Гений автопрома

Глава 1

Не виноват, но уволен

Два чиновника вошли друг за дружкой ко мне в кабинет. Один был в чёрном костюме с галстуком и белой сорочке, он упорно делал вид, что ему не жарко. Второй перебросил пиджак через руку. Их сопровождала моя секретарша, вооружённая подносом с сифоном и стаканами. Оба с явным облегчением вдохнули охлаждённый воздух.

— Присаживайтесь, товарищи! Газированный лимонад? Чай, кофе, мороженое? Коньяк, если не за рулём?

— Хорошо живут генеральные директора! — сказал второй. — Даже в ЦК столь широкий выбор не предлагают.

— Газировку, если можно, и приступим, — первый, более стойкий, всё же распустил узел галстука. Говорить ему приходилось громко.

В столице в конце июля 1981 года было жарко, но совсем не так, как в Болгарии или в чёртовой Румынии. В моём московском кабинете грохотал кондиционер производства Баку, звуком соперничающий с дизелем Минского моторного завода, такой вот интернационал из СССР. В другой ситуации меня выдернули бы на разгорячённый асфальт городских улиц и заставили переться в центр, внутрь Бульварного кольца, на Старую площадь или в какое-то из министерств. Сейчас получал команду «к ноге» только из Министерства автомобильной промышленности или от заведующего соответствующим отделом промышленности ЦК КПСС, чиновники выше рангом мной не интересовались, ниже — сами просились на аудиенцию. Чтили авторитет. Реальный, а не дутый.

Не буду прибедняться, я вернул АЗЛК былую славу ведущего производителя легковых авто, от полумиллиона штук в год. Если мы и не обогнали ВАЗ, то в общем и целом шли ноздря в ноздрю, чем-то помогая друг другу: информацией, разработками, стандартизацией отдельных расходных материалов для облегчения облуживания машин. В этом отношении жили достаточно дружно и с военным Ижмашем, и белорусским МАЗом, и Вильнюсским заводом спортивных автомобилей, со скрипом и стоном за нами тянулся ЗАЗ, кое-как освоивший модернизированный вариант микролитражки под рядный 3-цилиндровый двигатель объёмом чуть меньше литра. Иными словами, наши машины не уступали основной массе европейских, а в некоторых отношениях их превосходили.

Скромно приложивший руку к массовому переходу малолитражек на передний привод и вообще к тихой революции в легковом автопроме, я всё же не имел такого рейтинга в глазах самого высокого начальства, как «поволжская старая гвардия». Например, Генеральный директор ГАЗа Иван Киселёв имел регалии несравнимо выше моих: Герой Социалистического Труда, Лауреат Ленинской премии и Государственной премии СССР, то есть круче, чем Генри Форд и Фердинанд Порше в одном флаконе. А его завод продолжал планово штамповать «Волга ГАЗ-24», то есть машину технического уровня около 1960 года с двигателем ещё более архаичным. К ней в дополнение завод освоил недоразумение под названием «Волга ГАЗ-3102», внешне более помпезное и с улучшенной отделкой салона, но проклинаемое водителями из-за двигателя с факельно-форкамерным воспламенением рабочей смеси, чрезвычайно капризного. К тому же ещё тяжелее — на полцентнера, и впервые применённые на «волгах» дисковые тормоза не выдерживали гасить инерцию массивной туши, диски коробились и покрывались трещинами. Первая предсерийная партия лаковых чёрных полуфабрикатов уже поступила в Москву для полувысокого начальства, не удостоенного рассекать на ЗИЛах или «чайках», мне немедленно посыпались звонки: когда же, наконец, появится обещанный «Руслан-3160», улучшенный советский аналог германо-американского «Опель-Сенатор». Когда-когда… Оно само по себе не просто. Вдобавок, некоторые возрастные товарищи, бряцая рядами орденов-медалей, рвались в кабинеты своих сверстников и орали благим матом, что легковая машина с мотором объёма более 2 литров может и должна собираться исключительно на ГАЗе, зваться «волгой» и не иметь конкурентов внутри страны (потому что любой конкурент моментально уложит «волгу» на обе лопатки). В такой ситуации невероятно трудно давался каждый шаг.

В начале года, не без моего участия, вышло распоряжение Минавтопрома о коренной модернизации ГАЗ-24 под двухлитровый турбодизель, для начала — для таксопарков. Но дело с места не сдвинулось, завод рапортовал, что весь личный состав по 25 часов в сутки отдаёт совершенствованию «ноль-второй», на улучшение старой «волги» нет ресурсов.

Ровно так же обстояли дела на ЗМЗ, Заволжском моторном заводе, где продолжали клепать дремучие движки ЗМЗ-24Д под ГАЗ-24 с верёвочными огрызками вместо заднего сальника и нижним расположением распредвала, а вот сейчас пришло «славное» форкамерное дополнение модельного ряда. Задание правительства, выписанное заволжским моторостроителям в 1978 году о создании дизельного мотора того же объёма для легковых и малых грузовых машин, заводчанами с честью и бесповоротно было провалено.

Шестью месяцами ранее я отказался от поста заместителя министра автомобильной промышленности СССР с заданием курировать выпуск легкового автотранспорта по главной причине: пришлось бы разгребать это болото, лицом к лицу сшибаясь с прославленными орденоносцами, верными традициям хрущёвских, если не сталинских лет. На посту Генерального директора АЗЛК, при всей хлопотности этой должности, совмещаемой с управлением конструкторского центра по проектированию легковых автомобилей, я чувствовал себя куда лучше и увереннее, чем любая предлагаемая должность… Но ЧП на ралли в Румынии, унёсшее жизни четырёх гонщиков, пусть — отпетых негодяев, здорово пошатнуло кресло подо мной. Я уже пережил кучу допросов, написал тонну объяснительных, получил вмятину в грудной клетке, стуча в неё кулаками, когда не хватало аргументов доказать свою правоту, и пока остался при своих, но не питал иллюзий: ничто ещё не закончилось. Парочка, расположившаяся за моим столом и жадно хлебавшая дармовой лимонад, разбавленный ледяной газировкой из сифона, как раз что-то принесла на хвосте.

Первый, Алексей Викентьевич, представлял КГБ, кажется — контрразведку, хоть вроде бы в шпионаже в пользу Камеруна мы с Валей не подозревались. Второй, отрекомендовавшийся Сергеем Валерьевичем, навестил меня от имени фонда Юрия Гагарина, что гораздо интереснее. Гагаринцы скорее тяготели к развитию и новациям, а не репрессиям.

Они вдоволь напились, пока я предавался размышлениям, и перешли к сути визита. Гэбешник повторил многократно задаваемые мне вопросы о происшествии в Румынии, выдавив из меня следующее откровение:

— Знаете, если бы меня терзала прокуратура или навалился Интерпол, ещё понимаю. Но следователь из вашего ведомства провёл в этом кабинете 4 часа, потом пришёл повторно — с аккуратно отпечатанным протоколом. Неужели не всё?

— У меня есть копия протокола. Но я из внутренних расследований и разбираюсь по поводу вашей жалобы, Сергей Борисович, на действия нашей резидентуры в Софии. Поэтому прошу с самого начала.

— Я родился в Орловской области РСФСР в 1950-м году… Не с этого момента? — несмотря на серьёзность произошедшего, когда хрен знает какой раз талдычишь одно и то же, невольно начинает выпирать сарказм. — Ладно, предысторию пропущу. После прохождения румынской границы меня и моего штурмана пытались убить водители трёх автомашин марки «Лянча», провоцируя аварию. У них более тяжёлые и мощные авто, парни за рулём, как потом выяснилось, сидели отнюдь не впервой, в общем, шансы уцелеть у экипажа нашего маленького «москвичика» были аховые. Но первый, пытаясь размазать нас о скалу, налетел на каменистый выступ и исчез из виду. Как я узнал позднее — сорвался с обрыва высотой десятки метров, с неизбежными летательными и летальными последствиями, прошу пардона за мрачный каламбур. Второй был удачливее и практически спихнул «людмилу» в пропасть, мне буквально чудом повезло вывернуться. От третьего ушёл, нырнув в густой туман, такие случаются в горах. Ехал как слепой, буквально на слух. Когда колесо сходит с дороги и стучит по камням обочины, значит, уклонился с трассы. Порой впереди капота вообще ничего — белесая мгла, тащились со скоростью 30–40 километров в час, и то рисковал безумно, не останавливался, потому что боялся нападения третьей «лянчи». Когда туман поредел, газ в пол — и на КВ. После этапа пришлось менять передние крылья и все дверцы, засранцы измяли мне их вконец. Написал протест на их действия и погнал дальше.

— Не отдыхая?

— Нет, Алексей Викентьевич. Шестое чувство, живущее в пятой точке, кричало: вали из Румынии, пока не поздно. Что гонка остановлена, а румыны начали расследование и пристально заинтересовались моей персоной, узнал только в Софии. Обратился за помощью в наше консульство, потребовал защиты: я всё же один из верховных руководителей советской автопромышленности, меня пытаются убить. Вместо этого получил… совет возвращаться в Румынию и предстать перед местным правосудием.

— Почему вы жаловались на действия консула не в МИД?

Я понимал, что он задаёт дурацкие вопросы. Но, наверно, обязан.

— Потому что вы, посольская резидентура КГБ, действующая под дипломатическим прикрытием, реальная силовая структура! И должны действовать, а не колупать пальцем в… Покушение на меня — это покушение на госбезопасность СССР. Так же было несколько лет назад, когда ваш офицер распустил сопли вместо того, чтобы предотвратить покушение на меня в Швейцарии. Я имел разговор с генералом Касатоновым, тот заверил, что ваш лопух получит по заслугам. Вроде бы его наказали другим в назидание, сейчас вижу: всё вернулось на круги своя. То, что мне помогли ГРУшники из того же посольства, совершенно не обязанные этого делать, но просто не оставившие соотечественников в беде, выполнив вашу работу… простите, работу ваших коллег по организации, минус 200 баллов в карму КГБ. Военные посадили нас со штурманом в Варне в советский сухогруз до Одессы. Машину моряки закинули на палубу и закрепили… Конец истории.

Тёзка Сергей, который Валерьевич, счёл уместным вмешаться.

— В этом изложении она, ваша история, выглядит вменяемо и правдоподобно. Но объяснять каждому заграничному идиоту, особенно падким до сенсации журналюжкам, слишком обременительно. Алексей Викентьевич, по ведомству госбезопасности к уважаемому Генеральному директору претензий нет?

— Все сняты, — уклончиво ответил гэбешник, ну хоть так.

— Тогда позвольте мне объяснить ситуацию. Как говорили не верящие в материализм, звёзды сошлись. Продолжая занимать эту должность, вы оказываетесь в незавидном положении. Загранкомандировки исключены — во избежание аналогичных инцидентов, включая автосалоны. Ралли в СССР с участием иностранцев — тоже.

— Что ещё от меня отрежете? — в преддверии прихода этой парочки ожидал всякого, но не снятия с АЗЛК. Не то, чтоб дорожил должностью как гэбист маузером Дзержинского, но прикипел, привык, тут столько души вложено…

— Не отрежем, а поменяем! — поторопился подсластить пилюлю гагаринец. — В Политбюро будет заслушан проект реорганизации автопрома перед вынесением на заседание ЦК. Есть мнение, что необходимо закрепить успехи последних четырёх лет.

— И ликвидация товарища Брунова действительно угрожала бы государственным интересам, — вставил Алексей Викентьевич, словно рублём одарил, и уткнулся в бланк, заполняемый убористым почерком, наверняка какое-то очередное объяснение, потом сунет мне на подпись, а пока на время выпал из беседы.

— Кстати… Сергей Борисович! Отчего итальянцы так на вас взъелись? — уточнил гагаринец.

— Сами же сказали об успехах последних четырёх лет. Они не знали, что на построенном ими заводе для производства быстро устаревающих заднеприводных малолитражек появится вундеркинд вроде меня, готовый порваться, но перевести конфигурацию на передний привод, потом быстро распространить передовые подходы на МАЗ и АЗЛК, пролоббировать сотрудничество с «Тойотой», внедрив в легковом автопроме японские подходы контроля качества. Что имеем в итоге? За прошлый год только в Европу «Автоэкспорт» продал около миллиона легковых машин, туда же ушло почти 400 тысяч малолитражек «Тойота» белорусской сборки. Вместе с грузовиками — полтора миллиона! Мы с японцами отгрызли огромный кусок рынка, в первую очередь у «второсортных» стран-производителей — Италии и Франции. Немцев, шведов и британцев пока особо не тесним, зато макаронники плачут. Кто виноват? Почему-то решили, что я один. Лестно, хоть они несколько преувеличили мою значимость. Почётно, зато шиздец как опасно. Какое же безопасное убежище мне предлагает Фонд Гагарина? Возглавить Серпуховский завод инвалидных мотоколясок? Если да, то выпейте ещё лимонадика.

Оба заулыбались. Я шучу, они хи-хи, а у меня на душе кошки скребут. Обидят, сукины дети, тогда попрошусь к литовцам или Тоёде. На паперти не окажусь.

— Зачем вы так, Сергей Борисович? Фонд Гагарина вас ценит и наблюдает за вашими успехами издали. Сейчас, когда назрела реформа, ваши уникальные способности более чем востребованы.

— Где?

— В министерстве. Под чутким патронажем ЦК. Ваш профильный отдел укрупняется и поглощает партийный контроль за сельскохозяйственным машиностроением. Будет называться автотракторного и сельскохозяйственного машиностроения. Возглавит его хорошо вам известный Игорь Иванович Милишкевич. К его ведению перейдут предприятия страны, выпускающие всё, что движется на колёсах или гусеницах, включая сельхозтехнику, строительную и спецтехнику.

— Все предприятия? — не скажу, что меня обуял ураганный интерес, перспектива перевода на чисто чиновничью должность, проглядывавшая за его длинным монологом, ничуть не грела, я — конструктор и производственник, но реформа коснётся, похоже, каждого.

— Конечно — все! Включая моторные, агрегатные заводы, а также производителей шин, аккумуляторов, стёкол, приборных панелей, осветительных приборов, вплоть до изготовителей метизов. Чтоб предприятия под одной партийной дланью закрывали практически всю потребность в снабжении сборочных заводов.

— За Лидскую лакокраску отдельное спасибо!

— В смысле? Она — химпромовская…

— Ладно. Особенно крупными бриллиантами в этой короне станут Ижмаш и особенно Уралвагонзавод. Танки же на гусеницах ездют?

— Ездят, — машинально поправил гагаринец. — Нет, продукция военного назначения останется у Миноборонпрома и оборонного отдела ЦК.

— Не считая того, что армейские грузовики делают МАЗ, КамАЗ и ЗИЛ, шасси для ракетных пусковых установок — МЗКТ, суррогаты армейских джипов — в Ульяновске… То есть как всё было вперемешку, так и дальше останется. Нет, раз считаете нужным, так и поступайте. Но я с лёту уловил, что ваша так называемая реформа — неполная, непоследовательная и нелогичная. Если я, пока ещё руководитель АЗЛК, найду болты дешевле и качественнее, чем мне предлагает метизное предприятие автотракторного конгломерата, куплю их там, закон позволяет. Министерство и ЦК не вправе диктовать директорам, с кем заключать хоздоговоры, а госплановские структуры теперь вмешиваются очень мало. Плюс только один: если объединением вы уменьшите количество чиновников хотя бы на один-два. Но мое шестое чувство, угнездившееся в… ну, вы помните, где, я говорил, подсказывает: для разруливания неразберихи, неизбежной от псевдореформы подобного размаха, вам понадобится не меньше, а гораздо больше людей.

Гагаринец нервно сглотнул, аж кадык дёрнулся.

— Вы так уверены?

— Более того, готов поспорить, что проект реорганизации вы не показывали генеральным МАЗа, ЗИЛа и АвтоВАЗа, тракторных предприятий, услышите то же самое: реформируйте в Москве наверху что хотите, только меньше вмешивайтесь. Выживем, конечно. При Хрущёве экономика не такое испытывала — не развалилась. Только усилия, затрачиваемые на улучшение качества продукции, повышение её востребованности на внешнем рынке и увеличение объёма выпуска нам придётся затратить на преодоление последствий вашего административного восторга.

Во загнул! А ведь при возвращении в ипостась простого испытателя «жигуляторов» на берегах Волги едва-едва хватало красноречия девушек убалтывать. Пережив миллион совещаний, выступлений и интервью, когда с бумажными костылями, а порой полагаясь только на экспромт, научился шпарить как по писанному.

— Я передам ваше мнение товарищам в рабочей группе…

— Не сомневаюсь. Но вы же что-то намеревались передать лично мне?

Он явно был выбит из колеи и не сразу вернулся на заранее запланированные рельсы.

— В министерстве вакантна должность заместителя министра по легковому автомобилестроению…

— От неё отказался полгода назад, заполнили не слишком инициативным товарищем, только визирующим бумаги АЗЛК, вопросы решаются через министра и отдел ЦК. Тот замминистра дисциплинированно перекладывал папки с правого края стола на левый и просил секретаршу принести кофе.

Гэбист хмыкнул, но продолжал писать своё. Скажи я такое во всеуслышание, публично, да ещё чтоб подхватили вражьи голоса, для меня будет уготована статья «Антисоветская агитация и пропаганда», а там до измены Родине один шаг. Но, слава богу или кому-то там, оба вменяемые и понимают, что обсуждаем деловые вопросы, а не формулировки для передовицы «Правды». Даже товарищ Ленин на неизбежном стенном портрете не нахмурился, осуждая, сам же после революции мучился «Как реорганизовать Рабкрин», а автопром неизмеримо сложнее, чем Рабоче-крестьянская инспекция.

Сергей Валерьевич глянул на меня оценивающе и походил с козырного туза:

— Высказано и более радикальное предложение: перевести товарища Житкова на должность заместителя товарища Милишкевича, вас же назначить министром автомобильной промышленности. Вот только молодость…

— И абсолютное нежелание занимать министерский пост, даже самый высший. Поймите, Сергей Валерьевич, я по сути своей — конструктор и организатор производства, а не организатор управленческих процессов. Конечно, этими процессами приходится заниматься и тут, особенно в связи с запуском новых филиалов — Подольского моторного завода и агрегатных. Но в масштабе страны не просто не потяну — даже не собираюсь пытаться. Вон, берите Киселёва с ГАЗа. Как Генеральный директор завода он давно не соответствует занимаемой должности, но таких орденоносных динозавров снимают только выдвижением вверх.

— О, нет! Разве что послом в какую-то африканскую республику или в идеологию. Там, где результаты работы не измеряются в цифрах.

Теперь на антисоветскую агитацию и пропаганду тянул гагаринец, с тем же риском отправиться на Колыму — нулевым. Между делом гэбист сунул мне заполненный бланк с крупными буквами «Объяснение» на шапке, я углубился в чтение, гости — в свои мысли. Подписал, они отвисли словно компьютеры, на время впавшие в ступор из-за перегрузки памяти и центрального процессора.

— Сергей Борисович! Вы аргументировано возразили, почему предложенный вам переход в министерства вас не устраивает. Но ответственные лица заинтересованы, чтобы именно вы возглавили работу по ГАЗу, УАЗу и ЗМЗ.

— Вытянуть их из 1959 года сразу в 1981-й? Это примерно как феодальное государство в развитой социализм, минуя промышленную революцию и капитализм. Заманчиво, но несколько утопично. Правда, если подойти решительно и по-большевистски, снести до основанья, а затем… Не волнуйтесь, сравнивать цеха с землёй никто не призывает. Но потребуются сотни миллионов рублей на обновление станочного парка и всего технологического оборудования, увольнение значительной части управленческого персонала, поиск и обучение людей, нанимаемых взамен, разработка новых авто и двигателей… Хоть представляете, что это означает? Хиросима и Нагасаки на каждом отдельно взятом заводе, а они — во многом градообразующие предприятия. Может, пусть гниют тихонько и дальше?

— Аргумент «проще их не трогать» и заставлял долгое время удерживаться от перемен, — кивнул Сергей Валерьевич. — Но всему есть предел. Установлены сроки: два года первый этап, частичная модернизация, и не позднее 1986 года — окончание второго, полное обновление модельного ряда и качественный рывок в технологии и качестве. На «ГАЗ» будет отдано производство «руслана». За вами сохраняется пост руководителя конструкторского центра, оно передаётся с АЗЛК в прямое подчинение министра, будет именоваться «Центральное конструкторское бюро», ЦКБ… Сергей Борисович! Я не уполномочен изменять условия, выработанные для вас в ЦК, вас видели преемником Житкова — если не сейчас, то в будущем.

— Бросающего все усилия на реанимацию поволжских инвалидов⁈ Поверьте, для меня, бесстрашного и бессмертного джидая, найдётся куда больше хлопот.

Судя по лицам, гости ещё не смотрели «Звёздные войны», нашествие видеомагнитофонов и видеокассет с переводами гнусавым голосом впереди. Вряд ли бы оценили реплику «Тёмной стороне великая сила есть», но смысл сказанного поняли.

— Учитывая важность задачи, я уверен, что новая должность директора ЦКБ при министерстве будет введена конкретно под вас. Условия будут обсуждаться. Могу доложить, что с вашей стороны нет возражений?

— Но с АЗЛК меня точно снимают?

— Конечно.

— Тогда принципиальных возражений не выдвигаю. Но пока не оговорены условия, нет и согласия. Поймите, если они не устроят, мне проще вернуться в Минск на МАЗ или вербоваться на «Тойоту», туда приглашали неоднократно.

На том распрощались. Я закончил рабочий день, стараясь отвлечься от мыслей, что меня здесь скоро не будет. Чёр-рт. Как серпом по фаберже. Не прятал голову в песок, понимая, что румынское автородео мне даром не пройдёт. Но теперь, когда неизбежность отставки, пусть почётной, не пинком в зад, явилась как в стихотворении Маяковского «весомо, грубо, зримо», приуныл. Пребывал в дурном настроении, потом успокоился и под занавес вызвал главного инженера.

— Семёныч! Ты первый узнаёшь — меня всё же снимают. Не прямо сегодня, но в течение месяца-двух.

— Вверх? Вниз? Вбок? — спросил умудрённый советской бюрократией человек.

— Вверх и вбок. Командовать от имени министерства оживлением зомби-заводов, начиная с Горьковского.

— Московский с колен подняли, и там справитесь, — он, паскуда, совсем не разделял моего минорного настроения.

— Что потом? Генеральным в Запорожье? Семёныч! У меня профессия — автоинженер! А не патологоанатом и не реаниматор живых трупов. Если бы ГАЗ совсем остановился, затаренный по плешку «волжанками», на которые нет сбыта, тогда проще. Но организации их всё же берут — по цене вчетверо ниже, чем они впаривались населению, причём только особо ответственным и заслуженным гражданам страны Советов. Цена реализации юридическим лицам ниже себестоимости, прибыль с гулькин хрен и капает лишь с грузовиков, а модернизация завода допускается только за счёт «щедрого» разрешения правительства пустить часть этой прибыли на техническое перевооружение. То есть я буду вынужден пробивать поднятие цены на 500, а то и на 1000 рублей, вызывая огонь на себя изо всех пушек, чтоб чем-то оплатить модернизацию, стану врагом всем, в том числе своему здоровью, может, и прорвусь… чтоб быть сосланным на очередной утопающий объект. Типа УАЗа. Скажи, мне это надо?

— Так сами виноваты, Сергей Борисович. Не зарекомендовали бы себя так, как на ВАЗе, МАЗе и АЗЛК, никто бы вас не тронул… Кстати, дарю идею.

— Благодетель!

Ему холодную газировку не предлагал, автоматы стоят по коридорам заводоуправления и в цехах как живая иллюстрация к анекдоту «В пьянстве замечен не был, но по утрам жадно пил холодную воду». Кроме шуток, некоторых вычислили именно поэтому, их тащили к Вале в медпункт на освидетельствование, и если она обнаруживала этиловый спирт в крови, давай до свиданья.

— Серьёзно, Сергей Борисович. Вы когда на последнем ралли творили… гм, подвиги, в Москве на ВДНХ прошла выставка технического творчества молодёжи. Группа энтузиастов представила автомобиль, который они назвали, только не упадите с кресла: «Волга по-бруновски». Понятия не имею, откуда они спиз… нашли агрегаты, но умудрились переварить на глаз лонжероны и брызговики, затем воткнуть в «волгу» начинку от второй «березины», причём люксовой, с 6-цилиндровым движком. Сзади балка, мост выкинули. Вот только с регистрацией в ГАИ пролетели, наши менты не одобрили. Не положено, и всё тут.

Я подобрался и сделал стойку как легавая на дичь.

— Ты сам видел эту машину?

— И даже чуть проехал на ней — по территории ВДНХ. Знаете, подвеска настроена дурно, куча мелких огрехов, но проект имеет право на жизнь!

— И сэкономит массу времени и сил на проектирование преемника старой ГАЗ-24. Семёныч, ты гений.

— Это вас так зовут…

— Да, зовут. Когда просят прибавки к зарплате. Короче, Склифосовский. Завтра мне эту машину пригони под окно. Если она того стоит, конфискую в добровольно-принудительном порядке, взамен выдам им одну сверхплановую «людмилу». Самопал легализуем через завод, пусть катается с номерами «АЗЛК-испытания». Надо довести до кондиции, устранить увиденные тобой огрехи. Чего сидишь? Исполняй!

— С радостью, Сергей Борисович!

Я ещё не принял предложение, чтоб как фельдмаршал Паулюс отправиться маршем на Волгу, начав там крупнейшее сражение года, но уже начал подготовку. Надеюсь, оно у меня получится лучше, чем у немца.

Глава 2

«Двенадцать стульев» и один автозавод

С привлечением Марии Ивановны в качестве няньки, именно так — Мариванны, словно прямиком из анекдотов про Вовочку, Валя вышла на работу на полную ставку. Не так, чтоб от этого в семью хлынул золотой дождь, но ей важно было чувствовать себя при деле, а не домохозяйкой. Только благодаря пенсионерке, взявшейся переехать к нам на десять дней и полностью опекать Серёжу с Мариночкой, мы с Валентиной позволили себе участие в ралли Киев-София. Но, учитывая случившееся в Румынии, возможно, лучше бы туда не совались вообще.

В день, когда посланник Гагарина недвусмысленно заверил меня, что карьера на АЗЛК скоро оборвётся, я ровно в пять зашёл за супругой, мы спустились к белой «копейке» и отправились домой. По дороге, как обычно, ворковали о чём угодно, только не о странном путешествии в 2025 год. Не обсуждая и ни о чём не договариваясь, по умолчанию пришли к соглашению: этой темы не касаться. Когда в полусерьёзной форме рассказал жене, что провалился в 1974 год из будущего, благоверная прикидывала, не стоит ли меня отправить в психбольницу имени Кащенко — слегка освежить и провентилировать мозги. Сейчас сама страшилась стать пациенткой в том славном месте. Поэтому, отвечая на вопросы разных товарищей о ЧП в горах Румынии, пела со мной в унисон: мерзавцы нас толкали, пытались устроить аварию и убить, мы спаслись, только нырнув в туман, выкатились из него около указателя на Бухарест. Наверно, теперь сама поверила этой версии, Москва-2025 была заброшена на задворки сознания как страшный и неправдоподобный сон, в котором мы, считай, погибли дважды.

Выехали на Волгоградский проспект.

— Валь! Меня всё же снимают с Генерального. Сегодня приходил гонец из ЦК.

— Чего ждали и чего опасались… Будем жить на мою зарплату и накопления?

— Зато рассчитаем Мариванну. Сто рублёв экономии в месяц. С детьми теперь я посижу, — Валя презрительно прищурила глаз, угадав явную ложь, пришлось расколоться: — Он же предложил новую и особо почётную миссию. Превратить мануфактуру под названием Горьковский автозавод в современное предприятие. Хотя бы легковое подразделение.

Вот тут оба глаза раскрылись во всю ширь.

— Ты предлагаешь нам переехать в Горький⁈ Из Москвы?

Я обогнал синюю «волгу», ковылявшую не больше шестидесяти и нагло катившую, пропуская дорожную разметку между колёсами, тем самым занимая сразу два ряда. За рулём сидел толстый тип в белой шляпе, презрительно глянувший на шантрапу, рассекающую на пролетарской ВАЗ-2101, всего на половину социальной ступени выше, чем «Москвич-412». Ощущение престижности владения большим волжским корытом всё ещё не покидало некоторых наших соотечественников.

Провалившись в будущее и вернувшись на «людмиле», мы с Валей просекли, что старая дедова копейка в плане магии переноса вряд ли может похвастаться чем-то особенным. Скорее лично мне высшие силы даровали странное исключение из правил. Но фантастическая надёжность древнего «жигуля» не делась никуда. Я мог запросто сделать ему апгрейд, организовать тормоза с вакуумным усилителем, мотор от ВАЗ-2106 с 16-ю клапанами, сделав пушку из коляски для поездок в булочную, но не стал, сохраняя родные вид и содержание. Можно назвать это причудой, Валя и Машка пожимали плечами, но не убеждали пересесть на «люду», «березину», «рогнеду» или любую из белорусских «тойот», благо такая возможность имелась. Сейчас предстояло проделать обратный путь. Когда-то, вкинув в «копейку» пожитки, ехал через Москву и Минск, сейчас похожей дорогой потащусь в обратном направлении. Но — один.

— Нет, драгоценная. Я не подпишусь на должность даже Генерального директора ГАЗа, хоть она круче нынешней, завод-то больше. Не поверишь, мне и пост министра предлагали!

— Что же не согласился на министра?

— В нашем конкретном случае эта работа лишена коррупционной составляющей. В переводе на русский, не за что давать и получать взятки. Оклад министра выше, но на АЗЛК я щедро платил себе и тебе премии к окладу…

— Мне не слишком щедро! — возмутилась Валя. — Ну да, понятно, не хотел разговоров, что подлизываешься к жене.

— … Но в министерстве нет надбавок за выполнение плана, — я сделал вид, что не расслышал её корыстную ремарку. — Правда, оставляю за собой конструкторский центр и роялти за всякие внедрённые ништяки. Поэтому наша голодная смерть, даже если буду валяться на диване 24×7, отодвинута далеко за горизонт за счёт отчислений от изобретений и авторских свидетельств. Само собой, праздности не желаю. Должность моя новая будет при министерстве, но с какой-то долей свободы. И да, не менее сотни дней в году командировок в Горький не избежать. Там ещё два заповедника минувших эпох, особенно Ульяновский автозавод пугает.

— Что… его тоже — тебе в плечи?

— Увы. И если с легковыми автомашинами я сравнительно в теме, то как из русской пародии на внедорожник сделать полноценный современный автомобиль, пока представляю слабо.

— Скоро уже?

— Не знаю. Вопрос нескольких недель, максимум — месяца. Пока не накинули на шею этот хомут, давай ещё разок погоняем. Поволжье, Кубань, Кавказ, Украина, Карелия? До зимы в календаре ДОСААФ осталось несколько многодневок.

— Тебе не хватило последней?

— Ровно то же самое ты сказала после Дакара. Ответ знаешь. Мужчинка — до смерти ребёнок, балующийся с игрушками. Мои игрушки — сплошь 4-колёсные. Хочешь отобрать их у пацанчика?

— Пацанчик… Скоро поседеешь! Не говоря о том, что в 75 лет…

Она осеклась, случайно переступив красную линию.

— Я — дедунчик-пердунчик, хотела сказать? Фу как некультурно. Надо: винтажный газогенератор. Зато нет шанса поскользнуться на льду, всё время посыпаю вокруг песком. Из себя. Ладно, лет тридцать с лишним это пока не актуально. Поедешь со мной?

— Куда же я тебя отпущу одного, — вздохнула Валентина.

Знаю, пройдёт буквально несколько дней, начнёт штудировать маршрут и гореть предстоящей поездкой горше меня. Гонщица до мозга костей.

Дальше болтали о пустяках, пока «копейка» не въехала во двор. Гулявшая (не путать с «гулящая») Мариночка вырвалась из-под опеки Мариванны и понеслась к нам, мешая парковаться. Даже я, имея огромный опыт, и то могу царапнуть соседнюю тачку, если всё внимание концентрируется, чтоб не наехать на дочку.

Серёжа покинул прогулочную коляску, да, девчачьего розового цвета, мы сэкономили и оставили от Мариночки, но уверенно топал, лишь только держась за няньку. Он развивался хорошо, всё же на пару месяцев отставал от графика сестры, та уже носилась как угорелая на ногах в его-то годы.

Мариванна, строгая учительница младших классов, по каким-то причинам не проработавшая ни дня сверх положенного пенсионного возраста, была мне рекомендована участковым милиционером. Согласен, не самая авторитетная рекомендация в подлунном мире, но, по крайней мере, точно не из криминальной среды и обладавшая опытом дрессировки подрастающего поколения.

Высокая, худая, чопорная. Пучок седых волос собран на затылке. Губы собраны в щель. Закрытое до горла платье скрывает любые прелести, которые в теории могли быть на женщине — сейчас или раньше.

— Серёжа опять плохо ел! — начала с доноса.

Пока Мариночка висела на Вале, я наклонился над сыном и потрепал его по пухлой щёчке. Как минимум, недостатком упитанности Серёжа не страдал. Недоедание для него не порок. Подхватил на руки. Супруга по-прежнему тискала дочку, та радостно верещала «мамомчка», и я на секунду представил кислое лицо Анны Викентьевны, бывшей тёщи, убеждённой, что девочка должна знать единственную маму — усопшую, известную ребёнку только по фото с чёрным уголком.

В новой квартире марининых фотопротретов не висело нигде — ни рекламных постеров, ни личных снимков. Я не выкинул ни одного, но хранил их в ящике серванта. С Валентиной договорился, что несколько позже, когда отгремит переходный возраст, Мариночка узнает, кто её родил. Сказать, вот та — настоящая мама, а не Валя, в корне неверно, потому что взращивание дитятки до совершеннолетия отнимает куда больше времени, сил и здоровья, чем, как правило, беременность и роды. Правда, мне как мужику судить вряд ли престало, не носил и не рожал. Неоценимая жертва, принесённая моей первой супругой ради появления Мариночки на свет, вообще вне всякой системы оценок. Трудно… Потому что Валя сделала всё возможное, чтоб девочка росла в полной нормальной семье. Не заменила ей мать, а стала для неё матерью.

Если бы Анна Викентьевна сохранила право визитов в нашу семью, проблем не избежать. А так… Надеюсь, Марина меня бы поняла, она была очень умная девочка. Если бы Валя каждый раз, топая из спальни в туалет, натыкалась на взгляд умершей женщины со стены, чьё место заняла, никаких нервов не хватит. На Мариночке бы это непременно сказалось. Поэтому на стенах у нас только абстрактные графические миниатюры, особого смысла не несущие, зато не порождающие конфликтов.

Дома, отпустив няньку, мы поменялись детьми. Валя занялась вплотную младшим чадом, я после ужина засел с Мариночкой читать сказки. Дело творческое и хлопотное, потому что отвечать на её реплики приходилось куда больше, чем воспроизводить текст, напечатанный под картинками крупными буквами. Одновременно задавал себе вопрос: почему детей в 2020-х годах ограждают от всего, что кажется жестокостью, несмотря на вал насилия, сваливающегося на юные головы с экрана телевизора или смартфона. Я, как и Мариночка, в раннем детстве рос под сказки с довольно кровавым сюжетом: волк съел Красную Шапочку, злая мачеха отравила принцессу насмерть, волк съел поросёнка, потом второго поросёнка, буржуины убили Мальчиша-Кибальчиша, красные в ответ начисто обнулили буржуинов. И чем дальше в лес, тем толще партизаны. Ничего, мы выросли вполне адекватными людьми. По крайней мере, так кажется нашему поколению.

Мариночку интересовали совершенно иные детали.

— Папа! Почему у ёжика есть иголки, а у зайчика нет?

Ответ «эволюционный отбор закрепил у них эти генетические мутации как устойчивые наследственные признаки» с маленьким ребёнком не катит, но реагировать надо быстро.

— Зайчиха возмутилась бы, если б заяц её уколол, обнимаясь.

— А ежиха?

— Она сама в колючках, ей не страшно.

Ночью не ежиха, а Валя обняла меня крепко-крепко.

— Ненавижу, когда ты уезжаешь! Без меня.

— Считай это шабашкой. Или работой вахтовым методом. Тем более на выходные всегда буду дома. Поезд идёт где-то часов пять. На машине ещё быстрее, если поставить задачу прийти на КВ вовремя.

Ничего кроме объятий, когда Мариночка лежит за тонкой стенкой, мы себе не позволяли. Куда проще и приятнее хотя бы пару раз в недельку попросить Мариванну задержаться, Машке объявить, чтоб не торопилась к себе, и съездить туда — побыть гарантированно вдвоём. Поскольку я продолжал платить за её съёмную квартиру, сестра даже пикнуть не смела.

Но эта жизнь уйдёт в прошлое, лишь только начнутся разъезды. Партия сказала: завершить реформу волжских инвалидов к 1986 году? Столько не выдержу. Поэтому справлюсь раньше или плюну.

* * *

Когда въехал в Горький и взял направо, к проспекту Ленина, в числе прочего в голове крутилась одна неприятная мыслишка. Мой перевод с ГАЗа на ВАЗ датирован 1973 годом, то есть каких-то 8 лет назад. На самом деле, арифметика другая. В реальности прожил, покинув главную проходную завода, 59 лет! И просто забыл практически всех, с кем трудился. А меня наверняка помнят. Особенно когда пошёл наверх, заводчане сто пудов обращали внимание: вона как, наш на ралли победил, наш в Генеральные на АЗЛК выбился… Правда, сейчас рухнул с небес до должности помощника министра автопрома товарища Житкова, сохранив пост директора Центрального конструкторского бюро при министерстве. Вроде и не понижение, но ежу понятно: вес и авторитет у меня на АЗЛК был выше, главное — свой. Тут осталось рубать шашкой не от собственного имени, а повторяя как мантру, словно отец Фёдор в «Двенадцати стульях»: «Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя супруги!», вместо жены — товарищ министр, он, как и я, вполне себе гетеро. И предстоит объяснять закадычным друзьям 8-летней давности, отчего их не узнаю. Всё равно скажут: «зазнался Серёга». И отчасти будут правы.

Вот Пугина Николая Андреевича точно вспомню, тогда он был начальником цеха, сейчас я вёз приказ о назначении его Генеральным вместо Киселёва, торжественно спроваженного на пенсию. Прежний руководитель принёс колоссальную пользу заводу, но не оставил пост вовремя. Оттого застой в легковом автомобилестроении, но не в деятельности завода вообще, потому что с грузовой и военной техникой дела обстояли веселее… Меня военка не касается.

Подкатил к воротам проходной в самом начале девятого. Как простой смертный потопал ножками к охране, ВОХРовец осмотрел меня подозрительно: такой молодой и помощник министра? Не американский ли шпиён? Но поднял шлагбаум, позволив въехать.

Заводоуправление и парковку около него нашёл по памяти, в остальном она отказывала, работал здесь не только давно, но и недолго. ВАЗ врезался в воспоминания гораздо глубже. Успокоил себя: представь, что ты тут впервые. В конце концов, над моей башкой светится невидимый нимб, я — рука и всевидящее око министерства, а оно, в свою очередь, олицетворяет власть ЦК КПСС. Кто тут перед кем должен робеть? Они передо мной! Почему осенние листья не смели с крыльца перед приездом великого столичного начальства — меня? Непорядок! Взвёл себя как пружину механического будильника и решительно толкнул дверь.

На календаре было 14 сентября, понедельник. Киселёва поздравляли и провожали в пятницу, наверняка с шумом-помпой и последующим банкетом, затронувшем выходные. Я был обязан явиться на сие торжество и горячо поблагодарить орденоносца от министерства за долгий плодотворный труд, но нашёл якобы уважительный повод задержаться в Москве, поучаствовав в межведомственном совещании по развитию-углублению-расширению чего-то там. На самом деле не поехал по двум совершенно уважительным причинам: не хотел зависать в Нижнем Горьком на субботу-воскресенье, отрываясь от семьи, и, во-вторых, петь дифирамбы уходящему Генеральному, а в понедельник устраивать разнос и камня на камне не оставлять от проводимой им политики.

Секретарша в приёмной, видная дамочка лет сорока, критически осматривала себя в зеркальце. Похоже, оценивала ущерб экстерьеру, нанесённый за бурные выходные. На меня демонстративно не обратила внимания. Кожаная дверь в кабинет Генерального не носила таблички с именем преемника.

— Здравствуйте. Доложите Николаю Андреевичу о моём приезде.

Она возмущённо вскинула глаза, один недокрашенный.

— Генеральный директор занят, молодой человек! У него совещание. Приходите завтра.

— Ошибаетесь. Пока завод не получил оригинал из министерства, а он у меня в портфеле, ни отдел кадров, ни бухгалтерия не вправе считать его Генеральным. А к простому техническому директору зайду без формальностей.

Пока она открывала и закрывала неровно накрашенный рот со следами помады на зубах, я открыл бестабличную дверь, за ней вторую и проник на капитанский мостик. Ох, каким ароматом повеяло! Состояние «после вчерашнего» давало столь плотный выхлоп, что, наверно, в этой атмосфере чиркнуть спичкой было бы просто опасно. Никто и не курил.

Здесь я не разыгрывал цирк как в приёмной и сразу взял слово, которое мне никто не давал.

— Товарищи! Я — помощник министра автопрома СССР. Меня зовут Брунов Сергей Борисович. Для начала хочу поздравить Николая Андреевича с принятием обязанностей Генерального директора Горьковского автозавода и желаю оправдать надежды, которые на него возлагает партия и наше министерство. Вот приказ о вашем назначении, будьте любезны расписаться на моём экземпляре.

Пугин, мужик грузный и крупногабаритный, вначале глядевший недоумённо, что это непонятное ввалилось без секретаршиного предупреждения, сразу подобрел, встал, пожал руку. Тут же размашисто поставил завиток на копии приказа.

— Присаживайтесь, товарищ Брунов. Я, кажется, вас помню…

— Точно. Горький — кузница кадров, отсюда я перевёлся на ВАЗ. До повышения в министерство трудился Генеральным на АЗЛК, мы сталкивались на совещаниях.

Какое бы расстояние не отделяло горьковчан от московской власти, все прекрасно понимали, что повышение в министерство с такой должности возможно только при получении кресла министра. Даже зам министра — не совсем то, где-то равный уровень. А помощник… Фактически — опала. Но не место красит человека, а человек место. Особенно накопивший лишние банки пентафталевой эмали ПФ-115. Мне же вместо краски требовалась наглость, она — самовосполняющийся ресурс.

— Товарищи! Я ни в коей мере не буду вмешиваться в производство грузовых автомобилей и военной техники, но должен сказать: министр и наши старшие товарищи в отраслевом отделе ЦК крайне недовольны ситуацией с производством легковых машин марки «Волга». Именно этим объясняется настоятельная просьба с нашей стороны к товарищу Киселёву отправиться на пенсию и уступить место более молодому руководителю, понимающему критичность ситуации и способному её выправить. Э-э… Николай Андреевич, я, с вашего разрешения, открою окно.

Поскольку не сел к столу, пропустив мимо предложение свежеиспечённого генерального, сам открыл фрамугу. Корона с «гениальной» головы не упала. Если и стало легче дышать, то ненамного.

— Да, Сергей Борисович. Мы с товарищами отметили уход Киселёва. Целая эпоха, понимаешь…

— Заметно. Но я надеюсь, все настроены на конструктивный разговор? Или сделать паузу на рассольчик?

Разумеется, в присутствии «ока Москвы» никто не признался, что вышел на службу с бодуна настолько, что неработоспособен. Вообще, это столичная интеллигенция может забухать и в понедельник утром жаловаться «голова не варит». Волжские пролетарии умственного и физического труда иные — они взяли себя в руки, занюхали «мануфактурку», то есть рукав, и пошли выполнять план.

По-хорошему, лучше было бы начинать неделей раньше, но Житков мне не позволил омрачать проводы Киселёва. Или на сутки позже — чтоб пришли в себя окончательно. Как есть, отступать поздно.

Я взял стул и пристроился в торце традиционного для советских начальников Т-образного стола, на максимальном удалении от Пугина, других мест не осталось.

— Ещё раз, товарищи. К выпуску грузовых машин и БТР я отношения не имею и могу лишь пожелать успехов при новом руководстве. Сюда командирован, чтобы контролировать процесс реформы легкового производства. Для начала хотелось бы услышать ваше мнение. Как вы намерены выбираться из тупика?

Пугин кивнул мужичку лет сорока, мне не знакомому. Ни по совещаниям, ни, скорее всего, по прошлой жизни. Он встал, одёрнул мятый пиджак.

— Товарищ из Москвы, позволю себе заметить, сгущает краски, — начал он, явно пребывающий в отвратительном настроении на физиологической основе, чем заработал себе первый, но не последний минус. — Производство ГАЗ-3102 разворачивается, в следующем году планируем, если министерство не будет препятствовать, снятие с конвейера ГАЗ-24 и переход на одну модель. Кроме того, сохраняем малосерийное производство лимузина «Чайка ГАЗ-14», выполняем правительственный заказ на сотню машин в год, качеством столичные товарищи довольны. Будем, конечно, весьма признательны, если министерство окажет посильную помощь в наших начинаниях.

Говорил складно, хоть не без труда.

— За помощью, конечно, не заржавеет, — я открыл холодный душ. — Вот приказ министра о сворачивании выпуска ГАЗ-3102 как устаревшей, технически несовершенной и крайне сырой машины, которую завод не довёл до ума за полтора десятка лет. Отгруженные в гараж Совмина экземпляры придётся отозвать как негодные к эксплуатации, вот совместное комиссионное заключение, деньги за них вернуть в союзный бюджет. Заводу предписывается приступить к немедленному выполнению февральского распоряжения, при Киселёве упорно проигнорированного, о срочной модернизации ГАЗ-24, причём, в отсутствие 3102 или чего-то подобного, изменения коснутся не только смены силового агрегата.

На ум пришла вторая за утро цитата из «Двенадцати стульев»: будут бить, возможно — ногами. Как минимум, морально. Эх, Ильфа бы с Петровым сюда на ГАЗ, на местном материале сваяли бы комедию почище «Золотого телёнка». Нутром чуял — здесь косяков и злоупотреблений не меньше, чем на АЗЛК до моего прихода, но эту авгиеву конюшню чистить до дна не собирался, памятуя, как мне настучали по голове в УБХСС Москвы за попытку восстановить справедливость. Заодно тогда поправил материальное благосостояние за счёт жуликов в погонах. Здесь задача скромнее — заставить ГАЗ выпускать современные (хотя бы почти современные) авто вместо реликтов с нижним распредвалом в бензиновом двигателе и шкворнями передней подвески.

Товарищи нижнегорьковцы соображали пару секунд, по понятной причине — несколько замедленно, после чего накатил ожидаемый вал возмущения. Я уже чётко видел, кто отвечает за грузовую и военную технику, те бурчали чисто из солидарности, вряд ли сознавали, что следующая волна реформ накроет их самих. Легковушечники орали благим матом, им поддакивал секретарь парткома с орденскими планками, судя по возрасту — добытыми после Великой Отечественной, он вопил:

— Безобразие! Антисоветская провокация!

А я, как и на АЗЛК в прошлый раз, брал в уме на заметку, кто первый получит расчёт и трудовую книжку в зубы. Ну, второй, первое место прочно заняла грымза из приёмной.

Что-то более подробно обсуждать потеряло всякий смысл.

— Товарищи! Предлагаю вам разобраться в распоряжениях министерства самостоятельно. Завтра в восемь прошу собраться здесь всех, ответственных за выпуск «волг». Продолжим обсуждение. Спасибо за внимание.

На этом смылся из опасной зоны, как Остап Бендер и Киса Воробьянинов на лодке от шахматистов. Бессмертное всё же было произведение! Есть цитаты и примеры на любой жизненный случай, похлеще, чем в полном собрании сочинений товарища Ленина.

Глава 3

Тяжёлый кулак пролетариата

Пока отмечал командировку в секретариате, совещание у Генерального закончилось. Подозреваю, мой возмутительный демарш отбил у горьковчан желание заседать. Вне приёмной участники курултая при Пугине (звучит почти как «при Путине», но аналогии неуместны), завидев меня, отворачивались. Я намеревался побеседовать с Генеральным наедине, для него-то не было сюрпризом, что в отделе автотракторного и сельхозмашиностроения ЦК Киселёвым недовольны из-за отставания в обновлении модельного ряда, особенно на фоне других заводов. Но меня бесцеремонно схватил за рукав пиджака гражданин инженерного вида лет 35-ти. Он, кажется, тоже присутствовал на скандальной планёрке.

— Серёга! Зазнался? Неужели не помнишь? Я — Данька Зимин! Что, изменился до неузнаваемости?

В голове что-то забрезжило. Вроде полвека назад общался с ним… Или нет?

— Прости. За эти годы словно три жизни прожил — в Тольятти, в Минске и в Москве. Нихрена не зазнался, особенно после того, как сняли с АЗЛК.

— А я из испытателей здесь вверх пошёл, хоть не так высоко как ты. Сейчас у Изотова, это зам начальника отдела заводского КБ, как раз по легковым. Серый, ты бы знал, как нас зае… в смысле — заколебала эта 3102! Мечта аксакалов сделать лимузин а-ля США 1960 года. Смотрим на московские и минские тачки, да и ВАЗовские переднеприводные, слюнки глотаем, а получаем сверху особо ценную указяву: увеличить на один градус наклон шкворня. Сам подумай! Шкворня! В 1981 году!

Его горячий спич смыл с души неприятный осадок после аксакальего коллективного гнева, заодно растворил желание немедленно идти к Пугину.

— Данила! Если ты тут не один такой, всё понимаешь, то вместе — изменим завод. У меня три месяца на разработку техдокументации для перехода к выпуску обновлённой «волги». Слово «руслан» тебе что-нибудь говорит?

— Как у Пушкина?

— Да. «Людмила» уже есть, на АЗЛК готовим… готовится новая версия. Увы, теперь без моего решающего участия, только конструкторская поддержка. «Руслан» доводится до ума, но до сих пор нет решения, где его поставить на производство. Это советская улучшенная версия германского «Опель-Сенатор», чуть больше «волги», но куда совершеннее «чайки».

У Зимина аж рот приоткрылся. Небольшой мужчинка, около метра семидесяти, шустрый, подвижный. К сожалению — не без красноватых прожилок на лице. А как тут не закладывать за воротник, если десятилетиями одно и то же: сохранение выпуска музейных экспонатов.

— Если пробьёшь этот проект для ГАЗа, тебе памятник поставим!

— Не я пробью, а весь заводской коллектив. Я — лишь главный конструктор проекта в Центральном конструкторском бюро при министерстве. Скромно так.

— Сер-рёга! А пошли к нашим.

«Наши» — это сборное понятие, означающее коллектив, где все меня помнят, а я никого, отчего крайне неловкие ситуации неизбежны. К счастью, Даник решил тащить меня не к испытателям, а в царство кульманов. Там практически не было знакомых.

И я сказал как Петруха Верещагину из «Белого солнца пустыни», только более трезвым голосом:

— Пошли!

Что любопытно, высшее конструкторское начальство до нашего появления не успело осчастливить рядовых бойцов интеллектуального фронта новостью «всё пропало — гипс снимают, клиент уезжает». Не исключаю, оно всё ещё тешилось переживаниями само, достав из сейфа заветную коньячную чекушку, как раз на такой случай. Краткий данькин рассказ о переменах, в результате которых люди будут заниматься настоящими современными машинными, а не «волгами», инженеры встретили со смешанными чувствами. Видел, о подстреленной на взлёте 3102 жалели, это нормально, столько сил вложено. Удивлялись извивам высочайшей московской воли, вроде же министерство утвердило результаты госиспытаний, одобрило это чудище в качестве промышленного образца. И вот…

— Сергей Борисович! — подошёл высокий тщедушный парень с длинными волосами, собранными на затылке. — Если вы инициатор переделки старой «двадцатьчетвёрки»… Да, так я и думал. Позвольте угадать: передний привод, поперечное расположение двигателя, упругая балка вместо заднего моста, впереди «качающаяся свеча» с одной нижней шаровой опорой, никаких точек смазки каждую неделю?

— Реечный рулевой механизм забыл.

— Да, конечно… Рейка! Но забраковать 3102 могли, в первую очередь, за форкамерный мотор. Возвращаем ЗМЗ-24д?

Это тот самый старинный двигатель с верёвочками вместо сальника и нижним расположением распредвала. Из-за высокой массы деталей ГРМ были недостижимыми высокие обороты и не получить приличную мощность, снимаемую с объёма 2.4 литра. Технический уровень около 1950 года, к 1960-му — уже динозавр, пора на свалку. Такие имеют право на жизнь разве что на грузовиках и внедорожниках, и то недолго. А на дворе 1981 год!

— Меняем его на более современный — по мере налаживания выпуска. Во-первых, двухлитровый турбодизель на 90 лошадиных сил, выпускаемый в Подольске. Это для такси и председателей колхозов. Люксовый вариант, для уровня первого секретаря райкома партии, получит шестицилиндровик с распределённым впрыском, отработанный для «березины». Заранее знаю ваши возражения: на Заволжском заводе ситуация с новациями ещё более плачевная. Дизель у них не пошёл в дело, если вообще пытались. Зато шедевр под индексом 4022 окончательно сгубил вашу «ноль вторую». Если на заводе припасены кузова для 3102, на оставшиеся придётся ставить печальные ЗМЗ-24д. Те хотя бы заводятся.

Движки с факельно-форкамерным зажиганием — достаточно остроумное решение, они были предложены впервые в истории именно здесь, на Горьковском автозаводе. Я-то знаю, что на практике и в СССР, и за рубежом от них отказались, недостатки перевесили преимущества. Но послезнанием ничего и никому невозможно аргументировать. Пока в гаражах Совмина механики не опустили руки, не в состоянии обеспечить их нормальное функционирование, не нашлось смельчака, готового сказать: король — голый, а форкамерное чудо годится только для музея технических диковин.

Больше всего местных удивили крайне сжатые сроки: через три месяца родить полный комплект инженерно-технической документации на обновлённую «волгу», с индексом я не стал мудрить, пусть будет ГАЗ-24–10. Рассказал им любимую притчу про скорость создания нацистского реактивного самолёта, потом потащил вниз: осматривать машину, на которой приехал в Горький. Конечно, самодельщики не заменили родное рулевое на реечное, такой рейки просто нет, разве что у перспективных «русланов», но те собраны в единичных экземплярах — в качестве прототипов. Передние дверцы остались с форточками, ручки нелепо торчали наружу. Но по компоновке народные умельцы угадали всё верно. В том числе с подвеской, в оригинальной версии шкворень элементарно не позволил бы пройти валу от коробки передач к колесу.

— Вот это два слесаря сделали в гараже за полгода. Мы чуть-чуть довели до ума на АЗЛК, уточнили настройку подвески. Знаю, что товарищ Просвирин выделил бы вам на чёрканье чертежей год, потом добавил бы ещё один. Парни, без обид. Живём по-новому, то есть быстро. Медлительных попрошу на выход.

Дал ключи, позволил им погонять по двору. Парни обалдели от динамики, сообщаемой машине мотором V6. Пока резвились, сообщил Даньке:

— Используем лучшее, что вы напридумывали для 3102. Удобные сиденья с подголовниками, человеческая приборная панель, передние дверцы без форточек.

— У «чаек» с форточками, — хихикнул он.

— «Чайка» — членовоз, для членов ЦК КПСС и иже с ними. Их устраивает, тогда и мне до лампочки. Нам дано строить машины массовые. Часть всё равно попадёт к гражданам. Таким как мы с тобой, ну, чуть богаче. Делаем как можно лучше.

Оставив им игрушку, снова пошёл к Пугину. Тот начал вилять:

— Не торопите нас, Сергей Борисович. Народ понятливый, разумный, к вечеру поостынет. Завтра всем миром решим, как выполнять задачу, поставленную партией.

— Партией? Больше всех орал придурок с орденскими планками и праведным гневом в очах. Председатель парткома?

— Он. Щекочихин. Дальний родственник Киселёва, — поморщился генеральный. — Из тех, кому кажется, что до сих пор живут в лучах славы от признания ГАЗ-21 лучшей машиной года Европы. Не хотят вспоминать, какого именно мохнатого года. Сергей Борисович, вы в гостинице разместились?

— Нет ещё. Машину на заводской территории оставлю. ВОХР присмотрит?

— Лично предупрежу.

— Это переднеприводная «волга» с движком V6 от «березины». Первый набросок будущей ГАЗ-24–10.

— Вот это да! — восхитился он, похоже, вполне натурально. — Думал, только дизель и задний привод… Это же сколько бумаг надо согласовать… Годы…

— Три месяца. Если КБ завода не возьмётся разработать документацию, это сделает Центральное конструкторское бюро. То, что спроектировало «людмилу» и новый ЕрАЗ, на подходе большой седан по типу «Опель-Сенатор», вы, наверно, в курсе. Мы можем нарисовать ГАЗ-24–10, но зачем тогда КБ вашего завода? Сокращаем всех, кто занимался легковыми, снизу и до главного конструктора, остаётся только та часть, что проектировала грузовики и БТР.

Вряд ли Пугин ожидал, что первый его рабочий день на должности Генерального окажется столь богат на драматические обороты. Это вы ещё в ракете не видели!

— Просвирин уже попросился в командировку в Москву — трясти старую автомобильную гвардию, — признался Пугин. — На вечерний поезд взял билеты.

— Ему сколько лет?

Генеральный посмотрел какие-то записи.

— 67. Как раз на прошлой неделе поздравляли.

— Значит — за свой счёт. С 15 сентября приказом на пенсию. С почестями, оркестром и пионерами, дарящими цветы. Александр Дмитриевич — не просто главный конструктор, он человек заслуженный, уважаемый. Но его эпоха в прошлом. Пусть отдохнёт, заслужил. Чувствую, конструкторам придётся включать прямое управление из Москвы.

Пугин чёркал в блокноте. Не возражал, нет. Похоже, обрадовался возможности списать на столичного варяга непопулярные меры и избавиться от ветеранской гвардии Киселёва, поставив свою, моложе, ещё только начавшую стареть.

— Николай Андреевич, кто зам у Просвирина по легковым?

— Изотов, — Генеральный вздохнул. — Брат или двоюродный брат жены главного инженера. Рыжий, патлатый, высокий. Как вы вышли, вскочил, аж стул опрокинул. Саботаж! Вредительство! И вообще непристойно кричал.

— Ему больше всех надо?

— У него больше всех авторских свидетельств и рацпредложений по 3102 зарегистрировано. С каждого экземпляра отгруженной машины получает какие-то рублики. Снятие её с производства садит его семью… ну, не на голодный, а на обычный паёк.

Как говорят в американских боевиках, «это — личное». А я только-только начал оттаптывать мозоли. Даже не разогнался.

— Секретаря парткома без санкции обкома не поменять?

— Естественно. Если уговорите его снять, моё отдельное вам будет спасибо, Сергей Борисович. Вредный, злопамятный, любитель строчить доносы.

Ага, молочный брат того упыря, что мучил меня, рядового инженера, в бытность на АвтоВАЗе. Тогда мне кисло пришлось. Сейчас проще. Пообещал:

— Предприму усилия. А с Изотовым нужен формальный повод, чтоб расстаться. Явно же не пенсионного возраста.

— 52 весной было.

— Значит, созывайте совещание при Генеральном всех конструкторов отдела легковых автомобилей. Загоню его в угол. Заодно сообщите радостное известие об отставке Просвирина, выразите благодарность… Сами знаете, что сказать.

— Конечно!

Глазками будет на меня косить, с себя сбрасывать: всё этот натворил, пришелец иноземный, я — чо? Я — ничо. Пугин точно ещё не успел наработать авторитета, при котором его мнение или решение не оспаривается и не подвергается сомнениям. Пусть пока прячется за мою широкую пуленепробиваемую спину.

— Да, секретарша в приёмной. Со мной говорила так, будто я — бомж, пахнущий канализацией. Она ведь — лицо завода. Многие посетители, в том числе серьёзные, уважаемые люди, получат такой отрицательный заряд, что вам сложнее будет решать вопросы.

— Киселёв ценил её деловую хватку… — Пугин попробовал защитить грымзу, но без малейшего энтузиазма.

— Соблюдать правила вежливости и делового этикета входит в профессиональные обязанности. Она не соблюдает, значит — профнепригодна. Если нужно, я завизирую приказ об отстранении любого из вышеперечисленных граждан.

— Хорошо. Заберу Зиночку из своей прошлой приёмной.

Зиночка? Не Зина? Не Зинаида какая-нибудь Пална? Похоже, сделал ему одолжение. Вон как выдохнул с облегчением. Но мне их заводские амуры — до звезды.

После обеда Пугин выполнил просьбу и созвал расширенное совещание, кроме конструкторов пригласил производственников и технологов. Заседали в профкоме, там просторнее и народнее. Генеральный пристроился сбоку, перепоручив вести заседание кнессета мне. Собравшиеся, по крайней мере — многие из них, уже слышали о требованиях к будущей ГАЗ-24–10 и пощупали привезённый мной прототип. Кто-то одобрил внутренне, кто-то отнёсся с деланным безразличием, мол, платите зарплату, я хоть спою, хоть спляшу. Конечно, выделялись удручённые безвременной кончиной 3102.

Надеюсь, начало моего стендапа заинтересовало всех.

— Прошу не расслабляться и думать, что кузов ГАЗ-24 в модернизированном варианте останется без изменений. В нынешнем виде он чересчур тяжёлый. Кто-то считает это преимуществом: толстые панели не так быстро ржавеют насквозь, не то, что в «москвичах». Уточню, что в период, когда я возглавлял АЗЛК, в стандартную процедуру вошла антикоррозийная обработка днища, порогов, скрытых полостей и арок с помощью нанесения мастики. «Людмила» при использовании более тонкого металла ржавеет медленнее «волги». Когда получите назад совминовские 3102, то убедитесь, что всего за несколько месяцев эксплуатации на них вылезли жуки.

— А что с ними будет, Сергей Борисович? — вкрутился Зимин. — С возвращёнными из Совмина?

— Будет решать Генеральный. Моё предложение: снять двигатели, оформив их как брак, и вернуть на ЗМЗ. В эти кузова поставить моторы от ГАЗ-24 и распродать всю партию желающим с завода, установив справедливую цену. Не дороже «жигулей». Николай Андреевич, штамповка кузовных элементов для 3102 прекращена? Отлично. Оставшиеся собирайте с теми же старыми моторами и распихивайте по своим, за пределами завода не будем позориться.

Похоже, я принял и огласил первое популярное решение на ГАЗе, присутствующие оживились. Верю, они и с капризными форкамерными двигателями заставили бы «волги» двигаться. Поскольку машина имеет помпезный, по советским меркам, вид, их владельцы будут чувствовать себя едва ли не как в «майбахах».

— Видите, люди радуются! — прошипел представленный мне как Изотов. — Зачем её убивать? Отличная машина! Недостатки исправим, не впервой.

— Решение о прекращении работ по 3102 принято на уровне ЦК КПСС и обжалованию не подлежит. Она же тяжеленная, 1450 кг! Вспомните, М-21 весила 1350 кг, ГАЗ-24 прибавила полцентнера, хоть меньше габаритами, потом ещё полцентнера… На походной висит лозунг: «Наша цель коммунизм», а над дверью вашего КБ я бы прибил «Наша цель — две тонны». Давайте сравним. «Березина», а она лишь чуть меньше «двадцатьчетвёрки», меньше 1100 кг. Возьмём полный аналог по габаритам — «Ауди-100» с бензиновым мотором 1.9, 100 л. с. Масса пустой лишь 1170 кг.

— Но «линкольны», «шевроле», «крайслеры», они под полторы тонны… — начал кто-то, но я не дал ему продолжить.

— Забыть! Старую традицию ГАЗа — штамповать копии или подобия американцев — оставляем в прошлом навсегда. Японские и европейские легковые машины лучше. Ориентируемся, в частности, на концерн «Ауди-Фольксваген». Причём, когда в Белоруссии проектировали «Березину», имею честь быть её главным конструктором, действовали под лозунгом «лучше Ауди»! И удалось, без ложной скромности. Значит, предстоит рассчитать, на какой прокат мы обязаны перейти для снижения веса без потери прочностных характеристик. Прототип, на котором я приехал, и то легче на десятки килограмм за счёт отказа от заднего моста, длинного кардана и рессор, хоть двигатель несколько тяжелее. Силовой каркас, полагаю, не тронем. А вот крылья, крыша, капот, крышка багажника, двери, отдельные панели, тут у нас нет выбора. Причём стоит учесть, и я обращаюсь к товарищам технологам, старая и частично уже изношенная оснастка должна справиться.

— Куда денется! Если более толстый, тогда не знаю, — отреагировал кто-то из их братии.

— Тоже так думаю. Но нужно пробовать. Сроки поджимают.

Огласил их, вызвав ропот среди рядового и сержантского состава, а также бурный протест со стороны Изотова. Я встретился глазами с Пугиным, тот кивнул. Судьба этого сотрудника была решена.

Даник получил в плечи руководство разработки модернизированной «волги». Да, по блату урвал, вовремя восстановил старое знакомство со мной.

Под занавес я счёл нужным подсластить ведро пилюлек, скормленных их бедным организмам, развернул постер с Валентиной, позирующей на фоне «руслана». Использовать именно мою супругу в качестве фотомодели для рекламы настояли грузинские инициаторы появления этого автомобиля. «Вах, какой жэнщин! Пэрсик!» Приятно, не скрою.

Что любопытно, чемоданоподобная 3102, уходящая в небытиё, больше соответствовала дизайну крупных седанов 1980-х и в некоторой степени 1990-х годов, впереди ещё ожидался триумф «Вольво-740», а потом «Вольво-940» с рубленными формами. Тем не менее, наша лялька, зализанная и аэродинамичная, смотрелась лучше. Или просто Валя эффектно отставила ножку в туфельке на шпильке.

Конечно, если «русланы» стартуют в Нижнем Горьком, потребуются новые мощности, а самое главное — современное оборудование, обученный персонал, японская система контроля качества. Пока что здесь в полный рост использовались довоенные станки, привезённые в СССР из США сразу, как только под командованием американских инженеров был построен этот завод — для выпуска заведомо устаревшего «Форд-А», он же ГАЗ-А в советском воплощении. Вот откуда растут ноги и традиции.

Тем временем закончился рабочий день. Зимин прилип, чтоб отметить встречу, третьим увязался тот самый длинноволосый Вадим, что угадал направление модернизации «волги».

Машину я оставил на заводе, практически у самой будки охраны при въезде. Чемодан с вещами бросил в багажнике. Чтоб не терять времени, даже в заводскую гостиницу не вселялся, только зарегистрировался и получил ключ от номера.

— Пацаны! Где можем поесть — вкусно и умеренно дорого?

Ради этих двух условий пришлось идти довольно далеко — к набережной. Я проставил ужин, в качестве оплаты получил громадную порцию внутризаводских сплетен «кто есть кто и кто с кем спит», часть информации могла пригодиться, но небольшая. Не брали спиртного, мне не хотелось, а конструкторам, недавно принимавшим участие в проводах Киселёва, по моему мнению, не следовало. Вышли, когда уже стемнело. Метров через сто, там как раз парк, спускающийся к Волге, дорогу перегородила целая ватага непонятных личностей. Освещение не очень, но я всё же разглядел… или показалось? Нет, он. Рыжий, лохматый, наглый. Изотов. Тихарился за спинами друганов, но благодаря высокому росту был заметен.

Из толпы долетело:

— Вон он, упырь московский (дальше мат-перемат), гаси его!

Комитет по торжественной встрече без церемоний расшвырял Даника и Вадима в стороны как неинтересных. Двинулись ко мне.

Ох, как не люблю драться на сытое пузо! И пиджак мешает, а в нём деньги, паспорт, удостоверение министерства, водительское. В кармане из всего оружия — только кистевой эспандер, полезный в мордобое не больше, чем цветок ромашки.

Эх, провалились в прошлое времена, когда носил джинсы, кроссовки, легкомысленные рубахи, отпускал патлы под Джона Леннона и отращивал усы. Сейчас всегда гладко выбрит, аккуратно подстрижен. Финские туфли на гладкой подошве и чехословацкий костюм трудно назвать оптимальным прикидом для уличных разборок.

Ладно, успел переложить всё ценное в карманы брюк, сорвал галстук и намотал на правую. Пиджак полетел на траву.

Оппоненты начали полуокружение, не торопясь приближаться. Никаких «дай закурить» не донеслось, в мой адрес летели целенаправленные оскорбительные реплики, самая нежная — «тебе ппц». Наконец, из общей массы выделился крупный парень с коротким ёжиком на башке, двинувший на сближение в левосторонней боксёрской стойке.

С ними понятно. Боксёры сначала выбрасывают левый джеб и пробивают троечку, плохо контролируя нижний уровень. Я дождался начала движения и уклонил голову вправо, дёрнув его за ударную руку и одновременно всадив коленку в живот — в стороне от пупка, где бог неосмотрительно разместил селезёнку.

Это опасный удар, иногда вызывает разрыв селезёнки. Тогда, если не сразу попал в больничку, зачастую выписывается билет в морг, дозировать точно невозможно в принципе. Что стряслось с боксёром, не стал выяснять, а кинулся вперёд, рассыпая удары направо и налево. Старался, чтоб на дистанции поражения находился только один урод, памятуя тренировки с операми КГБ в Москве. Курс проложил прямо к ненавистной фигуре Изотова, наверняка зачинщика сего мероприятия, но рыжий исчез.

Удавалось хорошо, да не всегда. Разок пудовый пролетарский кулак таки врезал мне по скуле, хорошо — не в челюсть, искры брызнули из глаз, потерял равновесие и уходил перекатом, тут же встав на ноги, придурки в ажиотаже не отказали бы себе в удовольствии месить меня ногами.

Короткое падение жертвы вызвало у них прилив энтузиазма, пришлось тупо спасаться бегством. Учитывая, что не все были значкистами ГТО, а боксёру и некоторым самым борзым я на время отбил способность быстро двигаться, в погоню кинулись пятеро смелых. Естественно, бежавшие растянулись, два чемпиона по бегу оторвались, приблизились так, что слышал их прерывистое дыхание. Остановился, развернулся, бац-бац, парни прилегли отдохнуть. Арьергард догнал авангард, но не спешил под молотки.

— Пацаны, вас трое. А у ресторана было 15 или 20, но не справились. Вы сегодня собрались в больничку, как эти два задохлика, или выберете сохранить здоровье?

Начал на них наступать.

— Эй! Ты чего… мы же того, поговорить хотели, — залепетал самый словоохотливый. Без мата, что примечательно.

— Врезав мне по роже? Лучше передай привет пидарасу Изотову, завтра у него последний день на заводе. А то и на свободе. Разговор окончен. Валите!

Я бесцеремонно обыскал двух стонущих поверженных, отобрал у них заводские пропуска. Литейный цех, штамповка, весьма далеко от КБ. Или тоже патриоты, страдающие от прекращения выпуска 3102?

Ладно, нырнул в проулок, никем не преследуемый, ориентируясь больше по направлению, городская застройка на правом берегу Оки около самого впадения в Волгу мне была практически незнакома. Надеюсь, Даника и Вадима коллеги-заводчане не примутся рихтовать. Я — не Брюс Ли, чтоб одному спасать их от такой шоблы, да и сам Брюс Ли мог рухнуть от приёма карате «удар карданным валом поперёк хребтины».

Потрогал скулу. Ссадина, скоро морда припухнет. Невесть какой ущерб для здоровья, но помощнику союзного министра, засланному наводить порядки в провинции, след от кулака респектабельности не прибавил. И пиджак потерял. Как они мне дороги, товарищи гегемоны!

Глава 4

Крупным калибром по воробьям

Расхристанного мужика с битой рожей ни один таксист не возьмёт. Обратную дорогу до завода нашёл, но проделал её пешкодралом, кружным путём, время близилось к полуночи. Часть пути одолел через сквер, заросший травой, триммеров и газонокосилок не познавшей. У заводской гостиницы остановился на расстоянии, напряг зрение, у гонщиков оно острое.

Твою мать!

Около ступенек под уличным фонарём тихо ждёт милицейский жёлто-синий «бобик», рядом курит мент, дружески болтающий с высоким рыжим типом. Изотов, имея приличную фору, успел напрячь кого-то в РОВД и устроить на меня облаву.

А что? У него полтора десятка свидетелей, что якобы пьяный в жопу московский командировочный напал на мирно гуляющих пролетариев, выписал им люлей, за что должен нести ответственность, закон суров, но справедлив. Особенно реализуемый лапами горьковских ментов, подогретых дружеской просьбой (или не только просьбой) хорошего местного парня.

Что печально, они перекрыли мне дорогу к проходной, заставив дать кругаля ещё минут на 20, там долго колотил руками-ногами, требуя открыть, вторая смена давно заступила, хождений через проходную не ожидалось.

И снова: твою мать!

Я вытащил вохровца из кабинки.

— Кто это сделал? Почему не уследили⁈

У моей (условно моей) «волги» были порезаны все четыре колеса и высажено лобовое стекло. В трёх шагах от их гнездовья.

— Так это… Со смены шли… Не могу знать, — оправдывался мутный субъект.

Сотрудников ВОХРа принято именовать стрелками. У этого кобура с ТТ или с «наганом», не знаю что там, смотрелась театральным реквизитом. На ГАЗе всё набок, всё бестолковое!

— Машина — не моя личная. Принадлежит Автомобильному заводу имени Ленинского Комсомола, государственной организации. Понимаешь ли ты, дурья морда, что у тебя под носом совершено преступление: порча государственного имущества? Твоей нищенской зарплаты хватит на ремонт?

— Почему это моей? Машина-то не заводская…

Я не слушал его блеяние. Вытащил из багажника джемпер, он в какой-то мере заменяет пиджак, его можно носить с галстуком. Запер багажник… Нет, под такой, с позволения сказать, охраной кидать личные вещи бессмысленно. Потащил чемодан на себе, а в 1981 году они в СССР не знают колёсиков. Тяжело! Вернулся к охранникам и вызвал такси с их телефона, не посмели отказать.

Ждал полчаса. Преимущество несомненное — приехавший по вызову не начнёт скулить «не возьму» из-за битой физиономии. В итоге приехал туда, куда не хотел обращаться без самой крайней необходимости.

А она крайняя! Воображение рисовало картину: меня отлавливают менты, науськанные Изотовым, тому нечего терять, подправляют мне макияж, отчего прежняя ссадина просто теряется среди новых отметин, а знакомство с московским УБХСС покажется лёгкой прелюдией. Обвиняют в злостном пьяном нападении на честных тружеников. Возможно, кто-то из Москвы меня вытянет, но без гарантии и с неизбежными потерями. Так что выбора мне не оставили.

Такси проехало мимо статуи то ли Минина, то ли Пожарского, начались строения Кремля — древние и менее древние, для 1981 года современные, в темноте слабо освещённые. Вышел у беломраморных ступеней и позвонил в звонок. Что хорошо, обком КПСС — он как штаб армии, всегда есть бодрствующий дежурный. Представился, сообщил, что на ГАЗе произошли чрезвычайные события, о которых должен узнать ответственный товарищ в отделе автотракторной и сельхозпромышленности ЦК. Нёсший вахту стопроцентный военный пенсионер, подтянутый и благообразный, позволил без рассуждений.

— Ещё одна просьба, простите. Откройте справочник и найдите домашний телефон этого человека, я его знаю наизусть, но вы должны быть уверены, что мой собеседник — действительно из отдела ЦК. Возможно, он отдаст некоторые распоряжения.

Набрали московский номер. Я представлял восторг Игоря Ивановича от тревожного звонка среди сладких снов. Он поднял трубку минуты через полторы.

— Доброй ночи. Это Брунов из Горького. Здесь чрезвычайное происшествие.

— Какое?

Сонливость, похоже, его покидала.

— На ГАЗе начался открытый бунт по поводу предложения о снятии с производства 3102, Игорь Иванович. Пугин не успел взять ситуацию под контроль. Меня пытались убить, прототип обновлённой «волги» изуродован. Что особенно тревожно, застрельщиком местной, так сказать, «революции» выступила партийная организация завода лице в председателя парткома Щекочихина. Он обозвал приказ партии и министерства антисоветской провокацией, подбил инженера Изотова сагитировать рабочих с тем, чтобы поймать меня на улице города, избить, возможно — насмерть. Поверьте, краски не сгущаю.

— Ты сейчас где?

— В здании обкома.

— Хорошо. Там и оставайся. Сейчас Христораднов у меня получит по щам. Это они отбирают персоналии для парткома. Сегодня же выеду… Нет, завтра прибуду, сегодня совещание в ЦК. Жди!

Я положил трубку.

— Приказано ждать…

Дежурный выделил мне топчан в коридоре. Посидеть, погрустить, подумать.

Юрий Николаевич Христораднов, первый секретарь Горьковского обкома, занимал должность пусть не самую высокую во всесоюзной партийной иерархии, но это кресло послужило трамплином для Жданова, Кагановича, Суслова. Нынешний первый наверняка метит высоко. С более крупного насеста скандал, подобный сегодняшнему, неразличим невооружённым глазом, всего лишь драка пары тараканчиков. А в данный момент любое ЧП, ставящее под сомнение эффективность партийного руководства, основательно портит карьерные перспективы.

Взволнуется наверняка. Быть может — приедет.

Нет, ограничился звонком и распоряжением дежурному обеспечить мне ночлег до утра. Прибыл в начале восьмого, хоть рабочий день с девяти, расспросил о происшедшем. Выслушав, объявил: начинаем распутывать ситуацию с милиции. Возможно, правоохранители взялись за дело не с той стороны. Горячо согласен!

В РОВД со мной покатил второй секретарь, и я убедился, насколько милые и любезные товарищи служат в охране правопорядка. Особенно если мне подпирает спину один из высших партийных чиновников области.

Что прикольно, моих сотрапезников задержали обоих и закрыли до утра в «обезьяннике», так сказать, до установления личности, причём у каждого имелись удостоверение и пропуск. Начальник милиции несколько раз менялся в лице, когда обстоятельства вчерашнего вечера выплывали наружу. Оказывается, старлей, приехавший на «бобике» арестовывать меня в гостинице, был участковым инспектором и одновременно племяшем Изотова. Блин, город-миллионник, а как большая деревня, сплошь сваты-свояки-кузены.

Даня с Вадимом, испуганные донельзя, в кабинете полковника мычали только: никого не узнали в темноте. Даже не уверены, что те — с завода.

Я положил на стол пропуска, якобы случайно оброненные хулиганами, напомнил про Изотова. Пригрозил: вы задержаны за административное правонарушение, плевать, что выдуманное. Если не поможете, прикажу Пугину выгнать вас обоих по статье за аморалку. Без обид и напоминаний о старом знакомстве.

Вадим колебался, Даник начал колоться первым. Назвал, правда, всего двоих. На ГАЗе с подразделениями, а не только в основном массиве между проспектом Ленина и рекой Окой, трудятся десятки тысяч.

Ещё двоих, вот удача, я заметил сияющих и гордых собой на доске почёта. Почту за честь, меня собирались отлупить ударники труда и лучшие представители рабочего класса!

Если опустить подробности, уже к обеду в профкоме собрались все 16 участников вчерашней несанкционированной акции протеста. Я с удовлетворением заметил про себя, что, кроме Изотова и ещё пары счастливчиков, остальные получили отметины от кулака интеллигенции, весьма заметные в дневном свете. Пугин, рассмотрев своё битое воинство, ахнул:

— Сергей Борисович! Вы один против них всех — и справились?

— Не справился, позорно сбежал, — прибеднился я. — Потому и был вынужден просить покровительства у обкома.

— Стоило ли выносить сор из избы?

— Если бы провокация окончилась там же, на Верхней набережной, то — да, ограничились бы внутренними мерами. Но Изотов поднял против меня ментовку в ружьё. Мне, соответственно, потребовалось стрельнуть из пушки более крупного калибра, — я кивнул в сторону жалкой изотовской гвардии. — Да, получилось из пушки по воробьям и с излишним шумом. Кстати, мою машину восстановили?

Он замялся, снова пойманный на косяке.

— Не знаю, по какой статье провести в бухгалтерии…

Боюсь, он не вполне готов для руководства автогигантом с десятками миллионов оборота. С другой стороны, обжёгся на мелочах в первые же сутки правления и дует на воду.

— Из фонда заработной платы ВОХР.

— За личную машину⁈

— Она — государственное имущество, зарегистрирована от имени АЗЛК. На ней госномера. Специально продемонстрирована заводчанам как образец модификации «волги». Тут уж сами смотрите, Николай Андреевич. Или запускаем в ход моё заявление об умышленной порче государственного имущества, чтоб милиция завела уголовку, или снимаете стружку с ВОХР, объявляете выговор за недобросовестное несение службы и вычитаете деньги из зарплаты. Машина, кстати, понадобится уже завтра.

— Хоть Киселёва отзывай с пенсии!

Настроение Пугина мне не нравилось категорически. Я принял АЗЛК в куда худшем положении — почти лежачем. ГАЗ твёрдо стоял хотя бы на коленях.

— Киселёв заметал мусор под ковёр. Рапортовал: всё тип-топ, всё идёт по плану. Я всего лишь приподнял и встряхнул ковёр. Разумеется, пошла пыль. Прочихаемся и двинем дальше, в будущее, а не заморозимся в 1960 году. Разберёмся с легковыми, возьмусь за грузовики!

Последним не утешил, а, скорее, добил.

Тем временем подошла пора открывать собрание. В импровизированном президиуме набралось почти столько же народу, что и среди правонарушителей, плюс пара милиционеров. Чуя неладное, секретарь парткома Щекочихин кинулся впереди паровоза и принялся гневно обличать нарушителей дисциплины. Всё бы ему сошло, но по правую руку от меня сидел второй секретарь обкома.

— Остановитесь, Олег Михайлович. Я сказал: помолчите! — чиновник повысил голос, потому что их назначенец, набрав скорость, не сразу успел притормозить. — А теперь ответьте на вопрос. Вчера утром на пятиминутке у Генерального директора вы назвали распоряжение ЦК и министерства об остановке выпуска 3102 «антисоветской провокацией», тем самым подстегнули трудовой коллектив к открытому бунту. Чем объясните свою политическую близорукость?

— Я… Не… Может, вчера не так расслышал… Или меня не поняли, было шумно.

— Попрошу вас пересесть из президиума к этим разгильдяям. Живо!

Дальнейшее неинтересно. Щекочихин пошёл забирать трудовую книжку «по собственному желанию». Бузотёры по одному давали объяснения милиционерам, подписывали протокол и уводились, Христораднов рекомендовал отмерить каждому по 15 суток за мелкое хулиганство, не особо интересуясь мнением народного судьи, в чью обязанность входило рассмотреть эти протоколы. Те заберут трудовые с увольнением по статье только после двух недель ударных смен по наведению чистоты.

«Песчаный карьер — два человека. Уборка улиц — три человека. Мясокомбинат… на сегодня нарядов не прислал». (Операция «Ы»).

Творческий день, отведённый на работу с конструкторами, был сорван, вместо него состоялся день репрессий. Что любопытно, ведущую роль в выписывании люлей сыграл профком. Вместо защиты прав трудящихся вплоть до организации забастовок советские профсоюзы, наоборот, помогали прессовать этих трудящихся. Мне, выразителю воли и интересов государства-нанимателя, было это выгодно, но всё равно противно. С 1974 года нон-стоп сражаюсь с советской бюрократией, хуже того, сам являясь достаточно зловредной частью этой бюрократии, и многократно ощущал, насколько отдельный человек беззащитен перед системой, если не маневрировать, комбинировать и даже откровенно подличать. Не подбивал же Щекочихин никого к бунту, всего лишь в запале выкрикнул глупые слова. А я, прижатый к стенке, их использовал. Ей богу, гордиться нечем.

Третий день, среда. В экспериментальном цехе к остову кузова прикрутили передние крылья, изготовленные из более тонкого проката, нашёлся листик на эксперименты. Я потискал крыло над колесом. Чисто на ощупь — жёсткость снизилась, но не критично. Тем более металл всё равно остался толще, чем на кузове ВАЗ-2105. Согнулся под прессом идеально.

Там и Игорь Иванович подоспел. С ним пересёкся в кабинете Пугина. ЦКовец пожал мне руку, с иронией глянул на морду, заклеенную пластырем.

— Много чего видел. Но чтоб наших эмиссаров встречали мордобоем… Резкий ты, Брунов!

— Да вы что! Первый день был ниже травы, планы озвучил лишь контурно. Вот если бы сразу всё вывалил…

— Заперли бы в «волге», облили бензином и сожгли как ведьму на костре?

— Именно поэтому прошу составить компанию в поездке на ЗМЗ, здесь сравнительно недалеко. Там точно опустят в кипящую смолу, потом вываляют в перьях.

Уезжали с ним рано утром в четверг, накануне состоялось расширенное совещание по модернизации ГАЗ-24. Итого: снижение массы пустой машины до 1300 кг (Не стонать! Так надо!), передний привод, поперечное расположение мотора, 5-КПП, «качающаяся свеча» впереди, упругая балка сзади, передние дисковые тормоза, салон и приборная панель от 3102, передние дверцы без форточек и регулируемыми изнутри зеркалами… И ещё десяток пунктов. Велел использовать максимально готовые узлы и агрегаты: бензиновый мотор с распределённым впрыском топлива от «березины», рулевое от «руслана», дизельный двигатель 2.0D от ЕрАЗа для такси. В качестве премии наиболее отличившимся энтузиастам малой перестройки пообещал продать отозванные из Москвы ГАЗ-3102 с мизерным пробегом, почти новые, с существенной уценкой. Естественно — с заменой мотора на старый от ГАЗ-24. Инженеры, выглядевшие на фоне вторничных репрессий как израильтяне, бегущие в бомбоубежище из-за ракетной тревоги, несколько пришли в себя.

Проверил, на кого оформлены авторские свидетельства на элементы ноль-второй, что пригодились бы для ГАЗ-24–10. Не зря проверил, Изотов, слизав передние сиденья с европейского лимузина, застолбил их как свои. Не прокатит, эти сидушки машина получит от «руслана», там их автором числится Катя Журавлёва, хоть разницы особой нет и переоснащения производства не потребуется. Я не злопамятный. Просто злой и память хорошая. А что могу забыть — записываю.

На рассвете в четверг выехали на моторный завод. Всего-то порядка сотни километров вдоль Волги на север, а пилили несколько часов. Правда, в режиме спокойной езды, без «прыжок-трамплин». Я крутил баранку, ЦКовец тянул кофе из термоса, всё равно потом уснул, встряхнувшись, только когда пришлось особенно энергично притормозить перед очередным ухабом, какая бы ни была машина, подвеску берёг инстинктивно.

— Вот объясните, Игорь Иванович, качество автомобилей мы поднимаем, едва пуп не рвём. А качество дорог? Отчего в них вкладывается так мало? Потому у нас разваливаются иномарки, прекрасно себя чувствующие в Европе.

— Я тебе больше скажу. Из дорог общего пользования покрыты асфальтом менее 20%, да тот асфальт — примерно как здесь. Учти, на дворе сентябрь, за лето что-то где-то ремонтировали. Как весной снег сходит, дороги — сплошные ямы.

— Ну и? Коль взялись комплексно, подгребли бы под ваш отдел и строительную спецтехнику, а также дорожное строительство. Согласитесь, автотранспорт — это далеко не только машины, но и дороги, топливные заправки, автосервис.

— Стоп-стоп! Ты же достаточно покрутился в Москве, ориентируешься не хуже меня, — он потряс термос, убедился, что пуст. А на бензоколонках, в отличие от европейских, здесь кофе не купишь, да и мало их, я заправился из расчёта вернуться на том же бензине к трассе Горький-Москва. — Должен был понять, что улучшить дела в автопроме несколько проще. Результаты заметнее, есть о чём рапортовать и расти вверх на гребне собственных успехов. А дороги — это глыба неподъёмная, денег, чтоб их привести в маломальский порядок, требуется в разы больше, чем спалили на Олимпиаду-80, и годы, годы… Поэтому пока проще делать массивные, прочные и неэкономичные авто и мириться с бездорожьем.

— Я понял. У нас за Уралом, а то и ближе, сплошная тренировочная зона для ралли Париж-Дакар.

Игорь Иванович усмехнулся.

— В точку. Вот легковых мы продаём много за рубеж. А с грузовыми — затык, они нужны только странам третьего мира, не слишком платежеспособным, да в принудительном порядке — европейским демократам. Советский грузовик гораздо тяжелее европейского, если брать соотношение собственной массы и перевозимого груза. Зато не сразу развалится, отъехав от Москвы. Те же КамАЗы почему преимущественно трёхосные по сравнению с двухосными европейцами аналогичного класса? Чтоб выбирались из грязи своим ходом, без помощи трактора «Кировец».

— А хотя бы… какой-нибудь современный Карл Маркс в масштабах страны посчитал ли, что нам выгоднее — экономить на дорогах, но дорого платить за транспорт, или вложить в дороги, но снизить затраты на машины?

— Грандиозность масштабов всё списывает, Сергей Борисович, и пока не потребовала от нас точных расчётов.

— Ясно… — я переключился на вторую передачу, преодолевая очередную коллекцию ухабов. — Тогда не пойму, почему у нас столь мало внимания уделяется легковым внедорожникам. Одна «нива» куда не шло. УАЗики — такой себе позапрошлый век.

— Значит, тебе предстоят долгие командировки в Ульяновск. Чуть позже. Постарайся обойтись без мордобоя и моих экстренных вызовов на Волгу.

Накаркал… Не хочу возиться с «рашн-хаммером»!

А на ЗМЗ никаких особых конфликтов не произошло, директор настолько умело отметал все претензии, что любой пехотный прапорщик, уличённый в краже сапог со склада, обзавидовался бы умению находить отмазки.

Архаичная конструкция двигателя с форкамерно-факельным воспламенением, капризная работа, забивающиеся отверстия форкамер, тяжкий запуск? Вы бесконечно правы, уважаемые московские товарищи. Только двигатель разработан на ГАЗе, нам передана документация, мы выпускаем его строго по заданной ими технологии. Не к нам вопросы.

Почему столько брака в алюминиевом литье блоков цилиндров и головок блока? Так оборудование старое, изношенное, несовершенное. Писали докладную, что надо бы обновить, выделить валюту, купить импортное… Но кто же позволит, особенно ради моторов под ГАЗ-24, где требование вписаться в себестоимость всего автомобиля в 2500 целковых никто не отменял.

Не спроектировали новый дизельный мотор? Помилуйте, а кому им заниматься? Нет ни штатных единиц, ни соответствующего оборудования для экспериментов. Ну, увеличили компрессию в том же волговском моторе, приспособили к впускному коллектору топливный насос высокого давления от трактора, завёлся, затрясся, перегрелся… Что, показывать его министерству?

Он на меня произвёл двойственное впечатление. Вроде все проблемы, о которых наговорил три короба, объективно существуют. Но я не увидел ни малейшего желания приступить по собственной инициативе хоть к каким-то инновациям.

Запустить новый двигатель по образцу V6 от «березины» для обновляемой «волги», снимая с конвейера форкамерный?

— Вообще никаких проблем! — заверил руководитель и даже расцвёл румянцем. — Дайте нам: конструкторскую и технологическую документацию от А до Я, современное высокоточное оборудование, обучите специалистов, организуйте снабжение сырьём и комплектующими, будет вам двигатель! А пока — только ЗМЗ-24Д.

— Даже не знаю, что с ними делать… — качал головой Игорь Иванович, пока пилили назад к Горькому — партийца сажать на поезд, так комфортнее и билет куплен, а мне дуть в Москву в одиночестве. — Завод как бабушкин сарай. Стоит себе, выполняет какую-то функцию. А тронь — так надо столько вложить, столько переделать… Может, расширить выпуск двигателей в Подольске и в Минске?

— В Подмосковье — да. Есть капитальные строения, оставленные военными. В Минске все резервы вычерпала «Тойота» заказами на сборку их движков. Кстати, шикарное место для обучения персонала — японское качество двигателей, японская система контроля качества.

— Знаю.

— Но вопрос, сколько мы хотим двигателей и машин. Потребность в «волгах» составляет не менее 200 000 в год для внутреннего рынка, при нормальном их качестве. Сейчас, когда упала их престижность и снизился спрос, отгружается меньше сотни. То есть для возврата к прежней цифре, без учёта моторов как запасных агрегатов вместо изношенных, нужно не менее 80 000 дизелей и 120 000 бензиновых. Я бы назвал больше, если сделать комплект для ремоторизации — дизель и коробку передач для установки на ранее выпущенные «волги». Кузова у них тяжёлые, толстые, неуклюжие, но живут долго.

— Подольск плюс 200 000 сразу не потянет, только часть, — согласился пассажир. — Боюсь, переход на новые моторы затянется. Часть всё равно придётся комплектовать этим же 24Д. Иначе сорвём плановое задание по объёмам выпуска.

Я мысленно застонал. Значит, вдобавок ко всему потребуется вариант переднеприводной «волги» с тем же старым продольно стоящим двигателем. С совершенно новой коробкой передач, главной передачей, адаптация мотора, чтоб всё это счастье поместилось под ним. От заднего моста «волгу» в любом случае избавлю. Зря, что ли, ездил в эту командировку, пожертвовал пиджаком?

Утешаюсь, что взял с собой не самый лучший костюм.

Глава 5

Третий сорт нарасхват

Следующая неделя после поволжского вояжа прошла, спасибо судьбе и воле начальства, сугубо в Москве, в Горький я звонил по телефону, справляясь, как выполняются «домашние задания». В 21-м веке туда-сюда через мессенджеры и имейлы летали бы эскизы и чертежи, здесь быстрее почты СССР ничего нет, зато чувствуется руководящая и направляющая сила партии, ведущая к победе коммунизма или примерно в ту сторону. «И Ленин — такой молодой, и юный Октябрь впереди» (Н. Добронравов).

В понедельник мы с министром Житковым отправились по хорошо натоптанному маршруту в центр направляющей силы — на Старую площадь, где Игорь Иванович подробно рассказывал на совещании руководства отдела о моих потугах устроить революцию в поволжском болоте и как революционер едва не отправился во глубину сибирских (или поволжских) руд. Сидели военные — два полковника и генерал, мне незнакомые, но удивляться не стоит: автопром куёт машины и для армии. Наш министр слушал-слушал, взял слово и выдал совершенно неожиданный для меня спич. Мог же предупредить заранее!

— В период работы на АвтоВАЗе я довольно хорошо познакомился с условиями работы на соседних заводах. Итоги командировки товарища Брунова окончательно меня убедили: быстрая, за год-два, реорганизация ГАЗа с сателлитами, УАЗа и ЗМЗ невозможна даже при выделении им средств на техническое перевооружение. Менять надо буквально всё, включая расширение действующих площадей. Инфраструктура, персонал, жилищно-коммунальные условия для дополнительного штата, технологии, процессы, снабжение, контроль качества… Всё перечислять не буду, не хочу отнимать у вас время.

— Что же вы предлагаете, Анатолий Анатольевич? — спросил начальник отдела, бывший не менее в замешательстве, чем я.

— К сожалению, только эволюцию вместо революции. Возможно, по времени результат отодвинется, но он будет гарантирован и достанется меньшей кровью, а мы не провалим плановые задания по количеству выпуска машин.

Я застонал внутри себя, стараясь сохранить на роже мину вежливо-подобострастного внимания. Штамповать ГАЗ-24, умещаясь в цену реализации предприятиям 2500, можно до бесконечности. Но спрос на них падает! Разве что продавать населению по 5 тысяч, дешевле «москвичей» и «ижей». А ведь считал Житкова прогрессистом!

— Самое ближайшее, что мы в состоянии сделать, это перейти к производству ГАЗ-24–10 взамен ГАЗ-24, подготовка уже начата, и довести объём выпуска до 200 тысяч в год, вернув этой машине былую привлекательность хотя бы отчасти. Самое узкое место — обеспечение двигателями, и в течение года оно останется таковым, потому что имеющиеся производственные мощности не дадут столько современных бензиновых агрегатов V6 и дизелей, а перестройка производства на ЗМЗ до конца 1982 года не реальна. Значит, хоть это выглядит как попытка вдохнуть новую жизнь в дряхлое тело, придётся предпринять усилия для модернизации старого четырёхцилиндрового мотора от ГАЗ-24, снабдить его коробкой передач и главной передачей для переднего привода. Снижение массы машины за счёт оптимизации конструкции и применения более тонкого проката в навесных элементах кузова несколько улучшит динамические качества автомобиля. Дальше, как говорят наши западные конкуренты, двинемся степ бай степ, шаг за шагом — до полного замещения мотора современным, а «двадцатьчетвёрки» улучшенной моделью, вероятно — «русланом».

Но ещё больший сюрприз мне преподнёс генерал-майор Егорычев, глаголивший от имени Минобороны.

— Как известно, в своё время решающий толчок к началу работ над «русланом» дала позиция нашего министерства, поскольку требуется представительский автомобиль для приёма делегаций из враждебного блока НАТО и союзников по Варшавскому договору. «Чайку», их мало, каждый раз не погонишь, «волги» позорят нас, а закупать ради этих целей «мерседесы» не к лицу ведущей автомобильной державе. Доложу ряд предложений, выработанных в военной среде.

Для начала генерал попросил передать на баланс Минобороны все до единого ГАЗ-3102 из Совмина, довести их до эксплуатационного состояния вручную, пусть они послужат хотя бы временно, пока не налажен выпуск «руслана». Мы с Житковым синхронно поддакнули — да, возможно. Я представил себе, как потухнут глаза заводчан, которым я уже наобещал эти «ноль-вторые» в качестве бонуса за ударный труд. Значит, нужно как-то говорить с Пугиным и пробивать малую серию этих горе-лимузинов для внутренних нужд. Во какой спрос! Третий сорт — ещё не брак, потому что нет альтернативы. Тут Игорь Иванович ввернул, что и МИД закупил бы сотню, и аппарат СЭВ… Я не выдержал.

— Товарищи! Мы сами зарубим собственное постановление о прекращении производства 3102. Предлагаю сформировать чёткий и окончательный заказ на эти машины. Допустим, 250 экземпляров до конца года и баста. С дифференциацией — ровно в том же виде, но двигатель от ГАЗ-24, или модернизированные — как для Минобороны.

Предложение прошло, но Егорычев не исчерпался.

— Второе. Предлагаем в первоочередном порядке запустить выпуск «руслана» на Ижмаше вместо малолитражных машин, оставив только «народный» трёхдверный автомобиль с двигателем от ВАЗ-21011. Нам, оборонному заводу, он нужен, так как продажа населению основательно покрывает финансовые потребности предприятия. «Руслан», как мы неоднократно говорили, имеет военно-политическое значение. Мы осведомлены, что его проектирование осуществлено за счёт ряда союзных республик. Обязуемся выполнить обязательства по их снабжению. В настоящее время гражданские заводы справляются с выпуском автомобилей с объёмом двигателя 1.3 и 1.6 в количествах, достаточных для удовлетворения спроса на экспорт и обеспечения населения. «Руслан» будут выпускаться в количестве от 10 до 20 тыс. в год, частично — тоже на экспорт.

Дав пару секунд, чтоб мы переварили эту инициативу — отдать выстраданное детище в близкородственные, но всё же не в свои руки, военный добавил, что, разгружая гражданский автопром от обязанности запуска автомобиля повышенной комфортности, они просят уделить пристальное внимание совершенствованию малых внедорожных машин.

О, да! УАЗ-450 и вскоре сменивший его УАЗ-452 «буханка», а также «козлик» УАЗ-469 штамповались десятилетиями без каких-либо существенных апгрейдов. Как шутили обладатели злых языков, сразу получилось само совершенство.

Я поймал ироничный взгляд Житкова. Без слов ясно: перспектива перетряхивания УАЗа из весьма отдалённой перетекла в насущную, отчего на мои плечи атланта скоро навалится дополнительная тяжесть. А военный не унимался.

— Эксплуатация многих тысяч автомашин ГАЗ и УАЗ выявила ряд конкретных недостатков их двигателей. От командования воинских частей до Министерства обороны на указанные заводы высылались предложения по устранению недостатков, но никакой реакции не последовало. Я вкратце перечислю несколько очевидных, на наш взгляд, ходов, полный комплект документации с предложениями передаю в Министерство товарищу Житкову.

Хоть регламент свой он давно исчерпал, слушали его и не перебивали. На этом совещании все или имели техническое образование, или работали с техникой. Военный говорил очевидные, казалось бы, вещи. Почему заводы оказались глухи?

— Главным недостатком 6-цилиндрового двигателя грузовика ГАЗ-51, нами в войсках используется полноприводная версия ГАЗ-63, является крайне быстрый износ под значительной нагрузкой и на высоких оборотах. Причина общеизвестна: недостаточная смазка вкладышей и шейки коленвала. В ремонтных мастерских нашли выход, протачивая дополнительные масляные каналы на вкладышах. Ресурс увеличивается в разы! Но падает давление масла, из-за чего вынуждены менять масляный насос на другой, большей производительности, что в условиях воинских частей затруднительно, а Горьковский автозавод ответил категорическим отказом усилить смазку и изменить насос, потому что тогда не вписывается в установленную свыше предельную себестоимость на целых 11 рублей. Посчитайте, товарищи, автомашин ГАЗ-51, ГАЗ-63, ГАЗ-52 с этим мотором выпущены многие миллионы. Во сколько обошлись капитальные ремонты двигателей из-за копеечной экономии? Насколько увеличился расход государственных средств на каждый километр пробега грузовика? Прошу простить за резкость, в 1937 году уже открыли бы уголовное дело за вредительство.

А Просвирин, лишь с моей подачи отправленный на пенсию, получил за ГАЗ-51 сталинскую премию. Знал бы товарищ Сталин…

Причём ГАЗ-52 с тем же мотором продолжает выпускаться. Справедливость слов генерала готов подтвердить, потому что общался с гонщиками, форсировавшими этот двигатель, позволявший разгонять «газон» до 120 км/час и более, всё что-то делали со смазкой коленвала — или пилили желобки, или сверлили дополнительные отверстия для подачи масла. В том числе заводские гонщики ГАЗа. А руководству завода — похер.

Наконец, Егорычев добрался до двигателей для «волг» и УАЗ-452.

— Нижнее расположение распредвала с длинными толкателями вызывает избыточную массу движущихся частей газораспределительного механизма. На высоких оборотах ГРМ, фигурально говоря, не успевает за коленвалом. Понимая, что быстрая и коренная перестройка моторостроительных производств невозможна, как правильно подчеркнул товарищ Житков, военные инженеры предлагают полностью отказаться от распределительного вала, толкателей, коромысел и пружин клапанов. Вместо этого на шток каждого клапана устанавливать два втягивающих электромагнита — на открытие и закрытие клапана…

Дальнейшее запомнилось плохо, да там и не происходило больше ничего важного. Я сидел оглушённый, будто снова получил в торец кулаком пролетариата. Твою налево и во все дыры, как мог забыть…

Действительно, в 21-м веке в дешёвых автомобильчиках распредвал (или распредвалы) помещается над клапанами и приводится во вращение зубчатым ремнём. В моделях посерьёзнее, да и в жигулёвской классике, этот вал вращается за счёт цепи. Но ведь пробовали электроприводы клапанов и успешно! Отказались от массового применения лишь потому, что цепь или, тем более, ремень выходят дешевле.

Но в нашей ситуации, когда нужно довести до ума волговский мотор, это же находка! Изменяется радикально только голова. Магниты не нужны с таким большим потребляемым током как, например, реле стартёра. Ими можно управлять бесконтактно, транзисторным блоком, куда более простым, чем блок управления впрыском! На каком-то этапе объединить в один узел управление клапанами, зажиганием и впрыском, мы из уродца получаем вполне современный мотор! Возможно, тянущий даже на Евро-5, если добавить катализатор и изменяемые фазы газораспределения, чтоб и на малых оборотах тянул, и на больших гнал как шальной. Конечно, заменив верёвочку на человеческий задний сальник коленвала.

Ни при каких условиях нынешний директор ЗМЗ ничего подобного не решит, он заточен на исполнение спущенного сверху с умеренным процентом брака. Значит, ГАЗ… Нет, лучше НАМИ. И — вперёд! Тогда при сохранении почти без изменений блока цилиндров, шатунно-поршневой группы и коленвала мы создаём нормальную альтернативу и старому уродцу от ГАЗ-24, и даже V6. Головка блока без коромысел механически проще! А на электрику найдём поставщиков.

Кажется, «Волга ГАЗ-24» только что обрела шанс на незаслуженно долгое продолжение жизни.

Со Старой площади я вернулся в министерство, но не пошёл к себе в кабинет, редко посещаемый хозяином, а сразу поехал на АЗЛК. Как минимум, требовалось вернуть «волгу» на завод, свою роль машина отыграла. И даже испытала народный гнев. В дальней поездке тяжёлый утюг вместо привычных малолитражек, тем более подшаманеный моими бывшими подчинёнными, по ощущениям был вполне удобоварим, несмотря на примитивный салон и некоторые другие родимые пятна от старой «волги». Хотелось надеяться, что 24−10 удастся лучше. Обрадовал ребят из экспериментального цеха, что они скоро получат из министерства странный заказ — превратить 80 штук ГАЗ-3102 в реальные автомобили, пусть бывшие подчинённые заработают на леденцы. И забежал в медпункт к супруге, не только соскучившись, но и предполагая, что проще всего добраться домой, используя её в качестве водителя и владельца транспортного средства.

Она на меркантильную сторону моего поступка не обратила внимания. Уже избавилась от докторского халата, подошла, обняла.

Ей богу, приятно. Ничуть не менее, если бы пришёл к милой на свидание в цветочно-конфетный период ухаживаний.

С Валей у нас многое получилось наоборот. Быт начался раньше, чем наладились лично-интимные отношения. Я её, конечно, люблю, но ещё очень сильно чувствую благодарность, что выручила и поддержала в самый трудный для меня период, не напоминает и не злоупотребляет, хоть прекрасно знает, как признателен муж.

С того самого превращения из просто симпатичной в реальную «вау» благодаря чародейкам из Дома мод, что меня потрясло и по-хорошему удивило, поддерживает форму. Да, это обошлось семейному бюджету не дешево, плюс дотации распространились на сестру. Зато Машка рассекает с видом принцессы… нет, королевны! И часто забегает к нам, несмотря на то, что желающих скрасить её досуг достаточно.

— Серёжа! Как хорошо, что эту неделю ты с нами. Я уж приготовилась быть сугубо воскресной женой. Как любовницей женатого мужчины.

— Ты и дети — мой главный стимул как можно меньше торчать в Горьком. Но заданий в духе «вычерпать Волгу ложкой» мне сегодня столько навалили в ЦК… Конечно, я — не единственный сотрудник министерства, буду просить людей в помощь, но, блин… Здесь последнее время было поспокойнее.

— И ты ради острых ощущений потащил меня на ралли?

— Когда ты стоишь так близко, обвив меня руками за шею, больше хочется тащить тебя на квартиру к Машке.

— Но-но! — благоверная чуть отстранилась, удовлетворённая эффектом, подразнить и прокинуть — едва ли не высшее женское удовольствие. — Мы не предупредили ни Мариванну, ни твою сестру.

— Завтра?

— Если будешь себя хорошо вести. Поехали домой.

Выбора мне не оставила. В машине рассказал про грядущие дела на поволжских заводах и не только. Ижевск — глубоко за Волгой, ближе к Каме. Туда только самолёт.

— Отдашь «руслана» военным? Они же сделают из него бронетранспортёр! — не поверила жена.

— Ключевое слово «сделают». А не сунут в долгий ящик. После сегодняшнего я убедился, что больше не смогу ему уделить столько внимания. В конце концов, машина предназначена преимущественно для внутреннего использования. Экспорт факультативный. Так что себестоимость — вопрос философский, даже если будет равна цене БТРа.

Техническими тонкостями о модернизации движков для «волг» и УАЗов особенно её не грузил, Валя права — перекинуть бы этот головняк на инженеров НАМИ. А с ГАЗом только сам, сам.

— Хочешь идею? Тебе для возрождения престижа «волги» понадобится реклама. Сделай Катю Журавлёву лицом модели.

Если бы она с ноги врезала по тормозам, и меня приложило о торпедо, не так бы удивился.

— Почему именно Катю⁈

— Видела её утром у конструкторов. Девка не в себе. С мужем развелась. Этот быстрый прибалт её столь же быстро доконал. А так вернёт себе уверенность.

— Но в неё же надо вложить тысяч пять!

— Ты в нас с Машкой вложил меньше. Правда, только на первом этапе.

— Исходный материал был лучше. Не, Катька по-своему хороша. Даже выкатывала мне авансы, пока мы не поцапались из-за её претензий на авторство «березины». На ралли Париж-София купались вдвоём в Средиземном море, подплыла ко мне голая…

— Брунов! — Валя выписала излишне резкий обгон. — Ты, что, специально?

— Как ты могла подумать, дорогая? Сама же мне её предложила в модели. А я в недоумении, с какой стати буду ретушировать ей внешность. Была бы моей любовницей — понятно. Ты меня в затруднительное положение поставила.

Вижу: прекрасно понимает мой стёб. Но всё равно злится.

— Сама за себя заплатит. У неё такие гонорары с внедрения дизайна «людмилы» и «рогнеды» второго поколения, что сама оплатит. Я её могу отвести к парикмахеру и стилисту, куда сами с Машей ходим. Но смотри мне. Оторву тебе бубенцы, ей сиськи. Если найду, за что у неё ухватиться.

Я уже ржал в голос. Валя оставила напускной гнев и тоже улыбнулась.

— Завтра скажи ей, как увидишь на заводе. И про вашего косметолога, и про грядущую травматическую ампутацию молочных желёз.

— Ты порой невыносим…

Что да, то да. Зная — долгие отлучки неизбежны, старался быть примерным отцом и мужем. В свободное время лишь дважды покидал семью — на тренировки. Как оказалось, весьма полезные для выживания в Поволжье.

В пятницу вечером по первому каналу шёл концерт, смотрели его за ужином. София Ротару спела свои знаменитые «Мальвы» на украинском языке: «Заснули мальви бiля хати, Iх мiсяць вийшов колихати. I тiльки мати не засне, Мати не засне, Жде вона мене». (Сл. Богдана Гуры). Что-то дрогнуло внутри… Здесь, в альтернативном мире, вообще невозможно вообразить конфликт между Россией и Украиной, за одно это я готов простить данной реальности практически любые недостатки!

Потом Роман Карцев читал монолог Жванецкого, классика советского юмора, иностранцу ни за что не понять, что смешного в словах: «Я вчера видел раков по пять рублей. Но больших, Но по пять рублей… Правда, большие, хотя по пять рублей… но очень большие… Просто звери!»

Далее Алла Пугачёва выступила с песней «Позови меня с собой», зал по окончании рукоплескал столь же истово, как и главной конкурентке примадонны — Софии Ротару, а я вспоминал Аллу совсем молодую на бэк-вокале и выпущенную соло лишь ради «Посидим поокаем». Как давно это было! Хоть каких-то лет шесть прошло.

В субботу семьёй пошли в зоопарк, что на Красной Пресне. Мариночка скакала впереди, приплясывая от нетерпения в ожидании новых открытий. Сынуля пилотировал коляску, с восторгом глядя по сторонам и вбирая впечатления от непонятных картин, звуков и запахов. Далеко не всех животных знал, семейное сказочное обучение крутилось вокруг домашних зооперсонажей: котик, козочка, коровка, лошадка, поэтому классифицировал непонятных по-своему, доставая палец изо рта и указуя им на клетку:

— Ы-ы-ы!

Что в переводе с детского означает: иные органические объекты.

Вообще, зоопарк, несмотря на легкий привкус фекалий в воздухе, изумительно благое, умиротворяющее место. Что живые экспонаты вместо того, чтобы рассекать по лугам-полям-лесам-саваннам, сидят взаперти, особо не давит на психику. Тем более в неволе, как правило, живут дольше. Атмосферу во многом определяют такие как мы семейные группы или просто мамы с детишками, осаждающие продавцов мороженного и пирожков.

— Почти идиллия, — шепнула Валентина, когда никто не мог нас слышать. — Как вспомню Москву 2025 года, так вздрогну. А ведь мы доживём…

— И станем такими же винтажными газогенераторами, как ты меня видела. Валь! Ты вроде предпочла забыть?

— Забудешь тут… И несущуюся на нас опору моста, скорость за 150, сейчас разобьёмся в лепёшку… Жуть!

Несмотря на сентябрьскую теплынь и бабье лето, повеяло холодком. Или просто мороженщик перекладывал глыбы замёрзшей углекислоты, заменявшей холодильную установку.

— Твой мир какой-то уродливый. Чванливый, показушный. На окраине, где твоя квартира, откровенно убогий. Расскажи, что случилось.

— Откровенно говоря, мне не слишком приятно. Если кратко, прокатилась война. Она началась в Афганистане в конце 1979 года. Наши высадились в Кабуле, перестреляли правящую верхушку, посадили на трон марионетку… а через 10 лет вынуждены были уйти, потеряв около двух десятков тысяч своих, инвалидов не счесть, афганцев погибло — многие сотни тысяч, до миллиона, не только от советских пуль, но и в междоусобной войне, часть местных поддержала коммунистов и Москву, большинство — сражающихся против них партизан.

— Ужасно…

— Страны Запада дружно объявили новый виток гонки вооружений против СССР-агрессора, коммунисты перенапрягли экономику, пытаясь конкурировать, она треснула по швам, начались протесты. Летом 1991 года Союз нерушимый, как ни странно, обрушился, в декабре распад оформили юридически. Прокатились локальные войны между бывшими республиками, а в 2022 году российский президент объявил о начале специальной военной операции на Украине. Она длится четвёртый год, Киев отказывается капитулировать… Теперь понимаешь? В той реальности Гагарин погиб вскоре после первого полёта в космос, КПСС возглавляли личности пенсионного возраста. Россия, виденная тобой мельком, стала жертвой распила СССР политиками, игнорировавшими желание и интересы населения республик.

Мне показалось или в самом деле на солнце набежала туча? Как будто колючим ветром подуло из той реальности. А у Вали уголок глаза набряк слезой.

— И здесь могло быть ровно так…

— Но не случилось. Советских войск в Афганистане нет. Там правит упырь Амин, слегка нами поддерживаемый, но не более. Западный мир не игнорировал Московскую Олимпиаду, холодная война практически закончилась, во всяком случае, нет никаких следов гонки вооружений с надрывом и с пеной на губах. Вот почему я сам согласился на смертельный риск и тобой рискнул ради возвращения, а не только из-за тоски по детям.

Валя бросилась обниматься, Мариночка подбежала, обхватила нас на уровне бёдер.

— Серёжа! Обещай, что не будешь так рисковать! Даже из безобидной горьковской командировки приехал без пиджака и подбитой скулой!

— Успокойся. Следующая командировка в Минск. А в Горький… Хочешь, возьму с собой? Там пацаны гоняют на кроссовых ГАЗ-51 и ГАЗ-53, драйва не меньше, чем на ЗИЛах или МАЗах. Попробуешь?

Она кивнула, не отстраняясь.

Вот что значит верный штурман.

Глава 6

В ту же реку который раз

Если рассуждать с точки зрения формальной логики, доведение до ума мотора для ГАЗ-24 стоило поручить КБ Горьковского автозавода, где в незапамятные времена и возник сей образец. Но я им не доверял. Ну не видел в тех людях огонька в глазах, склонности гореть идеей, вскакивать среди ночи, когда прям во сне приснилось: а чуть измени геометрию детали, и куча проблем отомрёт как мамонты! Даже лучшие сотрудники вроде Зимина не отличаются большим запалом. Выполнят несложное поручение — максимум.

Почему Минск? Потому, что под боком автотракторный факультет БПИ и Академия наук, исследования металлов поставлены не хуже, чем в МИСиС, там же коптит небо Минский моторный завод, которому доверена сборка двигателей по контракту с «Тойота Моторс». Потому что есть энтузиасты своего дела. Кто-то вцепится в уникальный заказ не из-за одного только меркантильного позыва, материальный бонус несомненный — контракт денежный, а если удастся защитить ноу-хау авторским свидетельством, ещё и отчисления от каждого выпущенного движка, их сотни тысяч в год… Но не только деньгами всё меряется, ещё это — творчество, вызов, борьба с законами природы, распространяющимися на человечьи поделки, и высокое искусство заставить те законы работать на себя, а не против.

Я бы и сам не прочь поучаствовать, но в моторах разбираюсь только на поверхностном уровне.

По большому счёту, должен был озадачить людей поручениями, но привычка слишком многое делать собственными руками пересилила. Взял дизельный ЕрАЗ, загрузил кузов парой новых движков с автобазы Совмина и парой списанных да погнал в Минск за рулём. Довольно быстро пожалел. Пусть машинка резво тянула, в кузове менее 800 килограмм, но полное отсутствие эргономики даже в самом зачаточном воплощении заставило делать остановки каждые полтараста-двести километров, а я не кисейная барышня, прошёл на грузовике Париж-Дакар. И легковые гоночные машины с короткоходовой жёсткой подвеской не особо дружелюбны к пилоту, но у них хотя бы анатомическое сиденье. Недаром водитель, отработав смену на ГАЗ-51 или ГАЗ-53, вылезает из кабины и ковыляет уткой, будто спину защемило, а ноги выдернули и вставили не в то место.

Возле Толочина поутру остановил ГАИшник. Нет, не скажу, что все они — стопроцентные засранцы. Но когда проверил документы и козырнул, отпуская, или даже выписал штраф, за дело, конечно, такие эпизоды моментом выветриваются из памяти. Уроды, наоборот, вязнут в ней надолго.

Этот усатый сержант пытался придраться к документам — путевому листу и накладной на двигатели, расспрашивал, почему моторы от ГАЗ-24 едут на Минский моторный завод. Тебе дело? Процитировал ему наизусть статью Закона СССР «О социалистическом промышленном предприятии», весьма часто упоминаемую в борьбе с чиновниками разного ранга, о праве руководства предприятий самим заключать сделки.

— Ах, вумны таки! Ну, пайшли писаць пратакол. Дал бы тры рубли, и усё, ехау бы далей. Щас права паложыш, праз месяц прыйдзеш да талочынскага начальника ГАИ за штрафам.

Он повёл меня в будку, там заседал лейтенант помоложе, он спросил: частник?

— Не! Машина з аднаго масковскага завода, груз з другога…

Я не выдержал.

— А за рулём — помощник министра автопрома СССР, лично перевозящий ответственный груз для технологического эксперимента. Но вашему сержанту, товарищ лейтенант, важнее другое. Он потребовал три рубля за проезд, не получил и сильно обиделся.

Лейтенант вперился в моё раскрытое удостоверение, затем вырвал из рук подчинённого документы, вернув мне с извинениями.

Когда спускался по железным облупленным ступенькам, из будки доносилось:

— Придурок, мать твою! Какого хера у министерского деньги тряс?

— Так гэта… Ён не казау, што з министэрства…

То есть простого работягу облапошивать можно и нужно, а обладатель каких-то важных корочек получает охранное свидетельство от вымогательств. Я не злопамятный, просто злой. На адрес начальника белорусского ГАИ придёт бумага на бланке союзного министерства, пусть разбираются со своими орлами.

Больше приключений не случилось, если это назвать приключением, после полудня подрулил к грузовой проходной моторного и с наслаждением размялся: после ГАИ ни разу не вылезал из-за баранки. Обратная дорога представлялась тем ещё испытанием для седалища и спины. А ведь я сравнительно молод, каково водителям за пятьдесят, чьи позвоночники усеяны грыжами как новогодняя ёлка огоньками?

Игнат Камейша, предупреждённый о моём приезде и неожиданном контракте на доработку моторов, прождал у проходной лишний час, едва не приплясывая от нетерпения. Внешне он успел здорово измениться с тех пор, как мы с ним познакомились, я тогда трудился на ВАЗе. Располнел, посолиднел, взрывное расширение автомобильных производств в республике позволило двигать технические науки (или изображать движение — не берусь судить), Игнат защитил докторскую и готовился получить эполеты профессора. Пока погрузчик цеплял поддоны с моторами, чтоб опустить их в цех, рассказал белорусские новости, некоторые тревожные.

— Ваше министерство знает, что принято решение переоборудовать Могилёвский авторемонтный завод в сборочный легковых автомашин?

— Слышал только обсуждение вопроса, Житков своё резюме не озвучил…

— А его позволение не нужно! Завод принадлежал коммунальщикам, то есть находится в республиканской собственности. Его перепрофилирование будет осуществляться исключительного за счёт белорусского бюджета, частично — с привлечением кредитов. Если «березина» идёт на экспорт, «рогнеда» на экспорт и по организациям, эти малолитражки собираются продавать населению. Сам знаешь, для людей цена устанавливается в 2.5 — 3 раза выше. Прибыль целиком осядет в республике.

— Ты же вроде как местный патриот, Игнат. Что тебя не устраивает? Это мы в Москве должны волноваться.

— Сиюминутно — всё хорошо для нас. Но в долгосрочном отношении рушится централизованная плановая система управления экономикой. В Совмине и Госплане СССР решали — где и что производить, какие регионы на чём специализировать. Свободная конкуренция в автомобилестроении может вылезти боком, а ошибки в этой отрасли очень дорого обходятся. Вспомни, как появилось предложение новинок от ВАЗа, и люди перестали желать «Москвич-412», те попали в открытую продажу и начали зависать, пока ты не наладил по уму производство на АЗЛК. Повалили «рогнеды» в такси, упал спрос на ГАЗ-24 со стороны таксопарков, и пока не сократили их выпуск, были застрявшие партии, даже парни с Кавказа и Средней Азии не торопились их брать. Наконец, когда Ижмаш выкинул на рынок малолитражку с мотором 1300 по цене чуть больше, чем на «запорожцы», украинские недоделки стали колом… пока на них не скинули цену и не снабдили новым двигателем. Две сотни тысяч, а до этих цифр наши надеются дотянуть выпуск, перегрузят рынок. Заявленная могилёвская розничная цена 5500, даже если ближе к началу продаж подрастёт на несколько сотен, начнёт сбивать цену на «москвичи», «жигули» и «рогнеды».

Я с погасшим энтузиазмом смотрел, как погрузчик зацепил вилами последний поддон с волговским мотором. Сейчас занимаюсь машинами среднего класса по литражу, но что помешает таким энтузиастам, не только в Белоруссии, но, например, на Украине, да и на Кавказе амбиций выше крыши, запустить своего конкурента «волге» или «русланам»? Да, рядовому советскому потребителю машина достанется дешевле и проще, но страна не готова. Нет ни дорог, ни сервиса, ни заправок, ни парковок для количественного изобилия, как случилось в лихих 90-е, когда сравнительно дешёвые покоцанные иномарки с пробегом хлынули в Россию и другие страны бывшего СССР. ВАЗ как-то выжил на дотациях, легковое производство на ГАЗе и АЗЛК быстро сыграло в ящик.

Белорусские поделки можно не пустить в другие регионы страны… Нет, не получится, Игнат рассказал, что в Могилёве планируется штамповать клон 3-дверного «Фольксваген-Гольф» в предельно простой комплектации и лишь чуть позже добавить вариант с удлинённым 5-дверным кузовом по типу Иж-Комби. Поскольку большинство узлов двигателя, трансмиссии и подвески унифицировано с машинами, собираемыми в России, а остальные запчасти белорусы намерены рассылать заказчикам по почте, желающие купить недорогой автомобиль просто сами приедут в Могилёв, там до российской границы всего ничего, и отгонят к себе своим ходом. Ровно так, как в моей прежней реальности в начале 90-х те же белорусы и украинцы ехали в Тольятти, покупали там «восьмёрки» и «девятки», обязательно с длинным крылом, и катили на них домой, многие — отстёгивая бандитам за проезд, отнюдь не три рубля, как вымогал из меня утром ГАИшный сержант.

Ни один «жигуль» не купить за 5500, время дешёвых «копеек» ушло, даже 21013 дороже, причём заднеприводные скоро канут в лету, а ВАЗ-2105, которая по себестоимости примерно на уровне «копейки», начинается с 8300. Государство в администативно-приказном порядке держит завышенные цены на малолитражки, на чём белорусские партизаны решили спекулировать. Очередной раз приезжаю в Белоруссию — как в очередной раз вхожу в ту же реку, события разные, подход одинаковый.

Я выслушал новоиспечённого доктора технических наук.

— Игнат! Расстроил. Скажи что-нибудь веселее. Волговский мотор усовершенствуете?

— Без сомнений! — будущий профессор приосанился. — Сергей, ты же инженер, знаешь, что карбюраторный двигатель внутреннего сгорания не особо претерпел изменения с 1950-х годов. Конструкторы по-прежнему балансируют между противоречивыми характеристиками. От фаз газораспределения зависит, получится ли он мощный, высокооборотистый, но эластичность, тяга на малых оборотах — не его сильная сторона. Как у хорошо известного тебе агрегата от М-412. Мотор от ГАЗ-24 — прямая противоположность, крутящий момент приличный, а как оборотов ввалишь — температура масла и охлаждающей жидкости растёт, масло гонится, тяжёлые детали ГРМ в силу инерции элементарно не успевают… А ещё соотношение хода и диаметра поршня, форма впускных и выпускных каналов. И всё. Развитие идёт в основном за счёт того, что навешено на собственно двигатель — впрыск топлива, наддув, электронное управление зажиганием. Чья-то идея снабдить мотор ГАЗ-24 электрическими тягами клапанов — очень своевременная. Не нужно даже менять литейные формы головки блока, достаточно кое-что изменить в механической обработке литой заготовки. А электрическую часть наши заводы обеспечат. Она даже проще, чем управление впрыском.

— Впрыск тоже нужен. И, к моему большому сожалению, требуют оставить мокрые быстросъёмные гильзы цилиндров.

— Как у М-412… Сергей, это же ерунда. Изнашивается не только поршневая с цилиндрами. Шейки коленвала стачиваются на овал, одной только заменой вкладышей ты капремонт не сделаешь. То есть серьёзный ремонт двигателя всё равно требует снятия коленвала и проточки в заводских условиях.

Я тут ничего не мог возразить. «Есть такое мнение», будь оно неладно. Поскольку модернизированный ЗМЗ-24Д — всего лишь временное, промежуточное решение, надо соглашаться на простые и испытанные ходы. Пусть даже эти моторы будут выпускать с рудиментами — местами крепления нижнего распредвала и толкателей. Где надо, поставят заглушки. Главное — быстрее!

Наш диалог затянулся. Потом была встреча с конструкторами завода и генеральным директором, задача подтянуть устаревший, но пока не созревший до ухода за горизонт массовый двигатель казалась людям интересной. Заодно я попенял, почему успокоились, отработав двухлитровый турбодизель, старт работ над которым тоже давал я, притащив из Прибалтики один экземпляр с трофейного «мерседеса».

— Нет большой заинтересованности автозаводов, — мямлил главный конструктор и получил отлуп:

— Армия крайне недовольна УАЗиками, в том числе устаревшими двигателями. Атмосферный 3.0D, развивающий хотя бы 90 лошадей при хорошем крутящем моменте, был бы оторван с руками. Да, он дороже, чем родной УАЗовский, разработанный также на базе ГАЗовских 1950-х годов. Но это армия, у них другое финансирование. Им важнее, сколько проедет «рашн джип» на одной заправке, утянет ли полевую пушку. Если согласны, пишем контракт с министерством, оно заказывает 3.0D с теми же поршнями, гильзами и шатунами, что и у 4-цилиндрового 2.0TD. Потяните?

— Сергей Борисович! — ответил за всех заводчан Камейша. — Да за такие возможности сражаться бы пришлось, высокому начальству взятки предлагать. А вы как на блюдечке с голубой каёмочкой принесли нам билет в завтра!

— Взятка — это хорошо. Давно никто не предлагал.

Инженеры заулыбались, прошелестел смешок. Пожав им руки и подписав бумаги, я нацелился посетить МАЗ. Но время клонилось к концу рабочего дня. Оседлав ЕрАЗ, в Минске у меня другой машины нет, поехал в Чижовку. На кладбище.

Могила не выглядела запущенной, но и постоянно её никто не навещал. Я смёл только опавшие осенние листики.

Возможно, стоило набрать бывшего тестя, но трубку могла поднять экс-тёща, которую на дух не переношу. Телефон старшей сестры Марины, каюсь, забыл.

Весной пропустил скорбную годовщину, позор. Теперь присел на деревянную скамейку, положил четыре белых живых розы на могильную плиту. И вдруг так пробрало…

Я ведь практически счастлив. У меня двое детей, красавица жена, любящая и заботливая. Шикарная и интересная работа, квартиры в Минске и в Москве, по советским меркам — денег куры не клюют. А Марина здесь, в полутора метрах под землёй. Точнее, её нет нигде, даже бренные останки, скрытые внизу от человеческого взора, давно уже… не хочется думать. Единственная дочка никогда маму не увидит и вообще называет мамой другую женщину, в то время как настоящая мать отдала жизнь ради рождения дочери на свет.

Именно в такие моменты люди становятся атеистами. Никакие «всё в руце божьей» и «пути господни неисповедимы» не способны объяснить мне, простому человеку, отчего творится подобная несправедливость.

Мне испытание? Родителям Марины? Её невинному ребёнку? Никто из нас не метит в святые, Мариночка, когда вырастет, надеюсь — тоже. Заче-е-ем⁈

Дорогая! Любимая! Если ты меня всё же слышишь, прости. Возможно, я много раз делал неправильный выбор. Недодал тебе того, что ты заслуживала, всё откладывал на потом, теперь хоть локти кусай: моя покойная жена больше ни в чём не нуждается.

Фактически у меня остался один лишь долг перед Мариной: вырастить нашу дочь. Да, с другой мамой, это лучше, чем без мамы вообще.

Винишь, что я сумел наладить счастливую жизнь, научился иногда не думать о тебе? Не только из собственных эгоистических чувств, приспособленчества, что есть, то есть, увиливать не буду. Но если бы я был несчастен, Мариночке рядом со мной было бы хуже, чем есть сейчас. Она растёт в полной и благополучной семье, её любят.

И всё равно… прости!

Внутренний монолог-исповедь высушил и вытянул силы больше, чем дорога Минск-Москва на жёстком сиденье, напрочь лишённом регулировок. Я поцеловал портрет Марины на медальоне и побрёл к неказистому армянскому грузовичку.

Ночевал в квартире Валентины, в свободной комнате. Вторую занимала её подруга, платившая только коммуналку, с неё Валя считала невозможным брать хоть копейку лишнюю. Вот с японского квартиранта, снимавшего нашу трёшку в Серебрянке, я получил сполна за год.

Полдня на МАЗе до возвращения в Москву оставили смутное впечатление. Бывшие соратники по запуску «березины» и «рогнеды», на тот момент безусловно лучших малолитражек в СССР и одних из самых передовых в Европе, как мне показалось, смотрели в сторону. Часть наиболее толковых сманили японцы, оставшиеся крутили жалом. Их взбодрило известие об открытии Могилёвского завода малолитражек, КБ завода во всю трудилось над перелицовкой «гольфа» под советские агрегаты и мелкие изменения экстерьера с интерьером, чтоб наглое нелицензионное копирование не било в глаза, тем более перспективная машина с предварительным индексом «Днепр-21023» предназначалась сугубо для внутреннего рынка.

Ещё обратил внимание на чуть меньший пиетет руководства объединения ко мне, представителю верховного и могущественного министерства. Можно сказать, личный представитель московского министра, око ЦК. Раньше, когда возглавлял АЗЛК, был с ними на равной ноге. Сейчас… ну, какой-то чиновник из серии «поднеси-подай». Моя миссия, почти сакральная, подтолкнуть легковой автопром из глубокой старины ближе к сегодняшнему дню, минчан не касалась. У них и так всё нормально, если только не растратят кадры, с таким трудом и в авральной спешке подготовленные.

С МАЗа — снова на моторный, последнее совещание с Камейшей и созданной им временной бригадой по реинкарнации волговского дедушки. За истекшие сутки они вполне осознали, насколько непросто сохранить основные части мотора в первозданном состоянии и выполнить мой заказ: штатная работа без перегрева и повышенного износа до 6000 оборотов, максимальная мощность не менее 120 лошадиных сил при 5000–5500 оборотах, сохранение высокого крутящего момента при 1500–2000 оборотах. А кому сейчас легко?

— На том оборудовании, что сейчас на ЗМЗ, это не реально, Сергей Борисович, — расстроил меня Игнат. — Мы уже успели раскрутить один новый двигатель и один из списанных. Так вот, у нового уже есть микротрещины. Посмотрели алюминиевое литьё под рентгеном, думаю, с таким качеством можно выбраковать всю партию подобных двигателей. Без капитальных вложений в оборудование не обойтись. Иначе на высоких оборотах и повышенных нагрузках трещины охватят весь мотор. На фоне этого экономия — оставить прежние отливки блока и головки блока — просто бессмысленна. Мы можем изготовить стальные формы под новую конфигурацию.

— Без ножа режешь… Будто из моего собственного кармана заставят покупать установки.

В том кармане лежали рубли от сдачи квартиры за год, их даже на тряпочки-протирки для новых станков не хватит.

— Утешу: точность металлообработки алюминиевых деталей пока удовлетворительная.

— А электрическая часть? Электроприводы клапанов? — я тихонько начал жалеть, что обратился на Минский моторный. Хоть и зря. На любом другом, кроме ЗМЗ, услышал бы что-то похожее. Да и на самом Заволжском директор жаловался на износ оборудования.

— Пока сделаем на чистом энтузиазме, любитель с завода имени Вавилова подписался. Полупроводники выпускает минский завод «Интеграл», моточные изделия — имени Козлова. Вопрос цены. Впрочем, мы сделаем промышленный образец, а где и почём изготавливать — решай сам.

Причём, потратив кучу сил, времени и нервов, я не буду считаться конструктором ни обновлённого двигателя, ни ГАЗ-24–10. Что-то мне не нравится чиновничья доля.

Глава 7

Фотомодель и гонщица

Катерину я волевым решением отправил на верхнюю полку, сам уместился на нижней. Когда проводница забрала билеты, дизайнерша смиренно раскатала постель на втором этаже, но не преминула пожаловаться:

— Валентина забрала чёрное платье!

— А ты и в Горьком хотела крутить попой в обличии фотомодели? Мало московских кавалеров? На Волге парни простые. Им нужны девки крепкие, умеющие варить щи-борщи и проявлять терпение, когда муж вернулся с трудовой вахты навеселе.

Соседка по купе, чопорная тётка, похожая на школьного завуча, подслушивала и предосудительно таращилась, но, спасибо ей, не вставляла свои пять копеек.

— Считаешь, москвичи лучше?

— Драгоценная! Лично я никогда не собирался замуж ни за волжанина, ни москвича, ни даже за прибалта как некоторые. Раз ты своего лабуса не вытерпела, а он — толковый и положительный парень, уж не знаю, чем тебе угодить. Принц? Но британский принц Чарльз только что женился на Диане, ты чуть-чуть упустила время.

— Он же вроде старый был?

— Обижаешь. Всего на пару лет старше меня, а я вполне себе ещё… Не засматривайся на женатого!

Она фыркнула, ранее разок продинамленная, урок усвоила. Я не стал её обнадёживать. В смысле, не предрёк, что Чарльз овдовеет, потому что супруга разобьётся в автокатастрофе. Ездила бы на «березине», а не «мерседесе», вдруг получила бы больше шансов выжить!

А про платье — отдельная история. Моя половинка, узнавшая про необходимость частых длительных командировок и, соответственно, предположившая неизбежное роение вокруг меня провинциальных хищниц, не брезгующих женатиками, решила: раз не могу запретить, придётся возглавить и взять под контроль. Предложила в качестве модели для обновлённой ГАЗ-24 использовать Катьку, недавно пережившую развод и слегка ожесточённую на мужиков вообще. Та переселилась в Москву и уже работала в моём конструкторском бюро постоянно, где-то снимала квартиру или комнату. Журавлёву я привлёк к перелицовке «волги». Пусть с технической частью как-то справляются местные умельцы, их и от этого отстранить — так проще всех выгнать. Но внести мизерные изменения в отделку морды и салона, чтоб внешность заиграла, нужен катькин безупречный вкус. Она же и позировала для постеров: в одолженном у Валентины маленьком чёрном платье, открывавшем ногу до середины бедра. Как раз чуть обросла, из её волос парикмахер умудрился сварганить приемлемую причёску, не пришлось напяливать парик. Платье так понравилось Катьке, что сделала попытку его замылить, но бдительная Валя не позволила.

— Босс, с тобой не о деле разговаривать — только время терять. Пошли, что ли покурим? Или я покурю, ты просто подышишь несвежим воздухом.

Думаю, её фамильярное ко мне отношение позволило подозревать, что с подчинённой у меня хотя бы иногда случались эпизоды неделовой близости. О впечатлении, произведённом на женщину, заподозренную в работе завучем, расспрашивать не стал и поплёлся за Катькой в дальний от купе проводников конец вагона, мимо запертой пока ещё туалетной кабинки, вакуумные нужники не скоро придут на наши железные дороги. Здорово пахло жжёным углем, будто состав тянул паровоз. В действительности аромат давали котлы по кипячению воды, проводницы начинали свой нехитрый бизнес по торговле очень разбавленным чаем.

Моя седая попутчица оттянула створку окна вниз, впустив в вагон ветер, взамен выпуская наружу сигаретный дым, вроде как из гуманизма. Я, вселившись в себя молодого, поначалу не имел доступа к нормальному куреву, а «Казбеком», «Беломором» и «Примой» брезговал, потому бросил и позже не втянулся, очень изредка стреляя сигаретку у кого-то на КП после особенно нервного допа на ралли.

— На чём остановились… Да, поскольку меня фоткали на фоне самой обычной ГАЗ-24, не удивлюсь, если их выпуск продолжится, по крайней мере — часть, в неизменном виде. Писк моды 1960-х годов. Угадала?

— Да. Для таксопарков и иных госорганизаций, где критически важен расход топлива. Это будет версия с подольским мотором 2.0TD и коробкой, похожие идут на ЕрАЗ.

— И с неизбежной для дизеля трясучкой… Так себе транспорт.

— Кое-чему научились. Ничего страшного. Далее, у нас будут бензиновые моторы — старый волговский 4-цилиндровый, доработанный в Минске. Ожидаю, что с него снимут 120–125 лошадей, при переводе на 76-й бензин — не менее сотни.

— Я бы так не поступала! — Катька одним мановением руки, держащей сигарету между пальцами с накрашенными ногтями, убила мечту многих тысяч автолюбителей, мечтавших о недорогой «волге» под недорогой бензин. — Экономия достигается на дизеле. «Вах какая ласточка» нуждается в моторе помощнее. V6 не хочешь поставить?

— Только на очень ограниченную серию. Для тех, кому не хватит «русланов». Подольск и так нагружен, а ЗМЗ подобный мотор освоит… не раньше следующего столетия. Тысяча или две в год — предел мечтаний.

Катька выбросила бычок за окно.

— Эксклюзив — значит эксклюзив. Проще всего выделить особой раскраской. Выпускать эти «волги» какого-то очень особенного цвета.

— Металлик?

— Скажут — дорого. Нет, Сергей Борисович. Верх, например, золотистый или кофейный, ниже ручек дверей — тёмно-бежевый. Или мокко.

— Технологи взвоют. Кузов в сборе входит в покрасочную камеру, там его обливают на горячую.

— Тысяча в год — это три кузова в день. Или несколько дней, отведённых им, как пришла партия моторов и трансмиссий, ГАЗ штампует только «люксы». Значит, как только краска высохнет…

— Кузов сразу идёт в сушку.

— Значит, лишь краска перестанет липнуть, поступаете как на любом малосерийном производстве или автосервисе: заклеиваете малярной лентой место стыка и вручную компрессором наносите второй цвет. Заставь посчитать заводских экономистов: удорожание будет лишь незначительное. Единицы рублей. Не сравнить с изменением других частей кузова.

— Других? Я думал ограничиться решёткой радиатора.

— Само собой. Для «люкса» оставим хромированную, чуть изменив форму. На средний уровень и дизеля пусть будет чёрная пластиковая.

— Бамперы?

— Люкс и серединка пусть остаются в хроме. Дизельные оденем в пластик. Клыки долой. Ручки дверей?

— Сменим на утопленные как в 3102. Причём на все серии, делать разные двери — дороже.

Катерина фотографировалась у машины с ручками старого образца — торчащими, чтоб, задев пешехода боком, «волга» произвела у него травматическую ампутацию почки. Спасибо, что с капота убрали оленя, украшавшего ранние М-21 и специально рассчитанного, чтоб рогами поддевать пешехода за пузо, затем кидать на лобовое стекло.

До ночи успели обсудить с ней варианты отделки салона и многие десятки других деталей, обыкновение красить «обкомовские» ГАЗ-24 исключительно в чёрный цвет, и тут я не мог не согласиться: внедрение особой цветовой гаммы люксового варианта сыграет роль… Каков же был шок, когда, явившись утром в КБ завода, мы с Катериной обнаружили, что за более чем две недели с моего отъезда в Горьком почти ничего не сдвинулось с места! Чуть-чуть шевелился Данька Зимин, сделал список номенклатуры изменяемых деталей кузова, подвески, рулевого, в остальном парни ограничились лишь более чем предварительными эскизами и перепиской со мной. Всё это можно было выполнить буквально на следующий день после осмотра переднеприводной «волги», на которой я приехал в Горький прошлый раз!

И ведь отправил им почтой чертежи деталей рулевого и подвески от «руслана», задней балки от «березины»… Хорошо, что не выслал образцы.

Пугин, единственный, кому я высказал фэ-э по поводу крайне медленного развёртывания работ, ударился в историю. Однажды под руководством легендарного Андрея Липгарта они поставили рекорд. С получения задания и выпуска первой пробной партии легковых автомашин, речь идёт о ЗИМах, прошло всего порядка двух лет. Но Липгарт умер, новое поколение не в состоянии работать быстро.

Быстро⁈ По современным меркам капиталистического мира, два года — совсем немало. Тем более речь идёт всего лишь о рестайлинге с использованием готовых узлов от других машин! Для модернизации основного двигателя КБ завода пальцем о палец не ударит, всё сделано без них.

Я остерёгся высказывать мнение вслух, хватит одного мордобоя, но с каждым днём зрело решение забрать у КБ завода задание на переработку ГАЗ-24 и поручить дело своим москвичам. Здесь пользу принесла только экскурсия с Катериной по сборочным цехам, где она изучала местные технологические особенности сборки салона, в том числе салона 3102, прикидывая, что и куда приспособить с минимальными изменениями процесса.

Исчерпав программу, отправил её в Москву, сам решил зависнуть на выходные и следующую неделю, пытаясь выжать из местных максимум, всё же обмозговать какие-то изменения в конструкцию, имея возможность обсудить проблему с технологами и примерить к имеющемуся оборудованию, это — дорогого стоит. Узнав, что не прикачу домой хотя бы в воскресенье, Валя объявила, что приедет сама, попросив Машку нянчиться с детьми, и выполнила угрозу.

На завтрак в субботу, скорее ранний обед, повёл её в очень недорогой ресторан поблизости от заводской гостиницы, где обычно перекусывал с Катькой, пообещав супруге что-то приличное с видом на Волгу на потом — ближе к вечеру. Официант, круглолицее хамло, ни разу не получивший от меня чаевых, потому что не за что, опустился до мелкой мести.

— У вас новая дама, товарищ? Ещё краше прежней!

Поскольку у нас с Валей блестели на пальцах золотые обручальные кольца, да и вообще супругов несложно отличить от случайных любовников, подтекст был очевиден: та была подружкой на одну ночь, а сейчас он сдал меня жене как стеклотару.

Валентина не растерялась.

— Племянница повзрослеет окончательно и тоже будет ничего. Можете унести меню, — когда спина кёльнера исчезла в подсобке, добавила мне: — Не люблю, когда командировочные мужики изменяют жёнам. Но этот скунс ещё противнее.

— Могла разыграть сцену ревности, я написал бы жалобу, что официант гнусной клеветой пытается разрушить ячейку советского общества… Ты права. И у меня есть сюрприз. Давно не водила грузовик?

— В Москве ни разу. А здесь… ГАЗон?

— Именно. Кстати, в том мире, что мы не хотим вспоминать, кросс-ралли на грузовиках запретили то ли в 1979, то ли в 1980 году, не помню точно. Мол, не стоит ради баловства калечить полезные народнохозяйственные машины. Тем более, у ГАЗонов и ЗИЛов экспортный потенциал был близок к нулю, рекламировать их через спорт бесполезно.

— Можно подумать, на ГАЗ-53 стоит очередь желающих из США, — хихикнула Валя.

— Нет, конечно. Они остаются таким же продуктом для узкой ниши — для эксплуатации в стране с отвратительными дорогами и почти полным отсутствием сервиса, водитель — он же и автослесарь. То есть, кроме СССР, это недоразвитые государства Африки, Азии, Латинской Америки с крайне низкой платёжеспособностью. Они получают машины в качестве «братской помощи», куда более скромной по объёму, чем в моём прошлом мире, а критиковать подарки неловко. Зато ралли-кросс тут никем не запрещён. Поедем?

— Когда?

— Сегодня и завтра тренировки. Потом заводская команда уезжает на ралли «Селигер».

Без нас. После происшествия в Румынии не имею морального права к кому-нибудь присоединяться. Неизвестно, остаюсь под прицелом или нет. Меня выпихнут с трассы в обрыв — минус одна машина. Хватит ли оставшихся для зачёта заводской команде? Да и умирать не особо хочется.

Более того, наезд на легковушников в Горьком с увольнениями почти двух десятков человек, от Генерального директора и главного конструктора до изгнаний за хулиганку рядовых инженеров, мне не забыт, воспоминания свежи и местным неприятны.

Мы с Валей достаточно быстро проглотили обед, официант обслуживал с такой миной, будто плевал нам в суп, пока выносил из кухни. Рассчитавшись, естественно — без чаевых, попросил директора.

— Она — выходная. Есть начальница смены.

— Её и зовите. Скажите, приглашает ответственный чиновник из союзного министерства. Есть мнение обсудить один вопрос.

Явилась тётка с широкими золотыми кольцами на широких пальцах, выслушала претензию относительно «новой дамы», что «ещё краше». Пообещала сделать замечание. Валя, увидев, что распаляюсь, пробовала унять, но я был непреклонен.

— Ситуация не настолько проста, товарищ начальница смены. Этой хулиганской выходкой ваш сотрудник пытался разрушить семью. А семья — базовая ячейка социалистического общества.

Ресторанная дама, служащая довольно разгульного места, хоть и дешёвого, моего возмущения не разделяла.

— Давайте по-хорошему…

— Давайте. В понедельник зайду и хочу видеть копию приказа об увольнении этого недоноска по статье за неэтичное обращение с клиентами. После обеда у меня встреча в обкоме. Быть может, не стоит напрягать товарища Христораднова столь мелким вопросом, но случай уж больно удобный. Только тогда неприятности будут не у официанта, а у дирекции ресторана.

Вот тут её проняло.

— Но зачем же так⁈

Показал удостоверение.

— Рядом завод. ИТРы завода и командировочные зачастую питаются у вас. Если будут уходить с испорченным настроением, как это отразится на их работе? На производительности и качестве? Вынужден вмешаться. Готовьте приказ. Или не обижайтесь.

Пока шли к гардеробу, подавал Вале осенний плащ и сам облачался в куртку, видел горячий диалог начальницы смены с кругломордиком. Он размахивал в воздухе мягкими кулачками и порывался бежать за мной — явно не для извинений. Хорошо, что не прибежал, иначе пришлось бы его держать мордой в пол до приезда наряда милиции.

— Умеешь ты заводить друзей в Горьком! — заметила супруга, когда вышли на улицу.

— Вообще не везёт. С девушкой одной встречался, не напрягайся, это было задолго до знакомства с тобой, так её оторвала от меня её мать, религиозная мракобеска — как раз из Горького. Держала здесь как в монастыре, пока не умерла, говорят, дочка тоже сильно осунулась, не видел её после.

Начинал моросить октябрьский лёгкий дождик, нас не спугнувший, мы неторопливо прошли к заводской проходной, где желающих прокатиться на полигон ГАЗа подбирал жёлтый автобус ПАЗ. С гонщиками грузовиков поцапаться не успел (надо же) и в их глазах всё же имел некоторый вес: мастер спорта международного класса, участник ралли Париж-Дакар, это пальцем не заткнёшь.

В бусе собрались исключительно пилоты, штурманы и механики грузовиков-газонов, водители «волг» ездили туда-обратно на тренировки на своих «боевых» росинантах. Почему так презрительно — «росинант»? Потому что мотор спортивной «волги» больше чем до 140–150 кобыл не форсируется, столько же можно выжать из базового движка от ВАЗ-2101. А масса автомобиля на полтонны больше, разница в полтора раза! Соответственно, гонка на утюгах ни разу не прельщала. Клянусь, любого уделал бы на его подготовленной «волге», будь подо мной «рогнеда» или «людмила» в обычной заводской конфигурации.

Грузовики — это другое. Пусть они ещё более медлительные, чем ГАЗ-24, но требовать и ждать от них скоростей под двести глупо. Центр тяжести выше, техника прохождения поворотов другая, риск переворота гораздо гораздее.

Представил парням Валю, сразу озвучил, что она — к. м. с. в автоспорте, прошла Париж-Дакар в одной со мной команде. От имиджа всего лишь декоративной брюнетки не осталось ничего.

Поражались: хватит ли сил вращать баранку? На ГАЗ-53, тем более на ранних грузовичках, нет гидроусилителя руля. Можно приколхозить от ГАЗ-66, но гонщики так не делают — лишний вес.

— Главное — не сбрасывать скорость, — без лишней скромности заявила половинка. — Тогда руль легче крутится.

В отличие от МАЗа, где женская команда на грузовиках считалась фишкой предприятия, на ГАЗе о таком даже не слышали. Им не нужны рекламные плакаты с фотомоделью у раскрытой дверцы трака. ГАЗ-53 предназначен для колхозов и РСУ, им брюнетки за рулём точно ни к чему.

На полигоне для Вали нашёлся комбинезон, я же полез в кабину как был — в куртке и брюках. Парни не пожалели на пару часов автомобиль, приготовленный для другого гонщика. Хмыкнули, когда я влез на место штурмана, где стоят твинмастер и спидлот, а Валентина устроилась за баранкой, принявшись регулировать спортивное кресло под себя. Интересно, как бы гоняли на стандартных седухах вроде того, что набивало мне мозоли на заднице по пути в Минск и обратно?

— Слушай… Я уже успела забыть эти ощущения.

— Главное, чтоб ты не забыла как рулить гоночной железякой.

Воткнули разъёмы шлемов, проверили связь. Валя попробовала педали, руль, ручку КПП.

— Давно не водила ничего кроме легковушек. Такие усилия…

— Махнёмся местами?

— Ну уж нет!

— Тогда — заводи.

Тем временем дождь стих, зато повисла туманная взвесь. А когда пристроились третьими за двумя другими ГАЗонами, рванувшими вперёд, туман в низинах сгущался настолько, что впереди идущий зачастую пропадал из виду. Кроме того, пока добирались и готовились, начало темнеть, а через час полагаться можно было только на свет фар.

В этом остаётся что-то нереальное, иррациональное… Машины вынеслись с полигона и помчались по просёлке, сто пудов — неперекрытой. Точь-в-точь перегон между скоростными допами, когда задана средняя скорость куда выше разумной. Мелькают поля, деревеньки с редкими огоньками, тут и в нормальную погоду ездят, наверно, только УАЗики да трактора, и не выше тридцона, мы же гнали больше сотки, подпрыгивая на ухабах так, что на миг перед задранным капотом виднелось только чёрно-серое низкое небо без звёзд.

Держа стенограмму на коленях, я иногда подсказывал, Валя старалась не отпускать впереди идущего.

Дорога, довольно прямая, состояла преимущественно из луж, некоторых длиной до полусотни метров. Моя аккуратная девочка отчаянно крутила баранку, пытаясь объезжать их, машину начинало носить и разворачивать. Когда разок она выписала цельный круг вальса на 360 градусов, я не выдержал:

— Дави прямо! Передний никаких пируэтов не выписывает.

И ГАЗон, взревев всеми восемью цилиндрами, понёсся, не разбирая пути. По бокам кабины летели не брызги — целые волны, едва видимые в полумраке.

В режиме «то еду, то плыву» Валя догнала передний экипаж. Хмыкнула: ничего сложного.

Накаркала. Туман сгустился ещё больше. Прежние клочки, накрывавшие в низинах какие-то десятки метров до кабины, а чаще тянувшиеся у самой земли, сменились настоящими белыми цунами — выше дуги безопасности. Когда видимость падала практически до нуля, я пытался помочь Вале, читая легенду. Она же почти не снижала скорости.

Наверно, со стороны это смотрится круто — ГАЗон с рёвом рассекает через туманный лес. А внутри — страшно.

— Уверена? Может — сбрось?

— Не надо под руку… Уверена! Я почувствовала машину, вкатилась в трассу. Не трусь!

Это чувство знакомо каждому гонщику, когда сливаешься с автомобилем, чувствуешь дорогу покрышками как собственными пятками, фары — словно собственные глаза, неуловимая часть души летит впереди капота, разведывая — что там впереди. Если Валя поймала кураж, круто. Только не надо забывать о…

Накаркал!

Мы пронеслись в миллиметрах от ГАЗ-53, ехавшего вторым, даже чуть сёрбнули досками кузова о его кузов, Валя втопила все деньги там, где более опытный гонщик, знающий местность, чуть сбросил. Конечно, слетели с трассы, водительница крутанула руль, пытаясь вернуться на дорогу, машина встала на правые колёса… И грузно рухнула на четыре точки обратно в очередную лужу, почти не потеряв скорость.

— Кащенко по тебе плачет!

— Зато не Склиф! — радостно возразила безумица и переключилась с третьей на четвёртую передачу.

На последних двух поворотах едва не угробила нас обоих, но обошла лидера.

Вылезли. Меня поколачивало. Валя стащила шлем и перчатки, на ладонях лопнувшие, на руках вздулись волдыри. А лицо дово-ольное!

Гонщики даже не стали укорять её за опасную езду. Выиграла, машину не побила, мотор не сожгла, коробку не порвала, какие претензии? Кто-то бурчал «не может баба так», намекая, что по ходу рейда мы менялись местами, но на него шикнули: уймись. Я пообещал всем ужин за свой счёт, и не в той закусочной, ошибочно названной рестораном, а на набережной.

В гостиничный номер ввалились за полночь, администратор удивилась, что мы, слегка поддатая пара — муж и жена, а не надвигающаяся случайная связь, даже денег не попросила. Поднялись, скорее в душ! С каждого сошёл добрый литр пота, если не два, за сутки гонки, бывает, теряем до пяти кило, правда, они столь же быстро возвращаются. Я мылся вторым, а на выходе Валентина буквально снесла меня с ног, швырнув на кровать, и принялась орудовать с таким энтузиазмом, будто под ней не мужчина, успевший разменять четвёртый десяток, а тот же ревущий 53-й ГАЗон, обгоняющий соперника. И его надо кочегарить, кочегарить, кочегарить!

Кто сказал, что семейный секс — это скучно, можно одним глазом коситься в телевизор на футбол, не снимать носки, если припёрло — пукнуть, не прерывая процесса? Кто так думает, тот несчастлив в браке. Мне очень даже повезло.

Спустя какое-то время, в темноте:

— Серё-ёжа!

— Да, милая.

— Я люблю тебя. Не отвечай… Иначе сморозишь обычную свою шутку, переведёшь в смех, — она прижалась и обвила меня, продолжая шептать прямо в шею. — Долго не понимала тебя, пока не попала с тобой… Туда! Ты сумел сохранить в себе лучшее и в нашем, и в том ужасном мире.

— Несмотря на то, что днём сорвался на официанта?

— Может и да… Но он правда хотел нас рассорить. Не его вина, что не получилось. Верю, что ты мне не изменяешь.

— Я хочу верить, что и ты мне тоже.

Она привстала на локте.

— Всего лишь «хочу верить»⁈

— Естественно. Я — обычный мужчинка, на меня даже Катя Журавлёва не польстится. Мне чрезвычайно просто хранить верность. Ты — фотомодель, на виду, на заводе, полном симпатичных мужиков. Гонщица от бога. Только свистни — отбоя не будет. За что мне такое счастье?

Подколка переросла в комплимент и была благосклонно принята.

— Потому что я тебя люблю. Давно. Тебя одного.

Как тут не признаться во взаимности? Тем более после такой романтики — опасного головоломного заезда и лихой, хоть и малоалкогольной пьянки, где милая царила как королева бала.

Я снова прижал её к себе. Кто сказал, что семейный секс… Нет, молчу, дальше личное.

Глава 8

Большая машина — большие хлопоты

Времяпровождение в Горьком с попытками обеспечить меры по ускорению перехода на обновлённую «Волгу» очень напоминало строчку про добычу радия из стишка Владимира Маяковского: грамм — добыча, год труды. Тем более, ГАЗ-24–10 — ни разу не ЗИМ, годы не отведены. На огромном советском пространстве, на минуточку, нет ни единой нормальной легковой машины среднего класса! Ни для обкомовских чиновников в строгих костюмах, ни для реальных джигитов с гор Кавказа. Если в Ижевске всё пойдёт как надо, в 1982-м первая опытная партия покинет ворота завода, боюсь не раньше ноября-декабря. В лучшем случае. Обновлённую «волгу» можно и нужно сваять быстрее.

Возвращение в Москву через неделю после валиного лихачества на ГАЗ-53 омрачила анонимка. Житков сразу сказал: ничто не мешает спустить её в корзину, подписей нет, значит и жалобы тоже. Но уж больно детально и предметно выписаны факты. Что там правда, а что — нет? Тем более анонимка пришла в ЦК, значит, использовать её в качестве туалетной бумаги — не лучшее решение.

— Под каждым так называемым фактом имеется реальная почва. Но всё искажено и переврано до невозможности. В ЦК отвечать нужно?

— Нет, резолюция «выяснить и при необходимости взять на контроль».

— Значит, берите, Анатолий Анатольевич. Контроль — не взятка.

— Удивляюсь, как тебя земля носит. В Румынии в пропасть не сбросили, в Горьком били — не добили. Давай по пунктам. Затеял пьяную драку, из-за которой несправедливо уволены лучшие работники завода.

Министр иронично глянул поверх очков. О моих занятиях рукопашкой он в курсе.

— Святая правда. Лучшие работники действительно пребывали в подпитии, пытались меня отрихтовать, мне удалось вырваться и сбежать. По 15 суток им выписал районный судья, мы же не вправе оспаривать его решения? А на заводе и так переизбыток кадров из-за сокращения выпуска легковушек.

— Возил с собой женщин в служебную командировку, развлекался вместо работы.

— Целых двух. Первая — Катя Журавлёва, дизайнер, трудилась над интерьером и экстерьером ГАЗ-24–10. Жила в отдельном номере в гостинице. Может, и развлекалась. Я в её личную жизнь не лезу.

— Журавлеву знаю, — подтвердил Житков и утвердительно кивнул.

Я не понял, что означал его кивок. Быть может, что Катька — наш человек, с ней резвиться можно?

— Кто вторая?

— С второй, признаюсь, пережил приятные минуты. Это моя супруга, приезжала на субботу-воскресенье, наши законные выходные. Каюсь, ночевала в моём номере, второй просто не понадобился. Мне внести половину суточной стоимости гостиничного номера? Где-то рублей шесть?

Министр посмеялся.

— Не надо. А что там у вас с развлечениями на автодроме?

— И опять святая правда. Автоспорт относится к ведению ДОСААФ, но курируем мы от министерства и Госкомспорт. Я предпочёл лично убедиться, что заводская команда ГАЗа на грузовиках заслуживает поддержки. На легковых — только сочувствия и пожелания скорой замены матчасти.

— Сергей, обрати внимание, анонимщик — чрезвычайно осведомлённая сука. Вот: «обещал отозванные из гаража ЦК ГАЗ-3102 заводчанам, а сам отдал их друзьям на АЗЛК».

— Молодец! Всё знает. Кто-то из руководства завода или близкий к нему.

Житков отложил пасквиль в сторону.

— Что, кстати, с 3102?

— Засада. 5 штук отдали военным, оборвавшим телефон «скорее-скорее», вернув начинку от ГАЗ-24 — её мотор, её барабанные передние тормоза. Дисковые у 3102 моментом выходят из строя, диск деформируется, намечаются трещины, один даже разорвало, спасибо поставщикам из Кинешмы. С трудом набрали со всех машин 5 вполне исправных приборных панелей, кое-как собранных в Сызрани. Рулевое не трогали — для быстроты исполнения заказа, а стоило бы тоже откатить. Усилие на руль при небольшой скорости получается больше, чем у старой «волги». Руки бы поотбивал! А так руки страдают у шофёров, вынужденных трахаться с этими… в приличном месте не буду выражаться.

— Возможно, ты не знаешь всей истории. Эта машина задумывалась гораздо лучше, с шаровой передней подвеской, а не шкворнями. Но с каждым годом, пока откладывался запуск, её обдирали и упрощали.

— Анатолий Анатольевич! Не беритесь защищать безруких. Подготовка к производству — это не только работа на предприятии, но и со смежниками, поставщиками. 3102 только внешне чуть претенциознее, внутри — куда хуже старухи ГАЗ-24. Не понимаю, как вообще этот полуфабрикат прошёл государственные испытания…

— Под очень большим давлением чиновников из Совмина и ЦК, кому не положены «чайки» и ЗИЛы, но не терпелось кататься на чём-то более солидном, чем «двадцатьчетвёрка», доступная каждому таксисту.

— Точно так же, как на нас сейчас давят армейцы: возвращайте остальным 3102 способность двигаться своим ходом без помощи лошадей и отдавайте нам. Хотя бы в конфигурации от ГАЗ-24.

— Делай что хочешь. Это не уровень министерства определять судьбу 75 потасканных легковушек.

Я хитро улыбнулся.

— Э, нет. Воякам выкачено условие: коль вам партия и правительство доверили «русланы», пошевеливайтесь скорее. На эти 75 поставим моторы, трансмиссию, приборные панели, переднюю подвеску, рулевое и тормоза от «русланов», тогда действительно получатся достойные авто. Поскольку все эти комплектующие готовит не сам Ижмаш, а агрегатные заводы и прочие поставщики-смежники, трясите их, товарищи золотопогонные! Вот и отработается цепочка поставок. Двигатели поедут назад на ЗМЗ — на переплавку, приборные панели — обратно в Сызрань, пусть делают с ними, что хотят. А ГАЗу нужен другой поставщик электрики.

— Ты хочешь посадить заводы Куйбышевской области, основных поставщиков ГАЗа, на голодный паёк?

— Лучше платить рабочим пособия, и пусть сидят дома, чем изводят материалы в брак. Ровно та же ситуация на ГАЗе. Подразделение легкового транспорта КБ я уволил бы всех к чертям. Оставил, быть может, одного-двух для адаптации проекта к изменяющимся технологическим условиям. Даже знаю кого лично.

— С ума сошёл⁈ — разозлился Житков. — Выгнать за порог десятки высококвалифицированных инженеров⁈

— Что вы, я не против. Пусть продолжают сидеть на шее всех нас. Завод живёт преимущественно за счёт отгрузки грузовиков, основной покупатель — государство. То есть вы, Анатолий Анатольевич, и я, и все остальные граждане СССР кормим с ложечки высокообразованных бездельников. Про высококвалифицированных даже говорить смешно, достаточно поднять капот 3102, вся их квалификация как на ладони.

— На массовые увольнения твой анонимщик особенно напирает! — министр вернулся к анонимке.

— Значит, тоже бездельник, справедливо опасающийся пинка под зад. Я официально отправлю вам докладную — о необходимости аудита легкового производства ГАЗа с целью оптимизации штатного расписания.

— Провоцируешь новый скандал?

— Нет, обращаю ваше внимание на очевидный факт: если считать по выпуску штук, на ГАЗе трудится раза в четыре больше народу на одно легковое авто, чем на АвтоВАЗе, а в сравнении с «Тойотой» разница вообще на порядок. При непомерно раздутых затратах на персонал и императивном задании не увеличивать себестоимость «волг» завод даже под началом самых гениальных руководителей продолжит штамповать дешак паскудного качества. Тех же инженеров-конструкторов проще переучить на производственников, а соотношение числа персонала к выпуску машин стоило бы улучшить увеличением выпуска в разы. Чем не решение?

— Вот как ты заговорил… Сергей Борисович, а ведь ты замахнулся на политику ЦК в области автомобилестроения в целом. Задача стояла не только производственно-экономическая — дать стране и на экспорт нужное число машин, но и социальная: дать людям работу и кусок хлеба.

— Кто не работает, тот не должен есть, этот социалистический принцип уже осуществлён, утверждал великий Ленин. Если тунеядцы на ГАЗе не работают, а только создают видимость либо трудятся вполсилы, значит, они живут за счёт других рабочих, что никак не социализм, а социальное иждивенчество.

— Такими фразочками можешь бросаться с трибуны, прекрасно зная: цитатами несложно оправдать любую демагогию.

Я почувствовал, насколько министерская работа изменила Житкова. Обвинение в демагогии — любимый ход партчинуш, если с цитатами из первоисточников пытаешься доказать свою правоту. Для члена ЦК существует один-единственный первоисточник, он же истина в последней инстанции — его собственное мнение. Причём высокий партиец стесняется авторства и веско бросает, словно мешок картошки через задний борт ГАЗона: «есть мнение». Наученные горьким опытом подчинённые не посмеют уточнить, чьё это мнение, стоит ли ему доверять.

Расстались в тот день мы с Житковым плохо. Он со скрипом воздержался от запрета передать разработку 24−10 из Горького в моё Центральное КБ. Не то чтобы согласился на передачу, а просто скривился как от зубной боли: крайне неприятно, но что поделаешь.

Я же, уделив несколько дней семье, запустил переработку «двадцатьчетвёрки» силами своей московской команды. Отбил телеграмму Пугину: из-за нарушения сроков выполнения поставленных задач конструкторы ГАЗа отстраняются от проектирования 24−10. Сохранение подразделения легковых автомобилей к КБ не представляется целесообразным, предлагается его сократить, сотрудникам предложить рабочие места на других участках. Теперь в Горький имеет смысл приезжать в гриме под Майкла Джексона или вообще в женской одежде. Количество желающих поколотить московского диверсанта Брунова увеличится в геометрической прогрессии.

Плевать. Чем больше врагов, тем больший у человека вес. Если не доходить до крайностей и не соперничать с Гитлером.

Если бы Зимин чуть больше шевелил булками, остался бы в истории как главный по превращению ГАЗ-24 в 24−10, но упустил свой шанс, его подхватила Журавлёва. Тем самым упрочились слухи, что ради этой привилегии Катька мне дала. А если бы и дала? Какое это вообще имеет значение? Важнее тенденции, задачи, возможности. На самом деле, и у неё, и у меня, и у Горьковского автозавода не слишком широкий диапазон выбора. Леопольд Денисович, мой зам, временно сосланный в своё время из КБ АЗЛК в отдел главного энергетика, а потом возвращённый к творческой работе, получил в плечи задание обеспечить техническую часть в свете катькиных представлений о трёх вариантах исполнения. В реальности их нарисуется больше, нужны будут «волги» в кузове универсал и машины скорой помощи. КГБ наверняка попросит догонялку с мотором V8. Этот коллектив, изначально именовавшийся Конструкторским центром АЗЛК, теперь, после реорганизаций, ЦКБ Минавтопрома, продолжал столоваться на том же заводе — к радости начальства, потому что, находясь частью на хозрасчёте, частью на содержании министерства от поступающих сверху заказов, обслуживал Завод имени Ленинского Комсомола на особо льготных условиях. Всё самое передовое, что мы нащупали — к услугам москвичистов. И пока вторая версия «людмилы» начала теснить на конвейере базовую модель, бюро начало колдовать над третьей серией, тоже в вариантах эконом, мейнстрим и люкс, второй и третий — как для внутреннего рынка, так и на экспорт.

Одно давило: уже никогда не выведу новую «людочку», разукрашенную рекламой «Автоэкспорта», на европейскую раллийную трассу. Какая несправедливость!

Но вернёмся к ГАЗ-24–10. Что хорошо, к услугам наших шаловливых ручек набралось с дюжину списанных «волг», где-то гнилых, где-то битых и рихтованных, местами разукомплектованных, но вполне годных для экспериментов, не жалко. Взяв на себя ответственность, я позволил изъять в качестве донора и распотрошить одну 3102. Потом объясню военным: иначе никак, пошла на запчасти для других оживляемых покойников, в Красной и Советской армии принято списывать на «объективные обстоятельства» куда более крупные недостачи. Больше всего интересовал её салон, объективно удачный и вполне освоенный к монтажу горьковчанами.

Тормоза передние — дисковые. Тормозная система — двухконтурная, с регулятором давления тормозного усилия задних колёс. Тормозные диски и суппорты — отработанные для «Руслана», как и главный тормозной цилиндр с вакуумным усилителем.

Всё гладко? У меня так не бывает. Самую отвратительную новость, да и не новость вовсе, к тому шло, озвучил Леопольд: у стандартного волговского кузова слишком узко вварены лонжероны, двигатель поперёк не поставить. Но моё жалобное блеяние об успехе энтузиастов-самодельщиков, возразил:

— Они повернули на 90 градусов самый короткий мотор — V6. «Родной» 24д и дизельный 2.0ТD длиннее. Картер висел между лонжеронами. Даже в самоделке лонжероны переварены слишком заумно, при такой геометрии сомневаюсь в прочности, особенно когда начнётся коррозия. Ты же понимаешь, лонжероны подкапотного пространства как бы продолжают жёсткие элементы центральной части кузова…

— А там менять — коту под хвост вся экономия от сохранения прежних кузовных деталей… Причём строгать кузов 24−10 в разных вариантах под V6 и под другие моторы нам не позволят.

— Да, Сергей Борисович. «Волга» обречена на задний привод.

То есть сохранение длинного кардана до редуктора и главной передачи? Даже отказ от заднего моста на рессорах с переходом на рычажную заднюю подвеску не сэкономит столько массы, как чисто передний привод. Будь оно проклято! Нет, ни за что. Пусть будет как у «рогнеды» первого поколения или тех же «аудюх» — мотор, хрен с ним, продольный, но привод на передние колёса.

Жаль! Позади поперечного двигателя остаётся свободное пространство, вмещающее рейку, прямую как стрела. С продольным придётся химичить — пропускать тягу к правому колесу под картером, что противоречит моему личному опыт, как альтернатива — под или над коробкой передач. Решаемо, но не элегантно.

К концу октября многие черты всех трёх основных модификаций прояснились довольно точно, на ГАЗе для этого потребовались бы долгие месяцы. Избавленные от необходимости что-то изобретать или совершенствовать, обиженные из Горького принялись строчить в ЦК очередную пачку жалоб — от анонимок и индивидуальных доносов до письма всего трудового коллектива с утверждением текста на профсоюзном собрании. Житков, отбиваясь от наездов, был вынужден рапортовать, что в Москве дело движется намного быстрее, и проект 24−10 «почти готов». Это же не реактивный истребитель «хейнкель», что тут долго думать…

И к нам на АЗЛК потянулись косяки экскурсантов, не только высокая партноменклатура, но ещё представители заинтересованных министерств и ведомств, желающих обновления парка «волг». То есть едва ли не всё московско-союзное чиновничество.

30 октября, этот день пришёлся на пятницу, я окучивал первую партию — из нашего профильного отдела с Игорем Ивановичем во главе. То есть практически «своих». Оценил, насколько выигрышно воспринимается собранная любителями переднеприводная «волга», и вместо выходных объявил своим аврал, сам тоже провёл на заводе субботу и часть воскресенья.

Для начала пустил в расход ещё одну 3102. С самоделки сняли дверцы и салон. Затем, прости господи, из баллончиков, купленных в хозмаге, мы облили её краской в «совминовский» чёрный цвет, АЗЛК на тот момент чёрные «москвичи» не выпускал, его покрасочным цехом не воспользоваться. Торпедо с приборами, сиденья, коврики, а также двери стали на место как родные. Если не придираться к мелочам и не колупать лакокрасочный слой пальцем, прототипная 24−10 к утру понедельника имела достаточно заводской, а не самопальный вид. Генеральный несколько повозмущался, так как облюбовал «волгу» в качестве служебной, но удовлетворился, сев в удобное водительское кресло от ноль-второй.

На этой игрушке за неделю покатались десятки чиновников, аттракцион, не исключаю, продолжался бы и далее, но приближался «красный день календаря». Не то, о чём подумали, это только у товарищей советских женщин, а главный советский праздник — День Великой Октябрьской Социалистической Революции, к нему чиновничество было вынуждено готовиться, не минула чаша сия и меня. В празднично украшенных колоннах десятки тысяч трудящихся топали к Красной площади, часть транспарантов, макетов и муляжей ехала на специально задрапированных авто. Крашеная из баллончиков «волга», первая ГАЗ-24 в природе с утопленными ручками дверей, чернела посреди коллектива пролетариев бумажного труда — сотрудников Минавтопрома. Я топал чуть сбоку и впереди, чтоб не наглотаться выхлопа и не дать надышаться им Мариночке, оседлавшей папину шею.

Танцы с бубном вокруг прототипа можно было бы отнести к курьёзу, если бы не вал пожеланий от будущих эксплуататоров обновлённой «Волги». Они были диаметрально противоположные по характеру. Энтузиасты из министерства бытового обслуживания, например, настаивали на сохранении заднего привода и разрезного заднего моста на рессорной подвеске. Кому-то нравились шкворни, потому что их не выворачивает, как нижнюю шаровую у первых «жигулей». Самые изношенные шкворни, болтающиеся в шарнирном соединении словно шоколадка в проруби, обеспечивают грандиозный люфт, стук, съедание покрышки от неправильных углов колеса, но сломать их мало кому удалось. Другие, радетели новшеств и инноваций, не удовлетворялись даже люксовой комплектностью с мотором V6, требовали кондиционер и коробку-автомат, наивные.

Я извивался как уж, обещая многообразие комплектаций и возможность заказа спецсерий, не уточняя, на какую сумму заказчику выкатят надбавки за этот «спец», вытирал пот, несмотря на ноябрьскую прохладу, и готовился к приёму очередной команды знатоков с вопросами: что, где, когда и почём. Интересно, что «руслан», упорно никем не замечаемый в период проектирования, даже близко не получил столько внимания, несмотря на явную революционность начинки.

Любимого сыночка я не забыл, летал в Удмуртию на Ижмаш. Как в другой мир попал, полная противоположность расхлябанности ГАЗа. Не прекращая выпуска малолитражек, военные пустили на подготовку к производству большого лимузина десятки тысяч квадратных метров площадей, освободившихся из-за разрядки международной напряжённости и снижения оборонных заказов. Ижевск настолько тесно наполнен машиностроительными предприятиями, что раскидать заказы на изготовление отдельных частей и даже узлов удалось без труда. На головном заводе — штамповка, сварка кузовов, окраска, сборка. По числу поставщиков ижевцы оставили позади и ГАЗ, и АЗЛК, но большая часть смежников привлечена внутри своей системы. И если японцы работают без складских запасов, «с колёс», отшлифовывая логистику снабжения до бриллиантового блеска, военные подходят по-армейски — накапливают снаряды задолго до боя.

И всё же было немного грустно. Из-за принятой в СССР системы управления, я, главный конструктор «руслана», становлюсь для этой машины чужим, потому что представляю гражданское министерство. Для Житкова большой лимузин был головной болью и мишенью для жалоб, потому воспринял его уступку заводу Минобороны едва ли не как личный праздник.

Министра больше беспокоила бесконтрольность выпуска малых переднеприводных автомобилей низшего ценового сегмента, сначала в Ижевске, теперь добавляется Могилёв, причём обе малышки весьма сходны по конструкции, отличаются лишь декоративно и имеют множество унифицированных узлов. Ижевск, кроме основной версии с мотором 1.3, запустил удешевлённую с 3-цилиндровым литровиком, разработанным для украинского ЗАЗа, белорусский хэтчбек, как я слышал, тоже будет предложен с ним, и они вытеснят обновлённый Катькой «запорожец» с рынка. Значит, на Украине надо снова что-то придумывать и менять, а это ещё более инертная глыба, чем ГАЗ.

Не одно, так другое.

Следующая командировка состоялась в Минск, она принесла гораздо больше положительных эмоций. Умельцы из Политеха и Моторного сложили-таки волговский двигатель с электроприводом клапанов! Экзотика из экзотик.

К моему приезду они существовали уже в двух экземплярах, один подвергался издевательствам на стенде, второй изобретатели воткнули в машину, ржавую и ужасную, сохранившую шашечки на дверцах. Как и ожидалось, безумно гремящую на ходу, ни одна точка смазки, скорее всего, не шприцевалась годами.

Камейша выкатил её за ворота и усадил меня за руль на драное водительское кресло, сам устроился на пассажирском, прикрутив дверь проволочкой, замок с его стороны отсутствовал. Я, миллион раз демонстрировавший начальству прототипы, совсем недавно — самодельную переднеприводную «волгу», выучил как «Отче наш»: демонстрационный образец должен сиять ярче пуговиц офицера на параде. Даже мусор в бардачке может испортить впечатление. В этой машине мусор там имелся, зато крышка бардачка исчезла в глубинах истории.

— У неё тормоза хоть работают?

— В норме, — заверил Игнат. — Но будь аккуратнее, резина-то лысая. И запаски нет.

Мне куда важнее был обновлённый двигатель, ставший на место родного и снабжённый штатной коробкой передач. Вот он произвёл впечатление!

«Волга» тянула на второй скорости при брошенном газе в темпе пешехода. Утопи газ — и бросалась вперёд как кошка на мышь. На не слишком длинной улице Ванеева я легко разогнался почти до сотки, мотор просил: ещё!

На следующий день скатались в Обчак, погонял её на кольце, где когда-то лихачил на «рогнеде»… Старая машина отвратительно держала дорогу, морда прыгала, не сдерживаемая убитыми амортизаторами. Но разгон и езда на высоких оборотах были неплохими. Одно только беспокоило, указатель температуры охлаждающей жидкости упорно стремился вправо — до конца шкалы, но быть, может, на этом рыдване всего лишь неисправен термостат или сам датчик.

Камейша присутствовал на драйв-тесте в качестве пассажира, держался за кресло двумя руками (ремней не наблюдалось) и основательно бледнел. Мне самому было не по себе без каркаса безопасности, поэтому не «делал вещи». Отвёз профессора на Моторный вполне здоровенького и без ушибов, только слегка вспотевшего.

— Ты меня расстроил.

— Почему? — взвился Игнат.

— Пропадает вся затея с люксовым вариантом и мотором V6. Этот за счёт изменения фаз и на малых тянет, и на больших крутит. Масло не жрёт?

— Практически нет.

— Ну вот… Не знаю, что предложить первым секретарям обкомов. Может, по 4 клапана на цилиндр?

— Не торопитесь, Сергей Борисович. Много кто пытался до нас в СССР построить мотор без распредвала, не месяцы тратил — годы. Архангельский в НАМИ, Ивашин в Тольятти. Мы шли по их стопам. Но слишком много подводных камней. Хотелось бы, конечно, не только изменять момент открытия-закрытия, но и высоту подъёма тарелок… Не всё сразу.

— Сколько головок вы сможете дополнительно изготовить, скажем, до декабря?

— Одну. Нет, даже две. Счёт выпишу большой, не обессудьте.

На стадии испытаний одна опытная головка блока обходится куда дороже двигателя в сборе! А что делать?

Позже узнал, что мотор хорош только с распределённым впрыском, а один лишь блок управления клапанами и впрыском, зажигание обычное — без электроники, удорожает мотор на 140–150 рублей, что гораздо больше, чем экономия от удаления распредвала и коромысел. С карбюратором уже не столь заметна разница по сравнению с базовым вариантом.

Но всё равно — это прорыв малыми затратами. Значит, товарищи чиновники, для вас хорошая новость. Получите машинки быстрее.

В силу малых познаний в электронике я с трудом прочитал сравнительно простую схему электронного блока. Понял, откуда такая цена. Ток через каждую пару электромагнитов, на впуск или на выпуск, предусматривался порядка одного ампера. Но автор поставил ради запаса надёжности самые мощные из доступных ему кремниевые 10-амперные транзисторы КТ803 по магазинной цене. Разумеется, если электротехническое предприятие закупит те же элементы оптом непосредственно у производителя, разница в разы. А что заложен такой конский резерв электрической надёжности, буду защищать его до последней капли чернил в авторучке, памятуя, какие жуткие выпускались коммутаторы системы зажигания ВАЗ-2108 в середине 1980-х годов, фактически — короткоживущие картриджи. Были дефицитны, и каждый, желающий гарантированно вернуться домой из поездки, вёз в багажнике коммутатор, кронштейн переднего рычага и корзину сцепления. И резко не тормозил, чтоб не оторвалась задняя балка.

Поскольку только за горизонтом проступали 2000-е годы с их экономией веса и надежности ради снижения себестоимости, я ратовал за запас. Не такой, конечно, как запихнули в кузов «волги», всему есть разумный предел.

Один из экземпляров блока, оттягивающий руки в отдельной сумке, я забросил на верхнюю полку и повёз в Москву. Свербело отправить его на Ижмаш, чтоб, во-первых, инженеры с военной закалкой отработали его с армейскими стандартами устойчивости к температурам, вибрациям, влажности, работа в автомобиле — не на полке в квартире. И, тут поступлюсь амбициями главного конструктора «руслана», пусть примерят к нему усовершенствованный двигатель от ЗМЗ. В следующем году, хочу надеяться, появится его первая заводская партия.

Под стук колёс фирменного поезда, на сон грядущий, билась одна-единственная мыслишка. Усовершенствование автомобиля — это борьба с природой, с законами физики, экономики, попытки наладить производство чего-то современного на очень старой производственной базе, на том же ЗМЗ имеется оборудование, поставленное американцами до войны, ровесник самого завода и ГАЗа. Почему гораздо больше усилий приходится тратить на совершенно иное — на борьбу с людьми, грудью встающими на пути прогресса? Таких как Игнат, Катя, из чиновников — Поляков, Житков, к сожалению, меньшинство. В ЦК пытаются маневрировать между прогрессистами и консерваторами, виляют жопой, пытаются строить политику «и нашим, и вашим», принимают правильные решения только под нажимом, чтоб потом, получив ворох жалоб из застойного болота, неофициально сдать назад: «есть мнение, что чрезмерно усердствовать не стоит».

Система такая? Люди такие? Не знаю. «Тойоты» тоже большей частью сохраняют задний привод, ещё более привержены ему конструкторы «мерседесов» и BMW. Условия разные, выхлоп тот же. И мне ничего не остаётся, кроме как бегать белкой в колесе.

Глава 9

Конкуренция

Декабрь принёс разочарование. Волговский двигатель с головкой блока конструкции Камейши перегревался, невзирая на зимний мороз и конструкцию с мокрыми гильзами, омываемыми непосредственно охлаждающей жидкостью. Мы испытывали на полигоне НАМИ два экземпляра на старых такси, таких же ушатанных, как в Минске. Сами движки были откапиталенные, с новыми коленвалами, вкладышами, цилиндрами и поршневой. Я для себя сделал вывод, что заявленные его 90 лошадей мощности базового мотора при 4500 оборотах в минуту — чрезвычайно кратковременный допустимый режим. И дело не только в системе охлаждения, чью производительность придётся сильно увеличивать. Двигателисты института рассказывали, что на ЗМЗ невозможно добиться идеальной шлифовки шеек коленвала, какие-то овалы и радиальное биение присутствуют с нуля. Даже соосность хромает. Бережливый шофёр, использующий мотор внатяг, то есть как можно раньше включая повышенные передачи и газуя на малых оборотах, но особо их не раскручивая, и вправду способен пройти на «волге» 200 тысяч без капремонта, не превышая по шоссе скорости в 80–90 километров в час. Износ шеек и коренных вкладышей увеличивает биение коленвала, губятся его сальники — передний нормальный и задний верёвочный, масло льётся наземь как из ведра. Это же явление разрушительно сказывается на блоке цилиндров, куда менее жёстком, чем у моделей с сухими гильзами, особенно в чугуне. Больше оборотов — интенсивнее биение. Алюминий волговского блока трескается, из-за высоких вибраций возникают протечки, охлаждающая жидкость попадает в масло… Такая вот хорошая, надёжная советская машина.

Если подвести черту, то довольно паллиативным решением, не самым экономически разумным, а именно электроприводом клапанов мы совместными усилиями решали только одну проблему, обнажив ещё три — с коленвалом, жёсткостью блока, недостаточной производительностью помпы. И если помпа, по большому счёту, лишь навесной элемент, то изменение технологии изготовления коленвала и блока цилиндров уже представляет вмешательство в глубинную часть агрегата.

Все эти проблемы, в принципе — давно известные, конструкторы ГАЗа и ЗМЗ должны были решить давно. Или взяться за их решение. Или хотя бы сделать вид, что пытались. Нет, они потратили усилия, деньги и время на факельно-форкамерную модификацию. С известным результатом.

Поскольку борьба за двигатель происходила, главным образом, в стенах АЗЛК, Валя узнавала подробности наших неудач помимо меня, порой — практически одновременно. За неделю до Нового года поставила ультиматум: баста!

— Сергей, ты — не более чем чиновник министерства. Не Генеральный директор завода и не главный конструктор.

— Я — руководитель ЦКБ Минавтопрома. Подписавшийся сделать ГАЗ-24–10 вместо конструкторов завода. Помнишь сроки смены модельного ряда?

Мы тихо разговаривали за ужином, стараясь не отвлекать Мариночку. Она, раскрыв одну из своих любимых книжек, рассказывала Серёже сказку. Читать ещё, конечно, не умела. Только начала учить буквы, но содержание помнила, выслушав озвучку по несколько раз с Валей, с няней и со мной в роли чтецов-дикторов.

— Печь сама поехала по улице, по дороге, прямо к царю. Царь глядит в окно, дивится: это что за чудо? Вельможа ему отвечает: а это Емеля на печи к тебе едет! — Мариночка повернула книжку к Серёже, показав картинку, и добавила гордую отсебячину: — А наш папочка делает машины, они ездят лучше, чем эта глупая печь!

Мы с женой прыснули в кулак, но потом вернулись к серьёзному разговору.

— Когда ты, наконец, привыкнешь, что любой советский план — не догма, а руководство к действию? Всего лишь задающий вектор, направление. Ты уже завалил торжественное задание партии — отдал «руслан» удмуртам. Поскольку ничего подобного для замены «волги» не разработано, о постановке на производство принципиально новой модели можно забыть лет на пять, а то и больше. Там сдохнет или ишак, или падишах.

— Или содрать. Белорусы, например, надумали следующую версию «березины» раздуть по габаритам до «Ауди-100». И, не напрягаясь, слизать многие технические решения. Например, считая мотор V6 слишком дорогим и сложным, прицепить к отработанному на МАЗ-21067 4-цилиндровому пятый цилиндр в ряд, тогда получится снять 100 лошадей с 2 литров объёма, оставив всего пару клапанов на цилиндр.

— И что плохого? Для серийной неспортивной машины чуть больше тонны — 100 лошадок нормально, — Валя не поняла моего возмущения.

— Когда мы делали первую «березину», лозунг был «лучше Ауди», ты же помнишь. И получилось! А сейчас тот коллектив распался, часть работает у японцев, я свалил в Москву и утянул Журавлёву, пришедшие после покатились по линии наименьшего сопротивления. Предлагаешь и мне эту линию? Тогда пусть ГАЗ штампует двадцать четвёртую в исходной конфигурации бесконечно долго. Организациям её продают по 2500 в убыток, ниже заводской себестоимости, гражданам — чуть дешевле «жигулей», на несколько десятков тысяч в год сбыта хватит… А ближе к 90-м годам передерём какой-нибудь «крайслер» или «фордик», бестселлер года эдак 1970-го.

— Серёжа, не перегибай! «Волгу» надо оперативно менять на автомобиль, спору нет, но никто не неволит тебя наладить выпуск обновления в 1982 году — хоть порвись.

— Я сам себя загнал в ловушку, спровоцировав закрытие проекта 3102. Не я один ту «волгу» угробил, но её можно было бы довести до условно-удовлетворительного состояния. Чем я, собственно, и занимаюсь, только впихивая внутрянку от 3102 и частично от «руслана» в старый кузов от ГАЗ-24. Основной аргумент был — скорость внедрения, и она потеряна.

— Значит, как будет — так будет, — заверила благоверная. Не вмешался бы — люди продолжали бы мучиться с 3102, разбивались из-за отказов передних тормозов, а параллельно с конвейера сходила бы ГАЗ-24, старая и дремучая, но освоенная и заводом, и водителями. Что, собственно говоря, и происходит, минус проблема номер 3102.

Я допил чай.

— Сам именно этим утешаюсь. Честно? Даже когда слова одни и те же, произнесённое тобой вызывает больше доверия.

— Я в нашей семье — главный технический авторитет? — заулыбалась Валя. — Не знала, спасибо.

— С Рождеством Христовым, дорогая.

— Упс… Правда?

— Католическим, протестантским и у некоторых православных церквей — тоже.

Она напрягла лобик.

— Ага… Но наше православное Рождество — после Нового года?

— Также весьма настойчиво не рекомендуемое к празднованию, что и 25 декабря.

— Мой муж — диссидент! — тонкая морщинка на её челе разгладилась.

— Но если не забуду поздравить тебя с русским православным 7 января, то диссидент дважды…

В семейном тепле пролетели очередные выходные, последние перед Новым годом. Понедельник пришёлся на 28 декабря, то есть до вечера 31 — сплошные отчёты, поздравления, официоз и расслабление после официоза. На свежую голову пришла простая и очевидная мыслишка по поводу обновления двигателя для ГАЗ-24, припасённая к реализации на январь, но Житков заставил поторопиться.

После утренней министерской планёрки кивнул мне и бросил:

— Штирлиц, а вас я попрошу остаться.

«Семнадцать мгновений весны» были по-прежнему очень популярны, улицы буквально вымирали в часы показа очередной серии. Что характерно, автомобильные воришки не усердствовали и не трогали оставленные без присмотра автомобили. Криминальные личности — они тоже граждане СССР, не чуждые привычки зависнуть у телевизора.

— Парашют закопал, «Беломор» не курю, с русской пианисткой не балуюсь. На чём я спалился, герр группенфюрер?

Обозвать советского министра генеральским званием СС — это что-то запредельно крамольное, на уровне измены Родине, но в узком кругу такие шутки бытовали, никого не смущая.

Хорошее настроение босса поугасло, когда я признался, что не стоит рапортовать родной партии о прорыве в самом сложном моменте модификации ГАЗ-24 — поиску замены мотору ЗМЗ-24д. Во время последних проб из-за выхода из строя клапанного электромагнита тарелка стукнула о поршень со всеми вытекающими последствиями. «Волгу» притащили на АЗЛК на буксире, мотор отправился в новый ремонт.

— То есть, как говорят буржуйские маркетологи, на мейнстрим…

— На мейнстрим у нас мотора нет, Анатолий Анатольевич.

— Твою туда и налево!

Вот и пришлось выстреливать заготовку, припасённую на потом.

— Зато есть идея, подсмотренная в Минске. Третье поколение «березины» получит 100-сильный атмосферный движок, собранный на базе того же от ВАЗ-2106, но с добавлением пятого цилиндра. Решение подсмотрено у немцев, «Ауди-100». У ГАЗ-24 подкапотное пространство больше, чем у «березины»!

Житков призадумался.

— Интересно. Но несбыточно. Во-первых, на ЗМЗ нет чугунного литья блоков, а белорусы лишние десятки тысяч моторов в год не осилят. Во-вторых, «волга» тяжелее «березины», как ни крути. Значит, вопрос тяговитости двигателя на малых оборотах ты вряд ли решишь, а он важен.

Но меня сложно было остановить.

— Тогда в январе лечу в Уфу. Без обновления производственного оборудования на ЗМЗ мы никуда не уедем, но чтобы рапортовать об успехах к очередному Пленуму ЦК КПСС, хочу проверить возможность лить блоки в Уфе, а конечная сборка пусть останется на ЗМЗ. Что же касается тяги… Поиграем с фазами газораспределения, — я увидел его скептическую мину и торопливо добавил: — Никаких электромагнитиков, я понял. Только традиционный распредвал.

Министр повертел ручку в руках.

— Сергей, а может — не будем мудрить? Купим лицензию? Тем более вот какое дело…

Сказать, что на меня дальше обрушился ушат воды, скорее горячей, чем холодной, значит — ничего не сказать. В качестве «подарка к Новому году» Житков сообщил, что моя должность в штатном расписании министерства упраздняется, я перевожусь в замминистры, что сулит прибавку к окладу в 50 рублей (спасибо! спасибо! спасибо!), только внутри всё замерло: небось, ради этих 50 придётся впахивать на 1000 рублей больше… Он не обманул мои худшие ожидания: кто-то наверху вспомнил, что самородок в области инноваций (то есть я, если вдруг непонятно) почему-то палец о палец не ударил в области совершенствования внедорожников в порученной мне категории — массой до 3.5 тонн, о чём неоднократно говорилось на совещаниях разного уровня.

— Может, ну его? Вернусь в Белоруссию. На МАЗ возьмут, на «Тойоту». В Могилёве вообще Генерального предложат, не сомневайтесь. Поймите, Анатолий Анатольевич, я на АЗЛК достиг потолка возможностей. Перестраивать целый сектор отрасли — не для меня. Предложите должность зама по инновациям другому. Неужели нет желающих?

— Желающих вырасти до моего зама — пруд пруди, — Житков навалился увеличивающимся с годами пузиком на край стола. — Но сплошь кандидаты, которых я называю ретрансляторами. Отдашь им команду, доведут до подчинённого, выслушают ответ и доложат, почему не представилось возможным. А сам? Не ретранслировать спущенное сверху или помычавшее снизу, а самому включить голову и решить вопрос? Таких мало. Ты, Брунов, порой делаешь массу глупостей, но всё же стремишься прорваться к цели. Поэтому не залупайся, а слушай. Минобороны просит составить список армейских внедорожников из стран Варшавского договора и НАТО. Исследуем, там будем решать — покупать лицензию или бессовестно копировать, второе предпочтительнее, сам понимаешь. Не столь велика ноша, никто от тебя не ждёт заместить УАЗ-469 чем-то особо совершенным собственной разработки. Усёк? Уйти вниз в Белоруссию или в Тольятти всегда успеешь.

Последний аргумент был разумным. Я затворил за собой дверь его кабинета и отправился в свой — писать для самоуспокоения новогодние поздравительные открытки и думать.

Что бы я хотел увидеть в качестве модели, сменяющей УАЗ? «Мицубиси-Паджеро»!

Кстати, с ним связано одно весёлое воспоминание из прошлой жизни. Пригнал лет за пять до моего перемещения в прошлое на реставрацию свой олд-таймер один испанец, оглядел стоящие у боксов машины… и начал ржать. Оказывается, слово Pajero у них читается как «пахеро» и означает «дрочила». А возле нашей станции стоял «Пахеро-Спорт»! То есть любитель пикантного дела в качестве спортивного увлечения. Позже я узнал, что в испаноязычные государства эта машина поставляется как «Мицубиси-Монтеро», ничем не оскорбляя местные приличия.

Надо только узнать, существует ли «Паджеро» в 1981 году. А кто ещё?

«Крузак», само собой. «Ниссан-Патрол». Из американцев… «Джип» серии Си-Джи какой-то там по номеру, он мелькает в каждом кинобоевике про американскую армию. Британский «Ленд-Ровер». Немецкий «Гелендваген»? Но, блин, «гелики» такие дорогущие… Зато как обрадуются генералы, получившие право выкупить эти машинки по остаточной стоимости после испытаний. Самому невезучему из них останется румынский «Аро», нельзя же обойтись без производителей из Варшавского блока.

К чёрту! До Нового года ничего не собираюсь решать. Более насущное — как встретить праздник.

Приедут папа и мама из Харькова. Наберу Минск, пусть те бабушка и дедушка Мариночки тоже услышат её голос, но чтоб ничего не могли сказать ей глупого. Посидим… Машка с её хахалем нагрянет. Накануне будет торжественный приём в министерстве и столь же торжественный на АЗЛК, я придумал хитрый ход, поскольку время мероприятий совпало: проситься на завод в качестве представителя министра автопрома. Там 30-го будет банкет, но только для взрослых, детки посидят с моими родителями, а я лелею мечту: как только Мариночка пойдёт в школу, затем и сынок начнёт учиться, обязательно достану им через ЦК билеты на Кремлёвскую ёлку. Говорят, испытание нервов ещё то, родителей в Кремлёвский Дворец Съездов не допускают, приходится ждать снаружи, подпрыгивая на морозе, ровно как Андрей Мягков в фильме «С лёгким паром», бубнивший «надо меньше пить». Потом вываливает тысячная детская толпа, в которой нужно каким-то чудом опознать и отловить своё чадо, возможно, по ошибке одетое в чужую шубку или шапочку. Этот стресс предстоит ещё не в ближайшем году…

В уходящем меня ждал другой стресс. По ходатайству трудового коллектива АЗЛК на праздничный банкет приглашены артисты Московского театра сатиры, обещано присутствие Андрея Миронова, моего главного конкурента.

Смех смехом, к нему Валентина пылала хоть платонической, но нешуточной любовью. Мы четырежды ходили в этот театр, два спектакля шли с его участием, а уж если по телевизору крутили «Соломенная шляпка», «Бриллиантовая рука» или «Невероятные приключения итальянцев в России», все домашние дела если не игнорировались, то откладывались или делались заранее. В назначенный час драгоценная присыхала к экрану, а попытка переключить на второй канал с оправданием «там же — футбол» грозила бы скандалом.

Мог и не идти. Но супруга — член того самого трудового коллектива и вполне способна отправиться на банкет без меня. А там чем чёрт не шутит. «Вы привлекательны, я — чертовски привлекателен…», и далее мне останется цитировать не «Обыкновенное чудо», а другой киношедевр: «Вы — рогоносец, Бонасье!» Поэтому, не имея возможности похоронить опасное начинание, пришлось его возглавить.

В общем, по старой схеме: Машка «занятая», потому что с кавалером, с детьми осталась Марьиванна, ибо бабушка с дедушкой приедут лишь утренним поездом, мы с Валентиной, подготовленной к праздничному ужину тщательнее, чем авианосец к выходу в море, отправились в заводскую столовую, превращённую на один вечер в ресторан для руководства, ИТР и передовиков производства. «Конкурент» сотоварищи задерживался, что неудивительно: артисты рубили бабло сразу на нескольких выступлениях за вечер. После 1991 года такие банкеты назовут корпоративами, а шабашники от эстрады будут заряжать многие тысячи долларов за короткое явление гостям. На излёте 1981 года расценки существовали более чем умеренные, госконцертовские, артисты получали всего по десятку рублей с каждого завода, оттого и стремление окучить минимум четырёх заказчиков за вечер.

Торжественную часть скомкали до четверти часа, после чего покинули актовый зал и оккупировали столовую, где начался бенефис… меня.

Клянусь, не ожидал.

Первым благодарил Генеральный, потом пред парткома, за ним профком, начальники цехов… Да, в роли помощника министра я парил как бы выше их, но ни разу на моей памяти ни министерским, ни ЦКовцам не пели столько дифирамбов. Порой чувствовал себя на собственных похоронах, так хорошо принято говорить лишь о покойниках. Кстати…

Вырвал микрофон едва ли не силой. Руки крепкие по-прежнему, эспандер всегда в кармане, в Горьком посеял не последний. Вот и пригодилось.

— Товарищи! Невольно хочется припомнить слова песни Владимира Высоцкого «я жив, снимите чёрные повязки». Честное слово, я невероятно признателен, но живому человеку вредно слушать столько похвал. Зазнаюсь, загоржусь, перестану видеть края. Моя супруга, прекрасно вам знакомая, пострадает первой. Скажет дома: «вынеси мусорное ведро» и услышит в ответ: «на что растрачиваешь силы гения советского автопрома?» — собравшиеся, все пару-тройку раз успели остограмиться, подхватили шутку, рассмеялись, я продолжил: — На самом деле, все мои потуги пропали бы втуне, если бы не замечательный коллектив автозавода. Вы — лучшие, наши машины — лучшие. Вы — настоящие гении автостроения. Я вами горжусь и безмерно счастлив, что сохранил за собой пост руководителя ЦКБ, тружусь по-прежнему в стенах АЗЛК с вами плечом к плечу. Мы — вместе, друзья и товарищи! С наступающим Новым годом!

А тут никакие силёнки не спасли. Меня окружили человек восемь здоровенных мужиков, не разбрасывать же их в стороны КГБшными приёмами, это не горьковские гопники. Начали качать, я только прижимал микрофон к груди и шептал в него: не уроните.

Пить пришлось с директоратом, технологами, бухгалтерией, цехами, гонщиками… Не опрокидывал рюмку, а только чуть касался губами, чтоб не развезло в самый неподходящий момент, когда понадобится караулить Валю. Конечно, верю ей больше чем себе, а внутри червячком крутится мыслишка: вдруг сунет ему номер телефона… Сегодня моя дражайшая ярче, чем Наталья Фатеева в молодости, партнёр Миронова по фильму «Три плюс два».

Наконец, случилось страшное, мы повалили обратно в актовый зал. Жаль, что не через улицу, глоток морозного воздуха не помешал бы.

Начали Александр Ширвиндт и Михаил Державин, возможно, они вспомнили бы, как меня вызывали на сцену театра в качестве главного конструктора «березины», но сейчас с некоторой торопливостью отработали шикарный диалог «Про хорошо неизвестного артиста».

— Это нам хорошо неизвестный Закадр Внекадрович Нетронутый. Мне сейчас пришла мысль… Где же она? — Ширвиндт начал торопливо перебирать записи в поисках «экспромпта». — Ах, вот она…

Зал хихикал, смеялся, к концу миниатюры рыдал от смеха.

А у меня что-то сжалось внутри. Видел в той жизни, как эти гении театра, эстрады и кино постарели. Читал откровения Александра Анатольевича: «К старости вообще половые и национальные признаки как-то рассасываются… Я глубоко пьющий и активно матерящийся русский интеллигент». Оба умерли. Андрей Миронов уйдёт гораздо раньше, увы. Смотрел на их довольно молодые лица. Грустил о неизбежности прекращения земного существования и одновременно пытался сказать себе: радуйся, что они все живы. Пока.

Может, Ширвиндту, Миронову, Папанову, Никулину и сотням другим публичных личностей, обожаемых в Советском Союзе, да хотя бы одному, повезло как мне — убежать от старости в эту улучшенную версию прошлого?

Наталья Фатеева, кстати, была ещё жива на момент моего переброса в прошлое. 90 лет! Дай бог ей здоровья.

А потом заиграла музыка, вышел «соперник» и исполнил песенку, написанную для ещё не вышедшего в прокат фильма «Кое-что о губернской жизни». Тот фильм как-то проскочил мимо моего внимания в прошлой жизни, отнюдь не хит — не «Блондинка за углом» и не «Человек с бульвара Капуцинов».

Миронов пел:

Мы девятнадцатого века

Трудолюбивые сыны,

Для процветанья человека

Мы дружно действовать должны.

Но вот соблазн цивилизаций:

Обогатиться, нализаться,

И, не заботясь о душе,

Стремиться сунуть dans la poche.

(Стихи Л. Лиходеева).

И исчез. Затащить артистов за банкетный стол и развести их на беседу не удалось.

Супруга разочаровалась.

— По телевизору импозантнее. Уставший какой-то… Песня невыразительная. Помнишь: «Женюсь, женюсь, какие могут быть игрушки», или «Шпаги звон как звон бокала»?

Мы сели обратно за стол, и я тихонько сжал её руку. Сделал вид, что вступился за Миронова.

— Он — молодец, всё про нас! Когда я звал тебя замуж, тоже относился серьёзно, без игрушек. И сейчас подниму звонкий бокал за свою лучшую в мире жену, а чтоб поддержал весь завод — за лучшего врача АЗЛК!

Выполнил угрозу, заводчане охотно опрокинули рюмки и бокалы за Валентину Брунову.

Позже она тихо произнесла:

— А что такое «сунуть dans la poche»?

— Ох, ты такое спрашиваешь… Сама подумай, что и куда можно присунуть, иначе как по-французски не называемое, чтоб не вырезала советская цензура.

— Правда? Фу-у!

Миронов пал в её глазах, муж заработал баллы и победил в конкурентной борьбе.

Вообще-то dans la poche выражение довольно известное даже за пределами Франции, означает нечто вроде «дело в шляпе». То есть в контексте песни — удачно обстряпать делишки. Но если Валя вообразила какую-то пошлость, я не виноват. Практически.

Сам Новый год в семейном кругу прошёл без сучка без задоринки, лучше, чем долго подготавливаемое правительственное мероприятие, главное — душевно. Новогодний «Голубой огонёк», как я заметил, а это самое обязательное украшение застолья, экран телевизора — это окно в некий общесоюзный праздничный мир, был очень грамотно смонтирован. Выступления любимых артистов, требующие внимания, сменялись хороводами «а-ля рюс» в исполнении народного ансамбля «Берёзка», то есть создавалась пауза, чтобы выпить и закусить. А также уложить детей, коим разрешили не отправляться в кровать до половины первого ночи, но всему есть предел.

За окном не бухала канонада из римских свечей и петард, никто не пытался создать иллюзию начинающейся Третьей мировой войны, обычные хлопушки, не громче открывающихся бутылок шампанского, раскидывали только крохотные бумажные кружочки, а бенгальские огни рассыпали искры вообще бесшумно.

Хорошо было праздновать Новый год в СССР!

Глава 10

Как отвратительно в России по утрам

Больше всего не люблю утро 2 января. Первое число как-то проскакивает на допивании и доедании заготовленного к Новому году. Целый день можно лениться на диване у телевизора, если жена попросит вынести мусор и вынесешь — считай, супружеские обязанности выполнил. А вот второго гложет мысль, что завтра на работу, начальство и энная часть подчинённых пребывают в состоянии после вчерашнего, оно далеко не у всех сопровождается благодушным настроением, от тебя что-то хотят, ты пытаешься чего-то добиться от других… Дурдом!

Я сладостно потянулся, вспоминая, что 3 января приходится на воскресенье. Всегда бы так… С другой стороны, длинные выходные в Российской Федерации тоже излишество. Некоторые просто не могут столько пить.

Рядом посапывала супруга, через дверь доносился офицерский храп отца, странно, что не разбудил детей, мама-то привычная.

Задумался. Вот и январь, на который столько всего отложено…

— Серёж… — благоверная, видимо, уловила мой взгляд и проснулась. — Чего не спишь? О чём думаешь?

— Конечно, о тебе, ненаглядная!

— А если без вранья?

— Тогда… Вот, следующий год начался. А у меня нет двигателя для «волги» и прототипа для замены УАЗика.

Думал, треснет по шее. Обошлось. Восприняла как шутку.

4 января встречался с представителями Минобороны, и это точно не новогодний подарок: выделенной инвалюты для закупки иностранных внедорожников хватит… Максимум — на «Ленд-Крузер» и «Джип». Румынского проходимца генералы заберут и без денег. Так что если кто-то задумал украсить личный гараж практически новым «Ниссан-Патрол», не выйдет. Военные одобрили выбор, тем более простора для маневров не много, после чего начальство в лице министра отпустило меня в Уфу.

Ох… Поторопился, не узнал погоду. Самолёт сел рано утром затемно, когда морозы ударили под тридцатник. Спасибо, Паращенко, Генеральный директор Уфимского моторного завода, теперь уже — моторостроительного объединения, прислал за мной водителя с «волгой».

Шофёром оказался улыбчивый и словоохотливый башкир. На вопрос о машине радостно сообщил: удобная и надёжная. Только коленвал пришлось проточить на заводе, шприцевать надо раз в неделю, карбюратор чистить и регулировать… По весне отскоблить от ржавчины и подкрасить, «ласточка» уход любит. От перечисленных проблем с этой самоходной тележкой у любого автомобилиста из европейской страны шиньон бы встал дыбом, но привычные советские водители привыкли и хвалили «волгу», поскольку не пробовали ничего слаще морковки. Какой-нибудь ГАЗ-А требовал куда больше усилий, чтоб сохранил способность двигаться, и ничего, в своё время тоже представлялся неизбалованным советским гражданам чудом техники.

С Генеральным у меня сложились своеобразные отношения. С его предшественником случилась война из-за наезда на качество и техническое несовершенство двигателей УЗАМ-412, тот, заслуженный строитель и конструктор авиационных моторов, Герой Социалистического Труда, в штыки принял идею перевода малолитражек на силовые агрегаты жигулёвского образца. Хоть не я был инициатором, находясь в то время в Минске, но точно — представителем стороны, желавшей поставить точку в старом наследии. Уфа проиграла бой, Генеральный перевёлся в Москву на научную работу, объединение возглавил Паращенко, что автомобилистfм было на руку, потому что требовалось коренное изменение подхода к литью, а он был признанным специалистом. Именно при нём литые алюминиевые блоки с мокрыми гильзами для «москвичей» сменились на чугунные с сухими гильзами.

Я многих этих технологических премудростей не знал. Для авторемонтника всё проще: годный ли блок цилиндров или пошёл трещинами. Про особенности литья под давлением или в кокиль что-то учил в студенческие годы в Харькове более 50 лет назад, смешно сказать, насколько это свежо в голове.

Зато заработал баллы перед моторостроителями, обеспечив рост производства и продаж — сначала М-2140 с чугунным блоком цилиндров в Уфимском моторе, потом «рогнед». Даже открытие собственного Подольского предприятия не уменьшило спрос, там выпускались двигатели для люксового сегмента и дизеля. Причём на дизельные 2.0D и 2.0TD вслед за ЕрАЗом перешёл РАФ.

Можно было и большего достичь, но… Порой кусал локти, почему не нагрёб сведений, решившись разбиться с Валентиной на «людмиле». Понятно, что неведомые механизмы переноса не позволили бы протащить в 1981 год ноутбук. Наверно, и бумажную книжку с выходными данными «Москва, ЭКСМО, 2025» тоже не пропустили бы. Но рукотворные эскизы, срисованные с экрана компьютера, почему бы и нет?

Отвечаю: думали совсем о другом. И я, и супруга в глубине души не очень-то верили, что магия не утомилась и готова выручить нас снова. Было не до информации. В чём-то Владимир Михайлович Паращенко — куда более продвинутый эксперт, чем попаданец с некоторым объёмом знаний, украденных из будущего.

Он, оценив мой румянец, заработанный на короткой дистанции от парковки до дверей заводоуправления, сразу предложил кофе с коньяком, кто я такой, чтобы отказываться?

— Сергей Борисович, давайте сразу к делу. Наслышан о ваших мытарствах с двигателем для «волги» и сразу расстрою: больших ресурсов у нас нет. Авиастроители пробили такой госзаказ на 1982 год, Госплан обязал… Вы в курсе, что это такое.

— Всегда можно изыскать дополнительные резервы. Но, Владимир Михайлович, я больше за советом приехал.

Объяснил ему, почему пригнал в Уфу, а не в Минск, где уже пытались сделать инъекцию в протез — вдохнуть вторую жизнь в ЗМЗ-24д, а сейчас добавили пятый цилиндр к мотору от ВАЗ-2106.

— Помимо всего прочего, нужен свежий взгляд. На МАЗе пока довольствуются топовым V6, на будущее сравнительно простой 5-цилиндровый по два клапана на цилиндр их более чем устраивает.

— По подобию «Ауди», — кивнул Генеральный, бывший в теме последних тенденций.

Я обратил внимание на его руки. Вроде бы давно ИТР, потом на руководящей работе, а печать машиниста котельной и токаря на них осталась. Наш человек, снизу прошедший всю лестницу, не пропуская ступенек, не партиец-многостаночник, готовый командовать и заводом, и морским судном, и прачечной самообслуживания — куда партия пошлёт-доверит.

— Но для «волги» такой мотор слабоват. Два литра — не слишком много для машины с массой пустой под полторы тонны. Если дефорсировать, уменьшить время открытия впускных клапанов, как-то потянет на малых оборотах, но скорости от неё не жди. Или наоборот, обороты обеспечим, но на малых внатяг не пойдёт, учтите, водители «волг» привыкли именно к низкооборотистому режиму. Если увеличить количество клапанов на цилиндр…

— Именно! Угостите листиком бумаги, нарисую идейку. На словах долго.

И я набросал ему принцип работы тойотовской системы изменения фаз газораспределения VVT, о которой сами инженеры «Тойота-Моторс», скорее всего, пока не догадываются.

— 5 клапанов на цилиндр⁈

— Зато какой эффект! Третий впускной клапан открывается чуть раньше и закрывается чуть позже, чем два постоянно работающих братика. То есть мотор настраивается как тяговитый низкооборотистый, а как начинает крутить от души и ему не хватает воздуха, увеличивающееся давление масла приводит в действие муфту, отдельный распредвал включается, поднимает тарелочки этого клапана…

Заткнулся, увидев, как Паращенко энергично рисует свой эскиз.

— Три распредвала — перебор. Значит, один распредвал управляет 4 клапанами через коромысла, второй — дополнительным… Сколько регулировок зазоров!

Словно достав кролика из шляпы, озвучил принцип работы гидрокомпенсатора. Штука известная, но до 1990-х годов широко не применявшаяся.

Смотрю: загорелся. Договорились, что он описывает идею VVT наукообразно, на пару регистрируем авторское свидетельство… и впариваем господам Тоёда. С их помощью технология обкатается намного быстрее, ещё и нам приплатят за право использования изобретения в своих машинах. С меня причитается лоббирование скорейшей регистрации в Москве, не проблема.

— Только на ЗМЗ это не внедрить, как не вытесать современный мотор каменным топором. Оборудование старое, соответственно, отношение — так себе, — плеснул дёгтя Генеральный.

— Но у вас же всё забито под завязку, сами говорили.

— Ради такого… Придумаем! Качество литья и металлорежущей обработки деталей у нас одно из лучших в стране, если не лучшее.

Вот это я понимаю! Человека зажгла идея, он готов напрячься и напрячь других, подчинённых вообще раком поставит, но добьётся своего. Точнее — нашего. В России не всегда отвратительно по утрам, особенно если утро — правильное.

6 января в Москве, впереди ночь Рождества. Родители дождались моего возвращения, балуя себя общением с внуком и внучкой. Папа — твердокаменный коммунист из числа рыдавших на похоронах Сталина и ненавидевших кукурузного генсека за развенчивание культа личности, мама же чуть традиционнее и старорежимнее. Она про Рождество помнила, прилепила свечку на новогоднюю ёлку, презрев правила пожарной безопасности. Улучила момент и оттянула меня в сторону.

— Знаешь, что Мария встречается с молодым человеком?

— Мама! Они с Петей у нас встречали Новый год и потом вдвоём поехали к Машке домой. При тебе же заказывали такси!

— Чтобы Маша вышла, а Пётр ехал к своим родителям. Что… нет⁈

Я деликатно промолчал, ожидая, как «стр-рашная» догадка овладеет сознанием мамы.

— Ты хочешь сказать… Что молодой человек к ней поднялся⁈

— Я бы на их месте так и поступил.

Что от нас с Валентиной там осталась прекрасная широкая кровать, нами же порой навещаемая, уточнять не стал. И без того прозвучавшая правда убийственна для немолодой женщины.

— Всё твоё распутное влияние… То с Лизой жил, шалавой, с Мариной до брака, с Валентиной тоже. Кобель! Вот сестра от тебя и набралась пошлых замашек.

— Мама, побойся бога! — на папу этот аргумент подействовал бы не более «побойся бабайку». — Лизе я делал предложение и считал будущей женой, даже квартиру в Минске оформлял из расчёта на неё. Она меня поматросила и бросила! С Мариной сразу ясно стало — всерьёз и надолго, поженились, ты же знаешь, если бы не её смерть, были бы вместе. С Валей — только после того, как понял, что она станет настоящей мамой Мариночке. Обвинять меня в разврате — низко!

Развернулся и ушёл, изображая обиду большую, чем чувствовал взаправду. Подозреваю, мама ни с кем ни разу в жизни, кроме папы, но зачем так? Видит же, что мир меняется.

Я — заместитель союзного министра, при желании без проблем займу пост министра. Но мама по-прежнему считает меня пацаном, которому имеет право выписать взбучку по поводу и без. Возможно, в самом деле — вправе.

В отличие от родителей, с которыми всё нужно делать от и до самому, чиновничья стезя несколько иная — нужно запустить процессы, и они идут. Порой криво и не в ту сторону, и чтоб развернуть их, требуются большие усилия, чем для старта, но всё же динамика.

В конце января мы на АЗЛК собрали прототипы дизельной 24−10. Пару кузовов облегчённого типа я выписал из Горького, подкапотное пространство и крепления задней тележки московские умельцы переварили вручную, новых пресс-форм пока нет. Собственно, основная заминка была за КПП, аналогичной используемой в ЕрАЗе и РАФе, но с передачей крутящего момента вперёд. Поперечный вал прошёл в миллиметрах ниже шейки коленвала, и вообще весь блок двигателя, коробки передач и редуктора представлял собой единый узел. Салон и дверцы — от 3102, рулевое от «березины», задняя балка от будущего «руслана», то есть очередная вариация «я тебя слепила из того, что было», в технике вообще многое делается именно таким образом. Совершенно оригинальными были шаровые опоры передней подвески с заложенным конским запасом прочности и маслёнкой, заполняемой солидолом при каждом обслуживании через 10 000 км, «наш ответ Чемберлену», то есть скептикам, ратующим за сохранение шкворней.

Что забавно, практически одновременно из Горького пришло сообщение, что на заводе «в инициативном порядке» изготовили прототипы ГАЗ-24ТД, то есть установили тот же 2-литровый турбодизель на «волгу», изменив под него крепление стандартной коробки передач. Рапорт Пугина про «инициативный порядок» особенно насмешил, потому что при Киселёве распоряжение приспособить дизель к «волге» было спущено на ГАЗ около года назад и дружно заброшено в самый долгий ящик. Когда Пугину хоть что-то удаётся сдвинуть к лучшему в этом заповеднике 1960-х годов, честь ему и хвала.

Поскольку прежний бензиновый мотор «волги» имел основной диапазон рабочих оборотов 1500–2000, то есть почти дизельный нрав, не стали (или просто недосуг) изменять передаточные числа. Формально максимальная скорость снизилась. Но поскольку проехать на старой бензиновой сколь бы то ни было серьёзное расстояние на максималке — клиническая смерть для мотора ЗМЗ, когда расход масла догоняет расход топлива, значит, от установки турбодизеля для водителя ничто не ухудшилось.

В начале февраля с подробными инструкциями об изменении условий эксплуатации наше министерство отправило две пары «волг» для тест-драйва в Минобороны для штаба Московского военного округа и в один из московских таксопарков, в обоих хозяйствах сохранилось достаточно ГАЗ-24 прежнего поколения. Я рассчитывал в течение месяцев трёх получить ответ, загадывая заранее, что переднеприводная придётся и военным, и таксистам более по душе. Тем более обе обновлённые модификации застали конец зимнего гололёда, когда преимущества ведущего передка очевидны.

Так дожили до конца зимы, когда масленицу сменяет 8 марта, отмечаемое по гендерной несправедливости с большим размахом, чем 23 февраля. На мужской праздник я сам себе сделал подарок — оформил авторское свидетельство на нас с Паращенко об изобретении «Системы автоматического изменения фаз газораспределения в двигателе внутреннего сгорания за счёт введения в головку блока цилиндров дополнительного впускного клапана». Когда оформится международный патент, придёт самое время продать VVT фирме «Тойота Моторс» (сарказм).

На женский праздник расщедрился: сделал подарок даже Мариванне, хоть и скромный. Девочек побаловал куда круче. Валя получила «рогнеду» алого цвета в топовой экспортной комплектации, мотор 1.6 c 16 клапанами, гидроусилитель руля, такие на внутренний рынок пускать запрещено, но кто мне откажет? Мариночка, по детским своим годам, соответственно удостоилась детского авто, переделанного на АЗЛК из педального в электрический, с толстенным пористым бампером по периметру, особенно на передке, чтоб в случае неизбежных столкновений со стенами, мебелью или ногами взрослых не страдали ни препятствие, ни водительница. Серёжу, правда, пришлось убирать с пола каждый раз, когда юная гонщица залезала в свою «теслу».

Валин белый М-412, доведённый до состояния почти нового, с её согласия отошёл к Машке, наверно — радовавшейся больше всех. Ну а я остался верен «копейке», возможно — из чистого упрямства. Не из-за памяти же, что возил на ней Оксану, Лизу и других женщин до Валентины. «Копейка» за семь с половиной лет с перемещения в прошлое накатала более полутораста тысяч, потребляла только бензин, масло и расходники, феноменально живучая и, соответственно, чрезвычайно дешёвая в эксплуатации. От добра добра не ищут, а на работе тем самым утверждал имидж подчёркнуто скромного в быту товарища.

Когда отметили 8 марта на работе, как водится — накануне, а потом сели за праздничный стол дома, причём ключ с брелком от «рогнеды» жена положила рядом с тарелкой, не хотела даже в квартире расставаться с блестящей красной игрушкой, я шепнул ей:

— Не разучилась ездить штурманом?

На её лице сразу отразились две эмоции — страх вперемешку с возбуждением. Страх — понятно, после румынских приключений и меня покалывает сознание, что в следующий раз произойдёт нечто подобное. Но трасса зовёт… Она — как наркотик, и никакое долгое воздержание не приносит полного излечения.

Постоянно вижу гонку во сне, руль перед глазами, неровная дорога, грязь на лобовом, рёв мотора, бубнение штурмана: «двести пятьдесят, левый, опасно…», занос, машину тащит на деревья, из последних сил вытягиваю её обратно на полосу, не хватает считанных сантиметров, удар неизбежен… И я просыпаюсь, сердце стучит на 120, а руки, будь они прокляты, сжимают край одеяла, а не баранку. Хочу обратно в тот сон! А лучше — на реальную трассу.

— В любом случае тебя одного не пущу! Или вообще не отпущу никуда… А что за гонка?

— Ну раз так — нельзя, то проехали.

Дражайшая отложила нож с вилкой. И то, и другое — колющие предметы, но Вале, если что, хватит и когтей — как минимум, для угрозы. Реально пускала их в ход, только вытаскивая из меня занозу.

— Какая гонка? Где?

— Не ралли в обычном понимании. Помнишь, говорил тебе, что вояки выбили деньги на закупку иностранных внедорожников для выбора образца на замену УАЗ-469. Немного, но закупка шла через «Автоэкспорт», и там придумали ход — взяли для испытаний бэушки количеством побольше. Грамотно, потому что понятно состояние колесницы через 100–150 тыс. пробега. И вот, как только дороги по весне раскиснут, в районе обычной трассы «Селигер» ДОСААФовцы проложат маршрут по самым труднопроходимым местам. Я обязательно поеду как наблюдатель от министерства. Но могу и за руль сесть — при надёжном штурмане. Ты кушай салатик, а то я за горячим на кухню схожу.

Как и ожидал, интерес к поеданию кулинарных шедевров собственного изготовления у Вали моментально увял.

— Дашь пройти этап за рулём⁈

— Ну, не знаю…

— Брунов! Ты — бессмертный?

— Как выяснилось — в какой-то мере. Как и ты в моём обществе.

— Не надо об этом — перед заездами.

Я принял вид неразумного олуха.

— Так мы что — разве едем на Селигер?

— Если не поедем, то ты…

— Инвалид? Покойник? Расцарапанный?

— Ни то, ни другое, ни третье. Но если раздразнил и откажешь, я очень разочаруюсь.

В России бывает восхитительно по утрам, когда засыпаешь и просыпаешься с женщиной, которую выбрал бы, даже если бы мог взять любую из всего человечества. Или гарем из молодых Дэми Мур, Синди Кроуфорд и Кайли Миноуг. Без обид, девочки, с Валей мне лучше.

Примечание к главе 10. В заголовке и в тексте использована строчка из пародии замечательной команды КВН «Дети лейтенанта Шмидта» на хит группы «Белый орёл». Полный текст здесь: https://stihi.ru/2000/09/09–216, видео: https://www.youtube.com/watch?v=Lm6RfTlY2M0

Глава 11

Не догма, а руководство к действию

Валентина, фанатка автомобилей и быстрой езды, постоянно подтрунивала надо мной, обзывая большим ребёнком, играющим в большие игрушки, но сама такая же. Иначе не объяснить энтузиазма, с которым осматривала прибывшие на сравнительный тест внедорожники и всю доступную по ним документацию.

И японский, и американский проходимцы оказались похожими, потому что оба вели родословную от «виллисов» времён Второй мировой и первых послевоенных армейских авто, отличаясь характерными круглыми близко посаженными фарами, такие брутальные, угловатые, ни во что не ставящие законы аэродинамики, УАЗ-469 рядом с ними — даже почти аккуратный. Естественно, имея давние связи с «Тойота-Моторс», я первым делом полез в «крузак».

Происходило это в боксе экспериментального цеха АЗЛК, где рабочим не привыкать, что министерская шишка, обязанная работать исключительно за кабинетным столом, раздавая руководящие указания, натягивает поверх толстого свитера плотный комбинезон с въевшимися пятнами масла и сама забирается сначала в салон, потом под капот и под днище наиболее интересных машин.

В прошлой жизни не видел «Ленд-Крузер-J40» ни разу. Теперь подумал, что зря стебался над производителями ГАЗ-24 и УАЗиков из-за редкой смены моделей и устаревших технических решений: сороковой выпускался с 1960 года без сколько-нибудь радикальных изменений, а его 3-литровый дизель имел нижний распредвал с длинными толкателями коромысел клапанов, то есть ровно такую же конфигурацию ГБЦ и газораспределительного механизма, как многократно высмеянный мной мотор «волги». Так что соображения, какое устройство газораспределения самое передовое (конечно — ОНС или DOHC) — не догма, но лишь руководство для выбора направления полёта конструкторской мысли. Для низкооборотной модели, а тойотовские старые дизеля считаются удачными и сверхнадёжными, минусы нижнего размещения распредвала на работу не влияют.

Отчасти, как и всякий наследник военных «виллисов», «крузак» весьма похож на УАЗик — мощная рама, два массивных ведущих моста на рессорах, блокировка дифференциала. Почти такой же лаконичный внутри. Нам достались пустынные версии, очевидно, приобретённые в какой-то из южных развивающихся стран, пассажирские сиденья расположены в ряд по три у каждого борта, воздухозаборник поднят над крышей, чтоб воздушный фильтр меньше хлебал песка.

Оба — с огромными пробегами, 270 и 320 тысяч, причём, похоже, головы и поддон картера у обоих никто не откручивал. То есть двигатели не капиталены. С другой стороны, с объёма целых три литра снимаются очень скромные 80 лошадей, мотор, мягко говоря, не перегружен.

Пока я любовался на днище «крузака», почти не тронутое коррозией из-за сухого климата, где на нём гоняли, подошла Валентина.

— О, «тойоты», твои любимые японки! Поедем на одной из них?

Считая вопрос с ралли решённым, как и её участие, она сильно забегала вперёд, ещё ничто не утверждено, мой голос не единственный, основной — Минобороны. А эти товарищи труднопредсказуемы, что особенно заметно по первым их впечатлениям об испытании двух дизельных «волг» — в переднеприводной и заднеприводной комплектации. Военные похвалили салон от ГАЗ-3102, но тут же раскритиковали вдрызг двигатели, а у нашей также шаровую подвеску и тормоза. Касательно «волги», собранной на АЗЛК-ЦКБ, солдаты, обслуживающие машину, так и не нашли точек смазки, куда каждую неделю шприцевать солидол. В итоге совали его куда душа пожелает, часть попала на тормозной диск, отчего «волга», не остановившись, вынесла ворота КПП. За месяц задымили оба двигателя. Сначала застучали помпы, потому что наливали воду вместо предписанного тосола, нормальный антифриз слили и спёрли в первую же ночь для офицерских «жигулей». Кроме того, проявляя старание, водители заменили масло в двигателях, залив имеющееся в наличии и предназначенное для бензиновых ЗИЛ-131, с понятным исходом.

После жалобы я вызвал представителя Подольского моторного завода, двух инженеров из НАМИ, и мы комиссионно обследовали эти «волги». Оказывается, подробнейшие инструкции по эксплуатации дизельных моторов и усовершенствованной подвески были приобщены к формулярам машин и хранились в канцелярии штаба округа, никто из водителей и механиков их в глаза не видел. Не руководство к действию, просто подшитая и сданная в архив бумажка.

Попутно узнал ещё одну пикантную подробность. В строевых частях на периферии главными кормильцами бензином служили «Урал-375» с непомерным расходом топлива, прапорщики списывали на каждый грузовик целые цистерны АИ-93, накручивали километраж на приборной панели или вообще выдирали одометр с мясом. Бывало, машина скатывается в 5-ю категорию как убитая в хлам с пробегом под миллион (по ведомости списания бензина), а в реальности ни разу не заводилась после того, как сошла с железнодорожной платформы и упокоилась на вечной стоянке в парке на спущенных колёсах. Но близ штабов такой халявы нет, на УАЗики выделяется только 76-й бензин, его и так хоть залейся, «волги» — единственные потребители высокооктанового. Поэтому под головку блока ставится прокладка для снижения компрессии, заправляется А-76, а на весь реальный пробег «волги» списывается и крадётся АИ-93. И вот негодяй-вредитель Брунов из Минавтопрома решил нанести удар по святому — по технологии заработка, на которой несколько поколений старшин, прапорщиков и офицеров-хозяйственников строили дома, обеспечивали семьи… Некоторые из них успели сменить по два-три «москвича» и «жигуля», понятия не имея, как накормить свою машину на платной автозаправке. В общем, число желающих меня подкараулить за углом и врезать монтировкой выросло многократно, а дизелизация небольших военных автомашин встретила яростное сопротивление снизу.

Наверно, большинство чиновников СССР на моём месте, их можно назвать трусоватыми или более дальновидными, понеслось бы, сунув в портфель бутылки с коньяком, улаживать конфликт с главным заказчиком обновлённых «волг». Пардон, не на того напали. Вот выдержка из официального письма:

«Военному прокурору Московского гарнизона. Сообщаем, что 25 февраля 1982 года штабу Московского военного округа по договорённости с Центральным автотракторным управлением МО СССР согласно накладной №6769 от 25.02.82 переданы для испытаний два автомобиля ГАЗ-24 с дизельными силовыми установками. Из-за грубого нарушения правил эксплуатации оба автомобиля приведены в полную негодность. Комиссия Минавтопрома СССР и НАМИ в составе… список членов комиссии установила, что в картер двигателей заливалось масло, не соответствующее рекомендованному заводом-изготовителем, в системе охлаждения находилась вода вместо полагающейся охлаждающей жидкости типа ТОСОЛ-40. Нормативные документы по правилам эксплуатации модернизированных автомобилей с дизельными двигателями не были доведены до сведения водителям и техническому персоналу, обслуживающим машины. Материальный ущерб от преступной халатности должностных лиц штаба округа заключается не только в разрушении агрегатов упомянутых машин, но также в срыве графика испытаний, проводимых по инициативе МО СССР. Просим возбудить уголовное дело в отношении должностных лиц, проявивших преступную халатность, и дисциплинарное производство в отношении иных причастных военнослужащих, установить полную сумму материального ущерба и принять меры к её взысканию с виновных.… Подпись: Министр автомобильной промышленности СССР А. А. Житков».

К тому моменту, как Валентина испытывающим взглядом ощупывала вздёрнутый на подъёмник «крузак», мы получили только один ответ из прокуратуры: обращение принято, ведётся проверка. Но, естественно, больше никакая гнида в майорских погонах и с менталитетом ворюги-прапорщика на складе ГСМ даже не думала жаловаться на плохое качество дизельных машин.

Из таксопарка я имел пока только неофициальный устный фидбек: решительное «вау» от впечатлений эксплуатации переднеприводной машины с улучшенным салоном и «ну, как бы хорошо» от дизельки родной ГАЗовской сборки. Таксисты, заправлявшие казённые «волги» бензином А-76, не почувствовали ни жары, ни холода от перехода на соляру, только интервал между заправками увеличился на добрую треть. Все отметили улучшение при старте с места, движении внатяг и в гору.

Что касается переднеприводной, механики избавились от необходимости ползать под машинами со шприцем, что хорошо и плохо одновременно, за эту операцию наездники обычно что-то им отсчитывали, где-то рубля три. Начальство прикинуло, что прибыль от перевозок вырастет, если их не заставят снижать цену езды за километр, и беспокоилось, обеспечат ли таксопарки зимней соляркой на холодный сезон. Ну а водители довольно быстро ощутили преимущества ведущего передка на скользоте.

Общее мнение было: дизельные «волги» нужны, осталась «мелочь» — их произвести. Очень ненадолго они выпали из фокуса моих интересов из-за эпопеи с внедорожниками.

Я потащил Валю к американцам.

Настоящий армейский джип, а именно «Виллис M38A1», советские закуперы не нашли. Оказывается, он считался ограниченным для гражданского применения, частным лицам не продавался. Совсем как наш «козлик». Поэтому притащили два цивильных варианта сходного рамного внедорожника «Джип CJ-5», один вообще 1960-х годов, второй десятью годами моложе и сравнительно мощным 6-цилиндровым мотором, оба, конечно, на бензине, экономией топлива янки не заморачиваются.

— Зачем? — удивилась она. — Знаю же про твои шашни с японцами. Наверняка их вариант будешь лоббировать.

— Само собой, дражайшая. Но ралли — это гонка, а в ней хочется выиграть. Поэтому садимся на этот страшный драндулет и топим на все деньги. Возьмём третьего на роль резервного водителя. Кого-то из братьев Больших, я думаю. Из «джипа» куда проще выпрыгивать, чтоб вытолкнуть из ямы.

Этот брутальный коротыш представлял собой некую вариацию на тему кабриолета, жесткого верха не имел, только рама, напоминающая каркас безопасности для раллийных машин, сверху можно натянуть тряпочку от дождя. Дверок тоже не предусматривалось, посадка на передние сиденья предусматривалась через бортики немного выше пола. Задние сиденья вообще находились как в гнезде. Багажника не было, зато впереди красовалась лебёдка, отсутствовавшая у его более молодого собрата, тот получил подобие закрытой кабины с парой дверок, не знаю, заводской или в результате кустарной доработки. У облюбованного мной стоял 4-цилиндровый мотор всего о 75 лошадях и 2.2 литрах объёма, скромнее, чем у УАЗа. Кушал и 76-й, и 72-й бензин. «Молодой» американец, каких-то 8 лет исполнилось, мог гордиться 6 цилиндрами и полутора сотнями лошадей, намного больше, чем у любого участника будущей гонки. Цифры на одометре были ещё более внушительные, чем у «крузаков», а если вспомнить, что это мили, а не километры…

— Уверен? — второй раз переспросила Валентина.

— Более чем. Мотор раскинем и соберём как раллийный — вручную и с контролем каждой цацки. Благодаря НАМИ и экспериментальному цеху АЗЛК нам выточат что угодно — поршневые кольца, вкладыши, хоть распредвал заново. Чуть подшаманю… Не волнуйся. Ты — со мной?

— Спрашиваешь!

На фоне усталых буржуазных авто парочка румынских АРО-24 выглядела выигрышно, это были вполне пристойные 5-дверные универсалы повышенной проходимости с 3-литровыми бензиновыми моторами, при том, что существовали и дизельные версии. Решётка радиатора и фары придавали машине схожесть с передком ВАЗ-2105.

— Прокатимся? — спросила любимая.

Забава ответственного должностного лица в рабочее время? Недопустимо! Но как отказать? Особенно если самому интересно. Естественно, милую интересовал не румын.

Избранный открытый «джип» получил номера «АЗЛК-проба» и липовую бумажку о тестовой езде. Всё же лучше, чем номера штата Аризона. Валентина заняла штурманское место, мы выехали за ворота и покатили по Москве.

Ну что сказать? Хоть мартовское солнце пригрело, на дорогах лужи, всё равно жутко холодно, отопителя нет, он бессмысленный на авто с открытыми бортами. Плоское лобовое стекло отсекает только встречный ветер, тент полощется над головой… Такая себе романтика.

Разок хорошо окатило в морду брызгами из-под колёс обогнавшей слева машины, я слегка разозлился и придавил газ, чтоб нас больше никто не обгонял.

Органы управления крутые, брутальные, очень похожи по ощущениям на такие же руль и педали у ГАЗ-53. Втыкая передачу, надо «ловить момент», хоть вроде бы синхронизатор присутствует. Экземпляр без гидроусилителя руля и без вакуумного усилителя тормозов, что характерно для всех подобных из 1960-х годов.

Страшно поворачивать, ремней тоже нет. Я за руль держусь, а при резком повороте налево рискую потерять супругу, хоть она и вцепилась руками в сиденье и раму крыши. Пальцы белые, лицо румяное, на нём — какое-то извращённое мальчишечье удовольствие.

А бренчит эта колымага! Грохот подвески, крайне жёсткой и, похоже, раздолбанной, конкурирует с рёвом мотора.

— Дай порулить!

— Сейчас, только к обочине прижмусь.

Не успел, нас остановил ГАИшник за превышение скорости. На Марксистской, не доезжая Садового кольца, я раскочегарил америкоса до 70 миль в час, то есть больше сотки в привычных величинах. Правда, милиционер поднял палку, не замерив скорость, прибора у него не было, просто узрев, что некое непонятное зелёное чудо обгоняет по левой полосе все советские автомашины. Любопытства больше, чем желания наказать, поэтому разговор вышел довольно лёгкий.

— Эх, нам бы такие… Только с закрытой кабиной, конечно.

И отпустил. По Садовому рулила уже Валя и столь нагло не беспредельничала. Её вердикт был — сугубо мальчуковая, брутальная тачка. Пацаны с комплексом неполноценности чувствуют себя в них настоящими мужчинами.

— Одобряешь мой выбор для ралли?

— Это же твой выбор…

Не жена, а мечта, увы, сразу же растаявшая как утренний туман, потому что половинка вместо благодарности за право прокатиться по Москве на взаправдашнем американском внедорожнике вдруг надумала засыпать упрёками.

— Жаль, что из-за твоих непродуманных ходов мы не в состоянии путешествовать за рубеж. Там и иностранные машины, и отели… Даже короткий заезд в Париж перед ралли до Дакара, помнишь, и то был ярким.

Я не стал комментировать. Женщинам иногда надо вот такое выплеснуть. Независимо от причин раздражения, порой непонятным им самим.

Быть может, её исподволь терзало знание из короткой экскурсии в 2025 год, когда любому жителю РФ выезд из страны стал доступен — лишь бы приняла страна визита, что после COVID и февраля 2022 года сложнее, но не фатально. Зато слетать из Москвы зимой в Египет — куда доступнее, чем в советское время достать путёвку в Сочи на июль. Не знаю.

Вечером по телевизору смотрели «Смехопанораму» и выступление Семёна Альтова, как раз о визите в маленький зарубеж — в иностранное посольство, когда бедных советских детей задрючили до невозможности инструктажами и запретами, в том числе ничего не брать со стола и не кушать ни крошки под страхом лишения октябрятского значка. Не ручаюсь за дословную точность, где-то так. Пусть эта реальность здорово отличалась от покинутой мной, некоторая робость перед «цивилизованным» западным миром здесь цвела аналогичным пышным цветом. Этот вариант СССР был лишь чуть-чуть больше открыт миру, чем прежний.

Альтов выступал здорово… В больших залах, когда разогретая другими юмористами публика с охотой ловит каждое весёлое слово, один засмеявшийся в зале тянет поржать за компанию остальных, люди просто заходились от хохота. Но и дома вдвоём с супругой, Мариночка и Серёжа не в счёт, они чуть не доросли до этого юмора и хихикают чисто из подражания взрослым, мы с Валей угорали, представляя бедных детишек, затурканных запретами и нашпигованных выше крыши заученными фразами. Особенно когда бедная девочка, увидавшая самую красивую куклу в жизни, смогла выдавить из себя только: «А по запасам железной руды мы превосходим всю Европу, вместе взятую!» Потом стиснула куклу изо всех сил, та пискнула что-то похожее на «мама»! Судя по вытаращенным от удивления глазам посольских, до этого дня кукла молчала, — закруглил шутку Альтов под аплодисменты из телевизора.

Тут мне стало немного стыдно. Я ведь поездил — и в той в жизни, и даже немного в этой, Валя повидала неизмеримо меньше. Не устала удивляться и хотеть удивляться дальше, это мне выпало топтать грешную землю 83-й год, слишком во многом разочароваться, ей-то нет и тридцати. Она порой как девочка, тискающая куклу. А ещё меня подкалывала, что мужчины — вечные дети, играющиеся с игрушками.

Я обнял жену, не извинялся, ничего не сказал. Не знаю, что Валя подумала, только стишилась в моих объятиях.

Почему такого юмора и такой актёрской игры не сохранилось в 2000-х годах? Может, это здесь чувствую себя сравнительно молодым, только-только вступаю в пору «кризиса среднего возраста», зато относительно покинутого будущего брюзжу как винтажный газогенератор.

Но…

Юмористы перед микрофоном в постсоветское время не перевелись, а размножились. Сменили темы. О политике, что стало популярным в СССР после 1985 года, к 2020-м перестали, как правило, даже заикаться, кроме съехавших за границу, переключившись исключительно на бытовые, приземлённые, а то и вообще низменные темы. Я не ханжа, тоже с удовольствием хохотал над пошлыми шутками, но не только одно это гнать в эфир! Полился мат-перемат, по телевидению запиканный, причём какие-то чопорные дяди-тёти принялись перебивать пиканьем даже слова «говно» и «жопа», ни разу не благозвучные, не красящие сценическую речь и ничуть не обязательные к употреблению по несколько раз в одной фразе, но не матерные же. Зато сольные стенд-ап-концерты переполнены русским эквивалентом слова fuck выше крыши. Всё об одном: сиськи-письки и прочие гениталии, секс гетеро и секс однополый… Если тема выходит из привычного круга ниже пояса, «комик» может четверть часа рассуждать, как его раздражает, что после энного возраста волосы в носу, в подмышках и на заднице растут интенсивнее, чем на темени. Что несёт подобную чушь — ничего удивительного, в 21-м веке принято записывать бред и выкладывать в Сеть на всеобщее обозрение. Но когда вменяемые с виду сограждане покупают билеты на стенд-ап-шоу, радостно ржут и вполне рады услышанному, в голове укладывается с трудом.

Ушёл Жванецкий, умер Задорнов… За последние 10–15 лет опустился ниже плинтуса КВН, его выпуски потеряли популярность, если за одну передачу звучит хоть одна шутка, заставляющая улыбнуться уголком рта, это успех… Поэтому мало кто их смотрит. Вроде бы юмора много, все шутки понятны, я не настолько оторвался от жизни тех, кто моложе, но не вижу в этих остротах смешного. Судя по отзывам в социальных сетях, разочарованных в «комиках» 2020-х годов чрезвычайно много, и нравятся они лишь некоторым, но достаточно, чтоб делать сборы.

Аркадий Арканов, Григорий Горин, Александр Иванов, Лион Измайлов — эту когорту любила практически вся страна. Равнодушные к их творчеству или испытывающие неприятие были скорее исключением, чем сколько-нибудь заметной группой.

Невесёлые мысли подпортили настроение от советской развлекательной передачи. Я досмотрел её, по-прежнему тиская супругу. Не настолько, чтоб она заголосила «мама» как пластиковая кукла.

Валя понимала, что мне это для чего-то нужно.

Глава 12

Ралли-кросс

По уму, выбор прототипа для нового армейского внедорожника стоило бы начать с большего количества моделей такого типа и не экземпляров выпуска 1960-х и 1970-х годов, а сравнительно свежих, передавать их в войска для эксплуатации, делать выводы через несколько месяцев. Но кому-то наверху захотелось сэкономить и быстро отрапортовать. Отчасти догадываюсь, но без явных улик эту персону не назову.

После того, как «Автоэкспорт» освоил выделенные средства и представил ажно 6 машин вместо троицы, кто-то, словно в песне в исполнении Аллы Пугачёвой «Эй вы там, наверху», сообразил, что заезд четвёрки старичков в сопровождении двух новых, но, увы, всего лишь румынских, выглядит несолидно для парадного рапорта к какому-то очередному судьбоносному Пленуму ЦК КПСС. Для исправления ситуации привлёк ДОСААФ, тоже почти военную организацию, чтоб увеличить масштаб события, добавить команды на «нивах», УАЗиках, а в отдельном зачёте и на полноприводных грузовиках. Соответственно — заводские команды, по две машины от предприятия минимум, ДОСААФовские и из клубов Минобороны, конкретно — ЦСКА и периферийных СКА.

По уважительной причине — внедорожников завод не выпускает, заводская команда АЗЛК оприходовала один «крузак» и приглянувшийся мне «джип». Поскольку мой старичок, разобранный по косточкам, не внушал доверия в плане двигателя, он получил подольский 2-литровый турбодизель с коробкой. Родная КПП была 3-ступенчатой. Раздатка Dana-20, обеспечивающая переключение 2WD и 4WD, а также пониженный передаточный режим 2:1, и мосты сохранились прежние. Субтильная рамка для тента сменилась полноценным каркасом безопасности, родные потёртые колёса уступили место «пирелли» увеличенного диаметра и ширины. Добавилось 4 комплекта ремней безопасности, спидлот и твинмастер. В общем, машина готовилась к гонке по раллийным стандартам, наш «крузер» тоже. Уверен, конкуренты не остались в долгу.

Один большой минус: ни мы с Валей, ни братья Больших не имели опыта гонять на внедорожниках или кроссоверах. Чаще выступали на обычных легковухах-малолитражках, или подавай нам грузовик не мельче ЗИЛ-130. Ну, хотя бы ГАЗ-53.

В марте, когда на озёрах ещё держался ледок, я злоупотребил служебным положением и заранее обзавёлся картой гонки. На ралли по бездорожью, то, что в 21-м веке назовут «ралли-кросс», саморучно составленная легенда не столь уж важна — скорость невысокая, езда по болотам предполагается днём, трасса обозначена вешками да шнурами, не заблудишься при всём желании. Но опыт бывалого гонщика вопил как резаный: давай-ка глянем хоть одним глазком. Коля Больших поддержал. Третьим взял Сурена, бывшего соучастника по афере с УБХСС, на которой мы оба поднялись на бабки, хоть я натерпелся страху. Его планировал запасным водителем, а главное — вторым толкачом, выпрыгивающим вместе со штурманом из буксующей машины, чтоб подключить на помощь свои нелошадиные силы.

Выехали затемно — в три утра с пятницы на субботу. Пилить около 400 километров до начала трассы, что на не слишком резвой машине вылилось почти в пять часов. Тверь миновали ещё ночную, язык не поворачивается назвать её Калининым, к началу трассы выкатились на рассвете. Развлекали Сурена раллийными байками, больше я травил, Коля поддакивал.

Трасса суточная, менее пяти сотен, половина — допы, половина — на среднюю скорость, только допы сплошь по болотам, поперёк речек, по холмам, перевалам, причём никаких вешек и верёвочек пока нет, ориентироваться сложно… Поехали!

Это, конечно, дичь. Николай:

— После деревни 400, левый, поле, направление 286 градусов.

Охренеть… Ориентирование на ралли по компасу в средней полосе России, не в африканской пустыне, это что-то свежее. Ну, раз штурман велит… Пониженная, оба моста гребут, врубаюсь передком в тёмный лежалый снег. «Джип» продавливает наст и бредёт в туманную даль, вокруг холмы, рощицы, отдельные купины деревьев, Коля уставился на компас с прыгающей из-за неровностей стрелкой, третьим глазом — в карту, четвёртым — в штурманские приборы, ибо через полкилометра берег озера, надо взять левее… Если мы обнаружим этот берег озера.

Промахнулись. Раздался треск льда, машина здорово накренилась вправо, Сурен повис на противоположном борту как яхтсмен, удерживающий судно от переворота. Понимая, что скорость никак терять нельзя, без трактора не выберемся, топчу газ, но аккуратно, без пробуксовки. Справа через низкий бортик у пассажирского сиденья хлынула вода. Холодная, наверно. Руль понемногу влево… Выехали. На сравнительно высоком месте остановились, Коля достал складной стаканчик и попытался вычерпать воду из-под ног, но она и так уходила сама, «джип» не лодка, дно не герметично.

Ругать его за ошибку в навигации не стал, без GPS хрен сориентируешься с нужной точностью.

В апреле будет проще — трасса размечена. И сложнее — больше разбита.

Так мы мыкались-пыкались часа три, преодолев едва сотню километров, раз мужикам пришлось сигать в ледяную жижу и тащить трос лебёдки с крюком к удачно росшему дереву, такая халява встречается не везде. Смилостивившись, я пустил Колю за руль, сам занял его место и тоже прыгал в грязь, чтоб подтолкнуть, когда буксовали. Но как самый хитрый одел болотные сапоги, укрывающие до верхушки бедра. Вспоминал фильм «А зори здесь тихие», вам — по пояс будет.

Вернулись в Москву ночью. С точки зрения изучения местности вышла пустая поездка. Зато с Николаем прочувствовали, как внедорожник продирается там, где даже ему не место. Бесценный опыт. Сурен на прощанье начал ныть:

— Сергей Борисович джан! Правда — нужно ехать?

— Колхоз — дело добровольное. Хочешь — вступай, не хочешь — в теплушку и в Сибирь. Строить колхоз в вечной мерзлоте. Что выберешь?

Он вздохнул и уныло попёрся прочь, по уши изгвазданный в грязи. Лояльность к бывшему боссу тоже имеет пределы. Сам тоже подкатил к подъезду, заранее сокрушаясь: сейчас Валя представит, как она сама будет выглядеть на ралли и сразу после.

Промолчала. Заставила снять комбинезон, сапоги и шапку прямо на коврике у входной двери, не пустив в квартиру. Со вздохом сама отнесла боевое облачение в ванную. Посетовала только, что летом проще — можно обдать на улице из шланга и уже потом стирать, сейчас не ровен час, и канализация забьётся. Ни слова упрёка! Только:

— Ужинать будешь?

— Ещё бы!

Как только Серёжа начал устойчиво сидеть на высоком детском стульчике, вечерняя трапеза стала накрываться на четверых, такой несложный будничный ритуал под большой лампой, накрытой ретро-абажуром из зелёной ткани. Валя вынужденно суетилась больше всех — подала на стол каждому, потом пихала кашу Серёже, иногда выгадывала секунду клюнуть самой, я брал под контроль Мариночку, норовившую проигнорировать пюрешку с котлетой и быстрее получить чай со сладким. Что-то сам себе бубнил кухонный телевизор про рекордные плавки и сверхплановый прокат стали.

Когда уложили детей, благоверная приготовилась к борьбе с моей грязью.

— И часто ты намерен возвращаться домой в таком… смокинге?

— Зато, дорогая, ты можешь быть уверена, что не шатаюсь по бабам предосудительного поведения. Такому даже вокзальная не даст.

— Если мужик захочет, то найдёт всегда и везде… Ты не ответил.

— К сожалению, придётся ещё несколько раз. У меня почти нет опыта езды на брюхе. Знаешь, когда садишься всеми четырьмя, газовать — только больше зарываться. Начинаешь вперёд-назад враскачку…

— Машину будешь мыть сам. Чёрт! Там же и сиденье грязное. В понедельник оденешь чистое и изгваздаешь?

— Любимая, обещаю завтра почистить кабину, остальное — на АЗЛК.

— Зато не угонят. Уважающему себя автовору к ней подойти противно. Она же не запирается?

— Но на дизеле секретка. Не заведут.

Воскресным утром вручила мне ведро, щётку и тряпку, выкатив ультиматум: на тренировку по мордобою не пойдёшь, пока хоть чуть-чуть не приведёшь в порядок «джип». Не люблю императивные нотки в голосе супруги, но тут она права.

В 1982 году никто не отругает за мытьё машины во дворе, даже столь заляпанной — номера не читаются, на лобовом что-то видно только в секторах, где скребли дворники. Валентина тоже вышла и наблюдала, явно испытывая какие-то мстительные чувства из-за вчерашней возни с моей грязной одеждой.

— В следующий раз предупреди Мариванну сидеть с детьми в субботу. Едем вместе.

Парадоксальная женщина!

Гиблые места в изобилии водятся и в пределах сотни километров от МКАД, не обязательно пилить на Селигер. В следующую субботу братья Больших взяли «тойоту», и мы погнали к Загорску, там неподалёку от рек Кончуры и Торгоши нашлось достаточно раскисших дорог, чтоб ощутить все прелести ралли-кросс.

Я отдавал себе отчёт, что конкурировать с опытными водителями, например — с армейцами, привыкшими гонять на УАЗах в условиях оф-роуд, мне сложно. Колёсная база, то есть расстояние между передними задними осями у моего американца сантиметров на 20 меньше, свесы очень короткие, клиренсом он не уступает, по массе особого выигрыша нет. Моё основное преимущество — возможность включения и выключения второго моста с водительского места. То есть на прохождении паскудных участков что-то проиграю, а вот на сухих прямых — я же гонщик, обязан наверстать. Но для этого надо чувствовать машину.

Сразу скажу, под Загорском Валентина мало что сделала как штурман, ехали больше по наитию, буксовали по вдохновению. Когда садились, и никакое дёрганье взад-вперёд не помогало, я выпрыгивал, чтоб тянуть трос лебёдки, она перелезала на водительское кресло. Разок нас вытащила «тойота», пару раз — мы их. Вообще, наш короткий и несколько более лёгкий автомобильчик показал себя лучше, чем японец — тот длиннее и тяжелее, преимущество трёхлитрового движка мало чем помогло.

Как-то с трудом приходило чувство автомобиля. В раллийной «рогнеде» я ощущал себя с ней настолько единым целом, что, казалось, контролировал поворот каждого бешено вращающегося колеса. У этой два принципиально разных режима езды. На пониженной и двумя включёнными мостами «джип» похож на вездеходную улитку, какие-то вещи делать на скорости способен лишь с одном гребущим мостом. Центр тяжести гораздо выше, чем даже у «нивы». Прыжок-трамплин на нём делать куда опаснее из-за очень короткой колёсной базы, запросто перевернёмся вперёд через морду, пускать в управляемый занос тоже приходится с большой оглядкой, иначе начнём нарезать обороты — крыша/колёса, крыша/колёса, и так далее.

Ну и быстрая утомляемость, эргономика на уровне УАЗика — со знаком минус. Валентина сменяла меня и выдерживала за рулём, лишённым усилителя, сугубо на морально-волевых. Педаль тормоза тоже очень тугая, вот газ и сцепление, взятые с ЕрАЗа, гораздо мягче.

Зато как приятно остановиться и жевать домашние бутерброды, подаваемые жёниными руками, а не давиться ими на ходу! Женщина даже в самые спартанские условия способна привнести кусочек уюта. И, что удивительно, перепачкались мы несколько меньше, чем я неделей раньше.

Последняя тренировка состоялась непосредственно на трассе будущей гонки за неделю до официального старта, там уже имелась разметка пути, а дорогу успели размотать тяжёлыми полноприводными машинами. Я видел команду ЦСКА с эмблемами ВДВ на капоте УАЗиков, парни намеревались гнать со снятыми тентами и дверями, облегчая машины. На нас смотрели как на конкурентов, тем более — на «вражеских» Jeep из логова НАТО, одновременно подходили и интересовались, зная, что лучшее будет предложено к внедрению в новые советские авто. Такие высокие белозубые молодцы в голубых беретах, живая картинка к песне «А я люблю военных — красивых, здоровенных» (группа «Комбинация»). Что же, для них стараюсь. Точнее, для них — тоже.

Наконец, наступило 16 апреля, пятница, вечером мы выехали в Тверскую (временно — Калининскую) область. Дорога и обочины практически расчистились от снега, он лежал кое-где в лесу. Какой-то невежливый вздумал ослепить меня дальним светом фар, считая, наверно, что штатные джиповские светят чересчур ярко… Я успел врубить «люстру», смонтированную сверху на каркасе безопасности. Увидел в левое зеркало, что встречный остановился, прижавшись вправо. Думаю, несколько минут понадобится, чтоб зайчики перестали прыгать перед глазами.

Джип обзавёлся, кроме дополнительных фар и воздухозаборника выше лобового стекла, устройством блокировки дифференциала заднего моста. Там, где у всех легковых торчит одна только кулиса переключения передач, сзади красовались ещё две рукояти — управления раздаткой и блокировкой. Ну, ВДВ, погоди!

Мы катили втроём, за нами шёл «крузак» с братьями Больших, сзади техничка в виде ЗИЛ-131 с кунгом. Грузовик нужен скорее для вытаскивания наших машин, что условиями гонки не запрещено, в отличие от крупного ремонта с заменами агрегатов, он недопустим, иначе какой смысл в тесте надёжности.

Пусть ралли получилось сравнительно скромным по числу участников, около двух десятков на мелких полноприводных машинах и чуть больше на грузовых, к полуночи на берегу куцей реки Волги, здесь недалеко её исток, образовался лагерь. Над ним висело целое облако, микс сгоревшего бензина и солярки, подсвеченное снизу светом фар. Для советского времени 45 экипажей — более чем скудно, часто на трассу ралли выходили по 120–130, но только на обычных легковых. Проходимцев государство отказывалось продавать частникам, грузовики — тем более. Единственным исключением стали отбитые парни, не пожалевшие свои «нивы», и несколько любителей, умудрившихся приобрести ГАЗ-69, наверняка раздолбанных в хлам, списанных и лишь в домашних гаражах любовно восстановленных. УАЗы были сплошь из организаций — ДОСААФ да Министерства обороны. Что забавно, два «бобика» в жёлто-синей раскраске прикатили от УВД Москвы.

Я порой удивлялся этим энтузиастам, сам здесь нахожусь по работе, хоть трактую свои служебные обязанности, мягко говоря, произвольно, супруга составляет мне компанию из своих соображений укрепления семьи. От ВАЗа, МАЗа и АЗЛК я тоже гонял в заводских командах, получая весьма приличные премиальные, когда удавалось — в СКВ. Напротив, абсолютное большинство съехавшихся в Тверскую область (да, чёрт побери, Калининскую) не получит ни от кого ни гроша, скорее потратится, и в качестве бонуса — только грязь, холод, опасность, возможные травмы тела и повреждения автомобиля, тяжкий труд. Короче, экстрим на все 360 градусов. Оказывается, это довольно притягательный стимул.

Очень много среди организаторов было военных, сразу на нас накинувшихся — у шести иномарок они намеревались весьма плотно отследить судьбу. Ко мне подкатил корреспондент окружной газеты, я ему дал пятиминутное интервью, заверив, что одна только подготовка к заездам с тщательным изучением матчасти дала много полезной информации, а разработка преемника для УАЗ-469 начнётся не с чистого листа, а с учётом мирового опыта, причём ни один иностранный автомобиль мы не планируем брать в качестве прототипа, сольём вместе всё лучшее. Короче, сменил девиз «лучше Ауди» на «заткнём за пояс Мерседес-Гелендваген». Гы-гы три раза.

Мне выпало много хлопот, поскольку совместил функции пилота и организаторские. АЗЛК особо не заинтересован в этой гонке, нет полноприводных «москвичей», посему заводчан я напряг минимально, лишь настолько, насколько мог надавить с должности замминистра. Сурен таки соскочил, сказавшись больным, сзади, укутанный в тулуп, чтоб не продувало на ходу, ехал грузчик с кошачьим именем Мартын, мощный дядька с потенциально развитыми толкательными способностями. Посмотрим…

Получили стенограмму, Валя пролистнула и вздрогнула — с нашего последнего заезда, когда писали легенду, на допе подвалили ещё несколько препятствий, включая проезд по валунам, чего не репетировали. Ох уж эти мне любители сюрпризов! И жеребьёвка отвратительная — 20-е и 21-е место, за нами тронутся уже грузовики. Зато удалось часок вздремнуть в недрах кунга, умение заснуть в любых условиях на ралли бесценно.

Валентина не тратила времени и накатала протест, что к ралли допущены машины без стандартных средств безопасности — нормальных сидений с ремнями и дуг безопасности. Заяву приняли, но, как она рассказала с горечью, некий толстый подполковник в едва застёгивающейся шинели послал её далеко и без хлеба. Мол, это не ралли, а испытательный заезд прототипов. Намекнул, что мы неспортивно намерены убрать конкурентов.

Какая разница, ралли — не ралли, если ведётся хронометраж и выписываются штрафные очки за опоздание? Водители будут гнать как на пожар! Но армейские, если упрутся рогом, на редкость несговорчивые субъекты, я посоветовал жене успокоиться.

Тронулись в начале шестого, затемно. «Крузак» шлёпал впереди, мы стартовали через минуту и быстро нагнали, я вырубил «люстру», чтоб не светить Коле в зеркала. Взяв нас на закорки, он втопил, я — тоже.

Первые 82 км до допа, сплошь за пределами населённых пунктов, нам поставили среднюю 80.5 км/ч, более чем умеренно, если бы шли на легковой по обычной укатанной грейдером просёлке. Для внедорожника по разбитой трассе — это за пределом возможного, организаторы, видно, сочли, кто меньше других наберёт штрафных за опоздание, тот — молодец.

— Нужно держать 122, — проговорила Валентина. — То есть не менее 80 миль в час.

Мартын, тоже одетый в шлем, но не подключённый к переговорке, нас слышать не мог. В том числе моего матерного шипения, несколько сдержанного, всё же при женщине. С завода этот джип рассчитан где-то на 70 миль в час, 80 у него на спидометре — это с запасом. По шоссе я его разгонял и до 90, турбодизель даже более оборотистый, чем его родной бензиновый мотор, столь же древний конструктивно, как у ГАЗ-24. Но под нами — ухабистая просёлка!

Нас кидало так, что язык пришлось держать глубже во рту — чтоб не прищемить, когда челюсти лязгают. «Тойтота» впереди тоже скакала козлом, но чуть меньше, всё же чуть длиннее база.

— Прямо 200, право 120, прыжок-трамлин!

То, чего я боялся. На скорости меньше сотки кусок до первого допа не требовал полётов во сне и наяву. Но я помню тот холм и спуск после него. Или терять секунды, или играть в птичку. Повернули вправо, вижу — Коля погнал, пришпоривая все три литра «крузака». Не отставать же!

«Джип» в воздухе накренился вперёд градусов, наверно, на тридцать, грузно треснулся передними колёсами, подскочил в воздух, подпрыгнув только на передних рессорах, думаю — всё, сейчас перевернёмся через капот… Нет, уронил задницу на дорогу. Проклятия Мартына долетели сквозь подкладку шлема. Зато не отпустили «тойоту» и начали нагонять экипажи, стартовавшие раньше.

Это дичь несусветная… По узкой лесной дороге две машины, несущиеся со скоростью раза в три больше разумной, нагоняют УАЗика, отчаянно сигналят. Тот не пропускает — куда пропустить, и так ветки хлещут с обеих сторон! Тогда «тойота», буквально врубаясь в подлесок мощным бампером на столь же мощной раме, начинает выкашивать деревца и идёт на обгон, «джип» пристраивается в пробитую просеку с интервалом в метр от впереди идущего… Тогда уж с интервалом в три фута, раз американец. Я скребу правым бортом по левому борту УАЗика, сношу им зеркало, вижу совсем неприветливое лицо водителя, и мы прём дальше — навстречу таким же приключениям.

Полевая дорога, огороженная жердинами, фары «тойоты» выхватили впереди задницу ГАЗ-69, тот начал вихляться. Или его бросает вправо-влево, и он не может поймать-выровнять машину или специально не позволяет обогнать. Николай предполагает второе и опять начинает опасный обгон, втискиваясь слева между 69-м и оградой, скорость у них падает…

— Крутой левый 50! — предупреждает Валентина, но я вместо тормоза жму на газ и со всего маха бью «газон» в задницу — в самом начале поворота, его выбрасывает в поле, освобождённый от зацепа Николай снова давит на гашетку и мчит вперёд.

Затем были два УАЗа ВДВ, те шли чинно, явно не пытаясь гнать. Может, рассчитывают отбить своё на бездорожье? Даже посторонились, пропуская.

В общем, проскочили КВ, отставая всего на две минуты, меньше не в силах человеческих и машинных. Пока Валя на КП разбиралась с бумагами у судейского столика, кроме того, вместе с Колей заявляла протест на действия водителя ГАЗ-69, спровоцировавшего столкновение (у него, думаю, будет другая версия, но мне плевать), Мартын бегал размять ноги и успокоиться от пережитого, меня поймал водитель нашего 131-го.

— «Тойота», «джип» и оба «ары» уже покатили вперёд, но время их хуже. Мне что делать, Сергей Борисович?

— Ехать вдоль трассы, как условились, срезая углы. Ждёшь нас здесь, — я чиркнул ногтем по карте у болотца, за которым начинался холм. — Потом на точку 2 и так далее.

— Понял. Удачи! Весь завод за вас с Валентиной болеет! И за Больших.

Доброе слово приятно. Я долил солярки в бак, запрыгнул на насест, пристегнулся и запустил дизель, толком не успевший остыть.

И до этого места трасса была не марципанчик. На допе ожидается всё куда хуже!

Проверка связи. Руки в перчатках охватывают руль поудобнее, он оставлен оригинальный — большого радиуса, американский. Нога пробует газ, он на месте, родной. Поглаживаю рукоять, включающую второй мост и пониженную. Мысленно ощупываю всю машину — неуклюжую, короткую и неудобную, зато прочную и проходимую, что сейчас важнее.

Валя могла бы сказать «будь осторожнее», но не ляпает языком зря под руку.

«Тойота» братьев Больших погнала вперёд, не будем идти впритирку — опасно.

Включаю «люстру», заботливо протёртую от брызг во время паузы, её прожектора бьют вперёд на сотню метров, делая картинку неправдоподобно яркой и контрастной. Вижу судью, выставившего пятерню, тут не приняты «интеллихентские» флажки, показывает четыре, три, два, один палец…

Погнали к чёрту на рога!

Глава 13

У чёрта на рогах

На кросс-ралли по холмистой равнине разбиться насмерть менее вероятно, чем в горах или на шоссейно-кольцевых. Но ехать тяжело. И опыта не хватает, разных ситуаций складывается не меньше, чем в высокоскоростных дисциплинах.

— Правый, 400, прямо. Топь! — радует Валентина.

Сразу встаёт куча вопросов. На какой скорости врубиться в жижу, чтоб слёту не зарыться в неё по лобовое стекло, с другой стороны — терять скорость невозможно в той же мере, «джип» обязан непрерывно ползти вперёд… в теории.

Принимаю чуть левее, останавливаюсь и блокирую задний дифференциал. Первая передача. Левые колеса гребут за пределами дороги, машина едва не касается ограждения, правая сторона проваливается, я всё же надеюсь, что посерёдке чуть выше, чем на протоптанных колеях. Буксуем, чуть сбрасываю газ, аккуратно ворочаю рулём вправо-влево, ищу, чтоб переднее ведущее колесо точно зацепило хоть какую-то опору. Ползём дальше!

Слышу облегчённый выдох Валентины, газую и быстро набираю скорость, отключив все примочки для проходимости. На повороте обгоняю УАЗ по внутреннему радиусу, проходя вираж с заносом задних колёс, и резко ускоряюсь, обдав их грязью из-под покрышек. У меня гребёт только задний мост, им для включения или отключения надо вылезать и вручную колдовать над муфтами в ступицах передних колёс. Непозволительная потеря времени!

Подъём, небольшой трамплин, длинный спуск, на котором скорость уходит далеко за 80 миль, плавный поворот… И «джип» начинает кидать.

На такой короткобазной машине сбрасывать скорость, швыряя корпус попеременно то в правый, то в левый занос, практически не реально, имею все шансы прокатиться на крыше — «люстру» жалко. Пытаюсь выровнять рулём, но амплитуда бросков не снижается, наоборот — растёт. Чтоб удержаться на четырёх от переворота, пробиваю ограждение и бью бампером в юную берёзку… «Рогнеде» пришла бы хана, а стальной швеллер на морде «джипа» элементарно перерубил её, пень шкрябнул по днищу, крона перекатилась через капот и упала сбоку. Зато скорость погасил и вернулся на трассу.

— Твою мать! — сказал Мартын.

— Потеряли 17 секунд, — сказала Валя.

О загубленном дереве волноваться некому, когда пройдут грузовики, они наломают дров неизмеримо больше.

Спуск, внизу речушка, превращённая колёсами предшественников в месиво, далее сравнительно крутой подъём, на котором конкуренты буксуют прямо-таки в ассортименте: УАЗ, ГАЗ-69 и румынский ARO, которого хочется назвать «ара» — по-армянски или просто такая порода попугая.

На семь бед один ответ: второй мост, пониженная, блокировка, вторая передача, газ. Грязевую речку проходим как катер, разгребающий коричневые волны, ползём вверх…

— «Тойота» Дмитрия прошла, отмечает Валентина, она права: их машины не видно не впереди, ни в кювете.

Значит и мы выберемся… Выбрались бы, если бы уродец на УАЗе не начал скользить поперёк нашего курса, перегородив дорогу. Вспомнив его маму, торможу.

— Там дерево! — орёт Мартын и лупит меня по плечу, чтоб обратил внимание.

Он выскакивает и, поскальзываясь, тянет трос мимо бестолково сучащего колёсами УАЗа, его водитель проигрывает битву и сползает к речке, едва нас не задев. Через пару минут Мартын машет: зацепился! Я включаю лебёдку, и тачка в темпе улитки едет вверх. Медленно, зато в нужном направлении, под завидущие взгляды экипажей «ары» и ГАЗ-69.

С каждым препятствием прохождение становилось тяжелее и тяжелее. «Джип» садился на брюхо, и болото крайне неохотно его отпускало после ёрзаний вперёд-назад. Через полчаса нагнали Больших, у них тоже не всё получалось безоблачно, даже обогнали, после чего я совершенно позорно повалил машину на бок. Николай тросом вернул нас в естественное положение, затем мне долго не удавалось завести двигатель.

Рассвело. Дорога, разбитая в кашу, вела через деревеньку, жители собрались у заборов да плетней и изумлённо взирали на психов, тратящих бесценный весенний выходной на дикую езду в облаке дыма и грязевых струй. Мы трое, наверно, смотрелись особенно впечатляюще, видом и цветом не отличающиеся от субстанции под колёсами.

Особенно смешно Валентина выглядела, выскакивая на КП — до макушки забрызганная с правой стороны и относительно чистая с моей. Хорошо, что нет большого зеркала, а боковое с её стороны давно обломано об УАЗ. Думаю, я не лучше — и изгвазданный, и с хорошо обломанным самомнением «гения автотрассы». Весь мой гоночный багаж и титул мастера спорта международного класса не имели здесь ни малейшего веса.

На первом участке мы обогнали всех наездников ГАЗ-69 и обе милицейские машины. На допе растеряли преимущество, поскольку с Николаем буксовали дольше и чаще, чем привычные к бездорожью погонщики УАЗов, о чём рассказывать не хочется — это уныло, однообразно и не предмет для гордости. Три «нивы» и три иномарки пока неслись впереди. Но поскольку мы стартовали в хвосте, уверен, наше время не худшее.

Валя получила карту следующего куска. Всегда культурная на язык, прошептала «плять!»

— Серёжа, в чём разница между спецучастками на среднюю скорость и скоростными допами, если средняя задана 81⁈

— Выпендрёж организаторов, дорогая. Получается, и там и там приходится гнать как от смерти удирая, по максимуму. Вроде на спеце нет бродов и болот?

— Обычная грунтовка. Но ты видел, какие они.

Я жалел, что к турбодизелю не прикрутил 5-ступенчатую коробку, на сравнительно ровных участках его приходится крутить до 4500 оборотов и более, так держать сравнительно долго, и приходится постоянно смотреть на температуру тосола, она норовит уйти в красное поле. Поймаем клина — конец гонке. А мне, в какой-то мере крёстному отцу 2-литровых дизелей, передранных с мерседесовского 2.0D и запущенных в серию в Подольске в период моего гендиректорства, весьма хотелось, чтоб о них шла добрая слава.

На третьем участке догнали нашу «тойоту», когда Коля безуспешно пытался атаковать армейский УАЗ. Тот водитель не вихлял, просто гнал, по любимому выражению Олега Богданова, «на все деньги», не давал себя обойти, порой выписывал весьма опасные манёвры.

— Что он творит… — охнула Валентина, когда УАЗ едва не перевернулся, закладывая вираж прямо под носом у «крузака».

— Я бы не обгонял. Лучше обождём минут десять, скорость за сотку, у УАЗа неминуемо закипит или стукнет двигатель. Просто объедем.

Теоретически УАЗ-469 способен разгоняться и до 120, но только с одним мостом. Моторчик в 75 лошадиных сил с нижним распредвалом, низкооборотистый, крутить ему две оси и поддерживать скорость за сотку на грунтовке — ой как тяжко.

Клинической смерти движка мы не дождались. Я не видел всей картины, панораму отчасти закрыла корма «крузака», но с большего ясно: машина сильно подпрыгнула, похоже, её правое колесо налетело на валун или пень, дважды перевернулась и замерла на боку. Мы выскочили все, лелея надежду: вдруг парни успели нырнуть ниже приборной панели…

Не успели.

Мартына вырвало, братья отвернулись, и лишь Валя наклонилась к телам, сказав бесцветным голосом медика:

— Констатирую смерть. Время 10–23. Можем ехать, им уж никто не поможет.

Настроение упало ниже плинтуса. Как можно допустить на раллийную трассу для гонок по раллийным правилам машины без каркаса безопасности? Нормальный он, похоже, только у нас с Николаем и на «нивах». Ладно, у кого-то будка крепкая, у ментов, «крузаков» и у АРО. А у остальных? Феноменальная безалаберность! Такого не встречал ранее. Но уже ничего не изменишь.

— Забираем с собой.

Одно тело легло на заднее сиденье «джипа», второе — сзади в кузов «тойоты». Мартын попросился на переднее сиденье «крузака», не в силах путешествовать рядом с трупом.

Мёртвых парней мы выгрузили на КП, обнулив штраф за превышение времени, будь оно проклято, я согласен на плюс час в ведомость, лишь бы те двое бедолаг сохранили головы на плечах! Уверен, Николай — тоже.

Вообще-то, смерть на трассе — случай чрезвычайный, основание прекратить соревнования. Тем более риск гибели не исключён у остальных участников, кто не имеет каркасов. Нет, продолжаем. Судейскую бригаду возненавидел. Чтоб я так жил…

На втором допе было не до воспоминаний о двух десантниках, пошли рукотворные препятствия, например — проезд по горке из камней, осыпающихся под колёсами, от мелких с кулак до здоровенных булыжников размером с колесо «джипа». Ещё хуже — россыпь брёвен, если они и были уложены вместе, то предыдущие машины их разметали.

Я скомандовал Вале за руль, сам выпрыгнул, едва машина остановилась, и махнул рукой Мартыну. Не знаю, задумывались ли организаторы ралли о таком способе преодоления преграды, наверно — нет, иначе бы запретили. Мы таскали брёвна, подсовывали под колёса «джипа», и он крайне медленно всё же переваливался через них. Когда вернулся за руль, спина и руки ныли от перенапряжения. Да и сам руль американца — не подарок, на малом ходу вращается с усилием едва ли не как у «захара».

Следующая подляна — широкий овраг с обрывистым противоположным берегом, крутизна склона кажется нереальной, почти отвесной. Конечно, меньше, но… Остановил машину, теряя драгоценные, с натуральной кровью отвоёванные секунды.

Внизу, в грязной жиже, на боку лежала «нива», её наездники выбрались и кому-то махали руками, взывая о помощи. Если наш ЗИЛ прикатит и зацепит, разве что тогда получится выдернуть тросом.

Второй, румынский «ара», пошёл на штурм кручи. Похоже — не в первый раз. Дотянул почти до края и ссыпался вниз, бесполезно загребая колёсами землю.

— Шанс единственный — набрав скорости с этого склона, — я поделился с Николаем, тоже притормозившим и выпрыгнувшем наружу.

— Ты — первый?

— Да. Я же легче. Только уловлю момент, когда румын перестанет ёрзать. В него засажу — точно не поднимусь.

Словно заслышав угрозу, водитель того внедорожника развернулся и пополз назад и чуть в сторону, по сравнительно пологому уклону. Видно, тоже решил, что без разгона отсюда — дохлый номер.

Я высадил Валю и Мартына, мысленно помолился всем богам и, сдав задом на сотню метров, втопил газ до полика.

Машина прыгнула с обрыва, со всего маху устремившись вниз — мимо перевернутой «нивы», грязь залила лобовик до полной невидимости, я отчаянным образом работал рукоятями, на ходу, вопреки правилам, переключая американца со скоростного режима на вездеходный — с 1:1 на пониженную и с блокировкой, шестерни скрежетали так, что казалось — рассыплются в труху…

Нос взлетел вверх, через окошки, расчищенные дворниками в грязи на лобовом, глянуло мрачное весеннее небо. Я почти лежал на спине и даже не смотрел на спидометр с проклятыми американскими милями, каждой клеточкой тела чувствовал, как предательски падает скорость!

На гребне, когда передние колёса уже нащупали горизонтальную поверхность, а задний мост ещё висел в овраге, машина остановилась полностью, буксовала долгих пять или шесть секунд… Выбралась! А «тойота» — нет. Её мы вытащили со дна оврага, размотав трос лебёдки и нарастив его буксировочными тросами, Коля полз вперёд и вверх, я сдавал назад, порой казалось, что он вот-вот утянет мою более лёгкую тарантайку вниз. А за это время другая «нива» преодолела препятствие на удивление лихо и понеслась дальше. За ней ARO.

К вечерним сумеркам спидометр намотал каких-то 250 миль, что-то около 400 км, и мы вышли на последний доп, он без экстремальных преград, но по очень разбитой грунтовке. По ощущениям, словно за это время накрутил на «рогнеде» минимум полторы тысячи, так вымотался, и Валентине руль не передать — она тоже не в лучшей форме. Зубы сжать, чтоб не щёлкали на ямах, и вперёд на одной только силе воли… Причём воли хоть отбавляй, а вот силы кончились.

Вдобавок полил мерзкий дождь, погода больше напоминала осеннюю, нежели весеннюю. Мартын рискнул отстегнуться и попытался протереть фонари «люстры», я его едва не потерял на ухабе, на будущее запретив отрывать зад от сиденья.

Мы обошли две «нивы», водители этих легковушек, даром что 4×4, боялись дать дусту по столь размолотой дороге, да ещё в темноте. За десяток метров до заветной финишной черты я нажал на тормоза и принялся махать Николаю — двигай вперёд. Супруга изумилась:

— Серёж! Ты чего?

— Валечка, нам надо въехать за ним на финиш ровно через минуту — секунда в секунду, в том порядке, как ушли от начала участка.

Количество штрафных очков за участки со среднем временем у нас одинаковые, допы тоже пройдены нос к носу, если удастся… Удалось! В судейском протоколе наш экипаж и братьев Больших разделил первое место, разумеется, это и командная победа. За нами — команда АвтоВАЗа, с теми парнями я тренировался, можно сказать — моя смена, потому за них рад от души.

Что не перечёркивает печали от нелепой смерти двух военных на УАЗике.

Пока я уточнял оргвопросы, Валя успела испариться и вернуться с хорошей новостью.

— Рядом с финишем — автобаза. Давай бросим «джип»! Потом организуешь перегон.

— Умница! Не знаю, хватило бы меня на дорогу до Москвы.

Разборы полётов, выяснение, кто виноват в непростительном нарушении правил безопасности, чьи машины лучше в качестве прототипов для создания советского аналога «хамви», всё это — на завтра. В тёплом кунге ЗИЛа я согрелся и осоловел, привалившись к супруге, но так просто провалиться в забытьё мне не позволили: Мартын достал сбережённую до финиша бутылку «столичной», Валя — остатки сала, куски хлеба, очищенные луковицы… Да шведский стол в 5-звёздочном отеле померк перед этим великолепием! Я, человек малопьющий, легко высосал около 170 грамм огненной воды из алюминиевой кружки, запивая обычной водой из фляги и полируя салбургером с луком. Жизнь удалась!

Около дома меня не могли добудиться. Старею.

Впрочем, в понедельник на межведомственном совещании выглядел огурцом (надеюсь), присутствовали военные, МВДэшники и представители заводов, в том числе ВАЗа, а также Ульяновского, мной в поволжских путешествиях проигнорированного. Председательствовал Игорь Иванович. Поскольку я представлял министерство, отвечающее за выпуск внедорожников, первым получил слово.

Передо мной сидело человек тридцать, то есть рабочее мероприятие, не титульно-протокольное, поэтому «навстречу судьбоносным решениям такого-то съезда нашей дорогой партии» можно опустить. Поэтому с места в карьер:

— Товарищи! За послевоенный период эксплуатации в войсках американских «виллисов» и созданных с учётом опыта их эксплуатации советских машин, в том числе УАЗ-469, а также применения сходных моделей в гражданском народном хозяйстве, сформировались определённые требования к автомобилю повышенной проходимости. К сожалению, УАЗ-469 им не отвечает. То есть в производство запущена заведомо устаревшая и малопригодная модель, соответствующая техническому уровню 1950-х годов, а не современности. Субботние сравнительные испытания показали, что в условиях бездорожья УАЗы ненадёжны, до финиша не дошла половина, и опасны, на одном из них погибла пара молодых людей — буквально на моих глазах, товарищи, и об этом больно говорить, а надо — про несоблюдение элементарных мер предосторожности со стороны организаторов. Но то — отдельная тема, сейчас остановимся на технических требованиях к автомобилю и как его оперативно сконструировать — с оптимальными затратами, и чтобы как минимум полтора десятка лет не возникала необходимость замены. У меня как у руководителя Центрального конструкторского бюро при Министерстве автомобильной промышленности имеется своё видение проекта, но я не хочу давить министерским авторитетом и для начала прошу высказаться представителей ведомств, эксплуатирующих технику, а также автозаводов. Иностранные современные прототипы имеют схожие черты: крепкий рамный внедорожник с дизельным двигателем, постоянным приводом на задний мост и подключаемым передним мостом, причём включение второго моста, понижающей передачи и блокировки дифференциала осуществляются непременно с места водителя. Закрытая кабина должна обеспечивать безопасность пассажиров при опрокидывании и давать определённый уровень комфорта, необходимый для поддержания работоспособности перевозимых военнослужащих и представителей иных ведомств. Ещё раз попрошу слова при обсуждении поступивших предложений, а сейчас бы хотел заслушать коллег.

Обычно центральный доклад, первый по очереди в повестке дня, занимает не менее сорока минут, собравшиеся явно не ожидали такой краткости. Опомнившись, кинулись на трибуну, едва ли не толкаясь локтями.

Военные, их выступило трое от разных родов войск, озвучили разные хотелки. Если кратко, «Ленд Крузер» их в основном бы устроил, единственно, для северных округов они просили машину на бензине, справедливо предполагая, что зимний пуск двигателя на как бы зимней солярке превратится в испытание нервов. Комплект для подогрева топливного бака, шлангов, фильтра, топливного насоса и прочее «вебасто», а я вставил пять копеек по этому поводу, их не слишком обнадёжил. Танкист рассказал, как приходилось жечь костёр на снегу под промёрзшем днищем танка, чтоб его дизель соизволил завестись. Для малого внедорожника такое неуместно. С ними согласился полковник из центрального аппарата МВД СССР, а вот представители заводов плясали от противоположного — от машин, которые они хотели производить и продавать.

Не, ребята, не для того я лазил к чёрту на рога, выступая плохо подготовленным в незнакомой мне ралли-дисциплине, чтоб выслушивать бред о том, что УАЗ-469 вполне может жить долго и счастливо, если в нём перекрутить несколько гаек.

Милишкевич встретился со мной взглядом, кивнул и попросил к трибуне.

— Спасибо, Игорь Иванович, за возможность подвести итоги. Представители организаций, эксплуатирующих внедорожники, высказались достаточно однозначно. Я думаю, сформулировать технические условия к новому автомобилю несложно. Что же касается производимых в настоящее время машин 4×4, рекомендую МВД и Минобороны присмотреться к «нивам» для использования в, так сказать, небоевых условиях. Они прочнее и проходимее, чем легковые машины. По удобству эксплуатации сравнивать их с УАЗами — земля и небо. Но полная замена армейских внедорожников на «нивы» или схожие машины с несущим кузовом, если такие будут предложены, сомнительна. Я участвовал в пробегах на ВАЗ-2121 ещё в бытность испытателем в Тольятти, подтверждаю: действительно достойная модель, но по прочности, тем более при эксплуатации в предельно жёстких условиях, она проиграет рамному внедорожнику с классическими мостами на рессорной подвеске. Возвращаясь к совету о поставках «нивы» в систему МВД, рекомендовал бы рассмотреть вариант кузова с удлинённой базой и конфигурацией задней части под перевозку двух задержанных.

— Ваша точка зрения понятна, — вмешался Игорь Иванович. — Но что нам делать с армейским автомобилем? С машиной, отвечающей, как говорится, лозунгу «всё для фронта, всё для победы».

— Самый простой ответ: поручить проектирование Центральному конструкторскому бюро. Но при всём моём скептическом отношении к усилиям сотрудников Ульяновского автозавода, предоставил бы шанс и им. Странно, что заводчане не представили проект модернизации УАЗ-469, а также УАЗ-452, в инициативном порядке, услышав множество нареканий, и заявляют о намерении создать его только сейчас. Тем не менее… Давайте объявим конкурс концептов военного внедорожника. Пусть конкурсанты представят эскизный проект и технико-экономическое обоснование — где и как его производить.

— Где производить? Вы сомневаетесь, что в Ульяновске? — не поверил Милишкевич.

— Конечно. На том же Ереванском автозаводе станочный парк гораздо новее. После внедрения осовремененной модели ЕрАЗа там налажен контроль качества, их грузовички и микроавтобусы пользуются большим спросом, чем рижские и польские. Внедорожник освоят менее чем за год. А УАЗ… Придумаем, чем их занять, если сами не предложат полезный для армии и народного хозяйства вариант выхода из положения.

Я умолчал, что индустриальное развитие виноградно-мандариновых республик не первый десяток лет стоит в приоритетах внутренней политики КПСС, подтекст понятен: индивидуалы, выращивающие гранаты, мандарины, виноград и прочие вкусности на частных плантациях, живут хорошо, гораздо лучше, чем гегемон пролетарской революции и, если брать среднюю температуру по больнице, интеллигентская прослойка тоже. Если свободолюбивых горцев пристроить к станку или конвейеру, они будут гораздо более форматными гражданами СССР, чем продавшие гвоздики или урожай фруктов, которым «пелевать» с вершины Казбека на политику партии. Игорь Иванович знал это как минимум не хуже меня и не стал возражать.

А вот на выходе из зала заседаний, когда никто другой не мог слышать, шепнул ему:

— Могу попробовать договориться с «Тойота-Моторс», чтоб позволили содрать «Ленд-Крузер» на самых льготных условиях. Узнать цену вопроса?

— Может всё же «джип»?

— В Америке у меня нет столь крепких подвязок. А у вас? Нет? Тогда звоню в «Тойоту» в город «Тойота»…

— Название фирмы и города — производное от фамилии основателя? — вдруг спросил ЦКовец.

— Да! Но если после выпуска обновлённой «волги» партия предложит переименовать Горький в Брунов, откажусь. Я же — скромный!

Никогда не видел, чтоб он так смеялся.

Глава 14

Пятицилиндровая

Женатый на гонщице, ненавижу пошлую, глупую, но всё равно часто звучащую шутку о «5-цилиндровых» авто, то есть управляемых женщинами, с намёком, что в двигателе обычно 4 цилиндра, а пятый, хи-хи, между ногами. Ох уж этот мужской водительский шовинизм! Владимир Паращенко, Генеральный директор из Уфы, конечно же, подобных сальностей не отпускал.

— Борисович! — журчал его довольный голос в телефонной трубке. — Представьте, удачный получается мотор.

— Секунду… Задания всем ясны? Всё свободны! Покиньте помещение, — я выпустил из кабинета свою конструкторскую гвардию. — Внимательно слушаю, Владимир Михайлович.

— Кстати, от коллег из Ижевска наслышан про ваши баталии в понедельник. Военные требуют бензин во внедорожник?

— Только для северных широт. А этот 5-цилиндровый обе позиции закроет?

— Представьте — да. Вообще, позиция министерства о стандартизации двигателей под жигулёвский размер 79 мм, с одинаковыми поршнями, кольцами, шатунами, вкладышами, пальцами…

— Не перечисляйте. Я сам недавно запускал моторный завод.

— Да. Отобрав у нас часть объёма выпуска, — не преминул подколоть Пивоваров. — Получается, что пятый цилиндр — отличный компромисс между базовым вариантом от ВАЗ-2106 и весьма сложным V6 от вашей «березины». Этот цилиндр незначительно увеличивает стоимость и габариты мотора, блок проще, чем у V-образного, голова одна…

— В курсе. Лучше похвастайтесь, что получилось с мощностью и крутящим моментом. Как у мотора для третьей «березины»?

— Нет! — в голосе директора мелькнуло самодовольство, да, имеет право гордиться. — Белорусы делали для сравнительно лёгкой модели и эксплуатации на высоких оборотах, гнались за мощностью. Мы в российской глубинке на такое не замахиваемся. В базовом варианте — два клапана на цилиндр, АИ-93, впрыск, ограничились сотней лошадей, подняв крутящий момент почти до нынешнего от «волги». Поставил на свою служебную, к ней КПП-четвёрка от «нивы», только без отдачи на переднюю ось, не машина, а песня! И жрёт меньше. Дальше пробовали — 76-й бензин, ниже компрессия, карбюратор, другое опережение зажигания. 80 лошадей, но тянет даже с отпущенной педалью газа. Таксистский вариант.

Не угадал! Пойдёт для Министерства обороны, да проклянут меня все товарищи прапорщики и старшие прапорщики со складов ГСМ, расхитители высокооктанового бензина. Пусть свои «Уралы» доят, и до них доберусь. Этот же мотор — готовый вариант для «рашн-джипа», о чём Пивоваров намекнул в начале беседы.

— Снимаю шляпу, соавтор!

— Кстати. Как там наш совместный…

— На последних этапах. К началу лета вставим в рамочку.

— Хорошо. Вот тогда и воплотим в металле.

Упрекать, что до сих пор не опробовал голову для VVT, было бы свинством с моей стороны. Даже если он купил изготовленные в БССР отлитые блок цилиндров и корпус головки блока на 5 горшков, а заслуга его конструкторов только в экспериментах с системами питания и газораспределения, это здорово и быстро. Не сравнить с темпами разработки прежних моторов. А что вышел гибрид ВАЗовского 2106 и аудюшного рядного 2.0i, так и раньше никто не изобретал велосипед, отталкивались от более ранних наработок.

Пообещав подъехать и лично опробовать уфимскую пятёрку, её ещё предстоит утверждать как промышленный образец, включать в номенклатуру, это вагон бумаги, цистерна пота и чернил, я посмотрел на часы. До совещания в Минавтопроме (едва ли не треть жизни провожу в совещаниях, порой хочется выть волком на Луну, 90% из них для меня бесполезны) осталось ещё более двух часов. В кабинете на АЗЛК, на капитанском мостике ЦКБ, мне гораздо уютнее, чем в министерском, тот больше по площади и снабжён таким элитным аксессуаром, как секретарша в приёмной, правда, на двоих с другим замом Житкова. Уточню, на секретаршу в похотливом разрезе никто из нас не претендует. Вызвал Журавлёву и Кузнецова.

— Давно не виделись! — хихикнула Катька, вышедшая от меня 6 или 7 минут назад, Леопольд промолчал.

— Знаете, какие самые страшные слова может услышать муж от жены, закончивший ремонт в доме и поклеивший обои? «Концепция поменялась». Так вот, обои сдираем и переносим стены.

— Очень поэтически! — это снова Катя. — А если конкретнее? Заказ РАФа — в сторону?

— В сторону плавного движения, не остановки. Други мои, у нас появился двигатель и для мейнстримовой «волги», и для замены на УАЗике. Он может быть запущен в крупную серию уже в этом году, причём аналогичная модель сразу в Уфе и Минске. Рядный 5-цилиндровый в вариантах под 93-й и 76-й бензин, под впрыск и карбюратор, совместимый с коробками, разрабатывавшимися под ВАЗ и «березину».

— Уже не 1 апреля, Сергей Борисович… Не верится, — пожал плечами Леопольд. — Но вашим словам привык доверять, даже неожиданным.

Я рассказал про ожидаемый и, наконец, случившийся сюрприз из Уфы.

— Первое и срочное. Катерина! Начальству среднего уровня, из вторых подползающих, кто не вправе претендовать на «люкс», будет причитаться «волга» со 100-сильным инжекторным мотором под АИ-93. Но армию так баловать не нужно, там 93-й бензин крадётся для «жигулей» и «москвичей». Им хватит простого, с карбюраторным питанием. А теперь угадайте с первого раза, станет ли карбюраторный верхневальный мотор вместо прежнего?

— Не войдёт по высоте! — синхронно ответили оба, Леопольд добавил: — Пару сантиметров сэкономим, изменив форму впускного коллектора, воздушный фильтр сместим… Нет, не скажу на пальцах, но капот, боюсь, не захлопнем.

— Значит, седовласая красавица оформит выпуклость на недостающие сантиметры. Или штамповкой, или пластиковой накладкой. В стиле американских спорткаров, чтоб смотрелось лихо, а не как маскировка инженерных косяков. Срок — вчера. Не смотри на меня как Ленин на буржуазию, мы только что получили последний винтик конструктора — как обновить ГАЗ-24 до состояния почти нормального автомобиля.

Она кивнула, что-то соображая. Надеюсь, по теме задания.

— Леопольд! Тебе задание проще. Набор из внутренностей «крузака» и «Джип CJ», возьмёшь лучшее, предстоит вставить в кузов УАЗ-469. Опционально, для условий Севера, вместо дизеля применить тот же 5-цилиндровый мотор на А-76. Катя со своими длинноволосыми дарованиями породы «я — художник, я так вижу» предложит улучшение интерьера салона, вместо предельно убогого до сравнительно сносного. Когда разберётся с капотом «волги».

Да, у неё появились двое подчинённых, амбициозные молодые люди, один ничего, второго скоро уволю.

Помощь Кати, тем более не сразу, моего зама никак не вдохновила.

— Сергей Борисович! Это ведь практически полная переделка… А если серьёзно не изменять кузовные панели, подгонять по них, то вообще — караул!

— Не плачь, не растрогаешь. Машина рамная. Прикручиваешь к раме двигатель, мосты на рессорах, трансмиссию, сверху старую кабину — и поехали.

Я знал, что на словах чудовищно упрощаю предстоящее. Но если бы разливался в духе «товарищи, партия поставила перед нами особо трудную и ответственную задачу», вышло бы много хуже.

— Но вы же говорили о конкурсе, о сборе предложений, об альтернативных проектах…

— Леопольд, все мои предложения ты уже выслушал. «Тойота Моторс» даёт разрешение на копирование 3-литрового дизеля и коробки передач. Раздатку, мосты и блокировку дифференциала копируем с полуторастосильного «джипа» партизанским способом. После замеров и слепков отдайте железяки в Институт стали и сплавов, пусть подберут марки металла. Сроков не ставлю, в течение двух месяцев — любые. Не строй обиженное выражение лица, мы обязаны выкатить свой вариант в металле, пока вооружённые силы и УАЗ сочиняют только концепт.

Не сидела бы рядом беловолосая стриженая бестия, он ещё бы что-то возражал. Но Леопольд полгода назад развёлся с женой, похудел и начал открыто подкатывать к Журавлёвой. То, что она справится с мелким апгрейдом ГАЗ-24, нет сомнений. Теперь и Леопольд (подлый трус, точь-в-точь как в мультиках про кота Леопольда) побоится уронить себя в её глазах, завалив проект «УАЗ с начинкой Тойоты», и выпрыгнет из штанов, зато выдурит из себя и конструкторов что-то путное.

Осталось больше полутора часов до совещания… Если сегодня день такой — судьбоносных начинаний, почему бы не замутить ещё одно? Как раз на АЗЛК сменился Генеральный, с ЗиЛа пришёл Евгений Алексеевич Браков, нестарый мужик, лет 45, памятный мне по прошлой жизни лишь одним — соперничеством с Борисом Ельциным. Житков утешил: ты, Сергей Борисович, на АЗЛК проводишь больше времени, чем в министерстве, вот и присмотришь, чтоб он твоё наследие не развалил. Коль человек честолюбивый, публичный, он легко подхватит идею, что я нёс ему на блюдечке с голубой каёмочкой.

У Бракова было… Что проще всего предположить с первого раза? Правильно, совещание. Правда, не стал ломиться, потрясая аксельбантами замминистра и три минуты поточил лясы с секретаршей, не более, ибо на четвёртой минуте уже стало бы известно Валентине, и не ручаюсь, что жрица приёмной не получит вместо аспиринчика слабительное.

Генеральный сразу спросил про судьбу американцев.

— Да, помню… Евгений Алексеич, ты же — охотник!

— Конечно! — он действительно был не дурак и пострелять, и порыбачить, а не просто жрать водку на природе, сбежав от жены, как многие наши доморощенные Дерсу Узала.

— Бери открытый. Спишу его на эксперименты, потом верну на АЗЛК как утиль. А вот второй, как и один «ленд-крузер», уже начали каннибалить.

— Потом соберешь?

— Как сказать… — мне самому немного жаль автомобили, железные собачки Павлова, жертвы жестоких экспериментов типа краш-тестов или вивисекций. — Десятки элементов уйдут на экспертизу сплавов. Ты согласишься ехать в глушь, если в коробку передач вернём шестерни с высверленными дырочками?

— Ты, главное, верни. Любые шестерни — не проблема.

Я засмеялся.

— Евгений, ты решил приватизировать все иномарки? Знаешь, сколько на них желающих? Ладно, что смогу — то сделаю. А теперь о серьёзном.

— Ну?

Я прислонился к подоконнику в бывшем своём кабинете. Тепло от батареи приятно разлилось по пятой точке. Очень подходящее состояние для обсуждения грандиозного будущего.

— Хочешь стать лауреатом Государственной или Ленинской премии? Героя Соцтруда не обещаю, сам себе не урвал.

— Создать правительственный лимузин лучше ЗиЛа? Легко. Гарантируешь госзаказ?

— Членовозы членов пока устраивают. Есть идея получше. Родилась на фоне баталий за новый внедорожник. Думаю, ты в курсе.

— Краем уха. Предложишь нечто среднее между УАЗом и «нивой»?

— Не угадал. Нечто среднее между «нивой» и «людмилой». Идея проверенная, в 1950-х годах выпускались «победы» и «москвичи» с увеличенным клиренсом, народ их принял на ура, но партия и правительство решили — нефиг народ баловать. Смотри!

Эскиз кузова «Дачия-Сандеро-Степвей» 3-го поколения, в России его не успели поставить на конвейер до февраля 2022 года, у меня получился как-то особо удачно, когда рисовал в Тольятти первый альбом набросков, даже не пришлось просить Журавлёву подрисовать-подправить.

— Симпатичная… букашка.

— А теперь прикинь. Почти всю начинку берёшь от стандартной «людмилы». Привод — только передний, но с включаемой блокировкой дифференциала. Клиренс 180–190 мм, короткие и высокие свесы. В отличие от машин 1950-х годов, ведущая ось расположена под двигателем… Улавливаешь? Машина почти столь же лёгкая и экономичная как «людочка», а по проходимости почти «нива».

Конечно, он сразу не сказал «да», серьёзный мужик словами не бросается.

— Надо думать и считать. Поддержишь?

— С меня — полный проект и поддержка в министерстве запроса оставить для АЗЛК кусочек прибыли на пресс-формы нового кузова. Поскольку внутри машины одинаковы, может, чуть надо усилить подвеску, да и колёса больше — от ГАЗ-24 или «нивы», сможешь поставить её на ту же сборочную линию. Резервы по увеличению выпуска у тебя есть.

— Дадут денег — дадут и план… — сразу сообразил Браков.

— Тогда спроси у заводчан, как я перевыполнял план. А почему? Потому что повысил качество и дал новую модель. Но маркетинговый ресурс «люды» не безграничен, нужна смежная линейка без существенной модернизации производства. Ваши думали над микрофургоном из «людмилы», правильно, но это тоже на отработанной базе, она лет 10 точно не устареет. В общем, думай, жду твоего положительного ответа. Или запущу эту идею на ижевской базе.

— А я должен оценить, что для АЗЛК ты предложил её раньше, чем Ижмашу, МАЗу или ВАЗу?

Хорошо, что некоторые неформальные отношения у нас завязались, когда Браков трудился ещё на ЗиЛе. Иначе трудно было бы общаться столь откровенно.

— В АЗЛК я вложил больше кусочков своей души, чем в другие заводы. И, не буду врать, в Москве мне куда легче осуществить авторский надзор.

Генеральный поднял трубку зазвонившего городского телефона и кинул обратно на рычаг, не желая прерывать разговор.

— Сергей! Колись, это ещё не все резоны.

— Сказать? Но только между нами. Проболтаешься, особенно моей супруге, сгною!

— Боюсь-боюсь. Говори.

— Знаешь же, что «нивы» два раза успешно ездили на Париж-Дакар? Но там от «нивы» один кузов. Я спрашивал у тольяттинских: отчего заводскую команду не отправите? Машут руками — изыди, сатана, если заводская «нива» проедет хуже французской, каждый клошар поймёт, что натуральная советская машина — третий сорт, кто её купит. А нас с тобой никто не держит. Прикинь, если команда на наших переднеприводных хотя бы в пятёрке первых…

— Фантазёр!

— Да, но умеющий воплощать фантазии в жизнь.

Браков откинулся в кресле и сцепил пальчики на пузе.

— Нас… Наша… Сергей, ты всерьёз намылился на Париж-Дакар лично?

— Повторяю: ни слова Вале.

Он отмахнулся как от комара.

— Причём тут она? Ты же невыездной после прошлогоднего румынского скандала.

— Пока — да. Но время идёт, всё меняется. В этом году Париж-Дакар закончился. К следующему не успеем. А вот в 1984-м — вполне!

— Если только выпустить малую серию 4×4 с мотором V6… Серёга, ты и правда сатана, умеешь совращать с пути истинного, размеченного Госпланом. Считай, я заглотил наживку. Но окончательного решения не принял. А картинка красивая. У тебя есть копии?

— Конечно, эту оставь себе. Только никому не показывай.

Если он настоит на партии 4×4, как сказал товарищ Ленин, «есть такая партия», мотор сразу имеет смысл ставить продольно, здесь накоплен больший опыт. И вполне достаточно рядного 5-цилиндрового движка, особенно если ребята из Уфы приделают ему голову с 4 или 5 клапанами на цилиндр.

Пора на совещание в Министерство… Отсидев положенные жопа-часы и вечером вернувшись домой, включил телевизор на кухне. Бородатый мужчина под гитару пел песню-притчу о том, как мужчины и женщины копали подземный ход навстречу, причём женская бригада выкопала много больше, чем «сильный пол», и вот почему:

…Среди мужчин нашёлся кто-то,

Сказавший: 'Братцы, нет у нас стыда!

Даёшь бесперебойную работу,

Даёшь производительность труда!'

Потом мужчины долго заседали

И составляли план работ на год…

А в это время женщины копали,

И продвигались женщины вперёд!

(вероятно, слова Б. Ларина, оригинал и видео здесь:

http://a-pesni.org/bard/drugije/2monastyria.php)

Надо же… Бард так точно описал происходящее в Минавтопроме и вышестоящем отделе ЦК КПСС, словно видел воочию, вот только нет у нас альтернативного женского министерства и чисто женской коммунистической партии, чтоб показали пример мужикам, которые, из той же песни, «копнув два раза, шли на перекур. Сидели, дым колечками пускали, травя за анекдотом анекдот, а в это время женщины копали, и продвигались женщины вперёд…»

Дражайшей я показал свой экземпляр эскиза «Сандеро-Степвей». Валентина отложила тарелку, протёртую полотенцем, она никогда не ставила посуду с капельками воды на решётку, и взяла ротапринтную копию моего рисунка.

— Журавлёва рисовала?

— Ни боже мой. Ты видела мой тольяттинский альбом.

— Машин 1990-х и 2000-х годов?

— Да, я обычный плагиатор. Только в плагиате меня никто не уличит кроме тебя, для остальных — гений автопрома. Только не говори «красть нехорошо, лучше уж щупал бы Катьку».

— Последнее — точно не скажу!

Нет, не зря я сравнительно осторожен, ограничиваю по времени даже общение с секретаршей Бракова. По накалу ревности Валя не идёт ни в какое сравнение с Мариной, но лишний раз дразнить жену входит в противоречие с техникой безопасности в семейных отношениях.

Если бы все были столь щепетильны во взаимоотношениях…

Приближался Первомай, самое время «рапортовать об успехах». Вразрез с моими планами похоронить ЗМЗ-24д и привалить бетонной плитой, коллеги и неплохие товарищи из НАМИ подкинули свинью. Они в инициативном порядке, не уведомляя министерство и не запрашивая ни копейки дополнительных средств, разработали опытный образец аналогичного мотора, устранив два самых главных недостатка предшественника. Для введения цепного привода распредвала пришлось значительно изменить переднюю часть картера и блока цилиндров, голова принципиально новая. Меньшей кровью далась замена верёвочной набивки на обычный сальник. С нормальным коленвалом, изготовленным, естественно, не на ЗМЗ и обладающим соосностью шеек, мотор стал более высокооборотистым, обеспечивающим гарантированные 100 лошадиных сил с карбюраторной системой питания на бензине АИ-93. Ресурсные испытания учёные не успели завершить, но и так ясно — он на голову (и на головку блока) выше предшественника, в прямом и переносном смысле, вертикальный габарит увеличился.

Соответственно, замена некоторой части литейного оборудования и установка трёх новых металлорежущих станков при сохранении основных технологических цепочек позволит запустить производство обновлённого мотора уже к концу 1982 года, что позволит в Госплане, Минэкономике и ЦК некоторым ответственным товарищам безответственно заявить: так может ну её, ГАЗ-24–10, в пень, и так всё хорошо… А экспорт прекрасно обеспечивают малолитражки.

Соответственно, в «празднично украшенных колоннах», точнее — сводной колонне представителей рабочего класса предприятий Минавтопрома, катились новинки, гордость советского народного хозяйства. Глаз приковывал «руслан» из первой опытно-промышленной партии, ещё не конвейерный, но уже ижевской сборки. Затем «березина» и «рогнеда», обе третьего поколения, а также ВАЗ-2107. На крыше «буханки» УАЗ-452, кузов задрапирован кумачом, осталась только смотровая щель для водителя, катились перспективные двигатели — родной моему сердцу 5-цилиндровик и, будь он неладен, модернизированный ЗМЗ-24. Белорусы, естественно, свернули работы по электроприводу клапанов. Я, наконец, получил на нас с Паращенко документы на авторское свидетельство, но не питал иллюзий, что столь сложная система как VVT будет быстро реализована в металле.

В общем, в моей жизни всё как всегда сложно.

Глава 15

Наперегонки

Оглядываясь назад, с 1974 года по настоящее время, когда на календаре чернеют цифры 1982, заметил: я ведь не только ускорил смену модельного ряда легковушек, но и усилил изобретательский азарт. Если даже на замшелом ГАЗе без дополнительного пинка всунули дизель в «волгу», то в настоящих центрах инициативы — МАДИ, НАМИ и на наиболее передовых заводах забурлило, люди почувствовали вкус обновления. Оттого и сюрприз с верхнеклапанным мотором к ГАЗ-24.

И я не могу сказать от своего имени «Баба Яга против», потому что позиционируюсь поборником прогресса и не вправе хоронить улучшенный двигатель. Чёрт с ним, пусть будет хотя бы для ремоторизации старья, ещё не сгнившего по кузову, но с замученными вусмерть старыми ЗМЗ-24д. Не можешь пресечь — возглавь, я организовал экспедицию на Заволжский завод представителей НАМИ и экономистов, чтоб рассчитать расходы на смену производимого мотора и, главное, обновление технологического оборудования.

Сам… стыдно признаться… немного злоупотребил служебным положением. Взяв супругу и сестру, детей оставив на безотказную Мариванну, вылетел в Ижевск. Там мы приняли три новых предсерийных «руслана» белоснежного цвета и погнали их своим ходом в Баку — с одной стороны, начиная выполнять обязательства перед коммунистическими вожаками южных республик, с другой — для испытания опытных образцов, чтоб устранить последние шероховатости перед запуском большой товарной партии.

Машка как водитель-перегонщик котировалась в моих глазах, мягко говоря, невысоко, но видел бы кто эти глаза, когда она выпрашивала место в экспедиции. Примерно так смотрит собака после ужина, учуявшая запах мяса с человеческого стола — сидит подле хозяина и гипнотизирует его взглядом: «поделись кусочком, я же месяц ничего не ела!»

Загрузил багажник как техничку на ралли — узлы подвески, сцепление, суппорты, тормозные диски, рейка, КПП… Пусть хожу на работу в костюме, белой сорочке и при галстуке, руки-то помнят. Не побрезгую натянуть чёрный комбинезон и нырнуть под днище.

Нам предстояло пройти более двух с половиной тысяч километров практически строго на юг. Мне и Валентине — семечки, а вот за Машку волновались. Дополнительного беспокойства доставил её рассказ в самолёте, под гул турбин.

— Я рассталась с Владиком…

Проигнорировал её всхлип, ответил бодряческим тоном:

— Он был недостоин тебя. Значит, движешься дальше, ждешь встречи с настоящим.

— Я думала — он настоящий!

Дальше полился сбивчивый поток откровений. Поймав паузу на очередное всхлипывание, успел ввернуть:

— Валентине рассказала?

Та сидела через проход, читая журнал, и точно не слышала ни слова.

— Только как факт. У неё же ты — всего второй мужчина в жизни. Ну, с которым долго. Нет такого жизненного опыта. Надеюсь, хоть и не женщина, сможешь лучше понять. И к тому же ты — мой брат!

Очень трогательно. Особенно с учётом того, что в прежней реальности сестра отдалилась безвозвратно ещё в ранние студенческие годы. В общем-то, сейчас не горю желанием вникать в тонкости, Машка сама должна пережить «самое страшное разочарование», сделать выводы и успокоиться. Но поскольку ей необходимы свежие уши, придётся слушать и задавать дурацкие уточняющие вопросы: «Он правда такое сказал?» «Ну а ты в ответ?» «А что он?»

Помогло. Сбросив груз как «Энола Гей» атомную бомбу на Хиросиму, сестрица расслабилась и перед снижением задремала, уронив головку, выкрашенную в жгуче-чёрный цвет, мне на плечо. Когда сошла с трапа, даже припухлость с глаз пропала.

Из-за её дёрганий я не стал возражать, что нам в компанию выделили двух провожатых, призванных выступить представителями завода-изготовителя перед первыми заказчиками-получателями «русланов», оба мужика способны заменить перегонщицу на дальнем пути. Правда, одного из спутников категорически отказался подсадить к Машке, терзавшейся девичьими проблемами, с ней отправился заместитель главного инженера Ижмаша, зрелый-женатый-упитанный. Федю, инженера по качеству сборочного производства, забрал себе, пообещав Вале, что могу одолжить его, если устанет, на что дражайшая только фыркнула: скорее тебе понадобится замена.

Выехали на рассвете 25 мая, снабжённые импортными транзисторными радиостанциями. Метров на сто они держали связь нормально, дальше — как придётся.

Федя начал попытку неформального общения с анекдота.

— Слышали, Сергей Борисович, на последнем Женевском автосалоне представили новейший лимузин, работающий на воде? Испытали, действительно разгоняется больше сотки, а как открыли капот, под ним сидят два негра и просят: воды!

Сам анекдотчик имел тёмно-коричневый цвет физиономии, расплющенный нос и чёрные жёсткие курчавые волосы. При хорошем росте, не меньше моего, отлично смотрелся бы на баскетбольной площадке. Его незамужняя мама перед родами училась в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы.

— Скажи, Фёдор Майклович, ты — расист?

— Нет, честное комсомольское! Но мы едем в Закавказье, там все — чурки. Нам, белым, нужно держаться вместе.

Я не выдержал — прыснул. По сравнению с темнолицым Федей азербайджанцы куда более соответствуют европеоидной расе. Попутчиком он был неплохим, его болтовня заменяла радио и скрашивала дорогу. Но если придётся сажать Фёдора в валину машину, жену заберу в свою. Тестостерон из афрорусского парня так и брызгал, не стоит ему отвлекаться за рулём.

Три лимузина небыстро ползли к Набережным Челнам. Я чувствовал, какой кайф от управления этой машиной можно поймать, разогнавшись по автобану. Да хоть по Московской кольцевой. Мы сделали настройку подвески чуть жёстче, чем в больших «опелях», и клиренс на три сантиметра выше, с учётом советских реалий. Несмотря на это «руслан» скрадывал неровности дороги на порядок лучше, чем рессорная «волга», вот только скорость всё равно постоянно приходилось сбрасывать. На ралли не до нежностей, тот же прыжок-трамплин представляет собой всё что угодно, только не проявление заботы о подвеске. Плевать, рычаги и шаровые можно менять хоть после каждого допа. Эти же седаны хотелось отдать азербайджанцам в девственной целостности. Тогда почему не на автовозе? В испытательных целях, в реальных условиях. Поэтому редко где удавалось разогнать больше 90 и воткнуть 5-ю передачу, я шёл впереди и тормозил первым перед ухабами и ямами, водители (водительницы) других «русланов» повторяли мои меры предосторожности. Две сотни километров до Набережных Челнов растянулись более чем на три часа, мы отставали от графика. Тем не менее, я не стал отменять запланированную паузу на короткий отдых и второй завтрак.

На бензоколонке, а в этих местностях лучше заливать топливо везде, где оно есть, неизвестно, когда следующая заправка, тем более талонов на бензин взято с хорошим запасом, Федя сел за руль, уверяя, что знает Набережные Челны и приведёт к хорошему кафе. На въезде в город нас тормознул татарского вида ГАИшник, и мой спутник разыграл целую театральную сценку. Он выбежал из машины, обогнул её, открыл мою дверь и громко залепетал:

— Гаспадина белая начальника! Там другая белая гаспадина-начальника что-то хотеть от бедного ниггера!

Он переигрывал — сильно и не к месту, но смотрелось это забавно и несколько экзотически. Татарин широко раскрыл узкие глаза, не понимая, что за шапито едет в город на непривычных с виду машинах, сильно напоминавших иномарки, номера с надписью «перегон», а у начальника колонны в качестве раба-водителя действительно катит настоящий негр. Документы проверял поверхностно, больше расспрашивал про технику. Видно, телевизионный репортаж о первомайской демонстрации, где «руслан» украсил колонну нашего министерства, мало кто смотрел или просто невнимательно.

— Хорошая машина! — заверил сержант. — Себе такую куплю.

И хоть они не предназначены для реализации населению, не поставлю руку на отсечение, что милиционер не сдержит такое обещание. Он стоял на прямом участке шоссе за ограничителем 40 км/ч. Если поменять знак на 20 км/ч, вправе замахиваться на «кадиллак».

Мы не проезжали мимо корпусов КамАЗа, но близость крупнейшего автозавода чувствовалась, в том числе, изобилием наглядной агитации, прославлявшей рабочий класс. Даже над входом в кафе «Созвездие» красовался плакат «Тебе, Родина, наш ударный труд». В стране Советов даже звёзды обязаны впахивать на строительстве коммунизма.

Бурчу, пердунчику за 80 простительно. На самом деле этот вариант СССР куда лучше покинутого.

Валя как-то спросила в январе или феврале:

— Пусть история несколько отличается, но всё же есть параллели. Что нас ждёт в 1982 году?

— Умрёт Брежнев.

— Кто это?

— В той реальности — Генеральный секретарь ЦК КПСС. Он считался главным архитектором явления, названного застой. При его правлении были свёрнуты программы пилотируемых полётов к Луне и Марсу, армия подавила «Пражскую весну» и захватила Афганистан, в результате начался кризис, неизбежно влекущий распад СССР и системы социализма, его последователи, тоже не управленческие гении, сначала едва не влезли в ядерную войну с США, потом доломали оставшееся после застоя. Результат разрушения СССР ты видела сама воочию, прости, что напоминаю. Здесь Брежнева и ему подобных выперли из ЦК ещё в 1960-е годы. Эта политическая система не идеальна, но куда лучше, чем могла бы быть.

Разговор шёл во время вечерних посиделок за кухонным столом.

— Не устаю удивляться. Ты, Серёжа, входишь в номенклатуру ЦК. Много лет с партбилетом. А рассуждаешь порой так, что рядом с тобой дикторы «Голоса Америки» — куда более ярые коммунисты. Неужели мой муж — диссидент?

— Твой муж — скептик. И ты знаешь почему. Пережившие развал СССР знают об уязвимости коммунистической системы и особенно о порочности административно-командного управления экономикой, убивающего её эффективность. Или сам Гагарин, или кто-то из его окружения наверняка такой же как и я — выходец из 2000-х годов. Но если для моих более чем скромных амбиций достаточно игр с машинками, там люди иного полёта. Им удалось перекроить Советский Союз, сделать крепче.

Подумав минуту, Валя обронила:

— А если и он развалится?

— Тогда попаданец из нашего мира вернётся в прошлое, создаст альтернативную реальность, пока не наступит благоденствие. Не исключаю, мой прежний вариант истории — тоже не исходный. Возможно, человечество погибло в тотальной ядерной войне, кто-то сумел вернуться в прошлое и остановить кризис, на фоне полного краха людей как вида уничтожение СССР выглядит мелким эпизодом.

Почему это вспомнилось?

Мы сидели впятером и уминали с металлических тарелок очень вкусный комплекс — свиная отбивная (в мусульманской Татарской АССР), пюре, салат, кофе с молоком, булочка с маком, итого 79 копеек с каждого, почти даром. Над раздачей, выше дымящихся кастрюлек, колыхалась кумачовая растяжка с золотыми буквами «Слава советскому народу — строителю коммунизма». Всё казалось ровным, стабильным, незыблемым. Мир вокруг страны Советов полыхал, отгремела Вьетнамская война, сразу за ней началась не менее ожесточённая арабо-израильская, в Латинской Америке военные перевороты случаются чуть ли не по нескольку в год, митинги, забастовки, демонстрации, выборы, политические убийства, землетрясения… В СССР — скучно⁈ Я руками, ногами и рогами за такую скуку. Тем более при моём непоседливом характере приключения сами меня найдут.

Вышли. Ещё далеко до Каспия, а майское солнце начало припекать.

— Участием в ралли пока не могу угостить, только перегон…

Валентина отмахнулась.

— Я уже поняла и смирилась, что наши ковбойские похождения давно прошли экватор и идут на убыль. Едем!

А совсем недавно ругалась, обляпанная грязью от сапожек до шлема, теперь катит на новой с иголочки вполне комфортабельной машине… Попробуй угоди женщине.

К ночи подкатили к Самаре и взяли направо — к Тольятти, там заночевали. Ох, какие ностальгические воспоминания! Сколько эмоций на утро, когда закатили все три машины в экспериментальный цех на осмотр, причём не только мы проверяли их состояние, подтягивали крепления, но и заводчане интересовались новыми механическими зверушками. Добрая половина цеха помнила меня простым инженером-испытателем в грязном от масла комбинезоне.

К сожалению, даже не сходил к Генеральному, что невежливо. Ограничился звонком по внутреннему. Дорога ждала…

А по побережью Каспия она стала ещё сложнее. Наконец, 27 мая к вечеру мы подкатили к Баку, остановились, тщательно вымыв машины у колонки с водой и убрав салоны. Это заняло не более получаса, но вокруг наших трёх белых собралась целая толпа. Останавливались «волги», «людмилы» и «рогнеды», водители приставали с расспросами. Один солидный мужчина умолял продать прямо сейчас, обещал 35 тысяч. «Прямо здэсь плачу!» Жаль его было разочаровывать, сказал: прости, дорогой, их будет распределять лично товарищ Гейдар Алиев. Составлять конкуренцию главному боссу республики не осмелился никто.

Прибыли к зданию ЦК на улице Коммунистической (какое оригинальное название!) в начале восьмого вечера. Естественно, никого из руководства не оказалось, и вообще нас ожидали на утро. Но представительный мужчина с солидным брюшком мигом всё организовал: машины закатились на охраняемую стоянку, нас всех пятерых разместили на ночёвку в гостиницу в люксовые номера, ижевские инженеры обалдели от роскоши.

— Сергей-муаллим! — спросил меня этот товарищ. — А чёрн… чернокожий коллега — иностранец?

— Получивший в Советском Союзе политическое убежище эмигрант из США, — на полном серьёзе ляпнула Машка. — В Америке до сих пор негров линчуют.

— Вай как жестоко! — воскликнул азербайджанец. — Но вы располагайтесь.

Инженеры устроились в номере напротив, наш люкс, кроме троих Бруновых, вместил бы без проблем ещё человек пять. Не успели по очереди принять душ, как постучалась горничная и вкатила столик с ужином на три… нет, на тринадцать персон. Под блестящей хромом крышкой обнаружился нежнейший бараний шашлык в невообразимом количестве, к нему — овощи, соусы, лаваш, сыры. Коньяк «Апшерон» 6-летней выдержки и разные вина — азербайджанские и импортные. Отдельная корзина фруктов.

— Валя, помнишь кавказское гостеприимство в Армении? Там было начальство второго, если не третьего уровня. Если нас здесь примут по высшему разряду, то это — даже не репетиция. Так, понюхать.

Машка налетела на шашлык с голодухи, срывая ароматные кусочки, источающие пар, сразу с шампура, не перегружая мясо в тарелку, после третьего остановилась, насытившись.

— Вай, Мария-ханум! — поддел её. — Если всё до крошки не съешь, кровно обидишь радушных хозяев. До ночи должна утоптать килограмм мяса, вот эти все овощи и сыр. Не ляжешь, пока не съешь, иначе конфликт республиканского масштаба!

— А вы? — её глаза наполнились скорбью сильнее, чем когда рассказывала о расставании с Владиком.

— Мы с Валей — остальное, там ещё больше. А ты собиралась за поездку худеть?

Налил всем вина. Под мясо отлично зашло марочное полусухое. Справедливости ради говоря, даже близко не выполнил обещания сестре опустошить таз с шашлыком. От дороги, мяса и вина быстро потянуло в сон. Неоткупоренный коньяк воровато сунул себе в рюкзак, в Москве такой найти сложно.

Следующий день, запланированный как триумфальный, начался с проблемы. Федю пришлось выводить из номера под руки, он перебрал на халяву и за ночь не оправился. Его сосед и коллега, обладавший чисто русским организмом, а не помесью, выглядел сносно, перегар убил кофием. Нас встречал тот же азербайджанец, что и вечером, с ним крутился представитель республиканской прессы, обвешанный диктофоном и микрофонами, сзади суетился фотограф, который сориентировался и не снимал первый конфуз, когда репортёр пристал к пьяному афро с вопросом о причинах переезда сюда из США и его впечатлениях о стране Советах.

— Впечатления? — Фёдор уловил только конец фразы и уцепился за неё как за спасательный круг. — Всё хор-рошо. Только плывёт и шатается.

— Товарищ не пришёл в себя после дороги и ужина, — шепнул я сопровождающему. — Давайте вернём его в номер и уберём спиртное.

Больше ничто не омрачало небо. Валя и Машка, вставшие на час раньше меня, блистали. Я, чисто выбритый и костюмно-галстучный до отвращения, некоторое время тоже был способен пристойно выглядеть. Такими нас погрузили в «волги», что делать, пока ещё «волги», и повезли к белому прямоугольному зданию ЦК, на мой неквалифицированный вкус, не гармонировавшему с очень красивыми старыми домами Баку, довоенными, а то и дореволюционными.

Понеслось…

Торжественные речи, для разнообразия снова торжественные речи. Поздравления. Ещё более торжественный осмотр руководством ЦК автомашин, причём местные механики загодя выгрузили из багажников запчасти и инструменты, вернув им первозданную чистоту, сняли плёнки с сидений, удалили пыль в подкапотном пространстве и прочие следы перегона.

Первый секретарь лично спустился к белоснежной троице, открыл дверцу одной, сел за руль, но заводить не стал.

Всё перечислять не буду. Главного инженера я спровадил в гараж Совмина республики объяснять особенности эксплуатации «Иж-Руслан-3160» и как составить отчёт обо всех замечаниях. Сам после ритуальной и довольно затянувшейся части ожидал приёма на уровне председателя правительства и кого-то из промышленного отдела ЦК, что примерно соответствует рангу визита заместителя союзного министра, вышло иначе. Моих дам увели улыбчивые азербайджанки в деловых костюмах и с изрядным количеством косметики на лице — с чем-то там знакомиться. А меня принял сам Алиев.

Перед выездом в Азербайджан я кратко навёл справки, кто есть кто в республике. Знал, что Гейдар Алиевич сделал карьеру через КГБ, с приходом к власти пересажал коррупционную верхушку, после чего на освободившиеся посты выдвинул сплошь земляков из Нахичвана. Говорят, что те стали брать пуще прежних, но меня это не касается. При Алиеве эта часть Закавказья резко увеличила объём промышленного производства, превратившись из добывающей и банановой республики в индустриальную. Грохочущий как отбойный молоток кондиционер в моём прежнем кабинете — один из примеров, когда стремление к индустриализации опередило обеспечение качества. В ЦКБ мне установили импортный, а руководство АЗЛК по-прежнему летом слушает бакинскую «музыку».

Первый секретарь улыбался, был предельно вежлив и приветлив, хвалил, что я сдержал обещание организовать производство машин повышенной комфортности. Тут пришлось возразить:

— Прошу не переоценивать мои успехи. Вы получили три опытных экземпляра из предсерийной партии. Вот когда Ижмаш выйдет на объём хотя бы три-четыре тысячи в год и сможет удовлетворить запросы всех республик, чьё руководство дало средства на проект, только тогда скажу: глубокоуважаемый Гейдар Алиевич, моя совесть чиста.

— Три-четыре — это хорошо. Не больше. План 10 тысяч? Сверх четырёх лучше на экспорт, Сергей Борисович. «Руслан» должен оставаться машиной для избранных.

— Здесь моей власти может оказаться недостаточно. Тогда попрошу вашего содействия, чтобы соответствующий отдел ЦК установил квоты: столько в южные республики, столько в центральный аппарат, другие — «Автоэкспорту».

— Я полагаю, мы с коллегами решим этот вопрос. Раз уж вы дали нам эту прекрасную машину, мы найдём как поделить годовой выпуск. Но, с учётом ваших личных заслуг, Сергей Борисович, хотел обсудить с вами более серьёзное начинание, — я напрягся, приготовившись услышать предложение, от которого невозможно отказаться, но и принять никак невозможно, и Алиев меня не разочаровал. — Есть мнение, что Азербайджанской ССР необходим собственный автозавод по производству легковых автомобилей и малых грузовых машин для народнохозяйственных целей. Вы возьмётесь помочь нам в продвижении этой идеи?

Вот тебе и здрасьте… Потёр лоб, собираясь с мыслями. Каждое слово нужно взвешивать.

— Буду откровенен, Гейдар Алиевич. У проблемы есть два аспекта: экономический и политический. С вторым ясно: Армения и Грузия имеют собственные заводы в Ереване и Кутаиси. Азербайджан на их фоне выглядит обделённым. Добавлю, что, кроме России, автозаводы имеются на Украине, в Белоруссии, в Латвии и даже маленький заводик спортивных автомобилей в Литве. Кого-то, наверно, забыл. Так почему не здесь?

— Именно! Вы прекрасно поняли исходный посыл, Сергей Борисович.

Ласково так говорит. Лицо доброе. А глаза холодные, оценивающие. Закваска спецслужбы не выветривается никогда.

— Экономические факторы против. Азербайджан обладает высококачественной нефтью, продуктами растениеводства, рыбными ресурсами. Замечательно, но это не те ресурсы. Автомобильная промышленность потребляет много металла, особенного стального проката, электроэнергии. Завод полного цикла, а не чисто финишная сборка, требует тысяч высококвалифицированных специалистов данного узкого профиля, в Азербайджане их нет, значит, придётся готовить или сманивать из других регионов. Местонахождение республики — на юге, у границы с Ираном, не способствует снабжению комплектующими, сразу невозможно наладить выпуск всего на месте — резины, стёкол кузова, оптики, аккумуляторов и другого электрооборудования. Доставка продукции потребителям тоже дальняя, местный рынок невелик. Иными словами, всё возможно, но выйдет дольше и обойдётся дороже, чем ещё один завод в Поволжье или на Урале.

— Повышенные первоначальные затраты и транспорт… Хорошо, Сергей Борисович, что вы видите проблемы и путь их решения.

— Это далеко не полный список. Есть понятие машиностроительного кластера, с трудом, но они появляются и в СССР. Представьте, нужны зуборезные станки для изготовления шестерён и некоторые другие металлообрабатывающие. Импортные с ЧПУ, а у нас в СССР они не выпускаются, стоят многие миллионы дойчмарок и рентабельны, если, например, предприятие выпускает более полумиллиона легковых автомашин в год, например — АЗЛК и ВАЗ. Либо в пределах кластера подобные станки обслуживают потребности нескольких близкорасположенных заводов, как в Белоруссии МАЗ, Тракторный завод, Завод колёсных тягачей и БелАЗ. Десять лет максимум — станок вырабатывает ресурс, к тому же устаревает, его меняют на новый. То есть в Азербайджане не рентабельна глубокая локализация производства. Думаю, двигатели, узлы трансмиссии, подвески и рулевого управления придётся заказывать в РСФСР, чем, собственно, и занимаются на ЕрАЗе.

На лице Первого секретаря мелькнула тень. Сравнение с Ереваном ему не понравилось.

— Армяне для нас — не пример.

— В плане качества и подхода к организации производства — конечно. Я кусок жизни угробил, чтоб обновлённый микроавтобус ЕрАЗ с дизельным двигателем удовлетворял потребителей. Но внешние условия одинаковые. Армяне закупают моторы и коробки передач в Подольске. Так что собственная азербайджанская машина, если увидит свет, получит поначалу только местный кузов, всё остальное будет привозное, что удастся заместить со временем — не знаю.

— Не знаете? — у него явно испортилось настроение. — Или не хотите посчитать? Найти выход?

— Уважаемый! В бытность генеральным директором АЗЛК я вникал во все детали экономики предприятия, основательно её перестроил. Но ради этого трудились сотни людей. Из искренней симпатии к Азербайджану и жителям вашей прекрасной республики я могу по линии министерства подключиться к первоначальным исследованиям целесообразности строительства завода и расчёту затрат. Но гарантировать, что Совмин через ЦК проведёт создание автопредприятия здесь и выделит средства из союзного бюджета, не могу.

— Политическое решение беру на себя. Могу рассчитывать на ваше содействие? Азербайджанцы могут быть очень щедрыми к друзьям.

— Всё, что от меня зависит, сделаю, — пообещал честно, потому что от меня мало что зависит. — Что же касается щедрости… ЕрАЗу поставил на конвейер сравнительно приличную машину, работая чисто за министерский оклад. Армянские товарищи щедрый стол проставили. Всё.

Алиев не сдержался и хохотнул. Наверно, благодарность в столь серьёзном деле в виде одного только банкета его развеселила и прибавила некоторого презрения к соседям-конкурентам. А ведь здесь они пока живут мирно. Не было Сумгаита, войны в Карабахе, резни в Ходжалы. Армяне составляют приличную часть интеллектуальной элиты Баку. Хочу надеяться, тут не рванёт.

И, честно говоря, умолчал, что мне как соавтору процесса по организации производства и за конструкторский вклад капает рублик с каждого выпущенного бусика. Учитывая объём выпуска, эти рублики превышают мой министерский оклад, отодвигая голодную смерть на неопределённое будущее. Когда-нибудь этому уродцу сменят хотя бы экстерьер, обзовут новой моделью, и авторские отчисления капнут иному энергичному товарищу.

— Гейдар Алиевич, коль вызрело мнение об организации производства, наверняка высказывались соображения, что именно собирать в Азербайджане.

Он напустил таинственный вид и из конверта с грифом «совершенно секретно» (честное слово, не прикалываюсь) достал несколько листков А4.

— Сергей Борисович! Вы же понимаете, это не для разглашения… Почему вы улыбаетесь?

Улыбаюсь? Едва сдерживаюсь, чтоб не заржать.

— Я нарисовал оригинал этих эскизов в 1974 году, их видел Поляков, нынешний директор «Автоэкспорта», весь состав конструкторского бюро АвтоВАЗа, МАЗа, ЦКБ и АЗЛК. Поэтому гриф «совершенно секретно» смотрится на моих каракулях несколько… неожиданно.

Он скрыл досаду, натянув покер-фейс. Интересно, за сколько ему впарили эскизы проекций «Дачия-Сандеро-Степвей-3»?

— Значит, вы знакомы с концепцией этой машины.

— Более того, могу, не сходя с места, нарисовать компоновку основных агрегатов, интерьер, расположение основных силовых элементов кузова, словом, всё то, что неочевидно из наброска внешности. Можете пометить: длина кузова у меня получилась 4 метра, масса пустого в пределах 1100 кг, с двигателем ВАЗ-2106 и 5-ступенчатой коробкой передач при одном только переднем приводе автомобиль разовьёт до 160 км/ч. На АЗЛК этот проект прорабатывается под рабочим наименованием «Людмила-Кросс», в июне ожидается решение о постановке на производство с выпуском предсерийной партии на конец 1983 года. Боюсь, АЗЛК с их возможностями полностью перекроет этот сегмент.

Проскочила юморная мыслишка. Алиев входит в число наиболее влиятельных сановников СССР, во втором или в третьем десятке в иерархии КПСС. Выбор модели автомобиля для несуществующего завода находится на несколько порядков ниже уровня его интересов. Но он — мужчина, как и я, то есть просто повзрослевший мальчик, где-то под 60 лет. Автомашины и оружие являются для нас всех притягательными игрушками сверх всякой разумной меры.

— Вы меня разочаровали… И одновременно впечатлили своей осведомлённостью. Сергей Борисович! Чего больше всего не хватает на дорогах Советского Союза? Какого типа машин?

— На дорогах Советского Союза больше всего не хватает хорошего дорожного покрытия. Как патриот нашей страны, я бы костьми лёг за увеличение выпуска дорожной спецтехники. Но… это весьма тяжёлая промышленность. Поскольку внутренние потребности по легковым автомобилям в значительной степени удовлетворены, и наш автопром во многом работает на экспорт, я бы продавал советским гражданам микроавтобусы на 8–12 мест, малые грузовики до одной тонны, пикапы. Рамные внедорожники — тоже, а не только ВАЗ-2121, те не выдерживают суровых условий, в том числе горной эксплуатации.

— А обновлённая «волга»…

— В таксопарки начались поставки дизельных машин. К концу этого года появятся полностью обновлённые ГАЗ-24–10 с несколькими вариантами двигателей, передним приводом и комфортным салоном, лишь немного уступающим салону «руслана». Будет, кстати, и престижная версия для уровня секретарей обкомов, кому «руслан» не по чину-званию. А вот рамный внедорожник на смену УАЗ-469 пока только в начале пути.

— Наталкиваете меня остановить выбор в пользу азербайджанского джипа?

— А почему нет? — я наклонился над его столом и посмотрел заговорщически. — Военные желают предельно примитивную машину, по оформлению и эргономике такую же как УАЗ, но с современной начинкой. Мы в ближайшие месяцы определимся с иностранным прототипом для копирования дизельного двигателя и трансмиссии, почти наверняка это будет «Тойота Ленд-Крузер» с мотором 3.0D. Хотите, я в ЦКБ разработаю кузов на ту же раму и агрегаты, но по эстетике снаружи и внутри не хуже, чем «кросс» у АЗЛК? Да, станет дороже УАЗа на добрую тысячу или полторы. Но владение такой машиной будет престижнее, чем «волгой» 10 лет назад! И никаких расходов по конструированию механической части. Самый ваш вариант — наладить кузовное и сборочное производство. За счёт эксклюзивности предложения лет десять жизни на внутреннем рынке обеспечены, там будет видно.

Теперь Алиев задумался. Наконец, созрел:

— Товарищ Брунов! Я обсужу с товарищами ваши идеи. Весьма рассчитываю на ваше участие.

— Спасибо за доверие, товарищ первый секретарь.

— А пока мой помощник распорядится отправить ижевских специалистов домой. Вы с двумя дамами?

— Так точно. Жена и родная сестра, обе — автомобилистки, помогли перегнать машины из Ижевска. Если уж женщины с ними справились…

— То мужчины — тем более. Понимаю вас и прошу принять небольшой подарок — недельный отдых в санатории Карабах.

— Премного благодарен. Не только за путёвку, но за искренность, внимание, понимание. Рад, что удалось сработать плодотворно.

Он пожал мне руку, и я покинул кабинет, попав в руки обещанного помощника.

К вечеру мы трое уже лежали в ваннах, наполненных до краёв тёплой нефтяной жижей. Она называется как-то специфически, кажется — нафталан. Самочувствие подняла отменно.

С лёгкой руки Алиева нам выделили два люкса. Я подкалывал Машку — ты теперь женщина свободная, можешь привести к себе кавказского страстного ухажёра. Вроде бы не воспользовались, а в нашем люксе я сам, в меру скромных сил, пытался быть горячим джигитом. Хочу надеяться, что получилось.

По возвращении в Москву присутствовал на передаче нескольких ГАЗ-3102 и ГАЗ-24–10 представителям Министерства обороны, всё прошло триумфально, огорчение обнаружится только потом — у прапорщиков, узнавших, что под армейские версии слегка обновлённой 24-й «волги» удастся списывать только А-76. Сколько военных семей мы посадили на голодный паёк!

Пока конкуренты готовили свои варианты переоборудования ГАЗ-24 и предложения по рамному внедорожнику, я действовал на опережение. Сам задал темп, сам его и сохранял. Пока пупок не развяжется.

Глава 16

Рашн хаммер

По новостям прошло сообщение об успешном испытании на околоземной орбите новейшего реактивного двигателя, в котором источаемое из сопла вещество раскаляется за счёт энергии ядерного распада. То есть в Советском Союзе построен действующий космический буксир, пусть не очень большой тяги, способный работать месяцами, сообщая ускорение пилотируемому кораблю по направлению к Луне или даже к Марсу. В планах партии создание целой эскадры таких буксиров, чтоб привычные кислородно-керосиновые ракеты выталкивали полезную нагрузку на самую низкую орбиту, возвращаясь обратно на Землю, а ядерные толкачи поднимали станцию, корабль или спутник на нужную высоту.

Я услышал эту новость в утренней сводке по телевизору, перед минуткой о спорте и погоде, а по приезду на АЗЛК обнаружил в цеху, отданном под эксперименты ЦКБ, списанный для наших опытов замученный УАЗ-469. Контраст так резанул по сердцу! Кто-то сумел продвинуть фундаментальную науку и космическую технику в 1982 году дальше памятного мне 2025 года, в той реальности ни США, ни Китай, про Россию вообще помолчу, не располагали подобными ядерными двигателями для космоса, а путешествие на Марс откладывалось до введения в строй «СтарШипа», взрывающегося с завидной регулярностью. Но с автомобильной техникой в категории внедорожников одинаково хреново там и здесь. В 1982 году в гагаринском СССР продолжал выпускаться УАЗик, мало продвинувшийся технически от «виллиса» времён Второй мировой. Если положить руку на сердце, а заодно допустить, что в космической отрасли орудуют попаданцы из будущего и легко решают куда более грандиозные задачи, то я, очень скромный гений-реформатор автопрома, преуспел неизмеримо меньше. Американцы, кстати, тоже катаются на прямых потомках «виллиса», будущий «хамви», в гражданском варианте «хаммер», ещё только вызревает.

Леопольд, не обладавший талантом читать мои мысли, не понял, отчего я со злостью пнул колесо УАЗа.

— Что-то случилось, пан директор?

Паном директором звался персонаж, исполняемый Спартаком Мишулиным в телепередаче «Кабачок 13 стульев».

— Случится, если завалишь задание. Кузов — снять. Двигатель, трансмиссию и мосты поставить на его раму от «крузака».

— То есть собрать «Тойоту Ленд-Крузер» с кузовом этого ушлёпка. Скрестить козла и трепетную лань… — он пожал плечами. — Сделаем. Две недели.

— Самодельщик в гараже управился бы за 10 дней один. Не забудь: двери со стеклоподъёмниками, сиденья от «тойоты». Между проёмами дверей закрепи мощную раму типа каркаса безопасности для раллиек, чтоб при опрокидывании товарищам военным головы не посрывало. Знаешь народную мудрость? Одна голова — хорошо, а вместе с телом — лучше.

Мой зам не слышал шуток Николая Фоменко и принял остроту как проявление начальственного креатива, вдохновился и засучил рукава, взяв в помощники двух рабочих. Снять кузов, вздёрнув его подъёмником — дело нескольких десятков минут. А вот разместить на ржавой раме УАЗа (надеюсь, не забудет её покрасить) агрегаты японки — задача со звёздочкой, крепежи другие, да и дизельный мотор несколько крупнее УАЗовского.

Переговоры с семейством Тойоды были непростые. Фирмачи сравнительно легко и дёшево отдавали право копирования вместе с документацией при условии, что начинка «крузера» предназначается исключительно для военных машин внутри СССР. Но их трёхлитровик казался чрезвычайно заманчивым для мелких грузовиков и бусов, ничего подобного в СССР не производилось. К тому же он был с нижним распредвалом и, при обновлении оборудования, вписывался в привычные технологии Заволжского моторного завода, его постановка на производство не сулила непреодолимых трудностей. В общем, заплатили много, но только за мотор и коробку. Раздатку и мосты мне поручили слизать с американских, незначительно изменив и защитив авторство внутри СССР. Кто против? Я — не против получать копеечку с каждого экземпляра. Для демонстрации пока распорядился оставить комплектующие от «тойоты», не растрачивая время на сращивание японского с заокеанским.

Лето 1982 года практически полностью ушло на запуск всех начатых проектов — переделку «рашн хаммера», подготовку к переводу ГАЗа на параллельный выпуск старой и обновлённой «волги» с постепенным отказом от первого поколения. Слетал в Уфу, где началась работа над двигателем VVT, пока стендовый вариант с единственным цилиндром, и его запуск внушал оптимизм.

В июле выхлопотал путёвку в Ялту. Конечно, для «всего лишь» замминистра никто и не думал создавать в Крыму условий как для партийной элиты в Форосе или личного гостя Алиева в Карабахе. Но отдыхали хорошо, весело и довольно беззаботно.

В Ялту приезжали артисты. Машка, принесённая в жертву, осталась в санатории с детьми, мы с Валей посетили концерт Валерия Леонтьева. Мне он запомнился в той жизни в основном как исполнитель развлекательно-попсовых песен «Августин», «Казанова», «Зелёный свет», здесь, довольно неожиданно для жаждущей лёгкого жанра курортной публики, исполнил лирическую «Ненаглядная сторона» (стихи И. Шаферана):

Тихо дрожит вода,

Ивы глядятся в пруд,

Так каждый раз спешу сюда,

Словно меня здесь ждут.

Дарят простор поля,

Дарят покой леса.

Как ты могла, скажи, Земля,

В сердце вместиться вся?

— Интересный он, — шепнула Валентина во время инструментального проигрыша. — Немного грустный, загадочный, а хочет казаться разбитным. Однодневный?

— Ты спрашиваешь о его карьере в той реальности? Весьма успешная. В этой — желаю ему удачи.

Обычное крымское времяпровождение отдыхающих — завтрак, пляж, послеобеденный сон, томные вечерние прогулки — был прерван дня за четыре до отлёта. С утра дежурная по этажу сообщила, что мной интересовались из управления делами Совета Министров Азербайджана. Моё опрометчивое, а, быть может, далеко идущее обещание Алиеву в содействии принесло свои плоды. Через сутки на наши головы обрушилась целая делегация выходцев из Нахичевани с министром тяжёлой промышленности во главе.

Встречу восточные люди организовали с восточной пышностью — в виде пикника на диком пляже, часть которого оградили «волгами» и цветными лентами, посреди «режимной» зоны установили шатёр, внутри накрыли стол, достойный падишаха. Я прикинул, что цена каждого автомобиля, если ему предстоит родиться на территории их республики, возрастёт на добрую тысячу рублей, чтоб отбивать представительские расходы, с запуском производства связанные.

Поскольку курортная обстановка и близость тёплого моря меня расслабили, я поддался обволакивающему воздействию коньяка «Апшерон» и через непродолжительное время сидел с министром едва ли не в обнимку. Обе женщины, чтоб не мешать стратегическим переговорам, пасли детей у самого уреза воды, Мариночка и Серёжа соревновались в бросании гальки в набегавшие волны.

Министру сказал:

— Дорогой Рашид-муаллим! Право, неловко от затраченных ваших усилий и денег. Я обещал Гейдару Алиевичу содействие и сдержу слово. Но в следующий раз приезжайте ко мне в Москву, в ЦКБ. Там под рукой документы, образцы. И всё получится!

— Нет, Сергей-муаллим. Гейдар Алиевич велел ехать немедленно. А поскольку вы на отдыхе, приношу извинения, что помешал, вину пытаюсь загладить нашим скромным подарком.

Маша и Валя, малость схуднувшие на санаторском питании, за этот вечер и наверстали, и перебрали калории. Я — тем более.

— Из-за чего такая срочность?

Азербайджанец сделал знак спутникам удалиться, мы остались вдвоём в компании центнера еды и питья, он понизил голос.

— У нашего лидера есть могущественные друзья в Турции. А Турецкая республика желает иметь свой внедорожный автомобиль, независимый от производителей других стран НАТО. Поскольку у нас есть прецедент с размещением завода «Тойота» на территории СССР…

— То совместное советско-турецкое предприятие на территории Азербайджана сам Аллах благословит! Не пугайтесь, дорогой Рашид, и у меня партбилет в кармане, но коммунисты тоже под богом ходят.

Он расцвёл.

— Теперь главное, чтоб одобрил и ЦК. Гейдар Алиевич решит это в ближайшие неделю-две. Он настаивает, чтоб вы возглавили завод.

— И обещание помочь сдержу, но без переезда в Азербайджан, Москву не оставлю. Я обеспечил открытие легкового производства на МАЗе в Минске, мотаясь в командировки, но переехал, только когда запускался конвейер. Мне же не нужно контролировать стройку, в строительных делах мало разбираюсь. С меня главное — подбор и обучение руководящих кадров, определение перечня закупаемого оборудования, разработка проекта внедорожника. Но есть условие… — под воздействием алкогольных паров мне было трудно выдерживать твёрдость, а надо. — Назначение ключевых фигур — Генерального директора, главного инженера, главного технолога, главного бухгалтера и главного экономиста производится исключительно по деловым качествам. Чей-то родственник, протеже, земляк из Нахичевани, это не имеет никакого значения. Скорее всего, до подготовки национальных кадров будут привлекаться опытные производственники из европейской части России, за которых поручусь лично.

Он поскучнел.

— Вы не совсем понимаете наши особенности…

— Именно поэтому ставлю это условие. В противном случае ограничусь проектной поддержкой, а оргвопросы поручайте другому.

Министр подумал-подумал, на его лице читались метания: как сообщить про мою дерзость Алиеву, потом махнул рукой.

— Лишь бы не армяне. Но вы зря отказываетесь от переезда. Не представляете, какие условия обеспечим!

— Согласен на половину. Но из Москвы. От конечной цели, появления Азербайджанского автомобильного завода, это никак нас не отдаляет. Где планируется его расположить?

Видимо, сманивание моей персоны входило в одну из его задач, поставленных Первым секретарём, и он её завалил. Поэтому на вопрос о локации ответил не слишком охотно.

— Около Кировобада. Там есть инфраструктура, оставленная военными, коммуникации, железнодорожное сообщение. Тысяч 30 машин в год планируем.

То есть хотя бы 20 тысяч. Уже есть, за что бороться.

— Уважаемый! Жду вас или кого-то из ваших специалистов в Москве. Я немедленно звоню в ЦКБ, чтоб ускорили подготовку прототипа. Мои люди собирают внедорожник из узлов «Тойота Ленд-Крузер» на раме и в кузове УАЗ-469. Проект двигается быстро, и никаких вложений с азербайджанской или турецкой стороны не нужно. Нам останется сделать красивый и удобный кузов на том же шасси. Привлеку Минобороны, скажу: это будет «генеральский УАЗ», они точно поспособствуют.

— Хорошо… Как прав был Гейдар Алиевич, решив вас привлечь!

— Кстати. А какова была бы полная сумма, согласись я на переезд?

Министр снова налило коньяка — себе и мне.

— 10 тысяч рублей в месяц. Большой дом в Кировобаде.

— То есть половина — это 5 тысяч и однушка в Москве.

— Мало?

— Ну что вы. Я не столько торгуюсь, сколько прикидываю, как отработать деньги. Часть этих тысяч улетит на поездки, которые не оформлю как командировку за счёт министерства, да и дни придётся писать себе в качестве отпуска за свой счёт. Для вас неожиданно? Это — Москва, там должно быть стерильно. А оставив должность в министерстве, лишусь части возможностей, очень полезных для нашего проекта.

— За наш проект! — он поднял рюмку и выделил тоном слово «наш».

Мы выпили, закусили (как во мне столько помещается?), прервали уединение и вышли к берегу. Валя посмотрела на меня, и улыбку смыло с её лица.

— Ты угадала. Улетаем. Но следующее лето проведём на берегу Каспия, и оно будет куда более роскошное.

Женщины не хотели возвращаться в Москву, но перенесли необходимость стоически. Громко протестовала только Мариночка, Валя клятвенно обещала ей вернуться в Ялту через две недели, наивно полагая, что забудет. Я уж воочию видел, как буквально с завтрашнего дня и до конца лета супруга ежедневно будет атакована одним и тем же вопросом: «Две недели прошли? Едем на юг?»

Прилетели к вечеру, я помог выгрузить вещи из такси и, не отпуская водителя, помчался на АЗЛК, где ждал предупреждённый Леопольд.

Ну что сказать… Они впихнули потроха от «Тойоты» на раму УАЗа. Сверху водрузили УАЗовскую коробку. Но презентовать микс из двух машин в таком виде не рекомендовалось категорически.

— Леопольд, подлый трус, она хоть заводится и едет?

— В лучшем виде! Двигается куда бодрее, чем выглядит.

Списанный УАЗ, ржавый и с подранными сиденьями, был без тента, капота и решётки радиатора, дверцы остались без стеклоподъёмников.

— Так, народный умелец… Сегодня 22 июля, четверг. Во вторник нагрянет высочайшая комиссия. Не Генеральный секретарь, чуть пожиже, но от произведённого на них впечатления зависит примерно… всё.

— Два рабочих дня⁈ — взвыл было подчинённый, но тут же получил взбучку, что не два дня, а около пяти суток, сам я собираюсь жить на АЗЛК, прямо сейчас пусть поднимает людей, из дома, из отпусков — до лампочки, цена вопроса высока.

Про 5 тысяч и квартиру в довесок к моим нынешним доходам я умолчал. Иначе и ему захочется кусочек. К телефонному аппарату он побрёл, стимулируемый только угрозами.

А я нацепил чёрный х/б комбинезон и засучил рукава.

Да, падаван не солгал, машина завелась, двинулась, ручка раздатки вроде перемещается нормально. Ездовые качества придётся опробовать позже.

Вооружившись ключами, я открутил позорные сиденья, снял дверцы. Подогнал крышку капота, аккуратно подшлифовал вырез в морде, потому что двигатель и радиатор «тойоты» не поместились, железные рёбра охлаждения выперлись над бампером. Затем, орудуя «болгаркой», принялся счищать ржавчину.

Вернулся Леопольд.

— Завтра выйдут и в выходные поработают. Сегодня только Екатерина…

— Значит, вдвоём. Лижем кабину, затем завтра красим зелёным — хоть баллончиками из хозмага, не впервой. Но лучше компрессором из покрасочного цеха. Бамперы и колёсные диски чёрным. Сиденья от «волги», можно старой, лишь бы целые. Далее, вместо средней дуги намертво вваривается каркас безопасности, задние пусть остаются трубчатые, тент вернуть на место… И ещё, нужен второй УАЗ в родном исполнении, для сравнения.

Впрочем, с вторым я решил вопрос элементарно и сам: пригласил на смотрины инженеров-автомобилистов из Минобороны, попросив приехать на УАЗе, у них этого добра богато. Состыковал всё не на вторник, на среду. За это время ушатанный «рашн хаммер» приобрёл относительно непозорный экстерьер.

Азербайджанцев заявилось всего двое, один был мне знаком по свите Рашида. Я запихнул их к армейцам, и мы покатили на полигон НАМИ. Сам рулил «УАЗико-тойотой», отмечая, что он далёк от комфортности, пусть даже самой аскетической, японского донора.

Поскольку нужно было выбираться за противоположную сторону Москвы, к северу от овала Кольцевой, катались мы больше часа. Я видел, что оба восточных мужчины наверняка привычные ездить на чем-то не хуже «волги» или «людмилы», не дураки вкусно поесть и мягко поспать. Пусть ощутят прелесть дороги на ульяновском чудо-вездеходе.

Если кратко, по прибытии на полигон оба совершенно не испытывали чувства благодарности ко мне за первую часть экскурсии.

— Прошу прощения, уважаемые. Вы ехали при закрытых стёклах, только форточки. На новых внедорожниках будут стеклоподъёмники, а на особой генеральской серии, как я рассчитываю, и кондиционеры. Вас же не хотел подвергать риску быть обрызганными из-под колёс встречных машин, похоже, начинается дождь.

Дальше началось шоу. Один пузатенький кавказец и армейский майор пересели ко мне, и я втопил. Правда, не отрывался от второй машины, за рулём которой сидел отнюдь не раллист.

— Начнём с простого: преодоление вертикальной стенки, скажем, в 40 сантиметров высотой. Останавливаемся, я переключаю раздатку на пониженную передачу два к одному, одновременно врубается передний мост. Едем! А теперь смотрим, как упражнение удастся нашему коллеге.

Естественно, не получилось. Капитан покинул кабину с гаечным ключом наперевес и повернул муфты на обеих передних ступицах.

— А теперь представим, что препятствие обнаружилось под обстрелом врага… Да пусть и в мирное время, но УАЗ остановился в луже, вода и грязь до подножки, каково?

Второй аргумент, кажется, подействовал на азербайджанца куда убедительнее. Тем более дождь усиливался, что мне на руку. Я велел всем тщательно пристегнуться и погнал по бездорожью.

Мы легко оторвались от УАЗа, машина местами буксовала, но ни разу не застряла до такой степени, что пришлось бы просить пассажиров подтолкнуть или пихать ветки под колёса. Остановились на твёрдом грунте.

— Товарищ майор, ваш водитель выберется? Или посмотрим?

Военный кивнул, а что ему оставалось, и мы снова потащились по грязи, во многих местах она поднималась выше ступиц и подножек. Начался второй круг того же маршрута. На самом тяжёлом месте обнаружился УАЗ, прочно севший на днище, азербайджанец, перепачкав брюки и штиблеты, пытался толкать, не преуспев.

Мы вытащили их тросом и вместе выкарабкались на сносную часть испытательной трассы. Несмотря на дождь и отсутствие защиты по бокам, второй восточный мужчина предпочёл перебраться ко мне и убедился, что по МКАД внедорожник идёт 130 и больше, что для ульяновского горе-джипа нереально.

Отвёз их в гостиницу «Метрополь», швейцар презрительно глянул на заляпанный УАЗ без дверок и довольно грязных пассажиров, портящих имидж приличного места. Знал бы этот гостиничный держиморда, что к ступеням подъехала сама история советского автопрома! Точнее, крутой поворот на его пути.

— Уважаемые! — сказал напоследок. — Можете с чистым сердцем доложить азербайджанскому руководству: быстрая, крепкая и как танк проходимая машина уже создана, причём в самые кратчайшие сроки. Приступаю ко второй части задачи — сделать внедорожник красивым и более удобным. За вами — Постановление ЦК и Совмина СССР о строительстве автозавода для его производства.

Утомлённые и переполненные впечатлениями кавказцы пожали мне руки, на том расстались. А мне предстояло объясняться и перед Житковым, и перед Милишкевичем, оба заподозрили, что моё рвение продиктовано меркантильными соображениями. Я не отрицал, заявляя, что сам намерен стать главным конструктором русско-турецкого джипа, защитить авторским правом как промышленный образец и что-то получать с каждого экземпляра. Всё честно, даже партийные взносы заплачу с этих сумм.

Ну, почти со всех сумм.

С августа месяца небольшое по численности ЦКБ бросило все силы на машины повышенной проходимости — субкроссовер для АЗЛК под названием «Людмила-Кросс», нью-УАЗ и пока безымянный турецко-азербайджанский автомобиль. Полная замена «волги» и выпуск ограниченной партии ГАЗ-3102 до появления люксовых ГАЗ-24–10 удостаивались внимания по остаточному принципу. «Руслан», умничка, готовился к серийному производству без каких-либо усилий с моей стороны. В Уфе созревал VVT с пятью клапанами на цилиндр.

Редчайший период: все катилось в направлении, мной заданном. Надолго ли? Дней десять! Потому что последовал вызов к Милишкевичу, чтоб услышать очередное «есть мнение». А мнение было таково, что обновлённый УАЗ получит экспортную перспективу не только в добровольно-принудительном порядке в армии стран Варшавского договора и в качестве братской помощи — нашим прокси, но и за живую СКВ. Следовательно, нужна реклама. А значит… партия поручает обеспечить достойное участие заводской команды УАЗ на ралли Париж-Дакар! Не хуже, чем у французов, гоняющих на «нивах» с полностью изменённой начинкой.

— Может, сразу отправим УАЗик на Марс? Если Гагарин так и не запустил туда человека.

Игорь Иванович не слышал, как Илон Маск зафигачил свою «теслу» в космос и шутки оценить не мог. Поэтому попытался вернуть меня на серьёзные рельсы.

— Что же мешает?

— Всё! Подготовка к такому рейду занимает минимум год, начинается до предыдущего ралли. Это мы в 1978-м с кондачка…

— Старт назначен на 1 января, у вас 5 месяцев. Ну, минус дорога.

— То есть на 7 месяцев ниже необходимого срока, заметили? У нас не только нет машин, только опытные кое-как ездящие экземпляры, им до серийных — как до Луны раком. А раллийная — это отшлифованная на производстве массовая модель, за год доведённая, чтоб выдержать сумасшедшие условия гонки.

Он что-то пометил в блокноте.

— Всё?

— Ничуть. На внутрисоюзных соревнованиях по пересечённой местности соревнования внедорожников у нас всегда были на задворках, потому что в распоряжении гонщиков только лёгкая «нива», прости-господи-УАЗ и для любителей ретро — ГАЗ-69. Просто нет опытных гонщиков с серьёзным опытом ралли на внедорожниках. Брать с легковых и переучивать на джипы можно, но это тоже дело не 5 месяцев, тем более прямо сейчас тренировок не начать — не на чем.

— То есть нет ни техники, ни людей… А что есть?

— Конкуренты. Я читал про подготовку к Дакару-83. Мерседесовцы готовят команду на «гелендвагенах», французы — на «рено», не считая наших партнёров-соперников на «нивах». Есть мнение, что нужно участвовать, несмотря на 100%-ный риск опозориться? Ну что же, в добрый путь. Посмотрю дома, по телевизору. Позвольте сосредоточиться на решаемых задачах.

— То есть вы отказываетесь участвовать в подготовке советской команды⁈

Изволите гневаться? Ну-ну. Игорь Иванович, я же тебя насквозь вижу без рентгена и МРТ. Успел где-то доложить, что у нас есть мастер делать супертачки на коленке и быстро, сам мастер спорта международного класса в дисциплине «убейся, но приезжай первым». Наивысшее начальство уровня члена Политбюро выслушало и выдало естественную реакцию: ну так в чём дело, вперёд! Сейчас мой партчиновник услышал горькую правду. И поделом, надо было сначала советоваться.

— Почему отказываюсь? Руками и ногами «за». Только к 1984-му году. В крайнем случае — к 1985-му. Азербайджанская «ААЗ-3116» с красивым именем «Лейла» проектируется с увеличенным подкапотным пространством и более мощной рамой, в том числе для эксплуатации в условиях тропиков. Вкинем туда мотор на три сотни лошадей, усилим всё, что можно усилить, и вполне стоит пытаться.

Он аж заскулил:

— Как мне теперь объясняться?

— Элементарно. Вас не так поняли. Успех на ралли Париж-Дакар надо приурочить к XXVIIсъезду КПСС, то есть к началу 1986 года, куда спешить?

Поскольку до него 3 с половиной года, а не 5 месяцев, путаницу с датами никак не объяснишь, как и не обвинишь члена Политбюро ЦК КПСС в тугоухости.

После нашего дебюта в 1978 году ни команда МАЗа, ни КамАЗа больше не добивалась столь громкого успеха. Трём заводским шайкам вместе будет легче. С грузовиками я готов ехать хоть сам, если нет опасений, что мне припомнят Румынию или Швейцарию, может что-то ещё, где наследил. На джипах — не с кем катить и не на чем.

Как Милишкевич намерен оправдываться и выкручиваться, понятия не имею.

Глава 17

Крутяк

Кто бы мне что бы ни говорил, но с передним приводом зимой лучше, особенно если удалось достать шипованную зимнюю резину. Верная «копейка» первый раз с 1974 года, вычищенная и натёртая воском, упокоилась до весны в гараже АЗЛК под каркасом из алюминиевых труб и брезентовым тентом. Одна только Валентина понимала мою сверхъестественную привязанность к ней, пусть не разделяла, но хоть въезжала в причину. К тому же мои визиты на Старую площадь верхом на 2101 стали вызывать раздражение, словно галстук дома забыл. Игорь Иванович, сначала просто подтрунивавший над моим бзиком, однажды рявкнул: или пересаживайся на «волгу», или катайся на метро.

Всё это напоминало старый грузинский анекдот. Как-то пожилой ветеран, инвалид Великой Отечественной, получил по разнарядке «запорожец» в СОБЕСе и, не зная что с ним делать, перегнал домой в гараж. Наутро обнаружил вместо «ушастого» новую ГАЗ-24 с ключами в замке и записку: хочешь — катайся, но Грузию не позорь.

Как раз поспела первая партия люксовых ГАЗ-24–10, крашеных снизу до молдинга в насыщенный бежевый цвет и кофе с молоком выше. Хоть Катерина бурчала, что выбрала иные оттенки, в пятилетнем плане выпуска лакокрасок у предприятий, снабжающих ГАЗ, значились именно эти тона, и чуть менять утверждённый колер ради каких-то дизайнерских прихотей никто не озаботился.

Несмотря на компромиссы, а это не единственный, машина удалась, поскольку использовался салон от «руслана», от него же часть элементов подвески, а привод был передний. Ей бы АБС, вообще не было бы цены…

Я закатал губу по поводу АБС и кондиционера, всё же 1982 год на дворе, пережил отсутствие центрального замка и выдернул один экземпляр для ЦКБ. Мне как замминистра положена простая «волга», получившая верхневальный двигатель 2.4 от НАМИ, они пока дефицит по причине мучительно долгого перехода ЗМЗ от прежних верёвочных на относительно человеческие. Быстрее всего на рынок пошли дизельные «волги» для таксопарков и военных частей, их силовыми агрегатами и трансмиссией удалось обеспечить быстро.

— Пусти за руль! — взмолилась Валентина, когда я получил номера на служебную бежевую и впервые пригнал её на ночь домой, а утром собирался на работу.

— С тебя три лишних поцелуя, когда выгоним Машку из её квартиры. Держи ключ!

Ехала она преувеличенно аккуратно, парковалась медленно как начинающая, всё же габариты больше, чем у «людочки».

— Ну как?

— Потрясно! Масса больше, лучше глотает неровности. Руль мягкий! «Волга» с гидроусилителем — это нечто неожиданное. Как «запорожец» с турбонаддувом.

— Ты ещё не пробовала динамику. V6 — он и в Африке V6.

Супруга, только выключившая зажигание, дёрнулась как ужаленная.

— Что с Африкой? Ты — опять⁈

— Ну что ты. Я по-прежнему невыездной. Буду готовить команду к Париж-Дакар-1984. Как главжелезячник и спорт-тренер. А если ты решишь рвануть без меня, буду очень-очень против.

Мы разошлись по своим насестам, Вале не стал говорить, что «волга» провисела полдня на подъёмнике, мастера экспериментального цеха устраняли недостатки криворукой поволжской сборки, очень сильно девальвировавшей качество проекта. Я запланировал ещё установку хорошей музыки. А к морозам — фирменные шипованные шины из «Берёзки», у ЦКБ чеков и наличной валюты не водится.

Слава об «особых» цековских «волгах» разлетелась по Москве за несколько дней. Буквально через неделю после появления машины, начался ноябрь, я припарковался около Елисеевского, а когда вышел, навьюченный покупками, ко мне быстренько подрулили две молодки лет по 20–25 в коротких шубках, высоких импортных сапогах, сильно накрашенные и симпатичные. Не проститутки с улицы Горького, они спокойно ждут клиента и не нападают на случайных водителей, эти напрашивались на знакомство, просили подвезти «тут недалеко», обещали чаем угостить.

Обручального кольца, когда надеты перчатки, не видно, да оно и не остановило бы искательниц приключений (или клофелинщиц? а они уже здесь есть?), поэтому с максимально милой улыбкой ответил «простите, жена ждёт» и обломал их надежды.

Сам не Ален Делон, но на круть тачки девушки клюют всегда. В 1974-м году в Тольятти с этой ролью справлялась «копейка», сейчас элитная «волга», всё дорожает, скоро понадобится «кадиллак» или 600-й «мерин»… Или не снимать девчонок на улицах.

Да что «волга»… Она была выдернута впереди целой очереди страждущего начальства под предлогом продолжения ресурсных испытаний в Центральном конструкторском бюро. С тем же успехом мог отжать себе «руслана», но не стал. Он роскошнее и крупнее, но заднеприводный и менее динамичный с тем же мотором, как у моей бежевой. Зато товарищи из верхушки просто писали кипятком, упрашивая выделить им «рашн-роллс-ройс», а мы с Житковым стояли вдвоём как триста спартанцев: первая промышленная партия — исключительно республикам-спонсорам. Кроме пары десятков в ЦК КПСС, им не откажешь.

И эти машины произвели фурор. Вплоть до специального заслушивания их автора по имени Сергей Борисович специально созданной комиссией ЦК — можно ли этот седан со скромным заводским именем Иж-3160 превратить в истинно люксовый лимузин с длинной базой и откидными сиденьями напротив VIP-пассажиров на заднем диване. Оказывается, сильным мира сего в «русланах» понравилось больше, чем в «чайках» и ЗИЛах!

— Как говорят в странах загнивающего Запада, любой каприз за ваши деньги, — в роли героя дня позволил раскованно себя вести перед насупленными и вопрошающими рожами. — Предлагаю подписать контракт на проектирование удлинённой версии с моим ЦКБ, срок — до конца 1983-го года, чтоб в 1984-м заняться постановкой на производство на Ижмаше. И второй контракт — с Уфой на новый двигатель — или V8, или даже прежний V6, но по 5 клапанов на цилиндр, потому что прибавится масса, и нынешние лошади не потянут достойно.

Мне, конечно, куда более импонировал вариант VVT. И мы что-то получим с авторского свидетельства, и мотор компактнее, чем 8-цилиндровый объёмом 3.2 л.

Обнаружил, что эти большие мальчики плохо соображают в количестве цилиндров и клапанов. Прожурчали что-то вроде «надо сделать хорошо», на этом вмешательство направляющей и руководящей силы советского общества в производственный процесс закончилось.

Мои присные довольно спокойно отнеслись к допнагрузке. Больше заказов — больше денег. А я, вернувшись с того совещания, надолго уединился с Катюхой — полировать последние штрихи во внешности «людочки-кросс».

Простое копирование по памяти «Сандеро-Степвей» не прошло. Генеральный настаивал на версии 4×4 наряду с переднеприводной. Для полного привода по мощности и крутящему моменту идеально подходил уфимский 5-цилиндровик. Но он, чуть длиннее базового от ВАЗ-2106, упорно не желал вмещаться поперёк. Делать же разные кузова под эти версии нам бы никто не позволил.

— Сергей! — Катерина вдруг хлопнула себя по лбу. — Зачем, собственно, располагать КПП за диском сцепления? Отбираем крутящий момент, передаём на единый узел — КПП и главная передача, смещённый относительно коленвала. Как в «Фиат-128», или какая-то вариация на эту тему.

— И все потуги по стандартизации летят коту под хвост…

— Нет! «Кросс» — машина не самая массовая, особенная. Предложи Генеральному отказаться от варианта с мотором 1.6, оставляем только 5-цилиндровик 2.0. С передним или полным приводом — как конъюнктура сложится.

Я критически осмотрел свою седую помощницу. Если доживу до момента, когда она начнёт одеваться в серебро по возрасту, а не от выбора краски, не замечу.

— Кать… Ты не первый день замужем. Прости, я совсем не про твой развод. Знаешь же, какая у нас длинная процедура согласования промышленных образцов с Минавтопромом, Госпланом, Минторгом и, наконец, Госстандартом.

— Ты тоже не первый день и не первый раз женат. А уж машин провёл через эти рифы — пальцев одной руки мало. Я предлагаю сократить, а не множить число вариантов. Что не так?

— Всё так… Только ты гибче и соображаешь быстрее. В курсе, что начальники не любят шибко умных подчинённых?

— Договорились. На людях буду говорить «ага» и «шо ета», иногда пускать слюни. Но наедине — терпи. Извини, какая есть.

В этом «наедине» скользнула горечь. Леопольда Катька отшила. И хотя бы раз в год намёком проскальзывало «мы могли бы быть вместе». Вот сейчас это «наедине», с особой интонацией, как раз такой случай, вынуждавший меня прикинуться бесчувственным толстокожим увальнем.

А ведь для неё круть тачки не имеет особого значения. Неужели я такой весь из себя, что обо мне женщины сохнут годами?

Проехали, личное в сторону.

— Озадачишь Леопольда, а он пусть — Уфу. Надо делать КПП и главную передачу под твою идею. Срок — вчера. Давай посмотрим «лейлу».

Насколько мне удалось узнать, восточная красавица Лейла Алиева, внучка Гейдара Алиева, ещё не родилась, поэтому имя азербайджанско-турецкому автомобилю заказчики проекта придумали не в её честь. Возможно, оно означает что-то красивое или хорошее в ином ключе. «Лейла» — так «Лейла». Во всяком случае, экстерьер внедорожника должен был соответствовать, тогда как проходимцы 4×4, та же исходная «Тойота Ленд-Крузер» или «Джип CJ», смотрелись брутально, в стиле достопамятного «виллиса», просто танки, переставленные с гусениц на колёса.

Я часами чёркал, ругаясь на себя, что тогда, в далёком 1974-м, почти не уделил внимания кроссоверам, хоть перевидал из множество — и сбоку на колесах, и снизу на подъёмнике, и из салона. Спустя 8 лет некоторые детали забылись.

Итак, 4×4. Чисто на первый взгляд не определить, это паркетник или полноценный проходимец, если не видны мосты и рессоры. В общем, рисовал как проклятый — «ленд-роверы», «рейндж-роверы», а также китайские «джили», потом французов, японцев, корейцев. От УАЗика, естественно, ничего не взял. Он, кстати, короче «крузака», для «лейлы» мы оставили обычную тойотовскую базу, а вот кузов обязан был получиться лучше, чем у «лексуса», но в то же время не резать глаз вычурностью линий людям 1982 года.

«Гелендваген» выделяется нарочитостью и топорностью форм, как сейчас, так и в 2000-е годы, а также аэродинамикой платяного шкафа. «Кибертрак»! Вряд ли Катька, увлечённо малевавшая напротив, догадалась бы, отчего разулыбался. Американские некрупные кроссоверы — «Шевроле-Эквинокс» или «Бьюик-Энкор»? Тоже не то. Или вернуться к идее «Паджеро-Пахеро»?

Упс… А ведь решение лежало на поверхности — «Байерише Моторен Верке», иксовые серии, только у этих машин, на мой непросвещённый взгляд, сдвоенные круглые фары, технологически простые в условиях 1980-х годов СССР, смотрятся гармонично в любую эпоху.

Имея определённый карт-бланш на проектирование крутого авто для «реальных пацанов» с юга страны и дальше, а также средства на привлечение светлых голов из НАМИ и МАДИ, я больше всего тяготился заданием по подготовке УАЗов к ралли до Дакара. Но в начале декабря вышло поручение Правительства о достойном участии советской заводской сборной, соответственно, в бюджете на 1983 год зазвенела живая монета на это начинание. Но поскольку самому не грело колупаться в ульяновском авто, просто поднял телефонную трубку и набрал номер в Вильнюсе.

Стасиса искали и звали долго, а я прикидывал, во что обойдётся его помощь в этот раз. Предыдущие обращения компенсировались разными встречными услугами, но тогда я был в руководстве МАЗа и АЗЛК, сейчас совсем иная ситуация.

— Раз мне позвонил сам за-аместитель министра, сейчас получу предложение, мне неприятное, но отказать нельзя. Я пра-авильно понял?

— И я рад тебя слышать. Да, предложение будет, хорошо оплачиваемое. Готов поработать на благо всей необъятной Родины из корыстных побуждений?

— Давай уж, удивляй.

— Подготовь мне пять УАЗ-469 для ралли Париж-Дакар-84.

С того конца телефонной линии донеслось кхеканье. А, понятно, Брундза смеялся.

— Го-оночный каток-асфальтоукладчик не ну-ужен?

— Как в мультфильме «Ну, погоди»? Стасис, серьёзно. От оригинала должны остаться общие очертания кузова и эмблема УАЗ.

— Убогий Автомобильный Завод, — расшифровал аббревиатуру мой литовский товарищ, чем высадил меня на коня.

— Слушай, остри, но не зарывайся. Это раньше я тебе был коллега, сейчас — московское высокое начальство. Нет, не призываю плюхаться на колени у аппарата и молиться на мою икону. Просто выслушай без стёба.

— Хор-рошо.

Рассказал ему подробнее про выделенные средства. Он чуть приободрился.

— 150 тысяч за работу за каждого ко-озла и сверх того — компенсация затрат на агрегаты. 6 месяцев.

— Побойся бога, безбожник! 3 месяца! С сегодняшнего дня. «Жигули» вы за три недели превращаете в пулю.

— Так то-о — для себя…

— Ну а кто мешает тебе сгонять в Дакар? Переучиваться на класс джипа неизмеримо проще, чем на грузовик. Хоть всю команду мне давай из прибалтов, утвердю… Утвержу наверху.

— Друго-ой разговор. Ты Велло Ыунпуу из Эстонии знаешь?

— Плотно не сталкивался, слышал о нём.

— Он начина-ал на грузовых. Сейчас гоняет на наших. Дай, угадаю, поедет 4 экипажа, одна машина — запасная?

— Примерно так.

— Поеду сам и поговорю с Велло. Тренировки начнём с…

— Да хоть завтра. У меня остался «Джип CJ» и один «Ленд-Крузер». Им, конечно, до УАЗа далеко, — сделал вид, что не обращаю внимания на насмешливое квохтанье собеседника. — Но для приобщения к навыкам пилотировать внедорожники с высоким центром тяжести сгодятся.

— Дай мне «джип»!

— Чтоб тренироваться в болотах Литвы?

— Нет, Сергей. У нас дюны на побережье. Чем не Сахара? Только холоднее.

За что люблю Брунзду, говорит медленно, а действует быстро. Через день в моей берлоге в ЦКБ появились двое светловолосых прибалтов, готовых рискнуть головой.

— Велло, — представился высокий худощавый парень. Чисто выбритый, без столь любимых в той части СССР бакенбард, аккуратно подстриженный, с правильными чертами лица, наверняка — любимец женщин. Надо Катьке его подкинуть, она специалистка по горячим балтийским парням. Другой был попроще, ростом с меня и заросший — волосы спадали на глаза, баки переходили в неаккуратную бородку.

— Яакко, — отрекомендовался второй. — Штурман у Велло. Зовите меня просто — Як, правильно всё равно не выговоритэ.

— Я — Як, истребитель, мотор мой звенит, и небо — моя обитель. А тот, что рядом со мной сидит, считает, что он — истребитель.

Как оказалось, оба эстонца не слышали этот хит Володи Высоцкого (слова я переврал), шутка повисла в воздухе и вызвала некоторую неловкость. Плевать! В остальном мы довольно быстро нашли общий язык. Договорились начать тренировки сразу после Нового года, пока — на УАЗах с обновлёнными двигателями с верхним распредвалом от «волг».

Всё удавалось до начала декабря — очередной полосы неприятностей. Сначала собрались жалобы на качество ГАЗ-24–10, хоть они совершеннее, но по сборке недалеко ушли от предшественниц и требуют от водителя одного-двух дней на устранение недостатков. Я запланировал срочную командировку на Горьковский автозавод, мобилизовав пару инженеров с НАМИ, то есть создав комиссию, но до выезда пришёл ответ из ЦК КП Азербайджана. Юго-восточные товарищи пришли в восторг от дизайна будущего внедорожника, мордой напоминающего BMW 1990-х годов, но с Х-образной зюзей на решётка радиатора, слизанной у «Дачия-Рено». В то же время турецким партнёрам подобный вид показался легковесным, им подавай что-то армейски-брутальное. Тяжёлые переговоры привели к самому трудоёмкому для меня результату: проектированию двух машин на одинаковом шасси. В те же сроки. В мире нет столько матерных слов, чтоб передать мой восторг…

Поэтому в Нижний Горький прибыл в самом дурном расположении духа, в кабинете Генерального заслушал доклад главного инженера, главного технолога и начальника ОТК о всесторонних мерах по улучшению качества сборки ГАЗ-24–10, в результате всё шикарно, «тойота» обзавидуется. Я изобразил бурную радость от услышанного и пожелал осмотреть партию, подготовленную к погрузке на поданные железнодорожные вагоны — такие специальные этажерки для легковых машин. Заводская элита приуныла, но перечить не решилась.

На подъёмник вздёрнули две — обычной серии для среднего начальства и с бежевым низом для полувысокого. Обе страдали одинаковым набором недостатков — подтеканием жидкостей, недозакрученными или вообще отсутствующими болтами. Начальник ОТК со своим замом по легковому транспорту и главный инженер смотрели на происходящее, не вмешиваясь. Правильно, что я взял понятых из НАМИ, одного меня, похоже, были готовы закопать.

Велев опустить подъёмники, я поинтересовался у заводчан: почему отсутствует антикоррозийная мастика, утверждённая для ГАЗ-24–10 в качестве стандарта и промышленного образца?

Они переглядывались, ОТКшники мямлили что «не в курсе», главный инженер что-то припомнил про «рацпредложение» о снижении себестоимости переложением обязанности обрабатывать антикором на потребителя.

— То есть все до единой машины партии без антикоррозийки? Предыдущей и последующей — тоже?

Я постарался, чтоб в интонациях этого безобидного вопроса наружу не прорвался зверь.

— Тоже, — подтвердил главный инженер, похоже — бывший, поняв, что уход в отказ не спасёт.

Стоявшие на полу цеха, «волги» тоже меня не обрадовали. Как минимум, отвратительной посадкой дверок и особенно крышки капота. Конечно, за полчаса-час возни опытный волго-эксплуататор устранит эти косяки, выровняет зазоры, но почему он должен возиться над неисправностями новой с иголочки машины?

Это я ещё за руль не садился. Да и не надо. Прямо на капоте накидал текст акта комиссионной экспертизы с выводом: испытанные два экземпляра, случайным образом отобранные из партии в 200 штук, не соответствуют ГОСТ на легковой автомобиль, ТУ на ГАЗ-24–10 и утверждённым при постановке на производство промышленным образцам по следующим причинам… Список, естественно, не самый короткий.

Мы трое подписали все экземпляры, заводчане — тоже. Правда, ушлый зам начальника ОТК сделал приписку о своём несогласии с выводами, молодец, далеко пойдёт. После отсидки.

Пугин аж с лица спал, получив копирочный экземпляр акта.

— Так же хорошо всё шло, Сергей Борисович… Год закрываем по плану нормально. ГАЗ-24 выпуск прекращён, делаем только 24−10. И 3102 пять сотен… просят же люди. Недостатки… были и будут, стараемся, устраняем.

— В планах до конца пятилетки установлен переход на принципиально новую модель «волги», мы же с трудом пропихнули лёгкое обновление машины 1960-х годов, её тоже скоро пора снимать. Николай Андреевич! Вы не сократили ни одного из бездельников-конструкторов, и к вам вопрос: они уже подготовили замену ГАЗ-24–10? Хотя бы в эскизном варианте? Простите, но я не вижу, чтоб на заводе что-то поменялось в лучшую сторону после Киселёва.

Это был удар ниже пояса. Генеральный покрылся пятнами. Он — тучный мужчина. Переволнуется и получит удар, мне этого не нужно. Но и время для ласковых разговоров вышло.

— Зачем вы так… — он тяжело дышал. — Под Новый год! Мы проект приказа составили — о премировании по итогам года. Люди ждут, радуются заранее…

— Значит, придётся их огорчить. Получите распоряжение Житкова, что до окончания разбирательства по факту массового выпуска бракованных «волг» никто, хотя бы косвенно причастный к их производству, никаких премий получать не будет.

Эту новость спокойно перенесли только мои двое спутников из НАМИ. Всё заводское начальство, хоть как-то связанное с легковушками и сейчас набившееся в кабинет Генерального, натурально припухло.

— Какого разби-ирательства? — заикаясь прошелестел Пугин.

— Чтоб не терять время, позвольте сделать звонок в Москву прямо из вашего кабинета, сами услышите, — он машинально кивнул, и я приступил к реализации заготовки, к которой надеялся не прибегать. Вдобавок, получу в кости от начальства за вынос мусора из избы, и никакие цитаты из их спичей «строже надо с бракоделами», от разноса не спасут. Пальцы накрутили номер Прокуратуры СССР.

— Геннадий Павлович? Брунов, заместитель министра автопрома. Да, тоже рад вас слышать. Но новости у меня нехорошие. То, о чём мы говорили позавчера, полностью подтвердилось. Что? Да, конечно, вы же сами получили для прокуратуры две «волги», примите мои искренние извинения. Потом пригоните их к нам, поможем довести до ума.

— С кем он говорит? — испуганно спросил кто-то из приближённых Пугина, но тот только пухлой ладошкой махнул. Хотя, если бы имел какой-то инстинкт самосохранения, выдернул бы телефонный провод из розетки, а сам просил знакомых ментов арестовать меня и двух московских инженеров за любую глупость, хоть за изнасилование крупного рогатого скота. Но только обречённо слушал, как я пересказываю краткое содержание акта о браке.

— Таким образом, Геннадий Павлович, в действиях должностных лиц ГАЗа я усматриваю признаки преступления, предусмотренного ст. 152 УК РСФСР «выпуск недоброкачественной или не соответствующей стандартам продукции», повлёкшего причинение государству ущерб в особо крупном размере, до трёх лет лишения свободы, — почувствовал, что пол дрогнул. Или это синхронно вздрогнули присутствовавшие бракоделы? — В силу многомиллионной суммы ущерба и особой государственной значимости случившегося прошу провести проверку силами Прокуратуры СССР, а не перепоручать областным. Что? Да, конечно. ТУ и отраслевые стандарты я вам предоставлю. Всемерная помощь с нашей стороны. Да! Спасибо. И вам всего доброго.

Немая сцена. Потом голос главного технолога:

— Зачем же так сразу — в прокуратуру?

— А вы не поняли? Прокуратура СССР к Новому году получила машины для руководства, — вдохновенно соврал я, прикидывая, под каким соусом ту же ложь ввести в уши Житкову, про две бракованные «волги» у прокурорских услышал три минуты назад. — Генеральный проехался на «руслане», а двум замам достались бежевые 24−10. Представляете их возмущение? Я как ответственный за легковой автопром в министерстве садиться на три года не хочу. Ни по 152-й статье, ни за халатность, поэтому только что изящно подставил всех вас вместо себя. С наступающим Новым годом! Кто, конечно, встретит его на свободе.

Теперь самое время было ретироваться и возвращаться в Москву на первом же поезде, сдав билеты на вечерний, что мы и сделали. Последовательность действий понятна: Генеральный немедленно начнёт звонить первому секретарю обкома, тот — Милишкевичу, а я уже неуловим и не на связи, пока не отправлю письмо в прокуратуру, а там уже «бумага ведёт дело», и остановить генпрокурора, реально недовольного «волгами», можно только окриком из Политбюро, которого не последует. Во я завернул! Да и не факт, что Милишкевич попытается замять, скорее будет думать, как Пугина принести в жертву, а самому выйти сухим из воды.

В Москве до того, как мой телефон на АЗЛК начали атаковать доброжелатели с советом отказаться от атаки на ГАЗ, пасмурное настроение несколько развеяла Катька, положив на стол эскизы внедорожника для турецкой армии. Нужно было точно знать предмет и извращённое чувство юмора моей помощницы, чтоб понять, в чём тут дело. Она сумела вывести нечто среднеарифметическое из внешности трёх самых знаменитых 4×4, соединив их в одно: вроде кажется, что такое уже видел, но правообладатели «Тойоты Ленд-Крузер», «Мерседеса-Гелендвагена» и «Джипа CJ» ничего предъявить не смогут. Слизывание с трёх источников, так меня ещё в институте учили, уже не плагиат, а творчество.

Эх, хорошая девка. Ядовитая, но умная и талантливая. Если бы с Валей у меня не сложилось, всё могло бы быть…

Глава 18

Новая опала

В должности замминистра я продержался сутки с возвращения в Москву. Игорь Иванович выдернул нас обоих с Житковым на Старую площадь.

— Сергей Борисович, мы же друг друга не первый год знаем. По годам не ребёнок. Скажи — зачем⁈

Подоплёка ясна. Горьковский обком вышел на кого-то в ЦК, сидящего на насесте выше Милишкевича, и Игорёк получил фитиль в пятую точку с проворотом. Теперь смотрел на виновника своей неприятности, прекрасно понимая, что я — прав, но чрезвычайно не одобряя мой образ действий.

— Потому что другие способы воздействия исчерпаны, — на стол ему хлопнулись несколько бумажек. — Вот мои докладные министру и мной подготовленные от имени министра в ЦК о ненадлежащем качестве продукции на ГАЗе, причём, не только легковых, но и грузовых машин. О саботаже внедрения японской системы контроля качества по образцу МАЗа, ВАЗа и АЗЛК. Об очковтирательстве при составлении рапортов о якобы принятых мерах по повышению качества. Роман написать можно! Вы сами требовали: никакой пощады бракоделам! А тут Прокуратура СССР получила пару обмылков с недозакрученными гайками. Тут уж или мы, или нас. Я выстрелил на опережение, спасая и вашу, Игорь Иванович, репутацию.

— Анатолий Анатольевич, он издевается? Мою репутацию мне сегодня утром вставили. По самые гланды.

Житков вильнул в сторону.

— Сергей Борисович поступил опрометчиво, не спорю. Но вы его прекрасно знаете — во всяком порученном деле идёт напролом.

— Значит, ему ничего нельзя поручать! — едва ли завопил Милишкевич.

— Соответственно, я могу себя считать освобождённым от обязанностей заместителя министра? Простите, с какой формулировкой?

— По собственному. Или за упущения при обеспечении принятия мер по контролю качества на ГАЗе.

Мой непосредственный босс отодвинулся, насколько позволял стул. Понимаю его.

— Первый вариант отпадает. Я никогда не стремился к руководящей должности в министерстве и сейчас за неё не держусь. Но пасовать в данной ситуации не буду. Хотите отстранить меня за брак на ГАЗе, единственного, кто всерьёз боролся за исправление ситуации, валяйте. Но вы же опытный карьерист, Игорь Иванович. Понимаете же, какой в таком случае у меня останется компромат на вас. Убойный! Да, приказ подготовит Житков, отправит на согласование в Совмин, но любой дурак знает, главная на нём — ваша положительная виза.

ЦКовец стиснул голову руками.

— Ты два дня назад убил карьеру Пугина. Меня тоже хочешь?

— Зачем? Избавление от должности мне скорее на руку, если оставите ЦКБ. Стряхну лишние обязанности, сосредоточусь на внедорожниках, удлинённом «руслане» и подготовке к Париж-Дакар. Но если этим не ограничитесь, мое хорошее и крайне уважительное к вам отношение тоже имеет свои пределы.

Кто любит, когда его шантажируют? В ЦК КПСС — точно никто. Милишкевич вопросительно вперился в Житкова, тот пожал плечами: воля ваша, вы и решайте.

— Хорошо. Отстранены от должности заместителя министра с целью повышения внимания к узловым проблемам, — он вздохнул. — С сохранением прежнего денежного содержания и льгот министерского уровня.

— Видите! Я верил, что вы найдёте наилучший выход из любой ситуации, в которую загонит нас мой неуёмный энтузиазм, — понимая, что пережал, поторопился смягчить: — Простите, Игорь Иванович, что так вышло. И спасибо за понимание.

— Ну ты жучила… — только и прокомментировал Житков, уже на коридоре.

Сохранение финансовых льгот — отличный новогодний подарок, но не самый актуальный. Я получил второй конверт с 5 тысячами из Азербайджана, а вчера вечером — огромную корзину фруктов, ящик сыра, канистру вина и целого запеченного барана! Чем угощать семью в новогоднюю ночь уже не проблема, надо ломать голову куда деть излишки. Не дарить же баранью ногу Милишкевичу!

Самая приятная опала из всех, что можно представить. Уже готов приказ о смещении дюжины должностных лиц ГАЗа, начиная с Пугина, кадровые дыры кем-то надо затыкать, и это была бы моя головная боль. Ура, теперь не моя. Это не отставка, а дезертирство с трудового фронта!

Плохая новость прилетела неделей позже. Дирекция АЗЛК получила строгий отлуп по поводу попытки запустить в 1983 году полноприводную «людочку». Я понёсся к Житкову, всё же как директор ЦКБ я остался в аппарате министерства, тот сморщился при виде меня, словно неспелый персик раскусил:

— Неужели не понятно? Хочешь «ниву» угробить?

— То есть ходоки с ВАЗа…

— Вышли наверх — вплоть до Политбюро. И ты в Тольятти теперь — не столь желанный гость.

— Потому что «люда-кросс» красивее?

— А менять внешность «ниве» дорого. Ровно то же, что было с «волгой», пока оставалась единственной в своём роде, шла на ура. Как только ты запустил первую ласточку под названием «березина»… Смекаешь?

— То вазовцы решили выстрелить на опережение и защитить устаревающую морально «ниву». А если поставить условие — «москвичи» 4×4 пойдут только на экспорт?

— Второй раз эта же хохмочка не пройдёт, — разочаровал меня министр. — Как только советские люди увидели «березину», пусть единичные экземпляры, и прочувствовали, что «волга» никак не является предметом мечтаний, процесс пошёл. Да и «нива» не столь плоха, как ГАЗ-24, хоть сравнивать разные классы некорректно.

И что я мог сделать, тем более — пониженный в статусе? Предложил москвичистам версию с мотором 1.6i 16V и блокировкой дифференциала переднего моста, автоматом отрубающейся при скорости свыше 5 км/ч, то есть только для выползания из грязи и снега, естественно, встретил понимание. Они уже прикинули, что розничная цена населению будет дороже «нивы» за счёт современного внешнего вида и большей комфортности. Фигурные блок-фары от «сандеро» Катька заменила на щелевые, только входящие в моду. Получилось лучше оригинала и ближе стилистически к этой автомобильной эпохе.

Что ни говори, год сложился удачно, а после боя курантов из телевизора Валечка шепнула мне на ухо о самом главном подарке: у Серёжи и Мариночки родится братик! Или сестричка, будем рады.

Если и оставались какие-то чёрные метки от уходящего года, то они растворились в волне радости, когда обнимал супругу.

Разумеется, больше не брал её на полигон НАМИ.

В качестве тренажёров мы начали использовать УАЗы с форсированными движками от 24−10, переточенными на АЗЛК. Пусть без гидроусилителя руля, да и снег-лёд — не Африка, мы получали с них вполне чёткое представление о поведении рашн-хаммера в несвойственном ему гоночном амплуа. Облачённый полномочиями, а главное — выделенными средствами, я притащил из Минска экипажи, Казимира Геннадьевича (Геныча), дав ему в штурманы Лукьянова, и Ваню Русских с Мельниковым. Думал, пережившие кошмар прошлой гонки откажутся без разговоров, жестоко просчитался! Парни заявили, что готовы брать отпуска за свой счёт, чего уже не позволил я, оформив им вызов в Москву за счёт министерства.

Я сам… гонял без штурмана. И без особой цели. Заграница для меня по-прежнему закрыта, без иллюзий. Но чтобы руководить подготовкой команды, надо разбираться в деле самому.

Быстрее всех прогрессировал Велло. Несколько раз проехал с ним справа, это действительно цирк. Вот он несётся на полутораста кэ-ме прямо в стену из толстенных сосновых стволов, кажется — уже отдельные шишки различимы невооружённым глазом, а сумасшедший эстонец держит газ в пол… За пределами всякого благоразумия слишком поздно кидает УАЗик в заносы, скидывает скорость контактным торможением, проходит в сантиметрах от деревьев, при этом рассказывает какие-то из своих бесконечных баек. Например, о том, как вёз на автобусе целый экипаж сейнера, вернувшегося из совершенно головоломного похода, где уж считали, что шанса спастись нет. Им «посчастливилось» сесть на автобус, пилотируемый Велло, а тот немного спешил. Если опустить подробности истории, она приведена целиком у Богданова в книге «Трамплин-полёт», весь экипаж судна угодил в милицию пьяный до беспамятства, час езды с Велло был для них случился страшнее недели в бурю в открытом море, вот и снимали стресс…

Прокатившись с ним, я бы тоже принял за воротник. Не ужас-ужас-ужас, но ужас — точно. Прибалт чувствовал машину и трассу до миллиметра, чрезвычайно злоупотребляя этим умением. Спросил только:

— А если то-опливо будет плохое? Слышал, победивший в этом году «гелендваген» ехал со специальными рисками на трамблёре — ставить позднее зажигание.

— Не бойся, убийца. Как и в тот раз, поедут советские автоцистерны — с соляркой и даже керосином для вертолёта. Пусть жадные немцы покупают местную ослиную мочу.

— Хор-рошо.

Поедут, но без меня. Невыездного, опального. Как, блин, несправедливо!

К концу весны, с небольшим опозданием, к нам присоединился Брундза, представив «боевые» варианты УАЗов. Что называется, ощутите разницу. В пятую машину я сажал Колю Больших в качестве штурмана, мы прошли три ралли — Астрахань-Поволжье, Ленинград-Прибалтика-Минск-Киев-Одесса, Краснодарский край и Кавказ. Специально для подготовки к Париж-Даккар выделялась категория 4×4, но поскольку хоть какую-то конкуренцию составляла лишь сборная ВАЗа на «нивах», командно мы выиграли все заезды.

Конечно, я жил далеко не только спортом. Весной закончилось строительство под Кировобадом, начался монтаж оборудования штамповочного и сборочного цеха. Прототип брутального варианта, рождённого по инициативе турецкого партнёра, мы показали в конце мая — стеклопластиковый кузов на тойотовской раме, туркам и азербайджанцам понравилось. Вариант а-ля BMW был на подходе. Куда больше, чем железо, волновали кадры, азербайджанская сторона присылала на стажировку на АЗЛК и в Тольятти не только нормальных парней, способных к обучению, таких большинство, но и совершенно диких, зато троюродная сестра их внучатой племянницы состоит в родстве с «очень большим человеком». Как раз то, чего я опасался. Эти «знатные родственники», кроме раздутого самомнения, ничем не выделялись. Многие даже русский язык не знали, у себя на производстве разговаривайте хоть на латыни, но вся техническая документация — на русском, сервисная для турок — на английском. Я нарвался на несколько скандалов, требуя отозвать самых непроходимых, профнепригодных на 300%. Помог случай, пусть несчастный, одного уроженца Нахичевани, о котором я молил — уберите его нах и побыстрее от греха подальше, изуродовало, зажав руку в станке, на который этот сын гор вздумал облокотиться. К моим воплям начали прислушиваться, но не исключаю, что увижу однорукого на какой-то руководящей должности, не требующей инженерной аттестации. Её я выкатил как непременное условие для допуска к производству.

Ижевцы собрали прототип удлинённого «руслана». Поскольку общая его ширина в 180 см не увеличилась, полноценным членовозом он не стал. Но оборудованный движком V6 с 5 клапанами на цилиндр, да-да, та самая долгожданная система изменяющихся фаз газораспределения, произвёл на высший бомонд такое впечатление, что мало кто сомневался — ЗИЛам и «чайкам» не долго катать Политбюро. Если аналог «руслана» чуть увеличить в размерах и затолкать в него полный фарш, включая кожаную обивку салона, ЗИЛы с «чайками», к тому же чрезвычайно дорогие в эксплуатации, немедленно отправятся на списание. Затем, например, на иностранные аукционы для любителей подобного, я не представляю продажу ЗИЛов в СССР, чтоб какой-то крупный хлопковый взяточник из Узбекистана, которому выложить 100 тысяч за раз — не проблема, катался бы на лимузине, ещё полгода назад полагавшемся исключительно верхушке Политбюро.

«Людмила-кросс» украсила стенд нашего министерства на ВДНХ. Наверно, самый красивый автомобиль из удавшихся нам с Катькой. К сожалению, до серийного производства пройдёт минимум год…

Дел много, но домой я рвался гораздо охотнее, укоряя себя, что не сдержал обещание о крутом курортном отдыхе в Азербайджане, боялся, что тамошняя жара не полезна Вале на последних месяцах беременности.

Сашенька родился в сентябре, на две недели раньше запланированного, и я как раз находился в очередном водовороте страстей на берегах Каспия. Мы накопили достаточное количество комплектующих для сборки опытной партии турецкой версии «лейлы», в складских ангарах ждали своего часа рулоны листовой стали и прокат труб для сварки рамы и силового каркаса кабины, а завод всё ещё не был полностью укомплектован для запуска производства хотя бы в тестовом режиме. Директор, лично утверждённый Гейдаром Алиевым, мужик толковый, но не лишённый кавказской склонности опираться исключительно на «своих», был связан предоставленным мне правом вето от Алиева. Всё же первый секретарь понимал минусы сугубо кланового устройства их общества, потому и пригласил меня на должность волка, способного кусать за задницу любого, невзирая на происхождение. Мы притащили временно более сотни человек из Центральной России и БССР, нескольких даже с РАФа, неармянского происхождения — с ЕрАЗа, но всё равно некоторые различные операции пришлось бы выполнять одном и тем же людям, пока азербайджанцы бы только смотрели и учились. Конвейер запустить — даже речи нет, планировалась опробовать штамповку, сварочные автоматы, покраску, антикоррозийку, а уж сборка машин пока будет проводиться как у правительственных ЗИЛов — возле каждого кузова будет суетиться бригада, технолог должен командовать и одновременно помечать, какие косяки вылезают на каждом этапе.

И тут звонок Машки из Москвы: Валя в роддоме, Мариночка и Серёжа на их попечении с Марьиванной. Для азербайджанцев семья — святое, меня немедленно отвезли в Баку в аэропорт и посадили в самолёт на рейс, в котором давно уже были выкуплены все билеты.

Как объяснить радость отцовства, пусть — третьего (не считая прошлой жизни), но ничуть не меньшего, чем первое? Родители и так знают, не имеющим детей не объясню.

Я взял отпуск, немедленно докупил всё недостающее для появления младенца в квартире. Ангажировал опытный удлинённый экземпляр «руслана», представленный членам Политбюро и оставшийся в Москве для бракосочетаний наиболее приближённых к элите товарищей и членов их семей. На этом шестиметровом сухопутном крейсере подрулил к роддому… И даже представить не мог, сколько народу болеет за нас, почище, чем на финале кубка СССР по футболу «Динамо-Спартак»! Пусть не численно столько же, но по накалу эмоций вполне сравнимо. Только с АЗЛК пришло человек сорок, больше ко мне или к Вале — не знаю, наше ЦКБ прибыло в полном составе, министерских десяток, даже Игорь Иванович прислал водителя с мешком подарков новорождённому и родителям от ЦК. Конечно, приехали мои папа и мама, только Машка осталась дома — готовить торжественный приём пополнения.

Пусть мне не дали Героя Соцтруда, Ленинской премии и не выдвинули кандидатом на должность председателя Генассамблеи ООН, такое вот признание, от лично близких людей, куда дороже!

Из отпуска Житков меня выдернул на третий день — ради совещания о подготовке к ралли трёх заводских команд СССР. Собрались на Старой площади у Милишкевича, присутствовало человек пятьдесят — от ДОСААФ, «Автоэкспорта», Минавтопрома, МАЗа, КамАЗа. Что прикольно, и от УАЗа тоже, моя команда вроде бы представляет их продукцию. Подготовка шла масштабно, не без шероховатостей, зато с таким размахом, что, выдай каждому делегату в Париж по автомату Калашникова, мы захватим город без проблем. Численностью задавим армию и полицию.

Мы захватим? Мы поедем? Не мы, а они. Я лишний на этом празднике жизни, намеченном на январь.

И вдруг в реплике ДОСААФовца промелькнуло, что штурман из экипажа Велло сломал ногу, требуется замена.

Замена — так замена, что в этом особого? На перезаявку гонщика времени вагон. Но не водителя или штурмана внедорожника 4×4, подготовленного специально к этому рейду. Вообще дефицитная в СССР гоночная специализация.

По окончании встречи я задержался и остался с Игорем Ивановичем с глазу на глаз.

— Я поеду под видом Яакко Туманена.

Если бы у Милишкевича была вставная челюсть, выпала бы.

— Сдурел?

— Любой гонщик — немного идиот. Нормальный человек не поедет 200, где ограничение 90. Но я успел всё обдумать. Мы внешне немного похожи. До января отпущу волосы, баки и бородку под типичного эстонца или финика. Перекрашусь в блондина, нацеплю дымчатые очки. Буду немногословен, научусь тянуть гласные: И-игорь Ива-анович. С Велло у меня полное взаимопонимание — и отштурманю, и дам ему отдых, подменив на длинном участке.

— Афера… Но с тобой иначе не бывает. Так… Фото на паспорте Туманена переклеим, его спрячем в какой-то закрытый санаторий, пусть баюкает свою ногу. Но тебя же знает вся команда! И увидит, что ты растишь бакенбарды. МАЗовские гонщики знают. Если кто-то проболтается журналистам… Твою мать! Это же дисквалификация экипажа, скандал. А на тебя откроют охоту как на льва в Африке, место уж очень подходящее. Нет, ни за что.

— Судя по тому, как вы прикидывали варианты, взвешиваете «за» и «против». Я приведу только один аргумент: с любым другим напарником у Велло гораздо меньше шансов добраться в целости до Дакара. Фактически вы отправите три экипажа, а не четыре. В случае выбытия — командного зачёта не видать.

— Твою мать… — повторился партчиновник, не слишком разнообразный на матерные эпитеты. — Хорошо, подумаю. Гони к жене и детям.

Да. Прости, Валечка. Коль срастётся, ей сообщу в последний момент. Сашеньке пойдёт четвёртый месяц, всё же проще.

В семейных хлопотах прошло две недели… И снова пришлось лететь в Азербайджан. На заводе услышал подколки от русских прикомандированных: совсем в азиата превращаюсь, бриться перестал. Отшучивался, что трахен-трахен с запуском «лейлы» отнимает столько сил, что на бритьё не остаётся.

В октябре собрали десять машин, местные — кузов и рама. Дюжина корпусов ушла в металлолом, дефекты которых уже невозможно было устранить без корявостей. Сварка рамы пошла быстрее. Мосты, раздатка, рулевое, тормоза, КПП, подвеска, 3-литровый дизель, электрика — сплошь тойотовское. Замещать на советское будем постепенно, добиваясь снижения себестоимости до тысяч трёх.

Я каждую облазил снизу доверху, проверил каждое соединение. Лично регулировал развал-схождение, замки дверей, стеклоподъёмники, зазоры капота и вообще лез во всё, что настраивается при финишной сборке машин, на каждой нарезал тестовые круги, пока не убедился, что мы сделали тестовую партию клонов «Тойота Ленд-Крузер 3.0D» со слегка изменённой наружности и полностью аутентичной внутрянкой.

Что грустно, коробку, раздатку, амортизаторы, рессоры, мосты, рулевое несложно раскидать в виде заказов по агрегатным заводам, уже получившим подобные задания по программе замещения УАЗа. А вот двигатель — малонагруженный и низкооборотистый, с нижним расположением распредвала, то есть отдалённо напоминающий старые моторы под «волгу» и УАЗ, был волевым решением отдан на ЗМЗ. Мои вопли, что там не выйдет ничего путного, не возымели отклика. Оборудование для изготовления коленвалов не было обновлено, поэтому нарушение центровки и неизбежное биение остались, как и ужасное качество литья. То есть, несмотря на затраты по приобретению лицензии на изготовление пусть не новейшего, но весьма надёжного и отработанного двигателя, на выходе автопром получил родного братика волговского уродца.

Что делать? Плюнуть на дизель, коль его нет. Я снова полетел в Уфу договариваться о поставках в Азербайджан двухлитрового 5-цилиндрового двигателя VVT. Некоторая перенастройка фаз газораспределения в ущерб мощности, но в плюс тяговитости, и мотор будет! А с ним — самый комфортабельный рамный внедорожник СССР и гордость НАТО в исполнении для Турции, получивший в Анкаре гордое имя «Аскер».

Пять «аскеров» отправились за рубеж, из-за остальных пяти я выдержал очередной бой, настаивая, чтоб их отдали в расквартированную в Азербайджане воинскую часть, в крайнем случае — в милицию, то есть для работы в реальных условиях с фидбэком о выявленных эксплуатационных недостатках. Оказалось, все пять уже обещаны «большим людям».

Я пробился к Алиеву на личный приём. Он несколько раз повторял: если что-то пойдёт не так, звони мне напрямую, но я не злоупотреблял, это был всего второй раз, первый касался навязываемых заводу кадров из числа родни этих «больших людей».

— Гейдар Алиевич! А если кто-то из ваших «больших людей» просто убьётся на сырой машине? Вспомните, сколько мы раз переделывали «руслан», пока я не пригнал вам первую партию из Ижевска, уверенный, что сам не погибну в пути и вас не подведу.

— Но вы же проверяли пробную партию?

— Да, лично. Но я не знаю, не треснет ли рама после 5 тысяч по горным дорогам. Не перетрётся ли тормозной шланг, потому что проложен со смещением на сантиметр по сравнению с «тойотой». Крепёжное отверстие смещено на миллиметр, возникнет напряжение в металле, потом скажется усталость металла, и рычаг оторвётся на скорости 120, представляете? Для того и замучиваются до смерти опытные партии. Потом предсерийные, то есть собранные уже на конвейере, но малым числом, чтоб выявить недостатки технологии сборки. Мы сделали машину меньше чем за год! А это не клон «тойоты» один в один, и дальше мы будем вынуждены ещё больше отходить, переводя на советские комплектующие. Пока не отработаем на совесть, прошу во имя Аллаха, Христа или товарища Карла Маркса не подпускайте к «лейле» сына или кого-то из близких. Не отмолим этот грех.

Видно невооружённым глазом: первый секретарь сам приложил руку к распределению первой блатной пятёрки. Очень не хотел уступать. Наверно только упоминание сына, а, быть может, Аллаха, я так думаю, сподвигло его пойти на попятную.

— Когда я им могу обещать?

— Через год… Примерно. Скажите, что для особо ответственных товарищей оборудуем внедорожники кондиционерами. Импортными, не бакинскими, простите.

— Конечно! — в плане выбора кондишнов Алиев был полностью со мной солидарен. — Хорошо. Ещё один вопрос, Сергей Борисович. На заседании Политбюро поднимался вопрос об участии сразу трёх советских команд в ралли Париж-Дакар. Вы в курсе?

— Конечно. Сам тренирую команду, представляющую УАЗ. Разумеется, от УАЗа только кузова, и то переваренные.

— Вы не поедете в Париж?

— Я — невыездной после скандала в Румынии… — замялся, а потом сказал себе, что нет резона таить свои планы. Иначе не объясню впоследствии, почему на месяц исчез с радаров. — Но, честно говоря, пытаюсь попасть в команду. Под видом эстонского гонщика Яакко Туманена.

Вкратце рассказал, отчего отлучён от заграничных турне и как намерен изображать эсто-онца.

— Вот почему у вас поросль на лице как у бродяги… Сергей Борисович, кто ещё в курсе вашей инициативы о подмене штурмана?

— Только заведующий отделом ЦК автомобильной и сельскохозяйственной промышленности Игорь Иванович Милишкевич.

— Знаю его.

— Он пока не дал согласия. С кем ещё поделился моим предложением — не могу знать.

Алиев катнул по поверхности стола карандаш и сунул его в письменный прибор. Что-то обдумывал и занимал руки простым действием.

— Мне он не откажет. Езжайте, но с условием: когда начнётся массовый выпуск «лейлы», подготовьте заводскую команду по ралли, — он, сверлящий меня довольно тяжёлым взглядом, вдруг улыбнулся и добавил: — Немного подправим нос, перекрасим волосы, будете заправским гонщиком родом из Азербайджана!

Могу только догадываться о тузах в его рукаве, возможно — какой-то КГБешной компре на бедного Игоря Ивановича, только тот при следующей нашей встрече до приторности стремился быть милягой.

— Опытный спортивный юрист подсказал выход, если вас разоблачат. В заявке команды указаны только имя, фамилия, название команды, страна. Имеет же право советский человек поменять имя? Отныне ты — Яакко Туманен 1950 года рождения, уроженец Орловской области, отец троих детей. Тот эстонский Яакко на два года моложе, холост, бездетен, родился в Таллинне. Поэтому если у кого-то возникнут вопросы, то выходит — просто попутали. Мало ли в СССР Туманенов?

Мало ли в Бразилии Педро?

И последний вопрос: интересно, это Алиев ему ввёл в уши про юридический крючок или количество посвящённых в нашу странную тайну растёт?

Не важно, я — на ралли. Моя опала со смещением с поста и тут сыграла в плюс. Скандал с директором АЗЛК или с замминистра — это эпик фейл государственного масштаба. А какой-то директор ЦКБ…

Лишь бы, раскусив подмену, меня не прихлопнули.

А как Вале сообщить? Моя небритость и нестриженность уже вызвала вопросы. Пожалуй, тянуть не стоит.

Эпилог

Эпилог

Январь в Париже ничуть не напоминал хвалёную еврозиму, минус стоял конкретный, и я шастал в трикотажной маске, весьма напоминающей балаклаву ОМОНа, только белую, с протяжным прибалтийским акцентом объясняя, что у меня «холодо-овая аллергии-ия». Эрнест Сергеевич Цыганков, более чем хорошо знавший меня по прежним заездам, называл её «воспалением хи-итрости». Журналисты осаждали, но за наш экипаж отдувался Велло, сыпал шуточками и розыгрышами, его моментально полюбили, а мне куда проще было отсидеться в тени этого трындюка-задушевника.

Наконец, погнали. Предупредил о прошлой засаде с парижскими полицейскими, и что скорость на выезде из города лучше держать в пределах нормы. Кому я это говорил? Он объехал пробку по встречке и притопил на всю мощь форсированного мотора, раскрутив тойотовский дизель до вполне бензиновых 5 тысяч. Как было сказано в моём пророчестве, на полной скорости подлетели к патрульной машине, коп, похоже, охренел от цифр на радаре и с запозданием на какую-то секунду кинулся наперерез, размахивая жезлом… Едва успел отскочить назад.

— Ыунпуу! Сойдёшь с дистанции на первом же участке! Полиция срисовала твой номер!

К искажённому радиопередачей голосу Эрнеста примешался вертолётный звук «хлоп-хлоп-хлоп». Начальник стада висел над нами и злился. Зато точно не превратит стрекозу в такси для богатых журналюг, как поступил прошлый командующий автопробегом.

— Это не я, — как ни в чём не бывало ответил Велло. — Наверно, Стасис шалит.

— Номерной знак! — надрывался Цыганков.

— А-а, знак… Не-ет! Наш я залепил изолентой.

У меня мелькнула не самая радужная мысль, что не доеду до Дакара не из-за поломок или разоблачения подмены, а чисто из-за эстонского хулиганства. За езду без номерного знака или со спрятанным знаком французские правила предусматривают какой-то ощутимый штраф. Возможно, это кого-то волновало, но не напарника.

Если кратко, то на первый КП мы пришли быстрее мотоциклистов, стартовавших раньше легковых машин, то есть сравнительно лёгких внедорожников 4×4, как наши. Все крупнее трёх с половиной тонн участвовали как грузовики. Хорошо, что правила ралли предусматривали штраф только за превышение времени прибытия на КВ, а не за приезд на 40 минут раньше.

Потом делились, на допах я штурманил, пересаживался за руль между допами до Марселя, и к погрузке на корабль наша пара удерживала лидерство, а доблестные гоночные УАЗы («гоночный УАЗ» звучит глупо и по-прежнему режет ухо) удерживали перевес в командном зачёте. Но перед началом африканского куска, куда более протяжённого, чем европейский, Цыганков выкатил ультиматум: все три четвёрки катят вместе. Добавил:

— Тебя, Велло, и тебя, Яакко, это тоже касается.

Если убрать стёб, с которым он произнёс «Яакко», в переводе с цыганковского на общедоступный это означает: держи эстонского сумасброда в узде, если это вообще возможно.

Началась пустыня. Больше всего ощущалась разница с предыдущим рейдом в комфорте. МАЗ — это просто корабль, УАЗ рядом с ним — жестянка. Пришлось пожертвовать даже возможностью установки кондиционеров, поливали маски водой, чтоб она, испаряясь, охлаждала лица.

Почему без кондишнов? Они — дополнительная нагрузка двигателя, тяговитого, но не супермощного, к серийному добавилась всего пара десятков коней. В кабине и на заднем борту аж 4 запасных колеса, потому что порвать покрышку или согнуть диск на каменистых участках легче лёгкого. Булыжник размером с футбольный мяч заставит МАЗ хорошенько вздрогнуть, на УАЗе элементарно разуемся, если даже не перевернёмся.

Говорят, каждый грамм веса на счету. А у нас увеличенные топливные баки и, по старой советской привычке, ремкомплекты для замены основных узлов.

Рессора лопнула? Для кого-то проблема, а для нас заминка максимум на 17 минут, продолжим движение раньше, чем подоспеет техничка, догоним.

Реакция Велло меня покорила. Он умудрялся, не снижая темпа, объезжать каждый камушек крупнее голубиного яйца, нас трясло, но не подкидывало. Мы — единственная пара, кому не пришлось менять колесо до границы Алжира! Дальше, правда, случалось всякое.

Правило «не отрываться» бесило моего товарища до безумия, мы катились на несколько сот метров впереди пелетона под окрики Цыганкова, цитировать которых не позволит цензура, остальная советская железная братия, кроме вертолёта, барахталась в нашей пыли.

Первые сутки около нас болтались французы на «нивах», но оторвались и ушли вперёд. Должен сказать, маршрут 1984 года мне показался несколько легче, чем в прошлый раз, после Нигера мы взяли на запад южнее и не заезжали в Мали, а, главное, проигнорировали Мавританию с её дьявольской пустыней. Перед финальным рывком через Сенегал нас в Гвинее впервые после высадки в Алжире атаковали журналисты. Надо сказать, я практически утратил осторожность, не прятал лицо под маской вне трассы, днём на одуряющей жаре это нереально. Только носил тёмные очки. Бородка, аккуратно подстриженная под шкиперскую, и сравнительно аккуратные усы никак не желали выглядеть по-эстонски. Вдобавок из-под крашеных в светлый цвет волос начали пробиваться тёмные корни, а заняться новой покраской не находил ни условий, ни моральных сил. И вот тут прилетел сюрприз — на французском языке.

— Пари Матч, Жюль Кретьен. Нам стало известно, что эстонский гонщик Яко Туманен получил травму во время подготовки. Господин Вело Нупу! Кто едет с вами?

Прозвучал перевод, и мой позвоночник покрылся инеем. Слева перестал дышать Цыганков. А мой пилот ни на секунду не растерялся, реакция что на трассе, что при молотьбе языком у него отменная.

— Меня зовут Вел-ло Ыун-пуу. Слышите? Ы-ун-пу-у! Если не можете выговорить правильно наши фамилии, вам трудно разобраться, кто есть кто у эстонцев. Следующий вопрос?

И он выразительно ткнул пятернёй в парня с надписью «Фигаро» на микрофоне, вышло не совсем вежливо, но тот радостно ухватился и принялся пытать наших о технической стороне подготовки УАЗов, причём всё четыре, о гордость страны Советов, доковыляли до границы с Сенегалом. Наши зажурчали в ответ, я прикинулся шлангом.

Вечером после пресс-конференции пришлось понервничать, проклятый пройдоха Кретьен-Кретин мог запросто отловить меня индивидуально. Но ко мне подошёл совсем другой персонаж, татарин из Набережных Челнов с эмблемой КамАЗа, механик.

— Не волнуйтесь, он больше не задаст глупых вопросов. Езжайте спокойно, Сергей-муаллим.

Я выпал в осадок — сильнее, чем от каверзного вопроса Кретьена. Охренеть! Офигеть! Оху… и так далее.

«Муаллим», от слова «учитель», это вежливое обращение, распространённое только в Азербайджане. И КамАЗовец знает моё настоящее имя. Вот куда дотянулась могучая длань Гейдара Алиева, бывшего старшего офицера КГБ, а в их организации бывших не бывает, особенно если гэбист идёт круто вверх. Андропов, Путин… Чем чёрт не шутит, вдруг Гейдар Алиевич возглавит здешний СССР? Мне как бы выгодно, он мне покровительствует, но…

Никаких «но», задача одна — доехать до побережья Атлантического океана и вернуться домой.

Утром стартовали с интервалами — в соответствии с набранными на предыдущих этапах очками, зачётными и штрафными. Команда как бы УАЗа, всегда державшаяся вместе, имела у каждого экипажа равный индивидуальный результат.

Весь Сенегал — один сплошной скоростной доп. И Цыганков внял нашим молитвам, разрешил оторваться от грузовиков.

Если кому-то что-то рассказывал о кошмарном преодолении пустыни в Мавритании — забыть! Гонка наперегонки со смертью по Сенегалу превзошла её. Четыре УАЗа с тойотовским сердцем, без стенограммы-легенды, с одной только картой без привязки к визуальным ориентирам, неслись в погоню за «порше», «рено» и оставшейся паре французских «нив», не считая нескольких внекомандных индивидуалов. У лидеров на «порше» более 5 часов форы!

В нашей категории отвалилось более 60% участников, высадившихся в Алжире.

Прыжок-трамплин… С полным неведением, что будет по приземлении — дерево, скала, ров, река, колодец. Проходы с заносом по совершенно непонятным дорогам, где ни за что не угадать, какая картина откроется при выходе из виража. Мы с Велло неслись, само собой, первыми. Не имея возможности ничего ему подсказать, я бубнел в эфир об увиденном, чтоб Брундза, Русских и Геныч знали, что им предстоит.

Спасибо, где-то через час после старта впереди погнал вертолёт, Цыганков с воздуха сообщал много полезного, но топливо выгорело, пилот повёл их на заправку, а мы остались вчетвером в сгущающихся сумерках, прорезаемых светом «люстр», отчего стена пыли казалась светящейся ареной рок-концерта.

Велло едва не зацепил корму лежащего на боку «рено», я заорал задним о препятствии. Остановиться помочь? Сзади идёт кавалерия из восьми грузовиков. Как говорила служанка Кэти в «Трёх мушкетёрах», в любви каждый за себя. В эту ночь в Сенегале — тоже. Даже поломка УАЗа не остановила бы три других экипажа. Ждать техничку, остальные — вперёд-вперёд-вперёд!

За километр до финиша, раскрутив мотор до звона, Велло сцепился с «геликом», успев мне бросить:

— Если сожгу двигун, дотолкаем руками.

Быстрее сдох хвалёный мерседесовский, из под капота повалил даже не дым — пламя. В зеркало заднего вида успел рассмотреть, как оба пилота выпрыгнули, принялись тушить… Им точно придётся толкать, не сходить же с дистанции на последних сотнях метров.

Впереди нас финишировал только «порше».

Когда мы отдохнули, приняли душ, и началась последняя пресс-конференция, я намылился вообще сдриснуть. Но у нас с Велло — второе в индивидуальном зачёте, командное первое, куда ещё бежать.

С облегчением и тревогой увидел Кретьена. С облегчением, потому что воображение рисовало его холодеющий труп с КГБшной пулей в голове. Беспокоился, потому что ждал очередных каверзных вопросов. Но француз не задал ни единого. Что с ним сделал «татарский механик», понятия не имею и не хочу знать.

С борта судна, взявшего курс на Одессу с заходом в Неаполь, позволили отбить телеграммы домой. Я отправил одну — жене, она сообщит папе, маме, Машке. Да и Мариночка уже многое понимает.

Но пониманию самой Валентины я поразился — в очередной раз. Без лишних слов кивнула, не возражая против моей поездки. «Значит, для тебя это важно». Бриллиант, а не женщина!

Волнуется, ждёт. Наверняка отобьёт ответное послание. Как хорошо, когда дома ждут, и туда приятно вернуться.

Невольно припомнил типа, сиганувшего в иллюминатор у берегов Италии, чтоб стать невозвращенцем. Даже если у него всё сложилось удачно, он потерял куда больше, чем приобрёл.

На судне помыл отросшие волосы и снова покрасил. Велло, созерцая мои манипуляции со своей койки в каюте, только хмыкнул:

— Если бы ты ещё научился говорить по-эстонски, цены бы не было твоей конспирации.

— Кстати, идея. В Италии на стоянке наверняка на борт прорвутся журналисты. Как ты думаешь, если я, пользуясь случаем, попрошу через эфир итальянского телевидения передать привет домой на «родном» языке?

— Хорошая мысль. Заучивай: «Keri persse, lohakas! Kaox ära!»

— Кери перссе, лохакас! Каоx ара! — я повторил очень старательно, но совершенно не удовлетворил Велло, он полировал со мной каждый звук до порта, убеждая, что какое-то количество знающих эстонский язык наверняка найдётся в Европе и уловит фальшь.

Перед телекамерами я старался до умопомрачения, когда завил, что хочу обратиться к родным по-эстонски, можно? И выдал стократно отрепетированное:

— Кери перссе, лохакас! Каоx ара!

Оператор снял, журналист-телевизионщик одобрительно кивнул, получилось вполне атмосферно, журналисты газет старательно записали спич на свои магнитофоны, после чего меня отпустили с миром, а внимание переключилось на Брундзу и Ыунпуу, Стасис гундел что-то пристойно серьёзное, а Велло нёс околёсицу и, похоже, едва сдерживался, чтоб не заржать.

В каюте я взял его на болевой и передавил шею, просветив, что таким приёмом одного слишком смелого в швейцарской гостинице отправил на тот свет.

— Колись, что означает «кери перссе, лохакас, каоx ара»?

— Ты послал их всех в жопу… Отпусти, больно!

— А так?

Прижал, но не стал его давить до посинения, самому смешно. Знал же, что этот гад — приколист, как додумался ему довериться?

Велло растёр шею. Проверил — на месте ли кадык.

— Не дрейфь. При твоём произношении всё равно никто ничего не понял.

Дальше тоже было весело. Все водители и штурманы, прошедшие Париж-Дакар, получили кучу плюшек, в том числе спортивные звания, в числе награждённых значился и Яакко Туманен 1952 года рождения, не выезжавший из СССР, но урвавший кандидата в мастера спорта на халяву.

Не жалко. О присвоении мне заслуженного мастера спорта СССР ни «Советский Спорт», ни другая центральная пресса не писали. Как и моём участии в чемпионате Москвы по художественному мордобою, боевые искусства по-прежнему оставались в стране несколько для служебного пользования, зато участники в моей весовой категории получили право гордиться: наваляли заслуженному мастеру спорта!

А в целом 1984 год отметился с самого начала триумфом «руслана» и жестокой завистью чиновников от средней руки до первых секретарей ЦК, чьи регионы не выделяли средств на разработку машины. Два десятка экземпляров в феврале ушло в ЦК КПСС и Совмин, породив моду у членов Политбюро ездить не на заднем сиденье «членовозов», а на переднем «руслана», некоторые даже за рулём — в своё удовольствие. Мы срочно вносили изменения по ходу дела, в частности, установили кондиционеры, о которых руководители южных республик, привычные к «волгам», на этапе проектирования даже не заикались. Алиев распорядился открыть в Баку в дополнение к стационарным сборочную линию автомобильных кондиционеров — для «руслана» и «лейлы».

К середине года под Кировобадом начался, наконец, серийный выпуск «аскеров», а по Азербайджану рассекали «лейлы» из опытной партии, вызвавшие восторг не менее чем представительский седан. К присвоению звания Героя Социалистического Труда за разработку этих машин меня представили ЦК сразу четырёх южных республик, такую силищу никто и не думал останавливать. Журавлёва за их дизайн получила госпремию Азербайджана.

Обнаглевший от золотой геройской звезды на груди и чувствуя некоторую безнаказанность, я добился возбуждения второго резонансного уголовного дела в автопроме по факту выпуска недоброкачественной продукции, пустив под жернова правосудия руководство Заволжского моторного завода из-за брака при выпуске модернизированных волговских двигателей и лицензионных тойотовских дизелей. Не знаю, насколько суд учтёт как смягчающее вину обстоятельство наличие многочисленных обращений дирекции в наше министерство за выделением части прибыли на техническое перевооружение, скорее, это только утопит подсудимых: значит, все знали, что на станках 1930-х годов нормального качества не добиться, но продолжали отгрузку с штампами ОТК о годности. Житков с Милишкевичем выкрутились по стандартной схеме: принесли в жертву зама министра, сменившего меня на этой должности, он не сел, потому что мало пробыл на небоевом посту. Мне попытались накрутить хвост, услышали «кери перссе, лохакас», по интонации догадавшись, что имеется в виду… и плюнули на безнадёжную затею, только попросили уничтожение следующих Содома с Гоморрой если не согласовывать с ними, то хоть бы предупреждать.

Когда ЗМЗ стал колом, заявив об отзыве последних отгруженных партий, остановилось и производство УАЗовских внедорожников. На ГАЗе продолжили выпуск только дизельных «волг» для такси и армии, а также с уфимскими моторами для категории «люкс». Я уловил момент и подсватал уфимские 5-цилиндровые бензиновые, пролетевшие годом раньше мимо кассы.

Это в буржуйском мире — ура, новый заказ, срочно разворачиваемся. Нет, здесь запустить в крупную серию, из расчёта до 100 тыс. в год, для моторного завода архитрудно: нужны собственные производственные мощности и поставки сырья, не всегда контрактного, отчасти распределяемого Госпланом, где предпочитают всё расписывать на много лет вперёд и принимают раз утверждённое за безоговорочную истину. Поэтому выпуск «волг» упал вдвое. Зато их сборка теперь подтянулась до приемлемого уровня, кнут «работай хорошо или сядешь» сработал на удивление эффективно, против тойотовской системы контроля качества не роптали, и машины стали покидать заводские ворота с приличными и вполне современными двигателями 2.0i. Пройдёт несколько месяцев, объёмы выплывут на прежние цифры.

Лицензионный дизель 3.0 отошёл моторному производству Ульяновского автозавода.

Последняя крупная новость 1984 года: ЦКБ Минавтопрома получил заказ на проектирование нового лимузина высшего класса, в стандартной и удлинённой версии, с перспективой вывода из эксплуатации устаревших и небезопасных, по современным меркам, ЗИЛов и «чаек». Со всем фаршем — АКПП, кондиционер, АБС, электростеклоподъёмники, кожа-рожа, отделка салона натуральным деревом. Тут у меня нет сомнений в прототипе — Mercedes-Benz W140, особенно 6-литровая бензиновая версия, любимец «конкретных в натуре пацанов» в малиновых пиджаках из 1990-х годов, а те парни хорошо разбирались в тачках. Эту машину помню великолепно, перекапывал от носа до кормы сотни раз, её внешность тоже крепко засела в голове.

Да, засела, но кроме мелких деталей, казалось бы — незначительных. Их всегда допиливала Екатерина, у «русланов» и «людмилы-кросс», считаю, превзошла оригинал.

Но…

На торжественном банкете в Баку в нашу честь, в том числе по поводу вручения госпремии дизайнеру Журавлёвой, к ней прицепился жгучий чернявый азербайджанец, 30-летний сын «очень большого человека», разведённый. Конечно — уроженец Нахичевани. Не прошло и двух месяцев, как сыграли свадьбу, бракосочетание принца Чарльза с Дианой на фоне торжеств на Кавказе — иллюстрация поговорки «чистенько, но бедненько», и новобрачный заявил: его возлюбленная ханум больше никогда не будет нуждаться в работе. Пусть сидит дома, окружённая мужниной любовью и отягощённая заботой о трёх… нет, пяти детях.

Ну и как вечно беременная, с тремя или даже пятью детьми на шее, она нарисует мне экстерьер и интерьер шестисотого «мерина»⁈

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Гений автопрома

Content

Гений автопрома

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Nota bene