Мы будем первыми! Путь к звёздам

Глава 1

Полеты во сне и наяву

Лето выдалось незабываемым. После двух недель ознакомительной практики и полётов мы получили заслуженный отдых. За пару месяцев лета, которые оставались до начала второго курса, я успел пару раз смотаться с друзьями на Исаковское водохранилище и побывать там, откуда началась моя история.

— Мишка, представляешь, в начале июня выловили одного прыгуна. С такой же высоты прыгал, как и ты, — произнёс Макс. — Вот только у него ситуация хуже — разбился, так что тебе ещё повезло.

Ага, знал бы ты, Рыжий, как мне «повезло», да только не могу я тебе этого рассказать.

— Миш, купи мне мороженое, — попросила Даша.

— Идём! — ответил я с улыбкой.

По дороге я то и дело бросал взгляды на стройную фигурку девушки в чёрном купальнике, который лишь подчёркивал её красоту.

Нашим отношениям с Павловой давно пришло время перейти на новый уровень, но я особо не торопился. Не потому, что был неуверен в своих чувствах к девушке, или сомневался в её отношении к себе. Просто сейчас это означало крест на моём предназначении. Да и отец Даши не особо обрадуется, если снова появится помеха учёбе в моём лице. Как бы банально ни звучало, нужно дождаться окончания учёбы, а тогда уже думать о совместной жизни, свадьбе и семье.

Идти до магазина пришлось минут пятнадцать, но за разговором мы не особо заметили как пролетело время. Магазинчик располагался в гараже, на дачном участке, стоявшем недалеко от автобусной остановки. Его держал ушлый мужичок лет пятидесяти, вести дела которому помогала жена.

— Ты какое будешь?

— Выбери на свой вкус, — предложила Даша и хитро сощурилась.

Я отлично понимал, что мороженое было лишь поводом, чтобы избавиться от компании и поговорить с глазу на глаз.

— Два пломбира в шоколаде с орехами, пожалуйста, — произнёс я, протягивая купюру в двести рублей. Цены здесь, конечно, было немного выше, чем в городской черте, но и магазин был рассчитан на отдыхающих и на дачников, которые забыли купить что-то в городе, или не захотели тащить с собой.

Девушка с благодарностью приняла угощение из моих рук и сделала вид, что полностью поглощена поеданием мороженого.

— Миш, а мои сегодня на дачу едут, — неожиданно произнесла девушка. — Мама заберёт Вику с садика, а бабушка с самого утра поехала.

— Так ты в город не поедешь, а сразу к своим? — спросил я, будто не понимал к чему Павлова начала этот разговор.

— Поеду. Но так страшно оставаться самой. Мало ли что.

— Ты ведь взрослая девочка, — начал было я и заметил, как улыбка медленно сползала с лица девушки. — Хочешь, я с тобой останусь, чтобы тебе было не страшно.

— Хочу, — просияла девушка, но немедленно взяла себя в руки и приняла невозмутимый вид. — Очень хочу, Миша!

Этим вечером я заскочил домой лишь на пару минут, чтобы принять душ после водохранилища, переодеться и забрать вещи. Маме сказал, что ночевать буду у Макса, но я прекрасно понимал, что эта версия тянула на «троечку». С другой стороны, какая разница, если мама и так всё понимает? Тем более, что после Нового года она постоянно интересовалась как у Даши дела.

Я зашёл в знакомый двор, поднялся наверх и позвонил в звонок. Даша открыла не сразу. Я собирался звонить во второй раз, когда послышался звук открывающегося замка, а потом дверь отворилась, и на пороге показалась Павлова в полупрозрачном белье.

Я не успел и слова сказать, как девушка взяла меня за руку и поцеловала. Мне лишь оставалось перехватить инициативу, закрыть дверь, а потом полностью забыться в объятиях любимой.

За лето мы ещё трижды встречались у Даши и с дюжину раз девушка ночевала у меня, когда мама работала в ночную смену. Я боялся, что наши отношения станут помехой на пути к цели, но они только подстёгивали и придавали сил. Всё свободное время от общения с Дашей я занимался физподготовкой, штудировал учебники, которые могут пригодиться мне для поступления в Центр подготовки космонавтов и следил за новостями.

За этот год страны проделали большую работу в освоении космоса. Индия запустила спутник на орбиту Земли, Япония отправила луноход на спутник Земли и добилась его успешного возвращения, а Макс Лион представил новый проект ракеты, которая должна полететь к поверхности Красной планеты с американскими космонавтами на борту.

Наши космонавты тоже не остались в стороне. В следующем году планировался запуск беспилотной ракеты к поверхности Красной планеты с марсоходом на борту. Ракета должна успешно приземлиться на поверхности планеты, выгрузить марсоход, который проведёт анализ грунта, пробы химического состава воздуха, замеряет уровень радиации на поверхности планеты и передаст эти данные на Землю. А уже следующей миссии с космонавтами на борту предстоит высадиться неподалеку от марсохода, забрать образцы и вернуть его домой. Звучало невероятно, но я знал, что эта задача вполне реальна, ведь невыполнимых целей не бывает.

В конце лета мы с мамой отправились в Таганрог, чтобы проведать бабулю, а ещё погулять на свадьбе у Саши и Лиды. Ещё одно приятное событие, которое оставило свой след.

Два месяца лета пролетели, словно один долгий день, в котором было место и для приятного отдыха, и для упорной работы. Отъезд в академию не стал для меня неожиданностью, но заставил немного взгрустнуть, ведь к хорошему быстро привыкаешь.

Второй учебный год начался с лётной практики. Лётчики свои часы налетали ещё в августе, а первым курсам ещё рано было садиться за штурвал, поэтому нам никто не мешал. Иван Степаныч полностью восстановился после полученной травмы и вернулся к полётам, чтобы было вдвойне приятно. Смирнов снова шутил и болтал, словно пару месяцев назад не случилось ничего ужасного.

За пару летних месяцев академия активно поработала над расширением парка самолётов и добавила сразу десять новых единиц, которые уже облетали сначала инструкторы, а потом и студенты. В первый же день нас повели знакомиться с обновками.

— Перед вами Diamond DA40 — австрийский легкомоторный четырехместный самолет с поршневым двигателем, — гордо заявил Смирнов. — Переоборудован для пилотирования совместно с инструктором.

— А что, наших самолётов нет? Тот же ЯК-18, например. Это же классическая школьная парта, — вспомнил я старую историю.

— С ЯКами неприятная вышла история, — поморщился Иван Степанович. — Они используют устаревшие двигатели, и требуют больше внимания при ремонте. Новые купить негде — они у нас не производятся, а за рубежом найти проблемно. Поэтому те ЯК-18, которые уже куплены, стоят на балансе воздушно-космических академий, а новые не поставляют. А потом ещё и катастрофа, в которой погибли инструктор и курсант академии… В общем, ЯКи сейчас не в фаворе.

Жаль. А ведь я ещё в прошлой жизни застал ЯКи. Теперь уже не услышишь знакомой до боли фразы: «Педаль нажать до упора, штурвал на себя!» Прошла эпоха! Хотя, нельзя сказать, что это плохо. Нет, прогресс важен. Сейчас все самолёты оснащаются современной авионикой, и даже хорошо, что в академии нас учат в соответствии с современными реалиями, иначе грош цена таким знаниям и навыкам, когда выходишь из вуза и начинаешь заново учиться, а усвоенный материал можешь забыть.

— А с австрийскими самолётами будто бы другая ситуация! — не выдержал я. — Будто бы у них проблем с обеспечением деталями нет.

— Удивишься, Михаил, но нет. В Екатеринбурге собирают «австрияков», там же и детали на них производят. У нашего конструкторского завода есть прямой договор с австрийцами. Вам, как инженерам, думаю, это должно быть интересно.

Иван Степаныч повёл нас к другим самолётам. Эти были практической копией DA40, если особо не присматриваться.

— Ещё одни австрийцы? — догадался Березин.

— Верно! Diamond DA42 — тоже дизельные поршневые двигатели, тоже четырёхместный, но двигателей два. Считаются более надёжными, так как в случае выхода двигателя из строя, есть возможность спокойно завершить полёт на работающем движке и дотянуть до посадочной полосы.

Я тут же вспомнил летнюю практику и случай с Фоминым, когда Макс со Смирновым едва не разбились во время учебного полёта из-за отказа двигателя.

— Постепенно будет переходить на эти модели и ещё одну, тоже двухмоторную, — Иван Степаныч кивнул в сторону другого самолёта, а затем повёл нас знакомиться с ним поближе.

Эти самолёты были куда крупнее. Готов поспорить, сюда поместится уже не четыре человека, а куда больше.

— Девятнадцать мест, — подтвердил мои догадки Смирнов. — Перед вами L-410 Turbolet, двухмоторный самолёт, как и предшественник. У них есть ещё кое-что общее — они тоже собираются в Екатеринбурге. Двухмоторные самолёты не только более безопасные, но и пригодятся для обучения. Мы с вами попробуем полетать на одном двигателе. Вы должны вырабатывать навыки компенсации асимметрии тяги, которая появляется при отказе одной из силовых установок. Это задание — одно из основных для выпускников, но пока можете не волноваться. Это ждёт вас на третьем курсе. Для начала научитесь хотя бы самостоятельно летать.

— Было бы на чём! — пробормотал Куприянов. — У нас и самолётов всего раз-два и обчёлся.

— Вы не смотрите, что у нас небольшой парк, — возразил Смирнов. — Если вы ориентируетесь на другие воздушно-космические академии и считаете, что у них самолётов больше, то попробуйте разобраться сколько из них можно эксплуатировать. Из дюжины если половина будет в состоянии взлететь, уже хорошо. А у нас работает более девяноста процентов парка. Один Л-39 потеряли в июне, а второй пока на ремонте. Зато все остальные самолёты готовы к использованию. Это я к чему? Если вы хотите сказать, что у вас плохие условия, забудьте! У вас есть возможность полетать на четырёх моделях самолётов, а парк больше, чем в половине других академий.

Увы, но полетать на двухмоторном «австрийце» нас не пустили. Нужно сперва поучиться на тренажёре для этого самолёта, а потом уже переходить к полётам с инструктором. А вот нарезать пару-тройку кругов на Л-39 запросто! Второй полёт стал для меня не таким волнительным, но не менее приятным. Что ни говори, а это замечательное начало учебного года.

Немного позже я узнал, что Макс тоже выполнил задачу на «отлично». Парень справился с волнением после неудачного первого полёта и катастрофы во время второй попытки покорить небо.

— Третий раз — алмаз! — широко улыбаясь, произнёс Фомин, когда мы встретились с ним на территории академии. Пусть полёты у его курса прошли раньше, из-за плотного графика мы смогли пересечься с Рыжим только в начале сентября.

— Что Смирнов говорит? — поинтересовался я у Макса.

— В этот раз я летал с Рязанцевым. Целый час провели в воздухе, представляешь? Ну, понятное дело, что Лев Михайлович ничего не сказал, он вообще редко делится впечатлениями и тяжёлый на похвалу, зато Смирнов на следующий день пообещал, что если я и дальше буду делать такие успехи, можно будет провести первый самостоятельный полёт немного раньше.

Первый самостоятельный полёт без инструктора был пределом мечтаний каждого лётчика. Это особенное событие в жизни покорителей неба, ведь именно после этого можно считать, что ты стал лётчиком. Да, будут ещё полёты, испытания, многочисленные задания и самые разнообразные самолёты, но этот день запомнится на всю жизнь и станет определяющим.

— Ты только не дури, Макс, и всё у тебя получится! — забеспокоился я. Фомин ведь талантливый парень, но есть у него слабое место — ответственность. Сейчас загуляет по девкам, расслабится после похвалы и быстро скатится. В какой-то степени Рязанцев даже правильно делает, что ничего не обещает заранее и скупится на похвалу. Иначе студент расслабится, и тогда из него уже ничего не слепишь.

— Разберёмся! — заверил Рыжий и умчался по своим делам.

Перед началом учёбы я заглянул в академию и уточнил расписание. В этом семестре у нас произошли небольшие изменения. Ушла культурология и информатика, зато добавились такие предметы, как русский язык и культура речи, материаловедение, а также метрология, стандартизация и сертификация. Предметов стало ещё больше, а нагрузки — тем более. Кроме того, появилась курсовая работа по теории механизмов и машин, а это дополнительные хлопоты.

На кураторском часу Быков выглядел серьёзным и всеми силами старался настроить нас на рабочую волну:

— Вы должны понимать, что вы перешли на второй курс, а это значит, что поблажки закончились. Вы больше не вчерашние школьники, а матёрые прожжённые студенты, которые должны соответствовать высокому статусу академии. Надеюсь на дисциплину и прилежание, потому как вылетать из академии из-за неуспеваемости или дисциплинарных нарушений после года обучения невероятно обидно.

Ночью мне плохо спалось. То ли причина в духоте, которая стояла на улице, и даже открытые окна не спасали, то ли в кошмарах, которые мне снились. Сколько бы раз я не просыпался, мне постоянно снился сон, что я сижу за штурвалом объятого пламенем падающего самолёта. Самое любопытное, что это был не Л-39, и даже не DA42, на котором нам предстояло летать в этом семестре. Я вообще не видел таких самолётов в нашем авиационном парке.

Казалось бы, нужно катапультироваться, но внизу город, а это значит, что могут быть жертвы и разрушения. Нет, нужно уводить самолёт в сторону, но огонь уже пробрался в кабину и обжигает тело, а высота катастрофически снижается. Ещё немного, и спасаться из горящего самолёта будет уже бессмысленно. В конце воздушное судно ещё и трясти начало, а потом… Потом я открыл глаза.

— Миха, ты чего кричишь? — издалека, словно из другого мира, донёсся до меня слегка охрипший голос Лёхи, моего соседа по комнате.

— Где мы? — я осмотрелся и в предрассветных сумерках с трудом смог рассмотреть очертания комнаты.

— В общаге, где же ещё? Тебе какой-то кошмар приснился, ты кричал, вот я и решил тебя поднять, пока коменда не примчалась и соседи с ближайших блоков.

— Ага, спасибо!

Я сел на кровати и протёр глаза, прогоняя прочь остатки сна. К счастью, сегодня не четверг, можно надеяться, что сон не вещий. К чему вообще могло такое присниться?

Несмотря на опасения после увиденного кошмара, неделя прошла вполне спокойно и не принесла неожиданностей. Мы уже были готовы к тому, что на лабораторные работы требуется оформлять допуски, на практику приходить с методичками и базовыми знаниями о работе, а к семинарам готовить материал. Чтобы все могли получить оценку, мы распределяли материал между одногруппниками и вызывались докладывать по очереди.

Прошли первые лабораторные и практические работы, возобновились наши исследования на стенде у Быкова, а на следующей неделе Валерий Дмитриевич снова собрал кураторский час, чтобы выдать очередную порцию новостей.

— Друзья, на выходных случился трагический инцидент на одном из факультетов академии. Студент-первокурсник попал в аварию и сейчас в тяжёлом состоянии находится в больнице. В связи с этим необходимо провести инструктаж и напомнить правила поведения на дорогах.

Когда мы выслушали монотонную лекцию Быкова и расписались в журналах, куратор выдал новость, которая стоила того, чтобы в солнечную сентябрьскую погоду вариться в аудитории:

— Со следующей недели начинаются олимпиады по профильным предметам. Для нашего факультета это русский язык, теоретическая механика, сопротивление материалов, инженерная графика. Конечно, вы можете попытать удачи в каждом направлении, но я рекомендую не распылять свои силы, ведь если отборочный этап будет относительно простым, то заключительный потребует серьёзной подготовки.

— Простите, Валерий Дмитриевич, а можно подробнее об этих этапах? — заинтересовалась Федосеева, опередив меня буквально на секунду.

— Разумеется! Отборочный этап проходит дистанционно. За отведённое время вы отвечаете на тестовые задания по выбранной вами дисциплине. Проверка проходит моментально после прохождения олимпиады. То есть, свой результат вы получаете сразу, а вот узнать прошли вы или нет, можно только в конце периода, когда будут доступны результаты всех участников.

— А закрытый? — не выдержала Оля. От волнения девушка так сильно сжимала столешницу, что кончики её пальцев побелели.

— На закрытом необходимо присутствовать лично. Там уже не тестовые задания, а более развёрнутый и сложный материал. По русскому языку одним из заданий будет написание эссе, по теоретической механике — решение задачи… В общем, сами всё увидите. Если кому-то будет интересно, подойдите ко мне после кураторского часа, я подскажу где взять материал для подготовки.

Разумеется, я подойду. Вот только определиться бы в какой олимпиаде участвовать. Или попытать силы во всех, а дальше бороться за победу там, где удалось пройти в закрытый этап?

— А толку от этих всех олимпиад? — хмыкнул Золотов.

— Толк очень большой, — серьёзно ответил Быков. — Во-первых, успехи в олимпиадах важны для вашего портфолио. Вы ведь собираетесь работать по специальности дальше? Многие компании с удовольствием берут на работу выпускников, которые засветились и смогли добиться выдающихся успехов. Если говорить о более приземлённых вещах, то победа в местной олимпиаде открывает перед вами двери к региональному этапу, а там за призовое место можно получить до двухсот тысяч рублей, или президентский грант в двадцать тысяч ежемесячно. Неплохое дополнение, не правда ли?

Золотов даже присвистнул от удивления, но тут же отмахнулся от этой идеи.

— Где мы, и где те двести тысяч… Нам бы чего более доступного.

— А как вам прибавка к итоговой оценке по предмету от одного до десяти баллов, в зависимости от успехов на олимпиаде? — сощурился Быков.

Валерий Дмитриевич знал на что надавить. Ведь даже если пройти отборочный этап и завалить заключительный, всё равно можно получить дополнительные баллы. А если за участие денег не берут, почему бы не попробовать? Для себя я уже твёрдо решил, что буду участвовать во всех олимпиадах, а дальше будет видно.

Глава 2

Конференция

Я не собирался нырять в омут с головой и немедленно приступать к прохождению заданий олимпиады. Нет, к этому делу, как и к любой ответственной задаче, нужно подходить с умом: изучить материалы прошлых лет, освежить в памяти знания по всему курсу, заполнить пробелы…

Куда спешить, если у меня есть целая неделя? Конечно, откладывать на последний день тоже неразумно. Кто знает, какие непредвиденные сложности могут возникнуть? Именно поэтому прохождение отборочных этапов олимпиады я начал в пятницу, когда в запасе оставалось ещё два дня до окончания приёма заявок.

Участвовать решил во всех четырёх олимпиадах. Нужно выжимать максимум возможностей из того, что предлагает жизнь. Тем более что за прохождение в заключительный тур олимпиады непременно дадут баллы к семестровой оценке. Нет, определённо нужно попытаться.

А вот в подготовке я сделал упор на технические предметы. Мне кажется, в олимпиаде по русскому языку будет большая конкуренция. Тех, кто разбирается в этом предмете, достаточно много, а я в нём далеко не фаворит. Нет, пишу грамотно, а вот с эссе, сочинениями и прочими задачами справляюсь сложнее. Что тут поделаешь, если у меня склад ума типичного технаря?

Зато к остальным олимпиадам подготовился как следует. Семестровых и курсовых по предметам пока не было, поэтому моё репетиторство простаивало. А это значило, что у меня полно свободного времени.

В первый день я прошёл задания по теоретической механике и сопромату, а на закуску оставил инженерную графику и русский язык. Прохождение каждого испытания занимало по два часа времени, поэтому успеть всё за один день было просто нереально. Не то, чтобы времени свободного было в обрез — после двухчасовой нагрузки голова идёт кругом, так что ещё такой же тест — потолок физических возможностей.

В субботу я собирался заняться оставшимися двумя олимпиадными заданиями сразу после занятий у Быкова, но меня ждал сюрприз.

— Друзья, все в сборе? Очень хорошо, потому как у меня важное объявление, — произнёс Валерий Дмитриевич, заскочив в лабораторию, словно ужаленный.

Судя по взволнованному виду Быкова, случилось что-то серьезное.

— В общем, мы добились серьезных результатов, и нашей разработкой заинтересовались в Москве. Точнее, интерес возник у Роскосмоса, но действуют они по официальным каналам.

— А что за интерес-то? — удивился Абрамов.

— Хотят оценить нашу установку и её перспективы. Возможно, захотят использовать на практике.

Внутренний я ликовал. Это ведь уникальная возможность прикоснуться к космической тематике и заявить о себе. Кроме того, это наш шанс сделать что-то полезное для успеха в космической гонке.

— Угораздило же меня выбрать именно это направление! — принялся сокрушаться Быков.

— Валерий Дмитриевич, а что не так? — удивился я. — Всё складывается как нельзя лучше!

— Вот именно, что нельзя! — ответил куратор. — Вы представляете какая это ответственность? Репутация академии поставлена на кон, а у нас недостаточно опыта для мероприятий подобного уровня. Если быть точным, его совсем нет!

— Так самое время заявить о себе. Мы академия молодая, о нас ещё мало кто знает, вот он, наш звёздный час!

— А если что-то пойдет не так? — не унимался Быков. — Там ведь будут все: министр, телевидение, учёные, представители других академий. Наверняка у многих учёных возникнут вопросы. Если мы упадём лицом в грязь, нам этого не простят.

Да, верно гласит народная мудрость: не откусывай больше того, что в состоянии проглотить. Быков хоть и был замечательный человек, но явно не дотягивает до уровня специалиста, предлагающего инновационные разработки и умеющего работать на высшем уровне. А нужно стремиться вперёд и расти, иначе космическую гонку не выиграть.

Американцы ещё в прошлом веке сказали, что СССР выиграл космическую гонку за школьной партой. Кто знает, чего бы мы добились в космосе, если бы не крайне сомнительные успехи заокеанских соперников? После высадки американцев на Луну, реальность которой до сих пор вызывает споры, наши амбиции в космической гонке заглохли.

Сейчас мы должны повторить свой успех и привести страну к победе, и академия станет отправной точкой, трамплином для уверенного рывка вперёд. Только в этот раз нельзя упускать победу.

Домой я вернулся только к шести часам вечера. Всё это время мы провозились с установкой, думали о том, как готовиться к презентации и как лучше представить нашу работу. Быков заметно нервничал, но не терял самообладания. Хотя, все мы немного нервничали, но работа затягивала с такой силой, что на волнение просто не оставалось времени.

Включив компьютер, я проверил почту и с удивлением обнаружил, что пришли мои результаты по тестам.По теоретической механике мне удалось набрать восемьдесят семь с половиной баллов, а по сопромату ситуация была немного лучше — девяносто четыре. Надеюсь, этого окажется достаточно для прохождения на следующий этап. Сил на прохождение ещё двух отборочных уже не оставалось, поэтому я решил отложить это на последний день.

С утра, пока голова ещё не была забита другими проблемами, прошёл тестирование по инженерной графике и русскому языку.

Быков ждал нас после обеда, поэтому у меня было ещё полтора часа на тренировку. После занятий заскочил в душ, перекусил и помчался в лабораторию. Несмотря на то, что сегодня воскресенье, мы единогласно решили собраться и поработать с установкой. Времени до презентации оставалось меньше недели, а нам нужно было многое успеть.

Не удивительно, что в понедельник я чувствовал себя как выжатый лимон. Семь дней без отдыха! А ведь предстоит ещё шесть, потому как впереди учебная неделя, а в субботу научно-практическая конференция, на которой нам предстоит провести презентацию нашей установки и рассказать о достижениях. В общем, как любит говорить современная молодежь, попал я конкретно.

Почапал на кухню, заварил себе чай, сделал хлеба с маслом и устроился за столом с телефоном в руках. Обычно я читал новости, но в этот раз изменил обычный распорядок дня и зашёл проверить почту. Скорее всего, ответы пришли ещё вчера, но вечером я вернулся уставший и просто напросто забыл об олимпиадах. До сих пор не могу привыкнуть, что письма теперь приходят по интернету, а не в конвертах. Хотя, в конвертах тоже встречаются, но это большая редкость.

На почте меня ждало целых семь писем! Одно явно было рекламным и сразу отправилось в папку «Спам», а вот остальные я открыл, потому как они были от академии. Сначала мне пришли результаты по тестированию, а сегодня пришли общие результаты:

«Михаил Игоревич, сожалеем, но ваш результат на олимпиаде по русскому языку недостаточен для попадания в закрытый этап. Надеемся, что к следующему году вы подтянете свои знания и попытаетесь снова».

Обидно, но с русским языком я в пролёте. Собственно, я и не возлагал на эту олимпиаду особых надежд, но рассчитывал получить несколько бонусных баллов к итоговой оценке. Есть у меня предчувствие, что они пригодятся.

С замиранием сердца открыл следующее письмо. Неудача подкосила мою уверенность, поэтому я даже подпрыгнул от радости, когда увидел, что по теоретической механике я прошёл в закрытый этап. И тут же одёрнул руку, потому как обжёгся горячим чаем. Пришлось сделать небольшой перерыв и подержать руку под холодной водо, а потом отыскать половую тряпку и вытереть разлитый чай. Заново я его не заваривал, решив сначала разобраться с новостями.

Следующие два письма меня тоже порадовали. Помимо теоретической механики я пробился в закрытый этап олимпиад по сопромату и инженерной графике. Три из четырёх! И когда это всё успеть?

— О, наша ранняя пташка проснулась! — воскликнул Абрамов, выбравшись из своей комнаты. — Над чем мозгуешь в такую рань?

— Изобретаю машину времени, чтобы успевать на пары, готовиться к семинарам, заниматься в лаборатории, вести репетиторство и посещать три олимпиады сразу. Ещё бы неплохо найти время встретиться с Дашей, но за это я вообще молчу.

— А я тебе говорил, что нужно распределять приоритеты, — с улыбкой произнёс Артём.

— А ты, выходит, распределил?

— Разумеется! Я учусь и веду научную деятельность в лаборатории. В свободное время гуляю с Китти. И мне хорошо, я не спешу жить. А вот ты разрываешься. Поверь, Миш, ничем хорошим твои нагрузки не закончатся. Сейчас Быков разберётся с презентацией и придумает очередное безумное задание для волонтёрского отряда. А не за горами семестровые задания и курсач. В твоём случае это вереница желающих получить помощь. Вот тогда ты точно поймёшь, что позволил загнать себя в ловушку.

— Ничего, первые курсы студент работает на зачётку, а потом мы поменяемся местами.

— Думаешь, в жизни также? Если хочешь добиться успеха, руби дерево в одном месте, а не вдоль всего ствола.

В какой-то степени Тёма прав, волонтёрство не поможет мне поступить в центр подготовки космонавтов, но отказаться от этой затеи я не могу. А что на счёт репетиторства, придётся затянуть ремень и забыть о занятиях. Деньги мне нужны, но не ценой выполнения главной задачи всей жизни. И потом, у меня есть стипендия и пенсия по потере кормильца. Этого и накопленных денег с прошлого семестра точно должно хватить. По крайней мере, на первое время, а через годик-другой что-нибудь придумаю.

— Ладно, давай собираться, а то на пары опоздаем. Пойду будить Руса, иначе он так до обеда проспит, — Артём поднялся из-за стола и умчался к себе в комнату, а я направился к себе. Лёха ещё не приехал из дома, поэтому мне никто не мешал побыть со своими мыслями наедине.

Из общаги я выскочил буквально за пять минут до начала пары. К счастью, бежать было недалеко, поэтому я точно успевал. Стоило мне влететь в фойе главного корпуса, навстречу из кабинета мне выскочил Быков.

— Миша, как настрой? В среду вечером жду в лаборатории. Так сказать, главная репетиция перед выступлением на публику.

Эта неделя была просто сумасшедшей. Как назло, нас завалили заданиями, и готовиться к конференции приходилось по вечерам в перерывах между подготовкой к семинарам. Ещё и в среду Быков усугубил ситуацию, продержав нас в лаборатории целых четыре часа. Мы закончили подготовку оборудования к конференции, составили план, дважды отработали запланированную презентацию, но я всё равно волновался. Всё-таки у нас не так-то и много опыта было в плане работы с такими установками, а каверзные вопросы непременно будут. Я ведь знаю учёного брата — ему борща недолей, премию не дай, лишь бы только блеснуть своей эрудицией и загнать коллегу в ступор.

— Если не знаете ответ на вопрос, не стесняйтесь переадресовывать его мне. Если я не смогу ответить сам, попытаюсь дать какой-нибудь нейтральный ответ, — напутствовал нас Быков. Валерий Дмитриевич волновался не меньше нашего, но пути назад уже не было. Мы сами выбрали этот путь, согласившись участвовать в работе над проектом, и я об этом совершенно не жалею.

К концу недели я снова получил письма от академии на почту, в которых значились даты заключительных этапов олимпиады. Четырнадцатое, двадцать первое и двадцать восьмое ноября. Спасибо, что хоть не перед сессией! Хотя, это ведь я ещё не знаю когда пройдут региональный и всероссийский этапы. А поучаствовать в них ну очень бы хотелось. Как разберусь с конференцией, непременно начну готовиться. А пока есть куда более важные задачи.

В субботу я проснулся как обычно. Решил не вскакивать ни свет, ни заря, а хорошенько выспаться, чтобы встать с ясной головой и выглядеть свежим. Рубашку выгладил ещё с вечера, чтобы не возиться с этой задачей утром. Костюм висел шкафу, осталось только нанести крем на туфли. Да, ещё пару раз пшикнул одеколоном, который подарила мне Даша ещё с месяц назад. Всё как-то руки не доходили попробовать. Запах мне нравился, но повода особого не было.

Лёха укатил домой рано утром, Руслан уехал ещё вчера, а Тёма до сих пор спал. Все мои попытки разбудить его оканчивались провалом. Похоже, кто-то снова допоздна гулял с девушкой. Удивительно, что коменда пустила после отбоя. Неужели Артём раскусил мой секрет и научился находить общий язык со Светланой Ивановной?

— Абрамов, подъём, Родина зовёт! — громко крикнул я, устроившись на кухне с чашкой чая.

— А Родина не может подождать ещё минут пятнадцать? — донесся жалобный голос из спальни.

— Родина, может, и подождёт, а вот Быков — нет. Он нас в открытый космос без скафандров отправит, если опоздаем к началу мероприятия.

— Этот может, — простонал Артём и сполз с кровати.

Удивительный человек! До сих пор не перестаю поражаться его спокойствию и организованности. Нам нужно было выходить через двадцать минут, а он только встал. И более того, за оставшееся время успел сделать всё, что полагается и собраться.

— Нет, всё-таки можно было ещё минут десять поспать, — заключил Тёма, когда мы уже собирались выходить из блока.

— Учёные утверждают, что интервальный сон вреден для здоровья. Более того, если переставлять будильник каждые пять-десять минут, сделаешь только хуже.

— Это они забыли времена, когда сами были студентами, — проворчал Абрамов, но спорить со мной не стал.

Сегодня возле академии было людно. Студентов как раз было не больше сотни, ведь для участия в конференции удалось согнать далеко не всех. Скорее всего, собрали только местных, а все иногородние, кто успел уехать вчера, или сегодня утром, избежали участи сидеть с умным видом в течение нескольких часов на официальной части мероприятия.

— Вот вы где! — заприметил нас Быков, когда мы с Артёмом вошли в фойе. — Я же просил прийти немного раньше. Есть возможность ещё раз пробежаться по плану выступления и поговорить с важными людьми. Кстати, на счёт выступления! Нас пригласят в середине официальной части после выступления ректора. Будьте готовы!

Быков умчался утрясать какие-то важные детали, а мы нашли остальных и пробежались по основным пунктам нашей презентации.

Конференция проходила в большой мультимедийной аудитории. Судя по тому, что на всю аудиторию свободных мест оставалось не больше дюжины, здесь собралось около двух сотен человек: студенты, преподаватели, сотрудники академии, пресса, гости конференции.

Правда, самые важные гости, которым предстояло принимать участие в обсуждении, находились прямо за длинным столом, а за их спинами располагался большой экран, на который выводилась картинка с проектора.

— Дамы и господа, имею честь представить вам наших гостей! — произнёс спикер сегодняшней конференции, и я моментально повернулся на голос, потому как узнал баритон Смирнова. Да, идея поставить Ивана Степановича ведущим была блестящей. Мало того, что он отлично разбирается в теме мероприятия, так он ещё и выделяется невероятной харизмой, что даёт ему кучу очков.

Тёма толкнул меня в бок и кивнул в сторону Смирнова, словно пытался сказать всё то, что только что промелькнуло у меня в голове. Я лишь кивнул ему в ответ, чтобы не шуметь. На нас и так сейчас были направлены взгляды гостей, сидящих за столом.

— Заместитель генерального директора «Роскосмоса» по космическим комплексам и науке Павел Евгеньевич Миронов!

Высокий статный мужчина, сидящий в самом центре стола, поднялся, вежливо кивнул и занял своё место.

— Ректор Московского государственного университета имени Ломоносова Аркадий Петрович Зарницкий, ректор Военного авиационного инженерного университета Константин Михайлович Светличный…

Минут пять Смирнов перечислял всех гостей. В стенах нашей академии собрались ректоры шести вузов, а также гости из «Роскосмоса» и Центра подготовки космонавтов. Даже организовали телемост с Москвой, благодаря которому студенты столичных вузов могли следить за нашей конференцией в режиме онлайн и задавать вопросы.

Возможность выступить с приветственным словом предоставили ректору нашей академии, затем выступили все гости, обсудили насущные проблемы развития космической отрасли, а затем ректор рассказал о работе академии и пригласил нас выступить перед гостями конференции. Вот тут-то и настал наш звёздный час.

Первым, как и положено руководителю, взял слово Быков:

— Благодарю всех собравшихся в этой аудитории гостей и руководство академии за возможность провести такое масштабное мероприятие, — с волнением в голосе произнёс Быков и посмотрел на нас, словно искал поддержки. — Создавая наш проект, мы даже не ожидали, что эта тема привлечёт настолько мощное внимание. Наша установка, получившая рабочее название «Десница», позволяет работать космонавтам в открытом космосе за пределами МКС, а также на поверхности планет с разреженной атмосферой или вовсе без неё. По сути, это универсальный помощник, который необходим инженерам как для ремонта, монтажа оборудования или установок, так и для проведения исследований.

На самом деле, «Десница» выглядела как портативный манипулятор, который повсюду следует за космонавтом, переносит на себе инструменты и рабочий материал, а также помогает проводить различного вида работы.

Наша с Федосеевой задача была в том, чтобы обеспечить его плавное движение в любой среде, Артём с одногруппником работали над тем, чтобы эта штуковина могла выполнять задачи и помогать космонавту, или вообще обходиться без его помощи, позволяя управлять процессом ремонта или работы удалённо.

Единственное, чего нам не удалось пока добиться, так это полноценной работы в воде, но я думаю, что в условиях открытого космоса и поверхности Марса это и не пригодится.

После выступления Быкова пришёл и наш черёд представлять установку и рассказывать о её возможностях. В этом нам здорово помогли видео на экране, слайды и уменьшенный макет.

— Павел Евгеньевич, как вам установка? Возьмёте в работу? — поинтересовался у замдира «Роскосмоса» ректор МГУ.

— Протестируем и возьмём, — с улыбкой ответил Миронов.

— А вот такой злободневный вопрос, когда на Марс полетим? — не успокаивался Светличный, словно вопросами должны заваливать гостей, а не нас.

— Раз уж мы заговорили о космосе в рамках конференции, я немного приоткрою планы нашей организации на ближайшее будущее, — произнёс Миронов и поднялся с места, чтобы его было лучше видно и слышно. — Безусловно, сейчас все взгляды прикованы к новой космической гонке, в которой участвуют сразу несколько стран. Ведущих космических стран. И от нас ожидают серьёзных успехов, как от прямой наследницы государства, первым отправившего в космос человека и добившегося многих успехов. Я говорю о запуске искусственного спутника Земли, запуске и возвращении животных, возвращении человека с орбиты и так далее.

— А какая ситуация сейчас? Насколько прочны наши позиции? — поинтересовался ректор МГТУ имени Баумана.

— На первый взгляд может показаться, что мы далеки от лидирующих позиций, но это не так. Нельзя просто так взять и полететь на Марс. Это не поездка на отдых, когда вы бросаете свои вещи в багажник, садитесь за руль автомобиля и едете в Сочи. Это серьёзное мероприятие. Мы должны разработать двигатели, которые позволят достигнуть Красной планеты, сесть на её поверхность, а затем вернуться обратно. Более того, необходимо обеспечить запас топлива для ракеты, кислорода, пищи и воды для космонавтов, произвести расчёты, обеспечить связь и возвращение экипажа домой.

— А что для этого делается прямо сейчас? Что можно рассказать о планах? — полюбопытствовал Смирнов.

— Сейчас мы планируем запустить орбитальную станцию. Уже в следующем году планируется запуск научно-энергетического модуля на орбиту, а за следующие три года на орбиту Земли выведем основной, узловой, шлюзовой и целевой модули. Таким образом, к тридцатому году орбитальная станция на орбите обретёт финальную конфигурацию и послужит промежуточным звеном между Землёй и Марсом.

— Простите, а как вы это представляете? — поинтересовался ректор МГУ.

— После того, как в космос будет запущен второй модуль с помощью беспилотного полёта, мы организуем пилотируемый полёт, в котором примут участие наши космонавты. В этом поможет новейший корабль «Сокол», разработка которого уже завершена, а сейчас идёт активная фаза тестирования и подготовки к полёту. Думаю, разработка студентов здорово пригодится на орбите и потом.

— А как орбитальная станция поможет нам добраться до Марса? Многие наши гости, особенно студенты, могут не совсем понимать взаимосвязь, — произнёс Смирнов, развивая диалог. — Не могли бы вы объяснить подробнее? Думаю, нам всем интересна эта тема.

— Прежде всего, это поддержка связи. Благодаря орбитальной станции, мы будем иметь чёткий сигнал от корабля и поддерживать наших космонавтов как информационного, так и морально. Кроме того, мы планируем возвращение космонавтов с Марса сначала на орбитальную станцию, а затем уже на Землю. Таким образом, нам удастся значительно сократить расход горючего для обратного пути с Красной планеты, а это значит, что размеры и вес корабля-носителя будет значительно меньше.

— А что на счёт международного сотрудничества? Орбитальная станция может использоваться другими странами?

— В будущем — да, мы протянем руку помощи нашим коллегам из других стран. Они смогут пользоваться нашей орбитальной станцией, однако это будет доступно уже после высадки человека на Марс, потому как мы намерены выиграть эту гонку и поэтапно выстраиваем надёжный путь к победе.

Глава 3

«Плесецк»

От обсуждения планов «Роскосмоса» мы плавно перешли к координации работы между вузами и будущими работодателями. И тут Миронов нашёл чем нас удивить:

— Валерий Дмитриевич! Ребята большие молодцы и предлагают очень хорошие идеи, — похвалил нашего куратора Павел Евгеньевич. — Вам отдельная благодарность за то, что решились на такое смелое исследование, и направляете студентов в нужном направлении. Я считаю, что участникам этой работы нужно посетить космодром, чтобы воочию увидеть как устроена работа нашей команды. Да и будем понемногу внедрять будущие кадры в нашу экосистему. Я так понимаю, они заинтересованы в этой работе. А мы заинтересованы в молодёжи, которая стремится в космос и видит себя частью нашей команды. Давайте выстраивать взаимовыгодное сотрудничество!

Быков расплылся в улыбке и принялся заверять гостя в желании сотрудничать, а я светился от счастья. Слова Миронова поразили меня до глубины души. И не только перспективой увидеть космодром своими глазами. Говоря о внедрении будущих кадров, Павел Евгеньевич ясно дал понять, что нас пригласят работать в «Роскосмос»! А это значит, что начало положено, и у меня есть превосходная зацепка, чтобы всё сложилось как нужно.

Конечно, пока ничего не ясно, и за четыре года многое может поменяться. Если говорить откровенно, то я просто зарекомендовал себя перед Быковым и просто оказался в нужном месте в нужное время. Ничего выдающегося в плане научной мысли никто из студентов не предложил, а успех идеи всецело заслужен нашим куратором. Тем более, не стоит особо доверять словам, сказанным сгоряча под влиянием эмоций от увиденного на конференции. Но шанс есть, и я за него должен хвататься, как утопающий за соломинку.

— В общем, поговорим о том, чтобы организовать экскурсию на космодром. Ждём вас в гости, как только всё будет готово.

Конференция прошла просто шикарно. На удивление, нас не заваливали вопросами и не пытались поймать на незнании каких-то элементарных вещей. Мне даже показалось, что в какой-то степени гости относились к нам со снисхождением. И это настораживало.

Отчего такие поблажки? Нашу работу не воспринимают всерьёз? Не хотят «грузить» молодых учёных, опасаясь отбить желания грызть гранит науки? Или серьёзное обсуждение пойдёт в неофициальной части между посвящёнными лицами, когда остальных отпустят, чтобы не мешали? Конференция неспроста оставила у меня смешанные впечатления.

— Мих, а чего ты ожидал? — удивился Артём, когда мы перешли к неофициальной части, в ходе которой можно было пообщаться с участниками делегаций, обменяться опытом и даже сфотографироваться с гостями мероприятия. Лично я успел сфотографироваться на память с замдиром «Роскосомоса».

— Скажем так, я ожидал, что нашу разработку будут обсуждать всерьёз. Может, даже разнесут нашу работу в пух и прах, объясняя на пальцах наши ошибки. Чего ещё ждал? Например, того, что расскажут о конкретных шагах, примут какие-то судьбоносные решения…

— Конференции по большему счёту — это показуха, — авторитетно заявил Абрамов. — Соберутся, привлекут молодёжь, чтобы привыкали к серьёзным мероприятиям, расскажут о проблемах, поговорят о возможных способах решения, обменяются контактами, пообещают совместно работать над решением проблем и на этом всё кончится. Настоящая работа начнётся уже потом. И вот тогда станет ясно кто действительно заинтересован в нашей разработке. Вот увидишь, в «Роскосмосе» пройдут горячие обсуждения, а результат мы узнаем уже через пару недель.

Артём умчался куда-то по заданию Быкова, а я остался совсем один и немного растерялся. Такие мероприятия были мне совсем непривычны. Раньше ведь всё было совсем иначе, более официально. И даже неформальная часть проходила не так, как сейчас. Повертев головой по сторонам, я попытался отыскать Федосееву, но Оли нигде не было видно. Отчаявшись найти хоть кого-нибудь, я решил поискать интересную компанию, где болтали о космосе. Быть может, мне повезёт разузнать ещё что-нибудь полезное.

Помнится, в прошлой жизни многие вопросы решались в курилках. Один мой знакомый профессор даже нарочно начал курить, чтобы быть на одной волне с остальными и поддерживать беседу. Он одним из первых узнавал обо всех новостях: финансирование научных проектов, кадровые перестановки, подковёрные интриги, личная жизнь сотрудников… Василию Санычу было известно всё до мельчайших деталей. Правда, за свою любознательность он заплатил высокую цену — сигареты загнали его в могилу. Буквально лет через семь он схлопотал рак лёгких и быстро угас.

— Михаил, можно вас на минуту? — ректор МГУ подошёл ко мне, взял под руку и отвёл в сторону.

— Разумеется! — ответил я, понимая, что у нас явно намечалась беседа не для посторонних ушей.

— Михаил, а вы не думали над сменой места учёбы? В МГУ имени Ломоносова куда больше возможностей для развития, чем в вашей академии.

— Владимир Юрьевич, благодарю за высокую оценку моих возможностей, но я сторонник концепции «где родился, там и пригодился».

На самом деле, предложение проректора МГУ выглядело очень соблазнительно. В Москве у меня действительно больше возможностей заявить о себе, но и здесь я вполне успешно справляюсь. И потом, в Москве нереальная конкуренция. Там таких светлых голов на каждом углу по трое на один квадратный метр, а здесь у меня есть возможность выделиться.

— Зря вы так думаете, — с ухмылкой ответил Зарницкий. — У нас многолетний опыт, лучшая ресурсная база, превосходный преподавательский состав. Миша, давайте начистоту, я вижу перспективных ребят и умею отличать их от напыщенных бездарностей. Вы неогранённый алмаз, который в будущем наверняка станет бриллиантом, и я не скрою, что хочу быть к этому причастным.

— Благодарю вас, Аркадий Петрович, мне льстят ваши слова, но я пока не готов менять место учёбы.

— Очень жаль, — с наигранной грустью произнёс Зарницкий. — Надеюсь, вы измените своё мнение. Вы ведь только в начале пути. Хотя, курса после третьего что-то менять будет уже бессмысленно. Думайте, Миша! Я целиком на вашей стороне и жду положительного ответа.

Ректор оставил меня в одиночестве, а через пару минут вернулся Артём.

— Что ты, Мих, собираешь вещи? — ухмыльнулся Абрамов.

— Да куда уже тут собирать? Смысла нет на один день домой ехать. Только приедешь, и сразу обратно.

— Да я вообще-то имел в виду Москву.

Тут до меня дошло о чём интересовался Артём.

— Выходит, тебя тоже звали? — спросил я больше для поддержания беседы, потому как это и так было понятно.

— Да, но я обещал подумать.

— Что, серьёзно поедешь? — удивился я.

— Нет, конечно! Я понимаю, что любой вуз хочет иметь в своих стенах успешных студентов, но я засветился в нашей академии, и что-то мне подсказывает, что у меня ещё есть потенциал здесь. Но и отказывать вот так сразу нельзя, иначе могут затаить обиду.

— Да, Зарницкий не из тех людей, которые привыкли получать то, что им нужно, и они не остановятся перед препятствиями. Но мне кажется, не стоит обольщаться на его счёт. Если кто-то из нас не покажет успех, или с трудом приживётся в Москве, интерес мгновенно утихнет, и о нас забудут.

— В точку! — подтвердил мои догадки Абрамов. — Знаешь, это как с футбольным клубом. В местной команде ты можешь быть звездой, а перейдёшь в более сильную лигу и далеко не вопрос потянешь ли нагрузку и заиграешь ли в другой команде, где всё устроено не так. Именно поэтому я никуда не собираюсь, мне и здесь хорошо.

Артём во многом был прав, но вот на счёт сроков немного ошибся. Уже через неделю Быков собрал всю группу и торжественно объявил о том, что в следующие выходные состоится поездка в город Мирный.

— Где это вообще? — удивился Коля Золотов.

— Архангельская область, — пояснил куратор. — Космодром «Плесецк» вам что-то говорит?

— Самый северный космодром планеты! — выпалил я, вспоминая всё, что слышал об этом месте.

— Правильно, Чудинов! И он находится рядом с городом Мирный, где нас ждут на экскурсию из «Роскосмоса». Поехать могут все желающие, но участие в экскурсии студентов, задействованных в разработке проекта «Десница», обязательно.

На экскурсию отправилось пятьдесят человек студентов с нашего потока и два преподавателя в качестве сопровождения — Быков и Смирнов. Удивительно, что желание изъявили не все студенты, а собирать желающих пришлось из других групп. Неужели не хотят своими глазами увидеть как всё устроено? Понимаю, что многие выберут другое направление, но я лично хотел посмотреть что меня ждёт после академии.

Академия предоставила нам шикарный автобус для поездки. Вечером пятницы мы выехали в сторону Ростова-на-Дону, а уже оттуда в шесть часов утра субботы пассажирским рейсом вылетели в Архангельск. На этом наше путешествие не заканчивалось, ведь нам предстояло ещё три с половиной часа тащиться на автобусе до Мирного.

— Мы больше времени в дороге проведём, чем на космодром посмотрим! — жаловался Артём.

— Меня больше волнует, что никто не даст нам поблажек на парах, — поделился я своими опасениями. — А ведь мы приедем аккурат вечером воскресенья и подготовиться к парам просто не успеем.

— Брось, в нашем случае нужно уделять больше внимания таким вещам, а не циферкам в приложении к диплому. Подумаешь, будет у тебя по русскому языку на пять баллов меньше, или по материаловедению будет четыре, а не пять. Главное, что у тебя в голове и как ты себя зарекомендовал.

— Ну, не скажи! — решил я поспорить с другом. — Встречают по диплому, а провожают действительно по знаниям и умении их использовать на практике. Так что с плохими баллами даже беседовать не станут.

Тема была действительно неоднозначная. В чём-то Абрамов был прав, в чём-то правда была за мной, поэтому мы не решили прекратить спор и обратить внимание на более важные вещи. Как раз в это время вдалеке показались очертания Мирного и космодрома.

Проехать просто так было невозможно. Город имел закрытый статус, и нам пришлось выйти из автобуса для проверки документов. Приглашения на закрытую территорию уже были у Быкова, поэтому вся процедура была чистой формальностью.

К тому времени, как мы добрались до территории космодрома, начало темнеть и слегка похолодало. Сейчас я искренне жалел о том, что не прихватил с собой шапку, потому как к концу вечера уши точно замёрзнут. Пришлось хоть ненадолго накинуть капюшон, чтобы не заболеть.

У пропускного пункта нас снова остановили для проверки документов, а затем пропустили дальше. Высокие стройные сосны закрывали от нас постройку, а ехать до самого места запуска приходилось ещё пару километров. Но меня поразило другое — на месте запуска стояла ракета.

— Небольшой сюрприз! — произнёс Быков, когда ребята принялись шептаться между собой и делиться догадками. — Нас пригласили на космодром не просто ради экскурсии. Вам выпала превосходная возможность увидеть запуск ракеты собственными глазами. Буквально через пару часов на орбиту отправится ракета с полезным грузом на борту, предназначенным для наших космонавтов.

— И нам дадут посмотреть? — удивилась Федосеева.

— Да, но с безопасного расстояния, — пообещал Быков. — А вот и наши сопровождающие!

Нас встретил мужчина в форме сотрудника космодрома, который представился Алексеем и предложил проехать до самой ракеты. Дорога была хорошая и прямая, без поворотов. Нас провели в цех, где работали заправщики. Здесь специалисты поделились тонкостями работы с заправочным материалом, а затем мы смогли поближе увидеть главную виновницу сегодняшнего мероприятия, которая заставила суетиться десятки сотрудников космодрома.

— Мы с вами находимся у нулевой отметки, — объяснил Алексей. — На стартовую площадку нас не пустят, потому как это слишком опасно, да и нельзя там находиться никому, кроме персонала. Сами понимаете, насколько большие риски что-то повредить или нарушить. Сейчас с безопасного расстояния в три сотни метров вы — можете наблюдать как ракету заправляют топливом из цистерн с кислородом и азотом.

Рабочие не торопились, а делали всё плавно и спокойно. В их слаженных и отточенных действиях чувствовался опыт и профессионализм. Интересно, сколько ракет они уже запустили в космос? Ведь только за этот год это второй запуск с этого космодрома.

— А её здесь строили? — поинтересовался один из одногруппников Абрамова, возвращая меня к разговору.

— Нет, здесь место запуска. Сюда ракету доставляли с помощью специального грузового самолёта. Без топлива, разумеется. А заправляют её уже непосредственно перед запуском, потому как до заправки ракета весит всего двадцать семь тонн, а вот после заправки вес увеличивается более чем в десять раз — до трёхсот пятнадцати тонн.

— А космонавты полетят? Можно с ними пообщаться? — неожиданно поинтересовался Артём.

— Нет, в этот раз производится запуск непилотируемой ракеты, но уже в начале следующего года мы планируем запустить ракету с тремя космонавтами на борту, которые заменят экипаж международной космической станции.

Рабочие возле ракеты засуетились, пустые цистерны потащили назад, пришло время и нам отправляться дальше.

— А сейчас, господа, я попрошу вас покинуть зону, потому как до запуска ракеты остаётся чуть больше часа, — попросил наш экскурсовод. — Совсем скоро начнётся этап часовой готовности, когда на стартовой площадке не должно быть никого постороннего.

— А мы увидим запуск? — забеспокоился кто-то из ребят.

— Разумеется! Ведь вы сюда приехали именно ради этого! Обычно мы просим гостей удалиться на шесть километров от места запуска, но для студентов технических вузов, которые планируют посвятить свою жизнь покорению космоса, мы делаем поблажки. Сейчас мы отправимся на наблюдательный пост, который находится всего в тысяче восемьсот метрах от ракеты. Поверьте, этого будет вполне достаточно, чтобы рассмотреть запуск ракеты до мельчайших подробностей и получить яркие эмоции.

Мы заметили группу журналистов, которые записывали репортаж на фоне ракеты. Их тоже попросили удалиться, но перед тем, как покинуть нулевую отметку, они установили камеры, которые должны заснять момент запуска.

Следующий час пролетел, словно одно мгновение. Как только мы добрались до наблюдательной площадки, те же журналисты взяли у нас интервью, а затем сотрудники космодрома поделились своими историями.

— Скоро начнётся! — шепнул нам Алексей за пару минут до запуска.

Уже немного стемнело, но прожекторы ярко освещали ракету, и мы могли наблюдать за процессом. Вот от ракеты убирают опоры, идёт обратный отсчёт, и первые клубы пламени вырываются через сопла. Ракета стоит на месте и словно никуда не торопится. Дым и пламя расползаются в стороны, а потом вздымаются ввысь, полностью закрывая собой ракету. Не видно даже кончика носа, а через несколько минут белая красавица, словно феникс выныривает из яркого пламени и медленно, неспешно поднимается ввысь.

Сначала кажется, что ракета двигается совсем медленно, но затем она набирает скорость и постепенно исчезает вдалеке, оставляя за собой огненный шлейф. Нам здорово повезло с погодой, потому как на ясном небе был отчётливо заметен хвост ракеты и момент, когда она отбросила сначала первую, а затем и вторую ступень.

— А как быстро ракета доберётся до МКС? — поинтересовался Абрамов.

— Не ракета, а космический корабль, — поправил Артёма наш экскурсовод. — Задача ракеты — вывести корабль на орбиту, а стыковаться с МКС будет уже космический корабль. Что на счёт вопроса, наши корабли долетают до космической станции всего за пару часов.

— Да ну! Вон, американские «Мантикоры» целые сутки летят, а у нас на порядок быстрее?

— Именно так! — с гордостью в голосе произнёс Алексей. — Суть в этом какая? Долететь до орбиты Земли можно очень быстро. А вот выйти на нужную высоту, на которой находится МКС и состыковаться с ней — совсем другое дело. Тут нужна потрясающая точность. Погрешность допускается не больше половины градуса. Мы можем запускать ракеты с такой точностью, а наши заокеанские коллеги по освоению космоса не хотят рисковать и тратят целые сутки, делая несколько витков вокруг Земли, чтобы сблизиться с космической станцией. Да, так надёжнее, но дело ещё и в том, что им тяжело рассчитать, а главное — добиться такой точности запуска и полёта.

Вот как! Выходит, не все технологии мы растеряли, ещё можем удивить!

— Диспетчеры передают, что запуск прошёл удачно, — произнёс наш экскурсовод, выслушав доклад по рации. — Ракета покинула нижние слои атмосферы, и скоро выйдет на орбиту, — произнёс Алексей, и его последние слова утонули в дружном и искреннем крике «Ура!»

Да, ради этих нескольких часов пребывания на космодроме определённо стоило тащиться в такую даль. Я нисколько не пожалел, что отправился сюда. Надеюсь, вернусь ещё не раз уже в качестве космонавта.

Самолёт до Ростова-на-Дону вылетал завтра утром, поэтому мы заночевали в гостинице. Несмотря на усталость от длинного путешествия, никому не хотелось спать. Все хотели поделиться впечатлениями от увиденного, поэтому мы собрались в холле гостиницы. Отсюда открывался красивейший вид на порт и спокойную гладь устья Северной Двины.

— Я решил, пойду в космонавты! — выпалил Абрамов, прокручивая в голове воспоминания сегодняшнего дня.

— Вместе полетим, Тёма! — с улыбкой ответил я, думая о том, что это вполне может случиться в будущем. Не таком уж и далёком будущем.

Во втором часу ночи Быкову пришлось буквально загонять студентов по комнатам.

— Завтра подъём в шесть утра, — грозился куратор. — А самых буйных я подниму в половине шестого!

— Нормально! Если не в самолёте, так в автобусе выспимся! — отмахнулся Абрамов, но встал с кресла и поплёлся в свою комнату.

Несмотря на позднее время, я ещё долго не мог уснуть, думая о ракете. Интересно, я полечу в космос на такой же?

Глава 4

Закрытый этап

Впечатления от поездки быстро забылись, когда навалилась учёба. Преподаватели даже не думали идти на уступки и считали, что их предмет — самый важный, поэтому приходилось разрываться на части и стараться успеть везде. Я потерял счёт докладам, лабораторным и практическим работам, которые подготовил за следующий месяц.

Незаметно подкралась середина ноября, а вместе с ней и время отправляться на заключительный этап олимпиады по инженерной графике. Буквально за пару дней до проведения закрытого этапа я с удивлением обнаружил, что он будет проводиться не в нашей академии, а в Казани. Если точнее, а Казанском национальном исследовательском техническом университете имени Туполева. От нашей академии на закрытый этап пробились только я, Оля Дорофеева и Руслан Силантьев.

На счёт Руса я здорово удивился, хотя парень давно развеял стереотип о «тупых качках» и показывал большие успехи в учёбе. В моих глазах он здорово поднялся после первого курса, когда зарекомендовал себя не только как способный студент, но и как верный друг.

Уже в среду перед тем, как собраться в лаборатории на занятия с «Десницей», как мы окрестили свою разработку, Быков собрал участников поездки в Казань у себя в кабинете.

— Так, орлы! Получаете освобождение от занятий в пятницу, но сильно не радуйтесь. В этот же день выезжаете в Казань. Билеты на поезд для вас я уже достал. Выезд тринадцатого числа в шесть утра. В Казани будете примерно в восемь часов утра субботы. Прямо на вокзале берёте такси и едете в КНИТУ, где проходите регистрацию и ждёте начала мероприятия. В десять часов вас соберут в большом зале, а затем распределят по аудиториям.

Новость была не самая приятная. Я бы с радостью пропустил русский или иностранный язык в понедельник, но пары в пятницу — святое, ведь в этот день у нас читали Рязанцев и Смирнов, а я никак не хотел пропускать лекции и практики по аэродинамике и другим предметам. Снова Абрамов оказался прав — когда развиваешься во всех направлениях, одно из них начинает мешать другому. Идея стучаться во все двери, авось где-нибудь и откроют, мне решительно переставала нравиться.

С другой стороны — тринадцатое число несчастливое для лётчиков, ещё и пятница. Учитывая этот факт, один раз пропустить пары будет даже неплохо. Но и тащиться в такую даль тоже рискованно. А есть ли выбор? Нет! На самолёт академия решила не тратиться, а мне билет не по карману. Если на плацкарте можно доехать до Казани почти за четыре тысячи рублей, то стоимость билета на самолёт начинается от двадцати тысяч.

— А вы с нами не поедете? — заволновалась Оля.

— Я пока не знаю кого отправят с вами — у всех в пятницу свои пары. Сегодня будем переносить занятия и определяться с сопровождающим, — признался Быков.

Мне показалось, Валерий Дмитриевич и сам не прочь поехать, он ведь большой любитель путешествий и всего нового. Но как решат наверху неизвестно.

Интрига решилась на следующий день. Утром, когда мы стояли с вещами у главного корпуса академии, к нам присоединился Роман Валентинович Пильщиков, читавший у нас материаловедение и сопромат. Конечно, мы не стали спрашивать о причине такого назначения, хоть и очень хотели видеть более жизнерадостного и общительного Быкова.

Правда, уже в поезде мы поняли, что нам здорово повезло с сопровождающим. Как только состав тронулся с места и вокзал Ворошиловграда исчез вдали, Роман Валентинвич преобразился. Казалось, это уже не шестидесятилетний старик, умудрённый сединами, а седой мальчишка-студент, едущий с учёбы домой.

— Эх, вот какая жизнь пошла! — сетовал Пильщиков. — Вам ведь скоро твсем по двадцать лет, а мир вы в глаза так и не видели. Да что там мир, родной страны и то не знаете. Не застали вы хорошие времена, ребята. Помню, в мои студенческие годы путешествовать по всему Союзу можно было со стипендией в кармане. А сейчас? В одну сторону, может, и хватит, да и то если недалеко лететь.

— Да ладно вам, Роман Валентинович, всегда времена тяжёлые были… — отмахнулся Руслан.

— Не скажите, Силантьев! Я рассказывал как мы с товарищем в Москву за конфетами летали? Ах, да! Я ведь своей группе на кураторском часу пересказывал эту историю, а на парах я не позволяю себе тратить бесценное время на такие глупости. Ну, раз уж нам всё равно ехать почти сутки, слушайте!

Пильщиков оказался хорошим рассказчиком, и слушать его было одно удовольствие. Особенно было интересно мне, потому как я мог хоть немного узнать как жила родная земля в то время, которое я уже не застал в прошлой жизни и ещё не увидел в этой, будучи Михаилом Чудиновым. Погрузившись в собственные воспоминания, я упустил часть истории и опомнился только после того, как Роман Валентинович уже заканчивал рассказ:

— … и вот после пар мы с Сашей решили пройтись по магазинам. А наших любимых конфет «Красный мак» не оказалось на полках. И тут у меня родилась идея: не полететь ли нам в Москву? Почему нет, если можем? До аэропорта полчаса езды на автобусе. Если поспешить, то успеваем на вечерний рейс. Зато история на всю жизнь запомнится. Кто ещё мог слетать в Москву просто поесть конфет и вернуться домой? Ещё пятнадцать минут, и мы уже с билетами, а там и посадка на самолёт. В общем, в общежитие мы вернулись как раз к отбою с пакетом любимых конфет, которые разделили с соседями по комнате. А знаете какой курьёз с нами случился в конце середине восьмидесятых, когда я сам был студентом? Поехали мы, значит, на конференцию в Москву. А там ребята ленинградцы новый станок с ЧПУ привезли…

Да, эту поездку я точно запомню на всю жизнь. В Казань мы приехали, как и обещал Быков, в восемь утра. Сразу поймали такси и отправились в КНИТУ. Интересно, а если бы поезд задержался на пару часов, мы бы остались без олимпиады? Очень рискованно получилось. Да и отправляться сразу с корабля на бал было не совсем удобно. В поезде мне плохо спалось, и с утра я выглядел изрядно помятым.

— В три часа дня я буду ждать вас возле главного входа, — пообещал Пильщиков. — А пока пообщаюсь с коллегами. Интересно, какие у них методы преподавания. Удачи на олимпиаде!

Роман Валентинович удалился, а мы поднялись в зал, где на церемонию открытия уже собирались студенты. Нас оказалось около пятисот человек. Все, кто прошёл в финальную часть всероссийской олимпиады. От вида такого количества участников мне стало даже как-то не по себе. Со всей страны собрались лучшие студенты, разбирающиеся в инженерной графике. Попробуй тут обойди остальных!

Некоторые выглядели ещё детьми. Видимо, первокурсники, другие наоборот казались старше. Насколько я понимаю, олимпиады по инженерной графике проводятся для первых-третьих курсов, поэтому выпускников здесь нет. У старших курсов совсем другие олимпиады и тематики. Там студенты борются за победу, создавая научные проекты и изобретения, а мы пока привязаны к предметам.

Когда все гости заняли места, начался небольшой концерт, а после перед нами выступили ректор принимающей стороны и почётные гости из «Ростеха» и «Роскосмоса». В одном из гостей я без труда узнал Миронова, который присутствовал на нашей конференции в академии.

— Друзья, у вас есть уникальная возможность развиваться и покорять вершины, — произнёс Павел Евгеньевич. — Мы делаем всё необходимое, чтобы предоставить вам шанс проявить себя и всячески поддерживаем. Победители этой олимпиады получат не только дипломы победителей и денежные призы, но и доступ к ряду особенных функций, о которых расскажет мой коллега по цеху, глава государственной корпорации «Ростех» Игорь Волков.

— Благодарю за возможность выступить перед этим замечательным залом! — произнёс Волков и взял небольшую паузу, пока стихнут аплодисменты. — Мы подготовили для вас ряд онлайн-тренингов, доступ к которым получат все призёры, а также льготные условия для стажировки в нашей компании после обучения в вузе.

Достойные награды, за которые определённо стоит бороться. Радует, что целеустремлённую молодёжь не бросают на самотёк, а поддерживают и стараются расхватать ещё на этапе обучения.

Сама олимпиада показалась довольно сложной. Здесь уже не было места простым вопросам, как в открытом этапе, но встречались такие задания, которые хоть и были простыми, но требовали времени. Например, требовалось по аксонометрической проекции модели найти её комплексный чертёж среди ряда вариантов. Или по двум видам модели найти её третий вид.

Задачи сначала казались простыми. Что сложного в том, чтобы найти диаметр одного из оснований, имея значения высоты, конусности и диаметра другого основания? Но чем дальше, тем сложнее становились задания, и даже опыт прошлой жизни мне не всегда помогал. Ну, не профи я в инженерной графике, что тут сказать? Кое-что понимаю, но не так, чтобы с лёгкостью щёлкать эти задания.

От олимпиады у меня остались смешанные чувства. С одной стороны, я справился почти со всеми заданиями. Слишком много времени потратил, и последние задачи пришлось решать впопыхах. С другой стороны, я видел, что и остальным участникам было непросто.

В Ворошиловград мы выехали вечерним рейсом, и уже вечером воскресенья вернулись домой. Больше всего на свете мне хотелось зайти в душ и лечь на нормальной кровати, которая не качается и не трясётся, как в вагоне поезда. Всё, на что меня хватило, это подарить коменде магнитик из Казани и чак-чак, а также раздать сувениры и сладкие угощения соседям по комнате. Этой ночью я даже не сразу уснул. Казалось, что меня качает в такт движения поезда или несёт по волнам…

С утра меня разбудил звонок Оли Федосеевой. Открыв глаза, я сначала отключил звук на телефоне, потом бросил взгляд на время и только после этого поднял трубку. И чего понадобилась Федосеевой в пятнадцать минут шестого утра?

— Мишаа-а-а! Двадцать шестое место! — прокричала в трубку девушка. — Буквально пятнадцать минут назад письмо пришло. Честно говоря, я даже не рассчитывала, что войду хотя бы в первые пятьдесят человек, там такие сложные задания были! А у тебя какой результат?

— Честно говоря, я только что глаза открыл, даже не проверял почту.

— Ой, извини! — послышался в трубке виноватый голос девушки. — Ладно, на парах встретимся и расскажешь.

Оля отключилась, а я полез к компьютеру. Конечно, было бы правильнее лечь поспать ещё с полчаса, но раз я уже проснулся, то зачем тянуть? Тем более, любопытство отгоняло сон и я прекрасно понимал, что не усну, пока не открою письмо от организаторов.

«Уважаемый Михаил Игоревич, сожалеем, но вы не попали в ТОП-100 призёров закрытого этапа олимпиады по инженерной графике. Со списком лучших студентов вы можете ознакомиться ниже».

Словно в качестве издёвки внизу прилагался список всех студентов, которые вошли в эту самую сотню. На двадцать шестом месте я действительно отыскал Федосееву. Молодец, девчонка, что тут сказать? А вот я сплоховал. Не вошёл даже в сотку лучших. Обидно! Не столько за результат, сколько за упущенные возможности и потраченное время.

Потратить три дня на поездки, пропустить пары у Рязанцева и Смирнова, чтобы в конечном счёте показать слабый результат? Утешительным призом для меня были бонусные пять баллов к семестровой оценке по предмету, но это было совсем не то, на что я рассчитывал.

Мне хотелось показать отличный результат, заявить о себе. Пусть даже не победить, а хотя бы войти в десятку лучших. На эмоциях я даже подумывал над тем, чтобы отказаться от участия в заключительных этапах по другим предметам, но отогнал эту идею прочь. Во-первых, нужно идти до конца и не сдаваться после первых неудач. Во-вторых, академия уже договорилась о билетах и гостинице, подготовила поездку и включать заднюю будет несправедливо. Нет, назад пути уже нет — нужно ехать!

На следующей неделе мне предстояло ехать на закрытый этап очередной олимпиады, только теперь уже по теоретической механике в Москву. В этот раз наша компания состояла из четырёх студентов. Помимо меня путёвки в закрытый этап олимпиады получили Оля Дорофеева и двое ребят с робототехники: Олег Макаров и Виталик Кузнецов. Судя по всему, это были ребята из параллельной группы Абрамова.

На этот раз с нами поехал Быков, но мне было не до душевных бесед в вагоне поезда, потому как я едва держался на ногах. Судя по всему, остальные тоже рассматривали нашу поездку на поезде как возможность хорошенько выспаться. Тем более что куратору пришлось ехать в соседнем купе — пятеро в одном не поместятся.

Мы выехали в десять часов утра, а прибыть в Москву должны были в шесть часов утра в субботу. На этот раз нам немного не повезло, и мы попали в час-пик, когда многие люди добирались на работу. О том, чтобы воспользоваться метро, и речи не было. Непривыкшие к давке, мы явно потерялись бы в толпе, а то и проехали бы пару станций. Пришлось немного раскошелиться и заказать две машины такси, чтобы поместиться всей делегации. До Бауманки, где проходил закрытый этап олимпиады, проезд обошёлся нам в полторы тысячи. Если считать на пятерых, то всего по три сотни с человека, что вполне приемлемо.

Главный учебный корпус Московского государственного технического университета имени Баумана впечатлял своей красотой. Величественное здание было раз в пять больше нашего главного корпуса. Хотя и студентов здесь куда больше, чем в нашей академии, в которой всего-то два учебных корпуса.

Перед началом олимпиады нам устроили небольшую экскурсию, рассказали об истории университета и показали знаменитые лаборатории.

— Переманивают! — шепнул нам Быков, когда мы переходили из одного зала в другой.

— Думаете, кто-то действительно решится перейти? — удивился я.

— Ну, не все такие преданные родной академии, как ты, Миша, — с улыбкой произнёс куратор и мгновенно ответил на мой удивлённый взгляд. — Я ведь в курсе о вашем разговоре с ректором МГУ, мне Абрамов рассказывал. Смело, заслуживает уважения.

— Я в этот момент думал не только об академии, — честно признался я, не желая приписывать себе лишние заслуги.

— Понимаю, но всё равно приятно.

На следующий день результаты олимпиады ещё были неизвестны. Весь день я ходил на нервах и обновлял почту, ожидая письма. Верно говорят, что самое худшее — это ждать. Результатов не было и вечером. Будто нарочно затягивали проверку, чтобы заставлять участников нервничать. В официальной группе олимпиады вся стена была забита комментариями участников, которым тоже не терпелось узнать результаты.

Зато утром вторника меня снова разбудил звонок Федосеевой. В последнее время это становится пугающей традицией.

— Миша, как ты это сделал? — требовательно произнесла Оля. — Третье место!

— У меня?

— Ну, не у меня же! — ответила девушка. — Я даже в сотню не попала.

В телефонной трубке ненадолго повисла тишина. Каждому из нас нужна была пауза, чтобы справиться со своими чувствами. Мне чтобы взять себя в руки после радостной новости, а Оле — чтобы

— Поздравляю, ты молодец. Не обращай на меня внимания, просто я расстроилась из-за своей неудачи. Собственно, хотела позвонить и поздравить тебя, а вышло как-то невесело.

— Я тебя понимаю, всё в порядке. Мне жаль, что у тебя не вышло с теормехом. А спасибо за хорошую новость. Увидимся в универе!

Я отключил звонок и подскочил с кровати. Сон как рукой сняло, а эмоции пёрли через край. Третье место на всероссийской студенческой олимпиаде. Это успех! Сам не заметил как начал танцевать от счастья и опомнился, когда услышал недовольное ворчание Лёхи:

— Мих, ты с ума сошёл? Двадцать минут седьмого утра…

Пришлось немного умерить свои эмоции и отправиться праздновать успех на кухню. Правда, из всего застолья был только чёрный чай и бутерброд со сливочным маслом и шпротами. Но ведь самое главное в празднике не размах, а повод!

В академии на меня сыпались поздравления изо всех уголков — девочнки с деканата поздравляли с успешным выступлением и строили глазки, профессора крепко жали руку и желали блестящей карьеры, а препод по теормеху так вообще заключил в объятиях и пустил скупую слезу. Даже Быков специально примчался с кафедры, чтобы поздравить меня с занятым призовым местом.

— Миша, я желаю, чтобы этот успех был только началом в твоей замечательной жизни! — произнёс куратор, пожимая мне руку. — От академии запишем благодарность в личное дело и выдадим грамоту. Сам понимаешь, наши возможности ограничены. А что на счёт материальных благ, тебе и так неплохо перепадёт от организаторов, за это не волнуйся.

Действительно, мне должны заплатить сто тысяч призовых, выдать доступ к специальным онлайн-курсам и гарантировать стажировку в «Ростехе» после учёбы. Правда, на будущее у меня были несколько иные планы, но я не отчаивался. Главное, что удалось засветиться и заявить о себе. Теперь поступить в Центр подготовки космонавтов будет несколько проще. Вот только нельзя останавливаться на достигнутом, нужно развиваться дальше: кирпичик за кирпичиком выкладывать дорогу к заветной цели.

У этого успеха была и другая сторона медали. Совершенно не оставалось времени на личную жизнь и отдых. Вечером мы созвонились с Дашей. Я специально дождался, когда Лёха умчится на третий этаж играть в какую-то сетевую игрушку, чтобы нам никто не мешал.

— Миш, я с ума схожу. Невыносимо скучаю! — жаловалась девушка.

— Я тоже скучаю, малышка! Но эти выходные снова в пролёте — мне нужно лететь на олимпиаду по сопромату в Новосибирск.

— Я уже начинаю ненавидеть твои олимпиады, — призналась Павлова. — Такое впечатление, что я встречаюсь с космонавтом, который уже улетел в космос.

— Прости, я же предупреждал, что со мной просто не будет.

— Ничего, я сама сделала этот выбор, — ответила девушка. — Но от меня не отвертишься, Чудинов! Буду привыкать, ведь когда ты действительно полетишь в космос, расставание будет ещё более долгим.

— Погоди, нужно ещё поступить в Центр подготовки, а там пройти обучение, испытания и только тогда попасть в состав экипажа, — отмахнулся я. — Уже не говорю о том, чтобы войти в группу для полёта.

— Ой, Миш, я тебя знаю! Ты обязательно добьёшься поставленной цели, я в тебя верю!

— Спасибо за поддержку! — произнёс я и улыбнулся. Даша всегда могла буквально парой слов поддержать меня и поднять боевой дух.

На олимпиаду по сопромату я летел один со всей академии. Для второкурсников этот предмет был новым, поэтому задания открытого этапа вызвали затруднения у ребят из академии. Честно говоря, если бы не мои знания из прошлой жизни, я бы тоже не прошёл. Слишком много вопросов встречалось по темам, которые мы ещё даже не изучали на занятиях.

В качестве сопровождающего мне выделили Быкова, который сидел в соседнем кресле.

— Валерий Дмитриевич, спасибо за то, что позаботились и выбили компенсацию перелёта от академии! — поблагодарил я куратора. — Самому мне такое путешествие не по карману.

— Брось, в твоём участии на олимпиаде у академии свой интерес. Нам нужно показать, что у нас талантливые студенты, засветиться, заявить о себе. Для академии, которая работает первый год, это большой успех. Тем более, ты уже показал, что способен добиваться выдающихся результатов. Ты только не подведи, постарайся как следует!

Легко говорить! Всё свободное от учёбы время я проторчал за учебниками по сопромату и изучал вопросы закрытого тура прошлых лет. Могу сказать одно — легко точно не будет. Да и подготовиться к такому серьёзному испытанию всего за неделю просто нереально.

Новосибирск тоже оставил незабываемое впечатление. Мне приходилось бывать там году в семьдесят втором, а теперь, спустя почти шестьдесят лет, город сильно изменился. Разросся, обзавёлся новыми зданиями и достопримечательностями. Мне очень хотелось прогуляться по его улицам, но времени совершенно не оставалось. Да и сил. За эти три недели я был выжат, словно лимон.

На олимпиаде предлагались действительно сложные задания, которые давались мне с большим трудом, но я всё-таки решил практически все задачи и ответил на вопросы. На следующий день, когда мы вернулись домой, я наконец-то выспался. Сегодня не было звонков от Федосеевой, потому как девушка не участвовала в олимпиаде и не могла знать результаты. Спасибо, что хоть не позвонила из праздного любопытства в шесть утра узнать о моих успехах. Понимаю, что Оля просто волновалась, но и терять лишний час сна из-за её душевных терзаний тоже не хотелось. Заглянул на почту и увидел там письмо от организаторов олимпиады с результатами. Затаив дыхание, нажал на него и увидел свою фамилию в числе призёров. Тридцать восьмой.

Да, не тот результат, от которого можно прыгать от счастья, но тоже приятно. Есть свои бонусы от организаторов, да и Пильщиков теперь не отвертится и выставит мне дополнительные десять баллов за такой результат. А это значит, что теперь у меня есть все шансы заметно продвинуться в рейтинге успеваемости и взять первое место.

Павлова была не единственной, кому мои выступления на олимпиадах не нравились. На следующий день, когда я появился в академии, меня заметил декан лётчиков.

— Чудинов! Ты вообще собираешься посещать мои пары? — раздался в коридоре громогласный голос Рязанцева.

— Лев Михайлович, так ведь у меня закрытые этапы олимпиад! — отозвался я, понимая, что это недостаточно веская причина для декана лётчиков. — У меня даже официальное разрешение от деканата есть.

— Не знаю какие у тебя там этапы, но если я не увижу тебя на следующей паре, дорога на аэродром для тебя точно будет закрыта!

Рязанцеву нет дела до того, что я защищаю честь академии, пробиваю себе дорогу в будущее. Его интересовали только полёты. И допускать к штурвалу студента, который пропустил уже три занятия, он никак не собирался.

Напрасно мне казалось, что с завершением олимпиад удастся перевести дух. До сессии оставался всего месяц, а у меня мало того, что скопилась куча долгов по предметам, так ещё и курсач не дописан. Ещё и Быков придумал что-то новое. После очередного занятия в лаборатории Валерий Дмитриевич собрал всех участников финальных этапов олимпиад для серьёзного разговора. Уже по блестящим глазам куратора было понятно, что он задумал нечто необычное.

Глава 5

Курсовая работа

В лаборатории собрались все участники закрытых этапов олимпиад: я, Руслан Силантьев, Оля Федосеева, Олег Макаров и Виталик Кузнецов. Мы до последнего ждали, что Быков сейчас озвучит какую-нибудь новость о поощрении за успехи, но Валерий Дмитриевич умел удивлять. Как правило, всё его идеи оканчивались тратой прорвы времени и сил, но польза от этого тоже была.

— Друзья, вы прекрасно знаете, что работа над проектом «Десница» завершена. Нам осталось пару дней для завершения работы. Ждём официального ответа от «Роскосмоса» и предложения о сотрудничестве. А это значит, что мы можем браться за новый проект?

— Ещё одна научная разработка? — заинтересовался Руслан.

— Нет, с научными разработками пока придётся подождать. Но у меня есть предложение, от которого просто нельзя отказаться. По крайней мере, это будет крайне неразумно, — начал Быков, осмотрев нас с загадочной улыбкой. — Чего вы добились на олимпиадах?

— Двадцать шестое место по инженерной графике, — призналась Оля.

— Третье место по теоретической механике и тридцать восьмое по сопромату, — подхватил я.

Остальные молчали, потому как им нечем было похвастаться.

— Пустая затея эти олимпиады! — наконец, признался Руслан. — Только время зря потратил. Ну, пять баллов по предмету мне добавят, конечно, но это не стоило того, чтобы столько времени и сил тратить.

— Нельзя закапывать свой талант, — возразил куратор. — Он дан вам для того, чтобы вы оттачивали его и использовали во благо. Но сейчас я не об этом. По отдельности вы добились неплохих результатов. Кто-то занял призовое место, кто-то попал в сотню лучших. Руслан, ты напрасно расстраиваешься. То, что ты прошёл в закрытый этап олимпиады уже говорит о том, что ты один из лучших в инженерной графике. А что, если попробовать собрать вас вместе? Представляете, какая команда получится? В этом и заключается мой план! Каждый из вас пробивался в заключительные этапы олимпиады, но не добивался победы. Именно поэтому я собрал здесь лучших ребят, золотой состав, который вместе сможет добиться куда большего, чем по отдельности. Максимальный состав команды как раз пять человек, так что дерзайте!

— А толку от этой команды? — смутился Руслан.

— А толк найдётся, — заверил куратор. — Через неделю начинается приём заявок на участие во Всероссийской командной олимпиаде. Победителей будут определять по четырём номинациям: «Мирный атом», «Умный город», «Реактивные роботы» и «Квантовая физика». Сначала проведут анализ заявок, потом нужно представить свой проект, а лучшие команды поедут в Москву, где представят свои идеи и поборются за солидные призы. Раньше такие олимпиады проводились только для выпускных курсов, чтобы выявить самородки среди выпускников, но с этого года допускаются все курсы. Представляете, какие у вас есть возможности?

— А что, можно попробовать, — загорелся идеей Олег.

А я уже прокручивал в голове возможные варианты. Мирный атом — точно мимо. Это совершенно не наш профиль и предложить какой-то толковый проект мы попросту не в силах, потому как совершенно не разбираемся в этой теме. Та же ситуация с квантовой физикой и умным городом. Эти области науки явно не наш профиль. А вот реактивная тяга — самое то. У нас и два специалиста по части робототехники имеются. Вон, Олег с Виталиком неплохие ребята на первый взгляд. Подтянуть бы ещё и Абрамова сюда, но Артём вряд ли согласится. Да и размеры команд ограничены.

— А можно использовать нашу разработку? — поинтересовалась Оля.

— Нет, «Десница» — это отдельный проект, который не относится к олимпиаде, — отрезал Быков. — И потом, он не совсем подходит под условия участия. Но вы можете использовать полученный опыт и предложить что-то своё. Думайте, у вас есть целая неделя! Хотя, заявки принимают до конца декабря, показать проект нужно будет уже в марте, а в мае — финал.

Мы планировали собраться на следующей неделе, чтобы обсудить план разработки, но ни у кого и не нашлось времени. Дело близилось к концу семестра, а впереди маячила сессия. Пропущенные выходные давали о себе знать. Мне нужно было готовить три практических работы по разным предметам и навёрстывать курсовой проект. Ещё и навёрстывать упущенное по полётам. Парни вовсю работали на тренажёрах, чтобы весной сесть за штурвал двухмоторного «австрийца», а я здорово отстал. Пришлось подтягивать хотя бы теоретическую часть и надеяться, что моих навыков хватит, чтобы быстро освоиться на практике.

— Миша, не переживай, ты быстро схватываешь. К весне полетишь и на «австрийце», — успокаивал меня Смирнов, когда мы остались на практические занятия.

Не знаю как к весне, а на тренажёре получалось не очень хорошо. Нам приходилось не только отрабатывать взлёт и посадку, но и различные задания.

— Ничего, вы у меня к концу третьего года такие пируэты в воздухе выписывать будете, что хоть на парад отправляй! — грозился Иван Степанович, когда мы немного разобрались с новым управлением и освоились в кресле «австрийца».

— Да ладно, до весны ещё дожить надо, — отмахнулся Коля Золотов.

— А вы куда-то собираетесь? — смутился Смирнов. — Или боитесь сессию не пережить? Это вы зря. Хвостовки, может, и получите, но если академическую задолженность вовремя погасить, то никто вас не отчислит. А лучше готовьтесь на совесть, тогда и проблем таких знать не будете.

Легко сказать! Потому как готовиться пришлось заранее, и всё равно я боялся, что где-нибудь не смогу справиться. Например, с курсовым по теории механизмов и машин у меня возникли реальные проблемы.

— Чудинов, что у вас там? — поинтересовался препод, когда я пришёл на защиту с распечатанной курсовой работой и чертежами.

— Курсовая, расчёты, индикаторная диаграмма…

— Тема? — сухо поинтересовался Капустин.

— Тепловой расчет рабочего цикла двигателя.

— Отлично. Давайте, взгляну что вы там рассчитали.

Препод взял мою работу и принялся перелистывать страницы.

— Вижу, интернетом пользоваться вы научились. А вот с теорией механизмов и машин у вас не сложилось.

— Причём здесь интернет, если я брал для расчёта ваши данные номинальной мощности при номинальной частоте оборотов коленвала, рабочий объём двигателя, число цилиндров, степень сжатия и другие параметры? Обратите внимание, все данные из моего варианта.

— Ну, циферки подставлять большого ума не нужно, — хмыкнул Капустин и бросил на меня снисходительный взгляд. — Это ведь даже проще, чем решать тесты на олимпиадах, верно? Там нужно угадать один из вариантов, а тут всего лишь заменить одну цифру на другую.

Не понял, Капустин хочет сказать, что я прошёл в финал всероссийской олимпиады только благодаря тому, что угадал правильные ответы на открытом этапе? Что за чушь? Там хватало и таких вопросов, которые заставляли хорошенько подумать и писать развёрнутые ответы. Что за привычка судить о том, чего сам в глаза не видел и имеешь лишь отдалённое представление?

— Что это за коэффициент? — поинтересовался препод, ткнув в первую попавшуюся формулу, и раздражённо хмыкнул, получив правильный ответ. — Вы хорошо подготовились, Чудинов. На первый взгляд и не скажешь, что работа куплена.

— А с чего вы вообще взяли, будто я её покупал?

— А с того, что ваши промежуточные результаты я не видел уже целый месяц. Вам ведь некогда, у вас то конференции, то олимпиады. Вы слишком занятый молодой человек, чтобы посещать мои консультации, на которых я давал подробные инструкции и объяснял как делать подобные расчёты. Вы хотите сказать, что дошли до всего самостоятельно?

— Почему бы и нет? Справочники под рукой, методические указания также в свободном доступе.

— Разумеется! Вы ведь считаете себя великим учёным, которому не нужно тратить время на такие мелочи, как консультации по курсовой работе! Не слишком ли рано начали нос задирать?

— Константин Евгеньевич, а какое отношение к курсовой работе имеет моя научная деятельность? Ваши занятия я не пропускал, а консультации не были обязательными. Раз я справлялся и без них, значит у меня была такая возможность. Или вас волнуют мои успехи?

Да, самостоятельно сделать курсовой было сложно, но я ведь тоже не первый раз живу! Такие расчёты в прошлой жизни приходилось выполнять не один раз. Да я сам мог учить этого Капустина, но не буду же я это показывать! За полвека мало что изменилось, поэтому и пропущенные консультации не стали для меня большой проблемой. А вот эго нашего любезного препода пострадало, и сейчас он пытался выместить на мне свою обиду.

— Меня? Бросьте, Чудинов! Что меня может волновать? Положим, стали вы призёром олимпиады. Это не повод мнить себя величиной, потому как вы ещё ничего собой не представляете. А о ваших успехах скоро забудут, потому как ничем вы не выделяетесь среди ваших одногруппников. Вы даже курсовую работу защитить не можете, потому что эти бумажки скачаны из интернета. Работу я не принимаю. Придёте в следующем семестре за новым заданием.

— Позвольте, но работа выполнена мной и все расчёты правильные. Вы не имеете права просто по своей прихоти отказывать мне в защите.

— Довольно! Работу у вас я не приму.

Ну, это мы ещё посмотрим! Я поднялся с места, сгрёб в охапку листы с чертежами и направился к выходу. Да, может, Капустин и не примет у меня работу, но я знаю кто сделает это.

— Валерий Дмитриевич, можно? — я постучал в дверь куратора и заглянул внутрь.

— Миша, заходи! Минут через пятнадцать я убегаю на экзамен, но мы успеем поговорить. Что-то случилось?

— Случилось! — ответил я и вкратце изложил ситуацию.

— Ты только не горячись! — попытался успокоить меня Быков. — Не нужно рубить с плеча, как ты умеешь. Давай я поговорю с Капустиным и попрошу его пойти навстречу.

— Валерий Дмитриевич, не нужно за меня никого просить. Тем более, этого самодовольного нарцисса! Я хочу защищать курсовую работу перед комиссией.

— Комиссию, значит, хочешь? — улыбнулся Быков. — Ладно, сделаем!

Защита курсовой работы перед комиссией была назначена на среду, буквально за пару дней до окончания сессии, поэтому мне пришлось сосредоточиться на других предметах.

Иностранный язык снова сдал на четвёрку и твёрдо решил, что как только разгребусь со всеми проблемами, непременно вытяну его на пятёрку. Пусть в приложении к диплому всё равно будет невысокая оценка, но это дело принципа.

Экзамен по физике стал обыденностью. После того, как в расписании появились теоретическая механика, сопромат и материаловедение, физика перестала казаться таким уж сложным предметом. Даже немного жаль, что это был последний семестр, когда мы изучали эту дисциплину. Зато я поставил уверенную точку, получив девяносто один балл в зачётку на экзамене.

На физподготовке пришлось пересдать парочку нормативов Рязанцеву, чтобы улучшить свои результаты. Этого всё равно не хватило до пятёрки, но я не особо расстраивался из-за такого расклада. Впереди оставались ещё три экзамена, и мысленно я полностью сосредоточился на них.

Экзамены по сопромату и материаловедению принимал Пильщиков. К счастью, с Романом Валентиновичем у нас сложились хорошие отношения после поездки в Казань, да и сам он был человеком доброжелательным, поэтому проблем не возникло. Оба предмета я знал отлично и без труда занёс в зачётку ещё две пятёрки.

В среду подготовил костюм, в котором ездил на олимпиаду, и отправился покорять комиссию своими знаниями. Надеюсь, сегодня этот костюм принесёт мне удачу. На олимпиаде он неплохо справлялся. Хотя глупо верить в такие вещи, ведь по большей части удача заключается в знаниях и умении их применять. Перед самой комиссией, я заскочил на пару по русскому языку, чтобы выставить оценку.

Зачёт по русскому языку и культуре речи не предвещал ничего особенного. Никаких успехов на олимпиаде я не достиг, поэтому пришлось довольствоваться теми баллами, которые заработал в течение года.

— Чудинов, сасный прикид! — прокомментировала мой внешний вид Шевцова, когда я ввалился в аудиторию.

— Чего?

— Лук у тебя классный! — пояснила девушка.

— Нет у меня никакого лука, — отмахнулся я от неё, как от сумасшедшей, но та только прыснула от смеха.

— Шевцова, прошу без неологизмов в моей аудитории. И уж тем более, на занятиях по русскому языку и культуре речи! — вмешалась в наш диалог Тамара Васильевна. Преподша очень не любила разговорную речь на занятиях, особенно разные новые словечки, поэтому приходилось следить за словами.

— Тамара Васильевна, позвольте мне получить свои баллы по предмету и отлучиться. У меня через пятнадцать минут защита курсовой работы и экзамена перед членами комиссии.

— Конечно, Мишенька! — просияла женщина и многозначительно посмотрела на девчонок, заёрзавших на первой парте.

Женщина приняла из моих рук зачётку, уже открытую на нужной странице, сверилась с ведомостью и выставила семьдесят шесть баллов.

— Очень жаль, что вы не созрели для пересдачи контрольной работы, Чудинов, — с грустью в голосе произнесла преподаватель. — Думаю, у вас были все шансы получить более высокую оценку.

— Увы, иногда мы упускаем возможности, о которых впоследствии жалеем, — парировал я и спрятал зачётку в рюкзак, пока Панфилова не передумала. — Всего доброго, Тамара Васильевна!

— Удачной вам защиты, Михаил! — ответила женщина, а когда я добрался до выхода из аудитории, понизила голос и произнесла: — Вот, девочки, смотрите и выбирайте себе хорошего жениха. С Чудиновым вы будете как за каменной стеной. Хороший мальчик!

Вот не хватало мне ещё свахи, которая будет устраивать мою личную жизнь! Мне и так всего хватает в жизни, только бы новых проблем не добавилось.

Поднимаясь по ступенькам на верхний этаж корпуса, я уже выбросил эту историю из головы и постарался настроиться на рабочую волну. Сейчас был невероятно важный момент, от которого зависела не только моя стипендия, рейтинг, но и репутация.

К тому моменту, как мне нужно было сдавать экзамен и защищать курсовую работу перед членами комиссии, я решил вопросы с остальными предметами. В сумме у меня получилось три четвёрки и девять пятёрок. Преподаватель по инженерной графике, как и обещала, добавила мне пять баллов к итоговой оценке, и получилось девяносто два.

Я ненадолго остановился перед аудиторией, отключил звук на телефоне и решительно потянул на себя дверь. В комиссии сидели Быков, Рябоконь и Пильщиков. Увидев знакомые лица, я с облегчением выдохнул, потому как половина дела уже в шляпе. Ни за что не поверю, чтобы кто-то из них хотел меня завалить.

— Ну, Чудинов, начинайте! — скомандовал декан и беспокойно заёрзал на стуле.

— Тема курсовой работы: Тепловой расчет рабочего цикла двигателя. Цель работы: определить показатели экономичности и эффективности рабочего процесса, максимальное давление в цилиндре и переменные давления, создаваемые в зависимости от хода поршня, которые требуются для расчёта прочности деталей двигателя.

— И каким образом вы добивались поставленной цели? — поинтересовался Рябоконь.

— Рассчитал показатели по заданным числам, определил показатели давления, и на основании полученных расчётов предложил вариант повышения эффективности процесса.

— Это уже тянет не на курсовую, а на целый диплом, — ухмыльнулся Пильщиков и принялся изучать мои расчёты.

— Михаил, вот здесь ошибка в чертежах! — обратил моё внимание Рябоконь. — Вы используете системы СИ и СГС на одном чертеже. Нужно было привести все обозначения к единой системе, чтобы не возникало путаницы.

— Виноват, исправлюсь! — пообещал я, понимая, что сейчас уже ничего не исправить, но на будущее нужно учесть допущенные ошибки в оформлении. Обидно терять баллы и получать замечания на ровном месте, где этого можно было не допускать.

Когда комиссия ознакомилась с работой и погоняла меня по теме курсовой, начались дополнительные вопросы. Тут мне пришлось здорово напрячься, чтобы вспомнить весь материал за полгода обучения. Пару раз я ловил себя на мысли, что этого материала небыло в программе. Неужели решили проверить мои знания предмета за пределами изученного, или просто решили завалить? Хотя, могу предположить, что некоторые члены комиссии даже не в курсе, что конкретно мы изучали в первом семестре, но признаваться, что этого материала у нас ещё не было, я не стал.

— Довольно, господа! — первым сдался Рябоконь. — Думаю, можно поставить студенту оценку «отлично» по курсовой работе. Она выполнена безупречно. Однако я настаиваю на снятии пяти баллов за ошибки в оформлении.

— Да тут не только курсовую можно принимать, парень экстерном сдал нам весь курс теории механизмов и машин, — с улыбкой ответил Пильщиков. — Я даже не знаю что ему делать на занятиях весь следующий семестр.

— Поддерживаю Виктора Семёновича, — с важным видом произнёс Быков. — В расчётах нет ни единой ошибки, на счёт предложенных изменений можно подискутировать, но это не входит в задачу курсовой работы. Девяносто пять баллов — вполне справедливая оценка.

— Давайте зачётку! — распорядился Рябоконь и лично выставил мне пятёрку, а рядом продублировал оценку по стобальной шкале. Получилось! Справедливость восстановлена, а я добился своего! С последними оценками в зачётке эта сессия была закрыта. Теперь дело за малым — сгонять в деканат и проверить, что в ведомостях проставлены все баллы.

Сессия подошла к концу, и у нас появилось немного свободного времени. Пусть официально до конца семестра оставалось ещё два дня, кекоторые ребята разъехались по домам, а кто-то наоборот задержался, чтобы погулять по праздничному Ворошиловграду. Но праздно слоняться по нарядным заснеженным улочкам нам не дали. Когда Быков не занят, он особо опасен, потому как моментально начинает генерировать идеи. Так и вышло. Вечером пятницы куратор позвонил мне и назначил встречу на утро субботы. Чуть позже я узнал, что Руслану тоже поступил звонок.

— А я вас предупреждал! — смеялся Абрамов. — Но вы меня не послушали и влезли в общественную жизнь. Теперь Быков с вас до конца учёбы не слезет.

— С нами не хочешь? — в шутку принялся подначивать друга Руслан.

— Нет, у меня в планах завтра прогулка с Китти на ёлку. Говорят, в этом году новые инсталляции будут и развлечения. Так что даже не пытайтесь меня никуда затянуть.

Мы с Дашей тоже планировали погулять, но утро у Павловой было занято, поэтому решили перенести нашу встречу на вечер.

— Так даже лучше! Вечером ёлку зажгут, гирлянды, фонари… Романтика! — по голосу девушки я слышал, что она в хорошем расположении духа. — Тем более, мне с утра нужно заскочить на кафедру.

— Тогда утром решаем проблемы по учёбе и встречаемся в шесть вечера, — подытожил я перед тем, как обменяться любезностями и отключиться.

Утром меня разбудил звонок телефона.

— Чудинов, ты не забыл о встрече? — поинтересовался Быков.

— Как же забыть? — сонно пробормотал я в телефон.

— Тогда собирайся и бегом в академию, дело есть! Нужно встретиться немного раньше.

Ну, разумеется! Чтобы Быков не нашёл занятие — такого просто не бывает.

— Через пятнадцать минут буду! — ответил я и поплёлся на кухню делать чай. Если здорово постараться, можно успеть позавтракать.

Уже на кухне столкнулся с Русланом и Артёмом, которые сидели за столом хмурые.

— Быков звонил? — поинтересовался Силантьев.

— Он самый! — ответил я и устроился за столом рядом с друзьями. — Тёма, а ты чего так рано вскочил? Вы ведь с Китти часов на десять договаривались.

— У неё там тоже какие-то дела на кафедре появились. Вот, буквально с утра выдернули, — отмахнулся Абрамов. — В общем, наша встреча переносится на вечер.

— В каждом вузе есть свой «Быков», — прокомментировал я, вспоминая, что девушка Артёма учится с моей Дашей в меде.

Через пятнадцать минут, как и обещали, мы с Русланом были в академии. Федосеева была уже в фойе, а вот Олега с Виталиком не было — ребята уже уехали домой.

— Так, самые стойкие остались! — прокомментировал куратор, выскочив из кабинета, как чёртик из табакерки. — Идёмте, в комфортной обстановке расскажу к чему такая спешка!

Валерий Дмитриевич выудил из кармана пиджака связку с ключами, по дороге к своему кабинету нашёл нужный и открыл перед нами дверь. Только когда мы устроились на стульях, Быков объяснил причину нашей встречи.

— Друзья, нужно что-то решать! Конец декабря, до приёма заявок на Всероссийскую командную олимпиаду осталось всего несколько дней, а у нас нет ни команды, ни проекта.

— Так ведь команда есть! — произнёс Руслан и осмотрелся.

— Олег и Виталий отказались от участия. Осталась надежда на вас троих. Именно поэтому я и выдернул вас пораньше. Нам нужно найти участника в команду, пока все не разъехались по домам.

— Погодите, выходит, мы собираемся бороться за победу в номинации: «Реактивные роботы» без единого специалиста по роботам в команде? — удивился Руслан.

— Выходит, что так, — согласилась Федосеева.

— В таком случае, нет смысла участвовать. У нас просто нет шансов.

— Есть! — произнёс я, прокручивая в голове одну идею. — У меня есть на примете один специалист по роботам, которого вы все знаете. Нужно только чтобы он согласился участвовать, и тогда уже сегодня мы сможем подать заявку. Только мне понадобится ваша помощь.

Глава 6

Новогодний бал

В академию мы вернулись уже вчетвером. После недолгих уговоров Абрамов всё-таки согласился участвовать с нами в олимпиаде. Теперь у нас в команде было четыре человека, и можно было подавать заявку. Дело оставалось за малым — нужно подготовить заявку и заполнить заявления на участие от каждого члена команды.

— А что мы хоть проектировать будем? — поинтересовался Артём. — Понимаю, что представлять работу аж в марте, но это не значит, что можно расслабиться и два месяца ничего не делать.

— А вот это и будет вашим домашним заданием на каникулы, — произнёс куратор. — Заявку вы уже отправили, поэтому деваться некуда. Сниматься с олимпиады уже не престижно, как и выходить на презентацию с пустыми руками.

В этом весь Быков! Собрал всех, навёл суету, а расхлёбывать нам.

— Я могу только навести на определённые мысли, — продолжил Валерий Дмитриевич. — Вон, японцы сейчас работают над амбициозным проектом под названием «Лунная Чаша». Хотят до тридцать пятого года построить на поверхности Луны обитаемую базу и разместить там до десяти тысяч человек.

— Фантастика! — выпалил Артём. — Как они смогут отправить туда такое количество людей? Я уже не говорю о строительных материалах. И на чём они полетят?

— А мне интересно, как они там будут жить? — поддержала Оля.

— Жить будут в поселении с искусственной гравитацией на поверхности луны. Это будет большая чаша высотой до четырёх сотен метров и сто метров в ширину. Но самое любопытное — эта штуковина будет постоянно вращаться вокруг оси.

— А что они там будут делать? — удивился Артём. — Наших космонавтов на МКС раз-два и обчёлся, а тут десять тысяч!

— А меня интересует другой момент, — вмешался в обсуждение Руслан. — Как они собираются доставлять туда пассажиров и строительные материалы? Это огромные расходы. Только для пассажиров понадобится больше сотни космических кораблей. При том количестве запусков, которое делают страны сегодня, придётся потратить усилия почти всего мира на весь год. Я уже не говорю о том, что это будет стоить триллиарды долларов — больше, чем Макс Лион готов потратить на полёт к Марсу.

— Вы учтите, что сейчас летают на орбиту, а до Луны расстояние в тысячу раз больше, -подбросил дровишек в и без того жаркую дискуссию Быков.

— Артём прав, зачем им эта база? — смутилась Оля. — Просто утереть нос остальным? Слишком затратно и рискованно. Ставить под угрозу десять тысяч человеческих жизней ради смелого эксперимента…

— Зато это попытка построить обитаемую базу на поверхности другой планеты. Если получится на Луне, можно внести небольшие изменения и попробовать повторить проект на Марсе. Пока страны борются за право первыми ступить на поверхность Красной планеты, японцы решают задачу кто будет жить там.

Я слушал спор ребят и не мог понять другого факта:

— Вы лучше задумайтесь о том, как они собираются строить что-то на Луне, когда уже много лет на её поверхность не ступала нога человека? И вообще, сам факт остаётся под большим вопросом. Даже если учесть, что на Луне побывало с дюжину человек, это безумие. Они ведь даже не представляют как поведёт себя человек на поверхности Луны.

— Есть теоретические расчёты и исследования в лабораториях, где создавались условия, максимально приближенные к земным, — возразил Быков.

— Валерий Дмитриевич, вы же прекрасно понимаете, что теории имеют свойство разбиваться о суровую реальность. Тем более, теории с таким количеством допущений.

— Правда или нет, скоро узнаем. В планах у японцев закончить строительство уже через восемь лет.

— И они уже начали отбирать желающих принять участие в эксперименте?

— А есть желание поучаствовать? — ухмыльнулся Быков.

— Нет. Подозреваю, что это всё пыль в глаза, и если нет предварительной подготовки, не стоит и говорить об этом.

Количество амбициозных проектов говорило о том, что человечество отчаянно стремится в космос, а сильные мира сего активно этому способствуют. Пусть это не особо заметно, и скандальные выходки каких-нибудь знаменитостей привлекают куда больше внимания, чем успехи в космосе, очень скоро это может измениться. Например, когда новые технологии и космические путешествия прочно войдут в нашу жизнь. Но я не верю, что это произойдёт так быстро. Фантасты подготовили благодатную почву для осознания реальности такого путешествия, учёные ломают головы над реализацией, но сначала нам нужно какое-то глобальное потрясение. Достижение, которое поможет нам значительно продвинуться вперёд.

— Ладно, давайте закругляться, потому как уже час, а мне пора бежать, — предложил Артём.

Я спохватился и вспомнил, что и у меня были планы на вечер. Быкову мы пообещали определиться с темой проекта за зимние каникулы, и с началом семестра приступить к проектированию.

— Может, вместе погуляем? Ты с Кирой, а я с Дашей, — предложил я Артёму, когда мы шли к выходу из корпуса.

— А давайте все вместе на ёлку отправимся? — оживился Руслан. — Оля, ты как? Пойдём с нами?

Девушка ненадолго замялась, потому как не совсем понимала в качестве кого её приглашают гулять. Тем более, ребятам могло быть немного неловко в компании гуляющих парочек. Федосеева бросила взгляд на Руслана, засмущалась, но утвердительно кивнула.

— Давайте, я не против, — выдавила она из себя.

— Вот и славно! Встречаемся в шесть часов на театральной площади возле памятника Ленину.

Уже в фойе нас догнал Быков.

— Ребята, дело есть! — произнёс куратор. — В воскресенье пройдёт Новогодний бал в Ворошиловградском центральном дворце культуры. Вы как настроены?

— Валерий Дмитриевич, благодарю, но мне билеты не нужны, я такие мероприятия не особо люблю, — честно признался я.

— Какие билеты? Мне нужны участники! Найти себе пару до конца дня и доложить мне. Считай, что это приказ. Остальных это тоже касается.

— Какой мне бал? У меня даже костюма приличного нет. И потом, я ведь даже танцевать не умею. Вы хотите сорвать праздник?

— Не обязательно танцевать, постоишь там с дамой, посветишься немного, этого будет достаточно.

— Ага, а мне потом моя дама так посверкает, что я все каникулы не разогнусь. Оно мне надо?

— Ладно, кого-нибудь другого найду, — отмахнулся Быков и помчался дальше по коридору.

Буквально через пару мгновений я услышал его громкий голос:

— Золотов! Ну-ка иди сюда! У тебя академическая задолженность имеется. Что будешь с этим делать?

— Валерий Дмитриевич, да не могу я сдать это дурацкое материаловедение! Ну, не понимаю я ничего.

— Считай, что это твой единственный шанс остаться в академии, Коля! В воскресенье чтобы пришёл с дамой в Ворошиловградский дворец культуры. Быть при параде! А с материаловедением, так уж и быть, я проблему решу.

— Спасибо, Валерий Дмитриевич, я не подведу! — просиял Коля и умчался готовиться.

Вернувшись в общагу, я застал Артёма в оживлённом состоянии. Парень стоял с утюгом в руках и выглаживал рубашку, а затем умчался в свою комнату и принялся рыться в шкафу.

— Тём, всё в порядке, или нужно срочно собирать вещи? Где-то техногенная катастрофа случилась, и всем срочно нужно покинуть зону поражения?

— Случилась! — отозвался Абрамов. — И твои шутки сейчас неуместны. Я не могу найти свою бабочку, а без неё идти на бал просто бессмысленно. Придётся завтра утром ехать в магазин.

— Тём, а разве твоя Кира не будет против, если ты пойдёшь на бал с другой девушкой из нашей академии?

— Мих, я совсем на самоубийцу похож? Не сказать, что она будет против, просто оторвёт голову сначала мне, а потом спутнице, так что я даже не думал о таком безрассудном шаге.

— А как ты тогда собираешься идти на бал?

— Очевидно же, что я позову Китти, и мы пойдём вместе.

В этот момент пазл в моей голове сложился, и я понял, что упустил одну элементарную деталь. По какой-то нелепой случайности я решил, что на бал могут идти только студенты академии. А ведь Быков об этом ни слова не сказал. Выходит, я мог позвать Дашу, но отказался! Упустить такой блестящий повод выйти куда-нибудь с Павловой, ещё и с пользой для академии. Нет, нельзя отказываться от таких подарков судьбы. Вот только я именно это и сделал всего пару минут назад.

Озарённый этой мыслью, я помчался обратно в академию и нашёл Быкова в его кабинете.

— Валерий Дмитриевич, а предложение на счёт бала ещё в силе? Места остались?

— Чижов, ты ведь сам говорил, что не умеешь танцевать!

— Да разве это сложно? Посмотрю пару роликов в интернете, и готово. Так что на счёт мест? Ничего страшного, если моя пара будет из другого вуза?

— И когда вы только успеваете? — ухмыльнулся куратор и покачал головой. — Казалось бы, пары, семинары, практика, сессия, олимпиады, волонтёрство, общественная жизнь… Нет, всё равно успевают с девушками знакомиться. Можно, Чудинов. Даже нужно! Но только чтобы эта твоя пара голову тебе не вскружила. Ты мне нужен в боевом строю.

— Спасибо, Валерий Дмитриевич!

— Должен будешь! — крикнул мне вслед Быков, но я уже выскочил в коридор и достал из кармана телефон. Пальцы сами пробежали по сенсорному экрану, вызывая нужного мне абонента.

— Малышка, у меня для тебя сюрприз! — произнёс я, когда Даша подняла трубку. — Завтра мы с тобой идём на новогодний бал в Ворошиловградский центральный дворец культуры. Я договорился, нас будут ждать.

— Миша, ты издеваешься? — послышался удивлённый голос в динамике. — Бальное платье нужно уже на завтра, а у меня его нет! Как ты думаешь, где я его возьму?

— У тебя разве платьев нет? — удивился я. — Как на счёт того, которое ты надевала на день рождения Киры?

— Это вечернее платье, а не бальное. Кажется, ты совсем не понимаешь разницу. Миш, нужно было хотя бы предупредить.

— Я хотел сделать тебе сюрприз. И вообще, о том, что завтра пройдёт бал, я сам узнал только несколько минут назад. Ладно, поехали купим тебе платье, пока магазины ещё работают.

— Когда? Мы на шесть часов встречаемся на площади, а уже почти два часа. Пока я соберусь, пока мы доедем до магазинов, будет уже часа четыре. Отвезти платье домой и вернуться обратно уже не успеем.

Как же сложно с этими девушками! Вон, висит в шкафу костюм, купил один раз, и он идеально подходит и для олимпиады, и для бала, и для какой угодно церемонии. А у девушек всё куда сложнее. Им приходится постоянно заморачиваться с платьями и придумывать новые образы.

— Хорошо, тогда завтра с утра поедем по магазинам.

Когда мы встретились на площади, Павлова всё ещё дулась на меня из-за бала, но неожиданно мне на выручку пришла Кира. Артём отошёл купить ей латте, и девушка смогла говорить, чтобы не обидеть Абрамова.

— Тебе бы жаловаться! — осадила она Дашу. — Тебе даже платье предлагают купить. А мой даже не поинтересовался в чём я завтра на бал пойду. Хоть в пижаме! Или ещё лучше — в косухе, берцах и порезанных джинсах. А ведь Артём прекрасно знает, что никакого бального платья у меня нет.

Кажется, у друга намечаются проблемы, и нужно его выручать. Когда Артём вернулся с напитком для Китти, я невзначай отошёл с ним в сторону и рассказал о проблеме девушки.

— Блин, а сколько вообще стоят эти платья? — поинтересовался парень. — Я на новогодние подарки сильно потратился, всего тысяч семь осталось. Как думаешь, хватит?

— Сомневаюсь! — покачал я головой. — Давай займу червонец? У меня как раз на днях пришли призовые за третье место на всероссийской олимпиаде. Мне до следующей стипендии точно хватит.

— Мих, буду благодарен! — просиял парень. — Но отдам только после каникул. Сам понимаешь, до Нового года мне их взять негде.

— Пустяки, сочтёмся!

Перевёл Тёме десятку, и мы вернулись к девчонкам.

— А вот и мы! — послышался сзади радостный голос Руслана. Мы дружно обернулись и обнаружили, что рядом с Силантьевым стояла Оля Дорофеева.

— Отлично! Идёмте фотографироваться, — оживился Артём.

Наша фотосессия началась возле ёлки, сияющей тысячами огоньков. А потом мы добрались до инсталляций: шар, снеговик, огромный подарок, внутри которого было очень уютно, олени, которых можно было оседлать, и даже паровозик, где мы поместились всей компанией.

Было уже девять вечера, когда мы поняли, что нам пора расходиться по домам. У девчонок коменда не менее строгая, чем наша Светлана Ивановна, и ни за что не пустит после десяти вечера. А ехать до общежития приходилось через половину города, ещё и с пересадками благодаря новой схеме движения автобусов.

Вот только уже на остановке оказалось, что вечером автобусы ходят реже, и ждать нужный рейс нам нужно ещё минут пятнадцать.

— Может, такси? — предложил Артём. — Возьмём микроавтобус, потому что на общественном транспорте можем не успеть.

— Не парься, милый, успеем! — успокоила его Кира. — Тем более, у наших друзей что-то любопытное намечается.

Мы проследили за взглядом Китти и увидели Руслана с Олей, которые стояли немного в стороне от нас.

— Руки замёрзли? Давай погрею! — Рус спрятал Олины руки в своих ладонях и начал дышать на них, а затем принялся бережно растирать. Неизвестно что растаяло больше: Олины руки, или сердце девушки, потому как Федосеева смотрела на Руса влюблёнными глазами и не скрывала своего восхищения.

— Кажется, у нас новая пара образовалась, — заметил Артём.

— Тише ты! — шикнула на него Кира и пальчиком ткнула своего парня в бок. — Не спугни!

Я тоже был рад за ребят. Они оба хорошие и очень толковые. Рус больше года как расстался с девушкой и ни с кем не встречался, а я и не слышал, чтобы у Оли был парень. Так что ничего плохого в их отношениях не вижу. Кажется, из них получится хорошая пара.

— Оль, а ты пойдёшь со мной на бал? — осмелился предложить Руслан.

— Я согласна, — ответила девушка и первой приблизилась к Силантьеву, а он воспользовался шансом и крепко её поцеловал.

— Ой, девочки, это любовь! — произнесла Китти и замахала руками перед лицом, чтобы скрыть слёзы.

— Тише! — прошипел Артём. — Сама же меня только что одёргивала!

Китти уже подготовила какой-то колкий ответ, но тут подъехал наш автобус, и мы поспешили занять места в тёплом салоне. Пришлось проехать до общаги медицинского универа, чтобы провести девчонок до самой общаги. Обратно пришлось возвращаться две остановки пешком, потому как ждать автобус было уже нереально.

В наше общежитие мы вернулись буквально за десять минут до отбоя. Коменда провела нас недовольным взглядом и пробормотала что-то нечленораздельное.

— Спокойной ночи, Светлана Ивановна! — вежливо произнёс я, проходя мимо её поста.

— И вам того же и туда же! — отозвалась коменда.

Интересно, почему она без настроения? Надо бы разузнать, если подвернётся случай.

На следующий день часов в девять утра Даша потащила меня по магазинам искать платье. Я очень надеялся, что мы сейчас быстренько найдём подходящее платье, но, видимо, так не бывает. В первом же магазине подходящего платья не нашлось.

— Не пойму, у них нет пышных платьев? — удивился я.

— Есть, но либо не мой размер, либо мне совсем не подходят.

— Ладно, идём в другой магазин.

Я уже искренне жалел о том, что согласился на авантюру Быкова с новогодним балом, но отыгрывать всё назад было уже поздно. Во втором магазине не приглянулось одно платье, но Даша решительно отмела этот вариант:

— Кира пойдёт на бал точно в таком — она буквально пару минут назад прислала мне фото с примерочной. Ты ведь понимаешь, что это будет катастрофа?

Понимаю! Что времени у нас осталось совсем немного, поэтому поехать в другой город за платьем, которого ни у кого нет, или заказать его на маркетплейсе, или как его там называют, мы не можем. Остаётся уповать, что мы найдём уникальное, непохожее ни на какое другое платье в следующем магазине.

— Миш, как тебе? — поинтересовалась Даша, выглянув из примерочной.

— Очень вызывающе, нам такое не подойдёт, — ответил я, остановив взгляд на тесном корсете, который слишком сжимал упругую грудь.

— Блин! А мне нравится, — расстроилась девушка.

Но через пару минут Даша нашла уже другое платье и совсем забыла о предыдущем. Это было серебристым с блёстками. Открытые плечи, тоже корсет, но более свободный, отчего всё выглядело прилично.

— Миша, давай возьмём! — заканючила девушка. — Мне очень нравится!

— Честно говоря, я думал, что ты выберешь белое…

— Я же не на свадьбу собираюсь! И потом, это лучше, чем все остальные. Сколько оно стоит?

Девушка посмотрела на бирку и моментально помрачнела.

— Двадцать восемь тысяч? Блин! Я же просила показать платья не дороже пятнадцати! Нет, нам такое точно не подойдёт.

— Что значит не подойдёт? Ты ведь только что хотела его купить!

— Оно слишком дорогое!

— Цена тебя не должна волновать. Если это платье тебе подходит, мы его берём. И ещё, я бы купил какое-нибуль красивое колье под это платье.

— Миша, нельзя делать девушкам такие предложения. Но считай, что сегодня тебе повезло. Просто у меня в комнате лежит украшение, которое подарила мне мама на совершеннолетие. Вот оно просто чудесно подходит под это платье.

— Отлично, тогда идём на кассу, и мчимся собираться, потому как у нас на всё осталось часа три.

— Миш, тебе бы тоже не помешало купить новый костюм, — неожиданно задумалась Даша.

— Зачем? Меня и старый вполне устраивает.

— Это тот, в котором ты почти целый год проходил по всем мероприятиям? Ездил в Москву, Казань, Нижний Новгород, выступал на презентации и защите курсовой?

— Он самый!

— Тогда его точно нужно поменять. В таком виде на балу появляться нельзя.

— Да что с ним не так-то? — удивился я, не желая менять привычный костюм. Нет, денег на покупку мне не жалко, но зачем мне нужна новая вещь, если старая ещё не порвалась и не износилась? Тем более что мне в нём удобно, я к нему привык и чувствую себя в старом костюме комфортно.

— Мужчины! — покачала головой девушка. — Миш, пойми, на балу все должны быть нарядными и одетыми с иголочки, ведь это бал, где красуются не только остроумием, умением танцевать, но и внешним видом. Тебе нужен новый костюм, иначе я с тобой никуда не пойду.

Последнее предложение девушка произнесла с таким нажимом, будто я должен немедленно бросить всё, и бежать на кассу. На какое-то мгновение я завис. Судя по поведению Даши, девушке показалось, что я готов вообще отказаться от идеи с балом, поэтому она сдалась первой и немного смягчила свой вердикт:

— Хорошо, давай пойдём на компромисс. Ты ради меня купишь новый костюм и сходишь в нём на бал. А старый костюм останется запасным, и ты сможешь надевать его на менее важные события. Тот же экзамен или защита курсовой отлично подойдут для этой цели. Идёт?

— Договорились! Но костюм я выбираю сам, а ты говоришь нравится он тебе или нет.

— Идёт!

Мужской костюм обошёлся мне ещё в шестнадцать тысяч. Пришлось залезть в деньги со стипендии, которые я совершенно не планировал тратить, но в какой-то степени Даша была права — приходить на праздник в старом костюме было немного неразумно. За полтора года он здорово поизносился. Новый костюм сидел удобно, но было немного непривычно. Ладно, привыкну!

Бал начинался в шесть часов вечера. В это время уже достаточно темнело, чтобы включить яркую подсветку и создать атмосферу новогоднего чуда.

Руслан с Олей поехали на бал от академии, а мы с Артёмом взяли такси и заехали за девчонками в общагу медицинского универа. Абрамов договорился, чтобы за нами приехала шикарная белая иномарка. А когда девчонки спустились, мы вышли из машины в костюмах, чтобы встретить их.

Две дамы в пышных бальных платьях выпорхнули их дверей общежития и направились к нам. Сейчас было градусов пять мороза, поэтому девчонкам приходилось торопиться, чтобы не замёрзнуть.

— Шеф, все в сборе! Давай теперь к Ворошиловградскому центральному дворцу культуры! — скомандовал Артём, когда мы устроились в машине.

Глава 7

Конфликт

Десятки пар стягивались к главному входу дворца культуры. Всё нарядные в накинутых поверх платьев шубах и зимних куртках. Парочки бежали ко входу, чтобы не замёрзнуть, а каблуки звонко звенели по покрытой инеем дорожке.

— Ваши пригласительные! — потребовал консьерж на входе.

— Мы по фамилиям! — не растерялся Абрамов.

Процедура регистрации заняла каких-то пять минут, пока наши фамилии нашли в списке. К счастью, мы догадались взять с собой документы. А вообще, надо бы напомнить Быкову о том, что пригласительные можно бы и выдать на руки.

— Прошу! — консьерж взмахнул рукой, приглашая проследовать нас в большой зал. — Ожидайте, когда вас позовут наверх.

Если мне раньше казалось, что гостей много, то теперь я действительно оценил масштабы праздника. В зале ожидания собралось с полтысячи человек, и участники продолжали прибывать.

— Миша! Руслан! Ребята! — мы машинально повернулись на голос и увидели Золотова, который пробивался к нам через толпу и тащил за собой девушку. — «Володьки» в сборе?

Надо же, всё-таки прижилось прозвище Фомина.

— Не все. Кажется, я кого-то из лётчиков видела, — произнесла Оля.

— Это отдельная епархия, — отмахнулся Коля.

— Фомина? Рыжего такого? — поинтересовался я. Так получилось, что свободного времени катастрофически не хватало, и мы с Максом потерялись. Вроде бы и учились в одной академии, но оба постоянно были заняты. Я учёбой и наукой, а Макс — девушками.

— Нет, тёмненький такой.

— Какие планы после бала? — поинтересовался Золотов.

— Снять туфли на каблуках и расстегнуть этот жуткий корсет! — выпалила Кира. — Простите, но я уже ног не чувствую.

Артём собирался отпустить очередную шутку, но его перебил громкий голос, который прокатился по залу и заглушил остальные звуки:

— Дамы и господа, прошу проследовать в торжественный зал! Бал начинается!

Мы вышли из зала ожиданий и по витой двусторонней лестнице начали подниматься наверх. И тут образовалась заминка. Оказалось, что далеко не все девушки умели ходить на каблуках, но это их нисколько не остановило. Теперь дамам приходилось опираться на руку своих партнёров, чтобы сохранить равновесие. Со стороны это выглядело нелепо.

— Кто вообще придумал эти ступеньки и каблуки? — негодовала Кира, которой с большим трудом удавалось подниматься наверх.

К счастью, Даша выбрала удобную обувь, и мне не пришлось буквально затаскивать её на себе наверх.

Как только мы добрались до торжественного зала, нас ждало новое испытание. Оказалось, что танцевать вальс умеют далеко не все. Я честно пытался, но получалось паршиво: пару раз наступил на ноги Даше, несколько раз мы столкнулись с соседними парами, которые танцевали ничуть не лучше нашего. Отчаявшись успеть в такт музыке, мы отошли к краю танцующих и танцевали медленный танец, никому не мешая.

Затем нас ждали конкурсы нарядов, соревнования между парнями, фанты, игра на музыкальных инструментах, а потом небольшой фуршет. В конце торжественной части состоялась фотосессия, на которой помимо общего фото можно было дождаться своей очереди и сделать снимок для личного архива. Или не дожидаться фотографа и сделать фото самим.

Тут пришлось потерпеть, чтобы дать девчонкам покрасоваться и запечатлеть этот момент.

После торжественной части можно было остаться на празднике, но мы дружно решили отправиться на выход.

— Тём, ещё пять минут, и тебе придётся нести меня до машины на руках, а корсет снимать кусачками, — пригрозила Кира.

— Ради такого можно и на руках поносить, — ухмыльнулся Абрамов, но не стал продлевать мучения девушки.

Вот только вызвать такси оказалось не так-то и просто. Своих машин у гостей праздника было всего с полсотни, а остальные пытались уехать на такси. Очень многие не захотели оставаться на неофициальную часть, поэтому службы такси не справлялись с такой нагрузкой. Машины подъезжали и отъезжали одна за другой, а время ожидания выросло до тридцати минут.

Мы прекрасно понимали, что не поместимся в машину все вместе, поэтому отпустили сначала Артёма с Кирой и Колю Золотова с его девушкой, которая тоже училась в медицинском, но на курс старше.

— Машина прибудет через пять минут. Номерной знак: «1961 ВГ», — произнёс Руслан, когда зазвонил его телефон.

— Наконец-то! А то у меня уже сил нет танцевать, — обрадовалась Оля.

Мы забрали верхнюю одежду в гардеробе и выскочили на улицу. Машин было очень много, но достаточно было следить за теми, что были с шашечками и подъезжали максимально близко к главному входу.

Нашей машины ещё не было, поэтому мы решили вернуться обратно в здание и постоять там немного, но тут кто-то обнял Олю за талию и произнёс достаточно громко, чтобы всем было слышно:

— Познакомимся?

— Она со мной, — ответил Руслан и оттеснил незнакомца в сторону.

— А что, она сама не может сказать? — удивился парень.

— Извините, не знакомлюсь, — оробела девушка, но нашла в себе силы ответить.

— Ты не переживай, этот шкаф подвинется, — попытался успокоить её парень.

Нет, он нарочно нарывается на неприятности. К счастью, Руслан прекрасно понимал что происходит и не поддавался на провокацию. Но Силантьев был на грани, и нужно было что-то делать.

— Господа, вы же не дворовая шпана, все учимся в вузах, некоторые будущие офицеры. Ведите себя подобающе! — попытался я уладить дело миром, но было уже очевидно, что так просто разойтись не выйдет.

— Может, отойдём в сторонку? — предложил парень.

— Тебе надо, ты и иди. Можешь вообще катиться отсюда, пока цел, — огрызнулся в ответ Руслан.

Судя по всему, этот задира должен был только спровоцировать конфликт и заставить нас с Русланом уйти подальше от свидетелей, потому как из неудавшейся засады тенью выскользнули ещё три человека и быстрым шагом направились к нам. Четыре на два? Судя по всему, перевес в силе их нисколько не смущает. Ещё и костюм этот! Совсем неподходящая одежда для драки.

— Эй, ты моего друга обидел? — донеслось со стороны компании.

Руслан повернулся, чтобы ответить, а его противник использовал этот момент для удара. Кулак рассёк воздух и направился прямо в челюсть Силантьеву. Рус не врал, когда говорил о своём боксёрском прошлом, потому как я бы ни за что не успел увернуться, а Руслану это почти удалось. Удар получился смазанным, но заставил парня пошатнуться.

Это стало сигналом для шайки, и они бросились в атаку. В их руках мелькнули молотки.

— Привет от Меркулова! — крикнул один из нападавших, и я узнал в нём дружка Константина, который в прошлом году неотрывно следовал за ним по пятам. Неужели он не ушёл из академии?

Думать было некогда, потому как вся компания уже была рядом. Нужно действовать. Рус отправил в нокаут своего обидчика и повернулся к троице врагов. Я стал рядом с Силантьевым и приготовился защищаться. Правда, увидев нашу решимость, парни поостыли.

— Сейчас мы вас ломать будем, — пригрозил дружок Меркулова. — О полётах можете забыть, потому что после такого вас точно не возьмут в космонавты.

— Ну, попробуй! — спокойно ответил Руслан и плюнул себе под ноги. Правда, там лежал первый противник, и получилось, что плевок попал в него.

— Ты вообще бессмертный? — завопил один из парней и бросился к нам, замахнувшись молотком.

Он оказался ближе к Руслану, поэтому его принял Силантьев, а мне пришлось отбиваться от остальных.

Попадать под удар точно нельзя, поэтому пришлось вертеться и не давать противникам как следует размахнуться. Лишь когда молоток промчался в паре сантиметров от моего лица, я перехватил руку бьющего и ударил его под дых. Первый пока не боец, мне удалось выиграть немного времени. А вот удар второго я пропустил. К счастью, не молотком, а всего лишь кулаком. Правую скулу обожгло огнём, я отшатнулся и сцепился с парнем, который прыгнул на меня, схватил за воротник и повалил на землю. Неизвестно чем бы всё закончилось, если бы в этот момент не подоспела охрана. Они оттянули нападавших в сторону и уложили лицом на землю, а затем наступила и наша очередь.

— Всем участникам драки построиться возле машины! — распорядился один из патрульных. — И без глупостей! Вы и так их уже натворили достаточно.

— Наши парни не виноваты, на них напали! — вмешались наши девчонки.

— Там разберутся, — отмахнулся хранитель порядка.

Когда меня подняли и повели к патрульной машине, я увидел, что подъехало наше такси. Как же чётко всё продумали эти негодяи! Считанные минуты, и у наших противников всё могло получиться. Конечно, нападать открыто было слишком неразумно, но им бы и не пришлось идти на крайние меры, если бы мы повелись на их уловку. Другу Меркулова пришлось рисковать, но сегодня удача была явно не на его стороне — пара ссадин у меня и Руслана явно не тот результат, на который они рассчитывали.

— Даша, Оля! Садитесь в такси и езжайте домой! — приказал я, когда нас грузили в машину.

— Ещё чего! Мы вас одних не оставим и поедем с вами! — вмешались девчонки.

Мне совсем не хотелось впутывать девушек в эту историю. Зачем им привод в полицию в личном деле и лишние нервотрёпки? Тем более, что это наша проблема с Меркуловым. И даже Руслан в очередной раз оказался невольным участником конфликта. Уверен, у них и на Силантьева был зуб, потому они и решились атаковать именно сейчас, когда мы были вдвоём за пределами академии и максимально не подготовлены.

А ведь всё не уймётся Меркулов! Уже и с Ворошиловграда укатил, а всё козни строит. Ничего, и до него дотянется рука правосудия.

— Прошу заметить, что у нападавших при себе было оружие, которое они использовали в ходе конфликта! — обратил я внимание полицейских. С виду они явно не горели желанием фиксировать инцидент и вообще планировали спустить ситуацию на тормозах, но в последний момент старший принял иное решение:

— Семёныч, давай их в участок! Там разберёмся что к чему.

Уже в участке нас допросили по одному. Во время беседы я вёл себя совершенно спокойно и отмечал, что нападавшими двигало чувство мести, а само нападение было инициировано со стороны. Не забыл и ещё раз напомнить об оружии. Следователь записывал мои показания с неохотой, но отказать не мог.

— Всё это нужно подтвердить, только где взять свидетелей? Ваши подруги заинтересованные лица, их показания не годятся. Нужны записи с камер наблюдения, а их нет. Слепая зона!

Ага, как же! Прямо перед выходом из дворца культуры у вас слепая зона? Что же тогда снимают ваши камеры, и есть ли они вообще? Ещё скажите, что вы по горячим следам запросили записи и уже успели изучить их. Разумеется, никто этого не делал, и тут возникает вопрос — почему? Я больше поверю, что эти записи скоро исчезнут, и тогда следствие зайдёт в тупик.

В коридоре послышался шум, а вскоре я смог различить торопливые шаги, которые приближались к кабинету и знакомый голос:

— Я имею право присутствовать при допросе, потому как это студент моей группы, и я за него отвечаю!

В кабинет ввалился Быков, а следом за ним спокойно вошёл мужчина в строгом деловом костюме, которого я раньше никогда не видел.

— Михаил, с этого момента твои права будет защищать официальный адвокат нашей академии. Он будет присутствовать при допросе, а затем ты расскажешь ему все случившееся ещё раз.

— Вы лучше замолвите словечко за дружка Меркулова с факультета Рязанцева. Вот ему помощь адвоката точно понадобится, потому как он участвовал в вооружённом нападении на нас с Русланом, и у него могут быть серьёзные неприятности.

— Час от часу не легче! — выругался куратор и плюхнулся на стул.

В участке мы проторчали ещё часа два. Честно говоря, я вообще думал, что нас оставят до утра, но нас отпустили около одиннадцати вечера под личную ответственность куратора.

— А что нам хоть предъявляют? — поинтересовался Руслан, когда мы вышли из участка.

— Хулиганство, нанесение лёгких телесных повреждений и причинение вреда здоровью. В общем, ничего хорошего! Нам бы уйти от хулиганства до мелкого хулиганства, чтобы отделаться административным штрафом, но это уже работа нашего адвоката. Кроме того, многое зависит от того, будете ли вы писать заявление, и станут ли делать это ваши противники.

— Ну, эти точно вряд ли решатся, — пробормотал Руслан. — Им бы вообще помалкивать, потому как они зачинщики.

— А ты вот докажи теперь! — осадил его Быков. — Народу было вокруг полно, а свидетелей нет, записей с камер тоже не нашли. Как доказать вашу невиновность?

Быков поехал с нами до академии и проследил за тем, что мы вернёмся в общежитие. Посовещавшись, мы решили, что Павлова сегодня будет ночевать у меня. Лёха всё равно уже уехал домой, так что одна кровать в нашей комнате пустовала.

Конечно же, коменда была не в восторге от такого положения и даже просьба Быкова на неё не особо повлияла.

— Валерий Дмитриевич, существует чёткий пропускной режим для общежития, и я не могу его нарушать. Да, я знаю, что в некоторых общежитиях вузов можно договориться с комендантом, но смею вас заверить, что это не тот случай. Я дорожу своей работой и выполняю её безупречно. В мою смену такого не произойдёт.

— Простите, но мы не собирались нарушать пропускной режим, — вмешалась Даша. — Мы рассчитывали спокойно вернуться в общежитие к условленному сроку, но на нас напали какие-то психи с молотками в руках. Это какой-то кошмар! Потом полиция, разбирательства, допрос в участке… Мы просто ужасно замёрзли, устали и хотим отдохнуть.

Когда мы пересказали свою историю, Светлана Ивановна сжалилась и сделала для нас исключение. Я всегда знал, что она замечательная женщина!

— Но в комнату к парням я тебя всё равно не пущу.

— Даш, давай ко мне! — предложила Федосеева. — У меня комната на третьем этаже. Все мои соседки разъехались по домам, поэтому никто не помешает.

На том и порешили. Быков умчался домой, а мы поднялись к себе. Добравшись до своей комнаты, я переоделся в удобную домашнюю одежду. Костюм оказался испорчен. Да, можно немного подшить и выстирать, но на торжественную церемонию его уже вряд ли наденешь. Я аккуратно повесил его в шкаф, решив забрать его домой и сдать в химчистку.

Несмотря на смертельную усталость, мне не спалось. Мы с Русланом выбрались на кухню и переписывались с девчонками. Через пару минут из спальни выполз сонный Артём и с удивлением узнал о случившемся после их с Кирой отъезда.

— Да, ситуация паршивая! Вам бы записи с камер получить, но что-то мне подсказывает, что эти парни хоть и полные придурки, но перестраховались и не полезли в драку прямо под наблюдением.

— Вот нам бы и узнать есть запись или нет, — ответил я. — Может, с парковки что-то засняли, или с противоположной стороны улицы…

— Есть у меня человечек, работает в администрации… — начал Абрамов.

— Чего ж ты раньше не говорил? — вмиг просиял Руслан. — Дело в шляпе, господа хорошие!

— Ну, у неё не то, чтобы высокая должность… — замялся парень.

— Давай детали! Кто? Начальник какого-нибудь департамента? Управления?

— Ну, в общем, она специалист второй категории. Там что-то с коммунальными службами связано, вот Оксанка там и занимается на подхвате.

Если смотреть внимательно на лицо Руслана, было заметно как улыбка медленно сползает с его лица, а глаза теряют торжественный блеск.

— Приехали! — едва слышно произнёс Силантьев, опустил голову и обхватил её руками. — Да, не так я планировал отпраздновать Новый год!

— Ладно, не дрейфь! Завтра попробую решить вопрос, — успокоил парень. — Давайте спать. Всё равно сидением на кухне вы делу не поможете.

Минут через пятнадцать к нам в комнату ввалилась Светлана Ивановна и проверила, что всё в порядке. А ещё через пару минут ко мне спустилась Даша.

— Там коменда заходила, — произнесла девушка. — Мы с Олей решили, что она спать пойдёт. В общем, я захотела сегодня поспать у тебя. Конечно, если ты не возражаешь.

— Разумеется, нет. Проходи!

Я слышал, что через пару минут, после того, как за нами закрылась дверь, пришёл кто-то ещё. Но гостей встречал уже Руслан. Не удивлюсь, если это была Оля. Даша устроилась в моих объятиях и моментально уснула, а я продержался ещё минуты две и задремал под мерное спокойное дыхание девушки.

До последнего боялся, что Светлане Ивановне захочется ещё раз проверить нас, но коменда не лютовала, а утром нас разбудила не она, а Быков. Валерий Дмитриевич явился в общежитие собственной персоной.

— В общем, нашли мы записи! — произнёс куратор и запустил на смартфоне ролик, явно снятый на регистратор автомобиля. Конечно, было слышно только комментарии водителя и его пассажира в стиле: «Ничего себе они дают!» и «У них что, оружие?». Но даже записи было достаточно, чтобы доказать нашу невиновность.

— Наш адвокат сказал, что с вас будут сняты все обвинения, — произнёс куратор. — Можете спокойно ехать домой и праздновать Новый год. Только во время праздника я попрошу вас вести себя максимально осторожно. Дайте и мне отдохнуть, а то я с вами поседею раньше времени и уйду на пенсию.

— А что будет с теми? — поинтересовался Руслан, когда Быков убрал телефон и собирался уходить.

— С ними разберутся. Косовский, который учится в нашей академии, будет отчислен. Академия не хочет связываться с такими личностями и готовить офицеров, которые проходят по таким серьёзным статьям. Думаю, для них всё закончится крупным штрафом или исправительными работами, но это уже не ваша забота. С наступающим!

Только когда куратор вышел из комнаты, Рус подскочил и заорал что есть сил: «Победа!»

Домой мы уехали в этот же день. Я ехал налегке, забрав с собой только самые необходимые вещи. Перед отъездом Даша заглянула в общагу, переоделась и собрала целый чемодан вещей. Тащить его от маршрутки до междугороднего автобуса, разумеется, пришлось мне. Но это была приятная тяжесть, которая была не в тягость. Главное, что друзья в порядке, любимая девушка рядом, а завтра Новый год, который наверняка принесёт новые испытания и победы.

Глава 8

Дела семейные

Этот Новый год обещал быть особенным. Мама работала в утреннюю смену, поэтому тридцать первого декабря была дома уже в пять часов вечера. А ещё Тётя Марина пригласила нас с мамой в гости. Глава семейства Павловых не смог приехать домой на праздники, поэтому кроме мамы у Даши дома были только бабушка и сестра.

На удивление, мама восприняла идею с большим энтузиазмом. Созвонилась с тётей Мариной, обсудила кто какие салаты будет готовить и когда нам приходить. Со стороны мне показалось, что обе женщины уже осознали, что их дети будут вместе и постепенно готовились к тому, чтобы породниться.

Часов в восемь вечера мы вызвали такси и отправились к Павловым. Мне пришлось сидеть на переднем сидении с двумя салатницами, а мама ехала сзади. У неё была не менее ответственная задача — довезти закуски.

Вопреки моим ожиданиям, сестра Даши совершенно не собиралась спать и даже не показывала усталости. Маленькая егоза носилась по всей квартире и с нетерпением ждала прихода Деда Мороза.

— Викусь, а что ты загадала у Деда Мороза? — поинтересовалась мама, но девчушка не торопилась раскрывать свои секреты.

— Вот наступит Новый год, тогда узнаем! — уклончиво ответила Вика, а потом переключила внимание на меня. — Миша, так ты на Луну полетишь?

— Надеюсь, что полечу, но это будет нескоро.

— Ты только лети в полнолуние, когда вся Луна на небе, а то вдруг ты прилетишь туда, где её нет? Получается, мимо ракета пролетит, — забеспокоилась малышка.

— Не волнуйся, даже если кусочек Луны и не видно на ночном небе, он никуда не исчезает. Просто там сейчас ночь.

— И вам придётся лететь в темноте? — насупилась девушка, а по глазам Вики было заметно, что она трусит. — Я боюсь темноты.

— Поверь, это не самое страшное, что может быть в космосе.

— А что самое страшное? Космические монстры? Пришельцы? — оживилась девчонка, предчувствуя начало невероятной истории.

— Метеориты, которые могут разрушить корабль. Космический мусор, в который на огромной скорости можно врезаться, если находиться на орбите, отказ систем жизнеобеспечения… В общем, много чего. Перспектива остаться навсегда в космосе и понимать, что за тобой не прилетят, тоже не самая приятная.

— Миша, ты настоящий герой! — с уважением и вполне серьёзно произнесла девчушка. — Я бы ни за что не сунулась туда, если бы знала как это опасно.

— Кто-то должен прокладывать дорогу там, куда устремятся другие, — ответил я в надежде запутать малышку и завершить разговор. Но Вика даже не собиралась успокаиваться, а меня спас звонок в дверь.

— Ой, кто это может быть? — забеспокоилась тётя Марина. — Мы вроде бы никого не ждали. Может, соседи?

— Проходите пока за стол, — пригласила нас Клавдия Семёновна, бабушка Даши.

Я сел так, чтобы видеть дверной проход, потому как услышал звук открывающегося замка и знакомый голос.

— Сюрприз! — громко произнёс мужской голос, когда тётя Марина открыла дверь.

— Игорь! Ты же говорил, что останешься на вахте.

— В последний момент отпросился у Семёныча! — радостно ответил мужчина. — Билеты были только до Ростова, но мы с мужиками скинулись по две тысячи, взяли такси и доехали домой. Честно говоря, думал, что до курантов не успею, и будем Новый год в такси встречать.

— Проходи скорее. Вот дети обрадуются!

— Папка приехал! — заверещала от радости Вика и бросилась отцу на шею. — Моё новогоднее желание сбылось! Дед Мороз существует!

— Игорёш, а у нас гости! Я пригласила к нам одноклассника Даши Мишу Чудинова и его маму.

— Это тот, что с ней возле подъезда зажимался? — голос Павлова сразу стал суровым, в нём зазвучали стальные нотки.

— Игорь, давай хоть в праздник не будем начинать.

— Вот и встретил Новый год с семьёй! — проворчал мужчина. — Ты бы сразу предупредила, я бы и не приезжал.

Но стоит отдать ему должное, когда он вошёл в зал, даже не подал вида, что он чем-то недоволен.

— Игорь Константинович! — сухо произнёс мужчина, протянув мне руку.

— Михаил!

— Ну, что, студент, давай выпьем. В первый раз наше знакомство не задалось. Может, со второго раза сложится.

— Игорь Константинович, не пью.

— Так и я не пью. У нас на вахте знаешь какой сухой закон? Если заметят в нетрезвом виде — сразу домой поедешь, и обратно уже не возьмут. А дома могу пару раз в год себе позволить. Давай рюмку!

Даша с тревогой посмотрела на меня, предчувствуя очередной виток конфликта. Она прекрасно знала, что я от своей позиции не отступлюсь, да и её отец будет гнуть свою линию.

— Я в космонавты готовлюсь, а там железные правила, так что ни о каком алкоголе не может быть и речи.

— В космонавты? Хе-хе! Это что за профессия такая?

— Для меня самая лучшая в мире, — ответил я с улыбкой.

— Ну, да! Электрики, шахтёры, металлурги, газовики, нефтяники — это ерунда. Вот космонавт! — Игорь Семёнович выпил, схватил с тарелки солёный огурец и помахал им в воздухе. — Вот это профессия! Надо же кому-то на ракете летать, да по полгода в невесомости болтаться.

— Все профессии важны, — попыталась уладить спор тётя Марина.

— Не лезь, жена, когда мужики разговаривают! — рявкнул на неё Игорь Семёнович. — Так что скажешь, студент? Выходит, я правильно тебя понял?

— Вы поняли всё так, как вам хотелось, и даже не попытались разобраться, что я имел в виду. Я всю жизнь мечтал о полётах и космосе. Можно сказать, это моё призвание. Именно поэтому для меня быть космонавтом — лучшая профессия в мире. Родись я с любовью к металлургии, уже бы работал в доменном или кислородно-конверторном цеху.

— Парень, ты застрял в прошлом веке. Это тогда мальчишки мечтали о том, чтобы стать космонавтами, как Юра Гагарин. Сейчас всё иначе. Все хотят быть блогерами, трейдерами, танцорами… Кем угодно, лишь бы не работать.

— И какая польза от этой мечты? Реально полезных блогеров единицы, остальные просто занимаются ерундой.

— Бабки! Бабки они загребают лопатой. Не торчат на вахте месяцами, не видя семьи, а катаются, как сыр в масле. А от космонавтов, на твой взгляд, есть польза? Какой толк от того, что они по полгода болтаются на орбите?

Видимо, папа Даши слабо себе представлял жизнь тех же артистов, которые могут месяцами не видеть семью, пропадая на гастролях или репетициях. Да, физически им проще, но и сахаром их жизнь тяжело назвать. Конечно, если не считать отдельных звёзд, у которых всё в жизни сложилось хорошо. Но тут сработал принцип: «У соседа и трава зеленее». Что на счёт космонавтов, я вообще молчу. Дикие нагрузки, тренировки, режим, а потом и сам полёт, после которого ещё нужно проходить реабилитацию.

— Развитие космоса позволило нам наладить спутниковую и мобильную связь, исследовать нашу Землю и лучше понять протекающие на ней процессы, изучить окружающие планеты, сделать множество открытий, — вступился я за космонавтов. — Более того, недалёк тот день, когда привычные ресурсы истощатся. Что будет делать человечество, когда не будет хватать газа и нефти, алюминия и железа? Я уже не говорю о других ископаемых ресурсах. У нас есть шанс развить альтернативные источники энергии, обнаружить залежи ресурсов на других планетах и астероидах и наладить их добычу. Пройдёт лет пять-десять, и профессия космонавта выйдет на первые позиции, а наша страна займет одну из лидирующих строчек.

— Это всё влажные мечты подростка, — отмахнулся Игорь Семёнович. — Поверь, парень, я знаю о чём говорю. Десять, а то и одиннадцать месяцев в году я торчу на вахте и вижу как добываются эти самые ресурсы. И я вижу что ценится на самом деле. Эти ваши солнечные энергии — туфта по сравнению с чёрным золотом, за которое ведутся войны во всём мире.

— Давайте сменим тему, — миролюбиво предложила тётя Марина. — Тем более, картошечка уже готова, салаты без дела стоят. Нужно ведь старый год проводить.

Игорь Константинович отвлёкся на еду и наш спор прекратился сам собой. Подкрепившись, мужчина немного подобрел и расслабился. Всё-таки тоска по семье и домашней обстановке делали своё дело. А может, дело в очередной рюмашке, которую Павлов успел опрокинуть за воротник.

— Ну, доча, ты хорошо себя вела в этом году? — поинтересовался Игорь Константинович.

— Хорошо! Поэтому подарок от Деда Мороза уже жду.

— А ты письмо Деду Морозу писала?

— Писала! Только я тут подумала, и решила, что ещё хочу под ёлочку космический корабль.

Оба родителя зависли. Первой пришла в себя тётя Марина.

— Викусь, Дедушка Мороз не успеет подготовить новые подарки. Он дарит только то, что дети попросили у него заранее. Ты ведь представляешь сколько подарков им нужно подготовить со Снегурочкой?

— Если Дедушка Мороз выполнил моё самое сокровенное желание, то найти космический корабль для него не проблема, — настаивала на своём девчушка. — И потом, уже всем давно известно, что Дедушка Мороз не делает подарки сам, а заказывает их на маркетплейсах.

— Ничего себе, какие ты слова знаешь, — ухмыльнулся Игорь Константинович. — Только где же ты целый космический корабль хранить будешь? Он ведь знаешь какой большой? Не то, что в коробок с игрушками, даже в твою комнату не поместится.

— Папа, ну, какой ты наивный! — снисходительным тоном произнесла кроха. — Зачем мне настоящий корабль? Пусть на нём космонавты летают, а мне нужен игрушечный, я ведь им играть буду.

— С чего ты вообще взяла, что он тебе нужен? — удивился Павлов.

— Миша так интересно рассказывал о космосе, что мне тоже захотелось исследовать планеты и делать открытия!

— Ну-ка, студент, выйдем на пару слов, — произнёс Игорь Константинович, поднимаясь из-за стола.

— Игорь! — немедленно забеспокоилась тётя Марина.

— Сядь, женщина! — приказал Павлов. — Тут и без тебя есть кому подумать как проблему решить.

Мы вышли с отцом Даши на балкон. Как только за нами закрылась дверь, Игорь Константинович повернулся ко мне и строго произнёс:

— Доволен? Всё это твои россказни о космосе. Давай вместе думать как проблему решать. Где достать этот дурацкий космический корабль?

— Космического корабля у меня нет, зато есть коллекционная фигурка МКС.

— А это разве не одно и то же? — удивился мужчина.

— Технически — нет, но ребёнку не всё ли равно? Так или иначе, не отличит космическую станцию от корабля.

— Действуй, пацан. От меня особая благодарность.

Когда мы вернулись обратно за стол, я под выдуманным предлогом отлучился домой. Объяснения, что на кухне остался включённый чайник, вполне хватило для легенды. Взрослые и так всё поняли, а Вика никак не продемонстрировала, что заподозрила неладное.

Было уже часов одиннадцать вечера, улица практически опустела, если не считать отдельные компании, которые торопились в гости или планировали встречать Новый год на городской ёлке.

Я взбежал вверх по ступеням, заскочил в квартиру, снял обувь и направился прямиком в свою комнату. Там среди коллекционных фигурок советских и современных самолётов ютилась статуэтка международной космической станции «Союз». Я схватил её и тут же поймал себя на мысли, что мне нужна какая-то подарочная коробка. Не дарить же статуэтку просто так?

В памяти всплыла идея, и я помчался на кухню. Там в коробке стоял новый чайник. Коробка ему точно ни к чему, а мне для дела пригодится. К счастью, он был запакован в коробку без картинки, поэтому я не боялся, что мой план раскроется.

Обратно к Павловым вернулся уже к половине двенадцатого, когда вся семья собралась за столом. Игорь Константинович заметно нервничал, но заметив меня, немного успокоился.

— Операция «Космос» прошла успешно? — поинтересовался Павлов.

— Вполне!

— Миша, а куда ты ходил? — немедленно поинтересовалась Вика.

— А Миша выполнял важную задачу от академии, — соврал за меня Игорь Константинович.

— Какую? — продолжала любопытствовать Вика.

Фантазия у Павлова кончилась, и он посмотрел на меня в надежде, что я приду на выручку.

— Записывал видео для космонавтов, которые сейчас находятся на космической станции и не могут встретить Новый год с семьёй. Каждый студент нашей академии передаёт привет космонавтам и поздравления. Лучшие видео отберут и отправят на космическую станцию.

— Бедненькие! — расстроилась малышка. — Вот была бы у меня такая станция, я бы их мигом отправила домой, а потом обратно на орбиту.

— Космической станции нельзя уходить с орбиты, — объяснил я. — Космические корабли прилетают к ней, доставляют космонавтов, еду, оборудование и помогают другим космонавтам вернуться домой, а она всегда остаётся на орбите.

— Поняла! — заключила девчушка. — Космическая станция — это как дача у бабушки. Всё туда ездят, работают, наблюдают за облаками и бегающими по городу фазанами, иногда даже живут там, а потом возвращаются домой с картошкой или яблоками.

Женщины прыснули от смеха, а я с трудом смог удержаться. Как бы забавно это ни звучало, малышка очень точно описала предназначение МКС.

Мой рассказ пришлось прервать, потому как время близилось к полуночи, и пришло время для новогоднего обращения президента.

Мы наполнили стаканы яблочным соком и встали, загадывая желание. Под бой курантов я встретился взглядом с Дашей, которая выразительно смотрела на меня, а затем выпила свой сок до дна.

— А когда будут подарки? — поинтересовалась Вика сразу после боя курантов, когда взрослые поздравили друг друга с наступившим две тысячи двадцать седьмым годом.

— Что же это мы, Новый год ведь впустить надо! — спохватилась тётя Марина. — Давайте откроем двери и посмотрим. Может, Дедушка Мороз пришёл?

Мы дружно последовали к выходу, а мама Даши сделал вид, что немного замешкалась и украдкой отправила подарки под ёлку. Пока мы впускали Новый год, всё было готово.

— Смотрите-ка, а Дед Мороз, оказывается, уже приходил! — всплеснула руками женщина. — Вика, ты среди нас одна маленькая, значит, эти подарки тебе!

Малышка принялась открывать коробки с подарками и комментировать каждую находку. Новая кукла, крошечный домик с говорящим щенком, набор фломастеров и альбом с новогодним рисунком… До моего подарка, который егоза заказала буквально за час до Нового года, очередь дошла в последнюю очередь.

— Ух ты! Это космический корабль! — выдохнула девчушка и посмотрела на меня, чтобы я подтвердил её догадки, как человек, который больше всего разбирается в космической тематике.

— Если быть точным, международная космическая станция «Союз», — поправил я кроху.

— Та самая, о которой ты рассказывал? — в глазах малышки заплясали восторженные огоньки.

— Да, та самая космическая станция, на которой сейчас находятся наши космонавты: Фёдор Кротов, Станислав Тихонов и Мирослава Шарко́.

— Мои космонавты обязательно будут летать на Новый год домой. И вообще, на все праздники: дни рождения жены, детей, мамы, восьмое марта…

За столом повисла напряжённая пауза, а тётя Марина с тревогой посмотрела на Игоря Константиновича, опасаясь, что мужчина может принять слова малышки слишком близко к сердцу.

— Это самый лучший Новый год в моей жизни! — выпалила Вика и принялась играть новой игрушкой. Только мы спокойно выдохнули, как малышка подбросила нам новую головную боль:

— А что это за код на упаковке? Может, там откроется сайт, который расскажет о космической станции? Давайте отсканируем!

Какие просвещённые дети пошли! Я бы в свои шесть лет ни за что не догадался бы до того, что нужно сканировать какой-то код, ещё и специальным приложением для телефона.

Вот только была одна проблема. Сейчас они отсканируют код, а ведь это коробка от электрического чайника, и вместо новостей о космосе они узнают много нового о продукции изготовителя.

— А зачем сканировать? Давайте включим видео об этой станции и посмотрим все вместе — вовремя спохватилась Даша, заметив моё смущение.

— О моей станции даже видео сняли? — удивилась малышка. — Давайте смотреть!

— Теперь её точно спать не уложить, — заметила тётя Марина.

Вику усадили в комнате Даши за компьютером и включили видео о работе МКС, а мы вернулись к столу. Игорь Константинович не переставал нахваливать стряпню хозяюшек, накрывших такой прекрасный праздничный стол.

— Даша тоже помогала, — призналась тётя Марина.

— Дашка у меня вообще умница, только своевольная чересчур, — вроде бы и похвалил, но тут же и пристыдил свою дочь Павлов. — Ладно, доча, расскажи и ты о своих успехах отцу. После третьего курса нужно выбирать специализацию, так что пора подумать. Я бы на твоём месте выбирал узкопрофильного специалиста: кардиолога, лора или эндокринолога. Кого угодно, только бы не терапевта, потому как у терпевтов работа неблагодарная, пахать приходится много, а денег платят копейки.

— Пап, я уже давно всё решила. Я пойду на терпевта, а после ординатуры устроюсь в Центр подготовки космонавтов и буду следить за здоровьем космонавтов.

Игорь Константинович на минуту завис, переваривая полученную информацию, а затем швырнул вилку на стол и разразился гневной тирадой.

— Вот скажи мне, зачем оно тебе надо, а? Стране не хватает нормальных врачей! Нужно записаться на приём, а у них очередь на две недели. И что ты делаешь? Идёшь бегать с тонометром за космонавтами, этими здоровыми лбами? Призвания врача — людей спасать!

— Так, может, мне тогда устроиться в «Скорую помощь»? — повысила голос девушка.

— Ты как с отцом разговариваешь? — разъярился Павлов.

— Игорь, перестань! Пусть девочка сама выбирает своё призвание в жизни! — вмешалась в спор тётя Марина.

— А ты думаешь, она своим умом дошла до того, чтобы к космонавтам податься? Это он её настропалил!

— Никого я не уговаривал, Даша достаточно самостоятельный человек, чтобы самостоятельно выбирать своё предназначение в жизни, — вступился я за девушку.

Даже для меня это решение стало полной неожиданностью, я уже не говорю об Игоре Константиновиче, которого едва инфаркт не хватил. Мне кажется, если бы Даша заявила о том, что бросила медицинский и решила стать художницей, или сообщила о беременности, эффект был бы таким же.

— Да ну вас! Делайте что хотите! — Павлов махнул рукой, демонстративно поднялся из-за стола и удалился.

— Марин, спасибо за угощение, мы тоже пойдём, — произнесла мама, поднимаясь из-за стола. — Время уже позднее, а мне ещё в ночь на работу, поэтому мы пойдём. Давай поможем убрать со стола…

— Нет-нет, не волнуйтесь, мы с Дашей уберём, — успокоила нас тётя Марина. — Извините, что вам пришлось стать свидетелями этой семейной сцены. Просто Игорь давно мечтал, что Даша будет врачом и очень много сделал для этого. Такой он человек — как вобьёт себе что-нибудь в голову, потом горы свернёт, но добьётся своего. Он хороший, но временами слишком упрямый и вспыльчивый. К тому же ему тяжело.

— Можешь не рассказывать, я сама в одиночку сына растила, когда мой Игорь погиб. Представляю, насколько это тяжело. А у вас ещё и двое детей! — попыталась мама успокоить тётю Марину.

Впечатления от праздника получились несколько смазанными. С одной стороны, хорошо посидели, и я всеми силами старался сглаживать углы. С другой стороны, Даша здорово подлила масла в огонь. В какой-то степени я её понимаю, она надеялась, что сейчас эту новость воспримут спокойнее, да и поддержка в моём лице всё-таки есть. Но получилось всё равно паршиво.

Вернувшись домой, я ещё долго не мог уснуть. До самого утра мы переписывались с Дашей. Она действительно была уверена в своём решении после ординатуры поступать в Центр подготовки космонавтов, а я твёрдо решил, что поддержу девушку, даже если это будет стоить мне невероятных усилий и всех денег на свете.

Глава 9

«Аргус»

Следующую неделю мы практически не виделись с Дашей. Пока её отец был дома, Павлова не ходила гулять, но нам всё равно удавалось встретиться с ней, когда она выбиралась за покупками. Даже походы по магазинам одежды с Дашей были увлекательным занятием, ведь мы находили время, чтобы провести время с пользой и удовольствием. Девушка находила забавные наряды, и мы вместе смеялись, представляя как она будет в них выглядеть.

По вечерам мы частенько созванивались с Артёмом, Русланом и Олей, сделали даже групповой чат, в котором делились своими мыслями на счёт проекта. Никто не сомневался, что сразу после возобновления учёбы Быков будет ждать от нас идей.

За основу взяли транспортный модуль, который можно использовать как для перемещения по поверхности планеты на небольшие расстояния, так и для удалённого выполнения различных задач. Мы часами могли обсуждать детали, а проектировать это всё приходилось Оле, потому как у неё работать с компьютерными программами удавалось лучше всего. Не зря девушка добилась успеха на олимпиаде по инженерной графике. На учёбу мы возвращались с готовыми идеями и надеждами успеть всё до конца марта.

В списке предметов у нас появились метеорология и фразеология радиообмена, которые нам читали у лётчиков. Удивления особенно вызвал второй предмет.

— И что мы будем учить целый семестр? Там за пару часов можно разобраться, — удивился Золотов.

— Так у вас и пара эта будет только по числителю, а значит, раз в две недели, — объяснил Рязанцев. — Восемь пар будет вполне достаточно, чтоб вдолбить вам в головы хоть какие-то знания. Иначе я не представляю как вас выпускать в самостоятельный полёт.

— А мы самостоятельно полетим? — удивилась Шевцова.

— В конце этого года у вас в программе запланирован первый самостоятельный полёт. Но допуск на него получат не все. Я понятно сказал?

Куда понятнее! Пусть у меня было не всё гладко на тренажёрах, я был готов землю носом рыть и тренироваться по ночам, чтобы к концу года самому сесть за штурвал и полетать в небе без посредников.

Да, несмотря на три пропущенных дня из-за всероссийских олимпиад, я немного догнал одногруппников и был одним из лучших на тренажёрах, но работы было ещё много. Тем более, мне может банально не хватить лётных часов. Нужно налетать двадцать часов, а у меня ещё нет и половины этого времени.

Новинок хватало и на других предметах. На первое занятие по предмету «Детали машин» я шёл с нескрываемым любопытством. Не столько хотел узнать что мы будем изучать, сколько хотел увидеть реакцию Капустина, который читал этот предмет у второго курса.

Какую позицию он займёт? Попытается отыграться за мою выходку с комиссией и публичное принуждение принять мою работу, а заодно и выставить высший балл, либо сделает вид, что ничего не произошло? Зная его самовлюблённый нрав, я ожидал развития сценария по первому варианту, однако он меня удивил. За всё занятие он даже не посмотрел в мою сторону и старательно делал вид, что меня не существует. Да, теперь с ним будет сложно, но я не собираюсь сдаваться.

— Предмет рассчитан на два семестра, а в конца вы должны будете подготовить курсовой проект. Надеюсь, вы знаете чем отличается курсовая работа от проекта?

А вот и типичный Капустин. Такой же самовлюблённый и с чувством превосходства над студентами, которым должен передавать знания, а не глумиться над ними.

Как мы и ожидали, Быков собрал нас после занятий. Только собрание проходило в конференц-зале, где помимо нашей четвёрки собрались Олег с Виталиком и ещё с дюжину ребят, среди которых были и первокурсники.

Быкова ещё не было, поэтому нам пришлось немного подождать.

— Ждём пятнадцать минут и уходим? — выдвинул идею один из перваков.

— Ты эти штучки брось, в нашей академии они не работают, — успокоил его Руслан. — Конечно, можешь идти, но не удивляйся, если потом с документами окажешься за воротами.

Парень притих, а его сокурсники беспокойно заёрзали на местах. Наконец, через пару минут в аудитории появились Быков в компании декана и девчонок с первого курса, которые несли грамоты и пакеты с гербом академии.

— Так! Вижу, все в сборе, — Рябоконь окинул взглядом зал и занял место по центру. Быков устроился рядом с ним, а девчонки стали у входа в аудиторию.

Виктор Семёнович разложил на столе бумаги, надел очки и некоторое время сидел, изучая их, а затем снял очки и поднялся.

— Что же, друзья! Мы с Валерием Дмитриевичем собрали в конференц-зале всех студентов, кто отличился в науке, спорте, показал отличные достижения в учёбе. Все вы получите грамоты и ценные призы. Также, с радостью хочу сообщить вам, что восемь человек от нашей академии получили специальные президентские стипендии. Это большая честь и признание ваших заслуг. Продолжайте работать в том же направлении, а мы вас поддержим.

Рябоконь спохватился и посмотрел на девушек, стоявших у входа с пакетами в руках.

— Мы в академии тоже подготовились и пришли на встречу не с пустыми руками, поэтому хочу поздравить каждого из вас.

Декан принялся вызывать студентов и вручать каждому грамоты с пакетами. Сначала вызывали ребят, кто получал только грамоты, а потом настал черёд тех, кому была присвоена президентская стипендия.

— Поздравляю, Михаил! — пожал мою руку Рябоконь. — Приятно, что ты не только проблемы умеешь создавать, но и радовать высокими результатами. Дерзай! Пусть этот успех будет твоей отправной точкой, а академия станет взлётной полосой для будущих достижений.

Помимо грамоты нам подарили по блокноту в твёрдом переплёте с символикой академии и ручку. Очень ценные призы! Хотя, я и на это не рассчитывал, так что в жизни пригодится. Куда существеннее была новость о присвоении президентской стипендии.

— А сколько платят? — шёпотом поинтересовался Руслан и поймал на себе недовольный взгляд декана, а Оля одёрнула парня.

— Не мог подождать до конца мероприятия? — обрушилась на Силантьева девушка, когда парой минут позже мы вышли из конференц-зала.

— Да я просто поинтересовался! — стушевался Руслан. — Так сколько? Интересно же!

— Двацольду! — произнёс Абрамов, догнав нас по дороге к выходу.

— Двадцать тысяч? — опешил Силантьев.

— Ага. Каждый месяц, прикинь!

— Да, это определённо стоит того, чтобы торчать по вечерам в лаборатории! — воскликнул парень.

— Как хорошо, что вы сами вспомнили о проекте! — послышался позади голос Быкова. — Вы ведь проработали тему проекта на каникулах? Прошу в мой кабинет, там поговорим.

Рус шумно выдохнул и обречённо поплёлся за ним, а Оля глянула на парня так, будто это его слова призвали вездесущего куратора и Рус виноват в появлении Быкова.

Мы обсудили идеи, которые набросали за время каникул и определились с проектом, который будем реализовывать. Показали небольшие наброски того, как всё должно выглядеть и предварительные расчёты.

— У нас в распоряжении два месяца, чтобы представить комиссии рабочую компьютерную модель, — заключил Быков. — Предлагаю собираться хотя бы раз в неделю, чтобы решать все рабочие вопросы и проблемы. Заодно я буду следить за ходом работы.

— А что будет, когда мы отправим проект? — поинтересовалась Федосеева.

— Комиссия соберёт все работы, выберет лучшие и пригласит на следующий этап — демонстрацию проектов. На этом этапе потребуется личное участие. Ну а итоги будут подводить в середине мая, но не будем забегать вперёд. Давайте сначала доведём работу до ума и добьёмся одобрения комиссии.

Легко сказать! Пришлось тратить на разработку всё свободное от занятий время. Мы редко ездили домой, а чаще всего торчали у нас в комнате. Наша кухня стала маленьким штабом, в котором мы собирались, чтобы обсудить параметры проекта и выбрать подходящий материал. Уже не говорю о том, сколько раз наш опытный образец разваливался по тем или иным причинам, или не мог работать из-за ряда особенностей.

Здорово пригодились знания из прошлой жизни, ведь некоторые вещи особо не поменялись. А я с большим удовольствием использовал материал своей собственной разработки, которую Меркулов продал иностранной разведке. Так, наш модуль обрёл способность летать именно с моей подачи.

Наконец, настало время отправлять рабочую модель на оценку. Это случилось аккурат в середине марта, а следующие две недели мы ежедневно проверяли электронные почты в надежде, что придёт ответ. В какой-то момент мне надоело ежедневно проверять почту, и я забросил эту идею. Хватало и других проблем, которые заслуживали внимания. Но в одно утро Руслан вышел на кухню с ноутбуком и торжественно водрузил его на стол перед нами с Абрамовым.

— Ребят, я не понимаю, это первоапрельская шутка, или нам пришёл ответ? — пробормотал парень.

— Да не, явно розыгрыш, — отмахнулся я. — Если бы это было на самом деле, нас бы уже разбудила Оля. Причём, ещё в шесть утра.

Стук в дверь заставил нас вскочить с мест и отправиться к выходу. Дверь мы открывали втроём, потому как Лёха ещё спал.

— Ребята, у нас получилось! — на пороге стояла Оля. Девушка прыгнула в объятия Руслана и завизжала от радости, разбудив не только Лёху, но и всех, кто ещё спал на этаже.

— Что у вас случилось? — послышался из комнаты взволнованный голос Лёхи, а через минуту появился и он сам.

— Мы прошли! Прошли в финал командной олимпиады! — закричала Федосеева.

— Вот теперь можно принимать поздравления! — ответил я, позволив себе поверить в реальность происходящего.

На презентацию нашей разработки мы поехали в Москву, где в числе остальных команд должны были представить проект. Уже в поезде прорабатывали план действий.

— Пусть проект презентует Артём, — предложила Оля. — Миш, при всём уважении к твоим успехам, я считаю, что эту задачу нужно доверить Абрамову. У него язык лучше подвешен. А вот если придётся отвечать на вопросы, тогда мы подключимся всей командой.

— Мне же проще, — пожал я плечами. — Дефицитом влияния не страдаю, да и славы не жажду. А у Тёмы действительно язык подвешен куда лучше, чем у меня. Думаю, он представит проект лучше всех нас.

— А я думаю иначе, — высказал своё мнение Абрамов. — Нужно, чтобы выступала Оля. Девушка привлечёт больше внимания. А умная девушка, так вдвойне.

— Не понял, Оля вам кукла Барби, или модель, чтобы на неё глазели? — насупился Руслан, которому эта идея явно не понравилась.

— Не наш случай, — покачал я головой. — Многие предвзято относятся к девушкам-учёным, и если мы выберем Олю, сделаем только хуже. Без обид, но стереотипы ломать очень сложно, иногда лучше пойти по проторенному пути.

— Три против одного, — подвела итоги Федосеева. — Тёма, если ты не против, лицом нашего проекта будешь ты.

— Ладно, уболтали! — согласился Абрамов, который ломался только для вида.

Честно говоря, выступать перед огромной аудиторией, в которой сидят учёные, было волнительно. Наша команда вышла на сцену в полном составе, а Артём вышел вперёд и остановился перед макетом, который мы склепали за пару дней до отъезда для большей наглядности.

— Команда Ворошиловградской воздушно-космической академии! — объявил ведущий. — Абрамов Артём, Чудинов Михаил, Федосеева Ольга и Силантьев Руслан.

Тёма набрал воздуха в грудь, поправил микрофон на ухе и начал:

— Приветствую уважаемых членов комиссии! С удовольствием расскажу вам о нашем проекте, который мы сегодня представляем. Идею мы почерпнули из работы наших японских коллег по освоению поверхности Луны. Независимо от их успехов с базой на поверхности спутника Земли, мы считаем, что освоение поверхности этого небесного тела неизбежно. А это значит, что потребуется удобное и надёжное средство передвижения.

Абрамов махнул рукой, и Руслан сорвал покрывало с модели нашего транспортного модуля. В это же время на экране запустили презентацию летающего разведчика.

— Мы назвали наш проект «Аргус». В древние времена имя этого мифического великана символизировало звёздное небо. Если верить легендам, Аргус обладал большим количеством глаз и никогда не спал. Именно таким и должен быть наш робот-разведчик: всегда бодрствующим и наблюдающим за окружающим его миром с разных ракурсов. Принимая во внимание опыт марсоходов, которые исследовали поверхность Красной планеты, мы отметили множество проблем, с которыми им приходилось сталкиваться. Это износ поверхности колёс, неровности рельефа, застревание среди камней и пыли. Именно поэтому беспилотные разведывательные аппараты и индивидуальные средства перемещения космонавта должны учитывать эти проблемы и предлагать свежие решения. Мы подготовили для вас макет, который с виду в точности повторяет внешний вид «Аргуса».

Абрамов взял в руки пульт и активировал модуль перемещения. По бокам аппарата загорелись светодиодные огоньки, а под низом пришли в действие сразу четыре крошечных кулера, которые мы сняли с квадрокоптера. Аппарат взмыл в воздух, а затем под управлением Артёма плавно переместился вперёд, сделал небольшой круг и мягко приземлился на стенд.

— Как видите, мы использовали две группы двигателей. Одни отвечают за взлёт и посадку, а также помогают двигаться вертикально и удерживать аппарат над поверхностью земли. Вторая группа двигателей позволяет перемещаться в горизонтальной плоскости. Таким образом, управляя всего двумя контроллерами, оператор может перемещать модуль в любом удобном ему направлении. К сожалению, мы пока не подготовили пилотируемый вариант, который позволит космонавту перемещаться в воздухе. У нас просто не хватило времени и возможности сделать это к этапу демонстрации проектов, но планируем сделать его уже в следующем году.

— Будьте добры, запустите компьютерную модель вашего модуля, чтобы все желающие могли с ней ознакомиться, — попросил один из членов комиссии.

Как только на экране появилась наша схема, посыпались новые вопросы:

— А как ваш модуль работает в условиях разреженной атмосферы и в открытом космосе? Такие исследования проводились? — поинтересовался один из профессоров из судейской комиссии.

— Да, мы протестировали модель в компьютерной симуляции и задавали условия, близкие к тем, что существуют на поверхности Луны и Марса. А благодаря лаборатории на базе Ворошиловградской воздушно-космической академии, нам удалось воссоздать условия, близкие к тем, что мы наблюдаем в открытом космосе и даже запустить наш макет. Пусть он не совсем точно отвечает заявленным характеристикам, но это помогло нам доработать компьютерную модель и решить некоторые конструкторские проблемы. Прошу внимание на экран.

Абрамов кивнул человеку, сидящему за ноутбуком, и тот вывел на большой экран видео с нашей лаборатории, где мы управляем нашей разработкой и даже переносим различные грузы. Видео произвело эффект разорвавшейся бомбы. На Абрамова посыпались вопросы, и он едва успевал на них отвечать.

— Реализована ли защита от магнитных импульсов? — прозвучал вопрос из зала. — Как вы планируете бороться с последствиями вспышек на солнце и радиацией?

— Насколько надёжным может быть ваш аппарат в условиях пылевых бурь? — выкрикнул второй гость.

— Какой ресурс работы заложен в ваши двигатели? Какая энергия используется? — донёсся вопрос с галёрки.

— Дамы и господа, прошу по очереди! — вмешался представитель комиссии.

— Благодарю! — произнёс Артём, повернувшись к своему спасителю, а затем перевёл взгляд на зал, откуда посыпалось столько вопросов.

Да, тут действительно было над чем подумать. Мы ожидали, что приблизительно так и будет, ведь разработка действительно серьёзная. Удивительно, что раньше особо никто не задумывался всерьёз о способе передвижения.

— Пылевые бури не представляют большой опасности, — начал отвечать на вопросы Артём. Как и бывает в случаях, когда задают много вопросов, он выбрал самые удобные. — Аэродинамические свойства корпуса аппарата рассчитаны таким образом, чтобы с лёгкостью преодолевать воздушные потоки, а пыль не сможет просочиться внутрь за счёт плотно подогнанных пластин и герметичных креплений. Даже небольшие камни будут проходить по касательной. Максимум, что угрожает аппарату — необходимость временно приостановить работу. Кстати, о работе! Внутри могут быть установлены аккумуляторы энергии, позволяющие работать несколько часов без дополнительной подзарядки. Думаю, этот результат можно улучшить, если использовать аккумуляторы большей ёмкости. Солнечные батареи для подзарядки позволяют полностью восстановить заряд приблизительно за тридцать шесть часов в земных условиях. На Луне и Марсе эти показатели несколько отличаются.

— Маловато времени автономной работы! — важно заметил один из профессоров.

— Скажу честно, мы думали о том, чтобы заставить работать наш аппарат на энергии от распада изотопа плутония-238, но мы справедливо решили, что если попытаемся его приобрести для опытных целей, у нашей команды возникнут проблемы. И свечение в темноте — лишь малая из них, — отшутился Абрамов.

Из-за смеха в зале пришлось ненадолго взять паузу. Наше выступление больше походило на шоу, чем на серьёзную научную беседу, но мне такой стиль даже больше нравился, чего нельзя сказать о парочке гостей, которые заметно хмурились. Нет, а что они ожидали увидеть на командной студенческой олимпиаде? Что мы решим их проблемы и создадим аппарат из палочек от эскимо и коробок от пиццы, который сам отправится на Марс, проведёт исследования, соберёт образцы грунта и вернётся обратно? Научные институты всего мира работали над созданием марсохода, а в России производили часть деталей для американского проекта, что говорит о совместной работе для общего результата. А они хотят, чтобы мы продемонстрировали им рабочую модель?

— А как на счёт тестирования в реальных условиях? — поинтересовался один из членов комиссии. Судя по всему, вопрос был адресован не Абрамову, а представителю «Роскосмоса».

— Разумеется, протестировать нашу разработку с участием космонавтов у нас пока не выйдет, но мы надеемся, что сможем добиться этого в будущем, — нашёлся Артём.

— Мы изучим проект, который предлагают ребята, — пообещал мужчина в строгом костюме. — Я уже на первый взгляд вижу несколько конструкционных ошибок, которые мы также допускали при разработке своей модели, но я думаю, что с «Аргусом» можно поработать. У него есть хорошие перспективы. Просто нужно понимать, что они поставили перед собой очень серьёзную задачу, которая вызывает трудности не только у студентов, но и у ведущих учёных нашей страны.

— Какая максимальная скорость аппарата без нагрузки? — пришёл каверзный вопрос от профессора в круглых очках.

— Простите, но мы не замеряли скорость, которую может развить наш аппарат. Мы ведь создаём его для работы, а не для того, чтобы космонавты использовали его для гонок по лунной поверхности.

— В какую цену обойдётся такая модель?

— Для нашей модели мы использовали материалы, которые обойдутся приблизительно в двадцать шесть миллионов рублей. Думаю, реальная цена будет несколько выше. В любом случае, это не два с половиной миллиарда долларов, как у марсохода, сделанного НАСА.

— А какую полезную нагрузку может нести ваш модуль?

— До восьмидесяти килограмм исследовательского оборудования. Опять же, это беспилотный вариант. Для пилотируемого модуля необходимо внести конструкторские правки и немного переработать мощность.

— Спасибо! На этом этапе вопросов нет.

Мы так и не поняли понравился ли наш проект комиссии и гостям, или нет. Да, горячий интерес определённо вызвал, но насколько разработка оказалось ценной, предстоит узнать через месяц, когда комиссия обсудит все проекты и вынесет вердикт. А пока придётся сконцентрироваться на учёбе и полётах. Вон, лётчики уже с начала месяца летают, а нам только через неделю приступать к первым вылетам с инструктором. За семь месяцев перерыва я уже и забыл ощущения от полёта в небе. Надеюсь, скоро вспомню.

Глава 10

Небо зовет

Пильщиков слыл большим любителем новостей, касающихся научных достижений. Особенно, если речь шла о космосе. В своём увлечении он перещеголял даже Быкова, а коронная фраза Романа Валентиновича о «ребятах-ленинградцах» ушла в народ и использовалась каждый раз, когда требовалось рассказать о людях, сделавших нечто выдающееся.

Его страсть студенты часто использовали в собственных целях, чтобы сорвать скучную лекцию. Вот и сейчас выпал такой случай:

— Роман Валентинович, а вы слышали, что китайцы успешно испытали вертикальную посадку возвращаемой ступени? — поинтересовался кто-то из робототехников.

— Разумеется! — Пильщиков вышел из-за кафедры и подошёл почти вплотную к первому ряду. — Успешное испытание, за них можно только порадоваться. Это большое событие для всего человечества.

— Как думаете, они скоро обгонят американцев?

— Не думаю, что их вообще возможно догнать. По крайней мере, если они сохранят финансирование космических программ и число пусков на прежнем уровне.

Ну, это мы посмотрим. Не стоит сбрасывать нас со счетов, ведь мы уже доказали, что умеем удивлять. Правда, обычай у нас такой. Мы сначала доведём всё до полного краха, а затем героически навёрстываем и преодолеваем трудности. Вот и с космосом, думаю, будет всё в точности также.

Да, сейчас мы одни из лидеров в области космоса, но особо не блещем новыми достижениями. Всё пока только в проекте. Но если подготовим достойную молодёжь, утроим усилия, то сможем поднять наше знамя над Красной планетой. Жаль, знамя не красное, но это я ностальгирую по прежней жизни. Наш триколор меня тоже очень даже устроит.

Роман Валентинович попятился назад, словно рак, и пришло время закидывать новую удочку, чтобы удержать его, пока он не устроился за кафедрой и не начал лекцию.

— А слышали, что в Китае планируют собирать солнечную энергию на высоте в триста шестьдесят километров и отправлять её на Землю в виде микроволнового излучения? Как думаете, этот проект имеет право на жизнь?

— Нужно разбираться что они там придумали, — произнёс Пильщиков. — Пока это звучит нелепо. Вы ведь понимаете что представляет собой свет? Это не только поток частиц, но и волна. Если им удастся направлять его в определённом диапазоне, я ещё поверю в реальность этой затеи. Но представьте какой будет потеря при передаче энергии!

— А почему бы не собирать энергию поближе к поверхности Земли? — подбросил дров в огонь другой парень.

— Нельзя, — покачал головой препод. — На счёт высоты я с китайскими коллегами согласен. Геостационарная орбита на высоте в тридцать шесть тысяч километров позволяет спутнику или любой другой установке вращаться одновременно с Землёй. То есть, установка будет постоянно находиться над одной точкой на Земле. Именно это и необходимо учёным, чтобы передавать энергию. Точная связь между сборщиком энергии и её наземным приёмником.

— А нас не поджарят? — поинтересовался парень с галёрки, который откровенно забавлялся происходящим.

— Забудьте! Хотя, не стоит отрицать, что такая установка может использоваться как орбитальное оружие. Но я думаю, что до этого не дойдёт. Всё-таки Китай — участник договора о неразмещении оружия в космосе, и выйти из этого договора не так-то и просто.

— А если…

— Довольно! — прервал дискуссию Пильщиков. — Кому интересно, можете задать вопрос после занятий, а сегодня нас ждёт важная тема по сопротивлению материалов.

Роман Валентинович вернулся за кафедру и открыл свою тетрадь, в которой от руки записывал лекции, а я ликовал. Да, тема у нас скучная до того, что выть охота, но это не повод срывать пару. И потом, знания по сопромату могут нам здорово пригодиться, так что я намерен внимательно слушать каждое слово. Вдруг я что-то упустил или забыл? Уже который раз сталкиваюсь с тем, что информация воспринимается иначе, когда слушаешь её через время и в другой обстановке. Так я смог заполнить некоторые пробелы в знаниях и даже продвинуться дальше.

В апреле начались полёты у студентов. Первыми приступили к практике лётчики, а следом за ними подхватили инициативу и мы. На смену Л-39, на которых мы летали с инструктором в том году, пришли двухмоторные Diamond DA42, знакомые нам по тренажёрам. Теперь настало время для личного знакомства.

Мы рассчитывали, что полетаем в первый же день, но нас ждало разочарование.

— Сегодня отрабатываем запуск и прогрев двигателя, а также руление по взлётной полосе, — произнёс Рязанцев.

— А как же полёты? — удивился Куприянов.

— Полетаете ещё! У нас впереди три месяца практики. Каждую пятницу будете здесь проводить.

Одновременно практику отрабатывали по три студента. На место Криницкого пришёл новый преподаватель Геннадий Фёдорович Старостин, который у лётчиков мгновенно получил кличку «Лысый» из-за того, что ходил с гладко выбритой головой. А ещё к концу года он получил права на инструктаж и обучение студентов. Я попал к Смирнову, с Рязанцевым оттачивал руление Золотов, а со Старостиным — Оля Федосеева.

Каждый студент прозанимался по два часа и закрыл поставленную задачу. Теперь оставалось дождаться конца следующей недели, чтобы подняться в небо.

Мы договорились приезжать по трое на полёты. Какой толк торчать на аэродроме целый день, если полетать получится всего пару часов? Да, можно посмотреть как летают другие и поучиться на чужих ошибках, но через пару часов понимаешь, что принципиально ничего нового не увидишь. Правда, Рязанцев всыпал нам нагоняя за своеволие и заставил прибыть группу в полном составе.

Мне выпало летать со Смирновым, чему я здорово обрадовался. Рязанцев, конечно, профессионал своего дела, но находиться с ним в одной кабине просто невозможно. Любая ошибка вызывает у него бурю эмоций. А вот Степаныч куда спокойнее, хоть обычно и ему эмоций не занимать.

— Мишка, сегодня хорошо отлетали, — похвалил меня Смирнов после вылета. — Вот только скучно с тобой.

— Это почему? — заволновался я.

— Да потому что мне в кабине делать нечего. Взлетаешь сам, круги нарезаешь без моей помощи, на посадку тоже сам заходишь. Скукота. Вон, погляди на Льва Михайловича — красный как рак из самолёта вылез.

Я посмотрел на Рязанцева и понял, что этот полёт получился не самым спокойным. Коля Золотов шёл от самолёта, втянув голову в плечи. Чувствую, досталось ему по первое число.

На самом деле, с Рязанцевым действительно тяжело летать. Прежде всего, эмоционально. Находишься в постоянном напряжении и в любой момент ждёшь, что он набросится на тебя с критикой и отчитает за любую, даже малейшую ошибку или промедление. Я понимаю, что техника не любит промедления или нерешительности, но с критикой тоже нужно быть осторожнее, иначе можно так запугать студента, что ему полёты будут сниться в кошмарах, а когда нужно действовать, он будет паниковать и мысленно ждать нагоняя. Эмоциональная составляющая в нашем деле тоже многое значит. К счастью, в прошлой жизни у меня были хорошие учителя. Фронтовики, которые имели десятки боевых вылетов за плечами и сотни часов налёта в гражданской авиации.

— Ладно, на следующем занятии что-нибудь придумаем! — хитро улыбнулся Степаныч и подмигнул мне, пока Рязанцев отчитывал кого-то из ребят.

И не подвёл! На следующей неделе он сам выбрал меня для полёта, а когда мы набрали высоту, озвучил свой план:

— Миша, давай восьмёрку нарисуем! — предложил Смирнов.

— Так ведь нам же по кругу летать нужно.

— Да надоели уже эти круги! Давай восьмёрку. Осилишь?

— Не вопрос!

Я выполнил фигуру и нарисовал в небе горизонтальную восьмёрку. Это одно из базовых заданий, элементарных вещей, которые должен выполнять даже начинающий лётчик, поэтому проблем с этой задачей у меня не возникло.

— А теперь вираж с креном в сорок пять градусов! — Смирнов вошёл в азарт, и мне это совсем не нравилось. Да, я уверенно чувствую себя за штурвалом, но техника не обкатанная. Как бы не выбросила какой неприятный фокус в ответственный момент.

Лично для меня сложность виража с креном заключалась в том, чтобы не потерять землю. До этого я летал по горизонатльной плоскости и никаких кренов не делал, а тут нужно учитывать угол наклона и не запутаться.

— Хорошо, хорошо, давай ещё чуток… Достаточно! — командовал Смирнов, страхуя меня во время выполнения задачи. — Гляжу, нервишки щекочет, правда? Вон, как побелел! Может, взять на себя управление?

— Нормально, просто с непривычки.

— Давай ещё разок? Начали!

К концу занятия у меня голова шла кругом от виражей и восьмёрок, которые мы рисовали в небе. Только когда самолёт коснулся посадочной полосы, я немного ослабил хватку и понял, что у меня жутко болели руки от напряжения, затекла шея, а ещё меня всего трясло. И это я в прошлой жизни летал! А что же будет с остальными, кто впервые будет вытворять такие фокусы? Да, небо для сильных духом, но и горячим головам здесь не место.

— Отлично, Мишка! — хлопнул меня по плечу Степаныч, когда самолёт остановился. — На следующем занятии закрепляем, а потом попробуем выполнить спираль и боевой разворот.

Что-то Смирнов действительно разошёлся. Хочет, чтобы в концу второго курса я ему выдал всю базу начальной подготовки лётчиков? Так я ведь не на лётном факультете учусь, а на инженера и часов практики у меня куда меньше. Нет, мне самому до жути хотелось выполнить эти задания, но уж слишком Степаныч торопится. Всему своё время.

— Иван Степанович, что это вы там в небе устроили? — набросился Рязанцев на моего инструктора.

— Опережаем программу, — с улыбкой отозвался Смирнов.

— Вы со своей самодеятельностью когда-нибудь дошутитесь, — мрачно ответил Лев Михайлович, но на этом их спор прекратился. Думаю, оба препода ещё найдут время обсудить план занятий.

Судя по тому, что Смирнов больше ни с кем не выполнял подобных фигур, он реально боялся нагоняя от Рязанцева. А может, доверял только мне, но я предпочитал так не думать, чтобы не зазнаться.

А вот со следующего занятия уже все перешли к выполнению восьмёрок и виражей, потому Степаныч не сдерживался и эксплуатировал меня на полную катушку.

— Миха, ты у нас просто прорицатель какой-то, — заметил Ткачёв, когда я отлетал свои часы.

— Почему это?

— То, что вы со Смирновым выполняете, на следующем занятии заставят и нас делать, — объяснил парень.

— Ой, не знаю! — выпалила Шевцова. — У меня до сих пор руки трясутся после сегодняшнего полёта. Мы когда выполнили крен на тридцать градусов, на какое-то мгновение показалось, что мы падаем.

— Не волнуйся, инструктор следит за психоэмоциональным состоянием студента и не допустит его к выполнению сложных задач, если тот не готов, — успокоил я девушку.

— А мне понравилось! — призналась Оля. — Надоело одно и то же делать. Ещё и монотонно крутиться по кругу. А тут разнообразие хоть какое-то.

Ох и девчонка досталась Руслану! Федосеева не то, что коня на скаку остановит, они и самолёту прохода не даст. Мне кажется, Оля тоже скоро получит разрешение на самостоятельный полёт и утрёт нос остальным парням.

— Чудинов, ты как? — поинтересовался Степаныч. — Если всё будет в порядке, в конце мая сам полетишь.

— Так куда мне, Иван Степанович? Я к тому времени только шестнадцать часов налетаю.

— Нормально! Никто ведь не говорит, что нужно непременно все двадцать налетать. На усмотрение преподавателя можно и раньше в самостоятельный полёт выпускать, а ты хорошо справляешься. Только во время самостоятельного полёта лучше не чуди и летай просто по кругу, иначе Рязанцев мне точно голову оторвёт.

— Договорились! — ответил я и понял, что следующую пятницу буду ждать с огромным нетерпением.

Была уже середина мая, время понемногу приближалось к сессии и приходилось всё больше времени проводить за учебниками, чтобы успеть подготовиться к экзаменам. А погода совсем не располагала к учёбе. На улице светило солнышко, столбики термометров показывали двадцать пять градусов тепла, а на солнце так все тридцать, и хотелось гулять, а не сидеть в душных аудиториях.

В один из дней, посреди пары по сопромату в аудиторию неожиданно ворвался Быков. Судя по его выражению лица, случилось что-то хорошее. Хотя, кто знает нашего куратора? Он может искренне радоваться тому, что придумал для нас очередное занятие, так что не стоит особо обольщаться, видя Валерия Дмитриевича в приподнятом настроении. Тут, скорее, нужно насторожиться.

— Роман Валентинович, можно Чудинова и Федосееву? Срочно!

— Разумеется! — отозвался Пильщиков и провёл нас взглядом, пока мы спускались к выходу из аудитории.

На самом деле, интерес Быкова к нашим персонам здорово настораживал. Что могло случиться? Результаты командной олимпиады должны подводить не раньше, чем через неделю, никаких олимпиад в конце учебного года не предвиделось. Неужели запихнут нас куда-нибудь на экскурсию, как отличившихся студентов?

Как только мы вышли в коридор, а за нами захлопнулась дверь, Быков заключил нас в объятия и заорал так, что его услышали не только в аудитории, но и наверняка в соседнем корпусе.

— Победили! Я же говорил, что мой план сработает!

— Кто победил? Какой план? — недоумевала Оля.

— Мой план собрать вас вместе. Ваш проект «Аргус» признали лучшим на командной олимпиаде. Буквально несколько минут назад звонили из Москвы. Это победа! Собирайтесь, в пятницу = выезжаем в Москву на награждение.

Вот те раз! Конечно, я был несказанно рад нашей победе, но ведь в пятницу меня ждёт первый самостоятельный полёт, и пропускать такое я никак не мог. Пришлось договариваться с Рязанцевым, чтобы меня поставили в начало списка. Не очень хотелось лезть в глаза декану лётчиков, но пропуск практики он бы мне не простил, даже если бы речь шла о спасении мира. Лев Михайлович нехотя согласился поставить полёты на девять часов утра, а это значило, что к обеду я буду готов к отъезду.

Пятницу я ждал с особым трепетом, ведь этого момента я ждал почти два года обучения.

— Готов? — совершенно серьёзно поинтересовался Смирнов, когда я готовился к полёту.

— Готов! — совершенно спокойно ответил я. — Конечно, если никто не собирается заставлять меня делать виражи.

На этот раз мне удалось вызвать на лице Степаныча улыбку.

— Давай посмотрим насколько ты готов.

Сегодня меня ждала серьёзная программа. Сначала нужно отлетать «контрольные полёты» со Смирновым, затем он передаст меня на проверку командно-лётному составу, и только тогда мне дадут или не дадут добро к самостоятельному полёту.

Со Смирновым мы отлетали всего с полчаса, и он полностью остался доволен результатом.

— Посмотрим, насколько хорошо тебя подготовил Иван Степанович, — проворчал Рязанцев и кивнул в сторону самолёта.

Я прекрасно понимал, что лететь придётся именно с Рязанцевым, ведь он отвечает за полёты, но всё равно расстроился. Хотя переживал зря. Лишь раз за весь полёт Михалыч выругался, когда диспетчер замешкался, прежде чем дать добро на посадку.

Зато по возвращении на землю Рязанцев вручил мне лётную книжку, в которой значилась надпись: «Готов к самостоятельным полётам». Есть допуск!

К самолёту я направлялся в полном одиночестве. Устроился в кабине и почувствовал, что чего-то не хватает. Лишь через пару секунд осознал, что мне не достаёт Смирнова, который всегда был рядом и мог подстраховать в случае ошибки. Как ни странно, волнения не ощущал. Просто уверенность в собственных силах и максимальную концентрацию, на которую только был способен. А что волноваться? Раньше ещё в выпускном классе школы можно было заслужить право на первый самостоятельный полёт, а я уже второй курс заканчиваю. Одним словом, морально дозрел.

— Ноль-ноль-первый, старт! На стоянке. Разрешите запуск. Планирую круги сам!

Последнее слово произнёс особенно чётко, чтобы диспетчеры смотрели в оба.

— Ноль-ноль-третий, запуск разрешаю! — послышалось в наушниках.

Ну, как говорил Юрий Гагарин, поехали! Действовал спокойно, стараясь не давать повода для волнения. Я был уверен, что сейчас за мной с земли наблюдают не только одногруппники, но и три пары глаз инструкторов, которые волнуются больше меня самого. Тот же Рязанцев хоть и строгий мужик, но переживает.

Набрал рабочую высоту и связался с диспетчером, чтобы доложить обстановку.

— Ноль-ноль-первый, успешный старт, на борту порядок, начал работу.

Первый самостоятельный полёт длился совсем недолго. Сделал всего четыре круга и ушёл на посадку. Но и этого оказалось достаточно, чтобы набраться положительных эмоций. Жаль только, что насладиться полётом в полной мере не смог, а заодно и полюбоваться окрестностями — нужно следить за приборами и сосредоточиться на пилотировании, чтобы не подвести инструктора и членов комиссии.

— Ноль-ноль-первый, шасси выпустил, к посадке готов. Запрос посадки, — произнёс я, стараясь отчётливо проговаривать каждое слово.

— Ноль-ноль-третий, посадку разрешаю, ветер двести сорок градусов, четыре с половиной метра! — послышалось в ответ.

Как только самолёт пробежал положенный путь по посадочной полосе и остановился, ко мне тут же бросились Смирнов и остальные. Я даже заволновался и осмотрел состояние самолёта. Может, было задымление, а я этого не заметил? Или приземлился как-то не так? Странно, я даже этого не почувствовал. Выбрался из кабины и ступил на землю, а потом меня подхватили на руки и принялись качать.

— Давай его по-нашему встретим! — заорал Степаныч и выплеснул на меня бутылку воды, а затем меня потащили к самолёту и усадили пятой точкой на колесо. Вот же суеверные шизики! А я всерьёз беспокоился, что с самолётом что-то случилось.

Когда традиции были соблюдены, Рязанцев принял серьёзный вид и заявил:

— Сегодня в наших рядах стало одним пилотом больше. Поздравляю, Чудинов! Доказал, что тобой по праву можно гордиться.

Глава 11

Радости и печали

Сразу с аэродрома я заскочил в общагу, переоделся, прихватил с собой небольшой чемоданчик и направился на вокзал. Быков с ребятами был уже там, а я присоединился к компании буквально за полчаса до отправления.

По дороге мы строили планы на лето и думали о будущем.

— В Центре подготовки космонавтов объявили о новом наборе, — напомнил я о том, что меня интересовало больше всего.

— Рановато нам ещё, — заметил Артём, который тоже планировал связать свою жизнь с космосом.

— Да мало ли на вашем веку ещё будет этих наборов? — рассмеялся Быков. — Ещё успеете поработать.

— Не скажите, Валерий Дмитриевич. — За шестьдесят семь лет существования центра было подготовлено всего четыреста пятьдесят человек. Притом, третья часть из них — иностранцы, а ещё треть — во времена Советского союза. Шансы попасть туда не особо велики, да и когда он будет, следующий набор?

— А ты не смотри на цифры, смотри на тенденцию. Сколько стало пилотируемых пусков за последние годы? А сколько планируется? А для чего, по-вашему, открыли столько воздушно-космических академий? Мы ведь не единственные, кто готовит студентов по этим специальностям. Я вот что вам скажу — сейчас активно идёт освоение космоса. Все ведущие страны выделяют на это огромные силы и средства. Вот взять даже нас: помимо смены космонавтов на МКС туда отправится ещё два экипажа для проведения тренировок и исследований. А это значит, что только в этом году в космосе побывает двенадцать человек. И это без учёта перекрёстных полётов, в которых примет участие ещё два наших космонавта. Я уже не говорю о том, что в конце года на орбиту планируется вывести научно-энергетический модуль новой орбитальной станции.

— Да когда она будет, та орбитальная станция? — махнул рукой Руслан. — Начнут в этом году, а закончат только в тридцать третьем. Вон, японцы к тому времени уже Луну освоят, а американцы так вообще на Марс улетят.

— Москва тоже, знаешь ли, не сразу строилась. За шесть лет построим новую орбитальную станцию, наладим связь коммуникации. Для этого потребуется не три и даже не десять космонавтов. А уже потом можно замахнуться и на Марс. Что на счёт космической гонки, не всегда первым приходит к финишу тот, кто на старте вырывается в лидеры. Особенно, если речь о длинных дистанциях. Попомните мои слова!

— А кто полетит, Валерий Дмитриевич? Работать над созданием орбитальной станцией тренируются уже сейчас. Тренажёры пилотируемого транспортного корабля уже используются. К тому времени, как мы выпустимся из академии, у Центра будет несколько экипажей, полностью подготовленных для выполнения поставленных задач. Мы им тогда зачем?

— Вот же горячая молодая кровь! — всплеснул руками Быков и рассмеялся. — Вам бы работать над созданием новых ракетных двигателей, проектировать новые корабли, а вы сами хотите полетать. Не беспокойтесь, хватит на ваш век полётов. Думаете, когда создадут орбитальную станцию и подготовят новый корабль, на этом остановятся? Нет! Как раз настанет время готовить кадры для тестирования нового корабля, который полетит на большие расстояния и выдержит огромные нагрузки. Такого, которому и Марс по плечу. Думаю, если вы придёте в Центр после выпуска, как раз попадёте на подготовку полётов к Красной планете. Как минимум, на орбиту Марса точно попытаемся выйти, а что удастся к тридцать третьему году — будет видно. Может, на тот момент появятся такие возможности, что будем летать на Марс, как к себе домой.

— Да заменят нас роботы, вот увидите. Половину работы будут выполнять именно они. Даже наши исследования и проекты на это указывают, — высказал своё мнение Артём.

— В открытом космосе и на поверхности планеты, может, и будут чаще появляться роботы, — согласился куратор. — Но кто будет ими управлять? Здорово ли разгуляешься, когда тот же марсоход в одной точке, а ты в тысячах километров от него сидишь в кресле на родной планете и пытаешься им управлять, собирать какую-то информацию и анализировать полученные данные? Нет, роботами, которые будут строить орбитальные станции и летать к Марсу, тоже кому-то нужно управлять.

— А что вы слышали о непилотируемом полёте к поверхности Красной планеты? — неожиданно поинтересовалась Федосеева. — Говорят, в «Роскосмосе» планируют полёт уже на следующий год.

— Вот как построят носитель, который сможет долететь до Марса и вернуться обратно, так и будем об этом говорить. А пока ещё рано строить предположения. Одно вам могу сказать точно: вслепую никто на Марс не полетит. Сначала полетит корабль без пассажира, затем могут отправить растения, животных, ещё какие-нибудь организмы, и только потом человека.

В дверь купе постучали, и наш разговор прервался. Оказалось, принесли чай. А за чаепитием пошёл уже совсем другой разговор.

В Москве нас встречали на вокзале. Наш сопровождающий стоял с табличкой на перроне, а на парковке дожидался микроавтобус, который всего за сорок минут, что для Москвы совсем немного, домчал к гостинице — всё за счёт организаторов.

В гостинице мы долго не пробыли, хоть и немного устали с дороги. Но разве можно отдыхать, когда находишься в одном из самых красивых городов мира, а у тебя ещё часов шесть свободного времени?

Первым делом мы отправились на Красную Площадь, затем прогулялись по Александровскому саду и Старому Арбату, заглянули в Москва-Сити, а в конце небольшой экскурсии зашли перекусить в один из новомодных гастромаркетов. Я хотел побывать на ВДНХ, но у нас уже не оставалось свободного времени. Какой смысл ехать туда на полчаса? За это время не увидишь и десятой части того, что там представлено. Это всё равно, что зайти в кинотеатр, посмотреть на расписание сеансов и уйти домой. Нет, когда-нибудь обязательно выберусь в Москву и погуляю по городу. Я ведь столько всего не видел!

На месте мы были за час до начала мероприятия. Пока прошли регистрацию и заняли места в зале, до начала оставалось минут пять.

Пока награждали победителей в разных номинациях, я не переставал удивляться тому многообразию знаний и достижений, которые используются в современном мире. А ещё тому, сколько у нас талантливой и интересующейся окружающим миром молодёжи. Дай таким стимул и знания, они столько всего придумают, что учёным потом целый век доводить до ума хватит.

Только в рамках нашей олимпиады студенческие команды придумали улучшение для скафандров, позволяющее космонавтам лучше двигаться. Кроме того, ребята придумали способ как защититься от радиации в космосе.

Проекты в номинации искусственного интеллекта предлагали потрясающие идеи для удалённой работы. Запихнуть бы такие возможности в наш «Аргус», мы бы получили универсального помощника. С таким можно смело и на околоземную орбиту, и на Марс лететь.

Наконец, настала наша очередь выходить на сцену за заслуженной наградой. На экране появилась презентация разработанного нашей командой проекта, а вручать приз вышел лично министр образования.

— Ребята, сложно было работать? — поинтересовался ведущий церемонии.

— Да, были определённые сложности, но мы справились, — признался Артём.

— Кто помогал, вдохновлял?

Я взял слово, потому как идея речи сформировалась давно, ещё в Ворошиловграде, и друзья меня поддержали:

— Мы хотим поблагодарить человека, без которого мы бы никогда не добились победы в этой олимпиаде. Это Валерий Дмитриевич Быков. Человек, который догадался собрать команду в том составе, в котором вы видите её сейчас, подал идею для участия и поддерживал нас на пути к победе. Можно сказать, это пятый член нашей команды, который всегда был рядом и помогал советом или делом. Думаю, будет справедливо, если он поднимется на эту сцену и разделит радость от нашей победы.

— Давайте поддержим научного руководителя ребят, истинного наставника, который всегда готов прийти на помощь! — произнёс ведущий и пригласил на сцену нашего куратора.

Под аплодисменты улыбающийся Быков поднялся на сцену.

— Спасибо за тёплые слова и признание, — произнёс куратор, когда ему вручили микрофон. — Прежде всего, стоит поблагодарить Ворошиловградскую академию за возможности вести не только образовательную, но и научную деятельность. Ну, и сами ребята большие молодцы. Заслужили!

В качестве призов мы получили грамоты, бесплатную путёвку для стажировки в «Ростехе», которая для меня стала уже второй и массу справочного материала. Также, каждый член команды получил приглашение в Союз молодых учёных России. Эта организация объядиняет всех молодых людей, кто интересуется наукой, делает свой вклад и позволяет работать в единой системе.

— Зачем только нам этот «Ростех», — задумчиво произнёс Артём, покрутив в руках серификат с приглашением.

— Как это? — удивился Быков. — А вы думаете, вас сразу примут в Центр подготовки? Держите карман шире! Мало того, что там большая конкуренция, так ещё и подготовка специальная требуется.

— Расскажите! — попросил я, нащупав интересную тему. А ну, если я что-то упустил, и после академии окажется, что меня не возьмут в космонавты?

— Чтобы взяли в космонавты, нужен профессиональный опыт — не менее трёх лет работы в отрасли космонавтики. Кроме того, потребуются профессиональные навыки. Лётную подготовку в стенах академии мы вам обеспечим, но не будет лишней лёгководолазная подготовка и практика прыжков с парашютом. Я бы сказал, что это не бонус, а обязательный минимум, который должен быть у претендента в профессиональные космонавты, поэтому зря вы так холодно относитесь к перспективе работы в «Ростехе». Можно сказать, это стартовая ступень вашей ракеты, без которой не оторваться от земли.

А вот и то, чего я опасался. Будь ты хоть сто раз лучшим студентом на потоке, выигрывай олимпиады и покоряй небо, в космонавты тебе не пробиться без опыта и дополнительных навыков. И если с навыками вопрос решаемый, то опыт… В общем, покорение космоса придётся отложить ещё на несколько лет.

— Валерий Дмитриевич, а где у нас можно летом попрыгать с парашютом и научиться нырять?

— Ну, понырять получится разве что в прорубь на Крещение. В академии пока не реализовали такую подготовку, хоть и планируется в будущем подготовить материально-техническую базу и найти специалистов. А вот с парашютами всё куда проще. Поговори с Рязанцевым, у него есть связи с ребятами из аэроклуба, которые занимаются прыжками с парашютом в частном порядке. Можно попрыгать с инструктором, а можно пройти профессиональную подготовку.

Для себя я твёрдо решил, что должен пройти этот этап до окончания академии, а потому уже в понедельник отправился искать Рязанцева и договариваться о прыжках с парашютом. Может, за предстоящие летние каникулы удастся решить этот вопрос? Толку затягивать решение этой проблемы? Неизвестно что будет в следующем году, а на пятом курсе диплом, там уже не до прыжков с парашютом.

— Классическая программа длится полгода минимум, — разочаровал меня Лев Михайлович. — Прыгать будешь с круглым парашютом и увеличивать высоту от восьмисот метров до двух километров. Вот как с полсотни раз прыгнешь, тогда можно говорить о том, чтобы переходить на парашют «крыло».

— Там тоже пятьдесят раз прыгать?

— Нет, достаточно будет десять-пятнадцать прыжков.

— И это растянется на полгода?

— Это уж смотря как часто ты будешь посещать аэроклуб и прыгать. Но если собрался заниматься этим сейчас, будь готов к тому, что займёт всё лето, ещё и на следующее останется.

— Дела…

— Нет, конечно, можешь пройти подготовку по системе АФФ, а если по-нашему — ускоренного свободного падения, — оживился Рязанцев, будто вспомнил запасной вариант. — Дня за четыре управишься.

— Это как? Там почти год прыгать, а тут всего четыре дня?

— Прыгаешь с инструкторами и сразу с «крылом». Там тебе и позу помогут правильную занять, и проследят, чтобы ты не свалился в беспорядочное падение, и не забыл парашют раскрыть. Восемь уровней мастерства, минимум восемь прыжков, но рассчитывай сразу на двенадцать, потому как если будешь косячить, придётся перепрыгивать.

— И толку от такой подготовки?

— А толк в том, что ты не будешь болтаться в воздухе, как птичий помёт, а сразу сделаешь всё правильно. От этого и скорость обучения меняется.

— И в какую сумму обойдётся такое удовольствие? — поинтересовался я, желая прикинуть собственные возможности.

— Минимум восемьдесят тысяч, но если учесть затраты на справку, обследование, инструктаж, повторные прыжки и аренду экипировки, я бы готовил не меньше сотни.

Ничего себе! Это ведь президентская стипендия за пять месяцев! Конечно, я особо старался не транжирить деньги, и две трети суммы у меня уже есть, но всё равно такие затраты больно ударят по карману. А ведь я ещё планировал вытащить Дашу летом на море, а там двадцатью тысячами не обойдёшься. Ладно, отложу идею с обучением на конец лета. Тем более что в июне всё равно предстоит почти месяц производственной практики.

— Да, и ещё один небольшой совет тебе дам: проработай навыки свободного падения в аэродинамической трубе, прежде чем учиться прыгать с парашютом. Не сам, а с инструктором, который поможет правильно занять позицию и укажет на ошибки. Даже двадцать минут тебе хватит, чтобы в спокойной обстановке получить нужные навыки.

— Это ведь ещё деньги.

— Да, за двадцать минут в аэротрубе ты отдашь шесть-семь тысяч, но оно того стоит. Меньше придётся перепрыгивать с парашютом и пытаться научиться с нуля в экстремальной ситуации, когда нужно действовать быстро.

— Спасибо, Лев Михайлович. Принял к сведению!

Мы планировали отпраздновать нашу победу всей компанией, но началась зачётная неделя, а там уже и сессия на носу, поэтому пришлось отложить это приятное дело до более подходящего момента.

Сессия не вызвала проблем. За первую неделю сессии я закрыл все зачёты и сдал три экзамена из четырёх. Результаты вызывали удовлетворение. Я получил традиционные три четвёрки и сохранил первую строчку в рейтинге, хоть и позволил Оле приблизиться на целых семь баллов. Оставалась только сдать экзамен по деталям машин, который читал Капустин.

Экзамен проходил среди недели, а заходить приходилось по пять человек в алфавитном порядке. Когда выходит один студент, заходит следующий. При таком раскладе в аудитории всегда находится тот, кто отвечает и четыре человека, которые готовятся. Учитывая мою фамилию, мне выпало входить предпоследним, перед Шевцовой.

— Так-так, Чудинов! — произнёс препод, когда я вошёл в аудиторию. Ребята, сидевшие над билетами, притихли и подняли головы, ожидая развития ситуации. Неужели Константин Евгеньевич решил отыграться на прошлые обиды? Долго же он ждал — целый семестр.

— Разрешите взять билет? — поинтересовался я, понимая, что пауза затянулась.

— Разумеется, разрешаю! Кто я такой, чтобы не позволить вам тянуть билет? — ухмыльнулся он.

— Билет номер семь…

— Готовьтесь! — оборвал меня Капустин и буквально вырвал билет из рук, чтобы удостовериться, что я назвал правильный номер.

Я быстро пробежался глазами по вопросам билета: проектировочные расчёты валов на прочность, конструкции приводных цепей… Ерунда! Я даже не стал дочитывать вопросы до конца — всё равно там нет ничего нового.

— А можно без подготовки? — поинтересовался я, чем здорово позлил препода. Он и так держал на меня зуб, а тут воспринял мой вопрос, как плевок в лицо.

— Хотите сказать, что вопросы для вас настолько просты, что не требуют подготовки?

— Вы хорошо меня подготовили, Константин Евгеньевич, поэтому с этими вопросами проблем не возникло.

Капустин немного успокоился, шумно выдохнул и махнул на стоящий напротив него стул.

— Приступим!

Я прекрасно знал, что наше противостояние будет непростым, поэтому и решил отвечать без подготовки, чтобы в аудитории было как можно больше студентов, и мой ответ услышало побольше свидетелей. Да и пока мы будем бодаться с экзаменатором, у ребят появится время, чтобы подготовиться. Не верю, что Капустин отступится так легко и выставит мне пятёрку без боя.

Так и вышло. Наша баталия заняла двадцать ми нут времени. Капустин засыпал меня вопросами, а я отвечал. За это время никто из студентов не решился перебить нас. Я понимал, что преимущество на моей стороне, ведь в программе всего курса не было такой информации, которую я мог бы не знать. Постепенно вопросы подошли к концу, и Константин Евгеньевич решился на отчаянный шаг и задал вопрос, которого не было в программе.

— Простите, но этот вопрос мы не изучали. Этот материал относится к программе следующего семестра.

— А вы и материал умеете распланировать? — картинно удивился Капустин. — Надо же, какой талантливый студент! Хоть сейчас выдавай учёную степень кандидата инженерных наук. Может, вас взять в соавторы, когда буду готовить методические указания для студентов третьего курса?

— Благодарю, великодушно откажусь, — спокойно ответил я, не поддаваясь на провокации.

— Как благородно с вашей стороны! — продолжал восхищаться Капустин.

— И всё-таки, Константин Евгеньевич, вернёмся к экзамену, а именно, к билету под номером семь. На вопросы билета я ответил, на все дополнительные вопросы вы получили исчерпывающий ответ.

— И какую оценку мне вам поставить? В году вы заработали девяносто два балла. Может, сами себе поставите?

Капустин подсунул мне ведомость, а я улыбнулся и покачал головой. Вот ведь хитрый лис! Хочет испортить ведомость. Скажет ведь, что я сам поставил оценку, а это подделка документа. Даже свидетели есть.

— Нет, Константин Евгеньевич, не буду отбирать ваш хлеб. Вы преподаватель, вам и выставлять оценку.

— Что же, тогда поставлю вам сто баллов. Мне для вас, Чудинов, ничего не жалко!

Препод продолжал ломать комедию. Картинно расписался в зачётке и поставил оценку, но в ведомость переносить её не спешил.

— Константин Евгеньевич, ведомость! — напомнил я ему. — Я ведь приду в конце недели и проверю, чтобы моя «сотка» там была.

Капустин смерил меня таким взглядом, словно надеялся испепелить на месте, а затем вывел в ведомости сто баллов, едва не продавив лист.

Я вышел из аудитории и задержался, чтобы подождать Олю. Учитывая, что я уже отстрелялся, она была предпоследней.

— Спасибо, Миха, удружил! — произнёс Саня Ткачёв, когда вышел из кабинета. — Капустин как с цепи сорвался и буквально допрашивал всех. У меня был относительно простой билет, но даже на таких вопросах он смог меня завалить.

Когда Оля вышла из аудитории, она подтвердила слова Ткачёва.

— Негодует и пытается выместить злобу на других, — ответила девушка. — Не переживай, я его уделала и тоже получила «сотку».

— Выходит, наша гонка продолжается, — заметил я.

— Да ну тебя! — отмахнулась девушка. — Попробуй за тобой угнаться.

На выходе из корпуса нас уже ждали Руслан и Артём. У ребят сегодня тоже был последний экзамен. Мы заранее договорились заехать за девчонками в медицинский и отметить успешное окончание сессии, но в наши планы вмешалось неожиданное событие.

— Чего такие хмурые? — поинтересовалась Оля, когда мы подошли к ребятам. Артём с Русланом переглянулись между собой, и Абрамов произнёс:

— Лёху отчисляют.

Глава 12

Лето — маленькая жизнь

Разумеется, ни о каком празднике не было и речи. Куда тут праздновать, когда у друга беда? Мы заказали суши и пиццу к общаге и собрались у нас на кухне, чтобы поддержать товарища.

— Как же так, Лёх? — корил его Артём. — Разве не мог попросить помощи? У нас половина предметов одинаковые! Мы бы вчетвером как-нибудь сообразили. Неужели нельзя решить проблему?

— Четыре хвоста, ребят! — отозвался парень. — Да и сколько вы будете за меня решать? Если я даже второй курс не смог сам закончить, дальше ещё сложнее будет.

— И чем думаешь заниматься? — поинтересовался Руслан.

— В армию пойду. Весенний призыв до пятнадцатого июля длится, так что ещё успеваю пойти, чтобы лето не терять.

— А потом?

— Ну, через год вернусь и буду бате помогать. Ему на ферме толковый электрик нужен. Поступлю технарь, подтяну навыки и на ферму работать пойду, — Лёха посмотрел на нас и улыбнулся. — Да ладно, ребята, не расстраивайтесь! Что у вас физиономии такие кислые? Жизнь ведь не заканчивается!

— Жизнь не заканчивается, но уходит целая эпоха, — ответил Артём и был абсолютно прав. Лёха был тем самым неприметным элементом, который вносил в нашу жизнь совсем иной опыт. Эти разговоры на кухне о науке и космосе, в которых парень если и участвовал, то обычно отпускал какие-нибудь забавные шутки. А домашняя еда, которую он частенько привозил из дома? Да, мы тоже не оставались в долгу и частенько угощали друга вкусностями, купленными за свой счёт, но домашняя еда — это нечто неповторимое и ни в одном в кафе такое не купишь.

Лёха мог остаться в общаге до конца июня, но уехал он гораздо раньше — уже на следующий день после официального окончания сессии, когда были закрыты все ведомости, парень забрал документы и собрал вещи. Мы провожали его всей комнатой, а коменда не переставала умиляться нашей сплочённости.

— Какие мальчишки дружные! — произнесла Светлана Ивановна, когда мы помогали Лёхе грузить вещи в машину.

— Ну, прощайте, парни! — произнёс он, протягивая руку.

— Никаких прощаний! До скорых встреч, старик, — отозвался Артём, первым пожимая руку бывшему соседу по блоку. — Не теряемся!

После сессии мы не успели даже выдохнуть, потому как началась летняя практика. Если на первом курсе она была ознакомительной, то в этот раз нас ждала производственная практика. Это значило, что мы больше не будем беспечно слоняться и наблюдать за чужой работой, а будем сами вовлечены в рабочий процесс.

Для нашей четвёрки победителей командной олимпиады действовало особое предложение от «Ростеха», которым мы решили воспользоваться.

— «Ростех. Космос» — особое направление для студентов первых, вторых, третьих и четвёртых курсов, на котором вам дадут как практические навыки, так и массу полезного теоретического материала, который непременно пригодится в будущем, — агитировал нас Быков. — Учитывая, что у вас есть приглашение от компании, глупо отказываться от него. К тому же, для нашей академии будет большой плюс, если наши студенты войдут в число тех, кто будет проходить практику на таком серьёзном предприятии.

— А чем отличается стажировка и практика? — поинтересовался Руслан.

— Практически ничем, — уклончиво ответил Валерий Дмитриевич. — Скажем так, главное отличие в том, что на стажировку вы приходите по своей воле, а практика обязательна, и вас направляет туда академия.

Мы не нашли причин колебаться и дружно согласились. Когда ещё выпадет возможность побыть частью такой крупной компании? Да и в будущем такой опыт наверняка зачтётся. Тем более что поедем туда все вместе. Жаль только, что нельзя взять с собой Дашу и Киру, но врачам там делать нечего.

Ехать нам пришлось в Самару, где на базе производственного комплекса «Спутник» нам предстояло провести четыре недели.

— Месяц! — негодовал Артём, пока мы ехали в поезде. — Две недели сессии, месяц практики, а в августе полюбому Рязанцев нарисуется со своими полётами! Хорошо, хоть сначала лётчики пройдут, а потом уже и мы, иначе вообще всё лето испортили бы.

— Да ладно тебе, Тём! У нас останется половина июля и половина августа. Успеем отдохнуть! И вообще, нужно привыкать к взрослой жизни. Как закончим академию, там тоже будет всего месяц отдыха, а то и меньше.

Уже по приезду в Самару у Абрамова появился новый повод для недовольства. Оказалось, что первый и второй курс получает рабочую профессию, а третий и четвёртый изучают конструкторскую и инженерную документацию.

— Контролёр станочных и слесарных работ третьего разряда! — с наигранной гордостью произнёс Артём после вводной лекции. — Теперь я знаю кем буду работать, если с космонавтикой у меня не срастётся!

— А что плохого в этой профессии? — удивился Руслан. — Рабочие специалисты нужны, без них не обойтись, потому как это основа любой промышленной отрасли.

— Рус, я не для того поступал в академию, чтобы становиться слесарем!

— Ты ведь понимаешь, что это сделано для того, чтобы лучше понимать с чем нам придётся столкнуться в будущем? Мы — инженеры, которым предстоит много работать с оборудованием, проектировать двигатели для ракет и космических кораблей. Эта специальность пойдёт нам только на руку. А в следующем году будем работать с документацией и со знанием дела использовать полученные сейчас знания. Представь себе, что этот опыт может пригодиться тебе даже на новенькой орбитальной станции!

— Угу, лучше бы я поехал сюда на практику в следующем году, а пока побывал где-нибудь в более интересном месте, — стоял на своём Абрамов.

— Смотри на это иначе, — дипломатично произнесла Оля. — У тебя будет очередная специальность, которая однозначно пригодится будущему инженеру. И потом, нас ждут выплаты в размере тридцати тысяч рублей, а проезд в транспорте, аренду комнаты в общежитии и интернет организаторы берут на себя. Единственное, за что нам придётся платить — это питание.

Я предпочитал не вмешиваться в спор ребят, потому как понимал, что это бесполезно. Каждый всё равно останется при своём мнении. По крайней мере, на данный момент. А как там будет к концу месяца — увидим.

— Точно! Заодно и денег на море отложим, — поддержал слова девушки Руслан.

Ох уж это море! Даша ещё с весны мне все уши прожужжала на счёт моря. Озвученная кем-то из девчонок идея нашла отклик в нашей компании, и теперь мы пытались выкроить время на отдых всей компанией. Вот только все злачные места оказались расхватаны ещё с зимы, а мы даже не могли толком определиться в каких числах поедем.

В этой ситуации моя затея с обучением прыжкам с парашютом выглядела нереалистичной. Где взять столько свободного времени? А ведь впереди третий курс, и не помешало бы хоть пару недель отдохнуть.

Для себя я решил, что сначала разберусь с практикой, а затем буду принимать решение на счёт остальных частей плана.

Во время практики мы познакомились с ребятами из ближайших регионов: Ростов, Волгоград, Самара, Саратов, Ставрополь. Кто-то мечтал о карьере инженера-проектировщика ракет, другие грезили полётами в космос. Всё-таки подобные стажировки были полезны тем, что позволяли получить полезные навыки и знания, а ещё — завести новые знакомства и найти единомышленников.

По итогам месяца нас ждал квалификационный тест, который состоял из двух этапов: сначала потребовалось сдать теорию, а затем переходить к практической части. Комиссия оценивала результаты нашей работы и принимала решение о присвоении разряда. Домой мы все возвращались с официальными свидетельствами.

— Увидимся через недельку! — пообещали Руслан с Олей, когда мы добрались до Ворошиловграда. Ребята собирались в гости к Руслану, потому как парень хотел познакомить девушку с родителями. Артём решил заехать в академию за справками, а я направился прямиком на вокзал, где сел на маршрутку до Коммунарска. Разгуливать по городу с рюкзаком за плечами особо не хотелось, поэтому я планировал направиться сразу домой, но у судьбы были на этот счёт совсем другие планы. На автобусной остановке меня уже ждали Даша и Вика.

— Сюрприз! — улыбнулась девушка и поцеловала меня в щёку.

— Действительно сюрприз, — отозвался я. — Причём, приятный!

— Мы целый месяц не виделись, вот я и решила тебя встретить, — объяснила девушка и бросила недовольный взгляд на сестру. — А Вика увязалась за мной.

— Я тоже соскучилась за Мишей! — парировала малявка. — Ты его всего месяц не видела, а я целых полгода!

— И что у вас нового случилось за это время? — поинтересовался я, решив отвлечь девчонок от ссоры.

— У меня была практика в Первой городской больнице! — поделилась своими успехами девушка. — Измеряли давление пациентам, ставили уколы, выдавали таблетки. В общем, ничего особенного. Но понравилось то, врачи иногда брали нас с собой на обход. Вот там куда интереснее: нужно выявлять симптомы заболеваний, проводить осмотр пациента и стараться понять как решить его проблему. Конечно, к инфекционным больным нас не пустили, зато мы побывали в лор-отделении, хирургии и кардиологии. А в следующем году обещают взять на простые операции.

— Не страшно на кровь смотреть?

— Неа. Что там может быть страшного? — отозвалась Даша. — Знаешь, сколько раз я в детстве коленки сбивала и локти? И ничего. Да и если бы я крови боялась, меня бы ещё на первом курсе отчислили.

— А я попросила себе на День рождения капибару! — поделилась новостями Вика. — Не игрушечную, а самую настоящую.

— И где же ты будешь её держать? — поинтересовался я.

— У себя в комнате, где же ещё!

— Миша, у нас с мамой возник другой вопрос, когда Вика озвучила своё желание, — произнесла Даша.

— Это ещё какой?

— Где взять сто пятьдесят тысяч на эту самую капибару.

— Сколько?

— Да-да! — покачала головой девушка. — У нас капибару просто так не купить, только заказывать за границей. И то нет никаких гарантий, что попадёшь на чистых на руку продавцов, которые её привезут.

— Но мы всё равно её купили! — с явным удовольствием произнесла Вика. — Вот, смотри какая миленькая!

Девочка протянула мне телефон, на экране которого красовалось фото. Всё верно: коричневый мех, чёрные глазки, вот только мордочка… Либо я ничего не понимаю в животных, либо это морская свинка.

— Чудесным образом нашлась в одном из местных зоомагазинов и всего на три с половиной тысячи, — ответила мне Даша на мой немой вопрос.

Оригинальный выход из ситуации. И ребёнок доволен, и семейный бюджет уберегли от потрясений. Правда, наверняка пришлось заморочиться, чтобы найти коричневую морскую свинку, но оно того стоило.

Мы завели Вику домой, а Даша вызвалась прогуляться со мной. Я забросил домой вещи и рассчитывал погулять с девушкой в парке, но у неё были совсем другие планы. У меня дома никого не было, поэтому девушка решила реализовать свой план.

— Миш, я целый месяц ждала, когда ты вернёшься из Самары. Иди в душ, минут пятнадцать я ещё подожду, но не больше!

Только к вечеру мы выбрались на кухню попить чай и перекусить. Даша сидела на стульчике у окна и листала переписку в телефоне, пока я готовил бутерброды с колбасой и сыром. Пусть не самая полезная еда, но на скорую руку пригодится. Да и мы за сегодня сбросили столько калорий, что нам точно бояться нечего. Зато вкусно: если слегка обжарить колбасу на сковороде, у неё получится совсем другой вкус, а сыр немного расплавится, и будет тянуться. Конечно, не домашняя еда Лёхи, но тоже вкусно.

— Что интересного пишут? — поинтересовался я, поставив рядом с девушкой тарелку горячих бутербродов.

— Ищем с девчонками жильё. Всё забито!

— А что ты хотела? Середина июля — разгар пляжного сезона.

Сочи и Геленджик нам были не по карману, поэтому мы решили поискать более доступные варианты. Турцию и Египет даже не рассматривали. Да, по деньгам выходило чуть дороже, но хотелось поддержать своих, а не ехать за границу. Да и загранпаспорта были не у всей компании.

— Миш, поехали в Ейск! — предложила Даша. — Мы с девчонками посмотрели фотографии, там полно красивых мест.

— А понырять есть где? — поинтересовался я, рассматривая фотографии с моря. Судя по фото, вода там мне будет по пояс.

— Ты туда нырять едешь? — накинулась на меня Даша. — Поплавать уже есть где, и хорошо.

Найти свободное жильё в разгар курортного сезона оказалось не так-то просто. Но больше всего меня удивляли цены. Комната на двоих стоила две с половиной тысячи в сутки. Не шикарные апартаменты, а скромный домик с хорошим ремонтом.

Ехать на море мы сговорились вшестером. Я с Дашей, Артём с Кирой, а Руслан с Олей. По отдельности снимать было слишком дорого, поэтому мы решили поискать один домик на всех.

— В общаге как-то прожили два года, как-нибудь проживём недельку под одной крышей, — заверила меня Даша. — Ой, смотри! Освободился домик на шесть человек с двадцатого числа. Люди отказались буквально сегодня. Нужно брать!

Домик находился на базе бывшей лодочной станции. Разумеется, сейчас он слабо походил на ангар для хранения лодок: там стояла удобная мебель, были поклеены обои, организованы три небольшие спаленки на два человека каждая, туалет с душем и общая кухня. Даже небольшая летняя площадка имелась, где можно было собраться всем вместе и попить чая. И цена приятная — всего на тысячу дороже, чем снимать маленькие домики для каждой пары по отдельности.

— Ну, хороший домик, как по мне, — поддержал я девушку.

— Угу! Только я попросила видео с домика, а то часто выкладывают чужие материалы, а на месте оказывается, что там с времён Союза ничего не менялось.

— Ну, будет небольшая экскурсия в прошлое, — ухмыльнулся я, представляя как бы выглядел домик в середине семидесятых.

— Да, только за это время мебель рассохлась и обои выгорели. О, смотри! Видео прислали!

Пока мы смотрели видео, я понял, что нам точно нужно снимать этот домик. Чисто, красиво, уютно, и есть отдельные комнатки для каждой пары.

— Просят внести предоплату за первые сутки, — произнесла Даша.

— У тебя есть на карте? Заплати, я тебе наличкой отдам.

Несмотря на мои попытки осваивать современные технологии, привычка иметь под рукой наличные деньги никуда не исчезла. Да, частенько приходилось расплачиваться картой, но при любой возможности я использовал бумажные деньги, которые можно подержать в руках.

— Всё, нас ждут двадцатого числа! — просияла девушка. — Только знаешь, о чём я не подумала?

— Купальник? — ухмыльнулся я.

— Блин, ещё и купальник! — смутилась девушка. — Но это потом. Нужно найти автобус, на котором можно доехать до Ейска.

Ещё битый час ушёл у Даши, чтобы созвониться с туроператорами и найти места для всей компании. Проблема была ещё и в том, чтобы собраться всем вместе. Мы ведь жили в разных городах. Сговорились на том, что мы с Дашей едем из Коммунарска, а остальные ребята присоединятся к нам в Ворошиловграде. Благо, доехать туда что из Красного луча, что из Свердловска не проблема.

Дорога заняла у нас всю ночь, и только к пяти часам утра мы добрались до цели. За всю ночь мы толком не поспали, потому как автобус нам достался не самый комфортный. Вместо автобуса за нами приехала длинный микроавтобус, чуть больше «Соболя». Да, иномарка, но это не особо спасало. В угоду вместимости из салона были нещадно убраны все вещи кроме сидений. Обещанный кондиционер был, как и было обещано, но никто ведь не говорил, что он должен работать. Мы тряслись в дороге девять часов, но заветная синева моря, которая встречается с горизонтом, действовала магически. Забылась и усталость и плохое настроение от поездки. Пока ждали такси, девчонки потащили нас к морю и мы успели помочить ноги.

Домик оказался именно таким, как на видео. Никаких неприятных сюрпризов нас не поджидало, правда уже на месте появилась новая проблема. Хотелось и покупаться, и погулять вечером, и посмотреть город, а времени на эти удовольствия у нас была всего неделя.

— Давайте сходим в парк Поддубного! — предложила Оля. — Там очень красиво.

— А может, в дельфинарий? — предложила Кира. — Обожаю дельфинов!

— А я хочу на настоящем корабле поплавать, — признался Руслан. — Может, возьмём экскурсию на косу или необитаемый остров?

В итоге собрали совет и составили график экскурсий. Пока солнце не поднялось достаточно высоко, мы отправились купаться. В одних плавках мы выглядели немного комично: Артём был худым, словно спичка, а Руслан наоборот выделялся крепкой мускулатурой и в плечах был едва ли не вдвое больше Абрамова. Я же занимал промежуточный вариант между ребятами. Не сказать, что широкоплечий, но мышцы здорово нарастил за два года жизни в этом теле. От тощего Мишки Чудинова не осталось и следа.

Девчонки тоже здорово отличались друг от друга. Даша с Кирой пусть и были с виду почти что сёстры, но у Киры была белая как молоко кожа, а Павлова успела позагорать. К тому же, Китти была ниже всех ростом. Оля же выделялась сочными формами и часто ловила на себе взгляды окружающих. Из-за этого Федосеева сильно смущалась, но потом привыкла и не обращала внимания.

В десять часов дня пришлось уходить пляжа, чтобы не обгореть в первый же день. Перекусили лёгкими салатами и проспали до вечера, а когда жара немного спала, выбрались на прогулку.Далеко ехать было не с руки, да и попробуй впихнуться в полные автобусы, которые везли отдыхающих с пляжа, поэтому мы прошлись до центра пешком ипогуляли на площади. Не сразу заметили, что Артём с Кирой потерялись.

— Может, домой пошли? — заволновалась Даша.

— Нет, ключи-то у меня! — Оля достала из сумки связку ключей и помахала ими в воздухе, словно сама хотела убедиться, что они реальны.

— Значит, не будем им мешать, сами найдутся, — решила Павлова.

— Ребят, а вы домой не спешите? — густо краснея, поинтересовался Руслан.

— Вечер только начался. Мы планировали часов до десяти погулять.

— Вот и отлично! Тогда мы будем в домике, — ответил парень и подмигнул мне, намекая, что до десяти ребят лучше не беспокоить.

Мы с Дашей взяли сладкую вату и устроились на пирсе, наблюдая за волнами. Потом гуляли по набережной и с удивлением обнаружили, что автобусы уже не ходят. Время-то позднее! Пришлось идти домой пешком. Девушка растёрла ногу новыми босоножками, поэтому часть пути я нёс её на руках, а на середине дороги мы всё-таки вызвали такси, которое к нашему счастью работало здесь круглосуточно.

На следующий день записались на рейс к необитаемому острову. Интерес был не столько в острове, который представлял собой отделённый водой от берега участок косы, сколько в самом плавании. Правда, ощущения у всех были разными. Федосееву укачало, Кира обгорела, пока стояла на палубе, зато Руслан светился от счастья.

Уже на берегу я услышал знакомый шум и вовремя поднял голову вверх, чтобы заметить как нам нами прошли два истребителя. Они описали дугу вокруг косы и ушли на посадку. Метров двадцать до земли! Просто потрясающая техника пилотирования!

— Мих, видал? «Сушки» полетели! — загорелся Руслан.

— Мальчишки! — покачала головой Кира. — Только о своих самолётах и думают.

— Не только! Вон, смотри — вертикальные летают! — заметил Силантьев, когда в небе показался пролетел транспортный вертолёт.

Они пролетали здесь каждый день, утром и вечером. Говорят, установилась пожароопасная погода, и с вертолётов патрулировали окрестности, чтобы вовремя заметить очаг возгорания.

Мы хотели поехать в порт и посмотреть на корабли, но оказалось, что пассажирских рейсов там нет, а порт предназначен для промышленных целей. Зато дельфинарий превзошёл все наши ожидания. За эту неделю мы ели мороженое, катались на горках в аквапарке, кормили крокодилов и купались. Хоть здесь и было мелко, но нам хватало даже такой глубины. Неделя пролетела практически незаметно. Из Ейска мы уезжали с твёрдым намерением непременно вернуться сюда снова.

Назад мы возвращались уже на крупном автобусе с работающим кондиционером и комфортными креслами. По возвращении домой я пробивал информацию на счёт аэротрубы и прыжкам с парашютом. Увы, чтобы полетать в аэротрубе, нужно ехать в Ростов-на-Дону или Краснодар, а это ещё деньги. Неожиданно ребятам тоже захотелось острых ощущений, и они собрались ехать со мной. Что же, полетаем!

Глава 13

Учитель и ученик

Дорога до Ростова выдалась запоминающейся. Мы ехали своей компанией, билеты на автобус взяли так, чтобы поместиться поближе друг к другу, а условия радовали: работающий кондиционер, спасающий от жары, и мягкие комфортные сидения.

— Мишка, ты здорово придумал на счёт аэротрубы, — похвалил меня Абрамов. — Это и увлекательно, и в будущем пригодится, когда мы будем поступать в Центр подготовки космонавтов.

— Ну, не знаю! — возразил Руслан, который поехал только потому, что Оле непременно захотелось полетать в аэротрубе. — Я в космос не собираюсь, мне и на Земле работы хватит. Но ради общего развития почему бы и нет?

— А мне всегда хотелось с парашютом прыгнуть! — неожиданно призналась Даша. — Но я себя знаю, я ведь такая трусиха, что никогда не решусь прыгнуть, даже с инструктором. А тут вроде бы и ощущения те же, что при прыжке, но и не так страшно. Точнее, совсем не страшно.

— Это ты ещё не пробовала, — заметил Артём. — И потом, с парашютом прыгать всё-таки круче. Больше свободы действий и можно полюбоваться классным видом с высоты птичьего полёта.

— Тём, тебе-то откуда знать? Ты разве когда-нибудь прыгал с парашютом? — удивилась Кира.

— Прыгать — нет, но я смотрел кучу видео на эту тему. Если на экране это выглядит красиво, то в жизни ещё лучше.

За разговорами я не заметил как мы проехали половину пути. Потом Даша надела наушники и слушала музыку, а я задремал и проснулся только после того, как мы добрались почти до самого города. К аэроклубу ехали на микроавтобусе, который вызвали на автовокзале. Он находился на окраине города, и добираться сюда пришлось почти час. Но оно того стоило.

Чего здесь только не было! Планеры, дельтапланы, одноместные самолёты и, конечно же, здание, в котором мы нашли аэродинамическую трубу.

— Ребята, с деньгами не торопимся! — осадил нас инструктор по имени Алексей, который отвечал за то, чтобы наши полёты прошли без травм и принесли массу положительных эмоций. — Давайте сначала пройдём медицинский осмотр. У кого-нибудь есть противопоказания?

— Вы сначала расскажите что считается этим самым противопоказанием, — потребовал Руслан.

— Беременность, сердечно-сосудистые заболевания и ещё парочка вещей, о которых вам расскажет врач, — ответил мужчина и открыл перед нами дверь. — Прошу!

Когда настала моя очередь общаться с врачом, я заверил его, что отлично себя чувствую и никогда не испытывал проблем со здоровьем. То, что мы студенты воздушно-космической академии подействовало успокаивающе на него, потому как врач прекрасно понимал, что нас проверяют каждый год на медосмотрах так, что хоть сразу из-за парты в космонавты бери.

Наконец, когда формальности были соблюдены, а бумаги подписаны, мы оплатили занятие с инструктором, переоделись в обтягивающие костюмы и вышли в коридор. Я специально выбрал спортивную обувь, чтобы было удобно. На счёт одежды сильно не забивал голову — всё равно сверху был защитный костюм. Главное не замёрзнуть, потому как ветер будет дуть — мама не горюй! Голову надёжно защищал шлем. Остальные ребята выглядели в точности также.

— А это точно безопасно? — заволновалась Даша, увидев размеры трубы.

— Абсолютно! — заверил её инструктор. — Слушайте меня, и тогда ничего плохого не случится.

— А если мы упадём с большой высоты? Сколько здесь метров? — не унималась Павлова.

— Четыре в ширину и семнадцать метров в высоту. Вверх не улетите — там прочная крыша. Вниз тоже провалиться не выйдет — вентиляторы защищены прочной металлической сеткой. Ещё вопросы есть?

— А какой вес максимально допустимый для полётов? — забеспокоилась Оля, комплексующая из-за небольшого лишнего веса.

— Среди вас точно нет тех, кто не подошёл бы по весу, — успокоил её инструктор. — Мы установили ограничение в сто двадцать килограмм, но на самом деле можно и с большим весом, просто решили обезопасить себя. Вопросы ещё есть? Тогда слушаем меня внимательно!

Инструктор объяснил как входить в трубу и как держаться. На самом деле, всё оказалось очень просто: занимаешь положение для взлёта, а затем увеличиваешь площадь тела касательно плоскости, чтобы воздух вытолкал наверх, или уменьшаешь, чтобы спуститься ниже.

— Буквально старайтесь надавить руками и грудью на воздушный поток, — напутствовал Алексей.

Летать в аэротрубе решили по одному. У каждого из нас было по двадцать минут времени, чего хватило с лихвой. Пока первый человек летал, второй готовился сменить его, а остальные сидели в кафешке, которая нашлась неподалёку. Плотно обедать никто не стал, но подкрепиться не помешало бы, потому как мы больше десяти часов ничего не ели.

Первым летать вызвался Артём. Девчонки заметно трусили, поэтому охотно пропустили его вперёд. Ну а принимать эстафету приходилось мне.

— Удачи! Держу за тебя кулачки! — подбодрила меня Даша и поцеловала так, будто я собирался летать не двадцать минут на аэротрубе, а столько же лет в космосе.

Через положенное время Абрамов вышел из трубы. Его ноги заплетались, а сам он едва двигался.

— Кажется, я завтра вообще не встану! — признался парень. — Мышцы болят просто невыносимо.

— Приезжайте почаще, тогда и мышцы привыкнут! — ухмыльнулся Алексей и махнул мне рукой, приглашая войти.

Кто сказал, что летать в аэродинамической трубе легко? Пусть выдйет и попробует с первого раза совладать с воздушным потоком. Минут пять у меня ушло только на то, чтобы перестать барахтаться в воздухе, как осеннему листу, подхваченному потоком ветра. Ещё через пять минут я научился контролировать своё тело и подниматься или опускаться по трубе. Кстати, ещё то удовольствие! Когда воздух подбрасывает тебя и уносит метров на пять вверх всего за пару секунд, впору забыться и сорваться вниз.

Но я быстро учился, а может, не такая уж это и сложная наука. В любом случае, к концу времени я даже выписывал различные фигуры в воздухе.

— Нормально, с парашютом уже можно прыгать, — успокоил меня Алексей. — Главное — учись контролировать тело и чувствовать воздушные потоки. И не паникуй! Тогда всё получится. Если сейчас тяжело, то представь как будет на высоте в пару километров, когда решения нужно принимать быстро, а при этом учитывать ещё кучу разных факторов.

— Я ведь буду не один, а с инструкторами.

— В любом случае, полагаться стоит только на собственные силы. Пусть они исправят тебя, если ты допустишь ошибку, но ты должен справиться сам. Или будешь перепрыгивать заново, пока не научишься.

Выходя из трубы, я понимал Артёма. Мышцы действительно болели так, словно я пробежал марш-бросок километров на десять. Причём, первые километров пять бежал в классическом стиле, а остальную дистанцию прошёл на руках.

Сменив обтягивающий костюм на привычную одежду, я присоединился к друзьям и взял себе чай с лимоном. Думаю, что-нибудь горячее должно немного взбодрить, а лимон поможет набраться сил и энергии. Ничего есть не стал, потому как боялся, что обед выйдет обратно.

Памятуя проблему с темнотой перед глазами, я боялся летать в трубе и схватить тот же эффект, но к моему счастью ничего подобного не произошло.

Даша присоединилась к нам через полчаса. Пришлось даже встретить девушку, чтобы помочь ей добраться до кафе.

— Нет, двадцать минут летать в трубе — это слишком! — призналась она. — Зато впечатлений море. Мне теперь хватит на весь следующий год.

К вечеру мы в полном составе собрались в кафе, перекусили и пошли слоняться по территории аэроклуба. До автобуса у нас оставалось не меньше четырёх часов, поэтому мы могли посмотреть как летают другие.

— Эх, сесть бы за штурвал и самому порулить! — не выдержал я, глядя как в небо поднимается очередной самолёт.

— Не переживай, Мишка! Ещё полетаешь. Вот увидишь, Рязанцев скоро объявится.

Действительно было немного удивительно, что Лев Михайлович не предупредил нас о полётах заранее. Неужели в этом году будет начинать летать с сентября? В принципе, я не особо расстраивался, потому как у меня было время на реализацию ещё одной затеи.

— Нет, Миша, мне и аэротрубы хватило. С парашютом прыгай как-нибудь без меня, — призналась Даша, когда я предложил ей составить мне компанию.

У меня остались контакты ребят с нашего аэроклуба, который дал мне Рязанцев в конце учебного года, поэтому далеко ездить не пришлось. Созвонились с инструкторами, я взял необходимые справки и отправился покорять небо на стропах парашюта.

После полёта в аэродинамической трубе прошло три дня, и мышцы немного пришли в себя. Правда, уже после первого прыжка они снова ныли, словно я только что полетал двадцать минут.

В первый раз со мной прыгали два инструктора, которые страховали каждый шаг. Я всё делал сам, но если бы замешкался, они вмешались бы и исправили опасную ситуацию. Понимая, что я отлично контролирую ситуацию и не паникую, мне даже доверили самому порулить стропами.

Да, здесь всё происходит совсем иначе. Ты чувствуешь огромное пространство вокруг, высоту и понимаешь, что время идёт на секунды, а потому действовать нужно быстро. С земли за прыжком следил инструктор и по рации, установленной в шлеме, подсказывал, когда нужно формировать «подушку», чтобы снизить скорость и безопасно приземлиться.

За четыре дня я прыгал ровно десять раз — дважды всё-таки пришлось перепрыгивать, чтобы корректно выполнить задание и перейти на новый уровень. Не могу сказать, что я стал профессионалом в прыжках с парашютом, но определённый опыт у меня появился, и это здорово!

По итогу мне выдали сертификат, который подтверждал, что я прошёл программу подготовки по прыжкам с парашютом по системе ускоренного свободного падения.

Вернувшись домой с трофеем, я рассчитывал немного отдохнуть, но оказалось, что мама взяла небольшой отпуск за свой счёт, и нам нужно ехать в Таганрог.

По такому случаю в гостях у бабули собралась вся семья: помимо нас с мамой в гости пришли Саша с Лидой. Оказалось, что Лида уже на шестом месяце беременности и ближе к Новому году у них должен появиться малыш.

— Не было повода говорить, — призналась женщина. — Да и как-то забегались. Я думала, мама непременно проговорится.

— А я что? Я как партизан! — гордо произнесла бабуля, выпятив грудь. — Зато какой хороший сюрприз получился!

— А кто будет уже сказали? — поинтересовалась мама.

— Малышка, — призналась женщина, нежно проведя рукой по округлившемуся животику. — На УЗИ нам сказали, что там будет девочка. Мы не стали проводить модные сейчас гендер-пати, а просто узнали у врача.

— Ну, так не интересно! — неожиданно воспротивилась мама.

— Ой, Сашка меня бы съел, не скажи я ему немедленно кого мы ждём, — призналась Лида.

— Миша, а когда я правнуков дождусь? — неожиданно бабушка переключила внимание на меня. — Я хочу хоть перед смертью правнука или правнучку увидеть.

— Ну, тогда тебе придётся ещё с десяток лет пожить, бабуль, — перевёл я разговор в шутку.

— Мать говорит, у тебя девочка появилась? — продолжала допрос бабушка.

— Всё верно, ваши разведданные верны. Но мы планируем свадьбу не раньше конца учёбы. Тем более, Даши потом ординатура, так что ближайшие лет пять точно нет.

— Понятно всё с вами! — отмахнулась бабуля и принялась расспрашивать об учёбе. Она так волновалась, когда я рассказывал ей о полётах на самолёте, что о прыжках с парашютом и планах стать космонавтом решил умолчать, чтобы не беспокоить её лишний раз. В случае чего скажу, что уехал в командировку. Мы пробыли в гостях всего пару дней, а потом засобирались в обратный путь. Бабушка приготовила нам полную сумку консервации, на что получила целый шквал замечаний от мамы.

— Тебе бы отдыхать, а ты всё у плиты стоишь! Мы всё сами купим и закроем.

— Такого, как у бабушки, точно не закроете. Что там у вас в магазинной консервации? Гадость одна! Вон, Саша недавно взял кабачковой икры. Так она горькая и совершенно нвкусная. Такое впечатление, что тыквы туда намешали, чтобы дешевле было. Будто не для себя делают, а лишь бы закатать в банку и продать.

В конце августа неожиданно нарисовался Рязанцев и вызвал в академию на полёты. Пришлось собирать вещи и отправляться в Ворошиловград. Была и ещё одна неприятная новость. Теперь мне выпало летать с Рязанцевым. Не знаю почему возникла такая необходимость, но приятного в этом было мало.

— Недотягиваешь угол атаки! — ревел Лев Михайлович, когда я поднялся с ним в небо первый раз. — Резче надо! Вот так! А теперь делаем вираж!

Уже минут через пять у меня голова гудела от его постоянных замечаний и команд. Понимаю, почему в прошлом году Золотов вылезал из машины, словно вареный.

— На себя дотягивай! — заорал Рязанцев и сам потянул ручку. Никакой возможности сосредоточиться и прочувствовать машину. В итоге отлетал посредственно, хоть и выполнил все фигуры, которые Рязанцеву захотелось изобразить.

Всю неделю мне приходилось летать с Рязанцевым, а когда нервы были уже на пределt, он передал меня на контроль Смирнову и Старостину. Оба инструктора после Льва Михайловича казались просто душечками, поэтому уже на следующий день делать фигуры я полетел сам. Но отсутствие Рязанцева в кабине не особо спасало, потому как он продолжал наседать на меня по связи. Неужели он отобрал микрофон у диспетчера?

— Недотягиваешь! — орал он в микрофон, а потом его слова слились в сплошное рычание, из которых я с трудом мог выделить лишь обрывки: — Следи за скоростью… критические углы атаки…

Самолёт свалился на крыло, а потом перешёл в штопор. Голова закружилась, а я понял, что падаю. Я машинально взглянул на высотометр и отметил, что нахожусь на высоте три тысячи семьсот метров, скорость упала, а в кабине раздался тревожный сигнал. Где же ты раньше был? Лучше бы сигнал слушал, чем Рязанцева. Ничего, справлюсь!

— Выходи из штопора! — донёсся голос Рязанцева.

Легко сказать! Мало выйти из штопора, нужно умудриться не увести самолёт в обратный штопор, да и размазаться по земле не хочется. Резко дал ногу в сторону, обратную вращению, потянул ручку от себя, а затем набрал скорость и начал выводить самолёт из пикирования. Всё это длилось несколько очень долгих секунд, которые показались мне вечностью.

— Прыгай, Чудинов! — проорал Рязанцев по связи, не веря, что мне под силу вернуть управление самолётом.

Да пошёл ты лесом, старый хрыч! Только мешает своими командами. Была бы возможность, вообще отключил бы связь, но нельзя отвлекаться. Сейчас дорога каждая секунда. Всего за пару оборотов я потерял пятьсот метров высоты, а сейчас снизился ещё больше. Хорошо, хоть прежний опыт имеется. Он мне сейчас очень пригодится!

С большим трудом вывел самолёт из штопора и почувствовал как у меня дрожат от волнения руки.

— Ноль-ноль-первый, вышел из штопора, набираю высоту и продолжаю вираж.

— Ноль-ноль-четвёртый, заходи на посадку, — послышался спокойный голос диспетчера, словно ничего не произошло. — Как самочувствие? Нужна помощь при посадке?

— Справлюсь сам. Захожу на посадочную полосу!

Как только я выбрался из самолёта, ко мне побежал Смирнов и несколько ребят с группы.

— Миша, что случилось? — заволновался Иван Степанович.

— Да Рязанцев достал своими командами. Лезет под руку, вот я и допустил ошибку. В следующий раз лучше вообще без связи лететь, чем с такой!

— А кто тебя в следующий раз в небо выпустит? — послышался недовольный голос Рязанцева. — До особого разрешения от полётов отстранён.

— Не особо-то и хотелось! — отмахнулся я и зашагал прочь от взлётной полосы.

Да, мечта! Но любая мечта превратится в пыль, если всеми силами пытаться её исковеркать. Действительно лучше не садиться за штурвал, чтобы не довести до греха. Пусть сейчас я относительно легко решил проблему, но где гарантия, что выходки Рязанцева не подтолкнут к новым ошибкам?

— Ты на Льва Михайловича не серчай, — неожиданно произнёс Смирнов, когда я немного поостыл, а декан поднялся в небо с кем-то из студентов. — Последнее время он сам не свой, а всё потому, что пару недель назад лётчики начудили. Один из ребят самолёт разбил, а сейчас в больнице в тяжелом состоянии. Разумеется, комиссии примчались, на целую неделю полёты запретили, а Рязанцева затаскали по инстанциям. Он ведь у него главный и отвечает за подготовку. Вот теперь и лютует.

— А кто из ребят разбился? — спросил я и вспомнил, что давно не общался с Максом Фоминым. Неужто Рыжий номер выкинул?

— Гаврюшов со второго курса, — ответил Иван Степанович. — Но ты учти, это между нами! Академия постаралась замять эту историю, чтобы не отбрасывать тень на репутацию. Комиссия всё проверила, как видишь, полёты возобновили, но неприятный осадочек остался.

— И этот осадочек будет только началом, если Рязанцев не перестанет чудить. Вон, меня от полётов отстранил. Да я лучше девяноста процентов студентов летаю, могу даже некоторым пилотам фору дать, а он меня отстраняет.

— Дай ему время поостыть. Сам понимаешь, сначала Гаврюшов, а теперь ты чуть не разбился. Вот он и вспылил. А вообще ты молодец, не растерялся. Я почему-то боялся, что не прыгнешь, и будешь до последнего пытаться исправить ошибку. К счастью, всё правильно сделал. А за полёты не переживай, я за тебя словечко замолвлю.

Смирнов похлопал меня по плечу и удалился, словно ничего не бывало. Оставшиеся два дня я приезжал на аэродром и демонстративно играл в шахматы с ребятами, которые ждали своей очереди полетать. Пропускать занятия не позволялось, а если меня не допускают до полётов, почему я должен терзать себя? Буду проводить время в своё удовольствие! Можно сказать, каникулы у меня продолжаются.

— Вы бы лучше за полётами следили и на ошибках учились! — накинулся на нас Рязанцев, когда мы закончили очередную партию.

— А за чем там следить, Лев Михайлович? — парировал я. — Полёты как полёты, ни одной новой фигуры.

— А, вот кто тут у нас разлагает дисциплину! — прорычал декан, заметив меня.

— Будто у меня есть другой выбор. Летать всё равно не пускают.

Рязанцев хотел разразиться ругательствами и даже набрал воздуха в грудь, а потом резко выдохнул и произнёс:

— Собирайся! Я — ведущий, ты — ведомый. Не выпускай хвост моего самолёта ни при каких обстоятельствах. Если потеряешь — до конца года за штурвал не пущу. Договор?

— А если всё сделаю правильно, больше никаких нотаций от вас? — озвучил я своё условие. А что, раз уж рисковать, так с определённой целью, а не на ровном месте.

— Идёт! — выдохнул Рязанцев и направился на взлётную полосу. Чувствую, полётами по кругу и виражами тут не кончится.

Глава 14

В нашем доме поселился…

К полёту с Рязанцевым я настроился всерьёз. Шутка что ли — остаться без полётов на целый год! Тем более, я не могу упасть в грязь лицом. А Лев Михайлович уж постарается, чтобы макнуть меня носом в зловонную жижу. Смирнов бежал за деканом до самого самолёта и что-то яростно нашёптывал ему на ухо. Кажется, пытался отговорить от поспешных решений. В пользу этой догадки сработал ещё и тот факт, что перед тем, как закрыть за собой фонарь, Рязанцев наорал на Степаныча:

— Уйди, искуситель! Ты меня вчера весь день уговаривал, чтобы я дал парню шанс, а теперь пытаешься отыграть назад? Дудки! Пусть докажет, что заслуживает!

Ну, ладно! Я-то докажу! Михалыч не знает, что по вечерам я почти всё свободное время проводил в авиасимуляторах и отводил душу. В один из вечеров даже попросился у Степаныча полетать на тренажёре. Вот сейчас я и покажу что мне удалось вспомнить и приспособить под новый самолёт.

— Ноль-ноль-первый, прошу парный взлёт! — послышалась по связи фраза от Рязанцева.

— Ноль-ноль-третий, ноль-ноль-четвёртый, взлёт разрешаю! — отозвался диспетчер.

Я был уверен, что за нами неотрываясь смотрят десятки пар глаз. Ребята наверняка побросали свои дела и сейчас будут смотреть в небо, как матерый лётчик будет учить зарвавшегося юнца. Но это мы ещё посмотрим кто юнец! Я столько часов налетал на симуляторе, что реагировал инстинктивно. А если бы мы соревновались на «Як-52», который я знал наизусть по прошлой жизни, ещё неизвестно кто бы кого учил. Прочь сомнения! Я справлюсь!

Рязанцев не спешил. Плавно поднял самолёт в небо, набрал высоту и повернул обратно к аэродрому. Видимо, хочет показательно утереть мне нос. Когда мы пролетали над аэродромом, я уже морально был готов к какому-нибудь фокусу.

— Вираж, крен сорок пять градусов! — передал по связи Михалыч, и я повторил финт за ним. — Горка! Пикирование!

Пока не было ничего сложного. «Австриец», за штурвалом которого сидел Рязанцев, набирал высоту, а затем снижался. Очередной вираж тоже не доставил мне проблем.

— Нисходящая спираль! — донеслось по связи.

И с этим справимся! Главное только придерживаться заданных углов атаки. Да, я уступал инструктору в плавности действий и реакции, всё-таки у него рука хорошо набита, но не терял его из вида.

— Боевой разворот!

Мой самолёт взмыл в небо вслед за ласточкой Рязанцева, почти завис в воздухе, развернулся и плавно ушёл обратно. Да, эта фигура давалась мне тяжело, но и с ней я справился.

— Ранверсман! — выдал Михалыч и выполнил поворот во время подъёма. Я совершенно не ожидал от него такого хода и просто прошёл мимо. Да куда там, я даже не собирался повторять фигуру, которая относилась к сложному пилотажу.

— Чудинов, ты проиграл! — послышался по связи довольный голос Рязанцева. — Полёт завершаем. Ноль-ноль-первый, разрешите посадку!

— Посадку разрешаю! — отозвался диспетчер. — Ветер девяносто градусов, пять метров.

— Условия приняли! — отозвался Михалыч.

Я летел вслед за Рязанцевым и сжимал штурвал так, что впору было вырвать его из крепления. Думает, он такой умный и обыграл меня? Как бы ни так!

— Лев Михайлович, как-то однобоко получается. По вашим правилам мы уже летали, давайте меняться. Теперь я ведущий, а вы — ведомый, — передал я по связи первое своё сообщение за сегодняшний полёт. — Фиксированная бочка!

— Чудинов, не смей! — послышался удивлённый и строгий голос Рязанцева. Мне показалось, или он испугался?

Под полную тишину в эфире я набрал скорость, сделал переворот на сто восемьдесят градусов и пролетел над Рязанцевым вниз головой. Даже диспетчер молчал, потому как боялся говорить под руку. Убедившись, что самолёт ведущего достаточно далеко и не собирается набирать скорость, я вернулся в обратное положение.

— Ничья, Лев Михайлович! Вы тоже не успели повторить за мной манёвр. Мировая, или закрутить Иммельмана?

— Я тебе такого Иммельмана закручу, когда приземлимся! — послышалось в эфире. — Давай круг и заходи на посадку!

Уже минут через пять, когда мой самолёт остановился на посадочной полосе, ко мне подошёл Рязанцев. Его лицо было красным от гнева.

— Чудинов! Назови хоть одну причину, почему я не должен тебя отстранить от полётов!

— Как минимум, потому что вы сами нарушили правила. Вы — ведущий, я — ведомый. Мы ещё не проходили фигуры сложного пилотажа, а вы вынуждали меня повторять за собой ранверсман.

Нас обступили студенты и инструкторы, которые спешили к самолёту, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке, а заодно и пытались подслушать хотя бы часть нашего разговора с деканом.

— В твоей ошибке, Чудинов, я ничего страшного не вижу, — максимально спокойно произнёс Рязанцев. — Я хочу, чтобы все понимали: штопор — это не приговор, особенно, если вы сидите за штурвалом учебного самолёта и находитесь на высоте в четыре тысячи метров над землёй. В прошлом штопор был одной из сложных фигур пилотажа, которые изучались лётчиками, но теперь, в целях безопасности, её изъяли из курса.

— Вы хотели сказать, запланированный штопор? — поинтересовался Ткачёв.

— Разумеется, что запланированный! Косячить на ровном вы и так умеете! — огрызнулся Рязанцев.

— Так к чему тогда этот спектакль с отстранением и испытанием?

Декан медлил с ответом, подбирая слова. Я понимал, что он не признается в том, что такое решение принял на эмоциях и затаил обиду на критику в свой адрес. Не мог он этого признать, а потому вместо ответа на впорос ожидаемо сменил ему:

— Летать будешь. Но ещё одна такая выходка, и до конца учёбы в академии за штурвал не сядешь.

Мы с Львом Михайловичем пожали руки и заключили мировую. Чем мне он нравился, так это тем, что иногда вёл себя совершенно не как декан факультета или как глава командно-лётного состава, а как обычный человек, который желает тебе добра. Пусть иногда в по-своему. В такой манере, что не всегда и поймёшь чего ему нужно.

Увы, это был последний день полётов, а в следующий раз мы поднимемся в небо только весной. К тому времени придётся потренироваться на тренажёрах гармонично работать в паре. Но теперь я точно знаю, что никто не помешает мне сесть за штурвал самолёта.

Третий курс начался с новых знакомств. Вместо отчисленного Лёхи ко мне подселили первокурсника. И ладно бы попался кто-то толковый, так судьба послала самого настоящего повесу.

— Вадим, — деловито произнёс парень, протянув мне руку.

Кто же знал, что с появлением этого молодого недоразумения наша общажная жизнь изменится навсегда?

Началось всё с бардака, который зародился в части комнаты, где находились вещи Вадима. Затем беспорядок перебрался и на общую кухню. Парень наотрез отказывался мыть за собой посуду, отчего в мойке скапливались целые горы. В какой-то момент Руслан не выдержал, и вышвырнул в мусор всю зловонную кучу, отчего получил массу протестов от незадачливого соседа.

Но вершиной проблем стали девушки, которые постоянно оказывались в нашем блоке в самое неожиданное время. Придёшь с учёбы, а Вадим заперся в комнате с девушкой. На следующий день идёшь в душ, а там занято, потому как водные процедуры принимает новая пассия соседа. Всего за пару недель наш блок превратился в проходной дом, и я не собирался с этим мириться.

— Вадик, так дела не делаются! — заявил я, когда терпение лопнуло. — Если ты хочешь позвать кого-то к себе, нужно предупредить и договориться с остальными. Ты не один здесь живёшь. Не нравится — съезжай на квартиру и твори там что хочешь.

— Да ладно, тебе сложно погулять часик-другой? — отмахнулся парень.

— Нет, я понимаю, что всякое бывает. Но не так, чтобы каждый раз ваши встречи планировались внезапно. Ещё и со случайными девушками.

— Ты просто завидуешь, ведь на тебя никто не ведётся, — парировал Вадим.

Так, судя по всему, парень не раскаивается и даже не собирается исправляться. Придётся учить.

На следующий день Вадим не смог попасть к себе в комнату. Я повесил замок и запер дверь перед тем, как отправляться на учёбу. Парень выломал дверь, но на шум примчалась коменда и заставила его исправлять дефект. На претензии ко мне я ответил, что не намерен терпеть посторонних в своей комнате, где лежат личные вещи, и Светлана Ивановна оказалась на моей стороне, хоть и заставила убрать замок.

Но на этом воспитательный процесс не закончился. Артём с Русланом активно включились в борьбу с нежелательным соседом. Грязная посуда таинственным образом исчезала из раковины каждую ночь, а ванная комната оказывалась занята каждый раз, как Вадим собирался принять душ. Но парень сдался только после того, как очередная его подруга выскочила из комнаты, увидев в моей комнате чучело огромного тарантула. У меня была идея купить живого паука, но ведь тогда его придётся кормить! Да и стоит он немало, поэтому я остановился на версии, не требующей корма и ухода.

Вадим вроде бы всё понял, водить девушек перестал, и даже ел из одноразовой посуды, так что за пару недель конфликт угас сам по себе, а мы немного успокоились, решив, что перевоспитали парня. Оказалось, мы рано праздновали победу. В конце сентября нас ждало событие, которое коренным образом изменило дальнейшую жизнь.

— Ты смотри, горим! — выпалил Руслан, когда после пар мы вышли из корпуса.

Рядом с нашей общагой стояли две пожарных машины, а из окон второго этажа валил густой дым. Самое паршивое в этой ситуации было то, что клубы дыма вырывались из окон нашего блока.

— Что делается-то! — причитала Светлана Ивановна, глядя на горящие окна, а потом повернулась к нам. — Чудинов, ваших рук дело?

Коменда решила не разбираясь выставить нас виноватыми в случившемся.

— Я вас из общежития вышвырну, как лавровый лист из борща! Чтобы вас больше не видела!

— Не гоните коней, Светлана Ивановна, мы вообще-то на занятиях были. Три пары как-никак.

— А пожар у вас в блоке сам по себе возник?

— Откуда нам знать? Может, проводка неисправная, или короткое замыкание… — предположил Артём.

— А где Вадим? — заволновался я, понимая, что парня нигде нет. Не мог же он до сих пор торчать на парах.

— Вот он! — указал Руслан на парня, который сидел в стороне, завёрнутый в плед.

Мы всей компанией направились к нему. Нутром чую, что причина наших проблем кроется в этом ходячем недоразумении.

— Что ты тут устроил? — осадил я соседа.

— Мишка, ты извини, что так вышло. Мы только кальян хотели покурить и нечаянно опрокинули его на кровать. Ну, а там горящие угли, понимаешь? Так полыхнуло, что уже некогда было разбираться что к чему. Я только и успел, что схватил Виолетту и выскочил из общаги в чём был.

— Какую ещё Виолетту? Ты опять девчонок к нам водил?

Собственно, ответи уже и не требовался. И так было понятно, что Вадим взялся за старое. Только в этот раз его халатность сыграла с ним злую шутку. Да ладно, нам всем перепало, вот только было совсем не до смеха. Сгорел мой компьютер, новый костюм, который побывал в химчистке после драки зимой прошлого года и выглядел как с иголочки, пожарной пеной оказались залиты учебники и личные вещи. Уцелело только содержимое тумбочки и письменного стола.

У Руслана с Артёмом ситуация была немногим лучше. Их вещи лишь немного пропахли дымом. В принципе, дело поправимое. Но самое паршивое было то, что нам негде было ночевать.

— Не волнуйтесь, расселим, — успокаивала нас Светлана Ивановна. — Пока поживёте у лётчиков в казарме, а там видно будет.

Всё это случилось аккурат перед выходными, поэтому я не торопился переносить уцелевшие вещи, а оставил пожитки у коменды в коморке и уехал домой. На вокзале по обыкновению встретились с Дашей и взяли билеты на электричку. Уже в поезде я рассказал о своих злоключениях.

— Миша, а давай квартиру снимем, — неожиданно предложила девушка. — Я летом целый месяц аниматором работала, получилось скопить немного денег, на пару месяцев хватит. Плюс, у меня со стипендии должно что-нибудь оставаться.

— Квартира не проблема, но ты представляешь, в какую сумму она нам обойдётся? Однушка тысяч двадцать стоит. Причём, не самая ухоженная. У меня, конечно, есть президентская стипендия, но тогда жить не на что.

— А если снимем трёшку на две компании? — задумалась Павлова. — Кира с Артёмом не откажутся переехать.

— Бросать Руслана одного с Вадимом? — ухмыльнулся я. — Жаль парня.

— А меня не жаль? — завелась девушка. — Я и так тебя вижу раз в неделю, а так мы хоть утром и вечером будем видеться. Буду засыпать не в обнимку с подушкой, представляя на её месте тебя, а рядом.

— Думаешь, уживёмся с ребятами? — заволновался я, справедливо опасаясь, что бытовые проблемы могут помешать нашей дружбе.

— А почему нет? В общем, я с Кирой поговорю, она Артёма быстро уболтает, — пообещала девушка. — Осталось только найти подходящую квартиру, чтобы была близко и к вашей академии, и к нашему универу.

Поисками занялись уже на следующей неделе. Трёхкомнатных квартир, которые сдавали в этом районе, оказалось не так-то и много. Но даже эти варианты либо отличались неподъёмной ценой, либо хозяева отказывались сдавать жильё студентам. Только к концу месяца нам удалось найти интересный вариант. Точнее, его нашла Даша:

— Как по мне, отличная планировка: две одинаковых спальни, чтобы никому не было обидно, общая третья комната под гостиную и уютная кухонька. Тем более, после двух лет общажной жизни нам к порядку не привыкать.

— Надо с ребятами обсудить.

— Миша, ты цену видел? Двадцать пять тысяч вместе с коммуналкой за трёшку — просто подарок! Звони и договаривайся о встрече, пока никто нас не опередил, а я наберу Киру.

Этим вечером мы вчетвером отправились на смотрины. Хозяйкой квартиры была приветливая женщина лет пятидесяти. Она немного удивилась, увидев такую компанию, но после общения немного успокоилась. Окончательно она растаяла, когда получила залог на два месяца вперёд. Что мне понравилось, так это заключение официального договора, по которому у обеих сторон есть чёткие обязательства. Хозяйка должна предупредить нас за месяц до того, как мы должны съехать, если захочет этого, а цену может повышать не чаще раза в год.

Единственной проблемой стали ключи. Они были только в двух экземплярах, и нам придётся сделать ещё две копии.

— На выходных перевозим вещи и зовём Руслана с Олей на новоселье? — предложил Артём.

— Сначала здесь нужно вымыть всё и навести порядок, — запротестовали девчонки. Всю субботу мы провозились с уборкой, поэтому вещи перевозили уже в воскресенье. Если у меня был всего один чемодан вещей и коробка с системным блоком, который я всё-таки воскресил, в отличие от почившего монитора, то у Даши вещей оказалось втрое больше.

— А что ты хотел? Мне нужно не меньше двух медицинских халатов, которые постоянно приходится стирать. А ещё брючный медицинский костюм. А вещи? Домашние, выходные, пижама, косметика…

— Ладно, не продолжай, — успокоил я девушку. — Не поместимся в комнате, попросим ключи от подвала.

— Обойдёшься! — ехидно скривилась девушка и высунула язык.

Сил праздновать уже не было, но с Русланом и Олей мы уже договорились, а потому пришлось ставить чайник и накрывать на стол. Многие вещи так и были в чемоданах, распаковали лишь то, что может понадобится прямо сейчас.

— Эх, вот бы сюда Лёху с кровянкой и копчёным мясом, которые он привозил из дома! — мечтательно произнёс Руслан.

— Забудь, друг! — поддержал его Артём. — Это всё осталось в прошлой жизни. Теперь всё будет иначе.

— Ой, будто мы с Дашей плохо готовим, — обиделась Кира. — Вот на завтрак сделаем вам крем-суп или карпаччо из курицы с листочками салата.

— Ой, нет! Я лучше тогда по старинке бутеры с чаем и заварную пюрешку.

— И где ты будешь через месяц с такой диетой? В больнице с гастритом? — наседала на парня девушка. Даже я удивился тому, насколько воинственной может быть эта кажущаяся с виду хрупкой и нежной девушка.

— Ладно, убедила. Давайте только без ваших «карпаччей» и прочей ерунды, — сдался Абрамов.

— А мы с Русланом решили пожениться, — неожиданно призналась Оля.

— Серьёзно? — опешили девчонки, да и мы смотрели на друзей с нескрываемым удивлением.

— Абсолютно! — ответил Силантьев и взял девушку за руку, а потом перевёл взгляд на нас. По нему явно было видно, что он хочет что-то сказать, но не решается. Зато решилась Оля.

— Да, вы правильно догадались. У нас будет ребёнок.

Глава 15

О дружбе, науке и космосе

— Оль, и как теперь? — забеспокоилась Даша. — У тебя ведь учёба и всё такое…

— Этот год постараюсь закончить как смогу, — ответила девушка. — Надеюсь, в академии пойдут на встречу. Ну а на следующий год буду брать академ. Мы уже говорили на эту тему с Русланом и нашими родителями, решили, что Руслану нужно заканчивать академию, тогда у него будет хорошая работа, которая позволит содержать семью. А к тому времени и я восстановлюсь, отправим малыша в садик и подумаем как дальше.

— А кого ждёте? — поинтересовался Артём.

— Пока только восьмая неделя, пол ребёнка определить не получится. Но уже через месяц узнаем!

В этот раз мы сидели недолго. Руслан сообщил, что Оле нужно отдыхать, и ребята уехали часа через два. Провожая их на такси, все мы понимали, что эпоха ушла. Казалось бы, прошло чуть больше двух лет, мы только познакомились и сдружились, но реальность ворвалась куда раньше, чем закончилась учёба в университете. А может, это такое испытание нашей дружбы?

— Как быстро мы повзрослели! — произнесла Даша, озвучив мои мысли.

А ведь так и есть. Всего пару лет назад совсем молодые и наивные парни и девушки пришли в стены воздушно-космической академии и медицинского универа. Вчерашние школьники смотрели на мир совсем иначе. А теперь у нас за плечами огромный багаж знаний, достижения и ответственность. У некоторых даже скоро будут семья и дети.

Молодые годы — это тот самый момент, когда жизнь бьёт ключом, а ты едва поспеваешь за её течением. В этом бурном потоке очень сложно не оступиться и не пропустить нужный поворот. Нужно быть внимательным, ведь быстрое течение может унести совсем в другом направлении, а возвращаться назад будет поздно.

— Не переживай, мы справимся, — я обнял Дашу и прижал к себе, а она положила голову мне на плечо.

Напрасно мы надеялись, что Быков переключится на первые курсы, и всё внимание будет уделять новеньким. Энергии у Валерия Дмитриевича хватало на все потоки студентов. По крайней мере, сейчас, когда их было всего три. В середине осени, когда только прошли первые семестровые работы, Быков озадачил нас новой поездкой. Он собрал в аудитории лучших по успеваемости студентов со всего факультета. Всего нас собралось около пятидесяти человек.

— Ребята, на сегодня у меня для вас отличнейшая новость! Мы всеми силами поддерживаем светлые умы, которые тяготеют к знаниям. Наша задача — проложить для вас дорогу к новым свершениям, чтобы новое поколение учёных, инженеров и космонавтов вышло на международную арену и добилось выдающихся результатов во благо страны и всего человечества.

— Валерий Дмитриевич, а можно конкретнее? — послышался недовольный голос у меня за спиной. Я даже не знал кому он принадлежит, но недовольно поморщился и повернулся на голос, правда так и не понял кому принадлежали слова.

Казалось бы, не нравится — иди, тебя никто не держит. Для тебя люди стараются, а ты ещё и выкобениваешься. Я и сам боялся даже представить что на этот раз пришло в голову Быкову, но слушал молча, отдавая должное труду человека.

— Мы едем в Сколково! — выдал суть собрания куратор. — Вы побываете там, где создаются идеи и современные разработки, определяющие будущее на годы вперёд, а иногда и на целые десятилетия. Вам, как талантливым изобретателям, просто необходимо посетить этот научный кластер, чтобы узнать о современных достижениях. Возможно, кто-то из вас вдохновится атмосферой того места и содаст очередной научный шеведвр!

Ага, понимаю на что намекает Валерьич. Вот только если бы всё было так легко! Мне на ум ничего нового не приходит, да и голова сейчас занята учёбой и налаживанием быта, у Артёма схожая ситуация, а Оля с Русланом всецело заняты семейными вопросами. Может, кто другой выдаст отличное достижение, но точно не мы.

— Валерий Дмитриевич, а что мы там смотреть будем? Насколько я понимаю, там павильоны огромные.

— Нас пока интересует только космическая направленность. Но не стоит волноваться, там будет интересно и робототехникам, и проектировщикам, и даже будущим космонавтам. Поездку планируем на вечер пятницы, сразу после пар. Если всё пройдёт гладко, в воскресенье вечером будем уже дома.

Эту поездку я ждал, как глоток свежего воздуха, потому как учёба задушила так, что не оставалось времени на отдых и саморазвитие. Даже с Дашей мы виделись только по вечерам, ужинали вместе, а затем разбредались по ноутбукам заниматься подготовкой к семинарам и практическим занятиям.

В пятницу мы сели на поезд до Москвы и выторговали у однокурсников места таким образом, чтобы ехать всей компанией в одном купе: я, Артём, Руслан и Оля. Девушка почти ничего не ела и частенько выбегала в туалет, вызывая у нас подозрительные взгляды.

— Ребят, можно с едой закруглиться? — попросил Руслан. — Олю тошнит от запахов, ещё и эта качка. Я уже жалею, что разрешил ей ехать.

— Не вопрос! — Абрамов запихнул в рот весь остаток бутерброда и открыл окошко на проветривание.

И всё равно, большую часть времени Руслан с Олей провели в коридоре. Там Федосеева чувствовала себя немного лучше.

В Москве нас встретил большой автобус, который довёз прямиком до Сколково. Ещё со стороны мы могли рассмотреть насколько разросся этот научный городок за последние годы.

— Эх, а я помню, в семидесятые здесь ещё деревенька была! — заметил Пильщиков, который составил компанию Быкову в этой поездке. — Это же надо, всего за каких-то пятнадцать лет такую громадину отстроить!

— Когда надо, мы всё можем! — отозвался Быков.

Уже на месте пришлось немного подождать, когда нас встретят. Вполне ожидаемо слоняться по огромному научному кластеру никто не позволил.

Пока гуляли по территории, успели полюбоваться красочными инсталляциями. Огромный спутник, высотой не меньше семи метров, космонавт, торчащие из воды руки, нависшие над огромной голографической панелью… Представляю насколько здесь красиво ночью, когда скульптуры светятся в темноте. Но тёмное время суток мы не застанем. Хотя, нам бы жаловаться! Условия для поездки выдались просто шикарные.

Конечно, немного подвела погода: пусть на небе ярко светило солнце, но ветер был уже прохладный, осенний, и долго гулять по дорожкам наукограда совсем не хотелось. Тем более что самое интересное нас ждало внутри.

— Приглашаю вас в фиолетовую зону! — произнёс робот на гусеничном ходу, который приехал за нами из большого здания в форме куба. — Следуйте за мной!

— А что мы там увидим? — чётко произнёс каждое слово Быков, опасаясь, что робот его не поймёт.

— Фиолетовая зона посвящена космосу. Там вы найдёте все современные разработки, над которыми работают резиденты «Сколково». Разумеется, не считая тех проектов, которые засекречены.

Последнее предложение было попыткой робота пошутить, но я уверен, что в этой шутке была доля правды. Здесь действительно разрабатывались серьёзные проекты и государственные заказы, которые скрывались от посторонних глаз.

Пришлось немного поспешить, чтобы успеть за проворной жестянкой.

— А можно помедленнее? — пожаловался кто-то из девчонок.

— Быстрые прогулки полезны для здоровья и помогают поддерживать в норме сердечный ритм! — отозвался металлический тролль и невозмутимо покатил дальше.

Когда мы добрались до парадного входа, двери разъехались в стороны, пропуская нас внутрь. На этом этапе робот попрощался с нами и умчался на улицу, а нас встретил молодой человек лет двадцати пяти на вид, который представился Фёдором.

— Приветствую вас в кластере «Промышленные технологии», который сформировался из трёх направлений деятельности: космической, ядерной и телекоммуникационной. Думаю, вам интересно что общего у этих трёх направлений, которые на первый взгляд выглядят совершенно разными. На самом деле, все они невероятно важны и дополняют друг друга. Например, коммуникации обеспечивают бесперебойную связь космонавтов с центром, передачу сигналов от спутников и беспилотных разведывательных аппаратов, выполняющих различные миссии за пределами Земли. Также эти технологии позволяют управлять беспилотными модулями и делать снимки космоса далеко за пределами Солнечной системы.

— А как обстоят дела со связью на дальних расстояниях? — поинтересовался Быков.

— Если вы знаете, всего несколько лет назад было проблемно передать сигнал с обратной стороны Луны, потому как спутник Земли глушил сигналы. Наши коллеги из Китая частично решили эту проблему, запустив два спутника, на одном из которых находился ретранслятор сигнала. Однако для качественной, надёжной и долгосрочной связи это не выход, потому сейчас ведущие страны мира работают над армадой спутников, которая позволит содержать полноценную связь.

— А до Марса спутники достанут? — задал вопрос Абрамов.

— На сегодняшний день многие страны собираются создавать на поверхности Луны стационарные модули, которые будут передавать сигналы со спутников и космических кораблей. Это позволит усиливать сигнал и передавать его на ещё большие расстояния. Но у нас на этот счёт своё мнение: мы будем использовать орбитальную станцию, которая обеспечит более высокое качество и скорость сигнала. Давайте подробнее познакомимся с деятельностью наших резидентов, которые представили свои работы на стендах.

По желанию Фёдора вспыхивали голограммы, которые в красках освещали работу центра. Чего здесь только не было: частные спутники, современные ретрансляторы, модули космической станции, оборудование для забора образцов грунта с лунной поверхности, бурильные установки для астероидов, которые в перспективе могут частично решить недостаток ресурсов на Земле.

После небольшой презентации нам устроили экскурсию по залам, где мы могли пообщаться с разработчиками напрямую, а также поучаствовать в различных активностях. Фёдор следовал за нами и сопровождал экскурсию любопытными деталями. В одном из залов мы надолго зависли возле стенда, потому как его создатели постарались воспроизвести кабину космического корабля в полном размере.

— А на этом симуляторе космического корабля мы постарались воспроизвести работу, которую выполняют космонавты после выхода на орбиту: стыковка с международной космической станцией, расстыковка, посадка на лунную поверхность и взлёт. С помощью компьютерного моделирования воссоздали условия, приближенные к реальности.

— Что, прям как на настоящем космическом корабле? — с недоверием произнёс Руслан.

— Панель управления в точности такая же.

— А полетать можно? — оживился Абрамов.

— Разумеется! Конечно, вы не владеете объёмом знаний и навыков, которые требуются для управления, но для демонстрации возможностей стенда мы разработали специальный модуль искусственного интеллекта, который поможет в управлении. Это голосовой помощник и подсветка кнопок на панели управления.

Возле этого стенда мы зависли надолго. Каждому хотелось почувствовать себя в роли пилота, но давалось только пять минут на попытку. В принципе, с подсказками управлять кораблём совсем несложно, но я прекрасно понимаю, что это здесь, на Земле всё так легко, а в реальных условиях ситуация может быть совсем другой. Как минимум, даже искусственный интеллект может ошибаться, и нужно его перепроверять. Любая незначительная оплошность, малейшая ошибка, и может произойти катастрофа, которая унесёт жизни всего экипажа и погубит корабль.

Прямиком с капитанского мостика космического корабля мы переместились в специальную зону, где можно было надеть защитные костюмы и почувствовать себя в невесомости. Одновременно пускали по три человека, так как изначально тренажёр использовался для обучения космических экипажей и наблюдения за состоянием их здоровья.

Теперь создали более современный вариант, а этот переместили сюда на радость гостям кластера. Оля отказалась летать, опасаясь за здоровье малыша, а мы с Артёмом и Русланом надели скафандры и отправились в зону невесомости.

Стоит сказать, чувство непривычное. Кто-то говорит, что это похоже на состояние свободного падения, но я решительно не соглашусь с этим утверждением. Прыгая с парашютом, несёшься вниз на огромной скорости, и только воздушный поток удерживает от скорейшего падения, а здесь тело никуда не стремится и двигается только благодаря импульсам. Оттолкнулся от края кабины пилота — полетел в противоположную. Невесомость требовала заново учиться управлять своим телом и взаимодействовать с окружающим пространством.

— Нахождение космонавтов в космосе пагубно сказывается на состоянии их здоровья, — признался Фёдор. — Костная масса сокращается на доли процента за каждый проведённый день вдали от Земли, мышцы приходится восстанавливать, а многие космонавты жаловались на ухудшение зрения. Всего пять минут в искусственной невесомости не окажут заметного воздействия на ваш организм, но если срок увеличивается на месяцы, по возвращению на Землю потребуется реабилитация.

— Не знаю как вы, а я точно решил стать космонавтом! — заявил Артём, когда мы вернулись к остальным, а наше место заняла очередная тройка.

— А мне и на земле неплохо, — отрезал Руслан. — Никакого желания лезть в бескрайние просторы не возникает. Лучше на земле буду возиться с оборудованием. Тем более, скоро семья появится.

Я не стал делиться своими мыслями, чтобы не развивать эту тему. И так очевидно, что после академии наши дороги разойдутся. А что будет дальше? Останемся друзьями, которых поздравляют с днями рождения и важными датами? Или всё-таки сможем созваниваться и встречаться хоть иногда?

Для себя я уже давно решил ещё до того, как начать новую жизнь. Либо я отправляюсь в космос, либо овчинка не стоила выделки, и тот, кто меня сюда отправил, здорово прогадал.

В конце экскурсии нам предложили попробовать еду, которую изготавливают специально для космонавтов, а затем Фёдор попрощался с нами, провёл до выхода из здания, где уже дежурил робот.

— Следуйте за мной! — произнёс дроид и медленно покатил к стоянке, где нас дожидался автобус.

— Днём ты ехал быстрее, — заметил Артём.

— Сейчас вечер, у вас была длинная экскурсия, и вы устали. Можно дать мышцам немного отдохнуть, — парировал робот и не упустил случая выдать рекламу: — Приезжайте к нам в «Сколково»! В следующем сезоне открывается парк беспилотных автомобилей, который позволит передвигаться по территории кластера самостоятельно и оценить наши современные разработки!

Центр оставил после себя глубокие впечатления. Казалось, будто «Сколково» изо всех сил пытается удивить инновационными решениями, заменяя даже самые простые предметы быта на футуристические аналоги. Может, таким и должен быть центр, в котором планируют будущее. Нам же пришло время возвращаться домой.

В поезде Олю снова укачало, и Руслан пробегал за девушкой всю дорогу, стараясь хоть немного ей помочь. В понедельник Федосеева не пришла на пары. Оказалось, что на занятиях не было и Силантьева.

— Ребят, я с Олей в больнице, — ответил Руслан, когда мы с Артёмом набрали его после пар.

— Что-то серьёзное?

— Положили на сохранение. Вы ведь сами видели что происходит, — произнёс парень.

После академии мы с Абрамовым заскочили в магазин за фруктами и поехали навещать Олю.

— Молодые папашки? — поинтересовалась медсестра на посту.

— Нет, нам ещё рано, — ухмыльнулся Абрамов. — Мы из академии, подругу хотим проведать.

— Ага, знаем мы вас… друзья. Бахилы наденьте! — скомандовала женщина.

После всех необходимых манипуляций нам всё-таки разрешили пройти. Оля лежала в индивидуальной палате, поэтому нам удалось войти без проблем.

— У меня сегодня просто день посещений! — обрадовалась девушка. — С утра Кира с Дашей заглядывали, теперь вы. Руслан так вообще не отходит. Признавайтесь, вы тут почётный караул решили устроить?

— Мы не сговариваясь, — признался Артём. — А у тебя тут здорово, куда лучше, чем в аудитории сидеть на парах.

— Поменяемся? — ухмыльнулась девушка, но Абрамов только отмахнулся.

Силантьев проверил наши пакеты и завернул фрукты, которые были под запретом.

— Бананы хоть оставь! — взмолилась девушка.

— Бананы можно, — отозвался Руслан. — А вот апельсины придётся нести обратно. Ребят, а это чего?

Парень вытащил из пакета свёрнутые в трубочку пятитысячные купюры.

— А это ты должен был найти немного позже, когда мы уйдём, — смущаясь признался Артём. — Кто знал, что ты сразу станешь по пакетам рыскать?

На удивление, парень принял помощь и даже не стал возмущаться.

— Ребят, спасибо вам! — горячо произнёс Руслан. — Я деньги верну, как будет возможность. Родители обещали помочь, но у них на шее тоже не хочется сидеть, а до стипендии ещё далеко.

— Забудь, брат! — ответил Артём и похлопал друга по плечу. — Мы ведь друзья, а дружба — это не просто собраться вместе и поболтать о жизни и хорошо провести время. Это значит, что мы и в беде и в радости рядом, протянем руку помощи и подставим плечо, если потребуется. А надо, и в огонь полезем, но выручим. Вы, главное, держитесь и делайте что нужно, а мы общими усилиями поможем.

В этот момент я понял одну вещь: куда бы ни забросила нас судьба, мы всегда будем рядом. Даже если нас будут разделять тысячи километров, для крепкой дружбы это не помеха.

Глава 16

Свадебный переполох

Пока у нас образовалось небольшое затишье с олимпиадами и конкурсными проектами, я снова взялся за репетиторство. Только теперь приходилось вести занятия в режиме онлайн, потому как приглашать ребят на съёмную квартиру было не с руки — мало ли что подумает хозяйка, а мотаться каждый раз в общагу или к кому-то домой тоже неудобно. Да и Даша явно не оценит, если я буду наведываться к первокурсницам, хоть и с самыми научными намерениями.

Семестровые работы брал на самостоятельную подготовку, а затем за два часа подробно объяснял заказчикам как нужно было решать задания и откуда брать данные. Выходила неплохая прибавка к президентской стипендии, большая часть которой уходила на аренду квартиры.

Артём с Кирой почти не бывали дома, а мы встречались с ними только утром перед академией и поздно вечером, когда друзья возвращались с прогулки.

Через две недели Олю выписали из больницы, и Руслану стало намного легче. По крайней мере, Силантьеву не приходилось мотаться в больницу каждый день. А чуть позже друзья приятно удивили. Вечером пятницы Руслан с Олей неожиданно предложили погулять всей компанией. Погода была прохладной, поэтому после небольшой прогулки мы собрались в кафе неподалёку от общежития.

— Друзья, мы хотим сделать важное объявление, — взял слово Руслан, когда мы собрались за столиком. — Приглашаем вас на нашу с Олей свадьбу ровно через месяц. Сегодня мы подали заявление.

— Отличная новость! — обрадовалась Кира.

Да, первая мысль у меня тоже была такой, но потом я представил, что на свадьбу придётся покупать новый костюм, ведь тот пострадал во время драки после зимнего бала, да и уже поизносился. Ладно, костюм! Даше тоже понадобится новое платье — вот где проблема. Даже моё репетиторство вряд ли перекроет такие расходы, а времени остался всего месяц.

— Мишка, ты чего задумался? — выдернул меня из пучины размышлений голос Артёма.

— Понимает, что скоро и его свободной жизни придёт конец, — поддел меня Руслан и получил лёгкий подзатыльник от Оли, но лишь рассмеялся в ответ.

— Кстати, Тёма, к тебе есть важное дело, — спохватился Руслан. — Будешь свидетелем на свадьбе?

— Легко! — отозвался Абрамов. — А свидетельница симпатичная?

— Эй, я не поняла! — незамедлительно откликнулась Кира и ткнула парня локтем в бок.

— Кир, не волнуйся, я как раз собиралась пригласить тебя дружкой, — спохватилась Федосеева.

— Кстати, нашу комнату отремонтировали, скоро туда разрешат заезжать, — пришёл Руслан на выручку другу.

— А кто там жить будет? — задумался Абрамов. — Мы с квартиры вряд ли переедем, Вадима в общагу теперь не пустят. По крайней мере, пока Светлана Ивановна будет комендой. А тебе одному на весь блок жить слишком жирно будет. Скорее всего, подселят ещё перваков, так что крепись.

— Рус, а ты не думал перебраться туда с Олей, когда распишитесь? По правилам семейной паре могут дать комнату, — оживилась Даша и чуть не подскочила на месте.

— Думать-то думал, но не забывайте, что в том блоке две комнаты, рассчитанные на четырёх человек, поэтому нам такой вариант не подходит.

— Ничего, мы уже присмотрели уютную комнатку на двоих, — вмешалась Оля. — Первый этаж, поэтому не придётся подниматься по лестнице, раздельные ванная и уборная, маленькая кухонька. В общем, всё, что нужно для небольшой семьи. Да и сколько мы там поживём? У меня срок стоит на середину мая. А со следующего учебного года у меня академ, так что особого смысла заморачиваться с комнатами я не вижу.

Ребята снова посидели у нас совсем немного и поспешили в общагу, потому как Оле нужно было побольше отдыхать, а Русу предстояло готовить семестровое задание.

— Миш, а тебе не обидно, что Руслан выбрал свидетелем Артёма, а не тебя? — поинтеерсовалась Даша, когда мы остались одни в нашей комнате.

— С чего бы мне должно быть обидно? Рус с Тёмой два года жили в одной комнате, они больше общались друг с другом, поэтому всё совершенно логично. А ты переживаешь из-за Киры?

— Нет, — улыбнулась Даша и поправила непослушные волосы, норовившие закрыть лицо. — Руслан с Олей планируют торжественную церемонию, а потом традиционное застолье. Я понимаю, что Кире было бы некомфортно, если бы Артём находился с другой девушкой во время конкурсов со свидетелем и свидетельницей. Да и если бы она выбрала меня, нам обоим было бы неудобно. А так всё логично.

— О чём ты думаешь? — поинтересовался я, заметив что Павлова витала в облаках.

— Подумать только! Ребята начали встречаться меньше года назад, и скоро свадьба. А некоторые годами встречаются, живут вместе и ничего, — задумчиво произнесла Даша.

— Давай и мы распишемся? — предложил я девушке. — А что? Мы друг друга давно знаем, встречаемся уже несколько лет, теперь и живём вместе, а до сих пор не расписаны.

— Миша, когда в школе романтику проходили, ты, наверно, прогуливал, — произнесла Павлова и нахмурилась. — Ты вообще в курсе как делают предложения? Это не вот так повседневно. Это неожиданный и приятный сюрприз, что-то яркое, вызывающее положительные эмоции…

— Маскарад это всё! — гнул я свою линию. — Если люди друг друга любят, зачем им эти ухищрения? Но я тебя услышал. Сделаю сюрприз.

— Только я тебя прошу, давай не в ближайшие годы! Ты же знаешь как мой папа боится, что я заброшу универ после свадьбы. Он даже не знает, что мы живём вместе, а если мы ещё и свадьбу решим сыграть, так вообще с катушек слетит.

— Так точно — подождать до конца учёбы! — свёл я наш разговор на шутку. Я видел, что Даша хочет замуж и будет невероятно рада получить предложение, но жизненные условия лишают её всякого интереса и эффекта неожиданности.

— А вообще, неправильно это всё. Сколько можно жить, не расписавшись?

— Миш, не начинай опять! — Даша подобралась ко мне и положила голову на колени, а потом повернулась и посмотрела мне в глаза. — Мы обязательно распишемся, когда придёт время. Но я не вижу смысла терять время. Жизнь и так слишком короткая, чтобы успеть ей насладиться и разбазаривать лучшие годы понапрасну.

— Странно, обычно девушки наоборот хотят замуж, а парни сопротивляются. Но у нас всё наоборот.

— Ничего не наоборот! — обиделась Павлова. — Я очень хочу замуж, но сейчас действителньо не самое подходящее время.

Девушка расстроилась, поэтому я обнял её, чтобы поддержать и прижал к себе.

— Не волнуйся, у нас обязательно будет самая замечательная в мире свадьба.

— Думаешь?

— Конечно! Потому что это будет наша свадьба. И мы сделаем её такой, как захотим.

Мои слова успокоили Дашу, и она заметно повеселела. Но расслабиться не получилось. Свадьба друзей заставила нас здорово попотеть. Купить мне костюм, подобрать платье Даше, смотаться с Русланом за кольцами, договориться за ресторан, отыскать в Ворошиловграде белый лимузин, который так хотелось родителям Оли… В общем, практически всё свободное время уходило на подготовку.

— Миша, а ты подумал над речью? — озадачила меня вопросом Даша.

— Над какой ещё речью?

— Как это? Все будут выступать на свадьбе. Ты — так особенно, ведь ты друг и Руслана, и Оли.

— Ну, скажу что-нибудь. Оно ведь должно от души идти, а не на бумажке нацарапано.

— Да? Ну-ка, давай я послушаю что ты такого собрался говорить.

Пришлось собраться с мыслями, представить, что я уже поздравляю чету Силантьевых и толкнуть проникновенную речь.

— Миш, у тебя лицо такое, будто ты лимон съел. Скучно! Ерунда, давай другую речь!

— Что значит ерунда? Это же правда!

— А должно быть не просто правдиво, а ещё и интересно. Вот поэтому садись и думай.

До свадьбы оставалось совсем немного, а мысли упорно не лезли в голову, да и было много другого, чем стоило занять мозги, поэтому к подготовке речи я вернулся в последний вечер. Зато в этот раз Даша смеялась, хоть и отметила, что шутки могут понять не все гости.

А на утро всё закрутилось, как в кино: Тёма с Кирой проснулись раньше нас и умчались к Оле. На съёмную квартиру, которую специально сняли на трое суток, чтобы дать молодым побыть вместе. Правда, ночь перед свадьбой Федосеева провела одна — по приметам Руслану нельзя было видеть девушку до свадьбы.

На торжественной церемонии Абрамов сделал вид, что забыл кольца дома, чем заставил понервничать ребят. Шутка не удалась, но о ней быстро забыли. После росписи в ЗАГСе небольшая экскурсия по городу, фотографии в памятных местах, а потом и ресторан, где уже был накрыт стол.

Ребята не скрывали беременность Оли и даже устроили целый ритуал с разрезанием торта. Начинка внутри оказалась голубого цвета.

— Мальчик! — обрадовался отец Руслана. — У меня будет внук!

Оля принимала поздравления и заметно смущалась, а затем настало время торжественных речей. Когда настал мой черёд, я здорово волновался. Наверно, даже сильнее, чем в финале командной олимпиады, когда нужно было произнести речь. Я был благодарен Даше, потому как от волнения забыл бы обо всём напрочь, но моя речь была выучена на зубок:

— Руслан, ты меня здорово удивил. Знаешь, когда я в первый раз увидел тебя, решил, что качки не могут добиться успехов в науке, потому как всё свободное время проводят в спортзалах. Ты сломал этот стереотип, и стал не только успешным учёным, студентом, но ещё и отличным другом. Хочу пожелать, чтобы ты стал таким же замечательным мужем для Оли и отцом для ваших детей. Оля, я никогда не забуду наше соперничество за первую строчку рейтинга успеваемости и звонки в шесть часов утра с криками: «Чудинов, ты в финале олимпиады!» А ещё я должен сказать спасибо Руслану, ведь благодаря ему следующие два года я могу учиться спокойно, потому как теперь ты точно не обойдёшь меня в рейтинге. Знаешь, я буду скучать!

— Не волнуйся, я всё равно буду иногда названивать тебе по утрам, чтобы ты не расслаблялся. Думаю, Даша поймёт! — ответила новоиспечённая госпожа Силантьева.

Свадьба получилась действительно масштабной. С обеих сторон собралось много гостей. Чтобы никому не было обидно, праздновать решили в Ворошиловграде. На торжественную церемонию собралось с полсотни гостей, а для празднования арендовали на вечер один из ресторанов на окраине города. При всём желании выкупить другой ресторан на весь вечер в центре было не по карману обоим родителям.

А вот с ночёвкой возникли проблемы. Часть гостей разъехалась по домам, некоторые остановились в гостинице, а с дюжину человек нужно было где-то пристроить.

— Рус, давай мы заберём к себе девчонок? — предложила Даша. — Артём с Мишей переночуют в общаге, а у нас будет целых два свободных места.

— Спасибо! Это хоть немного решает проблему, — обрадовался парень, потому как у него уже голова шла кругом, и вместо первой брачной ночи и отдыха парню приходилось решать сразу много задач.

Мы с Артёмом не особо обрадовались такой перспективе, но если это реально поможет делу, к чему упрямиться? Зато как была рада нас видеть коменда!

— Явились, голубчики, не запылились! — заявила Светлана Ивановна, когда без пяти минут десять вечера мы вошли в здание общежития.

— Мы тоже скучали по вам, Светлана Ивановна! — подколол коменду Абрамов.

— Спите как хотите, бельё среди ночи я вам искать не пойду.

— Очень жаль, — картинно расстроился я. — Придётся мёрзнуть. А мы вот вам кусоек свадебного торта привезли. Сегодня ведь Руслан Силантьев с Олей Федосеевой расписались.

— Правда? Какие молодцы! — просияла команда. — И меня не забыли. Ой, так приятно. Так, ставьте тортик и пойдёмте со мной, сейчас я вам одеяла поищу, подушки и постельное. После ремонта там ведь одни пустые кровати стоят. Хорошо, хоть с матрасами. Ох, и натворил беды этот ваш Вадим Брыкин…

Через пятнадцать минут мы поднимались на второй этаж к нашей комнате с полным постельным комплектом.

— Ну, наволочки и пододеяльники, надеюсь, сами наденете. Руки, к счастью, есть. Спокойной ночи, ребята! Честно признаюсь, скучала.

— А мы-то как! — не упустил повода поёрничать Артём.

Дверь за нами закрылась, и всё, на что у меня хватило сил, так это переодеться, застлать кровать и рухнуть спать. Шестнадцать часов на ногах давали о себе знать. А ведь завтра ещё второй день празднования у Золотова на даче! После таких выходных ещё неделю отдыхать нужно.

Я никак не рассчитывал просыпаться в семь часов утра, но меня разбудил звонок телефона.

— Миша, папа в городе! — прокричала в трубку Даша.

— И как я должен отреагировать на это? — пробормотал я сонным голосом. — Рад за тебя. Зная, как редко он бывает дома…

— Для начала, хотя бы поволноваться, — не дала мне договорить девушка. — Ты ведь понимаешь, что они в Ворошиловграде не просто так. Родители приехали в общагу, а меня там нет. Пришлось им сказать, что я снимаю квартиру с девчонками и срочно придумывать причину почему мне пришлось съехать из общежития.

— Я сразу говорил, что скрывать от семьи — плохая идея. Теперь придётся выкручиваться.

— Я уже поговорила с девчонками, они подыграют, — успокоила меня Павлова. — Но ты сегодня после праздника побудь в общаге, пока мои не уедут.

Вот ещё новость! Коменда и так косо смотрит на нас с Тёмой, а теперь нам придётся целый день проторчать в общежитии. Или домой поехать? Но тогда завтра рано утром придётся в автобусе трястись на пары, чего очень бы не хотелось.

Абрамов тоже не особо обрадовался перспективе вторую ночь подряд спать в пустой комнате, но решение этой проблемы пришлось отложить на потом, потому как нас ждала поездка на дачу.

Собрались мы только часам к десяти на вокзале, дождались электричку и отправились на дачу под Ворошиловградом к родителям Коли Золотова. Нас собралось двенадцать человек. Самых стойких, кто твёрдо решил гулять, пока будут силы.

И каждому нашлась работа, ведь дачный сезон давно закончился, и больше месяца на участок никто не наведывался. Кира с Дашей принялись наводить порядок, Коля с Сашей Ткачёвым возились с мангалом, который нашёлся в гараже под кучей старого тряпья, Артём мариновал мясо, заявив, что готовкой шашлыка должны заниматься мужчины, а Оле ничего не оставалось, как с остальными девчонками строгать салаты. Для нас с Русланом тоже нашлась работа — мы кололи дрова для костра.

— Груша! — удовлетворённо произнёс Силантьев, рассматривая крупную ветку. — Вот здесь бы распилить, а там без проблем расколется.

С дровами мы провозились почти полчаса, зато наготовили их столько, что хватит ещё и на следующий раз.

Время было прохладное, температура едва поднялась выше нуля, а на траве до сих пор лежал иней, поэтому на улице остался только Артём, который присматривал за шашлыком. Остальные перебрались в домик, где растопили камин.

— Ребята, можете ещё немного дровишек наколоть? — попросил Золотов. — Только фруктовые деревья не трогайте, там чуть дальше сосна есть. Идёмте, я покажу.

В самом конце сарая нашлась целая поленница, доверху набитая сосновыми брёвнами. Их уже распилили, оставалось только наколоть их и перенести в домик.

— Представьте какой запах будет! — радостно произнёс Коля. — Будет пахнуть, как в лесу. Настоящая зимняя атмосфера.

— Только снега не хватает, — согласился Руслан.

— Вот со снегом вы не торопитесь! — одёрнул его Золотов. — Если дорогу занесёт, мы тут надолго застрянет, пока трактор не проедет. А в ноябре может и замести. В это время не угадаешь- то почки набухают, то морозы трещат.

— Коль, а где можно воды набрать? — закричала с крышечка Кира.

— Сейчас вёдра возьму и мы с парнями на родник сходим. Летом скважина работает, но на зиму мы насос достаём, чтобы он не замёрз там.

Пока мы на таскали воды для готовки и мытья посуды, стол был готов. Горячая вареная картошка в мундире, салаты, рыба, а чуть позже и Абрамов завалился в домик с целой миской шашлыка.

— Дайте у камина погреться, а то уже зубы стучат, — потребовал парень.

— Так ты же возле мангала всё это время простоял! — удивился Руслан, который только отогрел руки после таскания вёдер. — Там же костёр и угли горячие.

— А ты иди постой, — предложил парень и закутался в куртку.

Минут через пять мы собрались за столом. Как пор мне, такое застолье вышло даже лучше, чем в ресторане. Может, разнообразие блюд не такое большое, зато компания душевная. Да и получилось очень вкусно. Нужно запомнить, что Абрамов большой мастер по жарке шашлыка.

— Миш, мои уехали ещё утром, жду дома, — напомнила Даша.

— Ты ведь говорила, что они весь день пробудут.

— А что им там делать, если я уехала продолжать отмечать свадьбу друзей? — удивилась девушка.

— Давай сегодня с ночёвкой останемся? Коля всех уговаривает, но Оля с Русланом точно уедут, Ткачёв с девушкой тоже домой собирался. А на остальных спальных мест хватит.

— Ты издеваешься? Я хочу нормально поспать. Я и так сегодня нанервничалась, вчера всю ночь без тебя спала. Нет, я хочу уткнуться в твоё плечо и спокойно уснуть. После таких потрясений я заслуживаю на спокойную ночь.

— Ты разве сегодня не выспалась? Ладно, мы на общажных кроватях, но тебе то что мешало?

— Кира! — призналась девушка. — Она хоть маленькая, но вертится как юла и толкается. Не представляю как Артём с ней спит. Нет, сегодня я твёрдо намерена выспаться. Даже звук отключу, чтобы с универа не дёрнули.

От Коли мы возвращались домой на такси. Вызвали микроавтобус, чтобы поместились все желающие. Золотов с небольшой компанией остался на даче, а мы всемером вернулись в Ворошиловград. По цене вышло очень даже приятно — всего по три сотни рублей с человека. Учитывая, что электричка будет только завтра утром, а никак иначе до города не добраться, то цена приемлемая.

— Миш… Артём с Кирой ведь на даче остались, — заискивающе начала девушка, когда мы поднимались по ступенькам к квартире.

— И?

— И нам никто сегодня не будет мешать! — Павлова обвила руками мою шею и страстно поцеловала.

— Даша, давай хотя бы домой поднимемся. Как подростки, честное слово!

— А ты прям старичок, да? — рассмеялась девушка. — Ладно, если ты стесняешься, идём.

В этот день я уснул далеко за полночь, а утром, ещё до будильника, меня разбудил звонок в дверь. Нет, я вообще высплюсь когда-нибудь или нет?

— Миш, откроешь? — сонно пробормотала Даша, глубже зарываясь в одеяло.

— Кто? — машинально произнёс я, открывая первую дверь.

— Свои! Открывай! — послышался за дверью знакомый голос. Очень знакомый.

Вот в чём недостаток двери без глазка. Никогда не знаешь кто стоит за дверью. Правда, этот случай был исключением. Открывая дверь, я уже точно знал кого увижу на лестничной площадке.

— Ну, привет, Чудинов! — произнёс отец Даши. Рядом с ним стояла бледная как мел тётя Марина и радостная Вика.

— Доброе утро! — закричала егоза. — Как ты нас опередил? Мы с самого утра к Даше поехали.

— А он и не уходил, — догадался Игорь Константинович.

Из спальни выскочила сонная Даша, которая до сих пор была в ночной рубашке.

— Привет! — произнесла девушка и виновато улыбнулась. — А вы почему не позвонили? Я бы чайник поставила.

— Так мы и звонили, но ты трубку не брала. Вот, решили сами подняться.

— Беззвучный! — со стоном выдохнула девушка, вспомнив, что вчера сама отключила звук на телефоне. — Пап, извини, мы хотели рассказать, но не хотели расстраивать.

— Да я ещё вчера заподозрил неладное, — признался Павлов. — В ванной стоит гель для бритья и бритвенные станки, тапки мужские, халат…

— Мы не знали как тебе сказать.

— Да можете ничего не говорить, живите как знаете! — махнул рукой Игорь Константинович. — Я уже устал пытаться вразумить вас. Денег заработаю, всем поддержу, а остальное уже ваша голова на плечах пусть думает. Вы бы хоть расписались, а то бордель какой-то тут устроили.

— Пап! — одёрнула отца Даша.

— А что «пап»? Разве я не прав?

— Пап, а что такое бордель? — немедленно заинтересовалась Вика.

— Подрастёшь — узнаешь, — отмахнулся Павлов.

— Игорь Константинович, в этой ситуации вам неуместно злиться, — взял я слово. — Мы бы давно расписались, но ведь вы против. А как можно церемонию проводить без родителей? Вот мы и ждём, когда Даша пятый курс закончит.

— А ты, студент, вообще молчи! С тобой отдельный разговор будет, — ответил Павлов и хлопнул себя по колену. — В этом доме чая кто-нибудь мне нальёт в конце концов?

За чашкой чая обстановка разрядилась. Отец Даши немного успокоился и свыкся с мыслью, что его дочь живёт с парнем.

— Третий десяток пошёл, пусть сама решает как ей жить, — решил Павлов. — Я свою дочь хорошо воспитал, она хоть и девчонка, но головой думает. Но как хотите, чтобы через два с половиной года диплом был на столе!

— Обязательно, пап! — пообещала Даша и поцеловала отца в щёку. — Красный не обещаю, но обычный точно будет.

Конфликт оказался улажен, мы с Артёмом могли спокойно ночевать в комфортных условиях, а отец Даши больше не психовал из-за того, что его дочь встречается со мной. По крайней мере, старался этого не показывать. Очередная страница нашей жизни оказалась перевёрнута, но впереди нас ждала сессия, новогодние каникулы и начало второго семестра.

Глава 17

Рожденные летать плавать не умеют

Это в первый раз сессия как судный день. А потом понемногу привыкаешь. К третьему курсу сессия уже не кажется катастрофой, но неприятности создать может. Особенно, если в течение года не выкладываться на полную силу и накопить кучу долгов.

Нам создали настолько плотное расписание, что отвлекаться от учёбы было чревато большими проблемами. Но мы ведь не первый курс, чтобы бояться проблем! Проблемы — наше второе имя. Именно поэтому пришлось пропотеть все три недели сессии. Только Оле повезло, потому как Быков бегал по преподавателям и договаривался, чтобы девушку не заставляли волноваться и не грузили информацией. Поэтому новоиспечённая госпожа Силантьева сдала сессию раньше всех нас и спокойно отдыхала. Хотя, учитывая её положение, о спокойствии можно было только мечтать.

Руслан только и успевал, что бегать с женой по больницам, сдавать с Олей анализы, ходить на плановые осмотры, а потом ещё и мотаться по магазинам в поисках вещей для малыша. В один из редких дней, когда нам удалось хоть ненадолго встретиться с Силантьевыми, они похвастались нам коляской и детской кроваткой. Вся эта подготовка отражалась и на наших девчонках. После общения с Олей они напрочь забывали обо всём и думали только о рождении детей.

— Миш, я тоже хочу быть мамой! — жаловалась мне Даша.

— Обязательно будешь, но всему своё время.

— Ты говоришь как мой папа! — насупилась девушка.

— Потому что ты обещала сначала закончить университет, а потом уже заниматься семьёй. Обещания нужно выполнять.

— Может, ну её, ту учёбу? Вон, Оля академ взяла, и ничего. А у меня сначала диплом, потом ординатура… Так вся жизнь пройдёт.

— Даша, тебе после ординатуры будет всего двадцать четыре.

— Не напоминай! — закатила глаза девушка. — И потом, пока рожу, будет уже двадцать пять. Получается старородящая…

— Это какое время раньше было? А сейчас питание, медицина и условия жизни заметно увеличили среднюю продолжительность жизни и возможности организма, так что не нагнетай. Сейчас и в сорок вполне успешно рожают.

— Ну, спасибо! До сорока я точно ждать не буду! — обиделась девушка, истолковав мои слова на свой лад.

У Абрамова была та же ситуация. Девчонки как с катушек сорвались, а потому нам с Артёмом частенько приходилось оставаться в академии, чтобы спокойно позаниматься перед экзаменами. Зато этот семестр я закончил всего с одной четвёркой, и она была не по английскому языку. Мне удалось сдержать обещание, данное ещё на первом курсе, и выучить этот иностранный язык на «отлично». Конечно, впереди было ещё пять семестров изучения, но я уверен, что справлюсь и не опущу заданную планку.

На пилотировании мы оттачивали полёты в группе. Для этого требовалась точная координация движений, уверенность в собственных силах и умение быстро оценивать обстановку. Да, фигуры средней сложности мы тоже изучали, но это было уже не так интересно для меня, как групповой полёт.

Почти под самый Новый год вся страна с замиранием сердца следила за запуском первого модуля будущей орбитальной станции, которую начнут собирать немного позже, когда на орбиту выведут остальные модули. Я до последнего боялся, что в какой-то момент что-то пойдёт не так, но по всем каналам отрапортовали, что запуск прошёл удачно, и модуль удалось вывести на запланированную высоту.

В целом, меня радует какое пристальное внимание уделяется освоению космоса в последнее время. Несколько десятков лет эта тема практически не поднималась, а новости распространялись в основном по ограниченным каналам связи и эта информация редко становилась достоянием общественности. Не потому, что была засекречена, а просто всякой мишуре уделялось больше внимания, чем важным вещам. Теперь ситуация заметно менялась. Видно, что страна снова с интересом смотрит в небо и стремится дотянуться туда, куда не удавалось добраться ранее.

Я же смотрел на модуль с особым интересом. Если мне удастся войти в состав экспедиции к Марсу, я непременно побываю на орбитальной станции. А это значит, что мне нужно знать о ней как можно больше всего, чтобы чувствовать себя уверенно.

— Миша, этот Новый год снова будем праздновать вместе, — произнесла Даша, отвлекая меня от мыслей об орбитальной станции. — Наши мамы уже обо всём договорились.

В этом году Игорь Константинович не смог приехать домой на Новый год, поэтому Павловы готовились к празднику без главы семейства. На этот раз мы праздновали у нас. Мама настаивала на своём, и Павловы с лёгкостью согласились, хоть им и пришлось вызывать такси и ехать втроём.

Мы звали и бабулю с Лидой и Сашей, но их малышке исполнилось всего три месяца, поэтому они боялись везти ребёнка в такую даль. Тем более, дорога была очень ненадёжной: выпал снег, дороги слегка замело, а температура на градуснике опустилась до пятнадцати градусов мороза.

— Хоть одно радует — это будет первый Новый год, когда погода действительно соответствует празднику, — утешала всех нас Даша.

— А я не понимаю почему Новый год празднуют первого января, — призналась Вика. — Нет, на уроках нам рассказывали, но всё равно нелогично. Не лучше ли выбрать первый день весны, когда природа просыпается? Миша, а как ты думаешь?

— Я придерживаюсь чисто космических взглядов. Мне кажется, Новый год было бы логично праздновать либо двадцать второго декабря, когда день перестаёт убывать и начинает расти, либо двадцать второго марта, когда день становится равен ночи, и со следующего дня начинает преобладать.

— А что, мне нравится это объяснение. Нужно будет озадачить нашу учительницу после каникул.

— Вика, как успехи в школе? — неожиданно поинтересовалась моя мама, заставив девчушку насупиться.

— Ленится, — ответила за неё Клавдия Семёновна.

— Ничего я не ленюсь! Просто школа напоминает мне место для тех, кто провинился.

— Это ещё почему? — удивилась мама.

— Обычно как бывает? Ты играешь, бегаешь, прыгаешь, а если что-то натворишь, тебя загоняют в угол. Вот и в школе также. Ты приходишь в класс, и тебя сразу садят за парту. При этом вставать просто так нельзя, я проверяла. Побегаешь на перемене несколько минуток, и снова полчаса сидеть.

— А со второго класса уроки будут целых сорок пять минут! — застращала сестру Даша.

— Кошмар! Нельзя заставлять детей столько сидеть на одном месте. Они от этого начнут болеть и уставать.

— А что нужно делать? — поинтересовался я, с трудом сохраняя серьёзное выражение лица.

— Проводить активные игры, давать делать что-то своими руками. Скучно вот так спокойно сидеть весь урок. Ещё и мальчишки покоя не дают. То шумят, то за косички дёргают.

— Представляешь, а раньше были классы, в которых учились только девчонки, или только мальчишки, — произнёс я, вспоминая совсем старые годы.

— Шутишь? — нахмурилась Вика, пытаясь раскусить обман.

— Честное пионерское!

— Нет, уж лучше пусть мальчишки остаются. Они хоть и шумные, но без будет совсем скучно. С кем я буду бегать вдогонки и драться? Остальные девчонки такие мягкотелые…

— А ещё были такие методы обучения, когда ученики весь урок проводили стоя.

— Что-то мне начинает нравиться моя школа, — призналась Вика, вызывая смех у всей компании.

В этот раз праздник действительно получился тихим и семейным. Только маленькая егоза немного разбавляла тишину и не давала нам заскучать. Малышка так разволновалась, что не могла уснуть, и до поздней ночи бегала по дому, изучая каждую его деталь.

— Мама, а ты видела какие обои на кухне? Прям как в кафе! А из окна видно весь двор! Так красиво!

Но больше всего егозу заинтересовала моя комната. Вика перебрала все фигурки самолётов и космонавтов, и даже выпросила себе одну миниатюрную фигурку космонавта в советствком скафандре.

— Понимаешь, Миша, Дедушка Мороз подарил мне в прошлом году космический корабль, а космонавтов не положил. А как может корабль двигаться без капитана? Вот этот человечек вполне сгодится.

— Бери! — разрешил я. — Только космическим кораблём управляет пилот.

Павловы уехали от нас часа в два ночи, когда Вика уже начала клевать носом, да и Клавдия Семёновна хотела отдохнуть.

За время каникул мы ещё не раз собирались покататься на коньках по замёршему пруду и дажен поиграть в хоккей. Разочек даже заглянули на ледовую арену, которую открыли аккурат перед новогодними праздниками. Из всех одноклассников за каникулы я видел только Макса. Фомин оставался таким же балагуром, частенько шутил и всё строил планы на будущее.

За две недели новогодних каникул я так расслабился, что возвращаться в академию совершенно не хотелось. Но никто не спрашивал, ведь я сам ввязался в это дело, а значит, нужно идти до конца и прикладывать максимальные усилия. Мы пока и так немного отстаём в гонке, да и мои шансы на попадание в число экипажа совершенно туманные.

Для начала, нужно закончить академию, зарекомендовать себя в работе, а затем уже пробовать силы в Центре подготовки. А это всё время, и вполне может быть, что у меня его нет, а к Марсу полетит экипаж более опытных космонавтов. Не доверять же такую ответственную миссию молодёжи?

В первый же день после пар весь третий курс нашего факультета собрали в большой лекционной аудитории. Только сейчас я увидел как мало нас осталось. Из ста двадцати студентов, которые два с половиной года назад пришли на первый курс, осталось чуть больше сотни. Думаю, у лётчиков ситуация похожая.

Когда в аудиторию ворвался светящийся от радости Быков, мы заметно напряглись.

— Хорошая новость, друзья! — произнёс куратор. — Наша академия получила грант на строительство гидролаборатории. На базе этого комплекса студенты будут проходить легководолазную подготовку и начальные тренировки космонавтов.

— А в чём взаимосвязь? — удивился Золотов. — Неужели у водолазов костюмы такие же, как и у космонавтов?

— Дело не в костюмах, а в уникальной возможности воспроизвести условия невесомости в воде. Благодаря такой простой симуляции можно воспроизвести условия работы в открытом космосе. Именно поэтому студенты третьих курсов будут проходить лёгководолазную подготовку на базе академии, которая многим из вас пригодится в будущем, а студенты четвёртых и пятых курсов будут выполнять начальную подготовку космонавтов по переносу оборудования, ремонту и сборке различных отсеков. Да, раньше этому обучали в Центре подготовки, но жизнь усложняется, а мы не имеем права терять драгоценные годы. Где-то программу ужимают, где-то выбрасывают лишние элементы. Подготовка также усложняется, в неё добавляются новые элементы, призванные обучить специалиста базовым навыкам перед космическими полётами.

— Нас готовят к строительству орбитальной станции? — заволновался Ткачёв.

— Нет! — отмахнулся Валерий Дмитриевич. — К тому времени, как вы закончите академию, орбитальная станция уже должна быть собрана и начнёт функционировать. А вот обслуживать её в ближайшем будущем вполне возможно придётся вам.

— А зачем изучать такие вещи студентам, которые не планируют лететь на орбиту? — поинтересовался кто-то из одногруппников Руслана. — Мне и на Земле в лаборатории неплохо. Я вообще проектировщик и не планирую никуда лететь.

— В космос можешь не лететь, но понимать как всё работает обязан! — отрезал Быков. — Мы готовим не просто специалистов широкого профиля. Мы готовим настоящих профессионалов, которые не будут химичить в своих расчётах и исследованиях, а потом разводить руками и говорить: «Я думал, это работает иначе». Конечно, в процессе работы вам придётся неоднократно советоваться с коллегами по цеху, но хотя бы понимание основ должно отложиться у вас на подкорке головного мозга и всплывать в сознании автоматически. Я понятно объясняю?

Больше вопросов никто не задавал, а саму гидрологическую лабораторию вышвырнули из внимания и сосредоточились на насущных проблемах. Когда будет та лаборатория? А проблемы вот они, сейчас!

Именно поэтому открытие лаборатории в апреле стало настоящей неожиданностью для всех нас. По такому случаю подготовили целое собрание, на котором выступал ректор, а вместе с ним и два наших декана. И если лётчикам предстояло пройти водолазную подготовку в мае, после полётов, то нам выпало стать первопроходцами и осваивать подводную стезю уже в этом месяце.

Как оказалось, обучать студентов прибыла целая делегация квалифицированных аквалангистов. В первую неделю апреля у нас состоялось первое знакомство.

— Меня зовут Заваров Леонид Викторович, и я с ассистентами буду обучать вас работе с водолазным оборудованием, погружению, оказанию помощи товарищам и работе на небольших глубинах. Ребята, попрошу быть предельно внимательными и вовлекаться в процесс обучения. Есть вопросы?

— Пока ничего не приходит в голову, всё так неожиданно, — признался Виталик из второй группы.

— По-хорошему, мы должны были начать подготовку с середины января, а начинаем с большим опозданием, поэтому многое придётся навёрстывать. Мы не будем брать глубоководную подготовку, потому как вам она не понадобится. Подумаем от чего ещё можно отказаться без вреда обучению. Я настаивал на большем числе академических часов, но в деканате мне сказали, что тогда мы превысим какие-то нормы и отказали, так что придётся выкручиваться.

— Мы будем плавать под водой, как дайверы? — поинтересовался Ткачёв.

— Прежде всего, вы должны научиться обращаться со снаряжением, знать что в него входит, научиться надевать и использовать под водой. Считайте, что ваше основное и страхующее снаряжение это части скафандра. Не уследите за ними в космосе, это приведёт к утечке кислорода, или к получению большой дозы радиации. Я уже не говорю о том, чтобы оторваться от крепления и улететь в открытый космос. Во всех этих случаях хорошего мало, поэтому всегда будьте начеку. С водолазным снаряжением та же история. Есть свои особенности, но об этом мы поговорим позже, а пока проведём инструктаж и вводное занятие. Попрошу быть предельно внимательными, потому как от этого зависит ваша жизнь.

В расписании у нас появились два занятия по водолазной подготовке в неделю. Нашу группу разбили на две подгруппы для удобства подготовки: пока первая проводила тренировку на суше, вторая занималась под водой. На следующем занятии мы менялись местами.

— Мне эти акваланги уже поперёк горла стоят! — жаловался Золотов после очередной пары.

— Не акваланги, а регулятор подачи кислорода, — машинально поправил его Ткачёв, и мы невольно рассмеялись тому, как быстро все привыкли к новым испытаниям.

— Золотов, не вижу причин для радости, — осадил его Леонид Викторович. — Плаваете с аквалангом вы отвратительно.

— Что я могу поделать? — всплеснул руками Николай. — Рождённые летать плавать не умеют!

— Очень плохо, что не умеют, потому как в этом случае в космосе вам делать нечего. Усерднее тренируйтесь!

Вообще, поступая в академию, многие рассчитывали получать инженерную специальность и почти всё время проводить за чертежами, но нас гоняли по всем фронтам, словно готовили лететь в космос сразу после защиты диплома.

Я не разделял отчаяние ребят, потому как ныряние с аквалангом мне понравилось. Да, немного напрягает подготовка и зазубривание последовательности действий, но как иначе, когда ценой ошибки может стать жизнь? Возможно, я реагировал так спокойно, потому как только этим летом учился прыгать с парашютом, а там требования были ничуть не меньше. Никому не хочется искать оправдания тому, что ученик забыл дёрнуть за кольцо и превратился в лепёшку.

К тому же, я с замиранием сердца ждал момент, когда нам доверят поработать под водой с точными копиями модулей орбитальной станции. Ведь ради этого всё и затевалось. Конечно, эти задачи были запланированы на более старшие курсы, но Заваров обмолвился, что разрешит попробовать свои силы уже в этом году тем, кто успешно справится с текущими задачами. Для кого как, а для меня это было отличной мотивацией.

— Говорите, устали от аквалангов? — послышался у нас за спинами насмешливый голос Рязанцева. — Будет вам разнообразие. Не всё же в воде барахтаться, как лягушкам! Группа РКК-25–1! Ваши тренировки на тренажёрах в этом семестре считать завершёнными. В эту пятницу жду всех на аэродроме: начнём с фигур средней сложности, а чуть позже полетаем в группе. Кто не явится без уважительной причины, привяжу к шасси и пролечу над академией!

Михалыч как всегда был категоричен, но сейчас мы улыбались во весь рот, потому как полёты почти все ждали с огромным нетерпением.

— Полетаем! — радостно выпалил Ткачёв, поднимая руку вверх.

Глава 18

Безрассудство

— Рус, вы сегодня с нами летаете? — поинтересовался я, встретившись на аэродроме с Силантьевым.

— Да не совсем, просто я полёты у своей группы пропустил, пока с Олей по больницам бегал, а теперь пытаюсь догнать. Знаешь ли, получать хвост у Михалыча не особо хочется.

— А что случилось? — заволновался я, припоминая непростую беременность Оли.

— Так ведь срок уже, Мих! Предварительная дата родов стоит на двадцать пятое число, но у нас это первый раз, поэтому время может немного сдвинуться.

— А сейчас-то зачем в больницу? — не унимался я, искренне не понимая в чём дело.

— Боимся, что начнётся, когда никого не будет рядом. Родители Оли на работах, я — в академии, а моих родителей беспокоить она не хочет. Девочнки тоже в медицинском пропадают. Вот Олька и решила поближе к родильному отделению перебраться. Да и врачи советуют не тянуть с этим делом. Шутка что ли — со дня на день может родить.

У Силантьева зазвонил телефон, он выверенным движением вынул его из кармана и сразу поднял звонок. Рус жестом показал, что ему нужно срочно отойти и закричал в трубку так, что слышала вся округа:

— Да, Оль! Что там?

Буквально через минуту перепуганный Руслан помчался к Рязанцеву, так и не вернувшись к нашему разговору.

— Лев Михайлович, схватки начались!

— У кого? — опешил Рязанцев и осмотрелся вокруг. — У тебя что ли?

— Да нет же! У Оли! Можно я быстренько отлетаю положенную программу, и в роддом?

— Быстренько, Силантьев, только кошки… кхм… В общем, голубь ты мой сизокрылый, за штурвал я тебя не пущу!

— Это ещё почему, Лев Михайлович? Я полностью контролирую себя! Дайте мне отлетать как можно скорее, потому что мне ещё к жене в роддом ехать. Схватки ещё пару часов как начались, мне бы к самим родам успеть.

— И что ты до сих пор делаешь на аэродроме? Марш в магазин за цветами, и под окна ждать, когда малыша покажут!

— Так зачем под окна? Я ведь я на родах присутствовать буду, чтобы Олю поддержать!

— Сумасшедший мужик! — покачал головой Рязанцев, посмотрев на Руслана, как на умалишённого. — В таком случае, не смею задерживать. Ты свои часы уже отлетал.

— Лев Михайлович…

— Отлетал, говорю! Вон, в журнале даже запись имеется. Чего тебе ещё от меня надо?

— Спасибо! — выпалил Руслан. Парень вмиг просиял, обнял опешившего от такого своеволия Михалыча, и умчался на автобусную остановку.

— А вы что уставились? — рыкнул на нас инструктор. — У вас тоже схватки, и вы летать не можете?

— Никак нет! — послышались голоса у меня за спиной.

— Ну, так марш по машинам!

Последние несколько месяцев мы оттачивали полёты на тренажёре в группе с Ткачёвым и Золотовым. Главой нашего звена был Иван Степанович Смирнов. Увы, полетать самим в рамках обучения в академии нам не позволили, но в какой-то степени так даже лучше — меньше ненужной ответственности.

Когда пришла пора весенних полётов, мы с нетерпением ждали, когда же позволят сделать вылет в составе звена, но сначала Рязанцев заставил нас выполнять фигуры в воздухе и налетать несколько часов по старой программе.

— Вы за полгода уже забыли как штурвал держать, — сетовал он. — Если бы не тренажёры, я бы вас вообще заставил заново с кругов начинать!

К счастью, ничего сложного нас не заставляли делать, а потому мы отлетали спокойно. Хотя, был один случай во второй группе, который заставил всех поволноваться:

— Никодимов, заходи на посадку! — скомандовал Рязанцев, когда парень отлетал положенную программу и возвращался на аэродром.

— Не могу, Лев Михайлович, высота слишком большая!

— Давай круг и заходи заново!

В следующий раз парень не успел сбросить скорость. На третий раз забыл выпустить шасси. И только с четвёртого раза под благой мат Рязанцева самолёт всё-таки коснулся посадочной полосы и остановился в самом конце.

— Я тебя до конца учёбы к самолётам не подпущу! — орал Михалыч, выплёскивая скопившееся напряжение.

После этого происшествия доверия к студентам стало заметно меньше, и шансы группового полёта таяли с неумолимой силой. В этот день мы выполнили фигуры и засобирались по домам. Правда, я направился сразу в роддом, где всё самое важное должно было уже случиться.

— Мужчина, вы куда? — остановили меня у входа.

— Так я проведать…

— Вы — отец?

— Нет, друг. Я к Силантьевой в дородовое. Хотя, она уже должна была родить, так что логичнее в послеродовое.

— Ага, ещё один! — ухмыльнулась женщина. — Надеваем бахилы, халат и ждём у входа в отделение. Дальше не пущу. Нечего там бродить и дышать чем попало. Вот как счастливый отец выйдет, так всё и расскажет.

В коридоре я столкнулся с Абрамовым, который откровенно скучал, залипая в телефоне.

— О, Мишка! Как полетал?

— Да, как обычно! Надеялись групповой вылет сделать, но Рязанцев лютует, так что будем дальше фигуры в небе рисовать. А ты что притащил, а то я с аэродрома сразу сюда с пустыми руками…

— Да вот, в магазине апельсинок купил, бананов для молодой мамы.

— Ну, с апельсинами это ты зря! — авторитетно заявил я, вспоминая слова Даши, которые они проронила буквально пару дней назад. — Оле нельзя сейчас такое, это ведь цитрусовые, жуткий аллерген. И это всё в молоко пойдёт, а потом малышу.

— Ну, раз такой умный, держи и жуй, — протянул мне апельсинку Тёма, а сам вытянул из пакета себе ещё одну и принялся аккуратно чистить её походным ножом.

За поеданием апельсинов нас и застал Руслан.

— Что это вы тут за пикник устроили? — ухмыльнулся парень и устало плюхнулся рядом.

— Можно поздравить? — немедленно поинтересовался Артём.

— Можно! — кивнул РРРррнпеус.

— Тогда поздравляю! Как сына назвали?

— Викой.

— Это как? — опешил Абрамов.

— Тёма, что тут непонятного? У меня дочь родилась.

— Ты же говорил, что будет пацан.

— Оба УЗИ показали, что будет мальчик, а родилась девочка.

— Может, детей перепутали? — не унимался парень.

— Исключено. Я из родильной палаты не выходил, всё время был рядом, только в конце попросили выйти, но Оля так крепко держала меня за руку, что пришлось просто отвернуться, чтобы не смущать её. Мою малышку никак не могли подменить. Да и одного взгляда на неё достаточно, чтобы убедиться, что это наша дочь. Глаза мои, а щёчки Олины.

— А как же тогда…

— Ну, так бывает! — пожал плечами Силантьев.

— Поздравляю! — мы с Артёмом обняли друга и засыпали поздравлениями, а затем записали видеопоздравление для Оли. Не сговариваясь, скинулись деньгами и помогли другу купить всё необходимое.

А побегать по аптекам пришлось немало, даже не представляю как бы Руслан делал это всё сам. А вечером к нам присоединились девчонки. Правда, время для посещений закончилось, и нам пришлось торчать под окнами, пока Оля не выглянула на улицу, и не помахала рукой. На почётном карауле под окнами роддома нас сменили родители Оли, а мы уехали по домам. Новоиспечённый отец тоже отправился отдыхать, потому как за сегодня и так набегался.

Выписку назначили на третий день, и она попала на понедельник, поэтому пришлось отпроситься с последних пар, чтобы поздравить друзей, помочь организовать встречу мамы с малышкой, а заодно помочь сделать семейные фотографии. Родители Руслана и Оли постарались и сняли квартиру для молодой семьи недалеко от академии. Там мы и наводили красоту.

Девчонки занимались украшениями, а нам с Артёмом доверили надувать шары.

— Никаких угощений и запрещённой еды! — строго предупредила меня Даша. — Оле сейчас нужно соблюдать строгую диету, поэтому мы должны её поддержать.

— Разумеется! — охотно согласился Артём, но по его хитрым глазам я понял, что у него есть план. Это Даша могла купиться на уловки Абрамова, но я знал Тёму почти три года, и сразу догадался, что он что-то замышляет.

— Мих, угощайся! — прошептал Абрамов, протянув мне тарелку с закусками.

— Это чего?

— В нынешних условиях — контрабанда. А если по старинке, то канапешки с колбасой, балыком и сыром.

Я отмахнулся от предложения и вытолкал Тёму в соседнюю комнату, потому как к нам неожиданно вернулась Оля.

— Покормила? — заволновалась её мама.

— Всё в порядке, — заверила девушка и принюхалась. — Блин, ну кто колбасу хомячил? Что за изверги?

Артём оказался раскрыт и получил нагоняй от Киры, но Оля не особо обиделась, потому как не успела истосковаться по привычной пище.

С подарком на выписку оказалось сложно. Кроватку и коляску с люлькой молодые родители купили ещё до рождения ребёнка. Правда, цвет коляски теперь придётся менять. С пелёнками и распашонками мы боялись не угадать, а подгузники дело такое, что нужно подбирать. Поэтому мы с Дашей подарили бутылочку и соску, а внутрь запихнули флакон валерьянки для родителей и денежку. Пусть ребята сами определятся что им нужно купить.

Если у четы Силантьевых начиналась совсем другая жизнь, то нам приходилось возвращаться к прежней, потому как неумолимо надвигалась сессия. И пусть до неё оставался почти месяц, уже пришло время подчищать хвосты.

Первой задачей, которую мы вычеркнули из списка третьего курса, стали полёты. В очередную пятницу, когда мы собрались на аэродроме, к нам подошёл Степаныч.

— Ну что, парни, полетаем?

— Ага, — вяло отозвался Золотов. — Что сегодня? Виражи? Боевой разворот?

— Групповой полёт! — с улыбкой произнёс Иван Степанович. — Давайте, соколы, по машинам!

Мы до конца не верили в нашу удачу, но когда Рязанцев подписал официальное разрешение на взлёт, сказка превратилась в реальность.

Мне предстояло лететь третьим, сразу за Ткачёвым, а Золотов должен был держаться меня. Думаю, Иван Степанович поступил так неспроста, потому как связка «Ткачёв-Золотов» выглядела крайне ненадёжно.

— Ноль-ноль-первый, Базе! Разрешите взлёт! Взлетаем группой!

— Взлёт разрешаю! — послышался в динамиках голос диспетчера.

Мы неотрывно смотрели на кабину Степаныча, который махнул рукой вперёд, отдавая приказ взлетать. Смирнов взлетал одновременно с Ткачёвым, а мы с Колей должны были дать им немного времени и подниматься в небо во вторую очередь. Ширина взлётной полосы попросту не позволяла взлететь всем четырём самолётам одновременно, поэтому такую тактику обсудили заранее, ещё на земле.

Взлётная полоса бежала перед глазами на огромной скорости, я медленно заставил самолёт подняться в небо и почувствовал как он оттолкнулся от земли. Летим!

— Ребята, не могу поверить, что это всё взаправду! — восторженно произнёс Золотов.

— Убрать шасси! — скомандовал Смирнов, который не разделял эйфорию. — Ноль-ноль-четвёртый, тишина в радиоэфире!

Мы сделали большой круг, чтобы прочувствовать друг друга в воздухе, а затем Степаныч отчитался на базу, что обстановка рабочая, и мы начинаем работу.

— К роспуску приготовиться! — прокричал в эфир Смирнов, а через пару секунд принялся отдавать команды: Роспуск начали! И-и-и раз! И два!

Смирнов и Золотов ушли каждый в свою сторону, а мы с Ткачёвым набрали высоту и тоже разошлись в стороны.

— Так, парни! Делаем поворот на горке и собираемся вместе! — послышалась команда Смирнова.

Мне пришлось снова уходить немного вверх и плавно разворачивать самолёт, а затем снижаться на рабочую высоту Степаныча и Золотова. Я визуально видел их впереди и прекрасно понимал где нужно держаться.

— Делаем бочку! Направление движения не меняем!

Пришлось немного попотеть, чтобы перевернуть самолёт вокруг горизонтальной оси на все триста шестьдесят градусов, вернув его в исходное положение. Краем глаза я заметил, что во время этого манёвра мы как раз проходили над аэродромом, и остальные студенты, а в особенности инструкторы могли наблюдать вблизи чудеса нашего пилотирования.

Конечно, для любого пилота высшего класса это просто разогрев, но для пацанов, которые за всё время отлетали в лучшем случае с полсотни часов, не считая тренажёров, это настоящее достижение.

— Молодцы, хорошая работа! — похвалил Степаныч. — Заходим на посадку!

Мы пробыли в воздухе всего полчаса, но эмоций хватило на весь день. Уставший и мокрый от пота я выбрался из кабины и осмотрелся. Наши ребята стояли в стороне и не спешили подходить, дожидаясь, когда мы уйдём с посадочной полосы, чтобы засыпать вопросами. Наверняка боятся гнева Рязанцева.

В то же время, на аэродром уже прибыли лётчики, и они вели себя более раскованно. И не удивительно, ведь эти ребята были в своей стихии. Я заметил в толпе рыжую макушку Фомина и поспешил вперёд, чтобы догнать однокашника.

— Макс! Вот так встреча! Ты куда пропал? — крикнул я, потянув Рыжего за рукав.

— А, Мишка, здарова, — как-то безрадостно пробубнел Макс, но остановился, чтобы перекинуться парой слов. На вечного живчика, который всегда заводил всех своим хорошим настроением, это было совсем не похоже.

— Что-то случилось?

— Да, неприятности небольшие, — отмахнулся парень. — С девушкой рассорились. Понимаешь, не дотягиваю я до её статуса. Как бы я ни старался, ничего не выходит. Я ведь не могу разгуливать по городу в любое время — мне увольнительная нужна. А ей внимания хочется, на всякие тусовки ходить, вписки, прогулки. Машины, опять же, своей нет. Да, надо было по твоему примеру в инженеры идти. Глядишь, может быть, как-то иначе всё сложилось.

— Макс, ты чего? Ты сам себя слышишь? Стать пилотом — это же мечта всей твоей жизни! И вообще, что значит «не дотягиваешь до статуса»? Что ещё за статусы такие?

— Ай, Мих, долго объяснять! — отмахнулся Фомин и поспешил следом за своими.

Вот так новости! Нет, я давно говорил Максу, что чрезмерная любовь к девушкам его погубит, но я не думал, что всё произойдёт так скоро. И вдвойне было жаль Рыжего, ведь он загубит усилия своей бабушки, которая всю старость его воспитывала и вложила в него кучу сил и надежд.

— Ладно, соколы! Отлетали хорошо, на сегодня отдыхайте, — махнул рукой Рязанцев. — Можете остаться и посмотреть как настоящие орлы летают! Сейчас мои пацаны в небо поднимутся.

Настало время лётчикам показывать мастер-класс для инженеров. Да, практики у них было гораздо больше, а потому мастерство пилотирования совершенно справедливо оказалось на голову выше.

Я не переставал радоваться за ребят, ведь к концу третьего курса среди лётчиков остались только те, кто грезил полётами и твёрдо намеревался связать свою жизнь с небом. Наблюдать за их полётами было одно удовольствие.

Когда настала очередь Фомина, я проследил за ним взглядом и невольно вспомнил его первый самостоятельный полёт. Теперь одноклассник не заморачивался соблюдением примет, а шагал к самолёту сгорбившись, словно нёс тяжёлую ношу. Я вообще удивлён, что Рязанцев допустил его к полётам в таком психо-эмоциональном состоянии.

Но последние шагов десять парень словно поверил в себя, расправил плечи и добро запрыгнул в кабину. Вот что с лётчиком делает тяга к небесам!

Макс взлетел, сделал круг над аэродромом, а затем направил самолёт в сторону города.

— Фомин, ты слишком приблизился к городской черте, поворачивай назад! — скомандовал Рязанцев по связи, недовольно глядя в небо.

— Нормально, Лев Михайлович! Я туда и обратно! — послышался взволнованный голос Макса.

— Куда? — прорычал инструктор. — Назад, кому сказал! Над городом полёты запрещены!

— Я быстренько! — была последняя фраза Макса в динамике до того, как он потушил связь.

Самолёт исчез из поля обозрения где-то над городом. Как бы ни пытался Михалыч восстановить связь, Фомин не отвечал.

— Давай разрешение на взлёт! — скомандовал Рязанцев, и сам направился к машине, чтобы с воздуха попытаться найти пропавшего лётчика, но тут он сам появился в небе. Его даже не пришлось загонять на посадку — Макс сам включил связь и подал запрос. Как только было получено разрешение, он посадил самолёт и выбрался из кабины.

— Макс, ты чего натворил? — я схватил Фомина за воротник и потряс его, пытаясь привести в чувство.

— Миха, всё правильно я сделал, — ответил Макс, явно довольный собой. Кажется, парень даже не понимал что натворил. — Ты представляешь, она мне написала, что раз я не могу сегодня пойти с ней в парк, то она пойдёт с другим. Ну, и пошла. Вот только у меня получилось. Видел бы ты её лицо, когда я появился в небе над парком!

Фомин двигал руками, повторяя свои движения.

— Иду над парком, снижаюсь до сотни метров, народ разбегается в стороны. Гляжу, а она с каким-то прыщавым типом за ручку идёт. Почти возле фонтана!

— Что, и прыщи рассмотрел? — хохотнул кто-то из парней, обступивших Фомина.

— Я всё рассмотрел! — заявил Макс.

— Ну, а она что?

— А что она? Стоит, рот раскрыла от удивления и не двигается. Я развернулся, сделал вираж и спускаюсь ниже. Прохожу прямо над ней, метрах в тридцати, и крыльями так покачал, мол, привет передаю. А тот хахаль её так вообще штаны обмочил от страха.

— Да уж, Макс! Тот тип штаны обмочил, а ты репутацию свою не то, что подмочил, а разрушил напрочь, ещё и академию подставил. Ты же понимаешь, что это отчисление, а то и вообще статья?

— Разберёмся! — отмахнулся Рыжий.

— Дайте мне этого идиота! — проревел Рязанцев, и студенты от неожиданности разбежались в стороны.

— Лев Михайлович, я всё понимаю, приношу свои извинения, но ни о чём не жалею… — начал Фомин.

— Ни шиша ты не понимаешь, бестолочь! — закричал инструктор и отвесил Максу подзатыльник. — Ты не только себя и меня подставил, ты всю академию поставил под удар. У меня телефон разрывается: звонят из министерства, ректората, городской администрации, службы безопасности. Ты думал, что самолёт — иголка к стоге сена, или комар, которого никто не заметит? Ты понимаешь, что замять это дело не получится, потому как есть тысячи свидетелей, которые видели тебя рассекающим над городом на самолёте?

— Лев Михайлович, дело принципа. Вам не понять, это ведь дела сердечные…

— Да я всю жизнь прожил, и больше тебя, сопляка в своей жизни повидал. Я отлично знаю что это такое и что тебя дальше ждёт. Хорошо, хоть ничего не случилось, иначе сели бы все в полном составе, начиная от ректора и заканчивая механиком, который тебя выпустил в небо.

Казалось, Рязанцев немного выпустил пар и успокоился, но я знал, что это не так. Просто Михалыч направил свои мысли в другую сторону. Случившееся назад уже не отмотать, нужно думать как исправить то, что натворил Макс. Уверен, декан лётчиков в первую очередь думал не только о себе, но и о парне, который наломал дров.

— В общем, сегодня полётов больше не будет.

Это было самое разумное решение, но мы всё равно здорово расстроились. Может так случиться, что полёты вообще запретят. Вот это будет настоящий провал.

— Вот и посмотрели на орлов, — пробормотал Ткачёв. — Хорошо, хоть успели группой полетать. Вряд ли нам дадут такую возможность.

— Ой, да ты отстань ты со своей группой! — в сердцах выпалил я и зашагал с аэродрома.

Все выходные мы оставались в неведении. В субботу я заглянул в деканат, но никто не мог сказать мне наверняка какое развитие получила ситуация с Рязанцевым и с Максом. Телефон Фомина не отвечал. Лишь в понедельник, когда мы пришли на пары, появились первые новости.

Глава 19

Новые возможности

Чуда не произошло. Фомина отчислили с занесением выговора в личное дело. В министрестве посчитали эту выходку неприемлемой и опасной для жизни жителей города, а потому Максу чудом удалось уйти от статьи.

Рязанцева сняли с должностей декана факультета и начальника управления полётами. Хорошо, хоть не дали срок и вообще оставили преподавать в академии. Место Льва Михайловича ожидаемо занял Смирнов, но я представляю, какой это был удар по гордости Рязанцева. Рассказывая о случившемся, Быков обмолвился, что Михалыч вообще писал заявление по собственному желанию, но ректор уговорил его остаться.

Ситуацию с Максом никто не комментировал, а Рязанцев хмурился и любые вопросы игнорировал. Полёты временно приостановили до особого распоряжения, а на аэродром явилась комиссия, которая принялась расспрашивать о ситуации с полётами. В один из дней они решили пообщаться и со мной.

— Скажите, Михаил, вы не замечали ничего необычного в поведении Максима Фомина? — поинтересовался мужчина.

— Мы с ним давно не общались. Так уж вышло, что учёба мешала, а потом у моих друзей была свадьба, рождение ребёнка, и я больше времени уделял общению с ними.

— А Лев Михайлович? — продолжал расспросы мужчина. — У вас с ним был конфликт?

— Рязанцев — очень строгий и требовательный человек, поэтому со стороны может показаться, что студенты ссорятся с ним. На самом деле, это обычный образовательный процесс, и ничего особенного в этом нет.

— Это правда, что в прошлом году ваш самолёт вошёл в штопор?

— Да, было такое, — признался я, не видя смысла отрицать факт, который можно легко проверить. Раз комиссия задала этот вопрос, значит, им известно об этом, и если я буду отпираться, сделаю только хуже себе.

— Это случилось по вине Рязанцева? — прозвучал провокационный вопрос.

— Нет, это случилось из-за стечения обстоятельств. Я выполнял фигуру пилотажа и не учёл скорость ветра, а также ряд других особенностей. К счастью, мне удалось вовремя сориентироваться и вывести самолёт из штопора.

— То есть, это была ваша ошибка?

— Можно сказать и так.

— И вас не отстранили от полётов?

— Я получил временное отстранение до тех пор, пока лётная комиссия академии не убедилась в причинах инцидента. Затем, Лев Михайлович лично проверил мои навыки пилотирования и допустил к полётам.

Конечно, всё было не совсем так, но со стороны выглядело правдоподобно, а реальная картина пусть останется между нами с Михалычем. Нечего выносить сор из избы. Тем более, мы всё уже давно решили.

— Благодарю за уделённое время, — разочарованно произнёс мужчина и потерял ко мне всякий интерес. Судя по всему, он не смог найти ничего, за что можно было бы зацепиться.

Немного позже, когда поехал на выходные домой, я встретился с Фоминым, который теперь был свободной птицей.

— Как бабуля пережила новость о твоём отчислении? — спросил я у Рыжего, когда мы встретились в городе.

— Я пока ничего не говорил. Не надо ей волноваться лишний раз. Сказал, что приехал в увольнительную на пару дней.

— А что через неделю скажешь? Не будешь же ты вечно в увольнении.

— Так я через пару дней уезжаю. Работу себе нашёл на сезон — фотографом на море. Не занятие, а мечта.

— А ты фотографировать умеешь?

— Есть опыт, — уклончиво ответил Макс. — Зато представь: ходишь по пляжу, фотографируешь девчонок, если им нравится, продаешь фотки и получаешь денежку. Нет — всё равно ты в выигрыше.

— Ты как всегда только о девчонках и думаешь, — ухмыльнулся я.

— Я о чём ещё думать? Не о космосе ведь! — заржал парень, подкалывая меня.

— Оно того стоило, Макс? — спросил я совершенно серьёзно.

— Да знаешь, Мих, тяжело сказать, — ответил Рыжий и сплюнул себе под ноги. — С одной стороны, стать пилотом было моей мечтой. С другой стороны, это было делом принципа. Я поступил так, как не хватило бы смелости поступить никому другому. А ещё стал легендой в Ворошиловграде.

Фомин рассмеялся, но в его глазах я не увидел радости.

— А потом куда? Уже решил чем будешь заниматься?

— Попробую в авиационное училище штурманов пойти. Вон, в Ейск, к примеру. Сменю обстановку, попробую начать с чистого листа. Тем более, там полгода курорт и куча приезжих девчонок. Лето, море, жара, курортные романы… Сам понимаешь. Не жизнь, а сказка.

— Макс, ты неисправим! — ухмыльнулся я и покачал головой. — Думаешь, тебя допустят до полётов после того, что ты сотворил?

— А что я сотворил, Мих? Аварии не произошло, ущерба никому не причинил. То, что кто-то там испугался, это их проблемы. По факту ничего страшного не произошло. Максимум, в чём меня можно обвинить, так это создание опасной ситуации и риска для жизни граждан.

— Макс, ты разве не понял? Тебя выперли из академии с волчьим билетом. Запись в личном деле имеется, и поступить куда-то будет непросто.

— Ты же меня знаешь! — ухмыльнулся Фомин. — Если я что-то надумал, то непременно этого добьюсь.

С новой недели учёба в академии началась с новой силой. Приближалась сессия, а потому приходилось собрать силы в кулак, чтобы успеть сдать всё к сроку. Полёты пока были под запретом, поэтому у нас было чуть больше свободного времени на подготовку.

Зато Заваров использовал освободившееся время по полной программе и на зачётной неделе провёл сдачу нормативов по легко-водолазной подготовке.

Получить зачёт оказалось не так-то просто, как казалось на первый взгляд. Заваров устроил из этого события настоящее представление, а нам приходилось отдуваться. И главное — особо не поспоришь, потому как чёткого определения что должно входить в лёгко-водолазную подготовку для нашей академии, а что используется для военных или сил специального назначения, нет. Этим и пользовался наш инструктор, выбирая задания из своего опыта.

Для прохождения зачёта мы разбились на тройки. Если кому не хватало напарника, приглашали студентов из второй группы. Сама оценки легко-водолазной подготовки проводилась в несколько этапов. Первым этапом стало надевание водолазного снаряжения.

Казалось бы, что тут сложного? Напялил на себя костюм, надел оборудование, и готов. Но на деле у этой подготовки была масса тонкостей и хитростей, которые мы изучали почти два месяца. Самое главное, что нужно понимать — кислородный ребризер ИДА-71, подходящий как для спасательных работ, так и для выполнения боевых задач под водой, ни за что не надеть самому. Именно поэтому в каждой команде было три человека: два участника команды надевали костюм на третьем.

Беда была в том, что побыть куклой для надевания костюма предстояло каждому из членов команды, а это значит, что процедура должна быть пройдена, как минимум, трижды. В первый раз куклой для надевания предстояло быть мне.

— Начали! — скомандовал Заваров, а я в первую же секунду подтянулся на плечах Ткачёва и Золотова, и обеими ногами запрыгнул в костюм. Парни засуетились, помогая мне надеть костюм до конца, а Леонид Викторович использовал это время для небольшой лекции, потому как за нашим прохождением испытания наблюдали две группы.

— Быстрое надевание костюма крайне важно в условиях, когда требуется срочная помощь водолаза. Например, если в реку перевернулся автобус, и внутри до сих пор остаются живые люди. Нужно как можно скорее надеть скафандр и попытаться спасти хоть кого-то. Я уже не говорю о военных целях, когда скорость имеет немаловажный, а иногда даже решающий фактор!

— А в чём это проявляется? — не выдержал кто-то из ребят со второй группы.

— Знать нужно, Королёв! — пожурил студента Леонид Викторович.

— Так ведь мы учились использовать технику, а не выяснять чем она хороша для военных.

— ИДА-71 является аппаратом, лишённым демаскирующих признаков: он не выделяет воздушных пузырей, которые враг может заметить на поверхности воды и не производит лишних звуков. Например, звуков редуктора.

Ребята справились с нормативом, а затем мы поменялись местами. Всё, что я понял из этапа надевания костюма — позирую я хуже, чем работаю над подготовкой водолаза. Каждый раз Заваров со своими подручными проверял качество подготовки водолаза и пытался отыскать изъяны в герметичности костюма. Я испытал непередаваемое удовольствие, когда он беспомощно развёл руками, показывая, что в нашем случае не к чему прицепиться.

На втором этапе нам пришлось пройти эстафету, облачёнными в костюмы.

— На задержке дыхания погружаетесь под воду и плывёте под водой до конца бассейна! — скомандовал Леонид Викторович. — Затем выныриваете и проплываете по воде. При этом вы не должны задевать препятствия, которые расставили на вашем пути мои ассистенты. Этим упражнением мы проверяем не только ваше умение плавать под водой и на воде, но также аккуратность и умение работать под водой. В будущем это вам не раз пригодится.

На этом наши мучения не закончились. Пришлось потренироваться в преодолении всей длины бассейна под водой на одном аппарате. Суть испытания заключалась в том, чтобы один участник дыхал с помощью аппарата первую часть пути, затем на краю бассейна мы поменялись, и обратно с аппаратом плыл уже второй.

— Буксировка контейнера под водой! — заявил Заваров, когда мы справились с очередным этапом испытаний.

Я потерял счёт количеству раз, которые я за этот день проплыл через весь бассейн из одного его конца в другой. К концу испытаний я был выжат, как лимон.

— Поздравляю с получением квалификации водолаза! — произнёс Заваров, пожимая мне руку. — Серификат со своей фамилией заберёшь завтра на кафедре. Мы их все подпишем и зарегистрируем.

Я только кивнул и поспешил убраться подальше, чтобы присесть и спокойно отдышаться. Мне уже совершенно не нравилась перспектива работать над модулями МКС под водой, а ведь всё это ждёт нас впереди.

— Вот вы где! А я вас по всей академии ищу! — воскликнул Быков, который тяжело дышал и был весь красный от напряжения. — Там приехал человек из «Роскосмоса» с лекцией, нужно срочно собирать аудиторию, а студентов, как назло, никого нет. Давайте быстренько в двести вторую! Через пятнадцать минут начало лекции.

— А по какому поводу хоть собрание? — поинтересовался я. Может, будут принимать заявки от желающих поступать в Центр подготовки космонавтов? Тогда рановато, ведь мы только третий курс. Были бы выпускниками, я бы ещё понял. Тогда какой смысл в лекции?

— Узнаете, раньше времени не буду рассказывать, — отмахнулся Быков. — Чудинов, Золотов, собирайте всех и бегом в главный корпус, а мне некогда. Сейчас ещё пробегусь на стадион, может, там ещё первый курс подхвачу, пока они по домам не разбрелись.

Быков умчался, а нам ничего не оставалось, как идти на собрание. Уже в мультимедийной аудитории мы оценили масштаб проблемы. Со второго курса не было совсем никого, из первокурсников удалось собрать с полсотни человек, а основную часть слушателей составляли студенты третьего курса, которые были практически в полном составе.

— Мишка, мы тут! — помахал мне рукой Абрамов, а рядом с ним нашёлся и Руслан.

Я плюхнулся рядом с друзьями, а Золотов с Ткачёвым устроились на ряд выше. Только мы заняли места, примчался Быков и лично проконтролировал посещаемость, а затем представил нам гостя.

— Заместитель главного инженера «Роскосмоса» Иван Викторович Никитин! Прошу поприветствовать гостя, который приехал в нашу академию, чтобы выступить с лекцией перед будущими коллегами.

Вот оно что! Будут агитировать на поступление в «Роскосомос». Или наоборот, посоветуют устраиваться в НИИ, чтобы проектировать новые ракеты и их компоненты? Сейчас узнаем.

В аудиторию вошёл мужчина лет сорока на вид в простеньком костюме. Он был одет небогато, но опрятно и со вкусом. Пробежавшись взглядом по аудитории, он уджовлетворённо покачал головой и поспеши лк кафедре, с которой и начал вещать:

— Приветствую вас, молодые таланты! — начал гость, своим обращением задав тон беседе. — Благодарю Валерия Дмитриевича за то, что он меня представил вам. Поэтому вместо знакомства сразу перейду к теме нашей встречи. Сегодня я хочу рассказать вам о том, что происходит на космической арене, и чем в данный момент мы занимаемся. Много информации недоступно в привычных источниках, потому как по мнению наших СМИ широкому кругу людей она не интересна, а вот людям, которые планируют тесно связать свою жизнь с космической отраслью, это наверняка будет полезно.

Никитин взял небольшую паузу, чтобы оценить нашу реакцию. Заметив неподдельный интерес, он продолжил:

— Подготовка космической программы — дело серьёзное, на это уходит много ресурсов. Как физических, так и материальных. Тем приятнее делиться успехами. Принято чествовать космонавтов, которые совершают то, чего не удавалось никому. Всё знают Гагарина и Леонова, Терешкову и Комарова, но далеко не всем известны имена людей, которые обеспечили саму возможность дотянуться до звёзд. Так, Троицкий научно-исследовательский институт разработал первый в истории плазменный реактивный двигатель повышенной мощности, который позволит добраться до Марса за рекордные шестьдесят дней!

У меня прям в сердце ёкнуло от этих слов. Два месяца? Раньше расчётное время полёта составляло целых четыреста пятьдесят дней. Хотя, это для пилотируемого объекта. А если речь о зонде или марсоходе, то можно и за семьдесят дней управиться, если подгадать время и запустить его на третьей космической скорости по параболической траектории.

— Простите, а как вы планируете обезопасить космонавтов? — поинтересовался Абрамов, подумав ту же мысль, что и я.

— История знает случаи, когда пилотируемый корабль развивал и более высокие скорости. Что на счёт радиационного воздействия и убыли костной массы, нужно разбираться. Думаю, наши биологи подготовят специальные защитные костюмы и тренажёры для экипажа космического корабля. Но вернёмся к нашему двигателю!

Никитин явно не хотел отступать от темы своей лекции, поэтому пришлось приберечь вопросы на конец встречи и слушать о чём нам хотят рассказать.

— Вам, как инженерам, наверняка захочется узнать как шла работа и по какому принципу устроен двигатель.

— А разве это не секретная информация? — пошутил Золотов.

— Не волнуйтесь, я не буду раскрывать детали, которые помогут воспроизвести аналог нашего двигателя, — с улыбкой на лице ответил Никитин. — Но вы правы, страны не особо стремятся делиться своими разработками. Все хотят быть первыми. Это в какой-то степени неправильно, ведь все мы — люди, и должны позабыть о личном соперничестве за космос ради общей выгоды.

— Сразу ряд научных организаций работал над разработкой собственных проектов. Параллельно разрабатывались ионный и холловский двигатель, но именно эта разработка увенчалась успехом. Сейчас проходят испытания этого двигателя. Для этого была построена вакуумная камера, в которой мы можем воссоздать условия как в космосе. Мощные насосы будут откачивать водород, который остаётся после работы двигателя, а многочисленные датчики помогут собрать необходимые данные и проверить его мощность, износостойкость, а главное — надёжность. Если исследования покажут, что электрический двигатель куда надёжнее, чем химический, мы будем использовать его. В том, что он значительно мощнее, сомнений нет уже на данном этапе.

— А когда закончатся испытания? Когда можно будет отправлять ракету в тестовый полёт? — поинтересовался Абрамов, и я замер, потому как боялся не успеть к полёту. Хотя, если мы будем первыми на Марсе без моего участия, я здорово не расстроюсь. Разве что получится, что я напрасно старался и всё это время из кожи вон лез, чтобы войти в состав экипажа.

— Спроектировать двигатель — это лишь часть дела. Нужно ещё подготовить ракету, провести тестовый полёт без пассажиров. Думаю, мы будем готовы через пару лет. А пилотируемый миссию сможем подготовить лет через пять.

Пять лет? Ещё два года в академии, затем пару лет практики и год подготовки. Как раз успею. Только бы выбрали меня, а это значит, что я должен удвоить усилия и выдать максимум из того, что могу.

— А сейчас я предлагаю вам посмотреть небольшую презентацию, где я представляю вам организации, с которыми работает «Роскосмос». Подробнее о каждой из них вы сможете узнать в буклетах, которые раздадут после нашей встречи. На каждом буклете будет код, отсканировав который вы перейдёте на сайт, где сможете оставить заявку на стажировку. Мы рассмотрим заявки от студентов со всей страны и выберем самых достойных.

Глава 20

Байконур

— Мих, что думаешь? — Абрамов с задумчивым видом вертел в руках бумажку и рассматривал её со всех сторон, будто мог заметить что-то новое, чего не видел при детальном изучении.

— Думаю, что у нас действующая стажировка в «Ростехе», и я не собираюсь от неё отказываться. Зря что ли я целый месяц получал техническую специальность? Пора бы заняться и более серьёзными вещами.

— Мне такая штука точно не подходит, — ответил Руслан. — В этом году я попрошусь проходить практику на кафедре, чтобы быть поближе к жене и дочке. Быков обещал поговорить с деканом и выбить мне местечко.

— А на счёт двигателя? — поинтересовался Артём. — Ты ведь спец по движкам, интересно услышать твоё мнение.

— Это однозначно прорыв. Ты мог представить, чтобы человек мог добираться до поверхности Марса за два месяца? Ещё пару лет назад об этом нельзя было и мечтать. Теперь же это реальность.

— Не спешите, нужно ещё провести испытания двигателя. Вдруг окажется, что это пустышка? — одёрнул нас Руслан.

— Пустышкой быть не может, — я отрицательно покачал головой. — Могут допустить какие-то ошибки в конструкции, но если приступили к исптыаниям, значит, с большой вероятностью уже через пару лет эти двигатели будут в строю. Именно на них мы и полетим к Марсу.

— Прям таки мы! — ухмыльнулся Силантьев. — Я лично никуда лететь не собираюсь.

— Вы о плазменном движке разговариваете? — догнал нас Золотов. — Нашли чем гордиться! Вон, китайцы тоже плазменный двигатель распечатали на 3D-принтере, так что ничего особенного в этом нет.

— А мы всё равно гордимся, — с нажимом произнёс я. — Потому что это наши придумали и реализовали. Не кто-то другой, а именно мы. Это наше достижение, и пусть кто-то додумался до этого одновременно с нами, это нисколько не умаляет нашего успеха.

— Ладно, как знаете, — пожал плечами Николай, явно не ожидавший такого резкого ответа. Золотов решил даже не отстаивать свою точку зрения и поспешно удалился. Но на этом наши приключения не закончились.

— Так, орлы! — окликнул нас Быков. — Что уши развесили? Заявки все заполнили?

— Ещё нет, но разве у нас есть выбор? — ухмыльнулся Абрамов.

— Выбор всегда есть, — совершенно серьёзно ответил Быков. — Но я вас дёрнул по другому поводу. Собирают большую экскурсию на Байконур в честь запуска второго модуля будущей орбитальной станции. От нашей академии приглашают двенадцать студентов, вот я и думаю кого брать.

— А перваки на что? — удивился Абрамов. — Мы в своё время накатались.

— Что, и на Байконуре побывать не хотите? Ни за что в жизни не поверю! Любой человек, интересующийся космосом, хочет хоть раз в жизни там побывать.

Судя по всему, сейчас Быков говорил о себе. Или проецировал свои желания на нас.

— Хотеть-то хотим, но что с сессией делать? С предметами полный завал, а тут явно двумя днями не ограничится. Пропускать сейчас пары даже по уважительной причине совсем не хочется.

— Ой! Вы как будто первый год учитесь! — махнул рукой куратор. — С сессией мы ваши проблемы решим. А вы решайте: поедете или нет. До конца дня нужно дать ответ. Если что, я на вас места зарезервировал.

Быков умчался, оставив нас наедине с информацией. Всё в его стиле: примчаться, навести суету и исчезнуть.

— Что думаете? — поинтересовался я, посмотрев на Руслана и Артёма.

— А что тут думать? — пробормотал Абрамов. — Быков всё верно сказал: это Байконур! Такой возможности может никогда не быть.

— А через неделю начинается сессия. И возможности сдать долги по лабораторным и практическим работам тоже может не представиться, — резонно заметил я.

— Нужно решаться, такое место долго свободным не будет, — резонно заметил Тёма.

Я чувствовал, что рано или поздно судьба приведёт меня в это легендарное место. Правда, я никак не мог предположить, что это произойдёт ещё в студенческие годы. Сейчас я еду туда в качестве зрителя, но есть шанс, что лет через пять мне удастся оказаться на Байконуре в другом амплуа.

— Где наша не пропадала? Едем! — выпалил я, и ребята меня поддержали. Я до последнего переживал, что Руслан откажется от поездки, ведь уехать на три дня — это очень долгий срок, но оказалось, что Оля с малышкой сейчас гостят у родителей девушки, поэтому можно было не волноваться.

Изначально мы планировали ехать в Ростов вечером пятницы, чтобы не тащиться туда ранним утром, но оказалось, что ждать вылета в аэропорту придётся больше двенадцати часов, а снимать комнаты в гостинице показалось слишком дорого, поэтому после совещания приняли решение ехать утром.

И как назло, автобус сломался на середине пути. Ждать, пока его отремонтируют, у нас уже не было возможности, а присылать другой автобус перевозчик не собирался.

— Тёма, ты серьёзно собрался ловить попутку? — ухмыльнулся Руслан, глядя на потуги друга. — Сам подумай, нас двенадцать человек. Мы не в одну машину не влезем.

— А ты пробовал? — обозвался Абрамов. — Я хотя бы пытаюсь что-то исправить. Сам посчитай: четыре попутки, которые заберут по три человека — это как раз нужное нам количество. Так что всё реально!

Судьба экскурсии висела на волоске. Осознав этот факт, многие ребята включились в работу. На невесть откуда взявшейся коробке из-под обуви написали «На Ростов» и выстроились в очередь. Некоторые даже деньги достали и махали ими перед проезжающими машинами.

Двум ребятам повезло. Молодая пара остановилась узнать в чём проблема и согласилась подвезти попутчиков до черты города, но остальные так и стояли перед машинами, размахивая бумажками и плакатом.

— Может, такси вызвать? — предложил Руслан, отчаянно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

— И откуда ты будешь его вызывать? Из Ростова? Оно будет сюда ехать не меньше двух часов, и обратно столько же. Да и одна легковушка обойдётся тысяч в шесть, а на всю компанию и того больше.

— Деньги не проблема, — отозвался Артём. — А вот время…

Когда мы уже были готовы смириться с неминуемым провалом, на дороге появился грузовик. Водитель остановился рядом с нами и выглянул в окно.

— Подсобить чем, дорогой?

— Автобус сломался, а нам нужно в аэропорт Ростова. Срочно! — объяснил Абрамов, демонстрируя свёрнутую вдвое пятитысячную купюру.

— Вах! Что за срочность такая? Спортсмены?

— Будущие космонавты! — отозвался я. — Летим на Байконур, чтобы посмотреть как взлетает ракета, ну и прикоснуться к великому. Ведь именно оттуда в первый космический полёт отправился Гагарин.

— Что же ты сразу не сказал? Садитесь в кузов! Только у меня места немного, и по возможности старайтесь не высовываться. Сами понимаете, разрешения на перевозку пассажиров у меня нет.

— Не волнуйтесь, всю ответственность берём на себя, — вызвался Артём, а я искренне пожалел, что здесь не ловит интернет. Узнать бы хоть размер штрафа в таких случаях, чтобы хоть понимать на что подписываемся.

Водитель представился Кареном и довёз нас до самого аэропорта. Денег с нас он взять категорически отказался, только попросил передать ему привет, если кто-нибудь из нас в будущем окажется на орбите.

Вылет из Ростова-на-Дону был запланирован на двенадцать часов дня, поэтому у нас осталось лишь чуть больше часа, чтобы пройти регистрацию. Уже в самолёте Абрамов откинулся на спинку кресла и жадно осушил целый стакан.

— Вот видите, зато будет что потом вспомнить!

Перелёт до Кызылорды занял у нас всего два с половиной часа. Ещё пару часов провели в аэропорту для оформления документов. Добираться до Байконура пришлось на автобусе. Дорога заняла ещё три часа времени, поэтому в городе мы оказались уже вечером. Сразу по прибытию заселились в гостиницу Центральная. Быков заранее побеспокоился, чтобы забронировали номера на всех участников экскурсии.

Да, когда говорят о космодроме, почему-то забывают о городе с одноимённым названием, который живёт своей жизнью. Нам разрешили свободно передвигаться по городу, но куда идти, если здесь и посмотреть толком нечего? Ни кино, ни театров, ни клубов, которые так любит современная молодёжь. Да и идти куда-то не хотелось после таких приключений. Пятнадцать часов в пути! От усталости даже кусок в горло не лез. Сейчас хотелось просто принять душ и лечь спать, что мы и сделали.

Зато утром нам устроили настоящую экскурсию. Первым делом мы отправились в музей космодрома посмотреть на «Буран». Корабль, который планировали использовать для полётов в космос. Уникальная разработка, которая предусматривала многоразовый запуск. К сожалению, он оказался слишком дорогостоящим, и от него отказались. С тех пор корабль стоит на Байконуре, как символ стремления человека в космос и как воплощение трудностей, с которыми сталкивается человечество, покоряя бескрайнее пространство.

Там же удалось побывать в домике космонавтов, где в своё время останавливались Гагарин и Королёв.

— Ну и холодина! — жаловался Абрамов, когда мы направлялись к автобусу.

— А что ты хотел не май месяц! Хотя, погодите… — запнулся Руслан, осознавая, что сейчас как раз конец мая.

— Просто мы с вами в степи, здесь всегда ночи холодные, — пояснил нам экскурсовод, который показывал нашей группе все интересные места, а заодно присматривал, чтобы мы никуда не влезли.

После небольшой поездки мы вернулись в гостиницу, позавтракали, утеплились и поехали смотреть на измерительный комплекс «Сатурн». Таких огромных тарелок, направленных в небо, мне ещё не приходилось видеть никогда в жизни. Да, говорят, в Калязине осталась антенна диаметром в шестьдесят четыре метра, но туда ещё добраться нужно. А ехать просто ради того, чтобы поглазеть на огромную бездействующую тарелку, не особо интересно.

А вот на Байконуре «тарелки» работали и активно использовались специалистами. Две антенны диаметром по двадцать пять метров каждая, позволяли следить за полётом ракеты от старта и до самого выхода на орбиту. Вблизи эти два гиганта представляли потрясающее зрелище. Практически каждому участнику экскурсии хотелось сфотографироваться на фоне этих антенн. Причём, не только в нашей группе. Наша фотосессия затянулась, и я понял, что здесь мы застряли надолго.

— Чудинов! — крикнул кто-то справа, и я немедленно повернулся на голос. Ко мне навстречу шагал Рома Плотников из Ярославля, с которым мы познакомились на финальной части Всеросийской олимпиады. Если не ошибаюсь, тогда он вошёл в десятку призёров.

— Привет, Ромка! — я крепко сжал руку знакомого, который был едва ли не на голову выше меня. И это при моём, в общем-то, немаленьком росте.

— А я тебя сразу узнал, — признался парень. — Как чувствовал, что увидимся.

— Откуда такая уверенность?

— Как это? Все, кто хоть что-то собой представляет, постоянно мелькают на таких мероприятиях. Знаешь, это как светские вечеринки среди богатых, только в мире будущих светил космонавтики.

— Светил? Высокого ты о себе мнения, — ухмыльнулся я.

— А я разве что-то не так сказал? — нахмурился Плотников. — Или ты хочешь сказать, что лучше меня?

— Нет-нет, я к тому, что мы с тобой пока ничего не достигли с точки зрения космонавтики и гордиться нечем. Все победы и достижения — пока только на уровне академий.

— Ничего, всего два года подождать осталось, а там посмотрим кто чего стоит, — с ухмылкой произнёс Роман, и на какое-то мгновение мне даже показалось, что в его словах промелькнула хорошо скрытая угроза.

Ну, вот как так можно? Вроде бы ничего обидного и не сказал, а человек уже затаил злобу. Хотя, если постоянно беспокоиться о том, что кто-то что-то подумал, то на реально важные дела времени совсем не останется. А если Рома и обиделся на что-то, или неверно истолковал мои слова, то это не моя забота. С таким отношением к жизни нужно какие-нибудь более спокойные направления для деятельности выбирать.

— Мих, чего этот тип хотел? — поинтересовался Руслан. Силантьев стал рядом со мной и провожал взглядом шагавшего к своей группе Плотникова, пока тот не затерялся в толпе.

— Поздороваться подходил, — честно признался я. — А заодно и парой слов перекинулись.

— Угу, я-то и вижу, что перекинулись. Вам бы ещё шляпы ковбойские и револьверы, хоть вестерн снимай.

— Да ладно тебе, не нагнетай. Считай, что одним соперником больше стало. Мало ли у меня их? — я посмотрел на Руслана, улыбнулся и направился обратно к автобусу. Число желающих сделать памятное фото на фоне антенн стремительно подходило к концу, а это значило, что очень скоро мы продолжим путь.

Следующей целью нашей экскурсии стала площадка-дублёр, с которой в космос отправлялась Валентина Терешкова. В какой-то период времени, когда Гагаринская площадка была на реконструкции, именно отсюда на орбиту отправляли космические корабли.

Запуск ракеты был назначен на шесть часов вечера, поэтому у нас оставалось полно времени, чтобы погулять по космодрому и осмотреться. Ракета должна была стартовать с полезным грузом с первой платформы, которую ещё называли Гагаринским стартом. Именно отсюда в первый полёт в космос отправился Юрий Гагарин.

— Приветствую, молодёжь! — мы обернулись и увидели перед нами известного космонавта.

— Ребята, это же Алтурьев! — прошептал Руслан.

— Да тихо ты! Сами видим, — шикнул на него Абрамов и повернулся к Алтурьеву. — А вы какими судьбами здесь? Это ведь беспилотный старт.

— А мы частенько здесь бываем, — признался Иван Филиппович. — Делимся опытом, общаемся с коллегами, выполняем задачи. А иногда общаемся с подрастающим поколением. Нужно ведь смену готовить. Хотите, расскажу вам о своём полёте? Времени до запуска всё равно ещё полно.

Все, кому хотелось услышать о пребывании на МКС и выходе в открытый космос, обступили Алтурьева и слушали его рассказ с открытыми ртами. Он начал своё импровизированное выступление прямо посреди улицы, но потом мы переместились в более комфортные условия — на наблюдательную площадку. И только через час Иван Филиппович спохватился и напомнил, что совсем скоро мимо будет проезжать корабль, и если мы хотим посмотреть на него вблизи, то самое время поторопиться. Мы высыпали на улицу и направились к железной дороге, на которой уже показался состав.

А вот и он! Грузовой космический корабль «Прогресс МС-18», который должен доставить один из модулей будущей орбитальной станции на орбиту. По железной дороге его доставили к самой платформе и приступили к подготовке пуска. Если до этого момента нам разрешалось погулять рядом и даже прикоснуться к стойкам ракеты, то на этапе предстартовой подготовки всем посторонним пришлось перебраться на площадку для наблюдения за полтора километра от места старта. Здесь собралось около трёхсот человек, которые приехали из разных уголков страны специально, чтобы посмотреть на запуск ракеты.

— Чудесный вечер! — произнёс Абрамов, любуясь красивым видом с площадки. — Сюда бы ещё чашечку кофе, и жизнь можно считать прекрасной.

— Могу чая из термоса плеснуть, — предложил Быков, услышав Артёма.

— Валерий Дмитриевич, я всегда знал, что на вас можно положиться! — обрадовался парень, принимая стаканчик с горячим чаем из рук преподавателя.

Солнце клонилось к закату, лучи скользили по поверхности степи, и снова похолодало. Я закутался в ветровку, которую прихватил с собой, но даже она не особо спасала.

По связи передали подготовку к старту, и наблюдательная площадка замерла в ожидании. Три… Два… Один… Я чувствовал как от волнения дрожат колени. Казалось, переживания каждого человека, присутствующего рядом, выплёскивалось наружу и многократно усиливалось, исходя от одного человека к другому. Старт!

На мгновение ракета утонула в ярко-жёлтых языках пламени и клубах дыма, а затем появилась сначала макушка, а затем и вся ракета целиком. Неторопливо она поднималась вверх, отрываясь от земли, но с каждой секундой скорость увеличивалась. Всего какая-то минута, и ракета исчезла из виду, а мы стояли на площадке, не произнося ни слова, словно увиденное нами было наваждением, а мы боялись его спугнуть.

Лишь через пару минут некоторые ребята принялись шептаться между собой. Кто-то громко клацал языком, другие смеялись, но основная часть зрителей сохраняла молчание. И лишь через девять минут, по связи поступила информация:

«Команда успешно справилась с поставленной задачей — корабль с модулем орбитальной станции успешно вышел на орбиту Земли».

И только теперь всех словно прорвало. Мы кричали от радости, прыгали и обнимались, радуясь успешному запуску. Теперь можно было дать волю эмоциям и поделиться ими с остальными. Когда все немного успокоились, к нам с Абрамовым подошёл Быков и положил руки на плечи, словно старый друг.

— Когда-нибудь и вы полетите, ребята. Поверьте моему опыту, я знаю что говорю. И моргнуть не успеете, как время пролетит и наступит этот волнительный момент.

Глава 21

Как быстро летит время…

На счёт сессии Быков оказался прав. Это на первых курсах экзамены вызывают волнение и мандраж, а к концу третьего года обучения чувство тревоги притупляется. Может, появляется уверенность в своих силах, а может, дело в том, что человек так устроен. Нельзя всё время трястись из-за одной и той же проблемы. Ко всему привыкаешь, даже к сессии.

Правда, такое отношение было не у всех. Многие студенты, особенно девчонки, сильно переживали перед экзаменами. Шевцова так вообще наглоталась успокоительного и выглядела как робот. Ей бы поспать хорошенько и успокоиться, тогда бы всё разложилось по полочкам и осталось в памяти. А может, так и должно быть? Сессия — это ведь не только проверка знаний, на одних знаниях далеко не уедешь. Это ещё испытание силы воли, упорства, уверенности в собственных силах, умения держать себя и справляться со сложными ситуациями. Ах, да! Ещё нужно уметь искать выход ситуаций, которые на первый взгляд кажутся безвыходными. Этому академия учит просто с первых дней.

Мне-то проще, многое из университетской программы я прохожу по второму разу, а кое-что и сам преподавал, поэтому сложностей с усвоением не испытываю. А тот же Коля Золотов готовил различные талисманы на удачу. Медный пятак под пятку туфли и крики в форточку: «Халява, приди!» — это просто детский сад в сравнении с тем, как заморачиваются современные студенты.

— Коля, лучший талисман — это знания, которые ты систематизировал в голове, — не удержался я, глядя на его приготовления.

— Мишка, о какой системе ты говоришь? — рассмеялся парень. — Вся моя система построена на том, что я гуляю после пар, а иногда и во время. Молодость ведь одна, другой у тебя не будет. Грех тратить лучшие годы своей жизни на зубрёжку.

— Не бывает лучших лет, или худших, — возразил я. — Каждое время в жизни по-своему хорошее, и использовать его нужно с умом.

— Кстати, не желаете сходить на футбол сегодня вечером? — оживился Золотов. — Финал кубка среди университетских команд.

— Коля, какой футбол? У тебя следующий экзамен послезавтра, а ты о чём думаешь? — попытался я пристыдить парня, но Золотова было не остановить.

— Да сдадим как-нибудь! Мих, на твоём месте я бы вообще не переживал. У тебя точно пятёрка будет.

— Я за тебя переживаю! — вернул я выпад Золотову.

Как оказалось, волновался не зря. Если я сдал на пятёрку, то Золотов вышел из кабинета Пильщикова с тройкой в зачётке.

— Ерунда, — отмахнулся Коля. — Подумаешь, в какой-нибудь передовой институт не возьмут работать. Сейчас специалисты нужны, поэтому везде местечко найдётся. Кстати, может, посидим где-нибудь и отметим сдачу экзамена?

— Праздновать будем, когда закроем сессию, — отрезал я, намереваясь готовиться к защите следующего предмета. Принимать его будет Капустин, мой старый знакомый, у которого на меня давно зуб имеется, так что готовиться нужно основательно.

— Не знаю как вы, а я ужасно хочу есть. Думаю, пара кусков пиццы мне точно не помешает, — признался Абрамов.

— Точно! Из-за стресса от прошедшего экзамена у меня образовалась глубокая душевная рана, которая вывела меня из равновесия, — подхватил Золотов.

— Надеюсь, пицца и апельсиновый сок помогут тебе вернуть равновесие? — ухмыльнулся Артём.

— Апельсиновый сок — кислая дрянь. Только мультифрукт! Мишка, ты с нами? Давай, ничего не случится, если ты посидишь с нами пару часов.

— Ладно, гулять так гулять, а к экзамену подготовлюсь вечером.

— Вот такой Чудинов мне нравится! — обрадовался Золотов и победно выбросил кулак вверх.

Местом для посиделок выбрали ближайшую кафешку, короая находилась всего в пятнадцати минутах ходьбы, почти возле самого медицинского универа. Несмотря на время суток, практически все столики были заняты студентами университета и академии, которые решили перекусить или просто пообщаться.

— Я пока займу нам столик у окна, а вы делайте заказ. Скажете потом сколько я должен, — быстро сориентировался Артём и направился в другой конец кафе. Девчонки быстренько накидали заказов Золотову и упорхнули за Абрамовым, а я решил не оставлять товарища одного и направился на кассу с ним. Не сказать, чтобы я не доверял вкусам Коли, но мне хотелось выбрать начинку для пиццы, которая наверняка мне понравится.

На кассе меня ждал сюрприз.

— О! Какие люди! — воскликнул Фомин, стоявший за стойкой в форме работника кафе. — Сам Чудинов заглянул проведать старого друга.

— Честно говоря, я не ожидал тебя здесь увидеть. Ты ведь собирался на море.

— А как я бабуле объясню, что мне нужно в Ейск посреди учебного года? История с переводом не прокатит, она точно заподозрит неладное. Вот как закончится семестр, так и подамся, а пока перебиваюсь тут. Надо же где-то заработать, чтобы оплачивать съёмную квартиру, да и ехать на заработки с пустыми руками нелепо.

— Если понадобится помощь, говори.

— Непременно! — пообещал Макс. — Кстати, Мишка, бросай все дела, сегодня вечером идём на футбол. Никакие отмазки не принимаются. Я уже договорился, после пяти меня подменит напарник.

— А что за азарт в голосе? Неужто наша «Сталь» в Премьер-Лигу выбилась?

— Какая «Сталь»? Это всё в прошлом. Сегодня финал Кубка России среди университетских команд. Наш «Металлург-ДонГТУ» принимает ростовскую «Энергию». Заруба будет просто дичайшая.

— С каких это пор ты стал университетскими командами интересоваться? — спросил я у Фомина.

— С тех самых, как в составе стали играть наших однокашники Платоха Смирнов и Веня Скрипкин.

— Веня в футболе? — хмыкнул я, вспоминая застенчивого паренька, который всегда выглядел опрятно, держался интеллигентно и неоднократно становился объектом насмешек и подколов со стороны остальных ребят.

— Представь себе! Идёт на лучшего вратаря турнира, сухая серия уже три матча.

Да, в университетских соревнованиях такой результат вызывает уважение. Конечно, это заслуга не только вратаря, но и защиты, которая не даёт нападающим соперника бить по воротам. Но всё равно Веня молодец.

— Ладно, поговорю с Дашей. Если у неё не было грандиозных планов на вечер, то вырвусь.

К счастью, Коля не слышал наш разговор, потому как отошёл к витрине и в этом время изучал салаты. Нужно было видеть лицо Золотова, когда я вернулся за столик и рассказал о планах на сегодняшний вечер и пригласил остальных присоединиться к нам.

— А что, можно сходить, — согласился Абрамов. — Я даже не помню когда в последний раз был на стадионе. Наверно, никогда.

— Нет, это нормально? — возмутился Золотов. — Когда я предлагал, вы меня дружно пристыдили и руками замахали, а когда Мишка позвал, так сразу согласились.

— Секрета нет, всякому делу своё время, — выкрутился я из ситуации, чтобы никого не обидеть. — Ты ведь перед экзаменом предлагал, тогда все были на другую волну настроены. А сейчас сходить на футбол — самое то. Нужно ведь нервы успокоить.

— Ага, на футболе ты их успокоишь! — хмыкнул Коля.

— По крайней мере, развеешься.

Даша меня удивила своей реакцией. Когда я позвонил ей и рассказал о своих планах, девушка неожиданно решила составить мне компанию.

— Я тоже хочу пойти! А что? Это и мои одноклассники тоже! — объяснила своё решение Павлова. — И потом, я ещё ни разу не была с тобой на футболе. Разве что в детстве с папой пару раз ходила, а потом мы ездили от комбината на футбол в Ворошиловград.

Узнав, что Артём тоже собирается на футбол, Кира засобиралась с нами. К счастью, Абрамов не увидел в этом никакой проблемы, и наша компания ещё немного увеличилась. Хорошо, что с билетами проблем не возникло — вход на матч был свободный.

Стадион после реставрации выглядел просто изумительно. К счастью, решили не перекраивать старинную архитектуру, где это было возможно, и постарались сохранить первозданный вид. Красивые белые колонны поддерживали своды арки и украшали вход на стадион. А внутри всё было в соответствии с современными представлениями: чисто, красиво, но… не атмосферно. Я ведь запомнил стадионы совсем другими, какими они были лет пятьдесят назад, а то и раньше.

Как же не хватает пирожков с картошкой и фонтанчиков с водой! А бабушки, продающие семечки и старые газетки, которые можно заслать на сидение? Нет, сейчас на стадионах стало куда чище, безопаснее и находиться приятнее. Можно прийти даже с семьёй и детьми и чувствовать себя спокойно. Это большой плюс, но эпоха ушла. Увы, то время уже не вернуть, нужно ценить то, что есть. Жизнь летит так быстро, что не заметишь как она пролетит. Уж я-то знаю!

Команды вышли на поле, пожали друг другу руки и расположились на позициях. Судья дал стартовый свисток, и матч начался!

Что меня приятно удивило — уровень игры наших футболистов. Даром, что обычные студенты, которые даже не метят на роль профессионалов: будущие металлурги, шахтёры, электромеханики, строители… Но они играли так, как не могли сыграть многие профессионалы в современном футболе. Они играли с душой! Где-то подводила техника, где-то не хватало мастерства, чтобы начать хорошо начатую атаку. Но хотя бы приятно смотреть. И никаких «ныряльщиков», которые падают в штрафной зоне соперника и выпрашивают пенальти!

Похоже, каждой команде хотелось забить, потому как ребята носились по полю, словно умалишённые и создавали опасные ситуации. Но открыть счёт в матче им удалось лишь к концу первого тайма.

— На сорок второй минуте «Энергия» открывает счёт. Гол забил Руслан Хрипун, — прозвучал голос диктора, вызывая радость на трибунах ростовчан.

— Эх, закинули-таки в раздевалку! — раздосадовано прокричал Макс. — Прервалась «сухая» серия нашего Скрипача. Теперь надо отыгрываться.

Вот только с «отыгрываться» у нас были проблемы. На перерыв команды уходили при минимальном превосходстве «Энергии».

— Скрипка, внимательнее! — проорал Фомин, подскочив с места. — Смирный, а ты души жёстче! Терять нечего, всё равно горим!

Платон заметил нас на трибунах и помахал рукой. Мы с Дашей ответили ему, а Макс надулся и погрозил кулаком, за что немедленно получил замечание от стюарда. Фомин напоминал мне вымокшего под дождём воробья, сидевшего на ветке: такой же взлохмаченный, недовольный и нахохлившийся.

В начале второго тайма наши схлопотали штрафной всего в двадцати метрах от ворот. Расстояние невероятно опасное даже для любителей. Стенка выстроилась перед мячом, а Веня что-то выкрикивал, корректируя игру.

Прозвучал свисток, и сразу за ним последовал мощный удар! Мяч перелетел через стенку и устремился под перекладину, но в невероятном прыжке Веня вытащил его из ворот. Угловой!

— Рано расслабляться! — посетовал Фомин. — Ещё опасно.

В нашу штрафную стянулись все рослые игроки. После подачи мяч взмыл в воздух и снижался прямо над игроком «Энергии», но в последний момент Скрипкин грамотно сыграл на выходе и вынес его из штрафной. Мы тут же потеряли мяч, ростовчане попытались пробить на удачу, но мяч попал в кого-то из игроков и вышел за пределы поля.

— Свободный удар! — обрадовался Макс, когда судья показал в сторону от ворот.

Во втором тайме игра пошла совсем по другому сценарию. Наши парни мотались как заведённые, создавая опасные моменты, но реализация подводила. Игра через центр не принесла ожидаемого результата, поэтому пытались пробегать по флангам с передачей на ход или навесами в штрафную площадку. А ростовчане наоборот старались снижать темп и удержать результат. На наши комбинации они отвечали молниеносными контратаками, но забить никому не удавалось.

— Миха, вот бы нам выйти! — выпалил Макс, когда ребята в очередной раз не смогли забить.

— Думаешь, ты бы лучше сыграл? — ухмыльнулся я, глядя на разгорячённого друга.

— Конечно! Мы вон как во дворе гоняли. Тот же Веня не успевал мячи из ворот доставать.

— Так это когда было? С тех пор много воды утекло. Веня тренировался, а ты штурвал крутил. И не за мячом бегал, а за девчонками.

— В этом деле, знаешь ли, тоже много здоровья нужно! — насупился Макс, но дальше спорить не стал.

— Эх, ребята, приезжайте почаще к нам в Ворошиловград на игру «Зари» посмотреть, — не выдержал Золотов. — Когда профессионалы играют, только успеваешь рот открывать от удивления. Вот где настоящий футбол!

— А что «Заря»? — оживился Макс, вспоминая былые времена, когда ворошиловградское дерби было принципиальным для наших команд. — У нас и свои отлично играют. Вот увидишь, скоро наши ребята подрастут и перейдут на профессиональный уровень.

Коля не ответил, потому как наши перешли в атаку, а болельщики на трибунах поддерживали команду кричалками.

— Будь готов всегда к труду, «Металлург-ДонГТУ»! Ярче, круче ты играй, всех на свете побеждай! — горланил кто-то у нас прямо за спиной, отчего пришлось даже уши закрыть.

Смирнова вывели один на один с вратарём, Платон пробил в нижний дальний угол и мяч пересёк линию ворот у самой штанги.

— Мы в игре! — заорал Макс. — Интрига продолжается!

После пропущенного гола ростовчане оживились и начали играть агрессивнее. Ничья совершенно не устраивала обе команды, поэтому все старались забить до финального свистка, но в раздевалку на перерыв команды уходили с ничейным счётом. Впереди были экстра-таймы, в которых судьбу матча решала выносливость и воля к победе.

Следующие пятнадцать минут команды провели без явных успехов. Веня дважды спасал команду после метких ударов по воротам, ростовчане чудом не пропустили после удара нашего нападающего в перекладину. В следующие пятнадцать минут все мысленно готовились к серии пенальти.

— Лотерея, — мрачно заключил Фомин, глядя на время. Играть оставалось всего четыре минуты, а футболисты обеих команд вымотались и едва ходили по полю. — Не должны такие матчи решаться в серии пенальти.

— Да ладно тебе, так интереснее смотреть! — отмахнулся от Макса Золотов.

Наши собрались для последней атаки и попытались взять ворота приступом, но в последний момент защитник выставил ногу и заблокировал удар. Угловой.

— Веня, ты куда собрался? — заорал Фомин, когда Скрипкин побежал в штрафную соперника.

— Очень рискует! — покачал головой Коля. — А если после углового мяч перехватят и в пустые забьют? Уж лучше бы по пенальти решали.

Смирнов подал угловой, а рослый Веня выиграл борьбу в воздухе и головой переправил мяч в ворота.

— Банка! — заорал Макс, принявшись танцевать. На трибунах творилось что-то невероятное. Кажется, все сошли с ума: прыгали, обнимались, смеялись, а некоторые даже плакали от переизбытка эмоций.

— Взять себя в руки! — орал Фомин. — Нужно доиграть эти несчастные несколько минут! Веня, держи банку на замке!

«Энергия» пыталась атаковать, надеясь в последние минуты сравнять счёт и спасти игру, но дойти до наших ворот ростовчанам не удалось, а через пару минут свисток арбитра зафиксировал победу нашей команды в дополнительное время.

Кубок наш! Мы остались на церемонию награждения и выпросили автографы у ребят из команды. Я попросил у Вени автограф и для Даши, после чего девушка просияла от счастья.

Да, Скрипкин здорово изменился со школы. Раньше всегда стоял на воротах в команде противника, потому как больше некого было поставить — все хотели играть в поле. Но если я частенько выручал команду, то Веня недалеко ушёл от мешка картошки. А после школы у парня проснулся талант. Может, просто Скрипкин оказался в других условиях, где его перестали травить, и парень поверил в себя? Так или иначе, сегодня он — герой этого матча, который несколько раз спасал команду от гола, а потом и сам забил победный мяч.

Когда мы шли к выходу со стадиона, Павлова шла рядом и любовалась автографом. Даже боюсь представить сколько селфи она сделала за сегодня. Кажется, соцсети лопнут от количества нового контента.

— Миш, спасибо, что ты рядом, — неожиданно произнесла девушка, взяв меня под руку. — Мне с тобой так спокойно, куда бы мы ни пошли.

— Правда? А мне показалось, что на стадионе ты не была такой спокойной.

— Ну, это совсем другое! — засмущалась девушка. — Я понимаю почему вы так любите футбол. Это не только красивая игра, но и бешеный заряд эмоций. Можно прийти, покричать, разрядиться и отдохнуть от проблем.

— Знаешь, это не только с футболом так. В хоккее, например, накал страстей не меньше. Да и в других видах спорта есть где выплеснуть эмоции…

— В общем, если ты когда-нибудь будешь смотреть игру нашей сборной, зови. Я с удовольствием составлю компанию.

— Знаешь, смотреть футбол и игру нашей сборной — это два совершенно разных занятия, — вмешался Золотов, и мы дружно рассмеялись.

После футбольного матча мы отправились бродить по городу. Настроение и погода благоприятствовали длинной прогулке, и совсем не хотелось возвращаться домой. На маршрутке доехали до Парка имени Первого мая и устроились на лавочках. Я предлагал Даше показаться на колесе обозрения, но девушка решительно отказалась.

— Миш, ты же знаешь, я ещё та трусиха! — отмахнулась девушка.

— А сладкую вату будешь?

— Вату буду! — согласилась Павлова.

Девушка светилась от счастья, сжимая в руке сладкую вату. Казалось, ей не двадцать лет, а всего восемь, как Вике. Сейчас, находясь рядом с Дашей и друзьями, я чувствовал себя счастливым. Да, всё-таки Коля и Макс в чём-то правы, нужно давать счастью шанс сбыться и позволить себе быть счастливыми, ведь время летит так быстро, не успеешь моргнуть, как пройдёт год. Только перевернёшь одну страницу своей жизни, как подойдёт к концу другая. А там, гляди, и страниц не останется, которые можно перевернуть.

Глава 22

Взгляд в будущее

Следующие два года пролетели, словно одно мгновение. Экзамены, сессии, госы… Капустин и на государственных экзаменах пытался меня завалить, но не преуспел, а потому посыпал голову пеплом, смирился и признал во мне достойного соперника. Ещё один приятный момент — я подтянул свои знания по иностранному языку и добился самой высокой оценки в приложении к диплому. Как сейчас помню этот момент:

— Пятёрка! — торжественно произнесла Семёнова, словно это была не итоговая оценка по иностранному языку, а какой-то олимпийский рекорд. — Вы — настоящий офицер и умеете держать своё слово.

— Был бы офицером, если бы академия носила статус военного учреждения, а так — гражданский, — поправил я преподавательницу.

— Миша, а вы не задумывались о военной карьере? Форма была бы вам к лицу, — не успокаивалась женщина.

— Благодарю, но у меня немного другие планы на жизнь, — признался я.

Таким выдалось окончание десятого семестра, перед началом преддипломной практики, которую я проходил в «Роскосмосе». Это были тяжёлые два месяца для нас с Дашей, потому как мы оказались в разных городах, у нас обоих было полно работы, а возможность поддержать друг друга была только поздно вечером.

Мы с Павловой созванивались в десять вечера и болтали часов до двенадцати. Девушка рассказывала о своей практике в Первой городской больнице Ворошиловграда, а я делился своими историями из «Ростеха». Что у меня могло быть интересного? Целыми днями я торчал за монитором и работал с документацией, изучал строение ракетных двигателей и автоматизацию работы ракетных комплексов. В лучшем случае, нас приглашали на экскурсии в производственные цеха. Вот где можно было развеяться!

— А девушки у вас там есть? — неожиданно спросила меня Даша во время одного из телефонных разговоров.

— Да полно, — ляпнул я, не подумав, что для неё наличие представительниц противоположного пола имеет совсем не научное значение.

— Понятно какая у вас там практика, — немедленно надулась девушка.

— Да ладно тебе! Ты же прекрасно знаешь, что мне никто кроме тебя не интересен. Кто ещё вытерпит мой несносный характер?

— Это точно! — мгновенно просияла Даша, но звонить стала в каждую свободную минуту, чтобы убедиться, что никто не посягает на её парня. Девушки!

Зато какой эмоциональной была наша встреча. Я хотел приехать сюрпризом и не сказал о том, что мы с Артёмом взяли билеты на поезд, но Абрамов прокололся Кире, а та рассказала Даше. К счастью, Павлова не стала обижаться, раскусив мой план, и сама приготовила сюрприз. Я действительно опешил, когда кто-то прыгнул мне в объятия и повис на шее, стоило мне ступить на перрон вокзала в Ворошиловграде.

— Ты ведь должна быть на практике! — пожурил я девушку.

— А мы уже всё сделали, и нас отпустили. Как-никак, последний день практики, — ответила девушка.

— Просто нам попалась хорошая руководитель, которая ещё помнит как это — готовиться к диплому, поэтому она нас отпустила без проволочек, сказав, что у нас и так времени в обрез, — объяснила ситуацию Кира.

С вокзала мы заскочили в продуктовый магазин и набрали соков, фруктов и всякой полезной ерунды, в детском магазине купили набор кукол для Вики и мобиль со зверушками для детской кроватки Елисея, поймали такси и направились в гости к Силантьевым.

— Елисей, блин! — произнёс Артём, когда мы ехали к друзьям. — Должен признать, у наших друзей хорошая фантазия.

— Ничего ты не понимаешь, сейчас так модно! — отозвалась Кира, одёрнув парня, и мгновенно переключилась на водителя. — Возле этого подъезда, пожалуйста! Мы уже приехали.

— Я смотрю, Руслан с Олей решили спасать демографическую статистику в нашей стране. Второй ребёнок за три года, — ворчал Абрамов, которому пришлось тащить пакеты с игрушками.

— Ну, кто-то же не хочет, вот ребятам и приходится отдуваться за двоих, — мгновенно нашла как уколоть парня Кира.

— Да я-то что? Хоть сейчас! — встрепенулся Артём. — Но только тогда кое-кто так и не закончит универ. Хочешь доучиваться пятый курс по второму кругу?

Уже возле дома друзей мы поняли, что не позвонили им заранее. Но нам повезло — Силантьевы выбрались погулять на свежем воздухе, а мы застали их в тот самый момент, когда семья возвращалась домой.

Вике было уже два года, поэтому девочка сидела на шее у отца, а маленький Елисей лежал в прогулочной люльке. Мы тут же бросились помогать друзьям. Оля взяла малыша на руки, а мы с Артёмом героически затащили коляску на этаж.

— Ребят, проходите пока в зал и располагайтесь, — скомандовал Руслан, когда мы вошли в квартиру. — Оле нужно покормить младшенького, поэтому кухня пока занята.

Девчонки умчались с Олей перенимать опыт, а наша троица воссоединилась в зале, как в старые общажные времена.

— Надеюсь, вы ничего такого не купили, что нельзя Оле? — забеспокоился Руслан. — Пока она кормит Елисея грудью, приходится отказываться от многих вкусных вещей. В общем, нужно поддержать и хотя бы не хомячить при ней.

— Да мы всё понимаем! — закивал Тёма, а я заулыбался, ибо знал, что на самом деле понимание снизошло на друга совсем недавно, после того как девчонки прожужжали нам все уши, когда мы были в магазине. — Ты, кстати, думаешь выпускать Олю из декрета?

— А я разве её держу? — ухмыльнулся Руслан. — В следующем году планирует восстанавливаться.

— Если за третьим не пойдёте, — поддел друга Абрамов.

— Нет, пока не планируем. Нам бы с Викой и Елисеем справиться — не представляешь сколько сил и времени нужно. Да и мы пока больше не планируем. Сразу отстрелялись, можно спокойно заниматься воспитанием детей и строить карьеру.

— Ага, решили совместить две совершенно несопоставимые вещи, — не унимался Тёма. — А если потом захочется за третьим?

— Потом и сходим, — отрезал Силантьев, и на этот раз Абрамов успокоился и не стал одолевать друга, а потом к нам вернулись девчонки и тема разговора сменилась. По глазам Киры и Даши я видел, что они безумно хотят детей, но понимают, что сейчас не самое подходящее время. И вот эти два желания вызывали колебания, которые выливались в расстройство или плохое настроение.

Дети уснули, поэтому мы перебрались на кухню. Как раз закипел чайник, девчонки нарезали фрукты, и мы устроились вокруг стола. Оля рассказывала девчонкам о своих трудностях и способах выкрутиться из сложных ситуаций, а Руслан старался разбавлять рассказ жены забавными историями.

— Ничего, с дипломом разберусь, легче будет, — махнул рукой Силантьев. — Это сейчас приходится возиться с чертежами, а потом немного свободнее станет.

— А потом работа, — напомнила Оля.

— Разберёмся! — решительно ответил Руслан и стукнул кулаком по столу. Вот только сделал он это слишком громко, отчего Елисей проснулся, а Оля наградила мужа недовольным взглядом и умчалась успокаивать малыша.

Мы погостили ещё немного у ребят и засобирались домой. Как сказала Даша, молодым родителям нужно максимально эффективно использовать время, пока малыши спят, и самим хоть немного отдохнуть.

— Ребят, я понимаю, что нужно много всего успеть, но давайте хоть ненадолго заскочим в парк? — предложил Артём по пути на автобусную остановку. — Такая погода — грех не погулять немного. Так сказать, отпразднуем окончание последней нашей практики в роли студентов.

Да, с преддипломной практикой покончено, остался сам диплом. С ним вышла отдельная история. Да и разве может обойтись дипломирование без историй? Мне кажется, это особый период в жизни каждого студента, который нужно просто пережить. Прикладывать все силы и быть максимально внимательным, потому как любая оплошность, и скреплённый диплом со всеми подписями в один миг может превратиться в кучу макулатуры. У нас на курсе были такие случаи. К счастью, преподы тоже люди, пошли на встречу и за один вечер помогли собрать все подписи и подготовить работу заново.

Защита диплома у нашей группы была назначена на двадцать пятое июня. Жара стояла просто жуткая, поэтому я отказался от идеи надеть пиджак и пошёл в брюках и рубашке. Хоть я и не был человеком суеверным, но всё равно спрятал советский медный пятак под левую пятку. Конечно, в приметы я не верю, но перестраховаться не помешает. Вдруг эта ерунда действительно работает?

Даше сегодня предстояло подписывать работу у научного руководителя, поэтому она была ещё дома и корпела над своей дипломной работой. Девушка специально выбрала тему, по которой планировала работать в будущем: «Послеполётная реабилитация космонавтов».

— А что? — заявила Даша в ответ на моё удивление. — Все только и думают о том, как отправить космонавта, чтобы он там выполнил какие-то важные задачи. А меня волнует, чтобы эти самые космонавты успешно прошли реабилитацию после полёта. Ты вообще интересовался в каком состоянии многие возвращаются на Землю? Ты почитай, сильно удивишься.

— Я отлично знаю об этом. Но это цена, которую каждый из нас платит за расширение пределов возможного. Не могу сказать точно сколько усилий и жизней понадобится, но рано или поздно мы покорим космос и будем свободно перемещаться между планетами и даже системами.

— Если наша цивилизация не уничтожит себя раньше, — мрачно добавила Даша.

Я стиснул зубы, потому как девушка была права. Сколько талантливых учёных, музыкантов, художников, врачей, учителей и просто разнорабочих забрали самые различные конфликты? Если бы мы отбросили постоянное соперничество и объединили усилия, человечество смогло бы шагнуть далеко вперёд. Всего за сотню лет мир бы изменился до неузнаваемости, и, оглядываясь назад, никто бы не захотел, чтобы было так, как раньше.

— Извини, что-то я совсем забила тебе мозги. У тебя же сейчас защита диплома, и нужно полностью сконцентрироваться на этой задаче, — спохватилась Даша и обняла меня. — Ты у меня невероятно умный и находчивый. Я верю, что у тебя всё получится.

— Думаешь? — ответил я с улыбкой не потому, что сомневался в собственных силах, а потому как волнение девушки вызывало у меня умиление.

— Уверена! Иначе не запала бы на тебя ещё в школе. Всё, иди!

Павлова чмокнула меня в щеку и легонько подтолкнула к выходу. Время действительно поджимало, поэтому я быстренько обулся и выскочил из дома. Диплом с чертежами я предусмотрительно оставил на кафедре, чтобы не посеять в последний момент, поэтому идти до академии пришлось с пустыми руками.

Уже у входа я встретил Колю Золотова, который топтался на ступеньках, словно боялся заходить внутрь.

— Готов? — поинтересовался у меня Коля, когда я подошёл к нему поздороваться.

— Скоро узнаем, — пожал я плечами.

— Вот-вот! — закивал головой Золотов и бросил беспокойный взгляд на окна аудитории, где нам предстояло защищать дипломную работу. — Быков мечется по корпусу, словно сумасшедший, все на нервах. Я вообще вышел на улицу, потому как там просто невозможно находиться.

— А что там делать? До защиты ещё полчаса.

— Но ты ведь пришёл раньше! — прицепился Золотов. — А я тут уже битый час торчу, всё не могу настроиться. Спасибо тебе ещё раз, что подсказал некоторые моменты, а то я даже не знаю что бы делал.

Ага, «подсказал»! Я не стал акцентировать внимание на том, что я сделал Золотову целый раздел диплома, где были расчёты и выбор оборудования. Собственно, самая основная часть, без которой дальнейшая работа уже не имеет смысла. Не стоит напоминать об этом перед самой защитой. Это потом, если Коля решит вспомнить в дружеской остановке о своих подвигах, можно его одёрнуть, но сейчас лишнее волнение ни к чему.

— Ладно, пойдём настраиваться. Если Быков найдёт нас здесь за пару минут до начала защиты, нам точно конец.

Я понимал почему волнуются преподаватели. Ведь мы — первый выпуск академии. А идти первым всегда страшно, пусть это касается учёбы, или полёта в космос — всё одинаково. Меня тоже пробивала мелкая дрожь, но стоило вывести на проектор изображение чертежей и взять в руки свою работу, как волнение словно рукой сняло. Я сам не заметил как прошла моя защита и опомнился только после того, как Рябоконь поблагодарил меня за ответы на дополнительные вопросы комиссии.

Кстати, о комиссии: в её состав вошли Рябоконь, Пильщиков и Быков. К моему облегчению, Капустина в комиссию не взяли. Пусть к концу обучения мы с ним и примирились, но на защите диплома всё равно не хотелось его видеть.

После выступления я сразу отписался маме и Даше, потому как это люди, которые волнуются за меня больше всего. Затем сбросил радостный смайлик в чат друзей, где помимо Даши сидели Руслан с Олей и Тёма с Кирой. В принципе, можно было выйти и подождать оглашения результатов, но я остался в аудитории до самого конца, пока не защитился последний студент нашей группы.

Золотов не был бы собой, если бы не накосячил даже на защите диплома.

— Николай, а по какому принципу вы выбирали именно этот двигатель? — задал Быков самый обыкновенный вопрос, в котором не было ничего сложного.

— По справочнику, — тут же ляпнул Золотов.

— Да, мне бы такие справочники, — покачал головой Рябоконь. — Открыл его, а там написано: выбирай такой-то двигатель и не думай.

Коля перевёл на меня испуганный взгляд, а я изобразил, что считаю на калькуляторе.

— Ну, на основании расчётов выяснил нужные параметры двигателя и выбрал его.

— Вот это уже ближе к истине, — подхватил Быков. — Давайте посмотрим на чертежи…

Эта защита, пожалуй, была самой волнительной и одновременно комичной из всех. Не знаю как Золотов писал этот диплом, возможно, в этой работе принимали участие все на свете, начиная от дипломного руководителя, и заканчивая одногруппниками, но только не сам Коля. Парень путался в показаниях, отвечал невпопад и часто ссылался на волнение.

— Как же вы будете проектировать ракеты? — не выдержал Рябоконь. — Представьте себе ситуацию: ракета стартует с космодрома, поднимается на пару сотен метров и взрывается из-за неисправности. Десятки миллионов рублей на воздух, тонны полезного груза потеряны, а может, и жизни членов экипажа. А вы стоите, потупив взгляд, и говорите, что вы просто волновались, поэтому допустили ошибку при её проектировании?

Конечно, Рябоконь перебарщивал, любого специалиста кучу раз перепроверят, прежде чем отправлять проект на реализацию, но в чём-то был прав — любая, даже самая мелкая неучтённая вещь может привести к печальному исходу.

Когда защиты подошли к концу, декан поднялся с места и деловито попросил нас покинуть аудиторию, чтобы комиссия приняла решение по работам. Кто-то волновался и пытался угадать что же там будет, а я был абсолютно спокоен. Всё, что можно было сделать, уже сделано. Остальное уже не моя забота. Возможности повлиять на результат больше нет, так какого рожна переживать? Когда в коридоре появился Быков, все невольно затаили дыхание.

— Прошу студентов войти в аудиторию, — важным тоном произнёс Валерий Дмитриевич.

Когда все студенты собрались и заняли места, Рябоконь, как председатель комиссии, взял слово.

— Уважаемые студенты, хочу поблагодарить вас за хорошую подготовку дипломных работ. Прежде чем я перейду к оглашению результатов, хочу выразить свою признательность за те пять лет, которые мы прошли вместе плечом к плечу. За это время случилось многое. Вы пришли сюда ещё мальчишками и девчонками, а покидаете стены нашего вуза крепкими специалистами, сформировавшимися личностями. Вы — наш первый выпуск, поэтому мы будем вспоминать вас с особым теплом и трепетом.

Слова декана ненадолго утонули в аплодисментах, и лишь через минуту он продолжил:

— Простите мне это стариковское отступление. Пусть мы не показываем, что волнуемся за каждого из вас, но в глубине души каждый студент для нас как родной сын или дочь, поэтому я искренне рад, что присутствую на том торжественном моменте, когда вы делаете очередной важный шаг в своей жизни. А теперь перейду к оглашению результатов, которые вы все ждёте.

Коле всё-таки поставили четвёрку, хотя парень явно не дотягивал до этого результата. Видимо, решили не топить Золотова и не ломать ему судьбу. Может, ещё возьмётся за голову? У меня ожидаемо была пятёрка. Внутренне я понимал, что так и будет, но когда Рябоконь огласил результат, выдохнул с облегчением.

Ещё долго мы не покидали аудиторию, делились эмоциями, общались в неформальной обстановке с преподавателями и делились планами на будущее.

— Ну, Золотов, смотри у меня! — пригрозил Рябоконь. — Если мне в академию позвонят с производства и нажалуются, я приеду и прямо в конструкторском бюро отсыплю тебе отцовского ремня!

Когда все начали понемногу расходиться, по мне подошёл Быков.

— Мишка! — Валерий Дмитриевич по-дружески хлопнул меня по плечу и расплылся в улыбке. — Вы хоть не забывайте нас, заглядывайте, когда будете в наших краях.

— Куда же мы денемся! — отозвался я. — Академия — это почти как семья. Всё-таки пять лет вместе прожили как один день.

— Это точно! Как один день… — согласился куратор и посмурнел. Наверно, самое сложное в деле педагога не научить, объяснить или замотивировать своего ученика, а отпускать его, когда обучение подходит к концу.

Да, Быков частенько был ещё той занозой, но я ему благодарен за это, ведь именно благодаря ему мне удалось побывать на космодромах в Байконуре и Плесецке, выиграть командную олимпиаду и достичь высоких результатов в учёбе. Был бы я таким, как сейчас, окажись на месте Быкова какой-нибудь Капустин? То-то и оно! Успех каждого человека — это не только его личное достижение. Это командная работа окружающих.

Выйдя на улицу, я понял, что теперь всё изменится. Та жизнь, к которой я привыкал в новом теле последние пять лет, снова выполняет стремительный вираж.

Защита диплома у Даши и Киры состоялась через два дня. Абрамов отстрелялся ещё раньше меня, поэтому мы заявились к девчонкам, чтобы поддержать их. Они жутко волновались, но при нас старались не подавать вида. Я тоже волновался, потому как у меня в планах было ещё одно важное мероприятие.

Я слушал речь Павловой с замиранием сердца. Она с таким жаром рассказывала о реабилитации космонавтов, будто сама поставила на ноги не один десяток вернувшихся из космоса ребят. Но работа была потрясающая. Такое масштабное исследование заставляло задуматься о том, насколько сложно устроен человек и окружающий нас мир. Даже незначительные особенности, порой невидимые глазу, могут иметь огромное значение.

— Ну, как тебе? — поинтересовалась Даша, когда защита была окончена.

— Как по мне, очень убедительно. Я бы поставил высшую оценку.

— Да ладно, ты просто заинтересованная сторона, а у нас преподаватели очень строгие. Слышал, как они заваливали меня вопросами?

Действительно, вопросов было много. Порой, даже очень каверзных. Но тема диплома у Павловой была такой, что особо не поспоришь, только очевидные факты, подтверждённые многочисленными научными работами.

Всё время, пока студенты ждали решения комиссии, девушка держала меня за руку, а когда их позвали в аудиторию, обняла так сильно, что едва не свернула шею. Откуда только силы берутся в этой хрупкой девушке?

— Пятёрка! — обрадовалась Даша, выбежав из аудитории.

— Поздравляю! — я обнял девушку, а затем достал из внутреннего кармана пиджака маленькую коробочку с кольцом. — Сегодня важный день в твоей жизни, и я рад разделить его с тобой, но я бы хотел сделать его вдвойне особенным и разделить с тобой всю жизнь. Ты согласна стать моей женой?

— Да! — девушка уткнулась в моё плечо и разрыдалась от переполнявших её эмоций, а я обнял её и прижал к себе.

В этот же день мы поехали подавать заявление. Увы, получилось запланировать церемонию только на конец августа, но мы особо не торопились. Дипломы всё равно будут готовы только через месяц, а у меня будет немного времени перед тем, как устроиться на работу по направлению.

Возможность выбирать дату я предоставил Даше. Мне было не принципиально, а девушке будет приятно.

— Тридцатое ноль восьмое тридцатое, — задумчиво произнесла девушка. — Как по мне, смотрится красиво. Знаешь, что теперь самое сложное?

— Дождаться этой даты?

— Нет. Сообщить родителям.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мы будем первыми! Путь к звездам

Content

Мы будем первыми! Путь к звёздам

Глава 1 Полеты во сне и наяву

Глава 2 Конференция

Глава 3 «Плесецк»

Глава 4 Закрытый этап

Глава 5 Курсовая работа

Глава 6 Новогодний бал

Глава 7 Конфликт

Глава 8 Дела семейные

Глава 9 «Аргус»

Глава 10 Небо зовет

Глава 11 Радости и печали

Глава 12 Лето — маленькая жизнь

Глава 13 Учитель и ученик

Глава 14 В нашем доме поселился…

Глава 15 О дружбе, науке и космосе

Глава 16 Свадебный переполох

Глава 17 Рожденные летать плавать не умеют

Глава 18 Безрассудство

Глава 19 Новые возможности

Глава 20 Байконур

Глава 21 Как быстро летит время…

Глава 22 Взгляд в будущее

Nota bene