Михаил Гущин. Тайный агент

Глава 1

Дружеская просьба

— Вон она уже, Златоглавая! Отсель хорошо видно, — произнес водитель, повернувшись в мою сторону.

Да, еще с полчаса езды, и будем на месте. Дорога до Москвы прошла без происшествий. За всю дорогу мой спутник не произнес ни слова, лишь иногда поворачивался в мою сторону и противно щурился. Мне кажется, что его вообще удивляло что могло Великому князю понадобиться от обычного ученика академии из глубинки. Кстати, меня это интересовало не меньше.

Великий князь решил поблагодарить за успехи в защите княжества? Вряд ли. У него и более важных дел полно. Может, он хочет узнать что-нибудь о судьбе Николая Фролова? Это уже более вероятно, но тоже слабовата версия. В таком случае со мной беседовали бы его помощники. Например, этот напыщенный клоун.

Пока мы ехали, выдалась возможность как следует рассмотреть его. Молодой, лет двадцать пять от силы, темноволосый. На шее справа длинный шрам. Может, он получил его в бою? Хотя, этот вряд ли. Я скорее поверю, что он просто неудачно открывал консервы или неосмотрительно обращался с пилочкой для ногтей.

Эта неясность была еще одной причиной, почему большую часть пути я молчал. Повезло хоть водитель попался хороший. Игнат был мужик общительный, вот мы с ним и сдружились, жаль только, что к концу поездки.

В тот самый момент, когда водитель рассказывал мне об одном случае по дороге в Ростов, показались купола столицы и стены высоких домов.

— А мы разве не к Воробьевскому дворцу едем? — поинтересовался я, заметив, что мы пропустили нужный поворот.

— Не твое дело, — процедил мой сопровождающий, имени которого я так и не узнал. — Твое дело вообще ехать и помалкивать. Лучше бы думал зачем ты Великому князю понадобился.

— Видимо, соскучился, — ответил я и подмигнул, когда незнакомец уставился на меня недовольным взглядом.

— Ты бы у меня долго не протянул, — произнес он, наконец. — А я вовсе не расстроюсь, если попадешь в наши застенки. У нас ведь разговор простой — гирю в валенок и по почкам. Даже у самых молчаливых язык развязывается.

— Конечно, ты ведь, наверно, со своих пленных кандалы не снимаешь, боишься, что сдачи дадут? Оно ведь много храбрости и ума связанных бить не надо, — незнакомец открыл было рот, чтобы ответить, но я сам придвинулся к нему и взял за шиворот. — А вот попробовал бы раз на раз, в честном бою. Чувствую, здорово бы удивился.

— Приехали! — громко произнес Игнат, разряжая обстановку и резко ударил по тормозам. Да так, что посыльный едва не ударился головой о водительское кресло.

— Спасибо, Игнат! Доброго дня тебе, — ответил я, выбираясь из машины. Мужик улыбнулся и помахал рукой на прощание.

— Будьте добры, ваши документы! — рядом тут де выросли двое одаренных.

Откуда я узнал, что они владеют даром? Ну, простолюдинов охранять резиденцию Великого князя точно бы не поставили, да и потом от них так фонило даром, что тут и тянуться никуда не надо, чтобы почувствовать.

Я протянул документы и спокойно дождался, пока меня сопроводят внутрь. Удивительно, но мой сопровождающий остался в машине и даже не вышел. Уже по дороге я услышал как сзади скрипнули колеса и машина рванула вперед.

Итак, все-таки Кремль. Не сказать, что я сильно удивился. Еще после того, как Воробьевский дворец остался в стороне, я понял, что мы туда не попадем. Было, конечно, подозрение, что меня могут отвезти совсем не к Великому князю, а это всего лишь легенда для отвода глаз, еще и человека соответствующего подослали. А что, был Гущен, да сплыл. Уехал в Москву к Великому князю, а когда обратно возвращался — исчез. Мало ли что по дороге могло случиться.

К моему счастью, все же меня вели к Великому князю, хотя, оптимистичные прогнозы давать пока не стоит.

— Ждите здесь, — вежливо попросил мой сопровождающий и исчез за дверью. Второй немного напрягся, и я почувствовал как он потянулся к своему дару. Похоже, этот парень в любой момент ожидает от меня какой-нибудь подлянки. По спине пробежал холодок, и мне на миг показалось, что он пытается просканировать мой дар. Выходит, парень не настолько сильный одаренный, раз не смог это сделать незаметно.

— Пройдите в комнату ожидания, — произнес сопровождающий, вернувшись к нам. — Сейчас Великий князь занят, но он примет Вас, как только у него появится свободное время.

Я кивнул и вошел в комнату, которая находилась по соседству с кабинетом князя. Стены здесь толстые, что происходит в соседней комнате не расслышать, да и дверь плотно прилегает. В общем, звукоизоляция надежная. Если закрыть дверь снаружи, то никто и не услышит, что мне нужна помощь. В ожидании приема я пытался представить что может меня ждать и мысленно пытался успокоиться. В любом случае, если бы планировали что неприятное, то наверняка устроили бы. Я сел в мягкое кресло и почувствовал как тело получило возможность расслабиться. Рядом оказался небольшой столик, на котором стоял графин с водой. Не имею привычки есть или пить в некомфортной для меня остановке. И пусть здесь было на вид вполне уютно, комфорт я мог почувствовать только дома.

Дверь распахнулась, и на пороге появился мой сопровождающий.

— Михаил Игоревич, извольте. Великий князь ждет вас.

Надо же, а это он быстро! Я рассчитывал прождать здесь не меньше часа. Мало ли, может, это психологический прием, чтобы я извелся и готов был согласиться на что угодно. Самовнушение иногда творит страшные вещи, вот только не в моем случае.

Я вошел в комнату и про себя отметил, что здесь обстановка гораздо богаче, но без излишеств. Крепкий стол из красного дерева, красивые шторы, мебель… без позолоты, но все сделано качественно и со вкусом. Рымин стоял у окна, сложив руки за спиной, и наблюдал за чем-то. Мне вообще показалось, что он погрузился в размышления.

— Андрей Степанович! — решил привлечь внимание Рымина, чтобы не чувствовать себя некомфортно.

— Михаил! Прошу меня простить, — Великий князь повернулся ко мне и указал на кресло напротив стола. — Присаживайся, есть разговор.

— Полагаю, он касается Ростовского княжества?

— Да, но меня интересует не то, что ты думаешь. Как думаешь, почему я не хочу интересоваться тем, что произошло на главной площади города?

— Потому что ваши люди уже передали вам каждое мое слово.

— И не только. У Великого князя повсюду должны быть уши. Он должен видеть, слышать и знать обо всем, что происходит в стране и за ее пределами. Но это больше относится к шпикам, я же хочу сказать о том, что кроме этого правитель должен еще и действовать.

— Николай?

— Именно. Я рад, что ты понимаешь о чем идет речь. Признаться, после того, что произошло в Москве, я основательно изучил твою биографию. Серпухов немного поспешно включил тебя в актив Очага, но так сложились обстоятельства, и я не буду его винить. Мне интересно другое. Ты выполнил все, что от тебя требовалось и даже сделал больше. Как мальчишка, который еще год назад провалил экзамены в академию и не хватал с неба звезд смог так круто изменить свою жизнь?

— Думаю, здесь уместна фраза: «Взялся за голову».

— Нет-нет, Миша, здесь другое! — Рымин помахал пальцем и улыбнулся. — Даже сейчас ты ведешь себя совсем не так, как вел бы себя двадцатилетний мальчишка. Хорошо, я не буду пытаться выведать твои секреты. Доверие для меня важнее твоей тайны.

— Тогда зачем вы меня позвали? Не просто так ведь в Москву вызывают, чтобы пообщаться.

— Нет, не просто, — лицо Великого князя стало серьезным, а улыбка окончательно исчезла. — Через два дня в Ростовское княжество приезжает польская принцесса Ядвига Ягеллон.

— Ягеллон? Погодите, если мне не изменяет память, ее родственники — выходцы из Тверского княжества.

— Именно! — Рымин отложил в сторону планшет и перевел взгляд на меня.

— Тогда я не могу понять что ей понадобилось в Ростовском княжестве.

— А вот этим тебе и предстоит заняться. Я хочу, чтобы ты разобрался c этим вопросом и проследил за польской принцессой, а заодно и обеспечил ее безопасность.

— Я? Мне кажется, есть люди, которые справятся с этим куда лучше.

— Вот именно, что это не должно выглядеть слишком навязчиво. У Ядвиги будет своя охрана, а ты должен просто присмотреть за ней со стороны.

— Полагаю, дело заключается не просто в том, чтобы присмотреть.

— Да, безопасность принцессы меня мало волнует. Уверен, охрана может это обеспечить. А вот что касается ее деятельности, есть вопросы. Я хочу, чтобы ты собрал максимум нужной информации по ней.

— Вы предлагаете мне работу тайного агента, такую как Николаю Фролову?

— Да, именно! Вот только эта информация будет направлена прямиком ко мне. Я подумаю кого прислать за ней. Скорее всего, это будет кто-то из проверенных ребят, которые были со мной еще с Очага. Пока считай, что это просто дружеская просьба.

А вот это настораживает. Выходит, Великий князь знает, что у него действует крыса в ближайшем окружении и боится, что эти данные будут утеряны. А если всплывет, что Рымин следил за княжной, это может плохо сказаться на репутации страны и отношениях с Польским королевством.

— Вот возьми. Это тебе на расходы, — Рымин открыл ящик стола и достал оттуда несколько сторублевых купюр. Одного взгляда хватило, чтобы подсчитать, что там тысяча рублей.

Тут же Великий князь записал в свой журнал, что потратил тысячу на мелкие расходы. Ничего себе, мне бы такие расходы. Рымин поднял голову и произнес:

— Миша, за мной следить не нужно, твоя цель — Ядвига.

— Прошу прощения, машинально, — ответил я, смутившись, и спрятал деньги во внутренний карман. — А с чего вы взяли, что мне удастся приблизиться к ней на достаточное расстояние?

— О, я уверен, что она заинтересуется тобой. Герой войны, молодой и уверенный в себе парень. К тому же, у меня есть мнение, что в происходящем в Ростовском княжестве были замешаны и Ягеллоны, но подробности тебе знать не стоит.

Рымин протянул руку, показывая свое расположение и то, что наша встреча на сегодня окончена. На выходе меня уже ждали сопровождающие, которые отвели к выходу. Ну вот, экскурсии ждать не придется, так что как следует рассмотреть Кремль я не смогу. Ладно, и так увидел уже достаточно. Оказавшись на улице, направился в сторону вокзала. Чтобы замести следы и сбросить возможную слежку, заглянул на рыночек, где быстро смешался с толпой. Пробираясь через торговые ряды, я ненадолго остановился, услышав знакомый голос. Посреди торгового ряда стояла машина с открытым багажником, а перед ней на бочке стоял молодой парень в яркой одежде.

— Подходи, налетай, товар выбирай! Эй, боярин, скорей подходи! Выбирай все что хочешь: косы, серпы, мечи! Товары превосходного качества по секретным технологиям Севастьяна Вспышкина!

— Эй, Фома! Смотрю, ты неплохо устроился, — произнес я, подойдя ближе к бочке. Парень тут же замолчал и поник. Люди, окружавшие его, расступились, пропуская ко мне.

— А ты тоже лучше выглядишь, чем в прошлую нашу встречу.

— Это да. Чем промышляешь?

— Да вот, как ты и советовал, подался в помощники, вот только это не сильно то и помогло. В Оренбурге нас обложили податями, и мы пошли по миру. Все, что у нас отсалось — вот эта машина и немного товара, который не успели распродать.

— Выходит, вы ищете работу?

— Можно сказать и так.

— Если не срастется, приезжайте в Ростовское княжество и найдите в Ростове Константина Фролова. Уверен, он сможет предложить вам кое-что важное.

— Не близкая дорога, но нам-то что! Азамат, поедем?

К нам вышел сам кузнец. Мужчина в годах, поседевшая короткая борода местами было обожжена, а руки были покрыты трудовыми мозолями. Это было первое, что бросилось мне в глаза.

— А что, если работу мастера уважают и платят за нее, я готов и в Ростов ехать.

— В таком случае, я думаю, мы еще увидимся, — я повернулся к Фоме и похлопал его по плечу. — Рад, что ты навел в своей жизни порядок. Приезжайте, если вы действительно хорошие мастера и честно трудитесь, вам найдется работа.

Я и так долго задержался на одном месте, потому пришлось сделать еще один крюк по рынку и выйти с другой стороны. Если кто-то и следил за мной, то он точно потерял след. Куда проще искать меня на вокзале, но не думаю, что я такая важная фигура, чтобы следить за мной.

Устав от беготни, я зашел в небольшой дворик и прислонился спиной к стене. Ноги ныли, и сейчас мне бы не помешало немного отдохнуть. Шутка что ли — от самого Кремля идти пешком. Между прочим, могли бы и подкинуть до вокзала, тогда бы таких проблем не было.

— Куда он подевался? — я услышал быстрые шаги в арке мгновением раньше, чем прозвучал голос.

А вот это интересно. И кто это мог быть? Я осторожно прошелся вдоль стены к подъезду и нырнул внутрь, вот только старая дверь предательски заскрипела на петлях. Нет времени на промедление, срочно вверх!

Подбежал к почтовым ящикам, оттолкнулся от них ногой, подпрыгнул вверх, а там уперся руками и ногами в стены и устроился над самым входом в подъезд. Буквально через пару секунд внутрь вбежали двое моих преследователей. Выходит, за мной все-таки следили, и мои меры предосторожности были нелишними. Жаль только, что не сработало.

— Наверх, он должен быть где-то там, — прошипел первый и осторожно направился вперед.

В принципе, я мог понадеяться на удачу и спокойно улизнуть, пока они будут топтаться на верхних этажах, но мне жуть как хотелось разузнать кто же стоит за этими ребятами. В том, что это не простые базарные карманники, сомнений не было. Именно поэтому я дождался пока первый пройдет немного вперед и рухнул сверху на второго.

Не успел приземлиться на пол, как над головой пролетела огненная волна, а упавший преследователь заорал от боли. Не разбираясь, выпустил волну огня в ответ. Судя по сдавленному крику, она достигла цели. К счастью, огонь рассеялся и не достиг стен, иначе мы бы устроили тут пожар.

Пока с первым преследователем мы устраивали огненное представление, второй пришел в себя и подскочил на ноги. Я тут же отбил его выпад, схватил за шиворот и бросил в почтовые ящики, висевшие на стене. От удара он выгнулся и застонал, а я дополнил картину, хорошенько заехав по голове дверцой шкафчика.

Этот парень пока был для меня загадкой. Если первый уже раскрыл свой дар, и я понял, что он чародей, то этот еще даже не активировал дар. Ладно, оставлю это в тайне. Призвал дар силача и хорошенько въехал парню в челюсть. От удара он снова отлетел к почтовым ящикам и сполз на пол, а я повернулся и зашагал к первому.

— Чего тебе? — прохрипел одаренный, когда я подошел к нему.

— Вообще-то я хотел задать этот вопрос тебе. Зачем вы увязались за мной?

— Не твое дело, — ответил он и сплюнул кровью на пол.

— Ошибаешься, мое. Конечно, я мог бы сломать тебе пальцы и ждать, пока ты не расколешься, но есть вариант просто отвести вас в Кремль и сдать духовникам. Эти парни умеют узнавать все, что им нужно.

— Ну, давай, вези, — ответил мой собеседник и улыбнулся. Похоже, этот вариант его вообще не пугал. — Посмотрим что они скажут, когда ты приведешь двух шпиков в отдел. Заодно и будет повод поговорить с тобой по душам.

Парень полез в карман, а я напрягся, готовый в любой момент приложить его по голове, если у него в руках окажется что-то опасное. В моему удивлению, он вытащил из кармана небольшую бумагу, сложенную вчетверо. Я узнал печать и подпись Великого князя. Выходит, ребята точно из разведки.

— Кто вас послал?

— Говорю же, не твое… — мощный удар по лицу заставил моего собеседника замолчать.

— Послушай, мне сейчас совершенно все равно кто вы. Хоть незаконнорожденные дети Великого князя. Вы следили за мной с не самыми добрыми намерениями, и я спокойно могу вас прикончить обоих и сказать, что так и было. Именно поэтому тебе лучше сказать все как есть. Кто вас послал и зачем.

— Не имеешь права, падаль, — с сознанием к парню возвращалась и смелость. Хотя, в этой ситуации это была скорее наглость. Очередной болезненный удар сбил с него спесь и заставил замолчать. Он пришел в себя через минуту и продолжил. — Я действую по указанию начальника отдела Гаврюшина Елисея Петровича.

— Это имя мне ничего не говорит, — произнес я, запоминая данные. Вполне может быть, что это выдуманные данные.

— Ничего, это до поры до времени, пока он до тебя доберется.

— А с чего бы? Чем я ему так интересен?

— Мне откуда знать? — мой преследователь поднялся на локтях и сплюнул кровь со рта. — Хочет с тобой пообщаться с глазу на глаз.

— А как он выглядит? — одна идея пришла мне в голову, и я решил ее проверить.

— Как попадешь в застенки нашего отдела, узнаешь, — оскалился разведчик.

Нет, ну он точно издевается. Увесистый подзатыльник стер с его лица противную ухмылку.

— Ладно, подскажу. В этом нет ничего зазорного. Он молодой такой, сероглазый, с длинным шрамом на шее…

— Справа?

— Ну да! А говоришь, что не знаешь.

— Теперь понятно, спасибо.

Резким ударом вырубил его, поснимал с поясов ремни и связал обоих незадачливых шпиков.

Ладно, вокзал для меня закрыт. После того, что произошло в подъезде, меня точно будут там ждать. Придется добираться своим ходом. К кому угодно в машину я точно не сяду, а вот… Фома! Я вернулся на рынок и отыскал ребят. Они как раз сворачивались.

— Ну, как торговля? — я обвел взглядом мешки с товарами и покачал головой.

— Не стыдно? Он еще издевается, — отозвался Фома, когда забросил очередной мешок в кузов. — Торговать в Москве при такой конкуренции — гиблое дело. Одна бабушка купила у нас набор ложек, какой-то мужик взял лезвие для косы, а другой заказал нам восемь подков, вот только от предоплаты отказался. Вот и как тут работать? А если он не придет? Хоть машину себе подковывай.

— Ладно, не вешай нос. Есть для вас дело. Поехали в Ростов, за дорогу плачу пятьсот рублей.

— Сколько? — Фома подскочил ко мне, не веря в моим словам. — А деньги покажи!

Когда перед носом парня появились пять бумажек, он дар речи потерял.

— Доедем за день — получите свои пятьсот рублей.

— Придется сорок рублей наперед дать, — произнес Азамат. — На выезде из Москвы заправимся.

— А вот это без проблем!

* * *

В Ростов мы приехали к полудню. Почти всю ночь Азамат провел за рулем и только перед самым рассветом выкроил себе пару часов на сон. Взамен они получили с Федей на двоих пятьсот рублей, а еще мы заехали к Константину.

Тот был без ума от радости, когда я узнал, что я нашел ему кузнеца с подмастерьем и сразу же предложил им работу.

— Миша, ты ведь понимаешь, что мы не будем все время заниматься производством доспехов? Нам нужно расширять свои возможности, а с этими ребятами мы получим заказы еще и на хозяйственные товары. Расширяем производство!

— Уверен, с тобой мы не пропадем, — ответил я с улыбкой. — Главное, чтобы земли хватило.

Константин предложил более чем выгодные условия для ребят, и они решили остаться. Таким образом, мы получили еще двоих рабочих.

Сразу после встречи с Фроловым я вернулся в академию. Хотел повидаться с сестрой, но времени было в обрез. Я и так оказался в академии уже вечером.

— Миша, где ты был? — стоило мне появиться в гостиной РАДО, Фролова тут же набросилась на меня с претензиями. Как говорится, если женщину не интересует где вы были, значит вы ей безразличны. — Тебя не было три дня, мы не знали что и думать!

— Были важные дела, о которых я пока не готов говорить. Поговорим немного позже, в более удачной обстановке.

— Хватит! Мне надоело, что ты постоянно попадаешь в какие-то истории! Вообще не хочу знать где ты и что с тобой, — Фролова поднялась и вышла из гостиной.

Вот как! Тем же проще будет уходить из академии. Кроме друзей и Маши меня здесь ничего не держало. Ну а что мне оставалось делать? Не буду же я рассказывать о поездке в Москву и задании от Великого князя на всю гостиную? Три десятка лишних ушей непременно услышат эту информацию и уже завтра почта разнесет эту информацию по всему княжеству.

Да и устал я от Маши. Нет, конечно, мне приятно чувствовать себя мужчиной, который постоянно добивается неприступную девушку. Каждый раз, чувствуешь себя победителем. Вот только за год мы особо никуда не продвинулись в отношениях, даже не встречаемся.

— Ладно, ребята, с вами было хорошо, но пора и честь знать, — я попрощался со всеми ребятами, поднялся к себе в комнату и быстро собрал чемодан с нехитрыми пожитками. Влад с Егором сидели рядом, словно в воду опущенные.

— Не грустите, ребята! Еще обязательно увидимся! — мне было куда сложнее подбадривать их, потому как я знал, что это «еще» может и не наступить.

Посидел с ребятами еще с полчаса, вспоминали все приятные моменты из жизни в академии, а потом я направился в кабинет к Андрияновой.

— Миша, полагаю, у тебя есть причины для такого решения, — произнесла Ирина Николаевна, которая знала немного больше, чем остальные. По крайней мере, она отчетливо помнила кто приходил за мной в академию три дня назад.

— Более чем.

— Перебираешься в Москву?

— Возможно, но у меня пока есть неоконченное дело здесь, — пусть думает, что я говорю о заводе и партнерстве с Фроловым.

— Что же, тогда удачи тебе, Миша! Почему-то я уверена, что она тебе понадобится.

Глава 2

Теплый прием

— Значит, уходишь? — Маша догнала меня уже почти на самом выходе из академии. — Бежишь не попрощавшись?

— Бегут слабые духом, а я ухожу, потому что не вижу причин здесь оставаться.

— Вот как? — Фролова была вне себя от возмущения. — Ну и иди! И побрякушки свои забирай!

Девушка сняла с шеи ожерелье и швырнула его мне, но я лишь развернулся и вышел из академии, прихватив с собой чемодан. Еще не хватало опускаться до того, чтобы поднимать с пола подаренные вещи, брошенные как собаке. И пусть ожерелье стоит целое состояние — я выше этого.

Поймал машину и отправился в гостиницу. Денег, полученных от Великого князя, вполне хватало на месяц безбедной жизни, ну а там уже и мои деньги пригодятся.

Пожилой извозчик взялся довезти меня до гостиницы всего за десять рублей. Пока мы ехали, я рассматривал город и думал о предстоящем задании. Мне нужно присмотреть за польской принцессой, а это значит, что придется стать ее тенью. Конечно, перспектива становиться шпиком, который разнюхивает каждый шаг своей цели, совсем не хотелось, но я ведь могу поступить иначе! А для этого мне понадобится продуманный план действий с несколькими вариантами.

В гостинице снял номер с видом на реку. Мне хотелось спокойствия, чтобы свободно погружаться в мысли и отдыхать от городской суеты, а размеренное течение реки как нельзя лучше этому способствовало.

— Изволите чего-нибудь? — поинтересовался парень, который помог мне донести чемодан до номера.

— Спасибо, не откажусь от хорошего перекуса.

Только сейчас я почувствовал, что проголодался. И не удивительно, я ведь пропустил трапезу в академии, а сейчас почти ночь. Подкрепившись жареными рябчиками со сливовым соусом, умылся и устроился спать, но сон не шел.

— Вредно плотно ужинать перед сном, — поднялся с кровати, бросил в сторону обеденного стола осуждающий взгляд, набросил курточку и вышел на улицу.

Прохладный осенний ветер подул в лицо и заставил поежиться. В воздухе уже чувствовалось приближение холодов, и если днем солнечного света еще хватало, чтобы согреться, то ночью без верхней одежды было уже некомфортно.

До прибытия польской принцессы оставалось всего несколько часов, а я так и не успел заглянуть на вокзал. Придется тащиться туда рано утром, чтобы разведать обстановку и найти удобное место для наблюдения.

— Зараза, не люблю шпиков, — сама идея подглядывать за чьей-то жизнью мне противна, даже если это дело государственной важности.

А смогу ли я вообще так? Нет, это не мой способ. У меня есть вариант куда лучше!

Довольный своей идеей я вернулся в комнату и лег спать. Не знаю в чем причина. Может, причиной тому свежий воздух, или то, что ужин наконец-то переварился, но более вероятно, что я нашел ответ и теперь успокоился.

Утром я не стал дожидаться завтрака, привел себя в порядок, и спустился вниз еще до того, как основная масса посетителей вообще открыла глаза. На выходе из гостиницы поймал машину и попросил отвезти меня на железнодорожный вокзал Ростова. Хочу заранее пройтись по вокзалу и подготовиться к прибытию принцессы. Что-то мне подсказывало, что на вокзале она может связаться с кем нужно. Нельзя упускать это из виду.

На перроне уже стояла делегация, которой предстояло встречать Ядвигу. Все, как положено — хлеб, соль, скоморохов где-то откопали и напялили на них народные костюмы. Вот мне всегда казалось удивительным как народные традиции умудряются так опошлить и сделать настолько скучными? Не верю, что раньше было также, просто у современных чинуш такое предвзятое отношение к прошлому, и они даже не пытаются устроить развлечение, а отдают данность обычаям для галочки, потому что так принято.

Тут же стоял специальный гость из Москвы, которого прислали встречать Ядвигу. Удивлен, что это не Городищев. Да, Герман куда старше этого Цветкова, можно сказать, он и вовсе старик, но выглядит точно презентабельнее этого потеющего от волнения увальня.

Какой-то пройдоха потянул меня за рукав и кивком головы позвал отойти в сторону. Интересно, это еще что за фокусы? Надеюсь, меня не ждет за углом весь тайный отдел Москвы в полном составе? После встречи с теми ребятами возле рыночка, я не удивлюсь, если они приехали за мной даже сюда.

Подождал, пока бродяга скроется за поворотом и отошел на почтительное расстояние, чтобы видеть что там происходит со стороны. Парень сбросил с головы капюшон и на мгновение показал мне свое лицо. Серпухов! Вот уж кого не ожидал здесь увидеть.

— Ты-то что здесь делаешь, еще и в таком виде? Сотникам в Московском княжестве совсем перестали платить? — поинтересовался я, когда мы спустились в подвал, где располагались камеры хранения.

— Вообще-то я на работе, — отозвался сотник и вынул из-за пазухи сверток. — Вот, держи!

— Это еще что такое?

Я тут же развернул его и увидел абсолютно чистые листы бумаги. Правда, сама она была немного странной. По структуре напоминала губку.

— Это копировальная бумага.

— И зачем она мне?

— Планы немного изменились. Наши разведчики в Польше передали информацию, что принцесса везет указания для своих доверенных лиц здесь, в Великом княжестве. Это почти доказывает, что Польша причастна к поддержке заговорщиков и высадке Градова.

— Не удивил, я это и так знал, даже почувствовал на собственной шкуре.

Я вспомнил встречу бой с двумя наемниками в середине лета и невольно почесал руку, которая к этому времени уже полностью зажила и восстановилась.

— В общем, нам нужно получить информацию с этих бумаг, при этом так, чтобы оригиналы остались нетронутыми. Тебе поможет эта вещь. Снимаешь верхнюю пленку, прикладываешь к листу бумаги и разглаживаешь рукой так, чтобы копировальная бумага полностью прилегала к оригиналу. Затем убираешь и прячешь. Оттиски от письма и следы от чернил останутся на ней. Бумага засохнет буквально за пару секунд, так что не мешкай.

— Вот бы еще эта бумага помогла мне подойти к принцессе и попросить подержать у себя секретные документы пару минут. У нас в договоре такого не было!

— А теперь есть! — с улицы послышалось объявление о том, что на первый путь принимается поезд из Варшавы. — Ладно, мне пора, да и тебе тоже.

— Я так и не понял, а что здесь делаете вы?

— По официальной версии обеспечиваю безопасность Цветкова, а по факту — я и есть тот самый надежный человек из Очага, с которым ты должен будешь встретить и которому нужно отдать копии секретных бумаг.

— Вот могли бы и за принцессой присмотреть, — огрызнулся я и направился на выход. — Да, кстати, разберитесь там со своим тайным отделом. Буквально после аудиенции у Великого князя двое ребят оттуда меня чуть не прикончили. Прикрывались неким Гаврюшиным.

— Не может такого быть, — Серпухов задумался. — Вернусь в Москву и сам лично проверю. Но скорее всего, ребята оттуда непричастны к нападению на тебя. Кстати, Гаврюшин — это тот, кто сопровождал тебя в Москву.

Еще лучше. Теперь нужно разобраться кем были эти люди, выдающие себя за сотрудников тайного отдела. Почему-то мне кажется, что они от меня не отстанут.

Оказавшись на улице, я занял удобное место возле колонны и принялся ждать. Уже через минуту появился поезд, и встречающие заметно оживились. Удивительно, но помимо вагона с принцессой и ее сопровождением, поезд вез еще семь пассажирских вагонов. И сейчас вся эта вываливалась из поезда, где смешивалась с встречающими. Странно, уж кто-кто, а принцесса могла себе и отдельный поезд организовать. Что ни говори, не живут они тут на широкую ногу.

Заметив принцессу, Цветков тут же бросился к ней и протянул руку, чтобы помочь спуститься, но охрана вежливо отодвинула его в сторону. Тем не менее, он постарался показать, что совершенно не смущен этим фактом. Трясущейся от волнения рукой достал из внешнего кармана платок, протер лысину и изобразил на лице улыбку. Даже у меня, стоящего в тридцати метрах, не возникло сомнений в неправдоподобности этой улыбки.

— Госпожа Ягеллон, я польщен тем, что именно мне выпала честь встречать вас… — Цветков изобразил поклон, но девушка потеряла к нему всякий интерес.

— Не могу сказать, что рада, — отозвалась девушка, посматривая по сторонам. — Насколько я помню, мне должны были предоставить кортеж для передвижения по стране.

— Конечно! Три «Тура» ждут вас у вокзала. Позвольте…

— Благодарю, — бросила Ядвига и кивнула охранникам, чтобы они следовали за ней. Двое взяли багаж, а остальные шестеро образовали вокруг девушки кольцо и двигались к выходу, разгоняя всех, кто попадался им на пути.

Интересно как на это посмотрит Ростовский князь, ведь на его вокзале граждан буквально расшвыривают в стороны приезжие важные особы. По-хорошему, Васильеву нужно вмешаться, но сделать это мягко.

А ведь можно было обойтись без проблем, если организовать вменяемую охрану, а не отдавать ситуацию на откуп этому Цветкову. Как я понял, Серпухов здесь был для охраны этой важной шишки и сам ничего не решал. Надеюсь, хотя бы с обеспечением охраны люди Цветкова справятся. Я осмотрелся в надежде, что рядом нет никаких неприятностей.

Странного человека я заметил, когда он был уже в десяти шагах от охранника принцессы. Одиночка привлекал внимание странным поведением. Он медленно шел прямиком к принцессе, практически не шевеля руками. Уверен, они были напряжены или в рукавах скрывалось что-то, что не давало им согнуться. Нет, ну этого клоуна охрана Ягеллонов точно заметит…

Еще несколько секунд я стоял в стороне и наблюдал как парень подошел почти вплотную к охраннику. Аесли ох швырнет стилет или бомбу прямо под ноги принцессе? Нет, ну что за болваны! Похоже, в Польше охрана ничем не лучше нашей. В это время телохранители вертели головами по сторонам, совершенно не замечая одинокую спокойную фигуру, которая замерла, словно хищник, в ожидании удобной возможности, чтобы наброситься на свою жертву.

— Госпожа Ягеллон, позвольте ваш автограф! — я подошел ближе и нарочно стал прямо за спиной этого парня, чтобы на меня обратили внимание.

Практически все обернулись на меня, но только не этот парень. Он как стоял истуканом, так и продолжал стоять, не шевелясь. Охрана обратила внимание на меня, но… совершенно проигнорировала парня прямо под носом.

— О, если не ошибаюсь, господин Гущин? — надо же, а она смогла меня удивить. Девушка определенно меня знала. Не удивлюсь, если изучала по докладам разведки как того, с кем нужно быть осторожнее.

— Он самый, приятно, что вы обо мне наслышаны. Позвольте!

Я положил руку на плечо странному парню и попытался отодвинуть его в сторону, но тут произошло то, чего никто не ожидал. Слева от нас произошел взрыв, и несколько людей упали на землю, пораженные осколками. Я невольно перевел взгляд в сторону взрыва, но краем глаза успел заметить, как истукан пришел в движение.

Он резко крутанулся, распрямил ладонь правой руки, позволяя клинку спокойно лечь на ладонь, и попытался меня ударить. При этом все произошло настолько быстро, что я почти не успел отреагировать. Все, что мне оставалось сделать, немного повернуть корпус, чтобы он не попал в артерии.

Клинок скользнул по каменной броне, которую я призвал под куртку и немного разрезал кожу. Инстинктивно я оттолкнул убийцу от себя и шагнул назад. Рядом со мной рухнул один из охранников принцессы. А он-то как умудрился помереть? Я ведь сам видел, что убийца занимался только мной.

Буквально секунды мне хватило, чтобы понять хитрый замысел. У тех, кто это затеял, был запасной план. Раз уж я помешал убийце незаметно подойти к принцессе, они отвлекли внимание, а когда произошел взрыв, раздались еще несколько взрывов, вот только их мы не услышали.

Первые три охранника замертво упали на землю, а остальных успел прикрыть твердыня, стоявший перед принцессой. Одной пули в голову ему оказалось недостаточно, чтобы отправиться на тот свет.

Тут же появились ребята Серпухова. Они создали живое оцепление, закрывая перрон куполом твердынь. Цветков в это время стоял на четвереньках и что-то кричал. Я не стал разбираться что с ним и повернулся к принцессе. Она была вся измазана кровью, но это была не ее кровь. У нее на руках лежал парень, который был прорицателем.

— Холера! — выругался твердыня, присаживаясь рядом. — Они отравили прорицателя, поэтому он не заметил угрозу. Стефан еще жив, нужно забрать его с собой, об остальных позаботятся.

Вот как, довольно странный способ. Я даже не знал, что так можно, но дротик, появившийся в руках охранника Ядвиги, дал мне понять, что ошибки быть не может.

— Госпожа, нам нужно уйти в безопасное место.

— Гущин, идешь со мной! — скомандовала Ядвига. Не понял, с каких это пор приезжие принцессы стали мне указывать что делать? Похоже, она поняла мою реакцию, поэтому добавила: — Пожалуйста.

Вот это уже другое дело. Я кивнул и взвалил на спину прорицателя, который пришел в себя. По-хорошему, ему нужна срочная помощь, но не оставаться же здесь торчать, чтобы дать убийцам еще один шанс.

— Вот так посмотрел на настоящую принцессу, — проворчал я, отдуваясь от тяжести. Охранник был в доспехе и тащить его на себе даже с помощью дара было непросто. Эти клоуны поснимали шлемы, чтобы им было лучше видно все вокруг, вот и поглазели.

— Тебе бы жаловаться, — отозвалась девушка. — Я вообще только приехала, и тут такая встреча!

— Да, неприятно вышло. Но вообще мы — народ гостеприимный.

Каким-то чудом мы все же добрались до машин. По одному охраннику устроилось в машинах сопровождения. Они забрали к себе раненого прорицателя, а твердыня и еще один охранник сели в машину, в которой предстояло ехать Ядвиге.

Сзади творился полный хаос — стреляли, использовали дар, рубились врукопашную. Несмотря на усилия дружинников, быстро справиться с нападавшими оказалось невозможно. Как я понял, их было не меньше десятка. Они раскрылись в надежде добраться до принцессы, а после неудачи пытались отступить.

Хотя, некоторые все еще питали надежды завершить миссию с успехом. Когда я загрузил раненого в машину и повернулся в сторону вокзала, увидел огромную лавину огня, которая стремительно неслась в нашу сторону.

Оставались буквально секунды перед тем, как пламя накроет здесь все и выжжет дотла, и нужно было решать что делать дальше как можно быстрее.

— Трогай! — крикнул твердыня, но принцесса задержала охранника.

Ядвига все еще не решалась впустить меня в свою машину. Время тянулось, но она продолжала держать дверцу автомобиля открытой. Огромное огненное облако приближалось со стороны вокзала. Похоже, кто-то из убийц решил использовать слияние. И если охране было достаточно призвать защитный купол и закрыть дверь машины, чтобы спасти принцессу, то у меня было только два выхода — либо попасть внутрь, либо перемахнуть через машину, призвать водяной купол и надеяться, что моих сил будет достаточно, чтобы сопротивляться отдельным языкам пламени, которые наверняка окутают весь эскорт.

Конечно, ситуация «Принцесс много, а я у мамы один» была более вероятной, но я решил играть до последнего. Повернулся к Ядвиге и посмотрел ей в глаза. В отражении ее глаз было видно, как огромный огненный шар направляется в нашу сторону и закрывает все небо. Дверца машины начала закрываться, но девушка остановила охранника.

— Подождите! Впустите Гущина в машину!

— Но…

— Никаких возражений, или ты собираешься спорить с принцессой?

Охранник послушно придержал дверь и не стал препятствовать, когда я плюхнулся на заднее сидение рядом с Ядвигой и захлопнул дверь.

Буквально через секунду машину окутало жаркое пламя, но защита выдержала.

— Трогай, курва! — выругалась девушка, и в ту же секунду машина рванула с места. Остальные две машины из эскорта еще стояли на месте. Тут же в нашу сторону рванул огромный валун, но одна из машин сопровождения подставилась под него и приняла удар на себя. Ее смело, словно пушинку и забросило в кювет.

Вторая машина сопровождения уже висела у нас на хвосте. Представляю что сейчас думают парни из охраны принцессы.

— Безобразие! — Ядвига немного успокоилась, и теперь страж уступил место гневу. — Куда вообще смотрит служба безопасности в этой стране? В Польше никогда бы такого не допустили.

— Да ладно, а убийство Австро-Венгерского кронпринца?

— Это не Польша прохлопала ушами! — парировала девушка.

— Хорошо, а кто позволил захватить свой телеграф и объявить войну Пруссии? Упустили этот момент, так ведь?

— Будешь умничать — высажу с машины, — процедила сквозь зубы Ядвига.

Я хмыкнул, но решил не развивать тему. Похоже, для польской принцессы ошибки ее страны были такими же болезненными, как и для меня промахи Великого княжества. К слову, сейчас был один из них. Неужели Серпухов не смог обеспечить безопасность? Он ведь понимал, что это не торговцы арбузами приезжают, и не рядовой чиновник? Это один из важнейших людей соседней страны, с которыми у нас и так натянутые отношения.

— Кстати, мы в расчете, — отозвалась девушка.

— Ты о чем?

— Ну, как это? Ты мне спас жизнь на перроне, а я тебе — сейчас, когда позволила скрыться в машине. Подумать только, сегодня меня дважды едва не прикончили! Я начинаю опасаться эту страну, — принцесса наклонилась к водителю и скомандовала. — В гостиницу, пожалуйста!

* * *

Ядвига ехала в автомобиле и наконец смогла расслабиться. Да, она совсем не так представляла свое прибытие в Ростовское княжество. Ей виделось, что перед ней будут выстилаться и всячески стараться услужить, но с самого начала путешествия опасность следовала за ней по пятам.

Ее едва не отравили в поезде, а теперь, когда она ступила на ростовскую землю, пытались убить. Она могла бы поверить, что кто-то пытается подставить Великое княжество и стравить два государства, у которых и так не самые простые отношения, если бы это не началось еще на территории Польши.

Все произошло так неожиданно, что Ядвига не успевала реагировать на происходящие события. Этот Гущин появился непонятно откуда. Вполне возможно, что он был заодно с убийцами, но у него было несколько удобных моментов, когда он мог воспользоваться положением и убить ее, но не воспользовался, а только пытался помочь. Может, он как раз и работает на службу безопасности? В таком случае, это многое объясняет. Многое, но не все.

Да, она была наслышана об этом человеке. Ее предупреждали, что он силен и опасен не по годам: участвовал в дворцовом перевороте в Москве, не прошел в финал Великого турнира только по стечению обстоятельств, а в недавнем вооруженном конфликте уничтожил Илью Градова, на которого европейские страны имели большие надежды.

Но он был молод, а у девушки было кое-какое оружие, позволявшее развязывать языки и не таким силачам, и Ядвига решила им воспользоваться.

— Ядвига! — девушка повернулась к Михаилу и протянула ему руку. — Теперь, когда моей жизни ничего не угрожает, мы можем познакомиться.

— Михаил, — отозвался парень и смущенно улыбнулся. Да, девушка знала эту смущенную улыбку и взгляд, который обычно отводят в сторону. Жертва почти попала в ловушку, нужно только ей немного помочь.

— Знаете, а я ведь совершенно не знаю Ростовское княжество. Вы не согласитесь мне помочь и показать здесь все? Уверена, из вас получится отличный гид.

Глава 3

Закулисные игры

Через полчаса мы остановились возле самой дорогой гостиницы Ростова. Это место могло похвастаться безопасностью не хуже городской управы. Машины пришлось оставить на стоянке, а раненых передать целителям.

Пока мы ехали, удалось поддержать в них жизнь с помощью дара, вот только судьба тех двух ребят, оказавшихся в кювете, была неизвестна. Не думаю, что им удалось выжить, слишком уж сильно их швырнуло в сторону. Хотя, если там были твердыни, шанс все-таки есть. Кто-то ведьна вокзале должен им помочь.

— Миша, останешься на обед? — поинтересовалась девушка.

Я не стал отказываться, потому как мне нужно как можно больше времени следить за ней, Да и не мешало бы перекусить. Одно только, что беспокоило меня — какой дар у Ядвиги? Если у нее был прорицатель, можно предположить, что она не может видеть варианты будущего, но исключать такой талант нельзя. Не думаю, что такая информация была в открытом доступе, но вот Серпухов мог бы мне рассказать больше об этой девушке.

Хотя нет, меня беспокоило еще кое-что. Кто вообще эти люди, напавшие на девушку? Я успел рассмотреть лицо того парня, стоявшего подобно истукану перед ней. Лицо у него было явно не из местных. Снова иностранные наемники? Тогда я могу предположить, что Пруссия пытается поссорить нас с Польшей, чего допускать совсем не хочется.

В один момент на меня навалилось еще больше обязанностей, и я понимал, что моей квалификации пока недостаточно, чтобы успешно с ними справиться.

— Останьтесь в своей комнате, — скомандовала Ядвига, когда охранники занесли вещи принцессы в ее номер.

— Госпожа, я обещал вашему отцу… — твердыня осмелился поспорить с Ядвигой, но она ничего не хотел слушать.

— Я сказала — в свою комнату!

Охранник покорно склонил голову и вышел, оставив нас наедине.

— Ну, Миша, рассказывай!

— О чем?

— Зачем это тебе понадобился мой автограф?

— На память хочу. Знаешь, нечасто в нашу глубинку жалуют принцессы. Кстати, где ты научилась так разговаривать на русском?

— О, я в совершенстве владею русским, немецким и французским, — рука девушки скользнула по моему плечу, она наклонилась и прошептала мне на ухо: — Сейчас я схожу в душ, а потом продемонстрирую тебе мое умение французского.

Девушка направилась в сторону ванной и обернулась, одарив меня игривым взглядом. Похоже, Ядвига решила отложить дела государственной важности на потом и наладить тесный дипломатический контакт.

Дверь захлопнулась за ней, а я устроился на диване и напряг слух. Я отлично слышал, что Ядвига стояла неподвижно возле двери. Ее расплывчатый силуэт было хорошо видно из моего укрытия сквозь узорчатое стекло комнаты. Постояв немного, девушка отошла от двери, включила воду, но все же прильнула к двери. Все это время я продолжал сидеть неподвижно, насвистывая себе под нос незатейливую мелодию.

Похоже, Ядвига окончательно убедилась, что я не собираюсь делать ничего плохого и отправилась в душ. Я слышал как в душе шумела вода и девушка напевала какую-то песню на польском. Осторожно поднялся и заглянул в ее чемодан. Честно говоря, было неприятно рыться в чужих вещах словно воришка. Бумаг ни в одном, ни в другом чемодане не оказалось. Выходит, бумаг совсем нет, или они находятся не у нее. Не могла же она забрать их с собой в ванную?

Вернувшись на место, я откинулся на мягкую спинку дивана и закрыл глаза. Недосып сказывался, но расслабиться и уснуть не получалось. Минут десять я боролся со сном и открыл глаза только после того, как дверь в ванную отворилась.

Ядвига вышла ко мне, завернутая в полотенце. Она медленно подошла ко мне и взмахнула рукой, позволяя полотенцу соскользнуть вниз, обнажая ее стройное тело. Да, вид у нее был просто потрясающий. Девушка уперлась коленом на диван, положила руку мне на плечо и приблизилась ко мне вплотную.

Внутри бушевал пожар. Шутка что ли — такая девушка, еще и обнаженная проводит рукой по груди и скользит ниже, часто дышит на ухо и ждет ласки. Я вдыхаю запах ее волос и понимаю, что это совсем не тот запах, как у Маши. Фролова…

Даже после ссоры она не выходит у меня из головы. Перед глазами появился образ Фроловой. Воспоминания закружились перед глазами. Вот мы на охоте, куда нас позвал Карнаухов, потом ее взволнованное лицо на разрушенном заводе Гущиных, куда меня заманили Градовы, вот мы в академии после школьного турнира, где она пришла поддержать меня… Все это время проявлялись ее чувства, но она старалась прятать их, будто боялась, что я замечу и сделаю ей больно. Да, определенно нужно с ней поговорить и объясниться.

— Что-то не так? — голос Ядвиги словно выдернул меня из-под толщи воды.

— Давай в другой раз, — я виновато улыбнулся и посадил девушку рядом.

— Что значит «в другой раз»? Гущин, ты обалдел? Я вообще-то принцесса, если что! Ты хочешь сказать, что ты откажешься переспать со мной?

Кто бы знал, как же мне нравится обламывать таких самоуверенных тигриц. Одно только выражение на их лице доставляет больше удовольствия, чем близость. Хотя, и этого тоже не хватает. Я уже почти год ни с кем не был, но сознание настойчиво подсказывало, что это явно не тот случай, когда можно выпустить на волю свои чувства.

— Трахни меня, Миша! — возбужденный и одновременно разгневанный голос Ядвиги звучит почти как приказ. Я даже не понял когда мои руки оказались на ее груди. Она чаще задышала от удовольствия и от использования дара. Яркие всполохи окружили ее силуэт, придавая еще большей соблазнительности…

Стоп! А что у нее за атрибут, если я не вижу визуальное проявление дара? Польские яблочки за полцены, да она же духовник! Я тут же убрал руки в сторону и подскочил на ноги, едва не сбросив девушку на пол.

— Что случилось? Сядь!

Ноги подкашиваются, но в этот раз я смог выдержать ментальную атаку. Похоже, мы были приблизительно на равных ступенях развития дара, поэтому я смог удержаться. Окажись я чуть слабее…

Тряхнул головой, отгоняя он себя образ того, что бы могло произойти, будь я чуть ниже ступенью дара. Так недолго и сломаться.

— Отдохни, я позже зайду! — попятился спиной к двери, нащупал ручку и вышел в коридор.

Двое охранников, уже занявшие позиции по обе стороны от двери, перевели на меня взгляд, но не стали мне мешать. Ядвига что-то кричала на польском, но я понял, что ничего хорошего. Да, с таким даром девушка может получить все, что захочет. А если окончательно сломит волю, выудит всю информацию, которая ей интересна.

Спустился вниз и заглянул в бар, где сегодня было немноголюдно. Там сидел твердыня из делегации Ядвиги. Насколько я понял, начальник охраны. Его одиночество разделяла наполовину пустая бутылка.

— А, пан Гущин, — протянул он, заметив меня. — Садись, выпьем за Ежи и Збышека, которые погибли на вокзале и почтим память Стефана и Марека, которым не повезло попасть под действие заклинания.

Стефан… Если не ошибаюсь, так звали прорицателя. Если у них в Польше не каждого второго зовут Стефанами, то Ядвига осталась без прорицателя, а это значительно повышает мои шансы на успех, как и шансы убийц.

— Ума не приложу, как они смогли убить прорицателя? Он ведь должен такие вещи знать наперед.

— Яд, — бросил твердыня. — Холера, они вкололи ему яд за несколько часов до того, как он умер. Ты понимаешь, пан Гущин? Они в точности знали когда мы приедем в Ростов. На такое длительное время увидеть под силу далеко не каждому прорицателю.

— А если бы поезд опоздал? Глупо как-то. И да, можно просто Михаил.

— Збигнев, — представился твердыня. — Выпьешь?

— Без обид, но откажусь. От алкоголя одни проблемы.

— Просто ты не умеешь пить, — твердыня хмыкнул и опрокинул в себя очередную рюмку. — Ты ведь даже не знаешь от чего отказываешься! Это не какое-то низкосортное пойло, это Зубровка — лучшая выпивка во всей Польше по моему авторитетному мнению. А уж я-то, поверь Збигневу на слово, опустошил не одну сотню таких вот бутылок.

Твердыня взял в руки бутылку и покрутил в руке. Она выскользнула у него из руки, скатилась по столу и упала бы на пол, но я вовремя ее подхватил и вернул Збигневу.

— Слушай, тебе бы закругляться. Принцессе может грозить опасность, а ты здесь пьешь.

— У нее есть два охранника. Видел? Стоят возле двери как истуканы, а вот завтра уже наша очередь с Яном нести дежурство. Холера, да какой из меня командир, если я не почту память ребят?

Збигнева клонило ко сну, и я понимал, что это может быть ловушка. Твердыня может быть не так прост и будет проверять меня, иначе он бы не дослужился до таких лет и не получил это звание.

— А ты почто не с Ядвигой? Видел как она на нас бросилась, чтобы мы не вмешивались?

— Не выдержал королевского напора, — ответил я и позволил себе улыбнуться.

Збигнев понимающе кивнул и помахал пальцем.

— Ты мне смотри, осторожнее с Ядвигой. Честно говоря, поначалу я вообще принял тебя за одного из убийц, но кое-что говорит об обратном.

— И что же?

— Например, то, что она до сих пор жива. Ведь так?

— Судя по тем отборным матам, которые неслись в мою сторону, она была живее всех живых.

Мой ответ вызвал у твердыни смех, и он похлопал себя по животу.

— Ты о ней ничего такого не подумай, она стала такой после смерти матери. Катарина воспитывала ее послушной девчушкой, а после смерти матери она как с цепи сорвалась. Стани́слав решил выдать дочку замуж, пока та не сорвалась и не натворила беды.

— Похоже, от этого стало только хуже.

Ага, конечно же, она бедная и несчастная девочка, которая чуть не подчинила меня своим даром. Конечно, в словах твердыни есть зерно истины, но оно очень поверхностное.

— Да, ты не видел какой был скандал, когда она отшила венгерского и чешского принцев! А ведь какой бы союз мог получиться! Заручись поддержкой хоть одной из стран, мы бы стояли крепко на своей земле.

Зубровка явно развязала Збигневу язык, и он не замечал, что местами болтает лишнего. Пока я переваривал сказанное, твердыня уснул и рухнул лицом в стол. Некоторые посетители поворачивались в нашу сторону и недовольно морщились. Еще бы, здесь была самая дорогая гостиница в Ростове, и останавливались в ней только те, кто хотел пошиковать и получать лучшие услуги. Среди постояльцев было много иностранных гостей, поэтому их реакция была предсказуемой.

— Извините, мы уже уходим, — я виновато улыбнулся, пожал плечами и поднял твердыню. От помощи работников гостиницы я отказался. С трудом дотащив Збигнева до коридора, активировал дар и забросил его на плечо — так тащить его стало куда проще.

Когда я поднялся наверх, охранники возле номера Ядвиги заметно напряглись. Еще бы, возвращаюсь я и тащу на себе их начальника. Один даже призвал дар, но я спокойно прошел к номеру Збигнева, снял у него с шеи ключи и открыл номер.

— Сами разберемся! — рявкнул я, когда один из охранников попытался мне помочь. — Ты лучше за принцессой следи!

Дотащить твердыню до кровати оказалось несложно, главное, что дара хватило. Збигнев храпел, а я осмотрелся. В комнате Яна не было. Скорее всего, он вышел прогуляться, что несомненно играло мне на руку. Я заглянул в чемодан твердыни и увидел папку с бумагами. Вот оно!

С защитной пленкой пришлось повозиться. Она никак не хотела открепляться от поверхности листов. То и дело приходилось поглядывать на Збигнева, но тот беспечно храпел на кровати. Честно говоря, в любой момент я ожидал подвоха. Казалось, будто твердыня сейчас подскочит и уличит меня в шпионаже.

Глубоко вдохнул, и сконцентрировался на своем деле. Пара минут, и все листы оказались скопированы с помощью бумаги. Дождался, когда поверхность бумаги затвердеет и спрятал ее за пазуху, а бумаги убрал на место. Пусть думают, что их планы никому не известны. Пока копировал, успел выцепить пару строчек. В бумагах фигурировали фамилии и приводились указания для действия. Устроиться бы где-то в спокойном месте и изучить все, но такой возможности вряд ли предвидится. Я вернул чемодан на место и вышел из комнаты.

— У себя?

Охранники кивнули и расступились, позволяя мне войти.

— А, холера! Гущин, зачем приперся? — обиженно спросила у меня Ядвига.

— А зачем ты на мне использовала свой дар?

— Скажем, хотела проверить подействует на тебя или нет. Допустим, ты превзошел мои ожидания. Ты пришел сюда, чтобы развеять хорошее мнение о себе?

— Не совсем. Есть подозрение, что твои охранники не справятся, решил за тобой присмотреть.

— Я не маленькая, чтобы за мной присматривать. Или тебя приставили ваши чинуши, чтобы охранять меня?

— Из силача весьма посредственный охранник. Будь я твердыней или духовником — еще куда ни шло, так что выдохни.

Ядвига кивнула, соглашаясь, что на роль телохранителя я подхожу не очень.

— И как же ты собрался за мной присматривать? Представим, что ты меня заинтриговал.

— Для начала — сменить обстановку. Ты поступила предсказуемо, выбрав самую дорогую гостиницу. Да и все летописцы княжества уже дерутся, чтобы первыми взять у тебя интервью или попасться тебе на глаза. Уверен, убийцы с вокзала тоже уже здесь и ждут удобного случая, чтобы взять реванш.

— И ты предлагаешь выйти к ним с распростертыми объятиями и дать им шанс?

— Я предлагаю ускользнуть прямо из-под их носа и оставить ни с чем.

Что-то мне подсказывает, что те ребята с вокзала никуда не делись, и в любой удобный момент снова дадут о себе знать. Уверен ребята Серпухова здорово их пощипали и в ближайшие несколько дней часть из них будет зализывать раны, но что касается остальных, стоит ждать подлянки в любой момент. У меня сложилось стойкое впечатление, что они хотят убить Ядвигу и развязать на этой почве войну. Вот только я не могу поверить в одно: неужели Станислав Ягеллон готов убить собственную дочь ради удобного повода? Мне кажется, оно того не стоит и можно найти другие поводы, если уж есть такая необходимость.

Хотя, есть одна идея. Что если это никакая не принцесса, а двойник? Тогда понятно почему она позволяет себе так развязно себя вести и почему ее пытаются убить. А что, для Станислава одним двойником меньше или больше — значения не имеет. Этот человек вряд ли ставит человеческую жизнь превыше интересов государства, а вот что делать в этой ситуации мне — хороший вопрос. Я ведь идеально вписался на роль козла отпущения.

Подумать только — польская принцесса приезжает в Ростовское княжество, которое совсем недавно еще было охвачено войной, знакомится с приятным молодым человеком, который ее убивает по причине того, что у него, например, после войны не все в порядке с психикой, или еще по какой-нибудь причине. И все! Здравствуй, король Станислав и начинай войну! Конечно, чтобы задобрить Ягеллона и попытаться замять конфликт, меня передадут в руки польского короля, который устроит мне веселую жизнь. Вот только это не работает так, ребята. В вашу игру можете играть не только вы.

Я подошел к принцессе, которая сидела у окна и любовалась вечерним городом, и потянул ее за руку.

— Миша, куда ты меня ведешь?

— Узнаешь. И да, кофточку прихвати с собой. Вечером на улице холодно, можешь замерзнуть.

— И все же!

— Давай представим, что я тебя похищаю.

Ядвига испуганно замерла и посмотрела мне в глаза:

— Ты что, с этими заодно? Ну, с теми, кто хотел меня убить…

— Нет. Но я уверен, что эти ребята вернутся еще раз. Однажды твоя охрана уже показала себя как последние идиоты, и хорошо, что рядом был я. Теперь я хочу убраться вместе с тобой подальше, чтобы не рисковать.

Вообще, этот план был не без слабых сторон. К примеру, та же Ядвига могла заявить, что я ее похитил, или наши убийцы все обставят так, будто бы в смерти принцессы виноват я сам. Но покорно ждать, пока меня прикончат в собственной норе, я не собирался. Уверен, за гостиницей следят, поэтому выбраться незамеченными будет очень сложно.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Ядвига, когда я собрал все нужные вещи и устроился на диване.

— Воплощаю свой план. Если не ошибаюсь, через несколько минут принесут обед?

Когда работник гостиницы принес обед, я оглушил его и забрал себе одежду персонала. Забрал с подноса парочку блюд, предназначенных для Ядвиги, и запихнул в рот булочку с малиной.

переоделся, взял тележку и направился с ней обратно на кухню.

— Что так долго, у нас еще куча заказов! — крикнул мне повар, стоило мне появиться на кухне. Он был так занят стряпней, что даже не посмотрел в мою сторону.

— Принцесса сделала новый заказ, так что придется потрудиться, — ответил я и вышел с кухни.

Комната персонала находилась напротив. Прежде чем войти туда, я убедился, что рядом никого нет, и только после этого уверенно нажал ручку двери. Сейчас меня интересовала раздевалка для девушек. Нет, я не собирался подсматривать за ними, мне нужна была их рабочая одежда.

Насколько я знаю устройство гостиниц, рабочая одежда сотрудников находится на работе, даже если они выходные. После смены ее сдают в стирку, но уже к выходу на работу сменный комплект готов. Это необходимо, чтобы человек приступил к работе без задержек — мало ли какая ситуация возникнет, а свободных рук на кухне не бывает.

Шкафчики девушек находились в соседней комнате и проникнуть туда было немного сложнее. Рядом по коридору то и дело бродили работники, поэтому я просто прихватил с собой еще один комплект одежды. Все это спрятал в столик для разноса еды и вернулся к принцессе.

— Мужская одежда? Ты серьезно считаешь, что я это надену?

— Так даже лучше. Нужно еще догадаться, что принцесса будет одета под официанта-мужчину. Давай переодевайся и не капризничай!

— Это я капризничаю? Ты делаешь из меня посмешище, Гущин!

— Поверь, это не самое худшее, что могут сделать убийцы.

— Ты просто не понимаешь, что у королевских особ приоритеты другие, — огрызнулась девушка, но тут же начала переодеваться. При этом она делала это без всякого стеснения прямо при мне.

Ага, ну пусть расскажет о других приоритетах. Все-таки жить хочется и понимает, что я прав. Хотя, предложи мне кто сбежать с человеком, которого знаешь всего день, я бы тоже засомневался.

— Куда мы идем? — Ядвига подошла ко мне и поправила висящую на ней мешком рубаху. Да, этот момент я немного не продумал, но возьми я одежду у кого-то поменьше, рукава оказались бы слишком короткими.

— Сначала на кухню. Нам нужен выход для персонала, думаю, за ним будут следить не так пристально. И не горбись в конце концов! Ты ведь обслуживающий персонал и должна ходить как по струнке.

— К твоему сведению, принцессы с детства учатся держать осанку!

— А что это за горб? А, погоди!

Я бесцеремонно остановил девушку и заправил ей рубаху за пояс. Она попыталась возмутиться, но я приставил палец к губам, показывая, что нужно молчать. В это время в коридоре появился официант с подносом в руках и мог нас раскрыть.

— Эй, вам что, заняться больше нечем? Идите на кухню, там шеф уже вне себя от ярости! К вечеру собираются посетители, а еще ничего не готово.

— Да-да, сейчас! — бросил я и потащил Ядвигу за собой.

Мы бежали по коридорам, не обращая внимание на удивленные взгляды работников. Да, так мы привлекали еще больше внимания, но по крайней мере никому не удавалось рассмотреть нас как следует. Благополучно миновали кухню, и выскочили на склад.

— Сюда! — я указал на дверь, которая вела на улицу.

Мы взяли мешки с отходами и потащили их на выход. В один из пустых мешков я переложил наши вещи. Ядвига хмурилась с каждой минутой все больше и больше.

— Подумать только! Я хожу в одежде рабочих, еще и мужской, тащу на спине вонючие объедки и все это притом, что я приехала в эту страну в качестве почетной гостьи.

— Позволь напомнить, что ты сама отказалась от охраны и приказала, чтобы рядом с тобой не было ни одного дружинника Великого княжества.

Я точно слышал эту фразу на вокзале, поэтому не упустил возможность припомнить ее. Да, дать бы волю Серпухову с его ребятами, сейчас было бы совсем иначе.

— А-а, холера! Ладно, куда ты меня тащишь?

— Не тащу, ты сама идешь, — парировал выпад и тут же добил. — Ты ведь сама хотела, чтобы я был твоим гидом? Ну так вот, экскурсия начинается! Только для начала нужно переодеться.

* * *

Хоть принцесса и покинула свой номер, охране строго приказали не отходить от двери ни на шаг и никого не впускать внутрь кроме самой принцессы. Ядвига справедливо решила, что в ее отсутствие убийцы могут протащить в комнату что угодно и с таким же успехом переодеться в форму работников гостиницы, как это сделал Гущин.

Прошло около часа с тех пор, как принцесса покинула номер, но никто так и не появился. Лишь когда потянуло удушливым смрадом, охранники заволновались. Один из них отправился проверить источник запаха и исчез.

В какой-то момент Януш понял, что остался один. Его напарник все не возвращался, а от удушливого газа было трудно дышать. Ян где-то бродил, а Збигнев храпел в своем номере. Он слышал этот храп, но ему это нисколько не помогало.

Нет, это не пожар и не авария. Кто-то намеренно направил газ в этот коридор. Возможно, убийцы решили взять реванш после неудачи на вокзале, но к кому ему обратиться за помощью? В конечном счете, принцессы все равно нет в номере, поэтому Януш не придумал ничего лучше, чем рвануть по коридору прочь. Нужно добраться до поста охраны и будь что будет, но вызвать дружинников. Пусть ему влетит за малодушие, но самому ему точно не справиться.

Охранник добежал до поворота и согнулся пополам от мощнейшей ментальной атаки. Упав на пол, он скорчился от боли, и лишь через пару секунд смог открыть глаза. Перед ним стояли трое одаренных. Он чувствовал их дар и ни секунду не сомневался в том, что они его активно применили против его напарника, а теперь применяют и против него самого.

— принцесса у себя? — произнес кто-то на русском, но Януш понял каждое слово. Для участия в этой поездке выбирали только тех одаренных, кто свободно владел русским, но сейчас это не помогло Янушу. Он не смог даже рот раскрыть, чтобы ответить. На мгновение тяжесть отошла и его больше не сковывала неимоверная боль.

— Принцесса и Гущин в номере? — повторил незнакомец.

— Д-да, — выдавил из себя Януш. — Пусть он не сможет помочь принцессе, хотя бы ненадолго задержит убийц. Может, у нее появится шанс спастись.

— Убейте его, — бросил незнакомец, и в следующее мгновение свет перед глазами Януша померк, а боль отступила.

Глава 4

Замести следы

— Чувствуешь запах?

Серпухов стоял посреди коридора гостиницы и принюхивался. Едва уловимые тонкие нотки щекотали слизистую носа. Это сейчас запах немного раздражал, а с полчаса назад здесь было не продохнуть. Посетителей со всего этажа пришлось эвакуировать, несмотря на то, что все крыло было выкуплено для покоя и безопасности польской принцессы.

Тела двоих охранников лежали в коридоре немного в стороне. В туалете первого этажа нашли тело еще одного. По всей видимости, он гулял в свободное время, и убийцы настигли его там. Единственным живым человеком из свиты принцессы оказался твердыня Збигнев. Он ошарашено водил головой по сторонам, не понимая что происходит.

— Холера! Это Гущин что-то подмешал мне в выпивку, не иначе! Как еще я мог так проспать! — охранник места себе не находил.

Что удивило Серпухова, так это поведение этого Збигнева. Увидев, что принцессы нет, он бросился ее искать, но первым делом заглянул в свой чемодан. Сотнику очень бы хотелось узнать что там лежит, но срывать планы не хотелось. Все должно пройти по плану, а бумаги — переданы доверенному человеку польской короны здесь, в княжестве.

— Что здесь происходит? — запыхавшийся Цветков появился в коридоре. По его лицу струился пот, а сам он жадно хватал ртом воздух.

— Нападение на принцессу в гостинице. Трое охранников убиты, один был отравлен, но сейчас с ним все в порядке.

— К лешему охранников, что с принцессой?

— Неизвестно. Ее нигде нет.

— Серпухов, сделайте что-нибудь! — взмолился Цветков.

— Нужно было слушать меня изначально, тогда бы ничего подобного не произошло, — отрезал сотник. Он повернулся к своему человеку и скомандовал:

— Докладывайте!

— В гостиницу никто не входил и не выходил кроме постояльцев, наших сотрудников и работников. Всего тридцать семь человек, — отчитался дружинник, который следил за входом. — Ребята не заметили никого подозрительного.

— Список со всеми фамилиями в течение получаса чтобы был у меня, — распорядился Серпухов. — Если принцесса не покидала гостиницу, значит она должна быть здесь, но что-то мне подсказывает, что в здании мы ее не найдем.

* * *

— Ты предлагаешь мне переодеваться прямо в кустах? — Ядвига явно опешила от такого предложения.

— А что тебя смущает? Хочу тебе напомнить, что буквально пару часов назад ты сама передо мной разделась.

— Это было для того, чтобы выбить тебя из колеи и подчинить твое сознание, — призналась принцесса.

Вот как! Настало время откровений. Видимо, девушка была настолько поражена происходящим, что не старалась контролировать себя. А еще говорят, что принцесс с детства учат выдержке и хладнокровию в любых ситуациях. Записывайтесь на курсы Миши Гущина, я умею выводить из себя даже самых стойких принцесс!

Хорошо, тогда я начну! Я скрылся за кустами с пакетом в руках и быстро переоделся в привычную одежду. А, как же хорошо! Никаких дурацких фартуков, ничего не стесняет движений, двигаться удобно и естественно. А главное, в кармане куртки лежат нужные бумаги.

— Твоя очередь! — произнес я, выбравшись из кустов.

Ядвига зло выхватила пакет из моих рук и пошла переодеваться.

— Нет ничего хуже! Даже если нас убьют, это будет уже не так ужасно.

— На твоем месте я бы радовался, что мы не перепутали пакеты, иначе пришлось бы возвращаться и рыться в мусорных баках.

Из кустов раздался мучительный стон, который подсказал мне, что девушка уже на пределе. И кто из нас духовник? Я справился с деморализацией и без всякого дара.

— Так-то лучше, — отозвалась девушка, выбравшись из-за кустов минут через пять.

В качестве вечернего наряда она выбрала легкую курточку, обтягивающие штаны и ботинки на широкой платформе. Самое то для долгой ходьбы. Признаться, яожидал увидеть ее в платье и туфлях на каблуке, поэтому у меня словно гора спала с плеч.

Конечно, аппетитная попка, обтянутая штанами, может привлечь ненужное внимание, но с этим я точно как-нибудь справлюсь. По всей видимости, она увидела в моих глазах восхищение, и улыбнулась.

Нет, я не забыл, что передо мной возможный противник. Но я прекрасно понимал, что эта история может стать отличным способом поладить.

— Куда мы идем? — поинтересовалась девушка.

— Стараюсь не думать, чтобы не давать подсказку прорицателям врага.

— Думаешь, они пытаются нас считать?

— Почти уверен в этом.

На самом деле я имел представление куда отправиться. Просто рассматривал в мыслях несколько вариантов и проецировал их в голове. Авось эти ребята увидят все варианты и бросятся проверять?

Через несколько минут мимо нас пролетело несколько машин дружинников. Я провел их взглядом и убедился, что они направляются куда-то в сторону гостиницы. Плохо, очень плохо. Не думаю, что где-то еще может происходить какая-то проблема, требующая такого количества одаренных для ее решения. Похоже, мы действительно не зря вышли подышать свежим воздухом.

Еще спустя полчаса мы добрались до моста. В свете фонарей здесь было красиво, а мы вполне походили на парочку влюбленных, которая вышла прогуляться. Достоверности добавлял тот факт, что мы держались за руки. Ядвига не пыталась воздействовать на меня с помощью дара, поэтому я позволил себе общаться с ней вполне спокойно.

— А сейчас мы находимся на мосту через реку Темерник. Именно здесь появились первые поселения еще более полувека назад, — произнес я голосом матерого экскурсовода. Ядвига засмеялась, и мне показалось, что совсем ненадолго она забыла о том, что ей пришлось сегодня пережить.

— Знаешь, я всего раз в жизни гуляла вот так, — призналась девушка. — Мне было пятнадцать и страсть как хотелось увидеть жизнь за пределами замка, где держал меня отец. Тогда я переоделась в одежду служанки и проскользнула мимо охраны. Я была в шоке, когда увидела как живут обычные люди.

— Представляю в каком шоке был отец…

— Да, он места себе не находил. Тех дружинников, что охраняли замок, отец выгнал, и тогда я поняла, что за все свои действия нужно нести ответственность. Я пробыла в городе всего часа четыре, потом меня нашли. Но увиденное запомнилось навсегда. Знаешь, наверно, мне не хватало именно этого. Все вокруг суетятся, кланяются, сопли разводят… А вот ты не такой. Ты общаешься со мной как с равной себе, хотя сам даже не князь. И это так приятно!

— И поэтому ты решила использовать на мне свой дар?

— Прости, просто я решила, что ты из дружинников. Да и мне кое-что хотелось узнать?

— О Градове? — спросил я, и девушка кивнула. Я заметил как ее глаза расширились от удивления, но уже в следующее мгновение девушка взяла себя в руки. — Ладно, идем. Нам нужно еще многое посмотреть.

— Ты всерьез решил вытащить меня на прогулку? Не боишься?

— Честно говоря, сейчас мы совершенно беззащитны. Если нас обнаружат, предположим, ты сможешь совладать с духовником, а вот шептуны или прорицатели смогут стоять за спинами других бойцов и наделать беды.

— Уверена, ты и с ними разберешься, — ответила Ядвига и нервно дернула плечом. По ее голосу мне показалось, что она сама не совсем уверена в собственных словах.

Я решил сделать небольшой крюк, чтобы запутать следы и только после этого повел девушку на вокзал. Взяли два билета до Красногоровки, но сошли немного раньше, на рабочей станции, от которой было рукой подать до Новолиманска. Правда, с непривычки Ядвига устала и пару раз пришлось останавливаться, чтобы отдохнуть.

Когда мы добрались до окраины города, я заметил знакомую машину, стоявшую на парковке. Этого извозчика я знал хорошо. Это был тот самыйстарик, который вез меня на завод Гущиных. Не думаю, что он может быть как-то связан с убийцами.

— Дедушка, на Каменную балку отвезете?

Старик быстро что-то прикинул в голове и выдал:

— Двенадцать рублев будет.

— Годится, вези, дед!

Мы устроились на заднем сидении и ехали в тишине. Старик то и дело бросал на нас взгляды и улыбался себе в усы. Наверно, вспоминал молодость.

— Вот здесь, возле магазина, пожалуйста!

Машина остановилась, мы расплатились и выбрались на улицу. В какой-то степени даже хорошо, что сейчас уже была почти ночь, и нас никто не видел, а то скоро по всей Каменной балке поползут слухи обо мне, будто я появляюсь здесь каждый раз с другой девушкой.

Я нарочно попросил остановить возле магазина, чтобы немного запутать следы. Соваться к дому Островских было глупо и самонадеянно — там наверняка могли нас ждать, а справиться с отрядом в одиночеку я вряд ли бы смог.

— И долго мы здесь будем торчать? — поинтересовалась Ядвига. — Если ты планируешь отсидеться в этих трущобах, поспешу тебя огорчить. Нас здесь вычислят в раз, и мы даже пикнуть не успеем, как прикончат. Уж лучше бы привел в казармы дружинников.

— А ты уверена, что среди них нет предателей? Беда в том, что очень многие хотят тебя убить, и я не уверен, что убийцы не нашли своих людей даже среди княжеской дружины.

— У меня вообще есть ощущение, что мне конец.

— Не вешай нос, мы еще повоюем.

Оказавшись здесь, девушка заметно упала духом. Похоже, сказывалась усталость, тревога и голод. Да, мы так и не пообедали толком а желудок своим урчанием подсказывал, что давно пора бы и позавтракать.

— Ведагор, есть дело! — произнес я, заметив знакомого пса.

— Дожились, ты уже с собаками начал разговаривать? — ополчилась на меня Ядвига. Пес исчез в кустах, но уже через пару минут оттуда появился старик в своей привычной затасканной мантии. — Оборотник, вот оно что!

— Миша, вижу, ты не один. Познакомишь со своей спутницей?

— Прости, но нет. Этой девушке лучше путешествовать инкогнито. Если следишь за новостями, понимаешь о чем я.

— Догадываюсь, — отозвался Ведагор, и на лице волхва появилась улыбка.

— Вообще, я ненадолго. Мне нужна твоя помощь.

— Вот как? Чем могу…

Я не дал старику договорить, потому что время поджимало. Я прекрасно понимал, что Каменная балка будет под наблюдением, и если я хочу, чтобы мой план сработал, нужно действовать очень быстро, иначе нас настигнут еще до того, как мы успеем что-то предпринять.

— Мне нужно воспользоваться твоей почтой. Сможешь отправить небольшое послание нужному человеку?

— Проще простого, — отозвался волхв и вытянул левую руку вверх.

Тут же невесть откуда взявшийся ворон спикировал ему на запястье и принялся с любопытством нас рассматривать.

— Кар-р! — выдала птица.

— Да-да, дружок, для тебя будет особая просьба, — я набросал небольшую записку и протянул ее волхву. Он тут же прикрепил к лапе.

Мгновение, и птица вспорхнула с руки Ведагора и взмыла в небо.

— Кар-р! — крылатый гонец описал вокруг нас круг почета и умчался куда-то на северо-восток.

— Насколько вероятно, что адресат получит письмо? — поинтересовался я у старика.

— В девяти случаях из десяти письмо будет доставлено. Учти риски, что на птицу нападут природные враги, или адресат не догадается поискать послание на лапе птицы.

— Этот догадается, — заверил я Ведагора. И все же девять из десяти — слишком рискованно для моей миссии. Даже одна десятая шанса умереть уже большой риск. — Спасибо. Прости, но нам уже пора.

— Как? Даже не задержишься на чай? Уважь старика хоть парой минут. Мы давно не виделись, к тому же, я совершенно не знаком с твоей спутницей. Хороша, прямо настоящая принцесса!

Ведагор подмигнул мне, и я понял, что до него только сейчас дошло.

— Прости, дружище, в другой раз.

— Понимаю, — покачал головой волхв. — Ну, ты заходи, если что!

Я улыбнулся и потянул девушку за руку.

— Миша, я уже устала ходить. Почему мы не остались у этого милого человека?

— Знаешь поговорку: волка ноги кормят? В нашем случае ноги помогают нам не умереть. Как только мы остановимся или замедлимся, значит нам конец.

— Может, тогда и не следовало уходить из гостиницы?

— А вот тут я готов с тобой поспорить. Пьяный в хламину Збигнев, бродящий где-то Ян и остальные двое ребят вряд ли спасут тебя от тех, кто поднял на уши весь вокзал.

— Конечно же, это сможет сделать великий Гущин, причем в одиночку? — Ядвига попыталась меня поддеть, но я ответил абсолютно спокойно:

— Не один. Как дойдем — увидим, доживем — узнаем.

Девушка замолчала, решив не одолевать меня вопросами, на которые я все равно отвечаю как мне вздумается.

Теперь мы снова возвращались в Ростов, вот только уже не на поезде, а на машине. Конечно, здорово рисковали, и нас могли встретить прямо по дороге, но другой способ для нас не годился. Несколько раз мимо пролетали машины и я мысленно надеялся, что это не убийцы. Думать, что они напали на след совершенно не хотелось.

Да, я попросил Ведагора на время затаиться, но где гарантия, что прорицвтели не успели увидеть нашу встречу?

— Куда мы теперь идем?

— К моему учителю из академии, — ответил я, не желая посвящать девушку в подробности.

— Погоди, но ведь сейчас учебный год! Все учителя находятся в академиях, или у вас не такие порядки.

— Такие, но это особый случай. Мы идем к моему бывшему учителю.

— Интересно, и как он сможет нам помочь?

— Увидишь!

Мы остановились возле двухэтажного особняка, имевшего небольшой дворик. На улице было тихо, и только шелест листвы нарушал спокойствие. Где-то замяукал кот, зашуршала листва. Я подошел к двери и постучал. Несколько секунд за дверью было тихо, и только потом послышались тяжелые шаги.

— Кто там?

— Это Михаил Гущин. Я не один.

Специально предупредил воеводу, чтобы он не удивился. Надеюсь, Палыч не станет расспрашивать меня обо всем на свете и не выдаст меня.

— Гущин? Что это тебя занесло в наши края, еще и в такое время?

— А он не очень-то и рад тебя видеть, — отозвалась у меня за плечом Ядвига.

— Спокойно, в Сорокине я уверен, — от волнения голос сел, и мои слова показались не такими убедительными. Нет, я не сомневался, что Палыч нам поможет. Но если он не получал мое послание и не подготовился, нам всем конец, и даже Сорокин не поможет.

* * *

Новость о прибытии принцессы попала в срочный тираж. Летописцы наперебой старались осветить это событие и выдать как можно больше фактов. Поэтому не удивительно, что в тот же день по всему княжеству распространились газеты, на которых была изображена принцесса, а рядом с ней — Михаил Гущин.

Летописец удачно подобрал момент, чтобы запечатлеть кадр. И пусть фото было черно-белым, по качеству оно не уступало цветным картинкам в учебниках.

Одна из таких газет попала в академию к вечеру и произвела настоящий фурор. Фролова сразу взяла ее в руки и обратила внимание на первую страницу. Он. Ее Михаил, который так ей нужен, стоит рядом с принцессой.

— Маша, ты куда? — Листьева провела взглядом подругу, которая отбросила в сторону свежий выпуск и выскочила из-за стола.

Маша взбежала по лестнице наверх в свою комнату, заперла за собой дверь и села на кровать. Захотелось накрыться одеялом с головой и спрятаться от всего мира. Почему он так поступил? Перед глазами появилась фотография из газеты, где Михаил стоит рядом с польской принцессой.

Впрочем, глупо винить его за это. Разве он был ей чем-то обязан после того, как она сама оттолкнула его от себя? Возможно именно из-за их ссоры Михаил ушел из академии и решил полностью изменить свою жизнь. Хотя… возможно ли перевернуть все вот так за один день? А что, если он оказался рядом с принессой не просто так? Может, он теперь работает на них? Ну да, утешителем дамских сердец. Явно по нему видно, что он не телохранителем заделался, да и какой с силача телохранитель? Пусть даже в сумме с чародеем.

Нет, здесь что-то другое. Маша вспомнила о дяде, которого подозревали в предательстве, но оказалось, что он был тайным агентом. По крайней мере, так сказал отец, а он в таких вещах никогда не обманывал. Выходит, что Миша тоже ни в чем не виноват?

— Что же я наделала? — прошептала Маша, и слезы покатились по ее щекам. А если он уедет с этой принцессой и навсегда исчезнет из ее жизни? Да, она всегда говорила, что Гущин приносит только проблемы. Но разве он виноват, что Градовы и Игнатьевы затеяли опасную игру? Ведь это не он организовал заговор, плел интриги и устроил переворот в Москве. Просто Гущин всегда оказывался в очаге происходящего и поступал достойно.

Дверь тихонько отворилась, и в комнату кто-то вошел.

— Ма-аш! Ты тут?

Ясно, девчонки пришли узнать как она.

— Машка! — судя по голосу, это Листьева попыталась стянуть с нее одеяло, но девушка не позволила ей это сделать.

— Не трогайте меня! Я не хочу ни с кем разговаривать.

Девчонки попереминались немного в нерешительности, но когда возле них возникла огненная птица и принялась опасно кружить над головами, решили убраться из комнаты подальше. Стоило двери закрыться, птица сложила крылья и рухнула на пол, рассыпавшись крошечными искорками. К счастью, ковры были достаточно далеко, чтобы не пострадать.

— Да пошел ты, Гущин! — произнесла Маша, вытирая слезы. — Невелика честь за таким как ты сохнуть.

Сорванное с шеи ожерелье зазвенело, едва не поранив девушку, и Маша отбросила его в сторону, а потом уткнулась лицом в подушку и зарыдала.

Через пару минут она взяла себя в руки, вытерла слезы с заплаканного лица и подошла к зеркалу.

— Хватит топтаться по граблям, нужно отважиться открыться и позволить себе быть счастливой. Я все исправлю и верну тебя, Миша!

Глава 5

Время решительных действий

Дверь открылась, и на пороге появился Палыч. Он осмотрел меня с ног до головы, окинул взглядом девушку и мотнул головой, приглашая нас войти. В гостиной было опрятно, сразу чувствовалась женская рука — шторы с оборочками, картины на стене, на журнальном столике ваза с фруктами. Вряд ли Палыч стал бы уделять внимание таким мелочам. Скорее всего, это работа Ларисы.

— Не ожидал, что ты найдешь время проведать старика, — признался Сорокин.

— Честно говоря, я и сам не особо ожидал оказаться в этих краях.

Я говорил совершенно честно, потому как еще днем у меня даже мыслей не было заглянуть в спальный район Ростова, где жил Сорокин. Так как он не был дворянином, поместье ему не полагалось. Впрочем, и в этом домике можно было жить со всеми удобствами.

Со стороны лестницы послышались шаги, и к нам спустилась Лариса Брыльская. Хотя, совсем скоро она должна стать Сорокиной.

— Гена, у нас гости?

Я даже вздрогнул, услышав такое обращение к Палычу. Позволь кто-то из учеников обратиться к проректору подобным образом, он бы загонял такого наглеца по полосе препятствий до полусмерти.

— Добрый вечер, Лариса, — я улыбнулся и немного поклонился, приветствуя хозяйку дома.

— Миша? Это так неожиданно! Но я всегда рада видеть вас в нашем доме! Вы всегда желанный гость! О, вы не одни? Не представите нам свою спутницу.

— Мое имя Хедвиг, — произнесла девушка, прежде чем я успел ответить.

Я посмотрел на девушку, но та улыбнулась и прошептала мне на ухо:

— Так всегда называла меня мать. Такая форма имени больше распространена в Пруссии, откуда она родом.

— Рада тебя видеть, милая, — Лариса улыбнулась, но по ее виду было заметно, что она удивлена услышать такое имя.

Все это время меня не покидали дурные предчувствия. Неужели Палыч не получил послание? В таком случае, все пропало, и нам нужно уходить.

— Простите, что без приглашения, с нашей стороны было невежливо являться в такое время, но я отправил приглашение птицей…

— А, вот что это была за ворона! Она так настойчиво пыталась ворваться в дом, еле удалось ее отогнать! — отозвалась Лариса.

После ее слов у меня в душе все упало.

— Знаете, мы тут мимоходом, пожалуй, мы зайдем в другой раз…

— Нет-нет, Миша, все в порядке, — успокоил меня Сорокин. — Проходите и устраивайтесь удобнее. Лариса, я забыл тебе сказать, что у нас сегодня будут гости.

— Как? Я ведь совсем ничего не приготовила! Ты издеваешься? И когда ты мне собирался об этом сказать?

— Это неожиданная встреча и застолья не будет. Просто нужно пообщаться со старыми друзьями. Будь так добра, подготовь закуски и поставь самовар.

— Позвольте, я вам помогу, — напросилась Ядвига, но Брыльская ее остановила.

— Нет-нет, дорогая, не волнуйся, я все сделаю сама. Отдыхай!

Лариса умчалась хлопотать по кухне, оставив нас наедине с Палычем. Несколько секунд он смотрел на меня, не сводя глаз, а потом произнес:

— Да, Миша, жаль, что ты ушел из академии. Второй курс очень слабый после потери шестерых студентов, Васильев не будет выступать на турнире, чтобы не рисковать, тебя нет… Одна надежда на Фролову в этом году.

— Разве вы еще работаете в академии?

Сорокин поморщился, словно я сказал ему что-то неприятное.

— Нет, но интересуюсь тем, как там обстоят дела. Знаешь, непросто отпустить то, чем занимался почти всю жизнь и к чему прикипел душой.

Он подошел к окну и осторожно выглянул на улицу, не касаясь шторы.

— Я получил твою птицу, но не стал беспокоить Ларису. Понимаю, что другого места тебе было не найти — возле городской управы, поместья Фроловых и академии тебя будут ждать, а больше и соваться некуда. Молодец, что догадался.

В этом весь Сорокин. Другой бы обрушился на меня с бранью, что я привел убийц в его дом, но он мыслил совсем иначе — его только порадовало такое продуманное решение.

— Скоро прорицатели врага узнают где вы находитесь, и они придут сюда. Конечно, если эти ребята пользуются их услугами. Чувствую, что у Цветкова завелись крысы, так что за вами пристально следят. Я уже обратился ко всем, на кого можно положиться. Скоро они будут здесь. Признаться, я рассчитывал, что встречу их немного раньше, но они должны успеть.

В этот самый момент в дверь постучали, и мы все повернулись на стук.

— Я открою! — крикнул Сорокин, чтобы не отвлекать Ларису.

Он посмотрел в глазок и только после этого распахнул дверь. На пороге стояла Андриянова с высоким темноволосым мужчиной. Интересно, она кого-то себе нашла?

— Дмитрий и Ирина Андрияновы, — представил гостей Палыч. — Спасибо, что пришли, присаживайтесь.

Точно! Я едва не хлопнул себя по лбу. Они ведь так похожи, но в темноте я не рассмотрел, а теперь, даже в тусклом свете лампы было хорошо видно как много общего у брата с сестрой.

Едва дверь закрылась, в нее снова постучали.

— Извини, что так долго. Пришлось оставить машину в квартале отсюда, чтобы не возникало подозрений, — я услышал знакомый голос Николая Фролова. Надо же, и он здесь! Оказывается, Палыч его хорошо знает и доверяет. Заметив меня, Николай приветливо помахал рукой.

Еще через пару минут подтянулись трое одаренных из свиты Васильева. Сам князь не стал рисковать своей жизнью, но это и понятно. Зато прислал небольшое подкрепление из тех, кому доверял свою жизнь.

— Князь просил передать, что ремонт вашего особняка возьмет на свой счет, — произнес один из телохранителей Васильева.

— Передайте князю мою благодарность, — тут же отозвался Палыч.

— Если останемся живы — непременно.

Вот это люди! Так спокойно говорят о том, что могут умереть буквально через несколько минут. Хотя, телохранители и должны иметь к смерти подобное отношение. К сожалению, она частенько бывает их спутницей.

Лариса появилась с подносом в руках, на котором расположились тарелки с закусками. Желудок тут же издал жалобный стон, почувствовав аромат угощения, но я призвал всю силу воли, чтобы не поддаться ему. Сейчас было не до еды.

— Сейчас самовар принесу, — обронила женщина и помчалась на кухню.

— Не спеши, дорогая! Есть подозрения, что за нашими друзьями следили. Если начнется какая неразбериха, кипяток нам только помешает. Сходи пока в подвал и захвати головку сыра да получше.

Лариса умчалась с широко раскрытыми от страха глазами. Женщина явно не привыкла к тому, что дома ей может грозить смертельная опасность. В ее прежней жизни такого не бывало. Палыч хотел произнести еще что-то, но тут в дверь снова постучали.

Не сговариваясь, все тут же рассредоточились по комнате. Сорокин подошел к двери и посмотрел в глазок и тут же открыл дверь.

— Господин Сорокин, вы поступили мудро, пригласив меня. Пусть я и не одобряю подобных методов использования силы, от чародеев моего уровня много пользы, — на пороге появился один знакомый мне волхв. Он с пренебрежительным видом обвел взглядом всех собравшихся, словно мы все вынудили его отвлечься от важных дел и прийти сюда. Велигор, кто же еще! Как будто в академии он мне не стоял поперек горла, Палыч его позвал еще и сюда. Надеюсь, он достаточно хорошо подумал, и волхву можно доверять.

В дверь снова постучали, но один из телохранителей Васильевых остановил Палыча, когда тот направился к двери. Второй тут же стал сбоку, заняв позицию у стены. Похоже, первый был прорицателем и почувствовал опасность, а второй был твердыней и приготовился накрыть хозяина дома защитным куполом, если потребуется.

— Кого это принесло посреди ночи? — произнес Палыч, выглянув в глазок.

— Тайный отдел Великого князя, — произнес еще один знакомый голос. Вот ведь говорят, что мир тесен! Никак не ожидал увидеть здесь Гаврюшова.

— Тайный отдел не может подождать до утра? — судя по всему, Сорокин не спешил открывать дверь. В его должности воеводы он мог позволить себе разговаривать даже с такими людьми подобным тоном.

— Сорокин, открывайте! Мы располагаем данными, что Ядвига Ягеллон находится у вас вместе с похитившим ее Гущиным. Если не хотите пойти по этому делу как соучастник…

— Как кто? — дверь распахнулась и Палыч собрался выйти навстречу сотрудникам тайного отдела, но не успел. Мощная волна огня окутала его и отбросила в сторону.

Воевода пролетел почти через всю комнату и приложился спиной в стул, вместе с которым покатился в стену. Похоже, защитная техника твердыни не смогла ему помочь.

Тут же вылетели оба окна гостиной, и внутрь ворвались какие-то люди. Комнату окутало пламя. Я видел людей, которые вбегали внутрь и падали, сраженные ударами Андрияновых. Незваные гости насели на твердыню Васильевых, но не успели дожать его, потому как в дело вступил Велигор. Он схватил за руку кого-то из своих помощников, и активировал слияние. Общими усилиями они призвали вихрь, который отбросил нападавших, и битва переместилась на улицу.

Лампы фонарей тут же разлетелись вдребезги, стоило бою продолжиться. Только сейчас я понял насколько у нас серьезный противник — Гаврюшов подтянул едва ли не два десятка не самых слабых одаренных.

— Сиди здесь, а лучше спустись в подвал и проследи за Ларисой. Не хочу, чтобы она пострадала, — скомандовал я, когда Ядвига попыталась вмешаться.

— Я тоже хочу сражаться!

— Не забывай, что они пришли сюда за тобой! И я готов поспорить, что никто не собирается тебя спасать из рук похитителя-Гущина! При первой же возможности тебя просто убьют.

Девушка закусила губу, но послушалась, а я повернулся к ребятам Гаврюшова. Пришло время и мне вмешаться в битву. Пока я спорил с Ядвигой, тело под одеждой уже покрылось каменным доспехом. К счастью, после долгих тренировок мне удалось не напрягаясь полностью проделывать эту процедуру всего за несколько секунд. Теперь я походил на броненосца — такого же защищенного и злого. А как иначе, если кто-то осмелился забраться в дом моих друзей?

Подскочив к тройке парней из тайного отдела, которые насели на Андрияновых, я призвал свой уникальный навык силача, полученный на пятой ступени и как следует ударил по тому, что был в центре. Его тело сломалось, и он отлетел в сторону, словно тряпичная кукла. Двое других отлетели в стороны — их отбросило ударной силой моего дара. Андрияновы на удивление быстро отреагировали и прикончили каждый своего противника.

— Это было просто, — отозвался я, глядя на результат.

— Все потому, что наш волхв вывел из строя твердыню, а остальное — дело техники.

Я повернулся к Велигору, которого теснили двое противников, и испытал уважение. Этот человек был своеобразный, но действовал результативно. Он играючи отбрасывал от себя противников и умудрялся наносить ответные удары. Когда вихрь отбросил в мою сторону одного из бойцов Гаврюшова, я призвал дар и впечатал наглеца в пол.

Тут же меня отбросило в сторону волной. Это точно был не Велигор, скорее всего, кто-то из врагов.

— Не двигаться!

Только я попытался подняться, судорога пронзила все тело и заставила мешком рухнуть на дорогу. Я открыл глаза и поморгал, приходя в себя. Когда перед глазами перестало плыть, понял, что нахожусь посреди дороги перед входом в дом Сорокина.

— Надо же, какая встреча! — сам Гаврюшов подошел ко мне и перевернул на спину, подцепив носком сапога. — А я ведь говорил, что мы еще встретимся!

— Для чего весь этот цирк? Если скучал, взял бы и зашел в гости, чайку бы попили.

— У тебя еще остались силы шутить? Похвально. Но это ничего, скоро с твоими дружками будет покончено, как и с принцессой. Сказал бы, что дам тебе шанс и убью последним, но не хочу, чтобы ты спутал мои планы, поэтому… Не дыши!

В груди тут же перехватило, а в легких закололо, словно внутри расправил иголки огромный ёж. Я призвал свой дар и пытался бороться. В конечном счете, Гаврюшов был не настолько сильным духовником. К слову, тот же Палыч был сильнее.

Этот подлец стоял рядом с невозмутимым видом и не ослабевал свой ментальный натиск, не позволяя сделать мне ни одного вдоха. Верно говорят, что многие наши проблемы у нас в голове. Казалось бы, вот, бери и дыши! Но нет. Перед глазами все поплыло, а силы медленно покидали меня.

Нет, я точно могу бороться. Глупо погибнуть вот так, пройдя столько заварушек. Мысленно приказал барьеру рассеяться, но ничего не произошло. Ладно, что это я тут разлегся? По-хорошему, прошло секунд сорок, от силы минута. Бывало, что я задерживал дыхание и на более длительный срок, так что ничего здесь нет страшного. И потом, мне ведь никто не запрещал использовать дар!

Гаврюшов настолько был уверен, что его дар действует, что обновлял только второй приказ не дышать. От поддержания первого приказа не двигаться он отказался, чтобы не распылять концентрацию. Думал, я сломаюсь и у меня не останется сил сопротивляться? Нет, за такую недооценку моих возможностей нужно наказывать. Я гораздо сильнее, чем он думает!

Водяной купол образовался вокруг меня с характерным хлопком, а глаза сотрудника тайного отдела округлились от удивления. В следующее мгновение я подскочил и нанес резкий удар по лицу. Бил без дара, рассчитывая, что противник не ожидает удара, но подготовка у него оказалась на уровне.

Машинально Гаврюшов уклонился от моего удара и заломил руку. Левой уже с даром пробил в печень, отчего он согнулся пополам.

— Не люблю, когда такие подонки, как ты, спутывают мои планы, — прохрипел я, поднимаясь на ноги. Дыхание еще было неровным, на ногах было тяжело стоять, но дар Гаврюшова на меня уже не действовал. Сейчас ему было явно не до этого.

Он бросился мне под ноги, рассчитывая повалить на землю, но я выстоял и ощутимо приложил его по ребрам. Только эта тварь попыталась подняться, я приложил его по голове и вырубил. Ударил специально не сильно, только чтобы он потерял сознание. Уверен, Гаврюшов ценный свидетель и многое расскажет. Другого не дано.

Осмотревшись, я понял, что бой подходил к концу. Дружки Гаврюшова разбегались, некоторые пытались унести с собой раненых. На земле возле дома и внутри особняка лежали тела тех, кому повезло меньше. Убитых и тяжело раненых налетчиков было человек семь. Среди наших — Велигор и твердыня Васильевых — его все-таки задавили всей массой, но что тут поделаешь, твердынь выше пятого ранга страсть как не любят и стараются всегда убрать первыми. Палыч еще не пришел в себя. Он сидел, опершись спиной о перевернутый стол, и смотрел на нас осоловелыми глазами. Дмитрию Андриянову здорово досталось. Его лицо и шея были в крови, а левая рука безвольно свисала.

— Он подставился, когда меня попытались ударить в спину, — рассказывала кому-то Андриянова. — Закрыл меня собой от удара, дурачок!

— Не дурачок, а старший брат, который переживает за сестренку. Старший брат — это ведь навсегда.

— Молчи уже, тебе нужно беречь силы! — Ирина Николаевна присела рядом с братом и принялась вытирать кровь с лица носовым платком.

— Слушайте, а здорово мы им наваляли! — произнес Фролов, осматривая поле боя. — Хотя, в этом нет ничего удивительного, ведь тут бился весь цвет Ростовского княжества.

— Должен сказать, против нас дрались тоже не мальчишки со двора, — отметил Андриянов.

— Николай, а вам не лучше ли не светиться? Думаю, полякам не стоит знать, что вы выжили после той битвы…

— Брось, Мишка! — Фролов улыбнулся. — Станислав Ягеллон уже давно в курсе обо всем, что случилось, так что с моей миссией покончено.

Шум на соседней улице заставил нас обернуться и перегруппироваться. Казалось, что сюда двигается несколько машин.

— Неужели подкрепление? — с волнением в голове произнесла Андриянова.

Мы собрались внутри дома и приготовились к бою. Из-за угла выскочили две легковых машины и небольшой автобус. Кортеж остановился возле дома Сорокина, и оттуда высыпали одаренные с нашивками Московского княжества.

— Дружина Великого князя! — закричал Серпухов. — Что здесь происходит?

— Ходят тут всякие, от Великого князя представляются, — прохрипел Палыч, который окончательно пришел в себя. — Почем знать, что вы не начнете громить здесь все вокруг?

— Геннадий Палыч, это свои, — произнес я, выходя из укрытия.

— Миша? — Серпухов повернулся ко мне и уставился на меня, словно перед ним был сам Великий князь. — Как ты здесь оказался? Где Ядвига?

— Это долгая история, — отозвался я. — Но сперва нужно кое о чем поговорить. Как вы здесь оказались?

— Цветков окончательно расписался в собственной беспомощности и дал мне полный карт-бланш. Мы пытались отыскать принцессу и услышали шум, ну а дальше вы и сами все знаете.

Теперь, когда опасность миновала, Ядвига с Ларисой вышли из укрытия. Жена Палыча возилась возле мужа, приводя его в порядок и осыпая лицо поцелуями.

— Как же это они тебя, ну! — причитала женщина, а Сорокин хмурился, потому как не привык к такому нежному обращению.

— Госпожа Ягеллон, в целях вашей же безопасности мы вынуждены приставить к вам охрану Великого княжества, — Серпухов вышел вперед и отвесил едва заметный поклон.

— Я хочу, чтобы Гущин поехал со мной! Я доверяю только ему.

— Простите госпожа, но это исключено. Ваш Гущин не является дружинником Московского княжества, а потому мы не можем его допустить в ваш кортеж, но он сможет присоединиться к вам в качестве гостя, когда мы проверим его, — убедил ее Серпухов.

— Я согласна, — отозвалась девушка. — Она все еще находилась под впечатлением от происходящего и то и дело смотрела по сторонам, оценивая разрушения.

Да, повеселились мы у Палыча знатно — дверь расколота на две части и сорвана с петель, два окна выбиты, стена обуглена в нескольких местах, а прихожая и гостиная были засыпаны кучей хлама, в который превратилась мебель и внутреннее убранство комнат. Но за Сорокина я не переживал — если князь сказал, что восстановит, значит так тому и быть. А потрудиться здесь придется.

— Я одного не могу понять, — произнес я, когда Ядвига ушла в машину, а Серпухов остановился рядом со мной. — Как так вышло, что Гаврюшов оказался предателем, а до определенного момента это было тайной?

— Он очень осторожно работал. Как видишь, даже дослужился до начальника отдела. Ты хорошо поработал — вывел на чистую воду предателя, еще и не рядового перебежчика, а серьезную крысу, к тому же, спас принцессе жизнь.

— Уже известно кто на нее покушался?

— Пока нет, но мы над этим поработаем. С такими свидетелями это не составит труда. Кстати, ты ничего не забыл мне передать?

Я спохватился, посмотрел вслед уезжающей колонне, в которой сидела принцесса, и достал из-за пазухи бумаги. В ходе боя они немного помялись, но содержимое не пострадало.

— Молодчина! Приходи утром к гостинице, твоя роль еще не до конца сыграна в этой истории. Завтра узнаешь много интересного.

Возле дома осталась стоять единственная машина, которая ждала Серпухова. Он заскочил внутрь, и машина тут же сорвалась с места, унося сотника вслед уходящему кортежу.

— Я приду, — ответил я зачем-то, хоть и понимал, что меня все равно никто не услышит. — Обязательно приду.

Глава 6

Все стало на свои места

Еще половину ночи мы приводили особняк в порядок и провожали гостей. Палыч предложил заночевать у него, и я не нашел причин, чтобы отказываться. Уже под утро Лариса попрощалась с нами и отправилась спать, а мы с Сорокиным еще долго болтали об академии, заварушке с Громовыми и даже немного коснулись этой ситуации с польской принцессой.

К чести Палыча, он понимал, что я не могу рассказывать обо всем, поэтому и не засыпал меня вопросами, хоть по нему и было видно, что воевода сгорает от любопытства.

Поспать мне довелось всего часа три, после чего мы позавтракали, и я уехал в гостиницу. Палыч тоже умчался в одно время со мной. После сегодняшней ночи ему нужно было поднимать дружинников и обеспечивать необходимую поддержку людям Серпухова, прибывшим из столицы.

На подъезде к гостинице я заметил оживление. Возле ступенек собралось сотни три человек, а вокруг стояло оцепление из дружинников Ростовского княжества. На ступеньках стоял Цветков, который нервно вытирал пот со лба.

Стоило мне приблизиться, дружинники тут же проверили меня и только после этого позволили подойти ближе. Я смешался с толпой и слушал выступление доверенного лица

— Господа! Произошло ужасное событие, свидетелями которого вы были. Не позднее, чем вчера в этой гостинице произошло вооруженное нападение на принцессу Ядвигу Ягеллон. Трое ее охранников убиты, еще один оказался отравлен. Сама принцесса похищена. Думаю, не сложно догадаться, что в ее похищении виновен тот, кто находился с ней все это время. Я говорю о Михаиле Гущине!

— Наглая ложь, господин Цветков! — когда я услышал обвинение, во мне все закипело, и я вышел из толпы.

— Вот он! Схватите его! — заорал Цветков, делая шаг назад. Он совершенно забыл о том, что стоит на ступенях, поэтому зацепился о верхнюю ступеньку и шлепнулся на задницу. Ну что за болван! Как его вообще отрядили для такой важной миссии?

Дружинники стали по бокам от меня, но пока не скрутили. Что же, уже хорошо. Цветков не учел тот факт, что дружинники Ростовского княжества подчиняются только князю и воеводе, но никак не какой-то выскочке из Москвы, поэтому ребята просто стали рядом, чтобы я не наделал глупостей.

— Господин Цветков, я хотел бы услышать от вас доказательства моей вины. В противном случае считаю ваши обвинения пустым трепом и вызываю вас на дуэль за оскорбление и клевету.

— Пытаетесь меня убить, Гущин? Как и тех ребят, охранявших принцессу?

— Я не пытаюсь, а добиваюсь. А вот добиваюсь я как раз справедливости, потому как это было не похищение, и принцесса ушла со мной из гостиницы по своей воле.

— И где же она сейчас? Позвольте полюбопытствовать, господин Гущин!

— Здесь! — на голос Серпухова обернулись, пожалуй, все. Люди расступились, когда сотник поднялся на ступени гостиницы с Ядвигой. За ними шагали четверо дружинников, и я не сомневался, что среди них точно есть духовник, твердыня и прорицатель. — Госпожа Ягеллон находится под защитой дружины Великого князя с утра этого дня.

— Вот как… Я не знал…

Серпухов поравнялся со мной и шепнул на ухо:

— Мы прочли бумаги. Получатель приказов здесь — некий Тюльпан. Пока мы не выяснили кто это, но у меня теперь есть подозрения.

Я повернулся в сторону Цветкова, и Серпухов кивнул, а потом произнес так тихо, чтобы слышал только я:

— Коли его до последнего!

О, это я умею! Таких слащавых и зажравшихся чинуш грех не потрясти за бока.

— Господин Цветков, вы запятнали мою честь своей клеветой, я требую сатисфакции. Здесь и сейчас!

На лицо Цветкова стоило посмотреть. Он покраснел, нижняя губа затряслась, а колени задрожали.

— Г-господин Г-гущин, на лицо о-ошибка, которую м-мог доп-пустить каждый! Я в-вам приношу свои извинения.

— Извинения приняты, — я поднялся к Цветкову и протянул ему руку. Он охотно ее сжал, а я наклонился ближе и произнес, не отводя от него глаз: — Но не думай, что твоя игра осталась незаметной, Тюльпанчик! Когда весь этот цирк закончится, нам предстоит долгий и серьезный разговор.

Стоило видеть его лицо. Цветков отшатнулся от меня, как от прокаженного, выдернул свою руку и попятился. Очередная ступенька вынудила его снова плюхнуться на седалище.

— Не докажете! Я невиновен! — заорал он.

Я подошел к нему и протянул руку, предлагая помощь. Со стороны это выглядело вполне уместно, но Цветков заорал, словно к нему тянут раскаленные щипцы, и помчался прочь.

— Задержите господина Цветкова, — распорядился Серпухов.

Я вернулся к сотнику и обменялся парой слов. Все это время Ядвига не сводила с меня глаз.

— Да, Миша, честно говоря, я не ожидала от тебя такого. Выходит, все это время ты играл под дудку этих людей?

— Я сам по себе и не пляшу ни под чьи дудки. А если уж потанцевать, так почему бы не в свое удовольствие? Ты тоже хороша. Пыталась взять меня под контроль — раз, передала тайные послания Цветкову — два! И ведь попробуй теперь отыщи куда он их дел. Одного только не могу понять. Зачем тебе понадобился этот спектакль с убийством? Не жалко было своих же ребят?

— Ты совсем идиот? По-твоему, я буду пытаться убивать себя?

— Значит, третья сторона… Вот только кто? Пруссия?

Ответ на свой вопрос я не получил, потому как в этот момент возле гостиницы затормозил кортеж из шести машин, из которого высыпали дружинники польского короля. На головах этих ребят красовались яркие конфедератки, и все как один были в парадной форме. Не похоже, чтобы они собирались встревать в бой, но дружинники все же насторожились.

— Так, никому не дергаться, разговаривать буду я, — произнес Серпухов, который вмиг стал серьезным. По его глазам было видно, что он всерьез обеспокоен.

Из машины появился мужчина лет пятидесяти, а следом за ним вышел еще один человек, который был младше лет на двадцать, немного светлее, но в точности похож на первого.

Серпухов тут же спустился к делегации и вежливо поклонился.

— Сотник Великого княжества Российского Алексей Серпухов. Ваше величество, чем обязаны вашему визиту?

— А вы не знаете, сотник? Я прибыл сюда за своей дочерью. До меня дошли сведения, что ее пытались убить. Это возмутительно! Я буду требовать объяснений от Великого князя, потому как подобное — оскорбление всего Польского королевства!

А вот теперь интересно. Может, Ядвигу и не собирались убивать, а все это цирк, чтобы накалить обстановку?

— Ваше величество, если от кого и нужно требовать объяснений, так это от вашего сына.

— Что за вздор! — выпалил мужчина, стоящий рядом с королем.

— Причем здесь Ольгерд? — Станислав нахмурился и не сводил взгляда с Серпухова, ожидая объяснений.

— Приведите сюда Гаврюшова! — распорядился Серпухов. — И Цветкова тоже подведите.

Из машины выволокли связанного начальника отдела и подвели к польскому королю. Выглядел он неважнецки. Не сомневаюсь, что этой ночью ему не удалось поспать, но по его взлохмаченному виду и отсутствующему взгляду было понятно, что с ним здорово поработали дружинники. Его воля была сломлена и растоптана, и все для того, чтобы получить показания. Если бы я поддался на уловки Ядвиги, меня ждала такая же участь.

А Серпухов молодец, играет открыто. В гостинице остановилось большое количество не только жителей Великого княжества, но и гостей из-за рубежа. Они ведь вернутся домой и расскажут как на самом деле обстояли дела. Можно подкупить или запугать десяток-другой человек, но не будешь же ты запугивать три сотни! Некоторые сами могут таких проблем создать, что перехочется играть мускулами. Именно поэтому польский король осторожничал.

— Я жду объяснений! — зарычал Станислав. — Здесь и сейчас!

— Посмотрите на этого человека. Господин Цветков должен был получить секретные документы от вашей дочери, в которых находились инструкции для подрыва государственного строя в Великом княжестве. В обмен он передал бумаги, в которых содержится секретная информация о численности и составе войск Московского княжества, данные о Великом князе, воеводе и лидерах дружины.

— Папа, это неправда! — Ядвига испуганно смотрела на отца, но тот был невозмутим.

— Госпожа Ядвига невиновна! — Збигнев, тот самый твердыня, который был в сопровождении принцессы, вышел вперед. — Это я должен был передать бумаги и получить секретные данные. Госпожа не знала даже о том, что происходит.

— А что же насчет убийства? — поинтересовался Серпухов. — Вы тоже в этом замешаны?

— Нет, убивать своих боевых товарищей бесчестно. Это дело рук кого-то другого.

— Я знаю, — произнес Серпухов и махнул рукой своим людям. — Ведите сюда Гаврюшина. Это он командовал наемными убийцами. Среди них были турки, поляки и русские. Мы получили эти сведения с помощью духовников. Если ваше величество король Станислав соизволит убедиться в правдивости слов этого человека, он может призвать своих духовников.

Серпухов повернулся к своему пленнику.

— Скажи, кто отдавал тебе приказы?

— Человек, за которым будущее! Вы все — мусор под его ногами! Я говорю о наследном принце Ольгерде.

Люди загомонили, а Ольгерд закричал:

— Замолчи! Закрой рот и умри!

Приказ был такой силы, что ослабленный и истерзанный мучениями Гаврюшов упал замертво.

— Сын! Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Отец ты ведь сам видел, что они пытались меня оклеветать!

— Ольгерд…

— Да они же подговорили своего, разве это не очевидно? Не получилось убить, вот и пытаются выставить козла отпущения!

— Ольгерд! Научись молчать в конце концов, когда старшие разговаривают. Ты убил человека без суда и следствия, мы даже не выяснили его вину. Хочешь сказать, что он достоин смерти только за свои слова? И зачем тебе убивать свидетеля, если ты невиновен?

— Отец, что ты такое думаешь? Неужели ты решил, что свора этих псов будет играть честно? Они же пытаются меня подставить!

— В машину! Разберемся без лишних свидетелей!

— Станислав, не торопись!

На голос Рымина обернулись все. Многие следили за происходящим с широко открытыми глазами. Шутка что ли — настоящий Великий князь в одно время и в одном месте с королем Польши! Для большинства очевидцев это событие так и останется уникальным.

— Андрей! Я хочу услышать от тебя объяснения, но не сейчас! У меня есть дело куда большей важности.

— Большей, чем убийство твоим сыном моего подданного на глазах у сотен свидетелей? Надеюсь, ты понимаешь, что я не потерплю подобного отношения к гражданам Великого княжества.

— Что же, ты меня переиграл, но сейчас я хочу поговорить со своим сыном без свидетелей.

— Как отец, ты имеешь на это полное право. Но я не хочу, чтобы вы покидали пределы этой площади.

— А я тоже хочу участвовать в этом разговоре, — вмешалась Ядвига.

— Дочь… — Станислав попытался вмешаться, но девушка перебила его.

— Нет, достаточно! Меня едва не прикончили на вокзале, пытались убить в номере гостиницы и в доме человека, который предоставил мне убежище! Я хочу знать кто за этим стоит, и если это мой брат, пусть ответит за свои действия. Когда ты предложил мне отправиться в Великое княжество и увидеть эту страну своими глазами, я рассчитывала на легкое путешествие, но никак не на смертельную опасность и ваши политические интриги у меня за спиной.

Казалось, тяжесть всего произошедшего за эти дни свалились на плечи девушки и сейчас эмоции вырывались из нее, не в силах больше храниться внутри.

— Да! Да-да-да! Это я вышел на этих людей и приказал им убить сестру! — закричал Ольгерд. — Страна только начала набирать силу и подниматься с колен, а она совершенно не думает о ее будущем. Мы могли бы заключить династический брак и связать себя узами дружбы с Венгрией или Чехией, но эта дура упустила такую возможность.

— С какой стати я вообще должна ложиться в кровать с человеком, которого не люблю? — выпалила Ядвига.

— Тебе ли не все равно перед кем раздвигать ноги, сестрица? Мне известно о твоих похождениях здесь.

— Представь себе, у меня никого не было, — огрызнулась девушка. — А теперь отвечай кто дал тебе право решать за меня как мне жить и вообще покушаться на мою жизнь!

Происходящее возле ростовской гостиницы все больше стало переходить на семейную свару.

— Отец, только не говори, что я не прав! Уверен, она выскочит замуж за какого-нибудь идиота, который еще и осмелится претендовать на корону!

— Так в этом все дело? Ты так держишься за право стать королем, что готов даже родную сестру убить?

— Да! Если того требует величие моей страны, да! — Ольгерд задрал голову вверх и рассмеялся. — Подумать только! Меня окружают одни слабаки и идиоты. Холера! Сестра упускает любые возможности стать сильнее, а отец не может набраться смелости объявить войну слабому соседу, который едва отошел от переворота и вот-вот его разорвет от внутренних междоусобиц.

— Достаточно! — резко произнес Станислав, и я почувствовал поток силы, который вырвался из тела польского короля. Очевидно, он использовал свой дар, чтобы заставить сына молчать. Интересно, какая у него ступень, если его дар так легко действует на духовника высокой ступени? — Верно говорят, когда с головой уходишь в работу, упускаешь нечто более важное. Я посвятил себя целиком управлению страной, поднял ее с колен, заставил считаться и Пруссию, и остальные страны, но упустил воспитание детей. И что я вижу? Родной сын пытается тайно убить сестру, а потом и обвиняет меня же в малодушии. Я не оставлю это так просто, Ольгерд. На тебе жизни охранников Ядвиги и людей, которые погибли на вокзале. Ты виновен в подкупе и заговоре на территории Великого княжества. Ты так ненавидел их? Какая ирония, ведь именно они будут твоими судьями, так что я был бы осторожнее со словами.

Ольгерд широко раскрыл глаза и я уверен, что он хотел что-то сказать, но не мог. Дар не давал произнести ему ни слова. В это время Станислав повернулся к Великому князю и произнес:

— Признаю, ты меня переиграл, Андрей. Не знаю рассчитывал ли ты на пороки моего сына, или тебе просто повезло, но сейчас я не хочу разговаривать с тобой ни о чем. Я позволяю задержать своего сына, но требую справедливого наказания и того, чтобы с ним обращались достойно.

— Даю тебе слово чести, Станислав, что с твоим сыном поступят по законам Великого княжества, а пока забудь на время о проблемах и вспомни, что ты в гостях.

— Я хотел бы навестить могилу Ягеллонов в Ростове, — произнес Станислав и посмотрел на Рымина. Польский король был уверен, что никому неизвестно об этом захоронении.

— Просто, но ты не перепутал? Может быть Тверь?

— Наши предки из Твери, там действительно захоронены их тела, но в Ростове есть погребение тех, кто погиб в Смутные времена на этой земле, и я хотел бы навестить это место.

— Конечно, — Рымин кивнул и жестом пригласил Станислава следовать за собой.

— Миша! — Ядвига подошла ко мне и в нерешительности теребила завязки на курточке. — Конечно, я понимаю, что мы по разные стороны баррикад, ты действовал в своих интересах и спасал страну, но я все равно благодарна тебе за то, что ты помог мне выжить и… за то те моменты, когда был искренним!

Девушка приблизилась, чтобы поцеловать меня, но вовремя вспомнила, что вокруг слишком много свидетелей, включая ее отца, и остановилась на полпути.

— И тебе спасибо за знакомство и приятное общение, — я протянул девушке руку, подсказывая решение возникшей проблемы, и она с готовностью пожала ее.

Ольгерда увели, а оба правителя направились к своим кортежам и уехали, оставив свидетелей этого события отходить от шока.

— Молодец, Миша! — Серпухов подошел ко мне и похлопал по плечу. — Если бы не ты, у нас было бы много неприятностей. Кстати, полистал бумаги, которые тебе удалось раздобыть. Это просто клад! Списки с именами предателей, которые продались Ягеллонам и готовили переворот в Великом княжестве. Конечно, зашифровано, но я уверен, что Цветков поможет нам с расшифровкой. И это не все! Силы, которыми располагали заговорщики, и даже численность войск польской армии, которые были стянуты к границам на случай, если заговорщики достигнут успеха, и им понадобится помощь.

— Тебе не кажется, что может быть деза? — уж больно все гладко вышло, и бумаги так легко попали к нам в руки, словно поляки сами хотели нам их отдать.

— Как знать, — сотник пожал плечами. — Это нам предстоит узнать, а пока не помешает прошерстить наши ряды на предмет предателей и заговорщиков. Если ты помнишь, восток пока остается под большим вопросом. Пермь и Казань таки продолжают отмалчиваться.

— Надеюсь, меня это не коснется, — ответил я. — Кстати, ты ведь обещал мне в награду за услугу помощь прорицателя десятой ступени.

— Эвелины? Да-да, помню, дружище. Как будешь в Москве, обязательно заходи.

— Ну ты сказал! Где я, а где Москва? Когда я там буду…

— Скоро, Миша. Очень скоро, — произнес Серпухов. — Поверь, я ведь знаю о чем говорю.

Глава 7

Пора объясниться

Утром следующего дня я проснулся в номере гостиницы и долго смотрел в потолок, пытаясь поверить, что это все мне не приснилось. За прошедшие пару дней произошло столько событий, что в голове не укладывалось. Да, это все происходило со мной, и у меня все получилось. Вот только радоваться пока было рано. Неизвестно чем закончится конфликт с Польшей, да и обещание Серпухова, что меня вызовут в Москву уже в ближайшее время, не давал покоя. Они что, всерьез решили, что я буду лезть в самое пекло по первой просьбе?

Денег, выданных Великим князем, у меня пока хватало, поэтому я не особо переживал о будущем. В конечном счете, мой завод работает и приносит прибыль. Буду разбираться с этим потом. Сейчас нужно немного отдохнуть и набраться сил. Чувствую, новое здание потребует выложиться на полную.

Выбравшись из-под одеяла, я привел себя в порядок и направился в столовую. Не люблю заказывать еду в номер — потом запах остается во всей комнате и сбивает с мыслей. Да и потом, завтракая в компании людей, понемногу начинаешь настраиваться на рабочую волну.

— То есть, с тобой, Игнатьева, я спать не буду, а вот с этой полячкой — всегда пожалуйста?

Я вздрогнул от неожиданности и повернулся на голос. Инга сидела на подоконнике, упершись одной ногой в стену, и подбрасывала вверх яблоко.

— Что ты делаешь в Ростове? Мне казалось, что ты уехала.

— Да, так и было. Я отправилась в единственное место, где меня кто-то мог ждать — в Москву. Очага по сути больше нет, а Серпухов забрал меня сюда, мотивируя тем, что в Ростове мои знания княжества пригодятся больше всего. И что я вижу по возвращении? Гущин бросил академию и закрутил роман с польской принцессой!

— Ты ведь понимаешь, что это был не роман, а задание Великого князя?

— Вот как? Я поняла, нужно наведать к князю и попросить, чтобы он дал тебе задание на счет меня. Надеюсь, тогда все получится.

— Как ты меня нашла? — я решил оставить ее выпад без внимания.

— О, в этом не было ничего сложного, — девушка спрыгнула на пол и подошла ближе. — Ты ведь теперь знаменитость! Ну так что, ты насытился своей принцессой, или мне тоже что перепадет?

— Инга… Ты слишком одержима своей идеей. Выбрось это из головы и живи спокойной жизнью.

— То есть, какая-то девка приезжает и в первый же день тащит тебя в постель, а я уже почти год добиваюсь своего, и ты ни в какую? Объясни мне, Гущин, в чем разница? Все дело в том, что она — принцесса, а я — никто?

— С чего ты вообще взяла, что у нас с ней что-то было? Да, я был у нее в комнате, и поверь, даже видел ее обнаженной, но дальше дело не зашло. Просто потому что мое сердце занято, Инга! Вот и тебе следует избавиться от этой одержимости и привести свою жизнь в порядок. Пора решить эту проблему, Инга. Живи и наслаждайся жизнью.

Я направился дальше, стараясь придать выражению своего лица максимально невозмутимый вид. Уже спустившись на ступеньки, я услышал тихий шепот девушки.

— Значит, Фролова… Да, иначе быть не может. Вот почему ты никак не согласишься быть со мной и отшил эту полячку. Да, Гущин, пора решить эту проблему.

Я вернулся обратно, но на подоконнике уже никого не было. Похоже, Игнатьева умчалась по коридору и воспользовалась другим спуском вниз. Вообще вся эта ситуация мне не нравилась, но другого решения, как рубить жестко, я не видел.

Это были не все встречи на сегодня. В столовой завтракал сам Серпухов собственной персоной. Заметив меня на входе, он помахал рукой, приглашая присоединиться к своему столу. В это время двое его дружинников пересели за другой стол, чтобы не мешать нам.

— Правильно сделал, Миша, что решил подкрепиться, — произнес сотник, когда я сел рядом. — Силы должно на весь день хватать. Я вот тоже решил перекусить. Сегодня важный день, поэтому не знаю когда еще поесть придется.

— Почему-то мне кажется, что вы здесь не случайно, — произнес я, сощурившись.

— Верно, — не стал темнить Серпухов. — Дело к тебе есть. Великому князю нужна помощь, действовать нужно как можно скорее.

— А когда Великий князь выполнит мою просьбу?

Серпухов вздохнул и посмотрел на меня.

— Понимаешь, сейчас тяжелое время, когда все пытаются попробовать наши силы на прочность, поэтому дел по горло. О будущем Кирилла можешь не волноваться, ему поможет не только Фролов. Когда парень достигнет совершеннолетия, Великий князь выделит ему людей для охраны и поможет отстроить особняк. Сестра, если выйдет замуж за Васильева, будет за ним, как за каменной стеной.

— Ладно, перейдем к делу, — ответил я, поморщившись. — Мне совсем не нравилось, что обо мне известно так много. Хотя иначе и быть не могло. Прежде чем доверить что-то важное, мою жизнь проанализировали как только можно.

— К вечеру будут детали. Поговорим за ужином.

Серпухов вытер лицо салфеткой и поднялся из-за стола, показывая, что разговор окончен. В это же время мне принесли завтрак.

— Приятного аппетита, Миша! — произнес сотник и направился на выход, а его дружинники как тени потянулись следом.

Перекусив в гостинице, направился в академию. Сегодня был выходной день, а это значит, что можно проведать друзей. Это ко мне за весь год никто не пришел, потому как Сашка была в услужении, а других родственников, которым можно показывать связь со мной, у меня не было.

— Ваши документы, — сухо бросил мне дружинник на входе.

Краем глаза я заметил еще троих бойцов, дежуривших у входа. Похоже, сейчас академию охраняют не хуже, чем самого князя. Если здесь четверо, то по всей академии не меньше двух десятков дружинников наберется. Хотя, зная цену за учебу для тех, кто платит, эта цель себя окупает.

Внутрь академии меня, конечно же, никто не пустит. Это будь я студентом — всегда пожалуйста, а для посторонних вход туда воспрещен. Разве что сама Андриянова спустится и пригласит меня в свой кабинет, но на это рассчитывать не приходилось.

— Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи? — хохотнул Влад. — Какими судьбами, дружище?

Как и ожидал, Влада я увидел на тренировочной площадке. Несмотря на прохладную погоду, Васильев предпочел тренироваться на открытом воздухе.

— Соскучился, — ответил я, пожав плечами. — Да и потом, у нас так и не получилось попрощаться как следует.

— Да, ты как-то слишком быстро сорвался с места. Правда, я понимаю, что на это были свои причины. Ну и как тебе польская принцесса? Наказал ее за проделки отца? — Васильев состроил хитрую мину и приготовился слушать мою историю.

— Влад, не начинай! — отмахнулся я.

— Нет, ну серьезно! Только не говори, что вы карту мира рассматривали и заплетали друг другу косички.

— Приличные мужчины о таком не распространяются, — отрезал я, показывая, что не намерен развивать эту тему.

— Ага, значит, было. Ну, Мишка, ну ты даешь!

— Слушай, с таким отношением к этому процессу я всерьез опасаюсь за ваши отношения с сестрой. Как бы ты не решил пойти на попятную.

— Нет-нет, исключено, — отозвался Влад и заметно побледнел.

— А нервничаешь тогда почему?

— Да ну тебя, кто знает что у тебя на уме? После того инцидента на вокзале, который раструбили по всем газетам, тебя считают сумасшедшим.

— Вот и хорошо, меньше над имиджем работать придется.

— И вообще, если кому и следует опасаться, так это тебе. Фролова как увидела тебя с польской принцессой на главной обложке газеты, была вне себя от ярости. Порвала газету и умчалась к себе. Ее соседки говорили, будто она рыдала и не хотела ни с кем разговаривать…

Что-то глубоко внутри больно кольнуло. Маша… Вот ведь странный человек — когда я рядом, на меня внимания не обращает, попробуешь обнять — так вообще зашибет, сама отшила и порвала отношения, а теперь рыдает. Хотя, если бы я узнал, что у нее кто-то появился, я бы тоже расстроился.

— А что Фролова? Думаешь, чувство собственника взыграло, или все-таки чувства?

— Не знаю, Мишка, — Васильев пожал плечами. — Кажется мне, что девчонка тебя действительно любит, вот только…

— Что только?

— Ну, ты ведь знаешь, что мы с ней дружили задолго до тебя, — Влад говорил медленно, и я был уверен, что он старательно подбирает слова. — В общем, наши родители хотели, чтобы мы были вместе, но Машка все мои попытки сблизиться с ней воспринимала в штыки, а я и бросил эту идею. Ну зачем мне виться вокруг нее почем зря, когда вокруг так много нормальных девчонок?

— Нормальных?

— Прости, я не это хотел сказать. В смысле, тех, кто не забивает себе голову и готов на отношения.

— Я тебе вот что скажу. Доступных девок много, Влад. А такая как Машка — одна! Кстати, не в курсе кто у нее был до тебя?

— Да так, детские какие-то влюбленности, — отмахнулся Васильев. — Кто там был ее предметом воздыхания — не знаю, но точно скажу, что ничего серьезного.

— Ладно, увидимся! — бросил я Владу и направился дальше.

— Миш, погоди! — Влад догнал меня и замялся, словно не решаясь что-то сказать. Это было совсем не похоже на Васильева. Обычно он был уверен в себе и говорил открыто.

— Что-то случилось?

— В общем, да. Я не хотел говорить тебе вот так, но раз мы можем нескоро встретиться…

— Говори, — холодным тоном произнес я.

— Мы с Александрой решили пожениться.

— Вот как? — у меня словно гора спала с плеч. — Так, погоди. Тебе же нужно благословение главы рода?

— Вообще-то да. Ты не обижайся, мы просто думали ты будешь гостить у Фроловых, и на каком-нибудь празднике скажем…

— Погоди, а свадьба когда будет?

— Да ты не волнуйся, еще нескоро. Сашка хочет в день летнего солнцестояния, чтобы был самый продолжительный солнечный день, и вся наша будущая жизнь была наполнена светом.

Вот это сейчас была прям цитата Сашкиных слов, я даже уловил в словах Влада интонацию сестры. В принципе, я не удивлен этим фокусам девчонок, если бы не то, что сейчас середина сентября.

— Так это же почти год ждать!

— Ну, да. Я хотел уговорить ее хотя бы на зиму, но она ни в какую. Чем ей зимнее солнцестояние не угодило, не пойму?

Эх, Влад. Вот вроде ты умный пацан, а мысли девчонок не понимаешь. Если Летнее солнцестояние с самым долгим днем для Сашки лучший вариант, то вот Зимнее солнцестояние — полная ему противоположность.

— Я поговорю с сестрой, когда вернусь, — пообещал я. — А вообще, учись выбивать из ее головы такие глупости. Тебе ж князем быть, а значит, должен уметь управлять не только княжеством, но и собственной женой. Ладно, дружище, рад был повидаться, но меня ждут дела.

— Давай уже, дела! — хохотнул Васильев и по-дружески похлопал меня по спине. — Ты только возвращайся поскорее. Если пропустишь свадьбу, я тебе этого не прощу.

— Ты-то еще ладно, а вот Сашка мне точно голову оторвет, — отозвался я и направился в сторону парка.

Мне хотелось поговорить с Паневиным, может, встречу Румянцева или Листьеву… Хотя, кого я обманываю, я ведь нарезал круги по стадиону в надежде увидеть Фролову.. Да и не мешало бы переварить все услышанное. Раньше я как-то не придавал этому значения, но теперь поведение Фроловой для меня стало более менее логичным. Маша — просто закомплексованная и замкнутая в себе девчонка, которой кто-то давно сделал больно, и заставил ее замкнуться в себе. Возможно, причиной послужила смерть матери. В любом случае, с ней не все так просто, как кажется, и не стоит рубить с плеча.

Хотя, может и не стоит сближаться с Машей прямо сейчас. Зачем подвергать ее опасности? У меня скопилась куча могущественных врагов, и пусть многие из них мертвы, не стоит сбрасывать со счетов тех, кто остался. Тот же польский король может затаить на меня обиду. Думаю, такой человек далеко не глупый, и быстро смекнет кто получил бумаги. Хотя, и тут Ольгерд смешал ему планы, отравив Збигнева, так что смело могу делать лицо кирпичом и кивать на то, что твердыня был без памяти полдня. За это время скопировать бумаги мог кто угодно.

Не стоит сбрасывать со счетов Родионовых, которые еще не забыли убийство Вениамина и наверняка думают как отомстить за его смерть и поражение в тронном зале Воробьевского дворца. Сейчас у них проблемы куда более серьезные в лице Великого князя.

Я остановился на полпути к парку и собрался повернуться к выходу, когда услышал знакомый голос.

— Миша! — повернувшись в сторону, увидел бегущую ко мне Фролову. Девушка бросилась мне в объятия и крепко прижалась, но уже в следующее мгновение опомнилась и отпрянула. — Прости, я была неправа… ну, когда ты уходил.

— Все в порядке, я тебя понимаю. По тебе видно, что ты боишься серьезных отношений. Давай найдем где-то укромное местечко, и ты расскажешь обо всем, что тебя беспокоит.

Мы с Фроловой устроились в дальнем конце парка подальше от посторонних глаз. Правда, совсем избавиться от любопытных взглядов оказалось невозможно. То и дело кто-нибудь из студентов случайным образом оказывался в этой части парка рядом с нашей лавочкой, ловил на себе наши недовольные взгляды и торопился убраться подальше.

— Говоришь, я трусиха? — произнесла Маша и изобразила улыбку.

— Я так не говорил, не перекручивай.

— Нет, все верно. На правду обижаться глупо, — девушка ненадолго замолчала, а потом продолжила: — Знаешь, я ведь любила всего трижды. Моя первая детская любовь — Ваня Кондрашов. Они жили неподалеку от нас, а мы с Ваней были сверстниками и частенько играли вместе. А потом, когда мне было девять, он погиб вместе со своей семьей.

— Несчастный случай, или разборки родов?

— Отец говорил, что Кондрашовы перешли дорогу какому-то сильному роду, который не остановился перед тем, чтобы решить проблему силой. Доказательств так и не нашли, поэтому убийцы так и остались безнаказанными. В принципе, ты ведь помнишь Боярскую грамоту, принятую на вече в Суздали. Легко догадаться, что виновников особо и не искали. Тогда князья не особо вмешивались в жизнь общества. Остальные члены рода Кондрашовых поспешно покинули княжество, опасаясь за свои жизни. Я тогда долго рыдала и не могла отойти. Боялась, что смерть придет за кем-то близким. Сначала мама, потом Ваня…

— И ты встретила свою вторую любовь? — не знаю почему, но сейчас я совсем не испытывал чувства ревности. Это было давно, тем более в подростковом возрасте. Глупо ревновать к такому.

— Да. Этот парень был совсем другим. Сильный, уверенный в себе. Мне казалось, что такого, как он, точно никто не убьет. Он был старше меня на четыре года. И если мне было тринадцать, то ему — все семнадцать. Сам понимаешь, для взрослых это небольшая разница, а в том возрасте — просто пропасть.

Маша замолчала, погрузившись в воспоминания, а я решил ей не мешать. Так длилось почти минуту, но потом она продолжила:

— У Марка были совсем другие интересы. Мне казалось, что я ему нравлюсь, а на деле он просто играл мной. Наконец, когда ему надоело, он просто выставил меня дурой перед своими друзьями и подругами. Такого стыда я не испытывала никогда в жизни.

— И поэтому решила отгородиться от всех, с кем у тебя могут быть отношения?

— Ну, за последние пять лет — ты первый, кто запал мне в душу.

— Погоди, а как же Влад?

— Все-то ты знаешь, — усмехнулась Маша. — А у Васильева слишком длинный язык, как для наследного князя.

— Не обижайся на него, он мне рассказал скорее по дружбе, да и то в общих чертах.

— С Владом мы просто хорошие друзья. Наш роман существовал только в головах наших родителей, поэтому у него не было будущего. Когда все поняли, что ничего не выйдет, решили просто выбросить это из головы.

Мы замолчали и некоторое время сидели в полной тишине.

— Погоди, а третий? Ты ведь сказала, что любила трижды…

— Так я и сейчас люблю, — ответила Фролова. — Это ты, Миша. Я испытываю к тебе сильные чувства, но одновременно боюсь их. Теперь я уверена, что ты не поступишь со мной, как Марк, но боюсь потерять тебя, как в свое время потеряла Ваню… Сам посуди, за год нашего знакомства ты уже несколько раз мог погибнуть.

— Никто не знает как будет дальше. Если все время бояться, можно так и не пережить те счастливые моменты, которые боишься потерять… кхм… — как-то я закрутил свою мысль и нахмурился, но Машу это только позабавило.

— Может, вернешься в академию, пока еще есть возможность?

— Было бы все так просто, — произнес я и посмотрел на Фролову. — У меня остались незаконченными еще пара дел, но я обещаю тебе, что как только разберусь с ними, вернусь обратно. А ты как раз закончишь второй курс.

— Без тебя в академии будет одиноко…

— Я буду проведывать тебя по выходным, когда буду в городе.

Маша сжала мою ладонь и потянулась, чтобы поцеловать в щеку, но я обнял ее за плечо, повернулся к ней и наши губы соприкоснулись. Девушка вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Ее тело заметно расслабилось, и мы целовались так не меньше минуты.

— Тебе пора. Посетителям можно находиться в академии только до вечера.

— Да, точно!

Стоило заговорить о вечере, я вспомнил, что за ужином мы договаривались встретиться с Серпуховым. В принципе, никто не заставляет выполнять следующее задание, но мне нужна помощь сильного прорицателя. Я должен узнать что случилось с сестрой и моими родными, а после того, как встретил человека, похожего по поведению на отца, появилась надежда узнать больше о судьбе родителей.

К выходу из академии мы шли с Машей за руку, ловя на себе удивленные взгляды студентов. Остановились воле выхода и долго стояли, держась за руки. На прощание я привлек девушку к себе и поцеловал.

— Возвращайся скорее, — прошептала Маша после поцелуя.

— Как только разберусь со всем, сразу к тебе!

Девушка стояла у выхода, пока я не прошел пост охраны и не скрылся за поворотом. На прощание я повернулся и помахал рукой.

Глава 8

Новый вызов

— Давно ждешь? — поинтересовался Серпухов, присаживаясь за мой столик.

— Минут пятнадцать. С ужином уже покончено, осталось только запить чаем.

— Так быстро?

— Не люблю опаздывать, — пожал я плечами.

— В таком случае, если не возражаешь, я поужинаю, — Серпухов махнул рукой, подзывая к себе официанта.

Уже через минуту он умчался выполнять заказ, а мы вернулись к разговору.

— Тяжелый день?

— Иначе и не бывает, — отозвался сотник, и по его настрою я понял, что он не настроен рассказывать о событиях, которые с ним произошли. Пришлось спокойно попивать чай и ждать, пока Серпухов справится со своей порцией.

— В общем, Миша, возьми эти бумаги и хорошенько изучи. Подробности там.

— А если в двух словах?

— Ты едешь на юг. Но только не отдыхать.

— С вашими заданиями даже не надеялся, — отозвался я, припрятав бумаги во внутренний карман курточки.

— Давай пройдемся, и я посвящу тебя в подробности.

Мы покинули здание гостиницы и отправились в парк. Здесь шансов, что нас подслушают было куда меньше. Убедившись, что поблизости нет посторонних ушей, Серпухов произнес:

— Тебя назначили младшим помощником коменданта крепости Геленджикское укрепление. Не бери в голову, это просто прикрытие. Прибудешь в расположение гарнизона, отчитаешься о прибытии и будешь во всем помогать коменданту Бурмистрову. Тимофей Антонович уже в курсе, письмо получил.

— А что на счет моей основной задачи?

Серпухов посмотрел на меня и вздохнул. Он сложил руки перед собой и принялся нервно двигать пальцами. Видимо, сотник подбирал слова.

— Твоя задача — не дать туркам занять всю южную часть Ростовского княжества.

— А есть такая вероятность?

— Есть. И очень большая. Как я уже говорил, сейчас все пытаются откусить лакомый кусок от территории Великого княжества, пока оно не окрепло достаточно, чтобы дать отпор. Наша задача — сделать так, чтобы турки обломали зубы о крепость. Сама она уже не несет большого стратегического значения, ввиду того, чтобы находится слишком далеко от границы, но нам важен сам факт — выиграть время и показать неэффективность всех попыток турок продвинуться на север. Мы подозреваем, что в гарнизоне могут быть агенты противника, которые будут активно работать при попытке захвата силовым путем. Понимаешь?

— В смысле, предатели, которые откроют ворота?

— Грубо говоря, да. Великий князь высоко оценил твои успехи в этом деле, поэтому доверил тебе такую задачу.

— Надеюсь, у Великого князя найдется время выполнить свою часть договора.

— В этом можешь не сомневаться.

— Хорошо, я берусь за это дело, — произнес я после минутной паузы, хотя это и так было очевидно. — Как я понимаю, задача сохранения крепости не стоит?

— Наших сил на юге пока недостаточно, чтобы удержать ее. Вопрос стоит только в том, чтобы продержаться как можно дольше, пока не подоспеет подкрепление, и выиграть время. Уже сейчас Буранов поднял свою станицу на уши и собирает войско, Сорокин пытается выкроить резерв и просит у Великого князя о военной помощи. Самому Ростовскому княжеству здесь не справиться, поэтому пока перед нами стоит задача тянуть время и дать возможность главным силам собраться. Геленджикское укрепление подходит для этого лучше всего, потому как где, как не здесь, можно сосредоточить ударный кулак? Турки боятся, что мы переправим войска морем и ударим им в спину, поэтому не пройдут мимо укрепления.

— Это самоубийство, но я в деле.

Мы пожали руки и вернулись обратно в гостиницу. На обратном пути Серпухов не проронил ни слова, а потому мы просто кивнули друг другу и разошлись.

— Миша! — позвал меня сотник, когда я уже был готов повернуть на лестницу. — Удачи!

Я кивнул и направился в свою комнату. Удачи… Сначала они придумывают невыполнимые задачи, а потом лезут со своими желаниями. Больше всего мне не понравилось отсутствие информации. Не пойду же я в девять часов вечера в библиотеку искать информацию по крепости? Это будет по меньшей мере подозрительно, да и ни одна библиотека в такое время уже не работает.

Придется играть вслепую, потому как отбывать мне придется завтра утром с обозом, который повезет почту и провизию в гарнизон. Вместе со мной ехали несколько человек сопровождения, охранявших груз и десять дружинников, которые должны были укрепить позиции крепости.

Честно говоря, усиление так себе. С десятком одаренных можно много чего сделать, но только не против настоящей армии, в которой и своих одаренных хватает.

На этот раз мой отъезд не был чем-то тайным. Я ехал открыто в качестве младшего помощника коменданта и мог не скрываться. Мне выдали форму — парадную и походную. Недолго думая, я облачился в походную форму, чем здорово удивил остальных ребят, которые напялили парадные мундиры. Да, будет сложно. До крепости ехать было не меньше двух дней из-за неповоротливости каравана, поэтому я могу представить во что превратится их форма. От пыли чистить замучаешься, не говоря уже о том, что быстро износится.

Два дня тарахтеть в колонне! Зато можно было полюбоваться окрестностями. Одно радует — хоть местность была красивая, и посмотреть было на что. В этих местах мне бывать еще не приходилось.

Честно говоря, я надеялся, что мы будем добираться по морю — из Таганрога, но почему-то решили идти в колонне. Мужики, сидевшие рядом со мной, говорили, что боятся турецких кораблей, осмелевших в водах Черного моря.

На ночлег остановились в Тимашевске. Оказывается, это Родина того самого Тимашевского, бывшего перстом князя и погибшего в битве за Ростов. И что меня удивило еще сильнее — правильно его фамилия читается через «ё».

Тимашевские тепло встретили нас и хорошо накормили. Много расспрашивали о Ростове и той самой битве, в которой погиб член их рода. От них мы продолжили путь поздно утром и к полудню добрались до крепости.

Она раскинулась на южном мысе бухты Геленджика, который местные называли Толстым из-за высокого и крутого берега, а крепостная стена тянулась до самого города. Нас заметили еще на подходе и отправили навстречу отряд сопровождения.

Крепость оказалась невысокой — стены были высотой всего метров шесть, зато ввиду высоты холма, на котором она располагалась, с крепости открывался отличный вид на всю бухту и прилежащие земли. Взять такую крепость штурмом было непросто.

За воротами нас встречал статный мужчина лет пятидесяти с огромными бакенбардами. Его волосы были полностью седыми, но взгляд оставался живым и проницательным. На мундире красовалась парочка орденов

— Доложить о прибытии! — скомандовал он, обводя нас взглядом.

Я вышел вперед и отчитался:

— Обоз с подкреплением и продовольствием из Ростова прибыл! О прибытии докладывает младший помощник коменданта Михаил Гущин.

— Тоже мне подкрепление, — проворчал комендант, что было не совсем правильно, но я так понял, здесь на правильность внимание не здорово-то и обращали. — Вырядились в парадную форму и глотали пыль всю дорогу. На кого вы теперь похожи, клоуны? Первым делом — марш чистить форму, и только потом спуститесь на обед. А с вами, младший помощник, еще не все потеряно — вы хотя бы не догадались напялить на себя парадный мундир. После обеда вас вызовут ко мне, когда я буду готов вас принять.

Разгружать обоз пришлось нам, что мы и принялись делать. Чем быстрее справимся, тем скорее сядем обедать. Таскать приходилось от грузовиков в крепость. Справились за час. Порох, гранаты, пушечные ядра и ружья отнесли в арсенал, а провизию оттащили на кухню. Оставшиеся посылки раздали солдатам, столпившимся вокруг нас. Многие ждали посылок от родных с письмами и гостинцами. Как я понял, солдаты несли службу здесь и не сменялись уже более года.

Обед оказался очень сытным — каша с мясом, ломоть хлеба и местный жгучий соус. Да, с продовольствием мы точно не прогадаем. Проголодавшись за время поездки и разгрузки, я сам не заметил как проглотил всю порцию.

После обеда мы выбрались во внутренний двор, где собирались бойцы. Во время занятий здесь проходила строевая и физподготовка, стояли мишени, манекены и спортивные снаряды. Немного правее располагался плац, а у самой крепостной стены бойцы организовали себе место для отдыха. Сейчас там располагалось десятка два бойцов. Я быстро отметил, что у них были разные нашивки на рукавах, по которым можно было судить об их принадлежности к определенному роду войск.

У пехотинцев на рукавах красовались перекрещенные ружье и сабля, на нашивках гренадеров красовалась бомба с горящим фитилем, а у кавалеристов — подковы. Последних, кстати, было очень мало. Не удивлюсь, если таковых здесь считанные единицы. Да и не удивительно — в обороне крепости они не особо нужны, разве что для дозора и сообщения годятся.

— Что-то будет, Иваныч! — протянул один из пехотинцев.

Все воины разбились на небольшие группки. Одна из таких находилась ближе всего ко мне, поэтому я решил начать изучение гарнизона с них.

— Будет, — покачал седой головой дед и принялся пыхтеть своей трубкой. — Вона, смотри, обоз новый пришел, а там подкрепление какое-никакое и наверняка распоряжения коменданту привезли.

— Да что это за подкрепление — десяток одаренных? Это же врагу так, на раз плюнуть.

— Не скажи, это ведь одаренные! Если сильных прислали, то мы дадим турку прикурить, коли сунется.

— Да кто ж нам сильных-то даст, — вмешался третий, кучерявый солдат с гренадерской нашивкой на рукаве. — Они все по стольным градам сидят, а к нам на окраины либо малахольных шлют, либо проштрафившихся. Вон, погляди на того молодого парнишку, да он же еще обучение не прошел. Лет двадцать ему от силы. Куда его на войну отправлять?

По всей видимости, курчавый говорил обо мне. Я поймал на себе его взгляд, который он тут же поспешил отвести. Конечно, если я одаренный, мало ли что у меня на уме? В молодые годы у ребят моего возраста кровь горячая, да и юношеский максимализм не до конца прошел. Даже мне, опытному страннику пришлось больше полугода потратить, чтобы взять тело и разум под свой контроль и побороть действие гормонов.

— Это ты зря! Васильев сейчас в князьях, а он тебе не мягкотелый Карнаухов, — возразил дед. — Это человек, который держал оружие в руках и знает как за себя постоять. В Москве правильный выбор сделали, что поддержали его.

Я хотел подойти к мужикам и завести разговор. Все-таки мне нужно вливаться в коллектив, а ничего лучше, чем поболтать вот так, без официоза, сейчас придумать было просто нельзя. Они меня воспринимали явно с опаской из-за дворянского происхождения, но считали еще молодым и зеленым. Да, мужики, знали бы вы сколько мясорубок мне пришлось пройти, тогда бы иначе смотрели на меня.

Конечно, у меня есть орден Александра Невского, который сейчас лежал в моем вещмешке, но светить его сейчас было глупо — еще подумают, что ордена у нас в стране вешают кому попало или по знакомству. А вот при нужном случае мельком выставить напоказ — вполне сгодится.

— Михаил Игоревич, извольте, комендант ждет вас у себя в кабинете, — произнес посыльный и слегка кивнул.

— Благодарю, — бросил я в ответ и поспешил наверх.

Кабинет коменданта находился на втором этаже крепости, если можно так выразиться. Постучав в дверь, я потянул ее на себя, ухватившись за кольцо. Массивная деревянная дверь подалась, пропуская меня внутрь. Комната оказалась просторной. Отсюда открывался хороший вид как на город, так и на бухту.

Комендант стоял возле окна и любовался морем. Хотя, скорее всего сейчас он о чем-то думал. Заметив мое появление, он повернулся ко мне и покачал головой.

— Как я понял из письма, вас рекомендовал на должность младшего помощника сам Серпухов?

— Так точно!

— Занятно, не находите? Сотник Московского княжества дает рекомендательное письмо, такое же приходит от воеводы Ростовского княжества…

— С Геннадием Павловичем Сорокиным я знаком лично. Он был моим учителем по физподготовке в академии.

— Так ты еще и не из дружинников? Заня-ятно, — протянул Бурмистров. — Что-то мне подсказывает, что ты взвоешь от казарменной жизни уже через неделю и сбежишь, а потом тебя ждет штрафной батальон года на три.

— Вы плохо меня знаете, господин комендант, — спокойно произнес я.

— Вот как? — Тимофей Антонович посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. — Что же, давайте перейдем к истинной цели вашего визита.

В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошел высокий коротко стриженый мужчина с длинными закрученными кверху усами.

— А, вот и мой старший помощник! — произнес комендант. — Знакомьтесь, Федор Игнатьевич Торопилов.

Федор скользнул по мне оценивающим взглядом и кивнул. Что интересно, руку не протянул. Не позволено по старшинству, или личная неприязнь?

— Позвольте поинтересоваться, а что случилось с предыдущим младшим помощником? — решил сразу вникнуть в суть дела.

— Погиб на дуэли, — отозвался Торопилов, когда комендант только открыл рот, чтобы ответить. — Надеюсь, господин Гущин, вы понимаете, что дуэли в крепости запрещены? Дуэлянты отправляются в штрафной полк на год, а в случае смертельного исхода одного из дуэлянтов, от пяти до десяти лет. Не думаю, что после такого длительного периода у кого-то будет желание выяснять отношения на дуэли, если вообще удастся выжить. Штрафные батальоны, знаете ли…

— Достаточно, Федор! — оторвал его комендант. — Господин Гущин отлично знает порядки.

Бурмистров повернулся ко мне и одарил пронзительным взглядом.

— Что же мне с вами делать, Гущин? Мои помощники командуют конными дозорами, которые патрулируют окрестности. Но вы ведь совершенно не умеете командовать отрядами! За те восемь лет, которые я являюсь комендантом, погибли трое моих помощников в стычках с разбойниками и турками. Отправлять вас во главе отряда значит подвергать весь отряд смертельной опасности, а это — два десятка человек. Заступать командиром ночного наряда вы тоже не можете… В общем, поступим так. Сегодня вы обживаетесь на новом месте, я не стану вас нагружать информацией. А вот завтра с утра извольте приниматься за работу.

— Отлично, чем займемся?

— Сядете за учебники сразу после завтрака. Прежде всего, вызубрите устав от корки до корки, далее — изучите основы командования, тактики ведения боя и историю нашей крепости. Только после этого я смогу доверить вам хоть сколько-нибудь ответственное задание.

— Есть заняться изучением в библиотеке, — ответил я, и комендант заметил, что в моем голосе нет ни тени оптимизма.

— Да, и забыл уточнить. На все у вас неделя. Если вы не справитесь, вынужден буду отказаться от ваших услуг.

— Так точно! Могу идти?

— Мы общаемся в неформальной обстановке, младший помощник, поэтому не стоит следовать правилам. А вообще, да. Можете быть свободны.

Ну, отлично! Вместо того чтобы оценить боеспособность гарнизона, определить слабые места крепости и попытаться вычислить людей, работающих на турков, мне придется просиживать штаны в библиотеке и изучать информацию, которая через неделю мне может уже не понадобиться.

Старик вообще в курсе зачем я здесь? Или он решил, что я приехал инспектировать его? В таком случае, я понимаю его недовольство и предвзятое ко мне отношение. Хотя вполне может быть, что он пытается меня задавить с первого дня и показать кто здесь главный. Ох уж эти методы для дисциплины… нет, если турки не нападут, здесь я точно надолго не задержусь. Максимум до весны, а там уже пусть делают что хотят. В конечном счете, у меня сестра скоро выходит замуж, и друг женится. Я должен подготовиться к этому событию. И потом, у Фроловой летом закончится второй курс. Я планирую встретиться с ней и… В общем, не буду забегать наперед.

Я повернул в сторону библиотеки и решительно толкнул дверь. Вообще откуда она взялась тут? Библиотека в крепости! Хотя, нужно же было солдатам что-то читать? Да и некоторые приехали сюда со своими семьями.

— Работаем еще два часа, — девушка, работавшая библиотекарем, встретила меня холодным взглядом и даже не пошевелилась, когда я подошел к ее стойке.

— Отлично, мне этого времени хватит. Будьте так добры, что-то из истории крепости.

Библиотекарь хмыкнула, поднялась и исчезла за книжными полками. Через минуту оттуда послышалось ее недовольное бормотание, еще через несколько секунд она появилась с двумя книгами в руках. Хотя, назвать их книгами было сложно — обложки затерты до невозможности, корешок рассыпался. Ее вообще открывать страшно — не хватало, чтобы страницы рассыпались.

Поблагодарив девушку, я устроился за свободным столиком и принялся изучать книги. Время от времени поглядывал на девушку, которая продолжала хмуриться. Интересно, кто ее так расстроил? На руке нет обручального кольца, можно предположить, что она не замужем. В таком случае, мог кто-то закрутить роман. Ладно, что там пишут?

Конечно, никто не заставлял меня приниматься за изучение сегодня, но я решил начать пораньше. Кто знает сколько у меня времени осталось? Устав еще успею завтра на свежую голову перечитать, а сейчас лучше посижу за приятным занятием — историю читать куда увлекательнее.

Как оказалось, первое поселение здесь появилось почти две с половиной тысячи лет назад. Тогда его основали греки и называлось оно Торик. С тех пор утекло много воды, город несколько раз уничтожали, но спустя годы восстанавливали. В свое время им владели римляне, византийцы, генуэзцы и турки. Римляне называли город Пагры, византийцы дали имя Ептала, а моряки из Генуи окрестили нынешний Геленджик Мавролако… Можно было долго читать историю, но я быстро пробежал глазами интересующие меня моменты и пролистал книгу за несколько минут.

Меня привлекли рукописи историков, которые приводились во второй книге. Так, оказалось, что наша крепость построена на руинах старого генуэзского укрепления. От итальянцев здесь остались амфоры, монеты и огромный медный колокол, который почему-то никак не звонил и был вообще без языка.

— Так-с, посмотрим что это за колокол такой без языка, — пробормотал я, закрывая книгу. В рукописях было написано, что он до сих пор стоит где-то в подвале. Что же, сегодня я как раз собирался осмотреть крепость. Начну с подвала.

Глава 9

Геленджикское укрепление

— Надо же, какая встреча! — выпалил Румянцев, когда увидел девушку на пороге академии. — Инга, решила проведать старого друга?

— Скорее, подругу, — отозвалась девушка и небрежно оттолкнула Андрея в сторону.

— Ну вот! А я уже надеялся, что ты соскучилась за мной и решила вернуться.

— Зачем тебе это, Румянцев? — девушка нарочно назвала собеседника по фамилии. — Тебе ведь прекрасно известно, что мой род практически уничтожен, а я сама по себе. Если ты ищешь союзника против Васильевых, ты не по адресу.

— Сама посуди, Инга, у нас с тобой много общего! Ты осталась у разбитого корыта, и в княжестве никто не собирается с тобой иметь дел. Все боятся фамилии Игнатьевых, потому как вы были ближайшими соратниками Градовых. А вот мне плевать.

— Не боишься, что Васильевы надерут тебе задницу? Тебе и правда не стоит водиться со мной, Андрей. Найди себе подходящую пассию из хорошего рода.

Голос девушки стал мягче, в нем уже не читалось прежнего раздражения.

— Да плевать мне на все эти отношения родов! Мне нужна ты, и тебе это прекрасно известно. Ты же только и делаешь, что нос от меня воротишь уже второй год.

— Поговорим позже, — отозвалась девушка. — Я здесь по делу.

— Когда позже? Время приема гостей в академии заканчивается через пару часов!

В это время к Румянцеву с Игнатьевой подошел охранник. Он еще раз проверил документы девушки и произнес:

— Госпожа Андриянова ожидает вас.

— Погоди, ты хочешь сказать…

Румянцев открыл рот от удивления и не сводил глаз с Игнатьевой. Та лишь рассмеялась и повернулась к нему:

— Да, Андрюша, я решила вернуться.

* * *

В подвал я добрался по той же лестнице, по которой поднимался к коменданту. К счастью, вход в арсенал находился в другой части крепости, поэтому в подвал меня впустили без проблем. Тем более что там находились не только продовольственные запасы, но и масса всего интересного. Для меня, конечно же, а не для солдат гарнизона. Они вообще мало чем интересовались в свободное время, и все это было для них обыкновенным хламом.

— Вот ты значит какой, колокол, который не звонит, — произнес я, отыскав его посреди всего остального хлама.

За время, пока его поставили сюда, он покрылся пылью и паутиной. Похоже, комендант не особо беспокоился об историческом наследии. Я вообще удивляюсь как его еще не отправили на переплавку. Веса в нем, поди, тонны три. Удивительно, что его вообще смогли сюда затащить. Правда, тут особо удивляться нечему — одаренные с атрибутом силача еще не такие вещи таскать могут. Мне бы человека три силачей, и этот колокол вмиг подняли бы на башню.

Вот только в этом разницы все равно никакой. Я провел рукой по поверхности колокола и отметил, что он совсем не похож на те, которые висели на колокольнях и оповещали округу об опасности или созывали всех на вече. Конечно, полвека назад итальянцы могли изготавливать совсем другие колокола, но я не думаю, что они выполняли свою работу настолько топорно.

Банально, у этого колокола были уши, за которые его крепили, но не было остальных не менее важных частей. Зато внизу колокола находились отверстия, в которые что-то продевали.

— Странная ерунда, которая вызывает подозрения, — пробормотал я и направился на выход.

— Интересуетесь древностями? — поинтересовался Иваныч, с которым я случайно столкнулся в коридоре. Случайно ли?

— Да. Занятная штука, — кивнул я. — А вам не сидится на месте?

Старый солдат нахмурился и поджал губы, словно ему было стыдно за что-то. Он повернулся назад, а затем взял меня за плечо и отвел в сторонку. Так мы снова оказались в той комнате, где посреди всякого хлама стоял колокол.

— Вы приличный молодой человек. Не спорьте, по вам это отлично видно. Вы мне сразу понравились, к тому же, мое задание не очень мне по душе, поэтому я хочу предостеречь вас. Мне велено присматривать за вами, следить за каждым шагом и незамедлительно докладывать кому следует.

— А кому следует? — тут же поинтересовался я. Вряд ли Иваныч работал на турков. Этого не подкупить ни деньгами, ни страхом расправы. Старого вояку смертью не испугать. Значит он докладывал кому-то, кто старше его по званию. Либо старшему помощнику, либо напрямую коменданту.

— Этого вам знать не следует. Просто ведите себя благоразумно и не давайте повода усомниться в вашей порядочности.

— За этой можете не волноваться, — успокоил я старика.

Тот посмотрел мне в глаза и слегка улыбнулся. Похлопав по плечу, он пошаркал к выходу из подвала, но я был уверен, что теперь он далеко не уйдет, а будет постоянно мелькать где-то поблизости.

Интересная ситуация. В первый же день меня предупреждают, что не стоит дергаться. И это в крепости, где безопасней места не найти.

— Ну что, осмотрелся, младший помощник? — поинтересовался Бурмистров, когда я нос к носу столкнулся с ним в коридоре.

— Осматриваюсь помаленьку. Вот только мне интересно стало, а не слишком ли маленькая крепость для такой серьезной задачи? Мы ведь, получается, первое серьезное укрепление на пути возможного противника.

Комендант вмиг нахмурился, словно его ткнули носом в очевидную брешь в обороне.

— А как ты думаешь, откуда здесь взяться большому войску? Раньше в Ростовском княжестве и без нас хватало проблем. А теперь, когда местные земли отошли под командование Ростовского князя, ему приходится успевать везде. Что до размеров крепости… Сила меряется не высотой стен и числом защитников, а их умением и крепостью духа.

— И все же… Сколько у нас бойцов, готовых встретить врага?

— Три сотни пехотинцев, сотня гренадеров, два десятков кавалеристов и столько же одаренных. Но учти, что кавалеристы обычно находятся в дозорах. Как раз завтра их поведет Торопилов. Ну а твой черед был бы следующим, будь на твоем месте опытный помощник.

— Выходит, в гарнизоне даже пяти сотен не наберется? И как вы собрались прикрывать границу от врага? Вот еще, я не заметил ни одного корабля, а ведь рядом море…

— Опять ты со своим врагом! — перебил меня Бурмистров. — Мы здесь никому не нужны! У Османской империи есть свои проблемы на западе, им сейчас не до нас. Максимум чего стоит опасаться — местных разбойников или контрабандистов, да и то последние охотнее выйдут в море, чем потащат свои товары мимо нашей крепости, где их может накрыть дозор.

— Интересно, а почему у нас нет ни одного судна? Выходит, мы совершенно не контролируем бухту?

— У нас восемь пушек повернуто в сторону бухты и полностью контролируют корабли, входящие в порт. Еще столько же повернуты на юг и восток, так что подступы к городу отлично охраняются.

— Благодарю за краткий экскурс. Теперь мне более понятны наши возможности в обороне.

Бурмистров кивнул и снова принял важный вид. Мне кажется, он решил, что ему подсунули проверяющего в роли помощника, поэтому и не старался особо помогать.

После ужина решил выйти подышать свежим воздухом. Раз уж меня не ставят в дежурство, у меня есть уйма свободного времени, чтобы облазить здесь каждую пядь крепости и изучить каждую трещинку. Быть может, именно поэтому Бурмистров и отправил меня учиться, чтобы моя непричастность к происходящим делам в крепости не вызывала подозрений? Заодно и назначил срок в неделю.

Может, я себя накручиваю, но теперь я почти уверен, что так оно и есть. Просто комендант боится, что его услышат.

— Хороший воздух, не правда ли? — рядом со мной появился Торопилов.

— Морской, — тут же отозвался я. — Непривычно дышать такой свежестью.

— Да, вообще сложно привыкнуть к чему-то новому, — поддержал меня старший помощник и внимательно посмотрел мне в глаза. — Хочу предостеречь вас, Гущин. Не стоит вмешиваться в текущее положение дел. Жизнь в крепости должна течь своим чередом и любые кардинальные изменения не пойдут ей на пользу.

— Вы хотите сказать, что мне стоит влиться в эту размеренную жизнь и не пытаться ничего изменить?

— А вы достаточно умный молодой человек как для своего возраста, — произнес Торопилов и перевел взгляд на волны, которые с шумом разбивались о камни у самого подножья холма. — Высокая тут стена. Не стойте у края, недолго и сорваться.

С этими словами старший помощник круто развернулся и направился по лестнице вниз. Интересно, и что он хотел сказать? Хочет предостеречь, чтобы я не лез в его дела и дал все провернуть без помех? В таком случае, можно смело идти к коменданту, вот только теперь я не уверен, что Бурмистров сможет что-то изменить, иначе он уже точно бы действовал.

Первая ночь в стенах укрепления прошла на удивление спокойно. Мне, как младшему помощнику, полагалась отдельная комната. И пусть она была всего три на четыре метра, но это было место, где я мог расслабиться.

Хотя, как расслабиться… Прежде всего, я подпер табуретом дверь, чтобы никто не смог пробраться в комнату, пока я сплю. Попытался открыть, но не вышло. С виду конструкция надежная. Затем дошло время до ковра на полу. Содрал его с пола и осмотрел каждый участок пола и стен. Никаких потайных комнат не обнаружилось. Только после этого я смог устроиться на кровати и уснуть.

Следующим утром я вскочил вместе со всеми еще на рассвете. Началась моя муштра, и я не собирался отлынивать, чтобы поддерживать легенду. Единственное, что я сделал после завтрака — задержался у ворот, чтобы проводить дозор во главе с Торопиловым. Если он и есть турецкий агент, то с его стороны было совершенно нелепо так подставляться. Но версию с его предательством отметать я пока не спешил. А что, если бы мне понадобился агент в стане врага, я бы выходил на контакт с кем-то из высших чинов. У тех и возможностей побольше и данные проще раздобыть. Тот же Иваныч — такой себе информатор. Максимум что он может — сосчитать гарнизон, и то я не уверен, что он умеет считать больше, чем до сотни. Так что для роли тайного агента отлично подходит Торопилов, или вообще Бурмистров.

Учитывая его участие в дозорах, Торопилов может с легкостью передавать нудную информацию и получать приказы за пределами крепости. Да и потом, у него может быть свой интерес в том, чтобы пропускать контрабандистов. Не поверю, чтобы все торговцы черного рынка перевозили свои товары по морю. В конечном счете, это неудобно и все равно придется делать огромный крюк по суше.

Отряд из двух десятков всадников покинул расположение крепости, спустился к городу и быстро скрылся за холмами. Ворота закрылись, и гарнизон вернулся к своей прежней жизни. Отлично! Теперь, когда Торопилова нет в крепости, я могу спокойно заняться своими делами. Вывести на чистую воду других тайных агентов будет не так просто, если они вообще есть, поэтому я решил заняться сбором информации. Раз укрепление построили на руинах древней крепости, значит здесь могли быть потайные ходы, или что-нибудь такое, чем может воспользоваться враг. Или мы, чтобы сделать ночную вылазку и ошеломить врага. В том, что скоро привычная жизнь закончится, я не сомневался. Единственное, на что я надеялся, что турки не будут осаждать сразу все крепости побережья, и к нам все же придет помощь если не по суше, то хотя бы по морю.

— Доброе утро!

Заставил себя улыбнуться вечно хмурой девушке-библиотекарю и попросил у нее устав, а заодно и еще несколько рукописей по местной истории. На самом деле, устав я взял только для отвода глаз. Написанное там мне было и так известно в общих чертах, а забивать голову информацией, которая мне не поможет, я не собирался. Время шло на часы, и нужно собирать максимум полезной информации.

Правда, ничего особенно важного я не нашел. Обычная рутина, если не считать одной любопытной детали. Оказывается, еще генуэзцы исследовали дно бухты и отметили в своих рукописях, что его максимальная глубина составляет одиннадцать метров! При этом они проводили свои исследования не только в самой бухте, но и возле Толстого мыса, где сейчас находится наша крепость. При этом летописей подчеркивал, что генуэзцы частенько наведывались в морские пучины возле Толстого мыса. Что-то искали, или прятали?

Нет, я понимаю, что можно нырять на глубину до пятнадцати метров и при должной подготовке не получать баротравмы и успешно задерживать дыхание. Учитывая, что генуэзцы были опытными моряками, все может быть. Вот только чего не пойму, как они могли исследовать дно, если в рукописях безымянного летописца указано, что они подолгу проводили время под водой.

То ли этот человек ошибся при переводе, то ли «подолгу» имелось в виду, что они задерживали дыхание больше, чем неподготовленный человек. Я так увлекся изучением рукописей, что не заметил как пришло время обеда. Наскоро перекусив, я помчался обратно в библиотеку. Прямых указаний как генуэзцы исследовали дно я не нашел, но меня заинтересовала картина, на которой схематически был изображен тот самый хорошо знакомый мне колокол. Вот оно! Никто никогда в этот колокол не звонил, да и не пытался даже. Вот как объясняется его необычная форма и отверстия внизу. На них с помощью цепей крепилось сидение для человека. Это водолазный колокол!

Озаренный догадкой, я выскочил из библиотеки и помчался к коменданту. Нет, делиться своей находкой я не спешил. Мне нужно его разрешение, чтобы взять троих одаренных, колокол, лебедку и метров тридцать толстого каната, способного выдержать вес колокола и меня вместе с ним. Пришлось долго объясняться, но через пару минут Бурмистров все же согласился.

Но радовался я зря, потому как обнаружилась другая проблема. Даже четверым одаренным с атрибутом силача не хватило сил, чтобы затащить на крепостную стену колокол весом в три тонны. Пришлось подсовывать под него бревна и тащить таким образом. В итоге мы провозились часа два, но колокол все же оказался на крепостной стене. За это время ребята под руководством Иваныча соорудили лебедку и приладили на нее канат.

Бурмистров пообещал, что сам меня спустит с крепостной стены, если я испорчу ему канат, но по моим расчетам прочности должно было хватить. Один только вопрос — а что именно искать? Если шесть сотен лет назад сюда частенько наведывались люди, очевидно, что там должны быть зацепки. Но сейчас они могут быть под толстым слоем ила.

— Михал Игорич, готово! — доложился Иваныч.

— Благодарю, сейчас начинаем спуск.

К колоколу добавили цепи и небольшую доску — к сожалению, отыскать настолько длинный кусок металла не вышло, а вот доску — сколько угодно. Я устроился на дощечке под этой махиной и дал сигнал к спуску. Теперь главное, чтобы среди тех, кто спускает колокол, не оказалось предателей. Перерубить канат, конечно, не успеют, но устроить мне быстрый спуск — легко. А ну, грохнуться с пятнадцатиметровой высоты в воду, еще и тяжеленным колоколом по голове получить? Такое даже твредыня моей ступени не выдержит.

К счастью, Иваныч зорко следил за процессом спуска и только командовал:

— Майна! Майна! Давай понемножку!

Четверо солдат спускали меня с колоколом по лебедке, а я проводил последние секунды перед погружением, изучая реакцию солдат. В руке сжимал веревку, которая служила нам средством переговоров. Когда нужно остановить колокол, я дерну за веревку, и его зафиксируют. Придет время подниматься — снова потяну за веревку, и колокол вместе со мной потянут наверх.

Практически весь гарнизон, который не отправился в дозор с Торопиловым и не был занят на дежурстве, собрался на крепостной стене, чтобы посмотреть на мое погружение. Я даже не надеялся, что мне удастся сделать это тайно. Слишком уж заметное действо.

Колокол медленно спускался вниз, всего минута, и он коснулся воды. Все! Теперь я могу рассчитывать только на тот кислород, который остался в моих легких и под колоколом. Вода коснулась моих ног и поднялась до плеч, но дальше давления воздуха оказалось достаточно, чтобы остановить воду. Колокол продолжал погружаться в воду, но уже через шесть-семь метров я потянул за веревку, отдавая команду остановить погружение. До дна осталось не больше трех метров, и погружаться ниже было бессмысленно.

Набрав воздуха в легкие, я спрыгнул с дощечки и нырнул. Некоторое время глазам приходилось привыкать к такой глубине, но к счастью они выдержали такое давление. Все-таки одаренным проще жить на свете. Никаких тебе баротравм на такой глубине, даже глаза ничего не щиплет. Так, что тут у нас?

Как я и ожидал, камни были покрыты водорослями и толстым слоем ила. Однако кое-что рассмотреть все же удалось. Например, старый якорь, торчавший между камней. Скорее всего, его так и не удалось вытащить. Метрах в десяти от моей первой находки показался остов разбитой лодки. Днище прогнило и рассыпалось, а борта стали удобным убежищем для раков. Нет, я пришел сюда совсем не для того, чтобы охотиться за деликатесами. Легкие сдавило, и я поспешил вернуться в колокол, чтобы глотнуть свежего воздуха.

Зато во второй подход меня ждало открытие. Нужно было смотреть не на дно, а в сторону скалы, скрывавшейся под водой. Стоило мне погрузиться в воду, я увидел трещину в каменной кладке. Ширины вполне хватало, чтобы протиснуться дальше. Пробраться дальше не составило труда. Надеюсь, что впереди меня не будет ждать тупик. Так вышло, что солнечные лучи практически не проникали сюда, и мне приходилось двигаться в темноте. Чтобы не потеряться, придерживался рукой за стену и отталкивался, придавая себе ускорение. Легкие сдавило, в ушах зашумело, и я уже собрался возвращаться обратно, как проход закончился широкой аркой, через которую пробивались солнечные лучи. Я направился туда и греб со всех сил. Наконец, всплыл вверх и жадно вдохнул воздух.

Я очутился в подземном гроте, попасть в который можно было только со стороны моря. Сквозь трещины в скале внутрь пробивались лучи вечернего солнца. Метров пятнадцать пришлось проплыть, чтобы добраться до песчаного берега. На высоком камне, торчащем из песка, находился сундук. Похоже, его нарочно установили сюда, чтобы во время прилива вода не доставала до сундука.

Пришлось вскарабкаться наверх, хватаясь за неровности. Зато через минуту я уже был у цели. К счастью, замка на сундуке не было. Будь он заперт, пришлось бы ломать его прямо здесь — доплыть с ним до колокола точно не выйдет. Да и зачем его закрывать, если сам по себе грот — уже огромный секрет.

Внутри сундука оказалась странная маска, испещренная неизвестными мне письменами, а рядом с ней располагалась бутылка, внутри которой хранился свернутый трубочкой свиток. Скорее всего, ему удалось уцелеть только благодаря тому, что горлышко бутылки было надежно запаяно воском. Все эти находки тут же перекочевали ко мне за пазуху. В сундуке обнаружилась еще пригоршня монет, но я не стал забирать их с собой. Все равно выпадут из рук, а за пазухой их не унести. Вернусь в следующий раз, если будет в этом смысл. Взял лишь две монетки и спрятал их во рту.

Дорога к колоколу показалась мне более простой. Может быть потому, что я точно знал когда закончится грот и уверенно отталкивался от стены, продвигаясь вперед. Уже в колоколе я смог как следует отдышаться, устроился верхом на дощечке и дернул за веревку.

Через пару секунд начался подъем вверх. В принципе, даже если бы наверху решили меня оставить там, я бы и сам выплыл. По факту колокол мне пригодился только для того, чтобы как следует исследовать дно и скалу, а также набраться воздуха перед заплывом по гроту.

— Я уже решил, что ты утонул, — произнес Бурмистров, стоило мне забраться на крепостную стену. — Ну, исследователь, нашел что-нибудь полезное?

— Вот! — протянул две монеты, которые расположились на ладони. Их я как раз и собирался показать.

— Стоило ради такого голову морочить, — отозвался комендант. — Ценители охотно заберут их у тебя сотни за четыре рублей. Все, больше никаких исследований! Пора заняться делом. Напомню, у тебя осталось шесть дней, а спрашивать буду по всей строгости!

— Так точно! — отозвался я, а сам сгорал от желания скорее добраться до своей комнаты, дождаться отбоя и разузнать что же это за вещь, которую я отыскал.

Но моим желаниям не суждено было сбыться. Стоило нам спуститься с крепостной стены, как нам навстречу выбежал запыхавшийся посыльный. Солдат набрал воздуха в грудь и на выдохе произнес всего одну фразу, после которой сразу стала понятна причина его спешки:

— Тимофей Антонович, турок пошел!

Глава 10

Покушение

— Говорите, шесть тысяч, — произнес Бурмистров, рассматривая неприятеля в подзорную трубу.

— Так точно! Наши разведчики докладывают о передвижении шести тысяч янычар и тысячи сипахов.

— Глупости! Как говорят, у страха глаза велики. Турция может выставить такую армию только на случай полноценной войны, а я вам с уверенностью скажу — здесь они лишь покажут свою силу и прощупают нашу оборону. В случае если мы ослабли, попытаются отобрать немного территории. Но мы здесь для того и стоим, чтобы турка не пустить.

Я подошел к краю стены и всмотрелся вдаль. С такого расстояния невооруженным глазом было видно лишь столбы пыли, которые поднимались при передвижении армии. Они шли не походным маршем, а растянулись в линию, чтобы нагнать ужаса на защитников крепости. Конечно, разведчики могли ошибиться, но мой опыт подсказывал, что тысячи четыре точно наберется, а то и все пять. Иначе я ничего не понимаю в местных порядках.

— Господин комендант, разрешите отправить донесение в Ростов.

— Разрешаю. Пошлите конного гонца и выберите кого-то из скороходов. Пусть двигаются по отдельности и стараются не попадаться на глаза. Уверен, турки — не дураки и будут следить за дорогой.

— Как прикажете, — отозвался посыльный и помчался выполнять приказ.

Тем временем Бурмистров повернулся к защитникам, собравшимся во внутреннем дворе крепости. Для всех места не хватило, поэтому некоторые сидели на ступеньках, ведущих на стену.

— Господа, случилось то, чего и следовало ожидать. Вы знаете что делать. Все по местам!

Как проникновенно! После такой пламенной речи мне прямо захотелось броситься на противника с шашкой наголо. Ладно, я действительно знаю что мне делать на крепостной стене. Пока поднимался, снова увидел снующего рядом Иваныча.

— Слушай, Иваныч! Раз уж ты и дальше будешь ходить за мной следом, держись уже рядом, хоть подскажешь что-нибудь, когда понадобится.

Старик ухмыльнулся и пожал плечами, показывая, что не прочь отбросить эту дешевую актерскую игру и действовать открыто.

— А что ж не рассказать. Было бы что.

— Ну, например, расскажи мне что это за янычары и сипахи. Мне лично это ничего не говорит.

— А, так это просто! Янычары — форменная пехота Османской империи, а сипахи — это кавалерия.

— Ясно. А одаренных как-то называют по отдельности?

— Нет, они стоят отдельно от остальных войск, иногда командуют отрядами, но их не выделяют, чтобы не выдавать истинную силу войска.

— Ясно, спасибо, Иваныч.

Ситуация складывалась не самая радужная. Мало того, что врагов столько, что могут нас шапками закидать, так еще и неизвестно точное количество одаренных в их войске.

Турки понемногу приближались, и теперь можно было рассмотреть их, а заодно и прикинуть приблизительную численность. Да, все-таки разведчики не сильно приврали, турков было действительно много.

От их рядов отделилась довольно большая группа всадников, человек пятьсот, и направилась в нашу сторону. Буквально через пару минут они должны были оказаться под нашими стенами.

— Горячая молодая кровь, — проворчал Бурмистров, рассматривая приближение врага в подзорную трубу. Комендант повернулся к нам и прорычал: — Что встали? Все по местам! Зарядить пушки и ружья! Покажем туркам, что не стоит сбрасывать нас со счетов. Да, и еще, пусть духовники станут по периметру крепостной стены, а рядом с ними станут твердыни. Я не хочу терять одаренных в этой мелкой стычке.

Две минуты, и всадники оказались у наших ворот. Интересно, почему они не взяли технику? Воевать на лошадях не слишком удобно. Хотя, ответ тут же не заставил себя ждать — попробуй перегнать технику по таким горам! А конница дает хоть какую-то маневренность. Конечно, по горам не побродишь, но проходимость всяко выше, чем у той же бронемашины. Застрянет такая где-нибудь в овраге, попробуй ее вытяни. Да и кавалерия до сих пор оставалась востребованной в войсках. Те же казаки не отказывались от лошадей, несмотря на технический прогресс.

В нас полетели заклинания, а я почувствовал как в груди все задрожало и на спине проступил пот. Кто-то из духовников попытался пробить защиту, но ничего не вышло. Где-то рядом на землю упал солдат и забился в истерике. Да, тем, кто не владеет даром, особенно тяжело противостоять вражеским манипуляциям. Если на своей пятой ступени и под прикрытием духовника мне немного перетряхнуло, что говорить о них?

Пушки дали залп, но он оказался практически неэффективен. Лошади на удивление на испугались громкого звука и не сбросили своих всадников, лишь некоторые заволновались, но из тут же успокоили всадники. А вот ядра собрали кровавый урожай. Десятка два всадников вместе с лошадьми рухнули на землю как подкошенные.

Но этого было недостаточно, чтобы остановить наступление. Залп ружей здорово проредил первые ряды, когда турки приблизились к нам. Я заметил, что некоторым все ни по чем — даже пули не могли пробить их защиту. Очевидно, кто-то из твердынь надежно закрывал товарищей. Если эта группа проберется на стены, быть беде.

— Два пальца правее! — скомандовал я, подскочив к орудийному расчету. — Мне нужно, чтобы вы ударили вон по тем ребятам.

Меня поняли без лишних вопросов и бросились выполнять приказ, а я активировал дар и приготовился ударить следом. Нет, я не надеялся, что пушка пробьет защиту твердыни. Просто была надежда, что взрывом ослабит защитный купол, и тогда уже я смогу пробиться. Главное подпустить их почти вплотную к стене. Метров тридцати мне должно хватить.

Эх, жаль все-таки, что мой дар чародея ниже пятой ступени. Будь он таким же мощным как атрибут силача, я бы тут устроил огненное шоу.

Ребята оказались не промах — ядро угодило аккурат метрах в пяти перед группкой всадников и разбросало кучу земли вместе с осколками. В это же мгновение я выпустил огненный поток, который ударил по невидимому барьеру твердыни и пробил его. Получилось неважно — всего два всадника окутало пламенем, лошади запаниковали и сбросили их с седел. Одаренные принялись кататься по земле, сбивая пламя, но магический огонь не так-то и просто унять.

Образовалась заминка, но уже через пару секунд раненые остались позади, а на нас обрушили все, что было под рукой. Своей выходкой я привлек к нам внимание всего отряда. К счастью, духовников и чародеев среди всадников оказалось совсем немного, и мы отделались легкими царапинами. Наши твердыни вовремя подоспели на выручку и помогли защититься.

— Отступают! — крикнул кто-то, глядя вслед отступающим врагам.

Действительно, потеряв половину отряда, всадники решили убраться под прикрытие своих войск.

— Молодежь, которая хотела отличиться. Надеялись на скаку ворваться в крепость и снискать боевую славу, — Бурмистров смотрел вслед отступающему врагу без особого энтузиазма.

— На скаку брать крепость? Не слышал такого.

— Поживешь с мое — еще не такое увидишь, Гущин, — пробурчал Бурмистров. Похоже, он реально был свидетелем такого события.

Меж тем у османов наступило затишье. Они разбили лагерь в паре километров от крепости и принялись оборудовать орудийные расчеты для пушек немного ближе к стенам. Конечно, мы могли им досадить своим огнем, что и делали, но наших сил явно не хватало. Благодаря твердыням турки надежно защитили свои пушки от обстрела.

— У нас времени до утра, — процедил сквозь зубы Бурмистров. — Ночью они не станут стрелять, да и не успеют толком подготовиться, а вот на рассвете стоит ждать приветов. Да, жаркий выдастся денек. Да, ночью выставить двойные дозоры по всей территории! Против нас сражаются не рядовые бандиты и не кучка остолопов с вилами в руках. Не быть мне комендантом, если наши соседи не попытаются устроить ночную диверсию.

Остаток вечера я провел на стене. Пока выдалась свободная минутка, проверил море — никого. Полная тишина. Видимо, турецкий лидер решил взять крепость исключительно своими силами.

Перед тем, как спуститься вниз, обратил внимание на город. Сейчас он выглядел пустынным. При появлении врага жители поспешили уйти или спрятаться. Многие бросили свое хозяйство и бежали, спасая собственные жизни. Одно обидно — семьи наших бойцов эвакуировать не успели. Одна дело погибать солдатам, и совсем другое — мирным людям, которые даже не смогут себя защитить. А таких в крепости было не меньше сотни.

— Гущин, заступаете в ночное дежурство! — распорядился комендант, отрывая меня от размышлений.

— Как? Вы ведь сказали, что пока не выучу…

— Некогда рассиживать за партой, пора действовать. Надеюсь, вы понимаете что от вас требуется?

— Абсолютно!

— В таком случае, отправляйтесь спать прямо сейчас. У вас есть три часа на отдых. Разбудите меня утром, или раньше, если турки перейдут в наступление. Командовать обороной я вам не доверю.

Не очень-то и хотелось! Я прекрасно понимал, что эта задача не из легких, а всем тонкостям военного дела еще нужно обучиться и быть вообще толковым командиром. Моя задача — тянуть время, а с этим как-нибудь справлюсь.

Почему-то мне казалось, что пособники врага непременно отважатся на диверсию, когда я заступлю на дежурство. А что, сам бог велел, как говорится — все ведь думают, что я молодой и неопытный боец, а командир и подавно. Не лезть же на рожон во время дежурства Бурмистрова.

Ладно, решать проблемы буду по мере их возникновения. Сейчас главная задача — уснутьи хоть немного выспаться. Уже по привычке подпер дверь и свалился на кровать. Пушки издавали такой шум, стреляя по позициям врага, что с непривычки уснуть было просто невозможно.

Лишь через час, когда почти стемнело, пушки перестали обстреливать позиции врага, а я провалился в сон. Хотя, когда в дверь постучали, мне показалось, что я и не спал вовсе. Так, прикрыл глаза на минуточку.

— Михаил Игоревич, пора!

— Иду-иду… — раскрыл глаза и быстро оделся. Было уже достаточно темно, чтобы что-то рассмотреть в окне. Единственное, что я увидел — звезды на ночном небе.

Подойдя к двери, я услышал какой-то подозрительный шорох, но не придал этому значения. Голос посыльного был слишком встревоженным, но это как раз было легко объяснить — тяжело оставаться спокойным, когда такая армия осаждает крепость. Меня смутило другое. Посыльный был явно не один. Благоразумие и предчувствие опасности заставило меня сделать шаг в сторону от двери и прислушаться, но в этот момент уши заложило сразу от нескольких выстрелов.

Деревянная дверь не выдержала, и пули прошили ее насквозь. Да, если бы я стоял за дверью, мне бы пришлось несладко. От неожиданности я отшатнулся в сторону, споткнулся о стул, которым подпирал дверь и рухнул на пол. Еще один залп вынудил откатиться в сторону поближе к стене. Одна из пуль срикошетила от пола и попала в окно.

— Кажись, готов! — просипел кто-то за дверью. Голос мне был не знаком, да и не удивительно — за пару дней, которые я находился в крепости, выучить всех просто невозможно. А вот голос посыльного я узнал превосходно.

— А если нет? Он же одаренный.

— Степан, вот скажи мне, ты идиот? Мы в него восемь пуль всадили. Думаешь, после такого можно выжить? Даже твердыня, и тот бы скис.

— А ты что, видел как в него попало? Давай выбьем дверь и посмотрим что с ним? Если он загнулся, это вообще не опасно, а если нет — добьем, и дело с концом.

— Нет, ну точно идиот! — выругался один из сообщников. — Ты что, думаешь, выстрелы не слышали? Сейчас тут дозорные будут, и нас самих на куски покромсают. Деру отсюда!

Мои несостоявшиеся убийцы поспешили убраться, а буквально через минуту в коридоре снова послышались шаги.

— Михаил Игоревич, откройте! Господин Гущин, с вами все в порядке?

— Лучше, чем вы думаете, — спокойно произнес я, отворяя дверь.

Нет, дураки долго не живут, а я собирался прожить долгую и счастливую жизнь, поэтому прежде чем открыть дверь, призвал каменную броню и на всякий случай окутал себя куполом из воздуха. Обожаю чародейство, в первую очередь, за его широкие возможности.

— Что здесь произошло?

— Скоро узнаете, ребята. А пока найдите мне посыльного Степана и его сообщников. Учтите, они могут оказать сопротивление. Я совсем не расстроюсь, если вы их прикончите, но все же хотелось бы взять хоть одного языка. У нас бунт внутри крепости, господа, и наказывать за такие фокусы мы будем по всей строгости военного времени.

Судя по часам, было уже около часа ночи. Интересно, что меня не разбудили раньше. Неужели комендант решил дежурить круглосуточно? К счастью, хотя бы от турков не было никаких вестей.

— Что такие хмурые? Выше нос, бойцы, мы еще держимся, а значит ничего не потеряно! Срочно доложите коменданту, что в крепости завелись крысы и едва не сдали нас врагам! — крикнул я, но забыл, что посыльного нет, вместо него стоял понурый Иваныч. Вообще я надеялся увидеть удивление или страх в глазах окружающих, но все вели себя адекватно. Хотя, не совсем. Слишком хмурые какие-то. У меня сразу стало неспокойно на сердце, и как оказалось, не зря.

— Комендант мертв, — обреченным голосом произнес старик.

— Как это произошло? — спокойно произнес я, понимая, что здесь не обошлось без предательства.

— Леонид с отряда гренадеров. Он покинул крепость сегодня ночью, — произнес кто-то из строя. — Я видел как он с тремя солдатами перебрался через стену и направился в сторону турков.

— И не подняли тревогу?

— Леонид сказал, что они отправятся на разведку по приказу коменданта.

— Ну, все ясно, — скорее всего, эта четверка отправилась за комендантом, и им повезло больше чем, со мной. И самое обидное, я ведь помню этого Леонида, тот самый курчавый гренадер, болтавший с Иванычем. Ладно, я и посыльного видел кучу раз, а толку? Так и не удалось вывести ег она чистую воду. — Не удивлюсь, если выяснится, что это они виновны в убийстве коменданта. Ладно, ищите посыльного, надеюсь, хотя бы он не покидал крепость?

Глухие выстрелы стали ответом на мои слова. Похоже, Степана с его дружками уже нашли и приперли к стене. Я развернулся, чтобы поторопиться на выручку, но слова одного из бойцов заставили меня остановиться.

— Ситуация критическая, господа. Турок задавит нас числом.

— Отставить упаднические настроения! — скомандовал я, взбираясь на камень. — Нам нужно продержаться еще хотя бы два дня, и мы выстоим! Раз комендант мертв, а его старший помощник пропал без вести во время дозора, командовать парадом буду я!

— Каким еще парадом? — удивился Иваныч.

— Который мы устроим в честь победы над турками. А теперь все за дело! Если не будете мямлить и топтаться на месте, мы успеем подготовить противнику пару неприятных сюрпризов.

Степан оказался единственным из отряда моих убийц, кто выжил. Двое бойцов были убиты в ходе перестрелки, еще один, когда понял, что им не выбраться, выстрелил себе в голову. От такого простолюдина не спасут даже целители.

— В комнату для допросов, — распорядился я, когда посыльного подвели ко мне и сам удивился своему голосу.

— Вы ответите за все! Не имеете права! — скулил Степан, но я не обращал на него внимания.

— У нас есть сильные духовники?

— Так точно! — отозвался один из дозорных.

— Приведите сюда двоих. У меня нет ни времени, ни желания возиться с ним и устраивать пытки. Пусть ломают его волю и достают все нужные сведения из головы.

Одаренные прибыли уже через три минуты. Степана усадили в кресло, руки примотали ремнями к подлокотникам, а в рот вставили кляп.

— Эм, а как он будет говорить? — я повернулся к духовникам, но те меня успокоили.

— Сейчас он и не должен говорить. Это меры предосторожности, чтобы не откусил себе язык, или еще чего. Когда он будет готов к беседе, мы его развяжем.

Честно говоря, находиться на подобном мероприятии не хотелось, но и бегать туда-сюда не было возможности.

— Начинайте! — скомандовал я и отошел в сторону, позволяя духовникам приступить к работе.

Ребята действовали на удивление слаженно. Как я понимаю, у них был опыт в работе с пленниками, поэтому у нашего Степки не было ни единого шанса утаить хоть что-то. Любые его оплошности от какого-нибудь воровства яблок у соседа и до предательства станут явными.

— Подчинись! — взвыл один из духовников, и второй поддержал его, повторив приказ.

Тело посыльного выгнулось дугой, руки затряслись в конвульсиях, а глаза закатились. Да, двое духовников для обычного простолюдина — это все равно, что выстрел из пушки по деревянной двери, эффект ошеломляющий.

Степан расслабился и поник в кресле. Его руки безвольно свисали вниз, поддерживаемые лишь ремнями, а взгляд стал отстраненным и совершенно безвольным.

— А теперь можно вытянуть кляп изо рта, — произнес духовник.

Когда они выполнили все процедуры, я подошел к посыльному и задал вопрос:

— На кого ты работаешь?

— На того, чье величие, затмевает Солнце, — прошептал Степан, но я отлично расслышал его слова. Нет, так я правды не добьюсь. Похоже, турки тоже не дураки, и поработали над парнем.

— Ты говоришь о турках? — посыльный кивнул. — Ты действовал по собственной воле?

— Я исполнял приказ того…

— Ты исполнял приказ по своей воле?

— Да…

— Что вы должны были сделать?

— Убить младшего помощника коменданта, соединиться со вторым отрядом и поднять османский флаг над крепостью, чтобы рассказать об успехе нашей операции и дать сигнал к наступлению.

— Сколько вас было?

— Восемь…

— Учтите, что это только те, о ком он знает, заговорщиков могло быть и больше, — заметил духовник. — Он расскажет все, что знает, но это не прорицатель, который может увидеть больше, чем ему известно.

— Благодарю, я в курсе, — спокойно ответил я и перевел взгляд на Степана. — Где флаг?

— У меня за пазухой, такой же был у Леонида…

Я подошел к пленнику и спокойно вынул из-за пазухи флаг Османской империи. Надо же, так очевидно. И не боялись ведь!

— С этим поступить по закону военного времени. Как закончите, поднимайтесь на стену.

Я вернулся на стену и поймал на себе удивленные взгляды бойцов. Только сейчас я вспомнил, что все еще сжимаю флаг в руке. Интересно, Леонид покинул крепость минут тридцать назад. По идее они как раз добегают до позиций турков и расскажут о своем успехе и провале отряда Степана. Или, не успеют? А что, если он решил сбежать? Понял, что его могут прикончить? Есть риск, но попробовать стоит.

— Доложить готовность к бою! — скомандовал я.

— Полная готовность! — тут же отчитался Иваныч. — Пушки заряжены, бойцы поставлены под ружье!

— Отлично! А теперь давайте вызовем огонь на себя, только действовать будем с хитростью. Для начала, поднимите этот флаг над крепостью…

Глава 11

Штурм

— Братцы, турок пошел! — прикрикнул Иваныч.

Я тут же поднялся на стену и увидел тысячи огней, которые двигались в нашу сторону. Противник не торопился. Они шли медленно и уверенно, психологически давили на нас, показывая, что с такой силой не совладать. Собственно, никто и не спорил, победить мы все равно не сможем врага, превосходящего нас численностью в пятнадцать раз, а вот хорошенько потрепать и задержать — за милую душу.

— Все на исходные позиции! — скомандовал я и направился к стене. — Действуем строго по плану. Двоих скороходов отправьте разливать масло, двое ребят с атрибутами твердынь прикрывают центральные пушки, остальные собираются на стене и ждут. Оставшихся твердынь разделить строго по периметру, чтобы хватило всем.

Бойцы принялись выполнять мой приказ. Никто даже не попробовал ослушаться. Сейчас их подстегивал страх, а мое спокойствие и решимость вселяли веру в защитников.

— Где наши духовники? — я повернулся к Иванычу, неотрывно следовавшему по пятам.

— Здесь мы, Ваша светлость! — отозвался один из ребят и шагнул в мою сторону. Рядом с ним стояли еще трое одаренных.

— Отлично! Постарайтесь контролировать периметр крепости и не дать вражеским одаренным завладеть сознанием наших бойцов.

— Все готово! — это вернулись запыхавшиеся скороходы, которые выполнили мое поручение.

— Отлично! Теперь ждем, когда можно начинать активную фазу нашего представления.

Пушки нещадно палили по крепости, разрывая нашу защиту в пыль. Османы рассчитывали, что такой яростный огонь не позволит нам огрызаться, но ошибались. Под прикрытием твердынь мы отвечали мощным огнем пушек. Вот только особого успехане добивались. Все же твердынь было достаточно много.

— Ну-ка, ребята, четыре орудийных расчета палят в цель расчета номер один!

Силами четырех пушек нам удалось пробить брешь в обороне, и туда сразу де ворвались пули и наши заклинания, выкашивая линии врага. Брешь оперативно закрыли, но с дюжину врагов вышло из строя. Капля в море, но хоть что-то.

Такой фокус удалось провернуть еще трижды, пока турки не смекнули что к чему и не принялись бить нас нашим же оружием. Потеряв твердыню, который не выдержал натиска, два орудийных расчета и столько же пушек, нам пришлось оставить сразу несколько позиций и перегруппироваться.

— Подпустите их ближе, — скомандовал я, выжидая удачный момент, который должен был переломить ход битвы.

Нас теснили, и с большой долей вероятности бой мог переброситься внутрь крепости, однако в этот момент враги все же добрались до заветной полосы.

— Поджигай! — закричал я, усиливая свой голос.

По обеим сторонам широкой равнины вспыхнуло пламя и быстр отрезало основную часть наступающих. Около трехсот османов оказались отрезаны от своих собратьев и быстро оказались уничтожены прицельным огнем пушек и ружей.

Но стоит отдать должное туркам — им понадобилась всего минута, чтобы потушить огонь, помочь раненым и продолжить наступление. Зато теперь мы понимали, что спуску не будет, и теперь нас будут громить.

Османы обрушились на нас подобно сокрушительной волне, сметая все на своем пути. В считанные минуты они оказались у самых стен и быстро поднялись наверх. Скороходы и вовсе забегали по стене с разбега. Они учились этому искусству с самого детства, поэтому упрекнуть их в неумении было просто невозможно.

— Все на стену! — скомандовал я, понимая, что сейчас решается судьба всей крепости. Если мы не дадим решительный отпор, нас просто сбросят во внутренний двор, а потом и возьмут штурмом цитадель.

Без сомнения, стоит нам дать слабину, начнется резня. Сейчас турки не могли воспользоваться своим численным преимуществом в полной мере — такому количеству бойцов просто невозможно уместиться на стене. Они будут толпиться друг за другом, но время будет играть на них. Если раненых и павших бойцов будет кому заменить, то наших бойцов заменить попросту некем.

Когда первые противники забрались на крепостную стену, я призвал дар и с силой обрушил свою мощь на первого попавшегося под руку бойца. От удара его отбросило на пару метров в сторону, и он беспомощно всплеснув руками, полетел вниз. После таких падений далеко не каждый твердыня сможет выжить, а другой одаренный и подавно. Но он был не один.

От моего удара часть поврежденной крепостной стены разрушилась, и еще один противник сорвался вниз, а вот его товарищ остался. К нему тут же шагнул кто-то из наших пехотинцев, но его сбила с ног шальная пуля. Да, не стоит забывать об оружии, эффективном даже против одаренных, не то, что против обычных людей.

Оставшийся противник получил крошечную передышку, подтянулся к вершине обломка стены и поднялся на крепостную стену. Пока он карабкался, я успел потянуться к нему даром. Сильный одаренный, не иначе. Единственное, в чем мне повезло, противник оказался скороходом. Он обрушил на меня град мощных ударов, однако маневрировать ему было просто негде — крепостная стена, превратившаяся после обстрела в изувеченную груду камня, не позволяла двигаться. Скороходу просто не по силам было зайти за спину или уйти от удара.

— И это ты называешь удар? — не знаю почему, но я решил озадачить противника, когда он умудрился достать правым боковым мне в скулу. — Вот удар!

Скороход попытался уклониться, но банально не смог, а пытаться блокировать удар силача пятой ступени по меньшей мере глупо, если ты не равный по силе твердыня. Обмякшее тело одаренного сорвалось со стены и полетело под ноги его товарищам, которые скопились у стены и думали как бы скорее на нее забраться.

— Сбрасывайте вниз все камни, которые подвернутся вам под руку! — скомандовал я своим бойцам и первый подал пример, швырнув огромный обломок вниз.

Это лишь ненадолго остудило пыл южан. Они перегруппировались, и под прикрытием твердынь пошли в наступление, намереваясь дожать нас. И снова мы схлестнулись на стене. В этот раз пушки врага заблаговременно перестали посыпать нас разрушительными ядрами, справедливо опасаясь за жизнь своих же бойцов.

Рядом со мной сражался темноволосый парень. Он удара одного из противников с его головы свалился шлем, и сейчас он, как и я, стоял без головного убора. Когда османы повалили на стену, мы с ним сражались плечом к плечу, отбивая атаки, и только через несколько минут у меня появилась возможность узнать его имя.

— Тимур Чориев, одаренный четвертой ступени с атрибутом силача, — отрапортовал парень.

— Отлично дерешься, Тимур! Береги себя! — парень действительно заслуживал похвалы, поэтому я поддержал его.

Тем временем, южане решили отступить, чтобы перегруппироваться и помочь своим раненым. Они поняли, что так просто нас взять не удастся. Уверен, сейчас в штабе османов ломают голову над новой тактикой. Попробую даже угадать — будут брать нас измором, изматывать частыми атаками, чтобы не давать отдохнуть. При таком численном преимуществе имеют все шансы.

Ладно, эту проблему будем решать позже. Сейчас у нас появилась небольшая минутка, чтобы помочь раненым и убрать тела погибших. А таких было очень много. Жаркая битва не обошлась без последствий. Когда через пятнадцать минут Иваныч появился рядом, я ожидал самых дурных вестей.

— Семьдесят девять убитых, двадцать четыре раненых, — отрапортовал старый военный. Его голова была перебинтована, а перевязь покраснела от крови.

— Сильно ранен?

— Чепуха, бровь разбили. Шлем треснул, а моя кадушка — хоть бы хны. Только рассекло малость.

— Давай помогу.

— Э, нет, командир. Вы лучше молодым помогайте. У них и сил больше, да и жить им еще надо, не то, что мне.

— Сколько одаренных в списке?

— Четверо убиты, один настолько сильно пострадал, что не сможет продолжать бой.

Отлично, лучше не придумаешь! Под боком полноценная турецкая армия, а я должен с дюжиной одаренных и тремя сотнями солдат оборонять руины, в которые превратилась крепость.

— Оставить сотню человек на стене, остальным вольно! — скомандовал я, и сам направился вниз.

Нет, не отдыхать. Сейчас моя помощь пригодится раненым. Не думаю, что после такой мясорубки турки еще отважатся сунуться сегодня, а к утру дар успеет восстановиться.

Ближе к ночи в крепость вернулась лошадь без всадника. Мужики узнали ее, это был скакун одного из наших кавалеристов, отправившихся утром в дозор. Самые худшие опасения подтвердились. Похоже, Торопилов наткнулся на авангард турецкой армии, и весь его отряд погиб в полном составе.

Конечно, надежда, что кто-то уцелел, все же есть, но в любом случае, они нам особо не помогут даже если смогут пробраться через плотное кольцо.

Турки уже заняли город и принялись там хозяйничать. Действительно, а почему бы и нет? Армии нужны спальные места, лазарет, кухня и многое другое. Все это можно найти в опустевшем городе, оставленном жителями. Возможно кто-то и будет партизанить, но не сейчас. Чтобы организоваться, тоже нужно время, так что пока в здешних местах мы — единственная сила, мешающая османам продвинуться на север. Оставлять нас глубоко в тылу и даже распылять силы они не собирались.

Вот только и у меня солдаты конечны. Взять бы где-нибудь еще хоть с пару десятков… А это идея! Я развернулся и тут же помчался обратно к стене.

— Иваныч! — крикнул я, пытаясь отыскать старика. — Скажи, что у нас по шлемам и нагрудникам?

— На складе есть еще полсотни новехоньких!

— Неплохо, — я даже покачал головой от удивления. — Раздай всем, кто останется на стене. Сейчас им пригодится любая защита. Остальные, кто без доспеха, пусть спускаются вниз и ждут команды внутри крепости.

— Так точно! — отозвался старик и развернулся, чтобы отправиться выполнять приказ, но я его остановил.

— И еще! Поищи среди хлама искореженные доспехи и шлемы. Пусть сложат их во внутреннем дворе. Старые мундиры и рубахи тоже пойдут.

— Это еще зачем? Они настолько обветшали, что уже никого не защитят, — возмутился старик.

— А мы и не будем их давать людям. Делай что говорю и увидишь что из этого получится!

Пока выдался удобный случай, я решил обойти ряды защитников и подбодрить их. Ребятам, которые остались на стене после такого боя, было очень тяжело. Десятка Руслана Хрипунова расположилась на самом краю правого фланга. Под его командованием находился орудийный расчет, четверо пехотинцев и двое гренадеров. Состав своей десятки Хрипунов тщательно собирал из уцелевших бойцов. Сейчас парни зорко вглядывались вдаль, рассчитывая первыми заметить врага.

— Все спокойно? — поинтересовался я, словно это было не очевидно. На самом деле мой вопрос касался немного другого. Я рассчитывал оценить готовность ребят и их состояние.

— Порядок! — поторопился заверить меня Хрипунов. — Если турок пойдет, мы встретим его так, что добавки не попросит.

— Вот и отлично, молодцы!

Следующими расположились ребята из отряда Артема Фирсова. Я не особо рассматривал их нашивки, но про себя отметил, что здесь были преимущественно пехотинцы. Перебросился с ними парой-тройкой фраз и направился дальше.

Стоп! А сколько у нас осталось пушек? Пробежавшись взглядом по крепостной стене, я насчитал всего четыре. Тут же отдал приказ перевести половину пушек с западной и северной стены. Со стороны бухты на нас теперь могут напасть, если установят пушки на противоположной стороне бухты, а вот с моря — пока нереализуемо, так что они там не особо и нужны.

— Господин комендант, завтрак готов! — рядом появился Иваныч, а с ним — с десяток поваров, которые принялись раздавать порции дозорным. Они принесли их прямо на стену, чтобы не отвлекать бойцов.

По-хорошему, ребята должны были смениться, и только после этого отправиться в столовую, но сейчас гарнизона попросту не хватит на три усиленных дозора, поэтому смены придется увеличить.

— Как ты меня назвал? — я повернулся к Иванычу, но тот совершенно не смутился.

— Господин комендант. Господин Бурмистров убит, поэтому в отсутствие старшего помощника командование крепостью принимает на себя младший. Все по закону.

— Вот как… — протянул я и осмотрелся. А ведь действительно над горизонтом поднималось солнце. Мы сумели выстоять ночь, хоть это казалось нереальным. Теперь еще нужно продержаться хотя бы день…

— Да, вот еще! — Иваныч ненадолго замялся. — Там ребята выгребли всю рухлядь и сложили в углу. Не знаю зачем она вам сгодилась…

— Как это зачем, Иваныч? Будем солдат делать! Пусть турки думают, что сражаются с огромным гарнизоном.

Я спустился вниз и посмотрел на небольшую кучку хлама, который удалось собрать по крепости. Порванные и протертые мундиры, изношенные нагрудники, помятые шлемы… Все это должно было пригодиться для моей новой армии. Надеюсь, турки не будут рассматривать моих бойцов через подзорную трубу, иначе разгадают уловку.

— Так, ребятки, сейчас мне потребуется ваша помощь. Лошадей у нас теперь все равно нет, поэтому сено им ни к чему. Сейчас берете вилы и тащите его сюда. Да, и попробуйте раздобыть немного веревок.

Мужики столпились вокруг меня и заглядывали через плечо. Когда первая кукла была готова, ее приняли с восторженными возгласами. Кто-то цокал языком, крутил усы и даже тыкал кукиш манекену, словно тот мог понять его. Таким образом, я добился сразу двух целей — создал иллюзию большой армии и поднял настроение своим ребятам. Пока я возился со следующим манекеном, ребята взялись помогать мне.

К полуночи у нас получилось двадцать четыре манекена. Кому-то достались доспехи и шлем, кто-то просто щеголял в рубахе и шапке. Для некоторых манекенов мы не пожалели своих парадных мундиров и барашковых шапок. Пусть это выглядело нелепо, но для количества сгодится. Без тени сожаления пустил в дело и свой парадный мундир с шапкой, который так ни разу и не примерил. Единственное, что сделал — бережно припрятал за пазуху орден Александра Невского. Надеюсь, еще будет повод его надеть.

— Так, а теперь расставим наших бойцов по позициям, — я взвалил на плечо соломенный манекен и потащил его в сторону юго-западной башни. — Здесь мы оставим всего один оружейный расчет возле пушки, самый ближний к центру. Пусть их прикрывает твердыня, чтобы ни один волосок не упал с моих ребят. А остальные три пушки, повернутые в эту сторону, пусть занимают соломенные бойцы.

— А если турок захочет прорваться? — забеспокоился Иваныч.

— Внутри крепости будут дожидаться своего часа десяток гренадеров и три десятка пехотинцев. Их задача — быстро оказаться на крепостной стене и не дать врагу завладеть участком. Вы должны понимать, что против такого количества пушек мы ничего не сможем предпринять. Турок превосходит нас числом в пятнадцать раз, и единственная наша надежда — подкрепление с Ростова.

Мужики тут же пригорюнились. Конечно, каждый из них прекрасно понимал, что нам не выстоять, но пока боевой дух не давал повода вешать нос. С юго-восточной башней поступили также. А вот по центру стояли только живые защитники. Каждый из них получил полный комплект доспехов, но я отлично понимал, что это не спасет всех.

— А если турок с моря пойдет? — поинтересовался Иваныч.

— Так он и пойдет! Только не думаю, что это будет турецкий флот — слишком заметно, да и есть у них куда более важные проблемы в районе Босфора. Привлекать внимание Черноморского флота и воевать на два фронта им никак не с руки. Они наверняка договорились с некоторыми каперами, чтобы те подтянулись в бухту, посулив богатые барыши с разграбления города. Но ты, Иваныч, не переживай. Пушки, которые повернуты в сторону бухты, не останутся без дела. Я распоряжусь, чтобы ими занялись.

Вообще, мне повезло, что люди в гарнизоне попались опытные, и дело свое знают. Мне остается только отдавать приказы и следить за их выполнением.

— Да, и еще! Иваныч, распорядись, чтобы выдали двойную порцию на обед.

— Так ведь у нас всего на две недели пайка хватит.

— Скоро едоков поубавится, так что можешь за это не переживать.

— Господин комендант, на входе в бухту замечен корабль! — посыльный тут же остановился возле меня.

Этого еще не хватало! Надеюсь, пушки со стороны моря еще не успели убрать. Похоже, сейчас они нам здорово пригодятся.

Глава 12

Переговоры

Когда я добрался до наблюдательной башни, корабль уже вошел в бухту. Это был небольшой парусник, бросивший якорь метрах в тридцати от склона нашего холма. Небольшой вес судна позволил ему приблизиться достаточно близко к мелководью, поэтому экипаж не боялся посадить корабль на мель.

Я уже видел как с корабля спускают шлюпки. Интересно, что они задумали? Пока люди на корабле не показывали враждебности по отношению к нам. Более того, я видел на мачте развивающийся по ветру флаг Великого княжества и еще один, чуть ниже — Ростовского.

— Господин Гущин, мне нужно кое-что вам сказать, — я повернулся и увидел у себя за спиной нашего прорицателя. Единственного одаренного с этим атрибутом, который выжил во время штурма.

— Удивите меня, Коробов.

— С нами связался прорицатель, находящийся на корабле. Они пришли сюда с Анапы, чтобы помочь нам.

— Подкрепление?

— Не совсем, это рыбацкая лодка. Они хотят забрать раненых и женщин с детьми.

— А где уверенность, что это не работорговцы? — я уставился на Коробова, но тот даже не мигнул.

— В этих людях можете не сомневаться. За штурвалом известный в этих водах капитан Егор Щетина. Уверен, даже турецкие каперы и контрабандисты не смогут справиться с ними. Шесть пушек на борту и четыре десятка команды.

— Погодите, он точно рыбак?

— Конечно! Но чтобы рыбачить в здешних водах, нужно иметь зубы, похлеще, чем у акулы. В общем, ребята узнали о нашей беде и решили помочь. Вот только неизвестно как мы сможем переправить людей, учитывая, что мы окружены.

— У нас есть лебедка, — тут же нашелся я. — Сделайте удобный плот, чтобы можно было переправить даже лежачих. Учитывая, что трос выдерживал три тонны колокола, мы сможем спускать сразу по несколько человек.

Через полчаса плот был готов. Он представлял из себя деревянный помост, закрепленный к лебедке цепями. На нем спокойно могли уместиться шесть человек. Больше решили не размещать, чтобы выдержали доски. Лебедку опускали вниз, где их встречали матросы на шлюпках и помогали перебраться.

— Проследите, чтобы бойцы не проявляли малодушие. Покинуть крепость могут только женщины, дети, старики, если такие есть, обслуживающий персонал и раненые, которые не могут стать в строй.

— Обижаете, Михаил Игоревич, — отозвался Иваныч. Из наших ребят никто не позволит себе опуститься до такого. Уж лучше сгинуть в честном бою, чем жить потом с позором.

Я довольно кивнул и собрался вернуться к наблюдению за передвижением османской армии, когда внимание привлек необычный диалог.

— Не поеду! Слышишь? Останусь тут до конца, сколько бы не осталось нам вдвоем, — это говорила та самая девушка-библиотекарь, которая обычно сидела хмурая.

Она спорила с одним из гренадеров, тщетно пытавшимся отправить ее на корабле в безопасное место.

— Настёна, брось! Здесь будет опасно, мы можем и не выжить вовсе, так что не дури.

— Вот поэтому и останусь. Папа погиб всего месяц назад в дозоре, я не хочу теперь потерять и тебя! Сколько раз говорила, давай оставим все и уедем куда-нибудь, где не нужно воевать.

— А кто же, если не я? — смутился солдат. — Думаешь, всем хочется сражаться и умирать? Хорошо, если выберусь отсюда, переведусь куда-нибудь в спокойное место. А теперь полезай быстренько на плот. Встретимся в Анапе!

Вот оно что! Выходит, наша библиотекарь переживала из-за гибели отца и хотела, чтобы ее возлюбленный оставил службу. Нужно запомнить, возможно мне это пригодится.

Девушка хмыкнула носом, вытерла слезы с глаз, поцеловала своего возлюбленного в щеку и поспешила к лебедке. Она как раз успела попасть в последнюю партию беженцев. Трижды шлюпки уплывали к кораблю и возвращались обратно за новыми пассажирами. Наконец, когда все оказались в корабле, они снялись с якоря, подняли паруса и поспешили прочь.

Вообще ребята шли на большой риск, ведь при большом желании их могли достать пушки турков. К счастью, османы решили не заморачиваться этой помехой и позволили кораблю спокойно простоять пару часов возле крепости и свободно покинуть бухту.

Да и вообще нам повезло, что турки затихли. Варианта два — либо готовят нам какую-то подлянку, либо все-таки решили обойти нас и оставить в глубоком тылу. Так сказать, дожать потом, когда судьба войны будет решена.

Я добрался до участка стены, которая выходила на город, и принял подзорную трубу из рук Иваныча. За несколько дней, проведенных в крепости, я уже привык к тому, что старый вояка постоянно следует за мной.

Когда запыхавшийся посыльный поднялся по лестнице, у меня были самые дурные предчувствия.

— Господин комендант, там это… пормалентер!

— Кто? — я с тревогой подошел к краю стены и присмотрелся вперед. Не хватало нам еще каких-то неожиданностей.

— Ну, этот… Переговорщик в смысле, — тут же поправился боец и смутился.

Вот оно что! Османы решили обойтись без боя. Занятно, посмотрим. В нашу сторону действительно двигались два человека. Один из них держал в руках белый флаг и размахивал им, а второй спокойно шел рядом. При этом я отметил, что именно второй участник переговоров носил инкрустированные золотом доспехи и выглядел впечатляюще.

— Что же, раз хотят разговаривать, можем и поговорить.

Зараза! Как назло, ни одной лошади не осталось. Торопилов не вернулся и скорее всего, уже и не вернется, а последнюю лошадь забрал гонец, который отправился с новостью в Ростов. Впрочем, я уверен, что Васильев и так уже в курсе о происходящем. Если они там не идиоты, то дали задание прорицателям следить за ситуацией здесь и имеют пусть и поверхностное, но хоть какое-то представление обо всем происходящем на юге княжества. Конечно, у нас была одна лошадка, но заставлять своего сопровождающего идти пешком было бесчестно, а вдвоем мы бы выглядели смешно.

— Ладно, пойдем пешком, — отозвался я и шагнул вперед.

— Позвольте я с вами! — тут же вызвался один из бойцов. На вид ему было лет двадцать. В нем был дар, я это чувствовал, но ступень слишком низкая, чтобы сыграть хоть какую-то значимую роль. Скорее всего, вторая или третья.

— Не стоит рисковать, боец. Там слишком опасно, а тебе еще жить, — ответил я. — Так уж и быть, пойду один.

— Одному не годится, — отозвался Иваныч. — Раз уж кому идти, так мне! Я свое уже отжил, мне и помереть не страшно в случае чего, а турецкого брата я знаю — если попадется честолюбец, он и пальцем переговорщиков не тронет.

— Пойдем, Иваныч! Видимо, сама судьба нам велела стоять нам плечом к плечу.

Честно говоря, было искушение взять с собой кого-нибудь из уцелевших твердынь. Например, того же Моржова, но я решил оставить их в гарнизоне. Если что-то пойдет не так, конница турков все равно настигнет нас быстрее, чем мы успеем вернуться, а терять бойцов гарнизону никак нельзя. И так способных вести бой осталось не больше сотни.

А вот наши собеседники двигались верхом, что ставило нас в неловкое положение. Они подъехали на максимальное расстояние выстрела с ружья и дожидались нас на месте переговоров. Мы с Иванычем шли минут десять, пока не добрались до места встречи.

— Склонись перед волей Великого, чей лик затмевает само Солнце! — произнес всадник. С виду он явно был не султаном, и даже не пашой. Не тот чин, чтобы так себя вести.

— Перед тобой что ли? Ты всего лишь пешка, дай посмотреть на главную фигуру на этой доске, — спокойно произнес я, отвернувшись от него.

Турок незамедлительно вскинул вверх руку, сжимавшую кнут. Ну-ну, попробуй только ударить. Я уже приготовился выпустить вихрь, который защитит меня от удара и собьет всадника с коня, а потом одним точным ударом втопчу его в песок. Учитывая, что он одаренный слабой ступени, я это ощущал своим чутьем, последствия для него будут жесткие. Придет в себя он точно не сразу.

— Девлет, успокойся. Дай мне поговорить.

Ко мне подъехал другой всадник, тот самый в покрытых золотом доспехах.

— Встань на колени, — небрежно бросил воин, но я отметил, что тот не сводил с меня глаз.

— На оба колена я могу стать только перед матерью и Создателем всего сущего, но моя мать мертва, а ты — явно не тот, кто создал этот мир.

Я даже сам удивился как легко и спокойно произнес эти слова. Неужели это тело наконец полностью подчиняется мне, и больше не будет этих всплесков эмоций?

— Ты смело говоришь как настоящий воин и верно как истинный мудрец, — произнес всадник и спрыгнул на землю. — Я буду говорить с тобой как с равным.

— Для меня это честь, не скрою.

— Кто ты, воин? Слишком молод, чтобы быть комендантом, да и этот старый крот Бурмистров наверняка не оставит крепость кому-то другому. Выходит, один из его помощников?

— Все верно, младший помощник коменданта Геленджикского укрепления Михаил Гушин. По совместительству выполняю роль коменданта.

— Много слов, но мало в них силы.

— Ты сам спросил, я ответил. С кем имею честь говорить?

— Амир Месут-паша, повелитель земель от Куры до озера Ван на юге и до реки Ешильырмак на западе.

— Приветствую тебя на земле Ростовского княжества, Амир Месут-паша, — спокойно ответил я и слегка кивнул, изображая поклон. Нарочно сделал акцент на том, что это земля наша, чтобы поставить его в неловкое положение. Конечно, ему по большому счету плевать на это, он и так пришел сюда со своей армией для захвата, но все же тон разговора я задал.

— Три сотни лет назад это была земля Османской империи.

— И что теперь? Мы будем вспоминать чьей была эта территория много лет назад? Напомню, что вы сейчас занимаете часть территорий Византии и Ширвана.

— С Ширваном мы договорились, у них нет к нам претензий.

— Сейчас, пока вы сильны. А что будет, когда они наберут силу? Да и Византия, как я понимаю, не смирилась с потерей Босфора, не так ли?

— Это уже не ваши проблемы, — отрезал Амир. Ну да, цепляет за живое. Ладно, развивать тему не буду. Все-таки мы здесь собрались, чтобы договориться, поэтому попробовал сгладить углы.

— Три сотни лет назад было Смутное время, и с тех пор многое изменилось.

— Но не изменилось наше желание получить свою землю обратно. Вы храбро сражались, младший помощник. С обеих сторон пролито много крови, поэтому я хочу положить этому конец. Сдайте крепость.

Он говорил так, словно отдавал приказ, а не выдвигал дипломатическое предложение. Теперь я понял, почему с самого утра османы ни разу не пошли на штурм. Похоже, наше противостояние тоже обернулось им большими потерями.

— С чего бы нам ее сдавать, Амир? — я решил немного поторговаться и набить себе цену, но получилось неважно. Я мог бы обвести вокруг пальца кого-нибудь менее осведомленного, но не этого человека.

— Вам все равно не выстоять, и вы это отлично понимаете. Если вы боитесь за население, оставьте это нам — ни один человек не пострадает, если не поднимет оружие против меня. Обе стороны пролили достаточно крови, и я говорю с вами, как с настоящими воинами, которые не бежали в страхе, а проявили мужество и доблесть в бою. Вы заслуживаете право жить.

Ага, конечно, почему бы не проявить милость когда мы, почитай, около тысячи воинов вывели из строя. Одних только одаренных с десяток полегло, и хоть турки могут нас задавить, они все же предпочитают разойтись миром. Тем более, шансы на это высоки, ведь любая следующая их атака может для нас стать последней. Я прекрасно понимал возможности ребят, которые еще держали оружие в руках.

Желание принять предложение подстегивал еще и тот факт, что сохранять крепость цели не было — нужно просто потянуть время, но вот сдать укрепление просто так мне казалось самым настоящим предательством. В первую очередь перед защитниками. Не получит турок крепость, это я уже решил окончательно, но как сделать так, чтобы они не вошли в нее по нашим трупам?

— Я готов принять ваше предложение при одном условии.

Первый всадник дернулся, но промолчал. Он хорошо помнил, что ему было велено не встревать в разговор. Вместо него заговорил сам Амир.

— Вы уверены, что можете ставить условия?

— Уверен. Вы сами предложили мудрое решение остановить кровопролитие, и меня оно полностью устраивает. Но я хочу обеспечить отступление моих людей. Раненых мы начнем вывозить прямо сейчас.

— Нет, вы уйдете все вместе и как можно скорее, — похоже, Амиру не терпелось быстрее покончить с крепостью. Я чувствовал, что он спешит и пытается это скрыть от меня. Может, не все так безнадежно, и у нас есть шанс?

— В таком случае, я вынужден вам отказать. Раненые нуждаются в уходе, и нам понадобится хотя бы день, чтобы мы могли забрать их с собой.

— Пожертвовав сотней калек, многие из которых уже никогда не смогут взять в руки оружие, вы могли бы спасти сотни жизней, Михаил. Но вы выбрали смерть для всех. Вы ведь понимаете, что вам конец?

— Более чем, но я не из тех, кто будет бросать своих друзей.

— Встретимся на поле боя, Михаил.

Амир кивнул и забрался обратно на коня. Его сопровождающий повторил за ним, и оба умчались обратно. В чем и недостаток нашего положения — мы не можем быстро добраться обратно и начать действовать.

— Ну и дурак ты, ваша светлость, — произнес Иваныч, когда мы возвращались обратно.

— С чего ты решил? — я не обиделся на старика. Мало ли что он себе надумал.

— Ты ведь понимаешь, что мы не удержим крепость? Впрочем, молодые головы, всегда думают иначе. Решил, что на слепом героизме вывезем? Решил без малого три сотни бойцов положить?

— Не знаю что ты там себе надумал, Иваныч, но я умирать не собираюсь.

— Ты это турку скажи, когда он штурмом попрет.

— И скажу! Ты ведь не понимаешь глубину моей задумки. Сдавать крепость — последнее дело. Представляешь, сколько мы погубим тех, кто живет дальше по пути османов? У меня есть задумка, как провернуть, чтобы мы остались в выигрыше, но пока ничего не скажу, чтобы прорицатели не спутали карты. Поживи денек, увидишь.

— Дожить бы, — проворчал Иваныч, когда мы уже почти добирались до крепости, а у нас за спиной зашевелились османы.

Пушки дали первый залп, едва мы успели добраться до окраины крепости.

— Выходит, переговоры прошли неудачно?

Коробов протянул руку, помогая подняться после обстрела.

— Можешь считать, что так. Работаем по заготовленному плану.

Пушки били беспощадно, буквально забрасывая крепость со всех сторон. Манекены, стоящие возле пушек, давно превратились в труху, а нас от гибели спасало только расстояние от крепостной стены и защита твердынь. Если стена уже превратилась в груду камня, то цитадель пока еще держалась.

— Все, пошел турок на штурм! — прохрипел Иваныч, отплевываясь от пыли.

— Надо было звездчатую крепость строить, — отозвался я, отряхивая слой пыли с походного мундира. Вот уж этот наш вечный русский авось. В этот раз не повезло, и крепость мы потеряли.

Достаточно было осмотреться, чтобы оценить масштаб разрушений. Крепостная стена превратилась в груду развороченного камня.

Похоже, османы уверились, что им удалось подавить наши силы и пошли в атаку. Не удивительно, ведь сейчас на южном направлении у нас не было ни одной пушки — все было уничтожено шквальным огнем врага.

— Так, ребята, выкатываем пушку и стараемся не светиться. Берите двоих твердынь и занимайте позицию на уцелевшей башне. Коробов, идешь с ними! Если почувствуешь опасность, уводи людей.

В довесок к орудийному расчету и одаренным отправил десятки Чориева и Фирсова. Ребята хорошо показали себя и не дрогнут при сильном натиске. Сам расположился рядом с десяткой Хрипунова. На этих ребят я тоже рассчитывал не меньше.

Как ни крути, каким бы ты сильным ни был, один в поле не воин, нужны те, кто прикроет спину и будет драться плечом к плечу. Ребята из десятки Хрипунова были как раз такими.

Не успел обернуться, как турки дали залп по нашим позициям из ружей и схватились за ятаганы. Вот еще коварное оружие. Никак не привыкну бороться против этих ребят.

Первую волну отбросил с помощью дара. Вихрь разметал переднюю линию янычар и дал нам возможность сделать дополнительный залп практически в упор. А вот потом завязалась рукопашная. Одаренные османов почувствовали мое присутствие и направились в определенную точку. Вот же захотелось им комендантской кровушки.

Удар! Ближайший ко мне силач отлетает в сторону, а еще двое ребят падают на землю как подкошенные. Штыки парней Хрипунова быстро успокаивают их пыл, но перевести дух было некогда. Уже новые враги перебирались через груду камней. Нам нужна поддержка, еще немного, и нас просто задавят массой.

— Развернуть пушку так, чтобы она била вдоль рва! — скомандовал я орудийному расчету на башне.

Была надежда, что наседающие на крепость турки не смогут спрятаться от нашей пушки, когда она будет бить по ним с фланга. В довесок к общей картине гренадеры исправно забрасывали снарядами врага, скрываясь за грудой камней. Здесь они были практически неуязвимы перед ружьями противника, и только пушки могли нанести нам хоть какой-то существенный вред.

Несколькими минутами позже рухнули ворота, превратившиеся в сплошное месиво под мощным артиллерийским огнем, но после первой неудачной попытки ворваться во внутренний двор турки не спешили внутрь. Специальный отряд гренадеров, который я выделил для обороны ворот, забросал противника снарядами и здорово охладил их пыл, а малая часть янычар, добравшихся до крепости, встретилась в рукопашной с пехотинцами. Турки откатились назад и решили сменить тактику. Они отошли на достаточное расстояние и уступили место пушкам.

Идею с вылазкой и захватом огневых точек пришлось отмести сразу — они выставили достаточно мощную охрану для своей артиллерии. Нам оставалось только выжидать, пока они не решатся перейти в атаку.

— Берегись! — единственное, что я успел услышать перед тем, как ядро упало в паре шагов от меня и подняло в воздух тучу брызг — взволнованный крик Хрипунова.

Уже в следующее мгновение осколки, перемешенные с тучей мелкого щебня, ударили в грудь и отбросили в сторону. В ушах зазвенело, и на какое-то время я перестал слышать что происходит вокруг. Что-то вязкое и липкое, но в то же время горячее потекло по плечу и груди, спускаясь на живот. Я закашлялся, стараясь избавиться от пыли во рту и легких, и почувствовал острую боль.

Неужели доспех не выдержал? Все-таки нужно было перестраховаться и не жалеть силы на каменную броню. Попытался подняться, но ноги не слышались.

— Живой! Живой! — голоса и грохот от взрывов с диким шумом ворвались в голову, когда я снова стал понимать что происходит вокруг. Иваныч с Хрипуновым окружили меня и подняли на руки.

— За боем следите, болваны! — хотел было крикнуть, но получилось как-то смазано.

— Да все в порядке, ваша светлость! Атаку отбили! — тут же успокоил меня Хрипунов.

Это я как раз заметил. Знать бы только, что за обстрелом не последует очередной атаки…

На этот раз османы не атаковали, хотя это было разумно. Дело шло к вечеру, и они затихли. Даже пушки перестали стрелять. Хотя не удивлюсь, если у них закончились ядра. За неполные два дня они сделали по нашим позициям не меньше двух тысяч выстрелов.

— Что-то затевают, — произнес Иваныч, поглядывая в сторону вражеского лагеря.

— Не сомневаюсь, — я уже пришел в себя, поэтому голос звучал ровно и уверенно. Раны немного затянулись, но правая рука все равно была на перевязи.

— Второй раз сдать крепость и уйти с миром не предложат, — заметил старик.

— И не нужно. Мы сами уйдем когда придет время.

Глава 13

Маневры

— Как? Вокруг ведь турецкий лагерь, а прорываться с боем — самоубийство. Уж лучше тут дух испустить.

— А лебедка тебе на что, Иваныч? Свою задачу мы выполнили, продержались два дня. Требовать от ребят большего просто несправедливо. Прикажи заготовить два десятка плотов. Те, кто может плыть, будут держаться за плот и плыть рядом. Раненых и рулевых с гребцами разместим на плоту.

Задачу по подготовке плотов поручил отрядам Хрипунова и Чораева. Фирсов погиб, а его отряд влился в число бойцов Тимура и Коробова, которому тоже пришлось брать на себя командование.

— Иваныч!

Старик тут же оказался рядом. И откуда в нем столько бодрости? Другой бы на его месте уже давно выдохся, а этому хоть бы что.

— Распорядись, чтобы информация о плотах не ушла дальше этих двух десятков.

— Боитесь, что в наших рядах лазутчики?

— Боюсь, что у Амира слишком хорошие прорицатели. Не стоит недооценивать их, они действительно сильные и могут просчитывать ситуацию наперед.

К нашему счастью следующие несколько часов прошли в тишине. Лишь перед самим закатом пушки выдали залп, а сотни три янычар попробовали проникнуть в крепость, но были отброшены. Скорее всего, пробовали наши силы и не давали расслабиться. Потеряв пару своих бойцов, они отступили в лагерь.

— Начинайте грузить раненых! — распорядился я, когда плоты были готовы к спуску.

Наиболее крепких спускали первыми, а безнадежных оставили на конец.

— Оставьте меня тут, — произнес гренадер и закашлялся. — Дайте пару гранат, заряженный мушкет и саблю. Встречу турка в полной боевой готовности. Конечно, если дотяну.

Повернувшись на голос, узнал в раненом избранника той самой Настеньки из библиотеки. Присел рядом и осмотрел рану. Грудь была разодрана парой осколков, и даже сквозь бинты проступала кровь.

— Как тебя зовут, боец?

— Руслан Архипов, — выдавил из себя воин.

— Дай-ка помогу.

Несмотря на боль в руке, снял ее с перевязи и обе руки прижал к солнечному сплетению воина. Тот скривился и выдавил из себя:

— Не стоит, Ваше благородие. Вам сила еще нужна будет.

— Не умничай, понял? Если сказал, что будешь жить, значит будешь. Гущины свои слова на ветер не бросают.

— Да кому ж я нужен такой? У меня ж двух пальцев на руке нет, а на груди одна сплошная рана.

— В первую очередь, своей Насте, — я заметил как Руслан вздрогнул при упоминании невесты, а его глаза округлились от удивления. — Да и потом, есть у меня для тебя работа. Если буду жив, найди меня в Ростове, обсудим одно интересное предложение, от которого тебе будет сложно отказаться.

Архипов попал в последний плот с ранеными. Я проследил за ними до тех пор, пока плот не исчез за Тонким мысом. Звуков боя и даже тревоги в лагере турков слышно не было, поэтому есть шанс, что нас заметят. Главное не отрываться далеко от берега, чтобы не маячить на виду темным пятном.

Пока ребята возились с лебедкой, я спустился к тем, кто нес боевое дежурство и собрал всех возле себя. Со стороны это выглядело вполне логично, словно я собирался толкнуть речь, но на деле мне не хотелось, чтобы кто-то праздно бродивший по крепости, наткнулся на происходящее возле лебедки.

— Друзья! Не побоюсь этого слова, ведь на эти пару дней мы все стали не просто сослуживцами, а боевыми товарищами, прикрывавшими спину друг другу в бою. Турок не оставит попыток взять крепость, но мы выстоим! Нам осталось ждать совсем недолго. С Ростова уже идет подкрепление, и в любой момент армия Ростовского княжества будет уже здесь. Османы здорово обломали зубы о крепость и вымотались, а потому победа будет за нами!

Дружный крик был ответом на мои слова. Отлично, пусть слышат, что мы не растеряли боевой дух. Надеюсь, лагере османов хорошо слышен наш настрой. Эти ребята, которые еще пару дней назад насмехались надо мной, сейчас считали своим командиром и были готовы идти за мной хоть в рукопашную со всей армией Амира. Конечно, это было результатом правильного имиджа и верных действий, но меня удивляло другое. Неужели они были настолько уверены, что нам удастся выстоять? Турки потеряли от силы тысячу бойцов, и разница в количестве только увеличивалась. Чудо, что мы до сих пор выстояли.

— Через пару минут вас сменят на стене. После дозора всем собраться у западной стены. Я сделаю небольшое объявление.

С этими словами я развернулся и направился в цитадель. Иваныч, который едва ли не все время моего пребывания в крепости присутствовал рядом, тут же поспешил за мной.

— Десятка Хрипунова и Чораева распределилась по плотам и уже отчалили от берега с ранеными.

Да, здорово. Главное только, чтобы разведчики турков не заметили их, иначе вся моя задумка пойдет прахом.

— Знаю! Готовьте плоты для смены дозорных. Новая смена будет уходить последней.

— Есть! — Иваныч уже собирался уйти, но я его задержал.

— Вот еще. Где у нас пороховой склад?

— Как это где? Рядом с арсеналом, конечно же.

— Много пороха осталось?

— На пару дней ожесточенного боя хватит, — довольно отозвался Иваныч, но тут же посмурнел. — Жаль, что это все достанется турку.

— Ага, ну иди.

Когда Иваныч умчался по делам, я направился в сторону арсенала. Говорил же, что не оставлю крепость туркам! По дороге пришлось покопаться, чтобы найти достаточно длинную веревку. Эх, надо было все-таки попросить Иваныча этим заняться, он хорошо знает где что лежит.

— Господин Гущин, вы просили нас собраться… — Коробов удивленно смотрел как я тащу длиннющий жмут промасленной веревки.

— Да-да, конечно! Вот что я вам хотел сказать. Сейчас вы спускаете плоты и садитесь на них. Плывете до Анапы. Всем ясно?

— А как же…

— Считайте, что это приказ! — я сразу пресек все попытки возразить. — Можете не волноваться. Это был план, который я не хотел раскрывать до последнего. Мы выполнили свою часть задания — продержали крепость два дня. Теперь ход за Ростовским княжеством. Они уже должны быть на подступах к Геленджику.

На самом деле, я не был уверен в приближении армии, но так было договорено, поэтому если я соврал, пусть это будет на совести Палыча, Буранова и Васильева.

— Иваныч! Зови сюда первую десятку дозорных!

Когда в крепости остались только дозорные, я начал отзывать со стену по два десятка. Первая спускала плот, а вторая подтягивалась к стене чуть позже, спускалась вниз и плыла, ухватившись за края плота.

— А водичка-то холодная уже, как бы не задубеть, — пробормотал один из пехотинцев.

— Ничего, турок как попрет, разогреетесь, — отозвался Иваныч.

Словно в подтверждение слов старика где-то в лагере османов затрубили горны, поднимая бойцов в атаку.

— Типун тебе на язык, Иваныч! — выругался я. — Быстро спускать плоты, а я позову остальных.

Ситуация на поле боя была катастрофической. Темная волна османов плыла в нашу сторону, намереваясь захлестнуть и заглушить. Даже если бы мы стояли на развалинах стены в полном составе, этой силы оказалось бы недостаточно, чтобы сдержать натиск.

— Всем отойти к западной стене. Инструкции получите у Иваныча!

Дозорных осталось общим числом восемьдесят человек, а плотов всего четыре. Достаточно, чтобы убраться отсюда подальше. Хватило бы времени.

Я вернулся к стене, сделав небольшой крюк до арсенала, и проверил свои приготовления. Отлично, все на месте. Убедившись, что все идет по плану, вернулся обратно к стене. Три плота уже успели спустить, остался последний, но у моих ребят возникла заминка.

— Господин комендант, появились небольшие сложности, — доложил Иваныч.

— Обрисуй картину.

— Последний плот спустить будет некому.

— Как это? А я вам на что? Ты забыл, что я одаренный с атрибутом силача?

— Но… Как же вы… — Иваныч запнулся, понимая, что я не успею добраться до плота.

— Доплыву, не переживай. Спущусь на канате вниз и погребу на досточке. Да хотя бы вот на этой! — я схватил дощечку длиной метра в два и шириной в полметра, которую не приспособили к плоту и оставили валяться на полу.

— Но вы же ранены! У вас не выйдет плыть, еще и в холодной воде.

— Разберусь! Полезайте в плот и не задерживайте время. Турки ждать не будут. А теперь слушайте свою задачу. Раненые плывут до Анапы, у них все плывут на плоту, а мы с вами выберемся раньше. Наша задача — доплыть хотя бы до Новороссийска, пока не окоченели в холодной воде. Дальше пойдем пешком.

Что будет дальше, я не особо продумывал. По сути, если османы сильно захотят, они догонят нас на половине пути к Анапе. Конные сипахи двигаются очень быстро, и с легкостью проберутся даже по небольшим склонам. Раз мы не сможем плыть по воде, придется перебираться с одного склона горы на другой. Так и высота будет за нами, и есть надежда укрыться от глаз османской конницы.

Спускать плот было очень сложно. И не потому, что он был тяжелым, и даже лебедка не спасала. Из-за раны я не мог как следует держаться обеими руками. Стоило напрячь правую руку, тело обжигало болью. Из-за этого я едва не выпустил канат из рук, и ребят там здорово тряхнуло на спуске. Пришлось упереться ногами в край стены и напрячь мышцы спины.

В ушах тут же зазвенело, а голова пошла кругом. Вот же дурацкая слабость! Я чувствовал, что еще немного, и земля уйдет из-под ног. Нет, нельзя! В моих руках в прямом смысле слова жизнь двух десятков людей, я должен закончить начатое!

С огромным облегчением я почувствовал, как плот шлепнулся на воду и тяжесть отступила. Получилось. И пусть ребята на плоту ругают на чем свет стоит мою идею спустить их в одиночку, они живы.

Турки уже взяли каменные развалины стены и продвигались к цитадели. Еще пара минут, и они будут здесь! Я проверил свою дорожную сумку, в которой лежали орден Невского, маска с бутылкой и запиской, найденные в подводном гроте и книга со свитками, которые я позаимствовал в библиотеке. Какая разница, все равно библиотека будет безвозвратно утеряна, а экземпляр этой книги и рукописи очень важны, в первую очередь, для меня.

Ладонь здоровой руки обмотал перевязью, на которой висела раненая. Взялся за канат и начал спуск. Сильный ветер с моря трепал канат из стороны в сторону, но я не обращал на это внимания, меня волновало другое. А не собьет ли этот ветер огонь? Надеюсь, что нет.

Отталкивался ногами от камней и немного ослаблял руку, чтобы скользить вниз. Тряпка протерлась уже на половине пути, поэтому мне пришлось призвать каменную кожу на ладонь, чтобы не разодрать ее до мяса.

Спустя минуту спуска ноги коснулись воды, я бросил веревку и прежде чем погрузиться в воду, выпустил волну огня, которая коснулась промасленного каната. Готово! Теперь все зависит уже не от меня. Как сильно будет дуть ветер, успеют ли османы затушить огонь… Вообще я надеялся провернуть все еще до захвата крепости, но так даже лучше.

Да, в сентябре водичка, конечно, холодная. Мышцы сковало, но я призвал дар и направил его на согрев организма. Не удивлюсь, если ребята слягут с простудами после нашего заплыва, у них ведь нет дара, чтобы согреться. Вынырнул из воды, и понял, что плыть мне не получится. Рана не давала как следует пошевелить правой рукой, поэтому я просто улегся на спину и вяло болтал ногами, пытаясь плыть.

Когда кто-то схватил меня за шиворот и потащил, я здорово удивился. Неужели турки заметили?

— Тащите, тащите скорее! — меня затащили на плот и уложили рядом с остальными ребятами, которым пришлось потесниться. Тут же кто-то отыскал одеяло и накрыл меня.

Ну, Иваныч, ну, голова! Сам догадался одеяла по всей казарме пособирать, а я даже не подумал об этом. Последние два плота не отплывали от крепости, пока я не спущусь, ждали до последнего. Вот это я понимаю одна команда!

— Г-гребите, глупцы! — просипел я, чувствуя, как тепло разливается по телу, а силы возвращаются ко мне.

Буквально пару секунд ничего не происходило, а потом оглушительный грохот заставил нас прижаться к плоту. Некоторые ребята, которые плыли рядом, даже нырнули. А вот это зря — в воде их сейчас здорово оглушит.

— П-проверьте, ч-чтобы никто н-не утонул, — распорядился я, но ребята и без меня принялись вытаскивать тех, кто был немного не в себе после взрыва.

Рядом с шипением в воду падали огромные куски камня, бывшего раньше цитаделью, а само Геленджикское укрепление превратилось в сплошные руины. Даже если там кто-то и был, шансов выжить практически не было.

— Громыхнуло так, что даже в Анапе без всяких прорицателей узнали о судьбе крепости, — произнес Иваныч, глядя на останки некогда величественного сооружения. — Но как так вышло?

Я улыбнулся, заметив недоумение на лице Иваныча, но все же решил объяснить:

— Нарушение правил хранения пороха в арсенальном помещении…

— Исключено! Мы все делали правильно! Хранили в бочках, обособленно друг от друга, прокладывали пламегасители… Да у нас было все так сделано, что комар носа не подточит!

— Это у вас, а вот у нас! В общем, я высыпал весь порох в одну кучу и проложил к нему промасленный канат. Пришлось, конечно, связывать его из нескольких, потому как от лебедки до арсенала приличное расстояние, да и масло мы почти все использовали в первый же день. Но все-таки получилось!

— Потрясающе, — прошептал Иваныч, осознавая всю глубину затеи.

— Нормально! Я же сказал, что не намерен сдавать крепость, а ты меня не слушал. Ладно, гребите, давайте, нам нужно побыстрее убраться отсюда. И одеяло заберите, мне уже лучше, и я согреюсь при помощи дара.

Было немного стыдно от того, что я одаренный и сижу на плоту, тогда как мои ребята отдуваются и гребут в холодной воде, но справедливости ради, Иваныч был прав. Из-за своей раны я бы не смог грести и только висел бы мертвым грузом, так что уж лучше я не буду мешать и спокойно посижу. Пусть дар работает на полную и залечивает раны.

Можно было бы попробовать пересидеть в подземном гроте, но на это у меня уже не хватит сил. Мало того, что рана не даст так быстро плыть, нужно еще обзавестись мехами для воздуха. От колокола и до грота на одном дыхании я точно не доплыву.

Конечно, была идея перетащить туда наши доспехи и оружие, но пришлось отказаться от этой затеи. Где взять столько времени? Да и доспехи слишком тяжелые, чтобы плыть с ними. Пришлось все это добро утопить в бухте. Нырять за ними турки точно не станут.

Плоты удалялись от крепости, насколько это позволяло течение и возможности гребцов. Сейчас меня больше всего беспокоило как мы пройдем мимо Тонкого мыса. Наверняка османы уже развернули там наблюдательный пост, чтобы вовремя заметить приближение княжеского войска. Когда мы уже обогнули мыс и взяли путь на Новороссийск, со стороны мыса послышалось тревожное звучание горна. Нас заметили!

* * *

Маша сидела в гостиной второго курса и внимательно изучала свежий выпуск газеты. С южных границ Ростовского княжества, которое совсем недавно получило в свое управление земли исчезнувшего Тмутараканского княжества, доходили тревожные известия. Буквально вчера стало известно о вторжении Османской империи, а уже сегодня об этом пишут в газетах. Говорят, что османы вихрем пронеслись от границы до самого Геленджикского укрепления и взяли его в осаду.

— Миша! — вырвалось у Фроловой, когда она дочитала до этих строк.

Нет, отец, конечно, ей говорил о том, что на границе неспокойно, но чтобы настолько! А ведь получается, что Гущина не просто так отправили туда. Великий князь знал или догадывался о готовящемся вторжении. Но если знал, почему не помог? Остановить такое войско силами обескровленного княжества будет очень сложно. Если бы не эта междоусобица, заваренная Градовыми и Игнатьевыми, Ростов смог бы выставить около десяти тысяч воинов и защитить свои границы, но сейчас… Остается только надеяться, что Буранов со своими казаками подоспеет вовремя, а Сорокин подготовил достойное подкрепление.

Девушка отложила газету в сторону и закрыла лицо руками. Неужели Смутные времени снова окутают русскую землю, и как бы ни хотелось, их не избежать? Сначала свержение власти в Москве и как следствие — волнения в Ростовском княжестве, неповиновение Перми и Казани… Теперь Османская империя повернула взор в сторону земель Тмутараканского княжества, словно им не хватает своих проблем у Босфора… Сколько еще земля будет терзаться конфликтами и орошаться кровью?

— Фролова! — голос Инги заставил Машу открыть глаза и повернуться. — Пришло время решить кому из нас быть с Гущиным.

— Ты действительно считаешь, что сейчас самое подходящее время? Миша в осаде и неизвестно сможет ли он выжить.

— Не понимаю что он в тебе нашел, — отозвалась Игнатьева, склонив голову. — Я ни на секунду в нем не сомневаюсь, а ты ведешь себя так, словно совершенно его не знаешь.

— Неужели тебя совершенно не тревожит, что он может пострадать?

— Гущин? Не смеши, — бросила Инга. — Мне кажется, он уже доказал, что выберется буквально из любой передряги.

— Ты так говоришь, словно тебе абсолютно плевать на него. Зачем он тебе?

— Что значит зачем? Ты ведь сама знаешь. Он не такой как все. Он не юлит передо мной в надежде забраться под юбку, не распускает слюни, когда видит мое тело, он ведет себя так, словно его не пробить нашими женскими уловками. Если остальные парни слишком мелкие, то этот — настоящая неприступная скала, на вершину которой я собираюсь взобраться.

Последние слова Инга произнесла с таким наслаждением, что Маша невольно сжала кулаки и закусила губу, сдерживая желание тут же наброситься на дворянку и влепить ей удар мощный в челюсть.

— И потом, — Игнатьева сощурилась, словно пыталась понять известно ли Фроловой то, что она собирается сказать. — Он ведь двоедарец, а это большая редкость, тем более, в нашей дыре.

— Чушь! Владение двумя атрибутами не зависит от местности. Просто в Москве количество одаренных больше, следовательно, и шанс появления одаренных с двумя атрибутами тоже. У нас тоже был двоедарец помимо Миши, тот же Кормчев, или Филатов с четвертого курса…

— Неважно, это всего лишь приятна вишенка на торте, возможность получить сильных наследников и возвысить род.

— Ты снова о своих играх? Мне казалось, что ты сыта этими интригами, особенно, когда потеряла весь свой род.

— Тебе не понять! — зашипела Игнатьева и покраснела от ярости. — Я вызываю тебя на дуэль. Если будет нужно, до смертельного исхода. Пока проигравшая не смирится с тем, что Гущин будет с другой и не отступится.

— Зачем дуэль? Подожди до начала турнира, я с удовольствием размажу тебя по полу арены, — отозвалась Фролова.

— Нет, сейчас! Последние полгода я усердно трудилась, и мне есть чем тебя удивить! В это воскресенье, в полдень! — Игнатьева развернулась и направилась к выходу из гостиной, ловя на себе удивленные взгляды студентов, которые были в комнате и отчасти слышали детали беседы.

— В воскресенье, значит в воскресенье, — протянула Фролова, поднимаясь со своего места. На подготовку у нее осталось всего два дня, и она не собиралась тратить это время впустую.

Глава 14

Встречи

— Ходу!

Стоило нам высадиться на берег, мы рванули к высоким холмам. Туда турецкой коннице точно не добраться, а пешими еще нужно умудриться туда дойти. Мы ведь не будем стоять, сложа руки, и подготовим теплую встречу, благо хотя бы сабли и кинжалы еще остались.

Но мне кажется, что конница и не будет прорываться к нам, а отрежет путь к отступлению на севере. В город нам идти смысла нет — просто не успеем дойти, настигнут в пути, а оставаться на вершине холма тоже не вариант — голод и жажда вынудят спускаться. Кто знает когда подоспеет подкрепление и придет ли оно вообще?

И только добравшись до цели, мы убедились, что дорога на север свободна, а турки не особо торопятся в погоню. Похоже, сейчас у них хватает проблем на руинах крепости.

— Есть шанс добраться до Анапы по-тихому, — пробормотал Иваныч.

Правда, «по-тихому», как хотел Иваныч, не вышло.

— Это еще кто такие? — я с удивлением уставился на крупный отряд всадников, приближавшихся к нам с севера.

— Судя по стягам, реестровые казаки польского короля Станислава Ягеллона, — тут же отозвался Иваныч.

— О, чувствую, ребята, это по мою душу. Неужели Станислав так быстро узнал где я нахожусь и отправил своих людей сюда? И ведь как быстро добрались!

— Не обольщайтесь, командир, но они здесь вообще-то по наши души, — ответил кто-то из ребят. — Просто поляки прислали своих молодцов добивать тех, кто уцелеет.

Выходит, поляки с турками заодно, или просто оперативно среагировали? Все равно не до конца понятно как они пробрались так далеко на юг по территории Ростовского княжества. Если вернусь, серьезно поговорю с Васильевым. У него в княжестве творится полный беспредел. Не граница, а проходной двор.

Всадники устремились в нашу сторону, и ребята спешно принялись выстраиваться в боевой порядок. Конечно, против конницы шансов у нас было совсем мало, но погибать без боя никто не собирался. Я встал в центре, ожидая здесь самого яростного сопротивления.

— Поднимите знамя, в конце-то концов! — распорядился я. — Пусть все знают как сражается и уходит в вечность пятый пехотный полк Ростовского княжества.

До наших позиций оставалось метров триста, когда где-то рядом зазвучал рожок и во фланг реестровых ударили другие всадники. Здесь мне уже не надо было спрашивать кто это. Стяги темерницких казаков мне были хорошо известны еще по событиям в Ростове.

— Эх, Русь-матушка, посмотри что твои дети снова делают, — сокрушался Иваныч, опершись о ружье. — Испокон веков друг с другом рубимся, кровь проливаем на потеху врагам.

— А вы что встали? — я повернулся к Иванычу и осмотрел своих ребят. — Неужели Темерницкие казаки будут драться одни? А ну, за мной!

— За княжество, атамана и родную землю!

По округе прокатился боевой клич темерницких казаков, и ряды сшиблись. А минутой позже наша пехота ударила во фланг. Не знаю какие они там наши, но кто пошел на службу к врагу, пусть знает, что получит по заслугам.

Всадники поняли, что их зажали с двух сторон и сейчас просто перебьют. Те, кто еще мог двигаться, рванули в сторону, разрывая наш строй. Как бы мы ни старались, устоять против конных противников не вышло.

Я призвал огненную волну, которая прокатилась по земле, опаляя ноги лошадей. Животные заволновались и посбрасывали всадников с седел, многие получили серьезные увечья. Этот фокус не остался незамеченным. Ко мне тут же направился всадник, рассчитывая зарубить с одного удара.

Наивный! Вихрь, сорвавшийся с моей ладони,сбросил его с седла, а лошадь промчалась мимо. Тут же рядом возникли двое бойцов, которые сами спешились и решили окружить меня. Один попытался прошмыгнуть за спину, а второй навалился, отвлекая внимание.

Увы, ребята были далеко и заняты своими противниками, поэтому рассчитывать можно было только на собственные силы. Взмахом руки я призвал вихрь и немного задержал того парня, что подкрадывался сзади, а сам обрушился на другого врага. Да, саблей он владел куда лучше меня, этому телу не хватало мышечной памяти и тренировок, но ведь у меня был дар, который может мне помочь.

Короткий резкий взмах, и земля у него под ногами поднимается и становится дыбом, но этот финт не наносит никакого вреда, только заставляет отступить в сторону. Та-а-ак, не обошлось без твердыни. Держу в поле зрения обоих противников, а сам стараюсь высмотреть в толпе того, кто закрывает их защитным куполом. Он должен быть где-то рядом, потому как даже сильный твердыня не может распространять свою ауру более чем за несколько метров.

Вот он! Я нескольких шагах от нас стоял одаренный — я потянулся к нему даром и почувствовал сильную волну, исходящую от него. Он растянул купол так далеко, что доставал даже через двадцать шагов. Однозначно сильный, ступень седьмая-восьмая. И как же пробиться через этот барьер?

Ладно, тяну время! Надолго у него все равно не хватит возможности использовать дар. Не стал ему мешать, пусть думает, что я его не заметил. Вместо этого поднял тысячи капель и разогрел их, чтобы они превратились в пар. Вокруг образовалось практически непроницаемое облако, которое скрыло меня от противников.

Теперь приходилось ориентироваться на слух. Рядом послышалось тяжелое дыхание, и я взмахнул рукой. В это же мгновение лезвие сабли со звоном встретилось с оружием врага.

— Зазубрина останется, — выругался я, понимая, что принял удар на лезвие.

Подсечка, и противник падает на землю. Второй тут же оказывается рядом. Он спешит на помощь, услышав звук битвы, но не успевает совсем немного. Ныряю под рукой, уклоняясь от удара, толкаю в грудь и призываю камни, растущие из земли. Тело противника разрывает на части, и с хрипом он выгибается, а потом замирает. Так, значит твердыня уже или выдохся, или отошел достаточно далеко, чтобы его аура не распространялась сюда.

Рассеял туман и осмотрелся. Вокруг лежали раненые и убитые, среди погибших выделялась крупная фигура твердыни. Выходит, кто-то о нем позаботился. Само сражение длилось всего пару минут. Реестровые казаки проиграли тактически, да и после нашего вмешательства численность войска выросла раза в два, так что шансов у них осталось всего ничего. Потеряв с полсотни своих, казаки Станислава отступили.

— Помилуйте, братцы! — закричал один из пленников, падая на колени.

Я стоял в стороне и наблюдал за решением есаула. Тот с каменным лицом наблюдал за тем, как еще несколько бойцов сложили оружие и подняли руки.

— Оставьте все свое оружие и возвращайтесь домой. И никогда больше не ступайте на эту землю, — произнес темерницкий есаул.

Пленники вздрогнули, но не осмелились ослушаться, а Иваныч мне пояснил в чем заключалась строгость наказания, потому как я не понял почему казаки отделались так легко.

— Для казака нет ничего более позорного, чем отдать свое оружие. Но по давней воинской традиции, если сложить оружие, можно вернуться домой. Ладно, нечего здесь торчать, возвращаемся назад. Вы идете с нами.

Отойти спокойно нам не дали. Только мы разобрались с реестровыми казаками и под сопровождением конного отряда союзников собирались выдвинуться в Анапу, со стороны турецкого послышался шум.

Похоже, турки не собирались отсиживаться у разбитой крепости, а решили продолжить продвижение на север, и следующей их целью была именно Анапа. Я тут же направился к есаулу с просьбой.

— Отправьте гонцов в Анапу, пусть предупредят гарнизон крепости и город, что к ним движется угроза.

— Не нужно никого отправлять, — отозвался казак. — Видишь ли, наш отряд — всего лишь авангард. Мы шли вам на помощь и рассчитывали вступить в бой у крепости, но вышло так, что вы покинули ее немного раньше. Мы видели взрыв и решили, что вы все погибли.

— Погодите, если вы — авангард, где же тогда основные силы?

Залп пушек заставил нас пригнуться, а буквально через пару секунд ядра обрушились на боевые порядки османской пехоты. От общего войска отделилась часть сипахов и устремилась в обход по левому флангу, рассчитывая выйти на нас, но в это время из-за пологого холма появились первые ряды Ростовского княжества.

Казалось, их числу нет конца — конница, пехота, гренадеры, ополченцы, одаренные с более чем трех десятков родов, которыесобрались вместе, чтобы нанести сокрушительный удар по силам агрессора.

— За Мишку Гущина! За пятый Ростовский пехотный полк! — Буранов вскинул вверх руку с саблей и лично повел конницу в атаку.

Им навстречу бросились отряды сипахов, но еще до столкновения было понятно, что османам не выстоять против превосходящего по численности войска. Теперь понятно почему они собираись так долго. По мере продвижения на юг к войску присоединялись все новые и новые отряды.

Да,это была разношерстная армия, которой было сложно руководить, и тут у османов было преимущество. Но турецкие воины вымотались после двухдневной осады и сражений, а наши силы встретили их отдохнувшими.

Очень скоро коннице пришлось отступить, а затем и всему войску. Казаки гнали лошадей вперед, преследуя врага. Всадники рванули вперед и вклинились в стройные ряды янычар, пробивая себе дорогу. Пехотинцы оказались опрокинуты. Кто-то пытался сопротивляться, но другие просто бежали. Битва была выиграна еще в первую минуту.

— Похоже, поляки рассчитывали соединиться с силами турецкой армии и помочь им, но тут неудачно наткнулись на ваш отряд, который оказался здесь совсем некстати, а потом еще и мы подоспели, — ко мне подъехал есаул, который был в авангарде и спешился. — Вы ведь Михаил Гущин?

— Верно, это я.

— Мы сопроводим вас в Анапу. Ваше участие с ребятами пятого полка в этой войне завершилось. Атаман лично проводит османов до границы и позаботится, чтобы у них еще долг оне появлялось желания вторгаться в наши земли.

До Анапы мы добрались уже к концу этого дня. Измотанные и уставшие, едва передвигали ноги. Для некоторых наших ребят пришлось соорудить носилки, но никто не остался с ранеными — все добрались своим ходом. В Анапе нас встречали как героев. Как я узнал, десятки Чориева и Хрипунова успешно добрались до точки назначения и доставили раненых в город. Им уже оказали подкрепление, а ребята встречали нас на площади. Они тоже заметили тот взрыв и решили, что мы все погибли.

Среди встречающих я заметил Сорокина, которые суетился и отдавал приказы.

— Исполняющий обязанности коменданта Геленджикского укрепления младший помощник Михаил Гущин прибыл! — отрапортовал я, но Палыч меня перебил.

— Миша, отставь этот официоз, здесь нет никого из высокопоставленных чинов кроме меня. Идем в палатку, расскажешь мне что у вас произошло. Черноморский флот уже выдвинулся к Босфору, чтобы разобраться с османами, а по пути пощипает всех контрабандистов, до которых дотянется. Князь уже отдал приказ готовить новые корабли. Уже в следующем году на воду спустят четыре боевых корабля, что должно еще больше усилить наш флот.

— А что с наземным конфликтом?

— Это решение не было принято султаном, поэтому мы не встретили серьезного сопротивления. Амир-паша однозначно предстанет перед судом Османской империи, а у нас есть возможность как у победителей навязывать свои условия. Во-первых, захваченные османами территории вернутся обратно в наше владение, но речь идет не об этом. Думаю, Великий князь будет требовать сатисфакции за понесенный ущерб товарами и золотом. Османская империя подпишет договор о ненападении на несколько лет, но это уже зависит от того, как поработают наши послы. В общем, южное направление теперь в безопасности.

— Ценой двух сотен жизней…

— А что ты рассчитывал? Великие достижения иногда требуют великих жертв. Ладно, поезжай в Ростов. Твоя часть работы выполнена, можешь возвращаться.

— А мои ребята? Они ведь остаются?

— Это пятый пехотный что ли? — Палыч посмотрел в сторону ребят. — Они отойдут в резерв. Солдатам нужно отдохнуть и укомплектовать состав. Много раненых и погибших, да и вообще, парни нуждаются в отдыхе после таких событий. Мы заменим их двумя другими полками и казаками Буранова.

— А не слишком много как для границы?

— Не забывай, что османов еще нужно принудить к миру, да и остальные соседи могут попытать удачи, надеясь на ослабленный гарнизон.

— Да, а еще надо бы проследить за западной границей.

— Да, я слышал о том случае с реестровыми казаками. — Сорокин покачал головой, соглашаясь со мной. — Но это дело Великого князя. Он утверждал, что со стороны поляков угрозы ждать не стоит, так что нашим послам придется здорово поработать.

Тепло попрощавшись с ребятами, запрыгнул в первый автобус, едущий до Ростова и провалился в сон. Время от времени просыпался, но окончательно открыл глаза только по приезду. Не успел выбраться, как тут же увидел знакомое лицо.

— Миша! Какая радостная встреча! — Серпухов обнял меня за плечи и улыбнулся. — Признаться, мы боялись, что вы все погибли. Особенно после того взрыва…

— Да, пошумели малость. Зато у наших ребят появился стимул бить османов.

— Это точно. Что же, ты справился со своей задачей. Дал крепости выстоять еще важных два дня, пока подоспело подкрепление, а что на счет ослабления османской армии, я даже не говорю. Встретившись с нашим войском, они оказались рассеяны буквально через несколько минут после начала битвы. Ты хорошо поработал, Великий князь будет доволен твоими успехами.

— Что на счет вашей части договора? Я выполнил уже два важных задания, пора и честь знать.

— Да, Михаил, Великий князь готов выполнить ее в любое время.

— Как? Он все еще здесь?

— Да, тебе повезло. Когда Рымин узнал о приезде Станислава из Польши, тут же примчался в Ростов, чтобы говорить с ним на равных. Если опустить детали, они обо всем договорились, и войны с Польшей ждать не стоит.

При упоминании польского короля я стиснул зубы. Это ведь он распорядился отправить против нас реестровых казаков. Пусть даже не думает, что я забыл об этом инциденте. Такое не забывают и не оставляют без внимания.

— Так вот, — Серпухов заметил, что я перестал его слушать и привлек к себе внимание, повысив голос. — Великий князь собирается возвращаться в Москву, но задержится в Ростове еще на пару дней.

— Отлично, тогда я хочу встретиться с ним прямо сейчас!

— Извини, но сейчас не получится. Давай завтра.

— У Великого князя есть дела важнее, чем отдать долг человеку, которому он многим обязан?

— Если честно, сейчас Рымин отдыхает. Поверь, эта неделя была очень тяжелой. Но я постараюсь выбить для тебя аудиенцию на вечер.

— Вот и постарайся, а я пока загляну кое-куда. Увидимся в шесть вечера возле городской управы.

Хватит, теперь пришла моя очередь ставить условия. Мне обещали помочь, и я отлично понимал важность действовать как можно скорее, но теперь, когда стало гораздо спокойнее, пришло время заняться моими проблемами.

* * *

Игнатьева с Фроловой стояли друг напротив друга. Сейчас двух дуэлянток разделяло всего десять шагов и фигура взволнованного учителя по физвоспитанию. Коржов мог похвастаться большим опытом в проведении боев и выступал одним из судей Великого турнира, поэтому он ни на минуту не сомневался, что эта дуэль будет самой обыкновенной, которые ему приходилось проводить десятками. Единственное, что удивляло его — секунданты, которых выбрали девчонки. Секундантом Фроловой был Васильев, а Игнатьева выбрала себе в секунданты Румянцева. Наследники двух противоборствующих родов и на арене выступали друг против друга. Коржов отлично знал, что большие конфликты редко разгораются на пустом месте, чаще всего это была стопа веских и более значимых причин, которые скапливались и приводили к открытому противостоянию. Именно поэтому сейчас проректор взял этот случай себе на заметку. Князь обязательно должен получить отчет об этом случае. А сейчас нужно дать отмашку событию, которое привело девушек на ринг, а зрителей на трибуны.

— Начали! — проревел Коржов и поспешил отойти в сторону.

Короткий и резких взмах рукой, и с ладони Игнатьевой вырывается ледяной поток, который кружится, заворачиваясь в тонкую спираль и замерзает уже в полете. Описав дугу, ледышка устремляется в сторону Маши. Тут же Инга выбрасывает левую руку вперед, и с ее ладони вырывается вторая струя, которая бьет прямо. Фролова не растерялась и призвала огненную ауру, обжигая вокруг себя воздух. Ей пришлось израсходовать гораздо больше энергии, чтобы полностью защитить себя от ударов противницы.

— Это только начало! — прошептала Инга, и продолжила атаку.

В этот раз девушка решила действовать иначе. Она взмахнула руками снизу вверх и призвала ледяные шипы, которые по задумке должны были ранить ноги Фроловой и приморозить ее к полу. Такой ход лишил бы девушку возможности передвигаться, и тогда Игнатьева обрушила бы на нее всю свою мощь, чтобы задавить и уничтожить. Но Фролова не зря заслужила право выступать на Великом турнире в прошлом году. Девушка имела отличную практику, и вовремя успела среагировать. Перекатом ушла в сторону и создала вокруг себя пятно расплавленной плазмы, которое словно лава защищало от любых заклинаний стихии воды. На это ушло огромное количество энергии, поэтому было бы логично отдать инициативу в руки Игнатьевой, но Маша решила иначе. Она решила идти до конца по пути пламени, но скомбинировала свою атаку с воздухом. Волна пламени сорвалась с ее ладоней и закружилась в вихре.

Игнатьева призвала свой вихрь, который на половине пути встретился с магией Маши и сейчас все зависело от силы девушек и их запаса сил. Инга могла похвастаться недавно полученной третьей ступенью в атрибуте чародейства. Именно ради этого она тянула так долго, а вот у Фроловой была четвертая ступень, и девушке совсем немного не хватало на выход к пятой.

Вихрь усиливался с обеих сторон, и зрители, занявшие места в первых рядах, обеспокоенно поглядывали на судью поединка. Ситуация на арене начинала выходить из-под контроля, поэтому Коржов напрягся. Нет, он не сомневался, что его дар духовника десятой ступени сможет вовремя остановить девушек. Подавители дара, стоящие на равном удалении вокруг арены, должны были защитить зрителей и одновременно не дать им вмешаться в ход поединка. И пусть дуэлянтки не знали об этом, но Коржов был спокоен. Почувствовать подавители можно было только с пятой ступени владения любым атрибутом, так что девушки просто не могли их почувствовать. Оставалась только одна опасность — как бы они не навредили друг другу.

Огненный вихрь медленно двигался в сторону Игнатьевой. Инга проигрывала, но у нее был последний шанс — выстоять, пока закончится сила у Маши. Фролова словно разгадала эту хитрость, потому как огонь рассеялся и остался только вихрь. Игнатьева поняла, что ей не выстоять, и направила руки вверх, отводя заклинание в потолок. Оно ударило о невидимый барьер и рассеялось. В это время девушка призвала сразу несколько ледяных осколков и выпустила их в Машу. Спустя секунду ее отбросило вихрем и впечатало в стену арены. Удар был такой силы, что Инга потеряла контроль над происходящим, а когда пришла в себя, ее взгляд остановился на окровавленной Фроловой.

Ледяные осколки прошили вихрь, который их замедлил, но не остановил полностью. Они разорвали защитный костюм Маши и оставили глубокие раны на теле. Девушка устояла на ногах и приготовилась ударить снова, но этого не потребовалось. Ее противница просто не могла подняться.

— Победила Фролова! — Коржов облегченно выдохнул, когда дуэль завершилась. Он был готов вмешаться в любой момент, но этого к счастью не понадобилось.

— Не закончилась, пока у меня еще есть силы, — прохрипела Инга, поднимаясь на ноги. Для этого ей пришлось опереться на защитную стену арены.

Девушка взмахнула рукой, призывая вокруг себя защитный купол из воды, и вложила всю оставшуюся силу в ледяные осколки, устремившиеся к Маше.

— Замри!

Коржов тут же выпустил ментальную волну, заставляя девушек остановиться на месте. Духовник десятого ранга смог пробить защитный купол Игнатьевой, но опоздал буквально на мгновение. Острые осколки уже помчались к девушке, а Фролова ничего не могла сделать, потому как ее движения были скованы, и она не могла пошевелиться. Кордов бросился к девушке, понимая, что не успеет, секунданты помчались за ним, но в это время еще один человек шагнул на арену и направил волну пламени, окутавшую смертельные ледышки.

Огонь оказался быстрее всех. С оглушительным треском он уничтожил заклинание Инги, превратив ледышки в облако пара. Уже через мгновение Васильев был рядом с Машей и закрыл ее своим телом, а Румянцев подбежал к Инге и схватил ее за руки, не позволяя творить заклинания.

— Что ты творишь, дурра? — прошипел он, но девушка его совершенно не слышала. Ее взгляд был направлен на вход в арену, где стоял тот самый спаситель Фроловой.

— Миша? — Фролова снова обрела способность говорить, когда ментальный блок ослаб.

На пороге арены стоял Михаил Гущин и с нескрываемым удивлением смотрел на происходящее, переводя взгляд с Инги на Машу и обратно.

— Может, объясните мне какого хрена здесь происходит?

Глава 15

Судьба родных

— Ничего, дружеский спарринг, — произнесла Маша, вытирая со лба кровь, смешанную с потом.

— Я вижу.

— Не понимаю что ты в ней нашел, Миша! Она сомневается в каждом твоем шаге, не верит, что ты выберешься из всех проблем, — Инга все не успокаивалась.

— Это чушь! Я переживала, как и любая на моем месте! — Фролова приняла защитную стойку.

— Так, хватит! — я повернулся к Инге и посмотрел ей в глаза. — Ты помнишь что я тебе говорил в прошлый раз?

— Помню, — насупилась Инга.

— В таком случае, я не могу понять что это за цирк.

— Я надеялась… Надеялась, что когда не станет ее, ты выберешь меня!

— Чушь, даже если все девушки в этом мире исчезнут, у тебя все равно нет шансов. — Грубо, больно, но только так она сможет понять. По-хорошему с Игнатьевой, увы, не сработало.

— Что же, удачи тебе с Фроловой, — произнесла Игнатьева, и в ее глазах промелькнуло разочарование. Инга повернулась к ошарашенному Румянцеву и потащила его за руку. — Ну что, малыш, ты ведь мечтал о Королеве бала? Скоро Осеннее равноденствие, самое время воплощать мечты в жизнь!

Девушка схватила Андрея за руку и потащила куда-то по коридору. Похоже, его ждет что-то очень приятное.

— Спасибо, — Маша прижалась ко мне, а в нашу сторону уже торопились целители.

— За что?

— Ну, как это? Ты снова меня спас. Прости, я часто была неправа…

— Мы уже это обсуждали, выбрось из головы. Все в порядке, — я прижал девушку к себе и поцеловал в макушку. — Вместе и навсегда?

— Вместе и навсегда, — ответила Маша и уткнулась носом мне в плечо.

Все время, пока целители работали над девушкой, я находился рядом. Лишь пару раз за всю процедуру лечения пришлось отвернуться, потому как Маша комплексовала из-за внешности. Уж ей-то комплексовать нечего — плоский накачанный животик, упругая грудь и подтянутая фигурка, а попка в дуэльном костюме выглядела просто восхитительно.

Я невольно отвел взгляд и закашлялся, пытаясь взять себя в руки. Лучше пока подумать о чем-нибудь другом.

— Не смотри, — засмущалась Маша, потому как у нее на щеке все еще алел тонкий рубец. Пройдет еще немного времени, пока он рассосется под воздействием дара и краснота спадет.

— Не смущайся, ты у меня самая красивая, — я повернул девушку к себе и поцеловал в губы.

«Ты у меня…» это прозвучало так непривычно, но приятно. Как долго у меня не было хотя бы таких вот серьезных отношений? В этот раз у меня не жизнь, а одно удовольствие, если не считать отдельных моментов.

Остаток выходного вечера мы провели вместе. Гуляли по парку, держась за руку, целовались и строили планы на будущее. И только когда время для гостей подошло к концу, мне пришлось покинуть территорию академии.

— Миша, я буду ждать следующий выходной, — Маша чмокнула меня на прощание в щеку, а я снова зажал ее и поцеловал.

— Вернусь. А пока ты учишься, подготовлю все к нашей встрече.

Стоило мне направиться на выход, в мою сторону мелькнула еще одна тень. Я решил, что это Инга все неможет смириться со своим поражением, но ошибся. Передо мной показался Влад.

— Миша! — Васильев запыхался после бега и остановился совсем рядом.

— Да, извини, дружище, что не попрощался.

— Да это ерунда, увидимся еще. Кстати, на счет нашей следующей встречи. Мы с Сашкой приглашаем тебя на свадьбу.

— Ну, это я уже слышал, — ответил я с улыбкой.

— Да, но ты не знаешь дату. Мы сыграем свадьбу ровно в День осеннего равноденствия. Я поговорил с Сашкой буквально вчера, когда она навещала меня в академии, и мы все решили. В общем, ждем тебя.

Отлично, все же смог уломать мою сестренку изменить решение, моя школа!

— Поздравляю, дружище! С меня подарок и, конечно же, я буду!

С академии я вышел почти в шесть — возле выхода меня уже дожидался Серпухов.

— Едем? — сотник посмотрел на меня, и я кивнул.

Ехать оказалось не очень далеко, всего несколько кварталов. Машина остановилась у здания возле городской управы. Это был с виду неприметный двухэтажный дом, сливавшийся с остальными, но я был уверен, что здесь мы остановились неспроста.

— Приехали, — бросил мне Серпухов и направился к двоим охранникам, котоыре уже направились в нашу сторону. — Красный скоморох!

Я не смог сдержать сдавленный смешок, потому как это скорее всего был пароль.

— Проходите, — стражи провели нас к дому и зашли следом за нами.

— Тебе ведь к Эвелине, верно? Тогда тебе направо по коридору и первая дверь налево. Комната четыре.

Через минуту я уже стоял возле нужной мне двери. В воздухе витал аромат духов. Знакомый запах. Немного приторный и сладкий. Кажется, пахнет ванилью, такой же запах я чувствовал в штабе Очага, когда встретился с Эвелиной.

Постучал в дверь и прислушался.

— Войдите!

Вот как быстро! Неужели меня уже ждали? Хотя, о чем это я, Эвелина ведь прорицатель, при активации дара у нее ближайшее будущее как на ладони.

— Великий князь говорил, что моя помощь может быть полезна, — произнесла Эвелина, когда я поднялся в ее комнату.

— Так и есть. Говорят, что прорицатели высокой ступени могут увидеть все, что угодно, даже другие измерения.

— В словах людей много выдумок, но в чем-то они правы.

— Я хочу узнать что случилось с моей сестрой и с моим миром, — выпалил я, не в силах больше держать это в себе. К моему удивлению женищна не удивилась и отреагировала на мои слова совершенно спокойно.

— Протяни мне свою руку и сядь рядом, — прорицательница кивнула на кресло рядом с собой, и я поспешил выполнить ее просьбу.

— А какая рука нужна, левая или правая?

— Любая, — отозвалась Эвелина.

Я протянул левую руку и женщина крепко сжала мою ладонь.

— Закрой глаза. Хорошенько представь мир, в котором тебе хочется оказаться.

— Я хочу увидеть своего отца, мать и сестру, — тут же выпалил я. — Где бы они ни были.

— Нет, так не пойдет. Ты должен увидеть своим внутренним зрением тот мир, в котором должен оказаться.

Как же выбрать? Я погрузился в собственные мысли и попытался сосредоточиться. Мне нужно увидеть что произошло в Туманности Кита, когда я попал в эту идиотскую аномалию. Я хочу знать что случилось с научным кораблем, на борту которого находилась сестра, знать все, что случилось с ней, как сложилась ее жизнь. Хочу увидеть Терру Приму. Не в этом измерении, в котором я нахожусь, а в моем родном. Этот мир безумно похож на мою родную планету, но слишком многое здесь пошло по другому пути развития. Наконец, я хочу узнать судьбу родителей, отправившихся на колонизацию далекой планеты и исчезнувших без следа. Я столкнулся в этом воплощении с отцом, но по какой-то причине он не дал мне подсказки, что это он. Может, в этом была какая-то причина?

Похоже, я захотел узнать слишком многое, потому как голова закружилась, а сознание наполнилось тысячами образов, которые перемешивались, скручивались между собой и образовывали разноцветную спираль. В какой-то момент я даже перестал понимать что происходит вокруг. Похоже, нужно было формировать свои мысли и видеть миры по порядку. В какой-то момент в сознание ворвался страх, что из-за такого количества запросов я не смогу увидеть вообще ничего, но в следующее мгновение вращение замедлилось и перед глазами появилась стабильная картинка.

Я видел темноволосого парня с факелом в руках, стоявшего возле кристалла высотой выше человеческого роста. Судя по всему, он находился в глубине какой-то пещеры и смотрел прямо на меня.

— Ты кто? — я спросил первое, что пришло мне на ум.

Почему-то ведь вселенная сочла необходимым показать мне именно его. Может, это мой отец нашел новое воплощение?

— Я — Эрлинг из Завалин, — произнес парень. — А кто ты?

Действительно, а кто я? Странник, не помнящий своего истинного имени, имевший так много имен, что они все уже стерлись в моем сознании. Может, я — Михаил Гущин? Но ведь это не совсем так. Я нахожусь в его теле, продолжаю жить, когда изначальный владелец давно погиб. Да и даже это имя — лишь частичка меня самого.

— Я не знаю, — произнес я, поддавшись внутреннему сомнению. — Но мне кажется, что ты можешь мне помочь.

— Как?

— Расскажи мне кто ты и в каком мире находишься. Я путешествую по Вселенной и хочу найти родной дом, но не знаю как.

— Я — бывший хранитель, а теперь — обычный человек, который пытается исправить свои ошибки и спасти Ардевин. И да, Ардевин — это мой мир, — парень говорил совершенно спокойно, словно подобное происходило с ним каждый день.

— Ардевин… — я медленно повторил название мира, но оно не сказало мне ничего. — Как ты думаешь, почему мое сознание выдало именно этот мир?

— Ничего во Вселенной не происходит просто так. Похоже, ты должен был оказаться здесь. Честно говоря, я сам ищу помощь.

— Помощь?

— Да, мне нужно одолеть одну тварь…

— Прости друг, но тут я ничем помочь не смогу. Я хоть и специалист по этому профилю, но я не могу материализоваться в твоем мире.

Интересно, как это парень представляет себе этот бой? Он будет драться, а я буду подбадривать его криками из кристалла?

— Это совершенно не имеет значения. Бой будет происходить в твоем сознании, но все навыки будут активны. Ты готов?

— Готов. Только один вопрос. Чего ждать от этого противника и почему я должен тебе помогать?

Я хотел подготовиться и точно знать с чем предстоит столкнуться. Начинать без плана — верный способ погибнуть. И пусть мое материальное тело оставалось в родном мире, меня не покидало ощущение, что в случае поражения последствия будут не самыми радужными.

— Увидишь. Он сам назовет тебе свое имя и расскажет обо всем. Чего ожидать? Всего, что угодно.

Вот уж спасибо, объяснил так объяснил. Эрлинг коснулся кристалла, и мы оба закружились в туманном облаке. Мы оказались в точной копии комнаты, в которой находился Эрлинг, только она выглядела более новой, словно ее только что построили.

Странное ощущение. Я чувствовал себя как будто все происходило в реальности. Сейчас я ощущал свое тело, словно перенесся сюда полностью.

— Вот он.

Парень кивнул в сторону огромной кучи, которая по каким-то причудливым законам физики пришла в движение. Чудовище направилось к нам и выпустило волну смрада.

— Назови свое имя, страж этого места! — произнес Эрлинг, выступая вперед.

— Урдуш, — выдохнуло существо, выпуская очередное облако. Интересно, откуда он вообще это говорит? — Вы зашли на мою территорию и станете очередными жертвами, которые пополнят мою коллекцию.

— Твоей коллекции больше нет. Ты запечатан в кристалле и больше не выйдешь отсюда.

— Храр! — тварь презрительно фыркнула и выпустила фонтан гнили.

— Слушай, а как мы вообще будем с ним бороться? — я посмотрел на Эрлинга, ожидая услышать от него идеи.

— Ты ведь обладаешь магической силой, верно? Я чувствую это. Призови огонь и выжги эту падаль, а я присоединюсь к тебе.

Хорошо сказать. Я протянул руку вперед и вокруг ладони начало образовываться пламя. Специально не выпускал сгусток огня сразу, чтобы удар был мощнее, а в это время наблюдал за поведением твари. Он почувствовал, что сейчас запахнет жареным и решил действовать.

В нас ударили мощные струи слизи, но я вскинул вторую руку и выставил барьер, через который могут пройти только мои заклинания.

— Отлично! — похвалил меня Эрлинг и перекатом ушел в бок, выбираясь из-под моей защиты.

Поднявшись, парень развел руки в стороны, и вокруг его кулаков начали образовываться яркие вспышки. Искры вращались с бешеной скоростью и создавали какие-то причудливые узоры. Мне даже показалось, что в их движении есть какая-то закономерность.

Тварь швырнула в сторону Эрлинга ком грязи, но парень выставил руки перед собой, и искры тут же устремились в цель. С оглушительным шипением они врезались в летящий ком и сожгли его дотла, превратив в кучу иссохшей пыли.

— Не так быстро, Урдуш. Я пришел сюда, чтобы получить силу, а заодно и покончить с твоим пребыванием в этом мире. Как ты выбрался из заточения? Даже внутри кристалла ты должен был находиться внутри.

— Хр-р, — тело слизня затряслось и он издал довольное урчание. — Сюда приходили люди, не такие как вы. Они сняли печать, попытались забрать этот кристалл вместе с собой и коснулись его.

— И так ты смог выбраться.

— Да-а… Эти болваны уронили его, жаль, что не разбили. Так бы я снова обрел жизнь. Но, может, это сделаете вы?

— Нет, мы здесь с другой целью, — парень повернулся ко мне и произнес. — Не стой столбом, действуй, пока он не…

Последние слова парня заглушило отвратительное хлюпанье, а из тела слизня вырвались клубы зловонных испарений. Даже в видении я начал задыхаться, а голова пошла кругом.

Эрлинг снова призвал искры, но на этот раз они не кружились вокруг его рук, а устремились прямо в Урдуша. Огненные вспышки врезались в огромное тело слизня, прожигая глубокие дыры. От смрада в голове закружилось, и я понял, что сейчас время пошло на секунды. Либо мы победим, и тварь перестанет нас травить своим смрадом, либо он выстоит, и тогда нам конец.

— Будьте любезны, перед тем, как загнуться в приступах удушья, разбейте кристалл. Я тут засиделся, а мне хочется снова выбраться в большой мир.

Ага, сейчас я тебе устрою экскурсию в большой мир. Только не совсем туда, куда ты собрался. Взмахом руки призвал острые каменные пики, пронзающие тело слизня. Тварь задергалась и ненадолго ослабила натиск. Я почувствовал как по телу прокатилась ментальная волна, но тут же отпустило.

Тварь безжизненной массой валялась на полу комнаты, не подавая признаков жизни.

— Вот и все, — произнес Эрлинг. Сейчас, когда смрад рассеялся, он стоял уверенно и смотрел на результаты нашей битвы. — Видишь, а ты удивлялся. Ничего во Вселенной не происходит случайно. Кстати, а как тебя зовут?

— Михаил Гущин. Ну, ладно, мне пора продолжить поиски, а тебе удачи. Рад был нашему знакомству.

Прежде чем я успел договорить, призрачная вспышка окутала меня и унесла прочь. Теперь перед глазами простиралось бескрайнее голубое небо, на котором не было ни тучки. Осмотревшись, я понял, что нахожусь посреди пшеничного поля. Видение было со стороны, я больше не видел собственного тела, но ощущал все запахи и звуки, чувствовал дуновение ветра и шелест колосков.

Терра Прима! Картинка заскользила вперед, и в скором времени я оказался посреди леса. Взмыл высоко в небо и увидел далеко впереди космический корабль, приземлившийся на ровные оплавленные от жара двигателей плиты. Это же научный корабль! Более того, я точно знал что это за корабль. Это Эквитас! Тот самый корабль, на котором путешествовала в созвездии Кита моя сестра. Интересно, я в будущем или в прошлом? Это видение означает, что сестра избежала встречи с аномалией?

К кораблю тут же выдвинулись встречающие. Кто-то был из обслуживающего персонала, но хватало и членов семьи экипажа. Наконец, когда двигатели выключились и трап откинулся, из корабля стали выходить люди. Совсем молодой капитан, штурман, старший научный сотрудник… Странно, почему эти лица кажутся мне незнакомыми? Хотя… может, мне показали корабль в настоящем времени, а сестры здесь уже давно нет?

Я продолжал всматриваться в лица людей пока взгляд не остановился на лице седой женщины лет шестидесяти.

— Лина… — если бы я мог говорить, она бы точно услышала мой голос.

Как это возможно? Я с большим трудом узнал сестру в сухой старушке. Если бы не ее василькового цвета вечно светящиеся жизненной энергией глаза, я бы вообще ее не узнал. Выходит, прошло около сорока лет. Я прожил десятки воплощений, но каждое из них не отличалось долголетием. Чаще всего, мне приходилось прожить год-два. Лишь пару раз я доживал до конца своих дней. Но как в этих мирах пролетали целые жизни, а в моем прошло только сорок лет?

Сестра ступила на землю, расстегнула ворот рабочего скафандра и достала медальон, висевший на шее. Она приложила его к земле и произнесла:

— Вот ты и дома, братик. Я же обещала, что привезу тебя домой.

Мне удалось заглянуть ей через плечо, и увидеть свое фото. Да, это я! Так непривычно было увидеть свое лицо на голограмме, что я растерялся. Сестра… Она хранила мою голограмму все это время и вернулась на землю с ней. Надеюсь, она теперь сможет спокойно заняться обработкой материалов, собранных во время экспедиции.

Мне хотелось обнять ее, подать знак, что я рядом и слышу ее, но это было невозжможно. Видение закружилось, и родной мир вместе с сестрой исчез в туманной дымке, а меня забросило куда-то на пустынную высохшую планету.

Я находился внутри пещеры среди группы людей, которые чего-то ждали. Один из них наблюдал за происходящим снаружи, стоя у самого входа. В этом человеке я узнал отца.

— Пора! — произнес он, поворачиваясь к остальным. К нему тут же подошла другая женщина, в которой я узнал свою мать. — Драноги уже открыли путь к Ардевину. С минуты на минуту начнется погрузка на корабли.

Видение перенесло меня к выходу из пещеры. Я поднялся высоко вверх, наблюдая за происходящим. Отец первым вышел из пещеры с металлическим шестом в руках. В его руках шест загорелся и по всей его длине побежали яркие искры. Отец швырнул его куда-то вниз, и он с грохотом ударил в грудь одному из существ, которые стояли возле причудливого корабля. Оно всплеснуло чешуйчатыми лапами и рухнуло на землю.

Остальные последовали их примеру. Огненные копья били по драногам, пробивая их броню, а также повреждая корабли. Похоже, их звездолеты представляли собой лишь защитную оболочку и не были приспособлены к межзвездным путешествиям, поэтому они создали какую-то специальную воронку, через которую перемещались в пространстве.

Такой вариант космических путешествий мы разбирали в летной академии. Они хороши благодаря высокой безопасности перелета, но очень ограничены. По факту нужно заранее знать о цели своего полета, настроиться на нее и изменить пункт назначения будет невозможно, даже если потребуется. Именно поэтому такой вид путешествий не пользовался популярностью в моем мире. Мы просидели над разработками на три сотни лет дольше, но добились результатов, которые позволили менять маршрут полета и свободно бороздить пространство.

Сейчас же с виду это напоминало ускоренную переброску войск в определенную точку. Может, на той планете идет война, и драноги хотят получить подкрепление? В таком случае, родители и их союзники пытаются им помешать.

Ящеролюды вынули парные мечи с широкими лезвиями и бросились в бой. Странная техника ведения боя, но когда они подобрались ближе, я увидел ее эффективность.

Один из драногов закричал, отдавая команду, и сражаться осталось не больше дюжины ящеролюдов, а остальные поспешили в корабли. Я насчитал всего около восьми десятков кораблей. Это у склона горы казалось, что их мало. На самом же деле на пустынном плато собралось огромное воинство.

— Продержитесь как можно дольше! — закричал отец. — Они не смогут держать воронку открытой долго.

Ящеролюды грузились в корабли, часть из которых оказалась поврежденной. На помощь отцу высыпали еще люди с сияющими шестами. Первые корабли ящеролюдов поднялись в воздух и исчезли в воронке. Каждые несколько секунд вслед за ними устремлялись все новые и новые корабли.

Люди крушили их, повреждая корабли, но уничтожить все было просто невозможно. Людей было слишком мало, чтобы нанести существенный ущерб и сорвать вторжение. Но кое-что все же удалось сделать. Уже четыре корабля дымили, а из них высыпали все новые и новые драноги, которым не удалось улететь.

Видение снова затуманилось, и я даже не узнал чем закончилась эта битва. Меня радовало хотя бы то, что родители были вместе, сестра жива, а мой родной мир существует. Интересно, куда отправляли эти драноги? Если родителям выпало задание остановить их, то значит от этих ребят ничего хорошего ждать не приходится.

Голова кружилась, а я все никак не мог прийти в себя и открыть глаза.

— Что с ним? — словно издалека послышался взволнованный голос Серпухова.

— Слишком большая нагрузка, — отозвалась Эвелина. — Он совершил не одно путешествие, а сразу три. Влей в него немного силы, чтобы помочь прийти в себя.

Глава 16

Тайна артефакта

Я понемногу возвращался назад, и все увиденное перед глазами пролетало в обратном порядке. Пока я приходил в себя, картинки продолжали пролетать перед глазами. Уверен, Эвелина видела, то же, что и я. Она успела увидеть события в Геленджике, осаду крепости, обнаруженный мной подводный грот, даже маску с запиской, мои посиделки в библиотеке… Мне казалось, что она намеренно не разрывала нашу связь, получая как можно больше информации обо мне. Это была отличная возможность заглянуть мне в голову и разузнать какие-то секреты.

Я чувствовал, как ее рука вздрогнула на фрагменте воспоминания, когда я открыл сундук и вынул маску. Попытался разорвать контакт, но не вышло. Я был слишком слаб после череды видений и не мог собраться с силами. Память скользила дальше. Теперь она ускорилась, и мимо пролетали видения битвы за Ростов, академии, драки с Градовыми на заброшенном заводе Гущиных, попытка Инги соблазнить меня…

Неимоверных усилий мне стоило напрячь сознание и вынырнуть из этого потока. Эвелина с удивлением смотрела на меня, а на ее щеках заиграл румянец, потому как она успела увидеть момент, где мы с Ариной были на крыше академии.

— Прости, мне следовало разорвать контакт самой, но…

— Тебе не позволил Великий князь, — я решил ответить до того, как прорицательница придумает подходящую отговорку.

Судя по мелькнувшим в ее глазах страху, я понял, что угадал. Конечно, в последнее время я стал слишком выделяться. Ни одно важное событие локального масштаба не происходило без моего участия. Возможно, нужно взять небольшой перерыв и углубиться в изучение законов и обычаев этого мира, чтобы ко мне было не подкопаться. Вот только я чувствую, что найденная мной маска заинтересовала Эвелину, и я просто обязан разузнать о ней больше еще до того, как о ней станет известно Великому князю.

— Михаил, так уж вышло, что я кое-что увидела…

— О, да вы увидели не кое-что, а очень даже много! — ответил я, заставляя девушку раскраснеться еще больше.

— Прошу прощения. Но сейчас я хочу поговорить о маске. Мне отлично известно что это за вещь. Вот только думаю, что ты еще не знаешь об этом, не так ли?

Конечно, смысл спорить, если ответ на свой вопрос Эвелина уже видела в моих воспоминаниях. Вот спасибо тебе, Великий князь. С одной стороны, дал мне обещанную услугу, а с другой проверил мою память. В какой-то степени я его понимаю. Нужно знать с кем имеешь дело и полагаться на простые слова, когда ставки так высоки, слишком опасно. С другой стороны, все равно неприятно. Я ведь столько всего сделал для Рымина… А теперь он узнает о найденной маске. Я кивнул, давая прорицательнице понять, что готов ее выслушать.

— Эта маска принадлежит к Дикой эпохе. Так мы называем ту самую эпоху древности, когда зародились известные нам первые цивилизации. Тебе удалось отыскать один из таких артефактов, которые обладают огромной магической силой.

— Вы хотите сказать, что сила содержится в самом предмете, а не в одаренном?

— Не совсем. Они сделаны из материала, который является усилителем дара или дает совершенно иной эффект. Таких фигурок на самом деле не так много. До нашего времени дошло не более дюжины, но любая информация о них хранится в строжайшей тайне. Помимо маски сейчас известно о существовании фигурки детородной матери, символа плодородия, наконечника копья, диска жизни, солнечных часов и панциря. Теперь мы знаем еще о маске.

— Какие-то странные вещи, как для артефактов.

— А ты ожидал увидеть древний клинок, непробиваемые доспехи, быть может, корону или какой-нибудь кристалл? Это все из сказок, Миша. Настоящие вещи, скрывающие огромные возможности, выглядят иначе. Многие, кто знает о них, считают, что они были созданы либо слишком сильными предками, либо вообще прибыли к нам с другого мира.

— Хорошо, все эти артефакты каменные? Как они выглядят?

— Как фигурки, высеченные из камня. Детородная мать изображена в виде фигурки беременной женщины. У нее нет лица, округлый живот, широкие бедра и большая грудь. Символ плодородия вообще выглядит как… кхм… мужской детородный орган.

— Чего?

Как же мне повезло найти маску, а не кое-что другое. Даже не представляю как бы я с ним разгуливал, но Эвелина ничуть не смутилась и продолжила:

— Да, ты правильно меня понял. Но не стоит недооценивать эту вещь. Она помогала многим мужчинам с их проблемами и практически гарантированно приводила к беременности партнерши. Что любопытно, этот артефакт дает силу. Выражаясь иначе, он позволяет унаследовать младенцу два и больше атрибутов.

— Погоди, ты хочешь сказать, что мои родители…

— Нет, род Островских имел эту особенность, сохранившуюся еще до Смутных времен. Возможно, они владели этим артефактом какое-то время, но доподлинно это нам не известно.

— Возможно, если я приведу тебе один пример, ты поймешь истинную силу этих фигурок. Нам известно, что детородная мать принадлежит роду Бонапартов во Франции. Этот артефакт передается по женской линии из поколения в поколение. На данный момент у обладательницы этого артефакта семнадцать детей, а весь род Бонапартов насчитывает более сотни человек. И это при том, что девушки выходят замуж и переходят в род мужа…

— Хорошо, а что с моим артефактом и как можно понять, что это именно артефакт, а не кусок камня причудливой формы?

— О, это очень просто. Коснись своей фигурки, я чувствую, что сейчас она с тобой.

Так, одаренные на десятой ступени чувствуют гораздо лучше. Это было очевидно, но чтобы настолько… нужно запомнить этот факт. Я нехотя достал из-за пазухи фигурку и коснулся ее. Поверхность была холодной, несмотря на то, что в помещении было тепло, да и от моего тела камень давно должен был нагреться.

— Что ты чувствуешь? — Эвелина поднялась со своего места и медленно подошла ко мне сбоку, словно боялась отвлечь от чего-то важного.

— Холод. Этот камень холодный, словно кусок льда.

— Правильно, потому что у него не хозяина.

— Как это?

— Каждый артефакт не обязательно повсюду таскать за собой. Достаточно победить его хранителя. Тогда артефакт привяжется к тебе и будет хранить тепло твоего прикосновения до самой смерти хозяина, или пока ты не захочешь отдать его другому владельцу. Как видишь, хозяин этого артефакта мертв. Вполне может быть, что он нарочно припрятал его в подводной пещере, чтобы его не похитили. Но это значит, что хозяин был неподалеку. Скорее всего, в крепости.

— Генуэзцы! Это они спускались на морское дно и оставили этот клад. Выходит, кто-то из них.

— А это мы сейчас узнаем. Дай мне свою руку, а вторую положи на камень.

Ладонь Эвелины снова коснулась моей, а потом я положил руку на маску. Перед глазами тут же появилась картинка, и я почувствовал легкую тошноту от такой быстрой смены картинки перед глазами. Видимо, прорицательнице не терпелось разгадать загадку этой маски, и она спешила. Интересно, она ведь совершенно точно расскажет об увиденном Великому князю, а тот наверняка захочет заполучить этот артефакт в свою коллекцию, каким бы он ни был. И если я не отдам его сам… камень легко сменит владельца когда тот умрет.

Да, я прекрасно понимал, что в нынешней ситуации камень мне не удержать, а помощь от Эвелины продиктована желанием узнать с чем придется столкнуться Рымину. Хотя, может, я слишком плохого мнения о людях? Ну, так уж привык за множество воплощений, что лучше готовиться к худшему, а верить во что захочется.

Я оказался снова в Геленджикском укреплении. Сейчас она выглядела более новой. Похоже, что ее построили совершенно недавно. Мне была отведена роль стороннего наблюдателя, как и в остальных видениях. Сейчас я рассматривал темноволосого мужчину с тонкими усиками, сидевшего за столом. На его голове была надета причудливая шапка с вертикальными цветными полосами и длинным пером. Рубашка и яркий камзол выглядел очень странно. Он что-то выводил пером на бумаге, но вздрогнул и повернулся в сторону двери, потому как она распахнулась, и в проходе появился мужчина лет пятидесяти в похожей одежде.

— Она надежно спрятана, Марко?

— Тито, можешь не сомневаться…

— Нет, я буду сомневаться, — завелся старик. — Ты даже представить себе не можешь насколько эта вещь важна. Род Гасперини не может утратить контроль над этой реликвией.

— Никто ее не найдет, успокойся.

— А если тебя убьют?

— А вот это уже твоя забота, Тито! Потому как в случае моей смерти реликвию не получит никто. Это своего рода гарантия моей безопасности.

— Немедленно скажи где ты ее спрятал, — прошипел старик, но Марко только рассмеялся.

— Брось, ты ведь прекрасно знаешь, что твои атаки разума мне не страшны. Как бы ты ни напрягал свою голову, ей не пробраться в мой мозг.

Тито замер и его лицо стало серым, а челюсть едва не заскрипела от негодования. Еще бы, доверить столь важную реликвию такому безответственному болвану как Марко… Они оба вышли из крепости, а я поспешил за ними. Снаружи крепость выглядела иначе. Южная стена находилась гораздо ближе к цитадели, чем в наше время. Скорее всего, эту стену как раз и уничтожили, когда захватывали крепость генуэзцев, а последующие хозяева возвели ее в другом месте.

— Что с египтянами? Они согласны на наши условия?

— Фараон ответил отказом.

— Мы предлагаем ему семнадцать кораблей, это не шутки! — голос Марко дрогнул. Похоже, он не был готов к таким последствиям. — А если предложить три сотни наших стрелков? Уверен, с такой поддержкой будет куда проще справиться с его, скажем, проблемами.

— Египтяне не отдадут нам пирамиду, — произнес Тито. — Всем своим видом они дали понять, что реликвия останется у них.

— Сдалась им эта пирамида, — выругался Марко и подошел к западной стене, практически в том месте, где я спустя несколько сотен лет буду устанавливать лебедку. Может, его невольно тянуло сюда, чтобы оказаться ближе к своему артефакту, который генуэзцы называли реликвией?

— Не более чем тебе, — голос Тито напомнил о том, что старик все еще здесь. — Ты должен понимать, что реликвии — большая ценность, и ни один род не стане расставаться с ней просто так. Даже если припрет нужда. Именно поэтому ты должен серьезно относиться…

Тито не договорил, потому как арбалетный болт впился ему в бок, и одаренный со стоном сполз на пол.

— Тито!

Марко повернулся, но слишком поздно. Безликий убийца с закрытым лицом разрядил в него свой арбалет, пронзив плечо. Незнакомец склонился над спутником Марко и одним быстрым движением перерезал ему горло после чего переступил через безжизненное тело и направился к застывшему от ужаса Марко.

— Расскажешь где находится реликвия, или развязать тебе язык? — незнакомца выдавал едва заметный французский акцент.

— Ты не получишь ее, — прохрипел Марко.

Дрожащими от волнения руками он схватился за край стены и перевесился вниз. Его тело плашмя упало в воду с пятнадцатиметровой высоты и на какое-то мгновение всплыло над поверхностью прежде чем исчезнуть в пучине.

— Надо же, улизнул, — произнес убийца, глядя на вспенившуюся поверхность воды. — Да, заказчик будет недоволен, но что поделать. Кто же знал, что этот итальянец решится прыгнуть и унести с собой эту тайну в могилу.

Незнакомец заметил бегущих в его сторону дозорных и попытался сбежать, но видение уже рассеивалось, и окончание этой истории я уже не увидел.

— Маска дает иммунитет к ментальным атакам духовников? — я посмотрел на Эвелину, и та кивнула.

— Да. Каждый артефакт имеет свою особенность — одаривает владельца полезными умениями, блокирует действие других или вообще не относится к дару. Эта маска обладает именно тем умением, которое ты описал.

— Любопытно…

— Попробуй победить ее хранителя и подчинить ее себе.

— Да, обязательно этим займусь, — я взял маску со стола и спрятал ее за пазухой. — Но не сегодня. Вернусь к этой проблеме когда у меня будет свободная минутка и понимание с чем предстоит столкнуться.

— Я моу попробовать помочь, — тут же вмешалась прорицательница.

— Попробовать? Ты хоть раз сражалась с хранителями подобных вещей?

— Нет.

— Вот поэтому я и не буду нырять в омут с головой и делать это прямо сейчас. Спасибо за помощь, Эвелина и до встречи. Что-то подсказывает мне, что нам еще придется свидеться.

Я вышел на улицу и направился к выходу с площади. Здесь я такси точно не поймаю, а я собирался наведаться в гостиницу. Время было уже позднее, поэтому я не хотел отправлять к Фролову. Наведаюсь к нему уже завтра. Заодно проведаю Кирилла и Александру.

Машина выехала на площадь и затормозила в паре шагов от меня.

— Миша, присаживайся! — Рымин выглянул из машины и приоткрыл дверь, приглашая составить компанию.

В другой ситуации я бы нисколько не раздумывал над решением сесть в машину Великого князя, но после того, что мне известно об артефактах… Особенно, после того, как Великому князю стало известно о маске, желания садиться в машину поубавилось. Но и отказывать глупо. Варианта по сути всего два — либо садиться и делать вид, что все в порядке, либо поспешно срываться с места и бежать, но тогда я вскрою все карты. Стоп! Если бы он хотел, задержал бы еще у Эвелины, но мне дали уйти. Я кивнул и устроился в машине, пока у Рымина не появилось лишних подозрений.

— Наслышан о твоей находке, — Великий князь решил сразу перейти к сути разговора и раскрыл карты. — Знаешь, у меня есть к тебе предложение, которое наверняка будет тебе интересно.

— Для начала я хотел бы узнать куда мы едем, — тонированные стекла бронированного автомобиля не располагали к созерцанию окрестных красот, еще и в ночное время.

— Сейчас мы ездим по кругу. Минут через пять мы вернемся к тому месту, где ты сел в машину, но если захочешь, отвезем в нужное тебе место. А вот содержание нашего разговора куда интереснее.

Рымин замолчал, давая мне возможность проникнуться важностью предстоящего разговора и обдумать о чем Великий князь хочет поговорить. Ладно, предположим, я уже проникся. А тему я и так знал — его заинтересовали артефакты.

— Скажи, тебе известна политическая ситуация в Европе?

Ничего себе, а он решил зайти издалека.

— Честно говоря, в последнее время совершенно не было времени заглядывать за забор к соседу и смотреть что там у других.

— Понимаю, — ответил Рымин и улыбнулся. — Пока ситуация тревожная. Османская империя в скором времени сама предложит нам выгодные условия перемирия. Ключевым моментом был их провал с захватом Геленджикского укрепления и блицкрига на Ростовском направлении. Они рассчитывали нанести молниеносный удар и разбить наши армии поодиночке, а как вышло ты сам прекрасно знаешь.

— Новая угроза с запада?

— Не совсем, мы договорились с Польшей о вынужденном мире. Но это было результатом не только твоего успеха. Сейчас Польше угрожает не столько Пруссия, сколько набирающая силу Франция. Она уже заняла страны Бенилюкса и уверенно продвигается на восток. Вопрос о капитуляции Пруссии или добровольном ее сотрудничестве с Бонапартом решится буквально в считанные дни.

— Вы рассчитываете, что я смогу остановить Францию?

— Нет, — Рымин слабо улыбнулся. — Прости, Миша, но даже твоего таланта здесь будет недостаточно. Нам нужно избежать войны, потому как это будет слишком ощутимый удар по всему миру. Многие страны просто не переживут это событие, а остальные откатятся далеко назад. Я уже не говорю о гибели сотен тысяч людей. Мы должны сделать все, чтобы избежать жертв и сохранить мир.

— И зачем вы обсуждаете эти проблемы со мной?

— Помнишь наемного убийцу, который в твоем видении атаковал прошлого хозяина маски? У него был французский акцент. Кроме того, нам известно, что французы владеют как минимум одним артефактом и ищут остальные. Кстати, ты уже подчинил артефакт себе?

— Еще нет. Мне нужно понять как победить хранителя артефакта и как вообще будет выглядеть этот бой.

— Я обеспечу тебе эту информацию, не волнуйся. Завтра она будет у тебя.

А вот это интересный поворот. Выходит, я напрасно считал, что Рымин захочет отнять артефакт?

— Вы позвали меня только за этим?

— Нет. Я хочу, чтобы ты отправился в Париж.

— Без проблем. Все сделаю в лучшем виде, вот только не сейчас. Ровно через неделю свадьба сестры, и я не намерен пропускать это событие даже ради такого важного задания. И потом, неужели нет никого выше моей квалификации?

— Миша, задействованы все силы, которые только есть. И да, время терпит. Но будь так добр, не задерживайся. Я тоже останусь до свадьбы, а на следующий день уезжаю в Москву. Пора заниматься приготовлениями.

— Хорошо, только у меня есть одна просьба. Скажем так, услуга за услугу.

— Заинтриговал, — ответил Рымин и посмотрел на меня. Уверен, он даже и близко не представлял что я у него попрошу…

Глава 17

Услуга за услугу

— Ты слышал?

Когда Гущин вышел из машины, Великий князь нажал кнопку, и стекло, отделяющее салон от водителя и переднего пассажирского места, опустилось вниз. Рядом с водителем сидел седовласый мужчина, который тут же повернулся к Рымину.

— Да, просьбу он придумал неординарную, смог удивить.

— Просьба — ерунда, я с удовольствием ее выполню, — Рымин не смог сдержать ухмылки. — Как он тебе? Думаешь, справится?

— Если вы хотите знать мое мнение, Ваше благородие, ему просто повезло. У парня определенно есть талант, голова хорошо работает, но где-то его не воспринимали всерьез, где-то события складывались удачно. Он не работает по уставам Тайной канцелярии и творит полный хаос. Только чудом это не заканчивается провалом и серьезными последствиями для всего государства.

— Скажи, ты когда-нибудь видел, чтобы тайный агент в первый же день вызывал кого-то на дуэль, стоит только приехать на место назначения?

— Нет! Это совершенно непрофессионально! Тайный агент на то и тайный, чтобы…

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы тайные агенты устраивали дебош прямо на вокзале?

— Это возмутительно!

— А было ли такое, чтобы планы противника с подробными указаниями, численностью войск и фамилиями попадали нам в руки в первые же дни? Было ли такое, чтобы наш агент удерживал крепость с войском в пятнадцать раз меньшим, чем у врага?

— Ну… Это невозможно! Такого еще не было в истории та…

— Ошибаетесь, мой друг, — перебил своего собеседника Рымин. — Гущин уже смог это сделать. Когда мне было необходимо, я получил подробные сведения о перемещениях польского войска и смог сорвать вторжение, предоставив королю Станиславу неопровержимые факты. Гущин почти двое суток удерживал крепость и смог отвести две трети гарнизона. Вы закостенели в своих суждениях и взглядах на тайных агентов. Они работают одинаково, хоть я и должен признать, что хорошо. А вот Гущин действует совершенно иначе, и я должен признать, что, несмотря на нарушение всех правил разведки, он способен достигать целей. Он действует нестандартно и его действия сложно предугадать.

— Вы все же хотите отправить его в Париж?

— Да, чтобы предотвратить войну, я готов использовать все разумные способы. И потом, ты ведь в курсе, что он нашел артефакт? Теперь у него будет стимул разобраться в остальных.

— А если он не сможет? Он ведь еще не победил стража артефакта, маска не подчиняется ему.

— Мы подтолкнем его к решению задачи. Сделаем все возможное, чтобы он смог.

— Вы создаете из мальчишки противовес целому клану Бонапартов?

— Противовес? Слишком громко… Я просто хочу, чтобы он оказался там. Уверен, что клан Бонапартов испытывает собственные трудности, которые в скором времени могут им помешать. Чем больше империя, тем сложнее ей управлять. Именно поэтому я пока не тороплюсь решать проблемы с Пермью и Казанью. Нужно сперва разобраться с проблемами в подвластных регионах.

— Но и затягивать тоже не стоит. Каждый день играет против вас.

— Знаю, до этого еще дойдет дело. Пока Франция — самая большая наша проблема и всей Восточной Европы в целом.

* * *

Неделя до свадьбы сестры обещала быть невероятно продуктивной. Нужно найти хороший подарок, разобраться с хранителем артефакта, заглянуть на завод и получить свою долю от заработка — к счастью, под присмотром Константина наше дело приносило хорошую прибыль. Первым делом я решил наведаться к Фролову. В конечном счете, нужно получить свои деньги и решить пару небольших дел.

— Миша! — Константин по-отцовски обнял меня и похлопал по плечу. — Рад, что с тобой все в порядке. Тут накопилась твоя доля…

— Обязательно ее заберу, но немного позже. Как дела у Кирилла, Дениса и остальных?

— Мальчишки делают успехи, они очень сильные ребята. Александра решила повременить с академией, будет пробовать свои силы в следующем году. Сейчас она больше времени уделяет семейным вопросам. Ты ведь в курсе?

— Уже, — кивнул я.

— Отлично.

— Софья тоже подтягивается, — произнес Фролов. — Аглая благодарна за спасение дочери, поэтому трудится с усердием, как и Алевтина. И да, твой друг Фома тоже делает успехи. Ты нашел превосходного мастера!

— Я рад. Меня больше никто не искал?

— Пока нет. А должны?

— Если будет спрашивать меня некий Руслан Архипов, предложи ему службу. Человек проверенный. Немного позже я сделаю ему выгодное предложение.

Мы наведались на завод, после чего я отправился обратно в Ростов. Моей следующей целью стала библиотека.

Двухэтажное продолговатое здание было больше похоже на архив. Высокие книжные шкафы, заставленные книгами и свитками, уходили вперед, покуда хватало зрения. Не удивительно, ведь здание тянулось метров на пятьсот, не меньше, а из-за пересечения рядов увидеть противоположную стену было практически невозможно.

— Чем интересуетесь? — рядом тут же возникла пожилая женщина, напоминающая нашу Марфу Петровну из академии.

Артефактами, чем же еще. Но прямо сказать нельзя. Во-первых, не факт, что я действительно найду здесь что-то стоящее о вещах, которые успели обрасти слухами и легендами. Во-вторых, неизвестно куда уйдет эта информация. Что, если библиотекарь доложит о моем интересе кому-то еще? И ладно, если это будет Васильев. От князя я не собираюсь скрывать свой артефакт, а вот от лишних ушей хотелось бы скрыть.

— Мне нужна информация о французских родах одаренных, в частности, Бонапартах.

Даже если кто-то узнает о моем интересе к Бонапартам, не вижу в этом ничего такого.

— Одну минуту!

Женщина исчезла за книжными полками, и ее долго не было. Время от времени я слышал ее бормотание:

— Бэ… Бэ… Бекетов, Бирюков… Бонапарт! Так, а теперь эф!

Через пару минут женщина вернулась со стопкой книг и с явным облегчением вывалила их на столешницу.

— Благодарю!

Я устроился в углу читального зала, чтобы мне никто не мешал, и принялся изучать книги одну за другой. Уже через пару часов я понял, что ничего особенного мне не найти. Единственное, за что мне удалось зацепиться, была информация о необычной плодовитости Бонапартов и их непобедимости. Практически все дуэли оканчивались победами членов этого рода, а все дворцовые перевороты, призванные свергнуть Бонапартов с французского трона, заканчивались провалом.

Любопытно. Конечно, это можно объяснить сильной службой безопасности и хорошей боевой подготовкой членов рода, но вполне может быть, что в этом замешаны артефакты. В любом случае, решать проблемы с Бонапартами на дуэли я не намерен.

— Спасибо!

Собрав в кучу книги, я вернул их библиотекарю и вышел на улицу. Искать информацию об артефактах здесь явно не имеет смысла. Такая информация хранится в строжайшем секрете. Стоило выбраться из библиотеки, заметил припаркованную у тротуара уже знакомую машину. Неужели Серпухов за мной соскучился?

— Миша! — сотник помахал мне рукой и пригласил сесть в машину.

Не пойму, у них что, нет другого более удобного и безопасного места, или это сейчас такие порядки вести все важные разговоры в машинах, где не подслушают?

— Какие-то новости?

— Да, нашел кое-что интересное по твоему вопросу. Уверен, в библиотеке тебе мало что удалось разузнать.

— Немного, но кое-что почерпнул, — парировал я. Пусть не думают, что без них я просто не могу разобраться. Но раз уж выдали мне такое сложное задание, пусть помогают.

— Держи. Здесь есть кое-что важное по Бонапартам, а здесь — по артефактам, которые предположительно могут у них быть. Это не оригиналы, копии, но все равно будет лучше, если эта информация не попадет в чужие руки.

— Понял. По прочтении уничтожу.

Забрал документы и направился обратно в библиотеку. Если и есть место, где мне дадут спокойно почитать, но только там.

— Говорите, интересовался Бонапартами? — грубый голос заставил меня остановиться у самого входа. Уж очень голос не похож на женский. То ли библиотекарь резко простыла, то ли это не она, к чему я и склонялся.

— Да, несколько часов изучал все книги по их родословной.

— Славно-славно, — протянул незнакомец. — Благодарим вас, Маргарита Дмитриевна, вы помогли нам выйти на след опасного лазутчика. Представляете, собирается разведать информацию о Бонапартах и использовать ее для дискредитации нашего княжества.

Что он мелет? Как это вообще можно использовать? Но, похоже, что критическое мышление у библиотекарши было заметно хуже, чем у меня поэтому она согласно закивала и рассыпалась в благодарностях.

Единственное, что мне осталось, нырнуть в соседнюю комнату. Оказалось, что это был туалет. Ладно, сгодится, лишь бы не показываться на глаза. Убедился, что в кабинках никого нет, и занял одну из них. При этом разбулся и поставил ботинки на пол, а сам спрятался в соседней кабинке. На всякий случай. Чувствую, что перестраховаться не будет лишним. Тот странный незнакомец появился не просто так и скорее всего узнавал обо мне.

Дверь туалета скрипнула, и послышались осторожные тяжелые шаги. Незнакомец остановился напротив кабинки, где стояли мои ботинки, а потом раздался оглушительный грохот. Дверь соседней кабинки вынесло, а мое убежище едва не развалилось на части. В воздух взметнулась пыль и щепки.

— Не стоило тебе совать нос куда не надо, парень, — спокойно произнес незнакомец, направляясь к кабинке.

Теперь пришло время действовать уже мне. Я пригнулся, запуская руку под перегородку, и запустил мощным вихрем снизу вверх, отбрасывая незваного гостя в сторону. Его тело отлетело к зеркалу и умывальникам, головой он приложился о раковину и разнес ее на куски. Тут же брызнула вода, перемешиваясь с кровью, и заливая пол.

Я раскрыл дверцу и выставил перед собой водяной щит. Очень вовремя, потому как в то же мгновение в него ударила волна огня. Вот как! Парень оказывается из чародеев. Ладно, посмотрим, чей дар сильнее.

Кстати, о силе! Посмотрим как он выстоит против моего второго атрибута. Незнакомец на удивление быстро пришел в себя. Несмотря на рассеченный затылок, он смог подняться и я понял причину — его тело покрывала каменная броня.

— Думаешь, ты настолько силен?

В воздух поднялись щепки от сломанных дверей, осколки раковины и плитки. Одним взмахом руки незнакомец направил их в мою сторону.

— Барьер! — выпалил я, призывая силу своего дара, а потом помчался вперед, сокращая дистанцию.

Весь этот опасный мусор врезался в воздушную волну, а до меня долетели только частицы, которым не удалось пробить мой каменный доспех. Противник снова поднял весь этот мусор в воздух и заставил его вращаться вокруг меня, но я не обращал внимания на эти помехи. В пару шагов оказался рядом и с силой пробил в голову. Блок!

Ответный удар оказался слишком предсказуем. Я отвел его руку в сторону и ударил прямым в зубы. Секунда замешательства врага стоила ему дорого — этого времени мне хватило, чтобы нанести еще один удар и отбросить его в стену. Он беспомощно сполз на пол и распластался по полу. Подойдя к нему, я заметил, что он уже не дышал.

— Агр-р-р! — дверь в туалет отворилась, и туда вбежал сообщник незнакомца. Интересно, где он был? В библиотеке был только один одаренный.

С этим оказалось еще проще — он был силачом низкой ступени и проиграл буквально за минуту.

— Кто тебя послал? — я встряхнул парня так, что его зубы громко клацнули, доставляя неприятные ощущения.

— Ваф Вером Вавуазье!

— Чего?

Похоже, я перестарался, и парень прикусил язык. С полминуты ему потребовалось, чтобы прийти в себя.

— Граф Жером Лавуазье, — произнес парень.

— Кто это?

— Вы не знаете господина Лавуазье?

— Представь себе. Поэтому буду очень благодарен, слышишь, очень! — я еще раз легонько встряхнул парня. — Если ты мне расскажешь кто это.

— Это посол Французской короны в Великом княжестве.

— А-а, вот оно что! Теперь мне все стало куда понятнее. А зачем он приказал найти меня?

— Господин Лавуазье не посвящает нас в свои планы.

— Ладно, расскажешь это духовникам князя, — спокойно произнес я, и парень нервно сглотнул.

— Я честно ничего не знаю!

— Тем хуже для тебя.

Уже через полчаса здесь были люди Серпухова. Они забрали тело одаренного и скрутили его подельника.

— Батюшки! Кто же знал, кто же знал! — сокрушалась библиотекарь, когда ей все рассказали.

— Впредь будьте осмотрительнее, — проронил я и вышел на улицу.

— Эх, Миша! Ты вечно попадаешь в истории, — произнес сотник. — Беда в том, что тебя заметили еще до твоего визита во Францию. Придется немного скорректировать планы.

— А заодно и поискать очередного осведомителя.

В последнее время утечка информации в наших ведомствах — это просто глобальная проблема. Как можно строить планы, когда в тот же день о них узнает противник?

— Идем, почитаешь свои книги под присмотром, — предложил Серпухов, и на этот раз я согласился.

Через полчаса я вернулся в тот самый дом, где недавно виделся с Эвелиной, только мне выделили комнату на втором этаже. Перекусив и приняв душ, я вернулся в свою комнату и занялся изучением материала. Первой выбрал книгу о главном роде Франции.

Бонапарты — самый многочисленный и могущественный род во Франции. Последние семьдесят лет они являются бессменными французскими королями. Контролируют крупнейшие города во Франции, такие как Париж, Реймс, Бордо, Марсель и Аяччо, расположенный на Корсике. Последний, кстати, является их родиной и мощной базой.

— Так, что там еще? — пробормотал я, переворачивая страницы. — А вот это может быть интересно.

На конец прошлого года род Бонапартов насчитывал сто шестнадцать человек, в том числе двадцать четыре наследника. Вот это я понимаю, численность!

Как я узнал из досье, сейчас королем Франции был Людовик XXVII Бонапарт. У них с женой было семнадцать детей, а претендентами на наследование трона были девять парней, не считая их кузенов.

А вот книга об артефактах рассказал мне немного больше. Читая ее, я убедился, что это было секретное досье, которое не должно попасть в чужие руки. Оказывается, Бонапарты могли с легкостью вычислять всех, кто обладает артефактами. Свой первый артефакт они заполучили, когда отвоевали Корсику у генуэзцев. Он хранился на острове в городе Аяччо. Как неожиданно, ведь Бонапарты ведут свою историю именно оттуда!

Артефакт помог Бонапартам набрать силу и победить конкурентов. Уже через два с лишним десятка лет они стали самым влиятельным родом во Франции, а еще через шесть лет заняли королевский престол.

С тех пор Бонапарты заполучили как минимум три артефакта. Один из них помогает им вычислять хозяев других артефактов, что и позволило собрать столько ценных вещей в одних руках.

— Вот как вы вычисли Марков Геленджике! — произнес я.

Выходит, если я подчиню себе маску, соваться во Францию мне противопоказано. Лавуазье мог охотиться на меня не только из-за моего интереса к Бонапартам, сколько из-за маски. Действительно, ведь за сотни лет еще никто не спускался в колоколе на дно Геленджикской бухты. И что же мне делать? Подчинить артефакт и стараться выжить, или… избавиться от него.

Нет, с Бонапартами в любом случае придется разбираться, а отдать его, к примеру, Рымину, будет слишком логично. Нет, я поступлю иначе,но сначала мне нужно узнать как победить хранителя. Нырять в омут с головой, как было во время моего видения, я больше не собирался. Только четкий план и осознание хотя бы наиболее вероятных проблем.

В дверь постучали, и я тут же спрятал бумаги в столе, активировал каменный доспех и подошел к двери. Стал сбоку от нее на случай, если моему гостю придет в голову идея вынести ее с петель. Даже в штабе Великого князя не стоит пренебрегать безопасностью.

— Кто?

— Это я, — послышался ответ. Обожаю такие ответы, ведь по невнятному бормотанию за дверью сразу понятно кто пришел. К счастью, я все же узнал голос и отворил.

— Миша, я когда-нибудь говорил тебе, что ты неисправимый параноик? — Серпухов улыбнулся и не дожидаясь приглашения вошел в комнату. — Мне удалось отыскать еще некоторые бумаги, которые тебе пригодятся, если ты решишь подчинить себе стража артефакта.

Глава 18

Свадьба сестры

— И чего же мне ожидать?

Изучив бумаги, переданные Серпуховым, у меня осталось еще больше вопросов. Нет, конечно, можно было попросить помощи, собрать целый совет, чтобы мне помогли, 6но это очередная утечка информации и долг перед князем, который придется отдавать. Я уже был сыт по горло этими услугами, поэтому за новой лезть не торопился.

Что мы имеем? Насколько я понял, нужно показать хранителю, что ты достоин владеть артефактом, а для этого нужно победить его, оказаться лучше его в его основном атрибуте. Хотя, подозреваю, что не все артефакты бывают такими. Для себя я разделил их все на боевые и мирные. С боевыми все понятно — дарование новых возможностей, таких как атрибуты прорицателя, духовника, силача и так далее. Думаю, их больше, чем мне известно. А вот с мирными артефактами все куда сложнее. По сути, мне было известно только о двух таких.

Меня смущало другое. Чтобы победить хранителя, нужно выстоять против его ментальных атак. Без помощи сильного рангом духовника я точно не справлюсь. Даже моей пятой ступени в стезе силача будет недостаточно. Снова идти к князю на поклон? Нет, не мой случай. А вот воспользоваться помощью старого друга — всегда пожалуйста.

Собрав бумаги в кучу, я выбрался из комнаты и поспешил к выходу. Поймал машину, принадлежавшую Ростовскому князю, и направился по адресу к своему наставнику.

— Миша? — Сорокин явно не ожидал меня увидеть на пороге.

— Геннадий Палыч, нужна ваша помощь.

— В этом я даже не сомневался, — проворчал воевода. — Нет, чтобы навестить старика просто так, поболтать со старым знакомым о жизни… Ладно, валяй, что у тебя там?

— Нужна ваша помощь в одном… необычном деле.

— Говори! — лицо Палыча приняло серьезный вид.

— Такие дела не обсуждаются на пороге…

— Верно, входи.

Палыч закрыл за мной дверь, и мы поспешили в подвал.

— Там будет безопаснее, — объяснил мне Сорокин. — В прошлый раз пришлось неделю приводить дом в порядок. Только все сделали, и если мы снова разнесем здесь все, Лариса меня просто прибьет.

В подвале у Палыча оказалось очень даже уютно. Аккуратно расставленные шкафы с инструментами, стойка для доспехов, оружие. Другая комната была заставлена едой. Мы прошли в соседнюю комнату подвала, в которой пока было пусто.

— Выкладывай! — скомандовал Палыч.

Я выложил как на духу все, что мне было известно. Составили план действий и приготовились к бою.

— Запомните, я должен победить сам, вы только помогаете, — напомнил я Палычу.

— Не учи ученого, — огрызнулся он.

Я положил руку на артефакт и закрыл глаза. Все, что нужно сделать, уже прочитал в свитках, теперь осталось следовать инструкциям.

— Объявляю свое право на владение артефактом!

Из маски вырвалось облако, которое окутало меня и заволокло всю комнату. Из этого дыма сформировался силуэт, похожий на человеческий.

— Кто посмел бросить вызов хранителю артефакта?

— Будущий его хозяин, — спокойно ответил я.

— Ты? Докажи, что ты достоин, испытай мою силу!

Мышцы тут же скрутило, и я едва устоял на ногах. Больших усилий мне стоило призвать водяной купол и укрыться за ним.

— Думаешь, это спасет тебя от хранителя артефакта?

Призрачное существо взмахнуло рукой и купол лопнул, как мыльный пузырь.

— А теперь я возьмусь за тебя всерьез, и покажу что бывает с теми, у кого хватает дерзости становиться у меня на пути.

Казалось, что сейчас сосуды разорвет от напряжения, а кости сломаются под невероятной нагрузкой. Все тело трясло, и в какой-то момент я понял, что земля ушла из-под ног.

— Встань! — громкий голос Палыча вырвал меня из этого состояния. — Борись!

Сам не знаю откуда появились силы, а хватка хранителя артефакта ослабла. На трясущихся ногах я подошел к нему и взмахнул рукой, рассекая облако. Призрачное существо с оглушительным свистом рассеялось, а потом ударило с такой силой, что заложило уши и перехватило дух. Я рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух и только через минуту смог подняться.

— Интересно, а что случилось с хранителем? — Палыч осматривал последствия боя и заметил, что в комнате совершенно ничего не изменилось.

— Не знаю. Возможно, он побежден, и признал мое право владеть артефактом.

У Палыча я погостил до вечера, после чего отправился в свою комнату. В коридоре столкнулся с Серпуховым.

— Что-то известно по сегодняшним гостям?

— Духовники работают, в Москву уже передали приказ следить за послом и не дать ему покинуть страну. Задержать его смогут только после вызова к Великому князю, так что с этим придется повременить.

— Главное, чтобы он не усел пережать информацию в Париж.

— Об этом можешь не волноваться. Уверен, Лавуазье сделал это еще до начала нашей слежки.

Отлично, успокоил. А вообще, мне кажется, что охота за артефактами будет продолжаться, пока сами охотники не станут добычей. Нельзя позволить накопить критическое количество артефактов в одних руках, иначе может произойти что угодно — от покорения мира до глобального передела артефактов. Ведь никто не отрицает, что при скоплении неограниченной силы рвануть может изнутри…

Оставшиеся дни решал рядовые проблемы — снял мерки и заказал костюм, встретился с сестрой и успокоил ее, пообщался с Кириллом и Денисом, поиграл с Соней, заглянул на завод Гущиных и распорядился, чтобы территорию старого особняка Гущиных очистили от руин старого дома. Не знаю буду ли я строить свой дом на этом месте, или попробую купить участок в Ростове, но даже если землю придется продать, сделать это будет куда проще без развалин.

Наконец, наступила суббота — день перед свадьбой. В академии это были выходные, поэтому всех приглашенных на свадьбу отпустили по домам. Пришло время исполнения моего плана, в котором была замешана Маша и… еще кое-кто.

Мы направились к особняку Фроловых. Охрана без проблем пропустила нас, когда увидела кто пожаловал. Правда, пришлось попросить охрану не докладывать о нашем прибытии Константину. Его присутствие явно не входило в мои планы.

Отыскать балкон Маши оказалось несложно — достаточно было обойти дом вокруг и добраться до правого крыла.

— Давай боец, удачи! — подбодрил меня мой сообщник и достал арфу.

Тихонько заиграла музыка, призывая обратить на себя внимание, а я забросил кошку на балкон. Цветы пришлось держать в зубах, потому как обеими руками я держался за канат.

— Миша? Что ты здесь делаешь? — Фролова вышла на балкон в одной ночнушке, которая не могла скрыть красоту ее фигуры. Тонкие бретельки удерживали одежду на стройных плечах, а короткий подол едва доходил до колен. В этом легоньком платьице она выглядела особенно привлекательно.

Забраться на балкон благодаря дару мне стоило всего пары секунд времени.

— Маша… — я запнулся, не зная как правильно начать. Вот что за глупости, где мой опыт десятков воплощений, когда он так нужен? Вот только незадача в том, что в прошлом мне пришлось сражаться против монстров или людей, а вот объясняться в любви и делать предложения не доводилось ни разу. — Я тебя люблю и… выходи за меня!

— Гущин, ты с ума сошел? — девушка широко раскрыла глаза от удивления. — Я… Погоди, а кто это там на арфе играет?

Девушка услышала мелодичные звуки, доносившиеся из кустов, растущих у самих окон поместья.

— Это… ну, Саша… точнее, Александр!

Маша присмотрелась и увидела макушку, а потом и лицо музыканта.

— Рымин? Ты что, Великого князя попросил сидеть в кустах и играть для любимой девушки? Гущин, ты совсем псих!

— А я что? Я не виноват, он сам захотел! Так что на счет…

— Я согласна! — выпалила девушка и поцеловала меня в губы.

По телу разлилось невероятное тепло, и мне захотелось наброситься на девушку прямо здесь, но я едва сдержал в себе этот порыв. А вот Маша, похоже, не собиралась ограничиться одним поцелуем. Она схватила меня за рубашку и потащила за собой в комнату.

— Только чур Великий князь останется на улице, — заметила она.

— Не волнуйся, в этом деле мне помощь не потребуется, — ответил я, и мы рассмеялись.

Не знаю как Рымин выбирался обратно, но перед тем, как окно закрылось и задернулись шторы, я услышал как завелся двигатель машины, и она тихонько покинула территорию поместья.

* * *

— Миша? Извини, я не слышал когда ты приехал, — Константин удивленно смотрел на меня, словно я видение.

— Вчера… поздно вечером. Уже не стал будить.

— О, если бы! Кто-то из гостей надумал поиграть на арфе, я полночи потом не мог уснуть, — сокрушался Фролов. А Маша прыснула от смеха. — Что? Ничего смешного! Я вообще удивлен как вы не слышали этого.

— Пап, просто мы очень устали и не смогли проснуться, — нашла оправдание Маша.

— Где вы только так устаете, — проворчал Константин и внимательно посмотрел на мое покрасневшее от стыда лицо. — Ладно, давайте собираться! До церемонии осталось всего два часа. Маша, поторопись, ты еще не в платье. Миша, а ты купил костюм?

— Да, его привезут сюда с минуты на минуту.

— Отлично! Пойду посмотрю как там ребята.

Ох, представляю что это будет за событие. Только из поместья Фролова на свадьбу выдвигалось шестеро гостей, а в общей сложности их будет во много раз больше. Как и повелось по традициям, Сашка ночевала у нас. В отличии от нас с Машей девушка подскочила рано утром и уж готовилась, если это можно так назвать. Большую часть времени она бегала по комнате и нервничала.

Маша кивнула мне, показывая, что сейчас она нужнее Сашке, и я не стал возражать. Меня же бесцеремонно выставили за дверь, чтобы остаться в тесной женской компании. Только через час, когда Константин пришел звать всех на церемонию и едва ли не штурмом взял комнату, девушки вышли из комнаты.

Несмотря на беспокойство Фролова, мы успели вовремя. Нам потребовалось всего полчаса, чтобы добраться до поместья Васильевых.

Свадьбу решили провести торжественно. Еще бы, наследник княжеского престола женится! По этой причине подняли на уши всю дружину. Более пятисот одаренных обеспечивали безопасность, встречали гостей и следили за порядком.

На свадьбе присутствовал Великий князь, Серпухов, Эвелина и еще несколько высокопоставленных гостей. Из соседних княжеств на церемонию приехали Тверской и Суздальский князья, а Новгородский князь прислал своего сына, сославшись на собственную занятость у границ. Ага, знаю я эту занятость. Скорее всего, решает территориальные претензии со шведами и поляками, которые тоже спят и видят урвать свой кусок неокрепшего после волнений государства.

Из Ростовского княжества среди гостей я с легкостью узнал Андриянову, Сорокина и еще нескольких высокопоставленных лиц. Некоторых я совершенно точно не хотел бы видеть снова. Например, Кормчева-старшего, который подошел ко мне в компании со своим другом.

— Господин Гущин, говорят, вы целых два дня пробыли комендантом крепости в Ростовском княжестве.

— Можно сказать и так. Мне пришлось выполнять роль коменданта после его гибели…

— А правда, что спустя два дня вы сдали укрепление?

— Не сдали, а подорвали при отступлении, но задача удержать ее перед нами не ставилась.

— Конечно, конечно, мы все понимаем, — успокоил меня Кормчев.

Я едва мог удержать себя в руках. Своими неочевидными намеками они пытались задеть меня, и у них даже неплохо это получалось. Вот только я ведь могу и задеть в ответ.

— Простите, а где были вы?

— Мы выполняли важные задачи на местах, — ответил товарищ Кормчева и поспешил отойти в сторону, уведя товарища за рукав.

Вот всегда так и получается, когда тебя пытаются обвинить в провале. Когда интересуешься что сделали они сами для того, чтобы было лучше, собеседники тут же теряются.

Настроение немного улучшилось, когда я увидел Паневина и Листьеву. Они тоже получили приглашения и прибыли из академии.

— Дамы и господа! Встречайте жениха! — тамада и сам волновался, но тут же почувствовал себя в привычной для себя обстановке и собрался. Влад вошел в зал для церемоний и остановился у алтаря.

— Встречайте невесту!

Теперь уже Сашка вошла в зал и остановилась напротив будущего мужа.

— Дружок и дружка, станьте возле жениха с невестой.

Паневин толкнул меня в бок, напоминая, что мне пора идти.

Мы с Машей стали рядом с Владом и Сашкой. В этот момент мы смотрели друг на друга и улыбались. Это событие было для нас своего рода репетицией перед нашим собственным торжеством.

— Владислав Васильев, подтвердите свое желание взять в жены Александру Гущину, — произнес ведущий.

— Подтверждаю! — выпалил Влад. По его лицу было заметно, что он волнуется.

— Александра Гущина, подтвердите свое согласие выйти замуж за Владислава Васильева.

— Подтверждаю! — ответила Сашка.

Надо же, они знакомы всего пару месяцев, а уже решили соединить свои судьбы. Но это хороший выбор и для сестры и для друга. Надеюсь, они будут счастливы.

— В таком случае, объявляю вас мужем и женой!

Церемониальный зал утонул в радостных криках. Все бросились поздравлять молодоженов. Первым такую возможность предоставили родственникам. После чего их поздравил Великий князь.

Свой подарок я решил подарить без лишних свидетелей. Да, цветы, деньги и все такое я подарил прилюдно, но самый главный подарок я приберег на потом.

— Влад, у сестры есть небольшое приданное, но я хочу подарить вам кое-что необычное. Ты — защитник своего рода, поэтому эту вещь я подарю тебе.

Достал из кармана артефакт и сжал его в руке, второй рукой сжал руку Васильева.

— Коснись этой маски.

— А что это?

— Сейчас расскажу.

Я почувствовал как камень заметно потеплел, рука Влада вздрогнула, но он не одернул ее. Глаза Васильева расширились от удивления.

— Передаю право на владение артефактом Владиславу Васильеву, — произнес я и почувствовал как маска немного завибрировала.

Если в свитках все написано верно, сейчас я добровольно передал владение артефактом Владу. Конечно, это было рискованно. За артефактами охотятся, но не будут же они проверять каждого, кто контактировал со мной? Нет, эти люди до последнего будут уверены, что я не смог справиться с желанием отдать маску, а когда проверят меня своим артефактом-радаром, решат, что я отдал ее Великому князю.

— Что это за вещь? — произнес он, словно начал осознавать.

— Эта вещь дает ментальную защиту. Ни один духовник, какой бы ступени он ни был, не сможет взять тебя под контроль.

— Да ну, разве такие вещи бывают? — Влад с сомнением посмотрел на меня и принялся с любопытством рассматривать маску. — Это что, ее теперь нужно носить рядом с собой?

— Нет. Артефакт признал тебя своим хозяином. Спрячь его в надежном месте, теперь он принадлежит тебе. Естественно, никому не стоит рассказывать об этой штуковине.

— С-спасибо, — Васильев только сейчас начал понимать насколько важная вещь попала ему в руки.

— Храни его в тайне. В этом мире есть множество людей, которые захотят получить этот артефакт в свои руки.

Мы вернулись к гостям, и я взял Машу за руку.

— Волнуешься?

Девушка едва заметно кивнула и посмотрела на меня в поисках поддержки. Я привлек ее к себе и поцеловал в лоб.

— Не волнуйся, я с тобой, — Мы с Фроловой вышли в центр зала. Я немного усилил голос с помощью дара. — Дамы и господа, мы хотели бы сделать небольшое объявление.

Я встретился глазами с Константином и увидел в них искреннее удивление, которое буквально через секунду сменилось одобрением, а на лице Фролова-старшего появилась улыбка.

— Буквально вчера я сделал Маше предложение, и она согласилась. Мы приняли решение сыграть свадьбу летом, в День летнего солнцестояния.

Стоило видеть удивленное лицо Константина и некоторых гостей. Первыми опомнились дети, которые бросились нас поздравлять. Потом пришла очередь Фролова и остальных гостей.

— Ну, вы и удивили меня! — произнес Фролов. — Нет, я подозревал, что к этому все идет, но все равно неожиданно и… приятно!

Я услышал как Влад хмыкнул, когда я назвал дату нашей свадьбы с Фроловой. Наверно думает, что я плохой советчик и сам пошел на поводу у своей девушки. Да, Васильев, знал бы ты что мне предстоит в ближайшие полгода, не стал бы так удивляться. За это время мне нужно отправиться во Францию, а к этому времени Маша закончит второй курс в академии.

После застолья мы с Машей выбрались на балкон подышать воздухом.

— Возвращайся поскорее. Может, успеешь до зимних каникул? — Маша прижалась ко мне, уже не скрывая своих чувств. Ну что за девчонка, почему нельзя было сделать этого раньше? Тогда бы обошлось без недопонимания и нервов.

— Не буду загадывать. Одно могу сказать точно — я обязательно вернусь.

Глава 19

Милан

На второй день гуляний я уже не остался. Великий князь отбыл в Москву со своей свитой, а мне пришлось ехать вместе с ними. Следующие дни прошли в бесконечных поездках и беготне. Доехали до Москвы, меня представили послу, а уже на утро мы сели на поезд до Парижа, едущий почти через всю Европу.

Послом во Францию стал Солодилов Ефим Николаевич — полноватый мужчина лет сорока пяти-пятидесяти, с виду культурный и добродушный. На деле еще и болтливый, но это скорее всего, издержки профессии.

— Веселее, юноша! На вашем месте хотели бы оказаться многие! — успокаивал меня Солодилов. — Тысячи парней и девушек хотели бы увидеть Варшаву, Вену, Милан, Геную, Париж! А мы будем проезжать через все эти города.

— Вот и оказывались бы, но ехать-то приходится мне, — отрезал я, после чего у посла исчезло всякое желание продолжать разговор.

Воспользовавшись долгожданной тишиной, я погрузился в размышления. Интересная вещь складывается, ничего не скажешь. Политическая ситуация требует того, чтобы мы помогли избежать агрессии французов Польше, по сути нашему противнику, который ослабил свой напор только из-за промахов во внешней политике и новых более серьезных проблем.

И сейчас я ехал за тысячи километров с одной лишь целью попытаться не допустить конфликта.

Определенные мысли на этот счет у меня были. Оставшееся время перед отъездом я провел, изучая ситуацию в государстве. Несмотря на огромные территории, мощную армию и явное главенство одного рода, внутри Четвертой Империи царил раздор. Многочисленные Бонапарты не могли решить кому править тем или иным куском земли, захваченным в ходе успешных боевых походов.

Жерому Бонапарту, брату императора была обещана Италия, другому брату, Шарлю — Австрия и Венгрия. А вот Лоран пока мог рассчитывать только на небольшой кусок Франции, территорию Бельгии и Нидерландов. Конечно, для остальных братьев, которым не досталось земель, было море возможностей — против натиска Бонапартов еще держались Испания, Англия, Пруссия и Польше. И если с первыми двумя странами все было безнадежно — что Мадрид, что Лондон были центрами империй, которые могли с легкостью спутать планы Бонапартов, то в случае с Пруссией и Польшей все было не так однозначно. А если учесть, что за этими странами лежит целая группа стран на границе с Османской империей, у французов было огромное пространство для экспансии.

Но рано или поздно очередь могла до Великого княжества, и было бы лучше, чтобы к этому моменту Франция не набрала сил.

— Вы чем-то обеспокоены? — Солодилов все же решил поинтересоваться моим состоянием.

— Честно говоря, да. Еще никогда не приходилось путешествовать так далеко. Да и переживаю за вашу безопасность. По сути, из всей охраны к вам приставили только меня, но этого явно недостаточно.

— Не волнуйтесь, — Ефим добродушно рассмеялся. — Работа посла — самая безопасная, какую только можно представить. Понимаете, юноша, никто не хочет дипломатических скандалов, поэтому в любой стране посла встречают с радушием и стараются обеспечить безопасность. Вы можете быть совершенно спокойны, вам даже не придется прибегаться к силе. Считайте, что вы получили заслуженный отдых.

— Надеюсь, так оно и будет.

До Польши мы доехали без особых проблем. Остановились в Варшаве, получили приглашение на бал от Ядвиги Ягеллон, но идти туда вместе с послом я отказался. И не потому, что ради бала пришлось бы тащиться до Гнезно. Хватит с меня этих приключений. Окончательно мое нежелание посещать бал усугубил еще тот факт, что празднество устроили по случаю помолвки Ядвиги с литовским наследником. Похоже, девушка все-таки сделала свой выбор и решила создать семью с тем, кто ей понравился и одновременно укрепить позиции страны. Учитывая наши с Ядвигой приключения в Ростове, мое появление на балу будет явно лишним.

За два дня, пока посол развлекался на балу, я успел погулять по Варшаве, посетить ее библиотеки и навести справки о Франции и Бонапартах. На этот раз я делал все осторожнее и старался не выдать себя. На чужой территории помощи ждать негде. Изучая документы, пришлось вооружиться словарем, чтобы хоть немного понимать о чем идет речь.

И только на третий день, когда посол вернулся с Гнезно, мы сели на поезд, идущий с Варшавы до Парижа.

— Миша, не волнуйся! Четыре дня, и мы будем на месте!

— Да, я слышал об этом пару дней назад.

Солодилов только ухмыльнулся и устроился возле окна со свежей газетой. Кажется, его совершенно не смущал тот факт, что она была на польском.

Вену мы проехали на удивление быстро. Поезд пришел туда ночью, поэтому стоянка составила всего полчаса, а вот проехать Италию без приключений не удалось. Проблемы начались уже в Милане.

— Что там происходит? — я осторожно отодвинул шторку в сторону и увидел шум на вокзале.

— А, не обращайте внимания! Это маскарад.

— Что еще за маскарад такой?

— Юноша, вы раните меня своим невежеством в самое сердце! — воскликнул Солодилов. — В Италии маскарад — это традиционные гуляния. В дни проведения маскарада они переодеваются в различные костюмы и прячут свои лица за масками. На центральных площадях города проходят шествия, а потом начинается бал.

— На центральных площадях города они могут хоть на голове стоять, мне совершенно все равно, меня беспокоит, что это происходит на вокзале.

— Разве можно указывать людям где им радоваться жизни и праздновать, а где нет?

— А вы точно посол? — удивился я, рассматривая Солодилова. — Мне кажется, дипломаты отлично разбираются в вопросах гражданской безопасности.

— На бумаге — да, разбираются. Но в жизни все иначе, чем на бумаге, вы ведь сами понимаете, господин Гущин! Нельзя заниматься буквоедством и быть таким дотошным.

— Я всего лишь волнуюсь о вашей безопасности.

Оглушительный взрыв заставил меня напрячься и отойти подальше от окна.

— Сидите здесь, и не подходите к окнам! — приказал я Солодилову, а сам поспешил в коридор.

— Молодой человек, бросьте! Это всего лишь хлопушки. Люди празднуют. Вам нужно быть…

Я захлопнул за собой дверь купе, не желая дослушивать этого беспечного болтуна. Даже если его будут живьем резать, он будет рассказывать, что это просто такая традиция, и в этом нет ничего страшного. Лично я не собираюсь ждать, пока меня окружат и прикончат. Нужно хотя бы разобраться что этим клоунам в масках понадобилось на вокзале.

Рядом в очередной раз что-то громыхнуло, и поезд немного качнулся. Чтобы не потерять равновесие, мне пришлось схватиться за поручни. Интересно, это тоже хлопушки? Дребезг выбитого стекла в соседнем вагоне добавил мне уверенности, что это совершенно не шалости.

Буквально через пару мгновений что-то зашипело в многострадальном вагоне, и через дверь, ведущую в тамбур, потянуло черным дымом. Стоило мне шагнуть туда, уже в нашем вагоне окно разлетелось на части, и внутрь влетела банка, из которой клубами валил черный дым. Похоже на какую-то химическую реакцию.

— Вы слышали этот толчок? — дверь нашего купе отворилась, и в коридор высунулась голова Солодилова.

Я тут же схватил его за руку и потащил за собой. Дышать стало просто невозможно, в горле запершило. Пришлось призвать водяной купол, который защитил нас от дыма. Пока мы бежали, я даже не сразу заметил, что мой купол теперь окутывает еще и посла. Ха! Да ведь у меня теперь пятая ступень чародея, а это предполагает серьезные возможности.

За год и несколько месяцев мне удалось поднять три ступени силача и четыре чародея. Потрясающий эффект! Правда, пока этого все равно мало, чтобы всерьез конкурировать с противниками на высочайшем уровне. Но начало положено, а значит, дело за малым. Я уже не раз убеждался, что ступень решает далеко не все, а ситуация и стратегия помогают побеждать более сильных соперников.

Вот только сейчас мы были явно в проигрышной ситуации. Тесный вагон сковывал свободу действий, а инициатива была полностью на стороне противника.

— Куда мы идем? — Солодилов дрожал от страха и вертел головой по сторонам.

— Вы свои вещи забрали?

— Что? Нет, зачем…

— Жаль, вернемся за ними позже.

— Миша, куда вы меня тащите?

— Планы немного изменились, мы выходим в Италии.

— Как? Но ведь нам нужно в Париж!

— Знаю, Ефим Николаевич, знаю! Но если мы не сойдем сейчас, то жо Парижа не доедем. Вот такая занимательная логическая задачка. Подумайте над этим, а пока думаете, делаете все, что я вам скажу для вашей же безопасности.

Дверь в тамбур с грохотом отъехала в сторону, и на пороге показался незнакомец в маске. Недолго думая, я призвал дар и вложил в удар всю силу, что была. От удара стекла в двери вылетели, а сам незнакомец отлетел назад, впечатавшись спиной в противоположную стену.

Он попытался вскочить на ноги и даже активировал дар, но еще один удар отправил его в бессознательное состояние. Парень распластался по полу тамбура, маска съехала набок, а из кармана выкатилась еще одна бутылочка, которая издавала дым. Находка тут же перекочевала ко мне в карман. Надеюсь, меня не схватят представители власти с этой бутылкой в кармане.

— Миша, что вы делаете? — Солодилов с ужасом в глазах наблюдал за моими действиями.

— Спасаю наши жизни. Следуйте за мной и если увидите кого-нибудь в маске, немедленно скажите мне об этом.

Ефим кивнул, понимая, что в такой ситуации у меня явно больше опыта, и со мной лучше не спорить. Прежде чем выпрыгнуть из вагона, я швырнул бутылку с дымом на землю. Стекло звякнуло, выпуская черный дым наружу.

Пусть привлек внимание, но хотя бы у нас будет пара секунд, чтобы незаметно выбраться отсюда.

— Я ничего не вижу! — пожаловался Ефим.

— Это нормально, сейчас будет проще.

Моя выходка с дымовой завесой вызвала интерес у штурмующих поезд, и они потянулись к нам, поэтому и речи не было о том, чтобы выбираться из поезда здесь. Я призвал туман, чтобы усугубить эффект и призвал лужу огня. Все равно пассажиры не собирались эвакуироваться, а для всех, кто решится заглянуть в поезд, будет неприятный сюрприз.

— Мы идем дальше, — произнес я, затаскивая посла в соседний вагон.

Самому мне было бы проще выбраться, но я должен присматривать за Солодиловым и помочь добраться ему до Парижа. В соседнем вагоне уже вовсю орудовали люди в масках. Похоже, налетчики не побрезговали возможностью заглянуть в карманы пассажиров поезда.

В ближайшем к нам купе кто-то кричал. Я резко отодвинул дверь в сторону и ударил как только передо мной появилось лицо в маске. В купе находились две женщины, которые испуганно смотрели на меня.

— Все спокойно, дамы. Счастливого пути! — я улыбнулся им насколько смог в этой ситуации и закрыл дверь.

Стоило сделать шаг, как по телу пробежала дрожь. Кто-то выпустил мощную ментальную волну, прокатившуюся совсем рядом. А вот это уже серьезно. Конечно, можно было предположить, что налетчики решили обездвижить пассажиров поезда и спокойно их обобрать, но я отлично понимал, что духовник такого ранга вряд ли будет участвовать в таких мелких стычках. Если здесь работают такие мощные ребята, значит они преследуют куда более серьезную цель.

— Быстро! Нам нужно уходить отсюда!

Я прикинул с какой стороны пришла ментальная волна, и потащил Солодилова дальше. Очевидно, что возвращаться в наш вагон уже нельзя, если мы хотим отсюда выбраться живыми.

— Куда-то собрался?

Мощный удар сбил меня с ног, стоило открыть дверь в соседний вагон. В тамбур вошли двое одаренных, а Солодилов попятился назад. В последний момент я успел толкнуть его обратно в вагон и закрыть дверь.

— Похвально, — протянул один из налетчиков с явным акцентом. Вот только почему-то он мне напомнил не итальянский, а такой же как в видении с Марко. — Но не стоит возлагать слишком большие надежды. У нас все… как это у вас говорят… схвачено.

— Любые планы могут пойти прахом, если упустить хоть малейшую деталь, — прошипел я, когда ментальная атака скрутила мышцы.

Похоже, у этих ребят было два сильных духовника, и они двигались с обоих концов поезда, заманивая беглецов к центру состава.

— Не-ет, у нас все продумано до мелочей, — улыбнулся незнакомец.

Только сейчас я заметил, что до этого на лицах налетчиков были одинаковые белые маски, на которых изображалась улыбка, а на лице этого красовалась черная маска, скрывавшая лишь часть лица.

— Итак, где маска?

— На твоем лице, — ответил я, пожав плечами.

— Ответ неверный, — тело снова сковала судорога, казалось, будто кости и ребра сейчас лопнут от напряжения. — Попробуем еще раз?

Налетчик улыбнулся, видя, что мне непросто дается борьба с его даром.

— Как видишь, у меня нет маски.

— Я вижу только то, что ты не стал ее хозяином. А теперь скажи мне где она? В твоем чемодане? Ты везешь ее в Париж?

— Я везу ее туда, куда мне сказано, — ляпнул эту чушь машинально, и только спустя мгновение, когда боль неожиданно отступила, я понял, что у этой версии есть право на жизнь.

— Кому ты должен отдать маску?

— Я не знаю маска это или нет, но мне сказано, что в посольство Великого княжества придет человек и попросит отдать ему посылку.

— Ясно. Давай сюда эту вещь.

— Ты думаешь, я ношу ее в кармане?

Второй одаренный, который, судя по мощному удару, был силачом, помог мне подняться. Солодилова в коридоре уже не было. Видимо, у посла хватило ума хотя бы сбежать. Надеюсь, достаточно далеко.

Мы прошли еще один вагон, пока не добрались до своего купе. Из него доносилось бормотание. На входе мы столкнулись с послом, который тащил за собой чемодан. Недалеко ушел. Неужели в чемодане было что-то действительно важное, что это стоило того?

— А вот и снова вы, дражайший, — нарочито добрым голосом пропел налетчик в черной маске. — Не уходите далеко, мы тут еще не закончили.

— Я отдам! Я все отдам! — закричал Солодилов. Он упал на филейную часть и прикрылся руками.

— Не сомневаюсь, что отдадите, но ваши драгоценности нам не нужны. Мы пришли за нечто большим.

— П-понимаю, в-вот! — на удивление резким движением посол раскрыл чемодан и вынул оттуда сверток.

— Что это? — налетчик принял из рук посла сверток и принялся разматывать.

— Н-нн-на…

— Что?

— Наконечник! — выдавил из себя Солодилов.

В этот момент налетчик развернул полотнище и на его ладони показался продолговатый камень в виде наконечника стрелы или копья. Ежкины матрешки! Готов поспорить, что это артефакт, но как он попал в руки Солодилова и с какой целью он вообще потащил его с собой?

— Любопытно, — протянул налетчик. — Это не маска, но тоже кое-что интересное.

Незнакомец коснулся поверхности камня и одобрительно хмыкнул. Похоже, он был холодным. Возле поезда снова стало громко. Рядом послышались крики и завязалась борьба. Налетчик резко развернулся на шум и подошел к окну в коридоре. Он отодвинул занавеску и недовольно выругался на непонятном мне языке.

Окно рядом вылетело после выстрела, и я тут же начал действовать. Призвал воздушный купол только на себя, чтобы сделать его максимально прочным, подсек ногу силача и ударил его в печень, а когда он согнулся от боли, вмазал коленом в голову. Хруст носа возвестил о том, что удар получился на славу.

Силач завалился на бок, а налетчик в черной маске уже действовал. Его ментальная атака уничтожила мой защитный купол, но следующей атаки не последовало. Я подскочил на ноги и со всей силы пнул налетчика в грудь, отчего тот отлетел в начало вагона. Вместо того, чтобы продолжить борьбу, он поднялся и рванул прочь.

— Еще увидимся, — бросил он на прощание, прежде чем дверь за ним закрылась.

Я помчался следом, но когда вышел в тамбур, там было пусто. Возле поезда лежали двое охранников вокзала, подоспевшие на шум. Судя по их состоянию, они только что испытали на себе действие ментальной волны высокого ранга.

— Ушел, подлец!

Я вспомнил о сообщнике этого человека в маске и поспешил обратно в наше купе. Он как раз пришел в себя и пытался подняться. Получалось у него мягко говоря, не очень хорошо. Я толкнул его в бок, переворачивая на спину, и придавил к полу.

— Кто вы? Откуда узнали, что артефакт у нас?

— Ничего не скажу, монсеньор! — заявил одаренный. В это время в вагон ворвалась охрана вокзала, и налетчик покосился в их сторону.

— Мне, может, и не скажешь, а вот им — как миленький.

— Нет! Вы ничего не вытащите из меня. Корона и Императорский принц!

Он потянулся рукой к воротнику своего костюма и заправил его себе в рот. Одним резким движением раскусил что-то, находившееся в тканевой подкладке. Изо рта пошла пена, а самого налетчика начало трясти, как в припадке эпилепсии.

Охранники подбежали к нему, но было уже поздно. Его тело обмякло, а глаза закатились. Похоже, он убил себя, чтобы не попадать в плен и не выдать тайну. Я перевел взгляд на Солодилова, и с удивлением обнаружил, что он мертв. Не знаю когда это произошло и кто успел его прикончить, в той суматохе мне было не до этого. Учитывая, что на его теле не было заметных повреждений, скорее всего, это работа духовника.

Солодилов определенно что-то знал, поэтому его решили убрать, чтобы он не разболтал лишнего. Мои попытки разузнать хоть что-то о его роли во всем этом представлении заранее обречены на провал. Артефакт, о котором я даже не знал, упущен, мне грозит опасность, а Великому княжеству нужно направлять нового посла в Париж.

Я отвел взгляд от тела Солодилова и увидел собственное отражение в зеркале. Вид у меня был неважный, рядом лежат мертвые посол и налетчик, а я стою посреди коридора и с нелепым видом смотрю на приближение хранителей порядка. Похоже, мне придется многое им рассказать.

Глава 20

Тереза

Общаться с представителями порядка пришлось часов пять. Ситуацию усложняло, что я совершенно не понимал их языка. Предполагалось, что я буду сопровождать посла, который отлично разговаривал на французском, понимал итальянский и испанский. А мне и говорить не требовалось. На деле, когда Солодилов был убит, пришлось пару часов ждать переводчика.

Несколько раз мы повторили сцену в поезде, где я воспроизвел в точности все, что происходило со мной в момент нападения, с той лишь разницей, что умолчал об артефактах. Уверен, эта информация не нужна широкому кругу людей.

Мои слова подтвердили две женщины, которым я помог. По виду итальянских карабинеров я понимал, что они очень бы хотели применить силы духовников для опроса свидетелей, но меня допрашивать таким образом побоялись — сказалось положение помощника посла.

Только через пять часов поезд продолжил движение. Теперь я ехал в купе один. Больше не было болтающего Солодилова, и тишина давила. Сейчас мне бы не помешала компания хорошего собеседника, чтобы скоротать время. В Марселе мне как раз подвернулся такой случай.

— Аревуар, месье! — дверь отворилась, и в купе появилась девушка в длинном платье. Ее широкополая шляпа с лентами едва помещалась в проход.

— Простите, но в этом купе все билеты выкуплены.

— О, вы говорите на русском! Большая редкость увидеть в здешних местах людей из Великого княжества! У меня к вам небольшая просьба. Видите ли, в моем купе заело окно, а там так душно! — Девушка закатила глаза, показывая крайнее расстройство. — Не могли бы вы мне помочь?

Интересно, это действительно просьба, или очередная попытка меня подставить? В последнее время я перестал уже верить в случайности и искренность людей. Слишком много вокруг происходит случайностей, которые потом оказываются планами недругов.

— Конечно, мне не сложно.

Я натянуто улыбнулся и отложил в сторону газету. В соседнем купе действительно было жарко из-за переносного самовара на сухом топливе, а окно не особо поддавалось. Поначалу у меня была идея использовать дар, чтобы открыть его, но я вовремя остановился. Если так, я просто вырву его вместе с креплениями.

Кстати, проблема оказалась как раз в сломанных креплениях окна. Может, это неслучайно? Нет, открыть заклинившее окно девушке будет сложно, а вот сломать крепления — дело пару минут. Для этого будет достаточно обычной вилки. Все, хватит!

— Меня зовут Тереза, я возвращаюсь домой в Париж с деловой поездки.

— Михаил, — ответил я чуть более сдержано, чем следует.

— Как же здесь жарко! — девушка расстегнула пару пуговиц на своей рубашке и стыдливо прикрыла слегка оголившуюся грудь. — Нет, пожалуй, одной будет достаточно.

Интересно, это попытка флиртовать? В таком случае, очень неудачная. Зато это камень в огород моей версии о попытке внедриться в доверие. Если Тереза работает на Бонапартов, они должны были узнать обо мне все и наверняка им известно о моей помолвке с Машей. Какой тогда смысл пытаться? Или они надеются, что я поведусь на первую встречную, пусть и красивую девушку?

— Приятной дороги, госпожа Тереза, — я решительно развернулся к выходу, оставив недоумевающую девушку одну.

Хватит с меня приключений. Я просто хочу доехать до Парижа. Хотя, как раз там и начнется самое интересное. По факту я там буду один. Нет, у нас в Париже есть несколько дипломатов, которые решают незначительные вопросы, но все равно я буду чувствовать себя чужим в их обществе. А еще эта история с артефактами…

Я еду в логово врага, и он прекрасно об этом знает. Конечно, артефакт у Солодилова отняли, но что будет дальше? Одно я знаю точно — мне нужно решать проблему с языковым барьером. Впервые за всю поездку впустил лоточников, снующих по вагону на каждой станции.

— Французский разговорник есть?

Торговец удивленно посмотрел на меня, явно не понимая ни слова. Не удивительно, потому как мы были где-то в районе Генуи, а здесь гости из Великого княжества встречаются редко. Пришлось объясняться языком жестов. Через пару минут, когда лоточнику нужно было торопиться на выход, мы пришли к соглашению. Ему в карман перекочевало несколько бумажек, а у меня в руках остался разговорник и словарь. Повезло, что хотя бы деньги принимают любые, а курс везде один. За это нужно благодарить страны, которые пришли к соглашению.

Теперь у меня нашлось хоть какое-то полезное занятие. Конечно, болтать как коренной француз я все равно не смогу, но хотя бы смогу понять что от меня хотят. До Парижа осталось всего полтора дня пути. Что же, вызов принят!

Моя странная соседка больше не появлялась, хотя мы пару раз пересекались с ней в коридоре и обменивались любезностями. Казалось, она потеряла ко мне всякий интерес.

К концу четвертого дня поезд прибыл в Париж. На вокзале меня встречал один из сотрудников нашего посольства. Уже через час мы прибыли на место. Здесь мне следовало дожидаться человека, который заменит Солодилова.

Апартаменты посла в Париже стоили такого длительного путешествия. И пусть комната советника посла уступала в роскоши, мне удалось принять ванну и как следует отдохнуть с дороги. Мягкая кровать и тишина — вот, что нужно после четырех суток в поезде. По привычке подпер стулом дверь, и только мне стоило лечь в кровать, провалился в сон.

На второй день пребывания в столице Франции я решил все-таки выбраться в город и осмотреть его достопримечательности. Конечно, к Версалю меня все равно и на пушечный выстрел не подпустят, но почему бы не заглянуть в Лувр, Нотр-Дам де Пари и Эйфелевую башню? Кстати, знакомство с последней пришлось отложить на следующий день из-за плотного графика.

С самого утра я позавтракал и отправился осматривать это величественное сооружение, целиком состоящее из металла.

Это надо же, такая груда металла удерживается при помощи незамысловатых креплений и устремляется прямо в небо. Говорят, когда башню только строили, многие парижане были против ее строительства, но спустя много лет к ней привыкли, а потом Эйфелева башня стала одним из символов Парижа. Вот только мне казалось, что это не простая постройка.

Нет, конечно, можно представить, что кому-то придет в голову увековечить память о себе, сделать приятное жителям города или создать величественное сооружение. Но вот кто-нибудь верит, что египетские пирамиды были построены просто так? Вот и я считаю, что Эйфелева башня была построена с определенной целью. Знать бы только с какой.

Некоторое время я постоял, рассматривая гуляющих по башне людей. Часть устроилась в кафе посреди башни и обедала на свежем воздухе. С виду она не представляла никакой угрозы.

— Михаил! — я повернулся и увидел ту самую соседку из соседнего купе, с которой мы путешествовали из Генуи.

— Тереза, приятная встреча. Надо же, а говорят, что Париж — один из самых больших городов во всей Европе.

— Верно говорят, — улыбнулась девушка. — Но мы ведь находимся возле Эйфелевой башни, куда стекаются все туристы. Это самое романтичное место во всем мире, не находите?

— Не вижу ничего романтичного в груде железа. С таким же успехом можно было назначать свидания на дозорной башне или под вышкой телеграфа.

— Вы не романтик, Михаил, — улыбнулась девушка. Интересно, она будет улыбаться каждому моему слову? — Кстати, я как раз собиралась пообедать здесь, может, составите мне компанию? Попробую развеять ваши предубеждения по поводу этого места.

— Хорошее предложение, но нет. Я обручен, а мне кажется, что наш обед будет выглядеть немного двусмысленно.

— Вы думаете, я на что-то намекаю? — Тереза обиженно нахмурилась. — Звучит немного обидно.

— Простите, если чем-то обидел, но в моей стране так не принято.

— Ах, конечно! Великое княжество всегда отличалось суровыми порядками, у нас отношения куда проще.

— Не скажу, что это всегда плохо.

— Что же, тогда у меня есть предложение, от которого вы точно не сможете отказаться.

— Вы меня заинтриговали, — ответил я с улыбкой.

— Видите ли, я отправляюсь в Алжир на раскопки древнего города. По предположениям археологов это может быть дворец мавританского султана. Ходят легенды, что именно там находилась чаша, дарующая долголетие.

Ох, что-то мне подсказывает, что это либо сказка, либо артефакт. И если в первом случае меня ждет бесполезно потраченное время, то в другом раскладе я могу отыскать еще один артефакт.

— Знаете, предложение любопытное, но у меня есть всего четыре дня.

— Думаю, мы успеем, — произнесла Тереза. — О, а вот и профессор Фламель.

— Шарль Фламель, — седой старичок протянул мне руку и приветливо улыбнулся.

С виду он был совершенно обычным человеком, но я чувствовал исходящую от него силу одаренного. Интересно, какой у него атрибут? Так и вижу этого скрюченного от старости мужичка, который расшвыривает одной рукой противников.

Нет, вряд ли он силач. Банально, комплекция не та. С годами мышечная система развивается за счет частого использования дара, и силачи с твердынями заметно отличаются комплекцией. Даже я за этот год с небольшим стал куда мощнее. Это касается и духовников, которые выглядят более статными и скороходов, выглядящих, как профессиональные бегуны. Что касается Фламеля, я был уверен, что он относился к волхвам.

— Профессор Фламель преподает археологию в Сорбоне и посвятил свою жизнь исследованию древних цивилизаций и происхождению дара.

— Вот как? И как же появился дар?

Я посмотрел на Фламеля, и у того загорелся огонек в глазах. Похоже, я поднял любимую его тему для разговоров, и в ближайшие пару часов профессора будет не заткнуть.

— Это длинная история, молодой человек, многие ученые имеют свои взгляды на это, но я хочу изложить вам свое видение, которое подтверждается многими исследованиями. Нам нужно отправляться в Алжир, но если вы отправитесь с нами, я охотно расскажу вам все в деталях.

— В таком случае, я составлю вам компанию. Когда едем?

— Сегодня же! После обеда с вокзала отправляется поезд до Монпелье. Ночью мы сядем на корабль до Алжира, и к полудню будем на месте.

Очень похоже на подставу, но мне действительно нужно вмешаться. Еще один артефакт в руках Бонапартов сделает их слишком сильными. А если получится этот артефакт уничтожить, или хотя бы помешать французам завладеть им, то вообще отлично.

Парижский вокзал произвел на меня отдельное впечатление. Вот бывают вокзалы как вокзалы, справляются со своими прямыми обязанностями, и хорошо. Но в Париже решили подойти к оформлению с особенным трепетом и шиком. Покрытые резьбой и позолотой колонны, фигурные ограды, узоры, выложенные из плитки. Создавалось впечатление, что находишься не на вокзале, а во дворце.

Определенно, это было рассчитано на людей, которые приехали в Париж. Правда, когда я приехал сюда впервые, это все великолепие прошло мимо внимания. А теперь я подмечал не только то, что пытались показать, но и то, что хотели бы скрыть. Все великолепие портили бездомные, которые то тут, то там бродили по вокзалу, а в укромных уголках разбивали свои жилища.

Ждать наш поезд пришлось недолго, мы выкупили все купе и устроились с комфортом. Учитывая, что со мной в компании путешествует девушка и пожилой человек, я оставил свои вещи на верхней полке, но о том, чтобы спать, не было и речи.

Проводница принесла чайни с ароматным напитком, и мы собрались возле столика за разговорами.

— Михаил, а чем вы занимаетесь?

Интерес профессора можно было понять. За последние несколько часов мы только и делали, что разговаривали о нем.

— Сейчас выполняю роль советника посла Великого княжества во Франции. У меня появилось немного свободного времени, поэтому я принял приглашение Терезы.

— О, вы не пожалеете, — услышав о поездке, профессор заметно оживился. — Только представьте, вы сами прикоснетесь к истории, станете ее частью…

— Вот становиться ее частью я пока не собираюсь, — парировал я и Тереза хохотнула, но казалось, что Шарль даже не услышал моего ответа.

— Если улыбнется удача, мы пройдем по тем же улицам, по которым ходил сотни… нет, тысячи лет назад!

Все понятно. Фанатик своего дела, который может часами рассказывать о найденных им вещах. Стоп! А что, если расспросить у него об уже найденных вещах?

— Месье Фламель, мне кажется, вы долго занимаетесь археологией…

— Всю жизнь, Михаил! Я посвятил свою жизнь поиску ценностей и разгадке тайн этого мира.

— Как интересно! И что же вам удалось найти?

Тереза взволнованно посмотрела на меня, и ее реакция не смогла скрыться от моих глаз.

На самом деле, вопрос был немного провокационный и неэтичный. А что, если он ничего не нашел, но искренне мечтает об этом? Тогда получится, что я обидел человека. На самом деле я зря волновался, потому как Шарлю оказалось чем похвастаться.

— Молодой человек, вы когда-нибудь слышали о Родящей матери?

— Ну-у, как сказать, все матери к таким относятся, разве нет?

Фламель только рассмеялся.

— Нет-нет, вы не понимаете о чем я. Речь идет об особенной вещи…

Тереза кашлянула, и Фламель перевел на нее удивленный взгляд.

— О чем это я? Ах да, Родящая мать… В общем, это очень древний… древняя вещь. Мои коллеги историки датируют ее появление тринадцать тысяч лет назад, когда люди еще не могли похвастаться цивилизацией нашего уровня. Удивительно, что люди того времени смогли создать подобный шедевр.

— А вы не находите, что эта вещь могла быть сделана… Скажем, теми, чья цивилизация была уничтожена? Допустим, теми, кто пережил великую войну, катастрофу или другое бедствие.

— Именно! — Фламель едва не соскочил со своего места. — Я сотни раз пытался уговорить наших прорицателей совершить путешествие в то время и лично увидеть как это было. Вы ведь понимаете, что все исторические споры можно было бы решить в один миг!

— Сомневаюсь, что даже эти доказательства смогли бы убедить самые упертые умы.

— Совершенно верно! Эх, как жаль, что вы заняты в посольстве, я бы предложил вам роль моего помощника.

За беседой мы даже не заметили как время подобралось к полуночи и мы добрались до Монпелье. Кажется, мы так уболтали Терезу, что она задремала, но мне все время казалось, что она не спит и слушает наш разговор.

В ходе нашей поездки меня преследовало ощущение, что это все спектакль, и меня водят за нос. Словно все вокруг знают о чем-то, что пытаются скрыть от меня. Вот только зачем я нужен там?

А вот на корабле даже я не выдержал и уснул, тем более что в моей каюте не было неумолкающего профессора с его увлекательными историями. К полудню следующего дня корабль прибыл в порт столицы Алжира с одноименным названием.

Меня немало удивила архитектура этого города. Еще в порту я понял, что попал совсем в другую часть мира, которая отличается культурой и образом жизни. Необычные дома, округлые куполы зданий, финиковые пальмы, верблюды… Пока мы ехали по городу в комфортабельном автомобиле, я только и делал, что смотрел по сторонам.

Мы выехали из города и ехали еще часа два по грунтовым дорогам, пока не прибыли в лагерь профессора Фламеля. Здесь были расположены семь палаток, в которых жили и трудились археологи.

— Профессор! — молодой парень поприветствовал Шарля, поклонился Тереза и пожал мне руку. — Мы уже приступили к раскопкам и практически раскопали входную плиту в древний храм.

— Отлично! Это будут самые быстрые раскопки в истории, — отозвался профессор. — Многие мои коллеги тратят месяцы на то, чтобы добиться результата и отыскать хотя бы черепки развитого кувшина, но я уверен, что меня ждет великое открытие! Михаил, вы же останетесь со мной до конца раскопок? Мне очень хочется, чтобы вы своими глазами увидели найденные сокровища.

— Боюсь, не смогу задержаться на более длительный срок. Скоро из Москвы прибудет посол, и мне нужно отправиться к нему.

— Михаил, оставьте эти формальности, — вмешалась Тереза. — Сейчас, пока вы не передали полномочия, вы являетесь послом Великого княжества во Франции. Считайте себя почетным гостем.

Вот как! Все-таки нужно было читать не французский разговорник, а что-нибудь из законодательства. Вот что бывает, когда поручают задание, в котором ни капли не разбираешься. Я уже трое суток временно исполнял обязанности посла во Франции, а мне говорят об этом не сотрудники дипломатического ведомства, а сами французы. Причем, совсем непростые французы. Может, меня просто решили мягко убрать из Парижа на определенный срок, пока не провернут какое-то важное дело? Не удивлюсь, если окажется, что за время моего путешествия французы взяли Польшу, а от лица Великого княжества просто некому было выразить ноту протеста действиям Бонапартов.

— Тем более, Тереза! В виду непростой политической ситуации в Европе мне непременно нужно вернуться в Париж. Кстати, не имел чести узнать вашу фамилию.

— О, пусть это вас не волнует. Я наследница одного богатого рода, потому путешествую инкогнито.

Еще одна тайна. Похоже, мне скоро придется уподобляться месье Фламелю, только он разгадывает тайны древности, а мне придется разобраться с тайнами, которые меня окружают.

— Месье Фламель!

Спускаясь к раскопкам, мы столкнулись с процессией, которыую возглавлял молодой ученый. Вот так всегда и бывает — молодежь пашет, а именитые люди приезжают и получают все лавры себе. Но не суть. Молодой паренек был явно взволнован, поэтому мне уже хотелось узнать что же он расскажет. Неужели они что-то нашли?

— Мы обнаружили вход в древний храм и отправили двоих твердынь вперед, как вы и велели, но там оказались ловушки. Оба парня серьезно ранены.

— Твердыни шестого и седьмого ранга не смогли выдержать силы ловушек? Они активировали барьеры, прежде чем войти внутрь?

— Я лично проследил за выполнением всех мер предосторожности. Сила была настолько мощной, что ничего не выдержало.

Я заглянул за плечо парню и увидел людей с носилками. Сами одаренные были накрыты белыми простынями, но я заметил, что местами они уже пропитались кровью.

— Месье Фламель, позвольте я помогу пострадавшим, — вмешалась Тереза. — Это как раз мой профиль.

— Буду вам благодарен, мадемуазель… Тереза, — ответил Шарль и перевел взгляд в сторону молодого помощника. — Что же, идемте посмотрим что там за ловушки!

Глава 21

Алжирская чаша

Каменные ступени уводили вниз, глубоко под землю. Удивительно, но за сотни лет, которые сооружение находилось погребенными под слоем земли, конструкция не нарушилась. Насколько же добросовестно строили древние архитекторы!

И все же внутри было не очень уютно. Благодаря люминесцентным лампам, которые были безопасными при использовании даже в подземных шахтах, удалось осветить коридор, а вместе с ним паутину и слои пыли, устилавшие пол. Меня это смутило, поэтому я тут же задал профессору вопрос:

— Откуда здесь столько пыли, если храм находился под землей?

— Это очень просто. Его ведь не засыпали сразу. Долгое время он стоял заброшенным. Паутине, которую вы видите, сотни лет. Кстати, я чувствую, что вы одаренный, поэтому не волнуюсь за ваше здоровье. Но простым людям сюда входить опасно. За сотни лет здесь могли развиться микроорганизмы, которым защитные функции нашего тела нипочем.

Надо же, Фламель знает даже о таких вещах. А мне казалось, что эти знания еще не открыли в этом мире. Вообще на досуге нужно попробовать себя в изобретательстве. Думаю, что смогу предложить много интересного этому миру. Конечно, если смогу вспомнить как это все вообще работает.

— Осторожно!

Профессор остановился посреди коридора и принялся изучать все вокруг. Каменные стены были обуглены, внутри было тяжело дышать. Не удивительно, ведь тот кислород, который поступал в здание, практически сгорел в огне. Похоже, именно здесь была активирована ловушка.

— Может, не стоит лезть на рожон?

— Не волнуйтесь, я знаю что делаю, — успокоил меня Шарль. — Это молодежь суется вперед, целиком рассчитывая на собственную силу. Дожил бы я до таких лет, рискуя почем зря? О, нет! Взгляните на потолок! Видите что-нибудь?

Я вытянул руку вверх и посветил себе. Всего в паре шагов впереди в потолок были вставлены небольшие кристаллы размером с кулак. Сейчас они не светились, а только отражали свет.

— Это опасная ловушка, сгубившая многих охотников порыться в чужих сокровищах, — произнес профессор, осторожно шагая вперед по каменным ступеням. — Эти кристаллы были заряжены сотни лет назад и только сейчас исчерпали свою силу, чтобы пробить защиту твердынь. Представляете, сколько она хранилась там и какая сила заключена в этом камне?

— Осмелюсь предположить, что они скрывали что-то поистине ценное.

— О, даже не сомневайтесь! — Фламель загадочно улыбнулся и шагнул вперед. Теперь его практически не было видно в темноте, и свет лампы едва освещал очертания профессора в темном коридоре.

Коридор закончился небольшой дверью, которую охраняли две каменные статуи с алебардами. Впереди открывалась просторная комната, посреди которой располагался огромный бассейн с раскаленной лавой. За то время, пока храм был погребен под землей, лава не остыла и не исчезла. Выходит, где-то был источник тепла.

Стоило профессору ступить внутрь зала, огненная волна чудовищной силы вырвалась из бассейна нам навстречу. Я призвал водяной купол и попытался дотянуться до профессора, но понимал, что моей силы будет недостаточно. Да и вообще против такой невероятной мощи мой купол не устоит. Скорее всего, это пламя выжжет все до самого входа в древний храм. Неужели те, кто создавал это место, не предусмотрели защиту?

Я завертел головой в надежде отыскать секретную нишу, но это не понадобилось. Фламель взмахнул рукой и вытянул ее ладонью вперед, останавливая бушующее пламя. Удивительно, но оно послушалось его, словно профессора отделяла от смертельной опасности невидимая и непроницаемая стена.

Готов поспорить, что это не воздушная пелена, ей просто не под силу сдерживать такой натиск. Но что тогда? Смотря на бушующее пламя, я вспомнил откуда мне знакома фамилия профессора. «Flamme» с французского означает огонь, а род Фламелей был одним из древнейших во Франции и передавал из поколения в поколение знания и навыки чародейства. И все же, как он остановил огонь?

— Месье Фламель, как вам это удалось?

— Вы разве не знали какие способности открываются перед чародеями после десятой ступени владения даром? Вы ведь тоже чародей, Михаил. Я чувствую это.

— К своему стыду должен признать, что это мне неизвестно.

— Просто вы еще слишком молоды, торопитесь жить, вкушать все плоды взрослой жизни и не столкнулись с тем, что истинно важно. На десятой ступени дара вы можете не только чувствовать, но и контролировать стихию. Просто почувствуйте ее и подчините себе.

— Боюсь, для этого нужно попрактиковаться.

— И поднять ступень. Я ведь не ошибаюсь, что у вас еще нет пятой?

— Верно, — даже не удивлен, что он это узнал. Здесь даже не считывание, а банальное чувство стихий. Такое же, когда я чувствую силу в других одаренных. Что ни говори, для профессора Фламеля я был как открытая книга. Правда, о моем атрибуте силача он скорее всего даже не подозревал.

— Это еще что, сейчас будет вторая волна защиты, — предупредил профессор.

В подтверждение его слов каменные статуи пришли в движение. Они протиснулись в проход и оказались в зале. Алебарды в их руках пришли в движение.

— Невероятная конструкция! — восхищенно закричал Фламель. Казалось, его совершенно не волновала опасность быть раздавленным. — Михаил, сейчас мне потребуется ваша помощь!

— Слияние?

— Не успеем! — Шарль покачал головой и отступил немного назад. — Сейчас я возьму под контроль одну статую, а вы не дайте второй убить меня.

Хорошо сказать, вот только как я это сделаю? Неужели придется демонстрировать свой атрибут силача? Не хотелось бы. Конечно, если мои новые знакомые тщательно изучали мое досье, им известно о моих атрибутах, но в противном случае нужно это скрыть.

Я попытался подчинить себе каменную статую, но ничего не вышло. Камень совершенно не слушал меня. А вот у Шарля, похоже, получилось. Под его контролем вторая статуя сначала замерла, а потом обрушила удар алебарды на своего напарника. Оружие разлетелось на куски, практически не оставив следа на поверхности статуи. Похоже, создатели намеренно сделали его таким, чтобы исключить подобный трюк.

Фламель никак не прокомментировал свою неудачу, потому как его силы всецело были направлены на контроль каменного гиганта. Тело профессора трясло от напряжения и казалось, что в любой момент он может не выдержать. И это с учетом того, что он просто сдерживает каменного исполина!

Я призвал каменный доспех и осмотрелся. Сейчас статуя направлялась в сторону Фламеля, желая поскорее разделаться с тем, кто взял под контроль его друга. Мне нужно как можно скорее заняться этим агрессивным парнем.

Решено, играем в открытую! Когда алебарда поднялась над головой профессора, я подскочил к статуе и обрушил удар ей в колено. Исполин завалился на бок и едва не придавил меня своим весом, а каменное оружие рассекло воздух в паре сантиметров от головы Фламеля.

— Покончим с этим, дружище!

Ударом ноги сломал оружие, а второй удар обрушил на голову каменной статуи. Голова разлетелась на десятки кусков и статуя замерла. Такую же процедуру я проделал и со второй статуей, которая не шевелилась. Это сейчас она стоит неподвижно, но стоит профессору ослабить контроль и проблем не избежать.

— Хорошая работа, — произнес Фламель, усаживаясь на пол. По его виду было заметно, что борьба с каменным исполином не прошла для него без следа. — Теперь можно перебираться к сокровищнице.

Я помог профессору подняться, и мы вместе направились в следующий зал.

— Может, позовем кого-то из ваших помощников? Теперь, когда все ловушки деактивированы, им ничего не угрожает. Они заслуживают увидеть найденные сокровища лично.

— Сейчас все проверим, а потом позволим им войти, — отозвался профессор. По его глазам было заметно, что ему не терпится скорее заглянуть в сокровищницу.

А смотреть действительно было на что. Огромные глиняные, медные и золотые амфоры, украшенные письменами и рисунками, оружие, драгоценности, украшения… Но главного сокровища, которое искал профессор, здесь не было. Он исследовал найденные ценности и переходил от одной к другой, с каждой секундой теряя терпение.

— Нет, нет, нет! Это не все сокровища!

Глаза профессора были широко раскрыты, а руки тряслись от волнения. Он ощупывал стены сокровищницы и что-то бормотал себе под нос на французском.

— Конечно, вот же оно!

Рука Фламеля скользнула по стене и скрылась где-то за выступом. Я отчетливо услышал как что-то щелкнуло, и большая каменная плита пришла в движение. Вот оно! Профессор забыл об усталости и помчался в секретную комнату.

— Она здесь, здесь!

Фламель замер возле постамента, на котором стояла каменная чаша размером с небольшую дыню.

— Поздравляю, профессор. Отличная работа! — голос девушки эхом отражался от каменных сводов подземелья.

Я повернулся и увидел, что Тереза вошла в сокровищницу в сопровождении нескольких помощников.

— Это чаша! Чаша мавританского султана, продлевающая жизнь! Венец моих археологических открытий! Лучшее, что мне удавалось найти за всю свою жизнь.

— Да, месье Фламель, вы можете гордиться своим успехом. Ну а вы, Михаил. Что скажете?

— Мне кажется, что это какой-то спектакль. Если профессор настоящий, то вы поступаете с ним очень жестоко.

Шарль уставился на меня, а потом перевел непонимающий взгляд на Терезу.

— Интересно, с чего такие выводы? — девушка обошла комнату по кругу, рассматривая сокровища.

— Я не эксперт в археологии, но уверен, что это работает не так. Все археологи вернулись в лагерь, а на объект пускают неизвестно кого. Я сейчас говорю о себе.

— Не обольщайтесь, вас пригласили в качестве гостя, а что на счет ценностей… Ну что вы тут могли сломать?

— Я не закончил. Вы говорите о пострадавших исследователях, но я не видел их ран, ничего, кроме крови. Почему я должен верить, что они попали в ловушку? И вот вам еще один прокол — кровь на покрывалах была такой, словно у твердынь было сильное кровотечение, но все ловушки в древнем шраме использовали огонь. Они просто не могли нанести такие кровоточащие раны.

— Согласна, здесь мы допустили ошибку и списать на поспешность нельзя, у нас было время на подготовку.

— О чем вы вообще говорите? — Фламель все никак не мог понять сути нашего разговора, но мне уже давно все стало понятно, поэтому я продолжил, но уже увереннее.

— Очень недальновидно с точки зрения защиты своих сокровищ. Не думаю, что в древности люди были так глупы. Скорее, вы знали, что профессор пойдет туда и подогнали ловушки под него, чтобы тот с легкостью справился с ними. И потом, почему глава археологической экспедиции накануне одного из самых важных открытий в своей жизни срывается с места и уезжает в Париж? На его месте меня бы и силой не оттащишь от древнего храма, учитывая здравую одержимость профессора археологией, он бы работал и ночью, чтобы скорее подтвердить свою догадку.

— Позвольте, но меня вызвала госпожа… — Фламель пришел в себя после удивления, но его перебила Тереза.

Выходит, они с самого начала знали о моем даре и решили использовать это, чтобы устроить красивый спектакль. Неслучайное знакомство в поезде и такая же неслучайная встреча в Париже, попытка скрыть свою фамилию и масса несостыковок. Да, нашим тайным агентам есть чему поучиться у французов, и все равно в этом плане было полно дыр.

До определенного момента мне не удавалось понять лишь одного: зачем весь этот спектакль и как они решились так рисковать артефактом? Вот только не на того напали. Думали, я просто так отдам его и своими руками усилю противника? Нет, нельзя, чтобы чаша попала в руки Бонапартам. Подошел к постаменту, призвал силу и одним ударом превратил каменную чашу в груду камня.

— Да, я вызвала месье Фламеля в Париж и…

— И эта чаша ненастоящая, — я продолжил слова девушки.

— Нет! — заорал Фламель и бросился к своему сокровищу, но Тереза только улыбнулась.

— Браво, месье Гущин! Вы действительно достаточно умны и быстро схватываете, как нам докладывали наши агенты. Да, настоящая чаша уже находится в Лувре, а сам музей — не что иное, как прикрытие для хранения артефактов со всего мира. Там же находится табличка и остальные артефакты, о существовании которых вам знать не обязательно, — Тереза повернулась к Шарлю и состроила скорбную гримасу. — Профессор, прошу меня простить, но мы вызвали вас в Париж специально для того, чтобы вывести отсюда главное сокровище и смоделировать постановочное открытие.

— Это жестоко, госпожа Бонапарт, — произнес Шарль. — Я, как представитель французской интеллигенции и одного из сильнейших родов Франции, просто вынужден выразить вам ноту протеста!

— Я приняла к сведению, — отмахнулась девушка и перевела взгляд на меня. — Это представление было создано, чтобы тебя проверить. Впрочем, я знала что ты так поступишь.

— Почему же не помешала?

— Ты талантливый парень и мог бы работать на Четвертую империю. Можешь считать, что я пыталась тебя завербовать в наши ряды, ведь несмотря на дар, умение думать головой стоит десятков одаренных! У тебя был выбор, и ты его сделал. Когда карты были раскрыты, оба варианта были очевидны — или ты беспрекословно выполняешь наши требования, или идешь против Четвертой империи. Ты выбрал второй вариант и уничтожил муляж.

— И что теперь?

— Идем со мной.

Последняя фраза прозвучала уже не так мягко, мне даже показалось, что девушка попыталась мне приказать. Я почувствовал как по телу пробежала дрожь, но не более того.

— Жаклин, оставь его нам, — произнес один из мнимых помощников профессора, выходя из-за спины девушки.

— Жаклин? — я покосился на девушку, которая сейчас испуганно отступила назад.

Двое одаренных обступили меня с обеих сторон.

— Месье Гущин, мне очень жаль, — Фламель посмотрел на меня, словно предал. — Я даже не подозревал, что происходит на самом деле. Мое достоинство археолога и ученого растоптано, а доброе имя использовали, чтобы заманить вас в ловушку.

— Успокойтесь, месье Фламель! Я осознанно согласился идти с вами, приблизительно оценивая риски. Не вините себя, вы невиновны в том, что вас окружают мерзавцы.

— Извини, я не хотела, чтобы произошло так, — Жаклин попыталась оправдаться. Странно, зачем? — Я только хотела убедиться, что ты не опасен, но Лоран решил иначе. Не сопротивляйся и расскажи ему все!

— Не в моих правилах сдаваться, тем более неизвестно кому, — ответил я, отступая назад.

От первого удара я ушел в перекат, а короткая дубина лишь рассекла воздух над головой. Похоже, мои новые знакомые пришли не с добрыми намерениями и решили меня оглушить. Убить не пытаются — уже вселяет надежду, но от меня таких намерений ждать не стоит. Я швырнул в ближайшего ко мне противника волну огня, в ближайшую минуту ему будет явно не до драки.

Удар второго одаренного, заросшего длинной щетиной, я перехватил и вывернул руку. Француз закричал от боли и подался вперед, открывая грудную клетку для удара. Не увидел причины не воспользоваться положением. Тут же ударил в солнечное сплетение, и заросший малый рухнул на землю. Перед глазами сверкнул незащищенный затылок. Всего на мгновение я задержался, не решаясь добить, и в это время меня сковала судорога.

Не может быть! Неужели первый француз владеет двумя атрибутами? Я уже убедился в том, что он силач, выходит, он еще и духовник? Да, следовало это иметь в виду. Я бросил взгляд в сторону первого противника, который еще сбивал огонь с одежды, и понял, что это не мог быть он. Тогда кто? Жаклин?

— Прости, Михаил, но я не могу позволить тебе убить его.

Выходит, она духовник, и все это время пыталась вывести меня из равновесия, чтобы ослабить защиту и нанести один стремительный удар, которым бы сломила волю и подчинила себе. Знаю, такой фокус уже попыталась провернуть Ядвига. Увы, но это знание уже никак не могло мне помочь. С самой Генуи меня «вели» и я постоянно находился под присмотром. Все-таки мои подозрения были полностью оправданы.

— Ты испортил мою куртку, — прошипел француз с дубинкой, подходя ко мне. — Сейчас ты за это ответишь.

Я попробовал пошевелиться, хотя бы окутать себя куполом или обновить каменный доспех, который должен смягчить удар, но все попытки не увенчались успехом. Жаклин надежно контролировала меня. Я чувствовал, что еще немного времени, и я смогу разрушить это давление, но у меня его не оказалось. Мощный удар по голове мгновенно потушил свет.

Глава 22

Лоран

— Очнулся! — выпалил длиннолицый мужчина, расхаживающий возле меня. Сам я был привязан цепями к стулу, а на руках висели блокираторы дара.

— Простите, не имею чести быть знакомым, — произнес я и сам удивился насколько тихо прозвучал голос. — Должен вам сказать, что я являюсь советником после Великого княжества и любые противоправные действия могут быть расценены моей страной как…

— Да плевать я хотел на твое княжество! — вспылил незнакомец.

Ладно, попытаться стоило. Думаю, в этой ситуации хуже не стало. Мужчина подошел ко мне и посмотрел в глаза. Если хорошо постараться, я мог бы ударить головой и сломать ему нос, но мне кажется, сейчас это не самая лучшая затея.

— Мое имя — Лоран Бонапарт! Думаю, ты наслышан о моей фамилии, — я кивнул, и француз продолжил. — Сейчас мы находимся в Париже, в моем поместье. Никто из твоих друзей-дипломатов не в курсе глее ты, поэтому помощи можешь не ждать.

Интересно, сколько я был в отключке, если они успели перетащить меня в Париж? На это нужно по меньшей мере полдня, и то если попасть аккурат под отправку поезда и корабля. Хотя у этих ребят вполне может быть свой личный транспорт.

— Меня интересуют артефакты. Лавуазье отчитывался, что артефакт у тебя. Итак, где он?

— Кто, Лавуазье? Понятие не имею. У меня нет привычки следить за другими людьми, в отличие от вашего друга.

— Ты находишь это смешным? Поверь, сейчас немного другая ситуация.

Лоран терял самообладание, поэтому пришлось менять тон разговора. В конечном счете, выведя его из себя, я все равно не добьюсь своей цели. Мне нужно только поддеть его, чтобы гнев и страх вытеснили здравый разум.

— Как видите, я здесь, а артефакта у меня нет. Думаете, я стал бы ехать сюда, храня его в кармане? Он уже находится в руках другого человека, а ваш Лавуазье чего-то вам не договаривает.

— Чего же? — Лоран подошел ко мне вплотную и посмотрел в глаза. — Ну?

— Он потребовал передать артефакт определенному человеку еще в Милане, что я и сделал. Когда на поезд совершили налет, в мой вагон вошел человек в карнавальной маске и назвал кодовую фразу, после чего я отдал артефакт. Мне велели ехать до Парижа и заниматься дальше своей деятельностью помощника посла.

— Что за чушь! Какая еще кодовая фраза?

— Императорский принц.

Лицо Лорана побледнело, когда он услышал произнесенные слова. Он отшатнулся от меня, словно я произнес какую-то неминуемую угрозу в его адрес.

— Жером! Я должен был догадываться, что он ведет игру за спиной у Людовика и всех нас!

Лоран сцепил руки за спиной и принялся измерять комнату шагами. В это время я призвал весь свой дар, чтобы восстановить силы. Чувствую, они мне все равно понадобятся.

Лоран повернулся и тыкнул в меня пальцем.

— Ты расскажешь все нашим духовникам! Я хочу знать все в деталях, каждый твой шаг, появление этого агента в маскарадной маске и все, что связано с планами Жерома! Как выглядел артефакт?

— Как кусок камня.

— Я знаю что это камень, скажи мне его форму!

— Ну-у, я особо его не рассматривал, мне до него не было дела. Мне ведь было велено просто передать его кому следует, а не любоваться им, но краешком глаза я все же посмотрел на него, из чистого любопытства. Камень был похож на маску.

— Маска! — выпалил Лоран и подскочил на ноги. — Выходит, генуэзский артефакт все же найден. Что-то еще? Мне нужны любые детали!

— Он был очень гладкий и холоднее, чем обычный камень.

— Холодный… — Лоран задумался. — Это хорошо. Значит, у него еще нет хозяина. Я должен заполучить его еще до того, как Жером победит хранителя.

— Какого еще хранителя?

Я решил валять дурака до последнего, но в этот раз, кажется, перестарался, потому как Лоран уже забыл обо мне, а мои слова отвлекли его от размышлений. Он посмотрел на меня с нескрываемым превосходством, словно ему были доступны знания, недоступные мне и прочим непосвященным.

— Конечно, ты не знаешь о хранителе. Куда тебе, мелкая букашка. Тебя ведь разыграли в темную, даже не посвятив в свои планы. Но тебе это знать не нужно, а вот я узнаю все, что следует, притом уже сейчас, — Лоран подошел к выходу из комнаты, приоткрыл дверь и крикнул: — Духовников сюда, живо!

Да, похоже, у меня проблемы. Сейчас бы очень пригодился артефакт, но если бы я им владел, меня бы просто убили и забрали маску себе, а пока у меня еще есть шанс выбраться. Не знаю что со мной будет после встречи с духовниками, но я точно знаю одно — нужно как-то скрыть кому принадлежит артефакт, иначе у Васильева будут проблемы.

В комнату вошли двое одаренных, и я с удивлением заметил маски на их лице. Неужели они заодно с лораном?

— Что это еще за маскарад? — возмутился Лоран. — Где Мишель и Жак?

— Они не смогли прийти, — снисходительно произнес парень в маске, и я узнал голос того самого налетчика на поезд в Милане.

— Что значит не смогли?

— Месье Лоран, вы обвиняетесь в государственной измене, совершении действий, которые несут угрозу правящей семье Бонапартов и попытке переворота.

— Что вы несете? Я сам Бонапарт, и Людовик прекрасно знает, что я поддерживаю его во всем!

Лоран вспылил и я чувствовал, как в нем закипает ярость, перемешанная со стразом. В любой момент он был готов броситься на незваных гостей, но боялся. А бояться было чего, ведь эти двое смогли пройти в охраняемое поместье Лорана Бонапарта и без труда спустились в пыточную. Выходит, стража либо пропустила их без проблем, либо защитники поместья скованы боем.

Судя по взволнованным крикам и грохоту тяжелых сапог по полу, второй вариант был более вероятным. Звуки боя, начавшегося где-то в коридоре, только подтвердили мои мысли.

Дальше все происходило, словно время замедлилось. Лоран окутал себя каким-то странным куполом и призвал мощный взрыв, которым гостей отбросило обратно в коридор, а меня впечатало в стену. Цепи, приковавшие меня к стулу, помешали сгруппироваться, поэтому удар получился просто ужасным. Кости вроде бы остались целы, но многочисленные ушибы саднили, а голова шла кругом.

Комнату затянуло каменной пылью, которая врывалась в легкие при каждом вдохе, забивалась в нос и глаза. Когда я пришел в себя, почувствовал, что цепь лопнула, и блокираторы ослабли. Похоже, куском стены разорвало одно из звеньев. Стараясь не думать что бы было, попади этот кусок немного в сторону, я быстро освободился от цепей. Немного времени пришлось повозиться с ногами, но дело пошло проще. Блокираторы уже не ограничивали мой дар, поэтому я призвал водяной купол и профильтровал воздух через него, избавляясь от вездесущей пыли, а тело начало покрываться каменной броней.

Ментальная атака, прокатившаяся по телу, доказала, что купол я поставил не зря. Похоже, духовники пытались поймать Лорана в этом облаке пыли и били по площади. В любом случае, мне лучше не попадаться на глаза ни гостям Лорана, ни его охране.

Я осторожно выбрался к выходу из комнаты и выглянул в коридор. Пыль еще не улеглась, но даже так было видно, что там никого нет. Похоже, Лорану удалось сбежать, а гости поспешили за ним. Интересно, насколько сильными были те духовники, если им удалось пробить мой водяной купол ментальной волной? Они ведь даже не направленно действовали. Скорее всего, десятая ступень, не меньше.

Дальше по коридору удалось обнаружить несколько охранников и налетчиков. Обе стороны не забрали своих павших, видимо, у них на это не было времени. Но другой вопрос меня интересовал все же больше. Что с Лораном и куда делись эти парни в масках?

Ответ не заставил себя ждать. Выбравшись из подвала, я оказался в самой гуще битвы. Стеклянные витражи оказались разбиты, а пол коридора был усеян осколками разноцветного стекла. На стенах остались следы копоти. С дюжину охранников поместья продолжали сражаться с налетчиками. Те отступали, но не теряли возможности огрызаться по пути.

Мимо меня пролетел один из людей Лорана, отброшенный мощным ударом. Похоже, в поместье пожаловали элитные части, и моя победа над одним из этих ребят в поезде была большим успехом.

— Здесь еще один! — крикнул один из охранников на французском.

Зараза, вот мне не хватало еще вмешиваться в разборки этих ребят. Я тут же юркнул обратно в коридор. И вовремя, потому как выстрел выщербил глубокий след в стене, где я только что появился. Эти ребята настроены серьезно, и будут стрелять в любой момент. Беда в том, что я так и не научился толком стрелять, так что пока мы не можем драться на равных. Вот если они подойдут хотя бы метров на тридцать, тогда моя огненная волна или вихрь перевесят чашу весов на мою сторону.

Я переместился к окну и выглянул наружу. Нужно хотя бы понимать когда эти ребята ворвутся в коридор. Увидев тела двоих охранников неподалеку от входа, я немного успокоился. Эти двое теперь точно не бросятся за мной. Теперь бы только успеть выбраться из горящего дома, пока крыша не рухнула.

К моему счастью бой сместился в сторону от поместья, и я тут же воспользовался этой возможностью. Охранники поместья пытались обеспечить отступление своего нанимателя и навязывали бой налетчикам. Уже через пару минут я выскользнул через окно и направился вслед за бегущим хозяином поместья. Я ведь совсем забыл поблагодарить его за теплое гостеприимство.

Лоран отбросил обоих духовников, подпрыгнул, и буквально за секунду превратился в огромного орла. Ёжкины матрешки! Да он еще и оборотник! Представляю, сколько он тренировался, чтобы добиться обращения в птицу за пару мгновений. Да, талантов Бонапартам не занимать. С их-то возможностями остановить таких ребят будет очень сложно. Не хотелось бы встречаться с ними один на один. А ведь Людовик вполне мог собрать отдельный элитный отряд из своих родственников, который мог бы разносить небольшие армии силами дюжины бойцов. Если они в одиночку способны на такое, представляю что будет, если соберется несколько ребят с одинаковыми атрибутами и активирует слияние.

Вслед за обращенным Лораном полетели огненные волны, вихри, смерчи и выстрелы. Видя отступление брата короля, налетчики ослабили свой натиск на охрану поместья, и сконцентрировали все свои силы на беглеце. Сдерживать натиск охраны осталось лишь несколько одаренных.

В какой-то момент мне показалось, что налетчики достигнут успеха. Огненная волна прошла совсем рядом с Лораном, опалив перья на правом крыле, а вихрь смог закружить его, сбив концентрацию, но уже через пару мгновений птица издала дикий визг и взмыла в небо, куда достать уже было невозможно.

— Взяться за руки!

Это закричал тот самый налетчик в маске, и рядом с ним в то же мгновение выстроились четверо одаренных. Они взялись за руки, закрыли глаза, и я понял, что все они чародеи. Стоило видеть, что они вытворяли. Тот огненный хаос, что сотворили люди Градова на главной ростовской площади — всего лишь представление уличных фокусников по сравнению с тем, что творилось у поместья Лорана.

Огромный столп огня поднялся до самого неба, а его подхватил могущественный вихрь. Смерч двигался в направлении полета птицы и сжигал все на своем пути. Похоже, эти люди подняли ставки, и уже не считались ни с чем, рассчитывая остановить Лорана любой ценой. На моих глазах вспыхнул словно спичка жилой дом на противоположной стороне от дороги, вихрем с него сорвало крышу, и пламя выжгло все. Что было внутри. Пока я следил за происходящим, смерч перекинулся на следующее здание и перебрался на другую улицу. Оставляя после себя чудовищные разрушения, он двигался по неровной дуге, преследую одинокую птицу в ночном небе над окраинами Парижа.

На улицах пригорода началась паника. Люди покидали свои дома и бежали прочь от бушующей стихии. Только сейчас, видя разрушения, я пришел в себя и понял, что стою посреди газона и наблюдаю за происходящим. В голову ворвалась мысль, что я должен остановить катастрофу. Не знаю что на меня нашло, но я бросился на чародеев. Если мне удастся вывести из строя одного, остальные выйдут из слияния чтобы понять что произошло, и тогда этот смерч рассеется.

На бегу активировал дар и приготовился ударить, занеся руку над головой одного из чародеев, как тело сковала судорога, и я безвольно упал на землю, хватаю ртом воздух. Казалось, земля ушла из под ног и перед глазами все поплыло.

— Он уничтожен, — произнес кто-то у меня над головой.

Подняв голову, я увидел того самого чародея, которого собирался ударить. Он, как и его товарищи, уже вышел из слияния и теперь отчитывался предводителю, бросая на меня любопытный взгляд.

— Отлично. Лоран ликвидирован. Сообщите об этом охране поместья. Если продолжат сопротивляться, убейте всех, — произнес знакомый по Милану голос.

Налетчик подошел ко мне и остановился в паре шагов. Мне стоило большого труда, чтобы подняться и посмотреть ему в лицо. Нет, я не собирался умирать, лежа на земле. Если и придется принять смерть, то стоя на ногах, как воину.

Вся эта затея с поездкой в Париж была ошибкой. Одерживая одну победу за другой, я даже не подозревал насколько мощные силы могут быть замешаны в судьбе мира. Похоже, выполняя просьбы Великого князя, я взялся за кусок, который мне не по силам и сейчас под угрозой провала моя главная задача на это воплощение.

— Зачем ты напал на моих людей? — поинтересовался налетчик, обращаясь ко мне на знакомом мне языке Великого княжества.

— Вы уничтожали дома мирных людей, которые не замешаны в ваших престольных играх. Многие погибли. Разве оно того стоило?

— Людовик убит этой ночью, Версаль захвачен революционерами. Лоран был одним из ярых сторонников Людовика и наиболее вероятных претендентов на престол. Если все пройдет гладко, сегодня еще один брат короля погибнет, и останется только Жером. Именно он станет королем, а потом и возглавит Четвертую империю!

— Императорский трон ценой убийства своих братьев? Интересно, совесть не будет его мучить?

— Совесть? — налетчик улыбнулся краем рта. — Ты ведь даже не знаешь всей ситуации. Жерома хотели уничтожить родные братья за то, что он был против глобальной войны и расширения территорий, но ему удалось укрыться. С того самого дня он активировал все силы, всех верных ему людей, чтобы уничтожить нынешнюю власть. Этой ночью у него получилось! Да, прольется кровь, сотни сторонников Людовика откажутся принимать неизбежное и падут. Кто-то из наших людей тоже отдаст жизнь за империю во главе с Жеромом, но мы победим и будем создавать наше будущее.

— Все равно вы все для меня психи, что твой Жером, что Людовик, что ты сам, — спокойно ответил я, глядя как за спиной налетчика охрана поместья складывает оружие. К счастью, у них хватило здравого рассудка сложить оружие.

— Монсеньор, я нашел его, он холодный! — к налетчику подбежал помощник, и я невольно повернул голову, уже зная что увижу.

Налетчик держал на ладони небольшой полированный камень в виде —.

— Отлично! Еще один артефакт для месье Жерома получен, — налетчик повернулся ко мне и посмотрел в глаза. — Помнишь, я ведь говорил, что мы еще встретимся?

— Да, припоминаю нечто такое.

— Можно сказать, из-за тебя я потерял Жозефа.

— Ты о том силаче в поезде? Ну, а вы убили нашего Солодилова, так что можно считать, что мы квиты.

— Плевать я хотел на твоего посла, а вот Жозеф был одним из лучших в моем отряде. Но ладно, что поделать.

— Ладно? Ты готов вот так простить мне смерть своего боевого товарища?

— Поверь, если бы я мог, ты бы тысячу раз пожалел, что вообще влез в эту историю. Тогда, в Милане, у нас еще не было уговора, но теперь мне передали просьбу не трогать тебя. Кому-то ты нужен живым, Михаил Гущин.

Я вздрогнул, когда налетчик произнес мои имя и фамилию. Выходит, ему известно кто я? Хотя, ладно, это как раз легко узнать, я же приехал сюда в качестве советника посла. Нет, я хочу узнать кое-что другое.

— Кто попросил?

Налетчик ухмыльнулся и развернулся ко мне спиной, чтобы уйти. Я схватил его за плечо и резко повернул к себе, но в это же мгновение острая боль пронзила все тело, и я медленно осел на землю.

— Если был уговор не убивать тебя, то о том, чтобы вывести из строя, речи не было, — медленно произнес незнакомец. — Ты слишком опасен, Гущин, поэтому придется тебя немного пристукнуть, чтобы ты не наделал глупостей. Я больше не хочу терять своих людей по твоей вине.

Налетчик что-то произнес, и у меня все закружилось перед глазами, а потом свет померк.

Глава 23

Ничто не вечно, даже артефакты

Очнулся я уже возле Эйфелевой башни. Интересно, почему здесь? Тащить меня сюда — не ближний свет. Почему бы не доставить меня до здания посольства? Я оперся на локти и осмотрелся по сторонам. Рядом бродили небольшие группки горожан, бросавших на меня осуждающие взгляды.

Нормально! Как будто я первый такой, кто валяется по центру города. Может, когда-то Париж и был центром культуры, в последние годы встретить бездомных на улицах — не новинка. Вроде как даже Людовик обещал решить эту проблему, но теперь ее решать некому. А после увиденного мной этой ночью не удивлюсь, если бездомных станет только больше.

Нет, ну должна же быть какая-то причина. Я стряхнул пыль с одежды и обошел башню со стороны. Только сейчас я заметил едва заметные ступени за кустарником, ведущие в подземное помещение. Интересно, это служебное помещение, или что-то особенное?

Пока я торчал возле двери, она открылась, и оттуда вышли двое одаренных в масках. Я почувствовал их силу стоило им только появиться, а вот они на меня не обратили ни малейшего внимания. Снова эта беспечность, которая подводила многих. Нет, в этот раз я этим воспользуюсь.

— Дезоле же не парль па франсе! — крикнул я первое, что пришло в голову из французского разговорника, заставляя обоих повернуться ко мне лицом.

Ну не могу я бить исподтишка, как крыса. А так парни хотя бы успели повернуться и встреть опасность лицом. Активировал силу и использовал умение силача, которую получил на пятой ступени.

Тот, что получил удар, отлетел в сторону, не устояв на ногах, а второй попятился назад. Ничего, недолго тебе стоять осталось, и на тебя найдется управа. Парень попытался создать вокруг себя защитный купол, но я разбил его несколькими ударами. Выходит, передо мной твердыня. Это в частности объясняет почему он так легко выдержал мой удар. Что же, используем второй финт.

Вихрь, сорвавшийся с моей ладони, отбросил парня в опору башни. К счастью, она делалась из толстого слоя металла и выдержала удар, а вот одаренному явно поплохело. Он оттолкнулся от башни и провел рукой по разбитому затылку. Его ладонь тут же окрасилась в кровавый цвет.

— Бывает, — я пожал плечами и присел рядом, не торопясь добивать парня.

Его товарищ сейчас точно не в состоянии нам помочь, а за счет зеленых насаждений и глубины площадки никто посторонний тревогу не поднимет. Создатели этого сооружения постарались максимально скрыть от посторонних глаз этот вход.

— Ну, пообщаемся? — француз попытался подняться, но я усадил его обратно на землю. — Нет, друг, здесь я задаю тон разговора.

Одаренный что-то произнес и презрительно плюнул себе под ноги. Ладно, раз я все равно ничего током не понимаю, буду считать, что разговаривать он отказался. Удар в подбородок, и француз рухнул на землю, потеряв сознание. Обоих одаренных я затащил в здание и связал, а у одного отобрал одежду. Думаю, она может мне понадобиться. Я намерен разобраться в том, что это за место.

Ступеньки вели вниз, тусклый свет ламп едва позволял разбирать путь. По дороге мне встретился еще один такой горе-охранник, но тут же отлетел в стену. Я призвал водяной купол вокруг нас, чтобы его крик не всполошил весь комплекс. Думаю, охранников здесь может быть достаточно.

Как бы там ни было, никто больше не появлялся в коридоре. Только двое дозорных с оружием сидели возле двери, прислонившись к ней спиной. Я заметил блокираторы дара на стенах — еще шаг, и я не смогу использовать дар.

Любопытная защита. Выходит, так можно и вообще обычных людей без дара использовать для защиты. Интересно, а мои чародейские заклинания не развеются? Проверять не стал. Вместо этого резко рванул вперед и ударом ноги сломал нос первому охраннику. Второй тут же подскочил и ударил, но я нырнул под рукой, ударил в печень, заблокировал второй удар, а потом добавил в висок. Второй охранник безжизненно растянулся на полу. Готово!

— Сейчас посмотрим что вы там охраняете.

Нужно торопиться. В любой момент меня могут заметить, а это грозит большими неприятностями и не только мне. Не стоит забывать, что я исполняю обязанности посла во Франции и мое участие в этой затее может поставить под удар всю страну. Но отступать от своей затеи я не собирался. У этих ребят не написано, что они принадлежат к правительственным войскам, зато теперь на них остались мои автографы в виде гематом и рассечений. Пусть знают, что меня не стоит трогать, а раз уж тронули, я пойду до конца.

Дверь оказалась вовсе не заперта. Неужели они рассчитывали на такую охрану? Я решительно оттолкнул ее в сторону и вошел в комнату. С виду — обычная комната, но взгляд тут же зацепился за постамент в центре, на котором стояла каменная пирамида размером с крупное яблоко.

— Ёжкины матрешки! Не будь я Гущин, если это не артефакт.

Вот оно! Пазл сложился. Эйфелева башня была не просто достопримечательностью, а служила антенной для артефакта. Изначально он хранился в одной из египетских пирамид, но строить то же самое на территории Парижа было слишком расточительно.

Конечно, была небольшая пирамидка в Лувре, но это было слишком мелко, да и скорее всего делалаось для отвода глаза или как временное хранилище для артефакта. Строить полноценную пирамиду было слишком расточительно да и незачем, ведь появилось куда более простое решение. Металлическая башня, которая дает невероятный радиус действия и потрясающую точность!

Комната казалась вполне обычной, никаких смертельных ловушек, но по приключениям в Алжире я помнил, что не стоит быть таким беспечным. Снял маску, подобранную у одного из одаренных и швырнул вперед. Так и есть! Маска вспыхнула и рухнула на пол, так и не преодолев теперь уже ставший видимым барьер. Огненная пелена вспыхнула ненадолго, но выполнила свою задачу. Так, и где же находятся кристаллы, хранящие частички дара?

Я внимательно посмотрел на потолок и увидел там крошечные кристаллы, замаскированные под лампы освещения. Ну, к счастью, это не проблема. Взмахнул руками, призывая невероятную по силе волну пламени, и направил ее на потолок. Пламя оплавило поверхность кристаллов, и они рванули с огромной силой, залив всю комнату огнем. Наспех поставленный водяной купол выжгло, а лицо и руки немного опалило пламенем. Но артефакт уцелел.

Теперь я подошел к нему и коснулся поверхности. К моему удивлению она была холодной. Нет, даже такое мощное пламя не смогло бы нагреть его. Это не ошибка, владелец артефакта определенно мертв.

— Миша, не нужно ее трогать.

Уже знакомый голос заставил меня обернуться.

— Надо же, Тереза. Точнее, Жаклин. Так ведь тебя зовут на самом деле?

— Да. Прости, я не могла тебе сказать сразу, но ты пойми, я сделала все, чтобы оградить тебя от неприятностей. Наша поездка в Алжир тоже была неслучайной. Если бы не люди Лорана…

— То что?

— Ты бы спокойно вернулся в Париж когда все закончилось. Или только началось… — девушка закрыла лицо руками, но тут же взяла себя в руки. — Я даже представить себе не могла, что такое возможно. Десятки лет Бонапарты боролись за право быть лучшими, сильнейшими и непобедимыми. И вот, когда у нас практически не осталось соперников, мы уничтожаем сам себя.

— Далеко не все империи смогли справиться с масштабированием. Вспомни империи Цезаря и Македонского…

— Да, ты прав. Сильные люди творят историю и приносят спокойные времена, которые рождают слабых людей, неспособных удержать то, что достигнуто.

— К чему вся эта болтовня? Зачем ты здесь?

— Я пришла убедиться, что артефакт не попадет в чужие руки. В том числе, к людям Жерома. Нужно спрятать его, Михаил!

— Ты ведь не будешь возражать, если я его спрячу?

Пирамида оказалась в моей руке. Холодная и твердая. Казалось, будто она чувствует меня и всех, кто находится рядом с ней.

— Нет, я позволю тебе забрать этот артефакт и даже отдам еще один.

— Укуси меня медведь! — выпалил я. — Духовники Франции освоили новые иллюзии, и теперь я мысленно общаюсь с ненастоящей Жаклин Бонапарт? Не похоже на ваш род, который никогда не отдает артефакты, а наоборот не остановится ни перед чем, чтобы завладеть ими.

— Твой юмор сейчас не к месту, — произнесла девушка и улыбнулась одними губами. — Бонапартам, точнее, тем, кто вообще остался от нашего рода, сейчас не до артефактов. Империя не просто трещит по швам, даже идиотам понятно, что она рассыпалась как карточный домик. На ее останках между собой бьются насмерть остатки Бонапартов, а помогают сокращать мой род поднявшие голову захваченные роды Австрии, Венгрии, Италии, Швейцарии, Бельгии и других стран. Да и в самой Франции Де Бержераки и Орлеаны соревнуются между собой кто убьет больше Бонапартов.

— Неужели вы не могли этого предусмотреть?

— Алчность и безрассудство невозможно предусмотреть и оценить, потому как они не поддаются оценке здравого рассудка.

Да, и почему мне сейчас так обидно? Ведь я прекрасно понимаю, что Великое княжество тоже вбило свой гвоздь в крышку гроба Четвертой империи Бонапартов. Хотя с чего бы мне горевать? Если бы Французская империя не распалась, в своей гордости и жажде власти и господства они бы развязали войну с Великим княжеством, так что я сделал все, чтобы защитить интересы своей страны.

— Возьми, — Жаклин протянула мне артефакт — Это Родящая мать.

— Ты могла бы оставить этот камень себе, чтобы восстановить род.

— Нет, я больше не хочу владеть им. Гонка за артефактами принесла моей семье много горя, я хочу, чтобы они навсегда исчезли из жизни Бонапартов. Если я выйду замуж, мой род не будет принадлежать к правящей семье, а потому мне не о чем волноваться. Единственное, чего я боюсь, что охотники за артефактами придут за мной и моими близкими, поэтому я прошу тебя, Михаил, забери его!

Отличное предложение! Называется, взвали эту ношу на себя и оглядывайся по сторонам, когда выходишь из дома, а то мало ли что. После всего произошедшего во Франции отношение к артефактам у меня резко изменилось. Не осталось и следа от желания владеть артефактами, и уж тем более, использовать их.

— Почему бы тебе просто не уничтожить его?

— Выбросить? — Жаклин ужаснулась, услышав мое предложение. — Каждый из Бонапартов давал клятву на табличке, что не причинит вреда ни одному из артефактов.

— Табличка тоже артефакт?

— Да, каждый член семьи должен пожертвовать каплю своей крови и произнести клятву. Если он вознамерится нарушить ее, погибнет.

— Что же вы не поклялись не убивать друг друга?

— Думаешь, нельзя обойти эту клятву? Ни один из Бонапартов не умер от руки другого члена рода, всех убили подчиненные, а такое ни одной клятвой нельзя проверить.

— Думаешь, таблчика еще существует?

— Я ни в чем не уверена. Когда люди Жерома захватили Версаль и убили Людовика, дворец сильно пострадал, но я не думаю, что Жером отважится уничтожить такую вещь.

— Хорошо, а если уничтожить артефакт ценой своей жизни?

— Ты умрешь еще до того, как артефакт будет уничтожен.

— Приказать кому-то из своих людей уничтожить его.

— А вот об этом я не думала. Но, насколько мне известно, если уничтожить артефакт, погибнет и его владелец.

Вот как… Интересно, они проверяли, или это только догадки? А вообще это мысль, нужно запомнить.

— Хорошо, я возьму твой артефакт и вывезу его из Франции. Очень надеюсь, что по пути домой меня не встретит очередной маскарад с требованием его отдать

— Не волнуйся, Родящая мать интересует их в последнюю очередь, как и я сама. Сейчас Жером будет пытаться удержать в своих руках империю, а для этого ему нужны боевые артефакты.

— Меня всегда интересовал вопрос «зачем»? Империя рано или поздно распадется, а народы, у которых так много разного, все равно не смогут жить вместе.

— Ты думаешь, императоры не лелеют надежду, что они особые, кто сможет изменить мир и умы людей? Каждый, кто берет на себя такую ношу, мнит себя великим реформатором.

— А ты не такая, как твои родственники.

— Именно поэтому я до сих пор жива, — Жаклин произнесла это с особой грустью в голосе.

— Береги себя, Жаклин!

Я поцеловал девушку в лоб и направился на выход. Сидящие у входа одаренные что-то неразборчиво мычали, увидев меня, но я спокойно прошел миом, даже не удостоив их взглядом. По-хорошему, следовало бы прикончить их, чтобы они меня не сдали, но в последнее время было и так много крови пролито. Не хочу убивать связанных, пусть рассказывают обо мне кому угодно, если к тому времени останется хоть кто-то, кого это заинтересует.

В посольство я вернулся через несколько часов. Единственно, чего мне хотчелось — принять душ, чтобы смыть с себя вместе с кровью всю ту грязь, которая обрушилась на меня за время пребывания в Париже. Увы, отдохнуть мне не позволили. Сотрудник посольства выскочил ко мне навстречу с круглыми от волнения глазами.

— Господин Гущин? Вас немедленно отзывают в Москву.

Вот как. Что же это выходит, я со своей задачей справился, или нет? Или необходимость в моем пребывании здесь отпала?

— Кому я должен передать обязанности посла?

Только бы не оказалось, что посла Великого княжества отзывают из Парижа. Это значит только одно — то, что дипломатические возможности договориться уже исчерпаны.

— Из Москвы прибыл господин Мулов. Он примет на себя обязанности посла Великого княжества, а для вас в Москве есть новое задание.

Нет, только не новое задание. Хватит! Теперь я с полной уверенностью откажусь от любой просьбы Великого князя, если она хоть немного будет расходиться с моими личными интересами. И все же я был рад. Это значит, что войны с Францией не будет, по крайней мере, в ближайшее время. А если учитывать что огромная империя со всеми ее завоеваниями сыпется на части, скорее всего с Четвертой империей покончено и мы еще долго не увидим сильную Францию.

В этот же день я встретился с Муловым и передал ему полномочия, а потом направился на вокзал за билетом. И вот тут меня ждал сюрприз. Нет, мне разрешили покинуть Францию и Бонапарты потеряли ко мне всякий интерес, хотя могли бы досмотреть. Дело в другом.

На вокзале было так много людей, что взять билет было просто невозможно. Париж захлестнула волна беженцев, которые пытались вернуться домой или наоборот бежали от войны. Конечно, можно было выпросить местечко в поезде через посольство, но я не стал лезть в глаза, и сам справлюсь. Правда, получить заветный билет у меня получилось только на завтра. В моем распоряжении был еще целый день для прогулок по Парижу, но за время пребывания этот город уже стоял поперек горла.

Конечно, какой-нибудь мачо на моем месте мог бы позвать на прогулку Жаклин и даже остаться у нее до утра, но я был человеком моногамным и не собирался заниматься подобными вещами. Франция опостылела мне насколько это вообще возможно, и я с нетерпением ждал когда вернусь домой.

Ехать пришлось в переполненном поезде. Люди бежали из Парижа куда глаза глядят, поэтому до самой Генуи в купе нас ехало восемь человек, а вот уже в Вене я остался один. Все это время я мечтал только о том, чтобы скорее вернуться домой.

Забавно, казалось бы, я человек не из этого мира, но меня жутко тянет в Ростов-на-Дону и эта тоска по родному дому не проходит. Есть все-таки в Великом княжестве что-то, какая-то непередаваемая красота и чувство, что так и манит обратно.

Уже проезжая через Австрию, на вокзале мне удалось раздобыть позавчерашний выпуск Княжеского вестника, оставленный кем-то из пассажиров, едущих в Европу. Следующие несколько часов я провел за чтением, пока не изучил всю информацию.

Италия, Австрия и Венгрия объявили о независимости от французов, Бельгия и Нидерланды оставались под полным контролем остатков Четвертой империи, а в самом Париже продолжались бои между сильнейшими родами Франции. Угроза, нависшая над Великим княжеством, рассеялась.

На обороте мне попалась информация, что принцесса Ядвига Ягеллон выходит замуж этим летом за литовского принца. Вот и зреет новый противник на ближайших рубежах, но я надеюсь, что у них хватит благоразумия не встревать в конфликт. Нам он точно не нужен.

Утром пятого дня, отставая из-за наплыва беженцев от графика на добрых шесть часов, мы все-таки прибыли в Москву. На вокзале с ромашками уже стоял Серпухов и приветливо махал мне рукой с платформы. Его довольную физиономию мне хотелось видеть меньше всего.

— С возвращением! — сотник вручил мне букет и похлопал по плечу. — Ты как всегда великолепен, даже когда приходится действовать вслепую.

— Это комплимент?

— Ну, можешь считать, что да. Великий князь ждет тебя для разговора, ему есть что сказать.

Глава 24

Есть за что бороться

Кортеж Рымина ждал неподалеку от вокзала. Я подметил, что Великий князь взял за привычку вести переговоры по дороге.

— Миша, прости, что заставил тебя играть втемную! Так было нужно. Ситуация изменилась в последний момент, а действовать пришлось срочно.

— Вы сейчас о чем?

— Мы пришли к соглашению с Жеромом Бонапартом и решили поддержать его в попытке свержения власти Людовика во Франции. При удачном достижении наших планов Жером стал бы новым королем Франции, немедленно остановился бы на захваченных территориях, а война бы прекратилась.

— Погодите, вы хотите сказать, что судьба уже захваченных стран вас не интересовала?

— Миша, это политика. Мы должны заботиться о своих людях и о тех союзниках, которые у нас есть. Великое княжество пока не в состоянии сражаться на равных с Четвертой империей Людовика. Их армия составляет более ста двадцати тысяч человек, без учета резервов, которые могут насчитывать еще около сорока тысяч. Французская армия — это не только Франция, это Италия, Бельгия, Нидерланды, Австрия, Венгрия и Швейцария. Промедли мы еще месяц, и на стороне Бонапарта сражалась бы еще Румыния, Болгария и может быть даже Пруссия. А это еще десятки тысяч бойцов и одаренных. Заметь, я не говорю об остальных странах, которые могли быть частично или полностью захвачены Османской империей.

Великий князь набрал воздуха в грудь и продолжил:

— Без Перми и Казани мы сможем выставить не больше девяноста тысяч, и то для этого нам понадобится около недели времени и часть сил придется оставить на местах. Даже если бы мы выступили вместе с Польшей, цена победы была бы слишком высока.

— И вы решили действовать изнутри.

— Да, ты верно уловил нашу идею и разобрался на месте. Я не ошибся в тебе, потому как именно такого маленького человека по имени Михаил, не хватало в механизме, чтобы разрушить огромную империю. Не волнуйся, империя все равно распалась бы. Уж слишком амбициозными были ее правители и генералы. Каждый из Бонапартов видел себя королем. Ты просто оказался в нужное время в нужном месте и запустил механизм.

— Десятки тысяч людей погибли или пострадали, — заметил я, глядя прямо в глаза Великого князя.

— Ты винишь в их бедах и смертях меня?

— Вы не помогли избежать катастрофы.

— Да, не помог, — Рымин отвел взгляд и посмотрел в окно. — Ты думаешь, нас бы кто-то послушал? Уверен, из каждого уголка трубили бы о том, что Великое княжество боится, поэтому ищет способ избежать войны. Предотвратить такую катастрофу было практически невозможно, особенно, без потери имиджа государства.

— Вы подставили Солодилова.

— А вот это неправда, — оживился Рымин. — Солодилов был давно завербован Лавуазье. Я просто позволил ему сделать то, что он планировал — вывези артефакт за пределы страны.

— Выходит, это вы рассказали Жерому об артефакте?

— Да, Миша. И это единственное, в чем я виновен перед тобой. Решение было принято уже после того, как ваш поезд отправился в путь. Мы могли бы ссадить тебя в Польше, но в последний момент промедлили. Я передал информацию об артефакте Жерому в надежде, что он станет сильнее и возглавит переворот во Франции.

— А если бы он получил контроль над всеми артефактами, которые у него есть?

— Но ведь этого не произошло, — Рымин улыбнулся. — Да, определенный риск был, но все обошлось. Пирамида уничтожена взрывом на Эйфелевой башне, наконечник исчез вместе с Жеромом, табличка сгинула в Версале во время переворота, а родящая мать сейчас у тебя во внутреннем кармане.

Я удивился, когда Рымин вспомнил об артефакте, лежащем у меня. Откуда он узнал? Я ведь проверял, что мундир не топорщится. Выходит, прорицатели могут куда больше, чем я думаю, или разведка Великого князя работает на «отлично»?

От удивления я едва не выпустил из внимания, что на Эйфелевой башне прогремел взрыв и то, что Великий князь не знает о существовании чаши, найденной нами в Алжире.

— Я не буду претендовать на этот артефакт, не волнуйся. Просто учти, что владеть артефактом — большая ответственность и опасность.

— Не волнуйтесь, я знаю как поступить, чтобы он не попал в руки к тем, кому не стоит им владеть. — И вот еще, пирамида уцелела и тоже находится у меня, — я достал камень из-за пазухи и протянул его Рымину. — Попробуйте, камень холодный так что…

— Откуда он у тебя?

— Мне отдал его один из членов рода Бонапарт.

— Забавная шутка, — ответил Андрей и принял пирамиду из моих рук. — Это огромная ценность, которая будет храниться в Кремле и отслеживать появление владельцев артефактов поблизости.

— Не думаю, что они лично придут за пирамидой.

— Но они могут прийти за мной. Кстати, о задании… — Рымин ловко сменил тему для разговора. — Не хочу называть его так, ведь по сути это предложение. Уверен, когда ты услышишь, сам согласишься участвовать в этом.

— Предположим, заинтриговали.

— Родионовы, — Великий князь посмотрел на меня, ожидая увидеть реакцию. — Раз уж мы разобрались с внешними проблемами, и в ближайшее время Великому княжеству никто не угрожает со стороны, пора заняться внутренними проблемами и решить вопрос с Казанью и Пермским княжеством.

— Вы думаете, что мне это будет интересно?

— Уверен, — Рымин взял в руки папку и протянул ее мне.

Внутри были бумаги с донесениями тайных агентов, действовавших на территории Великого княжества. Им удалось раскрыть некоторые планы, целями которых были Гущины, Фроловы и Васильевы. Если верить бумагам, за мою голову глава рода Родионовых обещал сто тысяч рублей, за головы Константина и Маши, Влада, Сашки и Кирилла — по пятьдесят тысяч.

Удивительно, но остальная семья Васильевых в списке не значилась. Чем это Влад перешел дорогу Родионовым — неизвестно. Никак своей женитьбой на Гущиной и дружбой со мной. В любом случае, если Родионовы не исчезнут, рано или поздно своего они добьются. Вот только был один нюанс. А с чего мне верить этим донесениям? Во-первых, я и сам мог что-то подобное наваять, будучи тайным агентом, а во-вторых, где доказательства, что это действительно замысел Родионовых, а не желание Великого князя сделать грязную работу моими руками? Увы, но узнать об этом я смогу только при личной встрече с главой их рода.

— Мне нужен день на размышления.

— Возвращайся домой и отдохни. Уверен, тебя ждут в Ростове. Как только примешь решение, отправь мне письмо, я приму любой ответ. Даже если ты откажешься, можешь передумать в любой момент.

Надо же. Неужели Великий князь так нуждается в моей помощи? У него достаточно и своих специалистов. Машина остановилась возле вокзала, давая мне понять, что аудиенция окончена.

— Договорились! — я вышел из машины и направился обратно на вокзал за билетом. Уже завтра я буду дома.

* * *

В академии я появился вечером следующего дня. Как только прибыл на вокзал, поймал машину и направился на встречу с Машей и друзьями. Сегодня была суббота, день посещений, и я собирался этим воспользоваться по полной программе.

На входе пришлось пройти процедуру проверки документов, и только потом меня пустили внутрь. Из-за противного моросящего дождика пришлось довольствоваться встречей в специально отведенном для этого зале. Конечно, посекретничать не выйдет, но хотя бы поболтать можно — уже хорошо. В прошлом году и такого не было.

— Повезло застать тебя здесь. Думал, ты уехала домой.

Увидев Машу, обнял ее и провел рукой по волосам. После такой долгой разлуки было просто невозможно вырваться из объятий.

— Миша, что случилось? Тебя не было три недели, никаких вестей. Я не ездила домой по выходным, боялась что ты придешь сюда, а меня не будет.

— Пришлось побывать во Франции…

— Там ведь опасно! Говорят, Париж захвачен мятежниками, а по всей территории Четвертой империи идут бои.

— Ну, не по всей, но да. Сейчас для Европы сложное время. Кто-то обретает свободу от Бонапартов, а кто-то пытается занять их место. Но за меня можешь не волноваться. Теперь я здесь, рядом с тобой.

— Я приняла решение, после этого курса ухожу из академии.

— Зачем? Это из-за меня?

— Нет. Просто здесь все меньше учат тому, что мне нужно. Из нас делают перстов, которые будут копаться в бумагах, составлять договоры и письма, а я хочу приносить ощутимую пользу.

— От этих бумаг тоже есть польза. Ты ведь сама знаешь…

— Да, знаю! Но… Я устала от всего этого.

— Я тебя понимаю, — поцеловал девушку в лоб и крепко сжал ее руку. — Тогда мое предложение поможет тебе развеяться. Собирайся, завтра мы с Владом и Сашкой поедем кататься на яхте.

— А Васильев в курсе? — Маша удивленно уставилась на меня.

— Вот сейчас мы об этом ему и скажем.

При любой доступной возможности Влад вырывался домой, где его ждала молодая жена. Из-за этого в академии у него были небольшие проблемы с успеваемостью, но в остальном он справлялся с взвалившимися на него проблемами.

Я поднялся со своего места и протянул руку девушке, приглашая ее идти за собой. Через полчаса вещи Маши были собраны, а машина Фроловых стояла у входа в академию. Вместо того чтобы заехать к Константину, мы направились прямиком в поместье Васильевых.

По дороге я поднял перегородку от водителя и на всякий случай призвал водяной купол. Так можно быть уверенным, что нас не подслушают.

— Что-то случилось? — Фролова насторожилась, словно сейчас нам грозила опасность.

— Я хочу сделать для тебя подарок, но пообещай, что ты поступишь с ним так, как я скажу.

— Продолжай, — потребовала девушка, нахмурившись.

Я достал из кармана фигурку Родящей матери и протянул ее Маше, а затем вкратце рассказал историю этого артефакта.

— Ты сомневаешься в моих возможностях?

— Я хочу, чтобы все прошло хорошо. Она поможет избежать рисков.

— Миша, говорю сразу, троих-четверых детей лично мне будет достаточно.

— Меня это тоже устроит.

— Хорошо, если мы все выяснили, я согласна.

Пришлось остановить машину и отойти немного в сторону. Водитель провожал нас с ухмылкой, но мы не обратили на это внимание. Пусть думает что угодно, только не сует нос куда не следует. Идти по размокшей от дождя земле было неудобно. На траве ноги скользили, а в грязи был риск загрузнуть по колено. Нам едва удалось отойти на достаточное расстояние, чтобы скрыться из вида.

— Готова?

Я посмотрел в глаза девушки и увидел в них то, чего мне не хватало все это время — тепло, доверие и счастье просто находиться рядом.

— Давай руку.

Одной рукой Маша взяла артефакт, а вторую дала мне, и мы скрестили пальцы. Я понятия не имею что нас ждет сейчас, нигде этой информации нет. Попытаться перестраховаться и вызвать на помощь нескольких одаренных не выйдет. Это должно быть секретом, да и большая часть из них вряд ли пригодится нам.

Мы оказались в просторной комнате, залитой приглушенным мягким светом. Это было совсем не похоже на то место, где нам с Палычем пришлось сражаться с хранителем Маски. Дверь распахнулась, впуская внутрь комнаты яркий свет, и внутрь ступила хранительница. Сомнений быть не могло — высокая, источающая силу и… ослепительная.

Ее просто невозможно было рассмотреть, а с приближением хранительницы внутри разливалось чувство спокойствия и гармонии. Что, если она сейчас усыпит нас и уничтожит? Я попытался напрячь силу воли и отогнать это наваждение, но ничего не вышло.

Она остановилась в нескольких шагах от Маши и молча рассматривала ее. Собравшись с силами, я приготовился в любой момент прыгнуть и закрыть девушку собой от неожиданного удара, но его не последовало.

— Только мать может владеть этой реликивией, — мягкий голос хранительницы приятно ласкал слух. — Ты достойна!

Она подняла руку и провела ей над головой девушки. С ладони хранительницы сорвались сотни ярких светящихся искр, которые окутали Машу и исчезли, коснувшись ее кожи. После этого сама хранительница превратилась в огромный поток светлячков и исчезла, дверь затворилась, а видение исчезло.

Мы с Фроловой стояли друг напротив друга посреди осенней поляны, пытаясь понять что произошло.

— Камень теплый, — произнесла девушка и посмотрела на фигурку в руке.

— Теперь он принадлежит тебе. Помнишь, что ты должна с ним сделать?

— Да.

Мы вернулись к машине и как ни в чем не бывало продолжили путь. Водитель сидел на своем месте, забросив ноги на торпеду, и едва не выпал из машины, когда увидел нас. Скорее всего, он не рассчитывал, что мы вернемся так быстро.

Дорога до поместья Васильевых прошла а тишине. Каждому из нас было о чем подумать. Обретение права владеть артефактом значительно отличалось от других. Если маска требовала проявить волю и победить хранителя, то родящая мать не испытывала претендента. Или… Интересно, по каким критериям хранительница решала достойна Маша владеть артефактом или нет? Строя догадки, я не заметил как мы подъехали к самим ступеням особняка Васильевых.

— Миша! — увидев меня, сестра помчалась навстречу и повисла на шее. Только через пару секунд она заметила Фролову и обняла ее. — Привет, подруга! Наконец-то мы все встретились вместе!

Через минуту к нам присоединился и Влад. Моему предложению он удивился не меньше Маши, но тут же согласился.

— Камень надежно спрятан?

— Обижаешь. О его существовании не знает даже отец.

— Отлично, бери его с собой, подробности объясню по дороге.

Пока мы ехали в сторону Таганрога, я объяснил Владу, что уничтожать артефакты нельзя, иначе это закончится гибелью владельца и чудовищным всплеском энергии, который сможет стереть в порошок такое огромное здание как Лувр. Единственное разумное решение как сохранить возможности артефакта и отбить интерес у охотников за артефактами — сделать их недоступными для человека. И если закапывать нет смысла, то вот утопить… ни один одаренный, даже под слиянием не сможет добраться до большой глубины.

Сложность заключалась только в том, чтобы отплыть подальше от берега. Азовское море нам не подходило совершенно, потому как его максимальная глубина составляла всего пятнадцать метров. При наличии Пирамиды найти другой артефакт и достать его со дна — не проблема. А вот Черное море идеально подходило для нашей цели.

Мы добрались до порта и выбрали неприметную яхту, на которой катали туристов. Капитаном яхты был бывалый моряк, которого все называли Фомич.

— Прокатимся?

— Двадцать рублей, и отправимся куда скажешь, — тут же оживился моряк.

— А если до Черного моря сделаем кружок?

— Ну, тут уже полтинник придется выложить. Дешевле нет мысла яхту гнать.

— По рукам!

Мы забрались на палубу и уже через пару минут отчалили. Я, Маша, Влад и Сашка. За последний год с небольшим мы пережили много испытаний и заслужили небольшой отдых. Конечно, прогулка по морю — это просто капля из того, что требовалось, но уже небольшое событие.

Сегодня светило яркое осеннее солнце, и если бы не прохладный ветерок, можно было бы наслаждаться путешествием. Маша укуталась в теплый вязаный шарф и улыбнулась.

До Черного моря мы добрались часа через два. Море простиралось вперед, насколько хватало обзора.

— Фомич, а здесь глубоко? — поинтересовался я у моряка, стоящего за штурвалом.

— Здесь метров триста. Если проплывем еще немного, будет все пятьсот.

— Давай еще немного.

Когда Фомич отчитался, что яхта добралась до нужного места, мы с Владом подошли к борту и синхронно швырнули артефакты. Оба камня с громким шлепком упали в воду, подняв брызги, и погрузились на дно. Чайки жалобно прокричали, поднимаясь в небо, а спустя пару мгновений все затихло.

— Чтобы померяться, кто дальше бросает, можно было и не плыть в такую даль, — заметил Фомич.

— Это мы так, ради интереса. Возвращаемся обратно.

Тысячи лет люди желали владеть вещами, которые дают им власть, расширяют возможности, дают преимущество перед другими. Тысячи лет из-за артефактов начинались войны, конфликты и убийства. Теперь мне доподлинно известно, что два артефакта уничтожены, и я намерен положить конец еще двум.

Маска, которая принадлежала Владу, и Родящая мать, принадлежащая Маше, теперь находятся на дне моря. Вряд ли в ближайшие сотни лет кому-то удастся их достать. Может, у Древних были иные взгляды на использование артефактов, но сейчас общество не готово к ним. От этих вещей нужно избавиться, чтобы обезопасить себя. Немного жаль, что следующие поколения не смогут воспользоваться их преимуществами, но я уверен, что при необходимости они найдут другие пути.

— Ты как? — я взял Машу за руку, потому как она выглядела бледной.

— Немного укачало, — призналась девушка. — Никогда не думала, что у меня морская болезнь. Жутко тошнит и ноги подкашиваются.

— Присядь и выпей крепкого чая, сейчас станет легче.

В Таганрог мы вернулись уже поздно вечером, сели в машину и отправились к Фроловым. Константин был безумно рад нашему визиту, а потому мы проболтали до полуночи. Маша первой отправилась спать, сославшись на усталость, а Влад с сестрой поехали домой, и только мы с Константином сидели допоздна, строя планы на будущее.

Денис примирился с Вероникой в роли матери, Кирилл делал успехи, София освоилась в школе. А Алевтина с Агатой отлично справлялись со своими обязанностями. Дела на заводе дела тоже шли хорошо. К концу года княжеская дружина должна быть полностью обеспечена доспехами, а с весны уже можно думать и о снабжениях армии. Наши умельцы активно работали над усовершенствованием доспехов, чтобы повысить их мобильность и прочность.

Следующий день мы провели с семьей. Впервые за долгое время я смог отдохнуть от всех проблем, которые навалились на меня за последние месяцы. Последнее, о чем я сейчас хотел думать — предложение Рымина. Если донесения тайных агентов верны, нельзя терять бдительность, а лучше задуматься о безопасности.

Именно поэтому я увязался с Машей, когда ей пришло время возвращаться в академию.

— Ты теперь всегда будет носиться со мной, как с фарфоровой вазой? — улыбнулась девушка.

— Всегда. Особенно, когда тебе угрожает опасность.

— Ты напрасно волнуешься. Ну что в академии может пойти не так, когда здесь относятся к безопасности студентов не хуже, чем к охране князя?

— Знаешь, однажды я уже угодил в эту ловушку, не хочу, чтобы это повторилось. Вот, кстати, взять этого дружинника, — я кивнул в сторону парня, который выходил из учебного корпуса. — Я его здесь раньше не видел.

— Я тоже, — на время Маша нахмурилась, но тут же отогнала от себя все страхи. — Гущин, ты из меня пытаешься истеричку сделать? Я ведь теперь буду на каждый шорох реагировать. Просто могли заменить больного бойца или перевели недавно. Надо же им где-то практику проходить. Все, пока.

Девушка чмокнула меня в щеку и направилась к двери, но уже на ступеньках я остановил ее и крепко сжал в объятиях.

— Ты что, даже спишь в каменном доспехе? Хотя бы сейчас мог бы его убрать, — пожаловалась Фролова.

— Извини, не успел снять.

Оглушительный взрыв прогремел в коридоре учебного корпуса. Ударной волной вырвало двери и отбросило нас на землю. Я прикрыл собой Машу от осколков, но нам повезло — все они прошли выше. Какое-то время я пытался понять что происходит, а потом повернулся к выходу и заорал:

— Задержите того парня в броне дружинника!

Незнакомец повернулся в мою сторону и выхватил из-за пазухи гранату, но выстрел из ружья заставил его оступиться и упасть на одну ногу.

— Я сейчас! Призови броню и укройся водяным куполом!

Через пару секунд я был уже возле парня, но тот успел принять яд. Его тело выгнулось в неестественной позе и замерло. Теперь не могло быть сомнений, что он был причастен к этому взрыву.

Дружинники сработали организованно — оцепили территорию, проверили всех посетителей академии, прошлись по комнатам персонала и студентов, но ничего не нашли. Объяснить как убийца проник на территорию академии, к сожалению, им тоже не удалось.

Все это время я давал показания и пытался успокоить Машу, которая сидела белая как мел.

— Не волнуйся, все позади, — я гладил ее по волосам, пытаясь успокоить, но это слабо помогало.

— Мне не страшно, просто… — девушка сделала глубокий глоток воздуха и продолжила. — Просто такое впечатление, что меня сейчас стошнит.

— Это после взрыва?

— Нет, Миша, это последние несколько дней со мной происходит такое.

— Вот оно что! — я просиял и не знал что чувствовать. Догадка уже ворвалась в мое сознание, но я боялся верить в это, боясь, что она окажется неправдой.

— Что? — Маша посмотрела на меня, и ее глаза округлились. — Погоди, ты же не хочешь сказать, что я… Что мы тогда перед свадьбой Влада и Саши…

— Да.

— Миша, я жду ребенка?

— Это мне у тебя надо спрашивать!

Я уже не мог сдерживать улыбку и прижал девушку к себе. Вот значит что имела в виду хранительница артефакта, говоря, что владеть камнем может только мать, и что Маша достойна. Вот почему она выбрала ее! В принципе, все сходится. С момента нашей с Машей… встречи прошло больше трех недель. Рановато, конечно, но все же это то, о чем я думаю. Гущин, ты станешь отцом!

Одновременно с этой мыслью в голову ворвалась и другая, немного осадившая рвущуюся из груди радость. Теперь мне нужно обеспечить надежную защиту своей семье. Очевидно, что взрыв мог быть делом рук Родионовых или убийц, которые рассчитывали получить у них награду. Именно поэтому мне придется пересмотреть свои взгляды на предложение Великого князя.

Сегодня они сами показали что в этом мире не могут существовать Родионовы и Гущины. Кто-то должен или исчезнуть, или победить.

Еще вчера я готов был отказаться от затеи бодаться с Родионовыми и оставить эту проблему Великому князю, но сейчас я понял, что не смогу рисковать.

— Вот что, ты ведь хотела уйти с академии? Придется сделать это сейчас, так нужно.

Уже через пару часов мы вернулись в особняк Фроловых. Палыч выделил пару машин сопровождения для нашей безопасности, чему я был безумно благодарен. Сейчас любая помощь была очень кстати.

От волнения и усталости Маша уснула прямо в гостиной, и мне пришлось перенести ее в спальню на руках. Константину мы пока не сказали об истинной причине ухода из академии. Маша проснется, и мы обязательно порадуем будущего деда. А пока, поднявшись в свою комнату, я сел за стол и написал всего два предложения в письме, которое должно быть доставлено Рымину в Москву:

«Я принял решение. Беру задание в работу».

Наградите автора лайком и донатом: https://www.litres.ru/69445108?lfrom=23664292

Content

Михаил Гущин. Тайный агент

Глава 1 Дружеская просьба

Глава 2 Теплый прием

Глава 3 Закулисные игры

Глава 4 Замести следы

Глава 5 Время решительных действий

Глава 6 Все стало на свои места

Глава 7 Пора объясниться

Глава 8 Новый вызов

Глава 9 Геленджикское укрепление

Глава 10 Покушение

Глава 11 Штурм

Глава 12 Переговоры

Глава 13 Маневры

Глава 14 Встречи

Глава 15 Судьба родных

Глава 16 Тайна артефакта

Глава 17 Услуга за услугу

Глава 18 Свадьба сестры

Глава 19 Милан

Глава 20 Тереза

Глава 21 Алжирская чаша

Глава 22 Лоран

Глава 23 Ничто не вечно, даже артефакты

Глава 24 Есть за что бороться