Михаил Гущин. Предотвратить смуту

Глава 1

Гостеприимство Родионовых

— Где он? — седой мужчина, сидевший за столом, выслушивал доклад своих подчиненных.

— Мы… не знаем.

— Что вы? Не знаете? — темные круги под глазами начальника говорили о том, что прошлой ночью он так и не смог поспать. — Сначала вы докладываете о беспорядках в академии, а теперь хотите мне сказать, что один из студентов исчез? Мало того, не абы кто, а именно Гущин, за которым мы ведем слежку?

— Мы все проверили, среди пострадавших его нет, в академии тоже не нашли. Мы не решились требовать отчет от Андрияновой.

— И правильно сделали! — отозвался старик. — Андриянова послала бы вас в поле коров пасти и правильно бы сделала. Охрана Великого князя Преображенского отвечает только за охрану рода Преображенских и не имеет права вмешиваться в дела других княжеств. Спасибо, что хоть тут дров не наломали — не стоит нам показывать свой интерес к этому Гущину. Ладно, буду работать через Тимашевского.

— Можно идти? — поинтересовался один из охранников.

— Идите, но чтобы через час полный отчет о произошедшем лежал у меня на столе! Не мог Гущин исчезнуть просто так, не мог!

* * *

Боль. Невероятная боль пронзила голову, когда я открыл глаза и попытался пошевелить головой. Надо же, здорово мне заехали по голове. До сих пор перед глазами все расплывается, а в ушах стучит, как колеса вагона. Хотя, стоп! Это же реально поезд! Я еду в поезде, вот только куда? Неужели охранники Преображенского добрались до меня и везут в Москву? Вряд ли, охранная организация Великого князя выбрала бы для этой цели автомобиль, но никак не обшарпанный вагон.

Рядом послышался сдавленный стон, и я попытался повернуться в сторону шума. Боль в голове снова пронзила сознание. Да, в таком состоянии особо не повертишься.

Слева от меня лежало еще трое — связаны по рукам и ногам, на головах тканевые мешки, в которых обычно хранят муку. Интересно, а я почему без мешка на голове? Вместо мешка на руках были надеты какие-то металлические колодки. Наверно из-за раны не стали надевать, чтобы быстрее затягивалась. Ну, раз так, убивать точно не торопятся — какой смысл беспокоиться о том, кто скоро и так умрет? А вот руки и ноги точно связаны. Ладно, это не беда. Первым делом нужно призвать дар, чтобы он затянул раны. Находиться в таком состоянии — то еще удовольствие. Я вообще удивлен, что дар до сих пор не затянул раны.

— Что за напасть? — я мысленно потянулся к дару, увидел свечение, но не смог использовать его. Вот оно, глубоко внутри, а выпустить наружу не получается. Может, из-за удара по голове что-то нарушилось? Не хотелось бы лишиться возможности использовать дар. В таком случае можно смело сливать воду.

После длительных манипуляций я все же понял, что дар использовать могу, но только теперь он стал куда слабее. Например, призвать ту же волну огня сейчас непосильная задача. Может, причина в ранении, или дело в тех штуках, что висят на руках? Похоже, они не дают мне выпускать дар наружу и даже на внутренние процессы накладывают жесткое ограничение. Если это так, то остальные были простолюдинами и блокировать дар им незачем.

Хорошо, пока есть только предположения, но уже хоть что-то. Попробую разобраться где мы. Превозмогая боль, я подполз к краю вагона и придвинулся к борту. Сквозь щель между дверью и вагоном удалось рассмотреть как мимо пролетают деревья и поля. Где-то вдалеке маячили горы. Интересно, где мы находимся? Не припомню горы в Ростовском княжестве. Старые терриконы, поросшие степной травой и небольшими деревьями помню, а вот настоящих гор — нет. Интересно, сколько я вообще провалялся без сознания?

Мои соседи лежали неподвижно, но по их дыханию я видел, что они живы. Интересно, кто эти люди, как здесь оказались, и что всех нас ждет впереди?

Часть ответов я получил уже к вечеру. Дверь вагона отошла в сторону, и внутрь вошли два человека. С удивлением я увидел на них подобие доспехов. Именно подобие, потому как иначе назвать это было нельзя — закрыты только грудь и спина, а на голове какие-то уродливые каски. Это не имеет ничего общего с доспехами дружинников, которые я видел в академии. Вот только интересно, а как же запрет на ношение доспехов в княжестве? Эти ребята не боятся попасться на глаза дружинникам?

— Подъем! — скомандовал один из незнакомцев и грубо схватил за шиворот одного из лежащих людей.

Нас вывели на улицу и выстроили вдоль вагонов, с остальных поснимали мешки, и сейчас они щурились, несмотря на вечернее солнце. К своему удивлению я увидел, что мы были не единственными пленниками. Помимо нас в составе ехали еще человек десять, которых держали в соседних вагонах.

— Всем молчать и не задавать вопросов! Если кто попытается бежать, я лично заставлю пожалеть об этом, — вдоль колонны расхаживал человек с изувеченным лицом. В руке, которую он держал за поясом, я увидел кнут. — На этом ваше путешествие на поезде заканчивается. Дальше вас повезут в грузовике.

Он не объяснил куда нас повезут, а спрашивать не особо то и хотелось. Единственное желание, которое я испытал — снять с себя эти кандалы и сломать шею этому напыщенному уроду, но пока это было невозможно.

Грузовик ждал у края железнодорожной насыпи. Нас посадили в кузов, а рядом сели двое охранников, зорко следивших за каждым действием. Еще один охранник сел рядом с водителем. Включая меня, я насчитал двенадцать пленников. К своему удивлению я заметил, что все были простолюдинами — ни одного одаренного, даже охранники не владели даром. Они с едва скрываемым страхом поглядывали на мои кандалы, желая убедиться, что они все еще на мне.

Да, ребята, если бы не эти штуки, я бы точно здесь не задержался, еще и остальных пленников прихватил бы с собой.

Ехать пришлось до глубокой ночи. Пыль поднималась из-под колес и оставляла после грузовика длинный шлейф. Тем не менее, мы все приближались к горам. Здесь они были не особо высокие, местами поросшие лесом, но их было видно издалека.

Несколько раз пленники падали в голодные обмороки, но охранники даже не пытались им помочь. Я и сам сейчас вспоминал завтраки в академии и мечтал о том, как вернусь и съем порции три, а может и больше. Интересно, в академии хватились меня искать? Уверен, что это проделки Игнатьева, но как ему удалось вывести меня из академии через посты охраны? Эти болваны бывают слишком дотошными, а тут прохлопали человека в бессознательном состоянии? Не поверю. Надеюсь, Палыч хватится и начнет поиски, а пока моя задача — продержаться здесь до прихода помощи или найти способ выбраться самостоятельно.

— Приехали, — радостно произнес один из охранников и соскочил на землю. Второй остался в кузове и проследил, чтобы вниз спустились все.

В этом время к нам уже направлялась небольшая группа людей из домика, построенного возле входа в шахту. Пленников выстроились вдоль машины, совсем как в тот раз возле поезда. Некоторые настолько ослабли, что даже не могли стоять.

— Ну, что, оборванцы! — начал тучный человек с огромным пузом. — Мое имя — Гордей Сердюк. Я здесь главный! Теперь копи Родионовых — ваш новый дом. Сейчас вам выдадут немного еды, но уже утром вы все отработаете сполна. Запомните! Мне плевать что с вами будет. Вы должны выполнить норму, иначе сдохнете, а на ваше место мы найдем других.

Толстяк шел вдоль ряда пленников и рассматривал каждого. Дойдя до меня, он взглянул на кандалы на руках и удивленно посмотрел в глаза.

— Надо же, одаренный! Редкая птица в наших краях. Скажу тебе, парень, что за семнадцать лет, сколько я здесь нахожусь, одаренных встречал всего трижды, ты — четвертый! Ну, что же, ваша светлость, извольте взять кирочку в руки и тюкать по камушку. Вот так!

Сердюк изобразил как он легонько стучит по камню несуществующей киркой. Несколько охранников за его спинами одобрительно заржали. Интересно, это действительно так смешно, или они это делают просто из-за страха перед своим начальником?

— В общем, через пару дней освоишься, парень. Правда, такие неженки как ты здесь долго не живут. Без своего дара вы и гроша ломаного не стоите. Так что даю тебе месяц, максимум два.

Ну, это мы еще посмотрим кому сколько осталось. Я лично собираюсь еще долго прожить, вернуться в Ростов и вернуть должок Игнатьеву и его компании. Да даже если они в Москву переберутся, я их и там найду. А вот на счет тебя не знаю, тварь.

— Так вы снимите кандалы и посмотрим чего я стою.

Толстяк рассмеялся.

— Ишь ты, какой умник сыскался. Ты думаешь я настолько тупой, чтобы дать тебе пользоваться даром? Этих побрякушек тебе на ближайшую пару недель хватит, а потом привезут новые, так что даже не раскатывай губу.

Сердюк прошагал до конца колонны и отошел в сторону.

— Не буду вас тешить несбыточными надеждами — половина из вас не доживет до конца лета, но выжить здесь возможно. Некоторые тянут по нескольку лет, так что соберитесь и выдайте максимум того, что можете. Гляди, выиграете себе еще пару недель существования.

Да, текучка кадров у них будь здоров! Толстяк ухмыльнулся и направился обратно в сторону домика, а нас повели к другому дому, который я сперва не заметил. Он чем-то напоминал длинный сарай, в котором хранят сено. К слову, сена здесь действительно было много. В разных концах дома находились комнаты для пленников. Их специально разделяли на тот случай, если им придет в голову сбежать или взбунтоваться. В каждой комнате было по шесть мест. В центре дома располагался длинный стол, по обеим сторонам которого стояли деревянные лавки. Здесь пленники принимали пищу. Специально для нас приготовили несколько порций каши с крупными ломтями хлеба. Да, с таким рационом здесь действительно долго не протянешь. Я попробовал пару ложек и отложил в сторону, ограничившись хлебом. Пусть и голоден, но всякую дрянь непонятного содержания есть точно не стану. На ужин нам отвели всего минут десять, после чего всех разбили на группы и развели по комнатам.

Поспать удалось всего часов шесть, не больше. Солнце едва поднялось над горизонтом и сейчас выглядывало из-за гор.

— Пошевеливайтесь! — скомандовал один из охранников. — Живо на завтрак, а потом отправляемся в шахту.

На завтрак перепал кусок хлеба с маслом, горячий чай с ложкой сахара и даже какая-то булка. Краем глаза я заметил как пленники обменивались между собой прямо за столом. Это было не только время для еды, но и для выгодных сделок.

— Говорю тебе, за эту булку я отдам тебе половину порции в обед! — убеждал кого-то мой сосед справа.

— Да откуда мне знать протянешь ты до обеда или нет? Я лучше обменяюсь с Фомой.

— Соглашайся! — то ли требовательно, то ли молитвенно произнес мой сосед и потянул своего собеседника за плечо. Парень явно не рассчитал, и они оба свалились со скамьи.

Охранники тут же подскочили к беднягам и принялись избивать их плетьми. С этими все ясно, обычные дуболомы, которым только дай кулаками помахать. Через минуту они остановились и отошли в сторону, а виновники инцидента остались лежать на полу. Похоже, сегодня они на работу точно не выйдут, а значит, и еды не получат. Нужно запомнить и не встревать ни с кем в споры. Определенно есть способ сбежать отсюда, но я пока его не нашел. Нужно изучить распорядок дня пленников и охранников, узнать как часто сюда приезжают машины, и только потом решаться на побег. Ошибки быть не может, потому что неудачная попытка бегства может превратиться в единственную и последнюю.

— Работать! — в доме появился Сердюк. Он был особенно недовольным с утра.

Нас отвели к складу, где лежали кирки, перчатки и налобные фонари. Перед нами одна бригада уже спустилась вниз, мы пошли следующими. Коридор оказался прямым и длинным, метров на триста, если не больше. Постепенно он уходил вниз все глубже. Пока мы шли, я заметил, что справа и слева от нас остаются такие же проходы.

— Сюда! — скомандовал охранник, идущий впереди.

Он свернул направо и повел нас по коридору, который ничем особо не выделялся с той лишь разницей, что нам предстояло пробивать его в разные стороны. Я понял суть такой работы. На глубине приблизительно каждые метров тридцать работники делали повороты в стороны и разрабатывали породу, превращая пласт в сетку. Если удавалось найти ценные металлы или камни, территорию расширяли, оставляя только несущие колонны, на которых должен был держаться потолок. Шестерых работников, включая меня, оставили в этой части, а остальных повели в другую сторону.

— Работайте отсюда и до обеда! — скомандовал охранник и рассмеялся собственной шутке. Каждого пленника он расставил возле разметки у стены, указав каждому из нас место, где нужно добывать породу.

Ладно, посмотрим. Я перехватил кирку и ударил. Она соскользнула по каменной поверхности, оставив там лишь глубокую царапину. Что-то я делаю не так, потому как мой сосед уже вовсю вгрызался в породу и расковырял небольшую ямку в каменной стене.

— Погляди, ты не так бьешь, — мужчина перехватил кирку и показал под каким углом нужно бить. У него получалось куда лучше.

— Спасибо, — ответил я, повторив его манипуляции. В этот раз кирка пробила небольшую ямку и застряла между двух камней. Пришлось хорошенько пошевелить, чтобы высвободить ее.

Следующие пару часов я пытался приноровиться, делая передышки, чтобы перевести дух. Подавители не давали мне использовать дар вне собственного тела, но я не сдавался. Я чувствовал как они понемногу истончаются при каждом использовании силы. Сначала мне казалось, что вспышка ауры выдаст меня, но раз дар блокировался, не было и вспышки.

Так я чередовал всю смену. Когда были силы — махал киркой, а когда отдыхал — призывал силу, чтобы снять усталость и восстановить мышцы. С непривычки руки сильно болели, а на ладонях кожа облезла даже через перчатки. Если бы не дар, не представляю что бы я делал.

Так продолжалось целую неделю. Я чувствовал, что подавителю осталось совсем немного и тратил дар при первой же возможности. Моим напарником, с которым мы вместе копали тоннель, оказался обычный мужичок из Оренбурга по имени Архип. Раньше он работал кочегаром, а потом, чтобы прокормить семью, нанялся извозчиком. На одном из таких маршрутов машину у него отобрали, а самого захватили в плен. К счастью, навыки он не растерял и держался бодро, хоть работа и изматывала его больше моего.

— Не могу больше! — Архип сполз по стене и выронил кирку, которая с громким стуком ударилась о каменный пол. — Нет сил больше махать.

— Не торопись, прорвемся! — я считал его своим другом. Он помог мне освоиться и дал кучу дельных советов, да и время от времени болтали о жизни, когда появлялась свободная минутка. Неужели я брошу его?

— Миша, ты крепкий парень, еще сможешь пару лет протянуть, только постарайся не надорваться, а мои дни окончены. Вряд ли я приду в себя.

— Погоди, я хочу кое-что попробовать. Повернись спиной!

Архип развернулся ко мне спиной, а я положил ладони ему между лопаток. Блокираторы были совсем слабыми, и я надеялся, что хотя бы часть моей силы перейдет к нему. Закрыл глаза и мысленно представил как сила вливается в его тело. Получилось! Мне удалось пробить этот барьер, а еще я услышал как что-то упало на пол. Открыв глаза, я увидел, что это были мои накладки, блокировавшие дар. Теперь на моих запястьях оставались только кандалы.

— Что там у вас? Почему не работаем? — в тоннеле послышался голос охранника. Не хватало еще, чтобы он увидел что произошло с блокираторами.

— Все в порядке! Мы отдохнули и возвращаемся к работе!

Я схватил кирку и принялся молотить ей по камню. Остатки блокираторов, валявшиеся на полу, носком сапога отшвырнул в сторону. Так, Сердюк говорил, что новые ингибиторы придут не раньше, чем через две недели, прошло восемь дней, а это значит, что у меня есть дней шесть-семь, чтобы выбраться отсюда. Теперь, когда блокировка дара спала, пора задуматься о побеге.

Глава 2

Побег

— Ты шутишь? Мне и бежать? — Архип замахал руками, когда я озвучил ему свой план.

— Почему нет? Ты же сам говорил, что в Оренбурге у тебя осталась семья. Организуем бунт, выберемся отсюда и вернешься к своим. Если не веришь в успех, давай по-тихому сбежим вдвоем.

— Миша, не говори глупостей, ну какой с меня беглец? Я и на ногах-то держусь только с твоей помощью, а чтобы камень бить и подавно. Но ты должен бежать. Ты молодой, еще и с даром! У тебя точно хватит сил. Только нужно сделать все правильно и не попасться Сердюку на глаза.

— А вот на этот счет у меня совсем другие мысли, — отозвался я и бросил грозный взгляд в сторону входа в тоннель. Нет, этого урода я точно в покое не оставлю. — Ладно, посиди тут передохни, а я сейчас все сделаю!

Я взял в руки кирку и направился к тоннелю, который за полторы недели работы заметно увеличился. К сожалению надсмотрщиков нам не удалось здесь найти ничего полезного кроме тонкого пласта угля, поэтому с большой вероятностью скоро нас перебросят на другой участок — гораздо глубже.

Теперь, когда оковы не мешали мне использовать дар, я пользовался им в полную силу — с помощью атрибута силача делал каждый свой удар мощнее, а за счет чародейства нащупывал уязвимые места в камне и делал его более хрупким там, куда наносил удар киркой. Любопытное применение владения стихиями. Раньше я занимался только тем, что всячески укреплял каменный доспех, теперь же приходилось работать наоборот — не призывать камень самому, а разрушать тот, что уже существует.

С помощью третьей ступени дара мне хватало сил делать работу за двоих еще и накачивать Архипа силой. Он пытался сопротивляться, но я хотел быть уверенным, что после моего побега бедняга хоть немного продержится.

Единственной серьезной проблемой были блокираторы. Охранники постоянно бросали на них взволнованные взгляды, словно желая убедиться, что они на месте. Похоже, одаренного действительно боялись, а это значило, что ходить мне без них явно не вариант — заметят при первом же взгляде.

После недолгих манипуляций Архип помог примостить их обратно. Силу они уже не блокировали, а лишь безвольно висели на кистях, добавляя лишнего веса. С одной стороны я прижал их к кандалам краем рукава, но они в любой момент могли отвалиться и выдать меня. После ужина спрятал немного хлебного мякиша, раскатал его до состояния клейстера и прилепил остатки блокиратора к кандалам. Держалось отвратно, но это уже хоть что-то.

— Держи! — я протянул Архипу свою порцию каши, и тот жадно набросился на нее, поглощая с бешеной скоростью.

— Миш, ты это, масла хоть покушай, — мужчина протянул мне кусок хлеба с маслом, но я лишь отмахнулся.

За полторы недели я потерял килограмм шесть веса, и если так пойдет и дальше, то у меня появятся серьезные проблемы с физическими возможностями. С одной стороны, слабый пленник не сбежит, но и работать не сможет. Здесь это понимали и старались кормить хоть немного, чтобы соблюдать золотую середину.

В свободное время я уже думал о месте, в котором оказался. Сердюк говорил, что это копи Родионовых. Интересно, кто это такие? В Ростовском княжестве таких точно не было. Судя по климату, мы севернее. Знать бы кому обязан таким гостеприимством. Я заочно записал Родионовых в число своих врагов. Когда выберусь и разберусь с Игнатьевыми, непременно займусь ими. Слыханное ли дело в Великом княжестве использовать людей как скот?

Зато теперь я отлично поднимал свой ранг силача и чародея — использовал силу, чтобы наносить более мощные удары, а также заставлял камень становиться более податливым. По этой причине ступень силача уверенно стремилась к четвертой ступени, а чародейство я поднял до третьей. Теперь оно хоть временно сравнялось с первым атрибутом, и я мог чувствовать себя полноценной «тройкой» с двумя атрибутами. Тем не менее, времени на саморазвитие оставалось все меньше. Я понемногу выматывался, а скоро должна прийти посылка с новенькими блокираторами. Ждать нет времени — пришло время переходить к активным действиям.

Я попытался наладить общение с остальными пленниками, но каждый раз натыкался на какой-то блок. Хоть мы и были в одной упряжке, они не считали меня своим из-за того, что я обладал даром. Что за нелепые предрассудки! Максимум, чего я добился — сплавлять часть своих завтраков и ужинов в обмен на нормальную пищу. Люди охотно расставались с лакомыми кусочками ради сытной, пусть и мерзкой на вкус каши. Ну и пусть. Это им нужно отъедаться, а я либо сбегу, либо все провалится.

— Почему не работаем? — охранник в очередной раз пришел проверить нас с Архипом и с удивлением обнаружил, что половина нашей работы уже выполнена.

— Сейчас отдохнем, и тогда возьмемся дальше работать, — спокойно отозвался я.

На самом деле я ждал, когда накопится немного силы, чтобы продолжить работу. Охранник хмыкнул и направился на выход.

— Чтобы к концу смены норма была выполнена, — бросил он нам через плечо.

На самом деле они уже привыкли к тому, что мы всегда выполняли нашу долю работы и здорово удивлялись тому, как мы успеваем и отдыхать и делать все в срок, но докапываться не спешили, придерживаясь золотого правила: работает — не трогай.

За эти полторы недели уже трое ребят из тех, кто прибыл сюда с нами, слегли и отдали концы. Их куда-то утащили, и больше их не видели. Никто не задавал вопросов, но все прекрасно понимали что случилось. Скоро сюда прибудет пополнение, и наша бригада пополнится новыми участниками.

Я заслал Архипа переговорщиком к остальным пленникам. Он был таким же простолюдином, как они, и с легкостью смог найти с остальными общий язык. Конечно, он рисковал, но каждый прием пищи подсаживался к кому-нибудь из ребят и пытался завербовать.

В наши планы входило поднять масштабное восстание. Людей для этого было достаточно, главное их всех организовать. Только в нашей бригаде было девять человек, а если взять все копи, насчитывалось до сорока человек. При этом охранников было впятеро меньше. Если удастся договориться хотя бы с половиной, у нас есть все шансы.

Подходящий случай подвернулся в выходной, когда в конце дня часть охранников засобиралась на вылазку. То ли в ближайший город отдыхать, то ли навстречу новой партии. Как я понял от немногочисленных долгожителей, охранники отдыхают по двое, отдавая свою смену тем, кто приводит новичков. А это значит, что кроме Сердюка на копях осталось всего шестеро охранников — четверо надсмотрщиков и еще двое личных телохранителей Гордея.

— Эй, одаренный! К начальнику, живо! — скомандовал один из надсмотрщиков.

Тут же второй стал рядом со мной на случай, если мне взбредет в голову ослушаться. Я поднялся со своего места и перекинулся взглядами с Архипом. В этот раз он сидел метрах в пяти от меня и молчал, потому как буквально пару секунд назад общался с ребятами по поводу восстания. Я улыбнулся ему и вышел из-за стола. Пусть знает, что все под контролем, а то еще наломает дров.

— Давай, шевелись! — в спину прилетел ощутимый толчок дубинкой.

— Уф! — я выдохнул, стараясь не наброситься на охранника. Ничего, скоро я с ними разберусь, а пока играем по их правилам.

Идти к Сердюку далеко не пришлось. Он сидел в том самом домике, который я заметил в свой первый день. К своему удивлению я увидел еще одну пристройку позади — скорее всего там жили охранники.

— А, одаренный! — протянул Гордей. — Тут тебе посылка пришла.

Он достал из ящика новые кандалы и небрежно швырнул их на стол, а у меня внутри все похолодело.

— Так ведь новых работников еще не привезли. Они будут здесь только завтра. Я думал, что и кандалы привезут не раньше утра.

— А что тебе до новых работников? Это посылка персонально для тебя. Сам Вениамин Геннадьевич доставил, заодно и проверил как тут идут дела.

Ясно. Я просчитался, и теперь у меня только два выхода — попытаться вырваться отсюда прямо сейчас, или еще неизвестно сколько времени ходить с новыми блокираторами. А это значит — прощай возможность использовать дар.

— Что еще за Вениамин Геннадьевич? — произнес я, обходя стол со стороны.

— Не твое собачье дело, — отозвался Сердюк. — Давай сюда руки! Двое охранников подступили ко мне сзади.

На кого напасть первым? Я повернулся, словно хотел посмотреть кто стоит у меня за спиной и резко ударил обеими руками ближайшего охранника в лицо. Тут же активировал дар, и вокруг меня вспыхнула аура.

— Бейте его! — заверещал Сердюк и бросился к столу.

Второй охранник замахнулся дубиной, но я успел увернуться. Ох, не зря прошли тренировки у Палыча! Следующий мой удар отбросил его в стену. В комнате помимо меня на ногах остался стоять только Сердюк и сейчас он яростно рылся в ящиках стола, словно пытался найти что-то. Поток ветра, выпущенный мной, отбросил его в сторону.

— Уйди! Уйди от меня! — закричал начальник копей. Теперь он выглядел не таким уверенным в себе.

— Обязательно уйду, только закончу кое-что.

Я напрягся и попытался разорвать цепь, висевшую между двух металлических наручей. Даже с даром пришлось повозиться секунд пять. Края кандалов врезались в кожу, но цепь поддалась первой. Одно из звеньев не выдержало, и с громким лязгом остатки цепей ударили по наручам, которые так и остались висеть на запястьях. Ничего, зато теперь я мог спокойно управлять руками.

Небольшая пауза помогла Сердюку опомниться. Он поднялся и приготовился драться, но я не спешил приближаться. Призвал волну огня и направил ее в начальника копей. Его тело окатило жаром, и тот заорал. Наверно сейчас сюда сбегутся остальные охранники, но меня это мало беспокоило. Раз уж бежать, нужно посеять максимальный хаос. Пламя коснулось деревянных стен дома, опалило мебель и подожгло ковер, висевший на стене. Дым валил густыми клубами, а Сердюк пятился назад, рассчитывая незаметно выскользнуть в дверь.

— Куда-то собрался? — всего мгновение мне понадобилось, чтобы оказаться рядом.

Гордей тут же подскочил на ноги, схватил стул и попытался ударить меня, но я оказался первым. Призвал дар и вложил всю силу в единственный удар, который размозжил череп начальнику копей. Да, это явно не одаренный высокой ступени.

Перед выходом еще успел заглянуть в стол и покопаться в шкафу. Здесь наверняка было много чего полезного. В одну руку я взял пистолет, найденный в ящике стола, а второй я схватил ящик, в который и высыпал все содержимое.

Все, можно уходить, но решил заглянуть в дом, где держали пленников. Если все верно, охранников должно оставаться всего четверо, а с ними мы должны справиться. Тела двух телохранителей Сердюка, лежащих в комнате, выносить не стал — они сами выбрали свою участь, и спасать тех, кто при первой же возможности пристрелит меня, просто глупо.

Стоило мне выйти на улицу, я понял, что шум и огонь в домике смотрителя заметили. Охранники перегоняли пленников в их комнаты, а стоило мне выйти, принялись стрелять. Одна из пуль пролетела прямо возле моего уха.

— Навались, братцы! — крикнул Архип, и бросился одному из стрелков под ноги.

Несколько человек последовали его примеру. Охранников быстро повалили на пол и принялись избивать. Поначалу те еще отстреливались и даже успели тяжело ранить нескольких пленников, но потом их просто смяли. Оружие вырвали из рук и забили кулаками. Одного из охранников придушили цепью от кандалов.

— Всем замереть! — голос прокатился по лагерю, заставив пленников остановиться. Даже я замер, когда меня коснулась эта ментальная волна. Неужели здесь есть одаренные? Насколько помню, здесь я такой единственный.

— Так-так, одаренный решил показать зубы, — произнес незнакомец, выходя из укрытия.

Я смог повернуться к нему и увидел, что это был молодой парень лет двадцати-двадцати пяти на вид. На нем был длинный плащ, скрывавший под собой крепкий нагрудник из металла.

— Мне стоило остаться и лично проконтролировать процесс надевания блокираторов дара. Что же, ты смог меня удивить, но не более. Видишь ли, я частенько сюда захожу, чтобы отточить свой дар духовника. Начинал еще мальчишкой, и тогда работал только с одним простолюдином. Они такие беззащитные, что прям забавно. Потом, когда немного развил ступень, начал работать с несколькими одаренными. Знаешь, это так легко! Просто заставляй их повиноваться, а дар развивается сам по себе! Нет, мне определенно повезло больше, чем остальным членам семьи с другими атрибутами.

— Ты Родионов?

— Вениамин Родионов! — отчеканил парень, вздернув подбородок кверху. Да, гордыни ему не занимать. Такая важная птица, что таки хочется в лицо плюнуть и стереть эту самодовольную ухмылку с его лица. — Что с Сердюком?

— Мертв.

— Обидно, удобный был мужик. Придется поискать кого-то подходящего на его место. Всем замереть!

Родионов заметил, что люди начали приходить в себя, и выпустил еще одну ментальную волну. Выходит, даже с учетом его ступени владения даром на простолюдинов атрибут духовника действует всего минуты две, не больше. На меня он вообще действовал слабо, потому что излучал поле, а не направленный поток. На моей ступени владения даром это не настолько критично, но я все равно поморщился, чтобы не вызывать у парня подозрений.

— Что же с тобой делать?

Вениамин присел рядом со мной, считая, что он в состоянии контролировать меня. Я же не дергался, выжидая подходящий момент. Ох уж эта излишняя самоуверенность! Скольких людей она погубила…

— А, знаешь, пожалуй, я заставлю твоих же товарищей держать тебя, а остальным прикажу выпотрошить заживо. Пусть будет уроком остальным, что идти против воли Родионовых не стоит!

Только он попытался подняться, я вытянул вперед руку и выпустил в него волну огня. Тело тут же скрутило от мысленного приказа духовника, но свое дело я сделал. Пламя окутало Родионова, и он принялся истошно орать. Скорее всего, ему потребуется длительный период восстановления. По крайней мере, зрение точно вернется нескоро.

— Не дышать!

Очередной приказ Родионова заставил пленников, стоящих на поляне, замереть в страхе. Похоже, их легкие перестали им подчиняться. Я тоже почувствовал, что не мог вдохнуть. Сколько протяну в таком состоянии, минуту? Ладно, парень, ты сам подписал себе смертельный приговор. Иначе остальных не спасти.

Я поднялся и размял затекшие мышцы. Родионов стоял рядом и выпускал одну ментальную волну за другой. Сейчас он ничего не видел, поэтому не рисковал использовать направленный дар. Мышцы сводило судорогой, но я смог неслышно подойти к нему. Призвал силу и ударил в голову.

Родионов упал на землю, и тут же попытался подняться. Если такой же силы удар разнес голову Сердюка на кровавые ошметки, Родионов просто потерял концентрацию и даже остался в сознании. Ненадолго, потому как в следующее мгновение я рухнул рядом, и принялся лупить его по голове, пока тот не замер. По телу бить было бессмысленно — его надежно защищал нагрудник.

Придя в себя, поднялся и поковылял к остальным пленникам. Они лежали на земле и тяжело дышали. Еще несколько секунд, и все были бы мертвы.

— Архип! — я бросился к своему товарищу. Мужчина лежал на спине и тяжело дышал, вся грудь была залита кровью, а изо рта вырывались хрипы. Он первым набросился на охранника и получил пулю, которая прошла сквозь ребра и вышла под лопаткой.

— Прости, Миша… — прохрипел он, едва слышно.

— Нормально, не дергайся!

Я приложил руки к его груди и мысленно направил потом силы. Рана была слишком глубокая, и одному мне ни за что не справиться. Будь здесь еще парочка целителей, которые знают как залечивать подобные раны, мы бы справились, но сейчас жизненная энергия вытекала из тела Архипа быстрее, чем я успевал ее заливать.

— Миша, если выберешься, найди мою семью в Оренбурге. Переулок Ямщиков, третий дом от края…

Архип закашлялся кровью, а потом застыл, устремив взгляд в ночное небо. Я положил его на землю и прикрыл глаза.

— Уходить отсюда надо, нашумели мы тут, — произнес кто-то из пленников.

— Верно! Скоро сюда вернутся сатрапы с новыми пленниками, и тогда снова придется пробиваться с боем.

Я поднялся и посмотрел на людей, сбившихся в кучку. Их было немногим больше двух десятков.

— Предлагаю идти на Оренбург. Будем держаться вместе. Доберемся до города, и тогда разбредемся кто куда.

— Нет, до Уфы ближе! Неча бродить по буреломам, скорее сгинем, братцы! — выступил из толпы один из пленников. — И вообще, неча нами командовать! Мы сами разберемся как нам быть.

— Ага, привыкли одаренные всем заправлять!

Я не мог поверить, что люди, которые обрели свободу и вообще выжили благодаря моей помощи, теперь будут ополчаться на меня. И какой смысл идти за ними? В Уфе их будут искать в первую очередь, потому как она действительно ближе, а в том, что будут искать, я не сомневался. Родионовы не простят убийство члена своего рода.

Пытаться идти со всеми с одной стороны казалось хорошей идеей, вот только компания не самая подходящая. Подверни кто-нибудь ногу или заплутай по дороге, виноват буду я, потому как отличаюсь от остальных. Сейчас дар был для меня клеймом, которое было во вред.

— Хорошо, поступайте как знаете, — я пожал плечами и поднялся. По всей видимости, пленники не были готовы к такому повороту событий и замерли, не зная что делать дальше. Я прошел мимо них на кухню, схватил краюху хлеба, начатую головку сыра и направился к краю лагеря. Этого мне хватит в лучшем случае на день, а чем питаться дальше, неизвестно.

Люди последовали моему примеру — бросились осматривать дома в поисках еды, одежды и оружия. Я чувствовал как меня провожали взглядами, но встать на пути никто не решился. Пришлось задержаться еще на полчаса — я поднял на руки тело Архипа, отнес к краю насыпи и засыпал камнями, чтобы дикие животные не растащили его останки. Внутрь копей спускаться не стал — пусть хоть после смерти тело его избавится от узких стен подземной темницы.

В какой-то момент решил снять с тела Родионова нагрудник, но побрезговал. Да и быстро двигаться с лишним весом на себе не выйдет. Пойду налегке. Единственное что сделал — проверил его карманы и снял с руки перстень с инициалами «В. Р.». Пригодится в качестве доказательства, если доберусь до дома и смогу призвать Родионовых к ответу. По закону или нет, но они ответят. И за мое пленение, и за жизнь Архипа и сотен людей, которые нашли здесь свою смерть за годы существования копей.

Скромные пожитки я завернул в узелок и подцепил его на палку, которую выломал из орешника. Если я правильно понимаю, Оренбург находился далеко на юго-западе. Вот туда и пойду. Я же обещал Архипу помочь его семье, а такие обещания нужно выполнять.

Глава 3

Неожиданные встречи

Может быть ночное время как нельзя подходит для того, чтобы запутать следы, но что касается бегства, еще и по горам, поросших лесом, оно не годится совсем. Спустя пару часов блужданий по лесу, десятки раз споткнувшись о коренья, камни, чудом не сломав ноги и не свернув шею, я смирился с неизбежным — мне придется заночевать в лесу. А чтобы дожить до утра, лучше отыскать безопасное местечко и желательно теплое.

Мой выбор пал на высокий холм, на вершине которого не было деревьев и густой растительности. По крайней мере, если я заберусь туда, смогу осмотреться, но уже по приближению к вершине холма я понял, что моя идея была не самой лучшей. И дело не в зарослях, которые цеплялись за одежду и норовили заплести ноги. Я видел, что на вершине холма горел огонь.

Интересно, это преследователи разбили лагерь, или беглецы заблудились в лесу и решили согреться? Хотя, кто бы ни развел костер, приближаться к нему — опрометчивое решение. Я развернулся и собрался направиться в сторону, но любопытство все же победило здравый рассудок. Казалось бы, лучше убраться подальше от тех, кто так спокойно разводит посреди леса огонь и не боится, что его заметят, но я решил добраться туда и все разузнать лично.

Не больше сотни шагов оставалось до источника света, и деревья стали понемногу редеть. Устроившись среди корней огромного дерева, я выглянул из своего укрытия и принялся рассматривать тех, кто был на поляне. Их внешний вид показался мне на удивление знакомым. Вокруг костра собралось семь человек, которые проводили странный ритуал.

— Уун хадраш алиро! — один из незнакомцев, облаченный в ярко-алый плащ, вскинул голову вверх и заорал. — Взываем к тебе, Повелитель крови! Услышь нас.

— Вот же дрянь! — этот призыв пробудил в памяти яркое воспоминание из прошлого воплощения. В том мире культисты тоже взывали к Повелителю крови, а в теле Верховного советника Кариуса как раз и скрывалась эта тварь, которую я успешно отправил в Междумирье.

Еще пару минут я наблюдал за ритуалом, чтобы убедиться, что это не мираж и не видение. Нет, мне не показалось. В этом мире тоже есть культисты, и это очень и очень плохо. Я прикинул свои шансы против семерых, и понял, что лучше не рисковать. Они были вооружены кинжалами, да и вполне может быть, что среди них есть одаренные, если не все. Будь они простолюдинами, еще можно было бы попытаться искоренить заразу, но какой смысл лезть на верную смерть ради призрачного шанса забрать с собой парочку этих тварей? Пока я лежал в размышлениях, культисты завершили свой ритуал и разошлись в стороны. Один из них направился прямо ко мне. Интересно, у них есть чутье на кровь? Если они такие же, как их сородичи с другого мира, то у меня большие проблемы.

Незнакомец замер в паре шагов от меня и жадно втянул ноздрями воздух, словно пытался уловить едва заметный запах.

— Я чувствую тебя, теплокровный, — прошипел он, обнажив кинжал. — Выходи и отдай свою силу Повелителю крови!

Ага, разогнался и прям бегу спотыкаюсь. Я отполз немного назад и нащупал рукой сухую ветку, упавшую с дерева давным-давно, а теперь так удачно подвернувшуюся под руку. Когда культист приблизился ко мне, я швырнул ветку в сторону, он непроизвольно повернулся в сторону шума, а в это время я активировал дар и оказался рядом. Один мощный удар, и тело культиста безвольной тряпкой отлетело в сторону. Да, был бы у меня такой дар в прошлом воплощении, все могло бы закончиться куда лучше.

Хоть первый был готов, проблемы это не решало. Где-то по лесу помимо преследователей шастают еще шестеро культистов с самыми недобрыми намерениями. Честно говоря, я был бы рад, чтобы они встретились с охранниками и перебили друг друга, но вероятность этого была просто мизерной. Не может мне так сильно повезти.

Впрочем, бродить просто так я тоже не собирался. Забрал из рук мертвого культиста кинжал и осмотрел его тело. На его руке был перстень, такой же, как у Родионова, только символы были «Г. К.». Судя по всему, он не был одним из Родионовых, тогда можно сделать вывод, что родственники Вениамина были как-то связаны с культистами. Уф, сложно!

Я был уже и не рад, что вообще сунулся сюда, хотя рассказать о своей находке посреди уральских гор все же стоит. Вот только кому? Палычу, Фролову, или добиваться аудиенции с Карнауховым? Хотелось бы верить, что никто из них не принадлежит к числу культистов, хотя я уже ничему не удивлюсь.

Следующий культист заметил меня раньше, чем мне удалось его обнаружить. Уверен, что эта тварь скрывалась где-то за деревом и ждала, пока я пройду мимо. И что самое плохое, этот мой противник точно был одаренным. Руки стали наливаться тяжестью, а мне стало тяжело шевелиться. Я буквально почувствовал как сила покидает меня. Не пойму, что со мной? Может, меня успели зацепить кинжалом или отравить? Но я совершенно не чувствовал боли от пореза.

Луна, показавшаяся из-за облаков, смогла пробиться сквозь густые кроны деревьев и осветить облик моего противника. Он стоял возле ствола дерева и вытянул руку, поддерживая визуальный контакт. Из-под капюшона можно было рассмотреть лишь его шевелящиеся губы, но этого было достаточно, чтобы понять в чем дело. Шептун. Один из мерзких обладателей дара, который способен усиливать или ослаблять своих союзников или противников. И если тому же духовнику для этого требуется сильный дух, этот мерзко бормочет себе что-то под нос, пока не подействует. Самое плохое, что я даже не смогу к нему подойти — сил не хватит. А что, если попытаться его сбить с толку?

Я протянул руку в сторону культиста и вызвал волну огня, которая обожгла ближайшие стволы деревьев и ударила шептуна в грудь, окутав его жарким пламенем. Ярко-алая мантия тут же вспыхнула, а культист перешел на крик. Зато мне стало немного легче. По крайней мере, я смог доковылять до врага, пока тот сбивал огонь. Пришлось снова использовать чародейство, чтобы подбросить его в воздух — тварь все не унималась и стоило ему справиться с огнем, тут же принялся нашептывать всякую дрянь с новой силой. Вся беда от шептунов в том, что их чары не рассеиваются так быстро, как у духовников. Да, накладывается эффект поэтапно и очень долго, но и действует не меньше.

Тело культиста шлепнулось в заросли папоротника, и в лунном свете я увидел блеск лезвия кинжала, мелькнувшего в руке моего врага. Похоже, он разуверился в эффективности собственного дара и решил действовать наверняка. На самом деле, если бы я был простолюдином или владел меньшей ступенью дара, мне бы уже пришел конец, но третья степень дара давала не только физическую сопротивляемость, но и ментальную.

Краем глаза я заметил шевеление слева. Обернувшись всего на мгновение, заметил еще одну фигуру, спешившую на помощь. Очередной порыв ветра, выпущенный мной в сторону шептуна, подбросил культиста в воздух. Я рассчитывал ударить его о ствол дерева, но вышло даже лучше. После столкновения с сосной, он сполз по стволу и напоролся на торчащий из ствола сук. Основа ветки пробила его тело насквозь и вышла из груди на ширину ладони. Под весом тела сук треснул, и обмякшее тело шлепнулось на землю. Я выпустил его из виду, потому как на меня уже набросился другой противник. Он двигался очень быстро, и наносил удары кинжалом один за другим. Я едва успевал уклоняться, а дважды опоздал, и теперь на левой руке и груди огнем горели небольшие порезы. Готов поспорить, что это был скороход, еще и не меньше, чем третьей ступени.

Тут мне помогла тактика Фроловой, которую я подсмотрел во время турнира. Приморозить противника было слишком сложно, да и этой техникой я пока владел с трудом, а вот призвать поток воздуха, который замедлял врага, не составило труда. Культист замер в воздухе со сжатым в руке кинжалом и перекошенной от ярости гримасой. Ветер сорвал с головы капюшон, и я увидел его лицо. Несмотря на ветер, он успел нанести удар, но я увернулся и ответил выпадом в ответ. Кинжал разрезал мантию, но не достал до тела — противник мне попался тоже не из тугодумов.

Неизвестно чем бы закончилась наша битва, если бы на поляне не появились незваные гости. Выстрелы огласили округу, всполошив птиц, мирно спавших неподалеку, а пули засвистели над нашими головами. Ну, вот и преследователи объявились. Что-то мне подсказывает, что им все равно в кого стрелять, так что особой радости от их появления я не испытывал.

Воспользовавшись моментом, культист актвиировал дар и рванул прочь, решив не рисковать против превосходящего числом врага. Как бы ни хотелось осмотреть тело шептуна, но мне тоже пришлось оперативно убираться подальше. Это сейчас преследователи были далеко и стреляли в основном наудачу. Стволы деревьев и заросли закрывали меня от их выстрелов, а темнота не позволяла как следует прицелиться. А что будет, если они подойдут дальше? Думаю, церемониться точно не будут и пристрелят от беды подальше.

Я пробежал немного вдоль холма, огибая его вершину, а потом начал спускаться вниз. Да, этим ребятам будет куда проще попасть в меня с высоты, но и мне бежать в гору тоже не с руки. Эффект от заклинания шептуна еще не рассеялся до конца, еще и добавилась слабость от полученных ран. Они уже немного затянулись, но каждое движение отзывалось слабостью.

Несколько раз я падал на землю, поднимался и бежал дальше. На листве оставались следы крови, и если преследователи не идиоты, то легко могут выследить меня по оставленным зацепкам, но мне, к счастью, попались не опытные охотники, а обычные головорезы, которым с трудом удавалось использовать данную им способность мыслить. Надеюсь, моему противнику повезло меньше, и его прихлопнули. Хотя… такие обычно оказываются живучими. Тем более, со своим атрибутом скорохода он может быть уже на полпути к Оренбургу.

Тучи снова затянули небо, и мои преследователи быстро отстали. Еще час я чередовал короткие перебежки с ходьбой, стараясь перевести дыхание и восстановить силы, но, ни охранников с копей, ни культистов больше не встретил.

Раны ныли и жутко чесались — видимо, дар уже вовсю работал над заживлением. Только сейчас, когда опасность отступила, усталость обрушилась на меня сокрушительной волной. Сказывалась и тяжелая работа на копях, плохое питание, ночные пробежки по заросшим лесом горам, свою лепту вносили наговоры этого мерзкого шептуна и раны, оставленные кинжалом.

Сил хватил ровно для того, чтобы добраться до большого дерева и развалиться возле него. Я прислонился к столбу спиной и закрыл глаза. Не знаю что будет дальше, но мне просто необходимо хоть немного отдохнуть. Я понял, что сил подняться и найти более безопасное место у меня уже не будет.

Сон. Он обрушился на меня подобно морской волне, которая накатывает на берег и обволакивает прохладой. Я снова видел свою прошлую жизнь. Не знаю каким из воплощений оно было, но я называл его первым, потому как никаких других не помнил. В этом сне я был еще мальчишкой и мастерил свою первую копию летающего корабля. Конкретно сейчас я смотрел на последствия запуска опытной модели внутри квартиры и понимал, что мне влетит. Обгоревший стол говорил о том, что в соплах оказалось достаточно энергии, чтобы сжечь столешницу практически дотла, вот только взлететь эта конструкция к счастью или к сожалению не смогла. А я ведь и забыл, что увлекался инженерией! И где только это хранится в моем подсознании?

— Не получается? — голос отца заставил меня обернуться. Я понимал, что он заметил столешницу, но не спешил отчитывать меня. Какое-то чувство подсказывало, что я вижу это воспоминание не просто так, что-то в нем есть такое, что я должен запомнить.

— Нет, — ответил я, покачав головой. — Что я только не делал, старался изо всех сил, но все идет не так, как должно.

— А ты не сдавайся, продолжай идти к своей цели. Думаешь, все должно получиться само собой? Не бывает ошибок, бывают уроки. Запомни эти слова!

Видение исчезло, а я провалился в сон. Даже в этом состоянии я чувствовал как тело горит изнутри, а дар не в силах справиться с жаром. Время от времени я приходил в себя и видел как постепенно светлеет над головой.

Не знаю сколько времени продлилось это состояние беспамятства. Я скорее почувствовал чье-то присутствие, чем заметил незваного гостя. Тут же открыл глаза и увидел в паре метров от себя волка. Тварь не скалилась, а спокойно и с явным интересом рассматривала меня.

— Вижу, ты не голоден, косматый, — произнес я спокойно.

Чего мне бояться, если он один? Будь здесь стая, тогда бы у меня были проблемы. А в одиночку зверь набросится только если сильно придавит голод.

— Видать выгнали тебя из стаи, хвостатый? — продолжил я и медленно переместился в сидячее положение.

Зверь вскочил на лапы и отбежал немного в сторону.

— Не трону я тебя, — произнес я так же спокойно. — Давай поступим так: ты пойдешь своей дорогой, а я своей. У каждого из нас есть свой дом, не знаю как ты, а я бы хотел туда вернуться.

Волк остановился напротив меня, а потом с ним начали происходить странные метаморфозы. Он стал увеличиваться в размерах, а потом все больше стали проступать человеческие признаки. Я подавил в себе желание броситься на существо и прикончить его поскорее от беды подальше и спокойно наблюдал за тем, что происходит.

Через минуту передо мной на четвереньках стоял старик с длинной седой бородой. Он был полностью голый, но меня это нисколько не смущало. Хоть мне никогда не приходилось видеть подобное, я уже догадался, что это волхв с атрибутом оборотничества.

— Погоди, внучок, приведу себя в приличный вид, — произнес он и исчез за деревом.

Зачем тогда показался в таком виде? Хотел, чтобы я связал его с волком и понял, что старик мог меня убить во сне, но не стал этого делать?

Через пару минут старик вернулся. Теперь он был в наряде из древесной коры и листьев. Видимо, его привычная одежда осталась лежать далеко отсюда.

— Вижу, далеко ты забрался от родного дома, — произнес старик.

— Да и вас, дедушка, тоже занесло далековато.

— Нет, я тут живу неподалеку. Пойдем!

Старик повернулся ко мне спиной и зашагал, как ни в чем ни бывало. Я пожал плечами и направился следом за ним. В конечном счете, если бы он захотел, мог бы убить меня еще раньше. Да и не похоже, чтобы он работал на Родионовых.

Мы шли несколько минут, прежде чем я увидел подобие хижины. Оно находилось среди корней упавшего дерева. Стены и крышу образовывали ветви, набросанные кучей и обмазанные толстым слоем глины. Со стороны хижина больше напоминало гигантский улей.

— Удобства у меня не княжеские, но чем угостить найдется, — отозвался старик, взмахом руки приглашая внутрь.

Внутри тоже все выглядело странно. Пол был покрыт мохом, а на стенах висели ковры, сотканные из льна и шерсти. Тут же, возле стены, стояла прялка. Похоже, старик неплохо преуспел в этом деле, вот только где он растил это все? Я нигде не увидел ни огорода, ни теплицы.

Через пару минут он появился передо мной в чистой льняной одежде.

— Присаживайся, не стой столбом! — старик махнул рукой в сторону табурета, высеченного из дерева, и я занял свое место.

Если старику удалось меня удивить своим жилищем, то угощения повергли меня в шок — настоящий мед с сотами, запеченная на углях рыба, какие-то коренья.

— С ягодами, конечно, в это время года еще сложновато, — признался старик. — Земляника уже отошла, а другие ягоды еще не поспели. Но, ничего, сейчас угощу тебя.

Старик хлопнул в ладоши, и посреди его хижины появились ростки, которые стремительно стали расти и увеличиваться в размерах, на тонких стеблях появились листочки, потом цветы, которые буквально через полминуты осыпались, а на их месте появились еще зеленоватые ягоды, начавшие наливаться и розоветь. Через пару минут я увидел спелую малину, которая была величиной с половину большого пальца.

— Это еще что за чудеса?

— Ешь, не бойся! — ухмыльнулся старичок и первым сорвал ягодку с куста.

— Погодите, а какой это атрибут? Ничего не понимаю. Вы ведь оборотник, но ягоды определенно создали с помощью дара…

— Атрибуты, дар… — протянул старик, словно пробуя слова на слух. — Придумают же люди! Я живу по старинке и не знаю чему там сейчас учат. Так, как меня дед учил, а его — мой прадед. А что на счет атрибутов твоих и прочих умных слов, так ведь вы сами себя ограничиваете, придумываете какие-то условия.

— Ну, я такое точно не смогу провернуть, — отозвался я, кивнув в сторону куста с малиной.

Ягоды я все-таки решился попробовать. Сладкие и сочные, а еще после того, как съел пару ягод, почувствовал прилив сил.

— Провернуть, — повторил сказанное мной слово старик и ухмыльнулся. — Это не фокусы, внучок. Это — сама жизнь. Вы придумали себе непонятные цели, боретесь друг с другом ради куска побольше, а самое главное забыли.

Старик замолчал, словно задумался о чем-то. Я хотел спросить его о том, что же он считает самым главным, но решил, что все равно ничего не пойму из его слов.

— Ступай, Миша! Тебе пора возвращаться.

— Откуда вы знаете мое имя?

— Я многое знаю, — улыбнулся старик.

— Вы случайно не прорицатель?

— Ну, могу кое-чего, конечно… — протянул старик. По его поведению я понял, что он явно скромничает. Вот мой шанс!

— А какая у вас ступень? Другой мир увидеть сможете?

— Опять ты про свои ступени! Ладно, заболтался я с тобой, Миша! Да и тебе нужно торопиться. В другой раз, может, и на другие миры посмотрим.

— А как же я вас найду, если даже имени не знаю?

— Если судьбе будет угодно наши пути-дорожки снова свести, то свидимся, Миша!

Старик вышел из хижины и уставился куда-то вдаль. Я стал рядом с ним и проследил за его взглядом, но ничего не увидел. Может, сейчас он использовал дар прорицателя? В жизни я всего раз видел как это работает, и то Паневин тогда был не в себе и выдавал какие-то спутанные предсказания. А вот старик выглядел вполне вменяемо.

— А в какую сторону хоть идти подскажете?

— А ты сердце слушай, Миша, — улыбнулся старик.

Ага, отличная идея. Слушай сердце и чеши куда оно тебя поведет, а тем временем нужное место будет в другой стороне. Нет, нужно головой думать. Если не ошибаюсь, я здорово сместился на запад. Впрочем, мне это как раз только на руку. Пару дней ходьбы на юго-запад, и выйду куда-нибудь в сторону Оренбурга. Если солнце слева, значит мне нужно идти прямо и чуть левее.

— Правильно думаешь, сердце слушай, а головой проверяй! — отозвался старик, и на его лице заиграла издевательская улыбка.

Вот же гад, ну! Нет бы сразу сказать: «Тебе куда? В Оренбург? Так это туда-то, иди прямо и не сворачивай». Понять бы только как он читает мои мысли. Если это могут и другие, то это очень плохая новость. Вообще старик показался мне слишком странным. Узнать бы кто он такой и что делает в этой глуши.

Я прошел совсем немного и тут вспомнил, что не поблагодарил за гостеприимство и не попрощался. Обернувшись назад, я с удивлением обнаружил, что ни старика, ни его хижины уже не было. Не может быть, чтобы это было видение.

Ладно, попробую выяснить что это за старик. Может, кто из местных о нем слышал, или где-нибудь в летописях упоминается. Если он настолько силен, что может вырастить ягодный куст всего за пару мгновений и читать мысли, по любому кто-то должен о нем знать.

Глава 4

Оренбург

До Оренбурга добирался еще два дня. Пришлось здорово поблуждать по лесу в поисках дороги, и только к концу второго дня я вышел к железнодорожному пути. Конечно, идти вдоль рельс не решился — слишком открытая и глухая местность, ни к чему попадаться на глаза первому встречному, поэтому я углубился в лес и держал дорогу в поле зрения. Ночевать приходилось в лесу. Несмотря на лето, ночи здесь были холодными, поэтому спальное место приходилось хорошенько выстилать листвой и прикрываться сверху сосновыми ветками.

Проснувшись на третий день своего путешествия, решил размяться. От долгого лежания на твердой земле мышцы затекли, и разминка пришлась очень кстати. Желудок требовал завтрак, но пришлось довольствоваться съедобными корнями растений и парочкой ягод. Чтобы заглушить чувство голода, сорвал молодую кору с какого-то фруктового дерева с зелеными плодами и тщательно пережевывал ее во рту. На вкус было не особо съедобно, зато перебивало чувство голода. Покосился на грибы, ноне решился из пробовать. Как назло, в памяти прошлого Михаила не осталось знаний о том какие грибы съедобные, а какие нет. Рисковать не хотелось. Не для того я столько всего перенес, чтобы погибнуть от обычного отравления. Нет, я не раб желудка, потерплю еще денек.

Пока спал, мышцы затекли, и пришлось хорошенько размяться перед тем, как продолжить путь. Про себя я даже ухмыльнулся, представив как выгляжу со стороны. Странный человек, размахивающий руками посреди леса — более забавной картины представить сложно. Ладно, силы смеяться есть, значит еще не все так плохо. Вот чего не хватало, так это питьевой воды. Ягодами особо жажду не удалишь, да и искать их собрать их нужно не меньше пары жменей, чтобы хоть как-то утолить голод и жажду. Правда, на счет жажды я поторопился — из-за сладкого сока пить хотелось еще больше.

Наконец, к середине третьего дня впереди показались очертания Оренбурга. Лишь через несколько минут до меня донеслись звуки города — шум проезжавших автомобилей, крики, болтовня и ругань, гул вентиляции и легкая музыка, лившаяся из открытого окна дома.

В том, что передо мной был Оренбург, я не сомневался — в этой стороне до ближайшего крупного города нужно было идти еще едва ли не неделю. С одной стороны, я решил промежуточную проблему — нашел город, а что теперь? Предположим, я найду семью Архипа, а вот как добираться домой без денег я не представлял.

— Простите, не подскажете как пройти к переулку Ямщиков? — стоило мне подойти к первым прохожим, они с опаской шарахнулись от меня в сторону, будто я у них потребовал кошелек.

Не пойму, этот переулок Ямщиков — такое жуткое место, или их смущает внешний вид человека, который несколько дней бродил по лесу? Ладно, попробуем найти более сговорчивых людей. Впереди я заметил скопление народа посреди площади. Оттуда доносился смех и подбадривающие крики. Может, там мне подскажут? Я направился туда и в скором времени узнал причину веселья — на площади проходил какой-то праздник, и толпа собралась поглазеть на представление. Здесь собралось больше тысячи зрителей, так что на недостаток аудитории жаловаться не приходилось. Вот только толпа постепенно рассасывалась. Их пытались развлекать артисты, был и медведь на привязи, и скоморохи, и гусляры, вот только чего-то этому празднику не хватало. Яркости что ли, особой изюминки, чтобы запомниться зрителю и привлечь внимаие.

— Вы знаете где находится переулок Ямщиков? — поинтересовался я у коренастого мужичка, который с виду был не из пугливых.

— Прости, сынок, я сам не местный, не знаю.

— Но это же Оренбург, верно?

— Оренбург, конечно же! Как же нет?

— Благодарствую, отец! — отозвался я и обвел толпу взглядом, надеясь увидеть кого-то из коренных жителей.

— Не знаю, милок, — прошамкала наполовину беззубым ртом старуха. — Я уже давно не отхожу далече от дома.

Мда-а, угораздило же меня вляпаться в такую историю! Я осмотрелся вокруг, и мой взгляд невольно остановился на странном человеке, спешившем в мою сторону.

— Э, не понял, ты что, мою территорию отжать собрался? — набросился на меня мужик. — Тебя как звать?

— Михаил, — спокойно ответил я, думая как отвязаться от назойливого собеседника. По-тихому вырубить не выйдет — слишком много людей вокруг. Услышат — поднимут вой, на который явится Надзор. А мне им попадаться на глаза не стоит — без документов попробуй докажи кто я такой, а возиться абы с кем попало и проверять правда ли я Михаил Гущин, вряд ли кто-то будет. Такие уж тут порядки. Разве что дар активировать, но тогда от дружинников князя отбоя не будет. В общем, не вариант.

— Вот что, Миша! У тебя скучное лицо, тебе денег никто не даст! — заявил нахал. Нет, точно по лицу хочет!

— А деньги-то мне зачем?

— Вот чудак! Ты дурака не валяй, я же вижу, что попрошайничеством занимаешься! Это моя территория, так что убирайся отседова куда подальше.

— А ты-то сам кто такой будешь?

— Я? — мой новый знакомый выпятил грудь колесом. — Последний наследник древнего рода Севастьян Вспышкин!

— Вспышкины? Что-то не припомню таких… — я сделал умное лицо, словно пытался вспомнить. На самом деле тут и думать нечего — этот бродяга врал с три короба и никаких Вспышкиных не существовало.

— Потому и не помнишь, что я один остался! Я — избранный, и мне суждено спасти Великое княжество и весь мир. Так что не стой столбом, а подсоби медяком.

Я не мог удержаться, чтобы не улыбнуться. Ну, как шуту, может, и перепадет что, а вот всерьез его точно никто не воспримет.

— Слабая история, на «троечку». В следующий раз придумай что-нибудь оригинальнее. Например, что ты внебрачный сын Великого князя Преображенского, которого он заделал, будучи проездом обратно в Москву. Тебе передался его дар и теперь ты странствуешь в поисках наставника, который обучит тебя секретным навыкам Великого князя.

— Эк, знатно ты придумал, — протянул лже-Севастьян, но тут же мотнул головой. — Нет, за такое точно по шее дадут, история со Вспышкиным в этом плане куда лучше.

— Фома! Снова ты тут отираешься? Еще и дружка какого-то с собой притащил! А ну, марш отседова, пока Надзор не позвал.

Отседова… Что за манера речи? Не припомню в Ростовском княжестве такого произношения. Рядом с Севастьяном, который оказался Фомой, появился высокий крепкий мужчина в дорогом костюме. Настроен он был явно недружелюбно.

— Ты мне что, сорвать представление собрался? Не видишь, и так люди расходятся, еще ты тут свои склоки устроил. Послушай, парень! Если не уберешься отсюда в два счета, я быстро тебе покажу что бывает с теми, кто переходит дорогу Григорию Лукину!

— Люди расходятся, потому как смотреть не на что, — вмешался я в разговор и поймал на себе недовольный взгляд.

— А ты, значится, знаток в этом деле, да? Ну что за время пошло? Что ни бродяга, так считает себя учёной птицей. Вам бы только дай страной править, так на словах вмиг бы ее с колен подняли!

— За страну не скажу, а вот на счет представления мысли имеются. Что предложите, если я вам соберу толпу народа и покажу такое представление, что весь Оренбург вспоминать будет?

— И сколько хочешь? Сразу говорю, деньги вперед не дам. Знаю я вас, оборванцев…

— Вы же тут не просто народ веселите, верно? Все эти калачи, петушки на палочке и прочая снедь ваша? В таком случае, я хочу десятую часть от всей выручки с продажи и той мелочи, что народ кинет в виде благодарности.

— А не много хочешь? Это ж рублев двадцать выйдет, а то и больше…

— Думаю, больше. Ну, решай! Либо народ через полчаса разойдется, либо вступлю в дело я, и зрители сбегутся со всей округи.

— Давай так: если заработаем за день больше двухсот рублей — десятина твоя. Если меньше — получишь пять рублей и ступай, пока по шее не надавали.

— Договорились!

Я потер руки и осмотрелся. На самом деле, любая импровизация — это тщательно подготовленный и заранее продуманный план, а у меня его не было. Придется создавать представление из того, что есть.

— Дайте-ка мне вон те факелы! — приказал я, понимая, что сейчас меня будут слушать. А пока мне несли факелы, я усилил свой голос с помощь дара, вскочил на скамью и закричал:

— Гости Оренбурга и его жители! Такого представления вы еще не видели! Стар и млад, здоровый, больной — приходи на представление всею толпой!

Григорий уже понял, что я не простая птица и сейчас с нескрываемым интересом следил за моими действиями. Тут один из помощников поднес мне четыре факела. Я принял их из рук и подбросил один высоко в воздух.

Волна огня сорвалась с моей ладони и ударила в факел, а толпа закричала от восторга. Самые впечатлительные даже бросились в сторону, решив, что горящий факел упадет им на голову. Но я не дал горящему факелу упасть, а подбросил его вверх потоком ветра. Он затушил огонь, но я не расстроился. Еще три факела взмыли вверх и принялись кружиться в воздухе, а потом я выпустил волну огня, которая снова зажгла их. Конечно, в ночное время это смотрелось бы куда зрелищнее, но и днем толпа гудела от восторга, а некоторые хлопали в ладоши.

Большого труда стоило подбрасывать их вверх, при этом не задувая. Наконец, факелы догорели, а я спустился со скамьи и подошел ближе к людям. По дороге я уже создавал каменную кожу на груди, которую было не рассмотреть за одеждой.

— А сейчас предлагаю вам показать свою силу. Каждая попытка стоит рубль. Кто сможет ударом сбить меня с ног, получит обратно два!

Толпа загудела, а мужики принялись выстраиваться в очередь. Надеюсь, они не переломают себе руки. Уже первый усатый мужик едва не лопнул от натуги, когда его кулак ударился о каменную пластину. Поначалу от желающих не было отбоя, но потом все быстро смекнули, что задание не такое простое, а чтобы порадовать толпу, я решил создать немного прохлады.

— Жарко вам, люди? Упарились, поди, в ясный летний день на площади торчать? Вылейте воду! — я повернулся к помощникам Григория и адресовал свою просьбу уже им.

Они справились живо и тут же опрокинули на мостовую пару бочек с водой. К чести тех, кто строил дорогу, вода не впиталась сразу, а собралась лужицей и потекла к водостоку, но сбежать ей я не дал. Прижав руки к земле, я призвал дар. Меня окутало яркое синее облако, а вода вокруг начала замерзать.

Кто-то ахнул от удивления, другие упали ниц, не веря своим глазам. Да, видимо, нечасто одаренные демонстрировали свои способности на глазах у людей. Уже через пару минут из всех окрестных домов и даже улиц посбегались зрители, а Григорий только успевал распродавать пряники, калачи и леденцы. Пока лед не успел растаять, детвора скользила по нему, кто-то даже санки притащил. Вот только хватило меня минут на пятнадцать такого чуда. Все-таки даже на этой ступени дара силы были ограничены, но я и так был доволен результатом. Можно сказать, что не только торговля, но и праздник удался на славу.

Плохо только, что сильно засветился. Об одаренном в Оренбурге точно будут судачить еще долго, а если меня будут искать Родионовы здесь, обязательно обратят внимание на одаренного в обносках, который веселил толпу.

Поэтому я постарался скрыться от любопытных глаз, чтобы на меня поменьше смотрели. Вдруг повезет, и мой внешний вид не запомнят? Даже плащ Вениамина снял, чтобы не бросался в глаза. Наконец, когда толпа разошлась, Григорий принялся высчитывать прибыль.

— Ну как? Все распродал?

— Шутишь? Пришлось еще с запасов доставать! Конечно, ты талант! В общем, наторговали мы пятьсот семьдесят рублей. Но! Ты потратил четыре факела, которые стоили по семь рублей каждый, а на эти затраты мы не договаривались. Плюс воду натаскать — тоже по два рубля за бочку. Пятьдесят семь рублей минус двадцать восемь и минус еще восемь — итого двадцать один рубль!

— Пятьдесят семь, — спокойно произнес я.

— Чего? А не позвать ли мне Надзор, чтобы они вышвырнули тебя отсюда? Тебе такие деньжища-то зачем?

— Зови, только Надзор мне ничего не сделает. Будем ждать дружинников Родионовых, или сам отдашь, что заработано мной по праву?

Лукин нахмурился и отсчитал пятьдесят семь рублей.

— Держи! — прорычал он и тут же набросился на помощников. — Что уставились? Бочки кто набирать будет? А ну, живо за работу, чтобы через час были полные!

Я отошел от Лукина и увидел среди оставшихся зевак Фому. Стоило ему встретиться со мной взглядом, он тут же направился ко мне.

— Ну ты и выдал! Где такому научился?

— Один наследник древнего рода научил, — отозвался я, усмехнувшись.

— Смешно ему, — обиделся Фома. — Это ты вон что умеешь, а мне приходится выкручиваться как могу.

— Так иди работай!

— Я же ничего не умею!

— Вот и самое время научиться, — я серьезно посмотрел на бродягу и протянул ему пять рублей. — Держи, купишь себе чего-нибудь поесть, а завтра иди и нанимайся на службу к какому-нибудь ремесленнику. Будешь круглый год в тепле, одет, сыт и при деле.

— Благодарствую, — расплылся в улыбке Фома. — Я тут местечко знаю где похлебка самая дешевая во всем Оренбурге. На десять копеек дешевле, чем у других. Пойдешь со мной?

— Спасибо, но меня другие дела ждут, — отозвался я. — А ты подумай над моими словами.

Фома кивнул, помахал в воздухе смятой купюрой и помчался куда-то по улице. Я проследил за ним, пока тот не исчезнет за поворотом и направился в другую сторону. При этом пару раз сворачивал на соседние улицы, желая убедиться, что за мной точно никто не следит. И только после этого решился поинтересоваться у прохожих где отыскать переулок Ямщиков. У Фомы спрашивать не стал — тот с радостью заложит меня и наведет Родионовых на след, если им вообще придет в голову искать меня здесь.

Прошагав два квартала, я решил поинтересоваться у местных по поводу переулка Ямщиков. Если об этом переулочке не знают в центре, наверняка он на окраине. Знать бы только где именно.

— Переулок Ямщиков? А, так это полчаса ходьбы отсюда, — отозвался извозчик, у которого я догадался поинтересоваться о расположении улицы. — Если хочешь, могу довезти. На машине через пять минут там будем.

— Нет, спасибо, денег в обрез, — ответил я.

— Брось, это же переулок Ямщиков! Там раньше все извозчики жили, которые уходили на пенсию и больше не могли возить людей. Так повелось еще с тех пор, когда на лошадях ездили. Давай, прыгай! Я как раз домой собирался, все равно мимо буду ехать.

— Спасибо, друг!

Я устроился на переднем сидении и рассматривал город. Машина то и дело подскакивала на неровной дороге, поэтому удовольствие было не из самых приятных. Да, подальше от центра здесь дороги совсем кошмарные, только на паромобиле и ездить, но уверен, что здесь ни у кого такого нет.

Где-то часы пробили полдень.

— Это наши куранты бьют, — отозвался водитель, бросив на меня довольный взгляд. — Одно из самых популярных мест для гостей города.

— А как вы догадались, что я не местный?

— По тебе сразу видно. Ведешь себя как-то иначе, да и постоянно по сторонам смотришь, а каждое красивое место рассматриваешь, словно в первый раз видишь. Погоди, сейчас небольшой крюк сделаем и проедем мимо Оренбургской крепости.

Высокое каменное сооружение действительно выглядело приятно. Я заметил нескольких дружинников, которые ходили по крепостной стене и вглядывались вдаль, словно ждали нападения. Двое стояли у входа в крепость, и при их виде я невольно сжался. А если они сейчас остановят машину и потребуют документы? Конечно, это дружинники Пермского князя, но есть вероятность, что Родионовы смогут подобраться ко мне через них.

— Вот она, красавица! Стоит уже более трех сотен лет. А сколько событий пережила? Одно только восстание Пугачева чего стоит! Кстати, а там вот дальше, видишь, это ворота в Азию!

— Здорово тут, — отозвался я, следя за рукой водителя. Он так увлекся, что почти не следил за дорогой.

Когда оборонительные сооружения оказались впереди, я облегченно выдохнул. Хорошо, что меня сюда на машине подбросили, сам бы я сюда пешком не сунулся. Мы проехали еще квартала три и оказались на другой окраине города, прежде чем машина остановилась.

— Тебе сюда дружище! — автомобиль остановился возле поворота, и я увидел небольшой переулочек, который соединял две улицы. С обеих сторон переулка было всего по шесть домов, а дороги не было вообще. Это земляная пародия на дорогу, на которой даже в летнюю жаркую погоду были следы от луж, были самым настоящим насмехательством над ямщиками, которые решили выйти на покой. Дескать, устали от плохих дорог за время работы? Получите кое-что похлеще. Да, к персту Пермского князя есть серьезные вопросы. Это ж как надо довести такой чудесный город?

Я все-таки всунул водителю пятирублевую купюру, хоть тот и не хотел брать деньги, но в качестве подарка детям согласился. Я тоже оказался не промах и хорошенько изучил автомобиль, пока мы ездили. За сиденьем лежали детские игрушки, значит у извозчика была семья и как минимум один ребенок.

— Ладно, ищейка, давай теперь ищи семью Архипа, — произнес я себе под нос, перешагивая через лужу.

Ох и задачку он мне подкинул! Третий дом от угла. А с какой стороны считать, если домов на каждой стороне шесть, и третьих домой от угла выходит четыре. Ладно, попробую на удачу. Я решил подойти сначала к тому дому, где было видно хозяйку. Женщина стирала в небольшом тазике, и я невольно вспомнил Алевтину. А ведь они тоже жили на Каменной балке и откровенно бедствовали.

— Простите, я ищу третий дом от края в переулке Ямщиков, — я в точности воспроизвел адрес, который мне сказал Архип. Надо же, у этих домиков даже номеров толком нет. Окраина Оренбурга была очень бедной.

— Зачем он вам? — удивилась женщина, и в ее глазах промелькнул огонек.

— Я должен передать весть о гибели Архипа и постараться помочь его семье чем смогу.

Решил не темнить, а сказать сразу как есть. Даже если эта женщина не была женой моего друга, она точно его знала, иначе как объяснить ее реакцию? Женщина выронила белье из рук и присела на землю.

— Архипушка мой… кто ж его так?

— Надсмотрщики на копях, — ответил я. — Мы с ним попали туда в один день, точнее ночь, потому что везли нас в темное время суток. Последние две недели жизни я был рядом с вашим мужем и помогал ему чем смог, а когда он погиб, простился с почестями.

— Чего вы хотите? Я бедная женщина, брать у меня нечего. Мне и самой нужна помощь — у меня ребенок болен. Если бы не он, Архипчик бы ни за что не стал рисковать и работать по ночам.

— Я могу чем-то помочь?

— Чем ВЫ можете помочь? — женщина осмотрела меня с ног до головы и покачала головой.

— Излечить я вряд ли смогу, но если получится, выиграю время. Позвольте я хотя бы посмотрю в чем дело?

— Вы целитель? — в голосе женщины звучало недоверие. Еще бы, учитывая, что выглядел я совсем не как представитель медицины.

— Не совсем, — я призвал дар, и вокруг меня заплясали синие искорки и засветилась аура.

Женщина тут же ахнула и едва не упала от удивления. По всей видимости, они никак не ожидала увидеть одаренного, еще и в таком виде.

— Позвольте я войду и осмотрю вашего ребенка, — попросил я снова, теперь уже более настойчиво.

Через пару минут я был уже в доме Архипа. Да, жили они бедно, но на пропитание хватало. В самой большой комнате, которая была одновременно и кухней, и столовой с гостиной, на печи лежала девочка. Она была закутана в одеяло и шерстяной платок, а ее отсутствующий взгляд упирался в обшарпанный потолок.

— Целители говорят, что ей нужно лечение, но денег уже нет. Я и не знаю что делать, — женщина всхлипнула и прикрыла лицо рукой. — Сначала Архип, теперь София…

— Спокойно! — я подошел к девочке и остановился возле печи. — Привет, я — Миша. Пришел в гости проведать тебя.

Девочка слегка повернула голову, скосила на меня глаза и едва пошевелила губами, но я не смог понять что она пыталась сказать. Мне показалось, что слова просто не сорвались с ее уст. По бледному лицу девчушки было видно, что она очень слаба. И куда смотрят целители и одаренные? Ребенок ведь умирает!

— Я вижу как тебе плохо и хочу помочь. Сейчас я поделюсь с тобой частичкой своей силы. Тебе станет немного теплее и появятся силы. Только не спеши их тратить, договорились?

Девушка моргнула, и я понял, что она услышала меня. Ее мать стояла рядом и с опаской косилась на меня.

— Простите, я не поинтересовался как вас зовут, а Архип не успел сказать…

— Аглая.

— Пожалуйста, помогите мне. Девочку нужно перевернуть на спину и поднять одежду. Я приложу ладони к спине и поделюсь частичкой силы.

Женщина с недоверием отнеслась к моей идее, но не ослушалась. Не пойму, неужели им никогда не помогали одаренные? Это ведь распространенная практика — работать совместно с целителями.

Девочка слегка вздрогнула, когда я коснулся ее горячей спины руками. Как бы я не старался их растирать, они все равно были холодными в сравнении с температурой ее тела.

— У нее жар, нужно найти и снять воспаление, тогда источник жара исчезнет, и он спадет.

Я закрыл глаза и попытался представить внутреннее строение тела девушки, как это делают целители. Ничего. Понимаю, что нужна практика и знания, но сейчас взять их было негде. Хорошо, попробую просто поделиться с ней частью энергии. Пусть она будет вытекать из больного тела, но ей хоть немного станет легче и поможет бороться с болезнью.

Я чувствовал как дар течет по моему телу, устремляясь к ладоням. На подушечках пальцев и на самих ладошках немного покалывало, но я не убирал руки. Уже через пару минут София стала дышать ровнее, а еще минут через пять ее щеки порозовели. Теперь девушка открыла глаза и смотрела на мать, которая одной рукой придерживала ее, а второй гладила по волосам.

— Софиечка, все хорошо. Этот человек поможет нам, — твердила женщина, несмотря на попытки сосредоточиться на процессе, я слышал как ее голос дрожал.

— Все, больше пока не могу, — ответил я, бессильно опустив руки через двадцать минут.

— Спасибо, — прошептала София, а ее мать бросилась мне в ноги.

— Перестаньте! Я просто помогаю ребенку, к тому же дочери человека, с которым мы вместе попали в беду. Не хочу вас расстроить, но полностью вылечить Софию я не смогу. У меня просто нет нужных знаний и опыта, чтобы сделать это. То, что я сделал — временная мера, но там, где я живу, есть достаточно людей, которые могут вам помочь.

— Куда нам нужно ехать? — с готовностью произнесла Аглая.

— Думаю, сегодня вам лучше остаться здесь. На ближайшее время девочке хватит сил, еще пару дней ей будет немного легче, но дальняя дорога сейчас не под силу Софии. Я сам приведу или пришлю сюда людей, которые смогут ей помочь. В крайнем случае, пришлю денег, чтобы вы обратились к целителям.

— Не нужно денег, нам нечем будет отдать, — Аглая опустила глаза в пол.

— А мне и не нужны ваши деньги. Я хочу, чтобы ребенок был здоров, но для этого мне нужно добраться до Ростова-на-Дону.

— Дорога далекая, потому вам лучше отдохнуть, — произнесла женщина. — Останьтесь хотя бы до утра, а потом отправитесь в путь. Я сейчас накрою на стол.

— Нет, я уйду этой ночью. И мой вам совет — люди, которые убили вашего мужа, могут искать меня. Есть вероятность, что кто-то из пленников попал в руки надсмотрщиков и рассказал о том, где жил Архип и куда я направляюсь. Вам лучше перебраться куда-то, где вас не будут искать.

Женщина побледнела, но сдержала себя в руках. Аглая бросила быстрый взгляд на дочь, словно желая удостовериться, что с той все в порядке, и кивнула.

— Мы уйдем. Моя сестра живет в Камышовке, это в паре верст к югу отсюда. Подождем там, а потом будет видно.

— Нам сейчас главное вылечить Софию. Потом вы сможете перебраться в Ростов. Я найду для вас хорошие условия.

От нормальной еды я не смог отказаться. Не хотелось объедать женщину с ребенком, но после брожения по лесу и голода я едва не валился с ног. До утра решил не оставаться. Все равно у меня нет документов, поэтому билет на поезд не продадут. Придется пробиваться скрытно, а делать это лучше ночью. Да и был страх, что кто-то из болванов, идущих в сторону Уфы, попался в руки надсмотрщиков или лично Родионовых. Если так, они выболтают все, даже что ели на завтрак неделю назад, лишь бы получить мизерный шанс на жизнь, а выгораживать меня никто из них не будет. Если так, бежать нужно не только мне, но и Аглае с Софией, потому что за ними обязательно придут.

Оставил себе двадцать рублей на всякий случай, а остальные деньги отдал Аглае. Женщина пыталась отказаться, но я настоял. На самом деле это были небольшие деньги, но на пару дней им должно было хватить. Или лекарства купят, чтобы София продержалась до прихода помощи. То, что в Оренбурге ее никто не будет лечить, я уже понял. Если и были целители, которые стремились помочь, то они были завалены работой и не могли разорваться на всех. А в Камышовке помощи точно ждать не от кого.

Аглая с дочерью тоже не стали ждать до утра — собрали пожитки и ушли как только стемнело. Я провел их до окраины города и направился в сторону вокзала. Я заранее узнал у Аглаи где находится железная дорога, поэтому шел уверенно. Только иногда оглядывался, чтобы проверить нет ли поблизости Надзора или дружинников.

Вокзал в Оренбурге выглядел впечатляюще. Пара отдельных путей для пассажирских поездов и несколько путей для грузовых. Именно они меня и заинтересовали. Я направился в сторону грузовых вагонов и тут же обратил внимание на группу людей, стоящих на перроне. Двоих сутулых и исхудалых мужчин с ссадинами на лице я узнал в первое же мгновение. Это были ребята из соседней бригады пленников, а вот еще двое стоявших рядом с ними человек мне оказались незнакомы.

Я тут же юркнул за стену дома и направился в обход. Если эти двое стоят тут, то есть шанс, что кроме них есть еще кто-то. Вот идиоты! Все-таки попались в лапы преследователей. Надеюсь, не все, и кому-то удалось сбежать. Ладно, шуметь здесь мне точно не следует. Было логично предположить, что они возьмут под контроль все транспортные развязки. Ничего, мы еще повоюем. К счастью, те болваны меня не заметили, и у меня есть преимущество. Я знаю об их присутствии, а они — нет.

Ближайший ко мне состав оказался непригодным для путешествия. На путях стояли вагоны с лесом, и каждый вагон просматривался со стороны. Ну и где там прятаться? Второй состав тоже отбросил, потому как он отправлялся на восток. А вот третий меня вполне устроил. Стоило мне приблизиться к вагону, рядом появился незнакомец. Я машинально активировал силу и приложил его головой о вагон, отчего тот обмяк и упал на землю. Да, все-таки навыки с прошлых воплощений неплохо работают. Другой бы на моем месте растерялся и упустил драгоценное время. Остается надеяться, что его нескоро бросятся искать. Тело одаренного я забросил в состав, едущий на восток. Когда его обнаружат, я буду уже далеко отсюда.

Убедившись, что рядом нет никого, кто бы заметил мои манипуляции, я забрался внутрь вагона с рудой и устроился так, чтобы не было видно со стороны. Местечко было не самое мягкое, но что поделать. Путешествие в комфортабельном салоне мне явно не светит.

Рядом послышались голоса и звук шагов, отражавшихся от платформы. Проверяющие шли вдоль вагонов и осматривали их перед отправлением. Отлично! А то я уже тут залежался. Как поедем, обязательно устроюсь тут как следует, а пока приходится сидеть как мышь. Как бы вообще не пришлось в руду закапываться.

Прошло еще несколько минут прежде чем весь состав дернулся, и от локомотива по вагонам побежала волна. Еще одна, еще! Да, тащить десятка два грузовых вагонов — то еще занятие. Тут так просто не поедешь. Наконец, состав медленно пришел в движение и покатился вперед. Понемногу мы ускорялись, а шум вокзала затих вдалеке.

Только через несколько минут я осмелился поднять голову и высунуться наружу. Оренбург остался далеко позади, мигая на прощание огоньками. Где-то там остался бездельник Фома, Аглая и София, которой нужна помощь. Ничего, скоро я вернусь домой, вот тогда со всем и разберусь!

Глава 5

Почему никто не помог?

Путешествие оказалось не самым простым. Пока неподвижно лежал, отдавил себе все бока, и теперь они ныли. Пытался поспать, но твердая руда не давала как следует прилечь. В итоге забился в угол вагона, расчистил себе немного места, постелил плащ Родионова и продремал, пока мы не прибыли на новую станцию. Далеко уехать не вышло. Поезд прибыл в Волгоград и здесь его уже ждали, чтобы разгружать. Меня не заметили только благодаря тому, что я вовремя выскочил из вагона, пока рабочие не добрались до меня. И что теперь делать? До Ростова пешком точно не доберусь, а денег на извозчика мне не хватит. От силы — по городу покататься.

В итоге я принял единственно разумное решение — часть денег потратил на еду и отправился искать нужный мне поезд. В путешествии зайцем был всего один плюс, но куча минусов. Например, ты не выбираешь куда ехать, а прыгаешь в тот вагон, который отправляется. При этом стараешься остаться незамеченным.

Купил два пирожка с картошкой прямо на вокзале и проглотил их за одно мгновение. Тепло и вкус еды подняли настроение. Неплохо, жизнь налаживается. Конечно, были еще кулебяка с мясом и беляш, но их брать я побоялся. Не хватало еще с желудком мучиться. Дар, конечно, поможет, но лишние проблемы мне сейчас точно ни к чему. А вот и подходящий поезд, вот только идет он до Красногоровки, не заходя в Ростов. Ладно, за неимением других вариантов сгодится и этот. Устроился в крытом вагоне, в который едва удалось пробраться. Внутри были тюки с какими-то товарами и огромезные ящики, но я даже не стал проверять что в них хранится. Устроился удобнее между ящиками и проспал почти всю дорогу до Красногоровки. Проснулся только когда поезд приближался к городу.

Хорошо, вот я в Красногоровке, что дальше? Добраться до Новолиманска и заглянуть в свою ячейку за деньгами не выйдет — ключ, висевший все время на шее, сняли. Нет, одного ключа будет недостаточно, чтобы получить доступ к моей ячейке в хранилище, но беда в другом — без документов я тоже не смогу заглянуть туда. А ведь там еще оставалось немного денег, которые сейчас очень даже пригодились бы. Я прошелся по вокзалу и проводил взглядом пассажирский поезд, который только-только вернулся с Ростова.

А что, если заглянуть к моей старой знакомой? Думаю, она не откажет в помощи. Я вспомнил вдову Брыльскую и поморщился. Нет, ее болтовни и попыток закадрить меня я точно не перенесу.

— Миша? Какая неожиданная, но не менее приятная встреча! — ну вот, легка на помине. Брыльская пробежала взглядом по мне, остановившись на потрепанной одежде. — Что-то случилось?

— Да, были небольшие сложности в дороге. Не ожидал встретить вас в Красногоровке. Мне казалось, вы собирались перебраться в Ростов.

— Ах, Мишенька, если бы наши мечты было так легко осуществить! А ты какими судьбами в наших краях?

— Путешествую, — отозвался я и ухмыльнулся.

— Вот как? А я собираюсь поужинать. Не составишь мне компанию?

— Честно говоря, только недавно поел.

В этот момент желудок издал протестующий звук, не желая мириться с таким бессовестным обманом.

— Я-ясно, — протянула женщина. — Может, прогуляемся?

— Конечно! — я подставил руку, и Лариса тут же схватилась за меня.

— Надо же, мы почти год не виделись! Что у тебя произошло в жизни? Расскажи, мне так интересно все знать!

— Много чего, — отозвался я, вспоминая обо всех событиях. Да, произошло много всего, но рассказывать об этих событиях нельзя. — Окончил первый курс академии, занял второе место на местном турнире и мог бы поехать в Москву, но не срослось.

— Ничего, ты способный молодой человек, у тебя все получится!

Женщина остановилась, отпустив руку, а я машинально осмотрелся вокруг. Вокзал уже давно остался позади, а мы шли по безлюдной посадке. Бросив взволнованный взгляд по сторонам, Лариса трясущимися пальцами принялась расстегивать пуговицы на своей кофте.

— Что ты делаешь? — я посмотрел на женщину, но та словно не слышала меня и с удвоенной силой принялась раздеваться. Кофточка полетела в сторону, повиснув на кустарнике, а чашечки лифа соскользнули вниз, предоставляя моему взору шикарную пышную грудь с бордовыми сосками. Даже для своего возраста она выглядела сногсшибательно.

— Миша… я хочу… сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Смогу, — я спокойно поднял кофточку и прикрыл обнаженную грудь Брыльской.

— Все дело во мне? Я тебе не нравлюсь? — на глаза Ларисы навернулись слезы. — Я никому не нравлюсь. Миша, если бы ты знал как это ужасно!

— Ты думаешь, что дело в этом? — я обнял женщину за плечи и наклонился, чтобы поймать ее взгляд. — Лариса, ты невероятная женщина и выглядишь потрясающе. Если бы я не пытался себя контролировать, то непременно набросился на тебя как голодный тигр, но это совсем не то, что тебе нужно. Чего ты ищешь, добиваясь внимания мужчин? Ты думаешь, что ты неполноценна и хочешь, чтобы тебя дополнял кто-то сильный?

— Да! Да, да, да, тысячу раз да! После смерти мужа я поняла, что ни на что не гожусь. А это чувство, когда я желанна, когда мужчины находятся рядом со мной, уделяют внимание… Я снова чувствую себя нужной.

— Научись быть собой и чувствовать себя хорошо даже в одиночестве. Вот увидишь, тогда люди будут воспринимать тебя совершенно иначе.

Я провел рукой по щеке женщины, вытирая слезы, и она улыбнулась.

— Спасибо, Миша! Не перестаю удивляться, насколько ты все понимаешь. За последние пару лет многие мужчины были со мной, и никто не попытался поддержать меня. А ты… Ты даже не воспользовался моим состоянием…

— Потому что я хочу помочь, — я прижал к себе голову Ларисы и поцеловал ее в макушку. — Пойдем обратно. И пообещай, что будешь работать над собой. Ты прекрасна и заслуживаешь гораздо большей участи, нежели быть утехой в объятиях случайных мужчин.

Мы прошлись с Ларисой до вокзала и болтали о жизни. Она пообещала, что восстановит дело ее покойного мужа и будет дальше развивать парк в Красногоровке. После чего обязательно найдет себе призвание по душе.

На вокзале я купил себе билет до Ростова и через полчаса уехал, оставив Ларису на перроне. Женщина махала мне в след и сейчас улыбалась. Уже не той кокетливой улыбкой женщины, пытающейся завоевать внимание, а счастливой улыбкой женщины, которой было просто хорошо. Хотя бы морально.

Пока я добирался до Ростова, думал куда направиться в первую очередь. В академию? А если там будут ждать? Думаю, Игнатьевых уже поставили в известность, что переданный ими пленник сбежал и может быть опасен. Даже если не Игнатьевы, Родионовы могут заявиться сюда и ждать встречи со мной. Все-таки я прикончил Вениамина и возможно кого-то еще из их семьи — попробуй их разбери, когда лица закрыты капюшонами. Рука сама потянулась к карману и сжала перстень одного из участников ритуала.

— Дружище, тебя где в Ростове высадить? — водитель повернулся ко мне и нахмурился, увидев на моем лице задумчивое выражение.

Знать бы еще самому где выходить. Попросить остановить в пригороде и отправиться к Фроловым? Если Константин на месте, он обязательно поможет и подскажет что делать. А если нет? Да и светиться возле его дома опасно — вдруг меня уже по всему Великому княжеству ищут, а я приведу Родионовых к дому своих друзей, в котором, между прочим, живут Алевтина и Кирилл. В Красногоровке я об этом не подумал, да и кто меня там будет искать? А вот у Фроловых могут.

— Где-нибудь возле вокзала или академии, попросил я.

— Так ты из одаренных? — глаза водителя полезли на лоб.

— Да, а что? Это проблема?

— Нет, просто непривычно видеть одаренного в… таком виде, — перед тем, как произнести последнюю фразу, водитель явно замешкался. Похоже, он понимал, что с большой вероятностью я могу принадлежать к какому-нибудь дворянскому роду и могу принять его слова в штыки. Хотя, стал бы я тогда искать попутку?

— Ну, не всем же одаренным на собственных машинах разъезжать, — отозвался я.

Машина остановилась на обочине, я поблагодарил водителя и вышел на улицу. Он подбросил меня почти до самой академии, но остановился где-то в сотне шагов от ворот. Похоже, он боялся даже приближаться к этому месту. Интересно, у всех людей такой страх перед одаренными, или только у этого человека? С такими отношениями в обществе недалеко и до бунта, который может закончиться очень и очень плохо для всех.

— Ваши документы! — пробасил один из дружинников, полностью облаченный в доспехи.

— Мои документы в академии. Обратитесь в госпоже Андрияновой или господину Сорокину, чтобы они подтвердили мою личность.

— Никого из указанных вами людей в академии нет.

Внутри меня похолодело. Действительно, середина лета, на что я рассчитывал? Скорее всего, Андриянова сейчас отдыхает где-то на юге, а Палыч охотится в лесах Сибири или рыбачит в Черном море. А кто же тогда остался за главного?

— А Булыкин, Брусникина, Ведагор, наконец, есть? Хоть кто-то из преподавателей остался?

Я прекрасно понимал, что эти ребята меня не выпустят, а значит, к Фролову я уже не попаду. Ладно, пусть проверяют, их проблемы, я бы вообще спокойно развалился в кресле для ожидания, если бы не драгоценное время, которое приходилось терять.

— Гущин!

Знакомый голос заставил меня обернуться. Не сказать, что я был рад видеть этого человека, потому что передо мной стоял Тимашевский. Интересно, а этому типу что понадобилось в академии?

— Как любопытно порой оборачивается жизнь, не находите, господин Гущин?

— Вы о чем?

— И года не прошло как мы снова встретились с вами здесь, в стенах академии. И что самое интересное, снова есть повод для общения. Вот только теперь есть один любопытный нюанс. Сейчас здесь нет Андрияновой, и никто не станет мешать нашему мужскому разговору. Видите ли, пока вы не прошли ворота, я могу совершенно спокойно забрать вас с собой, не получая на то разрешения Андрияновой, Сорокина, да хоть самого князя! Поэтому скажите мне, готовы ли вы общаться здесь, или нам все же лучше переместиться в более удачное для этого разговора место?

— Вы спрашивайте, Кирилл Семенович. Пока не спросите, не получите ответ.

— Мне нравится ваш настрой, — Тимашевский сощурился, словно пытался уловить в моих словах издевку. — Хорошо, тогда расскажите мне все, что вы знаете об убийстве студента на крыше академии.

Убийства? Ого, весело у них тут. Похоже, покаменя здесь не было, ребята тоже веселились на полную катушку. Стоп,кто это мог быть? Надеюсь, не кто-то из наших.

— Видите ли, господин Тимашевский, меня больше двух недель не было в академии, поэтому я вряд ли смогу вам помочь.

— Ошибаетесь, Гущин! — Тимашевский нахмурился и повысил голос. — Убийство произошло ровно в день вашего исчезновения. Более того, ваш неожиданный уход, который не был никем замечен, наводит меня на определенные мысли.

— Какие же?

— Сами посудите: убийство произошло на крыше, куда вы частенько наведывались. Свидетели говорят, что несколько раз видели вас там, иногда даже в компании с госпожой Градовой. На крыше, где обнаружили тело студента, найдены следы боя. Да и потом, с этим студентом у вас, Гущин, был конфликт. Все факты указывают на то, что вы как минимум там были.

Ясно, кого-то я все-таки прикончил во время потасовки, вот только кого? Кильчицкого, или Игнатьева? Очень бы хотелось, чтобы второго, но я не верю в такую удачу.

— Понятия не имею причем там крыша и я. Там мог оказаться кто угодно.

— Гущин, признайте, что вы были свидетелем убийства Никитова, или вообще участвовали в нем! —

Никитов? Я попытался придать выражению лица спокойный вид. Причем здесь он? Я точно не мог его убить. Может, Тимашевский пытается заманить меня в ловушку?

— Никитова я не убивал, могу подтвердить даже под воздействием духовника.

— За этим дело не заржавеет, — заверил меня Тимашевсикй.

Ну да, расскажи. Тогда почему мы еще здесь? Нет, хитрый коротышка, если бы ты мог, уже давно затащил бы меня в застенки своей дознавательной комнаты. Но я все еще здесь, а это значит, что тебе что-то мешает.

— Хорошо, Гущин, а как вы объясните, что на руках Никитова была ваша кровь?

— Значит, это он ударил меня по голове.

— То есть, вы там были?

— На крыше? Да, я ждал Ингу Игнатьеву. Зачем — не скажу, это личное.

— Не сходится, Гущин. Там были следы борьбы — сломанные сваи, выбитые стекла, обожженные опоры, наконец. Кто был там кроме вас?

— Кирилл Семенович, я ведь если отвечу, вы все равно не поверите.

— Попробуйте меня удивить.

— Там были Игнатьев с Кильчицким. Они напали на меня, а я отступал и потом потерял сознание. Опомнился уже в вагоне грузового поезда, который завез меня далеко на восток. И сейчас, господин Тимашевский, я хочу вернуться в свою комнату, привести себя в порядок и призвать к ответу двух этих людей. Оказывается, сзади напал на меня Никитов, но его призвать к ответу уже не выйдет, насколько я понимаю.

— Ты нарочно меня дразнишь, щенок? — Тимашевский подошел ко мне вплотную и посмотрел снизу вверх. — Ты ведь знаешь, что Игнатьева с Кильчицким отправились в Москву и допросить их я не смогу. Сначала ты пудришь мне мозги и оставляешь нераскрытым дело о нападении на поместье Гущиных, теперь ты мне подсовываешь еще один труп! Поверь, Гущин, я добьюсь, чтобы ты попал в застенки комнаты для дознаний, и вот тогда я все с тебя вытрясу!

Тимашевский замолчал, выдохнул и немного успокоился, после чего бросил на меня гневный взгляд. Все это время я стоял спокойно, едва сдерживая на лице улыбку. Ну не рыдать же. Пусть изводится, я ему на допрос не набивался.

— Я бы забрал тебя прямо сейчас, но знаешь что играет тебе на пользу? Рядом с телом Никитова лежала марля, смоченная парализующим ядом. Это очень хорошо вписывается в твою теорию. Но не расслабляйся, Гущин! Я добьюсь встречи с Игнатьевым и Кильчицким, а потом мы еще вернемся к нашему разговору.

Тимашевский развернулся к дружинникам и махнул рукой.

— Впустите его, пусть катится куда ему нужно.

Что за дела? С каких пор Тимашевский отдает приказы дружинникам? Почему меня никто не встречает, что здесь вообще происходит? В здание академии я вошел в самом скверном расположении духа. Мало того, что в последние две недели мне приходилось вкалывать в копях, бежать из плена, питаться чем попадет и путешествовать на поезде в роли руды, так еще и в академию не пускают и грозятся выставить убийцей. Вот что Тимашевскому удалось, так это вывести меня из себя.

Дверь в гостиную едва не влетела с петель, когда я резко распахнул ее и вошел в комнату. Мое появление произвело настоящий фурор среди небольшой группы студентов, которые были там.

— Миша! — Влад с Машей одновременно подскочили со своих мест и бросились ко мне.

— А вы что здесь делаете? Для вас каникулы не предусмотрены? — произнес я, обведя их взглядом.

— Вообще-то мы собирались ехать на Великий турнир в Москву, — с обидой в голосе отозвалась Маша. Ее явно задела моя реакция.

— Молодцы, готовьтесь! Я ведь вижу, что не сидите без дела.

— А ты где был? Мы тебя обыскались. Думали…

— Что думали? Что меня убили, или похитили и увезли на Урал в копи?

— Что за ерунда? Какие еще копи? — Влад недоуменно уставился на меня, но тут же взял себя в руки. — Миша, давай на пару дней поедем к нам, ты приведешь себя в порядок…

— Я и здесь могу привести себя в порядок, — я направился в сторону лестницы, ведущей к комнате.

— Миша, ты обиделся?

Голос Маши заставил меня остановиться. Что-то внутри взбунтовалось, и эмоции вырвались наружу. Я едва сдерживал себя, чтобы не перейти на крик.

— С чего бы мне обижаться? На меня напали, похитили из академии у всех на глазах, сослали на Урал, где мне приходилось махать киркой с утра и до ночи, чтобы выжить, сражаться, скрываться от преследования и спать в куче листьев. И знаете что самое интересное? Никто! Никто даже не побеспокоился о том куда же делся Миша Гущин.

— Миша… — Влад поднялся и хотел что-то сказать, но я его перебил.

— Подожди, я не закончил. Ты сейчас скажешь, что вы волновались за меня? Да, впрочем, ребята, не стоило волноваться. Спасибо, своими силами справился! Вот только знаете что самое обидное? Когда я вернулся сюда, меня даже на порог не хотели пускать. Ни Андрияновой, ни Палыча нет. Еще и Тимашевский набросился. Что тут вообще происходит?

— Хорошо, что ты спросил, — произнес Влад, глянув на меня исподлобья. — Ты закончил свою гневную тираду?

— В общем, да. Извините, накопилось. Когда я ехал под поездом, рискуя в любой момент сорваться и превратиться в лепешку, я рассчитывал, что меня здесь встретят совсем иначе.

— Ты ведь ничего не знаешь! — Маша поднялась и удивленно прикрыла рот рукой.

— Чего не знаю? — я снова обвел взглядом друзей и покосился на остальных студентов, которые стали невольными свидетелями нашего разговора.

— Так, идем-ка пройдемся, приведешь себя в порядок немного позже.

Влад взял меня под руку и потащил к выходу, а Маша поднялась и поспешила следом за нами.

— Куда мы идем?

— В парк. Как ни странно, но там куда меньше лишних ушей, и мы сможем поговорить не таясь.

Пару минут мы шли молча. На выходе из здания я заметил двух охранников, на которых поначалу не обратил внимания. Выходит, охрану еще увеличили, или этих поставили только сейчас? Они повернули головы в нашу сторону, но за шлемами я не смог рассмотреть их лиц. Мы свернули в сторону стадиона, прошли полосу препятствий Палыча и устроились на одной из лавочек в парке.

— Рассказывай! — потребовал Влад.

— Что рассказывать? Меня заманили на чердак, я проверил, что там чисто, но попался в ловушку Игнатьева и его компании…

— Так это ты… Никитова… — Маша охнула и закрыла рот рукой.

— Нет! Тимашевский мне все нервы вытрепал, но я понятия не имею кто стоит за его убийством. Точнее, у меня есть два варианта. Либо его прикончили дружинники, которые поднялись на чердак по моей наводке, либо сам Игнатьев, чтобы замести следы.

— Зачем ему убивать друга? — нахмурился Васильев.

— А почему нет? Это же Макар! Он способен на любую подлость. Только подумайте, они с Кильчицким отправились в Москву, а Никитов должен был остаться здесь. А что, если он проболтается о моем исчезновении, или о других планах ребят? Ненужного свидетеля решили просто убрать.

— Нет, это слишком подло даже для Игнатьева, — Влад покачал головой, отказываясь верить в мою теорию. Но я верил, более того, был почти уверен в этом.

— Я другого не пойму. Дружинники должны были подняться на чердак через десять минут после меня. Неужели Игнатьев успел так быстро замести следы и убраться через другой ход?

Ответ нашелся у Маши.

— А тебя не смутило, что Игнатьеву удалось незаметно вынести твое тело из академии? Второй десяток дружинников, которым довелось охранять академию, был из новичков. И хоть их тщательно проверяли, все они были верны заговорщикам. Игнатьевы верно предугадали действия Карнаухова. Он решил, что раз академию все равно трогать нелепо для обеих сторон конфликта, то новичков отправят именно сюда, а сильные боеспособные части будут следить за порядком в столице княжества. Пока ты дрался на крыше, здесь такое началось! Дружинники дрались друг с другом, студенты вцепились друг другу в глотки. Из-за беспорядком семеро студентов погибли, включая Никитова.

— Кто-то из наших?

— Нет, остальные шестеро со старших курсов. Первый курс, на удивление, не пострадал.

— Потому что зачинщики беспорядков в это время были заняты мной, — ответил я, не сумев сдержать улыбку. — Выходит, заговорщики едва не взяли академию?

— Верно! Они побоялись, что студенты разъедутся по домам и тогда взять в заложники детей глав родов, которые поддерживают Карнаухова, не выйдет. Миша, тут происходил такой хаос, что твое исчезновение прошло бесследно. Карнаухов убит, несколько сотрудников академии до сих пор на больничных койках.

— Карнаухов мертв? — я ошарашено уставился на друзей. — А кто же теперь князь? У него ведь не было сына, и братьев тоже нет.

— Пока обязанности князя выполняет Андриянова, как десница князя, но ей сейчас очень тяжело, сам понимаешь, смерть Карнаухова сильно ударила по ней, поэтому по сути всем заправляет Сорокин.

— Вот бы его на роль князя! Этот спуску никому не даст, — я представил как Палыч в княжеском наряде будет гонять студентов по полосе препятствий.

— Так он ведь простолюдин. Увы, но его князем точно не выберут. Впервые за историю существования Ростовского княжества князя будут выбирать на вече. Так что сам понимаешь — твое исчезновение произошло бесследно. Пока разобрались что к чему и отбили нападение, потом помогли раненым и вышли в безопасное место… В общем, мы решили, что ты либо погиб в той бойне, либо тебя похитили. Мы говорили и Палычу, и Тимашевскому, они обещали помочь, но так ничего и не сделали.

— Да, особенно Тимашевский поможет, — отозвался я. — Он вообще решил, что это я убил Никитова и пустился в бега.

— Зря ты так! — заступился за него Влад. — У него работа такая, но он выполняет ее как следует.

— Конечно же, Игнатьев и Кильчицкий не участвовали в бойне…

— Еще бы! Они что, дураки так подставляться?

— Мда… Извините, ребята. Я не знал, что вы тут тоже веселились без устали.

— Ладно, давай снимай с себя этот клоунский костюм, прими душ и спускайся. Поедем к нам, — скомандовал Влад.

— Погодите, а как же турнир? Вы же приехали, чтобы подготовиться к нему.

— Палыч отпустил нас на пару дней по домам. На третий день нужно вернуться в академию, — ответил Влад и запнулся. — Да, Мишка, обидно вышло. Выходит, ты дважды с Москвой пролетел. И на турнир не попал, и в академию.

— Ну. Не бывает худа без добра, — отозвался я. Для себя уже давно решил, что теперь вплотную займусь Игнатьевыми. Не знаю почему там до сих пор тянут с их арестом, теперь я всерьез намерен разобраться с ними и вернуть Сашку.

— Маша, может, к твоему отцу? — я посмотрел на девушку и поймал ее удивленный взгляд. — Одному человеку в Оренбурге срочно нужна помощь, а еще я хочу ему кое-что показать. Думаю, он сможет рассказать мне больше. Без Константина тут не обойтись.

— Давай, — Фролова пожала плечами. — Влад, поедешь с нами?

— Не откажусь, — отозвался Васильев.

Через полчаса я присоединился к друзьям, и мы вышли из гостиной в коридор.

— Надо же, какая птица изволила посетить академию! — голос Палыча эхом отразился от сводов академии. Я резко повернулся и встретился с ним глазами. Судя по виду Сорокина, он еще дулся на меня.

— Я вернулся, Геннадий Палыч! — произнес я и улыбнулся.

Какое-то время старик смотрел на меня, а потом ухмыльнулся и произнес:

— Собирайся, Гущин!

— Куда? — я удивленно посмотрел на Палыча.

— Что значит куда? В Москву поедем на турнир! Ты же финалист, етить твою колоду! Едешь ты, Фролова и Васильев. Вон как сложилось, даже проводить дополнительный раунд не придется — все остальные, кто до четвертьфинала дошел, в Москву перебрались.

— А Паневин? Вы же взяли его в команду, когда я ушел…

— А что Паневин? Он отказался участвовать. Или ты хочешь, чтобы я его силой тащил на убой? Виданное ли дело — выпускать бойца первой ступени на Великом турнире! — Палыч плюнул и сердито посмотрел на меня. — Не знаю в какой ты форме, но раз ты остаешься в РАДО, то и место в команде твое, так что через два дня жду в академии. Делай что хочешь, но чтобы показал максимум из того, что можешь!

Глава 6

Еще больше вопросов

До поместья Фроловых мы добрались всего через полчаса. Никогда не думал, что буду так рад видеть это место.

— Миша! Рад видеть в добром здравии! — Константин вышел встречать нас на порог.

Денис и Кирилл заметили наше появление, бросили свои игры на детской площадке и помчались к нам.

— Мишка, я думал, ты пропал, — произнес Кирилл, обхватив меня руками вокруг пояса. — Где ты был все это время?

— Пришлось немного попутешествовать, — ответил я, ухмыльнувшись. — Побывал на Урале, вот только с подарками вернуться не вышло.

— Я рад, что ты приехал живой и здоровый, без всяких подарков, — отозвался Кирилл.

— Спасибо на добром слове, братишка, — отозвался я и потрепал его по голове.

Про себя я отметил, что с тех пор, как я помог Алевтине с Кириллом деньгами прошли, а я так и не раздобыл новые деньги. Обязательно нужно решить этот вопрос в ближайшие месяцы. Кстати, где там моя стипендия за первый год учебы? Я так и не притронулся к этой сумме. Пусть меньше, чем в московской академии, но за учебный год должна была набежать кругленькая сумма.

— Пройдемте в дом, — пригласил нас Константин. — Мне кажется, Мише есть что рассказать нам.

Я кивнул и направился следом за Фроловым-старшим, а вся компания поспешила следом за нами.

— Денис, Кирилл, погуляйте пока не улице. Мы позовем вас немного позже, — скомандовал Константин.

— Ну вот! — Фролов-младший опустил плечи, повернулся и обиженно зашагал в сторону детской площадки. Кирилл повторил манеры своего друга и отправился следом за ним.

Мы устроились в гостиной, заняв места на мягких креслах, и тогда я вкратце рассказал все, что произошло со мной, упустив только встречу с культистами.

— Да, здорово потрепало тебя, Миша! В следующий раз будь осторожнее. Ты ведь понимаешь, что если бы мы даже захотели, не факт, что нам удалось бы тебя найти и помочь.

— Я все понимаю, поэтому не держу обиды. Уже не держу, — я посмотрел на Влада с Машей, которые улыбнулись моим последним словам. — И все же мне нужна ваша помощь. Девочка в Оренбурге нуждается в помощи. Сейчас они скрываются в Камышовке, где почти не найти толковых целителей. Понимаю, что она простолюдинка, которых во всем Великом княжестве огромное множество, но я многим обязан ее отцу, поэтому помочь семье Архипа — дело чести.

— Я отправлю три сотни рублей Аглае, — заверил меня Константин. — Этого хватит, чтобы оплатить услуги целителей, а когда девочка поправится и сможет выдержать путешествие, предложу перебраться к нам. С твоих слов я понял, что это хорошие люди, а нам такие нужны. Если они согласятся, я оплачу им дорогу до Ростова и предложу хорошие условия. Не хуже, чем Алевтине с Кириллом.

— Благодарю! Как только смогу, я отдам деньги.

— Об этом можешь не волноваться. Проверенные люди, на которых можно положиться, стоят куда больше, чем три сотни рублей лечения и сто двадцать рублей на билеты. Уверен, Аглая будет благодарна за спасение дочери и станет лояльна Фроловым.

— Скажите, а вы что-нибудь слышали об одаренных, которые могут гораздо больше, чем предусматривают атрибуты? К примеру, вырастить что-то из земли или читать мысли.

Некоторое время Константин внимательно смотрел на меня, не отводя взгляда.

— Ты уверен, что это не плод твоего воображения или видение?

— Уверен. Я видел этого человека и даже пробовал ягоды, выращенные им на вкус.

— Расскажи подробнее, — потребовал Константин и подался вперед. Краем глаза я заметил, что Маша с Владом тоже внимательно следят за мной.

Я вкратце пересказал историю нашей встречи со стариком, опуская некоторые моменты, и Константин все это время кивал головой.

— Да, Миша, тебе определенно повезло! Ты встретил одного из старцев. Это сильные одаренные, которые ушли в леса еще в те времена, когда только началась Смута.

— Так это было почти четыре сотни лет назад, — заметил я.

— Да! Они и по сей день живут там. Не они, конечно, а их потомки. Правда, их осталось совсем мало, но они есть. Кто-то живет небольшими селениями по сотне-другой человек, другие живут в одиночестве. Здорово же ты блуждал, если наткнулся на одного из таких людей. Обычно они селятся в паре дней пути от ближайшего города. Там, куда даже охотники не забредают.

— И что, они правда умеют больше, чем остальные одаренные?

— Сложно сказать, потому как о них практически никто ничего не знает. О старцах ходит много слухов от тех, кто их встречал, например, таких как ты рассказал, но никто точно не знает правда это или нет. Одно известно, что чужаков у отшельников не любят, а старцев отыскать не так-то и просто. Только если они сами выйдут навстречу.

— Выходит, он сам хотел пообщаться. Но зачем? Он ведь ничего особенного мне не сказал.

— Думай, Миша! — произнес Фролов. — Ладно, оставим наши дела и выпьем чая? Самовар уже, должно быть, вскипел.

Константин собрался подняться, но я остановил его жестом.

— Есть еще одна вещь, которую я хотел узнать.

Я вынул из кармана перстень, снятый с пальца убитого мной культиста, и положил его перед Фроловым.

— Убери это с моего стола, — процедил сквозь зубы Константин. Он мгновенно изменился в лице и стал серьезным как никогда. — Не знаю где ты был и откуда у тебя этот перстень, я не хочу, чтобы он находился в моем доме.

— Странно, а вот посреди Уральских гор, куда я попал по милости Игнатьева и его дружков, эти перстни носят без стеснения. Один из таких был у человека, который участвовал в странном ритуале, а второй — у Вениамина Родионова. Вот я и хотел выяснить как эти перстни могут быть связаны.

Я достал второй перстень, который принадлежал ранее Родионову и положил рядом с первым, несмотря на протесты Фролова. Константин глубоко вдохнул и попытался успокоиться. Ему потребовалось немного времени, чтобы подготовиться к этому разговору.

— Что ты знаешь о лжепророках?

— Ммм… Ничего.

Я напряг память, но ничего не вспомнил из прочитанного. Даже в памяти Михаила не было воспоминаний, связанных с лжепророками. Маша с Владом притихли и следили за нашим разговором, переводя взгляды то на Константина, то на меня.

— Не удивительно, — ответил Константин. — Эту часть нашей истории мы особенно старательно стирали из всех летописей. История с лжепророками ведет свое начало незадолго до Смутных времен и насчитывает где-то пять сотен лет. Думаю, ты понимаешь, что эти все знания, которые дошли до нас, туманны. Но кое-что мы знаем точно — лжепророки ходили по городам, наводили панику среди людей, стравливали их друг с другом и сеяли раздор. Поначалу на них не обращали особого внимания, так, изредка секли розгами для острастки, но потом они окрепли. Начали пропадать животные и люди, а когда оказалось, что эти люди приносили жертвоприношения, на лжепророков началась настоящая охота.

— Ты хочешь сказать, что этим перстням больше пяти сотен лет?

— Не думаю, скорее, кто-то пытается подражать им. И тем удивительнее, что тебе удалось отыскать это.

— Я бы сказал, что это они меня нашли. Точнее, их хозяева.

— Спрячь эти вещи, Миша. И не показывай никому без особой надобности. Возможно в скором времени они понадобятся тебе в качестве доказательства, — Фролов откинулся на спинку кресла и задумался, а потом поднялся и направился к книжному шкафу. — Как ты говоришь фамилия того человека? Родионов?

— Он самый.

Константин провел пальцем по корочкам книг и остановился на книге, которая была помечена как «Том 2». Через минуту он положил ее на стол и раскрыл, принявшись листать.

— Родионовы. Один из сильнейших родов Пермского княжества. В основном, живут в Перми, но некоторые члены их рода живут и в других крупных городах. Например, в Самаре, Оренбурге, Пензе.

— Оренбурге? В таком случае, мне здорово повезло не повстречаться с ними там.

Фролов захлопнул книгу и внимательно посмотрел на меня.

— Что-то мне подсказывает, что у них есть повод искать с тобой встречи, Миша.

— Есть, и эти перстни только одна из причин.

Я пододвинулся ближе к столу и заглянул в книгу. С разворота на меня смотрели лица Родионовых, где каждый член рода был подписан. Здесь были не все, учитывая, что книге явно несколько лет. Здесь я увидел еще мальчишку Вениамина, а потом взгляд проскользил по родовому древу и остановился на человеке, который являлся Венику дядей. На меня смотрело сухощавое лицо с впалыми глазами. Георгий Родионов. Это тот самый человек, который напал на меня с кинжалом и успел дважды ранить. Да, он стал лет на пять старше, но я не мог ошибиться. Это был он.

— Почему ты не рассказал? — Маша шла следом за мной, ожидая объяснений.

— О таких вещах не рассказывают где попало, тем более в стенах академии, где могут быть уши.

Девушка догнала меня и стала напротив, вынуждая остановиться.

— Ты уверен, что Георгий Родионов был среди культистов?

— Уверен, как и то, что он едва не прикончил меня во время нашего поединка.

— Говорят, что у него седьмая ступень. Ты хочешь сказать, что выжил?

— Мне помогли их же надсмотрщики, но сейчас не это важно. Оставаться рядом со мной опасно, Маша. Они в любой момент могут меня найти.

— Я не боюсь! — девушка гордо вздернула голову и насупилась.

— Именно этого я и боюсь. Ты ведь ни перед какими опасностями не отступишь. А я… я не хочу тебя потерять.

* * *

Через два дня мы вернулись в академию, где нас дожидался Палыч. Ехать в Москву нам предстояло на том самом энергобусе, на котором мы ездили на охоту к Карнауховым. Только в этот раз студентов первого курса было все трое, а остальные были со старших курсов.

Отъезд запланировали на шесть утра. Как говорил Палыч, лучше заранее выехать, мало ли что в дороге случится. Наши личные вещи забросили в багажник, Сорокин уместился на переднем сидении рядом с водителем, а наша троица устроилась сзади. Маша села спереди, а мы с Владом заняли места сразу за ней. К счастью, энергобус оказался достаточно крупным, чтобы путешествовать с комфортом и не толкаться как шпроты в жестяной банке. Одно только печалило — здесь было жарко до невозможности и даже открытые окна в скором времени перестали спасаться от духоты. Трястись по дорогам до Москвы нам предстояло с утра и до позднего вечера.

Только раз мы остановились чтобы отдохнуть и подкрепиться в дороге. К этому времени солнце палило так нещадно, что находиться в энергобусе было просто невозможно. Пару часов мы просто сидели в придорожной кафешке и наслаждались прохладой.

— Еще пару часов такой поездки, и я призову лед прямо на соседнее сидение, — пробормотала Маша, потягивая прохладный напиток.

— Угум, офличная ифея, нуфно префлофить Палычу, — отозвался Влад, который в это время уплетал шашлык и закусывал луковыми колечками.

Фролова закатила глаза и укоризненно покачала головой.

— Ладно, что расселись, по метам! — скомандовал Палыч.

— Так ведь еще жарко! Давайте поедем уже после шести, — запротестовала Маша, но Сорокин ее не поддержал.

— Нужно ехать сейчас, пока дорога свободна. К вечеру неизвестно что будет.

Я так и не понял кто может занять дорогу и почему, но согласился. В конечном счете, спорить с Палычем смысла нет. Этого упертого барана все равно не переспоришь. Я уже забыл о его решении, когда мы добрались до Московского княжества, и нас остановили на границе. Двое дружинников и с десяток воинов Надзора заняли небольшой блок-пост и проверяли всех, кто въезжал и выезжал из княжества. Неплохо у них тут границы стерегут.

Палычу пришлось посуетиться с документами, а мы вышли из энергобуса и подтвердили свою личность. Интересно, с каких это пор при въезде в Московское княжество такие проверки? Из разговоров знаю, что в то же Польское королевство куда проще въехать, чем на территорию Великого князя.

Еще через час нам пришлось свернуть на обочину дороги, чтобы пропустить длинную вереницу машин. Все они были одинаковыми с виду, а внутри сидели военные. Я напряг дар, но не почувствовал силы — это ехали обычные воины. Интересно, зачем их стягивают в Москву? Судя по количеству машин, воинов было не меньше двух сотен. Нет, что-то здесь явно нечисто.

Остаток дороги до Москвы прошел без происшествий. Правда, по самой столице пришлось здорово покружить, чтобы вписаться в нужный нам поворот. Водитель, явно не привыкший к такому потоку машин, все никак не мог сориентироваться. И не удивительно, Ростов-на-Дону был раз в десять меньше Москвы. Длинный и неповоротливый энергобус с большим трудом маневрировал в потоке транспорта.

Когда мимо пролетел паромобиль, все ахнули от восторга.

— Вот это вещь! — выпалил Влад, провожая взглядом шикарный транспорт.

Он не касался земли и двигался приблизительно на высоте где-то я пядь от земли. В буквальном смысле парил над землей. Да, удовольствие кататься на таком транспорте стоит не меньше сорока тысяч, что в нынешней ситуации сумма просто неподъемная. Паромобиль быстро промчался мимо и исчез где-то вдалеке. Я видел как наш водитель вжался в сидение и ухватился за руль обеими руками. Да, если зацепить такую машину, придется пару лет работать на ремонт.

Наконец, когда уже почти стемнело, мы добрались до академии. Палыч схватил документы и направился отчитываться о прибытии организаторам, а мы остались дежурить у машины. Внутри никому не хотелось сидеть после длинного путешествия, а прохладный вечерний воздух так и манил.

Пользуясь случаем, я рассматривал Московскую академию. Она была вчетверо большей нашей и имела несколько корпусов, соединенных переходами. Сейчас здание подсвечивалось тусклым светом фонарей и выглядело особенно загадочным.

Справа, метрах в ста от ограды, стояло еще одно здание, явно возведенное в спешке. Оно со всех сторон было обнесено высоким забором, а узкие окна практически не пропускали свет. Это и был тот самый корпус, в котором мне предстояло учиться следующие четыре года. Ни о каком равенстве с остальными корпусами и речи не было. Не пойму, и зачем Преображенскому тащить сюда одаренных со всей страны и запирать в одном месте? Даже хорошо, что я сюда не попал. В Ростовской академии мне нравилось куда больше.

— Готово! — голос Сорокина вырвал меня из оцепенения. — Давайте поищем хорошую гостиницу.

— Как? Разве нас не разместят на территории академии? — удивилась Маша, озвучив мои мысли по этому поводу.

— Нет, я решил подыскать нам жилище подальше от академии, — Сорокин бросил недовольный взгляд в сторону отдельно стоящего корпуса и направился к автомобилю. Нет, все-таки что-то не так с этой академией. Если даже Палыч хмурится, это не к добру. Да и какой идиот будет отказываться от удобных апартаментов, к тому же еще и бесплатных?

Мы поспешили оказаться в машине, пока Палыч не решил оставить нас здесь. Когда машина тронулась, Сорокин повернулся к нам и произнес:

— Первые поединки пройдут уже завтра. Организаторы решили начать турнир на день раньше, так что нам повезло, что мы так быстро добрались сюда. Открывают турнир первокурсники, следом за ними пойдут старшие курсы по возрастанию. Как только заселимся в гостиницу, сразу отбой, чтобы никакого брожения. За алкоголь вообще голову откручу, руки поотрываю и запрещу целителям к вам прикасаться. Утром разминаемся, завтракаем и на арену. Всем понятно?

— Понятно! — протянул хор голосов. Уверен, сейчас каждый мысленно представлял себе завтрашний день.

* * *

Последние дни для начальника охраны Великого князя выдались особенно напряженными. За окном было темно, время близилось к полуночи, и он уже рассчитывал отправиться домой, но его задержали со срочным донесением. Учитывая, что он сам давал приказ докладывать в любое время дня и ночи о передвижениях «особых» людей, за которыми велась слежка, срываться на подчиненных было глупо. Поэтому сейчас Федор Игнатьевич Толстобрюхов старался не показывать своего недовольства из-за еще одной обнаружившейся проблемы.

— Итак, Гущин все же явился в Москву? — седой мужчина стоял у окна, сложив руки за спиной.

— Так точно! — отрапортовали двое охранников Великого князя, явившиеся к начальнику для отчета.

— Любопытно, что это произошло именно сейчас, когда Преображенским грозит опасность, а заговорщики один за другими устраивают перевороты в княжествах. Он должен был попасть сюда вместе с другими студентами и находиться под нашим колпаком, но в последний момент все сорвалось. Может ли быть так, что он почувствовал ловушку и сбежал из РАДО, чтобы не попасть в академию?

Мужчина говорил медленно, погрузившись в размышления, но голос подопечного вывел его из задумчивости.

— Думаю, это не просто так. Он что-то задумал.

— Думаешь? — начальник охраны Преображенских подошел к охраннику. — Хреново ты думаешь, Федотов! Если бы думал лучше, сейчас бы не пришлось ломать голову над тем, как быть дальше. Ты ведь понимаешь, что я не могу задержать его без оснований? Народные массы волнуются, а часть дворян пока так и не определилась кого поддерживать в назревающем конфликте. Если мы сейчас позволим чинить беспредел у всех на глазах, это лишь оттолкнет их от Преображенских.

Охранник понурил голову и промолчал. Толстобрюхов сделал глубокий вдох, выдохнул и продолжил. На этот раз уже спокойным тоном, потому как у него появилось решение:

— А дальше мы поступим так. Мальчишка надеется засветиться на Великом турнире и обратить на себя внимание толпы. Думает, что будет на слуху у видных людей Московского княжества, и тогда мы не сможем его открыто задержать. Но мы лишим его главного оружия. Его должны презирать и ненавидеть. Я хочу, чтобы каждая собака презрительно косилась в его сторону и люди сами просили, чтобы мы скорее оторвали ему башку. Вот тогда последнему отпрыску Островских придет конец.

Глава 7

Великий турнир

Я проснулся задолго до того, как Палыч пришел нас будить, и смотрел в потолок, размышляя о том как пройдет сегодняшний день. Вот и настало время проявить себя и доказать всем, что Гущин может куда больше, чем от него ожидают. Скрываться больше нет смысла. Градовы знали о моих способностях, Игнатьевы тоже, значит и остальные враги Преображенских в курсе. А что до Великого князя, в его свите тоже должны понимать, что я не так прост. Не думаю, что есть смысл скрывать свой второй атрибут. Мне нужно побеждать на турнире, а значит пора пускать в ход все уловки.

— Собирайтесь! — скомандовал Палыч, заглянув в наш номер.

Я тут же спрыгнул с кровати и помчался занимать ванную, пока Влад и еще двое ребят с третьего курса не сделали это до меня. Через пять минут я довольный вышел из душа, вытирая голову полотенцем.

— Наконец-то! — выпалил Влад и юркнул в открывшуюся дверь.

Через пятнадцать минут мы все стояли у входа в гостиницу, а Сорокин проводил перекличку. Времени на тренировку совершенно не оставалось, поэтому пришлось запрыгивать в автобус и ехать прямиком в академию. На месте мы оказались через полчаса и сразу же направились на регистрацию участников. Палыч выкроил минутку, перед входом в академию, чтобы дать нам напутственные слова:

— Старайтесь изо всех сил, рассчитывать можете только сами на себя, так что дерзайте. Помните, что здесь многие могут пользоваться двумя атрибутами, поэтому не лезьте на рожон, если видите элементарную ошибку. Здесь дурацких ошибок не делают, здесь только лучшие!

Ну, это мы еще посмотрим какие они тут лучшие. Две трети участников приехали сюда с других академий, так что мы с ними в приблизительно равных кондициях, а вот на что способны москвичи, нам и предстоит проверить.

Первым из нашей тройки на поединок вышел Влад. Васильеву достался в противники оборотник из Казанского княжества. Парень превратился в огромную змею метра три в высоту и обвился вокруг Влада. Кольца сжимались и пытались раздавить его, перекрыть дыхание, но ни один прием не удавалось довести до конца. Думаю, если бы Влад не оказался твердыней, он бы вылетел из поединка в тот же миг, но сломить мощную защиту Влада было не под силу даже змее.

Поединок выдался не самым зрелищным, потому как Владу буквально не хватало силы, чтобы победить змею, а его противнику все не удавалось дожать Васильева. Они катались по полу арены, кувыркались, один раз хвост змеи даже опасно обвился вокруг шеи Влада, надеясь сломать ее, но все попытки оборотника оказались напрасны. Змея получала увесистые удары и извивалась в надежде добиться своего. Через пять минут судья остановил бой и присудил победу Васильеву, а порядком помятая змея обратилась обратно в человека. Парень рухнул на пол арены и его окружили целители.

— Поздравляю! — я похлопал Влада по плечу, когда он рухнул рядом. Васильев тяжело дышал и покраснел от натуги. Похоже, его сила была уже на исходе и победил он просто за счет того, что вышло время поединка.

Мы просмотрели еще два боя, когда наступила очередь Маши. Ее противником был боец из Тверского княжества по имени Горислав Вол. Высокий и мускулистый парень обладал двумя атрибутами — силача и духовника. Опасная связка, если знать как ее использовать. Перед началом поединка он хмурился и выглядел недовольным.

Фролова сразу призвала защитный купол из воды, который задержал направленное на нее умение духовника. Вот это круто! Не знал, что так можно, и Маша, хитрюга, ничего не сказала. Хотя, зачем бы ей это говорить, если она пока не знает, что я тоже чародей.

Горислав разогнался и прыгнул прямо в центр купола, но Фролова успела перекатиться в сторону. Теперь в парня полетели ледяные иглы. Ошибка! Нужно было снова защищать себя от ментальной атаки. Маша коротко вскрикнула, когда ее мышцы свела судорога и оборвала заклинание. Теперь Горислав беспрепятственно смог подойти к ней на расстояние удара. Она была беззащитной, и для победы было достаточно пары точных ударов, но парень явно решил покрасоваться. Он ударил девушку по лицу, а потом обхватил за пояс, раскрутил и с силой швырнул о пол арены.

Я подскочил на ноги и рванул в сторону арены, но охранники меня остановили.

— Сядь, Гущин! — послышался голос Палыча. Он тоже сорвался с места и спешил к судье. Но проректора никто не торопился останавливать.

Горислав довольно скалился, а часть зала ликовала от восторга. Другая же часть сейчас улюлюкала и освистывала бойца за излишнюю жестокость. По всей видимости, это только разозлило его и он даже полез выяснять отношения с кем-то из зрителей.

— Это возмутительно! Правилами турнира запрещается нанесение умышленных повреждений соперникам! — голос Сорокина было слышно даже без усиления даром. Судья что-то объяснял Палычу и одновременно ругался с наставником Вола, а в это время целители уже осматривалу Фролову. Девушка была без сознания, но судя по действиям целителей, я понял, что она была жива.

Я перевел взгляд на Горислава и увидел, что он осматривает взглядом зрителей. Когда наши взгляды встретились, я провел рукой по горлу, но Вол лишь довольно оскалился.

Зря радуешься, урод, если турнирная сетка сведет нас вместе, я сделаю все возможное, чтобы ты больше никогда не выходил на арену. Таких болванов нужно лечить кнутом, и я это сделаю.

— Гущин, иди готовься, ты следующий! — бросил мне Палыч, когда на арену вышли новые противники, а Фролову унесли на носилках.

Я спустился в подтрибунное помещение и надел костюм для поединков. Обтягивающая плотная ткань плотно прижалась к телу. И какой толк от этих костюмов, если они не помогли Маше? Я понимал, что от такого броска мало что способно защитить, но все равно не мог сдержать эмоции. Так, нельзя! Я снова уступаю место горячей крови и позволяю Михаилу злиться. Не знаю что там за гормоны у него шалят, но я должен успокоиться, и я это сделаю. Давай, Мишка! Ты должен взять себя в руки, чтобы победить сегодня и выйти на Горислава. Пусть молится, чтобы ему попался другой противник, а не я.

На арену я выходил уже спокойным. Предыдущий поединок завершился всего за две минуты, поэтому свою очередь ждать долго не пришлось. Против меня на арену вышел парень из Новгородской академии. Похоже, важная шишка, или просто в Москву приехало много его друзей из НАДО, чтобы поддержать на турнире. Новгородцы даже сочинили кричалку, которую озвучили, как только я вышел на арену:

Кто выходит против наших? Что еще за гады?

Наказать их двойкой в зубы! НАДО! НАДО!

Ух ты, прям настоящие поэты. Как было несложно догадаться, НАДО — новгородская академия для одаренных. Если они всерьез рассчитывали задеть меня такой кричалкой, то на счет их одаренности у меня большие сомнения. Скорее, ребятишки, которым дар достался явно случайно.

— Начали! — прогремел голос судьи.

Было непривычно слышать другой голос. Я уже привык, что турнирные бои проводит Палыч, а тут совсем другой человек. Мой противник решил меня удивить. Стоио поединку начаться, он тут же призвал огненный вихрь, который в одно мгновение добрался до меня. Пришлось уходитьв перекат, чтобы уклониться.

Нет, я пока не буду раскрывать свой секрет. Судя по действиям парня, он скороход и чародей, а свой талант использует для ускорения своих заклинаний. И что самое интересное, я узнал о том, что так можно только… сейчас.

Огонь успел коснуться меня, но сквозь защитный костюм его жар ощущался не так сильно. Я тут же подскочил на ноги и заметил, что мой противник уже совсем рядом. Он призвал сильный вихрь, который не давал мне перемещаться и попытался зайти за спину. Ага, попридержи лошадей, дружище! Я активировал дар и смог вырваться из воздушного плена.

Оу, парень сократил дистанцию и решил показать красивый бокс? Замечательное решение, потому как мне этот поединок порядком надоел. Шквал ударов посыпался на меня, но я умудрялся блокировать их или уклоняться. Вот если бы парню поправить технику и толком поставить удар, тогда бы у него были неплохие шансы, а махать руками просто так, пусть даже очень быстро, затея нелепая.

Прошло минуты три, и я понимал, что время играет явно не на меня. Вихрь не давал мне как следует двигаться, а парень кружился вокруг меня размытым облаком и пытался наносить точные удары. Я понимал, что осталась всего пара минут, чтобы что-то предпринять, иначе бой закончится по времени и по очкам победа достанется сопернику. Активирую дар, делая кувырок, но противник уже рядом. Он заносит руку для удара, новгородцы ревут на трибунах, и… А вот после «и» ничего потрясающего не произошло. Обычный удар, от которого я уклонился, выпрямился и влепил прямой в голову, отправляя соперника в полет. У парня просто закончилась сила, поэтому он уже не мог ни ускориться, ни зацепить меня своими чародейскими штучками.

Плохо. Плохо вы, ребята, готовитесь, если рассчитываете только на один план, а если он не работает, то сливаетесь. У меня к концу поединка оставалась еще половина силы, но сейчас она пока не потребовалась.

— Победил Михаил Гущин из Ростовской академии! — произнес судья, давая сигнал для целителей.

На этот раз в зале царила практически полная тишина, новгородцы молчали, некоторые вяло хлопали в ладоши, признавая победу сильнейшего, и только Влад орал и хлопал в ладоши. Спасибо, дружище! Хоть кто-то рад. Я бросил взгляд на свободное место рядом с Владом и вспомнил о Маше. Да, Фролова тоже радовалась бы, будь она здесь, а не на больничной койке.

— Хороший бой, Гущин, но нужно поработать над владением ситуации и подавлением врага. Сегодня вечером расскажу как можно было победить эффективнее, — Палыч потрепал меня по макушке. Ну, спасибо, вот прям подбодрил.

Ладно, какое мне вообще до них дело? Я победил, прошел в следующий раунд, а это значит, что я на шаг ближе к победе и своей мести Гориславу.

Досмотрев остальные поединки первокурсников, мы уступили место студентам второго курса и вышли из академии. Мы с Владом отправились к целителям проведать Фролову. Шагая по коридорам, я вертел головой, рассчитывая встретить кого-нибудь из ростовских ребят. Пересечься в темном коридоре с Игнатьевым и Кильчицким, кстати, я бы совсем не отказался. Меся назад я уже доказал и себе и им, что в открытом поединке они мне проиграют даже если будут нападать оба, так что сомнений в своей победе у меня не было.

Интересно, а они вообще выходят из своего корпуса, или их там держат безвылазно?

— Шутишь что ли? Сейчас же лето, а раз они не участвуют в турнире, еще не приехали сюда. Так что Игнатьев сейчас где-то в Ростове, — произнес Влад, стоило мне поделиться с ним своими мыслями.

— Как тебе турнир? — я решил перевести разговор на другую тему. Раз здесь нет Игнатьева, то и нечего об этом разговаривать.

— Признаться, ожидал большего. Нас собрали в обычном зале, где и зрителей толком нет. А я пердставлял это событие более ярко.

— Тебе не хватает сотни человек, которые смотрят на тебя?

— Не особо, — признался Влад. — Ну вот где восторженные фанатки, ребят, которые хотят быть похожими на тебя? Ску-ко-та.

— Не думал, что ты страдаешь тщеславием, — я не упустил возможности подколоть друга, но тот лишь отмахнулся.

На самом деле действительно турнир могли бы провести более масштабно. Палыч нам обещал большую арену с тысячами зрителей, а тут совсем другая ситуация. Неужели Преображенские боятся собирать большое число одаренных в одном месте? В таком случае это говорит об их страхе и невозможности контролировать ситуацию. Скорее всего, именно поэтому нас и запихнули на небольшую арену Московской академии и пускают только студентов своего курса.

— К ней нельзя! — дорогу нам преградила полная пожилая женщина, которая по всей видимости была дежурной в коридоре.

— А что с ней? Как она? Приходила в себя?

— Фролова? — женщина на мгновение задумалась. — Да, она пришла в себя, но сейчас ее погрузили в сон, чтобы девочка не страдала от боли. Не волнуйтесь, она сильная одаренная и придет в себя за пару дней, а пока ей не станет лучше, не стоит ее беспокоить.

Нам не осталось ничего другого, как покинуть лазарет. Еще пару часов у нас было в запасе, пока все курсы проведут свои поединки, поэтому мы с Владом отправились в закусочную, чтобы нормально поесть. В гостинице все стоило просто бешеных денег и даже Васильеву пришлось поумерить свой аппетит. К автобусу мы вернулись часа через два, где нас ждал недовольный Палыч.

— В следующий раз запру вас в подтрибунном помещении и не выпущу до конца турнирного дня! — прогремел он и махнул рукой в сторону автобуса. — Марш по местам!

— А Фролова? Разве мы оставим ее здесь?

— Сейчас ей будет лучше остаться под присмотром целителей, — произнес Сорокин.

Мы с Владом устроились на своих местах, и я лично испытал неприятное ощущение, увидев впереди пустующее место Маши.

— Ох и разозлили вы Сорокина, — прошептал один из ребят, наклонившись к нам через проход. — Он тут минут пять рвал и метал, когда увидел, что вас нет.

— Ага, я рассчитывал кое-что прикупить в магазине, так он чуть внутренности мне не вывернул, когда использовал дар.

Палыч использует дар на студентах? Что-то странное происходит с Сорокиным. Не удивлюсь, если это от волнения из-за поездки, но может быть здесь замешаны другие причины.

— Бросьте, это он расстроился из-за сегодняшних выступлений, — отозвался все тот же парень, что начал беседу.

— Что, второй курс опять облажался в этом году? — отозвался парень, сидевший сзади нас.

— Сиди уже, Пахомов! Забыл как сам в прошлом году на втором курсе учился?

Парень замолчал, а когда в автобусе появился Палыч, поспешили замолкнуть и остальные. Нет, я знаю, что для нашего проректора выступление на Великом турнире очень важно, но не настолько. Готов поспорить, что здесь замешаны другие причины.

Вечером Сорокин, как и обещал, устроил нам разбор полетов. Из пятнадцати участников турнира в следующий этап прошли только восемь. Каждый наш поединок был разобран в деталях и Палыч подсказал сразу два способа, как можно было победить в считанные минуты. Один из вариантов я уже и так знал — его использовала Фролова. Кстати, когда я заговорил о Маше, Палыч нахмурился и отправил нас спать.

На следующий день мы отправились не во внутренний зал арены, а на крытый стадион, расположенный рядом. Сегодня собралось много зрителей — тысячи три пришли посмотреть на поединки Великого турнира.

— Вот это я понимаю событие! — радовался Влад, обводя взглядом трибуны. — Перед таким количеством зрителей не стыдно выступать.

— При условии, что побеждаешь, — вставил я свое замечание, и Васильев скривился.

— Вот умеешь ты настроение испортить.

Я с нетерпением ждал начала боев, потому как мне не терпелось узнать с кем на этот раз будет драться Горислав Вол. Я очень надеялся, что жребий укажет ему на меня.

— О, гляди-ка! Это же Николай Фролов, — Влад уже забыл о своей обиде и толкнул меня локтем в бок. — Похоже, пришел посмотреть на выступления своей племяшки. Вот только Маша выбыла…

Я повернулся и уставился на человека, который выглядел точь-в-точь как на пленке Свиридова, только на этот раз был не в пальто. Конечно, Влад не мог знать о том, что известно нам с Константином. Интересно, что этот человек мог забыть здесь? Не думаю, что Константин нашел способ поговорить с братом, а в переписке такие вещи не спрашивают. Выходит, он вполне может быть заговорщиком.

— Гущин, хватит мух ловить, займи свое место! — пробасил Палыч.

Я поспешил занять свое место и дождаться турнира. В этот раз мне выпало выходить на арену одним из последних. Влад проиграл свой поединок, а вот Горислав победил и прошел в следующий раунд. Против своего противника я выходил максимально собранным. Мне нужна была победа любой ценой, и я не собирался отступать.

На этот раз моим противником был парень из Московского княжества. Платон Князев. Парень не выглядел силачом, но внешность бывает обманчива. Когда он выходил на арену, трибуны рукоплескали — похоже, его пришли поддержать зрители. Еще бы, по сути Великий турнир проходил на территории Московского княжества, и группе поддержки не пришлось далеко ехать, а вот мы выступали вообще без поддержки. Единственными болельщиками были Влад и ребята старших курсов.

— Убийца! — закричал кто-то с трибун, едва я перешагнул через ограду. — Убийца! Убийца!

Зрители принялись скандировать и указывать на меня пальцами. Это еще что такое? Не удивлюсь, если это спланированная акция в попытке вывести меня из себя. Но почему именно убийца?

— Спокойно! — судья усилил свой голос с помощью дара и обратился к зрителям. — Да, Михаил Гущин действительно обвиняется в убийстве, но расследование продолжается, и его вина еще не доказана. Пожалуйста, создайте тишину, чтобы мы могли продолжить поединок.

Крикуны один за другим умолкли, а те, кто вскочил со своих мест, сели обратно. И все равно то и дело с трибун доносились крики. Да, когда в этой травле участвует много участников, кажется, что весь стадион против тебя, но на самом деле это не так. Были и те, кто сидел спокойно, а некоторые недоуменно вертели головами, пытаясь понять что происходит. Меня же смущали слова судьи. Что значит «вина еще не доказана?» Вы пытаетесь выставить меня убийцей, или как? Я направился за разъяснениями к судье, но он жестом остановил меня.

— Ты хочешь покинуть арену? — произнес он, глядя мне в глаза. По его взгляду я понял, что именно этого он и ждал.

— Не дождетесь! — я развернулся и направился к центру арены. Могут кричать что угодно, но ничто не сможет отвести меня от поставленной цели. Берегись, Платон. Если это твоих рук дело, я заставлю тебя пожалеть.

Глава 8

Грязный прием

— Начали! — проревел судья, и я тут же рванул в сторону.

Атаковать не спешил, потому как неизвестно что за атрибуты у моего соперника. В первые несколько секунд нужно понять чего от него ожидать. Как назло, Князев не спешил активировать дар. Он стоял ровно, а колени тряслись то ли от страха, то ли от волнения.

Не пойму, что вообще происходит? Эти крики должны были меня вывести из себя, а не его, почему Платон так реагирует? Действительно считает, что я убийца и так боится за свою жизнь? Я потянулся к его дару и не почувствовал вообще ничего. Что вообще происходит, как он смог скрыть от меня свою силу? Надеюсь, это не какой-то другой атрибут, который неизвестен нынешним одаренным. Вообще не пойму как он смог пройти в одну восьмую турнира.

Тем временем парень пришел в себя и направился в мою сторону. Он принял боевую стойку и попытался ударить, но от этого удара я с легкостью ушел. Зрители кричали и свистели, требуя хорошего боя, но я не спешил. Даи сам Платон не торопился активировать дар.

Хорошо, попробую обойтись без дара. Мало ли, раз я не могу нащупать его дар, вдруг он может заблокировать и мой, или вообще взять под контроль? Помню в одном из миров существ, которые с легкостью брали сознание людей под контроль и заставляли их выполнять мысленные приказы. Надеюсь, здесь такого нет.

Парень снова попытался ударить, но его постигла неудача. Как он вообще с такой техникой умудрился войти в тройку лучших в своей академии? А, стоп, это же Москва! И все равно, у них здесь конкуренция сто шестьдесят человек на восемь мест. Я решил не тянуть, уклонился от удара, нырок, бью в корпусм, чтобы сбить дыхание, а потом боковым в голову.

Князев падает, но быстро поднимается. Приближаюсь к нему, но он пятится к краю арены. Да что за ерунда. Отчаянная попытка Платона разбивается о мой блок, серия ударов, и он падает на ринг. Не понимаю, я ведь даже дар не использовал.

— Остановитесь! — громкий крик заставил меня обернуться. К арене выскочил парень точь-в точь похожий на Платона. — Остановите бой!

Парня скрутили охранники, стоявшие по бокам от арены.

— Победил Михаил Гущин из Ростовской академии! — произнес судья без особого азарта.

— Это нечестно, я требуют повтора поединка! Это не Платон Князев! — не унимался парнишка.

Тут к арене подтянулись Палыч, тренер Московской академии и несколько человек, которых я не знал. Целители уже устроились возле моего соперника и вливали в него силу, приводя в чувство.

— Как он? — я подошел к парню и посмотрел на одного из целителей, который закончил вливать силу в тело парня.

— Жизни ничего не угрожает. Он просто потерял сознание от сильного удара. Осторожней, молодой человек, ударьте вы немного сильнее, и парень мог погибнуть.

— Как так? Он же одаренный, такими простыми ударами его не пробить.

— Он? — целитель перевел взгляд на парня. — Не знаю что он тут делает, но он простолюдин. Пустышка, если вам так угодно, но я бы не стал так называть людей без дара.

Вот же засранство! И как это понимать? Против меня на арену вышел человек без дара, а сейчас на краю арены устроил самый настоящий скандал другой одаренный, который называет себя Платоном Князевым. Чувствую, здесь пахнет подставой, вот только кто был жертвой: я или Платон?

— Михаил, на трибуны! — скомандовал Палыч, подойдя ко мне. — Никуда неуходи, пока я не разберусь.

Соревнования приостановили на целых полчаса, пока не разобрались в чем дело, и только после этого оставшаяся пара соперников вышла на арену.

— Ты понял что сейчас произошло? — Палыч сел возле меня.

— Есть догадки, но хотелось бы увидеть полную картину, чтобы понять в точности.

— Платона Князева сегодня задержала охрана Преображенских. Его не отпускали целый час, несмотря на все требования и отсутствие оснований. Князевы, как не трудно догадаться — род, стоявший рядом с Московскими князьями до Смутных времен. К тому времени как пришли Преображенские, Князевы сильно ослабли и после смуты вышли далеко не самым сильным родом. Но они вели себя тихо, никому не мешали, поэтому до определенного времени на них не обращали внимания. Сегодняшний инцидент — прямая попытка вмешаться в ход Великого турнира со стороны Преображенских. Знаешь что я думаю?

Я промолчал, давая Палычу высказать свою версию.

— Так вот, скорее всего Князевых уличили в сопереживании заговорщикам. Еще бы, Князевы вряд ли будут любить Преображенских за смещение рода хозяев. Если бы они открыто помогали заговорщикам, или вступили в их ряды, за Князевых взялись бы вплотную, поэтому я считаю, что они еще колеблются.

— А этот парень, с которым я дрался. Он простолюдин. Зачем преображенские выпустили его? Они хотели выбить Князевых с турнира?

— Не совсем, — Палыч улыбнулся и покачал головой, а затем обернулся, желая убедиться, что рядом никого нет. — Этот парень — бастард Князевых. Глава рода провел ночь с простолюдинкой, но дар не передался сыну. Его существование держали в тайне, но Преображенские каким-то образом узнали об этом парне и похитили его накануне поединка. Скорее всего, расчет был на то, что ты рассчитаешь силу для одаренного и прикончишь парня одним ударом. Это был бы знак Князевым, что следующим будет Платон, а может и весь их род.

— В таком случае, Преображенские хотели убить сразу двух зайцев — осадить Князевых и очернить меня.

— Да, я слышал что кричали с трибун, и мне это не нравится, Миша. Уверен, теперь, когда ты на виду, против тебя начали активную игру. Позиции Преображенских сейчас хлипкие как никогда, именно поэтому они стараются убрать всех, кто может представлять для них опасность. Сейчас это разъяренный барс, загнанный в угол, и будет лучше не дергать его за усы.

— Разберусь, — отозвался я и нахмурился.

— Вижу, ты приуныл.

— А как тут не унывать? Дома меня многие считают убийцей, уверен, что меня ищут Родионовы и культисты, а Преображенские явно готовят какую-то подлянку. И самое тревожное — назревает что-то серьезное и опасное, а я даже не знаю к чему готовиться и как сопротивляться.

— Бороться, — отозвался Палыч. — Единственный путь — это бороться до последнего, даже если ты проиграешь. Сражайся так, будто ты сейчас победишь, и никому не одолеть тебя. Смелее, Гущин! Мне казалось, что ты сделан из чего-то более прочного, чем все эти хлюпики. Отбрось в сторону панические атаки и сомнения! Чем сильнее враг, тем больше слава от победы над ним. Страх сковывает твою волю и затуманивает сознание, но ты должен победить его и испытывать восторг от возможности испытать свой дух! Ведь именно в сложные времена нам выпадает возможность стать крепче и закалиться, словно сталь в горниле испытаний!

— Спасибо, — отозвался я и заставил себя улыбнуться. Не ожидал от Палыча такого красноречия. — Я справлюсь!

— Вот это я узнаю настоящего Гущина! — Палыч похлопал меня по плечу, поднялся и направился к выходу, а потом остановился, словно что-то вспомнил, и повернулся ко мне. — В этом году Великий турнир ой как некстати припал на сложное время. Не могу рассказать тебе всего, но лучше бы его отменили. Но нет, Преображенские до последнего стараются сохранять спокойствие и жить так, словно ничего не происходит.

— Стягивание войск в Москву как-то связано с этим?

— Ты наблюдательный парень, Мишка. Из тебя выйдет хороший управленец, только не дай им себя затянуть в омут.

Палыч кивнул головой и исчез в дверном проеме. Уже оттуда я услышал его голос, усиленный даром.

— Всем студентам Ростовской академии построиться! Мы возвращаемся в гостиницу.

Перед отъездом мы с Владом все же отпросились на пару минут, чтобы проведать Машу. По дороге Васильев пытался выпытать у меня подробности произошедшего на арене, но я намекнул ему, что этот разговор лучше отложить до более удачного случая.

А вот в лазарете сегодня было шумно. Судя по голосам, Фролова пришла в себя и сейчас активно спорила с кем-то.

— Я же говорю вам, я полностью здорова! Нет смысла держать меня здесь из-за пары царапин!

— Позвольте мне решать, сударыня, кому можно покидать территорию моего лазарета, а кому следует понаблюдаться еще пару дней.

— Пару дней? Вы издеваетесь? — судя по голосу, Маша была на взводе, и теперь я всерьез опасался уже за здоровье целителя, а не подруги.

— Вы помните с какими травмами попали сюда? Ябы вообще рекомендовал вам находиться здесь не меньше недели.

— Вот уж дудки! — в коридоре послышалась возня, и мы с Владом поспешили ворваться в лазарет, чтобы предотвратить большие проблемы.

Посреди коридора стояла Маша, на ее лице еще были видны следы от удара, но сейчас оно было красным от гнева и напряжения, а дорогу ей преграждал рослый худощавый мужчина в одежде целителя. По всей видимости, главный целитель.

— Маша! — я крикнул, надеясь привести девушку в чувство и осадить.

— Ребята? — девушка увидела нас и ее глаза широко раскрылись от удивления, а потом… она резко отвернулась. — Не смотрите на меня в таком состоянии.

— Погоди, но как ты собралась выписываться? Мы ведь все увидим тебя, и не только мы.

Фролова оставила мой выпад без ответа, поэтому я продолжил:

— И потом, после поединка ты еще не восстановилась.

— Да восстановилась я уже! — заявила Маша. — Просто они не выпускают меня.

— Есть определенные показания… — начал целитель, но я перебил его.

— Не выпускают, значит так надо. Отдохни еще немного.

— Ладно, что там у вас, как успехи? — Маша выдохнула и немного успокоилась.

— Я вылетел! — признался Влад и пожал плечами.

— А я пока еще в строю.

— Миша, я в тебе не сомневалась, — ответила Маша и улыбнулась.

Мы поболтали еще пару минут, пока нас не прервали. Целитель вышел к нам и вежливо кашлянул, вклиниваясь в беседу.

— Госпожа Фролова, извольте пройти процедуры. Целители уже готовы.

Маша попрощалась с нами и умчалась, а когда мы собирались уходить, я заметил как в лазарет вошли четверо людей, одетых в одежды дружинников. Они как бы невзначай расположились у поста дежурного целителя, но когда в этом мире что-то происходило просто так? Не удивлюсь их вызвали чтобы не дать Фроловой уйти. Возможно это даже как-то связано с появлением на стадионе ее дяди.

А что, хорошая идея. Силой удерживать Машу они не могут — поднимется такая волна возмущения, что настроит против Преображенских массу родов, но и позволить ей встретиться с дядей тоже не могут. Вот и разыгрывают карту с болезнью девушки. Такчто очень может быть, что Фролова права на счет своего самочувствия.

До конца дня я размышлял над тем, что происходит в Москве и старался собраться перед боем. От финала меня отделяло лишь два поединка, которые нужно выигрывать любой ценой. Князева вообще дисквалифицировали и запретили участвовать в турнирах на ближайшие пять лет, так что вопрос с повторным поединком снимается сам по себе. Выходит, завтра меня ждет четвертьфинал.

Новый день принес приятный сюрприз. Моим соперником стал не кто иной, как Горислав Вол из Тверского княжества. Эта гора мышц довольно скалилась, пока я выходил на арену и сверлил его взглядом. Ничего, посмотрим кто будет радоваться последним. Я сделаю все, чтобы стереть довольную улыбку с его лица.

— Начали! — проревел судья и поспешил отойти в сторону.

Горислав приготовился выпустить ментальную атаку, но я окутал себя водяным куполом, как это сделал Маша. Всего на мгновение он замер, не веря своим глазам. Придя в себя, он даже повертел головой по сторонам и уставился на судью, но тот показал, что правила не нарушены и можно продолжать бой. В этом время я уже был рядом и сделал подсечку. Горислав рухнул на пол арены, но собрался и ушел от следующего удара. Ничего, я уже заставил его действовать нестандартно.

Мощный удар ментальной энергии заставил поморщиться и оступиться. Все-таки дар духовника у него развит неслабо. Чтобы нанести удар, пришлось рассеять барьер, поэтому защититься от атаки было нечем. Блин, ну вот почему в академии не учили работать с двумя атрибутами одновременно? Ладно, попробуем поджарить этого горделивого упрямца. Только Горислав обхватил меня руками, вокруг моего тела загорелась огненная аура, вызывая сильные мучения. Вол заревел, но не ослабил хватку, а я вывернулся и обхватил руками его череп. Наши ауры вспыхнули одновременно, призывая на помощь дар.

Ребра вот-вот были готовы сломаться под бешеным напором, но и шея у моего противника была не слишком крепкой. Горислав понял, что оказался в проигрышной ситуации, а потому схватил меня за кисти, не давая свернуть себе шею. Нет, дружочек, у меня немного иные планы на тебя. Просто сломать тебе шею — слишком хороший для тебя исход. Пока он сжимал мои руки, я ударил ногой под дых. Вол согнулся от боли и ослабил хватку. Этого оказалось достаточно, чтобы высвободить руки и првоести удачный апперкот. Голова Горислава закинулась далеко назад, а я подпрыгнул в воздух и беспрепятственно крутанул с ноги в челюсть. На этот раз хрустнула не только челюсть, но и шея, не выдержав такого удара, а в довершение я подпрыгнул и рухнул сверху на неподвижного противника, ломая ему руку. Ту самую руку, которой он швырнул на пол арены Фролову.

— Бой остановлен!

Только сейчас до меня донесся крик судьи. Похоже, я так увлекся своей местью и ушел в себя, что пропустил мимо ушей его крик. Мышцы тут же скрутило от бешеного спазма. Нет, это был не Горислав. Тот лежал на полу без чувств. В бой вступил судья, заставив меня остановиться, пока я не натворил какой беды. Ничего, пусть вмешивается. Все, что я хотел сделать, уже сделано. Неделька-другая восстановления парню обеспечена. Даже целители не смогут поставить его на ноги так быстро. Если Маша смогла прийти в себя за два дня, то в случае Вола реабилитация потребует куда больше времени, зато научит жизни.

— Ты что творишь? — первым на меня обрушился Палыч. — Ты понимаешь, что за такое тебя вообще могут выпереть с турнира?

— На каком основании? — поинтересовался я. — Не вижу причин для дисквалификации. Он сам полез в захват, я дрался на грани фола потому как другого выбора у меня не было, или я олжен был позволить проделать с собой то же самое, что он сотворил с Фроловой?

— Ты должен был действовать аккуратнее! — казалось, на Палыча не действуют никакие доводы. — У тебя и так проблем по горло, тебя пытаются выставить убийцей, а ты еще им помогаешь своими выходками. Соберись!

— Я должен действовать так, как считаю нужным, — отрезал я, прекращая бессмысленный спор.

Кто эти люди? Вон те зеваки, сидящие на трибунах? Да они даже пальцем не пошевелят, если это им невыгодно. А строить из себя невинную овечку я не собирался, хватит. Преображенские сами показали свои намерения и выстилаться перед ними себе дороже. Да, моя задача будет куда сложнее, чем я рассчитывал изначально, но даже если мне придется перешагнуть через Великого князя, я это сделаю!

Я сам не заметил как выскочил со стадиона и оказался возле автобуса. Палыч с остальными участниками еще не вышел, а Влад скорее всего остался досматривать остальные поединки. Интересно, почему он не поздравил меня с победой? Или он пытался, но я был в таком состоянии, что не заметил этого?

Из-за поворота выскочила машина и резко затормозила рядом со мной. Из нее выскочили три человека в одинаковых одеждах. Прежде чем ближайший ко мне успел поднять руку и произнести хоть слово, я призвал дар, подскочил к нему и провел прямой удар в голову. Второй оказался рядом и попытался схватить меня за грудки. Отвожу его руку в сторону и бью ладонью по горлу. Противник задыхается и сползает на землю, хватая ртом воздух. Еще один удар отправляет его в отключку, а вот с третьим мне повезло меньше. Только успел к нему повернуться, как мышцы сковала судорога, а в следующий момент я почувствовал на лице мягкую ткань. Прежде чем отключиться я успел уловить сладкий аромат каких-то трав, которые по обыкновению добавляют в успокоительное или снотворное.

Глава 9

Городищев

Я пришел в сознание на удивление быстро и без побочных реакций. Голова соображала еще туго, но не болела. Попробовал пошевелить руками и понял, что они не связаны. Со мной все в порядке, просто реакция немного замедлена из-за конской дозы успокоительного.

— Миша! Рад увидеть тебя поближе. Должен признать, дерешься ты просто великолепно. Твой талант заслуживает всяческих похвал. А как ты под орех разделал Горислава в четвертьфинале! Прости, я не представился. Герман Городищев. Бывший советник князя Преображенского.

Я поднял голову и увидел перед собой человека лет семидесяти на вид. В меру упитанный мужчина, которого сложно было назвать стариком, уж слишком живо он выглядел. Можно даже не тянуться к дару чтобы понять, что передо мной сильный одаренный.

— Благодарю за признание, но я хотел бы понять зачем меня сюда притащили.

Показной вежливый тон старика не вводил меня в заблуждение. Я прекрасно понимал, что если он захочет, достаточно только подать сигнал тем амбалам, стоящим у него заспиной, и у меня будут проблемы.

— Не притащили, а пригласили в гости к старику на чашечку чая. Прости мне мой небольшой каприз, мне хотелось пообщаться с тобой в уютной обстановке подальше от чужих ушей. И тебесовсем не обязательно было калечить моих охранников.

— Ну, они были не слишком приветливы — не представились, не сообщили с какой целью собираются запихнуть меня в машину, поэтому я решил ответить им взаимностью.

— Видишь, мы отлично общаемся, не доводя дело до крайностей. Мне нравится как ты быстро схватываешь правила игры, — старик позволил себе улыбнуться, после чего перевел взгляд на охранников, а потом снова на меня. — Думаю, мы быстро договоримся.

— О чем?

Городищев вздохнул и откинулся на спинку кресла. Похоже, он готовился к серьезному разговору.

— Миша, я не сомневаюсь в твоих возможностях. Ты провел блестящие поединки, именно поэтому ты здесь. Твой следующий противник — мой внук.

— Вот как? Это тот парень с атрибутами скорохода и твердыни?

— Именно. Станислав очень способный парень, и я хочу, чтобы он выиграл свой первый Великий турнир. Для меня это ОЧЕНЬ важно. Не думай, что это старческая блажь. Я свое отжил, а парню нужно проявить себя и попасть в дружину Преображенского. У него есть все данные, чтобы дослужиться до тысячника, а может и до воеводы.

— Что же, пожелайте ему удачи, она ему пригодится, — я улыбнулся краешком рта и не сводил глаз со старика. Городищев перестал улыбаться и пристально смотрел на меня.

— Сколько?

— Простите, не понял вопроса.

— Сколько ты хочешь за свое поражение?

— А я разве сказал, что собираюсь проигрывать?

Старик что-то хотел сказать, но шум под окнами заставил его отвлечься. Он поднес руку к колокольчику, чтобы позвать помощника, но в этот момент дверь распахнулась, и он сам появился в комнате.

— Демьян, в чем дело?

— Дружинники Преображенских приехали, их там десятка три. Требуют передать им Гущина.

— Вы что не замели следы, когда везли его сюда?

— За нами никто не следил. Мы дважды все проверили, — Демьян побледнел, потому как сам понимал, что оправдания не спасут его.

— Ясно, прорицатели отследили. Не вздумайте вступать с ними в бой, пусть войдут.

— Я уже здесь, — дверь снова пришла в движение, и на пороге появился высокий светловолосый мужчина, судя по нашивкам на доспехе, сотник Преображенского. — Благоразумно с вашей стороны, господин Городищев не оказывать сопротивление дружинникам. Перейдем к делу. Нам известно, что Михаил Гущин находится у вас.

— Вы располагаете верными сведениями, уважаемый Алексей Владимирович, — ответил старик и широко улыбнулся. — Посмотрите перед собой и вы увидите, вот он сидит передо мной. Как видите, господину Гущину не грозит опасность, ради которой следовало поднимать целый десяток дружинников и окружать мое имение одаренными.

Сотник бросил на меня быстрый взгляд, словно желал убедиться, что это действительно я, а не кто-то другой.

— Мне жаль прерывать вашу беседу, но этот парень пойдет с нами.

— Ах, Алексей Владимирович, как это некрасиво с вашей стороны! Врываетесь в дом к пожилому человеку, забираете дорогого гостя. Впрочем, не смею задерживать, — развел руками старик. Городищев повернулся ко мне и пристально посмотрел на меня. — Надеюсь, Миша, вы примете мое предложение. Помните, что оно в силе как бы ни закончился ваш поединок.

— Вы закончили?

— Конечно! Только у меня есть маленькая просьба, — Городищев поморщился, словно необходимость озвучивать ее вызывала у него дискомфорт. — Не могли бы вы снять оцепление с моего особянка? Признаюсь, мне неловко чувствовать присутствие такого количества вооруженных людей под боком. Я доверяю дружинникам Великого князя, но ради моего морального спокойствия…

— Не волнуйтесь, эта мера используется для вашей же безопасности. А сейчас позвольте прервать вашу беседу и забрать Гущина с собой. Соответствующий приказ о его задержании подписан лично Великим князем Василием Кирилловичем Преображенским.

«Ну вот и свершилось» — мелькнуло у меня в голове. Похоже, Преображенский решил покончить с последним потомком Островских и избавиться от риска. Даже по материнской линии пошел, подонок. И смысл сопротивляться? Сотник в сопровождении элитного десятка одаренных лично явился за мной, а на улице караулят еще два десятка, если верить людям Городищева. Похоже, они не хотят рисковать. Или думают, что старик не захочет меня выдавать? Нет, сопротивляться я, конечно же, буду. Сейчас. Но нужно подобрать удачный момент для бегства.

— Позвольте полюбопытствовать, чем же вызвано такое поспешное задержание, что вы решили явиться в мой дом, не дожидаясь, пока отсюда выйдет Гущин, и задержать его прямо здесь? Еще и сам князь лично подписал приказ. В прошлом, будучи советником, я знал, что такие меры носят исключительный характер.

— Вы же понимаете, что я имею полное право не отвечать, но раз уж мне все равно придется озвучить причину задержания господину Гущину, можете ее выслушать, — сотник повернулся ко мне и продолжил. — Господин Гущин, вы задержаны как главный подозреваемый в расследовании об убийстве студента РАДО Никитова. Будьте добры, идите за нами.

Я поднялся и посмотрел на людей, которые вошли в комнату. Уверен, это духовники. Зачем для этого дела использовать силачей или твердынь, когда есть куда более простые способы задержания? Хорошо, буду сохранять спокойствие до последнего. Пусть сперва докажут, что в смерти Никитова моя вина. Хотя, при желании и доказывать ничего не будут. Просто устроят мне попытку бегства и порешат где-нибудь в тихом местечке.

Вот же Тимашевский зараза. Это ведь он доложил дальше и нажаловался самому Преображенскому. Или все-таки не он? Может, сама идея соваться в Москву была нелепой? Но какая у меня альтернатива? Ждать, пока охрана Преображенских сама меня найдет и прикончит, я не собирался.

Ладно, будем играть по правилам этих ребят. В любом случае, сейчас не самая лучшая идея пытаться сбежать. От меня ждут сопротивления в любой момент. Я спустился к машинам, где нас дожидались остальные бойцы. Да, эти ребята определенно неплохо подготовились к моему задержанию.

— Алексей Владимирович, разве вы с нами не едете? — один из охранников удивленно уставился на сотника.

— В этом нет необходимости, Ефим. Вас троих вполне достаточно, чтобы доставить Гущина по назначению, а я с остальными ребятами пока займусь более важными делами.

А вы волнуетесь? Бросьте, вы ведь всегда говорили, что охрана Преображенских на голову выше дружинников, которые едят свой хлеб даром. Вот теперь у вас есть возможность это доказать.

Только сейчас я обратил внимание на то, что эта троица внешне отличалась от дружинников Великого князя. Если Серпухов и его дружинники были в доспехах, то эти носили обычную одежду.

Меня посадили в машину и захлопнули дверь, а в окно я увидел как сотник протянул одному из охранников конверт. Наверняка там инструкции или какой-нибудь отчет. Десятка два бойцов загрузились в автобус, который тут же помчался следом за легковым автомобилем сотника.

— Ну что, поехали! — скомандовал Ефим, садясь в салон машины рядом со мной.

Второй охранник сел с противоположной от меня стороны, оставив пустовать место на переднем сидении.

Мы отъехали от особняка Городищева и свернули в сторону от центра. Выходит, меня везут не в Воробьевский дворец? Хотя, скорее всего Преображенский уже все давно решил и даже не станет со мной общаться. Для задуманного ими дела как раз подойдет какое-нибудь глухое местечко на окраине города. Ага, как же, везут меня на допрос. Знаем мы такие допросы. Машина мчалась по дороге, а я прокручивал в голове варианты как выбраться из этой ситуации.

— Держи, просили тебе передать, когда отъедем, — произнес Ефим, швырнув мне в руки конверт. Навскидку он оказался тяжеловат как для обычного письма.

Я покосился на охранника и убедился, что тот потерял ко мне всякий интерес. Тут же разорвал край и вытащил письмо, мельком заглянув внутрь. Там лежала обычная ручка, немного увесистая потому как ее поверхность была полностью выполнена из металла. Интересно, кто это решил преподнести мне такой подарок? В последнее время я относился к таким вещам очень настороженно. Ладно, что там в письме?

Привет, Михаил! Если ты читаешь это письмо, значит охрана Преображенских добралась до тебя раньше и эти олухи не додумались раскрыть конверт, чтобы изучить там все до каждой буквы. Видишь ли, конверт устроен таким образом, что при его повреждении размыкается электромагнитная цепь, и устройство внутри ручки приходит в рабочее положение. Через минуту после вскрытия она взорвется и начинит все окружающее пространство сотнями осколков. Надеюсь, ты найдешь способ как защититься и уйти от преследователей. А если нет, прими свою смерть, ибо это будет лучше, чем попасть в руки Преображенских.

— Твою мать! — одной рукой я схватил конверт, а второй дернул ручку двери, надеясь открыть ее как можно скорее.

— Куда? — заорал охранник и схватил меня за шкирку. — Не думай, что тебе…

— Выбрось этот конверт! Быстро!

Я швырнул конверт с ручкой охраннику прямо в лицо и обхватил голову руками. Будь я твердыней, возможно, у меня были бы шансы пережить этот взрыв, но сейчас мне требовалась все мое везение. Хвала прошлому Михаилу за то, что научился хорошо читать. Прочти я это письмо немного медленнее, мне бы крышка.

Похоже, до охранника начало доходить, потому как он нажал на кнопку и окно приоткрылось. Может, он решил, что я его пытаюсь разыграть, но вернуться за конвертом всегда успеется. Только он вытянул руку из окна, чтобы швырнуть конверт, раздался взрыв. Взрывной волной охраннику оторвало руку, выбило стекло, а осколками изрешетило салон. Я почувствовал, как в запястье, кисть и бедро вонзились осколки, заходя глубоко под кожу.

Охранник заорал, а машина вильнула в сторону. Я едва успел поднять голову, как последовал новый, более мощный толчок, и я полетел головой в переднее сидение.

Не знаю сколько времени прошло перед тем, как я пришел в себя. Голова раскалывалась от боли, кровь запеклась на лбу и левой щеке, а раны на руке и ноге пульсировали от боли. С большим трудом мне удалось перелезть через бесчувственное тело охранника, сидевшего справа, и открыть дверь с его стороны.

Вокруг было темно, а в легкие тут же ворвался затхлый пыльный воздух. Только вывалившись на дорогу, я понял причину второго удара. Мы врезались в бетонную поверхность тоннеля. Слева всю машину посекло осколками, и я еще неплохо отделался, а вот водителю и охраннику досталось. Сразу два осколка вошли в шею водителя, и сейчас он сидел в машине, свесив голову вниз. Ремень безопасности не дал упасть ему на руль, а вот охранник мало того, что остался без кисти, принял на себя с десяток мелких осколков. По сути, если бы не он, я был бы уже мертв.

Машины, едущие по обеим сторонам, уже притормаживали перед нами и я видел испуганные лица водителей. Одному из них я махнул рукой, повелев ехать дальше, и он понял меня без слов, притопив педаль газа. Выходит, без сознания я находился всего пару минут.

— Так, где тут аптечка? — я отчетливо помнил, что видел в багажнике небольшой коробочек с лекарствами. Открыть его одной рукой было непросто, поэтому я просто разбил его об машину. Надеюсь, медикаменты там закреплены надежно и не разобьются.

Внутри оказался пинцет, стерильные иголка с ниткой, вата, бинт, жгут и пара пузырьков с каким-то лекарством. Память Михаила услужливо подсказала, что в одном пузырьке раствор для обеззараживания, а во втором — какая-то гадость, чтобы не потерять сознание. Вот это мне сейчас точно пригодится. Раны затянутся, в этом я не сомневался. Дар у меня работает как надо, вот только нужно вытащить осколки, чтобы потом не резать заново.

Открутив крышечку, я вдохнул содержимое и тут же зашелся в приступе кашля. Нет, дышать им точно не стоило, мне показалось, что эта смесь сможет пробиться в черепную коробку, даже не будь у меня носа, чтобы ее вдохнуть.

Придя в себя, я принялся вытаскивать осколки. К счастью, они сильно потеряли в мощности, когда прошили стекло, и в меня они вошли всего на сантиметр-два, но было все равно больно.

— Ахр-р! — стоило достать осколки, как тут же из ран потекла темная вязкая кровь. — А вот теперь пригодится второй пузырек.

Плеснув из второй бутылочки, я снова чуть не потерял сознание. Руку обожгло и казалось, будто боль пронзает каждую клеточку. Я даже упал на бок и принялся хватать ртом воздух. Ну и садисты! Ладно, ерунда эта медицина, буду справляться своими силами. Вытащил остальные осколки, проковылял до выхода из тоннеля и рухнул в кусты. Из последних сил активировал дар и принялся приводить свое тело в порядок.

Чтобы полностью остановить кровотечение, потребовалась пара минут, а вот раны пока не затянулись полностью. Ничего, главное — убраться подальше, пока сюда не пожаловали нежелательные гости, а там уже видно будет.

— Тфу, собака, сглазил! — воскликнул я и пригнулся, чтобы из проезжавшей мимо машины не было меня видно.

Судя по мигалкам, пожаловала охрана, а разбираться с ними не было никакого желания. Выждав немного, я отполз подальше от входа в тоннель, убедился, что за мной никто не идет и поспешил подальше. Когда сюда заявятся княжеские ищейки, сразу же возьмут мой след, поэтому к этому времени нужно убраться как можно дальше отсюда. А в том, что я наследил, совершенно не сомневался — взять те же следы на пыли, капли крови, примятая трава… В общем, ищейки Преображенских разберутся.

Меня интересовал другой вопрос. Как кому-то удалось передать мне этот конверт, и почему эти болваны не догадались открыть его раньше? Единственный, у кого я видел этот конверт, был сам сотник. Неужели он сознательно пошел на то, чтобы прикончить своих же людей? Ладно, над этим подумаю позже.

Стоило мне добраться до оживленных кварталов, появилась другая проблема. Дар работал активно и затягивал раны, а вот с одеждой такой вариант не работал. Штаны и рубашка были разорваны осколками и заляпаны не только моей кровью, но и щедро забрызганы крапинками крови охранника. Появляться в таком виде на глаза людям было большой ошибкой. Любой из них мог тут же вызвать спасателей или чего доброго позвонить в Надзор. Ну а я не имел ни малейшего желания объяснять им откуда на моей одежде чужая кровь.

Именно поэтому я шел по дебрям, которые раньше служили уютным парком для отдыха горожан. Справа от меня мелькали многоэтажки, но я не выходил из чащи. Моя задача была проста — убраться подальше от места аварии и дождаться сумерек, чтобы добраться до академии. Надеюсь, меня еще не отчислили за прогулы.

— Господин Гущин? — трое людей в спортивной одежде подошли ко мне, стоило выйти на очередную протоптанную дорожку. На первый взгляд их можно было спутать с отдыхающими, которые выбрались компанией на природу пожарить мяса и отдохнуть от городской суеты, но они знали мою фамилию, а значит, эти парни здесь не просто так.

В руках одного из ребят я заметил пакет, с торчащими оттуда шампурами. Интересно, а где они собрались брать мясо?

— Предполагаю, что вы и сами знаете ответ, — ответил я, стараясь сохранять спокойное выражение лица.

— Да, наши предсказатели указали это место как самое предполагаемое для вашего появления.

— Вот как? Я настолько предсказуем?

— Вообще, нет. Мы ждем вас сразу в нескольких направлениях, и поверьте — теперь не только мы.

— А кто вы такие, можно ли поинтересоваться?

— Поверьте, мы не охрана Преображенских, иначе разговаривали бы совсем иначе. Также мы не люди Свиридова и не Игнатьевы, и даже не Тополевы, которые стоят за ними…

— Тополевы, значит? — блин, откуда им известно об Игнатьевых и Свиридове? Это слишком подробная информация.

— А вы не знали? — человек, говоривший со мной, заметно смутился. — В любом случае, мы просим вас как можно скорее идти с нами. Здесь с каждой секундой становится опасно не только для вас, но и для нас тоже. Мы не хотим рисковать своими жизнями напрасно.

— Просите? А если я не хочу?

— Господин Гущин! — парень занервничал и стал оглядываться по сторонам. — Мы не хотим говорить об этом здесь. Вы ведь получили конверт, а значит должны понимать, что мы желаем вам добра.

— Да вы чуть меня не угробили, психи! — выпалил я, узнав о причастности этих ребят к тому конверту. — Вы хоть понимаете что такое вскрывать конверт с бомбой в машине.

— И все же ваши спутники мертвы, а вы здесь. Скажем так, наши волхвы предсказали успех с вероятностью восемьдесят четыре процента. Это был лучший вариант, даже более надежный, чем устраивать аварию или открыто нападать на автомобиль, чтобы освободить вас.

— О, ваши волхвы могут в статистику? Похвально! Якак-нибудь нанесу им визит, засуну бомбу в задницу и попробую предсказать успех их чудесного избавления.

Мой собеседник невольно улыбнулся, но тут же вспомнил о чем-то и с опаской принялся оглядываться по сторонам.

— Нужно уходить, сюда идут люди князя, — произнес тот парень, что все время стоял позади. Остальные заметно заволновались.

— Вы идете? — мой собеседник смотрел мне прямо в глаза.

С одной стороны, они ведь могли не терять время и не беседовать со мной — дали бы по голове, и дело с концом. Тем более что их было трое, а я один и ослаблен после аварии. Львиная часть силы ушла на то, чтобы затянуть раны и восстановиться. В любом случае, я сейчас точно ничего не смогу им противопоставить.

А что, если это все цирк, разыгранный для того, чтобы я пошел с ними добровольно. Но ни одной причины, почему они не могут меня заставить я не придумал.

— Послушай, парень! — ко мне подскочил тот, что держал пакет с шампурами. — Мы — Очаг. Организация, которая стоит на защите всего Великого княжества. Мы хотим тебе помочь. Нельзя, чтобы княжеская охрана узнала о нас, поэтому, если мы попадем им в руки, я сам тебя прикончу, чтобы ты не взболтнул лишнего их духовникам. Идем отсюда, нужно поговорить в более спокойной обстановке.

Вот уж успокоил! И все-таки я согласился идти с этими ребятами. По крайней мере, они не стремились причинить мне вред прямо сейчас. Посмотрим что это за Очаг.

Для меня не изменилось ровным счетом ничего. Сделав небольшой крюк, мы выбрались из лесопосадки и забрели в какой-то дворик на самом отшибе города. На парковке нас уже ждала машина — удобный внедорожник «Волк», названный по фамилии создателя концепта — Григория Волкова.

Мне предложили сесть на заднем сидении, и тот, что был с шампурами, устроился рядом. За руль сел мой собеседник, а место штурмана занял прорицатель. В том, что этот парень волхв, я не сомневался. Кто бы еще мог предсказать появление княжеской охранки?

— Куда едем? — произнес я с невинным видом, надеясь завязать разговор.

— Это тебе пока знать не нужно, — ответил мой собеседник. — Старайся вообще думать о чем-то другом, чтобы нас не считали предсказатели князя.

Ага, легко сказать. Ладно, пока представлю как я выигрываю Великий турнир. Пусть это будут приятные мысли.

Глава 10

Очаг

Мы ехали около часа, постоянно меняя направление. Только оказавшись подальше от центра, водитель сбавил скорость и поехал прямо. Все это время тот парень с шампурами сидел рядом с водителем и что-то ему говорил, заставляя менять маршрут.

— Куда мы едем? — поинтересовался я у сидящего рядом со мной человека.

— Изначально планировали в Балашиху, но теперь придется изменить планы. Там дорогу нам перекрыли.

— Из-за меня? — не могу поверить, что я настолько важная птица, что охрана Преображенского будет так стараться и привлекать к задержанию прорицателей. И вообще, как так вышло, что сотник сам отдал мне конверт, в котором лежало взрывное устройство? Кто вообще эти люди, именующие себя Очагом? Пока у меня эти ребята вызывали совсем неоднозначное отношение.

— Не совсем, — сухо ответил мне сидящий рядом со мной парень, но потом посмотрел на меня и решил все же немного объяснить. — Сам посуди, погибли три человека из личной охраны Преображенских, а самого виновника нигде нет. Тебя хотят найти хотя бы для того, чтобы выяснить как это произошло.

— Мне бы самому хотелось понять как это произошло, — отозвался я и вызвал улыбку на лице собеседника.

Тем временем машина вырвалась за пределы города и помчалась по дороге в сторону какого-то поселочка. Впереди маячила водная гладь, но рассмотреть хоть что-то было сложно из-за обступивших дорогу деревьев.

— Медвежьи озера, — тоном бывалого экскурсовода продекламировал мой сосед.

— Что это за место?

— Бывшая резиденция Великого князя. Принадлежала раньше Рюриковичам, а потом их последователям. После Смутных времен, когда князьями стали Преображенские, они не решились позариться на земли, принадлежавшие их предшественникам. Правда, это не распространялось на Воробьевский дворец в Москве.

— Ну, это ты загнул, конечно! Надо же было им где-то жить, а в то время отстроить новый дворец было не под силу, — это уже парень с переднего сидения повернулся к нам.

— Приехали! — скомандовал водитель, демонстративно отстегнул ремень безопасности и заглушил мотор. Только сейчас он позволил себе облегченно выдохнуть и расслабиться.

— Молодчина, Гришка! — сосед похлопал водителя по плечу, а тот тряхнул головой, позволяя длинным волосам рассыпаться по плечам.

— Ерунда, мы все хорошо поработали. Ты, Митроха, все это время нас вел и помогал выбраться от Преображенских. И все ради одного человека.

Водитель повернулся ко мне и осекся, встретившись со мной взглядом.

— Ладно, выбирайтесь уже, — скомандовал им мой собеседник.

Машина припарковалась неподалеку от просторного двора, где десятка два человек тренировались, рубили дрова и работали по дереву. Завидев нас, они оставили свою работу и направились навстречу.

— Ты гляди, Сёма привел свою команду! — заметил один из незнакомцев и перевел взгляд на меня. — А это еще что за пополнение в рядах очаговцев?

Парень, которого назвали Семеном, открыл рот, чтобы ответить, но его перебили.

— Это Михаил Гущин, по материнской линии Островский, — я уже слышал этот голос, потому быстро обернулся. Сзади стоял тот самый сотник, который задержал меня и передал конверт охраннику-Ефиму. Судя по тому, что никто не напрягся, я понял, что он свой.

— Алексей Владимирович, Гущина доставили, как вы и просили.

— Молодцы, я уже в курсе, — ответил сотник и подошел ко мне. С минуту он пристально рассматривал меня, а потом протянул руку. — Алексей Владимирович Серпухов, сотник дружины Великого князя Преображенского и один из основателей и командиров Очага.

— Думаю, представляться вам нет смысла, вы и так многое обо мне знаете, — ответил я, пожимая руку. — Вместо этого не постесняюсь задать вопрос. Как же вы умудряетесь объединять эти два занятия?

— Приходится вертеться, — Серпухов улыбнулся. — Пройдем в дом, я объясню.

— Погодите, я хотел бы прояснить ситуацию, — я остановился и вынудил сотника последовать моему примеру. — Что вы со мной носитесь? Ну, предположим, я потомок Островских. Допустим, у меня два атрибута дара, но этого ведь недостаточно, чтобы заваривать всю эту кашу.

— Конечно, нет, — согласился Серпухов. — Ты всего лишь маленькая крупица в котелке, который варится и подогревается со всех сторон. Но ты тот, на кого можно рассчитывать.

Сотник зашагал в сторону дома, и в этот раз я направился за ним. Внутри оказалось просторно и опрятно — занавески на окнах, хоть снаружи окна закрывались ставнями, накрытый стол, длинные лавки вдоль стола. В это самое время одна из девушек хлопотала по хозяйству, накрывая на стол. Она повернулась на шум отпираемой двери, и я увидел ее лицо.

— Инга?

Игнатьева смотрела прямо на меня и едва не выронила из рук кувшин с молоком.

— Миша…

— Как ты здесь оказалась? В Очаге…

— Это длинная история, — вмешался в наш разговор Серпухов. — Если говорить кратко, девчонка переметнулась к нам.

— А не боитесь, что в нужный момент она снова переметнется к кому ей надо и сдаст всех вас с потрохами?

— Можешь не волноваться. У нас есть веские основания доверять ей. Игнатьева выдала нам столько информации, что ее прикончат при первой же возможности. Кстати, именно из-за этой информации мы и привели тебя сюда.

— Ох, как хочется скорее узнать в чем же причина, — я устроился за столом напротив Серпухова и принялся ждать. Теперь я понимаю откуда у него информация о моем родстве с Островскими. Похоже, Игнатьева выдала им все, что только можно было, в том числе и обо мне.

Инга налила нам молока и поставила чашки.

— Извини, но я не буду это пить, — ответил я, отодвигая чашку в сторону. — В прошлый раз наша встреча закончилась тем, что я отправился на рудники. Не хотелось бы повторения.

— Это была моя месть за испорченный вечер, но все уже в прошлом, — Инга осеклась, поймав на себе суровый взгляд Серпухова. — Что? Тогда Макар вынудил меня так поступить, но если бы не я, Михаила сейчас бы вообще не было в живых.

— Эвелина!

Серпухов громко крикнул, и из соседней комнаты тут же выглянула женщина лет пятидесяти на вид. На ней было пышное сиреневое платье с оборками, в котором она выглядела немного чудно. Женщина обвела комнату взглядом и на мгновение остановилась на мне. Алексей заметил ее появление и кивнул головой в сторону стула.

— Будь добра, нам нужна твоя помощь.

Женщина вошла в комнату и села рядом со мной на стуле. Игнатьева устроилась с другой стороны от нее.

— Дай мне свою руку, Миша, и ты, Инга.

— Это что еще за фокусы? — я посмотрел на Серпухова, но тот кивнул на Эвелину.

Женщина посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

— Я чувствую недоверие в твоем сердце. Ты не доверяешь Инге, но напрасно. Слова здесь не помогут, поэтому я хочу, чтобы ты увидел все сам. — теперь женщина повернулась к девушке. — Инга, позволь нам увидеть все как было твоими глазами. Я хочу, чтобы ты воспроизвела в памяти события того дня и показать их Мише.

Игнатьева закрыла глаза, а Эвелина попросила меня поступить также. Ну что за детский сад, прямо какой-то спиритический кружок на задней парте школьного кабинета. Я хотел было высвободить руку и подняться из-за стола, но в это время почувствовал, словно проваливаюсь вниз. Голова пошла кругом, и я увидел чердак Ростовской академии. Вот стоит Никитов с окровавленным куском трубы, вот в стороне валяется Кильчицкий, Макаров поднимается на ноги и идет… вот же я! Стою, опершись на колено и пытаюсь поднять голову. Затылок разбит, а вся голова залита кровью. Вот уж хорошо, что у меня уже была третья ступень. От такого удара можно было и мозги вышибить. Макар наклоняется и шепчет что-то мне, но сейчас это уже неважно.

— Что будем делать, Макар? — Никитов понял что сейчас сделал и его затрясло от страха. — Я его… того?

— Нет, живой, — Макаров поморщился и плюнул в мою сторону. Вот падаль, а. Ничего, я до него доберусь. — Но это ненадолго. Сейчас прикончим его и заметем следы.

— Не надо! — Игнатьева стала между мной и Макаром, закрыв меня своим телом.

— Ты совсем башкой тронулась? Это же Гущин! Я смотрю, ты вообще втюрилась в этого отброса по самые помидоры.

— Не твое дело, Макар. Не надо никого убивать.

— Да… — Игнатьев задумался и посмотрел куда-то вдаль. — Ты права, я не буду убивать Гущина. У меня есть идейка получше. Ни к чему создавать себе лишние проблемы перед переездом в Москву. Кстати, как там со штурмом? Все удалось?

Инга повернулась к выходу и поежилась. Даже в этом видении я слышал шум внизу, звон бьющегося стекла и крики.

— Отлично! Главное, что никого из нас нет среди зачинщиков мятежа. Инга, позови сюда дружинников, пусть помогут вынести тело Гущина в машину.

— Ты же…

— Да не буду я его убивать! Просто избавимся от Гущина, чтобы его здесь не было. Мне он мешает попасть в Москву, а ты знаешь как сильно нужно попасть в академию Преображенских. Да и будет лучше, если он будет подальше от тебя, а то у тебя к этому выродку просто нездоровый интерес. Ладно, гони, давай! Не забудь, наши — дружинники с черными повязками на рукавах.

Девушка развернулась к выходу, поэтому я не видел что происходило дальше. Несмотря на приказ двоюродного брата, она не умчалась сразу, а замерла возле выхода с чердака и обернулась назад.

Никитов вынул из кармана тряпку и вылил на нее содержимое пузырька. Он приложил его к моему лицу и некоторое время держал, а потом выпрямился и посмотрел на Игнатьева.

— Макар, а что дальше будем делать? Ведь никто не поверит, что Гущин исчез просто так.

— Да, ты прав. Пусть все думают, что у него были веские причины сбежать.

— Какие? — глаза Никитова округлились.

— Например, вина в убийстве. Пусть все думают, что Гущин скрывается.

— Так ведь он никого не убил. Павел ведь живой. Вон, смотри, шевелится.

— Да, Пашка живой. Убивать Кильчицкого мне не с руки, он едет со мной и его род — сильный союзник. А вот ты… зачем мне здесь свидетель, который выдаст нас с Пашкой Тимашевскому, едва тот схватит тебя за яйца?

— Макар, ты же знаешь… — залепетал Никитов и шагнул назад.

— В том-то и дело, что знаю. Слишком хорошо тебя знаю, дружище.

Вокруг Игнатьева вспыхнул дар, он шагнул навстречу Никитову и ударил его под дых. Тот согнулся, а потом упал на пол, когда сверху обрушился еще один удар. Тело вздрогнуло и замерло, приняв неестественную позу. Вот тварь! Так это Игнатьев убил Никитова, а вину повесили на меня! Да, такой подлости я не ожидал даже от Макара.

Где-то в углу застонал Кильчицкий. Игнатьев подошел к нему и положил тому ладонь на солнечное сплетение.

— Ты как? — голос Игнатьева даже не дрожал. Минуту назад он убил человека, которого называл другом, и сейчас даже не терзался по этому поводу.

— Фигово, — прохрипел Кильчицкий. — Что с Пашкой?

— Этот паскуда Гущин прикончил его. Не переживай, я придумал ему хорошую месть.

Игнатьев поднял голову в сторону спуска с чердака и посмотрел на Ингу.

— Ты что, дура? Я же сказал тебе привести сюда дружинников! Ты должна была сделать это еще пару минут назад!

Инга круто повернулась и бросилась вниз, а видение рассеялось. Я открыл глаза, но мир передо мной еще плыл. Я почувствовал, что едва держусь на стуле, а чьи-то крепкие руки поддерживают меня. Присмотревшись, я увидел Серпуховского.

— Это ничего, поначалу всегда так мутит, привыкнешь, — подбодрил меня сотник.

— Как это возможно?

Я обвел глазами присутствующих. Инга опустила вниз глаза, а ее щеки горели, Серпухов молчал, давая слово Эвелине, поэтому женщина решила рассказать.

— После достижения десятой ступени развития прорицатели могут видеть многие вещи, и даже позволять видеть это другим.

— Вы прорицатель? — я удивленно уставился на женщину. Конечно, мне хотелось спросить совсем другое, а именно — как ей удалось развить свою ступень до такой высоты. Выходит, она может мне помочь увидеть родной мир, узнать что случилось с сестрой и вообще моей семьей.

— Именно. Все, что ты сейчас видел — это не воображение, а самые настоящие воспоминания. Когда Инга пришла к нам, таким образом мы узнали многое из того, что требовалось знать. К сожалению, многие ее условия выполнить нам не удалось — Преображенские начали обрывать мосты и стерли с лица земли особняк Игнатьевых, уничтожив всех ее родственников.

— Сашка! — я забыл о том, что еще не восстановился после видения и подскочил. В глазах мгновенно потемнело.

— Успокойся, она в порядке, — взяла слово Инга. — Ее вместе с остальной прислугой перевели в общественные бараки. Формально она все еще остается слугой Игнатьевых. Как видишь, Макар считается пропавшим, а все остальные погибли. Я последняя из Игнатьевых.

— Я должен ее найти.

— Найдешь, — слово взял Серпухов. — Уверен, Миша, ты многое сделаешь, но не сейчас. Ты ведь понимаешь, что Преображенский искал тебя не просто так? Ты не можешь просто так вернуться на турнир или обратно в Ростовскую академию.

— Погодите, вы хотите сказать, что я не смогу выступать на Великом турнире?

— Узнаю кровь Островских, — Алексей улыбнулся. — Да, о Великом турнире можешь забыть. По крайней мере, на этот год.

Вот зараза! У меня ведь были шансы победить. Ладно, это сейчас действительно не так важно. Серпухов выждал немного, а потом продолжил.

— И все же ты вернешься туда. По крайней мере, для двух причин. Во-первых, ты заявишь о себе и привлечешь внимание людей. Нам нужно разогреть массы, которые еще колеблются. А этим самым ты отвлечешь внимание от нас.

— А в чем заключается вторая причина?

— Мне нравится, что ты внимательно слушаешь, — произнес Серпухов. — Тебе придется заглянуть в Московскую академию. Точнее, не в ту академию, где проходит турнир, а в корпус, который построен специально для студентов из других княжеств. Ты и так мог попасть туда, если бы не Игнатьев. Считай, что он вытащил тебя из большой беды.

— И запихнул в маленькую, — съязвил я, но Серпухов шутки не оценил.

— Мы склонны полагать, что там происходит что-то ненормальное. Студентов сорвали с мест посреди летних каникул и в срочном порядке загнали в академию. Уже неделю оттуда никто не выходит. Мы считаем, что Преображенские разыгрывали такую карту, чтобы держать в повиновении представителей дворян из соседних княжеств. Когда события начали развиваться стремительно, они решили ускориться. Ты лично знаешь пятерку своих товарищей по академии и проникнешь туда с Игнатьевой и несколькими нашими ребятами.

— Думаете, это хорошая идея? Если я увижу Игнатьева, я ведь оторву ему башку.

— Придется потерпеть. По крайней мере, до тех пор, пока не удастся выяснить что там происходит. Возможно он будет не в том состоянии, чтобы так поступать.

— Допустим, я соглашусь. Но у меня будут свои условия.

— Ты не в той ситуации, чтобы диктовать условия игры, Миша, — добродушно произнес Серпухов.

— Да ладно? Ну, в таком случае идите и сами играйте роль красной тряпки для Преображенского, а потом еще суйтесь в закрытую академию, в которой происходит неизвестно что.

— Хорошо, что ты хочешь?

— Для начала — ответ на пару вопросов. Вы же понимаете, что готовите переворот?

— Прекрасно понимаем. Он уже неизбежен, Миша. Даже если заговорщики не добьются своего, Преображенский перешел черту, которую нельзя пересекать. Власть в Великом княжестве возьмут военные, пока это не сделали ставленники тех, кто хочет раздробить и ослабить нас.

Я прекрасно понимал что это значит. Военный переворот, риск гражданской войны, разрухи, иностранной интервенции и новой Смуты. Если хоть что-то пойдет не так, будет беда. Любая революция пожирает своих детей, а быть героем посмертно не входило в мои планы — моя задача на это воплощение была совсем другой.

— Хорошо, предположим, у вас все схвачено и продумано. И пусть все как всегда пойдет не по плану, это уже ваши проблемы. У меня другой вопрос. Почему вы вытащили меня из лап Преображенских?

— Старый долг и практический подход. Серпуховы были дружны с Островскими, хоть мы и жили в разных княжествах. Мы были должны вашему роду одну услугу, но я считал, что она давно забылась, потому как Островских больше нет. Оказалось, что это не так. Что касается практического подхода, я уверен, что ты не подведешь, ведь ты захочешь отомстить Преображенскому. А сил у тебя для этого хватит, ведь ты один из лучших бойцов Великого турнира и даже несмотря на юный возраст дашь фору многим опытным бойцам.

— Меня этот ответ устраивает. В таком случае, вот мои условия: Игнатьева публично признает, что убийца Никитова — ее двоюродный брат, а не я, они дают Сашке вольную, а Эвелина помогает мне увидеть один мир, о котором мне известно и разузнать о судьбе людей, на которых я укажу.

— Я согласна, только когда ты выполнишь свою часть, — произнесла прорицательница.

— А я не могу дать гарантии, — Инга покачала головой. — Макара ведь убьют…

— Ничего с ним не станется. Просто до конца жизни будет в услужении у Никитовых, а уж духовники постараются, чтобы он вел себя хорошо и служил как следует.

Инга закусила губу и задумалась.

— Думай, Игнатьева. Без Сашки я туда не полезу, да и отвечать за убийство, которое я не совершал, не собираюсь. У тебя минута.

Глава 11

Приманка

Выбор дался Игнатьевой нелегко. Да и не удивительно, сложно выбирать что лучше для близкого тебе человека — пожизненное служение или смерть. Уверен, если не действовать по Боярской грамоте, Никитовы не станут церемониться и прикончат убийцу своего сына. Тем более, теперь, когда род Игнатьевых ослаб как никогда.

— У меня есть предложение, — произнесла Инга. — Мы проникнем туда, узнаем что с Макаром и поможем ему сбежать. Тогда я дам показания, что он — убийца и освобожу Александру.

— Нет, ты сейчас же подготовишь бумаги, в которых расскажешь все как есть и явишься к персту, чтобы дать вольную Сашке. Я не знаю смогу ли выбраться живым из этой авантюры, поэтому у меня должны быть гарантии, что я делаю это не зря.

— Разумный ход, — заметил Серпухов. — Давайте поступим так: я беру Ингу, и мы с ней едем к персту. По факту нет значения в каком княжестве подтверждают желание боярыни дать вольную, важно само желание. Ну а Сёма с ребятами отвезут тебя обратно на стадион, только не сейчас. Поешь, отдохни, завтра у тебя будет день, чтобы прийти в себя. Мы поедем на финал турнира, когда соберется больше всего зрителей.

— Инга поедет со мной. Она тоже обратится к зрителям, а потом мы отправимся за Макаром. Но предупреждаю сразу — если попытается меня убить — он умрет.

— Очень самоуверенно, — заметил сотник, но качнул головой, принимая мои требования.

К вечеру Инга вернулась одна, но с бумагой. Когда она протянула ее мне, я расплылся в улыбке. В документе значилось, что Сашка теперь свободна. Даже если эту бумагу сжечь, или уничтожить другим образом, в учетной книге перста сохранилась запись, которую передадут в Ростовское княжество. Надеюсь, сестренке станет лучше. Теперь бы мне ее найти и освободить, а то бедняжке просто некуда идти — наш особняк сгорел дотла, а у Сашки нет ни гроша за душой. Похоже, придется снова просить Фролова.

— Хорошо, что на счет признания?

— Вот!

Инга сглотнула и вытащила из сумки еще одну бумагу. Конечно, у нас был другой уговор, но до прилюдного признания может и не дойти, а всякая зацепка пригодится.

— Отлично. Тогда отдыхаем и выдвигаемся завтра.

Я поднялся из-за стола и вышел из комнаты, даже не посмотрев на Игнатьеву. Пусть мучается, я куда больше страдал из-за нее. Да и потом, почему меня вообще заботит ее душевное состояние? После всего, что она и ее род сделали для моей семьи, мне вообще должно быть на нее плевать.

Остаток дня провел в тренировках. Начал с личной тренировки, а потом отправился смотреть на поединки ребят. Все они были одаренными с одним атрибутом. Каждый пытался выжать максимум и выиграть. Наблюдая за ними, я подметил несколько ошибок, которые допускают в ходе поединка одаренные. Нужно использовать при случае. Хотелось бы надеяться, что не придется, но не стоит себя тешить несбыточными надеждами. Я пришел в этот мир явно не цветочки на полях собирать.

Под конец дня народа здесь добавилось. Интересно, и как это Преображенские не обращают внимания на то, что творится у них почти под самым носом? Эх, вот почему они не дали мне выступить? Начали бы все днем раньше. Хотя, понимаю, что там все так устроено и договорено на конкретное время. А вот Влад с Палычем сейчас места себе не находят. Наверняка ведь пытаются найти меня или отыскать людей, которые меня похитили.

Серпухов сегодня не появлялся, да и с Ингой мы больше не пересекались. У меня было достаточно времени, чтобы осмыслить все услышанное и увиденное. Я получил вольную для Сашки и письменное признание от Игнатьевой, которое снимает с меня обвинения. Завтра она должна озвучить его прилюдно, что должно обелить мое имя хотя бы перед частью людей. По факту оплата за мои труды получена наперед, поэтому давать заднюю уже не с руки.

А что, если и да? Пусть этот Очаг борется за что хочет, почему я должен встревать в этот конфликт? Может, из-за того, что хочу спасти страну, или все-таки у меня личные интересы? Да, свергнуть Преобрженских с одной стороны неплохо, по крайней мере, мне не придется скрываться. Но будут ли они лучше Преображенских и смогут ли удержать власть?

С приходом ночи сомнения только усилились, но я уже понимал, что альтернативы у меня нет. Добровольно идти на большой риск, или же просто прийти к Преображенским самому — другого не дано. Что же, сыграем в этой партии в роли приманки, но по своим правилам.

Утром меня разбудил Гришка. Сегодня он был хмурый и вытащить с него хоть слово было невозможно. Видно, что волнуется. Пусть так, чем если бы трясся и паниковал. К такому водителю я бы даже в машину не сел.

Серпухов был уже внизу в компании еще одного человека, который поспешно вышел, стоило мне спуститься. Я даже его лицо не успел рассмотреть. Ага, значит, скрываете от меня кого-то. Пусть так, я даже понимаю эту осторожность — если наше дело провалится, и я попаду в руки Преображенских, нам обоим будет лучше, чтобы я знал как можно меньше.

— Выспался? — Серпухов нарочно ляпнул первое, что пришло в голову, чтобы отвлечь меня от мыслей кто мог быть тем человеком.

— Можно сказать и так, — я поморщился и сел за стол. Взял пустующую чашку чая и наполнил ее горячим и ароматным напитком с самовара.

— Давай, поешь чего-нибудь и собирайтесь. Машина уже готова.

— А нас пропустят вообще на арену?

— В этом не сомневайтесь, в оцеплении стоят мои люди, соответствующий приказ я им уже дал. Единственный, кто может помешать — судья, но в случае чего будь с ним аккуратнее. Нам не нужны невинные жертвы.

— Вообще-то я туда иду разговаривать, — ответил я, бросив на сотника внимательный взгляд. То есть, он понимал, что все может пойти не по плану и закончиться совсем не с тем результатом. Молодчина! Хочет зажечь искру на арене, где полно народу. Как бы это не вылилось в массовые беспорядки. Сможет ли его сотня удержать порядок?

— План помнишь?

Я молча кивнул, не желая повторять еще раз. Что там могло быть сложного? Разве что уйти целым и невредимым. Перехватив на скорую руку, я вышел из дома и направился к машине. Уже по дороге встретился с Ингой. Та покраснела и потупила взгляд.

— Поехали уже! — а вот Сёма нервничал иначе. Он был весь словно на пружинах и дергался, словно ему не терпелось скорее все закончить. А ведь у них роль простая — привезти нас с Ингой на арену, припарковаться поближе к краю и ждать. Эти ребята должны обеспечить нам дорогу в академию, а потом позаботиться о пути для отступления, а в случае, если все пойдет плохо, просто уйти куда подальше — элементарная задача, по крайней мере, не сравнить с моей.

Гришка устроился за рулем, завел мотор и спокойно покатил по дороге. На этот раз мы не виляли, а ехали прямо, поэтому уже через час оказались на арене. Мы с Ингой вышли, попрощались с ребятами и направились в сторону академии.

— Жди меня здесь! — приказал я девушке и направился в сторону больницы.

— Ты куда? — в глазах Игнатьевой промелькнул страх. Я действовал не по плану, и это вынуждало ее нервничать.

Я оставил ее слова без ответа и вошел в больницу. Увидев меня, дружинники Преображенских вскочили, но не стали мне препятствовать. Я им улыбнулся и спокойно прошел мимо. К счастью, это были люди Серпухова. Еще в первый раз я заметил на них доспехи, что свойственно дружинникам. Будь на их месте охрана, наша встреча могла закончиться совсем иначе.

Единственной их задачей было охранять Фролову, точнее, не дать ей покинуть лазарет. И все же один из дружинников напрягся, и я почувствовал, как он использует дар. Визуально ничего не изменилось, поэтому я решил, что он использовал дар прорицателя.

— Миша! — Фролова бросилась ко мне, увидев еще в коридоре. — Вы там совсем совесть потеряли! Я тут уже два дня под арестом целителей и никто не приходит. Что там вообще происходит? Ты не в финале?

— Там многое происходит, — ответил я, бросив взгляд в сторону дружинников. Я взял девушку за руку и затащил в палату. Она высвободилась и возмущенно уставилась на меня, но я приложил палец к губам и продолжил уже немного тише: — В Москве сейчас очень неспокойно. Если вдруг услышишь шум, попытайся выбраться отсюда и уходи.

— Я бы с радостью, — обиженно отозвалась Маша. — Меня просто не выпускают! Еще и не говорят ничего.

— Скорее всего, боятся, что ты встретишься со своим дядей…

— Николаем? Он здесь? И что в этом такого?

— Не могу тебе ничего сказать.

Похоже, Константин решил не посвящать дочь в тайны своего рода.

— Так! Сказал «раз», говори и «два»! — потребовала Маша и нахмурилась.

Сидение здесь взаперти здорово вывело ее из себя, потому как сейчас она была готова разнести здесь все. Видимо, дружинники сидели здесь явно не просто так и наверху понимали, что это необходимая мера.

— Если все будет хорошо, я за тобой вернусь и заберу отсюда. Но если что-то будет происходить до этого, действуй, как я тебе сказал. И лучше не встречайся со своим дядей. У дружинников Преображенского есть стойкое подозрение, что он в числе заговорщиков.

— Что за чушь?

— Ну, пусть они там сами разбираются. Кстати, на счет родственников. Как будешь в Ростове, попроси отца присмотреть за сестрой. Я выбил для нее вольную.

— Вольную? Но кто ее дал? Ты хочешь сказать, что видел Виктора Игнатьева?

— Глава Игнатьевых мертв, но вольную для Сашки я все же получил.

— Какой ценой? — Маша посмотрела мне в глаза, ожидая ответа.

Ответ вертелся у меня на языке, но я решил не нагнетать обстановку. Поцеловал Фролову в лоб и поспешил выйти с палаты, пока она не опомнилась и не помчалась за мной, задавая сразу кучу вопросов. Да, каша тут заварилась — не передать. Преображенские, заговорщики, очаговцы… Не хватало, чтобы посреди всего этого веселья дала о себе знать какая-нибудь четвертая сторона. Вот тогда это все точно скатится в полный хаос.

— Где ты торчал так долго? — зашипела Игнатьева, когда я вернулся к ней. — Хочешь все завалить?

— Не капай ядом, так было нужно, — отозвался я и направился в сторону арены.

Финальный бой был уже в самом разгаре. Судя по силуэтам, которые мелькали на арене, внук Городищева все же прошел в финал. А вот его соперником был парень из Новгородского княжества. Да, результатами поединков у первых курсов Палыч вряд ли будет доволен. Выходит, я вылетел в полуфинале, Влад — в одной восьмой, а Маша вообще в первом поединке. Это никак не тянуло на третье место в общем зачете.

Мы с Ингой старались подобраться поближе к арене, а я вертел головой, надеясь не натолкнуться на своих. Зря. Влад увидел меня первым и бросился навстречу, но я жестом руки остановил его.

— Не сейчас, дружище! Так уж вышло, что находиться рядом со мной — верная смерть. Сделай для меня маленькое одолжение — представь хоть на денечек, что ты меня не знаешь и останься в живых. Я буду искренне рад этому.

Васильев смотрел на меня ничего не понимающим взглядом и только раскрыл рот от удивления, когда следом за мной прошмыгнула Игнатьева. Не представляю что он сейчас думает, скорее всего, что-то не очень хорошее обо мне, но пусть даже так. Я действительно сейчас лез в самое пекло, поэтому будет лучше, если Влад не станет идти следом за мной.

В это время там как раз награждали победителя. Городищев! Надо же, все-таки смог выиграть этот турнир. Или помогли? Может, тому парню из Новогородской академии тоже сделали предложение, от которого он не смог отказаться?

Я поморщился, представив, что и до этого Великий турнир могли выигрывать далеко не самые сильные бойцы.

— Куда? — двое охранников преградили дорогу.

— Я от Серпухова! — заявил я, и те поспешили убраться с пути.

Что же, сотник начал открытую игру, теперь ему не отвертеться в случае чего. Хотя, уверен, что сам он всего лишь марионетка в чьих-то руках. За ним определенно кто-то стоит, возможно, тот человек, которого я заметил краем глаза этим утром.

Награждение завершилось, когда мы с Ингой вышли на арену. Судья заметил наше приближение и повернулся к нам.

— Что вы здесь делаете? Кто вас пустил?

— Спокойно, все идет по отработанному сценарию, — ответил я, выходя на центр арены.

Мне показалось, что эти слова должны успокоить судью и вынудить его не мешать. Зрители на какое-то время замерли в ожидании дальнейших событий. Я выскочил на арену и усилил голос с помощью дара.

— Приветствую всех участников, организаторов и зрителей Великого турнира. Многие знают меня, а для тех, кто не в курсе, я представлюсь. Мое имя — Михаил Гущин. Если вы помните, я прошел в полуфинал турнира, но так и не смог выступить на нем.

— Вы исключены из турнира по причине неявки на поединок! — это уже судья набрался смелости и решился меня перебить.

— Я и не собираюсь претендовать на пересмотр результатов турнира. Цель моего визита — попытка прекратить травлю моего рода. Я — последний из тех, в чьих жилах течет кровь древнего рода Островских. Не вижу смысла скрывать. Именно поэтому я обращаюсь к Великому князю Преображенскому с просьбой прекратить преследование и дать мне жить спокойной жизнью. Сейчас я уйду с арены, но если со мной что-то случится, пусть это будет на совести Преображенских, или тех, кто пытается их подставить. Любая попытка от дружинников князя остановить меня будет считаться попыткой убийства, и я беру на себя право действовать так, как посчитаю нужным. И еще…

Я протянул руку в сторону Инги, приглашая девушку выйти на арену.

— Я — Инга Игнатьева, — девушка запнулась и глубоко вдохнула, набираясь смелости. — Обращаясь ко всем присутствующим, хочу подтвердить, что Михаил Гущин не является убийцей студента Ростовской академии Никитова. Настоящим убийцей является мой двоюродный брат Макар. Я готова показать воспоминания любому прорицателю пятой ступени или выше, который сможет увидеть все как было моими глазами.

Вот теперь люди зашумели. Казалось, они еще переваривали триумф Городищева, и только сейчас прошло необходимое время, чтобы они осознали суть моих слов и признания Игнатьевой. Что, Преображенские, хотели выставить меня уродом и загнобить? Не вышло. Теперь у вас единственная возможность скрыть правду — убить меня и Игнатьеву, вот только кто же вам даст это сделать?

— Идем!

К нам уже спешили люди, которым хотелось задать вопросы, но я ускорился и не дал им шансов догнать себя. Я потянул Ингу за руку и поспешил к краю арены. Дружинники отшатнулись от меня, как от прокаженного, некоторые вообще не понимали как им стоит поступать — не могут же они на глазах всей толпы скрутить меня? И потом, Серпухов давал им явные приказы не делать этого.

Что же, началось! Теперь нужно делать быстрые шаги, чтобы не потерять инициативу и не дать противнику собраться.

— Далеко собрался? — когда мы с Ингой выскочили из толпы, Влад уже ждал нас.

— Туда! — я указал пальцем на стоящее в стороне здание за забором. К этому времени Сёма с ребятами уже должны были сделать подкоп. Но тебе лучше не идти за нами, там может быть опасно.

— Хрена тебе с два! — выругался Влад. — Сначала ты хранишь втайне от друзей свой второй атрибут, не говоришь о том, что твоя мать была из рода Островских, а теперь еще и пытаешься забраться в закрытую академию без своего лучшего друга! Нет, правильные друзья так не поступают. Я иду с тобой и не хочу слушать никаких возражений!

— Твое право, — согласился я и помчался к условленному месту.

— Ну, вы и долго! — выдохнул Сёма. Ребята только закончили орудовать короткими лопатками и устроились возле ограждения. — Вы бы там осторожнее, там что-то происходит.

— Да что ты говоришь! — огрызнулся я. — А мне-то казалось, что мы сейчас зайдем в пустую академию, побродим и уберемся подальше, пока нас не заругал сторож.

Сёма замолчал и нахмурился, но я похлопал его по плечу.

— Ладно, извини. Бери Гришку с Митрохой и валите к машине.

— Как? Алексей Владимирович ведь…

— Я знаю что он говорил! Не надо вам туда лезть, у вас слишком мало опыта. Садитесь в машину и ждите. Если что-то пойдет не так, пусть Гришка заводит мотор и мчит отсюда подальше.

Сёма принял решение не сразу. С пару секунд он колебался, думая не послать бы меня лесом, но потом кивнул.

— Удачи! Только через парадный вход не идите, там четверо дружинников, и они не из сотни Серпухова. Там вообще нет его людей, так что если кого встретите, можете смело бить на поражение.

— Разберемся, — ответил я, запоминая напутствия от ребят. Один за другим они направились в сторону парковки.

— Это что, нам сюда лезть? — Влад сомнительно рассматривал небольшой подкоп, который проходил под забором.

— Ну, кто же знал, что такая махина, как ты, будет туда лезть, — отозвался я и первым направился к лазу. Нас было всего трое — я, Влад и Инга, а сколько там нас ждет опасностей? Да и потом, я не до конца доверял девушке, но понять что происходит в этом месте все же нужно.

Пробраться на территорию закрытой академии не составило труда. Куда сложнее было попасть внутрь. Мы не пошли к парадному входу, зная об охране, и направились вдоль стены к заднему двору. Все окна первого этажа были закрыты решетками, и даже со своим атрибутом силача мне было не под силу вырвать толстые прутья. А вот окна на втором этаже были без решеток. Именно туда я и решил забраться. Подтянувшись на решетках наверх, я оттолкнулся от прутьев и ухватился за подоконник. Большого труда стоило подтянуться и осторожно выдавить стекло.

Забравшись внутрь, я протянул руку, помогая забраться Инге, а потом и Владу. Только после этого направился дальше. Все, мы внутри! С первой частью плана справились.

Глава 12

Закрытая академия

— Похоже, мы в спальне кого-то из студентов, — заметила Инга, рассматривая комнату.

— Очень сомневаюсь. Даже если изначально это место и предполагалось для студентов, скорее всего, они здесь не жили.

Я поднял за горлышко пустую бутылку и повертел перед собой. От нее пахло алкоголем. Не думаю, что студентам позволяли пить прямо в личных комнатах. Тем более что вещи тщательно досматривают при заселении.

— Такое впечатление, что здесь жили свиньи, — девушка поморщила нос и презрительно посмотрела в сторону кучи грязных вещей, валявшихся в углу.

— Ладно, мы пришли сюда не затем, чтобы рыться в грязном белье. Идемте дальше.

Бесшумно повернул дверную ручку и оказался в коридоре, который возвышался над гостиной. К моему удивлению здесь тоже никого не оказалось. Где же все студенты, если их действительно согнали сюда? Да, сейчас здесь только первый курс. Может, остальные корпуса пустуют, а в свободных комнатах живут сотрудники или стража?

Один за другим мы пересекли комнату и оказались в общем коридоре. Здесь было три пути — на лестницу, дальше по коридору, который по задумке должен был плавно вывести к центру здания и в сторону столовой. Я выбрал лестницу, потому как бродить по большим комнатам было слишком опасно. Ребята говорили о какой-то активности в здании, значит нужно быть начеку.

На первом этаже действительно было шумно. Я устроился на лестничном пролете и следил за коридором. В проеме то и дело мелькали люди, которые суетились и спешно таскали ящики с приборами, пустые пробирки и какие-то бумаги. Они были настолько озабочены происходящим, что не обращали внимания на то, что происходит по сторонам.

— Куда вы это несете, идиоты! — заорал кто-то в конце коридора. — Я же сказал, все документацию в гостиную первого курса и сжечь в камине, ящики с оборудованием и расходниками вынести на задний двор. С минуты на минуту прибудет машина, которая это все заберет.

Так, если мы хотим узнать что здесь происходит, придется вмешаться. Я осторожно подобрался ко входу в коридор и скрылся за стеной. Когда мимо меня бежал очередной перепуганный человек с коробкой в руках, я схватил его за шиворот и втащил на лестничную площадку. Тот попытался закричать, но уже в следующее мгновение я приложил его головой о стену, и тот сполз на пол. Живой. Я чувствовал, как в нем бьется жизнь, пусть и слабее, чем у человека в нормальном состоянии. Спрятал его тело под лестницей, связал и вернулся к коробке.

С удивлением заметил, что это был не одаренный. Интересно, получается, это работник? Но что такого ценного они могут выносить из академии, которая еще не начала работу? Влад с Ингой наблюдали за мной сверху, а я поднял рассыпавшиеся листочки и осмотрел. Какие-то показатели, исследования и данные. Ничего не понятно.

— Что ты здесь забыл, болван? — набросился на меня человек, который появился в проеме. — Я же сказал — коробку нужно нести в гостиную первого курса!

Я сидел, изучая листочки, поэтому моего лица не было видно.

— Да вот… — я развел руками, показывая на коробку с разлетевшимися по полу листочками.

— Собирай живо и в камин! Ну что за идиоты криворукие, ничего нельзя доверить. Нужно сказать Мирошникову, чтобы таких кретинов больше не присылал.

Человек исчез в дверном проеме, а я поторопился поднять коробок и потащить его туда, где по идее находилась гостиная. К счастью, планировка здесь была в точности такой, как в РАДО. При этом я старался держать коробку достаточно высоко, чтобы моего лица не было видно. Если этот человек не был в курсе как выглядят присланные помощники, то у кого-то из моих «коллег» наверняка могли появиться вопросы о том что я здесь делаю.

Несколько листов я спрятал за пазухой. Надеюсь, этого хватит Серпухову, чтобы понять что здесь происходило.

— Сюда-сюда, — стоило мне войти в комнату, я едва не столкнулся с одним из таких носильщиков, а потом меня поторопил человек, который спешно швырял эти листы в огонь.

Я отдал коробок и поспешил следом за остальными. Вот только я пошел не обратно, а выбрал момент и спустился вниз. Интересно, что сейчас делают Влад с Ингой? На их месте я бы сидел спокойно там, где был и не высовывался.

Спуск по лестнице дался легко. Теперь я оказался в подвальном помещении. Эх, вот что мешало изучить родную академию? Сейчас бы эти знания здорово пригодились. Массивная дверь закрывала вход в подвал, но сейчас она была открыта настежь. Если верить старшекурсникам, такую же дверь закрывал Палыч в РАДО.

В подвале было темно и пахло чем-то противным. Нет, не сыростью, а какой-то смесью серы и чего-то протухшего. Похоже, здесь крайне безответственно подошли к хранению продуктов. И это Москвовская академия, о поступлении в которую я так мечтал? Новое здание, а выглядит уже, словно заброшенный сарай.

— О, а что здесь делает ученик? — голос попавшегося на пути человека мне не понравился. В нем ощущалось неприкрытое пренебрежение ко всему, что его окружает.

— Я не ученик, — спокойно ответил я, поправляя полы халата.

— Конечно-конечно, мой хороший. То, что ты надел халат, сразу же говорит о твоей принадлежности к работникам Мирошниковых. Так, и с какой же комнаты ты выбрался?

Человек заглянул в свой планшет, на котором была прикреплена бумажка, и провел по ней пальцем.

— Так-так, похоже, что это у нас Кормчев нарисовался. Занятно. Неужели ты думал, что сможешь выбраться отсюда без своего дара?

Я чувствовал, что передо мной стоит одаренный, поэтому не стал тянуть время. Вспышка пламени вырвалась из моей руки и ударила в грудь собеседнику. Тот отреагировал мгновенно, прикрывшись руками, но это ему не помогло. Я был уже рядом и парой ударов опрокинул его на спину.

Мой противник тут же перекатился через плечо и вскочил. Он собирался сбежать, но вихрь, сорвавшийся с моих ладоней, подбросил его вверх, словно упавший с дерева листок. Приземлиться на землю он не успел, потому как мой удар настиг его в падении и отшвырнул к стене. Когда я подошел, он еще был жив и пытался отползти в сторону. В таком состоянии он уже не мог произнести ничего внятного, поэтому я просто выбил из него остатки жизни мощным ударом.

Что же, обратного пути нет. На моих руках нападение на людей Мирошникова и убийство этого человека, но я не особо расстраивался по этому поводу. Меня настораживал его тон и выражения, которые он использовал в разговоре. Что значит «выбрался»? Готов поспорить, что учеников здесь держат взаперти, еще и обвешали их блокираторами. Именно поэтому человек не ожидал, что я использую дар.

Я осторожно поднял планшет, залитый кровью, и присмотрелся. В полутьме подвала прочесть хоть что-то было сложно, но я призвал на помощь огонь, и читать стало куда легче.

— Колосов — выбыл, Набоков — выбыл, Синельников в первой палате… Что еще за палаты?

Ладно, сейчас разберусь. Тело спрятал в первой же комнате, которая оказалась подсобкой. Можно было бы и дальше, но откуда мне знать что там впереди? Осторожно направился дальше, развеяв огонь. В этой полутьме легко оставаться незамеченным, если двигаться тихо и не привлекать к себе внимание.

Коридор здесь был только один, а в стороны от него расходились комнаты. Напрягшись, я открыл комнату, на которой красовалась единица и ужаснулся. Посреди комнаты стояли три койки, обставленные капельницами и какими-то приборами. Инструменты лежали на соседних столах. Две койки пустовали, а на третьей лежал человек. Его тело было покрыто длинными иглами, которые торчали из предплечий, коленных суставов, были на голове, груди и возле шеи. В рот и в нос были вставлены какие-то трубочки, по которым закачивалась жидкость из капельниц.

Я невольно потянулся своим даром к парню и отметил, что он на грани жизни и смерти. При этом ощущалась огромная сила, которая разрушала его изнутри.

— Ничего не понимаю, — прошептал я, прислушиваясь к собственным ощущениям.

В этот момент дверь резко отворилась, и я машинально направил в ту сторону волну огня.

— Да твою ж! — за дверью послышался сдавленный голос Влада.

— Извини, дружище, нужно было предупреждать, что это ты.

— Если бы я еще знал, что здесь кто-то есть, — отозвался Васильев.

Дверь снова отворилась, и на пороге появились Влад с Ингой. Они осмотрели комнату и подошли к парню.

— Боже мой, это ведь студент! Что они сделали с ними? — ужаснулась Инга, прикрыв лицо рукой. — А если они сделали это и с Макаром? Может, его вообще нет в живых?

— На счет Макара не волнуйся, — донесся голос из коридора.

Влад призвал дар, и в следующее мгновение в него ударил мощный кусок камня, который отбросил парня на операционный стол. Я тут же призвал купол, который защитил меня от влияния духовника. В следующее мгновение в кабинет ворвались двое — один спешно призывал каменную броню, а второй осматривал нас, желая убедиться, что его заклинание подействовало. Влад с Ингой корчились на полу, а вот мне было нипочем. Я уже призвал огонь, который хорошо показал себя в закрытом помещении. Да, дышать становилось тяжело, но не только мне, а всем. Духовник попятился, понимая, что его ментальная атака не действует через барьер, но было поздно. Двойная волна огня, вызванная мной и Игнатьевой, окутала его и заставила заорать от боли. Да, это нападение было очень некстати.

Чародей развернулся к нам спиной и бросился к выходу, но Влад толкнул его в спину и навалился сверху, обхватив руками голову. Мгновение, и шейные позвонки хрустнули, а тело чародея обмякло.

— Куда ты меня втянул? — произнес Влад, поднимаясь на ноги.

— Не я втянул, ты сам захотел, — парировал я. — Давайте искать Макара и выбираться отсюда.

— Не нужно никого искать.

Я услышал голос Игнатьева за спиной Влада и успел только повернуться. В это мгновение размытый силуэт ворвался в комнату и швырнул Васильева в противоположную часть комнаты. Я создал перед собой каменную стену, но она разлетелась на куски под напором Игнатьева. Секундой позже Инга крикнула от боли и рухнула на пол.

— Сестренка, я всегда знал, что ты черное пятно в истории нашего рода, — произнес Игнатьев, замедлившись. — Знаешь, даже в этом подвале хорошо слышно все, что происходит снаружи. Я слышал каждое слово, произнесенное тобой на арене. Мне жаль, что ты решила обелить Гущина и подставить меня. Я должен был сразу догадаться и прикончить его сразу, когда у меня была такая возможность. Что же, пора поработать над ошибками.

— А сможешь? В прошлый раз у тебя слабовато получалось, — я решил вмешаться в семейную беседу, пока она не закончилась плачевно для Инги. Макар стал гораздо быстрее, слишком быстрый как для одаренного без атрибута скорохода. Но ведь раньше он был однодарцем…

— Раньше у меня был только один атрибут, а теперь я полноценный витязь со всеми четырьмя атрибутами. Как тебе такое, Гущин?

— И до какой ступени ты успел их прокачать?

— А больше тебе ничего не сказать?

Игнатьев резко рванул вперед, превращаясь в размытый силуэт, но я отшатнулся в сторону и призвал купол, который лопнул во время удара. Зато я точно знал куда ударить. Макар отлетел в сторону, ударившись в стену, но тут же вскочил на ноги. Да, не соврал. Атрибут твердыни тоже есть. Слабый, но есть.

— Хорошая попытка, Гущин! Вижу, ты тоже время даром не терял. Но не думай, что устоишь против одаренного с четырьмя атрибутами. Замри!

Тело пробила дрожь, но я отбросил это наваждение и заблокировал удар Макара, нырнул под летящей рукой мне в лицо, а потом резко ударил левой. Кулак угодил точно в висок и на время Макар потерял самообладание.

Мой прямой удар он пропустил, а вот подсечку провести уже не дал, отдалившись на безопасное расстояние. Инга пошевелилась и тут же поймала новый ментальный удар. Девушке было сложно противостоять влиянию брата, потому как она была на низкой ступени владения даром, а у меня атаки Макара вызывали куда меньше проблем.

Воспользовавшись ситуацией пока Игнатьев отвлекся на сестру, я призвал несколько огненных жгутов, которые наполнили пространство комнаты и отрезали Макару пути для отступления.

— Знаешь, один умный человек как-то сказал, что стоит бояться не того, кто знает тысячу ударов, а того, кто овладел одним ударом в совершенстве.

Я взмахнул руками, и жгуты устремились к Макару. Он попытался вырваться, но огонь обвился вокруг его конечностей и доставлял невыносимую боль. Он скривился и закричал, а я подскочил ближе и активировал дар силача. Прямой удар в голову был такой силы, что тело Макара отнесло в сторону, вылетело в коридор и выбило дверь в противоположную комнату. Когда я подбежал к нему, он уже не дышал, а изо рта вытекла тонкая струйка крови.

Инга подошла к нам и села рядом с братом, всхлипывая. Слезы текли по ее щекам, но я не стал ее успокаивать. Мои слова она сейчас хотела бы слышать меньше всего. Я мельком осмотрел тело Макара и отметил, что у него на руках не было подавителей. Вот вам и лаборатория. Пока лаборанты и надсмотрщики заняты тем, что спешно уничтожают результаты своей деятельности, у них тут побег.

Инга рыдала возле тела брата, поэтому я решил дать ей возможность немного побыть в одиночестве и направился к Владу. Ему здорово досталось, несмотря на свой атрибут твердыни, он только сейчас пришел в себя.

— Я в порядке, — Влад поднял руку, показывая, что контролирует ситуацию.

В это время со стороны первого этажа послышался топот. В коридор вбежал человек в белом халате, и я тут же схватил его за шиворот и припер к стене.

— Быстро! Говори кто ты и что вы здесь устроили!

— Я… я ничего…

— Если не скажешь, я тебя убью, и найду более разговорчивого свидетеля.

— Лаборатория! — человек выпалил одно слово и принялся хватать ртом воздух.

— Это я уже понял, дальше что?

— Это лаборатория Преображенских. Здесь они ставили исследования над одаренными. Им нужны были сильные одаренные, чтобы проверить теорию Борщагова на практике.

— Какую теорию? — я инстинктивно сжал руку сильнее и лаборант поморщился.

— По теории профессора Борщагова возможно раскрыть все атрибуты волхва или витязя, в зависимости от уже имеющегося атрибута. Нужно насыщать тело силой, пока та не совершит пробой и не раскроет новые стороны дара. Вот только пока этот процесс слишком сложный и опасный. Далеко не все подопытные смогли перенести такие нагрузки.

— Тот парень в первом кабинете, вы ставили над ним опыты?

— Да, он один из тех, что были в первой волне. Тогда мы еще мало что знали, поэтому все подопытные кроме него погибли. Но позже мы доработали и усовершенствовали методику Борщагова и смогли добиться успеха!

— Игнатьев? — я вспомнил с какой легкостью Макар активировал все атрибуты и пользовался ими.

Лаборант кивнул.

— Он один из последней, успешной волны. Нам удалось добиться положительных результатов у шестерых подопытных, но двое умерли почти сразу после эксперимента. Вот только своей цели до конца мы так и не добились. Подопытные не подчинялись приказам, несмотря на все попытки дружинников сломить их волю и подчинить себе.

— Ты хочешь сказать, что вы пытались создать послушных рабов?

— Можно сказать и так. Если пообещаете сохранить мне жизнь, я расскажу больше.

Глядя в лицо этого человека, я не мог поверить, что даже в этой ситуации он торгуется за свою жизнь. Казалось бы, он должен умолять о пощаде, угрожать, что угодно, но он спокойно набивал себе цену, прекрасно понимая, что гарантий у него нет.

— Допустим, я сохраню тебе жизнь, если расскажешь все и поможешь выбраться отсюда.

— Что же, мне остается верить вашему слову, — лаборант заметно успокоился, хоть и с опаской косился на Влада. — В общем, думаю, для вас не секрет, что дела у Преображенских шли крайне плохо. И тогда они решили воспользоваться предложением профессора Борщагова и обзавестись армией одаренных, которая будет подчиняться им, а заодно и обеспечит поддержку в других княжествах. Так у Василия Кирилловича появилась идея расширить Московскую академию, а точнее, создать отдельный корпус, где будут проводиться опыты и создаваться новая лояльная Великому князю армия.

— Выходит, создать армию вы все же смогли, а вот с лояльностью вышли проблемы.

— Не бывает нерешенных проблем, бывает недостаточно времени и средств на исследования, — ответил лаборант и недовольно сощурился.

— Забавная попытка добиться лояльности. А вы не думали, что те рода, члены которых погибли здесь, потребуют от Великого князя объяснений?

— Мы рассчитывали на успех, но вышло так как вышло. То, что здесь происходит, не совсем входило в наши планы.

— И что же здесь происходит?

— Не позднее, чем сегодня утром пришел приказ срочно сворачивать деятельность и уничтожить все следы нашего пребывания здесь. Вся наша работа коту под хвост! Впрочем, бумажки нам и не нужны, это больше отчетность для Преображенского, чтобы он понимал куда идут его деньги. Мы сами знаем что делать дальше.

— И готовы повторить все эти опыты?

Лаборант кивнул и тут же бросил на меня настороженный взгляд. В это время дверь, ведущая в подвал, захлопнулась, и я отчетливо услышал, как там повернули засов. Ученый посмотрел на толстую дверь и хмыкнул.

— Законсервировали. Похоже, либо заметили следы вашего пребывания в лаборатории, либо кто-то из подопытных выбрался из подвала.

— Сможем выбить дверь?

— Нет, она сделана специально такой, чтобы даже одаренный десятой ступени не смог ее пробить.

— Вообще-то с такими силами проще уже стену сломать, — заметил я и постучал по двери. Да, она действительно была сантиметров тридцать толщиной и из чистого металла. — Как мы отсюда выберемся?

— Черный ход, ведущий из подвала, — произнес человек.

— Давайте заберем того парня, — предложил Влад. — Думаю, мы сможем ему помочь.

Пока мы с Владом снимали все трубочки и доставали иглы из тела Синельникова, Инга присматривала за лаборантом. Честно говоря, я не хотел возлагать на нее эту задачу, уж больно этот щуплый ученый казался подозрительным, но за все время он даже не попытался сбежать. Надеюсь, впереди нас не ждут какие-то ловушки, на которые рассчитывает этот человек.

Наконец, мы освободили парня от всей дряни, торчавшей из его тела и вынесли в коридор. Пришлось немного влить в него своей силы, чтобы он не умер. С одной стороны, я помогал ему только потому, что была такая возможность, но в голове уже зрела мысль, что если выживет, Синельников сможет стать ценным свидетелем против Преображенских.

Стоило нам выбраться в коридор, где-то наверху завыла сирена.

— Вот как! — воскликнул Шмидт. — Плохо дело. Похоже, ребята наверху активировали систему уничтожения помещения, а это значит, что нам нужно скорее отсюда выбираться.

Глава 13

Переворот

— Это еще что такое?

— По всему корпусу установлены заряды взрывчатки. У персонала есть пять минут, чтобы покинуть здание. Как только это время истечет, произойдет взрыв и все будет уничтожено.

— Надеюсь, к этому времени мы будем уже далеко?

— Даже не сомневайтесь, я знаю что делаю.

— Позвольте, как вас хоть зовут?

— Феликс Шмидт, личный ассистент профессора Борщагова.

— Немец что ли? — бросил Влад, рассматривая лаборанта. — Откуда так хорошо русский знаешь?

— Помилуйте, господа! — Феликс закатил глаза. — Только не говорите, что вы не слышали о Шмидтах. Было время, когда наше имя гремело на всю Москву! Еще мой прадед приехал в Великое княжество, как только окончилось Смутное время, а я родился уже здесь.

— Скажем так, не интересовались, — вмешался я в разговор. — Ну, так что, господин Шмидт, покажете этот черный ход?

Ученый направился вперед по коридору, отсчитывая кабинеты. Мы с Владом едва успевали за ним, потому как нам приходилось тащить тяжеленного Синельникова, а Инга шла по пятам за Феликсом, готовая в любой момент ударить его в спину, если тот решит сбежать или устроит какую-нибудь подлянку. Мне этого очень не хотелось, потому как сирены красноречиво намекали, что пора и честь знать и покинуть это место как можно скорее. Наконец, он свернул влево и толкнул дверь, которая оказалась незапертой.

— За мной, друзья.

Ага, как же, друзья! При первой же возможности прикончил бы нас и сбежал. Мы вошли в небольшую комнату, которая была совершенно пуста. Ловушка? Я тут же схватил Феликса за шиворот, но тот выставил перед собой руку и поспешил меня успокоить.

— Спокойно! Все по плану.

Часть стены откололась, когда Феликс положил на нее руку, и там появился рычаг, за который тот тут же потянул. Плита отошла в сторону, и перед нами показался проход с ведущими в сторону ступенями. Когда мы вошли внутрь лестницы, ведущей наверх, Шмидт остановился и закрыл плиту за нами.

— Советую не спешить, господа. Сейчас мы находимся в защищенном тоннеле в нескольких метрах от здания. Этот коридор выведет нас ко входу в академию. Буквально через пару минут произойдет взрыв, и признаюсь, я бы хотел…

В этот момент оглушительно громыхнуло, земля задрожала, и мы едва устояли на ногах. Еще несколько секунд позади нас сотрясалась земля, отдаваясь вибрациями от взрывов.

— Похоже, Преображенские решили не давать своим пособникам пять минут на эвакуацию, — отметил я, когда удалось откашляться от пыли.

— Да, Преображенские меня разочаровали. Лично я рассчитывал на то, что они сыграют честно.

— Ага, дождешься от них, — отозвался Влад.

Мы поднялись наверх и оказались в комнате охраны у входа в академию. Сейчас здесь было пусто, потому как все высыпали на улицу посмотреть что произошло со зданием академии. Мы осторожно выбрались на улицу и замерли от неожиданности. Отдельного корпуса академии для студентов из других княжеств больше не существовало. На его месте остались лишь искореженные развалины, а кирпичи разбросало по окрестностям, завалив кучу машин, некоторых людей и повредив главное здание академии. В это самое время люди выбирались из-под обломков, а дружинники помогали пострадавшим. Краем глаза я заметил автомобиль, которым управлял Гришка. Он вырулил на дорогу и помчался подальше отсюда. Похоже, ребята решили, что нас уже нет в живых.

— Видите, нет худа без добра. Если бы не наткнулся на вас, сейчас лежал бы рядом с остальными, — не переставал радоваться Шмидт. Он повернулся ко мне, дернулся и замер. Его губы задрожали, а потом он медленно сполз на землю. Сзади ученого стояла Инга и держала в руках окровавленный обломок трубы.

— Что? — девушка уставилась на меня. — Ты думаешь, я позволю этой твари существовать? Он издевался над Макаром и остальными, если его не остановить, он снова будет это делать. И потом, лично я никакого слова не давала.

— Ты все правильно сделала, — я кивнул головой и посмотрел на тело профессора, которое лежало у моих ног. Темное пятно крови насквозь пропитало припавший пылью халат и растеклось по земле.

— Миша! Что здесь происходит? — я повернулся на голос и увидел бежавшую мне навстречу Фролову.

— О! Мне пора, — отозвалась Инга. — Это фурия обещала мне голову оторвать, если когда-нибудь еще увидит рядом с тобой, так что не обессудь.

Игнатьева исчезла так быстро, что я даже не успел спросить с каких это пор Фролова выбирает мое окружение.

— Ну! Так вы все-таки расскажете, или будете и дальше так стоять? — Маша остановилась рядом с нами, уперлась руками в бока и переводила взгляд с меня на Влада и обратно.

Ситуацию разрядил Синельников, который пришел в себя. Он застонал и попытался подняться, но у него ничего не вышло.

— Спокойно, дружище! Сейчас мы тебе поможем.

Я склонился над парнем и приложил ладонь к его шее. Влад с Машей поступили также. Наших усилий хватило, чтобы раненый окончательно пришел в себя.

— Помнишь кто ты и как здесь оказался?

— Все помню, но отрывками, — прошептал Синельников и покосился на тело ученого. — А вот эта гнида меня изводила своими уколами. Мне казалось, что я просто умру, но нет, мучения все продолжались. Спасибо вам! Вы даже не представляете кого сейчас спасли.

— Кого же? — поинтересовался Влад.

— Младшего сына тысячника Новгородского княжества Синельникова Елизара Федоровича.

— Мощно, — протянул Влад. — Ладно, ты давай приходи в себя, а нам пора.

В это время к нам подоспел дружинник, который заметил активность возле поста охраны, и мы передали парня под его опеку. Пока мы шли по улице, стараясь как можно скорее оказаться подальше, я повернулся к Маше.

— Как ты выбралась из лазарета?

— Ну, это было просто, — ответила девушка. — Когда произошел взрыв, дружинники оставили свой пост, а потом и целители умчались помогать раненым. Мне оставалось только выйти на улицу, где я и заметила вас. Кстати, мне показалось, или рядом с вами была Игнатьева?

— Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить, но предлагаю вернуться к этому разговору немного позже.

— Предлагаю пробраться к нашей гостинице, отыскать Палыча, если он еще не уехал с остальными и поскорее рвать отсюда когти, — вмешался Влад.

— Если успеем. Скорее всего все въезды и выезды из Москвы перекрыты. Сам видишь что происходит.

В это время действительно до нас доносились взрывы, крики и шум боя. Причем это происходило не возле академии, а дальше, на улицах города.

Мы пробирались от дома к дому, прислушиваясь к каждому шороху. К счастью, здесь было тихо. Похоже, бунтари и дружинники Преображенских еще не добрались сюда.

— Ну, что там? — шепнул Влад. Ему явно не терпелось скорее убраться отсюда.

Я осторожно высунулся из-за угла и посмотрел вперед. На улице не было никого, даже подозрительно. Нет, в квартирах было слышно крики и грохот посуды, болтовню и даже смех, но что-то витало в воздухе, наполняя окружающее место тревогой. Совсем недавно я понял, что одаренные иначе воспринимают окружающий мир и умеют чувствовать обстановку куда лучше, чем обычные люди.

Наконец, мой взгляд остановился на том, что меня смущало. Впереди, метрах в трехстах от нас, стоял покосившийся фонарь. Несколько окон в доме были выбиты, а вывеска закрытой лавки упала прямо на дорогу. Казалось, просто проделки вандалов или разруха, и ничего странного в этом нет, вот только изувеченная груда металла, дымившая посреди перекрестка, нарушала привычный интерьер улочки.

Позабыв об опасности, я выбрался из своего укрытия и направился в сторону смятой машины. Даже издалека я узнал очертания «Волка». Ошибки быть не могло. Я хорошо помнил машину, на которой мы уходили от охраны Преображенских, на которой, собственно, мы вообще приехали на финал Великого турнира.

— Ты куда? — Влад высунулся из-за стены следом за мной, выругался и спрятался обратно.

— Там ребята, — бросил я через плечо и ускорился. Не думаю, что в этой ситуации кому-то их дружинников было дело до засады. Сейчас судьба всей страны решалась явно не здесь и сидеть почем зря у развороченной машины никто не собирался.

До машины я добрался меньше, чем за минуту. Сам не заметил как с шага перешел на бег и остановился только возле дымящей груды. Гришка сидел за рулем, его руки так и продолжали сжимать баранку. Все лицо было залито кровью и посечено осколками стекла. Тело Митрофана находилось на пассажирском сидении рядом с водителем. Сёму я нашел в салоне машины. Даже не пытался проверить живы они или нет — и так понятно, что после таких ран даже одаренные не выживают.

Похоже, дружинники добрались до них и решили просто уничтожить, как иначе объяснить то, что случилось на этом перекрестке? Что же, ребят больше нет, нужно смириться с этим. Тогда, когда я только встретил их, а ведь это было всего пару дней назад, они показались какими-то подозрительными. Сейчас же я знал их куда лучше, именно поэтому так грустно было их терять. А сколько еще хороших ребят погибнет с обеих сторон, а может и с третьей, если у тех хватит ума вмешаться? Нет, нужно заканчивать все эти фокусы.

Машинально заглянул в машину и потянулся к каждому из парней даром. Пустота. Одаренные чувствуют жизнь, сейчас эта жизнь не ощущалась. С рук сорвались всполохи огня и окутали машину. На удивление, она горела как спичка.

— Ты что делаешь? — Влад оказался рядом со мной.

— Успокойся, ребятам мы уже точно не поможем, а машина не на ходу. От нее осталась лишь груда покореженного металла. Не знаю, когда очередь дойдет до парней, не хочу, чтобы их тела лежали здесь и гнили.

Я смотрел как языки пламени окутывают машину и поспешил отойти подальше, мало ли что. Только через пару минут я направился в сторону административного центра города. Оттуда доносился шум, крики, стрельба, всполохи огня то и дело вырывались в небо. Похоже, противники высыпали на улицы и выясняли свои отношения на подступах к Воробьевскому дворцу.

— Миша, ты уверен, что тебе туда нужно? — Васильев остановился рядом со мной и смотрел вперед.

— Да, уверен. Сердцем чувствую, что я должен быть там.

Позади послышался гул, и мы поспешили отскочить в сторону. Через пару мгновений на дороге появился небольшой автомобиль, за которым на небольшом отдалении следовало три грузовика, обшитых толстыми листами железа.

Колонна остановилась возле горящей машины, и несколько бойцов тут же высыпали с грузовиков и окружили перекресток. Несколько ружей направились на нас.

— Ну-ка, ребята, кто поджег машину? — суровый мужчина лет пятидесяти вышел из машины и уставился на нас.

— Борислав Владимирович, не волнуйтесь, это мои ребята! — из второй машины выбрался Серпухов и подошел к нам. По пути он окинул взглядом догорающую машину. — Вижу, все прошло не так гладко. Что с ребятами?

— Все трое мертвы. Я приказал им уходить, но по дороге их встретили. Не знаю кто. Мы нашли их здесь несколько минут назад. Инга ушла, когда мы выбрались из академии.

Сотник кивнул, принимая мою информацию.

— С Ингой у нас был уговор ровно до того момента, как она выйдет с академии. Она планировала забрать брата и уйти с ним. Она его нашла?

— Нашла и потеряла, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

— Что же, судя по происходящему, это не удивительно. Садитесь в машину, мы едем на Воробьевский дворец. Я намеренно отклонился от маршрута, чтобы подобрать вас. Главные силы уже стягиваются туда, но на счету каждый боец.

— А удержите? — я посмотрел на Серпухова, желая заметить хоть какую-то тень сомнения или уверенности на его лице.

— За это не волнуйся, знать бы только какой ценой.

Я повернулся к Владу с Машей, но они словно поняли о чем я собираюсь сказать и опередили меня.

— Мы пойдем до конца с тобой, Миша!

— Вы ведь даже не знаете что ждет нас впереди. Эта колонна — лишь малая часть того, что будет. Там сильные противники, и что самое паршивое — они тоже бьются за правое дело и стоят за свои идеи.

— Преображенские слишком далеко зашли, — Влад подошел ко мне и положил руку на плечо. — Я видел до чего они опустились в лаборатории и не хочу повторения.

— А я просидела несколько дней под арестом просто из-за подозрений моего дяди в предательстве. Признаться, любви к ним у меня не добавилось, — отозвалась Фролова.

— По машинам! — заревел Борислав и направился в кабину к водителю.

Через минуту мы уже сидели в кузове крытого грузовика, который несся к дворцу Великого князя. Пару раз нам приходилось менять маршрут и останавливаться, но в бой мы не вступали.

Воробьевский дворец я увидел издалека. Фонтаны, украшавшие ведущую к дворцу аллею, работали в полную силу, но сейчас не было никого, кто бы прогуливался там и любовался их красотой.

На подступах ко дворцу еще шли бои — это сторонники Преображенских пытались сдержать превосходящую числом и экипировкой армию военных. За это время я уже составил себе приблизительную картину происходящего. На фоне активности заговорщиков, которые пытались свергнуть Преображенских и защищать интересы заграничных хозяев, Великий князь и его свита заметно проигрывали. Чтобы удержаться у власти, они пошли на радикальные меры — всех сомнительных, кто в теории мог поддержать заговорщиков, арестовывали, запугивали или убивали. В Москву стягивали свои силы, а также дали добро на исследования Борщагова.

По сути, Преображенским просто не хватило времени и мобильности. Их враги действовали гораздо активнее. И в этих условиях дружинники взяли на себя смелость решить судьбу государства и поставить сильного Великого князя. Как говорится, если этого не избежать, почему бы не сделать так, как удобно тебе? Вот только кого? Я до сих пор не видел человека, который должен был повести всех за собой. Это точно не Серпухов, хоть задатки лидера в нем и есть.

Рядом что-то упало и разорвалось, а машину качнуло. Я отчетливо почувствовал как в борт ударило несколько осколков. К счастью, броня выдержала, но через минуту мы все равно остановились. Водитель заглянул к нам в кузов и махнул головой.

— Колесо прошило осколком, мина упала совсем близко, дальше придется пешком. Но вы не волнуйтесь, тут до дворца всего метров триста.

— Легко сказать «всего»! — возмутился Серпухов. — Нам ведь бежать придется по открытой местности. Ну-ка, передай там, чтобы дали огневую поддержку, иначе понесем большие потери при прорыве.

Водитель помчался отдавать приказ через прорицателей, а мы пока спешно покидали машину и ложились вокруг нее на брущатку. Еще пару раз в нашу сторону прилетали мины и разрывались все ближе к машинам. Похоже, противники понемногу пристреливались. К счастью, пристреляться как следует им не дали. С другой стороны от дворца, за рекой, громыхнули пушки и заставили неприятеля замолчать. Это где же они разместили артиллерию? Надеюсь, не в жилых кварталах? Уж лучше бы послали сотню-другую одаренных, те уж точно бы справились.

— Бегом! — громкий крик Борислава поднял нас на ноги.

На удивление, сотник и сам бежал довольно быстро и не уступал бегунам в первых рядах. На середине пути все-таки в нас начали стрелять. Рядом разорвалась мина, подкосив двоих одаренных, помчались волны огня и затрещали ружья. Мне даже пришлось призывать купол, чтобы защититься от огненного сгустка.

Все, что происходило сейчас, совсем не походило на родовые разборки или поединки с другими одаренными. Во-первых, потому как нам противостояли не только одаренные, но и простолюдины, а во-вторых — масштаб был просто потрясающий. Сейчас вокруг дворца находилось больше десяти тысяч воинов, которые сражались друг с другом.

— Сюда, сюда! — Борислав уже добрался до ступенек и подгонял остальных.

Внутри дворца тоже шла ожесточенная борьба, но здесь большую часть уже взяли под контроль очаговцы.

— Центральная группа за мной! — скомандовал Борислав.

Как оказалось, я с Владом и Машей входил в центральную группу и нам не оставалось ничего другого, как двигаться вперед, пока остальные продолжали бороться. В какой-то момент и мы наткнулись на ожесточенное сопротивление. Борислав остановился и сформировал вокруг себя защитное поле, которое не давало воздействовать вражеским духовникам, а вот мы стояли немного дальше, и нам здорово досталось.

Мышцы скрутило, я упал на пол и, казалось, забыл как дышать. Чувства едва ли не полностью перешли под контроль духовника, и мне казалось, что сейчас ребра сломаются от невероятного усилия, а легкие не смогут принять ни глотка воздуха.

«Убей! Убей их всех! — настойчивый шепот подталкивал меня, но я боролся изо всех сил. — Ты должен убить всех, кто пришел с тобой. Они недостойны той жизни, что ждет всех нас впереди!».

Я тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения, но это не особо помогло. Голос стал немного тише, некоторые слова доносились до сознания обрывками, но он не исчезал, а неведомая сила все так же толкала меня на убийство. Рядом что-то проносилось с диким свистом, лицо обжигало пламенем, но перед глазами стояла пелена, словно кто-то ослепил меня и запретил видеть и слышать.

Нет, это не мои мысли! Я должен сопротивляться! Только через минуту стало немного легче. Устав от ментальной борьбы, я присел на пол и поднял голову чтобы осмотреться. Десятка два человек сидели в такой же позе, что и я, приходя в себя. Некоторые и вовсе пытались придушить соседа. И только те, что стояли вокруг Борислава, были в порядке и сейчас стояли в нескольких шагах впереди. Что это было за наваждение?

— Хватит рассиживаться, потом отдохнешь, — я услышал рядом сдавленный голос Серпухова.

Сотник помог мне подняться, и я увидел впереди разбросанные тела одаренных. Похоже, здесь действовал не один духовник, а сразу несколько. Только после того, как они погибли, ментальное влияние рассеялось.

— Миша!

Фролова сидела возле стены, а ее шея и рука были залиты кровью. Все-таки кто-то зацепил ее в ходе боя. Влад тоже был ранен. Похоже, пока мы были в отключке, на нас напали не только духовники.

— Ты как? — я подошел к девушке и осмотрел рану. Вроде бы повезло, рана не слишком серьезная.

— Миша, идем, — позвал меня Серпухов. — Сейчас сюда подтянутся целители и помогут твоим друзьям и остальным раненым. У нас осталось совсем немного времени.

— А где Борислав? — я покрутил головой, пытаясь найти второго сотника, но не нашел.

— Погиб, прикрывая нас от ментальной атаки. Одаренные всем скопом обрушились на него, и даже его седьмая ступень не помогла устоять под таким напором.

Я поднялся по ступеням, осторожно огибая тела погибших. Плитка была залита кровью, поэтому стоило хорошенько смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться. Картины, висевшие на стенах, попадали на пол или висели под причудливым углом, огромные красивые вазы разлетелись вдребезги, а колонны и красного дерева были посечены осколками и местами обожжены. Перед тем, как войти в главный зал, я обернулся назад и увидел, что целители уже подоспели к Маше с Владом и приводили их в порядок. Отлично, хоть о чем-то можно не волноваться.

У входа нас ждали, вот только не противники, а свои люди. Теперь я увидел человека, за которым шли очаговцы — он заметно выделялся из толпы одаренных. Это был высокий светловолосый мужчина лет тридцати пяти. В его поведении чувствовалась военная выправка, а взгляд отражал уверенность и силу. Кстати, о силе. Я потянулся к нему своим даром и ощутил невероятную мощь. Не знаю какой у него атрибут и проверять точно не буду, чтобы не вызвать себе на голову проблем, а вот ступень была не меньше восьмой, потому как с моей четвертой ступенью силача я ощущал значительно превосходящую мощь.

— Александр Степанович, группа Борислава в сборе. Мы понесли потери, но две трети группы смогли пробиться, — Серпухов подошел к незнакомцу и слегка поклонился.

— Где он сам?

— Пал в бою с охраной.

— Почтим его память как будет более удачное время, а пока сделаем то, что должно!

Очаговцы навалились на двери и раскрыли обе створки, ведущие в приемный зал. Мы вошли внутрь, и я невольно осмотрелся по сторонам. Красная дорожка тянулась от входа к самому трону Великого князя, а по бокам стояли колонны, поддерживающие потолок. Советникам и гостям предназначалось стоять по обе стороны от дорожки, пропуская к Великому князю всех, кто приходил с прошением или известием.

Сейчас в комнате был только сам Преображенский. Василий Кириллович сидел на троне, положив одну руку на подлокотник, а второй обхватив лоб. Услышав как распахнулись двери, он поднял голову и ухмыльнулся. Великий князь сидел совсем один. Неужели все союзники бросили своего повелителя, или на самом деле все не так просто?

Глава 14

Преображенский

— Все-таки пришли, — заключил Преображенский и поднялся с трона. Он сделал пару шагов в нашу сторону и призвал пламя, окутавшее его с головы до пят. С удивлением я отметил, что огонь был красного цвета. — Признаюсь, я до последнего гадал кому же хватило смелости открыто противостоять мне. Нет, Серпухова и Глебова я ожидал увидеть в рядах врагов, но вот тебя, Рымин…

— Ты перешел все рамки дозволенного, Василий Кириллович, твои действия порочат звание Великого князя. Стране нужен сильный лидер, который сможет сдержать натиск снаружи и обуздать тех, кто рвется к власти изнутри, — Александр вышел вперед и посмотрел в глаза Преображенского. Первым эту зрительную дуэль проиграл действующий Великий князь.

— Ты что ли? — Преображенский округлили глаза и огляделся вокруг. — Вы серьезно хотите привести к власти военных? Захотели поиграть в солдатиков, ребята? Только знайте, что война и управление государством — это вам не деревянных человечков по карте двигать. Если бы вы хоть что-то смыслили в этом, то понимали, что власть не отдают просто так, ее можно только отнять!

— Не суди по себе, Преображенский… — вмешался один из волхвов, который вошел в комнату одним из последних, но его слова утонули в грохоте.

Великий князь ударил в ладони, призывая свою силу. Это был знак для верных ему людей. Многочисленные тайные двери в стенах тронного зала с шумом открылись, и оттуда высыпали воины. Каждый из них был ранга пятого-шестого, не меньше.

— Принесите мне головы Рымина и мальчишки Островских! — заорал Преображенский, но нас уже прикрыли воины.

— Александр Степанович, это не ваша битва. Мы не можем вас потерять, — услышал я голос рядом, но Рымин настоял на своем.

— Если я сейчас буду прятаться за спинами, то как смогу управлять государством? Глава должен быть плечом к плечу со своими людьми. Если погибнем, то вместе.

Вокруг нас заискрили защитные куполы духовников и чародеев, я на всякий случай призвал каменную кожу и водяной купол. После того случая при штурме дворца мне больше не хотелось попадать под контроль духовников врага.

Я понимал, что сейчас являюсь одним из самых слабых бойцов в этой комнате, но уступать не собирался. Пара ярких вспышек ударила в мою защиту, разбив на части. Тут же призвал новую и отшатнулся в сторону, когда мимо пролетел огромный валун, выпущенный кем-то из чародеев.

Рымин превратился в огромного медведя и ворвался в строй врагов, разбрасывая их в стороны. Его примеру последовало десятка два бойцов, не желавших отставать от своего лидера. Твердыни шли по центру, прикрывая остальных, силачи по бокам, а духовники и чародеи сзади. А вот люди Преображенского избрали другую тактику. Пока передние ряды очаговцев сдерживали натиск, скороходы старались обойти наш строй со стороны и ударить в спину. Так как я остался позади всех, одним из первых я встретил натиск этих ребят.

— Ты! — старик с продолговатым лицом направился ко мне. — Надо же, убийца моего сына сам пришел ко мне!

Родионов! Вот не ожидал встретить этого человека в Москве. Ладно, у меня к нему тоже есть свои счеты. Пока тот кружил вокруг меня, я призвал огненные щупы, которые обвились вокруг него, но удержать скорохода не удалось. Он был куда сильнее Игнатьева, потому с легкостью вырывался на свободу. Да, соотношение наших ступеней было явно не в мою пользу.

Его клинок рассек воздух и глубоко ранил левую руку чуть выше локтя. Я сжал зубы и попытался остановить кровотечение, но это требовало слишком много концентрации и дара, которые я не мог сейчас себе позволить.

Помощи ждать было бесполезно, потому как все остальные, кто остался позади, тоже сражались со своими противниками. Тогда я рассеял огненное заклинание и тут же призвал вихрь, который еще больше ускорил Родионова. Он этого явно не ожидал, а потому пролетел мимо меня и врезался в одну из колонн. Пока тот пытался прийти в себя, я оказался рядом и призвал атрибут силы. Первый удар он отразил и скривился от боли. Похоже, его правая рука была повреждена, и орудовать ей было невозможно. Он попытался дотянуться до кинжала левой рукой, но я оказался первым. Схватил кинжал, я вонзил его в шею скорохода по самую рукоять. Родионов выгнулся и зашипел, а потом обмяк.

Обернувшись, я увидел, что битва подходит к концу. Почти все сторонники Преображенского пали или отступили через те же ходы, через которые появились. Среди очаговцев тоже были большие потери. Почти каждый второй не мог продолжать сражаться и нуждался в помощи. Что любопытно, сам Преображенский стоял в стороне и не вступал в бой. Все это время он находился в кругу кровавого пламени. Только сейчас я заметил, что от каждого погибшего к нему тянулась струйка крови. Причем, он получал ее как от чужих, так и от своих бойцов. Меня осенило, но было слишком поздно.

Рымин уже принял человеческий облик и с горсткой уцелевших направлялся в сторону Великого князя.

— Назад! Это Повелитель крови! — закричал я, призывая те крохи силы, которые еще остались у меня после поединка с Родионовым.

— Что еще за… — Серпухов услышал мои слова, но не стал поворачиваться ко мне, боясь отвести взгляд от Преображенского.

В это время тело Великого князя сильно изменилось. Оно увеличилось в размерах раза в два и с каждым мгновением все больше переставало походить на человеческое. Что-то подобное произошло с Верховным магистром Карисуом в другом моем воплощении, вот только в тот раз он не был так усилен за счет жертв.

— Больше крови Повелителю крови! — существо призвало вихрь, который отбросил всех присутствующих в комнате к стене. Мощный поток не давал пошевелиться, но в какой-то момент я почувствовал как его сила ослабла, и я опустился на пол. К своему удивлению обнаружил, что оказался единственным, кто не был под контролем Преображенского.

— Выходит, это и есть тот самый Михаил Гущин, потомок Островских, — прорычала тварь, еще недавно бывшая Великим князем, и жадно втянула воздух. — Надо же, какая ирония! Чутье крови меня не подводит. Как мне к тебе лучше обращаться, Михаил или Странник?

Я вздрогнул, услышав свое имя, известное лишь в Междумирье. Ошибки быть не могло. Эта тварь и была тем самым Повелителем крови, которого я прикончил в прошлой жизни, и теперь ему очень хотелось взять реванш.

— Разве это имеет значение? Все равно один из нас умрет.

— Да, ты верно понимаешь, — из горла существа донеслось что-то отдаленно напоминающее урчание. — Вот только в этот раз это будешь ты!

Тварь рванула ко мне, выпустив когти, а я активировал барьер. Конечно, такая защита против мощи этого существа просто досадная помеха, но закрылся я скорее от ментальной атаки. Все-таки не просто так он смог вырубить сильнейших бойцов страны. Даже сейчас часть силы Преображенского расходовалась на поддержание своего заклинания.

— Грар! — огромная челюсть клацнула в паре сантиметров от моего лица и во все стороны брызнула отвратительная слюна.

Я шагнул в сторону и активировал дар. Те крохи силы, которые еще остались у меня, помогли заехать по морде твари, но этот успех обошелся мне дорого. Массивная рука, отрастившая огромные мощные когти, ударила по мне и оцарапала каменный доспех, который к моему счастью еще не рассыпался. На третьей ступени дара он стал куда мощнее и в этот раз выдержал удар. Я перекатился через плечо, выпустил волну огня, целясь в глаза твари, и переместился в сторону — если он прыгнет, меня уже не будет на месте. Но повелитель крови не торопился. Он отступил назад и замотал головой, приходя в себя.

— Тебе ведь все равно не уйти от смерти, Странник! Куда бы ты ни подался, в каждом мире, где есть культ Крови, я буду убивать тебя снова и снова.

— Да ты хотя бы тут убей, а то только трепешься, — отозвался я, активируя последние резервы. На этот раз из пола выросли каменные шипы, пронзающие лапы твари. Посмотрим как он теперь будет прыгать. Чудовище заревело и бросилось в мою сторону, обезумев от боли. Никакой барьер уже не мог бы спасти, поэтому я просто активировал атрибут силача, готовясь нанести последний мощный удар.

Обращенному Великому князю оставалось преодолеть всего пару шагов, когда мощная волна отшвырнула его в сторону. Неужели тварь настолько ослабла, что выпустила кого-то из-под контроля? Это мой шанс! Вот только силы уже совершенно не осталось. Обернувшись назад, я увидел того самого старца, которого встретил в лесах на Урале. Интересно, они с Родионовыми в одном купе в Москву ехали?

— Видишь, Михаил, мы снова встретились!

— Не ожидал вас увидеть здесь, — признался я, рассматривая гостя.

— Великое княжество в опасности, поэтому нам приходится выходить в мир и бороться за будущее.

Повелитель крови зарычал и снова бросился в атаку. Ослабленный от ран и необходимости сдерживать остальных, он снова был отброшен назад. Теряя силу, он постепенно возвращал человеческий облик.

— Ты ведь понимаешь, что одной твоей силы недостаточно, чтобы остановить меня? Во мне сила сотен одаренных, которая позволяет справиться со всеми вами!

— Знаю, потому и пришел сюда не один!

Следом за старцем вошли еще шестеро стариков, которые были одеты очень странно. Потянувшись к ним даром, я даже приблизительно не смог оценить их мощь.

Увидев такое количество могущественных врагов, Преображенский попятился и зашипел. В его глазах читалась безысходность.

— Что же, думаете, в этот раз победили? Придет время, и я вернусь. В другом месте и с новыми силами, но этот мир снова будет залит кровью! Ну а сейчас я оставлю прощальный подарок, благо собранной силы в этот раз достаточно. Попробуйте спасти кого сможете!

Преображенский поднялся, вскинул руки вверх и прежде чем кто-то успел отреагировать, его разорвало на части. В один момент он снял контроль с одаренных и высвободил всю силу. Единственным, кто успел среагировать, был старец, стоявший рядом со мной. Он выставил перед собой руки ладонями вперед, и тысячи осколков кристаллизованной крови ударили в призванный им щит. Правда, не все.

Некоторые прошили тело старца и заставили его оступиться. Зато ни один осколок не ранил остальных. Я вовремя успел подскочить к старику и не дать ему упасть на пол.

— Видишь, Миша, дал я слабину. Все-таки очень много силы набрал зубастый в этот раз. Ну, ничего. Всему свое время. Каждый раз мы учимся и становимся мудрее, вот и в следующий раз я буду поступать иначе. Не бывает ошибок — бывают уроки!

Я услышал эту фразу и на мгновение замер. Это была любимая фраза моего отца еще в той, известной мне жизни. Значит ли это… Нет, не может быть такого совпадения, но ведь мои родители тоже исчезли, правда, совсем в другой звездной системе, когда отправились на колонизацию далекой планеты. Может, они тоже стали Странниками? Почему тогда этот старец не узнал меня? Если бы это был отец, при его возможностях он бы обязательно узнал меня и дал бы о себе знать. Или не дал? Раскройся он тогда, все пошло бы совсем по другому сценарию.

— Михаил, ты как? — повернувшись, я увидел Рымина, который склонился надо мной. — Ты отлично сражался. Прости, что не могли прийти на помощь, а этот старец…

— Мы все обязаны ему своими жизнями, — произнес я, пытаясь проглотить предательский ком в горле.

— Да, ты прав, — Рымин повернулся к старцам, которые подошли к своему товарищу и подняли его тело на руки. — Не только мы обязаны вам своими жизнями, но и вся страна сейчас обязана вам.

— Именно поэтому мы оставили свои дома и пришли, когда была нужна наша помощь. Но это не все. Мы хотим, чтобы Великое княжество Российское изменилось в лучшую сторону.

— Вы нашли единомышленников в нашем лице. Поделитесь своими секретами? — Рымин удивленно посмотрел на старца, но тот лишь покачал головой.

— Не сейчас. Вы еще не готовы к этому. Раскрыв секреты сейчас, мы сделаем только хуже. Мы пришли, чтобы оказать посильную помощь и предложить свои варианты развития княжества. Наведи порядок, Великий князь, собери вече и говори с каждым, кто явится.

— Хорошо, мы соберем Всеобщее вече и решим судьбу страны, но для начала наведем порядок и закрепимся. Не одни мы хотели управлять страной, а потому нам придется сражаться не только со сторонниками Преображенских, но и теми, кто работает на интересы других государств.

— Мы будем неподалеку и вернемся, как увидим, что здесь готовы слушать, а пока наша роль здесь выполнена. Мы сделали все, что могли. Сражаться с себе подобными — не наша участь.

Надо же, какие неженки. Эта мысль почему-то ворвалась в мое сознание. Значит, как сражаться с Повелителем крови, то это благодарная миссия, а разгребать всю черновую работу — будьте добры сами. Сражайтесь с теми, кто попытается вернуть власть Преображенским или работает на заграничных хозяев, наводите порядок, приструнивайте разные банды, которых теперь разведется полно, а мы побудем в стороне и прольем свою мудрость, когда понадобится. А ведь еще придется решать проблему с такими родами как Родионовы, которые после смерти Преображенского могут попытаться взять власть в свои руки и отделиться. И ведь эти старцы ничего толком не сделали — всю работу выполнил один.

Выходя из зала, один из старцев бросил на меня взгляд, но промолчал. Похоже, ему каким-то образом удалось уловить мои мысли. Ну и пусть. Рымин проследил за старцами и повернулся к остальным.

— Серпухов ранен, а Глебов мертв. Временно переходите под командование сотника Ершова. Ваша задача — занять дворец и по возможности избежать жертв. Остальные распоряжения получите от Ершова.

В сопровождении свиты приближенных Рымин покинул зал, а к нам подошел невысокий мужчина с зализанными набок темными волосами. Он щурился на один глаз и рассматривал небольшой отряд уцелевших.

— Значит так, бойцы! Правое крыло дворца уже за нами. Там дожимают остатки сопротивления, и делать там особо нечего. А мы с вами отправимся в самое пекло! В левом крыле собрались самые ярые сторонники Преображенских и остатки княжеского рода. Взять это змеиное гнездо будет непросто, поэтому вам нужно собраться с силами!

— Если бы они еще были, — отозвался я, понимая, что на серьезный бой меня не хватит. Сила просто не успеет восстановиться. Мне бы часиков восемь поспать, прогуляться, перекусить, тогда можно и в бой, но такую возможность никто не собирался мне давать.

— Отставить разговоры, боец! Родина сказала «надо», значит сделаешь! Еще у кого-то есть вопросы? Тогда за мной!

Отличная речь и опыт командования! Я прямо преисполнился гордости за такой уникальный шанс убиться о подготовленные ряды противников, которые еще должны быть полны сил. Нет, если у кого есть желание, я мешать не буду, а сам постою в стороне. И вообще, с какой стати я должен лезть на рожон, если никому ничего не обещал?

К счастью, в этом формировании мне была отведена роль поддержки. Вся основная часть работы лежала на плечах бойцов, которые привыкли работать слаженно и отрабатывали совместные тактики.

Нас действительно встретили мощным сопротивлением. Даже находясь в задних рядах, мне приходилось тратить крохи силы на защитные барьеры от менталистов и шептунов, постоянно восстанавливать каменную броню и просто пытаться не умереть. То и дело к нам прорывались оборотники и скороходы, но их удавалось нейтрализовать еще до того, как они успеют причинить ощутимый вред.

Все это время одна мысль билась у меня в голове, не давая покоя. Сколько мощных и талантливых бойцов гибнет с обеих сторон. И ведь все они принадлежат одной стране. Вполне может быть, что еще пару дней назад они вежливо здоровались друг с другом или и вовсе сидели за одним праздничным столом, а теперь бьются насмерть. Нет, конечно, пропасть пролегла между этими сторонами давно, такие вещи не происходят спонтанно, а просчитываются и планируются. Но когда что-то шло по плану в таких сложных ситуациях?

Около полутора часов нам потребовалось, чтобы зачистить два этажа здания. Несколько раз приходилось дожидаться подкрепления, потому как мы тоже теряли многих бойцов. Один раз мне даже показалось, что мы сейчас дрогнем и придется отступать, чтобы не оказаться уничтоженными.

Наконец, последний защитник пал, не желая сдаваться, и мы вошли в просторную комнату, которая была детской. Двое детей лет шести-семи испуганно вжались в угол и смотрели на нас. Мальчишка был немного старше, он выдвинулся немного вперед, закрыв собой сестру.

— Покончим с Преображенскими! — закричал Ершов, направившись в сторону детей.

Дети испуганно прижались друг к другу, предчувствуя скорую гибель. Я смотрел на сотника и не мог поверить, что он способен на такой поступок. Пусть я и не был скороходом, но в моей памяти момент, когда я оказался рядом с ним и схватил за плечо, остался одной вспышкой.

— Прочь, щенок! — Ершов махнул рукой и отбросил меня в сторону. — Ты решил пойти против приказа?

— А ты решил пойти против здравого рассудка!

— Они вырастут и будут мстить. Лучше перерезать им глотки сейчас, пока они еще ничего не могут противопоставить.

— А ты не думал, что они не обязаны отвечать за поступки родителей? Пусть Рымин принимает решение. Уверен, он не захочет приходить к власти с руками по локоть в крови, или ты не слышал что было сказано? По возможности без жертв!

— Выходит, ты собрался меня уму учить, выскочка? — Ершов призвал силу и приготовился атаковать, но я не спешил, понимая, что стоит призвать дар, я дам ему сигнал к действию. Ждал до последнего, прокручивая в голове варианты. Мы оба были вымотаны, но мои силы еще не восстановились, а у сотника их могло быть еще достаточно, значит длинный бой я точно не выдержу. Нужно победить одним, от силы парой ударов.

Сотник ринулся ко мне, занося руку для удара, но в этот момент ему в грудь ударил каменный шип, который отбросил назад и пригвоздил к стене. К моему удивлению, Ершов еще был жив. Он вырвал из тела кусок камня, отбросил в сторону и выругался.

— Что стоите, болваны? Бейтесь, иначе вас всех перебьют! Момент упущен…

Ершов больше ничего не успел сказать, потому как у него пошла кровь изо рта, и он упал, а еще пара ледяных осколков ударили в грудь. Сторонники Преображенского ворвались в комнату и набросились на тех, кто уцелел. Не знаю как им удалось пробраться незаметно. Вполне может быть, что все это время они ждали удобного случая, чтобы напасть или спешили на помощь с другого этажа.

— Ребята, спокойно, я постараюсь вам помочь и вывести отсюда. Идти можешь? — я присел возле Преображенского-младшего и посмотрел ему в глаза. Он лишь кивнул и стиснул зубы. — Отлично, тогда крепче сжимай сестру за руку и бежим!

Нам удалось вырваться из комнаты и помчаться по ступенькам вниз. Дорогу перегородил какой-то парень, но я оттолкнул его в сторону, даже не разбираясь кто это был, благо силы хватило, чтобы сбить его с ног.

— Стой! — дорогу преградили двое ребят из простолюдинов. Ну они-то куда лезут? Их же сомнут и не заметят.

Первый выступил вперед и вытянул перед собой руку, пытаясь меня остановить. Зря. Перехватываю его руку за запястье и резко выворачиваю. Хруст сказал о том, что без помощи целителей парень не сможет больше ей двигать. Оттолкнул его в сторону и шагнул дальше. Второй попытался ударить меня прикладом ружья. Делаю нырок, уходя от удара, и бью в печень. Противник сгибается, а в следующее мгновение ему прилетает удар по голове. Готово! Двое ребят лежат на полу — один корчится от боли, второй без сознания. Чисто на опыте разобрался, даже без дара.

— Поспешим! — я потащил детей дальше к выходу из дворца.

Нам в спину уже летели заклинания, а кто-то даже беспорядочно стрелял, но я уже не обращал на это внимание. Силы на создание щита больше не оставалось, поэтому приходилось надеяться только на удачу и каменный доспех. К слову, один раз он меня все-таки подвел. Когда мы уже спустились к первому этажу, плечо пронзила острая боль, и я едва не рухнул на землю от удара. Похоже, кому-то удалось попасть, а каменного доспеха не хватило, чтобы остановить пулю. С последних сил я призвал огненную волну туда, откуда раздался выстрел и выбежал на улицу. Сворачивать было некуда — повсюду были люди Преображенского, поэтому у нас оставался только один путь — бежать вперед, словно загнанным зверям, которых загонщики ведут прямиком на охотников.

— Ты не похож на человека отца, — заметил парень и нахмурился.

Ну вот, не хватало, чтобы еще и дети начали сопротивляться. Я чувствовал как силы тают, поэтому выбирать было некогда.

— Я сам по себе, и хочу, вам помочь.

— С чего бы это?

— Потому что так правильно! — отрезал я и направился к машине.

Со стороны дворца уже выбежали люди, которые кричали что-то и пытались нас догнать. Перед глазами расплывалось, поэтому я не мог рассмотреть их лица, но, судя по всему, они были настроены по отношению к нам не слишком благосклонно. К счастью, скороходов среди них не оказалось.

На дороге возле дворца стояла одинокая машина, дверь которой отворилась, приглашая нас внутрь. Ловушка? Вполне может быть, но останавливаться и сдаваться на милость людей Преображенского я не собирался. Схватив парня за руку, я запрыгнул в машину и увидел как он помогает сестре устроиться на заднем сидении рядом с нами, а потом мир окончательно расплылся перед глазами и превратился в темное пятно. Плечо перестало болеть и на душе стало спокойно.

Глава 15

Вече

Начальник охраны Преображенских сидел в кабинете, сжигая бумаги одну за другой. Всех сотрудников охраны он отпустил по домам. Да и сколько их осталось после бойни в Воробьевском дворце? Десятка два, не больше. Некоторые и вовсе сбежали, как запахло жареным, или переметнулись на сторону очаговцев. Но вот на счет себя Жаров все понял уже давно. Его, как одного из самых ярых сторонников Преображенских, не ждали по другую сторону баррикад, поэтому судьба начальника личной охраны была предрешена заранее. Жаров знал, что его не оставят живым.

Таких, как он, никогда не оставляют, потому как Жаров слишком много знал. Бросаться в бой не было сил, а наложить на себя руки мешала гордость. Страшно ли было умирать? Нет. За эти годы Жаров часто видел смерть и свыкся с мыслью, что когда-нибудь она придет и за ним. Учитывая, сколько одаренных было им убито, он искренне удивлялся, что этого не произошло раньше.

В руках Жарова оказалась тонкая папка. Досье на Михаила Гущина. На лице старого ищейки мелькнула ироничная улыбка.

— Надо же, как все вышло! Ждали, что он поддержит заговорщиков, а паренек оказался не промах и удивил — поддержал очаговцев и сыграл свою роль в перевороте. Вот только когда его успели завербовать? Личная охрана Преображенских следила за всеми его действиями в Ростове, как за одним из ненадежных дворян и потомку Островских, но не заметила подозрительных знакомств. Неужели по приезду в Москву? В таком случае стоит отдать должное ребятам из Очага. Им удалось вытащить Гущина из лап охраны, а потом использовать в своих целях на полную катушку. Общественность кипела от возмущения из-за действий Преображенских в отношении парня и не поддержала Великого князя, когда все началось.

Жаров принимал этот промах и как собственную недоработку, но что сделаешь, когда кадров не хватает, а работы по горло? Он повертел папку в руках и швырнул ее в пламя камина. Языки огня облизнули край бумаги и жадно вцепились в податливую бумагу, превращая ее в золу. Сквозь шелест прогорающих страниц начальник охраны услышал уверенные шаги по коридору. Идут. Он нехотя поднялся с кресла и поморщился, когда коленные суставы затрещали. Нет, сидеть точно не вариант. Если и встречать смерть, то лицом к лицу, как подобает настоящему воину, тем более тому, кто посвятил свою жизнь службе.

* * *

— Миша-а! — спокойный, но требовательный голос вырвал меня из состояния сна. Хотя, разве я спал? Мне казалось, что я просто провалился в пустоту и находился там все это время.

Большого усилия стоило открыть глаза, но в следующее мгновения сощурился, прикрываясь от солнечного света. Тут же прокрутил последние события в памяти и зацепился за несоответствие. Интересно, когда я выбрался из дворца, был уже вечер, тогда почему так светло?

— Ты проспал всю ночь и даже часть утра. Завтрак, конечно же, пропустил, но я оставил для тебя кое-что. Уверен, организму, который поправляется после ранения, помимо дара нужно хорошее питание.

Этот голос определенно принадлежал Городищеву. Но как он меня нашел? Я открыл глаза и осторожно присел.

— Вот так лучше, — довольный голос отставного советника отражал ровно те эмоции, которые он хотел показать. — Как самочувствие?

— Пытаюсь подобрать подходящее цензурное слово, — ответил я и поморщился. — Где дети?

— Играют в детской, — спокойно ответил Герман. — К счастью, у меня осталось еще немного игрушек, которыми играют внуки.

— Как я здесь оказался?

— Разве ты не помнишь? Ты ведь сам сел в мой автомобиль.

— Черный «Тур»? Помню. Вот только дальше пустота.

— Позволь я дорисую картину происходящего в твоей памяти. Ты потерял сознание так как оперся на раненую руку. Признаться, вообще удивительно, что ты дотянул до машины с такой потерей крови. А потом мы доехали до особняка Городищевых. Правда, машина немного пострадала во время путешествия, а нам пришлось сделать небольшой крюк, чтобы оторваться от преследователей…

— Как вы там вообще оказались? Не думаю, что из-за приступа альтруизма. И вообще, зачем вы помогаете мне?

Городищев вздохнул и покачал головой.

— Мишенька, не хочу вводить тебя в заблуждение и буду предельно честным. Видишь ли, я мог бы сдать тебя людям Преображенского, но решил поступить иначе. Не потому, что мне жаль тебя, или хочется помочь. Да, мне жаль молодого перспективного парня, но не настолько, чтобы рисковать своей шкурой. Знаешь, в моем возрасте хочется покоя в собственном доме, нажитом за жизнь, а не долгого путешествия в Сибирь и изнурительных каторжных работ.

— Тогда какой вам в этом смысл? — я нахмурился, потому что понимал, что старику действительно нет смысла рисковать.

— Странно, что ты не увидел этого сразу, — ухмыльнулся Городищев. — Хотя, я тебя не виню. Молодость, горячесть… Это мы, старики, смотрим глубже и не спешим с выводами. Преображенские сейчас слабы как никогда. Им в любом случае не выстоять. Вопрос даже не в том останутся они у власти или нет. Вопрос в том, кто будет после них. А я, Миша, верю, что будущее за такими как ты — молодыми, горячими и энергичными ребятами, которые будут идти напролом и не считаться с опасностью и потерями. Так было всегда. Сначала приходит одна сила, но стоит ей остепениться и охладеть, ей на смену приходит другая. Те, у кого течет горячая кровь в жилах. Я надеюсь, что ты, Миша, замолвишь за меня словечко, если ваша возьмет, и очаговцы дадут старику Городищеву спокойно дожить свои деньки в теплом и уютном особняке в Москве.

— Откуда вы знаете? — Герман прекрасно понимал о чем я спрашиваю и ухмыльнулся.

— Брось, это очевидно. Хотя, в твоем случае я долго сомневался. Потомок Островских однозначно пойдет против Великого князя, вопрос был только в том на чьей стороне. Я давно догадался, что ты не с Тополевыми, поэтому из всех, кто имеет вес, остается только Очаг.

— Вы не зря ели свой хлеб, будучи аналитиком у Преображенских, — ответил я с улыбкой. Даже хорошо, что Великий князь отправил Городищева на пенсию. Будь он до сих пор на службе, многие ходы были бы раскрыты.

— Конкуренция, — развел руками Герман. — Все произошло как я говорил. Пришли молодые горячие и выбили старика из насиженного места. Как видишь, это не всегда к лучшему.

— В таком случае, тоже буду с вами предельно честен. У вас есть более весомый аргумент, который позволит добиться расположения как Рымина, так и сторонников Преображенских. Вы можете просто поддержать сторону-победителя, если на то пошло.

— Дети Великого князя? — Городищев улыбнулся, и я понял, что он в курсе. — Да, ты прав. Любая из трех сторон хочет их получить. Сторонники Великого князя и заговорщики будут использовать их как знамя борьбы против очаговцев, ну а те имеют два пути — либо избавиться от них и прослыть тиранами, либо поступить умнее. Уверен, Рымин не дурак, и сделает все правильно. Кстати, люди из Очага уже приходили ко мне и сейчас они дежурят вокруг поместья.

— И вам нужен человек, который донесет информацию до главы Очага в выгодном вам свете, когда он явится сюда?

В эту игру домыслов могли играть двое, поэтому присоединился, просчитывая ходы Городищева и поражаясь насколько он умный человек.

— Не совсем. Я хочу, чтобы вы, Миша, рассказали все как было. Мне этого достаточно. Да, и еще, в свете последних событий я мог бы сделать вид, что никакого договора между нами не было, но я человек слова, и все знают, что если Городищев сказал, то сделает это непременно. Именно поэтому, Миша, я выполняю свою часть договора.

Герман позвонил в колокольчик, вызывая дворецкого.

— Демьян, будь добр, принеси господину Гущину расписку на сто тысяч, — Городищев повернулся ко мне. — Видишь ли, Миша, иногда честь и слово бывают дороже денег, даже если речь идет о такой серьезной сумме. Ты пропустил моего внука в финал, а там дело было за малым. Надеюсь, ты не против получить расписку? Даже в спокойное время ходить по Москве с такой суммой наличными очень опасно.

— Меня вполне устроит расписка, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. Конечно, фермы и молочные заводы Городищева принесут ему эти деньги всего за пару месяцев, максимум за полгода, но заработать столько в Ростовском княжестве было очень сложно, почти нереально. Даже Фроловым или Васильевым потребовалась бы пара лет, чтобы заработать такие деньги.

Я спрятал расписку за пазуху и нащупал там бумаги, полученные в лаборатории. Отлично, значит их никто не забрал и они на месте. Не стоит, чтобы они попадали в руки к кому-то.

— Алексей Владимирович Серпухов собственной персоной, — произнес Демьян, войдя в комнату.

— Один? — по виду Городищева было видно, что он разочарован. Уверен, он ждал личной аудиенции с Рыминым и просчитался. Похоже, у новоиспеченного Великого князя появились неотложные дела.

Через пару секунд в комнату вошел Серпухов. Его левая рука до сих пор была на перевязи, несмотря на то, что с момента штурма дворца прошла половина суток. Похоже, рана была серьезной, если дар при помощи целителей не смог ее восстановить к этому времени. И все-таки сотник выглядел бодрым и даже улыбнулся при виде меня.

— Господин Городищев, приветствую вас! Так уж сложилось в последнее время, что мои визиты к вам становятся традицией, — Серпухов перевел взгляд на меня. — Михаил, спасибо! Я уже в курсе что произошло во дворце. Ты сделал правильно, что не позволил Ершову пролить кровь.

— Поверьте, Алексей Владимирович, мне по душе, когда вы приходите по хорошему поводу.

— О, сейчас именно такой случай. Мы благодарны Городищевым за то, что помогли спасти детей Преображенского и Михаила, оказали им душевный прием и пошли с нами на контакт.

— Ну, знаете, трудно было не идти на контакт — ваши люди были очень убедительны.

— Надеюсь, они не позволили себе лишнего. Кстати, для вас есть хорошее предложение, но будет лучше, если его озвучит сам Александр Степанович.

Серпухов шагнул в сторону, пропуская еще одного человека, и только сейчас Рымин вошел в комнату. Городищев расплылся в улыбке и продемонстрировал все свое гостеприимство. Разговор затянулся всего на пару минут, но для старика они стали настоящим праздником. Великий князь пригласил Городищева на вече, а потом еще и предложил вернуться в число советников. Старик остался в восторге от такого поворота событий, но для вида немного поколебался.

Единственные, кому не понравилась идея покидать дом Городищева, были дети. Они так увлеклись играми, что ненадолго забыли о происходящем вчера ужасе. Я поинтересовался у Рымина его дальнейшими планами касательно Преображенских, но тот лишь пообещал, что я узнаю все на вече.

Я не стал задерживаться у Городищева и вместе с Великим князем и остальными отправился в штаб Очага. К моему удивлению, мы проехали мимо дворца. Александр сказал, что не войдет во дворец до окончания вече, пока его не утвердят на роли Великого князя, но в его отказе скрывалась и другая причина, которую я понял, когда снова увидел Воробьевский дворец. Сейчас я смотрел на него совсем другим взглядом, как человек, который оценивающе подходит к делу с точки зрения практичности. Оборонять такое сооружение было очень сложно, а сомнений в том, что на очаговцев попытаются напасть, не было. Своей временной резиденцией Рымин избрал Кремль.

В городе было неспокойно, по дороге пришлось несколько раз отбиваться от разрозненных отрядов, то и дело устраивавших засады. Только добравшись до крепости, мы смогли выдохнуть и расслабиться. Последнее, конечно, зря, учитывая, что предатели могли быть где угодно.

В крепости я встретил Влада и Машу. К счастью, они уже пришли в себя. Я рассчитывал на теплую встречу, но Маша набросилась на меня с претензиями.

— Ты совсем с ума сошел? — Фролова нахмурилась, и это не предвещало ничего хорошего. — Зачем ты рассказал о своей принадлежности к роду Островских?

— Успокойся, я сделал это намеренно. Какая разница, ищейки Преображенских все равно шли по следу и пытались меня схватить. А так я привлек внимание всех, кто был на финале турнира.

— И создал еще одну проблему Преображенским.

— Не я вышел на эту тропу войны. Они десятилетиями охотились на Островских, вот и получили. Или ты думала, что я буду спокойно ждать, пока меня скрутят по рукам и ногам? Нет, ни Гущины, ни Островские не стали бы это терпеть.

— Гущин, ты определенно сумасшедший. Не знаю, может, тебе просто нравится быть в центре внимания, но я не понимаю зачем ты влез в это все.

— Потому что никто не может остаться в стороне. Ты можешь думать, что тебя это не коснется, остаться в стороне, постараться сбежать от проблемы, но она никуда не исчезнет, а последствия все равно тебя коснутся. Вот только выбирать какими они будут, придется уже не тебе.

Фролова кивнула, показывая, что поняла ход моих мыслей. Весь оставшийся день мы отдыхали, восстанавливались сами после тяжелых событий, а потом отправились в лазарет помогать тем, кто нуждался в помощи. Накопившегося дара оказалось достаточно, чтобы хоть немного помочь раненым.

До конца дня в Кремль постоянно свозили раненых, а бои на улицах еще продолжались. И все же очаговцы смогли взять Москву под свой контроль. Теперь нужно было добиться следующей цели — собрать вече и заручиться поддержкой остальных княжеств.

Вече должно было состояться через три дня. За это время вместе с ребятами успел прогуляться до ближайшего банка, в котором обналичил расписку Городищева. К счастью, сюда бои не дошли, а обе стороны благоразумно решили не трогать банки и не подрывать финансовое благополучие страны. Часть суммы взял наличными, а остальные положил на свой счет — пусть лучше побудут там. Остаток могу и в Ростове снять. Пока был в банке, отправил немного денег Алевтине с Кириллом и Аглае с Софией. Надеюсь, семья Архипа смогла добраться до Ростова-на-Дону и разместиться у Фролова.

По дороге заглянул в ювелирный магазин и купил подарки для друзей. Владу выбрал удобный кинжал в серебряной оправе из лучшей стали, а для Маши взял ожерелье с камнем.

Когда возвращался обратно к машине, зашел за угол и осмотрелся. Убедившись, что рядом никого нет, достал из-за пазухи бумаги, добытые в лаборатории. Призвал пламя и сжег, чтобы информация никому не попала в руки. Не хочу, чтобы подобное повторилось. Надеюсь, профессор Борщагов погиб во время взрыва в академии и не сможет повторить свой опыт в другом месте. В машину я вернулся спокойный и довольный собой.

— Гущин, что за хитрая улыбка? — Маша заметила мое поведение и решила выяснить причину ее появления.

— Просто у меня хорошее настроение, а еще для вас есть сюрприз, но обо всем позже!

Только когда мы вернулись в штаб, я решил отдать подарки. Влад тут же повесил кинжал на пояс и пообещал, что опробует при первой же возможности, а подарок Фроловой я отдал, когда мы оказались наедине.

— Это тебе! — я протянул девушке шкатулку, в которой лежало ожерелье. Одно из самых красивых во всем княжестве, как мне показалось. Тонкие, но прочные звенья из белого золота образовывали цепочку, на которой красовалась орхидея, лепестки которой были выполнены из аметиста. И пусть цепочка стоила целое состояние, а сам цветок — совсем немного, я был уверен, что это того стоит.

Девушка тут же откинула крышку и замерла, рассматривая эту красоту. Я нарочно подвел ее к окну, чтобы солнечные лучи упали на поверхность камня и сверкали. Фролова не смогла сдержать изумления, рассматривая эту красоту, но тут же взяла себя в руки.

— Эй-ей-ей, Гущин! Ты что, собрался мне под юбку залезть?

— А ты разве когда-то ходила в юбке?

— Не отходи от темы, — шкатулка тут же с громким хлопком закрылась, и девушка протянула ее мне. — Не знаю как ты других девушек охмуряешь, но со мной это не пройдет.

— Тебе ожерелье понравилось?

— Да, но…

— Никаких «но». Надень и носи с удовольствием. Это тебе. Взамен я ничего не потребую, хотя невинный поцелуй в щеку дал бы знать, что ты не такая хрюшка, которой хочешь казаться.

Маша хмыкнула и тут же чмокнула меня в щеку. Тело едва не задрожало от волнения, когда ее губы коснулись щеки. Так, Гущин, соберись, ты ведь уже сто раз проходил похожие моменты.

— Спасибо, но больше ни на что не рассчитывай. Поможешь надеть?

Девушка развернулась ко мне спиной и протянула ожерелье. Пришлось взять себя в руки и с каменным лицом надевать ожерелье на шею девушки. Руки как бы невзначай коснулись ее шеи, и она томительно выдохнула. Так-с, Маша, выходит, тебе нравятся мои прикосновения? Ну, посмотрим что ты скажешь немного позже, когда я разберусь со всеми проблемами и займусь тобой вплотную.

Фролова умчалась, крепко сжимая шкатулку. Я видел как горели ее глаза от удовольствия и втайне радовался, что мне удалось сделать девушку счастливой. Казалось бы, в родной академии чуть ли не каждая пятая девушка согласится без проблем провести со мной ночь, да и по Москве окажется полно симпатичных красавиц, которые не прочь составить компанию полуфиналисту Великого турнира, но я ухлестываю за Фроловой. Чем она меня зацепила? Этой неприступностью, или своей красотой, простотой, грацией… А может быть тем, что в отличие от Игнатьевой и подобный ей девчонок, она целеустремленная, адекватная и не вешается на первого встречного?

Наверно, всем вместе. Вот бы кто отлично подошел на роль Гущиной, вот только сама она не очень настроена на такой вариант развития событий. Я мысленно представил как берусь за выполнение своего задания по продолжению рода Гущиных и шумно выдохнул, поймав себя на мысли, что зашел в своих фантазиях слишком далеко.

Следующие пару дней мы провели с пользой для себя. Наконец-то удалось уделить время на тренировку. Отправили письмо в академию, где рассказали, что с нами все в порядке, но оно не застало Палыча, потому как они с Андрияновой приехали в Москву на вече. Будучи десницей Карнаухова, Ирина Николаевна временно выполняла роль князя. Это было интересно, учитывая, что после смерти мужа княгиней должна была стать его жена, но видимо Карнауховы побоялись, что не удержат такую власть в руках и сложили с себя полномочия.

Перемены коснулись не только Ростовского княжества. В пермском княжестве произошел переворот, и к власти пришли Родионовы. После того, как часть из них погибла, защищая Преображенского, они сильно ослабли, но пока сохраняли за собой власть. Никого из Родионовых на вече не оказалось. Вполне возможно, что сейчас они зализывали раны и копили силы. Казанский князь тоже не явился, причем, даже не объяснил причину. Это вполне можно было расценивать как открытую вражду. Именно поэтому на вече присутствовали только семеро князей.

В качестве нового князя Московского и Великого князя Российского Рымина поддержали Новогород, Суздаль, Тверь и Ростов. Двое князей воздержались от своего волеизъявления, но признали власть Великого князя. Таким образом, власть в Российском княжестве сменилась.

Остаток времени Великий князь решил посвятить насущным проблемам, которые требовали решения. В своей речи он коснулся и будущего детей Преображенского, которым предстояло унаследовать престол, если бы не переворот:

— К сожалению, народный гнев бывает слеп и беспощаден. С одним из таких случаев мы столкнулись на днях. Очаг — организация, которая ставила перед собой цель сохранить страну. Уничтожение Преображенских, да и сами Преображенские не были нашей целью, как думают многие. Наша цель — сильное княжество, способное противостоять врагам внутри страны и за ее пределами. Мы пошли на свержение Великого князя только ради сохранения государства, которое разваливалось по частям и в любой момент могло рухнуть. Мы получили шанс избежать нового Смутного времени, но ради этого пришлось заплатить огромную цену. Сотни, даже тысячи сильных людей, а я сейчас говорю не только об одаренных, погибли к этой междоусобице. Наши враги готовились и предпринимали активные попытки, чтобы установить свою власть и сдать Великое княжество врагам, чтобы получить подачки. Великий князь Василий Преображенский пал, и я с горечью признаю, что его род был практически полностью уничтожен. Практически, потому как благодаря светло мыслящим людям удалось спасти сына и дочь Преображенского. Раз я выступаю главой Очага, я беру их на воспитание и заявляю, что буду оберегать этих детей как своих собственных.

— Ой, зря он это, — прошептал стоящий рядом со мной мужик. По всей видимости, советник какого-то князя. — Преображеныши вырастут и заставят Рыминых умыться кровавыми слезами.

— Ловко это князь придумал, — уже один из сотников склонился к уху другого. — Для всех, кто поддерживает Преображенских, это будет основанием поддержать и Рымина. Мол, Ершов плохой, хотел убить детей, а Рымин — хороший. Умный ход, именно этого и не хватало прошлому князю.

— Тихо, мужики, ша! Хорош лясы точить, а то еще и розг всыпят, — попытался утихомирить соседей кто-то из свиты Суздальского князя, но его не поддержали.

— С чего же это розгами сечь? Мы на вече, имеем полное право свои мысли высказывать.

— Ну так выскажи их прелюдно, — попытался подбить товарища его собеседник, но тот втянул голову в плечи и замолчал.

— А что же Тополевы? Куда они делись, неужто всех перебили?

— Да живы они, говорят, в Польшу сбежали, то ли и вовсе к немцам подались.

Я стоял молча и старался, чтобы эмоции не проявлялись на лице. Мне ничего не нужно было рассказывать, я и так знал как все было на самом деле, а то, что люди все равно переврут и опошлят даже самые добрые намерения, стоило ожидать заранее. Главное, что мне удалось не допустить кровопролития и спасти невинных детей. А что будет с ними дальше — узнаем, когда они вырастут.

— Теперь об изменениях, которые давно напрашивались, — произнес Рымин. — Многие недовольны решениями Боярского вече в Суздали. Я сейчас говорю о праве на услужение. Часто духовникам приходится усмирять тех, кто отказывался прислуживать и выбирал смерть, или же втайне ждал случая, чтобы отомстить. Я считаю, что гибель одаренного — это не только горе для рода, но и удар для всего государства. Именно поэтому наказанием за убийство одаренного без причины будет служба в штрафных войсках. Срок службы определят персты в зависимости от тяжести наказания.

О, а вот это интересный ход. Так Рымин и найдет тех, кто будет биться в самых горячих точках, а они точно будут, потому как эта борьба — не конец. А заодно и упразднит этот нелепый закон с услужением.

Эта новость вызвала бурное обсуждение среди присутствующих. Многие привыкли решать конфликты, хватаясь за оружие, а теперь приходилось действовать более осторожно, а в большинстве случаев и вовсе договариваться и решать проблемы. И все же это изменение приняли.

Когда вече подошло к концу, Палыч догнал нас и позвал на пару слов. Я ждал этого, скрепя сердце. Мне казалось, что он будет отчитывать нас или примется расспрашивать о чем я не хотел рассказывать, но проректор решил не терзать нас напрасными разговорами.

— Ну что, потеряшки, завтра домой?

— Да хоть сейчас. Порядком надоела вся эта суета, — отозвался Влад. — Хочется вернуться домой, где уютно и спокойно.

— Так, как было, уже не будет, — отозвался Палыч. — Когда вернетесь домой, увидите как изменилось Ростовское княжество.

Глава 16

Подельник

Москву мы покинули на следующий день. На удивление, дорога прошла спокойно, без происшествий. По всей видимости, противоборствующие стороны зализывали раны, подводили итоги борьбы и строили планы на ближайшее будущее.

Этот перерыв был как нельзя кстати. Мы успели вернуться в академию и немного отдохнуть с дороги. На удивление в академии было много студентов, и это несмотря на середину лета. До начала учебы оставалось чуть больше месяца, но многие уже приехали сюда с вещами. Причину мы узнали очень скоро, встретив в гостиной Катю и Егора.

— Не вижу ничего удивительного, — заявил Паневин. — Те, кому не повезло жить в Ростове или пригороде, используют любые возможности, чтобы перебраться в безопасное место. Люди думают, что в стольном граде будет безопаснее всего. Они напуганы и не знаю т куда бежать. Пройдись по улицам, и ты увидишь, что в городе практически не протолкнуться. Людей на улицах стало больше раза в полтора.

— А есть повод?

— Банды наподобие тех, что были у Свиридова, появляются как грибы после дождя. Сейчас, Карнаухов мертв, а нового князя еще не выбрали, вот они и чувствуют безнаказанность. Тимашевский уже с ног сбился, целыми днями с остатками дружинников только и делает, что носится по всему княжеству и пытается поймать всех нарушителей.

— И что, уже много людей пострадало?

— Много, но в основном по мелочи. То магазин обчистят, то какого-нибудь торговца по дороге с ярмарки встретят. Банды пока не вошли во вкус, так что осторожничают, но отец говорит, что пройдет немного времени, и придется свое дело прикрывать, или тратиться еще и на охрану.

— Еще бы, учитывая, что происходит в стране. Вы слышали свежие новости из Москвы? — Фролова обвела нас любопытным взглядом. Похоже, она уже успела разузнать все свежие новости. Узнаю Машу. Другие девчонки сперва забрались бы в ванну, а она сразу бросилась выяснять обстановку. Константин дал ей отличное воспитание, но немного перестарался.

— Удиви, — отозвался я, устраиваясь в кресле.

— Ну, Рымина еще не свергли, и это уже хорошая новость.

— Вот это ты загнула, — выпучил глаза Паневин. — Кто же его свергнет так быстро?

— Политика — это игра, в которой ты играешь не один. В ней много игроков, и каждый отстаивает свои интересы. Многие, очень многие играют против нас. Рымин это понимает, как и то, что сейчас ему приходится расплачиваться за годы бездействия, пока враги Преображенских готовились и копили силы. Одного титула сейчас будет недостаточно, ему нужна сила и союзники, чтобы дать отпор, перехватить инициативу и навязать свои правила игры.

Слушая Машу, я невольно улыбнулся. Такое впечатление, что сейчас говорила не она, а ее отец. Манера речи, обороты… Все выдавало в ее словах Фролова-старшего.

— Кстати, Миша, ты знаешь кто стал новой десницей Рымина? — Маша плюхнулась на кресло рядом со мной и многозначительно посмотрела.

— Не томи…

— Найденов.

— И? Как я должен отреагировать на это событие? Мне нужно его поздравить?

Маша закатила к верху глаза, но все же решила объяснить.

— Тебя не смущает, что десницей Великого князя, по сути, вторым человеком в государстве, стал человек не из Московского княжества?

— Великий князь сближается с регионами? Да, это интересно, раньше Преображенский выступал за централизацию, а теперь Рымин ведет другую политику.

— Как бы не так, — парировала Маша. — Это лишь на поверхности выглядит так — Великое княжество Российское для всех, каждый может проявить себя и достичь вершин. На самом деле все стараются протолкнуть своих людей. Но не в этот раз. Чтобы понять что не так, достаточно посмотреть из какого княжества этот Найденов.

— Новгород?

— Именно! Не секрет, что сейчас на нас давят с запада, а это значит, что таким способом Рымин пытается уладить противоречия с Новгородским княжеством и всерьез укрепляет северное направление.

— Не забывайте, что и на востоке не все спокойно, — вмешался Влад. — Пермь и Казань показали свое отношение к нынешнему Великому князю.

— Востоку деваться некуда. В Империю Цинь они точно идти не захотят, а Поднебесная не станет портить отношения с нами ради двух княжеств. Максимум, что они могут — поддержать противников Рымина и надеяться на привилегии в случае успеха.

— А кто будет укреплять нас?

— А вот с Ростовским княжеством проблема. Карнаухов мертв, его род добровольно сложил свои полномочия, надеясь, что их оставят в покое и не станут добивать соперники, а власть временно принадлежит Андрияновой. Все это время Игнатьевых искусственно усиливали, чтобы именно они стали тем тараном, который пробьет брешь в обороне княжества Ростовского и всего государства на юге, но теперь Игнатьевы уничтожены, а княжество осталось без руководителя. Думается мне, что именно сюда и будет направлен удар.

— Ладно, с вами было здорово, а мне пора, — я поднялся из-за стола и поймал на себе удивленные взгляды друзей.

— Миша, ты куда?

— Как это? Сашку искать! Она ведь теперь свободна.

— Не надо никого искать. Александра уже два дня как у нас. Я ведь написала отцу, как только мы добрались до Кремля. На удивление, письмо дошло без происшествий. Значит сообщение между княжествами еще действует.

— Мне не нравится в твоем выражении слово «еще», — отозвался я. — Так и чего мы ждем? Я целый год не видел сестру!

— Оригинальный способ напроситься в гости, — отозвалась Фролова. — Ладно, раз уж мы едем к нам, кто-нибудь присоединится?

— Нет, я пас! — заявил Егор, замахав руками.

Листьева тоже решила не рисковать и остаться в безопасной академии, а вот Васильев решил погостить у нас, тем более что по его словам его отец как раз был сейчас у Фроловых. Уже через час машина Фроловых остановилась возле входа в академию, и мы благополучно устроились внутри. В этот раз я позаботился о том, чтобы взять с собой документы и деньги, оставив в академии только теплую одежду. В ближайшую пару месяцев она мне точно не понадобится.

Возле особняка Фроловых собралась уже целая делегация, которая встречала нас. Константин, Денис, отец Влада, Сашка, Алевтина с Кириллом и Аглая с Софией. Стоило нам выбраться из машины, как все они бросились нас обнимать. Причем, большая часть повисла как раз на мне.

— Гущин, не могу понять, я точно к себе домой приехала? — поинтересовалась Фролова. — Здесь тебя встречают теплее, чем меня.

Константин улыбнулся и прижал дочь к груди.

— Вы все заставили нас понервничать. Надо же, умудриться поехать на турнир и принять самое активное участие в государственном перевороте. Чудо, что вы вообще пережили это событие.

— Это все Гущин, он всегда оказывается в центре событий, — отозвалась Маша.

Наконец, когда меня выпустили из объятий, я смог поговорить с Сашкой. Сестра плакала от радости и какое-то время просто не могла говорить. Я обнял ее и погладил по голове, успокаивая.

— Прости, что так долго. Игнатьевы не хотели решать проблему по-хорошему, а убивать их всех было бы слишком долго. К счастью, они сами подставились.

— Они все мертвы? — Сашка удивленно посмотрела на меня.

— Макар — точно, а Инга скорее всего жива, просто решила исчезнуть из внимания, пока страсти не улягутся. В принципе, после того, как она дала тебе вольную, может идти куда угодно. Кстати, а что там твой Павлов? У вас ведь была помолвка…

Сашка вмиг поникла и потупила взор. Не нужно было обладать атрибутом прорицателя, чтобы понять, что здесь нечисто.

— Ну… В общем, он меня даже видеть не захотел. Сказал, что ему не нужна жена-служка.

— Чего? Он там вообще берега попутал? Я к нему наведаюсь, как выдастся свободная минутка.

— Не надо! Миша, ты у меня один остался, пожалуйста, береги себя.

— Я сам разберусь надо или нет, он обидел мою сестру и ответит. Да, и вообще-то не один. Ты ведь уже в курсе о Кирилле?

— А, да, — Сашка улыбнулась краешком рта и заметно повеселела. — Жаль, конечно, дядю Романа, но я рада, что в нашей семье пополнение. Он милый мальчишка, и Алевтина очень добрая женщина. Я немного помогала ей по работе, и мы сдружились.

— Вот и отлично! Гущины должны держаться вместе, если будем друг друга поддерживать, добьемся гораздо большего.

Константин дождался, пока мы договорим с сестрой и пригласил меня на разговор в свой кабинет. Маша провела нас недовольным взглядом. Скорее всего, сегодня вечером снова будет возмущаться, что я не даю им с Денисом побыть с отцом. А я то что? Фролов сам ищет возможности поболтать со мной.

— Миша, присаживайся!

Константин жестом указал мне на кресло, и сам сел напротив. В чашке уже дожидался ароматный горячий чай. По виду Фролова я понял, что у него есть ко мне важный разговор, и он не может дождаться, чтобы выложить суть дела.

— В общем, есть предложение по твоему заводу.

— Который разрушен?

— Да, по нему, — Константин откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня. — Помнишь, я еще зимой говорил тебе об этом? В общем, все идет так, как я и думал. Рымин уже издал указ о мобилизации военных подразделений. Сейчас все желающие могут вступить в княжескую дружину. А что для этого требуется?

Фролов сощурился, предлагая мне угадать.

— Деньги?

Не пойму, он предлагает дать Рымину займ? Зачем тогда ему мой завод? Нет, суть определенно в аренде земли, вот только для чего? Не казармы же там строить.

— Не совсем так, но тоже верно. Смотри, предположим, соберут они армию, а где взять одежду, оружие и доспехи? А у меня уже есть ответ! Буквально сегодня я переговорил с Андрияновой, и мы пришли к договоренности. Мне нужно помещение и работники, чтобы начать производство доспехов и одежды для армии Ростовского княжества! Ты представляешь какие это деньги?

— Не особо, — признался я. — Предполагаю, что большие.

— Огромные! Один доспех обойдется по себестоимости в тысячу двести рублей, одежда — еще две сотни. А представь, что десятая часть от этой суммы будет идти нам в карман за производство? Оборудование окупится за первые три сотни доспехов, еще и на зарплаты хватит, а потом мы будем получать отличные деньги.

— И вы хотите восстановить завод Гущиных?

— Да, это отличная база для производства — безопасная и удобная. Я уже успел оценить его зимой. Можно было бы купить землю и построить здание с нуля, но на это нужно много времени. Проблема только в одном — для закупки оборудования нужно много денег. Предложил Васильеву стать партнером, но он решил не рисковать, а сам я всю сумму не потяну.

— А сколько нужно?

— Порядка четырехсот тысяч, — произнес Фролов. — Это если считать с запасом на оплату труда и охрану.

— Ничего себе! Где же такие деньги взять?

— Триста-триста пятьдесят тысяч я могу выделить, — ответил Фролов. — А вот остальное — проблема. В сжатые сроки просто не получить больше денег.

— Хорошо, и сколько вы мне предлагаете?

— Ну, я думал, что твоя доля будет составлять десятую часть. Все-таки рабочие, оборудование и все остальное на мне, а с тебя лишь аренда здания.

— А если я предложу вам свои пятьдесят тысяч и стану партнером?

Фролов едва не подавился чаем, когда услышал мое предложение. Прежде чем ответить, он поставил чашку на стол и откашлялся.

— Признаться, Михаил, ты меня удивляешь. В таком случае, можешь рассчитывать на пятую часть. Надеюсь, ты понимаешь, что дело рискованное и может не выгореть?

— Абсолютно, поэтому трачу не последние деньги. Сейчас такое время, что начинать что-то очень рискованно, но с другой стороны, если занять нишу сейчас, можно добиться успеха. И потом, я считаю, что деньги должны работать, а не лежать и обесцениваться. Кто знает что будет завтра? Если Смутные времена вернутся, деньги могут просто обесцениться, так что не вижу смысла хвататься за них. Да и наши усилия помогут избежать Смуты и навести порядок, так что я в деле.

— Не знал, что у тебя есть торговая жилка, — улыбнулся Константин. — Что же, тогда вынужден прямо сейчас уехать по делам. Нужно встретиться с Андрияновой, взять у нее разрешение, заказать оборудование и заняться поиском работников. Я бы еще заглянул на завод на обратной дороге. Поедешь со мной, подельник?

— Конечно, подельник!

Весь день мы промотались по делам и вернулись только к вечеру. Васильевы еще были у нас в гостях. Когда я вошел в гостиную, Влад что-то рассказывал Сашке, и та была вся красная от смеха. Заметив меня, Влад заметно смутился и замолчал.

— Гущин! — стоило мне войти, Фролова поспешила ко мне. — Вот скажи мне, почему как только ты появляешься в нашем доме, постоянно что-то происходит? Что вы с отцом снова затеяли?

— Спроси у него, — пожал я плечами и улыбнулся, видя как Маша заводится. Раз Константин не рассказал о своих планах дочери, значит у него были на это причины. Хотя, зная Константина, он мог просто об этом забыть или не успеть.

Следующую неделю мы с Константином провели в работе. Пришлось встретиться с поставщиками оборудования, договориться о поставках материала, найти рабочих и провести с ними собеседования. Кроме того, сам завод требовал небольшого поверхностного ремонта. Его пришлось немного расширить, чтобы поместилось все оборудование. К счастью, при возможностях Фролова это произошло очень быстро.

Сашка вызвалась заниматься ткачеством и готовить поддоспешники, куда будут вставляться пластины. Сейчас девушка проходила обучение вместе с остальными работниками. С ткачами нам вообще повезло — Аглая, которая с Софией добралась до Ростова, оказалась большой искусницей и нашла себя в этом деле. Оставалось найти еще человека четыре, и вплотную заниматься литейщиками.

Маша все это время злилась на нас, а потом потребовала взять ее с собой. Как говорила девушка, так она хотя бы иногда может находиться рядом. А вот Денису и Кириллу повезло куда меньше. Детям пришлось остаться дома, несмотря на все просьбы.

— Через пару дней все оборудование будет на месте, — произнес Константин, когда мы осматривали преобразившийся завод Гущиных. — Еще неделя на установку оборудования, неделя на запуск и наладку рабочего процесса, и тогда мы выйдем на стабильную работу.

— А успеем? — я посмотрел на Константина, и он понял мой вопрос с пары слов.

— Должны успеть, Миша! Если они намерены разыгрывать сценарий с дальнейшей борьбой за власть, удара стоит ждать уже в ближайшие дни. По моим подсчетам при текущем уровне производства мы сможем создавать по десять доспехов за три дня. Я говорю о комплекте из нагрудника, шлема, наручей и поножей. Материала достаточно, а спрос составляет несколько тысяч экземпляров.

— Погодите, но разве княжеские промышленные цеха не справляются?

— Ты не понял, Миша! — Константин отложил в сторону бумаги. — Мы будем продавать лишь часть доспехов дружинникам, а остальное — всем, кому потребуется.

— Но ведь у нас запрещено ношение доспехов…

— Времена меняются, а те, кто узнает об изменениях первым и умеет подстраиваться, получают преимущество. Великий князь издал указ, который позволяет открыто носить нагрудники, наручи и поножи, делая исключение для шлема — так не видно лица обладателя доспехов. Ну и оружие, кроме охотничьего, по прежнему запрещено. Это значит, что мы можем продавать доспехи другим одаренным.

— А если они окажутся на стороне заговорщиков?

— Если их внесут в список неблагонадежных или точно установят их участие в заговоре, нам об этом сообщат, можешь быть уверен. И потом, если ты так волнуешься, что доспехи попадут не в те руки, то и для армии не стоит их продавать — вдруг кто-нибудь дезертирует или окажется изменником? Именно поэтому я не стал браться за изготовление оружия. Во-первых, для некоторых одаренных оно ни к чему, а во-вторых, я не хочу, чтобы это оружие было использовано против нас.

— И все же десять доспехов за три дня — это мало, — я уже провел небольшие подсчеты в мыслях. — За месяц мы сможем создать всего лишь сотню доспехов. Этого хватит только для того, чтобы обеспечить себя и наших союзников.

— Да, но это лучше, чем сидеть без дела. Будем надеяться, что успеем создать необходимое количество.

Мы не успели. Ровно через неделю после того, как запустилось производство, до нас дошли тревожные вести. Константин разбудил меня буквально на рассвете.

— Миша, вставай! Срочное дело! — по тону его голоса я понял, что произошло что-то серьезное. Достаточно важное, чтобы будить меня так рано и заставить Константина волноваться, что было в принципе сложно.

Я подскочил в то же мгновение, оделся и выскочил в коридор.

— Что случилось? Зачем будить в такую рань?

— Началось! — произнес Фролов. — Меня срочно вызывают в Ростов на совет.

Глава 17

Началось!

Мы подъехали к главному зданию Ростова почти к полудню. Сегодня у входа в городскую управу собралось непривычно много людей. Издалека я увидел Андрияновых, Васильевых, Румянцевых и Кормчевых. Палыч тоже был здесь. Он неотрывно следовал за Ириной Николаевной, словно той в любое мгновение могла грозить смертельная опасность. Да, если что-то вынудило Палыча покинуть стены академии, то это наверняка что-то серьезное.

Еще несколько минут мы простояли у входа, дожидаясь, пока проверят наши документы. За это время Фролов успел встретить нескольких знакомых, а мы с Машей просто стояли в стороне, пытаясь понять по взволнованным лицам что здесь произошло. По всей видимости, приглашения получили все главы сильных родов, которых по всему Ростовскому княжеству насчитывалось больше сотни, хотя я заметил несколько торговцев и ремесленников.

— Простите, господин Гущин, вас нет в списке, — произнес дружинник, проверявший документы.

— Он со мной, — тут же оживился Фролов.

Дружинник кивнул и отступил в сторону, потеряв ко мне всякий интерес. Когда мы с Константином прошли мимо, он повернулся ко мне и произнес:

— Я взял тебя с собой, потому как считаю, что тебе нужно это знать.

— Что знать? — за все время я так и не понял что конкретно случилось.

— Война, Миша! То, к чему мы все готовились. Ты ведь не думал, что все обойдется одним захватом власти в Москве? После провала зимой и неудачи в начале лета заговорщики решили накопить силы. На время они отдали инициативу, чтобы убрать Преображенских чужими руками, а теперь попытаются взять реванш.

Стоило нам войти на территорию управы, Влад нашел нас.

— Давно не виделись, — произнес он с улыбкой. — Что с доспехами, готовы?

— Для вас четыре комплекта готовы, я сегодня же по приезду домой отправлю их вашему отцу, — заверил его Константин.

Этот вопрос мы с ним уже давно обсуждали. Первые два доспеха достались мне и Константину, еще четыре он продал Васильевым по себестоимости. Помню, как со стыдом для себя я узнал, что у Влада есть дядя и младший брат, который через два года собирался поступать в академию. Сам не знаю почему, но раньше я не интересовался родственниками Влада, только однажды видел его отца на охоте, а наведаться к ним в гости так и не вышло.

Странный шум, доносившийся с соседней улицы, заставил нас обернуться. Колонна конных всадников двигалась по брусчатке, растянувшись на всю ширину дороги. Дружинники расступились и открыли ворота, пропуская их во внутренний двор. От войска отделилась часть всадников, около десятка, и направилась к управе, остальные спешили и взяли лошадей под уздцы. Им пришлось остаться снаружи двора, иначе такое количество людей ни за что бы не вместилось в управе.

— Это кто? — я смотрел на проезжающих мимо всадников. Каждый из воинов сидел верхом на лошади, у многих из них были усы и бороды. Колонна двигалась организованно — в шеренге было по четыре всадника, а сколько рядов и не сосчитать!

— Темерницкие казаки, — отозвался Влад, который с таким же восторгом, как и я, следил за происходящим. — Эти ребята пришли в Ростов по зову Андрияновой. Ирина Николаевна объявила о созыве казачьего войска и назначила общий сбор на середину июля.

— Сколько их?

— Две тысячи! — выпалила Маша, которая также как и мы с нескрываемым интересом следила за воинами. У большинства из них за спинами висели ружья, а на поясе находились сабли.

— Да ну, не может такого быть, — тут же смутился Влад.

— Может! Я сама слышала как Андрияновой докладывали.

Ох, и как же Андриянова будет управляться с этой силой? Неужели они будут слушать хрупкую женщину? Хотя, Ирину Николаевну было сложно таковой назвать. Силы и уверенности в ней было на десятерых.

Андриянова действительно вышла навстречу казакам, а следом за ней неотступно шагал Палыч. Эх, дурацкие правила! Ну почему простолюдин не может быть князем? Сорокин бы идеально подошел на эту должность.

— Атаман Буранов! Приветствую и рада видеть в добром здравии, — спокойно произнесла женщина, словно видела старого знакомого.

— Ирина Николаевна! Сказал бы, что приятная встреча, если бы не такой печальный повод, — пробасил атаман, который мгновенно соскочил с коня и поцеловал руку Андрияновой. — Дозвольте откланяться — Темерницкое казачье войско прибыло по призыву десницы. Выходит, сейчас вы в княжестве главная?

— Пока не будет избран новый князь — да, — сухо ответила женщина.

Вот как! Хотя, все верно, чего я ожидал? Андриянова была десницей Карнаухова, выходит, что после смерти князя и отречения от власти его наследников она автоматически стала главой. По крайней мере, до тех пор, пока на вече не выберут нового, и его не утвердит Великий князь.

— Эдак, пока мы тут будем совещаться, лошади всю дорогу, простите, засрут, — проворчал кто-то из одаренных, брезгливо рассматривая казачье войско. Интересно, а в бою он также будет смотреть на казаков, или спрячется за их спинами? Интересоваться об этом я не стал, чтобы не накалять обстановку, но и без меня нашлось кому закрыть дворянину рот.

— Что же, пройдемте в главный зал, не будем терять время. У нас его и так слишком мало, — произнесла Андриянова, усилив свой голос с помощью дара. Но даже так последнее сказанное ей предложение прозвучало слишком тихо.

Зал городской управы с трудом смог вместить три сотни человек, которые собрались по зову десницы. Андриянова, Палыч, Буранов и Тимашевский стояли на сцене, дожидаясь, пока остальные займут места и будут готовы слушать.

— Благодарю всех, кто откликнулся на зов и пришел сегодня, — начала Ирина Николаевна. — Сегодня ночью нам стало известно, что Илья Градов с тремя сотнями наемников из одаренных высадился в Таганроге и взял город. Ему помогли союзные рода, которые прибыли в город накануне. Сейчас по нашим данным его армия насчитывает около четырех сотен одаренных и три тысячи простолюдинов.

— А простых людей откуда столько? — удивился кто-то из ремесленников.

— Они готовились заранее. Буквально за день до атаки возле Таганрога собралось восемь родов с вооруженной охраной.

— А что можем предложить мы? — одинокий взволнованный голос донесся из задних рядов. По всей видимости, кто-то из простолюдинов. Скорее всего, торговец.

Палыч нахмурился и обвел взглядом карту, стоявшую на сцене.

— Атаман Буранов привел в Ростов две тысячи казаков. Среди них полсотни одаренных. На дружинников Карнаухова рассчитывать особо не стоит. После зимнего конфликта их состав укомплектовали новыми бойцами, но часть оказалась предателями. Мы можем рассчитывать в лучшем случае на сотню одаренных, которых еще нужно собрать по всему княжеству, а также две тысячи надзора и ополчения.

— Выходит, у Градова преимущество в одаренных, а мы будем давить числом… — Тимашевский поднялся и посмотрел на карту, где были расставлены фигурки. — Что же, в Ростов пускать врага нельзя. Если дадим бой в черте города, потери будут слишком большие среди людей, а эвакуировать людей из города неразумно. Мы просто не сможем прокормить такое количество ртов — не хватит снабжения. Единственное, что можем сделать — отправить по железной дороге деньги и ценные ресурсы на Волгоград на случай, если Ростов не удержим.

— Удержим, у нас нет выбора! — Буранов поднялся и положил руку на шашку. Все прекрасно понимали, что он не собирается пускать ее в дело прямо сейчас, поэтому не напряглись.

— А если не удержим? — Тимашевский сощурился и посмотрел на атамана. Не люблю этот взгляд.

— Погодите, — Фролов решил вмешаться и поднялся с места. — Вы собираетесь дать Градову свободу гулять по ростовской земле куда ему вздумается и копить силы? Разве у нас есть гарантии, что он не получит подкрепления, пока мы будем покорно стоять под Ростовом?

— Константин, успокойтесь. Сейчас инициатива полностью в руках врага, — ответила Андриянова. — нам нужен хотя бы день, чтобы собрать те силы, которые у нас есть. Силы приблизительно равны, поэтому любая ошибка может решить исход противостояния. Мы не будем ждать под Ростовом. Как только соберем силы в кулак, выступим навстречу.

Фролов плюхнулся обратно в кресло и выдохнул. Взяв себя в руки, он повернулся ко мне:

— Миша, ты ведь понимаешь, что все наше дело пропало? До Ростова градовцы доберутся через два дня, а в Новолиманске и вовсе будут сегодня-завтра.

— Нам остается только вывозить оборудование, — ответил я и переключился на обсуждение.

Что толку паниковать? Сейчас мы все равно не сможем ничего изменить, как только окончится совет, направимся в Новолиманск спасать все, что успеем вывезти. Сейчас нужно решать более масштабные задачи.

— А где можно записаться в добровольцы? — Влад первым озвучил идею, которая крутилась в моей голове.

— Мы негативно смотрим на участие студентов в битве, — вмешался Сорокин. — Вы еще не готовы для полноценных боевых действий, это слишком рискованно. И все же, если кто-то изъявит желание, мы не можем запретить.

Ага, значит, устраивать переворот — годились, а теперь — нет? Нет, Палыч, надо участвовать. Тем более, что доспех у меня уже есть.

— А что же Москва? Почему Великий князь молчит? — так, а вот от Кормчева не ожидал такой реакции. Хотя, его можно понять. Он потерял наследника в Московской академии по вине Преображенского, и теперь относился к Великому князю с недоверием, кто бы им ни был.

— Дружина Великого князя наводит порядки в Московском княжестве. Они вмешаются только в том случае, если мы окажемся неспособны справиться своими силами, — Андриянова обвела взглядом зал и произнесла: — Желающим выступить в числе защитников княжества нужно завтра на рассвете быть возле городской управы. На сегодня это вся информация, предназначенная для широкого круга. Пожалуйста, не поднимайте паники и вступайте в ряды защитников. Ростовское княжество должно выстоять!

После встречи началось бурное обсуждение услышанного. Теперь все, кто хотел высказаться, получили такую возможность. Мы с Фроловыми постарались скорее выбраться из толпы и вышли на улицу. Константин явно торопился, желая выиграть как можно больше времени.

— Мария! — я в первый раз услышал как Фролов обращается так к дочери. — Говорю сразу, что не потерплю возражений. Я запрещаю тебе участвовать в этой войне. Ты и так сунулась туда, куда не следовало. Теперь же хватит с тебя риска, я не хочу потерять дочь! Если будет нужно, я запру тебя в подвале и выставлю охрану, чтобы никто не пришел на помощь.

Произнося последние слова, Константин с подозрением покосился на меня.

— Папа, ты ведь знаешь, что твои запреты только подталкивают их нарушить? Но в этот раз я, пожалуй, соглашусь с тобой. Но учти, это касается только случая, если они не доберутся до Ростова. Если хоть одна градовская свинья появится на пороге…

— То ты уедешь в Волгоград задолго до этого! — закончил Фролов.

— Что? Ты хочешь увезти меня отсюда?

— Я не хочу, чтобы мои дети так рисковали! Ты заберешь Дениса и уедешь из княжества.

— А что же будешь делать в это время ты?

— А я займусь тем, чем должен — возьму ребят и вмешаюсь в эту бойню.

Вот как! Похоже, Константин тоже собирается принять самое активное участие в войне. Хотя, другого ожидать и не стоило.

Буквально через час мы оказались на заводе, где кипела работа над доспехами. Работников пришлось едва ли не силой выгонять из завода, потому как они не хотели оставлять свою работу.

— Константин Михайлович, как же так? Только дело спориться начало! — жаловался бригадир, но Фролов был непоколебим. Он прекрасно понимал, что врагу такое производство оставлять нельзя.

Беда была в другом — быстро демонтировать печи и станки не получилось бы. Забрать с собой успевали только часть оборудования, которое стоило совсем немного.

— Нельзя оставлять, местные сдадут, — произнес Константин, глядя на печи, которые уже успели потушить.

— Но и вывезти не успеем.

Я прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации у нас всего два выхода — оставить все так и надеяться, что градовцы не войдут в Новолиманск, или взорвать все, чтобы ничего не досталось врагу. Последний вариант означал, что даже в случае победы мы нескоро сможем запустить производство снова.

— Господин Фролов! Мы готовы. Приступать? — начальник охраны Фроловых подошел к Константину и своим вопросом заставил его выйти из оцепенения.

— Да, установите взрывчатку по всему периметру завода. Я попрошу тебя остаться неподалеку и проследить за зданием. Если люди Градова доберутся сюда, ты знаешь что делать.

— Эй, ребята, вообще-то это мое здание. Позвольте мне решать что с ним делать.

— Миша! — Фролов повернулся ко мне и осекся. — Да, ты прав. Но пойми, что это не просто твоя собственность, в которую я вложил целую кучу своих денег. Мы не можем так рисковать. Что касается здания, не волнуйся. Платон позаботится, чтобы оно пострадало наименьшим образом. Не забудь, нам еще здесь все восстанавливать.

Вот почему всегда, когда мне говорят: «Не волнуйся», я начинаю переживать еще сильнее? И ведь понимал, что Константин прав, но от этого легче не становилось. Что же, Градовы снова становятся на пути моего рода, нужно показать Илье что бывает в таком случае.

— Господин Фролов, градовцы в городе! — к нам подбежал один из охранников.

— Так быстро? Выходит, они хорошо подготовлены и знают что делают, — Константин осмотрел машины, на которых было закреплено все оборудование, поддающееся транспортировке. — Выводите аппараты и работников!

— А вы?

— А мы немного задержим их, чтобы выиграть время, — Фролов обернулся ко мне и подмигнул. — Ну что, Миша, покажем им почем фунт лиха?

— Я в деле, — отозвался я и бросил взгляд на груду доспехов.

Надеть на себя один из них оказалось куда проще, чем я думал. В принципе, это можно сделать и самостоятельно. Когда машины отъехали, я, Константин, Платон и еще трое ребят остались в Новолиманске. В качестве укрытия выбрали заброшенный дом рядом с заводом. Отсюда хорошо просматривалась и дорога, и внутренний двор.

Кстати, дорога была оживленной. Люди, которые узнали о появлении в городе вооруженных людей, спешили убраться подальше, прихватив с собой все, что успели собрать. Машины, телеги, люди с тачками и пешие двигались по дороге. Спустя пару часов движение затихло, и мы напряглись, ожидая появления врага. Ждать долго не пришлось — градовцы двигались по дороге открыто. Сейчас их было около сотни. Я чувствовал колебания силы в воздухе еще до того, как заметил их визуально. Ох, и сильные же эти наемники!

От нас до дороги было не больше трехсот метров, поэтому нам хорошо было грузовики, которые добрались до завода и замерли у его ворот. Неужели они целенаправленно двигались сюда? Бойцы высыпали из машин и организовали овал, который опоясывал машины. Только после этого из грузовика вышел тот, кого я никак не ожидал увидеть так рано — сам Илья Градов. Он обвел взглядом окрестности, и мне показалось, что еще немного, и он нас заметит.

Градов прошел на территорию завода и остановился посреди двора. Сейчас нас разделяло около сотни метров, поэтому я мог слышать его слова.

— Выходит, именно здесь погибли отец и сестра. Что же, Гущины и все их союзники заплатят за это. А сейчас сравняйте все с землей. Не хочу, чтобы это место напоминало мне о гибели близких. Когда все закончится, я построю здесь мемориал в память о них.

Ничего себе! Парень, а ты не перепутал ничего? Ты сперва еще добейся чего-то, а потом распоряжайся. Я невольно напрягся, когда одаренные вышли вперед. Если верить Градову, сейчас весь мой завод и все, что мы не успели вывезти, превратится в прах. Плакали мои пятьдесят тысяч. Правда, я потерял не все деньги, но все же немалую их часть.

Константин тронул меня за плечо и склонился над ухом, чтобы прошептать как можно тише:

— Миша, силы явно неравны. Мы и так кое-что смогли услышать, теперь нужно уходить. Как только начнется хаос, воспользуемся ситуацией.

Наемники призвали мощную волну, которая разворотила боковую стену здания, и тут же прогремело несколько взрывов. Осколками посекло нескольких наемников, но краем глаза я успел заметить, что в момент взрыва рядом с Градовым один из твердынь высокого ранга активировал дар и закрыл своего предводителя. Плохо, значит, убрать Илью тихо не получится.

— Шевелись! — прошипел мне на ухо Платон и потащил меня за собой. Обернувшись, я увидел, что Константин уже вырвался вперед метров на двадцать.

Фролов бежал впереди вместе с тремя охранниками, когда мощная волна сбила их с ног. Константин выругался и выпустил волну огня явно наугад.

— Костя, успокойся, не нужно привлекать внимание, — произнес человек и вышел из-за стены разрушенного дома.

— Коля? — Фролов поднялся на ноги и ошарашено смотрел на старшего брата. — Выходит, это правда. Я подозревал, когда увидел тебя на пленке, когда Марию не выпускали с лазарета на турнире, и потом, когда ты перестал отвечать на мои письма.

— Прости, было много работы.

— Я вижу какая у тебя работа, Коля, — отозвался Константин. — Ну, что? Сдашь своему новому хозяину?

— Нет. Уходи. Забирай всех и иди.

— Вот так просто? — Константин стоял, не веря своим ушам. Рядом с его старшим братом появились еще двое наемников, которые были готовы наброситься на Фролова в любой момент. — Я хочу, чтобы ты ответил мне на вопрос.

— Костя, сейчас не самое удачное время для разговоров. Бери Платона, остальных ребят и уходи.

Николай пробежал взглядом по охранникам Константина и на мгновение его взгляд задержался на мне. Судя по его реакции, он меня узнал, но не показал этого. Константин простоял в нерешительности еще пару секунд, а потом кивнул и помчался дальше. Платон и остальные охранники последовали его примеру, а я не стал испытывать судьбу и поторопился нагнать их.

— Николай! Объяснить что здесь происходить! — один из наемников повернулся к Фролову и посмотрел ему в глаза. — Почему ты их отпускать?

— Отпустил. Научись уже не коверкать слова, Клаус. И нет, я не отпускал их, они прорвались с боем.

— С каким еще…

Наемник широко раскрыл глаза, когда каменный осколок вонзился ему в грудь и отбросил в сторону. Второй наемник активировал дар и попытался сбежать, но не успел всего немного. Его тело упало возле крыльца дома, а рядом разлилась огромная багровая лужа. Николай небрежно толкнул его носком ботинка, желая убедиться, что тот мертв, а потом развернулся в сторону убегающего Константина и произнес:

— Что же, беги, Костя. А мне пора вернуться к господину Градову и отчитаться, что наемники упустили шпионов врага.

Глава 18

Слияние

Бежать в доспехе было сложно. Нет, не так. Бежать в доспехе было настолько тяжело, что легкие разрывались от воздуха, который я жадно вдыхал. Уходить от возможного преследования пришлось километра два, попеременно переходя на шаг, чтобы отдышаться.

По пути, пока я продирался сквозь кусты, наткнулся на двоих простолюдинов, сидевших у дороги. Один из них схватил рогатину и помчался в мою сторону, а второй вынул кинжал и попытался обойти сзади. Времени разбираться кто они и как здесь оказались не было совершенно, поэтому я активировал дар, уклонился от острия копья и сломал древко. Резким ударом вырубил одного противника, а потом развернулся ко второму. Увидев всполохи дара, тот остановился в нерешительности. Похоже, он никак не планировал так быстро остаться один.

— Простите, сударь, мы вас перепутали… — залепетал второй, который от страха даже кинжал выронил.

— Перепутали с кем? Кого вы ждали?

— Да никого особо…

— Выходит, обычные разбойники? — Похоже, именно о таких и рассказывал Паневин. Мне еще повезло, что их тут всего двое.

— Ну, мы же ничего… Время такое…

— Значит так, забираешь своего дружка, и убираетесь отсюда. Если еще раз увижу — прикончу обоих!

Разбойник закивал головой и попятился, схватил за шиворот своего менее везучего товарища и потащил его прочь. Я обернулся и посмотрел куда исчез Константин с остальными. Они вырвались далеко вперед, и теперь мне пришлось хорошенько постараться, чтобы догнать их.

В условленном месте, которое знал только Константин, наш ждала машина, вот только поместиться вшестером, еще и в доспехах, было просто нереально, поэтому пришлось снять защиту.

— Что же, теперь мы точно знаем, что за нападением стоит Градов, — произнес я, стараясь разрядить тишину в машине. Константин сидел хмурый и не сразу ответил.

— Да, Градов, а с ним сильные наемники и… мой брат.

— Заметили как они его охраняют? Мне кажется, Градова просто используют как знамя. Он им нужен, чтобы от его имени действовать здесь, а на самом деле он просто игрушка в руках тех, кто пришел с ним. Уверен, что лидер совсем не Градов, и его сразу же уничтожат, когда он перестанет быть нужным.

— Мы ничего не можем знать наверняка, Миша, — отозвался Фролов. — Я уже совершенно ничего не понимаю.

Домой мы вернулись когда почти стемнело. Маша первой выскочила на порог встречать нас, когда машина подъехала к особняку Фроловых.

— Папа, Миша! Что случилось, почему вас так долго не было?

— Мы видели Градова и твоего дядю, — отозвался я, видя, что Константин не собирается поднимать эту тему.

— Выходит, что это правда? Ну, что он предатель?

— Не стоит торопиться с выводами, мы не знаем в точности позицию Николая, — перебил меня Константин. — Миша, зайди на пару минут.

— Папа, а ты не хочешь поговорить со мной? — вмешалась Маша. — Тебя не было весь день, приезжаешь домой как в воду опущенный и снова запираешься в своем кабинете с Гущиным.

— Я обязательно поговорю с тобой, но позже, — бросил Фролов и вошел в дом.

Через пять минут я уже был у него в кабинете. Казалось, сейчас, оказавшись в привычном кресле, Фролов чувствовал себя лучше. Он наполнил себе чашку чаем с самовара и отпил немного, после чего произнес:

— Знаешь, мы с Николаем были очень дружны. Все детство провели рядом, а когда он уехал в Тверь, я долго не мог смириться с его решением. Мне казалось, что я остался совсем один, хоть рядом и была семья. Я знал его как самого себя, и тем удивительнее было увидеть в армии Градова. Уверен, этому должно быть объяснение.

— Я понимаю ваши переживания, но мне кажется, что сейчас нужно заботиться о чем-то более важном. Например, накормить рабочих и их семьи, дать им жилье, разместить оборудование на складе и подготовиться к обороне города. А когда придет время, мы постараемся узнать что же там делал Николай и что привело его к Градову, но не стоит питать иллюзий. Иногда вещи бывают куда проще, чем нам кажется.

— Ты прав, Миша. Знаешь, вы с ним чем-то похожи. Может, я просто пытаюсь заменить Николая тобой или подсознательно оправдываю.

Фролова ворвалась в кабинет, широко распахнув дверь.

— Маша, я же просил!

— Вы видели? Там ураган, и он движется прямиком в нашу сторону!

Я последовал за Константином, который выбежал на порог дома и замер. В нашу сторону действительно двигался огромный смерч, сминающий все на своем пути. Казалось, он не останавливался ни перед чем, вырывая деревья с корнем, срывая крыши домов и круша все на своем пути. Еще большей жути происходящего добавляло то, что это происходило в сумерках. Можно было лишь догадываться что происходит в его эпицентре на самом деле.

— Всем укрыться в подвалах зданий! — скомандовал Константин, пытаясь перекричать доносившийся до нас шум ветра и скрежет металла. — Готов поспорить, что это дело рук Градова и его компании.

— Но зачем? — Маша смотрела на происходящее и не могла поверить, что кто-то в своем уме способен на такое. Неужели он думает, что сможет добиться расположения людей, отнимая у них все, что есть?

— Страх, — ответил я, понимая мотивы Градова. — Он понимает, что заручиться поддержкой не выйдет. Сейчас ему нужна паника в Ростове, чтобы без труда сломать ряды защитников. И потом, он просто расчищает место для атаки. Пока мы будем разбирать руины, они войдут в город.

— Нет, так не пойдет, — произнес я, сжав кулаки. — Если они смогли создать такой смерч, должен быть способ ему противостоять.

— Ты думаешь, это так просто? Ты вообще знаешь что такое слияние? — поинтересовался Константин.

— Это та штука, которую против нас использовали сторонники Преображенских в Москве. Как я понял, одаренные соединяют свои силы, чтобы достичь большего эффекта. Например, как в случае в этим ураганом.

— Верно! Все-то вы знаете, вот же эта молодежь. Ладно, предположим, мы втроем можем кое-что сделать. Маша, подойти сюда и возьми Михаила за руку.

Фролова послушалась отца и стала рядом. Я сжал ее мягкую ладонь в своей и улыбнулся краешком рта. Она не пыталась возмущаться или отпускать шуточки в мой адрес. Сейчас все понимали, что это серьезно.

— Платон, сходи за Вероникой и приходите сюда, — Константин обратился к своему охраннику и повернулся к нам. — В слиянии есть еще одна тонкость — объединять свою силу могут только одаренные одного атрибута.

— Ты хочешь сказать, что впятером мы сможем остановить этот смерч?

— Остановить — нет. Хоть у нас и неплохие ступени дара, врагов больше и они сильнее, но ослабить этот ураган нам будет точно под силу.

Через пару минут все были в сборе, и мы смогли начать. Взялись за руки и образовали круг. Чтобы сконцентрироваться, пришлось закрыть глаза. Мысленно потянулся к своему дару чародея. Синее пламя разгорелось сильнее, стоило мне коснуться его и призвать. Сейчас оно выглядело как шар, внутри которого горело пламя. Усилием воли заставил себя отдалить внутренний взгляд и осмотреться по сторонам. Рядом горели такие же по цвету огоньки, только отличавшиеся размерами. Вот светится дар Маши. По размерам он такой же, как и мой. Это потому, что у нас ступени чародейства одинаковы. Слева горел огонек Платона. Он выглядел немного больше, а вот у Вероники, наоборот, крошечный шарик был самым маленьким из всех. И только Константин выделялся, потому как его дар был вдвое больше моего. Ступень шестая, или даже седьмая, не меньше.

От каждого шара к центру потянулись тонкие ниточки, внутри которых также светилось синее пламя. Мне пришлось напрячься, чтобы заставить энергию бежать он моего шара к центру. Наконец, тонкая ниточка вырвалась и направилась по назначению. Встретившись по центру, они слились в одно пламя, и оно начало разрастаться.

— Теперь мысленно повернитесь в сторону смерча, — голос Константина доносился как будто издалека, словно он был под водой.

Я последовал его совету и увидел переливающийся синими потоками вихрь. Вот значит как на этом плане выглядит сила. В материальном мире она представляется немного иначе. Наш шар, созданный общими усилиями, направился в сторону смерча и ударил в него подобно молнии.

Несколько секунд ничего не происходило, а смерч продолжал двигаться по пригороду, но потом начал замедляться. Мы прекрасно понимали, что не сможем справиться с этой силой, но хотя бы ослабить ее в состоянии. Смерч действительно начал замедляться и уменьшился в размерах. В какой-то момент он и вовсе замер, а потом развернулся в нашу сторону.

— Нас заметили! — произнес Константин.

Надо же, какая наблюдательность, а я и не догадывался! Меня сейчас волновал совсем другой вопрос. Что мы будем делать с этой силой, когда она доберется до нас? Смерч в состоянии прикончить всю нашу группу, а вместо того, чтобы найти надежное укрытие, мы сами вызвали огонь на себя. Тем временем, Фролов отдавал приказы:

— Мария, когда останется не больше ста метров, ты разрываешь связь и направляешься к подвалу. Я хочу, чтобы ты открыла дверь и придержала ее для остальных.

На самом деле он хотел, чтобы его дочь оказалась в безопасности, но не знал как лучше это сделать. К счастью, Маша решила не спорить с отцом в этой ситуации и выполнила все в точности. Я больше не чувствовал дар Фроловой, потому как она вышла из слияния.

— Слушайте внимательно, как только мы разорвем связь, больше ничего не будет сдерживать смерч, и он значительно ускорится. Я хочу, чтобы вы сразу направились к подвалу, без промедления.

— Что будет с особняком?

— Сейчас не время думать об этом, нужно спастись самим. Связь разрываем… сейчас!

Я буквально ощутил, что больше не чувствую остальных одаренных из слияния. Открыв глаза, я увидел, что смерч был совсем близко. Мощные потоки ветра едва не валили с ног.

— Миша, быстрее!

Константин помогал Платону и Веронике добраться до укрытия, а я остался стоять один. Что-то подсказывало, что нужно продолжать бороться. Но что я мог сделать один? Рядом пролетели части забора, сорванные у кого-то из соседей. Их выбросило из потока вихря и едва не зацепило меня. Стихия проходила немного стороной, нацеленная на дом Фролова. Похоже, градовцы решили, что мы укрылись в доме и пытаемся противостоять им оттуда. Знали бы вы ребята насколько мы безрассудные, очень бы удивились.

Уйти и позволить разрушать все вокруг дальше я не мог, да и вихрь теперь отрезал мне путь для отступления. Максимум, что я мог сделать — добраться до укрытия в одном из соседних домов. А что, если попытаться отвести угрозу? Они ведь почувствовали, когда мы стали им мешать и повернули к нам. А если теперь мы сделаем то же самое?

— Платон, заводи машину! — закричал я, пытаясь пересилить порывы ветра.

— Что ты задумал? — Фролов подозрительно смотрел на меня.

— Мы отведем угрозу от города. По крайней мере, дадим людям время спастись.

— В таком случае, поведу я!

Смерч обрушился на дом, снося черепицу, но мы с Константином были уже далеко. Он завел машину и выехал на дорогу, и только после этого я решился отправить энергию, чтобы замедлить стихию. Как я и рассчитывал, смерч тут же развернулся в нашу сторону.

— Гони! — закричал я, призывая новый сгусток энергии.

Фролов выжимал из машины все, что можно, но этого было недостаточно, чтобы уйти от вражеского заклинания. По пути ему приходилось объезжать заторы на дорогах из перевернутых машин, частей крыш и заборов и мелкого мусора. Зато теперь смерч двигался по дороге, оставляя после себя минимум повреждений.

Время от времени я посылал в него заклинания, чтобы он не отставал. Похоже, наши противники решили, что вот-вот дожмут тех, кто осмелился противостоять им. Со стороны все выглядело более чем логично — тот, кто уцелел, пытается всеми силами помешать.

— Приехали, — отозвался Константин и затормозил.

Дорога оказалась перекрыта огромным грузовиком, который перевернулся и теперь не позволял нам пройти. Мы оставили машину и выбрались наружу в поисках укрытия. Искать его в одном из домиков было плохой идеей.

— Смотри!

Константин указал на смерч, который теперь замедлился и стал уменьшаться. Присмотревшись, я увидел, что яркие струи энергии тянутся откуда-то совсем рядом. Мы добрались до соседней улицы и увидели группу людей, окруженную одаренными. В центре круга находилась дюжина чародеев, державшихся за руки, а их окружали одаренные с другими атрибутами на случай, если кто-то из врагов осмелится подойти ближе. Заметив нас, они заметно напряглись, но потом быстро узнали Фролова.

Я же рассматривал чародеев. С удивлением заметил в центре круга Андриянову и дядю Андрея Румянцева. Они-то как здесь оказались?

— Миша, давай поможем, — предложил Константин. — Даже без слияния можем дожать это порождение хаоса.

Мы с Константином создали слияние и направили свой поток энергии в сторону смерча. Теперь он стал уменьшаться гораздо быстрее. Хоть он и направлялся в нашу сторону, теперь у него практически не было шансов навредить. Минута, и он перестал существовать, рассеявшись в воздухе.

— Так вот кто настолько безумен, что решил противостоять такому мощному заклинанию в одиночку, — произнесла Андриянова, открыв глаза. — Фролов и Гущин. Я должна была догадаться.

— Ирина Николаевна, сегодня я рад вас видеть больше, чем обычно. Мы не пустили стихию к центру города и помогли избежать разрушений, — вмешался Константин. — Но как вы успели так быстро среагировать? Неужели с Москвы прибыли сильные прорицатели?

— В Москве и без нас хватает проблем, Константин. Смотрите глубже. Мы получили информацию из надежного источника о планах градовцев и смогли отреагировать. Если бы не это, смерч вовсю бушевал бы в центре Ростова.

— Интересно, что же это за источник такой? — произнес я с улыбкой. Я прекрасно понимал, что никто мне не ответит, чтобы не раскрывать тайну, но свои соображения на этот счет у меня имелись.

— Собирайтесь, если вы еще не передумали участвовать в обороне города.

— Погодите, но ведь сбор назначен на утро.

— Уже нет, — ответила Андриянова. — Градов двигается налегке. Он оставил все снабжение в Новолиманске и выдвинулся в нашу сторону. Буранов уже выдвигается на окраину города, а все остальные через час уже будут там. Первый бой мы дадим уже этой ночью.

Обратно мы вернулись за пару минут. Маша уже позволила всем выйти из укрытия, и теперь они рассматривали разрушения. Особняк Фроловых сильно пострадал. Черепицу разбросало практически полностью, окна вырвало, а внутри дома царил беспорядок. Нижнее белье Маши, висевшее на оконной раме, заставило меня улыбнуться.

Один из домов прислуги также здорово пострадал. Он лишился крыши, и теперь его жильцам придется переезжать на время ремонта. Вот только когда он будет? Сейчас явно не до этого.

— Маша, собирай людей, бери машину и уводи их из города. Сегодня я даже доверю тебе управление машиной, — Константин отдавал последние указания перед тем, как отправиться на сбор. — Платон, выбери еще девять человек из охраны и раздай им доспехи. Остальные пусть отправляются вместе с Марией и присматривают за людьми.

Начальник охраны кивнул и тут же направился исполнять приказ. У меня выдалась свободная минутка, чтобы проститься с родней и Машей.

— Береги себя, — произнесла Сашка, обняв меня. — Я только нашла тебя снова и не хочу терять.

— Не волнуйся, сестренка, Гущины не пропадают, — ответил я и вытер слезинку, катившуюся по ее щеке.

— Гущин… — я видел, что Фролова переживала. — Ты… будь осторожен. И присматривай за папой, чтобы он не лез, сломя голову, в омут.

Маша поцеловала меня в щеку и поспешила отойти в сторону. Краем глаза я заметил, подаренное мной ожерелье на ее шее. Значит, все-таки понравилось.

Чтобы надеть доспехи, потребовалось не больше пары минут. Добраться до расположения армии защитников — еще полчаса. Они уже выстроились на окраине города и формировали боевой порядок. Попытался высмотреть Влада, но разве можно что-то толком рассмотреть в этой темноте?

Буранов разделил своих казаков на две части. Они располагались по флангам. Буранов возглавил правый фланг, Палыч — центр, а командовать левым флангом выпало Тимашевскому. В нем я был уверен меньше всех. Сможет ли княжеская ищейка показать себя толковым командиром? Да и потом, самые сильные одаренные были как раз в центре и на правом фланге. Выходит, никто не ожидает, что нас попытаются обойти?

— Фролов, веди своих людей на правый фланг! — скомандовал Палыч, и я с облегчением выдохнул. Тимашевский не вызывал у меня доверия, поэтому сражаться под его началом мне не хотелось.

Кстати, а чего стоит ждать от наших врагов? Чародеи у них здорово истрепались, и чего-то серьезного от них ждать не стоит. Попробуют задавить грубой силой, или устроят ментальную атаку? Пока я всматривался в темноту ночи, Константин выставлял своих бойцов.

— Платон, стань сзади первой линии по центру. Твоя задача — накрыть нас защитой от духовников. Тимур, стань перед Платоном. Вероника, во вторую линию!

Я смотрел как Фролов отдает приказы и подумал о том, что для кого-то из ребят грядущий бой станет последним. Не верю, что нам удастся обойтись без потерь. Где-то рядом командовал своими бойцами Буранов.

— Миша, во второй ряд!

— Как? Я же силач! — я посмотрел на Константина с удивлением. Неужели он решил поберечь меня? Нет, я не собираюсь прятаться за спинами остальных.

— Ах, да! Прости, я забыл, что ты с двумя атрибутами. Иди в первый ряд, силачи стоят через одного.

Продвигаясь к своему месту, поймал на себе удивленные взгляды охранников Фролова. Выходит, они не в курсе? Ну, хоть кто-то. Надеюсь, враги тоже еще не выяснили это. А, хотя, чего я боюсь? Ночь все равно толком не видно кто кому противостоит. Вон, я даже не вижу кто стоит в десяти шагах от меня. А простолюдинов, которые стоят за нашими спинами, так вообще не рассмотреть.

— Идут! Идут, посмотрите! — возгласы бойцов заставили меня посмотреть вперед.

Впереди двигались тысячи огней. Казалось, каждый несет в руках факел, который показывает каждого бойца. Похоже, Градов не зря решил атаковать ночью и использует этот прием, чтобы запугать.

— Красиво идут, сволочи! — произнес Буранов и плюнул себе под ноги.

— Ничего, — успокаивал себя и своих бойцов Константин. — Пусть светят. Тем проще будет в них попасть.

Глава 19

Бойня

Градовцы оказались не так просты. Как только они подошли на расстояние выстрела, в одно мгновение факелы потухли и раздались выстрелы. Несколько стоящих неподалеку ребят упали, получив ранения. К счастью, среди нас был сильный твердыня, который смог прикрыть от такой опасности, поэтому никто из людей Фролова не пострадал. А вот дальше стало уже сложнее.

Рядом со свистом плюхнулась мина и разбросала осколки, зацепив еще нескольких бойцов. Пришлось припасть к земле и приготовиться встречать врага в рукопашную. В их сторону тут же полетели ответные снаряды, но в кромешной темноте я не мог разобрать насколько они эффективны.

В груди что-то вздрогнуло, и я почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине. Похоже, духовники Градова начали свою работу. Спасибо духовнику Фролова, который прикрыл нас. Да и Платону спасибо — его купол и рассеялся после минометного обстрела, но он уже накрыл нас новым, давая духовнику немного отдохнуть.

Кто-то неподалеку закричал от ужаса и упал на землю, дергаясь в судорогах. Похоже, кого-то все же удалось достать. Рассматривать кто же этот бедолага оказалось некогда. От второго залпа заложило уши, а враг появился совсем близко. Еще каких-то шагов двадцать, и мы сойдемся в рукопашной.

— В штыковую! — заорал Буранов.

Прежде чем до меня доберутся ближайшие противники, я просканировал их на наличие дара. С удивлением отметил, что поблизости нет одаренных. Ни од-но-го! Я хотел поделиться своими наблюдениями, но времени уже не было. Первый ряд добрался до нас и вступил в рукопашную. Простолюдины гибли десятками, но никто не обращал на это внимания. Не может быть, чтобы ночь мешала составить картину происходящего командующим. Они должны были понимать что происходит.

— Падают как миленькие! — прорычал Буранов, вытирая свою шашку об униформу очередного бойца.

Теперь градовцы добрались и до нашего строя. На меня бросились сразу двое. Один был высоким и темноволосым, его худощавое лицо бросалось в глаза. Хорошо, пусть будет Худой. Он махнул винтовкой со штыком и вынудил меня уйти влево, а второй попытался воспользоваться моментом и проткнуть штыком. Второго я про себя назвал Крепыш. Он был более сбитым и крепким на вид. Хотя, поди там разбери их под доспехами. Вот что меня удивило в армии Градова. У всех простолюдинов были доспехи. Это сколько же денег они угробили в эту затею? Худой с Крепышом снова попробовали повторить трюк, и снова их ждала неудача.

Нет, ребята, это так не работает. Одни и те же действия легко угадываются и противник уже готов к ним, так что если не вышло сразу — меняйте тактику. Пропустил штык под рукой и ударил ладонью в лицо, ломая нос. В следующее мгновение делаю захват за шею, а свободной рукой отвожу в сторону очередной выпад первого противника. Тот все не оставлял надежд достать меня.

Нет, для этого нужно более прилежно тренироваться. А сейчас я даже без дара легко управлялся с двоими. С одной стороны, надо бы поскорее разбросать противников, пока в бой не вмешались одаренные, с другой стороны, я понимал, что дар мне еще пригодится и тратить его просто так неразумно.

В очередной раз, когда первый попытался ударить меня, я подставил ему под штык тело Худого. Острое лезвие процарапало поверхность доспеха, а потом нашло щель у основания руки и впилось в тело. Крепыш замер, созерцая последствия своего удара, а мне этого хватило, чтобы отбросить в сторону обмякшее тело простолюдина и приблизиться к Крепышу на расстояние удара. Удар снизу вверх по челюсти, выхватываю из рук противника винтовку и бью прикладом в висок. Оседающее на землю тело Крепыша уже не представляет угрозы. Оглянулся — рядом никого. Перезаряжаю и едва ли не в упор расстреливаю простолюдина, который насел на охранника Фролова. Конечно, стреляю я хуже Влада, но с такого расстояния промахнуться просто грешно.

Оглянувшись, я увидел, что все поле было усеяно телами. Сколько здесь погибших? Вокруг меня только около полусотни.

— Здесь что-то не так! — я закричал в надежде, что хоть кто-то задумается и попытается что-то сделать, но не успел.

Сзади нас оглушительно громыхнуло, и на стоявших в задних рядах простолюдинов обрушилась волна пламени. Нас обошли сзади! Скорее всего, пока все были увлечены борьбой с ураганом, часть одаренных из армии Градова проникла в город и затаилась на окраине. Сейчас они выбрались, чтобы зажать нас в тиски. Самое неприятное из этого то, что мы оказались в невыгодном положении — нас атакуют с двух сторон, и приходится отбиваться от всех.

Пока Буранов перестраивал боевые порядки, я сражался с простолюдинами. В конечном счете, их тоже было много, и они не переставали наседать. Но уже сейчас к нам прорывались и одаренные.

Мощный удар в грудь отбросил меня в сторону. Хорошо, что доспех прикрывал — я практически не пострадал от удара, если не считать пару ссадин. Одаренный исчез так же быстро, как и появился. Надеюсь, он не ушел, а его просто прикончили.

Поднявшись, увидел бегущего в мою сторону бойца. Он попытался проткнуть меня штыком, но я отклонился в сторону, пропуская лезвие рядом, перехватил оружие и резко ударил в челюсть. Противник оказался без дара, поэтому мгновенно вырубился и рухнул у моих ног, но расслабляться было рано. Пуля скользнула по доспеху и отскочила, оставив на нем небольшую вмятину и дырку в ткани. Так, если я сейчас же не решу эту проблему, меня превратят в сито, несмотря на все мои атрибуты.

Действовать пришлось кардинально, поэтому я решил использовать прием, подсмотренный ранее. Активировал дар и призвал густой туман, окутавший округу на несколько десятков метров. Да, я выдал свое положение, и сейчас сюда может подтянуться подкрепление. Но если я не сделаю этого сейчас, меня прикончат те, кто уже здесь.

Припал к земле и прислушался. Нужно установить где находятся враги, чтобы знать куда двигаться. Уверен, что они не успели взять меня в кольцо, а значит, выход точно есть. Вот только при такой плотности тумана придется рассчитывать на чудо и постараться заметить первым. Почему так несправедливо, и чародей не видит сквозь свой же туман? Было бы очень удобно.

Обернулся на шевеление рядом и вовремя успел отскочить в сторону, потому как рядом пронеслось широкое лезвие тесака. Мгновением позже появился и его обладатель. Это был высокий коренастый человек с короткими светлыми волосами, как колосья спелой пшеницы. Он был без шлема, поэтому мне удалось рассмотреть его лицо. Всего мгновение он изучал меня, а потом улыбнулся краешком рта и произнес:

— Ауфидерзейн!

Наемник и активировал дар и с силой обрушил двуручный тесак на место, где я был всего мгновение назад. Ага, нашел идиота. Еще бы сказал: «Ты тут постой, парень, я сейчас буду сюда бить». Тем не менее, мне легче не стало. Пинком отправил тесак в сторону, в тот самый момент, когда наемник вынул его из-под земли. Пока светловолосый пятился назад и пытался перехватить оружие, я оказался ближе. Бить в доспех смысла нет. Даже с помощью дара я не смогу пробить защиту нагрудника. А до головы еще нужно добраться.

Сделал подсечку, отправляя грузную фигуру в свободное падение, и активировал дар. Все, тянуть дальше некуда.

— Найн! — крикнул наемник, прежде чем мой кулак встретился с его головой.

После удара его голова ударилась об землю, он выронил оружие и перехватил мою руку, которая снова устремилась ему в лицо.

— Аррр… — светловолосый зарычал, пытаясь побороть меня, но его положение было заведомо проигрышным. Спасло его только появление помощника.

— Курва!

Рядом появляется второй одаренный и мощным ударом сбивает меня с немца. Так, а это кто? Получается, поляк? Хотя, кто поймет этих наемников, на их месте может быть хоть швед, хоть китаец. Ладно, разбираться нет времени, бить будем всех. Вот только с двумя одаренными справиться не так просто. Что делать в такой ситуации? Думать! Если я не могу победить их своими силами, придется сделать так, что они сами мне помогут.

Второй одаренный был скороходом. Я быстро поднялся на ноги и шагнул в сторону, когда одаренный приблизился на расстояние удара. Ему удалось зацепить меня по руке в том месте, где она не была защищена наручами. Плохо. Я еще мог работать этой рукой, но силы понемногу отступали. Краем глаза отметил, что немец уже был на ногах и взял в руки тесак. И что самое паршивое — туман понемногу рассеивался. Нужно вообще понимать как далеко мы находимся от линии фронта и кто побеждает. Не хотелось бы оказаться среди градовцев.

Поляк попытался обойти сзади, в то время как немец уже занес тесак и приготовился ударить. Ну-ка, рассчитаем траекторию… Бросаюсь в сторону, а затем резко останавливаюсь, немец взмахивает тесаком, а поляк, не ожидающий моего маневра, натыкается на мой удар и останавливается. Падаю в сторону и тяну его за шиворот на себя, а в это время тесак падает на него сверху и разрубает доспех, как консервную банку.

— Тадеуш! — завопил немец, увидев что сделал.

Его тесак застрял в доспехе окровавленного поляка, а я был уже рядом. Всего за пару мгновений ситуация изменилась в мою пользу. Ну, и на что теперь ты способен без своего тесака, еще и с разбитым лицом?

Светловолосый заревел и бросился ко мне, намереваясь обхватить руками. Я перехватил его левую руку и локтем заехал по голове, а потом пинком отправил на землю. Нет, дружище, теперь рядом нет твоего друга, чтобы прийти на помощь. В тот самый момент, когда немец встал на колено, чтобы подняться, я подошел к нему и обрушил всю силу, призывая на помощь дар. Это хватило, чтобы добить.

— Говорил мне папа: «Носи шапку, сынок, а то заболеешь». Вот и ты в следующий раз не забудь.

Теперь, когда рядом не было никого, кто бы хотел меня прикончить, появилась возможность осмотреться. Бой был где-то далеко, и судя по огням вдалеке, я понял, что он перекинулся на черту города. Выходит, наши отступали? Да, паршиво все вышло, но виноваты сами — позволили Градову обвести себя вокруг носа. Хотя, я уверен, что Илья дошел до этого не сам, а с помощью иностранных советников. Вот у кого есть желание посеять хаос в Великом княжестве.

Так, выходит, я оказался в тылу врага, и в любой момент меня могут заметить. Еще хорошо, что сейчас ночь, иначе бы стоял тут как на ладони. Адреналин после боя потихоньку отступал, и накатывала боль вперемешку со слабостью. Стоп, я ведь даже не перевязал рану. Посмотрел на руку и скривился. Рана небольшая, но задета пара мелких сосудов, которые щедро заливали кровью рукав куртки. Конечно, дар не даст мне умереть, но и добраться до своих не получится. Если где-то наткнусь на градовцев, в этом состоянии меня даже простолюдины кучей задавят.

Прорываться в Ростов смысла нет, там сейчас идут бои, и я не смогу добраться к своим. Но и оставаться здесь тоже нет смысла — скоро будет светать. Единственное, что можно сделать — попробовать доковылять до лесной полосы, которая виднелась на западе. В таком состоянии за час доберусь.

Оторвал немного ткани от рубахи и перетянул рану. Едва не потерял сознание от боли, но хотя бы замедлил кровотечение. Уже на середине пути я понял, что переоценил свои силы. Вряд ли я смогу добраться до леса. Пустил дар на регенерацию, но этого было мало. Каждый шаг давался все сложнее. Через пару минут у меня даже не оставалось сил, чтобы поднять голову и посмотреть вперед, я еле волочил ноги и заметил, что добрался до своей цели только после того, как рядом показались стволы деревьев. Ухватившись за ствол клена, я сполз на землю и закрыл глаза. Может, Градову удастся взять Ростов и победить в этой битве, он еще не выиграл войну. Мне сейчас нужно хоть немного отдохнуть.

* * *

Фролов видел как первая волна бойцов приняла на себя удар, как в спину ударили одаренные и ему пришлось срочно разворачиваться. А потом все превратилось в хаос. Он потерял счет времени и противникам, которые то и дело появлялись перед ним. На его глазах гибли люди, но он не мог им помочь.

— Отходим к городу! — приказ Буранова донесся до ушей Константина словно издалека.

Да, нужно отойти, чтобы перестроиться и встретить врага лицом к лицу. Он должен вывести всех своих бойцов целыми из окружения, но как это сделать в таком хаосе? Фролов упустил момент, когда в его строй ворвалась волна противников, и он рассыпался. Теперь приходилось всех собирать по одному.

— Держать строй! Платон, ведешь первый ряд к городу, я беру второрядников!

Константин осмотрелся отряд и заметил, что не хватало троих бойцов. Ефим погиб в первую же минуту боя, Фролов сам видел как его тело рухнуло на землю с тремя пулевыми ранениями. А вот судьба остальных двоих оставалась неизвестной.

— Михаил… Надеюсь, что ты жив, — произнес он, обернувшись в сторону, откуда напирали градовцы.

Пробиться к городу оказалось не так-то и просто. Сотни две одаренных устроили настоящий хаос в рядах защитников. Они действовали слаженно и грамотно отвечали на выпады. Фролов потерял еще двоих, пока пробился к черте города. Погиб Платон, получив объединенный удар нескольких одаренных. Они заметили, что чародей накрывал группу куполом, и решили прикончить его. Вторым погибшим оказался духовник отряда, блокировавший ментальные атаки врагов. Его закрывали двое твердынь, но это не помогло ему выжить.

Да и вообще, если бы Буранов не выпустил своих характерников, как казаки называли одаренных, до Ростова никто бы не добрался живым. Сейчас же под командованием Фролова осталось еще восемь бойцов. Да, они были вымотаны, некоторые ранены, но еще живы. И теперь им нужно соединиться с остальными защитниками и перестроиться.

С каждым шагом, приближаясь к городу, Константин понимал, что им не дадут этого сделать. Не для того Градов положил больше тысячи простолюдинов, отправив их на верную смерть. Не для того враги готовили этот хитрый трюк, чтобы дать Фролову и остальным получить передышку и прийти в себя.

— Сюда! — закричала Вероника, указывая на двухэтажное здание слева от дороги.

Константин взглянул на эжту девушку и невольно улыбнулся. Еще пару дней назад она была самой слабой из всех одаренных, которые работали у него. Он вообще взял ее из жалости, чтобы не оставить молодую девушку на улице. Мало ли что ей взбредет в голову. Немногие выбирались из таких передряг, поэтому Фролов решил поучаствовать в ее судьбе и дал ей шанс.

Вероника отказалась уходить вместе с Машей и остальными. Она отлично проявила себя, когда они боролись с ураганом, храбро держалась в строю, когда их окружили. Было бы хорошо, если бы она выжила. У девочки может быть большое будущее в роли чародейки.

Здание, куда привела их Вероника, оказалось каким-то складом. Первый этаж был заставлен ящиками. Во внутреннем дворе были натянуты тенты, защищавшие небольшую площадку от дождя и солнца.

— Подоприте дверь парой ящиков побольше, — тут же распорядился Константин, про себя подумал, что было бы неплохо, окажись здесь Михаил. С его атрибутом силача он бы пригодился как нельзя кстати.

Склад имел всего по несколько комнат на первом этаже, а на втором — и того меньше. Часть второго этажа занимала терраса. Противоположное здание уже заняли отступающие бойцы. Дула их винтовок торчали их окон, словно иголки у ежа. В принципе, при таких условиях у них есть шансы удержать это здание, но есть несколько слабых мест. Например, они смогут держаться ровно до тех пор, пока не появится сильный духовник, который подавит их волю.

Залп ружей заставил Константина вздрогнуть и подойти к краю крыши, откуда было видно улицу. К ним двигалась небольшая группа людей, которая отделилась от общего потока. Пули летели в их сторону, но замирали совсем рядом и безвольно падали на землю.

— Твердыня, — прошептал Фролов, понимая, что это дело рук одаренного выше пятой ступени. Обычным оружием его взять сложно. Скорее они все умрут, прежде чем у него иссякнут силы на поддержание барьера. А вот если попробовать даром, еще и сильному одаренному…

— Вероника, дай руку, — тихо произнес Фролов, повернувшись к стоящей рядом девушке.

Она все поняла без лишних объяснений и стала рядом с Константином. Они взялись за руки и закрыли глаза. Сейчас сила их дара объединилась, а заклинание стало значительно сильнее. Пламя окутало группу, пробивая все барьеры, а второй залп вывел из строя сразу троих врагов. Включая и самого твердыню.

— Получайте! — радостно произнес Фролов, открыв глаза и любуясь результатом. В следующее мгновение мощный порыв ветра отбросил его в сторону, но он не удивился этому. Глупо было думать, что после этого их не заметят. Поднявшись на ноги, он призвал каменный доспех и окутал куполом всю террасу, на которой находилось еще трое одаренных кроме него.

Осторожно выглянув из укрытия, он заметил тела троих одаренных и новую группу, в которой был тот, кого он боялся увидеть больше всего.

— Вероника, бери всех, кто может идти и уводи их, — приказал Константин.

— А вы? Мы — ваша охрана и никуда не пойдем без вас.

— Считайте, что это приказ. Пусть раненые остаются и сражаются до последнего, они прикроют ваше отступление.

Фролову и двоим раненым охранникам удалось продержаться всего минуту. Дверь вылетела, разбросав в стороны щепки, а в здание ворвались одаренные. Они тут же заняли периметр комнаты, а на крышу поднялся всего один человек.

Константин выпустил волну огня, но она не смогла пробить барьер противника.

— Слабо, Костя, — произнес мужчина, которому на вид было далеко за сорок. — Я думал, ты сможешь меня удивить.

— Николай… Пришел закончить начатое? И как давно ты продался заговорщикам и стал градовской шавкой?

— Не начинай…

— Нет, я начну! Ты всегда был примером, человеком, с которым я разделял свои мысли и взгляды, а теперь…

— А теперь, Костя, мне придется тебя убить.

Прежде чем Константин успел отреагировать, вихрь подбросил его тело и сбросил с крыши.

Глава 20

Словно тень

— Мишенька! — кто-то произнес мое имя и провел рукой по голове. Рука скользнула к солнечному сплетению, и я почувствовал тепло, разлившееся по телу. Похоже, кто-то применил дар, чтобы поставить меня на ноги и сейчас активно вливал в меня свою энергию. Стоп! А где мой доспех?

Я открыл глаза и увидел перед собой девушку, сидевшую у изголовья.

— Инга?

— Узнал! Значит, не сильно ранили. А я уже думала, что придется помощь звать.

— Что ты здесь делаешь?

— Ну, как что? Я ведь говорила, что пойду в сестры милосердия, вот и осуществила свое решение.

— Ты? С ума сошла.

— Нет, — Игнатьева нахмурилась и посмотрела куда-то вдаль. — Просто устала от всего, что натворили мои родственники. Дядя зашел слишком далеко, и его убили. Его, тетю Лиду, Мирона, а теперь еще и Макар погиб…

Я не стал говорить о том, что погибнуть Макару помогли мы, сейчас это было не к месту.

— Где мы находимся?

Я поднялся на локтях и осмотрелся. Раненая рука тут же отозвалась болью, но я выдержал. Осматриваться смысла особо и не было — вокруг были кирпичные стены, а солнечный свет едва пробивался сквозь узкие окна. Насколько я помню, когда я потерял сознание, рядом был лес, а это на лес совсем не похоже. Зато я хоть приблизительно могу понять сколько времени прошло — солнце светило ярко, значит сейчас день.

— Это наше убежище. Мы пытались пробраться в лазарет, но дорога уже отрезана, так что временно скрываемся здесь. Тебе очень повезло, что я вообще нашла тебя.

— Возле леса?

— Да, ты лежал возле клена. Такой беспомощный, и в то же время такой милый…

— Ладно, это все потом. Какая обстановка? Мы победили?

— Не совсем, — Игнатьева покачала головой. — Градов вошел в город и закрепился там. Конечно, до центра он еще не добрался, но каждый час он продвигается все глубже, а защитники не могут сгруппироваться, чтобы дать ему отпор.

— Помоги мне подняться, я нужен там.

— Не спеши, Миша, — произнес Игнатьева, придерживая меня на кушетке. — Когда Градов ворвался в город, мы не успели эвакуировать всех раненых…

— Ты хочешь сказать, что мы в тылу врага?

— Именно.

— Хорошо, а где остальные раненые?

— В соседней комнате, — Игнатьева кивнула на выход. — Их немного, всего трое. Знаешь, у нас было совсем мало времени, чтобы кому-то помочь. Только благодаря тому, что мы находимся на южной окраине города, сюда еще не добрались.

— В таком случае, нужно подумать как действовать. Оставаться здесь нельзя, рано или поздно нас найдут. Сейчас восстанавливаем силы, а ночью попробуем выбраться. Кстати, почему я здесь один?

— Ну-у, — Игнатьева накрутила локон на палец и загадочно улыбнулась. — Я подумала, что ты очнешься и захочешь меня отблагодарить за спасение.

— Инга… — простонал я, запрокинув голову. — Ты никогда не меняешься. Ладно, давай посмотрим кто с нами в отряде.

Отряд оказался совсем небольшим. Четыре девушки-целительницы и трое простолюдинов, которых они вытащили с поля боя. За то время, пока я был в отключке, их уже успели поставить на ноги.

— Ну как, бойцы, запал не растеряли? — произнес я, заходя в комнату.

Те уставились на меня с испугом, один из них нахмурился, но поднялся и ответил:

— Мы драться готовы, вот только у нас оружия нет, а мы не одаренные, чтобы с пустыми руками на врага идти.

— Оружие вам будет, гарантирую, — ответил я, прокручивая в голове детали сегодняшней вылазки.

— Своих же бьем, братцы, — тихо произнес другой простолюдин, и я повернулся к нему.

— Как тебя зовут?

— Мефодий, ваша светлость.

— Отбрось титулы и вежливые обороты, они сейчас ни к чему. Скажу тебе на счет братоубийственной войны. Мы не поддерживали предателей, которые припыли из-за моря и решили, что лучшая судьба для нашей земли — быть проданной иностранцам. Ты сражаешься не столько против своих же братьев, которые перешли на сторону врага, а за свою землю, за будущее своего рода. А это стоит того, чтобы за него бороться.

Похоже, моя речь произвела впечатление на бойцов, потому как они заметно оживились. Посмотрим, насколько хватит их воодушевления, когда придет время сражаться. До вечера мы пробыли на месте. Я устроился возле окна и пытался рассмотреть что происходит вокруг. Несколько раз мимо здания, где мы скрывались, проходили вооруженные отряды, но никто не заглядывал внутрь. Для себя я отметил, что градовцы ходили по семь человек в отряде — один одаренный и шестеро простолюдинов. На поясе каждого висел охотничий рожок, который они наверняка используют, если заметят опасность.

— Есть план.

Я собрал вокруг себя людей и изложил свои предложения. Несколько минут мы общались, где я подробно расписывал план действий.

— Нет, наживкой буду я, — Инга нахмурилась и закусила нижнюю губу, когда я предложил быть наживкой для патруля одной из девушек.

— Хорошо, как скажешь. Главное, чтобы ты справилась.

— За это можешь не волноваться, — Игнатьева улыбнулась и подмигнула мне.

Наконец, когда все детали утрясли, мы устроились на отдых. Пока я валялся в бессознательном состоянии, силы успели здорово восстановиться, я даже немного использовал дар, чтобы помочь раненым. Не все же Инге трудиться, а остальные девчонки были лишены дара.

С выздоровлением навалилось чувство голода, которое утолить было совершенно нечем. От безысходности я забрался на крышу, откуда следил за окрестностями. Это сейчас градовцы не проверяют дома просто потому что им некогда. Пройдет день-два, их запасы закончатся, и тогда они пойдут шерстить по домам как миленькие. Это я уже не говорю о том что будет, если они возьмут город. Тогда оставаться здесь будет опасно.

Услышал шорох со стороны лестницы и повернулся на шум. Это была Игнатьева. Она виновато пожала плечами и устроилась рядом.

— Волнуешься? — спросила девушка, глядя в крошечное окошко на крыше.

— А как же иначе? В своих силах я уверен, в тебе — тоже, главное, чтобы ребята не подвели.

— Знаешь, а мы ведь не такие как они. Дар изменил нас. Он дал нам не только силу, но и чувство вседозволенности. Мы проще рвемся в бой, рискуем, выше оцениваем свои силы и не заботимся о собственной безопасности.

— Ну, знаешь, я знал людей, которые были просто помешаны на безопасности.

— Это единицы. А ты оглянись вокруг, Миша! Посмотри на этих раненых. А сколько из в лазарете? Некоторые ведь навсегда останутся калеками, а сколько погибнет из-за болезней, заражений, или загубит себя в алкоголе? Мы навязываем правила игры в этом мире и не считаемся с теми, кто живет рядом с нами. Мы более устойчивы и выносливы, и заставляем весь мир быть таким, простым людям приходится приспосабливаться к этим правилам.

— И что ты предлагаешь? Мы ведь не можем сделать одаренными всех, это нам не под силу.

— Да, но мы можем быть снисходительнее к ним и добрее.

Я посмотрел на Ингу и невольно улыбнулся. Жизнь изменила эту избалованную бесшабашную девчонку и заставила ее воспринимать мир совершенно иначе.

Пока выдалось немного свободного времени, я лежал на импровизированном лежаке и прислушивался к собственным ощущениям. Что-то во мне изменилось, чего я все никак не мог понять. Нет, накатившая слабость после ранения вполне обоснована, но почему я чувствую мощную внутреннюю силу? Закрыл глаза и потянулся к своему дару. Атрибут чародея остался без изменений. Его можно было классифицировать по силе как третью ступень, а вот атрибут силача вырос и теперь он был сравним по мощи с пятой ступенью. Вот это хорошая новость! Я стал еще сильнее, но вот пока не мог понять что именно могу на своей ступени. Как назло, в академии я этот момент не разузнал, тогда на занятиях Велигор так и не сказал о возможностях силачей. Нужно спросить у Игнатьевой, вдруг она знает. Девушка вошла в комнату и тихонько присела рядом, стараясь не разбудить. В этот момент я открыл глаза и поднялся.

— Ты знаешь о возможностях силачей на пятой ступени? Должна открыться какая-то новая грань…

— О, Гущин чего-то не знает? Это интересно, — улыбнулась Инга. — Вообще, я знаю, потому как Макар был силачом и все уши мне прожужжал, рассказывая чего добьется, получив пятую ступень дара.

— Не томи.

— Ты можешь использовать дар, чтобы работать по площади. Как твердыни получают возможность прикрывать союзников, так и силачи теперь могут одним ударом покрывать большую площадь.

— Что за ерунда, ты издеваешься надо мной? Вот мой кулак, как я им могу попасть сразу в нескольких противников?

Игнатьева рассмеялась, а затем кивнула в сторону ящика.

— А ты попробуй. Активируй дар и попытайся ударить по площади.

— Посмотри, чтобы никого не было рядом, — попросил я, подразумевая патрули градовцев. Если она не обманывает, и я действительно смогу это сделать, получится громко.

Я активировал дар и направился в сторону ящиков.

— Стой, ты куда? Можно сделать это и отсюда, — произнесла Инга. — Просто, в зависимости от расстояния до цели, сила будет теряться.

Вот сейчас до меня дошло. То есть, максимальный урон получает тот, в кого приходится удар рукой, а остальное уже остаточный урон за счет использования дара. Призвал дар и с силой рассек воздух, направляя руку в сторону деревянного ящика. От моего удара его сдвинуло в сторону и едва не перевернуло. Будь он поменьше, полетел бы в стену как миленький. Так, а вот это интересно. Что же, это действительно работает, только нужно немного поэкспериментировать с силой, чтобы не тратить дар попусту и не задевать своих. Но в ближайшее время мне это умение здорово пригодится. Теперь я понимаю, что меня мог ударить во время ночного боя не чародей, а силач с высокой ступенью. Повезло. Что на мне был доспех. Кстати, а где он сейчас?

— Ты издеваешься? — ополчилась Инга, когда я задал ей этот вопрос. — Представляешь как бы я тебя тащила в доспехе? Скажи спасибо, что вообще удалось дотащить сюда. Да и потом, он у тебя такой покореженный, сомневаюсь, что он все еще может защитить хоть от чего-нибудь.

— Ладно, спасибо.

Я поднялся и подошел к окну оценить обстановку. Вокруг было тихо. Подозрительно тихо. Не может живой город быть таким, но этому было объяснение. Страх пропитал улицы Ростова и заставил его жителей скрываться, а некоторых и вовсе бежать прочь. Мы должны спасти этот город и все княжество, но для этого нужно прорваться к своим.

Когда стало темнеть, мы выбрались на заранее обговоренные позиции. Инга спряталась за стеной соседнего дома. Именно ей предстояло начинать спектакль. Я ждал за забором, а остальные остались в доме. Моей задачей было быстрое появление за спиной патруля и выведение из строя одаренного с тремя простолюдинами. Оставшейся троицей предстояло заняться нашим ребятам. План только в мыслях казался простым, на самом деле все могло пойти как угодно, но не так, как задумывалось, и это заставляло нервничать. Слишком много неучтенных переменных.

Пока ждал появление патруля, в голову пришла идея скомбинировать атрибуты силача и чародея. Если я могу использовать удар по площади атрибутом силача, то почему бы к нему не добавить еще эффект вихря от чародейства? Тут же отбросил эту идею, потому как второй атрибут у меня немного хромал и отставал от основного на две ступени. Эффект размажется и выйдет совсем не то, что требуется. Конечно, потренироваться можно, а заодно и развивать оба дара, но использовать эту комбинацию в такой сложной ситуации рискованно.

— Пора! — шепнул я себе, когда из-за поворота появился патруль и направился в нашу сторону. Наблюдая за улицей, мы отметили, что они всегда появлялись с одной и той же стороны. И в этот раз они не подвели.

Впереди шагало двое простолюдинов — одаренный решил прикрыться ими на всякий случай, но я отчетливо понимал, что скорее всего он твердыня. Это было понятно по тому, как остальные простолюдины испуганно жались к нему, обступив со всех сторон. Что же, тем сложнее будет пробить его защиту.

Отряд прошагал аккурат до домика, где мы прятались, и им навстречу выбежала Инга. Девушка была полностью обнаженной. Ее маленькая аккуратная грудь тряслась, когда она бежала в сторону патруля, а стройная фигура так и манила проскользить взглядом ниже. Да, Игнатьева решила раз играть свою роль, так на полную. Девушка выбежала на середину улицы, повернулась в сторону патруля и стеснительно прикрыла руками свою наготу.

— Прошу, помогите! — закричала она, едва сдерживая слезы. — Вы ведь настоящие мужчины, и не сможете отказаться девушке в защите.

— Ну, коли баба просит, что уж тут отказывать. Еще и такая смазливая, — один из простолюдинов разгладил усы и шагнул ей навстречу. Я же не сводил глаз с одаренного и следил за его движениями через узкую щель в заборе. Он остановился, и его лицо стало каменным от напряжения, осмотрелся по сторонам, словно надеялся заметить опасность. Был бы сейчас с ним прорицатель, и нам крышка. Эти ребята могут предугадывать все, что произойдет дальше.

— Стоять рядом! — процедил он сквозь зубы, когда один из простолюдинов направился вслед за другом. Бабушкины пирожки, готов поспорить, что с этим твердыней что-то не так. Либо он имеет слишком большой боевой опыт, чтобы купиться на такую простую шутку, либо… прорицатель! Зараза, этот парень никакой не твердыня. Твердыни не оглядываются вокруг со страхом в глазах. В любой опасной ситуации они призывают дар и укрываются куполом, накрывая отряд, а этот пытался укрыться за своей свитой. И что делать? Если он увидит что произойдет дальше, поднимет шум. Выходит, нужно как-то дождаться удобного момента, когда он не будет использовать свой дар. Но не буду же я ждать, когда он завалится на Игнатьеву?

Я оставался в укрытии, а ребята ждали в нерешительности. Патруль подошел к Инге и двое мужиков взяли девушку под руки и потащили в дом, где прятались наши бойцы. Она играла до последнего, немного сопротивлялась для вида. Неужели этот болван не догадался потянуться к ее дару? Хотя, возможно, что он тоже повелся на красоту Игнатьевой. Даже я на мгновение отвлекся, когда увидел ее обнаженной. Красивая, зараза!

— Вы двое! Проверьте дом, — скомандовал одаренный, и его команду тут же бросились исполнять.

Сейчас. Даже если наших ребят не заметят при осмотре, прорицатель войдет в дом, и тогда застать его врасплох не получится. Двое простолюдинов нырнули в дом и скрылись, а одаренный стоял и с каменным лицом дожидался их возвращения. Уверен, сейчас он использовал свой дар на полную, и нужно быть идиотом, чтобы сунуться туда.

Хоть бы только парни успели укрыться и не выдали себя! Тогда у нас есть шанс сделать все тихо. Одна ошибка, и ляжет половина наших, а на шум сбегутся остальные патрули.

— Чисто! — произнес один из патрульных, вынырнул из дома. — Введите барышню на тщательный осмотр.

Ну и мразь. Это ж надо, еще и шуточки отпускает. Ладно, сейчас ты у меня дошутишься, усатый. Прорицатель кивнул и заметно расслабился, и вот тут я начал действовать. Одаренный успел дойти до дверного проема, когда я отбросил в сторону его свиту и со всей силы ударил в затылок.

Конечно, шлем его спас, а мои костяшки пальцев заныли. Даже несмотря на дар, я едва не сломал руку во время удара. На будущее нужно сделать себе какие-то кастеты, чтобы бить ими. Хотя и это не выход, пальцы с таким же успехом сломаются от своей же силы.

Прорицатель рухнул на пол лицом вниз, но тут же попытался подняться. Ага, не для того это все затевалось, дружок. Использую свое новое умение, и его буквально впечатывает в пол от удара, а простолюдины разлетаются по сторонам, как листья, подхваченные потоком ветра. Уже слышу, что и в самом здании началась возня — ребята выбрались из укрытий и скрутили оставшихся ребят.

Добить одаренных, которые пытались прийти в себя было делом времени. На какое-то мгновение мне даже стало их жаль — никаких шансов против такого сильного одаренного, как я, но когда в памяти всплыла картинка, как голую Игнатьеву они затаскивали в дом, жалость отступила.

— Можно было и поторопиться, — обиженно отозвалась Инга, когда я вошел в дом. Девушка уже успела одеться.

— Не хотел портить тебе удовольствие, — вернул ей подколку и подмигнул.

Пришло время приступать ко второй части нашего плана. Тела патрульных затащили в дом, доспехи надели на себя — шлемы прикрывали лица, поэтому можно было не опасаться в том, что нас раскусят сразу. Другое дело — патруль двигался по четкому маршруту. И если здесь территория стала глубоким тылом, то как нам пробраться к линии фронта и перейти к своим? Нас же мигом узнают в чужих доспехах и перебьют еще на подходе.

Доспехов было всего семь — один принадлежал одаренному, еще шесть — простолюдинам. А вот нас было всего восемь. Кому-то одному маскировки было недостаточно, и приходилось разработать легенду, будто мы заметили шпиона и схватили его. Изначально пленником хотел быть я, но Игнатьева настояла на том, что мне нужно командовать отрядом, а она уже так вжилась в роль жертвы, что справится без проблем. Помедлив, я согласился. В конечном счете, мы все сильно рисковали, поэтому

Ладно, будем выбираться потихоньку. Шлем прорицателя как назло сильно погнулся, и его пришлось выбросить. Ладно бы он еще хоть моего размера был, так нет же. Эта деталь уже вынуждала нас стараться не показываться на глаза градовцам. Не знаю как они, но я бы точно заподозрил почему одаренный рассекает без шлема.

Мы пробирались по улочкам города к центру, а вокруг постепенно темнело. За спиной остался дом, послуживший нам укрытием, несколько пустынных улиц и даже парк. Все ближе был центр, а с ним и звуки боя. Вот только меня сильно смущал тот факт, что бой шел где-то далеко. Неужели наших вытеснили на окраину города?

— Где вы шатаетесь, патрульные?

Голос со стороны заставил обернуться. Перед нами стояло несколько одаренных, которые с интересом рассматривали наш отряд.

— Заметили лазутчика, пришлось немного побегать по городу, чтобы задержать.

— Семеро идиотов не могли поймать одну девушку? Да, она определенно сильна, раз заставила вас попотеть.

— Недостаточно сильна, чтобы уйти от погони! — я гордо вскинул голову, стараясь показать как горжусь своим достижением.

— Ладно, ведите ее на площадь, там как раз собирают всех пленных.

На площадь. Сердце сжалось, когда я услышал эти слова. Выходит, центр города уже в руках градовцев. Одаренные шли следом за нами, и пути назад уже не было. Четверых сильных бойцов я один не смог бы победить ни при каком раскладе, даже с помощью Инги.

Нам достаточно было пройти минут двадцать по городу, чтобы добраться до площади и увидеть все своими глазами. Десятки пленных одаренных с блокираторами на запястьях, сотни простолюдинов, и всех их поставили на колени и заставили стоять так на твердой брущатке. Многие были ранены, но им не спешили оказывать помощь.

Ингу забрали от меня, надели ей на руки блокираторы и отвели в толпу. Девушка бросила на меня испуганный взгляд, но я понимал, что сейчас никак не смогу ей помочь. Вообще чудо, что обман до сих пор не вскрылся, иначе нас отвели бы туда же.

— Бойцы!

На импровизированный помост вышел сам Илья Градов. На его голове красовалась княжеская корона, а на плечах был накинут красный княжеский плащ, обитый белым мехом. Достаточно было хорошенько присмотреться, чтобы заметить под плащом доспех. Выходит, Градов боялся, что его охрана может подвести.

За спиной стояло трое одаренных, и я не сомневался, что это прорицатель, духовник и твердыня. Лучшей связки на роль телохранителей не найти.

Градов обвел взглядом своих воинов, которые оглядывались на него, а потом бросил беглый взгляд на пленников и произнес:

— Перед вами те, кто осмелился противостоять мне и каждому из вас — лучших бойцов во всей Европе.

Ну, это он явно льстил своим воинам, но те расчувствовались и проглотили лесть как лакомство. Тем не менее, он продолжал:

— Вы сами видите что бывает с теми, кто становится на пути у Градовых! Центр Ростова уже наш, скоро мы выбьем врага из пригорода и пойдем дальше на север. На Москву!

Ого замахнулся! Ты хотя бы Ростовское княжество себе отхапай, а потом уже будешь помогать брать Москву. Ну да ладно, это уже не моя проблема. Мне бы сейчас добраться до него, до открутить эту самонадеянную и самодовольную башку…

— Я бы дал шанс каждому из пленников встать на мою сторону, но зачем мне нужны те, кто убивал наших братьев?

Ага, просто ты понимаешь, что к тебе никто не пойдет. А если кто-то из простолюдинов и сунется, предаст и сбежит в первом же бою.

— Именно поэтому я уничтожу всех их!

Стоп, что? Градов поднял руки вверх, а из-за его спины вырвались волны огня, которые набросились на беспомощных пленников. Вот же мразь! Инга! Я плюнул на осторожность и рванул в сторону трибуны. Прекрасно понимал, что Градов не мог сделать это сам — во-первых, очень вряд ли, что он двоедарец. Скорее всего, за него всю работу делали чародеи, стоящие где-то за трибуной. Тем лучше. Будет меньше одаренных, которые попытаются мне помешать, когда я буду откручивать Градову башку.

— Ребята, наведите здесь суету! — приказал я своим бойцам, а сам помчался к трибуне.

Меня заметили слишком поздно. Прорицатель повернулся в мою сторону и что-то заорал, но его голос утонул в криках боли пленников. Градов сам создал идеальные условия для атаки. Отчаявшись, прорицатель толкнул твердыню и духовника, и те мгновенно повернулись. В это же время клинок вошел в тело духовника со спины и вырвался наружу в районе груди, а твердыня активировал купол. Вот только прорицатель не успел шагнуть достаточно близко, за что и поплатился. В следующее мгновение я разнес его голову на части, активировав дар.

Тело духовника сползло, и я увидел Николая Фролова, который стоял с окровавленной шашкой в руках.

— Не стой истуканом, парень. Действуй! — крикнул он, вызывая сильнейший поток ветра.

Фролов не смог навредить твердыне, но ему удалось сломать трибуну, которая была под ним. И Градов, и его телохранитель рухнули на землю, падая на сломанные доски. Всего на какое-то мгновение твердыня убрал купол, отходя от падения, и приготовился снова активировать дар, но я уже упал на него сверху и приложил по голове доской. Естественно, та разлетелась в щепки, а одаренные лишь ненадолго потерял контроль. Вспышка, и волна огня окутывает просторанство вокруг нас. Деревянная трибуна начинает полыхать, поддаваясь жару пламени. Похоже, это Фролов начал действовать. Интересно, почему он решил мне помочь? Нет, сейчас не об этом.

Пинком отправляю твердыню в пламя и ловлю Градова за полог плаща.

— Куда? Далеко собрался, князёк? Ну-ка, дай погляжу, корона не жмет?

— Кто ты? — кровь заливает лицо Градова, и он не можем меня рассмотреть. Похоже, падение не прошло без последствий.

— Я — убийца градовых, и теперь я пришел за тобой.

Уверен, что стена огня не даст никому из наемников проникнуть к нам.

Илья активирует дар, пытается сбежать, но видит, что стена пламени выросла до небывалых размеров. Мы стоим у самой кромки пламени, оно больно обжигает кожу, но сейчас не до этого. Градов понимает, что не сможет пробиться сквозь огненную стену невредимым. На всякий случай призываю порыв ветра, и не зря — Илья бросается на меня с кинжалом в руках. Что же, взмахом левой руки вызываю порыв ветра, который отбрасывает его руку в сторону, призываю атрибут силача и мощным ударом с правой отправляю Градова в полет.

Тот пролетает метра три и падает в огонь. Пламя окутывает его тело, и он лишь беззвучно кричит, не в силах выдавить из себя ни слова. Доспех лишь продлевает мучения, забирая на себя часть жара. Хотя, может, он и кричит, но в треске горящих досок сложно различить хоть что-то. Пара мгновений, и Градов затихает, пламя постепенно рассеивается.

Вокруг суматоха, крики и шум. Слышно выстрелы. Люди бегут куда-то, сталкиваются, а передо мной стоит Николай.

— Выходит, ты с самого начала был против Градова?

— Да…

— И что теперь?

— Отыщи Константина и расскажи ему все. Это я предупреждал Андриянову о планах Градова. В Ростове знали каждый шаг, что на счет Ильи… я ждал удобный момент, когда можно гарантированно убрать его, но все никак не подворачивалась возможность. А тут подвернулся ты… я поверил в тебя, дал шанс, и ты смог. А теперь мне лучше уйти. С минуты на минуту здесь будут люди, с которыми мне пока лучше не видеться. Удачи, Миша!

Николай направился к машине, а я следил за ним и не мог поверить, что этот человек может сохранять самообладание в этой суматохе, что он вот так спокойно сядет сейчас в машину и уедет куда ему нужно, и никто не остановит его. Да, нелегко быть тайным агентом. Это нужно уметь.

Очередной взрыв рядом напомнил, что вокруг вообще-то куча врагов и происходит что-то странное. Вот только удивительно, что ко мне все потеряли интерес. Инга! Я помчался туда, где видел девушку в последний раз. Пока я бежал, встречал только мертвых пленников. Осторожно обходил тела и понял, что никого не смогу спасти.

— Инга! — склонился над девушкой и положил руку на обожженную коду на ее груди. Волосы сильно обгорели, плечи и руки, которыми девушка закрывала лицо, покрылись глубокими ожогами, но она была жива.

Я призвал силу и снял с нее блокираторы. Пусть ее собственный дар активизирует регенерацию.

— Оставь меня, Миша. Я уродина, и ни за что не смогу тягаться с Фроловой.

— Не говори глупостей. С помощью дара приведешь себя в порядок и будешь как новенькая. А вот на счет Фроловой… В любом случае, тебя это не касается.

Инга замолчала, но чувствовал как она всхлипывает и едва заметно трясется от слез. Сейчас больше всего на свете хотелось обнять ее и успокоить, но это дало бы ей призрачный шанс и надежду, которую я не хотел давать. Я поднял голову и осмотрелся. По площади мотались казаки и одаренные, целители подходили к раненым и помогали им.

— Целитель, сюда! — я заметил одну из одаренных и попросил ее помочь. На прощание не удержался и поцеловал Ингу в лоб.

— Ты была хорошим напарником, Игнатьева! Спасибо тебе за все!

Нелегко простить недавнего врага и принять его в качестве друга, но Инга действительно изменилась. Да, она все еще не конкурент Фроловой, но есть ли вообще фавориты на роль госпожи Гущиной? Учитывая характер Маши, вполне может быть, что нет.

Я оставил Игнатьеву на попечительство целителей, а сам устроился на одной из лавочек возле городской управы. Уверен, скоро ко мне подойдут люди, которым захочется узнать как все было и почему главный возмутитель спокойствия неожиданно оказался мертв до наступления главных сил. Да, будет интересный разговор.

Глава 21

Победа

Буранов осматривал строй казаков, собравшихся идти следом за ним. Сейчас здесь было немногим больше четырех сотен. Еще столько же бьются с людьми Градова в центре города, а сколько раненых дожидается помощи в госпитале — и сосчитать сложно. Атаману пришлось разделить свою армию на две части, чтобы хоть немного удержать продвижение врага и перестроиться. Дружинники во главе с Сорокиным сейчас бились с врагом и просили помощи, а остатки армии Тимашевского понемногу собирались и возвращались в строй. Сам советник князя погиб в бою. Битва в открытом поле оказалась явно не для него.

— Что смотришь, атаман? — Сорокин показался из-за поворота в окружении горстки бойцов, подошел к Буранову и посмотрел тому в глаза. Проректор невероятно устал за этот день, но отдыхать не было времени. Его левая рука была на перевязи, впрочем, учитывая особенности его дара, ему и не нужно ей управлять.

— Оцениваю наши силы, Геннадий Палыч. Нужно смять врага и отбросить его от центра и начинать придется как можно скорее, пока он не закрепился.

— Все готово, дай только отмашку. Моим ребятам как никогда нужна помощь.

Стройные линии бойцов выдвинулись по главной улице Ростова на запад, к центру города. Они не скрывались и пели песню, чтобы поднять боевой дух:

Вражья орава, позорный изгой.

Снова выходят с нами на бой,

Но от защитников княжьих кровей

Твари получат хлестких лещей!

Княжья армия шаг, шаг вперед!

Радость победы вперед нас ведет!

Ведь никого нет на свете сильней,

Чем защитники княжьих кровей.

Через пару минут на линию фронта прибыло подкрепление. Защитники города отбивали дома один за другим, тесня врагов своим напором и решимостью.

— Господин Сорокин, позвольте доложить обстановку! — молодой посыльный вырос рядом с Палычем и вытянулся по струнке.

— Говори!

— В рядах противника замешательство. Он отступает, а помощи нет. В центре города суматоха, конные отряды Темерницких казаков под предводительством атамана Буранова ворвались в центр, но почти не встречают сопротивления.

— Неужели это победа? — произнес Палыч. — Не могу поверить, что все так просто.

Через полчаса Сорокин въехал на площадь в бронированном автомобиле. Вдоль дороги стояли пленные наемники и члены мятежных родов. Самого Градова нигде не было видно, зато в центре событий уже вертелся Гущин.

Минутой позже на площадь вошел Константин Фролов. Поток ветра, которым Николай сбросил его с крыши, отправил его на тент, где он и пробыл в бессознательном состоянии несколько часов. Когда наемники ушли вместе с Николаем, Константин выбрался из укрытия и смог проскользнуть к своим. Теперь он пытался отыскать среди пленных брата.

— Он был здесь? — поинтересовался Константин, увидев перед собой Гущина.

— Да. Он ушел.

— Ушел?

— Сказал, что ему не стоит видеться с людьми князя. И да, он просил передать еще кое-что лично вам…

* * *

Беспечно сидеть на скамье мне не дали. Буквально спустя пару минут после нашей встречи с Константином, меня и Фролова вызвали в городскую управу. Здание совсем недавно вернулось в руки защитников, поэтому они не успели навести здесь порядок. Мебель в комнатах была перевернута, портреты князей и государственных деятелей сорваны, а ковры частично смотаны и убраны.

Фролова попросили пока остаться в коридоре, а меня провели в комнату, где обычно принимал князь. Глаз сразу заметил, что стол совсем недавно вернули на место, расстелили ковер и попытались хоть немного убрать весь беспорядок. За длинным столом сидели Андриянова, Сорокин и Буранов. И когда они только успели подняться наверх? Еще несколько минут назад я видел Палыча и атамана на площади. Они разгоняли тех, кому не посчастливилось сбежать сразу и тех, у кого хватило наивности полагать, что они смогут выстоять.

Теперь они были здесь, и нас ждал длинный разговор. Впрочем, все произошло куда быстрее, чем я ожидал.

— Есть очевидцы, которые утверждают, будто вы, Гущин, единолично убили Илью Градова и его телохранителей, — Андриянова внимательно посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Это не совсем так. Пока часть одаренных была отвлечена, я, переодетый в трофейную форму градовцев, пробрался к телохранителям Гущина, но победить их мне помог Николай Фролов.

Я пересказал события, произошедшие на главной площади возле городской управы. За все время рассказа никто даже не попытался меня перебить, и только когда я закончил, Андриянова покачала головой и произнесла:

— Был бы жив Тимашевский, он был бы вне себя от злости. То, что не смогли сделать советники князя, удалось тайному агенту и тебе, Михаил. Кстати, я так понимаю, Константин Фролов уже в курсе всего, что произошло на площади?

— Это была личная просьба Николая, не моя.

— Очень опрометчиво, хоть я и понимаю его мотивы, — Андриянова повернулась к двери и позвала сопровождающего. — Попросите Константина Фролова войти, а сами останьтесь за дверью.

Когда Константин вошел в зал и стал рядом со мной, Ирина Николаевна продолжила:

— Как вы теперь знаете, Николай Фролов был тайным агентом Великого князя. Сейчас об этом кроме Николая и господина Рымина знаем только мы пятеро, и будет лучше для всех, если эта информация останется в тайне.

После приема мы с Константином вышли на улицу и пешком направились к поместью Фроловых. Я бросил взгляд в сторону лазарета и увидел, что Игнатьевой там уже не было. Может, перевели куда-то, а может решила, что сама справится с помощью дара.

— Не знаю как ты, а мне сейчас просто невероятно хочется поесть, — Фролов первым нарушил молчание.

В поместье было тихо. Все его обитатели либо ушли с Константином, либо эвакуировались из города. К нашему счастью сюда не добрались ни войска, ни мародеры, поэтому все уцелело и осталось на своих местах.

— Можем картошки нажарить с луком, грибами и мясом, — предложил Константин. — Вот только чистить это все придется самим.

Вооружившись ножами, мы сели над кучей картофеля. Вид Фролова чистящего картошку настолько забавлял меня, что я не мог сдержать улыбки. Вот какой бывает судьба. Сегодня ты глава одного из сильнейших родов в Ростовском княжестве, у тебя куча денег, влияния, несколько предприятий по всему княжеству, а спустя пару дней ты сидишь весь в синяках на пустой кухне и чистишь картофель себе на ужин.

— Ладно тебе зубы сушить, — отозвался Константин, видя мою улыбающуюся физиономию. — Сам бы себя со стороны увидел.

Да, согласен, картина была еще та. Весь в пыли и крови, одежда местами порвана или испачкана, рука плохо слушается, а лицо обожженное. Но главное, что живой. Пока на плите готовился ужин, мы оккупировали ванные комнаты на обоих этажах. Фролов проявил гостеприимство и позволил мне занять душ на первом этаже, а сам поднялся наверх.

Струи воды смывали с меня пот, кровь, грязь, а заодно и усталость. Тело расслабилось, и я едва стоял на ногах, но подобного блаженства давно не испытывал. Казалось, что все пережитое отступило.

Когда я вышел с душа, Константин уже возился с посудой.

— Мой руки… ай, да, ты же только с душа! Тогда садись за стол.

— Помочь?

— Ну уж нет, дай мне проявить гостеприимство, — отозвался Константин.

Время далеко за полночь, а мы уплетаем жареную картошку и радуемся как дети. Готов был поспорить, что ничего вкуснее не ел даже в академии. Во время ужина я заметил, что Константин чем-то сильно обеспокоен, и решил поинтересоваться в чем дело.

— Я переживаю за своих людей. Узнавал у Сорокина, но тот не дал ясного ответа. Шестеро должны были выжить, Миша. Я отдал им приказ пробиваться к защитникам, но среди бойцов Сорокина их не нашлось.

— Не спеши с выводами. Они могли попасть к Буранову, или затеряться в городе.

— Думаешь, я не спрашивал у атамана? После приема я подходил к нему, но он тоже о них ничего не знает. Надеюсь на лучшее. Вполне может быть, что они решили где-то переждать опасность, или действительно затерялись в мелких стычках.

Спать мы отправились сразу после ужина, наплевав на все советы диетологов, и оставили после себя грязную посуду. Максимум на что нас хватило — сложить ее в раковину.

Утром мы проснулись от шума. Рядом с домом остановилось несколько автомобилей, из которых выбрались люди. Война и опыт прошлых воплощений научили меня спать чутко. Я тут же подскочил на ноги и только сейчас понял, что уснул в одежде. Хорошо, хоть переоделся в чистое.

Я тут же прильнул к окну и увидел сестру, Машу, Алевтину с Кириллом и остальных. Выходит, они уже узнали о победе и вернулись. Да, честно говоря, все произошло очень быстро. Я думал, растянется на пару месяцев.

— Миша! — стоило мне спуститься вниз, сестра бросилась ко мне и заключила в объятиях. — Мне уже рассказали что произошло. Ну почему ты постоянно встреваешь в неприятности?

— Так вышло, сестренка, — отозвался я.

Следующей ко мне подошла Маша.

— Гущин! Когда я говорила, что ты заноза в заднице, то ошибалась. Ты просто проблема мирового масштаба!

— Проблема мирового масштаба, — произнес я медленно, пробуя на слух. — А что, мне нравится, иду на повышение!

— Дуралей, — отозвалась Маша и поцеловала меня в щеку.

— Брат, а вы с Машей…

— Учимся вместе в академии, — ответил я сестре, которая удивленно смотрела на нас.

— А, вот оно что, теперь это так называется, — Сашка улыбнулась и поймала на себе смущенный взгляд Фроловой.

На сегодня это были не все встречи. Стоило Фролову подняться на порог, возле дома остановилась еще одна машина. Из нее появился Влад. Я сделал шаг ему навстречу, но Сашка обогнала меня. Она бросилась в объятия Влада, и тот крепко обнял ее и закружил.

— Интересно, а это как называется? — теперь уже была моя очередь ставить Сашку с другом в неловкое положение. Васильев тут же засмущался, а вот моя острая на язычок сестра тут же нашлась что ответить.

— А мы с Владом почти как вы с Машей в академии учимся. Ну а если серьезно, мы встречаемся.

— И давно это вы начали встречаться? Если мне не изменяет память, вы всего пару недель как знакомы.

— Почти месяц! — отозвалась сестра.

— А почему я узнаю об этом только сейчас и то случайно?

— Друзья, а давайте поболтаем за чашечкой чая, — вмешался Константин, потирая руки.

Да, он очень вовремя разрядил обстановку. Но до чая дело так и не дошло. Через ворота прошли шестеро бойцов в доспехах нашего производства. Когда они сняли шлемы, мы узнали в них охранников Фроловых.

— Вероника! — Фролов сбежал по ступенькам и сжал руку девушку в своих ладонях. Одаренная покраснела и смущенно посмотрела на Константина, а потом на нас.

— Па-ап, а ты ничего не хочешь нам рассказать? — поинтересовалась Маша.

Ох, чувствую, это будет длинный, но очень интересный день. Остаток дня мы загружали вещи гостей, делились новостями о произошедшем и строили планы на ближайшее будущее. Константин сознался, что у него был роман с Вероникой. В принципе, Машка немного подулась, но потом согласилась, что отец имеет право на личную жизнь. Спустя восемь лет после смерти их матери, Фролов смог полюбить снова, хотя думал, что этого никогда не произойдет.

Сложнее всего приходилось мне, потому как всем хотелось узнать о гибели Градова, ну а мне половину событий пришлось выбрасывать и пожимать плечами, говоря, что оно само как-то получилось. Естественно, никто не верил. Некоторые обижались, другие пытались выспрашивать детали, чтобы составить наиболее точную картину, но когда я окончательно запутался, сдались все, и эту тему оставили в покое.

К вечеру Васильев уехал, а Константин собрал меня, сестру и Машу у себя в кабинете.

— Сегодня Сорокин при поддержке казаков Буранова освободил Таганрог и окончательно вернул всю ростовскую землю под контроль Андрияновой. Завтра будет вече. Приглашены все главы родов. Сами понимаете, обеспечивать безопасность будут жестко.

— А тема?

— Награждение героев этой войны и выборы нового князя. С Москвы прибудет важная шишка с наградами от самого князя. Заодно он и проследит, чтобы все устраивало Рымина.

Да уж, война. Каких-то четыре дня, и все закончилось. Так, скорее неудачная попытка переворота. Хотя, конечно, масштабы были потрясающие. Сколько загубленных жизней и потерь.

— Кстати, Миша. Мои люди успели побывать на заводе Гущиных. Конечно, придется поработать, но я думаю, что через месяц-два мы сможем подготовить завод к запуску.

— А будет ли это актуально? Война ведь закончилась.

— Ты шутишь? Ростовскому князю нужна сильная дружина. По моим сведениям, он наберет в нее до двух тысяч одаренных. После недавних событий это едва ли не каждый пятый в возрасте от двадцати до пятидесяти, кто владеет даром в нашем княжестве. Кроме того, доспехи понадобятся и простолюдинам. Тот же Надзор. И да, Буранов собрался заказать у нас пять сотен доспехов, но я попросил его подождать до следующего года. Я ведь понимаю, что у нас впереди много работы.

— Что же, я рад такому исходу. От только ремонт потребует много денег, а я пока не готов на эти затраты.

— Оставь это мне. Я потрачу двадцать тысяч на ремонт завода и заберу свою долю с дохода. Пока ты будешь в академии, за благополучие нашего дела можешь не переживать.

— Кстати, об академии. Я пока еще не уверен, что хочу вернуться туда. За прошлый год я больше знаний получил в библиотеке, чем на занятиях, не говоря уже о совершенствовании своих умений на тренировках Палыча. Обычные занятия практически ничего не дают.

— Глупости, Миша! Первый курс — это только начало. Там прогоняют общую программу, вкрапляя туда частички новых знаний. Пойми, нужно заполнить пробелы прежде чем перейти к чему-то глубокому и масштабному. Хотя, ты очень способный, потому тебе иногда и кажется, что некоторые занятия в академии слишком скучны. Просто ты прошел этот порог.

— Именно поэтому я еще подумаю насчет продолжения учебы.

Я думал об этом ровно до того, как устроиться на кровати. Стоило мне принять горизонтальное положение, глаза сами сомкнулись, а я провалился в сон. Только утром Фроловой удалось разбудить меня стуком в дверь.

— Миша, собирайся! Ты же не хочешь пропустить вече?

— Так рано?

— Вообще-то уже восемь, а вече запланировано на полдень. Надеюсь, ты не собираешься идти туда растрепанным?

— Раньше ведь всегда проводили вечером, зачем такие изменения? — я быстренько переоделся и вышел из комнаты, стараясь не зевать и держать глаза открытыми.

— Меры предосторожности. В Ростове всерьез опасаются, что вече могут сорвать. Сам понимаешь, там будут главы практически всех родов.

— Миша!

Да что же такое! Кажется, сегодня просто все чего-то от меня хотят. Я повернулся к Константину и приготовился выслушивать его проблему. Что могло случиться за ночь? Украли оборудование? Перенесли вече?

— Миша, у меня появились кое-какие соображения по поводу Кирилла, — Фролов внимательно посмотрел на меня, словно ждал, что я сейчас начну протестовать. — Пришло время вывести его в люди и заявить о еще одном члене рода Гущиных.

— Думаешь, сейчас самое лучшее время? Члены родов восстанавливаются после войны и посматривают в сторону конкурентов. Именно сейчас нет вроде, против которого нужно сплотиться, и я уверен, что грызня начнется с новой силой.

— За это не переживай, Кирилл будет и дальше жить у меня, вот только теперь в статусе Гущина. У меня достаточно сил защитить его.

— Хорошо, пусть едет с нами.

Когда я спустился, Кирилл уже стоял в гостиной в новом костюме, а Алевтина крутилась вокруг него, причесывая и поправляя одежду. Похоже, Фролов знал, что я соглашусь, или решил отработать этот вариант на всякий случай, чтобы не терять время.

— Влад не приезжал? — Сашка спустилась в гостиную в красивом платье. Достаточно скромном для таких мероприятий, но все же симпатичном.

— Машина уже полчаса как ждет у входа, — отозвался Константин.

— Ой, тогда я убежала. Увидимся на вече, — Сашка подбежала ко мне и поцеловала в щеку. — Будь осторожен, братик, и постарайся не натворить ничего. Маша права — там, где ты, всегда что-то происходит.

Не сказать, чтобы я сомневался в Васильеве. Влад был моим другом, и за год нашего знакомства я достаточно изучил его. Надеюсь, у них все серьезно, и мне удастся пристроить Сашку в надежные руки. Сашка счастлива, поэтому я доволен.

— Миш, ты едешь? — Фролова коснулась моего плеча и отвлекла от мыслей.

— Да, конечно! — я взял Машу за руку и повел к выходу. К моему удивлению, она не выдернула руку и не набросилась на меня, а смущенно заулыбалась и расслабилась.

Глава 22

Вызов

Пока мы добрались до городской управы, нас трижды осмотрели и убедились, что у нас нет ни доспехов, ни оружия, проверили документы и только после этого пропустили дальше. Какое счастье, что свои документы перед войной я оставил в поместье Фроловых, и Маша передала их мне, в противном случае на вече я бы не попал.

За сотню метров от площади стояло оцепление — казаки и дружинники стояли через одного каждые пять метров. У самой площади располагался второй круг оцепления. Моя наблюдательность помогла отметить небольшие патрули по семь человек, которые скрывались в подъездах домов, на крышах, в машинах и следили за периметром. Без шуток, для охраны подняли не меньше тысячи воинов. Надеюсь, количество перерастет в качество.

— Миша! — я повернулся на знакомый голос и заметил Брыльскую. Лариса махала мне рукой, но удивило меня не это. Женщина шла под руку с… Палычем? Сорокин шагал важный, перевязь уже сняли, а под левую руку его держала спутница.

— Приятная встреча. Не ожидал вас увидеть вместе… В смысле, в одно время.

Палыч только улыбнулся, заметив мою осечку.

— Лариса потрясающая женщина. Можно сказать, она спасла меня во время битвы за Ростов, вылечила руку и помогла вернуться в строй, а теперь еще и согласилась спасти меня от одиночества. Так что можешь нас поздравить — мы планируем расписаться в ближайшее время.

— Вот это точно приятная новость.

Выходит, Брыльская взялась за ум и решила изменить свою жизнь. Конечно, с Палычем они смотрятся как две противоположности, зато отлично друг друга дополняют. Да и Сорокин стал совсем другим рядом с ней.

— Миша, кстати, у меня есть к тебе предложение, — Палыч подошел ко мне ближе и осмотрелся по сторонам. — Думаю, уже не секрет, что я в скором времени возглавлю дружину Ростовского князя. Должность воеводы свободна, вот меня и рекомендуют.

— Выходит, уже и князя выбрали?

— Если все сложится как мы думаем, то да. Но тут я обойдусь без оговорок — это пока запретная тема. А ты подумай на счет дружины. Такие ребята как ты, нам нужны. Отучишься годик, чтобы заполнить пробелы и подтянуть дисциплину, научишься сражаться в строю — индивидуально ты на голову выше большинства дружинников, а вот сражаться в команде еще предстоит научиться.

— Выходит, в академии вас уже не будет?

— Выходит, что так. Не думаю, что мне удастся совмещать преподавательство и должность воеводы. С работой проректором так точно покончено.

— Очень жаль. Академии вас будет не хватать. А на счет дружины подумаю, спасибо.

Конечно же, я не собирался связывать свое будущее со службой в княжеской дружине. У меня совсем другие цели на эту жизнь, и они совершенно не вяжутся с таким вариантом. Ничего, найду чем на жизнь зарабатывать. Восстановим завод с Фроловым, а там уже придумаем как быть дальше.

Сорокина вызвали в управу, и они с Ларисой ушли, а меня окликнул уже другой человек.

— Герман! — я повернулся к Городищеву, который шагал в мою сторону в сопровождении собственной охраны. Шестеро телохранителей окружали старика, а Демьян шагал рядом, сжимая в руках записную книжку и карандаш.

— Мишенька, какая радостная встреча!

— Какими судьбами, господин Городищев?

— Как видишь, выполняю волю Великого князя. Приехал отметить отличившихся и проследить за порядком. Рад видеть тебя в добром здравии, наслышан о твоих подвигах здесь.

— Ну, это не подвиги, так, пришелся к месту.

— Скромность красит людей, но излишняя скромность закрывает дороги вперед. Помни об этом, Миша! Рад был встретиться, но мне уже пора.

Городищев скрылся в здании управы, а мы с Фроловыми заняли места на площади.

— Откуда ты знаком с советником самого Великого князя? — поинтересовался Константин, но я не стал вдаваться в подробности. По крайней мере, сейчас.

Тем временем, на ступеньках появилась Андриянова в компании с Сорокиным, Бурановым, Городищевым и несколькими охранниками. Готов поспорить, что за их спинами стоят сильные прорицатели и твердыни. В плане духовника Палыч и сам справится если что.

Ирина Николаевна подняла руку, призывая всех собравшихся к тишине, и усилила голос с помощью дара.

— Дамы и господа, рада приветствовать на вече. Последний раз вече собиралось в Ростовском княжестве четырнадцать лет назад. К сегодняшнему дню скопилась масса причин, чтобы сильнейшие дворяне собрались вместе на совет. Как вы помните, князь Карнаухов погиб, — на мгновение Андриянова замолчала, собираясь с силами. Ей было нелегко говорить о смерти возлюбленного. — Сегодня уникальный случай. Род Карнауховых добровольно отрекся от княжеского титула, поэтому на вече мы выберем нового князя, а представитель Великого князя исполнит его волю. Но это произойдет немного позже. Сейчас я хочу попросить Германа Городищева вручить награды тем, кто проявил себя, защищая княжество от врагов.

— Благодарю-благодарю, — Городищев вышел вперед и стал рядом с Андрияновой. — Буду немногословен. Вы — настоящие герои, которые отстояли свое будущее. И сейчас я хочу пригласить сюда тех, кто заслужил награду. Госпожа Андриянова, в первую очередь, хочу наградить вас.

Городищев повернулся к собравшимся и громогласно произнес:

— Ирина Николаевна Андриянова награждается орденом Дмитрия Донского за проявленную твердость характера и борьбу с противостоящим врагом.

— Ну, понятно! — протянул кто-то рядом. — Сейчас всем своим понавешают орденов. Что она сделала?

— Ну, тебе-то откуда знать? — отозвался его собеседник. — Может, она тоже приложила много… ну, усилий, постаралась где следует. За какие-то заслуги ей ведь вешают орден.

— Да, я бы ей тоже дал… орден!

Оба мужчины хохотнули, а я повернулся к ним. Если не ошибаюсь, один из рода Калачевых, а второй — сам Леонид Смирнов.

— Надо же, такие уважаемые люди, а позволяют себе опускаться так низко, еще и отпускают похабные шуточки в адрес госпожи Андрияновой. Интересно, а на дуэли повторить то же самое сможете?

— Рот закрой, щенок! Не дорос еще серьезным людям указывать что им говорить и как себя вести.

— Вот как? В таком случае, я здорово повеселюсь, потому как вызываю серьезных людей на дуэль.

— Миша… — Константин обернулся, услышав нашу перебранку. — Оставь перебранки, сейчас не время.

— Поздно, господин Фролов, — оживился Калачев. — Ваш Миша уже вызвал нас с Леонидом на дуэль, так что мы собираемся преподнести уроки этому заносчивому мальчишке.

— Тише! — нас прервали, потому как Андриянова получила орден, а Городищев приготовился назвать имя следующего обладателя.

— Геннадий Павлович Сорокин награждается орденом Александра Суворова! За проявленное мужество в сражении, грамотное командование и несокрушимую волю к победе!

Сорокин получил свой орден и вернулся обратно. Следующим орден Суворова получил Буранов. Городищев повернулся к толпе, словно искал кого-то глазами, и произнес:

— За мужество и храбрость в борьбе с врагом, уничтожение главного врага Ростовского княжества и создание переломного момента в этом противостоянии орденом Александра Невского награждается Михаил Игоревич Гущин!

Я поймал на себе взгляды Фроловых и направился в сторону трибуны. Чем дальше я шел, тем больше взглядов на мне останавливалось.

— Убийца Градова! — ошеломленно произнес за моей спиной Калачев. — Не может быть!

Ха, похоже, эти ребятки только сейчас осознали с кем они собрались идти на дуэль. Небось, думают, что я в одиночку развалил всех телохранителей Градова и прикончил его. Ничего, пусть боятся, им полезно.

— Поздравляю, Миша! — Городищев прикрепил мне на грудь орден и пожал руку.

— Для меня это большая честь, — отозвался я и спустился обратно. Меня встречали аплодисментами и поздравлениями. Казалось, каждый, мимо кого я проходил, считал своим долгом похлопать меня по плечу, пожать руку или поздравить меня.

— Михаил… Игоревич, — когда я вернулся, Калачев подошел ко мне. — Произошло недопонимание… Мы с господином Смирновым не знали, что это вы…

— И поэтому позволяли себе оскорблять госпожу Андриянову и меня?

— Мы приносим глубочайшие извинения вам и готовы извиниться перед госпожой Андрияновой.

— Приносите, — спокойно произнес я, понимая, что ставлю в неловкое положение обоих мужчин. Но мне было плевать — Ирину Николаевну в обиду не дам. Она слишком замечательная, чтобы выражаться о ней в таком тоне.

Калачев со Смирновым что-то пробубнели, низко поклонились и поспешили убраться. Пока болтал с ними, пропустил награждение еще двоих отличившихся. Зато успел заметить, как ребятам из нашего отряда вручали именное оружие. К своему удивлению отметил, что Игнатьева не пришла на вече.

Простолюдины явно чувствовали себя неловко в такой компании, смущались, кланялись, некоторые хмурились, но спешили поскорее получить награду и уйти с трибуны. Нехорошо это. Чувствуется пропасть между дворянами и простолюдинами. Такое социальное неравенство — тревожный звоночек.

— Интересно, кого выдвинут на роль князя? — я повернулся и заметил, что место Калачева со Смирновым заняли другие люди. Этих я точно не знал.

— Как кого? Андриянову, конечно! Она будет княгиней, и тогда на ее руку и сердце начнется самая настоящая охота. Представляешь, женишься, и сразу князь!

— Нет, Андрияновы сейчас слабы. Да, их род большой, но они не станут рисковать и пытаться удержать власть. Да и потом, вот уже три поколения подряд Андрияновы были помощниками князя без претензий на власть.

— Хорошо, умник, кто тогда? Фроловы? У них всего один наследник, и он пока слишком мал, чтобы оценить его перспективу. У Кормчевых и Ефремовых старшие дети погибли в Москве…

— Румянцевы! — выпалил первый.

— Ну-у, да, возможно. Но я не думаю, что у них будет большая поддержка.

Оба собеседника тут же замолчали, едва Андрияновой стоило взять слово.

— Пришло время перейти к решению еще одного важного вопроса. Кто возглавит ростовское княжество? Благословение Великих князей имеют Андрияновы, Васильевы и Румянцевы. От себя хочу добавить, что Андрияновы не будут претендовать на правление. Выходит, остаются только Васильевы и Румянцевы. Кто станет князем, решать вам!

Ничего себе, отец Влада может стать князем! Вот это сильный поворот. Однозначно отдам голос им, Румянцевы не так сильны, да и не дотягивают до князей.

— Минуточку! — Руслан Румянцев вышел в центр. — Я хочу поблагодарить всех, кто отдаст свой голос за меня и обещаю, что оправдаю ваши обещания. Ирина Николаевна, прошу вас как главу вече, чтобы за меня голосовали первым.

— Принято, — сухо ответила Андриянова. — Раз уж господин Румянцев устроил небольшое выступление, справедливо будет дать слово Евгению Васильеву.

Отец Влада вышел вперед и поднял руку, приветствуя всех.

— Я не привык сыпать словами, потому пусть за меня говорят поступки. Васильевы бились наравне со всеми во время войны. Мы имеем множество заводов и фабрик, которые обеспечивают благосостояние княжества. Кому как не нам знать чем живет княжество и что лучше для дворян и простолюдинов?

— Достаточно! — произнесла Андриянова. — А теперь прошу поднять левую руку вверх и голосовать сердцем глав родов, которые хотят отдать свой выбор в пользу Румянцевых.

Несколько человек подняли руки. Я осмотрелся, считая голосующих: шесть, семь… одиннадцать… семнадцать!

— Спасибо! Теперь будьте добры поднять руки те, кто хочет выразить поддержку Васильевым.

Я поднял руку и осмотрелся. Андриянова, Фролов, Кормчев и Ефанов также поддержали Васильевых, а вместе с ними поднимали руки вверх еще десятка три человек. Многие люди озирались по сторонам, решая стоит ли остаться в стороне и воздержаться, или же принять активное участие в будущем. С каждой секундой желающих становилось больше. Я даже не подозревал, что у нас такое большое количество родов в княжестве. И ведь сегодня явились далеко не все.

— Пятьдесят четыре против семнадцати, — заключила Ирина Николаевна, проведя подсчеты. — Что же, дворянское вече ясно дает нам понять, что выбор пал в пользу Васильевых. Герман Игоревич, вам слово!

Андриянова отступила в сторону, позволяя Городищеву выйти вперед. Советник улыбнулся и пожал плечами. Советник осмотрел публику, которая замерла в ожидании его слов, а я почувствовал как он наслаждается всеобщим вниманием.

— Что я могу сказать. Конечно, война не дала возможности присутствовать здесь всем. Кто-то не смог приехать, побоялся, другие временно покинули княжество или погибли во время войны. И все же сегодня собралось достаточно глав родов, чтобы высказать свое решение. Что касается вашего выбора, я, как наделенный правами представлять волю Великого князя, признаю ваш выбор и даю благословение на правление рода Васильевых!

Буря аплодисментов и радостных криков огласила площадь. Краем глаза я заметил как некоторые охранники заметно напряглись из-за резкого шума. Да, все-таки обстановка сейчас не самая спокойная, а ситуация далека от идеала.

Я искал глазами Влада, чтобы поздравить его, но Васильевых нигде не было видно. Такое впечатление, что они покинули вече сразу после оглашение результата.

— Миша, не отставай! — Константин потащил меня за рукав и кивнул в сторону машин, которые пришлось оставить еще за периметром внешнего оцепления.

К транспорту пришлось добираться пешком. Пока мы шли обратно, я подумал о том, что Сашке немало повезло. Получается, она может стать женой будущего Ростовского князя. Конечно, если не передумает, и если с Владом ничего не случится. Но я-то понимаю, что быть князем — большая ответственность и опасность, поэтому сделаю все, чтобы ее обеспечить.

* * *

Остаток летних каникул совершенно ничем примечательным не запомнился. Сашка часто гостила у Влада, а незадолго до начала учебного года и вовсе уехала к нему пожить. Васильевы предложили ей своих учителей, которые помогли бы девушке подтянуться по учебе и поступить в академию, так что у Сашки все было на мази.

С Кириллом мы наведались к персту Васильевых уже после вече и я, как глава рода, официально признал его в качестве Гущина.

Большую часть времени нам пришлось повозиться с заводом. После взрыва он сильно пострадал, и для восстановления пришлось местами возводиться новые стены и крышу. С ремонтом мы провозились почти до самого сентября. Маша злилась на меня из-за того, что я целыми днями пропадаю на заводе, а когда я пытался уделить ей немного внимания, обиженно уходила к себе.

Наконец, пришло время возвращаться в академию. Здесь нас тоже ждали изменения.

— У нас новый проректор, — произнесла Ирина Николаевна, когда мы собрались в главном зале академии. — С радостью представляю вам Ивана Федоровича Багратиона. Он прибыл к нам из Москвы и будет лично вести занятия по физподготовке и обеспечивать безопасность студентов.

Понятно, скорее всего, Палычу припомнили переполох в конце года и решили поставить кого-то своего, чтобы вернуть академии статус безопасного места для дворян и успокоить особо впечатлительных. Обидно за Сорокина, что ни говори, но он и в роли воеводы найдет себя. Если это отец Влада додумался позвать его, он прям голова.

— А что касается поста ректора, князь Васильев решил пока не вмешиваться в жизнь академии, поэтому ректором академии буду я, — Андриянова улыбнулась и скромно склонила голову, сорвав бурю аплодисментов.

Да, раньше она и так формально была главой академии, потому как Карнаухов появлялся здесь не чаща раза в неделю, а теперь все в ее руках. Ирина Николаевна будет развивать академию по своему видению.

И это были все новости. Мы вернулись к занятиям и жизнь показалась той еще рутиной. От пребывания в академии на меня навевала тоска. С одной стороны, мне хотелось вернуться в прежнюю академию, где проректором был Палыч, основными задачами были прилежная учеба и успехи на турнире, а главным врагом был Игнатьев. За этот год многое изменился, поменялся и я. На первом курсе нас осталось всего тридцать два. Никитова убили, пятерка лучших учеников навсегда осталась в застенках отдельного блока Московской академии, а еще двое ребят погибли во время заварушки с Градовыми.

— Гущин, ты уже обратил внимание на расписание дежурств по академии? Поздравляю, ты дежуришь на праздник Зимнего солнцестояния! — отозвался кто-то, я даже не стал оборачиваться.

Какое еще дежурство? Ах, да, я ведь теперь второй курс, и должен следить за порядком в академии. Какое же все чужое. Я шел по коридору академии и не мог избавиться от ощущения, что я здесь лишний. Нет, мне здесь точно не место.

Может, пока не поздно, согласиться на приглашение Палыча и пойти в дружинники? Он обещал ускоренный курс всего за год, чтобы подтянуть знания и заполнить пробелы, а потом служба и почти гарантированное место в десятниках. Если повезет, через несколько лет и в сотники выбьюсь, только вот оно мне надо? Казарменная жизнь точно не для меня. Как ни странно, мне привычнее в своем, уютном домишке или хотя бы комнатке, где я могу сам устанавливать порядки.

— Миша, не зевай, а то опоздаешь, и Велигор заставит тебя отбывать наказание, — крикнул мне Румянцев, пробегая мимо. Блин, как же все достало.

Я ввалился в аудиторию и занял место поближе к выходу. Слушать этого самоуверенного и немного повернутого павлина не особо хотелось. По крайней мере, не сегодня. Ну что нового он может мне рассказать?

— Приветствую всех выживших! — прорычал волхв, ворвавшись в аудиторию, как метеор. И если раньше его появление производило впечатление, то теперь эта черная мантия, развевающаяся при быстрой ходьбе старика, создавала впечатление подраной тряпки, которую подбрасывает потоками ветра. Интересно, это только мне кажется, или все заметили?

Я окинул взглядом аудиторию и заметил, что большинство смотрят на волхва едва ли не с благоговением. Паневин так и вовсе рот раскрыл.

— Как видите, я не зря говорил о страсти одаренных использовать дар не по назначению. Не позднее, чем месяц назад вы сами в этом убедились. Если бы вы развивали свой дар, то могли бы защитить себя, а не прятаться за спинами защитников.

— Простите, а вы сами где были? — я не выдержал и задал этот неудобный вопрос волхву.

В аудитории мгновенно повисла тишина, а Велигор с ненавистью уставился на меня.

— Я… охранял… важный социальный объект, который носил большую важность, — произнес он, тщательно подбирая слова.

— А, вот оно как, понимаю! — я закивал головой, вызывая смешки студентов.

— Гущин! Выйди вон с аудитории! — прорычал волхв и указал на дверь. Я пожал плечами, поднялся и направился к выходу.

— Кто скажет что такое слияние? — Ведамир обвел глазами аудиторию. — Листьева!

— Это использование энергии двух одинаковых атрибутов, — протараторила девушка.

— Верно, но неточно, — отозвался волхв. — Слияние — это объединение энергий двух или большего числа одаренных с одинаковыми атрибутами. Они должны касаться друг друга физически и духовно объединять свою энергию в один общий поток. Кто назовет самые частые примеры использования слияния?

— Хоровод! — выкрикнула Листьева.

— Верно!

Дальше я уже не слушал. Вся эта теория, которую разжевывают студентам, ни на что не годится в сравнении с практикой.

— Гущин! — дежурный вырос рядом со мной. — Ты почему не на занятиях?

— А тебе какое дело? Дежурные теперь и за посещаемость отвечают? — я все еще был на взводе, поэтому сорвался на дежурного.

— Вообще-то меня за тобой послали. Андриянова ждет тебя в своем кабинете.

Я нехотя поплелся в кабинет Ирины Николаевны, пытаясь понять что ей могло от меня понадобиться. Внутри меня ждала не только Андриянова, но и еще один человек.

— Ирина Николаевна, пожалуйста, позвольте нам с господином Гущиным переговорить наедине, — попросил незнакомец, когда я вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Да, конечно, — Ирина Николаевна поджала губы, но не стала возражать. Женщина поднялась, бросила на меня внимательный взгляд и вышла.

Стоп! Это точно Андриянова, или ее подменили? Чтобы она кому-то позволила выпроводить себя из своего же кабинета… Кто же этот человек и чего ему от меня нужно?

— Господин Гущин, я посыльный от Великого князя Российского! — незнакомец поднялся и передал мне свиток. — Великий князь просит вас явиться на аудиенцию.

— Вообще-то в приличном обществе сначала представляются, — ответил я, принимая свиток, но незнакомец мои слова проигнорировал. Ясно, считает, что передает послание от самого Рымина, значит важная шишка. Терпеть таких не люблю.

В самом свитке кроме самого приглашения на аудиенцию больше ничего не было.

— Просит? То есть, я так понимаю, это просьба, а не приказ, и я могу отказаться?

— Да как вы смеете! — незнакомец мгновенно потерял терпение и подскочил на ноги. Похоже, он не ожидал такого поворота. Да, дружище, ты попал на Гущина, а я таких как ты умею выводить из себя.

— Я задал вопрос. Отвечайте!

— Можете, — сухо ответил посыльный и нервно сглотнул.

Ага, понятно. Что же, я могу еще долго издеваться над этим напыщенным парнем, но результат это все равно не даст. Если Великий князь зовет, явиться нужно, а просьба — это всего лишь видимый вопрос вежливости. Если сейчас за мной прислали этого выскочку, то в следующий раз вместо него явится отряд дружинников.

— И долго вы тут собираетесь сидеть? Поехали уже в Москву. Ждите меня возле входа в академию, сейчас соберу вещи и спущусь.

Наградите автора лайком и донатом: https://www.litres.ru/69427306?lfrom=23664292

Content

Михаил Гущин. Предотвратить смуту

Глава 1 Гостеприимство Родионовых

Глава 2 Побег

Глава 3 Неожиданные встречи

Глава 4 Оренбург

Глава 5 Почему никто не помог?

Глава 6 Еще больше вопросов

Глава 7 Великий турнир

Глава 8 Грязный прием

Глава 9 Городищев

Глава 10 Очаг

Глава 11 Приманка

Глава 12 Закрытая академия

Глава 13 Переворот

Глава 14 Преображенский

Глава 15 Вече

Глава 16 Подельник

Глава 17 Началось!

Глава 18 Слияние

Глава 19 Бойня

Глава 20 Словно тень

Глава 21 Победа

Глава 22 Вызов