Бастард рода Неллеров. Книга 8

Глава 1

Есть вещи, о которых посторонним знать не следует совсем, вот только, Эрик никакой не посторонний, а один из самых моих доверенных людей. Так что, он сейчас составляет мне компанию в путешествии по начавшему погружаться во тьму Неллеру, ставшему в этом новом для меня мире родным городом.

Темнеть-то темнеет, да, но этой ночью столица герцогства спать не будет, и следующей тоже, и ещё неделю. Праздник, куда деваться. Не каждый день у нас меняется власть, а, учитывая возраст нового герцога Джея, следующие такие торжества пройдут лет через пятьдесят или более, если конечно мой сродный брат не будет настолько же беспечным и невезучим, как наш с ним отец.

— Вон тот проулок, между трактиром и вертепом. — негромко говорит лейтенант.

Он у меня сегодня опять в роли штурмана. На Вдовьей площади мы с ним обходим толпу зевак, горланящей вокруг столбов, на которых вверх ногами висят всё ещё подающие признаки жизни облепленные мухами тела четверых казнённых душегубов, промышлявших похищениями детей для извращённых удовольствий.

Перед тем, как отрезать негодяям гениталии и содрать кожу, их опоили алхимическим целительским зельем, иначе давно бы уже сдохли, казни-то сегодня на городских площадях все состоялись ровно в полдень. Впрочем, как и помилования тех, чья вина не столь велика.

Волею нового правителя Неллера свыше трёх десятков воров, убийц по неосторожности, мошенников, должников и даже один фальшивомонетчик получили прощение и свободу. Этих счастливчиков ровно столько же, сколько и тех, кто понесли заслуженное наказание. Традиция у нас такая, в день коронации и казнить, и миловать, и чтобы всё было ровно.

— Так там прохода нет. — присматриваюсь я в указанном направлении.

— Есть, милорд. Сейчас подойдём, увидите.

Куда ступаешь, ещё отлично видно, но в толпе, пьяной, весёлой, гомонящей, уже зажигают факелы и масляные фонари, как и над входами в заведения, и над уличными прилавками, выставленными вокруг всей площади почти непрерывной стеной. Эти дни для торговцев всевозможными товарами будут очень прибыльными.

Обходим двоих пьяных подмастерьев, уговаривающих подарить им поцелуи не менее их развеселившуюся девицу, которую напрасно пытается вразумить подруга, тянущая её за руку.

Оставив эту отбившуюся от общей толпы компанию за спиной, действительно рассмотрел узкий проход между зданием вертепа и глинобитной оградой трактирного двора.

И я, и мой лейтенант движемся под наложенными плетениями отвода глаз, так что, само собой, ничьего внимания не привлекаем, нас просто не замечают. Что очень хорошо. Дело, по которому я вынужден оказаться в этом не очень благополучном городском квартале, афишировать нельзя категорически. Не говоря уж о том, что где-то в Неллере сейчас обитает растворившаяся в огромном количестве приезжих семёрка имперских диверсантов, которые, есть подозрение, прибыли по мою душу.

А вот и поворот. Ширина прохода — проулком его можно назвать с большой натяжкой — не позволяет свободно идти вдвоём рядом друг с другом, как и обойти старую нищенку, сидящую, прислонившись спиной к забору, и со счастливым выражением на лице поедающую беззубым ртом объедки, в большом количестве валяющиеся справа от неё. Сегодня настоящий праздник, в том числе, для подобных бедолаг.

Вначале Эрик, а потом я, переступаем через старуху и идём по тропке, густо унавоженной экскрементами. Здесь остро пахнет мочой и гнилыми отбросами. Да уж, давненько мне не приходилось бывать в таких уголках Неллера. Хотя, о чём это я? Бывал настоящий Степ, а я так, лишь по доставшимся воспоминаниям.

Проулок вывел нас на безлюдную узкую улицу, по обе стороны которой дома располагались вплотную друг к другу, без проходов и без двориков.

Через сотню ярдов, преодолевая которые мы встретили только раба, тащившего от колодца два наполненных ведра и с опаской прижавшегося к стене, когда мы шли мимо, лейтенант остановился.

— Вот этот дом. — показал он на одноэтажное строение из тёмного кирпича. — Пришли. Побудьте здесь, милорд. Сначала я зайду. Проверю, что там всё нормально.

Дом, к которому он направился, находился на другой стороне улочки, чуть по диагонали от меня. Вместо крыльца там перед дверью была единственная широкая ступенька.

Окон на нашу сторону выходило четыре. Все они узкие, и плотно закрыты ставнями, как и в большинстве других зданий, хотя дневная жара последнего летнего месяца едва-едва только отступила.

Представляю, какая сейчас духота внутри домов. Впрочем, их обитатели поди все сейчас на центральных улицах и площадях, где выступают уличные музыканты, циркачи, артисты, где вино и эль льются рекой.

Эрик постоял на ступеньке, некоторое время прислушивался, затем три раза негромко постучал. Дверь распахнулась сразу же, будто нас ждали у порога. Да наверное так и есть.

В проёме показался Иван Чайка, высунул наружу голову и посмотрел по сторонам. Стоявшего прямо перед его носом командира сержант не видел, тот ещё ни прикоснулся к нему, ни обратился.

Вариант плетения отвода глаз, который я сегодня использовал, будет держаться ещё не менее трёх часов. Так что, мы могли действовать неспеша.

Кто-то посчитал бы мои действия безрассудными. Ходить по городу в сопровождении одного лишь соратника, когда против меня злоумышляют, не очень разумно, но я всё для себя решил. Иногда, да что там, часто, неадекватная реакция на угрозы намного хуже, чем они сами по себе. Для многих я как тот луч света в тёмном царстве, но ещё для в разы большего количества людей, скорее, как кость в горле. От меня уже пытались избавиться, пытаются и будут пытаться. Так что мне, запереться в четырёх стенах? Нет, стану с этим жить. Безумствовать не собираюсь, от осторожности не отказываюсь, однако, и трястись как осиновый лист мне не к лицу. А в данном случае, главное, свои обещания нужно выполнять. Милорд Джек свою часть нашего с ним уговора выполнил и продолжает выполнять, значит и моя ответная помощь не задержится.

Юлиана поди уже меня хватилась. Мы всей семьёй Неллеров и с нашими именитыми гостями были сегодня в амфитеатре, где прошло реально эпохальное представление. Лично мне впервые довелось наблюдать как гладиаторы бились рота на роту. Двести человек на арене собралось за раз. Два с лишним часа красные и синие истребляли друг друга. Песок весь пропитался кровью. Меня даже мутить начало, хорошо, что я выучил пару самых простых лечебных плетений, одно из них пригодилось.

Поздно вечером и почти всю ночь в замке, на площади перед нашим дворцом, продолжатся другие представления, уже не такие кровавые, хотя пару преступников муренам всё же скормят, но в остальном — песни, танцы, акробатические номера, тупые шутки скоморохов и театральные сценки от лучших артистов.

Прибывшая на коронацию виконтесса Юлиана Дитонская, несмотря на заметно округлившийся живот, пропускать веселья не желает, а без меня ей праздник не в праздник.

Ничего, оправдаюсь. За ней есть кому присматривать. Помимо мужа Андре рядом с моей любимой кузиной постоянно его мать графиня Надия Дитонская. Свекровь выпьет всю кровь — это не про неё. Нормальная тётка, только уж больно активная. И любопытная чрезмерно. Первая обратила внимание на странный цвет сахара, который я Юле презентовал. Серый, а не жёлтый тростниковый из империи.

Я пока, что тот партизан на допросе, от честных ответов увиливаю. Тем более, что похвастать, и есть чем, и нечем. Моя задумка удалась, сладость мы с братом Георгом получили, вот только, выход готового продукта из местного сорта подобия сахарной свеклы оказался даже ниже, чем я опасался.

Сахарок всё равно получается дороговатым. Хотя, мы тут с казначеем братом Алексом и подьячим Виктором прикинули, даже если в два раза дешевле имперского продавать, мы станем получать приличную прибыль.

Правда, выяснилось, что у юстинианцев он слаще. Козлы. Ну, ничего, я и с таким им бизнес серьёзно попорчу. Мой ответ на их козни. Если потребуется, начну демпинговать.

Пока размышляю, мой лейтенант уже себя обозначил прикосновением к груди Ивана и вместе со вздрогнувшим от неожиданности моим спасителем вошёл внутрь дома. Да, если бы не Чайка, где бы я сейчас переродился? Ладно, чего опять о грустном? Вон они опять вдвоём появились на крыльце. Сержант меня, понятно, видеть не может, зато Эрик поднимает кулак вверх, дескать, всё нормально, можно заходить.

Ну, можно, значит можно. Своим людям доверяю не только потому, что они у меня отличные ребята, а и из-за того, что их благополучие и все планы на дальнейшую жизнь во многом зависят от меня. Мы не то что одной верёвочкой связаны — канатом.

За входной дверью небольшая прихожая, здесь не освещено, но из следующей комнаты пробивается тусклый свет, да и глаза уже привычны к сумраку, так что, не запнусь об высокий порог, тем более, что Иван меня в полголоса предупреждает:

— Осторожно, ваше преподобие.

Сто раз ему говорил, что вне стен моей обители и без сутаны никакое я ему не преподобие, а милорд. Ну, ладно, с момента, как он прикрыл меня своим телом и спас от здоровенной каменюки, едва не размозжившей одну непутёвую голову вселенца из другого мира, прошло меньше двух месяцев. Моя благодарность ещё не остыла, и из-за подобной ерунды как путаница в обращении показывать сержанту своё неудовольствие не стану.

Мы прошли через гостиную в короткий коридор и вскоре оказались в освещённой масляным фонарём спальне, где меня дожидались четыре человека. Один из них — штаб-капрал Николас, мой приятель со времён раннего детства, замерший у окна, двое других — мужчины, они стоят у изголовья кровати, оба одеты подобно обычным горожанам, но рожи висельников. Им далеко за сорок. Оружия у них не вижу. Четвёртой в комнате молодая женщина на постели.

Последняя, как легко понимаю, и есть моя пациентка. Она прикрыта лоскутным одеялом почти до подбородка, и смотрит на лейтенанта единственным глазом жутко изувеченного лица.

Насчёт духоты за закрытыми ставнями домов я угадал, а тут в комнате ещё и спёртые запахи пота, мочи и гниения. Чувствуется, состояние больной тяжёлое. У милорда Джека Мстителя имелась возможность кое-как магически подлечить жену своего погибшего друга, иначе её бы сюда не довезли, только вот на большее его источник оказался не пригоден.

— Где твой целитель, Эрик? — мужчина постарше шагнул вперёд. — Ты нас обманул?

В его руке будто из воздуха появился изогнутый нож. Откуда он его извлёк, даже не заметил. Ему бы сейчас на Дворцовой или Ратушной площади фокусы показывать. Наверняка бы медные зольды восторженных зрителей лопатой загребал.

Только подумал о местах увеселения, как сквозь щели в ставнях засверкали огоньки алхимических фейерверков и донеслись их трески и хлопки, но в повисшем в спальне напряжении только я и обратил на это внимание.

— Здесь его целитель, — ответил я и сразу же стал видимым всем присутствующим. — И что, тебе легче стало? Нож убери, где взял.

— Ты… вы… — растерявшийся бородач не сразу выполнил отданный мною жёстко приказ, но всё же засунул нож куда-то за спину.

Мои парни, получается, так и не сказали этим мятежникам, кто является тем самым целителем, к которому они доставили изувеченную. И Мститель им не сообщал. Хотя, мужчины могли бы и сами догадаться. Тот, кто способен исцелить последствия жутких пыток, явно ведь не на помойке живёт. Тем не менее, от моего вида, смотрю, оторопели. Что, неожиданно?

Ну, да. Я ведь, что называется, с корабля на бал, вернее, наоборот, с бала на корабль. Не мог же я, милорд Степ Неллерский, сидеть в герцогской ложе амфитеатра со своей семьёй и самыми важными гостями одетым в рубище? Разумеется, я сейчас во всём своём великолепии — ярко-зелёные штаны, заправленные в коричневые полусапожки из тонкой оленьей кожи, синяя рубаха с большим воротом и золотыми завязками под горлом, красный камзол, тёмно-фиолетовый котелок с бриллиантовой кокардой сбоку, на шее медальон, усыпанный жемчугом, рубинами и изумрудами на толстой цепи, на руках браслеты, на пальцах кольца. На поясе меч из тех, которые мой наставник милорд Ричард Ванский называет женскими, зато великолепно сверкает усыпанными янтарём и бирюзой рукояткой и ножнами. В общем, я красавчик. Где тут девки, чтобы восхищаться? Одна только, но на неё смотреть страшно, а не то что требовать восторгов.

— Показывайте больную. — смотрю на девушку, раскрывшую единственный глаз до размеров блюдца. — Чего стоите? Одеяло с неё скиньте. — могу и сам, да только пусть они поучаствуют. Я же взглядом приказываю Нику подвинуть мне к кровати вещевой сундук. Стульев или табуреток тут нет. — А пока представьтесь.

Сундук оказался тяжёлым, и Нику помог второй мужчина. Сажусь, пристроив поудобней меч.

И как зовут висельников с подопечной, и вообще историю их появления здесь я уже знаю от Эрика, переданная ими разрубленная монета-пароль сейчас лежит у меня в кармане камзола, но пусть расскажут ещё раз.

Хочу лично услышать, что их реально, без шуток, зовут Пётр и Павел, как тех первых апостолов, которые пришли у нас агитировать римлян, и узнать подробности длительного — месяц поди в Неллер добирались? — путешествия с изувеченной на руках. Совмещать беседу вопрос-ответ с осмотром молодой женщины для меня не сложно.

Вика, таково имя моей пациентки, была не просто женой близкого милорду Джеку друга, но и соратницей Мстителя, умевшей убеждать людей, как я понимаю, что та Жанна наша Д’Арк.

Поэтому, вместе с супругом под видом беженцев, переселенцев или обычных путешественников часто пробиралась в поселения и города, где начинали смущать умы обездоленных, лишних и несчастных к мятежам или шпионажу в пользу крестьянской армии.

Два месяца назад Вика и её супруг Эдгар Тановы попались в лапы тайного сыска герцога Альфонса, когда подговаривали разжалованного сержанта и его приятеля открыть калитку у городских ворот Лепрянска.

Стража тогда схватила всех четверых, и тех, кого подговаривали, и тех, кто искушал обиженных вояк сотней драхм с гарантиями сохранения их жизней и последующей выплатой втрое большей суммы.

Лепрянск Мститель всё же захватил, вот только спасти своего друга не успел, тот умер в ходе дознания — в заштатном глухом городишке не нашлось достаточно опытного палача.

Это у моей мачехи, нет, теперь уже у брата Джея, и Гельмут, и Сергий могут пытать неделями, а их воющие от боли жертвы останутся живыми даже безо всякой целительской магии. Думаю, и у Альфонса такие имеются в Ронере. Даже брат-тюремщик в моей обители Никита вполне умелый в этом плане. Но Эдгару Танову попались неумехи.

Зато Вика выжила. Правда, с трудом представляю, как ей это удалось. Даже после помощи магии милорда Джека выглядит просто ужасно.

Помимо выжженного глаза у неё отсутствует и ухо, тоже левое. Верхние зубы спилены. Подбородок и нижняя губа до лечения точно представляли собой один сплошной ожог, да и сейчас смотрится жутко. Русые волосы, тем не менее, отросли почти до плеч. Они сальные, давно не мытые, и всё же кудрявятся.

На руках отсутствуют большие пальцы, а на ногах все. Правая нога распухшая в коленке раза в полтора. Больше сказать себе пока ничего не могу, остальное тело закрыто длинным шерстяным платьем серого цвета. Именно от него идёт тот смердящий запах гноя и пота. Ну, да, мне как ветерану больничных палат в прошлом и целителю в настоящем к таким ароматам не привыкать, как и к виду истерзанных пытками тел. Это ещё ничего, вот после дознавателей инквизиции, там да, волосы дыбом встают даже у видавших многое.

— Вы мне поможете? — шипит она змеёй, когда я закончил её первоначальный осмотр и беседу с Петром и Павлом.

С таким состоянием рта по другому и не поговоришь.

— Для чего тебя ко мне привезли? — жму плечами. — Помогу конечно. Не сразу. Поработали с тобой хорошо. — я оборачиваюсь к остальным. — Выйдите все, мне нужно её осмотреть целиком.

Эрик кивнул подбородком к мятежникам, чтобы те выходили первыми. Следом вышли Иван с Ником. Лейтенант оставил меня наедине с пациенткой последним. Мои сержант и штаб-капрал в одеяниях горожан выглядят весьма состоятельными. Не удивительно, плачу я им хорошо, а тратить парням долгое время было не на что и негде, всё в походах и сражениях.

Так, шевелиться она может — ого! — и садиться. Уже легче. Когда женщина снимает платье, оставшись в одних подштанниках, еле сдерживаю возглас. У неё и груди отрезаны, а на животе плохо зажившие рубцы, которые, подозреваю, она после слабого лечения по новой начала расчёсывать, ну, или в раны в помощь магии какого-нибудь птичьего помёта насовали.

Оцениваю, что даже моих вариантов плетений полного исцеления и восстановления потребуется не менее пяти. То есть, с учётом времени на восполнения источника, даже если я брошу все свои дела и начну заниматься только Викой, потребуется более суток, и это без сна. Значит, что? Надо её перебазировать куда-нибудь поближе. Буду к ней раз в день захаживать.

Сегодняшний тоже идёт в счёт тех пяти или более, хотя тратить три с лишним часа я не могу, да у меня и конспекта при себе нет, а мощные плетения, разумеется, наизусть не помню и никогда не выучу. Зато амулеты с полным исцелением при мне, как аппаратура при том профессоре из фильма Гайдая. На днях изготовил второй, когда понял, что энергия в имевшемся через неделю прикажет долго жить. Удачно получилось, не всё ж добру пропадать.

Снимаю с шеи медальон, нужный артефакт у меня в виде одной из его жемчужин, и прикасаюсь ею к телу женщины. Интересно, сколько ей лет? Не спросил, но скоро и так увижу.

Глава 2

У людей Джека мы пробыли почти час, а канонада салютов и фейерверков на площадях всё ещё не прекращается, мачеха не поскупилась на деньги для гильдии алхимиков. Мария реально довольна и счастлива. Странно как-то.

Вот думаю, на кой чёрт она сама от власти отказалась? Только утром была герцогиней правящей, а теперь всё, лишь вдовствующая. Говорят ведь, что власть как наркотик. Неужели врут?

— Идите первыми. — командую Нику с Иваном, на них плетения отвода глаз нет. — Дорогу и нам заодно осветите. Мы с лейтенантом идём следом. Чего смотришь, Иван? В отличие от вас, мы для посторонних невидимы, так что, окружать меня со всех сторон не требуется. Вперёд, мои друзья. Или я должен повторять?

Пётр или Павел — не заметил, кто из них — плотно закрыл за нами дверь. В этом домике оставаться им теперь недолго. Слишком уж далеко мне сюда ходить, более получаса от замка, и это, если ни на миг не останавливаться.

Не стал я выяснять, каким образом эти бунтовщики, да ещё с изувеченной Викой на руках, смогли проникнуть в Неллер и снять здесь себе дом. Секрет Полишинеля. Нет такой крепости, которую не взял бы осёл, нагруженный золотом. Коррупция неистребима, сунули поди у ворот стражникам сколько-то монет, и вот они здесь.

Эрик уже получил от меня поручение, найти для моей пациентки помещение поближе ко дворцу, и завтра вечером она должна меня встречать там. Не хочу ни ноги по городским улицам ломать, ни время зря терять. Пока народ наш продолжит гуляния, моя семья погрузится в дела. Дядя Рональд меня об этом днём предупредил.

Любопытно, какие интриги, козни, заговоры и политические планы предложил Марии и Джею герцог Конрад Ормайский, не зря же он лично прибыл в Неллер, оставив своё хозяйство на жену и непутёвого сына, да, к тому же, сорвав при этом покров тайны с того факта, что никакой вражды между нашими семействами нет, а наоборот проявляется уважение. Видать, что-то очень важное намечается, раз нельзя довериться переписке, а требуется обсуждение с глазу на глаз.

Никто больше из равных нам родов на коронацию нового правителя Неллера не прибыл. Король с кардиналом, правда, прислали делегации, но там такой их состав, что лучше бы не приезжали. Только зря ещё больше Марию и Джея разозлили. Во главе посланников всего лишь вице-канцлер, да и тот наш родственник Андрей Торский.

— Милорд, внимательней. — предостерёг меня Эрик.

Вовремя. Ещё бы пару шагов, и вляпался бы в большую лепёшку навоза. Сержант со штаб-капралом держат факелы перед собой, и их тела отбрасывают тени нам с Эриком под ноги. Поэтому, размышления размышлениями, а под ноги надо смотреть.

Шум в виде весёлых выкриков и смеха оказался поднятым шедшей нам навстречу компанией из четырёх парней и такого же количества девиц. Все явно уже навеселе. И чего они так рано покинули празднования? Похоже, уже между собой обо всём договорились, и местечко для себя выбрали, и вином, смотрю, хорошо затарились. Ого! У каждого по кувшину в руках кварт на пять каждый и пара свёртков с закуской. Серьёзно подготовились.

— Какие красавчики. — пьяно засмеялась одна из девиц, разглядев действительно прилично одетых и совсем не уродливых Ника с Иваном. — Мальчики, вы всё интересное пропускаете. Там сейчас полу-голые акробатки на брусьях скакать будут.

Чёрт, давненько я брусьев не видел. Такое зрелище, оказывается, пропускаю. Может, в замке подобные номера будут?

— Илона, ну что ты смущаешь ребят. — жеманно одёрнула её одна из спутниц.

Мелькнула мысль, что вот-вот может вспыхнуть конфликт, но всё обошлось. Молодые люди были все в прекрасном расположении духа и лишь шутливо и глубоко раскланялись. Мои парни ответили тем же, мы с Эриком, разумеется, как шли, так и шли, нас не заметили.

Зато после поворота в тот самый проулок, где мы по пути к людям Джека встретили ужинавшую отбросами нищенку, приключения нас всё же нашли.

Мой бывший наёмный убийца, обладавший чутьём, что куда там той собаке, почувствовал проблемы заранее. Взял меня за запястье и чуть придержал.

— Милорд, прошу вас. — сказал очень тихо.

О чём именно просит, не поведал, да только я и так понял. Не высовываться, не выходить из-под действия плетения, не лезть в драку, в общем, вести себя тише воды, ниже травы. Ну что, Степан Николаевич, прислушаемся к просьбе защитника? А вот посмотрим. Я же не мажор какой-нибудь, а боевой маг и умелый мечник.

— Ах, каких богатеньких мальчиков в наш скромный уголок занесло. — раздался насмешливый хриплый голос, одновременно с отделившимися от забора и стены тенями. Сколько их? Кажется, шесть. — И храбрые, ты посмотри, Ульф, вдвоём ходят. Ох! У них же мечи!

Раздался приглушённый язвительный смех всех шестерых. Проход был узким, и грабители — а это, понятно, были не случайные прохожие — встали попарно. Свет факелов отражался на появившихся у них в руках тесаках.

Так-то место для грабежа ну очень неудобное. Сволочам бы нужно окружить своих жертв, а тут никак. Подозреваю, бандиты просто здесь прятались в ожидании прохожих и не ожидали, что мы сюда свернём. Поди планировали напасть на Ника с Иваном из-за спины, когда те пройдут мимо.

Облом, господа хорошие, просчитались. А ещё перед вами не городские щеголи, у которых мечи для бахвальства под восхищёнными взорами девиц, а опытные бойцы из унтер-офицерского состава роты милорда Степа Неллерского. Не знали? Сейчас поймёте.

Плохо то, что не только грабители не могут напасть на нас со всех сторон, а и мы с Эриком встать плечом к плечу с Иваном и Ником. Больше помешаем и стесним ребят, чем поможем. Лейтенант это понимает, но меч извлёк, настырно оттягивая меня за рукав назад и прикрывая меня собой.

Зря. Напрасная тревога, я не хуже Эрика понимаю глупость мне самому пытаться влезать в намечающуюся схватку. Только это касается сражения мечом. А кто сказал, что мне не нужно воспользоваться даром неизвестного благодетеля? Я про свою магию.

— Олег! Сволочи! — закричал сзади подельников тот хриплый голос, который первым нас приветствовал.

Крики издал широкоплечий мужчина, стоявший во втором ряду шайки. Бандит увидел, как сверкнули клинки тех, кого он и его подельники приняли за безобидные жертвы. Мои парни молодцы, в разговоры вступать не стали и выяснять, кто кого уважает, не захотели, сразу же перейдя в атаку и убив обоих стоявших впереди грабителей.

Иван, будучи обучен в обычном воинском подразделении, без затей рубанул того самого Олега в сочленении шеи с плечом. Не защищённое доспехом тело неудачливого грабителя оказалось разрубленным до верхних рёбер. Николас, нахватавшийся приёмов обращения с клинком от нас с Карлом и братом Максом повёл себя как опытный дуэлянт, он буквально перетёк в сторону стены, уходя от маха бандитского тесака, и вонзил острие клинка противнику точно над его кадыком, словно бабочку на иголку наколол.

Настоятельную просьбу лейтенанта Ромма я выполнил и вперёд с мечом не полез, однако, в стороне от схватки оставаться тоже не пожелал.

Заклинание стрелки весьма слабое во всех вариантах её плетения, из достоинств очевидны дальность применения до трёхсот ярдов, скорость создания и малое количество используемых нитей при всех разновидностях стрелки. А недостаток по сути один — оно не убьёт даже совсем не защищённого врага, ни магией, ни доспехом, если точно не попадёт в голову. Это плетение, собственно, и применялось для разрушения магических атак врага.

На том расстоянии, на котором сейчас находились от меня грабители, вероятность промаха не велика. Придурки постоянно в движении, но подловить их можно.

Мои рассуждения промелькнули ещё в тот момент, когда Ник уходил от удара тесака. Чтобы сформировать стрелку, у меня ушло пару минут. Этого времени моим славным парням хватило для убийства ещё одного подонка и тяжёлого ранения главаря шайки. Так что, моя магическая атака обрушилась на бандита, стоявшего позади своих подельников.

Росчерк белого цвета длиной с арбалетный болт разрезал ночную темноту, сгустившуюся, когда мои ребята отбросили факелы, и угодил точно в переносицу цели.

Попавший под мой удар дико завыл от боли, схватился за рассечённое лицо, захлебнулся криком и упал.

— Прошу пощады! — упал на колени последний из шестёрки.

— Не жди. — отказал я ему в милости.

Иван добил главаря, шагнул к заскулившему мерзавцу и воткнул меч тому в сердце.

На этом стычка закончилась. Сколько она длилась? Полагаю, минут десять всего, причём, местных, которых в часе сто. Эрик забрал у Ника поднятый тем факел и внимательно осмотрел убитых.

— Это не здешние. — сделал вывод. — Видите, милорд, каким узлом у них завязки на вороте рубашек? Скорее всего, из Парма. Там так привыкли.

Мне всё равно. Из Парма, так из Парма. Подозревать старого графа Генриха или его подлеца-сынка Кирилла даже и не подумаю. Злоумышляли бы против меня они, прислали умелых убийц, а не вот это вот всё дерьмо.

Мне захотелось вернуться к трупам и плюнуть на них, когда мы, пройдя дальше, после того, как Ник с Иваном собрали трофейные кошели, обнаружили нищенку с перерезанным горлом. Объедки, которыми старуха лакомилась, недоеденными так и валялись рядом. Видать, шайка пришла в этот проулок вскоре после нас с Эриком.

— Бабушка-то чем этим уродам помешала? — спросил я вслух сам себя.

Выйдя к Вдовьей площади, направились перпендикулярно к тому направлению, откуда к этому проулку пришли. К людям Джека Мстителя мы отправлялись от амфитеатра, а сейчас наш путь лежал в замок.

Думаю, меня не хватились. В этом плане мне помогает шутливая истина из родного мира, что у любого профессора должны быть и жена, и любовница. Первой сказать, что ушёл ко второй, той сообщить, что останешься у супруги, а сам в библиотеку.

Джею с Марией сейчас не до меня, они разводят вокруг себя политические игры со своими вассалами и герцогом Конрадом, дядя Рональд думает, что я с Агнией, сродная сестрица считает, что я с нашим дядей, остаётся только моя любимая кузина, но ту я нечестно ввёл в заблуждение.

Врать Юлиане не соврал, но ужимками, ухмылками и недомолвками сделал так, чтобы она сама додумала. Виконтесса Дитонская ждёт сейчас меня со свидания с молодой замужней баронетой. Карл остался с моей кузиной и успокоит её, если вдруг та начнёт тревожиться. Ловко я всё придумал.

На улицах полно пьяных, но всё вполне мирно, горожане увлечены зрелищами и дармовыми угощениями, так что, Ник с Иваном ничьего внимания не привлекают, я с Эриком тем более.

Дошли до моста Злого герцога. Когда-то с него в раннем детстве, в возрасте шести-семи лет, Степ с Юлькой и Фомой любили плевать на головы проплывавших под мостом на лодках речных чистильщиков. Забавлялись гадёныши. Пару раз их ловили за этим непотребным занятием, секли, но пугали ненадолго.

Да уж. Мог ли тогда кто-нибудь представить, что один из них станет величайшим боевым магом королевства? Вряд ли. А про Юльку кто бы сказал, что в скором времени она превратится в известную коррумпированную особу?

В канун коронации сладкоежка развернулась на полную катушку. Не помню точно, сколько я подписал пропусков, приглашений и поздравлений. Суммарно точно не менее полусотни. И с каждой бумаги или пергамента Юлька наживалась. Разумеется, с моего ведома.

Её авторитет на ниве мздоимства среди неллерцев сильно вырос. Мою служанку привечают и в ратуше, и в гильдиях, а во дворце не только слуги побаиваются, но и мелкие чиновники стараются угодить.

Доверяй, но проверяй. На всякий случай распорядился Эрику проверить девушку. Он выборочно опросил людей. Нет, всё по честному, прошлый урок пошёл впрок. Значит, иногда надо розги практиковать, раз такие эффективные, и это без привязки конкретно к Юльке.

Наш третий друг по тем безобразиям Фома, увы, умер пять лет назад. Тогда чёрная лихорадка собрала обильную жатву. Четверть Неллера тогда вымерло, причём, дети гибли в большем количестве. Степ тогда отделался лёгким недомоганием. Хорошее питание и забота Ригера с Эльзой помогли отделаться испугом.

Как чёрная лихорадка называлась на Земле и была ли у нас когда-нибудь, сказать не могу. Не специалист по симптомам средневековых эпидемий. Вот ковид я бы сразу узнал по потере вкуса и прочему. Ещё уверен, что не оспа. У переболевших не осталось характерных меток на коже.

— Вы чего остановились, милорд? — поинтересовался Эрик на середине моста.

— Да так, вспомнил кое-что. — я улыбнулся с грустью. — Пошли дальше.

Опять началась очередная волна фейерверков. Мы как раз проходим мимо одной из точек, откуда их запускают. На телегах связки вертикально стоящих бронзовых труб разного диаметра. Оттуда и вылетают шары, которые на высотах несколько десятков ярдов при разрыве раскрашивают ночное небо разноцветными огоньками.

Пока на площадях одни, их подавляющее большинство, любуются, задрав головы вверх, другие, их единицы или десятки, обчищают первых, срезая кошели или залезая в сумки. Я со своими вояками отношусь к третьей категории, мы не делаем ни того, ни другого.

Мимо проскочил парень, на моих глазах обчистивший дебелую тётку, которая в компании со своей молоденькой служанкой смотрела вверх раззявив рот. Мелькнуло было искушение схватить вора, да передумал, на это есть городская стража, пусть каждый занимается своим делом.

Уже перед подъёмом к воротам герцогского замка увидели вышедших из трактира баронетов Иоанна и Карла, еле держащихся на ногах. Эти два дворцовых прихлебателя, мои сверстники, не дают прохода при каждом моём приезде в Неллер. Всё в друзья набиваются, но я быстро раскусил их натуру — подхалимы, лжецы, попрошайки, подлецы — зачем мне такие приятели?

Сейчас они держали в обнимку шлюх, молодых, но явно потасканных, размалёванных так, что их лица напоминали маски.

— О! Это же этот. — громко произнёс Иоанн и икнул. — Ник, а ты где своего господина оставил, а?

— Не знаю, баронет. — вежливо склонился остановившийся штаб-капрал. — Где-то во дворце же должен быть? У меня выходной, милорд отпустил на весь день.

— Да-а? — почему-то удивился Карл, выпучив глаза, покачнулся и упал бы, если бы не поддерживающая его девица, впрочем, тоже не твёрдо стоящая на ногах. — Ты ему передай, что мы в «Старой мельнице» будем всю ночь кутить. Пусть присоединяется. Что ему во дворце со старичьём делать? С нами веселее.

— Хорошо, баронет, милорд Степ обязательно узнает о вашем предложении. — совершенно честно пообещал Ник.

Ага, ещё бы я не узнал. Вот же я, рядом стою. Легко толкаю в плечо Эрика, нечего тут стоять, слушать пьяный разговор, ворота уже вот они, а ребята как-нибудь сами разберутся с молодыми благородными кутилами и догонят.

— Вы бы сказали своим приятелям, чтобы они лучше в вертепы ходили. — лейтенант пошёл со мной. — Там хозяйки следят за здоровьем девиц, а в трактирах полно таких потаскух, от которых можно срамные болезни подхватить. Потом к вам же баронеты и прибегут исцеляться, вряд ли у них есть деньги на лекарей илт магов.

— Перебьются. — отмахиваюсь. — Да и не приятели они мне. Говорить им тоже ничего не стану. Дурака учить — только портить. Пусть набивают шишки, может так ума наберутся. Хотя вряд ли. Уже поздно.

У арки входа в замок, сразу же за мостом через ров, кроме обычного караула гвардейцев прохаживается и мой старый боевой товарищ капитан Леон Бюлов, который со своей ротой сопровождал меня в Рансбур и обратно.

Когда я с Эриком подошёл к краю моста, баронет Леон вздрогнул, быстро окинул взором вокруг, обнаружил нас, присмотрелся, улыбнулся и сразу расслабился, узнал.

И я, и дядя Рональд изготовили по амулету, позволяющему распознавать, как невидимок, так и находящихся под заклинанием отвода глаз, а моя невестка Ольга, наша новая герцогиня, вовсе сделала два.

Изготовили бы и больше, но применять такие артефакты могут только маги, а у нас не так много одарённых, чтобы обеспечить больше трёх постов, где они, сменяясь, несли бы службу все дни праздников.

Вопрос серьёзный, о семёрках имперских зилотов, одну из которых послали по мою душу, рассказывают всякие небылицы об их успехах в устранении неугодных. Хотя, как по мне, преувеличивать опасность не стоит.

Невидимыми убийцами тоже пугали, а на деле я устроил им побоище, и на том не успокоюсь. Хочу вообще истребить эту заразу в Рансбуре. Главное там, вычислить мага или магов, которые обеспечивают тех киллеров амулетами. С остальным будет проще, у меня есть и кому клинками орудовать, и кто в столице знает все закоулки. Я этих козлов в покое не оставлю, как и тех, кто их послал.

Что же касается этих хвалёных зилотов, так, подозреваю, никакие это не демоны, а просто хорошо обученные люди, значит, с ними можно бороться, это первое, а, второе, они хотят не только выполнить приказ, но и вернуться с задания живыми. Не камикадзе же они, в самом-то деле. Были бы смертниками, мне о том бы рассказали. Даже если бы им и удалось в нынешних обстоятельствах совершить на меня покушение, уйти из Неллера, набитого сейчас под завязку нашими вояками — Мария в канун торжеств стянула сюда два полка и три егерские роты в дополнение к гвардейцам — никак не удастся. Одно дело проникнуть в город, дав на лапу, другое — сбежать, когда всех поднимут на поимку. Нет, пытаться меня убить имперцы будут в Готлине или в самом монастыре, не зря же их торгаш весь мой распорядок, привычки и места посещений изучил.

Но, конечно же, всё это не повод терять бдительность, и в замок, а тем более сам дворец невидимки в дни торжеств никак не проберутся.

— Ты обещал, что недолго. — с укоризной сказал капитан Бюлов.

— Так я недолго и отсутствовал. — жму плечами, слыша, как меня ускоренно догоняют Ник с Иваном, всё же отделавшиеся от привязчивых как банный лист баронетов. — А что, уже хватились?

— Думаю, в данный момент начинают о тебе спрашивать. — усмехнулся Леон. — Иди скорее к пруду, там сейчас начинается кормление мурен.

Глава 3

У себя в обители привык вставать под урчание Мурзика и Котьки, тыкающихся мне мокрыми носиками в лицо, и сейчас будто чего-то не хватает. Соскучился? Ну, да, наверное. Привыкаешь к этим животинкам как к членам семьи. Надо было их с собой взять, да вот не догадался. А с другой стороны, что, мне без них проблем мало?

Ладно, хватит валяться. Лёг вчера очень поздно, почти в три, хотя пирующие ещё не расходились — веселье было в самом разгаре — зато выспался на отлично, только прислонился головой к подушке и сразу же вырубился. Если бы не позывы организма, мог бы и дальше спать.

— Господин, вы встали? — заглянула в комнату Юлька, услышавшая звуки из моей спальни.

— Нет, сплю. — буркнул. — Сколько раз говорил, Юль, отучись уже задавать глупые вопросы. Сама не видишь что ли?

Девушка цветёт как та роза чайная, выглядит не служанкой, а настоящей придворной дамой, и нарядами, и украшениями, а, главное, спесью в лице и походкой по дворцовым коридорам. Как тот петух во дворе, честное слово. Спустить бы её вновь с небес на землю, да, думаю, успеется. Подруга детства Степа как никак. Пусть немного поважничает. В конце концов, других претензий у меня к ней нет. Изучила все мои привычки, расторопна, честна, умеет предугадывать намерения господина и официально попросила моего дозволения стать невестой штаб-капрала Николаса, моего подручного. В общем, свой человек. Пусть все видят, что быть рядом с аббатом Готлинским не только почётно, а ещё и выгодно.

— Мне ночью во время представлений сунули два прошения. — докладывает, протягивая свежее нательное бельё. — И на пиру глава гильдии шорников попросил достать приглашение на завтрашний молебен в замковой часовне. Подпишите?

— Ох, лиса. — качаю головой, переодеваясь, служанок я давно уже не стесняюсь, тут все аристократы так делают, как и аристократки на слуг внимания не обращают. — Решила, что спросонья буду подписывать не разбираясь? Нет, так не пойдёт. Сначала я потренируюсь с милордом Карлом, потом вы с Ангелиной покормите нас завтраком, и лишь затем ты мне подробно поведаешь, кто на ком стоял, кто о чём просил. Кстати, милорд проснулся уже?

— Не знаю. — пожала плечами Юлька. — Он у себя не ночевал. Вы пришли, а он нет. Там закончилось-то всё только три часа назад. Молодой герцог, уходя с герцогинями, велел продолжать веселье, кому сколько захочется.

— С другом-вассалом всё ясно. — меч у меня всегда при себе, в постель с собой конечно не беру, но лежит в шаговой доступности. Прицепляю к поясу. Я одет в тренировочный костюм и готов к выходу. — Тогда найди Ника, пусть приходит на малый плац. Там меня найдёт.

Настроение сегодня приподнятое, спасибо вчерашним разговорам. Я как в воду глядел, убеждая Агнию, что нам надо лишь время потянуть, глядишь, все матримониальные планы, касаемые нас, сами разрешатся к нашему удовольствию. К тому всё и идёт.

Гости, ну, кроме герцога Ормайского, вчера все пировали и веселились, насыщались изысканными яствами и смотрели представления, от клоунских эскапад, до гладиаторских схваток, устроенных прямо на плацу перед пиршественными столами — праздновали на свежем воздухе, внутри дворца такому количеству приглашённых было бы тесно и душно. Семья же Неллеров лишь изображала веселье, а на деле продолжала обсуждение очень важного вопроса, который поставил перед нами герцог Конрад.

У нашего короля Эдгара первого имелся родной дядя Филипп, добровольно отправившийся в изгнание ещё в то время, когда на престо вступил его старший брат Пётр Третий. Насколько это самоизгнание было добровольным, не понял, но отъехал принц очень недалеко, в Верцию. Сейм этой республики одиннадцатью голосами лордов против трёх постановил принять Филиппа с семьёй под своё покровительство.

Лорды даже выделили на это какие-то средства, хотя основные суммы на содержание изгнанника шли от кранцевского двора. Шли, шли и пришли. В том смысле, что после гибели прежнего короля поток денег из Рансбура вскоре прекратился. У Эдгара с финансами и так всё не очень гладко, а тут ещё содержи дядю, который был вовсе не в дружеских отношениях с семьёй старшего брата. В общем, коронованный племянник решил, что принц Филипп как-нибудь сам проживёт.

— Что-то ты помятый какой-то. — не могу сдержать смеха при виде взъерошенного Николаса.

Я тут единственный, кто предпочитает очень короткую стрижку, остальные предпочитают отращивать длинные волосы. Даже епископ Рональд имеет их до плеч, да ещё и завивает по последней моде.

Штаб-капрал пока щипцами не пользуется, у него и так на голове вьющиеся заросли. Сейчас спешил на мой вызов, не расчесался, вот и выглядит вороньим гнездом.

— Не надо было соглашаться на игру в кости. — самокритично высказался он, извлекая меч.

— Что, проиграл?

— Наоборот, выиграл. — вздохнул приятель. — Пришлось проставляться, а просто смотреть, как другие пьют моё вино, больно. Присоединился.

— Жадность — не самое лучшее качество, — понимающе улыбаюсь и, легко отведя в сторону его клинок, бью точно в область сердца. — Так, ты просыпайся уже, и давай работать.

Нет, такая тренировка не серьёзная, слишком большая разница в уровнях подготовки между мной и приятелем, к тому же не выспавшимся. Зато хоть его подтяну немного, всё польза, да и с ним легко отвлекаться на свои мысли.

Насчёт жадности, да. не про Николаса, а про Эдгара нашего Первого. Зря он снял с содержания дядю. Так тот может быть жил бы себе в забвении и никому не мешал, но обида, нужда и злость на несправедливость привели к тому, что этот человек королевской крови возжаждал сесть на трон Кранца. Да, прав у него было немного, законных если, вот только, и право сильного никто не отменял. Тем более, что Эдгар с Люсиндой до сих пор не озаботились рождением наследника, и в случае гибели монарха, у сорокадевятилетнего принца шансу надеть на голову золотой обруч Кранца ничуть не меньше, чем у семнадцатилетней Хельги. Кстати, ей позавчера только исполнилось семнадцать. Взрослеем.

— Опять не получилось. — расстроился штаб-капрал, когда я раскусил его хитрость одним лишь взглядом на положение ног Ника перед ударом.

Спасибо наставнику Ричарду, мне такие увёртки распознать ничего не стоит.

— Долго готовишься. Надо быстрее переходить от задумки к действию. — советую. — Давай повторим.

Казалось бы, принцу Филиппу, покинувшему свою родину более полутора десятков лет назад, не на что и не на кого рассчитывать, реши он взгромоздить свою задницу на трон нашего королевства, однако, не всё так однозначно.

Во-первых, его жена принцесса Катарина, мать его детей семнадцатилетнего Гарри и пятнадцатилетнего Ольгерда, приходится герцогу Конраду Ормайскому двоюродной сестрой, а её родная сестра Мальва замужем за герцогом Ворским. То есть, правители двух провинций Кранца просто по долгу родства могут поддержать притязания изгнанника на королевский обруч. Если же мой братец Джей, новый правитель Неллера, всё же решит к ним присоединиться, то получится трое на трое, тех, кто за Филиппа, и тех, кто за законного короля Эдгара.

Во-вторых, из противоборствующей стороны ултиарская провинция разорена в ходе недавно завершившейся войны с габарийцами и ахорцами, а ронерская неудачным походом на наше Тибо-Ластское графство, выплатами контрибуций, которые Мария стребовала с Альфонса, и всё ещё полыхающим мятежом крестьян, руководимых милордом Джеком.

В-третьих, внутри королевского домена тоже имеется множество дворян, недовольных существующей властью. Казна королевства расстроена, долги превышают доходы за ближайшие пять-шесть лет, а неблагодарность Эдгара по отношению к победоносным генералам стала уже привычной и вызывает глухое брожение в армии, главной опоре любого трона.

Так что, шансы принца Филиппа не очень-то и призрачны, осталось только точно понять, что получит от поддержки изгнанника род Неллеров. Без нас чаша весов на его сторону никак не склонится.

Вот тут-то вчера я и Агния услышали обещания и обязательства заговорщиков, которые не могли нас не порадовать и не вселить надежду с радостью в наши сердца.

Принц Филипп гарантирует кардинальскую шапку моему дяде Рональду. Марк Праведный уже стар. Сколько ещё он протянет? Год? Десять? Не важно. Эликсиров бессмертия даже в этом магическом мире никто не придумал. Освободившуюся высшую должность в королевстве займёт епископ Неллерский. Да, формально церковь у нас независима, но в реальности земные владыки многое определяют.

Помнится из истории моего родного мира, как французский король Людовик Одиннадцатый несколько лет держал своего кардинала в тюремной клети, которую тот сам же в своё время и придумал, где ни разогнуться нельзя было, ни ноги вытянуть. Жуть просто, как представишь. Впрочем, заслужил. Как говорится, не рой яму другому.

Так не только на Земле, но и в Паргее, подобное случалось. Наместник Создателя конечно вправе проигнорировать представление земного правителя и в пику ему назначить другого кандидата кардиналом, вот только, тому тоже вполне может выпасть служить пастве из тюремного подземелья, куда запрут под надуманным или реальным предлогом. Претендент готов дать клятву, что маркиз Рональд станет кардиналом, а милорд Степ епископом Неллерским. Прощай планы на моё обручение с маркизой Анной Миорской, что не может не радовать.

Моей сестрице Агнии тогда тоже нет смысла выходить замуж за младшего виргийского принца, к тому же ей обещана должность коннетабля королевства. У нас в Кранце женщины ещё ни разу военными министрами не становились, но в соседних странах, в той же Ахорской лиге герцогств, такое случалось. Никаких запретов или табу на этот счёт не существует.

Ещё есть разные предложения от принца Филиппа, уже, что называется, по мелочи, вроде рассмотрения моей кандидатуры в будущем на главного инквизитора королевства, передачи тех самых золотоносных рудников на севере королевского домена роду Неллеров, назначения полковника Иоанна Неллерского командующим южной армией с присвоением генерала и ещё в том же духе. Обсуждается должность канцлера для Андрея Торского, но, Агния вчера мне сказала, что с этим вряд ли получится. Слишком уж тогда Неллеры усилятся относительно других участников планируемого государственного переворота.

Ответ герцогу Конраду и стоящим за ним заговорщикам Джей пока не дал, ни да, ни нет. Однако уже понятно, к какому решению склоняется моя семья. Слишком уж велико искушение. К тому же, разумеется, присутствует и момент нашей личной неприязни к нынешнему правителю, который устраивал на меня покушения, и ещё неизвестно, надолго ли он отказался от этих планов. Пока, понятно, Эдгар затих, рассчитывая, что имперские зилоты избавят его от могущественного мага, которого он воспринял как угрозу, но вряд ли успокоится. Кстати, я тоже не собираюсь никому ничего спускать на тормозах. Кто-то умный сказал, что если от врагов не избавляться, их число постепенно будет нарастать до критической отметки. Ага, тот самый гегелевский переход количественных изменений в качественные. Приложу все усилия, чтобы не допустить этого.

— Я не сильно опоздал, Степ? — спросил скидывавший с себя на ходу кафтан милорд Монский.

Бросив снятую одежду и ножны на траву возле края плаца, он плечом оттёр Ника в сторону и встал напротив меня.

— Да как сказать? — вытягиваю меч в его сторону. — Поздновато, поздновато.

— Извини. — разводит он руками и тоже встаёт в стойку. — Сейчас исправлюсь. Смотрю, с моим штаб-унтер-офицером ты даже не вспотел. А ну-ка вот так? — обрушил приятель на меня град ударов, не переставая при этом говорить. — Знаешь, что я придумал? Не нужно тебе к этому быдлу ходить. На сколько у тебя дольше занимает время вложения плетения исцеления в кристалл, чем если сразу на увечного? На час? Ну, так, то на то и получается.

— Чего, то на то, Карл? — с трудом, но все его выпады я отбил. — Нормально можешь объяснить?

— Нормально? Могу. Один. — открыл он счёт, достав меня в плечо затупленным концом клинка, и тут же получил ответный укол в верхнюю часть левого бедра. — Ох, уже один один. Вот гадство, один два в твою. Как ты быстр. — Зачем тебе покидать дворец? Делай спокойно здесь амулет, а я схожу с Эриком, активирую на эту девицу. Здорово я вчера придумал?

— А я полагал, у тебя маркизой голова забита. Когда успел придумать-то?

— Ну, так она с вами что-то весь вечер обсуждала, ей не до меня было. Вот и постарался. Так как?

— Идея в принципе не плоха. Посмотрим по обстоятельствам. Можно делать и так, и эдак. Там ведь не раз придётся лечить. А здесь во дворце меня постоянно отвлекают. Проще уйти и исцелять Вику на месте. Три-один, — на этот раз я подловил приятеля на отходе. — Так, ну, я всё. Пока ты спал, я уже работал. Оставайся, если хочешь, и продолжи с Ником. Его ещё гонять и гонять.

Тут я маленько принижаю Степиного друга детства. Николас конечно уступает намного нам с Карлом, но большинству армейских унтер-офицеров он может дать серьёзную фору. Всё же с ним тоже, хоть и немного, занимались наставник брат Макс, и опытный мечник Карл Монский. такими учителями редко кто из простых вояк может похвастаться. Даже Эрик, будучи великолепным разведчиком и диверсантом, в схватке на клинках сильно уступит мне и моему вассалу.

— Нет, я, пожалуй, с тобой пойду. — Карл с иронией посмотрел на своего штабного помощника. — У тебя и завтрак вкуснее, чем в гостином зале, и узнать что-нибудь интересное можно. Вдруг проболтаешься, о чём вы два дня с напряжёнными лицами говорите?

— Не проболтаюсь, дружище, увы для тебя. Не имею права. К тому же, не всё пока ясно самому.

Мало того, что решение наш новый герцог ещё не принял, так непонятно вообще, какие планы у заговорщиков в целом. То ли соберут военные силы и двинутся с ними на Рансбур, то ли устроят покушение на Эдгара, то ли совместят и то, и другое. Конрад Ормайский, понятно, пока не привлёк нас в их ряды, откровенничать о дальнейших замыслах не торопится.

После мыльни и завтрака, я всё же подписал бумаги, подготовленные Юлькой, и отправил плутовку к баронету Алексу за простановкой печати. Семидесятилетний старик перешёл, можно сказать, по наследству от герцогини Марии к её сыну в той же должности секретаря дворцовой канцелярии. Джей конечно со временем сформирует свою команду, но пока придётся привлекать старый чиновничий аппарат. Насколько понимаю, такое при смене власти происходит повсеместно, даже при революциях и государственных переворотах. Новые кадры ещё нужно вырастить и проверить в деле.

Отправить-то Юльку отправил, да не знаю, сколько она там пробудет. Старик поди тоже ещё спит, как и весь дворец, будто вымерший. Понятно, спят только дворяне и гости, слугам не до сна, но и те словно тени двигаются тенями, стараясь не потревожить почивающих господ. На правило на конюшню никому из обслуги не хочется.

Только аббат Степ бодрствует уже, да его, то бишь мои, люди. Ангелина с сыскарём Николасом из города вернулась, без помощи в отсутствии её подруги не останусь. Сергий уже разложил на столе писчие принадлежности, забыл ему вчера сказать, что сегодня мне не до творческих трудов, хотя в предыдущие дни старался выкроить время, и кое-какие записи сделал, и сказки, и кулинарные рецепты, и даже философское обоснование того самого спорного утверждения, что человек есть то, что он ест. Здесь это революции не вызовет, маги, как были правящим классом, так им и останутся, неважно, сахаром ли они питаются или репой.

Юлька только убежала, а Ангелина с сыщиком отправились в гостиную завтракать, когда вернулся Эрик и доложил, что люди Джека перебазированы в один из близлежащих к замку трактиров.

— Я обо всём договорился. — продолжил он рассказ, зная, что Карл в курсе этих моих дел. — Трактирщик меня хорошо знает, как вашего человека, да и Вика после вчерашнего исцеления на покойницу больше не похожа — оба глаза и уха на месте, а увечные груди и ноги под одеждой и ботами не заметны. Размести всех троих в двухкомнатном номере. Я сказал, что это мои бывшие сослуживцы и сестра, хотят поступить в ваш отряд. Кабатчик вопросов не задавал. Попросил только пропуск на верхний ярус амфитеатра на сегодня. Это можно сделать?

— Ох, только сейчас Юльку отправил за печатями. Ладно, не беда, Ангелину следом отправлю. И давай, пока все спят, как раз три часа есть, навестим нашу пациентку. Карл, ты со мной или будешь ждать, когда полковник Неллерская проснётся?

— Если не возражаешь, с тобой. — попросился приятель. — Здесь весь изведусь в ожидании, а так хоть проветрюсь после вчерашнего. Можно конечно плетение соорудить, да не хочется на такую мелочь тратиться.

— И это правильно. — поддерживаю его решение.

Всё ещё считаю, что, чем чаще применяешь на себя целительскую магию, тем менее эффективной становится её воздействие. Нигде такого не прочитал, и личная практика это не подтверждает, но есть у меня подозрения, подкреплённые видом некоторых богатых старичков-аристократов, которым впору быть живчиками, а они еле ноги волочат.

— Прямо так пойдём? — Карл выразительно посмотрел на свой невзрачный походный костюм, в котором был на тренировке.

— Ну, да. — подтверждаю. — Я буду под заклинанием отвода глаз, а вы с Эриком… Слушай, перед кем тебе красоваться-то в трактире? к тому же, мы сразу в номер поднимемся. А когда вернёмся, тут ещё завтракать все начнут. Вряд ли кто тебя увидит. Да и увидят, не всё ли тебе равно? Главное быть, а не казаться. О! Сергий! — позвал секретаря, а когда тот появился, велел: — Запиши, главное быть, а не казаться. Что б я не забыл потом куда-нибудь вставить.

— Мудро. — качнул головой милорд Монский. — Нет, без шуток, мудро. Степ, ты продолжаешь и продолжаешь изумлять. Точно говорю, тебя Создатель отметил своим вниманием.

Эх, если бы ты знал, мой друг, как ты близок к истине.

Глава 4

У исцеления Вики лично мною на месте, а не с помощью созданного и переданного Карлу амулета, вижу свой резон. Во дворце меня постоянно будут отвлекать разными вопросами — глупыми и не очень — так что, магический процесс будет весьма утомительный, а в номере трактира, хоть я и не собираюсь там сидеть молча, наоборот, есть, что выяснить и обсудить с людьми Джека, но там тон и направление беседы стану задавать я сам, значит, и мешать работе разговор не будет, уж в этом-то я поднаторел. Два в одном, и спокойствие в плетениях, и полезный разговор.

— Эрик, а что за Мариана такая, которой ты почти все свои деньги переводишь через верцийский банк. — спрашиваю у лейтенанта, когда мы втроём — я, он и милорд Монский — начали спускаться по одной из запасных лестниц дворца, направившись к моей пациентке. — Или это секрет?

— Сыскарь Николас доложил? — усмехнулся мой разведчик.

— Ну, это его работа. — подтверждаю. — Он тебя ещё в Готлине вычислил. Я просто всё спросить забываю.

Конечно же, ростовщики и менялы, объединённые в банковские структуры, тайну вкладов, переводов и займов хранят, только везде можно найти слабое звено. Вот и лейтенант Николас нашёл такое в виде мальчишки-разносчика, который всего-то за пятак зольдов подслушал, о чём каждый раз, навестив банковскую контору по приезде в город, разговаривает дядечка военный с клерком-менялой.

— Нет никакого секрета, господин. — Эрик ответил, когда мы уже вышли из южного подъезда и, спустившись с крыльца, направились к воротам замка вдоль тыльной стороны здания. — Это моя сестра. Младшая. — меня никто из снующих мимо нас слуг и стоящих на постах караульных не замечают. Со стороны, лейтенант разговаривает со своим капитаном. — Муж её в пьяной драке погиб лет восемь назад, зарезали. Вот и живёт сейчас одна с двумя детьми. Мои племянники, десять и одиннадцать лет. Мальчишки. Она их в школу устроила. Сами знаете, если умеешь читать, писать и считать, всегда можно приличную работу найти, хоть у торговцев, хоть в присутствии. Да даже и не устраиваясь ни к кому прожить можно. Думаете, я просто от нечего делать у Сергия грамоте обучился? У любого писаря лист написать под диктовку стоит от тридцати зольдов, а если прошение или обращение на пергаменте, так в два-три раза дороже. Зачем кому-то деньги отдавать?

— Действительно, незачем. — согласился с ним Карл и снял с моего языка вопрос: — А где они у тебя живут, ну, сестра с племянниками?

— Так в Ормае, в самом городе. Там у неё небольшой домик. Она хорошо перешивает одежды, на жизнь хватает, а вот на учёбу детей уже нет.

— А перебазировать к себе поближе не было желания? — это уже я спрашиваю.

— Подумал над этим, но решил, что не стоит. Мало ли, как у меня судьба дальше сложится, милорд. Вы ж сами говорили, что мы теперь одной верёвочкой связаны. Куда вы, туда и я, а где вы завтра будете или через год? Нет, там уж она на месте, там мы родились, там пепел наших родителей, там её подруги. Да и ни к чему всё это. Если позволите, в будущем попрошу вас о племянниках. Вы ведь поможете с их устройством?

— Мог бы и не спрашивать. — соглашаюсь. — И насчёт их переезда ты прав. У меня у самого отец…

Тут я вовремя прикусил язык. С отцом-военным я помотался по городам и весям Необъятной, и не только в ней, вообще в свидетельстве о рождении у меня был записан Дрезден ГДР, ныне аннексированного государства. Пять школ сменил, реально пять. Что сказалось на уровне моего образования. Спасибо репетиторам, которые готовили потом к поступлению. Да уж. Больше года в новом мире, а я-прежний всё ещё продолжает из меня вылазить наружу, стоит только ослабить контроль.

— Что твой отец, Степ? — заинтересовался милорд Монский. — Он же позаботился о твоём переезде в замок, пусть и в посмертной просьбе?

— Да-да, Карл, так и было. — кивнул и поспешил сменить тему. — Эрик, ты помимо своего взвода, я знаю, начал активно тренировать и остальных бойцов моей роты в качестве разведчиков и диверсантов, а что ты думаешь про агентуру из моих людей, которые бы действовали в городах, прежде всего в столице? Как насчёт привлечения некоторых твоих прежних знакомых по ремеслу наёмных убийц?

Мы вывернули из-за угла и пошли по аллея, минуя казармы гвардии и конюшни. Плац, где накануне происходили представления и пиршество, остался позади. Там дворцовые рабы уже домывали камень покрытия, ползая на коленях. У себя в обители я поломойщиков уже обеспечил швабрами. Вроде нехитрое приспособление, но, всему надо учить, без меня бы ещё долго не додумались.

— У меня нет таких знакомых, милорд. — ответил лейтенант. — Я же один работал, старался, чтобы обо мне никто не знал, кроме Дика, посредника. Что стало с моими подручными Степом и Куртом, вы знаете. А точно решили с невидимыми убийцами вопрос решить полностью? За ними ведь наверняка какой-то могущественный маг стоит.

— Не обязательно могущественный. — мотаю головой, вспоминая свои размышления на эту тему. — Даже не обязательно сильный. Просто удачное совпадение оттенков источника с требуемыми. Есть ведь невидимость и на восьми цветах всего. Правда, там сложное плетение, и энергии много надо, по три-четыре нити одного оттенка приходится задействовать. Но зато не нужно быть милордом Степом или главным королевским магом Митрием. Ты против моих намерений, Эрик? Говори. Знаешь ведь, я всегда готов прислушиваться, пока не принял окончательного решения. Просто, если врагов не добивать, однажды их количество станет ну уж очень большим.

— Я не против, милорд. Но, полагаю, вам может стоит подумать, чтобы совместить эти ваши планы?

— Поясни. — не сразу сообразил, о чём мне хочет сказать бывший наёмный убийца.

— Так вы хотите и свою организацию иметь в столице и от угрозы чужой имеющейся избавиться. Может, пользуясь услугами того бандита, почтенного Леона Роффа, попытаться забрать управление невидимыми убийцами себе? Если вычислить того мага или магов, то вопрос решаемый. Обычные кинжальщики и мечники ведь вряд ли даже знают, кто ими руководит.

— Хм. Хорошая идея, Эрик. Спасибо. Надо будет подумать.

Мы подошли к воротам, где миледи Глория, тридцатилетняя лейтенант-маг из свиты Джея, за что-то бранившая молоденького караульного, сразу же меня обнаружила с помощью амулета. Молодец, поняла, что я не просто так под отводом глаз иду, и поприветствовала лишь мимолётной улыбкой. Зато на Карла прямо расцвела и помахала рукой. Господи, мой вассал успел уже и с ней завязать знакомство. И когда он всё успевает?

За воротами увидели массовую драку нищих в сотне ярдов от моста возле рва, куда через специальный желоб скидывают отходы. После прошедшего пира туда много чего вывалил. На столах вчера было столько еды, что даже дворцовые слуги обожрались.

Как понимаю, сейчас битва голодранцев идёт не за еду как таковую — в эти праздничные дни в Неллере никто голодным не останется — а за её лучшие разновидности. В самом деле, не так уж часто беднякам выпадает возможность, пусть и в виде недоеденных слугами остатков трапезы, отведать то, чем питаются герцогская семья, их гости и придворные.

Трактир «Рыжая Марта», куда Эрик переселил людей милорда Джека, я тут случайно услышал, когда-то назывался «Рыжая Мария», пока кто-то из тайного сыска, проявляя служебное рвение, не усмотрел в этом дискредитацию правительницы.

Хозяина заведения заставили поменять вывеску, хотя, как по мне, это просто дурь несусветная. Во-первых, моя мачеха вовсе не рыжая, ну, разве что, если присмотреться, то совсем чуть-чуть, и то на солнце. Во-вторых, мало ли Марий в городе? Только со Степом в школе две учились. Одна, правда, лишь год. Родители больше не нашли денег на продолжение обучения. В-третьих, такие вот ретивые служаки намного больше дискредитируют наш род, чем какое-то совпадение имён.

Понятно, не моё это дело. Тем более, что трактирщик уже расстался с деньгами на новую вывеску, и сделал это очень быстро, обвинение в оскорблении правителей тут очень страшное, хуже, чем в детоубийстве. Только последних просто мучительно пытают и казнят, а первым перед этим отрезают язык. Ищейки и доносчики внимательно слушают речи горожан, и горе тому, кто не следит за своими словами.

Помнится, за всё время Ригер единственный раз поднял руку на Степа. Это случилось, когда тот повторил за Фомой глупую шутку про любвеобильность герцога Виталия.

Да уж, лучше бы агенты герцогского сыска ловили не болтунов, а настоящих преступников, вроде той же семёрки имперских зилотов. Видимо, желание, как говорится, срубить галочку, свойственно правоохранителям не только в моём родном мире.

Хотя, наверное, тут я не совсем справедлив, ведомство виконта Генриха всё же зря свой хлеб не ест. Уже после моего здесь появления наш тайный сыск два бунта предотвратил, а один, наоборот, спровоцировал, когда потребовалось моей мачехе. И это лишь то, что мне достоверно известно. Так сказать, вершина айсберга. Да и всяких уродов, вроде убийц, насильников, последователей тёмных или языческих культов, грабителей, воров и прочих, не только стража и инквизиция ловит. Виконт Генрих со своими людьми активно участвует.

— «Рыжая Марта» вон там. — показал лейтенант направо, когда мы закончили спуск. — За циркачами.

На небольшой площади сонные работники развлекательного жанра бродили среди своих фургонов, разбросанного мусора и проверяли крепкость своих помостов, вкопанных столбов, шестов, канатов, брусьев и прочего циркового реквизита.

Дождей не было больше четырёх дней, но, стоило спуститься от замка, сразу же стала чувствоваться духота. Хорошо ещё, что нет ветра со стороны Кожевенного квартала, тот хоть и далеко, но при такой влажности половина города задыхается от вони.

Заведение, найденное Эриком, хоть и располагалось вблизи стен замка, находилось в стороне от главных улиц, поэтому и не относилось к дорогим. Весьма обшарпанное каменное здание в три этажа, давно не ремонтировавшееся, похвастаться могло разве что добротной крышей из коричневой черепицы. Даже вывеску владелец не новую заказал, а изменил последние три буквы на две — тут Мария записывается шестью буквами, «я» отсутствует, её обозначают «йа». Одна из четырёх труб дымила, значит, завтрак постояльцам готовят.

Из-за поздно завершившейся гулянки и довольно раннего для выходного дня времени — часы на башнях только-только пробили половину седьмого — на входе не обнаружилось вышибалы. Вместо него на крыльце сидел тощий уставший мальчишка-раб в грязной домотканой рубахе навыпуск с синяком под глазом и распухшими губами.

Увидев нас, точнее, милорда Монского с лейтенантом Роммом, юный слуга вскочил, чуть не навернувшись с крыльца, и заученно пробубнил:

— Доброе утро, господа. Пожалуйте в наш трактир «Рыжая Марта», уютные номера, отличная кухня. Только это, хозяева ещё спят, и насчёт комнат чуть позже. А покормить покормят.

— Мы в гости, пацан. — Карл хотел было отвесить мальчишке подзатыльник, и тот уже зажмурился в ожидании неизбежного, но мой приятель вовремя вспомнил, как я отношусь к такому обращению с бедолагами, поэтому просто почесал себя за ухом: — Приезжие из Готлина встали, проснулись?

— А-а, э-э, — растерялся мальчишка.

— Нашли, кого спрашивать, капитан. — хмыкнул Эрик и поднялся по ступеням первым.

За ним последовали сначала Карл, а после и я.

В столовом зале не было вообще никого, кроме дремавшей у стойки худой пожилой женщины. Зато чистоту уже навели, на скамьи всё ещё располагались перевёрнутыми на столах.

— Господин Эрик? Милорд? — очнулась служанка.

— А ты кого ждала, Сабрина? Я же предупредил, что приду рано. Как там наши гости? Не шумели?

— Ну что вы, господин лейтенант. — помотала головой женщина. — Как поселились, так и не выходили. Еду и воду на омовения им туда приносили. Деньги они заплатили на неделю вперёд, так что, хозяин вообще о них не вспоминал.

Мы поднялись на третий этаж и прошли в самый конец коридора. Изнутри «Рыжая Марта» выглядела чуть получше, чем снаружи. Кое-где, как на площадке второго этажа, имелись даже следы недавнего ремонта.

Пока поднимался, размышлял про состояние дел мятежников, о которых мне поведали накануне, а обстоятельства складывались для Джека Мстителя и его воинства весьма скверно. Герцог Альфонс, вынужденный заключить похабный мир на наших условиях, все силы бросил на подавление мятежа. В двух крупных сражениях его войска разгромили армию крестьян и сброда, пусть даже к тому времени весьма неплохо вооружённую и руководимую талантливым — это теперь признавали все — вождём. Всё же регулярные полки и дружины, имеющие большой опыт и состоящие из настоящих воинов, гораздо сильнее вчерашних землепашцев, побирушек и подёнщиков.

Как по мне, милорд Джек принял правильное решение, разделив остатки своего воинства на множество отрядов и отправив их устраивать свою дальнейшую судьбу в разные стороны и на другие земли. Награбили они достаточно, чтобы, скрывшись от преследований, какое-то время вполне безбедно существовать. Только сомневаюсь я, что многие из них предпочтут спокойную жизнь. Вкусив крови, не так-то просто вернуться вновь к жизни покорных членов человеческого сообщества. К тому же, искать и преследовать их перестанут ещё очень не скоро. Разве что, уйти совсем далеко, в республику Швердинг или королевство Римнар, что на самом севере Итерики, за Виргией. Но туда ещё надо добраться и не выдать себя. Впрочем, виргийцы легко могут закрыть глаза на подвиги, в кавычках, людей Джека, ведь свои преступления те совершали на территориях вражеского государства. Не исключено, что кому-то из бывших мятежников король Юлиан Третий даже предложит службу, чтобы опять заниматься диверсиями и саботажем на приграничных с его королевством землях Неллеров, Ронеров и Ормайцев.

Не знаю, так ли решит виргийский правитель или по другому, а вот у меня мысли по поводу дальнейшей судьбы Джека Мстителя, в свете новых обстоятельств — намечающейся гражданской войны, которую готов развязать принц Филипп, кое-какие появились. При вожде мятежников, если верить Петру и Павлу, осталось не более трёхсот бойцов, скрывшихся в дремучих лесах на габарийском приграничье, но это самые умелые, опытные и, главное, дисциплинированные и преданные своему вожаку бойцы, отлично вооружённые и экипированные. Такие точно не помешают дяде нашего короля, когда он решит сместить с трона родного племянника. А может даже и убить его, кто знает?

В общем, в ближайшие дни надо не только исцелить подругу погибшего соратника Мстителя, но и сформулировать свои предложения для главаря мятежников, которые передам через Вику. Троица бунтовщиков после её исцеления собирается вернуться к вождю. Где его найти, как я понимаю, знают. А чтобы определиться, чем мы с милордом Джеком можем оказаться друг другу полезными, нужно дождаться окончательного решения моей семьи по поддержке притязаний пятидесятилетнего принца на трон и, в случае почти неизбежного положительного ответа, степени нашего участия в заговоре.

— Здесь. — сам себе напомнил лейтенант Ромм перед дверью и постучал.

Открыл Павел и, увидев за спиной Эрика Карла, одетого как дворянин, да ещё и со знаками капитана, насторожился, но вежливо поклонился и пропустил внутрь, намеренно подержав дверь открытой, понимая, что следом за двумя гостями войдёт и третий, невидимый.

В номере оказалось две комнаты. Ближайшую занимали двое мужчин, которым предназначалась одна кровать, что в здешних гостиничных реалиях считалось вполне нормальным и не вызывала подозрений в непотребстве, а в следующей поместили мою пациентку. Номер был обставлен довольно убого — сколоченные из дерева шкаф, сундуки, табуреты и стол — но вполне чистый и даже уютный. Цельных кусков стекла хозяину «Рыжей Марты» хватило на окна только фасадной части трактира, здесь же окна выходили во двор, и они оказались витражными, собранными из мелких осколков. Несмотря на это и узкие размеры проёмов, в комнатах было достаточно светло.

В последнюю мои соратники лишь заглянули, чтобы убедиться, что тут мне ничто не угрожает, и кроме лежащей в постели девушки никого нет. Ну, Карл ещё и из любопытства, внимательно посмотрев на мятежницу. Вот ловелас чёртов. Пусть только попробует и к этой девке начать подкатывать, мигом отправлю в обитель с каким-нибудь поручением. Ладно, не отправлю, просто пригрожу, он поймёт. Приятель вполне адекватный. Повезло с ним. Кажется, я уже много раз это отмечал?

— Ну, привет, — обозначил я себя, войдя к Вике.

Молодая женщина после моего амулета выглядела уже не так ужасно, как вчера. Основная часть энергии амулета пошла на голову, и теперь Вика смотрела на меня обоими глазами, и отрезанное ухо почти восстановилось, пусть пока и не до полного размера. Зато её зубы, показавшиеся в улыбке, оказались будто у голливудской дивы. А ведь она красотка, да. Сколько ей лет? Говорили, что двадцать четыре. Выглядит старше из-за взгляда прошедшей через тяжёлые испытания женщины. Пальцы тоже начали восстанавливаться, что же касается повреждений остального тела, то пока ничего не видно.

— Здравствуйте, милорд. — ответила она и попыталась встать, но я знаком велел этого не делать. — Мне раздеться?

Она чуть покраснела. А вообще, если вчера она встретила меня одноглазым взглядом, полным настороженности, злости и даже чуточку неприязни, то сейчас в её взоре явно сквозят надежда и уважение ко мне.

— Зачем? — жму плечами и придвигаю к сундуку табурет. — Я же не лекарь, ни мазать тебя всякой гадостью, ни отрезать ничего, ни пришивать, ни прижигать, ни чего-то другого делать не стану. — достаю из сумки фолиант, укладываю на крышку громоздкого ящика и открываю на нужной странице. — Располагайся, как тебе удобней, чтобы не смотреть на меня откидывая голову. Вывернешь шею, потребуется ещё один визит. Мы с тобой будем беседовать, за разговором и время летит быстро.

— А вы сможете? А я вам не буду мешать?

— Нисколько. Больше слушать и работать. — успокаивающе улыбнулся пациентке. — Расскажи мне о своём муже, об Эдгаре. Его ведь так зовут, звали? Прям как нашего славного короля.

— Мы с ним не были мужем и женой.

— Мне сказали… — я на секунду замолк, начав отделение от источника жгута самого тёмного из зелёных оттенков. — другое.

— С Эдгаром мы познакомились уже в войске милорда Мстителя. Пойти в храм у нас так и не получилось.

На самом деле меня не очень интересовала судьба Тановых как таковая. Просто ещё в прошлом давно привык понимать общую картину жизни, складывая её из историй отдельных людей, поэтому одно время много читал мемуары.

— Всё равно, Вика, рассказывай. У нас три часа времени, и надо их провести с обоюдной пользой. Ты удовлетворяешь мой интерес, я тебя исцеляю.

Глава 5

Насчёт пяти, суммарно, визитов для исцеления Вики я немного погорячился. Да, заклинание полного исцеления более эффективно, можно сказать, почти мгновенного действия, при всяких там остановках сердца, разрыва лёгких или чего-то навроде чумы или оспы, а с восстановлением, то есть, новым отращиванием конечностей или каких-либо иных частей тела, оно требует неоднократного применения, и всё же увечья молодой мятежницы, особенно, внутренние, оказались не столь большими. Понял сегодня по результатам целительской работы, что обойдусь ещё одним сеансом, и Вика Танова окончательно встанет на ноги в состоянии много лучшем, чем до того, как попалась в руки законных властей. Вот если бы ей целиком руки и ноги пообрубали, тогда да, провозился бы дольше.

Поняв это, в качестве бонуса создал пациентке ещё плетение против постельных паразитов, благо, нужных для этого оттенков на исцеление не потратил. В гостинице довольно чисто, но от клопов и блох без магии не так просто избавиться, алхимия всё же довольно дорогое удовольствие, да и не изготавливают таких почти.

— Не знаю даже, как мне вас благодарить, милорд. — молодая женщина села на широком топчане, подтянув одеяло к подбородку. — Груди тоже теперь целые. Правда, как у мальчишки какого-то размером. — тихо засмеялась, глядя на меня просветлённым взглядом.

— Вкусы разные, кому-то из мужчин и такие нравятся. — убираю книгу плетений в сумку, чувствуя всё же некоторую усталость. Посиди вот так три часа. И спина затекла, и задница отсиделась. С удовольствием встал. — Но после завтрашней встречи, полагаю, станет как прежде. А вообще как состояние? Тебе же и внутренности отбили. Рёбра срослись? Ну-ка вздохни полной грудью. Нормально? Ходить сможешь, смотрю. Вот и замечательно. Это вам. — кладу на табурет свиток пергамента. Нечего сидеть взаперти, так только больше вопросов и подозрений. Так что, гуляйте, веселитесь. Герцогство обрело нового правителя, молодого и энергичного. Есть, чему радоваться. О делах позже поговорим.

Здесь документов, удостоверяющих личность, не существует, зато имеются записанные на пергаментах или бумаге именные офицерские или чиновничьи патенты, подорожные, пропуска, векселя, права на разные виды деятельности, выданные гильдиями, и прочее, наличие на руках которых значительно облегчает общение с представителями власти, стражей или тайным сыском.

Вот я и выписал Петру, Павлу и Вике один документ на троих за своими подписью и печатью доверенность на закупку для моей обители тканей. Понятно, ничего им покупать монастырю не нужно, но свиток пусть будет на всякий случай. Меньше к ним вопросов, что делают жители королевского домена, а все трое родом из-под Лижона, в нашем славном Неллере. Тем более, что сыск сейчас землю носом роет в поисках семёрки имперских зилотов. Не хочу вытаскивать людей Джека из тюремных подземелий и допросных, куда таскают всех подозрительных приезжих.

— Ни разу не были ещё в вашем городе, господин, — Вика встала и чуть покачнулась. — С удовольствием погуляем. Милорд нам дал достаточно драхм. Скажите, я вам сколько-то должна?

— Это мы с вашим командиром обговорим. Главное, не вздумай здесь заняться подзуживанием нашего отребья на бунт. Ты, я слышал, в этом большая мастерица.

— Как вы могли такое подумать, милорд. — не поняла она шутки и вдруг бухнулась передо мной на колени и расплакалась, целуя полу моего кафтана.

Вот те и злобная революционерка. Впрочем, понять её можно, я совершил настоящее чудо. Осталось доделать только по мелочи.

Знаю, что кого попало Джек Мститель в сопровождение Вики бы не послал. Переживать, что Пётр и Павел, получив добро на свободный выход в город, пустятся во все тяжкие, точно не стоит. Договорились. что завтра я приду примерно в это же время.

К нашему возвращению замок уже проснулся. Меня хватились все, кто ни попадя. Мачеха, брат, дяди Рональд и Андрей Торский, сестрёнки само собой, графы Реймсский и Тибо-Ластский. От всех в моё отсутствие приходили приглашения на совместный завтрак.

Хотя я предпочёл бы компанию маркизы Агнии или виконтов Андрэ и Юлианы Дитонских, понимание субординации направило меня в покои нового неллерского правителя, где помимо самого Джея и герцогини Ольги застал Марию и Конрада Ормайского.

В Малом трапезном зале, помпезном помещении в готическом, довольно мрачноватом стиле, они уже завтракали вчетвером, но на огромном столе был приготовлен пятый комплект посуды и столовых приборов, приготовленных рядом с мачехой, которая сидела с гостем напротив сына и невестки.

В зале бесшумно скользили или стояли несколько лакеев и служанок, а у двери замерли двое гвардейцев.

Похоже, моё приглашение не являлось простым проявлением вежливости, действительно что-то хотят обсудить, раз уж подготовили мне место. Молодцы, чего. А если бы я вернулся только к вечеру? Вчера что ли не могли сказать, что у нас тут утренний разговор намечается? Эх, Джей. Или решение позвать младшего в семье возникло спонтанно? Может нашему гостю захотелось со мной поближе познакомиться, и он попросил?

Меня приветствовали кивками, а брат ещё и проявил осведомлённость, поинтересовавшись, куда я так рано выходил из замка.

Ответила за меня его жена:

— Не иначе, у нашего Степа есть подруга, о которой он нам не хочет рассказывать.

Герцогиня Ольга мне всё время теперь улыбается. Лишь бы Джей не вздумал ревновать, наблюдал я пару раз облачка, пролетавшие по его лицу, когда он замечал, как молодая герцогиня на меня смотрит.

Ох, женщины, падки вы на подарки и на душевные истории. Для своих родственников не жалею ни того, ни другого. Сумочки, зеркальца с пудреницами, книги со сказками, подзорные трубы, ходики, а ещё разложенные в красивые бронзовые коробочки леденцы в ассортименте — малиновые, смородиновые, вишнёвые, клубничные, медовые, даже лимонные, привезли мне в прошлом месяце целый сундук этих цитрусовых — и это не полный перечень того, чем я их радую.

Да и сам радуюсь, так-то. Приятно же, чёрт возьми, видеть восторженную реакцию Юлианы, Агнии или Ольги. Даже Снежной Королеве не всегда удаётся сдерживать свои эмоции, хотя обнаружить их могут только те, кто хорошо знает вдовствующую герцогиню, и то с трудом.

— К подругам ходят на ночь, — хохотнул правитель Ормая. — Его преподобие, вижу, уже сыт. Ну, хоть вина с нами выпей, Степ.

С герцогом Конрадом мы перекидывались фразами несколько раз во время празднеств, но близко пока не знакомы. Это крепкий, крупный мужчина. В свои пятьдесят два выглядит на сорок. Сильный маг с круглым добродушным лицом и глазами голодного волка. Такому дай палец, руку по плечо откусит. Хорошо, что он союзник для нашего рода. Не хотелось бы иметь его во врагах.

Вино оказалось сильно разбавленным. И правильно. Ещё полдень не наступил, а бодрствовать опять предстоит допоздна.

Я пока помалкиваю, говорят в основном оба герцога, хвастаются своими охотничьими подвигами на зверей и беглых. Мачеха погружена в свои мысли, Ольга всё посматривает на меня и улыбается, а меня вдруг пробил аппетит, и я решил отведать цыплёнка в остром соусе.

— Степ, ты же оба урожая придержал? — спросил вдруг Джей.

— Да, как и договаривались. — ответил не сразу, сначала проглотил еду. — Цены уже поднялись на треть относительно прошлогодних, торговцы из портовых городов скупают любое зерно и бобовые. Правда, перед отъездом услышал, что война в царствах пошла на спад. Вроде до конца осени там будет перемирие или даже мир.

У меня в монастыре, куда стекаются паломники отовсюду, отличная точка сбора информации о происходящем в мире. Надо только уметь её выуживать. Мой лейтенант сыска Николас умеет.

— Это только слухи. — произнесла мачеха.

О чём она всё время думает? Какая-то она рассеянная. С улицы Бассеянной. Впрочем, судя по реплике, нить беседы Мария не пропускает.

— Может и так. — соглашаюсь. — Только третий урожай мне уже хранить негде. Думаю через пару-тройку недель начать всё-таки продавать. В первую очередь рожь и сою.

— Не спеши с этим, Степ. — посоветовал герцог Конрад, как-то понимающе переглянувшись с Джеем. — Сейчас ходят упорные слухи, что в портах Альбии собираются большие флота, и туда стягивается множество войск. Куда краснокожие огнепоклонники направятся, как не в очередной раз на наш материк? В империю или западные королевства — не важно. Будет по настоящему большая война.

Названный правителем Ормая материк находился строго на юг от нашего, всего в двух неделях плавания, если плыть по кратчайшему маршруту, от Юстиниана до Раппаро, северного порта Альбии.

— Вопрос с хранилищами решим. — уверенно сказал братец. — Только к графу Олегу везти не стоит. Здесь в Неллере освободим под продовольствие часть складских территорий с менее нужной продукцией.

На слуг внимания не обращают, к тому же, сюда допущены самые доверенные, но уши и языки есть у всех, поэтому на самые чувствительные темы никто в трапезном зале говорить не будет. Я же и так понимаю недосказанное. Информация о скором нашествии краснокожих не столько о войне с огнепоклонниками и скором взлёте цен на еду и корма, сколько о планируемом захвате власти в Кранце принцем Филиппом.

При чём здесь альбийцы и дядя нашего короля? Так всё элементарно. Мне даже не потребовалось и пары секунд размышлений, чтобы, сложив два и два, получить четыре. Ведь Эдгар Первый — это креатура Флавия Неустрашимого. Именно Юстиниан стоял за убийством Петра Третьего. Честно, до сих пор так и не понял, но кой чёрт империи это потребовалось, однако, все те, к кому я отношусь с доверием, в таком положении дел уверенны.

В общем, нашествие краснокожих лишит нашего законного монарха поддержки юстинианских полков. Когда Флавию действительно нужно, его войска умеют быстро возникать в странах континента, что тот ёжик из тумана, внезапно и организованно. Но тут империи будет не до варварского королька. Кстати, говорят, они нас всех, кто за их границами, считают варварами.

— Тогда я сразу же, как только вернусь в обитель, начну отправлять сюда обозы. Получится их принять? Герцог, у меня реально складировать третий урожай будет некуда.

— Отправляй. — ответила мачеха, заметив, как замешкался её ненаглядный сынуля.

Всё же, смотрю, есть смысл в такой поэтапной передаче власти, на которую пошли мои родственники. Брат ещё не скоро сможет обойтись без подсказок вдовствующей герцогини. И хорошо, что Снежная Королева будет рядом. Не знаю, правда, как ко всему этому начнёт со временем относиться Ольга. В моём проглом считалось, что две хозяйки на одной кухне не уживутся. Как тут будет, в замке и дворце, посмотрим. Так-то невестка у меня вполне вменяемая, сильная магиня, хотя, чувствуется, не шибко умная. Ладно, жизнь покажет.

Из трапезного зала, где наши голоса летали эхом под сводами будто летучие мыши, мы впятером переместились в небольшой кабинет, даже не знаю, каким целям эта комната служит в обычные дни. У нас в армии офицерская курилка так была оборудована, только здесь по периметру помещения вместо четырёх жёстких скамей помещения мягкие диваны, а вместо большой урны в центре, ажурный столик, на котором уже приготовлено пять золотых кубков — мы богатый род — кувшин лаборского и серебряное блюдо фруктов.

Старый слуга Джея, бывший раб, давно получивший вольную, разлил вино и удалился за дверь, с той стороны которой встали двое гвардейских сержантов.

Вот тут всё стало окончательно ясно. Неллеры поддержат притязания принца Филиппа на престол. Деньги нашему будущему королю ссудят верцийцы и дармигцы, а армию он уже начал формировать из числа неприкаянных кранцевских, и не только дворян, а также того нашего сброда, который отправился наниматься в республику в составы абордажных команд и морской пехоты.

Лорды сейма ловко придумали. Сам ведь Эдгар организовывал рекрутинг солдат для Верции по своему королевству, чтобы погасить хотя бы часть долгов, а теперь, получается, эти же вояки заполнят собою костяк войска претендента.

Нашлось объяснение и тому, зачем я сегодня на этом совещании понадобился герцогу Конраду.

— Виконт Ульян Ормайский, прецептор Наказующих, мой троюродный кузен. — сказал он, глядя на меня. Так получилось, что в кабинете я сижу напротив него. С правой стороны, также одна на диване, Мария, а слева, вдвоём, Джей и Ольга. — Его возможности вместе с влиянием милорда Курта Неллерского не настолько велики, чтобы уравновесить авторитет кардинала. У меня есть сведения, что Николай Гиверский кое-чем тебе обязан, Степ. Сможешь ли ты добиться от него поддержки Филиппа? У вашего прецептора весьма напряжённые отношения с Эдгаром, но вот с Марком Праведником они почти приятели. Если и орден Молящихся поддержит принца, это сильно поможет делу.

Вот ты загадку задал, герцог. Понятно, прецептор очень многим мне обязан. Пусть не спас его род, но дал возможность не зачахнуть как маги и владетельные графы, так это точно. Только вот обязан-то он именно мне, а не моей семье, или роду Неллеров, или, уж тем более, не принцу Филиппу. Виконт Гиверский очень умён, опытен и в искусстве интриг, что называется, собаку съел. Станет он влезать в авантюру с неизвестным результатом?

Надо что-то отвечать Конраду. Не только он смотрит на меня выжидающе, а и мои родные. Ну, в таких случаях лучше всего говорить правду.

— Я не знаю, — ставлю кубок на стол и делаю неопределенное движение кистью руки. — Да, он обещал поддержку, вот только, согласится ли пойти против кардинала? Так-то у его высокопреосвященства друзей нет, и, нет, мой прецептор с ним не связан какими-то особыми приятельскими узами. Они уважают друг друга, и только. Мне нужно будет разговаривать с ним. Письмом в таком деле не отделаешься.

— Само собой. — согласилась мачеха. — Смотри, Степ, нападение огнепоклонников ожидается не позже конца наступающей осени. Значит, Филипп выступит зимой. Тебе надо будет в ближайший месяц-два навестить Рансбур. Ты ведь и так туда хотел в первый зимний? Съездишь чуть раньше. Джей охрану тебе в пути обеспечит.

— Да не нужно. — мотаю головой отказываясь. — У меня теперь и своя рота имеется, вы же знаете. И да, я не против поездки. Только у себя со сбором урожая и кое-какими делами разберусь и отправлюсь. Только, результат не гарантирую.

— Это понятно. — согласился герцог Ормайский. — Но попытаться стоит.

— А ничего, что о планах принца могут узнать при дворе? — уточняю на всякий случай, хотя уверен, что виконт Гиверский доносить о содержании нашего разговора не станет.

— Об этом и так прознают, — отмахнулся Джей. — Чуть раньше или чуть позже, особо никак не повлияет на предстоящие события. Не исключаю, что Эдгар уже осведомлён о планах своего дяди. Степ, я всё смотрел на тебя, и ты как будто бы в чём-то сомневаешься.

Ого. Так заметно? Или ты, братец, у меня ко всему прочему ещё и скрытый физиогномист? А стоит ли задавать мой вопрос при госте? Пожалуй, как раз при нём и нужно.

— Прости, Джей, если спрошу глупость, — извиняюще улыбаюсь. — Но я, ни вчера, ни сейчас, так и не понял, а какие гарантии даёт нам принц Филипп, что, когда и если он займёт трон, то выполнит всё, что пообещал?

Воцарилось молчание, в ходе которого, только Ольга не играла в гляделки.

Первым его прервал герцог Конрад, весело рассмеявшийся:

— Мария, он и правда у вас стал настоящим аристократом. Молодец, Степ. Рассуждаешь, как опытный политик. Если позволишь, объясню тебе коротко. Любые договорённости, письменные или устные, соблюдаются ровно до тех пор, пока стороны, заключившие эти договора, не могут безболезненно их изменить в лучшую для себя сторону или отменить сковывающие чем-то обязательства. Нам самим надо будет добиваться, чтобы новый король сделал всё то, что обещал. Уверяю тебя, Филипп тоже будет с нас требовать соблюдения договорённостей. А каких-ты хотел гарантий? Чтобы он дал клятву? Он и так её даст. И мы дадим.

— Я всё понял, герцог. — чуть склоняю голову. — Спасибо за разъяснение.

Надо будет эту мысль не забыть в свой трактат включить, там, где раздел о политике. Пусть не моя мысль, но понятная аристократам. Надо иногда быть и капитаном Очевидность.

Дальше я уже помалкивал, вычленяя из разговора родных и гостя всё то, что может пригодиться в дальнейшем, и переглядываясь с Ольгой. Новая молодая герцогиня ждёт от меня на вечернем балу новых интересных историй, что ж, и на танец пригласим, и развлечём. Близкие ведь люди.

Разумеется, не стал ничего говорить о возможности привлечь в наши ряды три сотни опытных бойцов милорда Джека. Этот вопрос я потом пообсуждаю с Джеем, когда сам определюсь с тем, нужно ли мне этими человеческими кадрами делиться с другими или оставить их на личной службе. Прокормит такую ораву пока не в состоянии, а вот дать приют на своих землях вполне. Не понятно только согласится ли Мститель, но не думаю, что у него много вариантов.

Через час после нашей беседы в кабинете мы разошлись по своим покоям. У себя я застал Эйты, ту самую рабыню, которую когда-то подарил Юлиане. Чернокожая девушка сидела за столиком в коридоре с моими Юлькой и Ангелиной, играя со второй из них в шашки. Пока кроме Чапаева других правил она не знала, но ей и эта игра нравилась.

При моём появлении вскочили все трое, да так резко, что табурет Юльки упал под ноги идущего с озабоченным видом Сергия, и мой секретарь чуть не упал, споткнувшись о внезапную преграду.

— Ваше преподобие, — склонилась Эйты, говорила она всё ещё с жутким гортанным акцентом, но абсолютно понятно. — Хозяйка сказала, что ждёт вас у себя. Вы должны сопровождать её на турнир, который состоится перед балом.

— Что-то я всем кругом должен. — хмыкнул я. — Но виконтессу Дитонскую сопровождать сочту за честь. Так и передай кузине. Только уточни, пожалуйста, а где твой господин виконт Андрэ? Почему он не будет со своей супругой?

— Так он участвует в турнире. — с укоризной посмотрела на меня своими выпученными глазами девушка. — Вам же хозяйка вчера говорила утром, я слышала.

— Да? Ну, значит, что-то с памятью моей стало. Всё, иди. Скажи через полтора часа буду у неё.

Послезавтра с раннего утра в Рансбур отправляется со столичной делегацией вице-канцлер Андрей Торский, будущий канцлер, если у нас всё получится, мне надо будет с ним письма передать. Вчера ещё хотел написать, да ещё, как говорится, конь не валялся.

Глава 6

Залетевший в комнату ветер своим порывом едва не сдул бумаги с моего стола. Это Ангелина открыла дверь, вот и устроила мне тут сквозняк.

— Господин, я насчёт ужина. — ответила она на мой недовольный взгляд.

— Дверь с той стороны закрой. — приказываю. — Сказал же, буду занят, не беспокоить. Чего не понятно?

Служанка тут же сильно хлопнула дверью. Не специально, опять ветер. Тут ничего не поделаешь, все окна-бойницы нараспашку. Зато благодаря этому и толстым, более ярда-полутора, стенам дворца, высоким потолкам и коньковой крыше даже на верхнем третьем этаже очень комфортно, не жарко, не душно, никаких кондиционеров не требуется.

Поправляю осветительный амулет в серебряном подсвечнике — а что, нормальная подставка, раз уж руки всё не доходят придумать и сделать специальную — и продолжаю писать. Точнее, уже завершаю.

Завтра вице-канцлер отправляется в Рансбур, вот с ним и передам письма, почти из рук в руки. Понятно, сам лично виконт Андрей Торский моё послание торговцу Ригеру не понесёт, поручит доверенному слуге, а Берта получит весточку через тётушку Нику, но это, можно сказать, безопасный канал передачи информации, лучше-то всяко уж нет пока.

Так что, написал более подробно и откровенно, чем в тех бумагах и пергаментах, которые отправлял с караванами.

Вчера или, нет, уже позавчера — время летит — дни в один сливаются — на пиру поделился с епископом Рональдом идеей создания почты. Пока только в нашей провинции. И был с иронией опущен с небес на землю.

Действительно, слишком много разбойничьих шаек скрываются в дремучих лесах и безобразничают на дорогах. Почтовым каретам потребуется сильная охрана, а где её столько взять? Вменить это нашему егерскому полку в обязанность или кавалерийским? А кто тогда будет границы защищать и леса прочёсывать? Создавать же отдельное военное подразделение дорого. Стоимость отправки посылок и писем будет такая, что обычным подданным окажется не по карману, а аристократы или богатые торговцы в экстренных случаях в состоянии снаряжать гонцов с надёжным эскортом.

В общем, нет, пока эта идея не проходит. Остаётся всё по прежнему — оказией с караванами, гонцами и краткие сообщения голубями. Жаль. Ну, может про новом короле в Кранце наведут порядок, тогда и поговорить про почтовое ведомство. Фантазёр. Чем Филипп в этом плане будет лучше Эдгара? Да ничем.

Впрочем не мне плакаться о судьбе этого козла, который заказал моё убийство. Гнида. Если кого и было бы жалко, так это Хельгу. Но мачеха, хмыкнув и пожав плечами, уверила, что принцессе ничего не грозит, может даже с дядей на троне ей будет намного проще, чем с братом, который давно её к королевскому обручу ревнует и опасается её пребывания во дворце. Выдадут Хельгу замуж сообразно интересам Кранца, на этом все её неприятности и закончатся.

Так, я опять отвлёкся. А всё Ангелина виновата. Суёт свой нос, когда не просят. Письма лейтенанту Ригеру, баронете Нике и милорду Джеку у меня уже готовы, вот свёрнуты лежат. Чёрт, не перепутать бы. Убираю послание вождю мятежников в валяющуюся у меня под ногами сумку, пока не забыл, а то отправил бы в столицу, и завершаю последний абзац письма для миледи Берты из Новинок.

Может ей ещё про вчерашний бал написать? Не, не нужно. Зачем ей? Тем более, не стоит тревожить девчонку рассказом, что я там был звездой, ставшей предметом атак для большинства девиц.

Впрочем, если разобраться, сверкало там от счастья другое светило — виконтесса Юлиана Дитонская. Ещё бы! Супруг выиграл турнир, а известный и прославленный двоюродный брат Степ пренебрегал красотками, всё внимание уделяя только ей — и в танцах, и за столом.

Особенно радовалась кузина, видя напрасные потуги своей давней соперницы и недоброжелательницы виконтессы Моники Реймсской, златокудрой красавицы, безуспешно пытавшейся привлечь к себе моё внимание. Из-за неё я впервые на себе почувствовал, что такое испанский стыд. Когда краснеешь не за себя, а за другого.

В отличие от пира, учитывая, что бал был организован вечером, Джей с Марией решили провести его не на улице, а трёх больших залах дворца, анфиладой идущих друг за другом на втором этаже левого крыла здания. В конце одного из залов за колоннами вывесили ширмы, за которые время от времени забегали все гости, побывал там и я. А выходя стал свидетелем безобразной ссоры Моники и её подруги баронеты Глории. Обе на взводе кидались друг в друга словами, которые приличные девушки вовсе не должны бы по идее знать. И предметом их ссоры был я.

Ни разу ещё из-за меня девушки не ругались, да с такой яростью. По идее я должен бы загордиться, но почувствовал себя крайне неуютно. Ага, тот самый испанский стыд, как он есть. Пришлось отступить в тень колонны и бочком-бочком уйти по другую сторону незамеченным, в смысле, двумя высокородными склочницами незамеченным, а прилипалы Карл Осм и Иоанн Ропперт меня там подкараулили, и вчера я даже их компании в кои-то веки оказался рад. Писать об этом всём Берте, понятно, ни к чему.

Складываю письма в бронзовые трубки и выхожу с ними из кабинета, направляясь в гостевые апартаменты вице-канцлера.

В коридоре встречаю Вальку, направляющуюся ко мне.

— Мы же недавно с виконтессой расстались. — удивляюсь. — Она опять хочет меня видеть? Эй, ты чего такая грустная? Хозяйка обидела?

— Нет, не обидела. — хлюпнула носом подруга детства. — Я к тебе, к вам. Помоги, помогите, Степ, ваше преподобие.

В коридоре, как джинны из бутылки из альковов и комнат начали возникать придворные и слуги со зримо напрягшимися ушами. Интересно им, видишь ли, о чём это хорошо одетая и украшенная служанка виконтессы Дитонской станет разговаривать с его преподобием аббатом Готлинским.

Оборачиваюсь к сопровождающему меня секретарю.

— Давай сюда, Сергий. — протягиваю руку за письмами. — Сам донесу, не растеряю поди по дороге. А ты проводи девушку ко мне, я через четверть часа вернусь. Валь, тебя госпожа не потеряет? Ах, отпустила. Ну, тогда замечательно. Жди меня, и я вернусь.

С моим дядей Андреем мы наговорились ещё накануне, сегодня не стал ему мешать собираться в дорогу. Он там ругался с прелатом, прибывшим на коронацию от кардинала Марка. Ну, пусть ругаются. Как я понял, утрясали вопросы с распределением людей по фургонам в их караване. Мне это не интересно. Тепло попрощался с виконтом, отдал ему письма и вернулся к себе.

Мои служанки приняли Вальку в своей комнате. Еле на ногах удержался, когда увидел, как Юлька сама лично подкладывает подруге детства мёд. Нет, правда, мёд. А ещё перед гостьей лежат два лимонных леденца, они у меня размером с советский пятак. Чего мелочиться? Подозреваю, что не опозорься я с приготовлением шоколада, девчонки и его бы не пожалели для Вальки. Всё же они у меня хорошие, хоть и заноситься стали в последнее время. Не передо мной, конечно, а перед другой обслугой, да и простыми горожанами. Но тут молодцы, проявили себя настоящими друзьями. Особенно Юлька. Чтобы она, да мёд добровольно с леденцами отдала, похоже, я чего-то упускаю.

С шоколадом же у меня никак не получается сделать нормальные плитки. Только питьевой либо вязкая липкая масса, которая прилипает к рукам. Может до чего-то бы и додумался, как сделать нормальную консистенцию, но пришлось собираться в дорогу. Брат коронуется — это вам не лобио кушать.

— Три девицы под окном пряли поздно вечерком. — обращаю на себя их внимание, стоя на пороге их комнаты.

— Господин! — вскочили все трое.

— Оставьте нас с Валькой, нам поговорить нужно. — прогоняю служанок.

У них тут сильно пахнет алхимическими духами. Кстати, сегодняшняя гостья их три дня назад ими и снабдила. Юлиана, когда ей надоедают ароматы приготовленных самой ароматических воды и масел, отдаёт их Вальке или Эйты, а пользоваться при себе не разрешает, только на выход. Вот и скопились запасы.

— Всё плохо, ваше преподобие. — грустно вздохнула Валька. — Только вы можете помочь. К хозяйке с этим боюсь обращаться. Она что-нибудь плохое с моим папой сделает. А вы же помните, он у меня хороший. С вами часто шутил, яблочками с нашего садика угощал. Он добрый.

— Помню Валька. — соглашаюсь. Мне от Степа досталось всё, что тот знал. Отец Вальки Роберт работал золотарём, и пахло от него соответствующим образом, но мужик он действительно нормальный, если трезвый. — Добрый. Пока не выпьет. И что, сильно мать поколотил?

— Угу. — поникла девушка. — Ребро-то ладно, а вот челюсть ещё сломал. Как маме за прилавок зеленщика вставать? Может исцелите, а? Я деньги, которые от госпожи получала, почти все маме отдала, но это в день приезда было, она их на лечение младшей сестрёнки потратила. Помогите, а?

Вот что тут прикажешь делать?

С одной стороны, Валька совсем оборзела, обращаясь к прославившемуся целителю, аббату, дворянину с такой просьбой, мне все эти дни празднеств даже наши неллерские аристократы, кому тоже было нужно лечение или омоложение, лишь скромно намекали, понимая мою занятость и осознавая статус признанного члена семьи высокого рода.

А с другой, ей-то деваться некуда. В отличие от знатных дворян или богатых горожан, у неё других вариантов не имеется.

К тому же, в самом деле, Степ и с Робертом, и с Ирэн, родителями Вальки, был хорошо знаком. С Ригером её отец вообще приятельствовал, как-то раз они дрались спиной к спине, отбиваясь от пьяных подмастерьев из кузнечного квартала.

— Ладно, пусть утром приходит к замку. — соглашаюсь. — Ник её встретит.

— Я сама её приведу, госпожа меня отпустит. — обрадовалась девушка. — Мы с мамой у ворот вас подождём.

— Отец тоже пусть приходит. — киваю. — Скажу ему пару ласковых слов. Не бойся, я не виконтесса Юлиана, под плети не отправлю.

Надеюсь обойтись изученными простыми плетениями исцеления. Челюсть и ребро — ерунда, тут полного исцеления не требуется. Хотя, было бы время, мог бы не пожадничать и на него, Вику-то я уже полностью поставил на ноги. Мало того, она избавилась и от тех хворей, которые имела до попадания в лапы герцогских дознавателей. До сих пор никак не могу привыкнуть, быть равнодушным относительно своего могущества. Стараюсь приглушить в себе, но пока никак не получается не испытывать удовольствия близкого к наслаждению от обладания великими способностями.

Читал когда-то, что в Риме во время полководческих триумфов в колеснице с победителем ехал специальный раб, который постоянно шептал на ухо герою: «Помни, ты смертный». Тоже что ли завести себе такого? А зачем? Вон Ивану моему Чайке поручу, пусть этим займётся. Ладно, шутки в сторону, девушка, кажется, ещё о чём-то попросить хочет.

На мой вопросительный взгляд, решается.

— Можно я леденцы с собой заберу? — попросила.

— Само собой. Тем более, они не мои, а Юлькины, она их тебе отдала. Но ты же не этот вопрос хотела задать?

— Ага. — сладости сразу же исчезли в сборках её платья. — Поговорите с хозяйкой, похлопочите за меня. Она хочет меня замуж за младшего помощника управляющего графским замком замуж выдать. Тот ей в ноги перед нашим отъездом кинулся с такой просьбой. А он толстый и старый. Ему уж тридцать скоро.

— Знаешь, что я вспомнил? — не могу сдержать смеха. — Как ты у меня все земляные орешки выманила, которые дядька Ригер из Валок мне привёз. Валька, ты не меняешься, никогда своего не упустишь. Хорошо, я и с виконтессой поговорю. Всё или ещё что-то?

— Всё-всё, ваше преподобие. — заулыбалась девушка.

Они и вправду прежняя, хоть и превратилась из нескладной, тощей, замызганной девчонки в красивую ухоженную барышню. От уныния до радости у неё меньше шага. Впрочем, в обратном направлении расстояние такое же.

Когда ободрённая моими обещаниями подруга детства убежала, другая, Юлька, поинтересовалась в коридоре:

— Вы же поможете ей? Помните, каких весёлых человечков дядя Роберт нам из дерева вырезал, а тётя Ирэн на них одежды шила?

— Помню, помогу. Найди мне лейтенанта Ромма, пусть зайдёт.

Мало исцелить Валькину мать, надо, чтобы её отец снова не распустил руки. От того, что протрезвев, Роберт опять будет чуть ли ни на коленях умолять жену о прощении, однажды может не помочь. Бьёт, значит, любит — дурацкая поговорка. С этим надо заканчивать. У меня конечно большой теперь авторитет, но Эрик всё же лучше в данной ситуации, он может быть очень-очень убедителен в своих просьбах. Вот пусть и попросит Роберта больше не пить. К тому же, у того такой опыт имеется, почти два года ни капли спиртного в рот не брал, когда отмутузил тётку Ирэн так, что пришлось все сбережения лекарю отдать.

Утром неллерский замок шумел что тот камыш, деревья гнулись, а ночка тёмною была. Не только провожали столичных гостей, чей караван уже ждал в южном посаде, готовый к движению в Рансбур, но и собирались на облавную охоту все остальные приехавшие на коронацию аристократы.

Охота должна продлиться два дня, егеря уже загнали множество зверей в Волчьем лесу, там же обнаружили следы разбойничьей шайки — тоже ведь придурки, бандиты могли бы сообразить, чем завершаются праздники — и несколько беглых каторжан, для которых на ратушной площади уже приготовили крюки. Не только герцогские палачи, городские тоже знали, как правильно подрезать кожу и за какое ребро подвесить преступника, чтобы он умирал очень долго.

А остальной народ продолжит гуляния и развлечения, правда, ещё с позавчерашнего дня все делают это за свой счёт. Дворец и ратуша, сколько могли выставить угощений и вина, столько уже и потратили, а дальше всё сами.

Да, я на охоту не еду, хотя даже Агния с Юлианой уговаривали, два близких человека, кому я не могу никак ни в чём отказать. Почти никогда. Правила же подтверждаются исключениями из них? Ну и вот, сказал им и Джею, что мне на обратный путь в монастырь требуется восстановить амулеты для своего эскорта, и личные тоже. Это все поняли, с этим согласились. К вопросам обеспечения безопасности после глупой — по другому не скажешь — гибели герцога Виталия моя семья относится всерьёз.

Перед уходом выглядываю в окно, выходящее на сторону плаца, где радостным лаем заливается выпущенная из псарни свора собак. Среди собравшихся вокруг осёдланных коней множества аристократов вижу и сестриц, зачем-то с двух сторон толкающих виконта Андрэ Дитонского. Провинился что ли в чём-то? Нет, тогда бы девушки не смеялись. А вот Юлиане бы стоило оставаться во дворце. В её-то положении. Животик вполне заметен. Ладно. Сама уже взрослая тётя, обойдётся без моих советов. Целительская магия всегда при ней, а с развлечениями у дворянок тут совсем скудно, как охоту пропустить? Паргейские благородные девицы в отличие от земных средневековых барышень ни крестиком не вышивают, ни музицируют, ни — чем там ещё у нас отвлекались те, кому не нужно круглосуточно заботиться о хлебе насущном?

— Вы без отвода глаз сегодня? — уточнил лейтенант Ромм, встретивший меня на выходе из апартаментов.

— Ну, да. А зачем? — поправил я меч, висевший на перевязи. Так удобней носить, чем на поясе. Попросил заказать такую же, как у капитана Бюлова. Давно пора было это сделать. — Вику и мужиков я легализовал, и сегодня они тоже уезжают. Нет смысла скрывать моё посещение. Тем более, оно будет совсем кратким.

Павел купил три места в караване, отправляющийся в полдень от восточных ворот в Габарию через Ронер. Понятно, самим у них добраться получилось бы быстрее, только у разбойников отсутствует понятие корпоративной солидарности, попадись эта славная троица в руки наших неллерских бандитов, никакой скидки на то, что они люди самого Джека Мстителя не сделают. Обдерут до нитки, а Викой попользуются, даже если Пётр с Павлом попросятся в шайку. Сначала ограбят, а потом подумают, брать или не брать. А так, с толпой, доедут почти гарантированно.

Деньги у людей милорда Джека имеются, да ещё какие. Тот им вручил для меня целый мешочек золотых юстинианских драхм и поручительство в имперский банк на три тысячи. Хотел за исцеление подруги расплатиться мечтатель. Нет, деньги я и без этого могу заработать. Опять, друг мой Джек, станешь мне должен и за это. Будешь у меня в долгах, как в шелках.

Перед парадным крыльцом и моя семья, и наши вассалы — графы, бароны, градоначальники городов прямого подчинения, владельцы имений герцогского домена — создали огромную толчею. Все они разодеты, будто не на охоту едут, а на пикник. Это в общем-то понятно. Есть кому выгонять из дебрей дичь — четырёхногую или двуногую — целых три егерских роты в Волчьем лесу задействованы, да отсюда ещё поедут две гвардейские роты. Охотникам, знай только, стреляй из арбалетов или кидай дротики в свои жертвы, ну, или плени магическими путами. С таким подходом можно было бы не в лес, а на скотобойню отправиться. Понятно, своё мнение я не высказываю. Сам отпетлял от жестокой забавы, и на том спасибо.

Мы, одетые в скромные мундиры, от южного подъезда дворца всей пятёркой словно серые мышки незаметно проехали к воротам, на нас никто не обратил внимания, много тут разных вояк, выглядевших подобным же образом, разъезжает.

Сразу за мостом через ров под копыта моего коня метнулась Валька.

— Ваше преподобие! — выпалила.

— Сдурела, Валь? — еле успел натянуть поводья. — А если бы я тебя сбил? Дура, прости Создатель. Ты думаешь я забыл о своём обещании? Не переживай. И родителей твоих уже увидел. Как раз собирался к ним свернуть. Эрик, на тебе убедительная беседа с вон тем мужиком. — напоминаю едущему рядом лейтенанту. — Очень убедительная. Времени тебе пятнадцать минут. Мне их как раз хватит для исцеления тётки, что рядом с ним. Раз на ногах стоит, тяжёлых увечий у неё нет.

Глава 7

Такое чувство, что народ уже устал отдыхать. Когда, отъехав от замка, свернули к «Рыжей Марте», то на площади, где все эти дни выступали циркачи, оказалось совсем мало народа, да и сами артисты развлекательного жанра выглядели помятыми, всей своей компанией сидя на акробатическом бревне будто курицы на насесте. О чём-то переговаривались и уныло смотрели, как такие же вялые коммунальные рабы уносят в тюках собранный с мостовых мусор. Имелись здесь и нищие, хотя что-то полезное для себя уже вряд ли могли. Что же касается почтенных горожан, то их нам по пути встречалось мало, хотя все лавки магазины были давно открыты, а чудесный запах свежего хлеба и булочек из пекарен почто полностью забивал ароматы средневековья.

Наша небольшая кавалькада из шести человек почти не привлекала внимания. Могли бы стражники поинтересоваться нами, но мы не встретили ни одного патруля, все они стянулись на улицы и площади, по которым в ближайший час поедут высокородные охотники во главе с новым правителем Неллера.

— Эрик, надеюсь Роберт всё понял хорошо? — уточняю у лейтенанта, когда мы проехали будто вымерший вертеп, и за поворотом показался нужный трактир.

В весёлом заведении ни одной девицы, кто бы у окон завлекал мужчин своими прелестями, не видно. Даже охранника на крыльце нет. И здесь, как говорится, праздник удался. А ведь впереди ещё три дня выходных. С ума сойти.

— Поговорил, пристыдил. — равнодушно ответил бывший наёмный убийца. — Он всё понял. Не знаю только надолго ли.

— Будем надеяться. Хороший мужик. Жаль, если придётся к нему нечто неприятное применять.

Мать Вальки я исцелил. Одного малого плетения не хватило, зато после двух она не только вылечилась, а и помолодела лет на десять. Можно было бы и на дядьку Роберта воздействовать магией. Интересно, есть плетения кодировки от алкоголизма? Пока вроде не попадались, я и не искал. Хотя, отец Вальки на алкаш, просто дурной, когда выпьет. Ладно, если вдруг ещё узнаю что плохого про него опять, не пожалею, даже при том, что у Степа о Роберте только хорошие воспоминания, ну, если не считать аромата его профессии.

— Милорд Карл убывает на охоту? — теперь уже мой защитник задался вопросом.

— Да, ему надо покрасоваться перед маркизой, после того, как вылетел на втором круге турнира. — отвечаю с иронией. — Оправдаться хочет в её глазах. Ну, держись, дичь. Все волки, разбойники и беглые станут жертвами милорда Монского. Эрик, я понимаю, на что ты намекаешь. Про активацию амулета исцеления. Миледи Алиса осталась во дворце. Если вдруг будет намечаться что-то опасное, она будет рядом со мной.

Не думаю, что мне потребуется помощь лейтенанта-мага. Голову я уберегу, остальные же ранения при наличии двух кристаллов с полным исцелением мне не страшны. Обойдусь своими силами, сам активирую. А вот и «Рыжая Марта»

В Неллере меня давно все хорошо знают. Только соотнести того благородного юношу, который в чёрной сутане либо в ярких шёлковых одеждах восседает с семьёй правителей герцогства, и вошедшего в компании пяти воинов молодого дворянина у трактирщика и полутора десятков посетителей получилось не сразу. И всё же, когда мы по поскрипывавшей лестнице стали подниматься наверх, услышал поднявшийся в столовом зале шум, среди которого чётко различил женский голос:

— Да говорю же, Левко, это его преподобие Степ!

Теперь точно донесут в тайную службу. И что? Мало ли какие дела и с кем могут быть у настоятеля обители? Куда хочу — туда хожу. Отчитываться ни перед кем не обязан.

В комнате Петра и Павла оттащен от стены и поставлен перед кроватью вещевой сундук, с другой стороны которого табурет. Все трое людей Джека при моём появлении вышли встречать к порогу, однако, костяшки домино на поверхности сундука ясно показывали, чем разбойнички тут занимались.

— Смотрю, весело проводите время. — показываю глазами на импровизированный стол.

В номер мы с Эриком вошли вдвоём, парни остались в коридоре.

— Неллерские кости. — улыбнулась Вика, выпрямившаяся после очень низкого, почти поясного, поклона. Не то чтобы она меня прям боготворит, но близко к тому. А уж смотрит так, что, боюсь, не прожгла бы мою бренную тушку как тем лазером. — Последний комплект в лавке Умника Карла успели купить. Спасибо, что пришли нас проводить, господин.

— Милорд Степ обещал — милорд Степ сделал. — я прошёл к сундуку, оценил игровую ситуацию на его поверхности. — Рыба? — спросил и сел на табурет.

— Вашему преподобию знакома эта забава? — удивился Павел.

Да и другие двое посмотрели на меня с недоумением. Ну, и чему удивляетесь? Перед вами сам изобретатель этой игры в вашем мире. Уж два месяца, как с монастыря обозом доставили сотню её комплектов, из дерева по пять драхм, из кости по семь. Цена за двадцать восемь костяшек конечно нереальная, но после недели оценивания народ начал разметать всё. Не сомневаюсь, что вскоре эта зараза завоюет целиком Итерику, а может и другие континенты. Как и шашки. Жаль, что вскоре начнут копировать, да поди уже копируют. Чёрт, в который раз уже жалею, что нет авторского права. Однако, снять хорошую прибыль с первых партий игр я успеваю. Брат Георг отдельно назначил четвёрку мастеров, которые только и делают, что с утра до вечера режут фишки, а брат Алекс отправляет с попутными караванами в разных направлениях.

— Да так, видел пару раз. — скромничаю. — Так, ладно. Слушайте сюда. Вот письмо от меня вашему предводителю. Кому отдать?

— Давайте мне, господин. — протянул руку Пётр.

— Смотри, лично в руки. — предупреждаю и только потом отдаю свиток, уложенный и запечатанный в бронзовом цилиндре, хотя при желании незаметно посмотреть можно. — Вика, нам с тобой ещё надо кое о чём пошептаться. Пойдём в комнату?

Ещё в прошлые посещения, присматриваясь и прислушиваясь, даже напрямую не задав вопроса, понял, что из всей троицы только девушка является по настоящему доверенным лицом Мстителя. Мужчины же — просто надёжные телохранители и неплохие бойцы. Последнее, конечно, надо проверять, но они оба точно участвовали во множестве схваток и были из того отряда, который отбил милорда Джека из лап королевского тайного сыска и рансбурской стражи.

— Господин, я сделаю всё, что вы скажете, — заявила мятежница, когда мы с ней уединились в её спальне.

Садиться здесь я не стал, просто подошёл к распахнутому окну и посмотрел, как во дворе молодой парень под едкие советы другого трактирного слуги, намного старше, ловит вырвавшегося из загона стрелой поросёнка, видимо считающего преждевременным своё путешествие на кухню в качестве блюда.

— Прямо всё-всё, что скажу? — не сдержал усмешки. — И своего предводителя предашь?

— Нет, ваше преподобие, я имела в виду…

— Да понял я, понял. — прерываю её. — Просто, на будущее, внимательней следи за своими словами. Ладно, слушай сюда. В ронерской провинции вас рано или поздно прижмут. Какими бы храбрыми три сотни оставшихся у Мстителя людей ни были, против войска герцога Альфонса вам не выстоять, а его маги рано или поздно смогут ваш отряд обнаружить. Поэтому, кроме письма, возьми это. — достаю из сумки другой бронзовый футляр с патентом сержанта наёмного отряда Готлинской обители на имя Ивана Ворона и с коротким письмом к майору Эрику Соммелю, коменданту Орешка, оказать содействие этому вымышленному унтер-офицеру. — На словах передашь, что лучше ему уйти со своим отрядом в Тибо-Ластское графство. Там сейчас обезлюдело, проще будет скрываться. Тем более, никто не станет на той земле вас преследовать. Если конечно будете себя вести тихо. И скажешь милорду Джеку, что я хотел бы кое-что с ним обсудить при личной встрече, и, желательно, с этим не затягивать.

— Что здесь? — забрала она бумаги.

— Много будешь знать — скоро состаришься. — не стал я ей ничего объяснять. — Убери подальше и отдай без присутствия лишних глаз.

— Сделаю, как вы сказали. — она убрала тубус в своё платье путешественницы. Если бы она этого не сделала, я и не заметил бы, что там в сборках ткани имеется карман. — Вы, вы самый лучший из дворян. После нашего предводителя.

— После? — коротко рассмеялся. — Тогда в следующий раз пусть он тебя исцеляет.

— Ваше преподобие…

— Всё, проехали. — я отхожу от окна, беру Вику под локоть и направляюсь с ней в первую комнату. — Шучу я. За комплимент спасибо, но, подозреваю, что среди нашего сословия найдётся немало славных представителей лучше меня. Павел, Пётр, — передаю им пациентку. — Напутствий не будет, вы и сами всё знаете. Удачной дороги.

Не провожать же мне их до Восточных ворот. Тут в гостинице и попрощались. А вот уйти из «Рыжей Марты» оказалось намного сложнее, чем сюда зайти. Даже начинаю жалеть, что не потратил время на плетение отвода глаз.

Столовый зал забит битком — когда уже успели собраться? — а у последней ступени лестницы меня дожидается трактирщик, похоже, со всем своим семейством, две пышнотелые красотки-разносчицы с подносами снеди и вина в руках и трио помятых музыкантов, которые, такое чувство, только что крепко выпили, а закусить не успели.

Что называется, торговать лицом не люблю, хотя именно этим я сегодня и собираюсь заниматься. Вот только, не здесь в трактире и не сейчас. Поэтому по моему знаку лейтенант довольно грубо расчистил мне проход, оттолкнув с пути жену хозяина заведения и подвинув рабынь. Он у нас плохой полицейский, а я хороший. С полу-улыбкой киваю всем приветствующим меня собравшимся, но не останавливаясь прохожу на выход. Благословил бы ещё, да на мне ни сутаны, ни жезла Создателя. Сберегавший наших лошадей у коновязи охранник получил свои десять зольдов и с достоинством засунул медную монету себе в кошель.

— Я не знаю, куда ехать. — напомнил Эрик.

— Покажу. — запрыгнул я в седло и разобрал поданные Ником поводья. — Или, вон, штаб-капрал покажет. Езжай впереди, Ник. Это ведь ты меня уговорил.

С Доней Питкон Степ год сидел в школе за соседними столами. Девчонка была неприметной как серая мышка и внимания моего предшественника в этом теле, по уши влюблённого в красавицу Верду, совсем не привлекала. Тем не менее, отношения между ними, а потом и нами сложились вполне приятельскими.

На этот раз просьба от бывшей одноклассницы пришла ко мне не через прохвостку Юльку, а через Ника. Отца Дони, чиновника средней руки в налоговом отделе городской ратуши, принялись выживать с насиженного за десять лет места. То ли мзду брал не по чину, то ли не делился, то ли действительно, как уверяла одноклассница Ника, решили освободить место племяннику главы Неллерского совета гильдий. В общем, причина давления непонятна, но сам факт его присутствовал. Доня не просила от меня прямого заступничества за отца, сказала, что одного только приезда моего к ним в гости окажется вполне достаточным, чтобы от него отстали.

В принципе понятно. Я и сам по себе как аббат Готлинский личность прославленная, так ещё и являюсь членом семьи, которой принадлежит этот город и эта провинция. Народ тут приметливый, а слухи разносятся быстро. Уже к вечеру все заинтересованные лица будут знать, кто приезжал в гости к Питконам. Делать пакости тем, кто имеет столь важные знакомства, дураков не найдётся.

Конечно, можно было послать Доню вместе с Ником далеко, но я спросил себя, как бы на моём месте поступил настоящий Степ, и уверенно ответил, что он бы однокласснице помог. Он был хоть и весьма безалаберный парнишка, закомплексованный, часто бестолковый, но отзывчивый и добрый. Не буду выходить из образа, к тому же, в данном случае помощь мне ничего не будет стоить. Ну, время разве что потрачу, так и ладно, я ж не собираюсь там до вечера гостить. Чаю попью и уеду. Заодно получу информацию из первых рук насчёт моих прежних знакомых. Смешно, но мне и правда интересно, как складывается судьба у Айтера, Чибита, Верды, Гертруды или Олафа с Доней. Не знаю даже почему так, а копаться в своей душе не охота.

— Ваше преподобие. — прогнав от калитки старую рабыню, мне навстречу пошла тётка Розалия, мать Дони, такая же мелкая как и её дочь. — Мы вас ждали.

Ага, вижу. Ждали, но явно не верили, что такое чудо чудесное случится. Вон и Донька выскочила на крыльцо с открытыми от изумления во всю ширь глазами и ртом, а следом и почтенный Сергий, глава семейства. Почему он не на службе? Ах, да, праздники же.

Дом у Питконов, как и у нас с Ригером был, одноэтажный, но раза в три-четыре побольше, сложен из кирпича и недавно перекрыт новой красной черепицей. А двор любому особняку на зависть. Даже конюшня смотрю имеется на четыре денника, слуг несколько. Такое на зарплату чиновника, ни построить, ни купить, ни содержать не сможешь. Но я же не из дознания.

— Привет, Доня. — весело здороваюсь, покидая седло. — Давно не виделись. Ник сказал, что ты и твои родители будут не против, если я заеду к вам в гости. И вот я тут.

На улице к нашему приезду оказалось достаточно прохожих, чтобы вскоре весь район узнал о столь лестном для Питконов визите.

— Не против⁈ — чуть не взревел почтенный Сергий, сбегая с крыльца, едва не затоптав по пути жену с дочерью, и раскланиваясь. — Вы у нас всегда желанный гость, ваше преподобие! Прошу, прошу вас. Какая неожиданность!

Не хотел я тут надолго задерживаться, да уж больно вкусные пироги у Розалии получились. Говорит, сама готовила. Не знаю, так ли, только мне сам результат интересен, а не как он достигнут.

Может родители Дони рассчитывали на нечто большее, чем просто беседа. Вскоре они оставили меня и дочь в гостиной вдвоём, утащив за собой Ника, чтобы показать ему коллекцию ножей, которую собрал хозяин дома.

Доня вначале немного краснела, смущалась, но общие воспоминания о смешных случаях в школе довольно быстро привели девушку в норму. Попыток сблизиться она не предприняла, за что я ей благодарен. Только испортила бы по настоящему тёплую встречу.

— Хорошо тут у вас, Донь, только меня дела ждут. — поднялся я с дивана.

— Спасибо, что выполнил мою просьбу, Степ. — улыбнулась серая мышка и тут же спохватилась: — Ой, извините, милорд.

— Ерунда, я не расслышал.

В толпе, собравшейся у лавки старьёвщика, напротив ворот дома Питконов, кажется, была и Верда. Во всяком случае, похожая на неё девушка, пыталась было проскочить сквозь оцепление моих парней, да Иван Чайка закрыл своим конём ей такую возможность.

— Возвращаемся в замок? — Эрик ждал меня у ворот.

— А куда же ещё-то? Не в вертеп же. Или всё-таки в вертеп, Ник? — обернулся я к штаб-капралу.

— Как скажете, милорд. — засмеялся приятель. — Только тогда сообщите Юльке, что это вы меня туда затянули?

— Ещё чего. — не обращая внимания на пытающуюся показаться мне на глаза девушку, уж Верда ли там или кто-то другой, не знаю, намеренно не смотрю в ту сторону и, не реагируя на приветственные крики толпы, даю знак начать движение. — В ваши дела с ней я лезть не собираюсь.

Мы ускорили коней до лёгкой рысцы, но при выезде к Каштановой, одной из центральных улиц ведущих к главному храму, темп движения пришлось снизить, народ уже вывалил на улицы и площади. Так-то я могу на толчею не обращать внимания и гнать коня хоть галопом, если бы на кого-нибудь наехал, тот горожанин считался бы виноватым сам. Только вот, я же не прирождённый аристократ. Из-за этого до замка добрались только через полчаса.

Перед парадным подъездом дворца ко мне подскочил с докладом об обстановке в замке лейтенант гвардии, начальник гарнизонного караула. Хотя власть герцогства сосредоточена там, где герцог, но всё равно я тут в Неллере на эти два дня получаюсь самый главный. Ага, халиф на час. Как бы то ни было, все текущие вопросы должны решаться мною. А как же быть с моим желанием заняться магией и творчеством? Да всё просто. Ещё только двигаясь к своим апартаментам вызвал баронета Алекса, секретаря канцелярии, тот в связи с преклонным возрастом тоже уклонился от участия в хоте, и едва тот пришёл ко мне, с чистой совестью перепоручил ему все свои текущие заботы.

— Если уж что-то действительно важное и срочное, баронет, пришли за мной. — напутствую, когда он, получив указание, собрался уходить. — Малую печать тебе Сергий сейчас принесёт.

Кто там у нас королевской печатью орехи колол? А, да, у Марка Твена в книге «Принц и нищий». Ну, я бы тоже герцогской смог, но не буду. И так есть, чем заняться эти дни. Сажусь чередовать создание амулетов разных типов — каждым иные оттенки энергий требуются, а, когда источник тратится, и нужно его восполнять, сажусь за свои фундаментальные труды. Сегодня у меня по плану Евклидова геометрия, я её пару месяцев назад начал создавать на основе имеющихся и у меня, и здесь в Паргее знаний, только движется всё очень медленно по понятным причинам. Занятость моя вечная, чтоб её.

И от малой обеденной трапезы не отвертеться. В моём прошлом в некоторых школах каждый год проводились дни дублёров, ну, это когда целый день предметы преподавали ученики вместо учителей. В нашей двадцать девятой такой ерунды не было, а вот здесь в новом мире мне придётся побыть дублёром правителя дважды, сегодня и завтра ещё. Надеюсь, послезавтра мои родственники вернутся.

— Ангелина, принеси мне горячего чая и не мешайте заниматься делом. — даю распоряжение. — Сергий, ты свободен до вечера. В город хотел?

— Да. А можно Ангелина тоже…

— Можно. — соглашаюсь не дослушав. — Юлька одна справится. Тем более, ей нужно отрабатывать. Нагулялась.

Спустя час с четвертью за мной явился лакей, который сопроводил в трапезный зал. Там собралось человек двадцать, большинство из них я не знаю ни по именам, ни по должностям. Представляться было бы глупо, поэтому дал знак к началу обеда, заняв почётное место во главе стола. Все сколь-нибудь значимые сановники нашего герцогства сейчас в свите Джея, со мной же остались заместители, а может и заместители заместителей разных управлений. Понимаю, что этим людям большая честь находиться в зале, поэтому не тороплю никого. Сам ем неспеша, даю наслаждаться едой приглашённым, слушаю разговоры, улыбаюсь и думаю, когда же вы, черти, налопаетесь уже?

Всему когда-то приходит конец. Увидев, что собравшиеся уже начали налегать на вино, а новые блюда поданные симпатичными рабами и рабынями в них уже не лезут, встал, давая понять, что пора и честь знать.

Но поработать, как планировал, мне сегодня так и не удастся. Я это понял спустя всего три час после обеда, когда мучился, вспоминая доказательство теоремы Фалеса, ну, где о параллельных прямых, пересекающих стороны угла — если они отсекают на одной стороне равные отрезки, то и на другой тоже. Тут беда в том, что сами-то основы геометрии помню вполне неплохо, а вот с доказательствами теорем хоть караул кричи. И едва только-только началось что-то вспоминаться, вломился сержант Чайка. Доложил:

— Милорд, там заместитель начальника сыска к вам. Я бы не осмелился вас тревожить, да он говорит дело крайне важное и срочное.

— Зови. Куда деваться. — вздыхаю и бросаю перо на бумагу, оставив на ней жирную кляксу. — Ни сна, ни отдыха измученной душе.

— Простите, что, господин?

— Ты ещё здесь?

Глава 8

С оторвавшим меня от магический и математических дел баронетом Ульфом Корреном мы были друг другу представлены ещё год назад, когда меня официально признал род, но близко общаться нам не доводилось. Тем не менее, благодаря Агнии, рассказавшей мне обо всех более-менее важных чиновниках нашего дворца, заочно я с ним неплохо знаком.

Заместителю начальника тайного сыска герцогства всего двадцать пять, и он родом из республики Швердинг, что на самом севере континента. Причин того, что иноземец занял столь высокую должность в молодом возрасте несколько. Во-первых, в отличие от своего шефа виконта Виктора он одарён, восемь или девять оттенков у его источника. Во-вторых, баронет приходится троюродным племянником епископу Рональду по матери, то есть, получается и мне кузен, хоть и, как говорится, десятая вода на киселе. И, в-третьих, молодой мужчина хорошо себя проявил, инициативен и не имеет в Кранце ни перед кем, кроме нашей семьи, никаких родственных обязательств, что для чиновника его службы очень важно. Это в войско берут офицерами всех дворян подряд, лишь бы умел владеть оружием или магией, а тут вопрос чувствительный.

— Ваше преподобие, я знаю, что вы заняты. — сказал баронет с порога. — Но дело не терпит отлагательств, и без вашей помощи, боюсь, не обойдёмся.

Он среднего роста, с правильными чертами лица, с вьющимися светлыми волосами почти до плеч. Одет в тёмно-серый мундир, и носит на поясе короткий меч. Ульф бросил внимательный цепкий взгляд на бумаги, разложенные на моём столе.

Смотри, смотри, Даже если там что-то разберёшь, всё равно ничего не поймёшь, я и сам пока плаваю в вопросах геометрии, во всех этих теореме Фалеса, признаках подобия треугольников, формуле Герона для определения их площади и прочем, что когда-то нам подарили Евклид, Птолемей, Снеллиус или Галилей. Ничего, вспомню, а нет, так сам придумаю доказательства. Какие мои годы?

— Тогда не тяни, баронет. Я слушаю. — показываю ему на кресло у окна. — Да ты садись.

А ведь, пожалуй, мы с ним уже одного роста. Ничего себе, я вымахал в пятнадцать-то. Да, чему удивляться? Герцог, помню, высокий был. Джей вообще за метр восемьдесят, если по нашим меркам, то есть, земным. Тут народ так-то мельче, но не намного.

— Мы их нашли. — сообщил Ульф.

— Кого? — задал вопрос, но сразу же догадался. — Зилотов? Императорских убийц?

— Да, всю семёрку. — подтвердил баронет Коррен. — Вам же говорили, как им удалось уйти от преследования в Рансбуре и на пути к нам?

— В общих чертах. — откидываюсь в кресле, только сейчас поняв, насколько затекло у меня тело, пока работал.

Да уж, опростоволосились людишки виконта Виктора. Больше всего мне за мою шпионку, нет, разведчицу, Люсильду обидно. Девушке приходится со стариком спать, ублажать седого развратника, ну так и результат получила для меня нужный, вывела на врагов, можно сказать, вплотную.

Всего-то и нужно было принять эту семёрку зилотов с выписанной в королевской канцелярии подорожной у таможенных рогаток на границе нашей провинции.

Так нет же, устроили слежку с резнёй и погонями прямо в столице. Естественно, профессиональные диверсанты оказались в этом противостоянии сильнее. С моих Ригера и Леона Роффа какой спрос? Из них контрразведчики, как из навоза пуля. Один простой добротный служака, другой бандит. А вот сыщики неллерского герцогства могли бы вести себя и поумнее. Зачем надо было погоню в королевском домене устраивать? Естественно, имперские диверсанты выкинули выданную подорожную и нигде ей не светили. Ну, да, Создатель нашим сыщикам судья.

— Они потому и не попадались нам на глаза, что разделились. — продолжил доклад баронет. Чёрт, он со своими белокурыми кудрями на девицу похож. Вот что за мода такая? Впрочем, сестрёнка говорила, достойный дворянин и чиновник. Скоро сам смогу оценить. — Под видом наёмников присоединились к разным торговцам в охрану. Так и прибыли к нам в Неллер, и здесь в разных трактирах остановились. Один из них привлёк внимание нашего агента случайно, когда в гильдии наёмников регистрировался.

— Он что, глупый? Я про имперца. Зачем он полез туда? И это, Ульф, давай уже на ты. Я милорд, ты баронет, чего нам чиниться друг перед другом?

Чуть заметной улыбкой сыщик согласился с предложенной честью и ответил:

— Так им же как-то нужно к вам в обитель попасть, вот они и решили к паломникам в качестве охраны наняться, а кто их без разрешения гильдии наймёт?

— Да, действительно. — мне надо было бы самому сообразить. — Ладно, как я понимаю, где один, там и остальные шестеро пришли поочерёдно на регистрацию, подробности давай опусти. Какие наши действия и почему без моей помощи не обойтись? Они так и живут в разных гостиницах?

— Жили. До сегодняшнего полудня. А потом собрались на постоялом дворе «Усталый путник», собственно, там мы всех семерых и определили. До этого только троих подозревали. Двор находится в северных предместьях, Завтра утром оттуда направится караван торговцев в Готлин и три десятка паломников в вашу, твою обитель. Хотим сегодня вечером попытаться захватить всех зилотов. Вряд ли это получится, но тогда убить и допросить под официальный протокол их трупы. А это никак без тебя не получится.

— Ого. Очень интересно. — мне и в самом деле стало любопытно, я даже в кресле поёрзал. — Поясни.

Чего-то такого и следовало ожидать. Чтобы в империи, да не было бы своих алхимических секретов? Есть, куда же без них. Причём смертельные не только для жертв, но и для исполнителей. У каждого зилота при себе яд. Удивительно, как у людей разных миров часто мысли работают в одном направлении. Что у земных диверсантов и шпионов имелись ампулы с ядом, укрытые во рту, что у имперских здесь в магическом средневековье. Додумались, короче. Шансов захватить зилотов живыми практически нет. Зато есть плетения некромантии, которые позволяют допрашивать трупы. Ага. Только, оказывается, не всякий труп и не каждый имеющий соответствующие оттенки источника маг может поднять, чтобы задать вопросы.

— Секрет этого яда не известен. — продолжил Ульф, когда Юлька, приносившая нам чай, выскочила из кабинета. — Но, точно, трупы тех, кто его принял, нельзя допросить, если не применить самое мощное из некромантских плетений. Я наткнулся на такое в прошлом году, когда смотрел архивы. Тем заклинанием твой прадед пользовался. В нём тридцать два оттенка применяется, так что, рисунок убрали, всё равно не было кому создать. Ты же сможешь?

— Не попробуешь — не узнаешь. — побарабанил пальцами по столу. Мне что-либо похожее в некромантии ещё не попадалось. — Оно у тебя с собой?

— У помощника. Он за дверью. Только есть ещё одна проблема. Яд уничтожает мозг очень быстро, и допросить труп можно лишь в течение трёх часов после смерти зилота. Успеешь сплести?

— Говорю же, надо смотреть и пробовать. — я поднимаюсь, визитёр, естественно, тоже. — В любом случае еду с вами. По дороге постараюсь лучше ознакомиться с рисунком. Даже если каких-то оттенков мне не хватит, всё равно хочу присутствовать при захвате. Кто в нём участвует?

От тайной службы оказались задействованы все имеющиеся в городе агенты-боевики, а их из полусотни осталось двадцать, остальные сопровождают герцога Джея. Люди Ульфа выдвинулись в соседние с «Усталым путником» дворы, за зилотами наблюдает только один. И правильно. Ещё не хватало устроить тот позор, который учинил сброд Леона Роффа в Рансбуре.

— Вот, сможешь? — баронет забрал у помощника, хмурого костолома со взглядом быка, рисунок плетения и протянул мне.

В коридоре моих апартаментов только я с сыщиками и Юлька, остальной народ я весь распустил, даже у входа ко мне стоят не мои парни, а гвардейцы герцога. И ладно. Мне особо-то никто и не нужен, кроме лейтенанта-мага Алисы, да и та, только для очистки совести, обещал, что буду с собой брать, хотя в данном случае для активации целительского амулета на моей шее хватило бы и Ульфа. Он же рядом будет.

— Пожалуй, да. — сравнил краски плетения с оттенками нитей своего источника. — А вот по времени, сложно сказать. Должен уложиться часа за два с половиной. Нам полчаса для получения ответов хватит? Только я должен оказаться рядом с трупами как можно скорее. Допросить, получается, можем только одного. Определились, кто в этой семёрке старший?

— Пока нет, но, полагаю, бой покажет.

— Логично. — сворачиваю лист и по привычке хотел было найти глазами Сергия, чтобы отдать на хранение ему, да, вот незадача, и его отпустил в город веселиться, праздновать. Ерунда, что я сам не донесу? — Дополнительные силы нужны?

— Стражу не хотелось бы привлекать. От них только шум, а пользы никакой, а вот несколько десятков гвардейцев на всякий случай поставить в оцепление не помешало бы. Дашь команду?

— Есть какие-то другие варианты? — усмехаюсь. — Конечно прикажу. Юлька, бегом к миледи Паттер. Скажи, что я её жду у ворот замка. Одевается пусть как на сражение. Ты ещё здесь?

Юлька убежала на второй этаж левого крыла дворца, где среди комнат фрейлин Ольги и Марии нашли помещение и для Алисы, а мы направились к капитану Бюлову, который на время отсутствия полковника Тойбина выполнял обязанности и коменданта нашего замка, и начальника неллерского гарнизона.

Насчёт командира гвардии, до сих пор не пойму, почему мой биологический отец или мачеха так и не удосужились произвести его в генералы, он же по сути наш военный министр и кроме своего полка руководит остальными подразделениями герцогства. Оставили эту возможность Джею? Ну, наверное. Как по мне, не нужно жадничать на чины или награды преданным людям, а Тойбин, считай, с шестнадцати лет верой и правдой служит нашему роду.

По пути к баронету Леону Бюлову — он на время исполнения должности переселился в казарму, мрачноватое, как по мне, серое трёхэтажное здание у западной стены рядом с конюшнями — прояснил для себя вопрос, почему нельзя попытаться захватить живьём кого-нибудь из зилотов с помощью магического обездвиживания. Оказывается, Ульф, у которого имелись все оттенки для нужного плетения, над этим вопросом уже подумал. Пришёл к выводу, что никак не получится. Обездвиживание не приводит к полному параличу, иначе жертва этого заклинания просто задохнулась бы из-за остановки органов дыхания. Так что, нащупать во рту ампулу и прокусить место, где она зашита, диверсант всегда успеет.

Интересно, а я бы смог вот так вот носить в щеке или под губой собственную смерть? Жутковато ведь. Вдруг нечаянно прокусишь? Ладно, не моя это головная боль, я же не зилот.

После совместных поездок в Рансбур и обратно, после проведённых плечом к плечу сражений с капитаном мы не то чтобы друзья, но уж точно хорошие приятели. Так что, к моим указаниям баронет Бюлов отнёсся не просто по долгу службы, а проявил инициативу, предложив направить отряды к месту в объезд, через западные и восточные ворота. На схеме города, немного поспорив с сыщиком, определил более оптимальные места выставления постов.

— Не уйдут, даже если превратятся в крыс. — пообещал временный начальник гарнизона.

Он попытался сам принять участие в облаве на имперских диверсантов. Пришлось напомнить, что у него и так обязанностей за двоих, обойдёмся как-нибудь, магов в нашей команде будет достаточно.

На выезде из замка нас дожидаются не только миледи Алиса с десятком сержанта Джона из взвода Эрика Ромма и трёх агентов сыска, но и четверо каких-то растерянных личностей, тоже усаженных на лошадей.

— Это кто такие? — интересуюсь у баронета Коррена.

— Трое иноземных торговцев и один направляющийся в Ахорскую Лигу милорд из Ладунзы, ему пообещали службу при дворе какого-то герцога. — ответил сыщик. Ладунза — это королевство на самой северо-западном краю Итерки. — Они будут присутствовать на допросе и заверят все копии протоколов.

И на кой, интересно, чёрт это нужно? Спрошу, пожалуй.

— Зачем, Ульф?

— Как зачем? — смотрит на меня с недоумением. — Отправим в Рансбур кардиналу, во дворцы Виргии и Габарии, одну копию в сейм Верции, пусть лорды республики тоже ознакомятся с происками нашего великого южного соседа. — слово «великого» сыщик произнёс с издёвкой.

— И что? — по прежнему смысл сего действия мне не понятен. — Флавию Неустрашимому станет стыдно? Не всё ли ему равно?

— Стыдно или не стыдно, но император в такой ситуации теряет лицо. — дёрнул плечом баронет. Ага, кажется начинаю понимать, это как помочиться в бассейне, одно дело, в воде и, другое, с трамплина. — К тому же, нашему молодому герцогу, если потребуется, не нужно будет искать объяснения и оправдания каких-либо недружественных действий в отношении Юстиниана.

— Что ж, это понятно. — соглашаюсь после минутных размышлений.

Мы не торопимся, захват диверсантов будем производить, когда начнёт темнеть. Почему так? Не совсем понимаю, но сыщик говорит, что это лучший вариант, дескать, за день больше устанут и частично потеряют бдительность. Сомнительно. Если они профессионалы, то должны такой фактор учитывать и наоборот к темноте становиться внимательней. Ну, да, кто я такой, чтобы лезть тут с советами? Опыта работы в спецслужбах у меня ровно ноль. Хотя, если разобраться, чтобы понимать, что вещества состоят из атомов, не обязательно видеть их своими глазами, достаточно ознакомиться с внушающими доверие источниками и согласиться с приведёнными в них доказательствами.

Это к тому, что контрразведывательной или разведывательной работой и правда не занимался никогда, но читано на такую тему, перечитано очень много. Вообще последние годы той жизни даже не читал — глотал книги. Сейчас в руководство операцией не полезу, посмотрю, что и как у сыщиков получится, а в дальнейшем не стану отбрасывать в сторону свой здравый смысл, пусть и не во всех ситуациях подкреплённый жизненным опытом.

Сколько уже раз я ездил этим путём в обитель и возвращаясь? Не считал, но много. Тут мне каждый камень мостовой знаком, а не то что здания. Я тоже известен. На нашу кавалькаду мало кто обращает внимание, на улицах вновь полно пьяных, занятых своими увеселениями, хотя уже устали праздновать, прям чувствуется, но, тем не менее, кто-то на нас смотрит, и среди них находятся такие, кто меня узнаёт. Вслед летят приветственные крики. Без ложной скромности, любят в Неллере бастарда рода правителей. Хоть о перевороте задумывайся, простонародье точно поддержит аббата Степа.

Ладно, чушь это. Есть брат, есть Ольга, ставшая его женой и, кажется, пока только кажется, уже носящая в себе будущего наследника, есть мачеха Мария, есть Агния, есть епископ Рональд, есть милорды Неллерские — Курт и Иоанн, не бастарды, один прелатом в Рансбуре, другой комендантом крепости Лижон. Моя очередь десятая, да и не тянет меня возглавлять род, долгие лета моим родным и близким. Епископом и то не хочется, прижился у себя в монастыре, распланировал дел на годы вперёд. Только, кто ж меня спрашивает, если в интересах рода иное?

— Игорь, — привстал на стременах баронет Коррен, обратившись к одному из своих агентов, неприметному мужчине в серой одежде, под которой просматривалась кольчуга. — Что там впереди за столпотворение? Узнай.

То, что мы подъезжаем к воротам было бы понятно, даже не знай я досконально дорогу. Запахи вонючего рва и трупного разложения, тяжело кружащие впереди вороны, объевшиеся мертвечины, явный признак близости выезда за городские стены.

Нас немного задержал встречный обоз с дровами, большой, телег на двадцать. Углём здесь тоже пользуются, в основном, бурым. В паре миль от Неллера имеется открытый карьер с этим топливом. Там его полно, на сотни лет хватит. Ездил в ту сторону однажды с дядей Ригером, не я, а Степ, когда направлялись в Вилки, где у опекуна старый боевой товарищ проживает, такой же ветеран. Летом, понятно, топить не нужно, но очаги кухонь потребляют в городе дров очень много. Пришлось с помощью стражников тормозить лесоторговцев и пробиваться к мосту и далее по обочине.

— Степ, — настороженный голос миледи Алисы сзади, когда мы проехали мост через ров. — ты же не будешь участвовать в захвате зилотов?

— Тебе поручили за мной приглядывать? — оборачиваюсь к лейтенанту-магу. — Подожди, дай догадаюсь, кто. Карл? — мог бы и не спрашивать, по лицу вижу, что угадал. — Не переживай. Обойдутся без меня. У меня другое дело будет. Кстати, Алиса, мне свои энергии придётся для этого дела приберечь. Исцеление раненых будет на тебе.

— Хорошо. — коротко ответила миледи, заметно успокоившись.

Трактир «Белая Сова» располагался точно напротив «Усталого путника», где сейчас обитают наши враги. На праздники в Неллер приехало много народа со всех графств провинции, гостиницы забиты битком, как и столовые залы при них, однако агенты Ульфа позаботились об отдельном кабинете для меня и миледи Алисы. Зашли мы в него с отдельного входа.

Мои вояки остались в коридоре, а внутрь комнаты нас провёл только баронет Коррен. Тут, подвешенной к потолку на бронзовой цепи, горела, нет, чадила, масляная лампа, я активировал световой амулет, а лампу заодно с четырьмя свечами задул.

— Сколько нам тут быть по времени, Ульф? — спросил у сыщика.

— Уже смеркается. Думаю, час или полтора. — ответил он и вернулся к выходу. — Вам заказать что-нибудь?

— Что-нибудь закажи. — соглашаюсь, не сидеть же нам с миледи в трактире голодными? — А я… Тяжело в учении — легко в бою. — достаю лист с рисунком плетения поднятия трупов. — Чтобы потом легче работать было, — объясняю, хотя и тот, и другая — маги, они без моих слов понимают, что просмотренное и знакомое заклинание создаётся быстрее. — Зови, как стану нужен.

— Сюда принесём. — мотнул головой баронет. — Тут удобней. И места достаточно для свидетелей. Я их в соседнем кабинете размещу.

Глава 9

— Находитесь здесь. — доносится голос из коридора, после топота десятка ног. — Милорду мешать не нужно. Прошу не шуметь, громко не разговаривать.

— Это что за приказы⁈ — о, а этот голос мне знаком, принадлежит тому самому дворянину, что едет на службу в Ахорскую Лигу. — Сколько я тут должен стоять⁈ Сыщик, я не вассал твоего герцога, я милорд!

— Вы не так поняли. — сейчас вам принесут и стол, и лавку, и вино с фруктами. — пояснил первый голос. — Вот тут в конце коридора… а, вон, уже несут. Располагайтесь.

Так, похоже, захват имперских диверсантов уже произведён. Судя по разговору, живьём зилоты не дались, и мне сейчас предстоит работа. Алиса тоже это поняла. Мы с ней переглянулись и миледи Паттер, отодвинув кружку, встала.

— Я пойду посмотрю, может кому-то потребуется исцеление. — сказала она.

Могла бы и не говорить, заранее всё ведь с ней обсудили. На выходе столкнулась с тем самым агентом, чей голос только что доносился из коридора. За сыщиком двое из моих парней — сержант Джон и кто-то там из бывших наёмников готлинской гильдии. Вроде нормальный воин, только всё время зевает, к месту и не к месту, рано утром, днём или поздно вечером, причём заразно. В том смысле, что и я, когда его раззявленный рот вижу, тоже начинаю зевать.

Надо его из взвода Эрика перевести к милорду Герберту Вилкову, а то однажды усыпит меня в самый неподходящий момент, вот как сейчас. Чёрт, он опять за спиной сержанта так смачно раскрыл пасть, что и я чуть не повторяю за ним. Мне же работать!

— Милорд Ульф просигналил из постоялого двора, что несут сейчас. — подтвердил нашу с Алисой догадку агент. — Позвольте, ваше преподобие, мы сейчас здесь всё подготовим?

— Давай, чего уж. — встал и я из-за стола. — Мне лавку к стене поставьте.

Удобней, когда опираешься спиной на что-то. По моим прикидкам, час я точно потрачу на плетение. Оно не такое уж сложное в плане форм, но придётся трижды ждать восстановления одного из фиолетовых оттенков и дважды тёмно-розового. Понятно, эти вынужденные перерывы можно совместить, если с умом подойти к порядку создания энергетических фигур, а я уже определился, как сделать всё оптимальным образом. Получаемый опыт использования магии очень помогает, и с каждым разом всё больше.

— Мы его прямо на пол уложим сюда? — то ли сообщил, то ли спросил моего мнения агент.

— Мне без разницы. — сажусь с листком в руке на скамью, переставленную моими парнями. — Хотите, кладите здесь.

Комната не очень большая, где-то четыре на пять ярдов, но вполне хватит, чтобы не только я тут с трупом разместился, но и дознаватели со свидетелями за столом у стены напротив.

За остатками нашей с миледи Поттер лёгкой трапезы в комнату прошмыгнули две трактирные рабыни и, бросая по сторонам испуганные взгляды, шустро всё унесли.

— Создатель. — не сдержал я досады, когда мой осветительный амулет вдруг начал меркнуть.

Гадство какое, в самый неподходящий момент. Совсем я забыл про бытовые заклинания, всё внимание на защиты, исцеления, обнаружение невидимок и отводящих взгляды. Перед отъездом из монастыря на коронацию Джея сделал пару охлаждающих амулетов для наших подземных складов и хранилищ, а про светляки даже не подумал. Свой у меня на базе янтаря, по идее надолго должно хватать, перед этим он у меня — сколько? — почти три месяца проработал, теперь же, ну, да, я часто его в последнее время использовал. Дни-то у меня были заняты пирами, балами и зрелищами, работал больше в темноте или сумерках, вот и истратил энергию амулета.

Как не во время. У Алисы точно есть, ей Карл изготавливал при мне совсем недавно. Только где сейчас лейтенант-маг? Может у Ульфа есть? При свечах и коптящей лампе у меня будут проблемы. Джон? Нет, сержант мотнул головой, не обеспечил я его магическим светильником. Эрик же сегодня отдыхает, вечно его нет, когда он нужен. Ладно, чего я? Мой разведчик ведь не робот, ему тоже расслабляться надо. Попробовать снова наполнить янтарь плетением? Мне часть нужных для этого нитей вот-вот потребуется, чтобы мертвеца поднимать для допроса.

— Давайте я у трактирщика спрошу? — предложил любитель смачно зевать. — Вдруг у него есть где-нибудь на всякий случай?

— А что, идея. — смотрю одобрительно. — Спроси. Как говорится, за спрос денег не берут.

Он вернулся одновременно с баронетом Корреном и двумя сыщиками, за руки и ноги тащившими тело молодого парня, одетого в лёгкий кожаный доспех наёмника. На трупе не было одного сапога — как это он умудрился его потерять? — или носильщики потеряли, когда несли? — головного убора тоже, что позволяло разглядеть глубокую рану на голове и залитые кровью чёрные волосы, остриженные под горшок. В моём родном мире такую причёску когда-то носили крестьяне или монахи. Умер этот зилот явно не от раны на голове, тёмно-малинового цвета лицо и пена на губах явно указывали на другую причину смерти. Ну, мне сейчас не до выяснения причин его гибели. Тело уложили в центре комнаты, и активировали сразу два светляка, и у Ульфа при себе был, и боец принёс от трактирщика. Мой же амулет благополучно проморгал, будто не магический артефакт, а лампочка, и потух.

— Это точно главарь? — смотрю с большим сомнением на тело диверсанта. — Слишком молод.

— Это командир отряда, Степ. — немного поправил меня баронет. — И совершенно точно. Он одарённый. Был. Попытался атаковать чем-то из заклинаний воздушной стихии. Не успел.

— Ладно, все подробности потом. — останавливаю объяснения. Командир, так командир. Сыщикам виднее. — Скажи только, потери есть?

— Убито четверо агентов. Ранеными, их девять, сейчас миледи занимается и мои лекари.

Ничего себе. А подготовка у зилотов действительно впечатляет, раз даже, будучи застигнутыми врасплох, устроили такую кровавую баню нашему сыску. Да уж, куда там тем бедолагам-бандитам из отребья моего — подельника? — соратника? — скажем так, должника — Леона Роффа. Понятно, там в Рансбуре они десяток уложили и поди нисколько не вспотели.

В комнате остались мы вдвоём, я и труп. К виду мёртвых в своей новой жизни настолько привык, что, вернись назад на родину, смогу в морге работать, не испытывая никакого морального дискомфорта. За дверью тишина, авторитет барона подействовал не только на торгашей, но и на ландузского дворянина, зато из зала доносится шум начавшейся драки, впрочем, не сильный. Перегородка, отделяющая комнату, хоть и деревянная, но из толстого бруса. У нас с Дашей в первой квартире панельной хрущёвки слышимость намного сильнее была. Это ещё до рождения Леси. В общем, ничего сейчас не мешает работать.

Присущий мне оптимизм проявился и сегодня, в час я не уложился, потратил не менее полутора. Главное, своего добился, и время на допрос у нас ещё есть.

Направляю созданное плетение на мёртвого командира диверсантов, и тот открывает глаза.

— Сядь. — приказываю ему, и когда тело рывками начинает подниматься, зову людей, ожидающих моей команды в коридоре: — Заходите!

Те не зашли — вбежали. Видимо, уже начали волноваться по поводу моего затянувшегося поднятия трупа.

За стол сели Ульф, два его помощника-дрзнавателя и ландузец. Торговцы скучились у входа, с жадным любопытством глядя на мертвеца. Почти наверняка для них это первый и последний случай присутствия при таком допросе.

А я расслабился, откинувшись спиной на стену. Своё дело сделал, дальше пусть работают профессионалы. Мне же оставалось просто послушать.

Дознаватели ещё только выкладывали на стол из сумок пергаменты, перья чернильницы — могли бы и заранее это сделать — когда баронет уже обратился к трупу диверсанта:

— Представься.

— Валент. — тихо но вполне отчётливо произнёс тот. — Милорд Валент Хасс.

— С какой целью вы прибыли в Неллер?

— Чтобы найти караван, с которым отправиться в Готлин.

— Зачем вам нужно было попасть в Готлин?

— Чтобы дождаться прибытия туда настоятеля монастыря.

Чувствуется, такими темпами получения информации допрос быстро не проведут. А по другому никак. Это я знаю, сам ведь устраивал нечто подобное. Теперь могу сравнивать эффективность работы дознавателей нашего сыска и святой инквизиции. На первый взгляд, баронет Коррен и его помощники ничуть не уступают людям виконта Филиппа Бианского, главного инквизитора Кранца.

Казалось бы, ничего неожиданного для себя я не услышу, ан, нет, и тут нашлось, что меня удивило. Да, прибыли по мою душу. Семёрке зилотов отдал приказ некто полковник Аврелий Мирай, заместитель начальника имперской разведки генерала Зигмунда Пеппера, и не какой-то там один из, а первый заместитель. Вот только, перед отправлением отряда диверсантов на задание на инструктаже присутствовал некто Гай, чернокожий секретарь самого принца Гнея Юстинианского, главы правительства империи, родного дяди императора и, как я слышал, реально управляющего этим могущественным государством вместо племянника.

Неожиданно, на самом деле. Оказывается, устранение моей особы организовали на самом высочайшем уровне. Даже как-то тревожно стало. Вон и Ульф, и остальные в комнате не смогли сдержать удивления. Ландузец, смотрю, сильно задумался и начал бросать по сторонам взгляды. Как бы дворянчик наш не соскочил, в смысле, не отказался бы подписывать протоколы дознания. Конечно, и без него сойдёт, но, чем больше свидетелей из разных стран, тем лучше. Он ведь ещё единственный благородный в этой четвёрке. Думаю, тут и баронет слишком спешил. Можно было бы побольше иноземных дворян найти, мало ли их путешествует проездом через Неллер? Не додумался? Поздно спохватился?

Гней этот козёл, скотина и ещё много грязных эпитетов готов вывалить в его адрес. Жаль, не любил я сквернословить в своём прошлом, не стану приобретать такую привычку и здесь, а то бы дяде императора сейчас икалось сильно. Использовать-то нецензурщину я не использовал, но слышал такие семиэтажные выражения, особенно от одного слесаря ЖЭК — его потом уволили за беспробудное пьянство — что здешние золотари бы покраснели от смущения.

Мало мне было нашего королька, так ещё и император в качестве врага нарисовался. Кто следующий? Сам Наместник Создателя? Да уж. Ну, ничего, прорвёмся. Я теперь не один, за мной семья, род, соратники и облагодетельствованные должники, которые, слава Создателю, растут много быстрыми темпами, чем враги.

Вот только на днях, перед самой коронацией, через мачеху обратился ко мне один из герцогов Ахора — оказывается, у нас и там родственники есть, пусть и очень дальние — с просьбой исцелить от одержимости старшую дочь, при инициации впавшей в одержимость. Исцелю, какой вопрос. Надеюсь, и в Лиге герцогств должник не окажется неблагодарной скотиной как тот Эдгар, которому я помог выиграть войну с Виргией. Во всяком случае, намного быстрее её завершить с победным для Кранца результатом. А чем отплатил эта сволочь? Не буду о грустном.

— Принц Гней — великий человек. — заявил вдруг ландузский дворянин. — Он не мог стоять за столь вопиющим преступлением, как тайное, подлое убийство духовного лица.

— Ты мне это говоришь, Арес или трупу? — усмехнулся Ульф, посмотрев на резко замолчавшее и упавшее на пол тело. — Ты с этими почтенными купцами обязался всего лишь подписаться под тем, что здесь услышишь. Не более того. А уж клеветал мёртвый зилот или нет, пусть другие решают. Надеюсь, ты не станешь отказываться от своего слова, слова дворянина?

Торговцы тоже приуныли. Первоначальное удовольствие, которое они получали от участия в необычном действе, сменилось осознанием последствий. Нет, конечно же Юстинианская империя не станет искать этих свидетелей, чтобы отомстить. Только Паргея тоже круглая, вся четвёрка понимает, что возможно когда-нибудь им придётся оказаться на юге континента, и, если всплывёт их участие в антиимперской игре, то придётся очень несладко. Только вот здесь и сейчас им деваться некуда, испортить отношения с тайным сыском герцога Джея — весьма скверная идея, к тому же, в данном случае, закон, справедливость и понятия о чести на стороне баронета Коррена. Без особого восторга, четвёрка свидетелей подписала все заполненные пергаменты.

— Ульф, не буду тебе мешать. — говорю баронету. — Жду тебя ко мне на завтрак, там послушаю твой доклад. И это, что насчёт амулетов и прочего, что было при имперцах, я могу на это посмотреть? Да? Тогда завтра и посмотрим.

Помимо десятка Джека на выходе из трактира застаю весь взвод Эрика во главе с командиром. Явился, как говорится, не запылился. Ну, да, стемнело. Меня теперь нужно тщательней оберегать. Мои вояки держат более десятка факелов.

— Милорд, почему вы мне ничего не сказали? — нахмурился лейтенант Ромм.

— Ничего? Эрик, да я только и делаю, что с тобой разговариваю. — перевожу в шутку, но сразу же поправляюсь: — Времени не было тебя искать. На будущее, говори, где тебя можно найти. Сказал, в вертепе, но сколько их в Неллере? Да, что с воротами? Их уже закрыли?

— Нет. Было распоряжение тайного сыска держать открытыми вплоть до особых указаний. Стражу только утроили.

— Вот и отлично. — взбираюсь на подведённого Ником коня, и он тоже здесь. — Не будем время терять в ожидании опускания моста. А где миледи Алиса?

— Здесь я. — появилась из темноты лейтенант-маг уже верхом. — Там закончила всё. Кому могла, помогла. Новых смертей нет. Увечные остались, двое, но мне ни за неделю, ни за две не справиться, у них потеряны конечности.

На всех моего большого доброго сердца не хватит. У виконта Виталия есть свой целитель и деньги есть, пусть у него голова за сыщиков болит.

— Огромное спасибо за работу, Алиса. — посылаю коня вперёд. — Пристраивайся рядом.

Меня бы взяли в коробочку, да ширина проезжей части не позволяет, так что, слева Эрик, справа миледи Паттер, впереди десяток и сзади два. Целая армия. Только с помощью таких воинов равнозначный ответ недоброжелателям не организовать. Нужна моя личная организация таких вот диверсантов-убийц, благо, оказать им магическую поддержку я могу на высочайшем, мало кому доступном, уровне.

Хотел было сразу начать обсуждение этой проблемы с Эриком, да вовремя вспомнил про лейтенанта-мага, едущую рядом. Как к офицеру у меня к ней претензий нет, но какая-то она слишком уж жестокая в обращении со своими рабами, хитрая в плане манипуляций с тем же милордом Карлом или попыток выманить меня из кокона умолчаний о некоторых делах, её не касающихся. Тётка себе на уме, доверять ей могу только в определённых границах. Так что, о серьёзных вещах стараюсь при ней особо не распространяться.

Мост и арку проезжаем не снизив скорость, лейтенант стражи успел разобраться, кто едет, и скомандовал своим бойцам взять копья к ноге. Так мимо караула и промчались.

Где-то впереди бахнул фейерверк. Надо же, думал вся алхимическая пиротехника ещё вчера закончилась. Ну, индюк тоже думал. Народа с наступлением темноты не расходится, заполняет улицы и площади будто днём, едущим впереди парням приходится громко и грозно кричать, требуя расчистить дорогу. Некоторые из горожан, слишком много принявшие вина, не успевают реагировать и разлетаются от лошадей нашего авангарда, что те кегли при попадании в них шара. не страйк, но близко к тому.

Вообще, когда народ разошёлся в веселье, а дармовщина закончилась — ситуация вполне взрывоопасная. Однако, по этому поводу не переживаю, Неллер наводнён войсками, верными герцогу, любой бунт будет быстро подавлен. Что же касается моих размышлений об ответе императору, королю и прочим друзьям за их доброту и ласку в отношении меня, то, понимаю, быстро устроить я это не смогу. И ладно. Месть — такое блюдо, которое лучше есть холодным. Только для того, чтобы всё же его съесть, месть надо готовить.

Идея Эрика взять под мой контроль организацию невидимых убийц вполне привлекательна. Минус же её в том, что пока непонятно, как это всё устроить, да и не известно, получится ли в итоге. Считаю, оставив её как вариант, начать нужно готовить и своих зилотов. Набрать пока человек десять пацанов, чуть помладше меня, обязательно городских, каких-нибудь оборванцев, и пусть Ромм и его парни из разведки учат их владению всеми видами оружия. У Леона Роффа попрошу специалистов по воровству и кражам, нет, не для того, чтобы учили преступлениям, а необходимым навыкам — ловкости, хитрости, маскировке, наблюдательности и прочему.

Не дурак, понимаю, что задуманное дело будет долгим по времени, займёт не год и не два, но ведь дорогу осилит идущий. Путь в тысячу ли начинается с первого шага — народная мудрость, пусть и китайская, только мне каждое лыко в строку.

В отличие от городских ворот замковые заперты наглухо. Молодцы, так и надо.

— Открывай! — кричит Эрик, задрав голову. — Милорд Степ прибыл!

— Осветите лица! — в ответ.

Когда мы выполнили требования караула, открылась боковая калитка в которую вышли сержант с солдатом, приблизились, поприветствовали и только после этого по их знаку начался со страшными скрипом и лязгом цепей опускаться мост.

— Хорошо, что напомнили насчёт освещения. — вспоминаю свою проблему с амулетом. — Жду вас обоих сейчас на ужин, сильно не задерживайтесь. А потом займусь светляками, надо парочку хотя бы сделать.

— У вас так быстро восстанавливается источник? Уже восстановился? — удивилась Алиса.

— Пока нет, но мы же не будем торопиться за едой, и я всё равно рано не ложусь.

Однако спокойно добраться до своих апартаментов у меня не получилось, в коридоре перехватил какой-то клерк из секретариата с огромной кипой документов. Раз уж я остался в Неллере на хозяйстве, то пришлось решать ряд текущих незначительных вопросов. Если простолюдинов, задержанных стражей, в околоток мог определить любой офицер, префект или градоначальник, то вот с благородными бузотёрами всё несколько сложней. Отправить их в подземелье, в отсутствие правителя, вправе только я.

Дворяне тоже люди и чудить умеют похлеще простых подданных. Если состоятельных благородных, напившихся до невменяемого состояния, можно передать на попечение слуг, то вот тех, у кого за душой только дворянское звание, меч и пустой кошелёк, нужно как-то где-то до утра продержать. Не особо вчитываясь, подписал и поставил малую печать на свитке с шестью именами.

— Юлька, накрывайте на троих. — командую встретившей меня девушке.

Глава 10

Не за горами окончание первого осеннего месяца, а на дворе всё ещё лето. Так-то я не против тепла, но иногда накатывает тоска по нормальной зиме с сугробами, лыжами, охапками снега на лапах сосен в бору. Уж не знаю, увижу ли я теперь это когда-нибудь, ощущу ли. Разве что однажды в далёком будущем отправлюсь путешествовать, причём, не по нашему континенту. Насколько знаю, на Итерике даже в Римнаре, республике Швердинг, Торнейской Лиге герцогств или на территориях Вольных городов климат не намного суровей, чем у нас.

Смотрю в распахнутые настежь оконца и откладываю перо. Всё, на сегодня хватит продвигать вперёд науку, и так уже в шкафу Сергия скопилось достаточно листов, чтобы отдать в переписку первый том моих философских размышлений. Надо только разбить на разделы, а то у меня всё в кучу пока свалено. Ладно, спешить не буду, может ещё какие-то дельные мысли появятся, и кое-что переделаю, перепишу. Ещё надо будет обильно налить воды в текст, не для того, чтобы увеличить объём написанного, нет, а для славы Создателя. Ага, всё же я не просто выдающийся мыслитель начала двадцать второго здешнего паргейского века, а религиозный мыслитель, вот и нужно, чтобы в моих трудах через слово, если утрировать, шли ссылки в адрес покровителя нашего мира и славословия ему же. Тут так принято.

Колокол монастырской церкви просигналил обедню. Ну, там без меня опять обойдутся. Брад Михаил, мой преднастоятель, отслужит так, как надо. Я же и так нагружен делами, что тот ослик. Оставил себе для служения только утреню и вечерню шестого дня недели, последнего, выходного, это наше тут воскресенье.

Каждый день у меня теперь строго регламентирован. Пока есть возможность, до отъезда в столицу по делам заговора принца Филиппа, стараюсь строго следовать графику намеченных мероприятий, а то реально всё время в моей новой жизни получался какой-то сумбур, хватался то за одно, то за другое. Нет, надо себя организовывать, во всяком случае, в те моменты, когда я не воюю, не путешествую и не занимаюсь семейными или родовыми проблемами.

С позапрошлой недели я по утрам тренируюсь не только на мечах, но и час на ножах. Сам удивился, когда узнал, что в этом мире есть специалисты ножевого и рукопашного боя. Эрик вот привлёк — пригласил из Парма — бывшего сослуживца по отряду капитана Ронова, когда подобрал в Готлине команду из десяти пацанов-беспризорников, как я ему велел, для подготовки моих будущих диверсантов. Пока из десяти, а дальше посмотрим. Да, так этот специалист, его зовут Арчи Добнес, бывший сержант, настолько меня изумил своими ловкостью и хитрыми приёмами драк, что я решил овладеть хотя бы частью его умений, раз появилась такая возможность.

Причём, чудеса эквилибристики во владении стилетом, заточкой, удавкой, ударами руками и ногами Арчи продемонстрировал будучи полу-калекой, у него были сломаны и не зажили из-за неправильного срастания два левых нижних ребра. Понятно, осознав, какое сокровище досталось, сразу же его исцелил. И получил настоящего мастера единоборств. Теперь, баш на баш, бывший сержант разведки помимо пацанов целый час уделяет и мне.

Дружище Карл моё новое увлечение не одобрил, впрочем к моим странностям он давно привык. Наблюдал за тренировками с интересом, но сам от участия уклонился, дескать, не к лицу благородному дворянину осваивать умения разбойничьего быдла. Не понял, он так нас с Арчи поддеть решил? Уточнил у него, приятель стушевался и от выдвинутого обвинения отказался, вроде как, не то имел в виду.

Зато мой приятель Ник с удовольствием принял участие в тренировках. Может позже сделать моего штаб-капрала командиром этого отряда? Ну, не знаю. Туда бы по идее поставить молодого мага, да только, где же его взять? Где-где, искать надо. Под лежачий камень вода не течёт.

Вон, ахорского молодого маркиза от одержимости исцелю, считай, зазря, во исполнение, так сказать, дальнеродственных связей, ну и чего-то там ещё, что Мария с отца больного мага истребует, а надо помочь кому-нибудь из бедных милордов, тех, кто даже не подумает обращаться за помощью к такому великому целителю как аббат Готлинский, полагая, что никаких денег не хватит.

Найти бы только подходящую кандидатуру, да. Сегодня же поручу лейтенанту Николасу, пусть поспрашивает среди паломников и торговцев, наверняка, кого-нибудь обнаружит.

— Там брат Валерий пришёл. — заглянув в кабинет, доложил секретарь о прибытии главного библиотекаря. — С экземпляром вашей книги.

— Брат Сергий, просил же входить нормально, а не голову в щель просовывать. — позволяю себе от усталости скинуть немного раздражения на помощника. — Пусть заходит.

С наслаждением откидываюсь на спинку мягкого кресла, третьего по счёту, изготовленному в соответствии с моими чертежами. Наконец-то получил совсем то, что требуется. В нём очень удобно. Механизмы регулировки высоты сиденья или угла наклона спинки отсутствуют, это всё будет позже. Сам я заниматься таким прогрессом не хочу, а брат Георг со своей командой и так загружены у меня выше крыши.

Правда, узнал недавно, что монастырский управитель как-то находит время для составления атласа звёзд, ну и ладно, раз любит астрономию. Хобби у него такое. Я разве против? Сам ведь подал идею телескопа, он и реализовал. Не бухает, и хорошо. Не то что те двое братьев, которым я поручил делать неллерьяк. Донесли, что оба пристрастились к чаче, которую разливают по бочкам для дальнейшей многолетней выдержки. Распробовали козлы непутёвые. Ничего, посидели три дня в подземелье на хлебе и воде, затем неделю всенощные с молитвами в храме стояли, надеюсь, ума набрались. А нет, так придётся искать им замену. Не хотелось бы конечно, вложил в них свои знания, и, получается, зря?

— Ваше преподобие, вот, первый том ваших историй. — протянул библиотекарь первый том моих сказок. — Как вы и велели, на пергаменте с обложкой из воловьей кожи, украшено серебром.

— Ну-ка, давай, давай, посмотрим. — отрываю задницу из кресла. Хоть мне и не по чину так делать, да надо же уважить старика, шестьдесят пять лет всё-таки. Даже после моего омоложения выглядит на полтинник. — Сколько, говоришь, экземпляров обложки сделали?

— Десять, как приказано. — по моему знаку он сел сбоку приставного стола. — Остальные ничуть не хуже, чем этот. Если одобрите, начнём переписывать текст. На описки я сам трижды проверял. Отсутствуют.

Ну, да, описаться можно, ошибиться нет, раз тут, как слышишь, так и пишешь.

— Ого, какой увесистый. — с удовольствием взвешиваю на руке. — Фунта три, не меньше. «Поучительные и занимательные истории дальних стран, собранные милордом Степом Неллерским, настоятелем Готлинской обители», — зачитываю вслух и сажусь на место.

В моём родном мире десять экземпляров — это ни о чём, здесь же такой тираж для первого тома считается очень большим. Нисколько не сомневаюсь, что сказки разлетятся вмиг. Потом все подряд начнут копировать, воровать у меня интеллектуальную собственность.

А сам-то я разве не обокрал? Тут у меня и народные сказки, и некоторые Андерсена или братьев Гримм, и даже один сказ Бажова. Перро, Линдгрен, Носов и прочие в дополнение к уже обворованным мною появятся в следующих томах, и так фолиант вон какой тяжеленный, куда там тем книжонкам, которые я сестрёнкам подарил. Тут ещё ведь и пишут крупными буквами, как для полу-слепых. Зато читать легко.

— Просмотрите? — библиотекарь чего-то волнуется.

— Сейчас при тебе полистаю, да верну. — успокаиваю. — Доверяю. Всё будет хорошо, уверен.

Собственно, после ухода брата Валерия завершился второй пункт моего ежедневного регламента, а именно, работа с документами. Теперь обеденная трапеза и выезд на земли монастыря. Поочерёдно навещаю объекты строительства и производства. Сегодня я ещё и отвезу своих будущих диверсантов на заимку тут неподалёку, в миле от пасеки. Слишком уж много вопросов возникает в головах братии, когда они видят занятия, проводимые бывшим сержантом Добнесом. Пусть и место я для этих тренировок подобрал неприметное, между стеной и птичником, да разве от монахов в монастыре что-нибудь скроешь, они у меня любопытные чрезмерно и наблюдательные.

— Сергий! — зову секретаря.

Опять забыл, что у меня же теперь колокольчик устроен, дар Валдая. Дёргаю за шнурок позади кресла. Появившемуся помощнику велю накрывать стол.

Девчонок я отпустил в Готлин с Карлом и лейтенантом сыска. Первый нанесёт визит вежливости от нашего лица графу Олегу, а на обратном пути и к баронессе Корманс, с соседями отношения нужно поддерживать, а второму необходимо встретиться со своей агентурой, Юльку же с Ангелиной просто отпустил. Терпеть не могу рядом с собой жалкие натянутые улыбки, когда я вижу лица, и кислые рожицы, когда мои девушки уверены, что я их не замечаю. Понятно, привыкли к городской-то жизни. Готлин конечно не равноценная замена Неллеру, тем более Рансбуру, но всё же пусть пару-тройку дней раз в две недели там развлекаются, я так решил. К тому же, у них тоже ушки и глаза имеются, что-то услышат, что-то увидят. Любая информация лишней не будет.

Обедаю в гордом одиночестве. Мог бы миледи Алису пригласить, Эрика Ромма или милорда Герберта Вилкова, второго лейтенанта, да пусть занимаются ротой, пока их капитан в отъезде. На стол подаёт кухонная девчонка из новеньких, недавно нанятых. Вроде чистенькая и аккуратная, меня устраивает, и ладно.

— Мне с вами? — интересуется Сергий, когда я отправился одеваться в дорогу.

— Нет, зачем? — отказываюсь от его сопровождения. — Ты у меня, что муравей, и так всё время работаешь. Отдохни пока. И это, не обижайся, что я иногда позволяю себе срываться на тебя по мелочам…

— Ну что вы, ваше преподобие. — вскинулся он, будто охотничья собака, почуявшая дичь. — Я каждый день молюсь Создателю, что он дал мне счастье служить вам.

Приятно, чёрт возьми. Басню про ворону и лисицу хорошо помню, собираюсь тоже её когда-нибудь публиковать, о том, что поддаваться лести не стоит, хорошо знаю, но вот ничего с собой поделать не могу. Да и никто не может. Всем добрые слова приятны, особенно, если они от души и справедливы.

Во дворе монастыря обычная рабочая обстановка, все заняты делом, да если бы даже и бездельничали, при моём появлении всё равно бы подхватились и показывали старание. В кузне стучат, в птичниках квохчут, в конюшню таскают новое сено для подстилок взамен вынесенного, в коровниках ворота нараспашку, проветривают, пока стада на выпасе, тишь только в ткацкой и прядильне, ну там и шуметь особо нечему, разве что рабыни сплетничают во время работ, но за стенами не слышно, тем более, они у меня кирпичные.

У маслобойни и сыроварни на кого-то ругается брат Георг. Ого, крепкий подзатыльник от него тощему парню, вижу, достался. Значит, этот крепостной виноват. Мой управляющий зря никого не наказывает и не лупит, спокойный, уравновешенный характер, не чета преднастоятелю Михаилу.

Вышедшая из двери в подсобку кухонная девка, увидев меня, тут же скрылась обратно. Вот это мудро. Подальше от начальства, поближе к кухне — правильная философия, я на себе во время службы в армии проверил ещё в прошлой жизни.

На крыльце храма казначей Алекс о чём-то разговаривает с Симоном, нашим целителем. Увидев, как я направляюсь к воротам, дёрнулись было ко мне, да я их жестом остановил. Вечером, все вопросы вечером. Приём помощников у меня третьим пунктом ежедневного расписания. Есть ли четвёртый? Как же ему не быть — перед сном изготавливаю или восстанавливаю амулеты. Вот так и живём. А вон и мои Мурзик с Котькой, расхаживают по двору на правах хозяев. Кошки заслужили почёт и уважение всей монастырской братии, не только мышам бой дали, но и крысам.

— Миледи Алиса просила зайти в лечебницу. — сообщил Эрик, лично подведя ко мне коня.

Бывший сержант Арчи Добнес, нынешний наставник моих будущих диверсантов, смотрю, без коня. Решил ехать на облучке фургона вместе с возницей. Из-под тента повозки выглядывают пацаны. Смешно. Словно воробышки из гнезда. На них сейчас можно глядеть без слёз — я их подлечил, а брат Митрофан раскормил за эти дни. Так-то Эрик отобрал самых шустрых и ловких, но босяки есть босяки — худые были, хоть в класс анатомии в качестве макетов ставь. Ладно, такого предмета тут нет в школах. А в университете на лечебном факультете? Надо будет как-нибудь у миледи Оливии спросить. По идее, должен быть, иначе как хирургию изучать?

— На обратном пути. — вскакиваю в седло. — Не к спеху, поди. Если бы что-то срочное, сама бы меня нашла. Я ведь не прячусь? — усмехнулся и крикнул будущим героям плаща и кинжала: — Чего уставились, парни? Ни разу аббата в походной одежде не видели?

Головы, кстати, обритые наголо, тут же спрятались в фургоне. Вот так.

Взвод сопровождения уже верхом. В принципе, пока я отсутствовал, брат Макс и милорд Герберт с помощью баронессы Корманс, восстановившей кое-как после схватки с Наказующими свою дружину, основательно почистили ближайшие леса от бандитских шаек, так что, три десятка в эскорт считаю излишним, но пенять лейтенанту Ромму по такой мелочи не стану.

И в столицу в поездку к прецептору уговаривать его поддержать принца Филиппа заберу с собой свою кавалерийско-егерскую роту целиком, от Джея мне помощь не нужна. А баронет Михаил, пока тут спокойно, силами вооружённых братьев и ополченцев поселения справится.

В поездку, да. Только, чтобы надолго оставить обитель и отправиться в Рансбур, мне требуется разрешение Николая Гиверского, моего орденского начальника, а письма от него всё нет, хотя я ему просьбу ещё из Неллера отправил. Ну, может скоро придёт. Я уж не думаю, что прецептор так быстро забыл, чем он мне обязан.

— Едем? — смотрит он на меня.

— Нет, стоим, пусть на нас любуются. — направляю коня к воротам. — Как вчера в новом трактире посидел? Нормально? Предупредил кабатчика, чтобы всех гулящих девок обратно в Готлин отправил? У нас тут монастырь вообще-то, а не город.

Мы выехали из ворот и направились по центральной улице. Сначала кавалькада всадников, затем фургон с учениками. Не город, я сказал? А пожалуй, предместья моей обители скоро смогут им называться с полным на то основанием. Уже пять улиц, да и народу здесь, если с паломниками, никак не меньше, чем в тех же Карновых Зорях, которые мы обобрали до нитки во время недавно завершившейся войны с соседним герцогством.

Пора подумать о возведении стен, а иначе в случае очередной осады жаль будет такое количество зданий разрушать. Тут ведь, как грибы после дождя, и каменные строения растут, наш кирпичный завод даже скрипит от напряжённой работы.

— Трактирщика я предупредил. — ухмыльнулся Эрик, редкая мимика на его обычно равнодушной физиономии. — С первым же обозом уедут. Кстати, видите на его крыльце там толстяка?

— И? — какой-то мужчина, еле держась на ногах, что-то пытается втолковать вышибале. Эта пара единственные, кто совсем не обратили внимания на меня и мой эскорт, остальные приветствуют в соответствии со своими статусами. — Он переодетый король?

— Нет, торговец из республики. — поясняет мой разведчик. — Вчера с ним пообщался. В Верции беда.

— Что такое? — заинтересовался в самом деле.

— Помните, они на Кольдер отправили эскадру, чтобы ответить желтокожим за их высадку седьмого года?

— Ну, конечно помню. — как мне не помнить? — Морскую пехоту повсюду вербовали. Это ж недавно было. Что, неужели уже вернулись?

— Вернулись. — Эрик знаком показал сержанту Джону усилить авангард, мы как раз выехали из предместий на дорогу среди полей. — Не очень удачно они сплавали. Один только порт разграбили, а когда пошли вдоль побережья к следующему, попали в сильный ураган. Восточное побережье Кольдера, там почти сплошные скалы. Подходящей бухты не нашли, хорошо хоть, успели подальше от берега уйти, и всё равно эскадру разметало, еле-еле две трети кораблей, пять десятков, лорд Бивер смог собрать. Пришлось вернуться.

— Надо же. — качаю головой. — И правда беда.

— Ещё, знаете, что рассказал?

— Не интригуй, не знаю.

— Говорят, наш принц Филипп принялся сержантов из команд морской пехоты приглашать к себе. Зачем ему войско?

— Действительно, зачем? — жму плечами.

Эрику я доверяю, но заговор дяди короля — это не моя тайна. Когда придёт время, всё своему разведчику расскажу. А так-то принц всё правильно делает. Дворяне, чем-то недовольные, к нему уже съезжаются, но кроме офицерского состава нужен и унтер-офицерский костяк. Заполнить его потом солдатским мясом — уже не проблема. Желающих не умирать от голода, получая сытную армейскую пайку, плюс какие-то деньги, плюс надежды о будущих трофеях, всегда найдутся.

— Может дядя Эдгара собирается заменить племянника на троне? — высказывает разведчик предположение.

Догадливый, чего. Врать близкому соратнику не хочу, говорить правду не вправе, поэтому перевожу разговор:

— Смотри, кормовую свеклу почти всю убрали. Небольшой только участок остался.

— Этот третий урожай тоже на изготовление сахара направите? — интересуется Эрик. — Вы же ещё хотели попробовать делать крепкие напитки в дополнение к неллерьяку?

— Ты про виски или бурбон? А когда я тебе про это говорил? Ах, да. — вспомнил. — Там всё равно сначала сахар нужно подучить. Так что, да, весь в переработку.

Хочу я или не хочу, но без селекции мне не обойтись. Паргейский сорт сахарной свеклы даёт слишком малый выход продукта. Так что, пока я империи не конкурент на других рынках, зато для собственных нужд получил сахар в пять-шесть раз дешевле, чем если бы покупал. Ну, приблизительно. Если бы я сервам платил нормально. Они же у меня за счёт барщины отрабатывают, её мне пришлось оставить. Оброком заменю позже.

В продажу сахар пойдёт у меня не скоро, пока буду делать леденцы, пахлаву, шоколад, когда он получится нормальный, халву — подсолнухов у нас много растёт — и ещё много чего, о чём вспомню.

До пасеки мы не доехали, свернули в дубраву, большой лес, протянувшийся на многие мили. Почти сразу же застряли из-за попавшегося нам навстречу стада наших монастырских свиней. Хрюшки здесь вытянутые как колбаса, больше на такс похожие, но наглостью точь-в-точь земные. Им всё равно, что перед ними бастард рода Неллеров, уходить с дороги не желали, довели свинопасов — старика и мальчишку — чуть не до слёз. Минут пятнадцать мы потеряли. Потом ещё час езали по лесу, и вот наконец заимка — одноэтажное строение с колодцем и сараями при нём — обнесённое высоким свежим частоколом.

— Ну-ка, посмотрим, что тут брат Альберт сделал. — спрыгиваю с коня и отдаю поводья Ивану. — Так, внешне, вроде всё нормально. Эй! Открывай! — кричу сторожу.

Глава 11

Здесь на заимке так-то живёт, теперь уже, получается, проживал, брат Александр, наш главный монастырский добытчик дичи, с тремя помощниками из бывших крепостных. Бывших, потому что, в Паргее, как когда-то и у нас, имеется возможность самовыкупа из кабального сословия. Правда, такое редкость, но всё же случается. Теперь этот затерявшийся в лесах хуторок станет школой подготовки моих будущих диверсантов, охотники перебазировались в восточную часть наших пущ, где на берегу Стремянки сохранились строения вымершей лет десять назад во время жёлтой лихорадки деревушки.

У заимки не просто обновили частокол из заострённых брёвен. Пространство двора расширили раза в три. Позади дома вкопали столбы с перекладинами, подвесили мешки с песком, установили манекены для метания в них ножей, выкопали три, нет, смотрю, уже четыре волчьи ямы и сложили из кирпича стену в три этажа с узкими окнами бойницами. Пацаны должны будут не просто хорошо владеть оружием убийц, уметь преодолевать препятствия, а и лазить по зданиям что те обезьяны по деревьям и лианам. Правильный подход, наверное. Я пока в организацию обучения не лезу, лишь помогаю организационно — выделяю людей, деньги, материалы — а всем остальным занимаются Арчи с Эриком.

— Если есть возможность решить вопрос с Лео, хотелось бы его привлечь. — сказал бывший сержант капитана Ронова Добнес, когда показал мне своё хозяйство.

Помимо него и учеников здесь в отстроенном флигеле будут жить двое егерей в качестве охраны и наставников, кашеварка, сервка из Гутова, и две прачки, крепостные девки из Монастырки. Имеется и конюшня на две головы с возрастными кобылками в ней, колодец, дровяной сарайчик, летние кухня и столовая под навесом, в общем, всё необходимое для жизни.

— Возможность есть, только сначала с ним поговорю. — не даю сразу согласие.

Лео Тимас — это двадцатилетний акробат, родившийся в цирковой труппе и с ней же гастролировавший по городам и весям Кранца, Виргии, Верции, вроде и в Римнаре бывал. Пока с ним лично не знаком, знаю со слов Арчи. Парень рано потерял родителей, схваченных при попытке ночного грабежа главы Реймсской гильдии жестянщиков и казнённых по приказу графа, всю свою довольно короткую ещё жизнь развлекал зевак пока не сорвался с каната — говорят кто-то из благородных пошутил, сбив болтом с тупым наконечником — и не сломал ногу, которая затем неправильно срослась.

Добнес считает, что, если исцелить этого Лео, можно получить отличного наставника в эквилибристики. Мне это понятно, и в целом согласен взять бывшего циркача на работу, только настораживают два вещи: плохой, как бы сказали в моём родном мире, бэкграунд, он сын воров — яблочко от яблоньки недалеко падает, от рябинки не родятся апельсинки — и сам факт того, что труппа его бросила.

Калека он там или не калека, но, насколько знаю, здешние цирковые коллективы — это своего рода семья. Почему его бросили, не оставив даже в качестве рабочего? В каждой семье, понятно, случается всякое, однако, всё же нужно разобраться.

Словно прочитав мои мысли, Арчи, приглашая меня посмотреть внутреннее убранство избы и открыв дверь, произнёс:

— Ваше преподобие, я за него ручаюсь. Моя ответственность. Если что не так, с меня спросите.

Вот такой подход мне нравится, молодец разведчик. Так бы сразу и сказал. Действительно, не нужно вникать во всякие мелочи. И потом, даже если тот Лео и вор? Здесь тащить нечего, а акробатическое искусство моим парнишкам должен преподавать профессионал.

— Ладно. Пусть так. — вместе с Эриком поднимаюсь на крыльцо. — Ты сказал, я услышал. Где его найти?

— В Готлине. Он знает. — бросил взгляд на своего бывшего сослуживца Арчи.

Вчерашние беспризорники кучкуются у фургона и с любопытством оглядываются. Догадываются, даже знают точно, им это наставник сразу объяснил, что за каждый кусок съеденной лепёшки с них тут семь шкур сдерут, и всё же, вижу, ребята настроены серьёзно и решительно. Предоставившийся в жизни шанс чего-то добиться, а не сдохнуть в канаве от голода, холода и побоев или на лобном месте от мучительной казни, хотят использовать на полную катушку. Не галдят, не проказничают, серьёзны, кое-что Добнес уже успел в них вколотить, палку пускает в ход, особо не задумываясь.

В доме мне не очень понравилось, в том смысле, что тесновато. Одна комната — спальня с пятью двухярусными кроватями, одна — дежурка, ещё столовая, оружейка, сушилка и гардеробная. Класс, понятно, на улице, обустроен как нужно. Теорию-то им под запись никто давать не собирается, а я вот думаю, что следует пацанов хотя бы грамоте и счёту обучить, а в дальнейшем и другим предметам. Вдруг кому-то надо будет из себя благородного изображать? Знания всегда пригодятся, уж кому, как не мне, об этом теперь знать. Впрочем, учение предметам не к спеху. Но займусь обязательно, благо в монастыре у меня с учителями проблем нет. Тот же брат Валерий, старик-библиотекарь, он человек, образно говоря, энциклопедических знаний. Кстати, насчёт энциклопедии. Ох, нет, только ввязаться в её создание мне и не хватало.

— А ты-то где будешь жить? — спрашиваю у Арчи. — Тоже во флигеле?

— Да, там есть уголок. — подтвердил он.

Продукты на заимке имелись, да ещё и мы с собой привезли. До обители недалеко, так что, со снабжением проблем не будет.

Где-то через пару-тройку месяцев часть учебного процесса перенесут в Готлин, изучать способы маскировки на улицах и площадях, слежку, подслушивание, подглядывание, способы конспирации. Процесс подготовки моих диверсантов предстоит длительный, и ладно, я никуда особо не тороплюсь. Главное, всё сделать качественно. И поставить на поток. Десять — это мало, десять — это только командиры групп. Если я хочу иметь весь спектр сил и средств в предстоящих государственных потрясениях, а я хочу. Тем более, нынешний заговор, уверен, не последний, да и войны со всех сторон постоянно накатываются. Белая армия, чёрный барон снова готовят нам царский трон, но от тайги до британских морей красная армия всех сильней.

— Милорд?

Эрик с Арчи смотрят на меня внимательно. Интересно, что они там увидели?

— Меня всё устраивает. — не делюсь дальними планами. — Буду сюда иногда наведываться. Не помешаю?

— Ну что вы, ваше преподобие. — даже смутился Добнес, к моей манере общаться он ещё не привык.

Пока ни омоложения, ни исцеления к нему я не применял, всё впереди. Пусть сначала заслужит и то, и другое. Рекомендация лейтенанта Ромма для меня значит многое, но полностью доверяю только своим личным впечатлениям. Вот и поглядим, каков наставник у моих диверсантов. Будущих.

От заимки мы поехали через лес на готлинскую дорогу, по ней через час добрались до Гутово, где меня встретил староста с мельниками и повели показывать новые жернова и усовершенствованные механизмы передачи вращательных моментов от водяных и ветряной лопастей. С братом Георгом и его механиками мы перепробовали четыре варианта, и сегодня убедился, что последний — как раз то, чего и добивались.

На пилораму заезжать не стал, вчера там почти полдня убил, работает и работает. Производство досок и бруса на ней полностью закрывает потребности монастыря, даже появляются излишки, которые в Готлине разлетаются будто горячие пирожки. Расширять производство пока не планирую. Увеличение продаж и так состоится, как только закрою наши собственные потребности. А начать делать ещё больше — можно уронить цены, а меня и так устраивает. Неделю назад в Неллер отправил свои личные накопления за последние полгода, почти семьдесят тысяч драхм. Я тут вообще могу олигархом стать, если захочу. Даже долю ордена за этот год могу хоть сейчас отправить. Нет, спешить не стану, отвезу в следующем, как и положено.

К обители подъезжаем часа за три до наступления темноты, быстро я обернулся. Перед поселением обгоняем довольно большой обоз паломников, двигающийся из столицы графства. Тут расстояние совсем небольшое, разбойничьи шайки давно разогнаны, так что, караванвожатый ограничился всего парой наёмников в охране. Правда, там и кроме них есть кому за себя постоять — увидел несколько дворян при мечах и десяток крепких мужиков с арбалетами под рукой. Тут беспечностью народ не страдает.

— Милорд, видели? — почему-то в полголоса спросил лейтенант.

— Кого или чего? — уточняю, обернувшись на оставшуюся позади вереницу повозок и всадников.

Ничего интересного не увидел, кроме того, что меня там никто так и не признал. Ну, мне так показалось. Оказывается, ехали в одном, то ли втором, то ли третьем фургоне, те, кому я хорошо знаком.

— Милорда Джека. — пояснил Эрик, мы уже въехали на улицу и движемся между рядов хибар предместья. — Он сидит рядом с возницей. Бороду отрастил, не сразу его признал. И Вика с Петром там же рядом. За его спиной, под тентом.

— Не прошло и полгода. — я ожидал Мстителя чуть раньше, но, видимо, его дела задержали. — Тогда за Лео Тимасом отправь кого-нибудь из парней, а сам организуй мне встречу с этими бунтовщиками. Лучше, если они остановятся в «Благодати».

— Там мест наверняка нет.

— Найди, — жму плечами. Мои что ли это проблемы?

— В «Благодати» публика благородная и состоятельная. — напомнил Эрик.

Точно, а Джек-то со своими соратниками оделись проще некуда. Со свиным рылом да в Калашный ряд лезть не следует.

— Тогда жильё в каком-нибудь доходном доме подбери, чтобы мы с тобой могли туда без проблем прийти и уйти незамеченными. Встреча будет завтра в полдень.

Во время обеда меня как раз никто старается не тревожить. Не возникнет лишних вопросов, куда я пропал.

— Сделаю. — принял команду к исполнению лейтенант. — Трюкача решили сразу исцелить?

— А куда деваться? — я отвечаю на приветствия кивками, при виде же весёлой и симпатичной девицы, явно дворянки, снизошёл до благословения. — Придётся сделать такой задаток, иначе как ему обучать пацанов? Да, Джеку скажи, что я приду голодный. Надеюсь, он сможет меня угостить.

— Легко. — чуть улыбнулся Эрик. — Даже по тому, что нам известно достоверно, награбили мятежники очень много. Мститель не жадный, его подельники получали и получают щедрую долю при дележах, но себя он ведь точно не обделил.

Я об этом догадался, ещё когда исцелял Вику — золото в кошеле, вексель, всё имелось при ней, и сумма-то немаленькая. Местные банкиры точно считают, что деньги не пахнут, раз так легко выдают поручительства, даже не позаботившись узнать, откуда у почтенной девицы Тановой столько денег. Наверняка у Джека таких векселей вагон и маленькая тележка. Одних только городов его армия взяла четыре — это про которые я слышал, а ещё много поселений откупалось. Баронские замки и один графский тоже обогатили смутьянов. Так что, за финансы Мстителя можно не переживать.

Перед ужином у меня традиционное совещание, на котором представляют доклады все мои помощники. Брата Алекса, моего казначея, всегда заслушиваю последним. До него о своих делах мне поведали братья Михаил, Георг, Валерий, Симон, лейтенант Макс и нежданно прибывший из Готлина подьячий Виктор, как всегда навеселе и с красной, хоть прикуривай, рожей. Нынешний управляющий нашим подворьем — один из самых полезных мне людей, только не могу себя заставить полностью ему доверять. Всё же Виктор — человек моего дядюшки Рональда. Сейчас у нас с отцом моей любимой кузины полное совпадение интересов, а как будет дальше, одному лишь Создателю ведомо.

— Надо ещё обсудить и утвердить план расходов на следующий месяц. — закончил свою речь брат Алекс. — Столько денег теперь у нас, что впору выбрать банк, куда отправить излишки. Слишком много золота и серебра хранить в обители не стоит. Зачем вводить ближних и дальних соседей в искушение?

Каждый доклад казначея вызывал у моих помощников уже не столько радость, сколько панику. Доходы аббатства относительно прежних времён с моим приходом выросли почти в четыре раза. Нет, сам в некотором шоке. Смотрел старые отчёты, так и есть, без обмана, в четыре раза, даже с лишним.

Готлинские ходики уже отправились в порт Верции, торговцы оттуда специально за ними явились и перебили цену у конкурентов, назначив две тысячи драхм за вторую модель и полторы за первую, и уверены, что затраты отобьются, мои часы морем отправятся в другие страны и континенты. Первая крупная партия в семь штук одних и восемь других. Не забыл, чтобы на всех поставили иоё личное клеймо с инициалами С и Н, то есть, Степ Неллерский. Не то чтобы я такой уж самолюбивый, но от заслуженного признания не откажусь.

Распространение святой воды выросло тоже кратно, моя стеклодувная мастерская работает почти круглосуточно. Людей не хватает, но пока к увеличению численности персонала отношусь с большой осторожностью. Тем более, что и на других направлениях требуются и требуются мастера. Пошив сумок, изготовление пудрениц и ларцов со сладостями, отправка пиломатериалов и прочее. Это ещё до неллерьяка, на который я возлагаю большие надежды, дело не дошло. А есть ведь ещё и доходы от наших рудников и с полей, существовавшие до меня. В общем, в чём-то прав брат Алекс, необходимо поберечься и даже охладить темпы развития.

— Обойдёмся пока без ростовщиков с менялами. — отвечаю после некоторых раздумий. — В этом году у нас не будет никакой прибыли от урожая и забоя скота.

— Что, вообще продавать не будем? — удивился преднастоятель Михаил. — Куда тогда складывать?

— Куда и раньше. — усмехаюсь, ему-то я забыл рассказать о подготовке отправки половины собранного на склады Неллера. — Наши хранилища скоро опустеют. Брат Георг? — смотрю на управляющего.

Мы работаем сидя, никто при моих вопросах или во время докладов не встаёт. Я так решил, и с этим никто не стал спорить.

— Всё готово. — ответил управитель. — Ждём ещё пять телег из Гутово и начнём грузиться.

— Когда? — уточняю.

— Завтра или послезавтра.

В конце совещания, когда мои помощники уже уходили, брат Георг сообщил, что они с Симоном не справляются с изготовлением охлаждающих амулетов, необходимых в наши хранилища, куда будет помещаться солонина в бочках и некоторые виды сыров, в том числе, и сильно полюбившийся мне наш аналог пармезана. У монастырского управляющего вся магия уходит на работу с механизмами, а у целителя, соответственно, на лечение.

— Хорошо, — отпускаю всех. — Я сам этим займусь, прямо сегодня же.

А что, я хоть и высокородный аристократ, труда не чураюсь. Все это знают.

После ужина Сергий принёс мне рисунки бытовых плетений и четыре необработанных мелких кусков бирюзы — для артефактов холода вполне подходят.

Делал уже второе плетение, когда в кабинет чуть слышно вошёл секретарь. Он знает, что отвлекать меня во время магических занятий не следует, но известие, которое Сергий принёс было важным, и я сам распорядился при получении разрешения от прецептора на поездку в столицу докладывать мне немедленно. Виконт Николай Гиверский прислал голубя, значит, задержка по времени с нужным мне решением не было его инициативой, иначе отправил бы своё согласие с гонцом. Получается, задержался караван, с которым я отправлял свою просьбу.

Задавая уточняющие вопросы секретарю, потерял внимательность и перепутал две нити. Мало того, одну из них не правильно сложил. Заметил это, только когда активировал. Созданное плетение, вместо того чтобы влиться в камешек, сорвалось со скоростью боевого заклинания, зажгло бирюзу ярким синим пламенем и в мгновение превратило заготовку в кучку вонючего пепла.

Смотрю на след гари на поверхности стола и чувствую, как досада сменяется радостным удивлением.

— Сергий! — кричу только что вышедшему из кабинета помощнику. — Неси лист бумаги, кисточки и краски! Я заклинание придумал!

Плетений для поджога немало, но это первое — первое! — которое я придумал сам, пусть и не желая того. Пожалуй, это стоит утраченной бирюзы и испорченного стола. Один маленький шаг для человека — гигантский скачок для человечества. Да уж. Кто это сказал? Вспомню? Вспомнил. Нил Армстронг, американский астронавт, первым шагнувший по поверхности Луны.

Хотя последние годы прошлой жизни на этот счёт меня всё больше терзали сомнения. Как это, на технологиях шестидесятых годов двадцатого века летали к спутнику Земли как по расписанию, а в конце первой четверти двадцать первого не могли даже сбросить на Луну железяку.

Опять ерунда в голову лезет. А вот и Сергий с инструментом, в смысле с листом пергамента и красками. А кисти со стилом где? Вижу. Тоже прихватил.

— Ваше преподобие? Что это? — дёргает подбородком на чёрную горелую кляксу.

— Опыты проводил. — объясняю без подробностей. — Новое плетение придумал.

— Вы? Зачем? У нас и так на любой случай множество вариантов и…

— Вот поэтому так всё и упрощается в магии. Действительно, зачем изобретать э-э… — едва не ляпнул про велосипед, да тут и слова такого нет. — что-то, если за нас уже всё придумали? Нет, Сергий, а вдруг можно открыть новые грани великой тайны? Например, на луну нашу переместиться или ещё что-нибудь.

— Ваше преподобие, вы такой, вы такой интересующийся всем новым и необычным…

— Это плохо разве, а? — усмехаюсь и показываю на стол перед собой. — Клади, сейчас будем поджог от аббата Готлинского рисовать.

Нам попытался помешать проскользнувший в незапертую дверь Мурзик, решивший разлечься прямо на развёрнутом листе. Кот пришёл чем-то обиженный, и от того, что был прогнан, его настроение точно не улучшилось. Ничего, пусть на грызунах отыграется, они время от времени теряют страх и пытаются отвоевать с боями утраченные позиции.

Смешивать краски, чтобы получить нужный оттенок — весьма сложное дело, да и кисточками рисовать линии — непростое. При том, что секретарь настоящий мастер и в том, и в другом, провозились почти час. И всё же, да, мы сделали это! Первое плетение, созданное аббатом Степом, отправилось в копилку моих трудов. Вставлю в какую-нибудь книгу в качестве иллюстрации.

С утра послал за Карлом в Готлин, чтобы тот начинал готовить свою роту к походу до Рансбура, да приятель сам явился, встретив гонца на середине пути между городом и монастырём. Я как раз завершал описание способа умножения столбиком.

— А, Карл, явился. — жестом приглашаю друга сесть. — Помню я, помню, что ты в родные края собираешься съездить. Просто подготовь своих солдат и можешь отправляться.

— Не, Степ. Куда я тебя без меня отпущу? Успею я своих проведать. Поеду с тобой в столицу. Одной Алисы в сопровождении будет мало. Ты же других одарённых не берёшь?

— Не беру. Ну, раз ты сам хочешь, буду только рад твоей компании. — не стал я отказываться от его услуг.

Глава 12

На этот раз своё путешествие в столицу королевства собираюсь совершить налегке, не тащить с собой никаких повозок. Дары, конечно, с собой возьму, куда ж я без них? Подарки здесь все любят, не меньше чем в моём прошлом, только на них хватит и вьючных лошадей. Ходики, комплекты домино — для прецептора из кости и золота, книги моих поучительных и развлекательных историй, лимонные, апельсиновые, сливовые цукаты и леденцы, сумочки и кожаные папки для бумаг и прочее, всё уместится в пару тюков. Остальное необходимое в дороге объёмы имеет разумеется намного-намного большие, но, прикидываю, пять-шесть запасных лошадей на взвод вполне хватит. Тем более, мы ведь не по пустыне будем двигаться, а денег у меня при себе как у дурака махорки, что надо — купим.

Товары для нашей монастырской лавки в Рансбуре — домотканые ткани, сыры, святая вода, двадцать бочонков вина и столько же оливкового масла, книги, изделия из бронзы и прочее, чем богата обитель, всё отправлено караваном ещё неделю назад. В отличие от масла, вино у нас, говоря по правде, не ахти, но люди любят же разнообразие.

Сначала наша продукция доедет до Неллера, а там уже более многочисленным обозом под охраной почти сотни наёмников направится дальше. Ригер с Эльзой предыдущую поставку давно распродали, но мой опекун и его супруга неплохо расторговались и рансбурской продукцией, покупая оптом, продавая в розницу.

— Да чего мне злиться, Карл. — говорю приятелю на утренней тренировке — счёт побед в схватках четыре-один в мою пользу. — Жизнь так устроена, как ни готовься, всё равно к нужному моменту что-то будет не так. — убираю клинок в ножны. — Более того скажу, не ходи к ярмарочному предсказателю, когда отъедем на достаточное расстояние, выяснится, что чего-то забыли. Так всегда бывает.

— Ты мудр. — милорд Монский следует моему примеру и выразительно смотрит на брата Макса, и в хвост, и в гриву гоняющего штаб-капрала Ника, дескать, пора вам тоже заканчивать.

— Знаешь, — делаю глубокие вдох-выдох, сегодня меня вассал сильно погонял. — шутка хороша один, ну, два раза, а когда её повторяешь уже в сотый…

— Так а я и не шучу, Степ. — милорд берёт два отреза ткани у подбежавшей девчонки из прачечной-гладильни, один протягивает мне, другим начинает вытирать лицо. — Говорю, что есть. Ты действительно мудр. За сегодня-завтра, обещаю, полностью будем готовы. Только распорядись брату Георгу, чтобы кузнецов от своих работ пока на эти два дня освободил. Иначе перековать лошадей не успеют.

Не лукавлю, действительно не досадую по поводу короткой задержки, я и сам оказался не готов к поездке, всё собирался дополнительные магические защиты сделать, да доселе не собрался. Придётся своих одарённых монахов отвлекать от дел, пусть займутся амулетами вместе со мной, а там уж, когда проводят, тогда продолжат свою работу. Понятно, в моих эпистолярных трудах тоже наступает перерыв, что ожидаемо. Зато сделал дополнительные артефакты против стрел и болтов. У меня теперь не только унтер-офицеры, но и весь взвод лейтенанта Ромма ими будет обеспечен. Солдатам милорда Герберта к отъезду тоже достанется десяток таких. В пути магию не брошу, но там больше пойдёт под замену развеявшихся амулетов.

На обед к милорду Джеку направляюсь под отводом глаз в сопровождении Карла. Где остановился вождь распавшегося мятежного войска, я уяснил, не заблужусь. За мной попыталась увязаться Котька, пришлось вручить её вернувшимся с милордом Монским из Готлина Юльке и Ангелине. Кстати, на моих пушистых друзей ни невидимость, ни отвод глаз не действуют. На собак действуют, на них нет.

В обители царит суматоха, подготовкой к отъезду занимается не только кавалерийско-егерская рота, остальные обитатели монастыря тоже в той или иной мере задействованы. Возле ворот и под самой аркой и вовсе настоящая толкучка. Тут не только движение повозок и ослов с вьюками, но и много девиц или тёток, которые пришли прощаться со своими друзьями, отправляющимися в поход с аббатом Степом. Многие мои вояки предпочитают поселковых подруг монастырским прачкам, кухаркам, ткачихам или скотницам и птичницам.

Милорда Карла, капитана моей личной дружины, естественно, все тут знают, даже совсем недавно прибывшие паломники, и даже при том, что он идёт пешком в гордом одиночестве — ну, так выглядит для окружающих — не мешает его заметить и освободить дорогу.

— Кирилл, — обращается он к одному из егерей, кажется, из взвода Герберта Вилкова. — Успокой её. Чего она ревёт, будто на войну провожает, а не в столицу.

На плече солдата, высокого и ладного парня, рыдает молодая девушка, почему-то испуганно посмотревшая на командира своего возлюбленного. Как по мне, так для девицы гибель этого красавчика ничуть не трагичней, чем если он в Рансбуре или по пути где-то найдёт себе невесту. Так что, её горечь расставания вполне объяснима.

— Да говорю уже, капитан. — улыбается Кирилл. — Не слушает. Мне уже пора, Галия, — говорит он девушке. — Лейтенант ругаться будет, если опоздаю. Накажут. Вечером загляну к тебе.

По моему настоянию после прошлой осады расстояние между стеной монастыря и первым рядом домов увеличено до полутора сотен ярдов, то есть, почти в два раза. Использовать здания поселения в качестве укрытия для лучников и арбалетчиков у следующего нашего врага не получится. Надеюсь, что при мне следующего и не будет, всё же урок нападавшим я преподал очень хороший. До сих пор в придорожных трактирах и постоялых дворах байки о тех событиях ходят, не сильно-то и приукрашенные.

Дорога от ворот до поселения с обеих сторон забита лоточниками. До сувениров тут не додумались, но и без того мелким ремесленникам, пекарям и торговцам есть что предложить страждущим паломникам, да и обитателям монастыря.

Тут и различная выпечка, и зелень, и фрукты, и изделия из бронзы или керамики, ткани, одежда, ножи, посуда, деревянная, лыковая и кожаная обувь, кстати, уже встречается сточенная на левую и правую ноги раздельно, травяные сборы, зелья и алхимические препараты, и всё это дороже, чем в поселковых трактирах, лавках и магазинах.

— Капитан, угощайтесь, угощайтесь. — торговка пирожками пытается подкупить моего вассала, протягивая два расстегая.

— О, благодарю. — не отказывается тот.

— Аппетит испортишь, — мы прошли дальше, и я не могу сдержать зависть, меня-то невидимого не угостили.

— Я бы поделился, да на меня все пялятся, сразу же обнаружат со мной хозяина здешних мест. — усмехнулся милорд Монский, не переставая поедать угощение.

Гад такой, даже не скрывает удовольствия. Остаётся только слюнки глотать и надеяться, что Джек не поскупится на угощение для своего спасителя и в некотором роде покровителя.

Ничего себе, кого я вижу. Барт Итров, скототорговец из Верции, тот самый, чью дочурку я исцелил, и у кого имеются хорошие связи в портах республики. Видать, дело есть. Что ж, вечером поговорим. Успел застать меня на месте.

Улица доходных домов идёт перпендикулярно главной, именно перпендикулярно, а не просто пересекает. После войны тут всё отстраивается по утверждённой мною лично планировке. Никаких тебе закоулков, расходящихся в сто сторон от площадей улочек и прочей средневековой запутанности. Сколько у меня здесь уже народа проживает на постоянной основе? Тысячи две-три или больше? Впору перепись проводить, да пока её будут делать, народа ещё прибавится.

Мою идею выпросить у Джея и дяди Рональда статус города — я даже название собирался придумать — все помощники в один голос отвергли. Если город, значит статут, если статут, значит своё самоуправление с чиновниками, городским хозяйством и стражей, если своё самоуправление, значит и налоги ему достанутся, кроме земельного и владетельного, а это, считай, вдвое меньшая доля, чем сейчас. В общем, уговорили черти, то есть, святые братья. Правда, и расходы тоже остаются на монастыре, но казначей брат Алекс уверяет, так всё равно выгодней.

С увеличением хозяйства, понятно, надо и наш бюрократический аппарат увеличивать, но эту проблему я как раз решу в ходе предстоящего посещения столицы. К тому же, это отличный повод моей поездки, если найдутся излишне любопытные, кто станут выяснять, для чего аббат Степ вдруг внеурочно прибыл в Рансбур к Николаю Гиверскому. У меня, как у того Штирлица, на любой каверзный вопрос найдётся ответ. Скажу, вот, хочу увеличить численность монашествующих и цукаты привёз, угощайтесь.

— Второй дом справа. — работаю штурманом у своего вассала.

Через сотню ярдов после поворота — дома тут не впритык друг к другу — останавливаемся перед трёхэтажным зданием из красного кирпича и черепичной коньковой крышей бурого цвета.

Большинство построенных и ещё строящихся доходных домов тут принадлежит Люку, виргийскому дельцу, сбежавшему из северного королевства по причине участия в бунте против герцога Миорского, моего несостоявшегося тестя. Как я надеюсь несостоявшегося.

Обычно нувориши отделываются большими штрафами, но мой новый поселенец, видимо, слишком уж активничал, вот и пришлось бежать, как говорится, роняя тапки. Но капиталы с собой прихватил, благо они в основном были в виде поручительств имперского банка Юстиниана.

А я что? Плохо, когда капиталы за границу бегут, и хорошо, когда из-за границы ко мне. Единственное, провёл серьёзную беседу с богатеем. Объяснил, что у меня разговор со смутьянами короткий — можно сходить в обитель и посмотреть на лобное место, там не только воры или грабители в петле болтаются, найдётся местечко и для бунтовщиков.

— Вы кого-то ищете, милорд? — спросил Карла наёмник у крыльца доходного дома. Видать, недавно только прибыл, не признал капитана Монского. Дворянин из приезжих — так поди подумал вояка, оценив неброскую походную форму моего вассала. — Здесь в основном семьи ремесленников и наёмных работников.

Входов в здание я увидел два, один с фасадной стороны, другой с торца. Наверное ещё пара имеется. Пожарного надзора в этом мире не существует, но о технике безопасности, в том числе противопожарной, представление имеют. Есть куда выскочить, случись вдруг что.

— Не твоё дело, боец, кого я ищу. — пренебрежительно ответил Карл. — От двери отойди.

— Если желаете комнату или квартиру снять, то хозяина можно найти…

— Ты меня плохо расслышал? — удивился милорд Монский, перебив охранника.

У наёмника наверняка имелось распоряжение нанимателя никого кроме жильцов внутрь не пускать, да разве с благородными поспоришь. Парень кивнул своим мыслям и не только освободил путь, но и открыл дверь.

Так уж получилось, что в своей новой жизни мне ещё ни разу не пришлось побывать внутри здешних многоквартирных домов, поэтому, войдя вслед за Карлом, с интересом осматриваюсь, и поднимаясь по лестнице на второй этаж, и оказавшись на нём.

— Не спеши, — прошу приятеля. — Дай я осмотрюсь.

Едва успеваю отскочить в сторону, чтобы не быть сбитым двумя детьми — мальчишка лет семи гнался за девчонкой, чем-то очень довольной и смеющейся.

А вообще тут шумно, ароматно и интересно. Очень напоминает студенческие или рабочие общежития — длинный от одного конца здания до другого прямой коридор с дверями по обе стороны.

Знаю, что здесь имеются и комнаты, и квартиры в несколько комнат, да это и так можно понять по разным расстояниям между входами. Коридор не захламлен, но кое-где выставлены пожитки и подготовленный к выносу мусор.

Оставив Карла у лестницы, прошёлся из конца в конец. Уборной или ванной не обнаружил, а вот кухня с большим очагом и почерневшим от времени столом нашлась в самом краю. Там три женщины сидели и о чём-то разговаривали, пока на плите готовились похлёбка и мясо с овощами на сковороде. Прямо, коммуналка какая-то. Надеюсь, Джек догадался еду из трактира заказать, сомневаюсь, что Вика в таких условиях сможет что-нибудь приличное приготовить.

— Пошли, — вернулся я к милорду Монскому. — А то стоишь тут, как столб на площади.

Из дверей уже начали выглядывать головы любопытствующих местных обитателей.

— Ещё скажи, что это я по своей воле здесь замер. — буркнул под нос милорд, прошёл к двери справа, второй от окна, и постучал.

Дверь открыла Вика в простом платье из ситца, и мой приятель превратился в статую, ловелас чёртов. А соратница Джека, вдова его друга, после моего исцеления в самом деле вернула себе первозданную красоту — молода, фигуриста и лицом, что та актриса, хоть сейчас на роль главных героинь в блокбастерах приглашай. Анджелина Джоли в сторонке нервно курит. Отличная легенда, почему благородного милорда Монского в этот дом занесло. Кто ж откажется от встреч с такой чудесной девицей? Это не потаскушки из вертепа, хотя, говорят, да я и сам видел, и там внешне симпатичные имеются.

Вот ведь встал. Толкаю друга вперёд, выводя из спячки, захожу следом и закрываю дверь.

— Добрый день всем, — приветствую первым.

— Ваше преподобие, — встали и учтиво склонились все трое.

Квартира из двух комнат. Джек Мститель с Петром тут же в первой сидели за столом, накрытым на пять персон. Вот сразу видно, что вожак мятежников — не смотри, что милорд — он из простолюдинов. На столе никаких изысков, простая сытная еда — блюдо жареного мяса, отварной батат в глубокой миске, зелень, копчёное сало, рассыпчатый козий сыр, нарезанный круг колбасы, где-то с фунт окорока, репчатый лук и горка лепёшек. С краю примостился кувшин вина.

На мой выразительный взгляд на угощение все рассмеялись. Первые минуты встреч обычно бывают неловкими, но сейчас такого и близко нет. Мне тут явно искренне рады. Чему удивляться? Одному я жизнь спас, другую из увечной, жуткой калеки превратил в вон какую красавицу, приятель мой того и гляди дырку в ней просверлит взглядом. Пришлось его толкнуть локтем, когда садимся с ним на скамью. Джеку с Викой достались табуреты, а Пётр разместился на придвинутом вещевом сундуке. Оба соратника вожака не слуги, а воины, так что, никакого умаления достоинства, в том что я сижу с ними за одним столом, нет.

— Рассказывай, как дела? — принимая кружку, наполненную вином, обращаюсь к Джеку. — Тут стены… — смотрю по сторонам.

— Тонкие. — усмехается Мститель. — Но днём, если громко не кричать, слов не разберут.

А он сильно изменился после нашей последней встречи, и не столько внешне, хотя и тут заметно похудел и ещё больше загрубел лицом, сейчас ему не двадцать пять его лет дашь, а все тридцать пять, а сколько внутренне. Взгляд, смотрю, у него какой-то потухший. Нет той ярости, что сверкала в прошлые наши встречи. Навоевался? Намстился? Полил кровушки своей и чужой?

Мы обедали часа полтора, никуда не спешили. Нет, у меня-то, понятно, дел невпроворот, однако я и сюда прибыл не прохлаждаться, и не просто поесть-попить. Мы с Карлом в основном задавали вопросы и слушали вожака, иногда Вика вставляла несколько фраз, Пётр, тот и вовсе рот открывал, чтобы что-то в него положить. Чавкал ужасно, но на это никто внимания не обращал, часто и благородные едят с неменьшим смаком.

Когда краткая история похода крестьянской армии по ронерскому герцогству была закончена, а мои вопросы иссякли, Вика посмотрела на Карла.

— Милорд, вы не составите мне с Петром компанию в домино? — спросила с улыбкой.

Получив моё одобрение, друг ушёл в соседнюю комнату, забрав у Вики из рук прихваченный ею табурет. Мы с Джеком остались вдвоём, и на некоторое время между нами зависло молчание. Джек сидел, погрузившись в свои размышления, и, судя по мрачному выражению лица, размышления не радостные, я же просто наблюдал за ним. Наконец, решив, что мы не на поминках, в конце-то концов, прерываю самокопания вожака мятежников.

— Знаешь, — говорю. — Один мудрец как-то сказал, что если готовишь месть, то сразу готовь два погребальных костра, или две могилы, или два саркофага — одно для врага, другое для себя. — как по мне, чушь, красивая фраза, не более, но надо будет не забыть это в своих философских трудах записать, красиво сказано.

— А ведь верно. — вдруг согласился милорд Джек, скривившись и стукнул кулаком по столу, не сильно, но с чувством. — Не знаю, Степ, что дальше делать. Смерти я не боюсь, а вот что с людьми моими будет, с Ольгердом, Петром, Льюисом, Викой, Павлом, другими? Продолжать бродить по лесам, будоражить крестьян и бедняков-горожан? Для чего? Чтобы подвести их под мечи королевских войск или феодальных дружин? Победить мы всё равно оказались не в состоянии. Я это понял ещё три месяца назад. Крестьяне не хотят уходить далеко от родных мест, со своим кровопийцей расправились и считают, что на этом всё.

— Что тебя в этом удивляет, Джек? — жму плечами. — Ваше дело было проиграно с самого начала. Аристократия, вооружённая магией и организованная в государства, всегда будет сильнее любого сброда, сколько ни собери простонародья в толпу.

— Получается, зря я втянул других в свою месть. А ведь они мне доверились.

— Да, обманывать доверие не хорошо, — поддерживаю его мысль. — Но ты сильно-то не кори себя. Что их ждало, твоих друзей? Ярмо с гремушками да бич? А так хоть получили шанс на достойную жизнь.

— Шанс? Ты смеёшься, наверное, Степ. — мотнул головой Мститель. — Рано или поздно всех их, всех нас переловят. И вместо, как ты сказал, ярма и бичей, будут кол и петля.

— Вот тут я с тобой не соглашусь. — поднимаю вверх палец. — Собственно, потому и предложил встретиться, что у меня есть для тебя вполне конкретное предложение.

— Я не за себя переживаю, а за своих людей.

— А я не так выразился. Для тебя и твоих людей у меня есть вполне конкретное предложение. Сколько при тебе в отряде осталось людей? Слышал, триста? Триста опытных вояк! Как раз то, что нужно.

— Продолжить воевать? — догадался мой собеседник.

— Ага, — соглашаюсь. — Но только теперь не безнадёжно и с гарантией в случае победы найти себе достойные места в нашем королевстве. Готов выслушать?

— Зачем бы я сюда приехал, твоё преподобие? — на лице Джека явно проступили интерес и надежда.

Глава 13

— Ник, — зову пришедшего ко мне штаб-капрала. — Тебе капитан объяснил, куда идти? Возьми, — протягиваю ему составленные, подписанные и заверенные моей личной печатью договор и распоряжение. — Отдашь милорду Джеку, по одному экземпляру им подписанные принесёшь сюда. И поторопись, ему уже после завтрака надо выезжать. Одна нога здесь, другая там.

— Простите, ваше преподобие? — приятель не понял переведённой на местный земной аллегории

— Бегом, говорю. — изображаю досаду. — Юлька, чего смотришь? Давай одежду. Погладили? Ведь погладили же, правда?

— Да, господин. — засуетилась девушка.

Заспанная. Опять поди тайком с Ангеликой до полуночи в домино играли. Дряни. И может не одни. Наверняка не одни — Николас, смотрю, тоже будто только что голову от подушки оторвал, и глаза красные.

Выговаривать ничего не стал, каких-то моих требований ребята не нарушают, и ладно. В конце концов, уже не маленькие, им сегодня весь день как муравьям трудится, готовясь к отъезду в столицу.

Да, вот у меня теперь и ещё один личный вассал появился, не рода, не семьи, а мой. Расту в статусе, ведь, чем больше дворян, давших мне клятву верности и принявших от меня обязательство покровительства, тем более важной персоной я считаюсь. Обсуждали, стоит ли при подготовке документа изменить имя Джека и место его рождения, да я рассудил, что первое менять не обязательно — мало ли на Итерике в целом и в Кранце в частности милордов Джеков? Не меньше, чем донов Педро в Бразилии. А вот родной край мы Мстителю изменили, так что, он у меня теперь милорд Джек из Неллера.

Нет, так и есть. Кто не поверит документу, пусть обратится в канцелярию герцога Джея. Баронет Алекс подтвердит, раз сюзерен ему так скажет. Моя семья в курсе наших с Джеком дел. Ну, не во всём конечно, но знает, что это мой человек.

Правда, вассальный договор у нас сроком на один год, но такие временные взаимные обязательства тут не редкость. Так что, всё честно. Ещё у Джека теперь при себе будет мой приказ нанять отряд в три сотни бойцов и идти к границе с Верцией, где ждать моих следующих распоряжений. Ждать он их разумеется не станет. Как только принц Филипп начнёт рекрутирование обычных солдат, так Мститель и отправится к нему со своим отрядом. В армии претендента будут и мои люди.

Как это всё согласуется с дворянской благородной этикой? Ну, то, что я ввожу всех кроме своей семьи в заблуждение? Да нормально тут с этим всё. Да и у нас на Земле, помнится, та же британская корона привечала пиратов, принимала от них награбленное и в рыцари посвящала, и титулы лордов давала. А чем я хуже? Ничем. Тем более, что мне и давать титул никому не пришлось, взял, так сказать, готовенького милорда с его воинами. Не знаю, все ли согласятся пойти на службу претенденту, но полагаю, что подавляющее большинство. Раз уж решились однажды поменять свою судьбу, взяв меч и отбросив орало, так чего на полпути останавливаться-то? Джек сказал, пойдут за ним почти все, и я ему верю.

Есть ещё один приятный момент. Содержание этого моего воинства не будет стоить мне ни зольда. Милорд из Неллера и так должник, золота у его отряда достаточно, а чуть позже пусть их Филипп кормит, корона даром никому не достаётся. И помнит, что не только герцогский род Неллеров его поддержал, но и лично милорд Степ. Глядишь, и правда окажется не неблагодарной свиньёй. Всё в копилку усиления моего положения в новом мире.

После тренировки и завтрака в сопровождении Сергия, несущего за мной альбом с целительскими плетениями, отправился к брату Симону в лечебницу, куда вчера вечером доставили из Готлина двадцатилетнего акробата, будущего наставника моих диверсантов по всяким умениям, требующим ловкости и гибкости. Лео Как-то-там? Чёрт, забыл фамилию этого двадцатилетнего калеки. А, нет, вспомнил! Лео Тимас. Ну что, посмотрим, каков ты из себя.

Не хочу тратить время и энергию на плетение полного исцеления, да и жирно такое благодеяние для этого увечного акробата будет, ещё ничем не заслужил. Есть более простые, часто не менее эффективные лечебные заклинания, так сказать, узкопрофильные. Иногда они даже более предпочтительны. Недавно только до меня дошло, когда Вику исцелял.

Скажем, чтобы отрастить руку, надо не менее трёх раз накладывать полное исцеление, так как значительная часть его огромной энергии уходит на другие увечья и болячки. А есть много других вариантов, от самых простых, когда требуется с десяток-другой лечений, вроде того, чем моя любимая кузина вернула пальцы дядюшке Ригеру, до более сложных. Ну, впрочем, сейчас мне ничего отращивать не требуется. Буду исправлять переломы.

Брата Симона на месте нет, он уехал в нашу Монастырку, там бревном брата Онуфрия придавило, целитель решил его на мести исцелить. А в лечебнице меня встречает миледи Сильвия, которая с грехом пополам всё же приняла мои правила игры, касаемые санитарии и отказа от многих дурацких университетских рецептов зелий на основе всякой гадости.

— Осмотрела. — докладывает миледи, когда мы идём по коридору к комнате, куда поместили Лео Тимаса. — Если разовыми плетениями будете, то в трёх местах надо накладывать. Или в чётырёх, если решите ему и зубы восстановить.

— А что, много не хватает?

— Пяти. Два вверху и три внизу корневые. И он за ними совсем не следит. Скоро и остальных может лишиться.

— Обойдётся без лечения зубов. — потерять пять зубов к двадцати годам по местным меркам очень неплохое состояние, а вот то, что не использует палочки и алхимические составы для их сохранности — это плохо. Впрочем, откуда увечному циркачу было взять монеты на такие дорогостоящие препараты? Вот в этом я могу помочь. — Просто выдай ему перед отъездом на заимку тот порошок, который брат Симон изготавливает. — отдаю распоряжение и без стука вхожу в указанную миледи дверь.

Брат Симон точно выполнил моё указание, и Лео Тимас в небольшой комнатке один, хотя топчанов там три. Молодой человек, выглядевший сильно старше своих двадцати — тянет на все тридцать — ну, да, жизнь потрепала — при моём появлении с трудом встал и поклонился. О том, что ему предстоит исцеление от самого легендарного аббата Степа, он в курсе. Похоже, всё ещё не до конца верит в то, что это произойдёт. Напряжён, немного волнуется, хотя старается это скрыть.

— Ваше преподобие. — произнёс он, чуть заикаясь.

— Лежи давай, — отправляю его опять на лежак. — Только разденься. Ага. Вижу. Вот это нога так нога, как у носорога, крупная, толстая. Знаешь про такого диковинного зверя? На Римоне живёт. Говорят, у него плохое зрение, но это не его проблемы, а чернокожих на том материке, что попадаются ему на пути. Нога, а ещё что? — оборачиваюсь к миледи Сильвии, за которой маячат мой секретарь и девушка-санитарка.

— Вот здесь рёбра не правильно срослись, — подойдя, показывает. — Третье и пятое. И в плече опухоли нет, но не сомневаюсь, там трещина.

Надо отдать должное выпускникам лекарского факультета, помимо хирургии они неплохо выглядят как диагносты, определяя места и характер травм. А миледи оказалась весьма достойным специалистом. И брат Симон так говорит, да я и сам вижу. Не зря ведь она университет за три года закончила.

Тут с высшим образованием ситуация весьма своеобразная — поступай на учёбу в любое время и учись, сколько хочешь, хот неделю, хоть сто лет. Главное, деньги университетскому казначею раз в полгода заноси. И да, никто тебе свидетельство об окончании не выдаст, пока не сдашь все полагающиеся зачёты и экзамены. Что-то где-то читал, будто и в нашем средневековье такая же картина маслом была, но руку бы на отсечение за это не дал.

— Понятно. — киваю. — Сергий, подай альбом. — командую и улыбаюсь девушке. — Сильвия, если тебе заняться больше нечем, то можешь побыть здесь.

Она мне не мешает, только вот действительно, что миледи тут увидит? Лекарка ведь не одарённая, хотя платить я ей распорядился как таковой. Реально заслуживает.

— Я наверное пойду. — понимающе кивнула Сильвия. — Вечером ещё привезли из Гутово двоих с болотной лихоманкой, посмотрю, сколько на этих скотов алхимии потратить. Зелье поди дороже, чем они, старые и тощие.

— Ну, ты же знаешь, я приказал лечить всех. — напоминаю.

— Знаю. Мы выполняем в точности. — ответила лекарка и вышла из палаты.

Всё-таки здорово я придумал свести плетения по альбомам — отдельно целительские, отдельно бытовые, отдельно боевые, отдельно защитные, отдельно прочие. Так организовывать работу намного легче и искать нужные рисунки. Подходящие для сегодняшнего конкретного случая выбирал недолго — минут пять, а на исцеление акробата ушло всего полчаса.

Ошалевший от радости парень, продемонстрировал мне свои умения, ну, из того, что можно было показать в комнате четыре на четыре ярда, где имелись ещё и лежаки со столиком и сундуком. Лео прошёлся на руках, попрыгал на них, совершил резкое сальто, прошёл колесом и бухнулся передо мной на колени, норовя прижаться лицом к моим ботфортам. Ни сам не люблю унижаться, ни видеть униженное состояние других. Эмоции парня понимаю, но потворствовать им не пожелал, довольно грубо оттолкнув исцелённого. Тот легко перекатился через спину, чудом не разбив голову об угол сундука, вскочил и склонился в низком поклоне.

— Господин… — попытался он продолжить свои словоизлияния.

— Хватит, Лео. — останавливаю. — Человек характеризуется не словами, а поступками. Мало ли что ты мне сейчас наговоришь? Докажи делом, чтобы Арчи Добнес потом не выглядел передо мной бледным что та моль. В полдень тебя отвезут на заимку вместе с кое-какими вещами, вот там и покажи, как ты мне благодарен. Всё, успехов, не увидимся долго, но за дела спрошу.

День предстоит суматошный, чтобы потом не получилось, что какие-нибудь вещи забыли или я не отдал нужные распоряжения. Вообще, качество любого руководителя, на мой взгляд, определяется тем, как он может организовать работу на вверенном участке, чтобы она эффективно шла и без его личного участия. Вроде бы у меня с этим все в порядке. Было.

Вот на кой чёрт я вчера рассказал главному монастырскому управителю про маятник Фуко? Ведь знал же, что брат Георг реально подвинут на астрономии и механике, а тут как раз совмещается и то, и другое. Вспомнился, видишь ли, мне визит ребёнком в Исаакиевский собор Санкт-Петербурга, тогда Ленинграда, где такое устройство увидел своими глазами.

Главное ведь, оно мне сейчас совсем ни к чему, мне же не нужно определять географическую широту монастыря. Нет же, заинтриговал своего учёного рассказом, что на полюсах Паргеи плоскость колебаний маятника сделает полный оборот ровно за двадцать часов, а на экваторе вообще не будет вращаться. Открыл ему, что на самом деле маятник не меняет положения, и в этом можно убедиться, если вращать платформу, на которой он закреплён, это планета вращается. Короче, наговорил брату Георгу, пока шли с ним поздно вечером в подземелье разбираться с расхитителями склада готовой продукции, теперь сам не рад своей болтливости. Вот кто меня за язык тянул? Теперь управитель, как только уеду, кинется конструировать маятник Фуко. Сам тот француз — Жан, кажется — первый образец вроде у себя в подвале соорудил. У нас в подземелье мест для такого механизма не будет.

— Сергий! — зову секретаря в кабинет. — Милорд Карл там не ждёт? — мой капитан должен доложить о готовности к отъезду, да что-то задерживается. — Сбегай, поторопи его. И вот эти бумаги занеси баронету Михаилу и брату Георгу. — протягиваю свитки с указаниями.

Так-то мы уже всё обговорили, но, думаю, лишнее напоминание в виде шпаргалки моим заместителям не помешает. Выдвигаемся в дорогу с самым рассветом, так что, утром некогда будет что-то в отданных распоряжениях корректировать. Да и ни к чему. Если вдруг что-то вспомню, пришлю письмо с оказией.

Рансбур. Восьмой день первого осеннего месяца 2109 года. Раннее утро. Королевский дворец. Покои баронета Степа Риккарна, главы королевского секретариата. Люсильда.

Её старичок жутко храпел, от его тела пахло скверным потом, который всегда обильно выступает, когда баронет перебарщивает с алхимическими зельями, дающими много мужской силы. Сколько же он на эти отвары денег переводит? Люсильда не стала ломать себе голову и, стараясь не разбудить господина Риккарна, выскользнула из-под одеяла.

Это сановник высокого ранга может себе позволить спать до семи, а она-то обычная служанка, хоть и пользуется покровительством важной персоны, ей к пяти уже надо стоять в шеренге с другой обслугой — как рабами, так и вольными — чтобы выслушать указания старшего по этажу на день. Несколько раз она всё же показала младшему управляющему Эмилию свои возможности, когда тот пытался проверить границы допустимого в отношении фаворитки главы секретариата, но дальше старалась конфликтов избегать. Не дело по всякому пустяку тревожить своего высокопоставленного любовника. С начальником у неё теперь вполне ровные отношения — он поручает ей самые лёгкие задания, не пускает в ход плётку и в разрешённое время не возражает против её уходов в город по личным делам, а она на него не ябедничает баронету Степу. С этой стороны жизнь у неё вполне хорошо наладилась.

Да и с другой, если разобраться, вовсе неплохо. Прав был её настоящий господин милорд Степ Неллерский, всё познаётся в сравнении. Мудр он не по годам. Вот кому бы Люсильда служила с огромным удовольствием и телом, искренне, самозабвенно, так же, как работает на него доносчицей. Жаль господин не принимает от неё такой жертвы, а в глазах милорда Люсильда прочитала нечто такое, что посоветовало не быть в этом деле настойчивой.

Что же касается баронета Степа, то не такой уж он и старый. Пятьдесят вполне себе нормальный возраст для мужчины, пусть и не одарённого, если есть возможность иногда пользоваться услугами целителей. Это простолюдины, достигнув полувека, уже развалины и сморщены как подгнившее яблоко. Лишь бы ещё любовник поубавил прыти с магическими препаратами не очень нужной для здоровья направленности.

Девушка выскользнула в коридор из покоев секретаря, на потревожив не только хозяина апартаментов, но и его молодого слугу, часто битого тростью по любому поводу. Аккуратно прикрыла дверь и осмотрелась по сторонам. Где-то уже тенями скользили другие слуги, ей же надо было к лестнице, рабочее место Люсильды находилось не здесь на третьем, а на первом этаже.

Она подождала Эрика, одного из личных королевских слуг, несшего золотой, накрытый крышкой тазик, и с ним дошла до лестницы, где, спускаясь по ступеням, уже можно было и поговорить. Раб признавал в белокурой красавице себе ровню, он хоть и служит королю, зато она по настоящему близка к высокопоставленному сановнику.

— Вчера ещё хуже злились. — вполголоса сообщил он. — Сведения о том, что изгнанник начал собирать в Верции армию, подтвердились. Лорд Тармер, который путешествует в Царства и три дня гостит у нас, получил точные известия. Так что, надо быть нам незаметнее. Не попадаться под горячую руку. Хотя тебе…

— Да что мне, Эрик? — поморщилась Люсильда. — Мой от управителя или мелкого чиновника защитит, а если кто-то из сильных вдруг обратит свой гнев на меня, баронет даже слова против не скажет. Кто я? Обычная служанка. Ну, может, утешит. Перстенёк какой-нибудь серебряный подарит. А за предупреждение спасибо. Приходи перед обедом, поболтаем. Я тебя муреной копчёной угощу, мой вчера расщедрился.

Она наладила контакты со многими осведомлёнными слугами, но всё же главным источником информации у неё являлся Степ Риккарн. Повышающие мужскую силу отвары, те, которые мог достать любовник, вызывали не только повышенное потовыделение, а ещё и чрезмерную болтливость. Любил королевский сановник похвастаться. Нравилась ему Люсильда, да и она, говоря по правде, не испытывала к старику такого отвращения как к жирному борову Леопольду. Баронет был с нею добр. А то, что не такой прекрасный и молодой как её настоящий господин, так подобных милорду Степу Неллерскому она больше вовсе не встречала.

После могучего исцеления в белокурой красавице энергия била через край, и значительную часть её она направляла на пользу порученному делу.

Перед сном этой ночью баронет выдал ей такое, что Люсиьде срочно надо было сегодня же после полудня как-то сбежать из дворца к Эльзе, своей старшей и единственной подруге, другу. Так-то девушка сообщала срочные новости Нике Ворской, тёте господина, но эта помесь волчицы и лисицы уже пять дней не появляется во дворце, и когда вернётся, не известно. О причине её отсутствия Люсильда догадывалась — тот обнищавший младший виконт Римас, поселившийся приживалой во дворце. Ни к к какой службе он оказался не пригоден, зато красавчик просто писаный. Баронета Ника пообещала его пристраить кавалером к королеве-матери Матильде. Сейчас поди в загородном имении Ворских эту проблему обсуждают.

— Опять тебя одну ждём. — буркнул Эмилий, впрочем этим его недовольство и ограничилось.

В коридоре первого этажа правого крыла в две шеренги стояли заспанные слуги и служанки, человек пятьдесят, Люсильда пристроилась с краю, встав в задний ряд. Как младший управляющий отрывается на недотёпах, она не слушала, ей было о чём поразмыслить и без этого.

Виконт Сергий Оланский — так звали того, кто по словам баронета Риккарна, опозорился со взятыми на себя обязательствами на том самом балу, где попытались убить её господина, кто получил огромные деньги от начальника тайного сыска и хотел их вернуть, но виконт Виктор распорядился канцелярии не проводить этот возврат через казначейство. Драхмы, тысячи драхм, оставили Оланскому, и баронет Степ, скрипуче посмеиваясь, убеждённо сказал, что тот обязан довести свою работу до конца. Люсильда не только поняла, какая работа имеется в виду, но и выяснила его имя того, кто если даже лично и не стоит за организацией покушения, то точно знает, кем оно совершалось.

Позавчера прилетал голубь из готлинского монастыря, её господин уже отправился в путь, сюда, в столицу, налегке. Значит, скоро прибудет. Чем раньше Ригер узнает о виконте Сергии Оланском, тем лучше люди неллеров смогут обеспечить въезд в Рансбур аббата Степа.

— Мне после обеда надо будет отлучиться в лавку. — сказала она Эмилию, когда прислуга, получив задания, отправилась их выполнять. — Баронет попросил купить кое-какие зелья…

— Опять врёшь, Люси? — глянул исподлобья управляющий. — У господина Риккарна свои слуги на это есть, чтобы по лавкам бегать. А вот я у него спрошу.

— И спроси. — нагло улыбнулась Люсильда, прекрасно зная, что Эмилий, чьё царство не распространялось дальше подсобных помещений первого этажа дворца, даже просто показаться на глаза столь важному сановнику ни за что не решится, ему хватило того раза, когда присланный баронетом гвардеец нещадно отлупил его мечом в ножнах. — Сходи, спроси. Зачем я тебе врать буду?

— Ладно, плутовка. — вздохнул управляющий. — Сходи. Только сначала пересчитай все простыни и найди уже наконец, кому отправили пододеяльники в любимых расцветках графини Эжен, иначе с нас со всех шкуру спустят.

— А я уже нашла. — обрадовала Люсильда. — Вчера ещё. Просто, сказать забыла.

Глава 14

Гумбль, столица республики Верция, утро двадцатого дня первого осеннего месяца 2109 года от явления Создателя, принц Филипп.

Тяжела участь изгнанника. Он к ней привык, но не смирился, и кажется пришло время действовать, чтобы вернуться в королевский дворец Кранца, из которого ему пришлось уехать почти пятнадцать лет назад ещё при жизни Петра, старшего брата.

Эдгар, этот никчёмный племянник, довёл свою страну до разорения, смут и полураспада, а подданных до обнищания. И хотя войны с соседями ему удавалось пока выигрывать, но ситуацию это нисколько не исправляло, даже становилось хуже, ведь сражения проходили на землях Кранца, приводя их к ещё большему опустошению.

Условия же мира, которые удалось получить послам Эдгара, не позволили хотя бы наполовину компенсировать затраты, понесённые казной для отражении агрессии Виргии, Габарии и Ахорских герцогов.

Конечно, сорокадевятилетний принц прекрасно понимал, что прямой вины его старшего племянника в ухудшающемся положении страны нет, всё началось ещё при его отце, но Филиппу так удобней было думать. Удобней и выгодней. Всё же для затеянного им заговора нужно оправдание. Не так-то легко выступать не просто против короля, а против главы своего рода. Впрочем, принц и здесь считал, что поступает правильно. Для Саворской династии смена главы пойдёт лишь на пользу.

Филипп поморщился. До распахнутого окна спальни, у которого он стоял, донеслись пьяные выкрики. Возвращавшиеся из плаваний моряки привычно гуляли всю ночь напролёт, и городской страже приходилось по утрам прогонять их обратно в порт.

Гумбль находился на берегу океана, и, хотя Жёлтый дворец, купленный прежним кранцевским королём Петром Третьим для изгнанного младшего брата, находился ближе к центру верцийской столицы, сюда долетали запахи моря, а крики чаек, деливших добычу у рыбных причалов, не давали спокойно спать по утрам.

Резиденция изгнанника была дворцом только по названию. Она больше походила на особняк, пусть и крупный, П-образный, в три этажа. По сравнению со дворцом, где Филипп родился, вырос и жил, её можно считать лачугой серва. Ну ничего, скоро всё изменится.

— Ты опять встал рано. — сказала Катарина, зевая и потягиваясь в постели.

— А когда было по другому, Кати? — улыбнулся он оборачиваясь к жене и отходя от окна обратно к ней. — Сама ведь не захотела возвращаться в свою опочивальню. Вот и смирись.

Редко среди аристократических семей муж и жена часто проводили ночи вместе, но Филипп и Катарина делали это почти всегда. Пётр Третий как-то пошутил, что его брат единственный в роде Саворских, кто женился по любви. Он даже не понимал в полной мере, насколько прав.

Младший принц, не притязающий тогда на трон, получил в супруги не кого-то из дочерей иноземных монархов, а представительницу герцогского рода Ормайских, кузину нынешнего правящего герцога Конрада. Так совпало, что и выбор отца, и желание самого Филиппа по воле Создателя совпали.

Да, Катарина не принесла в род Саворских ни земель, ни больших богатств, зато она была сильнейшей магиней, имея в источнике двадцать пять оттенков, и сыновей родила с большим даром. У семнадцатилетнего Гарри оказалось девятнадцать, а у младшего, пятнадцатилетнего Ольгерда, и вовсе двадцать две энергии в магическом ядре.

Это ещё один повод забрать королевский обруч себе. У детей Петра — Эдгара и Хельги — источники слабее, а младший сын, двадцатидвухлетний Теод, и вовсе позор Саворского рода, он так и не инициировался, в королевских семьях такое редкость.

Все эти рассуждения о выгоде в глазах Филиппа меркли, когда он смотрел на свою супругу. Катарина пленила его сердце ещё в их ранней юности, и с тех пор чувства обоих друг к другу только усилились, а свалившиеся им на плечи испытания ещё более укрепили взаимную привязанность.

В сорок пять принцесса выглядела даже лучше чем в восемнадцать. Её красота стала зрелой, а собственная магия позволяла Катарине поддерживать тело совершенным даже после двух родов. Она знала, какое впечатление производит на мужа, когда потягивается, сбросив с себя одеяло, поэтому улыбалась и протянула ему руку. Филипп сел рядом, поправив задравшиеся подштанники и взял её ладонь в свои.

— Перестань уже волноваться, Филя. — сказала жена. — Что сделано, то сделано. Обратного пути уже всё равно нет. При дворе всё теперь знают. И ладно. Будь, что будет. Ты решил, кому из мальчиков хочешь отдать Хельгу или решил дождаться ответа от Наместника? Письмо-то хоть подготовил?

— Да, почти. — кивнул принц и поцеловал запястье супруги. — Хочу, чтобы и ты его прочитала.

Судьбу Эдгара в случае успеха Филипп определил однозначно — сначала темница, а там уж можно посмотреть, вполне возможна и загадочная смерть, что при наличии целителей конечно же вызовет массу вопросов и подозрений, неудовольствие престола Наместника, всё-таки насильственная смерть особ королевских кровей считается самым тягчайшим преступлением перед ликом Создателя, однако, оправдаться всегда можно, история государств просто пестрит подобными несчастьями.

Принц Теод, младший брат короля Кранца, второй родной племянник, проблем не создаст, отсутствие дара — достаточное основание для исключения из прав наследования монаршего обруча при наличии магически одарённых близких родственников, а вот что делать с Хельгой, пока было не ясно.

Отправить принцессу к чужому двору в качестве невесты означало на долгие годы и десятилетия получить угрозу династических войн, ведь не только сама Хельга, а и её дети при определённых обстоятельствах могут претендовать на возвращение в Рансбур в качестве правителей. Так что, наиболее предпочтительный вариант — выдать её замуж за Гарри или Ольгерда. Проблема только в том, что они Хельге двоюродные братья, а церковь жёстко не одобряет такое кровосмешение. Брак между близкими родственниками возможен лишь при получении разрешения от святого престола.

— Зачем мне-то читать? — не обращая внимания на появившегося с подносом слугу, принцесса села и стала поправлять свои пышные волосы, стягивая их сзади в пучок. — Просто скажи, что ты в нём пообещал Наместнику. Земли? У нас и так монастыри, если их владения соединить вместе, займут площадь больше любого графства. Может им уже хватит?

Старик Карл, служивший Филиппу более сорока лет, пользовался абсолютным доверием своих хозяев, при нём они говорили откровенно. Так что, принц не стал ждать, пока тот поставит вино с фруктами на столик, ответил жене сразу:

— Придётся, Кати. Сама понимаешь, наша просьба слишком огромная. Земли Оршскому монастырю Наказующих придётся прирезать, и пару сёл с виноградником для обители Исцеляющих. Ну, в которых Эдгар отказал прецепторам Ульяну и Иоанну. Но, главное, пообещал быть внимательным к его кандидатуре на назначение кардиналом, когда старый Праведник нас покинет и уйдёт в чертоги Создателя. Карл, — обратился он к слуге. — распорядись, чтобы мне приготовили охотничий костюм и предупреди моих сыновей, что мы сегодня выезжаем на прогулку к Чёрному мысу. Полковнику скажи, что большая охрана мне не нужна. Хватит взвода милорда Виктора. И пусть ещё баронет Домба с нами едет, лишний боевой маг не помешает.

— И Гертруду мою позови, Карл. — дополнила распоряжения мужа Катарина. — Фил, последнее не поняла.

— Что? Насчёт кардинальского шапки? — принц обхватил её за плечи и поцеловал в складку на щеке, образовавшуюся от подушки. — Все знают, что старый Марк сильно болеет, и целители уже слабо ему помогают, всё же он неодарённый, на них действие лечебной и омолаживающей магии прекращается быстрее. Пусть не год, но в ближайшие пять-шесть лет его место освободится…

— Я знаю, Филипп. — жена принялась слезать с широкой будто гвардейский плац кровати. — Ты понимаешь, про что я. Мы обещали кардинальскую шапку Неллерам, маркизу Рональду.

Говоря «мы» принцесса именно это и имела в виду. Катарина являлась для своего мужа не просто любимой женщиной и матерью его детей, а и соратницей, единомышленницей. Именно она через Конрада Ормайского, её кузена, и герцогиню Ворскую, свою тётку, добилась поддержки этих провинций притязаний Филиппа на трон, да и привлечение Неллеров в их партию случилось благодаря Конраду, то есть, считай, тоже ею. Поэтому, главные решения супруги принимали совместно.

— Обещали. — согласился претендент на престол Кранца. — Только в нашем случае одними землями не отделаешься. Свой человек в кардинальской сутане — вот то, что по настоящему может заинтересовать Степа Восьмого. Что же касается Неллеров, то ведь не я им обещал?

— Да, с ними договаривался мой кузен. — принцесса махнула рукой заглянувшей в спальню Гертруде, молодой девушке, дочери её няни. — Только ты же понимаешь, что говорил он от нашего имени? Обмануть такой род — не очень мудрое решение, Фил.

— Кто говорит об обмане, Катарина? — посмурнел он лицом. — Пока никакого обмана нет. Марк праведный всё ещё жив, я не на троне. Нам нужно решать вопросы с поддержкой нашего дела Неллерами и церковью, мы этим и занимаемся. А там посмотрим, что выйдет. Может кардинал Рональд и устроит Наместника?

— А если нет? — вздохнула супруга, одевая с помощью служанки через голову платье. — С Марией и Джеем опасно. Особенно после внезапного появления внебрачного отпрыска их рода. Я про того Степа. Слышал же, что рассказывали о его делах во время войны с виргийцами и с герцогом Альфонсом?

— Да, — вдруг рассмеялся Филипп. — Виталий сумел удивить. Надо же, прижил на стороне бастарда, да какого! Интересно, как Мария на самом деле это приняла? Неужели простила мужа. А ведь какая пара любящая была. Прямо, как мы…

— Надеюсь, ты меня таким подарком не обрадуешь? — упёрла Катарина кулаки в бока, пока девушка шнуровала ей сзади платье.

— Что ты, Кати, даже не думай. — поднялся на ноги принц. — Никакой простолюдинке не позволю зачать от меня ребёнка. Да ведь, Гертруда?

— Да, господин, — подтвердила девушка, робко улыбнувшись. — Когда в те места, дети не появляются.

— Так, хватит болтать, Герта! — к шашням супруга со служанками принцесса относилась спокойно, тем более, что увлекался он ими только когда она не могла разделить с ним ложе по естественным причинам. — Где мои туфли! А с милордом Степом надо что-то заранее продумать. Хорошо бы, чтобы они с Ольгердом подружились. Сверстники всё же.

— Так, мы слишком далеко уже заглядываем. Давай пока займёмся текущими делами. Посмотрим, сколько владетелей королевского домена уже приняли решение нас поддержать, и какими силами, собственными силами, а не герцогов, мы будем располагать. У Чёрного мыса собрались почти все представители.

— Может мне с тобой поехать? — предложила жена.

— Не стоит. Там сугубо организационная встреча. Посчитаем, сколько нас, и подумаем, кого ещё можно будет привлечь. А насчёт того бастарда, он вскоре должен появиться в Рансбуре по нашим делам. Напишу-ка я баронету Риккарду. Пусть познакомится с этим Неллером.

— Да, это хорошая идея. Рик умеет людей к себе располагать. Думаю, пятнадцатилетнего юнца, выросшего среди быдла, он сумеет обаять, а при необходимости подталкивать к нужным нам делам.

Северный королевский тракт. Тридцать миль он Рансбура. Постоялый двор «У четырёх дорог». Вечер этого же дня.

Конечно я притомился за время нашего пути до столицы. Ничего, последняя ночёвка, и завтра до закрытия городских ворот уже будем на месте. Дорога на этот раз у нас заняла вдвое меньшее время, чем в прошлый. Вот что значит не тащиться с повозками. Да, был дискомфорт. Одно дело, ехать половину пути, лёжа в фургоне и поплёвывая в его тент, пережидать там непогоду, а совсем другое, натирать задницу в седле и ночевать большей частью под открытым небом, как бы мы ни старались останавливаться в придорожных гостиницах. Всё же постоялые дворы находятся на расстояниях, удобных для движения обозов и караванов. Ну, ничего, мы справились. Даже мои девчонки вообще не ныли. Непросто им было, но грело предвкушение столичных развлечений. Амазонки, чего уж. Научить их что ли из луков стрелять? Ага, а сам-то я умею?

Мне, кстати, приходилось, пожалуй, тяжелее остальных. Двигался постоянно в кольчуге, что при нашей нынешней тёплой погоде удовольствие такое себе. Так мало того, когда тракт заводил нас в густые леса, приходилось надевать ещё и латы. Соратники заставляли? Нет, я сам понимаю, что времена у нас тревожные. Хотя мятеж и подавлен, но леса наводнены остатками шаек. Ещё и феодалы, едва общая опасность миновала, а тела бунтовщиков уже сгнили и высохли на столбах и деревьях, принялись выяснять отношения друг с другом, пытаясь устроить очередной передел. Времена смуты, они такие.

Дважды едва не попались в жернова графских войн, когда нас по ошибке принимали не за тех. Слава Создателю, все обошлось. Отряд у меня хоть и сильный — восемьдесят бойцов при четырёх магах, если считать меня самого и целительницу Алису Паттер — но в любой стычке возможны случайные потери. Хорошо, что всё обошлось. В общем, парясь в тяжёлых доспехах, проявил сознательность. Взрослею, получается? Не шутка. Не так-то просто мне было урезонить юношеские гормоны и поставить под контроль моего взрослого разума.

— Али, перед сном проверишь амулеты? — прошу, не требую, когда голова нашей колонны уже въехала на территорию огромного постоялого двора. — Вроде расхода не было, и обновил я их перед самым путешествием, но мало ли что.

— Наши или все? — уточнила.

— Кончено все. — даже удивляюсь её вопросу.

Мои люди — это мои люди, не важно, офицер или самый последний солдат. Впрочем, из рядовых бойцов магические защиты имеют только разведчики и заступающие при движении в авангард и арьергард, а так-то у меня на постоянной основе воздушными и антимагическими артефактами обеспечен только офицерский и сержантский состав.

— Тогда пусть он даст команду сдать мне их после ужина. — сказала она, не глядя в сторону ехавшего от меня с другого бока милорда Монского.

Они на последней стоянке чего-то не поделили, поссорились и сегодня весь день друг на друга дуются. Как дети малые, честное слово. Ну, я не лезу туда, пусть сами разбираются. Как по мне, Карлу давно пора с этой манипуляторшей порвать. Подозреваю, вскоре он так и сделает. Это в дороге, как говорится, и рак рыба. Выбор подруг у моего приятеля небольшой.

Поначалу, когда только подъезжали к развилке, мне показалось, что впереди поселение. Но, нет, это постоялый двор такой большой и многолюдный. Два трёхэтажных и четыре двухэтажных каменных здания, деревянные конюшни, склады, бараки — с полтора десятка строений, там же коновязи, площадки для повозок, на данный момент заполненные фургонами и телегами почти на две трети, колодец-два, нет, даже три. Огороженные выпасы, скотники и птичники. Ближе к лесу, вижу, пасётся стадо коров. Хотя пастухи уже гонят их оттуда, ещё светло, но солнце с полчаса как скрылось за деревьями. Люди, много людей. Ого, там даже пара карет есть. Кто-то важный соизволит путешествовать.

— Скажи ей, Степ, что после ужина ей штаб-капрал Николас принесёт в номер. — произнёс громко милорд Монский.

— Да я бы сказал, — смеюсь. Настроение на подъёме. Ночевать будем под крышей, и завтра наконец-то в столице. Да, не Москва, но по местным меркам нормальный город. — Только, насколько помню, наш лейтенант-маг не глухой.

— Не глухая. — согласилась миледи Паттер. — Буду ждать. Тем более, капрал симпатичный мальчик.

Вот что сейчас было? Злит Карла? Напрасно. Его этим не уколешь, только хуже сделала. Он, смотрю, скривился в саркастической усмешке.

Мы миновали дорожные рогатки — стены или забора вокруг постоялого двора нет — и тут нас дожидается лейтенант Вилков. На сегодняшнем последнем отрезке пути он лично возглавил авангард и должен всё уже разузнать насчёт мест для нашего проживания.

Так и есть, милорд Герберт узнал, что нужно. Второй взвод разместят в бараке, а первый в номерах на десять человек гостиницы для небогатых, это одно из двухэтажных зданий. Как говорится, в тесноте, да не в обиде. С лошадками нашими ситуация похуже, свободных денников на пять с небольшим десятков голов, остальных придётся отогнать на выпас, значит кому-то из парней придётся посменно дежурить. Зато овса пообещали продать в любом количестве, наши-то запасы давно закончились, точнее, много раз закончились, в дороге постоянно приходилось докупать. В целом, на данный момент поход обошёлся мне в четыреста драхм. Не так много для такого количества всадников в отряде, я думал, потрачу больше.

— Надеюсь, ты не сказал про меня? — уточнил у Герберта.

— Само собой. — ответил тот.

Не то чтобы я боюсь нападения, сколько просьб об исцелении. Слава обо мне как о величайшем целителе распространилась широко. И хотя у меня большое и доброе сердце, на всех страждущих его не хватит. Начни я помогать желающим приобщиться к моей целительской магии, ещё бы возле своей обители топтался. Ну, ладно, не возле обители, но Неллер бы ещё точно не проехал, да, собственно, там бы и застрял. Ага. Навсегда. Люди никогда не перестанут болеть.

Моя рота в сюрко цветах Неллеров и с нашивками в виде сложенных в молитве рук — знак ордена Молящихся. Так что, общую информацию мы не скрываем и никого в заблуждение или в подозрение не вводим. Но то, что отряд сопровождает милорда Степа Неллерского, того самого, никого волновать не должно. Одет я весьма скромно, даже скромнее своих офицеров. Ну, когда латный доспех после выезда из дебрей снял. Пусть думают, что я лишь один из офицеров роты. Кошель для оплаты дорожных расходов у Карла, а я так, если что, в его теньке стою.

Офицерскому составу моей роты нашлись места без проблем в одной из трёхэтажных гостиниц для благородных и состоятельных путешественников. Именно и, а не или. Если ты знатен, но беден, вряд ли решишься заплатить целых три драхмы за одну ночь в дороге, и это без питания.

— Ничего себе, тут расценки. — не могу сдержать изумления. — Мы что, уже в столицу приехали? Так и там такие обшарпанные клоповники подешевле будут.

— Поищи лучше. — хмыкает Карл.

— Не учи. — отмахиваюсь от него.

— Пока всё чисто. — докладывает Алиса. — Стоит ли здесь продолжать?

— Да, я думаю, нет. — принимаю решение. — Время от времени будем смотреть, мы и так это всегда делаем.

Во второй половине дня сегодня наступила очередь миледи Паттер постоянно держать в напряжении второе зрение, чтобы вовремя обнаружить вражеское плетение, если вдруг кто-то решился бы нас атаковать. Но здесь на постоялом дворе это вряд ли возможно, хотя любой одарённый периодически проверяет пространство вокруг себя. Привычно на уровне рефлексов.

После рогаток наша колонна резко снизила темп движения, мы еле плетёмся, петляя между рядами повозок, коновязей и отгоняя снующих мимо местных слуг, обозников и путешествующих с караванами. Приятель, когда одна юная рабыня, перебегавшая наш путь, едва не угодила под копыта его коня, свесился с седла и ловко хлопнул девушку рукояткой плётки по заднице.

— Ай, — вскрикнула та, не столько от боли, сколько от неожиданности.

— Вот зачем ты опять? — смотрю с укоризной на приятеля и тут же узнаю человека, который широкими шагами пробивается ко мне навстречу. — Ригер⁈ — сблизившись, я спрыгиваю с коня и раскрываю объятия. — Дядюшка! Ты откуда здесь взялся⁈

Моё обращение растрогало опытного воина, и когда мы с ним закончили обниматься, вижу, как увлажнились его глаза.

— Степ, ваше преподобие, милорд, — прохрипел он. — Как же я рад вас видеть.

— Не больше, чем я тебя, — говорю искренне и повторяю обращение, раз уж ему и правда так приятно: — дядюшка.

Глава 15

Вот ведь неймётся же кому-то. Козлы вонючие. Эдгару, нашему корольку, впору думать, как бы не слететь со своего зашатавшегося трона на самое дно самого глубокого подземелья и заняться своим дядей, так нет, не оставил планов отправить мою грешную душу на очередное перерождение. Грохнуть что ли придурка? Ага, грохнуть. Можно подумать, что такое мне под силу. Все мои могучие магические способности вкупе с натренированными боевыми навыками ничего не стоят по сравнению с возможностями государственной машины. Не стой за моими плечами могущественной семьи, давно бы закабалили, заставили служить кому-либо из сильных мира сего или просто бы раздавили как букашку.

Да, оценивал я свои возможности в качестве диверсанта, смогу ли, используя какие-нибудь плетения, проникнуть к королю, совершить удачное покушение и уйти потом живым и невредимым, довёл меня наш правитель, реально. Сволочь. Увы, придумал только пару вариантов, как подобраться на расстояние удара и иметь высокую вероятность убийства Эдгара, а вот шанса самому после этого остаться безнаказанным никакого.

От моей боевой магии король надёжно защищён сильными амулетами — спасибо тебе, дядюшка мой Митрий, удружил в этом плане — а использование клинка возможно лишь раз, а потом охрана меня порубит на салат оливье. Кстати, про оливье, в книге рецептов это блюдо заняло своё почётное место, благо, майонез изготавливать несложно.

— Двое будут постоянно при вас. — говорит Эрик.

— Даже в номере. — добавляет Карл.

— Ну, здесь-то мне вряд ли что грозит. — я не отказываюсь, а просто выражаю мнение вслух, вновь оглядывая постоялый двор с крыльца его лучшего гостиничного здания.

Тут сейчас так, будто мы на ярмарку попали, честное слово. Настоящее столпотворение, шум, хохот, крики, звон и лязг металла — возле одной из площадок для фургонов двое благородных в белых рубахах устроили дуэль, собрав солидную толпу зрителей. Не обошлось и без цирковых представлений. Правда, это от меня далеко, возле того барака, к которому отправился наш второй взвод милорда Герберта. Сам лейтенант Вилков отъехал туда же, присоединится к нам позже, когда устроит своих людей. Он у меня молодец, не сваливает всю службу на сержантов. Да у меня в общем-то все офицеры молодцы. Немного почистить ряды сержантского и рядового состава и можно смело присваивать роте милорда Степа Неллерского звание лучшей гвардейской дружины.

Ну, с моими бойцами всё ясно, а вот как мне Люсильду поощрить? Красава, просто нереальная красава. Своевременно-то как узнала у своего престарелого любовника про очередное намеченное на меня покушение, так ведь умудрилась чуть позже и подробности выпытать, причём, без нажима, тот сам, насколько понимаю, при Люське языком мелет будто метлой машет. Потому и примчался бывший опекун с парой человек Леона Роффа сюда на постоялый двор, чтобы меня перехватить и предупредить. Отлично да. Предупреждён — вооружён.

Медаль прохвостке бы какую-нибудь вручить, только нет тут таких наград, и почётных грамот нет, поощряют ценными подарками и призами. Хотя, свою несостоявшуюся отравительницу я и так уже поощрил авансом, и мало кому такие награды доставались. Во-первых, сохранил ей жизнь, а, во-вторых, применил свои целительские навыки на ней в полном объёме, такое лечение в этом мире доступно, если не единицам, то очень-очень малому количеству людей, не каждый высокородный аристократ мог бы похвастаться подобным исцелением. Остальное, по мелочи, как-то переезд в столицу, жизнь в королевском дворце, сытость, доход и прочее можно даже не считать. Да, но и она ведь в долгу не остаётся. ладно, подумаю, что ещё можно для прохвостки сделать. Омолаживать её ещё рано, сильно рано. Вообще, как по мне с возрастом она будет лишь хорошеть что тот коньяк. Или неллерьяк по нашему.

— Номера для вас, милорды, готовы. — кинулся к Карлу худой как щепка и носатый будто дятел управляющий гостиницы, едва мы вошли в столовый зал, миновав сразу двух охранников.

Обычно трактиры сторожили вышибалы, являвшиеся персоналом, а здесь их роль исполняли вооружённые наёмники. Всё же на дорогах неспокойно, да и клиенты тут разные бывают. То что встретивший нас длинноносый — не хозяин постоялого двора, мне уже известно, того я видел на улице лебезящим перед подъехавшей почти одновременно с нами каретой в сопровождении двух десятков дружинников. Местную геральдику я знаю плохо, почти не учил, не самым срочным и нужным делом считаю, поэтому, кто там прибыл, даже не догадываюсь. А оно мне надо? Нет. Другие заботы.

То, что из полутора десятков человек, вошедших со мной, трактирщик выделил Карла, не удивительно, он среди нас самый солидный и лучше наряженный, я тут так, скромно в гуще своих людей теряюсь. Не выделяюсь ни ростом, ни статью, ни одеждой. Вот меч у меня крутой, магической, алхимической ковки, да он в весьма скромных ножнах спрятан.

— Сначала ужин. — говорит милорд Монский, оглядывая большой, человек на сто — сто пятьдесят зал, заполненный на три четверти. — Вон те два стола. — показывает он подбородком. — Лучшее вино и много мяса неси сразу, насчёт остального определимся чуть позже.

— Господин, — тихо спрашивает из-за плеча Ангелина. — А нам…

— Будьте со мной. — отвечаю, не обернувшись. — Без вас комнаты подготовят. Видела, сколько здесь обслуги? Дядюшка, тебе, может, эля? — проявляю заботу об опекуне, он у меня предпочитает пиво вину. — Карл, эль ещё закажи. — не дожидаюсь ответа Ригера.

Тот всё никак в себя прийти от встречи не может, взрослый мужик, а глаза на мокром месте, как у чувствительной барышни. Ещё и моё обращение свою роль сыграло. Да ладно, можно подумать, я сам не расчувствовался. Даже удивительно. Успел привязаться к нему, а не только остатки эмоций настоящего Степа.

Столы здесь, как обычно, на десять-двенадцать человек, так что, сдвинув два, рассаживаемся просторно. Со мной все офицеры, девчонки, четверо сержантов и пятёрка солдат из взвода Эрика. В столовой все равны, но, понятно, мне первому предоставлена возможность выбрать себе место, сажусь у мутного окна рядом с Ригером. Карл и Алиса устраиваются напротив.

— Мне крепкого чая принеси. — говорю подбежавшей разносчице, уставшей как лошадь на свадьбе девушке. — Передумал вино пить. — поясняю вылупившейся на меня миледи Паттер. Ригер, о чём тут все говорят? — пока шли к столам, уши выхватывали заинтересовавшие меня слова и названия. — Краснокожие что, уже напали?

— Да, я об этом тоже чуть позже хотел вам рассказать. — кивает опекун.

Вот так. Революция, о необходимости которой так долго говорили большевики, свершилась. В том смысле, что ожидаемая высадка полков альбийцев, обитателей южного материка, уже произошла. Голуби с этими известиями прилетели в Рансбур ещё позавчера, как раз, когда я отбивался от приглашения навестить графа Пало-Талского в его замке, чувствуя, что меня там очередная дочурка владетеля в засаде поджидает. Я-то отбился, а вот как получится у империи и Дармига, что называется, будем посмотреть.

Десант альбийцев ждали, да, вот только, как это обычно и бывает, во многом просчитались. Краснокожие высадились не на южном побережье Юстиниана, а на западном, увеличив время доставки полков, зато ударив с неожиданного направления. Мало того, один из четырёх альбийских корпусов, представленный войском крупного султаната, проплыл мимо побережья империи и высадился всего в десятке миль от столицы королевства Дармиг, и сейчас Дмитрий Второй слал в Гирен, Верцию и Ладунзу просьбы о помощи флотом.

У нас флота своего никогда не было, если не считать той пары галер, которая ловила контрабандистов по рекам, так что, нас эта война никак не затронет. Напрямую не затронет. А так-то понятно, цены на продовольствие, росшие словно на дрожжах последние полгода из-за событий в Союзе Одиннадцати Царств и Южном Малансе, основных поставщиках риса и кукурузы, теперь вообще взметнулись вверх что та ракета.

Главное же для нашего королевства на данный момент то, что вторжение с Альбии развязывает руки принцу Филиппу, он может начинать активные действия, без оглядки на возможное вмешательство юстинианцев, им сейчас будет не до нас. Знаю уже, что империя в своих действиях во внешней политике не выступает единым монолитом. Там партий, ведущих друг против друга подковерные интриги, что внутри страны, что вовне, как минимум, три — императора, его дяди премьер-министра и Наместника Создателя, однако, перевес всё же пока за теми, кто поддерживал Эдгара. Вот они-то теперь и выведены из игры. Козлу вонючему бы этим озаботиться, а не пытаться с упорством носорога избавиться от неллерского бастарда. Придурок, нет, реально придурок, ведь можно же было договориться. Не уверен насчёт своих родственников, но я-то всегда готов к компромиссу.

Только теперь уж поздно сожалеть. Организация наёмных убийц — мне теперь известно, что её возглавляет или служит посредником между нею и заказчиками является ни много, ни мало аж целый виконт, виконт Сергий Оланский, спасибо Люське за столь ценную информацию — взяла новый заказ на моё убийство. Точнее, эта структура негодяев не смогла отказаться от прежних обязательств, ну, когда мы с Карлом покрошили её невидимок в винегрет. Ладно, Карл покрошил, я, можно сказать, рядом постоял.

Ригер говорит со слов Люсильды — леденцов ей что ли полные карманы насыпать? — в охоту на меня отправятся или уже отправились полсотни человек. Для того, чтобы справиться с моим отрядом, силёнок у них совсем не хватит. Только они и не собираются вступать в открытую схватку, где-то готовят засаду, для которой обзавелись тремя десятками ротных стреломётов, тех, что поменьше полковых, но значительно крупнее обычных пехотных арбалетов. Я такие видел в королевских пехотных полках, у нас в герцогских их почему-то считают лишней обузой.

Так-то, вспоминая события виргийской войны, не могу вспомнить случаев, чтобы ротные стреломёты показали хоть какую-то эффективность. Впрочем, я особо-то и не присматривался. Но речь ведь не об этом, а о том, что меня собираются расстрелять как куропатку. И ведь реально, мои амулеты воздушной защиты вместе с кольчугой и латами, в которых я парюсь уж не первый день, от такого залпа не спасут, даже если попадёт лишь четверть или пятая часть выпущенных снарядов.

Рассчёт неприятеля явно строится на том, что последний отрезок пути мы проделаем, потеряв бдительность и не ожидая нападения вблизи столицы, к тому же на тракте с оживлённым движением и частыми королевскими патрулями. От вопросов егерей баронет-любовник моей разведчицы выдал соответствующий документ, вроде, делается по королевскому приказу, и не мешайте. Ох, Эдгар, а может его отравить?

А что, через Леона Роффа вполне могу добыть яд агалары. Наверное. Не уточнял, но контрабанда и торговля всем запрещённым — это как раз его тема. Яд сварить я сам конечно не могу, но у кузины видел пару рецептов различной скорости действия, Юлиана у меня продвинутый алхимик, так что, изготовление отравы в принципе могу организовать, не посвящая в этот процесс кого-либо вне круга близких и родных мне людей. Ну, да, сделаю. А нальёт королю его кто? Люська опять? Так её дальше покоев баронета Степа Риккарна не пустят. Эх, а мысль-то дельная. Не буду её окончательно выкидывать на помойку, отложу пока в сторону, посмотрю, что у принца Филиппа получится.

— Как вы считаете, ваше преподобие? — спрашивает Эрик.

Чёрт, а я почти весь их спор пропустил, погрузившись в размышления сразу, как только выслушал информацию Ригера.

— Повтори варианты. — прошу, отхлебнув из кружки смородиново-малинового чая.

— Можно свернуть вправо и въехать в город через Западные ворота, а можно, раз уж мы теперь знаем о засаде, прорваться через неё, уничтожив наёмных убийц. — произнёс милорд Монский раньше лейтенанта. — Ригер считает, что лучше не рисковать, а остальные за второй вариант.

С дядюшкой всё понятно, он за меня трясётся, как наседка над цыплёнком, но бегать, скрываться от кардинально уступающего нам численно врага явная глупость. Зачем? чем больше убьём негодяев на тракте, тем меньше их будет мне в столице нервы трепать.

— Я считаю, что негоже нам от всякой швали бегать. — оглашаю своё решение, обязательное теперь к исполнению и прекращающее все дальнейшие споры, а чтобы вскинувшегося дядюшку не огорчать, тут же нагружаю его другой задачей: — Подумай пока, где мне лучше остановиться. «Золото Кранца» или нечто подобное — не вариант. Проходной двор, а не жильё. Нужен особняк, желательно побольше. На месяц, а то и на два.

Вижу, как заблестели глазки у Юльки с Ником, сидевших от меня по диагонали. Ангелина наверняка тоже в восторге, просто её я не вижу. Забыты все дорожные тяготы и неурядицы, впереди у них яркая насыщенная столичная жизнь.

В этот приезд мне придётся пробыть в Рансбуре долго, чтобы помимо дел заговора принца Фидиппа решить ещё и целительскую задачу по спасению от одержимости какого-то чада одного из ахорских герцогов. Тут меня мачеха с братцем запутали, одна сказала про маркизу, другой про маркиза, сами запутались. Просьба пришла через милорда Курта Неллерского, прелата главного столичного храма, а к нему от кого-то ещё из наших родственников — десятая вода на киселе, в общем, испорченный телефон, как сказали бы в моём родном мире. Хотя мне, что отступать — бежать, что наступать — бежать, то есть, без разницы парень или девица, кого привезут, того и исцелю. Мария уже отписала в Ахор, оттуда вскоре должны привезти пациента или пациентку.

— Найдём, — кивает Ригер. — Но не сразу. Пару дней придётся всё же в гостинице.

— Это само собой. — соглашаюсь. — А вообще, как у вас дела идут? Я помню, ты писал, всё хорошо. С последней партией товара тоже удачно получилось.

— Э-э, не совсем. — мотнул он головой. Опекун ест мало, видать, дожидаясь нашего появления с теми двумя бандюганами Леона, которые сейчас в самом углу сидят с кружками, уже набил живот. — Точнее, расхватали ваши товары быстро, меньше, чем за неделю, а новинка, гранёные стеклянные стаканы, и вовсе в первый же день за час раскупили, только потом пошли жалобы.

— Ничего себе. — неприятная новость. — Какие ещё жалобы?

— Так раскалываются, если в них кипяток наливать или слишком горячий отвар. — смутился Ригер, будто это он виноват. — Не все, но человек десять пришло с претензиями. Пришлось деньги возвращать, а потом ещё и в гильдии кое-кому дать полсотни драхм, чтобы не начали расследования об отзыве разрешения на торговлю. Спасибо госпоже Нике баронете Ворской, сделала во дворцовой канцелярии отдельное решение. Теперь ваши стаканы по части гильдии стекольщиков пойдут, а не гончаров.

— Надо было сразу с ними вопрос согласовать. — киваю.

Не разобрался я ещё в хитросплетениях местной торгово-производственной жизни. Оказывается, столько сложностей. Да и сами мои мастера виноваты, всё никак не можем наладить надлежащий контроль качества, и это не только гранёных стаканов касается.

— Степ. — Карл отложил кость, оставшуюся от здоровой индюшачьей голени. — Нам сейчас не о том надо думать, о торговле и в Рансбуре поговорим. Что делать с засадой — вот, в чём вопрос.

Тоже мне, Гамлет нашёлся, быть или не быть. Торопыга он у меня. А вот я жму плечами, отвечать не спешу и смотрю в окно. За ним уже потемнело, то тут, то там зажглись масляные фонари и факелы. Народа в зале заметно прибавилось, свободных столов не осталось, да просто не занятых мест на лавках немного. Табуреты в трактирах этого мира мне ещё ни разу в столовых залах не встречалось иначе ими бы головы принялись во время драк разбивать, а скамью, попробуй, подними, они все увесистые настолько, что их и двигать-то тяжело.

Вернулся лейтенант Вилков и короткими кивками мне и Карлу сообщил, что всё сделано в соответствии с нашими распоряжениями — люди, кони, багаж устроены, караульная служба организована. Мешочек с амулетами на проверку он за спиной Эрика передал миледи Алисе.

Женщины и дети в трактире тоже присутствовали, но большинство путешественников всё же являются мужчинами, а те любят выпить и поговорить. Если вначале, как мы зашли, было относительно тихо, то сейчас здесь шум такой, что приходится напрягать голосовые связки при разговоре. Да ещё и музыканты громкость своего исполнения усилили.

— Рано думать о засаде. — говорю, когда Герберт положил себе в миску грудку. — Завтра с утра отправлю поисковое плетение. Посмотрим, где наши друзья расположились и тогда решим, как действовать.

— Я что-то не знаю? — перестал жевать милорд Вилков.

— Карл расскажет сейчас, а мне уже в кровать хочется. — встаю. — Кто со мной в номере сегодня?

Глава 16

В прошлой жизни пару раз довелось ночевать в гостиничных комнатах при вокзале, кажется, оба раза в Новосибирске. Что тогда толком не смог поспать, что сейчас в новой уже жизни на этом постоялом дворе, даже при том, что в дороге за почти две недели путешествия вымотался основательно. Когда голова оказалась на подушке, даже всё закружилось в водоворот-воронку и потянуло в сон. Ага, не тут-то было. Место оказалось чересчур бойким.

Сначала прибыла колонна каторжан, многочисленный конвой которой устроил разборки по поводу размещения своих подопечных на одной из огороженных под выпас коней полян и собственного проживания, затем подошёл ещё какой-то припозднившийся караван, уже далеко после полуночи подъехала дружина, сопровождающая кого-то важного, а под утро — впрочем, к тому времени меня разбудили — начались сборы в дорогу нескольких обозов.

В общем, ночка та ещё выдалась. Скорее бы в столицу добраться, устроиться и нормально отдохнуть. Не такое это простое дело путешествовать в средневековье. И целительская магия может выручить лишь в плане устранения физической усталости — пару раз в пути не стал себя мучить и накладывал плетения восстановления, пусть и простенькие — но насчёт моральной приходилось справляться самому, так сказать, на волевых. Беда.

Да тут ещё и двое моих телохранителей, разместившихся на топчанах у окон спальни моего номера, оба оказались исполнителями рулад, храпа в стиле тирольских напевов. Спасибо друзьям моим лучшим — Карлу и Эрику — выделили мне самых ловких при бое в ограниченном пространстве бойцов. Позаботились, называется. Ничего, я им тоже когда-нибудь такую же опеку устрою.

Ладно, в Рансбуре высплюсь. И так, считай, треть прошлой жизни проспал, и здесь картинка не изменяется. А с чего бы ей быть другой?

— Ещё два ведра! — командует Юлька в соседней комнате.

Гостиничная обслуга ко мне не допускается. Во второй комнате снятого номера кроме моих девчонок ночевали Ригер, Сергий и Ник с Иваном. Напротив через коридор Карл с Эриком, да и вообще треть этажа занята нашими людьми. Берегут самое ценное, что у них всех есть, своего милорда Степа Неллерского. Похвально, чего уж.

Позволить себе по несколько раз на дню в течение всего путешествия тратить по часу-полтора свою энергию на разведку пути я себе не мог, это сильно, очень сильно бы нас задержало, сегодня же использовать поисковое заклинание, как говорится, сам бог велел. Однако, после моих утренних процедур первым ко мне вошли не Сергий с Карлом, Ригером и Эриком, а Герберт с Алисой, причём, командир второго взвода был зол и смущён.

— У нас проблемы, милорд. — сказал он, смотря в сторону вещевого сундука у стены, размером с большой комод, где ночью в дополнение ко всем остальным шуму и гаму шуршали и пищали мыши. От паразитов в постели я вчера себя предохранил, а от этих пакостных зверьков нет, руки не дошли. — По моей вине проблемы.

Я ещё не обут, сижу на постели в штанах и рубахе. Работать с магией можно хоть голым, а раннего появления миледи Паттер у себя не ожидал, её участия в нашем маленьком военном совете не требуется.

— Куда ж без них, — вздыхаю. — Что там у нас опять случилось? Карл, заходите! Только возьмите табуреты, а то всем тут мест не хватит.

Ответила мне лейтенант-маг, обойдя Вилкова и садясь на один из двух стульев, стоявших возле стола у окна. Мои храпуны уже вынесли свои топчаны и вернули стол и стулья на место.

— Обормот один, Густав Фильт из его взвода, — мотнула подбородком на угрюмого Герберта. — Вчера, чуть выпив, похвастался, что служит и сопровождает самого аббата Готлинского, того самого великого боевого мага и целителя. Вильт уже наказан палками, но слухи разлетелись, и сейчас у крыльца вас будет дожидаться баронесса Гофф.

— Я её знаю? — вздыхаю, принимая от Сергия фолиант, раскрытый на выбранном нами вчера варианте поискового заклинания. — Что-то не слышал вроде.

— Вряд ли. — она посмотрела на ухмыляющегося Карла, который с Ригером и Эриком вошёл в комнату с табуретами в руках. — Одна из тех карет, что мы видели вчера на площадке, это её. У вдовой баронессы Сесилии Гофф единственный сын-наследник восемь лет назад после жёлтой лихорадки, от которой его исцелили, через какое-то время начал слепнуть. Она уже кучу золота отдала целителям. Те помогают, но по прошествии какого-то времени, через пару месяцев или полгода, недуг опять возвращается. Чтобы исцелить окончательно, нужен маг вашего уровня. Думаю, она не даст вам спокойно отъехать. Баронесса настроена решительно. Говорит, на колени встанет, если нужно.

— Нужно. — чувствую, как начинаю злится и придушил это в себе. — Очень мне нужно. Нет уж, обойдусь как-нибудь без её публичных унижений. — мне бы, как там у Сергея Есенина, «прокатилась дурная слава, что похабник я и скандалист», обрести репутацию надменного и недоступного, а не как сейчас добряка. — Ладно, что хоть за вдова-то?

— Лет пятьдесят, я не спрашивала. — пожала плечиками лейтенант-маг. — Сыну лет двадцать. Он пока кое-как видит, но опять слепнет. Денег у них, по моему, уже совсем мало. Дружинники вооружены скверно, да и карета, такое чувство, сто лет без ремонта, хотя одета баронесса вполне прилично, как и её сын. Правда, ни хороших драгоценностей, ни амулетов не заметила. Дешёвку какую-то носят. Наверное и в самом деле на целителей много потратили. Сказать первому взводу, я всё равно сейчас туда иду, чтобы оттеснили их?

В этот момент прибежали девчонки с полными подносами еды, вина и чая — как только умудрились такую гору не обронить по пути с первого на третий этаж? — и принялись накрывать и тот стол, что возле окна, и тот столик, который поставили рядом со мной. Ну, да, плести заклинание не менее получаса, а ещё столько же времени потратим на собственно разведку, если не больше. Так что, лучше совместить приятное и полезное с необходимым.

Послать бы ту вдовую тётку куда подальше, да решаю начать новую жизнь чуть позже. Раньше курить пытался бросать с понедельника, пока болезнь не заставила это сделать посреди недели резко, сразу и навсегда, а теперь вот это вот всё. Чёрт, моя доброта когда-нибудь меня погубит.

— Передай, что я согласен. — морщусь и начинаю вытягивать из источника светло-голубую нить на её полную длину. — Только при условии, что она мне на глаза здесь не попадётся. Пусть через неделю найдёт меня в Рансбуре. Помогу, как появится возможность. Золото не возьму, но намекни, что какие-нибудь варианты ответных услуг с её стороны готов рассмотреть. Пусть сама подумает, чем мне может быть полезна.

Надеюсь, свою вдовью честь она мне не предложит, мал я для баронессы. Н-да, мал да удал. Так, всё, не отвлекаюсь. У-у, а гренки-то вкусные. Хотел рецепт моей Даши подарить этому миру, но тут, вижу, не хуже умеют. Мёда, понятно, Юлька припёрла столько, что всю юстинианскую армию накормить можно. Ага, имперцам сейчас как раз требуется усиленно питаться. Как я понял, краснокожие очень серьёзно настроены, раз решили сразу на два государства напасть. Или они просто, как в прошлые разы, месяц-другой грабежей устроят в отместку за походы к ним в гости и смотаются с награбленным? Ладно, не моё это дело. Нам бы тут со своими делами разобраться, а я чуть короче жгутик оранжевого отделил, чем требуется. Придётся наращивать с помощью белой нити. Ещё пара-тройка минут лишних на работу. Сам себе Буратино.

Эрик поднялся от стола и закрыл окна, одно и второе, на улице после грохота и треска слышен гомерический хохот десятка лужёных глоток. Лейтенант Ромм думает поди, что это меня отвлекает. Ничуть. Лучше бы оставил как есть, а то скоро станет душно. Осень здесь такая осень. Последний штрих. Готово. Активирую.

— Смотрим, наблюдаем, комментируем вслух. — даю распоряжение.

Перед стеной образовался магический иллюминатор ярда полтора в диаметре. Вид на постоялый двор сверху. Вот чего там все ржали — чей-то фургон завалился на бок и почти развалился. Ха-ха, очень смешно.

— На какое расстояние это плетение может отдаляться от нас? — спрашивает, не прожевав завтрак, милорд Вилков.

Все мои магически одарённые помощники любят наблюдать за моей работой. пусть сами они такого количества энергетических оттенков не имеют, зато вторым зрением всё отлично различают.

— До Рансбура не хватит. — отвечаю, направляя обзорное заклинание вдоль тракта в нужном нам направлении, стараясь вести его зигзагами. — Но дотянется почти до самых предместий, может три-четыре мили не хватит. Там-то точно нападать не станут. Впрочем, сейчас ведь сами всё увидим?

Первым делом наблюдаем выходящую за рогатки колонну каторжан, тех самых, чей конвой мне не дал толком поспать. Ну, не он один, но, тем не менее. В округе двух миль ничего интересного нет, а вот дальше, когда дорога углубляется в лес, оставляя справа от себя баронский замок с парой прижавшихся к нему небольших деревень, видим обоз из одиннадцати крестьянских телег, гружёных сеном, движущихся в направлении Рансбура. Я останавливаю заклинание и начинаю снижать высоту обзора.

— Зачем тебе это быдло рассматривать? Давай дальше, а то вдруг плетение рассеется раньше, чем нужно. — торопит меня Карл.

Скорее всего, приятель прав, но, помню, как в каком-то фильме про гражданскую войну в стогах замаскировали пулемёты системы Максим и из них в неожиданный момент ударили по колонне белогвардейцев. Нет, это не про гражданскую войну. Про события позже. Точно, «Государственная граница», последняя серия первой части. Не важно. Главное, что не хочется, чтобы по нам, по мне вот также внезапно из сена бахнули. Впрочем, речь в сведениях Люсильды идёт о трёх десятках стреломётов, а тут повозок в три раза меньше. Всё равно снижаюсь и внимательно рассматриваю. Вдруг нас решили зажать? А насчёт времени действия нынешнего обзорного заклинания милорд мой Монский может не переживать. Обещано фолиантом три четверти часа непрерывного действия, сто раз успеем участок тракта осмотреть.

Поднимаю обзор и направляю дальше, чтобы тут же вновь обрушить свой магический взор ниже, до сотни ярдов. Так, понятно. Патруль егерей из пяти всадников возле сбившихся в кучу пеших путешественников. Чего это они там все делают, а? Ого. Какого-то бедолагу примеряют в петлю на раскидистом дубе. Поймали по ориентировке? Вполне возможно. Не успел бедолага дойти до какого-нибудь крупного поселения или города.

Мой оптимизм по поводу беспроблемного нахождения засады постепенно начинает уменьшаться. Не дураки же мои враги расположиться посреди крестьянских полей или лугов, а лес сверху выглядит одним зелёным ковром, хоть и с дырками еланей и полян. Ничего толком рассмотреть не могу, а снижать плетение менее сотни ярдов нельзя — может рассеяться. Гадство, надо было другой вариант заклинания использовать. Хотел ведь. Ладно, чего уж теперь.

Есть надежда на моего опытного глазастого разведчика, Эрик и без магии хорошо обнаруживает засады. К тому же, пару минут назад к нему неслышно скользнул его заместитель сержант Николай Тороп, тоже из бывших армейских диверсантов.

Река и мост, через неё, где ещё один патруль досматривает небольшую колонну телег. Отправляю магический взгляд дальше, и вскоре, сразу за чередой крестьянских делянок и лесополос, оказываюсь над Выселками, крупным поселениям в четырёх часах езды всадника от столицы. Я здесь уже был пару раз в предыдущую свою поездку. Тут вряд ли на меня устроят охоту, не на крышах же ставить стреломёты? Хотя, почему нет? Тем более, что тракт рассекает поселение пополам.

Опять снижаю обзор, прям устроил американские горки. Ха, а у американцев они называются русскими. Да без разницы. Нет, на крышах они артиллерию не разместят, воздухоотводные оконца смотрят не на проезжую часть, а на соседние дома. Сквозь черепицу стрелять? Даже не смешно. Нет, крыши не угроза.

Площади тут всего четыре, улиц тоже немного. На них три десятка орудий не спрячешь. Разве что, непосредственно перед нашим въездом откуда-нибудь выкатят на позиции для стрельбы. Только впереди ведь мои авангард и разведка будут. В поселении они быстро такое количество появившихся подозрительных телег обнаружат. Так что, опять мимо. В смысле, не здесь, не в Выселках, будет засада.

Ещё провожу плетение дальше на четыре с небольшим мили, и всё, достигаю предела дальности действия заклинания. Впрочем, подняв на максимальную высоту в восемьсот ярдов, могу наблюдать пригороды столицы. Вот чёрт, ничего не обнаружили. И это при том, что небо почти чистое, редкие облачка нам совсем не мешали.

— Ригер? — не теряя сосредоточенности, окликаю опекуна.

Тот сразу понял, о чём я хочу уточнить и быстро отвечает:

— Я уверен, ваше преподобие, Люси не ошиблась. Она, можно сказать, почти своими глазами видела свиток об оказании поддержки тому отряду. Здесь они где-то.

— Неделю-две зарытыми в землю что ли живут? — не сдерживаю сарказма, хотя он тут не уместен. Чёрта с два что различишь в густых дубровниках.

— Зачем неделю? — отвечает дядюшка. — Наверняка по пути сюда у них соглядатаи были, и здесь, уверен, кто-то вас караулил, а ночью помчался предупреждать. Так что, недавно и спрятались. Да здесь эти сволочи, здесь. Только найти их надо. Или в ходе марша обычным способом обнаруживать.

Пока он говорит, рядом со мной садится Эрик, пересел с табурета. Не для того, чтобы мягче было, понятно, а чтобы удобней смотреть в магический иллюминатор. Просит:

— Милорд, давайте назад. К реке. — взором быстро летим к мосту, где егеря уже закончили тиранить обозников и пеших путешественников и спустились к воде поить коней. — Ещё ближе, — просит. — Нет, не так далеко. Ага, вот они.

— Где, Эрик? — ничего не вижу опасного, только леса, поля, перелески, тракт, нити лесных дорог, деревушка дворов на двадцать в паре миль восточней, едущая из неё телега в сопровождении верхового. — В этом озерке что ли? Так это не озеро. Лужа.

— Нет, милорд. — не обратил он внимание на мою иронию. — Вот смотрите слева от тракта лесополоса. С виду обычная, какие высаживают, чтобы отделить крестьянские наделы с барщиной. Видите? Как раз в сорока-пятидесяти ярдах от дороги…

— Самое лучшее расстояние для стрельбы ротными самострелами. — добавил Карл. — Но такие лесополосы есть и ближе к нам, и дальше. Чем тебе конкретно эта понравилась?

— Наоборот, капитан, не понравилась. — Эрик сохранял серьёзность, он у меня вообще не любитель смеха. — Слишком густая. Никто столь часто на разделительные полосы деревья не высаживает.

— Думаешь, маскировка? Дополнительные навесы с ветками там устроены? — предположил мой вассал.

— Так и есть. — подтвердил разведчик. — Милорд, ещё ниже можно? — попросил меня.

— Нет же, говорю, — досадуя и на него, что приходится дважды объяснять, и на себя за выбор не самого оптимального варианта плетения. — И так еле удерживаю. На ярд ниже, и всё.

— Опа! Видели⁈ — воскликнул сержант Тороп. — Лейтенант, смотри в правом углу, где овраг. — подойдя к своему командиру взвода, он уставил указательный палец на магический иллюминатор. — Остаток кострища. Иначе, откуда бы чёрному пятну там взяться? А рядом ещё. И птицы не летают, распугали их.

— Что скажешь, Эрик? — спрашиваю.

— Да там они, милорд. — уверенно кивает он, вставая. — Если у вас ещё есть время подержать заклинание, то пусть повисит. Наверняка что-то ещё проявится.

Смог продержать плетение ещё минут двадцать — ну, это, как наших земных, двенадцать — немного, но хватило, чтобы в самый последний момент получить очередное подтверждение, что засада именно там. Всё-таки удержать дисциплину среди полусотни набранных по разным каналам наёмников оказалось не так-то просто, вот и засветились пара придурков. Спасибо, век не забуду оказанной услуги. Если опознаю и выживете, то пощажу. Может быть.

— Будем считать, место боя мы знаем. — тру лицо ладонями, всё же напряженная сосредоточенность на протяжении полутора часов даёт о себе знать, выматывает. — Теперь нужно думать, как нам лучше разгромить этот отряд. Не спешим. Пока я одеваюсь, думаем. Юль, унесите посуду. Сами поешьте. Герберт, тебе первому докладывать предложения.

Особых споров по поводу предстоящего сражения у нас не возникло. Решение, можно сказать, получилось консенсусным. К моменту, когда карл окончательно рассчитался с управляющим постоялого двора, вся рота уже дожидалась нас в полной готовности. Хотелось бы высказать добрые слова болтливому Густаву Филту, да ему уже палок прописали по спине. Обычно бьют по заднице, да ему ещё в седле целый день трястись и в атаку мчаться. За одно и тоже два раза наказывать считаю неправильным, а словесный выговор — тоже взыскание, так что, не стал я ничего говорить.

— Ваше преподобие! — кричит мне из окна кареты баронесса Сесилия. — Ваша офицер мне сказала, что мы можем надеяться!

Поворачиваю к ней голову и улыбкой подтверждаю, что миледи Алиса дала обещание от моего имени. Чёрт с ними с этими Гоффами, исцелю парня, но дальше стану лечить лишь своих и полезных. Неприятно чувствовать себя таким расчётливым циником, но по другому никак. А тётка-то ничего так, симпатичная.

Я поднимаю вверх руку, и первый десяток моих солдат, назначенных в авангард, направляется на выезд к тракту, заставляя торгашей, тоже собирающихся выступать в путь, освободить дорогу нашей колонне.

Глава 17

Дурацкое предложение Карла и Эрика — интересно, кто из них первый до такого додумался? — чтобы весь путь до Рансбура кто-то из парней надел на голову мои восхитительную трёхцветную шапку-котелок и парадный доспех, отверг с гневом. Ещё не хватало подставлять кого-нибудь вместо себя. Так можно и до поиска двойников докатиться. Кстати, не слышал, чтобы в этом мире до такого додумались. Подсказывать, разумеется, не стану. Со временем сами додумаются.

Предстоящая стычка — сражением даже стесняюсь это назвать — меня нисколько не тревожит. Бой выигран с разгромным для врага счёта ещё две недели назад обычной пронырливой, беспринципной девицей Люсильдой. Впрочем, уже почти уверен, кое-какие принципы у моей несостоявшейся отравительницы теперь есть, мне она будет предана. Если не прижмут сильно хвост конечно.

Выезжая на тракт в середине строя своей кавалерийско-егерской роты не испытываю тревоги ни за себя, ни за своих подчинённых. Ставка противника на внезапность бита, а больше им и противопоставить мне нечего. Раскатаю в тонкий блин, размажу по стенке, порву как тузик грелку — не знаю даже, какое из этих выражений более подходящее. Наверное все три.

Злит лишь то, что всяко придётся потерять время, и к закрытию городских ворот мы точно не успеем. Предстоит лишняя ночь на очередном постоялом дворе, хоть и в столичных пригородах. Ну, ладно, гостиница — не открытое небо, чего я расстраиваюсь? Успею нагуляться в Рансбуре, целый месяц в моём распоряжении будет или больше. Посмотрим.

Карл усилил боковой охранение, выделив в него сразу два десятка из второго взвода. И правильно. Наличие обнаруженного нами основного места засады не означает, что не будет других. Наблюдателей-то наверняка выставили вдоль тракта, двух-трёх или больше. Договорились их не ловить, чтобы не спугнуть наёмников раньше времени. пусть их разведчики сообщат о нашем приближении, врагов это не спасёт. Пленные нам тоже не нужны, так, поспрашиваем, но понятно, заказ шёл через посредников, и всю цепочку за короткое время мы не размотаем, да и не нужно это, по большому-то счёту.

Перед тем, как тракт углубляется в дубовый с одной стороны и смешанный с другой лес, проезжаем мимо косого креста, на котором вороны расклёвывают гниющий женский труп. Ник говорит, что это гадалка. У меня в подземельях тоже в прошлом году побывала прорицательница, я её графу передал, поступил как Понтий Пилат, то бишь, умыл руки. Не хотел пачкаться в смерти мошенницы. Как по мне, хватило бы ей и порки, только вот есть вещи, которые мне неподвластны, не могу отпускать преступников безнаказанными. Правом амнистии у нас обладают лишь герцоги и король. Даже кардинал может только прощать совершённые грехи, но не избавлять от ответственности по закону.

Многие хотят знать своё будущее, а спрос, как известно, рождает предложение. Вот и прячутся по городам и весям всякие оракулы местного розлива, и берут за свои услуги очень дорого. Плата за риск. Наша мать-церковь приравнивает гадалок и ведунов к еретикам и язычникам, и обращение с ними соответствующее.

Оставив жертву ордена Наказующих позади, вижу, как впереди мои воины тщательно осматривают двигавшие в попутном направлении длинные, тяжёлые фургоны передвижного цирка. И правильно делают, под тентами каждого из них можно легко укрыть по паре ротных стреломётов, даже полковые поместятся. У повозок длина не меньше семи-восьми ярдов, а колёса мне по шею будут, здоровые.

Ник мой, смотрю в первых рядах обыскивающих. Ничего не обнаружили, и он уже зацепился языками с какими-то юными девушками, судя по тонким фигуркам, акробатками. Работницы уличных развлечений часто подрабатывают жрицами любви в свободное от основных занятий время, создавая конкуренцию девицам из вертепов. Вон какая рожа у приятеля довольная, и рукой машет. К гадалке не ходи узнавать будущее, договорился о встрече в Рансбуре. Гадёныш. Берёт пример со своего ротного командира, сразу на нескольких фронтах воюет, и перед Юлькой стелется, и в вертепы бегает, а теперь ещё и с циркачками договорился. Те, кстати, и на нас с Карлом зазывающе с улыбками посмотрели. Нет уж, пусть я всё исцелить могу, но обойдусь без их услуг. А Николаса, если что, отправлю к миледи Алисе, у той алхимия хоть и вылечивает, но жутко отвратительная на вкус, видел, как рожи у её пациентов перекашивает.

— Ты бы головой не крутил. — советую другу. — Шею свернёшь. И потом, тебя ведь Джессика ждёт. Между прочим, носящая под сердцем твоего ребёнка.

— Степ, ты посмотри, красотки-то какие. — ухмыляется.

— Ага. Только моются раз в год поди. Полагаю, для любви им тех силачей, что так недобро на нас посмотрели, хватает. А за деньги — фи, уж тебе ли покупать женское внимание?

Пока не разогрело, чувствую себя в доспехах вполне терпимо, привык уже. Единственное послабление позволил — шлем болтается привязанным к седлу рядом с небольшим кавалерийским щитом целиком из бронзы. Поначалу при выезде надел берет, да почти сразу же снял, ветерок приятно обдувает мой отросший ёжик волос. Надо будет в городе цирюльника навестить, а то девчонки так и не научились толком стричь, приходится после них порезы смазывать.

Через час выезжаем к полям, где крестьяне уже завершают уборку третьего в этом году урожая. Деревушка остаётся далеко в стороне, рядом с трактом лишь небольшой трактир, куда нас попытался зазвать босоногий пацан, но при угрозе получить нагайкой от кого-то из парней авангарда, отбежал на безопасное расстояние, с интересом рассматривая нашу колонну и ковыряясь пальцем в носу. Улыбается чему-то. То, что не заехали такой толпой? Впрочем, во второй половине лета и в первых двух месяцев осени у простонародья самые лучшие периоды в жизни, с едой намного попроще. Даже нищие, роющиеся в помойках, становятся более разборчивыми.

— Ну что, капитан, пора? — поворачиваю голову к Карлу, опять сцепившемуся во взаимных уколах с лейтенантом-магом.

Чудные люди, честное слово. Днями в дороге изводят друг друга, а половину ночёвок проводят вместе. Ни в прошлой, ни, тем более, в этой жизни таких отношений не встречал. Как говорится, или крестик сними, или трусы надень.

— Рано ещё. — мотает тот головой. — Как доедем до того лысого холма, тогда и начнём действовать.

Ну, рано, так рано. Из меня пока полководец никакой, я ещё только учусь. Доверюсь тем, кто постарше. Карлу, Эрику, Герберту, да хоть тому же Ригеру, он сержантом воевал, зато много лет, опыта приобрёл достаточно. Раз никто из моих соратников не спорит с милордом Монским, значит, он дело говорит.

Четверть часа неспешной рыси, и мы начинаем осуществлять наш план. По сигналу Карла второй взвод — на этот раз в авангарде ехал милорд Вилков со своими бойцами — резко ускорился, перейдя на галоп, и поспешил к мосту через реку, чтобы перекрыть наёмникам путь к отступлению, пусть придурки вплавь пробуют перебираться, посмотрим, как у них это в доспехах и с оружием получится. Подозреваю, что никак. Я с остальными сворачиваю с тракта, и начинаем взбираться на пологий с нашей стороны безлесный холм. С него отлично должно быть видно лесополосу, где нас ждёт засада.

Да, так и есть. Над вершинами березняка, росшего у подножия нашей возвышенности, в полутора милях к югу цель хорошо различается, правда, с высоты седла. Чтобы иметь возможность атаковать заклинаниями, найдя просвет между деревьями, мне пришлось немного походить по холму туда-сюда. Нашёл удобную точку, с которой могу магичить даже сидя на кочке. Ник бросил на неё свой плащ. Ага, не пачкать же великому магу штаны на заднице?

— Что это за лист? — спрашиваю у Сергия, когда тот раскрывает фолиант и оттуда ковром-самолётом пикирует какой-то рисунок. — Всё же решил перерисовать? Сказал же, не нужно мне никого старить.

— Так редкое же плетение, ваше преподобие. — секретарь рукавом трёт себе нос. — Случайно обнаружил. Пусть будет.

Когда коту делать нечего, он себе яйца лижет. Надо Серёгу почаще загружать работой, чтобы дурью не страдал. А то, вишь ли, обнаружил плетение, после наложения которого организм человека становится старше на десять лет. Действует только на тех, чей рост уж завершился, то есть, кому за тридцать. И зачем? Вроде, мой секретарь и так как пчела трудится, но видимо всё же недостаточно, раз находит время заниматься ерундой.

Тонким моментом в нашем плане является то, что среди наёмников может оказаться одарённый, да даже наверняка он там есть. Нет, на наши действия это никак не повлияет, противопоставить мне маг или маги врага что-то серьёзное вряд ли смогут, тем более, рядом Карл и Алиса, однако, поняв провал внезапности, наёмники могут атаковать стреломётами Герберта. Так что, начинать плетение я не спешу, жду, когда второй взвод проедет мимо засады. Так-то враги не должны напасть на моих парней, их цель я. Именно по милорду Неллерскому они должны были выпустить все снаряды, а затем, пользуясь неразберихой, мелкими группами скрыться.

Дело конечно для них рискованное, сволочей почти вдвое меньше, чем моих ребят, но и заплатили им за риск очень много, тридцать тысяч драхм, не считая средств на расходы. Сколько может стоить ротный стреломёт? Да уж не десяток зольдов точно. В общем, Эдгар скотина не пожалел денег на моё устранение. А ведь могли бы жить дружно. Нет, если по честному. Не могли. Семья бы моя не дала, ружьё, подвешенное на стену, обязательно в конце второго акта стреляет. Кажется так кто-то из земных драматургов утверждал?

— Проехали. — докладывает Эрик, когда второй взвод благополучно миновал опасный участок тракта, и дал команду бойцам: — Здесь остаётся только первый десяток, остальные вниз, ждите там.

Нас от лесополосы не видно, так как, весь отряд спешенный. А вот сейчас, когда я начну создавать покрывало ужаса, одарённые вражеских наёмников, если посмотрят сюда вторым зрением, то обнаружат энергию плетения. И пёс с ними. Побегут? Пусть бегут, артиллерию свою с собой не утащат, а я всё равно стану их как в тире отстреливать. Нет, в тире там надо быть метким, а тут проще. Раньше побегут — раньше начнём их преследовать и рубить.

Заклинание подобрал исходя из необходимости ударить на дальнее расстояние, это во-первых, и не тратить на его создание много времени, во-вторых, ну и, в-третьих, хотелось бы начать бой с чего-нибудь максимально мощного с учётом этих имеющихся ограничений. А уж дальше мы с Карлом будем атаковать уже неоднократно испытанным арсеналом плетений от цепи молний до ледяных копий.

— Мне нужно чуть больше получаса. — напомнил соратникам.

Карл кивнул, и Николас, штаб-капрал, по его знаку спешно извлёк из чересседельной сумы готлинские ходики, их походный, носимо-возимый, вариант. Последние экземпляры у брата Георга уже размером всего с два сложенных кулака. Здорово получилось, у меня в прошлой, ещё холостяцкой жизни, будильник ненамного меньше был.

Конечно же, никто не собирается устраивать контроль выполнения его преподобием Степом обещаний или моего чувства времени. Сам решил засекать, сколько на какое плетение у меня уходит минут, и ставить это число внизу рисунка. Так буду точно рассчитывать свои возможности, а заодно смогу оценить прогресс скорости создания плетений.

Всё, больше не отвлекаюсь, даже на откуда-то взявшуюся муху, тварь гадкую. Надо было Нику или Ивану сказать, чтобы отгоняли. Основу сложил в виде правильного квадрата. Заклинание ударит такой же формой, только размер этой фигуры в месте поражения будет сто пятьдесят ярдов каждая сторона.

Покрывало ужаса — это, своего рода, квинтэссенция боевой некромантии, так-то обычно этот вид магии редко используется в атаках на дальние расстояния. В плетении задействовано аж четыре оттенка фиолетового, и очень сомневаюсь, что в Кранце или соседних королевствах найдётся ещё хотя бы один одарённый, кто сможет такое создать. Очередной повод гордиться собой. Попавшие под действие этого заклинания моментально потеряют рассудок и начнут гнить, да ещё и набрасываясь на любого живого человека или животное, кто окажется рядом. И длится нападение зомби до тех пор, пока процесс гниения окончательно не превратит их тела в лужи слизи. Это где-то четверть часа. Ну, так написано в пояснениях.

Лесополоса, где скрывается засада, длиной — сейчас оценил — ярдов триста-четыреста. Нацелю атаку в центр, и больше половины наёмников убью одномоментно, остальным же обеспечу не просто панику, а её нарастание от нападения бывших коллег и товарищей, превратившихся в жутких мертвяков. Что ж, мне наёмников нисколько не жалко, за что боролись, на то и напоролись.

— Сколько там, Ник? — спрашиваю, завершив создание покрывала ужаса.

— Тридцать две минуты. — докладывает тот.

— Эх, не уложился. Ну, ничего, в следующий раз будет быстрее. — я уже активировал некромантию и отправил плетение вперёд.

— По коням! — отдаёт приказ Карл.

Однако, спешить мы не собираемся, сначала посмотрим на последствия удара. Может, придётся применить ещё одно или два заклинания. Только ждать результата мы собираемся уже в сёдлах.

Покрывало ужаса убивает не только животных, хотя на растения она действует не так сильно. Через десяток секунд после начала полёта заклинания оно достигает цели, и в считанные мгновения половина лесополосы в центре, часть убранного кукурузного поля перед ней и за нею теряют зелёный с редкими вкраплениями пятен жёлтого цвет, превращаясь в светло-серую полосу. Бабочки что ли туда ещё огромным роем налетели? А нет, это изменённые до пепельного оттенка листья начали опадать, кружась в воздухе.

— Вот это да. — произнёс Иван.

— Чайка, ты будто первый раз при милорде Степе во время боя присутствуешь. Чему удивляешься? — недовольно одёрнул его лейтенант Ромм. — Капитан, наверное, надо уже выдвигаться в атаку?

— Да, пора. — кивает он. — Торел, — окликает сержанта. — Ты с десятком окружаешь милорда.

Отлично. Понимаю, что буду не только охраняемым лицом, а по совместительству и арестантом, чтобы не убежал никуда в атаку. Возражать не стану. Действительно, есть кому мечами махать, вернее, в данном случае, копьями колоть. Парни приготовили пики. Сабель или палашей в этом мире мне ещё не встречалось, поэтому догоняют и убивают паникующего врага здесь копьями.

Покрывало ужаса имеет ещё одну замечательную особенность — оно не портит имущество противника, а значит ротные стреломёты вместе с их боекомплектами достанутся мне в целости и сохранности. Довольно внушительный трофей, не сахар или золото, но тоже неплохо весьма. Как говорится, копеечка к копеечке или, правильней к здешним реалиям, зольд к зольду. Интересно, сколько эти мини-баллисты стоят? Узнаю в Рансбуре, когда устрою их распродажу оптом и в розницу. Наверняка Эдгару про эту мою коммерцию донесут. Представляю, как морда у этого козла скривится.

Не успеваю ещё послать коня к склону, как успеваю заметить несколько человеческих фигур спешащих покинуть оказавшийся очень опасным местом лесок. Пусть бегут. Даже если кого-то не поймаем, не велика беда.

Выехав на тракт мои парни резко пришпоривают коней. Тоже хотят поучаствовать в битве, которую я уже, считай, выиграл. Нет, справедливо будет сказать, мы выиграли, я и дрянь Люська. Хм, какая же она дрянь? Настоящая разведчица, моя личная Мата Хари.

Милорд Монский, прежде чем возглавить атаку, скачет рядом со мной.

— Может возьмём несколько пленных, попытаем сами, а потом сдадим королевским дознавателям. — предлагает.

Не хочу устраивать бессмысленные пытки, которые, к тому же, ещё больше нас задержат. Так мы и до столичных предместий засветло не успеем добраться. Опять как у Олска придётся в темноте на постой в трактир устраиваться. Зачем? Ничего интересного, главное, нового не узнаем, и так всё ясно и понятно. Свидетели из наёмников тоже никакие.

— Какая разница, кто их убьёт? — отказываюсь от его идеи. — Казнить их всё равно не станут. Придушат в камере по тихому, и на этом всё. И это, не смотри на меня так выразительно, не помчусь в атаку.

Карл рассмеялся, пришпорил коня и помчался в голову отряда. Я приготовился конструировать простые атакующие заклинания, хотя вряд ли они пригодятся.

Так и есть, боевая магия мне сегодня уже не требуется. Не видевшие, что мост перекрыт тремя десятками моих бойцов, наёмники — их выжило меньше пятнадцати — именно в том направлении и попытались найти спасение. Четверо хотели умчатся на конях, остальные вынуждены были просто бежать. Похоже, моя некромантия, увы, уничтожила и лошадей. Вот их жаль. Реально.

Верховые наёмники, увидев, что путь через переправу им закрыт, попытались уйти вдоль берега на запад, но их там перехватил Карл.

— Кажется, у нас даже ни одного поцарапанного. — заметила Алиса.

— Такое случается. — жму плечами. — Надеюсь, ты не расстроилась?

Глава 18

В постоялом дворе «Весёлый мельник», где мы разместились этой ночью, постоянные шум и гам. А чего я ещё ждал от места, в котором постоянно формируются отправляемые и принимаются прибывшие караваны? Здесь хоть нашлось место для всей нашей большой компании, пусть парням предстоит ещё ночь провести в тесноте, да, как говорилась в моём родном мире, не в обиде. Я, их начальник, и то в однокомнатном номере с Карлом и Эриком устроился. Зато здесь кормят весьма неплохо, если конечно не обращать внимания на качество помывки посуды — на мыльных растворах шельмецы экономят — а я давно привык. Общепит здесь такой общепит.

Никогда не думал, что во мне погибает графоман. В прошлой жизни никогда не думал стать автором книг, даже желания такого не возникало, а тут, чувствую, заскучал по своему творчеству, пока добирался до Рансбура. Руки сами за пером потянулись, едва я пришёл с обеда и осознал, что пока заниматься мне нечем. Задачу соратникам поставил, осталось ждать результата.

Два раза переехать, как один раз погореть — ещё одна мудрость из прошлой жизни — так что, не вижу смысла съезжать из Мельника, тем более, Весёлого, и вселяться в «Золото Кранца» или его аналог, такую же престижную столичную гостиницу, раз уж я всё равно собрался поселиться в особняке, который сниму сразу на пару месяцев с возможностью продления аренды.

— Туго что-то идёт. — жалуюсь заглянувшему ко мне за указаниями Сергию, показывая глазами на лист, исписанный едва наполовину, и это за целый час работы. — Распорядись, чтобы Юлька чай принесла.

Действительно оказалось тяжело, если создаёшь что-то своё, а не вспоминаешь и излагаешь чужое. Сейчас, пожалуй, моя первая попытка донести до людей собственные мысли. Решил написать философскую главу на тему «быть или казаться?», пришедшую мне в голову во время знакомства с графом Олским. Неодарённый, а форсу как у комиссара. Правда, повезло ему, сын и обе дочери инициировались, хоть и весьма слабыми магами.

Задумать-то главу задумал, а вот, не успев начать, уже упёрся в стену. О чём писать знаю, но каким образом изложить, чтобы читалось интересно и доступно здравому смыслу, пока не понимаю. И нет, это не выгорание, о котором так любили говорить в моём прошлом всякие творческие личности. Считаю, что мне это не грозит даже в сто лет, если доживу. И вообще, уверен, термин надуманный, вернее, специально выдуманный для самооправдания, когда исчезает мотивация для творчества. Одно дело сказать: я ленивая задница, а совсем другое — я выгорел. Суть та же, но второе звучит как-то благородней.

— Дело не в количестве написанного, ваше преподобие, — счёл нужным меня утешить перед уходом из номера секретарь. — а в том, что именно написано. Вы великий мыслитель, милорд. Джонс-путешественник или наш прецептор, и те не могут с вами сравниться.

— Да знаю. — взмахом руки отправляю льстеца за дверь.

Льстеца? Вряд ли. Вижу, он искренен в преклонении перед моими талантами. Конечно, наибольший восторг у моего окружения вызывают сказки и всяческие истории вроде «Жизни и необычайных приключений милорда Робинзона Крузо» или кулинарные рецепты, однако, научные изыскания вызывают, смотрю, не меньший трепет. Пусть кроме таких как брат Георг или наш монастырский целитель Симон, которым я совсем понемногу открывал свои научные мысли, мало кто может хоть чуть-чуть понять мною написанное, но на интуитивном уровне принять истинность и глубину моих трудов могут и другие. Так что, никакого выгорания. Вперёд и с песней.

Я уже принялся за второй лист — первый отдал через Юльку Сергию, у него почерк намного лучше моего, и он складывает плоды моего труда в отдельную папку из бронзы — когда явились Карл с Ригером и привели с собой Леона Роффа, одного из ночных королей столицы, а, по совместительству, моего должника. Интересно, они договаривались на определённое время встречи или у них случайно так получилось?

— Садитесь. — приглашаю вышедших помощников, а Леону позволяю пожать мне ладонь — большая честь для бандита. — Есть, чем меня порадовать?

— Да. — ответил милорд Монский, первым садясь на свою кровать, мест за столиком только одно, и оно занято мною. — Почти всё решили.

— Леон нашёл хороший дом. — дополнил его Ригер. — Но надо, чтобы вы сами его посмотрели.

Бывший опекун разместился рядом с Карлом, а бандиту достался вещевой сундук у входа.

— Взглянем. — киваю. — Дорого?

— Семьдесят драхм в месяц. — ответил бандит. — Хозяин мне кое-чем обязан, так что, цена для такого места небольшая. Особняк раньше принадлежал графу Толье, ну, тому, которого шесть лет назад казнили за участие в заговоре, а потом дом выкупил Виктор, он виноторговец. Приобрёл для старшего сына, да тот, как уехал в Юстиниан по делам отца, да там проворовался, женился, возвращаться не собирается, а младшей Виктора ещё и двенадцати нет. Так что, живите, сколько пожелаете. Это на полпути между ратушей и королевским дворцом. Там рядом Любкин парк, ипподром, до амфитеатра меньше часа неспешной прогулки, и прецептория вашего ордена не делако. Район благополучный, мои придурки туда даже за сахар не сунутся, да и не только мои. Там дома знати и богачей, в основном банкиров.

Ему бы риэлтором работать, больше бы, поди, чем главарём банды денег рубил.

— Уговорил. — улыбаюсь. — Даже смотреть не стану. С утра туда отправимся. Вижу, тебе хочется со мной поговорить?

— Да, господин, я очень рад вашему приезду и…

— Успеем всё обсудить. — прерываю. — поужинаем сейчас вместе. Насчёт ребят что? — спрашиваю уже у друга.

— Нашёл отличное место. Договорился о постое для всех. Михайловский замок. Это, ну, где имперский банк, мы там…

— Я знаю, где это. Проезжал несколько раз. Отличное место. Считай, центр города. Там рядом храм, в котором мой дядя Курт окормляет и благословляет свою паству. Кстати, внутри там я ведь ни разу не побывал. Надеюсь, в этот мой приезд времени на всё хватит.

Дворцовый комплекс, давным-давно когда-то служивший резиденцией для брата прадеда нынешнего короля, являлся замком весьма условно. Каменная стена, огораживающая территорию, имелась и даже с башнями — надвратной и по углам периметра — но её высота не превышала восьми ярдов, к тому же не охранялась. Пару десятков лет назад Михайловский замок, много времени пустовавший, был передан военному министерству, и там сейчас располагается сборный пункт рекрутов. Сейчас, как я понимаю, набор в армию сокращён, и Карл договорился насчёт мест в казармах для моих людей и в конюшнях для лошадей.

— Там комендантом, оказывается, троюродный кузен твоей тётки Ники по материнской линии. Однако, денег требует как неродной.

— Сколько? — уточняю.

— Тысячу драхм в месяц, и это без питания и фуража.

— Сойдёт. — задумываюсь не надолго. — Ригер? Продал стреломёты?

— Быстрый вы, ваше преподобие. — не сдержал ухмылку мой бывший опекун. — Объехал оружейные лавки моих знакомых, предложил начальнику городской стражи. Цену назвал щадящую, по двести тридцать. Уверен, все согласятся. А, главное, как вы и хотели, завтра уже по всей столице и наверняка во дворце будут знать, откуда у вас эти ротные баллисты в таком количестве.

В столовый зал мы спустились спустя полчаса, там нам уже занял место лейтенант Ромм, да и вообще, половину столов оккупировали мои парни. И девчата, если иметь в виду миледи Алису, с моего разрешения утром подработавшей по своему профилю, исцелив какого-то баронета, отставшего от каравана по причине подскочившей температуры. Я не против, чтобы подчинённые имели дополнительные доходы. Лишь бы не в ущерб своей основной деятельности.

Появляться на публике в компании с главарём банды, одной из самых крупных в столице, для меня не зазорно. Во-первых, имею право не знать его истинного лица, а, во-вторых, тут никто и не ведает, что я за птица такая. Всё внимание трактирщика — на капитана Монского, лейтенантов Ромма и Вилкова и на лейтенанта-мага Паттер. Кто платит, тот, как говорится, и заказывает музыку, а мы с дядюшкой Ригером тут сбоку припёка, скромные и незаметные. Мои бойцы приучены со всеми вопросами обращаться к офицерам, да они и побаиваются меня, хотя никому вроде плохого ничего не сделал, только хорошее. Впрочем, такое отношение понятно. В моей власти, если не прервать жизнь любого из них, то превратить в ад точно могу. Или в рай.

Со мной за столом только самые доверенные, компания всё та же, в девчонках своих уверен на все сто, научились держать при посторонних язык за зубами, а вот с миледи Алисой пока не ясно. Ну да я ни о чём таком секретном говорить не собираюсь. Когда нам вынесли к элю и вину большой блюдо — считай, целый таз — баранины с тушёными фасолью и капустой, прошу почтенного Роффа:

— Рассказывай теперь, Леон, что тут в Рансбуре интересного происходит. Ригер много рассказал, но хотелось бы в подробностях, с толком и расстановкой.

— Не очень тут сейчас хорошо, господин. — он без стеснения — да тут все так едят — положил себе мяса в глиняную миску. — Даже во время прошедшей войны с соседями так тревожно не было. Слухи о принце Филиппе всех будоражат. Дворянство разделилось, и хотя вслух стараются не говорить, но большинство, так кажется, не очень симпатизируют нашему королю. Дуэлей-то всегда много случалось, только, не помню такого, чтобы так много сговаривалось на схватку до смертельного исхода. Обычно потыкают друг в друга до первой крови, да успокоятся в примирении. Ожесточены все. И это дворянство.

— А народ? — я тоже не стесняюсь налегать на угощение. На специи трактирщик не пожадничал, что скверно. Обычно таким образом здесь скрывают вкус и запах гнили. Ладно, наговариваю я поди, на этом постоялом дворе огромный поток путешественников, некогда продуктам портится. И котятами не накормят, их ещё надо попробовать в лесу поймать, а они будто рыси в руки легко не дадутся. — Так что простой народ? — повторяю. — Безмолвствует? — вспомнилась пьеса «Борис Годунов».

— Людям всё равно, кто во дворце будет сидеть. Только при нынешнем правителе всё дорожает, особенно еда в последний месяц. Ворчат, на большее никто не решится, ещё свежи в памяти расправы, устроенные после прошлогоднего мятежа.

Да, тут условия другие, Варфоломеевской ночи никто не устроит, здесь нет разногласий, принципиальных настолько, чтобы народ дружно поддержал одну из партий и устроил массовую резню. И это хорошо. Не попаду под замес.

Леон Рофф был очень информирован, и его рассказ мог длиться долго даже при том, что, разумеется, всё ему известное он выкладывать не собирался. Мы уже доели и основное горячее блюдо, и основательно подчистили с тарелок закуски — мясные, сырные и овощные — когда все посетители таверны дружно повалили на улицу смотреть дуэль двух молодых дворян, одетых как последние босяки, но с приличными клинками на поясах. Что уж благородные парни не поделили, я не заметил, но отправился вместе со всеми смотреть схватку.

Стараюсь не пропускать такие зрелища. Не потому, что кровожадный, к тому же, как понимаю, сейчас будут драться до признания поражения одним из участников или его невозможности продолжить бой. О битве до смерти речь не идёт. Просто я всегда оцениваю уровень мастерства дуэлянтов, сравнивая их с собственным. Как ни крути, а дворяне с раннего детства тут не в компьютерные игры играют, не овец или коров пасут и не в огороде или на делянке пашут. С раннего возраста начинают тренироваться бою с оружием. Стоит только на Карла посмотреть, даже уроки от по-настоящему выдающихся мастеров меча как милорд Ричард и брат Макс, далеко не сразу позволили мне с ним сравняться. Даже сейчас не уверен в своём превосходстве. Так мой друг ведь лишь один из многих.

У каждого из вышедших на дуэль парней есть своя группа поддержки в виде троицы у рыжего и пары у худого как жердь таких же бедно одетых дворян. Эта великолепная пятёрка весьма активно освободила пятачок у длинной коновязи, подготовив место для дуэли.

Я стою в толпе у крыльца рядом с бандитом.

— За вашим особняком присмотрят, господин. — говорит он мне негромко. — Не думайте, что раз детей на это дело выделил, то толку не будет. Наоборот, они глазастые. Да и опасно моим взрослым в том районе находиться, а мальчишек или девчонок беспризорников хоть стража и гоняет иногда, но чаще лень этим заниматься.

Как раз я-то и понимаю возможности вездесущих сорванцов в плане разведки и присмотра. Сам хотел на эту тему с ночным королём разговор завести. Ну, раз уж он подвёл к этой теме, так сейчас и обговорю с ним вопрос. Нет, посвящать его в сведения добытые Люсильдой не собираюсь, да и проще мне напрямую с мелкими работать. Обойдусь без посредников.

— Подбери мне парочку посмышлёней. — говорю. — Пусть завтра вечером в тот особняк придут, охранник будет оповещён.

Прежде чем отправиться побеседовать по душам с виконтом Сергием Оланским, тем самым уродом, который получал, причём дважды, деньги за моё убийство, хочу всё о нём знать. Эрик мой хорош в лесу, ладно, и в городе неплох, доказал, однако, у меня есть масса своих пока нереализованных идей. Знания из прошлой жизни — зря что ли так много читал? — уверен, помогут действовать намного более эффективней, чем здешние средневековые структуры, что государственные, что бандитские.

— Есть такие, придут. — пообещал Леон. Я еле расслышал из-за радостного рёва, раздавшегося, когда рыжий дуэлянт достал-таки острием меча бедро тощего соперника, да так прилично достал, что у того штанина чуть выше колена начала наливаться мутным бордовым пятном. Но скелет, смотрю, сдаваться ещё не готов. Хромая, разорвал дистанцию и едва не выколол глаз уже почувствовавшему себя было победителем крепышу. — Я ещё вам хотел сказать про книгу.

— Какую?

— У нас в трущобах за Бикменским озерцом лет пять-шесть назад наказующие обнаружили секту Неназываемого. Там этих язычников, говорят, с десяток был, может чуть меньше. Их сожгли, понятно, а в развалюхе, где они свои мерзкие ритуалы проводили — даже детей под нож на алтаре пускали — всё разгромили. Место там дурное, никто с тех пор туда не совался, даже совсем опустившиеся бродяги…

— И? — поторопил я замолчавшего бандита. Рыжий вот-вот выведет из строя противника, и нам надо будет возвращаться за стол. Не хочу некоторые вопросы при Алисе обсуждать. — Сказа Эм, говори и Ры. — называю первую и последнюю буквы местного алфавита.

— Да там очень удачное место хранить кое-какие товары, скажем так. Подвал-то целым остался. Только он со временем показался мне небольшим, и я велел его расширить. А когда стали разбирать кирпичную кладку, там обнаружили сундук. нет, не с деньгами, а с книгами. Десять старинных фолиантов. Их, конечно, тоже можно было бы продать, только, боюсь, за такую торговлю меня с моими людьми вслед за сектантами на костёр отправят. Вот я и подумал, что, раз вы лицо духовное, то вам-то я могу передать эти книги. Мне много за них не нужно…

— А что, сын здоров? — с усмешкой напоминаю, что в общем-то он мне должен очень много, но тут же утешаю. — Конечно, я куплю. Посмотрим вначале, что там за фолианты, а потом и с ценой определимся.

— Вы не так меня поняли, ваше преподобие. — смутился главарь. — Я с вас денег не хочу брать. Просто, если у вас будет возможность, не могли бы вы ещё раз помочь? Женщине моей. У неё…

— Помогу, не сомневайся. — даже не дослушиваю. Если можно не тратить золото, то зачем тратить? — Не прямо сейчас начну исцелять, само собой. На следующей неделе определимся со временем.

Громкие крики оповестили об окончании дуэли. Рыжий крепыш таки победил соперника, и сейчас тощего, зажимающего глубокую рану в боку, понесли к колодцу, где уже дожидается местный эскулап. Вот этот лекарь, надменный мужик, точно добьёт бедолагу, смотрю, как он извлекает на бревно, где сидит, склянки с мутными составами. К гонимым гадалкам не ходи, там бальзамы и мази на основе ртути, свинца и прочего непотребства.

Свои услуги даже не собираюсь предлагать. Кто они мне? Никто. Да и не понравились оба позерством, хвастовством и не приличествующему дворянам сквернословию. Победитель, тот во время схватки и вовсе был на грани богохульства, упомянув при ранении древнего Громбога. Миледи Паттер? Нет, наш лейтенант-маг верно оценила состояние финансов у этой семёрки дворян, оплатить услуги целителя они не в состоянии даже скинувшись всеми имеющимися при них деньгами. Наверняка, для того и прибыли в столицу, чтобы разбогатеть. Ну-ну, много таких сюда приезжает.

По возвращению в столовый зал продолжили наш ужин, заказав вина. Где-то через двадцать минут появился повод для гордости — группа наёмников через стол от нас начала играть на деньги в подаренные мною этому миру шашки. Правда, радость исчезла очень быстро, шашки сделаны явно не у меня в обители. Козлы, плагиаторы, поддельщики. Эх, ладно. Всё равно пока у Эльзы товар разлетается как горячие пирожки, а там ещё что-нибудь придумаю.

Как Леон Рофф и обещал, утром за нами явился от него провожатый, мужичок с бегающими крысиными глазками. На месте бандитского короля я бы такого подручного при себе не держал. Впрочем, тут я не специалист, и вообще, со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Супы на завтрак я никогда не ел, но случайно услышав, что в «Весёлом мельнике» подают щавелевую похлёбку, не смог себе отказать попробовать. Как оказалось, зря. По сравнению с тем, как готовили это блюда мама и Даша, полный позор. Но доел, раз уж заказал.

— Показывай, где тот домишко. — говорю ожидавшему наш отряд у ворот постоялого двора провожатому. — Может тебе коня выделить?

Так-то свободных лошадей у нас не осталось. Все нагружены разобранными на детали ротными самострелами. Предложил не искренне. И угадал, бандит отказался.

Глава 19

На первый взгляд, в поведении горожан никакой тревоги не заметно. У ворот всё как и в прошлый мой приезд — толчея, гомон и столичная наглость. Стража, понятно, видела карликов и повыше, так что, прибытие какого-то аббата из глухомани, пусть и в сопровождении почти целой роты бойцов, никакого особого впечатления на городских вояк не произвело, к тому же, они были заняты тем, что безуспешно с бранью пытались разогнать скопище телег, с которых поселенцы из окрестностей Рансбура — местные мелкие предприниматели, не желающие или не имеющие возможности заплатить въездной сбор, продавали свои товары. Там же сновали всякие лоточники с коробейниками. Пока одних отгоняли, другие прибывали. Это броуновское движение людей и нам мешает двигаться. Да ещё и навстречу потянулись на выезд из города королевские егеря, обоз из повозок влекомых волами, кареты знати с эскортами дружинников и даже взвод гвардейцев. Они-то куда собрались столь малым количеством и не сопровождая кого-нибудь из членов коронованной семьи или сановника?

Пусть не полный час, но минут семьдесят мы точно проторчали, прежде чем копыта наших коней застучали по настилу перекидного через ров моста. Зато тех, кто этим утром въезжал в город, мы благодаря активности моих парней из авангарда и зычному голосу милорда Герберта, опустившемуся до крепких простонародных выражений — ай-яй-яй, а ещё благородный — мы сдвинули в сторону и проехали в арку впереди них.

По количеству трупов преступников на виселицах перед воротами тоже не скажешь, что ситуация в столице стала хуже, чем в мой прошлый приезд. Даже наоборот, столбы для приговорённых к посадке на кол и вовсе пустовали все пять, демонстрируя наклонённые в сторону дороги потемневшие почти до черноты заострённые концы.

— Куда это они? — сам себя спросил едущий справа от меня милорд Монский.

Наша колонна после ворот свернула резко вправо, хотя особняк, который станет обиталищем на срок моего пребывания в Рансбуре, располагается в одном из центральных кварталов.

— Проводник от Роффа знает куда. — отвечаю.

Яндекс-карт тут нет, но и без них понятно, короче не означает быстрее. Наверняка сейчас бы весь путь по главной улице был бы отмечен красным, с высоты седла вижу сплошной поток людей и транспорта. Впрочем, и теми улицами, куда мы свернули, ситуация с пробками лишь немного получше. Попытка моих парней взять меня в коробочку оказалась провальной, ширина улиц такова, что не везде есть возможность проехать даже по двое в ряд, мешают прилавки, навесы и всякий вытащенный из домов и ещё не убранный хлам. Хорошо, что я амулетами увешан что та новогодняя ёлка игрушками, хотя устал я уже всего опасаться. Не жизнь получается, а существование. Пошло-ка всё к чёрту. Если вдруг опять что-то случится в плане угрозы моей жизни, сумею как-нибудь за себя постоять. Надоело жить в клетке. Для чего было перерождаться?

Понимаю, что такие мысли вызваны испортившимся настроением — под кольчугой сбилась нательная рубаха и трёт под мышками при каждом моём покачивании в седле, и пока не прибудем на место ситуацию не исправить.

После часа петляний по боковым улицам, наконец выезжаем на одну из центральных, более-менее свободных от толп. А ведь девять из десяти людей, которые мне мешают спокойно добраться до особняка, готовы были бы передо мной на брюхе ползать ради моих целительских способностей. Гордыня. Да. Впрочем, веду я себя скромно, совершенно теряясь среди своих парней.

Наконец прибыли, не доехав до Горбатого моста всего пару кварталов. За десять минут до этого чуть в стороне остался дом баронета Митрия, главного королевского мага, и его супруги, моей тётушки Ники. Ивана Чайку я там отослал с приглашениями навестить меня в любое удобное время. От Ворских он поедет в дяде Курту и виконту Андрею Торскому. В общем, нужно встретиться и поговорить с главами нашего славного рода в Рансбуре. Мне есть, что им сказать и о чём их попросить.

— Сегодня же шестой. — напоминает мне миледи Паттер, когда мы въезжаем во двор моего временного столичного жилища. — В выходные дни на улицах всегда полно народа, особенно, с утра. Не праздник, но всё же. Видел, сколько представлений на площадях готовится? Как хочешь, а я прямо сейчас пойду.

— Не спеши. — останавливаю торопыгу, надоело моей лейтенанту-магу в глуши, рвётся пуститься о все тяжкие. — Дождись почтенную Эльзу.

— Само собой. — усмехнулась Алиса, бросив взгляд на Карла.

Мой приятель седла не оставляет и вообще во двор не въезжает, гарцуя в створе распахнутых настежь ворот. Как и договаривались, со мной остаётся лишь пятеро солдат, которые будут жить во флигеле, остальных капитан сейчас поведёт в Михайловскому замку. Впрочем, потом вернётся. С ротой как обычно останется Герберт, а Карл с Эриком будут жить со мной. Миледи Паттер Ригер уже снял двухкомнатную квартиру в доходном доме на той же площади, где располагается наш магазин, почти напротив.

Особняк мне понравился. Внутрь ещё не заходил, но снаружи всё выглядит вполне прилично. Помимо главного жилого здания в два этажа с традиционно узкими окнами и острой черепичной крышей тут имеется окружённый фруктовыми деревьями флигель, небольшой, но мои парни там разместятся без тесноты, с другой стороны двора конюшня голов на десять, слева от ворот почти у самой ограды сложенный из камней колодец, выложенные булыжником дорожки, а ведь ещё имеется и задний двор, его не вижу, но, по словам Леона, весьма просторный. Как раз мне для тренировок.

— Это кто такие? — спрашиваю у сопровождающего.

У крытого домиком крыльца выстроились в ряд три тётки, на одной из которых ошейник, и тот мужичок, пожилой, но шустрый, который открывал нам ворота. Оказывается, бандит позаботился и о прислуге, двоих от себя выделив, других наняв ещё накануне. Похвально. Тут ведь ни стиральных машин, ни пылесосов, ни электрических утюгов, ни прочего, что сильно упрощает домашнее хозяйство. Так что, моих Юльки с Ангелиной для ухода за мной и домом точно не хватит. К тому же, в нашей компании нормально вкусно готовить могу только я, а мне не по статусу это делать, во всяком случае, в постоянном режиме.

— Дворовый, повариха и две чернавки постирать, убраться, остальное. — подтверждает мои мысли человек Леона.

— Сколько я должен за них? — уточняю.

— Входит в стоимость оплаты, господин. — порадовал меня бандит.

Внутри тоже оказалось неплохо. Сразу же попадаешь в широкий холл с камином и дверью в помещения для слуг слева, а справа ещё одна дверь и лестница на второй этаж. Наверху десять комнат анфиладой, без коридоров в обе стороны. Удобно и неудобно одновременно. В принципе, такое расположение имеет свои плюсы. Мне предназначены три комнаты, и все имеют окна на обе стороны, и во внутренний двор, и на улицу.

Мебели, такое чувство, уже лет сто, как и гобеленам на стенах или нескольким коврам на полу спален. Зато кровати, шкафы, стулья, столы, сундуки — всё сделано из дуба. Даже если им действительно сто лет, то прослужат ещё столько же. Насчёт грызунов и кровососущих паразитов особо не переживаю, вечером с Карлом устроим им бой, в нашей победе на столь небольшом, относительно, пространстве не сомневаюсь.

Когда сворачивали к особняку, возникла некоторая неразбериха с поклажей, мы едва всё движение не перекрыли, пришлось волевым решением делёжку вьючных лошадей прекратить и распределить пока примерно, а чуть позже разберёмся. До Михайловского замка недалеко, привезут, если вдруг что-то из моей поклажи останется с ротой. Ну, и отсюда отправим, когда обнаружим нам не нужное. Трофейные стреломёты Ригер сразу же повёл в один из городских арсеналов, он там с кем-то договорился.

Я ещё осматривал свою спальню, когда прибыла тётушка Эльза. Хотя, какая она к чертям тётушка? Молодка Эльза, так правильней. Прослезилась. Кинуться ко мне, важной особе, не решилась, да я сам раскрыл свои объятия. Пообещал, что на днях обязательно зайду в гости, и отправил её домой устраивать на постой миледи Алису. Помощники целительницы, разумеется, поехали со своей госпожой.

— Ник. — окликаю штаб-капрала, когда тот распрямляется после укладки увесистого короба, который принёс вместе с сержантом Василием на второй этаж. — Бросай здесь всё. Без нас разберутся. Просто тут, смотрю, часа на два работы, не меньше. Пошли прогуляемся.

— Милорд? — тут же в проходе возник лейтенант Ромм.

— Эрик, займись здесь обустройством. — прошу. — А мы с Ником прогуляемся. Не смотри так, я же не под арестом, нет? Ни ты, ни кто другой, пока сюда ехали, слежки не наблюдали, да и кто будет среди бела дня в самом центре столицы нападать?

— Во дворце напали, — напомнил лейтенант.

— Тогда готовились, и всё такое. — отмахиваюсь. — Я ж не дитё несмышлёное. Ладно-ладно, пошли за мной пару парней, но только чтобы на глаза мне не попадались.

Мне и Николас-то сейчас не нужен. Правда ведь, имея не ценим, потерявши плачем. Никогда не знал и не предполагал в прошлой жизни, что возможность побыть в одиночестве — это такая большая ценность. Здесь зато почувствовал.

На улице тепло, поэтому кроме рубахи и заправленных в полу-сапоги зауженных книзу штанов, надеваю только кожаный камзол и синий берет. Нет, в фонтаны как десантник нырять не собираюсь, хотя по форме мой головной убор и похож на те, что в моём родном мире носила крылатая пехота, и даже кокарда с гербом нашего рода сбоку имеется.

Оружие у нас с Ником у обоих разумеется при себе. Не только я, а и штаб-капрал выглядит дворянином, только он, в отличие от меня, чьи пальцы унизаны почти десятком перстней, выглядит небогатым, у него всего два — защиты от воздуха и от магических атак.

— А можно мы с вами? — спрашивает Юлька.

— А кто тут вещи раскладывать будет? — интересуюсь. — Короля Эдгара позвать?

Пристыдил и поспешил на улицу, выходя из-под хмурого взгляда моего разведчика. Может я и не почтительно про короля упомянул, да тут все свои, к тому же, нет во мне ни капли уважения к Эдгару.

Во дворе всё ещё разгрузка поклажи и обустройство лошадей. Дворовый, смотрю, какой-то бестолковый, но старательный. Чересчур. Кинувшись открывать нам калитку, запнулся на ровном месте и растянулся прямо перед нами. Пришлось переступать через него и открывать дверку самим.

По обе стороны и напротив стоят особняки, выглядевшие намного богаче моего. Только я тут ни с кем меряться богатством и статусом не собираюсь. Лучше быть, чем казаться, а круче меня сейчас во всём этом городишке никого нет. Не хвастаюсь перед собой, просто констатирую факт. Тем не менее, оценить обстановку не забываю. Да, всё нормально. Ведущий за верёвку ослика с тележкой какого-то скарба мужичок кланяется уважительно, но без лишнего пиетета — много тут на улицах таких дворян, какими выглядим мы с Николасом.

До улицы по проулку меньше полусотни шагов, и выйдя на неё слева над крышами видим шпили королевского дворца, а справа ратуши. Мой путь ни туда, ни туда, пересекаем проезжую часть почти по перпендикуляру и идём дальше. Любкин парк я в прошлый раз со стороны видел, но внутрь не заходил. В Южной роще бывать доводилось, ещё в Аллеях Кровавых дуэлей, да во дворцовом парке, остальные прогулочные места и зоны отдыха прошли мимо моего внимания.

Очень хочу увидеться с Бертой, с моей девочкой, только она поди наверняка занята сейчас, пригласить её пока некуда, не в бардак же нынешнего особняка, а показываться во дворце ещё преждевременно. Вообще туда не хочу носу совать, боюсь, не смогу скрыть эмоций, если вдруг встречу кого не нужно.

Перед входом в парк натыкаемся на парный патруль стражи, вышедший нам навстречу. Бросают на нас рассеянный взгляды, кивают, но насчёт нашего оружия ничего не говорят. Тут ведь не только благородные или вояки носят мечи, но и некоторые горожане. Пускать в ход без повода нельзя, а носить, носи на здоровье. Затылком чувствую Василия с Иваном, топают за нами. Моё требование держаться подальше выполняют.

Ну, что могу сказать. Любкин парк вполне себе приличное место, где гуляет в основном почтенная публика. Дорожки из щебёнки красного цвета, беседок не вижу, зато скамьи расставлены довольно часто. Выходной, поэтому людей много. Чистенько. Видать коммунальщики стараются, да к тому же в здешних реалиях мусорить проблемно. Нечем. Бумага не дешёвая, продукты носят в основном в коробах или заворачивая в ткани, которые стирают. Помню в моём настоящем детстве мама тоже целлофановые пакеты стирала, а затем высушивала на верёвках балкона. Да все так делали. Иногда посмотришь на дом, возвращаясь из детсада, как будто бы морские сигнальные флажки развиваются. А потом конечно всё изменилось. С какого объёма пакетами из магазинов приезжали, с такого же размера я потом на мусорку и шёл. Здесь в средневековье главный бич коммунальных рабов — остатки жизнедеятельности животных, но скотину в парках выгуливать нельзя, а дождей, чтобы прям сильно пролили, давно не было. Так что, под ноги можно не смотреть, ни во что не вляпаешься.

— Вы меня не слушаете? — осмелился подёргать меня за рукав Ник.

Вот что за манеры? Прям подзатыльник хочется дать. И поразмышлять наедине о том, о сём не даёт. А заинтересованные взгляды на нас и глупое хихикание троицы девиц на скамье, к которой мы приближаемся, я и без него заметил. Интересничают девчонки. Чуть постарше нас возрастом, года на два, зато простолюдинки, а мы вон какие красавцы при мечах. Про Николаса ничего не скажу, а я реально вышел телом и лицом. Спасибо неизвестному. Себя тоже могу поблагодарить — широкие плечи, узкая талия, крепкие мускулы — это уже моя личная заслуга.

Кстати об оружии, мой клинок хоть и стоит как домик на окраине столицы, но вложен в простые потёртые ножны. В этом плане я тоже не люблю выпендриваться.

— Если ты насчёт познакомиться с ними, то нет. — обламываю приятеля, но тут же одёргиваю сам себя, девчонки симпатичные, почему бы и не поболтать, раз уж поразмышлять у меня всё равно не получается. Поэтому останавливаюсь и интересуюсь: — Кого-нибудь ждёте?

Две брюнетки и рыженькая в центре. Все приятной округлости, одеты в светлые длинные платья, из украшений недорогие стеклянные брошки и ожерелья, зато обувь — кожаные ботики, не сабо. Девушки не из бедных.

— Наверное вас. — шутит сидящая справа брюнетка, и все трое хихикают.

Герб на моём берете они заметили, поэтому, пусть не сразу, всё же попы от скамьи оторвали и вежливо поклонились. Потом мы представились другу другу. Чтобы никого не смущать, я назвал лишь своё имя, а Николас меня не выдал. Сообразил, что я хочу пообщаться по простому, так сказать, без чинов и званий. И кулак мой, дескать, про меня не болтай, заметил, кивнул с улыбкой заговорщика.

Лара с Ирен и ещё Клава, эта та, которая рыженькая. Господи, сколько же лет я вот просто так без всякой задней мысли, а чтобы просто поболтать ни о чём, не знакомился с девушками? Лет тридцать, наверное. Только мастерство-то не пропьёшь. Мы направились вглубь парка мимо компании из пяти таких же молодых людей и в такой же пропорции девушек и парней. Неужели и в этом мире по статистике на десять девчонок девять ребят? Да ну, ерунда. У меня в деревнях и поселении большинство, причём, заметное мальчишки рождаются. Или девочки более живучи? Наверное так. В родном мире, помнится, женщины тоже дольше живут. Ага, слабый пол.

На наших спутниц их товарки посмотрели с завистью. Ещё бы! С благородным познакомились, а то и двумя. Знали бы, кто на самом деле этот красавчик Степ, так наверное и вовсе бы в обморок упали. Но им и этого хватило, когда я у первого же коробейника щедро купил всем нам по кульку выверенных в меду орехов.

Нет, в принципе я знал, что Ник любитель прихвастнуть, но только сейчас осознал масштабы. Раз уж я решил поскромничать, то он разошёлся напропалую, приписав себе победу над целым королевством Виргия. Одних только полковников он лично зарубил троих, а уж остальных вражеских офицеров и не сосчитаешь.

— А вы почему про себя ничего не рассказываете, Степ, милорд? — поинтересовалась Лара, чудо как хорошенькая пухляшка.

— Мы же договорились на ты. — улыбаюсь и развожу руками. — Да и не о чем рассказывать. Всю славу себе Николас забрал. От него все вирги разбежались. Как только слышали, что он на каком-то участке схватки появился, так сразу же поворачивались спиной и драпали.

— Маги тоже? — выпучила глаза рыжая Клава. То ли реально дурочка, шуток и иронии не понимает, то ли старается выглядеть такой умышленно, полагая, что мужчинам шибко умные не нравятся. — И они драпали?

— Впереди всех. — киваю.

Все смеются. Всё же поняли иронию, и настроение у всех отличное. Правда, замечаю, что у девушек уже началось соперничество. Их-то ровно на одну больше, чем требуется. Подозвать что ли Ивана с Василием? Нет, тогда у нас появится лишний. О! Лучше элю выпьем, который продают под навесом. Тащу всех туда, и компания с радостью соглашается.

Разливают в глиняные кружки, объёмом не менее полутора литров, поэтому беру одну на всех. Побрезгуют? Нет, воспринимают как должное. Тут и перед нами компания взяла три кружки на семерых. Нормально. Кстати, не вижу, где бы использованную посуду мыли. Гадство. Но отступать поздно. Пил же в детстве из автоматов с газировкой, где стаканы были не одноразовые. И не грозит мне гибель от микробов, целительская магия с ними на раз-два справляется, а организмы местных путём естественного отбора приучены к тому, что даже вода из реки им безопасна.

Девушки из семей гильдейских ремесленников, так что, не бедствуют, я угадал. А Ирен и вовсе в университете учится. Когда утолили жажду, пошли в другой конец парка, Ник, расщедрился, пообещав купить всем нам пирожков, которые там продаются и считаются лучшими в городе. Сомневаюсь, что так. Просто на свежем воздухе, вдали от канализационных канав от свежей сдобы совсем другое ощущение.

— А ты там случайно миледи Берту из Новинок не знаешь? — спрашиваю у Ирен, когда приятель схватив рыжую и другую брюнетку потащил их к уличной пекарне. — Она…

— Конечно знаю. — хмыкнула девушка. — Мы же на одном факультете алхимическом учимся и на одном курсе. Просто она в группе для одарённых. А вы, ты с ней знаком?

— Да, виделись. — не вдаюсь в подробности. — Как у неё дела-то? Отличница поди?

— Насчёт учёбы не знаю, если честно. А вот жизнь там у неё не очень. Ну, мне так кажется.

— С чего бы? У Берты же источник, дай Создатель, не у всякого герцога такой имеется.

Девушка посмотрела на меня почему-то с жалостью. Вздохнула и мотнула головой.

— Наверное источник и мощный. — пожала плечами. — Только она ведь чуть ли не из рабынь крепостных. К тому же, самая младшая из своих одногруппников. Вот её и шпыняют там. Она в середине лета даже просилась в одну из наших групп перевестись, я сам слышала, как наш наставник по зельеварению с деканом на этот счёт говорил. Они злились сильно, у Берты же сама королева-мать в покровителях и живёт она во дворце. Только у нас учебные программы разные совсем, у одарённых и неодарённых. Поставить на место дворян, среди которых есть даже графская дочь, пусть и небогатая и самая младшая в семье, декан тоже не может. А Берта ведь не будет жаловаться королеве Матильде, что с ней никто не дружит, все презирают в группе и постоянно зло подшучивают.

Вот ведь козлы какие. Чувствую, как настроение сразу же испортилось. Ну, они-то, студенты благородные, ладно, козлы, а я-то чем лучше? Сам ведь учился суммарно шестнадцать лет, если считать вместе и школу, и ВУЗ, должен был сразу сообразить, что в подростково-юношеской среде постоянно идёт выяснение своего места в этом мире, и большинство, увы, предпочитают не самим возвышаться, а тех, кто рядом, топить и унижать.

— Ваше преподобие. — спустя два часа наших гуляний, вместе с Иваном и сержантом Василием к нам подошёл сам лейтенант Ромм, видимо, не только обустроивший особняк, но и уставший тревожиться по поводу моего отсутствия. — Вам пора возвращаться. Всё готово, скоро подадут обед.

Эх, а так хорошо болтали. У девиц рты и глаза до размеров блюдцев раскрылись, и во рты, того и гляди, мухи залетят.

— Милорд, в-вы что? — промямлила Клава, глядя на меня. — Вы…

— Какая уж теперь разница. — морщусь. — Ладно, девушки, приятно было с вами пообщаться. Ещё увидимся или нет, не знаю, но Ник, уверен, точно встретится.

Глава 20

Это у Пушкина, нашего, свет, Александра Сергеевича, на свете счастья нет, но есть покой и воля, у меня же, получается, всё с точностью до наоборот — счастья-то от обретения новой интересной жизни полна кадушка, а вот ни покоя, ни воли не видать, и не предвидится. Даже, казалось бы, такая мелочь — с девушками погулять столько времени, сколько хочу, и то оказалась недостижимой, спасибо дружищу Эрику.

Нет, я не злюсь на него, понимаю, что он не просто так раскрыл мой статус. Сообразил, как прервать дружеское общение с юными горожанками, вон они сразу же оторопели и смотрят с некоторым испугом — не накажут ли их за непочтительность? — а значит, мне ничего не остаётся, кроме как пойти за своим лейтенантом в особняк, будто козёл на верёвочке. Ладно, припомню.

— Знаешь, — дружески беру за локоть Ника. — Ты-то оставайся. — и чуть снизив голос, интересуюсь: — Деньги-то с собой есть?

— Полно. — так же тихо отвечает приятель. — Десять драхм серебром и медью всегда теперь с собой в кошеле ношу.

— Ну, тогда своди девчонок ещё куда-нибудь, в приличный трактир. Наверняка ведь сейчас умирают от любопытства. Угости, не скупись.

— Э-э, милорд, я же никогда жадным не был, вы ведь помните? — обрадовался друг детства Степа, и в самом деле всегда делившийся с приятелем даже последним куском лепёшки. — А уж сейчас-то, когда благодаря вам я…

— Вот и оставайся таким. — прерываю Ника. — Заодно можешь им поведать о моём величии, ну, там, что виргийцев в действительности не ты, а я разгромил, что твой господин выдающийся целитель, если вдруг эти красотки ничего не слышали про аббата Готлинского. Понял?

— Конечно- конечно. — закивал он. — Не возражаете, если скажу, что я ваша левая рука?

В этом мире левая, сторона ли, рука ли, более почётна, чем правая, поэтому немного корректирую Николаса:

— Перебарщивать не нужно. Рука, да, но правая. Не возражаю. Всё, отдыхай. Вечером доложишь, как у вас прошло. Можешь Ивана взять с собой. — мотнул подбородком в сторону бойцов, явившихся в Любкин парк с лейтенантом Роммом. — Ему давно пора выходной было предоставить. Главное, скажи Ирен, что я собираюсь во второй день недели приехать в университет повидаться с Бертой и поговорить с её преподавателями.

Разумеется, раскрытием сведений о себе не собираюсь просто прихвастнуть перед девушками. Чувствую, нет, зримо ощущал, я и так им понравился — и лицом, и статями, и щедростью, да и открытостью общения в целом. Только с травлей моей любимой девчонки одногруппниками необходимо решить вопрос кардинально, а для этого, когда появлюсь в университете, нужно, чтобы всем там было сразу понятно, какая важная птица к ним залетела. Уверен, Ирен разнесёт обо мне всем студентам. Как же! Такая прославленная личность её орешками и элем угощала. Селфи со знаменитостями тут, понятно, не делают, но такими знакомствами гордятся.

— Как дежурный десяток кормить? — удивился моему вопросу Эрик, когда мы, выйдя из Любкиного парка, направились сквозь поток горожан к себе. — Так же, как и прежде. В гостинице они спускались в столовый зал, а тут будут ходить в соседние трактиры. Рядом их много. Один и вовсе на углу, вон он. — показал рукой на заведение с существом, отдалённо напоминавшим медведя, на большом деревянном щите и стёршимися почти до неразборчивости буквами. — По двое-трое в свободное от дежурства время. Так всё же, может, увеличим количество парней при особняке до двадцати? Во флигеле места хватит, если чуть потесниться.

— Не надо тесниться, да и не хочу столпотворение у себя устраивать. — отказываюсь от его предложения.

Вернувшись в особняк, который будет моим родным домом довольно продолжительное время, а может и вовсе его выкуплю, если понравится, есть такая мысль, вначале осмотрел, как устроились мои люди, кони, обслуга, и личные покои. Эрику доверяю, а проверяю по причине того, что мне всё ещё многое интересно. Век живи — век учись. Не стоит забывать об этом.

Увиденным оказался доволен, теперь предстоит продегустировать еду, приготовленную моей новой кухаркой. Как раз и Карл с Гербертом явились, приведя с собой одну из вьючных лошадей с грузом. Всё-таки утром перепутали поклажи, и часть вещей моих девчонок оказалось в Михайловском замке. Ну, исправили это, и ладно. Они у меня настоящие модницы и барахольщицы. Если юная женщина получает в руки деньги, то очень быстро находит им применение. Надеюсь, с возрастом и Юлька, и Ангелина научатся экономить и копить. На данный момент, драхмы, получаемые от меня в немалом количестве — поди управляющие в королевском дворце меньше зарабатывают — разлетаются у них вмиг.

Когда накрывали на стол в большой комнате первого этажа, тут и до нас была столовая, Юлька передала извинения кухарки, дескать, из тех продуктов, что мы ей выделили, изысков не приготовить, к тому же, лейтенант Ромм потребовал поспешить с готовкой.

Ругать женщину не за что, это моё упущение, надо было сразу кого-нибудь озадачить закупкой продуктов. Чтобы не забыть об этом, дал соответствующие распоряжения прямо во время обеда. Деньги на текущие расходы у лейтенанта Ромма есть, разберётся. Он у меня и разведчик, и спаситель, и наставник по некоторым вопросам, и верный товарищ, а ещё и хозяйственник весьма неплохой.

— Герберт, тебе не обязательно жить в Михайловском. — говорю командиру второго взвода, когда нам после горячего принесли и яблочный пирог. Когда только кухарка успела? Надо будет за неё сказать Леону спасибо. — Сержанты за порядком присмотрят. Если хочешь, сними за счёт обители себе гостиничные апартаменты или квартиру в доходном доме.

— Зачем? — отказался он жестом. — Замок ведь не весь под казармы или штаб перестроен. Там в левом крыле приличные квартиры для офицеров. Мне одну предложили, я согласился. Лучше чем в любом доходном доме. Да и пригляд за сержантами тоже нужен.

— Я туда каждый день буду наведываться. — сказал милорд Монский с набитым ртом и осушил почти треть бронзового кубка. Посуда у нас выставлена пока походная. Серебро девчонки ещё не натёрли до нужного блеска.

— Можно подумать, тебе больше некуда ходить, кроме как в казарму. — усмехаюсь. — К Джессике-то когда пойдёшь?

— Да как отпустишь, так и пойду. — Карл откинулся на спинку стула и положил руку на живот. Наелся, похоже, как и я, и Эрик с Гербертом. — Нужен ещё сегодня?

— Нет, иди конечно. — махаю рукой.

Сразу же бросился в вычисления. Свечку, понятно, я не держал и точной даты зачатия Джессикой ребёнка не знаю, но по срокам, если ей не случится рожать семимесячного — такое в этом мире тоже случается — мы покинем Рансбур совсем чуть-чуть раньше, чем мой друг станет папашей. Наверное стоит разрешить ему задержаться? Уж как-нибудь обойдусь без него. К тому же, баронет Георг Корманс, тот, кому я помог не попасть под горячую руку наказующим, собирается зимой вернуться в родные края. Наследником ему уже не быть, так почему бы мне не пригласить его к себе на службу, раз уж давно это планировал? Разумеется, Карла мне он не заменит, так я же и не собираюсь с ним прям вот надолго-надолго расставаться. Ребёнка в руках подержит, да и обратно в монастырь, а лучше пусть всё-таки родителей навестит, заодно перед Изольдой покрасуется. Ладно, подумаю, да и желание самого Карла нужно узнать, чтоб не получилось, что без него его крестили.

После обеда, что тот Буриданов осёл между стогами сена, пометался мыслями, заняться ли мне научно-философским творчеством, пока обещанные Леоном Роффом оборванцы не придут, или изготовить пару амулетов, раз уж на сегодня сам себе никаких визитов не спланировал — тут не принято сваливаться как снег на голову, да сбылось правило, насчёт Магомета и горы, к моему особняку подъехала сначала карета баронеты Ники, сразу следом прикатил виконт Торский, мой двоюродный дядя, хоть и не родной, а со стороны мачехи, а, пока я их радушно приветствовал в холле, к воротам восьмёрка могучих словно волы рабов принесли паланкин, в котором важно восседал прелат Курт Неллерский.

Так-то я своих родственников на завтра пригласил, но они решили по другому. Почему, интересно, так дружно и почти одновременно? Сговорились что ли?

— Завтра у меня могло не получиться с визитом к тебе. — пояснил Андрей, когда мы всей роднёй поднимаемся на второй этаж, там у меня гостиная. Неудобно, лучше бы на первом, но тут у всех так. — А сегодня выходной. Надеюсь, во дворец не вызовут.

Да, этот момент я не учёл, приглашая родственников на завтра. Зато, как, получается, удачно всё вышло, что я в шестой день недели приехал. Словно нарочно так придумал.

От ужина мои гости сразу же отказались. Во-первых, рано ещё, а, во-вторых, понимали, что с разносолами у меня беда, никак не мог успеть набить закрома нужными продуктами. Но от вина, кстати, нашего монастырского, и от лёгких закусок не отказались, да я их желания и не спрашивал, лишь посмотрел на Ангелину, и та с подружкой очень быстро всё организовали.

На трёх диванах и в пяти креслах комнаты можно было бы разместить почти всех членов столичного клана Неллеров, если конечно без детей, но те из наших, кто не имеет каких-то серьёзных возможностей, в узком родовом совещании никогда участия не принимают. Им доведут позже, если вдруг их участие в общих делах потребуется. Такой порядок я уяснил ещё в свой прошлый приезд. Со многими из родственников вовсе не познакомился, дядя Курт посчитал, что они недостойны личного знакомства со мной.

Вот если, не дай Создатель, с ними случится что или потребуется моё содействие в их карьере, тогда да, будут представлены. В общем, лишние дальние родственники не должны путаться у меня под ногами. Не я это придумал, так принято. Хотя, как по мне, такой подход — чистой воды снобизм. Не расклеился бы я, приняв с визитами каких-нибудь пятиюродных братьев или сестёр.

Мне рады, это видно и без микроскопа. Дело даже не в том, что я пустым ведь не приеду, есть у меня для них подарки, и они об этом догадываются, а потому, что я реально смог завоевать их уважение, и своим могуществом как маг, и умением налаживать доброжелательные отношения. В мои годы это не трудно, особенно с учётом того, что и родственники достались — не упыри и не подонки. Хотя, я ж не наивный и прекрасно вижу, что по отношению к другим людям они могут поворачиваться другой своей стороной. Особенно это касается моей прекрасной тётушки Ники, вот уж на месте чьих врагов и недоброжелателей быть очень опасно, как не позавидуешь не угодившим или не оправдавшим её доверия слугам.

— А что, часто вызывают? — уточнил у вице-канцлера, когда мы устроились в гостиной близко друг к другу. Можем говорить даже шёпотом, расслышим всё.

— В этом месяце первый выходной получается, — как-то не весело ухмыльнулся мой тридцатитрёхлетний дядюшка, принимая от Юльки серебряный кубок, всё-таки распаковали тюк с моей парадной посудой. — Пока получается. Но ведь ещё не вечер.

— Я своего вообще не вижу. — баронета расправила складки весьма скромного тёмно-бордового платья, впрочем на количество украшений её скромность не распространялась, она всегда была ими усыпана, как ларец Марии Медичи в одноимённом фильме. — В правительстве-то они хоть ночами не заседают, а мой-то в состав королевского совета входит. Эдгар сам бесится и другим спокойно жить не даёт.

— Что, всё так плохо? — спрашиваю её.

У тётушки Ники нет никакой официальной должности, однако, уверен, в нашей компании она самая информированная насчёт происходящего в королевстве и вокруг него. Даже вице-канцлер знает ситуацию в части, касающейся его сферы деятельности, а уж прелат Курт и вовсе во дворце редко бывает.

— Нет, не плохо, — усмехается баронета. Как же ей идёт полнота, она и без магии омоложения выглядит лет на пять моложе. — а очень плохо. Не хмурься, Степ, не для нас, а для короля. Ты в дороге-то ничего не слышал?

— Ох, тётушка, чего я только не слышал. — последним из присутствующих получив от девчонок вино, осмотрев накрытый столик, который расположен между мной с прелатом и Никой с Андреем, взглядом и бровями приказываю служанкам удалиться и закрыть дверь с другой стороны. — Но, сама понимаешь, достоверность там половина наполовину, или правда, или враньё. Так что, поделитесь тем, что знаете. Неллерские новости я вам рассказать особо не могу, был проездом, одну ночь только и побыл. Да вам же основное и так сообщают. Кстати, голубей я не привёз, но в дороге обогнал сразу два наших каравана, там, я думаю, и клетки везут.

— У меня ещё есть шесть неллерских пернатых гонцов и три твоих, — прелат вина не пил, но взял в руки большую кисть изюма и по отщипывал ягодки по одной, — так что, не к спеху. А ты мог бы и почаще старику весточки слать, узнаю о твоих делах от других, — упрекнул.

— Да какой вы старик? — действительно смешно, в свои пятьдесят два милорд Неллерский выглядит на сорок. — Вы больше не на прелата, а на полковника походите. Что же моих дел, так после возвращения со свадьбы нашей Юлианы, я в хозяйственных делах увяз. Разве это интересно? Даже и не знаю, о чём писать-то.

— Степ, у тебя всё интересно. — это уже Андрей. — Не скромничай. Ты не устаёшь удивлять своими талантами. Почитали мы тут твои поучительные и увлекательные истории, скажу, все в восторге. Ты их сам выдумываешь?

— У меня в обители очень много паломников бывает, а я умею и люблю слушать. И не только на исповедях. Впрочем, да, что-то домысливаю, что-то изменяю. Но это всё ведь не относится к насущным проблемам сегодняшнего дня.

Родственники переглянулись, и слабая улыбка баронеты подсказывает, что они меня часто обсуждают, пришли к определённому мнению, и я это мнение сейчас лишь укрепил.

— Что ж, — говорит она. — Ты прав. Сейчас не до твоих историй, пусть и очень занимательных.

У тётушки есть ещё одна замечательная черта, она здорово умеет выделять главное и систематизировать ворох различных сведений. Случись так, что некто неведомый послал бы не меня в Паргею, а Нику на Землю, ей была бы прямая дорога в какой-нибудь аналитический центр, да не рядовым сотрудником — как минимум, руководителем отдела или департамента.

Просвещать она меня начала не в хронологическом порядке произошедших событий, а в расставила их по значимости, как она их для себя определяла. О том, что друзья нашего кардинала при престоле Наместника сообщили о просьбе принца Филиппа разрешить брак его сына с его же племянницей, я услышал впервые. Не сразу понял, почему Ника Ворская посчитала брачные планы королевского дяди самым важным из всего произошедшего в последнее время. Спасибо, пояснила.

А ведь и сам мог бы догадаться. О чём? Так всё просто. Наши интриган Филипп этим ходом расколол королевскую партию. Кстати, результат обращения принца пока не ясен, Наместник ещё не сказал ни да, ни нет, и непонятно, сколько времени Престол по этому поводу будет размышлять. Однако хватило самого факта, многие сторонники рода Саворских поддерживают его из-за давней приверженности королеве-матери Матильде или связывают свои амбиции с принцессой Хельгой. В случае успеха заговора принцессе не надо будет уезжать невестой в другое королевство, она станет женой наследника. В общем, авторитет моего коронованного врага, и так не слишком высокий, ещё более пошатнулся.

Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит. Пожалуй, эту мысль из евангелия от Матфея я придержу. Выдам лишь на закате своей второй жизни. А пока пусть Саворские между собой выясняют отношения, ослабляют себя. Думаю вот, не это ли основная причина, почему наши герцогские рода поддержали заговор Филиппа? Не только обещания принца, а сам раскол в королевском роду нас устраивает. Похоже, так и есть. Да, и нам самим очередной наглядный урок, что не нужно свои внутренние разногласия, а они у всех есть, решать за счёт привлечения кого-либо извне.

Плохо складываются дела для Эдгара и в отношении его внешней поддержки. Та партия имперских сановников, что делала на него ставку, сейчас у себя в Юстиниане оказалась в крайне уязвимом положении. Настоящий правитель империи принц Гней и его люди вызвали неудовольствие и возмущение своими просчётами при подготовке войны с гостями из Альбии, южного материка.

И император, и аристократия, и гильдии, да и простой народ задавались вопросом, как так случилось, что, зная о предстоящем нападении краснокожих, имея практически достоверные сведения о количестве альбийских королевств, республик и городов-государств, решивших участвовать в походе, и выделенных ими для этого сил, империя оказалась к войне не готова.

Нужное количество полков принц Гней Юстинианский сформировал, они и так превосходили числом солдат и магов силы альбийцев, а те ещё и разделились, направив часть десанта на захват портов королевства Дармиг. Вот только, командование имперской армии крайне неудачно разместило свои силы.

— То, что не угадали с местами высадки — это не беда. — пояснил уже Андрей, когда тётушка замолчала, поднеся к губам кубок. — Сановники совсем не позаботились о логистике переброски войск. На путях к западному побережью империи совсем не оказалось складов и магазинов, а значит, высоких темпов движения полков добиться не получится, им приходится тащить с собой неповоротливые обозы. Сейчас запад Юстиниана защищается только владетелями, но бароны засели в своих замках, графы в городах, собрав к себе личные дружины и войска, а сами территории остались почти беззащитными. Сил западных герцогств перехватывать многочисленные отряды краснокожих не хватает совсем. герцоги тоже предпочитают от своих столиц далеко не выходить. У союзника Флавия дармигского короля ситуация ещё хуже. Там альбийцы захватили оба порта и осадили столицу.

Глубокомысленно произношу:

— Из всего этого следует, что Эдгара империя не поддержит.

— Не до него. — подтверждает прелат Курт Неллерский. — Филипп уже начал действовать, так что, с нашим разговором с твоим прецептором ордена затягивать не следует.

— С нашим? — не смог сдержать удивления. Вроде, на меня взвалили обязанность уговорить виконта Николая Ниверского поддержать принца.

— Конечно. — улыбнулся дядя Курт. — Тебе лишь нужно будет убедить виконта, чтобы он встал на правильную сторону. А частности я с ним обговорю.

Логично, чего тут скажешь. В деятельности церкви и орденов много всяких нюансов, о которых я пока не имею ни малейшего представления. Вот согласится прецепотр со мной, и что? Соберёт братьев-молящихся и побежит штурмовать королевский дворец? Наверное нет. Поддержка будет выражаться в чём-то другом. Да. Вот и узнаю.

— Так конечно же будет лучше. — соглашаюсь, и тут же меня прострелила мысль о первой теме нашей беседы. — Подождите. Ника, а когда узнали о намерении Филиппа сочетать браком Гарри и Хельгу?

— Вчера. — удивилась моему вопросу. — Я разве не сказала? Вчера утром голубь прилетел кардиналу. И переполох поднялся знатный. Сначала в его дворце, а потом и в королевском. На Эдгара страшно было смотреть, а не то что попадаться ему на глаза. Мой вчера благоразумно исчез, отправившись в замок Рош, где сейчас смотрят силы молодых одарённых дворян, кому из них просто боевыми офицерами-командирами стать, а кому войсковыми магами. И почему тебя вопрос со временем интересует?

— Да так. — машу рукой, и хмыкаю, представляя, как я их сейчас удивлю. — Тогда понятно, почему очередное покушение на меня не отменили. Узнай Эдгар раньше, что теперь не я главный претендент на руку принцессы Хельги, остался бы я без трофея в виде десятков ротных стреломётов.

— Покушения? — воскликнули одновременно мои дядюшки.

— Что, опять⁈ — разозлилась тётушка. — Как и когда это случилось? Почему сразу не сказал?

Глава 21

Лично отправился проводить родственников к их транспорту. Эрик к тому времени умудрился загнать во двор и разместить там обе кареты и паланкин дяди Курта. Прелат с вице-канцлером начали спуск по лестнице впереди нас с баронетой Никой и вполголоса что-то обсуждают. Занятый беседой с тётушкой, суть их разговора не улавливаю, но и так понятно, что он вертится вокруг провалившегося на меня очередного покушения. Да уж, обрадовал я гостей своей новостью, до сих пор прийти в себя не могут. Мне же произошедшее уже не интересно, было и было, теперь мой ход. Спускать королю его подлости не собираюсь, хотя пока не знаю ещё, как именно с ним расплачусь. То, что обстоятельства изменились, и теперь Эдгар от меня скорее всего отстанет, его от ответственности не освобождает.

— А ты чего хотел? — Ника шагает на ступеньку раньше, и, хотя я лишь на пару сантиметров её выше, оборачиваясь, задирает голову. — Сам мог бы догадаться, твоей девочке среди потомственных дворян, тем более, молодых, амбициозных, просто не будет. У меня брат, старший, учился в университете, давно, правда. Рассказывал, какие там интриги плетутся. Не всякий заговор может с ними сравниться. Но сейчас положение Берты можно исправить. В Кранце и на Итерике в целом такое происходит, что Ульяну не до неё. Наказующие про неё забыли. Пока, во всяком случае. — мы с ней чуть задержались в холле, когда Андрей с Куртом уже вышли на крыльцо. — Вспомнят, конечно, но к тому времени будет поздно уже, если ты не станешь затягивать с тем, что решил.

— Я решил? — не сразу понимаю, о чём она. — Напомни.

Баронета с удивлением посмотрела на меня, усмехнулась и мотнула головой как та кобыла, разве что не фыркнула.

— Степ, ты ведь хотел её забрать к нам. — напомнила. — Пусть в храме даст вассальную клятву.

— Точно. — стукнул себя ладонью по лбу. Вот ведь осёл, замотался тут со своими делами — покушения, изобретения, творчество, войны, поездки, церковное служение, интриги, расследования, то, сё, и совсем упустил момент, что давно пора Берту брать под своё крыло. — Завтра же, нет, завтра не получится, послезавтра поведу в церковь.

— Нет, Степ, не так. — Ника берёт меня за рукав, и мы с ней идём к двери, распахнутой перед нами рабом. — Одно дело вассал милорда, пусть даже и такого прославленного, а совсем другое вассал рода Неллеров. Понимаешь? Это совсем другой статус. Ты далеко, а наша многочисленная и влиятельная родня тут в столице, и это не королева-мать, которой не пожалуешься на мелкие пакости и уколы одногруппников. Это десяток умелых клинков, которые могут быть пущены в ход в её защиту хоть днём, хоть ночью, хоть зимой, хоть летом. Это помощь в любой момент хоть золотом, хоть сахаром, хоть советом, хоть действием. В общем, клятву она должна давать не тебе, а Джею.

— Ехать в Неллер?

— Создатель, да не нужно ей никуда ехать. — объясняет мне как несмышлёному тётушка. А чего она хотела? Я ж не волшебник, я только учусь, ну, в смысле, мне ещё во все тонкости феодальных правил и порядков только предстоит вникнуть. Когда сталкиваешься с чем-то конкретно, тут же куча нюансов каждый раз выползает на поверхность. — У Андрея — Курт лицо духовное, он формально принадлежит Создателю, а не роду — есть делегированное право принимать вассальные клятвы Неллерам. Правда, оно пока за подписью кузины, но, думаю, канцелярия Джея уже выслала новый. Андрей! — кликнула она с крыльца вице-канцлера, стоявшего у паланкина с прелатом. — Тебе агреман от нашего нового главы рода доставили?

— Нет, Ника. — мотнул тот головой. — Но на следующей неделе привезут. С баронетом Руодом передали. Там в канцелярии неразбериха была, как обычно, при смене власти, потому и затянули с этим. А ты с какой целью интересуешься?

— Степу нужно. Он объяснит тебе потом. — не стала сейчас вдаваться в подробности Ника и опять посмотрела на меня. — Когда твоя девочка станет не просто миледи из Новинок, а вассалом могущественного рода, много ртов заткнётся. Нет, безумные и наглые, кто рискнёт испортить с нами отношения, всегда могут найтись, но это будут уже единичные случаи, с которыми легко разобраться. Обними-ка тётушку перед расставанием. — раскинула она руки в стороны, а когда я прижался к её пахнувшему цветочными ароматами телу, удивлённо спросила: — Что это?

Я обернулся. На крыльце стояли мои девчонки и одна из новых служанок, все три держали в руках по коробке, сделанные из ДСП. Не знаю, насколько соответствует продукция моей пилорамы земному аналогу, но благодаря алхимической пропитке, придуманной братом Симоном с его коллективом и конечно же моему таланту, подавшему саму идею такого материала, получилась достаточно лёгкая и крепкая конструкция.

— Это мои дары вам, родные. — скромно улыбаюсь. — Дома посмотрите.

Не сомневаюсь, что внутрь коробок они заглянут ещё в каретах. Дядюшка Курт, понятно, в паланкине. Каждый увидит там одинаковый набор из новой модели готлинских ходиков, складной подзорной трубы, книги моих сказок, блокнота в кожаном переплёте с тиснёным гербом нашего рода и чернильницы-непроливайки. Хотелось бы, чтобы там ещё нашлись перьевые ручки, да вот беда, у меня в монастыре не нашлось мастера, кто мог бы сделать тонкую работу с металлами, как там тот паркер, так ещё и качество чернил оказалось не соответствующим этому направлению прогресса. Да, надеюсь конечно на лучшее, но в будущем, а пока только так. Еще в коробках по большой серебряной банке леденцов, а для тётушки — отдельно и дополнительно — красивая сумочка, пудреница с зеркальцем и маникюрный набор в золотом футляре. Вот обрадуется-то модница.

— Что там? — не сдержал любопытства прелат, но голову вытянул не к своей коробке, протянутой Юлькой, а в сторону тех, которые предназначались Андрею и Нике.

Ну, пусть смотрит. Там всё равно закрыто на манер посылочных ящиков. А так-то, в целом, мы очень дружный род, но только в тех случаях, когда надо плечом к плечу или спиной к спине отбиваться от чужаков или оттеснять соперников от кормушки, в остальном же всякое случается, и ревность, и зависть, и неприязнь, мы Неллеры тоже ведь люди, и ничто человеческое нам не чуждо.

Даже сегодня перед уходом гостей между ними немного искрило. И прелат, и вице-канцлер, и, тем более, баронета успели составить целые списки желающих получить великое исцеление от их родственника милорда Степа. там дело даже не в деньгах. Можно иметь всё золота мира, но как добиться, чтобы бастард Неллеров согласился хотя бы принять и выслушать? Только если кто-то окажет протекцию. Разумеется у моих родственников имеются знакомые, кому они чем-то обязаны или от кого хотят получить какую-нибудь взаимную услугу. При этом понимают, что у меня нет ни физической и магической возможности, ни времени помочь всем страждущим.

Родных я успокоил, не дав им вступить в спор, предложив назначить пока по одной кандидатуре на исцеление от каждого, а дальше уж как пойдёт. Вызванный к гостиной Сергий записал имена и титулы кандидатов в пациенты, а я пообещал сразу же сообщить, как только у меня появится возможность их принять.

— Увидишь, дорогой дядя. У вас там почти одно и тоже у каждого.

Проводив родственников, какое-то время постоял на улице, выйдя за ворота. Надеюсь, они не подумают, что я сделал это, чтобы убедиться в их отъезде. Просто не спешил в особняк, где меня ждёт работа, и магическая, и творческая. Мне всегда самое сложное — начать, именно поэтому, часто ищу поводы оттянуть момент погружения в дела. Сейчас тоже причина быстро нашлась, Лаврентий, один из моих бойцов сунул кулаком в лицо нашему дворовому, а он же не мой личный, можно сказать, арендный. Ещё мне не хватало тратить магическую энергию на исцеление обслуги. Понятно, Леон Рофф рекламацию за порчу живого имущества мне не выставит, но я сам не люблю пользоваться своим положением, чтобы безвозмездно наносить ущерб тем, кто мне помогает. Раб, правда, оказался сам виноват. Налетев на Лавра, когда тащил воду из колодца, выплеснул ему её за голенище сапога, да так прилично, не пожадничал.

Происшествие напомнило мне о желании заняться развитием своих умений в рукопашных схватках.

— Эрик, оставь. — с крыльца зову лейтенанта за собой. — Разобрались уже. Лаврентий так больше не будет делать. Без приказа командиров. Дело есть.

В прошлой жизни, будучи школьником, не раз приходилось участвовать в драках, как с товарищами, так и, как говорится, улица на улицу или район на район. Времена были сложные. А хотя, когда они простые? Серьёзно же заниматься рукопашным боем мне довелось только полтора года, когда в пятом-шестом классе ходил на секцию карате. Жаль, что наш тренер оказался участником банды. Кого-то возле заводе Электросталь они забили до смерти, то ли одного из своих коллег из конкурирующей банды, то ли коммерсанта, не захотевшего платить. В общем, отправился наш наставник на нары, а секцию разогнали.

Так я ничему толком выучиться и не успел. Хотел пойти на бокс, но отец резко запретил и отправил на секцию баскетбола, он тогда надеялся, что я вымахаю в рост как тот Арвидас Сабонис, да и тут не сложилось. Разбег-то я вначале взял лихо, но потом затормозил, остановившись на ста восьмидесяти трёх сантиметрах. Для баскетбола, современного, это ничто, в волейболе бы ещё так-сяк.

Как ни крути, а мне нужен наставник. Только где его взять? У данной проблемы вижу два решения.

Первое — найти учителя через моего прирученного бандита Леона Роффа. Здесь часто проводится бои без оружия, одиночные и групповые, на которых принимают ставки. Это не какие-то подпольные мероприятия, но и официальными их тоже не назовёшь, всё же нет ни соответствующей гильдии, ни какой-нибудь спортивной организации. Да в этих драках и правила-то как таковые отсутствуют.

Популярность рукопашных боёв тут не очень высокая, кровавые гладиаторские схватки привлекают намного больше интереса и внимания, а деньги в амфитеатрах крутятся очень солидные. Драчунов выручает то, что гладиаторские бои проводятся не так уж и часто, дорогое это удовольствие. Вот и занимают рукопашники паузу между ними. Или правильней сказать, свою нишу?

К сожалению, не слышал и не читал нигде о каких-нибудь школах по мордобитию, ни карате нет, ни дзюдо с самбо, ни айкидо или хотя бы сумо, впрочем, последнее мне ни к чему. Зато можно попытаться среди участников здешних боёв без правил маленького и щуплого, который побеждает больших и здоровых. От такого можно многому научиться, если конечно таковой всё же найдётся. Ну, а нет, остаётся второй вариант.

Я завтра весь день пробуду в прецептории, бывший опекун занят продажей стреломётов, так что, моему разведчику сам Создатель велел отправиться на невольничий рынок и поспрашивать работорговцев на предмет наличия среди их товара, привезённого из-за моря, мастера единоборств. Не важно, чёрный он будет, жёлтый или краснокожий, я не расист. Надежда, что нужный человек мне в наставники найдётся, конечно слабая, но шанс есть. Лейтенант как торговец так себе, поэтому пусть возьмёт с собой капрала Виктора, которого все сослуживцы считают эталоном жадности, при этом, отмечают его феноменальное умение сбивать цены на покупки. Пока поднимались ко мне, задачу на следующий день я своему разведчику поставил.

— Зачем вам это, милорд? — вздохнул он, заходя за мной в кабинет, где Сергий готовил стол и принадлежности к моему творческому и магическому трудам, раскладывая писчие принадлежности и книги стопкой.

Не получается у меня пока в полной мере надиктовывать свои тексты. Письма могу, распоряжения тоже, а вот что касается главных трудов, тут мне надо видеть написанное перед глазами. Из прошлой жизни помнится интервью какого-то автора, тот на диктофон тексты наговаривал. Теперь понимаю, я бы так не смог. Да мне тогда и не до писательского дела было.

— Не бурчи, Эрик, тебе не идёт. Что ты прям как Ригер начинаешь? — останавливаю лейтенанта на пороге, он мне здесь сегодня не нужен. — Я же тебе про это говорил. Мне нужно. Надеюсь прожить не только счастливо, но и долго, а мало ли что в жизни пригодится? Скажи, умение хорошо драться как-нибудь может мне навредить?

— Нет, но…

— Вот видишь.

— Нет, но вы будете тратить время, которое могли бы потратить с гораздо большей пользой, чем выучиться умениям простолюдинов и городских оборванцев. — не сбился с мысли разведчик.

— Ущерб в виде недополученной прибыли? — хмыкаю.

— Что, милорд?

— Забудь. — оборачиваюсь. — Эрик, мы обсуждение этой темы закончили, приказ ты на завтра получил, готовься. Деньги утром выделю. Кстати, ты обратил внимание на подозрительных человечков, которые бродят вокруг нашего особняка и почему-то не привлекают внимание патрулей стражи?

Рассеянностью никогда не страдал, а сейчас с моими идеальными зрением и слухом, могу сонаром работать. Чтобы от меня скрыться надо уж очень постараться.

— Обратил. Поговорил. Это люди Леона. Стража давно куплена и знает, что в этом районе группировка Роффа безобразничать не станет. Договорённость, причём давняя.

— А, ну, где-то так я и предполагал. Пацаны появятся, пусть задержатся, я их после ужина приму.

Коротко поклонившись, лейтенант вышел за дверь. Может научить своих офицеров каблуками щёлкать? Ладно, хватит дурью страдать.

С одной стороны хорошо, когда окна узкие, никакой злоумышленник сквозь них не просочится, даже ребёнок, а с другой, стоило солнцу уйти на другую сторону, и работать при естественном освещении никак не получится. Пришлось активировать светляк. Могу себе позволить обходиться без свечей, ламп и факелов.

Решил сделать ещё один амулет с заклинанием полного исцеления. У нас с Карлом есть, пусть и у Алисы будет, вдруг пригодится? Сергий развернул фолиант на нужной странице и тихо удалился, когда я уже две нити свёл в бант. Всё плетение я разумеется не выучил, но начало уже делаю, что называется, на автомате. Опыт постепенно приходит.

У меня был друг детства, который, будучи одним из лидеров нашей баскетбольной сборной и капитаном ведущего испанского клуба, когда приезжал домой, то первые два-три-четыре дня жил у друзей, в том числе и у меня, чтобы хоть немного отдохнуть. Ведь стоило этому долларовому миллионеру появиться на пороге родительской квартиры, как ему тут же вручали лопату, тяпку или ещё какой сельхоз инвентарь, вывозили за город на садовый участок и ставили на картофельные грядки. Все попытки Сергея убедить: «папа, мама, да я вам вагон этой чёртовой картошки куплю», нарывались на железобетонное: «ты что, это же своё, без нитратов».

Это я к тому вспомнил, вкладывая энергетические жгуты один за другим в жемчужину, что не собираюсь никому из официальных властей королевства или даже высокопреосвященству Марку сообщать о своём прибытии в столицу. Пусть сами узнают. Надеюсь, что сейчас им будет не до меня, и информация об аббате Готлинском пролетит, не затронув их ушей. Ох, чувствую, зря надеюсь. Эдгар с начальником тайного сыска, понятно, в курсе, но как раз они-то меня видеть явно не хотят.

Завершив работу, вызвал секретаря и отдал жемчужину ему. У Сергия целый мешочек заготовок перстней, простеньких, бронзовых или серебряных, чтобы в глаза не бросались. Он у меня уже собаку съел на закреплении камней в кольцах. надёжно делает, не выпадают.

Ужинаю в гордом одиночестве, не пожелав покинуть кабинет. тут кроме письменного стола имеется и небольшой при диване. Мне места хватит, ужин, как говорится, отдай врагу.

— У нас почти мёд закончился, — говорит Ангелина, отводя взгляд, когда наливает мне чай.

— Хочешь угадаю, кто его закончил? — не сдержал короткий смешок. — По её ведь просьбе мне сейчас это говоришь?

— Вы очень проницательны, господин. — признаётся в моей правоте девушка.

— А ещё? — уточняю, и не дожидаясь ответа, поясняю сам: — Ещё добрый и щедрый. Завтра утром меня проводите и идите по лавкам. Кошель на расходы вон лежит, — киваю в сторону сундука. — Возьмёте с собой Ника с иваном, раз уж они в ваши ухажёры записались.

— Так нет их до сих пор. — просунула голову в дверной проём Юлька. — Олег говорит, они с какими-то красивыми девицами гуляют.

— Не красивее вас, — успокаиваю. — А гуляют по моему приказу. Они в разведке. Ясно? Как придут, пусть ко мне зайдут.

— Там вас эти дожидаются. У флигеля. — сообщила сладкоежка, оказывается, она не просто так заглянула. — Один кривой, другой хромой.

— Отзываются на прозвища «счастливчики»? — встаю. Вот не хотел наедаться от пуза, а сделал это. Хорошая повариха. — Скажи им, сейчас выйду.

Глава 22

Когда я дохожу до лестницы, снизу ко мне на доклад, переступая через ступени, спешат Ник и Иван. Вернулись гулёны. Смеются над чем-то. Так увлечены беседой друг с другом, что замечают меня, только когда чуть не сбили своего господина с ног. Пьяны что ли в хлам? Нет, слава Создателю. Запашок есть, но на ногах стоят твёрдо, и соображалка работает, быстро меня опознали и, отскочив, чтобы пропустить, встали столбиками у стены. Хорошо. Не хотелось бы наказывать этих парней, всё же один старый приятель, другой спаситель. К тому же, сам им велел гульнуть с девицами.

— Как погуляли? — останавливаюсь и тыкаю пальцем в грудь приятеля. — Что это тут у тебя?

Он купился и наклонил голову посмотреть. Однако моя попытка схватить его пальцами за нос успехом не увенчалась. Значит, действительно в норме. Будем считать проверку прошёл, это у меня такой тест на допустимое количество промилле. Если бы в прошлой жизни пошёл работать в гаишники, прибор не был бы нужен.

Чайка у меня молчун, двух слов не вытянешь, хотя совсем не косноязычий, зато Николас готов болтать за десятерых, и при этом у него порой ни черта не разберёшь, скачет с одной темы на другую. Впрочем сейчас всё просто, они хорошо посидели, потанцевали, повеселились, главное, девушки в красках узнали, кто я есть, а Ирен, ну, та студентка, оказалось, обо мне наслышана. О моём скором посещении миледи Берты из Новинок уже завтра будет знать весь университет. Во всяком случае, студенты первого курса алхимического факультета точно.

— Эх, такие девчонки, такие девчонки. — закатывает глаза приятель. — Они нас в гости к себе приглашают, домой к себе. Они так-то не бедные. Они вообще, милорд…

— Вот и сходите. — не возражаю. — Когда у вас выходной будет. Считайте, сегодня он у вас уже был. Лейтенант учёл.

— Так они с вами приглашают. — заговорил великий немой, то есть Иван.

— А не много чести? — отказываюсь.

— Да, я тоже так подумал. — говорит уже мне в спину штаб-капрал. — Они расслабились просто. Не понимали, что говорят.

Так-то пригласить столь видного аристократа одного из главных родов королевства к себе в гости со стороны простолюдинок не что иное, как дерзость. Понятно, никакого наказания им за это не последует, я же сам к ним первым подошёл, познакомился, угощал. Но свою невоспитанность девицы всё же продемонстрировали. Или Ник как обычно напутал? Ладно, не важно. Про них можно забыть. А они, наверное, всю оставшуюся жизнь о таком знакомстве будут помнить, детям-внукам рассказывать.

Лестница скрипит будто несмазанное колесо телеги. Отлично. Через окна ко мне не проберёшься, а по ступеням — весь дом разбудишь. Со мной на этаже кроме девчонок и Сергия поселились лейтенант Ромм, один из его сержантов, Ник и конечно же Иван, куда я без своего громоотвода? Ещё есть комната Карла, но, подозреваю, видеть его буду крайне редко. И пусть. У него Джессика, своя личная жизнь. Как говорится, совет да любовь.

На улице ещё светло. останавливаюсь на крыльце, спрашиваю:

— Лавр, ты чего их у ворот держишь? Проводи вон к забору, и пусть нам две лавки из флигеля принесут.

Разговор предстоит не короткий, проводить его на ногах не хочу, да и своих собеседников этим мучить не собираюсь.

Неласково, толчком в спины, мой боец направляет к забору у флигеля, где растут яблони, пришедших оборванцев, бросивших на меня затравленные, опасливые взгляды молодых волчат. Ага, ещё бы я видел, как те волчата смотрят. Зато где-то читал такой набор слов, в какой-то книжке. Наверное, именно такие взоры как сейчас у нищих пацанов и имелись в виду. Так что, правильное сравнение подобрал.

Им лет по одиннадцать-двенадцать. Хотя может и больше, просто из-за постоянного недоедания растут медленно, что в высоту, что в ширину. На обоих грязные холщовые штаны, порванные в некоторых местах, и такие же рубахи. У того, что повыше, белобрысого, рукава как у Пьеро длинные настолько, что закрывают кисти рук. Да я наблюдательный, вижу, на левой скрывать нечего, там культяпка вместо ладони. Понятно. Попался на воровстве. Тут у нас скидку на возраст не делают. Второй черноволосый, а может голову сто лет не мыл. Ого, а ноги у них не босые. Пусть не по размеру, больше, зато в наличии деревянные башмаки. Это, получается, они элита оборванцев, аристократы помоек. Или Леон их обул? Нет, вряд ли. Тогда бы и приодел заодно.

— Садитесь, чего. — киваю на скамью напротив, заняв своё место разумеется первым. — Лавр, Георг, вы не нужны. — отсылаю парней, вставших за моей спиной, и приходится повторить отдельно для голодранцев. — Садитесь, это приказ.

А ведь они меня не боятся, хорошо чувствую. Опасаются — да, страха — нет. Собственно, а что им терять? Жизнь? Так они каждый день её могут лишиться, причём самым чудовищным образом на помосте. От них несёт как из сточной канавы. Хорошо, я к средневековым запахам привычный. Внимания бы не обратил, да ветерок в мою сторону. надо было на другую лавку сесть.

— Фриц. — представляется на мой вопрос белобрысый, тот, который с обрубком.

— Тимоха. — хрипло бурчит второй, черноволосый.

Жалости в моём взгляде на них нет ни грамма. Во-первых, это лишь ухудшит наше взаимопонимание, а, во-вторых, им она и не нужна. Ещё из памяти того, настоящего, Степа знаю, что из себя представляют эти оборванцы. Иногда в Неллере, пусть и редко, появлялись чудаки, в основном из вольных деревень, кто рисковал пожалеть попрошаек и бросить им монету-две. Всё, после такого поступка, жалостливый в лучшем случае получал при своих дальнейших перемещениях препятствие в виде обступившей его толпы других таких-же попрошаек. Да, в лучшем случае. А в худшем, потерявшего бдительность или оказавшегося не в том месте чудака могли обворовать, ограбить и даже убить. Чувство благодарности этим зверятам неведомо. Так что, тут возможны лишь отношения по принципу «ты мне, я тебе». Ребята свои кровные должны зарабатывать, а не получать в виде милостыни. Конечно, у меня и кроме денег есть что предложить. В конце концов, целительство мне ничего не стоит кроме времени. Ага, не думай о секундах свысока.

В одном из оконцев моей спальни вижу любопытствующую мордочку, высунувшуюся почти до шеи.

— Юлька! — зову. Девчонка сразу прячется, но быстро понимает, что это не выход, и выглядывает вновь. Приказываю: — Принеси угощение нашим гостям! — надо было сразу сообразить, да вот такой я.

Пацаны одновременно сглатывают, им бы в синхронном плавании выступать. Насмехаться над ними тоже не стал, голодные, сразу видно.

— Хорошо, что не правую. — киваю на рукав Фрица.

— Чего ж хорошего-то, господин? — смотрит он в сторону. — Я левша. Был левшой.

Понятно. Обрубили ту руку, которой своровал. Я мог бы и сам догадаться. Сразу перехожу к делу:

— Меня интересует виконт Николай Гиверский.

— Это который монах? — проявляет необычайную осведомлённость Тимоха. А пацаны-то, похоже, тут в рансбуре весьма информированы. — Он ещё Молящимися командует.

— Руководит. — поправляю. — Да, это он. Мне нужно знать о нём всё, что вы узнаете за два дня, начиная с завтрашнего. Куда ходит, с кем встречается, с кем живёт, сколько у него слуг в особняке и остальное. И за это я вам заплачу… — чёрт, сколько же им пообещать, чтобы и мотивировать, и не переплатить за ненужную мне информацию? — Три драхмы. — по тому, как оборванцы выпучили глаза, понимаю, что переборщил, и поправляюсь: — Если посчитаю сведения достаточно полными и полезными. Если нет, хватит и одной. Это задаток. — достаю из кошеля и кидаю Фрицу — он мне кажется главным в этой паре — мелкую, с ноготь мизинца и тонкую, монету в пятьдесят зольдов. Она мгновенно исчезает у пацана где-то за пазухой. Вижу с каким интересом оба сопроводили мешочек с деньгами, когда я возвращал его в карман камзола. — Попробуете обмануть, почтенный Рофф сказал, знает, как вас найти.

— Мы не обманем, — обещает Тимоха, с вожделением глядя на уставленный яствами поднос, который принесла Юлька.

На лице девушки презрительная гримаса по отношению к мальчишкам-оборванцам. Какая же всё-таки она у меня воображала.

— Это им поставь, между ними налавку. — командую. — Ага. И иди отсюда. Тут мужской разговор. — даю пацанам возможность почувствовать себя серьёзными людьми и вижу, получилось.

Конечно, всё, что мне нужно знать о своём прецепторе, я и так знаю. Поручение, можно сказать, проверочное. Оценю и качество добытой информации, и как они смогут собрать её незаметно, и станет ли известно виконту Гиверскому о моём интересе к нему. Отговорку, если охрана прецептора моих разведчиков вычислит или поймает, я уже придумал. Скажу, хотел всё о начальнике выяснить, чтобы угадать с сюрпризом в виде очередного подарка. Отмазка конечно так себе, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Сойдёт.

Прежде чем направить своих шпионов — нет, шпионы у врага — разведчиков на поиски виконта Сергия Оланского и слежку за ним, сначала требуется убедиться, что моя идея использовать малолетних оборванцев в столь важном деле, больше подчерпнутая из книг, а не взятая из реального опыта, окажется стоящей.

Пацаны с огромной скоростью набрасываются на угощение, даже рычат. И едят-то с умом — сначала исчезают колбаски, затем нарезка отварного мяса и сыр, следом булочки с вареньем, пирожки и куски лепёшки, а лишь в самом конце оборвашки с набитыми как у хомяков щеками ровно поделили между собой большую виноградную кисть. Показали мне свою градацию значимости пищевых продуктов.

Говорить с ними в этот момент было невозможно, я бы ничего не разобрал. Слава Создателю, с закуской они управились, точнее даже расправились, что называется, в один присест. Кажется, и пяти минут не прошло, и они смотрят на меня вмиг осоловевшими глазами — похоже, за всю свою короткую жизнь так не наедались — и теперь я вижу, что пацаны готовы служить. Не знаю, правда, насколько долгим будет это стремление. Впрочем, собираюсь их мотивировать постоянно. Товар — деньги — товар штрих. Так же в Марксовском «Капитале»?

Больше мне особо сказать им нечего. Немного ещё с ними поговорил про количество попрошаек и воришек в их шайке. Оказалось, немного — восемь мальчишек и три девчонки, одна из которых увечная, под колесо тяжёлого фургона в раннем детстве попала, и теперь ковыляет с изувеченной ногой. Говорят, на паперти церкви Мученика, что на юге Рансбура, ей хорошо подают и конкурирующие шайки её с места не могут прогнать, сам прелат того храма девочке почему-то благоволит и часто с собой оставляет ночевать.

— Послезавтра вечером жду вас обоих здесь же. — напутствую оборванцев. — Посмотрим, на что вы годитесь. Если сотрудничество у нас получится, в вашей жизни многое может измениться. — намекаю.

И я ведь не лукавлю. Глядя в спины бредущих к воротам пацанов, думаю, что реально готов им помочь. В этом мире так называемые социальные лифты действуют лишь в армии и церкви. В остальных сферах всё косно будто гранитный монолит. Если ты беден, то таким и останешься.

Это в моём родном мире имеются вполне реализуемые возможности подняться по ступеням социальной лестницы. Взять хоть моего зятя. Он, будучи студентом, и мешки на стройке таскал, и разносчиком пиццы работал, и воду в бутылях развозил, и дворы подметал, а когда закончил университет, его отец — мой сват — хоть давно уже жил с другой семьёй, выделил ему много денег, свёл с нужными людьми, и Олег с нуля развернул очень успешный бизнес. Из носильщиков-разносчиков-дворников поднялся в успешные предприниматели.

Что ж, постараюсь действительно повлиять в лучшую сторону на судьбу встретившихся мне оборванцев. Не факт, что получится, но попытаюсь, если конечно увижу от них взаимность и пользу.

— Вы считаете, что можете на эту шваль положиться? — спросил Эрик, подойдя ко мне у входа во флигель.

— Есть другие варианты? — отвечаю вопросом на вопрос. — Критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай. — жму плечами. Сам пока не знаю, что из этой затеи выйдет. — Лишними они точно не будут. И потом, я их пока в дело не пустил. Проверяю.

— Я сам могу насчёт того виконта выяснить.

— В тебе не сомневаюсь, Эрик. — разворачиваюсь и неспеша направляюсь к особняку. — Но не хочу всё на тебя грузить как на того ослика. К тому же, есть опасность, что тебя приметят раньше времени. Нет, твоя задача будет намного серьёзней. Наша задача.

— От этой мысли не отказались?

— Конечно. — смотрю ему в лицо, верный разведчик меня сейчас даже удивил. — Сергий Оланский должен сдохнуть. Он хотел забрать мою жизнь, я собираюсь взять его. Другие варианты не рассматриваются. Никаких сделок с ним или договорённостей. Таких врагов щадить нельзя.

— Что, неужели и начальника сыска или короля не пожалеете? — уточняет.

Шутник нашёлся, тоже мне.

— Даже если и так, то что? — я полностью серьёзен. Ого, он стушевался. Не верится? А зря. — Эрик, — показываю подбородком на место, где мы с оборванцами беседовали, и откуда вояки уже уносят обратно во флигель лавки. — Там надо будет навес соорудить и удобные скамьи со спинками поставить. — Нам здесь долго жить. Пошли кого-нибудь прям завтра в квартал плотников, ну, или к ним в гильдию. Пусть соорудят что-то вроде беседки. Хорошо там на свежем воздухе будет отдыхать.

Так-то я бы с удовольствием поставил лавки-качели, подвешенные на цепях. Здорово было бы — раскачиваешься вперёд-назад и размышляешь, размышляешь и раскачиваешься вперёд-назад. Красота. Помню, как в санатории в Ялте, впрочем, это уже в прошлом, которое никогда не вернётся.

— Сделаю. Пока вы в прецептории будете. — пообещал лейтенант Ромм.

— Только про поход на невольничий рынок не забывай. — напоминаю. — Одно другому не должно мешать. Я всерьёз настроен стать отличным драчуном.

Первая ночь на новом месте у меня прошла, можно сказать, на оценку «отлично». Лёг рано, сразу же после мыльни, от кровососущих паразитов наложил плетение ещё до помывки, с открытыми окнами в спальню поступал свежий воздух, а температура ночами снижается, всё же осень за бортом. Проснулся с рассветом и отправился на тренировку.

Сегодня партнёрами в спаррингах фехтовали Эрик, Ник, Иван — такая себе замена милорду Монскому, если честно — но размялся очень хорошо. Думаю, пора усиливать нагрузки на мускулы. Если подходить с умом и не перенапрягать позвоночник, то гири и штанга в дополнение к отжиманиям, подтягиваниям и приседаниям, вреда не принесут, в росте не замедлят. Изготовить снаряды можно где-нибудь здесь же, у местных кузнецов. Правда, проблемы могут быть с чугуном, не самый востребованный металл, но его вполне можно заменить свинцом, которого здесь полно.

Паланкин дяди Курта появился перед моими воротами, когда я уже позавтракал, отпустил девчонок с Ником и ещё одним солдатом за покупками, выделив им сразу двадцать драхм — повариха им целый список надиктовала, Юлька записала, они обе у меня теперь грамотные, выгоню, могут купить патент, конторку и писать письма и обращения за деньги. Ладно, никуда я их не прогоню. Проще замуж выдать, обеспечив приданым, и помочь устроиться в жизни. Хотя, одно ведь другому не мешает, и семья, и работа.

Дядю я увидел, когда стоял на крыльце с Карлом. Мой вассал только что вернулся с выражением лица как у кота объевшегося сметаны. Кстати, как там мои Мурзик с Котькой? Скучают по мне поди не меньше, чем я по ним.

К поездке в прецепторию у меня уже всё готово — кони осёдланы, пятерка воинов собралась у выезда и над чем-то смеются. Весело им. А что, думаю, им тоже нравится в столице. Они пока ничего ещё толком не видели, но понимают, что скучно им здесь не будет.

— Садись, Степ. — приглашает прелат к себе в носилки, махая рукой.

— Не, ваше преподобие. Укачивает. — шучу и оборачиваюсь к подведённому мне коню. — Я рядом поеду. Что-то случилось? — вижу, как он нахмурился.

— Да, вчера, пока мы у тебя гостили, от принца Филиппа во дворец доставили послание. Садись ко мне, обсудим.

Похоже, события начали ускоряться, и гражданская война вот-вот начнётся. Вряд ли в том послании пожелания здоровья и долголетия. Ультиматум, наверняка. Что-то вроде, слезай с моего трона. Что ж, моим планам разделаться с виконтом Сергием и виконтом Виктором, начальником королевского сыска, это только на руку. Эдгара оставлю его дядюшке, которому помогу, чем могу.

Отдаю поводья обратно Лавру и забираюсь в паланкин, не воспользовавшись спиной одного из носильщиков, вставших передо мной на четвереньки. Дядя смотрит на меня с удивлением. Ну, да, он же не имеет представления, сколько раз я в пору своего школьного детства, не здешнего, а настоящего, на уроках физкультуры прыгал через перекладину ножницами. Кстати, у меня тогда по этому упражнению пятёрка была, хотя тело имел не такое натренированное, сильное и ловкое, как сейчас, да и рост, помнится, поменьше.

— Что в том послании, ещё не известно? — спрашиваю, устраиваясь на подушках.

В паланкинах нет сидений, вместо них набитые шерстью большие валики. Как по мне, не очень удобно, но это ведь дело привычки. Дядя Курт, вон, смотрится падишахом.

— Известно. — кивает. Нас уже подняли и понесли. — От Андрея с утра мне свиток принесли. — протягивает его мне. — Почитай, там немного.

Глава 23

Сегодня утреннюю тренировку и завтрак я провёл в компании Карла, правда, мой приятель-вассал сразу же после ускакал — в прямом и переносном смысле — к своей Джессике. Понимаю его хорошо, сам когда-то находился в ожидании рождения сына, как нас все уверяли. Родилась Леся, ну и к лучшему. Ни разу не пожалел. Она у меня выросла умница, красавица и вообще.

— Милорд? — в спальню, где я одеваюсь — к чёрту гардеробную, так проще и удобней — вошёл мой секретарь с листом бумаги, пером и чернилами. — Диктуйте. — он прошёл к столу и сел на табурет.

Если нужно что-то накоротке записать, чтобы не забыть после, всегда эксплуатирую Сергия. А в остальном да, предпочитаю творить сам, покусывая кончик пера как тот Пушкин на какой-то картине. Смех смехом, а реально это покусывание помогает сосредоточиться и лучше сформулировать фразу. Сейчас это не требуется, так как слова не мои.

— Записывай, Серг, — принимаю от Юльки камзол и надеваю его на себя перед небольшим, но вполне приличного качества зеркалом. — Во многой мудрости много печалей, и кто умножает познания, умножает скорбь. Записал? Посыпь песочком и храни. Как сяду за трактат, вставлю туда.

— Хм, ваше преподобие, — секретарь смотрит на написанное нахмурив лоб. — Но вы-то сами наоборот хотите…

— Да, хочу многими мыслями поделиться. — соглашаюсь, отметив при виде своего отражения, что пора постричься, волосы отрастают быстро как не знаю что. — Но это ведь не отменяет, что кому-то это вовсе не нужно и даже вредно?

Действительно же вытряхиваю в этот мир массу идей будто пыль из мешка. Хотя пока это всё в далёкой перспективе. Моё творчество известно лишь крайне ограниченному кругу лиц. А Екклесиаста я вспомнил вчера, слушая беседу дяди Курта с моим прецептором. Создатель, как много, оказывается, я не знаю и не понимаю, и что-то мне лучше было бы не услышать. Прожил бы и без информации о некоторых неприятных качествах своего начальства.

Оказывается, мой начальник вполне себе меркантильный вымогатель. нет, я-то со своей задачей справился, обеспечил благосклонность виконта Николая Гиверского, с пониманием и согласием отнёсшимся к словами прелата Курта Неллерского о полной негодности короля Эдгара как правителя. Да это и так, считаю, всем ясно. А вот дальше пошла торговля, причём яростная, в которой прецептора благо Кранца интересовало меньше всего.

Он хотел, чтобы принц Филипп, став королём, отписал Борской обители, ну, той, где моя подруга Вера настоятельницей, богатое рыбой озеро, монастырю у Лижона сто семьдесят акров пахотных угодий, оплатил строительство храма Молящихся в Ворске, выделил двести пятьдесят тысяч пожертвований на нужды ордена и передал Молящимся мраморную статую Создателя из загородной летней королевской резиденции.

Не пойму, на кой чёрт прецептору эта статуя, но самое трагикомичное, что именно из-за неё споры и затянулись вчера почти до вечера, не прекращаясь даже за обеденной трапезой. Оказывается, её уже пообещали Исцеляющим. Прецептор Игорь считал уже эту скульптуру своей. А ему она зачем? Дедку уже семьдесят пять, вскоре лично сможет наблюдать Создателя, а не в мраморе, но уже по своим каналам смог получить обещание мятежного принца.

— Что там за шум? — спрашиваю у Юльки. — Шкатулку поставь на столик, дальше я без твоей помощи обойдусь.

В спальне у меня три оконца. Одно выходит на сторону соседского особняка, а два во внутренний двор-сад. Так что, наблюдать чей-либо визит ко мне отсюда не могу. Зато слышно при открытых дверях хорошо. Вообще, домишко мне понравился, и район хороший, и подворье, и сам особняк, и планировка в нём. Поменять бы мебель и реконструировать мыльню и немного кухню, получилась бы настоящая конфетка. Только ведь не вкладываться же в арендованное жильё? Может и в самом деле купить, раз мне так и так каждый год бывать в столице? Есть-пить не просит, налоги на недвижимость небольшие, а присмотреть, Ригер с Эльзой приглядят. Ладно, подумаю.

— Там посыльный от баронеты Ворской. — доложила вернувшаяся сладкоежка. — Сообщил, что дворцовая служанка будет отпущена к вам сегодня ближе к вечеру. Куда идти, та девка знает. А кто это, господин? — не сдержала любопытства Юлька.

— Много будешь знать — скоро состаришься. — увидит Люсильду сама вспомнит. — Пусть мне коня подводят. Уже выхожу.

Я уже не кривлюсь, глядя на то, как вырядился. Привык. Раз окружающие приходят от такого в восторг, то не мне их лечить. На мне двухцветные штаны — левая штанина красная, правая жёлтая, рубаха белая, камзол зелёный с синими обшлагами, на голове расширяющийся кверху цилиндр в тон левой штанине красный, на шее толстая золотая цепь с подвесками в виде пяти ромбов, в центре которых крупные рубины, на пальцах перстни. Красавчик.

— Какой же вы у нас красивый. — подтверждает мои выводы сладкоежка, сложив руки в замок у груди. И ведь искренна девчонка, вон как смотрит.

— Ты ещё здесь? — тороплю её, и она пулей выскакивает из комнаты.

Вчера её с Ангелиной опять высекли по моему приказу. Смотрю, не обижаются, понимают, было за что. Уйдя на прогулку второй раз, сославшись, что его преподобие отсутствует, но он бы не возражал, и вернулись затемно. Я уж чуть поисковую операцию не объявил. Ничего, теперь ума прибавится. Не знаю только, надолго ли. Ну так повторить порку не проблема, розги вон, прямо у забора растут.

Ник с Иваном тоже наказаны, зря на поводу у этих негодяек пошли, согласившись отправиться на цирковое огненное представление. В этом месяце оба у меня без половины оклада и назначены на три дня бессменного дежурства у ворот. Нет, я ведь реально переживал. Мало ли что с этими юными дураками в темноте могло произойти?

— Куда столько? — выражаю недовольство Эрику, обнаружив за воротами полный десяток из второго взвода, прибывший из Михайловского замка для моего сопровождения. — Так, парни, на первый-второй рассчитайсь! Ага. Первые номера за мной, остальные отдыхайте по своему плану. Лейтенанту Вилкову скажете, мой приказ.

Кроме пятёрки бойцов со мной и лейтенант Ромм, и Сергий. Секретарь в университетской библиотеке в прошлый наш приезд бывал неоднократно, сможет поработать при мен гидом, я-то в универе ни разу не появлялся, где там и что, ни сном, ни духом. Хотя, думаю, сопровождающего мне там дадут.

— Милорд. — разведчик пытается воззвать к моему чувству осторожности.

— Эрик, отстань. — вскакиваю в седло, и весьма лихо — да, скифы мы с раскосыми и жадными очами — Блок? — ага, он, Александр, а вот как по батюшке не помню. — Ну, честное слово, что ты со мной как с маленьким? Среди бела дня, без подготовки, даже толком не узнав, где я живу, не проведя предварительной разведки, кто на меня нападёт? А всяких случайных забияк мы легко разгоним. Ладно, если вдруг где какая-то заваруха, то объедем или развернёмся и уедем.

Свою независимость ещё долго придётся отстаивать, но всё равно я буду жить как хочу, а не сибаритствовать в золотой клетке.

На уныло поникших в карауле у ворот приятеля и громоотвода умышленно не смотрю. Пусть подумают над своим поведением. Не знаю, может завтра и сменю гнев на милость, не чужие люди всё же. Могу себе позволить развести рядом фаворитизм. Трогаю коня вперёд, едва только дождался, как Сергий разберёт поводья своего коня. Впереди двое вояк, дорогу они знают, так что, мне можно спокойно глазеть по сторонам. Зачем княгине знать, где та Австралия, если есть извозчики? Шучу конечно. Настроение на подъёме, наконец-то смогу пообщаться с запавшей мне в сердце девчонкой не через письма, а вживую.

— Сергий, не забыл, что потом тебе надо будет со всеми нашими ребятами говорить? — спрашиваю у секретаря.

Пусть собирает сведения, о чём болтают в трактирах и на улицах. Как исполнитель Сергий меня полностью устраивает, посмотрю, что у него с аналитическими способностями, насколько он умеет отделять, как говорится, зёрна от плевел, козлищ от агнцев. Мне ведь всё подряд знать не обязательно, лишь самое важное и нужное. Да, у меня есть надёжные источники в королевском дворце, но там одно, а что в народе говорят — другое. Сравнить сведения от Серёги у меня будет с чем. Вчера вечером исцелил подругу Лоена Роффа, ночной король Рансбура не успевает со мной расплачиваться. Ещё за сына не рассчитался, теперь вот за неофициальную жену должен. Пусть пока тоже мне слухи докладывает, а там посмотрим.

Правда, книги те чернокнижные он мне вчера принёс, я их пока в сундук убрал. Как появится время, почитаю. Это в прошлой жизни был избалован, особенно в последние годы. При миллионах написанных книг с трудом находил что-нибудь годное на свой вкус, а здесь почти любой новинке рад. Подозреваю, что и в этом мире с годами впаду однажды в читательскую депрессию.

— Конечно, ваше преподобие. — Сергий кивает с серьёзным видом. — Я уже начал беседовать. С наказанной вчера вами четвёркой уже поговорил. Они долго ещё уснуть не могли. Хотя мази, изготовленные миледи Алисой, очень помогли. Она их ещё в обители изготовила, говорит, магическая энергия в них два с лишним месяца будет сохраняться. Так что, наказывайте сколько угодно.

Ещё один шутник. Интересно, он своими глазами попы девчонок видел? Да ладно, чушь. Поверил на слово.

— Правильно, что сразу взялся за дело. — хвалю. — Когда от многих услышишь, что нужно, вычлени важное, сравни одно с другим и представишь в виде доклада. Как братья Михаил и Георгий у нас делают. Справишься?

— Постараюсь, ваше преподобие. — обещает секретарь.

Уже и без собранных сведений вижу, что из дворца как из дуршлага известие об ультиматуме принца Филиппа просочилась на городские улицы и площади. Тревожное ожидание на лицах многих людей явно усилилось. Для простонародья очередная война, хоть с внешним врагом, хоть гражданская, мало чего хорошего сулит. В лучшем случае отделаются повышением налогов. А можно и грабежей дождаться. Впрочем, столица королевства, насколько помню из истории, подвергалась разграблению за последние лет сто только раза четыре, и все эти безобразия проделывались самими же кранцевцами. Один раз неллерцами при моём прадеде, сумевшим хитростью и обманом захватить западные ворота Рансбура и ворваться своими полками внутрь периметра городских стен.

От арендованного особняка до университета совсем близко, если по столичным меркам. Оставили далеко справа ипподром, переехали по мосту реку, дальше двинулись вдоль амфитеатра, полюбовались красивым главным храмом, и вот уже цель нашего короткого путешествия. Минут двадцать всего потратили. Местных. Если земными, то получается десять-двенадцать. Чёрт, уже почти полтора года здесь, а всё ещё перевожу паргейские единицы измерения в земные. Давно бы пора отвыкнуть от этой дурацкой привычки.

Университет — это целый комплекс зданий, в основном трёхэтажных, но имеются и пониже. Сколько их здесь? Десятка полтора навскидку. Обнесены высокой белокаменной оградой с кованными воротами, говорят, их тут трое, мы подъехали к главным. Ещё внутри периметра можно видеть неплохой парк, аллеи со скамейками и плац, большой, наверное целый полк сможет маршировать. Меня впечатлило.

Главное учебное заведение королевства — государство в государстве. Существует за счёт платы за обучение, даже с королевской казны не постеснялись взять деньги на обучение моей девчонки, и за счёт пожертвований от аристократических родов. Ректора преподаватели выбирают сами, король лишь утверждает. Интересно, были случаи, когда монарх бы этого не сделал? Надо будет спросить как-нибудь. Мне вообще-то всё равно, но ради любопытства. Внутри появившихся передо мной стен действуют свои законы и правила. Охрана нанимается в гильдии наёмников, а внутренняя стража существует давно и потомственная. Нет, я не наивный и понимаю, что если власти насолить, она тут из всех душу вытрясет, но формально университет независим.

Возглавляет его баронет Александр Уртий, дедок за шестьдесят, маг с восемью или девятью оттенками источника, тётушка Ника сама толком не знает. Ректор приходится дальней роднёй герцогу Альфонсу, недоброжелателю нашего рода. Хотя считается, что в университете нет места родовым склокам, всё равно не очень приятно. Зато декан алхимического факультета виконт Дик Лорен — какой-то там то ли четвероюродный, то ли троюродный кузен герцога Ормайского, а Конрад нашей семье союзник.

— Вы с какой целью прибыли милорд? — интересуется высокий и широкоплечий наёмник, один из двоих стоящих на страже университетский ворот. — Если можно, попрошу представиться.

— Можно, почему нет? — спрыгиваю с коня. — Милорд Неллерский, аббат Готлинской обители. Хочу увидеть будущую родственницу и, наверное, ректора или декана. Есть какие-то препятствия к моему проходу внутрь?

— Нет, милорд. — учтиво поклонился караульный, бросив на меня изумлённый, внимательный взгляд. Неужели наслышан обо мне? — Проходите. Но солдатам, вашему эскорту нельзя. Извините.

— Не за что извиняться, дружище. — отмахиваюсь. — Со мной только он пройдёт, мой секретарь. — делаю неопределённый жест себе за спину, там Сергий уже тоже спешился, последовав примеру начальника.

— Эй, оболтус! — позвал второй наёмник студента в сером балахоне, лузгающего семечки, прислонившись к стене небольшого домика, дежурки, наверное. — Проводи милорда Степа, куда ему нужно.

Первый караульный открыл передо мной калитку, и мы с Серёгой вошли на территорию университета. Из двери показался ещё один студент, тоже в мантии, зевающий, открыв рот на ширину фолианта с описаниями приключений Никиты-путешественника.

Обоим учащимся лет по двадцать пять или больше. Не удивительно, раз тут можно хоть сто лет учиться, были бы у родителей деньги. От дежурных разит перегаром, как будто бы только утром выползли из-за стола. А почему как будто бы? Так и есть, вижу ж отчётливо. Наверное, назначены на свой пост в качестве наказания, а не отчисляют алкашей, потому что, во-первых, за всё заплачено, а, во-вторых, пьянство тут не тот порок, за который могут дать пинка под зад. Я догадливый. И умный, чего уж.

— Вас, э-э, куда проводить? — спрашивает то, что ближе.

Они похожи очень, но не братья. Просто выражения лиц у обоих одинаковые, как и мятые, неопрятные мантии, всклоченные волосы, лёгкая небритость, никакого уважения во взглядах на меня — вот и почти близнецы. А что смотрят так непочтительно, так ведь студенты, одним словом.

Развязываю кошель и с лёгким пренебрежением кидаю ближайшему серебрушку номиналом в целую драхму. Пока монетка летит, студиозусы вначале изумляются, а потом зримо преисполняются ко мне чувством глубокого уважения. Конечно же драхма поймана и тут же перекочевала к тому из парней, кто стоял чуть позади товарища.

— Алекс, сбегай, пока я доброго господина провожу. Вам? — просит товарища ближайший. — Так к кому вы? — вновь смотрит на меня.

— Мне нужна миледи Берта из Новинок. Первый курс, одарённая, алхимический факультет.

— Пойдёмте. — позвал нас за собой студент, оживший прямо на глазах. Вот, что надежда на скорую поправку здоровья с людьми делает! — Вон то здание из тёмного кирпича. Группа триста одиннадцать — третий факультет, первый курс, первая группа. Одарённые у нас всегда в первых группах.

Двинулись в указанном направлении. Баронету Уртию до Сергея Собянина как до Китая, тем не менее, дорожки из тёсанного камня здесь в университете — лучшее, что я где-либо видел в своей новой жизни. Даже в королевской резиденции много хуже. Впрочем, у Эдгара большинство тропок в порке вовсе песчаные или посыпаны щебёнкой. А тут остаётся только поклониться хозяйственному подходу ректора. Кладка свежая, так что, уважение от меня по адресу.

На главных шпилях всех трёхэтажных зданий имеются куранты.

— Когда у вас перерыв между парами? — задаю вопрос.

Идти с нашим сопровождающим тяжело, Сергий и вовсе, смотрю, от студенческого аромата начинает пьянеть.

— Между чем? — удивлённо поворачивает ко мне голову парень.

Чёрт, с чего я взял, что здесь занятия тоже парными часами проводятся?

— Между лекциями, — поправляюсь. Поди с бодуна подумает, что ослышался. — Ну, или лабораторными и практическими занятиями.

— А-а, — он смотрит на часы главного здания, самого длинного на территории. — У нас каждый час разбит на пять частей, четыре первых, то есть восемьдесят минут, учимся, последнюю, двадцать, отдыхаем или перемещаемся в другие корпуса и аудитории. — показывает мне пальцем на циферблат. — Через десять минут перерыв.

В здании факультета алхимиков нас встречает огромный пустой холл, никакого вахтёра или охраны. А, нет, на подоконнике двое студентов, сплотившись, листают фолиант и пытаются в нём что-нибудь прочитать. Услышав наши шаги на миг отрываются, да так и застыли, наблюдая моё великолепие.

Широкая каменная лестница прямо перед нами, но сопровождающий тянет меня за рукав вправо. Понятно, там доска с расписанием. У триста одиннадцатой группы сегодня весь день лекции по травоведению.

— А какой класс? — уточняю.

— Вот же написано. — студент тычет в левый столбец пальцем с отгрызенным ногтем. — Двадцать седьмая аудитория. Это второй этаж, левое крыло. — машет он рукой, словно я не знаю, где лево, где право. — Ну, я побегу, милорд? А то мне надолго отлучаться нельзя. Дежурство.

— Ага, и приятель может всё выпить, не дождавшись, — усмехаюсь понимающе.

— Не, — смеётся. — Мы ж берём что подешевле. Вашей драхмы нам на пяток кувшинов сливовицы хватит. Так я ж вам больше не нужен?

— Беги. — отпускаю, и мы с Сергием направляемся к лестнице.

На втором этаже мы быстро нашли двери с нужной таблицей, но топтаться перед нею не стали, отошли в конец коридора и по примеру пары в холле опёрлись задницами о подоконник. Он высокий, так что, сидеть на нём пришлось бы свесив ноги, а сие для моего статуса невместно.

Моё появление не должно быть для Берты неожиданным, и Ника её предупредила, да и Ирен тут всем о моём предстоящем визите разболтала, к гадалке не ходи. И всё же, девчонка наверняка волнуется. Лишь бы помнила наказ баронеты Ворской, что никаких вашпреподобий и милордов. Просто Степ. Мы ж с ней друзья, и сегодня она нам вассальную клятву даёт. Дядя Андрей в полдень нас уже ждёт в главном столичном храме. У прелата Курта даже документы готовы, осталось лишь их подписать самой Берте, вице-канцлеру и нам с дядюшкой в качестве свидетелей клятвы.

Над университетом разнёсся гулкий звук колокола с главного здания. Понятно, обозначена перемена. Я ожидал, что сразу же распахнутся все двери, но пришлось ещё пару минут подождать, прежде чем открылись первые и коридор начал заполняться вышедшими из аудиторий студентами и одним из преподавателей. Нас с Сергием заметили не сразу, зато как только это произошло, слух обо мне распространился по коридору почти мгновенно, вызвав шушуканье и множество любопытных взоров. Правда, среди них не увидел Берты. Что-то задерживается в классе моя подруга. Ну, раз гора не идёт к Магомету, то Магомет подойдёт к горе.

— Пошли. — говорю секретарю и направляюсь к двери с номером двадцать семь.

Оттуда уже вышло человек десять, и тоже уставились на меня. Что, не ждали? Думаете, кто-то пошутил, что сам прославленный боевой маг и целитель вот так по простому заявится в ваши пенаты? Нет, это не шутка. Конечно, мне тут делать нечего, но у милорда Степа Неллерского здесь учится друг, и как её не навестить, не посмотреть своими глазами, не поинтересоваться, насколько успешно идёт у миледи из Новинок учёба.

Мне не нужно никого расталкивать, передо мной и так все расступаются, освобождая проход. В аудиторию — довольно большое помещение со столами и скамьями, расположенными от ряда к ряду выше — вхожу, когда там оставалось ещё человек двадцать пять, включая преподавателя — сухопарую женщину лет за пятьдесят с седыми волосами и лошадиным лицом, как и студенты одетую в мантию, отличающуюся лишь зелёным цветом.

— Берта! — зову копающуюся в сумке девушку.

Та вскидывает голову, видит меня, быстро переставными шагами выбирается из-за стола к проходу, сбегает ко мне, вешается на шею и только тут отвечает:

— Степ! Я так тебя ждала!

— И вот он я. — обнимаю свою молоденькую брюнетку. — Чего плакать-то?

Вокруг нас повисла тишина как на поминках. Кажется, в нас сейчас дырки взглядами просверлят. Ничего, пусть смотрят.

— Милорд Степ Неллерский, если не ошибаюсь? — уточняет преподавательница. — Ваше преподобие?

Глава 24

Всё же здорово, что в рансбурском университете свободное посещение занятий, хочешь — ходи, не хочешь — пропускай, главное сдавай экзамены и зачёты. Что-то мне подсказывает, такая красота не только у нас, в других государствах таже самая картина, во всяком случае, на нашем континенте Итерика. Всё же, порядки в разных государствах тут не сильно различаются. Американский президент Грант как-то сказал, что бог создал людей сильными или слабыми, а полковник Кольт всех уравнял.

Не знаю насчёт этого, но наличие магии и класса одарённых во всех странах, делает их общественные и социальные взаимоотношения очень сильно похожими, в империи ли, в королевствах или республиках. Различается лишь распределение власти в них между аристократическими родами. Подозреваю, если Эдгар с Филиппом в своей схватке доведут род Саворских до ничтожества, в Кранце тоже может организоваться аристократическая республика вроде Верции, Швердинга и Диоса или Лига на подобие Ахорской, Торнейской или той, что существует на крайнем северо-востоке, называемой Лигой Вольных городов, в которой воля только для господствующих там родов и семей торговых грандов, вбирающих в свои кланы всех одарённых их государства.

Да, могу свободно увести с лекции миледи из Новинок. Легко вывести девушку из хутора, но хутор из девушки невозможно. Господи, это-то при чём? К моей девочке данная пословица никакого отношения не имеет. Я о другом, о том, что мудрый, и хорошо знаю натуру преподавателей из опыта своей прошлой жизни, уверен, здесь они не сильно другие. Станешь пропускать их занятия без уважительных причин, чёрта с два сдашь потом зачёт или экзамен. Поэтому, пообнимав и успокоив Берту, расплакавшуюся от счастья встречи с благодетелем и, надеюсь, очень нравящимся ей парнем, обращаюсь к травнице:

— Вы позволите забрать родственницу? — обращаюсь на вы, как принто между не представленными друг другу дворянами, а преподаватель университета становится благородным, даже если не одарён. Закон ещё от тысяча трёхсот какого-то года. Почти восемь веков действует, когда даже Кранца не было, а мы являлись лишь имперской провинцией Северск. — Миледи должна сегодня дать вассальную клятву.

— Да-да, конечно. — женщина смотрит на меня во все глаза и не может удержаться от вопроса. — Скажите, а вы действительно тот самый, ну, тот самый милорд Неллерский? Мне вечером сказали, что вы можете прийти, только я не думала…

— Нас так-то трое, — чуть сжимаю локоток своей девчонки. Господи, всё также кожа да кости. Могли бы во дворце и откормить. Ладно, она раньше жила на рапсе, батате, и лепёшках из скверной муки вперемешку с лебедой и тёртой корой, так не разжиреешь, но сейчас-то чего? — Милордов Неллерских трое, — объясняю. — кроме меня ещё мои дяди Курт и Иоанн. Вы кого из нас имеете в виду? Если аббата Степа, то да, это я.

Думал, она начнёт чего-нибудь выспрашивать, но преподавательница, чуть краснея, принялась расхваливать мою протеже, какая она умница, старательная и скромная. Можно подумать, я сам этого не знаю, тётушка Ника мне подробно обо всём писала, да и Берта весточки слала. Я бы ещё добавил, что она красавица, но сейчас это к делу не относится. Впрочем, шоры на глазах держать не люблю, прекрасно понимаю, вчерашней крепостной очень сложно учиться, она и пишет-то как курица лапой, а вывозит её только сильный магический источник, какому многие графские рода могут лишь завидовать, благодаря которому в алхимии Берта на голову выше своих однокашников, даже одарённых. Писала, что смогла создать зелье полного забвения. Ника сказала, что такое даже её супругу, главному королевскому магу недоступно, не хватает одного оттенка, а других вариантов накладываемых на отвары таких плетений, кроме двух известных, в общедоступных и наших родовых библиотеках не имеется.

— Очень приятно было услышать. — принимаю слова преподавательницы весьма благосклонно. — Если будут какие-либо просьбы ко мне, можете их передать через миледи из Новинок. Не обещаю выполнить, не знаю, как будет со временем и возможностью, но обязательно рассмотрю.

Зря наверное я так сказал. Кто она такая эта тётка? Наберу ненужных обязательств перед людьми невысокого ранга, и к чему это? Ничего, раз уж сказал, то чего жалеть. Слово не воробей.

— Благодарю вас, ваше преподобие. — коротко поклонилась женщина.

Оставив преподавательницу в откровенно восторженном состоянии, с Бертой выходим, взявшись за руки, в коридор. А здесь столпотворение. Пусть не весь алхимический факультет, но все, кто занимается на этом этаже высыпали в коридор. Не проверял, однако уверен в аудиториях сейчас не осталось ни студента, ни преподавателя. Сергий мой мало напоминает ледокол, а ему приходится выступать в его качестве, пробивая нам дорогу. Хорошо, что люди тут вежливые, расступаются, прижимаются к стенам, освобождая проход. Меня просто едят глазами, а на Берту смотрят с откровенной завистью. Чувствую, любви к ней теперь не прибавится, скорее, наоборот, но, уверен, всё будет по другому. Миледи из Новинок обзаведётся свитой из подхалимов, лукавых друзей и попрошаек. Надо будет её предупредить. Надо? Сделаем.

— Привет, Ирен. — взмахом руки и улыбкой приветствую недавнюю знакомую из Любкиного парка, прижатую спинами однокашниц к нераскрытой створке двери в класс. — Как дела? Ник с Иваном на этой неделе не смогут с тобой и подругами встретиться. Служебные дела навалились.

Вот ещё одна девушка резко повышена мною в статусе. Ирен это сразу же осознала, вон как ошалела от восторга и что-то ответила мне уже в спину.

Пока идём к воротам, Берта рассказывает о своей жизни во дворце, всё, что не могло поместиться в письма. Ей там не очень хорошо, как ни странно. Да, отношение к ней весьма доброжелательное благодаря покровительству королевы-матери и принцессы, тётушка Ника тоже сильно помогает, приглашая на всякие посиделки в гостиных и альковах, но моя девушка всё равно чувствует себя там одинокой, гораздо более одинокой, чем раньше в деревне. Там у неё хотя бы подружки были. Про обстановку вокруг неё в университете она пока не сказала ни слова. Понимаю, что здесь дела намного хуже. Ну, захочет расскажет. Теперь-то будет по другому после явления Христа народу, в смысле, прихода милорда Степа Неллерского к ней в аудиторию.

На аллее Берта немного поработала у меня гидом. Показывая пальцем на здания, пояснила, где у них какие учебные корпуса, где столовая и общежития, где спортивный манеж и исследовательские лаборатории. Если честно, мне это не очень интересно, но изображаю внимание, девочке надо немного прийти в себя от эмоционального всплеска при нашей встрече.

Возле ворот дежурят уже другие студенты, помоложе и трезвые. Они передали мне приглашение от ректора и декана алхимического факультета их посетить. Наверное тоже хотят о чём-нибудь попросить или рассчитывают на очередные подарки от меня. нет уж, сено за коровой не ходит. Передал им, что буду рад их видеть у себя в арендованном особняке на следующей неделе. Адреса не сказал, вдруг заблудятся или не узнают, где я остановился? Напрасные мечты конечно, но надежда умирает последней.

Трактир «Чернильница и перо», куда часто ходят студенты, кому не хватает разносолов в своей столовой, располагается на другой стороне дороги от университетской ограды, в полусотне шагов от ворот, я даже в седло забираться не стал, к тому же, для Берты лошадь прихватить не догадался.

— А ты как сюда от дворца добираешься? — интересуюсь у своей девчонки.

— Мне портшез выделяют, но я чаще прошу королеву Матильду разрешить мне ходить пешком. Тут ведь недалеко, а вокруг столько всего интересного случается. — скромно опустила она голову.

Я её слегка подтолкнул в спину, чтобы она впереди меня поднималась на крыльцо трактира, где полный как колобок мужчина распахнул перед нами двери. Мои парни топают позади. Сюда я свернул, потому что у нас есть почти час времени до назначенной церемонии принесения вассальной клятвы. Пока в храме идёт проповедь, но дядя Курт пообещал, что десяти часам зал церкви будет в полном распоряжении нашего рода.

Да уж, «Чернильница и перо» не «Золото Кранца», грязновато, столов здесь вдвое меньше, а ароматы из кухни не самые приятные. Похоже что-то подгорело, а что-то прокисло, и всё это одновременно. Впрочем, по одёжке протягивай ножки, студентам, коих и сейчас во время занятий тут присутствовало больше полутора десятков, в основном переростки — парни и девицы далеко за двадцать, для них тут самый раз.

О, тут и те двое, что встретили меня у ворот. Уже готовые. Мама сказать наверное смогут, но вот оторвать свои задницы от скамей вряд ли. Расплылись в улыбках при виде меня, всё-таки заметили. От подскочившего ко мне трактирщика узнал, что эль здесь всего по шесть зольдов за кружку, даже страшно такое пиво пробовать, не то что пить.

Кроме студентов, тут и какие-то мужики с бабами, возле первого стола у ряда окон семья с двумя детьми, но места новым посетителям нашлись сразу же. Одного моего красивого вида хватило, чтобы мигом появились разносчицы с тряпками и тазом с водой, а сидевшего одинокого наёмника, рассматривавшего содержимое кружки, кажется пустой, попросили пересесть к компании горожан. Вояка обернулся, сфокусировал га мне свой взгляд и без возражений на полусогнутых ногах с кружкой сменил дислокацию. Нам досталось два шустро отмытых стола, один для нас с Бертой, другой для моих сопровождающих. Сергий пометался между ними, но верно прочитав мой взгляд, оставил меня с миледи из Новинок наедине друг с другом.

— Принцесса Хельга совсем на такая, как все про неё думают. — моя девочка что-то совсем ничего не есть и не пьёт. Понятно, отчего худая. — Она…

— Прям совсем не такая? — уточняю, пробуя котлету. Ригер с Эльзой в Рансбуре целую революцию произвели нашими готлинскими мясорубками. Сейчас могу убедиться, что не в инструменте дело, надо владеть умело. Котлета не очень вкусная, пережарили, и она жёсткая. — А какая?

— Она, она очень добрая. — скупо улыбается Берта. — И несчастная. Ты знаешь, что её хотят выдать замуж за кузена? Того, кого она ешё в раннем детстве невзлюбила? Вот. А ещё она не даёт надо мной смеяться. И книги, которые ты мне присылал, приказала, чтобы я их кроме неё никому не давала. Иначе их могли бы испортить. А сама их очень любит. Особенно ту, последнюю, про Алису в Стране Чудес. Принцесса не знает, что ты приехал, госпожа Ника велела, чтобы я ей ничего не говорила, а так она всё время про тебя спрашивала. А теперь ей наверное сейчас не до чего. Во дворце очень тревожно. Все бегают туда-сюда. Королева-матушка на меня вчера накричала, когда я к ней приходила, хотела вернуть богословский фолиант, который она мне давала. Правда тут же успокоилась и даже за щёчку потрепала. Степ, а ты появишься во дворце?

— Куда же я денусь. — а вот жареные колбаски вполне приличны. — Не сегодня и не завтра, но приду, чтобы сообщить, что теперь вассал нашего рода и жить будешь в городском особняке.

Эта идея мне вот-вот только что пришла в голову. Чего я мучился, покупать или не покупать арендованный дом? Быть или не быть? Конечно быть, конечно купить. Со слугами и охраной вопрос решаемый. Пусть в нём миледи Берта и живёт, оттуда кстати до университета даже ближе, чем от королевского дворца.

Бедная, бедная Хельга. Нет, я так не думаю. Именно здесь, уже в новом для себя мире, полностью осознал, что права идут рука об руку с обязанностями. Быть принцессой тут означает не только блистать на балах, охотиться на зверушек и беглых или ещё как-то развлекаться, а и, в том числе, выйти замуж в того, в кого ткнут пальцем. Можно сказать даже, Хельге повезло. Могли бы за старика выдать. Правда, и с двоюродным братцем идти под венец не очень хорошо, а, как по мне, и вовсе негодно, но, в отличие от Земли, в Паргее имеется целительская магия. Не знаю, насколько она эффективна к генетическим отклонениям, однако, какие-то крайние случаи уродств, вроде тех, что появлялись у египетских фараонов или европейских монархов, полагаю, смягчать возможно.

— Жить городском особняке? — переспросила моя брюнетка.

— Да, и там тоже. — подтверждаю. — Из дворца тебя никто не гонит, комнатка твоя, та на двоих, останется. Зато будешь, когда и если захочешь уединения, уезжать в свою норку. Разве плохо? Сегодня после ритуала заедем, покажу. Заодно и подарки вручу. И принцессе передам. Больше не нужно таиться про мой приезд в Рансбур.

Из «Чернильницы и пера» я вышел не очень сытым, всё-таки студентов реально кормят плохо, как в своё время у нас в студенческой столовой. Вино кстати тоже так себе. Одними, считай, колбасками и забил пузо, ладно, лепёшки ещё ничего, хоть и пресные, зато горячие, только из печи были. А вот бойцы оказались не столь привередливыми, как их господин, вышли довольные и у коновязи весело переговаривались, глядя на своего товарища, подгонявшего к крыльцу трактира портшез для миледи Берты.

Отец и сын носильщики так бодро побежали со своим грузом — хотя того груза-то килограмм сорок — что мы на конях за ними еле поспевали. Шучу конечно же, однако до храма добрались действительно быстро.

В вотчине прелата Курта Неллерского, внутри зала, оказалось много народа — я сам удивился — человек сто, если не больше. Сразу же понял причину многолюдства — здесь собрались не только члены и вассалы нашего рода, но и те простолюдины, кто нам служат. Вижу Ригера, улыбается довольно, глядя на меня, значит, стреломёты все продал. Рядом с ним Эльза. Ничего себе, а кто в лавке остался?

За кафедрой, перед высокой статуей создателя стоит, опустив голову и сложив руки на груди, виконт Андрей Торский. Напомнил мне Наполеона с какой-то картинки. Треуголку ему, и вылитый бы Бонапарт получился. Позой разумеется, а не фигурой. Вице-канцлер строен как кипарис и довольно высок. Сумел вырваться из дворца, за что ему отдельное спасибо.

— Не волнуйся девочка. — медоречиво говорит подошедший у нам милорд Неллеский, заметив, как Берта вцепилась в мой рукав побледневшими пальчиками. — Я сам проведу церемонию, и ничего сложного в ней нет. Просто прочитаешь громко вслух, что написано в лежащем там свитке, выслушаешь виконта Торского и дважды громко скажешь «клянусь».

Рансбур, особняк виконта Сергия Оланского, в это же время.

Хозяин дома сидел, вальяжно развалившись в кресле. С небольшого золотого блюда, на котором лежали две виноградные кисти тёмно-красного и ярко-зелёного цветов, он отщипывал по одной ягоде и неспеша ел, внимательно и с сочувствием слушая оправдания переминавшегося перед ним на ковре с ноги на ногу худощавого молодого мужчины тридцати лет.

Самому виконту Оланскому недавно исполнилось сорок два, хотя ему иногда казалось, что прожил вдвое большее количество лет. Наверное, если измерять срок жизни не годами, а событиями, так оно и было. Сергий посмотрел на стоявшего за спиной молодого мужчины сутулого верзилу, и тот подобрался, поняв, что вскоре ему предстоит сделать то, что должно. Стоявший на ковре взгляд хозяина кабинета заметил, нервно оглянулся и заговорил быстрее:

— Этого выродка точно кто-то предупредил, господин. Нас предали. Он знал! Клянусь. Знал и про засаду, и про её место и время!

— Неужели, Альберт? Наверное так и есть. — понимающе кивнул виконт. — Ведь во дворце двое — сам король и его начальник тайной службы знали о том, что ты должен выполнить. Ну, может, ещё двое — казначей и начальник секретариата — могли догадываться. А ведь все эти четверо испытывают огромную симпатию к Неллерам, вот и поспешили предупредить их о твоей засаде. Ведь так же?

— Нет, не они, но…

— А кто же тогда? — сидевший в кресле мужчина отбросил ягоду назад в блюдо. — Все остальные, кто знал о предстоящей работе — это были твои люди. Те, кого ты подбирал и за кого отвечаешь. Ведь так?

— Да…

— Вот видишь, Альбертик. И что тогда получается? Получается, что вина-то всё равно на тебе. И отвечать за провал, очередной твой провал, должен ты. Согласен? Наверное, поэтому хотел пуститься в бега?

— Нет, господин, я…

И на этот раз он не смог договорить. Только не потому, что его опять перебил хозяин дома. Повинуясь взгляду виконта Оланского, стоявший у двери верзила удивительно бесшумно и быстро подошёл к молодому мужчине, накинул ему на шею тонкую удавку и мгновенно её затянул.

Сопротивление жертвы длилось несколько мгновений, вскоре мужчина затих, и верзила выпустил его тело, мешком свалившееся на ковёр. Виконт Сергий не любил вида крови, также как и не хотел портить ею дорогое покрытие. Но он хотел лично убедиться, что единственная ниточка, которая могла бы привести к нему сыск Неллеров, перерезана.

— Вынеси тело. — приказал. — И как обычно, разруби и вынеси на псарню. Давно мои друзья человечинкой не лакомились.

— А как же та вчерашняя девка? — позволил себе чуть улыбнуться верзила.

— Ах, да. — тихо засмеялся виконт Оланский. — Про ту потаскуху я уж и забыл. Спасибо, что напомнил, Дик. Да, всё равно распорядись усилить охрану моего особняка. Хотя бы месяц нам надо быть осторожней обычного.

Глава 25

Вице-канцлер торопился. Как я понимаю, во дворце сейчас настоящий дурдом, и Андрею Торскому там надо быть практически с утра до вечера. Не в качестве пациента, конечно, скорее, лечащим врачом. Пациентом там мой лучший друг, мой друг бесценный король наш славный Эдгар. Козёл. Доберусь до него. Рано или поздно. Точнее, поздно. Сейчас у меня пока добиралка не работает. Сначала разберусь с виконтом Оланским, а там помотрим. Как пойдёт.

В общем, сразу после церемонии принесения Бертой вассальной клятвы дядя Андрей уехал на поджидавшей его у храма карете, кстати, новой, потому я её сразу и не признал — ещё удивился, кто такой важный у нас неллеров объявился? Зато другой дядя, прелат Курт, оказался совершенно свободен, у него целый штат помощников как бы не меньше чем у меня в монастыре. Так что, он, тётушка Ника — её супруг вовсе не смог явиться на церемонию, хотя, какой ни есть, а всё ж родня — конечно же я, сама Берта, ну и мой приятель Карл Монский, не выспавшийся, но активный, вот таким узким составом переместились в особняк милорда Неллерского. Прошли пешком, там идти меньше сотни ярдов. Слуги уже накрыли в нём праздничный стол.

Остальную многочисленную родню не позвали, да и не разместишь такую толпу. Однако, никто не ушёл обиженным, всем достались дары, заранее доставленные в пристрой позади церкви. Для каждого члена нашего большого клана их подбирали в соответствии с весом каждого отдельного человека в неллерской иерархии. Простолюдинам достались просто мешочки с деньгами, дворянам — изделия из золота и шёлковые ткани. Что-то привезли от нас с караванами, что-то прикупили здесь.

А я ведь даже не догадывался, что будет так помпезно. У меня-то совсем всё просто с Карлом Монским было. Наверное тоже надо было насчёт подарков присутствовавшим придумать. Теперь понимаю, почему преднастоятель баронет Михаил потом выглядел таким хмурым, посчитал своего аббата жлобом. Обидно, да.

Подбором и распределением подарков занимался сам прелат и баронет Василий Нарат, очень пожилой грузный дядька с одышкой. Это был вдовец, некогда женатый на моей четвероюродной или пятиюродной — тут сам чёрт не разберёт — тётке. Супругу давно схоронил, но сам так и остался в нашем роду вассалом. Более того, он, можно сказать, спикер Неллеров в Рансбуре. Тем из нас, кто повыше его положением, часто некогда заниматься делами рода. Вот баронет Нарат и решает текущие проблемы уже более десяти лет.

Когда шли к пристрою для выдачи даров, я отстал и сообщил грузному старику, что буду рад его видеть у себя в особняке. Пообещал ему, и омоложение, и исцеление, не всё сразу, но до своего отъезда родственник получит от меня и то, и другое. редко когда увидишь столько удивления, благодарности и надежды в одном взоре, каким Василий на меня посмотрел. А что такого? Раз уж для посторонних людей величайший целитель находит время и магическую энергию, то уж помочь столь полезному родственнику сам Создатель велел. Не нужно было на меня так смотреть, я лишь выполняю свою работу.

И золотые изделия, и мешочки с монетами выдавала сама Берта. Молодой лакей ей подавал — ага, подаван — а она вручала со словами благодарности за тёплый приём. Поначалу голосок дрожал, пальчики тряслись, лицо от румянца налилось пунцовым цветом, но после двух десятков вытянувшихся в очередь новых родственников, волноваться устала и действовала уже более уверенно. А я любовался. Всё же какая она у меня реально красавица. Лучше всех. И моей Юлианы? Ну, тут ещё не решил. Да и чего сравнивать сестру с полюбившейся девушкой? Я же не Гарри, старший сын принца Филиппа, чтобы на кузину смотреть как мужчина на женщину.

Подававший миледи из Новинок подарки видимо что-то перепутал, не так или не то прочитал в пояснительном свитке. Выяснилось в самом конце. Догонять отошедших и обменивать не стали. Просто дядюшка Курт где-то разжился толстой тростью и со всего размаха отдубасил ею бедолагу-подавана. Я даже подумал, что кость бедра тому переломает. Вроде нет, вот только ни сидеть, ни ходить без прихрамывания парень ближайшую неделю точно не сможет. Вмешиваться я конечно же и не подумал. Здесь свои времена и свои нравы, да и заслужил лакей, если так по честному рассудить.

Нас всего пятеро за столом, хотя за ним можно разместить и двадцать. Можно сказать, мы утонули в горе яств, даже блюда с нарезкой малосольной мурены имеется. прямо напротив меня поставили. Издеваются что ли? Чтобы я ел хищника обожравшегося человечины? Нет, один раз рискнул попробовать на свадьбе Юлианы — тогда кубок малансского явно был лишним — и всё, хватит.

Прислуживают нам четыре молоденьких девицы в светлых платьях, края которых лишь на ладонь-две ниже колен. У девок из вертепа не намного короче. Ох, дядя. Впрочем, обет безбрачия — это совсем не то, что целибат. Так что, в своём праве мужик.

— Берта, попробуй вот этого утёнка, вываренного в меду. — ласково предлагает нашему новому вассалу и члену рода прелат. — И вот ещё себе положи.

Миледи из Новинок усадили между ним и тётушкой Никой, напротив нас с Карлом. Все лучатся удовольствием, всё же заполучить себе, можно сказать, на ровном месте столь сильную одарённую — большая удача для Неллеров. А кто творец этой победы? Ладно, буду скромнее.

— Спасибо. — опустив голову, почти шепчет моя девочка.

На среднем пальце её левой руки теперь блестит золотой перстень с платиновым родовым гербом. Мало кто в королевстве имеет возможность похвастать подобными украшениями, обозначающими прямую вассальность главным аристократическим родам, каковых всего семь, если считать и Саворский, королевский. Размер кольца, как понимаю, тётушка Ника определила, вот и сидит на пальчике миледи как влитое.

А ещё на обеих запястьях Берты золотые же браслеты, украшенные изумрудами и сапфирами. Подарок рода. Интересно, там во дворце не воруют? А то ещё стащат. Ерунда, Ника там всё держит под контролем. Да и вскоре, завтра-послезавтра, у миледи из Новинок появятся свои комнаты в моём особняке, там можно будет что угодно хранить. Охрану я обеспечу.

— От обязанностей фрейлины нашу девушку никто не освобождает. — пояснила Ника на мой вопрос относительно проживания Берты в городе. — Как и места в комнате никто не лишит. Хотя, в связи с её изменившимся статусом, ей должны предоставить более подобающее место. Сегодня же на этот счёт позабочусь. А так-то да, у кого есть возможность проживать в городе, могут это делать. надо лишь определиться с временем и расписанием службы.

Праздничный обед надолго не затянулся, и я отправился провожать нового вассала во дворец в карете с баронетой Ворской. В салоне держал Берту за руку, смущался от её просветлённого — хоть икону с неё пиши — взгляда на меня и старался не обращать внимания на иронические реплики дорогой тётушки.

Доехали быстро, вылезать из экипажа я не стал. Слишком уж наряден, могли приметить. Не хочу пока показываться никому здесь на глаза, напоминая о себе. Нанесу визит чуть позже.

— Не урони. — говорю лакею Ники, когда тот берёт короб с подарками для Берты.

Я ей сегодня преподнёс и подзорную трубку, хоть она ей сто лет в обед не нужна, но вещица дорогая, редкая. Конечно же привёз ей целую шкатулку с леденцами — лимонными, малиновыми, смородиновыми. Хотел дюшес сделать, да руки не дошли. Не забыл и новую книгу со сказками братьев Гримм, толстую, написанную крупными буквами. А ещё серебряная пудреница с зеркальцем и маникюрный набор. Думаю, разберётся, как чем пользоваться.

— Спасибо. — опять пунцовеет моя брюнеточка. — Даже не знаю, чем тебе отплатить за твою доброту.

— Да не за что, Берта. Мы же друзья, а какие счёты тут могут быть? — поправляю ей чёлку. — Займусь подготовкой твоего заселения. Комната, служанка, вещицы первой необходимости — полагаю, много времени это не займёт. До скорой, очень скорой встречи.

Из кареты выбрался, только когда она отъехала к углу ограды дворцового комплекса, и пересел в седло. Карлу посоветовал ехать с нами. Он в самом деле не очень хорошо выглядит, ему бы отоспаться толком. Плетение восстановления сил ему не предлагаю. Хватило прошлого раза, когда после самого простейшего из вариантов этого заклинания милорд Монский так преисполнился жизненной энергией, что всю ночь не спал. Будто крепкого кофе нахлебался кружками. Впрочем, и там бывают свои особенности. Помнится, в прошлой жизни мой двоюродный брат Володя Черепанов от кофе только лучше засыпал.

— А я очень нужен? — помрщился друг.

— Да нет, — разбираю поводья. — Пока совсем не нужен. Беспокоюсь за тебя.

Вассала моя забота только насмешила, да и пёс с ним, пусть там со своей Джессикой куролесит. Похоже, её родители глубокого ума люди, нашли подход к Карлу. Есть подозрение, что его подружка будет ему рожать детей одного за другим — чем их больше, тем выше шанс, что хоть кто-то в нужный срок инициируется.

— Эрик, — окликаю лейтенанта, проводив взглядом спешившего уйти к своей пассии приятеля. — Съезди ещё разок на рабский рынок. Вдруг что-то появится?

— Хорошо. — дёрнул плечом мой разведчик. — Только, говорю же, милорд, бесполезно. Откуда среди опустившегося быдла могут оказаться мастера единоборств, хоть среди белых, хоть среди желтых, хоть красные или чёрные?

— Понимаю, но, как говорится, надежда умирает последней. Поспрашивай.

В принципе у меня остался вариант с каким-то изувеченным бывшим победителем городских схваток без оружия. Леон Рофф обещал выяснить, живой тот вообще или нет. Может помер давно, а я тут воспылал энтузиазмом. Хорошо, если всё же окажется жив. Остальное — не проблема, калеки — это мой профиль.

Так, какие у меня на сегодня ещё дела, ну, помимо графомании и магии? Люсильда должна ко мне прийти. Вроде не велика шишка, а хочу её принять по доброму. Заслужила негодяйка. Заодно много полезного расскажет, раз уж у её престарелого любовника в постели словесное недержание. Люблю хвастливых, самовлюблённых болванов, разумеется, когда их хвастовство и глупость идут мне на пользу. А ещё должны подойти эти бесята. Чёрт, как же их зовут? А, Фриц и Тимоха. Надо реально уже записывать. Память у меня молодая, цепкая, но знакомств столько, что в голове не удержу. Даже на нынешнем представлении с вручением подарков запомнил кое-кого только, да и то, через пень-колоду.

До особняка добрались быстро. Сейчас народу на улицах стало чуть меньше, а действия моих парней, разгонявших прохожих, немного резче. Ха, а агентка-то моя уже прибыла. Сумела вырваться из дворца. ну и молодчага.

— Люсильда, а ты чего во дворе топчешься? — спрыгивая с коня, приветствую низко поклонившуюся девушку-красавицу-обольстительницу доброжелательной улыбкой. — Иван, почему гостью в дом не пропустили⁈ — грозно посмотрел на свой громоотвод.

— Команды не было, ваше преподобие. — растерялся он.

— А, точно. Тогда к тебе претензий нет. — меняю гнев на милость. — Проходи в дом, Люси. — приглашаю жестом бывшую отравительницу. Или ещё и будущую? Как знать, как знать.

Конец восьмой книги.

Если понравилось, то подарите сердечко)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бастард рода Неллеров. Книга 8

Content

Бастард рода Неллеров. Книга 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene