Элен Форт

Окутанные тьмой

Слова исчезают, а написанное остается вечным.

© Элен Форт, 2022

© Оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2022

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В коллаже на обложке использованы иллюстрации:

© NatasaStojanovic, Veronika Oliinyk / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

Пролог

В тусклой комнате, с плотно зашторенными, тяжелыми гардинами, освещенной лишь двумя канделябрами и наполненной дымом от сигар, серые глаза искрились нетерпеньем, а пепельного цвета волосы прилипали к вискам. Облизав пересохшие губы, вокруг которых пролегали глубокие складки, мужчина лет пятидесяти провел тыльной стороной ладони по взмокшему лбу.

– Олл-ин! – Дрожа от предвкушения, поставил он на кон все свои деньги.

– Вы еще можете успеть изменить свое решение. – Предупреждающе отозвался оппонент, перекидывая ногу на ногу и поерзав в кожаном кресле.

– Я сказал, ОЛЛ-ИН! – Изогнутые губы растянулись в оскале. Подняв глаза, мужчина раскрыл карты. – Две дам!

– Рад, что вам наконец-то достались достойные карты. Но… не спешите тянуться за моими денежками. – Опустив пару карт рубашками в дубовый стол, оппонент раскрыл двух королей. – У вас хорошие карты, но не достаточно.

Грязно выругавшись, седовласый мужчина обхватил голову, принимая свое очередное поражение.

– Игра окончена. – Отозвался тот, кому посчастливилось выиграть кругленькую сумму. Собирая золотые монеты в тряпичный мешок, он тихо присвистывал.

– Стойте! – Ударяя кулаками по столу, вскрикнул проигравшей. – У меня к вам есть предложение…

Часть I

«Грешные души»

Глава 1

«В неволе белой вуали»

Когда я была маленькая, то всегда витала в облаках. Мечтая о герое, который защитит меня от всех чудовищ мира и увезет далеко-далеко, где реальность покажется лишь ночным кошмаром.

Из года в год я вела дневники и записывала в мельчайших подробностях все то несбыточное, чего так жаждали душа и сердце. Но, как мы все прекрасно знаем – чудес не бывает и вскоре, мне пришлось с головой уйти в жестокую реальность.

Минул мой двадцать третий день рождения. Закрывшись в своих покоях, я сидела возле камина на холодном каменном полу и смотрела, как в огне полыхают остатки моей наивности. Дневники, рисунки, вышивки – оставили лишь запах гари и горстку пепла. Так я перестала фантазировать, а мучающие меня ночные кошмары стали моим сегодня, завтра и далеким будущим.

Моя семья вот уже несколько лет переживала финансовые трудности. По словам отца, лишь я могла спасти всех от неминуемой гибели, которая подбиралась все ближе и ближе. Принеся в жертву свою свободу и жизнь в целом – я могла обеспечить безбедность родных и уберечь от нищеты, в которую бы скатился наш народ.

Близилась моя свадьба.

Клэйтон Стоунтбери – пустоголовый, себялюбивый, грубый и беспардонный человек. Я видела его однажды, но тех минут хватило с головой. Он не отличался умом и сообразительностью, внешне не дурен собой, но это никак не меняло моего отношения к нему. О любви не могло идти и речи, главную роль занимал его статус в соседнем городке, в который после свадьбы я должна была переехать. Стоунтбери не являлся правителем, нет, но занимал значительное место среди богатейших людей. Сумма, которую он заплатил за меня с головой покрывала все карточные долги отца. Разумеется, причину нашего брака нельзя было разглашать, поэтому мне претила уже одна мысль, что всю жизнь придется притворяться и лгать.

Принимая несколько мешков золотых монет, отец не сдерживал улыбки и бросал в мою сторону, по его мнению, подбадривающие фразы: «Не зацикливайся на недостатках этого молодого человека, сконцентрируйся на достоинствах, дочь моя!»

Но были ли достоинства у Клэйтона Стоунтбери?

Познавший власть и богатство, мой отец сделался надменным и суровым человеком, я бы даже сказала жестоким. Хотя, по словам мамы, раньше он был совершенно другим. Давление его непростого характера испытал на себе каждый человек имеющий с ним хоть какие-то дела.

В округе его боялись, а посещение нашего дома было прировнено к наказанию. Отцу нравилось подобное отношение, он говорил, что страх сродни уважению, но как по мне, уважением там и не пахло. Люди были запуганы и затравлены, вот что на самом деле творилось в их душах.

О небеса, как же я желала возразить отцу! Твердо отчеканить, что свадьбе по расчету не бывать! Но хладнокровный взгляд его серых глаз и недовольный оскал рушил мою уверенность, как безжалостный ветер рушил карточный домик, что часами кропотливо возводился.

Белое длинное платье со шлейфом и кружевная материя покрывающая мою голову и лицо, хоть немного ограждала от всего того принудительного, беспощадного безрассудства, в пучине которого я находилась.

По щекам не переставая катились слезы, душу рвало на части, мне хотелось закричать, но я сжимала кулаки, прикусывала губы так, что во рту чувствовался металлический привкус. Я стояла у алтаря, и смотрела невидящим взором на украшения из цветов, которые были повсюду. В голове было пусто, ни одна мысль не задерживалась дольше пары секунд.

Переведя взгляд на отца, мне хотелось видеть раскаяние, сожаление… но все, что я смогла разглядеть – это то, до какой степени он боялся своих карточных долгов.

Как же хотелось бежать. Бежать, не оглядываясь, как можно дальше, чтобы ни ждало меня на этом пути! А как же брат? Как же память о моей матушке? Как я смогу жить дальше, бросив то, что так дорого моему сердцу? Оно уже давно разбилось на крошечные осколки и кроме как примериться с мыслью, что так бессмысленно пройдет моя никчемная жизнь, ничего не оставалось.

Сразу после торжества я закрылась в отведенной мне комнате в особняке мужа. Я быстро скинула с себя все тряпки впитавшие запах церкви и празднества. Клэйтон постоянно прикасался ко мне, обнимал, целовал… и от этого я чувствовала себя максимально нечистой.

Пройдя мимо зеркала в полный рост, я задержала взгляд на отражении. Мои особенные глаза покраснели от слез. За вечер, Клэйтон успел трижды назвать меня уродом, и громко заявить, что он мое благословение. А дело в том, что у меня разного цвета зрачки. Один голубой, другой серый.

Заскользив по своему лицу, я подметила, как губы покрылись трещинками от частого покусывания, а острые скулы покрылись красными пятками, будто на местах, где хоть раз побывали губы Стоунтбери, тут же развивалась какая-то неизлечимая зараза. Расплетя высокую прическу из двух переплетенных кос, я зарылась в длинные черные, как воронье крыло, волосы, проведя по ним пальцами, словно гребнем. Мне нужна горячая ванна.

Горячая вода с розовым маслом мне не помогла. Я надела подготовленную одежду для сна и забралась в прохладную и такую чужую постель, подтягивая одеяло до самого подбородка. В комнате я находилась одна.

О небеса, пусть эти мгновения одиночества продлятся как можно дольше!

Тяжелые, слегка вразвалочку шаги раздались за дверью. В мои покои вошел он – человек при виде, которого мне хотелось избавиться от содержимого в желудке. Его глаза горели недобрым огнем. Шнурок на рубашки Клэйтона был развязан и открывал вид на его вздымающуюся грудь с мелкой порослью темных волос. Он поднес руку к своим каштановым волосам, но вовремя опомнился, ведь они были уложены чем-то липким и приглажены назад.

Я следила за ним с широко распахнутыми глазами. Мне было страшно дышать.

– Приготовилась? – Бесстыдно рассматривая, он цыкнул языком и пошатываясь приблизился к кровати.

Запустив пальцы в мои волосы, Клэйтон окунул в них лицо, глубоко вздохнув, как собака, обнюхивающая понравившуюся вещь.

Мне стало так дурно от его прикосновений, от его нежеланной нежности, что на мгновение показалось, что меня вот-вот вырвет. От него исходил запах полыни, лаванды и перебратого им алкоголя. От страха тело напряглось, но ему явно это пришло по вкусу. Клэйтон оскалился. Крупная дрожь отвращения завладела мной, сердце зазвучало молотом, а виски будто налились свинцом. Сама мысль, что он сделает это со мной, причиняла немыслимые страдания.

Почувствовав его губы на своем виске, я принялась вырываться.

– Умоляю тебя, дай мне хотя бы день свыкнуться. Прошу тебя, прошу… – Взмолилась я, не контролируя подступившие к глазам слезы.

Клэйтон пождал губы. Мое неподчинение вызвало гнев. На его лбу надулась вена, и желваки заходили на скулах, которые успели за день обрасти щетиной.

– Радуйся, что тебе попался такой муж, как я. Глупя тварь! – Обхватив шею, Клэйтон отшвырнул меня на подушки, а сам, раскачиваясь, побрел вон из комнаты.

О небеса, как же я несчастна!

Наутро, выбрав закрытое прямое платье, темно-синего цвета и собрав волосы в косу, я спустилась в столовую, в надежде, что завтракать буду в одиночестве. Служанка сообщила, что он… мой муж, разъяренный выбежал на закате из дома и скрылся на одной из троп, ведущих в низкосортную таверну. Что ж, я этому только рада.

Но мои надежды рассыпались, подобно возведенному песчаному замку, который обдало волной… Во главе стола сидел Клэйтон, в полном здравии и без единого намека на бурную ночь.

– А вот и ты, – промокнув губы салфеткой, он поднял на меня глаза. – Завтра я выведу тебя впервые в свет. Будь приличной.

– Приличной? – Фыркнула я. – В таком случае обозначь грани приличия, а то вдруг они у нас не совпадают.

Клэйтон Стоунтбери подался вперед и с силой сжал мое запястье. От боли хотелось вскрикнуть, но я сдержалась и ответила непроницаемой маской безразличия.

– Не советую, Карнелия, злить меня. – Угрожающе спокойно проговорил он. – Видимо, твои тупые папаша с мамашей не объяснили тебе, что такое приличие, но я так и быть, взвалю на себя эту ношу. Причине, дорогая женушка, это вовремя закрывать рот и не демонстрировать то, что ты с лихвой демонстрируешь мне сейчас – свою дурость.

Гнев раскаленной магмой бурлил в моих венах, я ощутила, как меня обдало жаром, и как зачесались руки. Схватив со стола чашку с чаем, что была уготовлен мне, я плеснула им в лицо мужа.

– Ни смей так говорить о моих родителях! – Прокричала я и, поднялась со стула так резко, что он качнулся и со стуком упал на кафельный пол.

– Мне досталась не только глупая, с уродливыми глазами жена, так еще и психопатка. – Ворчливо поднимаясь следом, заскрежетал зумами Клэйтон. – Я тебя купил! Ты моя собственность! И мне ничего не остается, как перевоспитать тебя!

Схватив с тумбы у стены кожаную плеть, которой обычно подгоняют лошадей, он замахнулся и ударил меня по ребрам. Я вскрикнула и почувствовала адское жжение, расползающееся по коже, будто меня уже отправили в ад без суда и бесы стали измываться за согрешения не только мои, но и всей семьи. Плеть явно предназначалась не для лошадей…

– Пока хватит с тебя одного удара, и впредь думай, прежде чем поперек слова мужа идти, неблагодарная, дикая тварь. Точно! – Клэйтон улыбнулся так, словно придумал что-то поистине удивительное. – Я буду звать тебя дикаркой.

А я тебя пустоголовое, жестокое ничтожество! Так и хотелось выплюнуть это ему в лицо, но я сдержалась.

Развернувшись на пятках, Клэйтон горделиво задрав свой острый подбородок, отправился наверх. Я же выдохнув, опустилась на стул и осмотрела свою синеющую кожу, проглядывающуюся сквозь разорванное платье.

Обработав травяной мазью, собственного приготовления, рану и сменив наряд, я вышла в сад.

Светлый фасад дома утопал в изобилии зелени вокруг. Кустарники, клумбы и необъятный лес… Запахи цветов и хвои наполняли легкие и позволяли почувствовать себя в безопасности. Словно природа укутывала своими объятиями и скрывала от беды. Молочные колонны обвивал цветущий плющ.

Я раскинула руки и подставила лицо солнцу. Бок ныл, но я не обращала на него внимание. В голове возникла мысль, что во всем этом великолепии не хватает розария. Мне с детства нравилось возиться в саду. Отец не одобрял мою страсть к, как он это называл, ковырянию в грязи… Но порой я сбегала сутра пораньше, чтобы облегчить от ненужной ноши или подкормить цветы. Так продолжалось до того момента, пока он не осознал, что бороться со мной бесполезно. Жаль, что этого касалось только роз…

Но я спасла семью, я спасла народ… поэтому печалиться и сетовать нет смысла. Жаль матушка не застала момента, когда груз долгов с нашей семьи пал. Она ушла так внезапно, так тихо и недавно… Как же я скучаю. Клэйтон заплатил не дурную сумму и освободил нас… Впрочем, мама бы никогда не одобрила моей жертвы, она всегда говорила, что любовь превыше всего.

Но если задуматься, есть во всем этом, что-то хорошее – я больше не нахожусь во власти Николаса Хальброна, моего отца. Корскор прекрасный городок. Живописный: огромный лес, реки и бесконечные горы, вершины которых ласкали облака.

Никогда не была здесь прежде. Наш дом располагался во владениях по соседству. Ларкон – городок, который по своим размерам немного уступал Корскор. Он был светлым, уютным и скалистым, но зелени в нем было значительно меньше.

Обогнув центральный вход, я наткнулась на кустарники пышных роз. Мои губы растянулись в блаженной улыбке. Я хлопнула в ладоши и, словно ребенок, нашедший ценную для него вещь, побежала навстречу цветениям. Опустившись на колени, я взялась за излюбленное дело. Хоть какая-то отдушина.

Удивительно, как у такого человека – моего мужа, вообще хоть что-то цвело, помимо букета венерических заболеваний. Видимо садовник старался на славу. Но розы все равно прибывали не в идеальном состоянии. Нужно будет переговорить с ним и сообщить, что отныне ими буду заниматься я.

Не найдя меня через пару часов в доме, охая и вздыхая выбежала служанка на поиски пропажи. Но увидев меня на коленях, в саду, да еще возящейся с цветами, ее лицо побледнело пуще фасада особняка.

– Ах, госпожа, что ж это вы?.. – Ее ладони прильнули к щекам, и она в ужасе принялась оборачивать по сторонам, не видит ли еще кто-то столь великий позор.

– Успокойся, Рут. В этом занятии нет ничего постыдного. Это мое увлечение. Я с детства коротаю время в саду. – Отряхнув друг об друга ладони, проговорила я поднимаясь.

– Но для дамы вашего положения это… довольно необычное занятие. – Старалась она подобрать слова так, чтобы ненароком не обидеть меня. – Вам больше подходит вышивание, игра на рояле.

– Между прочим, этими навыками я тоже блестяще владею. Но рояль я предпочитаю оставлять на более прохладное время года, когда в саду ничего не остается делать. А еще, я люблю рисовать. – Зачем-то добавила я.

Рут смутилась. Бледные щеки девушки покрылись румянцем, и она виновато потупила взгляд.

– Прошу прощения, госпожа. Я не хотела вас задеть. – Рыжеволосая служанка принялась теребить фартук, переступая с ноги на ногу. Косынка почти съехала с ее головы, но она этого даже не замечала.

– Сколько тебе лет? – Спросила я.

– Пятнадцать, госпожа.

Слишком юная. Надеюсь, она не подвергалась ничему дурному со стороны Клэйтона? Но спрашивать я не посмела.

– А ты чем-нибудь увлекаешь?

Рут вытаращила на меня свои ореховые круглые глаза. Вид у нее был такой, словно перед ней стоял дух, а не я.

– Я… я… да, – невнятно забормотала она, хватая ртом воздух и еще больше заливаясь краской. – Раньше никто не спрашивал меня об этом.

– Что ж, Рут, привыкай. С моим появлением многое изменится.

Глава 2

«Особняк Гроссери»

Повозка остановилась возле особняка, больше походившего за замок, со светло-голубым фасадом и барельефами по сторонам парадного входа, на которых были изображены ангелы. Он, как сошедшее с небес облачко, был окружен жасмином и лимонником. Особняк находился в часе с небольшим езды от дома Клэйтона и близ крупной деревни с множеством улочек.

Выскочив на улицу, мой муженек поправил одежду. На нем был алого цвета сюртук, с серебряной вышивкой на воротнике, а волосы, снова прилизаны назад с помощью воска. Я заметила, что он всегда отдавал предпочтение всем оттенкам красного цвета и столь ужасной прическе.

Надеяться на манеры и руку мужа я не стала, выходя следом за ним.

– Только попробуй выкинуть что-нибудь! – Прошипел Клэйтом мне на ухо, сильно сжимая при этом локоть.

– Не волнуйся, я всего лишь попробую.

Я понимала, чем мне это может обернуться, но ничего не могла с собой поделать. Колкости так и рвались с языка.

– Карнелия!.. – Угрожающе зарычал он.

– Да поняла я, поняла. – Вырвав руку из тисков его пальцев, проговорила я.

Чуть склонившись и понизив голос, Клэйтон Стоунтреби вновь заговорил:

– Этот дом раньше принадлежал Доминику Антуану Гроссери, может слышала, хотя сомневаюсь, что твой папаша хоть немного посвящал тебя в историю соседних городов. – Я слышала об этом честном, мудром и справедливом правителе, но поджав губы промолчала. – Так вот, старик сгинул около семи лет назад, но у него остались две дочери. И вот старшей досталось все это: дом, титул и земли Долины Корскор, вернее будет сказать, ее мужу.

Двери пред нами открылись, и мы оказались в большой, но очень уютной гостиной. Убранство было богатым: мебель из редкой породы дерева, диваны из самого дорогого бархата, золотые подсвечники, вазы и рамы картин.

– Здесь очень красиво, – проговорила я и тут же тысячу раз пожалела об этом.

Клэйтон резко остановился и вытаращил на меня глаза.

– Мой дом не хуже. Между прочим, видишь эту хрустальную люстру? – Он поднял руку, указывая мне на потолок, где в свете свечей переливался хрусталь. – Я в том году хотел приобрести такую, но передумал. Она показалась мне слишком простенькой. Ну и приобрел ту, что висит сейчас в моей гостиной. Вот там-то действительно ушла кругленькая сумма. Глупцы, у них в руках столько денег, а они даже не удосужились купить что-то более дорогое.

О небеса, этот дурень совершенно не понимает, что дорого – не всегда красиво и уместно.

Пока мы шли в залу для празднеств, Клэйтон всю дорогу разглагольствовал о той или иной вещице с баснословной стоимостью. Я даже узнала, во сколько ему обошлись декоративные мелочи в уборную…

Пройдя мимо зеркала в полный рост, я бросила взгляд на отражение и разгладила скидки платья. Клэйтон настоял, чтобы оно подходило под его сюртук, благо, мне этот цвет шел, чего нельзя было сказать о моем недалеком муже.

Оказавшись в просторной и светлой зале, Клэйтон мигом ринулся к столу с алкоголем. Я скривилась, наблюдая с какой жадностью он принялся поглощать вино, ей богу, как из пустыни вернулся и увидел долгожданную воду.

– Добрый вечер, – раздался позади меня женский голос.

Я обернулась.

Миловидная девушка с раскосыми изумрудными глазами и пухлыми губами приветливо улыбалась. Ее шоколадные волосы были собраны в аккуратную высокую прическу. Длинные изящные пальчики, сразу видно, что она увлекалась игрой на рояли, придерживали складку на нежно-розовом платье.

Я улыбнулась в ответ.

– Я вас прежде никогда не видела, – проговорила она быстрее, чем я успела представиться. – Меня зовут Милена.

– А я Карнелия. Да, я всего пару дней в Долине Корскор. Вышла замуж и…

– Замуж? – Перебила меня девушка и искорки интереса заиграли в ее глазах. – И кто же ваш муж?

– Это я, – с бокалом в руке, к нам подошел Клэйтон. – Какой приятный сюрприз, мисс Гроссери.

Все воодушевление Милены пропало, она быстро оглядела моего мужа.

– Мистер Стоунтбери, – в знак приветствия она слегка склонила голову. – Не вижу ничего удивительного, что мы с вами встретились. Этот дом все еще принадлежит моей семье.

Клэйтон поджал губы. А перед моими глазами возник потрет, мимо которого я проходила ранее. На нем была изображена юная девушка, и теперь я отчетливо увидела сходство.

– Как поживает Гарри Кэндон? – Спросил мой муж заинтересованно.

Блестящая игра. Если он будет продолжать в том же духе, то никто и не догадается, что моего мужа интересует только он сам.

– Почему бы вам не спросить его самому? – Ответила Милена, одарив Клэйтона обворожительной улыбкой. – Он вместе с Софи общается с гостями.

Ничего не ответив, мой муж развернулся на пятках и прошел в сторону самой большой группы людей.

Мы смотрели ему вслед, когда затянувшееся молчание нарушила Милена.

– глава 3У вас брак по любви или родители уготовили его для тебя?

Вопрос прозвучал слишком нагло, и в любой другой ситуации стоило, как подобает хорошей жене, встать на сторону мужа и солгать, но…

– Такого человека невозможно полюбить, – честно ответила я.

Милена сочувственно вздохнула.

– Он мне никогда не нравился, будь моя воля, я бы его вообще не приглашала. И его друзей тоже. Неприятнейшие типы. – Скривила свой вдернутый носик она.

– У вас очень красивый дом, мисс Гроссери. – Решительно перевела тему я.

– Да. Но молю, не нужно официальности. Я ее терпеть не могу. Давай я тебе обо всех расскажу. – Милена взяла меня под руку и повернула в сторону людей, к которым отошел мой муж. – Мужчина в зеленом сюртуке и светлыми волосами муж моей сестры, его зовут Гарри Кэндон. Человек он военный, главнокомандующий, но, не смотря на его титул и обязанности правителя, Гарри очень добор и милосерден. Рядом с ним стоит Софи, моя сестра. Она еще та зануда…

Мой взгляд скользнул по статной девушке с пшеничными волосами, ее осанка была прямая, как струна, плечи расправлены, а карие глаза с обожание смотрели на своего мужа. Белое платье с золотой вышивкой подчеркивало ее ладный стан.

– А видишь вон того дядечку с пузом, что старательно пытается спрятать его за широким поясом? – Продолжила Милена, показывая мне на невысокого мужчину, стоящего чуть поодаль, ближе к столу с яствами. – Его зовут Гутор, он внебрачный сын командора, но строит из себя… Да простит меня создатель за нелестные изречения о людях. А еще, он по совместительству хороший друг твоего мужа. Ненасытный свин от которого лучше держаться подальше.

Я хихикнула, прикрыв ладонью рот. Милена все больше и больше мне нравилась. Думаю, мы могли бы подружиться.

Остаток вечера я узнавала о присутствующих гостях, знакомилась с ними и даже пару раз танцевала. Муж же постоянно недовольно ворчал и проводил время в кругу своих друзей. Они что-то громко обсуждали и бесстыдно демонстрировали неприличные жесты при разговоре. Ну и угораздило же моему отцу выбрать именно его…

– Ты позволишь сделать комплимент? – Поджав губы, вдруг проговорила Милена, когда очередной мужчина после наглых расспросов, вернулся к Клэйтону. – У тебя очень красивые глаза, уникальные и в них постоянно хочется смотреть. Не принимай за чистую монету слова этих недалеких идиотов.

Я не смогла сдержать улыбки и благодарно погладила Милену по плечу.

– Спасибо. Но я привыкла и меня бестактные фразы перестали задевать. Лучше скажи, кто это стоит у дальней стены возле вазы с лилиями?

– Где? Ах, он… Это наш дворник. Чудак такой. Пусть стоит, пока Гарри его не заметил, а то снова выгонит.

– Слугам запрещено входить в зал, когда собраны гости?

– И да, и нет, – Милена хохотнула. – Дело в то, что пока никто не видит, он собирает еду с ближних столов и уносит с вою сторожку. Ни подумай не правильно, с ним обращаются хорошо. Вовремя кормят, платят. Он просто любит…

– Подворовывать? – Закончила за нее я.

– Да. Разумеется, Гарри и Софи наказывают его. Но мне жаль старика. Пусть побалует себя, пока никто не видит.

Стариком было назвать его сложно. Седые волосы собраны в хвост, скудная одежда, но тело было крепким и натренированным. Лишь морщины в уголках глаз выдавали его возраст.

Но от моего внимания не скрылось, как переменилась Милена в лице, как вспыхнула искра, стоило мне сказать о неизвестном в дали комнаты.

– Сегодняшним вечером ты ожидала кото-то увидеть? – Задала вопрос я и увидела, как Милена покрылась румянцем.

– Нет. Но я не теряю надежды, что когда-нибудь на празднество в наш дом явится мистер Брессер.

– Мистер Брессер? Кто он?

Милена в изумлении округлила изумрудные глаза.

– Как? Ты, правда, не знаешь семью Брессеров? Они славятся на все три долины.

Знавала я одного Брессера, но он явно годился Милене в отцы. Стало быть, я ошиблась. В ответ, я лишь пожала плечами.

– Я никогда не видела старшего мистера Брессера, но много о нем слышала. Софи заклинает сторониться их семьи, они ведут разгульный образ жизни, а с недавних пор вообще стали скрытными. Почти не выбираются в свет. Думаю, так сказалась смерть отца. Младшего я видела однажды, на одном из подобных вечеров, но он быстро ушел в обнимку с какой-то девицей.

– Если они такие порочные, то почему ты так жаждешь увидеть их?

– Я не жажду. Просто… что-то мне подсказывает, что старший брат другой. Не такой развязный, как младший.

– Сколько им лет?

– Одному тридцать пять, другому двадцать семь.

– И до сих пор не женаты…

Милена всплеснула руками.

– Мне тоже уже не семнадцать, а двадцать два и я до сих пор не замужем.

Верно, я не вправе судить. Еще несколько дней назад я также была вольна и порицаема. Но я искренне продолжала ждать истинных и настоящих чувств, в свои почти двадцать четыре года… Да сжалится Создатель и направит в жизнь Милены достойного избранника, который сможет подарить этому хорошему человеку самые настоящие чувства и эмоции.

– О чем задумалась, женушка. – Приобняв за талию и выдохнув на меня хмеля, проговорил Клэйтон. И чего ему неймется?

Милена не сдержалась и закатила глаза, а после, ее позвала на беседу одна из приглашенных дам. Мы молча стояли с мужем и смотрели на танцующие пары.

– Слышала, как Гарри отзывался о Софи? Это же совершенно тошнотворно.

О небеса, пошлите мне терпения.

А между тем, он все продолжал и продолжал осуждать хорошего человека за то, что тот обожал свою супругу. Гарри то и дело целовал руки Софи, что-то шептал на ушко, от чего та краснела, и гордо заявлял всем о своей любви.

– Ты не прав. Тошнотворно и омерзительно, как раз-таки, твое поведение, а не его!

Клэйтон надавил на рану, и я закусила губу, сдержав вскрик.

– Будь мы сейчас дома, ты бы получила еще одну порцию.

– Но мы не дома.

– Не-е-т, – протянул он и внезапно улыбнулся. – Хотя знаешь, пожалуй, плеть подождет до завтра. Сегодня у меня на тебя другие планы.

Я сглотнула, и дрожь пробежала по всему телу. Я просила об отсрочке на один день… Сегодня он сделает меня своей полноправной женой. Я вывернулась из его рук и отшатнулась, хватаясь за край стола. Дыхание перехватило.

– Карнелия? – Появилась Милена и взволнованно оглядела меня. – Ты в порядке? На тебе лица нет.

– Моя супруга просто устала, мисс Гроссери. Не беспокойтесь. Ей нужно прилечь. Дорога долгая и с вашего позволения, мы будем выдвигаться.

Нехотя Милена кивнула, но настояла на том, чтобы самолично проводить меня до повозки.

Простившись с Гарри и Софи, мы вышли на свежий воздух. Клэйтон нетерпеливо ждал, придерживая дверь. Ну, просто сама галантность! Если бы не присутствие Милены, он бы запрыгнул вовнутрь первым.

– Пиши мне, – шепнула на ухо Милена прежде, чем Клэйтон поторопил меня и сел следом.

Вот и закончилось время, где я могла чувствовать себя в безопасности. За вечер я поняла две вещи, первая – я обрела подругу, вторая – влечение моего муженька ко мне надо как-то прекращать. Вот только как?..

Прибыли домой мы около полуночи. Выбравшись из повозки, я ринулась к себе в комнату, желая запереть дверь и уповать на чудо, что Клэйтон забудет о своем намерении. Но этого не произошло. Он нагнал меня у самой двери и толкнул в сторону своей спальни. Клэйтон зажег свечу и комнату озарил тусклый свет.

Взяв за запястье, без намека на нежность, он дернул меня за собой, приближаясь к кровати.

– Только не смотри на меня в процессе, – проговорил мой муж с нескрываемой долей отвращением. – Твои жуткие глаза не дадут насладиться моментом.

О небеса. Я почувствовала, как на глазах начинают наворачиваться слезы.

Он ловко сбросил с себя сюртук вместе с рубашкой и сел на край кровати, поманив рукой к себе. Я осталась там, где стояла, неотрывно смотря на танцующий огонек свечи. Клэйтон недовольно хмыкнул, схватил меня за платье и кинул на кровать, возвысившись надо мной.

Мой муж склонился над лентами корсета и зубами принялся развязывать узелки. Вскоре я осталась в одной сорочке, которая была слишком тонкой и ничего не скрывала. Он схватил меня за шею и принялся целовать, кусать и облизывать сомкнутые губы. Из него вырвался стон, когда он стащил с себя брюки и задрал единственную на мне вещь.

По щекам скатывались слезы, я закрыла глаза и просто отдалась. Моля лишь об одном, чтобы эти муки закончились, как можно быстрее.

Одним резким движением, без лишних поцелуев и каких-либо ласк, Клэйтон вошел, и меня пронзила острая боль. Я вскрикнула.

– Тихо. Сейчас все закончится.

Клэйтон двигался резко и не позволял мне привыкнуть к новым ощущениям. Его заботил только он сам. Минуты казались вечностью. Я слышала его пыхтящее дыхание, видела, как вздулась венка на его лбу и как выступила испарина.

Нет, это выше моих сил, наблюдать за ним – зрелище не менее отвратительное, чем то, что он делает с моим телом. Еще пара резких толчков и он со стоном рухнул на меня. Отдышавшись, Клэйтон перекатился на спину и уставился в потолок.

Я медленно сползла с кровати, подхватила одежду и скрылась за дверью. В коридоре, я почувствовала, сильную дрожь в ногах и головокружение, желчь подступила к горлу.

– Госпожа? – Из-за угла вышла Рут.

Но ответить я так и не смогла, меня тут же стошнило.

– Выпейте, – она протянула стакан с мутной водой. – Это на случай, если вы не хотите ребенка.

Я мгновенно выхватила отвар из рук и, превозмогая накатившую тошноту, осушила бокал. Еще не хватало Стоунтберинского отродья.

Служанка набрала ванну, добавила масел и оставила меня одну. Так я просидела почти до утра. Вода давно остыла, но мне не хотелось шевелиться. Мне хотелось уйти в нее с головой и больше не выныривать.

Глава 3

«Судьбоносная встреча, или чудовище в лесу»

Ранние пташки принялись напевать свои утренние песенки, листва купалась в первых солнечных лучах, а трава под ногами утопала в прохладной росе. Я закрыла глаза и сделала глубокий вздох.

Расположившись на поваленной ветке могучего, многовекового дуба, я откинула косу за спину и покрепче ухватилась за кисть. Мне хотелось запечатлеть богатое убранство природы в предрассветный час. Легкими масками я наносила на небольшой холст теплые оттенки.

С недавних пор, я нашла себе новое увлечение – изучение трав. И кажется, с подобными познаниями моя жизнь значительно облегчилась.

Я начинаю привыкать к новому статусу и стараюсь выжимать из обстоятельств, как можно больше положительных для себя моментов. Благодаря травам, какими я начала поить муженька, он уже вторую неделю как позабыл дорогу в сторону моих покоев. Это ли не счастье?

Внезапно поток мыслей прервал шум со стороны чащи. Где густая трава, папоротники и кустарники полностью скрывали тропу. Даже птицы смолкли, погружая лес в тихое, почти физически ощутимое напряжение. В тени деревьев они почувствовали угрозу.

Медленно отстраняя кисть и полотно, я сползла с ветки и, затаив дыхание, не отрывала глаз от источника шума.

На протоптанную мной тропу, ступил человек… если его можно назвать таковым. Мне в нос ударил резкий металлический запах.

Искаженное кровожадностью лицо, наполненные чернотой глаза, и струящаяся из приоткрытого рта струйка крови (явно не его собственная) – привели меня в состояние холодного ужаса. Темно-русые волосы средней длины разметались и были окроплены алыми, вязкими каплями, склеивавшими прядки между собой. Открытые участки, какие я успела разглядеть, были покрыты неестественным цветом кожи и вздутыми венами, готовыми то и гляди лопнуть, но политься оттуда могла лишь тьма.

«Надо бежать», – единственная мысль кружила в моей голове и вытесняла все остальные. И я бежала. Бежала, как никогда в своей жизни. Мне казалось, что я слышала его глухой, низкий голос, чувствовала спиной прожигающий взгляд, но обернуться так и не посмела.

Ступив уже на территорию дома, меня все никак не отпускал настигший первобытный страх.

– Госпожа, – раскинув руки, Рут встревоженно подбежала ко мне, обхватила плечи и успокаивающе принялась растирать их. – Что с вами?

Но тут я столкнулась с первым препятствием. Если я расскажу ей обо всем? Сочтет ли она меня за умалишенную или все-таки поверит? Но поверит во что? Мне самой было трудно объяснить то, чему я стала свидетелем.

Сглотнув и пригладив разметавшиеся во время бега волосы, я отступила.

– Мне… мне показалось, что я встретила в лесу волка.

– Ах, госпожа! – Рут прислонила ладони к своим щекам. – Я же говорила, что не стоит вам уходить так далеко, тем более одной. Неужели вы не слышали, какие разговоры ходят?

– Разговоры? – Я поморщилась и на моем лбу пролегла недовольная складка. Оглядевшись, я обнаружила, что все мои вещи остались возле дуба. Что ж, видимо картине не бывать. Несколько прядей упало мне на глаза, и я быстро дунула на них, отбрасывая в сторону. Ленту я тоже потеряла.

– Лес проклят, там водятся злые духи. А в самой чаще скрыты врата в подземный мир.

Я усмехнулась.

– Это все сказки, Рут.

– Но люди, зашедшие слишком далеко, умирают. – Запротестовала моя юная служанка.

– Потому что там водятся дикие звери.

Рут больше не настаивала, она лишь согласно кивнула и предложила мне набрать ванную, чтобы я расслабилась. Но расслабиться я так и не смогла. Хоть дрожь и удалось унять, но из мыслей случившееся выкинуть не получилось.

Может россказни Рут не такие уж и бредовые? Этот… человек явно был не в себе, но почему он позволил мне уйти? Что ему стоило меня догнать и выпотрошить, как того беднягу, чья кровь бежала из пасти чудовища? Оставшись без ответов, я набрала воздуха и ушла с головой под воду.

Глава 4

«Мистер Брессер»

Мой сон вновь перестал быть спокойным, а стоит не принять отвар из успокаивающих трав, как пропадал вовсе. Минул четвертый день, как я лишилась покоя.

В дверь моей комнаты постучали, и от неожиданности я вздрогнула, молниеносно прокручивая в мыслях: «А не запамятовала ли сегодня Рут дать отвар мужу?»

В покои вошла Рут. Сегодня она сменила свое старое, залатанное платье на новенькое зеленое с кружевной оборкой, а волосы аккуратно собрала под косынкой, лишь пара рыжих завитков ниспадало на лоб. В руках она держала корзину.

– Доброе утро, госпожа. Как вам спалось сегодня? – С надеждой проговорила она, останавливаясь возле будуарного столика.

– Чудесно, – соврала я. Мне не хотелось, стирать радостную улыбку с лица своей служанки, а услышав мои слова, Рут засветилась еще сильнее. – Ты куда-то собралась?

– Да, хотела сходить до ближайшей лавки. Не желаете прогуляться? – Щеки Рут окрасила краска, и она быстро потупила взор.

Что ж, прогулка мне и правда не помешает. Я ответила ей кивком и критично осмотрела себя в зеркале. Темно-синее платье с черной вышивкой явно смотрелось, как нежданная грозовая туча в столь погожий день, но на что-то светлое меня явно не хватало.

Моего напряженного взгляда Рут не заметила, либо сделала вид, что не заметила, и как можно скорее вытолкала меня за дверь, чтобы я не успела за что-то зацепиться и передумать.

На небе не было ни облачка, легкий ветерок колыхал кроны деревьев, а вокруг пахло травой, цветами и доносился легкий аромат специй со стороны торговых лавок. Рут купила пряностей, яблок и, проходя мимо тележки с лентами и платками, ее взгляд упал на малиновый, атласный бант.

– Постой, – удержав Рут за руку, я остановилась возле торговца. – Я беру этот бант. – И расплатившись, я вручила его служанке.

– Госпожа, я… я не могу принять его… – запинаясь, проговорила она.

– Это подарок, Рут. Бери. Я же вижу, что он тебе приглянулся. – Глаза девушки засияли, а губы расплылись в широкой улыбке. – И не только бант, – многозначно добавила я и слегка пихнула служанку локтем.

Рут потеряла дар речи, стушевалась, покраснела до кончиков волос и натянула косынку почти на самые глаза.

– Я… я… – начала она, но снова умолкла.

– Кто он? У вас все взаимно? Как давно? – Не теряя времени, я стала засыпать Рут вопросами.

– Он… он работает конюхом у влиятельных господ… Мы на днях встретились в деревне, когда одновременно зашли к пекарю за сладкими булочками. – Не поднимая глаз, протараторила она.

– Как его имя?..

Но я не расслышала ответ, моим внимание завладел статный, голубоглазый, с острыми скулами и угловатыми губами мужчина, ступивший на аллею, по которой мы неспешно шли. Одетый в черный сюртук с золотой вышивкой и брюками в тон, он также неотрывно смотрел на меня. Мы узнали друг друга.

На виски вдруг стало давить, а голова закружилась. Будучи в столь приличном виде, я не могла спутать этого человека ни с кем другим. Это он… чудовище из леса.

Я попятилась, хватая Рут за руку.

– Нам нужно уходить, сейчас же!

– Госпожа? Что случилось? Вы бледны… – Обеспокоено взглянула моя приближенная.

Но я уже не слышала слов, в голове стоял лишь звон, и паника затмила все здравые мысли.

Не сводя с нас взгляда, незнакомец быстро приближался. Он видел ужас, застывший на моем лице, прямо как тогда…

Чего он хочет сделать? Убрать свидетеля? Закончить то, за что не усел взяться в лесу четыре дня назад?

С каждым шагом мужчина становился все ближе и ближе, силы окончательно покидали меня, а дурные мысли, полностью завладевшие моей головой, превратились в один единый визжащий рой, выдержать который я просто не смогла. Мир провалился во тьму.

Пред падением я ощутила, как сильные руки подхватили меня не давая встретиться с каменной тропой.

– Госпожа, что с вами?! – Служанка схватила меня за руку и принялась нащупывать пульс.

– Жарко сегодня. Смею предположить, что твоя госпожа просто перегрелась… – Опустившись на одно колено, проговорил незнакомец, держал в руках хрупкую, почти невесомую любительницу гулять в раннее время по лесу, то есть меня. Даже будучи без чувств, я ощущала вибрации его низкого, бархатного голоса.

– Ах, право слово, не знаю, чтобы я без вас делала, господин! – Залепетала Рут и принялась махать руками, создавая ветер у моего лица.

– Как ее зовут? – Не отрывая взгляда, спросил он.

– Карнелия Стоунтбери. – Поглаживая недвижимые пальчики, отозвалась служанка.

– Жена Клэйтона? – В нем появилась растерянность, и незнакомец снова скользнул по моему лицу пронизывающим до самых костей взглядом.

– Да. Ах, господин, что же мне делать? Если госпожа не очнется…

Не дослушав всей фразы, незнакомец из леса поднялся и без каких-либо усилий расположил меня на своих руках. Которые все еще помнили на себе реки пролитой крови.

Дорога не заняла много времени. Стоило незнакомцу и Рут взойти на ступени, как навстречу выбежал Клэйтон Стоунтбери, вытирая на бегу рот салфеткой и отбрасывая ее в сторону.

– Что произошло? Она жива?

– Ах, если бы не господин не знаю, чтобы я делала. Ваша жена потеряла сознание. – Склонив голову в почтительном жесте, проговорила Рут.

– Без чувств упала? Что ж, я благодарен и прибываю в большом долгу перед вами. – Протягивая руку для рукопожатия, просиял Клэйтон.

– Может быть, повременим с этим? – Изогнув бровь, незнакомец указал на раскрытую ладонь.

– Почему? – Искренне удивился Клэйтон. – Ах да, а вы положите ее… ну, хотя бы вон туда. – Стоунтбери без тени участия мотнул головой в сторону софы. Чувствуя, что малиновый джем склеивал его пальцы, он быстрым движением вытер руку о штаны.

– А вам не кажется, что в кровати ей будет гораздо удобнее?

– Это ее поднимать наверх придется, а у меня, знаете ли, спина болит. – Словно ребенок, надувая губы, пожаловался Стоунтбери. И в доказательство своих слов, взялся за поясницу.

– А вы, как я посмотрю, очень любящий и заботливый муженек, – толкая его в сторону, незнакомец двинулся вверх по лестнице.

– Дело не в этом…

– Избавьте меня от ваших нелепых отговорок, просто скажите куда идти! – Раздраженно, словно дикий зверь, рыкнул лесной незнакомец.

– Не утруждайтесь, я позову кого-нибудь, чтобы…

Незнакомец ускорил шаг, давая понять, что не собирается больше выслушивать лепет хозяина особняка.

Поднявшись в мои покои, он бережно уложил меня на кровать, поправил упавший локон на лицо и осторожно осмотрелся. Возле кровати стоял зеркальный столик с различными безделушками на нем, но взгляд мужчины привлек флакон с розовой водой, он потянулся к нему, но будто почувствовав это, я открыла глаза.

Мне понадобилось пару секунд, чтобы понять, где я нахожусь, и как только наши взгляды встретились, я резко села. Даже чересчур резко.

Чудовище здесь. В моей комнате. Мне негде скрыться. Я ощутила дрожь и удушающее чувство беспомощности.

– Дорогой мой муж! – Воскликнула я, заметив в дверях Клэйтона.

Стоутбери опешил, но тут же откликнулся на зов и расположился возле моего плеча. Оставив на виске поцелуй, он заглянул мне в глаза. В его же взгляде я прочитала растерянность. Ну конечно, этому олуху в новинку слышать подобные обращения.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше… – Избегая зрительного контакта с незнакомцем, что продолжал стоять у моей кровати, отозвалась я.

– Ах, какая идиллия. – Улыбнулся высокий, голубоглазый, на этот раз с аккуратно уложенными темно-русыми волосами мужчина. От вида клыков (которые были острее, чем у обычных людей), по мне пробежал холодок. Заметив мой взгляд, мужчина провел по ним кончиком языка.

– Ты дрожишь, часом не заболела? – Обнимая меня еще крепче, задумчиво проговорил Клэйтон.

Я отрицательно покачала головой, не сумев вымолвить и слова. Мой страх был так велик, что я совершенно не чувствовала отвращения от близости мужа.

– Куда подевались мои манеры? Я же вас не представил! – Опомнившись, воскликнул Стоунтбери и выпустил меня из своих объятий.

– Я и сам могу это сделать. – Приторно сладко проговорил незнакомец, делая шаг навстречу. От чего я вся вжалась в спинку кровати. – Позвольте представиться, Ричард Брессер. Думаю, вы слышали о моем старшем брате – Дрейке Брессоре? – Я тут же вспомнила наш разговор с Миленой, и как она жаждет встречи с ними. – В малых кругах я довольно известен, но раз вы приезжая, обо мне, я полагаю, услышали впервые?

– Да, впервые… – Еле слышно, отозвалась я.

– Извините мою жену, ей нездоровится. Бедняжка даже имени своего назвать не в силах.

– Этого и не требуется, я слышал о вас и даже имел честь познакомиться с Николасом Хальброном.

Я в ужасе взглянула на него. Ричард Брессера словно насмехался надо мной, но его голубые, словно льдинки, глаза оставались все также серьезными, я бы даже сказала, бесстрастными.

– Виделись с ним пару раз, он рассказывал о своей семье, о сыне, дочери… как жаль, что мне не довелось увидеть вас ранее, Карнелия.

– Это же не проблема? Утерянное время компенсировалось знакомством в столь интересной ситуации, – просиял Клэйтон. – И я не перестану повторять, что мы пред вами в долгу.

– Не стоит, в нужное время я получу награду сполна. – Усмехнувшись, Ричард Брессер прошел к выходу, но вдруг остановился и в пол оборота произнес: – Через три дня Гроссери устраивают бал, надеюсь, вы придете?

– О, конечно! Я никогда не пропускаю празднеств. – Расплываясь в мерзкой улыбке, воскликнул Клэйтон.

– Словно, словно. – Только и произнес Ричард Брессер, скрываясь из виду.

Остаток дня я провела в постели, в компании свой служанки. Она не переставала восхвалять господина, что появился столько вовремя в трудную минуту и не отказал в помощи. Ах, если бы Рут только знала, кто он на самом деле… И что мой обморок случился исключительно по его вине.

Когда вечером служанка взялась за мои волосы, я решительно сменила тему. Уж лучше пусть рассказывает про своего конюха.

– Так как ты говоришь, зовут того парнишку, что вскружил тебе голову?

– Карло. Он работает у того господина, что появился так кстати сегодня.

О небеса, снова все сводится к этому Ричарду Брессеру! Я обреченно прикрыла глаза.

В комнату раздался настойчивый стук.

Рут спрыгнула с кровати и подбежала отворить дверь.

– Что такое? – Поинтересовалась я, заметив, как служанка что-то держала в руках и восторженно рассматривала.

– Госпожа, у вас воистину талант!

Мой рот открылся от удивления, но вместо слов я шумно выдохнула. Не может быть! В руках Рут находилось то самое полотно с пейзажем, которое я бросила в лесу, спасаясь от чудовища.

Глава 5

«Бал»

Роскошное убранство залы слегка дрожало от звуков тихой, меланхоличной фортепьянной музыки. Голова кружилась от смеси разнообразных благовоний и мерцающих трепетных язычков пламени повсюду.

Гости прибывали ежеминутно. Мой взгляд судорожно скользил по залу и боялся отыскать похитителя моего спокойствия.

– Карнелия, как ты себя чувствуешь? Выглядишь напуганной. – Обеспокоенно протянув бокал с водой, проговорила Милена.

Днем ранее, я поведала ей в письме о загадочном незнакомце, что подхватил меня во время обморока, но встречу в лесу я все же решила утаить. Ни к чему раздувать сейчас скандал.

Моя подруга оказалась довольно романтизированной натурой и вот уже целый час твердила, что наша встреча не была случайностью. Небеса распорядились так и направили возможное мое спасение. Но только я знала, что Ричард Брессер был не спасением, а моей погибелью.

Узнав, что Брессер младший собирался посетить празднество, Милена не менее пылко осматривала гостей. Она все еще надеялась, что братья явятся на бал вместе.

– Здесь довольно душно, – проговорила я, осушая бокал в пару глотков. – Я ненадолго выйду на свежий воздух.

Протискиваясь между гостей, я словно рыбка хватала ртом воздух. Мне казалось, что на улице мне станет легче. По крайней мере, была большая вероятность, что я не столкнусь с лесным чудовищем. Вот кто-то наступил мне на платье, толкнул локтем, но я все также отчаянно прорывалась наружу.

От смешанных запахов парфюма и воска начинала кружиться голова.

– Куда это ты, женушка? – Схватив за руку и притягивая меня к себе вплотную, проговорил Клэйтон. Мы находились здесь всего час, а от него уже разило хмелем.

– Мне нужен свежий воздух. Прошу тебя, отпусти. Я скоро вернусь.

Цыкнув языком, Клэйтон Стоунтбери разжал руку, слегла отталкивая меня от себя.

– Только не смей ставить меня в дурное положение! – Прокричал он мне вслед. Но я прекрасно знала, что только он сам мог выставить себя дураком. В помощи посторонних Клэйтон, в этом плане, не нуждался.

Оказавшись на улице, я прислонилась спиной к прохладному фасаду. Кожу обожгло даже сквозь плотную бархатную ткань платья.

О, небеса, что же со мной происходит? Меня снова обволакивали тени страха, они высасывали из меня все здравое и губили душу. Я стояла, зажмурив глаза, делая глубокие вздохи, дабы успокоить рвущееся наружу сердце.

– Вы в порядке? – Снова этот пресловутый вопрос, от которого хотелось бежать, но заставил меня содрогнуться вовсе не он, а голос…

Распахнув глаза, я нервно вскрикнула.

– Миссис Стоунтбери, – Ричард Брессер поднял руки, думая, что этот жесть вселит в меня хоть крупицу спокойствия. – Я не хотел вас напугать.

– Что… что вам нужно? – Запинаясь, я сглотнула ком в горле.

– Мне нужно объясниться.

– Нет! Прошу вас. – Я скользнула в сторону, надеясь, что мне удастся уйти и больше не пересекаться с этим… человеком. Но, похоже, у мистера Брессера был иной план. Он перегородил мне дорогу, упираясь ладонью в стену, прямо перед моим носом.

– Миссис Стоунтбери, я не желаю навредить вам. Ваш страх вполне оправдан, но я…

– Прошу вас, отпустите меня. Я… я никому ничего не расскажу. Я сделаю вид, что все забыла. – Мужская рука опустилась мне на плечо и не сильно сжала его. Мне не хватило духу встретиться с ним взглядами, я снова зажмурилась. Губы предательски задрожали.

– Не бойтесь меня. Если бы вы только позволили, я бы смог доказать вам…

Собрав последние щепотки своей храбрости, я все же взглянула в глаза чудовища.

– Я не желаю вас слушать! Пропустите. Мне необходимо вернуться к мужу. Не хватало еще, чтобы нас с вами увидели. Людями свойственно замечать то, чего нет на самом деле, делая преждевременные выводы. – Ричард Брессер опустил руки, но отступать не спешил. Лишь как-то странно усмехнулся.

– Вы даже не представляете, миссис Стоунтбери, насколько вы правы. Не смею задерживать и ставить вас в дурное положение.

Вернувшись в зал, я отыскала Клэйтона. Он с компанией друзей что-то оживленно обсуждала. Не успела я и глазом моргнуть, как по правую сторону от меня появился Ричард Брессер.

– Добрый вечер, господа. – Он искоса взглянул на меня и едва уловимо склонил голову, – миссис Стоунтбери.

– Ах, мистер Брессер! Я уже не надеялся вас увидеть сегодня. – Принялся лебезить перед чудовищем мой никчемный муженек. – А мы вот тут с товарищами обсуждали предстоящую охоту. Не желаете отправиться с нами?

Звать кровожадного монстра охотился в среду его обитания? Я сдержала горькую усмешку. Любопытно, кто на кого будет вести охоту? Вы, достопочтенные господа – на оленей и кабанов, а некто – на вас?

– Признаться, я не любитель.

Какая грязная ложь, мистер Брессер. Хотя, скорее да, вы правы. Охотиться на диких кабанов и куропаток наискучнейшее мероприятие, другое дело люди.

Словно прочитав мои мысли, Ричард Брессер взглянул на меня. А у меня же перехватило дыхание. Неужели он и вправду умеет это делать?

Пока мой муж шумно излагал все прелести охоты и плюсы их совместной поездки, чудовище склонилось надо мной. Его дыхание обожгло кожу.

– Прошу заметить, – едва уловимо прошептал он. – Не в моей власти читать мысли, но у вас все написано на лице. Полно, миссис Стоунтбери, не стоит так переживать за жизнь вашего мужа и его товарищей. Им ничего не угрожает… так же, как и вам.

По моей спине побежали мурашки, и я решительно придвинулась к Клэйтону.

– Мистер Брессер, я настаиваю! – Не унимался один из друзей мужа. Низкорослый, полного телосложения и такой же дурацкой прической, как у Клэйтона, мужчина.

– Что ж, раз настаиваете, не смею отказываться. – Любезно улыбнулся он.

– Ах, как чудесно! Разумеется, с нами поедет моя жена. – Будто само собой подразумевающее, проговорил Клэйтон, стиснув мою талию при этом.

– Что? – Не веря своим ушам, переспросила я.

– Пусть все смотрят на мою жену, пока я обскачу их в подстреленной добыче. – Взглянув мне в глаза, он тут же сник. – Как жаль, дикарка, что ты глазами не вышла. Ну, ничего, твое уродство даже больше привлекает внимание.

Во мне вскипел гнев, который сдерживать удавалось с трудом. Мне безумно хотелось плюнуть муженьку в лицо и зарядить в то место, которое благодаря мне перестало полноценно работать.

– Мистер Стоунтбери… – начал Ричард Брессер, но тут же был перебит мужем.

– Прошу вас, просто Клэйтон. К чему эти формальности?

– Как вам будет угодно. Но позвольте высказаться. Я ничего не имею против вашей дражайшей супруги, но разве целесообразно брать ее с собой? Охота – это не женское дело.

– Ах, Ричард…

– Я все же настаиваю на официальном обращении. По крайней мере, в мой адрес. – Также, не дав закончить мысль, перебил моего мужа мистер Брессер.

– Да, конечно. – Клэйтон откашлялся, и на его щеках появился румянец. – Насколько мне известно, вы, к сожалению, не женаты?

– К счастью, нет.

– Ах, разумеется. – Поправил себя Клэйтон, наигранно шлепнув себя по лбу. – В таком случае, вам меня не понять. Сердце любящего мужчины находится в постоянном терзании, когда его любимая находится слишком далеко.

Из меня вырвался нервный смешок, после которого, Клэйтон с силой нажал на синяк в области ребер, дабы заставить меня замолчать и не рушить его нелепицу. Даже его друзья не сдержали ухмылок, стоило им услышать бредовые заверения по поводу любви этого олуха.

– Вы правы, Клэйтон, до вас мне еще далеко. Но, возможно, когда-нибудь и я вам смогу сказать, нечто подобное. – Парировал мистер Брессер в той же манере.

– Будем молиться! – Воскликнул еще один из присутствующих, поднимая бокал с вином, в один присест осушая его.

Я скривилась. Компания явно была мне не по душе и взглядом прошлась по залу в поисках Милены или Софи с Гарри. Но, спасение пришло раньше, чем ожидалось. Милана сама отыскала нас.

– Вечер добрый, надеюсь, все проходит гладко? Мистер Брессер, какой сюрприз! – Ее лицо озарила ослепительная улыбка.

– Надеюсь, приятный? – Он взял ее руку и оставил на тыльной стороне ладони поцелуй. После чего изобразил загадочную улыбку, которая тут же навела меня на мысли о его дурной репутации сердцееда.

О небеса, лишь бы моя Милена не попалось в эту ловушку.

– Конечно, – покрываясь румянцем, промурлыкала Милена Гроссери. – Вы сегодня один?

– Позвольте полюбопытствовать, вы ожидали увидеть меня в сопровождении прелестной дамы? Увы, мисс Гроссери. Но я все же допускаю мысль, что уйду уже не один.

Милена еще больше залилась румянцем и опустила глаза в пол.

– Я почему-то решила, что вы прибудете с братом.

Выражение лица мистера Брессера сменилось. Глаза его больше не искрились неприличными искрами, в них отныне читалась скука.

– Дрейк, наш великий труженик, не покладая рук занят делами в Архате. Сами понимаете… правление долиной занимает немало времени и сил.

Архат был небольшим городком, по типу долины Корскор и Ларкона. Его улочки, дома, торговые точки – все было сделано из камня. Изобилие растений, реки, бескрайние равнины были чужды ему. Город утопал во мраке – именно такое он создавал первое впечатление о себе. Я бывала там однажды… проездом, но задерживаться в Архате мне совершенно не хотелось.

– Да, понимаю. Ваш брат занятой человек.

– Не то слово. Что ж, дамы и господа, вынужден отклониться.

– Так скоро? – Округлила глаза Милена. Ей хотелось, как можно дольше задержать, судя по всему, столь редкого гостя.

Разумеется, столько людей… столько соблазнов… столько крови… Вот и не жалует Ричард Брессер появляться в таких местах.

А что же Дрейк Брессер? Не поэтому ли он держится вдали, зная, что такое его брат?

Меня одолевали противоречивые чувства. Мне хотелось знать ответы на все свои вопросы, но вместе с тем, я желала ничего не ведать.

– Встретимся на рассвете, у подножья леса. – Оставив вопрос Милены без ответа, Ричард Брессер бросил напоследок моему мужу и скрылся в толпе.

Глава 6

«Провальная охота»

Еще солнце не взошло, еще его лучи не коснулись самых высоких макушек деревьев, как в покои пожаловал мой муженек.

– Надень вот это… – В руках Клэйтона находилось платье цвета слоновой кости с удивительным разрезом, который подчеркивал грудь.

– И тебе, доброе утро. – Сухо пробормотала я, осматривая протянутую вещь. – Мы же отправляемся в лес. На охоту. Не думаешь ли ты, что данный наряд более чем неуместен?

Сморщившись, Клэйтон швырнул в меня платьем и отошел к зеркалу. Сегодня он был гладко выбрит и одет в темно-зеленое одеяние.

– Хочу отвлечь моих друзей. Я же говорил. – Раздраженно замахав руками, процедил сквозь зубы он. – Ты же все равно накинешь сверху накидку. Чего верещать то? И так голова раскалывается, так еще и ты мне портишь настрой с утра пораньше.

– Тебя за язык никто не дергал вчера. Мог бы и не настаивать на столь скорой охоте.

Клэйтон замер. Наблюдая за мной через отражение в зеркале, его рот расплылся в улыбке.

– Я сейчас же разошлю письма с извинениями. Ты права, женушка, мы давненько не оставались наедине. Право слово, я так соскучился по твоему телу.

Это заявление подействовало, как удар молнией. Схватив платье, я скрылась за ширмой.

Что за мысли сегодня посетили голову Клэйтона? Неужели Рут забыла дать ему отвар? Надо бы взять с собой флягу.

Первые лучи окрасили округу. В воздухе еще витала утренняя прохлада, но день обещал быть теплым.

Возле леса нас ждало четверо мужчин. Если я верно запомнила имена, это были: Авдиил, Гутор, Венсан и, конечно же, Ричард Брессер. Его конь отличался от остальных. Черный, вороной и такой… дикий, под стать своему хозяину.

– Доброе утро, – чересчур бодро поприветствовал нас мистер Брессер.

Не поднимая глаз, я кивнула головой и сдержала зевок.

Часть дороги я плелась позади всех, слушая хвальбу Клэйтона, какой он удалой охотник, как много добычи привозит в дом и как у всех раскрываются рты при виде масштабов кабанов и куропаток.

– … да-да, представляете? Огромный такой медведь. Я завалил его одним выстрелом.

Вот же хвастливый индюк. Готова поспорить, что он и полудохлую курицу не подстрелит. Я улыбнулась своим мыслям, представляя в красках, как еще может облажаться мой муженек.

– Не знал, что у вашего мужа столько скрытых талантов. – Поравнявшись со мной, усмехнулся Ричард Брессер.

– Да. Скромность тоже входит в их число.

Он хохотнул и оставшееся время, мы ехали молча.

Протоптанные тропы редели, деверья становились более высокими и могучими. Вскоре, мы ступили во владения дикой природы. Где-то стучал дятел, с ветки на ветку перескакивала белка, стараясь разглядеть нежданных гостей поближе, а вот и раздался говор кукушки. Мы спешились.

Мой белоснежный конь по кличке Маковка казался крохотным, по сравнению с вороным жеребцом мистера Брессера. У остальных же кони мало чем отличались друг от друга, они были обычными.

Мужчины вооружились, мне же Клэйтон запрещал держать в руках холодное оружие. «Не женское дело», – проговорил он, перекидывая через плечо лук и колчан стрел.

– Возьмите. – Ричард Брессер протянул мне крохотный кинжал.

– Вы слышали моего мужа, я не смею ослушаться его. – Отозвалась я, вскидывая подбородок.

– Не понимаю, какого черта он потащил вас с собой?! Охотиться вы не умеете, оружие в руках держать, видимо, тоже. Хотя, возможно, он решил использовать вас в качестве приманки.

Отвлекать друзей? Да, в это мне верилось с трудом. Может мистер Брессер прав? Может, таким образом, Клэйтон желает избавиться от меня?

Погрузившись в мысли, я не заметила, как отстранилась от мужчин. Шагнув на тропу, усеянную густыми зарослями папоротника, я заметила, шевеление в его цветениях. То было гнездо кроликов. Таких белых, маленький, пушистый и беззащитных.

– Отойди! – Послышался голос мужа, и я резко обернулась.

Сперва я не сразу почувствовала боль, лишь, когда опустила взгляд, то поняла, что пролетевшая стрела задела кожу и тоненькие струйки крови заструились по ладони, окропляя свежие зеленые листья. Удивительно, как она не проткнула мне руку.

– Ты чуть не убил ее! – Воскликнул Венсан, шагнув ко мне на встречу. – Ха, а кролики то разбежались.

Клэйтона охватил ступор. Открыв рот, он сжимал в руке лук и, не отрываясь, смотрел на мою кровоточащую ладонь. Краска стремительно сходила с его лица, а тело принялось раскачиваться из стороны в сторону.

– Клэйтон! – Гутор подхватил под руки моего мужа и оттащил в тень.

Великолепное известие, оказывается, у Стоунтбери боязнь крови. Тоже мне, охотник!

– Позвольте взглянуть на вашу рану. – Откуда ни возьмись, предо мной возник Ричард Брессер. Я отшатнулась.

– Нет, только не вы! – Меня начала бить дрожь. Я видела, что с ним делала кровь. – Это просто царапина. Я со всем справлюсь сама.

– Не сомневаюсь, но хотя бы не отказывайтесь от воды. Вам нужно промыть ладонь, пока не занесли какую-нибудь заразу. – Шумно втянув воздух, мистер Брессер протянул мне свою флягу. – Это просто вода. Не стоит от нее шарахаться, как от прокаженного.

Закончив с царапиной, я приблизилась к Клэйтону, который все еще сидел облокотившись о ствол дерева и никак не мог прийти в чувства. Авдиил с Гутором активно размахивали платками, создавая сквозняк. Жалкое зрелище.

– Мистер Стоунтбери, может хватит разыгрывать драму? Будто это в вас чудом не попала стрела. И еще, не одолжите воды?

Клэйтон приоткрыл один глаз.

– А что с вашей не так?

– Я отдал ее вашей жене, чтобы она смогла промыть рану. – Надменно взглянув сверху вниз, проговорил Ричард Брессер. – Когда же вы, любящий муж с трепетным сердцем, стояли в стороне и ловили открытым ртом мелких мошек. Надеюсь, плоды вашей охоты пришли вам по вкусу.

– Я растерялся, только и всего. Если бы вы не сориентировались быстрее, я бы и сам все сделал, как полагается. – Задрав подбородок, отозвался Клэйтон, выставляя, как обычно, себя в роли жертвы. – Вот возьмите, – он протянул свою флягу, отстегнув ее от поясного ремня. – Там осталось немного травяного отвара.

Ричард Брессер недоверчиво взял предложенный бутыль и с любопытством внюхался в содержимое.

– Что это за травы?

– Успокаивающие. Примите, вам не помешает. – Последнюю фразу мой муж добавил совсем тихо, почти отвернувшись.

Время замедлилось. Я с ужасом стала наблюдать, как Ричард Брессер еще раз принюхался и начал запрокидывать голову. Ох, мне совершенно не хотелось, чтобы он испил этого пойла. Оно предназначалось исключительно для моего муженька.

Что же делать? Он все поймет, вне всяких сомнений, и тогда расскажет Клэйтону. Но если я помешаю? Мой муж или кто-то из его друзей определенно посчитает эту выходку странной. О небеса, что если решат, будто бы я захотела избавиться от мужа?

– Мистер Брессер!.. – Я поднялась с покрывала и ринулась прежде, чем он сделает второй глоток.

– Миссис Стоунтбери? Что вы делаете? – Удивленно раскрыв глаза, он наблюдал за тем, как я выхватила флягу и кинула ее в кусты.

– Карнелия! – Оказавшись подле меня, Клэйтон подбоченился и недовольно свел брови на переносице. – Что ты творишь? Теперь и я остался без глотка воды.

К нам приблизился Авдиил. Тронув моего мужа за локоть, он отозвал его в сторону, став что-то нашептывать на ухо.

Ричард Брессер сделал шаг навстречу и прошептал так тихо, что нас не то чтобы остальные могли услышать, а даже мне пришлось придвинуться плотнее, чтобы разобрать слова.

– Что это была за трава, миссис Стоунтбери?

– Успокаивающая. Клэйтон ее пьет уже давно.

Глаза Мистера Брессера сузились, он слабо качнул головой, и открыл было рот для очередного словоизвержения, но нас прервали. Оно и к лучшему.

Смеясь, Клэйтон отмахивался от слов товарищей, которые забыв как моргать, не отводили от меня глаз.

– Вот кретины, не верят, что это безобидная валериана.

Ричард Брессер расплылся в улыбке, оборачиваясь к троице, что по-прежнему не двигалась с места.

– Без паники, господа. Это действительно валерьяна. Миссис Стоунтбери знала, что у меня аллергия на эту дрянь и вмешалась немного… несвойственным образом.

Вздох облегчения вырвался из груди мужчин, и Гутор расхохотавшись во весь голос, схватился одной рукой за свой живот, а другой хлопнул Авдиила по спине.

– Какой ты мнительный, дружище! Это надо было тебя напоить травой, вместо господина Брессера.

Обстановка смягчилась и напряжение ушло у всех, кроме меня. Ричард Брессер снова вмешался и какими бы благими ни были его намерения, он подозревал меня в чем-то незаконном. Впрочем, так оно и было. Я травила своего мужа, день изо дня стараясь сделать из него импотента.

Боевой дух был подорван. Словно маленький мальчик, которого разоблачили нелепейшим образом, мой муж надул губы и пожелал вернуться домой с пустыми руками.

Глава 7

«Однажды в таверне»

Дождь крупными каплями барабанил по стеклу. Небо заволокло серыми, густыми тучами, которым не было конца и края. День казался бесконечным и катастрофически унылым. Но не только погода прибывала сегодня в дурном расположении духа, не в настроении был и мой муженек…

– Вот же сука! – Измеряя гостиную широкими шагами и кусая кутикулу на пальцах, Клэйтон бранился и время от времени швырял все декоративное, что попадалось ему под руку. Вот сейчас не повезло фарфоровому слонику, что красовался на каминной полке. Печально, лучше бы он сорвал свой портрет и беспощадно бросил полотно в огонь. Было бы приятно полюбоваться, как языки пламени сотрут мерзкое выражение с его лица.

– О небеса, да что с тобой происходит?! – Воскликнула я, в очередной раз, не сумев сосредоточится на извилистых буквах.

Сидя за крохотным письменным столом в окружении ароматного пергамента, я зачитывалась последними новостями Милены. У моей дражайшей подруги наконец-то произошла встреча с тем, кого она беспамятно желала увидеть на протяжении долгого времени. Только вот… произошла она довольно странным и нелепым образом.

Милена каталась верхом, но в один момент ее жеребец словно взбесился. Он принялся брыкаться, выбрасывая задние ноги, а в следующую минуту уже несся мощным галопом, унося на спине беспомощную мисс Гроссери. Конь встал на дыбы. Не удержавшись в седле, она свалилась…

Лежащую на густой зеленой траве, ее вывел из оцепенения приятный тон с бархатистым тембром. Открыв глаза, она увидела высокого, широкоплечего мужчину. Всем своим видом он являл образец мощи и власти. Встретившись с его волчьими, почти желтыми глазами, она сразу поняла, что это Брессер. Как оказалось, Милена прежде его никогда не видела.

«Без прикрас, его можно было описать одним словом – идеальный. Точеные правильные черты обрамлялись черными, словно уголь, волосами. У него были широкие скулы и волевой подбородок, а через губы извилистой чертой проходил тонкий шрам. Лицо этого человека было суровым, но одновременно невероятно притягивающим. Глядя на него, я испытала смешанное чувство страха и восхищения.

– С вами все в порядке? – Беспокойно вглядываясь в мои широко распахнутые глаза, поинтересовался он.

– Кажется, да. Только голова немного кружится.

– Не удивительно. Это настоящее чудо, что вы не разбились. Может, стоит обратиться к лекарю? – Дрейк Брессер помог мне подняться, быстрым и ловким движениям смахивая с нежно-розового платья травинки.

– Мистер Брессер, я в порядке, но безмерно благодарна за вашу помощь.

– Мы знакомы? – Прищурившись, спросил он.

От неловкости мои щеки покрылись румянцем, и я поспешно опустила глаза.

– Наслышана. Мое имя Милена Гроссери, господин.

– Не ваша ли сестра вышла замуж за мистера Гарри Кэндона?

– Да, господин.

– Ради всего святого, не называйте меня господином, просто Дрейк!

Ах, Карнелия, должно быть я выглядела, как полная дура! Я грезила о знакомстве с ним, но никогда не думала, что оно случится столь нелепо», – писала Милена и от ее смущения мои губы расплывались в улыбке.

Любопытно было взглянуть, что же представляет из себя старший брат, но увидеться нам с ним было не суждено. Далее в письме, Милена написала, что он прибыл в Корскор всего на пару дней, дабы решить какие-то семейные дела.

Возможно, это касалось младшего брата… не вечно же чудовищу разгуливать на свободе. В прочем, мне не стоит думать об этом.

Я вздрогнула, отрываясь от своих мыслей, когда Клэйтон столкнул на пол вазу с цветами.

– Как давно я приходил в твои покои, женушка?! – Завопил он. И клянусь, я видела, как вторая ваза, до которой он еще не успел добраться, дала трещину. – Задумалась? То-то же! Карнелия, меня прокляли! О горе мне! – Клэйтон схватился за голову и взвыл, словно раненый волк.

– Ах, это поистине ужасно, дорогой мой муж! – Ахнув, я приложила ладони к щекам и слегка надавила на них, боясь, что не смогу сдержать улыбку радости. – Представь, какие слухи поползут, если кто-то узнает, что достопочтенный господин Стоунтбери перестал выполнять заложенные в нем природой мужские функции. А что будет, если об этом недуге узнает мой отец?

Клэйтон побледнел еще пуще и со стоном опустился в кресло.

– Не смей произносить подобные мерзости вслух! Я здоров и полон сил! Просто… просто устал. Ты же знаешь, какую тяжкую ношу я тащу на своих плечах. Не просто держать себя постоянно в форме, когда твоя жена… – он поморщился, но предпочел не заканчивать мысль.

– Урод? Полно, муженек. Тебя никогда не смущали изъяны куда больше, чем разного цвета глаза. До моих ушей не так давно долетело, что когда-то ты не побрезговал безногой распутной девкой, в придачу у которой был выбит передний зуб. – Разгладив складку на платье, я невинно захлопала ресницами. – Быть может. У нас с тобой ничего не получается, потому что я не так испорчена, как все они…

– Ты не испорчена? – Стоунтбери усмехнулся так старательно, что издал звук похожий на хрюканье. – Нет, женушка, твое отличие от всех тех девок лишь в том, что ты породистая и деньжат уплачено за твое тело куда больше.

– Грязная свинья! – Выплюнула я в ответ.

– Так оно и есть. Я купил тебя, как купил все в этом доме. Ты очередная моя прихоть, только и всего. Но дело не в твоем уродстве, как бы прискорбно это ни звучало, я вообще никем не могу овладеть. Уж поверь мне, я пытался.

– В таком случае, муженек, тебе остается смириться и пересмотреть свои жизненные приоритеты. В конце концов, и евнухам живется не плохо.

– Что?! – Клэйтон вскочил с кресла и за пару шагов оказался подле меня. Опираясь о стол с такой силой, что костяшки на его пальцах побледнели, он грозной тучей навис надо мной. – Ни смей взболтнуть об этом хоть одной живой душе! Я не посмотрю, что выльется на меня после, но клянусь, я убью тебя!

– Быть может от меня ты и избавишься тогда, но от своего штиля в штанах нет. Я бы хотела получить за молчание что-то поистине стоящее…

– Ах ты… – Скорчив лицо, подобно сушеному абрикосу, он схватил меня за волосы и притянул ближе. Видимо, желал, чтобы я во всех деталях рассмотрела его поры и отросшую за сутки щетину. – Я хочу попытаться еще раз… – От этих слов мое сердце замерло и рухнуло на пол, разбиваясь на миллионы крохотных осколков. Я знала, что у него ничего не получится, но любое прикосновение этого человека вызывало немыслимое отвращение.

Не церемонясь, он провел своим языком по моим губам. Ничего не почувствовав, он углубил поцелуй и принялся блуждать руками по всему моему телу.

О небеса, скорее бы это закончилось.

Вена на лбу Клэйтона вздулась, а щеки окрасила багровая краска. Не сдаваясь, он повлек меня за собой в сторону софы. Толкнув меня на ее, муж возвысился сверху, продолжая облизывать, кусать и посасывать кожу. Двигаясь от губ к груди и обратно.

– Черт! – Бормотал он. – Проклятье! Еще чуть-чуть…

– Клэйтон, перестань. Прошу тебя.

– Закрой рот, тварь! У меня почти получилось.

Скользнув мне под юбку, он с твердым намереньем (только оно и было твердым), продолжил начатое. А я же вновь закрыла глаза и мечтала провалиться сквозь землю.

Впервые, за долгое время, я посчитала прекратить поить его отваром. Какой смысл? Сейчас он пытался доказать мне… доказать самому себе, что еще на что-то способен, но делал это в разы дольше. Не лучше ли ограничиваться минимальным контактом? Раз, два и готово. Может я поспешила? Не возникни у него данной проблемы, муженек бы сейчас развлекался с распутными девками, а не пыхтел тут надо мной.

Часами позже, когда я нещадно пыталась соскрести водой и мылом с себя любые воспоминания о прикосновениях Клэйтона, ко мне в комнату пришла Рут и сообщила, что господин желает меня видеть. Этот олух приказал запрячь лошадей и, будучи уверенным, что его прокляли, решил снять с себя эту черную метку, прибегнув к запрещенному – помощи той, кто владеет, якобы, магическим даром.

– Тебе не кажется, что погода не благоволит скакать верхом, может все же стоило ехать в повозке? – Накидывая капюшон, проговорила я.

Дождь стих, но воздух был пропитан сыростью, а с деревьев капало, как при ливне.

– Тише! – Шикнул Стоунтбери, оглядываясь по сторонам, в надежде, что наш разговор не смогут услышать слуги. – Мне не нужны свидетели. Понимаешь?

– А я? Я тоже являюсь свидетелем.

– Ты часть моего плана. Пусть и тебя заодно старуха проверит. Вдруг твои глаза всему виной. – Пожав плечами, Клэйтон устроился в седле и, последовав моему примеру, натянул капюшон.

– Ненужно обвинять меня во всех грехах этого мира, лишь из-за того, что у меня разного цвета глаза. – Буркнула я, скача следом за муженьком.

Вскоре, наш дом оказался далеко позади, миновали торговые лавки и деревня. Скача вдоль леса, мы выехали на развилку, что вела в чащу и небольшую можжевеловую рощицу с шумным горным ручьем.

– Ты уверен, что мы скачем в нужном направлении? – Спросила я, смотря по сторонам. Людей не было. Лишь минутами назад мимо проехала телега с мужиком, что горланил непристойные песни.

– Да. Я бывал здесь однажды, но по другому поводу. В этом трактире недурной хмель.

– Трактир? Но ты говорил…

– Трактир принадлежит бабке, которая обладает даром. Что не понятного? – Огрызнулся Клэйтон и ударил коня, заставляя того ускориться.

В трактире было всего пять человек, не считая работников. Когда мы вошли, все разом обернулись и бесстыдно принялись нас рассматривать, словно дикарям показали кусок мяса. Грязное место и грязные люди. Я передернула плечами и поспешила за Клэйтоном.

– Нам нужна старуха по имени Белла… – он запнулся, пытаясь вспомнить имя. – Вот черт, не помню.

– Мог бы и повежливее, – раздался позади нас скрипучий старческий голос.

Обернувшись, мы увидели пожилую женщину, одетую в черное поношенное платье с белым кружевным воротником. Ее седые волосы были собраны и напоминали птичье гнездо.

– Да, вот ты-то нам и нужна. Видишь ли…

– Не здесь, – оборвала Клэйтона старуха и, развернувшись на пятках, махнула рукой, чтобы мы следовали за ней.

В комнатке, куда она нас провела, пахло иначе. Зловонье сменилось ароматом трав и ладана. Освещение было скудным. Всего крохотное прямоугольное окошко освещала коморку. Но внутри было довольно чисто.

– Для начала обговорим плату, мистер. – Садясь на скрипучий стул и сложа руки в замок, она деловито обратилась к моему муженьку.

Не церемонясь, он швырнул на стол мешочек с золотыми моментами. Старуха удовлетворенно кивнула и указала на скамью.

– Видишь ли, меня прокляли, – начал Клэйтон.

– Неужели? Ах, мой бедный мальчик. И как это проявляется?

Я почти слышала насмешку в ее голосе, но внешне старуха выглядела такой же.

– Я не могу, полноценно, взаимодействовать с дамами… – Клэйтон опустил глаза в пол и принялся судорожно теребить пуговицу на сюртуке. – Если ты понимаешь, о чем я.

– О, мой милый, понимаю, – не смотря на Клэйтона Стоунтбери, старуха достала карты. Да не обычные карты, а диковинные, с картинками. Не доводилось мне прежде лицезреть такие. – Но недуг, вижу твой, вылечить не составит особого труда.

По мой спине прошел холодок. Неужели старуха действительно что-то видит? Отправляясь сюда, я даже не посмела допускать мысли, что моя тайна может вскрыться. Но от того, как она усмехнулась и взглянула мне в глаза, сомнений не осталось… Она выдаст меня со всеми потрохами.

– Правда? – Воодушевился Клэйтон и придвинулся ближе к столу. – А правда, что ты будущее видишь?

– Правда, сынок. Задай вопрос и получишь ответ. Правда, мои видения бывают не всегда четкими. Обычно они туманны, а порой слишком далеки.

– Что за будущее нам уготовлено? – Внезапно проговорила я, хотя была совершенно убеждена, что участвовать в этом не желаю.

– Я вижу, дитя, дорогу. Длинную и извилистую. Трудную и опасную. – Старуха достала еще несколько карт. – Вижу, как прошлое и будущее сплетутся и создадут нечто новое.

– Что? Что ты несешь? – Скривился Стоунтбери. – Говори конкретнее. Что у меня по богатству и влиянию? Что меня ждет в скором будущем?

– Я предупредила, что вижу все расплывчато. – Обиженно отозвалась она, но дел своих не бросила. – Вижу, что золото польется рекой, сынок. – Клэйтон воодушевленно хлопнул в ладоши. – Но также вижу реки крови.

– Реки крови? – Затаив дыхание эхом отозвалась я.

– Много крови прольется, много горя постигнешь. – Старуха подняла на меня округлившиеся медовые глаза, и какое-то время молча всматривалась в лицо. Словно пыталась найти ответы на вопросы, о которых было известно только ей. – Кровь прольется. Прошлое и будущее сплетется. Морок покроет все на своем пути и вас, ребятки, не спасти.

Клэйтон вскочил с лавки, взревел, как угодивший в капкан медведь и ударил кулаком по столу.

– Мы проделали такой путь не ради твоих сказок! Ты ничего не умеешь, поганая старуха! И денег моих ты недостойна!

– Клэйтон, – пытаясь удержать его за рукав, взмолилась я. Но он оттолкнул меня и потянулся за мешком момент.

– Шарлатанка! Гореть тебе в адском пекле! – Не унимался он, а я не отрывая глаз, смотрела на бабку, что сидела за столом и словно не слышала тирады моего муженька. Мысленно она прибывала далеко за пределами этой комнаты, а возможно и долины.

– Всем нам, милок, гореть в гиене огненной. – Вздрогнув, тихо проговорила она.

– Карнелия, – Клэйтон схватил меня за руку. – Мы уходим! Нечего нам больше делать в этой гнусной дыре!

Вот так ни с чем мы возвратились домой. Всю дорогу, Клэйтон сетовал на негодяйку судьбу, что так несправедливо поступила с ним. А у меня не получалось выкинуть из головы загадки, что наговорила нам старуха.

Глава 8

«Поспешный отъезд»

В один из непримечательных дней Клэйтона разбудила навязчивая мысль, о замене некоторых деталей интерьера в спальных комнатах. Было принято единоличное решение, на время переделки погостить у моего отца, но дорога обещала быть долгой и перспектива увидеться с Николасом внушала мало энтузиазма и ему и мне, тем более что Клэйтону пришло несколько приглашений. Первое оповещало, что в доме одного из почтенных господ пройдет бал (прямо накануне отъезда), а второе приглашение гласило о возможности неплохо провести время в кругу друзей в охотничьем доме. Отказывать в приглашениях мой муженек не собирался.

* * *

– Добрый вечер, – подавая бокал с вином, раздался голос Ричарда Брессера. – Я заметил вы сегодня один. Вашей благоверной нездоровится?

– Нет. Я оставил ее дома, пусть неспешно собирает вещи. А то потом всю дорогу придется выслушивать ее болтовню о том, что она половину барахла забыла, – произнес мой муженек и осушил одним глотком содержимое бокала.

– И куда же вы держите путь? – Подливая Стоунутбери еще порцию алкогольного напитка, поинтересовался мистер Брессер.

– К Хальбронам. В наших опочивальнях намечается небольшое обновление.

– И надолго вы отбываете?

– Семь, а может быть десять суток, – обреченно захныкал Клэйтон. – Как все не вовремя затеялось!

– Что такое?

– Через несколько дней я должен был отчалить совершенно в другое место… Отдаленное и тихое. Охотничья усадьба моего хорошего друга.

– Хм, – покручивая в руке бокал с нетронутым вином, в глазах Брессера что-то вспыхнуло. – Позвольте выразить мысль. Но уверяю, ничего дурного я не подразумеваю.

– Я внимаю, – причмокивая последние капли, отозвался Клэйтон в своем алом кафтане с золотыми оборками.

– Вы могли бы погостить у меня. Дома я бываю крайне редко, смущать своим присутствием друг друга не пришлось бы. Поверьте, это лучшее, что может произойти в вашей ситуации. До особняка Хальбронов дорога весьма удручающая.

– Вы правы. Но пользоваться вашим благородным радушием мы не вправе, – извергая положенные фразы приличия, он мысленно молился, чтобы тот не передумал.

– А если я скажу, что настаиваю?

– Ну, раз настаиваете… Я просто не могу отклонить ваше щедрое предложение, – Стоутбери расплылся в улыбке и протянул в знак благодарности раскрытую ладонь для рукопожатия. Однако Ричард Брессер принял благодарность едва уловимым кивком головы и отошел в сторону.

Прибывая большую часть вечера в тени, мистер Брессер наблюдал за гостями, но в большей степени не сводил глаз с Клэйтона Стоунтбери. Он видел, как женатый мужчина пил, танцевал и развлекался с барышнями, которых вовсе не волновало его семейное положение.

Взгляд Брессера не выражал ровным счетом ничего, его мысли были заняты лишь будущей гостьей. То, во что он ввязался, не сулило ничего хорошего. Он понимал риск и корил себя за то, что не сдержался и вынудил Клэйтона принять его помощь. Но вместе с тем ликовал и с нетерпеньем жаждал увидеть меня на своей территории.

Наутро Клэйтон сообщил о своем решении – провести неделю, а то и две в гостях у Ричарда Брессера.

– Нет, нет и еще раз нет! Клэйтон, прошу тебя, прислушайся ко мне хотя бы раз! Позволь мне уехать или остаться дома, я могу выбрать любую другую комнату и провести в ней несколько дней. – Хватая его за руки, умоляла я.

Мой внутренний голос кричал, что это самая глупая, безрассудная, несущая в себе кучу последствий идея.

– Не пристало моей жене ночевать в покоях слуг! Мое слово неоспоримо, и ты обязана беспрекословно подчиниться! В конечном счете, ты поймешь, что череда дней проскочила быстро, и весь шум был напрасен.

День 1

С тяжелым сердцем, я переступила порог ненавистного особняка. Он был больше нашего, но меньше Гроссери. Нас встретила служанка по имени Роза, старая добродушна женщина низкого роста с копной седых волос собранных в тугой пучок. Она живо проводила нас в отведенные покои, дабы отдохнуть с дороги.

Еще при въезде на территорию особняка, я отметила, каким он был мрачным и темным. Трава словно сама собой перестала расти вокруг него… все пришло в запустение. Если бы ни залитый солнцем простор, ведущий на конюшню, где отдаленно слышались голоса и шнырянье слуг, дом можно было бы причислить к месту безжизненному… кишащему привидениями.

Жизнь не била здесь ключом, не наполнял чарующий цветочный аромат коридоры и не был слышан звонкий смех в этих стенах. Говорилось, что мрак и сумрак поселились в нем с тех пор, как из семьи Брессеров остались только братья, что довольно-таки недолюбливали друг друга.

Ну конечно, один чудовище, а другой тот, кто дорожил своей жизнью.

Внутри особняк был таким же сдержанным. Высокие окна, пара соф расположенных друг напротив друга, кресла, письменный стол, камин с зеркалом и черный рояль, что в сумеречное время легко мог слиться с обстановкой.

Пройдя дальше по коридору можно было столкнуться с портретом в позолоченной раме. У изображенной дамы были наполненные счастьем, лучистые, голубые глаза. Часть русых волос заколота на макушке, а внизу красивые локоны падали на плечи. Первое, что приходило на ум – она довольно красива. Под портретом стояла софа в сине-золотом убранстве.

Кухня, столовая, зала для торжеств, крыло слуг… все, как и везде, вернее почти все…

Поднявшись вверх по дубовой лестнице, мы оказались на перепутье коридоров, одна сторона вела в спальни, а другая в кабинет, библиотеку и несколько закрытых, неизвестных никому, кроме хозяина, помещений.

В то утро мистер Брессер появился всего пару раз, что несказанно меня порадовало. Но спокойным моментам не суждено было продлиться…

Как гром средь ясного неба прозвучал голос Клэйтона, что он уезжает раньше обговоренного времени.

Хватаясь за мужа, как за последний шанс к спасению, я умоляла его остаться или взять меня с собой, но каждый раз ответ был отрицательным.

– Клэйтон, умоляю, не бросай меня тут одну!

– Уверяю, Карнелия, вам не о чем волноваться, – прозвучал где-то за спиной голос хозяина особняка.

Подарив звонкий прощальный поцелуй, Клэйтон Стоунтбери исчез за дверью. Мои руки предательски задрожали, а мысли панический взялись метаться в голове.

– Не стоит так огорчаться, ваш муженек скоро вернется, – ухмыляясь, произнес Ричард Брессер, приблизившись ко мне.

– Я… я не огорчена.

– Разумеется, этот остолоп вряд ли может вызвать у вас подобные эмоции. Причина вашей взволнованности – я.

– Что? Нет! – Возразила я, вспыхнув от корней волос до кончиков пальцев на ногах. Каков нахал!

Порывисто обернувшись, я не ожидала увидеть мистера Брессера настолько близко. Врезавшись в его широкую грудь, я отскочила от мужчины, как от огня. Его губы сжались в тонкую линию.

Наклонившись, он шепнул:

– Вы плохая лгунья.

– Я не понимаю, о чем вы толкуете, – попятилась я, не желая находиться с этим опасным человеком на столь близком расстоянии.

– Вы боитесь меня? – Шагнув вперед, задал он вопрос, хотя прекрасно знать ответ на него. – Я вас не обижу.

– Позвольте мне уйти. – Поняв, что путь к отступлению зашел в тупик, я прижалась спиной к запертой двери.

– Я вовсе не удерживаю вас. Комната наверху полностью в вашем распоряжении.

– Вы прекрасно поняли, что я имела в виду. Я желаю вернуться домой!

Хозяин особняка оперся одной рукой о дверь, совсем рядом с моей головой, другой же устало потер переносицу.

– Карнелия, вы не лишенная ума прекрасная женщина, так зачем твердите одно и то же? Вы же понимаете, что уедете отсюда только в сопровождении мужа. Хотя с его стороны совершенно глупо оставлять вас в чужом месте без сопровождения.

Его лицо находилось слишком близко. Не выдержав напряжения, я отвернулась. Ричард Брессер резким движением схватил меня за подбородок и властно повернул к себе, заставляя посмотреть прямо в глаза.

– Не смейте отворачиваться, когда я говорю с вами! – Внезапная злость завладела им, и я ощутила, как завибрировало его тело под темным одеянием, как заходили желваки, и как участилось его дыхание.

– А вы не смейте прикасаться ко мне. То, что Клэйтон принял ваше приглашение, не дает вам право вести себя подобным образом! Впредь, хватайте так моего мужа, но не меня! – Оттолкнув мистера Брессера, я взбежала вверх по лестнице к себе в покои.

Несколькими часами позже бродя по дому, я заглянула в библиотеку. Оглядев помещение и убедившись, что здесь никого нет, я двинулась к стеллажам с книгами. Заприметив парочку, я протянула руку к произведениям, что так томились на полке. В это мгновение появилось ощущение неуютности, от чего я резко обернулась, обводя взглядом все вокруг.

Чудовище стояло, облокотившись о стену, прямо напротив и изучало меня из-под опущенных ресниц.

– Разве я давал свое позволение на то, чтобы вы бродили по дому в столь поздний час?

Все мое нутро задрожало. Мне хотелось кричать и бежать, бежать как можно дальше. Я не желала видеться с кровожадным убийцей, не желала ничего о нем знать. Но судьба порой любила злые шутки, и вот я находилась на территории сущего зла.

– Если мне не изменяет память, то по приезде вы сказали, что я могу делать все что захочу. – Собрав по стенкам крупицы своей храбрости, возразила я.

– Это слишком фривольная трактовка моих слов. Вы всего лишь гостья, которой и так позволено слишком многое.

О небеса, за что мне все это? Почему бы ему не убить меня еще в лесу? При первой нашей встрече. К чему все эти кошки – мышки?

– Вы противоречите сами себе, мистер Брессер. Я не просила вашего гостеприимства. Также, утром я говорила, что желаю уехать, но вы дали понять, что этого в ближайшее время не случится. – Вздернув подбородок, ответила я с напускным спокойствием. Но на самом деле, меня всю колотило внутри. Стук в висках временами заглушал мой собственный голос. Но ни за что не следовало показывать ему, насколько сильно мой владел страх.

– Ваши желания, подобного рода, меня мало волнуют. Вы пробудите здесь столько, сколько потребуется.

Не намереваясь находиться больше в его компании, я подхватила подол вишневого платья и направилась к выходу, прямо и непоколебимо. Возле двери Ричард Брессер удержал меня за локоть.

– Завтра у меня намечено одно важное дело и чтобы вы не выкинули какую-нибудь глупость, вам придется пойти со мной.

– Нет, не хочу.

– Вы не поняли, это не вопрос. Я просто поставил вас перед фактом.

Я вырвалась из его хватки и молча удалилась, звонко хлопнув дверью. Мне показалось, что от стука упало несколько книг. Жаль не стеллаж на голову своего хозяина.

День 2

Днем, как и было обещано, Ричард Брессер забрал меня с собой на «переговоры».

Войдя в здание жуткого вида, он оставил меня в одном из коридоров, веля ждать его там. Мне ничего не оставалось, как смириться.

Всевышней знает, сколько времени я простояла в полном одиночестве, окруженная пустынными, слегка обшарпанными, темно-зелеными стенами.

Не желая больше дожидаться, я отправилась на поиски мистера Брессера. Почему я обязана потакать ему во всем? Он мне никто! Он не имеет право диктовать мне, что делать, а что нет! Я не его собственность!

Дверь одного из кабинетов была приоткрыта, заглянув туда, я застыла от ужаса. Ричард Брессер с глазами заполоненными тьмой, вздутыми ветвистыми венами по всему лицу и острыми обнаженными клыками обезглавил мальчишку, который совершил, по мнению кровожадного монстра нечто непростительное. Ему от силы было лет восемнадцать… Слишком юный и совершенно не познавший прелестей жизни… Зажав рот руками, дабы скрыть рвущийся вопль наружу, я попятилась, пускаясь бежать.

Не разбирая дороги, я неслась вдоль закрытых дверей. Свернув за крайний поворот, мечтая выбраться на свежий воздух, я уткнулась носом в дорогую ткань черной рубашки с золотой вышивкой у воротника. Сильные пальцы схватили меня за предплечья и хорошенько встряхнули, на долю секунды отрывая ноги от пола.

– Это очень плохая попытка.

– В-вы чудовище! – Задыхалась я, пытаясь высвободиться из лап Брессера. Все мои толчки и рывки потерпели крах, даже на секунду не ослабевая его хватки.

– Да неужели? Я знаю об этом, милая, напоминать не стоит.

– Вы совершенно не заботитесь о том, что топчите чужие судьбы! Вам все равно, что чувствуют окружающие? Хотя о чем я толкую? Вам же чуждо все человеческое! Вы жестокий, бессердечный монстр! – Перешла я на крик, в надежде, что он оттолкнет меня.

Я видела, как свирепел его взгляд, я чувствовала, как хватка рук становилась невыносимой. Ричард Брессер подхватил меня под локоть и двинулся к выходу с такой скоростью, что мне пришлось бежать, лишь бы избежать участи быть протащенной лицом по каменному полу.

До самого особняка он не разжал своей руки, но стоило войти в дом, как Ричард Брессер с силой швырнул меня на диван неподалеку от входа. Я тихо застонала и схватилась за больное место, рука покраснела и покрылась синяками. По щекам потекли обжигающие слезы.

Сделав глубокий вдох, он смахнул падающие на глаза русые прядки.

– Сегодня я намеревался вас пригласить на вечернюю прогулку, но исходя из сложившихся обстоятельств… Думаю, ваш ответ будет очевиден. Впрочем, как и мой. Подозреваю, вы не будете удивлены, что прогулка пройдет в принудительной форме. – Бросил на ходу мистер Брессер, оставляя меня в полном одиночестве.

Как только шаги его стихли, я дала волю эмоциям.

Оплакивая свою несчастную жизнь, неспособность как-то воздействовать на те или иные обстоятельства и желая, забывшись исчезнуть, я пропустила миг, когда солнце склонилось к горизонту, а его лучи окрасили небо в рваные багровые облака.

Приведя себя в чувства, нацепив привычную маску, я вышла к мистеру Брессеру, который вот уже около получаса дожидался в гостиной.

Выйдя за пределы сада, и обогнув редко растущие деревья, взору предстал потрясающий вид, от которого захватило дух: крутой обрыв, что манил раскрыть руки и прыгнуть навстречу простирающимся просторам.

Голова закружилась, и я не посмела шагнуть ближе. Вид будоражил кровь, но прочувствовать его в полной мере – путем полета вниз, не хотелось.

Ричард Брессер стоял чуть позади, но заметив охвативший меня страх, обошел и протянул руку, приглашая взяться за нее и приблизиться к краю. Немного замешкавшись, я все же вложила свою маленькую ладошку в широкую, слегка грубую, ладонь. Решив, что если откажусь… отпряну от него, будет только хуже.

Как ни странно, но прикосновение не вызвало должного отвращения. Но чего я ожидала? Что моя рука покроется кровавыми язвами или вовсе обратится в пепел?

Малейший порыв ветра мог с легкостью столкнуть меня в пропасть. В этом и заключался его план? Скинуть меня с обрыва и выдать всем за несчастный случай? Пожалуй, так и случится, если я не перестану сопротивляться. Хотя, кто знает, возможно, я стану его ужином.

По телу пробежала дрожь и в тот же миг, вокруг моей талии сомкнулись руки. Он не прижимался и не позволял себе непристойности. Нет. Ричард Брессер был аккуратен. Он позволил себе этот крохотный, едва уловимый, контакт, лишь бы защитить меня от порывистого ветра, который ближе к краю набирал обороты.

– Расслабьтесь. Неужели вы думаете, что я не удержу вас?

Пожалуй, я не стану отвечать на этот вопрос.

Ветер растрепал мои собранные в косу волосы, и я почувствовала, как Ричард Брессер осторожно поправил их.

О небеса, все, что сейчас происходило бы непозволительным: стоять здесь один на один, позволять трогать свои волосы и чувствовать жар его рук на талии… это было сродни измене.

Мой нос уловил исходящий от него запах мяты и хвои. Признаю, пах этот мужчина волнующе. На мгновение я позволила закрыть глаза и вдохнуть полной грудью, наслаждаясь ароматом. Но то было лишь мгновением, которое необходимо было немедленно прекратить.

Отстранившись, я отошла к одиноким деревьям.

– Вы замерзли?

– Почему вы убили того юношу? – Пропуская его вопрос мимо внимания, я задала свой, который не давал мне покоя целый день. – Сколько ему было? Семнадцать? Восемнадцать?

Мистер Брессер, что облокотился спиной о ствол, тут же выпрямился. Сунув руку в карман, а другой начал ковырять кору дерева, он медлил. Неужели не было никакой причины? Этого я боялась больше всего – что он предпочтет бросить душераздирающую правду в лоб.

– Этого… юношу, как вы пожелали выразиться, звали Джек. Вы недавно прибыли в Корскор и возможно не слышали о череде убийств, что происходили на протяжении года. Их было три, если быть точнее. Разумеется, Гарри предпринимал меры, но такому как я куда проще взять след, согласитесь.

– То есть, вы ходите сказать, что тот мальчик…

– Джек убил трех несовершеннолетних девочек. Им было: десять лет, семь и шесть. После изнасилования, он душил их и оттаскивал тела в лес.

– О небеса… – Прошептала я, зажмуривая глаза. К горлу подкатила дурнота. Мне стало противно, что я смела жалеть его, пусть даже не зная правды.

– Я наткнулся на него совершенно случайно и решил не отправлять на суд. Я никоем образом не хочу оправдаться, но в этом случае… думаю, на мою жестокость можно закрыть глаза. Быть может, я поспешил, и следовало сделать это прилюдно, чтобы каждый человек в городе знал сукина сына в лицо, а Гарри и его солдаты внесли бы в списки своих героических поступков и этот… но я желал ему немного иной смерти. – Брессер улыбнулся, вспоминая взгляд маньяка перед смертью. – Я хотел, чтобы он думал, будто за ним явился демон, который с великой радостью заберет его мерзкую душонку в ад, за совершенные злодеяния.

Ричард Брессер раскрылся для меня с другой стороны. Он был прав, жестокость нельзя было оправдать, но этот случай казался мне исключительным. Губительное чувство страха, царившее в моей душе, подвинуло нечто теплое, подобное тягучему меду…

Не отрывая от меня глаз, он тихо произнес:

– Скажете, что после данного поступка вы возненавидели меня еще больше?

– Вы довольно не простой… человек, мистер Брессер. – Я замялась и все же отвела взгляд, на свои сцепленные в замок руки. – Но я все же закрою глаза на то, что вы сделали с убийцей, ибо в какой-то мере разделяю вашу позицию.

Прищур голубых, подобно льду, глаз и напряженно-сжатые губы расслабились, сменяясь на мягкость и легкую полуулыбку, где я смогла уловить долю благодарности.

– Что ж, думаю, нам стоит возвращаться. Не хочу, чтобы вы замерзли.

Приблизившись к особняку, я подняла глаза к небу. Россыпь звезд, создаваемая созвездия, таили в себе множество загадок… таких таинственных и необъяснимых. Вот в темно-синей бездне рухнула звезда, исчезая далеко необъятной глубине.

Сомкнув веки, я загадала желание, но когда ресницы дрогнули, вновь открываясь, то столкнулась с изучающим взглядом мистера Брессера.

– Звезда упала. – Объяснила я.

– И что же вы загадали? – Улыбнулся он, слегка склонив голову.

– Не скажу, а то не сбудется. – Закусив губу, я взглянула в его светящиеся в ночи глаза. – А вы?

– Не имею такой привычки.

– Ах, это поистине печально. – Выдохнула я, пожав от прохлады плечами.

Пройдя в гостиную, мистер Брессер остановился у письменного столика, где лежала огромная стопа писем, задержав на них взгляд, он что-то обдумывал.

– Благодарю за прогулку и за внесенную ясность по поводу того человека. – Нарушила тишину я, отправляясь в сторону лестнице.

Ричард Брессер хотел что-то сказать, но с губ сорвалось лишь:

– Доброй ночи.

– Доброй ночи. – Эхом отозвалась я.

Оказавшись у себя в покоях, я опустилась на стул возле будуарного стола и широко распахнутыми глазами уставилась в отражение.

О небеса, что же я делаю?

Страх никуда не делся, но по соседству с ним поселилось нечто иное… Мне хотелось анализировать мистера Брессера, понять и полностью дать разгореться теплому огоньку в груди.

День 3

Наутро, я попросила наполнить ванну. Пролежав в горячей, наполненной ароматными маслами воде, пока та совсем не остыла, мою голову терзал рой гнетущих мыслей, а все мои старания расслабиться потерпели поражение.

Обвернув вокруг тела полотенце, я вышла из смежной комнаты в свои покои. Там-то я и столкнулась с мистером Брессером, что держал в руках стопку писем, позже я обнаружила, что они были от брата, Милены и Рут, что с нетерпением докладывала об изменениях. От неожиданности я не сумела сдержать вскрик.

– Я решил, что вас нет. Прошу прощения, – отводя взгляд в сторону, пробормотал он.

Гнусный лжец, он же обладал острым слухом! Я это заметила еще в лесу, во время охоты. И трудно было не взять во внимание плеск воды.

– Мистер Брессер, я не слышала стука в дверь, если вы вообще стучали… – покрывшись пунцовыми пятнами, я ухватилась за плотную ткань пальцами так сильно, что костяшки побелели.

О небеса, ну почему он продолжал здесь стоять?

Его взгляд скользнул по моему, почти обнаженному, телу и я вспыхнула еще сильнее. Какой стыд! Это непозволительно! Я могла бы сейчас закричать и потребовать наказание для него, но… муженек предпочел оставить меня без сопровождения, на чужой территории.

– Письма… – Наконец-то протянул он.

– Благодарю вас, но впредь будет достаточно, если вы позволите своим слугам выполнять их обязанности. – Выхватив пергамент, я поспешила к прикроватной тумбе на резных ножках.

Стоило отвернуться, как я почувствовала легкое, едва уловимое скольжение вдоль позвоночника и обжигающее дыхание на волосах. Порывисто обернувшись, в комнате я никого не обнаружила.

Оставшуюся часть дня я провела за написанием ответных писем и чтением книг, благо, господин всего и вся сжалился и впустил-таки меня в библиотеку.

Вечером, в самый предзакатный час в покои пришла Роза, сообщив, что господин ожидает. Вначале я удивленно захлопала ресницами, но вдруг вспомнила, какой был день – миг купидинов. Иначе, бабочек голубянок, что поднимались из высокой травы в лучах закатного солнца и взмывали над Долиной.

По сохранившимся старинным поверьям, такие бабочки являлись воплощением душ давно ушедших предков, а ночная темнота, что накатывала после, ассоциировалась с потусторонним миром.

В этот день принято было выходить на улицы и смотреть на вихрь голубых огоньков, что поднимались из трав и окружали людей. Их тонкие крылышки щекотали щеки, а если бабочка опускалась на любую часть тела, это считалось посланием от почивших предков.

Надев светло-серое платье и обвернув волосы серебристой лентой, я спустилась к ждущему мужчине.

Народ стоял в нескольких метрах друг от друга, завороженно ожидая голубые огоньки.

Теплое закатное солнце ласкало округу. И вот на поляне в окружении высокой травы, достающей почти до самых колен, тонкие травинки затрепетали и из самых недр стали подниматься бабочки.

Окруженная нежно-голубым вихрем я подняла глаза к небу. Купидины искрили на фоне ярко-апельсинового небосвода.

Почувствовав на себе взгляд. Оторвавшись от созерцания, я обернулась. На меня смотрели тронутые брызгами света ледяные огоньки.

Ричард Брессер стоял в паре метрах от меня, его темная одежда могла легко слиться с сумраком, что укроет округу минутами позже, когда небесное светило завершит свой круг. Я не смела отвести от него взгляд. Мне виделся только он и рой голубых искорок вокруг.

Вдруг одна из бабочек села мне на плечо. Переползая, она остановилась на указательном пальце. Я подняла руку и рассмотрела нежные крылышки, трепещущие от нетерпения полета. Бабочка вспорхнула, но не спешила ввысь за своими сородичами. Она полетела навстречу мистеру Брессеру и так же опустила на палец, что подобно моему он вытянул чуть вперед.

Наши взгляды снова встретили и больше не смели отстраняться. Жар обдал мои щеки, а разделяющие нас расточнике показалось мучительно далеким.

Будто прочтя мои мысли, он шагнул навстречу.

Ах, как все это неправильно! Ноги сами сделали шаг назад, призывая Брессера остановиться.

Так мы и остались смотреть друг на друга до тех пор, пока последняя бабочка не скрылась из виду, а солнце, что словно невесомая шаль, укрывающая все вокруг, своими теплыми лучами, на краткий миг создается атмосфера уюта и покоя, в которую хотелось любить и быть любимым, исчезло за горизонтом. Подобно затмению мир погрузился в ночную мглу.

– Я провожу вас до покоев. – Проговорил Ричард, опустив ладонь мне на лопатки, подталкивая в дом.

– Не стоит себя утруждать, мистер Брессер. – Улыбнулась я, придерживая подол платья.

Он покачал головой.

– Мне не в тягость.

Остановившись у дверей, мы не смели прощаться. Нам обоим хотелось оттянуть этот момент.

Проведя пятерней по волосам, он переступил с ноги на ногу.

– Что ж, доброй ночи, мистер Брессер.

Перехватив мою опустившуюся ладонь на дверную ручку, он поднес ее к губам и на тыльной стороне оставил легкий, трепетный поцелуй.

– Доброй ночи, Карнелия…

Скользнув за дверь, я прислонялась к ней спиной, а руку, на которой побывали его губы, я приложила к неистово бьющемуся сердцу.

День 4

Проснувшись с первыми лучами солнца, я долго маялась не зная чем заняться и приняла решение заглянуть в сад. Отыскав там несколько кустов погибающих роз, я привычными движениями стала помогать нуждающимся растениям, но стоило мне опуститься на землю, как тут же выбежала полная горничная средних лет. Она неуклюже переваливалась с ноги на ногу, пока не остановилась возле меня.

– Ох, миссис Стоунтбери, вам не стоит заниматься этой грязной работой, – тяжело дыша, прокряхтела женщина, видимо непривыкшая к такого рода забегам.

Мои мысли сразу устремились к Рут. Когда-то она также прибежала и умоляла бросить эту затею. Сейчас же, с охотой берется помогать.

– Ну что вы, мне только в радость. Я не могу остаться равнодушной, видя, как эти прекрасные цветы чахнут, – приложив ладонь к бутону, я потрогала его плотность.

– Я прикажу слугам заняться этим.

– Я, правда, хочу сделать все сама и буду благодарна, если вы принесете мне ножницы, пару лент и небольшую емкость с теплой водой.

Служанка не посмела больше возражать и выполнила все указания. Оставшись одной, я с упоением разглядывала каждый бутон, каждый листок и стебель. В особняке Клэйтона я частенько уходила в сад, чтобы подумать, насладиться тишиной и неповторимым цветочным ароматом.

– Позвольте узнать, чем это вы тут занимаетесь? – Беззвучно подкравшись, словно дикий зверь, раздался у меня за спиной бархатистый голос Ричарда Брессера.

От неожиданности я выронила ножницы и импульсивно поднялась с земли.

Мужчина, облаченный во все черное, едко прожигал дыру на моем мгновенно порозовевшем лице. Он был явно вне настроения или же его разгневали мои безобидные действия.

– Повторю свой вопрос. Что вы делаете? – Его глаза блеснули. Сделав несколько шагов вперед, он сократил и того мизерное расстояние между нами. Грудь почти соприкасалась с моей, а дыхание бессовестно обжигало лоб.

– Я подумала, что могу скоротать время, занимаясь тем, что мне по душе, мистер Брессер. Извините, если я сделала что-то не так… – С трудом выдавливая слова, проговорила я.

Задев меня плечом, он приблизился к кустарникам, внимательно оглядывая проделанную мою работу.

– Вы неплохо потрудились. – Мистер Брессер поджал губы и запустил пятерню во взлохмаченные волосы, слегка приглаживая их. – Этим садом когда-то замялась моя мать… С ее уходом все пустилось на самотек, лишь изредка садовник проходил по этим местам и то, когда я этого не видел. Ибо мне претила одна лишь мысль, что чужаки бездушно будут касаться того к чему так трепетно относилось моя матушка и вкладывала частичку себя.

Ричард Брессер поднял резные ножницы и покрутил в руках, рассматривая словно диковинку. Мне польстило, что он решил поделиться крохотной информацией о своей матери. Надо же, она тоже любила розы… Я знала не многих почтенных особ, кто не боялся замарать руки.

– А вам, как погляжу, не спится?

– Верно. Окна моих покоев как раз выходят на сад, а тут вы, с вашими шумными действиями… – Скривился Брессер и тот волшебный трепет, что возник при упоминании родного ему человека, тут же испарился.

– Прошу прощения. Я немедленно все прекращу… Мне не следовало вторгаться во владения вашей матушки.

Пожав плечами, он вернулся к любованию цветами.

– Нет. Я хочу посмотреть, как вы делаете это.

А вот это действительно стало для меня неожиданностью. Я сглотнула возникший в горле ком.

– Как вам будет угодно.

Прибывая в легком смятении, я возвратилась к работе. Ричард Брессер же расположился на скамье в паре метрах от меня.

Я старалась не обращать внимания на его пронзительный взгляд, что так тяжело буравил спину. А так же гнала мысли о том, как это не правильно – рассматривать столь наглым образом чужую жену. Будь на его месте кто-то дугой, то того человека уже давно избили бы плетьми. Впрочем… как и меня. Ведь, я совершала не меньший грех, позволяя ему это делать.

– Вы не могли бы придержать ветку? – Слова сорвались с губ раньше, чем я успела пропустить их через мозг. Но отступать было уже поздно.

– Что? Ах да, конечно. – Он оказался рядом, принимая из моих рук колючую вервь. Наши пальцы случайно соприкоснулись, и я вновь ощутила волну смешанных, совершенно несвойственных, по отношению к этому господину, ощущений. Словно небольшой разряд ударил меня, заставляя тело покрыться мурашками. Интересно, он тоже его почувствовал?

– Просто держать? – Избегая зрительного контакта, спросил мистер Брессер.

– Да, остался последний штрих. – Покусывая губы, я избавила розы от ненужной тяжести. – Готово. Теперь розы могут дышать спокойно.

– Это всего лишь цветы, Карнелия. А вы говорите о них как о чем-то важном, – усмехнулся он, отпуская куст.

Несколько шипов прошли по его ладони и оставили за собой пару алых полос. Стоило ли предложить ему помощь и обработать ранки? Но вопрос решился сам собой, когда он смахнул капли крови, и вытер ладонь о брюки. Порезы начали медленно затягиваться. Поразительно, на несколько мгновений я совершенно забыла, кто он такой…

– Так и есть. Возможно во мне чрезмерное количество романтизма, но я с детства слышала различные истории и легенды об этих цветах. Сами понимаете, детский ум устроен иначе… Он растворяется во всем волшебном, мечтая когда-то обзавестись собственным местом силы, – улыбнулась я своим наивным воспоминаниям.

– Не поделитесь хотя бы одной легендой? Просветите меня. – Замедляя шаг, обратился ко мне Ричард Брессер.

– Во многих культурах роза считается госпожой среди цветов. Является объектом поклонения, страстной любви и бесконечности. Одна из легенд повествует о рождении розы из белоснежной пены, окутывавшей прекрасное тело Афродиты, когда та вышла из морской пучины. Богов поразила красота цветка, и они в дар обрызгали его нектаром, от чего роза и приобрела дурманящий аромат. – Я прервалась, искоса взглянув на мистера Брессера. Он шел молча и заинтересованно слушал мое повествование. – Еще одна легенда гласит, что богиня любви бежала к своему тяжело раненному возлюбленному сквозь кусты шипованных роз. Острые иглы пронзили ее тело до крови, которая и окрасила лепестки в алый цвет.

– Вас приятно слушать.

– Благодарю, – искренне улыбаясь, отозвалась я. – Извините, что помешала отдыху, я не хотела…

– Не стоит извиняться. Мне пошли на пользу прогулка и разговор с вами.

В груди растеклась теплая нега. Как жаль, что мистер Брессер редко бывает таким… доброжелательным.

Оказавшись дома, я задержалась возле портрета голубоглазой, утонченной дамы.

– Это моя мать… – почти шепотом проговорил владелец особняка, неотрывно смотря на изображение.

– Вы похожи, – отметила я их идентичные черты.

– Нет! – Резко отрезал он. От внезапной смены голоса, я вздрогнула. Заметив мою нервозность, мистер Брессер продолжил уже тише. – Нет. Она была очень хорошей, доброй женщиной, с большим и чистым сердцем.

Я имела в виду не душевное сходство, но пояснять не решилась.

– Ваш брат совсем не похож на нее… – Проговорила я, вспоминая описание его внешности в письмах Милены.

– Да. Он вобрал в себя много отцовского.

– Франциск Брессер… Я была знакома с ним. – Еще одно воспоминание всплыло из недр моей памяти, правда, было оно уже более печальное. Подобно многим бестактным людям, с кем отец играл в карты, он не скупился на оскорбления.

– Неужели? – Искренне удивился мой собеседник, вскидывая брови вверх.

Я посчитала оставить вопрос без ответа. Не приятный был тип, но хаять его в присутствии сына было бы не правильно.

– Вы скучаете?

– По отцу? – Заметив едва уловимый кивок, он без раздумий ответил: – Нет. Человек он был алчный, корыстный и грубый… Мы не были с ним близки. Никогда не понимали друг друга. Власть и богатство – единственное, что было любо его черствому сердцу.

Неужели я увидела промелькнувшую тень грусти? Быть может в глубинах его черной души все же осталось что-то настоящее? Светлое…

– Извините, не хотела затрагивать не приятные для вас темы.

– Можете спрашивать о чем угодно, Карнелия. Меня это не тяготит. – Он медлил. От внимания не скрылось, как мужчина боролся с желание задать встречные вопросы. – А вы? Вы скучаете по своей семье?

– Да.

– Неужели по всем? – Это прозвучало недоверчиво, с едва уловимой насмешкой. Словно он знал или, по крайней мере, догадывался о чем-то.

– Я лучше пойду.

Ни к чему было делиться печальными подробностями своей жизни. Ричард Брессер не тот человек, кому я могла излить душу.

Но стоило мне немного подняться, как он меня тут же нагл. Удержав мою руку на перилах, мистер Брессер накрыл ее своей.

– Я не хотел вас обидеть.

– Не сомневаюсь. – Улыбнувшись, я все же отстранилась.

Стоя на несколько ступеней ниже, мужчина неотрывно смотрел мне в глаза. Его губы были плотно сжаты, а на скулах ходили желваки. Его что-то волновало, но озвучить свои мысли он не спешил.

– Не желаете прогуляться сегодня вечером?

О небеса, я хотела. Правда хотела, но это необходимо было прекратить, пока наше общение не зашло слишком далеко. Сжав в кулаке складку платья, я качнула головой.

– Мистер Брессер, не думаю, что это хорошая мысль. Чего бы мне в действительности хотелось, так это свести наше с вами общение к минимуму. – И не дав ему время на ответ, быстро добавила: – А сейчас извините, я хочу принять ванну.

Так и оставив его на лестнице, я преодолела последний рубеж до комнаты едва ли не бегом.

Но как бы сильно я не желала перестать думать о мистере Брессере – у меня не получалось. Лежа в душистой ванной, держа в руках книгу часом позже или просто скитаясь по комнате, я не могла остановиться анализировать его поступки. Да, он был вампиром, кровожадным чудовищем, но так же было не всегда…

Стук в дверь заставил взбунтоваться двум противоположным чувствам.

Держа в руках пышный букет из нежных кустовых роз, белоснежных гербер и эустом в комнату вошла служанка. Не сдержав возглас от увиденной красоты, я прижала ладонь к трепещущему сердцу. Поставив цветы в позолоченную вазу, она повернулась ко мне, расплываясь в улыбке.

– Господин распорядился на счет цветов. – Шагнув ближе, она достала из кармана конверт. – И также он велел передать вам это.

Поблагодарив добродушную женщину, я поспешила прочесть письма.

«И все же, Карнелия, я попытаюсь еще раз. Прогулка ни к чему вас не обяжет, но приняв приглашение, вы доставите мне радость и немного успокоите неспокойное сердце, чувствующее вину пред вами за тот бестактный вопрос. Я не имел на это право.

Буду ждать вас в гостиной ровно в девять».

Прикрыв глаза, я поднесла записку к лицу. От нее едва уловимо веяло мятой и хвоей. О небеса, что же мне делать?

Взглянув на часы, я обнаружила, что до девяти оставались считанные минуты. Расправив складки на небесно-голубом платье и бросив беглый взгляд в зеркало, я все же спустилась.

Плотные шторы закрывали окна и не позволяли лучам закатного солнца проникнуть в дом и согреть своим теплом все, что только попадется на их пути. За все время моего пребывания в особняке, они ни разу так и не были распахнуты.

Надо завтра этим заняться. Этому дому явно не хватает света и теплоты.

– Я думал вы не придете… – Раздался тихий голос из самого дальнего и темного угла.

– Я не собиралась принимать ваше приглашение. Но внезапно разболелась голова и я подумала, что свежий воздух не помешает. – Соврала я, гордо задирая подбородок.

– Вы здоровы? – Обеспокоенно приблизившись, мистер Брессер опустил мне на лоб свою ладонь.

– Ваше беспокойство излишне, я в порядке.

– Знаете, зачастую обычная фраза: «я в порядке», как раз-таки и является самой большой ложью, которую необходимо замечать, пока не стало слишком поздно.

Подняв глаза, я прямо столкнулась с его испытующим взглядом.

– В таком случае, как вы, мистер Брессер?

– В порядке. – Улыбнулся он, отстраняясь.

Выйдя в сад, никто из нас двоих не решался нарушить затянувшееся молчание. Покусывая губы, я время от времени искоса поглядывала на идущего рядом мужчину.

– Благодарю вас за цветы, они восхитительны.

– Их красота меркнет пред вашей, Карнелия. – Незамедлительно отозвался Ричард Брессер, от чего мои щеки обдал жар смущения.

Делая вид, что меня полностью поглотило созерцание кустарников по левую сторону, я решительно отвернулась. Обогнув весь сад, взору открывался вид на конюшню, задержав взгляд на воротах, я увидела молодого человека: волнистые пшеничные пряди падали на его лицо, а пухлые губы шептали какую-то песенку. Стало быть, это и был тот самый Карло, вскруживший голову Рут. Я улыбнулась, вспоминая о румянце на лице служки, стоило ей заговорить о нем.

Но вот, к нам приблизился другой мужчина: высокий, довольно худощавый, а его каштановые волосы, едва касающиеся плеч, ветром поднялись вверх.

– Господин, прошу прощения, но вам пришло письмо. – Помедлив, он добавил, но уже тише: – От брата.

– Благодарю. Отнеси его в мои покои, сейчас я не намерен заниматься семейными делами.

Поклонившись, мужчина побежал в сторону особняка.

– Ваш брат довольно редко бывает здесь. – Следя за отдаляющейся фигурой, проговорила я.

– Да. Архат – городок, где он правит, довольно долго прибывал в запустении. Необходимо много сил и времени, чтобы восстановить инфраструктуру.

– Ах, понимаю. – Выдохнула я, вспоминая о Ларконе и о том, как отец чуть не обрек народ на нищету из-за карточных долгов. Благо все разрешилось.

В мыслях тут же возник Клэйтон, от чего я содрогнулась и в который раз обругала себя за попытки анализировать мистера Брессера и за то, что согласилась на прогулку.

– Но мы не близки с братом, поэтому не только из-за дел Дрейк не старается приезжать. А вы, Карнелия, в каких отношениях с братом?

Воспоминания о Рó‎яле моментально согрели душу и заставили теплой улыбке показать себя во всей красе.

– Ах, мы с ним очень близки. Рó‎ял единственный человек, кому я способна доверить все самое сокровенное.

Брату я писала обо всем: о муже, траве убивающей все желание, о дружбе с Миленой Гроссери, о знакомстве с мистером Брессером… Единственное, что я умолчала, так это то, кем он являлся… Вампиром. Кровожадным чудовищем.

– И у вас никогда не было разногласий? – Не веря моим словам, заморгал густыми ресницами мистер Брессер. Ему казались столь хорошие отношения нечто диковинным и невероятным.

– Нет. – Моя улыбка стала еще шире. – Крохотные споры, разумеется, были. Но мы всегда держались друг за друга. Особенно после ухода мамы…

– У нас с Дрейком всегда были напряженные отношения. С детства подначивали и старались выставить другу друга в дурном свете. – Ричард Брессер усмехнулся, предавалась воспоминаниям. – Вы никогда не видели моего брата? – Я отрицательно покачала головой. – Сейчас его волосы едва касаются плеч, когда же в юности он носил поистине отвратительную прическу. Они доходили ему до лопаток. Густые, непослушные, вечно торчащие во все стороны. И в один из погожих дней, пока он крепко спал, я привязал лентами его патлы к изголовью кровати (у нас тогда кованные они были) и поджог.

Ахнув, я прижала ладонь к губам, борясь со смесью ужаса и смеха.

– Вы же могли ему убить.

– В тот момент, об этом я как-то не задумывался. Дрейк проснулся ежесекундно, но этого времени адекватной длине.

Не выдержав, я все же рассмеялась.

– И сколько вам было лет? – Меня разбирало любопытство и с горящими от нетерпения глазами, я уставилась на мистера Брессера.

– Ему было семнадцать, а мне девять.

– Страшно представить, что он свами сделал после…

Ричард Брессер усмехнулся, опуская взгляд в землю.

– Вы правы, расплата не заставила себя долго ждать. Дрейк сообщил отцу, что я желаю отправиться с ним на охоту, но просто стеснюсь ему об этом сказать.

Фантазия рисовала красочные картины мальчишек; черные волосы, желтые глаза и второго совершенно ангельского… русые прядки (думаю, они были в разы светлее, чем сейчас) и небесно-голубые глаза.

– Ах, только не говорите, что он вас подстверил! – Воскликнула я, не желая представлять, истекающего кровью ребенка.

Громкий, бархатный смех разнесся по саду. Ричард Брессер качнул головой, от чего непослушные прядки упали на глаза.

– Мой брат хоть и был изощрен на разного рода унижения, но так далеко не заходил… Нет. Взяв меня на охоту, отец решил пофорсить мной перед друзьями, мол, вон какой у меня сын, мал, а все равно хочет быть как я. – Закусив губу, он затих.

– Не томите. Право слово, я не знаю в какую сторону и думать.

– Отец тогда подстрелил оленя, а увидев лужу крови, я не удержался в седле и просто свалился без чувств. Даже не помню, как доехал до дома.

Рассмеявшись, я коснулась его предплечья.

– Вы были слишком малы для подобного зрелища.

– Девять лет. – Накрыв мою ладонь своей, мистер Брессер придвинулся чуть ближе. – Дразнили меня еще долго, вплоть до совершеннолетия. У отца и брата это была излюбленная тема за столом.

Прикрывая другой рукой рот, я старалась унять смех.

– Извините меня, но это так забавна. У нас с Рó‎ялом никогда ничего подобного не было.

Обхватив запястье, он отстранил ладонь от губ, неотрывно смотря на них.

– Не извиняйтесь. У вас очаровательный смех и как жаль, что он столь редок.

Наши взгляды схлестнулись, подобно моменту в миг купидинов. Ах, как же это было неправильно – незаметно смотреть друг на друга, касаться горячей кожи в миг случайности, втягивать дурманящий запах. Это было похоже на жестокую игру.

Сглотнув, я все же отвела взгляд.

– Поздно уже…

– Хотите вернуться?

О небеса, нет.

– Да.

Сохранив тишину, мы переступили порог особняка и, обменявшись любезными пожеланиями «доброй ночи», разошлись по комнатам.

День 5

Считая дни, я с упоение отметила, что через пять дней должен был вернуться Клэйтон и тогда, я наконец-то окажусь дома. Подальше от Ричарда Брессера и мыслей о нем… Ах, как это греховно – думать о другом мужчине, будучи замужем. Но я смела утешать и оправдывать себя непростительным, незаконным поступком Клэйтона – оставить меня одну у неженатого господина.

Спустившись в гостиную, я поморщилась.

Меня коробил царивший всюду полумрак. Положив книгу на софу, я подошла к занавескам и парой резких движений впустила солнечные лучи вовнутрь.

– Зачем вы это сделали?

– Я люблю свет. – Пожимая плечами, отозвалась я. – К тому же, чтение при подобном освещении вредит глазам.

– А я нет. – Поморщился мистер Брессер, откладывая стопку писем. – Да и потеря зрения мне не грозит!

– В таком случае, отправьте меня домой или же смиритесь с этим крошечным изменением. – Как ни в чем не бывало, усмехнулась я, с удовольствием отмечая, как прояснилось помещение.

– Вот значит, чего вы добиваетесь. Что ж, запомните, до возвращения Стоунтбери вы останетесь здесь, как и было обговорено!

– Печально.

Открыв было рот для еще одной тирады, владелец особняка уловил сладкий запах, заполоняющий все пространство. Поднявшись с софы, Ричард Брессер осмотрелся. Я заговорила прежде, чем он отыщет источник аромата.

– Эти вазы давно не видели свежих цветов, я решила это исправить.

Погрозив пальцем, мистер Брессер угрожающе прошептал:

– Запомните еще кое-что, миссис Стоунтбери. Всему есть придел.

– О чем это вы? – Нервно сглотнула я, бегая взглядом по напряженному лицу мужчины. Видимо, его что-то тревожило (что-то помимо света в доме и свежих цветов), быть может, Дрейк Брессер прислал дурные известия? Предположила я, вспоминая о вчерашнем позднем письме. Его челюсти были плотно сжаты, а скулах ходили желваки.

– О том, что моему ангельскому терпению совсем скоро придет конец. – С каждым произнесенным словом он все ближе и ближе подбирался ко мне.

– И что же вы тогда сделаете, если не собираетесь отправлять меня домой? Уж не отобедаете ли? – С вызовом взглянула я в ледяные глаза, но ответом потужил тяжелый, физически невыносливый взгляд.

Я казалась сильной, бесстрашной, но вовсе не была такой. Я боялась отца, мужа и с недавних пор Ричарда Брессера. Этот мужчина завладел моим разумом. Каждый раз, оказываясь рядом с ним, меня била холодная дрожь. Я видела, каким он мог быть… И прекрасно знала, что это не предел его возможностей, но иметь подобную «удачу» – лицезреть данный предел, вовсе не было желания. И я мирилась. Мирилась с тем, что оставшиеся дни должны были пройти тихо, мирно, не испытывая судьбу.

Порой я не понимала какие чувства во мне преобладали – страх или жгучий интерес узнать его получше. Но вовремя обрывая себя, я раз за разом бежала.

В дверь постучали. Пригладив волосы и допустив мысль: «А хорошо ли я выгляжу?» – я тихо выругалась.

Появление Розы в покоях немного огорчило меня. Откинувшись на подушки, я вопросительно взглянула на нее.

– Господин велел узнать, как вы себя чувствуете? Вы сегодня почти не выходили из комнаты и едва ли прикасались к еде.

– Я в порядке, Роза. Немного болит голова, только и всего. – В очередной раз солгала я, прикрывая глаза. – Не беспокойтесь. Подобный ленивый день мне пойдет только на пользу.

– Если вам что-то понадобится…

– Я буду благодарна отвару из ромашки. – Протараторила я, лишь бы скорее спровадить служанку и остаться одной.

Мысли порхали одна за другой, подобно бабочке с цветка на цветок. Я вспоминала рассказ из детства мистера Брессера, его горячие пальцы, накрывающие мою ладонь и волнующий изгиб губ… Невольно задаваясь вопросом, какого чувствовать их?

Ах, нет! Дура, зачем я только думаю об этом?!

В дверь вновь постучали. Отвар из ромашки будет как нельзя кстати, хоть немного успокоюсь.

– Входите, Роза. – Поднявшись с кровати, я медленно двинулась навстречу.

Но вот дверь распахнулась, и с моих губ едва ли не сорвался удивленный возглас. Держа в руках чашку с отваром, Ричард Брессер вошел в комнату.

– У вас усталый вид. Вас точно беспокоит только головная боль?

Его взгляд скользил по моему лицу.

– Право слово, не нужно так беспокоиться.

Приблизившись к прикроватной тумбочке, он поставил на нее чашку с отваром.

– Кто, если не я?

Я закусила губу, видя, как мужчина, занимающий все мои мысли, шагнул ко мне.

– М-мистер Брессер, что вы себе позволяете? – Наблюдая за поднимающейся рукой, что вот-вот была готова прикоснуться к моей пылающей щеке, пискнула я. Но она так и повисла в воздухе, не завершая своих намерений.

– А что я себе позволяю? Вы моя гостья и обо мне пойдет довольно дурная молва, если вы свалитесь с температурой. – Отступив, мистер Брессер кивнув в сторону отвара. – Отдыхайте, миссис Стоунтбери. Надеюсь, завтра вам будет лучше.

Развернувшись, он тут же ушел. А к моим глазам подступили предательские слезы.

День 6

Очередное светское мероприятие. Ричард Брессер, как завидный холостяк был приглашен в числе первых.

Сообщив мне новость о посещении бала, он ждал возражений, вполне возможно небольшой скандал с истерикой, но я отреагировала спокойно. Лишь пожала плечами и отправилась выбирать наряд. Выбор пал на черное платье с золотой вышивкой в районе декольте и подола. Изощряться над прической не хотелось, я только подобрала волосы золотой изогнутой шпилькой с усыпанным на конце гелиодором.

В повозке, по дороге к почтенному господину, который устраивал бал в честь совершеннолетия своей дочери, мы лишь раз перебросились колкостями, а все оставшееся время провели в тишине. Я уперто продолжала смотреть в окно, делая вид, что несказанно интересуюсь деревьями, а мистер Брессер столь же настойчиво не отводил взгляда от меня.

– Неужели дикая роза спрятала свои шипы? – Слушая чарующую фортепьянную музыку и наблюдая за танцующими парами, проговорил Ричард Брессер, останавливаясь по правую руку от меня.

– Чудесное сравнение, но нет, а вернее будет сказать, не дождетесь. Я всего лишь покорно жду возвращение Клэйтона.

– Покорно – это точно не про вас, – усмехнулся он, делая глоток вина.

– Вы многого обо мне не знаете, мистер Брессер.

– Ну, так расскажите мне о себе, мисс Хальброн.

– Миссис Стоунтбери. Видимо, вы запамятовали, что я замужем. – Подняв руку, я поиграла пальчиками, привлекая внимание к золотому кольцу.

– Нет. Просто я искренне считаю, что эта фамилия вам не подходит.

Я считала также, но предпочла промолчать, избегая дальнейших разговоров на данную тему, которые в итоге вышли в обсуждении нашего брака по расчету. Я всецело погрузилась в созерцанье: светлая зала, люди надели лучшие наряды, дабы пофорсить своим богатством пред знакомыми, много вина и болтливых языков.

– Не откажите ли мне в танце?

Покосившись на юных девушек, что не спускали глаз с Ричарда Брессера, я улыбнулась.

– Не хочу красть вас у ряда воздыхательниц. Каждая из тех очаровательных особ так и грезит о вашей близости. Порадуйте своим обществом лучше их.

Ричард Брессер недовольно обернулся на компанию их пяти девиц. Заметив его беглый взгляд, они стали перешептываться, взвизгивать и это ужасно раздражало мужчину. Будь он здесь при других обстоятельствах, то непременно бы воспользовался женским вниманием, но сейчас ему хотелось видеть хоть крупицу интереса от той, кто совершенно не разделяла его желаний.

– Я настаиваю.

Пройдя пальцами по завязкам на платье, словно пианист по клавишам рояля, он крепко обхватил мою талию, закружив под мелодичную музыку.

– Ваша наглость порой не знает границ, мистер Брессер, – опустив ладонь на его плечо, прошипела я.

– Без этой черты было скучно жить, – улыбнулся он, но тут же посерьезнел. Притянув меня рывком вплотную к себе, мужчина заглянул мне в глаза. – Вам когда-нибудь говорил Клэйтон, что ему очень повезло?

Щеки моментально покрылись румянцем. Пересилив себя, я опустила глаза в пол. Да. Нет. Какая разница? Ведь Стоунтбери никогда не опускался до того, чтобы осыпать меня комплиментами. Он говорил, что только глупцы просто так восхваляют своих спутниц. Где-то в обществе, перед почтенными людьми, почему бы и нет? Но на самом деле Клэйтон никогда не считал сказанное подлинным.

– Вы прекрасны, – зашептал мне на ухо мистер Брессер, словно нас мог кто-то услышать и разрушать возникшее между нами напряжение. – Ваши уникальные глаза, волосы, кожа… – он провел пальцами от шеи до плеча. – Ваш нежный дурманящий аромат… вы способны вскружить голову любому мужчине.

– Мистер Брессер, ненужно говорить всего этого. Прошу вас. – Смутилась я, моментально прекращая танец.

– Почему?

– Не нужно. Это… это не правильно. Извините, мне нужно на воздух. – Едва ли не бегом неслась я прочь, толкая возникших предо мной господ.

Вернувшись в особняк раньше намеченного времени, я намеревалась лечь спать, чтобы закончился поскорее этот непростой, щедрый на эмоциональные встряски, день. Но на лестнице меня догнал Ричард Брессер.

– Я бы хотел закончить наш с вами разговор. – От его тихого, хриплого голоса по моей коже забегали мурашки.

– Разговор?

– Да. Почему вы не позволяете восхищаться вами? – Опираясь ладонью о стену, он отрезал мне путь наверх.

– Ради всего святого, перестаньте! – Воскликнула я, в нервном порыве касаясь своих волос.

Но мистер Брессер был настроен на продолжение решительно. Ему хотелось вывести меня на эмоции, хотелось избавить меня от холодного безразличия, что я пыталась нацепить на себя уже не первый день.

– Пропустите. – Жалобно захныкала я, понимая, что уйти не получится.

Мужчина осторожно коснулся моей порозовевшей щеки, также нежно скользнул по шее, прямо к ямочке, где энергично пульсировала венка.

– Никогда не смогу понять этого слабоумного кретина, что так не ценит вас.

И здесь тоже я была полностью согласна с комментарием на счет Клэйтона, но как бы мне не хотелось, нельзя было признаваться в этом вслух. Мой долг был восхвалять его, восхищаться, выгораживать. Жестокое время, когда ты не можешь иметь право голоса. Ненавижу.

– Мой муж он…

– Что? Что ваш муж? Ну же, Карнелия, не молчите! – Оскалившись в надменной полуулыбке, фыркнул мистер Брессер.

– Он…

– Большая и грязная свинья, которую вы пытаетесь оправдать. Он развлекается с недостойными девками и даже не вспоминает о вашем существовании! Безразличие и неуважение – вот что он чувствует по отношению к вам! Готов поклясться, что и первую брачную ночь вы провели в одиночестве!

Вложив в пощечину всю силу, на какую только была способна, я оставила рдеющий след на лице Ричарда Брессера.

– Как вы смеете? Кто вы такой, чтобы вмешиваться в дела чужой семьи? Вы не имеете никакого права на подобного рода высказывания!

– Мисс Хальброн… Карнелия…

– Миссис Стоунтбери! И никак иначе, тем более для вас! – Ладонь вновь взлетела для нанесения очередного удара, но на этот раз, он перехватил руку, крепко сжимая запястье.

– Кажется, я предупреждал вас о своем ангельском терпении… С меня хватит.

Его глаза горели не добрым огнем, кожа пылала, будто накаленное железо. Мгновение, где он пытался совладать с собой, рухнуло, как карточный домик.

О небеса, что я наделала?

– Мистер Брессер…

– Довольно!

Его губы обрушились в терзающем поцелуе на мои уста. Задохнувшись от возмущения, негодования и страха, я старалась предпринять все возможное, дабы остановить это грехопадение: удары в грудь, попытки увернуться… но он зарылся пальцами в мои волосы, блокируя абсолютно все действия. Меня наполнили жар и трепет, подначивая сдаться на волю победителя.

О небеса, как я мечтала ощутить его вкус…

Встав на носочки и прильнув к горячей груди, я обвила его шею руками.

С губ сорвался стон, стоило почувствовать влажную дорожку из поцелуя стремящуюся ниже к ключицам.

Я не сразу заметила, как мы переместились вглубь коридора. А следом в одну из комнат – спальню хозяина особняка. Уложив меня на широкую кровать с пологом, горящие, синим пламенем, глаза принялись жадно скользить: по лицу, разметавшимся волосам, пульсирующей венки и часто вздымающейся груди.

– Вещица красивая, но она нам ни к чему. – Указывая на платье, хрипло отозвался Ричард Брессер.

Чувствуя, как горячие пальцы скользнули к шнуровке, а другой рукой обхватили грудь, я прогнулась в пояснице, желая, как можно скорее избавиться от всех препятствий.

– Мистер…

– Ш-ш-ш. – Прошептал он, проводя языком по моим распухшим от неистовых поцелуев губам. – Оставь официальный тон кому-нибудь другому, Канни.

Голова шла кругом, я не могла поверить в происходящее, но оно мне явно нравилось. С каждым движением, каждой лаской мне хотелось этого мужчину все сильнее.

– К-как ты назвал меня? – Едва ли смогла вымолвить я, чувствуя игру его языка на своей груди.

– Канни. Не нравится?

– Наоборот. – Это сокращение вызвало во мне столько теплых эмоций, что я сама потянулась к мужчине, жадно юркнув пальцами под черную рубашку. Его пресс напрягся, а с губ сорвалось рычание перерастающее, в самое настоящее, мурлыканье.

Раздавшийся стук в дверь и неразборчивое бормотание заставили меня напрячься.

– Кто-то стучит…

Нехотя отстраняясь, Ричард Брессер прислушался. Радость мгновенно слетела с лица. Крепче прижимая меня к себе и заглянув в глаза с такой мольбой, что защемило сердце, он прошептал:

– Останься со мной…

– Я не понимаю.

Но тут я услышала голос мужа и внутри все оборвалось.

– Мистер Брессер, великодушно прошу прощения, если тревожу вас, но вы не видели мою супругу? Мистер Брессер?

Стоунтбери громче затарабанил в дверь, нетерпеливо причмокивая языком.

– Нет, прошу тебя, не отдаляйся от меня снова! – Зашептал Ричард, оставляя невесомый поцелуй в уголках губ, но было уже поздно.

Я поспешно встала, с отвращением бросая взгляд в зеркало. События минувшего вечера калейдоскопом завертелись пред глазами, и я почувствовала себя так погано и грязно, словно совершила нечто ужасное… А так оно и было…

– Этот болван должен был вернуть только через четыре дня! Черт! – Ричард Брессер кипел от негодования. Приблизившись, он схватил меня за плечи, заставляя повернуться и бросить торопливые попытки зашнуровать полностью платье. – Канни, посмотри на меня! Ни смей этого делать, слышишь? Ни смей просто выйти к нему, словно ничего не произошло!

– Мы не должны были поддаваться порыву. Я замужняя женщина…

– Нет, нет, нет! Мы оба хотели этого, и если бы не он… все зашло куда дальше. Хочешь, я прямо сейчас сверну Клэйтону шею? Ты же знаешь, мне не составит это особого труда.

– Нет! Мистер Брессер, не трогайте его. Этого не должно было случиться. Я… Я чувствую себя ужасно. – Взмолилась я, позволяя подступившим слезам скатиться по горящим щекам.

Лицо Ричарда Брессера стало бесстрастным и приняло прежнее холодное выражение, пальцы расслабились, с силой отталкивая меня от себя. Ничего не ответив, он подошел к двери и широко распахнул ее, так и не позволив мне привести растрепавшиеся волосы в порядок. На пороге, прислушиваясь, стоял мой муж…

– Карнелия? Что вы делали там… вместе? – Подозрительно сощурил глаза Клэйтон Стоунтбери. Его помятый вид, недельный перегар еще больше заставляли сердце сжаться, а слезам обжечь глаза.

О небеса, что я наделала?..

– А на что это похоже? – Прозвучал стальной голос мистера Брессера.

Меня окатило ледяной волной, сердце подпрыгнуло и прежде чем Клэйтон смог поразмыслить над вопросом, я быстро заговорила:

– Я пришла забрать письма, что отправила Милена.

– И где они? – Покосился на мои руки недалекий муженек.

– Несколькими минутами ранее я отдал их служанке. Видимо они разминулись. – Темнее тучи проговорил Ричард Брессер, скрещивая руки на груди.

– Ох уж эта прислуга, ничего вовремя не приносят. – Хихикнул Клэйтон, шумно выдыхая.

Придерживая меня за талию, он направился за вещами. Еще недавно, на месте его рук покоились другие… чужого мужчины… За один вечер изменилось все. А главное, изменилась я.

Глава 9

«Разбитое сердце»

Словно дурное знамение меня разбудила ударившаяся в окно птица. Раскинув крылья, она замертво рухнула на землю в тень к цветущим розам.

– Не к добру это, – пробормотала я себе под нос, поднимаясь с кровати.

Сегодня мне захотелось нарядиться во что-то светлое, давненько меня не посещало такое желание. Отдав предпочтение бирюзовому легкому платью с кружевным воротком и манжетами, я заплела волосы в расслабленную косу и поспешила на завтрак.

Еще на лестнице, я услышала мужские голоса. Клэйтон, как всегда, приглашал не успевшего скрыться бедолагу испить с ним чая. Но стоило до моего слуха донестись ответу, как я замерла, вцепившись в лестничные перила. Все изменилось… я больше не могла игнорировать этого человека, как раньше. Мы переступили черту.

Губы защипало от воспоминаний, и я мгновенно прикоснулась к ним кончиками пальцев.

Глубоко вздохнув, я все же спустилась.

– А вот и моя женушка. – Поцеловав меня в щеку, Клэйтон по собственнически притянул меня к себе. – Милая, ты же составишь нам компанию?

Я выдавила из себя подобие улыбки и поспешила отстраниться от муженька.

– Чудесно! Пойду распоряжусь, чтобы накрыли стол еще на одного человека. – Проговорили Клэйтон, поправляя алого цвета рубашку и широкими шагами направляясь в сторону кухни.

Скрестив руки на груди, Ричард Брессер приблизился ко мне со стороны спины. Теперь я ощущала его вздымающуюся грудь. Слишком близко. Слишком рискованно.

– Мое предложение все еще в силе, Карнелия. – Прошептал он мне на ухо, мимолетно касаясь его губами. – Одно ваше слово и уже через пять минут вы будете вновь мисс Хальброн. А я доблестно подам вам свое плечо, дабы унять душевные муки безутешной вдовы.

Я порывисто обернулась, едва не столкнувшись с ним носами.

– Как вы смеете? – Задохнулась я.

– А вы? Как смеете вы играть со мной, зная, кто я такой?

Протянув руку, Ричард Брессер поправил выбившуюся прялку волос, глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Но стоило ему их открыть, как от былой ледяной голубизны не осталось и следа. Тьма заполонила их, извилистыми ветвями отходя в разные стороны.

Да, я знала кто он. Но я посмела ненадолго забыть, поддавшись незнакомым мне доселе чувствам.

– Вы правы. И поэтому прошу держаться от меня и моего мужа подальше.

– А если я не хочу держаться от вас подальше? Что если я хочу… – Ричард Брессер вновь стал надвигаться на меня уверенно и грозно, но крик, донесшийся с улицы, заставил его замолчать и остановиться. Он повернул голову к парадному входу, чувствуя кровь.

– Что там такое? – Обернулась я, раскрывая настежь входную дверь.

– Вам лучше не…

Но его слова утонули в моем отчаянном вопле ужаса. Рóял. Мой младший брат. Он едва стоял на ногах и держался за голову. Из раны рекой бежала кровь, пачкая его волосы, лицо и одежду, оставляя за собой на земле кровавую тропу.

– Н-е-е-е-т! – Ринулась я к нему на встречу.

Завидев меня, Рóял улыбнулся и рухнул на колени. Он бледнел. Тело больше не подавалось контролю. Он чах… чах на моих глазах.

– Кто… кто с тобой это сделал? – Задыхаясь от слез, прокричала я.

– Те… к-кому должен наш о-отец… – едва уловимо проговорил мой брат.

Отец. Снова его карточные долги. Он же обещал… Он же клялся, что больше не вернется к этому! Но на этот раз Николас Хальброн зашел слишком далеко.

Нас окружила прислуга и обычные зеваки, услышавшие крики… Но мне было все равно. На моих руках погибал самый дорогой мне человек.

– Рóял, не бросай меня… – горькие слезы струились по моим щекам. Дрожащие руки обнимали захлебывающегося кровью брата, мужскую копию самой себя, только младше на пару лет. Те же черные волосы, точеные черты…

– Мне… больно…

– Тише, родной мой. – Расположив его голову у себя на коленях, я начала гладить окровавленные волосы. – Вспомни один из самых счастливых день твоей жизни.

– Я… я помню.

– Расскажи мне.

– Мы с тобой возвращались домой после салок в саду… Двери открыты… Пахло цветами и вишневым пирогом… И мама. Карнелия… – Рóял закашлялся.

– Да, хороший мой? – Всхлипнула я, поглаживая брата по холодной щеке.

– Я поцелую ее за тебя.

Глаза юноши закрылись, а тело обмякло. Уткнувшись брату в грудь, я отчаянно закричала. Боль и пустота, окутали мое существо вытисняя все остальные чувства. Ненависть, гнев и неумолимую ярость на отца – ушли на второй план. Меня душила боль и чувство беспомощности.

– Я не смогла ему помочь, я не смогла его спасти! – Позади, послышался шепот Клэйтона. – Для чего все это было нужно, Стоунтбери?! Для чего?!

Я согласилась на эту свадьбу для спасения родных! Спасения народа! Но отец не воспользовался данным шансом. Он убил собственного сына, пустил по миру народ и загубил жизнь дочери!

Чьи-то крепкие руки обхватили мои плечи, оттаскивая от тела.

– Канни!

– Нет! Не трогай меня!

Воспоминания были обрывочными. Вот меня вели в покои, всюду мелькали лица, надрывные голоса, а вот уже и темнота застилала глаза, унося меня далеко в свои пучины от жестокой реальности.

В последующие дни было еще хуже, в голове лишь звенела пресловутая фраза: «Соболезную вашему горю», но никто не мог поистине понять мои чувства. Рóял был единственным родным человеком, которому я доверяла больше чем себе. Мой мальчик, моя сила и опора отныне был мертв. А отец, по чьей вине на нас обрушились беды, просто сбежал.

«Много крови прольется, много горя постигнешь», – в уме всплывали обрывки слов старухи. Видимо не обманула ведьма. А это означало одно – дальше будет хуже. Гораздо хуже.

Глава 10

«Дрейк Брессер»

– Я ничего не хочу слышать, Карнелия! Мы обязаны посетить праздник по случаю дня рождения Венсана. – Размахивая руками, Клэйтон вышагивал в моих покоях.

Мое состояние его совершенно не волновало. Ну и что, что я недавно схоронила брата? Подумаешь! Куда важнее до беспамятства напиться в доме Венсана Рильса.

Мои волосы вот уже три дня как не видели расчески и превратились в самое настоящее гнездо. Я сутками не выходила из комнаты и постоянно отказывалась от еды. О выходе в свет я и мысли не допускала.

– Клэйтон, это выше моих сил… Отправляйся туда один. – Вымучено ответила я, откидывалась обратно на подушки.

– Ты испытываешь мое терпение! Мне и так приходится терпеть весь тот позор, что ты навлекла на мое доброе имя! Только и слышится шепот отовсюду. У Стоутбери то, у Стоутбери это…

Мои глаза округлились, а в душе воспылала злость. Позор? Он считал все случившееся позором?! Зарычав, я прыгнула на него и принялась бить по груди, лицу, намереваясь выцарапать глаза, смотрящие на меня с отвращением.

– Ах ты, дикарка! Я был благосклонен к тебе все это время! Даже за плеть больше не брался! А ты вот так отплатила за мое добро?!

Даже удары и грязные фразы в мой адрес не доставляли столько боли, сколько царило в моей душе. Подобно черной воронке, внутри бушевали гнев, обида, одиночество и странное, неведомое раньше, чувство отмщения.

Клэйтон заставил меня отправиться с ним. Мне даже не пришлось выбирать платье. За меня это сделала Рут. Полностью закрытое, прямое платье из черного бархата. Лишь копну мох черных волос разбавлял позолоченный гребень.

Дом Венсана Рильса был в разы меньше, чем дом Стоутбери, но не уступал напыщенности. Всюду красовались портреты хозяина и трофеи с охоты. Живодерство и только.

Лишь за последние десять минут почти каждый гость при виде меня счел своим долгом подойти и выразить свое соболезнование, а потом добавить, после короткой паузы: «Все наладится. Главное, что у вас есть муж». Причем здесь вообще мой тупоголовый супруг? За каким дьяволом его поганую сущность приплетают к моему горю? Я ничего не отвечала, лишь отходила в сторону, дабы избавить народ от рвущихся из меня грубостей.

Сжимая в руке бокал и стоя в стороне, я осматривала комнату. Лицемерные идиоты. Здесь никому не было дела до горя ближнего своего. Их волновало лишь хвастовство. Тошнило от всех этих поддельных лиц.

Будучи поглощенной в свои мысли, я не заметила идущего ко мне человека и случайно врезалась в него, выливая красное вино на дорогую темно-серую ткань одеяния.

– Ох, осторожнее! – Воскликнул он, придержав меня за локоть.

– Извините, мне так жаль, – буркнула я, не желая поднимать взгляда. Мне было совершенно плевать. Поделом. Мне не нужны очередные глупые соболезнования.

Незнакомец тихо рассмеялся, забирая у меня из рук пустой стакан и ставя его на подоконник.

– Меня не обманите, Карнелия. Вас совершенно не волнуют пятна на моей рубашке. Но я вас за это не виню.

Я все же подняла любопытный взгляд и столкнулась с высоким, черноволосым мужчиной, его волчьи, желтые глаза с интересом и долей насмешки бесстыдно рассматривали меня.

– Мы знакомы? – Проговорила я, вспомнив, что он обратился ко мне по имени.

– Ах, простите мои манеры. – Незнакомец взял мою руку и притянул ее к своим губам. – Дрейк Брессер.

В глубине души я догадывалась, что это именно он. Ни у кого в округе не было таких глаз… Милена была права, Брессер старший был внушителен.

– Карнелия Стоунтбери. – Отозвалась я, позволяя ему оставить поцелуй на тыльной стороне ладони и задержать руку дольше, чем того требовал этикет.

– Я знаю. Не единожды слышал о вас от Милены и Ричарда. Столько было доброго сказано о вас, но так противоположны были их наставления. – По-прежнему улыбаясь, беззаботно проговорил он.

Да, Милена поделилась тем, что до беспамятства влюблена в Дрейка Брессера и ей казалось, что он отвечал не меньшей пылкой взаимностью. Всего несколько встреч, а уже решались судьбы.

Но почему я чувствовала что-то неладное?

– Наставления? – Прищурившись, переспросила я.

– Да. Милена до дрожи в коленях желала, чтобы мы с вами познакомились, как можно скорее. А мой брат…

– Что ваш брат? – Поторопила я Дрейка Брессера, не желая мириться с возникшей паузой.

– А вот мой братец заклинал меня держаться от вас, как можно дальше.

– Почему? – Затаив дыхание, прошептала я.

– Потому что я хочу спасти вас, моя дорогая.

Спасти? Что это значит? Голова пошла кругом. Губы пересохли, и я нервно облизнула их.

– Я вас не понимаю, мистер Брессер.

– Меня как магнитом притягивает ваше страдание. Ваша душа требует второго шанса. Ваша душа требует… отмщения.

Что за чертовщина? Я попятилась, но врезалась об подоконник, столкнув поставленный Дрейком Брессером ранее бокал. Он рухнул, усеивая пол множеством осколков.

– Этого не может быть… – прошептала я, – невозможно…

– Тише, Карнелия. Не привлекайте излишнее внимание. Если вас заинтересовало мое предложение, то через пять минут я ожидаю вас в беседке, что находится в самом дальнем углу этого крохотного садика, где скульптур в полный рост Рильса больше, чем цветов.

– Карнелия!.. – меня окликнула супруга Венсана, на долю секунды я обернулась, но стоило вновь вернуть взор к Дрейку Брессеру, как его уже и след простыл.

Что все это значило? Быть может, я ошибалась на счет Брессера, утверждая, что он не появлялся в Корскор из-за брата… Часть меня отказывалась верить в худшее, но другая часть непоколебимо была уверена в сущности старшего Брессера. Но как он мог помочь? Не решил же он и меня сделать себе подобной? Или…

Внутренний голос заклинал меня не выходить в сад, но ноги сами несли меня навстречу. Лишь свет, исходивший из дома, немного освещал округу. На улице не было ни души.

– Я знал, что ты придешь, – усмехаясь, вышей из тени Дрейк Брессер. – Ведь второй шанс на нормальную жизнь не может не заинтересовать.

– Что все это значит? Кто вы?

Мистер Брессер пересек разделяющее нас расстояние. Его глаза светились, словно у кота в ночи.

– Ты и сама знаешь. Только представь, какие возможности откроются пред тобой… – Он развел руками, картинно демонстрируя всю прелесть данного проклятья. Ведь иначе это было не назвать.

– Я не желаю превращаться в кровожадное чудовище, мистер Брессер. Моя душа прибывает в терзаниях, в настоящее время, но если я соглашусь… то подпишусь на вечные муки.

– Вечные муки? Дорогая Карнелия, я предлагаю тебе долгую и беззаботную жизнь. Я предлагаю отомстить убийцам твоего брата, если пожелаешь, отцу и каждой мрази, что посмела когда-либо отозваться дурно о тебе и твоих прекрасных глазах.

– Я не такая. Понимаете? Отнимать жизни, даже у самых ничтожных людей, я не вправе! – Перешла на крик я. А вокруг сгущался туман и оттуда слышался шепот. Он манил. Призывал. Уговаривал.

Разум окутал морок, и мысли перестали быть мне подвластны.

– Впусти в себя тьму, Карнелия. Ее ненужно бояться. – Сладостно шептал Дрейк Брессер, наворачивая вокруг меня круги. – Ей надо подчиниться и тогда ты сможешь подчинить ее себе.

Мои веки закрылись сами собой, и я почувствовала легкое касание рук. Почувствовала, как расстегивается ворот, горячее дыхание на шее и острую боль, пронзившую меня с ног до головы. Моя кровь забурлила и принялась гореть.

– Впусти тьму. – Шептал голос. – Прими проклятье. Ответь мне ДА.

– Да-а, – прошептали мои губы.

Я была на грани обморока, когда почувствовала во рту металлический привкус и вкус чего-то странного, тягучего, словно смола пахнущая пеплом.

– Н-е-е-т! – Отдаленно послышался еще один голос, но он не был похож на те, что говорили со мной минутами ранее. – Ты же обещал мне, Дрейк! Я умолял тебя, брат, не трогать ее!

Никогда не слышала в его голосе столько отчаяния. В мыслях продолжал царить морок, он доводил меня до исступления и прежде чем окончательно в нем раствориться, моего разума вновь коснулись знакомые голоса.

– Ты должен благодарить меня, Ричард. Я сделал большое тебе одолжение.

– Она не такая, как мы! Она не справится! Ты уничтожил ее, мерзавец! Ты уничтожил ее…

– Неблагодарный брат мой, я ей даровал жизнь и если ты наотрез отказываешься принимать этот драгоценный подарок, то тебе лучше уехать. Проваливай, Ричард! Ты не сможешь повернуть время вспять. А я отныне не намерен пропускать веселье, находясь вдали от Долины Корскор…

Дальше мне не суждено было услышать. Я шумно выдохнула и провалилась в темноту.

Глава 11

«Тьма»

Так погано я не чувствовала себя еще никогда. Мои кости и суставы ломало, в висках стучало, а каждый шорох так отчетливо слышался, что голова шла кругом. Опустив ладонь на лоб, я застонала.

– Госпожа! Вы очнулись! – Воскликнула Рут и отдернула гардины, пропуская солнечный свет в комнату.

Я вскрикнула, и быстро натянула одеяло на голову.

– Закрой! Закрой их!

Рут испуганно выполнила просьбу. Комната снова погрузилась в полумрак.

Вечерние события разом накатили на меня, сердце неистово забилось, то и гляди грозясь выскочить наружу.

– Долго… Долго я?.. – Мысли путались, пытаясь подобрать подходящий вопрос. Долго что? Превращалась в чудовище? Я уже оно? А может мне это причудилось, и не было вовсе Дрейка Брессера?

– Сейчас полдень, госпожа. Право слово, мы так волновались за вас. Как хорошо, что господин Брессер оказался неподалеку, когда вы упали без чувств.

Сердце молотом ударилось о ребра, а в душе что-то дрогнуло.

– Ричард? Ричард Брессер? – Почему-то мне так хотелось, чтобы это был именно он… Но Рут покачала головой.

– Нет, госпожа. Дрейк Брессер.

Не успев сориентироваться, меня стошнило прямо на белоснежные простыни. Рут вскрикнула. А во рту возник горький металлический привкус.

– Что с вами?! – Служанка принялась кружить вокруг меня, вытирая окровавленные губы. Но ком подступал, и я вновь и вновь извергала кровавое месиво.

Руки дрожали. Чувство страха накрыло меня с головой, но и еще одно чувство набирало обороты. Гнев. Неукротимый гнев бурлил во мне и твердил сотворить нечто ужасное…

– Уходи! – Прорычала я, нечеловеческим голосом.

Рут попятилась, но комнаты не покинула. Ее наполненные ужасом глаза неотрывно следили за мной.

– Ваши глаза… – Прошептала она, прикрывая рот руками.

Я метнула взгляд на зеркало и замерла. Оттуда на меня смотрело чудовище. Нечеловечески бледная кожа, вздутые вены по всему лицу, шеи, рукам и глаза… Глаза, как у Ричарда Брессера в тот день в лесу. Их заполняла тьма. Я ахнула, и в отражении засверкали острые, длинные клыки.

Тьма, словно паразит, проникла мне под кожу и пустила ветвистые корни в самую душу. Она принялась шептать, просить. Она была голодна.

Рут задела вазу и та звучно покачнулась. Этого шума было достаточно, чтобы мое внимание переключилось на бедную служанку.

– Госпожа…

Я медленно сползла с кровати и вытянула руку навстречу горячей, молодой, свежей крови.

– Я так голодна, Рут… – Этот хриплый голос не принадлежал мне. Нет. Я вообще больше не принадлежала себе… – Подойди ко мне.

– Г-госпожа, – заикаясь, Рут всхлипнула и метнулась к двери. Ее пальцы ухватились за дверную ручку, а мои схватили девушку…

Где-то внутри меня вопила человечность, она барабанила кулаками об окружающую ее темноту, что упивалась глотками сладостной неги. Было так вкусно и так мало… Мне хотелось еще. Голос шептал, что внизу полно прислуги и что можно было бы устроить не плохую пирушку, но я сдержалась.

Я отбросила обескровленное тело Рут и будто со стороны увидела содеянное.

– Нет… Что я наделала? – Произнесла одними губами я.

Опустившись возле тела, я обхватила колени руками и разрыдалась. Дрейк сказал, что дарует мне жизнь… Но такая жизнь была мне не нужна. Я чудовище. Я убийца.

Когда мои эмоции были истощены, то я стала мыслить более здраво. Я могла сдаться и получить место на костре, ну или как подобает уничтожать монстров вроде меня, но я не могла подставить Брессеров. Они контролировали себя, им была подвластна внутренняя тьма. Я не имела права лишать их жизни вместе с собой.

Нужно было избавиться от тела. Протащив его в кладовую, я открыла окно.

– Прости меня, Рут. Пожалуйста, прости меня… – прошептала я, перекидывая служанку через оконную раму.

Если Брессеры смогли научиться контролю, то и я смогу.

Часом позже, когда я отмылась от крови и сожгла постельное белье, до моего слуха дошла волна паники. Кто-то твердил, что моя служанка покончила с собой из-за неразделенной любви, а кото-то был уверен, что ее столкнули из-за чувства зависти. Ну конечно, не каждая служанка в доме могла похвастаться, почти что, дружескими отношениями с госпожой.

Ах, Рут, если бы я только могла повернуть все вспять… Ты не заслужила такой смерти. Твоя жизнь должна была быть долгой и насыщенной.

А дальше мне пришлось играть роль госпожи, что прибывала в неведении и с самого утра дожидалась своей служанки. Желающих заменить мою приближенную было много, но я приняла решение, что им лучше держаться от меня подальше. Одну смерть можно было замять, но вторую… У людей могли возникнуть вопросы, они стали бы строить домысли, а это ни к чему хорошему бы не привело.

Среди моих рассуждений, вдруг, возникло имя… Милена! Я порывисто встала из-за стола. Нет, нет, нет. Если Дрейк Брессер сблизился с ней, стало быть…

– Ах! – Вслух воскликнула я и выбежала из дома.

– Куда ты, дикарка? – Крикнул мне вслед Клэйтон.

Но придумывать причину мне не хотелось, я скрылась из виду, оставляя муженька в неведении.

В доме Гроссери было все тихо, подозрительно тихо. Я прислушалась. Слуги суетились на кухне, Гарри не было, а Софи вела разговор в библиотеки. Но где Милена? Поднявшись в ее комнату, дверь оказалось запертой, но внутри явно кто-то был. Это она!

Я принялась настойчивее стучать и дергать за ручку.

– К-кто там? – Послышался слабый, надрывистый голосок. – Уходите!

– Милена, это я!

– Карнелия? – Дверь распахнулась, и мне в нос ударил знакомый запах крови. Заглянув через плечо, я вскрикнула, тут же прикрывая ладонью рот. На полу, обескровленный лежал Гарри. – Я… Я убила его… – По щекам Милены скатывались слезы, ее руки и голос дрожали.

Я прошла в комнату, а подруга снова заперла дверь.

– Я знаю, что сейчас с тобой творится. Но послушай. Мы должны что-то предпринять! Одно дело служанка, но уважаемый господин, правитель Долины Корскор – это другое… Слишком большое привлечение внимания. Нужно… нужно отнести его куда-нибудь.

Приложив пальцы к подбородку, я нервно расхаживала из одного угла в другой.

– Я не понимаю, как это произошло. Я просто обезумела! Я вышла из комнаты и увидела, как он спускается по лестнице и… О, Всевышний! – Милена закрыла ладонями глаза. – Когда Дрейк сказал, что отныне мы будем вместе, я не думала что… что все будет именно так…

Глубоко вздохнув, борясь с накатившими чувствами, я опустилась на край кровати и рассказала все, что произошло минувшим вечером. Милена слушала, не перебивая, лишь губы ее подрагивали, а пальцы нервно комкали подол платья.

Мы изменились. Дрейк Брессер изменил нас. Он впустил в наши души тьму, и скрыться от нее было уже невозможно.

Глава 12

«Кровавая расправа»

Дни сменяли друг друга, а мы не становились лучше.

Дрейк обучал нас контролю, охоте, борьбе и рассказывал, что может нас убить. Милене все давалось легче, чем мне. Дрейк объяснял это тем, что она сама по себе человек проще и с природой ей повезло гораздо больше. Она не чувствовала такой всепоглощающей злобы, как я. Моя же тьма просила больше и больше крови. Но Дрейка мало волновала необузданная жажда. Он и сам любил поддаваться этой неведомой силе.

Вскоре, люди стали пуще бояться и сторониться леса, ведь все больше и больше близких перестало возвращаться домой. А в городе поползли слухи о странной «болезни», что обескровливала тела людей. Горожане перестали выходить с приходом темноты на улицу, стали запирать двери и стали больше молиться.

Но в лесу было что-то еще… помимо нас – кровожадных чудовищ. Я этого не видела, но чувствовала. Это было нечто не живое, темное и более жестокое. Дрейк объяснял мои ощущения так: «Это тьма присматривает за нами», но большего от него добиться было невозможно. И меня это пугало.

Сидя на подоконнике, я смотрела в сторону леса. Мой голод никогда не притулялся. Даже сейчас, после очередной порции крови, тьма взывала.

– Как учил Дрейк? Необходимо глубоко дыша и концентрироваться. Я не добыча тьмы. Я не добыча тьмы. – Прошептала я, закрывая глаза.

– Что ты там несешь? – Раздался раздраженный голос Клэйтона. Он взял книгу и принялся листать ее. Страница за страницей. Даже с закрытыми глазами я отчетливо могла уловить, что сейчас он на сто пятой странице. Поразительный слух. – Черт, дикарка, ты стала еще страннее чем была! Неужто на тебя так повлияли смерть брата и побег папаши?

Тьма уже вовсю пробудила гнев. Как он смел упоминать моего брата?! Я открыла глаза.

– Я бы не стал убиваться так сильно. Твой драгоценный Рóял не препятствовал решению о купли-продажи. – Усмехнувшись, Клэйтон отложил книгу и потянулся за другой.

– Закрой рот, – слова были больше похож на тихое, угрожающее шипение и мои глаза блеснули.

– Что ты сказала? – Клэйтон передернул плечами, но на свой страх и риск продолжил. – Готов поспорить, сопляк был в доли с Николасом.

С диким рычанием, я в один миг оказалась возле муженька. Мои пальцы сомкнулись на его шее, а глаза потихоньку застилало черное пламя.

– К-как ты это сделала? – Заикаясь, сглотнул он. Я слышала, как участились его сердцебиение и дыхание. О да, ты испугался меня. Этого я и хотела.

– Фу! Что ты такое? – Глаза его расширились, когда он увидел новую меня.

– Твоя смерть… – хрипло отозвалась я, полностью подчинившись тьме.

На лестнице, светлых стенах – всюду была его кровь, которую тьма повелевала не пить. Верно, он был испорчен, пробовать его кровь на вкус было низко даже для кровожадного монстра. Клэйтон тяжело задышал, когда я швырнула его на пол напротив камина, словно кусок мяса.

– Чудовище… – Процедил он сквозь окровавленные зубы.

Я опустилась возле него на колени и отбросила с лица прилипшие волосы. Мне хотелось видеть его взгляд. Я опасалась пропустить момент, когда он угаснет.

– Знаю, Клэйтон, знаю. – Краем глаза я заметила на письменном столике плеть, ту самую, которой он время от времени смел меня «поучать». – Не плохая месть. Как считаешь?

Он проследил за моим взглядом и побледнел еще сильнее. Он закашлялся, и струйки крови поползли к кромке камина.

– Карнелия, у-умоляю… – О чем он меня молил? О скорой смерти или же о пощаде?

Я ухватилась за плеть. Она со свистом взлетела в воздухе и со смачным шлепком встретилась с грудью муженька. Он завыл. Из глаз брызнули слезы вперемешку с кровью, от лопнувших сосудов.

Сегодня я осознала, что могу быть поистине жестокой. Сожалела ли я? – Да. Хотела ли остановиться? – Нет. Он заслужил!

Когда глаза начали стекленеть, в гостиную вошла служанка с корзиной в руках. Ах, как с моей стороны было недальновидно, средь белого дня его уничтожить. Но время вспять повернуть было нельзя. Корзина упала на пол, а девушка с диким криком пустилась к двери. Проклятье! Она же сейчас созовет народ! Я прыгнула на нее и мигом свернула шею. Тело обмякло в моих руках, а паника начала с неистовой скоростью завладевать мной.

Было поздно. Ее вопль заставил прибежать, по меньшей мере, десятерых. Проклятье!

На улицах воцарился настоящий хаос… Он волной прошел по Долине Корскор за считанные минуты, и вооруженные люди вышли из домов. Оставалось только бежать и предупредить остальных об опасности.

После полудня, на площади собрался почти весь город. Вдруг, мое внимание привлек, тот самый старик, которого я когда-то заметила подворовывающим еду на празднестве у Гроссери.

Он распихивал локтями толпу и протискивался на возвышенность, чтобы все взоры были обращены к нему.

– Коль обрушалась беда на наши головы, раз пришлось бояться нам выходить на улицы и, не говоря уже о том, чтобы ступать в лес, потому что за каждым деревом ожидает погибель от лап ужасной твари! Я молю вас поднять свои очи на меня и узреть истинную помощь! – Грегори откупорил бутыль и взмахнул им так сильно, что содержимое брызнуло на ближайшие ряды. – Этого отвара боятся твари, что высасывают кровь из наших тел! Так давайте соберемся с силами и истребим всяк нечисть, что рыщет здесь в поисках свежей крови! Да заправим колодцы чудо растением и будем омывать улицы этой водицей!

Народ ликующе взревел. Он жаждал расправы над нами – вампирами. Грегори взмахнул рукой и на площадь прикатили несколько огромных бочек.

– Да защитим себя и семьи свои! – В глазах его горел победный огонь.

Выбраться из города было невозможно. Всюду были расставлены караулы с серебряными кольями и бутылями с ангеликой. Люди купались в этом настое, обливали все дома и тропы. Дышать было невыносимо. Воздух пропитался и сжигал легкие.

Когда первый вампир пал, знатных господ подвергли большему осмотру. Ведь первой стала госпожа Милена Гроссери… И пала она от рук собственной сестры.

Софи долгое время наблюдала за ней, считая поведение странным… Считала смерть Гарри странной… Но стоило одной из ее приближенных уйти из жизни, то вся мозаика в ее голове сложилась. С разорванной на клочки душой, старшая сестра подстроила ловушку и пронзила сердце младшей серебряным колом. Почти сутки она проливала слезы возле гроба Милены, прося прощения.

Я не могла осуждать Софи. Она все сделала правильно. Но все же и она дала слабину…

Поднявшись в свои покои, выглянув из окна на весь тот хаос, что происходил снаружи, Софи сделала запись в дневнике, что когда-то вела: «Я не смогу жить без мужа, любимый сестры и со знаниями, что отравляют мое существование. Прости меня, Милена, но народ не виноват и гибнуть не должен. Отныне и навеки ты останешься с колом в сердце в самом глубоком, темном и холодном склепе, что скрыт в недрах под нашим домом. Да будет яд моим успокоеньем. Вела дневник Софи Кэндон, до замужества Гроссери».

Она поставила точку в своих записях и на своей жизни.

Что же касалось Дрейка… после смерти любимой он смог пробиться и думал скрыться в лесу, но и его постигла кара. Народ из двух долин сбежался, чтобы поймать его и уничтожить. Расправа была страшной, но благо быстрой… Кровь вместе с ангеликой умывали дороги. Люд ревел. Правитель Архата пал.

Я пряталась. Мыслей о бегстве не было. Я знала, чем все закончилось. Мне просто было страшно. Дом Стоунтбери обыскали и всех перепроверили. Пока вершилось правосудие над Дрейком, я решила, вернуться… Так у меня было еще немного времени. Я села в крохотную коморку, взяла дневник, который время от времени вела и, подобно Софи, черканула пару строк: «Недавно, мне Милена сказала, что смерть – это лишь начало. Быть может, так оно и есть. Никто не знает, что скрывается на той стороне… Мне страшно, но я понимаю, что так будет правильно…»

Позади меня медленно отворилась дверь. Вот и все. Грегори перекладывал кол из руки в руку. Ах, я хотела, чтобы все прошло быстро, но у старика было иное мнение… Меня постигла агония…

Сумерки уже сгущались, хаос и паника все продолжали царить в округе… Схватив меня, Грегори двинулся в сторону хижины на отшибе – дальше только непролазный лес и холмы.

Несмотря на всю мощь, мои силы были на исходе. Кожа покрылась язвенными ожогами от ангелики, ее запах прожигал дыхательные пути, от чего мне приходилось то и дело вытирать рукавом струйку крови из носа. Металлический вкус смешался с травяным.

Я упала на дощатый пол. Серые доски давно прогнили и прогибались под тяжестью тела. Я давилась сыростью и горечью, что витали в воздухе.

Грегори зажег свечи, развернул ко мне стул и сел, закидывая ногу на ногу. Складывалось впечатление, что старик совсем не устал, наоборот… Развлекался или даже скучал… Грегори достал нож и потянулся к кувшину на шатком столе. От алюминиевой посудины разило убийственным соком. Старик опустил туда острие и тихо запел:

Сколько б крови не пролил, не захлебнусь я, хватит сил.

Шкуру с твари буду драть, и на костях ее плясать.

Под ногтями кровь и мясо – грязная яма упокоит заразу.

Холодок пробежал по спине от его монотонного и жуткого голоса. Опираясь о свое бедро, дворник встал. Стул под ним мерзко скрипнул, оставляя на полу ножками светлые полосы. Взяв пучок трав, старик поджег его. И будто благовония стал распылять по крохотному помещению. Дышать стало совсем невыносимо. Сосуды лопались один за другим и витиеватые струйки крови из носа, глаз и губ заструились вниз по шее. Я зашлась приступом кашля. Он был настолько силен, что казалось, будто я откашляю все легкие.

Грегори стоял в одной лишь старой, заплатанной рубахе. Я и не заметила, когда он успел снять свой кафтан. Мой взгляд, сквозь пелену кровавых разводов, прошелся по его когда-то белой ткани с вышивкой листьев на воротнике. Сейчас она была покрыта желтыми пятнами пота, крови и грязи…

Плюнув в сторону ведра, наполненного до краев холодной водой, старик подошел ко мне. Схватив за волосы, дворник подтащил мое лицо поближе и смакуя, будь то сахарный мед, прошептал на ухо:

– Сейчас мы еще немного поиграем.

Я потеряла счет времени, так долго не заканчивались мои муки. Первое время я пыталась бороться, заставляла подобрать иссякшие силы и противостоять невиданной жестокости… Хотя сама была ее воплощением…

Отползая от нависшего надо мной мужчины, я одной рукой крепко зажимала рану в области ребер, откуда кусочками свисали моя плоть вперемешку с лоскутами платья. Рана не заживала, нужно больше времени… но у меня его не оставалось.

Я была готова… Я хотела встречи с создателем и наконец-то присоединиться к друзьям в адском котле. Но Грегори все оттягивал и оттягивал желаемый мною момент.

– Сделай это, старик! Давай! Покончи со мной!

– Нет, – цыкнул он, зажигая очередной пучок ангелики. – Ты еще не готова.

– Убей меня! Ну же! – Рычала я, как дикий зверь, угодивший в капкан, не в силах пошевелиться.

Но изощренные пытки набирали обороты, часть которых я даже не запомнила. Боль вытеснила все. В один момент, мне показалось, что я перестала чувствовать ее и просто свыклась. Именно тогда пришло осознание, что вот оно… мое долгожданное освобождение.

– Мне так жаль тебя…

– Что? – Как от удара, дернулся Грегори, наматывая на руку, смоченную в ангелике веревку. – Тебе? Жаль? Меня? – С расстановкой повторил он мои слова. Его давящийся хохот отскакивал от стен и навеки отпечатывался в моем сознании.

– Ты так отчаянно борешься со злом, что сам того не ведая окутываешь себя тьмой. Взгляни в зеркало. Ты – такое же чудовище, как и мы. Правда… если одно отличие… Мы – жертвы тьмы, а ты – ее доброволец.

– Закрой рот, глупая тварь! – Плюясь, прокричал старик, намереваясь нанести удар.

Я расплылась в улыбке. Нет, это была не просто улыбка… она была победной. Ведь я совсем не считала себя проигравшей.

– Ж-жаль… т-тебя…

И небытие окутало меня своими мягкими объятиями.

Грегори отбросил веревку. Опустившись возле меня на корточки, он проверил – не притворялась ли я. Нет. Все закончилось.

Тогда, старик положил меня на стол и вонзил в остановившееся сердце узкий серебряный кол, перестраховываясь. Далее, он смочил тряпку в ведре с холодной водой и обтер мои лицо, шею и руки. Осматривая раны, что никогда уже не заживут, Грегори взялся за нож.

– Где ваше излюбленное место?

Старик откинул волосы в сторону и выцарапал чуть выше ключицы инициалы: «Г.М».

Позже, с гордо поднятой головой он водрузил тело и отвез его к порогу церкви. Он настоял на панихиде. Считая ее огромной точной на существовании вампиров.

Часть II

Смерть – это лишь начало

Глава 13

«Тайна трех дневников»

Полночь. Поворачивая в тусклом свете настольной лампы старые, пожелтевшие, испачканные краской и кровью листы, можно было прочесть фрагменты удивительной истории, может быть большой и чистой любви или же наоборот – гнусного предательства.

Столетний запах истлевшей бумаги оставлял свой отпечаток на кончиках пальцев. Он походил на сырую землю вперемешку с горьким миндалем. Часть рукописей была утеряна, а может и изъята преднамеренно, но та, что сохранилась, позволяла воссоздать общую картину.

Три дневника. Три жизни. Три мистические истории цепко переплетенные между собой. Дневники обрывались на самых интригующих местах. Вот девушка с изумрудами глазами лишь упоминает о своем желании познакомиться с неким Дрейком Брессером, и вот уже, по его вине, она в состоянии кровожадного аффекта убивает возлюбленного родной сестры.

Следом мелькают страницы принадлежащие Софи. Вначале белокурая девушка делится своим счастьем, своей идиллией… Но вот уже пронзает сердце младшей сестры Милены, а затем отравляет себя.

Но к третьему дневнику у меня возникало еще больше вопросов. Карнелия. Так звали его обладательницу. Несчастная девушка, преданная отцом и так несправедливо обреченная на муки. В тот роковой день она понимала, как близка погибель и ждала ее. Но что произошло? Ее дневник был пропитан кровью и от этого прибывал в самом упадническом состоянии.

Я потерла уставшие глаза, не сдержала зевок и взглянула на часы. Маятник на них убаюкивал своим неспешным покачиванием. Было уже за полночь. Пролистав еще раз пергамент, обыскав шкатулку, в которой прибыли рукописи, я надеялась отыскать хотя бы крохотную часть чего-то, что могло помочь мне немного решить загадки, но вскоре пришлось смириться с их отсутствием.

– Чудовища, высасывающие кровь? Должно быть, это вырванные из контекста строки. – Заверяла себя я, хотя в глубине души понимала, что прочитанное было самой настоящей подлинностью. Мы нашли нечто не реальное, необъяснимое и очень важное.

Внезапно, из чистых страниц что-то высыпалось на стол.

– А это еще что? – То была трава. Не имеющая уже ни запаха, ни цвета. Просто пыль, но на всякий случай я собрала ее в маленький стеклянный пузырек с пробковой крышкой.

В мыслях царил настоящий хаос, сумбурные предположения вытесняли одна другую. Я принялась разминать виски, которые нещадно гудели. Пожалуй, стоит оставить все как есть до завтра и непременно связаться с Максом. Вместе мы найдем решение, как делали это всегда в затруднительных ситуациях.

Проходя мимо зеркала, я мимолетно взглянула в него, но тут же скривилась.

– Молодец, Лили, до чего ты себя довела… Теперь твои серые глаза прекрасно гармонируют с синяками под ними. – Скулы у меня впали, от чего казались еще острее. Переведя руки в волосы, я заплела косу и приблизилась к окну.

На улице было темно, только звезды и месяц освещали улицу. Сегодня даже не включали фонарей. Либо я, в очередной раз, пропустила момент, когда после комендантского часа город погрузили в полумрак.

Я проживала в маленьком уютном двухэтажном домике. Вокруг него в теплое время года цвели кустовые розы, и чарующий аромат окружал дом, проникая в окна. Я любила свою уединенную жизнь, вдали от суеты, близ леса. Но внутри дома зачастую творился хаос…

Мое увлечение было не под стать девушке. Часами напролет я проводила в обществе старинных рукописей и книг. Помогая восстановить ветхие листы пергамента. Столы, подоконники и стеллажи всегда были завалены атрибутами моей работы: свитки, книги, старинные документы всегда бросались в глаза, стоило переступить порог дома.

Я любила свою работу, хоть она и не пользовалась особым спросом… Но больше всего, люди удивлялись, когда узнавали, что я помогаю команде исследователей. Я не лазила по развалинам, не раскапывала гробницы. Нет. Но я с завораживающим чувством внимала каждому их слову, когда же другие дамы воротили носы и с большим удовольствие переводили темы на новинки платьев и шляпок. Примитивно, скучно и совершенно не по мне.

Я любила наряжаться, но всегда предпочитала изысканность, утонченность и сдержанность. Порой, люди считали меня не от мира сего. Но разве это не чудесно? – Понимать, что ты не единая серая масса с примитивным складом ума.

Настенные часы пробили три часа ночи. Я вздрогнула. Обхватив себя руками, я невольно перевела взгляд на лес. Всю жизнь меня одолевали вопросы. Почему поход в лес после заката был под строжайшим запретом? Что скрывал густой туман? Что представляла из себя тьма, которую все так бояться? Малым детям твердили о зверях, что подкрадывались бесшумно сзади и бросались на свою добычу. А кто-то прибегал к сказкам и легендам. Но какова была истина?

Если долго всматриваться в темноту, то можно было заметить блуждающие тени меж деревьев. Но после прочтения дневников и мыслей, что когда-то в этом лесу обитали вампиры, мне стало казаться, что и тени уже обретали форму человеческих конечностей.

– Довольно! – Я глубоко вздохнула и дернула занавеску.

Стоило коснуться подушки, как я провалилась в беспокойный сон, в котором повторялись из раза в раз прочитанные истории. Я чувствовала, как холодный ужас расползался по всему моему нутру, словно утренний туман по лугу и миг, заволакивающий разум черной вуалью беспамятства.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы смочь понять, что в окно кто-то упорно постукивал. Это был голубь с привязанной запиской к ноге. Я впустила прохладный воздух в комнату и ухватилась за бумагу. Письмо было от Макса.

«Мы нашли его, Лили! Нашли! Пожелай нам удачи, с первыми лучами солнца, мы спустимся глубоко под землю. Быть может, уже к полудню все мы станем несметно богаты».

Я тяжело сглотнула и на скорую руку написала о дневниках, в особенности о последних словах Софи: «Я не смогу жить без мужа, любимый сестры и со знаниями, что отравляют мое существование. Прости меня, Милена, но народ не виноват и гибнуть не должен. Отныне и навеки ты останешься с колом в сердце в самом глубоком, темном и холодном склепе, что скрыт в недрах под нашим домом. Да будет яд моим успокоеньем. Вела дневник Софи Кэндон, до замужества Гроссери». Вручив письмо голубю, я лишилась остатков сна, молясь сама не зная о чем.

Глава 14

«Вниз по винтовой лестнице»

Небольшая группа, из четырех человек, уже который час исследовала руины особняка. Лишь камни и несколько разбитых колон напоминали о былом величии этого места. Все давным-давно сравнялось с землей и поросло мхом, но что-то заставляло их не покидать это место, а именно, заколоченный проход в земле, ведущий в самые недра. Очень медленно и бережно команда высвобождала крутую винтовую лестницу, умело скрытую от глаз. Любое резкое движение грозило обвалом, и могло упокоить многолетнюю тайну до скончания времен.

Приложив множество усилий, мужчинам удалось спуститься вниз лишь к восходу солнца.

Старая лестница издавала зловещие звуки под неторопливыми шагами. Время будто не тронуло это место, взору предстал длинный коридор с каменными полом и стенами. Сырость, холод и слои пыли давали понять, что сюда не спускались уже много лет.

Обнаружив несколько факелов, Макс быстро зажег их. Подземелье осветил тусклый теплый свет, позволяющий оглядеться.

Ступая вперед, исследователи тихо переговаривались и время от времени показывали друг другу находки, встречающиеся на пути: пара золотых канделябров, картина в позолоченной раме усыпанная драгоценными камнями на которой был изображен пруд с деревянным мостом, небольшой стол со шкатулкой, ставшей пристанищем для семейки пауков, старый прогнивший сундук и стопка отсыревших книг на нем, больше походивших на месиво пергамента… Но вдруг, идущий впереди всех Генри резко остановился. Во мраке стоял гроб.

– Чего ждем? Эта каменная глыба сама себя не откроет, – прокашлявшись, проговорил Макс, чувствуя, как поджилки затряслись от неизвестности.

– Не думаю, что это хорошая идея, приятель. Меня не прельщает мысль увидеть то, что скрывается под этой тяжелой крышкой. – Передернув плечами, возразил самый младший исследователь.

– Да брось. Максимум, мы тут увидим кучку костей. Зачем же ты вызвался, раз тебя так испугала перспектива увидеть скелет? – Подталкивая парнишку, усмехнулся Стив. Потрепав свою реденькую бороду, он подошел к гробу.

– Я не боюсь! Просто… у меня дурное предчувствие. Забудьте! Мы откроем, в конце то концов, эту штуку или нет? – Зардевшись, раздраженно вскрикнул Генри.

Крышка оказалась довольно тяжелой, им пришлось повозиться, прежде чем сдвинуть ее с места, но былой энтузиазм тотчас сменился ужасом. Перед исследователями лежала девушка: длинные шоколадные волосы аккуратно обрамляли ее миловидное бледное личико, полные губы и раскосые глаза были плотно закрыты. Сложенные тонкие пальчики слегка касались серебряного кола торчащего из груди. Серебристое платье подчеркивало точеную фигуру незнакомки.

Не давая себе отчета, рука Макса сама потянулась к колу и с силой вынула его из тела. Вибрация мужских испуганных голосов прошлась по склепу, но никто не отступил. Все наблюдали. Отбросив покрывшееся коррозией серебро в сторону, забыв как дышать, Макс осторожно склонился и осмотрел кровоточащую рану в груди, будто бы она была нанесена только что.

– Ее ресницы… они д-дрожат! – Заикаясь, прошептал Стив.

Напряжение нарастало, но ничего не происходило. Макс взволнованно переводил взгляд с одного исследователя на другого.

– Давайте закроем ее? Почему мы все еще здесь? Это ненормально! Максимум кости, да Стив? Я говорил! Говорил, что… – не успев закончить фразу, Генри схватила пара женских рук и притянула к себе. Исследователи бросились на помощь, но все произошло слишком быстро. Тело мальчишки лежало, не подавая признаков жизни.

Паника и ужас завладели присутствующими, один из исследователей схватился за голову и рухнул рядом с бездыханным Генри. Выругавшись, Макс опустился на колени и быстро начал нащупывать их пульс.

– Этот молчаливый жив, просто напуган, а что касаемо громкого… Прошу меня простить, не рассчитала силы.

Девушка, слегка покачиваясь, выбралась из гроба. Но стоило ей выпрямиться, как земля начала уплывать из-под ее ног и она быстро хватилась за край своего ложа.

Стив воспользовался моментом и ринулся к колу, ранее отброшенному Максом в сторону.

– Нет! – Закричал Макс прежде, чем смог хорошенько все обдумать. Опасаясь, что Стив забьет неокрепшее тело, ему ничего лучше не пришло на ум, как заслонить незнакомку от удара.

– Что ты делаешь? Неужели ты еще не понял, что мы разбудили монстра? Генри мертв, а ты защищаешь эту тварь?

– Уходите, но прошу, не трогай ее.

Силы стремительно покидали девушку, не удерживающий ее вес поряженный временем гроб стал скрипеть, в попытке удержаться она схватилась за Макса. Он знал –

гарантий нет. Она могла убить и его. Осознав это, исследователь отшатнулся.

– Помоги мне, – простонала незнакомка.

В горле пересохло, обернувшись на свою команду, он обнаружил, что остался один. В коридоре слышались торопливо удаляющиеся шаги.

– Я не трону тебя. – Умоляюще оседая, прошептала зеленоглазая девушка.

– Но как тебе помочь? Я не позволю убить еще одну невинную душу! – Растерянно моргнул Макс, окончательно теряя остатки храбрости.

– Помоги мне.

– Нет, ребята правы, я… Я должен… – поджав губы, исследователь поднял кол. На его лбу выступила испарина, стоило приблизиться к чудом воскресшей девушке.

– Пожалуйста, не делай этого, – по ее щекам покатились слезы. – Я хочу жить…

– Генри тоже хотел жить! Он был слишком юн! Ты не дала ему шанса познать этот мир! – Грозно рыкнул Макс, замахиваясь колом. Глаза девушки закрылись прежде, чем он смог сориентироваться и она с глухим звуком упала на каменный пол.

Макс потерял счет времени. Его терзали противоречивые чувства. Правильно ли он поступил? Не навлек ли он еще больших бед? Что делать дальше, когда она очнется? Мужчина уставился в окно повозки и принялся нервно барабанить ступней об пол.

Он сидел неподвижно до тех самых пор, пока боковым зрением не заметил, как незнакомка зашевелилась, медленно открывая глаза. Быстро заморгав, она резко выпрямилась, панически осматриваясь вокруг. При столь резвых движениях она несколько раз приложилась руками и головой о стекло.

– Успокойся. Ты мне дормез сломаешь!

– Что ты со мной сделал? – Оскалившись, угрожающе воскликнула девушка и свирепо впилась в Макса зелеными глазами.

Глянув в крохотное зеркальце, что весело на стене, Макс поморщился. Рыжие волосы были взъерошенными и пыльными, а карие глаза красными, будто воспаленными. Незнакомка в недоумении обвела глазами пространство, в котором они находились, и также медленно, обернулась к зеркалу.

– Сколько… сколько прошло с тех пор, когда меня?.. – Она замолчала, увидев, как голубь Макса принес ему мое письмо.

Пройдясь быстро по строкам, он несколько мгновений не поднимал глаз. Его ноздри странно раздувались, мужчина старался совладать с собой. Когда дыхание приблизилось к норме, он медленно поднял глаза на девушку, что продолжала рассматривать себя в зеркале.

– Сто. Прошло почти сто лет.

Незнакомка испуганно дернулась, словно ей влепили сильную оплеуху, и еще раз огляделась. Теперь уже она смотрела на улицу, на место, что когда-то было ее домом.

– Как же долго я пролежала здесь… – По ее щеке скатилась слеза.

– Как твое имя? – Но Макс уже знал ответ. Ему просто требовалось подтверждение того нереального, что происходило с ним в данный момент.

Утерев ветхим рукавом очередную слезу, девушка выпрямилась и посмотрела прямо в глаза мужчины.

– Милена Гроссери. – После небольшой паузы, она добавила: – Меня убила собственная сестра, вернее будет сказать, попыталась убить. Софи промахнулась и лишь усыпила меня…

Макс гнал прочь все домыслы атаковавшие его голову. Он сомневался, правильно ли поступил, освободив Милену пустив ее в новый мир… но теплящееся чувство глубоко внутри подсказывало отпустить страхи и просто довериться чутью.

Максу пришлось сесть за вожжи. «Как чувствовал, когда предложил ехать на двух повозках», – усмехнулся он про себя.

На первый взгляд могло показаться, что Милену в этой жизни напугать уже ничто не сможет, но это было большим заблуждением. В глубине души она была все той же юной и напуганной потеряшкой, которая осталась одна в этом большом и совсем незнакомом мире со сводом возведенных правил.

Глава 15

«Отголоски прошлого»

Услышав подъезжающую к дому повозку, я провела ладонями по бокам, избавляя их от возникшей испарины. Белая блузка с воланами и черной лентой на воротнике, которая аккуратно складывалась в бант, колоколообразная юбка выглядели просто идеально, что нельзя было сказать о моей душевной составляющей.

Наш обыденный мир в одночасье переменился. Та самая Милена Гроссери, вампир, оказалась жива. Что теперь будет? Сможем ли мы сохранить это в тайне, и получится ли у нас сосуществовать? Или же нас ждет иной, самый печальный исход, который только можно было представить?

В любом случае, отступать некуда. Дело сделано, и отныне нам нельзя демонстрировать свою слабость. Милена сильная, быстра и кровожадна. Но нас много. Мы преодолеем все.

Тихий стук в дверь заставил меня подскочить.

На пороге первым я увидела Макса. Он заключил меня в крепкие объятия, многозначно смотря в глаза, беззвучно предупреждая: «Все будет хорошо. Верь мне». И я верила. Я всегда верила этому человеку.

Отступив в сторону, моему взору предстала она…

Миловидное лицо озаряла радостная улыбка, но стоило нашим взглядам сойтись, как радость покинула ее, будто бы и не было вовсе. В изумрудных глазах Милены блеснули слезы, губы задрожали, и она до боли прикусила их. Она колебалась.

– Это, правда, ты? – Ее рука дрогнула и осторожно прикоснулась к моей щеке. Крупная дрожь пронеслась по моему телу, я покосилась на Макса, что также застыл поодаль, не решаясь произнести и слова.

Лицо Милены вновь просияло, и на нем отчетливо читалась… надежда. Девушка принялась осматриваться меня, бережно касаясь кончиками пальцев моих плеч и рук, будто я была настолько хрупкой, что могла рассыпаться от лишнего контакта. Страх, тревога, радость – все чувства перемешались и вводили мисс Гроссери в ступор.

– М-меня зовут Лилиана. Лилиана Бэлс. – Стараясь вернуть прежнее самообладание, тихо представилась я.

– Ты так похожа на мою… Просто одно лицо… Но видимо я ошиблась. – Милена тряхнула головой. Услышав не то имя, которое она ожидала, искра в ней погасла.

Мы потеряли счет времени. Час за часом, то я, то Макс осыпали вампира вопросами. Она не казалась мне такой, какой, по моему мнению, должен был быть настоящей монстр. Милена была ранима, добра и в душе ее царил свет. Как бы противоречиво это ни звучало той тьме, о которой нам поведала девушка из прошлого. То с какой любовью она отзывалась о своих родных, не могло не тронуть. Даже то тепло, помогало составить иное мнение о самом зле, по вине которого она стала такой… о Дрейке Брессере. Она плакала. И слезы эти были не сожалеющие о своей сущности, а о том, как сильно она тосковала. Ну конечно. Это же для нас прошло сто лет, а для нее прошли всего считанные дни. Ее рана была свежа.

Милена поведала нам о первом поцелуе и о жарких словах ее возлюбленного. Даже я перестала замечать, как слезы скатывались по моим щекам.

– В один из летних, теплых вечеров мы снова столкнулись в душной зале, дабы освежиться мужчина пригласил меня в сад…

Она прикрыла веки.

«– Милена, может стоит перестать это делать? – Осторожно взяв за запястье, Дрейк остановил меня неподалеку от цветущего жасмина, что удачно скрывал нас от любопытных глаз.

– Я вас не понимаю…

– Я слишком стар для тебя? Аль ты обещана другому мужчине?

– Ах, нет-нет! – Покраснев, протараторила я.

– В таком случае, довольно обманывать себя!

Мистер Брессер властно обрушил свои горячие губы, на мои приоткрытые от удивления уста.

Да, в тот вечер Дрейк получил смачную пощечину, а его заливистый смех я запомню до конца своих дней.

Я испугалась, ведь было запрещено иметь контакт, будучи не помолвленной. Но жар остался на моих губах, и я была бы настоящей лгуньей, сказав, что мне не понравилось. Нет. Я была в восторге и впредь с нетерпеньем ждала с ним встреч».

Ее ресницы дрожали.

– Ты любила его? – Тихо спросила я.

– Очень. – Тут же ответила она, без промедлений, распахивая глаза. – И сейчас люблю. – Добавила она, сжимая при этом подол платья в мелкий голубой цветок, наспех купленного Максом.

– Почему Дрейк спросил, стар ли он для тебя? У вас большая разница?

– Между нами была разница в тринадцать лет, но меня это вовсе не смущало. Я любила его как никого и никогда. Я убивала ради него.

– Его убили. – Зачем-то решила добавить я.

– Да. В отличие от меня, с его колом не промахнулись… – Грустно согласилась она.

– Милена, мне очень жаль. – Не удержав порыв, я накрыла ее ладонь своей и стала поглаживать большим пальцем.

– Спасибо конечно за поддержку, но тебе не жаль. – Едва улыбнулась девушка из прошлого.

– Ты права. Иначе кто знает, каким бы был мир сейчас. – Отозвалась я предельно честно. Меня не прельщала мысль, что такое чудовище могло расхаживать по нашим краям и обращать ни в чем неповинных людей.

Милена понимающе кивнула, в очередной раз, подмечая схожесть с ее когда-то хорошей знакомой. Я не решалась узнать, кого именно она во мне разглядела. Возможно, я выглядела так, как одна из ее жертв…

– Знаешь, – Милена вдруг улыбнулась. – Из моих знакомых я единственная, у кого все поколения проживали в Долине Корскор. – Проговорила она, расправив плечи, с великой гордостью.

Что ж, эта тема мне была по нраву. Милена права. Надо отойти от смертей.

– А остальные? Брессеры, Стоунтбери. – Подпирая подбородок рукой, отозвался Макс. Он сидел в стороне, внимая каждому слову.

– Семья Брессеров тоже считалась местной, но, тем не менее, их предки перекочевали в эти края. Что касается Стоунтбери… Клэйтон кажется быть родом отсюда, но родителям Карнелии Хальброн пришлось покататься, прежде чем осесть в городе по соседству и стать ее правителями.

– Что ты собираешься делать дальше? Останешься в Корскор? – Снова сменил тему Макс.

– Я думала отправиться в Архат. Небольшой городок к югу отсюда. Насколько я знаю, он сохранился.

– Да, верно. Много лет назад Архат стал завоевывать территории и вполне успешно, численность населения возросла, и отныне он перестал считаться мелким городом. – Уточнила я и, заметив заинтересованность Милены, продолжила. – Поговаривают, что раньше он был воплощением мрака и готики, но с тех незапамятных времен мало что изменилось.

– Да, – согласно кивнула Милена. – Он всегда был таинственным. Ты была там?

– К сожалению, нет. Я почти не выезжала за пределы Корскор. Лишь однажды проездом была в Ларконе. Кстати, вот он уменьшился в своих габаритах.

Мне вдруг стало стыдно, что за двадцать лет я так никуда и не выбралась. Почувствовав, как мое настроение резко падает, я задержала взгляд на виде за окном. Ветер колыхал залитые солнцем деревья, блики между ветвей создавали солнечных зайчиков и они то и дело скакали по гостиной.

– Ларкон еще существует? – Воскликнула девушка из прошлого и заерзала от нетерпения. – Я бывала там, очень красивый и светлый горный город. Туда я отправлюсь сразу, как обоснуюсь в Архате. А еще, именно Ларкон принадлежал отцу Карнелии.

– Почему именно Архат? – Спросил Макс поморщившись. Ему он никогда не нравился, другое дело солнечные и полные зелени города.

Милене не нужно было и минуты, чтобы ответить на его вопрос. Она повернулась к Максу и просияла, демонстрируя белоснежные зубы.

– Последние года там правил Дрейк и после свадьбы, он обещал перевести меня к себе. Архат был моей мечтой. – Милена переводила взгляд с меня на Макса, с Макса на меня и ждала наших комментариев, но все молчали. Но думали мы об одном и том же, нас волновало то, что вампир будет разгуливать среди людей. И как бы она не клялась, что свою жажду держит под контролям, в нас закрадывались сомнения

Но мне хотелось ей верить, а судя по тому, как горели глаза Макса, он уже был готов поверить во все, что скажет эта девушка. Уж не влюбился ли он? От этой мысли мои брови поползли вверх. Дурак, это же самоубийство! Такое притяжение подобно любви пауков, вида «черная вдова», когда после спаривания самка съедала самца. Видимо мое лицо скривилось еще больше, ибо теперь Милена и Макс неотрывно смотрели на меня и о чем-то спрашивали.

– Что простите? – Быстро заморгав, я постаралась вникнуть в разговор.

– Я спрашиваю, хорошо ли ты себя чувствуешь? Твое выражение лица было не лучше того, когда на прошлой неделе ты отравилась грибным супом, – приложив большой и указательный пальцы к своему подбородку, проговорил Макс.

Ну, спасибо!

– Я в полном порядке, просто задумалась. Милене нужно помочь освоить базовые правила. Мир глобально не изменился. Сейчас также есть разные сословия. От бедняков до богачей и, к сожалению, с теми у кого наименьшей достаток, обращаются менее почтительно. Мы обязательно покажем тебе, как пользоваться керосиновыми лампами и водопроводом. Но самое главное, ты должна запомнить, что в городе введен комендантский час. Нам запрещается после заката ступать в лес.

– А лес? – Только на этом слове Милена встрепенулась. – Почему? А что касается запрета днем?

– Днем разрешается ненадолго заходить, но через считанные метры стоят ориентиры, которые нельзя переступать.

– Почему? – Не унималась она. Встав, Милена отошла к окну. – От чего вас хотят уберечь?

– Официальная детская версия – дикие звери. А так скрывающиеся в тумане темные создания, которые нападают на тех, кто ступит дальше положенного. – Пожимая плечами, к Милене приблизился Макс и тоже, словно впервые, взглянул на кромку леса.

– Дикие звери и днем дикие звери. А вот на счет тьмы… В это я верю. – Милена резко обернулась к исследователю и ткнула ему в грудь пальцем. – Мой дом стал частью леса. Так как же вы смогли обойти запрет?

– Их считают, своего рода, городскими сумасшедшими. Если сгинут, то поделом.

Макс недовольно передернул плечами и сунул руки в карманы.

– Я пытался попасть к этому ублюдку, который якобы правит Корскор, за официальной бумагой. Но меня дважды кидали. Назначали встречу и просто-напросто не являлись! Этот Кормак у меня уже в печенках сидит!

– Не распаляйся. Получишь ты рано или поздно разрешение. – Мне было обидно за Макса, он находил удивительные вещи, которые разлетались на аукционах. Его даже трижды отправляли по личному распоряжению города в горы на поиски. Но года шли, а признать его труд так и не спешили.

Милена не соврала, она действительно была очень прилежной, тянущейся до всего нового ученицей. Она впитала в себя все за считанные часы и как бы мы не уговаривали ее остаться в Корскор, девушка из прошлого была непоколебима. Слишком знакомые улочки, слишком много болезненных воспоминаний…

Вооружившись знаниями и финансами на первое время, вампир отправилась навстречу мечте, но с уверенностью в душе, что наши с ней жизни уже никогда не разойдутся.

Глава 16

«Сюрприз»

Архат, как и Корскор оказался напичкан запретами.

Идя по каменистым улочкам, протянув руку и потрогав на ощупь стену дома, Милена прикрыла глаза. Надо же, а ведь она могла раньше здесь жить с Дрейком. Город не баловал себя изобилием растений. Лишь плющ обвивал некоторые дома.

Глубоко вздохнув, Милена вдохнула запах мокрого камня, от недавно прошедшего дождя и уловила сладкие нотки в воздухе. Неподалеку находилась пекарня. Она улыбнулась, наслаждаясь долгожданной свободой, но одновременно, также сильно скучая по всему тому, что осталось лишь воспоминанием.

У Макса были в Архате друзья. Дав ориентир на них, он без сомнений полагал, что те помогу Милене обзавестись домом. Так и произошло. Супружеская пара, довольно простая и добродушная, любезно предложили ей гостевую часть.

Разложив вещи, которыми мы с Максом ее снабдили, она выглянула в окно. Деревушка находилась совсем близ центральной площади, вымощенной из темно-серого, местами скользкого камня. Прямо на площади располагалась небольшая часовня и крохотный фонтан в виде стоящего на коленях человека, с венком из плюща на голове. Он поднимал руки к небесам, а по его ногам ползли вверх змеи. Из глаз мужчины, судя по задумке, должна была идти кровь, но телка горная вода.

– Как символично, – прошептала Милена.

Гостевое крыло было маленьким и уютным. Крохотный коридорчик, гостиная с парой кресел и небольшой софой, плавно переходящая в спальню из одной кровати и старого шкафа. «В тесноте да не в обиде».

Дверца шкафа скрипнула и Милена не долго гадая, выбрала между тремя платьями самое яркое. Оно было малиновым и совершенно противоположным этому городу. Накинув на плечи накидку с капюшоном, девушка вышла на прогулку.

В Архате близилась ярмарка. В последние деньки лета, когда урожай был собран, горожане устраивали празднество, где соревновались между самыми крупными овощными культурами. Город был украшен огоньками, флажками оранжевого цвета, разбавляя обыденную серость.

Милена прогуливалась по улочкам, не уставая наслаждаться красотами и поедая сладкую маковую булочку.

Вдруг, в толпе промелькнуло лицо…

Остановившись, она начала озираться по сторонам, выискивая того, кто заставил сердце, словно споткнувшись на кочке, подпрыгнуть.

– Невозможно. – Прошептала Милена себе под нос. – Это какой-то морок.

По спине прошла волна дрожи, все краски померкли и единственное, чего ей хотелось, это как можно скорее оказаться дома.

– Он же мертв… Мертв… – Словно мантру повторяла Милена, пока неслась в свое пристанище.

Воспоминания сдавливали виски. Она помнила, сложности контроля, силу жажды и свою ненависть к нему. Ведь в самое опасное для вампиров время, он предпочел отстраниться… бросить всех… спасти свою шкуру.

Забежав домой, Милена заперла дверь и облокотилась о нее спиной, чувствуя, как пересохло в горле. Она несколько раз сглотнула, стараясь избавиться от возникшего вязкого кома. Раздался стук. Несколько мгновений девушка простояла с закрытыми глазами, мирясь с тем, что то видение, было вовсе не миражем… И все же, на негнущихся ногах, она обернулась и распахнула дверь.

На пороге стоял высокий мужчина, облаченный во все черное. Из уложенных, темно-русых волос несколько прядок падали на точеное лицо. В глубоких голубых глазах пылал недобрый огонь, а угловатые губы растянулись в высокомерную ухмылку.

– Здравствуй, Милена Гроссери, давно не виделись, – насмешливо прозвучал низкий, слегка хрипловатый и такой знакомый голос.

– Ричард… – только и смогла вымолвить она, хватая воздух ртом и до боли сжимая дверную ручку.

– Какая неожиданная встреча. Не правда ли?

Милене казалось, что еще немного и ноги перестанут ее держать. «Жив. Он жив», – только и было на уме.

– Я пройду? – Недожавшись ответа, он оттолкнул Милену в сторону и прошел, как к себе домой. – Благодарю за радушный прием, – ехидно оскалился Ричард Брессер.

Мужчина вальяжно прошествовал в сторону гостиной, медленно осматриваясь. Расположившись в стареньком кресле, Ричард Брессер принялся настукивать пальцами по подлокотнику, а другой рукой подпер подбородок.

Он совсем не вписывался в простенький интерьер и казался в подобной обстановке максимально нелепо. Его одеяние стоило больше, чем все гостевое крыло.

– Вещай.

– Что? – Растерянно заморгала Милена, всматриваясь в выражающее полное безразличие лицо.

– Я знаю, что ты была мертва. Как у тебя это получилось?

– Меня нашли.

– Кто? С какой целью? – Ричард Брессер поморщился и подался чуть вперед, сцепив пальцы в замок. – Почему я должен все тащить из тебя клещами?

Встряхнув головой, Миленая ощутила уверенность, которая предательски покинула ее минутами ранее. Сжав кулаки, из девушки нескончаемым потоком полились гневные тирады.

– Я не обязана тебе ничего рассказывать! Ты гадкий, мерзкий трус! Какая ирония, что именно ты выжил. – Хохотнув, она ударила себя по бедру. – Если ты, ничтожество, действительно думаешь, что я поведаю чудесную историю своего возвращения, то ты ошибаешься! Убирайся! Думаю, тебе не стоит объяснять, как это делается, ведь в этом действии ты мастер.

Мгновение и вокруг тонкой шеи Милены сомкнулись пальцы, а затылок больно ударился о стену расположенную далеко позади. В глазах нежданного гостя больше не было насмешки, лишь нескрываемая ярость.

– Ты не в том положении, чтобы показывать свои молочные клычки. Судя по всему, вернулась ты не так давно… Тебе интересен этот мир, но ты боишься… – Ричард анализировал ее, считывал, как с белого листа пергамента. – Ты голодна, именно поэтому реакция столь медлительна, а повадки ну уж слишком человеческие. Но самое главное, ты совершенно одна и никакой Дрейк тебя не защитит. – Мужчина отступил, и добавил уже спокойнее: – Исходя их всего этого, будь любезней, будущая бывшая родственница.

– Ты мне противен! – Прошипела Милена, потирая покрасневшие следы на шее.

– Меня это совершенно не волнует. Лучше сделай глубокий вдох-выдох, и приступим к рассказу…

Милена покорилась и действительно рассказала все. Как последним ее воспоминанием было заплаканное лицо Софи с колом в руке и боль, после которой сознание погрузилось во тьму, и как ее нашел Макс… Ричард Брессер не перебивал и лишь изредка задавал вопросы.

– Это все? Все так просто? – С заметной грустью в голосе проговорил он.

– А чего ты ждал? Что меня вернули с того света? – Он промолчал. И эта тишина была красноречивей всяких слов.

Ричард Брессер провел ладонью по лицу и шумно выдохнул, этот жест вышел измученным, и благодаря секундной слабости, Милена заметила, как он изменился. Не позволив рассматривать себя еще больше, он отошел к окну, задумчиво уставившись в него.

– Ричард, где ты был все это время?

– Так сразу и не вспомнишь. То тут, то там.

– И ты… по-прежнему питаешься кровью?

– В последний раз все зашло слишком далеко, приходится ограничивать себя. – Горестно усмехнувшись, вампир заглянул через плечо, столкнувшись с изумрудными глазами. – Но тьма бунтует, просит большего…

Какое-то время они находились в кромешной тишине, не решаясь заговорить. Ричард Брессер мерил комнату широкими шагами, не переставая обдумывать навязчивые идеи. Он словно позабыл, что находился не у себя дома.

Милена же тоже не теряла времени даром. Она проводила параллели, каким Брессер был раньше и каким стал сейчас. Не сказать, что она превосходно знала его, но представление имела. Да и Дрейк немало чего рассказывал.

– О чем думаешь? – Не удержалась она, устав наблюдать за его напряженным лицом и за зрачками, что метались из стороны в сторону. Мужчина вздрогнул и резко остановился.

«Проснись и пой, гаденыш», – мысленно проговорила Милена.

– Тебе нельзя оставаться одной, по крайней мере, сейчас. Скажем так, ты слишком выделяешься из толпы. – Выпалил Ричард Брессер на одном дыхании.

«Интересно, он вообще осознает, что только что ляпнул?»

– Я не боюсь показаться странной. Да и за время моего отсутствия не так много в мире изменилось. Только эти вот странные запреты…

– Я наблюдал за тобой сегодня, по меньшей мере, час, прежде чем показаться и поверь, тебе необходим тот, кто будет постоянно тебя одергивать. И да. Милена, думаешь, почему введены эти запреты? Люди по-прежнему боятся! Прошло сто лет, а страхи у народа не переменились. Тьма не уступает своих позиций.

В голове Милены не укладывалось. Меньше чем полчаса назад они чуть не прикончили друг друга, а сейчас он настаивал на присмотре за ней?

– Знаете, мистер Брессер. – Перейдя на официальный тон, Милена выпрямилась. Ну, точно, как в прошлом. – Кажется, вас жизнь неплохо помотала, что вы так головой тронулись…

Ричард Брессер поджал губы, терпеливо выдыхая. Разумеется, о главных мотивах он умолчал, им не просто двигало чувство бескорыстной помощи. Уж кем-кем, но точно не эти человеком.

– Не разыгрывай драму, Милена. Всего пара месяцев, пока ты не адаптируешься. – Помедлив, его лицо расслабилось, а губы растянулись в ухмылке. – Не упустишь же ты шанс оказаться в особняке, который когда-то принадлежал моему брату.

Он знал, на что надавить. Разумеется, Милена хотела. Она мечтала об это.

– Все это время ты был здесь? И тогда тоже?.. – Милена не стала уточнять, когда именно, но Ричард Брессер все понял.

– Мы в одной лодке, милая. Мы вампиры – кровососущие чудовища. Не вы ли хотели, всегда держаться вместе? Так каким будет ваш ответ, мисс Гроссери? – Решительно ушел от ответа мужчина.

– Я согласна.

Ричард Брессер сдержанно кивнул, провел пятерней по своим волосам и, не оглядываясь, прошел к двери.

Понадобилось всего несколько минут, чтобы снова собрать небольшую сумку и покинуть дом гостеприимных хозяев.

В повозке было тихо. Алый бархат на сидениях контрастировал с черным цветом стен. Внутри пахло мятой и хвоей.

Сидя напросив Ричарда Брессера, Милена осматривала его. Откинувшись на спинку, он прикрыл глаза и покручивал кольцо на пальце. О чем он мог думать? Мысли этого человека были такими же тайными и далекими, как и их владелец.

Свернув с небольшой аллеи, на которой в ряд шло несколько колон, повозка приблизилась к величественному, внушительному дому из темного камня. Сердце девушки неистово заколотилось. Она столько раз грезила, как Дрейк привезет ее к себе… Но, увы, это сделал через сто лет его брат.

Первым делом Милена бросилась писать письмо нам с Максом, а после, служанка с великим удовольствием познакомила ее с домом.

Часом позже, со щемящим сердцем в груди, девушка остановилась возле одной из спален. Темно-зеленые двери притянули ее и не позволили пройти мимо.

– Это была спальня Дрейка. – Милена не заметила, когда Ричард Брессер возник по левую руку.

– А могу… могу я… – Закусив губу, она медлила.

– Нет. – Отрезал он, поняв ее намерения поселиться именно там. – Порог этой спальни за столько лет переступал только я и несколько горничных, чтобы поддержать порядок.

– Ричард, пожалуйста. – Милена обернулась и осторожно положила ладонь, на мужской локоть.

– Ты можешь только взглянуть. – Согласился он.

Милена была рада и этому.

Достав ключи, Ричард Брессер отпер дверь. От того, что комната была не жилой, она была холодной и пыльной, но вместе с тем, все равно сохранила запах истинного владельца особняка – табак и крепкий кофе.

Высокие окна были зашторены тяжелыми бархатными гардинами. Их цвет почти выгорел, но когда-то они были малахитовыми. На стеллажах хранились книги. Они же лежали на столике у кровати с балдахином. Все вещи остались на тех местах, где их оставил Дрейк Брессер. Даже стул остался стоять беспричинно посреди комнаты.

Милена всхлипнула, прикрыв рот ладонью.

– Я так случаю… Так скучаю…

– Ну все, хватит! – Выдохнул Ричард Брессер, толкая Милену вон из покоев, пока она не затопила все вокруг. – Так и быть, я позволю тебе поселиться в комнате по соседству. Но предупреждаю, Милена, если ты выкинешь какую-нибудь глупость…

– Нет. Обещаю! – Перебила девушка нового владельца особняка.

Слезы душили, а воспоминания с новой силой захлестнули недавно пробудившегося вампира.

– Если что-то понадобится, зови Эйру. Ах да, чуть не забыл, постарайся не есть ее. Женщина она хоть и болтливая, но горничная волшебная.

– Ричард?.. – Не обращая внимания на слова Брессера, Милена кинула сумку на кровать и обернулась. – Ты скучаешь по ним?

Выражение лица мужчины превратилось в непроницаемую маску, лишь ходящие на скулах желваки выдавали его истинные чувства.

– У меня много дел, Милена. И лить слезы по прошлому у меня совершенно нет времени, собственно, как и желания.

– Запомни, Ричард Брессер, нет ничего дурного в том, что ты скучаешь. Тебе не хватает Дрейка, раз уж ты сохранил его комнату в полном не прикосновении. И знаешь, нет ни минуты, чтобы я не вспоминала его, Софи, Карнелию и многих других. – Бросила Милена в спину Ричарда прежде, чем он с грохотом хлопнул дверью.

Усмехнувшись, она легла на кровать, раскинула руки и придалась греющим душу воспоминаниям.

Глава 17

«Дар, или все же проклятье?»

В пыльной мастерской заваленной снизу доверху различными находками, я провела почти целый день. Макс отыскал несколько занятных вещиц и мне предстояло прочитать письмена, что-то подлатать, а некоторые детали нуждались в более детальном рассмотри.

Мой желудок издал крик и я взглянула на часы. Без четверти пять. Написав записку Максу, я приложила ее к губам и оставила в углу вишневый след от помады.

Почти вприпрыжку, я неслась к дому, на ходу предвкушая, как наполню ванну ароматными маслами, поставлю рядом тарелку с остатками вишневого пирога и проведу так за чтением рукописей несколько часов, совмещая приятное с полезным.

Поравнявшись с домой, периферийным зрением я заметила мужчину прячущегося в кустах дикого боярышника. Гранатовая накидка скрывала его внешность. Ветер то и гляди был готов снять с незнакомца капюшон и раскрыть его, но дабы этого избежать, он лишь сильнее опустил голову.

Меня пробил озноб. Я схватилась за дверную ручку, но не смела входить в дом. Тогда, незнакомец сделал шаг навстречу, но вдруг дверь распахнулась, и я чудом не свалилась на порог. Выпрямившись, я вновь обернулась, но мужчины уже и след простыл.

– Ах, дорогая, сегодня ты опять задержалась. Нельзя же днями напролет засиживаться за работой.

– Миссис Норберг. – Удивленно захлопала я ресницами, возвращая свое внимание на женщину средних лет в темно-сером платье и белом фартуке. Она его никогда не снимала. – Что вы делали у меня дома?

– Ах, юная моя мисс Бэлс, я знаю, что еще рано. Но я не могу спокойно спать, зная, что ты снова останешься голодной. Вот эти вот твои перекусы позавчерашними пирогами до добра не доведут. – Миссис Абель Норберг заимела странную привычку наведываться ко мне раз в неделю и приносить кучу еды, а порой и наводить порядок на моих полках. Однажды, мы с Максом помогли ей отыскать сведения про погибшего сына и с тех пор, эта женщина считала своим долгом обрушить свою нерастраченную заботу на нас.

– Как вы поживает? Много ли нынче работы? – Решительно сменила я тему, последний раз бросая взгляд на кусты боярышника.

Да, миссис Норберг потрудилась на славу. Тот хаос, что я успела создать за пять дней, выглядел уже не так критично. Все бумаги лежали аккуратными стопами, а книги расставлены на полках. Заглянув в столовую, я увидела корзинку с фруктами и свежим вишневым пирогом. У меня потекли слюнки, я даже не ожидала, что проголодалась до такой степени.

– Хлопот хватает. – Отозвалась Абель, натягивая на голову белый чепчик. – Отдыхай, ягодка. На днях снова забегу.

Я порывисто притянула к себе низенькую женщину и крепко сжала в своих объятиях.

– Спасибо, что бы я без вас делала.

Миссис Норберг тихо рассмеялась, погладив меня по спине.

– Понятное дело что, померла, конечно же, от голода. Ах, я совсем заболталась. Мне пора возвращаться.

Заперев дверь за милейшей дамой, я взялась за пирог, а мысли вновь стали пасмурными. Кто это был? – Тот человек, что так опасно наблюдал за мной? Стоит ли об этом рассказать Максу? Но у него и так дел хватает. Не будет же он еще забивать голову странным незнакомцем.

Но, тем не менее, я поделилась в письме о своей загадочной встрече.

Ответ не заставил себя долго ждать. Макса обеспокоили мои известия и он решительно хотел приехать, но необходимо было дождаться, когда закончится его внезапное исследование. А это, по меньшей мере, пару тройку суток. Меньше всего на свете, мне хотелось тревожить его по пустякам. Странно было предполагать, что за тем чудаком в гранатовом одеянии крылось нечто большее…

В Корсокр пробили уличные часы, а это означало лишь одно – комендантский час. Но вместе с их звоном, раздался тихий стук в дверь. Кто мог явиться в столь позднее время?

Приблизившись к двери, я вслушалась в исходившие с улицы звуки.

– Кто там?

Но ответа не последовало.

Тогда я стала действовать решительно. Приоткрыв дверь, я высунулась наружу. Никого. Лишь, когда я стала закрывать дверь, мне в глаза бросился маленький клочок бумаги, лежащий у самых ступеней.

От записки исходил резкий запах полыни… Развернув ее, я пробежала по угловатому почерку: «Стоило увидеть тебя, как моя упоительная, спокойно протекающая вечность всколыхнулась. Неужели появился шанс?»

Мои глаза сделались размером с золотые монеты. Все сомнения отпали. Незнакомец не был простым чудаком, а это означало одно – завтра надо написать Милене.

С уверенными намерениями, я отправилась спать. Но сон не был спокойным. Я вздрагивала от каждого шороха за окном. Опасаясь, что некто вломится в мой дом и сотворит ужасные злодеяния.

Проснулась я с первыми лучами солнца и прямиком отправилась в пекарню за свежим хлебом. Откусив ароматный, хрустящий край, я мысленно стала составлять письмо, пока возвращалась домой.

Толкнув дверь, я вдруг поняла, что она не закрылась за мной… И сердце рухнуло. В дверях стоял мужчина. Все тот же капюшон скрывал его личность, но переступив порог, он скинул его: на лице, шее и руках было несколько извилистых шрамов.

– Здравствуй. – Его слащавый голос заставил поджилки затрястись.

– Кто вы? – Попятилась я от незнакомца, стараясь оказаться от него как можно дальше.

– Какая прекрасная игра. – Усмехнулся он, и шрам, над губой доходивший до крыльев носа, растянулся еще больше.

– Господин, я не понимаю. Что вам нужно?

Гость замер, внимательно высматривая свою цель – меня, которую он караулил почти сутки.

– Хочешь сказать, что не помнишь меня? Что ж, я напомню. – Мужчина тряхнул головой, и пара прядок вернулось к остальным каштановым, аккуратно зачесанным назад волосам. Он принялся наворачивать вокруг меня круги, с каждым шагом все сокращая и сокращая расстояние между нами. – В тот день стояла чудесная погода. Солнце сквозь тончайшие, развевающиеся на ветру занавески падало на светлый пол и меня… лежащего возле камина. Я видел, как моя кровь растекалась, попадая тонкой струйкой в тлеющие угли, от этого они шипели и источали неприятный запах. Я видел, как ты уходишь за служанкой, которая стала невольной свидетельницей сие неудачного убийства.

– Клэйтон Стоунтбери… Как такое возможно? – Почти шепотом проговорила я, пятясь прочь от мужчины. О его смерти я читала в дневнике Карнелии, всего пара строк гласящих о том зрелище.

Изобразив подобие реверанса, Клэйтон рассмеялся. В один прыжок он сократил расстояние и обхватил ладонями мое лицо. С остервенением Стоунтбери прижался к моим подрагивающим губам, проглатывая мой отчаянный визг. Я почувствовала исходивший от него холод. Тиски ужаса и отвращения сковали меня и, применив немало усилия, чтобы избавиться от судороги, я энергично заколотила кулаками в его грудь.

– Ты совсем не изменилась, дикарка. – Хохотнул он, облизнув искусанные губы, безмерно радуясь тому, как я реагировала на него.

О небеса! Меня вдруг осенило. Так вот почему Милена так себя вела? Она увидела во мне ее… Карнелию.

– Я п-просто п-похожа на нее… – заикаясь, простонала я, вытирая рукавом место поцелуя. – Я не та за кого вы меня приняли.

– Я пережил слишком много рядом с тобой… И уж точно способен узнать свою дикарку из сотен других. – Клэйтон ухмыльнулся, и ноги у меня стали ватными, от чего я едва могла стоять.

Как бы я ни старалась стереть след его холодных и чересчур мокрых губ, у меня не получалось. Рвотный позыв так и рвался наружу, от чего еще сильнее пришлось стиснуть зубы. Кажется, их скрежет дошел и до слуха Стоунтбери.

– Полно тебе, Карнелия. – От прикосновений его сухих рук меня затрясло, навернувшиеся на глазах слезы горячими потоками побежали по щекам.

– Ты вампир? – Выдавила я с трудом.

– Видишь ли, какая оказия случилась. Когда ты оставила меня умирать, что-то произошло… Раны мои, со временем, затянулись, оставляя лишь уродливые шрамы, как напоминание о том кровавом дне… А через пару тройку лет я понял, что перестал стареть. Шли годы, но способности и желания вампира во мне так и не проснулись. – Он сжал губы и провел ладонью по зализанным волосам. – Я пытался покончить с этой жизнью, но и тут, как понимаешь не вышло. На протяжении очень многих лет я искал ответы…

– И ты думаешь, что это с тобой сотворила Карнелия?

– Нет. Это не ты и тебе подобные… Это что-то другое…

– Проклятье?

Это за все, что ты сделал подонок! Только изощренная брань, о существовании которой я и понятия не имела, что она есть в моем словарном запасе, вертелась на языке.

– А может дар? – Усмехнулся Клэйтон, кладя руку мне на талию. – Не бойся, я не избавлюсь от тебя. Я хочу, чтобы ты все вспомнила, для начала. А то так неинтересно… – Не опуская рук, он обошел и остановился за моей спиной. Одним движением Стоунтбери распустил мои волосы, заколотые шпилькой, и зарылся в них лицом. – Ты даже не представляешь, как много я фантазировал… Как я мечтал, что однажды заставлю тебя поплатиться за то, что ты сделала со мной. Хотя, ты поймешь мои чувства, когда воспоминания вернуться, ведь именно это двигало тобой тогда. Месть.

– Прошу, отпусти меня…

– Ты права, для первого раза с тебя достаточно. – Заметив, как я дернулась, его лицо вытянулось, а в голосе прорезались нотки удивления. – Надеюсь, ты не думала, что этот визит будет разовым? Я вернусь ровно через пять часов. Когда-то давно… именно в то время и началось самое веселье… А пока что поспи, моя дикарка, ведь силы тебе еще понадобятся. – Нажав с силой на сонную артерию, перед глазами все померкло.

Очнувшись, я судорожно взглянула на часы – прошел целый час! Трясущимися руками, я принялась писать Милене. Я нуждалась в ее помощи и надеялась, что она меня не бросит.

Глава 18

«Темные существа»

Придерживая одной рукой подол платья, а другой сжимая письмо, Милена неслась в покои Ричарда Брессера.

– Какого черта ты творишь? – Воскликнул он, застыв посреди комнаты держа в руках рубашку. – Тебя не учили, что врываться в комнату ко взрослым нехорошо?

Ричард Брессер натянул рубашку через голову и отошел к зеркалу.

– Заткнись и хоть раз попытайся понять меня! Лилиана в большой опасности…

– Попридержи коней, молочнозубая. Мне разве должно быть дело до проблем твоих пустоголовых подружек? – Прислонив указательный палец к губам, вампир сделал вид, что задумался и, сморщив нос, процедил: – Мне все равно. Ах, нет, даже не так… Плевать я хотел с высокой колокольни!

– Клэйтон жив! Думаю, тебе не стоит напоминать кто это? – Лицо Брессера напряглось, но взгляд остался таким же бесстрастным. – Стоунтбери ворвался к ней, угрожал и через считаные часы обещал вернуться. Ричард, этот мерзавец хочет мести! Умоляю, отправляйся к ней… – Без тени сомнений проговорила Милена. Ее перестало волновать то, как я выглядела, и как мог отреагировать Ричард Брессер. Когда Милена делилась историей своего освобождения, она утаила то, как именно я выглядела. Но сейчас она хотела лишь успеть предотвратить немыслимое. Кто знает, на что был способен внешне и душевно изувеченный человек…

– Напоминания тут излишни. Но объясни один кро-о-хотый момент, – протянул он, сужая глаз. – За каким чертом ему нужно мстить неизвестной девке? И почему ты сама не можешь справиться с этим недоразумением? Лилиана твоя подруга, не моя.

Милена закусила губы, обдумывая как лучше преподнести ему новость.

– У Лилианы и Карнелии есть некоторая схожесть…

– Клэйтон хоть и идиот, но не думаю, что такая мелочь заставит его мстить. – Тут же отмахнулся Ричард и вернулся к неторопливому занятию, от которого Милена отвлекла его. Медленно разбираясь с завязками у воротника, он раздраженно выдохнул, чувствуя на себе сверлящий взгляд.

– Я понимаю, как это звучит. Просто выполни мою просьбу. Умоляю, ради всего хорошего, что в тебе осталось. Ты все поймешь, когда будешь на месте. Мне бы хотелось сделать это самой, но ты и сам говорил, насколько я слаба, из-за того, что не питалась большой срок кровью. Ты прав, позавтракав тем парнем, в склепе, я не сдвинулась с мертвой точки. К моменту, когда я доберусь, будет уже поздно. Помоги, прошу… – Она сложила руки в умоляющем жесте, вглядываясь в по-прежнему безучастный взгляд.

Накинув сюртук, Ричард отошел к окну, повернувшись к Милене спиной.

– Я тоже довольно долго не пил кровь, Милена. Нет гарантий, что и я успею вовремя.

– Ты успеешь, я знаю это. Прошу, пожалуйста… Эта девушка много для меня значит.

– И что мне за это будет? Просто спасибо?

– Все, что только пожелаешь!

– А вот это уже кое-что. Запомни, молочнозубая, ты передо мной в большом долгу. Так что не смей брыкаться, когда я попрошу его исполнить.

– Я согласна, только скорее.

И Ричард Брессер отправился в Долину Корскор, сокращая время путем через запретный лес, тьма, которого поглотила его целиком.

* * *

Время шло. Я никак не могла усидеть на месте. Дошло ли до Милены письмо? Захочет ли она мне помогать? Я готовила себя к худшему исходу. Хоть Клэйтон Стоунтбери и не был вампиром, но он не являлся и человеком. Это пугало еще больше.

От мыслей меня отвлек стук в дверь.

О небеса, пусть это будет Милена.

Собравшись с духом, я отворила дверь. На пороге стоял мужчина. Вначале его лицо было задумчивым с легкой ухмылкой. Облокотившись о дверной косяк, он скучающе постукивал по дереву пальцами. Стоило нашим глазам схлестнуться, как он выпрямился, и теперь его осанка была натянута, как струна, а от былых насмешек во взгляде не осталось и следа.

Хорошую ты свинью мне подложила, подруга. Вдруг мне стоит бояться и его тоже?

– Мистер Брессер, полагаю?

От звука моего голоса мужчина вздрогнул. Быстро зажмурив глаза, он тряхнул головой, проверяя, не показалось ли ему.

О небеса, еще один.

– Проходите, не стойте на пороге. – Долго сохранять зрительный контакт не получалось, я отвела взгляд и заметно смутилась. – Мистер Брессер…

– Просто Ричард, пожалуйста. – Проговорил мужчина, сбивая меня с мыслей.

– Как вам будет угодно. А я Лилиана, можно просто Лили.

Пройдя в дом, Ричард остановился посреди гостиной так и не решаясь сесть. Проведя пятерней по волосам, он еще раз с ног до головы осмотрел меня и внезапно… рассмеялся. Правда смех его был больше похож на истерический, нежели на смех от радостных эмоций.

– Извини, я немного обескуражен.

– Да, теперь я понимаю почему, – скривилась я. – Только давайте обговорим сразу, я не ваша подруга из прошлого. Да, так сложилась судьба, что мы каким-то удивительным образом похожи, но повторюсь, я – не Карнелия.

– У вас разные глаза… Она обладала удивительным, уникальным взглядом. Но попытайся нас понять, не каждый день нам встречаются люди похожие на наших… знакомых.

Я проскользнула мимо него и опустилась на софу, закидывая ногу на ногу. А хорошо ли я выгляжу? Вдруг возник в моей голове вопрос. На мне было скромное платье цвета словной кости и жемчужными пуговицами, расположенными от ворота и почти до самой талии.

О небеса, Лили, что за мысли? Обругав себя, я расправила подол.

– Понимаю и мирюсь с этим, если конечно дело не доходит до плачевного состояния, как с Клэйтоном… – не прошло и года, как я ответила.

Он сейчас еще подумает, что я туго соображаю.

– Не бойся, он не посмеет навредить. – Заметив проскользнувшие отблески страха в глазах при упоминании Стоунтбери, поспешил успокоить меня Ричард Брессер. – Если ты не против, мы немного поговорим. Хорошо?

Выслушав заверения о моей безопасности, я невольно задумалась… А что насчет тебя самого? Могу ли я тебе доверять? Хищник есть хищник.

Всматриваясь в серьезное, но безумно красивое лицо снизу вверх, меня вдруг осенило.

– Ах, что же вы стоите? Проходите. Не желаете чая? Может травяного отвара?.. Я как раз заварила прекрасный…

– Нет, благодарю. – Усмехнувшись, перебил меня Ричард Брессер, опускаясь в кресло. – У меня есть не большая просьба…

Отблески солнечных лучей подали на темно-русые волосы, делая их значительно светлее. Суровость и насмешка в лице гармонично переплетались между собой, а харизма ощущалась едва ли не физически. Он был притягательно красив, от чего я ненароком загляделась.

– Просьба? – Позже чем следовало, спохватилась я, отрываясь от созерцания.

– Давай оставим официальный тон для кого-то другого? Знаю, так не принято, но… – Просиял вампир своей белоснежной, острой улыбкой. – Обращайся ко мне на «ты». Договорились?

– Да, – только и смогла промычать я.

Брессер расслабился. Откинувшись на спинку молочного цвета, он разместил локти на подлокотниках, а пальцы соединил в шпилеобразном жесте. Вся его поза кричала о его уверенности и силе, в прочем, это и не подвергалось сомнениям.

– Сколько тебе лет? Чем занимаешься?

– Не так давно исполнилось двадцать. – Я осмотрела комнатку, заваленную различными фолиантами и пергаментом. Хорошо, что миссис Норберг успела навести порядок. – Я помогаю разбирать старинные рукописи и другие вековые предметы. Собственно, так я и познакомилась с дневниками Милены, Софи и Карнелии.

– Довольно не обычный выбор деятельности. – Заметил Брессер, удивленно приподняв левую бровь.

– Мне нравится. – Пожала я плечами.

– А где сейчас твой муж? Макс, кажется? Он исследователь в Корскор. – Для чего-то пояснил он. Во взгляде мужчины на долю секунды проскочило нечто странное… Словно он только сейчас понял, о ком шла речь, хотя вряд ли они пересекались когда-либо. – Он же знает про Клэйтона?

– Я не замужем. – Расплываясь во внезапной улыбке, проговорила я. – Мы хорошие друзья.

Никогда не думала о Максе в эдаком плане… Но в любом случае, он не в моем вкусе. Слишком милые черты лица, вьющиеся рыжие волосы и одержимая любовь к пирогу с корицей. Никогда не любила корицу.

– Ты с детства проживаешь в Корскор? Родители тоже здесь?

– У меня нет родителей. Отец я не помню, но мне рассказывали, что он погиб в сражении на территории Ларкона, а мать… умерла при родах. Меня воспитывала ее сестра – Рогнеда Бэлс, но несколько лет назад не стало и моей тетушки.

– Ты счастлива?

Почему он вдруг решил задать этот вопрос? Разве могут закрасться сомнения? Или в нем говорила жалось? О нет, только бы не она. Я ненавидела, когда меня жалели!

– Я всецело посвящаю себя ремеслу. Люблю то, чем занимаюсь. В этом деле мне удается отдыхать, растворяться, забываться… – Ричард поджал губы, но промолчал. За это я была ему благодарна.

Не заметив, как пролетели оставшиеся крупицы времени, в дверь постучали. Стук был едва слышен. Ручка задергалась и, удостоверившись, что дверь заперта, стук повторился громче и настойчивее.

Я испуганно обернулась на источник шума, не заметив, как сжала в кулак подол своего платья.

– Не бойся. Открой и не подавай виду, что я здесь. – Проговорил вампир тихо и подбадривающе.

Клэйтон стоял, скрестив руки на груди, раздраженно цокая и притоптывая ногой. Если бы это был кто-то другой, а не столетний ходячий мертвец, я бы посчитала данное поведение детским и смешным. Но вместо того, по телу снова прошла леденящая дрожь.

– Долго идешь, дикарка! – Стоунтбери потянулся к моим губам, но я вовремя отшатнулась, проглатывая скопившуюся слюну, что так хотела оказаться на лице шрамированого мужчины.

– Не смей! – Воскликнула я, упираясь ладонями в его грудь. Сквозь ткань я почувствовала, каким холодным было тело Клэйтона. Это точно не нормально.

– Что? Не подаришь поцелуй любимому мужу?

– Я не… – Усмехаясь, он заломил мои руки, чтобы я ненароком не оттолкнула его, и припал к губам.

Ты не на ту нарвался, ублюдок! Я лягнула его промеж ног, и непонятный подвид мертвеца вскрикнул, сгибаясь пополам

– Твою же мать!.. – Выругался нежданный гость в алой рубашке. Карнелия была права. Этот цвет ему совершенно не шел.

– Стоунтбери, старина, это слишком даже для такого пустоголового идиота, как ты. Как можно не заметить, что девушка не желает близости с тобой? – Оскалившись в недоброй ухмылке, проговорил Ричард, останавливаясь в шаге от меня.

Клэйтона словно поразила молния, его тело сотряслось в судороге, и он примерно так же, как смотрели на меня Милена и Ричард, уставился на Брессера.

– К-как? – Не веря глазам, пробормотал нежеланный гость. Нижняя губа его задрожала. Ему оставалось только потереть глаза кулаками, как делают это дети и вуаля – истерика.

– Не поверишь, но я сказал тоже самое, когда узнать о твоем жалком существами. Клэйтон, жалкий ты недотруп, чего тебе не жилось спокойно? Случилось поистине чудо – такому как ты, выпал шанс начать жизнь с чистого листа. Так зачем возвращаться к прошлому? Тем более мести. Да и за что?

– Этой твари почти удалось убить меня, Брессер. Я часами чувствовал агонию и мечтал поскорее сдохнуть! Женушка заслужила почувствовать тоже, что и я тогда.

Проведя ладонью по своей щеке, Ричард тяжело вздохнул.

– Я совершенно не обязан в этом копаться… Но так и быть, попытаюсь разжевать тебе все, как отсталому. Во-первых, ты издевался над Карнелией, а она покорно терпела все твои выходки. Во-вторых, почему бы тебе не поверить этой девушке? Она тебя не знает. Она не твоя жена. Той, кому ты мечтаешь отомстить, больше нет. Мертва… и этого, увы, не исправить, как бы сильно не хотелось. В-третьих, сложи дважды два и ты поймешь, Стоунтбери – вы квиты.

– Это она! – Не унимался Клэйтон, запрокидывая голову. Он был ниже Ричарда примерно на пол головы.

Заметив, как вампир прошел в гостиную, он последовал за ним.

– И как после стольких лет ты можешь продолжать вести себя так омерзительно, Брессер?

– Омерзительно ведешь себя здесь только ты и никто иной. Очнись, Стоунтбери, минуло сто долгих лет. А ты все продолжаешь обижаться. – Ричард опустился в кресло и с интересом стал наблюдать за Клэйтоном.

Было видно, как тот нервничал. Пальцы то и дело сжимались и разжимались, а густые брови подрагивали. Недолго думая, недотруп, как успел прозвать его Ричард (по-моему, лучше и не придумаешь), шагнул вперед, кладя ладони на подлокотники по двум сторонам от вампира, и заглянул в голубые подобно льдинкам глаза.

– Клэйтон, тебе не кажется, что ты торопишь события? Сперва бы хоть цветы мне подарил. – Усмехнулся Ричард Брессер, подаваясь вперед к оцепеневшему мужчине.

– Я тебя не боюсь, чудовище! – Прошипел Стоунтбери сквозь зубы. – Твой благородный визит к этой подстилке может впечатлить только ее, но никак не меня. Как ты верно подметил, времена идут, а твои инстинкты остаются прежними.

Не отводя взгляда, Ричард с силой вонзил в руку Клэйтона тонкую кисть, недаром держащую наготове. Он заприметил ее тут же, как только недотруп постучал в дверь. Видимо я забыла убрать после того, как сметала пыль с пергамента.

Стоунтбери приглушенно застонал. Кровь крупной дробью застучала по полу, а брызги разлетелись до ближайшей мебели. От увиденного желчь подступила к горлу.

– Ты совершенно не знаешь эту девушку, так будь добр выражаться корректней, это во-первых. Во-вторых… – вампир прокрутил торчащий из плоти кусок деревяшки. – Ни смей так разговаривать со мной! Сколько бы лет ни прошло, я остался тем же… тем же чудовищем. Монстром, которого лишь забавляет жестокость. Хочешь ощутить на себя мои способности?

– Это противозаконно! – Восклицание вышло писклявым, и Клэйтон закашлялся, прочищая горло.

– Такие существа как мы вне закона. Или, ты думаешь, запреты накладываются из-за опасений, что кабаны восстанут и пойдут на горожан, как это преподносят глупым детям? Стоутбери, ты прожил лишних сто лет. Ты напрямую связан с тьмой и до сих пор ничего не понял? – С долей разочарования выдохнул Брессер.

Всегда знала, что все не просто так. Дикие звери, как же? Я много раз слышала, как люди шептались о созданиях, состоящих из самой губительной тьмы, кровожадных и бездушных. Но каждый раз тетя вновь и вновь сводила опасения к зверям. Глупость какая. В лесу действительно кто-то был, куда опаснее вампиров. И весь шепот нес в себе не просто устрашение, чтобы не пускать детей в лес… народ действительно верил и боялся тьмы.

– Ты все равно не сможешь убить меня. – Стараясь высвободиться, оскалился недотруп.

– В этом и вся прелесть. Только представь, как весело мы проведем время… – Поиграв плечами, вампир рассмеялся. От его внезапно изменившегося голоса, волной пронеслась по всей комнате вибрация. На лице показались вены, а глаза на мгновение зашлись тьмой. – Ух, от предвкушения даже дрожь по телу прошла! Надеюсь, ты ее почувствовал.

– Какое же ты чудовище… – процедил сквозь зубы Стоунтбери.

Презрительно усмехнувшись, Ричард вернул свой человеческий облик и манерно закатил глаза.

– И это говоришь мне ты? Существо, что даже названия не имеет? – Продолжая прокручивать все еще торчащую в руке кисточку глубже так, что та проткнула плоть и частично вошла в обивку кресла, вампир перешел на шепот. – Нам пора, Клэйтон. Идем. Я покажу тебя одной ведьме.

Ведьме? Кажется, мистер Брессер многое недоговаривал. У всех людей есть секреты, но о подобных… Мне казалось, надо рассказывать сразу.

Стоунтбери с силой трепыхнулся, вырываясь из западни. Кровь с пугающим напором полилась на пол, но мужчину это будто бы не заботило. Клэйтон повернулся в мою сторону, от чего я испуганно вжалась в угол, в котором стояла на протяжении всего времени.

Мой дом был изгажен мертвой кровью. Живые мертвецы, вампиры, нечто темное скрывающееся в лесу… Это должно быть дурной сон. Мысленно твердила я, потихоньку щипая себя за руку.

Видя, как Клэйтон протянул ко мне окровавленную руку, я осознала, что картинка перед глазами начала расплываться. Нет, нет, нет. Только не падай в обморок!

– Когда я смог прийти в себя, то нашел кое-что интересное, подтверждающее комментарий, сказанный несколькими минутами ранее… Перечитывая эти записи, – он помахал стопкой пергамента, покоящегося в его руках. – Раз за разом, день ото дня я грезил о встрече. И вдруг ты заявляешь, что ничего не помнишь! Сперва, мне хотелось показать тебе иные вещи, связанные с нашей совместной жизнью, но покопавшись в старье, я вновь наткнулся на эту дрянь! Решил, что послужит не плохим толчком! – Мужчина бросил стопку мне прямо в лицо. – Читай, дикарка!

Не позволив сделать Клэйтону и шага, Ричард хватил его за шею.

– Довольно! – Таща своего старого знакомого к выходу, он на долю секунды замешкался, обернувшись ко мне, едва стоящей на ногах. – Думаю нам лучше уйти и не разыгрывать спектакль пред тобой. Я, как только закончу, то…

Я быстро закачала головой, сбрасывая ступор.

– Не нужно. Отправляйся к Милене. Я напишу ей, как смогу…

Клэйтон рассмеялся, искоса поглядывая на Ричарда. Подмечая, как у того сильно сжались скулы и заходили желваки.

– Снова не везет? Ну ничего, Брессер, может через пару тройку столетий настанет и твой день.

Оказавшись одной в пустой, окровавленной гостиной, я почувствовала, как тошнота подступила к горлу. Хватая жадно воздух ртом, я опустилась на пол, возле записок, что так и остались лежать у моих ног.

Закрыв глаза, я ждала, когда же пройдет дурнота и стоило мне открыть их, как взгляд снова вернулся к рукописям.

Без каких-либо колебаний, я развернула первый лист.

– Клэйтон лишился рассудка… – Прочитала я вслух и поняла, что это часть дневника Карнелии. Та, где подробно описывались дни проживания в доме Ричарда Брессера и ее изменившиеся чувства.

Вот и встало все на свои места… Если раньше я не совсем понимала, кем приходились Ричард и Карнелия друг другу, то теперь я знала наверняка – у них были взаимные чувства. Хотя Карнелия отчаянно отказывалась принять их…

Перечитав еще раз рукописи, я вернула их на то место, откуда они были варварским образом изъяты – в дневник.

Глава 19

«Жертва»

Ранним утром, царившее спокойствие в особняке Ричарда Брессера, а когда-то Дрейка Брессера, нарушил слабый стук в дверь. Он повторялся и повторялся, пока не оказался замеченным.

Вампиры напрягли слух и вслушались в учащенное человеческое сердцебиение гостя. Оно было настолько сильным, что могло сравнить с человеком, который совершил самый длительный забег или же… с человеком, что бегством пытался спасти свою жизнь от нечто ужасного. Уж подобного Милена и Ричард слышали сполна.

В библиотеке, где Ричард читал важные документы, а Милена расположилась на софе за книгой, приоткрыв дверь, служанка предупредила господина о госте.

Голубые глаза вампира оглядели смертельно бледного, рыжеволосого парня, едва стоящего на ногах. Его конечности и губы непроизвольно подрагивали, но увидев хозяина дома, тот расплылся в улыбке, больше напоминающую гримасу боли.

– Ричард Брессер? Неужели это правда вы? – Задыхаясь, проговорил неизвестный гость.

– Допустим, а кто собственно?..

Оттолкнув Ричарда в сторону, на пороге возникла Милена.

– Макс?!

Закатив глаза, Брессер указал жестом, что тот может войти.

– Милена! – Макс заключил девушку в крепкие объятия и радостно стал покачивать, как маленького испуганного ребенка.

– Какими судьбами? Выглядишь измотанным. Ты в порядке? – Осматривая с ног до головы Макса, проговорила она, усаживая гостя на софу.

– Он болен, – отозвался Ричард прежде, чем Макс успел открыть рот. – Неужели ты не слышишь его сердце и дыхание?

Опустившись возле своего, теперь уже не просто спасителя, а настоящего друга, на колени, Милена взяла подрагивающую холодную руку в свои горячие ладони.

– Что случилось?

Мужчина улыбнулся, поглаживая пальцы девушки из прошлого.

– Я не могу всего рассказать. Просто знай, что с того самого дня, когда открылся гроб и ты открыла свои прекрасные изумрудные глаза, я пообещал себе оберегать тебя, и сделать все возможное, чтобы облегчить твое вечное бремя…

– Макс, я не понимаю… – Милена почти до хруста сжала слабую руку и покосилась на Ричарда, стоящего в паре шагов от них, лицо которого прибывало в полном безразличии.

– Выслушай меня, – рыжеволосый молодой человек закашлялся, и в уголках его губ показались капельки крови. – Ты не такая, какой должна быть, неся этот страшный груз в виде вампирской сущности. Ты нежная, ранимая, впечатлительная и, черт возьми, боишься самых простых вещей! Ты человечней многих людей, Милена Гроссери.

– Макс, – по ее щеке скатилась слеза, которую большим пальцем стер исследователь.

– Я благодарен, что все случилось именно так… И не жалею ни о чем, – он вдруг замолчал, поджимая губы. – Спасибо, что помогла взглянуть на самые простые и обыденные вещи, как на нечто прекрасное.

Теперь уже не осталось никаких сомнений – он прощался. Ричард подошел ближе и положил руку на подрагивающее женское плечо. Глаза вампира и Макса встретились и тот выпрямился.

– Я хочу поговорить с вами, один на один. Если конечно это возможно.

Ричард Брессер кивнул.

О чем был разговор, Милене так и не удалось узнать. Ричард позаботился о том, чтобы все проходило в абсолютной конфиденциальности. Только он и умирающий исследователь.

Покинув библиотеку, Макс в последний раз взглянул на Милену Гроссери и слабо улыбнулся, борясь с подступившими слезами.

Лишь несколько часов спустя, Ричард Брессер переступил порог небольшого домика в Долине Корсор. Дверь которого была не заперта, багровые шторы были плотно задернуты и только одно окно, с видом на горы оставалось открытым. Напротив стояло мягкое желтое кресло, а в нем неподвижно, со спокойным лицом находился рыжеволосый мужчина, невидящим взором смотря вдаль.

– Да упокоит создатель твою душу. – Проговорил Ричард, закрывая его глаза.

Но тут до слуха вампира дошел стук каблуков.

Держа корзинку с фруктами, я переступила порог, негодующе видя, что дверь открыта нараспашку.

– Здравствуй, дорогой мой! Как же это понимать? Ты в городе, а я узнаю об этом от Стива! – Поставив корзину, я подбоченилась так и не получив никакой реакции. – Я с кем разговариваю?

Но слова застыли, когда я шагнула в гостиную. Замерло и время. Слова Ричарда уже не доходили до меня, они тонули в бездне. Я сорвалась и подбежала к мужчине, что покинул этот бренный мир. Схватив его за руку, мне хотелось пробудить его от вечного сна.

– Прошу… Прошу тебя… Не бросай меня… Макс… – Я опустилась на колени.

Я словно в одночасье погрузилась в глубокую яму, откуда выбраться было невозможно. Еще несколько дней назад он писал мне… Говорил, как скучает… Я делилась последними новостями… А сегодня его уже нет… Отныне между нами был бескрайний небосвод.

Следующая череда дней пролетела, как во сне. Много слез, душераздирающих речей и непосредственно сама панихида. Все было так, как бы того желал сам Макс. Дорогой мой друг, ценный работник и просто большой души человек.

Милена и Ричард стояли дальше всех, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Девушка уткнулась лицом в плечо вампира и рыдала по потери того, кто спас ее душу, но не смог сберечь свою.

– Ты был мне братом… – Надрывно произнесла я, опускаясь на колени возле могилы и кладя на нее две алые розы.

Я плохо помнила тот день, но я запомнила, как Ричард подхватил меня за локоть и крепко прижал к себе, когда у меня просто не было сил подняться. Он ничего не говорил, ведь что могло унять горечь утраты? Слова были лишними. Нужно было время.

Вернувшись домой, под предлогом приготовить чай, я скрылась на кухне. Плотно прижав ладони к губам, чтобы заглушить рвущуюся боль наружу, я вновь расплакалась. Не прошло и минуты, как на мои плечи легки руки и притянули к себе. Аромат хвои и мяты проник в сознание, помогая расслабиться. Я почувствовала, как сильные руки стали гладить мою спину, голову и тихо баюкать.

– Поплачь. Не сдерживайся.

Я почувствовала, как подбородок Ричарда опустился мне на макушку, и он сделал глубокий надрывистый вздох. В этот момент, вампир ощутил чувство дежавю. Закрыв глаза, он погрузился в тяжелые воспоминания, когда пришел увидеться с Карнелией, а стал свидетелем невосполнимой утраты…

– Не понимаю… не понимаю… – Захлебываясь слезами, повторяла я, вырвав Ричарда из воспоминаний. – Я без него не справлюсь… Я осталась одна…

– Справишься и ты не одна. У тебя есть мы… – Кольцо рук крепче стиснуло мое содрогающееся тело.

– Ричард, мне так больно, так пусто внутри.

– Я знаю, но обещаю, что со временем станет легче.

Мне в это верилось с трудом, но я отчаянно этого хотела. Пусть боль уйдет. Пусть она уйдет! Я рыдала до тех пор, пока слезы не иссякли, а состояние не приблизилось к обмороку.

Глава 20

«Однажды в мастерской»

Солнечные лучи только окрасили небосвод, как я отворила дверь мастерской. На первом этаже уже приступили к работе двое исследователей, обычно там они разбирали массивные предметы, по типу: картин, соф, различных тумб и тайников. Скользнув рукой по массивным дубовым перилам, я поднялась на второй этаж.

Стеллажи с книгами и рукописями находились повсюду, полки были заставлены рабочей утварью, огарками свечей и масляными лампами. Обогнул свой крохотный столик, что располагался между двумя увесистыми шкафами неподалеку от высокого витражного окна, я приблизилась к столу чуть большего размера. Пергамент, стопы книг и карт лежали нетронутыми, а на спинке стула располагался коричневый сюртук с деревянными пуговицами… словно владелец данного рабочего места отошел ненадолго и с минуты на минуту должен был вернуться.

Сердце болезненно дрогнуло, и я невольно приложила к нему ладонь.

Неужели я так и останусь в неведении? Неужели нет никаких зацепок, чтобы хоть немного приоткрыть завесу случившегося с Максом?

Недолго думая, я принялась быстро осматривать ящики и просматривать пометки. Должно же быть хоть что-то. Смерть была неожиданной, скорой и вряд ли он успел позаботиться об уликах, если только… Если только он давно не составил план и неспешно двигался в нужном ему направлении. В этом случае да, Макс вполне мог уничтожить все пометки связывающие его с сотворимым им деянием.

От находившихся позади меня стеллажей отделилась тень и от внезапного шороха я подскочила, порывисто оборачиваясь.

– Стив, ты напугал меня. – Выдохнула я, облокачиваясь на угол стола. – Что ты тут делаешь в такое время?

На суровом лице пролегли тени и складки, рельефные плечи обтянутые льняной светло-серой рубахой были напряжены. Сделав несколько шагов навстречу, мужчина опустился на софу, стоящую между столами и шумно выдохнул.

– А ты? Если честно, я не думал, что ты вернешься после… после всего случившегося… – С расстановкой, слегка ухмыляясь, отозвался Стив. Но в его глазах не было и намека на веселье, они были печальными и почти стеклянными.

На самом деле, я тоже так думала. Видеть мастерскую, чувствовать все еще хранящийся запах Макса в этих стенах было невыносимо, но ноги сами привели меня сюда…

В ответ я лишь развела руками и повернулась к окну.

– Ответь мне, Лили. – Прокашлявшись, тихо заговорил Стив. – Что произошло с Максом? Его сметь стала таким потрясением… это… – Он запнулся, а я в ужасе метнула на него взгляд. Неужели он о чем-то догадывался? – Это как-то связано с нашей находкой в руинах особняка?

Мне хотелось закричать во весь голос: «Да», но сжав губы в тонкую линию, я покачала головой.

– Нет, Стив. Ты же знаешь, что Макс уничтожил…

– Да, да! – Оборвал меня он. – Я слышал это уже тысячу раз. Просто… – Мужчина запустил пальцы в волосы и быстро взъерошил их. – Лили, тут что-то нечисто. Мне хочется разобраться, вот и все.

– Я понимаю твои чувства, Стив. Мне тоже нужны ответы. – Не солгав, ответила я.

– Официальная причина смерти звучит нелепо. Макс был крепким мужчиной! Он никогда не жаловался на сердечные и какие-либо еще боли. Он даже гриппом не болел, когда весь Корскор в прошлом году слег.

Я понятия не имела, что ответить. Не только Стив задавался вопросами о внезапной кончине друга. Многих волновала данная тема.

Отпустив складку платья, что все это время я нещадно комкала, я прошла к софе и опустилась на противоположный край.

– Мне его тоже не хватает. Порой смерть забирает тех, кто был подвластен ей меньше всего и подобная несправедливость разбивает сердца. Но заверяю тебя, Стив, с вашей находкой это никак не связано. Тот склеп был найден слишком давно…

Закусив нижнюю губу, он сцепил руки в замок и кивнул.

– Знаешь, та тварь была… В общем, она выглядела как человек и вселяла слишком много сомнений. Сперва я растерялся. Мысль заколоть столь прекрасную девушку звучала просто дико, но она хладнокровно убила Генри…

Я тяжело вздохнула. Странно, что я посмела надеяться, будто случай со склепом быстро забудется. Даже после придуманной нами с Максом логической концовки. Подобное оставляет неизгладимый отпечаток в сознании.

Опустив ладонь на плечо Стива, я легонько сжала его.

– Да, Макс говорил о первоначальном ступоре и поступке, из-за которого вам пришлось разделиться. – Я ненавидела врать и изворачиваться, я просто-напросто не умела этого делать, но мы много раз репетировали с Максом, что же мы должны были говорить всем любопытным. – Когда вы уехали, он еще какое-то время колебался. Его одолевали подобно твоим мысли, что пред ним находилась прекрасная девушка. Но… но он все же пронзил ей сердце. А после…

– Произошел обвал, который окончательно упокоил кровожадного демона. – Закончил за меня Стив.

Действительно ли он верил нашим россказням? Но я была бессметно благодарна, что он не пытался отыскать подтверждения данным словам, а мирился с тем, что имел.

Пылинки порхали между стеллажами и столами, их незатейливый танец в свете проникающих солнечных лучей завораживал и уносил мысли в далекие воспоминания. Пред глазами возникли картины: первой встречи с Максом и уроков верховой езды. Он тогда сказал, что я прирожденная наездница, хотя до пятнадцати лет я жутко боялась лошадей.

Когда я была маленькой, тетя рассказывала, что по юности ее покусал жеребец и это так отложилось в моем подсознании, что я большую часть жизни сторонилась даже пони. Улыбка коснулась моих губ, но так же быстро спала… Мне вспомнилось множество историй, о которых рассказывал Макс… о том, как же здорово быть исследователем, разгадывать истории прошлого, и быть их неотъемлемой частью.

Переместив взгляд на стопку книг, мое подсознание вновь возвратилось к нашей первой встрече.

Лужи и грязь в осеннее время года образовали скользкую колею, по которой я возвращалась домой, счастливо неся пять книг в различных цветных обложках. То были романы, пособие по садоводству, а именно как выращивать цветы и история фортепьянной музыки.

Мальчишки из соседних домов частенько дразнили меня, ибо стоило им выйти на улицу, как я попадалась им на глаза с той или иной книгой. Тот раз не стал исключением. Негодники дразнились и один из них толкнул меня. Тогда-то за меня и вступился Макс. Прогнав шпану, он протянул мне руку, но я горделиво ударила по ней и принялась собирать свои ценности, опасаясь, что на книги могла попасть грязь. «Чудна́я ты. Нет бы, переживать за то, что все платье в грязи, так ты переживаешь за книги», – смеясь, произнес он, но все же настоял на своей помощи и даже проводил до дома. Так и началась наша крепкая, с детских времен, дружба. Я доверяла ему все свои сокровенные тайны и переживания, а он, словно старший брат, всегда выслушивал, жалел и подбадривал. А когда моей тетушки не стало, он не оставлял меня ни на минуту в течение нескольких долгих дней…

О небеса, как же мне его нахватало!

– Я чувствую вину из-за того, что произошло… – Вывел меня голос Стива из омута воспоминаний.

– Вину? – Округлив глаза, повернулась я к мужчине, что сидел потупив взор и поглаживал бороду.

– Я знаю, что не виноват в его смерти, но… Мне не дают покоя мысли, что я отстранился от него, перестал вникать в дела и вообще забросил интересоваться его жизнью. Возможно, если бы я этого не делал, то все было бы хорошо. Мы бы справились.

– Может быть то, может быть это… Стив, он мне был, как брат. Уж если кто и должен себя корить, то только я. Но этим я ничего не добьюсь, лишь сделаю хуже самой себе. Возможно, Макс правда скрыл от нас всех что-то по-настоящему важное, но то было решение нашего друга и этот факт надо принять. – Мои чувства были противоположны произнесенным словам. Я не могла принять данный его выбор.

– Ты права. – Ударив себя по бедрам, мужчина встрепенулся резко вставая. Хрустнув пальмами, он прошел к столу с бумагами и взглянул на недоделанную Максом работу. – А что за мужчина с девицей были на его похоронах?

Внутри все оборвалось. Я издала невнятный мычащий звук и вновь принялась комкать складку платья.

– Знакомые Макса, они живут… не здесь.

Стив пожал плечами.

– Видимо не очень близкие, они стояли довольно-таки далеко. Но мужчину я узнал.

Воздух разом вышел из легких, и я испуганно подняла глаза на Стива.

– Узнал?

– Да, видел его беседующим с Кормаком, когда приходил на счет разрешения. Ты же никогда не была в особняке, что за Площадью Сангвинеум и Белым Собором?

Я покачала головой.

– Ну конечно, зачем тебе там бывать. Благо тебя бумажная волокита обошла стороной. – Улыбнулся Стив и его лицо, впервые за долгое время, озарилось.

Дом и прилежащую к нему территорию, было едва видно за собором и густым лесом, лишь дорога для повозок и нескольких торговых лавок позволяли, подобно окну, показаться величественной постройке. Но меня никогда не интересовали жизни богатеев Корскор. Насколько мне было известно, особняк был не единственным, что находился в стороне. Некоторые почтенные господа любили строиться подальше от простолюдин.

– Странно, что лес еще не вырубили и позволяют его деревьям расти так близко к людям. Тебе не кажется? Всю жизни нам запрещают задерживаться в Темном лесу, но вместе с тем, он почти вплотную прилегает к стенам господ. – Внезапно проговорила я, сморщив нос.

Стив хохотнул.

– Вырубить лес. Ишь какая! А откуда мы будет брать запасы ягод и грибов? Где будет охотиться? И запасаться дровами на зиму? Нет, Лили, без леса мы погибнем. – Но качнув головой и закрыв записи Макса, он все же добавил: – Но ты права в одном, они могли бы не позволять лесу заходить на частную территорию. Но кто этих богатеев поймет? Может они извращенцы и им нравятся острые ощущения?

Больше мы со Стивом не возвращались к разговору о Максе, но того и не требовалось. Мы скорбели и каждый из нас, по-своему терзал свои души.

Глава 21

«Загадочное видение»

– Господин! – Не постучав, в кабинет, где Ричард Брессер читал письма и разбирался с документацией, вбежала служанка.

Дубовый стол царствовал посреди величественной комнаты с большим окном позади и несколькими стеллажами по бокам. На тумбах, расставленных вдоль стен, красовались различные статуэтки, а над ними висели картины в золотых рамах.

Дернувшись от неожиданности, Ричард выронил стопку бумаг. Пробормотав ругательство себе под нос, он склонился за пергаментом.

– Что такое, Эйра?

– Господин, великодушно прошу прощения, но ваша невеста собралась в лес. Я говорила ей, что…

На слове «невеста», Ричард подскочил вновь, словно на него вылили целое ведро кипятка и смачно ударился головой о крышку стола.

– Твою ж мать! – Потирая ушибленное место, а другой рукой держа бумаги, он вылез из-под стола. – Моя кто?..

В смущении, Эйра ухватилась за свой белоснежный фартук и опустила глаза в пол.

– Я сказала что-то не то? Я имела в виду госпожу Милену Гроссери. – Ричард скривился еще сильнее, будто следом за кипятком ему в горло влили отвар ангелики.

– Эйра, да ты рассудка лишилась! Право слово! Ни смей подобные гадости больше говорить. – Записи, что Брессер так старательно раскладывал по нумерации и датам были нещадно спутаны, а это означало одно, что ему придется начать все сначала.

Щеки служанки покрылись пунцовыми пятнами, а на любу выступила испарина. Быстро проведя рукавом по взмокшему месту, она переступила с ноги на ногу.

– Прошу меня простить, мой господин, но я думала, что госпожа Гроссери ваша…

– Создатель упаси! – Перебил он служанку и откинулся на спинку стула. – Мисс Гроссери принадлежит моему старшему брату, если можно так выразиться.

– Ах, господин, простите за мой дурной язык, и пустую голову! – В очередной раз запричитала служанка.

– Ничего, ты же не знала. Так что на этот раз у нее приключилось? – Устало потирая переносицу, проговорил Брессер.

С улицы доносился гомон голосов с рынка и детский смех, нынче погода радовала и весь люд вышел на свежий воздух.

– Она пожелала отправиться в лес за ягодами. – Возмущенно всплеснула руками Эйра.

– Ну и что? Пусть идет куда хочет, только не за пределы дозволенного, разумеется.

– Вся проблема кроется в ином! – Не совладав со своими эмоциями, вскрикнула женщина. – Госпожа желает отправиться в лес, выкопать куст ежевики и посадить его в саду. Я говорила ей, что женщинам ее статуса не положено заниматься такими вещами… Это же грязная работа!

Ричард Брессер усмехнулся, отворачиваясь к окну. Солнечный зайчик принялся сказать по его лицу и от игры света мужчина стал казаться еще моложе.

– Знавал я нескольких дам при статусе, которые не боялись замарать рук. Между прочим, в их число входила моя мать. Так что, Эйра, пусть мисс Гроссери немного займется садоводством.

Поджав губы, служанка склонила голову в знак согласия и двинулась к двери, как остановилась, нерешительно оборачиваясь на Ричарда Брессера.

– Господин. – Неуверенно начала она.

– Да? Если ты снова на счет Милены, то пусть капается в любой грязи, в которой только пожелает. Даже если в лужу к свиньям нырять начнет – не вмешивайся. Хотя нет, меня все же позови. От подобного зрелища я не откажусь. – Усмехнулся он, опуская взгляд в записи.

Хихикнув, Эйра приложила ладонь ко рту, красочно представляя изложенную картину.

– Господин, извините меня за еще один нескромный вопрос, но… Где же ваш брат? Мы столько всего слышали о нем, но так и не видели.

Ричард замер. Каждый раз подобный вопрос заставал его врасплох, но, не подавая виду, его губы растянулись в улыбке.

– Путешествует. А что такое? Я не справляюсь со своими обязанностями?

Лицо Эйры покраснело пуще прежнего.

– Что вы, господин? Что вы? Вы лучший правитель! Спросите любого. Мы всегда сыты, одеты и под хорошей защитой.

– Если ты переживаешь, не веду ли я что-то за спиной брата, то уверенно могу сказать нет. Я ежемесячно отправляю ему все отчеты. Но более подробной информации ты от меня не получишь. – Уверенно солгал Брессер.

Подобная ложь стала его обыденностью, но не переставала задевать струны души.

– Извините. С вашего позволения. – Пролепетала Эйра и скрылась за дубовой дверью.

Выпустив из рук пергамент, Ричард вновь отвернулся к окну и уставился в него невидящим взором.

– Как долго это будет продолжаться? – Тихо задал он вопрос в звенящую тишину.

Часом позже, Брессер с улыбкой на губах наблюдал за тем, как Милена хлопотала с кустом ежевики, а возле нее охала Эйра. Неумело, коряво, но ей удалось посадить его, и с гордым видом она любовалась проделанной работой вплоть до самого комендантского часа.

Письмо, что пришло около полуночи заставило Ричарда Брессера напрячься. Хмуря брови все больше и больше, он смял пожелтевший лист бумаги и выглянул в коридор. Как раз в тот момент, когда Милена возвращалась в свои покои.

– А ну-ка загляни ко мне, молочнозубая.

Закатив глаза, девушка прошла за мужчиной.

– Если ты собираешься меня отчитывать за то, что я посадила куст, то будь готов к битве, ибо я так просто не сдамся. – Улыбнулась она, но тут же сникла, завидев напряженное лицо напротив. – Что-то случилось? Лили? Клэйтон?

Ричард покачал головой, скрещивая руки на груди.

– Через два дня мы отправляемся в Корскор. Ведьме, у которой сейчас находится Стоунтбери, пришло видение.

Глава 22

«Карманные часы»

– Это что? – Заглянув за спину Милены, на дворецкого, из рук которого валились сумки набитые вещами, Ричард широко раскрыл глаза и мгновенно захлопнул дверь повозки.

– Лучше бы помог. Только взгляни, как тяжело бедному мистеру Бруни! – Поравнявшись с Ричардом, проговорила Милена.

– Все в порядке, мисс Гроссери. – Пыхтя, отозвался дворецкий.

– Нет! Ты не сядешь сюда со всем этим барахлом! Мы едем в Корскор всего на одну ночь, за каким чертом тебе столько вещей? – Процедил сквозь зубы он.

Равнодушно хмыкнул, Милена открыла дверь, позволяя дворецкому скинуть вещи. Брессеру хотелось свернуть ей шею, глядя, как всевозможные коробочки и сумки заполонили все пространство, а часть даже упала на пол. «Это будет долгая поездка», – подумал он, представляя, как проведет в столь тесных условиях несколько часов.

Одинокие листочки летели в стекло повозки, задерживаясь на нем погреться в солнечных лучах. Подъезжая к Корскор, на безоблачном небе стали появляться темные кучевые облака, погружая природу в серость и уныние.

Открыв дверь, я выбежала навстречу гостям.

– Лили! – Выскочила Милена почти на ходу. От чего Ричард смачно выругался, но вместе с тем усмехнулся, надеясь, что та не удержится на ногах и рухнет на кочке. – На улице сегодня прохладно для прогулок без накидки, идем скорее в дом!

Подруга даже не скрывала свое недовольство моим внешним видом. На мне были лишь шифоновая блузка с рюшами на рукавах и сверху платье на ремешках темно-синего цвета.

– Хоть в чем-то я соглашусь с молочнозубой, – раздался ворчливый голос Ричарда, что с отвращение взирал на вещи попутчицы, разбросанные внутри повозки и то, как старательно кучер пытался собрать их воедино. – Милена, ты случаем не желаешь забрать свой хлам?

– Это не мои обязанности, дорогой. Тем более, кто из нас мужчина? Вот и помоги бедолаге. – Бросила через плечо Милена, невинно хлопая длинными ресницами.

Хихикнув, я подумала не вмешиваться в дела семейные и юркнула обратно в дом. Вампиры решили, что проведут ночь у меня, потом мы съездим в то место, где когда-то стояла часовня, и отправимся к ведьме. Стоило подумать о последнем, как по коже начинали бегать мурашки. Почему она так рьяно захотела, чтобы и я участвовала в поисках? Какой в этом прок? Ответы я смогу получить непосредственно, когда столкнусь с ней лицом к лицу.

Мою душу грело то, что я буду не одна. Какая-то особая связь пролегла между мной и вампирами. Хотя мне ужасно недоставало присутствия Макса рядом. С ним мне было всегда особенно спокойно.

– Я знаю, что вы можете обойтись без еды, но… Может, с дороги что-нибудь перекусите? – Предложила я, когда оба вампира расположились в гостиной. Милена развалилась на софе, а Ричард же, предпочел то самое кресло, в котором он продырявил руку Клэйтона Стоунтбири, чья кровь до сих пор пролегала глубоко в мягкой обивке.

– Не утруждай себя. – Вежливо отмахнулся Ричард.

– А мне бы хотелось отведать крепкого кофе и если ты не против пойти спать. Проведенное время в дороги с этим ужасным человеком кажется мучительней, чем мое заточение в склепе под землей. – Потягиваясь, проговорила Милена, расплываясь в блаженной улыбке, жалуясь на непростой характер человека, который сто лет назад мог стать ее родственником.

Ричард Брессер закатил глаза, подпер кулаком подбородок и погрузился в свои мрачные мысли.

Милена настаивала, чтобы их отбытие из Архата было тихим, но Ричард был категоричен. Аргументируя свое решение так: «Я живу дольше тебя, молочнозубая. И уже набрался опыта, как поступать с длительными отъездами. Когда на тебе огромный дом и множество зависящих от тебя людей – скрыться незаметно чревато и совершенно безрассудно. Необходимо пожертвовать временем, но сделать все как полагается». И видимо, Милена Грессери решила отыграться, судя по тому, что ее вещи, которые к слову ей совершенно были не нужны, находились повсюду. Мой крохотный домик шел в разрез с тем, где привыкли проживать благородные господа, они казались в этих стенах неуместными…

Отбросив тягостные мысли, я поспешила приготовить кофе.

Как же Милене мало надо, чтобы уснуть. Не прошло и четверти часа, как девушка спала без задних ног в уютной постели на втором этаже гостевой комнаты.

На лестнице я замялась.

– Тебе точно ничего не нужно? – Решила совершить еще одну попытку я.

Вампир поднял на меня голубые, как льдинки, глаза. Видимо, я отвлекла его от чего-то важного, ибо до него не сразу дошел смысл моего вопроса.

– Что? Ах, нет. Занимайся своими делами, и не обращай на меня внимания. – Но от меня не ускользнул его тяжелый вздох.

– Все в порядке? Тебя что-то беспокоит? – Подходя ближе к креслу, теребя рукава, поинтересовалась я.

Он мялся, взвешивал все за и против, стоит ли меня посвящать или оставить в неведении.

– Дело в том, что я не уверен, смогу ли отыскать место, где когда-то находилась часовня. Лес, тропы, опознавательные знаки – все изменилось. И к тому же я должен следить… за кое-чем другим. – На мгновение он замолк. – В прочем, это не важно… – Поджав губы, Ричард нервно забарабанил ногой по полу.

Вот и настал мой черед подбадривать его. Подойдя ближе, я опустилась на корточки рядом с ним.

– Ты давно не был в этих краях и твои сомнения вполне оправданы. Но я уверена в тебе, Ричард Брессер. И скажу больше. Ты без колебаний отыщешь нужное место. К тому же, рядом будет Милена… Ее воспоминания по-прежнему свежи. – Мне вдруг захотелось, погладить его по руке, сказать много приятного, но я сдержалась. Демонстрация подобных тактильных проявлений была бы не правильной.

– Поразительная уверенность, – буркнул себе под нос Ричард, но по выражению лица я заметила, как оно расслабилось.

Оставшуюся часть вечера мы почти не разговаривали, лишь перекинулись парой фраз о том, удобно ли Ричарду будет спать в гостиной и по поводу предстоящего путешествия к ведьме.

Проходя мимо гостевой комнаты, я приоткрыла дверь и заглянула к Милене. Девушка по-прежнему сладко спала, то и дело, ворочаясь и посапывая. Улыбнувшись, я тихо прикрыла за собой и направилась в свои покои.

Переодевшись в одежду для сна и расплетя собранные в пучок волосы, я забралась под одеяло. Сон не шел. Это все нервы. Проживая в Корскор всю сознательную жизнь, я ни разу не исследовала густой Темный лес, который, по словам Ричарда, стал еще опаснее. Нет, разумеется, я выбиралась на пикники или обычные прогулки, но никогда не интересовалась, что же могло находиться в его глубинах, и подавно-таки не показывалась там после комендантского часа или с первыми лучами солнца.

Мечась по кровати, перекатываясь с одного бока на другой, я все же сдалась. Взглянув на часы, я обнаружила, что наступила полночь. Поднявшись, я тихо пересекла коридор и лестницу, отправляясь на кухню. Пожалуй, отвар из розы и ромашки успокоит меня, и я смогу забыться недолгим сном.

– Не спится? – Раздался позади меня безмятежный мужской голос. От неожиданности я подпрыгнула и чуть не выронила из рук пустую чашку.

Обернувшись, я виновато улыбнулась, разглядывая вампира в тусклом свете пары ламп. На нем были брюки и расшнурованная рубашка, которую он впопыхах натянул в полумраке. Фигура у него была подтянутая и рельефная, а кожа гладкая и уверена что шелковистая… Хорош, ничего не скажешь. Я поспешно отвела взгляд, пока он не заметил, как бесстыдно я рассматривала оголившуюся часть груди.

– Я тебе разбудила? Прости, я не хотела. – Глаза Ричарда сощурились, и он бегло осмотрел меня.

– Все в порядке, я не спал.

Я выдохнула. Значит, у него тоже бессонница.

– Что ж, раз нам обоим не до сна, то мы могли заняться чем-нибудь другим, что наверняка бы отвлекло нас от всего навязчивого и терзающего наши разумы. – Выпалила я, совсем не задумываясь, как двусмысленно все могло прозвучать, да еще и в столь интимной обстановке.

Ричард вопросительно приподнял бровь.

– То есть, я имела в виду, что мы можем воспользоваться моментом и поговорить. Что как не разговоры способны отвлечь?

Пройдя в гостиную, я расположилась в самом дальнем углу софы, поджав под себя ноги и сделав большой глоток горячего отвара. Ричард сел на противоположной стороне, но так и не притронулся к своему напитку (ему я приготовила тоже).

– О чем ты хотела поговорить? – Нарушил тишину вампир, покручивая в ладонях белую чашку с позолоченной окаймовкой.

– Расскажи, как выглядел особняк Стоунтбери? – Я решила начать с этого. Подобные воспоминания могли неплохо освежить его память и тогда, поутру пришлось бы плутать по лесу гораздо меньше.

– Ты точно уверена, что это отвлекает от навязчивых мыслей? – Усмехнулся он, принюхавшись и наконец-то сделав этот заветный глоток успокаивающего отвара.

Я пожала плечами и махнула головой.

– Особняк Стоунтбери купался в солнечных лучах и светлом убранстве. Летом, колоны по обеим сторонам от центрального входа обвивал цветущий плющ… – Ричард прикрыл глаза, крепко сжимая посудину. На секунду мне показалось, что она вот-вот расколется, но мужчина сбавил хватку, наверняка, подумав о том же.

Ричард описывал детали с такой точностью и нежностью, что сомнений не осталось – он скучает. Не только у Милены была открыта душевная рана, но и у него тоже… Каждый день Ричард Брессер умело прятался от этого мира, надевал маску и проживал так день за днем.

Он вдруг затих, залпом осушая бокал, будто там был не отвар, а нечто крепкое, алкогольное. Судя по всему, на то и был расчет, ведь после выпитого отвара, мужчина разочарованно поморщился.

– Особняк Гроссери стоял на пригорке и свысока смотрел на деревеньку, что показывалась неподалеку. Раньше Корскор не был столь велик, это сейчас появилось много улочек и торговых точек. Я бы даже сказал чересчур много. – Без предупреждения, продолжил Ричард, но уже переместившись на другую семью. – Первое время множество слухов ходило, почему именно главнокомандующий Гарри Кэндон переехал к жене, а не увез Софи в свои владения.

– И почему же? – Полюбопытствовала я.

– Его дом находился довольно-таки далеко, и он был не столь велик, чтобы принимать с важными сообщениями местный народ. Раньше этой волокитой занимался отец Софи и Милены, но их с супругой не стало прямо в преддверии совершеннолетия старшей. Незадолго до смерти, он дал наказ Софи, чтобы после женитьбы она и ее муж остались в огромном особняке, мудро правили и приглядывали за младшей. – Ричард усмехнулся. – Разумеется, они так и сделали. Позеры. – Как бы он ни старался показать свое безразличие и нелюбовь к семье Гроссери, но и о них Брессер отзывался с теплотой.

Лишь через четверть часа, прерывисто вздохнув, Ричард затих. Погружая комнату в полнейшую тишину, где лишь маятник часов нарушал замершее время.

Нужен еще отвар. Выхватив из его рук чашку, я сбегала за еще одной порцией розы и ромашки. Когда вернулась, Ричард Брессер сидел на том же самом месте, не сменив и дюйма положения тела.

Вампир вдруг усмехнулся, задерживая взгляд на паре, что извилистыми узорами выходил из бокала и стремился к потолку, но так и не успевал достичь своей цели.

– Знаешь, местные всю жизнь называли лес: «Врата в ад». Поговаривали, что в его вечно сумрачных глубинах за уродливыми стволами поваленных деревьев бродил сам дьявол.

– Он и правда был настолько опасен? – Спросила я, хотя ответ был очевиден.

– Хоть дьявол там и не гулял, но в лесу любили охотиться другие чудовища. Впрочем, сейчас мало что изменилось… – Поднеся кулак к лицу, Ричард принялся покручивать большим пальцем фамильный перстень из золота с когтями, что держали черный опал квадратной формы. Еще с самой первой встречи я заприметила его, но полюбопытствовать не решалась, по сей день.

Сейчас или никогда.

– Откуда это у тебя?

Ричард Брессер проследим за моим взглядом. У вампира уже выработалась привычка, всегда, когда он нервничал или думал о чем-то не приятном – начинал теребить его.

– Достался от деда. Перед смертью, он сказал, что я достойней отца. Франциску это ой как не понравилось. Ведь он рассчитывал продать семейную реликвию.

– А почему твой дедушка отдал его тебе, а не Дрейку?

– Потому что я был его любимчиком, – расплылся в улыбке Ричард. – Дед видел, что брат пошел больше в отца, и это огорчало старика.

– Можно? – Подсев ближе, я протянула руку, надеясь, что вампир позволит мне рассмотреть перстень поближе. Мужчина молча подался вперед, позволяя едва ощутимо взять его за ладонь и развернуть руку ближе к свету. – Ух ты! Опал не просто черный, но еще и с темно-синими вкраплениями… А эти когти… Очень красиво.

– Правда нравится? – Почему-то удивился он.

– Да, – неуверенно отозвалась я, переводя взгляд на голубые глаза. Зрачки Ричарда расширились, и он резко отдернул руку.

– Большинство находят его пугающим.

– Я не большинство.

– Да, это я уже понял. – Просидев в тишине несколько минут, слушая шорохи на улице, и не зная чем заполнить затянувшуюся паузу, Ричард вдруг поднялся. – Думаю, нужно идти спать.

Вот что-что, а спать мне совершенно не хотелось, но ничего не поделаешь, он прав, иначе рано утром мне будет тяжело пробудиться.

О нет… Нам же еще к ведьме ехать. Ни я, ни Милена про нее ничего не знали, а вот она, видимо, о нас знала достаточно. Мое настроение резко ухудшилось.

Минув облюбованные людьми тропы, мы оставили лошадей и дальше вглубь пошли пешком. Поначалу нас сопровождали: стрекотание кузнечиков, щебетание птиц, но чем дальше мы углублялись, тем тише становились звуки, деревья сменялись на более высокие, а места на более дикие.

Надеюсь, мы не станем завтраком для местных обитателей. Но с другой стороны… со мной два вампира. Это их должны бояться. Но почему я не могла избавиться от щемящего, походящего на замирающий ужас, ощущения в груди?

Быть может, я просто не выспалась? Милена только со второй попытки добудилась меня.

Перешагивая палки и покрытые мхом скользкие камки, минуя кусты, нещадно цепляющиеся за накидку и подол платья, я не заметила, как врезалась в спину Милены. Вампиры стояли на крохотной поляне, полностью заросшей высокими растениями. Узорчатые листья и зонтикообразные соцветия доходили почти до пояса.

– Приплыли, – выдохнула Милена, отцепляя от юбки репейник и кидая его в сторону невзрачного растения.

– А в чем собственно дело? – Переводя взгляд с одного вампира на другого, проговорила я.

– Это ангелика, – поморщился Ричард.

– Как на счет обойти ее?

– Боюсь, что не получится. Ангелика растет по всему периметру, ограждая руины часовни от реального мира. – Милена вдруг обернулась ко мне. – Лилиана…

– Даже не начинай! – Обрубая идею подруги на корню, воскликнул Ричард. – Она не пойдет туда одна!

Одна? Вы шутите? Но ответить я ничего не смогла, только, как за единственный путь к спасению схватилась за свисающую ветвь орешника.

– У тебя есть другой план, гений? – Саркастично проговорила Милена, взмахивая руками и ударяя себя по бедрам.

– Ладно, я… Я пойду, – запинаясь, подала голос я. – Только объясните, куда идти и что нужно найти? – Лучше поскорее разделаться со всем и вернуться в город.

– Нет! – Отрезал Ричард, зашагав из стороны в сторону, но в конечно итоге, останавливаясь возле меня. – Нет, одна туда ты не пойдешь.

– Милена права. У нас нет другого выбора. Вместо того чтобы терять время, объясни, как пройти к нужному месту и что именно необходимо достать. Дальше буду действовать по ситуации. – Столько решимости и храбрости я не чувствовала никогда, хотя несколько минут назад я была готова упасть в обморок, стоило только представить, как я в одиночку пойду неизвестно куда.

Борясь с безвыходностью и раздражением, Ричарду понадобилось время, чтобы совладать с кипящим чувством внутри.

– Золотые трехкрышечные карманные часы. С орнаментом стеблей составляющих четыре сердца. – Сглотнув ком, он продолжил. – Анна сказала, что ей пришло видение: три стены покрытые плющом, под ногами россыпь стекол и мокрых камней, поросших мхом. Тебе нужно найти отверстие в стене, что когда-то служило своеобразным сейфом.

Звучало не так страшно, как казалось. Найти развалины, покопаться в развалинах, убежать из развалин. И я могла бы выдохнуть, если бы не напряженное лицо Ричарда, с ходящими желваками на скулах.

– Договаривай.

– Я рассказал все, что тебе понадобится. Только…

Цыкнув и приобняв меня за плечи, Милена нетерпеливо воскликнула:

– Да не тяни!

– Меня беспокоит то, что Анна чувствовала запах полыни, сырой земли и крови. —

Вытащив из ножен, расположенных на бедре, небольшой, но очень острый кинжал, вампир протянул его мне. – Надеюсь, не понадобится.

Не тратя время на разглагольствования, я приняла решение двигаться дальше, пока решимость не подвела меня, и я не передумала проделывать оставшийся пусть в одиночку.

Подумаешь, запах земли и полыни… Мы в лесу, это вполне логично. Рассуждала я, хотя сердцем чувствовала неладное.

Минув растения с травяным и чуть мускусным запахом, от которого у меня усилился пульс, и перестало хватать воздуха, я остановилась.

Облокотившись о ствол орешника, кора которого вся потрескалась, и даже через верхнюю одежду чувствовалось царапанье, я закрыта глаза, находясь на грани паники.

Дыши.

О небеса, только этого сейчас не хватало.

Чувство нереальности заставляло мои руки трястись. Я жадно хватала воздух ртом. Что за черт? Возобновив самообладание, я двинулась дальше.

– Еще бы чуть-чуть и одной мне точно было бы не справиться, – пробормотала я себе под нос, вышагивая широкими шагами, навстречу показавшимся вдалеке останкам каменной постройки.

Все, как говорил Ричард. Развалины и только. Трудно представить, что это место когда-то величественно возвышалось над всем низменным в округе… Здесь когда-то узаконили свои отношения Карнелия и Клэйтон, Софи и Гарри…

Оказавшись внутри, я отряхнулась от пыли, которую щедро обтерла перелезая через разрушенные стены. Найти тайник удалось не сразу, а только спустя несколько долгих минут. Под слоями паутины и плюща я заметила щель, напоминающую приоткрытую дверку.

– Случайно не это ищешь? – Раздался за спиной картавый возрастной голос.

Обернувшись, я столкнулась с мужчиной. Его седые волосы были разлохмачены и, судя по всему, не мыты уже недели две. Было в нем что-то… что заставило тело содрогнуться.

Он поднял руку, на которой не было указательного пальца, и помахал золотыми часами на цепочке.

Его тонкие губы расползлись в широкой улыбке, обнажая квадратные зубы, передний из которых был серебряным.

– Я всегда знал, что тварей подобных тебе будет тянуть на свои, пропитанные кровью тысячи жертв, земли. Но какова удача, а? Я встретил именно тебя… – Незнакомец радостно взвизгнул, подобно гиене на сырой кусок мяса и двинулся ко мне.

Внутри что-то надломилось. Мне хотелось упасть на колени и начать рыдать, но я обхватила покрепче ручку кинжала и выставила его вперед.

– Не приближайтесь! – Вздрогнув от собственного яростного голоса, я не спускала глаз с вещицы, за которой пришла сюда. – Кто вы?

– Я напомню… – Незнакомец оскалился и тихо зашептал, но с каждым словом, будто нараспев, его голос становился громче и громче. – Скрип половиц сторожке старой. Испачканные кровью руки. Истерзанная плоть и сладостные боли звуки…

– Из-за отшельничества пишите стихи? Не плохо, но мой вам совет – поработайте еще. – Прыгнув на мужчину, я ухватилась за часы и резко дернула их, от чего цепочка порвалась, и часть ее осталась у калеки.

Он зарычал и, не заставляя себя долго ждать, вытащил хлыст, пристегнутый к поясу. Взмахнув им, кожаный конец обмотался вокруг мой щиколотки, и я рухнула на камни, царапая в кровь ладони. Из легких вырвался вскрик, эхом расходящийся по лесу.

– А ну стоять, мелкая дрянь! – Он навис надо мной. В нос ударил запах полыни и сырой земли. Вот кого видела ведьма. – Думаешь, если я тебя однажды убил, то не смогу сделать это еще раз?

– Я человек. – Выплюнув эти слова ему в лицо, я попыталась отползти, но незнакомец встал мне на горло, перекрывая кислород.

– Да, человек. Поэтому Грегори, то бишь я, убьет тебя быстро! Ни как в прошлый раз, когда ты молила: «Ну же, сделай это!»

Чувствуя подступающую панику от удушья, одной рукой я схватилась за ступню, а другой размахнулась кинжалом. Человек, по имени Грегори отпрыгнул от меня, хватаясь за рану, из которой во все стороны хлестала кровь.

Этой заминки мне хватило, чтобы стрелой выбежать из развалин и со всех ног побежать в сторону друзей, которые уже места себе не находили.

Но послышались смех и слова, что прилетели мне в спину:

– Запомни, догнать и убить тебя, мне не составит труда даже будучи раненным. – А далее раздались стихотворные строки:

Вся суть в другом –

Еще не время, еще не пробил смерти час.

Тьма скроет всех бездушных монстров,

Но лишь на определенный час.

Я бежала, боясь обернуться. А в голове вновь и вновь повторялись стихотворные строки. Вот показалась заветная ангелика, она уже не пугала меня, а наоборот… Значит вампиры уже близко. Последний рубеж я преодолела большим прыжком, сбивая с ног Милену, ринувшуюся мне навстречу.

Опустившись на колени, я закрыла глаза кровоточащими руками, начиная истерично смеяться и рыдать. Адреналин подскочил в моей крови. Ричард и Милена принялись быстро осматривая меня на наличие ран и увечий, но кроме кровоточащих ладоней ничего отыскать не удалось.

– К черту их! – Бросая в сторону протянутые мной часы, крикнул Ричард Брессер. – Что произошло? Ты кричала и на тебя много крови…

– Она не моя. – Выдохнула я, упираясь лбом в грудь мужчины. Ощутив на своей шее пальцы Милены, я открыла глаза и отстранилась. – Давайте уберемся отсюда?

– На тебя кто-то напал? – Не напирая, но желая узнать о случившемся, как можно скорее, поинтересовалась подруга. Я кивнула, не сбавляя шага. Но вдруг я заметила, как глаза Милены стали меняться, как поселилась в них чернота и как болезненно сжались ее губы. Кровь. Обнимая вампира, я оставила несколько разводов на ее теле с кровоточащих рук.

– Иди вперед, – обратился Ричард к Милене, но сам же поравнялся со мной.

Когда девушка отошла на приличное расстояние, мужчина придержал меня, заставляя остановиться.

– Оставь ее здесь и оботри руки. – Указал он на мою накидку, но взамен протянул свой сюртук. – Вот возьми, как прибудем к Анне, она отдаст тебе одну из своих накидок. Хоть какие-то плюсы в том, что ты вампир – мы не мерзнем, так как люди. – Спорить я не стала.

– Спасибо. – Пробормотала я, закутываясь в мягкое, теплое, пахнущее мятой и хвоей одеяние.

Ричард улыбнулся, но вдруг протянул руку к моим волосам, сердце в груди сделало небольшой кульбит прежде, чем он вытащил из растрепанных прядей листок.

– Кто на тебя напал? – Возвращая серьезное выражение лица, поинтересовался он, возобновив путь.

Я во всех подробностях описала мужчину, боясь упустить даже самую крохотную деталь. Ричард не перебивал, изредка только поглядывал на меня. А когда я закончила рассказ о нашей борьбе, то поняла – он знает о ком идет речь.

– Грегори был дворником. Непримечательный старик, но вечно сующий нос во все не касающиеся его дела.

– Он убил Карнелию. – Для чего-то повторила я и вместе с тем, пробубнила под нос строки из его стиха. – Скрип половиц сторожке старой. Испачканные кровью руки. Истерзанная плоть и сладостные боли звуки… – Я так и представила, как он наворачивал круги вокруг полуживой девушки, что молила его о быстрой смерти. Но мерзавец упивался ее агонией и лишь продлевал минуты терзаний.

Ричард Брессер думал о том же. Скривившись, он сжал в руке часы и тряхнул головой, сбрасывая с себя возникшие жестокие картины перед глазами.

Оседлав коней, я еще раз повторила все для Милены, пока мы выезжали из леса и направлялись в обитель ведьмы.

На выезде из города мы свернули, на едва уловимую тропу, которая была усеяна мелкой травой и каменной насыпью. Деверья и кустарники сменяли друг друга. Впереди показалась поляна, с протекающей бурлящей речушкой в окружении можжевеловой рощи. Одноэтажный деревянный дом выглядел зловеще в обществе дикой природы. Над дверью висела глиняная табличка.

Войдя вовнутрь, мы с Миленой огляделась: не высокие потолки, тусклое освещение, крохотные окошки. Все было деревянным и настолько старинным, что вывод о возрасте ведьмы пришел сама собой и подтвердил мои догадки, что я составила еще давно.

Длинный стол с различной утварью на нем: серп, чашки разных размеров, бутыли с неизвестными жидкостями и огромное количество трав, – занимал большую часть пространства. Воздух был спертым, и отдавал пряностями.

– Анна? – Позвал хозяйку старого дома Ричард Брессер.

Послышался скрип со стороны крохотной дверцы в стене, ведущей в чулан.

Какого было наше с Миленой удивление, когда к нам вышла не старуха, а молодая девушка. У нее были пепельные длинные волосы и такие же светлые брови. Высокая и болезненно худая.

– Здравствуй, Ричард. – Не обратив никакого на нас внимания, странная особа приблизилась к мужчине, по-свойски, обвила его шею рукой с длинными розовыми ноготками и оставила звонкий поцелуй в уголке его губ.

Мы с Миленой многозначно переглянулись.

– Кхм, мы вам не мешаем? – Повысила голос Милена. – Вы не стесняйтесь, говорите, если что, мы с Лили с удовольствием прогуляемся пол часика по округе. Но не больше.

– А ты у нас значит одна из сестер Гроссери… – Не обращая внимания на тираду вампира, расплылась в улыбке ведьма, с ног до головы осматривая ее.

Тон, с каким она обратилась, Милене совершенно не понравился. Он был надменным и непочтительным.

Ричард неплохо осведомил обо всем ведьму, когда же сам говорить о ней совершенно не собирался, если бы не обстоятельства в виде видения.

– Вы ошибаетесь, девочки. – Переводя взгляд с одной на другую, произнесла она. – Ричард не любитель поболтать…

– Ты что же… мысли читать умеешь? – Произнесла я и почувствовала себя не в своей тарелке.

О небеса, этого еще не хватало.

– Только тогда, когда я этого очень хочу. – Хлопнув в ладоши, ведьма встрепенулась. – Тем не менее, я знаю много о твоей семье, мисс Гроссери. Также знаю часть истории Карнелии Хальброн, ну и, разумеется, не обошла стороной Брессеров. Они мои любимчики.

– Откуда? Ах да… Ты же еще и ясновидящая! – Фыркнула Милена, все больше и больше убеждаясь в своей неприязни. В отличие от меня, она и не думала контролировать поток своих мыслей.

– Порой я действительно кое-что вижу. Странные картины прошлого и будущего. Но нет, осведомлена я иначе. – Спокойно проговорила Анна, поворачиваясь ко мне. – Не волнуйся, я перестала это делать. Можешь выдохнуть.

– И как же? Или это еще один грандиозный секрет? – Саркастично проговорила Милена, подбоченись.

– Все просто, я, как и вы, родилась чуть больше ста лет назад.

В звенящей тишине было слышно, как наши с Миленой челюсти упали на деревянный пол. Она блестяще сохранилась, но страшно подумать, какой ценой далась ей эта нестареющая жизнь.

– Вот часы. – Бросил их на стол Ричард, как вещь не нужную и совершенно не ценную. – Долго тебе еще?

– Ах, Ричард, не торопи ты меня. Ты же знаешь… – она умолкла, покосившись на непонимающих нас с Миленой. – Я стараюсь, но всему свое время.

– Может хоть кто-нибудь объяснит, что тут вообще происходит? – Не выдержав, воскликнула Милена. Ее лицо покраснело, а ноздри принялись раздуваться от злости. – Почему мы должны помогать этой дамочке, Ричард? Какой нам в этом прок?

– Ах, какая ты! – Ведьма вскинула руками, обиженно сдвинув брови. – Все тебя выгода интересует. Никакого благотворительного благородного порыва! – Но тут же рассмеялась. – Мы в одной лодке. Вы помогаете мне, а я вам. Когда взойдет луна и вам откроется тайна, ради которой Макс пожертвовал собой… Ты, Милена, в числе первых ступишь на порог моего дома, желая большего.

При упоминании Макса все внутри сжалось. Я никогда не смогу понять его и простить, каким бы благим не был его мотив. Он добровольно убил себя, даже не удосужившись объяснить мне свой выбор. Даже не попрощавшись…

– И тебе помогу… – Постучав по моему плечу, улыбнулась она. – Я помогу разобраться и навсегда избавиться от путаницы, что окружает тебя.

– Тогда делай это резче! – Угрожающе, безапелляционно отчеканил Ричард, ударив кулаком по деревянному столу. От чего все стеклянные колбочки разом зазвенели. – На нее сегодня напали…

– Как досадно.

Не очень-то убедительно. Она это предвидела. Неизвестный запах, что заставил Ричарда напрячься с самого начала принадлежал Грегори.

– Человек, что напал на меня. Тоже ведьма, то есть… ведьмак? – Предположила я.

– Н-е-е-т. – Протянула она и быстро метнула взгляд на Ричарда. – Он то же самое, что и Клэйтон.

– Недотруп? – Обреченно провела по лицу Милена, слегка ударив себя по лбу. – Еще один? Ты не можешь пробить по своим каналам, сколько их еще?

– Я уже говорила, что это так не делается. Если суждено что-то узнать, то необходимо ждать своего часа. – Ведьму изматывали подобные разговоры, и она отвлеклась на более приятные, по ее мнению, вещи. Анна отошла к старинному камину, внутри которого располагался железный крюк со среднего размера котелком.

Налив в него воды из чугунного ведра (уверена, что она собирала ее на заре из ледяной горной речушки при этом, приговаривала какие-нибудь заговоры или вовсе стучала в бубен), Анна принялась рассматривать имеющиеся в наличии колбочки с травами и настоями, активно что-то ища.

– Ах, вот и она. – Ведьма вылила содержимое в котел.

Следом полетели пучки трав, среди которых по запаху я смогла определить тысячелистник, жасмин и… Погодите, она только что высыпала туда горстку пепла от сигар? Фу. А дальше произошло то, от чего даже брови Ричарда взлетели вверх. Анна бросила в бурду часы.

– Лили рисковала жизнью, чтобы ты вот так просто взяла и сварила их?! – Воскликнула Милена.

– М-м-м, да. – Отозвалась ведьма, ни на секунду не сожалея о своих действиях. – Почти готово…

Со стороны чулана раздался стук чего-то металлического. Возня продолжалась несколько мгновений, пока некто не запел. Пением это было сложно назвать, скорее мычание какой-то незатейливой мелодии.

– Это Клэйтон?

– Да. Он хотел видеть тебя, так что не стесняйся, ступай. – Завидев мою растерянность, Анна отвлеклась от кулинарии и подошла к чулану, распахивая дверь. – Не бойся. Он заперт, в клетке.

Одну меня Милена отпустить не решилась и пошла следом. Минуя четыре ступени вниз, мы оказались в пыльном и темном помещении. Там пахло сыростью и пылью.

– Не ожидал уже увидеть тебя, дикарка. – С фальшивой приветливостью, проговорил Клэйтон.

– Я пришла не любезничать с тобой! – Огрызнувшись, я с удовольствием разглядывая скудную обстановку его нового места обитания. В клетке стояла деревянная скамейка, а на ней комом валялось дырявое болотного цвета одеяло. – Скажи, это того стоило? Сидеть вот так в клетке и лакать не свежую воду, как подзаборная псина. – Усмехнулась я, указывая на стоящие алюминиевые миски.

Сидя на полу, Клэйтон поднял горсть мелких камней и кинул их мне под ноги.

– Я не обидчивый, но злопамятный. Придет время и к тебе вернется все сполна, женушка…

– Да с чего ты взял, что Лилиана и есть Карнелия? – Вмешалась Милена, выходя из тени.

– Потому что это она! – Клэйтон Стоунтбери порывисто встал, быстро приблизившись к прутьям. – Пойми же ты, кровососущая нечисть, нет никакой Лилианы, есть только Карнелия. Есть только моя жена.

– Ты просто повелся на внешность.

– Внешность внешностью, но я знаю, что говорю. Помяни мое слово, мисс Гроссери. Кстати об этом, чудесно сохранилась.

– В таком случае… Предоставь доказательства. Хотя бы словестно обоснуй это! – Клэйтон провел языком по зубам и тихо захихикал. Смех резал по ушам, будто гвоздем чиркают по стеклу. На коже выступили мурашки.

Просунув руку между прутьев, Стоунтбери пригрозил указательным пальцем. Он открыл было рот для извержения очередного чуши, но его перебил надрывистый смех ведьмы.

Не получив ровным счетом ничего, мы вышли из чулана.

– Тебе не кажется все это странным? – Шепнула мне на ухо Милена, оглядывая пустое помещение. Котелок на огне кипел, вспенивался, и зеленые капли стекали по нему в сильно горящий огонь.

Неладное я почувствовала с первых минут знакомства с ведьмой. Не вызывала эта дамочка у меня доверия, как впрочем и у Милены. От того, что мы не обнаружили в помещении Ричарда, ситуация усугубилась. Инстинкты самосохранения прямо таки вопили убираться из этого дома, в котором тьма ощущалась почти физически.

Смех Анны оборвал дурные мысли, и мы поспешили на голос.

А раздавался он из теплицы, материалами которой послужили старые оконные рамы. Деревянные столы, заставленные горшками с травами, ящиками со всевозможной рассадой и множеством приспособлений напоминающие ножи – заполоняли собой все пространство. Именно там, опираясь ладонями о свободное место на столе, стоял Ричард. По сравнению с ведьмой, его лицо было напряженным и угрюмым, взгляд метался из стороны в сторону, а мысли находились далеко за пределами дома…

Анна же всецело была на месте. Она нахально гладила Ричарда по спине, шее, то и дело зарывалась в густые волосы на затылке своими костлявыми пальцами.

Вампир тряхнул головой, сбрасывая с себя руки ведьмы, стоило ему услышать приближающиеся шаги.

– Выяснили что-нибудь стоящее? – Не оборачиваясь, спросил он.

– Нет. Клэйтону всего на всего не терпелось похвастаться своей клеткой. Ну а ты… успел сделать все дела с Анной? – Я не избегала двусмысленности вопроса и как ни в чем небывало стала оглядывать травный арсенал ведьмы.

– Нет, – эхом отозвался Ричард Брессер.

Какая жалость, я почти сочувствовала ему.

– Может поедем домой? Раз уж наш визит такой бессмысленный… – Предложила Милена, надеясь на положительный ответ.

– Может.

Отдалившись от избушки, а иначе язык не поворачивался назвать это жилище, Милена нарушила напрягающую тишину.

– Вы с Анной любовники? – Ричард покосился на девушку, но предпочел промолчать.

Такой ответ был красноречивей всяких слов.

Мы не должны вмешиваться в дела взрослых людей и совершенно не имеем право выказывать свое недовольство. Но, небеса, как же это было трудно сделать! Милена сморщила носик.

– Мне показалось, что Анна…

– Ты действительно хочешь поговорить об этой стороне моей жизни? Ну так знай. Ни о каких чувствах и речи быть не может, нам обоим просто комфортно друг с другом. И еще, Анна не единственная девушка с кем я могу скоротать вечер. – Взорвался Ричард Брессер, крепко сжимая поводья. Вороной конь почувствовал настроение хозяина и принялся дергать головой. От чего вампир успокаивающе погладил черную, гладкую шею.

– Я просто…

– Вот и не лезь! – Огрызнулся Ричард, прибавляя ходу.

Оставшаяся часть дороги прошла относительно спокойно. Каждый из нас думал о своем, но раз за разом наши мысли пересекались на словах ведьмы, что пообещала в нужное время помочь во всем разобраться. По крайней мере, наши с Миленой мысли точно. Скорее бы, ведь Анна так ничего и не сказала о Грегори, стоило ли мне ходить и оборачиваться или же все, что было в лесу – осталось в лесу? Совсем недавно, я думала, что многое прояснится, стоило мне познакомиться с ведьмой… Но тайн и загадок стало значительно больше.

Глава 23

«Когда взойдет луна»

С приближением полнолуния на душе становилось тревожнее.

Ведьма не наделила нас четким ответом, но ясно дала понять, что грядет нечто невероятное, необъяснимое, а возможно, противоестественное.

Наконец-то я смогу узнать истинную причину гибели Макса. Неведения терзало мою душу и отравляло существование. Я хотела четких ответов, но продолжала хвататься за размытые границы дозволенного.

«И тебе помогу… Я помогу разобраться и навсегда избавиться от путаницы, что окружает тебя», – каждый день я прокручивала в голове слова Анны и сегодня, впервые, задалась вопросом – кто же я на самом деле? Разобраться в этом мне еще предстояло. Подсознательно я была к этому готова и с замиранием сердца ждала, когда завеса падет. Но пала, пока что, лишь моя нервная система.

От настойчивого стука, я выронила чашку с отваром. Дрожащей рукой я потянулась к дверной ручке.

О небеса, кто на этот раз? Вампир? Ведьма? Недотруп? Пора бы уже разнообразить список.

На ступенях сидела голубка и держала письмо. Я выдохнула, но ненадолго.

Письмо было от Милены. Усевшись в кресло, я принялась за чтение. С каждой прочитанной строкой улыбка спадала с моих губ, а на глазах наворачивались слезы. Вот оно… Нечто невероятное и противоестественное…

– Дорогая Лили, свершилось чудо! – Начала письмо Милена…

Стоило луне взойти, а часам пробить полночь, в двери, погрузившегося в сон дома, постучали. И лишь в гостиной горела одинокая лампа. Ричарду не спалось. Отложив в сторону книгу, он распахнул дверь.

На пороге стояла девушка… Ее белокурые волосы волнами спадали на плечи, а облачена она была в то самое платье, в котором была в послание мгновения жизни и глаза… глаза, сохранившие былые эмоции и чувства.

– Софи… – Прошептала Милена, показавшись из-за спины Ричарда, с керосиновой лампой в руках. Визит незваных гостей насторожил ее, и девушка решительно сбежала вниз.

Старшая Гроссери сжала подол своего платья, а на шоколадного цвета глазах навернулись слезы. В ней бушевали эмоции, которые она совершенно не знала, как преподнести. Ведь Софи когда-то самолично вонзила кол собственной сестре в грудную клетку. Девушке хотелось бросить на шею к Милене, но имела ли она на это право?

– Прости меня. – Только и вымолвила она.

Милена не стала сдерживать слез, она крепко стиснула сестру в своих объятиях, периодически целую то одну, то другую щеки.

– Софи! Моя Софи! Это чудо! Ричард, взгляни только!..

– Да вижу я. – Отозвался он, не разделяя радости Милены. – Еще одна Гроссери свалилась на мою голову.

– А вы, Ричард Брессер, не меняетесь, как я погляжу… – Гордо вздернув подбородок, проговорила Софи, не размыкая объятий с сестрой.

– Плохо глядите, мисс Гроссери. – Усмехнулся Ричард.

Софи поморщила свой курносый носик.

– Прошу вас, я была и буду миссис Кэндон.

– Ну, разумеется, миссис Кэндон. Как поживает Гарри? Вы же, надеюсь, предупредили его, что отлучились ненадолго?

Ахнув, Милена ударила Ричарда Брессера с плечо.

– Как ты смеешь говорить подобные вещи? Нахал! – Прижавшись еще плотнее к Софи, Милена вдохнула родной запах – малины и черной смородины.

– Милена. – Пождав губы, Софи отстранилась от сестры и заглянула в ее искрящиеся счастьем глаза. Возможно, она слишком рано решила преподнести эту весть, но молчать до последнего было бы слишком жестоко. – От части, мистер Брессер прав.

– Что? – Заморгала Милена.

– Я вернулась лишь до следующего полнолуния.

Милена схватила сестру за руки и, отрицая услышанное, принялась качать головой.

– Нет, нет, нет. Ты что-то путаешь, Софи. Точно тебе говорю. Ричард… – Желая отыскать поддержку, она обернулась и с надеждой взглянула на Брессера.

– Не хочу тебя огорчать, молочнозумая, но это так. Твоя сестренка сгинет и случится это раньше, чем ты можешь себе представить. Насколько мне известно, этот месяц особенный… Он имеет два полнолуния. Явление довольно редкое, но имеет место быть.

Сощурив изумрудные глаза, Милена попятилась.

– Ах, ты мерзавец… Ты все знал. – Прошептала она оскалившись. – Все это время вы с Анной проворачивали…

– Ч-ч-ч. Отведи свою сестру в покои, Гроссери и не строй преждевременные доводы. Время расставит все по своим местам. – Перебил он ощетинившуюся девушку.

Две недели. Так ничтожно мало, что закрадывалась мысль, а стоило ли оно того? Неужели дне недели существования Софи был важнее долгой и счастливой жизни Макса? Он пожертвовал собой ради той, кто должна была остаться в прошлом. Почему исследователь принял такое решение? А может… может его принудили?

Утерев скатившую очередную слезу, я сложила письмо. Что все это значит? Чего так старательно не договаривают Анна и Ричард?

Очередной стук выдернул меня из тревожных мыслей.

Конверт лежал на ступенях. Внутри конверта, помимо письма, находилось что-то еще… крохотный пузырек.

«Настал ваш черед, мисс Хальброн. Пора все вспомнить», – столь короткие строки заставили меня содрогнуться. Неужели Клэйтон был прав?

Внезапно меня осенило. Ричард ни разу не назвал меня «Лили». Он знал… Он все время знал…

Крохотный пузырек содержал в себе мутную и довольно-таки дурно пахнущую жидкость. Отбросив пробковую крышку в сторону, я без промедлений осушила его.

– Гадость какая! – Выдохнула я, складываясь пополам. На меня вдруг резко накатила дурнота, а перед глазами все поплыло.

Добравшись до кровати, я рухнула на нее, а мир завертелся, закружился и канул в небытие.

Глава 24

«В горах Клото»

Ночь была беспощадна ко мне. Казалось, даже погода сочувствовала моей боли. Ни дуновения ветерка, ни взмаха крыльев ночной птицы.

Разнообразные воспоминания калейдоскопом вращались одно за другим. Часть из них была наполнена теплотой и любовью, другая же леденящим кровь ужасом. Так мне виделась агония… Тело металось и билось, а рядом всегда стоял некто с предвкушающим оскалом. Я чувствовала сгустки крови под ногтями и травяной вкус на языке… Все смешалось в единую массу.

Расплывчатые образы людей живо сменялись пейзажами, те в свою очередь сменялись домами, комнатами и вот, одно из воспоминаний решило задержаться. Раскрывая себя во всех красках. Это был тот самый день… Грегори возвышался надо мной, насмехался, упивался, а после выскребывал свои инициалы.

Все чувства вспыхнули во мне, обрушиваясь, подобно бушующему потоку утаскивая за собой в свои бескрайние глубины.

Пробудившись с первыми лучами солнца, вся в поту и с неугомонным сердцебиением, на дрожащих ногах, я побрела в ванную.

Задержавшись возле зеркала, разглядывая каждую черточку, я словно отгадывала ребус: «Найти отличия». И да, я нашла их. Отныне зеркало отражало настоящую меня – девушку, чья память и душа соткана из множества событий прошлого и настоящего. Удивительно, как увечья прошлого могли отпечататься на мне сейчас. На том самом месте, над ключицей, с рождения красовался крохотный белый рубец. Я провела по нему пальцами, осознавая теперь откуда он.

Но самое главное, ко мне вернулась моя особенность – глаза. Один голубой, другой серый.

– Здравствуй, Карнелия. – Поприветствовав саму себя, я сжала пальцы в кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Отныне я больше не могла оставаться в стороне. Теперь вне всяких сомнений, я – неотъемлемая часть этой запутанной истории. Раньше мне никогда не приходилось прятаться за спинами друзей. Вот и сейчас нечего было начинать.

Освобождение Милены, обмен душ, возвращение воспоминаний – это не случайности или жест доброй воли. Нужно действовать смело и решительно. Не верила я Анне до обретения себя, не верила и после.

Надев платье из темно-синего бархата, и накинув сверху накидку, я выскочила из дома.

Свернув на уже знакомую тропу, я взглянула на нее иначе. Да, я узнала это место. Именно здесь, сто лет назад старуха напророчила нам с Клэйтоном несчастья и смерть. Все верно увидела ведьма, так оно и случилось.

– Ну же! – Стуча вот уже с полминуты, в запертую дверь, над которой висела глиняная табличка «Белладонна», мои попытки увидеться с Анной приравнивались к нулю.

– Полчаса. – Раздался позади меня знакомый мужской голос. Импульсивно обернувшись, я оказалась лицом к лицу с одним из самых ненавистных мною людей. – Анна вернется через полчаса. Ушла за травами.

– Клэйтон… – В знак приветствия я сдержанно кивнула головой. Но спрашивается зачем? – Я подожду ее у опушки.

– Погоди. – Стоило мне сделать шаг в сторону, как он удержал меня за локоть. – Ты, правда, все вспомнила?

Что это я вижу в его глазах? Смущение? Неловкость? Видимо я все еще спала. Клэйтон почти не держал меня, поэтому вырваться было не сложно.

– Да. – Гордо вскинула голову я, окидывая его презрительным взглядом. Потянувшись к тому месту, где только что лежала рука бывшего мужа, мне захотелось отряхнуть его. – Куда подевался твой запал? Не ты ли жаждал момента, когда воспоминания вернутся, и тогда я познаю всю боль, что причинила тебе? А, муженек?

Скрестив руки на груди, Клэйтон поднял глаза к небу. Он раздумывал над моими словами.

Воспользовавшись моментом, я принялась разглядывать его. Бардовый сюртук, кожаные штаны в тон, темные волосы, которые он по-прежнему укладывал назад… За столько лет не прибавилось ни единой новой черточки, ни единого седого волоска. Но вот мой взгляд прошелся по шрамам, оставшимся в качестве напоминания о тот страшном кровавом дне. Клэйтон не принял их, как неотъемлемую часть себя, и ненавидел ту, кто сотворила с ним это… Я усмехнулась своим мыслям, отмечая, что с отметинами он стал выглядеть мужественней.

– Я не хочу тебя убивать, Карнелия. Могу я ведь называть теперь тебя так?

– Можешь. – Согласилась я, осознавая, что имя «Лилиана» чуждо мне. Оно никогда не принадлежало мне сполна… оно всецело принадлежало моей матери… – Но что поменялось? Разве не мыслями о мести ты лелеял себя все эти годы?

– Наши отношения с тобой всегда были очень… интересными.

– У нас не было отношений. Меня выдали за тебя насильно. Вот и вся история. – Я поразилась, с каким спокойствием и толикой безразличия произнесла это, когда же внутри меня бушевало нечто совершенно противоположное.

– Ты несправедлива, моя дикарка. Винить кого-то во всех грехах мира есть не меньший грех. Согласись? – Подмигнул он, садясь на ступени перед запертой дверью. – Располагайся… – Указал он на место рядом с собой.

Секунда. Две. Три. Я все же села рядом, отодвигаясь на самый край, чтобы ненароком не соприкоснуться с ним локтями.

– Ты же понимаешь, что у нас не получается диалога? Мы как в той игре, только вместе меча мы перебрасываемся бессмысленными, безответными вопросами. – Я почувствовала, как холодок пробежал по моей спине, и сильнее запахнула накидку. В этой местности было значительно прохладней, либо холод на меня нагонял тот, кто являлся живым его источником.

Сидя на деревянных ступенях, я слушала звуки природы: скрипы деревьев, шуршание птиц и мелких зверей, шум быстрой и ледяной речушки.

– На самом деле… – Вдруг заговорил Клэйтон, срывая хрупкую травинку и засовывая ее кончик себе в рот. – Я не знаю, чего хочу. Мечтал ли я о мести или просто мне было так проще справиться со своими чувствами? Я… не знаю, Карнелия. – Повернувшись ко мне, бывший муж посмотрел в мои глаза открыто, без ужимок и сомнений.

И он думал, что я поверю в эти россказни? Да, в его глазах я не смогла отыскать злого умысла, но он был. Клэйтон искусный врун, всегда был таким, а уж за многолетнюю практику отточить свое мастерство ему не составило труда.

– Я не верю тебе, – слегка наклонившись в бок, шепнула я.

– А помнишь, когда мы впервые посетили этот дом? Тут еще была таверна.

Я кивнула.

– Белла… вот черт, снова забыл ее имя. – Клэйтон усмехнулся, опуская взгляд в землю.

– Белладонна. Табличка, что расположена над дверью и хранит ее имя.

Отклонившись, Стоутбери взглянул на нужное место.

– Да, верно. Она ведь была права тогда… – Он поджал губы. – Как думаешь, Анна это она… Белладонна?

Хруст веток и шелест листвы со стороны двора привлекли внимание. Мы обернулись. Облаченная в трикотажные узкие штаны, платье с разрезами по бокам и лиловую накидку, к дому приближалась Анна с плетеной корзиной в руках.

– Так-так-так, у нас гости? – Ее рот растянулся в улыбке, которую с легкостью можно было сравнить с улыбкой человека, которому когда-то разорвали рот в уголках. Уж очень он казался огромным и неестественным. – И нет, я не она. Белладонна была ведьмой, которая передала мне свой дар.

– Неужто могущественная ведьма не смогла предвидеть мой визит? – Игнорируя конечную фразу, проговори я. – Просчет или все же года берут свое? – Усмехнулась я, замечая, как с лица слетело все напускное веселье, стоило упомянуть о возрасте.

Возьму на заметку, что ведьмочку раздражает этот факт.

– Я знала поминутно, во сколько ты явишь свою задницу на мой порог! Я просто не хотела мешать воссоединению семьи. – Парировала она, в уме ставя плюсик и в свою колонку.

Проведя рукой по двери, та со скрипом отворилась, встречая хозяйку привычными для нее ароматами трав и печи.

– Хотела бы я сказать: «Чувствуй себя, как дома», но мне совершенно этого не хочется.

– И в мыслях не было. – Последовав за ведьмой, на ходу скидывающей накидку, я уловила, как от нее пахло можжевельником и лимоном. – Я требую объяснений, Анна! Мне осточертело неведение дел. Какую роль в вашем с Ричардом спектакле играю я? Милена? Софи? Грегори? В конце концов, Клэйтон?

Приоткрыв рот, мужчина остановился на пороге, приковав не менее интересующийся взгляд к ведьме, что совсем не телилась с ответом. Она поставила корзину на стол и с поразительной медлительностью принялась разглядывать каждый сорванный сорняк.

Шли минуты, но так ничего и не происходило. Да она издевается! Подлетев к ней, я выхватила пучок и яростно швырнула его в огонь.

– Я жду объяснений, немедленно!

– Ах ты, дрянная девчонка! – Взвизгнула Анна, покрываясь багровыми пятнами негодования. – Что ты наделала?! Я эту траву ждала три месяца! Глупая, глупая, глупая. – Запричитала она, расхаживая из стороны в сторону, то и дело, запуская пальцы в свои длинные, спутанные волосы, запутывая их еще сильнее.

– Да остынь, – отозвался Клэйтон, не найдя в сорняке ничего особенного, как и я. – Это всего лишь трава. Соберешь новую.

От этих слов, как от удара молнией ведьму закоротило. Она за считанные мгновения оказалась возле мужчины, хватая его за сюртук.

– Это не просто трава, идиот! Это… Это… Она особенная! Без нее я не смогу… А мне необходимо доделать все к концу недели! – Бессвязные обрывки фраз прилетели ему в лицо, оглушая.

– Мне плевать. – Не сдавалась я. – Я пришла за ответами. Мне надоели загадки!

Резко переменившись в лице, Анна расплылась в кокетливой улыбке. Она оттолкнула Клэйтона и подобно грациозной кошке приблизилась ко мне.

– Когда все под контролем и нет эмоциональных встрясок, жизнь становится невыносимо скучной.

Договорив фразу, мы услышали топот копыт.

– Как все удачно складывает, – хихикнула ведьма. – Сегодня прямо-таки день открытых дверей!

Я взглянула в окно. Рядом с моей белоснежной лошадью Ричард привязывал своего воронова коня. Он не спешил, мялся. Обдумывал, стоит ли ему вообще входить в дом? Ну, разумеется, ведьма его обо всем предупредила…

Едва уловимо прошептав, Анна взмахнула рукой и дверь открылась, давая вампиру понять, что присутствующие в курсе его визита.

Как и всегда, во всем черном, мужчина пожаловал в обитель ведьмы. Скользнув по всем беглым незаинтересованным взглядом, но вот голубые глаза задержались на мне. На моих глазах…

– Как ты вовремя, дорогой! А мы тут решаем, когда отправимся в горы Клото. Знаешь ли, Карнелия совершила опрометчивый поступок – она уничтожило траву, которую я обхаживала вот уже несколько месяцев. Ох, и до чего была велика моя радость, когда я обнаружила ее у себя под носом. Но теперь, скажем все дружно спасибо этой дурехе и поедем за сандживани!

– Ты рехнулась?! – Гнев набирал во мне все новые и новые обороты. Ведьма игнорировала мои вопросы, забалтывая дурацкой травой. – Анна! Я сожгу всю твою лачугу, если не получу хоть один ответ на свои вопросы!

– Угрозы, угрозы, угрозы! Где хоть капля благодарности? Я помогла тебе вернуть память, я обменяла души Софи и Макса, я помогаю восстановить справедливость и даровать вам новые возможности! Что ж вам неймется-то? А взамен я лишь хочу беспрепятственного сотрудничества. Вы – связующие звенья, что помогают мне сохранить контакт с прошлым. Еще немного и я… я…

– Мы уверенны, что Анна поможет справиться с проклятьем и тьмой. – Воспользовавшись заиканием ведьмы, встрял в разговор Ричард. Стоя все там же на пороге и держась за круглую дверную ручку.

Мы с Клэйтоном удивленно переглянулись, хватая как рыбы ртом воздух.

– Милена была права, когда впервые натолкнула меня на мысль, что ты все знал с самого начала… – Глядя в глаза вампиру, проговорила я. – Просто молчал и водил нас за нос…

Не выдержав моего испытывающего взгляда, Ричард Брессер сдался.

– Да. Но какой смысл зря обнадеживать тебя? Милену? Пока ничего глобального не произошло… Вы просто помогали нам по доброте душевной. Можно подумать, вы бы отказали.

Меня захлестнула волна возмущения. В том то и дело, что мы бы не отказали! Наоборот! Мы бы поддержали! Но они решили дурить нас… Я была готова обрушать весь свой скопившийся гнев, но меня перебила Анна.

– Ключевое слово «пока», ведь я наконец-то сдвинулась с мертвой точки! – Радостно воскликнула ведьма, хлопая в ладоши, как ребенок, увидевший своего первого пони. – Ты можешь уже это наблюдать по вернувшимся воспоминаниям и обмену.

– Ты поможешь мне? – Глаза Клэйтона заблестели, а губы расплылись в улыбке. – Ты и меня сможешь избавить от проклятья?

Бывшего мужа била дрожь нетерпения. Я видела, как в нем загорелась надежда. Кажется, он действительно устал от своего бессмертия.

– Во всяком случае, попробую, – обнадежила его Анна. – Но сперва, мне нужна трава.

– Если бы вы не держали все в секторе, то ничего бы не случилось! – Фыркнула я, направляясь на улицу.

Еще чего! Не собиралась я извиняться или еще хуже – чувствовать вину. Во мне играла обида. Ричард водил нас за нос с самого начала. Все вопросы были напускными, он помогал разыгрывать спектакль. Он…

Я резко обернулась на выходе из дома, едва не врезаясь в вампира.

– Ты знал, что Макс умрет? Ты позволил ему умереть?

Поджав губы, Ричард опустил глаза.

– Да.

Такое крохотное слово и как много боли оно способно было причинить.

Я не собиралась сдерживать свою злость. Громкий шлепок эхом раздался на всю поляну, казалось, даже удивленный рокот раздался под землей, и содрогнулись верхушки можжевельника.

Анна замерла, неотрывно смотря на краснеющий след на щеке Брессера.

– Это было потрясающе! – Присвистнув, усмехнулся Клэйтон. – А врежь ему еще разочек.

– Заткнись, Стоунтбери! – Прорычал Ричард, глядя на меня из-под опущенных ресниц.

К черту! Поскорее бы разделаться со всем, и я с удовольствием вычеркну всех нежеланных мне людей из жизни.

Чем ближе мы приближались к гористой местности, тем разнообразней становились пейзажи: холмы, одинокие домики, лужайки и край запретного, Темного леса, что сужался ближе к холмам. Все утопало в изобилии оттенков природы.

Вся дорога сопровождалась физически ощутимым напряжением. Отвлекаясь на природу, я старалась отбросить дурные мысли и унять гнев. Но с последним было трудно…

Сидя верхом на своем дымчато-сером коне, не попадая ни в одну ноту, Анна горланила песню:

В задернутых вуалью просторах подсознанья

Сгорят в своей тоске сплетенья слов.

Голосят они, вопят и стонут,

Им гром проклятья гневно вторит

Виски осколками дробя.

Мне карой страшною дано

Познать гниение страданий.

Я душегуб и лицедей

Я хладный, страшный, сгнивший труп.

Я слаб, я сломлен и распят.

Готов спуститься в страшный ад.

Клэйтон отпустив поводья, затыкал уши.

– Замолкни! Сколько можно? Хотя бы репертуар смени! Это же невозможно слушать восьмой раз подряд!

– Нет! – Отвлекаясь от пения, воскликнула Анна. Весело смеясь, она подпрыгнула в седле.

Издав недовольное мычание, я обреченно опустила голову.

О небеса, это просто невыносимо!

– Анна, довольно! – Рявкнул Ричард, с такой злостью, что на миг кони испуганно замерли, переступая с ноги на ногу.

– Не думал, что когда-нибудь скажу это, но… Спасибо. – Выдохнул Клэйтон, стирая ладонью выступившую испарину со лба от нервного напряжения. – Карнелия главное облажалась, а страдать должны мы все.

– Эй! – Возмущенно встрепенулась я. – Моей вины здесь нет, если бы вы не делали из всего грандиозную тайну – ничего бы не произошло. Я уже говорила об этом, но с удовольствием повторю еще раз!

Ричард покосился на меня, но быстро вернул взгляд на дорогу. Интересно, о чем он думал? Сожалел или бесился, как и его подружка?

– Дорогой, а чего ты отмалчиваешься весь путь? – Обратилась Анна к Ричарду, и тут же получила испепеляющий взгляд. – Какой ты серьезный. И ску-у-чный. – Протянула она надув губы.

Всю оставшуюся дорогу, я наслаждалась тишиной и приветливой погодой.

Оказавшись у подножья горы Клото, мы спешились.

Горы Клото считались самыми древними, богатым на редкие растения и не менее таинственными, чем Темный лес. Множество легенд и историй было сложено о них. Одни отзывались о гуляющих историях, как о детских страшилках, а некоторые верили, что темное нечто было заточено где-то в его склонах и по сей день, оно посылало проклятья в лес, из-за чего он и стал запретным и смертельно опасным.

Будучи еще ребенком, до меня дошли две легенды. Будто три сестры жили на самой вершине и пряли нити жизней человеческих. И вторая была о Кровавом Лорде, устроившим кровавую баню много лет назад и скрывшимся в горах, когда на него началась охота.

Усмехнувшись собственным мыслям, я оглядела склон.

– Дальше пойдем пешком, – предупредила Анна, поправляя накидку лилового цвета.

– А далеко идти? – Делая козырек ладонью, взглянул на не внушающую доверия гору Клэйтон.

– Почти на самый верх. – Роясь в тканевой сумке, отозвалась ведьма. – Мальчики, кто хочет понести мои вещи?

Ричард молча перехватил сумку и закинул на свое плечо. Почему он постоянно потакает ей? Неужто у них такие теплые отношения, что он без лишних слов бежит к ней на помощь?

Я не должна обращать на это внимание, это вовсе не мое дело. Словно заклинание, повторяла я.

– Наверх?! – Воскликнул Стоунтбери. – Да это же чокнуться можно!

– Дважды с людьми этого не случается. Тебе нечего опасаться. – Хмыкнул Ричард Брессер, следуя за Анной, что уже успела обойти всех и сделать первые шаги по возвышению.

Время шло, меня уже перестали вдохновлять пейзажи. Единственное, чего бы мне хотелось – это упасть на землю. Пыхтя, я старалась не отставать от идущих впереди ведьмы и вампира. Одно радовало – я тащилась не последняя. Клэйтон свесив язык на плечо уже после десяти минут подъема мучился отдышкой и, как он это называл, небывалой усталостью, будто сама гора против того, чтобы он шел наверх. Не желая показывать, как мне тяжело, я решила завязать разговор.

– Анна. – Девушка притормозила и обернулась, тяжело дыша и приподнимая белую бровь. Раскрасневшийся и взъерошенный вид ведьмы предал мне уверенности и новый прилив сил. – А как твоя фамилия?

– Думаешь, она тебе о чем-то скажет? Увы и ах, мисс Хальброн. Или как к тебе лучше обращаться? Миссис Стоунтбери?

– Хальброн.

– Стоунтбери. – В один голос прозвучали мы с Клэйтоном и недовольно зыкнули друг на друга.

– Как отрадно наблюдать за семейной перепалкой. – Хихикнула Анна. Но внезапно посерьезнела. – Я не была знакома с вами напрямую, но много чего слышала. Белладонну часто посещали видения. Они были путанные, необъяснимые. Между прочим, в тот день, как вы с Клэйтоном посетили наш дом, я очень внимательно слушала вас, прячась в шкафу, и подобно вам путалась в предсказаниях. Но стоило событиям начать сбываться… То я поразилась, как можно было увидеть столь далекое будущее. «Прошлое и будущее встретятся…» – так говорила она? Видите? Так и случилось.

– Твоя бабка говорила еще, что я разбогатею до того, как моя женушка решит прикончить меня. – Проворчал Клэйтон, хватаясь за левый бок.

– Белладонна не была мне родственницей, олух. Я же говорила. Она передала мне силу и обучила. И еще, она говорила вовсе не так! Разве тебе не выплатили крупную сумму, когда узнали о смерти Карнелии? – Пождав губы, Клэйтон кивнул.

– Все равно я ожидал чего-то иного…

– По-моему все мы ожидали иного от жизни. – Огрызнулась Анна и подобно Стоунтбери схватилась за бок, шумно выдыхая.

– Почему ты жила с ней? – Полюбопытствовала я.

– А с кем еще? – Удивленно заморгала ведьма своими белыми ресницами. – Она дала мне базовые знания. Мне нужно было постоянно находиться поблизости.

– Я не об этом. – Покачала головой я, мысленно подбирая корректные фразы, чтобы не показаться бестактной. – Я имела в виду твоих…

– Родителей? – Закончила она мысль за меня. – Маму я не знала, а отец… Он порицал мои увлечения… Считал, что если я и дальше буду интересоваться колдовством, то его долгом будет сжечь меня на костре. – Анна усмехнулась и прямо посмотрела мне в глаза. – Не только у тебя отец был больным, зацикленным лишь на себе, праведником. Судьба дочери тоже не стояла у него на первом месте.

Анна замолчала. Идя несколько минут в полной тишине, пиная мелкие камешки. Ведьма хихикнула и прерывисто вздохнула.

– Так вот, на чем я остановила? Ах да! Когда мне исполнилось четырнадцать, я сбежала и несколько дней пряталась в лесу. Там меня и нашла Белладонна, когда собирала травы. Она говорила, что с первого взгляда поняла, что я особенная. – Анна подмигнула мне и тихо прошептала. – Какая ирония, да? Все судьбоносные встречи происходили именно в лесу.

– С Дрейком, с эти душегубом, она встретилась не в лесу! – Выплюнул Клэйтон, отстав от нас на несколько шагов.

Обернувшись, Анна игриво улыбнулась и поиграла бровями.

– А кто говорил про Дрейка?

Впервые за долгое время, идущий впереди Ричард напомнил о своем присутствии. Кашлянув, он остановился на небольшой поляне.

– Пришли.

– Отлично! А теперь, дорогие мои, встаем на колени и начинаем усердно ползать, собирая белые цветочки.

Осмотрев поляну, Клэйтон поморщился.

– А много надо?

– Много, Стоунтбери, много. Чем больше – тем лучше. – Отозвалась Анна, хватая серп и раскрывая мешок.

Распределившись на небольших расстояниях друг от друга, мы принялись собирать сандживани. Это было не броское, ничем не примечательное растение, но пахло довольно резко.

Потянувшись за очередным соцветием, мои пальцы погрузились во что-то вязкое, тягучее и черное.

– Что это? – Я скривилась, вытирая пальцы о листья.

Нечто непонятное, смолянистое принялось расти, и за считанные секунды капля сделалась размером в лужу, где с легкостью мог поместиться человек. Субстанция забурлила, как при закипании, пузыри стали взрываться один за другим и из глубин показалась конечность. Костлявая рука с витиеватыми пальцами и длинными когтями попыталась ухватить подол моего платья.

Вскрикнув, я отскочила в сторону.

Придя в негодование, нечто решило показать себя во всей красе… оно обрело форму отдаленно напоминающее человеческое тело. Только все сгорбленное, покрытое наростами и язвами. Облизнув свои рваные губы длинным зеленым языком, оно заговорило… Но язык был неподвластным, древним и темным.

– Карнелия! – Завопил Клэйтон, находясь ко мне ближе всех.

Вздрогнув, я в пол оборота взглянула на бледное лицо бывшего мужа.

Существо медленно, тягуче двинулось вперед, продолжая приговаривать на своем темном языке, но что удивительно, оно не спешило напасть.

– В сторону! – Раздался голос Ричарда. Дернув меня за руку, я оказалась за его спиной.

Физически я ощутила исходившую энергию от Брессера. Она угрожающе захлестнула не только меня, Клэйтона и Анну, но и существо. Оно попятилось и на голову стало меньше. Оно не смело поднять своих темных глаз, а лишь тараторило заикаясь.

Плечи Ричарда дрогнули, и он издал тихий, едва уловимый рык.

Они будто вели диалог, но каким образом?

Не успев моргнуть, Брессер оказался возле существа. Погрузив свою руку в грудную клетку, нечто забрыкалось, заскулило, подобно собаке, которая попалась под горячую руку хозяина. Будь у существа сердце, я бы решила, что вампир раздавил его… Оно заметалось в агонии и с хлюпающим звуком приобрело первозданный вид, с чего все началось, – небольшой вязкой капли.

Ричарду понадобилось несколько мгновений, прежде чем он обернулся ко мне.

– Ты как? Оно не успело навредить?

Качнув головой, я попятилась, но вдруг заметила в голубых глазах отблеск, походивший на боль… Я замерла.

– Все хорошо. Спасибо…

Растаптывая цветы ногами, к нам приблизился Клэйтон.

– А вот это уже было слишком! Мы немедленно уходим! – Заверещал он сжимая кулаки.

– Не получится, – подала голос Анна. – Взгляните на небо. Вечереет. Пока мы спустимся, сумрак окутает все вокруг. Нам придется ехать вдоль кромки леса. Только представьте, как много подобной гнили нам встретится на пути…

Клэйтон фыркнул так, что слюна брызнула во все стороны.

– Что? Мы не останемся спать на открытом воздухе! – Стоунтбери поежился и дабы унять дрожь, обхватил себя руками.

– Ты совсем идиот? – Выдохнул Ричард, проведя пятерней по своим волосам.

– Не мне объяснять, как опасна эта затея. Ах да, как я мог забыть? – Он наиграно ударил себя по лбу. – Для Брессера закон не писан!

– Великую опасность представляет собой лес. А мы сейчас, если ты не заметил, еще в горах! Здесь был единичный случай нападения, а что будет там? – Указав вниз и выждав паузу, Ричард взмахнул рукой. – Хотя знаешь, вали! Тебя здесь никто не держит!

– Карнелия, между прочим…

– Карнелия останется здесь! Ее жизнь дорога, в отличии от твоей! – Перешел на крик Брессер. От звука его резко понизившегося голоса стайка одиноких птиц взмыла вверх, и эхо разнесло вибрацию по всему высокогорью. Тьма начала застилась голубые глаза, извилистыми ветвями стремясь в разные стороны по лицу

– Ричард, – мне хотелось остановить его. Злость сейчас была излишней.

Поравнявшись с ним, я не вымолвила и слова, ведь он с силой схватил меня за запястье, дергая ближе к себе.

– Ты никуда не пойдешь!

– Я никуда и не собиралась! – Взвизгнула я, почувствовав боль.

Хватка моментально ослабла, а глаза Ричарда Брессера приняли первозданный вид.

Схватившись за запястье, я вновь попятилась. Он не желал зла. Я знала это. Но предпочла отстраниться.

– Полно вам, господа. – Жуя какое-то растение, вмешалась Анна. – Никто никуда не пойдет. Давайте расслабимся, закроем глаза и подышим полной грудью. – Ведьма закрыла глаза, раскинула руки в стороны, поднимая лицо к небу и глубоко задышала.

– Чем подышим? – Усмехнулся Клэйтон. – Как ты можешь дышать тем, чего у тебя нет?

Анна тут же распахнула глаза, подскочила к Стоунтбери и с силой ударила по плечу.

– Хам! Еще одно подобное выраженьице и я самолично отправлю тебя в глубины запретного леса! Тьма как раз изголодалась.

Расположившись поодаль, почти у самого обрыва, на склонившуюся ветвь орешника, я следила за перебранкой со стороны.

Сейчас в моей голове происходила настоящая каша, воспоминания обрушались на меня и нестерпимо давили, заставляя виски неистово пульсировать. Море горечи и боли вновь терзали глубины души.

Я скучала по родным: маме, брату, даже слугам, но только не по отцу. Он растоптал веру и любовь, что мы дарили ему с самого раннего детства. Он уничтожил нас всех, а в самый страшный момент просто сбежал… Как долго он прожил после того, как узнал, что все его дети мертвы? Разумеется, слухи не могли не дойти до него. Чувствовал ли Николас хоть крупицу своей вины? Хоть раз взвыла ли его совесть? Этого я знать не могла наверняка, но я могла утешать себя догадками.

А что на счет Клэйтона? Как мне сейчас относиться к нему? Простить его я не смогу никогда, но и зло таить теперь было глупо. Прошло слишком много лет… Он был моим мужем, но сейчас мы никто друг другу.

Единственное, что меня радовало – это присутствие Милены в моей жизни. Чистый, добрый человек, что насильно был окутан тьмой кровожадного проклятья. И я чувствовала вину, что не связалась с ней с самого начала, не высказалась, а самое главное… не предупредила, что полезу в горы с людьми, которым совершенно не доверяю.

Погрузившись в свои мысли так глубоко, что совершенно не заметила человека, остановившегося возле меня. Почувствовав, как под тяжестью тела ветка потянулась к земле еще больше, я повернулась.

Ричард сидел совсем близко, подняв голову к проступившим на небе первым звездам. Ветер растрепал его темно-русые волосы, и теперь они то и дело опускались ему на глаза. Точеный профиль, волнующий изгиб губ… Я всегда находил этого мужчину привлекательным, но вместе с тем безумно опасным.

Ощутив, что я разглядываю его, Ричард Брессер повернулся, прямо встречая мой взгляд.

– Твоя ненависть ко мне вполне ясна. – Заговорил вампир тихо и виновато, борясь с желанием опустить взгляд в землю или обратно поднять к звездам, деть его куда угодно, лишь бы не видеть моих изменившихся глаз.

– Ненависть? А кто говорил о ненависти? – Я заметила, как Ричард сжал губы в тонкую линию и покачал головой. – Я не ненавижу тебя. Обижена? Разочарована? Да. Ты все время молчал…

– Я не об этом. Вернее… не только об этом. – Перебил меня он, не давая закончить мысль.

Его волновало прошлое. Наше прошлое. Сердце пропустило несколько сильных ударов, чувствительно задев ребра.

– Ричард, я… Не знаю, что сказать тебе… – Честно призналась я, кутаясь в накидку и пряча нос в воротнике платья. Я была максимально не готова выяснять отношения, мне хотелось отсрочить этот момент, как можно дальше. Но у вампира были иные планы.

– Тогда скажу я. – О небеса, дайте мне сил выдержать все. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине, но тому виной был совсем не ветер. – Канни, я…

Я затаила дыхание. От того, как мягко Ричард произнес мое имя, дрожь усилилась. Меня одолели совершенно противоречивые чувства – мне хотелось бежать, и всецело остаться… впитывая каждое сказанное слово.

Но тому не суждено было случиться. Подкравшись сзади, мои плечи обхватили костлявые пальцы.

– О чем шепчитесь? Обсуждаете сегодняшнее нападение?

Еще одна дурацкая привычка Анны – появляться в неподходящий момент, или все же подходящий? У меня внутри все сжалось, стоило перевести взгляд на Ричарда.

– Почти… – Отозвался он, опустив взгляд на свои сцепленные в замок пальцы.

– Правильно. Как только вернемся, мне нужно будет собрать немного твоей крови, Карнелия.

Мне следует спросить или стоит уже покориться воли этой сумасшедшей? Мысленно задумалась я.

– Покориться. – Отозвалась Анна, толкая мое плечо своим.

И когда она перестанет так делать?

– В любой момент. – Улыбнулась она, но тут же вернула серьезное выражение лица. – Бойся только леса, вернее… Бойся тьмы, что скрывается в лесу. Но никак не моих безобидных процедур. Если бы я хотела тебя убить, мне бы, во-первых, это не составило труда. А во-вторых, мне бы все равно не позволили.

Утешила. Ничего не скажешь.

– Вот и не говори.

Сумрак сгустился, все шорохи стали отчетливей, и ветер пробирал до самых костей. Я завороженно следила за тем, как Анна пересматривала собранные травы, как Ричард подбрасывал сухих веток в костер и как Клэйтон делал вид, что помогал ему. Мои губы сами собой расплылись в улыбке.

Заметив мой наблюдающий взгляд, Клэйтон выпрямился, деловито отрясая руки, будто он успел их испачкать сухими поленьями и двинулся ко мне.

– Привет, дикарка. – Расплывшись в улыбке, Стоунтбери сел рядом. – Составлю компанию?

– Если я отвечу «нет», что-нибудь изменится?

– Нет. – Закусив губу, он задумался. – А правда, что Анна вернула Софи?

– Правда. – Горче, чем хотелось, проговорила я.

– Значит, я был прав, когда стал невольным свидетелем ее деяний.

– Каких деяний? – Полюбопытствовала я.

– Она провела обряд с одним мальцом. Рыжий такой. Этот дурень добровольно обменял души…

Сердце болезненно сжалось. Поджав губы, я подняла глаза к небесам. Судьба играла с нами, а Макс сыграл с судьбой… Мне хотелось верить, что дорогой друг обрел покой и сейчас откуда-то сверху без сожалений наблюдал за всем мирским…

Оторвавшись от мерцающих звезд, я вернулась на грешную землю. Я вновь оглядела Клэйтон и Ричарда. Устали ли они от проклятия бессмертия? Что чувствовал Брессер? Ему же было подвластно бесконечное время. Он мог безмятежно изучать людей, меняющиеся нравы, искусство, без страха чего-то упустить. Но одновременно, его одолевали муки вечности и тьмы. Да, пусть не сейчас, но вскоре его постигло бы томление о неизвестности, что же такое покой?

Тишина и созерцание быстро наскучили Клэйтону. Расположив сумку у себя под головой близ костра, его веки сомкнулись, и Стоунтбери погрузился в чуткий, совершенно не спокойный, сон.

– Мир совсем не изменился. – Проговорила с сожалением я, заметив, как Ричард оказался подле. – Знаешь, когда я осознала, что смерть неизбежна, меня охватило чувство некого облегчения. Я надеялась, что с нашим исчезновением растворится и тьма… Я грезила в последние минуты, что наш народ будет свободен и их души постигнет знание, что угроза миновала. Но что я вижу? – Я насупила нос, а между бровей пролегла складка.

– Что все остается неизменным… – Закончил за меня Брессер.

– Ты жил все это время. – Я повернулась, и теперь мы находились лицом к лицу. – Что произошло? Откуда взялось столько тьмы? Раньше в лесу боялись нас, а теперь и вампиры избегают леса.

– Я не… – Он качнул головой замолчав.

Ричард снова это делал. Снова недоговаривал и окутывал загадками.

– Я ведь тогда вернулся… – Тихо проговорил Брессер, сцепив пальцы в замок и нервно начав покусывать губы. – Стоило слухам дойти до Архата, как я бросился к вам. Но не успел.

Я не верила своим ушам.

– Это хорошо… – Только и промолвила я.

Его бы постигла та же кара, что и нас. А мне совершенно не хотелось, чтобы и Ричард проживал в муках последние минуты жизни.

– Нет. Вовсе не хорошо.

Неужели он чувствовал вину? Заглянув в его светящиеся в ночи глаза, я увидела там море бушующей боли.

– Не кори себя, прошу. Ты ни в чем не виноват.

– Я уехал. Я позволил случиться тому, что случилось. И я не убил того, кто убил тебя.

Воспоминания, которые Брессер так тщательно подавлял в себе все эти годы, разрушили возведенные стены и они рухнули, накрывая его с головой.

Словно это было вчера, он переступил порог часовни…

Руки его дрожали, а в голове царила лишь одна мысль: «Пожалуйста, пусть это будет не она…»

Заглянув вовнутрь, взору открылась лишь толпа людей, обсуждающих грандиозную расправу над вампирами.

– Кто? – Бесцеремонно толкнув какого-то зеваку, задал единственный вопрос Ричард Брессер.

– Карнелия Стоутбери. Милену Гроссери захоронили двумя днями ранее, а потом… – Но дальше слышался лишь звон в ушах.

В душе все обрушалось. Опираясь о стену, на негнущихся ногах он вышел из часовни. Не пройдя и пары метров, Брессер осел на сырую землю, обхватил голову руками и издал вопль, от которого птицы испуганно взметнулись в небесную высь. По его щекам текли слезы, а губы дрожали и повторяли слова извинений, которым больше не суждено было дойти до адресатов.

– Да-а. – Раздался старческий, протяжный голос где-то за спиной. – Я постарался на славу. Было не просто разобраться с этой тварью.

Обернувшись, Ричард увидел дворника. На его шее красовался венок из ангелики. Старик поднял указательный палец и погрозил им, злобно хихикнув.

– Я всегда был и буду начеку. Так что, даже не смей напасть на меня, дьявольское отребье.

От Грегори разило ангеликой. В глазах щепало, а в носу до крови проедало слизистую. Старик не просто принимал отвар, но и обтирался им, будто лосьоном. Прикосновение до кожи могло обжечь, но вампиру это было безразлично.

Мгновение и указательный палец был вырван и отброшен в сторону кромки леса, а кровью убийцы окроплена трава. Брессер бы растерзал Грегори, не моргнув и глазом, если бы не выплеснутый в лицо травяной отвар. Ричард зарычал и принялся тереть глаза, лишь бы скорее вернуть пропавшее зрение. Но дворнику хватило этих мгновений, чтобы исчезнуть.

Ричард измученно провел рукой по лицу, сгоняя болезненные воспоминания.

Он не ответил на мой вопрос о том, почему же тьма так разрослась? Но я получила ответ на другой, не менее волнующий меня вопрос. Ричард Брессер не был тем бессердечным человеком211, бросившим нас в самый трудный момент.

Позади нас раздался хруст, и я порывисто обернулась, опасаясь столкнуться с еще одним исчадием тьмы. Облокотившись спиной и старый, дряхлый пень, Анна, как и Клэйтон забылась сном. Кора пня и без того была покрыта трещинами, а ощутив тяжесть тела рассыпалась вовсе и ведьма с кряхтением покачнулась.

– Ночи стали прохладными. Иди к Анне. – Проговорила я, по-прежнему не отрывая от нее взгляда.

Он хотел что-то ответить, возразить, но лишь поджал губы и тихо поднялся. Я так и провела оставшуюся часть ночи, сидя на склонившейся ветви орешника, чувствуя, как спину прожигал внимательный взгляд голубых глаз.

Глава 25

«Мисс Мерьель»

Отголоски лета стремительно уходили, оседая пыльцой соцветий на подоле платья, а пламенные закаты превращались в легкий шлейф воспоминаний, подобно ускользающему сну, который хотелось удержать на немного дольше.

Вся моя непростая жизнь была сосредоточена на паутине бесконечных хитросплетенных загадок. Я блуждала в этом таинственном мире, желая вырваться из плена чар, но отчаянно продолжала попадать во все новые и новые темные тупики.

С нашего путешествия в горы Клото не прошло и трех суток, как поутру голубка принесла письмо. Ведьме была необходима моя кровь. Она считала, будто пара моих капель сможет приоткрыть завесу и Анне будет подвластно заглянуть в прошлое.

Сидя на старой, видимо еще с юности Белладонны, софе, я опустила подбородок на согнутые ноги в коленях.

Анны почти не было видно, она то и дело шныряла из кухни в теплицу, из теплицы в чулан, из чулана на кухню. Клэйтон, хвала небесам, тоже не показывался. Он всего лишь раз попытал свою удачу и заговорил со мной, но я была явно вне настроения вести с ним светские беседы.

Софи предпочла остаться дома. Сказав, что ей хватает и двух вампиров, а разбавлять свое окружение ведьмой и недотрупом выше ее сил. Отчасти, я ее понимала.

А где же Ричард? Ну конечно, он снова возле Анны. Его подобные льдинкам глаза единожды встретились с моими, и он тут же предпочел больше не высовываться. Сегодня Брессер не изменял себе – снова во всем черном. Всегда такой строгий, серьезный, порой даже надменный, но чертовки привлекательный.

О небеса, почему он не выходит из моей головы?

Дом был наполнен людьми из прошлого, но только один будоражил то, что я усерднее всего отказывалась помнить…

Внезапно, рядом со мной на скрипучую софу плюхнулась Милена. Девушка светилась от счастья. Ее даже не смущало то, что сейчас ей тоже приходилось торчать у ведьмы и делиться своей кровью для прорубания окна в прошлое.

Милена почти не говорила о том, что с полнолунием ее сестре придется навеки исчезнуть. Она наслаждалась ее обществом и делала вид, что у них нет ограничений во времени. Но каждый раз, стоило напомнить число, как плечи Милены опускались, а во взгляде можно было уловить горечь от неминуемого прощания.

– Ну чего ты загрустила? – Легонько толкнув меня плечом, поинтересовалась она. На ней было легкое, совсем не по сезону, платье в мелкий цветок.

Переведя взгляд на подругу, я улыбнулась. Как же мне ее не хватало. Лучистая улыбка, сверкающие изумрудные глаза… За последние несколько часов Милена выпытала все, что только можно было. Спросила обо всех мучающих вопросах минувших лет, на которые она вовремя не успела получить ответы. Мы вспоминали все и всех. Смеялись и тосковали. Злорадствовали и скорбели.

– Просто задумалась. Слышала, что Анне на этот раз в голову взбрело? Она хочет, чтобы я задержалась на пару ночей. Подумать только!

– Знаешь, что я думаю? Пусть лечит свою голову! Ты и так делаешь много для нее, хотя совершенно ничем ей не обязана. Да, она вернула тебе память, но это было в ее интересах.

Мы снова замолчали. Пауза затянулась, и я принялась вслушиваться в шорохи на кухне.

– У меня идея! – Воскликнула Милена. – Давай пороемся в старых сундуках Анны?

– Да ну, копаться в чужом белье как-то…

– Не-е-т, – протянула подруга. – Я не это имела в виду. Не так буквально. Можно начать с библиотеки или что у нее там, думаю, было бы любопытно порыться в ее книгах с заклинаниями и всякими там зельями.

Это было неправильно, и мне совершенно не нравилась перспектива вторгаться в личное пространство… Но это ничегонеделание заставляло идти на такой опрометчивый шаг.

Корила ли я себя за то, что сейчас мы стояли в коморке ведьмы? Да. Любопытно ли было мне? Да. Хотела ли я остановиться? Пожалуй.

За все года своей жизни я совершала дурные поступки всего несколько раз, их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Как же скучно я жила. Может именно поэтому меня тянуло совершить что-то эдакое?

В пыльной коморке было уйма стеллажей: банки, книги, блокноты, даже стопка… кожи. Надеюсь, она срывала ее не с живых существ. А что если эти клочки принадлежали людям? По спине прошлась волна мурашек.

– Милена! – Голос Ричарда раздался где-то неподалеку.

– Вот гадство! – Воскликнула подруга и стрелой выскочила навстречу мужчине, оставляя меня на месте преступления и всячески отводя любые подозрения Брессера.

Он ведь близок с Анной. Первым делом рассказал бы ей, что мы тут делали. Этого допустить ни в коем случае было нельзя.

Я вслушалась в удаляющиеся шаги вампиров.

Надо сматываться. Но вдруг, мое внимание привлекла книжечка: очень старая, в кожаном темно-зеленом переплете. Ухватив ее, я раскрыла первую страницу.

Это оказался личный дневник. О небеса, как же это будет отвратительно с моей стороны, если я прочту его… Меня раздирало любопытство и чувство вины. Нет, я должна была вернуть его на место!

Но тут мой взгляд упал на довольно пикантную фразу, свидетельствующую о том, что эта вещица ни коем образом не должна была попадать ни в чьи руки помимо хозяйки. Там Анна делилась своим опытом и планами, если можно было так выразиться. Довольно откровенные описания и рассказы заставляли мои щеки пылать. Я не была затворницей, но и опытной называть себя не смела. За всю мою долгую, прерывистую жизни у меня был один мужчина – мой бывший муж.

Возможно, Анна уже не помнила о своих мемуарах, они ведь писались множество лет назад…

Пропуская откровенные сцены, мне не терпелось узнать больше ее душу. Какой же Анна была на самом деле? И в конце концом, мне хотелось раскрыть главную для себя загадку – ее фамилию.

Прижимая к себе найденное сокровище, я тихонько выскользнула из коморки, осторожно закрывая за собой деревянную дверь, чтобы та ненароком не скрипнула.

– Ну и что ты там делала?

От голоса ведьмы я подскочила, едва не выдав свою находку.

– Искала, где туалет.

– Тогда тебе в другую часть дома, – с недоверием произнесла она. – На самом деле, я искала тебя для того, чтобы отправить на тренировку.

Мне послышалось?

– Куда отправить? – Скривилась я, пряча дневник за спиной.

– Мы поговорили и приняли решение, что тебе было бы неплохо заняться своей физической подготовкой. Сама знаешь, как опасна тьма и на что она способна. Сейчас такое время… непростое… Внезапное появление Грегори, да и вообще… Помнишь же что случилось в горах Клото. Кто знает, с кем еще тебя сведет судьба?

Придет время и все тайны станут явными, а тьма падет. Но Анна была права – мне необходимо уметь за себя постоять. Когда-то мне довелось практиковаться в борьбе, но это было слишком давно.

– Хорошо, – выдохнула я. – Когда начнется мое обучение?

– Сейчас. – Усмехнулась она, толкая меня в сторону раскрытой двери ведущей во двор.

– Какая ты молодец! – Иронично проговорила я. – Одной рукой будешь зелья варить, другой меня тренировать. Золото, а не ведьма. Странно, что главой Корскор является мистер Кормак Юман, а не ты.

– Тоже мне глава!.. И твоим учителем буду не я, – подобно змее издала Анна шипящий звук. – Твоим учителем будет он…

Закатав рукава и ослабив шнурок у воротника, в паре метров от дома, на ровной поляне стоял Ричард.

О небеса, только не он!

Я резко остановилась, сглатывая возникший в горле ком. Колени предательски задрожали.

– Вы тут развлекайтесь, а я побежала. – Прощебетала Анна, напоследок пихнув меня в спину, от чего я будто очнулась от оцепенения и сделала шаг навстречу к моему учителю.

Ему не холодно? Сейчас не месяц май. Ах да, преимущество вампиров – они не ощущают так остро холод, как мы – люди.

На мне же была синяя накидка и платье по фигуре вишневого цвета. Да уж, самый подходящий наряд для тренировки. Благо обувь была вполне удобная.

– Надеюсь я доживу до того времени, когда о своих замыслах ты и твоя подружка будите предупреждать заранее. Я хотя бы одежду подходящую с собой брать начну.

Задержав взгляд на дневнике, я прикусила губу, обдумывая, куда бы его деть.

– Она не моя подружка. – Глухо отозвался вампир, заостряя внимание на объекте в моих руках.

Только и всего? Я почувствовала укол досады, от того, что ответ вышел таким коротким. Но встряхнув головой, вернулась к тому, чтобы отвлечь его внимание от дневника.

– Знаешь, когда-то я уже тренировалась. Возможно, зря вы это затеяли. – Намереваясь швырнуть дневник куда-нибудь за крыльцо, проговорила я, делая шаг в сторону.

– Да неужели? И кто же был твоим наставником, позволь полюбопытствовать? – Это прозвучало довольно нагло, с долей насмешки. Темная бровь приподнялась, а левая сторона губ изогнулась в легкую полуулыбку.

– Твой брат.

Пауза.

– Тогда тебе точно необходимо учиться заново, потому что ничего дельного он преподать не смог.

– А ты? Ты сможешь обучить меня чему-то стоящему?

– Конечно. – Раздался тихий, но жесткий голос позади меня, прямо над моим ухом. Горячее дыхание обожгло кожу. Он переместился слишком быстро.

Я резко обернулась.

– Так не честно.

– Не забывай, с тобой будут бороться не обычные люди. Нужно быть готовой ко всему. – Проговорил Брессер, неотрывно смотря в мои глаза. И воспользовавшись моментом, он выхватил из рук дневник. – А это у нас что?

– Нет! – Воскликнула я, подаваясь вперед.

Ричард не открыл его, а лишь отстранил руку. Его глаза заблестели.

– Как любопытно… – Сверкнули его белоснежные зубы, демонстрируя острее, чем у обычных людей, клыки. – Не волнуйся, дикая роза, можешь спрятать шипы. Сегодня мы просто проверим твои навыки. К настоящим урокам мы приступим завтра, когда ты будешь в более… подобающем виде.

Я не сводила глаз с дневника.

Торопливо приняв решение больше не откладывать тренировку, я ринулась вперед. Воспользовавшись моментом неожиданности, я ударила Ричарда в грудь, перехватила руку, отшвырнула дневник и, намереваясь лягнуть его побольнее, занесла ногу… Но его молниеносная реакция заставила меня ахнуть, когда он перехватил мое колено и выставил подножку, лишая равновесия. Еще немного и я бы почувствовала спиной сырую, остывшую землю, но и тут Ричард с ловкостью избавил меня от этой участи, схватив за накидку.

– Не дурно! – Усмехнулся он, совершенно несбивчивым голосом. – Теперь я более чем уверен, что на наших занятиях ты не заставишь меня скучать.

Обретя опору под ногами, я поправила одежду. Мое сердце колотилось так сильно, что становилось удивительно, как вампир еще не поинтересовался в порядке ли я? Ведь такой ритм мог навести на мысль о сердечном приступе. Но виной тому была не борьба, а близость с этим мужчиной.

Отвернувшись и сделав несколько шагов от Брессера, я провела рукой вдоль тела, и мои пальцы дотронулись до кожаных ножен с кинжалом, которые я расположила на бедре. После нападения и приобретенных воспоминаний во мне выработалась привычка – все время быть вооруженной.

Выхватив кинжал, я с разворота метнула его в вампира, целясь прямо в лицо.

Все произошло так быстро, что во мне даже не успели зародиться сомнения. Он с поразительной точностью схватил кинжал прямо за острие.

– Я знала, что ты его поймаешь. – Оповестила Ричарда я, заметив его озадаченный взгляд. – Мне было интересно… О небеса, твоя рука! – Видя, как струйки темно алой крови побежали по его запястью, омыли острие и упали на землю.

Почему он продолжает сжимать кинжал?

– Я понимаю твою любознательность. У тебя не достаточно опыта и я готов восполнить его.

– Не забывай, я была когда-то такой же и у меня много полученных знаний. – Проговорила я, а у самой все внутри похолодело, наблюдая, как кровавые капли дошли до закатанных рукавов рубашки.

– Да-а, – протянул он, изогнув губы в полуулыбке. – Но я безмерно рад, что познать проклятье в полной мере ты не успела.

– Другими словами, ты рад, что меня убил Грегори?

Словно хищный зверь, он медленно приблизился ко мне, останавливаясь в считанных сантиметрах. Чересчур близко. Стало не по себе и меня одолело дикое желание сделать шаг назад, но я не посмела поддаться слабости.

– Не будь глупой! Ты знаешь, что это не так. Я бы никогда даже мысли не посмел подобной допустить! – Брессер звучал тихо, грозно, без намека на усмешку. – Радоваться смерти и избавлению от проклятия – вещи совершенно разные.

Внезапно, он опустился на колено. Убрав следы крови с кинжала – вытерев его о свои брюки, Ричард потянулся к разрезу на моем платье. По спине промчалась волна мурашек. Я почувствовала, как его пальцы обожгли кожу в мимолетном прикосновении, от чего я содрогнулась еще сильнее. Он вернул кинжал на место.

– Идем. Ты замерзла. – Проговорил вампир поднимаясь.

Он заметил мою дрожь и вдобавок к неконтролируемым мурашкам прибавился румянец. Мне было совершенно не холодно, даже наоборот. Но я промолчала, послушно следуя за ним.

– Ричард, – прочистив горло, позвала я мужчину. – А так ли мне необходимо оставаться у Анны?

Он глубоко вздохнул и, не оборачиваясь, проговорил:

– Только пообещай, что не исчезнешь, и будешь приезжать каждый день к назначенному времени.

Ну конечно, я же необходима Анне. Только и всего. Даже любопытно, что еще она решить у меня взять? Еще крови? Может пробу слюны? Волос? Она говорила о том, что все мы связываем ее с прошлым и помогаем заглянуть в него… Но что это значило? Как это работало?

Задумавшись, я не сразу заметила, как Ричард остановился, и едва ли не врезалась в его спину

– Карнелия? – Обернулся он и теперь я могла смотреть в его голубые глаза, слегка прищуренные и смотрящие на меня с недоверием. Я глубоко вдохнула и позволила аромату, исходившему от него, заполнить мои легкие. Хвоя и мята расслабляли.

– Да. Обещаю.

– Ц-ц-ц, и почему я тебе не верю? – Цыкнул он, скрещивая руки на груди и наклонив слегка голову.

Я передразнила его позу и в той же манере ответила:

– Потому что у тебя проблемы с доверием и масса нерешенных психологических проблем.

За столько лет он не переборол себя. Даже наоборот – Ричард закрылся еще больше. Вместо того чтобы жить и дышать полной грудью, смотреть в бескрайнее будущее, он был занят тем, что прозябал в глубинах своей памяти… Тоскуя о невозвратном.

Его одолевала не гордость и нежелание бороться с насущной эмоциональной проблемой. Нет. Это был страх показать свои слабости. Показать себя настоящего. Да, я действительно понимала его. Ведь и мое молчание всегда было ширмой от жестокого и несправедливого мира, но вместе с тем было самым громким и душераздирающим воплем, молящим не оставаться одной…

– А ты, оказывается, еще и в психологии разбираешься? Похвально, дикая роза. Но спешу огорчить, мне не требуется промывка мозгов. Анна в свое время неплохо справилась с этим.

Анна. Ну конечно. И как я могла забыть?

– Карнелия… – Раздался голос Клэйтона.

Ну почему он вечно не вовремя? Ричард отступил на шаг, и мы обернулись на идущего к нам моего бывшего мужа. Он тоже не изменял себе – вечно во всем бардовом. Интересно, а ему было принципиально всегда носить оттенки красного?

– Стоунтбери, а твой гардероб тоже часть проклятья? – Окинув Клэйтона с ног до головы, усмехаясь, спросил Ричард Брессер.

Мы подумали об одном и том же, и я не смогла сдержать смешок.

Зрачки Клэйтона расширились, а из ушей чуть ли не повалил пар. Быстро же его можно вывести из себя. Так выглядела его стабильность – всегда в красном и распаляться за считанные секунды.

Стоило погрузиться в свои мысли на несколько мгновений, как Ричард и Клэйтон уже старались одолеть друг друга в сарказме. Но в этой борьбе у Ричарда Брессера не было равных…

– Погоди, – опомнился Клэйтон, удержав меня за локоть, когда я решительно зашагала в сторону избушки ведьмы. – Я хотел поговорить.

– Уверен, это можно сделать и в доме. – Скривился Ричард, перехватив меня за другой локоть, решительно потянув к себе.

– Брессер, ты не думаешь, что перегибаешь? – В свою очередь Клэйтон принялся тянуть меня в свою сторону. – Эта женщина все еще моя. И вот эти твои фривольные, неподобающие прикосновения мне не нравятся.

О небеса, как дети малые, не поделившие игрушку!

Ричард оскалился.

– Она никогда не принадлежала тебе. А теперь-то и подавно не будет!

– Ты забываешься. У меня, по сей день, расписка с ее отцом сохранилась. – Победно усмехнулся мой бывший муженек.

– Да? Так засунь ее себе…

Я почувствовала, как мои руки начали нещадно гореть под крепкими хватками вампира и недотрупа.

– Отпустите меня! – Взвизгнула я, не давая Ричарду закончить фразу. – Вам сколько лет? Ведете себя хуже детей!

Обхватив себя руками, я отшатнулась.

– Дикарка, это правда очень важно и мне необходимо обсудить с тобой кое-что… Без посторонних… Понимаешь? – Стоунтбери многозначно посмотрел мне в глаза и едва уловимо показал край отброшенного мной ранее дневника Анны.

О небеса, он совершенно вылетел у меня из головы.

Обернувшись виновато к Ричарду, я улыбнулась.

– Я скоро. – Брессер снова коснулся моего локтя, осторожно, невесомо, подобно крыльям бабочек, но тут же отступил, возвращаясь в дом.

Тени деревьев извилистыми узорами скользили по земле. От переплетений ароматов хотелось дышать полной грудью, с великим наслаждением: ранняя осенняя свежесть, сырость земли, можжевеловая роща и далекий Темный лес. Все было таким знакомым. Таким родным.

Направившись в сторону речушки, по кроям которой росли редкие соцветия, а скользкие камни омывала ледяная бурлящая вода, Клэйтон ухватил меня за локоть, заставляя остановиться, наконец-то доставая из кармана дневник.

– Тебе говорит о чем-нибудь фамилия Мерьель?

– Мерьель? – Я словно пробовала ее на вкус, стараясь распознать знакомые нотки, но никак не могла отыскать их в сплошной неизвестности.

Клэйтон едва не поскользнулся на камне. Громко выругавшись, он ухватился за меня и с силой притянул к себе.

– Мне она тоже ни о чем не говорит. Но раз Анна так старательно скрывала ее, то фамилия явно не простая.

– И что ты предлагаешь?

– Для начала, заключить перемирие. Карнелия, мы в одной лодке и глупо будет избегать друг друга из-за общего прошлого. – Наклонившись, Стоунтбери сорвал цветок и протянул его мне. – Истребление тьмы это, безусловно, хорошо и Анна с Брессером не плохо способны ездить по ушам, чтобы вовлечь нас в свой план. Ричард прирожденный оратор. Странно, что он за столько лет еще не подчинил себе все три долины. Народ бы пошел за ним. Но в прочем я отклонился от темы. Карнелия, ты веришь им?

Я поджала губы, принимая цветок. Сладкие нотки ударили в нос, и я невольно засмотрелась на его бело-красные лепестки.

– Верю. Но… – Я колебалась. Могла ли я делиться с ним своими сомнениями? Ведь доверия к бывшему мужу у меня не прибавилось. – Они многое недоговаривают. От чего мне приходится кормить себя догадками, вместо полноценных ответов.

Стоунтбери хрюкнул усмехаясь.

– Помяни мое слово, дикарка, мы не знаем и половины истины. А когда узнаем, то наш мир никогда не сможет стать прежним.

– Зачем ты мне все это говоришь? – Заглянув в его глаза, проговорила я.

– Вы сближаетесь. – Не отрываясь от моих глаз, ответил Клэйтон. – Я… я не хочу, чтобы ты разочаровывалась и страдала. Снова. Мы могли бы вместе держаться в стороне…

– Нет! – Уверенно оборвала его я. – Я достаточно находилась в стороне. А принимать твою позицию я совсем не готова. Вы с Грегори одной сути… Где гарантии, что ты не уподобишься ему?

– Карнелия, – его ледяные пальцы, словно час пробывшие в горной реке, сомкнулись на моем запястье. – Прошу, не сомневайся во мне. За мной числится множество дурных деяний, но сейчас я полностью на твоей стороне. Я также хочу во всем разобраться. Кто-то проклял меня…

– Неужели тебе так наскучило бессмертие? – Усмехнулась я.

– Да. – Совершенно серьезно ответил он. – С какой-то целью мне не позволили умереть, но, Карнелия, я чувствую, что задержался я в этом мире не во благо. Порой в моей душе трепещет нечто страшное… Оно хочет взбунтоваться, но продолжает спать.

Я со стуком сомкнула зубы.

– Ты говорил об этом кому-нибудь?

– Скажем так, намекнул Анне, но в подробности решил не вдаваться. – Клэйтон шумно выдохнул и пнул камень. – Я хочу прекратить это, Карнелия. Хочу избавиться от дарованного мне бремени.

Мне вдруг захотелось поддержать его. Сомнения никуда не исчезли, но в глубине души поселилось светлое, теплое чувство по отношению к этому мужчине. Я переплела наши пальцы.

– Мы во всем разберемся. Обещаю. А теперь давай вернемся? А то Милена будет волноваться.

Он кивнул. И искоса бросил на меня взгляд.

– Милена ли?

Я предпочла оставить колкость и никак не реагировать на нее. Лишь пожала плечами, осторожно переступая с камня на камень.

В избушке ведьмы почти физически ощущалось напряжение. Все молчали поджав губы, и лишь Милена лежа с книгой в руках на софе мычала песенку.

– Вы что-то долго. – Взглянув поверх книги, улыбнулась она. – Мы уже хотели спасать тебя идти.

– Себя для начала спасите. – Буркнул Клэйтон, проходя в самый дальний угол.

Я же свернула в сторону воды. Негоже, чтобы столь прекрасный цветок чах.

– Анна, я воспользуюсь одной из твоих склянок? – Крикнула я и чуть тише добавила: – Сомневаюсь, что у тебя найдется полноценная ваза.

– О чем вели беседу? – Раздался позади голос Ричарда.

От неожиданности я едва не выронила склянку.

– О небеса, не подкрадывайся больше! Так и до сердечного приступа недалеко. – Попыталась отшутиться я, но холод глаз Брессера навлекал на меня стужу. – Клэйтон обеспокоен дарованным ему бессмертием.

– Я с удовольствием избавлю Стоунтбери от этой ноши. – Скрестив руки на груди, пробормотал он.

– Ричард, – резко обернувшись, я облокотилась о деревянный, пропитанный пахучими травами стол.

– Да? – Отозвался он, плавно приблизившись ко мне.

– Каким образом вы с Анной намерены уничтожить тьму? Откуда столько уверенности, что какая-то ведьма способна сварить зелье с помощью человеческой крови, которое сокрушит бестелесное зло? Или… или я чего-то не понимаю?

На долю секунды, в его взгляде промелькнула растерянность, но она тут же сменилась теплотой, а губы растянулись в улыбке. Подняв руку, Брессер заправил выбившийся локон мне за ухо.

– Я не могу рассказать тебе всего сейчас, Канни. – От этого обращения дрожь прошлась по моему телу, а во рту мгновенно пересохло. – Но клянусь, что совсем скоро все прояснится. Я лишь прошу тебя довериться мне. Молю. Твоя вера важнее всего.

Еще один человек за прошедший час уповал на мою веру. Не слишком ли? О небеса, мне хотелось верить и Ричарду тоже. Особенно ему.

Что ж, моя жизнь продолжала быть мозаикой, где я отчаянно искала самые важные пазлы. День близился к комендантскому часу, и что же я смогла сегодня узнать? То, что Анна Мерьель – не просто так скрывалась, Клэйтону терзала душу тьма, а Ричард продолжал скрывать все самое важное.

Глава 26

«Кость»

Оседлав своего белоснежного коня по кличке Маковка, я усмехнулась совпадению. Все совпадения – неслучайны, осознала я с недавних пор.

Выехав на дорогу, я обернулась на площадь, заглядывая в просветы между деревьями, где едва проглядывали далекие светло-серые стены особняка. Сейчас земли Корскор принадлежали Кормаку Юману. Прошло слишком много лет, чтобы постройки могли оставаться в своем первозданном виде. Щемящее чувство в груди заставило с силой сжать поводья, из-за чего Маковка недовольно встрепенулась и мотнула головой.

– Прости меня, дорогая. – Погладив Маковку по загривку, я отправилась к Анне. Погода не радовала. Холодный порывистый ветер задувал в самое потаенные складки накидки, а тучи над головой сгущались, погружая природу в серость и уныние.

Надев сегодня черные трикотажные штаны и тунику с разрезами по бокам, я с улыбкой на губах провела пальчиками по ножнам с кинжалом на бедре. Наконец-то я была подготовлена. Коса неприятно била по спине, а ветер выуживал из нее прядки, так что к моменту, пока я добралась до избы ведьмы, мои волосы больше походили на метелку.

Пригладив непослушные локоны, я спешилась, привязывая Маковку рядом с черным вороным конем. В его больших, карих глазах блеснул интерес, склонив голову в бок, он принялся постукивать копытом.

– Здравствуй, красавчик. – Подойдя ближе, я погладила его по носу. – У меня тут кое-что есть… – Сунув руку в карман, я достала небольшую морковку.

Без колебаний приняв угощение, конь принялся тереться об меня лбом. Не сдержав смех, я почесала его шею.

– Невероятно! Ворон дает себя гладить. – Приблизившись к нашей дружной компании, растянулся в улыбки Ричард.

– Так значит этого послушного и очаровательного мальчика зовут Ворон. – Продолжая гладить жеребца, отозвалась я.

– Послушный? – Хохотнул Брессер, вставая по другую сторону. – У Ворона дурной нрав. Он мало с кем бывает послушным. Вернее будет сказать, ты вторая… Ворон, нельзя! – Воскликнул Ричард, видя, как жеребец учуял в кармане моей накидки еще одну морковку и нагло принялся выискивать ее.

Рассмеявшись, я выудила заветную добычу и протянула ее жеребцу. С радостной мордой, Ворон принялся жевать угощение, смачно причмокивая.

Похлопав жеребца по спине, Ричард обернулся ко мне.

– Ну что, Карнелия, готова к тренировке?

– Да. – Отойдя на пару шагов, я покрутилась, демонстрируя одежду. – Сегодня я в подобающем облачении. Мне ничего не помешает и подол ни за что не зацепится.

Хищный оскал озарил лицо Брессера и недолго думая, он схватил край накидки и с силой дернул на себя.

– Ричард, так не честно! – Захныкала я, упираясь в плечи вампира.

– Правило первое, когда дело касается тьмы – всегда будь начеку. – Ослабив хватку, но не отпустив, проговорил Брессер. Лицо его было серьезным, но то была лишь маска, ибо в глазах плясали искры.

Выпрямившись, я высвободила руку и медленно провела пальчиками по плечу Ричарда, поднимаясь выше, очерчивая контур его подбородка. На мгновение он прикрыл глаза, горячо выдыхая.

Мои губы изогнулись в ответной ухмылке и, воспользовавшись моментом, я с силой ударила коленом в живот. Его руки разомкнулись. Сложившись пополам, Брессер рассмеялся.

– Тьме тоже не стоит забывать, пользоваться данным правилом. – Крикнула я, убегая на тренировочную поляну.

Шли часы, но мне они казались вечностью. Силы были на исходе, дыхание перехватывало. Я была выжата, когда же у Ричарда даже дыхание не сбилось. Он умело маневрировал и отражал нападения, и это он еще не задействовал свою сверхскорость.

Опрокинув меня на землю, Брессер уселся сверху, хватая запястья.

– Подобный захват опаснее всего. – Тяжело дыша, я обмякла. – Сейчас у меня больше контроля и возможностей нанести вред, тогда как ты очень ограниченна. Тебе необходимо меня скинуть. Для этого следует активно изгибаться и бить коленями. Используй все, что только сможешь. Бей в живот, пах, горло, глаза.

Я не могла отвести взгляда от разметавшихся волос и напряженного лица. Запах мяты и хвои дурманил.

– Ты устала. – Констатировал он. – Обещаю, это последний захват, который мы сегодня отработаем. Но не лежи просто так и не смотри на меня, словно кролик на удава.

Наплевав на все запреты и моральные нормы, Брессер находился слишком близко. Что сейчас, что сто лет назад правила были едиными – близкие прикосновения могли себе позволить лишь пары, а сейчас он вовсе находился на мне.

Заметив мое смущение, вампир закусил нижнюю губу.

– Думаю… в подобные моменты не время думать о морали. Самое главное выжить.

Почувствовав, как щеки принялись гореть, я кивнула и начала делать все то, о чем Ричард говорил ранее. Изворачиваясь, брыкаясь, я пыталась скинуть с себя мужчину. Сумев перекатиться, теперь уже я находилась сверху и ловким движением достала из ножен кинжал, прикладывая острие к шее. Сражение было окончено.

– У меня получилось! – Радостно взвизгнула я.

– Получилось. – Хрипло отозвался Брессер.

Обхватив мою талию, он сильнее притянул меня к себе, от чего я полностью распласталась на его груди. Сердце подпрыгнуло в предвкушении, а здравый смысл завопил: «Поднимайся», но мне совершенно этого не хотелось. Словно забыв о кинжале, моя рука дрогнула, и алая полоса выступила на шее Ричарда.

– Извини, я случайно. – Отбросив кинжал в сторону, прощебетала я. Коснувшись ранки, на моих пальцах остались алые следы. Затаив дыхание, Брессер неотрывно смотрел. – А кровь вампира на вкус отличается от человеческой крови? – Вдруг спросила я.

– Желаешь проверить? – Я подняла глаза, сталкиваясь с прямым, горящим взглядом. По коже прошла волна мурашек. Вопрос напугал, но не избавил от любопытства.

– Я пробовала кровь Дрейка, во время обращения. Но мною владел морок, я находилась на грани бессознательности. Мне куда больше запомнился вкус нечто тягучего, подобно смоле, пугающе тяжелого…

Заправив упавший локон за ухо, Ричард погладил меня по щеке.

– Обещаю, я больше не допущу, чтобы тьма причинила тебе вред. Ты веришь мне?

– Я… я… Да…

Я почувствовала, как его ладонь легла мне сзади на шею и потянула вниз. О небеса, неужели это то, о чем я думаю. То, чего я боялась и в равной степени желала?

Звук бьющегося стекла, и сдавленный стон раздался из избушки. Этого хватило, чтобы вернуть свое самообладание. Резко поднявшись, я ужаснулась тому, что могло произойти и дабы скрыть захлестнувшее меня смущение – ринулась в дом.

Державшись за голову, Анна сидела на полу, а вокруг нее царствовал беспорядок: осколки разбившихся склянок, пучки трав, порошки и несколько капель крови.

– Что случилось? – Опустившись возле ведьмы на одно колено, Ричард обхватил ее побледневшее лицо и развернул к себе. – Ты ранена?

Укол чего-то странного, снедающего изнутри тронул мою душу, от чего я порывисто обернулась к Клэйтону, что вне меньшей растерянности стоял в дальнем углу комнаты.

– Нет, нет. – Принялась отмахиваться Анна. – Кровь не моя… Она ее… – Указав на меня, зашипела ведьма. – Кровь Карнелии спровоцировала видение и это… это хорошо.

– Чего ж тут хорошего? – Фыркнул Клэйтон, подходя ближе. – Вот так еще помрешь, и что мы тогда делать будем? Как я освобожусь от проклятья?

– Что ты видела? – Игнорируя бормотание Стоунтбери, задал вопрос Ричард.

Теперь понятно, почему Анна всегда говорила: «Всему свое время», и не пыталась ускорить видения – они ее выматывали. Вся кровь отлила от лица ведьмы, а голова беспощадно гудела.

– Я видела воду. Много воды. Каменные, скользкие стены, слизь, запустенье и пробирающий холод. – Опираясь на руку Ричарда, Анна поднялась. – Нужно отыскать кость.

– Кость? – В ужасе воскликнул Клэйтон. – Н-настоящую?

– Нет, дурень, искусственную! – Зашипела ведьма. – Конечно настоящую, человеческую.

Упав на стул, Стоунтбери заохал, сжимая и разжимая свои зализанные назад волосы.

– Но что это за вода? Река? Озеро? Или может колодец какой? – Размышляла я.

Тяжело вздохнув, Анна опустила подбородок на сжатые в кулак пальцы.

– Верно. Вам нужно исследовать старый колодец Корскор. Сейчас он истощен, и воды должно быть крайне мало. Его не использовали с того самого времени, когда шло истребление вампиров, именно его заполняли ангеликой.

Брессер скривился.

– Но что если он по сей день хранит в себе опасность для Ричарда и Милены? – Поинтересовалась я, наблюдая, как щеки ведьмы снова стали приобретать прежний розовый цвет.

– Не думаю. За сто лет все выдохлось. Но у нас нет времени дожидаться приезда Милены. Все кто мне нужен уже здесь. – Растянув губы в улыбке, Анна принялась переводить взгляд с меня на Клэйтона.

– Ну и шуточки у тебя! – Нервно рассмеялся Ричард. – Ты же не серьезно, что в этом должен участвовать этот кретин?

– Эй! – Оскалился Стоунтбери, но и это прошло мимо внимания вампира.

Анна устало выдохнула.

– Ричард, мы не может рисковать тобой. Что если Карнелия права и в колодце все еще есть ангелика?

– А ты думаешь, что этот дурень полезет в колодец, который хранит в себе неизвестность, походит по его коридорам и достанет тебе кость?

Пока ведьма и вампир припирались, я накинула на плечи снятую во время тренировки накидку и отправилась к Маковке. Ни к чему было ругаться, я и сама вполне могла с этим справиться. Мне уже приходилось в одиночку пробираться к развалинам за часами, так почему бы мне не отыскать еще один «суповой набор» для нашей ведьмочки?

Да помогут мне небеса.

Оседлав Маковку, не успела я взяться за поводья, как их перехватил Ричард.

– Куда-то собралась, дикая роза? – В его голосе вибрировали нотки тихой ярости.

– О небеса, Брессер, к чему негодование? Неужели тебе хочется тратить на это время? – Пытаясь выхватить у него поводья, почти со стоном проговорила я.

– Нет, совершенно не хочется, поэтому мы ждет дурня и едет втроем. – Стоило мне открыть рот для возражений, как он вскинул руку. – Никаких возражений, Карнелия.

Шумно выдохнув, мне оставалось только смириться.

У самой кромки леса, заросший кустами жасмина располагался каменный колодец. Спешившись, Клэйтон первым подошел к крышке. Надув щеки, он попытался оторвать намертво прикованный металл. Весь его кураж мгновенно улетучился, стоило его попыткам потерпеть фиаско. Всего несколько мгновений, а его бардовая рубаха взмокла от усилий.

– Нам необходимо найти топор, ибо без инструментов это дохлый номер. – Утирая со лба пот, выдохнул он.

Закатив глаза, Ричард прошел к колодцу, задев по пути плечом Стоутреби. Ухватившись покрепче за металл, вампир со звоном оторвал крышку и отбросил ее в сторону леса.

– Темная пакость. – Проворчал Клэйтон, косясь на Брессера. – Интересно, а там глубоко?

Без доли раздумий, Ричард толкнул в беспросветное пространство вопящего и размахивающего во все стороны конечностями Стоунтреби.

– Сейчас и проверим.

Лицо вампира озарила радостная улыбка.

– Ричард!

– А что? Он все равно не умрет.

Раздался громкий всплеск, эхом отходя от каменных и очень скользких стенок.

– Клэйтон! – Крикнула я, опускаясь на колени возле колодца.

– Я жив! – Долетел до меня радостный возглас.

– Какая жалость. – Держа руки скрещенными на груди, пробурчал Ричард. – Там глубоко?

Всплески воды заглушали голос мужчины, что бормоча ходил в самом низу.

– Метров семь, не больше. Воды почти нет, максимум до колен. Брессер, тут есть развилка, а еще лестница, но она заканчивается примерно на четырех метрах до меня. Карнелия сможет спуститься по ней, но оставшиеся метры придется прыгать. Ты… ты же знал, что тут лестница?! – Понимая, что Ричард столкнул его просто так, разозлился Стоунтбери.

– Да, но почем мне было знать, где она закончится и закончится ли вообще. А так мы хоть проверили. – Усмехнулся он, потирая подбородок.

– Сукин сын! – Прилетело снизу. – Так и знай, что один я дальше не пойду!

Обдумывая лучший спуск, Ричард опустился на колени и протянул руку к лестнице, которой почти не было видно. Проверяя ее прочность, он выругался.

– Она тебя выдержит, но я не уверен на счет четырех метрах… Мне не прельщает мысль, что ты можешь что-нибудь себе сломать, прыгая с такой высоты.

– Но у нас нет другого выхода. – Развела руками я.

Еще раз выругавшись, он снова прокричал в пустоту:

– Стоунтбери, напряги все свои обонятельные каналы. Вода имеет запах?

– У меня нет твоего супер нюха, но… Мне кажется, что нет, либо запах такой хрупкий, что едва поддается восприятию. Брессер, тут жутко, либо спускайтесь, либо вытаскивайте меня отсюда.

– Чтобы выбраться, необходимо пройти вглубь. Одна из развилок ведет к выдоху, но лучше тебе не знать где он располагается.

Перекинув ноги, вампир сел на самый край.

– Ричард, – удерживая его за рубашку, испуганно остановила мужчину я.

– Там нет ангелики, поверь, Клейтон бы почувствовал ее запах. – Обхватив мои руки, он притянул меня ближе. – Доверься мне. Спускайся по лестнице, но будь предельно осторожна, ибо она скользкая. Когда ступени закончатся, ты прыгнешь, и я обещаю тебя поймать.

Энергично закачав головой, я вцепилась в рубашку.

– Откуда ты знаешь, что он должен был ее учуять? Ричард, не ходи туда. Давай меня поймает Клэйтон?

Оставив легкий поцелуй на тыльной стороне моих ладоней, Брессер улыбнулся. От этой чистой и искренней улыбки, сердце затрепетало, будто проснулся рой бабочек, и те запорхали своими крылышками.

– Доверься мне, Канни.

– Хорошо. – Стоило мне это вымолвить, как Ричард перемахнул в колодец. Плеск воды заставил меня вздрогнуть. Я боялась услышать крик боли, но его не последовало.

О небеса, взмолилась я, перелезая на лестницу. Было темно. Внутри колодца пахло сыростью, гнилью и водорослями. Осторожно спускаясь, мои руку погрузились в нечто склизкое, от чего держать прутья было почти невозможно. Вскрикнув, я почувствовала, как мои пальцы соскользнули, и я полетела вниз.

Как глубоко я успела спуститься? Хоть я и верила, что Ричард сможет поймать меня, но сердце все равно билось с неистовой силой, болезненно ударяясь о ребра, а перед глазами проносилась вся жизнь.

Угодив прямо в руки, я почувствовала, как мужчина пошатнулся.

– Все хорошо. – Крепко прижимая к себе, Ричард облокотился спиной о мокрую стену. – Я держу тебя.

Обнимая его в ответ, я уткнулась лицом в теплое плечо.

– Я так испугалась. Все прутья были в слизи и я… я не смогла удержаться.

Почувствовав поцелуй на виске, страх начал уступать другому чувству – чувству защищенности. Еще никогда я не чувствовала себя настолько… в безопасности.

– Кхм! – Раздался кашель Клэйтона откуда-то сбоку. – Вы не забыли, зачем мы спустились в эту дыру?

Отстранившись от Ричарда, я попыталась оглядеться. Слабый свет сверху немного освещал камни и развилку.

– Думаю, нам направо. – Беря меня за руку, проговорил вампир. – Но приготовьтесь, что дальше будет кромешная тьма.

– А я думаю, что налево. – Подал голос Клэйтон.

– Разделимся?

– Направо так направо. – Поморщился Стоунтбери, проходя первым. – А здесь жутко, и темно… Брессер… – Останавливаясь, обернулся он, смотря на святящиеся в темноте глаза вампира. – Может пойдешь первым? Я все равно почти ничего не вижу.

– Трус! – Протискиваясь вперед, рыкнул Ричард, по-прежнему не выпуская моей руки.

Мы двигались медленно, долго, стараясь не шуметь.

Скользкие камни и водоросли под ногами путали, сбивали, позволяя думать, что щиколотки обвивали чьи-то руки, которые в любой момент могли утащить в потаенные глубины.

Я не видела ничего, кроме светящихся глаз Ричарда, когда он оборачивался проверить нас с Клэйтоном. Когда скользкие камни убегали из-под ног, мне приходилось второй рукой касаться спины Ричарда Брессера, от чего он еще сильнее стискивал мою ладонь.

Чем ближе оставалось до нужного места, тем воды становилось больше. Сейчас вода доходила до ребер.

– Проклятье. – Выдохнул Ричард останавливаясь.

– Что такое?

– Впереди все завалено камнями и лишь внизу есть небольшое отверстие. – Я почувствовала, как он повернулся ко мне. Обхватив обе моих руки, Ричард помассировал их, разгоняя кровь. От холодной воды тело дрожало, а зубы стучали. – Я проверю, там ли необходимая кость или же Клэйтон был прав и нам следует вернуться и пойти другим путем.

– Конечно Клэйтон прав! Я всегда прав! – Воскликнул Стоунтбери. – Предлагаю повернуть уже сейчас.

– Нет. Сначала я проверю.

– Это так для справки, если ты там умрешь, мы не будем скорбеть. – Я прямо-таки чувствовала, как губы Клэйтона растянулись в мечтающей улыбке.

– Не дождешься.

Уйдя под воду, Ричард подплыл к расщелине. Заглянув внутрь, он смог разглядеть кость ноги, но приблизиться к находке так и не смог. Габариты его тела были слишком велики.

Вынырнув, Брессер громко выругался.

– Не нашел? – Наощупь отыскав плечо, я подбадривающе коснулась его.

– Нашел и не только кость. Чтобы выбраться из этого чертового колодца, нам необходимо пересечь эту кро-о-хотную преграду. – Протянул вампир. – Но щель такая мелкая, что ни я, ни Клэйтон в нее не пролезем.

Прокашлявшись, Стоунтери поравнялся со мной.

– А ты не подумал ее расширить, гений?

– Представь себе, подумал. Но кость лежит таким образам, что если я хоть пару камней разобью, то ее непременно завалит.

– Тогда давай я ее достану, а потом ты расчистишь проход? – Предложила я.

Увидеть ее у меня бы не вышло, но я могла разыскать кость наощупь.

– Уверена?

– Конечно! – Без колебаний воскликнула я.

– Хорошо. – Кивнул Ричард, обхватив мои плечи. – Будь осторожна, когда нырнешь, то тебе придется немного проплыть вниз, в том месте дно уходит на один ярус.

– Я всегда осторожна. – Хихикнув, я ушла под воду.

Холодная вода окутала меня со всех сторон и сердце словно замерло. Нащупав камни, моя рука провалилась в расщелину. Нашла. Заплыв в нее по пояс, я принялась активно искать кость. Воздух заканчивался, но я продолжала всюду шарить, пока не наткнулась на нее и кое-что склизкое, смолянистое.

Вспомнив такие же ощущения в горах, я запаниковала.

О небеса, только этого сейчас не хватало!

Схватив кость, я принялась плыть назад, но мое запястье обхватили пальцы и притянули обратно. В кромешной темноте предо мной показались красные глаза. Нечто издало звук, походящий на восторженный, квакающий смешок. Оно словно играло со мной. Отбросив кость подальше от расщелины, я потянулась за кинжалом, но существо тут же выбило его из рук. Легкие начало жечь, еще немного и я начала бы задыхаться.

– Тьм-а-а… не скрытьс-я-я… – Я была готова поклясться, что услышала во всем этом изобилии звуков издаваемым нечто, слова. Растягивая, будто нараспев прохрипел он и ударил по камню.

Открыв от испуга рот, я потеряла крупицы драгоценного кислорода. Один за другим камни начали падать, засыпая края моей накидки, намереваясь погребить меня заживо. Нечто все продолжало рычать и удерживать, как вдруг вокруг моей талии обвились руки, разворачивая к себе. Пред собой я увидела глаза. Ричард. Его губы опустились на мои, делясь кислородом. Даже находясь на волосок от смерти, мое сердце все равно затрепетало от столь мимолетного контакта.

Развязав мою накидку, Ричард позволил ткани окончательно исчезнуть под обвалом. Нечто отпрянуло, и словно не удерживая меня все это время – исчезло.

Не выпуская меня из своих объятий, Ричард Брессер принялся плыть, но не обратно к Клэйтону, а куда-то наверх, где воды было гораздо больше. Время шло, а запасы кислорода иссякали. Словно почувствовав мою потребность, он притянул меня к себе. Мои холодные губы коснулись его, таких теплых, мягких и… требовательных.

Продолжая плыть, Ричард не спешил отстраняться. Это действие затянулось, и уже давно пора было бы прекратить, но моя потребность в нем только увеличивалась. Но собрав остатки самообладания, я все же отстранилась и увидела свет над нами.

Тяжело дыша, я опустилась на остывшую землю. Мы выбрались.

У нас получилось! Осознав, что кости у меня нет, я порывисто села.

– Кость! Я ее оставила, когда меня схватило нечто…

– Все в порядке. Она у Клэйтона, он плывет за нами. – Садясь рядом, отозвался Ричард.

Голубые глаза смотрели на меня иначе, словно пытались что-то понять, предугадать мои эмоции. Смотреть в них – было сродни пытки, я не могла себя заставить столкнуться с испытующим взглядом.

– Ричард, это… это ничего не значит… – Покусывая губы, которые все еще горели от поцелуя, выдохнула я.

Прерывисто вздохнув, Брессер поднял глаза к небу, которое уже тронули предзакатные краски.

– Я знаю, дикая роза… Знаю…

Неужели я услышала нотки сожаления?

Плеск воды привлек наше внимание. Держа в руке кость, Клэйтон выбрался из колодца.

Лишь сейчас я стала осматриваться. Место, где мы оказались – было кладбищем. Среди могильных плит располагался небольшой колодец.

– Брессер! Еще раз, ты всучишь мне какую-нибудь дрянь, а сам уплывешь, то пеняй на себя! – Первым делом закричал Клэйтон, бросая кость в вампира. – А ты… ты… – Подбирая комментарии на мой счет, он замялся, надувая щеки.

– Меня схватило темное нечто. – Прерывая мыслительный процесс Стоунтбери, выдохнула я. – Его глаза горели алым и существо все время что-то бормотало, но мне… мне показало, что я расслышала слова…

– Слова? – Встрепенулся Ричард, оборачиваясь ко мне. – Что оно говорило?

– Разговором это было назвать сложно, просто бессвязные слова «тьма» и «не скрыться». Но на мне могла сказаться нехватка кислорода, только и всего.

Пождав губы, Ричард согласно кивнул, но только вот его глаза говорили иначе…

– Ох, батюшки! – Прижав ладони к щекам, завертелся Клэйтон. – Мы на лесном кладбище! Молю, давай поскорее уберемся отсюда, пока еще какая-нибудь гниль не вылезла!

Дорога до города не заняла много времени, отправив меня домой, греться и приходить в себя после очередного нападения, Ричард и Клэйтон отправились обратно к ведьме.

Поначалу я думала забыться сном, после выматывающего дня, но стоило закрыть глаза, как пред взором всплывали картины. Тьма запугивала меня, но не действовала решительно… Почему? Почему людей, столкнувшихся с ней, она без промедления убивала, а со мной медлила?

Вся суть в другом –

Еще не время, еще не пробил смерти час.

Тьма скроет всех бездушных монстров,

Но лишь на определенный час.

Глава 27

«Ночь Инис-Флос»

В преддверии Инис-Флос, улицы долин принято было наряжать в праздничное убранство. Всюду мерцали огоньки, красовались гирлянды цветов и листьев, а на каждом шагу возводились костры. Воздух был пропитан тягучим ароматом поленьев, цветов и розово-вишневым вином.

Миновав ряды тележек со сладостями, вином и различными цветочными венками, я дернула поводья, заставляя Маковку ускориться.

В этом году я еще ни разу не сплела венка, не украсила дом и совершенно не чувствовала присутствия праздника.

Инис-Флос являлся традиционным праздником огня и цветов. В этот день нужно было наряжаться, вплетать алые ленты в волосы и надевать на голову венки из цветов. А после пиршества прыгать через костер. Считалось, так люд задабривал духов и окончательно прощался с сезоном, встречая новый.

Раньше мы с Максом всегда пекли пироги в этот день, украшали дома, а вечером, испив вина, почти до полуночи прыгали через костры. Лишь в этот день комендантский час откладывался, и люду было позволено насладиться вечером под звездным небосводом.

Многих горожан можно было увидеть вечером в изящных масках. Они верили, что пока на них маски, смоченные в цветочной воде и подпаленные на праздничном костре, тьма их не тронет. Но каждый год через день-другой находили изувеченных жертв, а порой кроме ленты или платка с инициалами не находили вовсе.

Сегодня я выбрала праздничное, струящееся платье василькового цвета с темно-серой вышивкой на рукавах и разрезом сбоку, чтобы с легкостью можно было достать кинжал, который Ричард поднял со дна колодца.

Можжевельник слегка покачивался, издавая время от времени скрипы. Все серо и понуро, а на небе не было ни намека на солнечные лучи. Если бы не дымок из трубы старого домика, то это место могло показаться совсем вымершим. Со стороны двора я заприметила Ворона и ощутила чувство облегчения.

Дверь скрипнула и не успела я перешагнуть порог, как в нос ударил запах ладана, зверобоя и розмарина.

– Заходи, Карнелия. Заходи скорее! – Прощебетала Анна, проносясь мимо в чулан. Оттуда послышался стук банок и шелест сухих трав. – Ты вовремя, как раз поможешь с венками, а после отправишься на кухню.

Приехать, чтобы тут же попасть в рабство к ведьме. Отличная перспектива на предстоящий день. Я догадывалась, что ни о какой тренировке сегодня не будет и речи, но все же тайно надеялась.

Ведьма расставила всюду свечи, развесила гирлянды из крошечных косточек и подготовила несколько цветочных охапок, которыми, судя по всему, мне и следовало заняться.

– Не думала, что для ведьм так важен обычный праздник, где всего лишь нужно пить и прыгать через костер. – Осмотревшись, проговорила я и тут же пожалела о затронутой теме.

Подпрыгнув на месте, Анна развернулась ко мне и вытаращиваясь во все глаза.

– Вы сговорились? Инис-Флос не обычный праздник, где сутью является банальное веселье. – Недовольно фыркнув, она положила ножи и пучки трав на стол. – В ночь, когда грань между мирами истончается, можно увидеть изнаночную сторону мироздания. В эту ночь не просто духи получают вольную… Вся тьма сбрасывает оковы и выходит на охоту. Если приблизиться к лесу можно услышать шепот и рычание – так звучит голос темных. Шепот многовекового зла легко способен запутать, одурманить, завлечь в свои глубины, Карнелия. Стоит мороку увлечь в свою западню, то нет пути обратно тому бедолаге.

Стало жутко от ее слов, но быстро взяв себя в руки, я отмахнулась от снедающих страхов.

Чувствуя, как от дома ведьмы за версту несло травами, тьма и близко не посмеет подступить. Мысленно усмехалась я.

– Ну что ты уставилась? – Фыркнула Анна. – Садись и прети венки, а дальше испечешь пирог. Но так и быть, можешь это сделать в любом порядке.

– А чем все это время будешь заниматься ты? – Недовольно подбоченилась я.

– Закончу украшать дом и укреплю защиту, разумеется. Шевелись, скоро приедет твоя подружка с сестрой.

– А где Ричард и Клэйтон?

– Собирают костер.

Странное чувство зарождалось в груди. Я праздновала Инис-Флос множество раз, но впервые я чувствовала себя столь некомфортно. Вампиры, восставшие мертвецы, ведьма и осознание, что тьма будет слишком близко. Саднящее чувство беззащитности не позволяло отпустить тревогу. С дурными мыслями и неистово колотящимся сердцем, я взялась за дело.

Начать я решила со стряпни. Вишневый пирог был как нельзя кстати.

Меся тесло, я то и дело бросала взор к окну. Откуда вид открывался на двор, рощу и темный лес позади.

Ричард сложил довольно-таки высокий костер, и я невольно подумала, что прыгать через него будет сложно и опасно. Клэйтон, как обычно, лишь делал вид. Он подбрасывал прутики, пенал камешки и протаптывал ненужные тропинки.

Бросив очередной взгляд на двор, я увидела там только бывшего муженька. Стоунтбери с важным видом откупорил бутылку вина и сделал несколько глотков. Щеки его мгновенно порозовели и, судя по всему, настроение вмиг поднялось.

– Неплохо смотришься. – С легкой усмешкой проговорил Ричард, останавливаясь в дверях. – Ты случайно не в поисках работы? Я бы с удовольствием нанял тебя кухаркой.

Раскрасневшиеся щеки, выбившиеся пряди из прически и руки в тесте – такая картина предстала его взору.

– Мистер Брессер, а вы, как я погляжу, неплохо орудуете топором. Не желаете тоже подзаработать? Мне как раз к зиме поленья понадобятся. – Парировала я, радостно сдувая упавшую на глаза черную прядь волос.

Бархатный смех Ричарда прошелся по крохотной кухоньке. За пару широких шагов он пересек разделяющее нас расстояние, и мне ужасно стало тесно.

Заглянув в миску с тестом, вампир усмехнулся.

– Когда я был маленьким, то любил прибегать на кухню и есть тесто. Из-за этого мне всегда доставалось от Розы.

Перехватив мою руку, Брессер поднес ее к губам.

С замиранием сердца я уставилась на него, предвкушая дальнейших действий. Не прерывая зрительного контакта, Ричард коснулся острыми зубами кончика моего указательного пальца, снимая кусочек теста.

– Ну и как тебе?

– С твоих рук я и яд готов вкусить. – Хрипло отозвался Брессер.

– Все настолько плохо? – Усмехнулась я.

– Что? – Он быстро заморгал, отпуская руку. – Нет. Все превосходно. Я пойду, но с нетерпением буду ждать конечный результат.

– Ну, жди-жди. – Проговорила я, чувствуя, как дыхание возобновилось, стоило Ричарду отстраниться.

С приближением сумерек моя тревога нарастала. Милена и Софи всячески отвлекали меня от дурных мыслей рассказами, что велись во время совместного плетения праздничных венков, а также праздничными песнями и танцами.

– Отведай-ка вина, женушка! – Покачиваясь, весело проверещал Клэйтон, садясь на сову возле меня.

– Бывшая жена. – Поправила его я, протягивая опустевший бокал.

На всю округу раздавались звуки скрипки и звонкий смех.

Анна исполняла сложную, глубокую, пробирающую до костей арию. Ее руки умело владели смычком, глаза были закрыты, а ее сознание унеслось далеко за пределы мирозданья. Ее алое платье контрастировало с белесыми волосами и бледной кожей. Венок она выбрала из аконита.

Взявшись за руки, Милена и Софи кружили в такт мелодии. На их головах царственно располагались пышные венки из лилий белого и алого цвета. Клэйтон же смакуя вино, блаженно покачивал головой. А где-то позади софы, в едва освещенном углу, держа свою порцию вина, стоял Ричарда, облокотившись о выступ у камина.

– Почему же ты до сих пор без венка? – Раздался надо мной голос Брессера.

Вздрогнув, Стоунтбери деловито принялся рассматривать остатки вина на дне бутылки.

– Схожу в чулан еще за одной. – Проговорил он, резко поднимаясь с софы.

Мимолетно взглянув на бывшего мужа, я задрала голову, чтобы встретиться взглядом с Ричардом. Улыбнувшись, я пожала плечами, одарив вампира бессловесным ответом.

До меня вдруг дошел шелест листьев и нежный аромат роз. И тяжесть пышных цветений опустилась мне на голову.

– Другое дело. – Обойдя софу, Ричард принялся любоваться своей проделанной работой.

Подыграв, я выпрямилась, откинула голову и кокетливо заморгала ресницами, сцепив руки в замок.

– Ну и как я выгляжу?

– Превосходно. – Без ужимок и пауз, чересчур серьезно отозвался Брессер. Ухватившись за сцепленные в замок руки, Ричард поднял меня с софы. – Думаю, ты не откажешь мне в танце.

– Ваша наглость порой не знает границ, мистер Брессер. – Прошептала я, не сумев сдержать улыбки.

– Без этой черты было бы скучно жить. – Отозвался он, бархатисто рассмеявшись.

Плотнее прижав к себе, Ричард увлек меня в медленный, чувственный танец. Его пальцы крепко держали мою талию, и время от времени взмывали вверх, вдоль позвоночника нежно поглаживая.

Шаг за шагом, мы отдалялись от всех, и вот мне в лицо ударил свежий воздух. Остановившись возле костра, я огляделась, будто желала отыскать ускользнувший момент.

В сумерках глаза Ричарда блестели от отблесков пламени. Он продолжал сжимать меня в своих объятиях, не позволяя отступить. Крохотные искорки отлетали из кострища в разные стороны, грозясь прожечь одежду, если мы подойдем ближе.

Голубые глаза опустились ниже и словно зачарованные смотрели на мои губы.

– Что это вы задумали, мистер Брессер? – Затаив дыхание, прошептала я.

– Проводить сезон, мисс Хальброн. – Продолжая игру, в тон отозвался Ричард, изображая легкую полуулыбку.

– Только и всего? – С сожалением поджала губы я.

Он качнул головой.

– Как на счет прыжка?

Я перевела взгляд на костер. Он был высок и обширен.

– Сначала ты. – Улыбнулась я, желая проверить, так ли реально перепрыгнуть через него.

Хмыкнув. Ричард отпустил меня. Обходя костер, Брессер сквозь дым, языки пламени и столп искр отыскал мои глаза. Без каких-либо сомнений, мужская фигура пересекла огненную преграду между нами. Это был впечатляющий прыжок. Каждый клочок дыма желал коснуться его кожи, каждая искорка сгорала от желания почувствовать какой он на ощупь.

Внезапно ревностное чувство возникло в недрах моей души. Как они смели наслаждаться близостью с ним? Жар и холод одновременно расползлись по моему телу.

– Теперь твоя очередь, дикая роза.

– Ричард, – я перехватила его руку, желая оставаться рядом как можно дольше.

– Да? – Сорвав крохотный листок, намеривающий того и гляди покинуть венок, он кинул его в огонь.

– Почему «дикая роза»?

Пальцы Брессера заскользили по моим скулам, шее, стремясь к пульсирующей ямочке.

– Дикие розы самые прекрасные, но чертовски своенравные. – Склонив голову, Ричард коснулся губами кончика моего носа. – Не бойся. Главное разбегись и прыгай выше. А дальше я тебя поймаю.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Доверившись, я обошла костер, закрыла глаза и сделала заветный прыжок. Жар и едкий запах поленьев обдал меня с ног до головы. Но огонь будто сбавил свои обороты, словно я была ему совершенно не интересна, он не стал окутывать меня своей вуалью так же, как ранее мужчину. Всего миг. И я снова находилась в крепких объятиях.

– Готова попрощаться с сезоном?

– Да.

Следом за листочком, что давным-давно обратился в пепел, полетел и мой венок. Огонь принял его, зашипел, заискрил и издал протяжный стон.

Уткнувшись Ричарду в ключицу носом, вдыхая знакомый, будоражащий душу аромат, я почувствовала, как его подбородок опустился мне на макушку. Но внезапно он отстранился.

– Ты должно быть замерзла? – Обеспокоенно проговорил Брессер. – Совершенно вылетело из головы захватить с собой твою накидку. Идем…

– Нет. Мне тепло здесь, сейчас, возле костра… С тобой.

Обхватив мой подбородок, не отрывая глаз, вампир принялся медленно склоняться.

О небеса, он меня сейчас поцелует!

Душа наполнилась теплом. Отбросив недосказанности, недомолвки и сомнения мне хотелось одного – почувствовать вкус его губ.

Желая как можно скорее сократить ненавистные сантименты между нами, я нетерпеливо встала на носочки, подаваясь навстречу.

Дверь избушки скрипнула, так и не позволив губам соединиться.

Тихо выругавшись, Ричард обернулся на выходящую из дома Анну. На считанные мгновения ведьма застыла, будто застала нас за чем-то постыдным. И впервые за вечем, я задумалась о ее чувствах.

– Мы хотели проводить сезон. – Неуверенно проговорила она, продолжая держаться за дверную руку.

– Ну чего ты встала? Пошевеливайся! – Недовольно пробурчал Клэйтон, толкая ведьму со своего пути. – А где твой венок, Карнелия?

– В костре. – Отозвалась я. – Прохладно что-то… Пойду за накидкой.

Отыскав хороший предлог, я почти бегом ринулась к дому.

Прощание с сезоном было окончено. Ветерок разносил пепел от венков по роще, унося его в мрачные глубины Темного леса.

Совершенно неожиданный ветряной порыв затушил костер, погружая двор во мрак. Голоса стихли, прислушиваясь к доносившемуся вою со стороны леса.

– Быстро все в дом! – Скомандовал Ричард.

Ветер резко прекратился, и в воздухе повисло нечто странное… почти физически ощутимое напряжение. Я выглянула в окно, прямо вдаль за можжевеловые деревья.

Тягуче, словно растекшийся мед, обволакивал стволы деревьев густой туман. Прислонив ладонь к окну, я почувствовала, каким оно стало ледяным.

– Что это? – Прошептала я.

Свечи заморгали, лишая нас единственного источника света.

– Тише, – за моей спиной шикнула Анна.

Раздалось чирканье спичек, и комнату окутал запах жженого чертополоха.

Ведьма принялась на цыпочках перемещаться в темной комнате, все ближе и ближе приближаясь к запертой двери. Она неразборчиво шептала, окуривая порог.

Неужели это именно то зло, о котором говорила Анна?

На мои плечи опустили теплые, почти горячие, руки, а над самым ухом прозвучал тихий голос Ричарда:

– Чтобы ни случилось… только не выходи на улицу.

Мой взгляд был прикован к дымке, что становилась все гуще, а исподнизу виднелось нечто черное и вязкое. Пачкая землю и деревья, тьма двигалась к дому.

– Нет, нет, нет! – Взволнованно протараторила ведьма. – Еще слишком рано!

Милена и Софи стояли поодаль обнявшись. Хоть младшая Гроссери и была вампиром, страх завладел ее нутром в полной мере. Ее пальцы дрожали, пока она крепко цеплялась за руку сестры.

– Ричард! – Позвала она мужчину, все еще сжимавшего мои плечи. – Я что-то чувствую…

– Не смей поддаваться! – Строго проговорил он, прерывисто втягивая воздух. Я ощутила дрожь. Но она не была моей.

В отражении стекла я видела, как голубые глаза светились и как сильно были сомкнуты челюсти вампира.

Обернувшись на Милену, я заметил, как горят изумрудные глаза, и испуганно смотрят на мужчину, что находился в самом дальнем углу. Клэйтон качал головой, взирая в дощатый пол. Его глаза были пусты и стеклянны. Черными ветвями, тьма струилась вниз по шее. Он тяжело дышал, хрипло и надрывно.

Метавшаяся из угла в угол Анна остолбенела, широко раскрыв глаза. Видимо, подобного… из присутствующих никто не ожидал. Даже всевидящая ведьма.

– Клэйтон… – Позвала я бывшего мужа, сама не ожидая того, делая шаг к нему навстречу.

Пальцы Ричарда скользнули по моим запястьям, останавливая на полпути.

– Нет, не приближайся к нему!

Клэйтон запрокинул голову и в уголках его потемневших глаз образовались кровавые струйки. Дернувшись, он оказался у двери и рывком открыл ее… бесследно исчезая в ночной мгле.

– Клэйтон!

Вытащив кинжал из ножен на бедре, я бросилась за ним раньше, чем инстинкт самосохранения взбунтовался против моего безрассудного решения. Оттолкнув Ричарда, я выскочила на улицу.

– Карнелия! – Раздался в унисон хор испуганных голосов, а также быстрые шаги, но все обрубила с грохотом закрывшаяся дверь, не позволяющая выпустить остальных из дома.

Это было к лучшему.

Взявшись уверенней за рукоять кинжала, я побежала мимо можжевеловых деревьев. Изо рта шел пар, клубясь, он взмывал в звездное небо. На улице веяло морозной свежестью, а под ногами хрустела почва.

О небеса, помогите мне!

В памяти сразу стали возникать слова опасений Стоунтбери, когда он говорил о чем-то темном, зовущем внутри своей сущности. Мне хотелось разобраться… проследить за ним…

Шепот заставил меня замереть на месте. Он говорил на неизвестном мне языке, подобно змее растягивая части звуков. Прильнув спиной к стволу можжевельника, я прикрыла ладонью рот, ибо мои вздохи были слишком громкими. Я боялась, что нечто сможет услышать меня.

На мгновение, зажмурив глаза, я мысленно произнесла молитву. А когда вновь открыла их, то увидела, что нахожусь в окружении тумана. Из легких вырвался возглас, хоть он и был приглушенным, это привлекло чье-то внимание. Сухие ветки на земле хрустнули, и я отчетливо услышала тяжелые шаги.

Легкий ветерок принес ко мне запах: полыни, сырой земли, меда и… мяты? Все смешалось. Гулкие удары страха забили тревогу по моим вискам.

Намереваясь выглянуть из своего укрытия, меня молниеносно впечатало обратно чье-то сильное, почти каменное, тело. Мужские пальцы мертвой хваткой вцепились в мои плечи, даже сквозь одежду оставляя кровавые синяки.

– Не могу понять, что в тебе преобладает… глупость или храбрость? – От облегчения мне хотелось броситься на шею Ричарда, но я сдержалась. – Что я тебе говори, Карнелия? Что?!

– Мне больно! – Взвизгнула я.

Хватка ослабла. Ричард медленно выдохнул, перемещая одну руку на ствол дерева, совсем рядом с моей головой, второй же, продолжая держать меня за плечо.

– Ты понимаешь, как безрассудно поступила? А если бы тебя нашел кто-то другой? Тебе было бы гораздо больнее… Поверь, я знаю о чем говорю.

Оттолкнув его в грудь, я выглянула из-за дерева. Никого. Но чувство, что мы были не одни, отказывалось покидать меня. В густом тумане бродил кто-то еще…

– Давай ты меня отчитаешь позже. Хорошо? Нужно выяснить…

Но мне не суждено было закончить мыслью. Сверху (стало быть, он прятался в ветвях дерева), на меня прыгнул человек, поваливая на землю.

В нос ударил едкий запах сырости и полыни. Не нужно было видеть, кто это был, я узнала эту сволочь мгновенно… Костлявые пальцы обхватили мою шею, а кряхтящий старческий голос намеревался завести песнь. Но его тут же схватил Ричард, отбрасывая в сторону.

– Негоже так поступать с людьми в возрасте, сынок. Нужно быть добрее. – Смеясь, проговорил Грегори, поднимаясь с земли опираясь о камень.

Сунув руку в карман, он достал пузырек. Ричарда недобро покосился на него и принюхался. Ангелика.

– Ищешь доброту в этом мире, дядь? Тогда тебе нужно в дом престарелых, либо в церковь. Но насчет последнего не уверен. Сейчас сомнительные служители пошли…

Прокашлявшись, я подобрала упавший кинжал и встала в стойку, как учил Ричард.

Не обращая внимания на мое недовольство, Брессер полностью перекрыл меня и всячески принялся переводить внимание Грегори на себя.

– Надо же… – Пытаясь обойти вампира, прокряхтел старик. – Не думал я, что свидимся так скоро. Но вспоминаю о тебе я ежечасно. Особенно, когда ломит на погоду палец…

Григорий выставил вперед руку, заставляя Ричарда мысленно вернуться в тот самый день.

– Я очень жалею. Жалею, что лишил тебя только пальца, а не головы. Но клянусь, я исполню, свою давнюю мечту.

Словно дикий зверь, Ричард кинулся на Грегори. Удар за ударом наносил вампир недотрупу, но тот стойко отражал нападение. Да, подготовка у него была что надо, еще в прошлой жизни Грегори мастерки владел оружием, но сейчас… Они бились почти на равных. И все же, дворник сделал опрометчивый шаг и раскрыл себя. В голове пронеслась мысль: «Сейчас все решиться». Хоть его, как и Клэйтона, невозможно было убить, но с разорванной шеей ему пришлось бы тяжко.

Ричарда затрясло от предвкушения. Издав грозный рык, он занес руку над шеей Грегори. В нос ударил травяной аромат, и вампир приглушенно вскрикнул, отступая на шаг.

Я рванула к Ричарду. Его обожженные пальцы прикрывали сожженные глаза. Язвочки и кровавые подтеки усыпали лицо Брессера.

– Карнелия, уходи! – Оттолкнув меня, прорычал Ричард. Он ничего не видел, из глаз продолжала течь кровь.

Борясь с дикой болью, вампир закрыл их, продолжая ориентироваться на слух и обоняние.

– Нет! – Воспрепятствовала я.

Во мне словно открылось второе дыхание. Разбежавшись, я оттолкнулась от ствола можжевельника и перемахнула через голову Грегори, оказываясь у него за спиной. Не теряя ни секунды, я вонзила по самую рукоять кинжал ему между лопаток. Недотруп завопил, пытаясь ударить в ответ.

– Придет время, мерзкая тварь, и я еще раз наслажусь твоим предсмертным видом. – Отшатнувшись от меня и Ричарда, Грегори погрозил пальцем. – Знайте, на сегодня веселье не окончено.

Также быстро, как появился, он исчез. Оставляя за собой шлейф запаха сырой земли, полыни и металлического запаха крови.

– Ричард! – Сунув кинжал в ножны, я приблизилась к мужчине. Он отошел к дереву. Придерживаясь о ствол, вампир запрокинул голову и быстро моргал, ожидая скорейшего восстановления. – Дай посмотреть.

– Нет, не надо. Почти все прошло. Лучше осмотрись и скажи, как далеко находится тьма.

Я огляделась.

– В метрах пятнадцати.

Смачно выругавшись, Ричард зажмурил глаза.

– Нужно убираться в лес. Я знаю одно место…

– Погоди. – Схватила его за рукав я. – Анна говорила, что там опасно. Что там духи и…

– Я тебе тоже говорил из дома не выходить! – Огрызнулся Ричард. – Теперь у нас нет другого выхода. Анна запечатала дом, и вернуться прежде, чем исчезнет тьма, не удастся.

Я почувствовала укол вины. Да, я не послушала его, но мне хотелось проследить за Клэйтоном, мне хотелось узнать, в чем же дело. Я хотела действовать… а не прятаться. И пусть Клэйтон исчез, оставив за собой очередную загадку, я не жалела, что стояла сейчас здесь, а не в избушки ведьмы.

– Но…

– Не испытывай мое терпение! – Взяв меня за руку, он повел нас вглубь леса.

Ричард щурился, встряхивал головой и постоянно бросал нецензурные выражения.

– Твою ж мать! – В очередной раз взревел он, когда задел плечом ветку. – Проклятый старик! И я тоже молодец, второй раз на одни и те же грабли!

– Тут неподалеку горная река. Может остановимся и ты промоешь глаза? Необходимо смыть отвар ангелики.

– Позже.

– Что мы ищем? Тут нет никакого укрытия, только деревья.

– Ракита. Тьма всегда огибает это дерево, а висячие ветви скроют нас из виду вовсе. Ракита растет неподалеку от горного ручья…

– Почему тьма не трогает это дерево?

– Раньше было поверье, что ракитовое дерево – это символ преодоления любых тягот и несчастий, издавна считается святым. Видимо, для тьмы оно, как ангелика для вампиров.

Добравшись до раскинутых пышных ветвей, Ричард придержал одну, пропуская меня вовнутрь убежища. Выдохнув, вампир опустился на извилистый толстый корень, что выглядывал из недр земли. Облокотившись затылком о ствол, он прикрыл обожженные глаза.

На расстоянии пары шагов, протекала горная речушка. Можно было бы смочить что-нибудь и протереть ему глаза, но вот только что… Я принялась рыться в карманах. Ничего, кроме крохотной ленты я не нашла. Но и она сойдет.

– Я сейчас.

– Что? Карнелия, твою мать, стой!

От того, как быстро я выскочила из-под кроны дерева, я поскользнулась. Было бы эпично растянуться в нелепой позе на камнях. Хвала небесам, я удержала равновесие. Окунув руку в ледяную воду, я поспешила вернуться, но прежде осмотрелась. Было темно, но даже тогда, виднелся туман и тягучая тьма.

Сев возле Ричарда на колени, я потянулась к его глазам, спеша промыть их, пока лента сохраняла достаточное количество воды.

На скулах вампира ходили желваки, он злился.

– Уже наступило то самое «позже»? Я могу отчитать тебя за побег?

– Можешь, но я все же полагаюсь на твою снисходительность. К тому же, я сейчас помогаю тебе и взываю к благосклонности.

Даже такое мизерное количество воды, пошло на пользу. Кожа быстрее стала разглаживаться, ранки заживать, а зрение возвращаться в полном объеме.

– Благосклонность… – Словно пробуя это слово на вкус, смакуя, произнес его Ричард. – Боюсь, я поведу себя, как настоящая неблагодарная сволочь, но я все же отчитаю тебя! Ты – несносная девчонка! Чем ты думала, Карнелия, когда выскочила на улицу?!

– Я просто…

– Не перебивай! И как часто ты подвержена порывам безрассудной храбрости? Может, мне стоит каждый раз запирать тебя? – Он выпрямился, слегка покачнувшись. Но тут же схватил меня за плечи. – О Создатель, а если бы я не успел выскочить из дома? Эта падаль могла прикончить тебя!

– Этого бы не случилось. Во-первых, я могу за себя постоять. Во-вторых, он медлит. Было множество моментов, когда Грегори с легкостью мог удовлетворить свою маниакальную жажду убийства, но он продолжает повторять: «Время еще не пришло», и… Это странно, не находишь?

– Именно поэтому тебе надо беречь себя, а не бросаться следить за бывшим муженьком. Где-то здесь бродит Клэйтон и кто знает, как влияет на него одержимость тьмой… – Ричард скользнул от моих плеч вниз, нежно обхватывая запястья и с мольбой всматриваясь в глаза. – Обещай, что в следующий раз, ты предупредишь меня о своих планах, и мы вместе будет предпринимать что-либо.

– И ты не запрешь меня? – Приподняв бровь, припомнила я сказанную им ранее фразу.

– Только если не будешь действовать самовольно в опасных ситуациях. Но зная тебя… Твое пристрастие говорить одно, а делать другое, вызывает во мне сомнения.

– Я обещаю. По крайней мере, постараюсь.

На его лице появилась ухмылка.

– Зато честно.

Глаза вампира светились, как у ночного охотника. Хотя, он и был им. Он смотрел на меня, изучал и вовсе не спешил отстраняться.

То ли дело было в обстановке, то ли присутствие Ричарда так влияло на меня, но мне совершенно не было страшно.

Послышались шаги и шепот. Это был все тот же звук – шипящий, неизвестный, жуткий. Мы застыли, не решаясь вздохнуть лишний раз. Шипение было не долгим, но туман дошел и до нас… Дымка щекотала ветви ракиты, но ползла дальше в лес. Я облегченно выдохнула.

Быстро нагнувшись, Ричард высвободил край моей накидки из тисков корня ракитового дерева.

– Ты замерзла. – Это был не вопрос. Темные брови сошлись на переносице.

– Самую малость. – Призналась я. Только сейчас заметив, как сильно стучали мои зубы.

Сняв с себя черную накидку, Ричард опустился на ранее запримеченное им место. Похлопав по своему бедру, он кивком велел мне сесть.

О небеса. Невзирая на прохладу, мои щеки воспылали, как раскаленная лава на дне пробудившегося вулкана. Хорошо, что сейчас темно и нельзя увидеть моего смущения. Я колебалась.

– Ну же, я не кусаюсь. То есть… могу… Ладно, забудь, дурацкая формулировка.

Хихикнув, я подошла ближе, неуверенно садясь на колени. Но Ричард тут же сгреб меня в охапку и притянул ближе к своей груди, накидывая сверху темную ткань.

– Так лучше? – Раздался над ухом тихий, слегка хриплый голос.

– Да.

Чувствуя биение его сердца, силу объятий, теплоту дыхания, что щекотало волосы на виске – так я могла сидеть до бесконечности дней. Мне было безразлично, что происходило снаружи. Меня совершенно не волновала подстерегающая опасность.

– Расскажи что-нибудь. – Тихо прошептала я, боясь, что этот момент мог раствориться.

– Что ты хочешь услышать? – Также тихо, отозвался Ричард, сильнее обхватив мою талию.

– Что угодно. Хоть сказку…

В ответ раздалась тишина. Кроме шелеста ветвей и шума руки я не слышала ничего. Мне казалось, что такая безобидная просьба разрушила всю хрупкую, как горный хрусталь, атмосферу. Но…

– Я расскажу о предании. – Внезапно проговорил он, от чего я ощутила, как бархатистая нега распространилась по телу. На самом деле, мне было безразлично, что Ричард будет говорить. Мне хотелось слушать его голос. – Далеко-далеко в горах, где остроносые вершины соприкасались со звездами в ночи, так давно, что смертным и не снилось жил Темный Владыка. У него было много имен, но суть всегда оставалась одна – он был сущим злом, добровольно нарекшим на себя проклятье бессмертия. Но Темному Владыке всегда было мало. Он был одержим безграничной властью… Жаждал познать магию во всех ее запретных ипостасях. Шли годы. Темный сеял хаос на земле и с каждой жертвой, с каждой невинной душой, что обрекал на страдания, возрастала его сила. Поговаривали, что он потерял рассудок – так он был ненасытен. Ему хотелось создать армию, что будет поклоняться тьме и отдавать во славу жестокости кровавую дань.

– Так появились вампиры? – Предположила я.

– Да. Так появились кровожадные чудовища. Но кто знает, сколько еще было создано чудовищ, что теперь бродит по лесу и Земле в целом.

– Думаешь, такие как Клэйтон и Грегори тоже его рук дело?

Любопытно и крайне непонятно, как они могли обращаться…

Ричард отставил мой вопрос без ответа.

Я пошевелилась, подумывая, что Ричард должно быть устал сидеть в одном положении, постоянно придерживая меня. Стоило отстраниться и взглянуть в его светящиеся в ночи глаза, в моей голове пронеслась мысль… Будто я уловила, как им завладела внезапная грусть… пустота.

– Не надо. – Хрипло прошептал он, притягивая меня обратно к себе. Дыхание вампира стало неровным. Даже сквозь одежду я чувствовала, как горела его кожа.

Я почувствовала, как нежные губы едва коснулись моих скул, как плавно переместились к уголкам губ и, как оказались на моих, уже раскрытых, словно бутон розы поутру, губах.

Поцелуй вышел обжигающим, отчаянным… Ричард вложил в него всю свою тоску, которую испытывал все эти годы. Одна его рука переместилась от моего предплечья на талию, забираясь под складки накидки, а другая оказалась на шее, притягивая меня еще ближе.

Я наслаждалась его губами, прикосновениями, поглаживаниями. Огонь внутри разгорался, неистово требуя большего.

Я опустила ладонь на его вздымающуюся грудь и легонько толкнула. Этого хватило, чтобы вампир пришел в себя. Быстро заморгав, он как ошпаренный отодвинул меня и резко встал.

– Прости. Я не понимаю, что на меня нашло. Мне… Нет! – Всплеснув руками, оборвал себя Ричард. – Черта с два я скажу, что мне жаль! Я хотел этого также сильно, как и ты.

– Я…

О небеса, я сгорала. Сгорала от того, что он был прав. Я мечтала ощутить его губы на своих губах все это время, но признавать этого не желала. Особенно вслух. Особенно ему.

– Можешь притворяться сколько пожелаешь. Но я уверен, что если вновь приближусь. – Ричард оказался рядом. – Сделаю так… – И его пальцы заправили за ухо прядь моих волос, скользнув при этом по шее, нежно обхватывая ее, притягивая к себе. – И поцелую еще раз. Ты не воспрепятствуешь. Потому что как бы ты не ершилась, как бы не закрывала рвущиеся наружу эмоции под сотнями замков… Ты хочешь этого. Хочешь меня.

О небеса, он прав! Но прозвучало это так самонадеянно. Надо бы проучить его, чтобы впредь не думал, что стоит меня поманить, и я тут же рухну в его объятия.

При виде того, как его губы приближались к моим, я повернула голову в сторону и уже готовые к атаке приоткрытые уста наткнулись на мою щеку.

– Ты ошибаешься. – Процедила я с трудом.

Во рту пересохло. Чувствуя его руку на своей шее, я не могла, как следует, сглотнуть.

Ричард рассмеялся. Чмокнув меня в щеку.

– Дикая роза вновь показывает шипы.

По спине пробежали мурашки. Во мне боролись противоречивые чувства – бороться до конца и сдаться. Но вдруг он отстранился. Я ощутила… разочарование?

– Светает. Туман почти рассеялся. Нужно возвращаться, а то девушки уже с ума посходили от волнения.

Всю дорогу до дома Анны мы шли молча. Я шла чуть поодаль, и Ричард время от времени косился, не отстала ли я вовсе.

Вот и прошел Инис-Флос. Ночь была щедра на эмоции – от безудержного веселья и трепета до холодящего жилы ужаса и появления новых загадок.

Подойдя к можжевеловой рощи, Ричард притормозил. Склонившись над моим ухом, вампир прошептал:

– Придет время, упрямица, и ты перестанешь скрывать свои желания. Вот тут уже я даю тебе не просто обещание, а клятву.

Пред нами открылась дверь и навстречу выбежала Милена. Вся словно в мыле, взбешенная и не на шутку взволнованная. Приблизившись, подруга схватила меня за руки и дернула в свои объятия.

– Где вы пропадали? Все в порядке? Я несколько часов пыталась выломать эту чертову дверь, но ведьма наложила запрет!

– В порыве проследить за Клэйтоном я потерпела фиаско. Меня нашел Ричард. А потом на нас напал Грегори.

– А дальше налетел туман, и мы были вынуждены прятаться. Где именно не скажу, а то интимность той обстановки уже не будет интимной.

Глаза Милены загорелись, а на губах появилась дурацкая улыбка, стоило Ричарду закончить фразу и игриво усмехнуться. Я уже предвидела поток нескончаемых вопросов и предположений, поэтому поспешила внести ясность.

– Даже не смей думать в том направлении…

Надув щеки и сдув их, как шарик, Милена хихикнула, перебивая меня.

– А если уже подумала?

– Ничего даже близко не было. Мы просто переждали опасность и с рассветом вернулись.

Раскинув руки в стороны, Милена пожала плечами, полностью сдавшись.

А где-то позади моего плеча подавил смешок Ричард, из-за чего мне ужасно захотелось ударить его.

Хвала небесам, больше эта тема не поднималась. В тишине, под звуки просыпающегося леса, мы приближались к жилищу ведьмы.

Необходимо было обсудить все то, что имели на повестке дня: вязкая тьма, зов, что слышат вампиры и самое главное – Клэйтон. Вернее его отсутствие.

Кашель и хриплый вдох прервал мои мечущиеся мысли. Я остановилась.

– Что такое? – Обернулись на меня Милена и Ричард.

– Я сейчас. Идите в дом.

Кашель раздавался из ямы, куда ведьма выбрасывала остатки ненужных цветов и кореньев.

– О чем мы с тобой говорили? – Придержал меня за руку Ричард.

– Скажи, что я не одна это слышу?

– Не одна. – Неохотно согласился Брессер, словно давно зная, кто предстанет пред взором.

Заглянув в яму, он поморщился. С множеством кровавых порезов, синяков и поломанных костей внизу лежал Стоунтбери.

– Клэйтон! – Воскликнула я, но Ричард снова удержал, не позволяя и близко приблизиться к нему.

Ухватившись за одежду, Брессер вытянул еле дышащего Клэйтона. Открыв глаза, тот испуганно стал переводить взгляд то на меня, то на Ричарда. Словно не узнавал нас вовсе.

– Клэйтон. – Я шагнула ближе. – Что произошло?

Резко подавшись вперед, хватая за запястье, Стоунтбери притянул меня к себе и дрожащим голосом зашептал:

– Это все он… это он…

– Кто? Кто он?

– Он… Тьма… Кровавый… Специально… Чтобы я не привел… – Обрывочно шепча, Клэйтон лишился остатков сознания.

Мы с Ричардом переглянулись.

Предания и сказки не всегда бывают лишь небылицами. То, что шептало, клубилось туманом по земле и бурлило чернью, приобретая силуэты – было самой настоящей явью.

Глава 28

«Прощание»

Нежась в постели, Софи повернула лицо к окну. Солнце слепило глаза и грело кожу. Наслаждаясь моментом, ее губы расплылись в улыбке.

Оставались всего сутки, и миссис Кендон вновь канет в лету. Но душу Софи отныне лелеяло то, что ее сестра жила и не была уже тем чудовищем, каким она помнила ее, прежде чем попыталась пронзить сердце. Ее малышка имела шанс стать счастливой, могла избавиться от оков темного проклятья и прожить достойную жизнь.

Но вместе с тем, сердце терзалось сомнениями по поводу Ричарда Брессера. На протяжении многих лет она избегала его и считала самым безнравственным человеком. Могла ли она ошибаться на его счет?

– Кто там? – Услышав скук в дверь, приподнялась на локтях Софи.

– Ты не спишь. Чудесно. – Проговорил Ричарда, заходя в комнату. – Надеюсь, ты одета, ибо оправиться от столь ужасающего зрелища я не смогу до скончания веков.

Подтянув одело до самого подбородка, Софи убийственно метнула взгляд на Брессера.

– Что ты себе позволяешь? – Оскалилась она.

– Не шипи, а то той яд прожжет постель. – Вампир бросил на кровать крохотный пузырек с пробковой крышкой. – Его необходимо заполнить твоей кровью. А дальше можешь доживать свой последний денек, как тебе заблагорассудится.

– А если я решу отказать тебе в помощи?

Ричард замер. Словно эта новость стала для него полнейшей неожиданностью.

– Не посмеешь. Ты же хочешь, чтобы твоя драгоценная сестренка избавилась от проклятья?

Сев на край кровати, он откупорил пузырек. Желая разделаться с Софи как можно скорее. Чувство неприязни друг к другу, у них было взаимным и проведенные лишние минуты наедине, доставляли каждой стороне неудобство.

– Я хочу помощь Милене, но не тебе. И пока я не услышу от тебя вразумительных объяснений, ни капли моей крови не прольется. А если попытаешься…

– Не попытаюсь! – Огрызнулся Ричард, обрывая ее на полуслове. – Если бы все было настолько просто, я бы свернул тебе шею еще в самый первый день. Необходимо твое согласие, Софи. – Назвав девушку впервые по имени, скулы Брессера словно свело оскоминой.

Резко поднявшись, он зашагал к выходу.

– Как надумаешь облегчить жизнь сестре – найди меня. Если я не получу твою кровь, то можно считать весь проделанный путь пустышкой.

Хлопнув дверью, он оставил Софи Кендон в одиночестве.

Стоило Софи спуститься в столовую, как она обнаружила там Милену. Девушка встала с первыми лучами солнца и хлопотала с завтраком, помогая служанке наставлениями о любимом лакомстве сестры.

При виде блинчиков с малиновым джемом и травяного чая с медом, на глазах Софи навернулись слезы. Она больше не увидит свою Милену, не обнимет ее и не насладится совместным завтраком.

– Доброе утро! – Прощебетала Милена, отодвигая стул для сестры. – Как спалось? Я право слово всю ночь глаз сомкнуть не смогла.

– Милена.

– Предлагаю после завтрака отправиться за покупками. Что скажешь? Мне сообщили, что привезли шелковые ленты и…

– Милена. – Наконец перебила ее Софи, и ухватила за руку, крепко сжимая подрагивающие пальцы. – Ты должна смириться, что сегодня ночью я исчезну.

За целый месяц, Милена ни разу так и не затронула этой темы. Она всячески избегала разговоров о полнолунии и о том, что ей предстоит прощание с самым близким человеком.

– Софи, прошу… – Поморщилась Милена, стараясь высвободить руку.

– Дорогая сестренка, нам придется поговорить об этом. За завтраком или во время прогулки, не важно.

– Ешь. Блинчики вышли бесподобными. Все как ты любишь.

Кивнув, Софи принялась за еду. Милена изо дня в день избегала разговора, а сегодня еще и взгляда. Отрицая неизбежное, она надеялась отсрочить момент прощания, но время по-прежнему оставалось неизменным…

Выйдя из сада, девушки направились к торговой лавке, что стояла возле могучих, каменный колон. Ветер трепал их волосы и разносил по округе аромат далекого леса.

– Выбирай! – Раскинула руки Милена, обращаясь к Софи.

Сестра поджала губы и потупила взор.

– Милена…

– Лента? Шелковый платок? А может и то, и другое? – Не унималась девушка, рассматривая ассортимент.

– Таким красавица все к лицу будет. – Расплылся в улыбке торговец. – Советую выбрать что-то изумрудного цвета. Превосходно будет сочетаться с вашими глазами.

Милена заинтересованно взяла ленту.

– А тебе подойдет вот эта… – Она выудила из стопки нежно-розовую ленту с шоколадного цвета цветками и витиеватыми стеблями.

– Она мне не понадобится, сестренка. – Горько проговорила Софи.

Милена поджала губы. Сунув в руку торговца горсть монет, она взяла обе ленты.

– Возьми. – Смотря стеклянным взглядом себе под ноги, Милена протянула подарок.

– Я же сказала…

Резко остановившись, Милена прорычала:

– Возьми эту чертову ленту, Софи! Я купила ее для тебя! Я имею право сделать прощальный подарок своей сестре! – Голос ее звучал твердо, грозно и отчаянно…

– Моя дорогая Милена. – Софи обняла младшую сестру и принялась покачивать убаюкивая. – Я тебя так люблю. Не забывай этого.

И тут эмоции девушки дали сбой. Все ее выстроенные стены рухнули. Плечи вампира сотряслись рыданиями. Не удержавшись на ногах, она опустилась на колени, потянув за собой сестру.

– Прости меня, Софи. Молю прости. Прости за Гарри, за то, что тебе пришлось умереть из-за меня. Я эгоистка… Я не смогу без тебя, сестренка. Не бросай… Не бросай меня…

Оставив поцелуй на виске Милены, Софи улыбнулась.

– Не вини себя, дорогая. Мы с Гарри все понимаем. И я всегда буду рядом. Когда тебе понадобится поддержка, ты всегда сможешь обратиться ко мне… – Софи положила ладонь на сердце Милены. – Я навеки останусь здесь.

Опустив голову на колени Софи, Милена окончательно перестала сдерживаться. Ее крик эхом разнесся по округе. Она знала, что сестра незримо всегда будет рядом и будет поддерживать ее. Но как бы ей хотелось изменить прошлое, как она себя корила, что уничтожила счастливую жизнь Софи и Гарри.

С приходом сумерек Софи вышла на балкон и подняла голову навстречу звездному небосводу. Разом в далекой галактике рухнули три звезды.

Кого они оплакивали? «Думаю, что меня», – мысленно проговорила девушка. Ей хотелось в это верить.

Редкие деревья шелестели листвой и взывали задержаться в этом мире еще ненадолго. Вдохнув остывший воздух, Софи прикрыла глаза. Она прощалась с сестрой, прощалась с реальность…

– Нельзя больше медлить. – Приговорила она, идя на поиски Брессера.

Он оказался у себя в комнате.

– Неужели? – Усмехнулся он, открывая дверь прежде, чем Софи постучала в нее. Он услышал шаги девушки еще с момента, когда та переступила порог отведенной ей комнаты. – Готова отправиться к своему ненаглядному? Посмеши. Вдруг Гарри во время твоего отсутствия на новоприбывшие души глаз положил. Это тебе не бренная Земля, где он особого выбора был лишен.

Игнорируя насмешки Ричарда, Софи прошествовала к софе.

– Вот ты смеешься, издеваешься, а мы ведь любили друг друга так, как многим и не снилось. Мы были на равных. Странно звучит, верно? Ведь в наше время это считается настоящей дикостью – если мужчина ставит женщину в один ряд с собой. Но это было действительно так. Нам казалось, что это и есть любовь. Когда ты не пытаешься подмять под себя человека, не пытаешься выискать недостатки, чтобы в будущем за них предъявить… Мы верили, что желание бескорыстно сделать друг другу приятно, радоваться от того, что ты заставляешь любимого человека улыбаться и есть настоящее счастье. Гарри всегда учитывал мои желания и старался сделать все так, чтобы я не чувствовала дискомфорта. Он взваливал на себя слишком много дел, лишь бы у меня не угасал огонь в глазах. Мой муж был для меня не просто любимым человеком, но и лучшим другом. Я могла поделиться с ним всем. Мы доверяли друг другу. – Софи смолкла, грустная улыбка тронула ее губы. Она отвернулась к окну и вгляделась во мрак. – Если ты хоть когда-то чувствовал подобное, то поздравляю. Ты не такой бессердечный, каким кажешься, Брессер.

– Однажды… – Тихо отозвался Ричард, не ожидая такого поворота.

Впервые Софи показалась ему сердечной и искренней. Он смог заглянуть в ее душу и понять настоящие чувства.

– Что ж, не забывай тех эмоций и ощущений, ибо они были самыми настоящими. Это тот самый свет, что помогает стойко держаться в самой кромешной тьме.

– Софи, мне жаль, что ваше счастье было таким недолгим. – Честно проговорил Брессер.

– Мне тоже, но мы с ним скоро встретимся. Запомни, невозможно забыть тех, кому отдал свое сердце.

Брессер молча кивнул, поджимая губы.

– Держи… – Протянула Софи наполненный кровью флакон. – Не имею представления, как именно вы будите использовать ее с Анной, но молю, пусть кровь пойдет во благо.

– Даю слово! – Без колебаний отчеканил Ричард.

Подойдя к двери, Софи внезапно остановилась и бросила взгляд через плечо.

– Милена будет счастлива?

– Раньше, чем ты можешь себе представить.

– Что ж, это хорошо. – Улыбнулась Софи, бесшумно исчезая за дверью.

Остаток отведенного времени она провела с сестрой. Повязав подаренной лентой волосы, Софи держала Милену за руку и рассказывала о том, что она вернется домой. Туда, где ждал ее любимый. Милена тихо плакала с улыбкой на губах, а когда пришло время… Софи растворилась вместе с подаренной лентой… Обратилась в пыль, но успела тихо прошептать: «Люблю тебя сестренка. Не забывай, я всегда рядом…»

Долго еще Милена сидела на софе возле открытого окна и утирала слезы. Но вдруг в комнату вошел Ричард, а за его спиной показались мы с Анной.

– Готова, молочнозубая?

– К чему? – Всхлипывая, подняла красные глаза Милена.

– К обряду, разумеется. – Отозвалась Анна. – Скорбь это неотъемлемая часть нашей жизни, но мы не обязаны перешивать ее в одиночестве.

Глава 29

«Обряд»

Тени скользили меж деревьями, змеились по серой земле тонкие полосы тумана. Я поежилась и крепче обняла Милену. Для обряда пришлось отбыть ближе к лесу, оказываясь на поляне, почти у самых врат владений тьмы.

Ни шороха, ни хруста сухой ветки, ни крика глумливой птицы. В небе сияла полная луна, освещая поляну. Ночное безмолвие окутывало всех своей вуалью.

Разведя костер, он принялся жадно бросаться на сухие ветки, разложенные в виде пентаграммы, которую могла понять лишь истинная ведьма. Языки пламени окрашивали темноту в багрово-желто-черные тона, и в виде огненно-красных светлячков устремились ввысь.

– Дай мне руку, Ричард.

Достав нож с зазубринами, Анна провела им по ладони вампира. Я вздрогнула, чувствуя дрожь Милены. Ее плечи продолжали сотрясаться от скорби, но шмыгая носом, Милена старалась заглушись рвущуюся боль.

Кровь вампира окропила землю, зашипела и ручейками очертила пентаграмму.

Приготовив глубокую золотую чашу, Анна откупорила флакон, хранивший в себе кровь Софи, и темно-алые капли ударились о ее дно. Следом влилась жидкость болотного цвета, видимо ее все это время варила ведьма. От чаши поднялся пар.

Закрыв глаза и зашептав заклинание, она вытянула руку, раскрывая ладонь, куда Ричард Брессер вложил найденную нами кость. Без промедления, Анна окунула ее в закипающую жидкость.

С губ Милены слетел удивленный возглас, когда прочная кость обратилась в пепел и меж длинными, костлявыми пальцами высыпалась без остатка в чашу.

Голос ведьмы дрогнул, становясь ниже и грубее, на мгновение мне показалось, что под ногами задрожала земля. Огонь медленно пополз, превращаясь в витиеватые знаки.

Откуда ни возьмись, налетел пробирающий до костей ветер. Он принялся качать кроны деревьев, мешать, заставляя содрогаться от каждого скрипучего звука.

Будто не замечая препятствий, Анна продолжала шептать. Она изредка замолкала, начиная водить пред собой руками, сменяя движения на резкие взмахи, словно взбивая воздух перед собой. Дыхание ее сбивалось, было видно, что ведьме становиться все тяжелее и тяжелее. Жизненная сила словно покидала ее. Но вот чаша внезапно загорелась, забурлила, и через верх поползло нечто темное… Едва держась на ногах, не обращая на брызнувшую кровь из носа, Анна еще громче воспевала тягучие, неизвестные слова.

– Милена и Карнелия, дайте мне свои руки! – Крикнула ведьма, проделывая подобную манипуляцию, как с Ричардом.

Что за чертовщина? Читалось в моих глазах, когда зрачки Анны полностью пропали. Подобно страшному сну она не могла очнуться от собственного колдовства. Поселяя тьму в собственной душе, ведьма гостеприимно проводила ее по лабиринтам своего сознания.

В ушах нарастал гул, а быть может, это происходило взаправду.

– Ну а теперь самое главное. – Стараясь перекричать невиданный шум, завопила Анна низким голосом. – Я делаю обмен! – Повернувшись к нам, она указала на все еще кровоточащие руки и призвала создать полукруг.

На земле, прямо под чашей и сочившейся тьмой, разверзлась черная воронка. Она вбирала все на своем пути, стремительно разрастаясь. Пронизывающий, неестественный холод, исходящий от обрядного места обволакивающим туманом ползя между нами.

Бурление усиливалось, и вот из черноты появилась рука, следом фигура, стоящая на коленях, устремляя лицо вниз – в самые недра бездны, из которой он возник. Вязкая жидкость стекала по его голове, плечам и телу.

Внезапный толчок ударил по нам, отбрасывая друг от друга на несколько метров.

Остатки жидкости испарились, а мужчина поднял голову. Его желтые волчьи глаза засияли в лунном свете, по поляне разнесся запах табака и кофе.

– Дрейк. – Поднимаясь с земли, прошептал Ричард.

На его лице отразилось множество эмоций: радость, растерянность, боль… То и дело, делая шаг вперед, он вдруг отступал два назад.

– Здравствуй, брат мой. – Отозвался Дрейк, поднимаясь с колен.

Желтый цвет глаз постепенно утрачивал свой блеск, становясь обычным… человеческим. Осмотрев с ног до головы Ричарда, он скользнул к Анне, что пошатываясь, ухватилась за плечо вампира. Но стоило глазам Дрейка и Милены встретиться, как он вздрогнул. Находясь в ночной мгле, освещенные лишь догорающим костром и светом луны, я разглядела скатившуюся по его щеке слезу.

Прижав ладони к сердцу, Милену накрыла новая волна, но то были слезы радости.

Одновременно зашагав навстречу друг другу, последний разделяющих их рубеж они преодолели бегом, растворяясь в крепкий объятьях и всепоглощающих поцелуях.

– Душа моя… Любовь моя… – Шептал между поцелуями Дрейк.

– Неужели… неужели это правда ты? – Задыхаясь, всхлипывала Милена. – Как же мне тебя не хватало…

Не смея прерывать влюбленных, все мы покорно ждали, изнывая в своих тоскующих чувствах.

Переведя взгляд, я заметила, как Ричард неотрывно наблюдал за мной.

Интересно, что он чувствовал, когда спустя много лет встретился со мной? Чувствовал ли он хотя бы крупицу чего-то подобного?

Тяжело дыша, Дрейк оторвался от раскрасневшихся губ Милены.

– Карнелия. – Притянув в свои объятия, он крепко стиснул мои плечи. – О Всевышний, прости… Прости за все, что я навлек на тебя…

Чувствуя, как на глазах выступили слезы, я сильнее сжала его черную рубашку. Он был одет так же, как и в последний день своей жизни.

– Я так скучала. – Отозвалась я, чувствуя, как под моей щекой задрожала его грудь. Одетый совершенно не по погоде, Дрейка бил озноб.

Прокашлявшись, выпуская облачко пара, Ричард обернулся на лес.

– Думаю, нам всем сейчас лучше вернуться в дом.

Без лишних вопросов и лишенные сил мы вернулись в сердце Архата – дом Дрейка Брессера. Его комната будто ожидала возвращения хозяина, она не была уже такой бездушной и пустой. Казалось, даже краски стали в ней ярче.

Медленно пройдясь, с губ Дрейка не спадала печальная улыбка. Все лежало на тех самых местах, на каких он оставлял вещи сто лет назад. Сто лет… эта цифра поразила его до глубины души, а в голове зрело множество вопросов.

– Все эти годы вы…

– Я тебе расскажу все по порядку, брат. – Обходя нас, приблизился к Дрейку Ричарда. – Тебе о много предстоит узнать, но большая часть не так сладка, как хотелось.

Поджав губы, Дрейк кивнул, со вздохом опуская на стул в ожидании самых страшных реалий.

Спустя лишь несколько часов наши рассказы подошли к концу. Ричард поведал о разросшейся тьме, о той жизни, которую он вынужден был проживать год за годом, и окутывать себя все большей и большей ложью, продолжая надеться, что придет время и ему удастся передать Архать полноправному правителю.

Милена же поделилась пустотой, в какую она погрузилась после того, как Софи едва не пронзила ее сердце и, как Макс выдернуть ее из небытия даруя жизнь, правда все еще проклятую тьмой. Милена рассказала о жертве исследователя и о даре сестры, что помог вернуть Дрейка с того света.

В свою очередь, я рассказала о последних часах прошлой жизни и о годах после возрождения. Слишком много неизвестного с самого начала существования преследовало, окутывало и путало, но открылась завеса лишь после истинного обретения себя.

Ну а обо всем остальном поведала ведьма. Ведь благодаря ей вершилось то, о чем и помыслить было невозможно.

– Скажи, что ты шутишь, Анна? – Подал голос Дрейк, после всего выслушанного. – Вернуться в этот мир в людском обличии самое худшее, что можно было себе представить! – Он до последнего отказывался верить в тот факт, что он уже не тот могущественный и сильный вампир, каким был раньше…

Брессер старший отчаянно принялся качать головой, порывисто вставая. Забытая боль в колене дала о себе знать, и мужчина согнулся от отвыкших ощущений. Схватившись за спинку стула, он медленно сполз на него обратно. Неужели в его жизнь снова ворвутся адские боли, хромота и трость? Калека правитель – худшее, что могло случиться с Архатом, считал он, в ужасе сжимая и разжимая свои черные волосы.

– Успокойся, Дрейк. Я могу помочь тебе.

– Каким образом? – Огрызнулся мужчина.

– Боль не уйдет, но сможет ослабнуть. До конца своих дней ты будет пить отвар, и накладывать мазь.

– Нет, – без колебаний отрезал он. – Меня не устраивает подобная жалкая жизнь, без сил и возможностей. Верни мою сущность! У меня получится подчинить себе тьму.

– Я назвала все, что могу предложить. Либо так, либо возвращайся туда, откуда я тебя вызволила.

Ахнув, Милена приблизилась к Дрейку, опуская ладони на его напряженные плечи. Вновь потерять любимого человека она была просто не в силах.

– Ты воскресила меня и после этого еще смеешь утверждать, что не способна вернуть мою силу? Хорошо! – Оставив кроткий поцелуй на руке Милены, Брессер изобразил гримасу смирения. – Меня обратит Ричард.

– Ничего не выйдет. Ты не можешь менять свою личину. Ты, Дрейк Брессер, отныне тот, кем я вернула тебя в это мир – человек и тьме больше не подвластен.

Дрейк нервно хохотнул. «Должен же быть выход», – надеялся он, постукивая здоровой ногой по полу.

– Любимый, – склонившись, Милена коснулась губами щеки Дрейка. – Почему ты так опечален тем, что больше не проклят? Ты человек и можешь прожить счастливую, полноценную жизнь.

– Чахнуть пред вашими глазами и сгинуть, будучи дряхлым стариком, когда ты и мой брат будите прозябать в вечных скитаниях? Я хочу вернуть прежнего себя, и разделить эту ношу с вами. Да, то, что вы собираетесь избавиться от тьмы – это, несомненно, вселяет надежду, но как долго придется ждать? Год? Пять лет? Двадцать?

Сидящий неподалеку Ричард подал голос:

– А столько ли ты желаешь погрязнуть во тьме из-за нас, сколько из-за чувства обделенности?

– Нет, брат, ты не понимаешь…

Ричард остановил его, взмахнув рукой, не желая слушать все оправдания, что так рвались из уст старшего брата.

– Нет, Дрейк, тут дело не во мне, а только в твоем эго. Ты боишься. Но оправдан ли твой страх? Вы все вернулись… – Проходя по всем присутствующим взглядом, он выпрямился. – А вместе мы куда быстрее избавим наши земли от всепоглощающей тьмы.

– Ты правда веришь, что у кучки людей получится победить зло, которое царствует с начала времен и с каждым днем усиливает свою мощь? – Скривился Дрейк, откидываясь на спинку стула, измученно потирая лицо. Совершенно теряя веру в план Ричарда и Анны.

– О да, Дрейк. – Подался вперед Ричард, сцепляя пальцы в замок. – Ты даже себе представить не можешь, кто среди… – Почувствовав на себе ладонь ведьмы, вампир бросил на нее мимолетный взгляд. – Я прошу лишь довериться мне.

Я вздрогнула. Он не единожды молил о вере. Но так ли просто это сделать? Доверие столь хрупкое и зыбкое явление, что не каждому дано постичь его.

Выискивая что-то в глазах брата, Дрейк все больше и больше хмурился, но в противовес написанным на его лице чувствам согласно кивнул. Плечо Ричарда все еще продолжали сжимать тощие пальцы Анны, и от моего внимания не ускользнуло, как он облегченно выдохнул.

Разойдясь по отведенным комнатам лишь под утром, в какой-то момент я услышала приближающиеся шаги, что остановились напротив закрытых дверей, занеся кулак. Сердце так гулко забилось, что его можно было спутать со стуком в дверь, но того так и не произошло. Прошептав ругательство, Брессер прошел мимо.

– Дрейк, можно тебя на пару слов? – Заглядывая в покои хозяина особняка и истинного правителя Архата, проговорил Ричард.

– Валяй. Чего хотел? – Пройдя за младшим братом в кабинет и располагаясь в кресле во главе стола, отозвался мужчина с угольным цветом волос.

Вампир склонился над сейфом и достал оттуда трость, выполненную из слоновой кости со скрытым внутри клинком, на позолоченной рукояти которого красовалась летучая мышь.

Глаза Дрейка широко распахнулись. Он явно был удивлен, увидев ее спустя столько лет.

– Ты сохранил трость…

– Чувствовал, что понадобится. – Усмехнулся Ричард, глядя в посерьезневшее лицо брата.

– Я… я даже не знаю, что сказать. – Закусывая верхнюю губу, шрам над которой принялся вытягиваться, проговорил Дрейк. – Все эти годы ты оберегал город, сохраняя его почти в первозданном виде, веря, что когда-то я действительно могу вернуться…

– Как насчет спасибо? Ведь водопровод это лучшее, что могло войти в нашу жизнь. – Переведя в шутку, улыбнулся Ричард.

– Спасибо.

Вампир усмехнулся, протягивая трость владельцу.

– Все, забирай и не задерживай меня! – Чувствуя неловкость, протараторил младший Брессер. – Я устал и хочу спать.

– Ричард! – Видя, как брат поспешил покинуть комнату, окликнул его Дрейк. – Я, правда, благодарен тебе. За все. В особенности за Милену. Спасибо, что присмотрел за моей девочкой.

– Твоя невеста умная девушка, не пропала бы. Она даже куст ежевики посадила в твоем саду. – Не сдержал смешок Ричард. – Но я принимаю благодарность.

– И прими это… – Дрейк протянул руку с раскрытой ладонью.

Ричард на долю секунды остолбенел, не веря своим глазам.

– Предлагаешь мне мир?

– Да. Есть ли у нас шанс начать жить, как нормальная семья?

– Давай узнаем это. – Ответил на рукопожатие младший Брессер. – Да. Есть ли у нас шанс начать жить, как нормальная семья?

– Давай узнаем это, – ответил на рукопожатие младший Брессер.

Глава 30

«Кровавый Лорд»

Темные глубины запретного леса завораживали. Влажный, прохладный мох щекотал ступни, а сквозь густую листву пробивалось небо пасмурного, затянувшегося серостью утра. Шелест листвы и звуки падающих капель росы заглушали пение птиц и шуршание зверей. Извилистая лента густого тумана вела все дальше и дальше, желая полностью отгородить от цивилизации.

– Поспеши-и-и… – Звал голос впереди. Он был шипящим, тихим, несущий в себе опасность. – Еще немно-о-го.

Озираясь по сторонам, я так и не могла отыскать того, кому принадлежали эти слова.

– Д-а-а-й руку, м-о-я-я розелла… – Раздался голос у меня над самым ухом, но я вновь столкнулась с пустотой.

– Кто вы? – Вопрос утонул в шуме вихря налетевшего на меня. Темная дымка завертелась, пытаясь проглотить меня целиком.

Холодные, неестественно серые руки с пальцами обтянутыми шелушащейся кожей появившиеся из мглы потянулись прямо к моему сердцу, желая наколоть его на свои длинные, острые когти с частичками крови под ними. Воздух сразу наполнился запахом испорченной воды, как в вазе из-под цветов.

– Тебе не скрыться от меня, розелла. Тебя никто не спасет. Не спрячет. Я приду и уничтожу твой так трепетно оберегаемый свет. Я раздавлю его словно назойливую мошку…

Нестерпимый холод коснулся моей груди, и визг исчез в окружающей меня со всех сторон тьме.

– Карнелия, проснись! Проснись! – Кричал родной голос, но казался таким отдаленным. Вибрации коснулись не только моего слуха, но и того, чьи намерения быль столь темны, сколько могла вобрать в себя нечеловеческая, темная душа злобы.

Руки, появившиеся позади меня, обвили талию и окончательно вырвали из лап темного нечто.

Глаза распахнулись. Я находилась в лесу. Мои ноги погрязли в холодном, мокром мху, тело сотрясал озноб, а распущенные волосы трепал ветер.

Пригладив черные прядки, Ричард накинул на мои плечи свою накидку и притянул к теплой груди.

– Проснись, – все еще продолжал шептать он.

– Я… я не сплю… Больше нет… – Взглянув в мои широко раскрытые глаза, Ричард выдохнул, оставляя горячий поцелуй на виске. – Тьма пробралась в мое сознанье… Она говорила… Говорила, что придет, что мне не скрыться… Что все это значит?!

Подняв меня на руки, он развернулся в сторону дома, где хаос завладел Дрейком, Миленой и Анной.

– То, что я идиот, полагающий, будто у меня есть неограниченное время.

– Время? Для чего? – Заерзав, я желала заглянуть в глаза Брессера, но он только крепче прижал мое содрогающееся от хода тело к своей груди.

Не обмолвившись больше ни словом, он отнес меня до самой комнаты, но стоило мне открыть рот, чтобы озвучить терзающие меня вопросы, как в коридоре показалась Анна. Вся растрепанная, взвинченная и не на шутку напуганная.

– Ричард…

– Не сейчас! – Огрызнулся Брессер, позволяя мне встать. – Помоги ей. Карнелия вся продрогла.

– Ричард! – Удержав его за локоть, взволнованно воскликнула ведьма. – Куда ты?

– К Дрейку. Я должен с ним поговорить. – Поджав губы, Брессер скользнул еще раз по мне взглядом, развернулся и скрылся за поворотом коридора.

Толкнув меня в сторону ванной. Анна включила кран с горячей водой. Теплый пар тут же заполонил собой комнатку и заставил в предвкушении переступить с ноги на ногу. Холод мешал трезво мыслить. Как я могла не почувствовать уличную свежесть, когда на мне была всего лишь ночной рубашка?

– Анна, – схватив трясущимися руками ведьму, я развернула ее к себе лицом. – Что происходит?

Белокурая девушка в простеньком лиловом платье принялась покусывать щеки с внутренней стороны.

– Я не знаю, Карнелия. Кажется, произошедшее с тобой, было предупреждением. – Но, не дав мне обрушить на нее дальнейшие вопросы, Анна быстро добавила: – Грейся. Еще будет время поговорить.

Принеся мне свежее, пахнущее розовым маслом платье, цвета темной ночи, ведьма оставила меня наедине со своими мыслями, что тревожно роились в голове.

«Я идиот, полагающий, будто у меня есть неограниченное время», – брошенная Ричардом фраза никак не хотела оставлять меня в покое. «Кажется произошедшее с тобой, было предупреждением», – мысли сменяли одна другу и заставляли, находясь в горячей воде, дрожать.

Вся суть в другом –

Еще не время, еще не пробил смерти час.

Тьма скроет всех бездушных монстров,

Но лишь на определенный час.

Тьма приближалась, но о каком свете шла сегодня речь? Почему она явилась именно ко мне?

Подобно скорости стрелы, отворяя все подряд двери, Ричард разыскивал Дрейка. Так из одной пустующей комнаты выскочила служанка.

– Господин, что-то случилось? – Встревоженно защебетала она.

– Где мой брат? – Отвечая вопросом на вопрос, проскользнул мимо нее Брессер.

– Вы разминулись, господин минутами ранее отправился в библиотеку.

Кивнув в знак признательности за помощь, Ричард оставил Эйру в неведении.

В один момент все его существование опрокинулось, провалилось в глубокую кроличью нору, на дне которой простирались чувства опустошенности и растерянности. Гнетущее предчувствие бури, перестало быть просто предчувствием. Темный дал предельно ясный знак. Все мысли и чувства Ричарда проедали сами себя. Сжав челюсти, он горестно усмехнулся. Как он мог позволить себе избегать тьмы и позабыть о снедающей изнутри боли? Нельзя убежать от самого себя. Его душа всегда скиталась во тьме. Она была тьмой.

Ощутив на кончиках пальцев искристое покалывание, которое обратилось в пепел, он толкнул дверь библиотеки.

– Ты нашел ее? – Услышав шаги Ричарда еще в коридоре, первым делом налетела на него Милена.

– Да.

Поднявшись с софы, Дрейк приблизился к брату. Его лицо было суровым, а между бровей пролегала напряженная складка. Он чувствовал неладно более насыщенно, нежели мы с Миленой. Дрейк знал, что можно ожидать от тьмы. Он знал ее суть, чего так и не успели узнать мы.

– Ричард… – Но младший брат остановил его, не позволяя повторять пресловутый вопрос.

– Нам нужно поговорить. – Покосившись на Милену, он добавил: – Наедине.

Стоило Дрейку удостовериться, что Милена находилась достаточно далеко, он закрыл двери и прошел в дальний угол комнаты, опускаясь на край каменного подоконника.

Ходя из стороны в сторону, Ричард не знал с чего начать. Его сердце бешено билось и рвалось наружу, вон, от назревающего разговора. Дрейк молчал, наблюдая за метаниями брата.

– Я поведаю тебе всю историю с самого начала. Без недоговоренностей и загадок. – Останавливаясь напротив, проговорил Ричард. – Я отвечу на все вопросы, если потребуется и покорюсь любому твоему решению. Вернее, почти любому.

И Ричард Брессер начал с самого начала.

С каждым пророненным словом, лицо Дрейка менялось. Гнев. Недоверие. Страх. Ненависть. Все перемешалось.

Прерываясь на полуслове, глубоко вздыхая, Ричард прикрыл глаза. Вслушиваясь в звуки, исходившие снаружи, уловимые лишь его слуху. Но стоило густым ресница дрогнуть, Дрейк больше не смог увидеть ледяной голубизны. Их застилала тьма.

Все планы полетели в тартарары, остались лишь неизвестность и спонтанно-принятые решения.

– Ступай. – Прошептал Дрейк, приваливаясь спиной к холодному камню. – Всему свое время. Верно, брат?

Кивок головы послужил ответом, после чего Ричард исчез.

Колено нещадно ныло, опираясь о трость, Дрейк прошествовал вон из библиотеки. Столкнувшись возле самой двери с Анной, он многозначно заглянул ей в глаза. Бессовестный, понятный только им диалог происходил между ними. Ведьма в кровь кусала подрагивающие губы.

– Что здесь происходит? – Останавливаясь неподалеку, проговорила я, держа Милену за руку. – Где Ричард? Что он тебе рассказал?

Адреналин и решимость кипели в моих жилах. Волосы были еще влажными после ванны, но меня это не волновало.

– Смотрите! – Воскликнула Милена, глядя в сторону далекого леса.

Переплетаясь, туман и тьма выходили за пределы своей территории. Они не ползли как в ночь Инис-Флос, они двигались решительно и целенаправленно.

Нельзя было допустить, чтобы зло подобралось к ни в чем неповинным людям. Хаос и паника были ни к чему.

Схватив подол платья, я выбежала прочь.

– Карнелия! – Воскликнула Милена.

– Я больше не собираюсь подвергать простых людей опасности!

Несясь сломя голову навстречу тьме, мне не обязательно было оборачиваться, чтобы знать следуют ли за мной друзья или нет. Я их чувствовала. Каждый взгляд был прикован к моей спине, и я мысленно продолжала молиться, чтобы они держались как можно дальше. Я не знала, что ждало впереди, но я отчаянно хотела отвести тьму от Архата.

Очутившись у леса, тяжело дыша, я остановилась. Тьма сделала то же самое, расползаясь по двум сторонам. Взору предстал тот самый вихрь из сна. Эти руки… Показавшись лишь наполовину, вятская тьма зарокотала. Силуэты походили на человеческие, но на них всех были мантии с капюшонами дымкой трепещущие в воздухе.

– Мы же договаривались! – Закричала Анна. – У нас было еще время!..

Обернувшись на девушку, в моей душе что-то надломилось. Договаривались?

– Нам, темным, не пристало ждать. – Словно гром в средине знойного дня, раздался грохочущий голос. – Вы, глупцы, нарушили все, что только можно было! Вы пошли против корня зла! Против самого Темного Владыки!

Выхватив кинжал, Анна поравнялась со мной. Искоса взглянув, она поджала губы, отмечая царившие ужас и непонимание на моем лице.

– Глупцы! Вы добровольно подписались на беспощадность и агонию даже после смерти! Горстка смертных против истинного зла… – Рокочуще смеясь, упивался своим величием Темный Владыка. – Ты наша главная оплошность и дабы исправить ее, должна пролиться кровь… – Повернув голову ко мне, прогремел он.

– Верно господин! – Оказавшись от Темного по правую руку, растянулся в улыбке Грегори. – Анна… – Казалось, он заметил ее только сейчас.

– Здравствуй, отец. – Перекладывая кинжал в другую руку, отозвалась ведьма.

Анна Мерьель. Грегори Мерьель. Г.М – я коснулась своей ключицы и отшатнулась от ведьмы. Вот почему Клэйтону и мне показалась фамилия знакомой. Вот о ком говорила Анна, поднимаясь в горы Клото.

– Клэйтон… – Прижав ладонь к губам, заглушая возглас, я увидела того, кто предстал по левую сторону.

– Прости, – одними губами сказал бывший муж, потупив взгляд. Все эти дни после Инис-Флос он прибывал без сознания. Временами он бредил. Шептал что-то о душах, кровавой дани и Кровавом Лорде.

Я корила себя. Неужели все это время, я отказывалась принимать лежащие на поверхности ответы?

– Подведи девчонку ко мне! – Пихнув в спину Стоунтбери, оскалился Темный Владыка, демонстрируя лишь серый подбородок из-под глубокого капюшона.

Я видела, как Клэйтон сопротивлялся, но его ноги не слушались. Шаг за шагом он приближался.

– Ну уж нет! Я не для того проделала столько работы, чтобы она так просто досталась тебе! – Взревела Анна, кидая кинжал прямо во тьму. Острие прошло навылет, слегка шелохнув дымку. Казалось, что напротив нас никто и не стоял, будто то была всего иллюзия. Она насмехалась над нами, играла и тянула время.

Останавливаясь по другую руку от меня, Дрейк обнажил клинок, но его тут же остановила Анна.

– Нет. Лучше держи Милену.

– Что? – В унисон проговорили мы, оборачиваясь на вампира. Глаза Милены застилала тьма. Она стояла на коленях, склонив голову. Ее ногти вгрызались в землю, стараясь хоть немного держать себя в руках.

Сорвавшись с места, Дрейк приблизился к Милене. Обхватив ее руками, он опустился рядом на колени, закрывая любимую всем телом от тьмы.

– Я… я сдержусь… – Шептала девушка, чувствуя, как кровь из носа дробью капала на землю.

Зашептав заклинания, руки Анны заискрили. Из недр земли показались длинные, извилистые корни, старающиеся схватить темных, ударить, раздавить.

– Уходи отсюда! – Обернувшись на меня, процедила сквозь зубы ведьма. – Он еще слаб… Ты успеешь… – Но ответная атака полетела прямо в девушку. Темный поток превратился в страшных существ, сносящих ведьму с ног.

Их ломаные конечности захрустели, а рты в предвкушении приоткрылись, демонстрируя острые, конусообразные гнилые зубы. Существа не имели глаз. Вместо них была струящаяся тьма. Сев на Анну, исчадия тьмы завизжали.

Выудив из ножен кинжал, я перевела взгляд на Клэйтона, что цеплялся за все стволы деревьев и камни на своем пути.

– Тебе не скрыться, моя розелла. – Донесся до меня грохочущий голос Темного Владыки. – Я проявил слабость и поплатился, но темные исправляют свои оплошности куда лучше людей… Взгляни… Здесь тебе никто не поможет… А за твое неподчинение, я пойду дальше – на Архат, Корскор и Ларкон…

– Я так не думаю. – Раздался позади Темного Владыки голос. Ричард. Сердце застучало молотом. Он вернулся! Но Брессер находился во власти тьмы… Что если Темный посмеет навредит ему? – Ты не единственный владыка этих земель. Не забывай, что твоя оплошность случилась по моей милости, и лишь я могу полноправно ей распоряжаться! – Вибрации в его голосе набирали обороты, а от слов веяло холодом.

– Мой ученик… Моя гордость… – Я услышала, как губы Темного растянулись в улыбке. Гордость? Ученик? Мне словно влепили хлесткую пощечину.

– Ученик? Гордость? – Прошипела Милена, озвучивая мои мысли. Подняв свой обезумевший взгляд, девушка воспылала яростью и зашлась кровавым кашлем.

– Карнелия… – Жалобно простонал Клэйтон, оказываясь возле меня.

В один прыжок, Ричард преодолел разделяющее нас расстояние и остановился позади Стоунтбери, хватая его за шею. Наши взгляды встретились, но я там ничего не увидела… Холод… Жестокость… Жажда.

Хруст ломающихся костей вывел меня из оцепенения, голова Клэйтона отлетела в сторону, а тело обмякло. Кровь полилась рекой. А грудь сдавило совершенно чуждое мне чувство по отношению к бывшему мужу. Ричард его убил… Убил.

– Ты посодействовал возвращению Карнелии, потому что я тебя попросил. – Продолжая смотреть мне в глаза, он обратился к Темному Владыке. – И ты не вправе забирать то, что принадлежит мне!

– Ты меня подвел. Помнишь наш уговор, Кровавый Лорд? – Я снова ощутила незримую пощечину. – Где же обещанные жертвы? Если я что-то даю, то я могу так же это забрать. И даже ты, мой кровавый душегуб, не сможешь этому воспрепятствовать. – Темный зашелся смехом. – Не посадишь же ты эту девку возле себя на цепь?

– А это идея! – Воскликнул Ричард, наконец-то оборачиваясь к своему господину. – Я женюсь на ней!

Смех стих, и гомон голосов прошелся по всей дымке.

– Не посмеешь. А если так… Я все равно приду и разорву ее хрупкое тельце прямо у тебя на глазах, ибо клятва данная Темному нерушима! Увильнуть не получится.

Грегори запрыгал с камня на камень, точно лягушонок, прищуривая ехидные глаза.

– Эй, Лорд, а как твои глазки поживают? – Давясь смехом, промолвил он.

– Я уже говорил, что ты перестарался! – Растерев в ладонях золотого цвета порошок, Ричард Брессер развеял его в сокрытые лица тьмы. – Прочь с моей территории, жалкие иллюзии.

Иллюзии? Кровавый Лорд? Соглашение? Собственность? Замуж? – Все смешалось в единый ком. В висках стучало, а злость не прекращала набирать обороты.

Поднявшись на локтях, Анна осмотрела Ричарда, словно боялась, будто чудовище способно пострадать… А Милена рыча, вскочила на ноги.

– Повелитель кровососущих тварей? Кровавый Лорд? – По щеке девушки скатилась слеза, и быстро утерев ее, Милена ахнула. – Все это лишь дележка территории? Ты втянул нас во все это ради… Ради чего?

– Дрейк, уведи ее в дом! – Рыкнул Ричард, не удосуживаясь, даже взглянуть на нее.

Слабость Милены пошла Дрейку на руку. Подхватив ее, он зашагал в особняк. Брыкаясь и выкрикивая оскорбления, они скрылись из виду.

– Что это был за цирк? – Проглатывая вязкий ком, я не спешила убирать кинжал.

Ричард оскалился. На его лице больше не было привычных мне эмоций. Все его улыбки были масками, а вот теперь я видела настоящего его – Кровавого Лорда. Я много слышала баек о его жестокости и отныне я понимала, что они никогда и не были выдумками. Частично, я всегда верила во все истории, но никогда не смела помыслить, что платил кровавую дань Темному Владыке никто иной, как Ричард.

– Реальность, только и всего. – Приблизившись, он коснулся моей щеки. – У тебя будет время свыкнуться с величием твоего мужа.

Нервно хохотнув, я ударила Ричарда по руке, брезгливо вытирая место касания.

– Неудачная шутка.

– Я совершенно серьезен, дикая роза. – Глаза предательски защипало. Замуж? За него? – Сегодня мы едем в Корскор. Мы наконец-то возвращаемся домой.

Обернувшись на Анну, от меня не скрылось ее недовольство. Видимо ведьмочке тоже пришло не по нраву данное заявление. Челюсти ее были настолько плотно сомкнуты, что могли то и гляди дать трещину. Сжатые кулаки предательски подрагивали. Так у ее были чувства… Быстро зыкнув, она лишь подтвердила мои мысли.

Копаешься в моей голове, мисс Анна Мерьель?

До моих ног дошла тонкая струйка крови. Клэйтон. Сглотнуть ком у меня больше не получалось. Голова Клэйтона Стоунтбери покоилась у одиноких веток полыни. Глаза были широко открыты и смотрели в затянувшееся тучами небо. Он ведь предупреждал меня…

– Карнелия. – Вновь приблизившись, позвал меня Ричард, желая отвлечь от ужасающего вида бывшего мужа.

– Прочь! – Прошипела я, взмахнув кинжалом. Горячие слезы обожгли щеки, а на скуле Брессера разошелся рваный порез. – Я ни за что не выйду за тебя! Отдай меня Темному и покончим с этим!

Тронув порез, Ричард взглянул на окровавленные пальцы. Больше никаких притворств.

– Это было бы слишком просто и неэффективно. Следом бы пал Дрейк и Милена. Карнелия, неужели ты такая бессердечная? Вновь разлучишь тех, кто совсем недавно смог обрести друг друга?

Грязный шантаж и манипуляции, – вполне ожидаемо от кровавого чудовища.

На губах Ричарда появилась привычная полуулыбка, но уже интерпретировалась иначе. Его, как две льдинки, глаза на мгновение обратились к телу Клэйтона.

– А этому… Я помог. Он так грезил избавиться от проклятья, что я не смог остаться равнодушным, тем более, когда подвернулся столь удачный случай.

– Почему Темный приказал схватить меня ему, а не сам пришел, как обещал? – Пятясь назад, проговорила я.

– Сейчас ты видела бестелесную иллюзию. Он слаб, чтобы вот так самолично заявиться, поэтому и прибегает к играм в марионеток. Но смею отметить, он достаточно быстро набирается сил.

Заметив движение, Ричард столь же медленно принялся наступать. Сейчас это больше походило на танец жертвы и хищника, нежели на попытку к бегству.

– Что значит: «Ты посодействовал возвращению Карнелии, потому что я тебя попросил»? – Голос дрожал, но я отчаянно продолжала держать кинжал, желая наделать кровавых порезов, как можно больше.

– После твоей смерти, я ушел в запретную часть леса. Я просил, уповал на то, чтобы Темный меня услышит, и он услышал. Это он вырвал тебя из небытия и вернул на землю. Мне лишь оставалась хорошенько поискать. – Ричард вдруг расхохотался, запуская пальцы в разметавшиеся темно-русые волосы. – Только представь, какого было мое удивление, когда некой подруге Милены стоило отворить дверь… Я столько лет искал. Пришлось даже подчинить себе Архат и разбередить Ларкон. – Горько покачав головой, он вновь нацепил улыбку. – А так все просто оказалось. Как говорится, если хочешь что-то хорошенько спрятать – прячь на самом видном месте.

Выходит, тьма возросла из-за меня, вернее будет сказать из-за просьбы Ричарда. Не плохое соглашение: Темный Владыка получал бы души, а Кровавый Лорд – меня. Но что же пошло не так? Неужто Ричарду приелись убийства? А быть может…

Я не смогла сдержать смех, осознав, как близка я была к истине.

– Надоело быть вторым, Брессер? Или как к вам лучше обращаться, Кровавый Лорд? – Проглатывая слезы, я мысленно отметила в какую сторону лучше бежать. – Меня терзали мысли, почему же ты перестал выполнять свою часть соглашения, но вдруг меня осенило. Первый после Дрейка, а потом после Темного Владыки. Только вот знаешь… В моем случае ты тоже второй! Клэйтон был моим мужем. Да, глупым, трусливым, заносчивым, себялюбивым, но ПЕРВЫМ! – Делая акцент на последнем слове, прокричала я, срывая голос.

Ах, как же сладко было видеть, что я смогла задеть его за живое. На скулах Кровавого Лорда заходи желваки, а ноздри гневно раздувались.

– Ричард, – подавая впервые за долгое время голос, Анна шагнула к Брессеру.

Этого мгновения мне хватило. Было бы глупо не воспользоваться шансом и не попытаться скрыться. Мысль, что Анна сделала это специально не выходила им головы. Ведьма никогда не жаловала меня, но воспрепятствовать Кровавому Лорду, она не смела и продолжала помогать во всех его планах со скрытыми мотивами.

Как же я была слепа и глупа! Ричард с самого начала знал, кто я, знал, кто такой Клэйтон, знал про Грегори, знал исход… Голова кружилась, а сердце разбивалось на осколки. Меня захлестнула боль, чувство использованности. Он все же предал…

Мне еще предстояло разложить все по полочкам и разобраться в том, чего я никак не могла понять, но сейчас меня волновало лишь одно – как можно быстрее скрыться. Оглядываясь назад, я продолжала бежать, пока не врезалась в широкую грудь в черном одеянии.

– Набегалась или еще дашь кружочек? – Ричард не пытался меня удержать, наоборот, его забавляли мои попытки к бегству.

Взмахнув кинжалом, я целилась ему прямо в сердце, в котором не было ничего кроме тьмы.

– Как не стыдно, Карнелия? – Отразив удар, воскликнул Брессер. – Между прочим, это я научил тебя так нападать.

– Ненавижу! – Подобно змеиному яду, срывались хлесткие слова с моих губ. – До конца своих дней, я не перестану пытаться тебя убить!

– Звучит интригующе. – Оскалился он, хватая и закидывая меня через плечо. – Но на сегодня с меня довольно. Я порядком устал, а впереди еще долгая дорога домой.

Долина Корскор встретил нас порывистым ветром и проливным дождем, всю дорогу я не проронила ни слова, а вот слез выплакала достаточно, чтобы утопить Брессера будь он смертным. Свернув с главной улицы в сторону густо растущих деревьев у высоких светло-серых стен особняка, мое сердце болезненно сжалось.

Как и сто лет назад этот дом был окутан вуалью загадочности и мрака, но в отличие от прошлого раза, когда на его территории отказывалась расти даже трава, сейчас он утопал в ее изобилии. Сад продолжал цвести, невзирая на прохладную погоду. Осмотревшись, мне тут же бросился в глаза розарий, такой пышный, ухоженный и идеальный.

У самых дверей я застыла, как вкопанная, полностью игнорирую лежащую на лопатках горячую ладонь Ричарда. Он подталкивал, безмолвно приказывая идти дальше. Массивная дверь отворилась, а навстречу, расплываясь в улыбке, вышел Кормак Юман.

– Добро пожаловать домой, господин. – Вот и открылась очередная завеса. Истинным правителем Корскор был Ричард Брессер. Кровавый Лорд.

III часть

«Жребий брошен»

Глава 31

«Узы»

Часовня. Все, как тогда… свадебный алтарь, украшения, цветы, священник и человек, что вот-вот станет мои мужем. Я отказывалась надевать белое, помпезное платье, поэтому Ричард пошел на компромисс и уготовил: серебристое, закрытое, без шлейфа и напыщенности.

Как и в первый раз по моим щекам текли слезы, но чувствовала я себя вдвойне паршивее. Мое сердце разбилось на части, и отреставрировать его было уже невозможно.

Я пролистывала события прошлого и настоящего, складывала дважды два и все загадки сформировывали ловко выстроенный пазл.

– Согласны ли вы, Ричард Франциск Брессер, взять в жены Карнелию Лилиану Хальброн? Готовы ли вы, любить и уважать ее, оставаться в горе и в радости надежной защитой и опорой? Согласны ли вы хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас?

– Согласен. – Без колебаний отозвался он… Кровавый Лорд.

– А вы, Карнелия Лилиана Хальброн, согласны взять в мужья Ричарда Франциска Брессера? Согласны ли вы любить его, уважать и в минуты горести быть опорой и поддержкой этому мужчине? Согласны ли вы хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас?

Я подняла глаза на Ричарда. Его челюсти были стиснуты, от чего скулы вырисовывались так остро, что при желании о них можно было порезаться. А на лице господствовала одна из привычных масок – умелое притворство, которое можно было легко спутать с опасением, словно он боялся услышать мой ответ.

Скользнув взглядом по залу, в надежде увидеть знакомые лица, я узнала лишь мистера Юмана. Присутствующих было настолько мало, что совершенно шло вразрез со статусом Брессера. Неужто Кровавый Лорд даже свою темную свиту не позвал?

Любопытно, а Кормак знает, кем является его господин? Это мне предстоит узнать. Быть может, мне удастся посеять смуту, люд взбунтуется против кровожадного правителя и на одного Темного станет меньше.

– Карнелия? – Повторил священник мое имя, намекая не тянуть с ответом.

Его карие глаза, обрамленные глубокими морщинами, подрагивали. Он был удивлен моей нерешительной медлительности, ведь Кровавый Лорд преподнес известие о столь скорой свадьбе, как нечто романтичное, не требующее отсрочки.

– Я… я… – слова отказывались произноситься. Я опустила глаза и плотно зажмурила веки, прогоняя слезы вниз по щекам. А когда вновь открыла и подняла их на будущего мужа, то заметила, как холодная маска застыла на его непроницаемом лице. – Согласна…

Я услышала, как священник издал вздох облегчения. Поправив маленькие овальные очки, он продолжил:

– Объявляю вас мужем и женой. Ричард и Карнелия Брессер, вы можете скрепить ваш нерушимый союз обменом колец и… – Нет, не произноси этого. Прошу, – поцелуем.

Ричард взял кольцо. Оно было настолько красивым, что даже в своем состоянии я смогла по достоинству оценить ручную работу из золота с россыпью бриллиантов. Когда с кольцами было покончено, я боялась поднять глаза и встречаться с тем, кто прожигал меня насквозь своим холодом.

Кровавый Лорд обхватил мои скулы и заставил приподнять голову. Слезы с новой силой хлынули наружу, и я зажмурила глаза. Горячие и властные губы коснулись моих губ, обжигая жадным, но хвала небесам, коротким поцелуем. Видимо, недожавшись взаимности, он решил не напирать.

Но больше всего меня страшила предстоящая ночь. Я умру, но не отдамся ему!

– Сделай лицо попроще. У тебя сегодня свадьба, а не виселица. – Переступая порог дома, шепнул мне на ухо Ричард, наблюдая, как из толпы служанок отделилась одна. С улыбкой на губах она неслась прямо к нам.

Небеса, не может быть!

– Примите мои искренние поздравления! – Защебетала она, но тут же замолкла, вглядываясь в мое лицо. – Так это правда ты… Лили, то есть Карнелия.

Удивленно моргнув, Ричард принялся переводить взгляд с меня на нее.

– Здравствуйте, миссис Норберг. – Выдохнула я.

Мои щеки окрасил румянец. Опустив глаза, я ощутила чувство неловкости.

– Вы знакомы. – Это не было вопросом, Ричард Брессер прозвучал утвердительно.

Активно закивав, лицо Абель Норберг вновь просияло. На темно-сером платье с белым фартуком запрыгали солнечные зайчики.

– Несколько месяцев назад, я вам рассказывала о девушке, которая помогла мне узнать о сыне… – Превосходно! Тело сотрясла волна гнева. Видимо все знали об истинном правителе Корскор и данное известие шокировало исключительно меня. Но Стив! Стив видел Брессера, но не знал истины. Неужели ему и остальному люду безразлична смена правителя? Неужели всем настолько все равно, что их истинный господин лишь в редчайшие случаи посещал долину?

Не сдерживая приступ смеха, Кровавый Лорд потер переносицу.

– Так ты говорила о ней?! О Всевышний, почему я такой идиот?

Растерянно переступая с ноги на ногу, Абель Норберг поправила спадающий с головы, в тон фартуку, чепчик.

– А так же я говорила о молодом человеке, который желал получить разрешение на исследования. – Положив ладонь мне на предплечье, на ее лице отразила грусть. – Ах, милая, мне так жаль… То, что случилось с Максом поистине… ужасно.

– Да, – отозвалась я. – Мне его не хватает. Но уверяю вас, виновник его гибели поплатится.

– Ах, неужели к его смерти кто-то причастен? – Заохав, лицо миссис Норберг побледнело.

– О да. – Прошипела я, искоса бросая взгляд на Ричарда.

– Кхм, кажется, вас ждет много работы, Абель. – Встряв в разговор, Брессер оторвал бедную женщину от печальных раздумий.

– Да, господин, вы правы. – Захлопотала она. – Сегодня к ужину я распоряжусь приготовить вишневый пирог! Госпожа его любит.

Стоило Абель Норберг скрыться из виду, как от моей напускной вежливо-вымученной улыбки не осталось и следа.

Медленно зашагав, я принялась осматривать убранство комнаты. Пол от главного входа был устлан алым ковром, всюду стояли вазы с цветами, пара белоснежных колонн у двери были увиты золотом, подобно цветущему плющу. Тончайший шелковый тюль на высоких окнах развивался от сквозняка. Дорогая мебель, черный рояль в углу… Практически все осталось неизменным. Разумеется, за сто лет мебель обновлялась, но расположение было прежним. Пройдя дальше по коридору, я остановилась у стены, где по-прежнему покоился портрет матери Ричарда и Дрейка в позолоченной раме. На душе проскользнул отрадный луч, но так же скоро испарился, стоило ощутить непрерывный взгляд в спину. Брессер следовал за мной подобно тени.

– Для чего ты озадачила Абель информацией об исследователе? Бурная фантазия этой женщины не пройдет бесследно.

– Потому что Макс достоин, чтобы его смерть считалась самоотверженной, а не нелепой! – Огрызнулась я, не желая оборачиваться к стоящему позади Кровавому Лорду.

– Сердечная недостаточность, что ж тут нелепого?

– Макс был самым здоровым человеком, которого я когда-либо знала! – Воскликнула я, сжимая кулаки. – Стив не верит, что у него могло просто отказать сердце и полагаю, половина города считает «сердечную недостаточность» банальной отпиской!

Сложив руки на груди, раздумывая, Брессер приподнял бровь.

– Что еще за Стив? Он тоже исследователь?

– Тебе-то какое дело? – Проходя мимо, огрызнулась я. – Или стоит ждать очередных печальных известий о внезапной «сердечной недостаточности»?

Схватив за предплечья, Кровавый Лорд встряхнул меня так, что собранные шпилькой волосы водопадом упали на плечи.

– Смеешь упрекать меня?! – Продолжая трясти, он перешел на крик. – Ничего бы не было, если бы твой драгоценный исследователь просто ответил «нет»! Обмен душами не происходит носильным путем! Более того, он сам разыскал Анну! Это он явился ко мне на порог! Это он решил оставить тебя в неведении! Моя вина лишь в том, что я продолжал умалчивать детали до последнего!

– Господин, – тихо окликнул Брессера Кормак.

– Что?! – Не сбавляя тона, обернулся к своему подданному Ричард.

– Скоро прибудут гости, желающие вас поздравить.

Выдохнув, Брессер прикрыл глаза.

– Ве-е-рно. – Растягивая слово, он отпустил мои предплечья. – Не время поддаваться эмоциям. Кормак, следи за дамочкой, а то она имеет дурную привычку сбегать.

– Слушаюсь.

Опираясь о спинку софы, стоящей под портретом, я опустила прохладную ладонь на лоб. О небеса, еще один план полетел в тартарары. Кормак даже бровью не повел, видя ярость Брессера. Он знал, кем был его господин и беспрекословно выполнял любые распоряжения.

– Будь послушной девочкой, я скоро вернусь. – Как ни в чем небывало, губы моего новоиспеченного мужа растянулись в улыбке. Приблизившись, он убрал за ухо падающую мне на лицо прядку.

Оттолкнув руку Кровавого Лорда, я процедила сквозь зубы:

– Да пошел ты!

Хмыкнув, Кормак остался подле меня, наблюдая, как Ричард Брессер исчезает на перепутье коридоров.

В глазах предательски защипало. Шмыгнув носом. Я принялась поправлять растрепавшиеся волосы, цвета вороньего крыла.

– Госпожа, не желаете прогуляться? – Делая вид, будто совсем не замечая моей накатывающей истерики, предложил мистер Юман.

Да, свежий воздух мне не помешает, заодно получше изучу сад, чтобы в будущем легче было сбежать. Только вышли мы совершенно не в сад, и мое разочарование тут же было замеченным.

– Почему мы не в сад?

Сунув руки в карманы, он пожал плечами.

– Тучи, госпожа. Того и гляди ливанет. Вы любите дождь?

К чему все эти бессмысленные светские беседы?

– Ничего не имею против. А вы, Кормак, как относитесь к тому, что ваш господин исчадие ада?

Хохотнув, мужчина уставился на меня широко распахнутыми глазами. Подобные вопросы в лоб были для него неожиданностью?

– Признаться… с опаской. Но я уважаю его и знаю, что он действует из лучших побуждений.

– Из лучших?! Лучших для кого? Него?

– А даже если и так? Что в этом плохого? Если счастлив наш господин, счастливы и мы.

Довольно странное изречение. Размышляя, я заодно поглядывала по сторонам. Каменные колоны разделяли меня от благоухающего сада. А мелкие назойливые камешки хрустели под ногами время от времени.

Покосившись на идущего рядом мужчину, я принялась разглядывать отдаленно знакомые черты. Каштановые до плеч волосы, серые глаза, острый нос, худощавое лицо…

– Мы ведь нигде раньше не сталкивались, верно? – Прищурив глаза, проговорила я.

– В этом столетии нет. – Улыбнулся он.

Резко останавливаясь, я от удивления открыла рот.

– Вы… вы…

– Ну же, госпожа. Вампир? – Не дождавшись от меня ни единой реакции, он продолжил. – Я работал у Ричарда Брессера еще сто лет назад. Вы, должно быть, запомнили меня, когда мистер Стоунтбери отставил вас у господина. На тот момент я был еще человеком, но когда все полетело к чертям, и господину нужна была помощь, я не мешкая предложил свою кандидатуру.

– Не жалеете? – Только и смогла вымолвить я.

– Каждый день, но я верю, что когда-нибудь проклятье падет.

– Это невозможно.

– Нет ничего невозможного, госпожа. Вы тому подтверждение.

Скользнув пальцами по хладному камню, я отметила, что раньше этого места не было. Любопытно, какие еще появились новшества? Должно быть и ловушек понатыкано, что просто так и не улизнешь.

– Что здесь еще изменилось? – Неспешно ступая, по каменному полу, спросила я.

– Дайте-ка подумать. – Он приложил палец к подбородку. – Гостиная, прихожая, кабинет, залы (большая и маленькая) для танцев и светских вечеров, библиотека, тренировочный зал, гостевые комнаты, обеденная, кухня, кладовые, крыло для прислуги, – все как обычно. Только усовершенствовались: уборные, прачечные, котельная и прогулочная галерея. Раньше ее не было. Теперь куда проще прогуливаться в дождливую погоду или солнцепек. Ах да, разумеется, господин повелевал заняться садом.

Хмыкнув, я вспомнила, как пыталась неделями ранее прощупать Ричарда. Вот же дура. Мне тогда показалось, что мне удалось увидеть его внутренне состояние, я желала ему помочь… А он лишь играл роль. Хочу отметить, что очень мастерски. «Боюсь, я не смогу отыскать развалины нужной нам часовни», – крутилось в голове. «Нет, у Карнелии были особенные глаза. Ваше внешность – лишь совпадение».

– Сколько вас? – Я могла даже не уточнять, что подразумевала. Кормак, сражу же, все понял.

– Достаточно, госпожа, чтобы обеспечить вам защиту.

– Но большая часть смертных?

– Верно, и смею заметить, не все знают о нашей сущности.

За это можно было бы зацепиться, рассуждала я, но в мыслях возникла Милена. Если Ричард и вся его свита пойдут ко дну, он без промедлений потащит за собой и ее. Спонтанно действовать – не выход, нужен хоть какой-то более-менее план.

– Пора, госпожа.

– Что? Куда? – Остановилась я, достигнув почти конца прогулочной галереи.

– Как куда? – Нацепляя улыбку, отозвался мистер Юман. – Гости прибыли.

– Ах, это… Я, пожалуй, не пойду… – Вымучено приваливаясь спиной к колонне, проговорила я.

– Понимаю, вы устали. – Интересно, он просто косит под дурака или является таковым? Он прекрасно знает, что я насильно вышла замуж. – Но уверяю, народу будет не так много. Господин пожелал, чтобы ваше торжество было максимально тихим.

Прошествовав в залу, я увидела богатое убранство: много позолоты на стенах, богатые столы, картины, вазы и множество огней в хрустальных люстрах. Все выглядело помпезно, но не пошло, как любил Клэйтон. Все было утонченно, эффектно, изысканно.

Народ толпился и каждый норовил как можно больше осыпать комплиментами.

– Вот ты где, женушка. – По правую сторону возник Ричард, крепко обнимая за талию. – А я тебя везде ищу.

Лжец! Слова так и жаждали сорваться с языка, но я вновь нацепила почтенную улыбку и бездумно играла роль невесты. Скорее бы все кончилось.

Мелодичная музыка наполняла зал. Кто-то танцевал, кто-то пил, а кто-то, не отходя от места празднества, перешептывался о выборе господина, его продолжительном странствии и о довольно необычных глазах избранницы. Столетия бегут, а люди не меняются.

Скользя скучающим взглядом по толпе, я уже потеряла надежду отыскать среди присутствующих Милену и Дрейка, даже Анны не было видно.

– Их здесь нет. – Словно прочитав мои мысли, протянул бокал Ричард. – Не думаю, что целесообразно сейчас приглашать Милену. Эта дамочка всегда была впечатлительная, а сейчас и подавно создала бы море лишнего шума.

– А как же Дрейк? – Игнорируя протянутый бокал с вином, отозвалась я.

– Сама должна понимать. Явиться на торжество без своей эмоциональной спутницы, сродни самоубийству. Еще успеют…

Разумеется. Не явились на свадьбу, так явятся на твои похороны.

– А что на счет Анны? – Не удержалась я.

– У нее есть дела поважнее. Пойдем. – Стиснув мою ладонь, Брессер повел меня в центр залы. – Нам пора закрывать итого затянувшееся празднество.

На протяжении всего танца я ни разу так и не взглянула на Ричарда. Глаза цеплялись за все подряд: цветы в вазе, пианиста, скрипача, близ стоящие пары, – только бы не столкнуться с тем, чей взгляд беспрерывно прожигал меня. Я молила, чтобы день, как можно скорее, закончился. И молитвы были услышаны, но я с ужасом вспомнила, что следовало далее.

Оказавшись в комнате, я отошла к окну. Ричард зажег прикроватную лампу и обернулся ко мне. В тусклом свете плясали тени. Сердце бешено заколотилось, стоило мне почувствовать на своих волосах его руки. Он вынул шпильку, отбрасывая ее в угол комнаты, от чего мои волосы волнистым водопадом упали на плечи, струясь вниз по спине. Пальцы коснулись лент на платье.

– Нет, – глухо проговорила я, отодвигаясь.

– Я просто помогаю, только и всего. – Он не отступил, но, по крайней мере, больше не трогал меня.

– Отведи меня в мои покои или… или просто скажи, я сама все найду.

– Ты уже в них. – Горячее дыхание коснулась моего затылка.

– Нет! – Я резко обернулась, испуганно уставившись на него.

– Да!

– Я не разделю с тобой комнату! Даже не надейся! – Сглотнув, я попятилась. – Ты… ты мне противен!

– Разделишь! И будь уверена, не только комнату, но и постель… – на его губах заиграла наглая ухмылка. От которой холодок пробежал по моей спине и, обхватив себя руками, я почти вжалась в остывшее стекло высокого окна. – Успокойся. Не в моих правилах брать женщину силой.

– Клэйтон тоже так говорил. Но…

Его ухмылка тут же спала с губ, а на лице отразился животный гнев.

– Никогда! Слышишь?! Никогда не сравнивай меня с ним!

– А то что? – Вздернув подбородок, парировала я. – Ударишь? Я уже проходила через это, мерзкий ублюдок! Придумай что-то новенькое!

– Моя фантазия не настолько ограничена, как у подонка Стоунтбери! – Переведя дух, он вновь заговорил, но уже тише. – Располагайся, женушка. Теперь это твой дом.

Я ни за что не лягу с ним в одну постель! Лучше умереть!

Я решила устроиться в кресле, что стояло возле окна. Хоть вид достойный. Укутавшись в одеяло, я подтянула ноги к самому подбородку, когда услышала, щелчок в замке. В комнату вернулся Ричард.

О небеса, я надеялась, что он не явится так скоро. Я посмела тешить себя мыслью, что он поступит, как Клэйтон когда-то – проведет первую брачную ночь в компании легкодоступных девиц. Но я ошиблась.

По шуму за спиной, можно было понять, что мой… муж переодевается.

О небеса, уберегите меня от него.

– Не дури, иди, ложись. – Устало проговорил Ричард.

Я не пошевелилась и не произносила ни звука. Тогда он подошел совсем близко и, простояв с минуту, склонился и с легкостью поднял меня на руки.

– Нет! Отпусти меня, чудовище! – Начала рычать и брыкаться я.

– Я уже говорил, что не прикоснусь к тебе.

Отодвинувшись на самый край, я не смогла сдержать слез. Мне не хотелось, чтобы он слышал мои всхлипы, не хотелось, чтобы он в очередной раз стал свидетелем моей слабости… но ничего с собой не смогла поделать.

Кровать с другой стороны прогнулась, и раздался надрывный, тяжелый вздох.

Ненавижу! Ненавижу его! Ненавижу себя, что посмела допустить гадские мысли на его счет! Я позволяла себя целовать, обнимать, позволяла желать большего… «Доверься мне», – просил он, и я как последняя дура исполняла это.

Столетие назад, я проклинала Клэйтона Стоунтбери, питала отвращение к его персоне за то, как он обращался со мной, за то, что купил. Но Ричард был не лучше. Обманщик, шантажист, исчадие ада… Кровавый Лорд…

Подобно Клэйтону, против воли он связал нас узами брака, и отступать не намеревался.

О небеса, за что? Что я сделала, чтобы вновь ощутить себя в клетке? На этот раз в клетке с самым настоящим зверем.

Глава 32

«Прогулка»

Утро я встретила с сильной головной болью и соответствующим настроением. Отметив, что в спальне я находилась одна, из моих легких вырвался шумный выдох облегчения. Откинувшись на подушки, мои глаза принялись блуждать по комнате. Сто лет назад стены были мрачными, полностью отражая душу их хозяина, но сейчас окрас сменился – стал нежным, подобно взбитым сливкам, а витиеватых барельефов, напоминающих ветви с шипами, касалась позолота. Сейчас комната казалось более уютной, но не для меня… Мужчина, что делил ее со мной, не позволял сполна насладиться убранством, в которое явно вкладывалась душа.

Приняв душ, я не спешила выходить из смежной комнаты. Проведя ладонью по запотевшему зеркалу в полный рост, я взглянула на синяки под глазами и в кровь искусанные губы.

Сегодня мне было необходимо выбраться в сад, а лучше в лес. Прежде чем бежать, следует изучить территорию. По коже пробежал холодок. Но что мне делать дальше? Добровольно сдаться Темному Владыке? Но что если Ричард прав и следом за мной погибнут Милена с Дрейком? Нет. Сдаваться я не собиралась. Покончить со всем злом, стоящим на пути – да. Но в одиночку мне этого сделать не удастся. В мыслях возник образ Стива. Ну конечно, рассказав ему всю праву, он поможет. Решено, после побега, первым делом отправлюсь к исследователю.

Стук в дверь вырвал меня из раздумий. Накинув халат, я вернулась в спальню. Приоткрыв дверь, в комнату заглянула Абель.

– Доброе утро, госпожа. – Расплывшись в улыбке, миссис Норберг занесла поднос с завтраком.

– Что это значит?

Мне не позволено спускаться? Недоумение сменилось яростью, хотелось запустить в Брессера этим самым подносом.

– Господин распорядился принести завтрак в ваши покои.

Всплеснув руками, я опустилась в кресло напротив будуарного столика. Схватив расческу, я принялась нещадно отрываться на влажных волосах.

– Я не буду, унесите!

Служанка замерла, взволнованно приковывая ко мне взгляд. Ее губы слегка подрагивали, а на лбу показалась глубокая складка.

– Ах, милая, вы здоровы?

– А вы?! – Огрызнулась я, но тут же понизила голос. – Миссис Норберг, ненужно ко мне относиться как к госпоже этого дома. Вы знали меня еще задолго до женитьбы, вы обнимали меня, приносили еду, обращались на «ты» и мне это нравилось!..

Остановившись за моей спиной, женщина понимающе улыбнулась. Изъяв из рук расческу, словно холодное оружие у ребенка, Абель принялась осторожно прочесывать мои волосы, доходившие до талии.

– Я понимаю ваше смятение. Большая ответственность возлегла на ваши плечи, дорогая…

– Нет, нет, нет. Вы не понимаете. Миссис Норберг, я не хочу…

– Ч-ч-ч, – погладив по спине, принялась успокаивать меня Абель. – Мое отношение к вам останется неизменным, но я не могу позволить обращаться с госпожой неподобающим образом. Вы привыкните к новому статусу…

О небеса, она меня не понимала. Миссис Норберг думала, что свалившееся богатство заставило меня находиться ни в своей тарелке, но меня мучало иное.

– Поешьте. Я принесла ваш любимый пирог и чай с ромашкой. – Продолжала настаивать Абель, доставая темно-синее платье с золотой вышивкой.

Покачав головой, я вновь отвернулась к зеркалу, невидящим взором смотря на отражение.

– Я благодарна за вашу заботу, миссис Норберг, но я не голодна.

– Ах, милая, здоровы ли вы? – Приложив ладонь ко лбу, служанка проверила температуру.

– У меня болит голова. – В этом я не соврала, в висках действительно нещадно пульсировало.

– Это все от голода. – Вынесла вердикт Абель. – Отдыхайте, госпожа.

– Заберите поднос. – Настаивала я. – От запаха еды мне становится дурно.

Оставшись в одиночестве, я переоделась. Взглянув на заправленную кровать с балдахином, мне ничего не оставалось, как рухнуть лицом вниз.

Обняв подушку, я уставилась в окно, на пасмурное небо.

Сколько прошло времени? Час? Два? Я услышала, как дверь спальни тихо отворилась. Край кровати прогнулся, и сверлящий взгляд голубых глаз уставился мне в спину.

– Ты ничего не ела. – Разумеется, миссис Норберг доложила ему. Рвано выдохнув, я еще крепче стиснула подушку. – А так же, Абель сказала о том, что тебя мучает головная боль.

– Желаешь избавить меня от нее, путем отрывания? Как это было с Клэйтоном? Если нет, то я не понимаю к чему весь этот разговор. – Тихо выдохнула я, по-прежнему лежа на животе и смотря в окно.

Кровать прогнулась еще больше. Теперь я ощущала его тепло своей спиной. Опираясь на локоть, Ричард находился почти вплотную. Поправив мои разметавшиеся волосы, он медленно провел пальцами вдоль моего позвоночника. Даже ткань не спасала от горячих пальцев Брессера, я ощущала их, слово он касался голой кожи.

– Думаю, на свежем воздухе тебе станет легче. Кормак сопроводит тебя в сад.

Встав с кровати, ни слова не проронив, я направилась к будуарному столику. Следовало собрать волосы. Продолжая лежать, Ричард проводил меня взглядом.

Мельком заметив ходящие на его скулах желваки, мысленно я возликовала. Пусть он тоже чувствует неудобство и раздражение!

Пользуясь своей нечеловеческой скоростью, Брессер вновь оказался за моей спиной. Вопросительно выгнув бровь, я уставилась на него в отражение. Собрав мои волосы, он медленно начал плести косу.

О небеса. По коже побежали предательские мурашки.

Достав из кармана голубую ленту, Ричарда закрепил ее на конце.

Удивленно заморгав, я перекинула косу на плечо и стала рассматривать знакомую вещицу. У самого срезы были вышиты золотыми нитями инициалы «К.Х». Невероятно, я же потеряла ее множество лет назад, еще до того, как стать чудовищем.

– Ты потеряла ее в лесу…

– Знаю. – Оборвав Ричарда, я прошла к двери. Кормак уже ждал, чтобы сопроводить меня на прогулку.

Выйдя в сад, я не могла не восхититься проделанной работой. Тропы больше не зарастали, кустарники были подстрижены, а цветы радовали своим разнообразием, но больше всего тепло на душе селили розы… Много роз.

Неподалеку находилась конюшня.

– Желаете увидеть лошадей? – Произнес Кормак столь внезапно, что я невольно вздрогнула.

– И много на конюшне трудится людней? – Было бы неплохо пробраться туда. На Маковке я бы в разы быстрее смогла улизнуть. Но план имел место быть только в том случае, если бы там было двое, максимум трое, человек. Именно ЧЕЛОВЕК.

– Все, что вам следует знать, госпожа, так это то, что там есть Карло.

– Карло? – Сердце гулко застучало. Перед глазами сразу возникло лицо Рут, говорящее о молодом человеке, работающим конюхом в доме Брессеров. Ее мечтам не суждено было исполниться, и в этом была только моя вина…

– Да, конюх тоже у господина, особенный. – Так вот как ты это называешь? Не проклятый? Не кровожадный? Не обреченный? А просто… особенный?

Неужели Карло добровольно пошел на это… после произошедшего с Рут? Мне бы хотелось с ним поговорить, но сделать я намеревалась это позже.

Кормак шел попятам. Сунув руки в карманы и погрузившись в свои мысли, он не сразу заметил, как мы сошли с троп сада и приблизились к лесу.

– Госпожа, вам запрещено туда входить. – Нагоняя, он удержал меня за локоть.

– Но вы же со мной. Вам без труда удастся меня поймать, если мне взбредет мысль о побеге. – Невинно хлопая глазами, расплылась в улыбке я.

– Верно, но…

– Мы не будет заходить слишком далеко, Кормак. Всего несколько метров.

Оглядевшись, он пошел следом.

Ноги сами вели меня в Темный лес, на поляну, от которой осталось лишь название. Но это было не важно. Там все еще росли травы, которыми я поила когда-то Клэйтона. Воспоминания о бывшем муже болезненно зазудели. После Инис-Флос, он говорил о Темном Владыке, о Кровавом Лорде… А я просто отмахнулась. Никогда не прощу себя за это.

– Увлекаетесь травничеством, госпожа? – Кормак стоял неподалеку, быть может, он не заметил, что именно за растение я собираю, к тому же… Он был занят делом поважнее – отмахивался от паутины, в которую успел вляпаться.

– Раньше увлекалась. – Главное, чтобы этот болван не сболтнув Ричарду о нашем маленькой вылазке в лес.

Собрав немного травы с зелено-желтыми отливами, я сунула ее в карман накидки. Брессер обещал меня не трогать, но я ему не верила. Больше нет. Не исключено, что он, как и Стоунтбери, давал мне день-другой, чтобы я могла свыкнуться.

Обернувшись к Кормаку, который привалился плечом о ствол дерева, я расплылась в обворожительной улыбке.

– Господину ни к чему знать о нашей прогулке. Как видите, я не сбежала.

– Мы по-прежнему в лесу. – Кормак развел руками, словно я могла запамятовать, где именно нахожусь. – Вам ничего не стоит попытаться.

– Верно. – Прошествовав мимо него, я приподняла подол платья, чтобы тот не цеплялся за камки и опавшие ветки. – Идемте.

К великому удивлению мистера Юмана, мы вернулись без происшествий. Он так и ждал, когда я сорвусь с места и подобно зайцу, возьмусь петлять меж деревьями, запутывая следы. Его тело было в готовности в любой момент сорваться и нагнать беглянку.

Ну уж нет, я не настолько глупа, чтобы на первой же прогулке, да еще и в присутствии вампира, бежать. С Ричардом, после иллюзий Темного Владыки не в счет.

Они должны верить, что я не воспользуюсь этим шансом. Чем больше доверия – тем больше возможностей.

Проходя мимо конюшни, я резко сменила направление. Мне было необходимо увидеться с этим Карло.

– Кормак, возвращайтесь домой, я хочу проведать Маковку. Уверяю вас, я не сбегу.

– Охотно верю, но приказано сопровождать вас повсюду. – Безапелляционно отозвался он, горделиво подняв подбородок.

Ничего, я собью с тебя спесь.

– В таком случае, может, вы еще и в душ меня сопроводите? – Глаза Кормака превратили в блюдца, а щеки залил румянец. – После столь изнурительной прогулки нам с вами не помешало бы понежиться в ванне с ароматными маслами. И… я бы позволила вам потереть мне спинку.

– Что вы такое говорите, госпожа?! – Нахальный подбородок опустился, а глаза забегали по траве. – Вы… вы…

Растерялся, бедненький. Мне почти его жаль. Возликовала я, направляясь к конюшне. Кормак плелся следом, но на довольно приличном расстоянии. Хоть так.

Вдохнув запах свежего сена, я принялась искать Маковку. Радостно заржав, она принялась обнюхивать мои руки и неустанно тереться своим лбом о мой.

– Я тоже скучала, девочка.

– Госпожа? – Окликнул мужской голос. Словно сочная весенняя трава, зеленые глаза с легким прищуром изучающе смотрела на меня. Черные штаны и темно-серый сюртук хорошо подчеркивали его крепкое телосложение. – Желаете прокатиться? Но вот только господин распоряжения не давал.

А он довольно наглый. Не то, что Кормак.

– Ах, нет. Я пришла проведать Маковку. – В доказательство своих слов, я погладила ее по загривку.

– Надо же, она скучала. – Видя, как Маковка откликается на мои ласки, усмехнулся Карло. – Животные куда чувствительней людей, госпожа. Они заранее знают, какой пред ними человек… Добрый или злой. А так же знают чего ожидать – кнута или пряника. – От его тона и медленных, почти скользящих шагов я почувствовала себя неуютно. Невольно попятившись, я врезалась спиной в загон.

– Вы правы.

– Жаль, люди неспособны чувствовать так же… Особенно те, кто имеет чистую, добрую и бескорыстную душу. – О небеса, он имел в виду Рут. – Никогда не замечали, что некоторым свойственно вести себя хуже диких зверей?

– Карло! – Рыча, появился в дверях Кормак. Все это время он оставался снаружи, позволяя проведать Маковку одной.

Напряженное лицо Карло расслабилось, его угловатые скулы дрогнули, а на пухлых губах заиграла приветственная улыбка. Взмахнув головой, конюх смахнул падающие на глаза пшеничные прядки.

– А я делал обход, проверял, всем ли хватает воды и наткнулся на нашу госпожу. – Отступив, Карло, как ни в чем небывало протараторил: – Не задерживайтесь, скоро пойдет дождь. Хоть до дома и не далеко, но будет неприятно промокнуть.

Выйдя из конюшни, Кормак ни проронил не единого комментария. Но я была уверена, что он все слышал. Видимо не все были настроены с миром… Оставалось надеяться, что Карло принял проклятье не с озлобленности и снедающим чувством отмщения. Хотя, его можно было понять.

В гостиной, расположившись в вальяжной позе, в кресле сидел Брессер. Поднеся кулак к лицу, он привычным движением покручивал кольцо, но не то, что было подарено дедом, а обручальное. Завидев меня, Ричард выпрямился.

– Как прошла прогулка? – Я уверена, Кормак ему обо всем поведает.

Прошмыгнув мимо, полностью игнорируя вопрос и присутствие Ричарда, я окликнула Абель, что проскользнула по коридору в сторону кухни.

К просьбе заварить принесенную мной траву, миссис Норберг вначале отнеслась скептически. Скривившись и неодобрительно качая головой, она принялась рассматривать зелено-желтые листочки.

Заверив, что это обычное успокоительно, помогающее восстановить сон, Абель все же сдалась.

– Я заметила, что моего мужа беспокоит бессонница. И представляете, какая удача? Выйдя в сад, я совершенно случайно наткнулась на последнюю, не тронутую ветром и остывающей природой, действенную траву. Ее когда-то принимала моя тетушка.

– Ах, понимаю. У господина часто проблемы со сном. Я обязательно заварю.

Мысленно возрадовавшись, но внешне показав только сдержанную улыбку, я отправилась в покои, в надежде насладиться уединяем и чтением книги.

Подобно завтраку, ужин Абель принесла мне в покои. На этот раз отказываться от еды я не стала. Голод брал свое.

Часы еще не пробили полночь, но огни города медленно погасали, в комнату вошел Ричард. В его руках находились: конверт с сургучовой печатью, в которую была помещена крохотная веточка можжевельника и белоснежная чашка с отваром.

Поставив все на тумбочку у кровати, Брессер опустился в одно из кресел. Откинувшись на спинку и сложив пальцы в шпилевидном жесте, он наблюдал, как я расчесывала волосы. Сглотнув, по моей спине пробежала дрожь. Ох, не к добру это.

Поправив спадающий с плеч халат, я продолжила тянуть время.

– Ничего сказать мне не хочешь? – Проговорил он тихо, немного угрожающе.

Взглянув на Брессера в отражении зеркала, я пожала плечами. О чем он хотел услышать? О бессмысленной прогулке в лес? Или встрече с Карло?

– Что ж, так я и думал. – Склонив голову, хмыкнул Ричард. – В таком случае, я начну, а ты продолжишь. Кормак рассказал о вашей прогулке. – Я лишь закатила глаза и продолжила неторопливо расчесывать волосы. – А еще, он пожаловался, что ты попыталась его соблазнить.

Моя рука застыла на весу, а черные брови недовольно нахмурились. Вот же брехло! Ну, погоди, Кормак, я тебе устрою соблазнение!

– И еще кое-что. – Пройдя к тумбочке, Брессер поднял чашку с дымящимся отваром. – Трава от бессонницы? Да, Карнелия?

– Проклятье. – Прошептала я, с грохотом кладя расческу на деревянную поверхность будуарного стола.

– Этим ты поила Стоунтбери? Я узнал запах. – Порывисто встав, я желала скрыться в уборной, намереваясь просидеть в ванной так долго, пока Ричард не уснет. Но стоило мне шагнуть в сторону смежной комнаты, как предо мной возник он… мытарь моей нервной системы. – Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю!

Обхватив мой подбородок, я не смогла сопротивляться силе, что заставила поднять на него взгляд. Видя плохо скрываемый гнев, я почувствовала, как в глазах задрожали предательские слезы.

– Я же сказал, что не прикоснусь против твоей воли… – Почти шепотом произнес Ричард.

– Не верю… – Так же тихо отозвалась я. – Я тебе больше не верю…

Желваки заходи на его острых скулах, пальцы еще сильнее стиснули мой подбородок, но то было лишь мгновение перед тем, как он ушел, громко хлопнув дверью.

Опустившись на подушки, я вновь дала волю слезам.

Прошло, по меньшей мере, часа три, прежде чем меня сморил сон, так и не узнав, вернулся ли Брессер ночью или нет.

Глава 33

«Безвременник»

Наутро, я не сразу заметила, что письмо принесенное Ричардом, до сих пор лежало на прикроватной тумбочке. Печать была вскрыта, а значит, Брессер его уже прочел. Любопытство не давало покоя. Крошечная ветвь можжевельника пробуждала мысли об Анне.

– К черту! – Потянувшись за конвертом, выругалась я. Не просто же так он лежал и бередил интерес.

«Я никогда не смела тешить себя пустыми иллюзиями, Ричард. Ты прав, исход с самого начала был предопределен, но мне казалось все таким далеким и зыблемым, что невольно погрузилась в чувства с головой.

Тоска по нашей близости снедает меня целиком. Оказывается, я успела отвыкнуть быть порознь. Ночь перестала доставлять покой и нести сладостные сновиденья.

Помнишь, как мы встретились? Как я помогла тебе совладать с жаждой, путем отравления? И как ты нуждался во мне, когда тьма взывала?..

От воспоминаний о твоих пальцах, что сжимали мои бедра, о горячих губах, что целовали мою шею – приятная истома завладевает телом и рассудком.

Ты прав, разумеется, ты прав. Я не пророню ни слова более, но знай, что я всегда готова тебя принять, если… жена откажет. Но на этом все. Я вновь начну играть роль, которую играла просто блестяще! И лишь Всевышний свидетель, как мне было больно видеть эту девушку…

В прошлом письме ты спрашивал о тумане, но так и не черкнул строчки, дабы поинтересоваться мной. Туман густеет, а значит, скоро Темный вернет утраченные силы. Я продолжаю ждать созревания безвременника и наблюдать за ракитой. Необходимо время, еще чуть-чуть…

Слышала сегодня разговор грибников, что забрели дальше положенного, как раз в тот момент, когда я собирала травы. В Корскор нашли двух мужчин. Их тела были обескровлены и покрыты черными пятнами.

Я могла понять, если бы они задержались после комендантского часа или заблудились в лесу, но ничего подобного. Один из них был найден у подножья гор, а другой на обновленной стороне кладбища, и все в дневное время. Тьма нарушает границы, Ричард.

А еще, я не хотела жаловаться, но придется. В ночь твоей свадьбы, ко мне явился отец… Он пытался пробраться на территорию и уничтожить безвременник, благо обряд защиты сработал, но как долго я смогу препятствовать?

P.S: Не сердись на меня, за то, что не получается совладать с глупым сердцем.

Твоя Анна».

Щеки пылали, а на душе скреблись кошки. Вернув письмо на место, где оно пролежало целую ночь, я отошла к окну. Обхватив себя руками, дабы унять откуда-то взявшуюся дрожь, я переваривала прочитанное.

Вспоминая слова Ричарда, когда он говорил, что ракита для тьмы, как ангелика для вампиров, я невольно стала вспоминать растущие деверья в Корскор. Все и не упомнить, но реальность такова, что ракита у горной реки была единственной. Но что это еще за безвременник? Никогда не слышала. Нужно заглянуть в библиотеку и покопаться в книгах о травах, быть может, я смогу найти нужные сведения.

В комнату пожаловала Абель с подносом наполненным едой.

– Миссис Норберг, проводите меня до библиотеки. – Игнорируя соблазнительно пахнущий чечевичный суп и свежие гренки, проговорила я, беря служанку под руку.

– А как же обед? – Возмутилась Абель, ибо завтрак я уже пропустила.

– Позже. Сейчас мне необходимо найти одну очень занятную книгу.

Тяжело вздохнув, миссис Норберг не смогла воспротивиться моему врожденному дару очарования.

Отворив массивную дверь, Абель остановилась у входа. Я же отправилась в раздел хранивший в себе самые разнообразные сведения о редких растениях. Как бабочка, парящая с цветка на цветок, я парила от стеллажа к стеллажу.

– «Путеводитель по миру растений», «Природная магия трав». – Шептала я вслух, водя пальчиками по старым и шершавым корешкам. – «Секреты древних трав».

Нашла, по крайней мере, начну изучение именно с нее.

– Удалось отыскать нужную книгу? – Улыбнулась Абель, видя, как я полезла в оглавление.

– Да, кажется да.

Вернувшись в свою шикарную «тюремную камеру», а иначе не назовешь, я быстро покончила с остывшим супом и взялась за чтение.

Безвременник. Этот небольшой цветок, в отличие от подобных ему луковичных растений, которые распускаются весной, – распускается осенью (порой даже во время первого снега).

– С первым снегом? Это слишком поздно. Надеюсь, ведьма сможет не допустить этого. Может, воздействует на растение с помощью магии? – Поморщившись, вслух рассуждала я.

Безвременник имеет белый или нежно-фиолетовый окрас. Стоит отметить, что это красавец очень опасен. От корней, до кончиков лепестков – является чистым ядом.

– Но ни слова о магии… – Подытожила я.

Из приоткрытого окна веяло дождем и нежным ароматом цветов, а занавески слегка покачивались. Незаметно для себя, я погрузилась в сон, выронив книгу из рук. Мне не удавалось спокойно проводить ночи. Я вздрагивала от каждого движения Ричарда. А сейчас, когда комната была в моем распоряжении и, зная, что он явится только ближе к вечеру, меня сморила сладостная нега.

Чувствуя сквозь дрему нежные прикосновения к волосам, что убирали падающие прядки, я порывисто открыла глаза. Возле кресла на одном колене стоял Ричард, склонив голову.

– Прости, я не хотел тебя будить.

Мне хотелось бежать. Впрочем… так и я собиралась поступить.

– Нет, подожди. Прошу тебя. – Взмолился Брессер, хватая за руку, когда я принялась подниматься.

Рухнув обратно, я вжалась в спинку кресла.

– Канни, я больше не могу вынести твоего молчания, – жалобно проскулил Кровавый Лорд. – Ты заставляешь чувствовать меня виноватым.

От комичности ситуации я чуть не расхохоталась. Он обманул меня, предал, уподобился Клэйтону и посмел бросать обвинения? Мне вдруг стало дурно. Опасаясь, что просидев так хоть еще минуту, меня непременно стошнит, я со скоростью полета стрелы выбежала прочь, невзирая на его слабые попытки удержать меня на месте.

Оказавшись в коридоре, ноги предательски задрожали, и я не смогла сделать лишнего шага, лишь прислонилась спиной к прохладной стене. Прикрыв глаза и глубоко задышав, я вслушивалась в тишину, что нарушил грохот бьющегося графина и то, как грязно выругался Ричард.

– Госпожа, с вами все в порядке? – Проходя мимо покоев, обратилась ко мне, довольно молоденькая служанка. На вид ей было не больше шестнадцати лет, рыжие волосы и веснушчатое лицо.

– Как тебя зовут? – Прошептала я.

– Руфина. Госпожа, вы так бледны. – Она была так похожа на мою служанку Рут. Тошнота накатила еще сильнее.

Делая глубокие вдохи, я старалась усмирить паническое состояние. Юркнув обратно в комнату, где в осколках графина и каменной маской на лице находился Ричард.

– Канни. – Оказавшись рядом, Брессер придержал меня за локоть. – Выпей воды… Проклятье! – Проворчал он, видя, что вода находилась там же, где и осколки – под ногами.

Отмахнувшись от рук Ричарда, я побрела в ванную. Набрав прохладной воды, я погрузилась под воду и пробыла там так долго, пока мои легкие не начали гореть. Паника и тошнота отступили, но выходить совершенно не хотелось, ведь тогда мне снова пришлось бы столкнуться с ним… с моим мужем.

Так скоротечно промчался еще один день, а я толком ничего и не узнала. Лишь то, что у Анны разрывалось сердце от любви к Брессеру и то, что безвременник ядовит.

За окном уже стемнело, но больше тянуть время я не могла. Выйдя в спальню, я от неожиданности ахнула. Ричард сидел в кресле и листал мою книгу о травах.

– Дай угадаю, выискивала очередную чудо-траву, чтобы отравить меня? – Усмехнулся он, указывая на покоящуюся книгу в руках.

– Разумеется, я же ежечасно только об этом и думаю. – Пробурчала я, осматривая комнату в поисках подноса с едой. Абель должна была его уже принести.

– Что ты ищешь? – Подавшись вперед, спросил Брессер.

– Куда в моей камере поставили поднос с ужином. – Я вдруг остановилась, прищуривая глаза. – Аль Кровавый Лорд распорядился меня сегодня не кормить вовсе?

Поджав губы, Брессер поднялся. Пройдя к двери, он широко распахнул ее, приглашая пройти.

Стол был устлан всевозможными яствами. Проглотив слюну, я с невозмутимым видом заняла уготовленное место. Отрицательно покачав головой на предложенное Ричардом вино, я взялась за соблазнительно пахнущую рыбу, запеченную с овощами.

Ковыряя вилкой в салате и неустанно отхлебывая вина, Ричарда наблюдал за мной из-под опущенных ресниц.

– Милая, может еще один кусочек пирога? – Предложила Абель, видя, как я слизнула с кончика пальца сочную вишневую каплю.

– Благодарю вас, миссис Нобрерг, но второй кусок будет явно лишним. – Опустив руку на тыльную сторону ладони служанки, искренне улыбнулась я. – Сейчас мне хочется, как можно скорее забыться сном.

Стоило мне выйти из-за стола, как Ричард пошел следом. След в след, будто крадущаяся тень. О небеса, неужели он не позволит мне отойти ко сну, будучи в комнате одной, как я уже стала привыкать? Подхватив приготовленное одеяние, я скрылась за дверью смежной комнаты.

Стоило мне выйти, как тут же почувствовала себя голой, под пристальным взглядом Кровавого Лорда. Он ничего не говорил, но следил за каждым шагом. Я плотнее задернула на себе шелковый халат и юркнула под одеяло, подтягивая его до самой груди. Уставившись в одну точку на стене, я по-прежнему ощущала на себе его сверлящий взгляд.

– Если хочешь, накричи на меня, ударь, но прошу… – раздался за спиной хриплый голос мужа, – не игнорируй меня.

– За что ты так со мной? – Чувствуя, как слезы подступили к глазам, произнесла я. – Что я тебе сделала?

– Канни, – Ричард придвинулся ближе и осторожно коснулся плеча. – Все, что я сделал, было направлено исключительно на твою безопасность.

Ложь! Мне ужасно хотелось ударить его, но я, как последняя трусиха, не решилась.

Я ненавидела его. Ненавидела себя… за то, что маленькая часть души продолжала тянуться к нему. Даже сейчас, чувствуя ладонь на своем плече, тело испытывало сладостную дрожь.

– Отпусти меня. Пожалуйста. – Всхлипнула я, так и не сдержав удушающую горечь внутри себя.

– Можешь считать меня эгоистом. Нет. Я и есть эгоист, но отпустить тебя у меня не получится. – Обронив слова, из-за которых новая порция слез скатилась на подушку, Ричард ушел.

Думая о своей судьбе, о скором побеге, об Анне – они с Ричардом могли быть счастливы, если бы не я, о Темном Владыке… меня наконец-то укрыл своими объятиями крепкий, но тревожный сон.

Глава 34

«Побег»

То, что Ричард уходил задолго до моего пробуждения (или не приходил ночевать вовсе) меня крайне радовало. Ведь сегодня я была полна решимости. День побега настал. Кормак больше не следовал за мной, при этом томно дыша в затылок. Честно говоря, я его давно не видела. С тех самых пор, когда он наплел Ричарду про соблазнение.

Выждав время после обеда, когда основная активность в доме затихала, я проскользнула вниз по лестнице и через вход для прислуги во двор (неподалеку от кладовой) проскользнула в сад. Сердце неистовствовало, в висках гудело подобно удару молотом по наковальне.

Обернувшись в сторону конюшни, я мысленно пообещала Маковке забрать ее, но чуть позже. Рисковать было нельзя.

Лес манил своим мучительно близким расположением. Все казалось таким простым, легким – просто взять и пересечь заветное расстояние. Но вдруг из самых зарослей вышел Карло. Я юркнула за пышный куст, что с лихвой закрывал меня от ненужных глаз.

Мужчина крутился по сторонам, проверяя, нет ли поблизости кого.

Хм, что он там делал? Охотился?

Хрупкая ветвь хрустнула под моим напором, и я проглотила ругательство, едва не слетевшее с уст. Вампир отреагировал на звук и стал медленно, плавно, подобно туману поутру, скользить к моему укрытию.

О небеса! Я стояла затаив дыхание и мирилась со своей участью, сетуя, что застукает меня за побегом именно он. Карло меня, не то чтобы пугал, но под натиском его прищуренных, хищных глаз и недобрых ноток в голосе, я чувствовала себя не в безопасности. Когда до куста оставались считанные метры, его что-то отвлекло. Я приняла этот звук за взмах крыльев, но видимо это было что-то иное… Прислушавшись, он развернулся на пятках в противоположную сторону и исчез из поля моего зрения.

Я облегченно вздохнула, но решила выждать немного времени, быть может, Карло не единственный кто бродил по округе.

– Госпожа? – От тихого, мягкого и такого ненужного голоса, я вздрогнула, медленно оборачиваясь.

Позади меня стояла служанка лет двадцати пяти, не более. Пшеничные волосы выглядывали из белоснежного чепчика, а в руках находилась корзина с бельем. Видимо она шла развесить его на заднем дворе.

– А я тут вот гуляю… – Как можно более непринужденно, проговорила я.

– Без охраны? Господину это явно не понравится. – Жалобно пискнула она.

– Решила дать им выходной. Да и Ричард был не против данной просьбы. – Соврала я и мгновенно почувствовала, как щеки предательски зарделись. – Я же нахожусь на территории особняка… Что со мной может случиться?

– Госпожа, – ее брови сошлись на переносице. – Я все же схожу за охраной, они как раз должны сменять друг друга. – Да, именно поэтому решение бежать пришло на данное время, с досадой отметила я. – Не подумайте неправильно, мы счастливы обрести госпожу, тем более такую как вы. Вы – добрая, отзывчивая и мы безгранично доверяем вашим решениям. Но… Господин не просто так распорядился выпускать вас только в сопровождении. Порой даже мы боимся выходить из дому, когда в лесу становиться не спокойно, а сейчас с царствующей в нем тьмой, явно что-то не так.

Девушка была права, будь я настоящей госпожой, то ни за что бы не высунулась одна. От леса отходило физически ощутимое напряжение. Тьма буйствовала и выходила за пределы дозволенного.

– Хорошо, Бриджит. – Она не смогла сдержать улыбки и толику удивление, когда я назвала ее по имени. – Сходи за охраной, а я подожду здесь.

О небеса, пусть она мне поверит. Быть может, мне удастся улизнуть. Правда… когда они хватятся, то поднимут весь дом на уши, но надеюсь, к тому моменту я буду уже далеко.

Первым делом, необходимо разыскать Стива. Сейчас полдень, а значит, он скорее всего должен был быть в мастерской.

Проследив за тем, как служанка скрылась за дверью, попутно ставя корзину с бельем на ступени, я, не оглядываясь, побежала прочь, в сторону Темного леса. Ветки цеплялись за края накидки и платья, тянули назад, стараясь не дать осуществить мой план. Словно они знали больше, чем я могла себе вообразить и не пускали навстречу поджидаемой опасности в густых и темных дебрях. Но я не думала об этом сейчас. Меня захлестнули адреналин и желание, как можно скорее оказаться в обители исследователей.

Сбежав с тропы чуть глубже в лес, я впервые обернулась. Неужели у меня получилось? Но радоваться было рано. Застыв на месте, опасаясь делать и шагу, предо мной проходила едва заметная черная полоса. Она чудом бросилась мне в глаза, ибо за листвой, травами и кустарниками она просто терялась.

Что произойдет, если пресечь ее? Надеюсь, меня не сотрет в порошок. Подняв тонкий прут, я ткнула им в полосу. Ничего. Наклонившись, я провела кончиком пальца вдоль грани. Содержимое больше походило на смесь пепла и меда.

Перепрыгнув полосу, я почувствовала холодок. Воздух казался более густым и сырым. Передернув плечами и запахнув сильнее накидку, я поспешила прочь. Минуя лесными тропами главный путь в особняк, и огибая площадь, я выбралась далеко за ее пределами. Отсюда было рукой подать до мастерской.

Казалось, прошла целая вечность, когда мои ноги последний раз переступали порог места, хранящего в себе болезненные воспоминания.

Потянув за резную деревянную ручку, я обнаружила, что та была заперта. Где все? Дурное предчувствие охватило мое нутро. Заметив, как прохожие оборачивались в мою сторону и шептались, я накинула капюшон. Ну да, я перестала быть обычной помощницей исследователей, отныне я была госпожой Долины Корскор.

Протискиваясь через толпу, решительным шагом я продвигалась в сторону дома Стива, надеясь застать его хоть где-то.

Одноэтажный дом с покосившейся терракотового цвета крышей и такого же цвета дверью встретил меня заросшей травой и не сметенной листвой. Странно. Он всегда так трепетно относился к своей территории. Настойчиво постучав, я вслушалась на наличие хоть каких-то признаков жизни. Тишина внезапно прервалась грохочущим звуком, походим на уроненный стул с посудой на нем.

Дверь отворилась.

Лицо Стива осунулось, а борода беспорядочно заросла, подобно запустевшему двору. Осмотрев меня с ног до головы, он скривился, словно я только что вылезла из помойной ямы. Не очень-то уж приятно.

– Чудесно выглядите, миссис Брессер. – Держась за дверь, процедил мужчина сквозь зубы. – Как видите, нам – простолюдинам, с вами не тягаться. – Разведя руки, он продемонстрировал заплатанную рубаху с множеством пятен.

– Стив… – В нос ударил едкий запах хмеля.

– Да, госпожа? Чего изволите? – От издевательского тона по коже прошел холодок.

– Что на тебя нашло?

– Жизнь, госпожа. Видите, какой она бывает жестокой и несправедливой сукой? Кто-то выходит замуж за богатеев и переезжает в дом, который еще недавно костерила. А кто-то, – ткнув пальцем себе в грудь, он сглотнул желчь, – забывается в дешевой выпивке.

Заглянув вовнутрь дома, я увидела разбитую посуду, пустые бутылки, всюду разбросанные листки пергамента и много грязи.

– Ты так и не принял его смерть…

– Не принял! Потому что она была странной и нелепой! Я нашел кое-что… – Проведя по сальным волосам, мужчина прервался.

– Что ты нашел?

– Несколько писем. Макс обсуждал странные вещи… с некой Анной М.

О небеса! Нет, нет, нет. Его испытующий взгляд въелся мне в лицо. В глаза…

– Странно. Мне всегда казалось, что они серыми…

– Ах, это… это… – Слова разом вылетели из головы. Я совершенно запамятовала, что мой уникальный цвет глаз вернулся.

Ударяя по деревянной двери так, что петли издали протяжный скрип, Стив сжал губы и поморщил нос с заживающей ссадиной на горбинке.

– Проваливай! Карнелия, верно? – Его глаза еще раз скользнули по мне и превратились в две узкие щелочки. – Имя… Глаза… Твоей же безопасности ради – уходи. Ибо еще немного, и я начну строить очень страшные домыслы, которые выльются не в твою пользу, милочка!

Попятившись, я врезалась в чью-то грудь и две руки с силой притянули меня к себе. Носа коснулся знакомый запах мяты и хвои. О нет.

– Не очень-то радушно вы принимаете мою жену, мистер Стивен Стаусс.

– Господин… – Стушевавшись лишь на мгновение, Стив выпрямился. – Уж простите, не в том состоянии отвешивать реверансы.

– Досадно. – В тон отозвался Брессер. Стоя темнее тучей позади меня, он крепко стискивал мою талию. Закусив губу, я заерзала, намереваясь скорее отстраниться, еще бы чуть-чуть и мои кости просто не выдержали.

Во взгляде Стива проскочило нечто странное, озлобленное… Заметил ли это Ричард? Сердце гулко застучало. Что он мог прочесть в тех письма?

– Даже на свадьбу не пригласили, госпожа. А вроде как друзьями были. – Усмехаясь, он сунул руку в карман, и быстро изъяв оттуда колбу, плеснул содержимое мне прямо в лицо. Брызги, несомненно, попали на Ричарда, и я готова была поклясться, что услышала шипение разъедающейся кожи.

– Ты сума сошел?! – Наигранно воскликнула я, вытирая рукавом платья лицо. – Надеюсь это просто вода, а не какие-то отходы!

Ангелика. Не будучи вампиром, я все равно почувствовала ее резкий запах. Стиснув челюсть, Брессер стоял, какое-то время не двигаясь. Думаю, он мне еще скажет «спасибо», ведь я специально шагнула чуть влево, чтобы весь отвар достался мне. Но страшило то, что Стив знал о вампирах… И лишь небесам известно, что было узнано им из тех треклятых писем.

– Прости. – Мужчина растерянно отшатнулся, бросая пустую колбу в листву. Он явно ожидал увидеть нечто более грандиозное. – Я… я не понимаю…

– Зато я прекрасно вас понял. – Оскалившись, Ричард решительно протиснулся мимо меня. – Благо в этой склянке была обычная вода, а не кислота! Вы посмели напасть на мою жену, ведь иначе это никак не назовешь! Вы заслуживаете…

– Господин, прошу вас. – Сложив ладони в молящем жесте, Стив не дал закончить Брессеру предложение. – У меня и в мыслях не было…

– Смеешь перебивать меня?! – Его кожа горела, а зрачки резко увеличились.

Замахнувшись, он намеревался ударить Стива, а то и вовсе снести голову. Проскочив под локтем, я схватила обожженное запястье. Так и знала.

– Ричард, прошу, не трогай его! Он просто пьян, вот и творит всякую несуразицу.

Выдохнув, Стив перевел на меня взгляд полной благодарности. Надеюсь это послужить ему хоть каким-то уроком, и разобьет возведенные, как стены крепости, домыслы.

Переплетя наши пальцы, Брессер бросил последний взгляд через плечо, как раз в тот момент, когда Стив скрылся за дверью и громко защелкал засовами.

Стоило нам отойти, как я принялась вырываться.

– Поверить не могу, ты все же сбежала! – Прорычал он, до хруста сжимая мои пальцы. – О, Всевышний, дай мне терпения! Ладно бы ты просто затерялась среди торговцев, идя через главный вход, но ты бежала лесом! Лесом, Канни!

– Не кричи на меня! – Не прекращая попыток высвободиться, воскликнула я.

– А если бы тебя перехватили твари Темного, что рыщут в поисках свежей крови? Вот бы радости у них было! – Резво остановившись, он повернулся ко мне и, не сбавляя хватки, вцепился в предплечья. – Идиотка, я же тебя защитить пытаюсь!

– Я не просила твоей помощи! Кровавый Лорд желает защитить от Темного Владыки, это звучит, как неудавшаяся шутка. Ты все решил за меня… А я… я не хотела возвращения! – Выкрикнула я крайние слова, что есть силы. – Я желала исчезнуть и желаю сейчас! Ибо все смерти случились по моей вине… Я все время вспоминаю Макса, представляю, как бы он славно жил, думаю о покое Дрейка, покое Софи и Милены. Да, она не была мертва, но она была близка к этому. Случись обвал и все бы закончилось. Тьма бы не пожирала людей, не раскидывала их тела по городу! И даже Анна… она бы тоже обрела счастье.

Губы Ричарда дрожали, а лицо было непроницаемым. Разжав пальцы, он попятился.

– Ты подумала обо всех, но только не обо мне. – Рвано выдохнув, он провел пятерней по волосам. – Идем, скоро стемнеет. Может для тебя время и пролетело с молниеносной скоростью, но хочу заметить, ты отсутствовала несколько долгих часов.

Невыносимо! Я словно говорила в пустую стену! Гнев и досада окутали все мое существо.

Плетясь следом, рассматривая деревья, кустарники и тележки с разнообразными вещицами, в мыслях всплыло одно коротенькое «розелла».

– Что такое розелла? – Тихо проговорила я в напряженную спину.

– Что? – Покосился Ричард, сбавляя шаг, позволяя мне его нагнать.

– Розелла. Так ко мне обращался Темный. Но что это значит? – Затаив дыхание, я заглянула в голубые, как вершины айсберга, глаза.

– Розелла иначе Гибискус. Цветок смерти. – Ахнув, я приложила ладони к груди. – Он вырвал тебя из небытия, не дал костлявой с косой заполучать в полной мере. – Звучало довольно жутко, но вполне логично. Стоило ли у него узнать про странную, темную полосу, обнаруженную мной во время побега?

Заметив, что я снова отстала, погрузившись в размышления, Ричард прикрикнул:

– Поторопись, дикая роза. Абель не простит, если ты пропустишь ужин.

Остановившись вовсе, на площади близ крохотного фонтана в виде стоящего на коленях человека с чашей в руках и венком на голове и скамьи в окружении терновника, я уставилась в удаляющуюся спину.

Шаг, еще шаг и Ричард остановился следом.

– Что на этот раз? – Устало выдохнул он, медленно оборачиваясь. – Хочешь прибегнуть к очередной попытки бегства? Валяй, но я все равно тебя найду.

Опустив взгляд в каменную плитку под ногами, рассматривая крохотные трещинки, я покачала головой. Параллельно гоня прочь внезапно взявшиеся чувство вины за побег.

– В лесу я наткнулась на странную черту… – Ах, как же много вопросов мне хотелось обрушить на Ричарда.

Видя мое замешательство, лицо Брессера немного оттаяло. Приблизившись, он приложил ладонь чуть ниже лопаток и кивком пригласил сесть на хорошо срытую от посторонних глаз скамью.

– Эта черта позволяет мне следить за тем, чтобы тьма не приближалась к дому. – Его колено плотно соприкасалось с моим, видимо скамья была мала для нас двоих и от этого безобидного контакта я чувствовала себя не в своей тарелке.

– Как это работает? Тебе приходят видения? – Строя предположения, я как можно незаметнее придвинулась к самому краю.

– Не совсем. Все происходит на интуитивном уровне. – Ричард полностью развернулся корпусом ко мне, закидывая руку на деревянную спинку. – Меня будто бы начинают дергать за незримые нити.

– Это работает только с тьмой или моей побег тоже сказался на твоих ощущениях?

– Обычно, когда люди переступают данную черту, я чувствую ровным счетом – ничего, но сегодня меня пронзил холод, сродни которому было провалиться зимой под лед. Поначалу я растерялся, сразу поспешил домой, но стоило мне ступить на порог, как меня окружила охрана и доложила о твоем исчезновении. – Он провел ладонью по лицу, сгоняя усталость. – Ты хоть понимаешь, какой устроила переполох?

Кусая нижнюю губу и комкая край накидки, я потупила взор. Снова это чувство…

– Как ты планируешь убить Темного? – Задала следующий, снедающий меня уже не первый день, вопрос.

– Ракита. Если помнишь, я говорил…

– Тьма боится ее, как вампир ангелику. – Закончила я за него.

– Да, верно. – Губы Ричарда растянулись в улыбке. – Кол из ракитового дерева покончит с ним навсегда. С ним и той тьмой, что Темный посеял.

– Но почему ты ждешь? Не легче ли воспользоваться моментом его слабости?

– Ты права. – Коснувшись моего плеча, Брессер придвинулся чуть ближе. – Но обычный кол введет его в подвешенное состояние, подобно эффекту с Миленой, когда Софи едва задела ее сердце.

– И поэтому ты дожидаешься созревания безвременника? – Догадалась я, но вместе с тем полностью сдала себя. О безвременнике я узнала из того самого письма… со всеми пикантными подробности и никто иной о нем мне ничего поведать не мог.

Глаза Ричарда блеснули. Ну вот, теперь он знал, что я рылась в его личных вещах.

– Именно. – Благо он не стал акцентировать внимание на том злосчастном письме, но полностью сложил мозаику, почему я читала книгу о травах в тот день. – Насколько тебе известно, безвременник – это яд в чистом виде. Яд не только для смертных, но и для темных. Так что можешь попытаться отравить меня, но молю, делай это после того, как Темный Владыка падет. – Возмущение подступило к горлу, и я импульсивно поднялась.

– Спасибо за идею, обязательно воспользуюсь.

– Стой. – Ухватив за запястье, он притянул меня обратно. – Извини, если задел. Я просто…

– Не нужно, все в порядке. – Отмахнулась я, не желая слушать дальнейшие слова. Мне показалось, что они могли увести наш разговор в иное русло. – А что на счет Стива?

Брессер поморщился, убирая руку с моего запястья.

– А что на счет него?

– Он нашел письма Макса и по реакции вполне понятно, какое было содержание. Стив принял меня за вампира. О небеса! – Вдруг воскликнула я, пряча лицо в раскрытых ладонях. – Какая же я дура. Я совершенно забыла, что изменилась! Если бы ты только видел, как он смотрел на мои глаза…

Стивен не просто посчитал меня вампиром, его удивил факт того, что природа могла поступить так жестоко… одаривая человека гетерохромией. В ней не было ничего плохого, но в наше время люди этого не понимали…

– Его просто удивило то, что они изменились. – Попытался успокоить меня Брессер, но он был в корне не прав. Не только Стив рассматривал меня, как диковинку, так делали все прохожие. Словно прочитав мои мысли, Ричард обхватил мои плечи, заставляя посмотреть на него. – Канни, послушай. Знаю, что мне нет никакой веры, но я говорю совершенную правду. Твои глаза прекрасны! И я призираю всех тех, кому они кажутся…

– Уродливыми. – Выдохнула я, приковывая свой взгляд к его голубым и на удивление уже не холодным, а теплым, словно небо в жаркую и солнечную погоду, глазам.

– Странными. – Поправил он. – Они покорили мое сердце в первую же секунду нашей встречи. Заворожили, и не отпускают по сей день. Они, как крылья бабочек купединов в их мерцающий миг и дымок от костра в праздник Инис-Флос. – Его взгляд опустился ниже, а рука скользнула на шею. – А губы, подобно бутонам диких роз…

О небеса, неужели он соблазняет меня? Но что делаю я? Бессовестно поддаюсь. «Оттолкни! Ударь между глаз, а можно и не только глаз!.. Хотя бы пни, дура!» – вопил мой внутренний голос, но ресницы сами собой дрогнули, прикрывая глаза. Его горячее дыхание обожгло кожу и по телу поползли мурашки внимающие дальнейшее…

– Ричард Брессер, какой сюрприз! Не часто вас встретишь на вечернем променаде. – Мужской голос вывел меня из блаженного состояния. Открыв глаза, я отскочила на самый край скамейки, едва не падая с нее.

Возле нас стоял мужчина лет двадцати шести. Его звали Уоррен Уолфорд. Волосы цвета молочного шоколада, глаза подобно самой долгой, беззвездной ночи. Светлые брюки и фиалкового цвета сюртук с выглядывающим воротом белоснежной рубашки подчеркивали его коренастое телосложение.

Ричарда ответил на рукопожатие, и одарил Уоррена сдержанной улыбкой. Они были примерно одного роста.

– А вы, как погляжу, в своем репертуаре? Вечерние поиски очередной девицы для ночного времяпрепровождения?

Мистер Уолфорд рассмеялся, соглашаясь с тонким подмечанием Брессера, ну или не слишком тонким. Переведя взгляд на меня, он прервался, изображая очаровательную улыбку.

– Миссис Брессер, вы великолепно выглядите, впрочем, как и всегда. – Поднявшись следом, я вложила ладонь в протянутую руку. Оставив на тыльной стороне поцелуй, его глаза блеснули. – Лилиана ваше второе имя, верно?

– Да, оно принадлежало моей матери. – Согласно улыбнулась я, и ощутила на своей талии руку Ричарда.

– Точно-точно. – Радостно прощебетал Уоррен Уолфорд. – Ах, как жалко, что нам с вами так и не ужалось пообщаться на празднестве по случаю вашей свадьбы. Я все намеревался пригласить вас на танец, но понятия не имел, как лучше будет подступиться. Между прочим, я о вас не единожды слышал, вы раньше помогали исследователям. Этому… как его… Максвеллу.

– Он предпочитал просто Макс. – Машинально поправила я.

– Уоррен, а вы разве не торопились? – Чуть ли не рыча, проговорил Ричард. – И на свадьбе вы ни коем образом не имели право приглашать Карнелию на танец. Тот день принадлежал исключительно мне.

Нотки собственничества в его голосе поразили, от чего я не удержалась и покосилась на Брессера. Лицо еще выглядело не лучше: желваки ходили, а глаза метали молнии. Неужели он ревнует?

– В таком случае, жду бала, чтобы наконец-то иметь честь с вами танцевать. – Вытащив карманные часы, он взглянул на стрелки, показывающие без четверти девять. – Был рад повидаться с вами, а теперь мне действительно пора.

Изобразив нечто похожее на поклон, Уоррен Уолфорд ушел.

– Думаю, пора возвращаться. – Проговори я, вспомнив слова Ричарда, когда он говорил о том, что миссис Норберг будет вне себя, если мы пропустим ужин. А мы его, в конечном счете, пропустили.

Кивнув в знак согласия, Брессер свернул на тропу, ведущую в особняк. Сумерки сгущались и на улице включили фонари.

– Напомни этому Уолфорду не отсылать приглашений. Никогда. Мерзкий тип.

– А по-моему он не плохой человек. – От услышанного Ричард заскрежетал зубами. – Завидный холостяк Долины Корскор, богатый, красивый. – Я не сдержала смешок. – Одно время он мне даже нравился, но на знакомство не находила времени.

– Нравился? Вот этот? У него же ни мозгов, ни такта! – Воскликнул Брессер и выражение его лица стало таким, будто ему предложили отведать дохлой крысы на ужин.

Улыбнувшись в ответ, я лишь покачала головой.

– Ричарда?

– Да. – Отозвался он, идя по тропе совсем рядом и временами касаясь моего плеча своим.

– Мне всегда было интересно, а кто тебя обратил?

– Дрейк. Случайно.

– Случайно? – Воскликнула я. – Как такое возможно?

– Он находился на той самой стадии, что и ты, когда убила Рут, а Милена убила Гарри. Я вырывался, бил его и даже смог серьезно ранить, но Дрейк пил кровь до тех пор, пока морок не окутал мое создание. Тогда-то он решил, что я мертв, а шепот тьмы добрался до моего слуха… Кровь от борьбы с братом все еще оставалась на моих руках, я ее хватило, чтобы обратиться.

– С тех пор ваши отношения испортились?

– Они никогда и не были нормальными, но да. Обращение окончательно рассорило нас. Но…

– Что?

– Дрейк считает, что сейчас у нас появился шанс на нормальную жизнь. Он верит мне…

«В отличие от тебя», – рвалось с его уст, но так и не было произнесено. Поджав губы, я промолчала. Меня поражала вера Дрейка. Он безоговорочно шел на все, что говорил младший брат.

Оставшуюся дорогу до дома мою голову терзали дурные мысли. Я снова корила себя за то, что чуть не случилось на площади… Как бы сильно я ненавидела Брессера, мне это не мешало думать о его горячих губах и жарких объятьях.

Охрана с прислугой осуждающе поглядывали на меня, но не смели вымолвить и слова по поводу моей выходки. Первым делом Ричард объявил, что никакого побега не было, что мы с ним просто гуляли и наслаждались обществом друг друга. Быть может, кто-то и поверил в эти россказни, но часть так и не перестала бросать косые взгляды.

Оказавшись в спальне, меня вновь охватило чувство, что я оказалась в клетке. Невыносимо. Позади меня остановился Ричард. Казалось, что он терялся, не знал с чего начать разговор, прикоснуться ко мне или нет, и это выглядело довольно противоречиво тому, каким он был обычно – сильным и самоуверенным.

Нет, случай на площади ничего не изменил между нами, и это необходимо было сообщить Брессеру, как можно скорее.

– Канни.

– Ричард. – Начали мы одновременно и также вместе затихли. Не дожидаясь пока он вновь заговорит, я наконец-то сказала то, о чем думала каждый день со дня свадьбы. – Я хочу развестись.

В оконном отражении я увидела, как Брессер дернулся, словно от незримой пощечины. Сжав пальцы в кулаки, так сильно, что раздался хруст суставов, он попятился.

– Пожалуйста. – Прошептала я, не решаясь обернуться. Но ответа так и не последовало, ибо Ричард тут же ушел прочь, при этом громко хлопнув дверью.

Глава 35

«Обсидиан»

С самого утра лил дождь. Крупные капли барабанили по карнизу и нещадно затапливали сад. Холодный порывистый ветер проникал в приоткрытые окна, особняк наполнился характерным землистым запахом.

Спустившись к завтраку, я застала на своем месте, поедающей вишневый пирог Анну. На ней было лимонного цвета платье и белоснежные кружевные перчатки. Совершенно не по погоде.

– Что за черт? – Поморщилась я, видя, как ведьма откинулась на спинку стула и блаженно прикрыла глаза.

Звук моего голоса вывел ее из расслабленного состояния и заставил выпрямиться.

– Здравствуй, Карнелия. – Без напускной доброжелательности проговорила она, вытирая губы салфеткой. Складывалось впечатление, что это я ввалилась к ней домой нежданно нагадано.

Не сдерживая вздох досадны, я уже понимала, что все мои выстроенные планы на сегодняшний день канули влету. Погода не благоволила ни о каких активностях, и поэтому мне хотелось целый день проваляться в своей роскошной клетке, читая книги и разбирая письма, что принесла поутру миссис Норберг. Пару горожан просили о встрече, кто-то советовался, а одно письмо вовсе несло в себе личную информацию – мужчина жаловался на жену, что не уделяет ему внимание и, кажется, нашла кого-то на стороне. Никогда бы не подумала, что правителям приходит нечто подобное.

– Ричарда нет. – Откладывая стопку писем, монотонно проговорила я.

Взаимное нежелание обмениваться любезностями раззадоривало меня. Хотелось сказать что-нибудь ядовитое, но, только стиснув челюсти покрепче, я сжала подол своего темно-синего платья, так и не позволяя негативу вырваться наружу.

О небеса, да что со мной происходит? Видимо встала не с той ноги, вот и хочется наговорить грубостей.

– Знаю. Они с Кормаком у меня дома, разбираются с… кое-чем. – Изобразив усмешку, походившую больше на оскал гиены, Анна наконец-то поднялась.

– В таком случае, почему ты здесь?

– Мне нужна твоя помощь. – Просьбы давались Анне не просто, скукоживаясь и нацепляя на лицо раздраженное выражение, она надула щеки. – Захвати накидку.

– Ох, не-е-т. – Простонала я. – Ты же видела, какая сегодня погода?

– Не хнычь. – Просияла Анна, видя, как служанка подала мне накидку с капюшоном и кинжал. Без него я больше не смела выходить.

– Что ты хотела делать во дворе? – Накидывая одеяние, покосилась я на ведьму, что уже скрыла свой взгляд за капюшоном, края которого подали ей на светло-серые глаза.

– Мне нужно найти один камень. Обсидиан. Его еще называют камнем душевного исцеления. Помогает погрузиться в себя и осознать свои положительные и отрицательные стороны, ведь они есть у каждого из нас. – Тараторила Анна, параллельно роясь в небольшой, тряпичной сумке. Оттуда она выуживала веревку, мешочек размером с ладонь и пару склянок. – Ах да, и нам нужно идти не во двор, а к горной реке. Примерное местонахождение я знаю, но… еще каких-то тридцать лет назад его можно было достать без особых усилий, но, к сожалению, в те года произошел потоп, и его унесло в реку.

– Стой! – Воскликнула я, не давая ведьме выйти из дома. – Ричард не позволяет мне выходить за пределы дома, да и… искать камень в реке… как-то сомнительно. В ней же полно их! Не проще отыскать новый?

– Мне нужен именно тот, который смыло. Ты его сразу узнаешь. А на счет Ричарда… – Анна распахнула дверь, шагнув под поток воды. – Когда тебе вообще мешали его запреты? К тому же, я с тобой.

Шли мы не долго, всего сорок – сорок пять минут, но этого хватило, чтобы устать и лишиться сухой обуви. Вода неприятно хлюпала. Останавливаясь у заводи реки Филаментум, я осмотрела скользкий берег. Из-за дождя воды прибавилось, а значит – стала глубже. Любопытно посмотреть, как Анна будет тут нырять.

– Не я, дорогуша, а ты. – Голос ведьмы сочился злорадством. – Я плавать не умею.

Вот же зараза! Мне ненужно было произносить это вслух, Анна все равно без устали копалась в моей голове. Холодная, бурлящая вода не внушала доверия. Я поежилась.

– Напомни, для чего тебе нужен обсидиан?

Достав веревку и мешочек, она бросила через плечо:

– Ночью мне явилось видение. Я четко увидела, как камень спасет бесценную жизнь… – Заметив мое недоверие, она закатила глаза. – Не мою.

– Почему ты обратилась ко мне, а не к Ричарду или Кормаку?

– Потому что его достать должна именно ты, особенная наша! – Брезгливо фыркнула она, отворачиваясь к реке, примечая нужно место для купания. – Из-за тебя весь этот сыр-бор так будь добра потрудиться, маленькая мисс… миссис. – Тут же поправила себя Анна. – Ты его погубила, тебе и спасать!

О ком это она? О Ричарде? Можно подумать, он по моей воле ввязался во все эти игры с Темным Владыкой, но, тем не менее, я чувствовала свою вину… Страдали люди.

Скинув накидку и обувь, что наверняка будут только мешать при погружении, я потрогала воду. Холод сковал мое тело, а это я еще не вошла в реку.

– Как я должна узнать камень он ведь черный? – Погружаясь в воду по пояс, обхватывая себя руками, дабы унять дрожь, я обернулась.

– Свет. Он тебе поможет.

Вдохнув побольше воздуха, я ушла в воду с головой. Холод и резкая боль набросились на мое тело, но вскоре оно онемело, полностью подчиняя дух. Едва шевеля конечностями, я принялась осматриваться. Помимо мутной воды и скользких темных камней я не видела ничего.

Намереваясь вынырнуть, мое внимание привлек крохотный свет. Свет! Вот о чем говорила Анна. Мои пальцы потянулись к обсидиану, от которого отходили тонкие лучи света. Отвязав от пояса тряпичный мешочек, я погрузила в него камень. Наконец-то! Но пришло осознание, что выплыть у меня не получалось. От холода я не могла грести. Ну же!

Всплеск и рябь на воде привлекли внимание. Руки схватили меня и подтолкнули навстречу водной глади. Тяжело задышав, я обернулась на плывущего рядом мужчину. Мокрые волосы падали на его лица, а с бороды бежали ручейки. Стив.

Синие губы стучали, а тело сотрясалось.

Шагнув по колено в реку, Анна помогла выбраться и не навернуться на шатких камнях под ногами.

– Т-ты б-была п-права. – Выдохнула я, почти повиснув на тощей, но такой теплой руке ведьмы.

– Я всегда права. Сядь. – Достав из сумки колбу с прозрачной жидкостью, походившую на самую обычную воду, она сунула мне ее в руки. – Пей, это должно тебя немного согреться.

Без лишних вопросов, я осушила крохотную склянку. Эффект был виден сразу, тело перестало сотрясаться, но синева с губ уходить не стремилась. Ну, ничего, по крайней мере, я смогу дойти до особняка и погрузиться в горячую ванну.

Мужчина стоял на берегу и выжимал края коричневого, растянувшегося свитера. Его взгляд не спешил возвращаться к нам. Он был напряженным и вдумчивым.

– А ты еще кто? – Подбоченись, надменно зыркнула Анна на моего спасителя.

– Спасибо, Стив, но как ты узнал? – Встряла я в еще не начавшейся разговор.

Гордо подняв подбородок, он пригладил непослушные каштановые волосы.

– Увидел случайно вас и решил проследить. Видимо не зря.

– Стивен? – Хохотнула Анна, приблизившись к нему почти вплотную и брезгливо осмотрев. – Ох, Ричард о тебе рассказывал. Исследователь, который ночами не спит, все фантазирует о своем давно почившем возлюбленном.

Скинув с плеча Стива водоросль, она продолжала забавляться и наигранно вздыхать.

– Макс был мне другом! – Стиснув зубы, огрызнулся он. – А ты видимо Анна. Та самая ведьма…

– Она самая.

Отстегнув от пояса нож, исследователь с криком замахнулся, едва не повалив ведьму на камни. Схватив колбу с желтоватым порошком, Анна высыпала ее на ладонь и сдула прямо в лицо Стива. Мелкие частички попали в глаза и нос, от чего мужчина зашелся шипением вперемешку с кашлем.

– Ах ты дрянь! Погоди, я до тебя доберусь! – Потирая глаза, воскликнул он. – Что это?

– Всего лишь смесь перцев. Не смертельно конечно, но на какое-то время обезвредит. – Выжимая подол платья, отозвалась Анна как ни в чем небывало. – Видишь ли, Стивен, я девушка хрупкая, беззащитная и приходится обороняться от всяких грубиянов норовящих напасть забавы ради.

– Ты убила Макса! – Зажмурившись, по-прежнему не сдавался исследователь.

Анна закатила глаза и подтолкнула меня поспешить обратно в особняк, и не задерживаться на объяснения.

Когда мы отошли на приличное расстояние, она прокричала:

– Умойся, быть может полегчает! И… Стив, мой тебе совет – не лезь туда, в чем совершенно не разбираешься. Ибо в следующий раз живым ты домой не вернешься. – Проделав несколько шагов, ведьма снова обернулась. – Ах да, спасибо за спасение нашей госпожи, и подстриги бороду, она тебя старит!

Большую часть пути мы шли молча. Закутавшись в накидку, которая тут же вымокла, я никак не могла понять, каким образом камень должен был помочь Ричарду, а так же не прекращала думать о чувствах Анны и о Стиве – он заходит слишком далеко. Ведьма права, если он не прекратит во всем этом копаться, то просто не выживет.

– Заканчивай! – Зарычала она, погружаясь в поток моих мыслей о ней, как я погрузилась в реку Филаментум минутами ранее.

– Я просила у него развода. – Призналась я и заметила, как дрогнули плечи идущей впереди ведьмы.

– Дай угадаю, а он отказал? – Я лишь кивнула. Будто она могла это увидеть спиной. Минуты шли, мы приближались к особняку. Дождь стих, лишь крапала мелкая изморось. – Знаешь, когда ты ушла под воду сегодня, мне хотелось, чтобы ты не выныривала. Часть меня опасалась этого, а другая желала так сильно, как никогда и ничего.

Охотно верю. Пождав заледеневшие губы, я продолжала плестись за Анной.

– Мне плевать на твою безопасность. Из-за тебя я жопу рвать не буду, так и знай. Тебе повезло, что исследователь был рядом. Я всерьез задумывалась над тем доставать ли веревку, чтобы помочь выбраться. – Проговорила ведьма, чуть оборачиваясь, чтобы заглянуть в мои глаза. – Если бы не мое обещание Ричарду…

– Если бы не твои чувства к нему, ты хотела сказать. – Не удержалась я и резко ударилась спиной о ствол дерева. Вытащив из моих ножен кинжал, Анна прижала лезвие к горлу.

– Это не твое дело! Не смей копаться в моей душе! – Надавливая сильней, процедила она. Данная позиция меня не пугала, я знала, что ведьма не пойдет дальше. Ей хотелось лишь заткнуть меня. – Но да, в отличие от некоторых, он мне не безразличен. Ты, паршивая сучка, даже не представляешь, как…

– Анна! – Раздался грозный рык Брессера. – Опусти кинжал, если не желаешь остаться без руки. – Его взгляд был полностью прикован ко мне. На скулах ходили желваки, а кулаки были стиснуты до побелевших костяшек.

– А мы с мисс Хальброн немного закалялись, пока ее дружек нам не помешал, а потом увлеклись разговором… – Прощебетала она, убирая кинжал от шеи и протягивая его Ричарду.

– Как ты посмела?.. – Прошипел он, продолжая осматривать мои синие губы и мокрую одежду.

– Обычно, дорогой. – Приблизившись к Брессеру, Анна провела длинными ноготками по его плечу и нацепила обольстительную улыбку. – Кормак остался?

– Да. – Скинув с себя тощую руку, Ричард шагнул ко мне. – Сейчас становится опасней, и оставлять тебя без охраны неразумно.

– Ах, дорогой, мне так приятно твое беспокойство обо мне.

О ней, как же, там же безвременник. Он куда ценнее жизни ведьмы. Ее острый взгляд метнулся ко мне, но не стал задерживать дольше нескольких мгновений.

– Тебе пора. – Бросил через плечо Брессер, обхватив мои плечи. Анне дважды повторять не нужно было, хмыкнув напоследок, она скрылась за деревьями. И меня словно обдало холодной волной, неужели она была источником моего тепла или же у зелья прошло действие?

– М-мы мож-ж-ем идти? – Стараясь совладать с дрожью, прошептала я.

До дома оставались считанные метры, но они казались мне недосягаемыми. О небеса, как же было холодно!

– Девочка моя, что же ты наделала? – Пробормотал Ричард мне в макушку, притягивая к груди. Он был таким теплым, что я инстинктивно подалась ближе, прижимая оледенелые ладони к проглядывающей коже у ворота.

– Обсидиан. Он светился. Это так странно. – Продолжала вторить я об обнаруженном чуде.

– Ты же могла замерзнуть и… – Он замолк, оставляя невесомый поцелуй на виске. Мы словно не слышали друг друга.

Подхватив меня на руки, полностью игнорируя сопротивление, Ричард повернулся в сторону дома. Дома… Я перестала замечать, когда стерлась та грань, когда я стала называть особняк Брессера эти крохотным, но таким уютным словом.

Пролежав в ванной целый час, мне наконец-то удалось согреться. Блаженно перебираясь в постель, я предалась размышлениям.

Стоило нам с Ричардом ступить в сад, как я не смогла не взять во внимание, взгляд Карло… Клеветать на него мне совершенно не хотелось, но и оставаться равнодушной не получалось. Он меня ненавидел.

Следом моя мысль перекинулась на Анну. Но вот щелкнул замок, дверь отворилась, впуская в комнату аромат мяты, хвои и ромашки. Держа в руках чашку с дымящимся отваром, Ричард приблизился к кровати.

– Согрелась? – Вручив мне горячую чашку, он сел на самый край постели.

– Да, спасибо. – Отхлебнув ромашки, наполненная удовольствием, я прикрыла глаза, но внезапно распахнула их, задавая вопрос: – Ты вернешь мне кинжал?

Не сдержав улыбки, Брессер подался вперед и выдвинул ящик моей прикроватной тумбочки, демонстрируя, что он уже вернулся ко мне.

– Спасибо. – Закусив губу, я осторожно коснулась горячей, немного огрубевшей ладони. – Ричард…

– Если ты снова решила завести разговор о разводе, то лучше остановись.

Да, мне хотелось поговорить именно об этом, но я покачала головой. На очередную ссору у меня настроения и сил уже не было.

– Я лишь хотела узнать, когда смогу увидеться с Миленой?

Выдохнув, плечи Ричарда расслабились.

– Я был вчера у них. Милена встретила меня довольно… радушно – воткнула вилку в руку. – Усмехнулся он, взглянув на тыльную сторону ладони, где не было и намека на рану. – Думаю, уже скоро.

Сделав еще глоток, я принялась покручивать чашку, рассматривая мелкие лепесточки на дне танцующие свой незатейливый танец.

Потирая шею, Ричард скользил взглядом по комнате, прыгая от потолка к тумбочке, но в конечном итоге возвращаясь ко мне.

– Что Анна имела в виду, когда сказала «…пока ее дружек нам не помешал, а потом увлеклись разговором?»

– За нами проследил Стив, и когда я долго не выныривала, он прыгнул, чтобы помочь.

Брессер поджал губы.

– Что ж ему все неймется-то?

– Нельзя винить человека, который хочет правды. Может… – я закуси губу. – Стоит ввести его в курс происходящего?

– Для чего?! – Раздраженно сдвинул брови Брессер, проводя ладонями по черным штанам. – При встрече я поблагодарю его за твое спасение, но не более. Этот щенок лезет не в свое дело!

– Он, как и я, затерялся в пучине загадок, тайн и старается разобраться во всем самостоятельно. Не будь жестоким, Стив не глупый мужчина и если ему доходчиво все объяснить, то у тебя быть может появится союзник! – Лицо Ричарда преобразилось, гнев застелил глаза, а на лбу пролегли складки. Чего он припирается? – А в прочем, забудь! Ты невозможен! Но запомни, Брессер, если и Стивен умрет, то я самолично вобью кол в твое пропитанное тьмой сердце и не стану ждать кончины Темного! – Откинувшись на спинку кровати, воскликнула я.

Ричард поднялся. Отмеряя комнату шагами, он то и дело взъерошивая волосы. Мускулы под черной рубашкой нетерпеливо играли, желая выплеснуть томящуюся агрессию.

– А ты подумала о том, что если он не примет нашу сторону? – Внезапно останавливаясь, он вопросительно взглянул на меня. – Предлагаешь пожать плечами и отпустить его с миром? Канни, он первым делом посеет смуту. А нам только ее еще не хватало. Сбежится народ и начнется бойня, похлеще, чем сто лет назад. Правитель – Кровавый Лорд, не каждый смирится с данностью, даже если я разложу все по полочкам. Я – есть тьма! Так что, твоему драгоценному… другу, лучше оставаться в неведении, живее будет.

Сцепив пальцы в замок, я судорожно принялась заламывать их.

– Но Стив этого так не оставит. Либо он дойдет до всего сам, но вдобавок ко всему с неправильными выводами, либо…

– И такова будет его судьба! – Рявкнув, не дал мне закончить Ричард. – Он добровольно шагнул на этот путь, так же как и Максвелл! Позаботься лучше о себе и близких для тебя людях – Милене и Дрейке, дорогая женушка! А не трясись за тех, кто принял решение не по нраву твоей душеньке! – Прокричав это, Ричард хлопнул дверь. Клянусь, когда-нибудь он ее все же сломает.

В последнее время я слишком много плакала. Мне больно. Стоило Ричарду уйти, как слезы подступили к горлу, и я вновь прорыдала несколько часов. Ох, нервны ни к черту стали!

Сон не шел. Я поднялась, накидывая на сорочку шелковый халат. Затянув ленту покрепче, я решительно отправилась в библиотеку.

В коридоре было темно, только светильник в конце еле-еле освещал путь. Беззвучно закрыв за собой дверь, дабы не привлекать внимание слуг, я обнаружила, что в библиотеке горела пара керосиновых ламп.

– Что ты здесь делаешь?

От звука голоса мужа, я подпрыгнула и чуть не свалила столик со стопкой книг на нем.

– Я думала, ты ушел, – приложив ладонь к груди, желая успокоить рвущееся сердце наружу, проговорила я.

– В такой-то час? – Он отложил книгу в сторону и выгнул бровь. Часы пробили полночь, и на город лег полог сновидений.

– Ну да, как обычно…

– По-твоему, бóльшую часть ночи я провожу вне дома?

Поразительно, но Ричард действительно был удивлен моему заявлению. Словно я сказала что-то поистине невозможное.

– Да.

– Где, например?

– Мне почем знать? Где угодно… – я развела руками.

Ричард, будто дикий зверь крадущийся к своей добычи, принялся подбираться ко мне.

– Например, – настойчивее потребовал он.

– В компании какой-нибудь девушки.

– Зачем мне компания посторонней девушки, если у меня есть Моя жена?

Между нами осталось каких-то пару метров, и мое сердце принялось с новой силой неистово биться о ребра.

– Я… я все равно не могу дать тебе того, что ты можешь получить от других девиц…

– И что же это?

Мои щеки пылали и я непроизвольно начала пятиться, когда между нами катастрофически сократилось расстояние.

– Ты знаешь. – Выдохнула я, наблюдая, как лед в его взгляде растаял, и появилось нечто противоположное… пылающее.

– Нет. Расскажи мне. Чего я могу получить в компании других, совсем нежеланных мною женщин? Их вожделение? Их трепет? Их… любовь?

Я сглотнула, ударяясь спиной о стену. Тупик. Ричард остановился слишком близко. Я почувствовала, до щемящей боли в душе, знакомый аромат хвои, мяты, а также пергамента.

– Не желаю чувствовать ничего подобного от других… Я жажду почувствовать это от своей жены!

– Ричард… – я уперлась ладонями в его грудь, отталкивая от себя. – Не надо, прошу тебя.

Он накрыл мои руки своими, горячими и немного влажными.

– Я тоже прошу. Когда все только затевалось, я был уверен в своей выдержке, но Кровавому Лорду тоже свойственно ошибаться. Мне… невыносимо быть рядом и не касаться тебя.

– Ты же обещал.

– Да. И я… я не возьму тебя силой. – Облизнув губы, выдохнул Брессер.

О небеса! Как же я ненавидела его, но в равной степени и желала.

Он уткнулся носом мне в ключицу и прерывисто вздохнул. Вдруг, я ощутила легкий поцелуй, оставленный на горячей коже и череду других на своей шее и на щедром вырезе декольте шелковой сорочки.

Ричард тихо застонал и вдавил меня тяжестью своего тела плотно к стене. Губы его более уверенно прошлись по обнаженной коже, оставляя характерные рдеющие отметины.

Я застыла не в силах пошевелиться.

Его надо оттолкнуть! Ударить!

Но я не могла… Я не хотела.

Одна его рука скользнула мне на талию, другая обхватила грудь и нежно принялась поглаживать ее. Я схватилась за его плечи, сильно вонзая в них ногти. То ли это была слабая попытка вырваться, то ли наоборот – немая просьба не останавливаться.

Издав неясное бормотание, мой муж накинулся на мои губы. Он неумолимо терзал их, заставляя раскрыться под настойчивым напором языка. Рука, покоящаяся на талии, прошлась по бедру и начала поднимать сорочку, желая как можно скорее оказаться под ней. Халат развязался и почти слетел, едва удерживаясь на сгибе локтей. Одна бретелька сорочки последовала примеру халата и тоже соскользнула, полностью обнажая плечо.

Раздался стук в дверь. Еще один и еще. На меня напало чувство державу, на одно мгновение мне почудилось, что сам Стоунтбери сейчас зайдет к нам.

Не отрывая от меня пылающего взгляда, Ричард прорычал:

– Кто?

– Это Кормак, господин. У меня неотложные новости. Я могу войти?

Ричард шумно выдохнул, раздраженно поджал губы и быстро поправил мою одежду.

– Да, заходи.

– Господин… – Мужчина остановился в дверях, растерянно уставившись на раскрасневшуюся от поцелуев меня. – Прошу прощения за столь позднее вторжение, но это срочно.

– Садись, я сейчас. – Проговорил муж, поворачиваясь ко мне. Положив руку на талию, он подтолкнул меня к выходу. – Иди, я скоро вернусь.

Какая же я идиотка! Зачем я позволила ему… Позволила себе… Дура, дура, дура!

Оказавшись в кровати, я задумалась, о чем же сейчас могли вести беседу мой муж и Кормак? Это связано с Темным? А может что-то произошло с безвременником и Анной? Я точно дура, раз не осталась и не подсушила их разговор.

Сколько я так пролежала? Полчаса? Час?

В коридоре раздались шаги, и сердце предательски затрепетало. Нет, я не позволю ему вновь переступить границу. Закрыв глаза, я претворилась, что сплю. Дверь тихо закрылась за Ричардом и вскоре сторона кровати позади меня прогнулась. Он колебался. Неужели ему хотелось разбудить меня и продолжить начатое?

Какое-то время я ощущала на себе его взгляд, а позже почувствовала кроткий поцелуй на плече и как его рука осторожно подтянула одеяло, прикрывая мою грудь. Он тяжело вздохнул и откинулся на свою часть кровати.

Глава 36

«Наваждение»

Не успела я открыть глаза после пробуждения, как вдруг ощутила под своей щекой не подушку, а грудь… она была сильной, горячей, размерно-вздымающейся. Одна рука Ричарда покоила у него под головой, а другой же он крепко прижимал меня к своему боку.

Почему он не ушел?

Пошевелившись, я постаралась как можно более незаметней выбраться из его объятий, но стоило добиться хоть мизерной дистанции между нами, как он недовольно что-то пробормотал и притянул меня обратно, едва ли не подминая под себя. Уткнувшись носом в мою ключицу, я ощутила скольжение губ по коже и тихое мурлыкание. О небеса!

Рука Ричарда скользнула мне на бедро. Ощутив тонкую, атласную ткань сорочки, он принялся ее поднимать, бессовестно сминая материю.

Дыхание перехватило.

Уперев ладонь к его горячему, напрягшему плечу, я предприняла слабую попытку оттолкнуть мужа. Недовольно рыкнув, он сжал мое запястье, полностью перекатываясь на меня, осыпая поцелуями подбородок и шею.

Мое тело моментально отозвалось на ласки, оно таяло и поддавалось как глина в умелых руках мастера. Но здравый смысл вторил противоположное, – он требовал немедленного прекращения. Из груди вырвался стон. Он вышел хриплым, нетерпеливым.

Скинув на пол мешающееся одеяло, что лишь сковывало движения, Ричард приник к моей груди. Поцелуи вышли влажными, горячими, неистовыми. Пальцы снова взялись за атласную ткань, намереваясь избавиться от нее вовсе.

– Ричард… – Протест больше походил на стон. – Пожалуйста… Перестань…

Его губы вновь вернулись к моей шее, и внезапно я ощутила острые зубы, царапающие кожу. Жар перемешался со страхом, и я уверенней уперлась ладонями в рельефную грудь.

– Прекрати! Что ты делаешь?!

Неужели он укусит меня?

Его глаза распахнулись, и первое с чем я столкнулась было – непонимание происходящего. Следом это сменилось ужасом и непередаваемым чувством вины.

– Прости… – Он резко отстранился. – Я причинил тебе боль?

Поправив сползшие лямки сорочки, я подтянула колени к груди.

– Не успел. – Тихо отозвавшись, избегала я его взгляда.

Скользнув по моей шее, он заметил едва уловимую царапину.

– О Всевышний! – Поддавшись вперед, Ричард коснулся оставленного им следа. – Канни, прости меня!

Вжавшись в изголовье кровати, я ощутила подступившую к горлу панику, которая напала по большей части не из-за его выходки, а из-за собственной реакции и греховных мыслей.

– Не надо…

Отшатнувшись, как от удара, Ричард вскочил с кровати, подхватил одежду и скрылся за дверью ванной комнаты. Шум воды позволил мне расслабиться и вернуть утерянное самообладание. Подняв с пола одеяло, я бросила его на кровать.

Внезапный стук и следом отворившаяся дверь заставили меня вздрогнуть и схватиться за халат, впопыхах натягивая его на плечи и завязывая ленту.

– Что вы себе позволяете?! – Воскликнула я, видя как Карло без тени смущения ввалился в комнату.

– Где господин? Нам давно уже следовало выдвигаться. – Бесстыдно рассматривая меня, Карло прошествовал к креслу. Коричневый сюртук и кожаные ремешки на нем поблескивали. Закинув ногу на ногу, он не менее наглым образом огляделся и задержался дольше, чем положено на кровати.

Поверить не могу, что из почтительного, доброго и смущающегося мальчика он превратился в это… Сплошной ком наглости и негатива.

– Я передам господину, что вы заходили, Карло. А сейчас настаиваю, чтобы вы покинули покои! В конце концов это против всех существующих правил и законов – оставаться в столь интимной обстановке с женщиной…

– Принадлежащей моему господину, да-да. – Скучающе перебил он, продолжая сверлить меня непристойным взглядом. – Вы правы, Карнелия. Это против всех существующих правил и законов. А напомнить вам, что еще против правил? Например, убивать своих служанок, а потом избавляться от тела таким… – Его лицо исказилось. – Таким варварски отвратительным способом!

– Карло, я сожалею! Нет ни дня, чтобы моя совесть не взывала и прожигала меня изнутри. Если бы вы только могли представить, как я себя ненавижу за содеянное!

– Вы уничтожили невинную душу и погубили моего господина! Вы достойны самой мучительной смерти! – Прокричал Карло, тут же возвращая самообладание и скучающее выражение. – Вместо того чтобы мучать, измываться над вами и отдать на истязания Темному Владыке, мы печемся о вашей безопасности…

От его горького смеха меня затрясло.

Дверь ванной отворилась и из смежной комнаты вышей мой муж…

На его бедрах в расстегнутом виде сидели черные брюки, а на шее покоилось полотенце. По его рельефному, с тремя глубоки шрамами – тянущимися от края груди до самых ребер, которые я раньше не замечала вовсе, стекали кали воды. Завидев нас, он остановился, хмуря при этом брови.

– Что здесь происходит? Ты за каким чертом ввалился в комнату, когда моя жена прибывает в таком виде?!

– Прошу прощения, мой господин. Честное слово, я не смел глазеть на госпожу… – Вот же наглый лжец! Хотелось выкрикнуть мне, но не стала, ведь наши с ним отношения итак были напряженными.

– Засунь свое честное слово куда-нибудь подальше! Если еще раз, узнаю о чем-то подобном, то снесу тебе бошку! – Покосившись на меня, Ричард добавил уже спокойнее: – Оденься поудобней, дикая роза, через час выдвигаемся. Я не успел сообщить, но ты нам сегодня очень нужна.

Ричард не позволил мне взять Маковку, поэтому скрепя душой мне пришлось делить с ним одно седло. Ворон был счастлив нашей встречи, признаться честно, я тоже. Положив ладонь на мой живот, Ричард притянул меня ближе к груди, шепнув на ухо: «Расслабься, дикая роза, иначе твоя спина заноет уже через десять минут».

Так и вышло, спустя пятнадцать минут, я уже кусала губы и принимала поражение. Выдохнув, я откинулась на широкую грудь позади меня, позволяя укутать меня своей накидкой.

Протоптанные тропы вскоре закончились, погружая нас в обильные зеленые владения. Кустарники, деревья и целый ковер папоротника. Всмотревшись в густо разросшиеся дебри, мне удалось увидеть колонны.

– Ах! – Не сдержавшись, воскликнула я, непроизвольно сжимая накидку Брессера. Мои глаза скользили из стороны в сторону. Заброшенный сад, разрушенная беседка, каменные стены и снесенная наполовину крыша, которую оплел, как паук паутину, плющ. Время не пощадило это место, как и его жильцов когда-то. Но хотелось отметить, что особняк сохранился куда лучше, чем особняк Гроссери. Насколько мне было известно, его снесли предумышленно, но подобно этому тот стал частью дикой природы.

– Верхом к нему не подобраться. – Проговорил Карло, останавливаясь возле Ворона.

До особняка Стоунтбери оставалось не более семи метров.

О небеса, как много воспоминаний хранило это место. Обиды, горечь, сожаления, ненависть и необузданная кровожадность, – этими чувствами были пропитаны стены, но вместе с этим, странное зудящее ощущение возникало в груди, стоило шагнуть ближе. Тоска обрушилась на меня, подобно граду в погожий летний день. Прошедшая по телу дрожь подкосила ноги, стоило ступить на обломки ступеней. Этот дом когда-то был моим… Лица замелькали пред глазами: Клэйтон, Рут, Джошуа (наш конюх, трепетно заботящийся о Маковке), Эви (повариха, готовящая превосходные брусничные булочки) и многие другие. Никого уже не вернуть…

– Зачем мы здесь? – Сглатывая ком, прошептала я, так и не решаясь пройти вовнутрь. От входной двери осталось лишь название, она давно прогнила, а кусок нижней части отсутствовал вовсе. Незримая тяжесть обрушилась на мои плечи и если бы не рука Ричарда, опустившаяся на спину, я бы рухнула над натиском воспоминаний.

– Ты знаешь этот дом, как никто из нас. В одной из комнат, лежит дневник Стоунтбери. По сути, вещь ненужная, но Темный Владыка вложил в него частичку своей тьмы. Так он и проник в сознание Клэйтона, превращая того в ходячий труп. Ты знаешь, где был его кабинет, зал переговоров и ваша… спальня.

– У нас не было совместной спальни. – Машинально поправила Ричарда я, хватаясь за клочок каменных перил.

– Вы же были мужем и женой. Вы не спали вместе? – Нахмурился Карло, останавливаясь чуть поодаль. Стащив тряпичную сумку с плеча, он бросил ее на ступени.

Я покачала головой.

– Странно все это. – Хмыкнул конюх, поворачиваясь к Брессеру. – Господин, я говорил, что от нее никакого толку. – Кивнув на меня, он пождал губы, замечая неоднозначную реакцию на это место.

– Заткнись! – Огрызнулся Ричард. – Канни, прости. Ты не обязана идти туда, если не хочешь. Глупо с моей стороны было предполагать…

– Нет! – Схватив его за руку, воскликнула я. Мне нужно было сделать это. Не из-за дневника, а ради себя самой.

Распахнув скрипучую дверь, от которой взлетел столп пыли навстречу небосводу, пробивающемуся сквозь плющ и листву деревьев, я перешагнула порог. Когда-то созданный Клэйтоном шик, граничащий с пошлостью, отныне переплетался с природой. Камин оставался нетронутым, лишь его полка обвалилась, а над ним висел совсем выцветший, порванный портрет хозяина этого места. Кресла походили на груду мусора, там же находился письменный стол. Обивка софы показывалась наружу, без одной ножки, она наваливалась набок. Крыло с кухней и столовой было непригодным, издали я увидела только камни и выглядывающую из завала мебель. В залу для торжеств мне совершенно не хотелось посещать, да и бессмысленно это было.

– А дорого будет стоить эта штуковина? – Подняв с пола грязный, помятый подсвечник, Карло покрутил его в руках.

– Дорого. – Бесстрастно отозвалась я. – Клэйтон любил выделиться помпезными, пошлыми и негармонирующими побрякушками. Но то, что ты сейчас держишь в руках, это не больше чем золото. Странно, что особняк не был разграблен.

– Да вы шутите? – Хохотнул Карло, но, тем не менее, положил подсвечник в сумку. – Этого места все боялись, считали проклятым. Еще бы, госпожа – кровопийца. Как думаете, почему особняк Гроссери вовсе разломали? Люди просто боялись, а сунуться в склеп не решались вовсе, мало ли что там встретишь.

– Но прошло столько лет…

– Некоторые вещи не забываются, госпожа.

– Карло! – Прорычал Ричард, сталкиваясь с ним взглядами. – Ты решил испытать мое терпение?

Пропустив мимо ушей бормотание, я двинулась к лестнице. Пыль витала в воздухе, а на пальцах ощущались ее частички. Некоторые ступени отсутствовали.

– Не так быстро, дикая роза. – Придержав за локоть, Ричард прошел первым.

Оказавшись на втором этаже, кое-где можно было увидеть просветы в крыше, а также обвалы. Здесь их было больше. Окна и некоторые части стен отсутствовали, сквозняк завладел домом, разгуливая на правах нового хозяина.

– Направо располагалась библиотека, зал переговоров и кабинет, чуть левее спальни, но что-то мне подсказывает, что там обвален потолок, уж слишком большой поток ветра.

Мы переступили порог библиотеки. Большая часть стеллажей рухнула, но самые стойкие продолжали гордо удерживать на своих полках книги.

– Я любила это место. – Проговорила тихо я, не понимая для Ричарда с Карло или по большему счету для себя. – Посередине стояло две совы, но читать на виду мне не очень-то нравилось, а вон там, – я указала пальцем, – стояло зеленое кресло. Именно в том отдаленном местечке, я часами напролет зачитывалась множеством книг, находившихся когда-то здесь.

Приблизившись к крохотной тумбе, удачно скрытой, чтобы сохранить свой первозданный облик, я открыла дверцу. Внутри лежали клочки бумаги, которые видимо были письмами, зарисовки и какими-то документами. Дневника не было.

Исследовав кабинет и переговорную залу, кроме старых документов, писем и пригласительных так ничего и не нашло. Нужно было идти в спальни.

Перешагивая груды камней и остатки дверей, я вдруг остановилась.

– Это комната Стоунтбери? – Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, спросил Карло.

Покачав головой, я толкнула дверь. Это была моя спальня. Все как я оставила когда-то, вернее почти. Опустив взгляд в пол, мне показалось, что неподалеку от кровати я смогла разглядеть запекшуюся кровь. Разумеется, ее там не было, но страшная картина смерти Рут возникла перед глазами, и я быстро сморгнула подступившие слезы.

– Вы скучаете? – Заморгал Карло, растерявшись при виде женских слез. Ричард молчал, подобно тени не отставая ни на шаг. Услышав слова конюха, он лишь перевел на меня взгляд, в котором читался немой вопрос и кое-что еще… опасение?

– Мои чувства не просто объяснить. Быть может да, но эта тоска совершенно иная… – Открыв тумбочку, я достала стопу рисунков. Листки были запачканы краской, маслом и кровью. Перебирая их, я наткнулась на изображение девушки… Ее лучистые глаза и улыбка проникали в самое сердце. Рыжие волосы, россыпь веснушек.

Заглянув через мое плечо, Карло ахнул, задевая ногой ножку сломанной кровати.

– Могу ли я… – Он прочистил горло. – Могу я забрать этот рисунок?

– Конечно. – Протянув портрет Рут, конюх какое-то время смотрел на него, потом бережно сложил и убрал за пазуху. Складки на его лице разгладились, а на губах заиграла улыбка.

О небеса, я понимала чувства Карло и действительно могла оправдать накопившуюся злобу. Не представляю, как бы я себя повела, будучи на его месте…

Возле комнаты Стоунтбери мои ноги будто приросли к полу. Закачав головой, я не могла переступить порог. Первая близость, последующие попытки – все замаячило перед глазами. Эмоции не накрывали меня столь сильно при встрече с Клэйтоном спустя сто лет, но сейчас было все иначе… Дом сохранил все те качества, от которых мой бывший муж старался избавиться. Но тут все было по-прежнему свежо.

Прильнув к стене, как после нашей первой ночи, мои веки опустились, а руки затряслись, нервно поправляя волосы. В тот самый вечер Рут принесла мне отвар, наполнила ванну и помогла справиться с душевной болью.

Ричард открыл дверь. Удивительно, но эта комната сохранилась лучше всех, даже постельное белье казалось свежим, лишь выцветшим. Мой взгляд прошел по помещению и задержался на столике, вернее на том, что лежало на нем – плеть. Все раны разом заныли. Ребра, руки, спина и даже щека. Попятившись, я врезалась в стоящего позади Ричарда. Обернувшись, я уткнулась ему в грудь, цепляясь за черную рубашку так сильно, что она могла в любой момент разорваться.

– Когда мы уже вернемся домой? – Руки крепко прижали меня к себе, и я вдохнула родной аромат мяты и хвои.

– Канни, прости меня. – Прошептал он, целуя поочередно мои виски и лоб. – Я не думал, что тебе будет настолько тяжело. Мы сейчас же вернемся!

– А зачем он хранил плеть в спальне? – Изогнув брови, усмехнулся Карло. – Извращенные игры и все такое?

– Он по большей степени всегда носил ее с собой, чтобы… Чтобы наказывать меня за непослушание. – Отозвалась я, так и не решаясь обернуться.

– В смысле «наказывать»? – О небеса, да он и впрямь глупенький мальчик. Вампир, говорящий об истязаниях, но так и не понимающий всей жестокой правды.

Пошевелившись, я все же взглянула в округлившиеся глаза конюха.

– Он меня ей бил.

Проговорив ругательство, Ричард еще крепче стиснул меня в своих объятиях. Ему хотелось вытиснуть все горестные воспоминания, а по возможности еще раз оторвать голову Стоунтбери. Желваки на его скулах ходили.

– Он в-вас бил? Плетью? – Заикаясь, переспросил Карло, но вопрос был риторическим. Мужчину действительно удивил данный факт, от чего он переступил с ноги на ногу и не мене злостно обернулся на кожаную вещицу. – Это жестоко…

Не сдержав смешок, я не спешила отводить взгляд.

– А разве я этого не заслужила, Карло? Разве не поделом мне было ощутить все те мытарства за содеянные убийства? Ох, а что вытворял Грегори…

Пристыженно опустив глаза, Карло закачал головой.

– Девочка моя, прошу… – Застонал Ричард, зажмуривая глаза и целуя в ключицу прямо в инициалы.

– Думаю, я расплатилась за свои грехи, ибо агония была непередаваемо долгая. Говорят, что вампира может умертвить лишь серебряный кол, но я покинула этот мир еще до того, как мое сердце пронзили. Я понимаю твои чувства на мой счет. Да, я убила Рут. И поплатилась за это.

– Я не знал… Прощу меня простить, госпожа. – Протараторив, Карло выбежал прочь. Кажется, его стошнило.

О да, каждый раз выбегая их этих покоев, меня тоже выворачивало.

Ричард продолжал меня обнимать и шептать ругательства.

– Я убью их, убью их всех! – Для Брессера некоторые подробности так же стали открытием. Его тело сотрясала дрожь ярости, а глаза вспыхнули недобрым огнем. – Уничтожу всю тьму! И это не простые обещания, Канни, запомни.

Подняв глаза на Ричарда, я осторожно погладила его по щеке. Столь невинная ласка заставила его рвано выдохнуть, на мгновение, прикрывая веки. Но вдруг мой взгляд скользнул мимо него. На письменном столе лежал дневник в темно-коричневом кожаном перепадете.

– Это он.

Стоило Ричарду взять в руки дневник, как раздался гул, а следом и крик Карло.

– Господин, в укрытие! На нас надвигается темная стая!

Закрыв меня в своих объятиях, Брессер что-то прошептал, от чего черная дымка расползлась вокруг нас, скрывая, словно под куполом. Бесчисленная стая воронов принялась врезаться в особняк, кто-то падал, а кто-то пробивался вовнутрь сквозь дыры в стенах и выбитые окна. Ричард зашипел от боли. Острые, как бритвы, когти царапали и рвали его спину. Но то были не просто птицы, а исчадия тьмы с горящими красными глазами и шерлитовыми когтями. Кровь крупной дробью застучала по полу, Кровавый Лорд стиснул зубы.

– Ричард! – Пискнула я, видя, как из носа вылила алая струйка.

– Сейчас все закончится, я чувствую, как их численность иссякает. – Выдохнул он, не размыкая ни на секунду своих объятий.

– Господин! – Карло стоял по другую сторону от меня, закрывая, на случай если пробьют защиту.

– Не смей выходить! – Прорычал Ричард, предугадывая намерения своего поданного. – Я выдержу!

Силы были на исходе. Завеса начинала давать трещины. Один ворон прорвался и накинулся на лицо Карло, его когти целились в глаза, оставляя на коже глубокие порезы, которые не спешили затягивать. О небеса, что же теперь со спиной Ричарда?

– Госпожа! – Прокричал Карло между ударами по птицам. – Кровь! Дайте ему выпить вашей крови, иначе случится непоправимое.

Я подняла глаза на Брессера, но он отрицательно закачал головой, параллельно вытирая кровавую дорожку. Лицо его стало бледным, едва ли не просвечивая вены с сосудами.

– Нет! Я выдержу! – И в подкрепление моих намерений, он покачнулся. Теперь уже было не ясно, кто кого удерживал.

Стаи не было ни конца, ни края. Исчадия тьмы прибывали и били с новой силой.

– Пей! – Я подняла запястье к его рту.

Одна из птиц сбила Карло с ног.

Не отрываясь от моих глаз, Ричард вновь отрицательно махнул головой.

– Канни, я не могу…

– Госпожа! Шея! – Расслышала я лишь обрывки слов за птичьим гомоном и ударами крыльев.

Скользнув к бедру, я вытащила кинжал.

– Зато я могу! – Чиркнув острием вдоль ключицы, я потянулась к Ричарду. – Пей, ну же.

На скулах его заходили желваки, ноздри стали разузнавать, а к глазам принялась подниматься витиеватые, черные вены.

Он боролся с собой, но все же склонился и провел языком по окровавленному месту. Издав стон, Ричард подтянул меня ближе и вонзил в рану острые клыки. Боль пронзилась тело и перехватила дух, меня обдало волной жара.

Дымка вокруг вернула свою мощь, и острые когти с клювами принялись биться об нее, как о каменную стену. Тяжело дыша, Карло продолжал лежать на полу, но уже с благоговением смотря мне в спину.

Оторвавшись от моей шеи, Ричард облизнул губы. Румянец вернулся к его лицу, но он по-прежнему был слаб.

– Спасибо… – Выдохнул Брессер, замечая, как кровь отлила от моих щек. – Потерпи еще немного, мы скоро поедем домой.

Кивнув, я прижалась к его груди. Она тяжело вздымалась, и моментами казалось, что я слышу глухой свист. Мне было страшно. Страшно за Ричарда. Его спина была истерзана, а крови пролито столько, что даже раны не заживили после укуса.

Темный вихрь, кружащий вокруг нас, стих так же внезапно, как налетел.

Устало выдохнув, Ричард отшатнулся, оседая на стоящий стул у стены. Движения давались ему с другом, а мне было больно смотреть на его спину.

Карло подбежал к Брессеру и взглянул на увечья. Пробормотав ругательство, он прикоснулся к спине.

– Не трогай! – Зашипел Ричард.

– Почему раны не заживают? – Приблизившись, спросила я, заглядывая поверх плеча. Там было месиво. Порванная кровавая кожа свисала вперемешку с разорванной накидкой. К горлу подступился ком.

– Раны были нанесены не обычными птицами, а Темным. Для восстановления необходимо больше времени. – Делая вид, словно ему совершенно не было больно, Ричард выпрямился. – Карло, возьми дневник и проводи мою жену к Ворону.

– А как же ты?

Брессер вымучено улыбнулся.

– Я сейчас приду.

Ворон был не спокоен, видимо чувствовал состояние своего хозяина. Завидев меня, он радостно переступил с ноги на ногу.

– С ним все будет хорошо. – Успокоила я жеребца, и неуверенно обернулись к Карло. – Ведь так?

– Господину сейчас нелегко, но да, он восстановится. Дайте ему время.

Оседлав Ворона, я ждала, в нетерпении не спуская глаз с дома.

Опираясь о колонну, в дверях показался Ричард. Заметив мой встревоженный взгляд, он выпрямился, нацепляя на губы улыбку.

Оставляя наполненный тревожными воспоминаниями дом, мы выехали обратно на тропу.

Я чувствовала, как Ричард привалился к моей спине и хрипло задышал. Кожа его горела, а придерживающая меня рука сделалась влажной.

– Ты в порядке?

Под глазами Ричарда пролегли глубокие тени.

– Неужели я слышу нотки беспокойства в твоем голосе, дикая роза? – Усмехнулся он, но тут же закашлявшись и выплюнув сгусток крови на землю.

– Карло! – Воскликнула я, замечая, как глаза Ричарда сделались едва ли не стеклянными. Конюх обернулся.

– Я в порядке. – Передав поводья, мой муж опустил голову на мое плечо. – Веди ты…

– Ричард, выпей еще крови, если она поможет тебе вернуть хоть немного сил.

Оттянув ворот платья вместе с накидкой, его обжигающие пальцы скользнули по свежим ранкам.

– Выпью. Если только ты выпьешь моей… – Его язык очертил контур покрасневших рубцов.

– Твоей? Но зачем?

– Потому что я так хочу. – Горячо выдохнув мне в ухо, он прикусил мочку. – Тебе было интересно, какова кровь вампира на вкус, а мне интересно увидеть, что она сделает с тобой…

– Что со мной сделает? Я не превращусь же в вампира?

– Не-е-т, дикая роза. – Протянул Ричард, осыпая мою шею поцелуями. С ним явно было что-то не так. – Согласна?

– Я… – Согласна на что? Что его кровь могла сделать со мной? Но медлить было нельзя. Он слабел с каждой минутой. – Согласна.

Издав довольное мурлыканье, Ричард припал к моей коже.

От боли и жара мои ногти вонзились в его руку.

– Такая вкусна… Словно розовый нектар… – Прошептал он, возвращаясь к шее, но не для очередного укуса, а для того, чтобы осыпать горячими поцелуями.

– Ты выпил слишком мало.

– Достаточно, иначе погрузишься в морок.

Его голос окреп, но я знала, что эффект продлится не долго. Оставалось уповать, что он сможет продержаться до дома. Одна его рука покоилась на моей талии, крепко сжимая ее, а вторая прошлась по бедру. Скользнув в разрез платья, его пальцы задели кожаные ножны и легки на прохладную кожу, круговыми движениями проглаживая ее.

– Ах! Нет! – Не сдержала я возглас и вцепилась в ладонь, останавливая возле самого интимного места.

– Что же ты со мной делаешь, дикая роза? – Сжав мою кожу на внутренней стороне бедра, прошептал Ричард.

– Кажется с тобой что-то не так…

– Со мной уже давно что-то не так, дорогая женушка.

– Ричард… – Вздохнула рвано я, чувствуя как поглаживания возобновились. – Пожалуйста…

– Пожалуйста, не останавливайся? Пожалуйста, коснись самого сладостного места? Или же, пожалуйста, остановись? – Мурлыкал он, рисуя кончиком языка узоры на покрывшейся мурашками коже.

– Остановись…

Но Брессер не спешил отстраняться, наклонив меня чуть вперед, он прижался к моему заду, и я почувствовала, как велико его возбуждение.

– Остановиться?

Я согласно закивала, прикусывая губы. Ричард выпрямился, нехотя отнимая руку от бедра.

Оставшуюся часть дороги мы провели в молчании. Силы еще недолго радовали Брессера своим прибытием, вскоре я вновь ощутила тяжесть тела и свистящее дыхание. Еще чуть-чуть, в дали уже показался особняк. Карло, что ехал впереди обернулся, проверяя состояние господина. Ему явно пришло не по нраву то, что он увидел. Выругавшись, Карло велел лошади ускориться, а следом и наш Ворон прибавил ход.

Мне хотелось обернуться тоже, но стоило заерзать, как подбородок Ричарда опустился мне на плечо.

– Смотри только вперед, дикая роза.

– Как ты? – Сильный кашель послужил ответом и несколько капель крови упали на мою накидку. Его хватка ослабла. Брессер едва держался в седле. Схватив его за руки, чтобы он не рухнул, я обернулась к Карло, что уже со всех ног несся к нам. – Ричарда, пожалуйста! Пожалуйста! – Слезы скатились по щекам при виде, как его глаза закрылись.

Придерживая под руку, Карло отвел его в дом.

– Вон, все вон! – Прокричал он слугам и охране, что гурьбой сбежали на шум.

Уложив своего господина на софу, Карло принялся стаскивать с него разорванную накидку. Ричард зашипел.

– Госпожа, с него необходимо снять рубашку, но он не дается. Яд глубоко попал, надо промыть.

Сев на софу, я подтянула Ричарда к себе на колени. Склонившись над ним, я принялась поглаживать голову и шептать:

– Все будет хорошо, прошу, потерпи еще чуть-чуть. – Зарывшись лицом у меня в коленях и стиснув подол платья, он позволил разорвать рубашку и отлепить кусочки ткани от окровавленной спины.

Я не заметила, как возле нас оказался таз с водой и колба с мутной жидкостью. Подняв на меня глаза, полные сожаление, Карло откупорил пробковую крышку.

– Это ангелика. Она нейтрализует яд вместе с частичками кожи, потом смоем ее водой.

– Давай, делай что нужно! – Прорычал Ричард. – Это меньшее из болей, которые мне доводилось испытывать.

О небеса, меньшее? Это же агония в чистом виде! Вспомнимся Грегори, отвар аргелили, раны – даже они не шли в сравнение с просачивающимся в кожу темным ядом, который можно было нейтрализовать другим, не менее губительным.

Всхлипнув, я не переставала поглаживать его голову, прочесывая пальцами спутавшиеся темно-русые волосы. В воздухе пахло мятой, хвоей и кровью, что вот-вот хлынет с новой силой из-за отвара ангелики.

– Канни, – приподнявшись на дрожащих руках, Ричард заглянул мне в глаза. – Иди наверх.

– Даже не мечтай.

Он прикрыл глаза, ложась обратно.

– В таком случае приготовься увидеть настоящее чудовище. – Прошептал Ричард, оставляя на колене невесомый поцелуй.

Карло вывил отвар на спину. Кожа зашипела, забурлила. Крови и нечто темное полилось на пол, пачкая ковер и ноги конюха. Кровавый Лорд издал нечеловеческий рык. Упираясь ладонями мне в ноги, он поднялся, широко распахивая глаза. Тьма скрыла голубые зрачки, кожа переменила цвет. Вены вздулись, демонстрирую текущую в них чернь. Дымка клубнями отходила от пальцев, разлеталась по сторонам, словно смог при сильнейшем пожаре, заполоняла собой гостиную. Потеряв все человеческое, Ричард озлоблено рычал, готовясь напасть на любого, кто придется ему не по вкусу.

– Я почти закончил, господин. – Смочив приготовленное полотенце в воде, Карло бережно принялся смывать отвар. Но внезапно, Ричард встрепенулся, опрокидывая конюха с ног.

Кожа под ладонями Кровавого Лорда горела, но, не обращая на это внимания, обхватив скулы мужа, я развернула его лицо к себе, заставляя смотреть в глаза и никуда более.

– Ричард, молю тебя, не сопротивляйся!

Встав на ноги, Карло потянулся за полотенцем, периферийным зрением увидев движение, Брессер обхватил руку конюха и с хрустом свернул ее в обратную сторону. Застонав, тот отшатнулся.

– Госпожа, бросьте мне полотенце. – Процедил он, вправляя руку. – Из-за яда Темного Владыки он просто обезумел, ему чудится, будто я тянусь к вам.

Обхватив полотенце, я швырнула его за спину Кровавого Лорда. Мне следовало испытывать страх, но его не было, лишь неумолимое желание помочь, облегчить агонию, что превратила моего мужа в кровожадного зверя.

– Мне ничего не угрожает. Ничего. Слышишь? – Погладив каменные скулы, прошептала я. – Мы дома.

– Дома… – Голос его был низким, хриплым.

– Да, мы у тебя дома. – Продолжая поглаживать, улыбнулась я.

– У нас… – Тихо поправил Ричард.

Тем временем Карло закончил промывать раны, которые потихоньку начинали заживать. Лицо Брессера прояснилось. Комнату больше не заполняла тьма, жизнь потихоньку возвращалась на круги своя.

Устало выдохнув, Карло опустился на софу. Смочив край полотенца в отваре ангелики, он прижег несколько оставленных воронами царапин на лице. Морщась и рыча, конюх разделался с увечьями.

– С вашего позволения, господин, я войду приму ванну.

– Спасибо тебе и прости за руку. – Проговорил Ричард, намереваясь сделать тоже самое, стоило ему только подняться в спальню.

– Ну что вы, господин. Я не в обиде. – Протянув дневник, он еще раз взглянул на меня. – Прошу прощение за все, что я когда-либо говорил.

Оказавшись в спальне, я опустилась в кресло, облегченно выдыхая. Плечи были так напряжены, что любое движение шеей болезненно отдавало по всему телу.

– Устала? – Опустившись на колени возле меня, спросил Ричард. На нем не было рубашки, от чего я отчетливо видела кровавые следы и шрамы.

– Больше морально, нежели физически, но это не важно. Тебе досталось сильнее…

Взяв мою ладонь, Брессер принялся поочередно целовать пальчики, поглаживать запястья и мурлыкать комплименты.

– Не говори так, моя дикая роза. Важно все, что связано с тобой.

– Откуда у тебя эти шрамы? – Опустив взгляд на ребра, спросила я.

Проведя по ним ладонью, Ричард словно желал стереть безобразные рубцы со своей кожи.

– Поспорили как-то Темный Владыка и Кровавый Лорд о тонкостях правления… – Усмехнулся он, поднимаясь. – Все это не важно, дикая роза. Иди, понежься немного в горячей воде, а я приму другую ванну. – С этими словами Ричард вышел из комнаты.

Смеркалось. Горячая ароматная вода смыла с меня всю тяжесть дня. Кожа покраснела – так мне отчаянно хотелось стереть вместе с пылью все болезненные воспоминания. Надев сорочку и халат, я затянула покрепче ленту.

Спальня по-прежнему была пуста.

Взяв в руки кожаный, увесистый дневник Клэйтона, я расположилась вместе с ним на кровати.

«Жду вечера, наконец-то я добился встречи с Ритой. Моей пышногрудой, огненной бестией. Стоит прикрыть глаза и представить ее мелодичный голосок, как рука сама собой скользит вниз с необузданным желанием начать себя ласкать «…»

Женитьба – это новая и неизведанная тропа в моей жизни. Породниться с Хальбронами было бы не дурно, а когда старик почит – я займу место правителя Ларкона, если только к тому моменту он не проиграется вовсе. До сих пор не могу поверить в то, что за игрой в карты он поставил свою дочь. Вернее, предложил ее за пятьсот золотых. Сумма увесистая, но не критичная.

Невеста у меня довольно своенравная, но перевоспитаю, главное не дурнушка (глаза только подкачали – разноцветные). Любопытно будет узнать, на что способна эта девица в постели. Она горяча. Так зыркнула на меня во время первой встречи, что аж все зашевелилось. Хм, но что скажет Рита? Думаю, ей придется данное известие не по нраву. Но нам ничто не будет мешать встречаться в свободное время, право слово, не собираюсь же я быть верным мужем.

Первая брачная ночь. Я трепещу, я внемлю, я желаю. Но эта мерзавка попросила немного времени, дабы свыкнуться с мыслью, что она не принадлежит больше самой себе. Я выпил слишком много, чтобы иметь силы на борьбу с ней, а то так бы я ее нагнул и показал, кто из нас может ставить условия… Но вместо этого я провел ночь в одном и дешевых трактиров, в объятьях двух низкосортных девиц. Рита отказала – велела возвращаться к жене.

Жена. Странное слово и дрянь несущая статус миссис Стоунтбери тоже. Все время перечит, грубит… Мне пришлось взяться за плеть, сказать по правде, меня это даже заводит – то, как я замахиваются, а она дрожит…»

Дверь в спальню отворилась, и я невольно вздрогнула, переведя взгляд с пожелтевших листков дневника на Ричарда. Он переоделся в легкие свободного кроя штаны и свободную рубашку, с закатанными по локоть рукавами.

– Интересно?

– Любопытно узнать его истинные мысли. И цену, за которую меня продали. – Стиснув челюсти, Ричард тряхнул головой, словно отбиваясь от полученной информации. На голубые газа упало несколько влажных прядок. Взяв расческу, он прошел к кровати. – «До сих пор не могу поверить в то, что за игрой в карты он поставил свою дочь. Вернее, предложил ее за пятьсот золотых. Сумма увесистая, но не критичная». – Перечитала я.

Перекинув мои волосы на спину, Ричарда принялся бережно их расчесывать.

– Кто такая Рита? Пышногрудая и огненная. – Перелистнув страницу, задалась вопросом я. Заглянув через плечо, Брессер прошелся по тексту.

– Понятия не имею. А я должен был ее знать?

Пожав плечами, я закусила губу.

– Судя по корявому почерку Стоунтбери, могу предположить, что эта Рита была одной из элитных проституток.

– Ты был далеко нецеломудренным, вот я и подумала, что ты мог бы знать ее.

– Да, данный грешок за мной числится, каюсь, но по именам каждую девицу я не знал. – Потянув меня за волосы так, чтобы его взору открылся мой профиль, он недовольно процедил: – Неужто ты ревнуешь этого болвана?

– О небеса, конечно нет! Просто мне показалось, что у них были чувства… Я никогда не допускала мысли, что Клэйтону мог быть дорог кто-то помимо себя.

Пролистнув несколько страниц, я вновь наткнулась на имя Рита. Только больше Стоунтбери не отзывался о ней с нежностью и трепетом, наоборот. Страницы так и сочились гневом и ненавистью.

«Поганая сука! Она поплатится за все, что сотворила! Рита отравила меня! Я больше не могу радовать себя и приносить наслаждение другим. Фантазии, соответствующие стимуляции – тишина. Эта сука приревновала меня к Карнелии и решила испортить мою тихую, спокойную жизнь!»

– О небеса, еще одна загубленная жизнь… – Прошептала горестно я. – Только послушай: «Я и Венсан скинули тело сучки в реку, поразвлекшись напоследок, настолько насколько это было возможно, конечно. Я по-прежнему вялый. Соваться к девкам в таком виде было чревато, благо у меня есть жена. Ха, впервые за долгое время я искренне этому рад. Ее ершистый нрав заводит, и быть может я смогу излечиться от губящей мое мужское естество напасти».

– Дикая роза, молю, перестань это читать. – Прошептал Ричард, зарываясь лицом в мои волосы.

– Они убили девушку! – Воскликнула я. Пролистав еще с десяток страниц, вновь зачитала: – «Я был на грани, слышал голос смерти, смотрел ей в глаза… Карнелии больше нет и я… Я не уверен, что рад этому. Моя ненависть необъятна к моей женушке, что едва ли не прикончила меня, но и нечто иное успело зародиться в моей душе. Неужели я успел влюбиться? Противоречия и только. Я ненавидел ее, но так же и желал. Проклятое чудовище, прежде чем сгинуть в ад, утащило с собой и мое сердце…» – Я прервалась, осмысливая прочитанное. – Он меня…

Горячие ладони легки мне на плечи. Легкими движениями Ричард принялся разминать напряженные мышцы, постепенно наращивая давление. Я мои губ слетел стон наслаждения и мурашки облюбовали мое тело.

– Что ты делаешь?.. – Прошептала я, борясь с тем, чтобы не закрыть глаза и не отдаться на волю крепким рукам. Выхватив из моих пальцев дневник, Ричард швырнул его в камин, где еще тлели угли.

– Я больше не вынесу слушать, как мою жену желал какой-то мерзавец. – Стянув с моих плеч халат, он осыпал поцелуями каждым миллиметр открывшейся кожи. – Доверься мне, молю тебя, дорогая. Я способен вытиснить все горестные воспоминания. Только позволь мне это сделать…

Сглотнув ком, я прильнула спиной к широкой груди Ричарда.

– Что будет если я выпью твоей крови? Ты так и не ответил.

– Ты сможешь расслабиться. Мы оба. – Шепча мне в шею, он гладил плечи, ключицы, бесстыдно задевая грудь. – Позволь хотя бы утолить твое любопытство на счет вкуса вампирской крови…

Приняв мой слабый стон за согласие, он потянулся к тумбочке, в ящике которой лежал кинжал. Оказавшись с ним лицом к лицу, я увидела напряжение, желание и нечто мягкое, теплое, что было воздушней любого хлопка.

Я завороженно смотрела на то, как острие прошло по коже чуть выше ключицы. Алые капли выступили, едва не задевая ворот рубашки.

Поддавшись вперед, я не решалась слизнуть их, тогда сильные руки легки мне на талию, вплотную протягивая к себе.

– Смелее. – Прошептал Ричард. – Если не понравится, ты в любой момент можешь остановиться. – И я сделала это.

Припав губами к ранке, которая то и гляди грозила затянуться, я попробовала на вкус вампирской крови. Крови Кровавого Лорда. Она походила на цветочный нектар с опьяняющим воздействием. Простонав от удовольствия, я обхватила шею Ричарда, желая продлить этот момент до бесконечности. Сладостная нега разлилась по моему телу, в голову будто пробрался морок, но иной… не как при обращении. Мой язык скользил по ранке, пока та не затянулась.

Загляну в глаза Ричарда, мне открылся целый бушующий вихрь.

– Понравилось? – От его хриплого голоса по коже пронеслась новая волна мурашек. Я кивнула, нетерпеливо облизав губы и приковав взгляд к зажившему месту. – Что ты чувствуешь?

– Что хочу еще.

Бархатно рассмеявшись, Ричард вновь провел острием по коже. На этот раз я медлить не стала.

То ли я его повалила, то ли он облокотился об изголовье кровати преднамеренно, но от каждого моего движения губами, Ричард прерывисто вздыхал и вскоре застонал. Намотав мои волосы на кулак, он открыл себе путь к шее, которая чудесным образом успела зажить. Так влияла его кровь.

Целуя кожу, я вдруг почувствовала, как один из поцелуев болезненно ужалил меня. Сделав пару глотков моей крови, он потянулся к губам. Его язык ласкал, играл, дразнил… Захныкав, я углубила поцелуй, не позволяя больше меня покинуть.

Обхватив мои бедра, он помог усесться на него поудобнее. Теперь нас разделяла лишь треклятая одежда. Непроизвольно задвигавшись, я ощутила его возбуждение. О небеса, как мне хотелось сорвать остатки одежды и прекратить с этим бессовестным мучением. Мне хотелось его. Его всего. Его целиком.

– Моя девочка… Моя дикая роза… – Шептал он между поцелуями. – Моя Канни… Моя…

Настойчивый стук в дверь не сразу дошел до нашего сознания. Удар, еще один и еще. Отстранившись от моих губ, Ричард прислушался, не показалось ли ему. Мне же было безразлично, хоть сам Темный Владыка явился на порог, мне был важен только этот мужчина, в чьих объятиях я плавилась, стонала и извивалась.

– Минуту! – Рыкнул он в пустоту, но тут же возвращаясь ко мне. – Эта традиция начинает меня жутко раздражать. Душа моя, мне необходимо отлучиться.

Застыв в объятьях моего мужа, я крепче стиснула ноги, не желая отпускать его.

– Ты оставишь меня? Сейчас? Одну?

Пробормотав ругательство, он вновь обрушался на мои губы. Но голос за дверью, который Ричард слышал отчетливо, вновь прервал нас.

– Я сказал минуту! – Прорычал он, возвращая мне жалобный, полный боли и сожаления взгляд. – Любовь моя, я вернусь буквально через пятнадцать минут.

Мой разум захваченный мороком сладостной истомы, которая должна была обрушаться на меня, но не обрушалась, затормаживал происходящее вокруг. Бережно опустив меня на прохладную постель, Ричард запечатлел на моих губах кроткий поцелуй и исчез за дверь.

Не желая поддаваться сну, который вскоре на меня напал, я вдруг прошептала:

– Мне показалось, или он сказал «Любовь моя»? – Но веки сомкнулись, так и не дождавшись возвращения мужа.

Витая в сонных грезах, я ощутила горячий поцелуй на своих губах, и как одеяло бережно укрыло мое по-прежнему разгоряченное тело.

Глава 37

«От судьбы не уйдешь»

Солнце еще не встало, но заснуть снова уже не получалось. Перекатываясь с бока на бок, я открыла глаза. Ричарда уже не было. Проведя ладонью по вмятине на подушке, я ощутила холодок. Давно ушел.

Слуги суетились, как перед началом грандиозного бала.

Перехватив в коридоре миссис Норбеог, я потребовала объяснений. Слышала ли она о чем-нибудь странном? В частности мне хотелось знать, куда подевался Ричард…

– Помните исследователя Стивена? – При упоминании этого имени внутри все оборвалось. Мысли закрутись, как на адской карусели, моментально сводя с ума.

– Что с ним?

– Бедный мальчик. – Проворчала она, опуская на пол корзину с постельным бельем.

О небеса, краска спала с моего лица, и я судорожно схватилась за руку Абель. Неужели он мертв?

– Милая, что с вами?

– Он… он… – Язык не поворачивался произнести вслух самый страшный исход.

– Я слышала, как шепталась охрана. Явился он ночью весь окровавленный, едва держась на ногах и тяжело дыша. Стивен сказал, что задержался в лесу. Тьме почти удалось изрезать его на лоскутки.

– Стив жив?

– Не знаю, милая, не знаю. Ни свет, ни заря господин ушел, так и не сообщив о его состоянии. Ах, самый настоящий рок преследует исследователей. – Сбавив тон, она почти зашептала: – Тьма нынче совсем распоясалась, но господин все исправит. Я верю ему как никому.

– Что значит, господин все исправит? – Абель многозначно заглянула мне в глаза, но не промолвила ни слова. – Погодите, то есть вы знаете про…

Кивнув, она погладила тыльную сторону моей ладони.

– Знаем, догадываемся. Не важно. Главное, что мы все безоговорочно доверяем.

– Но вас не пугает факт…

Она снова закачала головой, погладила ладонь, демонстративно поправила чепчик и ушла.

Слуги, охрана – все знали о том, кто Ричард, но их это не страшило. Они верили, что он освободит город от всепоглощающей Тьмы.

Прохаживаясь по гостиной, я никак не могла унять свое рвущиеся от волнения и неизвестности сердце.

– Доброе утро. – Послышался позади голос Ричарда.

– Доброе утро. – Обернувшись к моему мужу, я склонила голову в бок. – Что со Стивом?

– Он явился к нам поздно вечером, рухнул, истекая кровью и невнятно бормоча о грядущем зле. Из-за него мне пришлось оставить тебя…

– Это не важно. Он жив? Что с ним?

Ричард смотрел на меня пристально, но с тенью смущения, опасения.

– Канни, – потирая шею, он шагнул навстречу. Я попятилась, врезаясь спиной о стену. – Стивен очень плох и я… Я не уверен, что он справится.

– Я хочу…

– Нет! – Отрезал Ричард прежде, чем я смогла договорить. – Не хочу, чтобы ты видела то, что сейчас с ним происходит. И опережая твои возражения, он тоже не хочет показываться.

– А что если ты дашь ему своей крови? Она исцеляет. – В доказательство своих слов, я оттянута ворот платья, показывая, что на коже не осталось ран от укусов.

– Не выйдет. Если я и дам ему кровь, то только для того, чтобы обратить Стивена. – Ричард закусил губу. – Канни, я хочу спросить тебя. Стоит ли мне сделать это?

Брессер советовался, не решался самовольничать, ведь он знал, как исследователь важен для меня. Но смела ли я вершить судьбу Стива?

– Ричард, я… – Остановившись возле меня, он обхватил мой подбородок, приподнимая его так, чтобы открыто смотреть в глаза.

– Я поступлю так, как скажешь.

– Пусть он сам распорядится своей жизнью. А я смирюсь с любым исходом. Ты был прав, когда говорил, что я слишком много думаю о чужом выборе… – По щеке скатилась слеза скорби, ведь больше я могла Стива не увидеть.

Ричард тут же стер ее губами.

– Моя дикая роза, я сделаю все, чтобы больше ни одной твоей слезинки не пролилось.

– Обещаешь?

– Клянусь. – Взгляд опустился на мои губы. От нетерпения, я подалась навстречу.

Стук дверей и гомон голосов привлекли наше внимание. Если же мне было неизвестно происходящее, то Ричард слышал наверняка. Закатив глаза, он тихо выругался.

– Да пропусти ты, дурень! К сожалению, он мой родственник, так что мне можно и без приглашения. – Оттолкнув охранника, в дом вбежала Милена. Оборачиваясь по сторонам, ее взгляд упал на меня. – Карнелия!

Я угодила в объятия подруги. Такие крепкие и теплые.

О небеса, как же я была рада ее видеть.

– Милена! Как ты?

– Да я-то нормально, а ты? Это чудовище…

Мужской кашель прервал тираду подруги. Ричард бесшумно приблизился к нам, скрещивая руки на груди.

– Дрейк в курсе, что ты здесь?

– Да. Нет. Какая разница? Я пришла увидеть Карнелию! И прими к сведению, что я по-прежнему зла на тебя и наш разговор мало что изменил. – Ее изумрудные глаза метали молнии, сейчас они потемнели и стали одного цвета с дорогой тканью платья, что свои цветом напоминало Темный лес в предсумеречный миг

– О Всевышней, помоги понять, как мой брат мог влюбиться в нее?! – Ричард всплеснул руками. – Карнелия, уведи ее с глаз моих долой! Проведите время вместе, раз уж она проделала весь этот путь, но дальше сада вам не выйти. Стража проследит за этим.

Я схватила Милену под руку и почти бегом выскочила на свежий воздух, предварительно вырвав из протянутой руки стражника свою накидку.

Прогуливаясь меж голых ветвей спящих кустарников, какое-то время мы сохраняли молчание. Тишина и пение птиц из леса наполняли спокойствием наши души.

– Карнелия, он с тобой хорошо обращается? – Сживая мою руку, взволнованно проговорила подруга. – Если что-то не так, то ты не обязана терпеть его общество. Дрейк стал таким милосердным, ты бы видела его. Верит каждому слову брата, безоговорочно доверяет. Порой мне кажется, что он оставил частичку своего рассудка в небытие.

– Нет, Милена. Ричард обращается со мной вполне сносно. – Пнув камешек, я улыбнулась. – И я не могу не замечать, как хорошо к нему относится народ.

– А ты-то веришь ему? – Скептически покосилась на меня Милена.

– Я хочу ему верить. – Призналась я и почувствовала разливающееся в груди тепло. – Пока что Ричард не нарушил ни одного своего обещания. Он помогает, заботится, оберегает.

Мне отчаянно хотелось броситься в омут, который он мне предлагал. Я хотела перестать бояться мужа, хотела верить каждому его слову и хотела как в наших клятвах на свадьбе…

– Господин запретил выходить за пределы сада! – Прозвучал голос охранника.

Я обернулась. Позади, стоял смазливый юноша лет двадцати. Темно-серый мундир с позолоченной вышивкой и взлохмаченные каштановые волосы, падающие на лицо, скрывали смущение.

– Как тебя зовут? – Поинтересовалась я, будучи уверенной, что с ним удастся легко договориться.

– Энан. – Кашлянув в кулак, представился юноша.

– Энан, подумай хорошенько. Ну что может произойти среди белого дня? Тем более рядом с особняком кишащим вооруженных людей. Думаю, тебе самому не очень-то нравится бродить за нами и слушать женские разговоры.

– Мне велено вас охранять. Я не нарушу приказ.

Вот же упертый баран.

– Обещаю, Ричард даже не узнает, что мы были одним. Давай, Энан. Не каждый день тебе выпадает провести пару часов в свое удовольствие. Мы будет рядом, и за черту дозволенного не ступим.

Я видела, как он колебался. Он кусал поочередно губы, заламывал пальцы и краснел от нетерпения.

– Обещаете, что господин не узнает? Тут неподалеку живет одна девушка… – его щеки покрыл еще более густой румянец.

Милена хихикнула, от чего Энан стал багровым до кончиков волос.

– Обещаю. Иди же.

Он принялся озираться по сторонам и в конечном итоге сдался. Наконец-то.

Углубившись в лес, мы перестали следить за дорогой.

– Несколькими днями ранее, Ричард был у нас.

– Он рассказывал о твоем радушии. – Рассмеялась я, вспоминая о воткнутой вилке в руке. Милена удовлетворенно приосанилась.

– Да, верно. Но рассказывал ли он о нашем разговоре? – Закусив губу, девушка искоса взглянула на меня. – Не думаю, что это будет правильно с моей стороны…

Милена колебалась. Молча взвешивая все за и против, она выдохнула, опуская голову.

– Это был довольно долгий разговор, где он раскладывал по полочкам каждый свой шаг, каждое намерение и спонтанное решение. Я злилась, сопереживала, ненавидела, но подобно Дрейку старалась поверить. – Лицо подруги изменилось. Оно больше не излучало беззаботность и кротость, ее брови сошлись на переносице, и в каждой клеточке виделась серьезность. – Когда все слезы были выплаканы, а оправдания произнесены, я задала ему последний, но самый главный вопрос…

«– Ответь мне, Ричард, только честно. От тебя сейчас зависит, стоит ли мне отступить от своих намерений, аль продолжить бороться. Что ты почувствовал, когда впервые увидел Канелию? – Его глаза закрылись, ресницы задрожали, а на губах появилась мягкая улыбка.

– Я рухнул. Рухнул добровольно в бездну, осознавая, что за спиной у меня нет крыльев и рук, способных удержать. Я бросился в нее, полностью осознавая, каким это было безрассудством и, не взирая, что внизу были острые, как лезвия наточенных кинжалов, скалы. Я хотел разбиться о них. Хотел раствориться… – Он открыл глаза и рвано выдохнул. – Я никогда не смогу забыть того, что впервые почувствовал. На долю секунды, я ужаснулся, решив, что небесное светило раскололось, и один из осколков попал в наш темный и опасный лес. Этот свет озарял все его мрачные уголки. И именно тогда, не зная, кто она, я осознал, что не смогу выжить без этого света рядом…

– Можешь не продолжать. Я не смогу простить тебя за то, что ты сотворил с Максом и использовал Софи. Но я готова отступить от своих намерений по отношению к Карнелии. Ведь я точно знаю, что ты сможешь сделать мою подругу счастливой».

Милана прервалась, давая мне время осознать услышанное. Рассматривая встречающиеся на нашем пути камни, кустарники, травы, она выдохнула, ведь признание Ричарда тяжестью осело на сердце, и лишь рядом со мной ей удалось сбросить грузную ношу.

Внезапно, в дальних кустах цеанотуса что-то зашевелилось. Шорох нарастал, и его уже невозможно было спутать с шумом от куропатки, зайца или ежа. Мы застыли, вслушиваясь в приглушенные звуки сиплого дыхания.

Взглянув друг на друга, мы приняли немое решение бежать.

Схватившись за руки, Милена и я устремились обратно к особняку. На развилке троп мы притормозили.

– Куда? – Запыхавшись, произнесла подруга, придерживаясь за бок.

Обернувшись, я застыла, так и не ответив. Милена проследила за моим взглядом и как рыбка принялась хватать ртом воздух, не решаясь ничего произнести. В тени кустарников стояло нечто с горящими алыми глазами и неотрывно следило за нами. Ни крика птицы, ни звуков колышущихся ветвей… все будто замерло.

Нечто принялось двигаться. Каждый шаг казался неестественным… ломаным. Длинные конечности похрустывали.

Подобно лошадиному скелету, голова качалась из стороны в сторону, а рваный рот издавал звуки похожие на рычание и всхлипы. На голове его красовались длинные изогнутые рога, которые сочились вязкой тьмой и кровью.

Нащупав разрез на платье, я изъяла из ножен на бедре кинжал. Благо я почти не расставалась с ним. Склонившись к сапогу, Милена сделал тоже самое.

– Думала одна теперь ходишь с оружием? – Прошептала она, демонстрируя приободряющую улыбку.

Позади чудовища зашевелились кусты, и оттуда вышло еще два таких же, только чуть меньше. Переставляя поочередно конечности, существа двинулись на нас.

В один прыжок, существа поменьше оказались возле нас и занесли над нашими головами свои крючковатые костяные лапы. Проскользнув под конечностью раньше, чем она бы ударила по мне, я вонзила кинжал по самую рукоять в плечо чудовища. Оно издало нечеловеческий визг, от которого хотелось закрыть уши. Не мешкая, я выдернула кинжал из плоти с чвакающим звуком и вонзила его в область между лопаток. Мне на платье брызнула темно-алая, почти черная жидкость – его кровь.

Пока я танцевала танец смерти с мелким существом, позади меня оказался здоровяк. Я почувствовала его зловонное дыхание, и волосы на затылке встали дыбом.

Издав грозный рык, оно намеревалось нанести удар.

– Нет! – Закричала Милена, выскочив из-за дерева с окровавленным кинжалом. Но не успела она оказаться возле меня, как задней лапой чудовище откинуло ее на несколько метров и с глухим звуком, ударившись о каменную глыбу, она потеряла сознание.

– Ах ты зараза! – Закричала я, замахиваясь острием.

Перед глазами возникли когти, и будто не почуяв кинжал, который я воткнула ему в предплечье, он полоснул меня по щеке. От боли я вскрикнула. Клянусь, я видела, как оно улыбнулось, но вдруг чудовище застыло, и взглянуло куда-то поверх моего плеча. Нас окружала черная дымка, а в воздухе чувствовалась горечь.

Нечто забрыкалось, зарычало, но так и не отняло демонически красных глаз от того, кто находился за моей спиной.

Порывисто обернувшись, я увидела своего мужа. Глаза его застилала тьма, на коже вздувались вены, а из-за спины, плащом, стелилась тьма. В один прыжок он оказался возле меня и издал не менее жуткий рык, как существо несколькими минутами ранее.

Да, это мой муж. Не просто вампир, а тот, кто был с Темным Владыкой на равных – Кровавый Лорд. Но не время для размышлений, я подорвалась и бросилась к Милене. Обхватив ее запястье, я выдохнула. Жива.

– Я предупреждал вас, глупые создания! – Раздался хруст костей и кровь брызнула во все стороны. Ричард разорвал здоровяка и повернулся к тому, что напал на меня ранее. Существо приникло к земле, и было видно, как дрожало его тело. – А ты, проваливай к своему хозяину. И передай ему это!.. – Ричард швырнул в палы твари оторванную голову. – Скажи, что следующим будет он!

Пачкая кровью тропу, существо перелезло через тела убитых сородичей, ползком скрываясь за кустарниками. Тьма расселилась.

Ричард еще мгновение смотрел вслед чудовищу, возвращая себе первозданный облик. А дальше, преодолев расстояние парой больших шагов, он склонился надо мной и Миленой.

– С ней все хорошо, она просто сильно ударилась, – проговорила я.

Ричард даже не удостоил ее своего взгляда, он был полностью прикован ко мне. Его тихий гнев был невыносимей самых грязных ругательств, на которые был только способен мой муж. Присев на колено, он обхватил мой подбородок, внимательно оглядывая рану на щеке.

– Ричард… – но он заткнул мне рот, подняв раскрытую ладонь. Это означало одно – он взбешен и любое мое слов сделает только хуже.

Перекинув Милену через плечо, будто она была мешком с картошкой, а меня крепко схватив за локоть, он направился в особняк.

По возвращении Ричард не церемонился. Приказав запрячь повозку, он посадил в нее только что очнувшуюся Милену, пару стражников с гневным письмом для Дрейка и отправил их домой.

Я же решила не испытывать судьбу и молча наблюдала за его указаниями.

– Где Энан? – Единственное, что спросил Ричард, приблизившись ко мне и еще раз осмотрев щеку.

– Что ты собираешься с ним сделать? – С опаской спросила я.

– Я его убью.

– Нет! Прошу тебя! – Схватив мужа за руку, взмолилась я. – Это моя вина. Энан не хотел оставлять нас, а я настояла…

– Он нарушил приказ.

И в этот самый момент в дверях показался мой охранник. Глаза юноши испуганно метались то по мне, то по Ричарду.

– Где тебя носило, солдат? – Грозно прогремел голос мужа. – Тебе было велено охранять мою жену. Но что я вижу? Непослушание? Где ты был?

– Я велела ему кое-что купить!.. – Воскликнула я, вскакивая с софы.

Энан покосился на меня и неуверенно кивнул, поджимая пухлые губы.

– Купить значит? А расплачивался он с торговцем видимо натурой? – Ричард указал на ряд красных отметин на шее солдата выглядывающих из-под воротника. – Энан, может стоит лишить тебя твоего неугомонного… чтобы ты не отвлекался от приказов? Или же повесить тебя прямо в коридоре внутренностями наружу, чтобы другим неповадно было?

– Ричард, умоляю! – Вновь схватив мужа на руку, проговорила я. – Это я виновата! Наказывай меня, а не солдата…

На глазах наворачивались слезы. Я чувствовала огромную вину перед Энаном, неужели я и правда думала, что все пройдет хорошо? А теперь пострадает невинный человек.

– Благодари мою жену, щенок. В следующий раз я не оставлю непослушание безнаказанным.

– Следующего раза не будет! – Отчеканил солдат, прижав ладонь к сердцу. – Благодарю вас, госпожа.

– Надеюсь. А теперь проваливай!

Ричард обернулся ко мне и от его яростного взгляда, по щеке пробежала слеза. При попадании на рану, я поморщилась.

– С твоего позволения, я пойду приму ванну и переоденусь. – Не выдержав пристального взгляда, протараторила я, спеша исчезнуть наверху, как можно скорее.

Погрузившись в горячую воду с ароматом цветущих роз, я закрыла глаза. Тело ныло от давно не испытываемых тренировок, а голова от стресса раскалывалась на части. Если бы Ричард не оказался в лесу вовремя, сейчас бы я уже лежа в другом месте… Он спас меня. Снова. Для начала, стоит извинить и поблагодарить его, а дальше попросить возобновить тренировки. Я смогла бы справиться с небольшим существом, но на чудовище побольше моей подготовки было маловато.

Накинув халат, я подошла к зеркалу. О небеса, ну и вид у меня: небольшой синяк на подбородке и рваный слез от когтя на правой щеке.

За окном сгущались сумерки. В приоткрытое окно просачивался свежий, едва ли не морозный воздух. Мой боевой настрой, что царил днем – улетучился… Осталась нервозность и полное отсутствие аппетита.

Отправив во второй раз миссис Норберг с отказом в еде, я растянулась на кровати и взяла книгу. Чтение – единственное, что могло отвлечь от дурных мыслей, окутать небывалой атмосферой и унести в свои загадочные миры.

– Абель сообщила, что ты ничего не ешь.

И когда он успел войти?

– Не хочется, – проговорила я, наблюдая за мужем поверх книги.

Взъерошив свои темно-русые волосы, он сел на край кровати, опираясь ладонями о колени.

– Карнелия…

– Ричард… – Одновременно начали мы, но тут же затихли. Это вошло у нас уже в привычку.

Согнув ноги в коленях, я придвинула их к самому подбородку. С чего бы начать? Губы пересохли, и я нетерпеливо облизнула их.

– Я хотела бы извиниться. – Он шумно выдохнул. – Пожалуйста, прости за то, что ослушалась тебя и спасибо за спасение от тех жутких существ.

На скулах Ричарда заходили желваки.

– Канни, я не просто так говорю, чтобы ты не ходила одна и уж тем более не выходила за пределы особняка. Пойми же, все, что я делаю, направлено на твою защиту. Абсолютно все.

– Знаю… – потупив глаза, проговорила я.

Свадьба, запреты и все остальное – это лишь способы меня уберечь, без скрытых мотивов и злых умыслов. Уходя на рассвете и возвращаясь лишь к закату, изо дня в день он делал все, чтобы не подпустить ко мне тьму.

Будь Ричард обычным человеком, вампиром или Кровавым Лордом, неважно, он ни разу не тронул меня против моей воли. Я сравнивала его с Клэйтоном… Но теперь я понимала, как была глупа все это время, они были совершенно разными. Мы даже до сих пор не узаконили свои отношения. Между нами кроме поцелуев ничего так и не было. Он дал обещание и выполнил его. Чувства, что я отказывалась принимать все это время – одержали верх.

Ричард тяжело вздохнул, отводя от меня взгляд. Под глазами мужа пролегли глубокие тени, и образовалась пара морщинок. Он вымотался, физически и морально.

– Устал?

Ричард кивнул. Тогда я подползла ближе и остановилась за его напряженной, большой спиной. Опустив ладони на плечи, я не удержалась и потерлась, подобно кошке, здоровой щекой о затылок, вдыхая при этом родной армат хвои и мяты исходивший от его волос.

Как же он был напряжен… Ощутив почти каменные мышцы, я принялась нежно, с осторожность разминать плечи мужа. Моего мужа. Ричарда Брессера.

Его веки сомкнулись, а с губ сорвался тихий, едва уловимый стон. Скользнув чуть выше, я провела пальчиками по не менее напряженной шее.

– Поднимись. – Встав с кровати, проговорила я.

Открыв глаза, Ричард подчинился.

Остановившись перед мужем, я почувствовала, как сердце бешено принялось колотиться, и как задрожали руки. Пальцы перестали меня слушаться, но я не отступала, я потянулась к шнуровке на рубашке в районе ключиц, потом помогла стащить ее через голову и бросила на пол.

Ричард молчал, внимательно следя за каждым действием. Прикоснувшись к его голой груди, я почувствовала жар рельефного тела. Он на мгновение прикрыл глаза.

Мои прохладные пальцы прошлись по ключицам и спустились к шрамам на ребрах, от чего Ричард поднял руку, стараясь прикрыть рубцы.

– Нет. – Отстраняя его ладонь, прошептала я. – Шрамы часть тебя и они не менее прекрасны. – Сердце затрепетало при виде легкого румянца на его щеках. – Ах, мистер Брессер, вы, оказывается, не лишены дара смущения.

Пальцы заскользили дальше, задерживаясь на кубиках пресса.

Ричард застонал, перехватывая мои запястья.

– Надеюсь, ты понимаешь, к чему все это может привести. Если же нет… Тогда тебе лучше прекратить. Иначе я нарушу то, что обещал в ночь после свадьбы. – Его голос был тихим, хриплым, предупреждающим.

Отступив на шаг, я медленно развязала шелковую ленту на халате, отправляя его вслед за рубашкой Ричарда.

Его голодный взгляд стал путешествовать по моему телу.

– Я понимаю, – тихо проговорила я.

Лед и холод пали. Небесные глаза удивленно расширились, долю секунды он удерживал мой взгляд, будто давал время передумать. Но стоило понять, что ответ оказался неизменным, Ричард притянул меня к себе, со стоном обрушиваясь на уже раскрытые губы.

– Как же долго я этого ждал.

Я задышала тяжело, прерывисто, когда его руки опустились на мои ягодицы, проглаживая их и сжимая.

– Обхвати меня ногами. – Выдохнул он.

Запрыгнув на Ричарда, я погрузила пальцы в темно-русые волосы, чувствуя, как его язык скользнул к моей груди. Стон сорвался с губ, но кому он принадлежал, наверняка я не могла понять. Мы сделали это в унисон.

Положив меня на прохладную постель, мы несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, жадно хватая воздух ртом. А далее он сделал то, от чего мои щеки покрыл румянец – опустился на колени, оставляя влажные поцелуи на внутренней стороне бедер. Вскрикнув от наслаждения, когда его язык коснулся самого сокровенного местечка, я стиснула в кулаке его волосы.

– Розовый нектар… – Простонал он, продолжая ласку языком и медленно водя пальцем у самой грани.

От новых, не изведанных ощущений, я прогнулась в пояснице, желая чувствовать больше и сильнее. Стон сорвался на крик. Он наращивал темп, и я почувствовала сладостную волну, которая вот-вот была готова накрыть меня с головой.

– Ричард… – Я возникла ногти в его плечи, желая отстранить, требуя его целиком… чтобы мы могли достигнуть пика наслаждения вместе.

Но он сопротивляющееся застонал, надавливая на чувствительное место, от чего мое тело содрогнулось в конвульсиях восторга.

– Это только начало, – многообещающе промурлыкал Ричард, поднимаясь к моему рту.

Обхватив талию, он подтянут меня ближе к изголовью кровати.

Нежность и трепет – вновь принялись разжигать во мне огонь. Наши языки сплетались в неистовом танце страстей, дразня и упиваясь друг другом.

Моя рука решительно прошлась по его ключицам, груди и бесстыдно скользнула ниже, возмущенно останавливаясь на преграде в виде брюк.

– Почему они все еще на тебе? – Захныкала я, поглаживаю его возбуждение через плотную ткань.

Ричард хрипло рассмеялся, отстраняясь лишь на мгновение, которого хватило почувствовать невыносимую пустоту и потянуться за мужем.

– Я успела соскучиться. – Прошептала я, когда Ричард вернулся, избавившись от мучительного препятствия.

Мои пальцы довольно принялись ласкать его, неумолимо желая большего.

– Я… тоже. – Отозвался он с небольшим запозданием, его перебил собственный стон.

Обрушившись на мои губы, я больше не ощутила медлительной нежности. Моего мужа захватил всепоглощающий пыл. Тем временем его рука скользнула мне на бедра, раздвигая их шире. Я была готова, и просто изнывая по близости с ним.

– Любовь моя, сейчас будет немного больно.

Я знала это, но мне было совершенно безразлично. Кивнув, я подалась навстречу.

Медленно и терпеливо он давал время привыкнуть к новым ощущениям.

– Ах… – Сорвалось с моих губ от ноющей боли.

– Ш-ш-ш, потерпи. – Проведя большим пальцем по моим губам, он склонился, оставляя на них поцелуй.

Но мне не хотелось больше ждать.

Подаваясь бедрами на встречу, я заставила его двигаться быстрее. Я была слишком разгорячена, чтобы ощущать ту боль, которую кого-то чувствовала с Клэйтоном. С Ричардом было все иначе. Он был первый мужчина, кого я желала, желала по настоящему, без остатка. И был единственным, кого я любила.

– Моя дикая роза… – шептал он, целуя подбородок и шею. – Моя любовь…

Это сводило с ума. Низ живота ныл, требуя разрядки, но мои попытки увеличить темп еще, пресеклись мужскими руками, опустившимися на бедра.

– Ты очень нетерпелива. Мне это нравится. – Промурлыкал он, касаясь губами кончика моего носа.

Теперь он двигался неспешно, дразня, наслаждаясь моим желанием. Внезапно Ричард покинул меня вовсе, от чего я едва не разрыдалась.

Обхватив его бедра ногами, прижимая к себе обратно, я припала к манящим губам, кусая их в кровь и бормоча:

– Нет. Не уходи. Я не вынесу, если ты вновь так сделаешь…

Он играл, заставлял меня изнывать.

Но вот пытка закончилась.

Ричард задвигался с бешеной скоростью, вбивая меня в изголовье и закусывая мою нижнюю губу до мелких трещинок, но ранок не было, ибо следом я почувствовала на языке его кровь. Голова шла кругом от вихря бушующих ощущений. Я могла лишь стонать и выкрикивать имя, от его глубоких толчков.

Начиная ощущать приближение моего финала, он вдруг замедлился.

– Нет, любовь моя, на этот раз мы сделаем это вместе.

Комнату освещал лишь тусклый свет лампы, но это не мешало мне жадно рассматривать мужа. Мне хотелось запомнить все: широкие плечи, твердый пресс, сильные руки, покрытые извилистыми венами и глаза – в которых больше не утаивались истинные чувства.

Толчок, еще один и удовольствие поглотило меня без остатка, тело принялись извиваться от сладостной судороги. Следом донесся громкий стон Ричарда.

Чувствуя, как внутри разлилась горячая нега, я блаженно прикрылась глаза. Тяжесть опустившегося на меня тела, вызывала приятные ощущения.

– Все хорошо? – Восстанавливая дыхание и перекатываясь на спину, увлекая меня за тобой, тихо спросил он.

Опустив голову ему на грудь, у меня не было сил разговаривать, я лишь кивнула, проводя ноготками по пылающей коже, вырисовывая незатейливые узоры. Перехватив мою руку, Ричард переплел наши пальцы, поднося их к губам. Кроткий поцелуй заставил сердце встрепенуться.

Размеренное дыхание и стук любимого сердца убаюкивали. Находясь на периферии сна и реальности, до слуха дошли тихие слова:

– Канни, я люблю тебя… – Но так не вовремя мои веки закрылись, и я погрузилась в сон, такой глубокий и безмятежный.

Глава 38

«У бурных чувств конец предопределен»

Все мои страхи, опасения и домыслы показались такими незначительными и далекими… Я наконец-то осознала, важность Ричарда в моей жизни. Осознала, что он единственный человек, которого я не переставала любить все время, хоть и не признавала этого, более того… боролась. Морок рассеялся, оставляя ясное чувство, о котором молчать впредь я не собиралась.

Я взглянула на расслабленное лицо мужа. Его волосы находились в беспорядке, ресницы слегка подрагивали, а на губах можно было распознать улыбку. Интересно, что ему снится? Грудь Ричарда размеренно вздымалась.

Хихикнув, я не удержалась и начала покусывать его плечо, скользнув рукой при этом под одеяло, проводя ногтями по бедру, которое тут же напряглось.

– М-м-м, я ведь могу привыкнуть к таким подъемам. – Промурлыкал Ричард, не открывая глаз.

– Что ж, очень хорошо.

Мой муж прикусил нижнюю губу и улыбнулся. Его руки сомкнулись на талии, потянув меня на себя. Расположившись на широкой груди, я заметила, как Ричард начал разглядывать мое лицо.

– Почему ты улыбаешься? – Спросил он.

– Потому что счастлива. – Просто ответила я.

Глаза Ричарда вспыхнули, а на лице заиграли совершенно новые эмоции, которых раньше я никогда не видела и сомневаюсь, что кто-то видел вообще.

– Как ты смотришь на то, чтобы вместе принять ванну, позавтракать и запереться в спальне на весь оставшийся день?

– Мистер Брессер, да вы читаете мои мысли. – Усмехнулась я. – Но неужели это действительно возможно? Чтобы тебя никто не отвлекал на протяжении целого дня и очень надеюсь, что и ночи, ибо заснуть я планирую тоже в твоих объятьях.

Обхватив шею, Ричард притянул меня ближе. Целуя губы так отчаянно и безудержно, что я начала задыхаться.

– Миссис Брессер, даже конец света не помешает нам провести день вместе. – Прервавшись на очередной поцелуй, он вдруг рассмеялся. – Женщина, как ты это делаешь?

– Что? – Пожала плечами я, оставляя нежный поцелуй на его подбородке.

– Я еще никогда в жизни не испытывал подобного. О, Всевышний, меня прямо-таки разрывает от любви к тебе! Мне хочется кричать. Хочется, чтобы весь мир знал о том, как я счастлив! – Заключив в крепкие объятия, он зарылся лицом мне в волосы. – Каждый раз, слыша стук в дверь, мое сердце окутывала надежда. Изо дня в день, я продолжал желать твоего возвращения… Но из раза в раз, на пороге оказывался нежеланный гость. Чужой, холодный и безликий. – Ричард вновь поднял на меня глаза полные тоски. – Я бродил по саду, лесу… В надежде, что ты просто не можешь отыскать верный путь. Пусть ко мне. Но года продолжали течь, а тьма окутывала и рушила мои хрупкие, подобно хрусталю, надежды. Знакомые до боли тропы поросли густой травой, камень за камнем падали на землю, превращая дома в груду развалин. И я… Я убивал во имя Темного Владыки, что согласился вернуть тебя. Я убивал виновных и невиновных, проливал реки крови, пока не осознал, что минуло пятьдесят лет со дня заключенной сделки. Тогда-то я и столкнулся с Анной. Ведьма укротила мою жажду. И я принялся восстанавливаться города, что так беспощадно разрушил. Спустя еще тридцать лет Темный начал клясться, что вырвал тебя из небытия, мне лишь надо искать. Канни, в какой-то момент я посмел сдаться… Я погрузился в планы по свержению Темного…

Тяжело дыша, Ричард смолк. Его взгляд полный страданий и горечи рвал мне сердце. Поглаживая скулы мужа, я произнесла:

– Сейчас мы вместе и сможем преодолеть все преграды… Я…

Вопли ужаса, доносящиеся с улицы, заставил замолчать. Грохот железа, ругань и нечеловеческие голоса приближались к особняку. Быстро поднявшись с кровати, Ричард выругался и начал натягивать на себя одежду.

– Что происходит? – Завернувшись в одеяло и поднимаясь следом, спросила я.

Мой муж резко обернулся, обхватывая мое лицо руками, он заговорил, но голос его был наполнен тревогой и сталью.

– Родная, я умоляю тебя, беги к Абель и спрячься.

– Но…

– Нет. Ни в этот раз, Канни. Сегодня я молю лишь об одном, чтобы ты не выходила из укрытия.

– Это все Темный Владыка? Да? Настал тот день, которого мы опасались? Тогда я точно хочу помочь! – Схватив его запястье, воскликнула я.

Мне не требовался ответ, я чувствовала, что сегодня будет битва. Стоило услышать шепот тьмы, как Ричард совершенно преобразился. Раньше в нем полыхала уверенность и мощь, но сейчас… я увидела страх. Страх за меня.

– Канни, ради меня, ради всех, кого ты любишь и боишься потерять… Остаться дома. Умоляю!

– Хорошо. Я… я сделаю, как ты просишь. – Согласилась я, чувствуя, как к горлу подступает паника. Грядет нечто ужасное.

Ричард, сквозь бурю эмоций, попытался изобразить свою фирменную подбадривающую полуулыбку.

– Когда ты меня слушаешься, мне кажется, что вся тьма в мире канет в небытие сама собой. Право слово, это такое редкое явление… ты и послушание.

Я ткнула его кулаком в грудь, поддерживая боевой дух.

– Не могу понять, меня это приободрило или оскорбило.

Мой муж сгреб меня в охапку и запечатлел крепкий поцелуй на губах. А после, уже совершенно серьезно проговорил:

– Я так боюсь потерять тебя. Снова.

– Ричард… – я провела рукой по его волосам.

– Я люблю тебя. Люблю больше жизни…

Дверь в комнату с грохотом отворилась и, держась за окровавленный бок, приваливаясь к стене, Энан воскликнул:

– Они здесь! Вы нам нужны, господин!

Ричард кивнул ему, и вновь обернулся ко мне, всего на долю секунды.

– Что бы ни случилось, никогда не забывай о моей любви к тебе.

После, он исчез, а фраза: «Я тоже тебя люблю!» – так и повисла в воздухе.

В фасад дома что-то с грохотом ударилось, и послышались хруст камня и костей. Я встрепенулась и принялась одеваться.

Туман поглотил весь двор, было трудно разобрать, с кем именно борются наши люди. Мелькали мечи, кинжалы, летали стрелы, и время от времени части тел. Гул голосов эхом ударялся о каменные стены и смешивался с воплями скрывающихся в мороке тварей.

– Сюда, милая, сюда. – Позвала меня Абель, выглядывая из-за крохотной дверцы в стене. Схватив меня за руку, она с опаской осмотрела коридор.

Вдруг, окно позади меня разбилось, и из ворвавшегося тумана высунулись руки… Они походили на конечности скелета, только обтянутые гнилой грязно-желтой кожей с длинными когтями. Я выхватила кинжал из ножен и ловко взмахнула ими.

– Карнелия! – Вскрикнула Абель наблюдая, как я укорачиваюсь от цепких конечностей темного существа. Звук ее голова привлек внимание, туман ринулся к ней.

– Уходи! – Крикнула я. Но поняв, что наша горничная без колебаний стоит на месте, я толкнула ее в проход, захлопывая его. Рокочущий смех пронесся по коридору, тьма окружила меня. Бежать было некуда.

– Ну же, покажись! Мне скучно бороться с руками не видя лица их обладателя!

Нечто будто не собиралось нападать на меня, оно избегало ударов и не позволяло пораниться мне. Будучи на грани отчаянной злости, я с криком бросилась прямо во всепоглощающую темноту. Видимо, этого оно и ждало. Поглотив меня, я почувствовала, как тело оказалось в пространстве. Вязком, давящем, незримом.

Открыв глаза, я оказалась у подножья леса. Много лет назад в том краю находилась сторожка, в которой Грегори совершил свою жуткую кровавую расправу. Дымка расползлась, но не исчезла, создавая некую арену. Склонив голову, из тьмы вышел Грегори Мерьель.

– Карне-е-лия, – нараспев произнес мое имя старик. – Пришло твое время… Слышишь? Пришло. Ты чуешь, как горлу подступает погибель?

– Если только твоя! – Я взмахнула кинжалом.

Он ловко изворачивался, совершал кувырки, прыжки, которые совершенно не гармонировали с его видом и возрастом. Несколько раз я думала, что выплюну все внутренности, когда он ногой ударял меня в живот. Но стиснув зубы, я вновь и вновь шла на Грегори, загоняя в тупик.

Приблизив его к стволам сухих деревьев, что еще сто лет назад могли похвастаться своей внушительной кроной, я метнула кинжал, острие которого угодило прямо в грудь человека добровольно принявшему сторону тьмы.

– У бурных чувств конец предопределен. – Сплевывая кровь, улыбнулся Грегори, и как нив чем не бывало, изъял из своего тело кинжал.

– Как же ты меня достал!

Старик усмехнулся и в отместку кинул оружие в меня. Прогнувшись в пояснице, я чудом избежала попадания, острие пронеслось мимо виска.

Но тьма была явно не на моей стороне… Словно от рикошетив, кинжал вошел мне в плечо. Я вскрикнула. Остывшую почву, покрытую первым заморозком, окропили алые капли. Грегори ударил меня по щиколоткам ногой, и я свалилась.

– Ублюдок! – Выклюнула я, скидывая с себя старика, который уже во весь рот улыбался, предвкушая победу. Левая рука отказывалась подчиняться и тогда… я ударила его меду ног. Вероятность была мала, что это хоть как-то подействует, но… видимо даже будучи недотрупом это место являлось слабостью.

Не медля ни секунды, я прильнула к нему и вонзила несколько раз подряд кинжал в живот и грудь.

– Меня это не убьет, – плюясь кровью, хохотнул Грегори.

Верно, но причинит боль и знатно ослабит.

– Да. Но не обольщайся, будто я не знаю, как именно можно это сделать! – Стиснув зубы, прорычала я, поднимаясь на ноги. – Это тебе за мое прошлое! – Заехав ему ногой по лицу, я заставила стоящего на коленях Грегори покачнуться. Ухватившись за землю, он смог удержать равновесие. – А вот это… – я отрубила его указательный палец на второй руке, что он вытянул вперед, намереваясь погрозить им и сморозить очередную нелепицу. – За то, что провоцировал Ричарда и применял против него ангелику! Ну а это… – я замахнулась и снесла его поганую голову с плеч. – Это просто так. Для баланса и восстановления справедливости!

Его голова, с широко раскрытыми глазами и ртом, покатилась в сторону тумана. Тело принялось конвульсивно дергаться и извергать из себя кровь вперемешку с черным вязким веществом – той самой тьмой, что держала его в этом мире.

– И заметь, – я пнула заваливающееся тело, чтобы оно упало и перестало наконец-то дергаться. – В отличие от тебя, я даровала быструю смерть, без изощренных мучений!

Повернувшись к дымке, что снова сгущалась вокруг меня, я ощутила уже знакомое чувство левитации.

Открыв глаза, я оказалась в конюшне. Благо лошадей вывели или быть может те сами убежали прочь, предчувствуя опасность.

Тьма забурлила, как жижа в котелке ведьмы, и обрело человеческое очертание. Существо, кому принадлежали те далекие от естественности руки, выпрямилось, взмахнуло плащом, что больше походил на струящийся морок, и скинуло капюшон. Под ним был некто отвратительный. Иссохший, подобно мумии, с выпученными глазами, заполоненными тьмой и резкими длинными волосами, сосульками падающими на его впалые серые скулы.

От него исходил зловонный запах жертв, которым когда-либо не посчастливилось пасть от его рук или рук подданных.

– Всему приходит конец, розелла. Я наигрался. Сражения оставляют глубокие рубцы, но не волнуйся, на твоем очаровательном теле больше не прибавится ни единого. Пора на твоем существовании поставить точку. Как в пьесе… Головокружительной, драматичной и тошнотворно романтичной. – Он взмахнул рукой, и я оказалась в удушливых тисках.

– В таком случае… Зачем ты вернул меня? – Ощущая, как шершавые, с длинными, острыми ногтями пальцы впиваются в шею, прошипела я.

– Вот тут я действительно оплошал. Ричард может быть очень убедительным. Не правда ли? Порой так заговорит, что ненароком всерьез начинаешь верить ему. Я думал, что ты его обычное увлечение… Думал, потешит свое самолюбие и бросит в канаву с перегрызенным горлом. А оно вон как обернулось… Ты дурно влияешь на моего Лорда. Тьма наделяет силами, но взамен нужна кровавая дань. А Ричард давненько перестал приносить ее. Хоть клятва темных нерушима, он нарушил ее. Так нарушу и я…

Я почувствовала, как острый ноготь вошел в кожу и все раны, малые и нет, новые и давние – засочились кровью… Боль пронзила мое тело. Даже шрам, что столетие назад оставил Грегори вспыхнул, и из него полилась чернота. Из груди вырвался крик, а силы мгновенно стали покидать меня. В глазах Темного Владыки волнами заструилась не только черная дымка, но и забурлили алые волны. Он питался. Неужели так просто я паду? Я хотела пошевелить руками, ногами, дать отпор, но тело больше не принадлежало мне. Давно забытое чувство нарастало во мне – мольба о скорейшей смерти.

Хруст разлетающихся в щепки дверей показался мне далеким и нереальным, но ощутимым стала заминка Темного. Он смотрела в сторону входа и мне удалось сделать тоже самое.

Одним взмахом руки Ричард распахнул закрывающуюся пред ним дверь. Черная дымка, служащая его накидкой со шлейфом, стелилась по полу и задевала стены. Глаза его горели черным пламенем, по коже расползались ветвистые вены, а острые клыки угрожающе сверкали из приоткрытых губ. Он издал рык, но уже не предупреждающий, как было с исчадиями тьмы, а угрожающе-обещающий.

– Ощутил новый прилив сил, Кровавый Лорд? Недурно. Неужто именно она послужила толчком? – Он махнул в мою сторону головой.

– Убери руки от моей жены! – Прорычал Ричард и в один прыжок оказался рядом.

Он наносил удар один за другим, в нем словно щелкнул клапан, контролирующий всепоглощающую, нечеловеческую злобу.

Темный глухо выдохнул, когда мой муж разорвал в клочья его грудную клетку. Воспользовавшись слабостью Темного Владыки, Ричард обернулся ко мне. Надкусив свое запястье он поднес его в моим подрагивающим, сочившимися кровью губам.

– Пей, иначе раны убьют тебя. – Я послушно вкусила предлагаемую кровь. – А теперь уходи! Уходи и не оборачивайся, что бы ни случилось.

Силы потихоньку стали возвращаться, тело вновь принадлежало мне, как и рвущиеся чувства, не желающие оставлять его одного.

– Я не брошу тебя! – Воскликнула я, цепляясь за руку Ричарда.

Ухватившись за свисающие куски своей плоти, Владыка шептал, рычал, от чего из его ладоней брызнула темная, вязкая тьма. Он размазывал ее по груди и раны тут же заживали.

– Канни, ты должна это сделать.

Я истерично принялась мотать головой, позволяя слезам бежать по щекам и падать на руки мужа.

– Ричард, прошу тебя…

Быстро притянув меня к себе, он запечатлел на губах поцелуй. Он был лишен нежности, но не переставал заставлять сердце трепетать.

– Хорошо. Только беги изо всех сил и помни, что я за тобой.

Двинувшись в сторону выхода, я обернулась. Ричард следовал за мной, но ненадолго. Остановившись в паре метрах, он взглянул поверх моего плеча.

– Кормак, уведи ее! – Переведя взор на меня, он слабо улыбнулся. – Прости, любовь моя! – Ударив по балкам, тем самым преграждая путь к нему.

– Ричард! Нет! – Вырываясь из вампирской хватки, кричала я. – Пусти меня, болван!

– Карнелия, прошу вас! Вы ему будите лишь мешать! – Старался перекричать меня и царивший хаос в округе Кормак. – Ричард будет отвлекаться на вашу безопасность! Но если уж вы решили участвовать в этой бойне, то помогайте здесь…

Предо мной открылась страшная картина: кровь была повсюду, двор утопал в ней, куски человеческой плоти валялись подобно камням под ногами. Охрана, горожане покрепче – все сражались бок об бок с нападающими темными существами.

Мой взгляд наткнулся на Анну, что размахивала клинками и уворачивалась от смертоносных когтей двухметрового нечто – длинные конечности и множество гниющих ран заставляли желудок взбунтовать.

Неподалеку от ведьмы, спиной к спине сражались Дрейк и Милена. Их атаковало существо, походящее на многоножку, только состоящую из человеческих, разлагающихся тел. На хладной коже преобладали синюшно-фиолетовые окраски, с множеством трупных пятен.

Карло сражался сразу с тремя исчадиями тьмы, похожими на тех, кто напал на нас с Миленой в лесу.

Оттолкнув меня в сторону, Кормак схлестнулся с человекоподобной тварью, которую облепляла вязкая субстанция, кроме разорванного рта с конусообразными зубами и зелеными губами ничего не было видно, оно издавало звук хлюпанья и чваканья.

Видя, как на меня неслась паукообразная тварь, я потянулась за кинжалом. Множество мохнатых лап, клешней, но вот только его голова не была паучьей, своими очертаниями она напоминала человеческую, но уже давно утратившую свое обличье. Множество глаз горели тьмой, оно желало крови. Удар, еще один и конечности существа разлетелись в разные стороны, что там мешали подобраться к его темному сердцу.

Не заметив движения сзади, меня в спину ударила лапа, едва не сбивая с ног. С губ сорвался вскрик.

– Пригнись! – Рядом возник Стив, одним взмахом, он вертикально разрубил обидчика. – Привет, госпожа. – От его ухмылки потеплело на душе.

Пользуясь секундной возможностью, я крепко обняла его.

– Я так рада тебя видеть! Ты все же выбрал принять проклятье…

– Твой муженек очень убедителен. Если ему удастся уничтожить темного сукина сына, то подобные мне избавятся от проклятья, лес будет свободен, как и народ. Мне кажется, ради этого стоит рискнуть. А если сгинем… то мы хотя бы пытались помочь этому миру.

Сердце болезненно сжалось, все мысли занимал Ричард. О небеса, помогите ему!

Наш разговор прервали очередные нападения. Бой изматывал, лишал последних сил, даже вампиры покрылись испариной, хватаясь за крупицы времени, переводили дух.

– Милена! – Закричал Дрейк, когда ее ногу проткнула острая кость.

Девушка упала, содрогаясь от боли. Благо вампирская сущность мигом принялась восстанавливать ее разорванную плоть. Раны не было, но она не поднялась с колен, а лишь изо рта вытекла струйка крови. Что-то шло не так. Кормак, Стив, Карло и еще около десятка мужчин рухнули, харкаясь кровью. Сердце гулко застучало, предвещая самое страшное.

– Нет, нет, нет. – Широко раскрыв глаза, зашептала Анна, полностью игнорируя разбитую бровь и разорванное плечо.

Слуги Темного Владыки остановились. Их тела сотрясались, а чернь, из которой они состояли, принялась пузыриться, взрываясь кровавыми брызгами.

Поданных Кровавого Лорда охватила агония, а это могло означать одно – с Ричардом что-то случилось. В висках пульсировало, уши заложило. Со всех ног я бросилась обратно к конюшне.

– Карнелия, стой! – Закричал Дрейк, разрываясь между тем, чтобы остаться с Миленой или побежать за мной.

Стены дрожали, как и вибрировала земля возле конюшни. Столбы рушились, превращая когда-то внушительное помещение в груду обломков. Нечеловеческий вопль поднял вихрь, поглощая конюшню в темный водоворот.

– Нельзя подходить! – Прокричал Дрейк, удерживая меня на месте.

Звуки рушащихся стен, крики людей, вой темных – все смешалось. Грозный рык раздался из глубин помещения и мое сердце остановилось.

Дрейк крепко держал меня, пока к нам приближались Анна с ослабевшей Миленой под руку.

– Нет, Карнелия! Ты умрешь там! Не позволю!

– Дрейк, если он погибнет, то и я тоже! Я не смогу… не справлюсь…

Мои всхлипы превратились в вопль страха и отчаяния, стоило увидеть, как вспыхнули стены и рассыпались, подобно карточному домику, погребая под собой всех, кто был внутри.

Старшего Брессера сотрясла дрожь, но он уверенно продолжал удерживать меня от неумолимого желания броситься к Ричарду и сгореть вместе с ним.

О небеса, молю помогите! Он не мог погибнуть! Не мог!

Все стихло. Пепел застилал землю, витал в воздухе и горечью чувствовался на языке. Долгое время никто не решался издать и звука, но вдруг Милена рвано выдохнула, ощущая, как покинувшие ее силы вернулись, но отныне они были уже другими… человеческими.

Слезы душили меня, а руки дрожали… Я продолжала сидеть у обломков. Тьма пала, а вместе с ней человек, которого я полюбила всем сердцем и душой, но так и не успела признаться в этом.

Та встреча в лесу, сто лет назад, стала для меня лучшим подарком судьбы. Ричард Брессер из раза в раз спасал меня, даже тогда, когда не ведал этого. Его улыбка, вечно насмехающийся взгляд – так проникли в недра моего существования, что заставляли не сдаваться даже в самые темные времена. Он назвал меня светом в разговоре с Миленой, но на самом деле был им сам.

Люди толпились вокруг. Слышались радостные возгласы и шепот скорби. Кто-то опустил мне в сочувствующем жесте ладонь на плечо, которое Ричард успел исцелить, но я дернула им, избавляясь от нежеланного прикосновения.

– Миссис Брессер, вам необходимо отдохнуть. – Послышался тихий голосок Абель. Время для меня остановилось.

Я не смела думать об отдыхе. Я не смела уходить…

– Смотрите! – Воскликнул Карло.

В воздухе поднялось облако пепла, раздался треск досок и глубокий, хриплый вздох. То ли того, кто выбрался из-под завала, то ли мой собственный.

Люди, кто упорно оставались возле меня, разом ахнули.

Окровавленная одежда, глубокий порез, проходящий от виска до середины скулы, который в будущем превратиться в шрам и озирающийся по сторонам взгляд, ищущий лишь одного человека – меня.

Сорвавшись с места, я побежала навстречу Ричарду, который морщился от чего-то обжигающего покоящегося в его кармане. Изъяв черный камень, он швырнул его обратно в обломки.

Было видно, как каждый шаг давался ему с сильной болью, но наконец-то завидев меня, его глаза на мгновение прикрылись. Он выдохнул.

Поймав меня в свои крепкие объятья, Ричард пошатнулся, опускаясь вместе со мной на колени.

– Любимый мой! – Осыпая поцелуями лицо мужа, всхлипнула я.

– Канни…

– О небеса, я так испугалась! – Плечи сотрясали волны плача, но на этот раз от облегчения. – Жив. Ты жив…

– Неужели ты сомневалась? – Хрипло произнес он, наматывая мои волосы на кулак и поворачивая голову так, чтобы видеть заплаканное лицо. – Любовь моя, ради тебя я готов заключать какие угодно сделки, готов восстать из пепла и уничтожить любую тьму. – Его горячие губы коснулись моих, соленых и распухших от слез. Он целовал меня крепко и самозабвенно, что люди окружающие нас будто перестали существовать.

Был только он. Были только мы.

Эпилог

Особняк и прилежащая к нему территория восстановилась довольно быстро. Множество добровольцев вызвалось подлатать фасад, расчистить сад и отстроить новую, в разы больше конюшню.

Вернувшись с торжества, в честь свадьбы Милены и Дрейка, за полночь, меня не отпускала сладостное чувство радости. Гостей было бесчисленное количество, среди них, напившись изрядно вина, весь вечер танцевала Анна, меняя партнеров – Стив, Карло, Кормак.

Обхватив себя руками, не зажигая лампы в комнате, я стояла у окна, смотря в лесные дали.

Позади, послышался щелчок замка, не оборачиваясь, я улыбнулась. Ричард наконец-то отвязался от пьяного в дрова Кормака. Оказалось, что наш тихоня был тем еще болтуном, стоило ему пригубить парочку лишних бокалов.

Глубоко вздохнув, я ощутила царивший аромат в комнате – тончайшие ароматы мяты и розы. Сильные руки обвили мою талию, и я почувствовала, как горячая грудь прикоснулась к моей спине. Опустив подбородок мне на плечо, Ричард проговорил:

– Не желаешь выйти на балкон и насладиться звездами?

– Да, очень.

Пар изо рта стремился в бескрайнюю высь. На коже выпустили мурашки, но не от холода, а от трепета, при ощущении нежных прикосновений губ Ричарда к моей шее и плечу. Обернувшись в пол оборота, я поцеловала его шрам на виске, поглаживая при этом мужские скулы.

– Люблю тебя. – Прошептала я, расслабляясь в теплых объятьях.

– А я тебя.

При виде падающих звезд, я прикрыла глаза, загадывая желание.

Отныне, мы – те, кто встретились на периферии сна и реальности, окутались вязкой тьмой, напишем новую историю. Уничтожим дневники пропитанные слезами и кровью. Возьмемся за руки и отправимся навстречу новому… неизведанному миру без всепоглощающего мрака. Мы отбросим сомнения, покончим с запутанными клубками тайн и расправим, изголодавшиеся по искренним чувствам, души. Мы начнем жить, вбирая в себя лишь любовь, добро, свет и весь ослепительный блеск миллиардов звезд на бескрайнем небосводе над густым, вековым лесом.

Да будет так.

Content

Элен Форт
Окутанные тьмой

Пролог

Часть I «Грешные души»

Глава 1 «В неволе белой вуали»

Глава 2 «Особняк Гроссери»

Глава 3 «Судьбоносная встреча, или чудовище в лесу»

Глава 4 «Мистер Брессер»

Глава 5 «Бал»

Глава 6 «Провальная охота»

Глава 7 «Однажды в таверне»

Глава 8 «Поспешный отъезд»

Глава 9 «Разбитое сердце»

Глава 10 «Дрейк Брессер»

Глава 11 «Тьма»

Глава 12 «Кровавая расправа»

Часть II Смерть – это лишь начало

Глава 13 «Тайна трех дневников»

Глава 14 «Вниз по винтовой лестнице»

Глава 15 «Отголоски прошлого»

Глава 16 «Сюрприз»

Глава 17 «Дар, или все же проклятье?»

Глава 18 «Темные существа»

Глава 19 «Жертва»

Глава 20 «Однажды в мастерской»

Глава 21 «Загадочное видение»

Глава 22 «Карманные часы»

Глава 23 «Когда взойдет луна»

Глава 24 «В горах Клото»

Глава 25 «Мисс Мерьель»

Глава 26 «Кость»

Глава 27 «Ночь Инис-Флос»

Глава 28 «Прощание»

Глава 29 «Обряд»

Глава 30 «Кровавый Лорд»

III часть «Жребий брошен»

Глава 31 «Узы»

Глава 32 «Прогулка»

Глава 33 «Безвременник»

Глава 34 «Побег»

Глава 35 «Обсидиан»

Глава 36 «Наваждение»

Глава 37 «От судьбы не уйдешь»

Глава 38 «У бурных чувств конец предопределен»

Эпилог