Хорст Шайберт

До Сталинграда 48 километров. Хроника танковых сражений. 1942—1943

Horst Scheibert

…BIS STALINGRAD 48 KM

© 1986, copyright of the original edition by Podzun – Pallas – Verlag GmbH, Eggolsheim, Germany

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2010

© Издание на русском языке, ЗАО «Центрполиграф», 2010

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2010

Предисловие

Фельдмаршал Эрих фон Манштейн в своей книге «Проигранные победы»[1] пишет:

«…Эту гонку за жизнью и смертью, начавшуюся 12 декабря попыткой 4-й танковой армии деблокировать 6-ю армию, нужно описывать только самыми яркими красками. Отобразить молниеносно меняющуюся обстановку во время сражений 57-го танкового корпуса со свежими силами, и прежде всего танковыми, которые вводил в бой противник, поистине невозможно. В те дни командование нашими танковыми войсками проявило завидную расторопность, а танковые экипажи доказали свое превосходство. Достойно похвалы усердие нашей мотопехоты и мастерство противотанковой артиллерии. Вместе с тем было доказано, что и старая танковая дивизия (6-я ТД) под руководством превосходных офицеров генерала Рауса и его заместителя полковника фон Хюнерсдорфа (который, к сожалению, впоследствии погиб, командуя этой дивизией) способна достичь многого, когда она, пополненная танками и самоходками, вступила в бой…»

Задача этой книги – дать исчерпывающее описание положения, выраженного предыдущей фразой. «Отобразить молниеносно меняющуюся обстановку во время сражений 57-го танкового корпуса… поистине невозможно», чтобы эти тяжелые, важные по своим задачам и трагические по результатам, но исключительно поучительные наступательные операции не были забыты.

Если изображать это событие с точки зрения 6-й танковой дивизии, следует помнить, что наступил момент, когда эта дивизия, сражаясь в составе 57-го танкового корпуса, приняла на себя основную тяжесть сражения и поддержала, благодаря своей мощи, более слабых в техническом отношении соседей. Автор в составе этой дивизии участвовал во всех боях в качестве командира танковой роты в рядах боевой группы Хюнерсдорфа, кроме того, все данные поступали почти исключительно из этой дивизии.

Практически во всех более ранних публикациях, посвященных попытке деблокировать окруженные в районе Сталинграда немецкие войска, встречаются неточности в описании боевых задач, мест боев и количества участвовавших в них людей и техники. Эти публикации содержат также намеренные или непреднамеренные искажения фактов или даже тенденциозные заявления. Необходимой точности и объективности можно было достичь только при использовании большого числа документов.

Еще одной причиной отсутствия точной информации является то, что это наступление находилось в тени главных событий битвы под Сталинградом. Из офицеров – участников этих и последующих сражений очень многие погибли или скончались от ран; вот почему из воевавших тогда бойцов лишь малая часть сумела пережить все эти события. Например, в 11-м танковом полку 6-й танковой дивизии спустя только месяц наступления (считая с 3 декабря 1942 года) из восьми командиров рот остался лишь автор этой книги. Таким же было положение и в других частях. Отсюда следует тот факт, что до сих пор книги о судьбе 6-й танковой дивизии писали лишь представители высших штабов или вообще посторонние лица, которые не могли, даже руководствуясь самыми лучшими побуждениями, дать объективную и точную картину событий.

При сравнении описаний местности следует отметить, что в ту пору мы располагали очень разным картографическим материалом (немецкими картами масштаба 1: 100 000 и 1: 300 000 и русскими масштаба 1: 200 000). Кроме того, все документы отличаются разным стилем. В этой книге мы попытались выдержать все описания в одном стиле, за исключением печатных русских трофейных приказов и прочих цитат. Время на немецких документах дается среднеевропейское, поэтому при определении местного времени учитывалась долгота и делалась поправка на два часа.

Подбор этого материала был бы невозможен без самоотверженной помощи (сбор данных, отчетов, сведений) многих участников тех сражений, особенно бывшего капитана и адъютанта боевой группы Хюнерсдорфа Гельмута Ритгена. Все они заслуживают искренней благодарности.

Хорст Шайберт

Глава 1

Развертывание, определение цели и исходное положение

Конец ноября – начало декабря 1942 года

Оснащение и оценка боеспособности 6-й танковой дивизии. Переброска из Бретани в Калмыцкую степь. Южный фронт (середина ноября). Бои с 19 ноября 1942 года у Сталинграда

После тяжелых боев зимы 1941/42 года на подступах к Москве 6-я танковая дивизия в мае 1942 года была отправлена на отдых во Францию (Бретань).

Вооруженный до этого чешской техникой – например, легкими танками «Шкода-35» (вес 10,5 т, броня лоб 25 мм, борт 16 мм, вооружение 37-мм полуавтоматическая пушка, два 7,92-мм пулемета, максимальная скорость 34 км/ч) – 11-й танковый полк должен был получить новое немецкое вооружение и транспортные средства. И хотя танки «Шкода» в предыдущих наступательных операциях (Польша, Франция; на Восточном фронте – в Прибалтике, под Ленинградом и Москвой) зарекомендовали себя с самой лучшей стороны, личный состав полка радовался новому немецкому оружию – не в последнюю очередь потому, что уже в ходе недавних наступлений стало ясно, что «Шкода» со своей 37-мм пушкой не может противостоять гораздо более мощным русским танкам Т-34, КВ-1 и КВ-2.

К сожалению, «вино надежд было слишком быстро разбавлено водой». Вместо столь необходимых колесных машин высокой проходимости (особенно для нужд снабжения) мы получили не очень популярные грузовики не только самых разных типов, но и со слабыми моторами, осями и т. д. Это могло отрицательно сказаться на ходе ближайших наступательных операций. Кроме того, недостаточно было и тягачей (а в них особенно нуждались войска на Восточном фронте), причем именно в тягачах немецкого производства.

Карта 1. Структура южного фланга германского фронта в середине ноября 1942 года

11-й танковый полк, согласно приказу № ПОЗ, был оснащен следующей техникой: 21 легкий танк Т-2 (вес модернизированного 9,5—10 т, броня 30–35 мм лоб, 14,5 мм борт. – Ред.) (с орудием 20 мм), 75 средних (вес 23 т) танков Т-3 (с удлиненным, 42 калибра, орудием 50 мм, броня 50 мм лоб и 30 борт), 30 танков Т-3 (с коротким, 24 калибра, орудием 75 мм), 24 средних (вес 24,6 т) танка Т-4 (с удлиненным, 43 или 48 калибров, орудием 75 мм) и 9 командирских танков.

При этом дивизия располагала теперь 160 танками против 200 прежних машин «Шкода». Это численное различие получилось за счет структурного переформирования дивизии – из трех танковых батальонов было создано два.

Кроме того, был упразднен штаб 6-й пехотной бригады. Оба пехотных полка – 4-й и 114-й – были переименованы в мотопехотные полки. 57-й разведбатальон и 6-й мотоциклетный батальон слились в 6-й разведбатальон. Впрочем, название К-6 (мотоциклетный К – Kraschiitz) держалось еще долго.

Для усиления боевой мощи и защищенности 2-й батальон 114-го мотопехотного полка получил бронетранспортеры для перевозки личного состава и боевых действий, а 76-й артиллерийский полк в дополнение к легким орудиям был усилен ротой самоходных орудий 41-го истребительно-противотанкового дивизиона. Эти три последних формирования с подразделением тоже усиленных бронетранспортерами саперов (57-й саперный батальон) и танковый полк должны были составлять бронегруппу в составе дивизии. Именно для них прежде всего разрабатывались планы всех будущих действий, проводились учения.

На первый взгляд дивизия казалась сильнее, чем прежде. Однако это было не так, особенно если учесть, что оснащенность противника боевой техникой постоянно возрастала. После уменьшения количества танковых батальонов количество экипажей также уменьшилось, а наступление показало, что немецкие типы танков лишь относительно соответствовали русским. В то время как немецкие Т-2 (с 20-мм пушкой) и Т-3 (с 75-мм короткой, 24 калибра, пушкой) применялись почти всегда только против пехоты, танку Т-3 (с удлиненным 50-мм орудием) приходилось сближаться на расстояние в 800 м с Т-34, чтобы его орудие становилось эффективным. Т-34, напротив, был способен поражать все имеющиеся в полку типы танков уже с расстояния 1500 м. Бронебойности русского орудия 76.2 мм (Т-34) могли достичь или превзойти только немецкие удлиненные танковые 75-мм орудия или известные 88-мм зенитки. Оба этих типа орудий имелись в относительно небольшом количестве в подразделениях истребителей танков (им были приданы зенитки) и в танковом полку. У нас было всего 24 танка Т-4 с длинными (43 или 48 калибров. – Ред.) 75-мм орудиями.

При затяжных боях число выдвигаемых против противника танков быстро уменьшается, поэтому для того, чтобы как можно дольше сохранить по крайней мере одну треть от первоначального количества, в бой вводилось не так уж много машин.

Несмотря на все это, дивизия испытывала эмоциональный подъем. После многомесячных боевых действий прошлой зимы на подступах к Москве и потери почти всей техники были получены долгожданные подкрепления. Помимо отдыха (отпуск на родине, поездки на побережье Атлантики и Ла-Манша) личный состав усердно обучался, чтобы с уверенностью пользоваться новой техникой и успешно применять ее при решении новых боевых задач.

Дивизия создавалась и набирала личный состав на территории земли Северный Рейн-Вестфалия. К отличным воинским качествам вестфальцев добавлялись рейнская живость и техническая одаренность уроженцев Рура. Потери в предыдущих сражениях, несмотря на крупные успехи, были восполнены благодаря хорошему командованию, так что помимо незаменимых старых обер-ефрейторов дивизия имела хороший подбор офицеров и унтер-офицеров. Сплоченная и получившая боевой опыт, дивизия обладала боевым духом и мощью, которые можно было назвать выдающимися. Все чувствовали свое превосходство над русскими, верили в свое оружие и умелое командование. Военнослужащие всех уровней, особенно в танковом полку, ощущали себя одной командой и были объединены взаимным доверием и общностью судеб.

Командир дивизии генерал-майор Раус, как и все командиры полков, батальонов и других подразделений, был выходцем из этой дивизии и чувствовал полное доверие солдат. Когда за несколько месяцев до первого наступления уважаемый всеми командир 11-го танкового полка полковник Р. Колль получил в Генштабе другое назначение, все были очень огорчены этим. Однако новый командир полковник фон Хюнерсдорф вскоре показал, и прежде всего в ходе боевых действий, что он достойный его преемник. Дивизия с готовностью ожидала постановки новых боевых задач.

Конец октября – начало ноября 1942 года означали окончание счастливых дней в Бретани. Ожидания, что американцы, после высадки в Северной Африке, предпримут попытку захватить юг Франции, не оправдались. (8 ноября 1942 г. американо-английские войска заняли города Алжир, Оран и Касабланку. Затем они развернули наступление на Тунис. – Ред.) В дивизию поступило зимнее снаряжение, и в начале ноября начались первые погрузки в эшелоны.

Путь переброски на Восток пролегал вокруг Парижа, через запад Германии, затем частично через Берлин и далее. На реке Одер показался первый снег. Нашей целью был юг России, задачей – сосредоточение в тылу растянутого фронта, который обороняли союзники (румыны, итальянцы, венгры). Поначалу дивизии было предписано расположиться между Доном и Северским Донцом где-то в районе Миллерово в качестве резерва группы армий и не участвовать в наступательных операциях.

Проезжаем город Барановичи. Началась Белоруссия, земля партизан. Разбитые локомотивы и вагоны по обе стороны от железной дороги показывали, что здесь шла хоть и малая, но очень ожесточенная война. Охрана железнодорожных путей повсюду на обширном пространстве до самого Гомеля была усилена. Перед локомотивом пустили вагон с песком в качестве защиты от мин. Брянск был запорошен снегом. Затем наш путь лежал через Курск на Белгород, где местность была еще более открытой. Дальше к югу начиналась Украина с ее степями.

Основной темой наших разговоров был Сталинград. Несмотря на неясность первых сообщений, все понимали, что с 21 ноября противник окружил там наши крупные войсковые формирования, а с внешней стороны котла продолжались сражения. (Контрнаступление советских войск под Сталинградом [операция «Уран»] началось 19 ноября; 23 ноября кольцо окружения вокруг 6-й немецкой армии, а также, частично, 4-й танковой армии было замкнуто. Было окружено 22 дивизии и более 160 отдельных частей – всего около 330 тыс. – Ред.) Офицеры понимали, что рано или поздно 60-й танковой дивизии придется там воевать.

В Харькове необходимо было пересечь Северский Донец. Основная часть дивизии должна была попасть в Миллерово, наш же путь ускоренным маршем лежал дальше. Под Ростовом мы перешли Дон, чтобы далее под Сальском принять направление на северо-восток – на Сталинград. Но были еще сомнения относительно наступательной операции – по сообщениям первых посланцев дивизии, вернувшихся на поездах с ранеными, под Котельникове шли бои, и вся наша танковая дивизия направлялась туда.

Далее мы двигались еще медленнее. Порой поезда шли в условиях крайне плохой видимости. Все с нетерпением ждали выгрузки, поскольку наши эшелоны были в пути уже 18–20 дней. Солдаты никак не могли согреться и выспаться – и все это в течение 450 часов. Только тот, кто пережил это, может понять, что такое восемь человек в одном помещении с непрерывно коптящей печкой. Только тот поймет, что означает «дорожный психоз».

В начале декабря первые эшелоны с танками разгрузились на станции Ремонтная, за рекой Сал, в 30 км к юго-западу от Котельниково. Нам не суждено было долго отдыхать.

Чтобы лучше понять события последних дней, бросим общий взгляд на тамошнюю обстановку.

После летнего наступления 1942 года южный фланг Восточного фронта немецких войск в середине ноября выглядел следующим образом.

На Северном Кавказе располагалась группа армий «А» (1-я танковая армия и 17-я армия), упираясь правым, западным флангом в Черное море; ее левый, восточный фланг имел неопределенное положение, не доходя до Каспийского моря, он терялся где-то в степях южнее Элисты.

Действия русских в той же степени потеряли мобильность, что и немецкой стороны. Причиной этого были огромные расстояния и, как следствие, нехватка горючего, боеприпасов и снабжения всем необходимым.

Вторая сильная группировка немецких войск (6-я армия и 4-я танковая армия) находилась к северу, в районе Сталинграда, и вела ожесточенные бои с русскими, которые бросали в бой все новые и новые войска. Между двумя этими группировками в так называемой Калмыцкой степи, под Элистой, находилась почти без командования 4-я румынская армия, которую поддерживала одна надежная немецкая 16-я моторизованная дивизия (протяженность линии фронта составляла 250 км!).

К северо-западу от Сталинграда от верхней излучины Дона почти до самого Воронежа на Дону стояли 3-я румынская, 8-я итальянская и, наконец, 2-я венгерская армии. У Воронежа и дальше к северу фронт держали немецкие части (2-я армия).

В тылу вышеперечисленных союзных армий почти не было резервов (за фронтом 3-й румынской армии находились резервы, в том числе немецкие. – Ред.) или по-настоящему сильных немецких формирований, и эти 600 км фронта производили впечатление самого уязвимого участка.

На эту опасность не раз указывали в штабе группы армий «Б» («В») (куда входили перечисленные армии начиная с 4-й румынской и заканчивая 2-й немецкой), но вышестоящие инстанции не предпринимали никаких действенных мер.

Ввиду слабой обороноспособности союзных армий (румын, итальянцев и венгров) у русских появился шанс окружить немецкую группировку в районе Сталинграда.

Такова была обстановка на 19 ноября 1942 года, когда атаками усиленных танками ударных группировок севернее и 20 ноября южнее Сталинграда русские быстро сломили сопротивление румын и 23 ноября замкнули кольцо вокруг Сталинграда.

Сваливать вину за это на румын было бы несправедливо. В отличие от разгромленных позже итальянцев и венгров они дрались храбро, но их вооружение, боевая мощь и командование не могли сравниться с русскими. Ошибки были заложены еще в начале летних операций нашим командованием сухопутных войск, которое малыми силами пыталось достичь многих целей, а позднее каждому из союзников поручило удерживать слишком длинный участок фронта. Далее оно приказало – при неправильной оценке противника – группе армий «Б» бросить почти все немецкие части в изматывающую битву за Сталинград. Для Гитлера захват города, носившего имя его самого главного врага, стал навязчивой идеей. Но любой риск имеет свои границы; а в данном случае они были нарушены. После того как не удалось в ходе первого штурма овладеть городом, достичь нужной концентрации сил на таком открытом участке было уже невозможно. (Наступление на Сталинград началось 17 июня [начало Сталинградской битвы]. 23 августа немцы прорвались к городу у северной окраины. 13 сентября начался штурм Сталинграда [и уже не прекращался, хотя 14 октября и 14 ноября – новые решительные штурмы]. С июля по ноябрь немцы потеряли в Сталинградской битве 700 тысяч человек убитыми, ранеными, пропавшими без вести; советские войска 640 тысяч. – Ред.)

Зато русским их удар на севере, с плацдарма в северной части излучины Дона, принес успех. После прорыва фронта 3-й румынской армии танки русских рванулись на юг и юго-восток (были отражены контрудары 22-й и 14-й танковых дивизий немцев и румынской 1-й танковой дивизии. – Ред.); вскоре они достигли главных путей снабжения и сохранившихся дорог, что позволило им использовать мосты через Дон у города Калач. (Один из мостов немцы успели взорвать, а второй утром 22 ноября был захвачен дерзким ударом передового отряда 14-й мотострелковой бригады [подполковник Г.Н. Филиппов]. Сражаясь в окружении, горстка бойцов удержала мост до вечера, когда сюда с боем прорвались танки 19-й бригады [подполковник Н.М. Филиппенко]. Захват моста и быстрая переправа по нему подошедших 26-го и 4-го танковых корпусов стали решающими в быстром окружении немцев под Сталинградом. – Ред.) Таким образом, русские отрезали воюющие под Сталинградом немецкие войска от баз снабжения. Южная ударная группировка русских, наступавшая со стороны Волги из Калмыцкой степи, прорвала оборону стоявшей там 4-й румынской армии, отрезала ее от идущей с юго-запада (Сальск) железной дороги и сумела после тяжелых боев, прорвав созданную наспех немецкую оборонительную линию, достичь Дона южнее Калача, а там оказать помощь идущим с севера русским войскам.

Стоящему в резерве на реке Чир 48-му танковому корпусу не удалось, несмотря на немедленный контрудар, предотвратить окружение 6-й армии (а также большей частью 4-й танковой армии). Этот корпус состоял из небезупречной в техническом отношении немецкой 22-й танковой дивизии и только что размещенной и не имеющей боевого опыта 1-й румынской танковой дивизии. Позже с большим трудом и с помощью наскоро сформированной и постепенно усиленной оперативной группы «Холлидт» удалось создать по реке Чир новую оборонительную линию. Южнее Дона в направлении на Котельниково в первые дни давление русских было слабым, хотя здесь они вполне могли бы достичь успеха: на всей местности между Элистой и Доном находился только штаб 4-й танковой армии. Русские нанесли удар между ним и двумя румынскими кавалерийскими дивизиями. Также здесь отважно дрались собранные по тревоге подразделения из тыловых штабов, групп снабжения, мастерских и т. д. (Паннвиц, Микош и т. д.), но мощному русскому удару они противостоять не могли. Таким образом, на этом участке образовалась брешь шириной 150 км. То, что русские не воспользовались этой возможностью, имеет свои причины. Самым важным для них было замкнуть кольцо вокруг Сталинграда и сковать 19 немецких (20 немецких дивизий – 44, 71, 76, 79, 94, 100, 113, 295, 297, 305, 371, 376, 384, 389-я пехотные; 3, 29, 60-я моторизованные и 14, 16 и 24-я танковые дивизии, а также огромное количество отдельных частей. – Ред.) и 2 румынские дивизии (и 100-й хорватский пехотный полк. – Ред.) общей численностью 200 тысяч (330 тысяч. – Ред.) человек. Сил у противника в ту пору хватало только на выполнение этой задачи.

Для большей концентрации участвующих в сражении армий был создан штаб группы армий «Дон» под командованием фельдмаршала фон Манштейна. Ему в подчинение были переданы 6-я армия, 4-я танковая армия и 3-я румынская армия. Остатки 4-й румынской армии присоединились к 4-й танковой армии. Была поставлена боевая задача: остановить атаки противника и отбить захваченные до начала наступления русских позиции[2].

Новой группе армий были переданы следующие силы: из группы армий «Б» – оперативная группа «Холлидт», из группы армий «А» – штаб 57-го танкового корпуса с прибывшей 6-й танковой дивизией, а также подошедшими позже 11-й и 17-й танковыми дивизиями и несколькими обученными, снаряженными, но не готовыми к бою авиаполевыми дивизиями.

Оперативная группа «Холлидт», состоящая из 62, 294 и 336-й пехотных дивизий, приданного ей 48-го танкового корпуса с 11-й и 22-й танковыми дивизиями, а также из 7-й и 8-й авиаполевых дивизий, получила приказ отразить удар русских в большой излучине Дона у Чира, а затем совместно с расположенной южнее Дона 4-й танковой армией нанести удар с плацдарма в устье реки Чир с целью деблокировать немецкую группировку в Сталинграде.

4-й танковой армии был придан штаб 57-го танкового корпуса с 23-й танковой дивизией. Этому корпусу были также приданы подошедшая 6-я танковая дивизия и прибывшая позже 17-я танковая дивизия взамен предусмотренной ранее, но не прибывшей 17-й авиа-полевой дивизии.

Кроме этих крупных немецких соединений там находились вновь сформированная 4-я румынская армия с ее 6-м и 7-м корпусами. На бумаге эта румынская армия по своему оснащению и боевому духу считалась очень сильной, но остановить противника ей было не под силу. Точно так же 4-я танковая армия не смогла привлечь к наступлению стоящую под Элистой 16-ю моторизованную дивизию, поскольку группа армий «А» не смогла, непонятно почему (ведь речь шла о ее существовании), заранее предоставить замену этой дивизии.

Группе армий был придан испытанный в боях 4-й воздушный флот (командующий фрайхерр (барон) фон Рихтгофен), который имел соответствующую задачу, прежде всего обеспечить снабжение 6-й армии в течение всего наступления.

Легкомысленное обещание Геринга Гитлеру полностью обеспечить снабжение окруженных под Сталинградом войск по воздуху имело катастрофические последствия.

Невыполнение этой задачи не было виной 4-го воздушного флота. Главной причиной была нехватка аэродромов для транспортной авиации. С самого начала это указывало на невозможность выполнения обещания Геринга.

Карта 2. Положение на фронте при создании группы армий «Дон» – конец ноября 1942 года

Действия эскадрилий боевой и транспортной авиации в течение всего сражения были выше всяческих похвал.

В то время как под фланговым прикрытием румын 57-й танковый корпус концентрировал силы для удара, русские усилили давление в районе большой излучины Дона настолько, что оперативной группе «Холлидт» с большим трудом удалось удержать рубеж по реке Чир. 3 декабря, в день начала наступательной операции в направлении Сталинграда, стало ясно, что с этой стороны помощи ожидать не приходится.

Глава 2

Первый удар

3–4 декабря 1942 года

Выгрузка южнее Дона. Противник и его оценка. Бои под Похлёбином

Местность вокруг Котельниково в начале декабря 1942 года являла собой полное однообразие. Что называется, повезло: весной степь утопает в море цветов редкой красоты, а в это время года она покрыта, помимо снега, лишь коричневыми засохшими стеблями трав. Деревья можно было найти только в пойме Дона и вдоль русел впадающих в эту реку притоков. Далее на юг и восток вообще не было ни единого кустика.

Между селениями лежали расстояния в 10–20 км степи с небольшими отделениями колхозов. Унылый пейзаж оживлялся лишь возвышенностями, у подножия которых текли редкие ручейки. При хорошей погоде, когда не на чем было задержать взгляд, видимость достигала 10 км. Дома в селениях представляли собой глинобитные мазанки, жилое пространство которых наполовину находилось ниже уровня земли. Земля была возделана лишь по окраинам хуторов, станиц и других населенных пунктов. Главным источником средств к существованию местных крестьян было скотоводство.

Для действий хорошей танковой части или соединения эта местность была идеальной.

Крайне неприятными и иногда непреодолимыми препятствиями оказались враги и балки глубиной от 10 до 20 м, часто с ручьями на дне. Иногда такие промоины меняли свое местоположение ежегодно, так что даже на хорошие карты полагаться было нельзя.

Карта 3. Расположение сил и позиции под Котельниково на 2 декабря 1942 года

Зима 1942 года оказалась не такой холодной, как предыдущая. Конечно, свою роль сыграло то, что эта местность располагалась на юге (на широте Милана). (Автор несколько ошибся – Котельниково расположено на широте примерно Орлеана во Франции. – Ред.) В начале декабря степь покрывал лишь тонкий слой снега, который таял на дневном солнце и ночью появлялся вновь. Чтобы объехать балку или овраг, приходилось делать крюк в десяток километров, что сильно замедляло продвижение. На крутых склонах при съезде и выезде гусеницы танков и цепи на колесах грузовиков помогали мало. Здесь больше помогли бы настилы из длинных решеток. Нехватка подсобных материалов в степи (отсутствие дерева), от которых зависела работа саперных подразделений, сильно усложняла их задачу.

Лед в это время года был непрочен, и переправа через речки без вспомогательных средств была невозможна.

Прибыв со своим штабом из Витебска (из группы армий «Центр») для принятия под командование новой группы армий «Дон», генерал-фельдмаршал фон Манштейн захватил с собой из Харькова командира 6-й танковой дивизии генерал-майора Рауса и отправился с ним в Ростов-на-Дону. Манштейн лично проинформировал Рауса о положении на фронте и приказал ему вопреки прежнему приказу (выгрузка в Миллерово) выгрузиться с дивизией в районе Котельниково, соединиться с 57-м танковым корпусом и там сдерживать наступление противника.

О русских было известно, что они продвигаются вперед вдоль южного (левого) берега Дона силами 4-го кавалерийского корпуса, которому были приданы танки. Предполагалось, что в тылу русских концентрируется 3-я танковая армия. Ее наступления следовало ожидать после укрепления русскими кольца вокруг Сталинграда. (Автор ошибается. 3-й танковой армии здесь не было. После тяжелых боев в августе 1942 г. южнее Козельска [Калужская обл.] эта армия с сентября по январь 1943 г. находилась в резерве Ставки в районе Плавска. Юго-восточнее Дона действовали 2-я гвардейская и 51-я советские армии. На правобережье Дона [в большой его излучине, выйдя на реку Чир] действовала в это время 5-я танковая армия. – Ред.)

Утром 27 ноября на станцию Котельниково прибыл первый эшелон с войсками и техникой 6-й танковой дивизии. Не успел поезд остановиться, как после сильного артобстрела в поселок ворвались русские. В течение нескольких минут дивизия получила первых убитых и раненых. Солдаты быстро выскакивали из вагонов и с рычанием, в котором угадывалось «ура», с оружием наперевес встречали противника, уже ворвавшегося на территорию станции. С помощью частей с подошедших эшелонов удалось в тот же день очистить станцию Котельниково и поселок Котельниковский от противника, который до этого прорвался в обход частей, защищавших этот населенный пункт.

А могло бы это стать классическим примером встречного боя при неясной обстановке?

Теперь эшелоны прибывали один за другим. Часть из них разгружалась по мосткам из бревен, что очень тяжело для моторизованных войск. К концу ноября остальными силами дивизии удалось оборудовать оборонительные позиции (часть дивизии выгрузилась севернее Дона в Морозовской и маршем пришла в район сбора). После первого удара русских их напор удалось сдержать, и далее выгрузка шла без помех.

В 23-ю танковую дивизию, исходный район сосредоточения которой находился справа от 6-й танковой дивизии, в качестве противотанковых средств прибыли зенитные и противотанковые орудия, но лишь в небольшом количестве. На пути с Кавказа им пришлось преодолеть много трудностей (резкие перепады температур и последующая распутица) и задержек. В дивизии было только около 30 танков. Однако ее пехотные подразделения были укомплектованы полностью. Предполагаемая дата начала наступления – 3 декабря 1942 года – оказалась нереальной. Из авиаполевой дивизии не поступило вообще ни одного подразделения. Прибудет ли в качестве замены 17-я танковая дивизия, было пока неизвестно. Если эту авиаполевую дивизию посчитали слабой, то ее замена всех только обрадовала. До того времени она была совершенно не готова к тяжелым боям на Восточном фронте. Лучше иметь количественно слабую, но проверенную дивизию, чем формально сильного, но ненадежного соседа. О румынском корпусе (корпус Попеску. – Ред.) почти нечего было сказать. Казалось, что он существовал лишь на бумаге, а не в действительности. В качестве реальной помощи проявили себя сформированные по тревоге боевые группы, частично оснащенные отремонтированными в мастерских поврежденными танками (группа Паннвица[3], группа Сауванта и т. д.).

Долгого затишья от противника ожидать не приходилось. Было бы очень желательно прибытие до 2 декабря первых эшелонов с личным составом и техникой 11-го танкового полка. Они выгрузились на станции Ремонтная. Вскоре выяснится, что эта дата была последней, чтобы предотвратить катастрофу. Прибывшие наконец подразделения были буквально с разгрузочной платформы брошены в тяжелые бои.

Чтобы дать документальное изложение начавшегося сражения, приведем описание действий 11-го танкового полка по дням. Позже этот полк получил название «боевая группа Хюнерсдорф», и она была основной частью, воевавшей в этом районе.

Боевой дневник

11-го танкового полка

Ремонтная, 3.12.1942

«2-я рота в назначенном месте у станции Ремонтная».

10.15[4]

«Телефонограмма 1а из дивизии: танковые подразделения противника атакуют Похлёбин с севера. Дивизия подтянула 5-ю и 1-ю роты к станции Котельниково. Полк необходимо привести в состояние боеготовности. Приказ из дивизии: всем ротам выдвигаться на передовую. Командиру полка явиться в штаб. 1, 5, 8 и 2-я роты подчиняются командиру 2-го батальона [майору Бэке[5]][6]. Штаб 2-го батальона, 8-я и 2-я роты двигаются маршем в Семичный. Батальон Бэке непосредственно подчиняется командиру дивизии».

11.00

«Танки противника прорвались в Похлёбин с севера на юг и уничтожили находившуюся там 3-ю роту 114-го моторизованного полка».

13.00

«7-я и 6-я роты выгружаются в Гашуне к югу от Ремонтной». Прибыли командир [майор Лёве][7] и часть штабной роты. Роты получают приказ как можно скорее выдвинуться в назначенный командиром полка район, чтобы как можно быстрее выйти на передовую.

Танки противника свернули у Похлёбина на Майоровский и были остановлены огнем находящихся там противотанковых подразделений. 1-я и 5-я роты 114-го мотопехотного полка (на БТР) направлены на передовую в этом направлении».

Что произошло? Танки противника, вероятно, части русского 4-го кавалерийского корпуса прорвали линию обороны у Похлёбина и попытались обойти Котельниково. Выгрузившиеся первыми две роты 11-го танкового полка (1-я и 5-я) посланы на передовую. Впоследствии за ними последуют другие роты и штабы. Боевой порядок, предусмотренный перед наступлением, соблюдать было уже невозможно; поэтому рота автора (6-я) вступила в бой не в составе 2-го батальона, а в составе 1-го батальона.

Если сейчас не удастся остановить противника, то будет сорвано не только сосредоточение немецких сил, но и их дальнейшее наступление.

Для более ясного понятия о намерениях противника следует привести перевод трофейного приказа по 4-му русскому кавалерийскому корпусу.

«Хутор Яблочный, 2.12.42 21.40 [8]

Карта 1: 200 000[9] (в 1 см 2 км)

1. Противник продолжает оборонять Котельниково (железнодорожная станция Котельниково и при ней поселок городского типа Котельниковский, с 1955 г. город Котельниково. – Ред.) силами двух пехотных полков с 40–50 танками. Западная окраина Котельниково укрепляется, особенно в расположении склада и МТС. Семичный оборудован как опорный пункт. В пункте Цыган-Сахаров вырыты траншеи.

2. 4-й кавалерийский корпус (без 61-й кавалерийской дивизии) занял к ночи 3.12.42 станцию Котельниково, откуда одним полком нанес удар на Мелиоративный. 302-я пехотная дивизия выдвигается в направлении железной дороги на Котельниково и занимает восточную окраину Котельниково. Граница – пункт 142 (к востоку от Хилково), развилка шоссе 8 км к северо-западу от населенного пункта Гремячий (Гремячая) – железнодорожная станция Котельниково.

3. 4-й кавалерийский корпус первой волной силами 85-й танковой бригады к 11.00 3.12.42 занимает пункты Майоровский, Сахаров, Похлёбин и ударом от Котельниково преследует противника вдоль железнодорожного полотна в сторону Дубовской [?].

4. Передовой отряд (1-я танковая рота, 1-я стрелковая рота) очищает от противника правую часть Кудинова, 104,5; Майоровский, слева от реки Курмоярский

Аксай, выступает около 9.00 к развилке Котельниково— Похлёбин – Майоровский и обеспечивает выход 85-й танковой бригады и 81-й кавалерийской дивизии в район Майоровский – Похлёбин. Исходный пункт – Веселый. Выступить в 6.00.

5. 85-я танковая бригада выступает 3.12.42 в Ю.ЗОв район Майоровского и концентрируется к северо-востоку от Майоровского, продолжает зачистку в сторону Нагаевской и должна установить боевые посты в Потемкинской и Романтгивской [?]. Силами механизированного батальона (1-я стрелковая рота) вместе с одним из полков 81-й кавалерийской дивизии необходимо захватить к 13.00 3.12.42 пункт Семичный. После занятия Семичного механизированный батальон бригады направить на поддержку боевых действий по овладению Котельниково. Исходный пункт Веселый пройти к 7.00 3.12.42.

6. 81-й кавалерийской дивизии с двумя батареями 149-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка оставить опорные пункты в Верхнекурмоярском, сконцентрироваться в районе Похлёбина и в низине южнее него, чтобы атаковать двумя полками и вместе с 85-й танковой бригадой захватить западную окраину Котельниково. Исходная позиция для атаки – развилка дорог в 3 км к востоку от высоты 60, одиночные дома восточнее от высоты 60. Начало атаки по особому приказу. Исходный пункт Веселый пройти с главными силами к 7.30.

7. 1-му кавалерийскому полку с 1-м механизированным батальоном 85-й танковой бригады (без 1-й стрелковой роты) сконцентрироваться 3.12.42 около 11.30 к югу от развилки дорог на Котельниково – Похлёбин— Майоровский с целью занять Семичный. Начало атаки 13.00. Ее поддерживает 1-я танковая рота. Командиром группы назначен заместитель командира 81-й кавалерийской дивизии майор Шафоваров.

8. 149-й дивизион гвардейских минометов (т. е. «катюш». – Ред.) – в резерве – в готовности огнем подавить оборонительную систему в пункте Семичный и на западной окраине Котельниково. Этот дивизион выдвигается за 81-й кавалерийской дивизией.

9. Учебный 4-й батальон (без 1-го эскадрона). В резерве остается 2-я батарея 149-го истребительно-противотанкового артполка. Под командованием капитана Гениева батальон следует за 81-й кавалерийской дивизией и сосредотачивается к 11.00 3.12.42 около пункта 76 к юго-востоку от пункта Веселый.

10. Эскадроны учебного батальона вместе с 2-й батареей истребительно-противотанкового полка удерживают позиции у Верхне-Яблочного, чтобы предотвратить любые попытки прорыва противника.

11. Штаб 4-го кавалерийского корпуса располагается к 11.00 в пункте 76 (к юго-востоку от Веселого), затем следует на Маойоровский, Семичный, юго-западная окраина Котельниково.

12. Сообщение отправили:

По прибытию в район готовности (Майоровский— Похлёбин). С позиций подразделений до начала наступления, до захвата Котельниково.

Подписались:

Командир 4-го кавалерийского корпуса Генерал-лейтенант Шапкин Начальник штаба Подполковник Шевчук».

Интересно рассмотреть этот приказ по своей форме более подробно.

В отличие от аналогичных немецких приказов он рассматривается как приказ по корпусу, переполненный подробностями и мало обозначающий саму цель. Корпус располагает для такого наступления только 81-й кавалерийской дивизией и 85-й танковой бригадой (61-я кавалерийская дивизия в соответствии с абзацем 2 расположена в другом месте). Русские соединения и части по своей численности и боевой мощи были в два раза слабее соответствующих немецких формирований, и русский 4-й кавалерийский корпус, по немецким понятиям, был равен едва ли одной дивизии.

Гораздо удивительнее следующее: район сосредоточения находится в центре вражеских позиций (по русской версии). По мнению русского командования, двух рот будет достаточное), чтобы освободить этот район (абзац 4). Если вернуться к абзацу 1, то становится понятным, что предполагаемая численность противника, то есть немцев, была такой же. Совершенно непонятно, как наступающая с северо-востока русская 302-я пехотная дивизия рассчитывала сковать большую часть сил противника (то есть немцев).

Однако вернемся к описанию событий.

Боевой дневник

11-го танкового полка

16.00

«На связи 1а (штабной офицер оперативного управления Генерального штаба. – Ред.). Противник, по-видимому, свернул. Предполагается, что он 4 декабря попытается совершить обходной маневр в районе Похлёбина и Котельниково. Приказ по дивизии:

Штабу 1-го батальона вместе с 6-й и 7-й ротами выдвинуться к западу-северо-западу от пункта Семичный.

Командиру полка прибыть в дивизию.

Предполагается, что после проведения разведки командиром дивизии 4 декабря командир танкового полка примет на себя командование обоими полками».

19.00

«Командир полка прибыл в дивизию.

1-я и 5-я роты с наступлением темноты нанесли удар по танкам противника южнее Похлёбина. Противник расположился за возвышенностью и встретил атаку обеих рот. Один танк противника подбит, другой догорает (1 убитый, 1 раненый). Бой закончился с наступлением темноты.

6-я и 7-я роты ночью развернуты в направлении немецкого пункта Семичный. Марш чрезвычайно затруднен ледяным настом. Было время распутицы, и дороги развезло. Туда было приказано прибыть ранним утром 4 декабря командиру танкового полка и командиру 1-го батальона. После проведения разведки командир дивизии намерен дать приказ нашему полку наступать.

Далее планируется, что батальону Бэке, в подчинении у командира 114-го мотопехотного полка, будет дана команда сосредоточиться в Майоровском и уничтожить противника под Похлёбином. 3-я рота выгружается в Ремонтной и остается там в распоряжении командира дивизии. 4-я рота должна прибыть товарным поездом в Семичный и оставаться там».

Во время продвижения русской 302-й стрелковой дивизии, наступавшей на Котельниково по обе стороны от железнодорожной линии, артиллерийским огнем охранявшему дорогу 4-му мотопехотному полку удалось отбросить (при поддержке находившейся в Похлёбине 3-й роты 114-го моторизованного полка) наступавший на Похлёбин 4-й кавкорпус русских.

Стоит особо отметить героические действия этой роты. Далее приводится отчет тогдашнего командира 114-го мотопехотного полка полковника Х Цолленкопфа:

«114-й мотопехотный полк (без 2-го батальона на БТР), усиленный зенитной батареей (88 мм) при поддержке приданных ему подразделений 76-го артиллерийского полка, занимал позиции с задачей боевого охранения в районе Цыган – Похлёбин – Майоровский.

Их зона ответственности начиналась севернее от реки Курмоярский Аксай. Эта речка рассматривалась как условный рубеж сдерживания танкового прорыва русских. Слегка всхолмленная местность с тонким слоем снега до самого Дона была проходима для любого транспортного средства. Оборона в Кудинове была настолько слаба, что не могла обеспечить надежной защиты этого пункта; приходилось иметь в виду возможную танковую атаку с севера на Похлёбин и Майоровский.

На основании такой оценки положения на обеих упомянутых позициях были расположены подразделения. Они были распределены в трех деревнях следующим образом:

Майоровский: рота 2/114 (114-го мотопехотного полка) и часть 1/114, взвод зенитных орудий (88 мм), артиллерийский взвод 9/114 (вооруженный IG) (пехотные орудия. – Ред).

Штабы: полковой 114-го полка и 1-го батальона 114-го полка.

Похлёбин: 3-я рота 114-го полка, усиленная взводом противотанковых 50-мм орудий (моторизованных), один взвод I.IG (легких пехотных орудий) и VB (наблюдатели-корректировщики).

Цыган: танконедоступное направление, часть сил роты 1/114.

По поводу ведения боевых действий в дивизию поступил приказ оборонять полосу Цыган – Похлёбин— Майоровский. Натиск русских был очень силен, и им удалось обойти боевую группу Цолленкопфа. На этот случай был предусмотрен совместный отход бронетанковой группы (11-й танковый полк и 2-й мотопехотный батальон 114-го мотопехотного полка (на БТР).

3 декабря 1942 года для выполнения боевой задачи около 8.30 в Майоровский прибыл командир роты 3/114 лейтенант граф Плеттенберг и доложил, что ночь прошла спокойно.

В этот момент со стороны Похлёбина донесся слабый шум боя. Граф Плеттенберг немедленно поспешил в свою роту и доложил по телефону, что на Похлёбин движется группа конной разведки, которую можно блокировать.

В дальнейших сообщениях, поступивших до 10.30, говорилось, что противник атаковал сначала 4, потом 12 танками, но после потери 2 из них атаку прекратил. Затем пришло сообщение о 20 вражеских танках (Т-34) в сопровождении пехоты, которым после ожесточенного боя удалось прорваться в северную часть Похлёбина. Потери еще не были подсчитаны, однако было очевидно, что рота удерживает южную часть поселка и излучину ручья в направлении пункта Цыган. Затем телефонная связь оборвалась.

Что произошло в Похлёбине?

Около 8.30 с севера к Похлёбину приблизились несколько сильных конных разведгрупп. Тяжелый пулеметный взвод Буриана подпустил их на близкое расстояние и уничтожил многих кавалеристов. Немного позже командир роты лейтенант граф Плеттенберг приказал взводам обер-фельдфебеля Вайдлера и фельдфебеля Риделя провести разведку и сам возглавил одну разведгруппу. Через несколько сотен метров они смогли наблюдать проходящую поперек поселка низину, где смогли установить, что, судя по некоторому количеству Т-34 с пехотинцами на броне и солдатами в грузовиках, русские готовят удар по Похлёбину. Разведгруппы поспешили назад к своим взводам на заранее подготовленные позиции на окраине поселка. Истребители танков подпустили танки на участке между взводами Вайдлера и Риделя и обстреляли и прикончили два из них, после чего танки развернулись и скрылись в низине. Вскоре русские расположили на окраине села легкие минометы. Под прикрытием их огня в атаку пошла более многочисленная группа Т-34 с солдатами на броне, смяла противотанковые орудия и ворвалась в поселок. Взводы 3-й роты 114-го полка пропустили танки с пехотой на броне и грузовики с солдатами через свои позиции и нанесли русским большие потери огнем тяжелых и легких пулеметов так, что им пришлось спрыгнуть с транспортных средств еще до поселка. Пока танки отдельно от пехоты продвигались в поселок, на его окраине развернулся ожесточенный ближний бой. Сражение было настолько тяжелым, что, например, когда у командира взвода Буриана закончились автоматные патроны, он бросился на врага с толстой палкой. В результате боя с пехотой, сопровождавшей танки, атакующий напор противника был сломлен, прорыв локализован и, таким образом, получено время для подготовки ответных мер. Однако потери в 3-й роте были значительными. Помимо солдат погиб командир этой роты, молодой бравый лейтенант граф Плеттенберг, и командир взвода 1.IG (пехотных орудий) лейтенант Мёллер. Все командиры взводов – лейтенант Тарнер, обер-фельдфебель Вайдлер и фельдфебель Ридель – были ранены. В общем и целом число погибших и раненых защитников Похлёбина составило две трети имевшихся сил. Остальные прижались к покрытому снегом Курмоярскому Аксаю и пытались соединиться с частью сил роты 1/114, занимавших позиции в пункте Цыган.

Около 11.00 командир 1-го батальона 114-го мотопехотного полка майор Хаушильд выслал из Майоровского в Похлёбин передовой разведотряд. Вскоре он передал сообщение из района к югу от Похлёбина, что по местности передвигаются танки противника, а в низине южнее Похлёбина расположились до двух батальонов пехоты и несколько танков. В сторону Майоровского движется разведгруппа противника.

Чтобы не терять много времени на связь, командир 114-го мотопехотного полка предпринял попытку через унтер-офицера разведгруппы вызвать на эту концентрацию войск артиллерийский огонь. Командир 1-й батареи 76-го артполка майор Шульц как раз находился на своем боевом посту. Он приказал этому унтер-офицеру пронаблюдать с какого-нибудь возвышенного пункта несколько пристрелочных выстрелов. Маневр удался. Исходный пункт для атаки противника на Майоровский совместным огнем 1-го дивизиона 76-го артполка и батареи тяжелых орудий, в котором также участвовали тяжелые IG (пехотные орудия) из 9-й роты 114-го полка, был полностью разгромлен.

Приблизительно до 12.30 разведгруппы, посланные в Похлёбин, докладывали о передвижениях танков и пехоты на местности. Было неясно, собираются ли они снова наступать на Майоровский или Котельниково.

По просьбе командира 114-го мотопехотного полка о выделении ему танков и противотанковых орудий командование дивизии выслало две имеющиеся в распоряжении танковые роты и позже добавило одну роту противотанковых орудий.

Около 13.00 к югу от Похлёбина наблюдался огневой контакт между несколькими подходящими с юго-востока немецкими танками и русскими Т-34. Еще несколько танков были на подходе, задержанные балкой. Подбитые танки обеих сторон ярко пылали».

Благодаря этому неожиданному столкновению (в противоположность расчетам, изложенным в 3-м абзаце русского трофейного приказа) русские были вынуждены досрочно выдвинуть свои более крупные силы, и им удалось начать южнее Похлёбина мощную атаку против сил 6-й танковой дивизии и прибывших подкреплений. Оказалось, что только использование сложившейся ситуации могло помочь немцам ударить в обход по стоявшим наготове русским формированиям. Дальнейшие разведданные должны были прояснить положение.

Боевой дневник

11-го танкового полка

Семичная, 4.12.1942

«Командир с командным пунктом и штабом полка в ночь с 3-го на 4-е остается при дивизии, чтобы быть готовым двумя батальонами (силой в 6 рот) начать атаку, если воздушная разведка доложит об усилении противника в районе Похлёбина».

2.45

«Адъютанта вызвали в штаб. Разведка доложила, что ночью в Похлёбине был слышен шум танковых моторов. Командование дивизии предполагает усиление противника, в особенности танками, и приказывает атаковать как можно быстрее силами всего полка.

Для этого наступления имеются следующие силы:

батальон Бэке со штабом 2-го батальона, а также 1, 2, 5 и 8-я роты;

батальон Лёве со штабом 1-го батальона, а также 4, 6 и 7-я роты;

2-й батальон 114-го мотопехотного полка (батальон на БТР);

1-я рота 41-го истребительно-противотанкового дивизиона (самоходные орудия);

1-й дивизион (батарея легких и батарея тяжелых орудий) 76-го артиллерийского полка.

4-я рота сразу же после выгрузки на станции Семичная была направлена в пункт Семичный. При выгрузке были некоторые трудности, и рота прибыла в Семичный в 6.45».

5.30

«Командир кратко инструктирует в пункте Семичный командиров батальонов и отправляется к командиру 114-го мотопехотного полка, чтобы при наличии разведдонесений договориться о начале наступления.

Вследствие плохо организованной или поздно посланной разведки мотопехотного полка появилась ненужная задержка по времени.

В разведданных ничего не говорилось о танковых силах противника. Посланные наблюдатели только засекли просачивание вражеской пехоты в низине между Похлёбином и Майоровским.

Командир принял решение о немедленной атаке на Похлёбин с запада и северо-запада и поставил боевую задачу 114-му мотопехотному полку занять позиции для атаки к 8.30. Командиры батальонов получили указание вывести свои роты в исходный район».

8.30

Приказ:

«Начало наступления на Похлёбин с запада и северо-запада. Уничтожение противника. Занятие Похлёбина. Наступление будет продолжаться до выхода к реке Аксай[10] к северу от Похлёбина. Зачистка местности к северу и вокруг Похлёбина.

Правый фланг: 1-я рота 11-го танкового полка и 1-я рота 41-го истребительно-противотанкового дивизиона должны удерживать позиции и помешать выдвижению противника на юг. Большая часть 2-го батальона 11-го танкового полка минует Майоровский по правому флангу и атакует Похлёбин с направлением главного удара левее пункта 76,6.

1-й батальон 11-го танкового полка атакует из пункта 94,4 с направлением главного удара левее дефиле Козлова (2 км к северу от Похлёбина) с северо-запада. 2-й батальон 114-го мотопехотного полка следует между обоими подразделениями, при необходимости уклоняясь от противника на север на линию Похлёбин – Веселый.

1-й дивизион 76-го артполка двумя батареями поддерживает наступление и начинает после начала наступления обстрел Похлёбина и высот непосредственно у Похлёбина, чтобы привести противника в движение и создать цели для танков. Тяжелая зенитная артиллерия получает приказ после получения радиосигнала о начале атаки начать обстрел Похлёбина».

9.45

«1-й батальон 11-го танкового полка докладывает о занятии исходного рубежа. Командир дает команду: вперед!»

Начало наступления показывает возможность охвата слева, где Аксай является естественным препятствием для танков. Этот участок речки означает поэтому и естественное отклонение позиций противника. Сразу после начала наступления русские осознали эту угрозу и предприняли отход, при котором они, однако, попали под удар наступающих на Похлёбин танков 1-го батальона 11-го танкового полка. Эта ошибка русской разведки дорого им обошлась.

Боевой дневник

11-го танкового полка

9.55

«Наступление медленно развивается силами 2-го батальона. Батальон натолкнулся на фронте высот под Похлёбином на плотный прицельный огонь хорошо замаскированных вражеских танков и противотанковых орудий. За короткое время прямыми попаданиями было уничтожено 3 танка в наступающей в центре 8-й роте. Танки взрывались. Горели также танки 2-й роты от попаданий в расположенные на корме танков баки из материала повышенной прочности с горючим. Командир 2-й роты вынужден был покинуть горящий танк и был тут же тяжело ранен. Из-за потери командира рота потеряла боеспособность.

1-й батальон 11-го танкового полка, который должен был атаковать Похлёбин с северо-запада, из-за проблем в ориентировке выдвинулся слишком далеко на север. Кроме того, чтобы не оказаться отрезанным противником, позиции которого тоже отклонялись к северу, батальон выдвинулся еще дальше на север.

Командир полка отдал по радио приказ 1-му батальону 11-го танкового полка развернуться и наступать на Похлёбин теперь уже с севера на соединение с находившимся под Похлёбином 2-м батальоном 11-го танкового полка.

После вступления в бой 1-го батальона 2-й батальон получил передышку и продолжил свои наступательные действия. Высоты и местность под Похлёбином были захвачены к 12.00 на западе и на севере. Вследствие широкого рассредоточения танков 1-го батальона между ним и 2-м танковым батальоном образовался разрыв, который был великолепно использован противником для прорыва. Сам немедленный поворот подразделений обоих танковых батальонов и подразделений мотопехоты на БТР не мог предотвратить того, что часть противника вырвалась верхом на лошадях. Но ничего уже не могло изменить успех немецкого наступления.

2-му батальону 114-го мотопехотного полка сопутствовала удача. Теперь он получил приказ зачистить поле боя. Благодаря наличию лощин и отдельных углублений местность перед Похлёбином благоприятствовала укрепившемуся здесь противнику по желанию выдвигать танки вперед, а затем отводить их в укрытие. Они вновь стали обстреливать наши танки с близкого расстояния.

В лощине между Похлёбином и Майоровским после взятия Похлёбина противник сконцентрировал свои стрелковые и спешенные кавалерийские подразделения. Сражавшаяся там 5-я рота до начала сумерек была подкреплена двумя ротами на БТР, которые и уничтожили находящегося там противника.

Незадолго до наступления сумерек полк собрался на южном выезде из Похлёбина. На поле боя царило полное спокойствие. Результат боя: подбито 10 русских танков, захвачено 14 орудий, взято в плен 1200 солдат и еще 800 по докладу батальона мотопехоты на БТР, который остался в Похлёбине. Зачистка поля боя, проведенная следующим утром, добавила к трофеям большое число противотанковых ружей, пулеметов и другой техники, а также 800 лошадей.

Бой закончился победой благодаря быстрому темпу продвижения большей части подразделений полка (около 90 танков). 3-я рота и штабные взводы штаба полка и штаба 2-го батальона 11-го танкового полка выгрузились как раз в день сражения; несколько танков за время ночного марша в район сбора из-за плохих дорожных условий (грязь, слякоть) вышли из строя.

Особую роль в успехе сыграл 2-й батальон 11-го танкового полка благодаря отважным и самоотверженным боевым действиям 2-й и 8-й рот. Особой похвалы достоин обер-лейтенант Ранцингер, командир 8-й роты, который был трижды подбит и каждый раз пересаживался в другой танк.

Наши потери: бронированная медицинская машина, 1 БТР, 1 противотанковое самоходное орудие 76 мм, 8 убитых и 28 раненых. 5 танков сгорело (один из них еще 2 декабря), 12 танков подлежит ремонту (из них 5 выведено из строя еще до начала сражения).

Захваченные в ходе боя пленные утверждали, что приписаны к 81-й кавалерийской дивизии и к 85-й танковой бригаде. Это подтверждает содержание захваченного приказа по 4-му кавалерийскому корпусу.

После ухода с поля боя расположение немецких сил в этом районе имело следующий вид: 2-й батальон 114-го мотопехотного полка с двумя ротами – Похлёбин; 7-я рота 11-го танкового полка, 1-й батальон 11-го танкового полка – Майоровский; 2-й батальон 11-го танкового полка – Семичный.

Извилистые дороги и разрушенные мосты затрудняли сохранение предписанного расположения частей».

Карта 4. Бой за Похлёбин 3–4 декабря 1942 года

Далее следует рассказ командира 6-й роты 11-го танкового полка:

«В ночь с 3-го на 4 декабря мы ездили в кромешной тьме по страшно грязным улицам Похлёбина, спрашивая дорогу к нашему пункту сбора северо-западнее его у мотоциклистов. С наступлением дня 2-й батальон с юга и юго-запада от поселка должен был оказать поддержку артиллерийским огнем. В это же время нам была поставлена задача захватить Похлёбин с севера. Моя рота вместе с 7-й ротой (капитан Гедике) и 4-й (капитан Вилье) принадлежали к 1-му батальону. Позади нас концентрировался 2-й батальон 114-го мотопехотного полка (на БТР).

Обе наши роты легких танков (6-я и 7-я) наступали бок о бок на острие клина. Танки 4-й роты (Т-4) шли со своими дальнобойными 75-мм орудиями позади меня справа, чтобы обеспечивать наше продвижение. Окончание наступления несколько отодвинулось, так что в 10.00 мы все еще продвигались вперед.

Итак, я получил приказ: «Золотой дождь (условное имя моей роты), вперед, марш!» – и направил оба моих идущих впереди взвода так, чтобы не столкнуться с идущей слева от меня 7-й ротой. Как только мы преодолели последнюю высоту, нам открылась вся панорама участка реки Аксай к северу от Похлёбина. На удалении около 1500 м я увидел дороги, ведущие к Похлёбину с севера, забитые русскими грузовиками и колоннами солдат. Далее одна дорога слева вела почти до самого Аксая и в направлении одной высоты. И там все было заполнено противником, можно было даже различить находившиеся там танки. Передо мной лежали высоты, над которыми висело серое бесконечное небо. Времени, чтобы рассматривать все это, не оставалось, и мы вступили в бой. Противник открыл ответный огонь. В долине по желто-лимонным вспышкам выстрелов мы определяли, где находятся противотанковые орудия и танки русских. Взгляд налево позволил мне увидеть Похлёбин под огнем немецкой артиллерии. Долина была закрыта облаками дыма и гари.

Стоять на месте мы не могли, поскольку представляли собой отличную мишень. По приказу командира подразделения майора Лёве мы ударили обеими передовыми ротами и одним рывком, под огневым прикрытием 4-й танковой роты (танки Т-4) ворвались на улицу Похлёбина. Стреляя изо всех стволов (а мишеней было предостаточно), мы в быстром темпе атаковали. Все, что пыталось отразить наш напор, было смято.

Пока Гедике (командир 7-й роты) преследовал отходящего к северу противника, прикрывая таким образом мой тыл, я под этим прикрытием повернул на юго-восток, в глубь Похлёбина. По ту сторону Аксая перемещались крупные скопления русских солдат в пешем строю. Они попали под наш огонь, были обстреляны из пулеметов и осколочно-фугасными снарядами. Вскоре я закрепился на удалении в один километр у большого рва поперек улицы, который сохранился еще со времен летнего наступления и был труднопреодолим. Русские могли использовать его. Позднее выяснилось, что этот ров строился в качестве противотанкового, южнее низины Козловая. Там проходила линия русской обороны. Вскоре мы были вовлечены в артиллерийскую дуэль противотанковых пушек. На высотах к югу от Похлёбина мы могли наблюдать бой 2-го батальона нашего полка. Там горели несколько танков, из них валили клубы дыма. В бинокль я увидел несколько черных точек, двигавшихся между ними. Это были экипажи подбитых танков.

Было трудно преодолеть находившийся передо мной узкий проход – через широкий ров шла лишь одна улица – без поддержки тяжелого оружия. Я запросил ее по радио. Вскоре после этого я увидел, как проход обрабатывает артиллерия. Для меня так и осталось загадкой, велся ли этот обстрел по моей просьбе 4-й ротой, или же батареи к югу от Похлёбина пришли мне на помощь по собственному решению. Во всяком случае, я принял решение наступать. По обе стороны улицы, на которой стояли брошенные русские грузовики, носились обезумевшие лошади и, к нашему удивлению, скакавшие своим широким качающимся ходом верблюды без седоков. Я со своей ротой, укрываясь от огня, добрался до рва и смог – это было просто чудо – захватить проход без потерь. По пути я успел заметить разбитое противотанковое орудие и погибших русских артиллеристов. Они сражались с превосходящими силами врага, что следует признать достойным уважения. Я передал по радио, что в этой точке можно прекратить обстрел, что танков противника не наблюдается, что я не имею потерь, и передал координаты своей позиции. Едва ли эти радиопереговоры перехватывались. Еще на исходной позиции моей роты перед прорывом в село 4-я рота, как на стрельбище, прекратила огонь по проходу через ров и сконцентрировала его на самом селении. Здесь должна была действовать 7-я рота Гедике. Чистая работа нашей артиллерии!

Селение, находящееся в километре от меня, не проявляло признаков сопротивления. Я решился на прорыв, в какой-то степени из честолюбия, чтобы быть в нем со своей ротой первым. 2-й батальон, который, как я узнал, понес потери при наступлении, тоже подошел ближе к селу. Имея противником почти одну только пехоту, я ворвался в село. Артиллерийский огонь затих, и слышно было лишь потрескивание горящих хат. Я был горд тем, что мне все удалось сделать без потерь.

Вскоре мы смогли соединиться с подходящим с юго-запада 2-м батальоном. Им пришлось тяжелее, чем нам. Были подбиты несколько танков и даже санитарная бронемашина. Энергичный и уважаемый штабной врач доктор Рейнов был ранен.

Зачистку поручили мотопехоте, и вскоре в разных местах под еще не утихшие звуки боя было взято в плен большое число живой силы противника».

К документам о наступлении 2-го батальона относится отчет командира, майора Др. Бэке, составленный через два дня:

2-й батальон 11-го танкового полка

С поля боя, 6.12.1942

Отчет о боевых наступательных действиях 4.12.1942

«4 декабря 1942 года в 10.00 батальон располагался в исходном районе на высотах к северо-западу от пункта Майоровский, получив задачу отбить захваченный русскими Похлёбин и уничтожить обнаруженные там части противника.

Батальон состоял из: 1-й эшелон справа – 5-я рота, слева – 8-я рота, 2-й эшелон – 2-я рота, штаб батальона позади 8-й роты, слева примыкает 1-й батальон, позади него 2-й батальон 114-го мотопехотного полка.

В 10.00 батальон получил приказ сконцентрировать танки, поскольку русские стягивали силы на севере.

Повзводным маршем в северо-восточном направлении батальон под обстрелом достиг высот южнее Похлёбина около 10.45.

После перехода через высоты юго-западнее Похлёбина батальон открыл плотный огонь по противотанковым орудиям противника. Огонь поддерживали 8-я и 2-я роты, которые стояли юго-западнее Похлёбина. Таким образом, 8-я и 2-я роты вывели из строя, несколько противотанковых орудий. Кроме того, 8-я рота подбила пять отходивших на север Т-34.

Несмотря на это, русским огнем противотанкового орудия удалось вывести из строя четыре танка 8-й роты. Три танка 2-й роты также были выведены из строя и несколько танков повреждены. В течение этого боя 5-я рота вышла на намеченную позицию и отразила действия вражеской противотанковой артиллерии, пехоты и кавалерии южнее Похлёбина, при этом роте удалось уничтожить несколько противотанковых орудий.

Около 12.05 в батальоне было получено радиосообщение, что рота Шайберта находится в 800 м севернее Похлёбина. Это позволило батальону продвинуться дальше в направлении этого населенного пункта. Батальону удалось нанести удар по южной окраине Похлёбина и уничтожить значительное количество пехоты противника, которая противостояла нашему наступлению противотанковыми ружьями и противотанковыми гранатами. По приказу командира батальона 5-я рота нанесла удар в юго-восточном направлении, чтобы уничтожить пехоту, оборонявшуюся в окопах и укрытиях. 5-я рота взяла в плен 352 человека.

В 14.30 батальон сконцентрировался восточнее Похлёбина и по приказу дивизии маршем отошел к Майоровскому и Семичному.

7-я рота осталась для прикрытия вместе с батальоном Купера[11] в Похлёбине.

Потери: 8-я рота – подбито 4 танка Т-4, 3 не подлежат восстановлению; 2-я рота – подбито 3 танка; 5-я рота – один взрыв снаряда в канале ствола орудия; штабная рота – подбита санитарная бронемашина.

Потери в живой силе: 8 убитых, 24 раненых.

Командир Др. Бэке».

Отчет вермахта от 5.12.1942

………………………………………………………………………..

«Между Волгой и Доном 4 декабря Советы при массовом применении танков предприняли неудачную попытку наступления. 75 танков уничтожено, 13 полностью выведены из строя (таким образом, потери советских войск в танках преувеличены в восемь с лишним раз. – Ред.). Противник понес большие потери в живой силе и оружии. В ходе полномасштабной атаки нашей танковой группы разгромлены вражеские танковые и кавалерийские части, при этом взято в плен 2000 человек и в качестве трофеев захвачено 14 орудий».

………………………………………………………………………..

Это было воодушевляющее начало. Были не только отбиты прежние позиции, но противник при этом понес большие потери. Правда, немецкая сторона имела превосходство в танках, введенных в бой; однако фактом остается значительное превосходство русских в пехоте и их сильные противотанковые части.

Успех был следствием тщательной подготовки. Немецкое командование показало в ходе операции и при взаимодействии сил и средств свое превосходство над русским оружием. Однако, судя по высказываниям пленных, этому русскому корпусу почти не приходилось до этого сталкиваться с противником; это было только в начале русской наступательной операции под Сталинградом. Сражавшиеся с нами под Похлёбином были переброшены с афганской границы. В первых боях им противостояли почти исключительно румынские войска. Теперь же им пришлось воевать против совершенно нового противника, хорошо обученной немецкой танковой дивизии. Таким образом, непонятные ошибки противника нашли определенное объяснение.

Однако и с немецкой стороны допускались ошибки. На полное окружение выделялось слишком мало мотопехоты, поэтому большей части войск противника удавалось прорваться. Кроме того, 2-й батальон 114-го мотопехотного полка слишком полагался на

1-й батальон 11-го танкового полка (вопреки приказу на наступление, см. боевой дневник 11-го танкового полка). Факт состоит в том, что на выделенном участке была труднопроходимая местность – что отчасти вполне нормально для БТР. Поэтому приходилось на коротких дистанциях доезжать до рубежа атаки и спешиваться, то есть до начала танковой атаки этот батальон решающего значения не имел. Когда же зашла речь – что предполагалось – о закрытии крупной бреши между двумя танковыми батальонами, а противник двигался в западном направлении, то брешь севернее Козловской долины оказалась слишком широкой, чтобы успеть ее вовремя закрыть. Позднее батальон был срочно направлен на зачистку Похлёбина и его округи. Он успешно подавил остатки сопротивления и взял много пленных. И опять оказалось, что для такого наступления в нашем распоряжении было слишком мало мотопехоты.

Какое дополнительное количество пехоты могла бы выделить дивизия для подобной операции – ведь нужно было еще одновременно отбивать атаки прорывавшейся с севера и северо-востока 302-й пехотной дивизии русских, – автору неизвестно.

Несмотря на это, успех был значительным. Приходилось учитывать, что в будущем русские будут осмотрительнее. В любом случае были опасения, что для следующего удара с самого начала будет использован весь корпус.

Очень болезненной потерей для роты танкового полка стало то, что несколько дней спустя от тяжелых ранений в лазарете скончался командир 2-й роты заслуженный капитан Хагемайстер. Кроме того, рота потеряла три Т-4, единственных танка, равные по мощи вражеским Т-34, что тоже было весьма неприятно.

Множество брошенных лошадей и верблюдов внесли приятное разнообразие на несколько следующих дней, особенно для старых офицеров и унтер-офицеров – выходцев из кавалерии. Этот «цирк» был прекращен только жестким приказом из дивизии.

Глава 3

Подготовка к наступлению на сталинград

5—11 декабря 1942 года

Положение 6-й танковой дивизии до 11 декабря 1942 года. Развертывание 4-й танковой армии. Положение группы армий «Дон» (на 9 декабря 1942)

Последующий период до 12 декабря, утвержденной, наконец, даты начала наступления, был заполнен всякого рода заботами.

Примером могут послужить следующие отрывки из боевого дневника 11-го танкового полка:

Семичная, 5 декабря 1942 года

«…Командир в 13.00 в Котельниково провел с командирами батальонов рекогносцировку, чтобы, в случае наступления противника 6 декабря на Котельниково с севера или востока, иметь возможность провести необходимые перемещения сил и средств».

Семичная, 6 декабря 1942 года

«…Штаб полка переведен из Семичной в Котельниково. Командир и КП остались на месте ввиду изменений в расположении сил противника. Противник под Даргановом в 40 км к востоку от Котельниково выдвинулся на участке ответственности румын и провел разведку через Пеперичный на Котельниково. Предполагалось, что противник предпримет попытку нанести удар на этом участке силами 4-го и 13-го танковых корпусов – около 300 танков.

Карта 5. Бои и передислокация войск перед началом наступления 6—11 декабря 1942 года

Было решено, что в этом случае (вариант «Отто») танковые силы противника, прорвавшиеся юго-восточнее Котельниково, должны быть разгромлены. Командир заявил, что этот танковый маневр будет решающим ударом для прорыва Сталинградского котла, поэтому в бой должны быть введены все имеющиеся в наличии танки. Только если танковые корпуса противника будут разгромлены, дорога на Сталинград будет открыта и окруженные там части смогут получить снабжение…

…Все подразделения в районе пунктов Семичная и Верхневасильевский должны быть в кратчайший срок приведены в состояние боевой готовности на случай атаки со стороны Советской в 32 км к юго-востоку от Семичной».

Семичная, 7 декабря 1942 года

«…Разведка доложила, что Бударка к юго-востоку от Котельниково вновь отбита у противника. Противник, похоже, не собирается атаковать Котельниково с юго-востока.

Получено сообщение, что наше предмостное укрепление около Чирской было атаковано противником. Принято решение оказать поддержку предмостному укреплению под Чирской (вариант «Дора»)».

Семичная, 8 декабря 1942 года

«На рассвете получен приказ 5-й и 6-й роте двигаться на Котельниково; 3-й роте оставаться в Семичной. Всем частям в Котельниково быть готовыми к маршу, чтобы в случае получения соответствующего приказа (предположительно в 8.00) захватить пункт Верхне-Яблочный через пункт Гремячий».

8.45

«Готовность к маршу отменена. Ждем новых распоряжений. 3-я рота направлена в Котельниково. Таким образом, там будет собран весь полк. Приказ 3-й роте отменен. Рота осталась в Семичной, поскольку, по новым разведданным, в направлении Дарганов – Пеперичный из Аксая через Жутов 2-й продвигались русские механизированные части».

11.00

«Командира вызвали к командиру дивизии. Обсуждалась возможность применения вариантов «Дора», «Вильгельм» и «Отто». Предположительно будет введен в действие вариант «Дора». Начало операции 9 декабря. В 4.30 11-й танковый полк располагал следующими подразделениями:

2-й батальон (на БТР) 114-го мотопехотного полка;

3-й дивизион 76-го артиллерийского полка в составе 6-й и 9-й батарей;

8-я и 10-я батареи зенитного учебного полка;

3-я батарея 61-го зенитного полка.

Задача:

После выдвижения из Котельниково выйти на рубеж Гремячий – Верхне-Яблочный – Нижне-Яблочный – Верхнекурмоярский (по возможности). Затем полку следует наступать в общем направлении на Генераловский.

3-й роте, а также КП 11-го танкового полка немедленно выступить в Котельниково, чтобы весь полк был собран в Котельниково.

Командиру полка приказать командирам подчиненных подразделений и батальонным командирам прибыть к 16.30 в восточную комендатуру Котельниково для получения приказов.

Варианты ввода в бой «Вильгельм» и «Отто» предусматривают одинаковое расположение подразделений боевой группы «Хюнерсдорф». В варианте «Вильгельм» группа наступает вдоль железной дороги на северо-восток с целью взломать кольцо вокруг Сталинграда, в варианте «Отто» предусмотрено уничтожение наступающих из Аксая вражеских частей, которые пытались через Пеперичный захватить Котельниково с юго-востока».

18.00

«Вариант «Дора» представляется невыполнимым, поскольку были получены новые сведения о передвижении механизированных колонн с танками на Генераловский, Аксай и Жутов 2-й. Части, наступающие по варианту «Дора», могли бы оказаться между двумя механизированными группировками противника. Кроме того, проблемы на предмостном укреплении Чирская пока устранены».

21.30

«Дивизия передает. Вариант «Дора» исключается. Полку оповестить об этом все подчиненные подразделения».

Котельниково, 9 декабря 1942 года

«Командир вызван на КП командира дивизии[12]. Так как противник свои прорывавшиеся из Шебалина танки (около 100) направил в сторону хутора Красноярский на Дону с целью его захвата, поступил приказ уничтожить их, а также остатки 85-й танковой бригады, которая действовала под Похлёбином до прибытия полка 4 декабря. Предполагалось, что противник предпримет еще одну попытку прорваться на запад и также атаковать Котельниково с севера (через Похлёбин или Майоровский). Противник занял Козловую долину (северную часть) в 5 км к северу от Похлёбина, выявлено наличие у него танков. На этот случай предусмотрен план атаки «Нордвинд» («Северный ветер»). Для этого под Семичной сосредоточены силы танкового полка 2-го батальон 114-го мотопехотного полка, чтобы, по возможности, в районе пункта Майоровский уничтожить наступающего противника…»

Ремонтная, 10 декабря 1942 года

7.30

«Полк получил приказ с приданным ему 2-м батальоном 114-го мотопехотного полка разместиться в районе Семичная – Верхневасильевский. Ротам передвигаться по отдельности…»

Семичная, 11 декабря 1942 года

«Ночью мороз, с утра минус 6, легкий снежный покров.

В 6.00 сделана попытка запустить моторы на всех танках. В 6.30 все моторы заработали. На некоторых танках моторы запускали дважды за ночь, на некоторых танках моторы запускались сразу без ночных пробных запусков».

10.00

«Командир вызван к командиру дивизии. Беседа продолжалась несколько часов. Получен приказ выступить 12 декабря. Предполагаемый ход ведения боя изложен в приказе по дивизии № 7»[13].

Полк вместе со 2-м батальоном 114-го мотопехотного полка к полудню выступил на Котельниково».

18.00

«Получен приказ через полковника фон Хюнерсдорфа».

Эти выдержки из боевого дневника 11-го танкового полка отражают не только действия противника, но и ту неопределенность в происходивших переменах, которая являлась следствием развития событий на южном участке Восточного фронта и споров между группой армий «Дон» и Главным командованием вермахта[14].

Пока командование только что созданной группы армий «Дон» отчаянно пыталось убедить Гитлера и генерал-полковника Паулюса, оказавшаяся в котле армия которого была подчинена этой группе, дать разрешение совершить прорыв из окружения, заботой 4-й танковой армии стала своевременная концентрация ударных сил, приведение в состояние боеготовности и повышение боевого духа подчиненной ей 4-й румынской армии, для того чтобы румыны смогли выполнить поставленную перед ними задачу – обеспечить защиту флангов наступающего 57-го танкового корпуса.

Дата начала наступления была перенесена на 8-е, а затем на 12 декабря, что явилось следствием неопределенности. Никто не знал, как сложится взаимодействие с 6-й армией, тем более что основные силы 23-й танковой дивизии еще не прибыли. Далее, 48-й танковый корпус еще не совершил марш к устью Чира, а затем этот корпус подвергся мощным атакам русских, прежде чем он вообще смог сосредоточиться. И наконец, удержать позиции на реке Чир можно было, только приложив огромные усилия и с помощью первоначально предназначенных для удара в сторону Сталинграда войск.

По приказу армейского Главного командования на нашем левом фланге к 57-му танковому корпусу маршем двигалась 17-я танковая дивизия. Но в районе позиций итальянцев (8-я итальянская армия на Дону) проявились признаки подготовки русскими большого наступления, что впоследствии и произошло. Это сыграло позже роковую роль в исходе сражения.

6-я танковая дивизия до 5 декабря находилась в районе Котельниково, пребывая в состоянии боеготовности. Основная масса мотопехоты дивизии и ее артиллерия были расположены у излучины Дона в качестве прикрытия района сосредоточения войск. Танковые силы дивизии располагались сзади, в районе пункта Семичная, чтобы отразить возможную атаку русских или же их обходной маневр.

Решение на наступление было принято 11 декабря. Его нужно было принять, поскольку дальнейшая отсрочка сковывала немецкие силы всего Южного фронта. Необходимо было начать сражение за Сталинград.

Вариант «Отто» отпадал, поскольку после полного сосредоточения 23-й танковой дивизии противник на правом фланге своими нерешительными действиями показал, что более здесь не опасен. Этот вариант, как и «Нордвинд», был предусмотрен лишь на тот случай, если противник попытается посредством атаки перехватить инициативу. Главной целью, однако, был не разгром и уничтожение противника в этом районе, а лишь создание коридора для снабжения войск, оказавшихся в котле под Сталинградом.

Вариант «Дора», который предусматривал достижение цели двумя бросками через плацдарм 48-го танкового корпуса около Чирской, был вполне приемлем. Однако он тоже отпадал, поскольку фронт у плацдарма удерживался из последних сил. Он был прорван русскими 14 декабря.

Оставался только фронтальный удар по обе стороны от железной дороги Котельниково – Сталинград; этот путь был к тому же кратчайшим. (Кратчайшим был как раз путь от плацдарма у впадения реки Чир в Дон. – Ред.) Естественно, этот удар должен был сковать все силы противника и этим не только прояснить все еще неясное положение на правом фланге, но и облегчить участь ведущего тяжелые бои 48-го танкового корпуса. Как выяснилось позже, чтобы предотвратить эту возможность, русские даже оголили южную часть кольца окружения.

Многие сомневались, смогут ли две танковые дивизии совершить прорыв на 150 км от Котельниково до Сталинградского котла; однако ждать больше было нельзя. Кроме того, в качестве подкрепления можно было выдвинуть 17-ю танковую дивизию, чтобы достичь цели последним совместным ударом. Далее, все руководство Южного фронта (группа армий «Дон». – Ред.) было убеждено, что ему удастся убедить генерал-полковника Паулюса начать прорыв навстречу ведущему бои 57-му танковому корпусу.

Однако 6-я армия не оказывала никакой помощи 4-й танковой армии, ведущей бои для облегчения ее положения. Слишком позднее введение в бой 17-й танковой дивизии было самым последним вариантом, если и оставался какой-либо шанс прорвать кольцо окружения и разблокировать 6-ю армию под Сталинградом. Возникал риск повторения ситуации прошлой зимней кампании (1941–1942) в столь же крупном масштабе (видимо, имеется в виду котел под Демянском, который немцам весной 1942 года удалось деблокировать. – Ред.).

Чтобы охарактеризовать обстановку в зоне действия группы армий «Дон» 6 декабря 1942 года, следует привести документ «Обзор обстановки»[15], составленный для Главного командования генерал-фельдмаршалом фон Манштейном, командующим группой армий «Дон» (Манштейн предоставлял такие обзоры по телефону начальнику Генштаба сухопутных войск Цейтцлеру, а иногда и лично Гитлеру. – Ред.у.

«9 декабря 1942 года

Для командного состава

Секретно

Только для офицеров

Главному командованию сухопутных войск:

Генеральному штабу ОКХ

штабу оперативного руководства ОКХ в составе

Главнокомандования вооруженных сил

ОЦЕНКА ОБСТАНОВКИ

1. Положение противника. Противник за последние дни ввел в бой против группы армий следующие крупные силы. В первом эшелоне резервы, упомянутые в «Обзоре обстановки» от 28 ноября, пункт 1с, помимо этого следующие силы. В общем группе армий противостояли: 86 стрелковых дивизий, 17 стрелковых бригад, 54 танковые бригады, 14 механизированных бригад, 11 кавалерийских дивизий, в целом 182 крупных соединения. В глубине располагались 13 отдельных танковых полков и отдельные танковые батальоны и бригады противотанковой артиллерии.

Отдельные детали:

а) Укрепленный район Сталинград взят в кольцо на Волжском фронте 62-й армией, имеющей 8 стрелковых дивизий, 3 стрелковые бригады, 1 танковую бригаду на передовой, 2 стрелковые бригады, 2 танковые бригады, 2 механизированные бригады в резерве.

На Северном фронте окружения действуют 66-я и 24-я армии, имеющие 17 стрелковых дивизий, 1 механизированную бригаду на передовой, 4 стрелковые и 4 танковые бригады в резерве.

На Западном фронте окружения действуют 65-я и 21-я армии, имеющие 10 стрелковых дивизий, 7 танковых бригад, 2 механизированные бригады, 5 танковых полков, 1 бригаду противотанковой артиллерии на передовой, 4 танковые бригады в тылу.

На Южном фронте окружения располагаются 57-я и 64-я армии, имеющие 7 стрелковых дивизий, 6 стрелковых бригад, 6 танковых бригад, 6 механизированных бригад, 2 танковых полка на передовой и, предположительно, 2 стрелковые дивизии, 2 стрелковые бригады, 5 танковых бригад, 1 механизированную бригаду и 5 танковых полков в резерве.

За последние 10 дней противник атаковал попеременно с севера, запада и юга. Направление его главного удара приходилось, несомненно, на Западный фронт окружения. Относительно слабые удары противника были на Южном фронте.

б) Наступление немцев на Сталинград сдерживается с юго-запада, на Чирском фронте[16], 5-й советской танковой армией, имеющей 12 стрелковых дивизий, 5 кавалерийских дивизий, 2 конно-механизированные дивизии, 4 танковые бригады, 1 танковый полк, 2 моторизованные бригады на передовой и 2 стрелковые дивизии, 4 танковые бригады, 1 моторизованную бригаду в резерве. Непосредственно к северу перед центром и левым флангом оперативной группы «Холлидт» находились еще 3 стрелковые дивизии.

Прикрытие с юга восточнее Дона (на левобережье) осуществляет 51-я советская армия, имеющая 4 стрелковые дивизии, 4 кавалерийские дивизии, 1 танковую бригаду, 1 механизированную бригаду на передовой и 1 танковую бригаду, 1 стрелковую бригаду в резерве. Еще не ясен состав механизированных сил позади линии фронта.

в) В последние дни разведка донесла: происходит сосредоточение новых русских сил к востоку от Сталинграда и переправа советских войск через Дон перед Восточным фронтом оперативной группы «Холлидт» на юг. В то время как части прикрытия к востоку от Дона не проявляли активности, а прорывавшиеся в немецкий тыл механизированные части еще не были отбиты, противник крупными силами атаковал чирское предмостное укрепление и западную часть станции Чир. Развитие этого наступления далее на запад рассчитывалось во взаимодействии с ударами русских войск на севере и юге от позиций оперативной группы «Холлидт».

г) В предыдущих сражениях противник, несомненно, потерял значительную часть своих танков. Эти потери были, однако, скомпенсированы прибытием новых танковых полков. Пехотные части русских, задействованные в наступлении, сравнительно немногочисленны. Эффективность действий русской артиллерии, особенно на Западном фронте кольца окружения вокруг Сталинграда, постоянно увеличивается.

Положение немецких войск.

а) 6-я армия. До сих пор армия отражала атаки противника, несмотря на растущие потери. Ее сегодняшняя боевая мощь требует отдельного описания. Наличие боеприпасов определялось разницей в их типах и предназначениях (указано их количество в процентах[17]по сравнению с положением на 5 декабря 1942 года):

снаряды к 50-мм танковым пушкам (длинноствольная, L (длина в калибрах. – Ред.) 60) – 59,0 %;

к 75-мм танковым пушкам обр. 40 (L43 и L48) – 39,4 %;

мины к 80-мм минометам – 30,8 %;

снаряды к легким пехотным орудиям – 28,0 %;

снаряды к тяжелым пехотным орудиям – 25,0 %;

мины к 150-мм минометам – 25,0 %;

снаряды к легким пехотным гаубицам – 34,0 %;

снаряды 105-мм – 21,6 %;

снаряды к тяжелым пехотным гаубицам – 36,0 %.

Обеспечение продуктами питания характеризуется сокращением выдачи хлеба примерно на 200 г (с 750 до 500 г. – Ред.у. по хлебу до 14 декабря, в обеденный рацион до 20 декабря, в рацион ужина до 19 декабря.

Обеспечение окруженной группировки силами транспортной авиации 7 декабря достигло 300 т, при этом из 188 самолетов 2 были сбиты и 9 пропали без вести. Во все другие дни доставляемое количество грузов составляло от 25 т (27 ноября) до 150 т (8 декабря) при средней ежедневной потребности 400 т.

б) 4-я танковая армия. Сосредоточение 57-го танкового корпуса после того, как колесная техника 23-й танковой дивизии застряла, завершилось 10 декабря вместо 3 декабря.

48-й танковый корпус (336-я пехотная дивизия и 7-я полевая авиадивизия) должны восстановить обстановку на участке реки Чир. Бой еще не закончен.

в) Румынские части. 4-я румынская армия. В настоящее время находится к северу в соприкосновении с 16-й пехотной дивизией. Не следует, однако, рассчитывать, что она выдержит мощное наступление с севера, ибо, по приказу маршала Антонеску, не должна оказаться отрезанной.

Что касается 3-й румынской армии, то пока она была в зоне ответственности оперативной группы «Холлидт» и в контакте с 1-м румынским армейским корпусом, но остатки ее дивизий по боевой мощи были не сильнее одного-двух батальонов каждая. Артиллерийской поддержки практически не было. Ввиду отсутствия необходимого вооружения вернуть захваченные противником позиции фактически не удалось. Нельзя не признать, что румынское командование не проявило необходимой активности. Оно объяснило свое поражение «превосходством сил противника», тем самым подставив немцев. Фронт 3-й румынской армии непрочен. Недостаток артиллерии и противотанковых орудий приведет к тому, что этот фронт в случае атак более сильного противника, особенно танковых частей, долго не продержится. Наобум стянутые румынские части, не имеющие крепкой внутренней структуры, должны быть в ближайшее время заменены боевыми частями, поскольку их состав и боеспособность не допускает длительного участия в боевых операциях. Кроме того, что касается тыловых служб румын – их невозможно использовать для выполнения необходимых задач без ущерба для общего снабжения.

3. Наши намерения. Группа армий намерена как можно быстрее силами 4-й танковой армии начать наступление, чтобы соединиться с 6-й армией. В настоящее время распутица сковывает продвижение 57-го танкового корпуса. Нет уверенности, что дивизии 48-го танкового корпуса смогут к 11 декабря высвободиться на Чирском фронте. Подключение к операции 17-й танковой дивизии необходимо, на что уже отдан приказ. При этом следует рассчитывать на то, что противник в обозримом будущем предпримет попытку наступления на Чирском фронте в общем направлении на Морозовскую. Для снятия напряжения на этом участке фронта необходимо содействие оперативной группы «Холлидт» в форме наступления в общем направлении на Перелазовский или передача этого участка под ответственность одной из немецких дивизий.

4. Общая оценка. Судя по количеству сил противника, направленных против группы армий «Дон», он, без сомнения, выбрал этот участок в качестве направления главного удара всей кампании. Противник будет продолжать стягивать войска с других участков фронта, если это будет для него возможно.

Совершенно независимо от того, как будет развиваться остановка в зоне действия 6-й армии в ближайшее время, будет необходимо продолжать переброску войск в группу армий «Дон». При этом совершенно необходимо всеми средствами повысить темпы переброски. При нынешних темпах мы будем постоянно уступать противнику. Далее я считаю необходимым сделать все, чтобы восстановить боеспособность румынских армий, особенно их боевой дух и доверие германскому командованию.

По вопросу об установлении связи с 6-й армией и ее выводу из котла привожу следующие соображения:

а) Если оставить армию в этом укрепленном районе, при условии что это вообще возможно, так чтобы не высвобождать отсюда русских и обескровить их в попытках безуспешных атак, то Сталинград станет могилой русских ударных войск. Однако при этом следует уяснить, что 6-й армии приходится существовать и воевать в особенно невыгодных условиях. Мы не знаем, можно ли поддерживать текущее и дальнейшее соотношение сил, а то, что связь с армией потеряна, не сможет решающим образом изменить обстановку в ближайшие недели.

б) С другой стороны, необходимо рассчитывать на возможность того, что русские поведут себя разумно и при сохранении кольца окружения вокруг Сталинграда крупными силами нанесут удар в направлении Ростова в зоне действий 3-й и 4-й румынских армий. Это может ограничить наши оперативные возможности в укрепленном районе «Сталинград» и нарушить связь, в то время как сами русские выйдут на оперативный простор на всем участке фронта группы армий. Сохранять подобную обстановку в течение всей зимы мне представляется нецелесообразным.

в) Следствием решения оставить 6-ю армию под Сталинградом должно стать решение вызволить ее из окружения путем решительного удара. Это обусловлено следующими факторами:

аа) Притоком сил в 6-ю армию для поддержания ее боеспособности путем вливания подразделений из авиаполевых дивизий в армейские части.

бб) В настоящее время не обеспечено удержание этого фронта остатками вновь сформированных соединений 4-й и 3-й румынских армий путем укрепления их немецкими частями.

вв) Способностью наших собственных сил предпринять решающее наступление.

Моя оценка не содержит информации о возможности сосредоточения необходимых для этого сил.

Главнокомандующий группой армий «Дон»

Генерал-фельмаршал фон Манштейн 1а № 0354/42 секретно, для командного состава».

Глава 4

Наступление

12–24 декабря 1942 года

Прорыв (12 декабря). Захват Аксайского рубежа (13 декабря). Бой под Верхнекумским (14–19 декабря). Ночной марш к реке Мышкова (19–20 декабря). Оборонительные бои под Васильевкой (21–24 декабря). Завершение сражения (24 декабря)

Боевой дневник 11-го танкового полка[18]

12 декабря 1942 года

«Выход на исходные позиции задерживался, поскольку переход по мостам на северном выезде из Котельниково совершался медленнее, чем рассчитывалось. Кроме того, наступление в 4.30 утра, в сплошной темноте, представлялось невозможным».

5.75

«…Все подразделения и части доложили о готовности».

5.20

«…Наступление началось.

Наступление проходит согласно приказу. Западнее высоты 129 на север наступает танковый полк, после чего поворачивает на восток на Гремячий.

Карта 6. Прорыв – 12 декабря 1942 года

Боевой порядок: 1-й батальон 11-го танкового полка, 2-й батальон 11-го танкового полка.

Пока артиллерия подавляла противника в районе высоты 129, а затем высота очищалась от него 2-м батальоном 11-го танкового полка, 1-й батальон этого полка обеспечивал прикрытие со стороны зоны железной дороги с востока и севера. 2-й батальон 11-го танкового полка свернул на Гремячий и после короткого боя занял его. Два танка подорвались на минах, один был подбит противотанковыми орудиями.

Между тем 1-й батальон 11-го танкового полка выдвинулся дальше на север вдоль железнодорожного полотна до станции Небыково. Недалеко оттуда в низине произошел короткий бой с вражеской батареей 122-мм орудий на полевых позициях, который закончился в 7.30. В целом сопротивление противника нельзя было назвать сильным. Неприятно было испытать на себе огонь двух «сталинских органов» (реактивных минометов «катюша». – Примеч. пер.), которые, однако, не нанесли большого ущерба. Кроме того, передовые части были обстреляны собственным разведподразделением».

Участники наступления были поражены тем, что противник оказался не таким уж сильным. Учитывая собственную силу, полностью подтвержденную удачей прорыва, мы все же ожидали большего сопротивления, если не на самой передовой, так позднее в низине у станции Небыково. Впрочем, эту низину, использованную для железной дороги на Сталинград и ограниченную глубокими балками, вряд ли можно было бы обойти моторизованными войсками, что давало оборонявшимся определенные преимущества. Эту низину можно было смело назвать Воротами в Аксай[19].

К каким последствиям могли привести эти факты? Вряд ли это можно считать ошибкой противника. Неужели он не ожидал наступления? После обширной рекогносцировки предыдущих дней, при его опыте боев в Похлёбине и благодаря четко работающей разведке, он должен был знать, что немецкая сторона производит концентрацию войск, которая, при таком количестве танков, была предназначена явно не для обороны.

Остается только предположить, что у русских просто не хватало войск. В тот момент им представлялось более важным укрепить свое кольцо окружения вокруг Сталинграда. Поведение противника, стоявшего напротив 57-го танкового корпуса, позволило сделать вывод, что русские не только держат свои лучшие дивизии под Сталинградом, но и стянули туда артиллерию и тяжелое вооружение, которых было не так много в частях, воевавших на Котельническом направлении. Предполагая, что немецкая сторона может предпринять попытку контрнаступления, противник, похоже, пошел на этот риск. И все же наше наступление оказалось для него большой неожиданностью. И этим стоило воспользоваться.

Первостепенной целью был Аксай, находящийся в достижимой близости, а также позиции русских на левом фланге под Верхне-Яблочным. Чтобы исключить угрозу флангового удара и помочь наступавшей на этом участке группе «Унрайн» (боевая группа 4-го мотопехотного полка – без танков), командование дивизии приняло решение атаковать Верхне-Яблочный силами боевой группы «Хюнерсдорф» (бронегруппа: 11-й танковый полк, 2-й батальон 114-го мотопехотного полка и другие подразделения). Повернув у станции Небыково на северо-запад, к 8.30 эти части, почти не потревоженные русскими, прошли шесть километров местности, которую должны были захватить.

Боевой дневник 11-го танкового полка

8.54

«1-й батальон 11-го танкового полка вместе с командиром полка расположились на высоте 124,7. 2-й батальон 114-го мотопехотного полка получил приказ прикрыть заправочную станцию справа от 1-го батальона 11-го танкового полка. Горючее и боеприпасы прибыли на удивление быстро. Тем временем подошел и 2-й батальон 11-го танкового полка. Артиллерия заняла позиции, а зенитные орудия образовали противотанковую оборону на севере».

Для организации наступательной операции на Сталинград 6-я танковая дивизия разделилась на четыре боевые группы, а именно на три более слабые мотопехотные группы («Цолленкопф», «Унрайн» и «Квентин») и очень сильную танковую группу «Хюнерсдорф». Через четыре часа после начала наступления сложилась следующая картина.

В то время как группа «Цолленкопф» (114-й мотопехотный полк – без 2-го батальона 114-го мотопехотного полка (на БТР) и другие подразделения) овладела пространством между Доном и Котельниково слева от дороги, группа «Унрайн» нанесла удар почти строго на север в направлении Верхне-Яблочного. Группа «Хюнерсдорф» располагалась северо-восточнее этого участка, а группа «Квентин» (состоящая в основном из батальона разведки 6-й танковой дивизии), поначалу следовавшая за группой «Хюнерсдорф», перешла железнодорожную линию на Сталинград (имея теперь железную дорогу слева, а справа примыкая к боевым порядкам 23-й танковой дивизии) и придвинулась вплотную к Чилеково.

Что касается общего положения справа от железной дороги, то было известно, что 23-й танковой дивизии удалось несколько продвинуться с боями в северо-восточном направлении. При этом в русском фронте образовалась брешь в 30 км. Сопротивление противника отмечалось только в Верхне-Яблочном и по обе стороны от железной дороги. К сожалению, возле Чилеково обнаружилась еще одна низина, которые в этой местности зачастую появляются совершенно неожиданно.

Боевой дневник

11-го танкового полка

10.10

«Совершена вылазка из Верхне-Яблочного. Справа – 1-й батальон 11-го танкового полка, слева – 2-й батальон 11-го танкового полка, в центре – самоходные артиллерийские установки истребителей танков. Позади широким фронтом на БТР следовал 2-й батальон 114-го мотопехотного полка. Далее наступление развивалось по плану, не встречая сопротивле-

67 ния противника, но затем замедлилось из-за сложного рельефа местности. Полк после отхода повторил атаку на эти позиции, которые были взяты после короткого боя, в основном против противотанковых орудий и пехоты. Двум русским танкам удалось прорваться, но они были подбиты на танкозащищенном участке у высоты 124,7 огнем зенитных орудий. Тем временем 2-й батальон 114-го мотопехотного полка занимался зачисткой местности от противника и после этого передал ее, согласно плану, подошедшей с юга группе «Унрайн». Полк был собран и выступил в 13.30 на Чилеково через высоту 124,7 и к наступлению темноты подошел к этому населенному пункту. Чилеково за это время было взято группой «Квентин». Занятие Чилеково нашими войсками затруднила покрытая льдом низина, из-за которой ввод последних частей завершился только в 5.30 утра. В течение ночи 1-й батальон 11-го танкового полка располагался на станции Чилеково, 2-й батальон 11-го танкового полка – на молокозаводе в 2 км к северо-западу от Чилеково, а 2-й батальон 114-го мотопехотного полка подошел с юго-запада, со стороны скотного двора. Квартироваться было негде, так что почти всем пришлось ночевать в своих машинах.

Доклад по итогам дня:

Трофеи: 5 танков, 10 орудий, 10 противотанковых орудий, 1 «сталинский орган», уничтожено 5 легковых автомобилей, некоторое число грузовиков, много стрелкового оружия, взято 450 пленных.

Планы на следующий день включали переход через Аксай под Клыковом или Заливским и захват высот к северу от них. План был одобрен командованием дивизии».

Так закончился первый день наступления, целью которого было деблокировать запертые под Сталинградом войска. Важнейшая цель наступления – переход через Аксай – не была достигнута. Правильность решения сначала захватить Верхне-Яблочный позже была поставлена под сомнение – ведь противник имел здесь ограниченное число войск, и группа «Унрайн» могла бы в течение дня занять весь этот район. В любом случае этого можно было бы добиться при достаточном количестве войск, сковав русских в этом районе и обезопасив главные силы дивизии, которые вели наступление по обеим сторонам от железной дороги. Однако в связи с этим можно вспомнить, что сказал генерал Ли (командующий армией Юга (конфедератов) во время Гражданской войны 1861–1865 гг. в США. – Ред.) после проигранного им сражения под Геттисбергом в 1863 году в присутствии в его штабе дедушки автора этой книги: «Капитан, уже завтра утром любой ученик сапожника будет указывать мне, как я должен был поступить. Жаль только, что эти стратеги всегда, когда они нужны, находятся очень далеко от поля сражений»[20].

К этому прибавилось, как выяснилось потом, еще одно обстоятельство. Танкам, несмотря на шипы на траках гусениц, было очень трудно преодолевать покрытые льдом низины под Чилеково[21]. Даже днем это можно было сделать только с помощью инженерных подразделений, а в условиях ранних зимних сумерек на завершение марша ушло слишком много времени. Лишь позже выяснилось, что и в этой местности можно было проводить успешные ночные танковые атаки.

Вечерние сообщения о положении в других группах не обнадеживали. Либо дивизии противостояли лишь незначительные силы, тогда и планы могли быть другими, либо русским удалось отвести свои главные силы за Аксай. Это покажут ближайшие дни; следует ожидать тяжелых сражений.

В течение ночи в районе Чилеково присутствия противника не наблюдалось. Картина была безрадостной. Огонь почти во всех направлениях, мерцание осветительных ракет, и снова и снова вспышки пулеметных очередей подразделений охранения; там, где не было четких приказов, стрельбу ночью открывали часто – вероятно, по той же причине, по которой ночью лают собаки: во-первых, чтобы подавить неуверенность, а во-вторых, чтобы осознать свою собственную силу.

Был сильный холод, командиры подразделений не уходили спать. Низина, дорогу в которой покрывал гладкий слой льда, завтра снова станет ареной боя, а это означало контроль за заправкой, раздачей боеприпасов и пайков, получение приказов на следующий день, инструктаж и т. д.

Все были недовольны тем, как закончился день. Где русские?

Боевой дневник

11-го танкового полка

4.00

«Через полковника фон Хюнерсдорфа получен приказ».

5.00

«Наступление через депо севернее станции Чилеково. Намерение командования дивизии ночью задействовать танки, чтобы захватить переправу через Аксай, отвергнуто командирами полков из-за трудности ночного ориентирования, что вызовет выход танков из строя вследствие сложности ландшафта (обледенелые низины). В соответствии с приказом наступление начато в 5.00, и войска вышли на изгиб дороги в 2 км к западу от разъезда Бирюкове кий. Продвижение было вновь замедлено двумя покрытыми льдом низинами. На изгибе железной дороги к востоку от нее произошел короткий огневой контакт с танками противника. Наступавшая восточнее железной дороги группа «Квентин» попросила поддержки против этих танков. Командир решил, однако, не отвлекаться на восток, а приказал продолжать марш на северо-запад в сторону населенного пункта Заливский».

Карта 7. Наступление на рубеж Аксай – 13 декабря 1942 года

Поскольку 23-я танковая дивизия в течение 12 декабря не смогла пробиться до высот у Чилеково, ей пришлось сменить своими танками соседнюю группу «Квентин», чтобы прикрыть открытый правый фланг продолжающих наступать танковых подразделений. В то время как группы «Унрайн» и «Цолленкопф» продвигались слева, группа «Хюнерсдорф» пробивалась, насколько позволяла местность, по кратчайшему пути до Аксая, не отвлекаясь на призывы о помощи, и тем избежала ошибки, упомянутой в докладе. С первыми теплыми лучами солнца она достигла намеченного района. Что касается 23-й танковой дивизии, то ее целью на данный момент оставался Аксай.

Боевой дневник 11-го танкового полка

8.00

«Переправа захвачена при минимальном сопротивлении противника. Вся техника приведена в порядок. 1-й батальон 11-го танкового полка проследовал через этот участок на север и приготовился к атаке на Верхнекумский, который еще предстоит взять. При переправе 1-го батальона и следующего за ним командирского танка переправа была заблокирована для всех идущих за ними танков и транспортных средств. (Танк командира провалился. – Ред.) Попытки отбуксировать танк успеха не принесли. 1-й батальон не смог быть послан вслед другим силам. Было предусмотрено наступление всеми силами полка, 2-го батальона 114-го мотопехотного полка при поддержке артиллерии. После мощного авианалета пикирующих бомбардировщиков «Штука» (Ю-87) командир решил отдать приказ наступать только силами 1-го батальона 11-го танкового полка. Верхнекумский был занят к 12.00 благодаря слабому сопротивлению противника».

Боевая группа «Хюнерсдорф» продвинулась на 25 километров и при слабом сопротивлении противника захватила переправу через Аксай (Есауловский Аксай. – Ред.) и предмостную позицию в 10 км от нее. Она оставила далеко позади основные силы дивизии – своего правого соседа (23-ю танковую дивизию). Казалось, что был обнаружен не занятый противником участок в направлении на Сталинград.

И вновь вопрос: «Где же русские?» Противник чувствовался везде, но не участвовал в сколько-нибудь значительных боях. Понесенные им до этого потери были не настолько велики, чтобы можно было говорить о его полном уничтожении. Вероятно, войска русских располагались либо глубже в тылу, либо в районе между поселком Заливский и Доном, либо справа перед 23-й танковой дивизией, а может быть, и в обоих районах сразу. Однако где же мистическая 3-я русская танковая армия? (Ее здесь и не было – см. примечание ранее. – Ред.) Ведь не могут же русские сомневаться в опасности немецкого наступления!

Спокойная обстановка не должна приводить к бездумному планированию, особенно если учесть разрушенную переправу через Аксай (Есауловский Аксай) под Заливским. Необходимо было прекратить дальнейшее дробление сил дивизии. Во-первых, надо было усилить слабую позицию под Заливским; до сих пор там находилась только часть боевой группы.

Поскольку группа «Квентин» была с тыла связана противником, необходимо было, чтобы группа «Унрайн» ускоренно выдвинулась вслед за ней, пока еще в тылу и слева их прикрывали группа «Цолленкопф» и 6-й румынский корпус. Чтобы иметь возможность без вспомогательных сил послать подкрепления 1-му батальону 11-го танкового полка, необходимо было срочно восстановить переправу.

Боевой дневник

11-го танкового полка

«Последующие действия: на противоположном берегу оставались одна рота стрелков-мотоциклистов, два взвода разведки 11-го танкового полка и два взвода 2-го батальона 114-го мотопехотного полка, а также один танк. Прикрытие предмостного укрепления взял на себя 1-й батальон 4-го мотопехотного полка с 1-м дивизионом 76-го артиллерийского полка. Прибывшая мостовая колонна «К» в 12.00 приступила к наведению моста через Аксай, поскольку провалившийся танк, несмотря на все наши попытки, оттащить от моста не удалось. По приказу командования дивизии 2-му батальону 11-го танкового полка дано задание прочесать местность южнее Аксая до низины у Чилеково. Вражеские танки не обнаружены. С этой же целью по приказу из дивизии к высоте 56,3, находившейся в 2 км к югу от Заливского, была послана 1-я рота 41-го истребительно-противотанкового дивизиона, поскольку там якобы «должны быть» танки. До сих пор, по данным разведки, хутор Бодянский был занят противником, а в 3 км от Дорофеевского русская кавалерия вброд переправилась на юг. Поскольку к 5.00 мост должен быть готов, получение приказов назначено на 4.00. Ночью отмечены несколько обстрелов Заливского «сталинскими органами», при этом попадания в полковой КП привели к некоторым потерям.

Сооружение предмостных укреплений и захват Верхнекумского были совершены вопреки приказу дивизии, которая хотела направить полк против танков к востоку от железной дороги. Противник, по-видимому, планомерно обустраивал аксайский участок. Из-за быстрого захвата полком Верхнекумского русским не удалось создать здесь сильной линии обороны».

Разрушение переправы около Заливского означало, что в этот день в 12.00 наступление закончилось. По иронии судьбы, винить в этом приходилось командира группы и его танк. К сожалению, отбуксировать провалившуюся машину не удалось, так что быстрое налаживание старой переправы исключалось. Необходимо было навести совершенно новый мост.

Ночная тьма, как и днем ранее, принесла затишье. Действовали только разведка, боевое охранение и подходящие части дивизии.

Приказ 2-му батальону 11-го танкового полка прочесать местность к югу от Аксая в направлении Чилековой балки был вызван сигналом о помощи, поступившим от более слабой 23-й танковой дивизии, которая была вынуждена остановиться после того, как ее сильно потрепала атака русских танков. Чтобы исключить возможность атаки с востока, командир 6-й танковой дивизии решил ударить своими частями в этом направлении. Задание, впрочем, было выполнено всего двумя ротами 2-го батальона 11-го танкового полка и одной ротой БТР 2-го батальона 114-го мотопехотного полка (это был уже второй ее бой), тогда как две другие танковые роты были использованы для охранения на западном направлении. Автор участвовал в этой операции вместе со своей ротой; приходится вопреки боевому дневнику утверждать, что нам удалось не только достичь Чилековой балки, но и форсировать ее, после чего мы натолкнулись на находившиеся неподалеку от железной дороги русские танки, которые откатывались в северном направлении после недавнего огневого контакта. Как выяснилось позже, это дало 23-й танковой дивизии передышку и позволило ей до темноты создать на реке Аксай два плацдарма.

Таким образом, беспокойство за правый фланг боевой группы «Хюнерсдорф» в районе Заливского оказалось необоснованным; одновременно выяснилось, что отказ от переправы через Аксай на востоке был правильным. Неуверенность сохранилась лишь в отношении местности западнее Заливского и всего района вокруг Верхнекумского. Там в ближайшие дни можно было с уверенностью ожидать больших боев, поэтому главной заботой дивизии и боевой группы «Хюнерсдорф» стало усиление этого выступа. Необходимо было повысить активность разведки.

Отчет вермахта от 14 декабря 1942 года

………………………………………………………………………..

«На других участках Южного фронта местами происходили ожесточенные бои с сильным противником.

Наши танковые части, нанеся удар юго-западнее Сталинграда, разгромили противника, контратака которого после потери 20 бронемашин (танков. – Ред.) провалилась.

Во время одного из ударов, нанесенных в последние дни в тылу противника, взято много пленных и серьезно нарушено снабжение войск противника[22].

………………………………………………………………………..

14 декабря 1942 года

БОИ ПОД ВЕРХНЕКУМСКИМ

Ниже приводятся, начиная с 14 декабря 1942 года и в течение нескольких последующих дней, все входящие и исходящие радиосообщения боевой группы «Хюнерсдорф», которая должна была вести точное документирование всех событий. Это документирование дает поучительную картину боев.

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

5.00. Радиосообщение в 1-й батальон 11-го танкового полка:

«Выделить стрелков-мотоциклистов для разведки Громославки, Шебалине и Новоаксайского. Разведать пути на Шестаков, прямые и через пункт 146,9. Основной части группы «Хюнерсдорф» начать атаку через мост предположительно в 5.30».

5.10. Радиосообщение в дивизию:

«События ночи: дважды подверглись обстрелу «сталинскими органами» с запада. Огнем накрыт КП группы «Хюнерсдорф» – 7 раненых, разбито несколько транспортных единиц. В Верхнекумском затишье. Группа «Хюнерсдорф» после наведения моста атакует в 5.30».

Карта 8. Бои под Верхнекумским – 14 декабря 1942 года

Боевой дневник

11-го танкового полка

Задача на 14 декабря 1942 года:

«Удерживать предмостный плацдарм, провести разведку Громославки, Шебалине и дорог на западе и к востоку».

Приказ командира полка:

«Группе «Ремлингер»[23] (1-й батальон 4-го мотопехотного полка без одной роты, которая находится в Верхнекумском, 1-й батальон дивизии 76-го ариллерийского полка, 8-я батарея учебного зенитного полка, 1-я рота 41-го истребительно-противотанкового дивизиона и одна батарея 88-мм зенитных орудий) удерживать предмостную позицию (плацдарм).

Группа «Купер» (2-й батальон 114-го мотопехотного полка без 5-й роты), 6-я батарея 76-го артиллерийского полка и два взвода 20-мм зенитных установок и 5-я рота 11-го танкового полка переходят в подчинение полковнику Унрайну для выполнения особого задания.

Штабу 11-го танкового полка со 2-м батальоном танкового полка, 5-й ротой 114-го мотопехотного полка, 3-й ротой 4-го мотопехотного полка, 10-й батареей учебного зенитного полка, одним взводом тяжелых противотанковых орудий, 2-й ротой 41-го истребительно-противотанкового дивизиона и 3-м дивизионом 76-го артполка (без 6-й батареи) наступать на Верхнекумский, после наведения моста через Аксай».

Новый мост не был наведен в заданное время, а в течение ночи был вновь поврежден вражеским огнем, что привело к дальнейшим задержкам.

Боевой дневник

11-го танкового полка

7.00

«Мост наведен в 6.00. После переправы двух рот 2-й батальон 11-го танкового полка поступил доклад об атаке танков противника с высоты 79,9 (2 км к северо-западу от Заливского).

Для решения задачи выделен 2-й батальон 11-го танкового полка[24], один танк противника подбит, два отошли в западном направлении (это говорит об очень небольшом количестве танков у советских войск в этот период сражения. – Ред.). Один из батальонов группы «Ремлингер», предпринявших атаку для прикрытия западного фланга предмостного укрепления в Бодянском к северу от Аксая (Есауловского Аксая), остановлен неожиданно сильным огнем противника. Группе «Ремлингер» пришлось перейти к обороне. В течение дня она подверглась мощной атаке с запада и юга от реки».

Таким было утро первого дня танкового сражения в Калмыцкой степи, которое продолжалось три дня. Это было одно из самых крупных и тяжелых танковых сражений Второй мировой войны, битва 200 немецких и от 300 до 400 русских танков (автор преувеличивает. Таких сражений на Восточном фронте было много, были и танковые сражения, в которых участвовали тысячи танков [Броды – Дубно в начале войны, в районе Ржевского выступа в августе 1942 г. и т. д., не говоря уже о боях на Курской дуге]. Однако значение описываемых здесь боев было очень велико – немцам не удалось деблокировать окруженные войска под Сталинградом. – Ред.). битва, в которой вышеназванное число танков было введено в бой одновременно, битва, в которой участвовали почти одни только танки. Это сражение закончилось вничью, и только позже преимущество было приписано немецкой стороне. (В начале наступления у немцев танков было больше в несколько раз, и только в конце, после 22 декабря, советские войска имели двойное преимущество в танках. – Ред.)

С утра выяснилось, что русские не ушли совсем: Бодянский нам взять не удалось. Напротив, две русские пехотные дивизии, брошенные в направлении на Котельниково, и остатки 4-го русского кавалерийского корпуса атаковали Заливский, вероятно, при поддержке частей 3-й русской танковой армии (которой не было. – Ред.). О противнике, противостоящем 23-й танковой дивизии, было известно, что это механизированный корпус, принадлежавший к медленно подходившим сюда соединениям 3-й танковой армии». (Повторимся: 3-й танковой армии здесь не было. – Ред.)

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

7.35. Радиосообщение от 2-й батальона 11-го танкового полка:

«Находимся в 800 м от высоты 79,9».

? часов. Радиосообщение от 2-й батальона 11-го танкового полка:

«Противник отходит из низины. Один танк подбит, два отошли».

7.45. Радиосообщение в 1-й батальон 4-й мотопехотного полка:

«6-я рота 2-го батальона 11-го танкового полка остается для прикрытия высоты 79,9, затем направится на Верхнекумский».

По причине многократных просьб о помощи группы «Ремлингер» и на основе сообщения о том, что предназначенные для Верхнекумского части группы «Ремлингер» расположились у предмостного укрепления, был отдан приказ:

7.56. Радиосообщение в 1-й батальон 4-го мотопехотного полка:

«Запрещаю введение в бой каких-либо частей, выделенных для Верхнекумского, уже перешедших через мост».

Для объяснения последнего приказа: группа «Ремлингер» в районе Заливского была сильно потрепана противником, пытавшимся оттянуть на себя наши силы, но полковнику Хюнерсдорфу стало ясно, что главное сражение будет развиваться под Верхнекумским. Всем частям было приказано двинуться туда. Следующий текст радиопереговоров снабженцев танкового полка с 41-м истребительно-противотанковым дивизионом содержит распоряжение не снимать истребителей танков с их старых позиций, чтобы удержать пути снабжения.

8.10. Радиосообщение от эшелона (транспортных средств) «Борге»:

«Истребители танков ведут бой с танками противника южнее предмостного укрепления».

? часов. Радиосообщение от эшелона «Ниман»:

«Ниман юго-западнее Заливского столкнулся с вражескими танками».

8.25. Радиосообщение от 41-го истребительно-противотанкового дивизиона:

«В 8.00 подбито два танка противника в 1 км южнее Заливского. По словам пленных, этой ночью в 12 км от Заливского должно сконцентрироваться от 20 до 30 танков. (Мы видим отчаянные попытки, уступающие в 6–7 раз наступающей 6-й немецкой танковой дивизии, русских танкистов задержать немцев до подхода резервов, которые подошли к рубежу реки Мышкова 18–23 декабря. – Ред.) Должны ли самоходно-артиллерийские установки следовать дальше или оставаться на месте?»

8.35. Радиосообщение для 41-го истребительнопротивотанкового дивизиона:

«Самоходным артиллерийским установкам оставаться на месте».

Боевой дневник

11-го танкового полка

9.00

«В 9.00 в Верхнекумский прибыл командир полка. В то же время Верхнекумский с северо-востока и севера был атакован вражеской пехотой и несколькими танками. 1-й батальон 11-го ТП приготовился к контратаке. Посланная из Верхнекумского разведка не принесла сведений о противнике, оснащенном танками. Однако запрещена и разведка боем с дозорами противника».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

9.40. Радиосообщение в дивизию:

«Группа «Хюнерсдорф» находится в Верхнекумском. Неприятель (пехота и танки) действует из населенного пункта Заготскот в направлении Верхнекумского. Контратака началась».

10.20. Радиосообщение в дивизию:

«1. Разведка стрелков-мотоциклистов донесла между 7.00 и 8.00, что в пункте Заготскот противника нет. С севера и северо-востока прорывов нет. В 5 км южнее Громославки замечены две машины разведдозора противника. Офицер инженерных войск сообщил: в Громославке сосредоточено 300 танков всех типов. В 10 км к югу взято 20 пленных.

2. Дозор на Шебалине в 9 км к северу от Верхнекумского, две дозорные бронемашины и 20–30 солдат. Дозор необходимо вернуть.

3. Прибывший от Новоаксайского разведдозор доложил об окопных работах в 1,5 км к северо-востоку».

Если собрать все воедино, то можно сделать вывод: русские «оживают». Чтобы сохранить свободу действий, решено, что боевая группа «Хюнерсдорф» перейдет в наступление на оба важных пункта – Заливский и Верхнекумский. Группа «Ремлингер», все еще подчиненная группе «Хюнерсдорф», вновь получила приказ захватить Бодянский. Предложение командования дивизии поддержать из Верхнекумского это наступление танками было отвергнуто полковником Хюнерсдорфом со ссылкой на то, что он сам южнее Верхнекумского ведет тяжелые бои с танковыми частями противника.

Группа «Ремлингер» натолкнулась на русскую контратаку и застряла, как и утром, не достигнув цели.

11.10. Радиосообщение из дивизии:

«Если атака группы «Ремлингер» не удалась, а поддержка танками невозможна, батальону отойти и удерживать предмостную позицию, организовав надежную оборону (по возможности с несколькими танками)».

14.31. Радиосообщение из дивизии:

«Обороняющаяся группа пока подчиняется группе «Унрайн».

14.50. Радиосообщение в дивизию:

«Наши войска на плацдарме отражают атаку 18 танков противника».

Однако вернемся к положению в Верхнекумском. Здесь получены сведения от взводов легких танков 2-го батальона 1-го ТП о наличии танков противника на юго-востоке от Верхнекумского[25].

Этим танкам надо было дать отпор, после того как 1-й батальон уже смог разбить атаковавшего с севера противника. Чтобы использовать маневренность и всю огневую мощь, командир полка решил застать противника на открытой местности. Эту задачу должен был решить только что прибывший 2-й батальон 11-го ТП.

Боевой дневник

11-го танкового полка

12.00

«По словам пленных, в населенном пункте Заготскот находятся танки. Командир решил двинуться из Верхнекумского на юг и атаковать предполагаемые танки между Верхнекумским и пунктом Заготскот. Командир начал атаку в восточном направлении силами 2-го батальона 11-го ТП и 4-й роты 11-го ТП на правом фланге на высоте 147,0 (3 км к югу от Верхнекумского). Вскоре передовые подразделения натолкнулись на танки противника. После ожесточенного двухчасового боя было подбито 32 танка противника, наши потери составили 2 танка».

Далее приводится отчет командира 6-й роты 11-го ТП:

«Сразу после полудня находящийся в охранении взвод легких танков нашего батальона (2-го) доложил о наличии танков противника в населенном пункте Заготскот. Личный состав тут же занял свои места в боевых машинах, и наш батальон под командованием майора доктора Бэке выступил навстречу противнику. Мы направились по дороге, ведущей в сторону пункта Заливский, сначала на запад, затем на юг, прикрытые складками местности, приблизительно через 4 км повернули на восток, пересекли дорогу, двигаясь широким клином (две роты впереди), и осторожно продвигались вперед. Моя рота находилась впереди справа. Мы должны были совершить охват пункта Заготскот с юга, поскольку на этом участке взвод легких танков попросил помощи, так как на них охотился танк Т-34. Едва мы проехали около 2 км к востоку от улицы после преодоления пологого склона высоты, как перед нами открылась удивительная картина.

На удалении примерно 1000 м в полном бездействии стояла группа танков, около 40 машин, закамуфлированных белыми полосами, как и мы, с черными номерами на башнях. Экипажи сидели либо на броне танков, либо на грузовиках. Это не тот противник, о котором докладывал взвод легких танков. Первая мысль была: это танки нашей 23-й танковой дивизии. Уж больно по-немецки все выглядело. Но что они делали на этом участке? Меня смущали короткие стволы пушек, а на башнях, кажется, отсутствовали выступы командирских башенок. Мы двигались медленно вперед, по радиообмену гадая, были ли это свои или чужие. Я, однако, приказал каждому из своих танков выбрать себе цель, но стрелять только после моего выстрела.

Мы были уже в 600 м, нервы напряжены, когда на той стороне экипажи запрыгнули в танки, и два из них двинулись на нас. Я еще успел передать по радио «внимание», когда на волне батальона (одним ухом я слушал танки роты, другим – командира батальона) услышал команду: «Русские! Огонь!»

Прежде чем с нашей стороны прозвучал первый выстрел, оба двигавшихся на нас танка открыли огонь. Они стреляли с ходу, но с 300 м в нас не попали. Проводить угловой маневр не было смысла, поскольку наш широкий фронт – в буквальном смысле слова – почти сковал движение русских. Оба первых танка – сколько наших они могли видеть в прицелы, взорвавшись, разлетелись буквально на куски. Остальное было детской забавой. С расстояния 600 м и меньше эффективным был каждый выстрел наших

50-мм длинноствольных пушек (на Т-3). С нашей высокой скорострельностью и лучшей выучкой мы имели явное преимущество. Из русских почти никто не ушел. Тех, что обратился в бегство, наши длинноствольные 75-мм пушки (на Т-4) доставали с расстояния более километра. Оставшиеся отошли в лощину и там были расстреляны, словно на стрельбище. В чистом зимнем воздухе клубились 32 черных облака дыма[26].

После сбора батальон направился на север, чтобы забрать предположительно находившийся там взвод легких танков и найти танки противника, о которых было сообщено.

Вскоре экипажи взвода были обнаружены, но забрать их нам удалось позже, поскольку перед населенным пунктом Заготскот нас обстреляли вражеские танки. После короткого огневого боя они избежали решительной атаки. Наступившая ночь остановила преследование. Осветительные ракеты, пущенные первым батальоном, указали нам путь, в кромешной мгле мы вернулись в Верхнекумский».

Отчет лейтенанта X. Каллфелъца, командира взвода легких танков 2-го батальона 11-го ТП:

«В качестве командира взвода разведки 2-го батальона 11-го ТП я получил 14 декабря 1942 года около 9.30 приказ прибыть на полковой КП в Верхнекумский.

Там я получил от командира полка полковника фон Хюнерсдорфа задание разведать восточное и северо-восточное направление и доложить о возможно наступающем противнике. Для этого мне передали в подчинение полковой мотоциклетный взвод связи.

Мы покинули расположение около 10.00, вскоре достигли низменной местности, перерезанной балками, и двинулись дальше, хотя и с трудом. В одной особенно крутой балке у нас начались первые потери. Один из моих танков сполз вниз и перевернулся. Экипаж получил легкие и тяжелые ранения. С мотоциклистом я отправил в полк сообщение о случившемся и просьбу прислать ремонтную бригаду, которой этот мотоциклист покажет дорогу.

Преодолев несколько балок, мы вышли в степь и широким клином двинулись в направлении пункта Заготскот (высота 114). Через 3 км пути я обнаружил движущуюся с севера на юг колонну противника. Колонна в составе 40–50 танков двигалась довольно медленно из-за частых остановок. Я немедленно доложил о противнике в полк. Поскольку мы находились в открытой степи, русские быстро меня обнаружили. Так как их интерес ко мне возрастал, я подал знак рукой, по которому они, видимо, приняли меня за своего, по крайней мере они отвернули, не открыв огонь.

Вскоре пришло радиосообщение из полка: «Назад на исходный пункт». Поскольку кроме этих танков выявились и другие передвижения противника, я посчитал своим долгом задержаться и послал отчет в полк.

Прошло немного времени, и я заметил слева от меня еще одну танковую часть противника, еще более многочисленную, чем первая. Похоже, она двигалась в Верхнекумский. Я доложил об этом в полк. Как раз когда я уже хотел отходить, от пункта Заготскот вышла третья часть, которая, как и предыдущие, состояла из Т-34, КВ-1 и КВ-2. (Видимо, автор неточен – КВ-2 с огромной башней и 152-мм гаубицей были практически полностью потеряны еще летом 1941 г. – Ред.) Сначала они, следуя за первой, шли на юг, затем повернули на запад. По-видимому, их задачей было совершить охват Верхнекумского с юга.

Благодаря моей длительной задержке полк получил подробную информацию, но положение моего подразделения осложнилось, поскольку я оказался почти в центре трех очень мощных танковых потоков противника. Мои 20-мм пушки невозможно было противопоставить русским орудиям калибра 125, 105 и 76,2 мм. (Танки Т-34, КВ-1 и КВ-1с имели пушки 76,2 мм, а 125 мм и не существовавший в Красной армии калибр 105 мм (в 1941 г. до войны проходила неудачно испытания на КВ 107-мм пушка) – из области фантазии. 15-мм самоходка СУ-122 появилась позже. – Ред.) Сражение было с самого начала безнадежным. Я радировал в полк о моем положении и попросил оказать поддержку.

В качестве ответа я получил сообщение, что оба батальона уже ведут бои с танками противника. Я попытался медленно отойти в направлении на Верхнекумский, надеясь укрыться в складках местности. Очень скоро нас обнаружила северная танковая колонна противника и стала обстреливать. На нас выдвинулось шесть Т-34 и КВ; мы вынуждены были принять бой. Подчиненные мне мотоциклисты попытались порознь добраться до села; из них многих потом недосчитались. Когда русские нас полностью окружили, мне удалось прицельным огнем по моторному отсеку поджечь один Т-34. Затем я приказал покинуть машины (т. е. легкие немецкие танки были брошены. – Ред.). Мы попытались укрыться в низине; там мы натолкнулись на русских, которые сразу открыли огонь, хотя некоторые из них были уже ранены. Поскольку мы превосходили их числом, после короткой стычки мы их все-таки одолели и обезоружили. Среди них находилась женщина в форме старшего лейтенанта, по ее словам, командир одного из подбитых под Верхнекумским танков.

Очень скоро нас обнаружили русские танки, и нам пришлось отступать дальше. И снова все по-прежнему; в этой безнадежной ситуации несколько членов экипажей сдались. В конце концов я остался с одним фельдфебелем и одним унтер-офицером. Поскольку мы разделились на несколько групп, никого больше я не видел. Как раз когда перед нами появились еще три русских танка и начали стрелять, нам ничего не оставалось, как прикинуться мертвыми, ведь наша черная форма отчетливо выделялась на снегу, и укрытия не было. По моему приказу мы упали навзничь и лежали не шелохнувшись. Мы определили, что эти танки остановились в 100 м от нас. Это были минуты, которые показались нам вечностью. Наконец один танк начал медленно двигаться в нашу сторону и проехал мимо нас в 3–4 м. Потом проследовал второй и, наконец, третий. Этот прошел так близко, что мы испугались, что он переедет через нас. Мы могли ухватиться за его гусеницы. Едва они проехали, как мы вскочили на ноги и укрылись за последним танком, чтобы побыстрее спрятаться в ближайшей балке. Наши нервы были на пределе, однако напряжение вскоре спало, так как нашлось еще несколько уцелевших из нашего взвода.

Из балки мы увидели, что брошенные нами танки охраняют две русские машины. Позади нас к югу гремел бой, но наших войск мы не видели. Примерно через 3 часа подошли немецкие танки и в короткой огневой стычке расстреляли обе русские машины. Мы попросили, чтобы эти танки оставались с нами, пока мы не отведем в укрытие наши танки, однако их отозвали по радио. Мы подошли к нашим танкам и увидели, что они почти не пострадали. Только из радиостанций были выдернуты несколько кабелей. Скорее всего, русские хотели эти танки отбуксировать в целости и сохранности. Вскоре я снова получил связь с полком. Если бы у русских были возможность и желание, они могли бы легко прослушать весь наш радиообмен. К нам подошли немецкие танки 2-го батальона и забрали нас с собой. Оставшиеся на ходу танки моего взвода были отбуксированы или пошли своим ходом в Верхнекумский».

Боевой дневник

11-го танкового полка

15.00

«С наступлением ночи бой прекратился. Полк сосредоточился и направился назад в Верхнекумский. Между тем Верхнекумский сильно пострадал от противника. Пришлось отразить две атаки 20 или 30 танков Т-34 и КВ-1. Три Т-34 были подбиты с короткой дистанции прямо в селе, три других уничтожены истребителями танков.

Особенно проявил себя обер-лейтенант Шарфе. Тот день был днем полного успеха для полка. Из 80 противостоявших нам танков были подбиты 43 при минимальных потерях с нашей стороны. Предмостная позиция у Заливского удержана, несмотря на мощные атаки с запада (по северному и южному берегам Аксая).

Приказ на следующий день: уничтожить стоящего под Верхнекумским противника».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

15.10. Радиосообщение в дивизию:

«Танковый бой прерван в связи с наступлением ночи. Противник отошел на северо-восток. Подбито 43 тяжелых (средних Т-34 и тяжелых КВ-1. – Ред.) танка противника».

15.46. Радиосообщение из 6-го мотоциклетного батальона 6-й танковой дивизии:

«Шум боя к югу от Круглякова. Предположительно 23-я танковая дивизия. Ранены два офицера и 53 унтер-офицера и рядового состава».

17.00. Радиосообщение от эшелона (грузовой автотранспорт снабжения) «Борге»:

«Находимся в 2 км к востоку от Заливского. Заливский с 13.00 подвергается сильному обстрелу из танковых и артиллерийских орудий. Сейчас шум утих. Мы на марше, двигаемся на Верхнекумский, пытаемся пройти».

17.17. Радиосообщение от 1-го батальона 4-го мотопехотного полка (Ремлингер):

«После тяжелого оборонительного боя на обоих берегах атака русских с наступлением темноты отражена. Сорвана попытка охвата нашего южного фланга танками Т-34 и пехотой. Сейчас затишье».

? часов. Радиосообщение в дивизию. Сводка за день:

«Авиация бездействует. Подошли к рубежу Верхнекумского. В Заливском находятся: 1-й батальон 4-го мотопехотного полка (без 3-й роты), половина 1-й роты 41-го истребительно-противотанкового дивизиона, 57-й саперный, 8-я батарея учебного зенитного полка, 1-я тяжелая (88-мм) зенитная батарея, группа «Купер» (2-й батальон 114-го мотопехотного полка без 5-й роты).

В Верхнекумском: 11-й танковый полк (без 5-й роты), 4-я рота 6-го мотоциклетного батальона, 3-я рота 4-го мотопехотного полка, 5-я рота 114-го мотопехотного полка, 1-й взвод 41-го истребительно-противотанкового дивизиона, 3-й дивизион 76-го артполка (без 6-й батареи), 10-я батарея учебного зенитного полка.

Уничтожено и захвачено (без учета группы «Ремлингер»): 43 танка, 3 противотанковых орудия, 6 грузовиков, 1 стрелковый батальон русских обращен в бегство (50 убитых), принадлежит к 235-й танковой бригаде.

Наши потери (без группы «Ремлингер»): убиты 1 унтер-офицер, 2 рядовых; ранены 1 офицер (лейтенант Прайзенданц), 10 унтер-офицеров, 13 рядовых.

Выбыли из строя: 2 танка полностью, 9 танков повреждены (частично технически, частично от обстрела)».

21.00. Радиосообщение от группы «Ремлингер» (1-й батальон 4-го мотопехотного полка):

«Потери на предмостной позиции (плацдарме): убиты 1 офицер, 7 унтер-офицеров и рядовых».

День, полный событий и удач. Вступившие в бой новые русские силы, принадлежавшие к передовым частям 3-й танковой армии (3-й танковой армии здесь не было. Против превосходящих сил немцев героически сражался 4-й механизированный корпус, 18 декабря преобразованный в 3-й гвардейский. – Ред.). хотя и замедлили наше продвижение, однако не смогли преодолеть позиции дивизии. При высоких потерях противника нам удалось удержать до наступления темноты все захваченные пункты. Аксайский фронт укрепился, и, когда прибудет основная часть группы «Унрайн», он не будет являться источником опасности. Кроме того, на несколько ближайших дней можно будет рассчитывать на 17-ю танковую дивизию, слабую по числу танков, но вполне боеспособную, когда она прибудет из Орла в район между Доном и Заливским. Потери, принимая во внимание тяжесть боев, были довольно небольшими.

23-я танковая дивизия также могла удерживать свои позиции против усилившегося давления русских на Аксае к востоку от местоположения дивизии. Кроме того, она могла продолжать усиливать свои предмостные укрепления.

Замечания по технике управления войсками:

1. Поиск открытого пространства для танкового сражения и сосредоточение танков в одном месте, невзирая на просьбы о помощи. Оба этих фактора привели к успеху под Верхнекумским.

2. Временное подчинение группы «Ремлингер» боевой группе «Унрайн», чтобы дать группе «Хюнерсдорф» большую свободу действий под Верхнекумским, а группе «Ремлингер» большую возможность получить помощь от подходящей боевой группы «Унрайн».

3. Информация начальников групп снабжения боевой группы «Хюнерсдорф», которая была быстро передана из тыловых районов по радио и не приукрашивала сложившееся положение.

Все были уверены, что русские бросят все свои силы на ликвидацию мешающего им выступа в пункте Верхнекумский.

Отчет вермахта от 15 декабря 1942 года

………………………………………………………………………..

«В тяжелых боях в районе Волга – Дон нашими пехотными и танковыми частями разгромлены танковые части противника. Противник понес тяжелые потери, уничтожено 67 танков».

………………………………………………………………………..

15 декабря 1942 года

ТАНКОВЫЙ БОЙ ПОД ВЕРХНЕКУМСКИМ

Радиообмен боевой группы «Хюнерсдорф»

00.25. Радиосообщение от Нимана (начальник службы снабжения):

«Переправа по мосту возможна только буксировкой (вследствие обледенения). Для этого прошу прислать тягачи».

00.30. Радиосообщение из 1-го батальона 4-го мотопехотного полка (группа «Ремлингер»):

«Русские окапываются на высоте 79,9 – численностью до роты с тремя танками – под утро сидят у меня перед носом. Нельзя ли дать им пинка, зайдя сзади?»

00.45. Радиосообщение Ниману (начальник группы снабжения):

«Что еще не на мосту, оставить на месте, подтянуть. Что на северной части моста – перетащить».

4.00. Радиосообщение в дивизию. Утренняя сводка:

«Ночь в Верхнекумском прошла спокойно. Снабжение производится. К рассвету подготовиться к выступлению. Боевой порядок и расположение танков такой же, как и вчера вечером».

Боевой дневник

11-го танкового полка

Верхнекумский, 15 декабря 1942 года

«Ночь прошла спокойно. Посланная разведка доложила о крупном передвижении войск противника с севера под Верхнекумский».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

5.30. Радиособщение от 1-го батальона 4-го мотопехотного полка (группа «Ремлингер»):

«Похоже, что русские готовят главный удар на наш южный фланг. В Бодянском и дальше к северу слышен шум танковых моторов. Могу ли рассчитывать на отвлекающий маневр против противника, планирующего удар с севера?»

6.26. Радиосообщение от Нимана (группа снабжения):

«Место стоянки к северу от Заливского. Частично переправились через реку. Пытаюсь переправить машины по мосту порознь. Заливский с рассвета под сильным огнем противника».

7.20. Радиосообщение в дивизию:

«Обнаружена вражеская пехота и кавалерийские подразделения, а также танки в низинах к северо-востоку и северу от Верхнекумского.

Произвожу разведку местности для возможного удара с фланга или тыла. Возможность применения ограничена ввиду недостатка бронебойных снарядов (дефицит 1500 выстрелов). Крайне необходимо выдвижение дивизионной колонны».

7.25. Радиосообщение от 4-го мотопехотного полка (группа «Унрайн»):

«Танковая атака на Заливский успешно отражена. Боевым охранением подбито еще несколько Т-34».

7.30. Радиосообщение от 2-го батальона 114-го мотопехотного полка (группа «Купер»):

«Какова обстановка? Мы держимся! Ведем тяжелый оборонительный бой».

7.45. Радиосообщение от 4-го мотопехотного полка (группа «Унрайн»):

«Движение колонны в северном направлении крупными частями возможно. Дорога в южной части Заливского время от времени подвергается обстрелу артиллерией и из танковых орудий».

7.52. Радиосообщение от Нимана:

«Дорога из Заливского на Верхнекумский не освобождена. В тяжелых условиях удалось переправить грузовики через реку. Обер-лейтенант Герберт при мне».

Как и предполагалось, атаки русских утром 15 декабря долго ждать не пришлось. Они натолкнулись возле Заливского на крепкий фронт, усиленный подошедшей ночью группой «Унрайн», и отошли с потерями.

В течение ночи в Верхнекумском царило затишье. Необходимое снабжение группы «Хюнерсдорф» обеспечивалось в минимальном объеме из-за сильного обледенения подъездных путей к Есауловскому Аксаю и длительных обстрелов переправы, а также длинных перегонов на путях снабжения.

Полковник фон Хюнерсдорф решил с рассветом атаковать с севера и северо-востока обнаруженного разведкой противника, как это было за день до этого.

Боевой дневник

11-го танкового полка

8.00

«Чтобы в соответствии с приказом по дивизии уничтожить противника, командир принял решение оставить в Верхнекумском группу прикрытия под командованием майора Лёве (командира 1-го батальона 11-го ТП), состоявшую из двух танковых рот, 3-го дивизиона 76-го артполка, 3-й роты 4-го мотопехотного полка, 4-й роты мотоциклетного батальона и имеющихся в наличии зенитных подразделений. А самому с остальными танковым полком и 5-й ротой 114-го мотопехотного полка (на БТР), ударив с севера, охватом с фланга уничтожить противника. Сопротивление противника было упорным, и особенно сдерживали продвижение и явились причиной больших потерь его мощные и хорошо замаскированные противотанковые подразделения. Командир на передовой лично направлял каждую роту, но гладко атаку провести не удалось, поскольку противник был силен, а обнаружить его было трудно».

Радиообмен боевой группы «Хюнерсдорф»

8.10. Радиосообщение от 2-го батальона 11-го ТП (командир майор доктор Бэке):

«Бэке готов выступить через 15 минут».

8.15. Радиосообщение от группы «Унрайн» (командир 4-го мотопехотного полка):

«Вперед! Мы держимся одни!»

8.22. Радиосообщение от 1-го батальона 11-го ТП: «Бэке на подходе».

8.30. Радиосообщение Куперу (командир 2-го батальона 114-го мотопехотного полка)[27]:

«Браво, Купер! Следуй за нами!»

8.31. Радиосообщение майору Бэке:

«Только что огнем вражеских танков подожжены два наших грузовика. Начинайте быстрее».

8.35. Радиосообщение от группы «Унрайн» (командир боевой группы в Заливском):

«Здесь все в лучшем виде. Предмостные позиции (плацдарм) удерживаем. Герберт на обратном пути при помощи истребителей танков подбил Т-34».

8.43. Радиосообщение 1-го батальона 11-го ТП (Лёве): «Запрашиваю местоположение Бэке».

8.45. Радиосообщение для Лёве:

«3 км к северо-западу. Западный выезд из Верхнекумского».

8.49. Радиосообщение от Бэке:

«Лёве просит у меня танков[28]».

9.00. Радиосообщение от Бэке:

«Везде противотанковые орудия. Их невозможно обнаружить».

9.02. Радиосообщение для Бэке:

«Действуйте с увеличенной скоростью охватом налево».

9.04. Радиосообщение от Бэке:

«Вилтс (командир 4-й танковой роты 11-го ТП) докладывает, что ничего невозможно обнаружить. Прошу начать артиллерийский обстрел вражеских позиций».

9.06. Радиосообщение для Бэке:

«Имея сильный левый фланг, прорывайтесь вперед».

9.08. Радиосообщение от Бэке:

«Вилтс обнаружил 8 противотанковых орудий противника».

9.28. Радиосообщение от Лёве:

«Атака противника с востока на Верхнекумский, более батальона и танки».

9.30. Радиосообщение от Лёве:

«Как обстановка у Бэке?»

9.32. Радиосообщение для Лёве:

«Мы совершаем охват противника слева».

9.55. Радиосообщение от Купера (2-й батальон 114-го мотопехотного полка):

«Как обстановка у 5-й роты 114-го мотопехотного полка и артиллеристов? Доложить о потерях в личном составе и технике. Нужно ли продолжать снабжение?»

9.58. Радиосообщение Куперу:

«Сразу ответить не могу. Ведем бой».

10.01. Радиосообщение от Лёве:

«Где «Хюнерсдорф» и какие планы?»

10.03. Радиосообщение для Лёве:

«Мы охватываем противника слева».

10.05. Радиосообщение в дивизию:

«Ведем тяжелый бой с танками противника к северу от Верхнекумского».

Из семи танковых рот, находившихся в Верхнекумском, командир выбрал пять и еще одну роту мотопехоты на БТР для операции против наступающего с востока противника. Находившихся недалеко от села и знакомых с немецкими позициями русских невозможно было, как раньше, застать врасплох. Бой начался уже на большом расстоянии. Но плохая оптика русских танков и слабая обученность танкистов не позволяла нанести большой урон немецкой стороне.

Большую проблему представляли еще не вернувшиеся грузовики снабжения, поскольку предполагалось, что боевые действия в этом районе будут идти и дальше. Для грузовиков выполнить приказ вернуться означало пройти сквозь строй. Для нас так и осталось непонятным, почему русские оставили открытой дорогу между Верхнекумским и Заливским, исключая подъездные пути.

Поскольку в том бою фронты и позиции быстро менялись, артиллерийская поддержка была почти невозможна. Поэтому это вооружение для местности к северо-западу от Верхнекумского не представляло ценности. Сторонний наблюдатель при такой большой ширине поля боя и меняющейся обстановке вряд ли смог бы разобраться, где свой, а где чужой.

Более четкую картину дает отчет командира 6-й танковой роты 11-го танкового полка:

«В густом утреннем тумане 15 декабря поселок Верхнекумский был накрыт все усиливающимся огнем танков, минометов и пулеметов. Точно местоположение противника определить было невозможно. Огонь велся в основном с севера и северо-запада. По докладам с участков фронта и дозоров, а также по отчетам о передвижении на Заливский – после обстрела противником – вернувшегося транспорта, вскоре выявилось, что противник наступал на село не только с севера, но и с других сторон.

По приказу командира группы, полковника фон Хюнерсдорфа, в распоряжении майора Лёве, командира 1-го батальона 11-го ТП, в поселке остались 1-я и 2-я роты танкового полка, а также другие части боевой группы, тогда как 3, 4, 6, 7 и 8-я роты и одна рота БТР из 2-го батальона 114-го мотопехотного полка должна была, пробив вражеское кольцо, ударить по селу, чтобы потом, обойдя его, двинуться вместе с грузовиками снабжения и другими уязвимыми частями боевой группы – если речь идет не о боевых частях – вперед и попытаться добраться через пробитую брешь до более безопасного пункта Заливский. Действующими на открытой местности танковыми ротами руководил командир 2-го батальона 11-го ТП майор доктор Бэке; к его группе, зная, что она наиболее важная, присоединились полковник фон Хюнерсдорф и его штаб.

Сначала все шло, как было предусмотрено. Русские отошли под натиском мощного танкового формирования. Я до сих пор вижу полковника фон Хюнерсдорфа, когда мы готовились к прорыву и оказались рядом с ним. Он в своем зимнем комбинезоне стоял в башне командирского танка и каждому командиру кричал что-нибудь ободряющее.

«Шайберт, давай вперед, покажи им, на что ты способен!» – прокричал он мне.

Мы выехали на открытую местность. Позади я увидел грузовики снабжения и другую колесную технику, сильно растянувшуюся по дороге и исчезавшую в южном направлении. Машины подскакивали на небольших бугорках. Мне было жаль водителей этих машин – ведь они ничем не защищены в своих кабинах, а путь был очень опасным. Однако под нашей защитой почти все смогли добраться до спасительного населенного пункта Заливский. Лишь немногие стали жертвами вражеских танков и противотанковых орудий.

После поворота на север и полного развертывания своих четырех рот мы вскоре увидели перед собой сильного противника. Противника, который начал нас обстреливать еще издалека. Для наших 50-мм пушек это расстояние было слишком большим, чтобы иметь какой-нибудь успех. Чтобы противостоять танкам Т-34, нам нужно было подойти поближе, на расстояние меньше километра. На начальном этапе боя у нас была только 4-я рота тяжелых (средних танков Т-4. – Ред.) танков с длинноствольными 75-мм орудиями, которые кое-что значили. Осознавая эту ситуацию, командир боевой группы приказал послать в поселок за 8-й ротой тяжелых (средних. – Ред.) танков в помощь нам. Мы вновь предприняли попытку взять противника в клещи, но русские всегда оказывались начеку. Так развивалась обстановка на перекошенном, медленно двигавшемся фронте на юго-западе, который с прибытием 8-й роты растянулся на 8 км. Дальнейшему расширению налево воспрепятствовала низина (пункт 95,6 к северу).

Поначалу, при потерях с обеих сторон, нам удалось оттеснить противника. Вскоре, однако, мы столкнулись с мощным фронтом противотанковых орудий, которые буквально накрыли нас залповым огнем. Русские работали по системе, в которой показали себя мастерами. Каждому их орудию придавался танк, на котором сидел расчет орудия. При обстреле артиллеристы спрыгивали и действовали как пехотная единица. При сильном ответном огне они сворачивали пушку и под защитой танка отходили назад и занимали новую позицию либо пытались совершить охват с другой стороны. Сейчас они действовали именно так. При этом такое орудие стреляло весьма метко. Цель, которую мы имели перед собой, была очень маленькой и хорошо замаскированной, и стреляло противотанковое орудие, по сравнению с танками, гораздо точней.

Так прошло утро. Мы поставили перед русскими танками дымовую завесу, чтобы быстрее выйти на выгодное для стрельбы расстояние. Когда дым рассеялся, мы оказались прямо перед их противотанковыми орудиями. И хотя от огня наших танков Т-4 у русских загорелось несколько машин, наша атака принесла нам лишь потери при незначительном успехе. Весь северный и восточный горизонт закрывали русские танки и позиции ПТО. Повсюду, впереди и позади линии фронта, к небу вздымались клубы дыма от горящих танков. Это было как в невидимом морском сражении. Атаки следовали за отступлениями. Осколочно-фугасными снарядами удалось подавить несколько противотанковых орудий, однако у русских, как нам казалось, были неисчерпаемые резервы. Стало ясно, что против нас вступила в бой 3-я русская танковая армия. (Это был 4-й механизированный корпус, 18 декабря преобразованный в 3-й гвардейский механизированный корпус. – Ред.) По радио поступали резкие команды наступать, нами снова командовали полковник фон Хюнерсдорф и майор доктор Бэке, порой мы сами принимали решение; но боеприпасы у нас таяли, и, наконец, мы стали стрелять уже только фугасными гранатами.

Все перемешалось, друг против друга стояли 100 немецких танков, остававшихся в Верхнекумском, и около 300 русских (советский механизированный корпус, даже полностью укомплектованный, имел в 1942–1943 гг. 176 Т-34, 21 легкий танк Т-70, а также 49 САУ [в декабре 1942 г. их не было]. По общей боевой мощи мехкорпус в конце 1942 г. уступал немецкой танковой дивизии – такой, как 6-я ТД. – Ред.\ а также неизвестное число противотанковых орудий. Повсюду взметался снег, разрывы снарядов танковых орудий противника оставляли длинные черные полосы на заснеженной степи. Из-за частых поворотов на однообразной местности мы вскоре полностью потеряли ориентировку. О местоположении соседей я мог только догадываться. При помощи осветительных ракет я смог установить местоположение своего командира. При таком перемешивании своих и чужих войск все чаще происходил обстрел своих рот, поскольку на большом расстоянии трудно было определить тип танка.

После наших сообщений о нехватке боеприпасов, в то время когда Лёве вел под Верхнекумским тяжелый оборонительный бой, нас около 11.00 отозвали назад, и мы сосредоточились в низине примерно в 3 км от Верхнекумского. Мне тоже пришлось оставить несколько подбитых машин и среди них машину одного моего командира взвода (лейтенанта Бонке). Экипаж мы, однако, спасли.

Между нами и поселком мы невооруженным глазом могли видеть плотную колонну русских танков, противотанковых орудий и пехоты, направлявшихся в сторону Верхнекумского. На нас они не обращали никакого внимания, хотя мы были у них на виду. Это показалось нам странным. Со стороны села доносился довольно громкий шум боя. Настроение у нас было хуже некуда, боекомплект полностью израсходован, да еще удручала картина нескончаемого потока русских. Нас охватила озлобленность, тоска вкупе с отчаянием и нервозностью».

Что же тем временем происходило в Верхнекумском?

Радиообмен боевой группы «Хюнерсдорф»

10.30. Радиосообщение от Лёве:

«Срочно прошу помощи. Противник силами 20–30 танков стоит перед селом». (А ведь у Лёве осталось две танковые роты (в каждой немецкой танковой роте от 14 до 22 танков), даже с учетом потерь не меньше, чем у советских танкистов. – Ред.)

10.50. Радиосообщение от Лёве:

«Прошу разрешения отойти. Без срочной помощи удержать Верхнекумский не смогу.

11.10. Радиосообщение от Лёве:

«Нас атакуют с севера. Прошу разрешения отойти к западу».

Карта 9. Танковое сражение под Верхнекумским – 15 декабря 1942 года

Карта 10. Укрепленные позиции Аксайского фронта – 16 декабря 1942 года

11.20. Радиосообщение для Лёве:

«Держаться! Мы подходим».

11.35. Радиосообщение в дивизию:

«Верхнекумский атакуют со всех сторон. Вынужден прекратить бой, чтобы облегчить обстановку под Верхнекумским».

11.50. Радиосообщение от Лёве:

«Чрезвычайное положение! Противник уже в поселке. Когда подойдет Бэке? Мы больше не можем держаться».

12.00. Радиосообщение в дивизию:

«Верхнекумский сдан. Атакую, несмотря на недостаток боеприпасов».

13.00. Радиосообщение из дивизии:

«Если Верхнекумский удержать невозможно, отходите к предмостному укреплению. Предмостное укрепление удерживать при любых условиях».

13.20. Радиосообщение в дивизию:

«Верхнекумский снова отбит. Отхожу по приказу, поскольку боеприпасы закончились».

14.35. Радиосообщение из дивизии:

«Можно ли удержать Верхнекумский после подвоза боеприпасов?»

14.35. Радиосообщение в дивизию:

«Верхнекумский оставлен в соответствии с приказом».

Боевой дневник

11-го танкового полка

11.00

«В одно мгновение там, где противник не проявлял активности, по докладу майора Лёве, он начал атаку на Верхнекумский с востока силами до 20 танков Т-34».

11.10

«Докладывает майор Лёве: «Сейчас меня атакуют с севера. Прошу разрешения покинуть село в западном направлении». Бэке доложил, что вступил в бой с неполным боекомплектом из-за большого расхода боеприпасов. Командир принял решение прекратить атаку и отступить назад в Верхнекумский, чтобы помочь Лёве. В 11.20 «Ремлингер» вновь доложил об атаке танков с севера на предмостное укрепление. Пути снабжения на Заливский были перерезаны. Просьбы о помощи Лёве, который сообщил о прорыве русских на его позиции, участились».

12.00

«После короткой остановки командир начал атаку широким клином с запада, несмотря на недостаток боеприпасов, и одержал победу, большей частью благодаря решительности и высокой скорости (а также трехкратному, а с учетом двух рот Лёве не менее чем четырехкратному численному преимуществу над 20 советскими танками, которые выбили Лёве из Верхнекумского. – Ред.). Он добрался до группы домов, где из последних сил держался Лёве, и отбил потерянную территорию».

Далее приводится продолжение отчета командира 6-й роты 11-го ТП:

«…Произошли два события, которые помогли нам остаться в живых. Во-первых, полковник фон Хюнерсдорф выехал на своем танке между нами и, сорвав с головы наушники, разъяренно зарычал, по-другому это не назовешь:

– И это мой полк? И это называется атака? Мне стыдно за вас! – и так далее.

Эти слова нас очень обидели, поскольку мы хорошо знали и любили его непринужденную манеру. Мы уважали полковника за личное участие в боях, но все-таки посчитали, что он обругал нас несправедливо. Он еще очень недолго командовал нами, чтобы говорить нам такие слова. Затем поступил еще один настойчивый призыв о помощи из Верхнекумского от майора Лёве, командира 1-го батальона 11-го танкового полка, и это поставило перед нами очередную задачу.

Кто знал старину Лёве, тот понимал, что означало это радиосообщение. Если бы у него была хоть какая-нибудь возможность удержать Верхнекумский, этот призыв о помощи никогда бы не прозвучал.

Нас, командиров рот, вызвали полковник Хюнерсдорф и майор доктор Бэке, ввели вкратце в курс дела и приказали на полной скорости прорываться в Верхнекумский, невзирая на потери. Мы должны были помочь товарищам по полку, очистить село от противника и спасти всех раненых. Для этого мы должны были те немногие танки, у которые еще сохранились снаряды, выдвинуть вперед, а остальные, у которых остались только патроны для пулеметов, должны были стрелять во все стороны, чтобы вызвать панику. Так и случилось. Командовал нами майор Бэке. Две роты впереди, две сзади. Снег отскакивал от гусениц. Настрой у нас был бешеный, и, если бы это имело смысл, мы бы кричали «ура!». Мы стреляли, сколько выдерживали пулеметы, по всем появлявшимся целям. Русские танки, вышедшие нам навстречу, получили от наших головных танков по осколочному снаряду, которые мы для этого приберегли. Русская пехота разбежалась во все стороны; нас они, должно быть, приняли за сумасшедших. Но это был успех. В кратчайшее время мы оказались в селе, и, насколько я помню, никто не был ранен. Но тут меня охватил ужас – из лощины, расположенной примерно в двухстах метрах, появились несколько Т-34. Я видел, как они наводят на нас свои пушки, а я ничем не мог им ответить, поскольку у меня уже не было снарядов. Я закрепился в башне, каждую секунду ожидая попадания. Издалека рванувший вперед русский танк получил, однако, 75-мм снаряд перед башней так, что только сверкнуло. Он сразу же откатился и исчез в низине. Когда загорелся еще один, остальные отвернули.

Вскоре мы уже ворвались в поселок и нашли штаб 1-го батальона 11-го ТП. Почти каждый офицер имел ранение, повсюду горели танки, наши и русские, иногда стоя нос к носу. Я получил от майора Бэке по радио приказ ударить по восточной окраине села. Все дома горели. На улицах повсюду лежали убитые и раненые. На восточной окраине я увидел, как русская пехота убегает вверх по склону на противоположной стороне. Мы дали по ним очередь из пулемета. На высотах с востока стояло много русских танков, которые обстреливали село. Мы не могли их достать, не имея снарядов.

Как можно было судить по звонким ударам о броневые листы, нас обстреливали из окружающих домов. Неподалеку я заметил двух раненых немцев, которые мне слабо помахали руками. Я сразу подумал, как мне забрать обоих, не подвергая опасности других, когда мой наводчик указал мне на то, что слева от меня командир 1-й роты капитан Хофмейер пытается спасти раненых. Он был не в танке, вероятно, подбит. Я попытался привлечь его внимание, но во время рывка через улицу он упал, сраженный наповал. Тогда я подозвал к себе другие танки своей роты и, построив их четырехугольником, создал мертвое пространство для огня противника. Таким образом мне удалось спасти этих и других раненых. Из-за дополнительного груза мы едва могли повернуться в башне. Вскоре мимо меня проехал Т-4 (с 75-мм пушкой) и взял под обстрел восточную высоту. По номеру я понял, что это был командир 4-й роты. Пока из бокового люка выбрасывали снарядные гильзы, я узнал капитана Вилза, который помахал мне рукой. Он тоже узнал мой номер.

Мы продолжали огонь, чтобы дать частям позади нас возможность спасти то, что еще можно было спасти. Русские снова пошли в атаку, видимо, они оправились от первого шока. Неожиданно Т-4 развернулся и направился назад в село. Позже я узнал, что при выбросе пустых гильз взрывом рядом с танком был убит капитан Вилз.

Между тем экипажи других машин и пехотинцы были заняты спасением раненых, а я получил приказ медленно выдвинуться назад к западной части села. Однако без боеприпасов мне долго не продержаться. Когда я со своей ротой прибыл в назначенный пункт, куда был осуществлен прорыв с запада, то увидел печальную картину.

Вся боевая группа стояла в готовности для прорыва к Заливскому. Впереди боеспособная рота, за ней поврежденные машины с легкоранеными, далее БТР охранения, за ними тяжелораненые, лежавшие на броне танков. Замыкала строй 8-я рота под командованием обер-лейтенанта Ранцингера. Я перегрузил своих раненых к другим и получил приказ вместе с 8-й ротой как можно дольше удерживать противника в селе, все взорвать и уничтожить то, что могло бы достаться русским. У нас оставалось несколько минут, чтобы под огнем прикрытия заправиться из хранившегося там запаса горючего и перегрузить себе боеприпасы из подбитых танков».

Боевой дневник

11-го танкового полка

«По приказу дивизии мы планомерно покинули территорию. Группа «Хюнерсдорф» отступила под покровом темноты к югу, чтобы получить материально-техническое снабжение. Этот день стоил полку больших жертв.

Два офицера убиты, четверо ранены, один офицер пропал без вести. Особенно тяжело сказалась потеря капитана Хофмейера и капитана Вилза. Оба погибли но геройской смертью, достойной подражания, сражаясь до последнего.

Уход от боя с противником относительно удался. Несмотря на обстрел дороги с запада, удалось переправить в Заливский обозы и танки, остававшиеся на ходу. Мы были в состоянии отразить атаку танков и пехоты противника на предмостную позицию (плацдарм)».

16.00. Радиосообщение в дивизию. Дневная сводка:

«Со стороны противника: подбито 23 танка, уничтожено несколько ПТО. Вражеская пехота понесла тяжелые потери.

Наши потери[29]: убито 2 офицера (капитан Хофмейер, капитан Вилз), убито 17 унтер-офицеров и рядовых; ранено 4 офицера (майор Лёве, обер-лейтенант Хеезен, обер-лейтенант Бергес, штабной казначей Рёхтер), 20 унтер-офицеров и рядовых; пропал без вести обер-лейтенант Эрнстинг[30].

Хюнерсдорф жив. Его танк сильно поврежден.

Запрос: требуется способный офицер на должность командира 1-го батальона 11-го ТП.

Предложение: капитан Глэсген.

Обстановка в отношении танков: 6/21/7/5/2[31].

Технически непригодны 5 танков.

Полностью выведены из строя: 1 – Т-2 (с 20-мм орудием), 13 – Т-3 (с 50-мм орудием), 5 – Т-4 (75-мм орудием)».

К исходу дня отчет об отступлении командира 6-й роты 11-го танкового полка:

«С началом сумерек длинный эшелон начал движение. Я должен был оставаться в селе до тех пор, пока хвост колонны не достигнет отправной точки в марше на Заливский. Затем под прикрытием 8-й роты я отошел к пункту 147,0. Там я остался с нашей артиллерией до тех пор, пока сопровождавшая меня рота не отошла на 3 км в направлении Заливского и там снова стала меня ждать. Там мы по очереди друг друга прикрывали.

Когда головные танки отступающей колонны полка прорвали кольцо вокруг Заливского, я получил приказ следовать за полком в одной колонне. Непонятно почему, но противник не оказывал на нас сильного давления сзади – только в селе было затишье – так что мне даже удалось подтянуться и оторваться от противника.

Как раз перед Заливским в наступившей тьме мы опять попали в мясорубку. Слева и справа от дороги, особенно с правой (западной) стороны, сверкали на расстоянии 400 м вспышки выстрелов русских танков, которые услышали грохот наших гусениц и открыли заградительный огонь. Подойти они, однако, не решились, и я на бешеной скорости добрался до Заливского, потеряв один грузовик, подбитый зажигательными снарядами. Но и русским было о чем тревожиться. Не успели мы прибыть, как нас тут же назначили в охранение предмостной позиции (плацдарма). Вместе с 8-й ротой нам была выделена для обороны западная часть Заливского.

Долго ждать не пришлось, и вскоре мы увидели перед собой танки Т-34. При свете сигнальных ракет пехотинцев мы увидели их менее чем за 200 м. Их защитная окраска светилась ярко-белым цветом. В начавшейся перестрелке мы сразу подожгли два танка. Всю ночь атака следовала за атакой. При свете горящих домов и стогов сена русские несли все большие потери. Недостатка в боеприпасах уже не было, и стволы орудий этой ночью не успевали остыть».

Тяжелый выдался денек. С самой лучшей стороны показал себя танк Т-3 (с длинной 50-мм пушкой) против Т-34 наступающего противника. Еще одним достижением этого дня явилось понимание того, что с одними только танками наступать на противника невозможно. Необходимы систематические предварительные удары артиллерии и авиации. Соответствующие доклады были переданы в вышестоящие службы 57-го танкового корпуса под командованием генерала танковых войск Кирхнера.

Верхнекумский пал. Если бы русские быстрее принимали решение и перекрыли бы обратную дорогу на Заливский, что было для них возможным, то это стало бы катастрофой для лишенной боеприпасов боевой группы «Хюнерсдорф».

Итак, несмотря на потери, 100 наших танков после ремонта снова вошли в строй. В Заливском имелось достаточно артиллерии, чтобы отразить атаки русских. Немецкое командование не привыкло с такими силами находиться в обороне.

Таким образом, было принято решение предпринять еще один танковый рейд на Верхнекумский совместно с танковыми частями 23-й ТД, а именно с 201-м танковым полком. На следующий день (16 декабря 1942 года) было намечено укрепить фронт на Аксае (Есауловском Аксае), помешать русским восстановить свои силы и наладить связь с 23-й танковой дивизией.

Отчет вермахта от 16 декабря 1942 года

………………………………………………………………………..

«Между Волгой и Доном немецкие и румынские войска штурмовали упорно обороняемые районы и отражали мощные контратаки».

………………………………………………………………………..

16 декабря 1942 года

УКРЕПЛЕНИЕ АКСАЙСКОГО ФРОНТА

Боевой дневник

11-го танкового полка

Заливский, 16 декабря 1942 года

«План на 16 декабря: удержать предмостную позицию (плацдарм), а группе «Унрайн» атаковать противника на западном фланге под Бодянским, чтобы исключить угрозу с фланга. Полк в 6.45 начал наступление на высоту в 2 км к северу от моста и занял ее после короткого боя с танками противника, подбив при этом два танка. Противник в 12.00 с севера проводил разведку с применением танков. С запада атаковали десять танков со стрелками на броне. Атака была отражена после тяжелого боя, в котором было уничтожено четыре танка Т-34, девять ПТО и восемь грузовиков. По данным разведки, противник имеет сильные позиции с ПТО на высоте 147,0. С наступлением темноты полк возвратился на исходную позицию у предмостной позиции.

Во время вечернего совещания у командира получен приказ 17 декабря вновь атаковать Верхнекумский совместно с 201-м танковым полком. В 5.00 начата атака от Клыкова на восток до северной части Шестакова, оттуда с поворотом на север по двухполосной дороге через Неклинскую низину до перекрестка, расположенного в одном километре западнее высоты 146,9, чтобы затем, завернув на запад и совершив охват вражеских позиций на высоте 147,9 с флангов и тыла, захватить Верхнекумский с запада.

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

6.45. Радиосообщение в дивизию:

«Взяли высоту в двух километрах к северу от моста».

114

8.00. Радиосообщение в дивизию:

«Установлена связь с Хейдебреком (командир 201-го ТП)».

12.00. Радиосообщение в дивизию:

«Уничтожены позиции ПТО (видимо, бронебойщики с противотанковыми ружьями. – Ред.) и 4 танка Т-34, 9 ПТО (среди них 1 орудие 76,2 мм), а также 8 грузовиков. Наши потери: 3 танка (один полностью уничтожен)».

Далее вновь приводится отчет командира

6-й роты 11-го ТП:

«Утро 16 декабря застало нас в готовности к атаке после артобстрела нашей артиллерией позиций противника. Нанеся большие потери русским, мы продвинулись на 2 км и закрепились на высотах с хорошим обзором степи. С этой позиции мы в течение дня нанесли еще несколько ударов.

В одном из таких рейдов вместе с 7-й ротой – командир капитан Герике – мы наткнулись на позиции ПТО. Но русские стреляли так плохо, что я под огневым прикрытием 7-й роты решился на фронтальную атаку. Мне, правда, отстрелили крыло над гусеницей, а два других танка моей роты были повреждены, при этом машина унтер-офицера Пёттгена потеряла маску пушки, так что только клочья по воздуху летели. Однако в последнем резком рывке мы достали русских артиллеристов и переехали. После того как мы проутюжили позиции противника и выстрелами испортили замки русских противотанковых орудий, я спрыгнул на землю под прикрытием одного из моих танков (с одной из русских позиций на северо-западе по нам велся огонь), привязал к моему танку неповрежденный джип американского производства и отбуксировал его к себе. Я на нем неплохо развлекся».

Постепенно наступило затишье. Русские, по-видимому, отвели свои части на отдых. Исход танковой битвы был неясен, поскольку большая часть танков противника за нами из Верхнекумского не пошла. Да и атака русских была не очень мощной, и они получили отпор. По предварительным подсчетам, русские потеряли за прошедшие дни 180 танков, которые восстановить уже было нельзя. (Данные о советских потерях преувеличены. 4-й механизированный (с 18 декабря преобразованный в 3-й гвардейский) корпус имел примерно столько танков к началу боев и продолжал сражаться вплоть до подхода к 19 декабря 2-й гвардейской армии. Даже с учетом потерь ослабленного 13-го танкового корпуса, контратаковавшего немцев в первые дни их наступления, цифра советских потерь в танках включает и поврежденные танки. – Ред.) Полк потерял за это же время двадцать один танк (полностью выведены из строя), и еще определенное количество танков скоро будет отремонтировано.

Радиообмен боевой группы «Хюнерсдорф»

14.15. Радиосообщение в дивизию:

«С наступлением темноты я отвел танки на окраину Заливского, оставив на высотах боевое охранение, с намерением вновь занять их с рассветом, если не будет другого приказа».

16.00. Радиосообщение в дивизию (6-ю танковую): «Поставленная цель – овладеть высотами в 3 км к северу от поселка – после короткого боя с вражескими танками на обоих берегах была достигнута. Противник произвел разведку с севера с участием танков. Он атаковал с запада десятью танками со стрелками на броне, но после потери 4 танков Т-34, 9 ПТО и 8 грузовиков был отброшен. 201-й танковый полк (т. е. 23-я танковая дивизия. – Ред.), находящийся к северо-западу от W[32], после полудня вышел на связь. С наступлением темноты для защиты занятого рубежа на высотах оставлено боевое охранение, тогда как большая часть сил полка находилась ночью в охранении на окраине села. Группа «Хюнерсдорф» в Заливском находится в состоянии боевой готовности.

Действия противника: крупные силы противника с большим количеством танков (значит, в 4-м мехкорпусе танки все же остались. – Ред.) находятся в районе Верхнекумского. Боевое охранение русских занимает рубеж высот по обе стороны от высоты».

16 декабря было относительно спокойным днем. В этот день плацдарм был расширен на север и с него было проведено нескольких танковых рейдов. Кроме того, приводилась в порядок техника и доставлялись отремонтированные танки. Это позволило всем ротам приобрести необходимую боевую мощь.

К нашему удивлению, со стороны более мощных русских танковых частей не было отмечено высокой активности.

Вечером состоялось совещание у командира, упомянутое в боевом дневнике. После него более слабый 201-й танковый корпус был усилен несколькими другими подразделениями 23-й танковой дивизии под командованием обер-лейтенанта Хейдебрека, подчиненного боевой группе «Хюнерсдорф». (Таким образом, немцы бросают против 4-го мехкорпуса основные ударные силы 23-й танковой дивизии (в помощь 6-й танковой дивизии). Скоро подтянут и 17-ю танковую дивизию, но 4-й мехкорпус будет держаться и задерживать три танковые дивизии немцев, неся большие потери. – Ред.) В соответствии с приказом общее наступление начать 17 декабря.

Далее представлен текст оригинала этого приказа:

«Боевая группа «Хюнерсдорф»

16 декабря 1942 года

Полку Хейдебрека

Хейдебрек, усиленный батальоном на БТР, артдивизионом и одной тяжелой зенитной батареей, подчинен Хюнерсдорфу. Хюнерсдорф начинает наступление 17 декабря в 5.00 из пункта Заливе кий через восточную окраину Клыкова, восточную часть Неклинской балки, южного склона высоты 146,9 и наносит удар севернее Неклинской балки на запад с целью уничтожить танковые части противника южнее Верхнекумского и захватить Верхнекумский с запада.

Одновременно на север выступает мотоциклетный батальон (батальон разведки 6-й танковой дивизии) из Заливского, чтобы поддержать действующие к югу от Верхнекумского танковые части. После занятия (Верхнекумского) задача Хюнерсдорфа, обойдя Заготскот с востока, нанести удор по Громославке, взять ее и держать открытой переправу через реку Мышкова для следующих за нами частей.

Хейдебрек держит переправу к востоку через Неклинскую балку открытой для Хюнерсдорфа и располагается затем во главе колонны Хюнерсдорфа.

Наступление через Неклинскую низину или восточнее от нее должно быть подготовлено заранее и разведано в направлении наступления и в направлении Громославки.

С 5.15 должны быть подготовлены указатели направления для основного состава боевой группы «Хюнерсдорф».

Я нахожусь в Заливском в голове колонны Хюнерсдорфа.

фон Хюнерсдорф».

Была предусмотрена поддержка с воздуха (пикирующие бомбардировщики «Штука»), 17 декабря сосредоточенная наконец 17-я танковая дивизия должна была нанести мощный удар в направлении Громославки и этим снять угрозу левому флангу 6-й танковой дивизии. Это прежде всего позволит высвободить группу «Цолленкопф» для выполнения других задач. Эта группа до этого располагалась южнее Аксая. Следующие дни обещали быть более успешными.

Отчет вермахта от 17 декабря 1942 года

………………………………………………………………………..

«Немецкие и румынские войска при поддержке с воздуха отбросили противника в междуречье Волги и Дона, отразили на большом изгибе Дона повторную атаку более крупных сил, частично переходя в контратаку».

………………………………………………………………………..

17 декабря 1945 года

ПЕРВАЯ БЕЗУСПЕШНАЯ АТАКА НА ВЕРХНЕКУМСКИЙ

Боевой дневник

11-го танкового полка

8.00

«Начало наступления задержалось на час, поскольку полк Хейдебрека не был вовремя готов. В 6.20 последовал первый контакт с противником севернее Шестакова, где танки противника прорвались на предмостную позицию (плацдарм) 23-й танковой дивизии. В 7.15 наступление было продолжено, подбито шесть танков противника. Одна рота Хейдебрека была оставлена в Шестакове для зачистки. Были подбиты еще четыре танка противника без потерь с нашей стороны».

Карта 11. Первая безуспешная атака на Верхнекумский – 17 декабря 1942 года

Радиообмен боевой группы «Хюнерсдорф»

5.25. Радиосообщение для нашей боевой группы: «Наступать».

5.30. Радиосообщение из дивизии:

«Внимание. Танки противника наступают с северо-запада на Шестаков».

5.50. Радиосообщение из дивизии:

«Сорок танков противника следуют от Шестакова на запад».

5.50. Радиосообщение из дивизии:

«Хюнерсдорф дошел до Клыкова».

6.03. Радиосообщение в дивизию:

«Продвижение от Клыкова задерживается, поскольку Хейдебрек еще не выступил».

6.20. Радиосообщение из дивизии:

«Танки противника прорвались в Шестаков с севера».

6.50. Радиосообщение в дивизию:

«Танковый удар противника с севера в 2 км восточнее Клыкова отражен. Подбито два Т-34».

7.12. Радиосообщение от Хейдебрека.

«Подбито шесть танков противника».

7.25. Радиосообщение в дивизию:

«В Шестакове наши войска справятся? Вызываем «Штуки».

7.28. Радиосообщение в дивизию:

«Выступаю от пункта 66,5 восточнее Клыкова на север».

8.05. Радиосообщение в дивизию:

«Начало к югу тяжелое от Неклинской балки. На высоте к северу от нас обнаружен противник. В Шестакове продолжается бой. Одна рота Хейдебрека занимается зачисткой. До настоящего момента уничтожено 10 танков. Продолжаю удар в северном направлении».

8.06. Радиосообщение от Хейдебрека:

«Вошли в Неклинскую балку».

8.10. Радиосообщение в дивизию (ответ на 7.25):

«В Шестакове пехота соседей (23-й танковой дивизии)».

Из-за контрудара противника по плацдарму 23-й танковой дивизии, который был хорошо защищен, произошла двухчасовая задержка, имевшая тяжелые последствия. Этот удар стоил русским двенадцати танков.

Эта задержка не позволила для экономии времени совершить обход Неклинской балки, которая тоже, скорее всего, была покрыта льдом. Совершая же обход по еще более важной дороге, можно было столкнуться с противником, что опять отвлекло бы группу от главной цели дня – взятия Верхнекумского.

Боевой дневник

11-го танкового полка

12.00

«В 8.50 голова колонны на перекрестке в 1 км западнее 146,9 наткнулась на сильные позиции противника и на очень сильную танковую часть, а также на мины. Командир приказал артиллерии занять позиции и вступить в бой 2-му батальону 114-го мотопехотного полка. В 9.30 вражеская позиция, забитая корпусами танков (около пятидесяти было захвачено), была взята. Против обнаруженных северо-западнее Неклинской балки танков противника (выяснилось позже, что это были танки, уже подбитые 14 декабря) огневое прикрытие взял на себя 1-й танковый батальон 11-го ТП. В 10.00 можно было двигаться на запад.

2-й батальон 11-го ТП взял на себя прикрытие флангов против обнаруженных танков противника. В 11.50 после планомерного продвижения вперед были достигнуты южные скаты высоты 147,0».

Радиообмен боевой группы «Хюнерсдорф»

8.20. Радиосообщение в дивизию:

«Частично вышли на северные высоты, окаймляющие долину. С трудом продвигаемся по обледенелой земле. Захвачены в качестве трофеев 6 тяжелых минометов, 2 ПТО, 5 грузовиков и несколько пулеметов».

8.50. Радиосообщение от Хейдебрека:

«Обнаружил около высоты 146,9 позиции противника с танками, прикрытые минными полями. Прошу разрешения ввести в бой мотопехоту и артиллерию, чтобы обеспечить себе продвижение на запад».

9.00. Радиосообщение Куперу (командир 2-го батальона 114-го мотопехотного полка).

«Куперу зачистить позиции противника в пункте 146,9».

9.10. Радиосообщение из дивизии:

«Активное передвижение грузового транспорта снабжения из пункта Заготскот в Верхнекумский (сообщение воздушной разведки)».

9.20. Радиосообщение для Бэке и Хейдебрека: «Пятнадцать вражеских танков на марше с запада[33].

Хейдебреку и Бэке обеспечить огневое прикрытие».

10.00. Радиосообщение в дивизию:

«Связал боем противника у перекрестка западнее высоты 146,9. Выступаю всеми имеющимися силами для атаки на западе».

10.00. Радиосообщение от Купера:

«Захватил позиции вражеских танков».

10.20. Радиосообщение из дивизии:

5-я танковая рота 11-го танкового полка с семью танками в распоряжении группы «Ремлингер» пойдет на соединение с группой «Хюнерсдорф» вместе с группой «Квентин» (командир разведбатальона 6-й танковой дивизии).

10.26. Радиосообщение для Бэке:

«Бэке обеспечивает прикрытие с фланга в северном направлении у перекрестка».

11.00. Радиосообщение из дивизии:

«У колхоза им. 8 Марта замечено крупное скопление грузовиков противника».

11.50. Радиосообщение в дивизию:

«Находимся на высоте 147,0».

Далее приводится отчет командира 6-й роты

11-го танкового полка:

«…Вместе с частями 23-й танковой дивизии мы атаковали в северном направлении, чтобы, минуя Заготскот, вновь занять Верхнекумский. Одновременно по той же цели из Заливского ударили небронированные части. Их сопровождали выделенные дивизией штурмовые орудия.

После первых успехов мы завязли севернее Неклинской низины перед сильно укрепленными позициями. Теперь удар пришлось наносить в западном направлении. Пока мы силами батальона на БТР выкуривали русских с этой позиции, сорвалась попытка 1-го батальона 11-го танкового полка и танков 23-й танковой дивизии взять Заготскот, поскольку позиции русских в этой местности препятствовали танковому маневру. Даже лежащие перед нами позиции представлялись отлично укрепленными. Узкие и глубокие окопы стрелков были подготовлены опытным противником. В плен никто не сдавался, хотя мы всем подразделением стояли среди этих позиций. Русских приходилось выковыривать орудийным огнем. Мы отказались от прокатывания взад-вперед, чтобы не потерять гусеницы на этой изрытой местности. Каждый танк выбрал себе некоторое количество окопов и ждал, пока кто-нибудь из русских не высунется. Это была довольно странная картина, если смотреть на нее со стороны через прицел. Танки стояли, как слоны с вытянутыми хоботами, и, казалось, обнюхивали землю. Наконец подоспела мотопехота на своих БТР и зачистила под нашим прикрытием всю местность. Бывало также, что дальше к северу русские танки и ПТО стреляли лучше, что было весьма неприятно. Наши неподвижные танки представляли собой мишени, в которые мог попасть даже самый плохой артиллерист ПТО.

После ликвидации этих позиций мы слегка оттянули наши силы назад и приняли огневой бой. Однако вскоре нас отвлекли на себя стоящие далеко на западе танковые части противника, тем более что борьбу с русскими ПТО взяла на себя артиллерия.

Мы продолжали движение на север с охранением. Мы прошли через Заготскот, где 14 декабря разгорелся бой. Здесь до сих пор стояли подбитые русские танки. Не найдя противника на восточных окраинах обоих пунктов Заготскот и Верхнекумский, мы попали под затяжной обстрел. Мы справились с атакой на Верхнекумский и наткнулись на второй эшелон. Система позций противника в этом селении не позволила совершить прорыв. К тому времени выяснилось, что, несмотря на налеты «Штук» (пикирующий бомбардировщик «Юнкерс-87». – Ред.), оборона там была весьма прочной. На левом фланге появляющиеся танки противника отвлекали нас на север. Уже темнело, когда мы прошли через поле боя 15 декабря. Там все еще стояли наши сгоревшие танки. Мы не могли их вывезти. Русские попытались отрезать нам обратный путь. В этот день они показали себя умелыми бойцами, и нам пришлось в полной темноте отходить, чтобы не попасть в окружение. Вскоре мы шли под все чаще запускаемыми осветительными ракетами на юг к нашим пехотинцам, остановившимся на полпути к Верхнекумскому. Вся наша операция потерпела провал».

Боевой дневник

11-го танкового полка

18.00

«Из-за труднопроходимой местности и очень медленной зачистки позиций противника на перекрестке не удалось вовремя доставить на передовую пехоту и артиллерию. Из-за уже потерянного времени командир принял решение, используя светлое время суток, совершить атаку на Верхнекумский без поддержки пехоты и артиллерии. Эта атака, начатая только при поддержке с воздуха (Ю-87 «Штуки»), наткнулась на ожесточенное сопротивление и в 13.50 была отбита. Во время подготовки к новой атаке стемнело. Ночная атака по приказу дивизии силами измотанных танковых частей и всего одного батальона (пехоты) не обещала успеха. Тем более что боеприпасов и горючего едва хватало. Командир принял решение с согласия дивизии отойти и сосредоточиться на южном склоне высоты 147,0. Из-за трудности ночного ориентирования группа в 17.30 оставалась наготове в пункте сбора. В 21.00 из дивизии пришел приказ вернуть танки на исходную позицию».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

12.30. Радиосообщение для 1-го батальона 11-го танкового полка:

«Наблюдать за колхозом им. 8 Марта!»

13.00. Радиосообщение из дивизии:

«Высоты 147,0 – 143,7 – 137,2 – позиции противника – захвачены».

13.35. Радиосообщение для дивизии:

«17-я танковая дивизия ведет бой на переправе у Генераловского». (Ну вот и третья немецкая танковая дивизия вступила в бой против героически обороняющегося 4-го механизированного корпуса. Напомним, что танковый или механизированный корпус Красной армии в 1942–1943 гг. по совокупной боевой мощи был примерно равен немецкой танковой дивизии. – Ред.)

13.35. Радиосообщение для Химмельсбаха (командира 1-го танкового батальона 11-го ТП, преемника Лёве):

«Оставьте селение (колхоз им. 8 Марта)! Займите свое место за левым флангом фон Хейдебрека».

13.45. Радиосообщение для 1-го батальона 11-го танкового полка:

«Обстрелять вражеские танки и выйти на левый фланг Хейдебрека».

14.20. Радиосообщение в дивизию:

«Первая атака на Верхнекумский отражена из-за необычно мощной противотанковой обороны. Налет авиации никакого воздействия не оказал. Подбито несколько танков».

14.45. Радиосообщение для дивизии:

«Район сбора западнее Верхнекумского для новой атаки, если будет достаточно светло».

15.00. Радиосообщение из дивизии:

«Группа «Квентин» с 14.00 движется на Верхнекумский».

15.20. Радиосообщение из дивизии:

«С мотопехотой в пешем строю под прикрытием артиллерии и танков захватить намеченный участок местности».

15.45. Радиосообщение в дивизию:

«После наступления темноты атака не возобновлялась. Сбор группы у высоты 147,0. Предложение: отход на исходную позицию для снабжения и обслуживания техники».

16.00. Радиосообщение в дивизию:

«Сообщение 15.20 пришло как раз с наступлением темноты. Ночная атака силами только одного батальона не обещает быть успешной при такой численности противника».

16.05. Радиосообщение в дивизию:

«Запрашиваю решение на проведение ночной атаки».

16.30. Радиосообщение в дивизию:

«Офицер связи с радиостанцией, а также радиостанция Хейдебрека уничтожены прямым попаданием».

17.30. Радиосообщение в дивизию:

«Занята новая позиция на высоте 147,0. Возобновление атаки танков из-за темноты невозможно. Большое количество войск противника в пунктах Заготскот, Верхнекумский и в колхозе им. 8 Марта».

18.00. Радиосообщение в дивизию:

«Место стоянки танков и батальонов на БТР? (Разведбатальон 6-й танковой дивизии имеет несколько танков и БТР)».

18.55. Радиосообщение в дивизию:

«Место стоянки – юго-восточный склон высоты 147,0».

? часов. Радиосообщение в дивизию (дневная сводка):

«При успешном отражении сильного танкового удара под Шестаковом быстрыми действиями удалось отбросить противника через Неклинскую низину на север, а также занять высоты к северу от нас. После преодоления упорного сопротивления противника на полевых позициях у высоты 147,0 и к западу от нее предпринят рывок вперед на запад. Смяв многочисленные ПТО и отразив атаку танков, пройдя высоту 147,0, мы начали атаку охватом Верхнекумского с запада. Несмотря на то что наша артиллерия еще не заняла позиции, а мотопехота отставала, танки пошли в атаку, чтобы использовать светлое время суток. Но из-за исключительно упорной обороны, несмотря на налеты «Штук», она была отбита. Во время подготовки к новой атаке стемнело. В пункте 147,0 создана зона готовности для возможного ночного удара. Там были организованы заправка горючим и оснащение боеприпасами.

Потери противника: подбито 11 танков, 15 грузовиков, 1 бронемашина разведдозора, нами захвачено много стрелкового оружия, уничтожено 10 орудий ПТО, захвачено 50 подлежащих ремонту ранее подбитых танков, 6 минометов, взято в плен 100 человек.

У нас выведено из строя: 14 танков (сколько потом можно вернуть в строй, пока не известно), 10 БТР.

Потери: погибли офицер связи, 3 унтер-офицера и рядовых, ранены лейтенант Ройтман, 26 унтер-офицеров и рядовых».

Этот день атак – не очень-то успешный – был, однако, весьма поучительным. Противник держался так прочно, что лишь систематические атаки могли бы пробить брешь в его обороне. Совместное применение разных видов оружия не дало нужного эффекта против сильного, готового к обороне противника. Опять же – как и раньше на Аксае – обледенелая низина препятствовала быстрому продвижению дополнительных войск, так что при свете дня не удалось применить все оружие для достижения этой важной цели. Непонятным кажется, почему атаковавшая с позиций севернее Заливского на север мотопехота не скоординировала свой подход к Верхнекумскому с идущими с востока танковыми частями. Короткий авианалет показал, что он малоэффективен против глубоко эшелонированной обороны противника.

И снова русские показали свою способность в кратчайший срок, даже при неблагоприятных погодных условиях, быстро и глубоко окопаться. Другие позиции русских (например, перекресток в пункте 146,9) показали, что, невзирая на холод, русские менее привязаны к тому или иному месту, чем немецкие части.

Поступил приказ к 18 декабря подготовить атаку на Верхнекумский с позиции на высоте 147,0 при поддержке артиллерии и авиации. Танковый полк должен был после прорыва нанести удар по отступающему противнику и уже в этот же день попытаться пробить дорогу к переправе на рубеже реки Мышкова.

Боевая группа «Хюнерсдорф» в этот вечер представляла собой скорбное зрелище. (В боях под Верхнекумским бессмертный подвиг совершил бронебойщик И.М. Каплунов, из противотанкового ружья и гранатами подбивший 9 немецких танков, последний танк – после второго тяжелого ранения. Каплунову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. – Ред.) Эта картина приведена в последнем отрывке из боевого дневника 11-го танкового полка за 17 декабря.

Боевой дневник

11-го танкового полка

«Из-за непрерывных боев в последние дни практически не было возможности заниматься ремонтом машин, в связи с чем боеготовность полка резко снизилась. Экипажи, которые с 11 декабря не имели крыши над головой и почти не спали, тоже были сильно измотаны. Еще одна атака на следующий день при таких условиях не сможет принести успеха, и, по мнению командира, результаты ее будут несравнимы с поставленной целью, что и показали последующие дни».

Отчет вермахта за 18 декабря 1942 года

………………………………………………………………………..

«Германские дивизии между Волгой и Доном прорвали сильные позиции противника на господствующих высотах и продолжают в наступлении отвоевывать пространство».

………………………………………………………………………..

18 декабря 1942 года

ВТОРОЕ НЕУДАЧНОЕ НАСТУПЛЕНИЕ НА ВЕРХНЕКУМСКИЙ

После занятия своего участка 17-я танковая дивизия высвободила группу «Цолленкопф». Группе было приказано при поддержке двух танковых рот 11-го танкового полка и других подразделений дивизии атаковать Верхнекумский.

Боевой дневник

11-го танкового полка

Заливский, 18 декабря 1942 года

«На сегодняшний день полк остается в распоряжении дивизии, чтобы после преодоления сопротивления нанести удар по отступающему противнику. День прошел в полной боевой готовности, личный состав занимался техническим обслуживанием машин.

После того как группа «Цолленкопф» успешно начала свое наступление, полк получил приказ быть готовым к отражению атаки танков с левого фланга и в тылу группы «Цолленкопф» на южном склоне высоты 147,0. Рубеж был занят в 12.30. Не приняв во внимание заявление командира полка, командование дивизии приказало ночью выступить двумя ротами в поддержку группы «Цолленкопф» с обоих флангов. Обе роты поддержали мотопехоту исключительно эффективно. К 12.00 они были так ослаблены огнем противотанковых орудий противника, минами и техническими повреждениями, что пришлось просить у дивизии разрешения отойти, тем более что они расстреляли почти весь свой боезапас и в обеих танковых ротах только две машины оставались боеспособными.

Дивизия сообщила, что, судя по перехваченному радиосообщению русских, Сталин присвоил войскам, защищавшим Верхнекумский, статус гвардейских, что означало признание русскими опасности наших ударов. (Все верно – 4-й механизированный корпус 18 декабря 1942 г. стал 3-м гвардейским механизированным корпусом. – Ред.)

Наш полк сегодня не будет принимать участия в боевых действиях. Командир неоднократно обращался с просьбами отвести наши танки на исходную позицию для ремонта, и в 17.30 мы получили приказ отойти.

Что касается танков, то их осталось 8/25/13/5/6, то есть весь танковый полк представлял собой один ослабленный танковый батальон. (В немецком танковом полку 90—190 танков, в танковом батальоне 59–90 танков, в танковой роте 14–22 танка. – Ред.) На следующий день предполагалось вернуть в строй еще несколько танков».

Радиообмен боевой группы «Хюнерсдорф»

12.00. Радиосообщение в дивизию:

«Прибыли на позицию готовности на высоте 147,0».

12.20. Радиосообщение в дивизию:

«Прошу вернуть роту ремонта и обеспечения танков (Хаушильд), поскольку в строю осталось только две машины и нет боеприпасов».

Карта 12. Второе неудачное наступление на Верхнекумский

14.00. Радиосообщение в дивизию:

«Сталин присвоил защитникам Верхнекумского звание гвардейцев».

15.10. Радиосообщение в дивизию:

«Прошу разрешения сосредоточиться для ремонта севернее Заливского, поскольку темнота не позволяет действовать».

16.00. Радиосообщение из дивизии:

«Ждать приказаний. Окончательно обстановка еще не ясна».

16.10. Радиосообщение в дивизию (дневная сводка): «Позиция готовности 147,0 занята, чтобы встретить

контрудар противника по флангу группы «Цолленкопф».

Наличие танков: 8/25/13/5/6.

Потери: убиты обер-лейтенант Бён и один унтер-офицер.

Потери в технике: три танка Т-3».

17.30. Радиосообщение в дивизию: (6)

«Удерживаю позиции ради ненужной траты сил и техники на ремонтной стоянке».

17.45. Радиосообщение из дивизии:

«Вернуться на исходную».

17.50. Радиосообщение в дивизию:

«Возвращаюсь».

Несмотря на артиллерийскую поддержку и несколько прорывов позиционной системы вокруг Верхнекумского, занять территорию поселка не удалось. Противник проявил здесь самоотверженность и упорство.

Мотопехота оставалась ночью в контакте с противником на занятых позициях, чтобы на следующее утро вновь атаковать. За ночь были подтянуты подкрепления. Была вновь обещана поддержка с воздуха («Штуки»), а корпус выделил 17-ю танковую дивизию, чтобы ее танковые подразделения, после удачной попытки 18 декабря расширить плацдарм у населенного пункта Генераловский, помогли снять угрозу западному флангу в районе колхоза имени 8 Марта.

Боевая группа «Хюнерсдорф», состоявшая из 11-го танкового полка и 2-го батальона 114-го мотопехотного полка (на БТР), получила задание 18 декабря, после захвата Верхнекумского, не обращая внимние на фланги, преследовать отступающего противника до рубежа реки Мышкова.

Отчет вермахта от 19 декабря 1942 года

………………………………………………………………………..

«Немецкие и румынские войска между Волгой и Доном, несмотря на упорное сопротивление, отбросили противника дальше на северо-восток».

………………………………………………………………………..

19 декабря 1942 года

ПРОРЫВ НА ВАСИЛЬЕВКУ

Боевой дневник

11-го танкового полка

«19 декабря было продолжено наступление группы «Цолленкопф». Около 11.00 удалось ворваться в Верхнекумский с востока и запада. Атака танкового полка 17-й танковой дивизии пришлась очень кстати для мотопехоты.

11-й танковый полк, который к 7.00 занял свою вчерашнюю позицию готовности 147,0, был назначен в 11.00 для преследования отступавшего на север противника, поскольку в дивизии посчитали, что он обессилен».

15.30

«Полк выступил в 13.20 с заданием через перекресток в 1 км от высоты 146,9 выйти западнее Соленой балки на Васильевку и там построить предмостное укрепление. Несмотря на сильные позиции к северу от перекрестка, в 14.40 противник отступил. В 15.15 уже в темноте была разгромлена сильная позиция ПТО южнее перекрестка, и после короткого боя совершен прорыв».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

12.22. Радиосообщение в дивизию:

«Не могу повернуть направо, поскольку не знаю куда».

Это сообщение последовало за приказом прекратить атаку на Верхнекумский и Заготскот и начать преследование противника на восток.

13.20. Радиосообщение в дивизию:

«Хюнерсдорф вошел в пункт 146,9. Дорога Заготскот – Заливский перерезана».

14.40. Радиосообщение в дивизию:

«От пункта 146,9 до низины в 3 км западнее пункта Заготскот обнаружена хорошо укрепленная позиция с ПТО. На данный момент обнаружено восемь танков. Поворачиваю к югу от высоты 146,9».

14.50. Радиосообщение из дивизии:

«23-ю танковую дивизию атакуют на плацдарме со стороны Шивкой балки с севера на юг».

Командир бронегруппы «Хюнерсдорф» запретил поворачивать на юг, несмотря на угрозу флангам. Захват плацдарма в Васильевке имеет большое значение.

Группа «Цолленкопф» получила приказ немедленно выделить батальон Хаушильда, а также одну батарею и зенитные орудия и направить их в группу «Хюнерсдорф». После подхода все эти силы будут подчинены Хюнерсдорфу.

Карта 13. Прорыв на Васильевку – 19 декабря 1942 года

Штаб 114-го мотопехотного полка тоже отправляется вслед за ними. Как можно быстрее отправить остальную артиллерию».

14.55. Радиосообщение в дивизию:

«Нахожусь западнее (3 км) высоты 146,9. Обстрел с юга. Темнота – ничего не видно».

15.25. Радиосообщение в дивизию:

«Прорвался через вражеские позиции южнее 146,9. Противник отступает на север».

16.05. Радиосообщение в дивизию:

«Нахожусь в 6 километрах к востоку от D (пункт 146,9)»[34].

16.45. Радиосообщение из дивизии:

«Скачи дольше, гусар 4-го полка»[35].

17.30. Радиосообщение из дивизии:

«Благодарю за сегодняшний успех. Ожидаю ночного преследования противника всеми имеющимися средствами.

Генерал-фельдмаршал фон Манштейн»

Наконец-то удалось снова взять Верхнекумский. Обращенный в бегство противник оставил и Заготскот. Для вовремя начавшей преследование группы «Хюнерсдорф» было детской забавой догнать отступающего противника и взять много пленных.

Во время этой охоты командир получил приказ повернуть на восток, чтобы вслед за высотой 146,9 захватить пладцарм на реке Мышкова у села Васильевка. Этот населенный пункт находился в 30 км отсюда, и стало сразу ясно, что до него – без соприкосновения с противником – нужно дойти в темноте.

Сборы и выступление были относительно быстрыми.

Отчет о дальнейших событиях командира 6-й роты 11-го танкового полка:

«Слева, наконец, 17-я танковая дивизия вышла на тот же рубеж, что и мы, так что наша дивизия могла прекратить обстрел противника на флангах и высвободить войска для дальнейшего продвижения вперед. Все внимание теперь сконцентрировалось на Верхнекумском, который подвергся систематическим атакам. Поскольку позиции противника были хорошо известны, налеты «Штук» нанесли русским большой урон. Благодаря этому мотопехоте при поддержке штурмовых орудий удалось ворваться в село. Затем мы ударили танками. До этого весь спектакль хорошо просматривался с расстояния 3 км. Мы покатили вперед широким фронтом и между Верхнекумским и пунктом Заготскот настигли отступающего противника. Поскольку сопротивление больше не оказывалось, а русские большими группами сдавались в плен, я отдал команду прекратить огонь. Мы только сгоняли их танками в одно место, заставляли сложить оружие и отправляли назад, где они следовали за мотопехотой. Вскоре без боя был взят и Заготскот.

В этот момент нас вызвали на связь, и мы получили новое задание: преследовать врага, пока хватит горючего! Первая цель – известная нам высота 146,9. Я получил место во главе боевого порядка. День завершался, когда я проходил мимо пункта Заготскот и около 146,9 попал под обстрел. Весь горизонт на востоке вспыхивал, и в сумерках можно было даже различить танки. Позади нас на западе небо еще было светлым. Сразу же отправленный командиром в атаку батальон потерял ориентировку, цели обозначались только вспышками выстрелов, и нам пришлось стоять перед русскими как мишени, четко выделявшиеся на фоне неба на западе. Поскольку потери увеличивались, командир (доктор Бэке) приказал выйти из боя и отвел нас в складку местности для подготовки новой атаки. В полной темноте мы обстреляли правый фланг, вновь охватывая противника. По приказу майора доктора Бэке и невзирая на потери, мы вскоре оказались, прежде чем он успел об этом сообщить, среди позиций противника. Это было убийственное сражение. Нас буквально ослепляли выстрелы противника, и даже танки двигались на нас как тени. Я и другие наши прорвавшиеся танки вели самый беглый огонь. Вражеские танки проходили в 10 м от нас, и приходилось быть очень внимательными. Скоро уже много танков горело и освещало поле боя. Итак, мы выдержали этот напор, и нас вновь окружала ночная тишина, только позади нас в степи еще вспыхивали пожары и слышалась стрельба. Там вели бой другие роты, стараясь расширить прорыв и дать отдышаться мотопехоте. К сожалению, в моей роте были потери в живой силе и технике (танках), потерявших гусеницы во время преодоления позиций ПТО.

Мы перегруппировались и вместе с полковником фон Хюнерсдорфом и майором доктором Бэке во главе клина направились на восток, ориентируясь по звездам на безоблачном небе. Я знал только, что в эту ночь мы должны были во что бы то ни стало совершить важный прорыв через реку Мышкова. Нам сказали, что во время него мы должны соединиться с нашими товарищами, прорывающимися из Сталинградского кольца. И эта мысль занимала нас целый день.

Прорыв удался, и марш продолжался. Мы должны были дойти до рубежа реки Мышкова ночью при полном незнании рельефа местности и положения противника.

Боевой дневник

11-го танкового полка

22.00

«При лунном свете, не обращая внимания на угрозу с фланга, мы продолжили марш на восток. За полком следовали две роты батальона Купера (2-й батальон 114-го мотопехотного полка), которым удалось в контратаке собрать другие части, которые следовали за ними, и остаться на перекрестке. Подчиненная группе «Хюнерсдорф» группа «Цолленкопф», состоявшая из 1-го батальона 114-го мотопехотного полка (командир майор Хаушильд), 1-го батальона 4-го мотопехотного полка (командир майор Ремлингер), 1-го дивизиона 76-го артиллерийского полка, зенитной артиллерии и противотанковых орудий, с опозданием заняла высоту 130. Но, надеясь, что эти подразделения быстро догонят нас, и сознавая, что горючего хватит только на путь до конечной атаки, командир принял решение самому выдвинуться вперед с третью или даже с четвертью сил и средств и упорно прорываться дальше до намеченной цели наступления. Чтобы не потерять эффекта внезапности, любая стрельба была запрещена. Очень старая дорога, повернувшая на север на перекрестке в 2 км западнее пункта 157,0, была нами потеряна. После преодоления очень тяжелой местности с низинами дальше к востоку, мы в 18.45 достигли перекрестка, расположенного в 2 км севернее Гнило-Аксайской, и повернули на север. Мы прошли между мощными позициями противника вдоль дороги на север. К нашему удивлению, к 22.00 нам удалось пересечь мост и захватить его. И только на северном выезде из Васильевки мы впервые наткнулись на сопротивление противника (пехота и танки). К большому сожалению, мы потеряли обер-лейтенанта Михаэлиса. Со времени прорыва вражеских позиций на перекрестке он бесстрашно вел вперед атакующие части и погиб в этом бою».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

17.50. Радиосообщение в дивизию:

«Дальше (на север. – Ред.) по обледенелым дорогам через низины не пройти. Вновь выходим на дорогу, ведущую в восточном направлении» (т. е. на Гнило-Аксайскую. – Ред.).

18.05. Радиосообщение в дивизию:

«Нет сообщений от Цолленкопфа. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы он как можно быстрее догнал нас».

18.45. Радиосообщение в дивизию:

«Направляемся к цели по дороге с юга» (усовершенствованная дорога от Гнило-Аксайской через Бирзовой на Васильевку. – Ред.).

19.02. Радиосообщение из дивизии:

«Цолленкопф с Хаушильдом, Ремлингером и Шульцем (1-й дивизион 76-го артполка), зенитки и орудия ПТО в 18.00 вышли из пункта 130,6».

19.30. Радиосообщение в дивизию:

«Как можно скорее всеми имеющимися средствами обеспечить доставку горючего в сопровождении БРДМ (бронированная дозорная машина. – Ред.) роты обслуживания и ремонта танков. Ниман не получал приказа об отправке туда горючего».

19.45. Радиосообщение в дивизию:

«Мост в 6 км южнее цели; из-за обледенения движение замедляется».

20.50. Радиосообщение в дивизию:

«Еще одна заминка при преодолении второй ложбины в 1 км от предыдущей».

21.10. Радиосообщение в дивизию:

«Цолленкопф продвигается дальше вперед. Купер оказался в тяжелом положении в 3 км к востоку от 146,9. У нас почти нет горючего. Цолленкопф еще не прибыл».

22.05. Радиосообщение в дивизию:

«Прошли селение в 2 км южнее цели наступления» (Бирзовой. – Ред.).

22.25. Радиосообщение в дивизию:

«Цолленкопф движется вперед. Усиленная 8-я рота Купера прижата к высоте 146,9».

22.50. Радиосообщение в дивизию:

«Веду бой за конечную цель наступления против вражеских танков и пехоты. Мост в моих руках».

22.56. Радиосообщение в дивизию:

«Располагаю только двумя слабыми ротами мотопехоты на БТР. Продолжаю вести бой с танками и пехотой противника в районе цели наступления. По-прежнему удерживаю мост. Нуждаюсь в срочном продвижении вперед Цолленкопфа; горючее кончилось».

23.59. Радиосообщение в дивизию:

«Удерживаю северную часть села, планирую зачистку. Пока не удается подавить обстрел из танков и минометов, ведущийся из-за окраин села. Где Цолленкопф?»

После ночного марша по обходной дороге длиной более 30 км далеко в тылу русских оборонительных позиций, посреди тыловых позиций противника, марша по льду и снегу и в условиях тяжелой местности поставленная цель была достигнута, мост захвачен и плацдарм удерживался. Этот марш получил признание в самых высших инстанциях; он придал новую надежду разблокировать Сталинградский котел. Лишь 48 км отделяли боевую группу «Хюнерсдорф» от окруженной немецкой армии. Когда генерал-полковник Паулюс тогда в нарушении приказа Главнокомандования вермахта – читай Гитлера – хотел прийти к решению начать прорыв, еще существовала возможность соединиться с 57-м танковым корпусом и, таким образом, вывести большинство своих дивизий из кольца. Общая обстановка на южном участке Восточного фронта могла вызвать еще больший кризис из-за неудач итальянской армии на Северском Донце. Это отодвинуло принятие этого решения[36].

Ночной марш боевой группы «Хюнерсдорф» на Васильевку стал для всех его участников неповторимым событием.

Отчет командира 6-й роты 11-го танкового полка:

«Марш в восточном направлении показался мне бесконечным и неправдоподобным, поскольку вокруг нас царила полная тишина. Медленно взошла луна и позволила легче ориентироваться в пространстве. Небо было ясным, и снег светился как бы изнутри. Основной нашей заботой было не потерять ведущего. Темп движения постепенно увеличился, но затем передовой отряд остановился для поисков нужной дороги. Поскольку наш путь пересекало множество следов, а обозначенные на карте дороги уже днем были присыпаны равномерным слоем снега, ведущие часто теряли правильное направление. Иногда они застревали в почти непроходимой впадине. Чтобы не терять времени, командир оставлял свое место в голове колонны, а сам в это время помогал вернуть в строй отставших. Наконец нас уверенно повел к цели обер-лейтенант Михаэлис. Более короткая дорога (на Васильевку. – Ред.) – в 2 км западнее высоты 157,0 откуда был поворот на Васильевку, – оказалась плохой. С этого места мы сделали крюк (на восток) и вышли на удобную дорогу, выходящую к цели с юга. С этого места сбиться с пути было уже невозможно, поскольку вдоль этой дороги шли телеграфные столбы.

Теперь я следовал практически в центре боевой группы. И вновь зеленовато отсвечивали в лунном свете обледеневшие склоны низин. Чтобы не выдать себя, мы соблюдали запрет на стрельбу. Вынужден признать, что даже по карте никогда не мог точно определить наше местоположение, но полностью доверял передовому отряду и командиру. По обеим сторонам дороги я замечал позиции, которые казались мне занятыми личным составом русских. Моему удивлению не было предела, и мне становилось еще более жутко, чему способствовала полная тишина вокруг.

Неожиданно выпал долгий привал. Мои часы показывали 22.00, что на местной долготе (т. е. по местному времени) означало уже полночь. Мы стояли на трассе в плотном строю, танк к танку. Справа от нас телеграфная линия, впереди – темная полоса, цепь высот, кажется, с селением на вершине одной из них. Поперек дороги неподалеку можно было различить мощные противотанковые рвы и позиции. Было очень холодно, и вдруг – не знаю, как это произошло, – рядом с нашими танками появились русские солдаты – вооруженные! Справа и слева из темноты их появлялось все больше и больше. Мы уставились на них, по крайней мере танкисты моего танка, которые смотрели, высунувшись из люков, на этих парней и не знали, верить ли своим глазам. Мой наводчик обратил мое внимание на то, что русские не поднимали свое оружие. Я шепнул ему на ухо: «Тихо, они приняли нас за русских!» – и каждую секунду ожидал услышать звук стрельбы.

Однако ничего не произошло. Напротив, они прислонились к нашим гусеницам и пытались с нами шутить. Не прозвучало ни одного выстрела. Что было нужно этим парням? Неужели они не заметили, что, вместо русских слов, мы издавали только невнятное бормотание, неужели они не видели крестов на бортах наших «драндулетов»? Я положил палец на курок своего пистолета и пристроил позади сиденья ручную гранату. На всякий случай. Бог мой, а что нам оставалось делать, ведь это же не могло продолжаться вечно? Я взглянул на машины, стоявшие впереди и сзади, и увидел ту же картину.

Я так никогда и не понял, как это могло произойти. Есть только одно предположние: русские приняли нас за своих, поскольку мы въехали на их позиции среди ночи, и, разумеется, без единого выстрела. К тому же мы перемещались не в боевом порядке, а Васильевка находилась в 20 км за линией фронта. Поскольку русские в это время все еще вели бой у пункта 146,9 с остатками подразделений Купера и к тому же, вероятно, с группой «Цолленкопф», то им в темноте не пришло в голову, что где-то прорвались почти 30–40 танков врага и теперь перемещаются по их тылам. Можно быть уверенным, что русских не предупредили ни об одной прорвавшейся танковой группе.

И все-таки дальше этого не пошло. Мы бы их играючи расстреляли, но, помимо того что запрет на стрельбу еще не отменили, нам просто претило стрелять в любопытных Иванов. Таким вот образом и произошло это пятнадцатиминутное братание.

И вдруг этот мир был нарушен. Где-то впереди на пока еще неизвестной высоте прозвучал выстрел, за ним другие, и тут же застрекотали пулеметы. Мы моментально нырнули в башни. Русские находились по обе стороны от дороги, и бой понемногу разгорался. Он начался дальше в селении напротив, которое мы теперь узнали.

Как я позже выяснил, один из танков передового отряда почти на северном выезде из селения был с расстояния 10 м подбит русским Т-34. Вражеский танк, однако, постигла та же участь, а наш образцовый ведущий колонны обер-лейтенант Михаэлис пал смертью храбрых. Через несколько дней мы увидели оба этих танка, все еще стоящие друг напротив друга.

Еще до моста я услышал спереди крики. Я увидел из башни, что в сторону нашей колонны движется разведывательно-дозорная машина (броневик). В башне броневика во весь рост стоял человек в кожаной куртке и каске. Его лицо промелькнуло мимо меня в трех метрах. Русский! По прошествии первых секунд замешательства машина исчезла. В конце колонны послышалась стрельба. Безрезультатно. Но теперь русским было совершенно ясно, что произошло.

Мы въехали на территорию селения, несколько мотопехотинцев спешились и в тусклом утреннем свете довершили захват довольно растянутого села Васильевка. Прежде всего мы заняли неповрежденный мост…»

Около полуночи группа «Хюнерсдорф» продвинулась за Васильевку за реку Мышкова и удерживала там плацдарм. Она испытывала недостаток в танках, боеприпасах и горючем. Цель была достигнута; но была ли возможность ее удержать? Это и беспокоило командиров. Какая польза от танков без снарядов и без горючего? Самым худшим было последнее, и выглядело это очень плохо. Во время марша приходилось бросать некоторые танки, оставшиеся без топлива, предварительно сняв экипажи. К тому же не хватало мотопехоты, чтобы производить зачистку местности или отражать прорывы противника. Не было артиллерии!

В 20 км в обратном направлении, строго на юг, находилась недоукомплектованная танками 23-я танковая дивизия, а на юго-западе – долгожданная группа «Цолленкопф». Обе, вероятно, еще ведут бой с противником. Удастся ли им без достаточной танковой ударной мощи вовремя с боями достичь Васильевки? Это было обязанностью дивизии, не выпускать же из рук успех группы «Хюнерсдорф» из-за медленного движения вспомогательных сил – несмотря на возможные невосполнимые потери танков в будущих операциях.

Можно было с уверенностью сказать, что от русских невозможно будет долго скрывать слабость танковой группы в Васильевке. Тактически правильным с их стороны было бы сейчас, оставив слабое кольцо вокруг Васильевки, все свои силы бросить против немецких войск к северу от Аксая, чтобы удержать их там. Вопрос состоял в том, хватит ли у русских для этого сил? Ведь после прибытия 17-й немецкой танковой дивизии, по-видимому, русские силы были разобщены. Станут ли русские оттягивать войска от Сталинградского котла? В этом случае мы хоть что-то сделали для возможного прорыва фельдмаршала (звание генерал-фельдмаршала было присвоено Паулюсу позже, в 1943 г., незадолго до капитуляции. – Ред.) Паулюса. Все теперь стало вопросом времени. Этот ночной марш на Васильевку является типичным примером того, как глупо разделять наши танковые и мотопехотные силы. Русским удалось это сделать, что грозило группе «Хюнерсдорф» близкой катастрофой. Пока танки оставались на занятой территории сами по себе без горючего и боеприпасов, они едва могли держаться дальше, мотопехоте же без танков пришлось с боями пробиваться через позиции противника, который стремился не пропустить ее. Это вело к излишним потерям и у танкистов и у пехотинцев, которых при хорошо налаженном взаимодействии можно было бы избежать. Ставить вопрос о том, кто виновен, – трудно; то, что вина лежит не на мотопехоте, следует из отчета командиров боевой группы «Цолленкопф».

Отчет командиров боевой группы «Цолленкопф»:

«После двухчасового ожесточенного боя в середине дня 19 декабря 1942 года 1-му батальону 114-го мотопехотного полка (Хаушильд) удалось занять Верхнекумский. Когда из дивизии в 15.00 пришел приказ в 114-й мотопехотный полк батальону Хаушильда, одной зенитной батарее и одной артиллерийской батарее следовать на соединение с группой «Хюнерсдорф», этот батальон еще вел одиночные бои по зачистке села. Уже стемнело, и везде полыхали пожары. На востоке огненная буря обозначала группу «Хюнерсдорф»; в черном небе пересекались трассы снарядов орудий ПТО. Воистину жуткое зрелище!

1-й батальон 114-го мотопехотного полка расстрелял весь свой боезапас. Прошли часы, прежде чем роты, занятые разрозненными боестолкновениями, разбросанные по селу и перемешанные, смогли собраться, подтянуть грузовики, заправиться, доставить питание и боеприпасы. Около 19.00 батальон Хаушильда в соответствии с приказом последовал за группой «Хюнерсдорф» по следам танков и прибыл в распоряжение группы. Штаб 114-го полка (Цолленкопф) должен был вместе с подчиненным батальоном Ремлингера (1-й батальон 114-го мотопехотного полка и 1-й дивизион 76-го артполка) также следовать на соединение с группой «Хюнерсдорф», чтобы поступить в ее распоряжение. Батальон Хаушильда (1-й батальон 114-го мотопехотного полка) вместе со 2-й ротой 114-го мотопехотного полка (лейтенант Юнг) во главе колонны двинулись по запутанным следам танков в восточном направлении. Этот ночной марш был исключительно трудным. На гладких склонах балок часто приходилось спешиваться и вытаскивать технику. В других местах продвижение колесного транспорта замедлялось разбитой танками колеей; зачастую колонна разрывалась на части, и поэтому приходилось делать остановки. К востоку от 146,9 батальон встретился с подразделениями 2-го батальона (на БТР) 114-го мотопехотного полка, которые потеряли контакт с группой «Хюнерсдорф», а заодно и ориентировку на местности. Поскольку они долго выдерживали русские атаки в условиях темноты, им пришлось зарыться в землю, чтобы отражать наносившиеся со всех сторон удары. Как только они с затемненными фарами приблизились к подходящей колонне 1-го батальона 114-го мотопехотного полка, русские подумали, что сейчас начнется танковая атака, и предпочли исчезнуть во тьме.

Во время перемещений 1-го батальона 114-го полка в темноте штаб 114-го мотопехотного полка лишился своей радиостанции. Как выяснилось позже, из-за технической неисправности рации была потеряна связь с дивизией и группой «Хюнерсдорф». Около полуночи передовая рота подошла к железнодорожной линии и, видимо, углубилась слишком далеко на восток. После короткого ориентирования обнаружилось, что след танков повернул на север. Вся колонна последовала за ними в этом направлении. Через несколько километров передовая рота подверглась ружейному и пулеметному обстрелу. В наступающих сумерках удалось различить одну русскую полевую позицию. В то время как роты перестраивались для атаки, а батареи занимали свои позиции, батальон был атакован русской авиацией, наносившей удар бомбами и бортовым оружием. Потери были небольшими. Наступление силами 1-го и 2-го батальонов 114-го мотопехотного полка по фронту привело к успеху. В 10.00 сопротивление противника было сломлено и батальоны смогли сосредоточиться и погрузиться на бронетранспортеры и другие транспортные средства.

На открытом широком пространстве события развивались стремительно; рельеф местности постепенно понижался к реке Мышкова. Вскоре в утренней дымке можно было различить некоторые дома Васильевки. Оттуда доносился шум – группа «Хюнерсдорф» вела оборонительный бой. Радиосвязи не было. 1-й батальон 114-го полка развернулся в боевой порядок, чтобы, не спешиваясь, широким фронтом войти в Васильевку. Командир полагал, что противник не настолько силен и что танки смогут подавить его ПТО. Но с противоположных высот русская артиллерия и орудия ПТО открыли по нашему батальону мощный огонь, что оказалось для нас неприятным сюрпризом. Нам пришлось повернуть направо, где можно было укрыться в одной из низин, ведущих к селу. Здесь батальон спешился, чтобы в пешем строю прорываться к плацдарму за мостом, который удерживал «Хюнерсдорф». Незадолго до сумерек передовая рота (2-я рота 114-го полка) приблизилась к южной части села и была обстреляна из одиночных домов вблизи моста.

Майор Бэке выехал на броневике (БРДМ) с плацдарма, забрал с собой Хаушильда и доставил его к Хюнерсдорфу, где проинформировал его об обстановке, ходе боя на плацдарме и о противнике. После этого самым необходимым было поддержать спешенные экипажи танков в непривычном для них оборонительном бою, а затем пополнить боезапас танков, который к тому времени был уже полностью израсходован. Хаушильд вернулся в свой батальон на БРДМ, обошел со своими ротами удерживаемую русскими южную часть села, повернул налево и просочился, ведя непрерывные ближние бои, через балку с юго-запада в село. Контрударами было отбито несколько домов и укреплена оборона плацдарма. Тем же путем были доставлены боеприпасы и некоторое количество горючего для танков. Таким образом, были выполнены обе самые насущные задачи. Боеспособность рот в боях последних дней снизилась приблизительно на 50 %. К сожалению, были незаменимые потери командиров рот, среди них лейтенант Юнг, отважный командир

2-й роты, который был смертельно ранен, погиб лейтенант Келлетат, командир 3-й роты 114-го мотопехотного полка, таким образом, только за последние дни 1-й батальон 114-го мотопехотного полка потерял трех командиров рот. Ночная атака была отменена, так как прибывшему батальону местность была незнакома, передовые части находились в близком контакте с противником, а наше тяжелое вооружение, танки, артиллерия все еще не могли получить даже минимальное обеспечение. Атаку на северо-западе, целью которой, после очистки села от остатков русских войск, было захватить высоты, расположенные к северу, пришлось отложить на следующий день».

Отчет вермахта от 20 декабря 1942 года

………………………………………………………………………..

«Между Волгой и Доном немецкие танковые дивизии совместно с румынскими войсками в наступлении против хорошо вооруженного противника захватили важный речной рубеж».

………………………………………………………………………..

Насколько важно было принять быстрое решение относительно окруженной 6-й армии (а также множества других частей. – Ред.), следует из двух приведенных ниже документов[37]:

Только для офицеров 3 экземпляра

Для командного состава 3-й экземпляр

Секретно

19 декабря, 14.35

«Начальнику Генерального штаба армии

Для немедленного представления фюреру (т. е. Гитлеру. – Ред.)

Обстановка на фронте группы армий «Дон» в связи с развитием событий в группе армий «Б» и исходящего отсюда сокращения пополнения ее войсками развивается таким образом, что на деблокаду 6-й армии в обозримом будущем рассчитывать не приходится.

Поскольку по условиям погоды и состояния войск снабжение по воздуху и, таким образом, должная поддержка армии в укрепленном районе, как показали четыре недели, невозможна, 57-й танковый корпус в одиночку наземный контакт с 6-й армией, очевидно, не установит, не говоря уж о длительном обеспечении. Я рассматриваю прорыв армии на юго-западе как последнюю возможность сохранить по крайней мере большую часть солдат и еще способные к движению части.

Прорыв, основной целью которого является установление контакта с 57-м танковым корпусом в районе реки Мышкова[38], может быть достигнут сопровождаемым боями передвижением 6-й армии на юго-запад в форме, которая будет обеспечивать постепенное расширение укрепленного района на юго-запад с оставлением позиций на севере.

В ходе этой операции совершенно необходимо снабжение войск по воздуху и поддержка противотанковых и подвижных войсковых частей.

Поскольку сейчас вырисовывается активность противника на севере фронта 4-й румынской армии, необходимо при любых условиях обеспечить быстрое перемещение войск с Кавказского фронта, чтобы помочь 57-му танковому корпусу выполнить свою задачу путем прикрытия его выдвинутого правого фланга.

В случае дальнейшего промедления приказа на наступление (6-й армии. – Ред.) предусмотрено, что 57-й танковый корпус либо продвигается севернее реки Мышкова, либо вступает в контакт с окруженной 6-й армией, организуя наступление на своем правом фланге. Тогда отпадет необходимость совместных действий изнутри и снаружи. 6-я армия нуждается перед началом своего наступления в перегруппировке и заправке горючим.

Запас продовольствия в котле имеется до 22 декабря. Пайки солдат сильно уменьшены (уже 14 дней только 200 г хлеба). Большинство лошадей после выполнения задачи армии пали от слабости или были съедены».

Командующий группой армий «Дон» фон Манштейн, генерал-фельдмаршал Шульц

1а № 0368/42 секр. док.

Для командного состава, в 5 экземплярах 4-й экземпляр

Секретно

Только для офицеров

19 декабря 1942 года, 18.00

Командному составу 6-й армии

4-я танковая армия

«1. 4-я танковая армия силами 57-го корпуса разбила противника в районе Верхнекимского[39] и заняла рубеж реки Мышкова до Нижнекумского[40]. Проводились атаки против сильной вражеской группировки в районе Каменки (к юго-западу от Гнило-Аксайской, правее железной дороги, здесь 23-я танковая дивизия раз за разом бросалась в атаки и была отбита. – Ред.) и севернее. Ожидаются новые тяжелые бои.

Обстановка на Чирском фронте не позволяет начать наступление западнее Дона на Калач-на-Дону. Мосты через реки Дон и Чир в руках у противника.

2. 6-я армия как можно быстрее начинает наступательную операцию «Зимняя буря»[41]. При этом предусмотрено, в случае необходимости, организовать в контакте с 57-м танковым корпусом переправу войск через реку Донская Царица.

3. Развитие событий может привести к тому, что армии удастся прорваться, согласно пункту 2, навстречу 57-му танковому корпусу и к реке Мышкова, что приведет к расширению района прорыва. Условный сигнал «Удар грома». При помощи танков необходимо будет обеспечить быстрый контакт с 57-м танковым корпусом и организовать переправу частей, затем при фланговом прикрытии у рек Карповка и Червленная выдвинуться к реке Мышкова при планомерной очистке укрепленных позиций от войск противника.

Операция «Удар грома» должна, при определенных условиях, непосредственно слиться с наступательной операцией «Зимняя буря». Снабжение по воздуху в целом не обеспечит крупного пополнения запасов. Важно как можно дольше удерживать аэродром Питомник.

Необходимо подготовить все перемещаемые виды вооружения, артиллерию, в первую очередь применимые в бою и боеготовые орудия, кроме того, труднозаменимое вооружение и устройства. Все это необходимо сосредоточить своевременно в юго-западной части котла.

4. Подготовить пункт 3. Вводится в действие по команде «Удар грома».

5. Дата и время наступления в соответствии с п. 2».

Верховное командование группы армий «Дон»

1а № 0369/42 Секр. док. от 19 декабря 1942 года.

Фон Манштейн, генерал-фельдмаршал

5 экземпляров

1-й – оригинал – фюреру;

2-й – 4-му воздушному флоту;

3-й – оберквартирмейстеру Генштаба;

4-й – в журнал боевых действий;

5-й – планирование.

20 декабря 1942 года

ПРОРЫВ 57-ГО ТАНКОВОГО КОРПУСА К РЕКЕ МЫШКОВА

Боевой дневник 11-го танкового полка

Васильевка, 20 декабря 1942 года

6.00

«Медленно оживающее сопротивление русских в течение ночи усилилось. Наши немногочисленные силы – только 21 танк без горючего и 2 ослабленные роты мотопехоты на БТР – были недостаточны, чтобы расширить плацдарм настолько, чтобы отсюда можно было начать дальнейшее продвижение. Командир отдал приказ окопаться на северном берегу. Под постоянно растущим давлением противника, обстрелом русскими пехотой, артиллерией, противотанковыми орудиями и минометами плацдарм удержан в надежде дождаться прибытия группы «Цолленкопф».

9.00

«В 4.30 была отражена первая мощная атака вражеской пехоты с северо-запада. Командиру было, однако, ясно, что в течение 20 декабря следует ожидать еще более мощных атак. Еще вчера вечером командир приказал по радио командиру штабной роты 2-го батальона 11-го танкового полка, который был еще и начальником информационной службы, сформировать роту из стоящих в пункте Заливский танков, сформировать на ее основе колонну и отправить вперед горючее и боеприпасы. Однако эта рота была отозвана дивизией для поддержки группы «Цолленкопф». Атака группы «Цолленкопф» была ощутима на расстоянии, однако не принесла позиционных преимуществ. Из-за постоянных обстрелов русских – из танковых и противотанковых орудий – росли наши потери в танках.

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

4.50. Радиосообщение в дивизию:

«Непрерывный танковый и минометный обстрел. Атака вражеской пехоты с северо-запада сдерживается. Уничтожена 1 противотанковая пушка противника. Плацдарм к северу от реки удерживается. 20 декабря ожидаем мощные атаки противника. Все еще имеющиеся у нас танки (21 танк) стоят без горючего».

6.20. Радиосообщение в дивизию:

«Почему задержана сформированная рота Нимана? Еще 18 танков без горючего. Срочно прошу приостановить марш».

7.25. Радиосообщение в дивизию:

«Постоянный обстрел тяжелыми минометами и танками. Налеты мелких подразделений отбиты. Контратаки невозможны из-за отсутствия горючего. Две роты Купера настолько слабы, что не могут обеспечить оборону по периметру плацдарма».

7.35. Радиосообщение в дивизию:

«Прошу нанести удар с воздуха по высотам к северу от плацдарма. Сообщите время воздушной атаки».

12.35. Радиосообщение из дивизии:

«Предполагаемая задача на 21 декабря: выдвинуться в северном направлении, следуя приказу дивизии. Дивизионный КП, Клыков».

13.25. Радиосообщение из дивизии:

«Полковнику фон Хюнерсдорфу. Всем вам, танкистам и мотопехоте, выражаю свое признание и благодарность за отвагу и стойкость. Генерал Раус».

Утром с юга показались передовые подразделения долгожданной группы «Цолленкопф». Было необходимо принять во внимание, что между северным высоким берегом и южным низким реки Мышкова перепад высот составлял около 30 м. При этом окруженная в северной части Васильевки группа «Хюнерсдорф» могла просматривать местность на 5 км дальше. Различимые вдали удары группы «Цолленкопф» были единственными с применением артиллерии на юге. Они, однако, могли также исходить и от медленно приближавшихся частей 23-й танковой дивизии.

Карта 14. Прорыв 57-го танкового корпуса к реке Мышкова

И все-таки картина продвижения наших боевых групп на юге была для нас лишь утешением. Противник почти беспрепятственно захватил село, но поскольку его атаки не были планомерными, то иногда получали кровопролитный отпор.

За исключением подъезда к мосту, весь южный берег с находящимися там домами села был уже был в руках русских. Боеприпасы у нас таяли, даже пулеметные. Что-то должно было вскоре произойти.

Боевой дневник

11-го танкового полка

16.00

«Мощь противника постоянно росла. Однако удары наносились лишь мелкими подразделениями. Связи с Цолленкопфом все еще нет. Цолленкопфу по радио было дано указание немедленно взять несколько домов вблизи моста на южном берегу, чтобы обеспечить проход двух мотопехотных рот и БРДМ на плацдарм. Поставленную командованием дивизии 21 декабря задачу продвинуться на север командир посчитал сомнительной; танковый полк и батальон мотопехоты на БТР должны были получить новый приказ, а на освобождение остававшихся позади коммуникаций вряд ли можно было рассчитывать. В 15.30 с севера в село прорвался противник. Прорыв своими силами стал невозможен».

19.00

В 16.45. командир роты 1-го батальона 114-го полка прибыл с меньшим количеством личного состава.

До 19.00 на плацдарме было 2 взвода 1-го батальона 114-го полка (батальон Хаушильда). Проход БРДМ через Южный фронт был пока невозможен, но вероятен в течение ночи. Вследствие этого прорыв к северо-западу от плацдарма пока не осуществлялся. Командир, надеясь, что на рассвете прибудет весь батальон Хаушильда, решил провести атаку к западу от предмостного укрепления в сторону высот к северо-западу от Васильевки, чтобы оттуда продвинуться дальше.

Начинала сказываться нехватка воды для экипажей, особенно жалко было раненых. Со вчерашнего дня из строя вышло 25 танков, частью по техническим причинам, но большинство из-за обстрелов. В 1-м танковом батальоне осталось только 7 боеспособных машин».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

13.15. Радиосообщение в дивизию:

«Силы противника растут постоянно, однако для новой атаки их недостаточно. Проход двух рот на БТР пока невозможен из-за сильного противодействия русских. Цолленкопфу дано указание занять несколько домов вблизи моста, чтобы обеспечить проход».

14.15. Радиосообщение в дивизию:

«Как и раньше, отражаю вражеские удары под сильным огнем. Не рассчитываю на прибытие Хаушильда к 17.00.

Для дальнейшего продвижения необходимы сильные мотопехотные подразделения. Наши имеющиеся войска очень измотаны».

16.00. Радиосообщение в дивизию:

«Дневная сводка: после короткого боя удалось прорвать линию обороны противника юго-восточнее 146,9. В стремительном броске, который в настоящее время замедлил рельеф местности, противник был захвачен врасплох, и после короткого боя был захвачен плацдарм. Из-за нехватки сил и горючего плацдарм можно удерживать только на небольшом пространстве северного берега[42]. Противник атакует и ночью и днем, что при неподвижности нашей техники приводит к тяжелым потерям. Противник в 15.30 прорвался с северо-запада и может быть отброшен только с помощью Хаушильда.

Наступление завтра утром под вопросом, поэтому танки и роты Купера должны получить новый приказ, а горючее и боеприпасы еще не прибыли».

16.15. Радиосообщение из дивизии:

«Предполагается скорейшее прибытие Цолленкопфа в Васильевку. Сначала мотоциклетный батальон (разведбатальон 6-й танковой дивизии). В 15.05 пройдена высота 146,9».

16.45. Радиосообщение в дивизию:

«Прибыла одна рота Хаушильда. Будет проведена зачистка».

18.40. Радиосообщение в дивизию:

«Атаки противника с севера и запада прекратились. Прорыв еще не подготовлен, поскольку на плацдарме только первые два взвода из батальона Хаушильда. Необходимо провести две роты мотопехоты на БТР на плацдарм сквозь слабые позиции противника в южной части села. На рассвете Хаушильд планирует нанести удар снаружи к западу от плацдарма в направлении высот к северу. Ремлингер атакует занятую противником южную часть села при поддержке прибывших танков. После установления связи планируется расширение плацдарма, приведение в порядок находящихся на нем боевых частей, обеспечение их боеприпасами и горючим. После этого можно выступить в соответствии с новым приказом. Необходимое горючее должно быть доставлено ночью на БТР. На плацдарме продолжают расти потери из-за сильного обстрела. Войска в напряжении – нет отдыха, нет теплой пищи, нет удобного расположения».

? часов. Радиосообщение в дивизию:

«Потери в боях за предмостное укрепление:

Потери 11-го танкового полка: обер-лейтенант Михаэлис – погиб, с ним – 7 унтер-офицеров и солдат; ранены: помощник врача доктор Шмидт, 16 унтер-офицеров и солдат.

В 114-м мотопехотном полку погибли: обер-лейтенант Ягер, 24 унтер-офицера и солдата; ранены: оберлейтенант Юнг, 36 унтер-офицеров и солдат.

В саперном 57-м батальоне: погибли 3 унтер-офицера и солдата; ранено: 7 унтер-офицеров и солдат.

Вышло из строя: 25 танков (частично по техническим причинам, частично после обстрелов), 5 БТР.

Потери противника: 2 Т-34, 1 «Кристи» (БТ. – Ред.), 4 45-мм орудия ПТО, 3 орудия ПТО 76,2-мм, 165 пленных, 150 убито, много пехотного стрелкового вооружения и противотанковых ружей».

19.00. Радиосообщение из 1-го батальона 11-го танкового полка:

«Количество танков: 0/4/2/0/1[43]».

К концу для был установлен контакт с группой «Цолленкопф». Однако пока не удалось отбросить хоть и слабого, но упорного противника южнее плацдарма. Обстановка по дивизии к вечеру: группа «Хюнерсдорф» без горючего и боеприпасов окопалась в северной части села, но удерживает мост; части батальона Купера (2-й батальон 114-го мотопехотного полка) на южном берегу, однако почти без связи с танками, группой «Цолленкопф» и батальоном Хаушильда (1-й батальон 114-го полка). Позади Цолленкопфа на марше в направлении Васильевки находятся 1-й батальон 4-го мотопехотного полка (Ремлингер) и группа «Квентин» (в основном разведбатальон 6-й танковой дивизии), далее следуют остатки группы «Унрайн» (2-й батальон 4-го мотопехотного полка). Части 23-й танковой дивизии воюют справа от частей 6-й танковой дивизии уже с ночи 19 февраля на территории, занятой группой «Хюнерсдорф» (Бирзовой и далее). Слева на Громославку движется 17-я танковая дивизия, которая пока еще не достигла рубежа реки Мышкова.

В связи с этим возникла срочная необходимость очистить от противника южный берег реки вместе с прилегающей восточной частью Васильевки. Там засели русские подразделения, немногочисленные, но упорные, которые организовали прочные позиции в домах села. Этого противника и того, что находится на высоком северном берегу, необходимо уничтожить, чтобы подвезти на плацдарм в больших количествах боеприпасы, горючее и личный состав на БТР. Русские на северном высоком берегу находились со своим оружием – главным образом орудиями ПТО – по обе стороны от плацдарма, откуда хорошо просматривался южный берег. На плохо прикрытой местности южнее для нашей артиллерии не было удобных позиций.

21 декабря обещало быть днем тяжелых боев, поскольку стало ясно, что русские подтягивают новые силы, так как они хорошо понимали, как опасен будет для них удар в районе Васильевки. Это стало ясно в ходе первых прорывов группы «Хюнерсдорф» на фронте от Аксая до рубежа реки Мышкова. Ясно было и то, что с плацдарма на Мышкове немцы предпримут новый рывок на Сталинград. Это означало, что русским надо удержать этот рубеж даже за счет ослабления основного кольца. Если они его не удержат, то 6-я армия сможет вырваться из окружения, и тогда русские войска окажутся между молотом и наковальней. Это решение должно было быть, однако, немедленно выполнено, поскольку это был последний шанс для генерал-полковника Паулюса спасти свою армию. Обстановка на южном участке Восточного фронта выглядела весьма неутешительно. Никто не знал, сможет ли группа армий «Дон» дальше удерживать фронт на реке Чир и обеспечивать наступление 57-го танкового корпуса. С 16 декабря противник начал наступление на среднем Дону на стыке группы армий «Б» и группы армий «Дон» и в ходе первого же удара прорвался через позиции стоящей там 8-й итальянской армии. Несколько механизированных и танковых корпусов продвинулись к реке Северский Донец и к важным для воздушного снабжения окруженной армии Паулюса базам Тацинская и Морозовская, так что им в тот момент нечего было противопоставить. Могло получиться так, что в котле оказались бы вся группа армий «Дон» и воюющая на Кавказе группа армий «А», если бы не удалось остановить русских у Ростова. Какие силы были для этого в распоряжении группы армий «Б» и группы армий «Дон»? 20 декабря практически никаких. Главнокомандование вермахта обещало перевести из Франции 7-ю танковую дивизию и несколько отдельных авиаполевых дивизий, однако они, несмотря на немалую боевую мощь одной авиаполевой дивизии, в любом случае опоздают.

Если генерал-полковник Паулюс не решится на прорыв, в группе армий «Дон» придется проводить перегруппировку войск, чтобы прикрыть свой левый фланг, растянувшийся более чем на 100 км. Так нужные здесь дивизии могли быть взяты только с Чирского фронта и у сражающегося на юге 57-го танкового корпуса, поскольку все другие участки фронта группы армий «Дон» состояли большей частью из малобоеспособных дивизий союзников, которые сами настолько увязли в оборонительных боях, что любое уменьшение их численности привело бы к новой катастрофе.

Эти заключения означали, однако, «временный» отказ от деблокады немецкой армии и Сталинграда и смертный приговор окруженным войскам, что было понятно даже самому младшему командиру.

Если генерал-полковник Паулюс не примет сейчас решения идти на прорыв, то спасти его сможет только чудо. Был риск, что ему не удастся прорваться к немецким войскам в направлении Дона или в юго-западном направлении навстречу 57-му танковому корпусу. Оторванные от прочных позиций, немецкие войска окажутся в открытой степи предоставлены самим себе.

Отчет вермахта от 21 декабря 1942 года

………………………………………………………………………..

«Продолжаются тяжелые бои в области Волга – Дон. В ожесточенных сражениях с участием танков и пехоты Советы вновь понесли тяжелые потери в живой силе и технике».

………………………………………………………………………..

21 декабря 1942 года

ПЛАЦДАРМ В ВАСИЛЬЕВКЕ ДЕРЖИТСЯ

Боевой дневник

11-го танкового полка

Васильевка, 21 декабря 1942

6.00

«Обстановка на плацдарме в течение ночи после того, как почти весь боезапас был израсходован, стала еще более угрожающей, тем более что противник атакует многократно и сосредоточенно и может быть отброшен только в ближнем бою. В 0.00 русские были какое-то время в 15 м от центра плацдарма и КП Хю-

165 нерсдорфа. Командир поднял полностью измотанных людей в контратаку, чтобы продолжить оборону. Горючего так мало, что пришлось ограничить радиосвязь, потому что не было возможности подзаряжать крайне истощенные батареи. Войска на пределе своих возможностей из-за постоянных боев, недостатка отдыха, нехватки горячей пищи, воды и подходящих укрытий, что стало еще заметнее на фоне усиливающихся холодов.

В ранние утренние часы на плацдарме уже были две роты Хаушильда, которых хватило, чтобы отразить атаки противника. Как и до этого, провести роты мотопехоты на БТР было невозможно. Несмотря на все приказы, о наступлении на север или хотя бы о приведении в порядок плацдарма в таких условиях нечего было и думать. Начался обстрел из всех видов оружия, в том числе артиллерией, «сталинскими органами» и авиацией. Наши потери росли. Обороняться с имеющимся у нас вооружением едва ли возможно».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

10.00

«Начатая в 5.30 атака группы «Цолленкопф» оказалась успешной. Правому батальону (1-й батальон 4-го мотопехотного полка под командованием Ремлингера) удалось в 9.00 совершить прорыв на юго-западную окраину Каптинки. Слева позиции Хаушильда, который обеспечивает контакт с нашими подразделениями, находящимися южнее.

6.12. Радиосообщение из дивизии:

«Атака Цолленкопфа начата в 5.30. Дальнейшее наступление на обозначенную цель начнется после очистки местности перед плацдармом от войск противника».

166

8.50. Радиосообщение в дивизию:

«Передовой отряд Ремлингера на юго-восточной окраине Каптинки. Хаушильд на юго-западной окраине Васильевки».

9.45. Радиосообщение в дивизию:

«Передовая группа Цолленкопфа уже на окраине» (Васильевки).

11.30. Радиосообщение из дивизии:

«После получения необходимых подкреплений занять высоты к северу от Васильевки – продвинуться до высоты 124,0 в 5 км к востоку от Васильевки и до высоты 109,5 в 4,5 км к северу от Васильевки. Разведка в восточном, северном и западном направлениях, связь с Бойнебургом (23-я танковая дивизия в направлении на Гнило-Аксайскую)».

13.45. Радиосообщение в дивизию:

«Прошу скорейшего подхода Цолленкопфа, поскольку в противном случае не смогу обеспечить проведение на плацдарм. Проведение на плацдарм подходящих сюда частей может обеспечить Цолленкопф».

14.30. Радиосообщение в дивизию:

«Цолленкопф только что прибыл. Ремлингер и Хаушильд еще ведут бой за ДЗОСы (дерево-земляные оборонительные сооружения) на севере плацдарма. С северо-востока атакуют танки и пехота противника. Против них брошены солдаты танкоремонтной роты. Будут ли взяты ДЗОСы к ночи – под вопросом.

Намерение: удержать плацдарм.

Вывод танков вперед в качестве ударной силы невозможен, поскольку пехотинцы без танков позади не чувствуют себя прикрытыми. Размещенные на плацдарме подразделения Купера настолько потрепаны, что не могут быть использованы в наступлении».

После критической ситуации одной ночи группе «Цолленкопф» удалось провести весьма удачную атаку, которая отвела от группы «Хюнерсдорф» большую опасность. По полученному уже 19 декабря из дивизии приказу о подчинении Цолленкопфа фон Хюнерсдорфу, этой группе удалось пробиться в Васильевку к блокированным там подразделениям. То, что такие условия могли сложиться как развитие обстановки под Васильевкой, объясняет приказ по радио от 19 декабря, 14.50, и радиосообщение от 13.45.

Дивизия – под давлением из штаба корпуса – пыталась вновь и вновь начать наступление, чтобы как можно ближе подойти к окруженным под Сталинградом войскам. Это само по себе правильное решение ничего уже не могло изменить, поскольку в те дни группа «Хюнерсдорф» была уже совершенно небоеспособной.

Переданный 20 декабря по радио приказ соответствовал приказу по дивизии о дальнейшем наступлении и, кажется, уже был в руках полковника Хюнерсдорфа. Этот приказ был отдан преждевременно, как говорится в дневнике 11-го танкового полка, в чем вскоре убедились и в самой дивизии.

Боевой дневник

11-го танкового полка

15.00

«Дальнейшее наступление на высоты к северу и северо-востоку от плацдарма перед мостом оказалось исключительно трудным, поскольку противник был очень силен и укрыт в ДЗОСах. Противник вводил новые силы, среди них танки, против северо-восточного угла плацдарма. Против них были выдвинуты наши танки. Сбросить русских с высот не удалось. Атаку мотопехоты к ночи пришлось остановить. Из-за этого плацдарм остался под обстрелом. После прибытия Цолленкопфа командир доложил, что вывод вперед танков как решающей ударной силы в настоящий момент невозможен, потому что мотопехота теряла уверенность, не имея позади себя танков. Размещенные на плацдарме подразделения батальона мотопехоты на БТР настолько потрепаны, что не могут быть использованы в качестве наступательной силы».

21.00

«Командир вызван на дивизионный КП для обсуждения обстановки и перспектив».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

16.30. Радиосообщение в дивизию:

«Высота 110,4 в наших руках. ДЗОС в северной части высоты перед северо-западной окраиной Васильевки взять невозможно. С севера и северо-запада ведется артобстрел, а также ружейный, минометный и пулеметный огонь из очагов сопротивления по всей территории плацдарма. Удерживаем Васильевку и 110,4».

16.50. Радиосообщение в дивизию:

«Уменьшение артиллерийской поддержки ухудшает положение, формирование танкового клина не представляется возможным, поскольку танки должны оставаться на позициях для поддержки пехоты. Выступить вновь можно будет только после уничтожения ДЗОСов».

Далее приводится сводный отчет командира 6-й роты 11-го танкового полка:

«Первые два дня в Васильевке были для нас очень трудными. В то время как другие части дивизии медленно с боями продвигались к этому рубежу, мы сдерживали контратаки русских у единственного моста в направлении на Сталинград. Почти каждый час, днем или ночью, русские пускали в ход свое оружие, все вместе или по отдельности. Нас зажали в еще более узкое пространство, и из машин мы больше не вылезали. Немногие находившиеся с нами пехотинцы из

169 мотопехотных подразделений залезали под наши танки или окапывались рядом с нами, чтобы под нашим прикрытием пережить очередной контрудар. Не имея горючего, мы не могли двигаться. У каждого танка был свой участок, скрытный маневр был более невозможен, были видны только свои полосы обороны, свои пехотинцы и свой экипаж. Много неприятностей доставляли нам постоянные обстрелы артиллерии и «сталинских органов (т. е. реактивных минометов М-13 «Катюша», М-30 «Андрюша» и др. – Ред.). чьи ураганные налеты предвещали очередную атаку противника. Все это и было причиной выхода из строя нашей техники. Таким образом, мы теряли один танк за другим. Я сам, кроме других прочих, потерял своего лучшего командира взвода, фельдфебеля Ройша. Самой большой проблемой для нас были раненые. Мы уже не знали, куда их класть, последние дома либо пылали, либо лежали в руинах. Ко всему прочему, отсутствие воды и жестокий холод снаружи.

Оба первых дня мы были полностью отрезаны от снабжения, без собственной артиллерии, которая прижала бы противника, только «Штуки» – Ю-87 – эти хотя бы день за днем давали нам передышку. Они с небольшой высоты, всего в нескольких метрах перед нами, забрасывали бомбами русские атакующие подразделения. У нас тоже были тяжелые потери, но русские в ходе упорных атак усеяли трупами все окрестности села.

На пути к командиру полка, полковнику фон Хюнерсдорфу, КП которого находился в углублении под его танком, зацепило и меня. Я получил пулю между ребер. Меня спасло чудо, потому что эта шальная пуля прошла через мой зимний комбинезон, курительную трубку, а пробитый портсигар отклонил ее в безопасную сторону. Товарищи затащили меня под танк, а врачу удалось прямо на месте вытащить пулю. Я не думаю, чтобы это был прицельный выстрел, скорее всего, стреляли издалека. В противном случае меня бы уже ничто не спасло. По крайней мере я смог остаться со своей ротой.

Атака группы «Цолленкопф» дала, наконец, ощутимую передышку, а также боеприпасы и горючее. Наша артиллерия все активнее поддерживала нашу оборону, а 22 декабря мотопехота ликвидировала последние очаги сопротивления русских в Васильевке, применяя огнеметы».

Доклад полковника Цолленкопфа, командира 114-го мотопехотного полка, 21 декабря:

«В течение ночи прибыл также батальон Ремлингера. Чтобы расширить плацдарм вправо, командир 114-го мотопехотного полка послал батальон в атаку на южную часть села, после выполнения которой нужно было повернуть направо через излучину реки Мышкова и захватить Каптинку.

Атака обоих батальонов началась в 5.30 и теперь могла быть эффективно поддержана тяжелым оружием, реактивными минометами (шестиствольные минометы, стрелявшие реактивными вращающимися в полете минами калибром 158,5 мм [осколочно-фугасными и, реже, для постановки дымовой завесы] на дистанцию до 6 с лишним километров. Советские солдаты называли их «ванюша» либо «ишак». В ходе войны у немцев появились и 210-мм многоствольные реактивные минометы. – Ред.) и артиллерией. Несмотря на ограниченные боевые средства и ужасную усталость от перенапряжения, атака продолжалась. Около полудня 1-му батальону 4-го мотопехотного полка удалось ворваться в Каптинку, а 1-му батальону 114-го мотопехотного полка удалось зачистить западную часть села. Противник получил подкрепления и зацепился на высотах севернее села в ЗОСах. Поэтому 1-му батальону 114-го полка и 1-му батальону 4-го полка не удалось захватить эти высоты, которые господствовали над южной частью села и мостом. Батальон направился в Каптинку и занял оборону на северной окраине Васильевки. Пути подвоза были отбиты, плацдарм за мостом был настолько расширен, что теперь его можно было удерживать. После выполнения этого задания штаб Цолленкопфа решил переместиться в село, где можно было несколько быстрее собрать дивизию и организовать оборону».

Позиции с обеих сторон укреплялись; русским не удалось ликвидировать немецкий плацдарм, не удалось и 6-й танковой дивизии собрать и высвободить боевые части для нового удара.

Дивизия прошла с боями в составе 57-го танкового корпуса более 100 км через позиции противника. Передовые части 6-й дивизии находились в 48 км от окруженной под Сталинградом армии. Было пройдено три четверти пути. Никто не мог понять, почему другие не шли навстречу. Ведь 200 тысяч солдат (по немецким данным, 6-я армия и другие окруженные части насчитывали даже 24 января 1943 г. [через месяц после описываемых событий] 255 тысяч человек [Дёрр Г. Поход на Сталинград. С. 114]. – Ред.) смогли бы попытаться совершить бросок на 50 км. Толки об этом были слышны в этот день достаточно отчетливо. Одни хотели точно знать, что 6-я армия уже выступила, другие рассказывали, что уже общались с людьми из Сталинграда, которые на каком-то другом участке фронта, в качестве передового отряда основной массы войск, вошли в контакт с силами деблокирования. Третьи говорили о контактном коридоре, который шел через степь широкой дугой, и что уже давно в направлении 6-й армии шли транспорты.

Единственно правдивым оказалось сообщение, что 4-й танковой армией под Котельниково была подготовлена крупная транспортная площадка, чтобы через контактный коридор, в условиях продолжающихся боев, срочно перебрасывать армии Паулюса необходимые материалы.

Генерал-полковник Паулюс еще не выступил. Он получил приказ идти на прорыв от главнокомандующего группы армий «Дон» генерал-фельдмаршала фон Манштейна, своего непосредственного начальника. И в то же время Гитлер наложил запрет на этот прорыв, если при этом будет сдана занимаемая к тому времени территория. Совместить оба приказа не мог не только Паулюс, но и любой другой военачальник. Кроме того, генерал-полковник Паулюс сомневался, можно ли при имеющемся в наличии количестве горючего и боеприпасов совершить прорыв в сторону деблокирующей армии. Возьмет ли он на себя риск, в нарушение приказа Гитлера и без необходимого материально-технического обеспечения, пойти на прорыв, никто не знал. Ставить знаки вопроса и устанавливать необходимость по совести не является задачей этой книги[44].

Группе армий «Дон» самой придется создавать коридор прохода без помощи окруженных – задача, которая в те дни из-за недостатка боевых частей и серьезности обстановки представлялась невозможной.

К вечеру 21 декабря там, где ранее (до 16 декабря. – Ред.) находились позиции 8-й итальянской армии, стояли прорвавшие их русские войска. Русские передовые части находились недалеко от важной переправы через Северский Донец у города Каменск-Шахтинский. Миллерово, далее к северу, удерживалось уже окруженными немногочисленными немецкими силами. Что происходило в районе между Северским Донцом и Морозовском, никто точно не знал. Там уже не было сплошного фронта. На нижнем и среднем Чире занимала позиции оперативная группа «Холлидт» с полностью открытым левым флангом. Затем, южнее, на нижнем Чире, стояли остатки 3-й румынской армии с деморализованными соединениями и потрепанные авиаполевые дивизии, то есть фронт, который будет прорван первым же сильным ударом русских. К этому стоит прибавить стоявший правым флангом к Дону в районе устья Чира 48-й танковый корпус, чьей задачей когда-то было совместно с 57-м танковым корпусом на юго-востоке пробить дорогу к Сталинграду. Но из-за длительных оборонительных боев с противником, наступавшим с северо-востока, а также перевода на другие участки фронта нескольких дивизий этого сделать не удалось.

Русские же в кратчайший срок прошли более половины расстояния от своих исходных позиций на Дону перед флангом 8-й итальянской армии до Азовского моря. В самом опасном районе между Ворошиловградом на реке Донец и Морозовским в большой излучине Дона перед ними не было боеспособного противника. Хватило бы дня, чтобы здесь разразилась катастрофа. Единственные боеспособные соединения группы армий «Дон», 48-й и 57-й танковые корпуса, стояли в 200 км восточнее, имея задачу разблокировать Сталинград. 8-я итальянская и большая часть 3-й румынской армии перестали существовать. Существовала опасность, что не только оба немецких танковых корпуса, как 6-я армия, попадут в окружение, но и всей группе армий «А» русские отрежут путь к отступлению с Северного Кавказа.

22 декабря 1942 года

ОТРАЖЕНИЕ ВСЕХ АТАК

Боевой дневник 11-го танкового полка

6.35.

«Ночь прошла в непрерывных атаках противника. Однако, в отличие от предыдущих дней, их удалось относительно легко отразить с помощью обоих мотопехотных батальонов и при поддержке расположен -

174

ной вне плацдарма артиллерии. Сразу после 6.00 противник атаковал с северо-востока силами до полка, а с юго-востока силами до 15 танков. Подтянутый ночью на южный берег 2-й батальон 11-го танкового полка[45] отразил танковую атаку. Подбито пять танков противника, остальным, несмотря на преследование, удалось уйти».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

6.35. Радиосообщение в дивизию:

«Противник атакует с северо-востока силами одного пехотного полка, с юго-востока танками, пока видно только двенадцать. Танковая атака отбита, четыре танка подбито, преследуем!»

9.10. Радиосообщение в дивизию:

«Противник вновь атакует с северо-востока и опять с танками. Возможно, из того подразделения, которое мы потрепали на юго-востоке. На юго-востоке атака противника пока остановлена. Хаушильд и Ремлингер удерживают свои позиции. Крайс (2-й батальон 4-го мотопехотного полка) направляется в южную часть села, чтобы занять позиции для обороны от ударов с востока и юга. Вероятно, на юго-востоке противник более сильный».

9.15. Радиосообщение в дивизию:

«Прошу поддержку с воздуха на северо-востоке и юго-востоке».

9.20. Радиосообщение из дивизии:

«По приказу из штаба корпуса (57-го танкового корпуса. – Ред.) немедленно атаковать в северо-восточном направлении через ферму № 1. Выполнить поставленную цель наступления».

Сравнение предмостных плацдармов в Заливском (на реке Есауловский Аксай) и в Васильевке (на реке Мышкова) показательно. В то время как на Есауловском Аксае для обороны было достаточно одного усиленного батальона (Ремлингера), здесь были введены в бой оба мотопехотных полка, но дивизии так и не удалось сосредоточить боеспособную ударную группу для дальнейшего наступления. Обстановка по сравнению с Заливским изменилась. Там, на Аксае, полки были гораздо более мощными, полнокровными, а противник был удержан под Верхнекумским брошенными в бой танками, чтобы более слабые подразделения дивизии могли держать оборону в Заливском. Здесь, у Васильевки на реке Мышкова, находилась ослабленная предыдущими боями 6-я танковая дивизия, которой противостоял сильный противник, получивший подкрепления из резервов или за счет частей из кольца окружения. (К 24 декабря советские войска на рубеже реки Мышкова превосходили немцев в людях в 1,5 раза, в орудиях и минометах в 1,6 раза и в танках в 2 раза. – Ред.)

Отсюда следует приказ по дивизии (9.20) снова наступать, следуя четким указаниям вышестоящего командования.

Боевой дневник

11-го танкового полка

10.00

«Противник снова наступает с северо-востока, теперь с танками, вероятно, теми, которые мы потрепали на юго-востоке. Атака с северо-востока на этот раз отражена. Поскольку командир полагал, что самые мощные силы противника сосредоточены на юго-востоке и уже готовятся к новой атаке, то прибывший 2-й батальон 4-го мотопехотного полка был направлен на юг от реки Мышкова и оборудовал позиции фронтом на восток, юго-восток и юг. Против постоянно растущей активности противника, что угрожало возможным наступлением, нами была запрошена поддержка с воздуха, поскольку собственной артиллерии и минометов было недостаточно и у артиллеристов не было возможности наблюдения и корректировки огня по позициям русских позади высот. Удерживать фронт удавалось только путем величайшего напряжения и введения в бой всех подразделений и частей. И несмотря на это, из корпуса пришел приказ наступать с плацдарма у Васильевки на Верхне-Царицынский (на реке Донская Царица, левом притоке реки Дон), последний рубеж перед Сталинградским котлом. Наш командир доложил о невозможности такого наступления».

Радиообмен боевой группы «Хюнерсдорф»

10.05. Радиосообщение в дивизию:

«Нахожусь в обороне против сильного противника, наносящего удары с северо-востока и юго-востока. Держимся только за счет максимального напряжения всех сил. Все, кто есть, в бою. Не имею сил для приказанного наступления. Командование корпуса может в этом лично убедиться».

12.20. Радиосообщение в дивизию:

«С северо-запада на Васильевку движется очень мощная пехотная колонна. Прошу поддержки с воздуха, начать в 12.15 в пяти километрах северо-западнее Васильевки».

12.55. Радиосообщение в дивизию:

«Хейдебрек (23 танковая дивизия) в 11.46 наступает на Бирзовой. Контратака противника отражена».

13.35. Радиосообщение в дивизию:

«Обстановка без изменений. Наступление Хейдебрека остановлено на подступах к Бирзовому. Активность противника в воздухе».

Налеты русских штурмовиков 22 декабря были более мощными, чем в предыдущие дни. Их ракетные удары были весьма чувствительными. Однако и здесь проявился главный недостаток русских: они обрушивают на врага всю мощь своего оружия, но им редко удается организовать скоординированное наступление всеми видами войск. Вновь получилось так: сначала пехота, затем танки и, наконец, без одновременности в ходе атаки загрохотала их артиллерия. Или то же, но в другом порядке. Они вводят в бой войска по мере их прибытия, а не дожидаясь, когда можно будет бросить их в наступление согласованно и одновременно.

Боевой дневник

11-го танкового полка

14.00

«Разведка сообщила в 12.12 о мощной пехотной колонне, движущейся с северо-запада на Васильевку. Голова колонны в 12.15 находилась в 5 км к северо-западу от этого места. Против них хорошо поработали боевые воздушные части. Атака 23-й танковой дивизии с юго-востока на Бирзовой дала нам передышку, что, однако, не привело к захвату этого населенного пункта. Усиливается активность противника в воздухе».

17.00

«Противник приостановил наступление и окопался на достигнутых рубежах».

19.00

«Командир сообщил о плане на 23 декабря. В 5.00 – атака батальона Хаушильда с целью занять северо-западные высоты. В 7.00 атака батальона Ремлингера для повторного взятия высоты 110,4. Затем по обстановке перегруппировка для удара в северном направлении».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

16.30. Радиосообщение в дивизию:

«Противник окопался на достигнутых рубежах на юго-востоке, востоке, северо-востоке. В северо-восточной части Каптинки замечены передвижения противника. Давление противника ослабло».

19.00. Радиосообщение в дивизию:

«План на 23 декабря: в 5.00 – атака Хаушильда с целью вернуть высоту (северо-западную высоту), в 7.00 – атака Ремлингера, с целью вернуть высоту 110,4. Затем по обстановке перегруппировка и атака в северном направлении.

7.00. Поддержка с воздуха, особенно штурмовкой, в районах Каптинки, центр-северо-восток и северный скат высоты 110,4».

Успешное применение авиации, подтягивание 4-го мотопехотного батальона дивизии, наступление 23-й танковой дивизии на Бирзовой и захват второго плацдарма на северном берегу реки Мышкова у Громославки 17-й танковой дивизией 23 декабря ослабили давление противника на Васильевку. Это приблизило возможность в обозримом будущем собрать войска для последующего удара, создав боевую группу, временно занимая оборонительные позиции.

События последних дней показали, что глубоко прорвавшиеся в расположение противника войска могут поддержать даже слабых соседей и дать возможность связать крупные силы врага (см. также удар группы «Хюнерсдорф» по Верхнекумскому).

Положение всей группы армий «Дон», однако, ухудшилось. Русские рвались со своими передовыми частями к Ворошиловграду на Северском Донце. Тацинская, важная база воздушного снабжения Сталинграда, была на грани падения (24-й танковый корпус, преодолев за 5 суток с боями 240 км, утром 24 декабря прорвался к Тацинской, где, разбив части 62-й пехотной дивизии немцев, разгромил базу снабжения и, главное, аэродром. Сначала были уничтожены эшелоны с 50 самолетами и горючим. Затем советские танки расстреляли или раздавили 300 самолетов на аэродроме. Всего 24-й корпус за 10 дней (до 28 декабря) уничтожил свыше 11 тысяч солдат и офицеров, 84 танка, 106 орудий, 431 самолет и захватил 4,8 тысячи пленных. – Ред.). Оперативная группа «Холлидт» оставила верхний Чир и повернула назад на запад, чтобы теперь уже совсем покинуть остатки 3-й румынской армии. 48-й танковый корпус на нижнем Чире и у его устья из-за небоеспособности румын, почти без связи с оперативной группой «Холлидт», вынужден был по приказу группы армий «Дон» отдать свое самое сильное соединение, 11-ю танковую дивизию, чтобы она предотвратила падение Морозовского. Поэтому стало весьма сомнительно, что этот корпус вообще сможет удержаться на своих старых позициях.

Если фельдмаршал фон Манштейн в качестве командующего группой армий «Дон», несмотря на такое положение 4-й танковой армии на южном Дону, пошлет ее в наступление на Сталинград, то продлит ее боевую активность, но это говорило только о том, что он всеми силами стремился освободить Сталинград или все еще надеялся, что генерал-полковник Паулюс начнет прорыв. Однако час близился – тем более что 6-я армия не предпринимала каких-либо мер, чтобы своим прорывом помочь дезблокирующим действиям, – а группе армий «Дон» уже нужно было предотвращать прорыв русских к Азовскому морю. Группа армий «Дон» уже больше не могла с одной стороны протягивать руку помощи 6-й армии, а с другой – рисковать жизнью миллиона немецких солдат. (В результате успешных наступательных действий советских войск возникла реальная угроза окружения немецких войск группы армий «А» и большей части группы армий «Дон». – Ред.)

Отчет вермахта от 23 декабря 1942 года

………………………………………………………………………..

«В результате тщетных атак между Волгой и Доном и в Сталинграде Советы понесли огромные потери».

………………………………………………………………………..

23 декабря 1942 года

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ В ВАСИЛЬЕВКЕ

Боевой дневник

11-го танкового полка

Васильевка, 23 декабря 1942 года

4.30

«Ночь прошла спокойно до атаки противника с севера и северо-востока в 3.45».

6.30

«Запланированное наступление Хаушильд начал в 6.00 при поддержке танков 1-го батальона 11-го танкового полка. Одновременно Ремлингер подвергся атаке пехоты противника (силами до полка при поддержке нескольких танков. Атакующие были встречены огнем нашей артиллерии. Противник отошел к Бирзовому».

12.00

«В течение дня командир корпуса генерал танковых войск Кирхнер и командир дивизии генерал-майор Раус прибыли на плацдарм, чтобы лично разобраться в обстановке. Атаки Ремлингера и Хаушильда приостановлены».

13.50

«Из дивизии пришел приказ очистить плацдарм при осознании того, что без других частей и соединений, которых пока нет, прорыв в Сталинград не имеет надежд на успех. Дальнейшее удержание этой позиции, по-видимому, не имеет смысла, поскольку фланги полностью не защищены. Дивизия на другом участке фронта, где русские готовят новый прорыв, будет нужнее».

Радиообмен боевой группы

«Хюнерсдорф»

4.30. Радиосообщение в дивизию:

«Утренняя сводка: две атаки противника с севера и северо-востока в 3.45. Ночь прошла спокойно. Предписанные меры принимаются».

6.20. Радиосообщение в дивизию:

«В 6.00 начата атака Хаушильда при поддержке танков».

6.23. Радиосообщение в дивизию:

«С 6.00 атакует пехота противника с несколькими танками с юго-востока. Ремлингер после обороны может начать выполнение своей задачи».

6.30. Радиосообщение в дивизию:

«Атака противника с юго-востока. Залегли под собственными артиллерийским обстрелом. Пять танков противника возвращаются в Бирзовой. С юга движение в обратном направлении на Бирзовой».

13.45. Радиосообщение в дивизию:

«В районе высоты 117,8 по обе стороны – сильные позиции противника с артиллерией и орудиями ПТО».

13.50. Радиосообщение из дивизии:

«Ориентировка: дивизия сегодня ночью, оставив арьергард, перемещается в направлении Потемкинской. Провести соответствующую подготовку. Приказ будет передан».

Карта 15. Последние позиции перед прекращением наступления – 23 декабря 1942 года

Итак, во время атак с целью расширить плацдарм и с боем занять исходные позиции для нового удара в направлении Сталинграда неожиданно пришел приказ высвободить 6-ю танковую дивизию.

Решение правильное, но выполнить его будет очень трудно. Обстановка на Северском Донце и в большой излучине Дона стала настолько опасной, что 4-я танковая армия получила приказ направить одну из трех танковых дивизий на большую излучину Дона.

Как показала дальновидность генерал-полковника Гота, командующего 4-й танковой армией, он полностью осознавал собственное тяжелое положение и, несмотря на это, предоставил в распоряжение свою самую боеспособную дивизию – 6-ю танковую.

Этой армии противостояли, помимо других, и новые формирования противника: две армии (51-я и 2-я гвардейская), имеющие три механизированных корпуса, один танковый корпус, три стрелковых и один кавалерийский корпус. Эти силы были в основном переброшены из кольца окружения, однако были и новые части, подошедшие к Волге. Даже по немецким понятиям (один русский корпус равен 1,5 немецкой дивизии), друг против друга стояли две измотанные немецкие дивизии (а также семь – восемь румынских. – Ред.) и двенадцать дивизий противника (51-я армия сражалась на Котельниковском направлении с самого начала боев, когда она после начавшегося 12 декабря немецкого наступления уступала противнику в людях в два раза и в танках в шесть раз. Ввод в бой ослабленного 13-го танкового советского корпуса успеха не имел. А вот действия 4-го механизированного корпуса привели к временной приостановке немецкого наступления, но 19 декабря немцы все же вышли на реке Мышкова, где их и встретили части и соединения 2-й гвардейской армии. После упорных боев немцы были остановлены. Преимущество в силах было уже на стороне советских войск – в людях в 1,5 раза, в орудиях и минометах в 1,6 раза, в танках в два раза. После того, как 6-я танковая дивизия была направлена к Тацинской, где 24-й советский танковый корпус устроил настоящий разгром на важнейшем аэродроме снабжения окруженной под Сталинградом армии Паулюса, советские войска с рубежа реки Мышкова перешли 24 декабря в контрнаступление. – Ред.).

Что касается румынских корпусов, которые в составе 4-й румынской армии подчинялась 4-й немецкой армии и чьим заданием была защита флангов наступающего 57-го немецкого танкового корпуса (слева до Дона – 6-й румынский корпус, справа до степи – 7-й румынский корпус) (однако большую часть фронта они держали. – Ред.), то на них в эти дни рассчитывать было нельзя. Их боевая мощь и стойкость угасли. Позже ничего не оставалось, как отпустить их на родину.

Новой задачей 6-й танковой дивизии было выйти на нижний Чир и заменить 11-ю танковую дивизию в 48-м танковом корпусе, чтобы предотвратить продвижение русских через позиции этого ослабленного корпуса (6-я и 11-я танковая, а также 2 пехотные дивизии немцев были брошены в Тацинскую, где окружили героический 24-й советский танковый корпус, сражавшийся в окружении до 28 декабря (немцы имели до 200 танков против 60 с небольшим советских в начале боев). В ночь на 28 декабря, когда танков в советском танковом корпусе (26 декабря переименован во 2-й гвардейский, а 27 декабря получил почетное наименование Тацинского) почти не осталось, советские танкисты внезапным ударом прорвали кольцо окружения и вышли к своим. – Ред).

Боевой дневник

11-го танкового полка

16.00

«Приказ, переданный адъютанту штабным офицером оперативного управления Генштаба, гласит:

Под командованием полковника фон Хюнерсдорфа до 24.00 начать ускоренный марш, силами танкового полка, одной роты мотоциклетного батальона и 6-й танковой дивизии (разведбатальона 6-й танковой дивизии), одной роты 2-го батальона мотопехотного полка (на БТР) и двух батарей 76-го артиллерийского полка.

Цель марша: Потемкинская на Дону.

Маршрут: высота 146,9, занятая силами 17-й танковой дивизии, которая стоит на линии вплоть до южной окраины Соленой балки, далее двигаться на Заливский – Генераловский, после чего на Потемкинскую».

Итак, решение принято! 6 армия упустила свой последний шанс, по своей вине или нет. Судить об этом теперь легко. Кто знает о внутренней борьбе и душевном смятении тех, кто командовал дивизиями, оказавшимися в котле? Сколько человеческих ошибок или технических проблем сыграли свою роковую роль, нам судить непозволительно. Перед величиной этой трагедии, перед почти беспримерным героизмом, отвагой войск с той и другой стороны мы должны лишь молчать и склоняться перед Божьим судом.

Нет никаких сомнений в том, что начало летнего наступления 1942 года, а также продолжение штурма Сталинграда и наступления на Кавказе было ошибкой. Перед союзниками нельзя было ставить задач, которые они, по своей слабости, выполнить не могли. Оценка их боеспособности принадлежит Главнокомандованию вермахта и Гитлеру, у которых и зародилась идея этого наступления. Неразумно было также бросать в бой чисто немецкие части у Воронежа, Сталинграда и на Кавказе, поручив союзникам удерживать остальные участки фронта длиной 700 км, да еще против такого сильного противника, как русские. Таким образом, русские получили возможность окружить немецкие войска, находившиеся в Сталинграде и близ него. Справедливости ради стоит сказать, что союзники – и прежде всего румыны – частично, насколько им позволяли силы, сделали все, что смогли.

Тяжелейшая задача под Сталинградом – связать русских и удерживать их (без какой-либо надежды прорвать блокаду), пока кровоточащий фронт немецкой армии на юге не стабилизируется, осталась.

Примечания

1

Манштейн Э. Проигранные победы. Москва: Центрполиграф, 2008.

2

Манштейн Э. Проигранные победы.

3

Полковник фон Паннвиц – впоследствии казачий атаман (в частях казаков-предателей, воевавших на стороне немцев, в основном в Югославии в качестве карателей). – Ред.)

4

Среднеевропейское время, местное время – плюс 2 часа.

5

Здесь и далее в квадратные скобки взяты дополнения автора, которых нет в оригинале.

6

Позднее командир полка тяжелых танков, см.: Форманн Н. фон. Котел под Черкассами // Вермахт в сражениях. Т. 3. Гейдельберг, 1954.

7

Позже в 505-м батальоне «Тигров», см.: Гайдкемпер О. Сражения и гибель 3-й танковой армии // Вермахт в сражениях. Т. 1. Гейдельберг, 1954.

8

Время указано по данным приказа, т. е. местное.

9

Географические названия могут быть не указаны на немецких картах или названы по-другому.

10

Здесь и далее так будет именоваться протекающая через Котельниково река Курмоярский Аксай.

11

2-й батальон 114-го мотопехотного полка (на БТР).

12

Командир 4-го мотопехотного полка.

13

В наличии не имеется.

14

Манштейн Э. Проигранные победы.

15

Из книги «Проигранные победы» фон Манштейна, с благодарностью от автора этой книги.

16

На правобережье Дона (к западу от реки).

17

Боеприпасы к артиллерийскому вооружению (по калибрам).

18

С 12 по 24 декабря совпадает с боевым дневником группы «Хюнерсдорф».

19

Здесь и далее так будет именоваться Есауловский Аксай.

20

Шайберт Ю. Семь месяцев в мятежных странах.

21

Автору в ту ночь потребовалось около пяти часов, чтобы провести через низину все танки своей роты (6-й роты 11-го танкового полка).

22

Благодаря атаке 16-й мотодивизии со стороны Элисты.

23

Группа, подчиненная группе «Хюнерсдорф».

24

Атаковала только 6-я рота, где воевал автор этой книги.

25

Отчет командиров взводов см. ниже.

26

Позже на этом месте нашли 36 подбитых танков.

27

Неясно, откуда пришло это сообщение. (Может быть, это ответ на сообщение 7.30?)

28

Как позже выяснилось, это сообщение никогда не поступало от Лёве. Посчитали, что это было вмешательство русских.

29

Только в 11-м танковом полку.

30

Погиб.

31

Боеспособны: 6 – Т-2, 21 – Т-3 (с 50-мм длинной пушкой), 7 – Т-3 (75-мм короткая пушка), 5 – Т-4 (75-мм длинная пушка), 2 – командирские танки (т. е. остался 41 танк из 160. – Ред.}.

32

Зашифрованное обозначение определенных пунктов местности.

33

Эти танки оказались теми, что были подбиты 14 декабря.

34

А, В, С, D – кодовые обозначения пунктов местности.

35

Полковник фон Хюнерсдорф начинал свою карьеру в 4-м гусарском полку.

36

Манштейн Э. Проигранные победы.

37

Оба взяты из книги Э. фон Манштейна «Проигранные победы».

38

Здесь имеется в виду рубеж реки Мышкова.

39

Верхнекумского.

40

На реке Мышкова севернее Верхнекумского, в 10 км от Громославки.

41

Условный сигнал для прорыва 6-й армии в направлении предполагаемого плацдарма у Чирского моста.

42

Майор доктор Бэке принял собственное решение держать танки на южном берегу, чтобы уменьшить потери.

43

4 танка Т-3 с длинной (60 калибров) 50-мм пушкой, 2 танка Т-3 (с короткой, 24 калибра, 75-мм пушкой), 1 командирский танк.

44

Манштейн Э. Проигранные победы.

45

Фактически только 5-я рота.

Content

Хорст Шайберт
До Сталинграда 48 километров. Хроника танковых сражений. 1942—1943

Предисловие

Глава 1 Развертывание, определение цели и исходное положение Конец ноября – начало декабря 1942 года

Глава 2 Первый удар 3–4 декабря 1942 года

Глава 3 Подготовка к наступлению на сталинград 5—11 декабря 1942 года

Глава 4 Наступление 12–24 декабря 1942 года

Примечания