Н. Ланг

Священное озеро

Глава 1. Хищники

Движение началось внезапно. Первый шаг сделал крупный и красивый олень, любимец хозяев Пилта̄л[1]. Шерсть самца, отливавшая серебром, лоснилась на солнце. За храбрецом потянулись и остальные. Магическая спираль, закрученная вожаком, двигалась медленно. В центре загадочного хоровода – самки с телятами. Под защитой они чувствовали себя в безопасности. Вихрь из копыт и рогов никому не позволял подойти ближе.

– Рядом хищник, – прищурившись от яркого света, проговорил Юван Айдаров. – В детстве я видал такое. Это был са̄лыӯй[2]. Волк-одиночка. Он утащил старую важенку[3], которая едва шла. Тогда стадо нарезало круги до утра.

С исходом последних дней мая солнечные лучи мягко разгоняли свинцовые облака. В северных районах сошёл снег. Рваные, грязные клочки сугробов, проглядывавших между стволами вековых кедров, растворились. В чаще пряталась стая волков, голодных после продолжительной морозной зимы и запоздалой весны. Зоркие хищники следили за коралем[4], где кружились олени. Ждали, когда отстанет слабый.

– Пора собираться на охоту, – сказал Юван и улыбнулся жене. – Серая шкура украсит наш дом.

Зоя Айдарова держалась за балки кораля. Каждого оленёнка она выпестовала, о каждом заботилась, как о собственном ребёнке. Никогда она не видела подопечных такими неспокойными. И от этого на душе делалось тревожно, словно мудрые боги предупреждали о грядущих испытаниях. Но мысли ещё не успели зародиться в разуме, это было лишь смутное предчувствие беды.

– Я нервничаю, – призналась Зоя. Янтарные раскосые глаза задумчиво наблюдали за животными. – А̄сь[5] приказал с волками не связываться. Ничего хорошего нашему семейству добыча вожака не принесёт.

Когда Зоя была совсем малышкой, ся̄нь[6] рассказывала ей предания о белой волчице, от которой произошёл их род. В давние времена вогулы почитали великого Нуми-Тōрума[7] и духов-покровителей. Однажды пращур спас молодую волчицу, пронзённую стрелой. Раненый зверь обернулся прекрасной девицей. Оправившись от ран, она стала охотнику преданной женой. Серебристую шкуру, в которой скрывалась девушка, бережно хранили потомки. Волчья кровь текла в жилах Тасмановых. Когда Юван впервые увидел наречённую юную Зоеньку Тасманову, её облик напомнил о диких волках: светлые волосы с серебряным оттенком, глубокие янтарные глаза и гибкий стан. Спокойная и ласковая, Зоя любила слушать песни далёких ветров, ощущать запахи таёжных трав и наслаждаться вольной жизнью на лоне природы.

Юван упрямо рассмеялся. Он считал глупыми пережитками легенды, передававшиеся между поколениями, и верил только в то, что видел. Опасность, грозившая стаду, осязаема. Животные не успокаивались, напротив, их странный танец ускорился.

– Не убивай волков, – попросила она. – Только припугни. Они смышлёные – поймут. К тому же они никогда не забирают больше, чем нужно для пропитания.

Зоя вглядывалась в сумрачную даль, пытаясь различить чёткие силуэты хищников, прятавшихся в густых зарослях. Но угроза казалась призрачной и оттого несерьёзной.

Айдаров обнял жену и поцеловал в щёку. Суеверная Зоина натура иногда забавляла его. Сам он не полагался на силу тотема, надеялся только на себя и полученный опыт. Юван ценил здравый смысл и не понимал, почему супруга так чтит обычаи прародителей.

Предки Айдарова обосновались на берегу Священного озера – Ялпыӈ Тӯра со времён установления советской власти и покидали угодья и нор-кол[8], чтобы найти плодородные пастбища для оленей. Юван родился в многодетной и дружной семье. Он был пятым сыном отважного охотника и удачливого рыбака Урвана Айдарова, потомка старинного шаманского рода. Юван отличался впечатлительным характером и неутолимой любознательностью. В интернате он выделялся среди сверстников умом и внешностью. Мальчик возвышался над одноклассниками на целую голову, имел крепкое тело и дух. Лицо, будто вырезано из сибирского кедра. Острые скулы твёрдой линией поднимались к вискам. Умные карие глаза вогульского разреза внимательно смотрели за тем, как учитель плавно выводит русские буквы на доске. Юван быстро осваивал школьные предметы. Но получить профессию ему не удалось. Его братья и сёстры умерли от туберкулёза и пневмонии. Ювана забрали по окончании девяти классов, хотя он мечтал поступить в университет и вернуться в родные края врачом. Отцу требовалась помощь с разведением оленей. Юван болезненно переживал крушение надежд и надолго уходил на охоту, чтобы в одиночестве предаваться печали. Видя, как их сын расстроен, родители познакомили его с Зоей Тасмановой. Женившись, Юван обрёл долгожданное счастье. Тяга к знаниям осталась. Из каждой вылазки на «большую землю» он привозил художественную или научную литературу.

Недалеко от дома родителей молодожёны поставили добротный сруб с баней и неприступным для грызунов лабазом на опорах. С появлением детей изба увеличивалась пристройками. Рядом с летним домиком ня̄нь-кур [9], где Зоя пекла хлеб, также место для заготовки рыбы и мяса. Здесь же хозяйка скоблила оленьи шкуры. Лодки-долблёнки, выточенные из осины, и снасти хранились в охотничьем домике. У лесной кромки – священный амбарчик.

Айдаровы каслали[10] в редких случаях. Старались заготавливать ягель впрок. Нёр-ōйка[11], как говаривала Зоя, благословил их многочисленным поголовьем, и год от года стадо множилось. Из тридцати голов разрослось до восьмидесяти. Юван не уповал на милость языческих богов. Он великолепно охранял стадо, вовремя приглашал ветеринаров, чтобы провести вакцинацию и вылечить любую болезнь.

Заботливый хозяин собственноручно строил кораль. Загон представлял собой многоугольник шириной в километр. Юван выбрал прочные жерди и крепко привязал их к деревьям, что росли рядом с нор-колом, оставил четыре прохода, которые загородил кедровыми брёвнами. Следом смастерил сарай с земляным полом, двускатной крышей и широким входом, чтобы олени с ветвистыми рогами беспрепятственно перемещались. Чуть поодаль – две конуры в виде сводчатых шалашей для лаек, охранявших поголовье. Завидев хозяев, собаки Уголёк и Ослик радостно виляли хвостами. Зоя обычно угощала питомцев разваренными чебаками.

– В Сургуте я договорился с ветклиникой. В конце осени к нам приедет врач, осмотрит наших красавцев. Нужно чипировать и привить новых оленей. В последний раз, когда я был в деревне Белая, там готовились к промыслам, – рассказал Юван.

– Какие ещё вести? – с любопытством спросила Зоя. Её интересовало всё, что происходит за пределами родовых угодий. – Что говорят люди?

– В соседней общине нашли нефть, – изображая ведущих телешоу, сообщил Юван.

Зимними вечерами они с супругой любили смотреть телевизор. Особенно информационные программы. За недолгое время, что длился выпуск новостей, не покидая уютного дома, Айдаровы словно совершали небольшое, но увлекательное путешествие. Внешний, такой опасный и заманчивый мир оставался за границами стойбища.

***

Земля из иллюминатора вертолёта выглядела, как аэрографический снимок. Необъятные просторы тайги украшали маленькие пятна синих озёр. Казалось, что кто-то расстелил цветную карту. Масштабы угодий впечатляли. Земля, богатая всяческими скрытыми ресурсами, нуждалась в рачительном хозяине. Им вполне мог стать Дмитрий Шахов – владелец нефтедобывающего концерна «Глобал». Состоявшая из пяти «дочек» нефтяная империя простиралась от Татарстана до Сахалина.

Модные белоснежные кеды коснулись разбитой взлётно-посадочной полосы. Над головой грозно шумели лопасти новенького МИ-8, купленного специально для важных командировок.

– Это что, комары? – возмутился Денис, хлопнув насекомое на предплечье. Не защищённая одеждой кожа украсилась разводами крови. – Ты решил жестоко наказать меня.

Шестнадцатилетнему Денису Шахову, отпрыску нефтяного магната, не хотелось кормить кровососов в глухом захолустье. Поёжившись от промозглого ветра, он надел кожаную куртку. Здесь ещё и холодно!

– Мы ведь не на Майорке, привыкай! Тебя ждёт много шокирующих открытий, – усмехнувшись, произнёс Дмитрий Шахов. – Поймёшь, откуда появляются деньги на твоей карте.

Денис хмыкнул, сощурив голубые с хитрецой глаза, и свысока посмотрел на папу. Широкоплечий юноша возвышался над коренастым Дмитрием на добрых двадцать сантиметров.

– Я знаю, откуда берутся деньги, – фыркнул Денис и сложил руки на груди. Он ожидал долгих и утомительных нотаций, но разговор прервал подъехавший чёрный внедорожник.

Водитель предусмотрительно открыл дверцу перед Шаховым-старшим. Тот юркнул в приятное тепло салона, где пахло кожей, и сердито велел:

– Садись! Или ты хочешь остаться?

Тяжело вздохнув, Денис повиновался и сел в автомобиль. Водитель уложил чемоданы в багажник.

– И куда мы? – глядя с унынием в окошко, поинтересовался сын.

– Ялпыӈ Тӯр, – с запинкой выговорил Дмитрий и почесал затылок, усомнившись в правильности произношения.

– Звучит как ругательство, – ухмыльнувшись, заметил Денис и поправил каштановые волосы.

– Это значит Священное озеро на мансийском языке, – вмешался в беседу водитель, служивший одновременно гидом.

– И что я там буду делать? – продолжил расспрашивать Денис.

– Ты всё узнаешь, имей терпение, – ответил отец, извлёк из кармана смартфон и с усмешкой добавил: – Будешь жить в детском лагере.

– Я не ребёнок, – огрызнулся Денис.

– Твои эскапады говорят о другом! – недовольно проворчал Дмитрий, вспоминая, как вызволял из полицейского участка, перебравшего с алкоголем сына. Денис разбил сверкающие витрины дорогого бутика, где ему отказали в обслуживании. А весной, не дождавшись летних каникул, сын сбежал из школы-интерната в Лондоне.

Юноша тяжко вздохнул, и, насупившись, смотрел в окно на мелькавшие сосны. Какая же непереносимая тоска! Ни крупных торгово-развлекательных центров, ни кинотеатров, ни клубов. Только тайга и лазурное, безграничное небо. Денис смежил веки и сразу погрузился в сон.

– Его отвезите в лагерь, а меня на базу, – коротко распорядился Дмитрий Иванович, и шофёр вежливо кивнул.

Прошёл час, прежде чем они добрались до уединённого посёлка, где располагалось несколько деревянных срубов. В отдалении виднелись два островерхих чума из оленьих шкур; баня из добротного кедра; украшенный искусной резьбой амбар на сваях и большая глинобитная печь, где готовили хлеб. Откинувшись в кресле, Денис спал, а когда машина внезапно остановилась у одного из домиков, сонно разомкнул глаза.

– Твоя станция! – объявил отец с ухмылкой и похлопал сына по плечу. – На выход с вещами!

– А что сразу на выход-то? Может, я не хочу. Это же дыра! Чем мне тут заниматься? Даже клубов нет, – причитал Денис. – Я хочу быть с друзьями.

– Найдёшь друзей здесь, – сказал отец и распахнул дверцу.

Молчаливый водитель извлёк багаж. Денис с нежеланием вышел из комфортабельного автомобиля в мир тайги, который казался враждебным и пугающим. Как только машина уехала, Дениса облепили надоедливые комары и мошки. Воздух настолько чистый, что кружилась голова. Юноша никогда не бывал в диких краях. Вокруг ничего помимо избушек, окаймлённых сумрачной чащей. Любопытно, здесь есть интернет? Трудно представить, как можно приятно провести время в такой глуши.

– Пася ла̄тыӈ[12]! – поздоровался парень в растянутой чёрной футболке и потёртых джинсах. – Я Василий Тайшин. Меня предупредили, что вы приедете сегодня. Следуйте за мной.

Василий принадлежал к народу манси. Он выделялся среди ровесников высоким ростом и светлым тоном волос. Карие глаза внимательно следили за каждым движением гостя. Весной Васе исполнилось семнадцать лет. После девятого класса он завершил обучение в Русскинской школе-интернате и работал вместе с отцом – хозяином туристической базы. Встречал и размещал прибывающих постояльцев, помогал поварам на кухне и вёл простую бухгалтерию. Детское стойбище посещали юные путешественники из разных уголков России.

Взяв сумку, Денис медленно поднялся по скрипучим ступеням и замер на мгновение, надеясь, что отец пошутил и вернётся. Однако внедорожник давно испарился. Папа снова бросил Дениса. Он всегда чувствовал себя досадной помехой в важных отцовских делах.

– Проходите, – Василий широко раскрыл перед ним дверь и с усмешкой добавил: – Не стесняйтесь.

Разочарованный Денис оглядел комнату, которую ему отвели в малой избе. Только кровать, стол и стул. Не нашлось даже телевизора с игровой приставкой и очками виртуальной реальности. Однако изумительно пахло деревом и хвоей.

– Кондиционер есть? – поинтересовался Денис, хотя понимал, что ответ будет отрицательным.

Василий безудержно расхохотался. Очевидно, в отдалённые края, опоясанные топкими болотами и непроходимыми лесами, редко заглядывали доморощенные остряки.

– Там джакузи, – Василий указал на дверь слева от постели.

Удивлённый такой роскошью, Денис дёрнул за ручку и огорчился, поняв, что открыл встроенный шкаф с несколькими полками и вешалками.

– Туалет и ванная в конце коридора.

Добродушно улыбнувшись, Василий оставил постояльца посередине комнаты.

***

На западном склоне Уральского хребта, рядом с мансийскими угодьями, расположилась туристическая база «Сяхыл»[13]. Местечко получило такое название из-за частых ударов молний в один и тот же камень, деливший территорию пополам. Неподалёку шаманы устроили святилище. Старики говорили, что Сяхыл-Тōрум, брат верховного бога жил в грозовых тучах и развозил дождевую воду на оленьих упряжках. Когда он ударял вожжами – вспыхивали зарницы. Противник несправедливости поражал злых духов тōрум санкв[14].

В двадцатом столетии здесь велась добыча кварца и горного хрусталя. От промыслов остались ветхие хозяйственные постройки. Базу обступил смешанный лес. Могучие кедры соседствовали со стройными берёзами, раскидистыми осинами и неприхотливыми лиственницами. Вдалеке в голубоватой дымке виднелась гора Неройка. Напоминавшая седовласого старца вершина пряталась в облаках. Сяхыл-база – пять рубленных деревянных домиков, затерянных в сердце тайги. Необычное место, где можно отдохнуть от пыльных городских улиц. На севере обустроили столовую, где угощали блюдами национальной кухни. На южной стороне находилось кострище и хлебная печь, чуть поодаль – чум, сделанный из оленьей шкуры. Из макодана[15] клубился серый дым. Рядом с маленькой баней поставили уютную беседку. Летом туристы приезжали сюда на вертолётах или внедорожниках, зимой, когда окрестности покрывались белым кружевом, на снегоходах.

Во дворе одного из домов Ростислав Шахов устроился на небольшом складном стуле с книгой в руках. Он бегло читал о преданиях и обычаях манси и загибал страницы с интересными историями. Когда подъехал «Ford», мужчина на секунду отвлёкся от чтения и поднял серо-голубые глаза.

– Всё роешься в книгах! – выйдя из автомобиля, произнёс Дмитрий.

Ростислав отложил раскрытый томик и, встав, обнял старшего брата. Шахов-младший превосходил Дмитрия в росте, но не в физической силе. Ростислав был умнее, однако директор нефтедобывающего концерна славился крепкой деловой хваткой и наглостью.

– Где племянник? – поинтересовался Слава, ища взглядом Дениса.

– Загорает в детском лагере. Ты уже познакомился с местными? – проговорил Дмитрий, наблюдая за тем, как водитель достаёт из багажника увесистый чемодан.

Шахов привык путешествовать с комфортом и не отказывал себе в удобствах, даже вдали от мегаполисов.

– Это язычники. Несмотря на то, что крещены в православной вере, они всё ещё обращаются к древним богам, – сказал Ростислав. – Существует много легенд и всяческих обрядов.

Он рассматривал прочитанную книжку с пренебрежением. Глупо придерживаться суеверий в двадцать первом веке, когда люди осваивают искусственный интеллект, исследуют космос и продлевают жизнь. Ростислав не верил в Бога, даже ни разу не ходил в церковь и считал, что суеверными и религиозными людьми легко манипулировать.

– Ты подготовился, литературу изучил, – хмыкнув, заметил Дмитрий.

Его всегда восхищала способность младшего брата во всём добираться до самой сути и тщательно изучать вопрос. Непритязательный в быту, Ростислав находил удовольствие в неспешных прогулках на природе. Он уже успел посетить Зейские озёра, раскинувшиеся в нескольких километрах от турбазы.

– Я голоден как волк. Где тут кафе, если в такой глуши оно вообще есть? – Дмитрий огляделся в поисках вывески.

Ростислав повёл его к постройке из кедрового бруса. На кухне витал аромат ухи из нельмы. Густо пахло копчёной олениной и свежеиспечённым хлебом. Большой стол украшали мансийские блюда. В центре – муксун, жаренный на рожне, малосольная стерлядь и нарезанное оленье мясо. В берестяных корзиночках лежали румяные пирожки с черникой и расстегаи.

Дмитрий долго мыл ладони под рукомойником. Он брезгливо относился к грязи. Это касалось не только гигиены. Тот, кто однажды запятнал свою репутацию в его глазах, навсегда лишался расположения. Так произошло с его супругой, теперь бывшей. Мать Дениса изменила Шахову и пыталась обокрасть.

– Чистые руки – чистые помыслы, – изрёк Ростислав. – Нам сейчас понадобится свежая деловая стратегия. Мы ступаем на неизведанные владения.

– Владения ещё не наши, – напомнил старший брат и устроился за столом.

Дмитрий ел жадно и много, особенно его вдохновил рыбный пирог, который он запивал охлаждённой водкой. Насытившийся Ростислав ненадолго покинул столовую и вернулся с папкой, в которой хранились документы.

– Показывай, что там у тебя. Не зря же я приехал сюда, – сказал Дмитрий, вытирая пальцы о льняной рушник с мансийским орнаментом.

Ростислав не медлил, понимая, что бумаги важны и от них зависит будущее нефтяного концерна.

– Вы только посмотрите на этих дикарей. Они не осознают, что их земля таит в себе миллионы долларов, – просматривая отчёты геологов-разведчиков, произнёс Дмитрий Шахов. – Много пористой осадочной породы.

Инженеры-геологи произвели сейсморазведку и пробурили пробную скважину рядом с угодьями семейства Айдаровых. Участок представлял собой сокровищницу, а точнее, «ловушку», где скопился колоссальный запас нефти.

– Мир переходит на беспроводные технологии, мы не должны отставать.

Дмитрий занимался мониторингом прорывных инноваций в нефтедобывающей сфере, полагая, что именно современные методы добычи позволят расширить предприятие.

– Уйдёт много денег. Будем действовать по старинке, – рекомендовал Ростислав. – Сделаем просеки в лесу, установим датчики и соберём километрами кабелей в единую сеть. Это трудозатратно, однако, всё же дешевле, чем эти ваши «продвинутые технологии». К тому же нам нужно приобрести лицензию на участок.

– Придётся вырубить много деревьев, – подытожил директор концерна.

– Всегда приходится чем-то жертвовать.

Недолго подумав, Дмитрий Иванович согласился. Он уже производил в голове хитроумные расчёты, прикидывая, сколько возможностей подарит новое месторождение. Однако радоваться было рано. Ещё предстояло убедить семью Айдаровых продать стойбище, и желательно дёшево.

Чёрный внедорожник, облепленный мошками и покрытый пылью, остановился у ворот. Зоя, чистившая щуку от чешуи, отвлеклась на мгновение и заметила двух мужчин, что направлялись в её сторону. Привыкшая к уединённой жизни на отдалённых родовых угодьях, Зоя крайне удивилась неожиданному визиту. Она убрала нож и рыбу, вытерла грязные ладони о полотенце. Нежданные гости смело шагали по дорожке, выложенной из крепких осиновых досок. И оглядывали территорию алчными глазами, как хозяева мира. Они были не местными, даже не из соседней деревни. Слишком уж дорогие джинсы и рубашки надеты на визитёрах.

– Добрый день, госпожа Айдарова, – поприветствовал коренастый сероглазый мужчина с белоснежной улыбкой и протянул Зое руку. – Меня зовут Дмитрий Иванович Шахов. Я глава нефтедобывающего концерна «Глобал».

Его широкая ладонь оказалась чересчур нежной для мужчины. Зоя сразу поняла, что человек не знает тяжёлого труда.

– Пася Ōлэн[16], я, Зоя Григорьевна, – робко представилась она, быстро отвела глаза и вдруг почувствовала себя неотёсанной в распашном халате, украшенном узорами рода, и пёстром платке, который скрывал длинные светлые волосы, заплетённые в косу. Вместо крема и дезодоранта она натиралась оленьим жиром, смешанным с травами.

– Ростислав Иванович Шахов, заместитель генерального директора, – уверенным тоном назвал своё имя второй посетитель и окинул её надменным взглядом. Довольно проста, не накрашена, кажется дикаркой, однако Зоины необычные глаза притягивали внимание. Янтарные, как у волков или кошек.

Юван мастерил бревенчатый лабаз, когда увидел подозрительных незнакомцев, беседовавших с женой.

– Приветствую, – дружелюбный голос Ювана никак не сочетался с острым топором в его руках.

Дмитрий и Ростислав с опаской покосились на манси в защитном костюме цвета хаки, однако спрятали напряжение за улыбками. Краткое знакомство они скрепили твёрдым рукопожатием. Хозяйка угодий нечасто принимала гостей и поэтому не сразу предложила пройти в дом. Она помнила старинные ритуалы, которым её обучала бабушка. Зоя отыскала медную урну-кадило, наспех набросала туда еловых веток и зажгла огонь. Запахло хвоей. Лесной аромат освежал. После короткого обряда окуривания Юван пригласил братьев Шаховых войти в избу.

Просторная комната залита светом и наполнена запахом дерева. Первое, что попало в поле зрения – внушительный книжный шкаф из добротного кедра.

– Это ваши книги? – заинтересовался Дмитрий Шахов и дотронулся кончиками пальцев до старых корешков.

– Да, мои. Они здесь не для красоты. Я прочёл все эти книги, – заметив изумление на лицах гостей, он усмехнулся и с достоинством сказал: – Я прекрасно умею читать и писать.

Дмитрий Иванович рассеянным взглядом прошёлся по скромному срубу Айдаровых. Шахов уже давно не видел столь убогого жилища. Пространство делилось на мужскую и женскую половину. В центре скамейки и большой прямоугольный стол, застеленный тефлоновой клеёнкой в полоску, чуть дальше постели, накрытые оленьими шкурами и одеялами. В противоположном от входа углу примостился самодельный сервант для посуды и несколько полочек, заставленных прочей кухонной утварью. Справа – кровать главы семейства, сверху полка, куда раньше складывали предметы культа. Стену украшали ветвистые оленьи рога. В женском уголке чувал[17], где Зоя, по обыкновению, готовила еду зимой. С приходом лета они всё реже затапливали его. Имелся даже старенький телевизор, который ловил двадцать каналов. Обитатели нор-кола следили за событиями в мире. Но, несмотря на аскетизм, здесь царила приятная атмосфера. В памяти Дмитрия возникла деревенская избушка, где когда-то жили бабушка и дедушка. В воздухе всегда витал запах сдобной выпечки.

– Мы вовсе не сомневались в ваших умениях. Тут много литературы по ветеринарному делу. Вы сами лечите оленей? – Ростислав снял с полки сборник по оленеводству, тундровой ветеринарии и зоотехнике.

Юван оживился, когда гости стали расспрашивать его об оленях. Он с увлечением рассказал, как однажды излечил поголовье от лептоспироза. Скучающие гости из вежливости делали вид, что слушают обстоятельный монолог хозяина стойбища. А когда Юван взял небольшую паузу, Ростислав воспользовался передышкой и задал вопрос:

– Разве вы никогда не желали другой жизни? Жизни, где есть уютная тёплая квартира со всеми удобствами. В городе, где много библиотек и возможностей дать лучшее образование детям? Не нужно будет ухаживать за стадом диких животных, не будет этих жутких кровососов, – он ударил себя по шее, смахивая назойливого комара.

Юван часто задумывался о переезде в ближайший город. Айдарову нравился Когалым с широкими дорогами, современными больницами, диковинным океанариумом и филиалом Русского музея.

– Глупо отказываться от благ цивилизации, – привёл веский довод Ростислав. Он разговаривал мягко и неторопливо, будто с детьми. Беседа забавляла его. – В чём прелесть вашего существования?

Пока мужчины говорили, Зоя торопливо накрывала на стол. Она принесла из лабаза малосольную стерлядь, вяленую оленину и джем из морошки. Заварила малиновый чай и нарезала свежеиспечённый хлеб.

– Прошу к столу, – позвала она, когда закончила с приготовлениями.

Гости заняли места, и Зоя налила душистого чая. С жадным любопытством Ростислав наблюдал за каждым её движением. Его ровесница обладала особенным изяществом, никак не сочетавшимся с аскетичным образом жизни, который вели манси. Пожалуй, её даже можно было назвать красивой, если бы не национальный наряд и безвкусный цветастый платок. Ростислав с аппетитом попробовал все яства, которые хозяйка так радушно предложила им.

– Мы любим наш дом, – произнёс Юван, однако в его душе шевельнулось сомнение. Что, если нефтяники правы? Что, если жизнь за пределами угодий лучше?

Дмитрий Иванович зевнул, его всегда утомляла долгая преамбула. Он предпочитал сразу переходить к активным наступательным манёврам. Младший брат юлил и осторожничал, что затягивало процесс.

– Сколько вы хотите за ваше стойбище? – прямолинейно осведомился Дмитрий.

Зоя посмотрела на Ювана, но удивления в её взгляде не было. Она ждала подобного поворота событий. Неслучайно богатые господа появились без предупреждения.

– Земля не продаётся! – решительно заявила Зоя.

– Эти края будут процветать, когда мы начнём добычу. Вы разбогатеете, и ни в чём не будете нуждаться. Переедете в любой город в вашем округе и не только, – гуще мёда лилась речь Ростислава, чем он всегда очаровывал собеседников.

Юван задумался на мгновение, Зоя нервно рассмеялась. Озвученное предложение показалось ей оскорбительным. Дмитрий удивился, впервые столкнувшись с таким упорством. Когда дело доходило до денег, люди обычно становились услужливыми и сговорчивыми.

– Возможно, если узнаете сумму, которую мы готовы заплатить, вы измените решение, – продолжил настаивать на своём Шахов-старший и с негодованием размешал сахар в чае. К прочим угощениям гость из брезгливости не притронулся.

– И что вы планируете сделать, если мы согласимся? Вырубите лес? – спросил Юван.

Дмитрий и Ростислав переглянулись, догадавшись, что мнения супругов разделились.

– Нет, только если парочку деревьев, но позже высадим новые. Мы заботимся об экологии, – пропел Ростислав, и красноречивый взгляд в сторону старшего брата говорил, что это ложь. – Как вы можете отказываться от благополучного будущего для своих детей?

– Вы не поймёте! – воскликнула Зоя, и муж изумился твёрдости её тихого голоса. – Мы берём у природы не больше, чем нужно, чтобы выжить. А вы хотите получить сразу всё.

Зоя знала, что природа в суровых северных краях медленно возрождается. Если у сосны сломать хоть одну ветвь, то дерево будет долго восстанавливать целостность. А эти люди не будут ломать ветки, они вырубят лес для разработки месторождения, выкачают всю чёрную кровь из недр. И разрушат священное место, завещанное предками.

Сильные духом дети природы привыкли жить в окружении тайги и диких животных. Обитатели стойбищ существуют так, будто страх неведом им. Любовь к природе растворена в их крови. Они бережно относятся ко всему, чем владеют. Чтят предков. Численность мансийского народа сокращается. Каждая человеческая жизнь высоко ценится. Манси всегда помогают родственникам и соседям. Без помощи и заботы друг о друге в морозы не продержаться и дня. Чтобы род не пресёкся, приходится много трудиться.

– Вы не будете знать нужды, – обещал Ростислав.

– Подумайте о детях! – призвал Дмитрий. Как отец, он рассудил, что аргумент прозвучит разумно.

– Мы только об этом и думаем, – отвечала Зоя.

– Вам не придётся разлучаться с ними. Они не будут уезжать каждую осень в школу-интернат, – без особой надежды на успех, проговорил Ростислав.

Зоя нахмурилась. Очевидно, слова достигли цели. Хозяйка стойбища отвела глаза и ничего не возразила. Она скучала по Ульяне и Матвею и считала дни до их возвращения. Заметив, как помрачнела жена, Юван захотел прервать неприятную встречу.

– Будет лучше, если вы уйдёте! – сказал Айдаров.

– Разговор не задался, но, может, поразмыслите над выгодным предложением. Важным делам нужно время, чтобы свершиться, – произнёс Ростислав и поднялся, давая понять, что визит окончен.

Юван не стал пожимать протянутую руку владельца нефтяной компании. Дмитрий Шахов усмехнулся и смерил презрительным взглядом хозяина родовых угодий. Они одного роста, но охотник и рыбак Юван выглядел поджарым. Часто предававшийся удовольствиям Шахов слишком неповоротлив.

– Приятного дня, – пожелал Ростислав и лукаво улыбнулся Зое. Она смутилась и поспешила отвернуться.

– Не провожайте нас, – попросил Дмитрий.

Когда дверь за ними закрылась, Зоя наблюдала в окно, как нефтяники устроились в машине и уехали. За рулём сидел знакомый – Александр Кондин. Когда-то они вместе обучались в Русскинской школе-интернате и даже дружили. А теперь он сотрудничает с нефтяниками, помогает им осваивать новые владения. Саша предаёт заветы предков. Для него совершенно неважно, как зарабатывать деньги.

***

Зоя не хотела отпускать детей в далёкий интернат, куда можно добраться только на вертолёте или лодке. Когда Зоенька была девчонкой и тоже училась вдали от дома, её подруга, отчаянно скучавшая по родителям, сбежала и замёрзла насмерть в пути.

Юван мог сам недурно обучать грамоте. Однако муж настоял на том, что Ульяна и Матвей получат прекрасное образование. Он знал: дети когда-нибудь покинут скромное стойбище, увидят многообразие мира, воспользуются всеми возможностями, которых не было у него, и уже не захотят возвращаться. Надолго расставаясь с детьми, Зоя горевала. Лишь труд и забота об оленях скрашивали будни, полные тоскливого ожидания.

Первый день лета ознаменовался мелким дождём. Молодая ярко-зелёная трава покрылась жемчужными росинками. Почва, наполняясь влагой, источала лёгкий аромат свежести.

– Дождик – это хорошо, – улыбаясь, сказала Зоя и подставила ладонь под ласковые капли.

Юван полюбил жену именно за необыкновенную способность замечать положительные стороны даже в скверных обстоятельствах.

– Дождь напитает землю и принесёт долгожданное тепло, – промолвила она, растирая воду между ладонями.

На сосновую лапу села шустрая трясогузка. Серая птичка – вестница лета обрадовала своим появлением. Согласно поверьям, она разбивает лёд на реках и приносит счастье. Старики называют её «душу несущая птица».

«Ворсик[18], миленькая! Пусть мои детки будут здоровы» – обратилась Зоя к маленькой пташке.

Позавтракав, Айдаровы отправились в путь. Покидая родное стойбище, Зоя с тревогой оглядывалась. Юван заметил волчьи следы у кораля. Не нападут ли хищники на стадо, пока хозяева в отъезде. Надо было кому-то из них остаться.

В детстве, когда Зоя впервые увидела вертолёт, она подумала, что это большая металлическая птица. Лопасти и звуки, которые они издавали, напоминали взмахи крыльев священного стерха. Птица – олицетворение божества Мир-Суснэ-хума, седьмого сына Нуми-Тōрума, посредника между миром живых и мёртвых.

Когда пугающие лопасти успокоились и замерли, открылась дверца. Из салона вышли уставшие от перелёта школьники. Смущаясь, Матвей медленно подошёл к родителям.

– Мой милый, наконец-то, ты дома, – Зоя целовала любимые щёки, нос и ресницы.

Матвей звонко смеялся, ощущая прикосновения маминых губ. Хотя мальчик обзавёлся друзьями в интернате, он тосковал по родителям. Разлука показалась ему самым грустным временем.

– Где же Ульяна? – нетерпеливо ища взглядом дочь, спросила Зоя. – Она не прилетела?

– У неё сегодня последний тест. Какой-то ЕГЭ, – нахмурив веснушчатый нос, проговорил Матвей. Что за мифическое создание, загадочный Единый государственный экзамен ученику начальных классов ещё предстояло узнать, однако он видел, как Ульяна переживала накануне, и настроение сестры напугало его.

– Точно, Ульяша обмолвилась, когда звонила в прошлый раз, – спохватилась Зоя. Она так жаждала возвращения детей, что забыла о важной дате.

А̄сь[19] скупо обнял Матвея. Небрежным жестом потрепал ёжик тёмно-каштановых волос.

– Совсем большой стал! Подрос на несколько сантиметров, – скрывая восхищение за строгостью, заметил отец. – Растёт быстрее кедра.

– Весь в тебя, от меня ничего не взял, – любуясь сыном, сказала Зоя.

Внешне мальчик действительно походил на Ювана. Высокий, он почти доставал отцу до груди. Лучистые глаза смотрели на мир с любопытством. Крепкий телом, сын обладал отменным здоровьем. Мать ни разу не лечила его от простуд.

– Будущий рыбак, – с гордостью произнесла мама.

Матвей довольно улыбнулся, но вмиг сделался серьёзным, вспомнив, что именно родители отправили его в интернат и бросили там на несколько мучительных месяцев. Учёба с трудом давалась мальчику. Его не увлекало чтение – буквы казались непонятными закорючками, а цифры и вовсе пугали сложностью. Единственное, чего он желал со всей страстью, на которую было способно сердце восьмилетнего мальчика – вернуться домой и вновь погладить любимца Пилта̄ла. До начала учебного года Матвей много времени проводил в корале, общался с подопечными. Угощал хлебом и ухаживал за ними. Больше всех он обожал Пилта̄ла. Мальчик часто спрашивал отца, почему этот красивый олень получил такую кличку. Папа смеялся и отвечал, что когда-нибудь Матвей поймёт.

Пилта̄л выделялся среди сородичей не только крупным телосложением, более светлой шкурой, но и раскидистыми рогами. С их помощью он отгонял соперников и хищников, защищал плодовитых важенок с телятами. Особенно ожесточёнными и зрелищными бывали схватки самцов, из которых вожак всегда выходил победителем. Пилта̄л на протяжении нескольких лет давал сильное и жизнеспособное потомство.

– Матвей, завтра мы идём на охоту, – пообещал отец, когда они садились в старенький внедорожник «Ниву».

– Нет, он не пойдёт с тобой! – возразила Зоя.

Юван и Матвей удивились твёрдости, которая звучала в тихом голосе. Отец завёл мотор и спокойно улыбнулся.

– Матвей – мужчина. Он взрослеет, и ему пора учиться ответственности и самостоятельности, – мягко проговорил Юван и дотронулся до Зоиной ладони. – Ты же не хочешь, чтобы он стал изнеженным?

Зоя нервно смахнула тяжёлую, мозолистую от работы руку мужа.

– Я не хочу, чтобы он добывал волков! – упрямо воскликнула Зоя. – Матвей из рода Са̄лыӯй[20].

Спрятав усмешку, Юван отвернулся от жены. Принадлежа к старинному шаманскому семейству, когда-то в отрочестве он отрёкся от собственного дара. Окружил себя стеной атеизма.

– Забудь свою глупую веру! – пробормотал он с разочарованием. – В твоих жилах нет и капли волчьей крови. Это всё суеверные пережитки. Сейчас другое время. Нет никаких родовых духов или тотема. Никто нам не покровительствует. Наша судьба зависит только от нас, а не от каких-то призрачных предков. Ты же знаешь, что в суровых краях выживают только закалённые люди. Поэтому мы должны научить нашего сына всему, что умеем сами!

Зоя зажмурилась. Слова мужа причиняли боль.

– Я прошу, чтобы Матвей не стрелял! – шептала она и с мольбой посмотрела мужу в глаза.

Юван со вздохом сжал руль. Обычно он избегал споров с женщинами, считал лишние разговоры утомительными.

– Утром мы отправимся на охоту, и это не обсуждается, – решительно объявил он, и внедорожник рванул с места.

Душа Матвея наполнилась радостью, когда он увидел Пилта̄ла. Ребёнок обхватил мощную шею любимца и рассказал, как прошли месяцы в интернате, а затем покормил остальных животных. В оленьем стаде имелись ещё могучие бычки, которых обыкновенно использовали для перевозки скарба. Юван скрыл от домочадцев, что обнаружил кровавые следы у леса. Волки задрали старого быка.

Вечер прошёл в тягостном молчании. Отец и мать с упрёком поглядывали друг на друга, но не проронили ни звука. Каждый ждал компромисса, но никто не делал шага навстречу. Зоя, молча, поставила на стол отварной картофель и запечённое мясо лося. Не в силах выносить ледяное безмолвие, Юван сдался на милость супруги.

– Хорошо, Матвей останется дома, – обещал он, наливая в кружки чай из малиновых листьев. По комнате разнёсся аромат спелых ягод, напоминавший о прошлогоднем лете.

– Но папа… – обиделся сын и кинул ложку на стол.

Он красочно представлял первый промысел и хотел быть вместе с отцом после долгой разлуки. Мама ничего не сказала, лишь, ласково улыбнувшись, положила на тарелку мужа кусок пирога с клюквой, испечённого в честь возвращения Матвея домой.

– Папа возьмёт тебя на рыбалку, – примирительным тоном сказала она и села возле сына.

Она так долго ждала его приезда, что не могла и секунды оставить мальчика в одиночестве. Прикасалась к нему, ощущала детский запах отраставших волос. Матвей дичился. Совсем отвык от семьи. Он вырос и чувствовал неловкость от маминых ласк.

– Ома[21], я уже взрослый, – напомнил он, отстраняясь от её нежных рук.

Зоя с грустью вздохнула, понимая, как стремительно летят года. Ей недавно исполнилось тридцать шесть. Зеркало немилосердно показывало мелкие морщины – предвестники увядания красоты. Время не щадило мужа. В волосах Ювана всё чаще мелькали на свету серебристые пряди. Птенцы Айдаровых оперятся и покинут угодья. И тогда у Зои останется только стадо.

***

Ещё не рассвело, когда отец поднялся с кровати. Охотники не спят до зари. Особенно если поблизости рыскают хищники. Юван ласково погладил тёплую щёку жены. Зоя сонно потянулась, но глаз не открыла. Пусть поспит. Сон так сладок и спокоен, когда солнце ещё не встало.

Промозглый туман серой дымкой стелился по земле. Трава покрылась обильной росой. В окружении необузданной природы всегда таилась некая опасность. И сейчас угроза обрела реальные пушистые очертания. Из полумглы доносился одинокий волчий вой. На мгновение Юван замедлил шаг. Чтобы войти в сумрачный лес, окутанный маревом, кишащий дикими зверями, нужна недюжинная смелость. Но Юван должен защитить не только стадо оленей, но и свою семью. За спиной раздался шорох. Схватившись за ружьё, охотник обернулся.

– Матвей! – воскликнул удивлённый Юван и сурово поглядел на сына, который ослушался наказа. – Нельзя подкрадываться к человеку с оружием.

Мальчик растерялся и виновато опустил глаза.

– Иди домой, Матвей, – велел отец. – Твоя мать рассердится, когда узнает, что ты пошёл со мной.

– Я скажу ей, что сам так решил, – твёрдо заявил сын.

Юван сжал приклад, размышляя, как поступить в двоякой ситуации. Позволить сыну пойти в тайгу, значило навлечь на себя гнев жены. И всё-таки Матвей хоть и маленький, но уже проявляет мужской характер. Он учится самостоятельной жизни, принимает решения.

– У меня нет для тебя припасов, – Юван высказал последний довод против.

Матвей хитро ухмыльнулся и показал свёрток с пирогом, который взял с собой.

– Я спрятал порцию, но хватит на двоих, – он убрал промасленный пергамент в школьный рюкзак.

– Молодец! – похвалил папа, и они остановились перед громадами разлапистых кедров, что веками росли в северных краях.

Первые лучи солнца застали Зою в комнате сына. В интернате он научился аккуратно, без единой складки на покрывале, заправлять постель. Свёрнутый вдвое листок из тетрадки дожидался на подушке. С непонятным трепетом Зоя развернула его.

«Несердись на папу. Я сам пошол с ним» – прочла она.

По-детски крупные неумелые буквы и ошибки вызвали у Зои умиление. Матвей познаёт науку письма, однако надо заниматься с ним.

Глава 2. Видения

Ульяна Айдарова нетерпеливо стучала ручкой по листам с экзаменационными заданиями. Чтобы получить высший балл, оставалось выполнить заключительную письменную часть. Нужна пятёрка – на меньшую оценку Ульяна не согласна. Она мечтала о блестящей карьере врача, как отец когда-то. Вероятно, заветные мечты передаются с генами. Однажды она создаст многопрофильную клинику прямо на стойбище и будет лечить малышей из окрестных деревень. Именно смелая надежда придавала сил и настойчивости. Ульяна быстро написала сочинение и перечитала несколько раз, чтобы не допустить досадных оплошностей.

– Время вышло! – прозвучал строгий голос педагога.

Требовательным взглядом она обвела притихших воспитанников. Пробил час истины. Ульяна первая встала с места и отдала работу. Школьница с тревогой ожидала оглашения результатов теста. Ведь от оценки зависела её судьба.

Ульяна оставила кабинет. Лицо пылало, а ладони дрожали от волнения. Она прислонилась к стене, чтобы перевести дыхание. Устало сомкнула веки и прошептала:

– Ты справилась!

Покинув школу, Ульяна прогулялась по Русскинской. В окружении первозданной природы вырос цветущий островок с уютными одноэтажными домиками, музеем и этнографическим парком, где установлены фигуры героев хантыйских легенд. Деревня, располагавшаяся на берегу реки Тром-Аган, пропитана духом Югры. Вечерами здесь раздавался мелодичный голос поющего бога – нарс-юха. Так ханты называют щипковый музыкальный инструмент. Чистые звуки и танцы сопровождали один из священных праздников – Медвежьи игрища.

Скоро Уля вернётся домой. Это одновременно огорчало и радовало. Она безмерно тосковала по родителям, однако интернат стал для неё вторым домом. Здесь она освоила школьные предметы и завела друзей. В небольшом общежитии Ульяна делила комнату с Алёной Молдановой. Странной девочкой, с которой никто не хотел общаться. Но Ульяна отнеслась к ней с добротой.

– Нāй-ӭква[22], благослови нас, – пропела Алёна тонким голоском и лукаво улыбнулась. Солнце щедро посыпало её нос веснушками. – Как думаешь, получится?

Ульяна неопределённо пожала плечами. Мысли занимал прошедший экзамен по русскому языку. Остальные тесты она сдала досрочно, на пятёрки. Увлечённая Алёна начала огненный опыт.

– Мой папа умеет добывать огонь с помощью лука и сверла, – хвасталась Алёна. – В дощечке-опоре делает неглубокую лунку и затачивает сосновую палку как карандаш. Вставляет сверло в тетиву и проворно двигает взад-вперёд.

Она объяснила, как из-за трения выделяется тепло, а благодаря кислороду, разгорается пламя. Не имея самострела, Алёна воспользовалась марганцовкой и глицерином, который нашла в аптечке. Соседка поместила на тарелку лист, насыпала на него большую кучку перманганата калия, сделала углубление и набрала в пипетку глицерин. Затем добавила пять капель в ямку.

Ульяна с интересом и удивлением наблюдала, как вспыхнул холмик марганцовки, а следом бумага. Оранжевый огонёк казался чудом, возникшим среди пустоты. Алёна рассмеялась, почувствовав себя победительницей. В пытливых зелёных глазах отражался яркий язычок пламени. В характере девочки удивительным образом сочетались противоречия: вера в языческих богов и страсть к науке. Она любила различные эксперименты по физике и химии, которые иногда заканчивались маленькими катастрофами. От поднявшегося дыма сработала пожарная сигнализация.

– Нāй-ӭква разгневалась, – смеясь, произнесла Ульяна и торопливо залила начинающийся пожар водой.

– Что здесь происходит? – открыв дверь, строго осведомилась комендант.

Застигнутые врасплох, ученицы резко сблизились, закрывая собой пепелище, которое осталось от листка.

– Да, ничего, собственно. Сигнал иногда срабатывает без причины, – с невинным видом солгала Алёна.

– Отлично, на этот раз я вас прощаю, – милостиво заявила престарелая дама, которая пыталась выглядеть моложе, чем вызывала лишь недоумение. – Последние дни терплю ваши выходки. Только не сожгите здесь ничего.

Она демонстративно громко вздохнула. Ох уж эти подростки. Вечно выкидывают фокусы. Учеников младших классов отправили домой, в общежитии остались только старшеклассники. Не все из них торопились уезжать на стойбища. Современная жизнь, полная удобных новшеств и гаджетов, околдовывала юные умы. Два года назад в школе создали лабораторию прототипирования и 3D-моделирования. Ульяна проводила досуг, занимаясь опытами по биологии. Она с энтузиазмом исследовала под микроскопом ДНК луковицы. Увеличенная окуляром волшебная спираль генов на предметном стекле завораживала. Взглянув на часы, Ульяна поняла, что пора заканчивать занятие.

– Душевая свободна, – выйдя из ванной, объявила Алёна.

Ульяна поспешно вошла в комнату, скинула одежду и посмотрела на себя в зеркало. От подростковой угловатости не сохранилось и воспоминаний. Уля превратилась в стройную девушку. Прямые каштановые волосы она заплела в тугой пучок. Янтарные раскосые глаза под изогнутыми бровями напоминали о матери.

Едва тёплые струи дотронулись до кожи, Ульяна почувствовала непонятное беспокойство. Будто предстояло пройти суровое испытание. Волнующие ощущения внове для школьницы. В рассудке мелькнула ослепительная вспышка. Тело сделалось необычайно лёгким, а зрение острым. Ульяна лишилась плоти и обратилась в дух. Она перенеслась домой. Парила низко над крышами избушек. Невесомая душа пролетела вороном над родными угодьями, где мама ждала возвращения отца и брата. Сумерки скрыли тропинку, ведущую к избе. Надвигалась бездонная тьма, и в ней таилась смертельная опасность, которой никто не в силах противостоять.

– Сунсуӈкве[23]! – раздался чей-то шёпот.

Неведомое чувство овладело Ульяной, словно она проникла в чужой разум. Она не управляла ни ногами, ни руками. Это тело было ей неподвластно. Она могла только видеть и чувствовать. Смутные силуэты деревьев мелькали перед глазами. Ульяна бежала, хотя ноги были неподъёмными в резиновых сапогах. Высокая трава доходила до пояса. Ветер бил по разгорячённым щекам. Казалось, сердце разорвётся от небывалой скорости и леденящего ужаса. Невидимый противник приближался. За спиной раздавались его стремительные шаги и звериное рычание. Споткнувшись, она очутилась на земле, и враг настиг её. Над Ульяной нависло огромное чудовище, способное дотянуться до звёзд на небе. Туловище монстра состояло из железных пластин. В темноте блеснули длинные, острые когти. Существо зарычало и бросилось на Ульяну. Сил уползти не нашлось – руки и ноги окоченели. Она закричала страшным голосом. Голосом собственного отца.

***

Ожидая появления мужа и сына, Зоя с тревогой вглядывалась в лесную чащу. Причудливая тень отделилась от мрака и двинулась в сторону нор-кола. Не осознавая угрозы, Зоя пошла навстречу. Тень ступала медленно, покачиваясь, будто пьяница после праздника. Шаг, ещё один и ещё. Расплывчатое видение постепенно обрело знакомые очертания.

– Юван! – крикнула Зоя и побежала к нему.

Ноги охотника подогнулись, и он упал на землю. То, что осталось от мужа, нельзя назвать человеком, скорее сломленным и бессвязно бормотавшим созданием. Истерзанное тело не подчинялось ему. Рваная окровавленная одежда едва скрывала глубокие ранения, зиявшие на груди, кожа на предплечьях была почти содрана чьими-то клыками или когтями. Зоя испугалась, рассмотрев, что стало с Юваном.

– На вас напал медведь? – дрогнувшим голосом спросила она.

Вместо слов, из горла Ювана вырвался слабый стон. Охотника мучила жажда, губы растрескались. Он завопил, когда Зоя попыталась поднять его.

– Прости, – глотая слёзы, шепнула она и бережно положила себе на колени тяжёлую голову, покрытую коркой из грязи и крови. Жена старалась очистить его раны от песка и травы, однако сделала ему больно. Он вскрикнул и начал отчаянно биться.

Ждать помощи бессмысленно. Вокруг озёра и тайга. До ближайшего поселения несколько десятков километров. Бригада врачей прибудет к утру. Но Зоя так просто не сдастся.

– Мне нужно позвонить, вызвать скорую, – сдавленно проронила она. – И принести воды, чтобы промыть раны.

– Нет, нет, не оставляй… – едва смог вымолвить он и зашёлся кашлем с кровью.

Зоя осторожно склонилась над ним. Она даже не могла обнять умиравшего мужа или погладить его, чтобы успокоить. Любое прикосновение доставляло ему невыносимые страдания.

– Где наш сын? – спросила Зоя, всматриваясь во тьму. Матвея нигде не видно, но ведь муж не посмел бы бросить мальчика.

Сложно было определить, понял ли Юван вопрос или нет. Огонёк безумия горел в его глазах. Стремясь не делать лишних движений, она осматривалась. Взглядом искала сына. Но не обнаружила присутствия Матвея. Удивительную ночную тишину нарушало лишь редкое дыхание, с хрипами вырывавшееся из груди Ювана.

– Что случилось? – промолвила Зоя.

– Менкв[24], – собрав оставшиеся силы, прошептал Юван. Его лицо, изуродованное кривыми царапинами, исказила гримаса. Никогда больше он не ступит на охотничью тропу. В последний раз Юван Айдаров вдохнул таёжного воздуха и замер.

Зоя кричала и трясла мужа, однако не сумела оживить его. Она трепетно поцеловала холодные шершавые губы, словно пыталась заставить его дышать. Но угасшая жизнь так и не вернулась в оцепеневшее тело. Мёртвые глаза Ювана смотрели в небесные выси. Дрожащей рукой она закрыла его веки и стянула с волос платок, чтобы обернуть любимое лицо, как завещали предки.

– Мы ещё встретимся, – пролепетала она, роняя слёзы на почву, которая жадно впитывала влагу скорби и кровь.

Обняв Ювана, Зоя просидела с ним до первых лучей солнца. Её облепил надоедливый гнус, однако из-за гула в ушах она не слышала пронзительного писка.

***

Ульяна с шипением ударила себя по шее. Комары атаковали, когда она вышла из пансионата на прогулку. Предрассветная прохлада бодрила, а мошкара не давала расслабиться. Быстрым шагом Уля обошла милые переулки маленькой деревни, в которой провела детство. Спящие домики окутывало умиротворение. Вдалеке петух возвестил о начале нового дня. Зарождавшийся розовый рассвет предвещал жаркий день. Но хорошая погода не радовала, как прежде. Скоро жизнь изменится навсегда. Ульяна возвращается на родовые угодья, но осенью вновь покинет их, чтобы получить профессию.

– Ты какая-то вялая, – оторвавшись от зеркала, заметила Алёна. – Плохо спала?

– Да, а тебе как спалось? – Уля не стала говорить о причине грусти. Одноклассница неопределённо пожала плечами. Им обеим было не до сна.

Вспоминая видение, которое посетило её накануне, Ульяна нахмурилась. Никогда в прошлом она не ощущала ничего более зловещего. Словно сама сорум[25] навестила её и показала мрачное будущее. В необычном видении Уля обернулась гордым вороном и возвратилась домой. Она видела мир более ясным, и краски для неё сделались ярче. Изумительное ощущение полёта дарило свободу, однако следующая грёза пугала. Ульяна старалась не вспоминать о страхе, что пробудился, когда она спасалась от монстра, преследовавшего отца. Непросто вырваться из объятий тревожного сна. Она убеждала себя, что это кошмар, не имевший ничего общего с реальностью. Чтобы отвлечься от печальных размышлений, Ульяна взяла чемодан, открыла шкаф и принялась собирать вещи. Вертолёт прилетит за учениками в полдень.

– Мне страшно, – призналась Алёна.

Она боялась неизвестности, что таило в себе грядущее. Столько возможностей и путей. Какой выбрать? В одном она уверена точно: жить, как прародители в окружении озёр и тайги, она не желала. После школы Алёна Молданова собиралась продолжить образование в Югорском государственном университете. Она хотела вернуться учителем в интернат, ставший родным. Но никто не знает собственной участи. Что задумала мудрая Калтась-ӭква[26], то и произойдёт. Богиня-лебедь вершит судьбы людей, завязывая узелки на сухожильных нитях, прикреплённых к посоху. Быть человеку, живущему в Среднем мире[27], счастливым, или он будет нуждаться – всё в её власти. Какие узелки завязала для них Калтась, ещё предстоит узнать и принять.

Сумка была собрана. Ульяна обвела взглядом опустевшую комнату. В памяти сохранятся только приятные воспоминания. Комендант объявила, что пора выходить.

– Прощай! – скрывая слёзы, произнесла Ульяна.

– Вспоминай иногда обо мне, – с грустью попросила Алёна.

Соседки, годами делившие не только комнату, но радости и печали и, конечно, посылки из дома, обнялись, чтобы расстаться уже навсегда. Алёна задержится в общежитии до следующего дня. Родственники обещали забрать её на внедорожнике.

Ульяна любила летать на вертолёте. Она закрывала глаза и представляла себя белоснежным журавлём, который парит в лазурных небесах. Птицы соединяют ма̄[28], лылыэп[29] и вит[30], служат проводниками для душ умерших. В красивых журавлиных песнях звучат заветы жизни.

Путь занял три часа. Когда вертолёт приземлялся, Ульяна смотрела на молодую траву, трепетавшую, как волны Священного озера. Она уже предвкушала, как пойдёт на причал, будет долго вглядываться в серебристую водную гладь и э̄тпос[31] станет её другом. А утром отец возьмёт её на рыбалку. На обласе, который в начале весны папа выдолбил из осины, они поплывут в сердце Ялпыӈ Тӯра и забросят невод. Из выловленной рыбы мама сварит уху или запечёт целиком на рожнах.

Ульяна выбралась из салона вместе с другими старшеклассниками. Со всеми она тепло простилась, понимая, что это последняя встреча. Уля прятала слёзы за лёгкой улыбкой, однако на душе сделалось тоскливо. Закончилась пора уроков, совместных занятий по музыке, школьных танцев. Друзья уедут в разные концы большого округа. Вертолёт улетел, перелистывая страницу жизни. Взволнованным взглядом Ульяна проводила детство.

Но почему родные не пришли встречать? Уля осматривалась в поисках отца и матери, однако не заметила старенькой «Нивы».

– Ульяша, тебя подвезти? – спросила мама одноклассницы.

– Я дождусь папу. Он немного опаздывает, – ответила Айдарова.

Родители не приехали ни через час, ни через два. Стоянка быстро опустела. Ульяна топталась в нерешительности. Она набрала папин номер, но его телефон отключен. Мама тоже не брала трубку. Тревога стиснула горло. Что-то случилось! Улю не бросили бы одну посреди тайги.

Не оставалось другого выхода, как идти домой. Ульяна волокла тяжёлый чемодан и проклинала натиравшие мозоли кеды. После обеда солнце разогрелось в полную силу. Девушка вспотела, однако благодарила хōтал[32]. Из-за жары гнус исчез. В детстве Уля часто бегала с другом Васькой Тайшиным встречать вертолёты, которые доставляли бандероли и письма из далёких городов. Каждое дерево знакомо ей. Бабушка говаривала, что Нуми-Тōрум первыми создал кедры. Она называла деревья лестницей, что объединяет небесный, земной и подземный миры.

Стрекозы в этом году появились необычайно рано. Зарядившись солнечной энергией, яркие стрелы мелькали в воздухе. Ребёнком Ульяна гонялась за разноцветными стрекозами. Но теперь её привычки изменились. Она сама стала другой. Взрослой.

Ветер приносил тёплое дыхание родной земли. Всё на стойбище было так, как Ульяна запомнила, покидая нор-кол после каникул. Однако машина полиции и скорая помощь не вписывались в привычный пейзаж. Небольшая поляна между лесом и коралем была опутана красно-белой сигнальной лентой. Двое полицейских о чём-то переговаривались между собой. Ульяна оставила надоевший чемодан на тропинке и побежала к срубу.

Мама сидела на папиной постели, отвернувшись к окну. Дневной свет мягко падал на заплаканное лицо. В комнате витал незнакомый запах. На столе забыт бутылёк валерьянки и пустая кружка.

– Ома[33], что произошло? Где папа? Где Матвей? – Ульяна обрушила на мать все волновавшие вопросы. – Почему здесь полицейские?

– Твой отец погиб… – задыхаясь от подступавших слёз, промолвила Зоя.

Ноги задрожали от невыносимого отчаяния, и Ульяна упала на скамью. Пугающее видение оказалось правдой. Не верилось, что папы больше нет. Он никогда не войдёт в дом и не обнимет их.

– Когда это случилось? – расстроено спросила Ульяна.

Мать посмотрела на неё затуманенным взглядом и ничего не смогла сказать.

– Юван Урванович умер накануне вечером, – сообщила врач.

Только сейчас Ульяна поняла, что, кроме них, в комнате присутствовала доктор Альбина Панова. Миловидная женщина среднего возраста с лучившимися светом голубыми глазами. Уля сразу узнала её. Врач приезжала к ним, чтобы сделать прививки. Чаще всех она навещала Матвея.

– Как? – только и сумела вымолвить Уля.

– Предположительно на него напал медведь или волк, – ответила доктор Панова. Она сохраняла невозмутимый тон и не прятала сочувствия.

– Нет, это был менкв! – тихо проронила мама. Её веки опухли и покраснели от слёз, на щеках пылал багровый румянец скорби.

Ульяна и врач переглянулись, осознавая, что Зоя мучительно переживает, и оттого не может ясно выразить мысли. Увидев сомнение на их лицах, мама возмутилась. Они не верили ей, не верили последним словам хозяина угодий.

– Это Юван так сказал, – прошептала Зоя и зарыдала вновь.

Ульяна бросилась к ней. Они долго сидели, обнявшись, и плакали. Альбина не стала смущать их и бесшумно вышла. Они остались вдвоём в холодном доме. Женщины лишились опоры, и теперь их судьба всецело зависела от них самих.

– Где Матвей? – спросила Ульяна, когда мама успокоилась. – Разве он не вернулся из интерната?

Зоя горестно всхлипнула, и дочь всё поняла без слов. Молчание матери глубоко ранило. Ведь это значило, что ма̄нь[34] тоже погиб.

– Я просила не брать Матвея в тайгу, не хотела, чтобы мой мальчик убивал волков, – пробормотала Зоя. Она сделалась спокойной и медлительной.

– И а̄тя[35] всё-таки взял братика с собой? – удивилась Ульяна.

Она запомнила, что в отношениях между родителями царило уважение. Отец прислушивался к мнению жены, однако всегда сам решал, как поступить.

– Нет, Юван велел сыну оставаться дома, но Матвей самостоятельно ушёл с ним, – произнесла мама и вспомнила трогательную детскую записку. Зоя положила бумажку в небольшую деревянную шкатулку, которую смастерил муж.

– А̄пси[36] живой, – уверенно заявила Ульяна. Она не представляла, что в один день потеряла сразу двух дорогих людей. Такого не могло произойти. – Его нужно отыскать.

– Полиция уже этим занимается. Хотя, как они выразились, надежды почти нет, – Зоя, не моргая, смотрела в пустоту.

Ульяна крепко обняла мать и ощутила её дрожь. Дочь обретёт силу, чтобы поддержать ому[37].

– Я сама найду его! – пряча слёзы, решительно обещала Уля.

Зоя схватила дочку за руку и порывисто сжала. В янтарных глазах плескалась боль, которую ничем не утолить.

– Нет, не оставляй меня! Юван разгневал духов леса, духов рода. Он задумался над предложением нефтяников Шаховых, которые хотят купить нашу землю. Он отрёкся от предков, отверг собственный дар.

– Дар? – озадаченно переспросила Ульяна. Как много секретов у близких людей. Она решила пока не говорить матери о видении, посетившем в Русскинской.

Зоя печально вздохнула, вспоминая, как Юван рассказывал ей о своём детстве. В девять лет он уже умел приносить бескровные жертвы – пори (мясо, хлеб или вино), и духи поощряли семью Айдаровых удачными промыслами. Необычные способности развивались, и в одиннадцать, его посетило первое видение.

Дедушка Егор задумал сделать Ювана своим приемником – шаманом. К старейшине рода Айдаровых приходили за советом и предсказаниями промысловики со всей округи. Он считался «ведающим» человеком. Камлание с бубном позволяло узнать, где будет богатый улов рыбы и удастся ли охота на белку. Егор проводил обряды с жертвоприношением. Это называлось Йир – кровавая жатва. Принеся в дар жизнь, шаман устанавливал связь с Верхним миром[38], где обитали боги и духи-покровители. Жертва обязывала услышать обращение людей.

Однажды дед поручил Ювану привести белого жеребёнка. Любимца семейства – Беляша. Взрослая лошадь не подходила для жертвы, так как уже трудилась. Её мясо было пропитано потом и не годилось в пищу богам.

Перед закланием Беляшу повязали на шею ткань с монетками в уголках. Юван взглянул в грустные глаза коня. Животное будто догадалось, какая участь ему уготована. Много раз Юван видел, как дедушка приносит жертвы, и думал, что это легко. Но когда подросток заметил страх в глазах жеребца, то почувствовал непреодолимую жалость. Стиснув рукоять, Юван замахнулся, но так и не нанёс смертельный удар.

– Ва̄гта̄л[39]! – выругался дед и забрал нож у внука.

Одним стремительным и точным движением Егор Айдаров перерезал шею коня. Жеребчик быстро истёк кровью, а Юван так и стоял, неуверенно замерев. Он не смог убить прекрасное существо, о котором заботился. В тот день он решил, что никогда не станет шаманом. Юван определился с выбором и погрузился в учёбу.

– О̄йка[40] мечтал обучиться лечебному делу. Он всегда мог исцелить наших оленей, – с щемящей грустью вспоминала Зоя, а дочь обняла её за плечи. Уже давно она не ощущала тепла материнских объятий и успела истосковаться по ним.

– Повстречать сорум[41], значит, родиться вновь, – медленно произнесла Зоя, прижимая к себе Ульяну. – Мы будем вместе. Но нам нужно подготовиться, надо всё сделать, как полагается, по нашим традициям.

Смерть вошла в дом. И всё окрасила в чёрный цвет. Хотя в избе постоянно горел свет и не потухал огонь в чувале[42], краски вокруг сгустились.

Получив в морге тело отца, Ульяна и Зоя привезли его в нор-кол и занялись похоронным обрядом. Против солнечного движения обмыли изувеченное лицо Ювана, начертали на покрытом глубокими ранами туловище поперечные полосы – отличительные знаки, подтверждающие переход в иной мир. Надрезали светлую одежду, в которой он будет похоронен. На шее «узлом мёртвых» повязали платок с монеткой, поместили в ладонь уголёк и зажали в кулак.

– Чтобы отец не смог утянуть живую душу за собой, – пояснила ома, когда увидела непонимание во взгляде дочери. В далёком прошлом Зоя проводила так отца и мать.

Ульяна впервые участвовала в похоронах и не была знакома с обычаями предков, но интуитивно понимала, как действовать. Они отрезали все завязки с одежды, поместили на ноги нож и надели белые тканевые рукавицы с деньгами. Юван купит себе вход в Ёлы-тōрум[43].

– Так, он поймёт, что теперь мёртв и не принадлежит нашему миру, – срывающимся голосом сказала Зоя и ласково дотронулась до ледяного лба Ювана. Столько событий пронеслось в её памяти, и каждое она вспоминала с грустной улыбкой.

Последней Зоя смастерила особую погребальную маску. Пришила к платку вместо глаз пуговицы, из тесьмы сделала нос и рот.

– Срежь прядь волос, мы сохраним её для проводов души, – тихо велела Зоя, и Ульяна выполнила просьбу, после чего голову Ювана закрыли ритуальным платком.

Человек живёт отведённое богами время, а потом умирает и попадает в перевёрнутый подземный мир. В царстве мёртвых реальность искажается. Целые вещи там сломаны, и наоборот. Поэтому предметы, что складывают в могилу к умершему, всегда ломают или разрезают. В Нижнем мире Ювана встретит Куль-ōтыр[44]. И чтобы присутствовать на пиру, понадобится столовая утварь. Зоя отколола ручку у кружки мужа, сломала тарелку и погнула алюминиевую вилку.

В медном тазике тлел можжевельник. Приготовления были закончены. Со всей округи собрались родственники и те, кто знал отважного охотника и удачливого рыбака Ювана Айдарова. Чтобы обмануть злых духов, женщины надели косынки наизнанку. Мужчины вспоминали, каким храбрым был Юван, кланялись ему по старинному обычаю. Угощали покойника, клали в гроб его любимые блюда. После прощания, когда мужчины вынесли гроб из сруба, на порог положили топор.

Брат Зои – Иван Тасманов вырезал из осины небольшую куклу «иттырма», которая символизировала тело Ювана. Согласно поверьям, в деревянной куколке будет жить одна из множества душ усопшего. У мужчин пять ис[45], у женщин – четыре. Две из них самые важные. Первая душа отправляется в царство Куль-ōтыра, вторая возрождается в потомках того же пола. Позже фигурку с локонами покойного предадут сожжению.

Место вечного упокоения, где захоронены многие вогульские семейства, предусмотрительно устроили вдалеке от юрт на северном берегу Ялпыӈ Тӯра. На окружённом урманом погосте встречались замшелые срубчики с резными узорами древних мансийских родов, где хранились истлевшие вещи мертвецов; рядом горделиво возвышались кресты, которых было немало. Православие прекрасно уживалось с язычеством. Гроб-лодку с Юваном поместили головой на юг, а ногами на север. На той стороне раскинулось холодное и мрачное царство мёртвых, откуда никто не возвращается. Жерди и верёвки, на которых несли покойного, бросили в могилу. Земля благодушно приняла в своё чрево погибшего до срока промысловика. Близкие надеялись, что он без испытаний преодолеет путь в загробную жизнь.

Зоя едва сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос. Сердце болело по Ювану и исчезнувшему Матвею. Зоя не представляла, что стало с её сыном. И эта пугающая неопределённость сводила с ума. Вдова едва выстояла весь ритуал. В печальное время Ульяна не отходила от матери, держала её дрожавшую руку и молча глотала слёзы. Усилием воли Зоя взяла над собой контроль и с достойным хладнокровием налила малиновый чай в кружку, поставила на деревянный столик, который помог соорудить её брат. Ульяна переложила на тарелочку папин любимый пирог с нельмой. После погребального обряда и коротких поминок родные Ювана забросали еловыми ветками ведущую на савыӈкан[46] тропу. И ушли, не оборачиваясь.

Тем временем поисковые отряды прочёсывали тайгу, однако их усилий было недостаточно, чтобы найти ребёнка. Уже никто не верил, что спустя четыре дня его обнаружат живым. Периметр расширили до ста километров от родовых угодий. Полицейские тщательно осматривали лесную чащу, звали Матвея, пускали по следу розыскных собак. Территория была слишком обширной. То и дело, где-то вдали слышался свирепый вой волков. Лес надёжно хранил сокровенные тайны.

Вернувшись с кладбища, семья Айдаровых сначала провела окуривание. Тётя Анна, грузная женщина в распашном ситцевом халате, надетом наизнанку, кинула берёзовый нарост чагу в железное ведёрко и подожгла. Поднимавшийся дым опутывал и очищал участников похорон. Особенно окуривали стопы, касавшиеся кладбищенской земли.

Очутившись в комнате, где душно пахло можжевельником, Зоя завязала на лодыжке чёрную нить – символ скорби, то же сделала Ульяна. Нитку следует носить, пока она не порвётся.

– И Матвея помяните, – назидательным тоном проговорила тётя Аня. После долгой дороги пешком она вспотела и запыхалась. Под мышками обозначились мокрые пятна.

– Так делают на покойников! – возразила Зоя.

– Ты же понимаешь… Тайга есть тайга… – пряча глаза, говорила ӯвси[47].

Ульяна роняла тихие слёзы, а Зоя ничего не ответила. Хозяйка угодий быстро накрыла на стол. Пирог из нельмы, икорная похлёбка и лосиное мясо – блюда, которые любил Юван. Чтобы окончательно прогнать смерть из дома, гости разговаривали и шумели.

– Может быть, сделаем для Матвея кенотаф[48]? – предложила Ирина.

Невестка не проявляла особого сочувствия к горю золовки. Такт никогда не был достоинством жены Ивана Тасманова. Повисло гнетущее безмолвие. Только тётя с аппетитом поглощала отварное мясо.

– Не смейте! – воскликнула Зоя. – Матвей жив!

Она вскочила из-за стола и выбежала на улицу. Узкая тропинка привела к коралю, где ждали олени. Совершенно забытые на несколько дней животные успели истосковаться по хозяйке.

Чтобы не беспокоить душу, нельзя вслух называть супруга по имени. Однако в мыслях Зоя часто обращалась к нему.

«Почему ты оставил нас, Юван?» – спросила она у леса, который отнял счастье навсегда.

Зоя несмело вошла в кораль. Раньше она была здесь полноправной хозяйкой, но, лишившись поддержки, чувствовала себя неуверенно. Каждую весну муж ремонтировал загон. Зое предстоит обучиться тому, что прежде делал Юван. Как она справится? Может согласиться на предложение нефтяников и всё продать? Пока она делала самый сложный в жизни выбор, её окружили олени. И Зоя вспомнила, что давно не кормила своих малюток. В последние дни за ними ухаживала Ульяна.

Летом олени страдали от гнуса. Вокруг мельтешили мошки, оводы и комары. В сарае, где отдыхали животные, Зоя развела дымокур, покормила Уголька и Ослика. Пилта̄л не отходил от хозяйки, словно догадался, что её гложут тягостные мысли. Привычные занятия вернули способность заботиться. Зоя взяла холщовую сумку с комбикормом и принялась угощать стадо. В благодарность олени лизали её ладони шершавыми языками. Она совсем забыла это приятное ощущение.

– Мои любимые, – Зоя с нежностью коснулась мохнатого ушка серенького оленёнка. Он родился в мае, через три недели после Вороньего дня[49]. Телёнок окреп и подрос, обещал стать могучим самцом.

Зоя обвела рогатые головы взглядом любящей матери. Серая шкура, длинные ноги и величественные панты, которые служили не только защитой, но и украшением. Олени дороги ей, будто дети. Она поняла, что никогда не бросит своё стадо и не отдаст землю предков даже за большие деньги. Зоя научится мужской работе и сбережёт очаг.

После скромных поминок гости ушли. Оставшееся время хозяйка угодий не сидела без дела. Она шила, убиралась и стирала. С приходом июня день длился долго, а вечера стояли светлые. Наступившая белая ночь застала Зою за рукоделием. Занимаясь шитьём, хозяйка дома забыла о времени. Она мастерила нарядную малицу для Матвея. Когда он вернётся, то сможет примерить её. Серебристой нитью Зоя вышила узор «Оленьи рога» на подоле.

«Милое моё дитя, ты непременно отыщешь дорогу домой. Добрые духи укажут тебе путь, – думала она, когда иголка плавно ныряла в ткань. – Вечный Отец, помоги нам!».

Ульяна легла в кровать, но уснуть так и не смогла. За тонкой стеной слышались сдавленные рыдания матери. Зоя хотела казаться сильной, однако ночью скорбь победила. Тело ломило, а сердце, переполненное болью от потери мужа и отчаянием от исчезновения сына, готово разорваться. Ульяна не выдержала очередного испытания, она не могла слушать, как плачет мать. Дочь поднялась со ставшей неуютной постели и пошла в комнату родителей.

– Извини, но мне плохо спится в одиночестве, – сказала Уля, забралась под одеяло и прижалась к матери. – Всё наладится, ома[50].

Мама ласково дотронулась до нежной руки дочери. Когда-то эта ручка была крохотной, и Зоя обожала целовать хрупкие пальчики, а теперь Ульяна выросла. Привыкла шить, вязать и готовить. Стала опорой в трудный час. А̄ги[51] поддерживала её и придавала сил.

– Найти бы Матвея, – прошептала Зоя и смежила опухшие веки.

Она проклинала себя за слабость. Нельзя много скорбеть об усопшем. Юван утратит покой на пути в царство мёртвых. Завтра будет новый день, а вместе с ним придёт надежда. Калтась[52] не может поступить с Зоей так сурово, отобрав разом мужа и сына. Хотя в Среднем мире[53] известно, что боги неумолимы в проявлении воли.

Утро занялось золотисто-розовым рассветом, предвещавшим знойную погоду. Олени вновь водили тревожный хоровод, защищаясь от надвигавшейся опасности. Над стойбищем разносился грозный собачий лай. Неподалёку бродят волки, или сам во̄рто̄лно̄йка[54] заглянул. Зоя насыпала комбикорма в кормушку, налила воды в поилку и разожгла у кораля два дымокура. Закончив здесь, она вернулась в избу.

Ульяна чистила сарай для оленей, когда приехала полицейская машина. Из неё вышел худощавый мужчина. Настолько высокий, что Уля удивилась, как он поместился в старой «Ниве». Странное предчувствие убедило девушку пойти за ним.

– Здравствуйте! – хорошо поставленный голос заставил вздрогнуть сосредоточенную на размышлениях хозяйку угодий. – Зоя Айдарова?

Она отвлеклась от чувала, из которого выскребала оставшиеся с поминок угли, и повернулась к гостю. Невыносимо молчаливый день закончился.

– Да, это я, – тихо ответила Зоя. Непонятное волнение стиснуло горло. Неужели появились новости о Матвее?

В янтарных глазах отчаявшейся женщины вспыхнул огонёк надежды. Полицейский сник и не знал, как начать. В руках у него Зоя заметила небольшой целлофановый пакетик, в котором хранился кусочек ткани. Материал показался знакомым. Полицейский несмело застыл у двери, когда Ульяна вошла в дом.

– Пася Ōлэн[55], – учтиво поздоровалась она и подошла ближе к матери.

Сержант терпеливо вздохнул. Вместо одной женщины, теперь две. Но, к сожалению, быть мрачным вестником – часть его работы.

– Мы… Вынуждены остановить поиски, – сообщил он. – В лесу мы нашли вот это. Вы узнаёте ткань?

Он протянул пакет с уликами. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что это обрывок рубашки, которую мать собственноручно скроила для сына. Кровь смешалась с медвежьими орнаментами, вышитыми золотистой нитью. Зоя скорбно кивнула.

– Мне жаль, – растерянно добавил он. – Сочувствую вашему горю.

Из-за шума в ушах Зоя не слышала его слов. Что говорит этот человек в чёрной форме? Он почти доставал до потолка сруба, и ему приходилось смешно втягивать голову в плечи. Вдова посмотрела полицейскому в глаза и не прочла в них ничего, кроме усталости. Участвуя в поисках, он не спал несколько ночей.

– Вы не можете так поступить! – воскликнула Зоя.

От нестерпимой боли она согнулась пополам. Из груди вырвался пронзительный вопль. Его было слышно даже за пределами нор-кола. Олени, и без того не знавшие покоя, всполошились ещё больше. Крик отчаяния достиг самых тёмных уголков леса, скатился с урмана к северному берегу Священного озера и утонул в таинственных глубинах. Мир раскололся надвое. Уля глотала слёзы, глядя на страдания матери. Младший брат прожил на земле так мало, не успел найти свой путь, не полюбовался звёздами и луной.

– Мама! Что с тобой? – Ульяна подхватила мать и помогла ей сесть на скамью.

Сержант немного постоял у входа и, бросив угрюмый взгляд на плачущих женщин, бесшумно выскользнул во двор.

– Это неправда, – обессилено прошептала Зоя. – Что же произошло? Матвей не умер!

Она кричала, сорвала с себя платок и швырнула на пол. Ульяна пыталась обнять её и успокоить. Но мать была безутешна.

– Он живой! Живой! – как молитву повторяла Зоя.

Так прошёл час, затем ещё один. Солнце укатилось за облака. Тайга дремала.

Когда мама затихла, Ульяна уложила её в кровать и накрыла одеялом. Дочь сидела у изголовья и наблюдала за беспокойным сном. И жалела, что слишком мало времени проводила с братом, а ведь он так любил играть с ней. Вместе они ходили в лес собирать ягоды и грибы, а мама пекла пирожки с подберёзовиками, готовила варенье из дикой земляники. Ульяна вспомнила аромат сочных ягод и вдруг поняла, что лишилась половины сердца, той, где жили отец и брат. Неужели они никогда не пойдут семьёй на промыслы.

Разум и душу охватило смятение. Вдруг захотелось простора. Стало тесно в деревянной избе, где воздух пропитан ужасом и скорбью. Ульяна встала и огляделась, ища себе занятие. Но даже любимая вышивка не интересовала её.

Прощаясь, она легко дотронулась до маминой щеки. Потом надела джинсы, футболку и тёплую флисовую кофту с капюшоном, которая не раз выручала в морозы, облилась репеллентом. У выхода Ульяна обернулась, кинула быстрый взгляд на маму, что спала тревожным сном.

Пилта̄л подошёл к дочери хозяев и настороженно вдохнул запах её протянутой ладони. Наконец, узнав Ульяну, грациозно склонил голову, украшенную раскидистыми рогами, словно короной. Обычно он с недоверием воспринимал чужие прикосновения, но детям хозяина великодушно позволял ласкать себя. Вожак послушно лёг на мягкую подстилку из еловых веток, Ульяна опустилась рядом на корточки. Она ощущала запах влажной после короткого дневного дождя почвы, впитывала энергию, исходившую из самых недр. Уля гладила серебристую шерсть животного, и вдруг сознание пронзила неожиданная вспышка. Перед взором возникло размытое изображение. Превосходным оленьим слухом она различила голоса из прошлого – детский и мужской.

– Я спрятал порцию, но хватит на двоих, – Матвей убрал промасленный пергамент в школьный рюкзак.

Ульяна почувствовала аромат клюквенного пирога, который мама выпекала по праздникам.

– Молодец! – похвалил папа, и они остановились перед громадами разлапистых кедров, что веками росли в суровых краях.

На плече Ювана висело ружьё. Он учил сына охотничьему делу. Это последний день земной жизни отца.

– А̄тя[56],– мягко позвала Ульяна. Она хотела предостеречь папу, но он, не оглянувшись на отдалённый зов, вошёл в глухую чащу.

Лёгкая дрожь пронеслась по телу, и Уля отпрянула от Пилта̄ла. В нос ударил запах дымящегося мха, отпугивавшего гнус.

– Пӯмасӣпа[57]! – она обратила благодарный взор к небу. Ей позволили увидеть отца ещё раз.

Нарушив траур, Ульяна пошла к озеру, раскинувшемуся южнее. Душа всегда тянулась к сакральному пространству. Десятилетиями предки Айдаровых разводили на ягелевых пастбищах богатые стада оленей, охотились на пушных зверей и птиц. Мясо и мех Юван продавал на ярмарках и поставлял в магазины. Особенно везло, если удавалось добыть медведя. Однажды отец принёс во̄рто̄лно̄йку[58], и тогда Ульяна и Матвей впервые участвовали в Медвежьих игрищах. Шкура грозного хищника украсила почётный угол дома. Слухи стремительно разошлись по окрестностям, и родственники съехались на празднество. Лирические мелодии санквылтапа обволакивали гостей, призывали духов на торжество. Так как это был самец, обряд продолжался пять дней. Мужчины-охотники пели, разыгрывали забавные сценки с берестяными масками. Особенно Ульяне запомнилось представление духов-покровителей.

Юван старался научить своих детей всему, что умел сам. Ведь без необходимой сноровки не выжить в суровых условиях Севера. Отец обучил дочь рыбачить, ставить камки[59] и плести черпаки из черёмуховых прутьев. Рано утром на обласе, выдолбленном из осины, они отправлялись на середину озера и закидывали сети.

Ульяна шла медленно, вдыхая ароматы лесных трав. Пристань считалась чем-то вроде места встречи для молодёжи со всей округи. Днём подружки обсуждали вышивку или делились секретами, а вечерами влюблённые пары назначали свидания. В сумраке призывно мерцала керосиновая лампа. Кто-то уже побывал на причале, но теперь там пусто.

На небосводе висела огромная луна, похожая на бубен шамана. Ульяна залюбовалась ею и на миг забыла о грусти. Все мысли исчезли. Она жаждала раствориться в воздухе, наполненном древней магией. Трепетное предвкушение вновь овладело ей. Такое же чувство она испытала в интернате, когда случилось видение. Озеро наполняло её неведомой силой.

Устроившись на кромке пирса, Ульяна закрыла глаза, вытянула руки и ощутила невесомое прикосновение ветра. Будто кто-то гладил ладонь.

– А̄сь[60]?– зажмурившись, прошептала Уля.

Кто-то невидимый тронул поникшие плечи. Она улыбнулась и представила, будто отец скажет, что пора нести домой удачный улов.

– Нет, – отозвался знакомый голос. – Это всего лишь я, Василий Тайшин.

Ульяна резко распахнула веки и вскочила. Босыми мокрыми ступнями она ощутила прохладу досок. Василий ласково улыбнулся, заметив смущение на девичьем лице. Они с детства дружили и учились в одной школе-интернате. Только Вася окончил девять классов два года назад и больше не возвращался в Русскинскую. Он изменился, возмужал. Когда-то они были одного роста. Но друг стал на десять сантиметров выше. В последнюю встречу Уля была ребёнком, а сегодня перед ним предстала цветущая девушка. Блестящие тёмные локоны она заплела в косы. Толстовка небрежно наброшена на хрупкие плечи. Джинсы, закатанные до колен, открывали стройные ноги. Он заметил чёрную нить на тонкой лодыжке и вспомнил о трагедии, что произошла с Юваном Айдаровым. Не говоря ни слова, он осторожно, будто боясь напугать, обнял Улю. Но она поспешила высвободиться из объятий.

– Твой отец был смелым охотником. Калтась-ӭква[61] наградила его хорошей жизнью, – произнёс Василий. – Са̄ль[62].

Ульяна отвернулась и поглядела на серебряные лунные отблески, отражавшиеся в спокойной озёрной глади.

– Пойдём в гости, – предложил Василий. Он видел, как опечалена Ульяна, и хотел отвлечь её от тягостных мыслей. – Посидишь у костра, согреешься. Помнишь, как летом отдыхала у нас?

– Папа умер, а брат пропал. Я не могу веселиться.

Она отвела глаза, которые слишком быстро наполнились слезами. Обладая застенчивой натурой, девочка не плакала на людях. Уля пряталась, когда была расстроена.

– Я же не предлагаю смеяться и танцевать. Просто отвлечёшься.

В его взгляде было столько участия и теплоты, что Ульяна не смогла отказать.

– Предупреди маму.

– Нет, она только уснула, не хочу её будить, – Ульяна едва сдержала слёзы, вспомнив о маленьком куске окровавленной ткани. Неужели это всё, что осталось от младшего брата.

Несколько долгих молчаливых мгновений они вглядывались в туманную даль. Там за горизонтом, в глубине непроходимой пущи скрывались мистические тайны. На северном берегу Священного озера савыӈкан[63], где покоится отец. Знает ли он, что сталось с любимым сыном? Юван возлагал большие надежды на Матвея. Мечтал, что он когда-нибудь покинет нор-кол и получит прекрасное образование. Ульяна боялась думать об отце и брате в прошедшем времени. А что, если завтра они как ни в чём не бывало вернутся с охоты, добыв горностая или даже медведя? Их дом снова наполнится волшебными песнями и мелодиями санквылтапа.

– Так что ты решила? – вкрадчиво спросил Василий.

Он ждал ответа и всматривался в рваную линию леса.

Ульяна дотронулась до руки Василия и безмолвно направилась в сторону тропинки, уводившей со стойбища Айдаровых. Девушка постарается прийти до того, как проснётся мать.

Вечера в летнюю пору светлые. Семь ярких звёзд-жемчужин загорелись на голубых небесах. Ребята отправились в путь, и Большая медведица всюду следовала за ними. Звёздный ковш напоминал старинную легенду об охотнике Мосьхуме и шестиногом лосе.

В детском лагере царила оживлённая суматоха. Неподалёку от избушек развели костёр, где весело потрескивали дрова. Ульяна чувствовала некоторое облегчение после недели, наполненной страданиями и трауром. И вдруг за облегчением пришёл едкий стыд. Она предаёт память отца. Уля в растерянности остановилась у входа.

– Если станет плохо, я провожу тебя до угодий, – прошептал ей на ухо Василий. – Тебе что-нибудь принести?

– Чай, – тихо проронила Ульяна.

Вася кивнул и пошёл на кухню, которая располагалась в кедровом срубе, стоявшем в отдалении от туристических домиков. Тайшин старался выглядеть уверенным, хотя его одолевало волнение. Ульяна завладела мыслями. Она приехала из интерната повзрослевшей и очень красивой. Смуглая кожа будто мерцала в лунном свете. Колдовские янтарные глаза преисполнены одиночеством и грустью. Она казалась хрупкой и очаровательной. Хотелось обнять её и никогда не отпускать. Но Ульяна держалась строго и не позволяла никаких вольностей.

Многих собравшихся Уля знала, с некоторыми училась в школе-интернате. Тяжело ощущать на себе сочувствующие взгляды. Никто не отважился с ней заговорить. Однако не все постояльцы застенчиво молчали.

– О, новое лицо! Удивительно, в этой дыре живут красотки!

С парнем, что выкрикнул фразу, Ульяна незнакома. Она застыла на месте, не решаясь подойти ближе. У неё не было желания с кем-то разговаривать. Но долговязый юноша уже приближался. Василий вынес плетёный поднос с брусничным пирогом и кружкой, над которой поднимался пар.

– Твой чай, – сказал Вася, ободряюще улыбнулся и поставил поднос на деревянный столик.

Она взяла чашку, но так и не сделала глоток.

– Ты пьёшь чай? – насмешливо поинтересовался Денис, заглянув в Ульянину кружку.

Не привыкшая к такому общению с незнакомцами, она застеснялась и отпрянула от него.

– Тебе сколько лет? Двенадцать? – не унимался Денис.

Ульяна грустно посмотрела на юношу, но ничего не ответила.

– Не обращай внимания, – посоветовал Василий. – У него в стакане вообще клюквенный морс.

– А лучше бы пиво, – выдохнул Шахов, вспоминая пряный вкус пенного напитка. – Я Денис!

– Ульяна, – робко представилась она.

Зажав зубами пластиковый стаканчик, Денис протянул руку для пожатия. Девушка невольно рассмеялась, увидев, как он облился морсом.

– Извини, он диковатый, но забавный, – тоном старшего брата сказал Василий. – Его здесь бросил отец.

Услышав короткое и важное слово, Ульяна помрачнела. Василий тонко подмечал перемены в настроении других людей. Он легонько коснулся её руки и предложил сесть у костра.

– Тебя тоже бросил папочка? – с наигранными слезами спросил Денис.

Василий толкнул его локтем и грозно сверкнул глазами.

– Да, можно и так сказать. Он погиб, – произнесла Ульяна и вдруг поняла, что страшное слово прозвучало впервые. Погиб! Она едва сдержалась, чтобы не зарыдать.

– Как это произошло? – не подумав, задал вопрос Денис. Он скучал. Из развлечений в диких краях только стрельба из лука по мишеням и бой подушками.

– Ну, ты и дурак! – воскликнул Вася, удивлённый бестактностью столичного гостя.

– Его убил менкв.

Голос Ульяны предательски дрогнул, и она, желая скрыть чувства, пошла к костру, где сидели другие подростки.

– А кто такой менкв? – Шахов никогда не слышал непонятное слово. – Это какой-то зверь?

Неуёмное любопытство снедало Дениса. Василий терпеливо вздохнул, понимая, что обстоятельный ответ на один вопрос позволит избежать новых.

– Менквы – мифические существа, которые обитают в тайге. Пребывая в ярости, злые тупицы могут уничтожить целое поселение. Не чужда им любовь к нежному человеческому мясу, – Василий дружески похлопал Дениса по спине. – Нечто вроде снежного человека.

– Наивные сказочки. Неужели вы в них ещё верите, – хмыкнул Шахов.

– Мудрость предков, – пожал плечами Василий.

Он совсем не представлял далёких пращуров. Но полагал, что благодаря разумным предостережениям многие охотники и рыбаки остались живы.

– Уже все собрались, – Василий указал на костёр и пошёл вперёд. – Прошу, будь тактичнее. Уля потеряла отца, а брат её пропал.

Денис понимающе кивнул. Хоть его родители живы, он мало общался с отцом, а мать вообще не появлялась шесть лет.

Мечтая соединиться с далёкими холодными звёздами, ветер уносил к небу золотистые искры. Огонь озарял и ласкал лица подростков, собравшихся у костра.

– Нāй-ӭква[64], благослови нас! Чтобы не вызвать гнев богини, нужно с уважением относиться к огню, – звонкий голос Ульяны раздавался над пламенем. Оранжевые блики отражались в её янтарных глазах. В огненном сиянии она напоминала лесную волшебницу Миснэ. Красивая, миниатюрная и грустная. Денис на мгновение залюбовался новой знакомой. Он редко встречал девушек, которые совсем не пользуются косметикой.

– Нāй-ӭква – хозяйка дома. Если родители не заботятся о детях, добрая и справедливая защитница забирает малышей к себе на воспитание, – Ульяна бросила кусочек пирога в костёр. – Надо угощать женщину Огня.

Мелодичные слова завораживали, разливаясь в воздухе, наполняли вечер таинственной магией.

– Вы не боитесь, что сюда явится менкв? – осматривая детвору, спросил Денис. Он хотел напугать их, однако добился заинтересованных взглядов. Современным подросткам хотелось верить в древние легенды.

– Тсс… – подыграл Василий. – Вы слышите?

Ребята замерли. В юных душах ещё жила вера в чудеса. В тишине, обволакивавшей стойбище, таилась опасность. Доносился приглушённый голос ветра. От резких порывов качались сосны и лиственницы. Пламя с задорным треском пожирало поленья. И вдруг вдалеке, в самом сердце вечерней тайги, раздался одинокий и протяжный волчий вой.

– Мама! – сорвалось с губ девочки, сидевшей спиной к лесу.

Денис грозно зарычал и, увидев неподдельный страх на детских лицах, рассмеялся. Он успешно освоился в простодушной компании. Ему даже нравилось проводить время вдали от городского шума, хотя он скучал по приставке и друзьям, с которыми можно пуститься в авантюру. Омрачало настроение ещё и то, что отец изредка звонил ему, но ни разу не навестил.

Ульяна закуталась в толстовку и вздрогнула. Василий, чутко следивший за малейшими переменами в её состоянии, подбросил ещё одно полено в костёр. Пламя взметнулось ввысь, обдавая жаром озябших детей.

Ульяна утратила ощущение времени и пространства. Окружающий мир с его звуками, ароматами и прикосновениями перестал существовать. Исчезла луна, растворились облака и звёзды, ветер затих. Непонятная отрешённость и гипнотическое оцепенение овладели Ульяной.

Она обратилась в свободолюбивую волчицу. Покрытые серебристой шерстью лапы бесшумно и плавно ступали по сочной молодой траве. Удивительно острый нюх определял бесконечное многообразие запахов. Глаза хорошо различали движущиеся предметы. В её пасти трепетало что-то мягкое, с рыжей шёрсткой. Белка неосторожно попала в смертельные тиски. Серебряная волчица точно знала, куда ведёт извилистая тропа. Встретился старинный идол Мис-Хум, знакомый детям с родовых угодий Айдаровых. Путь зверя пролегал между сожжёнными стволами деревьев мёртвого леса, мимо сакрального кладбища, где захоронены беззубые младенцы. Серебряная волчица пересекла топкие болота, где каждая коряга казалась злым духом.

Волчица-Ульяна неслышно вошла в тайную обитель и положила добычу на стылую землю. Солнечные лучи не проникали внутрь, не грели подстилку. Укромная пещерка надёжно защищала от непогоды и зноя неразумных детёнышей. В темноте невозможно сосчитать, сколько волчат в помёте. Слабое зрение позволило Ульяне разглядеть человеческий силуэт, что скрывался в глубине логова. Мальчик сидел в углу и играл с волчатами. В нечётком абрисе Ульяна узнала родные черты. Брат изменился с последней встречи в интернате. Его по-детски пухлые руки и ноги исхудали, а тело вытянулось. Девушка вдруг ощутила жгучую тоску по āпси[65].

– Матвей, – прошептала Ульяна, всматриваясь затуманенными глазами в пустоту.

Мальчик услышал искажённое эхо и отвлёкся от игры. Он не смог различить, ветер ли завывает или менквы окликают.

– Матвей, берегись! – вскрикнула Ульяна, увидев, как стремительно волчица побежала к беззащитному брату.

Видение развеялось вместе с отчаянным криком. Оборвалась единственная призрачная нить, что связывала с Матвеем. Уля тревожно озиралась, понимая, что снова вернулась в страшную реальность. Огонь горел всё так же ярко. Но его тепло не согревало и не дарило надежды. Золотое мерцание порождало безысходность. Только всемогущим богам известно, какая судьба уготована Матвею. Жив ли он или Ульяна стала свидетельницей его последних минут?

– Что случилось? – встревожился Василий и подошёл к Уле.

Подростки с изумлением смотрели на девчонку с родовых угодий Айдарова. Какая-то она странная, непохожая на них. Блуждающий взгляд, устремлённый к лесу, губы что-то бессвязно бормочут. Сумасшедшая, не иначе. Родители говорили остерегаться таких. Немудрено, что она сошла с ума. По округе ходили противоречивые слухи, что её отца задрал медведь, а брат потерялся в дремучей чаще и сгинул там. Поговаривали ещё, что Юван нарочно увёл сына в лес и оставил на погибель, за это его покарали духи-покровители. Видимо, Ульяна Айдарова сильно переживает утрату. Люди боятся чужих страданий. Знакомые начинают сторониться, рядом остаются только самые близкие и понимающие.

– Я видела… – растерянно проронила Ульяна и вдруг осеклась, обнаружив, что привлекла излишнее внимание.

Все с любопытством ждали, что же она расскажет. Не выдержав напряжения, Ульяна вскочила и понеслась прочь. Хотелось спрятаться от посторонних взглядов, скрыть безутешную скорбь.

Показалась граница, что отделяла туристическую базу от дикой природы. Вспомнив о страшной гибели отца, Ульяна замерла. Она никогда не боялась леса и верила: духи-покровители на её стороне. Мама научила брать с собой кусочек хлеба или другое лакомство для лесного духа Мис. Едва ступив в чащобу, Уля положила на пенёк припасённую заранее корку пирога.

Тайга шептала призрачными голосами предков. Цепким взглядом Ульяна обвела поляну, что пригрезилась в лагере. Искала знаки, которые получила в видении. В памяти мелькнула размытая картинка с остроконечной головой божка Мис-Хума. Когда-то давно девочка вместе с братом повязала у изножья идола разноцветные ленточки и загадала сокровенные желания.

Далёкое уханье совы всколыхнуло в душе суеверный страх. Ночь стояла холодная и звёздная. От волнения Ульяна вспотела. Восточный ветер хлестнул по щекам, словно говоря: «Одумайся!». Но Ульяна упрямо шла вперёд, опасаясь, что малодушие победит и погубит благородный порыв. Чащу окутало удивительное безмолвие, которое нарушало лишь учащённое Ульянино дыхание. Усилившийся от напряжения слух уловил лёгкий шелест, раздавшийся за спиной. Между деревьев скользили таинственные тени, едва различимые в сумраке. Почак[66] или утчи[67]? Ульяна оглянулась, готовая встретить опасность.

– Вася, что ты здесь делаешь? – с облегчением выдохнула она.

– Ты ведь не думала, что я брошу тебя? – спросил Василий. Лицо его выражало твёрдую решимость.

Он повесил на плечо лук и колчан со стрелами. Хотя Ульяна и не подавала виду, что рада присутствию друга, но всё же его компания была приятной.

– Лук и стрелы, а почему не арбалет? Как в Средние века, – хмыкнул Денис, увязавшийся за ними. Происходящее казалось ему забавным приключением, которое разнообразит невыносимо скучное путешествие.

Отец Василия, Михаил Тайшин, прятал оружие в сейфе. И чтобы забрать ружьё и патроны, нужно войти в кабинет. Василий не хотел, чтобы кому-то стало известно, куда он отправился. Отец бы запретил. Это слишком опасно: в лесу бродит медведь, вкусивший человеческой крови.

– Что же ты видела? – произнёс Вася после длительного молчания.

Ульяна быстро взглянула на Дениса. Она с недоверием относилась к чужакам. Теребя лямки рюкзака с припасами, Шахов увлечённо разглядывал окрестности, щедро залитые лунным светом. Этпос-ōйка[68] не скупился, даря драгоценные лучи. Лес превратился в укромное пристанище добрых и злых магических существ.

– Я обернулась волчицей и увидела Матвея! Он жив! – горячо воскликнула Ульяна.

– А ты точно чай наливал? Или что-то покрепче? – скептически усмехнулся Денис.

Василий толкнул его в бок и выразительно посмотрел. Имея двух младших сестёр, он знал, как ранимы девчонки. Любое неосторожно брошенное слово вызывает плач. Но Ульяна, как будто не заметила иронии Дениса.

– Я должна отыскать а̄пси[69] и вернуть домой, – сказала Ульяна. Матвея поглотили таёжные дебри, и он в одиночестве отправился за папой в страну мёртвых. Уля не оставит брата. И, если понадобится, вырвет из ледяных властных рук Куль-ōтыра[70].

В её невозмутимом голосе звучала стальная твёрдость. Юноши, следовавшие за ней, безмолвно переглянулись. Каждый из них думал о своём. Денис хотел насолить папе, хотел заставить его нервничать. Вася невесело усмехнулся мыслям, бродившим в голове. Предстояло рискованное путешествие. И ещё городской пижон шёл следом.

– Похоже, ты «ведающая», – пробормотал Вася.

– Ведающая? – переспросил Шахов.

– Мой отец обладал особенным даром, который отверг, – промолвила Ульяна. Она и сама не верила, что наделена необычными способностями. – А̄сь[71] из рода сильных шаманов. Был…

– Ты шаманка? – удивился Денис.

В интернете он смотрел передачу о людях, которые путешествуют между мирами, впадают в транс, исцеляют одним только прикосновением. И они не существуют. Денис рассмеялся нелепости домыслов Ульяны и Васи.

– Представил, как ты голая бегаешь по лесу с бубном, – ухмыльнувшись, сказал Шахов.

– Мне действительно хочется ударить в бубен! Тебе! – прорычала Ульяна.

– Идиот! – закатив глаза, выругался Василий.

Глава 3. Сила рода

Зоя с трудом разомкнула слипшиеся тяжёлые веки. Бивший в окно яркий свет резал глаза. Хозяйка поднялась с постели, но, ощутив головокружение, села обратно. Сколько часов длился страшный сон?

– Уля, – тихо позвала она, обвела угрюмым взглядом опустевший дом и почувствовала себя безмерно одинокой.

Дрогнувший голос разнёсся по срубу и отозвался безмолвием. Сделав над собой усилие, она встала и, нетвёрдо шагая, обошла комнатки, но ни в одной не встретила дочери. Ульянина кровать осталась не застеленной. Тревога сжала материнское сердце. Уля аккуратно складывала вещи и всегда убиралась в комнате. Сейчас в детской царил беспорядок. Одежда, которую девочка носила в интернате, так и покоилась, скомканная в чемодане. Ульяна не решилась развешать школьные наряды в шкафу, будто ждала шанса уехать в Русскинскую. Зоя взяла голубую хлопковую рубашку, поднесла к лицу и вдохнула запах дочери. Ткань хранила аромат лесных цветов. Так пах стиральный порошок.

Смартфон, сиротливо лежавший на столе, издал сигнал о сообщении. Кто же написал Ульяне? Любимая пташка выросла, и у неё появились секреты. На душе сделалось пусто и холодно. Зоя покинула ставший неуютным нор-кол[72]. Солнце в зените. Уже полдень.

– Доченька, где ты?

Снова оглушила тишина. Ульяна, должно быть, пошла в сарай убирать у оленей. Дочь любила Пилта̄ла и усердно заботилась о подопечном.

Олени терпеливо ждали хозяйку в корале. Дымокур давно погас и животных одолевал гнус. Зоя заглянула в сарай, но там, кроме оленят, прятавшихся от зноя, никого не нашла. Она торопливо развела небольшой костерок из чаги.

«Негодная девчонка» – подумала Зоя.

Вероятно, Ульяна ушла на прогулку. Погода располагала. На небе висел белый солнечный диск, похожий на блюдце. Хōтал-ӭква[73], сестрица богини Калтась[74], пребывала в прекрасном настроении и великодушно дарила силу жизни, отдавая тепло и свет Ялпыӈ мâ[75].

Но Зою не радовал погожий день. Ей, как и дочери, хотелось сбежать с угодий, где всё напоминало о погибшем муже и пропавшем сыне. Она не верила в смерть Матвея. Её мальчик жив.

Дожидаясь возвращения Ульяны, Зоя взялась за работу. Убрала в хлеву и достала из мешков мох для окуривания. Оленей, которые паслись в лесу, надо загнать, иначе они разбредутся по окрестностям. Несмышлёные головы робко показались из зарослей.

– Та-та-та, – подозвала она телят и, причмокивая, протянула ладонь с кормом.

Зоя угостила оленей сухой рыбой, измельчённой в муку, налила им воды и разожгла дымокур, чтобы отпугнуть оводов. После хозяйка замесила опару для хлеба. Она испечёт пять булок в нянь-кур[76]. Муж был не прочь полакомиться свежей выпечкой, когда возвращался с охоты. Зоя смахнула слезу, вспомнив, что он уже никогда не вернётся. Ювана принял Куль-ōтыр в том мире, где луна бывает лишь вполовину.

Пока тесто созревало, Зоя дошивала малицу для Матвея. Когда он вернётся, одежда будет готова. Мать представила, как сын обрадуется обновке, с нетерпением накинет малицу и благодарно улыбнётся. Сокровенные мысли питали робкую надежду.

Тревожно урчал мотор машины. Внедорожник остановился у тропинки. Зоя насторожилась, увидев в окошке братьев Шаховых. Утром она принесла из охотничьего домика старое ружьё Ювана, которое он сохранил для Матвея. В юности брат обучил Зою обращаться с оружием. Он брал сестру с собой на промыслы. Выйдя замуж, Зоя иногда охотилась на белку или глухаря.

Поставив ружьё рядом с дверью, Айдарова без страха вышла навстречу непрошеным гостям. Они остановились у печи, заметив владелицу стойбища. Янтарные глаза вдовы запали и потеряли былое сияние. Волосы растрёпаны. Халат, по обычаю, небрежно вывернут наизнанку. Чужаки не подозревали, что таков траурный обряд. Они решили, что женщина одевалась в спешке.

– Добрый день, – дружелюбно поздоровался Ростислав.

Зоя кивнула, но ничего не сказала. Печальным взглядом она окинула визитёров, интуитивно догадываясь о причине их приезда. Оба одеты в джинсы и чёрные футболки, пахнут одеколоном. Дорогой запах города.

– Примите наши соболезнования, – официально начал Дмитрий.

Зоя не услышала сожаления в словах, повисших в воздухе. Они, будто навязчивые мошки, кружили над головой и впивались в самую душу. Откуда нефтяники узнали? Слухи всегда стремительно расползались по округе.

– Чего вы хотите? – коротко произнесла Зоя и взглянула на Ростислава.

Он усмехнулся и приосанился, хотя через секунду сник, понимая, что радость неуместна.

– Вам нужна какая-нибудь помощь? Мы слышали, что произошло. Это ужасная трагедия, – заговорил Ростислав голосом, полным сочувствия.

Зоя не доверяла ему. Внимание привлекло движение в корале. Олени встревожились. Пилта̄л подошёл поближе и наклонил голову, собираясь обороняться.

– Что вам нужно? – вновь спросила она, желая освободиться от присутствия братьев Шаховых.

– Мне нравится прямой подход! – воодушевился Дмитрий.

Зоя глянула на них исподлобья и сложила руки на груди. Она не боялась этих мужчин, хотя едва доставала им до плеча. Это земля предков. Сила рода оберегает Зою. Пупыг семейства Айдаровых – старинный дух-хранитель, вырезанный из кедра, лежал в кармане распашного халата. Уверенности придавало ружьё, оставленное в доме. На богов надейся, но будь начеку.

– Ходит молва, что ваш сын погиб в лесу. Мы хотим помочь с поисками тела, – оглядывая хозяйку с ног до головы, предложил Ростислав.

– Матвей жив! – упрямо воскликнула она.

– Может быть, войдём внутрь и обсудим всё за чаем. Нам так полюбились ваши угощения, – сказал Ростислав.

Дмитрий с удивлением смотрел на младшего брата, которому, несомненно, понравилась хозяйка угодий. Убеждённый холостяк, Ростислав редко так явно проявлял интерес к женщинам.

– Я не ждала вас, – возразила она. – У меня много дел.

– Разве вы не хотите выслушать наше выгодное предложение? – Дмитрий ещё не утратил надежды на благополучный финал.

– Уходите, – тихо и зло произнесла она, отступая к дому.

– Послушай, – резко перейдя на «ты», Ростислав сделал несколько шагов к Зое. – Мы предлагаем реальную помощь. Подумай, ведь тебя и твою дочь некому защитить.

Зоя чувствовала опасность, исходившую от человека, который прикрывал истинную сущность маской учтивости. Ростислав не отступится, пока не получит то, за чем пришёл. В сердце Зои столько света и силы. Она знала, что выдержит любые испытания. В её душе окрепла отчаянная решимость. Ростислав стремительно подошёл к хозяйке угодий. В нос ударил терпкий запах мужского дезодоранта. Тёплое дыхание касалось её волос. Ростислав ощутил едва уловимое благоухание лесных трав. Зоя разглядела собственное крохотное отражение в его расширенных зрачках.

– Никто не защитит тебя! – вновь повторил Ростислав.

Из глубин души, откуда-то из самого тёмного уголка, поднялась ярость и придала Зое смелости. Айдарова оттолкнула чужака и побежала в избу.

– Слава, что ты творишь? – недовольно прошипел Дмитрий.

Спустя минуту Зоя вышла из дома с ружьём. В глазах горел гнев, лицо пылало сердитым румянцем. Свирепая волчица защищает свою территорию. Презирая опасность, волки всегда вступают в схватку с более сильным противником.

– Да, меня никто не защитит, – невозмутимо сказала она и взяла ружьё на изготовку. – Я сделаю это сама.

Все трое замерли в гнетущем молчании. Неосторожное слово могло привести к непоправимой трагедии. Зоя пристально наблюдала за Шаховыми, опасаясь, что кто-то из них попытается отобрать двустволку.

– Что ты, успокойся! – Дмитрий поднял левую руку и отошёл назад, правой схватив брата за локоть. – Не нервничай, мы сейчас уйдём.

– Вот только погладим оленей, – нарочито вежливо проговорил Ростислав.

Зоя напряжённо следила за чужаками, которые превратились в её врагов. Дуло ружья нацелено в их сторону. Дмитрий направился к машине, откуда вышел водитель. Кондин намеревался поговорить с Зоей, всё-таки они учились вместе, но, увидев оружие в хрупких руках, остановился.

Ростислав приблизился к загону, где собралось рогатое стадо. Животные казались дружелюбными и покорными. Шахова-младшего привлёк благородный самец с серебристой шкурой. Вожак гордо вскинул голову и принюхался, заметив постороннего. Ростислав почти дотронулся до величественных рогов, но олень, почувствовав угрозу, отпрянул и хотел атаковать. Зазвенел колокольчик на мощной шее. Пилта̄л отступил на шаг и угрожающе склонился.

– Спокойно, – выставив ладони вперёд, Ростислав попятился.

Он вернулся к внедорожнику, где дожидался брат. Мрачный Дмитрий нервно вышагивал у тропы и поглядывал на застывшую с ружьём Зою.

– Всё здесь против нас. Даже природа! – Дмитрий хлопнул себя по предплечью и смахнул назойливого комара. – Давай уедем отсюда?

– Ты что, готов отказаться от богатого кусочка?

– Слишком тяжело его урвать, – терпеливо выдохнул Дмитрий и взглянул на брата. – А ты хочешь заполучить эту жилку? Нефть не заберёшь с собой на кладбище. Чем тебя так манит проклятая дыра?

– Хочу покорить необузданный край, – признался Ростислав. – К тому же люблю экзотику.

Дмитрий усмехнулся. Брат всегда отличался необычными пристрастиями. Он месяцами жил в Таиланде и питался жаренными бамбуковыми червями или водяными жуками.

***

От вечнозелёных кустарников плыл хмельной аромат. Денис сорвал белый цветочек и задумчиво разглядывал, прежде чем вдохнуть дурманящий запах. Узнав нежный цветок, Ульяна сбросила его с ладони. Шахов удивлённо поглядел на девчонку.

– Не нюхай это! – велела она.

– Козлёночком стану? – ехидничал он.

– Отравишься! Ты совсем в лесу не бывал? Родители не говорили тебе о багульнике? – спросила Ульяна.

– Здесь всё ядовитое? А я так хочу есть! – капризно заявил Денис. Он испытывал непреодолимое чувство голода. Желудок яростно урчал, требуя внимания.

Припасы, которые Денис взял с собой, уже закончились. Шахов доел последний кусок пирога. Ульяна стоически переносила все тяготы неожиданного странствия. Она почти не разговаривала. Только внимательно оглядывала окрестности, словно боялась упустить что-то.

Путники держались подальше от тени, где затаились в ожидании добычи комары и мошки. Наконец, нашлась широкая поляна, залитая солнечным светом. Идеальное место для привала. Ульяна выбрала ровную поверхность, постелила толстовку и села по-турецки. Денис рухнул, как подкошенный, и застонал. Он никогда не ходил пешком так долго.

На отлогие берега Ялпыӈ Тӯра прилетели утки. Здесь они питались насекомыми, сочными побегами трав и деревьев. Создавали пары, строили гнёзда из сухой листвы и пуха, куда откладывали яйца.

Отец научил Васю стрелять, устанавливать ловушки и показал следы разных зверей. Настала пора применить лук. Хлёсткий звук тетивы оборвал полёт утки.

– Вот и завтрак! – с довольной улыбкой сообщил Василий и положил на землю бездыханную птицу.

Словно завороженный, Денис наблюдал, как Ульяна быстро очищала тушку от перьев. Проворные пальцы ловко справились с монотонной работой. Шахову-младшему нравилось следить за мансийкой. Миниатюрная, но смелая, она вела их за собой.

– Вы прирождённые убийцы! – с восхищением промолвил Денис.

Василий расхохотался. Ульяна грустно посмотрела на спутников. Уж лучше бы она сейчас помогала матери ухаживать за оленями или пекла пироги.

– Мы берём не больше, чем надо, чтобы выжить, – сказал Василий.

– Вы же хотите забрать всё, – тихо пробормотала Ульяна.

Денис нахмурился, догадавшись, что намекают на его отца. Дмитрий Шахов не остановится ни перед чем, лишь бы заполучить желаемое. А желает он, чтобы весь мир принадлежал ему. Но по пути к заветной цели папа разрушил не только свою семью, но и три конкурирующих фирмы.

– Я не мой отец, – буркнул Денис и резко встал.

Проследив за ним взглядом, Василий извлёк из кармана большой охотничий нож и передал Ульяне. Она принялась разделывать утку. Отрезала голову и лапки. Осталось туловище, которое Уля поделила на части.

– Нужно разжечь огонь, – произнесла она.

Ветер ненадолго затих. Утренняя жара усилилась. Солнце казалось белой бусиной, пришитой к голубому бархату неба. От посторонних хищных взоров лужайку защищала глухая стена тайги. Ели и кедры надёжно охраняли путешественников от менквов и утчи. В самых тёмных уголках чащи прятался злобный выскорь – трухлявый пень с крепкими корнями.

– Эй, немой отец, принеси хвороста для костра, – велел Вася.

Денис скривил недовольную гримасу, но послушался. Стал собирать валежник и складывать в небольшую кучку. Василий искал в карманах спички или зажигалку, но не нашёл.

– Похоже, мы без огонька.

– А как же трут или чем там искры высекают? – поинтересовался Денис.

– Можно развести огонь с помощью твоего лука, – предложила Ульяна, вспомнив об огненном опыте в интернате.

– Я прогулял этот урок, – признался Вася.

Опору они смастерили из сухого берёзового полена, очищенного от коры. Ульяна сделала из сосновой палочки сверло, заострённое на конце. В полешке ножом выковыряла лунку, и, обернув струной трут, вставила в углубление. Прижала сверху и резво двигала лук взад-вперёд. Когда трут затлел, она подула на него и бросила в растопку. Сначала робко, затем, осмелев, разгорелся огонь.

– Волшебница! – восхитился Василий.

– Нет, она Нāй-ӭква[77], – вторил ему Денис.

Глаза её сияли таинственным светом. Ульяна была пламенем, которое раздувал северный ветер. Она смежила веки. Василий и Денис невольно залюбовались ею. Прекрасная лесная фея Миснэ, добрая помощница людей, дарит удачу в начинаниях. Её кожа мерцала, будто по жилам вместо крови текла древняя магия. Юноши не сводили с девушки восхищённых взглядов, а она словно и не видела интереса. Василий толкнул Дениса локтем и тот отвернулся, поняв намёк. Ульяна положила утку на тлеющие угли. Чтобы мясо стало мягким, оно должно томиться не меньше часа.

– Расскажи нам что-нибудь, – попросил Денис. Ему хотелось услышать её грудной голос. – Например, про солнце.

– У мудрого Э̄тпос-ōйки[78] есть сестрица. Хōтал-ӭква[79] в золотых одеждах проезжает по небосводу на быстроногом крылатом олене. Когда наступает вечер, она растворяется в водах нашего Ялпыӈ Тӯра, – произнесла Ульяна. Благодаря бабушке Евдокии Айдаровой, она знала много легенд мансийского народа.

Полакомившись томлённым утиным филе и отдохнув, странники снова отправились в путь. Солнце помогало им, указывало дорогу и заботливо оберегало от гнуса. По охотничьей тропинке они прошли несколько километров вглубь леса, затем свернули налево. Ульяна узнала окрестности из видения. Утоптанная тропа оборвалась. Здесь давно никто не ходил.

Разглядев в опустившихся сумерках остроконечную голову, вырезанную из кедра и обмотанную почти истлевшими цветными лоскутами, Денис отпрянул. Старинный истукан вселял суеверный страх в юную душу.

– Это Мис-Хум, – радостная улыбка преобразила лицо Ульяны. Она встретила старого друга – идола из видения. – Он добрый, не обидит.

Она дотронулась до растрескавшегося божка, вспоминая, как в детстве повязывала на него ленты и загадывала желания. Ульяна мечтала посмотреть мир. Увидеть, насколько он красив и многогранен. Ей хотелось уехать с родовых угодий. А теперь это стремление казалось по-детски наивным.

– Мы на правильном пути! – объявила Ульяна.

Впервые с тех пор, как вернулась из интерната, она улыбалась. Надежда окрепла в её сердце.

– Может, сделаем остановку? – взмолился Денис.

Предложение вызвало вздох облегчения у Василия. Он едва стоял на ногах, хотя и скрывал усталость за напускной бравадой.

– Притомился, что ли? Ноешь как размазня! – поддразнивал Тайшин.

Шахов ухмыльнулся и гордо расправил плечи. Ульяну должна восхитить его сила воли. Он так хотел, чтобы странная мансийская девушка улыбнулась ему. Её необычные глаза наполнились бы весёлым светом. Она не пользовалась духами, но от нежной кожи исходил едва уловимый аромат диких лесных ягод и цветов. Ульяна отличалась от всех знакомых Денису девчонок. Вероятно, она ни разу не целовалась.

– Ещё не время, потерпи немного, – просила Ульяна.

Девичий голос звучал тихо и ласково, будто мягкая песня берёз, шумевших листвой. Видя, какой стойкостью обладает хрупкая Ульяна, юноши устыдились собственного малодушия.

– Подотри сопли, Денисочка, – с залихватской ухмылкой проговорил Вася.

Он заметил, с какой нежностью Шахов смотрит на Ульяну. В тревожной душе родилось неизведанное чувство, которое пугало Василия. Смутное ощущение остро кольнуло в сердце.

– Отстань, – буркнул Денис и помрачнел.

Долгий летний день закончился, когда солнце растворилось в водах Священного озера. Наступила короткая белая ночь. С приходом звёзд опустился туман. Лёгкая дымка опутала тайгу.

«Где же ты, брат?» – подумала Ульяна и мысленно попросила знака у могущественной верховной богини Калтась.

***

– Ну, здравствуй, сестра! – Иван Тасманов приветствовал Зою и крепко обнял её, будто хотел передать жизненную силу. Высокий и плечистый, он славился выносливостью, которая позволяла ему преодолевать любые препятствия.

Он часто заглядывал на родовые угодья Айдаровых. Иван построил зимний нор-кол неподалёку, чтобы держаться поближе к родственникам. С Юваном они занимались промыслами, делились припасами и помогали друг другу в строительстве.

Зоя пригласила брата в избу. Быстро заварила чай из таёжных трав, наломала свежеиспечённого хлеба и принесла из лабаза вяленое мясо лося.

– Уля ушла и долго не возвращается, – дрогнувшим голосом сообщила Зоя, наливая чай в кружку.

– Она не сказала, куда идёт? – нахмурившись, спросил Ваня. – Может быть, она встречается с друзьями?

Зоя покачала головой. Дочь не появлялась дома целый день. Без разрешения она не нарушила бы траур. И не оставила бы смартфон. Отчаяние волнами накатывало на хозяйку стойбища.

– Помнишь в юности, мы надолго уходили в соседние деревни к друзьям, – стараясь подавить нарастающее беспокойство, он поправил светлые волосы, упавшие на лоб. В янтарных, раскосых, как у сестры, глазах замерла тревога.

– Нет, Ваня, я обзвонила всех её подружек. Никто не знает, где она. Боюсь, они сделали с Ульяшей нечто плохое.

– Кто они?

– Братья Шаховы – нефтяники. Крутятся тут. Хотят землю нашу забрать.

Иван хмыкнул и отпил горячего ароматного чая, вспомнив о своём знакомстве с московскими гостями. Они приезжали к Тасмановым на прошлой неделе.

– Шаховы и мне предлагали продать им угодья, – рассказал брат.

– И что же ты?

– Земля предков не для продажи. Мы должны сохранить её для наших детей.

Зоя кивнула, соглашаясь с ним. Всё детство они провели в суровых краях и уже свыклись с их нравом. Полюбили холодные и многоснежные зимы, когда северный ветер воет как волчица, а звёзды светят особенно ярко. В белую пору манси вычерпывали из озера задыхающуюся от замора рыбу, ловили петлями зайцев и ставили няль[80] на тетеревов. Хозяйство замирало, но оживлялось общение между родными. Стужа – хороший повод дольше задержаться в гостях.

Брат и сестра наслаждались приходом весны, когда шумела капель, таял снег и прилетали вороны. Начиналась охота на лосей. Но больше всего жители угодий жаждали наступления лета, щедро сдобренного долгожданным солнечным светом. Охотники и рыбаки уходили на промысел и возвращались с богатой добычей. Ома[81] заготавливала бересту, а̄сь[82] сооружал лабазы. Поздним летом оленям ровняли рога и снимали наросты с копыт. Зоя любила собирать ягоды и грибы. Осень приходила с месяцем опадания листвы. Завязывалось долгое и напряжённое противостояние человека с тьмой и морозами. И только забота друг о друге помогала пережить сибирскую зиму.

С того момента, как у Ивана и Зои появились собственные семьи, они реже встречались, но всё же скучали и радовались редким совместным часам.

– Сама пойду искать её, – прошептала она, вытирая слёзы. – И мне всё равно, что будет с этой землёй. Я не могу потерять ещё и дочь.

Зоя дрожала и не решалась взглянуть на брата, словно боялась увидеть осуждение в его глазах. Едва сдерживаемые рыдания рвались из груди.

– Я схожу в деревню и поспрашиваю, возможно, кто-то слышал о племяннице. Не переживай, сестра, я найду твоих детей, – обещал Иван, отложив угощение. Он решил не терять ни минуты и незамедлительно отправиться на поиски.

Зоя верила старшему брату, который всегда крепко держал слово и никогда не подводил её.

– Хорошо, Иван, ступай. Я буду ждать вас, – произнесла она и заключила его в объятия. Сердце теснила непонятная грусть. Зоя тревожилась за брата. – Лёгкого пути!

Они обнялись и, поглядев друг на друга, расстались. Кто знает, чем завершится бесконечная неделя? Для Зои время утратило значение. Она перестала различать день и ночь. Душа её будто выгорела дотла.

***

Гиблое место. Обугленные пеньки и выжженная земля. Злые духи обрушили гнев на тайгу в начале прошлого лета. Тогда от удара молнии вспыхнула высохшая ель. Ветер стремительно разнёс пламя по деревьям и траве. Ненасытный огонь пожирал всё, что попадалось на пути и служило преградой. Пожарные около месяца не могли справиться с возгоранием. Оно то затухало, то из тлеющих углей, вспыхивало вновь.

Жители деревни Белая попросили у Нāй-ӭквы помощи и совершили символическое жертвоприношение. В костёр для встречного пала бросили небольшой красный сах[83]. Огненная богиня любит подарки, особенно алую, как пламень, ткань. «Чужой» лесной огонь приближался, поглощая всё на своём пути. Ветер замер в предвкушении. И сошлись в извечной борьбе огонь разрушающий и огонь создающий. С неба хлынул спасительный дождь.

– Здесь погибло несколько пожарных и дружинников, – рассказал Василий.

Он и сам участвовал в тушении. Носил вёдра с водой, которые мужчины со стойбищ и деревень передавали по цепочке. Тяжёлое испытание сплотило их. Добровольцы шутили и храбрились, ощущая жар, исходивший от леса. Плотная серая дымка заволокла всё вокруг. Солнце сделалось кроваво-красным в пепельных тучах. Из-за смога было трудно дышать. Едкий дым, поднимавшийся от горевшей и страдавшей тайги, добрался и до крупных югорских городов. Чтобы не вдыхать пепел, некоторые жители закрывали лица масками. Много зверей сгинуло в немилосердном огне. Ища защиты и пропитания, из таёжных дебрей выходили медведи, лоси и волки.

– Мы заботились о них, подкармливали. Хотя было, конечно, страшно. Особенно когда вышел сам во̄рто̄лно̄йка[84],– вспоминал Вася. В разуме возник грозный медведь, который в отчаянии выбежал из чащи, спасаясь от ярости богов.

– Вортол… Как? – переспросил Денис. Для него были непривычны, но интересны слова из финно-угорского языка.

– Так почтительно мы называем медведя. Священное животное, наш младший брат, – пояснила Ульяна. – Сын самого верховного Нуми-Тōрума, царствовавшего на небесах. Когда люди ещё не умели добывать огонь, медведь обитал с отцом на облаках, наблюдая за сменой сезонов. Стало мишке казаться, что жизнь в Среднем мире увлекательнее небесной. И просил он Тōрума отпустить его. После трёх отказов отец отправил его на землю. Дал ему огонь, лук и стрелы, но велел не употреблять их во зло. Не послушался медведь Великого бога и принёс мучения. Один смельчак попросил у во̄рто̄лно̄йки искру, но тот отказал дерзкому человеку. Охотник заколол медведя ножом и забрал пламя и оружие. Тогда вогулы научились высекать огонь и стрелять из лука.

Они посмотрели на колчан со стрелами, который висел на Васином плече. Мансийский паренёк уже показал исключительное умение.

– И вы убили медведя? – поинтересовался Денис.

Вася усмехнулся, вспомнив, как пошёл за отцовским ружьём. Мальчику хотелось устроить Медвежьи игрища. Чтобы его восхваляли, как храброго охотника. Когда Вася поймал хищника на мушку и готовился нажать на курок, мама ударила его по затылку.

– Глупый мальчишка! – выругалась она. – Разве ты не видишь, что это медведица.

Следом за матерью выбежали медвежата. Промысловики рода Тайшиных никогда не добывали беременных самок, также под запретом была охота на детёнышей.

– Справедливо, – согласился Денис.

Ребята торопливо ступали по выжженной земле. Ярость и сила стихии восхищали. В смертельной схватке здесь сошлись огонь и вода. Обугленные стволы деревьев пугали, и в опустившемся полумраке и лёгком тумане казалось, что путешественники очутились в заколдованном царстве. Денис с любопытством озирался и не смотрел под ноги. Вдруг он понял, что наступил на что-то мягкое. Раздалось угрожающее шипение. Юноша опустил глаза и увидел красно-бурую змею с зигзагообразной полосой на спинке. Защищаясь, пресмыкающееся сделало выпад, однако Денис с криком успел отскочить.

– Гадюка! Ядовитая! Замри, – велел Вася. – Дай ей уйти.

– У неё нет ног, – съязвил Шахов.

Почувствовав, что ей ничего не грозит, змея быстро уползла. Ульяна настороженно всматривалась в темноту, но опасности не увидела. В диких условиях бдительность терять нельзя. Наученный опытом, Денис не отрывал взгляда от земли.

Покрытый сажей горельник тянулся докуда хватало обзора. Здесь прошёл низовой пожар, полыхали корни деревьев и трава. Тайга после такого несчастья восстанавливается десятилетиями. Изредка встречались признаки возрождения: среди комьев обожжённой почвы проглядывала молодая трава. Начиналась новая жизнь.

Ульяна улыбнулась. Ей нравилось представлять, как лес возродится из праха. Здесь опять расцветёт вереск, зверобой и розовая родиола. Воздух наполнится ароматами цветов, а не тлена. Путники покинули пепелище, оставшееся от некогда плодоносного кедрача.

Старинное заброшенное кладбище встречало тревожной атмосферой. На могучей ветви сосны колыхалась истлевшая люлька. От резких порывов ветра медные колокольчики издавали пронзительный звон, напоминавший материнский плач. В старину вогулы не погребали беззубых младенцев рядом со взрослыми. Считалось, что в таких детей не вселилась душа предка. Для малышей отвели специальную территорию подальше от деревень и стойбищ. Погост почитался, как сакральный. Посторонним вход воспрещён. Место вечного упокоения могли посещать девочки или пожилые женщины. Надгробия заменили малые амбарчики с орнаментами семейств или брёвна, о которые точил когти медведь. Безмолвие здесь не завораживало, а пугало. Ветер шумел в сосновых кронах, сильные порывы приносили горестные стоны.

– Мрачное местечко, – шепнул Денис.

– Жутковато, – проронил Вася, хотя и не любил показывать слабость. Особенно перед девчонкой. – Здесь матери скорбели о своих детях.

– Бабушка говорила, что ребёнок, который умирает, едва ему исполнилось несколько дней, не похороненный по традициям, превращается в почака. Страшное существо, – сказала Ульяна и нервно сглотнула. На спине выступил холодный пот. – Дети, чем они навредят?

– Страхи надо прожить до конца. Так считает… – Денис осёкся, стесняясь того, что лечится у психотерапевта. Отец пытается починить сына, будто сломанную игрушку.

– Меня сложно напугать, – с показной храбростью сказал Вася. Хотя опасался всю жизнь провести в услужении у папы. – Чего боишься ты? – спросил он у Дениса.

– Ничего, как и ты, – уклончиво отвечал Шахов. Не найдя себе применения, он остро ощущал собственную бесполезность. Жизнь виделась ему бессмысленной чередой школ-интернатов.

– Я боюсь, что так и не отыщу Матвея, – грустно промолвила Ульяна. Раньше её пугало, что она никогда не увидит ничего, кроме оленей и стойбища. Но теперь она осознала, что по-настоящему боится потерять семью.

– Мы найдём твоего брата, – обещал Денис и обнял Ульяну за плечи.

Кладбище осталось позади. Подростков окружил чахлый лес, произраставший на вязких топях. Манси верили, что на заре времён почва была жидкой. Верховный бог Нуми-Тōрум повелел священной гагаре достать землю со дна. Та̄хт[85] нырнула и принесла крупицу ила. Из клюва птицы сочилась кровь. Смешав ил и кровь, Бог создал земную твердь, которая стала стремительно расти.

– Бестолковые менквы через трясину не ходят, – нарушив молчание, проговорила Ульяна. Она с детства знала, что болото – надёжная граница между миром духов и миром людей.

Морошка и клюква стелились роскошным зелёным ковром. Растения принесут богатые плоды в конце лета. Не заметив в сумраке кочку, предательски возникшую на пути, Ульяна оступилась и угодила в болотную жижу. Девушка в отчаянии билась, пытаясь выбраться на сушу, но трясина затягивала всё глубже. Нужно успокоиться. Уля застыла и сделала судорожный вдох. Паника на миг отступила. Рядом кусты, однако, чтобы дотянуться до них, понадобится небольшое усилие. Осторожно перебирая ногами, она двигалась в направлении камышовых зарослей.

– Уля, замри! – крикнул Василий. В подобной ситуации лучшее средство – спокойствие. – Дэн, найди крепкую ветку!

Шахов побежал к деревьям и отыскал длинную ветвь. Сняв с плеча лук и колчан, Вася присел на самом краю и подал руку Ульяне. Она схватилась за спасительную ладонь, но даже не сдвинулась – слишком глубоко увязла. Вася держался за куст осоки, однако не смог вытянуть Ульяну. Пытаясь спастись, она дёрнула друга за руку, и он упал.

Всё закончится в проклятом лесу. Ульяна вдруг подумала, что умрёт. Комполэн не отпустит их. Болотный дух устроил засаду, чтобы позабавиться. Тина прилипла к лицу и попала в рот. Вблизи замер Вася. Уля видела страх в его глазах, которые он упорно прятал.

– Прости, – шепнула она и заплакала.

– Не шевелись, – попросил он дрожавшим голосом.

Глубока и ненасытна трясина, из которой не выбраться. Когда-то давно болото, заросшее мхом и водорослями, было частью озера. Вода в нём такая холодная, что мороз пробирает до костей. Свет надежды почти угас, но вернулся Денис. Он присвистнул, поняв, что в уравнении изменились условия.

Василий держался ближе к тропе. Волнуясь, он жадно хватал воздух ртом, будто рыба, брошенная на песок.

– Начнём с тебя, Васютка, – Денис приблизился и протянул слегу.

Вася крепко вцепился в ветку. Прилагая все силы, Шахов потянул его на себя и вытащил на берег. Оказавшись на земной тверди, Василий упал и несколько мгновений прерывисто дышал. Когда Денис обернулся, то увидел, что Ульяну засосало глубже. На поверхности осталась только голова.

– Сейчас потерпи, – Шахов рванулся к ней и торопливо бросил спасительную берёзовую ветвь.

Ульяна едва подняла руку и вдруг почувствовала, будто кто-то невидимый и злой тащит за ноги вниз. Чем крепче она цеплялась за ветку, тем сильнее засасывала топь.

– Я больше не выдержу! – выкрикнула Ульяна. Сердце клокотало у самого горла.

Денис не сдавался. Тянул её на себя, отвоёвывая у судьбы и смерти. Наконец, ему удалось вырвать девушку из бездонного болота. Ульяна перепачкалась в иле и дрожала. От неё пахло грязью и потом. По щекам бежали слёзы усталости. Денис обнял её и ласково прошептал:

– Всё будет хорошо.

В короткой фразе было столько убеждённости, что Уля на мгновение забыла о холоде, пронизывавшем её. Тело била крупная дрожь. Надо высушить вещи и согреться, иначе можно заболеть.

– Спасибо, – проронила она и робко опустила глаза, заметив, как одежда облепила фигуру.

Шахов смутился и, пряча взгляд, протянул свою кофту. Стало теплее, когда Ульяна накинула её на плечи.

– Может, разведём огонь, – пробормотал Василий, растирая мокрые предплечья. От резких движений кровь быстрее разбегалась по жилам.

Денис кивнул и отправился собирать хворост. Когда они остались наедине, Василий подошёл к Ульяне. Она глядела в тёмный омут, где чуть не утонула. Почти простившись с жизнью, понимаешь ценность каждого момента.

– Мы живы! И это радует, – улыбнувшись, сказал Вася. В полумраке его глаза мерцали, как тлеющие угольки. Он испытывал волнение, краски мира казались яркими, а чистый таёжный воздух пьянил.

Не слыша его слов, Ульяна вглядывалась в даль, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь знаки, ведущие к таинственному логову. Но вокруг только чахлые деревца, мох и болота. Юные путники окончательно заблудились.

«А̄тя[86], помоги. Укажи дорогу» – мысленно просила Айдарова.

Радость чудесного спасения развеялась, на смену пришло отчаяние. Ульяна растерялась. Она не знала, как действовать и куда направиться. Нельзя тратить впустую ценное время. Брат слишком мал, чтобы долго выживать в тайге.

Ульяна вздрогнула, когда Василий дотронулся до её плеча и посмотрел в глаза.

– Ты в порядке? – с тревогой спросил он.

Уля безмолвно кивнула, ощутив укол вины. Ведь из-за её безрассудного упрямства они очутились в дремучем урмане без надежды вернуться. Следовало отправить друзей обратно ещё в начале тяжёлого пути.

– Извините, ребята, но я не представляю, куда идти дальше, – призналась Уля. – Лучше нам расстаться здесь. Ступайте домой, я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня.

– Серьёзно? – возмутился Денис, затачивая сверло. – Мы проделали чертовски длинный путь, чтобы вот так позорно сдаться.

– Возможно, ты опять «увидишь» один из своих снов, – предположил Василий.

– Я не умею управлять… – она задумалась, подбирая слово. Ульяна боялась признать истину. – Даром. Это не происходит по моему желанию.

Она готова была заплакать от бессилия и злости на себя. Ведь Вася и Денис доверились ей, а она подвела их.

– Давайте разожжём огонь, успокоимся и обсудим, что делать, – предложил Шахов.

Ульяна согласилась. Им нужно отдохнуть. Денис расчистил от сухих веточек и листьев место для костра и легко добыл огонь тем же способом, которому научился в лесу. Шахов-младший прилежно усваивал уроки. Отец бы удивился, если бы видел, как мужественно сын справляется с трудностями. Когда вспыхнули первые искры, Ульяна затрепетала. Огненная стихия всегда завораживала её. Пламя разогнало сумрак и пробудило уверенность.

– Сейчас станет теплее, – нарушив звенящую тишину, сказал Денис и подбросил большую ветку в костёр. Подростков обдало жаром.

Звонко потрескивал хворост, и ветер со Священного озера раздувал пламя. Будто зачарованная, Ульяна вглядывалась в самое сердце огня и просила о помощи всех языческих и православных богов, которых знала. Но видение так и не возникло. Она зажмурилась, напрягая разум. Её усилия не принесли желаемых плодов. Нет, так не пойдёт. Ульяна распахнула веки и осознала, с какой надеждой и интересом на неё смотрят друзья. Пройдя через столько преград, они действительно стали друзьями. Благодаря единодушной поддержке она справится с любыми испытаниями. Уля скромно отвела глаза, боясь обмануть ожидания. Глубокий вдох помог обрести долгожданное спокойствие.

С приходом холодной ночи туман немного рассеялся. Огонь мерцал и озорно подпрыгивал. В золотистых отсветах Ульяна заметила пару янтарных глаз. Волчица с серебристой шкурой пристально наблюдала за чужаками, посягнувшими на её владения. Увидев её, Ульяна поняла, что именно серебряное создание сделалось проводником в видении.

Василий схватил лук, вынул стрелу из колчана и натянул тетиву. Денис с тревогой замер. Он впервые видел опасного зверя вне клеток зоопарка и был определённо не готов к случайной встрече.

– Не надо, не стреляй! – попросила Ульяна, осторожно подошла к Васе и заставила опустить оружие.

– Но почему? – громко спросил Василий, помня, что резкие звуки отпугивают животных. – Волк может напасть.

– Волчица приведёт к моему брату. Матвей ждёт! – произнесла Уля. – Нам следует собираться в путь.

– Ты уверена? – нахмурившись, проговорил Василий. Ему не нравилась рискованная затея. С хищниками шутить не стоит.

– Мольбы услышаны, – Ульяна мягко улыбнулась.

Под зорким волчьим взглядом Денис торопливо забросал костёр землёй и дождался, пока последний уголёк потухнет. Затем потрогал золу и прогоревшие дрова. Они остыли, а значит, можно отправляться. Когда на востоке забрезжил лиловый рассвет, волчица повела подростков за собой.

***

Зоя встретила утро в корале. Хозяйка угодий покормила оленей и развела дымокур. Но то и дело тревожно смотрела на тропу, уводившую к ближайшей деревне. Скоро появятся брат, дочь и сын. Они придут голодные после долгого пути, и она напоит их чаем из малиновых листьев и угостит мясом лося, оставшимся с весеннего промысла. Юван особенно гордился добычей. Он гнал сохатого около пяти дней. Ветвистые лосиные рога хранились в лабазе. Муж хотел вырезать из них игрушки для детей. Детей… Зоя расплакалась и упала на колени. Чувствуя человеческую боль, Пилта̄л встал рядом и склонил голову, будто скорбел вместе с хозяйкой.

– Ты всё понимаешь, мой родной, – Зоя ласково гладила любимца.

Их внимание привлёк подъезжавший автомобиль. Шаховы. Опять. Они не оставят в покое семейство Айдаровых, пока не отберут землю. Хозяйка опёрлась на Пилта̄ла и поднялась. Зоя не могла показаться чужакам слабой и беззащитной. Лучше бы сходить за ружьём. Однако братья не спешили покидать внедорожник. Вместо них, машина исторгла водителя, что крайне удивило и насторожило Зою.

– Чего ты хочешь? – гордо вскинув голову, спросила она, когда Александр Кондин приблизился.

Время изменило его. И хотя они были ровесниками и когда-то учились в одном классе в Русскинской школе-интернате, Александр выглядел старше своего возраста. Небольшое брюшко скрывала хорошо отглаженная рубашка. Волосы, некогда чёрные как сажа в чувале, поредели и стали светлее.

– Здравствуй, Зоя! Я хочу поговорить, – он показал ей открытые ладони, демонстрируя, что пришёл с миром.

Владелица стойбища с недоверием встречала гостя. Она считала Кондина предателем. Он верно служил братьям Шаховым, которые хотели отобрать её землю.

– Где твои хозяева?

Зоя окинула печальным взглядом пыльный внедорожник. Как могут господа, живущие в роскоши, быть такими алчными? Их не останавливает даже чужое горе.

– На охоте. Однако они любят убивать, – сказал Саша, убрав руки в карманы брюк. – Говорят, что это единственная забава здесь.

Зоя посмотрела на старого приятеля с удивлением. Зачем он связался с подобными людьми? В школьные годы Сашка был добрым и умным, всегда помогал ей.

– Хочешь чаю? – предложила она, вспомнив о том, как в детстве они сидели вдвоём в столовой. Саша предпочитал на завтрак печенье с молоком.

Рябое лицо преобразила счастливая улыбка. Кондин и не надеялся, что Зоя пригласит войти в сруб. Саша отметил, что она почти не изменилась с выпускных экзаменов. Всё такая же стройная и гибкая, как в юности. Только в глазах застыли грусть и отчаяние. Возможно, после смерти Ювана Айдарова у Александра появится шанс. Ведь женщине, владеющей таким хозяйством и поголовьем оленей, потребуется мужская помощь. Зоя всегда выглядела слишком хрупкой для тяжёлой работы. Вряд ли она выдержит одна.

Хлеб и пирог с лосятиной томились в ня̄нь-кур[87]. Зоя готовилась к возвращению Ивана с детьми. Матвей особенно любил полакомиться хрустящей корочкой.

– У тебя чудесный дом, – хвалил Кондин, оглядывая пустые деревянные стены.

Он бессовестно льстил Зое, думая, что сможет лицемерием расположить её к себе. Саша считал, что дом Айдаровых беден. Юван не сумел обеспечить семью. Гость обвёл удовлетворённым взглядом убогое жилище женщины, в которую когда-то был влюблён, но не посмел признаться в чувствах. Благоустроенная квартира, которую Кондин приобрёл в Сургуте, нравилась ему больше, чем мёрзлая изба на стойбище. Он имел представление, как живётся в подобных условиях. Собачий холод зимой и надоедливый гнус летом. Огромное стадо оленей, требовавшее неустанной заботы. Александр никогда бы не разрешил Зоеньке столько трудиться. Её руки огрубели от ледяной озёрной воды.

Механически, словно заведённая кукла, Зоя накрывала на стол. Она разломила свежий хлеб, помня, что резать ножом нельзя. Отец говаривал, что только вынутый из печи ня̄нь[88], словно живой, и острое лезвие ранит его. Александр украдкой любовался ею, но стыдливо, будто влюблённый подросток, отводил глаза, когда она смотрела на него.

– Как ты живёшь? – задумчиво спросила хозяйка. Её особо не интересовали будни школьного приятеля. Просто хотелось заполнить неловкую тишину.

Саша обрадовался вопросу, но виду не показал. Зоя достала кружку и налила чая. Комната наполнилась запахом таволги.

– Я купил квартиру. Большую и светлую, в центре Сургута. Она тебе понравится, – хвастался он. – Ты бы хотела пожить в городе?

Зоя устало пожала плечами. Её занимала только судьба детей и брата.

– Я не думала об этом, – отвечала она. – Как твоя семья? Жена и дети?

– Родители умерли, но в последние годы я редко к ним приезжал. Некогда было, – в его словах чувствовалось сожаление. – Я не женился, но есть дочь от русской женщины.

Разложив пирог по тарелкам, Зоя устроилась на скамейке. Попробовав угощение, Саша довольно присвистнул.

– Будто в детстве побывал.

– Ты часто видишься с дочерью?

Саша коротко взглянул на Зою. Она очень любила детей. Пожалуй, он нашёл ниточку, что поможет подобраться к неприступному сердцу. А потом, как знать…

– Ты тоскуешь по Ульяне с Матвеем, – тихо произнёс он и ласково посмотрел на хозяйку.

Она отвела глаза, чтобы спрятать слёзы. Но всё же не сдержалась и горько заплакала. Зоя понимала, что дети могут никогда не вернуться домой. Кондин поднялся, осторожно приблизился к ней и сел рядом.

– Иван найдёт их, – спокойно сказал он и обнял её.

– Откуда тебе известно, что Ульяна пропала, а мой брат отправился на поиски? – всхлипнув, спросила она. С тех пор как Ваня ушёл в соседнюю деревню, Зоя не разговаривала ни с кем. Слова Кондина настораживали.

– Тайга тесная, а у слухов быстрые ноги, – уклончиво ответил он.

Мокрые Зоины щёки вмиг высохли. Возникла мысль, что старый знакомый неслучайно приехал.

– Зачем ты здесь? – произнесла она и отодвинулась.

Александр скрыл смущение за широкой улыбкой. Зоя встала, подошла к окошку и выглянула на улицу в надежде увидеть, как по тропинке шагают маленькие ножки сына. Или дочь, смеясь, несёт берестяную корзинку с лесными цветами.

– Я хочу помочь. Возможно, тебе в хозяйстве надо что-то починить или построить? – предложил Кондин и окинул Зою взглядом сверху вниз.

Она рассмеялась, и в её глазах мелькнул безумный блеск. Саше она показалась особенно прекрасной. Тёплый, солнечный свет мягко падал на заплаканное лицо. Янтарные глаза с печалью смотрели на него. Тяготы жизни наложили след на Зоеньку. Но глаза остались прежними. Будто окно в прошлое, напоминали о юности.

– И почему это все так хотят поддержать меня? Признайся честно, Шаховы тебя послали сюда? – в её тоне сквозило плохо скрываемое презрение.

– Я пришёл по своей воле, – возразил он.

Но Зоя не поверила ему. Как не хватало Ювана. Муж бы придумал способ прогнать нежеланного гостя.

– Что тебе нужно? – её упрямые слова повисли в воздухе.

Саша терпеливо вздохнул, осознавая, что завоевать её доверие будет сложно. Он встал и подошёл к ней настолько близко, что ощутил едва уловимый запах ромашки. Зоя неуверенно отступила и упёрлась в стекло.

– Позволь быть рядом с тобой, – попросил Кондин.

– Я ещё ношу траур по мужу, как ты смеешь говорить мне такое? – возмутилась она. – Не удивлюсь, если ты начнёшь настаивать, чтобы я продала землю нефтяникам.

– Подумай! Лучше их не злить, – предупредил Саша и кончиками пальцев коснулся её лица.

Она отвернулась, пряча румянец гнева.

– Ты осталась одна. В суровых краях будет тяжко без семьи и мужского плеча.

Дом, который Юван и Зоя построили вместе, теперь выглядел огромным и пугающе пустым. Она боялась находиться в нём одна, боялась, что комнаты больше никогда не наполнятся детским смехом. Её пугало одиночество. Вернее, она была непривычна к нему, ведь с самого детства её окружали родственники.

– Я справлюсь, – твёрдо заявила она. – А тебе пора. У меня много дел.

Саша грустно усмехнулся. Впрочем, он не надеялся на успех. Выходя, он ударился об угол шкафа с книгами Ювана. И ощутил незримое присутствие хозяина стойбища. Даже умерев, Айдаров оберегал жену.

– Ну и жара сегодня, – пробормотал Саша, когда они вышли из дома на улицу.

Зоя пожелала Кондину удачного пути и застыла у порога, наблюдая, как уехавший экспедиционный внедорожник становится маленькой точкой на горизонте.

– Хōтал-ӭква[89], помоги моим деткам, – взмолилась Зоя, глядя на небосвод. Рассекая синеву, клином летели лебеди.

***

Полуденный зной утомлял. Голодным и уставшим юным путникам было сложно идти. Быстроногая волчица вела их вперёд, и они старались не отставать. Иногда зверь пропадал из виду, но спустя мгновение, будто зыбкий мираж, возникал вновь.

– Вы обучались в школе-интернате? – спросил Денис, когда они проходили мимо кедрача, за которым мелькнула залитая солнцем поляна.

Василий кивнул, рассеяно оглядываясь. Он не любил вспоминать время, преисполненное тоской по дому и близким. Единственный приятный момент – знакомство с Ульяной Айдаровой, которая считалась лучшей ученицей в классе. И что уж скрывать, была самой симпатичной и доброй девочкой.

– Мы даже сидели за одной партой, – с ностальгией проговорил Вася и улыбнулся Ульяне.

– Но почему родители отдали вас туда?

– На стойбищах за редким исключением нет школ. Мы тоже хотим быть грамотными, но при этом сохраняем традиции предков, – вымолвила Уля и на миг залюбовалась крылышками пролетавшей бабочки-боярышницы. – Тебе, Денис, повезло. Ты обучаешься в школе, наверное, элитной, неподалёку от дома, и тебе не приходится надолго разлучаться с родителями.

Денис рассмеялся и с грустью сказал:

– Я тоже учился в интернате. Причём в нескольких, похожих на престижную тюрьму. Только решёток на окнах не хватало. Из последнего я сбежал и вернулся к отцу. Но ему не терпелось избавиться от непутёвого сына, и он отослал меня в Лондон.

– Лондон?! – удивился Василий. Он слышал о туманном загадочном городе только на уроках английского и видел передачу по телевизору.

– Но это же чудесно! Ты посмотрел мир, многое знаешь, – проронила Ульяна. В её душе шевельнулась белая зависть. Она мечтала путешествовать, побывать в далёких странах, окунуться в чужую культуру.

– Я знаю, что если рядом нет родных и друзей, тебе не с кем разделить красоту мира.

Ульяна мягко улыбнулась Шахову. Они шли рядом. Денис рассматривал очаровательные веснушки на аккуратном девичьем носике. Их руки неожиданно сблизились. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение взволновало подростков. Странное переживание завладело Ульяной. Она никак не могла разобраться в собственных эмоциях. Денис – её совершенная противоположность. Избалованный, не приспособленный к жизни, наследник богатых родителей, смотревший на всех свысока. Их Вселенные никогда не соприкоснулись бы, если бы не произошло полное опасностей путешествие. Однако Ульяна почувствовала в Шахове надёжную опору. Он не бросит в трудную минуту. К тому же Денис безумно одинок.

Следовавший за ними Василий заметил, как неловко они отпрянули друг от друга, будто их током ударило. Нет, он не отступится. Ульяна давно нравилась ему, и однажды он задумал привести её в свой дом хозяйкой. Но признаться в чувствах опасался, полагая, что она отвергнет его. Или хуже. Посмеётся.

– Нам нужно спешить, вдруг отстанем от волчицы, – буркнул Вася и пихнул Дениса в спину.

– Не толкай меня, – огрызнулся Шахов.

– Нежная дылда, – дразнил Василий, не понимая, почему долговязый русский юноша вызывает сильное раздражение.

Денис лихо развернулся и посмотрел на противника в упор. Сердитый взгляд говорил о крайней неприязни.

– А тебя морозом к земле прибило? – Шахов угрожающе навис над Василием. Он был на полголовы выше мансийского паренька.

Воздух наэлектризовался от напряжения. Казалось, что разразится буря. Несколько долгих, наполненных злостью минут они смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь определить, кто из них мужественнее. Василий значительно уступал сопернику в физической силе, но компенсировал недостаток роста и мускулов отчаянной храбростью и незаурядной смекалкой.

– Скоро мы найдём Матвея, и всё закончится, – напомнила Ульяна, встав между ними. От соперников веяло яростным жаром. Она словно очутилась между двух огней, между двух миров. – Успокойтесь!

Ульяна заставила их разойтись по разным сторонам, и снова пошла вперёд. Она забыла об изнеможении и голоде. Отбросив мысли, девушка сосредоточилась на ощущениях. Все чувства необычайно обострились. Зрение сделалось чётче. Нос улавливал запахи мокрой хвои и прошлогодней подгнившей листвы. Ульяна следила за волчицей, стараясь предвосхитить её действия.

Денис вдруг понял, что не хочет, чтобы опасная авантюра закончилась. Ведь придётся проститься с Ульяной. Никогда он не чувствовал себя нужным кому-то. Он впервые делал что-то не только для себя, впервые спас человеческие жизни. И это вселяло в Шахова приятную уверенность, которую не купишь за деньги.

– Ты что-то видишь? – спросил Василий, глядя под ноги. Земля испещрена переплетёнными кедровыми корнями. Не заметив их, можно споткнуться.

Ульяна отрицательно покачала головой и ничего не ответила. Волчица перешла на быструю рысь. Нужно торопиться, иначе они упустят серебристого проводника.

– Мы рядом, но я волнуюсь, – тихо проговорила Ульяна, ускоряя шаг.

Она помнила, что логово, где пребывал Матвей, окружено глухой стеной кедров и елей. Вход скрыт высокими зарослями папоротника гроздовника, занесённого в Красную книгу Югры.

В лазурном небе, плавившемся от зноя, низко парил орлан-белохвост. На западном берегу Ялпыӈ Тӯра раскинулся заповедник, охраняемый государством. От красоты перехватывало дыхание. Кедры вперемешку с елями и пихтами возвышались над странниками, явившимися без приглашения. Денис не знал, что где-то в России сохранилась первозданная природа, ещё не изведавшая алчной руки человека. Перед таким могуществом ощущаешь себя песчинкой. По толстым сосновым стволам, кора которых усеяна тысячами морщин, резво карабкались рыжие белки. Под ногами стелились роскошные ковры из лишайников и мха. А воздух настолько чист, что им не надышаться. Денис глубоко вздохнул, пытаясь запечатлеть эти мгновения в памяти. Между соснами мелькнул смутный силуэт. Подростки замерли. Волчица насторожилась, почуяв присутствие крупного зверя.

– Только бы не встретить «хозяина» тайги, – пробормотал Вася и схватился за лук, готовясь к обороне.

– Хозяина тайги? – переспросил Денис, не представляя, о ком идёт речь. Он был далёк от лесной терминологии. Возможно, это какой-то дух.

– Во̄рто̄лно̄йку, медведя, то есть, – пояснил Василий.

Шесть пар глаз с тревогой смотрели в глубину мрачной чащи, стремясь уловить малейшее движение.

– Лук и стрелы не помогут, – заключил Денис и вдруг подумал, что ружьё бы пригодилось.

– Ты прав, умник, – согласился Тайшин, доставая из кармана куртки большой охотничий нож.

– А ты подготовился, – Денис удивлённо вскинул брови. – Но идти на медведя с ножом, хоть и огромным – это самоубийство.

Вася храбро двинулся в сторону загадочного абриса. Взяв за руку, Ульяна остановила его. В её глазах застыл страх. Она не хотела потерять друга.

– Не ходи, мишка тоже боится. Просто пошумим, чтобы испугать его! – громко сказала Ульяна.

– Дай самострел, пойдём вместе, – Денис не желал дарить сопернику лавры храбреца.

Вновь возникла тёмная тень. Среди таёжного сумрака она обрела очертания. Жёсткая коричневая шерсть, богатые рога и тонкие длинные ноги. Поедая берёзовые побеги, лось набирался сил перед осенним гоном. В стародавние времена сохатый почитался как сакральное животное, связанное с Верхним миром и Нуми-Тōрумом. Лось – предвестник удачи. Встретившим его путешественникам повезёт в трудной дороге.

Ребята с облегчением вздохнули, но Вася не спешил убирать нож. В труднопроходимых дебрях всегда надо быть настороже.

Волчица, внимательно посмотрев на сохатого, тронулась в путь. Подростки побежали за ней. Краткая пауза позволила им немного восстановить силы. Дышать сделалось легче. Дневная духота спала, уступая место вечерней прохладе. С полумраком появились и его вечные спутники – комары. Воздух гудел от гнуса. Репеллент не спасал. Странники натёрли открытые участки кожи листьями рябины и вооружились еловыми ветками, чтобы отмахиваться от назойливой мошкары. Солнце клонилось к западу, окрашивая облака в розовый цвет.

– Завтра будет ветрено, – подметил Вася. Закат, расцвеченный багрянцем, к сильному ветру.

Путники прошли ещё несколько километров вглубь таёжных дебрей. И чем дальше они отходили от мансийских поселений, тем гуще становился лес. Сюда редко забредали охотники. Серебристая волчица, мелькавшая между царственными кряжистыми соснами, вела их за собой. Животное не испытывало усталости. В отличие от людей, следовавших по пятам. Казалось, странное и полное опасностей путешествие никогда не завершится. Некая упрямая сила заставляла подростков двигаться без остановок. Тягостное молчание сопровождало каждый шаг. Будто стая коршунов, невысказанные слова кружили над головами. Близится финал, и только богам известно, каким он будет. Если Матвей мёртв? А видения Ульяны окажутся плодом фантазии?

Заросли папоротника окружили укромную пещеру, которая располагалась под сенью кедра-исполина. Могучее дерево возвышалось над миром на тридцать метров. Раскидистыми ветвями оно тянулось к небесам и звёздам, а корнями черпало мощь из земли. Кора покрыта морщинами, оставленными столетиями жизни. Глядя на кедр, можно вообразить, что он существовал задолго до появления в суровых краях первых людей, и, наверное, знавал шерстистых мамонтов, живших во времена палеолита.

В удивительном беззвучии таилось особенное торжество жизни. Всё здесь взаимосвязано и пребывает в гармонии: звери, насекомые, птицы и растения. Убери одно звено из крепкой цепочки – пострадает весь мир. Перед могуществом природы, создавшей столь безупречную красоту, можно почтительно склонить голову.

– Прекрасно, – восторженно прошептал Денис. Волшебная атмосфера, царившая в спрятанном от глаз месте, завораживала и пугала одновременно. Он ощущал свою ничтожность перед величием природы.

Волчица деловито и по-хозяйски вальяжно вошла в логово. Вокруг в изобилии произрастал краснокнижный папоротник. Кончиками пальцев Ульяна дотронулась до зелёного бархатистого телиптериса и почувствовала незримую энергию, исходившую от растения.

– Уля, нам нужно зайти туда, – мягко сказал Василий.

Они в нерешительности замерли у входа, окружённого зарослями кустарников. Трое вглядывались в тёмную впадину норы.

– Разве мы зря так долго добирались сюда, – произнёс Денис и сделал решительный шаг в сторону разверстой пасти логова хищников.

Пришлось передвигаться, низко нагнувшись. Обволакивала темнота. Кожей он ощутил дыхание холода. В нос ударил запах сырости и затхлости. Тиски тревоги сжали сердце. Всё-таки непросто быть смелым.

– Смартфон с собой не взял, городское дитя? – поинтересовался Василий.

Денис остановился, и шедший следом Тайшин врезался в него.

– Ты чего? – возмутился Вася.

Денис стал рыскать по карманам в поисках мобильного. И когда нашёл, рассмеялся.

– Иногда и в твою деревянную голову приходят хорошие мысли!

Батарейка скоро сядет. Но заряда хватит на короткую вылазку. Денис включил встроенный фонарик. Тусклый свет освещал тропинку. Шахов склонился так низко, что различил волчьи следы и почти стёршиеся отпечатки маленьких детских ботинок.

– Вы видели? – воскликнул он, и голос гулким отзвуком разнёсся по подземелью.

– Следы, – с надеждой пробормотала Ульяна. Только бы это ножки её младшего брата ступали по холодной земле.

И зимой и летом воздух здесь не прогревался выше десяти градусов. То ли от нервов, то ли от прохлады Ульяну била дрожь. Сейчас решается не только её судьба, но и судьба Матвея. Проход внутрь пещеры становится всё уже. Денис согнулся, насколько смог. Он тяжело дышал, чувствовалось отсутствие физических упражнений. Сумрак скрыл его красное от напряжения лицо. Иногда высокий рост – сомнительное преимущество. С улыбкой подумал Василий. В отличие от столичного гостя, Вася двигался легко и непринуждённо. С самого детства он охотился вместе с отцом и преодолевал пешком огромные расстояния.

В слабом свете фонаря блеснули янтарные глаза. Волчица смотрела на путников, которых привела в свои владения. Пещера имела ответвления и казалась настоящим подземным королевством. Находясь снаружи, сложно было представить себе её протяжённость. Вероятно, им открылся потайной вход в Нижний мир, где царствует злой Куль-ōтыр[90]. Он забрал отца, а теперь хочет утащить и брата. Ульяна не позволит. Она найдёт Матвея. Ей страшно и холодно, но отступать она не намерена.

Волчица скользнула в узкую нору. Окружность хода была небольшой. Пройти мог только ребёнок или очень миниатюрный человек. Широкоплечий Денис точно не протиснется. Даже субтильный Вася не сможет войти.

– И что теперь? – присев, со вздохом спросил Шахов. – Я не пролезу.

Ульяна понимала, что дальше продолжит поиски в одиночку. Страха не было, лишь всепоглощающая усталость. Хотелось, чтобы все испытания остались позади. Ульяна жаждала возвратиться домой с Матвеем. Она обязана, иначе не простит себе слабости.

– Я пойду одна, – смело заявила она.

– Не стоит, – попросил Василий. – Давай позовём его.

Подумав, Ульяна улыбнулась. Ей понравилась эта идея. И они дружно закричали:

– Матвей! Матвей! Матвей!

Отчаянный крик, полный надежды, разлетелся по логову, и глухим безответным эхом вернулся к ним. Лёгкий шорох. И вновь безмолвие. Они прислушивались несколько тягостных мгновений. Никто не хотел признать, что долгий и опасный путь проделан напрасно.

– Мне надо туда попасть, – обречённо проронила Ульяна и подошла ближе к входу, мысленно сопоставляя свои размеры с размерами норы.

– Но Матвея, возможно, здесь нет, – предположил Денис, и ему сделалось жаль Ульяну. В её взгляде застыла немая боль.

Василий приблизился к девушке и вложил в её ладонь охотничий нож. Их руки соприкоснулись. Её кожа была ледяной, а пальцы дрожали. Вася обнял Ульяну и шепнул:

– Будь осторожна.

Денис дал ей телефон. И она присела рядом с открытой пастью волчьего логова. В последний раз Ульяна взглянула на спутников и поползла внутрь. От пыли защипало в носу, и потекли слёзы. Передвигаться получалось медленно. В левой руке Ульяна держала смартфон – единственный источник света во мраке. Сквозь тонкую ткань джинсов коленями она чувствовала мелкие камешки. Уля старалась двигаться аккуратно, чтобы не пораниться. Благо узкий тоннель оказался коротким. Наконец, она проникла в лежбище хищников. Мерцающий свет фонарика разогнал бездонную тьму, царившую внутри.

Четверо щенков окружили волчицу и требовательно теребили её вымя. Она заботливо вылизывала их и, кажется, была довольна потомством. Щенки быстро росли и крепли. Скоро смогут сами охотиться. Мать научит их, как добывать пропитание и выжить в суровой тайге.

Вдруг в тёмном углу кто-то шевельнулся. Ульяна напрягла зрение, ожидая обнаружить ещё одного волчонка, который отбился от сородичей.

– Матвей! – воскликнула Ульяна, разглядев брата, который лежал на подстилке из еловых веток.

Он разомкнул глаза и в полутьме различил родные черты. Матвей зажмурился, пытаясь отогнать видение, посланное коварным Куль-ōтыром. Мальчик не надеялся, что когда-нибудь увидит старшую сестру.

– Брат, очнись же, – вновь раздался её шёпот, полный мольбы.

Мальчик приподнялся, поняв, что призрак не исчез, напротив, приблизился к нему и протянул руки. Холодные ладони коснулись лба, нежно погладили волосы. Эфемерная сестра бессвязно шептала и целовала его щёки. Матвей ощущал её слёзы на своём лице, чувствовал солёный вкус на растрескавшихся губах. Его безжалостно мучила жажда.

– Проснись, а̄пси[91], – пробормотала Ульяна. – Нам надо идти. Ома[92] ждёт нас.

Матвей разлепил веки, когда услышал слово мама. Ему так хотелось возвратиться домой, но сил не хватило. Он заблудился и лишился надежды, когда его нашла серебряная волчица. Хищница привела его в логово и заботилась, будто о собственном детёныше. Носила белок, коренья и травы. Она спасла Матвея от голодной смерти и ненадолго заменила мать. В памяти возрождались забытые бабушкины рассказы о серебристой волчице, которую выходил далёкий предок.

– Ульяна, это ты? – хрипло произнёс брат.

Он стал забывать, как звучит его голос. Из-за слёз Матвей почти не видел её лица.

– Да, ма̄нь[93], – отвечала сестра и мягко дотронулась до щёк, которые когда-то были по-детски пухлыми, а теперь запали. – Вставай, нам нужно уходить.

– Я не могу, – едва слышно бормотал брат. – Не помню, в какой стороне наш дом.

Матвей горько заплакал. Несколько дней он пытался отыскать дорогу на родовые угодья, но так и не сумел. Он шёл на север и заплутал в густом кедровнике. Начался дождь, и пришлось вернуться. Чтобы насытиться, мальчик жевал хвою молодых кедров.

– Ты со мной, ничего не бойся, – сказала она и помогла брату подняться с лежанки из веток.

Матвей неуверенно встал. Мир перед ним плыл. Плохо питаясь, он ослаб за полторы недели, что провёл в затерянном местечке. Взяв за маленькую ладошку, Ульяна повела мальчика к выходу.

– Спасибо, милая волчица, – обернувшись, с благодарностью произнесла Уля.

Она ощущала неизъяснимое родство с хищным зверем. Воспитанная на легендах о серебристой волчице, она с уважением относилась к тотему семейства Тасмановых. Бабушка говорила, что священный дух-покровитель рода дарует удачу в любых делах и несокрушимую силу.

– Прощай, – пролепетал Матвей.

Нужно спешить, пока волчица занята щенками. Вдруг она передумает и не захочет отпускать гостей. Живыми.

– Как считаешь, Уля найдёт брата? – нарушив удручающее молчание, спросил Денис.

Василия тоже терзал сложный вопрос. Однако недоставало смелости задать его вслух. Матвей слишком юн, чтобы умереть. Это окончательно сломает Ульяну, горевавшую по отцу.

– Я не уверен, – пожав плечами, ответил Василий.

Знать будущее, дано только богам. Именно они плетут нити судеб для всех людей, живущих в Среднем мире. Так учила его мать.

– Мы сделали всё, что от нас зависело, – пробормотал Вася.

– А что, если от горя Ульяна просто сошла с ума? И мы за компанию обезумели? Носимся по лесам за волками. Странно, не так ли?

– Если понадобится, я сделаю это ещё раз. И буду помогать Ульяне в поисках, пока мы не найдём Матвея, – упрямо сжав кулаки, проговорил Вася.

– Потому что любишь её, – тихо заключил Денис.

– И вовсе нет, – буркнул Тайшин и порадовался, что сумрак скрыл его покрасневшее лицо.

Юноши сидели напротив входа. Василий с тревогой вглядывался в чёрную дыру, поглотившую Ульяну.

Свет фонарика моргнул и погас. Телефон разрядился. Брат и сестра без остановок преодолели тоннель и выбрались в большую пещеру, где их дожидались друзья.

– Это правда? – изумился Денис. Он подумал, что происходящее – бред разума, воспалённого от беспокойной ночи.

– Матвей, ты живой, – искренне обрадовался Вася и заключил в объятия робевшего мальчика. – Как ты?

Отвыкший от внимания Матвей растерянно поглядел на Василия и ничего не ответил, только покрепче сжал руку сестру.

– Он стеснительный, – произнесла Ульяна и добродушно улыбнулась. Выстраданная радость затопила её душу.

Денис, безмолвно наблюдавший за сентиментальной сценой, встал. Из-за высокого роста ему приходилось сутулиться. Он ощущал себя Гулливером, который по ошибке попал в мансийскую пещеру.

– Нужно выбираться, иначе замёрзнем здесь, – сказал Шахов. – Может, разобьём небольшой лагерь рядом.

Он мельком приметил хорошо продуваемую поляну. Ветер прекрасно разгонял комаров и мошек. Продрогший от прохлады, наполнявшей волчье царство, Денис в воображении разжигал костёр.

– Ты прав, – согласилась Ульяна, и они без промедлений покинули пристанище серебристой волчицы.

Мудрая полная луна освещала окрестности. Денис и Вася собирали ветки для костра. Ульяна сидела на сплетённых корнях кедра-исполина. Матвей дремал, положив голову ей на колени. Они не разлучались ни на миг, опасаясь, вновь потерять друг друга. Поёжившись, Уля плотнее завернулась в толстовку и заметила, что вся испачкалась в болотном иле. Должно быть, она выглядит как злобный лесной дух.

– Как ты выжил? – спросила Ульяна, боясь отпустить руку а̄пси.

– Дедушка Тōрум помог мне. И папа, – проронил Матвей. Нежная ладонь сестры приятно согревала. – Злой дяденька не стал в меня стрелять и велел бежать от менква.

Ульяна нахмурилась, услышав о таинственном мужчине. А может, это фантазия ребёнка, на глазах которого трагически погиб отец?

Денис воспользовался луком для разведения огня. Пламя быстро разгорелось, и подростки придвинулись к нему поближе. Ульяна протянула озябшие ладошки к костру и почувствовала жар. Живительное тепло разливалось в крови. Ветер сплетался с огненными искрами в заклинание, открывавшее врата в загадочные измерения. Ощутив лунные лучи на коже, девушка зажмурилась, впитывая энергию земли и воздуха, напоенного ароматами влажной хвои и травы.

Ульяна воспитана лесом и суровыми морозами. Ветер и солнце наполняли её гибкое тело. С открытым сердцем она летела над засыпавшей тайгой. Ульяна легче пёрышка белого ворона. Она парила, гордо расправив крылья, и готова была взмыть к мерцающим звёздам. Но полёт резко оборвался. Ульяна рухнула с небес. Белоснежные крылья сгорели. Падение закончилось, когда она очутилась в сильном мужском теле. Она шагала чужими ногами, слышала звуки чужими ушами и видела мир чужими глазами. Страх, который испытывал мужчина, не позволил сфокусировать взгляд. Кто-то преследовал охотника. Медведь или волк? В тусклом свете мелькнули железные когти. Охотник сорвал с плеча ружьё и прицелился, но выстрелить так и не успел.

«Нет, нет, нет… Только не это» – пронеслась отчаянная мысль в Ульяниной голове, когда мифический монстр напал.

Мужчина, в чьём сознании она пребывала, храбро сражался. Он ударил менква с такой силой, которую сложно было заподозрить в худощавом теле. Существо удивилось и отпрянуло. Предки говорили, что менквы глупы, их легко напугать. Но замешательство длилось недолго. Монстр опять атаковал человека. Ружьё отлетело и потерялось в густой траве. Собрав смелость, мужчина набросился на чудовище, но не сумел повалить его. Только маска слетела с менква. Чужим взором Ульяна увидела лицо. Человеческое лицо, перекошенное от бешеной злости.

– Ты? – задал вопрос знакомый Ульяне чужой голос.

Внезапная острая боль пронзила чужое тело. Видение развеялось. Тот, кто скрывался за обличьем менква, Уле неизвестен. Но это, несомненно, был человек.

– Менкв охотится за нашим дядей, Иваном Тасмановым, – дрогнувший девичий голос прервал возникшую тишину.

Глава 4. Проводы души

Важенка стукнула мокрым носом в стекло. Она привыкла, что по утрам из окна избы её кормит Матвей. Обычно он оставлял несколько кусочков хлеба для своей любимицы. Скоро важенка отелится. Увидит ли Матвей оленёнка? Где теперь сыночек? Ульяна? Брат Ваня? От них нет вестей. Уже прошло два дня. Неужели необъятная тайга поглотила их.

Лучшее лекарство от тревожных мыслей – работа. Зоя вышла из дома и направилась к загону, где страдали от гнуса олени. Хозяйка разожгла дымокур из еловых лап и мха.

– Сейчас мои славные, – прошептала она, вернулась в сруб, вынесла варёную рыбу и дала оленям.

Только ухаживая за ними, она забывала о своих бедах. Без мужской руки тяжко. У кораля отпала одна перекладина. Зоя с трудом подняла её. Юван редко пользовался гвоздями. Считал, что ранит деревья. Он привязывал жерди к стволам сосен надёжной верёвкой. У Зои не хватало сноровки. Балка выпала, когда хозяйка хотела её прикрепить. Но внезапно, кто-то сильный и ловкий подхватил жердь.

– Сложно справляться с таким большим хозяйством, – проговорил над ухом Александр Кондин.

Зоя вздрогнула от неожиданности. Отодвинув бывшую одноклассницу, Саша прочно закрепил балку с помощью толстой бечёвки и довольный собой отряхнул ладони.

– Почему бы не воспользоваться гвоздиками и молотком? – произнёс он. – Хочешь, я помогу тебе отремонтировать?

– Нет, спасибо. Не нужно портить сосновую кору.

Зое сделалось неуютно в обществе старого друга, который преследовал свои интересы.

– Всё ещё веришь, что смола – это липкая кровь деревьев? – усмехнулся он.

– А ты всё ещё веришь, что за деньги можно купить счастье? – Зоя дерзко вскинула подбородок и заглянула в глаза Кондину.

Он хотел сказать, что счастье не в деньгах, а в возможностях, которые они дарят, но смутился и отвёл взгляд. Что-то человеческое сохранилось в его душе. Они молчали. Кондин не решался завести разговор. Безмолвие тяготило. Зоя предпочла, чтобы одноклассник исчез.

– Я пришёл сообщить неприятную новость. Только не переживай, – попросил он.

Напряжённо замерев, Зоя ждала продолжения, хотя смутно догадывалась, о чём пойдёт речь. Кондин не спешил, оттягивая момент. Он боялся признаться себе, что ему хочется быть возле хрупкой хозяйки родовых угодий.

– Что за весть ты принёс? – прервав затянувшуюся паузу, вымолвила Зоя.

– Это касается твоего брата, – издалека начал Саша.

Зоя крепче взялась за балку, готовясь к худшему. Дневной свет померк. Щёки сделались мокрыми. Это слёзы или дождь? Но почему Александр тянет? Наслаждается мигом?

– До меня дошли слухи… Иван погиб. В тайге, – наконец, решился сказать Саша.

Зоя покачнулась, но сумела устоять. Ей понадобилось всё мужество, которое ещё осталось в истерзанной душе. Нет, это неправда! Тōрум не мог так жестоко покарать её. Кондин лжёт!

– Как он погиб? – прошептала она, всё ещё не веря его словам. Она едва дышала от охватившего смятения.

Саша растерялся. Не каждый день он сообщал о смерти. Кондин не знал, как вести себя с хозяйкой угодий. Она выглядела особенно уязвимой. Но в то же время Зоя никогда не была такой сильной и отчаянной, способной на храбрые поступки. Подобные люди очень опасны, ведь им нечего терять. Всё, что было ей дорого, обратилось в золу, которую унесёт ветер безвременья.

– Говорят… – он нерешительно осёкся, увидев гнев, разгоравшийся в Зоиных глазах.

– Что говорят? – требовала она ответа.

– На Ивана напал дикий зверь.

Ноги не держали. Зоя опустилась на землю рядом с коралем. Она сгребла в кулак влажные комья почвы с молодой травой. Хотелось рвать волосы. Грудь жгло яростное пламя, но слёзы, которые потушили бы его, закончились. Она посмотрела на Сашу. Он возвышался над ней, как над поверженным врагом. В глазах Кондина застыла жалость. Но разве тот, кто любит, не должен разделить с возлюбленной страдания? Когда-то давно, ещё в юности, он был влюблён в неё, хотя и не признался, но Зоя чувствовала. Он обиделся, когда она выбрала Ювана.

Зоя лежала перед ним в пыли. Однако Кондин не испытывал ничего, кроме сочувствия. Заметив, что хозяйка угодий успокоилась, он протянул ей руку.

– Зоя, вставай.

Но она отвергла его помощь и поднялась сама. Поправила халат и съехавший платок. Нет, она не нуждается в сострадании.

– Я не верю тебе, – зло проговорила она. – Откуда ты узнал?

Кондин удивился резкой перемене. Мгновение назад она упала, раздавленная горем, а сейчас полна решимости.

– Шаховы сегодня были на стойбище Тасмановых.

Хищники не отступают, пока не разорвут жертву на части.

– Всё же я должна сама убедиться.

– Могу отвезти тебя, – предложил Кондин, не надеясь на согласие.

Промолчав, Зоя уверенным шагом направилась к срубу. Саше ничего не оставалось, как следовать за ней. Его поражала сила духа Зои Айдаровой. Она держит спину прямо, никакая беда не заставит истинную волчицу склонить голову.

– Спасибо, что сообщил. Я сама доберусь до дома брата.

– Пешком? – спросил Кондин. – Нынче опасно ходить через тайгу.

– Юван научил меня водить, – ответила она. – Мне надо собраться.

Они коротко простились, и Александр уехал. Зоя быстро переоделась в серую футболку, толстовку на замке и джинсы. Дрожавшей рукой заперла дверь. Проверила оленей и села в старенькую «Ниву». Когда-то Юван показывал ей, как управлять автомобилем. Получив водительское удостоверение, она выбиралась в соседнюю деревню за продуктами или в гости к брату. Брату… При мысли об Иване заболело в груди. Зоя убедила себя глубоко дышать. В разуме проносились воспоминания о детстве. Отец умер, когда они были подростками. Зоеньке едва исполнилось двенадцать, а Ване шестнадцать. Каӈк[94] стал главой семьи. Его авторитет был непререкаем. Ребёнком он освоил строительство срубов и лабазов, прекрасно овладел искусством резьбы по дереву и кости. Иван научил сестрёнку приманивать уток и охотиться на белку, ставить морды для рыбалки, загонять оленей и обшивать большие короба черёмухой. Юная Зоя любила наблюдать, как брат делал из берёзы рукоятки для топориков, а из тонких полосок коры мастерил крепления для охотничьих лыж. Иван не знал безделья. Но главное, он был Зоиным защитником и никогда не давал младшую сестру в обиду. Особенно в интернате, где бывало несладко вдали от угодий. Ваня и Зоя иногда общались без слов. Удивительное единство длилось до той поры, пока брат не женился. Когда на стойбище пришла новая хозяйка, в нор-коле стало тесно и неуютно.

Зоя вставила ключ в замок зажигания и повернула. Утробно заурчал мотор. В последний раз она сидела в «Ниве» с мужем, когда из школы приехал Матвей. Вновь защемило сердце. Чего не коснись, всё уничтожила чья-то злая воля. Духи-покровители гневались. Зоя не понимала, чем вызвала их проклятье. А вдруг нет никаких покровителей? И богов нет? Случившееся – лишь трагическое стечение обстоятельств. Манси принадлежат тайге и живут по её жестоким законам. Немудрено, что охотников задрал медведь или другой дикий зверь, а дети, не умея ориентироваться, потерялись в непроходимом урмане. На Севере выживает сильнейший.

Надавив на педаль газа, Зоя вывернула руль и поехала налево, к дороге, уводившей с родовых угодий. До стойбища Тасмановых пятнадцать километров. Когда-то она без усталости преодолевала этот путь пешком. В те далёкие дни она познакомилась с Юваном и влюблённая могла пройти сколько угодно, только бы увидеть его. Они с мужем часто ездили до стойбища Тасмановых, чтобы вернуть заплутавших оленей, которые переходили на соседние пастбища. Различали потерянных животных по клипсам и меткам. Юван придумал особое клеймо, позволявшее узнать оленя из поголовья Айдаровых. Обычно Иван бережно относился к беглецам, кормил их и всячески привечал. Хозяева грузили подопечных на нарты или бураны и доставляли домой.

Зоя вытерла слёзы. Воспоминания одолевали её. Неужели она лишилась крепкой опоры? Нет, Кондин солгал, чтобы напугать её. За окошком проносилась суровая тайга, отобравшая семью. Деревья, будто враждебные великаны, тянули к безутешной вдове костлявые ветви-когти, на которые без содрогания не посмотришь. Грозное существо мрачно следило за «Нивой» из чащи. Менкв вышел на охоту. Собирать кровавую жатву.

Слева мелькнули знакомые лабазы. Брат искусно украсил их орнаментом рода. На угодьях царствовала зловещая пустота. Олени разбрелись, половина стада ушла в лес. Никто не зажёг для них дымокура, спасавшего от гнуса, некому было их покормить. На крылечке у летнего сруба сидела невестка.

– Явилась, – прошипела Ирина, когда Зоя выбралась из внедорожника.

В вывернутом наизнанку халате, с опухшими воспалёнными глазами и растрёпанными волосами, Ира выглядела полубезумной. На её изящной смуглой щиколотке повязана траурная нитка. Зоя догадалась без слов и закрыла рот ладонью, чтобы сдержать крик. До страшного момента надежда ещё теплилась в душе.

– Ира, мне так жаль, – тихо промолвила Зоя.

– Уезжай! – велела невестка. – Это ты виновата в его смерти, накликала беду. Он пошёл искать твоих детей и погиб! Ты проклята!

– Что ты такое говоришь?

– Менкв пришёл из-за тебя!

– Ивана убил менкв? – ошарашенно переспросила Зоя.

– Уходи, – Ирина вскочила и пошла в сторону золовки. – Пока монстр не забрал и моих детей.

– Позволь, я помогу тебе с похоронами и хозяйством. Нужно держаться вместе, только так мы сможем выстоять.

Зоя хотела обнять Иру, но та вырвалась и с силой, которую сложно заподозрить в низкой сухопарой женщине, толкнула золовку. Айдарова очутилась на земле и долго не могла подняться.

– Что вся твоя гордость слетела, дрянь из рода волков? Тебе лучше уехать. И никогда не появляйся здесь! – вскричала Ирина и зло сверкнула глазами. – Я продам чёртовы угодья нефтяникам!

– Ты не посмеешь! Это земля предков!

– Посмею, участок отойдёт моим детям. Убирайся, тебе не рады здесь!

Зоя едва встала на ноги и побрела к «Ниве». В ушах звучали слова невестки. Отныне она нежеланный гость на стойбище Тасмановых. Зоя обвела потухшим взглядом места, где выросла, и была счастлива. Здесь десятилетиями жило её семейство. Новый летний дом Иван срубил вместо старого, когда родился сын Еремей, затем расширил комнатами для Никиты и Тимофея. Но кое-какие постройки сохранились со времён Зоиного детства. Старинный амбар, который смастерил дедушка, а рядом кӯр[95] для хлеба. В ней мама пекла ароматный ня̄нь[96]. Она жарко протапливала печку, выгребала золу и помещала тесто в форме. Особенно хорошо удавался кровяной хлеб. Секрет заключался в лосиной или оленьей крови, добавленной в сдобу. Ирина не пользовалась печью, предпочитая покупать буханки в соседней деревне.

Зоя тяжело опустилась на сиденье и несколько мгновений глядела в пустоту. До скрипа стиснула зубы и зажмурилась, пытаясь отогнать мысли об Иване. Ведь она даже не простилась с братом, не поцеловала холодный лоб, не сказала последние слова.

Сжав кулаки, Ирина ждала отъезда родственницы. Она не даст золовке взглянуть, что осталось от Ивана. Чудовище знатно изуродовало его. Лицо почти неузнаваемо из-за ужасающих царапин. Больше десятка глубоких ран по всему телу. Обезумевшая от горя Ирина что-то бормотала. Кажется, это проклятия.

– Прости, Ваня, – шепнула Зоя и запустила двигатель.

Обратный путь занял больше времени. Зоя делала короткие остановки. Ей не хватало воздуха, она задыхалась, и от волнения на бледном лице появились красные пятна. Как унять боль и сшить обрывки души, разорванной мифическим монстром? Горе не отпускало, оно беспощадно истязало рассудок.

Показалась родная тропа, и Зоя облегчённо вздохнула, очутившись дома. У кораля она заметила внушительный внедорожник. Возле него околачивались братья Шаховы. Самонадеянный Ростислав по-хозяйски измерял стойбище шагами, представляя, с какого уголка начнётся геологоразведка. Дмитрий задумчиво прислонился к дверце. В мятой рубашке и грязных джинсах он походил на бродягу, а не на главу компании. Кондин не решился покинуть салон автомобиля.

Зоя припарковала машину у нор-кола и направилась к незваным гостям. Она не желала видеть их. Сердце сжималось из-за тревожного предчувствия новой беды.

– Зачем приехали? – осведомилась она, подойдя ближе.

– И тебе здравствуй, сама любезность! – с ухмылкой произнёс Ростислав.

Стараясь подавить нервную дрожь, Зоя скрестила руки на груди. Она ощущала враждебность, исходившую от нефтяников.

– Тебе известно, что мой сын ушёл вместе с твоей Ульяной? – недовольно проговорил Дмитрий.

– Вы что-то слышали о ней? Она жива? – Айдарова уцепилась за весточку.

Вдова не могла смириться со смертью всей своей семьи. Хозяйка угодий надеялась даже тогда, когда шансов уже не осталось.

– Твоя дочь увела моего сына в лес, – сказал Дмитрий Иванович.

– Он что, бездумный олень, которого поймали арканом и силой утащили? – парировала Зоя.

Дмитрий со злостью взглянул на маленькую владелицу родовых угодий. Она смеет перечить ему. Всесильный директор крупного концерна, считавший себя властелином мира, вдруг ощутил щемящую безысходность. С богатством и могуществом он был беспомощен перед дикой природой, которая забрала сына.

– И зачем они потащились в тайгу? – задал резонный вопрос Ростислав, снимая джинсовую куртку.

– Я сегодня поспрашивал в детском лагере. Подростки, отдыхающие там, рассказали, что наши дети отправились на поиски твоего драгоценного сыночка.

Зоя закрыла рот ладонью, сдерживая крик. Она отвернулась от Шаховых. Нельзя показывать хищникам слабость, иначе растерзают.

– Они найдут Матвея, – прошептала Зоя.

– Ювана задрал медведь. Крепкий мужик, вооружённый охотник не совладал со зверем. Что говорить о детях? – вскричал Дмитрий и сжал голову, пытаясь вытеснить пугающие мысли.

– Ювана убил менкв, – тихо возразила Зоя.

– Что? – переспросил Дмитрий. Злоба сделала его глухим.

– Моего мужа убил менкв!

Шахов-старший кинул на Зою тяжёлый взгляд. Дмитрий не знал смысла непонятного слова, но чувствовал, что ничего хорошего оно не принесёт. Он впервые понял, что может лишиться наследника. Хотя отец был невысокого мнения об умственных способностях Дениса, но всё же по-своему любил его. Дмитрий Иванович стремился показать единственному сыну, как добывают нефть, хотел научить его профессии.

Отчаяние одолело Зою. Чудовище из мифов уничтожило её мужа и брата, дочь и сына поглотила тайга. Шаховы хотят отнять землю. В своей борьбе Зоя осталась одна. От неё зависит судьба родовых угодий и стада. Без должного присмотра олени разбредутся и станут добычей хищников. Зоя сделала глубокий вдох и овладела собой. Непреклонная и хладнокровная, она промолвила:

– Я сама отыщу наших детей.

Дмитрий расхохотался. Его громоподобный смех разнёсся по стойбищу и испугал трясогузку, что осторожно прыгала рядом с людьми.

– Нет уж. Довольно с меня мансийских поисков! – воскликнул он. – Твоя доченька во всём виновата, и ты заплатишь, если что-то случится с моим сыном!

Зоя внутренне сжалась, осознавая, что он отберёт родовые угодья. Она полагалась на волю Тōрума и собственное мужество. Битва предстоит долгая. И чутьё подсказывало, что схватка будет не совсем честной.

– Мы обучили Ульяну всему, что умеем сами. Она справится, – Зоя была уверена в способностях дочери. – Дети найдут дорогу домой.

На минуту Дмитрий почти поверил ей. Он хотел, чтобы Денис вернулся живым из странного путешествия. И хотя Шахов редко проявлял расположение к сыну, но всё же по-своему заботился о мальчике. Отправлял в лучшие интернаты, где Денис получил блестящее образование. Ведь образование – это основа успешной жизни. Дмитрий так жаждал, чтобы сын был благополучным и богатым, но совершенно не замечал, что Денис несчастлив. Мальчишка часто сбегал из элитных закрытых школ. Он даже из Лондона прилетел без предупреждения. Бросил обучение посреди четверти. Не понимал, что папа делает всё для его блага. И в кого он получился таким глупым. Впрочем, понятно: порода его матери – жить сиюминутными прихотями и не думать о завтрашнем дне.

– Мы с тобой в одной упряжке! – заявил Дмитрий Шахов.

Зоя поморщилась. Ей неприятно такое соседство. Но чужак был прав. Их дети в тайге. Только могущественная Калтась владеет их судьбами. Противники долго молчали. И безмолвие заполнилось страхом. За детей и собственное будущее. Это непостижимым образом объединяло врагов.

– Вот что, мы найдём ребятишек, а ты передашь нам угодья, – не растерялся Ростислав и, сладко улыбнувшись, продолжил: – За небольшую плату, разумеется. Мы не хотим никому причинять зла, можешь на нас положиться.

Хозяйка угодий не доверяла братьям Шаховым, хотя они пытались убедить её в своих добрых намерениях. Но если она продаст нефтяникам стойбище и они помогут отыскать детей? Зоя бы всё отдала, только бы Ульяна и Матвей вернулись домой. Дети были смыслом её жизни. Они ещё слишком юны, не познали своей судьбы, не прошли дорогами, предназначенными им.

– Хорошо, я согласна, – она решила пожертвовать всем, что имела. – Но вы должны спешить. Я боюсь, как бы менкв ни нашёл их быстрее.

– Договор будет составлен к утру. Ждём тебя на базе «Сяхыл», – сказал Ростислав, широко усмехнувшись, сверху вниз окинул взглядом мансийку.

На том и расстались. Ростислав, довольный своей находчивостью, Дмитрий взволнованный, а Зоя, скрывая слёзы. Как теперь действовать, она не представляла.

«Прости меня, Юван. Я обязана спасти наших детей» – в размышлениях Зоя обратилась к погибшему супругу.

Она нашла маленькую деревянную куколку «иттырму», которую вырезал перед похоронами Иван. В ней ещё жила одна из душ Ювана. Зоя тосковала по мужу. Он всегда помогал ценным советом. Оставшись в одиночестве, окружённая недругами, отныне она сама вершит судьбу не только свою, но и детей.

– Менкв? Что за штука такая? – поинтересовался Дмитрий, садясь в салон «Форда».

– Когда-то давно верховный бог Нуми-Тōрум создал из лиственницы две фигурки и вдохнул в них жизнь. Этакая неудачная попытка сделать первых людей. Они сбежали в лес. Никого не напоминает?

– Если ты о моём бестолковом сыне, то это несмешная шутка, – буркнул Дмитрий.

– Это ещё сыграет нам на руку, – вкрадчиво произнёс Ростислав и ухмыльнулся мыслям, бродившим в голове.

– Как? – спросил Дмитрий, не понимая, к чему клонит родственник.

– Манси – суеверные дикари. Они верят в мифических монстров и готовы покинуть свои владения, если убедить их, что того хотят языческие идолы. Так и поступим, – с презрением проговорил младший брат.

– Да ты злой гений.

Дмитрия поражал изощрённый, блестящий ум Ростислава. Даже из безвыходной ситуации он всегда извлекал пользу.

Кондин взглянул на Шаховых в зеркало заднего вида. Чем дольше Саша работал с ними, тем больше они были отвратительны ему. Но деньги, которые братья платили, с лихвой компенсировали недовольство.

– Полагаю, надо готовить технику. Как только Айдарова подпишет документы, мы сможем начать, – излагал Ростислав.

Шахов-старший хранил мрачное молчание. Главу нефтяной компании не интересовало будущее клочка земли. Сильнее волновало таинственное исчезновение Дениса. Ростислав пространно размышлял о новых технологиях в добыче нефти и росте семейного благосостояния.

– Как найдём блудного сына, уедем отсюда. Гиблые это места, – Дмитрий хмуро разглядывал пейзаж за окошком.

– В твоих словах есть доля истины. Неподалёку располагается город Когалым. Название в переводе с хантыйского – «гиблое место».

– К чёрту всё, хочу уехать. Что-то не так с этим стойбищем, будто его действительно защищают какие-то силы, – промолвил Дмитрий. Шахова всегда пугала природа. В тайге он оставался наедине с собой. Это страшно, ведь внутри пустота, и в беззвучии слышны голоса своих демонов.

– Какие силы? Что за мракобесие? Ты поддался истерии? – хмыкнул младший брат. – Я не намерен так просто отступать. Разве ты не хочешь подчинить природу?

Дмитрий нахмурился, заподозрив, что брат незаметно утратил способность думать трезво. Им руководит алчность, которая, как известно, плохой начальник. Ростислав жаждет отобрать у него нефтяную империю. Но интриги не занимали владельца концерна, как прежде. Шахов-старший хотел разыскать сына. Когда Дмитрий Иванович узнал о его пропаже, то понял, как много ошибок допустил в воспитании Дениса. Мальчишка не единожды сбегал, он и раньше бунтовал против отцовской воли.

Денис привык к повышенному комфорту и жизни в тепле. В городе можно попросить о помощи, если заблудился. Выживет ли изнеженный ребёнок в диких условиях тайги? Чтобы преодолеть такой путь, нужна выносливость и смекалка. Денис не обладал ни тем ни другим. Сердце Дмитрия Шахова больно сжалось.

***

Ветер порывами бил в спину, подталкивая вперёд. Солнце не показывалось из-за рваных тяжёлых туч. В лесу царил густой зелёный полумрак. Воздух кишел мелкими тварями. Надоедливое жужжание превратилось в белый шум и не тревожило. Беспокоили укусы, оставленные мошками.

– Уля, я больше не могу идти, – пробормотал Матвей, запнувшись о сплетённые корни деревьев.

Ульяна крепко схватила маленькую ладошку и не дала брату упасть. Она и сама едва передвигала ноги, но несгибаемое упорство не позволяло ей сдаться. Нужно предупредить дядю. Возможно, ему понадобится помощь. Или… Ульяна запретила себе думать, что с Иваном Тасмановым случилась беда. До детского стойбища слишком далеко, до родовых угодий Айдаровых ещё дальше. Ближайшее поселение, где имеется телефон – турбаза «Сяхыл». Они уже миновали заброшенные постройки, оставшиеся с тех пор, как на месторождении добывали горный хрусталь. Запустение, царившее в безлюдном местечке, навевало уныние. В поисках воды подростки заглянули в один из домиков, но, кроме алюминиевой посуды, забытой на ветхом столе, ничего не нашли.

– Хочешь прокатиться? – Денис протянул руку Матвею.

Мальчик, сощурив веснушчатый нос, поглядел на Дениса и застенчиво спрятался за сестрой.

– Не бойся, мужики не пасуют перед трудностями. Ты ведь храбрец? – подмигнув ему, спросил Шахов.

Матвей доверчиво улыбнулся и пошёл к нему. Он показался мальчику смелым о̄тыром[97] из бабушкиных сказок. Денис ловко подхватил Матвея и усадил себе на плечи. Ульяна с благодарностью улыбнулась другу. Вася мрачно наблюдал за сентиментальной сценой и злился на себя. Ведь это мог бы сделать он. И тогда Уля благодарила бы его.

На ходу они жевали запечённое на углях беличье мясо. Едва рассвело, Василий добыл белку, а Ульяна распотрошила тушку и приготовила её.

Денис с грустью подумал, что скоро опасное путешествие закончится. И что тогда? Он снова вернётся в Москву и станет никчёмным бездельником. Рискованное приключение изменило Шахова. Он научился заботиться о ком-то, кроме себя. Нет ничего ему неподвластного. К тому же его притягивало к необъяснимо загадочной и недосягаемой мансийской девушке. Возникшую симпатию он прятал за иронией или напускным равнодушием.

– До турбазы «Сяхыл» нам идти ещё несколько километров. Ты устанешь, – произнесла Ульяна.

– Не сомневайся во мне, – хмыкнул Денис. – Лучше оцени мои мускулы!

Конечно, он бравировал, стесняясь сказать, что очень устал. Шахов видел, как Ульяна стиснула зубы, наступая на правую ногу. Кеды натёрли мозоль.

– Обопрись на меня, – предложил Вася, заметив, что Уля прихрамывает.

– Спасибо, – смущённо поблагодарила она и взяла его под руку.

***

Опереться Зое было не на кого, только на веру в справедливость и ружьё Ювана. Хозяйка поднялась до рассвета, сытно покормила оленей, навела в сарае чистоту и разожгла дымокур, чтобы животные безмятежно отдыхали.

Небо затянуло свинцовыми облаками, предвещавшими грозу. Вдалеке полыхала зарница. Зоя на миг засмотрелась на небесный свод, который расцвечивали вспышки. Она любила бурю. Гнев природы и полное очищение. После хаоса ветер стихает, воздух становится пьяняще разреженным, и дышится особенно легко.

Зоя тщательно убрала дом и проверила, все ли приборы выключила. Закрывая дверь, она с тоской обернулась. Нор-кол, некогда наполненный уютом и счастьем, пугал пустотой и безмолвием. Неизвестно, чем завершится этот день. Будущее рода Айдаровых поставлено на карту.

– Оберегай наш дом, – попросила Зоя.

Она не знала, обитает ли дух мужа в избе. Но надеялась, что он рядом и слышит её. Садясь в машину, Зоя вновь оглянулась. Тревога захлёстывала с головой. Вдова сжала руль и глубоко вздохнула, пытаясь вернуть хладнокровие. На переднем сидении лежало оружие, и от такого соседства сделалось спокойнее. Кинув быстрый взгляд на дуло ружья, она обрела уверенность. Выход всегда найдётся.

До туристической базы «Сяхыл» предстоял долгий путь. Зоя утопила педаль газа в пол и, не оборачиваясь, поехала навстречу неизвестности. Размышляя о прошлом и грядущем, хозяйка угодий отрешённо рассматривала проносившиеся за лобовым стеклом сосны, перемежавшиеся с елями и берёзами. Неужели лесные богатства разграбят и предадут забвению?

Ростислав Шахов и Александр Кондин уже несколько часов ждали появления владелицы стойбища Айдаровых. Накануне вечером Дмитрий Иванович и Михаил Тайшин отправились с полицейскими на поиски сыновей. И от них не поступало новостей.

– А вот и наша дама! – широко улыбнувшись, воскликнул Ростислав.

Зоя остановила «Ниву» в нескольких метрах от Сяхыл-камня, в который часто ударяет молния. Великих размеров булыжник покоился здесь очень давно, ещё с тех пор, когда вогульские шаманы проводили обряды на капище. Поверхность отполирована, но, несмотря на внушительную силу и частоту электрических разрядов, камень не раскололся.

На крылечке сидели мужчины. Зоя не выходила, ещё колебалась, медлила. Ей хотелось возвратиться домой или уйти в лес искать детей.

– Что она тянет? – проворчал Александр.

Будто услышав его недовольные слова, Зоя, наконец, решилась, неторопливо покинула салон, встала рядом с автомобилем и по-охотничьи повесила на плечо ружьё. Ростислав удивился.

– На охоту собралась? – поинтересовался он и окинул Зою снисходительным взглядом. В линялой толстовке, застиранных джинсах и кроссовках она вполне могла сойти за обычную горожанку. В янтарных глазах горела отчаянная решимость, а губы тронула грустная полуулыбка. Айдарова непохожа на сломленного безысходностью человека.

– Хищников развелось! – коротко бросила она. – Где ваш вожак?

– Отправился на поиски сына, – ответил Ростислав.

– Есть какие-то вести? – встрепенулась Зоя.

Шахов неопределённо пожал плечами.

– Проходи, разделишь с нами обед, – предложил он. – Дождёмся Диму вместе.

– Я не голодна, просто хочу покончить с этим быстрее, – устало сказала она.

– Мне нравится твой настрой, – Шахов довольно хлопнул в ладоши. – Подожди, я сейчас вернусь.

Ростислав скрылся в кедровом срубе. Бывшие одноклассники остались наедине. Александр старательно прятал взгляд. Он боялся увидеть осуждение. Но Зоя молчала и даже не смотрела на него. Для неё он сделался невидимкой.

Ростислав протянул вдове договор о продаже угодий. Продаже… Неприятное слово огромной тяжестью навалилось на хозяйку стойбища. Распахнуло чёрные крылья, будто хищная птица. Многолетний тяжёлый труд нескольких поколений оленеводов и богатый участок земли прижимистые недропользователи оценили в миллион рублей. Буквы расплылись и превратились в бесформенные кляксы. Мужество оставило Айдарову. Рука дрогнула, и пальцы не гнулись. Зоя чувствовала, что предаёт не только прародителей, завещавших хранить Ялпыӈ мâ[98], но и себя, свою семью. Как бы поступил Юван? Зная нрав мужа, она предположила, что ради детей он пожертвовал бы собственной жизнью.

– Решайся! Скоро всё будет позади, – торопил её Кондин.

Ростислав подмигнул Саше, но тот нахмурился. Зоя положила бумаги на капот машины и прижала ладонью.

– Мама! – раздался далёкий крик.

Зоя насторожилась. Ей послышался голос Ульяны. Или это всего лишь небесный гром обманывает, завораживает, отвлекает её.

– Подписывай! – давил Ростислав.

Он заметил, как от плотной зелёной стены леса, покрытой туманной дымкой, отделились четыре фигуры. Нет, этого не может быть. Ростислав не поверил, когда различил знакомый силуэт. Следует спешить, пока Зоя не передумала. Шахов схватил хозяйку стойбища за руку.

– Что ты делаешь? – возмутилась она.

Между ними завязалось неравное сражение. Зоя выронила ручку и потянулась за ружьём. Весело кувыркаясь, листы улетели вдаль. Ветер завершил нечестную сделку.

– Мамочка! – крикнула Ульяна и метнулась к ней.

Зоя ошеломлённо смотрела на хромавшую дочь. Всё ещё не веря, мать сделала шаг в сторону урмана, откуда медленно шли подростки. Айдарова узнала Василия, хотя и видела его давно. Долговязый юноша был ей незнаком. Вероятно, это сын заклятого врага. На плечах у парня, понуро склонив голову, восседал Матвей. Зоя удивлённо ахнула и устремилась к детям, но кто-то резко потянул её назад.

– Куда направилась? – прорычал Ростислав и отобрал ружьё. – Разве мы не договаривались, что ты продашь нам угодья?

Зоя испуганно переводила взгляд с оружия на Шахова. К ней подбежала Ульяна и обняла за плечи. Когда девушка рассмотрела лицо Ростислава, тотчас узнала его. Уля крепко стиснула холодные пальцы матери и громко произнесла:

– Это менкв! Он убил папу.

Денис спустил Матвея на землю, мальчик бросился к матери и заключил её в объятия. Увидев Ростислава, угрожавшего ружьём беззащитным людям, Василий снял лук и приготовил стрелу.

– Нет, погоди, – Денис заставил Васю опустить самострел.

Оглушительные раскаты грома пронеслись над туристической базой «Сяхыл». Рокот был такой мощи, словно все боги гневались разом. Земные существа замерли, прислушиваясь к грозному голосу небес. Яркая вспышка озарила почерневший мир.

– Дядя, что ты творишь? – сохраняя хладнокровие, спросил Денис.

Ростислав рассмеялся. Грозовой раскат поглотил сумасшедший хохот. Шахов не собирался возвращать оружие вдове Айдарова. Чертовка, вон как перепугалась. Не мигая, смотрит на него злыми волчьими глазами. Ждёт, чтобы напасть, защитить своих щенков.

– Умножаю наше благосостояние, – прошипел он. Надменную фразу подхватил внезапный порыв ветра и унёс в тайгу.

Денис приблизился к родственнику, полагая, что сможет остановить его. Но в глазах Ростислава пылала безумная злость.

– Вы убили моего отца и дядю, – вновь обвинила Ульяна. Интуиция подсказывала, что Иван погиб.

Ненависть сжигала изнутри. Уля впервые познала разрушительное чувство. Она хотела наброситься на Шахова и растерзать. Но Зоя удерживала её. Матвей цеплялся за мать, не давая ступить и шага. После яростного всполоха хлынул ливень. Тяжёлые капли неистово хлестали беззащитную землю.

– Ростислав, уберите ружьё! – попросил Александр Кондин, заискивающе посмотрев начальнику в лицо.

– Иди к чёрту, – бросил Шахов. – Я же велел тебе разделаться с мальчишкой. Ты вроде даже тряпку с его кровью принёс.

Саша с горечью и запоздалым раскаянием посмотрел на удивлённую Зою. Она взглянула на Матвея, который испуганно жался к ней, ища защиты.

– Я не смог. Просто отпустил его, – признался Кондин.

Той ночью, когда погиб Юван Айдаров, Александр сопровождал Ростислава и помогал Шахову облачиться в причудливый костюм из железных пластин, заказанный в столичной мастерской. Ростислав вошёл в раж. Сначала он задумывал напугать суеверных владельцев стойбища. Однако развлечение зашло слишком далеко. Погоня за Юваном разбудила в Шахове тёмную сторону души. Азарт охоты пьянил. Жажда крови и чужих страданий не позволила остановиться вовремя. Ростислав утратил контроль над собой и нанёс Айдарову смертельные увечья.

– Покончи с мелким, – приказал он Александру. Голос, искажённый маской, будто звучал из самых глубин подземного мира, где правят злые духи.

Кондин не посмел ослушаться Шахова. Теперь их связывали не только деньги, но и преступление. Саша увёл Матвея в чащу, достал из-за пояса пистолет и направил на мальчика. Напуганные детские глаза смотрели в самую душу. Рука Кондина дрожала от адреналина и напряжения. Матвей застыл, не в силах произнести хоть слово. Плюнув, Александр поднял дуло в воздух и выстрелил. Резкий звук разнёсся по урману и спугнул животных, а мальчишка даже не дрогнул. Саша оторвал кусок ткани от рубашки Матвея, порезал свой палец перочинным ножом и вымазал материал кровью.

– Уходи, – Кондин толкнул Зоиного сына и наблюдал, как тот убегает.

Он не хотел убивать ребёнка собственными руками. Мальчик не выживет в таёжных дебрях, изобилующих дикими зверями и гнусом. Вряд ли он умеет ориентироваться, охотиться и разводить огонь.

– Прости, Зоенька, – взмолился Саша, но Айдарова с негодованием покачала головой. Простить, то, может, и простит, но никогда не забудет предательства.

Кондин развернулся и убежал в тайгу, которая надёжно скрывала человеческие грехи.

– Гляди, какой слабый и трусливый народ! – Ростислав кивнул в сторону кедрача и расхохотался.

– А ты разве лучше? – парировала Зоя. – Целишься в женщин и детей!

– Я не только целюсь, но и стреляю, – отвечал Ростислав и нажал на курок.

– Дядя, нет! – выкрикнул Денис и закрыл собой Ульяну и Зою.

Пуля попала ему в плечо, и он свалился на мокрую землю.

– Неотёсанные, глупые дикари! – выплёвывал слова Шахов.

Стараясь оставаться незаметным, Василий обогнул кедровый сруб и оказался в непосредственной близости с Ростиславом.

– Получай, подлый менкв! – воскликнул Вася и спустил тетиву.

С коротким свистом стрела угодила Ростиславу в грудь. От сильного толчка Шахов отшатнулся и встал на Сяхыл-камень. Сжимая двустволку, Ростислав прицелился. Но роковой выстрел так и не прозвучал. Молния ударила в оружие. Электрический разряд прошёлся по телу, и Шахов замертво рухнул.

– Как волк с оленем, зло с добром всегда воюет, – тихо произнесла Зоя, глядя на поверженного врага. Боги услышали её молитвы.

Ульяна положила голову Дениса себе на колени и гладила его влажные волосы. Она вдруг поняла, как боится его потерять. Юноша хоть и храбрился, но стонов боли сдержать не мог.

– Денису совсем плохо, – дрожавшим голосом проронила Ульяна.

В детстве бабушка рассказывала истории, как один из предков Айдаровых исцелял людей особыми обрядами. Уля приложила левую ладонь к ране и смежила веки, представляя, что передаёт Денису жизненную силу. Но, очевидно, дар её чересчур слаб, чтобы спасти от смерти.

– Отведём его в дом, – предложил Василий. – Там, наверное, есть аптечка, и сотовая связь найдётся. Надо вызвать скорую.

Ульяна и Вася с трудом поставили Дениса на ноги и повели в избушку, где уложили на постель. Телефон лежал на прикроватной тумбе. Дрожа от волнения, Вася сообщил диспетчеру координаты поселения. В домик вбежал хозяин базы.

– Здесь антисептики и бинты, – сказал мужчина и передал небольшую сумочку с красным крестом.

Ульяна помогла Денису снять пропитавшуюся кровью и дождевой водой футболку. И порадовалась, что пуля прошла навылет. Ощущая его боль, Уля обработала ранение перекисью водорода и туго забинтовала.

– Потерпи, скоро прибудут настоящие врачи, – обещала она и ласково коснулась влажной щеки.

– Мне помогает твой волшебный дар, – прошептал Денис и улыбнулся побледневшими губами.

Шахов спас её жизнь дважды. Ульяна с благодарностью сжала его тёплую ладонь. Он обвёл комнату затуманенным взглядом и увидел обеспокоенные лица Зои, Матвея, Василия и незнакомого мужчины. Все тревожились за его здоровье. Никогда он не чувствовал такой заботы и никогда не думал, что нужен кому-то. Среди ставших неожиданно близкими людей Денис увидел отца, замершего на пороге. Внутрь вошёл промокший Дмитрий Иванович, и все расступились перед ним.

– Дэн, что произошло? – сдавленно спросил отец и с несвойственной ему нежностью дотронулся до лба сына, стёр капли пота и дождя. Во взгляде Дмитрия было столько беспокойства, что юноша невольно обрадовался ранению. Наконец-то отец проявил к нему теплоту и внимание. – Мы только завершили поиски.

Денис хотел что-то сказать, но его опередила Зоя:

– Ростислав ранил вашего сына, когда стрелял в нас.

– Что? – удивился Шахов. – Слава бы так не поступил.

Зоя подавила нервный смех. Она не ожидала другой реакции. Конечно, никто не поверит, что в семье притаилось чудовище. Возможно, Дмитрий причастен к убийству Ивана и Ювана.

– Денис закрыл нас от пули, – произнесла Ульяна.

Дмитрий с гордостью взглянул на сына, лежавшего в кровати. Юноша улыбнулся Ульяне и сомкнул веки. Усталость отбирала последние силы, однако Денис никогда не испытывал большего морального удовлетворения.

– Потрудитесь объяснить, зачем вы убили моего мужа и брата? – осведомилась Зоя и с ненавистью посмотрела на Шахова, который пребывал в замешательстве.

У большого камня он увидел мёртвого Ростислава. На лице брата застыла предсмертная маска ужаса. Левую щёку изуродовал странный шрам, похожий на разветвлённое дерево.

– Я не виновен в гибели твоего мужа и брата, – всё больше раздражаясь, отвечал Дмитрий. – Ты сама утверждала, что их убил менкв. Мне неизвестно, кто это.

– Менквом был ваш брат. Он носил костюм и маску, – сообщила Ульяна.

– Вы бредите, – невесело усмехнулся Шахов, но в памяти всплыла книга с мансийскими легендами, которую читал брат.

– Папа, он… Пытался застрелить их, – шептал Денис так тихо, что Дмитрию пришлось склониться над ним.

– К этому я не имею никакого отношения. Я привык действовать честно.

– Честно, – пробормотала Зоя. – Убивая людей? Это вы называете честностью?

– Здесь я убил только глухаря, но получил сначала разрешение. В тот злополучный вечер я мылся в бане. Есть свидетели, – он указал на человека, сидевшего на стуле в углу комнаты. Тусклый свет искоса падал на хозяина турбазы. Он долго и внимательно смотрел на постояльца, затем кивнул.

– Пӯвлын кол[99] с берёзовым веником, – подтвердил владелец и устремил на Зою раскосые, в паутине морщин, глаза.

Она не знала, можно ли верить слову старика или нет. Возможно, Дмитрий подкупил его или запугал.

– Полиция во всём разберётся, – проговорил Дмитрий. – Если виновен – заплачу. И речь не о деньгах.

Зоя недоверчиво поджала губы, но промолчала. Она не полагалась на полицейских и судей, но надеялась на высшую справедливость.

– Милая, откуда ты узнала о смерти Ивана? – нахмурившись, спросила мама.

– Из видения. Я такая же, как отец, – робко пролепетала Ульяна, боясь, что мать не примет её шаманский дар. Но Зоя заключила дочь в объятия. Благодаря необычным способностям дети отыскали дорогу домой. И теперь оставалось лишь одно важное дело – проводить дух Ювана.

***

Стадо шумно следовало по сигналу за хозяйкой и сбивалось в рогатую толпу, во главе которой шествовал Пилта̄л. Олени любили Зою. Она сытно угощала подопечных рыбой и комбикормом, поэтому они послушно шагали за ней в нужном направлении. Верные Уголёк и Ослик громким лаем подстёгивали отстававших.

Оленей, которые не желали заходить в кораль, маленький, но крепкий Матвей загонял с помощью аркана, сплетённого из семи кожаных бечёвок. Молодой самец бросал вызов вожаку, убегал, упорствовал. Матвей положил аркан кольцами на кисть левой руки и замахнулся. Ловкий бросок оказался удачным. Мальчик потащил упрямца в загон, где их ждала Зоя с кормом на ладони. Мужчины обычно действуют силой, а женщины – лаской. Хозяйка угодий погладила Йильпи[100] и накормила ягелем.

– Проходи, не упрямься, – нежно прошептала Зоя на ушко Йильпи. Он смиренно склонил голову, украшенную ветвистыми рогами, и вошёл в кораль.

Погожий летний день украсило радостное событие. Важенка с серой шкуркой отелилась. Роды выдались трудными, и Зоя помогла малышу увидеть свет. Она провела около самки несколько часов и вручную повернула оленёнка в утробе. К обеду новоиспечённая мать заботливо вылизывала телёнка от крови и слизи.

– Ома[101], погляди, он же беленький, а копытца розовые, – довольно всплеснул руками Матвей. Мальчик любил ухаживать за оленями и наблюдать, как поголовье множится.

– Божий дар! Нёр-ōйка[102] благословил нас. Белый олень рождается к удаче! – воскликнула Зоя и обняла сына.

Вглядываясь в синеву озёрной глади, Ульяна вспоминала, как отец учил её рыбачить. В первый раз она собрала из морды большой улов серебристых подъязков и чебаков, которыми потом лакомилась старая лайка. Ульяна опасалась, что воспоминания растают, как снег весной. Она цеплялась за исчезающую память, не хотела отпускать и старалась запечатлеть в разуме каждый момент. Ведь скоро вновь предстоит покинуть угодья.

Ульяна прошлась по отлогому берегу и омыла руки в тёплой, как парное молоко, воде. Священное озеро всегда поднимало её дух, служило источником вдохновения. Здесь ей снились самые яркие и чудесные сны.

Спустив на волны облас, Уля отправилась в сердце Ялпыӈ Тӯра. Управляя веслом, она любовалась югорским колоритом. За туманной тайгой виднелась покрытая снегами, спрятавшаяся в облаках, вершина Неройки. Величественное озеро окружено бескрайним лесом. Природа блистала во всей первозданной красоте и пышности. Вокруг царило таинственное умиротворение. Очутившись на месте, Уля ловко, как объяснял а̄сь[103], забросила удочку и стала ждать, наблюдая за трепетным танцем поплавка. Птицы мягко затянули заливистую песнь о своих странствиях. Солнце приятно ласкало кожу. Ветер лукаво играл с белыми барашками на озёрном ложе.

Спустя час терпение было вознаграждено щедрой добычей. В садке плескалось восемь мелких стерлядок, пять окуней, шесть крупных язей и царская щука. Бывалую рыбачку восхитили её размеры. Стерлядей Ульяна отпустила, чтобы молодь подросла и дала потомство. Так велел поступать отец.

По пути домой с уловом Ульяна вспоминала, как в детстве бабушка часто занимала внуков игрой-сказкой «Щучья голова». Легенда гласила, что Нуми-Тōрум сотворил щуку без головы. Хищница, обитавшая в реке, нарастила себе череп, проглатывая разных существ и вещи. Сясе̄ква[104] просила назвать косточки, содержавшиеся в щучьей голове и напоминавшие сказочных созданий. Девочка-сиротка, старушка с хворостом, зуб невесты, полозья нарты, русский меч – предметы, которые подсказывало воображение. Это была любимая игра детей стойбища Айдаровых.

Семья собралась за столом. Уха из щуки получилась наваристой, вкусной. Зоя накрошила укроп и зелёные перья лука. Матвей нарезал свежий хлеб, при этом тайком угостился хрустящей корочкой. Мама ругалась, когда он ел до обеда.

– Я уезжаю учиться в медакадемию, – объявила Ульяна. На днях ей вручили аттестат, и она узнала, что сдала тест по русскому языку на высший балл.

Зоя согласилась и ласково улыбнулась дочери. Уля получила в наследство не только удивительный шаманский дар отца, но и его пылкое стремление лечить людей. Юван не смог воплотить свою мечту в реальность. Ульяне это по плечу. Она умна, талантлива, и нет такого препятствия, с которым бы она не справилась.

– Я приму любое твоё решение, – мудро обещала хозяйка угодий.

Ульяна благодарно кивнула и стиснула мамину, огрубевшую от работы ладонь. В её хрупких руках заключалась неимоверная сила.

– Ненавижу учёбу, – простонал Матвей. – Можно я не поеду в Русскинскую?

Сестра рассмеялась, а Зоя с материнской нежностью потрепала волосы несмышлёныша.

– Ты ещё не вошёл во вкус, – произнесла Уля, вспоминая трудности своего первого года обучения в школе-интернате, тоску по близким и дому.

– А давайте поиграем в «Щучью голову», – предложила мама, и дети воодушевились.

Матвей и Ульяна разобрали рыбий череп и сосредоточенно рассматривали косточки.

– Это деревянная лопата! – удовлетворённый своей догадкой, воскликнул Матвей.

– Правильно! – похвалила Зоя.

– Рыбак на обласке, – сказала Ульяна, отложила в сторону костяную пластинку и взглянула на следующую. – Водяной царь.

Раздался сигнал уведомления. Уля вытерла ладони о полотенце и взяла телефон. Пришло сообщение от Дениса Шахова. Светлая улыбка озарила лицо девушки. Он отыскал её. Открывая мессенджер, она задержала дыхание. Сердце загадочно трепетало, и кровь прилила к щекам.

ВКОНТАКТЕ

Денис: Привет! Наконец-то, нашёл тебя.

Ульяна улыбнулась и ответила:

«Привет! Ты, наверное, думал, что я даже не знаю, как выглядят мессенджеры. Я уговорила маму провести интернет, и теперь у нас IT-стойбище».

ВКОНТАКТЕ

Денис: Как дела?

Уля ещё никогда так не радовалась короткому вопросу. Дрожавшими пальцами она печатала:

«Я уезжаю в Ханты-Мансийск. Вступительные экзамены в Медицинскую академию сдавать. Мне грустно. Как ты?».

«Я тебя люблю» – напечатал Денис и, вздохнув, стёр согревавшие слова. Потом написал: «Ты мне нра…». Но и эту фразу удалил. После возвращения из Югры он неделю не мог заснуть. Мансийская девушка украла его спокойный сон.

Юноша набирал текст, и Ульяна сгорала от любопытства и нетерпения.

ВКОНТАКТЕ

Денис: Рана от пули почти зажила, но останется шрам. Батя, конечно, кипятился. Но вроде отошёл, перестал давить на меня. Он обещал, что больше не будет отправлять меня в интернат, и разрешил мне самому выбрать, кем я хочу быть. Скажи, мы ещё увидимся?

ВКОНТАКТЕ

Ульяна: Приезжай летом на стойбище. Угостим тебя пирогами, наловим вместе рыбы. Я такую щуку поймала.

Фотография, сделанная Матвеем, заслуживала тысячи лайков. На снимке Ульяна счастливо улыбается, держа огромную рыбину.

Шахов лёг на подушку и, прежде чем отослать, несколько раз перечитал написанное.

ВКОНТАКТЕ

Денис: Я часто вспоминаю наше таёжное приключение. Оно изменило меня.

Ульяна долго решалась опубликовать ответное сообщение. Дважды переписывала его. Она действительно желала Денису Шахову счастья. Понадобилось много смелости, чтобы нажать на кнопку «отправить».

ВКОНТАКТЕ

Ульяна: Я тоже вспоминаю о тебе. И думаю, ты очень добрый. Боюсь, что родственники сломают тебя. Никто не вправе диктовать, кем ты можешь быть. Даже твой отец. Судьба – это выбор, который мы совершаем каждый день. Я поняла лишь одно: мир меняется, только если ты меняешь себя. Ты сильный и многое можешь, не забывай об этом. Впереди целая жизнь, и только от нас зависит, какой она будет. Я навсегда запомню тебя и твой благородный поступок.

***

Начинался тёплый июльский вечер. По светлому небу лениво скользили белые облака. Зоя повязала красную нить на берёзу, что росла рядом со священным амбарчиком. Кровавая линия рассекала прошлое и будущее. Видя её, Зоя будет вспоминать храброго мужа. Но пора отпустить душу Ювана.

– О̄йка[105], рядом ли ты? Слышишь ли меня? – спросила она.

Лёгкий шелест берёзовой листвы был ей ответом. Южный ветер, словно ласковая рука, коснулся щеки, осушил слёзы. Зоя рассказала супругу, чем закончилось скверное дело. Полицейские выяснили, что в таинственных смертях повинен Ростислав Шахов. Дмитрий Иванович, конечно, попытался унять грандиозный скандал, поднявшийся в прессе. И даже сулил Зое большие отступные. Она отвергла его предложение. В газетах и на телевидении вышел разоблачительный материал, окончательно уничтоживший репутацию нефтяного магната. Справедливая судьба воздала всем по заслугам. Даже Александр Кондин не избежал наказания. В урмане, у охотничьего домика, где Саша пытался скрыться от правосудия, его загрызла стая волков. Природа никогда не прощает предательства.

Слушая трели соловьёв, Зоя поклялась Ювану, что даст образование детям, как он хотел и позволит им выбирать жизненный путь. Сама же не покинет родного края. Здесь по-особенному ярко светит солнце, а луна причудливо отражается в акватории Ялпыӈ Тӯра. В неизведанных глубинах озера таится множество загадок. Но особенно прекрасен неласковый край в моменты северных сияний, когда небосвод переливается зелёным и розовым. Зоя станет хранительницей земель, принадлежащих богам и предкам. Она сбережёт угодья для детей и внуков, как завещали родители. На северном берегу, земля печали, где нашёл покой Юван. Одна из его душ после обряда отправится в Верхний мир.

Вася помог соорудить небольшой костёр в виде шалаша. С особенным волнением Зоя зажгла спичку и бросила её к сухим дровам. В молчании, повисшем над землёй, сплетались печаль и в то же время радость избавления. Разгоревшийся огонь дарил свободу. В золотистых отсветах хозяйка угодий заметила знакомую фигуру. Ирина Тасманова нерешительно замерла на тропинке.

– Прости, – попросила невестка. – Я не должна была прогонять тебя.

Зоя понимающе кивнула и молча обняла родственницу. Всё-таки она была матерью её племянников. Они обе овдовели и могут помочь друг другу пережить мрачные времена.

– Ты права – надо держаться вместе, только так выстоим, – сказала Ира, виновато опустив голову.

Зоя горько улыбнулась. В печальных янтарных глазах таинственно мерцало пламя погребального костра. Она взяла Ирину за руку и бережно стиснула холодные пальцы, придавая стойкости.

– Они возродятся! Те, кто погибает страшной смертью, попадают в Верхний мир, где обитают боги. Пройдя по небесным слоям, чистая ис[106] возвращается на землю, – прошептала Зоя. Согласно поверьям, мужская душа вселяется в тела пятерых потомков, женская – в четверых.

Ульяна вытирала слёзы, скопившие в уголках глаз. Неужели это, правда, случилось? Скитаясь по лесу, она не думала о трагической гибели отца, а теперь отчаяние вернулось. Маленький Матвей не сдерживал чувств и безутешно рыдал. Мальчик стал свидетелем предсмертных мгновений отца. Сестра заключила брата в объятия и долго не выпускала. Зоя с нежностью смотрела на детей и обратилась к мужу.

«Это наше достойное продолжение, милый мой Юван. Мы воспитали детей добрыми, сильными, честными» – гордость за сына и дочь пропитывала её мысли.

Вася взял Ульяну за руку и с теплотой посмотрел на грустное лицо. Вместе они прошли полный опасностей путь. И Василий готов повторить его ещё раз, лишь бы находиться рядом с ней. Ульяна подарила другу мягкую улыбку, чем вселила надежду в юное сердце.

Горе обрело очертания. Манси верили, что душа-дыхание после смерти человека перемещалась в «иттырму». Зоя с тоской взглянула на куколку, выструганную Иваном из осины. Ваня – ещё одна несправедливая потеря. Дни, отведённые брату богиней Калтась, закончились. Сорум[107] пришла за ним, и нить его судьбы оборвалась.

Зоя обернула куколку в прядь волос Ювана и бросила в костёр. Искрясь, огонь уносил с собой душу главы семейства и скорбь. С безмятежной глади Священного озера вспорхнул белый лебедь и полетел вниз по течению Великой Оби. Юван воссоединился с предками. Жизнь не заканчивается с последним вздохом и ударом сердца. Жизнь не остановит бег, пока потомки чтят память и традиции. Таков цикл бытия, задуманный богами для Среднего мира.

Обложка нарисована автором Н. Ланг с помощью нейросети STARRYAI. COM.

Примечания

1

Храбрый (манс.)

2

Волк (манс.)

3

Взрослая самка северного оленя

4

Загон для оленей

5

Отец (манс.)

6

Мать (манс.)

7

Верховный бог (манс.)

8

Бревенчатый дом (манс.)

9

Печь (манс.)

10

Кочевали

11

Покровитель оленьих стад (манс.)

12

Привет (манс.)

13

Гроза (манс.)

14

Божьи наконечники (манс.)

15

Дымовое отверстие в чуме

16

Здравствуйте (манс.)

17

Печь (манс.)

18

Трясогузка (манс.)

19

Отец (манс.)

20

Волк (манс.)

21

Мама (манс.)

22

Богиня огня (манс.)

23

Смотри (манс.)

24

Великан-людоед и оборотень (манс.)

25

Смерть (манс.)

26

Верховная богиня (манс.)

27

Земной мир

28

Земля (манс.)

29

Воздух (манс.)

30

Вода (манс.)

31

Луна (манс.)

32

Солнце (манс.)

33

Мама (манс.)

34

Маленький (манс.)

35

Отец (манс.)

36

Брат (манс.)

37

Мама (манс.)

38

Небесный мир

39

Слабый (манс.)

40

Муж (манс.)

41

Смерть (манс.)

42

Печи (манс.)

43

Нижнее царство (манс.)

44

Хозяин Нижнего мира (манс.)

45

Душа (манс.)

46

Кладбище (манс.)

47

Тётя (манс.)

48

Символическая могила без погребения останков

49

Праздник коренных народов Югры

50

Мама (манс.)

51

Дочь (манс.)

52

Верховная богиня (манс.)

53

Земной мир

54

Медведь (манс.)

55

Здравствуйте (манс.)

56

Папа (манс.)

57

Спасибо (манс.)

58

Медведь (манс.)

59

Рыболовная снасть

60

Отец (манс.)

61

Верховная богиня (манс.)

62

Жаль (манс.)

63

Кладбище (манс.)

64

Богиня огня (манс.)

65

Брат (манс.)

66

Дух мертворождённого младенца или ребёнка, умершего в возрасте нескольких дней (хант.)

67

Лесной дух (манс.)

68

Месяц (манс.)

69

Младший брат (манс.)

70

Хозяин Нижнего мира (манс.)

71

Отец (манс.)

72

Бревенчатый дом (манс.)

73

Богиня солнца (манс.)

74

Верховная богиня (манс.)

75

Священная земля (манс.)

76

Печь (манс.)

77

Богиня огня (манс.)

78

Месяц (манс.)

79

Солнце (манс.)

80

Ловушка (манс.)

81

Мама (манс.)

82

Отец (манс.)

83

Женская одежда

84

Медведь (манс.)

85

Гагара (манс.)

86

Папа (манс.)

87

Печь (манс.)

88

Хлеб (манс.)

89

Богиня солнца (манс.)

90

Хозяин Нижнего мира (манс.)

91

Младший брат (манс.)

92

Мама (манс.)

93

Маленький (манс.)

94

Старший брат (манс.)

95

Печь (манс.)

96

Хлеб (манс.)

97

Богатырь (манс.)

98

Священная земля (манс.)

99

Баня (манс.)

100

Новый (манс.)

101

Мама (манс.)

102

Покровитель оленьих стад (манс.)

103

Отец (манс.)

104

Бабушка (манс.)

105

Муж (манс.)

106

Душа (манс.)

107

Смерть (манс.)

Content

Н. Ланг
Священное озеро

Глава 1. Хищники

Глава 2. Видения

Глава 3. Сила рода

Глава 4. Проводы души

Примечания