улыбнулась, тихо рассмеявшись.

– О, понятно, – сказала я. – Мы с ней соседи.

Она кивнула:

– Знаю. Энн рассказывала нам о вас во время игры на прошлой неделе. И когда я увидела вас сегодня, то подумала, что вы и есть та самая Бри, которую она описывала.

Я кивнула.

– Что ж, мне приятно познакомиться с вами, подругой Энн! Она так добра ко мне.

– Да, она милая. – Женщина с минуту помолчала. – Надеюсь, вы не сочтете это за дерзость, но… Энн упомянула, что вы были в гостях у Арчера, – она с любопытством посмотрела на меня.

С тех пор как мы в последний раз разговаривали с Энн, все немного изменилось, но я не собиралась вдаваться в подробности, поэтому просто ответила:

– Да.

Она улыбнулась и вздохнула.

– Я была лучшей подругой Алиссы, его матери, – пояснила она.

У меня вырвался удивленный вздох.

– Вы знали его мать?

Она кивнула.

– Да, и я всегда чувствовала себя… неуютно из-за того, что ничего не сделала для Арчера, когда Алисса умерла, – миссис Райт печально покачала головой. – Пару раз я пыталась туда зайти, но на заборе висели все эти дурацкие таблички, предупреждающие о бомбах и ловушках, и… наверное, я просто… струсила. – Она казалась задумчивой. – Потом я узнала, что психика Арчера пострадала в результате несчастного случая, и решила, что, возможно, его семья лучше позаботится о нем и сможет справиться с ситуацией, – она поджала губы. – Когда я произношу это вслух, то понимаю, насколько жалко это звучит.

– Миссис Райт… – начала я.

– Пожалуйста, зови меня Амандой.

Я кивнула.

– Хорошо, Аманда. Если вы не против, что я лезу не в свое дело… Вам известно, что стало причиной той аварии? Арчер не хочет об этом говорить, и, ну… – я не знала, как закончить это предложение, и фраза повисла в воздухе.

Аманда положила руку мне на плечо.

– Он тебе небезразличен, – улыбнулась она. Мне показалось, что в ее глазах блеснули слезы.

Я кивнула:

– Да.

И в этот момент я поняла: независимо от того, что произошло между нами, Арчер мне совсем не безразличен, и я по-прежнему хочу помочь ему прожить жизнь, в которой он не будет одиночкой с несколькими собаками, окруженным множеством строительных проектов.

Аманда пару секунд смотрела куда-то поверх моего плеча, размышляя, а затем сказала:

– Все, что я знаю об этой аварии, – это лишь несколько деталей, которые были упомянуты в газете. Конечно, они были получены от репортера из другого города – у нас здесь, в Пелионе, нет своей газеты. В остальном люди просто об этом не говорят. На мой взгляд, все из-за Виктории Хейл: ее все боятся. У нее есть власть: она может увольнять с работы, закрывать предприятия. И она уже делала это, когда кто-то переходил ей дорогу, так что у всех нас есть основания для беспокойства. И вот что я тебе скажу: на мой взгляд, что бы ни случилось в день аварии, все началось с Виктории Хейл. Она никогда не испытывала угрызений совести, вмешиваясь в жизни людей ради достижения своих целей.

У меня перехватило дыхание.

– Виктория Хейл? На прошлой неделе она зашла в закусочную, где я работаю, и предупредила, чтобы я держалась подальше от Арчера.

Аманда кивнула так, словно приняла какое-то решение.

– Я никогда и ни с кем это не обсуждала, но Тори Хейл всегда ужасно ревновала к Алиссе. Она постоянно пыталась манипулировать людьми, чтобы получить желаемое. И в случае с Алиссой чаще добивалась успеха, чем терпела поражение, – Аманда печально покачала головой. – У Алиссы всегда был какой-то чертов комплекс вины: она никогда не чувствовала себя достойной чего-либо или кого-либо. Выросла в сиротском приюте, у нее не было никого на всем белом свете, пока она не приехала сюда, в Пелион… – Голос Аманды стал тише, и она погрузилась в прошлое. – Милейшая девушка! В ней не было ничего плохого, и эти парни Хейлы по уши влюбились в нее.

Она слегка улыбнулась.

– Энн говорила, что Алисса выбрала Маркуса Хейла, – заметила я.

Но Аманда нахмурилась и покачала головой.

– Ничего подобного. Это было подстроено. В тот вечер, когда Алисса забеременела, мы пошли на вечеринку. Там была и Виктория. Я никогда не смогу этого доказать, но знаю, что она что-то подсыпала в напиток Алиссы, и Маркус этим воспользовался. Он пытался заявить о своих правах на нее и превзойти своего брата Коннора, которого, как становилось очевидно, полюбила Алисса. Конечно, Маркус не ожидал, что она забеременеет, но именно так и случилось. Они поженились три месяца спустя. Алисса была убита горем, как и Коннор. И конечно, Алисса винила себя и считала, что ее наказанием стало то, что она вышла замуж за нелюбимого человека. Она приняла много неудачных решений, но в основном потому, что была недостаточно высокого мнения о себе, – на секунду Аманда снова задумалась. – Я всегда говорила, что особый дар Тори Хейл – это способность манипулировать другими, заставляя их выполнять ее приказы. Каким-то образом ее руки оказываются чисты, и при этом она всегда остается, так сказать, человеком за кулисами.

Аманда снова печально покачала головой. Казалось, она вот-вот расплачется, но наконец женщина вынырнула из воспоминаний, прижала руку к груди и тихонько рассмеялась.

– О боже, только посмотри: я сплетничаю о прошлом, стоя на парковке продуктового магазина, в то время как твои продукты, наверное, тают! Пожалуйста, прости меня! Я действительно просто хотела представиться и спросить, не могла бы ты передать Арчеру привет от меня и сказать ему, что его мама была для меня особенным человеком.

Я кивнула, и меня охватила грусть от информации, которую она сообщила мне о матери и отце Арчера.

Аманда продолжила:

– Я владелица бутика одежды «Мэнди»[10] в городе, – она улыбнулась. – Креативное название, правда? Заходи как-нибудь в гости, и я сделаю тебе скидку.

Я улыбнулась в ответ.

– Ужасно мило с вашей стороны! Спасибо! Я так и сделаю.

– Хорошо. Было приятно познакомиться с тобой, Бри!

– Мне тоже, – сказала я, и она ушла.

Я уложила в багажник пакеты с продуктами и села в машину, думая о милой девушке Алиссе, которая приехала в новый город, о братьях, которые в нее влюбились, и о том, как тот, кого она не любила, манипулировал ею, заставив выбрать его, и затем все это обернулось трагедией… А еще я подумала о маленьком мальчике, которого оставила эта милая девушка, и о том, как болело мое сердце из-за того, чего у нас, возможно, больше никогда не будет.

Следующие пару дней я работала, а потом запиралась в своем коттедже: в основном читала, пытаясь скоротать время. Мне было больно. Я скучала по Арчеру. И, как ни странно, мне хотелось его утешить. Я не знала точно, что произошло в том клубе, кроме того, что Арчер пошел в какую-то заднюю комнату с одной из стриптизерш и занялся с ней сексом. Я даже не подозревала, что стриптиз-клуб предлагает подобные услуги. Но что я могла об этом знать? Мне было известно, что Арчеру это не понравилось. Тогда зачем он это сделал? Я пыталась поставить себя на его место, пыталась понять, каково это – оказаться в стриптиз-клубе. Но, слишком много об этом думая, я только причиняла себе еще большую боль.

В пятницу, возвращаясь с работы, я увидела на другой стороне улицы Трэвиса. Он был в штатском. Прищурившись против солнца, я смотрела, как он непринужденно болтает с пожилым мужчиной, и меня охватила ярость. Он был там – он повел Арчера в стриптиз-клуб. Он спланировал это.

Не раздумывая, я бросилась через улицу, не обращая внимания на автомобильные гудки. Трэвис оглянулся и начал было улыбаться, но, увидев выражение моего лица, посерьезнел, повернулся к пожилому мужчине и что-то сказал, а потом направился по тротуару мне навстречу.

Подбежав к Трэвису, я сильно ударила его по лицу. Звук пощечины эхом разнесся в осеннем воздухе. Трэвис закрыл глаза и поднес руку к щеке, медленно двигая челюстью.

– За что, черт возьми? – прошипел он.

Я посмотрела ему прямо в лицо.

– Трэвис Хейл, ты – подлый, эгоистичный засранец. О чем, черт возьми, ты думал, когда повел Арчера в стриптиз-клуб? Я-то думала, что ты о нем позаботишься!

– Позабочусь? – с тихим смехом переспросил он. – Бри, он что, чертов ребенок?

– Что? – пролепетала я. – Конечно, он не ребенок. Но ты знаешь, что ему было нужно, чтобы ты немного за ним присмотрел. Он никогда раньше не бывал в обществе! Ему нужно было, чтобы ты…

– Так вот что тебе нужно? Кто-то, чтобы постоянно за ним присматривать? Тебе нужен такой мужчина?

Я покраснела, и у меня зачесались руки – захотелось снова влепить ему пощечину.

– Не передергивай! Ты говоришь так, будто он психически не способен справиться с вещами, которые никогда раньше не делал. Ему просто нужно было, чтобы ты…

– Чтобы я что? Всю ночь держал его за ручку, чтобы он не трахнул другую женщину?

У меня отвисла челюсть, и я уставилась на него.

Он выдохнул, проводя рукой по волосам.

– Господи, Бри, я не стремился создать ситуацию, в которой тебе будет больно. Я просто пытался развлечь парня – заставить его почувствовать себя настоящим парнем, вселить в него немного уверенности, чтобы он не ощущал себя не в своей тарелке. Ладно, очевидно, это был не самый лучший план – я понял это после того, как он ушел в заднюю комнату с девушкой, которая ему нравилась, когда мы были подростками, и трахнул ее, ясно?

– Боже, перестань так говорить! – на глаза навернулись слезы. Я сердито смахнула их, злясь на себя за то, что расплакалась посреди улицы перед Трэвисом Хейлом.

– Он не для тебя, Бри. Он… слишком другой… слишком скрытный. Он склонен делать выбор, который причинит тебе боль. Мне жаль, что тебе пришлось испытать это на собственной шкуре.

Я покачала головой.

– Ты все искажаешь.

– Неправда, – мягко сказал Трэвис, притягивая меня к себе и обнимая. – Мне жаль, Бри. Правда, очень жаль.

Я оттолкнула его и повернулась, чтобы направиться к своей машине. От боли и гнева моя голова шла кругом. Из-за Трэвиса, из-за Арчера, из-за самой себя. Мне просто нужно было вернуться домой.

– Бри, – окликнул меня Трэвис, и я остановилась, но не обернулась. – Я здесь, если вдруг понадоблюсь тебе.

Я продолжала идти, замечая, что люди вокруг замедляют шаг и пялятся на нас. Ого, как тонко! Мы устроили шоу. Вернее, я устроила.

Я быстро подошла к машине, села в нее и в оцепенении поехала домой. Дотащилась до своего коттеджа и рухнула на диван.

Фиби радостно запрыгнула ко мне на колени, виляя хвостом и норовя лизнуть в лицо. Несмотря на свое отвратительное настроение, я рассмеялась и прижала ее к себе.

– Привет, милашка! – проворковала я.

Фиби спрыгнула с моих колен и с тихим пыхтением побежала к двери, чтобы выйти на улицу. Она так привыкла запрыгивать в велосипедную корзинку и каждый день ездить к дому Арчера, что, должно быть, тоже скучала по своим друзьям и по этому огромному поместью, где она свободно бегала, исследуя окрестности.

– Я тоже скучаю по нему, девочка, – сказала я, не зная, что, черт возьми, с этим делать.

Через несколько минут я отправилась в душ. Когда я раздевалась перед сном, на землю упали первые капли дождя.

Глава 21

Бри

К восьми часам вечера дождь усилился, загремел гром, небо расчертили зигзаги молний.

Я сидела, съежившись, в своей комнате. Фиби забралась ко мне на колени. На меня нахлынули воспоминания о той ночи. Теперь я справлялась лучше, но знала, что громкий грохот над головой всегда будет напоминать мне об одиночестве и беспомощности.

В спальне горели несколько свечей – на случай, если отключится электричество. Обычно свечи создают умиротворяющую, романтическую атмосферу, но сегодня вечером из-за теней, которые они отбрасывали на стены вокруг, гроза казалась мне еще более страшной и нервирующей.

Я вздрогнула, услышав тихий стук в дверь. Фиби навострила уши и тихо тявкнула. Черт возьми, кто это?

Из-за грозы у меня сразу возникла мысль о нем, и сильно заколотилось сердце. Я медленно встала с кровати и на цыпочках прокралась по коридору. Фиби следовала за мной по пятам.

Подойдя к окну, я выглянула из-за занавески, откуда едва смогла разглядеть крыльцо перед дверью. На меня смотрел Арчер. Мое сердце бешено забилось, когда я увидела, до какой степени он промок: джинсы, белая футболка и расстегнутая толстовка прилипли к телу. Боже, он, должно быть, шел сюда под проливным дождем!

На мгновение замешкавшись, я поспешила к двери и распахнула ее под звуки дождя, барабанящего по земле перед крыльцом. Громкий раскат грома, казалось, сотряс коттедж, и я слегка вздрогнула, отчего Арчер шагнул мне навстречу.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Ты не любишь грозу, – ответил он.

Я в замешательстве наклонила голову.

– Ты прошел целую милю под дождем, потому что я не люблю грозу?

На секунду он замялся, отводя взгляд и слегка хмурясь. Затем снова посмотрел на меня и просто сказал:

– Да, – он сделал паузу, на его лице отразилась боль. – Понимаю, что я, вероятно, последний человек, которого ты хотела бы видеть, но я подумал: если я просто посижу у тебя на крыльце, тебе будет не так страшно. Ты не будешь одинока.

О боже…

Я ничего не могла с собой поделать: мое лицо дрогнуло, и я заплакала.

Арчер сделал неуверенный шаг вперед и молча спросил разрешения, заглянув мне в глаза. Я кивнула, отвечая на невысказанный вопрос, и он обнял меня и прижал к себе.

Я обхватила его руками и уткнулась лицом ему в шею, вдыхая чистый, влажный запах. Несколько минут я беззвучно плакала в его объятиях, а он держал меня, поглаживая по спине, его теплое дыхание касалось моего уха, и я промокла от его одежды. В течение нескольких минут я не обращала внимания на раскаты грома и шум дождя вокруг нас – в течение этих минут в мире существовали только он и я.

Я не знала, что и думать. Только чувствовала, что это правильно. Он по-прежнему был моим лучшим другом, моим милым безмолвным парнем, и я отчаянно, до ужаса скучала по нему. Он причинил мне боль, и все же я цеплялась за него так, словно от этого зависела моя жизнь.

Через несколько минут я запрокинула голову и посмотрела ему в лицо. Его взгляд был таким ласковым и нежным, что у меня сжалось сердце.

– Ты причинил мне боль, – отступив, сказала я.

Его лицо исказилось печалью, и он кивнул, признавая, что понимает это.

– Позволь мне все исправить, – сказал Арчер, – пожалуйста! Я хочу все исправить. Что я могу сделать?

Я выдохнула, опуская плечи.

– Арчер, у тебя был секс с другой женщиной.

Он покачал головой.

– У меня не было с ней секса, я просто… был с ней.

Я нахмурила брови и подняла голову.

– Что? Я думала, ты… Подожди, что именно значит «был с ней»?

Я не знала, что он собирается сказать, но испытала облегчение, поняв, что он не прошел с ней весь путь до конца.

Арчер вздохнул, провел рукой по мокрой голове, а затем опустил ее.

– Я… там… – он снова вздохнул. – Она отвела меня в заднюю комнату, поцеловала в шею и положила мои руки себе на грудь. Мое тело… отреагировало, – он на пару мгновений закрыл глаза, а затем распахнул их. – Она сказала, что Трэвис заплатил ей за секс со мной, но мне показалось, что это неправильно, и я ушел. Вот как было дело. Мне так жаль! Я знал, что это неправильно. Я не хотел. Я имею в виду… я… боже! – На его лице появилось выражение стыда, и он снова потупился.

Я выдохнула, снова обретая способность дышать, и тихо рассмеялась, покачав головой. Арчер ледяными пальцами взял меня за подбородок и повернул к себе мое лицо. Вопросительно посмотрел на меня.

– Это был приватный танец, Арчер, просто все зашло слишком далеко. Но ты сказал ей «нет» и ушел, – я секунду изучала его. – Почему ты сказал «нет»? Объясни мне.

Несколько мгновений он молчал, а потом сказал:

– Потому что я не хочу быть ни с кем, кроме тебя. Я не хотел ее. Я хотел только тебя. Я хочу только тебя, Бри.

Мы все еще стояли в дверном проеме, глядя друг другу в глаза. Я заметила, что Арчер дрожит. Губы у него посинели, а на крыльце под ним растеклась лужица воды.

Я втащила его внутрь.

– Боже мой, ты замерз! – я прижала его к себе. – Тебе нужно согреться.

Я отвела Арчера в ванную и включила душ. Теплый пар быстро заполнил маленькое помещение. Я начала стаскивать с него одежду – толстовку и футболку, и он позволил мне это сделать, не сводя глаз с моего лица, помогая только там, где было нужно. Он снял ботинки, и я опустилась перед ним на колени, стянула с его ног мокрые носки, а затем снова медленно выпрямилась, скользя взглядом от его пресса к груди. Внезапно в комнате стало еще теплее. Я прикусила губу и всмотрелась в красивое лицо.

– Иди в душ, – сказала я, когда он остался стоять в одних джинсах. – Мне тоже нужно переодеться, – я окинула взглядом свою мокрую ночную рубашку.

Он кивнул, и я резко повернулась и вышла из ванной. Закрыла за собой дверь и на секунду прислонилась к ней, снова прикусив губу. Тихо застонала.

– Только ты, Бри, – тихо пробормотала я. – Только ты могла влюбиться в местного немого отшельника.

Но потом я улыбнулась. Да, местный немой отшельник, но мой.

Я сняла мокрую одежду и надела новую, более симпатичную ночную рубашку. Затем пошла на кухню и поставила чайник. Стояла, глядя в окно на дождь, и ждала, когда чайник засвистит.

Через пару минут я услышала, как выключился душ, еще через минуту дверь открылась, и я негромко сказала:

– Я на кухне.

Арчер вошел в одном полотенце, обернутом вокруг узких бедер, провел рукой по волосам и немного смущенно посмотрел на меня. Я окинула взглядом его обнаженную грудь, с которой стекали капли воды, и сглотнула при виде полотенца, которое почти не оставляло простора для воображения, если говорить о достоинствах мужчины.

– Я как раз заканчиваю заваривать чай, – сказала я, открывая пару пакетиков. – Если хочешь, собери свою одежду и сложи ее в сушилку, она в маленькой кладовке в прихожей.

Арчер кивнул и вышел из комнаты, а когда я закончила возиться с заваркой и несла чай в гостиную, вернулся. Он взял у меня одну из чашек, и мы вместе устроились на диване. Несколько приятных минут мы в тишине потягивали горячий чай.

Наконец он поставил свою кружку на столик рядом с диваном и повернулся ко мне.

– Могу я кое-что сказать?

Я посмотрела на него и, сделав еще один маленький глоток, кивнула:

– Конечно.

Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Я много думал последние пару дней и… Я пытался стать таким, каким ты хочешь меня видеть, но… для меня это слишком, Бри, – он слегка покачал головой. – Я возненавидел ту ночь – шум, всех этих людей, тот факт, что я не могу говорить. – Он немного помолчал, прежде чем встретиться со мной взглядом. – Больше всего на свете я хочу сделать тебя счастливой, но… – Он снова провел рукой по волосам.

Я поставила чашку с чаем на кофейный столик и придвинулась к нему.

– Арчер, я заставила тебя думать, что хочу тебя изменить. Заставила тебя считать, что тебя – такого, какой ты есть, – мне недостаточно, – я опустила взгляд, а затем снова посмотрела ему в глаза. – Прости меня.

Он схватил меня за руки, сжал их, а затем отпустил.

– Нет, ты не виновата. Я знаю, ты пыталась… расширить границы моего мира. И я сделаю это, когда буду готов, хорошо? Но я не знаю, когда это случится. Бри, это может занять много времени.

Я кивнула со слезами на глазах.

– Хорошо. – Слегка рассмеявшись, я забралась к нему на колени, оседлала его и подалась вперед, крепко прижимая Арчера к себе. – Только одно условие, – прошептала я ему в шею, не желая его отпускать.

Он ждал. Я откинулась и сказала:

– Единственная женщина, которая может танцевать для тебя приватный танец, – это я.

Он улыбнулся, и в его глазах заплясали огоньки. Я чувствовала, что при виде этой улыбки и его красоты могу легко умереть от сердечной недостаточности. Наклонившись, я страстно его поцеловала.

Прогремел гром, и вспышка молнии на несколько секунд озарила комнату. Я удовлетворенно вздохнула и скользнула языком в теплый рот Арчера. Его вкус был похож на смесь корицы, зубной пасты и меда. Его язык встретился с моим, восхитительно скользя по нему, вызывая стон из самой глубины моей груди. Он взял мое лицо в ладони и наклонил мою голову так, чтобы проникнуть глубже, перехватывая инициативу и исследуя мой рот медленно и тщательно, пока я не начала задыхаться.

Большую часть времени Арчер был застенчивым и неуверенным в себе, но когда дело доходило до того, что он уже освоил, становился настойчивым и уверенным. Интересно, замечал ли он это за собой?

Я прервала поцелуй, глубоко вдохнула и откинула голову, чтобы дать ему доступ к шее. Он поцеловал и слегка прикусил ее, и я запустила пальцы ему в волосы.

Его руки поднялись к моей груди, и он стал медленно ласкать мои соски через тонкий хлопок ночной рубашки. Я вздохнула от удовольствия и запустила пальцы в его волосы.

Я почувствовала, как его эрекция подо мной стала еще тверже – нас не разделяло ничего, кроме уже влажной ткани моих трусиков и его махрового полотенца.

Я опустила руку между нами и легко провела пальцами по его напряженному прессу. Арчер глубоко вздохнул, и его мышцы напряглись от моего прикосновения. Я опустила руку ниже и погладила его через полотенце, пока он смотрел на меня из-под смеженных век, слегка приоткрыв губы. О боже, он был таким удивительным! Влага растеклась между моих бедер и между ног, требуя удовлетворения, забился бешеный пульс желания.

– Арчер… я хочу тебя, – прошептала я.

Не колеблясь ни секунды, он подхватил меня на руки и встал, направляясь в спальню. Я рассмеялась и обвила руками его шею.

– Думаю, это означает «да», – заключила я.

Он улыбнулся – слегка напряженно и немного нервно.

Когда мы добрались до спальни, Арчер осторожно положил меня на кровать и встал, глядя сверху вниз. В выражении его лица смешались нежность и желание. Мое сердце бешено колотилось.

Арчер повернулся к стене и выключил верхний свет. Свечи еще горели, и комнату заливало романтическое сияние. «Как же все изменилось за эти полчаса!» – подумала я, вспомнив, что совсем недавно сидела тут, чувствуя себя одинокой и напуганной.

Арчер повернулся, сбросил с бедер полотенце, и я успела мельком увидеть его обнаженное тело, прежде чем он оперся коленом о кровать и наклонился ко мне. Боже милостивый! «Как выкладывать внутренние дворики камнем, колоть дрова и гулять» – вот название для видео, которое ему нужно срочно выпустить.

Арчер долго целовал меня, а после того, как мы оба прервались, чтобы глотнуть воздуха, прижался губами к моей шее. Он нежно посасывал мою кожу, и я еще сильнее запрокинула голову, предоставляя ему больший доступ, и прижалась бедрами к его крепкому телу. Арчер глубоко вздохнул и взглянул мне в глаза.

Он опирался на локти, нависая надо мной, и поэтому не мог говорить на языке жестов. Я тоже предпочла умолкнуть. Выражение его лица сказало мне все, что нужно было знать. Он хотел быть именно здесь, со мной, и делать то, что мы собирались сделать. И, увидев его потемневшие от вожделения глаза и нежное, взволнованное выражение лица, я поняла, что тоже хочу именно этого.

Я подняла руки, показывая, что он должен снять с меня ночную рубашку. Арчер наклонился, взялся за подол и медленно приподнял ткань, стягивая ее с моих рук через голову, и бросил на пол рядом с кроватью. Затем он снова встал и, глядя мне в глаза, подцепил указательными пальцами края моих трусиков, стянул их вниз по ногам. Я перевела взгляд с его глаз на твердый, напрягшийся член, и пульсация во мне усилилась.

Арчер замер, глядя на меня, и я пошевелилась, когда его взгляд скользнул по моему телу сверху вниз. Я не могла сохранять неподвижность, если кто-то изучал мою наготу, но, когда он встретился со мной взглядом и сказал: «Ты такая красивая», – я расслабилась. И заметила, что его руки слегка дрожат.

– Ты тоже, – прошептала я.

Он снова опустился на меня. Мышцы его предплечий напряглись, удерживая вес тела, и губы снова встретились с моими.

Я медленно провела вверх и вниз по твердым изгибам его рук, а затем – по широким плечам. Затем прошлась по гладкой коже его мускулистой спины и остановилась на заднице: провела по ней, слегка обхватила, подтолкнула ближе к себе и почувствовала, как Арчер улыбается у моих губ.

Я оторвалась от него, тоже улыбаясь, когда он снова поцеловал меня в шею.

– Тебе нравится, когда я сжимаю твои ягодицы? – усмехнувшись, спросила я.

Он улыбнулся мне в шею.

Тогда я снова положила руки на его твердые ягодицы и легко сжала их, прижимаясь бедрами к его возбужденному члену. Его жар восхитительно обжигал кожу, заставляя меня вздрагивать от желания.

Он опустил голову к моей груди, обхватил сосок теплыми губами и обвел его языком.

– О Арчер, – выдохнула я, – пожалуйста, не останавливайся!

Он поднял руку и поиграл со вторым соском, одновременно посасывая и дразня первый языком и губами, а затем перешел на другую сторону.

Я застонала и приподняла бедра, ища облегчения от ноющего желания между ног. Мой клитор набух – я подумала, что кончу в ту же минуту, как он к нему прикоснется.

Арчер опустил руку мне между ног и погрузил палец в мою влагу, легко проводя им вверх, медленно описывая пальцем круги точно так, как я ему показывала. Я задыхалась и стонала, приподнимая бедра, прижимаясь к его руке, умоляя о разрядке, которая была так близко; оргазм приближался крохотными искрами статического электричества.

– О боже, о боже, о боже, – повторяла я, мотая головой.

Я почувствовала, как член Арчера прижался к моему животу, и этого было достаточно, чтобы довести меня до предела. Оргазм обрушился на меня сильно и быстро, прокатившись по телу с восхитительной неспешностью, заставив стонать и задыхаться.

Когда я открыла глаза, Арчер смотрел на меня с тем самым до боли любимым выражением благоговения и нежности.

– Я так сильно хочу, чтобы ты был внутри меня, – прошептала я.

Продолжая смотреть мне в глаза и двигая бедрами у меня между ног, он взял член в руку и направил его. Тяжело сглотнул, когда я подняла колени и шире раздвинула ноги, чтобы облегчить ему доступ.

Наши глаза снова встретились, и что-то промелькнуло между нами – то самое неописуемое ощущение, на которое я обратила внимание при нашей первой встрече, только теперь оно усилилось в десять раз.

Я приподнялась на локтях, вместе с Арчером наблюдая, как он медленно входит, продвигаясь сантиметр за сантиметром, растягивая и заполняя. Когда он остановился, я подняла взгляд: на его лице читалось такое неприкрытое удовольствие, что мне оставалось только завороженно смотреть. Неужели я могу вызывать настолько сильные эмоции?

Арчер одним толчком вошел полностью, и я откинулась, тихо застонав, а он начал медленно двигаться. Я смотрела на то, как по мере учащения толчков на его лице сменялся калейдоскоп эмоций: благоговение, желание, попытка сохранить контроль и, наконец, стремление отдаться удовольствию. Когда Арчер опустил взгляд и вошел в меня сильнее и глубже, его дыхание стало отрывистым.

Я приподняла бедра и обхватила ногами его спину. Его глаза на мгновение вспыхнули, и он тут же уткнулся мне в шею. Его толчки стали более резкими, он сделал последнее глубокое движение, а затем прижался ко мне, восхитительно медленно двигая бедрами.

Долгие минуты мы неподвижно лежали рядом, и Арчер тяжело дышал мне в шею, а я улыбалась, глядя в потолок.

Наконец я опустила обе руки и провела ногтями по его ягодицам, затем нежно сжала. Почувствовала его улыбку на своей коже, но он не поднял головы и не попытался пошевелиться, лежа наполовину на мне, наполовину на кровати, чтобы не раздавить меня своим весом.

– Эй, – тихонько окликнула я, – ты там живой? – И почувствовала еще одну улыбку на своей шее, а затем он отрицательно покачал головой.

Я негромко рассмеялась, а Арчер поднял голову и мило улыбнулся. Он взял мое лицо в ладони и несколько минут нежно целовал в губы, а потом сел. Я тоже села. Мне нужно было привести себя в порядок.

Я коснулась его щеки ладонью и снова нежно поцеловала, а затем встала и, не одеваясь, направилась в ванную. Оглянулась на Арчера. Он наблюдал за мной, его взгляд блуждал по моим обнаженным ягодицам.

Я поспешила в ванную и привела себя в порядок, а затем вернулась в спальню. Арчер все еще сидел на краю кровати, выглядя немного неуверенно.

– Сейчас та часть, в которой ты меня обнимаешь, – улыбнулась я.

Он улыбнулся в ответ, выдохнул и откинул одеяло. Мы забрались в постель, и он привлек меня к себе, а я укрыла нас одеялами. Мы повернулись к окну, за которым по-прежнему барабанил дождь, правда, теперь он немного утих.

Я не стала закрывать жалюзи – за ними только озеро, и никто не мог заглянуть внутрь. Вдалеке прогремел гром, и несколько секунд спустя небо озарила вспышка молнии, но гроза уже удалялась. Я умиротворенно вздохнула, и Арчер еще крепче прижал меня к себе.

Мы лежали так несколько долгих минут, пока я наконец не повернулась к нему и не прошептала:

– Я так скучала по тебе последние несколько дней!

Он кивнул, перевернулся на спину и жестами показал:

– Я тоже. Думал, что сойду с ума.

Я наклонилась и поцеловала его в грудь, прижалась к нему головой, слушая биение сердца, пока он играл с моими волосами.

– Знаешь, о чем я подумал, когда мы впервые встретились, кроме того, что ты очень красивая?

Я смотрела на движущиеся рядом со мной руки, а затем подняла голову и вопросительно заглянула ему в лицо. Арчер смотрел на меня сверху вниз, и тепло светилось в его прекрасных янтарных глазах.

– Ты смутилась передо мной, застеснялась, даже покраснела из-за тех шоколадных батончиков, – он улыбнулся, наклонился и поцеловал меня в лоб. Мое сердце забилось быстрее. Арчер продолжил: – Впервые в жизни кто-то смутился передо мной. Люди смущались из-за меня, но не из-за того, что сами делали в моем присутствии. Это заставило меня почувствовать себя настоящим человеком, Бри. Заставило меня почувствовать, что я имею значение.

Я тяжело сглотнула.

– Ты полноценный человек, Арчер. Лучший человек, которого я знаю, – прошептала я, опуская голову ему на грудь.

Он снова прижал меня к себе, и мне показалось, что мы лежим целую вечность, просто наслаждаясь тем, что обнимаем друг друга, кожа к коже, сердце к сердцу.

Немного погодя я прижалась носом к его коже и вдохнула мужской запах. Улыбнулась и снова поцеловала его. Арчер протянул руку и схватил меня за ягодицы, а я вздрогнула и рассмеялась. Когда я подняла на него глаза, он ухмыльнулся.

– Эй, это то, что нравится тебе! – рассмеялась я.

– А что нравится тебе? – спросил он жестами, а затем перевернул меня и снова улыбнулся, опершись на локти по обе стороны от меня – так, чтобы можно было жестикулировать.

Мои руки оказались в ловушке, и поэтому я ответила вслух:

– Я еще не определилась, но уверена, что ты справишься.

Я улыбнулась ему, и Арчер вскинул бровь, принимая вызов. Я протянула руку под одеяло и нежно погладила его, чувствуя, как он напрягается от моего прикосновения.

– Итак, все было так, как ты предполагал? – улыбнулась я.

Он улыбнулся в ответ, а затем резко втянул воздух, когда я провела пальцем по головке члена. Арчер энергично кивнул, а затем показал жестами:

– Лучше.

Вдруг он нахмурился.

– Что случилось? – спросила я.

– Нужно сходить в аптеку и купить презервативы, – он посмотрел на меня немного нервно.

Я уставилась на него, гадая, говорил ли с ним его дядя о противозачаточных средствах, и подумала, что, вероятно, мне следовало об этом упомянуть.

– Они на девяносто восемь процентов эффективны для предотвращения беременности, – сообщил он, все еще глядя мне в глаза. – Так написано на упаковке в аптеке.

Я не смогла сдержать улыбки. Арчер приподнял бровь и улыбнулся.

– Ты надо мной смеешься? – спросил он, но, похоже, не обиделся.

Я положила руку ему на щеку и серьезно сказала:

– Даже не думала, – я покачала головой. – Я принимаю таблетки.

– Таблетки?

Я кивнула.

– Они не дают мне забеременеть.

Он продолжал смотреть, и я пояснила:

– Я только что купила лекарство по рецепту. Оно облегчает боли при месячных и… так что…

Арчер кивнул, наклонился и потерся своим носом о мой, целуя меня в губы, а затем – в оба века и кончик носа. Он улыбнулся, и сердце в моей груди сжалось от этой улыбки.

Арчер поднял руки и отвел назад несколько прядей моих волос. Долгие минуты изучал мое лицо, как будто старался запомнить каждую черточку.

– О чем ты мечтаешь? – прошептала я, желая узнать, что у него на сердце.

Он смотрел на меня еще пару мгновений, а затем снова опустился на пятки и привлек меня к себе так, что я оказалась у него на коленях. Я улыбнулась, обвила руками его шею, но отстранилась, чтобы дать ему возможность говорить.

Арчер поднял руки и показал:

– Я даже в мечтах не смел представить тебя, Бри, но ты стала явью. Как это случилось? – Он потерся своим носом о мой, помедлил, а затем снова отстранился. – Как так получается, что ты словно читаешь мои мысли и точно знаешь, чего я хочу, даже когда я сам этого не знаю?

Я выдохнула, с улыбкой сглатывая комок в горле, улыбнулась ему в губы и сказала:

– Я чувствую то же самое. Ты тоже моя мечта, Арчер. Такой, как ты есть.

Он снова посмотрел мне в глаза, а затем притянул меня к себе и страстно поцеловал. Его язык блуждал у меня во рту, пробуя меня на вкус.

Я почувствовала, как его член твердеет подо мной, и слегка приподнялась, направляя его, а затем опустилась, пока он не погрузился в меня полностью. Арчер втянул воздух и обнял меня за талию, а я начала медленно раскачиваться, двигаясь вверх и вниз по его твердой длине.

Каждый раз, когда я опускалась, мой клитор касался его паха, посылая по всему телу восхитительные искры удовольствия. Я начала задыхаться, запрокидывая голову и насаживаясь все быстрее и сильнее.

Арчер наклонился вперед и втянул в рот сосок, который теперь был на уровне его лица, стал водить по нему языком, усиливая удовольствие, пронзающее мое тело. Я ощутила, что оргазм совсем рядом, и устремилась за ним.

Дыхание резко вырывалось из моей груди. Арчер двигался, облизывая и посасывая мои затвердевшие соски, сводя меня с ума от желания.

Когда меня охватил оргазм, мое тело напряглось и запульсировало, и я выкрикнула его имя, дрожа от блаженства.

Я посмотрела в его полузакрытые, потемневшие от желания глаза. Арчер перехватил инициативу и снова вошел в меня, а я держалась за него и стонала от коротких толчков. После пары движений я почувствовала, как он еще больше напрягся внутри, и его губы приоткрылись, а глаза опустились ниже. Он часто задышал и достиг пика.

Арчер был так прекрасен! Я почувствовала, как что-то сжалось у меня в груди, и поняла, что от этого мужчины у меня перехватило дыхание. Я обхватила его руками, притянула к себе и замерла на несколько минут, пока наше дыхание не выровнялось. Затем я приподнялась, и он вышел из меня с тихим звуком, который заставил его улыбнуться. Я тоже улыбнулась и, удовлетворенно вздохнув, рухнула на кровать.

Арчер лег рядом со мной и жестами показал:

– Есть ли какая-нибудь причина, по которой нам нужно покинуть эту кровать следующие… месяца три?

Я рассмеялась, посмотрев на него, и ответила:

– Нет, разве что меня уволят с работы и я не смогу платить за аренду, а эта кровать в какой-то момент окажется на улице.

Он ухмыльнулся, его грудь поднялась и опустилась в беззвучном смешке. На долю секунды мне отчаянно захотелось услышать этот смех – бьюсь об заклад, он был бы глубоким и гортанным: красивый звук. Но едва эта мысль возникла в моей голове, как я тут же ее отбросила. Он был нужен мне таким, какой есть. Я никогда не слышала его смеха, но это не страшно. Его сердце, его мысли и он сам принадлежали мне – этого более чем достаточно. На самом деле это все, что мне нужно.

Я обняла Арчера и прижала его к себе, а потом отстранилась и сказала:

– Пойдем примем душ.

Он улыбнулся и последовал за мной в ванную, где я быстро заколола волосы, а затем включила горячую воду и залезла в ванну. Арчер повторил за мной, и мы по очереди вымыли друг друга. Втирая в мою кожу гель для душа, он прикасался ко мне нежно, почти благоговейно. Он вымыл все мое тело, даже между пальцами ног, а я хихикала и отдергивала их, показывая, что боюсь щекотки.

Он усмехнулся, встал и страстно поцеловал меня в губы, а я выхватила у него гель для душа и тоже вымыла его от плеч до пят, потратив чуть больше времени на его мускулистую пятую точку, что с моей стороны было чистейшим эгоизмом. У него были исключительно красивые ягодицы!

Когда вода начала остывать, мы в последний раз ополоснулись и вышли, вытирая друг друга.

Я задула свечи, а затем мы вместе, обнаженные, забрались под одеяло. Арчер притянул меня к себе, и я положила голову ему на грудь, рисуя ленивые круги на его коже указательным пальцем.

Снаружи потихоньку накрапывал дождь, и лунный свет, отражаясь в озере, освещал комнату настолько хорошо, что я смогла разглядеть руки Арчера, когда он поднял их и показал:

– Бри, ты для меня – все.

Я наклонилась и в полумраке заглянула ему в лицо. Как у него получается выглядеть одновременно счастливым и грустным?

– Ты для меня тоже, Арчер, – показала я. – Ты для меня – все.

– И теперь, – сонно продолжила я, погружаясь в дремоту, – когда разразится гроза, я буду думать о тебе и ни о ком другом, кроме тебя.

Глава 22

Бри

В течение следующей недели мы были так увлечены друг другом, что я едва могла дождаться окончания рабочего дня и практически мчалась домой, чтобы принять душ, забрать Фиби и отправиться прямиком к Арчеру. Улыбка, с которой он встречал меня каждый день, заставляла меня чувствовать себя ценной, и я бежала в его объятия, чувствуя сердцем и понимая рассудком, что я наконец-то дома. И дело было не в месте, а в его объятиях. Руки Арчера стали моим домом – единственным местом, где я хотела быть, местом, где я чувствовала себя в безопасности. Местом, где я чувствовала себя любимой.

Мы занимались любовью повсюду, проводили долгие ночи, исследуя тела друг друга и узнавая, что доставляет нам удовольствие. Как и во всем остальном, Арчер стал мастером в тонком искусстве любовных ласк, оставляя меня расслабленной и одурманенной наслаждением после каждого раза. Он не только знал, как при помощи рук, языка и прочих впечатляющих частей мужского тела свести меня с ума от желания. Он знал, что, когда царапает мои колени своими короткими ногтями, я мурлычу, как кошка, и что я полностью расслабляюсь, когда он проводит пальцами по моей коже и волосам. Как будто мое тело стало для него инструментом, и он научился играть на нем так идеально, что мелодия отдавалась в самой моей душе. Дело было не только в том удовольствии, которое он доставлял, но и в том, что ему было важно знать обо мне все до мельчайших подробностей.

Однажды, когда я готовила обед, Арчер поставил передо мной тарелку с картофельными чипсами, и, перекусывая, я заметила, что все они свернутые, как я люблю. Обычно такие чипсы приходилось выискивать среди других.

Я в замешательстве посмотрела на чипсы, а затем на Арчера.

– Все эти чипсы… они скрученные, – сказала я, и у меня мелькнула мысль, что это звучит безумно.

– Разве ты не такие любишь?

Я медленно кивнула, понимая, что он перебрал несколько упаковок, чтобы выбрать те, которые нравятся мне больше всего. И осознав, что он заметил этот маленький факт, я не понимала, смеяться мне или плакать. В этом весь Арчер! Когда он хочет доставить мне удовольствие, он готов ради этого на все.

Иногда мы проводили время на его участке. Я смотрела на него и видела, как он глядит на меня с тем ленивым выражением лица, которое означало, что он думает о том, что хотел бы сделать со мной в этот момент, и я почти мгновенно становилась влажной и возбужденной, мои соски набухали под его молчаливым взглядом. А потом он либо поднимал меня на руки и относил в свою кровать, либо, если мы были слишком возбуждены, укладывал прямо там, где мы находились: на одеяло на траве, под ярким солнцем над нами, или в двухместный гамак, или на песчаный берег озера.

После одного такого раза, когда мое тело все еще дрожало от оргазма, который Арчер мне только что подарил, я прошептала, затаив дыхание:

– Мне это снилось, Арчер. Я мечтала о нас с тобой – именно таких.

Он впился в меня взглядом и изучал в течение долгих минут, а потом наклонился и поцеловал так нежно, что я подумала: сейчас у меня разорвется сердце.

Улыбаясь Арчеру в губы, я заставила его перевернуться вместе со мной на мокром песке, и он тоже улыбнулся. А потом мы перестали смеяться, я положила голову ему на грудь и растворилась в текущем моменте, благодарная воздуху в легких, солнечному свету на спине и прекрасному мужчине в моих объятиях. А его руки выводили буквы на моей коже, и через несколько минут я поняла, что он чертит: «Моя Бри», «Моя Бри» – снова и снова, и снова.

Стояла прохладная погода, и через некоторое время мы, смеясь и дрожа, вбежали в дом и залезли под душ, чтобы смыть с себя песок. Арчер развел огонь в камине, мы устроились на диване и некоторое время обнимались, а потом я откинулась назад и посмотрела на него.

У Арчера была удивительная манера держаться настолько сексуально и в высшей степени по-мужски, что мое сердце замирало от того, насколько естественно и неосознанно он это делает. Он мог определенным образом опереться бедром о стол или встать в дверном проеме, держась за косяк над головой, и наблюдать за мной, не подозревая, как это действует на меня. Он просто был самим собой, и это почему-то делало его еще более привлекательным. Я не собиралась об этом рассказывать. Мне нравилось хранить этот секрет, нравилось, что все это было моим, и я не хотела повлиять на его манеру поведения, сообщив о том, как я на нее реагирую.

Что до меня, то, когда дело касалось Арчера Хейла, я становилась совершенно безнадежной. Это заставило меня задуматься о том, кем он мог бы стать, если бы не попал в ту ужасную аварию, не потерял голос… Стал бы он защитником в футбольной команде? Поступил бы в колледж? Открыл собственный бизнес? Однажды я сказала ему, что он хорош во всем, за что бы ни брался… И он действительно был хорош, просто не понимал этого. Не верил, что может что-то дать этому миру.

Арчер до сих пор не рассказал мне о том дне, когда потерял родителей, а я больше не спрашивала. Мне отчаянно хотелось узнать, что с ним произошло, но я решила подождать, пока он не почувствует себя в достаточной безопасности, чтобы поделиться со мной.

– О чем ты думаешь? – приподняв бровь, спросил Арчер.

– О тебе, – улыбнулась я. – Я думала о том, что каждый день благодарю судьбу за то, что оказалась здесь… здесь, с тобой.

Он улыбнулся той милой улыбкой, от которой у меня внутри все сжималось, и сказал:

– Я тоже.

Затем Арчер нахмурился и отвел взгляд.

– Что? – спросила я, беря его за подбородок и поворачивая его лицо к себе.

– Ты останешься, Бри? – спросил он. – Останешься здесь, со мной?

В тот момент он казался маленьким мальчиком, и я поняла, как сильно Арчер нуждается во мне, в том, чтобы я сказала ему, что не исчезну, как все остальные в его жизни.

Я кивнула:

– Да.

Я сказала это от всего сердца. Моя жизнь была здесь – этот мужчина стал моей жизнью. Что бы это ни значило, я никуда не собиралась уезжать.

Арчер посмотрел мне в глаза, словно пытаясь понять, была ли я абсолютно честна, и казалось, остался доволен тем, что увидел. Он кивнул и притянул меня к себе, крепко обнимая.

Он не говорил, что любит меня, и я тоже не говорила ему об этом. Но в тот момент я поняла, что люблю его. Люблю так сильно, что слова признания едва не сорвались с моих губ и мне пришлось крепко зажать рот, чтобы не закричать. Но почему-то я решила, что нужно подождать, пока он сам мне это скажет. Если он тоже полюбил меня, я хотела, чтобы он пришел к осознанию этого самостоятельно.

Арчер прожил много лет лишенным человеческой доброты, прикосновений и внимания. Должно быть, то, что произошло между нами, его потрясло. Мы не обсуждали это, но я наблюдала за его глазами, когда на прошлой неделе мы занимались простыми вещами, например, лежали на диване и читали, или вместе ели, или гуляли по берегу озера, и мне казалось, что он пытается привести в порядок свои мысли и чувства, наверстать эмоции, которых был лишен шестнадцать лет. Возможно, нам следовало поговорить об этом, может быть, это могло ему помочь, но по какой-то причине мы этого так и не сделали. В глубине души я очень надеялась, что моей любви будет достаточно, чтобы исцелить его израненное сердце.

Через минуту Арчер отпустил меня, я села и взглянула на него. На его лице блуждала легкая улыбка.

– У меня есть к тебе просьба.

Я нахмурила брови.

– Хорошо, – я посмотрела на него с подозрением.

– Научишь меня водить машину?

– Водить? Да, конечно! Хочешь сесть за руль?

Он кивнул.

– От моего дяди остался пикап. Я держу его в гараже в городе. Время от времени его заводят и ездят на нем по городу. Я все собирался его продать, но у меня никак не хватало времени, я все не мог решиться. Но теперь, может быть, это и к лучшему.

Я заволновалась и чуть не запрыгала на диване. Арчер впервые сам сказал, что хочет заняться чем-то за пределами своего участка, если не считать похода в продуктовый магазин.

– Хорошо! Когда? – спросила я. – Завтра у меня выходной.

– Тогда завтра, – ответил он, с улыбкой привлекая меня к себе.

Вот так получилось, что Арчер оказался за рулем большого, похожего на развалюху пикапа. Я сидела на пассажирском сиденье, пытаясь научить его правилам дорожного движения и тому, как управлять ручной коробкой передач. Мы выбрали большое открытое место в паре миль вниз по шоссе, недалеко от озера.

– Чувствуешь запах? Это перегрелось сцепление.

Лего-о-онько его отпусти…

Примерно через час занятий у Арчера почти все получилось, за исключением нескольких разворотов, которые заставили меня инстинктивно нажать на несуществующую педаль тормоза и громко рассмеяться.

Он улыбнулся мне, и его взгляд скользнул вниз, к моим обнаженным ногам. Я проследила за этим и закинула ногу на ногу, слегка задрав юбку, а затем снова посмотрела на него. Его глаза сразу же расширились и потемнели. Боже, мне нравился этот взгляд! Он сулил что-то очень, очень хорошее.

– Арчер, вождение – дело серьезное, – поддразнила я. – Если отвлечешься, это может быть опасно для всех. – Я мило улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо.

Арчер приподнял брови, на его лице отразилось веселье, и он снова повернулся к окну. Пикап двинулся вперед, мужчина прибавил скорость и легко переключился на вторую передачу. Грунтовая дорога, по которой мы ехали, была не настолько длинна, чтобы Арчер мог практиковаться на четвертой передаче, но он переключился на третью и поехал широкими кругами.

Я скрестила ноги в другую сторону и провела пальцем вверх по бедру, остановившись на подоле юбки. Взглянула на Арчера. Его взгляд был прикован к моему пальцу. Он бросил короткий взгляд на ветровое стекло и продолжил описывать широкие круги.

Я отвлекала его, но здесь это было неопасно.

Я продолжила вести пальцем вверх по бедру, задирая юбку, чтобы выглянуло розовое белье в горошек. Взглянула на Арчера. Его губы слегка приоткрылись, а глаза горели желанием. Он наблюдал и ждал, что я сделаю дальше. По правде говоря, никогда раньше я не делала ничего подобного, но Арчер пробудил во мне то, чего в моей жизни до него просто не было: он заставил меня почувствовать себя сексуальной и защищенной, позволил мне экспериментировать. Дал мне возможность почувствовать себя более живой.

Я покосилась на Арчера. Он тяжело сглотнул и отвернулся к окну, но тут же снова посмотрел на меня.

Я запустила пальцы под нижнее белье и откинула голову на подголовник, закрыв глаза и тихо застонав. И услышала, что у Арчера перехватило дыхание.

Я выгнулась. Мои пальцы скользнули дальше, наконец достигнув скользкой влажности между бедер. Я легонько потерла клитор, ощущая волны удовольствия, вызванные этим прикосновением. Снова застонала, и пикап накренился.

Я поглаживала себя пальцем, и всплески чистого наслаждения заставляли меня задерживать дыхание и плотнее надавливать пальцем.

Внезапно меня бросило вперед – пикап резко остановился. Арчер даже не переключил передачу на пониженную, просто убрал ногу с педали газа, так что машина накренилась и заглохла. Я открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он потянул ручной тормоз и мягко толкнул меня назад на сиденье, а сам переполз через меня.

Я посмотрела на него снизу вверх, а он уложил меня головой к пассажирской двери и отодвинулся. Выражение его лица было напряженным и каким-то первобытным, и от этого у меня все внутри сжалось. Он наклонился и поцеловал меня в живот, а я запустила пальцы в его мягкие волосы и застонала.

Он на мгновение оторвался, чтобы стянуть с меня белье, и я приподняла бедра, так что трусики скользнули по моим ягодицам и вниз по ногам. Все мое тело дрожало от желания, между ног ощущалась сильная пульсация.

Арчер откинулся назад, раздвинул мои бедра и несколько секунд смотрел на меня, а потом прильнул к моей промежности и просто выдохнул. Я ахнула, почувствовав, как его нос потерся о мой клитор, а теплое дыхание обдало самые чувствительные места.

– Пожалуйста, – простонала я, снова запуская пальцы в его волосы.

За прошедшую неделю Арчер доставлял мне удовольствие многими способами, но такого он еще не делал. Я ждала, затаив дыхание, и от первого прикосновения его языка к моим складочкам с тихим стоном прижалась к нему. Пульсация в клиторе усилилась, возбуждение возросло. Арчер начал обводить маленький бугорок языком, как я учила его делать пальцами. Он двигался все быстрее и быстрее, его теплый скользкий язык порхал по мне, теплое дыхание обдавало чувствительную кожу. Он обхватил руками мои бедра, удерживая меня открытой. О боже, это было восхитительно! Начало оргазма замерцало вокруг меня прекрасными вспышками света, а потом я словно взорвалась, извергаясь в рот Арчеру и выкрикивая его имя.

– Арчер, Арчер, о боже, да!

Я пришла в себя, ощутив его теплое дыхание на своем животе и улыбку на своей коже. Улыбнулась, гладя его по волосам, все еще не в силах вымолвить ни слова.

Внезапно раздался громкий стук в окно, и мы с Арчером вздрогнули. Меня охватила паника. Какого черта? Я опустила ноги, Арчер сел, вытирая рубашкой рот, а я тем временем натянула трусики на ноги и одернула юбку.

Окна были запотевшими – слава богу. А может, и не настолько уж запотевшими. О нет… Меня охватило смущение, я посмотрела на Арчера, а он кивнул и указал на ручной подъемник дверного стекла. Я опустила стекло. Там стоял Трэвис в своей униформе. С напряженным выражением лица он наклонился к открытому окну и заглянул внутрь.

В воздухе тесного салона висел тяжелый запах секса. Я на мгновение закрыла глаза, заливаясь краской, а затем открыла их.

– Привет, Трэвис! – я попыталась улыбнуться, но вместо улыбки вышла гримаса.

Трэвис переводил взгляд с Арчера на меня и обратно. Наконец его взгляд остановился на мне, переместился на мои колени и снова вернулся к глазам.

– Бри, – сказал он.

Секунду никто из нас не произносил ни слова, его лицо стало напряженным. Я смотрела, чувствуя себя маленькой девочкой, которую директор вот-вот исключит из школы.

– Мне позвонили по поводу заглохшего пикапа, – сказал он. – Я как раз был в этом районе и приехал узнать, не могу ли я чем-нибудь помочь.

Я откашлялась.

– О, э-э, ну… – Я взглянула на Арчера и на секунду замолчала, рассматривая его. Он сидел как ни в чем не бывало, положив одну руку на руль, и выглядел как кот, только что сожравший канарейку. И в данном случае канарейкой определенно была я.

У меня из горла вырвался тихий истерический смешок, но я подавила его и, прищурившись, посмотрела на Арчера. Его вид стал еще более самодовольным.

– Я учила Арчера водить, – пояснила я, снова поворачиваясь к Трэвису.

Он на секунду замолчал.

– Хм… У него есть разрешение на обучение? – спросил Трэвис, приподняв брови, хотя прекрасно знал, что никакого разрешения у Арчера нет.

Я выдохнула.

– Трэвис, мы здесь на открытом пространстве и не собираемся выезжать на проезжую дорогу.

– Это не имеет значения. Ему все равно нужно разрешение на обучение.

– Да ладно, Трэвис! – мягко сказала я. – Он просто хочет научиться водить.

Глаза Трэвиса сузились, и он медленно проговорил:

– Он может это сделать, но ему нужно следовать правилам, – он посмотрел на Арчера. – Думаешь, ты сможешь это сделать, братан? – он приподнял бровь.

Я посмотрела на Арчера, и самодовольное выражение его лица сменилось сердитым. Он сжал челюсти, поднял руки и жестами показал:

– Трэвис, ты мудак.

Я нервно рассмеялась и посмотрела на Трэвиса.

– Он сказал «конечно, без проблем», – перевела я и услышала, как Арчер заерзал на своем сиденье. – В любом случае, – продолжила я, повысив голос, – мы просто поедем своей дорогой. Спасибо за понимание, Трэвис! Мы посмотрим, что можно сделать с этим ученическим удостоверением, прежде чем возобновлять занятия. Я отвезу тебя домой, хорошо? – Я улыбнулась, надеясь, что улыбка вышла достаточно милой.

Это была совершенно неловкая ситуация, хотя я все еще очень злилась на Трэвиса из-за того, как он поступил с Арчером в стриптиз-клубе.

Трэвис отошел от пикапа, а я подвинулась и перелезла через Арчера. Почувствовала его руку на своем обнаженном бедре. Он пошевелился подо мной, и когда я взглянула на него, то поняла, что он смотрит на Трэвиса. Я раздраженно выдохнула, плюхнулась на водительское сиденье и повернула ключ в замке зажигания.

Переключая передачу, я взглянула в окно на Трэвиса, и на его лице было все то же напряженное, слегка сердитое выражение. Арчер тоже продолжал глядеть на него. Я натянуто улыбнулась, и мы поехали.

Выехав на дорогу, мы с Арчером переглянулись и снова отвели взгляды. Через секунду я опять взглянула на него, и он затрясся от беззвучного смеха, улыбнулся и сказал:

– Мне понравилось водить машину.

Я тоже рассмеялась и покачала головой.

– Да, не сомневаюсь. – Затем я легонько ударила его по руке и сказала, подняв брови: – Мне нравится, когда ты водишь машину. Но, может быть, в следующий раз нам стоит отправиться в более уединенное место.

Он снова беззвучно рассмеялся, сверкнув зубами, и на его щеках появились сексуальные ямочки.

Счастливый Арчер смотрел в окно, и я любовалась его красивым профилем. Ему понравилось то, что произошло между нами, но также он радовался тому, что нас застукал Трэвис. Я прикусила губу, думая об этих двоих и о том, что у Арчера в жизни, вероятно, не было особых причин для радости.

Через минуту я сказала:

– Я надеюсь, ты понимаешь, что тебе не нужно соревноваться с Трэвисом. Кажется, я ясно дала понять, что выбрала тебя. Только тебя.

Арчер посмотрел на меня, и его лицо стало серьезным. Он потянулся через сиденье, схватил меня за руку, сжал ее и снова уставился в окно.

Я сжала его руку в ответ и не отпускала ее, держась за руль одной рукой всю обратную дорогу до его дома.

Следующий рабочий день выдался весьма напряженным. Примерно в половине второго, когда поток посетителей наконец начал иссякать, в закусочную вошли Мелани и Лайза и уселись за тот столик, где сидели, когда я увидела их впервые.

– Привет! – заметив их, улыбнулась я.

Сестры поприветствовали меня в ответ и широко улыбнулись.

– Как дела, подружка? – спросила Мелани.

Я оперлась о прилавок.

– Хм… Денек… – я понизила голос до шепота, – адский. Ношусь как курица с отрубленной головой.

– Да, в это время года здесь становится оживленнее, потому что все, кто летом работал на другом берегу озера, теперь проводят больше времени тут. Помнится, Норм поговаривал о том, чтобы нанять кого-нибудь на работу в обеденную смену и оставлять закусочную открытой после трех, но думаю, в итоге он решил этого не делать. Конечно, учитывая все эти планы по расширению, никто не знает, что происходит, так что их нечего винить, – она пожала плечами.

– Хм, я этого не знала, – сказала я, слегка нахмурившись. Лайза кивнула, и это вернуло меня к реальности. – Итак, девочки, что вам предложить?

Они обе заказали бургеры и чай со льдом, и я повернулась к автомату позади меня и начала готовить напитки. Пару секунд спустя я услышала, как звякнул дверной колокольчик, а еще через несколько секунд Мелани пискнула: «Вот это да!» – и голос Лайзы за моей спиной прошептал: «Ого!»

Я положила в каждый стакан по ломтику лимона. Кажется, в зале воцарилась тишина. Что за чертовщина?

Слегка нахмурившись, я обернулась с легкой смущенной улыбкой, недоумевая, что происходит. И тут я заметила его – Арчера. Я сделала глубокий вдох и широко улыбнулась. Его взгляд был сосредоточен исключительно на мне. Он стоял в дверях и выглядел… Боже, он выглядел великолепно! Очевидно, Арчер купил себе новую одежду: на нем были идеально сидящие джинсы, подчеркивающие его длинные мускулистые ноги, простой черный пуловер с длинными рукавами, из-под воротника которого виднелась серая футболка.

Он был свежевыбрит, а его волосы – идеально уложены, несмотря на то, что его стригла на кухонном табурете девушка, которая была настолько возбуждена, что едва могла смотреть прямо. Я улыбнулась еще шире. Он пришел сюда!

– Это еще кто? – громко спросила миссис Кенфилд, сидящая за столиком у двери. Она, наверное, уже разменяла тысячу лет, но все же вопрос прозвучал слишком грубо.

Ее взрослая внучка Крисси шикнула на нее и громко прошептала:

– Бабуля, это Арчер Хейл, – и добавила еще тише: – Черт меня подери.

– Немой ребенок? – уточнила миссис Кенфилд, а Крисси застонала и бросила на Арчера извиняющийся взгляд, прежде чем снова повернуться к бабушке.

Но Арчер на нее даже не взглянул.

Я поставила чай со льдом, который держала в руках, на стойку, не сводя глаз с Арчера, и вытерла руки о бедра. Моя улыбка стала еще шире.

Обогнув прилавок, я прибавила скорость и, быстро преодолев остаток пути, громко рассмеявшись, прыгнула в его объятия. Он подхватил меня на руки, и на его красивом лице появилась улыбка облегчения. Он уткнулся носом в изгиб моей шеи и крепко обнял меня.

Это был самый подходящий момент, чтобы показать ему, насколько он нужен.

Я замерла в его объятиях, и мне пришло в голову, что не все великие поступки очевидны, если смотреть со стороны. Но я видела этот момент таким, каким он был на самом деле: мальчик, которому никогда не давали почувствовать, что он нужен, пришел, чтобы общество приняло его. Мое сердце наполнилось гордостью: Арчел Хейл совершил очень храбрый поступок, зайдя в закусочную этого городка.

Было так тихо, что можно было бы услышать, как рядом с нами падает булавка. Но мне было все равно. Я снова рассмеялась и запрокинула голову, глядя ему в лицо.

– Ты здесь, – прошептала я.

Арчер кивнул, и его глаза скользнули по моему лицу, а на губах появилась нежная улыбка. Он опустил меня на пол и сказал:

– Я здесь ради тебя.

Я улыбнулась. Это были те же слова, которые он сказал в тот день, когда встретил меня возле закусочной несколько недель назад.

– И я здесь ради тебя, – прошептала я, снова улыбаясь. В этих словах было столько смыслов, что я не смогла бы перечислить их все.

Несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза, и тут до меня дошло, что в закусочной по-прежнему тихо. Я кашлянула и огляделась. На нас смотрели люди: некоторые – с легкими улыбками на лицах, другие – с озадаченным видом. Наконец они стали возвращаться к своим занятиям. Болтовня в закусочной постепенно возобновилась, и я точно знала, о чем все они судачат.

Взяв Арчера за руку, я подвела его к нашему столику и обошла с другой стороны. Мелани и Лайза смотрели на него, с трудом сменив шокированное выражение на широкие улыбки.

Мелани протянула ему руку.

– Я Мелани. Мы никогда толком не были знакомы.

Он взял ее за руку и чуть настороженно улыбнулся.

– Арчер, – сказала я, – это Лайза, сестра Мелани.

Лайза наклонилась вперед и потянулась через Мелани, чтобы пожать ему руку.

Он кивнул, а затем снова посмотрел на меня.

– Можешь минутку подождать? Мне нужно позаботиться о нескольких клиентах, но я скоро вернусь.

Я протянула Арчеру меню, он кивнул, и я отправилась разносить появившиеся на стойке блюда и наполнять бокалы напитками. Когда я вернулась, заказы Лайзы и Мелани были готовы, поэтому я поставила перед ними бургеры, а затем повернулась к Арчеру.

– Ты голоден?

– Нет. Приберегу аппетит для ужина с особенной девушкой, – усмехнулся он. – Просто… – Он оглянулся на автоматы с газировкой у меня за спиной.

– Шоколадное молоко с витой соломинкой? – спросила я, приподняв бровь.

Арчер тихо усмехнулся и подмигнул.

– Кофе.

– Боже, это так сексуально! – сказала Мелани. – Такое ощущение, что вы двое в открытую обсуждаете что-то непристойное.

Арчер улыбнулся ей, а я рассмеялась и покачала головой.

– Может, вам тоже стоит выучить язык жестов, чтобы к нам присоединиться.

Лайза и Мелани расхохотались. Я повернулась, взяла кофейник и налила Арчеру чашку кофе, а потом смотрела, как он добавляет в него сливки.

Мэгги подошла к нашему столику и протянула Арчеру руку.

– Привет! – улыбнулась она, быстро взглянув на меня. – Я Мэгги. Спасибо, что зашел.

Арчер застенчиво улыбнулся ей и пожал руку, показав мне:

– Пожалуйста, передай ей, что я рад познакомиться.

Я так и сделала, и Мэгги улыбнулась.

– Я знакома с тобой уже много лет, милый. Твоя мама приводила тебя сюда, когда ты был маленьким. – Она смотрела куда-то вдаль, словно вспоминая. – Твоя мама была такой милой… И как же она тебя любила! – Мэгги вздохнула, возвращаясь в настоящее. – Ну в любом случае я очень рада, что ты здесь.

Арчер слушал ее с легкой улыбкой, казалось, впитывая ее слова. Он кивнул, и Мэгги продолжила, глядя на меня:

– Итак, Арчер, эта девушка в последнее время много работала сверхурочно. Я думаю, она заслужила право пораньше уйти с работы. Как думаешь, сможешь придумать, чем вам с ней заняться?

– Боже, Мэгги, это звучит неприлично! – фыркнула Лайза.

Арчер постарался сдержать улыбку и отвернулся, взяв свою чашку с кофе, а Мэгги уперла руки в бока и уставилась на Лайзу, пока мы смеялись.

– Это у тебя мысли неприличные, – парировала она, но в ее глазах мелькнул огонек.

Арчер посмотрел на меня.

– Как думаешь, мы сможем сегодня придумать что-нибудь неприличное? – с усмешкой спросил он.

Я рассмеялась, но тут же прикусила губу, чтобы сдержаться.

– Видишь? – сказала Мелани. – Так и знала, что вы двое говорите непристойности. Я вовсю изучаю язык жестов!

Я усмехнулась и невозмутимо ответила:

– Он только что спросил, не хочу ли я сходить на пикник.

– Точно! – захохотала Лайза. – Пикник голышом!

Я рассмеялась, а Мэгги фыркнула, отчего Арчер улыбнулся еще шире.

– Вы, девчата, ошибаетесь. А теперь вы двое давайте, уматывайте отсюда, – добавила она, подталкивая меня локтем.

– Хорошо, хорошо. Но как насчет моих гарниров и салатов?..

– Ладно уж, – сказала она. – Можешь приготовить их утром.

Я посмотрела на Арчера.

– Ну тогда ладно. Поехали!

Он начал доставать из кармана деньги за кофе, но Мэгги остановила его, положив ладонь ему на плечо.

– За счет заведения, – сказала она.

Арчер помолчал, глядя на меня, а затем кивнул в знак согласия.

– Хорошо, – улыбнулась Мэгги.

Я выбралась из-за прилавка, и мы с Арчером попрощались с Мелани, Лайзой и Мэгги, а затем вместе вышли через переднюю дверь.

Когда мы покинули закусочную, я заметила на противоположной стороне улицы знакомую фигуру. Виктория Хейл как раз выходила из магазина с пожилой темноволосой женщиной. В тот момент, когда она увидела нас с Арчером, температура на улице словно упала градусов на пятьдесят, и меня пробрал озноб. Я обняла Арчера за пояс, а он улыбнулся мне, притянул к себе и поцеловал в висок. Виктория Хейл перестала существовать для нас так же быстро, как и появилась.

Позже тем же вечером Арчер развел на берегу озера костер, и мы уселись в старые садовые кресла, которые, по его словам, много лет назад смастерил его дядя. Мы захватили с собой бутылку красного вина и одеяла, так как становилось все прохладнее, особенно по вечерам. Арчер выпил маленький бокал вина, а я – большой; он пил свой так, словно это был крепкий напиток. Многие вещи, которые я воспринимала как должное, были для него в новинку.

Мы немного посидели в тишине, потягивая вино и просто наблюдая за пламенем костра. Я чувствовала себя счастливой и довольной, вино согревало кровь. Откинув голову на спинку деревянного кресла, я посмотрела на красивый профиль Арчера, освещенный огненными отблесками. На секунду он показался мне богом солнца, весь золотой и прекрасный, – его великолепие превосходило пляшущие языки пламени. Я тихонько рассмеялась про себя, чувствуя, что опьянела от половины бокала мерло. Опьянела от Арчера, от этой ночи, от судьбы, от собственной храбрости, от жизни.

Я встала. Одеяло с моих ног упало на кресло, и я поставила бокал с вином на песок. Подойдя к Арчеру, села к нему на колени и, когда он улыбнулся, взяла его лицо в ладони, а затем секунду просто смотрела на него, прежде чем прижаться губами к его губам, ощущая вкус красного вина и самого Арчера – восхитительную амброзию, которая заставила меня застонать и наклонить голову, чтобы он поцеловал меня глубже.

Он не заставил себя долго ждать, наклонившись и дразня мой язык своим. Я устроилась у него на коленях и вздохнула ему в рот. Он ответил на вздох, и его язык медленно проник в мой рот, имитируя половой акт. Между ног у меня забился пульс, я почти мгновенно стала гладкой и влажной, готовой к тому, что он заполнит меня и удовлетворит глубокую потребность, которая заставляла меня испытывать боль и извиваться у него на коленях.

Арчер улыбнулся мне в губы – он точно знал, что делает, и ему это нравилось. Сейчас было так легко раствориться в нем, в том, как он уделяет мне внимание, в том, с каким обожанием смотрит на меня, в его невероятной сексуальности, такой естественной и беззастенчивой, – он едва ли подозревал о ее существовании. Но он учился, и отчасти я чувствовала утрату неуверенного в себе мужчины, который надеялся, что я покажу ему, как доставить мне удовольствие, объясню, чего я вообще от него хочу. Однако другая часть меня радовалась его новообретенной уверенности, тому, как он овладел моим телом и заставил меня изнемогать от желания.

Через несколько минут я откинулась назад. Мы оба тяжело дышали, переводя дыхание. Я еще раз легонько поцеловала его в губы.

– Ты слишком быстро заводишь меня, – сказала я.

Арчер поднял руки и спросил:

– Это плохо?

Он смотрел на меня – и это был настоящий вопрос, а не риторический.

Я провела большим пальцем по его нижней губе.

– Нет, – прошептала я, качая головой.

В свете пляшущего пламени я заметила его шрам, вздувшуюся кожу, красную в свете костра, блестящую, золотистую, натянутую. Наклонилась и поцеловала его, и Арчер, слегка вздрогнув, замер. Я провела по шраму языком, чувствуя, как его тело напряглось еще больше.

Я прошептала ему в шею:

– Арчер, ты весь прекрасен.

Он выдохнул и совсем чуть-чуть запрокинул голову, открывая мне доступ, обнажая свой шрам. Это был чудесный акт доверия.

– Расскажи мне, что произошло, – прошептала я, водя губами вверх и вниз по сморщенной коже, вдыхая запах мужчины. – Расскажи мне все. Я хочу знать. – Я запрокинула голову и посмотрела на него снизу вверх.

Арчер взглянул мне в лицо. Он выглядел одновременно напряженным и задумчивым. Затем он выдохнул и поднял руки.

– Сегодня я чувствовал себя… почти нормально. В закусочной, – он остановился. – Бри, пожалуйста, я не хочу сейчас вспоминать о своей ущербности. Я просто хочу обнять тебя, а потом отнести в дом и заняться с тобой любовью. Я знаю, это трудно понять, но, пожалуйста, позволь мне просто насладиться тобой.

Я посмотрела на него изучающе. Я действительно его понимала. Я сама была в похожей ситуации. И так старалась вернуться к нормальной жизни после смерти отца, не пропустить поворот с шоссе, по которому ездила тысячу раз, не отвлекаться в продуктовом магазине, не замирать перед прилавком с апельсинами, просто уставившись в пространство, изо всех сил стараясь ощутить хоть что-нибудь – что угодно, кроме всепоглощающей боли. И кто бы меня ни спрашивал, независимо от того, как сильно они меня любили, я не могла ничего им рассказать, пока не стала готова на сто процентов. Арчер жил со своей болью очень, очень долго, и просить его вернуться к ней из-за моего любопытства… это будет несправедливо. Я подожду. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Я улыбнулась, убрала волосы с его лба и снова нежно его поцеловала.

– Помнишь, ты рассказывал мне, что на самом деле я боролась той ночью, когда убили моего отца, а на меня напали?

Он кивнул. В тусклом свете костра было заметно, как потемнел его взгляд.

– Так вот: ты тоже боролся, – тихо сказала я. – Арчер, я не знаю, что произошло, и надеюсь, что когда-нибудь ты мне об этом расскажешь. Но я точно знаю, и об этом говорит твой шрам, что ты тоже боролся за жизнь. – Я легонько провела кончиком пальца по шраму на его горле и почувствовала, как тяжело он сглотнул. – Мой раненый целитель, мой прекрасный лучник[11].

Он посмотрел на меня, сверкнув глазами, и поднял меня на руки. Затем поставил на землю на несколько секунд, чтобы затушить костер песком, и снова подхватил, а я засмеялась и прильнула к нему. И Арчер понес меня вверх по склону холма.

Глава 23

Бри

На следующий день я оставила зарывшегося в простыни Арчера валяться в постели. Одеяло едва прикрывало его мускулистые ягодицы, а руками он обнимал подушку, так что ничто не мешало мне любоваться его прекрасной спиной, ее сильными линиями и плавными изгибами. У меня мелькнула мысль разбудить его, чтобы снова насладиться всеми впадинками и выпуклостями его тела, но я понимала, что Фиби нужно сделать свои дела, а я, увы, давно пренебрегала уборкой в своем коттедже – там царил беспорядок, и у меня совсем не осталось чистого белья. Так что, оставив на плече Арчера легкий поцелуй, я оторвалась от него, чтобы заняться кое-какими делами. Он устал – прошлой ночью потратил уйму сил. При воспоминании об этом я сжала бедра и заставила себя выйти из маленькой спальни.

Вернувшись домой, я быстро выпустила Фиби и долго стояла под горячим душем. Одевшись, включила свой телефон и увидела, что мне пришла пара сообщений: оба от Натали. В обоих говорилось, что детектив, который работал над расследованием убийства моего отца, дважды звонил ей, искал меня, и я должна ему позвонить. Я глубоко вздохнула и села. В течение нескольких месяцев после того, как убили отца, я много раз звонила детективу, но они так и не нашли ни единой зацепки. После отъезда я перестала звонить: решила, что в этом нет необходимости. А теперь вдруг появилось что-то новое? Что?

Я набрала номер, который до сих пор помнила наизусть, и когда детектив Макинтайр снял трубку, а я представилась, он тепло поприветствовал меня.

– Бри, как у вас дела?

– Вообще-то хорошо, детектив. Я знаю, что давненько не звонила и сменила номер…

– Все в порядке. Я рад, что вы оставили мне контакты своей подруги, у которой остановились после преступления.

Я заметила, что он не сказал «убийства».

– Есть что-нибудь новое? – спросила я, сразу переходя к делу.

– Вообще-то да. Мы вышли на человека, который может быть причастен к этому делу. Мы хотим, чтобы вы приехали на опознание по фото, – мягко сказал он.

Мое сердце забилось быстрее, и я выдохнула: «О», – и умолкла.

Детектив кашлянул.

– Я знаю, это удивительно, ведь прошло столько месяцев, но мы действительно получили информацию от шестерки, который пытался избежать тюремного заключения.

– Хорошо, – сказала я. – Когда мне нужно подъехать?

– Как можно скорее. Когда вы сможете?

Я прикусила губу и на минуту задумалась.

– Э-э… Через три дня?

– Что ж, если быстрее не получится, подождем три дня.

Я почувствовала легкое оцепенение.

– Хорошо, детектив, я позвоню вам, как только вернусь в город.

Мы попрощались, и я отключилась, а потом еще долго сидела на кровати, просто глядя в окно и чувствуя себя так, словно внутри меня лопнула струна. Я не понимала, как к этому относиться. По идее, я должна радоваться, что в деле моего отца, возможно, произошел прорыв. Если бы они арестовали убийцу… мне больше не пришлось бы гадать… Я наконец-то смогла бы чувствовать себя в полной безопасности. И восторжествовала бы справедливость, которую заслужил отец.

Я взяла телефон, набрала номер Натали и сообщила ей новость. Когда я договорила, она глубоко вздохнула:

– Боже, Бри, я боюсь, что слишком сильно надеюсь, но… я так сильно надеюсь, – тихо закончила она.

– Я знаю, – сказала я. – Знаю. Я тоже надеюсь.

Она секунду помолчала, прежде чем сказать:

– Послушай, у меня есть идея. Что, если я прилечу, чтобы составить тебе компанию, и мы вернемся вместе?

Я выдохнула.

– Ты можешь это сделать?

– Да, конечно. К тому же ты знаешь, что моя мама за все свои путешествия накопила столько миль! Это ничего не будет мне стоить.

Я улыбнулась.

– Это было бы… Конечно! Нам предстоит долгая поездка на машине, и мы сможем наверстать упущенное.

Я услышала улыбку в голосе Натали, когда она сказала:

– Хорошо, я все устрою. Ты сможешь взять отгул?

– Да, уверена, все будет хорошо. Люди, на которых я работаю, замечательные, и когда я расскажу им, для чего это нужно…

– Бри, они же знают, что ты там только временно?

Я замолчала и откинулась на спинку кровати.

– Нет, об этом я не упоминала, – я положила руку себе на лоб. – И дело в том, что это не временно, Нат. Я вроде как… Я решила остаться.

Я закрыла глаза, ожидая ее реакции.

– Что? Остаться? Ты серьезно? Из-за того парня, о котором ты говорила? – она была удивлена и сбита с толку.

– В основном да. Я просто… Это немного сложно. Я расскажу тебе обо всем по дороге, хорошо? Ты не против?

– Хорошо… Хорошо, да. Не могу дождаться встречи с тобой, милая! Я напишу тебе, когда узнаю подробности о своем рейсе.

– Хорошо. Огромное спасибо! Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, детка. Будем на связи.

Я повесила трубку и несколько минут лежала, радуясь, что моя лучшая подруга отправится со мной в обратный путь. Так мне будет легче. А потом я вернусь.

Я сообщила Натали, что собираюсь остаться здесь насовсем. И, сказав это вслух кому-то, кроме Арчера, поняла, насколько это верно. Я ни за что не вернусь в Огайо! Теперь моя жизнь здесь. Моя жизнь – с Арчером. Что бы это ни значило, я знала одно: это правда.

На следующее утро я нерешительно рассказала Мэгги о ситуации в Огайо и о том, что я нужна там. Я не стала делиться с ней подробностями о смерти отца, но, как и предполагала, она отнеслась к новости с пониманием и сочувствием. Ее теплые объятия и утешительные слова успокоили меня – обо мне давно никто не заботился так по-матерински.

Хотя я радовалась тому, что в деле наметились подвижки, и понимала, что по прошествии определенного времени такое случается редко, я беспокоилась, что простое возвращение в Огайо вызовет во мне чувство безнадежности и горя. Я чувствовала себя в безопасности в Пелионе – с Арчером. И мне нужно было рассказать ему об этом событии.

Вчера я немного прибралась в своем коттедже и устала так, что заснула около семи часов вечера. Меня ужасно расстраивало то, что я не могу общаться с Арчером, когда мы не вместе. Но я знала, что, если мы проведем денек порознь, нам это не повредит. В последнее время мы были практически неразлучны, и небольшая дистанция пойдет нам только на пользу.

Уже близился конец моей смены, когда звякнул входной колокольчик, и, подняв взгляд, я увидела, как в закусочную входит Трэвис в униформе и солнцезащитных очках. Я едва не закатила глаза от того, насколько нелепо он красовался. Не потому, что это само по себе вызывало отвращение, а потому, что он явно считал себя неотразимым.

– Трэвис, – поздоровалась я, продолжая протирать лежащее передо мной меню.

– Привет, Бри! – его губы изогнулись в подобии искренней улыбки.

– Что я могу предложить?

– Кофе.

Я кивнула и повернулась, чтобы принести ему чашку. Налила кофе, поставила ее перед ним и отвернулась.

– Все еще злишься на меня? – поинтересовался он.

– Я не злюсь, Трэвис. Просто меня не впечатлило то, как ты обошелся со своим кузеном.

Он поджал губы.

– Послушай, Бри, он – моя семья, и мы с ним долго не общались. Понимаю, что в основном это была моя вина, но в детстве мы с Арчером всегда… соперничали. Может быть, я зарвался чуточку больше, чем мог допустить, когда речь шла о тебе. Я признаю это. Но он тоже соперничает со мной, ты уж поверь.

– Соперничает? – усмехнулась я. – Господи, Трэвис! – Я слегка повысила голос, и несколько человек посмотрели на меня, а затем отвели взгляды, когда я натянуто улыбнулась им, прежде чем снова повернуться к Трэвису. – Тебе не кажется, что он заслуживает того, чтобы хоть раз в жизни кто-то был на его стороне? Заслуживает того, чтобы кто-то болел за него, а не соревновался с ним? Неужели ты не мог попытаться стать таким человеком?

– Так вот что это для тебя такое – отношения из жалости?

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы не выплеснуть горячий кофе из чашки ему в лицо.

– Нет, он не нуждается ни в чьей жалости. Он… Трэвис, он невероятный. – Я представила себе Арчера, его ласковые глаза и то, как улыбка озаряет его лицо, когда он по-настоящему счастлив. – Невероятный. – Я опустила глаза, внезапно почувствовав легкое смущение.

Трэвис на секунду замолчал. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, когда снова звякнул колокольчик, и я подняла голову. Мои глаза расширились.

Там стояла Натали, а чуть позади нее – наш общий друг Джордан. Он держал руки в карманах и выглядел смущенным.

Я выронила меню из рук и поспешила обогнуть стойку.

– Боже мой! Что вы здесь делаете? – взвизгнула я. Я все еще ждала эсэмэску с сообщением о прибытии ее рейса.

Натали быстро шагнула мне навстречу, и мы, смеясь, обнялись.

– Сюрприз! – объявила она, еще раз крепко обнимая меня. – Я по тебе соскучилась.

– Я тоже по тебе соскучилась, – отозвалась я, но моя улыбка исчезла, когда я посмотрела на Джордана, который все еще не отошел от двери.

Натали оглянулась, а затем снова посмотрела на меня.

– Он практически умолял меня взять его с собой, чтобы извиниться перед тобой лично.

Я вздохнула и жестом подозвала Джордана к нам. На его лице отразилось облегчение, он подошел и прижал меня к себе.

– Прости меня, Бри, – сказал он серьезным голосом.

Я обняла его в ответ. По нему я тоже скучала. Джордан был одним из моих лучших друзей. Я, Джордан, Натали и наша подруга Эйвери были неразлучны со времен начальной школы. Мы выросли вместе. Но Джордан также стал той самой «соломинкой», которая заставила меня побросать вещи в рюкзак и уехать из города.

На пике моего горя и эмоционального потрясения я обратилась к нему как к другу, а он зажал меня в углу и поцеловал – поцеловал насильно, хотя я сопротивлялась. Он говорил, что любит меня, умолял позволить ему позаботиться обо мне. Это оказалось уже слишком, и это было последнее, в чем я нуждалась на тот момент.

Натали обняла нас обоих, и мы тихо рассмеялись, наконец оторвавшись друг от друга. Я оглядела зал: в закусочной оставалось всего несколько человек, а Мэгги с Нормом закрывали кухню.

– Посидите за стойкой, я скоро закончу, – улыбнулась я.

Натали уселась рядом с Трэвисом, который посмотрел на нее, делая глоток кофе.

– Ну привет! – сказала Натали, поправляя свои длинные светлые волосы, закидывая ногу на ногу и разворачивая табурет у стойки так, чтобы оказаться к нему вполоборота. Она улыбнулась своей лучшей кокетливой улыбкой.

Я фыркнула. Подруга проигнорировала меня, как и Трэвис.

– Трэвис Хейл, – представился он, улыбаясь в ответ и протягивая ей руку.

Я слегка покачала головой и представила Трэвиса Джордану. Они познакомились, а затем Трэвис встал, оставив на стойке пятерку.

– Бри, – сказал он, взглянув на меня. – Натали, Джордан, приятного вам пребывания в Пелионе! Приятно познакомиться. Бри, передавай привет Мэгги, – с этими словами он направился к выходу из закусочной.

Я повернулась к Натали, которая все еще глазела на его задницу, пока он шел к своей полицейской машине. Потом она посмотрела на меня.

– Что ж, неудивительно, что ты хочешь здесь остаться.

Я рассмеялась.

– Я хочу остаться здесь не из-за него.

Натали взглянула на Джордана, который изучал меню. Я посерьезнела и сменила тему. Я много лет подозревала, что Джордан в меня влюблен, но не знала, что он сам знает об этом. Я тоже любила его, но не так, и знала, что никогда не полюблю. Я просто надеялась, что мы сможем вернуться к прежней дружбе, и действительно соскучилась по нему.

– Вы поели? – спросила я. – Кухня уже закрыта, но я могу приготовить вам сэндвичи или что-нибудь в этом роде.

– Да, около часа назад мы перекусили фастфудом, – Натали посмотрела на Джордана, который изучал меню. – Ты ведь еще не голоден?

Он поднял глаза.

– Нет, просто смотрю, – сказал он и поставил чашку на стол, очевидно, все еще чувствуя себя немного неуютно.

Я кашлянула.

– Хорошо. Тогда я скажу Мэгги, что ухожу, и заберу свои вещи.

Через пятнадцать минут мы уже сидели в моей машине и направлялись к моему коттеджу.

Я разместила Джордана в гостиной, а Натали отнесла свои вещи в мою спальню, и мы все по очереди приняли душ, а потом сидели в гостиной, болтая и смеясь над рассказами Натали о том, как она встретилась со своим новым боссом. Джордан уже чувствовал себя более комфортно, и я была счастлива видеть их здесь.

– Не хотите поужинать в городе? – спросила я. – А пока вы будете собираться, я сбегаю и спрошу Арчера, не хочет ли он пойти с нами.

– Почему бы тебе просто не позвонить ему? – не поняла Натали.

– Ну, он не может говорить, – тихо сказала я.

– А? – переспросили они в унисон.

Я рассказала им об Арчере и о том, как он рос, немного о его дяде и том, что я знала о несчастном случае, хотя он лично ничего мне об этом не рассказывал.

Мои друзья уставились на меня широко раскрытыми глазами.

– Черт возьми, дорогая… – произнесла Натали.

– Знаю, ребята. Это безумная история, и я пока даже сама не понимаю всего. Но подождите, пока вы с ним не познакомитесь. Он такой милый и просто… потрясающий. Мне придется переводить для вас, но он бегло говорит на языке жестов.

– Ого! – сказал Джордан. – Но, если он за все эти годы ни разу не выходил за пределы своего участка и не может разговаривать, что именно он планирует делать со своей жизнью?

Я опустила глаза.

– Он все еще пытается с этим разобраться, – сказала я, внезапно почувствовав, что защищаюсь. – Но он разберется. Просто ему еще нужно кое-что уладить.

Друзья сочувственно посмотрели на меня, и я вдруг почему-то смутилась.

– В любом случае, – продолжила я, – я пойду и расскажу ему о наших планах. И надеюсь, что он согласится пойти с нами.

Я встала и пошла обуваться.

– Хорошо, – сказала Натали. – Так это заведение подходит для тех, кто носит джинсы и футболку, или мне следует одеться поприличнее?

Я рассмеялась.

– Определенно джинсы и футболка.

– Как думаешь, Трэвис там будет? – спросила она.

Я застонала.

– О ребята, мне так много всего нужно вам рассказать! Это может занять некоторое время. Я скоро вернусь, хорошо?

– Хорошо! – пропела Натали, вставая.

Джордан принялся рыться в своем маленьком чемодане.

– Ладно, – сказал он, тоже оглядываясь.

Я направилась к выходу, запрыгнула в машину и направилась к Арчеру.

Глава 24

Арчер

Я стоял у кухонной раковины и большими глотками осушал стакан воды. Мы с собаками только что вернулись с пробежки по берегу. Когда погода изменится, нам долго не видать таких пробежек…

Я стоял и раздумывал над тем, чем сегодня заняться. На сердце было тяжело, и я не знал, как с этим справиться. Это чувство преследовало меня и до пробежки, и я подумал, что упражнения помогут мне развеяться. Тщетно.

Я чувствовал, что утомлен. И, по-видимому, это была не физическая, а душевная усталость. Тем утром, проснувшись на спутанных простынях, от которых исходил запах Бри, я чувствовал себя счастливым и удовлетворенным. Но потом, когда я понял, что она ушла, я встал и попытался придумать, чем занять свой день. У меня было множество проектов, над которыми я мог бы поработать, но ни один из них меня не интересовал. У меня возникло смутное ощущение, что мне нужно серьезно подумать на эту тему. Что ты собираешься делать со своей жизнью, Арчер? Бри перевернула все с ног на голову, и в тот момент я ощущал только беспокойство. Я никак не ожидал, что кто-то явится в мою жизнь и откроет мне мир, но именно это она и сделала. И теперь у меня появились возможности, о которых я раньше и не подозревал. Но все они крутились вокруг нее. Это напугало меня. Напугало до смерти.

Я услышал стук в калитку и поставил стакан на стол. Бри рано ушла с работы?

Выйдя из дома и направившись к воротам, я увидел идущего ко мне по подъездной дорожке Трэвиса. Остановившись, я стал ждать, когда он подойдет, гадая, какого черта ему нужно.

Он вскинул руки в шутливом жесте «не стреляй в меня», и я выжидающе склонил голову набок. Трэвис достал из заднего кармана сложенный листок бумаги и, подойдя к тому месту, где я стоял, протянул его мне. Я взял его, но разворачивать не спешил.

– Заявление на получение разрешения на обучение, – сказал он. – Тебе просто нужно взять с собой свидетельство о рождении и подтверждение адреса проживания. Сойдет даже счет за воду.

Я поднял брови и покосился на бумагу. Что припрятано у него в рукаве на этот раз?

– Я должен извиниться перед тобой за то, что произошло в стриптиз-клубе. Это было… по-детски и не круто. И я действительно рад, что вы с Бри помирились. Похоже, чувак, ты действительно ей нравишься.

Я хотел спросить его, откуда он об этом узнал. Я-то понимал, что нравлюсь ей, – может быть, даже больше, чем просто нравлюсь, – но мне очень хотелось услышать, что она рассказала обо мне Трэвису, если вообще что-то говорила. Конечно, даже если бы я и мог, было бы не очень хорошей идеей спрашивать его об этом – скорее всего, он бы просто подшутил надо мной. Но я не знал, как рассказать обо всех своих чувствах Бри. Я понимал, что секс – это еще не любовь. Так как же узнать, любит ли она меня, если она не говорит мне об этом? И если она не говорит, означает ли это, что она меня не любит? Я был в смятении, и мне не с кем было поделиться.

И, черт возьми, я знал, что люблю ее – отчаянно, всем своим сердцем, даже если оно разбито, даже если я сам кажусь себе недостойным и ничего не стоящим.

– Итак, – продолжил Трэвис, – мы можем заключить перемирие? В любви, в войне и так далее? Ты победил, ты завоевал девушку. Но ведь нельзя винить парня за попытку, верно? Без обид? – Он протянул мне руку.

Я смотрел на него. Трэвису я не доверял, но какой смысл продолжать эту войну? Он прав: я победил. Бри моя. При одной только мысли об этом во мне взыграло чувство собственничества. Я пожал протянутую руку, все еще недоверчиво глядя на него.

Трэвис засунул большие пальцы за пояс с кобурой.

– Итак, полагаю, ты уже знаешь, что в город приехали друзья Бри – ребята из ее родного города.

Я нахмурился и слегка запрокинул голову, выдав себя. На лице Трэвиса появилось выражение «вот черт».

– Черт, она тебе не сказала? – Он отвел взгляд, а затем снова посмотрел на меня. – Ну, думаю, ей, должно быть, тяжело. Я имею в виду, она здесь, ты ей нравишься, но в какой-то момент ей придется вернуться домой, к своей реальной жизни. Тяжелая ситуация.

Домой? К реальной жизни? О чем, черт возьми, он говорит?

Трэвис внимательно посмотрел на меня, вздохнул и провел рукой по волосам.

– Чувак, ты же не питаешь иллюзий насчет того, что она останется здесь и всю свою жизнь будет вкалывать в закусочной в маленьком городке? Или ты думаешь, что она переедет жить в эту маленькую лачугу, которую ты зовешь своим домом, и нарожает тебе кучу детишек, которых не на что будет содержать? – Он рассмеялся, но, когда я промолчал, его улыбка исчезла, сменившись жалостливым взглядом. – Проклятье, неужели именно на это ты и надеешься?

У меня в висках запульсировала кровь. Не то чтобы я представлял себе все именно так, но при мысли о том, что Бри может уехать, ледяной страх разлился по венам.

– Черт… Послушай, Арчер, когда я сказал, что ты завоевал ее, я имел в виду всего лишь несколько страстных ночей, пару раз в твоем пикапчике. То есть я рад за тебя, ты этого заслуживаешь, чувак. Но, черт возьми, не начинай фантазировать о большем. Она может сказать тебе, что останется, и, возможно, даже будет иметь это в виду какое-то время. Но Бри… Она училась в колледже. Она, в конце концов, захочет нормальной жизни. Она здесь ненадолго: приехала залечить рану, а потом она уедет. А почему бы и нет? Что ты можешь предложить ей на самом деле? Бри красивая. Всегда найдется парень, который захочет ее и сможет дать ей больше, – он покачал головой. – Что ты можешь ей дать, Арчер?

Реально – что?

Я застыл перед этим придурком. У меня хватало ума понять, что он делает. Разыгрывает партию. Но, к сожалению для меня, карты у него на руках были козырными. У него был выигрышный расклад, и он это знал. Вот что он хотел сделать: уничтожить меня правдой. Чтобы напомнить мне, что я – никто. И, пожалуй, это стало хорошим напоминанием.

Я даже не знал, хочет ли он Бри так же, как раньше. Возможно, и нет. Но теперь дело было в том, что и у меня ее тоже не будет. Он собирался победить – так или иначе. Я видел это, понимал. Однажды мне уже доводилось видеть такое же выражение на лице другого мужчины. Я помнил, что оно означало.

Трэвис сделал еще один глубокий вдох. Он выглядел слегка смущенным, а может, притворялся, что смущен. Затем прочистил горло.

– В любом случае, – он указал на листок бумаги в моей руке, – удачи с разрешением! Тебе необязательно везде ходить пешком. – Он кивнул мне. – Береги себя, Арчер!

С этими словами Трэвис повернулся, прошел обратно по подъездной дорожке и исчез за воротами. А я так и остался стоять, чувствуя себя ничтожеством, представляя, что Бри больше нет, и пытаясь вспомнить, как дышать.

Глава 25

Бри

Я подъехала к дому Арчера и, войдя в калитку, позвала его. Никто не ответил, поэтому я подошла к парадной двери и постучала, снова зовя его по имени. Ответа по-прежнему не последовало. Дверь была незаперта, я вошла и огляделась. Как всегда, чисто, но Арчера нигде не было видно. Должно быть, он где-то на участке, слишком далеко, чтобы услышать, как я его зову. Или, может быть, ушел пешком в город?

Я схватила лист бумаги и ручку и написала ему короткую записку о том, что ко мне приехали друзья и я все объясню ему при встрече. Написала, куда мы идем ужинать, и пригласила его присоединиться. Я надеялась, что Арчер согласится. Надеялась, что, придя в кафе, он почувствует себя достаточно комфортно, чтобы приходить туда снова. Мне хотелось познакомить его со своими друзьями. Хотелось, чтобы он принимал участие во всех аспектах моей жизни.

Вернувшись домой, я закончила сборы, а затем мы с Натали и Джорданом поехали в город, в местную пиццерию с бильярдным залом, чтобы поужинать в непринужденной обстановке.

Мы заказали большую пиццу, водрузили ее на столик рядом с одной из досок для дартса и увлеклись игрой.

Мы успели выпить по полкружки пива, когда я подняла взгляд и увидела в дверях Арчера. На моем лице мгновенно расцвела улыбка, я выронила дротик, который держала в руке, подбежала к нему, обвила руками за шею и поцеловала в губы.

Он выдохнул так, словно сдерживал дыхание весь день. Я запрокинула голову, заглядывая ему в глаза, и увидела несвойственное ему напряжение.

– Ты в порядке? – спросила я.

Он кивнул, и его лицо расслабилось. Я отодвинулась, чтобы он мог говорить.

– Ты не говорила, что приедут твои друзья.

– На самом деле я не знала об этом до вчерашнего дня, когда ушла из твоего дома. Они прилетели раньше, чем я рассчитывала. Арчер, в деле моего отца появился новый подозреваемый. Вчера я разговаривала со старшим детективом, и он хочет, чтобы я приехала и посмотрела фото для опознания. Возможно, они его арестуют, – закончила я, глядя ему в глаза, и, когда я заговорила о такой возможности, меня внезапно захлестнули эмоции.

– Бри, это здорово, – сказал он. – Это действительно здорово.

Я кивнула.

– Мне придется на несколько дней уехать домой. Натали и Джордан меня проводят, но потом я вернусь.

Я нахмурилась, думая о том, каково будет вернуться в Огайо. Когда я посмотрела на Арчера, он пристально наблюдал за мной, и на его лице снова застыло напряженное выражение.

– Ты мог бы поехать с нами, – улыбнулась я.

Его взгляд на мгновение смягчился, но затем он выдохнул.

– Я так не думаю, Бри. Ты… поезжай со своими друзьями.

– Эй, Бри, хватит заставлять нас ждать! Твоя очередь, – крикнула Натали.

Я улыбнулась и потянула Арчера за руку.

– Пойдем, познакомишься с моими друзьями, – сказала я, а затем уже мягче добавила: – Ты им понравишься.

Арчер выглядел слегка озадаченным, но выдавил из себя улыбку и позволил мне отвести его к столику, где стояла наша пицца. Я представила его Натали и Джордану, и парни пожали друг другу руки, а Натали склонила голову набок и поинтересовалась:

– Что, черт возьми, содержится в здешней воде? Какой-то минерал, который делает парней невероятно сексуальными? Я переезжаю!

Я рассмеялась и наклонилась к своему сексуальному парню, вдыхая его запах и улыбаясь ему в шею. Джордан отвел взгляд и побледнел. Боже, я ненавидела то, что ему было неловко смотреть на меня рядом с парнем! Возможно, нам нужно было объясниться.

Я взглянула на Арчера. Он, прищурившись, уставился на Джордана: от него тоже не ускользнула такая реакция. Конечно, не ускользнула: Арчер Хейл никогда ничего не упускал. С тех пор как я с ним познакомилась, мне пришло в голову, что, вероятно, все мы могли бы увидеть и услышать удивительно много всего, если бы немного помолчали и перестали стремиться слышать только собственный голос.

Мы поиграли в дартс, поболтали и немного поели пиццы. Арчер в нужные моменты улыбался бесконечным историям Натали, но его молчание было более красноречивым, чем обычно. Я пыталась его разговорить, но, казалось, у него в душе происходило что-то, чем он не хотел со мной делиться.

Натали задавала ему вопросы, а я переводила его ответы. Он был милым и отвечал ей, но я все равно чувствовала его легкую отчужденность и не могла понять причины. Нужно спросить его позже. Обстановка в баре в компании моих друзей для этого не годилась.

Мы заказали еще по кружке пива, и Арчер выпил с нами, а затем извинился и отошел в туалет. Как только он вышел, ко мне подошел Джордан.

– Можно тебя на минутку?

Я кивнула, подумав, что, пожалуй, нам действительно необходимо поговорить. Он весь вечер бросал взгляды на Арчера, и я была сыта этим по горло.

Джордан отвел меня в сторону, чтобы нас не услышала Натали, и глубоко вздохнул.

– Послушай, Бри, я сожалею о том, что сделал в Огайо. Идиотский был поступок. Я знал, что ты… ранимая и тебе приходится чертовски трудно, и этим воспользовался. Даже не собираюсь лгать и говорить, что это не так. Ты и так все знаешь. – Он провел рукой по своим темно-русым волосам, отчего они встали дыбом, но выглядело это очаровательно. – Я знаю, что ты считаешь меня не более чем другом, и мне этого достаточно. На самом деле так оно и есть. Я приехал сюда, чтобы попытаться донести до тебя эту мысль, и снова повел себя как последний осел. Нелегко видеть тебя с другим парнем… Такого со мной никогда не случалось. Но я справлюсь. Твоя дружба значит для меня больше, как и твое счастье. Это все, что я хотел тебе сказать. Мне хочется, чтобы ты была счастлива, и все, что я могу сделать – как друг, – это то, что я хочу сделать. Ты простишь меня? Будешь ли ты подружкой невесты на моей свадьбе, когда я найду кого-нибудь еще лучше, чем ты?

Я тихонько рассмеялась, почти заплакала и кивнула.

– Да, Джордан. Я тебя прощаю. И ты обязательно найдешь кого-нибудь получше меня. Я… требовательный человек и очень раздражаюсь, когда не добиваюсь своего.

Он ухмыльнулся.

– Врешь. Но все равно спасибо. Друзья? – Он протянул мне руку.

Я кивнула, взяла его за руку и притянула к себе, чтобы обнять.

– Да, – прошептала я ему на ухо, – и перестань бросать злобные взгляды на моего парня. Если бы ты обращал больше внимания на то, что происходит вокруг, то заметил бы, как сексуальная блондинка за соседним столиком пожирает тебя глазами. – Я откинулась назад и подмигнула.

Джордан рассмеялся и покосился в сторону столика, за которым сидела девушка, а затем снова взглянул на меня. Он кашлянул, и выражение его лица стало серьезным.

– Ну как? Тебе не кажется, что она горячая штучка? – поинтересовалась я, демонстративно не глядя в сторону этой девушки, чтобы она не поняла, что я говорю о ней.

– О да, она – горячая штучка, – подтвердил он, – а твой парень не на шутку разозлился. Смотрит на меня так, будто хочет убить прямо сейчас.

Я посмотрела на наш столик, за который вернулся Арчер, и увидела, как он осушает еще один стакан пива.

– Пойду поговорю с ним. Спасибо, Джордан! – улыбнулась я и направилась к столику.

Подойдя, я улыбнулась Арчеру, наклонилась к нему, сказав «Привет», и поцеловала его в шею. Положила руки ему на пояс и сжала. Там не было абсолютно ничего лишнего, только твердые мышцы и упругая кожа. Я вдохнула его аромат – боже, от него так хорошо пахло мылом и потрясающим мужчиной! Моим мужчиной. Он улыбнулся своей неуверенной улыбкой, скользнул по мне взглядом и отвел глаза.

– Эй, – прошептала я, – я уже говорила тебе, как рада, что ты здесь? – Я улыбнулась, пытаясь поднять ему настроение. Мне подумалось, что Арчер немного напряжен из-за явного дискомфорта, который испытывал Джордан в его присутствии, но сейчас было не время объяснять ситуацию. Я просто попыталась успокоить Арчера своим вниманием. Ему не о чем беспокоиться: Джордан не представляет для него угрозы.

Внезапно Арчер встал, взял меня за руку и повел к туалетам в задней части заведения. Я последовала за ним, и из-за его длинных ног мне пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать.

Мы свернули в коридор, где находились туалеты, и он огляделся.

– Арчер, куда ты меня ведешь? – спросила я, слегка рассмеявшись. Он явно что-то задумал.

Он не ответил, просто повел меня в дальний конец полутемного коридора, где дверной проем слегка углублялся в стену. Втолкнул меня в нишу и, наклонившись, впился в мои губы поцелуем, который сразу же стал глубоким и собственническим. Я застонала, прижимаясь к его мускулистому телу. Это была новая сторона Арчера, и я не вполне понимала, что именно происходит. Его настойчивость сбивала меня с толку. Но тем не менее я возбудилась. Думаю, меня возбуждало все, что делал этот мужчина.

Он опустил руку, обхватил мою грудь и потер сосок через тонкую ткань блузки. Я ахнула, запустила руки в его волосы и нежно потянула. Он прервал поцелуй и мгновение просто дышал мне в рот, прежде чем я запрокинула голову, прислонившись к двери позади себя. Он наклонился к моей шее, нежно поцеловал и лизнул ее.

– Арчер, Арчер, – простонала я.

Когда он начал посасывать кожу на моей шее, а затем прикусил ее, я слегка подпрыгнула от неожиданности. Посмотрев Арчеру в лицо и увидев написанный на нем вызов, я почувствовала, как туман страсти рассеивается.

Я поднесла руку к шее.

– Ты… специально оставил на мне отметину?

Он посмотрел на мою шею, затем снова на лицо и сверкнул глазами. Слегка отстранился, его челюсть дрогнула, и он спросил:

– Сколько мужчин в твоей жизни хотят быть с тобой? Полагаю, я, Трэвис и этот парень Джордан не единственные? Сколько еще?

Мгновение я смотрела на него, не находя слов.

– Я не… Ты шутишь?! Ни одного! Но… Какая разница, сколько мужчин хотят со мной быть? Я уже ясно дала понять, что выбрала тебя. Какое это вообще имеет значение? – Даже я сама явственно расслышала прозвучавшую в моем голосе обиду.

Выражение замешательства промелькнуло на его лице, прежде чем оно снова стало жестким, и он сказал:

– Да, это имеет значение. Да, это чертовски важно.

Его челюсть снова дернулась. Мои глаза расширились. Арчер никогда раньше не злился, и это поразило меня. Он глубоко вздохнул, и в его глазах все-таки мелькнула уязвимость.

– Бри, я даже не могу сказать им, чтобы они держались от тебя подальше. Мне приходится просто сидеть и смотреть, и я ни черта не могу сделать. – Он отвернулся от меня, и, хотя он был зол и мне не нравилось происходящее, я ощутила потерю его тепла, как будто на меня опрокинули ведро холодной воды. Он провел рукой по волосам и посмотрел на меня, и на его лице отразилось все, что он хотел сказать. – Я даже не мужчина. Я не могу за тебя бороться.

– Прекрати! – громко потребовала я. – Тебе не нужно за меня бороться. Бороться не за что и не с кем. Я твоя. Я и так твоя.

Я сделала несколько шагов, подходя к нему, и обняла его за пояс. Он не сопротивлялся, но и не обнял меня в ответ. Через минуту я отступила.

– Всегда найдется какой-нибудь парень, – сказал он.

Я посмотрела на Арчера, а затем отступила, сделав глубокий вдох. В этот момент из-за угла вышел Джордан. Он остановился, прищурился в полутемном коридоре и окликнул меня:

– Бри, ты в порядке?

Я увидела, как напряглось тело Арчера, закрыла глаза и уставилась себе под ноги. Он повернулся и пошел прочь по коридору мимо Джордана.

– Арчер! – воскликнула я, но он не обернулся. – Боже! – Я застонала, приложила руку ко лбу и направилась к Джордану.

– Прости, Бри, я не знал, что помешаю. Просто шел в туалет и увидел, что вы, похоже, ссоритесь.

Я покачала головой.

– Это не было ссорой. Просто Арчер… не знаю. Мне нужно пойти за ним. Ребята, вы готовы уйти?

– Натали готова. Ну а я сам доберусь, – смущенно улыбнулся он.

Несмотря на то, что я была расстроена из-за Арчера, я улыбнулась Джордану и легонько шлепнула его по руке.

– Вот такого Джордана я знаю и люблю! Ты уверен, что с тобой все будет в порядке?

Он хмыкнул и подмигнул.

– Ну, думаю, если она попытается на меня напасть, я справлюсь.

Я рассмеялась и покачала головой.

– Хорошо.

Я обняла его, и он сказал:

– Прости еще раз. Кстати, миленький засос! Я не видел тебя с такими с тех пор, как нам было по пятнадцать.

Я фыркнула.

– Думаю, это был способ одного мужчины сказать тебе и всем остальным парням, что я занята.

Я вздохнула. Джордан улыбнулся.

– Что ж, ступай и убеди его, что в этом нет необходимости. Мы, мужчины, можем вести себя как настоящие засранцы, когда чувствуем себя неуверенно и нуждаемся в поддержке.

Я приподняла бровь.

– Что ты хочешь этим сказать?

Он тихо рассмеялся и стиснул мою руку.

– Ты со всем разберешься. К утру я буду дома.

Я кивнула и еще раз сжала его руку, а затем направилась к бару, где меня ждала Натали.

– Эй, – сказала она, – твой питомец только что вышел через парадную дверь.

Я тяжело вздохнула.

– Он не питомец, Нат. Я не знаю, что с ним происходит.

Она подняла брови.

– Ладно. Если хочешь знать мое экспертное мнение, я бы сказала, что он влюблен и не знает, что с этим делать.

– Правда? – тихо спросила я.

Она кивнула.

– Ага. Все признаки налицо. Зубовный скрежет, свирепые взгляды на других мужчин, которые к тебе приближаются, задумчивость, непредсказуемое поведение, оставление меток… – Она указала на мой засос. – Может, пойдешь и избавишь его от мучений?

Я тихо рассмеялась, но смех перешел в стон. Несколько секунд я сидела, обдумывая сложившуюся ситуацию, а затем сказала:

– Надеюсь, что смогу это сделать. Ты готова?

Мы пошли к моей машине, и я отдала Натали ключи, так как она согласилась сесть за руль. Заводя машину, подруга сказала:

– Кстати, я знаю, что он для тебя не питомец. Вижу, как ты на него смотришь. И я понимаю, почему он тебе нравится… И этот шрам, – она простонала последнее слово. – Из-за него мне хочется укачать его на руках, а потом всего облизать.

Я рассмеялась.

– Ого! Осторожнее, а то я сама начну скрежетать зубами и сидеть в задумчивости всю дорогу домой.

Она хихикнула, но потом, подумав, осторожно спросила:

– Что мне интересно, так это то, рассчитываешь ли ты на какое-то будущее с ним. Я имею в виду, как ты это будущее видишь?

Я тяжело вздохнула.

– Не знаю. Для меня эти отношения внове. И да, у него совсем другая ситуация – есть проблемы. Но я хочу попробовать. Хочу, что бы это ни значило… Похоже, я начала жить заново в ту секунду, когда увидела его. В тот миг, когда я в него влюбилась, для меня все встало на свои места. Какой бы запутанной ни была наша ситуация, в глубине души мне кажется, что все происходит как надо.

Натали на секунду замолчала.

– Что ж, это поэтично, детка, и я верю каждому твоему слову, но жизнь поэтична далеко не всегда. И я знаю, что тебе это известно лучше других. Я просто призываю тебя быть более реалистичной в этой ситуации, хорошо? – Она взглянула на меня и продолжила: – Он сломлен, дорогая, и я имею в виду не только его голосовые связки. Я имею в виду… Господи, ты сама мне рассказала, что он вырос в жестокой семье: в него стрелял его дядя, родители погибли прямо у него на глазах, а потом другой, сумасшедший дядя держал его в одиночестве до девятнадцати лет, не говоря уже о том факте, что у него травма, из-за которой он, по сути, ушел в себя. Детка, такое не проходит бесследно. Стоит ли удивляться, что он сломлен?

Я глубоко вздохнула, откинувшись на спинку сиденья.

– Знаю, – прошептала я. – И когда ты так говоришь, кажется безумием даже верить в возможность того, что у нас может что-то получиться – что у него вообще может с кем-нибудь что-нибудь получиться… Но я почему-то верю. Даже не знаю, как это объяснить, кроме того, что, несмотря на все, что ты только что упомянула, он по-прежнему хороший и добросердечный, храбрый и умный, а иногда даже забавный. – Я улыбнулась. – Подумай, какой силой духа нужно обладать, чтобы пройти через то, что пережил он, не сойти с ума и сохранить доброе сердце.

– Верно, – согласилась Натали. – Тем не менее психологически сломленные люди совершают определенные поступки, потому что не умеют доверять другим или верить во что-то хорошее. У него никогда не было ничего хорошего. Меня вот что волнует: чем серьезнее будут ваши отношения, тем больше они станут выводить его из себя. Где он будет работать, что он будет делать со своей жизнью – это почти пустяки по сравнению с эмоциональным багажом.

Я посмотрела на нее, прикусив губу.

– У меня тоже есть багаж, Нат. Я тоже сломлена. Разве не все мы такие?

– Не до такой степени, милая. Не до такой степени.

Я кивнула, откинулась на спинку сиденья и с улыбкой поинтересовалась:

– И вообще с каких это пор ты стала так хорошо разбираться в человеческой натуре?

– У меня большой опыт, ты сама знаешь, – подмигнула Натали, и я усмехнулась.

Мы подъехали к моему коттеджу, и я обняла Натали, пожелав ей спокойной ночи, прежде чем она выскочила из машины с моим ключом, помахав мне через плечо. Я обошла машину и села за руль. Пока проеду милю до дома Арчера, буду в норме. Я уже чувствовала себя абсолютно трезвой.

Добравшись, я вошла в калитку и направилась к дому. Тихонько постучала, и через несколько секунд он открыл дверь. На нем были одни только джинсы, он вытирал голову полотенцем. Я посмотрела на него, такого чертовски красивого и чертовски неуверенного в себе, и тихо рассмеялась.

– Привет! – Я вздохнула, вошла в дом и, услышав, как он закрыл дверь, повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Почему ты смеешься? – спросил он.

Я покачала головой и подняла руки.

– Потому что я хотела бы, чтобы ты увидел себя моими глазами. Хотела бы, чтобы ты смог прочесть мои мысли и понял, как сильно я хочу тебя и никого другого. За мной сейчас могут охотиться хоть триста мужчин, и это не будет иметь никакого значения. Потому что никто из них не похож на тебя, Арчер Хейл. – Я на секунду опустила руки, но тут же снова их подняла. – Никого из них я не люблю. – Я слегка покачала головой. – И я хотела дождаться, когда, возможно, ты тоже будешь готов мне это сказать, но… у меня не вышло. Потому что это все время буквально рвется из меня. Не страшно, если ты меня не любишь или не уверен, что любишь. Но я уверена. И я не могу допустить, чтобы прошла еще хоть одна минута, когда я не скажу тебе, что люблю тебя, потому что это действительно так. Я тебя очень люблю.

Пока я торопливо говорила, Арчер стоял как вкопанный, но на последних четырех словах пересек разделяющее нас пространство с такой скоростью, что у меня перехватило дыхание и опустились руки. Он прижал меня к себе так крепко, что я взвизгнула, издав пронзительный звук – нечто среднее между смехом и рыданием.

Он поднял меня и уткнулся лицом мне в шею, а когда я обвила его руками, еще крепче прижал меня к себе. Я положила голову ему на плечо и вдохнула его неповторимый аромат. На несколько минут мы просто замерли.

Наконец я отстранилась и, взяв его за руку, подвела к дивану, и мы оба сели.

– Я сожалею о том, что произошло в баре. Могу я объяснить? – Он кивнул, слегка поджав губы, и я продолжила. – Джордан просто мой друг, он всегда был моим другом и никогда – кем-то большим. Мы выросли вместе. Мы познакомились, когда нам было по двенадцать лет. Я знала, что какое-то время он был в меня влюблен, но дала ему понять, что испытываю к нему только дружеские чувства. – Я сделала паузу, прежде чем продолжить. – Он вернулся к этой теме после смерти моего отца, и это стало той каплей, которая заставила меня уехать, – я слегка улыбнулась. – Вообще-то я считаю, что на самом деле нам стоит поблагодарить Джордана за то, что он направил меня в твою сторону.

Арчер тоже улыбнулся и опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Когда я снова заговорила, он стал смотреть на мои руки.

– В любом случае сегодня вечером ты все видел сам: он переживет тот факт, что мы никогда не станем больше, чем друзьями, и все будет хорошо. Вот и все.

Арчер кивнул, провел рукой по волосам и сказал:

– Прости, иногда мне кажется, что все это выше моего понимания. И поэтому я чувствую себя… слабым и злым. И недостойным тебя. Не достойным вообще ничего.

Я быстро схватила его за руки, а затем отпустила.

– Нет. Пожалуйста, не надо так думать! Боже, дай себе передышку. Посмотри на все, чего ты уже достиг. Посмотри, кто ты, несмотря на все, что против тебя.

Я поднесла руку к его щеке, и он закрыл глаза и уткнулся в нее.

– А я говорила, что люблю тебя? – с улыбкой прошептала я. – И что у меня нет привычки любить недостойных людей?

Его глаза открылись и несколько мгновений блуждали по моему лицу. Выражение его лица было почти благоговейным, прежде чем он сказал:

– Я тоже люблю тебя. – Арчер выдохнул. – Я так отчаянно люблю тебя! – Его глаза расширились, как будто слова, которые он только что «произнес», были для него самого неожиданностью. Его губы приоткрылись, а руки спросили: – Достаточно ли этого, Бри?

Я выдохнула и улыбнулась, позволив себе на минутку порадоваться осознанию того, что сидящий передо мной красивый, чуткий, храбрый мужчина любит меня. Через секунду я сказала:

– Для начала неплохо, – и слегка покачала головой. – С остальным мы разберемся, хорошо? – Я взяла его за руки.

Арчер кивнул, но на его лице по-прежнему отражалась неуверенность: он словно в чем-то сомневался. Мое сердце сжалось.

– Что случилось, Арчер?

Через несколько секунд он наклонился вперед, взял мое лицо в ладони и нежно поцеловал меня в губы. Задержав поцелуй, он прижался своим лбом к моему и закрыл глаза, а потом откинулся назад и сказал:

– Я люблю тебя так сильно, что это причиняет боль.

И действительно, он выглядел огорченным.

Я слегка улыбнулась ему и поднесла руку к его щеке, и Арчер на мгновение закрыл глаза, прежде чем я убрала руку.

– Это не должно причинять боль.

Он выдохнул.

– Но причиняет. Потому что я боюсь любить тебя. Боюсь, что ты уйдешь и я снова останусь один. Только это будет в сто раз хуже, потому что я буду знать, чего мне не хватает. Я не могу… – Он прерывисто вздохнул. – Я хочу любить тебя больше, чем бояться потерять, и не знаю как. Научи меня, Бри. Пожалуйста, научи меня! Не дай мне все разрушить. – Он умоляюще посмотрел на меня, и на его лице явственно читалась боль.

«О боже, Арчер…» – подумала я, и мое сердце сжалось. Как научить человека, который потерял все, не бояться, что это повторится? Как научить человека верить в то, чего никто из нас не может гарантировать? Этот прекрасный мужчина, которого я любила, выглядел таким разбитым, сидя передо мной и говоря о своей любви, выражая свою преданность. Я всем сердцем желала, чтобы эти чувства принесли ему счастье, но понимала, почему они причиняют боль.

– Любить другого человека – значит быть готовым к боли. Я тоже не хочу терять больше, чем уже потеряла, но разве это того не стоит? Разве не стоит дать этому шанс? – спросила я.

Арчер посмотрел мне в глаза и кивнул, но по выражению его лица я поняла, что он не испытывает уверенности, и глубоко вздохнула. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы заставить его поверить. Если потребуется, я буду верить за нас обоих.

Я взяла его за руки, а затем придвинулась, чтобы забраться к нему на колени и прижаться еще теснее.

– Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя! – с улыбкой прошептала я, стараясь сделать этот момент счастливым.

Он улыбнулся в ответ и прижался своими губами к моим, артикулируя «Я тоже тебя люблю» – словно вдыхая любовь в мое тело.

Я продолжала дышать ему в лицо, и через некоторое время он начал слегка ерзать, устраивая меня у себя на коленях. Мой пульс участился. Меня возбудили его близость, его запах, ощущение прижавшегося ко мне большого, мускулистого тела и особенно – кое-чего твердого и горячего, упирающегося мне в бедро.

Протянув руку, я погладила выпуклость спереди на его джинсах и улыбнулась ему в шею.

– Он у тебя всегда такой большой? – поинтересовалась я, касаясь губами его кожи.

Я почувствовала, как Арчер тихо рассмеялся у меня на груди, и улыбнулась тому факту, что недавние грусть и напряжение, казалось, рассеялись, когда наши тела пришли в возбуждение. Я откинулась назад и посмотрела на Арчера: в его глазах светились нежность и желание. Он поднял руки.

– Да, когда ты рядом. Вот почему я всегда корчу такие гримасы, – он изобразил страдальческое выражение лица.

Я наклонила голову.

– А я-то думала, что это просто твой характер.

– И это тоже.

Я рассмеялась и чуть сильнее надавила на вызывающую гримасы выпуклость, о которой шла речь. Арчер опустил веки и приоткрыл губы.

Распахнув глаза, он спросил:

– Тебе не хватает звуков, которые я мог бы издавать во время секса, если бы у меня был голос?

Я задумалась над его вопросом, а он внимательно следил за моим лицом. Убрав с его лба прядь волос, я медленно покачала головой.

– Нет, я об этом не думаю. Мне не нужно слышать звуки, чтобы понимать тебя. Я наблюдаю за выражением твоего лица и глаз. – Я наклонилась и коснулась губами его рта, а затем откинулась назад. – Я слушаю твое дыхание и чувствую, как ты впиваешься пальцами в мои бедра перед тем, как кончить. Есть так много способов понять тебя, Арчер Хейл! И все они мне по душе.

Его глаза сверкнули. Он внезапно придвинулся ко мне, взял мое лицо в ладони и уложил меня на диван, опустившись сверху. У меня возникло ощущение, что время для разговоров закончилось. Бабочки запорхали под ребрами, живот подтянулся. Глубокий, хриплый стон вырвался из моего горла, и я выгнулась навстречу Арчеру, позволяя ему взять инициативу. Мое естество настойчиво запульсировало.

Как случилось, что этот мужчина только начал заниматься сексом – и только со мной, пару недель назад, – и все же я доверяла ему свое тело больше, чем кому-либо более опытному из тех, с кем у меня были отношения раньше? Арчер… Какой же он талантливый!

Я улыбнулась ему в губы, и он улыбнулся в ответ, хотя и не отстранился, чтобы спросить, чему именно я улыбаюсь. Я скользнула языком ему в рот, и от его вкуса мне показалось, что я вот-вот вспыхну; как может чей-то рот быть настолько восхитителен, что от вожделения начинает мгновенно кружиться голова? Прошло уже несколько часов с тех пор, как я пила пиво, но я чувствовала себя пьяной – пьяной от любви, от желания, от чего-то неописуемого, чему я даже не могла дать название. И все же это что-то завладело мной, моим телом и душой. Это была какая-то первобытная связь, которая, должно быть, существовала еще до того, как я появилась на свет, еще до того, как он появился на свет, до того, как мы с ним стали дышать одним воздухом. Это было предначертано самой судьбой.

Арчер прижался своим членом к моей сердцевине, заставив меня ахнуть и оторваться от его губ, застонав, запрокинуть голову. Я чувствовала, как острое удовольствие разливается по моим венам.

– Арчер, Арчер, – выдохнула я, – у меня никогда не будет никого другого.

Мои слова, казалось, воспламенили его. Его дыхание стало прерывистым, он одним движением задрал на мне футболку и расстегнул лифчик. Прохладный воздух лизнул грудь.

Арчер втянул мой сосок в свой теплый рот, я застонала и запустила пальцы в его волосы. Электрические искры пробежали от груди вниз к набухшему клитору. Бедра дернулись вверх, наталкиваясь на его твердость, и он коротко зашипел и отстранился, глядя на меня сверху вниз полуприкрытыми глазами. От одного только выражения его лица я стала еще более влажной, мой рот приоткрылся.

В его чертах читались напряженность, вожделение – и любовь ко мне. Я никогда не видела ничего подобного. Сила, заключенная в этом выражении лица, была настолько ошеломляющей, что несколько секунд я могла только смотреть, а кровь все продолжала приливать к низу живота, доводя меня до отчаяния. Я чувствовала, что все мое тело стало словно провод под напряжением, как и мое сердце. Почти запредельное ощущение!

Внезапно Арчер встал и жестом велел мне поднять руки над головой. Я подчинилась, и он стянул с меня футболку, а затем перешел к джинсам: расстегнул их и спустил вниз по ногам. Он снял с меня обувь, а затем полностью стянул джинсы, бросив их на пол. Несколько секунд он стоял надо мной, тяжело дыша. Я смотрела на его натянутые джинсы и красивую обнаженную грудь, а его взгляд блуждал по моему телу.

От одного его вида я широко распахнула глаза, ощущая пульсирующую в клиторе кровь. Не в силах противиться желанию, я просунула руку себе между ног и погрузила палец во влажную жаждущую глубину, застонала от этого ощущения. Глаза Арчера вспыхнули, он посмотрел на мою руку, а затем опустился на меня, разворачивая животом вниз, и я удивленно вздохнула. Я оглянулась через плечо, когда он снял джинсы и снова опустился, нависнув надо мной так, что я могла чувствовать исходящий от него жар, но не саму кожу.

Я снова оглянулась через плечо. Он по-прежнему смотрел на меня напряженным взглядом. Мой разум был затуманен желанием, но я признала, что, хотя я и любила милого, нежного Арчера, властный Арчер тоже нравился мне. Что бы ни пробудило к жизни эту его сторону, я приняла ее и захотела большего.

– Пожалуйста, – прошептала я, и его глаза, встретившись с моими, слегка прояснились, как будто он вышел из транса.

Арчер взял свой напряженный член в руки и стал водить им между моими ягодицами, пока я не задохнулась и не вжалась в диванные подушки.

Приблизившись, он осторожно, миллиметр за миллиметром погрузился внутрь, и я застонала от облегчения. В этом положении я не могла раздвинуть ноги, и ощущение того, как он входит в меня, было почти невыносимым: слишком узко для его члена, чтобы я могла принять его под таким углом. Но он на минуту замер, давая моему телу привыкнуть, и, когда я выдохнула, начал медленно, неторопливо двигаться.

Я засунула руки под подушку, на которой покоилась моя голова, и повернула лицо. Он наклонился еще ниже и впился в мои губы обжигающим поцелуем, облизывая и посасывая мой язык в том ритме, в котором входил и выходил из меня его член. Когда он прервал поцелуй и откинулся назад, я увидела наше отражение в большом окне напротив дивана – это мог увидеть кто угодно, но, конечно, не видел на этом огороженном, удаленном участке, и поэтому я об этом не беспокоилась. Я просто смотрела в стекло, загипнотизированная зрелищем и ощущениями.

Одним коленом Арчер опирался на диван, другая нога все еще стояла на полу, согнутая в колене. Он входил в меня сзади. Зрелище было первобытным, а ощущения – восхитительными. Его большой твердый член входил в меня, и мой клитор ударялся о диван каждый раз, когда Арчер опускался. Казалось, он хотел завладеть мной, чтобы мы стали одним целым. Я не могла пошевелиться, могла только принимать то, что он давал, доверяя ему и телом, и сердцем. И я доверяла. Доверяла ему всю себя.

Я уткнулась лицом в подушку и прикусила ее, не желая кончать, желая, чтобы это длилось, длилось и длилось. «Он любит меня! – пело мое сердце. – И я люблю его, и я принадлежу ему телом и душой. Мне нет дела до всего остального. Все образуется само собой». И в тот миг я всей душой верила в это.

Арчер задвигался быстрее, проникая в меня все сильнее, почти причиняя боль, и мне это нравилось – нравилось так сильно, что я не могла сдержать внезапно охвативший меня оргазм, который мучительно сладко захлестнул все мое тело от живота до кончиков пальцев на ногах. Я закричала в подушку, зарывшись в нее лицом, и мое тело забилось в экстазе.

Движения Арчера ускорились, сменились более отрывистыми, его дыхание стало громче, и я почувствовала, как легко екнуло сердце от осознания того, что он вот-вот кончит.

Он сделал три длинных толчка, громко выдыхая каждый раз, когда вжимался в меня, опустил руки на диван по бокам от моего тела, удерживая свой вес. Я почувствовала, как внутри он становится еще больше, растягивая меня, ощутила жар его разрядки, и он рухнул на меня сверху, так что большая часть его веса пришлась на край дивана.

Несколько долгих минут мы оба просто дышали, пытаясь унять сердцебиение. Арчер уткнулся лицом мне в шею, целуя мой позвоночник везде, куда мог дотянуться, не двигаясь при этом всем телом. От прикосновений его теплого рта я успокоилась, закрыла глаза и удовлетворенно вздохнула. Он провел носом по моей коже, а затем я снова почувствовала его губы, которые произносили слова: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя».

Через некоторое время после того, как мы заснули, я проснулась в одиночестве. Неуверенно села и огляделась, но Арчера нигде не было видно. Я встала, завернулась в простыню и отправилась на поиски. Мне удалось отыскать его в гостиной. Он устроился в кресле в одних только джинсах, его золотистая кожа сияла в льющемся через окно лунном свете. Арчер сидел, упершись локтями в колени и потирая одной рукой затылок, смотрел себе под ноги и выглядел таким красивым и таким печальным…

Я подошла к нему и опустилась перед ним на колени.

– Что не так?

Он посмотрел на меня и улыбнулся милой улыбкой, напомнившей мне о том, как неуверенно он смотрел на меня тогда, когда сбрил свою бороду. Убрав прядь волос с моего лица, Арчер спросил:

– Бри, ты хотела бы иметь детей?

Я нахмурила брови, слегка запрокинула голову и издала тихий смешок.

– Со временем – да. Почему ты об этом спрашиваешь?

– Просто интересно. Я так и думал.

Я была в замешательстве.

– Ты не хочешь детей, Арчер? Я не…

Он покачал головой.

– Дело не в этом. Просто… Как бы я содержал семью? Я бы не смог. Я едва могу прокормить себя! У меня оставалось немного денег, но их большая часть ушла на оплату медицинских счетов. Дядя содержал нас здесь на свою армейскую пенсию по инвалидности, и теперь у меня есть небольшая страховка, которую он мне оставил, – ее хватит, пока я не доживу до ста десяти лет… Но это все, – Арчер отвел взгляд и уставился в окно.

Я вздохнула, мои плечи поникли.

– Арчер, ты бы нашел работу, занялся тем, что тебе нравится. Ты же не думаешь, что люди с ограниченными возможностями только и думают, как бы построить карьеру? Они…

– Хочешь услышать о том, как я впервые в одиночку покинул этот участок? – прервал он меня.

Я изучила его лицо и утвердительно кивнула. Внезапно меня охватила необъяснимая печаль.

– Мой дядя скончался четыре года назад. Он сам сделал все необходимые приготовления и был кремирован. Сотрудники похоронной бригады приехали, чтобы забрать тело, и через неделю привезли обратно прах. В течение следующих шести месяцев я не видел ни одного человека. У дяди в подвале был запас еды – следствие его безумной паранойи, – и это помогло мне продержаться так долго. Я начал отращивать волосы, бороду… Тогда я точно не знал зачем, но теперь думаю, что это был еще один способ спрятаться от людей, с которыми, как я знал, мне в конце концов придется столкнуться. Я сумасшедший, да? – Его глаза снова встретились с моими.

Я энергично покачала головой и тихо сказала:

– Нет, совсем не сумасшедший.

Арчер помолчал, глядя на меня, а затем продолжил. Я затаила дыхание. Это был первый раз, когда он по-настоящему разоткровенничался сам, без моих подталкиваний.

– Когда я в первый раз отправился в продуктовый магазин, мне потребовалось два часа, чтобы дойти до этой подъездной дорожки, Бри, – запинаясь, показал жестами Арчер. – Два часа.

– О Арчер… – выдохнула я. Слезы навернулись на глаза, я вцепилась руками в его бедра, прижимаясь к нему. – Но ты все же сделал это! Было трудно, но ты это сделал.

Он кивнул.

– Да, сделал. Люди смотрели на меня и перешептывались. Я взял немного хлеба и арахисового масла и прожил на этом неделю, пока не набрался смелости снова выйти на улицу. – Он тяжело вздохнул, его лицо исказилось от боли. – Бри, я не покидал этот участок с тех пор, как мне исполнилось семь лет, – с минуту он смотрел мимо меня, очевидно, вспоминая. – Однако через некоторое время мне стало легче. Я игнорировал людей, а они не обращали внимания на меня – наверное, я просто начал сливаться с толпой. Если кто-то заговаривал со мной, я отворачивался, и меня оставляли в покое. Я занимался своими проектами и был очень занят. Я был одинок, так чертовски одинок… – Он провел рукой по волосам, и выражение его лица было измученным. – Но в большинстве случаев я изматывал себя работой, чтобы об этом не думать…

Я почувствовала, как слезы навернулись на глаза, и еще глубже осознала, сколько храбрости потребовалось Арчеру, чтобы сделать хотя бы один шаг с этого участка.

– Потом ты пошел на встречу с Трэвисом… и зашел ко мне в закусочную, – сказала я. – Ты сделал это, Арчер. Это невероятно мужественные поступки.

Он вздохнул.

– Да, я сделал это. Но к тому моменту прошло уже четыре года. Мне потребовалось четыре года, чтобы сделать еще один шаг, и мне это даже не понравилось.

– Тебе не понравилось с Трэвисом, потому что он оказался неподходящим человеком, не заслуживающим доверия, но понравилось со мной, верно? Значит, все в порядке?

Арчер посмотрел на меня сверху вниз, и его глаза наполнились нежностью. Он на секунду коснулся моей щеки.

– Да, когда я с тобой, все всегда хорошо.

Я прижалась к нему и прошептала, смахивая слезы с глаз:

– Я не оставлю тебя, Арчер.

Его взгляд потеплел еще сильнее.

– Это большая ноша, Бри. Чувствовать, что, если бросишь человека, вся его жизнь рассыплется в прах. Вот о чем я все это время думал. Каким бременем я могу стать для тебя в итоге, как тяжело для тебя может оказаться просто любить меня.

Я покачала головой.

– Нет, – сказала я, но мое сердце гулко забилось в груди, потому что я поняла, что он имеет в виду. Я не была с ним согласна, и, насколько я понимала в тот момент, у меня не было ни малейшей причины когда-либо оставить его, но его беззащитность поразила меня до глубины души, потому что в этом был смысл.

Арчер подался вперед и слегка наклонил мою голову. Его взгляд переместился на ту сторону моей шеи, где он оставил засос, – я была уверена, что тот все еще был темно-красным и воспаленным. Арчер съежился и отпустил меня, а затем поднял руки.

– Я не знаю, как со всем этим справиться. Ты заслуживаешь большего, чем то, что я могу тебе предложить. Но еще больнее думать о том, чтобы тебя отпустить. – Он вздохнул, и его взгляд скользнул по моему лицу. – Я чувствую, что мне еще во многом нужно разобраться и многое работает против нас. – Он поднял руку и провел ею по волосам, на его лице отразилась боль. – У меня болит голова, когда я думаю обо всем этом.

– Тогда давай не будем думать об этом сейчас, – мягко предложила я. – Давай будем жить день за днем и просто разбираться с проблемами, когда они появятся, ладно? Сейчас это кажется таким сложным, потому что ты думаешь обо всем сразу. Давай просто не будем торопиться.

Арчер несколько секунд смотрел на меня, а затем кивнул. Я села к нему на колени и крепко обняла его, уткнувшись лицом ему в шею. Мы просидели так еще несколько минут, а затем он поднял меня и отнес обратно в постель. Когда я засыпала в его объятиях, мне пришла в голову одна мысль. Я считала, что признание в любви сделает нашу связь крепче, но для Арчера оно только повысило ставки.

Глава 26

Бри

Следующим утром я встала пораньше, чтобы успеть на работу, и Арчер поднялся вместе со мной. Он поцеловал меня на пороге и был таким сонным и соблазнительным, что я задержалась на несколько минут дольше, чем следовало, просто прильнув губами к его губам. Мне еще предстояло заехать к себе, принять душ и надеть униформу. Я надеялась, что Натали уже выгуляла Фиби и накормила ее.

Отстранившись от Арчера, я сказала:

– Натали и Джордан заедут за мной сразу после работы, так что увидимся, когда вернусь, хорошо?

Он кивнул, и его лицо стало серьезным.

– Эй, – пошутила я, – постарайся за это время как следует выспаться. Считай, что это недельный перерыв от необходимости постоянно удовлетворять мои ненасытные сексуальные потребности.

Он сонно улыбнулся и показал в ответ:

– Мне нравятся твои ненасытные сексуальные потребности. Постарайся вернуться поскорей.

Я негромко рассмеялась и выдохнула.

– Обязательно. Я люблю тебя, Арчер.

– Я люблю тебя, Бри.

Он одарил меня милой улыбкой, и я задержалась, не желая прощаться. В конце концов Арчер игриво шлепнул меня пониже спины и сказал:

– Иди.

Я тихо рассмеялась и помахала ему рукой, когда шла по подъездной дорожке, послала воздушный поцелуй, прежде чем закрыть за собой ворота. Он стоял в джинсах, но без рубашки, засунув руки в передние карманы, с легкой улыбкой на лице. Боже, я буду по нему скучать!

День в закусочной выдался напряженным, что было хорошо: время пролетело быстро, и мне не пришлось слишком долго размышлять о том, как сильно я буду скучать по Арчеру – и, черт возьми, по всему этому городу. На самом деле прошло не так много времени, но я уже чувствовала себя здесь как дома. Да, я скучала по своим друзьям из Огайо, но понимала, что теперь моя жизнь здесь.

Натали и Джордан заехали за мной ровно в три часа. Я переоделась в джинсы и футболку в туалете, быстро попрощалась с Мэгги и Нормом, и мы запрыгнули в мою машину. Джордан сел за руль, а Фиби тихонько фыркнула на меня из своей переноски, а затем мы отправились в путь.

– Чем вы, ребята, занимались весь день? – спросила я, пытаясь отвлечься от того, что к горлу уже подступал ком, хотя мы всего лишь выехали на шоссе, совсем немного отдалившись от Пелиона.

– Прогулялись вдоль озера, – принялась рассказывать Натали. – Но было так холодно, что мы не стали задерживаться там надолго. В объезд поехали в город, расположенный на другом берегу, пообедали там и заглянули в несколько магазинов. Здесь очень мило, Бри. Понимаю, почему тебе здесь нравится.

Я кивнула.

– Лето было прекрасным, а осень… – начала говорить я, но меня прервал звук телефона.

Я нахмурилась. Кто бы это мог быть? Может, Эйвери? Единственные люди, которые когда-либо писали мне сообщения, сидели со мной в машине.

Я взяла телефон. Сообщение с неизвестного номера. Нахмурившись, я нажала на него. Оно гласило:

«Не слишком ли рано я начинаю по тебе скучать? Арчер».

Я широко распахнула глаза. Изумленная, оторвалась от телефона и судорожно вздохнула. Арчер? Как? Я посмотрела на переднее пассажирское сиденье, где сидела Натали.

– Арчер прислал мне сообщение! Как он пишет мне эсэмэски?

Натали только понимающе улыбнулась. Я разинула рот.

– Боже мой! Ты купила ему телефон?

Натали покачала головой, улыбаясь, и указала на Джордана, сидевшего рядом с ней на водительском месте. Он смущенно покосился на меня в зеркало заднего вида.

– Ты подарил Арчеру сотовый телефон? – прошептала я, и на глаза мне навернулись слезы.

– Эй-эй-эй, подбери нюни! Это всего лишь телефон. Как еще вы собирались общаться, пока ты будешь в отъезде? Я удивлен, что вы сами до этого не додумались.

Слезы потекли по моим щекам, и я подавила смешок, покачав головой.

– Ты… Я не могу… – пробормотала я, поглядывая на Натали, которая теперь тоже плакала и смеялась, вытирая бегущие по щекам слезы.

– Правда он молодец? – спросила меня подруга.

Я кивнула, и из моих глаз хлынул новый поток слез. Я со смехом вытирала их с лица. Вот уж две размазни! Мы обе одновременно смеялись и плакали.

Я посмотрела на Джордана в зеркало заднего вида. Он потер кулаком глаз, слегка скривился и сообщил:

– Что-то в глаз попало. Ладно, хватит уже рыдать. Вы меня смущаете. И ответь Арчеру. Я уверен, он ждет.

– А что он сказал, когда ты принес ему телефон? – широко распахнув глаза, спросила я.

Джордан пожал плечами и взглянул на меня в зеркало.

– Посмотрел на меня так, словно хотел понять, какие у меня скрытые мотивы. Но я просто показал ему, как пользоваться телефоном, и ушел.

Джордан снова пожал плечами, как будто в этом не было ничего особенного.

– Я люблю тебя, Джордан Скотт, – сказала я, наклоняясь вперед и легонько целуя его в щеку.

– Я знаю, – ответил он, снова улыбаясь мне в зеркало. – А сексуальные блондинки, с которыми я сплю, поднимают мне настроение. Так что на здоровье!

Я рассмеялась, шмыгнула носом и снова достала телефон.

Я: Думаю, не рано, потому что я начала скучать по тебе еще до того, как уехала. Мы примерно в двадцати минутах езды от города. Чем занимаешься?

Я подождала около минуты, прежде чем пришел его ответ.

Арчер: Читаю. На улице только что начался дождь. Надеюсь, вас он не настигнет.

Я: Это вряд ли. Небо впереди кажется ясным. Хотела бы я быть рядом с тобой! Что ты читаешь?

Арчер: И я хотел бы быть с тобой рядом. Но то, что ты делаешь, важно. Я читаю «Итэна Фроума» Эдит Уортон. Ты знаешь эту книгу?

Я: Нет. Интересно?

Арчер: Да. Ну нет. Она хорошо написана, но, наверное, это одна из самых депрессивных книг всех времен.

Я: Лол. Так ты читал ее раньше? Зачем перечитывать, если она депрессивная? О чем она?

Арчер: Что такое «лол»?

Я замолчала и улыбнулась, осознав, что Арчер переписывается впервые в жизни. Конечно, он не знает, что значит «лол»!

Я: Громкий смех. Интернет-сленг.

Арчер: О, понял. Не знаю, почему сегодня я взял в руки эту книгу. Моему дяде она, похоже, нравилась. Это история о несчастном мужчине, живущем в браке без любви. Он влюбляется в кузину своей жены, и они пытаются покончить с собой, чтобы быть вместе, но в итоге оказываются сломленными, парализованными и по-прежнему несчастными.

Я: О боже! Это… это ужасно! Арчер Хейл, отложи эту депрессивную книгу!

Арчер: Лол.

Увидев его ответ, я расхохоталась уже в голос.

– Потише, – проворчала Натали, не открывая глаз, но слегка улыбнувшись и откидывая голову на спинку сиденья.

Мой телефон снова тихонько звякнул, оповещая об очередном сообщении.

Арчер: Нет, на самом деле это об изоляции и девушке, которая олицетворяет счастье для мужчины, у которого его никогда не было. Думаю, некоторые темы мне близки.

Я тяжело сглотнула. Мое сердце сжалось от жалости к любимому мужчине.

Я: Я люблю тебя, Арчер.

Арчер: Я тоже люблю тебя, Бри.

Я: Заезжаем на заправку. Напишу тебе чуть позже.

Арчер: Хорошо.

Я: Что у тебя в счастливом списке?

Арчер: Что такое «счастливый список»?

Я: Просто краткий список из нескольких простых вещей, которые делают тебя счастливым.

Мой телефон молчал несколько минут, прежде чем наконец звякнуть.

Арчер: Запах земли после дождя, ощущение засыпания, маленькая родинка на внутренней стороне твоего правого бедра. А что у тебя в счастливом списке?

Я улыбнулась и откинулась на сиденье.

Я: Летние вечера. Миг, когда облака расступаются и сквозь них внезапно пробивается луч золотого света. Осознание того, что ты мой.

Арчер: Всегда.

Я снова откинулась на спинку с легкой мечтательной улыбкой. Через минуту или две мой телефон опять звякнул.

Арчер: Как думаешь, когда вы доберетесь до Огайо?

Я: Наверное, около восьми утра. Мне нужно будет сесть за руль, поэтому я постараюсь немного поспать. Я буду регулярно писать, чтобы ты знал, что происходит, хорошо?

Арчер: Хорошо. Ты передашь Джордану мою благодарность за телефон? Я бы хотел заплатить, но не додумался предложить деньги, когда он пришел.

Я: Сомневаюсь, что он согласился бы их взять. Но я ему передам. Я люблю тебя.

Арчер: Я тоже тебя люблю.

Я: Поспала пару часов. Видела сон о тебе. Мы заедем поужинать, а потом я буду вести машину следующие часов пять.

Арчер: Сон? Какой сон?

Я рассмеялась.

Я: Очень, очень хороший сон. Помнишь тот раз на берегу озера?

Арчер: Еще бы не помнить! Я целую неделю вымывал песок из тех мест, где его не должно быть.

Я: Лол. Но оно того стоило, верно? Я скучаю по тебе.

Арчер: Оно того стоило. Я тоже по тебе скучаю. Знаешь что? Я съездил в город за кое-какими вещами и сейчас иду по улице и пишу тебе эсэмэс. По-моему, у миссис Грейди чуть не случился сердечный приступ. Однажды, когда она проходила мимо меня в продуктовом магазине, я услышал, как она назвала меня Унабомбером-младшим[12]. Мне пришлось выяснять в библиотеке, кто это такой. Я понял, что это совсем не комплимент.

Я застонала, не зная, смеяться мне или плакать. Некоторые люди такие невоспитанные! Только представьте: одинокий подросток храбро прокладывает себе путь к воротам, откуда он выйдет в мир впервые с тех пор, как был маленьким, и встречает подобный прием. Меня передернуло. Каждая клеточка моего тела кричала о необходимости защитить Арчера, но я не могла. Это уже случилось. Я даже не знала его тогда… Но тот факт, что меня там не было, все равно пронзил мое сознание чувством вины и горя. Это было нелогично… но это любовь.

Я: Я бы прочитала твой манифест, Арчер Хейл. Каждое слово. Держу пари, это было бы красиво.

Арчер: Лол. Кстати, в моем случае должно быть «лос» (смеюсь беззвучно).

Я::D Ты шутишь?:D

Арчер: Да. Что у тебя в списке смешного?

Я усмехнулась, на секунду задумавшись, прежде чем напечатать.

Я: Смотреть, как смешно ходят щенки, потому что у них такие толстые животики. Слышать смех других людей (это заразительно). Забавные моменты с неудачами. А что у тебя в списке смешного?

Арчер: Мистер Бивенс со своей нелепой прической. Выражение собачьей морды, когда она проезжает мимо, высунув голову из окна машины. Люди, которые фыркают, когда смеются.

Я: Сейчас я смеюсь (может быть, фыркаю), когда захожу в ресторан.:D Я напишу утром. Люблю тебя.

Арчер: Хорошо. Спокойной ночи! Люблю тебя.

– Боже, Бри, вот уж не думала, что ты будешь писать романы эсэмэсками! Смотри как бы к твоему возвращению у тебя не отвалились пальцы! – пошутила Натали.

Я рассмеялась и вздохнула: наверное, вздох вышел мечтательным. Натали закатила глаза.

– Мне это нравится. Я чувствую, что так узнаю его лучше.

Натали обняла меня за плечи и приобняла, и мы, улыбаясь, вошли в ресторан.

Я: Доброе утро. Не спишь? Нам остался всего час пути. Нат сейчас за рулем.

Арчер: Да, я уже встал. Гуляю по берегу с собаками. Ястреб только что сожрал дохлую рыбу. Сегодня не пущу его в дом.

Я рассмеялась, все еще сонная. Села и покрутила головой, разминая затекшую шею. Спать на переднем сиденье автомобиля было неудобно. Натали сидела за рулем и пила кофе из «Макдоналдса», а Джордан тихонько похрапывал на заднем сиденье.

Я: Фу-у-у! Ястреб! Что у тебя в списке самых отвратительных вещей?

Арчер: Очень длинные изогнутые ногти, ракушки, грибы. А что у тебя в списке самых отвратительных вещей?

Я: Подожди, ты не любишь грибы? Когда вернусь, приготовлю кое-что, что заставит тебя изменить свое мнение.

Арчер: Нет уж, спасибо.

Этот комментарий вызвал у меня улыбку.

Я: Запах сигарет, личинки, туалеты на заправках.

Арчер: Я сейчас вернусь. Мне нужно принять душ.

Я: Лол.

Я рассмеялась, но спустя некоторое время напечатала:

Я: Спасибо, это то, что было мне нужно. Я немного нервничаю.

Арчер: С тобой все будет в порядке. Я обещаю: все будет хорошо. Ты справишься.

Я улыбнулась.

Я: Ты не мог бы оказать мне услугу? Если я позвоню тебе прямо перед тем, как пойти в полицейский участок, и положу телефон в карман, ты просто… побудешь со мной?

Арчер: Да, да. Конечно, побуду. И обещаю ничего не говорить.

Я рассмеялась.

Я: Забавно. ILY[13], Арчер.

Арчер: ILY, Бри.

Я находилась в полицейском участке и рассматривала разложенные передо мной фотографии, а детектив сидел напротив, сложив руки на груди, и внимательно за мной наблюдал.

Мои глаза прикипели к лицу, которое я никогда не забуду. «На пол!» – услышала я его команду у себя в голове. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чувствуя, что Арчер здесь, на линии, ощущая все его существо, как будто он был рядом, прижимал меня к себе и шептал на ухо: «Ты справишься, ты храбрая, ты сможешь это сделать». И пока я сидела, голос Арчера звучал все сильнее и громче. Я слышала только его голос.

– Этот, – сказала я, указывая пальцем на фото мужчины передо мной. Я даже не вздрогнула.

– Вы уверены? – спросил детектив.

– Уверена на сто десять процентов, – твердо ответила я. – Это человек, который убил моего отца.

Детектив кивнул и убрал фотографии.

– Спасибо, мисс Прескотт.

– Вы его арестуете?

– Да. И сразу же сообщим вам.

Я кивнула.

– Большое спасибо, детектив! Спасибо.

Двадцать минут спустя, заполнив кое-какие бумаги, я уже спускалась по ступенькам полицейского участка. Достав из кармана телефон, я сказала:

– Ты слышал? Я узнала его, Арчер! И даже не колебалась. Увидела его на фотографии и сразу же поняла, что это он. Боже мой, я сейчас дрожу как осиновый лист… – я тихо рассмеялась. – Спасибо, что ты был рядом! Ты все изменил. Сейчас я отключусь, чтобы ты мог мне написать. Я люблю тебя! Спасибо!

Секунду спустя мой телефон издал сигнал.

Арчер: Ты молодец, Бри. Очень, очень хорошо. Это действительно тяжело. Хотел бы я тебя сейчас обнять.

Я: Я знаю, Арчер. Я тоже этого хочу. Ох… Боже, слезы наворачиваются на глаза. Но я счастлива. Не могу в это поверить: убийца отца будет наказан!

Арчер: Я очень этому рад.

Я: Господи, я тоже! Что ты сейчас делаешь? Мне нужно поговорить о чем-нибудь другом, чтобы успокоиться.

Арчер: Я приступил к пробежке.

Я засмеялась и шмыгнула носом.

Я: Ты одновременно бегаешь и пишешь эсэмэски?

Арчер: У меня хорошо получается их писать.

Я: Просто отлично! И я не шучу. Почему меня это не удивляет?

Арчер: Это естественно. Прогресс – моя стихия.

Я рассмеялась, а потом еще немного всплакнула – меня переполняли эмоции.

Я: Спасибо, что был со мной! Это все изменило. Ты сделал меня храброй.

Арчер: Нет, ты была храброй задолго до того, как встретила меня. Что у тебя в списке для успокоения?

Я глубоко вздохнула, думая о вещах, которые меня успокаивают, умиротворяют мое сердце.

Я: Плеск воды о берег, чашка горячего чая, ты. А что у тебя в списке для успокоения?

Арчер: Фланелевые простыни, любование звездами, ты.

Я: Ой, Натали подъезжает. Мы заедем в дом моего отца, чтобы забрать кое-какие вещи. Напишу тебе позже. Спасибо, спасибо тебе! ILY.

Арчер: И я тебя.

Я: Представляешь, я снова в пути.

Арчер: Что? Как?

Я: Я скучаю по тебе. Мне нужно вернуться домой.

Арчер: Твой дом здесь, Бри.

Я: Да, Арчер, мой дом там, где ты.

Арчер: Ты поспала сегодня утром? Тебе не следует садиться за руль, если ты устала.

Я: Со мной все будет в порядке. Буду делать много остановок, чтобы выпить кофе.

Арчер: Веди машину аккуратно и осторожно. Вернись ко мне, Бри! Я так по тебе скучаю, что кажется, будто не хватает части меня самого.

Я: Я тоже, Арчер. Мой Арчер, я возвращаюсь к тебе. Скоро буду. Люблю тебя.

Арчер: Я тоже люблю тебя. Всегда буду любить.

Арчер: Не пиши мне, пока ты за рулем, но когда остановишься в следующий раз, дай знать, где ты.

Арчер: Бри? Прошла уже пара часов, а я не получил от тебя ответа…

Арчер: Бри, ты меня пугаешь. Пожалуйста, пусть с тобой все будет хорошо!

Арчер: Бри… Пожалуйста! Я схожу с ума. Пожалуйста, напиши мне! Пожалуйста, пусть с тобой все будет хорошо! Пожалуйста, пусть с тобой все будет хорошо. Пожалуйста, пусть с тобой все будет хорошо…

Глава 27

Арчеру семь лет, май

– Арчер! – позвала мама, и в ее голосе звучал легкий испуг. – Малыш, ты где?

Я прятался под обеденным столом, укрытым тяжелой скатертью. Стоял на коленях на полу рядом со своими фигурками.

Я колебался, но когда мама позвала меня снова, ее голос прозвучал еще более обеспокоенно. Я вылез из-под стола и пошел к ней. Мне не нравилось слышать, что мама напугана, но еще я понимал, что происходит что-то нехорошее, и мне тоже было страшно.

Мама все утро шепталась по телефону, а последние полчаса провела наверху, запихивая в чемоданы одежду и другие вещи. Тогда я спрятался под столом и стал ждать, что будет дальше.

Я знал: все, что происходит, случилось потому, что вчера вечером папа пришел домой и от него снова пахло духами другой женщины. И когда мама сказала, что ужин уже остыл, он ударил ее по лицу.

У меня возникло чувство, что у мамы наконец кончилось терпение. И я не сомневался, что по телефону она разговаривала с дядей Коннором.

Как раз в тот момент, когда я вылезал из-под стола, мама зашла в столовую и шумно выдохнула.

– Арчер, милый! – Она положила ладони на мое лицо и наклонилась так, что ее глаза оказались прямо напротив моих. – Ты меня напугал.

– Прости, мама.

Ее лицо смягчилось, она улыбнулась и убрала волосы с моего лба.

– Все в порядке. Но мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, и это действительно важно. Как думаешь, ты можешь сейчас выслушать и сделать то, что я говорю, не задавая вопросов?

Я кивнул.

– Хорошо, это хорошо, – она улыбнулась, но затем улыбка исчезла, и в ее глазах снова появилось озабоченное выражение. – Мы собираемся уехать, Арчер: я, ты и твой… дядя Коннор. Я знаю, что сейчас это, вероятно, сбивает тебя с толку, и уверена, что у тебя есть вопросы насчет папы, но…

– Я хочу уехать, – сказал я, выпрямляясь. – Я больше не хочу с ним жить.

Пару секунд мама просто смотрела на меня, сжав губы. Потом выдохнула и снова провела рукой по моим волосам. У нее в глазах блестели слезы.

– Я была плохой матерью, – сказала она и покачала головой.

– Ты хорошая мама! – возразил я. – Самая лучшая мама на свете! Но я хочу, чтобы мы жили с дядей Коннором. Я больше не хочу, чтобы папа бил тебя или доводил до слез.

Она всхлипнула и вытерла со щеки слезинку, а затем кивнула.

– Мы будем счастливы, Арчер, слышишь? Ты и я, мы будем счастливы.

– Хорошо, – сказал я, не сводя глаз с ее милого лица.

– Хорошо, – повторила она, наконец улыбнувшись.

В этот момент открылась входная дверь, и внутрь быстро вошел дядя Коннор. Его лицо было напряженным.

– Ты готова? – спросил он, глядя на мою маму.

Она кивнула.

– Чемоданы там, – она кивнула в сторону четырех чемоданов, стоящих у подножия лестницы.

– Ты в порядке? – спросил дядя Коннор. Его взгляд скользнул по маме, словно он хотел убедиться, что с ней все хорошо.

– Буду в порядке. Забери нас отсюда, – прошептала она.

На пару секунд на лице у дяди Коннора промелькнуло такое выражение, словно ему сделали больно, но потом он улыбнулся и посмотрел на меня.

– Готов, парень?

Я кивнул и последовал за ним и мамой к входной двери. Они оба озирались, и дядя Коннор уложил наши чемоданы в багажник. На улице никого не было, и, сев в машину, они, казалось, вздохнули с облегчением.

Когда мы отъезжали от Пелиона, я увидел, как дядя Коннор схватил за руку мою маму, сидевшую на переднем сиденье, и она повернулась к нему, выдохнула и слабо улыбнулась.

– Я, ты и наш мальчик, – тихо сказал дядя Коннор. – Только мы.

– Только мы, – прошептала мама, и на ее лице появилось то же нежное выражение.

Она оглянулась на меня и секунду молчала, прежде чем сказать:

– Я взяла твой «Лего» и несколько книжек, малыш. – Она улыбнулась и откинулась на сиденье, продолжая смотреть на меня. Казалось, ее плечи опускаются все ниже и ниже.

Я просто кивнул. Я не спрашивал, куда мы едем: мне было все равно. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Дядя Коннор посмотрел на маму.

– Пристегнись, Лис.

Мама улыбнулась.

– Впервые за много лет я не чувствую себя пристегнутой, – сказала она и тихо рассмеялась. – Но ладно, безопасность превыше всего.

Она наклонила голову и подмигнула дяде Коннору, и я улыбнулся. Именно такую маму я любил видеть – когда ее глаза сияли, а в голосе звучали милые шутливые нотки, и она говорила что-то, что заставляло смеяться над собой, но по-хорошему – так, что становилось тепло и приятно.

Мама потянулась к ремню безопасности, и вдруг произошел сильный толчок. Наша машина резко вильнула в сторону. Мама закричала, а дядя Коннор выругался во весь голос – «Вот черт!» – и попытался удержать автомобиль на дороге.

Машина перевернулась. Мне казалось, я часами слышал только скрежет металла о металл, звон бьющегося стекла и собственные крики. Наконец автомобиль с громким скрипом замер.

Меня захлестнул такой ужас, что я заплакал, крича:

– Помогите! Помогите мне!

Спереди раздался громкий стон, а затем дядя Коннор произнес мое имя и сказал, что все будет хорошо. Я услышал, как он отстегнул ремень безопасности, а затем пинком распахнул дверь. Мне не удалось открыть глаза. Казалось, мои веки склеились.

Я услышал, как открылась задняя дверь, и теплая рука дяди Коннора легла мне на плечо.

– Все будет хорошо, Арчер. Я отстегнул твой ремень. Ползи ко мне. Ты сможешь.

Наконец я заставил себя открыть глаза и посмотреть в лицо дяде, на его протянутую ко мне руку. Я схватил его за руку, и он вытащил меня под теплое весеннее солнце.

Дядя Коннор снова заговорил. Его голос звучал странно.

– Арчер, мне нужно, чтобы ты пошел со мной, но когда я тебе скажу, ты должен повернуться спиной, хорошо?

– Хорошо.

Ужас и растерянность заставили меня заплакать еще сильнее.

Дядя Коннор взял меня за руку и пошел по пустому шоссе. Я шагал чуть позади него. Он все время оглядывался на машину, из-за которой мы попали в аварию, но когда я быстро оглянулся, мне показалось, что из нее никто не вылезал. Они погибли? Что случилось?

– Повернись спиной, Арчер, и оставайся здесь, сынок, – сказал дядя Коннор, и его голос звучал так, словно он задыхается.

Я сделал, как он сказал, запрокинув голову, чтобы смотреть в чистое голубое небо. Как под таким ясным, безоблачным голубым небом могло случиться что-то плохое?

Я услышал странный жалобный вопль позади и обернулся, хотя и знал, что нарушаю указание. Я ничего не мог с собой поделать.

Дядя Коннор стоял на коленях на обочине дороги и рыдал, глядя в небо. На руках у него лежало обмякшее тело моей мамы.

Я наклонился, и меня вырвало на траву. Пару минут спустя я выпрямился, судорожно глотая воздух и едва держась на ногах.

И тогда я увидел его. Он шел к нам. Мой отец. С пистолетом в руке. На его лице было выражение неприкрытой ненависти, и он двигался зигзагами. Он был пьян. Я пытался почувствовать страх, но понимал: самое страшное, что он только мог совершить, он уже сделал. В полном оцепенении я подошел к дяде Коннору.

Увидев моего папу, дядя Коннор осторожно положил тело мамы на обочину, встал, двинулся ко мне и оттолкнул меня себе за спину.

– Назад, Маркус! – закричал он.

Папа остановился в паре футов и, пошатываясь, уставился на нас налитыми кровью глазами. Он был похож на монстра. Он и был монстром. Отец бешено взмахнул пистолетом, а дядя Коннор крепко схватил меня, убедившись, что я стою у него за спиной.

– Опусти чертов пистолет, Маркус, – велел дядя Коннор. – Или тебе мало того, что ты уже сделал? Алисса… – Он издал звук, похожий на стон раненого животного, и я почувствовал, как у него на миг подогнулись колени.

– Ты думал, что вот так просто уедешь из города с моей семьей? – выплюнул монстр.

– Они никогда не были твоей семьей, ты, проклятый сукин сын! Алисса… – Он не договорил, снова издав тот же сдавленный звук. – А Арчер – мой сын. Мой мальчик. Ты знаешь это так же, как и я.

У меня возникло такое чувство, будто кто-то ударил меня в живот, и я тихонько вскрикнул. Дядя Коннор снова крепко обнял меня. Я – его сын? Я пытался понять, осознать услышанное. Я не родной этому монстру? Не его часть? Я сын Коннора. Коннор – мой папа. И мой папа – хороший парень.

Я украдкой покосился на монстра, который смотрел на нас.

– Алисса всегда была шлюхой. Я в этом не сомневаюсь. И парень действительно очень похож на тебя, не могу этого отрицать, – он говорил скороговоркой, как и всегда, когда напивался.

Дядя Коннор сжал кулаки, и, взглянув на него, я увидел, что он говорит сквозь стиснутые зубы.

– Если бы наша мама могла видеть тебя сейчас, она бы все глаза выплакала из-за того, в какой никчемный кусок дерьма ты превратился.

– Да пошел ты! – ответил монстр. Его глаза застилал гнев. Он все больше раскачивался. – Знаешь, кто мне рассказал, что ты собираешься смыться из города с моей женой? Твоя женушка. Да, она пришла и сказала, что ты уже уезжаешь и я должен пойти и забрать то, что принадлежит мне. Вот я и забираю то, что принадлежит мне. Хотя вижу, что немного опоздал, – он указал на мою маму, лежащую на обочине дороги.

Горячий гнев затопил мое сознание. Дядя Коннор – мой отец. Он увозил нас с мамой от монстра, а монстр все испортил. Как всегда, он все испортил.

Я быстро обогнул дядю Коннора и со всех ног побежал к монстру. Дядя Коннор издал громкий рык, и я услышал, как он закричал «Арчер!», как будто от этого зависела его собственная жизнь. Я услышал, как он бежит за мной, и тут монстр поднял оружие и выстрелил. Я закричал, но вместо крика из моего рта вырвалось бульканье. Что-то острое и горячее полоснуло меня по шее сбоку, как нож, и я рухнул на дорогу, схватился за горло, а когда опустил руки, увидел, что они все в крови.

Я услышал еще один громкий рык и потерял сознание. Я чувствовал, что падаю. А когда пришел в себя, дядя Коннор – «Нет, не дядя! – с восторгом подумал я: – Мой папа, мой настоящий папа!» – качал меня на руках, и по его щекам текли слезы.

Глазами я нашел монстра. Он стоял на коленях на том же месте, где и несколько минут назад. Или, может быть, прошли часы. Все происходило медленно, как во сне.

– Мой мальчик, мой мальчик, мой милый мальчик, – снова и снова повторял дядя Коннор. Он говорил обо мне. Я был его сыном. Счастье переполняло меня. У меня есть папа, который счастлив, что я – его сын!

– Это все он виноват! – завопил монстр. – Если бы не он, Алисса не пыталась бы до сих пор держаться за твою жалкую задницу! Если бы не он, Алисса не лежала бы сейчас на дороге со сломанной шеей!

Он орал как сумасшедший, но меня захлестнула печаль. Я хотел, чтобы кто-нибудь сказал, что это неправда. Неужели это я во всем виноват? Коннор – мой папа, напомнил я себе, – не сказал ему, что это не так. Он просто прижимал что-то к моей шее с ужасом в глазах.

Я продолжал сонно смотреть на своего настоящего отца и вдруг увидел, что его лицо словно окаменело, почувствовал, как он потянулся к чему-то у себя на боку. К пистолету? Я подумал, что, похоже, так и есть. Обычно он носил с собой оружие, даже когда не был на службе. Я пару раз просил показать мне пистолет, но он отказывался. Говорил, что когда-нибудь, когда я подрасту, возьмет меня с собой на стрельбище и научит правильно обращаться с оружием.

Рука дяди Коннора выскользнула из-под меня, и он направил пистолет на монстра. Я, словно в замедленной съемке, перевел взгляд и увидел: монстр понял, что собирается сделать мой настоящий папа, и тоже поднял пистолет.

Они оба выстрелили, и я почувствовал, как мой настоящий папа дернулся подо мной. Я попытался закричать, но так устал и замерз, что просто оцепенел. Я перевел взгляд на монстра. Он лежал на земле, а вокруг медленно растекалась лужа крови.

Мне захотелось закрыть глаза. Тело моего настоящего отца давило на меня своей тяжестью. И вдруг я увидел его, стоящего надо мной, а рядом с ним была мама. Как это могло случиться? Они выглядели такими умиротворенными! «Возьмите меня с собой!» – мысленно закричал я. Но они просто посмотрели друг на друга, и моя мама нежно, но в то же время печально улыбнулась и сказала:

– Пока нет. Не сейчас, мой милый мальчик.

А потом они ушли.

Издалека до меня донесся визг остановившейся машины, зазвучали шаги приближающихся людей. За те десять минут, за которые, как я знал, закончилась моя прежняя жизнь, мимо не проехала ни одна машина.

Громкий крик наполнил воздух, и я почувствовал, как мое тело дернулось.

– Ты! – кричал женский голос. Это была тетя Тори. Я узнал ее голос. – Господи! Господи! Это все ты виноват!

Я открыл глаза. Она указывала пальцем прямо на меня, и в ее глазах плескалась ненависть.

– Это ты во всем виноват!

Она кричала это снова и снова, и снова, пока мир вокруг не померк, а голубое небо надо мной не превратилось в черное.

Глава 28

Бри

Ранним утром перед рассветом, когда солнце даже еще не взошло, я тихонько отворила калитку Арчера, выпустила из переноски Фиби и направилась по подъездной дорожке к его дому.

Дверь оказалась не заперта, и я вошла на цыпочках, не желая его будить. Затаила дыхание и замерла. В гостиной царил беспорядок: все книги были разбросаны по полу, мебель и лампы перевернуты, на полу валялись разбитые картины. Кровь похолодела у меня в жилах. О боже, о боже, о боже… Что здесь произошло?

В ванной горел свет, дверь была приоткрыта, и этого света было достаточно, чтобы пройти к спальне Арчера. У меня подкашивались ноги, к горлу подступала тошнота.

Едва войдя в спальню, я сразу увидела его. Полностью одетый, он скорчился на кровати. Его глаза были открыты, он смотрел в стену.

Я бросилась к нему. Его кожа была влажной, и он слегка дрожал.

– Арчер? Арчер? Милый, что случилось?

Его невидящий взгляд переместился – теперь он смотрел сквозь меня. Я расплакалась.

– Арчер, ты меня пугаешь. Что случилось? Господи, тебе нужен врач? Что здесь произошло? Поговори со мной!

Его взгляд, казалось, стал немного более осмысленным и скользнул по моему лицу. Внезапно одним быстрым движением Арчер сел и схватил меня, начал касаться руками моего лица, волос, плеч. На мгновение его лицо полностью прояснилось, но тут же на нем отразилась мука, и он резко притянул меня к себе, заставив вскрикнуть. Арчер держал меня как в тисках, его тело дрожало так сильно, что мне показалось, будто у него начинается припадок.

Господи, он решил, что со мной что-то случилось!

– О Арчер, прости меня. Мой телефон сломался. Прости! Я уронила его в лужу перед «Макдоналдсом». Прости! – рыдала я, вцепившись в его рубашку. – Мне так жаль, Арчер, малыш! Я не записала твой номер… Так глупо! Я должна была его записать. Прости меня! Арчер, я в порядке. Я в порядке. Прости.

Кажется, мы просидели несколько часов, обнявшись, пока его дыхание не пришло в норму. Его тело замерло, хватка ослабла. Арчер наконец откинулся назад и посмотрел мне в глаза. В выражении его лица все еще читалась мука, что-то похожее на горе.

– Я здесь, – прошептала я, убирая волосы с его лба. – Я здесь, Арчер.

Он поднял руки.

– Я почти забыл, каково это, – сказал он, внезапно став похожим на потерянного маленького мальчика.

Мое сердце гулко билось в груди, разрываясь от боли за любимого мужчину, настолько ошеломленного потерей, что его разум отключился, не в силах справиться с мучительным страхом.

– О Арчер…

Я подавила рыдание. Последнее, что ему сейчас было нужно, – это чтобы я потеряла самообладание.

– Каково что? – прошептала я.

– Остаться в полном одиночестве.

– Ты не один, милый. Я здесь. Я никуда не уйду. Я здесь.

Он посмотрел на меня и наконец грустно улыбнулся.

– Вот о каком бремени я говорил, Бри. Вот как выглядит бремя любви ко мне.

– Любить тебя – это не бремя. Любить тебя – это честь и радость, Арчер, – я разговаривала с ним голосом, продолжая сжимать его бедра руками. Этот контакт был важен не только для него, но и для меня. – Ты не сможешь заставить меня разлюбить тебя, даже если попытаешься. Это не мой выбор. Это просто реальность.

Он покачал головой, снова выглядя потерянным.

– Если бы ты не вернулась, я бы лежал здесь, пока не умер. Я просто хотел умереть.

Я покачала головой.

– Нет, ты бы этого не сделал. Кажется, что это так, но ты бы не умер. Каким-то образом у тебя хватило бы сил продолжать жить. Я в это верю. Но тебе и не нужно этого делать, потому что я здесь.

Он покачал головой.

– Нет. Я бы просто превратился в прах. Что ты теперь обо мне думаешь? Кажусь ли я тебе сильным? Нужен ли тебе такой мужчина?

Он смотрел мне в глаза, умоляя сказать ему то, что он хотел услышать, но я не знала, что ответить. Он хотел, чтобы я сказала, что его невозможно полюбить? Что у меня недостаточно сил, чтобы любить его? Что он требует от меня слишком много поддержки?

Он привлек меня к себе, и через несколько минут мы, обнявшись, легли на кровать. Я скинула туфли и укрыла нас одеялом.

Слушая тихое дыхание Арчера у своего уха, через несколько минут я тоже закрыла глаза. Мы заснули лицом к лицу, переплетя руки и ноги. Наши сердца бились в медленном ровном ритме.

Некоторое время спустя, когда полуденное солнце добралось до края шторы на окне спальни, я проснулась оттого, что Арчер стягивал с меня джинсы и рубашку. Он провел руками по моей коже, закрыл глаза и поцеловал меня, как будто нуждался в постоянном контакте, чтобы убедиться, что я действительно рядом. Когда я обхватила его бедра ногами и крепко прижала к себе, выражение облегчения, промелькнувшее на его лице, было почти душераздирающим.

Он двигался во мне глубокими мощными толчками, и я откинулась на подушках, тяжело дыша от удовольствия. Наслаждение поднималось все выше и выше, пока не перехлестнуло через край, и я вздрогнула, выдохнув его имя. Несколько секунд спустя он догнал меня, сделав два последних резких толчка, а затем вошел очень глубоко, уткнулся мне в шею и просто дышал несколько минут.

Я водила руками по его спине, снова и снова шепча слова любви. Через несколько минут он перекатился на бок, заключил меня в объятия и почти мгновенно заснул.

Я лежала в погруженной в сумрак спальне, слушая его дыхание. Мне хотелось в туалет, мои бедра были липкими от его оргазма, но я отказывалась двигаться. Инстинктивно я знала, что нужна ему именно там, где я есть.

Через некоторое время я тоже заснула, уткнувшись лицом в его гладкую грудь, ощущая его дыхание на своей коже, переплетясь с ним ногами.

Проснувшись, я обнаружила, что лежу в постели одна, а солнце уже высоко стоит в небе. Его свет был приглушенным и золотистым. Неужели мы проспали весь день?

Я села и потянулась. Ноющие мышцы протестовали при каждом движении. Мне казалось, что я вообще не двигалась ночью, зажатая в крепких объятиях Арчера.

Я подняла взгляд, когда он вошел в спальню, обмотав полотенце вокруг пояса и проводя другим по волосам, которые уже немного отросли, начали слегка завиваться сзади и спадать на лоб. Мне это понравилось.

– Привет! – прохрипела я, улыбаясь и натягивая простыню на грудь.

Арчер застенчиво улыбнулся в ответ и присел на край кровати. Еще с минуту он, опустив глаза, рассеянно вытирал волосы, а потом положил полотенце рядом с собой на кровать и посмотрел на меня.

– Прости за вчерашнее! Я потерял самообладание, Бри. Я был так напуган и не знал, что делать… Я снова почувствовал себя одиноким и беспомощным. – Он замолчал, поджав губы и, очевидно, собираясь с мыслями. – Я… наверное, я испугался. Я даже не помню, что натворил в гостиной.

Я схватила его за руки и покачала головой.

– Арчер, ты помнишь, как я отреагировала, когда попалась в ту ловушку? – я кивнула в сторону окна. – Я понимаю. Иногда страх берет верх. Я понимаю. Я последний человек, перед которым тебе стоит извиняться. Однажды ты помог мне справиться с паникой, а теперь я могу помочь тебе. Вместе мы справимся, хорошо?

Он кивнул, серьезно глядя на меня.

– Бри, проблема в том, что… я чувствую, что тебе становится лучше, а мне – хуже.

– Я готова принять вызов, – сказала я, приподнимая брови и слегка улыбаясь ему, пытаясь вызвать у него такую же улыбку.

Это сработало: Арчер выдохнул и кивнул.

– Ты голодна?

– Умираю с голоду!

Он улыбнулся, но его улыбка все равно выглядела немного грустной. Я с минуту посмотрела на него, а затем наклонилась и обняла.

– Я люблю тебя, – прошептала я ему на ухо.

Тело Арчера слегка напряглось, но он обнял меня в ответ и крепко прижал к себе. Мы просидели так несколько минут, а потом я сказала, уткнувшись ему в шею:

– Мне очень нужно в душ. Действительно очень.

Он наконец-то коротко рассмеялся, поднял меня, поставил на пол и встал, поправляя полотенце.

– Мне нравится, когда ты вся грязная из-за меня, – сказал он.

– О, я знаю, – я подмигнула, пытаясь вызвать у него еще одну улыбку, и направилась к двери. Обернулась и сказала: – Можешь снова испачкать меня позже. А сейчас я приведу себя в порядок, и ты меня накормишь.

– Да, мэм! – ответил он, одарив меня еще одной легкой улыбкой.

Я улыбнулась в ответ, а затем вышла из комнаты и направилась в душ. Закрыв за собой дверь ванной, минуту просто постояла, пытаясь понять, почему у меня на душе так неспокойно.

Глава 29

Бри

На следующий день я вернулась к работе. Мэгги встретила меня объятиями, крепко прижав к своей пышной груди, а я все смеялась и пыталась отдышаться. Норм просто сказал «Бри», но одарил меня скупой улыбкой и кивнул, прежде чем снова переключить свое внимание на сковородку, на которой готовил блинчики. По какой-то причине и крепкие объятия, и кивок подарили мне ощущение настоящего тепла. Я была дома.

Я болтала с местными жителями, с которыми познакомилась за время работы, легко передвигаясь по закусочной, разнося заказы и заботясь о клиентах.

Работая, я думала об Арчере – размышляла о том, как трудно ему было привязаться к другому человеку. Эти мысли возникали у меня еще до поездки в Огайо, но в полной мере я осознала это только сейчас. Я любила его и была готова сделать все необходимое, чтобы убедить его в том, что никуда не уеду. Но я также понимала, какая борьба происходит у него внутри. Я понимала, что он чувствует себя слабым, потому что знала, как сильно он полагается на меня.

Накануне, когда мы вместе прибирались в гостиной, он вел себя со мной почти застенчиво, отводя глаза, когда замечал, что я за ним наблюдаю. Я подняла с пола книгу «Итэн Фроум», узнала и открыла ее, чтобы прочитать отрывок, драматично прижав руку к груди и изображая хриплый страдальческий шепот:

– «Я хочу протянуть руку и прикоснуться к тебе. Хочу помогать тебе и заботиться о тебе. Хочу быть рядом, когда тебе плохо и когда тебе одиноко». – Я замолчала и уронила руку. Отложила книгу и заговорила на языке жестов: – На самом деле это прекрасно.

Арчер улыбнулся мне и просто сказал:

– Думаю, если бы это не было прекрасно, трагедия в конечном счете не была бы такой печальной.

Но потом он снова погрузился в молчание и выглядел почти смущенным моим присутствием. Я пыталась его растормошить, шутила и старалась вести себя как обычно, но он равно оставался замкнутым – даже вечером, когда я поцеловала его на прощание, забрала Фиби и поехала домой распаковывать вещи и готовиться к рабочему дню. Я предположила, что ему потребуется день или два, чтобы прийти в норму.

В течение следующих нескольких дней он действительно стал более нормальным. Единственное отличие, которое я все еще могла заметить, – это глубокая страсть к занятию любовью, которой раньше не было. Казалось, он пытается слиться со мной воедино, в своем желании становясь почти грубым. Я не возражала: на самом деле мне нравились все стороны характера Арчера в постели. Но я не могла объяснить эту перемену, и мне очень хотелось, чтобы он открылся и рассказал мне о своих чувствах.

Однако когда я спросила его об этом, он просто пожал плечами, улыбнулся и сказал, что соскучился и теперь пытается наверстать упущенное. Я не поверила, но знала: Арчер Хейл все расскажет, когда будет к этому готов, и ни минутой раньше. Я быстро поняла: если давить, ничего не добьешься. Нужно просто ждать и надеяться, что он достаточно доверяет мне, чтобы открыться по-своему, тихо, раньше или позже. Мне подумалось, что это как-то связано с тем, что ему хочется разобраться в собственных эмоциях самому, прежде чем делиться ими со мной, и он сам точно не знает, что с ним сейчас происходит.

Через четыре дня после возвращения из Огайо я постучала в дверь Энн, и она открыла – все еще в халате.

– О, Бри, дорогая! – воскликнула моя соседка, придерживая дверь. – Ты должна меня извинить: у меня выдался ленивый день. Я так устала за последнюю неделю! – Она покачала головой. – Старость не радость, вот что я тебе скажу.

Я улыбнулась и вошла в ее теплый уютный дом. Как всегда, в воздухе витал приятный запах эвкалипта.

– Вы? Старая? – я покачала головой. – Ну, вам до этого еще далеко!

Энн рассмеялась и подмигнула.

– Ты неплохая лгунишка, но сегодня я чувствую себя старой как мир. Возможно, я слегка приболела, – она покачала головой и жестом пригласила меня присесть на диван.

Я протянула ей маленький пирог, который принесла с собой.

– Я испекла для вас яблочный пирог, – сказала я. – Я немного умею печь, и мне нравится это занятие.

– О, прекрасно! Как чудесно, что ты снова начала печь! – Энн с улыбкой взяла коробку с пирогом. – Съем его позже, с чаем. Кстати, не хочешь ли чашечку?

Я покачала головой, сделала несколько шагов к дивану и села.

– Нет, на самом деле я забежала только на минутку. Я встречаюсь с Арчером, и мы собираемся в пещеры, о которых он мне рассказывал.

Энн кивнула, поставила коробку на кофейный столик и села на маленький диванчик слева от меня.

– Пещеры Пелиона… Они тебе понравятся! Там есть водопады – просто прелесть. Я пару раз была там с Биллом.

– Звучит красиво.

– Так и есть, и поездка тебе тоже понравится, особенно теперь, когда начинается листопад.

Я улыбнулась.

– Хорошо бы день выдался погожим!

Энн на мгновение замолчала.

– Арчер упоминал, что я навещала его, пока ты была в Огайо?

– Нет, – удивленно отозвалась я. – Вы к нему заходили?

Она кивнула.

– Я думаю об этом мальчике с тех пор, как ты впервые спросила о его отце и дядях. Мне следовало навестить его много лет назад. – Энн вздохнула и слегка покачала головой. – Я испекла ему несколько кексов – использовала остатки замороженной черники, – она взмахнула рукой, давая понять, что не стоит придавать значения ее словам. – Как бы то ни было, сначала он казался… настороженным, и не могу сказать, что я его виню. Но я немного поболтала с ним, и он успокоился. Даже пригласил меня в дом. Я и понятия не имела, что там так красиво! Я сказала ему об этом, и он, кажется, был горд.

Я кивнула. По какой-то причине мне хотелось разрыдаться.

– Он трудится не покладая рук.

– Да, это так. – Она с минуту изучающе смотрела на меня. – Я рассказала ему несколько вещей, которые вспомнила об Алиссе, его матери, и это ему тоже понравилось.

Я наклонила голову, желая, чтобы она продолжала.

– Заговорила о тебе, и это понравилось ему больше всего – я видела это по выражению его лица. – Энн нежно улыбнулась. – Когда я упомянула твое имя, Арчер так посмотрел на меня… О Бри, дорогая, я никогда не видела, чтобы у кого-то было такое открытое сердце! – Ее глаза потеплели. – Это напомнило мне о том, как Билл иногда смотрел на меня.

Она снова улыбнулась, и я ответила ей улыбкой. Мое сердце забилось чаще.

– Дорогая, он любит тебя.

Я кивнула, глядя на свои руки.

– Да, я тоже его люблю, – я прикусила губу. – К несчастью для Арчера, я думаю, что любовь стала для него очередным испытанием.

Энн грустно улыбнулась.

– Теперь, когда мне стало известно о жизни, которую он вел, я думаю, он очень рискует, полюбив тебя.

Я кивнула, и мои глаза наполнились слезами. Я рассказала ей о том, что произошло, когда я вернулась из Огайо, и она выслушала меня с выражением глубокой печали на лице.

– Что мне делать, Энн? – договорив, спросила я.

– Думаю, лучшее, что ты можешь сделать для Арчера… – она замолчала на полуслове, в ее глазах появилось испуганное выражение, и она прижала руку к груди.

– Энн!

Я вскочила и подбежала к ней. Она упала на диван, задыхаясь.

– Боже мой! Энн!

Я достала телефон из кармана толстовки и дрожащими руками набрала 911. Назвала оператору адрес и сказала, что, по-моему, у моей соседки сердечный приступ. Девушка на линии заверила меня, что «скорая» выехала.

Я вернулась к Энн, снова и снова заверяя ее, что помощь уже в пути. Она продолжала прижимать руки к груди, но ее глаза были устремлены на меня, и мне подумалось, что она меня поняла.

«О боже! – подумала я. – Что, если бы меня здесь не было?»

Десять долгих минут спустя на нашей маленькой улочке завыла машина «Скорой помощи», и слезы потекли по моему лицу, когда я смотрела, как медики работают с Энн, лежащей на диване. Я сделала несколько глубоких прерывистых вдохов, пытаясь успокоить собственное сердцебиение.

– С ней все будет в порядке? – спросила я медбрата, когда принесли носилки, чтобы перевезти Энн.

На ней была кислородная маска, и она уже выглядела немного лучше: на щеки вернулся румянец.

– Обойдется, – заверил он. – Она в сознании, и мы подоспели вовремя.

– Хорошо, – кивнула я, обхватив себя руками. – У нее нет семьи. Может, мне стоит встретить ее в больнице?

– Вы можете поехать с ней в машине «Скорой помощи».

– Ой! Хорошо. Да, пожалуйста, если можно. – Я вышла на улицу вслед за ними и закрыла дверь дома Энн.

Направляясь к машине «Скорой помощи», я взглянула направо и увидела бегущего ко мне Арчера: его выражение лица я могла описать только как «дикое». Мое сердце ушло в пятки. Боже, он примчался сюда! Должно быть, услышал сирену «Скорой помощи» от своего дома.

Я быстро направилась к нему. Увидев меня, Арчер сразу же остановился, не приближаясь. Его глаза были широко распахнуты, кулаки сжаты. Я пробежала разделявшую нас последнюю пару ярдов и сказала:

– Арчер, у Энн сердечный приступ. Я думаю, все будет в порядке, но собираюсь поехать с ней в больницу. Все нормально. Все в порядке. Я в порядке.

Он поднял руки за голову и стиснул зубы. Это выглядело так, словно он изо всех сил пытается сдержаться. Арчер медленно обошел меня по кругу, а затем повернулся ко мне лицом и один раз кивнул. Его взгляд все еще оставался диким, но выражение лица изменилось, внезапно став отстраненным.

– Я приеду к тебе сразу, как только удостоверюсь, что с ней все в порядке, – сказала я. Оглянувшись, я увидела, что задние колеса носилок как раз исчезают внутри «скорой», и сделала шаг назад. – Я возьму такси и приеду прямо к тебе.

Арчер кивнул, но его лицо так и осталось бесстрастным. Затем он повернулся, не сказав ни слова, и пошел прочь.

Я колебалась всего секунду, прежде чем подбежать к машине «Скорой помощи» и запрыгнуть в нее как раз перед тем, как медбрат захлопнул двери.

Я оставалась в больнице до тех пор, пока не убедилась, что с Энн все будет в порядке. Наконец врач вышел и сообщил, что ее состояние стабильно и она спит. Он пообещал передать ей, что я была рядом. Также они позвонили ее сестре – Энн сама дала им ее номер телефона, когда попала сюда впервые, – и утром та будет в Пелионе. Узнав все это, я почувствовала себя намного лучше. У меня словно гора с плеч свалилась, и я наконец вызвала такси.

Я беспокоилась об Арчере. Приехав в больницу, я отправила ему сообщение, а потом еще одно, когда врач вышел со мной поговорить, но он так и не ответил. Мне не терпелось с ним встретиться.

Все тридцать минут, которые такси добиралось до моего коттеджа, я сидела, прикусив губу. Я сказала Арчеру, что приеду прямо к нему, но решила сперва заехать за Фиби. Наверняка он уже успокоился. Он знал, что со мной все в порядке, пусть даже поначалу сильно испугался. Я не понимала, почему он не отвечает на сообщения, и от этого у меня на душе было неспокойно.

Расплатившись с водителем, я выскочила из машины, бросилась в коттедж и позвала Фиби, которая тут же прибежала на зов, стуча коготками по деревянному полу. Через несколько минут я подъехала к воротам Арчера и с Фиби под мышкой вошла во двор. Мы подошли к двери дома, и я тихонько постучала, прежде чем открыть ее и поставить собаку на пол. На улице начинал моросить дождь, небо затянули серые тучи.

В доме было темно, если не считать включенного торшера в углу гостиной. Арчер сидел на стуле в противоположном углу. Сначала я не заметила его, а когда увидела, вздрогнула и прижала руку к груди, с облегчением рассмеявшись. Он сидел мрачный, прикрыв глаза. Я немедленно подошла и опустилась перед ним на пол, положила голову ему на колени и вздохнула.

Через несколько секунд, сообразив, что Арчер не собирается двигаться, я посмотрела на него вопросительно.

– Как Энн? – спросил он.

Я подняла руки.

– С ней все будет в порядке. Утром приедет ее сестра. – Я вздохнула. – Мне так жаль, что это тебя напугало! Я не хотела тебя оставлять, но и оставить Энн одну я тоже не могла.

Арчер поднял руки.

– Понимаю, – сказал он и снова прикрыл глаза.

Я кивнула, прикусив губу.

– Ты как? О чем думаешь?

Он молчал так долго… Я уже подумала, что Арчер не собирается мне отвечать, но тут он наконец поднял руки.

– Я думаю о том дне.

– О том дне? – сбитая с толку, переспросила я, наклонив голову.

– В тот день, когда в меня стреляли, мой дядя пришел, чтобы увезти нас с мамой от моего отца.

Мои глаза расширились, но я не сказала ни слова – просто смотрела на него и ждала продолжения.

– Мой отец был в баре… как правило, он там засиживался. – Арчер на секунду прервался, глядя куда-то мне за спину, но потом снова нашел меня взглядом. – Он не всегда был таким. Раньше, когда хотел, он мог быть веселым, очень обаятельным. Но потом начал пить, и с этого момента все покатилось под откос. Он бил маму по лицу и обвинял ее в том, что делал сам. Как бы то ни было, мама любила только одного мужчину, и это был мой дядя Коннор. Я это знал. Это знал мой отец. Это знал весь город. И, по правде говоря, я тоже любил его больше.

Он снова на минуту замолчал, глядя куда-то мимо меня. Наконец Арчер продолжил.

– Поэтому, когда дядя Коннор пришел за нами в тот день и я узнал, что я его сын, а не сын Маркуса Хейла, я был счастлив. Я просто ликовал.

Арчер смотрел на меня сверху вниз, без особых эмоций, как будто был глубоко погружен в себя, спрятался.

– Бри, в меня стрелял мой дядя. Маркус Хейл. Я не знаю, намеренно ли он это сделал или пистолет выстрелил случайно, когда я побежал к нему в гневе. Но в любом случае он выстрелил в меня, и вот к чему это привело, – Арчер поднес руку к горлу и провел по шраму, а затем жестом указал на себя. – Вот к чему это привело.

Мое сердце упало.

– О Арчер!

Он продолжал смотреть на меня сверху вниз и казался почти оцепеневшим.

– Что с ними случилось? С твоей мамой? – спросила я, глядя на него снизу вверх и сглатывая ком в горле, который угрожал меня задушить.

Арчер секунду помедлил, прежде чем ответить.

– Маркус врезался в нашу машину сзади, пытаясь столкнуть нас с дороги. Мы перевернулись. Мама погибла в аварии. – Он на минуту закрыл глаза, сделал паузу, а затем открыл их и продолжил: – После того как Маркус выстрелил в меня, Коннор сцепился с ним на дороге. – Он снова на минуту замолчал. Его глаза были похожи на глубокие янтарные озера печали. – Они застрелили друг друга, Бри. Прямо там, на шоссе, под голубым весенним небом, они застрелили друг друга.

Я почувствовала ужас, и на меня накатила слабость.

Арчер продолжил:

– Потом появилась Тори. И еще я смутно помню, как через минуту подъехала еще одна машина. А дальше я очнулся в больнице.

Рыдания подступили к горлу, но я их проглотила.

– Все эти годы… – Я покачала головой, не в силах понять, какие муки он, должно быть, испытывал. – Ты жил с этим все эти годы – совсем один. О Арчер… – я глубоко вздохнула, пытаясь сдержать эмоции.

Он посмотрел на меня, и в его глазах наконец-то ненадолго промелькнули эмоции.

Я придвинулась поближе, вцепилась в его футболку и положила голову ему на живот. Слезы тихо текли по моему лицу, а я снова и снова шептала:

– Мне очень жаль…

Я не знала, что еще сказать в ответ на рассказ обо всем том ужасе, который довелось пережить этому маленькому мальчику. Но я наконец осознала глубину его боли, душевной травмы, того бремени, которое он нес. И я поняла, почему Виктория Хейл ненавидела его. Она не просто стремилась отнять у него голос – она хотела отнять у него уверенность, самоуважение, его личность. Арчер был подтверждением того, что ее муж любил другую женщину сильнее, чем ее, и не только отдал этой женщине свое сердце, но и подарил ребенка – своего первенца. И этот ребенок мог отобрать у нее все.

Я продолжала его обнимать. Казалось, прошло много времени, прежде чем я снова выпрямилась.

– Тебе принадлежит земля, на которой стоит этот город. Ты – старший сын Коннора.

Он кивнул, не глядя на меня, словно ему было все равно.

– Ты не хочешь этого, Арчер? – спросила я, вытирая слезы со своих мокрых щек.

Он посмотрел на меня:

– Что, черт возьми, мне с этим делать? Я даже не могу общаться ни с кем, кроме тебя. Не говоря уже о том, чтобы управлять целым городом. Люди будут смотреть на меня как на несуразную шутку.

Я покачала головой:

– Это неправда. Ты хорош во всем, что делаешь. На самом деле у тебя бы это отлично получилось.

– Я не хочу, – сказал он, и на его лице отразилась мука. – Пусть этим занимается Трэвис. Я не хочу иметь с этим ничего общего. Я не только неспособен, но и не заслуживаю этого. Я во всем виноват. В тот день они все погибли из-за меня.

Я отшатнулась и глубоко вздохнула.

– Ты виноват?! Ты был всего лишь маленьким мальчиком! Как это могло случиться по твоей вине?

Арчер посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

– Само мое существование стало причиной их смерти.

– Причиной их смерти стал их собственный выбор, а не семилетний ребенок! Прости, но ты никогда не убедишь меня, что на тебе лежит хоть капля ответственности за то, что произошло в тот день между четырьмя взрослыми людьми. – Я яростно замотала головой, пытаясь физически подчеркнуть сказанное.

Арчер все смотрел мне через плечо, уставившись на что-то, видимое только ему. Так прошло несколько минут. Я ждала.

– Я привык считать, что проклят, – сказал он, и легкая невеселая улыбка тронула уголок его рта, но тут же превратилась в гримасу. Он снова провел ладонью по лицу и поднял руки. – Казалось невероятным, что кому-то может достаться столько несчастий за одну жизнь. Но потом я понял, что, скорее всего, это не проклятие, а наказание.

Я снова покачала головой.

– Нет, это не так.

Его глаза встретились с моими, и я выдохнула.

– Я тоже когда-то так думала, Арчер. Но я поняла: если бы я действительно верила в это, мне пришлось бы считать, что мой отец заслужил, чтобы его застрелили в собственном гастрономе. А я знаю, что это не так. – Я помолчала, пытаясь вспомнить, каково это было – считать, что я проклята. – Это не так. Это просто… жизнь. И кем бы мы ни были, мы должны принимать то, что нам суждено, и изо всех сил стараться двигаться вперед: все равно любить, все равно надеяться и верить, что у нашего путешествия есть цель. – Я на секунду взяла его руки в свои, а затем отпустила, чтобы продолжить. – И постарайся поверить: возможно, от тех, у кого больше душевных ран, исходит больше света.

Несколько мгновений Арчер смотрел на меня, а потом поднял руки и сказал:

– Не знаю, смогу ли. Я очень стараюсь, но не знаю, получится ли у меня.

– Ты сможешь, – подтвердила я, размашисто жестикулируя, чтобы добавить своим словам выразительности. – Сможешь!

Арчер с минуту помолчал и сказал:

– Все это так запутано. – Он провел рукой по своим коротким волосам. – Я не могу разобраться во всем этом – в моем прошлом, моей жизни, моей любви к тебе.

Я смотрела на него, следя за эмоциями, которые отражались на его лице, а потом снова подняла руки.

– Я почти ничего не помню о своей маме. – Я слегка покачала головой. – Она умерла от рака, и когда ее не стало, я была такой маленькой… – Я облизнула губы, сделав паузу. – Но я помню, что она вышивала крестиком. Такие маленькие картины.

Арчер наблюдал за моими руками, в перерывах между словами переводя взгляд на мое лицо.

– В общем, однажды я взяла в руки одну из ее работ, и она выглядела ужасно: сплошная путаница, куча узелков, повсюду свисали неровные ниточки… Я едва могла разобрать, что там изображено. – Не сводя глаз с Арчера, я быстро сжала его руку, прежде чем поднять свою. – Но потом подошла мама. Она взяла у меня из рук этот кусочек ткани и перевернула его – и у меня перед глазами возник шедевр, – я выдохнула и улыбнулась. – Она любила птиц. Я помню картинку – это было полное птенцов гнездо, к которому только что вернулась мама-птица. – Я помолчала, размышляя. – Иногда, когда жизнь кажется мне по-настоящему запутанной и трудной для понимания, я вспоминаю об этих маленьких кусочках ткани. Пытаюсь закрыть глаза и поверить, что, хотя прямо сейчас я не могу увидеть другую сторону и та, на которую я смотрю, уродлива и запутанна, из всех этих узелков и болтающихся ниточек соткан шедевр. Стараюсь поверить, что из чего-то уродливого может получиться что-то прекрасное, и придет время, когда я пойму, что это такое. Ты помог мне увидеть мою собственную картину, Арчер. Позволь мне помочь тебе увидеть твою.

Арчер посмотрел на меня, но ничего не сказал. Просто мягко потянул меня за руки, усадил к себе на колени и крепко обнял, обдавая теплым дыханием мою шею.

Мы просидели так несколько минут, прежде чем я прошептала ему на ухо:

– Я так устала! Арчер, я знаю, что еще рано, но, пожалуйста, отведи меня в постель. Обними меня. Позволь мне обнять тебя.

Мы оба встали и пошли в спальню, где медленно разделись и забрались под простыни. Арчер привлек меня к себе и крепко обнял, но не пытался заняться со мной любовью. Ему явно полегчало, но он все еще оставался отстраненным, как будто погруженным в себя.

– Спасибо, что рассказал мне свою историю, – прошептала я в темноте.

Он просто кивнул и обнял меня крепче.

Глава 30

Бри

На следующий день в Пелионе проходил парад памяти полицейских. Я стояла у окна закусочной, сонно наблюдая за проезжающими мимо легковушками и грузовиками, за людьми, выстроившимися на тротуаре: они размахивали флажками. Я чувствовала оцепенение, тоску, подавленность.

Спала я скверно. Большую часть ночи чувствовала, как Арчер ворочается с боку на бок. Когда утром я спросила, спал ли он этой ночью, он просто кивнул, не вдаваясь в подробности.

Пока мы завтракали, он почти ничего не говорил, и я собралась ехать домой, чтобы взять униформу и отвезти Фиби. Арчер казался сосредоточенным на своих мыслях, все еще погруженным в себя, и все же, когда я собралась уходить, он крепко прижал меня к себе.

– Арчер, милый, поговори со мной! – попросила я, не заботясь о том, что из-за этого опоздаю на работу.

Он только покачал головой, улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз, и сказал:

– Увидимся после работы и поговорим.

И теперь я стояла у окна и переживала. Закусочная почти опустела, так как весь город был на параде, и я могла на несколько минут погрузиться в свои мысли.

Я смотрела, как мимо проезжают старомодные патрульные машины. Толпа все громче приветствовала их, и меня охватило чувство горечи. Арчер должен был быть здесь. Он должен присутствовать на торжественном ужине в честь его отца. А его даже не пригласили! Что не так с этим городом? Виктория Хейл, непревзойденная злая стерва, – вот что не так с этим городом! Как такая… как она вообще может жить в ладу с самой собой? Она разрушила столько жизней – и все ради чего? Ради денег? Престижа? Власти? Самолюбия? Только ради того, чтобы одержать верх? И теперь весь город преклонялся перед ней, опасаясь за свое благополучие.

Я вспомнила обо всем, что Арчер рассказал мне прошлой ночью, и у меня скрутило живот. Я почувствовала, что меня вот-вот вырвет. Реальность того, каково пришлось в тот день семилетнему мальчику, была отвратительной и ужасающей. Мне хотелось вернуться в прошлое и обнять его, утешить, заставить все это исчезнуть. Но я не могла это сделать, и это меня убивало.

Из раздумий меня вырвал завибрировавший в кармане телефон. Я быстро вытащила его и увидела, что звонят из Огайо. У стойки сидела пара клиентов, и поэтому я встала в сторонке, у столика для отдыха, чтобы ответить на звонок.

– Здравствуйте! – негромко поздоровалась я.

– Бри, привет! Это детектив Макинтайр. Я звоню, потому что у меня есть кое-какие новости.

Я оглянулась на зал, убедилась, что у гостей есть все, что им нужно, и вернулась к разговору. Услышав, как над дверью звякнул колокольчик, я не обернулась. Мэгги позаботится о новых клиентах, пока я буду отвечать на звонок.

– У вас есть новости, детектив?

– Да. Мы его арестовали.

У меня перехватило дыхание.

– Арестовали? – прошептала я.

– Да. Его зовут Джеффри Перкинс. Это тот человек, которого вы опознали. Мы привезли его на допрос, и его отпечатки совпали с теми, что были обнаружены на месте преступления. У него есть адвокат, и поэтому он ничего не говорит. Его отец владеет крупной компанией, которая входит в рейтинг «Форчун 500»[14].

Я замолчала, прикусив губу.

– Джеффри Перкинс? Его отца зовут Луис Перкинс, верно? – закрыв глаза, спросила я. Мне была знакома фамилия владельца одной из крупнейших страховых компаний в Цинциннати.

Детектив помолчал.

– Да.

– Зачем такому человеку, как Джеффри Перкинс, понадобилось грабить маленький гастроном? – Я чувствовала, как меня охватывает оцепенение.

– Хотел бы я знать ответ на этот вопрос, – отозвался детектив.

Я хмыкнула, вспомнив блестящие, расширенные глаза Джеффри и его нервозность. Богатенький мальчик с зависимостью? Я вздрогнула и слегка тряхнула головой, чтобы вернуться в настоящее.

– Что теперь будет, детектив?

– Ну, его выпустили под залог. Через несколько месяцев ему предъявят обвинение, так что теперь мы просто ждем.

Я замолчала.

– Выпустили под залог. Значит, опять ждать… – у меня вырвался вздох.

– Я понимаю, это сложно. Но, Бри, у нас есть веские улики. И ваше опознание. Я полон надежд.

Я глубоко вздохнула.

– Большое вам спасибо, детектив! Пожалуйста, держите меня в курсе всего, что вам удастся узнать.

– Конечно, так я и сделаю. Хорошего дня!

– И вам тоже, детектив. Пока!

Я повесила трубку и еще минуту постояла спиной к закусочной. Это были хорошие новости. Так почему же я не чувствовала счастья и облегчения, которые должна была испытывать? Я стояла, покусывая ноготь на большом пальце, пытаясь разобраться в себе. Наконец глубоко вздохнула и обернулась. Виктория Хейл и Трэвис Хейл сидели в конце стойки, справа от того места, где я стояла.

Мои глаза расширились, и я увидела ледяной взгляд Виктории, а затем нахмуренный лоб Трэвиса.

Развернувшись, я позвала:

– Мэгги! Я возьму небольшой перерыв. Неважно себя чувствую.

Мэгги повернулась ко мне с обеспокоенным видом.

– Хорошо, милая, – крикнула она, а я бросилась в подсобку и просидела там, пока Трэвис и Тори не покинули закусочную.

Вскоре после того как они ушли, я вытирала столик у окна, как вдруг заметила на другой стороне улицы Арчера. Мое сердце бешено заколотилось.

– Мэгги! – крикнула я. – Я сейчас вернусь!

– Ох, ладно, – услышала я ее растерянный возглас из-за столика для отдыха, где она читала журнал. Мэгги, должно быть, недоумевала, что со мной сегодня происходит.

Я вышла через парадную дверь и окликнула Арчера. Он остановился на обочине, с напряженным выражением лица наблюдая за проезжающими мимо полицейскими машинами. Думал ли он о том же, что и я?

Когда я уже собиралась сойти с тротуара, чья-то рука схватила меня за локоть. Я остановилась, повернулась и увидела Трэвиса. Слева от него я заметила Викторию Хейл, которая пыталась сделать вид, что меня не существует. Ее глаза были сосредоточены исключительно на параде, а на лице блуждала фальшивая улыбка.

Я оглянулась через плечо и посмотрела на Арчера, который направился к нам через улицу.

– Мне нужно идти, Трэвис, – сказала я, попытавшись отстраниться.

– Эй, подожди! – не отпускал он меня. – Я услышал твой телефонный разговор и забеспокоился. Я просто хотел…

– Трэвис, отпусти, – сказала я, и мое сердце забилось быстрее. Эта сцена – последнее, что сейчас нужно Арчеру.

– Бри, я знаю, что не нравлюсь тебе, но если я могу помочь…

– Отпусти меня, Трэвис! – закричала я, вырывая руку.

Толпа вокруг нас, казалось, внезапно притихла, взгляды оторвались от парада, заметались по улице и устремились к нам. Прежде чем я успела развернуться, кулак уже летел в лицо Трэвису, и он тяжело рухнул на землю. В воздухе передо мной медленно, будто в рапидной съемке, расплылись брызги крови… Я ахнула в унисон со стоявшими рядом людьми и Тори Хейл.

Оглянувшись через плечо, я увидела Арчера. Он стоял, тяжело дыша, с широко распахнутыми глазами, сжимая и разжимая кулаки.

Я уставилась на него, а затем перевела взгляд на поднявшегося с земли Трэвиса, который смотрел на Арчера полными ярости глазами.

– Ты, ублюдок! – прошипел Трэвис, стиснув зубы.

– Трэвис! – воскликнула Тори Хейл, и выражение ее лица было недостаточно напряженным, чтобы скрыть тревогу.

Я протянула между ними руки, но было слишком поздно. Трэвис обогнул меня и сцепился с Арчером. Они оба упали. Люди ахнули и попятились назад. Некоторые споткнулись о бордюр, другие их поддержали.

Арчер нанес еще один удар, прежде чем Трэвис резко перевернул его, и Арчер с громким стуком ударился спиной об асфальт. Я увидела, как резко он выдохнул от удара и стиснул зубы. Трэвис ударил его в лицо – в челюсть.

Я всхлипнула. Страх охватил мое тело, словно стремительно распространяющийся лесной пожар.

– Прекратите! – крикнула я. – Прекратите!

Трэвис занес кулак, собираясь снова ударить Арчера в лицо. Боже, он собирался размазать его по земле прямо здесь, у всех на глазах – у меня на глазах. Казалось, все внутри меня ускорилось, стук сердца громко отдавался в ушах, пульс участился.

– Прекратите! – заорала я, и мой голос сорвался в вопль. – Вы же единокровные братья! Прекратите это!

Время словно застыло. Кулак Трэвиса замер в воздухе, а взгляд Арчера метнулся ко мне. Я услышала, как резко вздохнула Тори.

– Вы – единокровные братья, – повторила я, и слезы потекли по моему лицу. – Пожалуйста, не делайте этого! Сегодня здесь вспоминают вашего отца. Он бы этого не хотел. Пожалуйста! Пожалуйста, прекратите!

Трэвис толкнул Арчера в грудь, но все же слез с него и встал. Арчер тоже быстро поднялся, потирая челюсть и недобро глядя на глазеющих на него людей. Выражение его лица представляло собой смесь замешательства, ярости и страха – все три чувства по очереди вспыхивали в золотисто-карих глазах.

Еще одна пара золотисто-карих глаз встретилась с моими: Трэвис слегка оттолкнул Арчера со своего пути.

– Мы не единокровные братья, а двоюродные, – сказал он, глядя на меня как на сумасшедшую.

Я покачала головой, не сводя глаз с Арчера, но он на меня не смотрел.

– Прости, Арчер, – сказала я. – Я не хотела сболтнуть лишнего. Прости, – прошептала я. – Жаль, что я не могу взять свои слова обратно.

– В чем, черт возьми, дело? – поинтересовался Трэвис.

– Идем отсюда! – крикнула сыну Тори Хейл. – Он животное, – выплюнула она, указывая на Арчера. – Они сумасшедшие, оба. Я не желаю больше ни секунды слушать эту чушь!

Виктория попыталась потянуть Трэвиса за руку, но он легко стряхнул ее, пристально посмотрел на мать, и в его глазах, казалось, что-то промелькнуло – какое-то понимание.

– Ну такие вещи достаточно легко проверить с помощью простого анализа ДНК, – спокойно сказал Трэвис, глядя матери в глаза.

Тори побледнела и отвернулась. Трэвис за ней наблюдал.

– О господи… – сказал он. – Так это правда? Ты знала?

– Ничего я не знала! – истерично выкрикнула Тори.

– Так я и думала, – раздался голос из толпы, и, повернув голову, я увидела, что к нам направляется Аманда Райт. – В ту минуту, когда я увидела, как ты смотришь на меня из маминых объятий, я так и подумала. У тебя глаза Коннора Хейла – глаза твоего отца, – прошептала Мэнди, не отрывая взгляда от Арчера.

Я зажмурилась, и по моим щекам потекли слезы.

О боже…

– Ладно! – закричала Тори. – Если ты не уйдешь, я уйду одна. Вы говорите о моем муже! И вам всем должно быть стыдно за то, что вы порочите его память!

Со своим фирменным выражением ледяного презрения на лице она по очереди указала на каждого из нас костлявым пальцем с красным маникюром, повернулась и стала пробираться сквозь толпу.

Я мельком взглянула на Трэвиса, но затем снова перевела взгляд на Арчера. Арчер посмотрел на меня, затем – на Трэвиса и Мэнди и, наконец, на толпу. Все взгляды были прикованы к нам. На его лице отразилась паника, и я поняла, что люди таращатся на него, перешептываясь. Мое сердце дрогнуло, и я шагнула к нему, но он отступил, снова оглядывая толпу.

– Арчер, – я протянула к нему руку. Он повернулся и начал проталкиваться сквозь замершую толпу. Я остановилась, опустив руки и повесив голову.

– Бри? – окликнул меня Трэвис, и я уставилась на него.

– Не надо, – процедила я сквозь стиснутые зубы, отвернулась и побежала обратно в закусочную.

В дверях стояла Мэгги.

– Беги за ним, милая, – мягко сказала она, положив руку мне на плечо. Она, очевидно, видела все, что случилось. Весь город видел.

Я покачала головой:

– Ему нужно время, чтобы побыть одному.

Я не понимала, откуда ко мне пришла эта мысль. Просто знала, что это так.

– Ладно, – согласилась Мэгги. – Ну тогда иди домой. Все равно сегодня уже поздно.

Я кивнула.

– Спасибо, Мэгги!

– Не за что, милая.

– Я выйду через заднюю дверь. Моя машина стоит в переулке, так что я смогу уехать, не выезжая на перекрытые улицы.

Мэгги кивнула, и в ее добрых глазах светилось сочувствие.

– Если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне, – сказала она.

– Хорошо, – я изобразила улыбку.

Я летела домой на автомате, как почтовый голубь, и даже не помнила, как добралась. Притащилась в свой коттедж и рухнула на диван, а когда Фиби запрыгнула ко мне на колени и начала лизать меня в лицо, у меня потекли слезы. Как всего за пару дней все стало таким запутанным?

Я чувствовала себя так, словно Арчер превратился в бомбу замедленного действия, которая готова взорваться в любую минуту. Мне хотелось помочь ему справиться с этим, но я не понимала, как это сделать. Я чувствовала себя беспомощной, застигнутой врасплох. Утерев слезы, я еще немного посидела, пытаясь найти решение.

Может быть, нам стоит уехать из этого города? Просто закинуть вещи в мою машину и отправиться куда-нибудь в другое место? Боже, это прозвучало так знакомо! Разве не та же идея возникла и у Коннора Хейла? И вот чем все закончилось…

И что будет чувствовать Арчер? Он и так боролся с тем, что не ощущал себя полноценным человеком. Что бы он почувствовал, если бы я устроилась на новую работу, а он целыми днями сидел в какой-нибудь квартире? По крайней мере здесь у него есть собственная земля, его проекты, дом, озеро…

Хотя теперь я, наверное, все испортила. От охватившего меня чувства вины я скривилась. Арчеру потребовалось так много времени, чтобы ощутить себя достаточно комфортно и суметь выбраться из своего дома, а теперь ему снова захочется спрятаться на своей территории – он будет бояться, что люди начнут перешептываться и пялиться на него, осуждая его, заставляя почувствовать себя ничтожеством.

Через несколько минут я устало поднялась и выгуляла Фиби, а затем вернулась в дом и приняла душ, все еще размышляя о том, что произошло на параде. Нужно пойти к Арчеру и извиниться. Я не собиралась выбалтывать секрет, который он не хотел раскрывать. Но я все выболтала… И теперь именно ему придется отвечать за последствия, если таковые возникнут.

Я натянула теплую одежду, не в силах избавиться от холода, который, казалось, пробирал меня до костей, и медленно высушила волосы. Легла на кровать и позволила печали снова захлестнуть меня. Я была слаба и не видела в этой ситуации ничего оптимистичного, кроме того факта, что отчаянно любила Арчера. Мне подумалось, что, возможно, это из-за того, что я безумно устала. Возможно, мне просто нужно немного отдохнуть.

Я открыла глаза, как мне показалось, всего через несколько минут и взглянула на часы. О боже, я проспала два часа! Я вскочила и пригладила волосы.

Мне нужно к Арчеру. Он будет гадать, почему я не пришла сразу. Он отвернулся от меня… Но я дала ему несколько часов времени. Надеюсь, сейчас ему лучше.

«Боже… Пожалуйста, не сердись на меня!» – подумала я, садясь в машину и заводя двигатель.

Несколько минут спустя я уже проходила через калитку, направляясь к его дому. Я постучала и повернула ручку, и меня встретила полная тишина. Сумерки за окном едва освещали комнату.

– Арчер? – позвала я, и меня пронзило зловещее предчувствие. Я отогнала его и повторила: – Арчер?

Тишина.

И тут я увидела письмо, лежащее на столике за диваном. На нем было написано мое имя. Трясущимися руками я подняла его и развернула. Меня захлестнул страх.

Бри!

Не вини себя. В том, что произошло сегодня на параде, не было твоей вины. Виноват я, и только я.

Я уезжаю, Бри. Возьму дядин пикап. Я еще не знаю, куда отправлюсь, но мне нужно куда-нибудь уехать. Нужно разобраться во всем и, возможно, даже узнать немного больше о том, кем я могу быть в этом мире, – если я вообще могу кем-то быть. Сама мысль об этом наполняет меня страхом, но оставаться здесь – испытывать то, что я чувствую, – кажется еще более ужасающей альтернативой. Я знаю, это трудно понять. Я и сам до конца не понимаю.

Я дважды думал, что потерял тебя, и одна только мысль об этом уничтожала меня. Знаешь, что я сделал, когда ты опоздала всего на несколько минут и я услышал, как к твоему дому подъезжают машины «Скорой помощи»? Меня вырвало на лужайке, а потом я побежал к тебе. Это напугало меня до смерти. И дело в том, что всегда может что-то случиться: не только «Скорая помощь», но и день, когда ты поздно возвращаешься домой с работы, или парень, который флиртует с тобой, или… миллион разных сценариев, которые я даже не могу представить себе сейчас. Всегда найдется что-то, что будет угрожать отнять тебя у меня, пусть даже какая-то мелочь, даже только в моем воображении. И в конце концов это станет тем, что нас разрушит. Я начну причинять тебе боль, потому что ты не сможешь мне помочь – ты никогда не сможешь меня успокоить. В конце концов ты просто возненавидишь меня, потому что тебе постоянно придется нести бремя ответственности за нас обоих. Я не могу этого допустить. Я просил тебя не позволить мне разрушить то, что у нас есть на двоих, но я не думаю, что способен на что-то другое.

Прошлой ночью, после того как ты заснула, я все думал об истории, которую ты мне рассказала, – о вышивке, картинах, которые вышивала твоя мама. Сегодня я тоже думал об этом – и мне так сильно хочется верить, что сказанное тобой – правда и из всего этого уродства и хаоса может получиться что-то прекрасное. Из всей этой боли, из всего того, что сделало меня таким, каков я есть. Я хочу увидеть, что находится на обратной стороне. Но я думаю, что для этого мне нужно стать тем, кто изменит ситуацию. Я должен стать тем, кто предпримет эти шаги. Должен понять, как все это складывается, какой во всем этом смысл – как выглядит моя собственная картина.

Я не прошу тебя ждать меня – я никогда не буду настолько эгоистичен. Но, пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Я никогда, ни за что не хотел причинить тебе боль, но я тебе не подхожу. Сейчас я никому не подхожу, и мне нужно научиться. Возможно, я смогу стать тем, кого ты сможешь любить.

Пожалуйста, пойми. Пожалуйста, знай, что я люблю тебя. Пожалуйста, прости меня.

Арчер

Мои руки дрожали, по щекам текли слезы. Я всхлипнула и, уронив письмо, поднесла пальцы ко рту.

Под письмом лежали связка ключей, телефон Арчера и чек на передержку собаки с открытой датой. Я снова всхлипнула и упала на диван – тот самый диван, где Арчер качал меня на коленях после того, как спас из ловушки своего дяди, тот самый диван, где он поцеловал меня в первый раз. Я рыдала в подушку, желая, чтобы он вернулся, желая услышать шаги так отчаянно, что ощущала тоску каждой клеточкой своего тела. Но в доме царила тишина, нарушаемая лишь звуками моих сдавленных рыданий.

Глава 31

Бри

Дни тянулись один за другим. Мне казалось, что мое сердце разбилось на тысячу осколков. На глаза постоянно наворачивались слезы. Я так сильно скучала по Арчеру, что большую часть времени чувствовала, будто нахожусь под водой – смотрю на окружающий мир и удивляюсь, почему не могу установить контакт, почему все кажется таким туманным, далеким, недоступным.

И еще я беспокоилась. Что он делает? Где спит? Как общается с теми, с кем ему нужно? Что, если он напуган? Я пыталась перестать думать об этом, ведь это было одной из причин, почему он уехал. Арчер чувствовал себя неполноценным, потому что во внешнем мире во многом зависел от меня. Он не сказал этого слово в слово, но я знала, что это так. Он не хотел, чтобы я была ему как мать, он хотел быть мне равным, защищать меня, и чтобы иногда я зависела от него.

Я это понимала. И мое сердце разрывалось оттого, что Арчер ушел от меня, чтобы решить эту проблему. Вернется ли он? Когда? И если он это сделает, будет ли по-прежнему меня любить? Я не знала. Но я подожду. Если придется, я буду ждать вечно. Я сказала Арчеру, что никогда его не покину, и сдержу обещание. Я буду здесь, когда он вернется.

Я работала, навещала быстро выздоравливающую Энн, гуляла вдоль озера, наводила чистоту в доме Арчера – и скучала по нему. Дни тянулись медленно, один незаметно перетекал в другой.

Некоторое время по городу активно распространялись слухи, и, судя по всему, никто особо не удивился, что Арчер тоже оказался сыном Коннора. Люди гадали, потребует ли Арчер, вернувшись, то, что принадлежит ему по праву, и вернется ли он вообще. Но меня это не волновало: мне нужен был только он сам.

Удивительно, но после того парада Виктория Хейл хранила молчание. Я отстраненно подумала, что, возможно, это должно вызывать беспокойство – она не похожа на женщину, которая спокойно примет поражение, – но мне было слишком больно, чтобы что-то предпринимать. Возможно, она решила, что Арчер не представляет для нее угрозы. Может, так оно и было. А мое сердце просто разрывалось.

Трэвис несколько раз пытался заговорить со мной после парада, но я была с ним резка, и, к счастью, он не настаивал. Я не испытывала к нему ненависти, но он упустил так много возможностей стать лучше, когда дело касалось Арчера… Вместо этого он решил унизить того, кто и так боролся изо всех сил. Я никогда не испытывала к нему уважения. Он был братом Арчера только по фамилии.

Осень сменилась зимой. Яркие листья увяли и опали с деревьев, температура резко понизилась, и озеро замерзло.

Однажды в конце ноября, через несколько недель после отъезда Арчера, Мэгги подошла ко мне, когда я стояла за прилавком, пополняя запасы, и положила руку мне на плечо.

– Бри, милая, ты планируешь съездить домой на День благодарения?

Я покачала головой:

– Нет. Я остаюсь здесь.

Мэгги посмотрела на меня с печалью.

– Дорогая, если он вернется, пока тебя не будет, я тебе позвоню.

Я еще решительнее покачала головой:

– Нет, если он вернется, я должна быть здесь.

– Хорошо, милая, хорошо, – сказала Мэгги. – Тогда на День благодарения приходи к нам. Наша дочь со своей семьей будут в городе, и Энн с сестрой тоже придут. Мы отлично проведем время.

Я улыбнулась.

– Хорошо, Мэгги. Спасибо!

– Вот и славно, – она улыбнулась, но почему-то все еще выглядела грустной.

Позже в тот день, когда мы закрывались после того, как все посетители разошлись, Норм подсел ко мне за столик, положил перед собой ломоть моего тыквенного пирога и откусил большой кусок.

– Ты готовишь лучший тыквенный пирог, который я когда-либо пробовал, – сказал он, и я разрыдалась прямо за обеденным столом, потому что понимала, что таким образом он говорит мне о своей любви.

– Я тоже тебя люблю! – всхлипнула я, и Норм встал, нахмурившись.

– О боже… Мэгги! – позвал он. – Ты нужна Бри.

Возможно, я была чересчур эмоциональна.

Ноябрь сменился декабрем, и в Пелионе выпал первый снег. Он укрыл все вокруг, придав городу волшебный вид, сделав его еще более старомодным, словно сошедшим с одной из картин Томаса Кинкейда.

Второго декабря был день рождения Арчера. Я взяла выходной и провела этот день у камина в его доме, читая «Итэна Фроума». Не самый лучший выбор – Арчер был прав: это оказалась самая депрессивная из когда-либо написанных книг. Но это был его день, и мне хотелось ощутить себя ближе к нему. «С днем рождения, Арчер! – прошептала я тем вечером, загадывая желание. – Вернись ко мне».

В одну холодную субботу, неделю или около того спустя, я сидела, свернувшись калачиком, на своем диване с Фиби, одеялом и книгой, когда услышала тихий стук в дверь. Сердце в груди подпрыгнуло, я быстро встала и выглянула в окно, и в моей голове промелькнул образ промокшего под дождем парня.

На крыльце в огромном пуховике, ярко-розовом шарфе и шапке стояла Мелани. Мое сердце сжалось от боли. Мне нравилась Мелани, но на какую-то долю секунды я позволила себе понадеяться, что это Арчер. Я впустила ее.

– Привет!

Мелани улыбнулась.

– Заходи, – сказала я, дрожа от ворвавшегося внутрь ледяного холода.

Мелани вошла и закрыла за собой дверь.

– Я приехала, чтобы забрать тебя на церемонию зажжения огней рождественской елки в Пелионе. Давай одевайся! – скомандовала она.

Я вздохнула.

– Мелани…

Она покачала головой.

– Не-е-е. Отказ не принимается. Я не позволю тебе стать городской затворницей Пелиона.

Я невольно рассмеялась.

– Городской затворницей?

– Хм-м-м, – на ее миловидном лице отразилась грусть. – Бри, Арчера нет уже больше двух месяцев. И я знаю, что ты скучаешь по нему, как и я. Но я не собираюсь позволять тебе сидеть в этом коттедже и тосковать круглыми сутками. Это вредно для здоровья. – Ее голос стал еще мягче. – Он решил уехать, дорогая. И я понимаю, что у него были на то причины. Но у тебя есть жизнь. У тебя есть друзья. Ты будешь скучать по Арчеру, но, пожалуйста, не переставай жить.

По моей щеке тихо скатилась слеза, я смахнула ее и шмыгнула носом. Еще одна слеза скатилась по другой щеке, и я кивнула. Мелани обняла меня и прижала к себе. Через минуту она отстранилась.

– Холодно. Укутайся получше. Надень что-нибудь без кошачьей шерсти.

Я тихонько рассмеялась и вытерла со щеки последнюю слезинку.

– Хорошо, – прошептала я и пошла одеваться.

Пока мы ехали в центр города, повсюду мерцали рождественские огни. Впервые с тех пор, как уехал Арчер, я почувствовала что-то вроде безмятежности, глядя на так сильно полюбившийся мне городок, где жили люди, для которых нашлось место в моем сердце.

В толпе в самом центре мы встретили Лайзу, и в этот день я улыбалась больше, чем за последние два месяца. Сестры рассказывали мне о своих последних свиданиях, а когда под радостные возгласы и свист на елке зажглись огни, взяли меня за руки.

Я вдохнула свежий декабрьский воздух, подняла взгляд к звездному небу и мысленно прошептала: «Вернись ко мне». Чувство умиротворения охватило меня, и я стала смотреть вокруг, крепче прижимая к себе подруг и бездумно улыбаясь.

Пришло и миновало Рождество. Несмотря на то, что Натали упрашивала меня приехать в Огайо и отпраздновать его вместе с ней, я отказалась и провела еще один праздник с Мэгги и Нормом. Я чувствовала себя лучше, пыталась жить своей жизнью, но мне нужно было находиться в Пелионе, дома, чтобы Арчер знал, где меня найти.

Все ли с ним в порядке? Я стояла у окна, глядя на замерзшее озеро и тихо падающий снег, и думала: тепло ли ему, достаточно ли у него денег? Тот старый пикап еще на ходу? Скучает ли Арчер по мне так же сильно, как я по нему?

– Вернись ко мне! – прошептала я в тысячный раз с тех пор, как он уехал.

В канун Нового года закусочная была открыта только до полудня. Мелани и Лайза уговорили меня сходить с ними на большую вечеринку на другой стороне озера, у одного их приятеля, который жил там круглый год. Я согласилась, но теперь, надевая маленькое черное платье, которое купила в бутике Мэнди специально для этого случая, подумывала о том, чтобы позвонить девочкам и отказаться. У меня не было настроения для вечеринки, но я знала, что они не примут отказ и потащат меня с собой, поэтому вздохнула и продолжила собираться.

Некоторое время ушло у меня на то, чтобы уложить волосы в прическу, которая, по моему мнению, выглядела красиво, и сделать макияж. Впервые с тех пор, как Арчер уехал и забрал с собой свой полный вожделения и обожания взгляд, заставлявший меня чувствовать себя самой желанной женщиной на земле, я ощущала себя красивой. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, сглатывая комок, стоявший в горле.

Лайза и Мелани заехали за мной в восемь, и через полчаса мы прибыли на вечеринку в огромный особняк на окраине города. Когда мы въехали на длинную подъездную дорожку, я ахнула.

– Девочки, вы не сказали, что мы едем в гости к кинозвезде!

– Правда же здорово? Здесь живет Гейдж Бьюкенен. Его папаша владеет здешним курортом. Гейдж иногда бывает придурком, но закатывает грандиозные вечеринки, и нас обычно приглашают, потому что мы дружим с его сестрой Лекси.

Я кивнула, разглядывая красиво освещенный дом и припаркованные перед ним машины. Когда мы подъехали, двери нам открыл слуга в красной униформе, и Мелани протянула ему ключи.

Мы прошли мимо большого фонтана и приблизились к двери, где нас встретил дворецкий, который не улыбнулся, но широким жестом пригласил нас внутрь. Лайза хихикнула, и мы прошли в гардеробную.

Внутреннее убранство дома оказалось еще более потрясающим: широкая лестница справа от фойе, много мрамора, сверкающие люстры, классическая мебель, дорогая на вид и достаточно громоздкая, чтобы заполнить огромные комнаты. Все казалось величественным и огромным. Я почувствовала себя Алисой в Стране чудес, проходя по широкому коридору с огромными портретами и окнами от пола до потолка, каждое из которых вело на отдельный балкон.

Мы бродили по дому, я осматривала все вокруг. Лайза и Мелани болтали, а я рассеянно слушала их болтовню.

Дом был красиво украшен золотыми и черными лентами, повсюду висели воздушные шары, а на столах лежали свистульки и конфетти, которые можно было разбрасывать, когда часы пробьют полночь. Гости смеялись и разговаривали, но я никак не могла поднять себе настроение. Мне стало тревожно, жарко, как будто я должна была немедленно оказаться где-то, но не знала, где именно и почему. Я медленно повернулась, разглядывая людей вокруг, ища что-то… Но не знала, что именно.

Когда мы вошли в банкетный зал, к нам подошла официантка с подносом и предложила шампанское. Мы взяли по бокалу, и я рассеянно огляделась.

– Бри? Земля вызывает Бри! – рассмеялась Лайза. – Где ты?

Я улыбнулась, возвращаясь в реальность.

– Извини, это место просто ошеломляет.

– Что ж, выпей! Пора танцевать!

– Хорошо, – я рассмеялась, пытаясь избавиться от странного чувства.

Мы допили шампанское и направились на танцпол. Пока мы танцевали и смеялись, шампанское подействовало на меня, и я смогла вернуться к настоящему. Но когда закончилась быстрая песня, под которую мы отплясывали, и заиграла медленная, мы ушли с танцпола.

– О, да это же Стивен и Крис! – воскликнула Мелани, заметив двух молодых людей, которые болтали в стороне. Они тоже увидели Лайзу и Мелани, улыбнулись и жестом пригласили нас подойти.

Я положила руку на плечо Мелани:

– Идите и пообщайтесь. Я все равно собиралась подышать свежим воздухом.

Мелани нахмурилась.

– Ты уверена? Мы можем пойти с тобой.

Я покачала головой:

– Нет, нет, правда, я в порядке. Честно.

Она поколебалась, но потом ответила:

– Хорошо, но мы придем за тобой, если ты будешь отсутствовать слишком долго. – Мелани улыбнулась и подмигнула. – И если мы застанем тебя в пустой комнате, гладящей кошку, то примем меры.

Я рассмеялась.

– Я ненадолго, обещаю.

Выйдя из банкетного зала на балкон побольше, который заметила по пути сюда, я глубоко вздохнула. На свежем воздухе было холодно, но не промозгло, и после всех этих танцев я с удовольствием ощутила прикосновение прохладного воздуха к коже.

Держась за каменные перила, я прошлась по балкону. Здесь было волшебно: большие деревья в кадках, украшенные гирляндами, стояли вдоль фасада, а между ними расположились маленькие уютные скамейки, на которых могли разместиться только двое. Я перегнулась через перила, глядя на беседующих и смеющихся внизу гостей, а затем выпрямилась и просто постояла несколько минут, глубоко дыша и глядя на звезды.

У меня возникло странное ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я медленно повернулась, и меня снова охватило то же чувство, что я испытывала в доме. Слегка тряхнув головой, я вернулась к реальности.

На балкон, смеясь, выбежала пара. Мужчина обнял женщину, а она, поддразнивая, оттолкнула его от себя, но тут же притянула к себе для поцелуя. Я отвела взгляд. Мое сердце сжалось при виде этой близости. «Пожалуйста, вернись ко мне», – мысленно произнесла я.

Обойдя парочку и оставив их вдвоем, я направилась к двери и снова вошла в дом. Вернувшись в фойе, остановилась и сделала еще один глубокий вдох, прежде чем направиться в банкетный зал. И вздрогнула, почувствовав чью-то руку на своем плече.

У меня перехватило дыхание, и я медленно обернулась. Прямо за моей спиной стоял высокий привлекательный мужчина с черными как смоль волосами и красивыми темно-синими глазами. Его взгляд был прикован ко мне.

– Потанцуем? – просто спросил он, а затем протянул руку, как будто мое «да» было предрешено заранее.

– Хм, хорошо, – тихо ответила я, переводя дыхание и беря его за руку.

Мужчина вывел меня на танцпол и остановился посередине, притянув к себе.

– Как тебя зовут? – прошептал он мне на ухо глубоким бархатным голосом.

Я немного отстранилась, глядя в его голубые глаза.

– Бри Прескотт.

– Приятно познакомиться, Бри Прескотт! Я Гейдж Бьюкенен.

Я слегка откинулась.

– О, так это твой дом? Спасибо, что пригласил меня! Я подруга Лайзы и Мелани Шолл. У тебя такой красивый дом!

Гейдж улыбнулся и легко развернул меня, плавно двигаясь в такт музыке. Танцевать с ним оказалось легко, хотя, по общему признанию, я была не очень хорошей партнершей.

– И почему я не встречал тебя раньше? Трудно поверить, что о такой красивой девушке, как ты, не говорит весь город. Уж я бы тебя не пропустил, – подмигнул он.

Я рассмеялась, слегка запрокинув голову.

– Я живу в Пелионе. Возможно…

Я резко замолчала. Громкая болтовня вокруг нас внезапно прекратилась, разговоры превратились в тихие шепотки. Музыка In My Veins, казалось, стала громче, голоса стихли. Гейдж тоже замер, и мы в замешательстве огляделись.

И тут я увидела его. Он стоял на краю танцпола. Его великолепные глаза цвета виски были устремлены на меня, выражение лица – непроницаемо.

Мое сердце подскочило к горлу. Я громко вздохнула и поднесла руки ко рту. Чистое счастье затопило каждую клеточку моего тела.

Арчер выглядел как бог. Казалось, он стал выше, внушительнее, обрел силу, которой у него не было раньше, но в его глазах светилась все та же прекрасная нежность. Я заморгала словно загипнотизированная. Его темные волосы отросли и завивались над воротником. На нем был черный костюм с галстуком и светлая рубашка. Плечи, казалось, стали еще шире, фигура – крупнее, а красота – выразительнее. Я впитывала его, словно пила воду, и мое сердце билось втрое чаще обычного.

Смутно понимая, что за нами наблюдают люди, я сделала к Арчеру шаг, а он двинулся ко мне. Мы, словно магниты, притягивались друг к другу неподвластной нам силой. Я услышала, как пожилая женщина в толпе мечтательным голосом пробормотала:

– Ну вылитый Коннор Хейл!

Люди на танцполе расступались, освобождая ему дорогу, и я остановилась в ожидании. Вокруг замигали огни, и музыка заиграла громче, когда Арчер подошел и посмотрел куда-то справа от меня.

Я почувствовала руку на своем плече, а когда оторвала взгляд от Арчера и подняла глаза, Гейдж, о присутствии которого я совсем забыла, улыбнулся и, наклонившись, прошептал:

– Я вдруг понял, что ты уже занята. Приятно было познакомиться, Бри Прескотт!

Я выдохнула и улыбнулась ему в ответ.

– Я тоже рада познакомиться с тобой, Гейдж.

Мне подумалось, что Гейдж Бьюкенен – более приятный парень, чем думали Лайза и Мелани. Он кивнул Арчеру и отошел, растворившись в толпе.

Я снова взглянула на Арчера, и несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, прежде чем я подняла руки и сказала на языке жестов:

– Ты здесь.

Слезы навернулись на глаза, меня охватила радость.

Он выдохнул, и выражение его лица стало радостным, когда он поднял руки.

– Я здесь ради тебя, – сказал Арчер.

В этот момент на его лице появилась самая прекрасная улыбка, которую я видела когда-либо в жизни. И я бросилась в его объятия, плача и задыхаясь, уткнулась ему в шею и крепко прижалась, изо всех сил держась за любимого мужчину.

Глава 32

Арчер

Я прижимал Бри к себе, вдыхая ее чудесный запах, и мое сердце билось сильнее от этого сладкого ощущения – я держал ее в своих объятиях. Моя Бри! Я так отчаянно скучал! В те первые несколько недель думал, что умру без нее. Но я не умер. Мне так много нужно ей сказать, стольким поделиться!..

Я слегка отстранился и взглянул в ее изумрудные глаза: золотистые искорки, которые я так любил, еще ярче мерцали из-за слез. Бри была потрясающей. И я молил бога, чтобы она все еще была моей.

– Я не умею танцевать, – признался я, не в силах оторвать от нее глаз.

Она выдохнула и слегка улыбнулась.

– У меня это тоже не очень хорошо получается.

Я все равно обнял ее и прижал к себе, и мы начали покачиваться в такт музыке. С этим мы разберемся.

Я провел рукой по обнаженной спине Бри, и она задрожала в моих объятиях. Я переплел пальцы наших рук, а после быстро заглянул ей в лицо. Она встретилась со мной взглядом, сглотнула, и ее губы приоткрылись. Я притянул ее ближе и прижал к себе, чувствуя наконец безмятежность.

Когда песня закончилась, мы отошли в сторону, и Бри спросила:

– Это реальность?

Я улыбнулся.

– Не знаю. Наверное, да. Но это похоже на сон.

Она тихонько рассмеялась и посмотрела вниз, а затем снова на меня.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Я пришел к тебе домой, – показал я. – Энн увидела меня и сказала, где ты.

Бри протянула руку и коснулась моей щеки, как будто хотела убедиться, что я действительно здесь, а я закрыл глаза и наклонился к ней. Через секунду она опустила руку и жестами спросила:

– Где ты был, Арчер? Что ты…

Я взял ее за руки, прерывая вопрос, и она удивленно заморгала, глядя на меня. Я отпустил ее и поднял руки.

– Мне так много нужно тебе сказать, стольким поделиться!

– Ты еще любишь меня? – спросила она, и ее полные боли глаза снова заморгали, наполнившись слезами. В этом вопросе было все ее сердце, и я любил ее так отчаянно, как только может любить мужчина.

– Я никогда не перестану любить тебя, Бри, – сказал я, надеясь, что по моим глазам она увидит, насколько искренне я это говорю: всей душой, всем своим существом.

Бри пару секунд изучала мое лицо, а затем на несколько мгновений опустила глаза. Прежде чем поднять взгляд, она, сосредоточив внимание на моей груди, сказала:

– Ты оставил меня.

– Я должен был это сделать, – ответил я.

Бри скользнула взглядом по моему лицу, внимательно изучая его.

– Арчер, отведи меня домой.

Меня не нужно было просить дважды. Я взял ее за руку, и мы начали пробираться сквозь толпу, о существовании которой я совсем забыл.

Когда мы вышли на холодный ночной воздух, Бри сказала:

– Подожди. Мелани и Лайза…

– Они меня видели. Они поймут, что ты ушла со мной.

Бри кивнула.

Парковщик подогнал мой пикап, который выглядел совершенно неуместно в окружении BMW и Audi. Это было нормально. Я держал за руку Бри Прескотт и не собирался ее отпускать.

Улыбнувшись, я завел машину. Как только я тронулся с места, двигатель взревел, и от этого рева стоявшие вокруг люди подпрыгнули и закричали, одна женщина в норковом палантине упала на землю. Они, должно быть, решили, что кто-то открыл стрельбу. Я поморщился и махнул им рукой в знак извинения.

Когда мы отъезжали, я взглянул на Бри: она кусала губы, очевидно, пытаясь сдержать смех. Она покосилась на меня, а я на нее, и затем мы посмотрели друг на друга в упор. Через пару секунд она снова покосилась на меня, запрокинула голову и начала дико хохотать. Мои глаза расширились, а потом я ничего не смог с собой поделать и тоже рассмеялся, хохоча вместе с ней, одновременно стараясь не отрывать взгляда от дороги. Она смеялась так сильно, что слезы покатились по ее щекам, а я схватился за грудь, пытаясь справиться с охватившим нас весельем.

Через несколько секунд я взглянул в ее сторону, и ее веселое выражение лица внезапно сменилось слезами. Я оборвал смех и нервно посмотрел на нее, гадая, что, черт возьми, произошло.

Я положил руку ей на ногу, но она отдернула ее, заплакав еще сильнее, и выглядела так, словно ей не хватало воздуха. Меня охватила паника. Что происходит? Я не знал, что делать.

– Тебя не было три месяца, Арчер. Три месяца! – выдохнула она, и ее голос затих на последнем слове. – Ты не писал. Не забрал свой телефон. Я даже не знала, жив ли ты. Не знала, тепло ли тебе. Не знала, как ты общаешься, если у тебя возникает необходимость с кем-то поговорить. – Она снова всхлипнула.

Я взглянул на нее и свернул с дороги на небольшой участок рядом с берегом реки. Я повернулся к Бри как раз в тот момент, когда она открыла дверцу пикапа, выпрыгнула из него и быстро зашагала по обочине в своем маленьком черном платье. Что, черт возьми, она делает? Я тоже выскочил из машины и побежал за ней.

Гравий хрустел у меня под ногами, а Бри ковыляла впереди на своих высоких каблуках. Висевшая над нами луна, большая и полная, освещала все так, что я мог ясно видеть ее перед собой.

Когда я наконец догнал Бри и схватил ее за руку, она остановилась и обернулась. Слезы все еще текли по ее щекам.

– Не убегай от меня, – попросил я. – Я не могу тебя позвать. Пожалуйста, не убегай от меня.

– Это ты убежал от меня! – выпалила она. – Сбежал, и я каждый день умирала все больше! Ты даже не сообщил, что ты в безопасности! Почему?

Ее голос дрогнул на последнем слове, и я почувствовал, как мое сердце сжалось в груди.

– Я не мог, Бри. Если бы я написал тебе или связался с тобой, я бы не смог удержаться и вернулся бы. А я должен был побыть один, Бри. Должен. Ты – моя безопасность, а я должен был сделать это, не чувствуя себя в безопасности. Так было нужно.

Она молча стояла несколько минут, не отрывая взгляда от моих неподвижных рук и не поднимая на меня глаз. Мы оба дрожали, наше дыхание вырывалось изо рта белыми клубами.

Внезапно я понял. Бри сдерживала эмоции из-за моего отсутствия в течение трех долгих месяцев, а мое возвращение прорвало возведенную ею плотину. Я знал, каково это, когда эмоции, выплескиваясь, заставляют чувствовать себя больным, утратившим контроль, – я знал это лучше, чем кто-либо другой. Вот почему я уехал. Но теперь я вернулся. И теперь настала моя очередь быть сильным ради Бри. Теперь я наконец мог это сделать.

– Возвращайся в машину. Пожалуйста. Давай я согрею тебя, а потом поговорим.

– У тебя были другие женщины?

Я покачал головой и вздохнул. Посмотрел себе под ноги, затем снова на нее. Наклонился и «заговорил», поднося руки прямо к ее телу, глядя ей в глаза, когда она переводила взгляд с моих рук на мое лицо.

– Всегда была только ты. Всегда. Будешь. Только. Ты.

Она закрыла глаза, и по ее щекам снова покатились слезы. Мы оба стояли молча, и наше дыхание поднималось к небу клубами пара.

– Я подумала… – Она медленно покачала головой. – Подумала: может быть, ты понял, что тебе просто было одиноко, – она глубоко вздохнула, – и ты был готов влюбиться в любую девушку, которая в тот день пройдет по твоей дорожке. Возможно, тебе нужно было это выяснить. – Она посмотрела себе под ноги.

Я взял Бри за подбородок и повернул к себе, опустил руку и сказал:

– Мне нечего было выяснять. Я точно знаю лишь одно: в тот день ты вошла в мою калитку, и я потерял сердце. Но не потому, что это могла быть любая девушка, – потому что это была ты. Я потерял сердце из-за тебя. И Бри, если хочешь знать, я никогда не захочу его вернуть.

Она снова прикрыла глаза, а затем распахнула их, и я увидел, как ее тело расслабилось.

– Что ты там делал? – наконец тихо спросила Бри, обхватив себя обнаженными руками.

– Пожалуйста, позволь мне согреть тебя, – повторил я, протягивая к ней руку.

Бри ничего не сказала, но взяла меня за руку, и мы вместе пошли к пикапу. Когда мы добрались до него, я помог ей устроиться в кабине, обошел машину и тоже забрался внутрь, а затем повернулся к ней. Мгновение я смотрел в окно за ее спиной, вспоминая все, что делал за последние три месяца, отвечая на вопрос, который она задала мне на улице.

– Я ходил в рестораны, кофейни… Однажды я был в кино.

Я слегка улыбнулся, и Бри перевела взгляд на мое лицо. Она моргнула, ее слезы высохли.

– Ты был в кино? – прошептала она.

Я кивнул.

Ее глаза несколько секунд изучали меня, прежде чем она спросила:

– Какой фильм ты смотрел?

– «Тор», – уточнил я.

Она тихо рассмеялась, и этот звук был как музыка для моих ушей.

– Тебе понравилось?

– Понравилось. Я смотрел его дважды. Даже заказал попкорн и напиток, хотя за мной стояла очередь.

– Как ты это сделал? – она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Мне пришлось показывать пальцем и жестикулировать, но парень все понял. Он был очень любезен. – Я помолчал. – Я осознал это примерно через месяц после того, как уехал. Всякий раз, когда я куда-то шел и мне приходилось с кем-то общаться, люди видели мой шрам и понимали, почему я жестикулирую. Они реагировали по-разному. Некоторые испытывали неловкость, дискомфорт, другие были добры, помогали, а некоторые проявляли нетерпение и даже раздражались.

Взгляд Бри смягчился – она слушала с восхищением.

– Я понял, что реакция людей больше связана с ними самими – с тем, каковы они, а не с тем, каков я. Бри, меня словно ударило молнией.

В ее глазах снова появились слезы, она протянула руку и коснулась моей ноги – просто положила руку мне на колено.

– С моим отцом было точно так же, – она кивнула. – А что ты делал еще?

– Устроился на работу, – улыбнулся я, и на ее лице появилось удивление. Я кивнул. – Да. Я заехал в один городок в штате Нью-Йорк и увидел объявление о том, что в аэропорту требуются парни для разгрузки багажа. Я письменно изложил свою ситуацию: объяснил, что все слышу и понимаю и что я трудолюбив, но не могу говорить. Я лично передал письмо парню, который проводил отбор, он прочитал его и сразу же меня нанял.

Я улыбнулся, вспомнив, какую гордость испытал в тот момент.

– Работа оказалась скучной, но там я познакомился с парнем по имени Луис, и пока мы работали, он без умолку рассказывал мне историю своей жизни. О том, как приехал из Мексики, совсем не зная языка, и изо всех сил старается прокормить свою семью. И они счастливы, что есть друг у друга. Он говорил так много, что у меня сложилось впечатление, будто никто и никогда его не слушал. – Я улыбнулся, вспомнив о своем первом настоящем друге, не считая Бри. – Луис пригласил меня к себе домой на рождественский ужин, и его дочка к моему приходу выучила несколько слов на языке жестов, а я научил ее еще нескольким. – Я улыбнулся, вспомнив маленькую Клаудию. – Она спросила меня, какой знак означает любовь, и я по буквам показал твое имя.

Бри издала тихий звук – нечто среднее между смехом и рыданием.

– Значит, теперь она будет повсюду говорить «Я тебя Бри», – спросила она, нежно улыбаясь.

Я кивнул.

– Да, – я подался к Бри, сосредоточившись на ее лице. – Но я придерживаюсь своей логики. Я считаю, что любовь – это понятие, и у каждого человека есть свое слово для обозначения того, что для него значит любовь. Мое слово для обозначения любви – «Бри».

Несколько ударов сердца мы смотрели друг на друга, и я упивался ее красотой, ее милым состраданием. Я понимал, что она такая, и раньше, но не до такой степени, как сейчас.

Наконец она спросила:

– Почему ты решил, что пришло время вернуться домой?

Пару секунд я смотрел на нее, обдумывая вопрос.

– Пару дней назад я сидел в маленьком кафе и увидел старика за столиком напротив. Он выглядел таким одиноким, таким печальным! Я тоже чувствовал себя похожим образом, но мне вдруг пришло в голову, что некоторые люди за всю свою жизнь так и не были любимы или не любили так сильно, как я люблю тебя. Всегда есть вероятность, что я потеряю тебя в этой жизни. Никто из нас ничего не может поделать с возможностью потери. И в тот момент я решил, что мне стоит сосредоточиться на той великой привилегии, которую я получил: у меня есть ты.

Слезы снова блеснули в ее глазах. Она прошептала:

– А что, если бы ты вернулся, а меня бы здесь не оказалось?

– Тогда я поехал бы за тобой. Я бы за тебя боролся. Но пойми, сначала я должен был побороться за себя. Должен был почувствовать, что достоин того, чтобы завоевать тебя.

Бри секунду смотрела на меня, и на ее глазах выступили слезы.

– Как ты стал таким замечательным? – спросила она, издав тихий хрипловатый смешок и шмыгнув носом.

– Я и так был великолепен. Мне просто нужно было получить немного опыта. Мне нужен был «Тор».

Она издала еще один тихий смешок, а затем улыбнулась:

– Ты шутишь?

Я улыбнулся в ответ, отметив, что Бри наконец-то начала говорить с помощью рук.

– Нет, я никогда не шучу по поводу Тора.

Она рассмеялась, а затем снова помолчала, глядя на меня, и ее лицо стало серьезным.

Я тоже перестал улыбаться и спросил:

– Бри, почему ты осталась? Скажи мне.

Она выдохнула, на секунду опустив взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Наконец подняла их и сказала:

– Потому что я люблю тебя. Потому что я буду ждать тебя вечно. – Бри посмотрела мне в глаза, и от ее красоты у меня снова перехватило дыхание. – Арчер, отвези меня домой, – попросила она.

Мое сердце так и взлетело. Я завел пикап и выехал на дорогу. Остаток пути мы провели в уютном молчании. Когда мы были почти на месте, Бри взяла меня за руку, и мы держались так всю оставшуюся часть поездки.

Я подъехал к своему дому, и мы, не говоря ни слова, прошли через калитку и направились к входной двери.

Когда мы вошли внутрь и Бри повернулась ко мне, я сказал:

– Ты содержала мой дом в чистоте.

Она огляделась, как будто только что об этом вспомнила, а затем кивнула.

– Почему? – спросил я.

Она, казалось, задумалась.

– Потому что это помогало мне представить, что ты возвращаешься, что ты скоро будешь здесь.

Мое сердце сжалось.

– Прости меня, Бри!

Она покачала головой и посмотрела на меня широко распахнутыми, такими беззащитными глазами.

– Пожалуйста, не покидай меня больше.

Я покачал головой и придвинулся ближе.

– Больше никогда, – заверил я и заключил ее в объятия.

Бри потянулась ко мне. Я прильнул губами к ее губам и тихо застонал, когда мой язык проник в ее рот. Я почувствовал вкус персиков и Бри и не смог сдержать дрожь, пробежавшую по всему телу. Мой член немедленно напрягся, и я прижался к ней. Она вздохнула мне в рот, и, что невероятно, я стал еще тверже. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я был внутри нее.

Бри оторвалась от меня и сказала:

– Я так сильно скучала по тебе, Арчер! Так сильно!

Я на секунду отпустил ее и жестами показал:

– Я тоже скучал по тебе, Бри. Очень.

Я снова потянулся к ее губам, а она подняла руку к моим волосам и сказала:

– Они стали длиннее. Придется подстричь тебя иначе, – Бри усмехнулась. – Может, на этот раз ты не выгонишь меня из своего дома, когда я начну к тебе приставать.

Я тихонько хихикнул, а затем ухмыльнулся и поднял руки.

– Велика вероятность, что я этого не сделаю. И еще, Бри, сейчас я перестану болтать и займусь чем-нибудь другим, хорошо?

Ее глаза расширились, губы слегка приоткрылись, и она прошептала:

– Хорошо.

Я подхватил ее на руки, отнес в спальню и поставил рядом с кроватью. Скинул обувь, развязал галстук и начал снимать рубашку, а она сбросила туфли на каблуках и повернулась, чтобы я расстегнул молнию на ее платье.

Я медленно сделал это, обнажая ее тело все сильнее. Загар исчез, ее кожа стала кремовой и посветлела по сравнению с тем, когда я видел ее в последний раз. Бри была такой красивой! И моей – только моей. Я почувствовал глубокое удовлетворение, и жажда близости вспыхнула во мне с новой силой.

Бри стояла ко мне спиной, и маленькое черное платье упало к ее ногам. Когда она взглянула на меня сквозь ресницы, приоткрыв свои розовые губки, мой член запульсировал.

Я наклонился и снял носки, расстегнул ремень и брюки и просто бросил их на пол. Бри облизнула губы и опустила взгляд на мою напряженную эрекцию, а затем снова посмотрела мне в лицо. Ее глаза блестели и были широко раскрыты.

Я потянулся к ней, расстегнул лифчик без бретелек и позволил ему упасть на пол. При взгляде на ее идеальную грудь ощутил, как на головке члена выступила капелька. Розовые соски уже набухли и так и просили, чтобы я прикоснулся к ним губами.

Я заглянул ей за спину и кивнул, указывая на кровать. Бри села и легла на спину, а я лег на нее сверху и прижался всем телом. Тепло ее кожи ласкало меня, посылая по спине волны возбуждения; ее глаза говорили мне, что она меня любит. Я был любим прекрасной женщиной, лежащей подо мной, готовой пригласить меня в свое тело.

Раньше каждый раз, когда мы занимались любовью, в голове у меня всегда звучал отчаянный крик «Моя!». Но сейчас это было похоже на нежное признание, утешительную истину. Моя, моя, всегда моя.

Я наклонил голову и взял в рот ее сосок, облизывая его языком. Бри застонала и прижалась бедрами к моему члену. О боже, это было так приятно! Ее вкус, ощущение ее горячей гладкой кожи подо мной, осознание того, что скоро я погружусь в ее тугое тепло… Но не слишком скоро – мне хотелось продлить удовольствие.

Несколько минут я посасывал и облизывал ее соски, а она запускала пальцы в мои волосы, нежно теребя их. Мое тело инстинктивно прижималось к ее животу, пытаясь унять сильную пульсацию в члене.

Бри выгнула спину и глубоко застонала.

– Арчер, о боже, пожалуйста! – выдохнула она.

Я опустил руку к ее складочкам и ощутил скользкую влагу, которая говорила, что Бри готова для меня, более чем готова. Я перенес немного жидкости из ее влагалища на клитор и начал нежно ласкать его медленными круговыми движениями. Бри тяжело задышала.

– Боже, Арчер, пожалуйста! Я кончу, хотя и не хочу этого. Я хочу кончить, когда ты будешь внутри меня. Пожалуйста!

Я наклонился и снова завладел ее ртом. Ее язык танцевал с моим – мягкий, влажный и невероятно вкусный. Я никогда не мог насытиться ее ртом, ею самой.

Заставив себя сдержаться, я приставил головку напряженного члена к ее входу и толкнулся внутрь, полностью погрузившись в нее одним глубоким движением. Закрыл глаза от восхитительного ощущения тесноты и просто оставался неподвижным в течение нескольких мгновений.

Бри прижалась ко мне, безмолвно прося двигаться, что я и сделал. Она была настолько влажной, что я легко скользил внутрь и наружу. Плотное трение было неописуемым блаженством.

Сначала я двигался медленно. Облегчение оттого, что я наконец оказался внутри нее, было очень сильным, и я хотел, чтобы этот миг длился и длился. Но через минуту мое тело потребовало, чтобы я двигался, и я ускорился.

Бри застонала, выдохнула «Да» и закрыла глаза, откидывая голову на подушку.

«Моя, моя, всегда моя», – пел мой разум, когда я входил в нее и наблюдал за ее прекрасным, исполненным удовольствия лицом, за ее волосами, рассыпавшимися по белой наволочке, словно у богини, ангела, за ее маленькой белой грудью, подпрыгивающей в такт моим движениям.

Я входил в нее, держась на руках, а она тяжело дышала и стонала от удовольствия. Я просунул одну руку под ее правое колено и приподнял ее ногу, чтобы войти глубже, и она снова застонала, вцепившись ногтями в мои ягодицы. Боже, мне это понравилось.

Через несколько минут щеки Бри вспыхнули, что, как я знал, было признаком приближающейся кульминации, и она открыла глаза.

Ее руки переместились на мои напряженные бицепсы, и она провела по ним ладонями вверх и вниз. Ее глаза затуманились, а губы сложились в беззвучную букву «О», и я тут же почувствовал, как ее мышцы еще крепче сжались вокруг моего члена и запульсировали. Бри выдохнула и выгнулась мне навстречу, на ее лице появилось прекрасное выражение удовлетворения. А когда ее тело расслабилось, она тихо застонала.

Бри мечтательно посмотрела на меня, пока я продолжал входить в нее, и тихо сказала:

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, – прошептал я одними губами, а затем закрыл глаза, почувствовав первые мурашки, пробежавшие по спине. Я встал на колени и просунул руки под Бри, схватив ее за ягодицы и приподняв бедра, чтобы войти еще глубже. Теперь я входил в нее мощно и быстро, удовольствие становилось все сильнее.

– О боже! – выдохнула Бри, прижимаясь ко мне, и я увидел, как по ее телу прокатился очередной оргазм.

Она распахнула глаза и посмотрела на меня круглыми от удивления глазами. При виде этого потрясенного взгляда я хотел улыбнуться, но удовольствие, разлившееся по моему животу, сжимающее яйца и заставляющее член напрягаться и набухать от приближающегося оргазма, было настолько сильным, что я почти потерял контроль.

Я вошел в нее раз, другой, и затем мой мир взорвался миллионом светящихся точек. Сам воздух, казалось, замерцал вокруг меня, и экстаз, глубокий и интенсивный, пронесся по телу. Мой член дернулся внутри нее, когда я достиг кульминации.

Когда я пришел в себя, Бри все еще смотрела на меня с удивленным выражением лица. Я мог только представить, что у меня было точно такое же. Я вышел из нее, взял полутвердый член в руку и растер им сперму, которая теперь стекала по ее клитору и складочкам.

Я не знал, зачем я это сделал – это был почти инстинкт, и ни о чем таком я не думал. Но я был загипнотизирован тем, что мы только что испытали, тем, что мы с Бри были вместе, и доказательство моего удовольствия на ее теле возбуждало меня, вызывало спокойное чувство собственника, которое я так любил.

Я посмотрел на Бри – ее черты смягчились, она выглядела сонной и довольной, глаза были прикрыты, но лицо все еще светилось любовью.

Я убрал руку с члена и жестами показал:

– Я люблю тебя.

Она улыбнулась, протянула руки и притянула меня к себе, поглаживая пальцами спину, пока я не почувствовал, что вот-вот засну прямо на ней. Я быстро поцеловал ее в губы, встал и потащил ее за собой в ванную, где мы приняли душ и вымыли друг друга – на этот раз без секса, просто с любовью и нежностью.

Закончив, мы вытерлись, вернулись в кровать и голыми забрались под простыни. Я привлек ее к себе и обнял, чувствуя себя довольным и счастливым как никогда в жизни. А потом повернул ее лицом к себе и поднял руки.

– Когда-нибудь, – сказал я, – когда мы состаримся и поседеем, я буду смотреть на тебя, лежащую рядом со мной в постели, вот так. Буду смотреть в твои глаза и знать, что в моей жизни всегда была только ты. И это будет для меня величайшей радостью, Бри Прескотт.

Она улыбнулась, и ее глаза наполнились слезами счастья. Я крепко прижал Бри к своей груди, вдыхая ее аромат.

Чуть позже я на секунду пришел в себя, услышав вдалеке звуки фейерверка. В полусне мелькнуло осознание, что уже полночь – Новый год, начало новой жизни. Я крепче прижал к себе мою прекрасную девочку и закрыл глаза, когда она вздохнула во сне. Я был дома.

Глава 33

Бри

В течение двух следующих дней мы покидали дом Арчера лишь дважды – к счастью для нас, на этой неделе у меня выдались два выходных подряд.

На следующее утро после его возвращения мы сходили в продуктовый магазин, а на обратном пути заехали за Фиби. В тот вечер мы отправились ужинать на другой берег озера. Гордость в глазах Арчера, когда он заказывал бокал вина для меня и кока-колу для себя, заставила меня улыбнуться и подмигнуть ему. Это было здорово – наблюдать за тем, как он осваивается, и я сочла за честь быть свидетелем. От его непринужденного обаяния и красивой улыбки мне захотелось вздохнуть и упасть в обморок, и я заметила, что обслуживавшая нас официантка чувствовала то же самое. Даже увидев его шрам, она весь вечер с ним кокетничала. Я не возражала. На самом деле мне это даже нравилось. Нравилось. Как я могла ее винить? Как сказала Натали, он внушал женщинам желание обнять его, а затем облизать. Но Арчер был моим, и я была самой счастливой девушкой на свете.

Мы гораздо больше говорили о том, что он делал за три месяца своего отсутствия, о людях, которых он видел, о комнатах, которые снимал, о том, что одиночество, которое он испытывал, было не меньшим, чем раньше, но на этот раз все было по-другому. Он пришел к выводу, что разница заключалась в том, что он наконец обрел себя и оказался способнее, чем думал.

– Мне нужно получить права, – сказал Арчер за ужином.

Я кивнула и вздернула бровь:

– Да, знаю, водитель-нелегал.

Он улыбнулся, не отрываясь от еды.

– Если Трэвис поймает меня, то запрет в камере и выбросит ключ. – Арчер с любопытством приподнял брови. – Кстати, о Трэвисе. Ты вообще его видела? Он пытался с тобой заговорить? – На его лице отразилась настороженность.

Я покачала головой.

– Несколько раз, но я его избегала. Я была холодна, и он не настаивал. И о Виктории Хейл ничего не было слышно.

Арчер секунду изучал меня, а затем кивнул.

– Я оставил тебя расхлебывать всю эту кашу и сожалею об этом. Тори ненавидит меня, а не тебя. Я подумал, что, если я уеду, тебе, наверное, будет легче и в этом отношении, – он на секунду отвел взгляд, а затем снова посмотрел на меня. – Я собираюсь поговорить с Трэвисом и Тори. Я хотел спросить, может, ты сходишь со мной, чтобы перевести то, что я буду говорить?

Я удивленно уставилась на него.

– Конечно, Арчер. Но что именно ты собираешься им сказать?

– Бри, я подумываю о том, чтобы стать владельцем земли… города, – он пристально смотрел мне в глаза, ожидая моей реакции.

Несколько секунд я таращилась на него, разинув рот.

– Ты к этому готов? – прошептала я.

– Не знаю, – ответил он, и его вид снова стал задумчивым. – Может, и нет… Но я чувствую, что смогу это сделать. Чувствую, что, возможно, в этом городе найдется несколько человек, которые мне помогут: Мэгги, Норм, Энн, Мэнди… и другие. И это изменит ситуацию. Это заставляет меня думать, что я должен хотя бы попытаться. – Он откусил кусочек и продолжил: – Мои родители совершали много ошибок, вплоть до самого конца. Но они были хорошими людьми. Любящими. Мой дядя Маркус не был хорошим человеком, и Трэвис по большей части тоже вызывает сомнения. И Виктория – худшая из них. Они не заслуживают победы. Может быть, я тоже не заслуживаю, но что, если заслужу? И одна только эта возможность заставляет меня захотеть попробовать.

Я потянулась и схватила его за руку, в крови забурлила гордость.

– Что бы тебе ни понадобилось, я с тобой. Что бы это ни было.

Он улыбнулся, и некоторое время мы ели в тишине, пока я не вспомнила о звонке детектива в день парада. Когда я рассказала об этом Арчеру, он выглядел обеспокоенным.

– Выпущен под залог? Ты в опасности?

Я покачала головой.

– Нет-нет, не думаю. Он и понятия не имеет, где я, и окружен адвокатами. Полиция знает, кто он такой. Просто… разочаровывает, что весь процесс занимает так много времени. Мне хочется, чтобы все это поскорее закончилось, а теперь, вероятно, будет большой судебный процесс… Придется вернуться в Огайо… – Я снова покачала головой.

Арчер потянулся и схватил меня за руку, сжал ладонь, выпустил ее и показал:

– Тогда я поеду с тобой. И они осудят его. Все это закончится. А пока ты здесь, со мной, ты в безопасности.

Я улыбнулась, ощущая, как внутри меня все потеплело.

– Я хочу быть только здесь, – прошептала я.

– И я тоже.

Поужинав, мы поехали к Арчеру и остаток ночи и большую часть следующего дня провели в постели, заново открывая для себя тела друг друга и наслаждаясь общением. Мы были счастливы. Будущее казалось светлым, мы были полны надежд, и мир вокруг был прекрасен.

Следующим утром я проснулась пораньше и с трудом оторвалась от спящего Арчера, нежно поцеловав его на прощанье. Он протянул руку и привлек меня к себе, но я громко рассмеялась, и он сонно улыбнулся. Мое сердце дрогнуло от трогательной красоты этой утренней улыбки. Я откинулась на спинку кровати и сказала:

– Оставайся здесь. Я вернусь, как только смогу.

Он тихо усмехнулся, приоткрыл один глаз и кивнул. Я снова рассмеялась, встала и решительно направилась к двери, пока окончательно не решила забить на работу.

Выходя из комнаты, я еще раз обернулась, чтобы посмотреть на него. Арчер снова улыбнулся мне, поднял руки и жестами показал:

– Бри Прескотт, ты делаешь меня таким счастливым!

Я остановилась в дверях, наклонила голову и улыбнулась в ответ. Что-то в этом моменте казалось мне очень, очень важным. Что-то подсказывало мне остаться здесь и впитывать его, дорожить им. Я не понимала, почему на меня нахлынуло это чувство, но прислонилась головой к дверному косяку и с минуту смотрела на Арчера.

– Я собираюсь и дальше делать тебя счастливым, Арчер Хейл, – после этих слов я улыбнулась и вышла за дверь.

Мы договаривались встретиться в закусочной до ланча – как раз перед тем, как начнет собираться толпа клиентов, – поэтому я знала, что скоро увижу его и мне не придется слишком сильно скучать.

В то утро в закусочной было очень оживленно, и несколько часов пролетели незаметно. Примерно в десять сорок пять я приготовила последний фирменный завтрак и начала торопливо прибираться.

– Эй, Норм! – окликнула я. – Как продавались пирожные «Красный бархат», пока меня не было?

Я испекла целую порцию в канун Нового года, перед тем как уйти из закусочной. Боже, казалось, это было миллион лет назад! Я покинула это место, всей душой тоскуя по Арчеру, и вернулась, оставив его в постели. Мой сильный, красивый, безмолвный мужчина… Я безумно им гордилась.

– Похоже, людям они понравились, – сказал Норм. – Может, испечешь еще?

Я ухмыльнулась. Это означало, что пирожные пользовались успехом и Норм был бы признателен, если бы я приготовила еще. Недавно я узнала, что любовь часто заключается в том, чтобы научиться говорить на языке другого человека.

– Ты не посидишь со мной за чашечкой кофе? – спросила Мэгги, когда я взяла две бутылки кетчупа. – Думаю, тебе потребуется часа три, чтобы сообщить последние новости. Но для меня сойдет и пятнадцатиминутная версия, – рассмеялась она.

Я улыбнулась.

– Вообще-то, Мэгги, минут через пятнадцать придет Арчер. Как насчет тридцатиминутной версии сразу после обеда?

Она раздраженно выдохнула:

– Ладно. Буду довольствоваться тем, что смогу получить, – она изобразила досаду, но я рассмеялась, потому что то выражение лица, которое было у нее утром, и слезы, катившиеся по ее щекам, сказали мне все, что нужно было знать. Мэгги была на седьмом небе от счастья и радовалась, что Арчер был цел и невредим.

Через несколько минут над дверью зазвенел колокольчик, и в дверях с улыбкой появился мужчина, о котором шла речь. Я вспомнила тот день несколько месяцев назад, когда он впервые набрался смелости прийти в закусочную и я пригласила его войти. У него на лице было то же самое милое, нежное выражение, когда он поймал мой взгляд и улыбнулся, но теперь Арчер держался так, что я поняла: он уверен, что ему будут рады.

Я позволила себе несколько мгновений полюбоваться своим мужчиной, а потом выскочила из-за прилавка и прыгнула в его объятия. Он закружил меня, заставив рассмеяться, а затем поставил на пол, застенчиво глядя на Мэгги.

Она помахала ему рукой.

– Не останавливайся из-за меня! Ничто не делает меня счастливее, чем видеть вас вместе. Добро пожаловать домой, Арчер!

Он склонил голову набок и улыбнулся, а затем поднял взгляд, когда из подсобки вышел Норм.

– Почему бы вам двоим не перестать валять дурака и не присесть вон за тот столик? Там больше уединения. – Норм посмотрел на нас, и выражение его лица слегка смягчилось. – Арчер, – сказал он, – хорошо выглядишь!

Арчер улыбнулся, протянул Норму руку, а затем улыбнулся мне, и я тоже расплылась в улыбке. Мое сердце пело.

– Пойдем? – спросила я.

Мы сели за столик в дальнем конце закусочной, и Мэгги спросила:

– Что вам принести?

– Все в порядке, Мэгги, – отозвалась я. – Через минуту мы закажем обед.

– Хорошо, – кивнула она, снова садясь за столик для отдыха.

Я потянулась через стол и взяла Арчера за руку. В этот момент колокольчик над дверью снова звякнул. Я подняла глаза… Кровь застыла у меня в жилах, по коже побежали мурашки, а из горла вырвался сдавленный звук. Это был он.

Нет. О боже… Нет, нет, нет! Мне показалось, что у меня в ушах громко зазвенели колокольчики, и я замерла.

Его безумные глаза почти сразу же нашли меня, и на его лице появилось выражение неприкрытой ненависти.

«Это не реально. Это не реально», – мысленно повторяла я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Я сглотнула и снова пискнула.

Арчер повернул голову в том направлении, куда был направлен мой взгляд, и сразу же встал, увидев стоявшего там человека. Я тоже поднялась, но ноги дрожали так сильно, что я не была уверена, смогу ли устоять. По телу прокатилась волна адреналина.

Вошедший, казалось, даже не заметил Арчера, стоявшего впереди и чуть справа от меня. Его взгляд по-прежнему был сосредоточен только на мне.

– Ты разрушила мою гребаную жизнь, сука! – процедил он сквозь зубы. – Ты знаешь, кто я такой? Мой отец собирался передать компанию мне, пока ты не указала на меня. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе уйти, в то время как сам все потеряю?

Мой разум кричал, громкий шум стучащей в ушах крови не позволял осмыслить сказанное.

Его глаза казались налитыми кровью и чересчур яркими, как и в прошлый раз. Он был под каким-то наркотиком либо совершенно обезумел.

«Пожалуйста, пожалуйста, Мэгги, вызови полицию! О боже… Господи, как это возможно?»

А потом все произошло в одно мгновение. В руке мужчины что-то сверкнуло, и комната, казалось, повернулась вокруг своей оси, когда я увидела, что это пистолет. Он поднял его и направил прямо на меня. Я увидела короткую вспышку пламени, Арчер бросился ко мне, закрывая своим телом, и врезался в меня спиной. Мы оба упали на пол.

Потом я услышала еще один выстрел и голос Трэвиса, который сквозь треск рации кричал: «Мне нужна помощь!»

Я отползла назад, сразу заметив, что человек, который стрелял в меня, неподвижно лежит на полу и Арчер тоже не шевелится. Сдавленно зарыдав, я наклонилась, чтобы дотянуться до него. Арчер лежал на боку лицом в пол. Я потянула его назад, переворачивая на спину, и издала мучительный крик, когда увидела, что его рубашка спереди пропиталась кровью.

О нет… О боже, нет, нет, нет! Пожалуйста, нет! Пожалуйста, нет…

Мои рыдания смешались с поднявшимся вокруг шумом: звуками шагов, тихими возгласами Мэгги, серьезным басом Норма и скрипом стульев по полу. Но я не сводила глаз с Арчера.

Я прижала его к себе, укачивая, гладя ладонями лицо, снова и снова шепча:

– Держись, родной, держись! Я люблю тебя, Арчер! Я люблю тебя! Не смей оставлять меня сейчас!

– Бри, – услышала я тихий голос Трэвиса, когда звук машины «Скорой помощи» снаружи стал громче. – Бри, давай я помогу тебе встать.

– Нет! – закричала я, хватаясь за Арчера. – Нет! Нет! – Я все еще продолжала баюкать его, прижавшись лицом к его лицу, ощущая прикосновение его шершавой щеки к своей и снова шепча: – Не покидай меня! Ты мне так нужен. Не покидай меня!

Но Арчер меня не слышал – он уже ушел.

Глава 34

Ты принес с собой тишину.

Нет прекраснее в мире звука,

Ведь она – это часть тебя…

А теперь ты ее забрал,

И все звуки в мире не в силах

Достучаться до разбитого сердца.

Я смотрю на вечные звезды

И шепчу: «Вернись ко мне!

Вернись ко мне.

Вернись ко мне…»

Глава 35

Бри

Весь город чествовал Арчера Хейла. Жители Пелиона от мала до велика собрались вместе, чтобы выразить свою признательность человеку, который со дня своего рождения был тихой частью их общины. Его приведшая к немоте рана, незаметная изоляция, теперь понятная всем, и, наконец, доброе сердце и храбрый поступок побудили торговцев закрыть магазины, а тех, кто редко выходил из своих домов, присоединиться к остальным в самой масштабной демонстрации поддержки, которую когда-либо видел город. Маленькая тихая звезда, всегда находившаяся с краю, которую раньше почти не замечали, засияла так ярко, что весь город замер, чтобы полюбоваться ее сиянием, и наконец открыл глаза настолько, чтобы приветствовать ее как часть своего созвездия.

Я снова и снова слышала, что наша с Арчером история вызвала у людей желание стать лучше, протянуть руку помощи тем, кого до этого не замечали, подружиться с теми, у кого нет друзей, присмотреться к другим более внимательно и научиться, столкнувшись с болью, распознать ее и попытаться помочь, если человеку нужна помощь.

В тот холодный февральский день я пришла, держа Мэгги под одну руку, а Норма – под другую. Мы заняли свои места, и люди приветливо улыбались и кивали мне. Я улыбалась и кивала в ответ. Теперь это было и мое сообщество. Я тоже стала частью этого созвездия.

На улице начался дождь, и я услышала отдаленные раскаты грома, но не испугалась. Когда начиналась гроза, я говорила Арчеру: «Я буду думать о тебе и ни о ком другом». И я всегда думала только о нем. Всегда.

Однажды Арчер уже уезжал – на три долгих месяца, и я отчаянно скучала по нему каждый божий день. На этот раз его не было целых три недели, прежде чем он вернулся. Он был в глубокой коме, и врачи не могли сказать, когда, по их мнению, он может очнуться и очнется ли вообще. Но я ждала. Я всегда буду ждать. Я молилась и каждую ночь шептала небесам: «Вернись ко мне, вернись ко мне, вернись ко мне».

В очередной дождливый день в конце января, как раз когда в его больничной палате прогремел гром и сверкнула молния, он открыл глаза и посмотрел на меня. Мое сердце стукнуло у меня в ушах громче, чем гроза за окном, я вскочила со стула, на котором сидела, и бросилась к нему, задыхаясь, выкрикивая: «Ты вернулся». Я взяла его руки и поднесла их к губам, целуя снова и снова. Мои слезы падали на его пальцы, на эти прекрасные руки, которые владели целым языком, которые позволяли мне понять, что у него на уме и в сердце. Я любила эти руки. Я любила его. Слезы все текли и текли.

Арчер смотрел на меня несколько минут, а после отнял руки и медленно, с трудом шевеля пальцами, показал:

– Я вернулся ради тебя.

Я издала сдавленный смешок, положила голову ему на грудь и крепко прижалась, и тут в палату вбежали медсестры.

А теперь весь город ждал, пока Арчер шел к подиуму, все еще скованный бинтами, опоясывающими его торс после операций по восстановлению внутренних органов, которые ему пришлось перенести.

Я еще раз огляделась. Трэвис стоял в глубине зала, все еще в форме после смены. Я поймала его взгляд и кивнула. Он кивнул в ответ и слегка улыбнулся. Я все еще не понимала, как к нему относиться, но он заслужил мое уважение за свой героический поступок в тот ужасный день.

Недавно выяснилось, что человек, который нашел меня тогда, Джеффри Перкинс, подсел на героин, и семья от него отказалась. В тот вечер он появился в нашем гастрономе, нуждаясь в деньгах и дозе. Дилер выдал его в рамках сделки о признании вины, чтобы спасти собственную шкуру. По-видимому, Джеффри явился к нему в тот вечер весь в крови и бормотал о том, что застрелил человека в гастрономе.

Джеффри начал приходить в себя, и его отец готов был принять его обратно в семью, когда я опознала его на той фотографии. После ареста отец снова лишил его наследства, и он вернулся к незаконной торговле.

Трэвис поссорился со своей матерью. Он был хорошим полицейским и увидел свою мать такой, какой она была – мстительной женщиной, которую настолько переполняли ненависть и горечь, что она была готова на все, лишь бы сохранить то, что, по ее мнению, принадлежало ей по праву: город, деньги, уважение и общественное положение. Он был там, когда Виктория Хейл подслушала, как я рассказывала об аресте Джеффри Перкинса, и сложил два и два.

Каким еще способом героиновый наркоман, находящийся под кайфом, в тот ужасный день мог найти меня в закусочной? Мы недооценили ее ненависть ко мне – человеку, который, по сути, свел на нет все, чего она добилась своими манипуляциями на протяжении многих лет.

Придя ко мне, Трэвис рассказал о том, что поругался с матерью, что она все отрицала, но он не поверил и велел ей уехать, иначе ему придется начать расследование против нее. Он знал, что у него недостаточно улик для судебного преследования, но в Пелионе ей не оставалось ничего, кроме позора.

Теперь, после отъезда Виктории и отсутствия исполнителя завещания[15], Арчер за год до своего двадцатипятилетия унаследовал все земли семьи Хейл.

Трэвис выглядел изможденным и оцепеневшим, как будто совсем не спал. Он тоже натворил немало всего, манипулируя жизнями людей. Но, в конце концов, у него перед глазами был не лучший пример для подражания… Я не думаю, что Трэвис действительно хотел причинить кому-либо реальный вред. Но с его матерью все было иначе… У меня сложилось впечатление, что, увидев ее такой, какой она была на самом деле, поняв, на что она способна, он каким-то невероятным образом изменился. Когда Трэвис монотонно сообщил мне эту информацию, в его глазах светилась глубокая печаль. Затем он снова оставил меня наедине с моим горем – я была в больнице и ждала, когда же Арчер вернется ко мне…

Арчер направился к невысокой лестнице, и в аудитории воцарилась тишина. Стоявший в стороне Норм жестом показал: «Срази их наповал», – и с серьезным выражением лица вздернул подбородок. На лице Арчера отразилось удивление, а затем он кивнул. Я прикусила губу, сдерживая рыдания.

Миссис Ахерн, сотрудница городской библиотеки, которая за последние четыре года выписала Арчеру сотни книг на разные темы – от масонства до языка жестов, – но ни разу не задала ему ни единого вопроса и не попыталась каким-либо образом с ним пообщаться, жестами показала: «Арчер, мы все поддерживаем тебя». В ее глазах блестели слезы, и по выражению ее лица я поняла: она жалеет, что раньше так к нему относилась. Арчер улыбнулся ей и кивнул, жестами показав в ответ: «Спасибо».

Поднявшись на сцену и встав за трибуну, он кивнул стоявшему справа от него человеку, переводчику, которого нанял специально, чтобы тот помогал ему, когда нужно будет обратиться к целому городу – в таких случаях, как этот.

Арчер начал двигать руками, и переводчик принялся говорить. Но я не сводила глаз с Арчера, наблюдая за тем, как летают его руки, такие грациозные и уверенные в своих движениях. Мое сердце наполнилось гордостью.

– Спасибо вам всем, что пришли! – Он остановился, озираясь. – Земля, на которой расположен этот город, принадлежала моей семье долгое-долгое время, и я намерен управлять ею так, как управляли все Хейлы до меня: со знанием и верой в то, что каждый человек, живущий здесь, имеет значение, что каждый из вас имеет право решать, что будет происходить в Пелионе и чего здесь не будет. – Он многозначительно оглядел лица собравшихся, прежде чем продолжить: – В конце концов, Пелион – это не земля, на которой он расположен, а люди, которые ходят по его улицам, управляют его магазинами, живут и любят в его домах. – Арчер снова сделал паузу. – Думаю, вы найдете в моем лице приятного арендодателя, и еще мне говорили, что я хороший слушатель.

В толпе раздался легкий смех, и Арчер на секунду смутился и опустил глаза, но потом продолжил:

– Сегодня вечером состоится голосование по поводу планов развития города, и я знаю, что для многих из вас это очень важный вопрос. Но я хочу, чтобы все знали: если в будущем у кого-нибудь из вас возникнут какие-либо вопросы или предложения, моя дверь всегда открыта.

Все продолжали за ним наблюдать, улыбались и одобрительно кивали, встречая взгляды соседей и кивая им в ответ.

Наконец Арчер обратил взгляд на толпу, и тихий шепот полностью прекратился, когда его глаза встретились с моими. Я улыбнулась ему, но он просто смотрел на меня несколько секунд, а потом снова поднял руки.

– Я здесь ради тебя. Я здесь благодаря тебе. Я здесь, потому что ты увидела меня не только глазами, но и сердцем. Я здесь, потому что ты хотела узнать, что я могу сказать людям, и потому что ты была права… Друзья нужны каждому.

Я тихо рассмеялась, смахнув слезинку. Арчер продолжал смотреть на меня, и его глаза были полны любви.

– Я здесь ради тебя, – повторил он, – и я всегда буду здесь ради тебя.

Я глубоко вздохнула, и слезы беззастенчиво потекли по моим щекам. Арчер нежно улыбнулся мне, а затем оглянулся на толпу.

– Еще раз благодарю вас за то, что вы здесь, за вашу поддержку. Я с нетерпением жду возможности познакомиться со всеми вами поближе, – закончил он.

В задних рядах раздались одиночные хлопки, затем к ним присоединились еще несколько, и наконец весь зал зааплодировал и засвистел. Арчер улыбнулся и снова застенчиво опустил глаза, а я пролила еще несколько слезинок, теперь уже смеясь сквозь них. Несколько человек поднялись со своих мест, за ними последовали другие, пока вся аудитория не встала и энергично не зааплодировала ему.

И когда он улыбнулся толпе, его глаза снова встретились с моими. Он поднял руки и показал жестами: «Я тебя Бри», – а я рассмеялась и показала: «Я тебя Арчер. Боже, я так сильно тебя Арчер!»

Потом он поблагодарил переводчика и сошел с трибуны, а я поднялась со своего места, и Мэгги сжала мою руку, когда я проходила мимо нее. Я решительно направилась к Арчеру, и когда мы подошли друг к другу, он, несмотря на повязки под рубашкой, подхватил меня на руки и закружил, беззвучно смеясь у моих губ, а его золотисто-карие глаза были полны любви.

И мне подумалось, что голос Арчера Хейла – одна из самых прекрасных вещей на всем белом свете.

Эпилог

Пять лет спустя

Я наблюдал, как моя жена лениво раскачивается в гамаке в лучах летнего солнца, слегка задевая одной ногой газон. Она накручивала на изящный пальчик прядь своих золотисто-каштановых волос, а другой рукой перелистывала страницы книги в мягкой обложке, которая лежала на ее выпуклом животе.

Неистовая мужская гордость переполняла меня, когда я смотрел на мою Бри – женщину, которая всей душой любила меня и наших детей.

Наши трехлетние мальчики-близнецы, Коннор и Чарли, резвились в траве неподалеку, вращаясь вокруг своей оси до тех пор, пока не закружится голова, а потом с радостным смехом падали на траву. Мальчишки!

Мы назвали их в честь наших отцов – мужчин, которые любили нас так сильно, что даже в ситуации смертельной опасности их единственной мыслью было нас спасти. Я понимал это. В конце концов, теперь я тоже был отцом.

Я медленно подошел к Бри. Увидев меня, она положила раскрытую книгу на живот, откинула голову и мечтательно улыбнулась.

– Ты дома.

Я присел на корточки рядом с гамаком и показал:

– Встреча вышла короткой.

Я был в банке, вел переговоры о покупке участка земли, который на тот момент находился за чертой города. Все прошло хорошо.

Когда я вступил во владение этой землей, город проголосовал против планов расширения, которые Виктория Хейл разрабатывала пять лет назад. Но, как оказалось, жители не были против расширения или привлечения нового бизнеса – они просто были против того конкретного типа развития, который имела в виду Тори. Поэтому когда я предложил открыть несколько отелей типа «постель и завтрак», все – с оригинальным историческим колоритом, который всегда нравился жителям нашего городка, – подавляющее большинство из них проголосовало «за».

Четвертый отель будет построен на земле, которую я купил сегодня утром.

Город процветал, дела шли отлично, и оказалось, что я неплохой бизнесмен.

– Кто бы мог подумать? – однажды вечером, улыбаясь, спросил я Бри, когда результаты первого голосования подтвердили мой план.

– Я, – тихо сказала она. – Я это знала.

И она действительно знала. Она убедила меня в том, что мой голос имеет значение, и ее любовь заставила меня поверить, что это может быть правдой. Иногда бывает достаточно одного человека, который готов прислушаться к твоему сердцу, к звуку, который никто другой никогда не пытался услышать.

Я сорвал пушистый одуванчик и с улыбкой протянул его Бри. Она наклонила голову, и ее глаза потеплели. Взяв цветок из моих пальцев, Бри прошептала:

– Все мои желания уже сбылись. – Взглянув на наших мальчиков, она сказала: – Это для них, – и тихонько дунула.

Пушинки взмыли в воздух и унеслись к летнему небу.

Наши взгляды снова встретились, и я положил руку ей на живот, чувствуя, как под ладонью шевелится наш малыш.

– Знаешь, это мальчик, – улыбнулась она.

– Возможно, – я ухмыльнулся. – Думаю, у всех Хейлов рождаются только мальчишки. Ты не против?

Бри улыбнулась:

– Совсем не против. – Помолчав, она добавила: – Если он там один и родится под знаком Козерога.

Она рассмеялась, глядя на маленькую парочку, все еще кружащуюся в траве, – на тех, кто не переставал двигаться с того дня, как появился на свет. Маленькие хулиганы!

Я тихо рассмеялся, а затем трижды хлопнул в ладоши, привлекая их внимание. Маленькие головы вскинулись, и дети начали кричать «Папочка, папочка!», одновременно показывая это слово жестами.

Они подбежали ко мне, и я позволил им поверить, что они сбили меня с ног – сам упал навзничь в траву. Мальчишки начали бороться со мной и снова засмеялись, и этот прекрасный звук разнесся по всему участку.

Я сел, увлекая их за собой.

– Кто из вас, парни, поможет мне сегодня со строительством?

– Я! Я! – одновременно показали они.

– Ладно, хорошо. Нам предстоит много работы, если мы хотим закончить пристройку к рождению вашего младшего братика или сестренки.

Я протянул им руку, и они положили свои маленькие ладошки с ямочками поверх моей ладони, серьезно заглядывая мне в глаза.

Я убрал руку и показал «Братья навек», и они показали эти слова следом за мной – торжественно и серьезно.

– Именно так, – сказал я. – Это самое важное соглашение в нашей жизни.

Возможно, когда-нибудь у меня сложатся более близкие отношения с моим собственным братом. С тех пор как я возглавил город, а он стал начальником полиции, наши отношения улучшились, и даже я знал, что Трэвис любит своих племянников, но нам еще многое предстояло сделать.

Мои мальчишки закивали своими маленькими головами, и их золотисто-карие глазки распахнулись шире на двух одинаковых лицах, которые были так похожи на мое. Даже я не мог этого отрицать.

– Ладно, мальчики, бегите в дом. Я приготовлю обед, пока папа соберет инструменты, – сказала Бри.

Она попыталась сесть в гамаке и засмеялась над собой, когда упала на спину, не в силах поднять отяжелевшее тело. Я схватил ее за руку и притянул к себе, целуя в губы и снова влюбляясь в нее, как делал это тысячу раз на дню.

В тот вечер четыре года назад, когда Бри шла ко мне по освещенному свечами проходу церкви Пелиона под руку с Нормом, у меня перехватило дыхание. Я поклялся, что буду любить ее вечно – только ее, и я искренне верил в это до глубины души.

И даже сейчас, в этой сумасшедшей шумной жизни, даже несмотря на мою работу и процветающий ресторанный бизнес Бри, каждый вечер, перед тем как заснуть, я взял за правило поворачиваться к своей жене и повторять:

– Только ты, всегда только ты.

И ее любовь защищает меня, поддерживает, служит якорем, напоминая, что самые важные слова – не самые громкие, а те, что воплощаются в жизнь.

Альтернативный взгляд. Глава 15

Арчер

– Можно я зайду попозже? – спросила она, а потом обняла меня.

Я не знал, что ответить. Прошло так много времени с тех пор, как ко мне прикасались! Ее близость вызвала у меня приглушенное чувство паники, но все затмило дикое желание. Я так сильно хотел ответить на этот жест, обнять ее и ощутить, что держу ее, пока она держит меня! Я почти сделал это, но потом она отодвинулась, и момент был упущен. Но она придет еще.

Возвращаясь домой, я увидел свое отражение в окне и понял, что улыбаюсь.

В то утро я проснулся слишком рано и больше не смог заснуть, поэтому отвел собак к озеру и некоторое время бросал им палки. Это бессмысленное занятие помогло мне избавиться от всех мыслей и нервирующих вопросов, которые бесконечным потоком крутились в моей голове, и за это я был благодарен. С тех пор как я спас Бри из расставленной моим дядей ловушки и принес ее к себе домой, где она рассказала мне о боли, вызванной потерей отца, в моей голове роились вопросы и сомнения. Ее взгляд, когда я вытирал ей слезы, поразил меня в самое сердце, и я понял, что мои чувства к ней сильнее, чем я позволял себе признать.

Каждое мгновение, проведенное с Бри, было одновременно волнующим и немного опасным. Меня интересовало, что она во мне нашла и нашла ли вообще что-нибудь, почему она продолжает возвращаться, вписываюсь ли я в ее жизнь, и если да, то каким образом. Миллион вопросов, на которые не было ответов, пока я не задам их! А я был слишком напуган, чтобы сделать это.

Я возвращался домой, где, как я думал, Бри все еще спала в моей постели, а она выбежала на улицу с радостной улыбкой на прекрасном лице и сказала, что в это утро у нее не было кошмаров. От осознания того, что она говорит, мое сердце сильно сжалось. Я знал, каково это – снова и снова переживать одно и то же ужасное событие. Я понимал, каково это – бояться засыпать из-за кошмаров, которые могут присниться, бояться воспоминаний, которые никогда не исчезнут, как ни старайся их забыть. Я посмотрел на небо, синее-синее небо, вспоминая другое синее небо и тот ужас, который произошел под ним.

Прошло много времени – годы, – прежде чем я снова поверил в синеву небес.

Вскоре после того, как Бри ушла, я вошел в спальню и увидел, что она застелила постель. Мгновение я стоял, уставившись на кровать, и мысленно видел то же самое, что и прошлой ночью: она, запутавшаяся в моих простынях, ее длинные золотисто-каштановые волосы, разметавшиеся по моей подушке, приоткрытые губы, темные полумесяцы ресниц, грудь размеренно вздымается и опускается во сне. И я почувствовал между ног ту же пульсацию, что и прошлой ночью, когда лежал на диване в гостиной, возбужденный осознанием того, что нас разделяет только стена. И все же это была не просто стена – это была штукатурка, краска и сотни страхов.

Взяв подушку, на которой лежала Бри, я поднес ее к лицу и вдохнул. Ощутил нежный аромат ее шампуня и закрыл глаза, позволяя себе насладиться новым для меня ощущением.

Через несколько мгновений после того, как я вышел из душа и оделся, во входную дверь тихо постучали. Прошло всего около часа с тех пор, как она ушла, и у меня по спине пробежал холодок оттого, что она так быстро вернулась.

Когда я открыл дверь, Бри мило и чуть застенчиво улыбнулась, и, как всегда от ее улыбки, мое сердце екнуло. Так легко! Слишком легко.

– Спасибо, что снова пригласил меня, Арчер! Я надеюсь, ты не возражаешь… после прошлой ночи… Я бы не хотела быть ни в каком другом месте во всем мире, кроме как здесь, с тобой, сегодня. – Она наклонила голову, и ее волосы, убранные в хвост, упали на плечо. – Спасибо.

Боже, если бы она узнала, как сильно я хотел, чтобы она была здесь, что я хотел быть только с ней, она бы испугалась? Мое сердце забилось чаще. Я ощутил испуг. Иногда мне казалось, что слова, которые я не говорил Бри, звучат в моей голове так громко, что она может услышать их с другого конца комнаты, хотя я не издавал – не мог издать – ни звука и не поднимал рук.

Ее взгляд переместился на мои ноги, и при их виде ее глаза расширились, но я быстро ее успокоил. Я мог бы перечислить целый список болей, которые Бри вызывала в моем теле просто своим запахом, своей близостью. Ноги были наименьшим из моих физических неудобств.

И поэтому, когда она, волнуясь, предложила подстричь меня, я был одновременно слегка смущен и обеспокоен тем, каково это будет, когда она окажется близко, прикасаясь ко мне так, как ни одна женщина никогда раньше меня не касалась. Но, прежде чем я успел как следует это обдумать, мои руки поднялись, казалось, сами по себе:

– Я бы этого хотел.

Ее ответная улыбка помогла мне немного развеять беспокойство.

– Как тебя подстричь? – спросила она. – Я сделаю так, как ты хочешь.

Я вспомнил, как она смотрела на меня прошлой ночью, когда я вышел из своей комнаты, побрившись, и меня вновь охватило это трепетное тепло. В ее взгляде читалось потрясенное одобрение – по крайней мере, я именно так это назвал. Хотя, возможно, это было нечто большее… Но я не решался на это надеяться. От этой мысли у меня перехватило дыхание, хотя я дышал совершенно нормально.

– Я хочу, чтобы тебе понравилось. Делай что хочешь.

– Точно?

Ее руки двигались неуверенно, а лицо выражало столько заботы и сострадания, что я почувствовал, как эти слова будто коснулись моей кожи.

– Совершенно точно.

Это было одновременно и правдой, и ложью, но, не успев себя отговорить, я пошел на кухню, вытащил табурет и поставил его в центр комнаты. Через минуту я почувствовал, что мне на плечи накинули полотенце, и услышал, как на стол кладут ножницы.

«Дыши глубже», – напомнил я себе, положил руки на бедра – моя версия полной тишины – и закрыл глаза, ожидая, когда она начнет.

Ее руки неуверенно поднялись к моим волосам, и первое прикосновение было подобно тихому электрическому разряду, пробежавшему по коже головы. Бри на мгновение задержалась, чтобы провести пальцами по прядям, как будто изучая их на ощупь или, возможно, просто оценивая перед работой, которую она собиралась выполнить. Начав меня стричь, Бри слегка потянула прядь, и если бы я мог застонать, я бы это сделал. Я закрыл глаза, а ее пальцы легко прошлись по коже моей головы, заставив меня задрожать от удовольствия. Боже мой, когда к тебе так прикасаются… Это слишком сильно и в то же время как-то совсем недостаточно.

Пока она двигалась вокруг, подстригая волосы сначала с одной, а затем с другой стороны, я мог наблюдать за движениями ее тела, а ее глаза были сосредоточены на том, что она делала. Я воспользовался возможностью, чтобы любоваться округлостью ее груди, тонким, но женственным изгибом бедер и длинными загорелыми ногами. С такого близкого расстояния я смог разглядеть некоторые детали, которых не замечал раньше. Я заметил крошечные светлые волоски на ее бедрах, шелковистую гладкую кожу на внутренней стороне рук, бегущие под кожей тонкие голубые вены…

От ее близости, прикосновений, окружившего меня сладкого запаха – женского аромата, который я раньше улавливал лишь частично, чего-то цветочного и неуловимого, чего-то, принадлежавшего только Бри, – мое тело стало сверхчувствительным.

Все происходящее казалось интимным и личным, и я возбудился. Все мое тело было готово узнать ее как можно ближе, исследовать контуры ее тела, ощутить прикосновение ее кожи. Иисусе! Арчер, перестань себя мучить! Она была настолько прекрасна, что мне было немного больно находиться так близко к ней, зная, что это, возможно, все, что я когда-либо получу.

Страстное желание – такое сильное, что оно, казалось, сжало мою душу, – внезапно заставило меня ощутить слабость, и я подумал: «Не пора ли прекратить это? Просто сказать ей, чтобы она уходила, избавила меня от этого блаженного страдания». Мое дыхание прервалось, и Бри стала двигаться медленнее.

Она убрала волосы с моего лба, и наши взгляды встретились. Меня потрясло желание, которое, как мне показалось, я заметил в ее глазах. Мои глаза расширились, я скользнул взглядом по ее лицу, пытаясь понять, что же увидел в этом ее выражении. Но я не понимал. Не знал. Что, если… что, если я был неправ и… Я закрыл глаза, разрывая нашу связь. Мной завладело сомнение в собственной способности понять эту женщину – понять любую женщину.

Мое сердце билось так часто, что я с трудом переводил дыхание. Бри наклонилась вперед, и я заметил, что ее соски затвердели под тонкой тканью футболки. У меня перехватило дыхание, по коже побежали мурашки, а все тело воспламенилось от желания, чистого и горячего, не похожего ни на что, что я когда-либо испытывал.

Бри, казалось, тоже стала дышать тяжелее, чем раньше, и мне стало интересно, чувствует ли она что-то хотя бы отдаленно похожее на то, что чувствую я. Возможно ли это вообще? Откуда мне знать? Что должен делать мужчина в подобной ситуации? Должен ли я спросить ее об этом или просто следовать своим инстинктам? Но мои инстинкты испугали и смутили меня.

Если бы я последовал за своими инстинктами, то встал бы и прижал Бри вплотную к стене, пытаясь хоть как-то унять жгучую боль в паху. Сначала я пробовал бы на вкус ее губы, а потом – и все остальное. Я бы провел руками по ее телу, забрался под одежду, ощутил обнаженную плоть под пальцами. Я хотел рассказать ей, как сильно желаю ее, используя свои пальцы, чтобы запечатлеть мысли на ее коже. Я сжал руки на бедрах, чтобы случайно не произнести эти слова. Я хотел услышать звуки, которые она могла бы издавать, испытывая удовольствие, и я жаждал быть тем, кто заставит ее издавать эти звуки.

О господи, господи Иисусе! Я дрожал, и мне казалось, что все это чересчур. Образы проносились в моем сознании быстрее, чем я мог с ними справиться. Слишком много вопросов, слишком много сомнений, слишком много эмоций одновременно… И я был так возбужден, что это причиняло боль.

– Ну вот, – прошептала Бри. – Готово. Выглядит очень привлекательно.

Она опустилась передо мной на колени, и я посмотрел на нее. Ее соски по-прежнему выделялись под футболкой, глаза потемнели, на лице застыло неуверенное выражение. И вопросы в ее глазах заставили меня испугаться еще больше. У меня не было ответов. Все, что у меня было, – это миллион собственных вопросов.

Она положила ножницы на стол и придвинулась ближе. Ее взгляд быстро скользнул по моим губам, а затем она отвернулась, и мое сердце подпрыгнуло. На мгновение я сосредоточился на ее губах, полных и ярких, и мне захотелось поцеловать ее. Я хотел, но мне было страшно. Я мог оказаться неуклюжим. Я колебался. Я бы выглядел так, будто боюсь ее, что в основном было правдой. И если она меня оттолкнет, если она не чувствует того же, что и я…

Я сглотнул. По спине стремительно прокатилась паника. Это было уже слишком! Мне нужно было подумать, нужно было… Я быстро встал, стремясь дистанцироваться, получить пространство. Мне нужно было побыть одному. Бри поднялась на ноги, тоже выглядя ошеломленной. Мгновение мы просто смотрели друг на друга, оставаясь на небольшом расстоянии.

– Тебе пора.

Я едва не поморщился от резких слов, которые выбрал. Я имел в виду то, что сказал, хотя и не хотел ее обидеть. Я хотел, чтобы она меня поняла, но сначала мне нужно было разобраться самому. Мне нужно было взять под контроль свое тело. Свое сердце.

– Пора? – спросила Бри, и на ее лице отразилась неуверенность. – Почему, Арчер? Прости, я…

– Нет, ничего, просто у меня… есть дела. Тебе лучше уйти.

– Хорошо, – прошептала она, и краска залила ее щеки. – Хорошо.

Бри начала двигаться неуверенно, собирая свои вещи. Я ее понял – именно так я, казалось, двигался всю свою жизнь. Но я не знал, что с этим делать, когда так сильно боролся со своей неуверенностью в себе.

– Ты уверен? Я не…

– Да, пожалуйста, да.

– Хорошо, – повторила она, направляясь к двери.

Мне показалось, что в выражении ее лица я увидел не только замешательство, но и боль, и это вызвало острое чувство вины, заставившее меня поморщиться. Я знал, что Бри не стала бы унижать меня, если бы поняла, что я чувствую. Она была доброй. Она бы проявила сострадание даже в том случае, если бы ее отвергли. И почему-то от этого мне стало еще больнее. Мое собственное ошеломляющее замешательство ощущалось как живое, дышащее существо, заполняющее комнату, прижимающееся ко мне.

Когда Бри направилась к двери, я дотронулся до ее руки, желая так много сказать, спросить о стольких вещах! Но смог выдавить из себя только: «Прости. Мне действительно понравилось, как ты меня подстригла».

Она мгновение смотрела на меня, а потом кивнула, вышла за дверь и тихо закрыла ее за собой. Я схватился руками за свои, теперь короткие, волосы, зажмурился и дернул. Ты идиот, Арчер Хейл. Стон скорби и разочарования, вырвавшийся у меня из груди, был беззвучным, но тем не менее он существовал. Я злился на себя за то, что оказался таким испуганным, неуклюжим, сбитым с толку близостью Бри. Но – боже! – я не знал, смогу ли вести себя иначе.

Я дошел до спальни и навзничь рухнул на кровать. На мгновение уставился в потолок, продолжая теребить волосы. Это было странное ощущение. Я чувствовал что-то странное на своей коже.

Мое тело оставалось горячим и болезненным, и я отчаянно жаждал разрядки. Я расстегнул джинсы и взял себя в руку, пульсируя от желания к Бри. Несколько поглаживаний, и я закрыл глаза, откидывая голову на подушку. Меня захлестнуло наслаждение. Облегчение. Мое дыхание замедлилось, в голове слегка прояснилось.

Я обрел определенный покой, смирился с тем, как я живу, принял, кем был и всегда буду. Но появление Бри изменило все, что, как мне казалось, я знал, чего хотел, и я понятия не имел, как справиться с этими странными, неожиданными… возможностями. Стоит ли мне вообще позволять себе думать о них? Я был взволнован, расстроен и ощущал еще тысячу других вещей, в которых даже не мог разобраться.

Я полежал некоторое время, пока сердцебиение не пришло в норму. Шорох качающихся деревьев за окном убаюкал и успокоил меня, мягкий плеск волн о берег озера манил к себе. Я разделся, натянул старые шорты и направился к воде.

Во время прогулки я поймал себя на том, что неосознанно называю предметы вокруг на языке жестов: сосна, камень, теплый солнечный свет. Я учился жестикулировать, а затем практиковался, называя предметы на своей территории во время работы или прогулок. Иногда я разговаривал жестами с собаками, чувствуя себя немного нелепо, но зная, что мне больше не с кем практиковаться, не с кем поговорить. А потом Бри вошла в мои ворота…

Бри.

Я стоял и смотрел на озеро, на поверхности которого тысячами бликов отражалось солнце, и на душе у меня стало спокойно.

Вода была прохладной, но не холодной. Входя в нее, я чувствовал, как она струится вдоль моего тела, словно шелк. Зайдя поглубже, я нырнул и доплыл до того места, откуда мог видеть крыши зданий в центре Пелиона. Мои мышцы напряглись от усталости, а легкие горели, и это было одновременно приятно и слегка болезненно.

Я поплавал пару минут, давая телу отдых, чтобы вернуться обратно. Вот где я чувствовал себя уверенным и компетентным! Вот где я осознал свою силу и мастерство, не зацикливался на том, чего мне не хватает, и на том, чего я не мог сделать.

И когда я смотрел на лениво проплывающие в вышине пушистые облака, то вспомнил о том, как учился плавать. Дядя Натан брал меня на прогулку в своей маленькой шаткой лодке и позволял держаться за борт, пока я не почувствовал, что готов его отпустить. Сначала я захлебывался, барахтался и даже плакал, уверенный, что начну тонуть и не смогу позвать на помощь. Но через некоторое время попробовал еще раз, потом еще, и так становился сильнее, увереннее, пока не начал плавать вокруг лодки, а дядя Натан смеялся и хлопал в ладоши.

И тогда я подумал, что, может быть, еще раз попробую с Бри. Что, может быть – только может быть! – я смогу научиться не чувствовать себя с ней так неловко. Смогу научиться быть мужчиной, способным завоевать такую девушку, как Бри. Я подумал, что полное бездействие – это лишь другой способ утонуть. А я не хотел тонуть. Я хотел жить.

Я перевернулся и целеустремленно поплыл назад, рассекая воду руками, направляясь к берегу – направляясь к дому.

Благодарности

Еще раз выражаю особую благодарность от всего сердца моим редакторам – Анджеле Смит и Лариссе Кале. Спасибо, что следите за чистотой моей речи и соблюдением правил грамматики! Знайте: для меня очень ценно, что мои рукописи редактируете вы – люди, которые слышат мое сердце. Вы лучше других понимаете, что я хочу сказать и как проявляюсь в этой истории. Это бесценный дар, и я надеюсь, что мои герои стали сильнее, а сама история – понятнее, и что я могу рассказать о себе больше.

Мне очень повезло иметь потрясающую группу бета-ридеров, которые оказались не только терпеливыми, но и вдумчивыми, разделили со мной историю Бри и Арчера, давали бесценные советы и поддерживали меня, когда я больше всего в этом нуждалась. Это Елена Экмейер, Кэт Брахт, Ким Парр и Никки Ларазо. Огромное вам спасибо!

Также я хочу признаться в любви, бесконечной и вечной, своему мужу – моему лучшему другу и вдохновителю, человеку с самым добрым на свете сердцем. Спасибо тебе за то, что поддерживал меня и помогал справиться со всем, что происходило в нашем доме, пока я пропадала в своей писательской пещере. Благодаря тебе это стало возможным.

Об авторе

Мия Шеридан – автор бестселлеров по версии The New York Times, USA Today и The Wall Street Journal. Ее страсть – создавать правдивые истории о любви людей, которым суждено быть вместе. Мия живет с мужем в Цинциннати, штат Огайо. У них четверо детей здесь, на земле, и один на небесах.

Узнайте больше в интернете:

MiaSheridan.com

Примечания

1

«Джи-Ай Джо» (англ. G. I. Joe) – серия игрушечных фигурок солдат производства компании Hasbro.

2

«Адвил» – болеутоляющий жаропонижающий медицинский препарат (прим. пер.).

3

Пейсли – декоративный мотив в виде капель с изогнутым верхним концом (прим. пер.).

4

АМХ – «Ассоциация молодых христиан», спортклуб для семей с невысоким доходом (прим. пер.).

5

Джастин Тимберлейк – американский певец, автор песен, композитор, продюсер, танцор и актер (прим. пер.).

6

«Поймай рыбу!» – карточная игра, цель которой – собрать карты одинакового достоинства (прим. пер.).

7

Toucher (фр.) – фехтовальный термин, означает нанесение укола. В наше время используется в переносном смысле: «уязвил», «один-ноль» (прим. пер.).

8

«Рубен» – американский гриль-сэндвич, состоящий из солонины, швейцарского сыра, квашеной капусты, соуса «1000 островов» и кусочков ржаного хлеба (прим. пер.).

9

Пинокль – карточная игра, широко распространенная в Северной Америке (прим. пер.).

10

Мэнди – сокращение имени Аманда.

11

Archer (англ.) – стрелец, лучник (прим. пер.).

12

Унабомб (англ. Unabom – сокращение от University and airline bomber) – «бомбист университетов и авиалиний». Позднее благодаря прессе эта кличка превратилась в слово «унабомбер» (англ. unabomber) (прим. пер.).

13

ILY – сокращенное i love you – «Я люблю тебя» (прим. пер.).

14

«Форчун 500» (англ. Fortune 500) – рейтинг пятисот крупнейших компаний США по версии журнала Fortune, критерием составления которого служит выручка компании (прим. пер.).

15

В некоторых юрисдикциях при отсутствии исполнителя наследник получает права на имущество по умолчанию, если нет других претендентов.

В тексте упомянут executor to the trust – это может означать, что наследство было в трасте (доверительном управлении) до определенного возраста (25 лет). Если управляющий исчезает, траст может распасться, и активы переходят бенефициару (Арчеру) досрочно.

Фраза absence of an executor to the trust указывает, что управление трастом прекратилось, и активы перешли к Арчеру без промежуточного контроля. Это могло быть прописано в условиях траста или стать следствием юридической процедуры (прим. пер.).

Content

Мия Шеридан
Голос Арчера

Легенда о кентавре Хироне

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог

Альтернативный взгляд. Глава 15

Благодарности

Об авторе

Примечания