Александр Рогоза

Фишер

По следу зверя

© Рогоза А., текст, 2025

© Оформление обложки, АО «Издательский дом «Комсомольская правда», 2025

Фото на обложке: Shutterstock.

Фото из материалов уголовного дела, а также личных архивов Валерия Костарева, Армена Григоряна и Алексея Мотылёва.

Издательский дом «Комсомольская правда» благодарит за помощь в подготовке книги председателя Московского областного суда Алексея Харламова и сотрудниц архива Мособлсуда.

Имена и фамилии жертв, а также фигурирующих в уголовном деле свидетелей по этическим соображениям ИЗМЕНЕНЫ.

Эксклюзивные интервью для этой книги дали участники громкого расследования и эксперты:

Валерий Евграфович Костарев – государственный советник 3-го класса, следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры России в отставке. В следственно-оперативную группу (СОГ) по делу Фишера был включен в 1992 году. Именно Костареву серийный убийца Головкин дал свои первые признательные показания;

Виктор Андреевич Нацаренус – бывший начальник 1-го городского отдела милиции Одинцова, подполковник милиции в отставке. По делу Фишера начал работать в 1986 году, еще будучи оперативным сотрудником Успенского поселкового отдела милиции;

Василий Алексеевич Глухов – майор милиции в отставке. В СОГ по делу Фишера работал с 1991 года, на тот момент занимал должность оперативника Успенского поселкового отдела милиции;

Алексей Александрович Мотылёв – бывший руководитель Управления криминалистики ГСУ Следственного комитета России по Московской области. Работал по делу Фишера с 1986 года, на тот момент в должности прокурора-криминалиста Прокуратуры Московской области;

Армен Сергеевич Григорян – основатель и солист рок-группы «Крематорий», с 1967 по 1977 год учился с Сергеем Головкиным в одном классе средней школы № 167 города Москвы;

Василий Александрович Бейнарович – врач-психиатр, автор канала Faust21century («Фауст XXI века»), посвященного серийным убийцам и маньякам, соведущий тру-крайм-шоу «Есть версия»;

Ольга Александровна Бухановская – врач-психиатр высшей квалификационной категории, кандидат медицинских наук, главный врач Лечебно-реабилитационного научного центра «Феникс»;

Георгий Васильевич Черепенько – кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры уголовного процесса и криминалистики, ведущий эксперт-криминалист Центра по проведению судебных экспертиз и исследований АНО «Судебный эксперт»;

Наталия Алексеевна Панина – ассистент кафедры криминалистики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), специальность «судебная экспертиза», специализация «речеведческие экспертизы».

От автора

Уголовное дело серийного убийцы Сергея Головкина, прозванного Фишером, состоит из 95 томов. С этими материалами мне разрешили ознакомиться в архиве Московского областного суда. Успел как раз вовремя – дело готовили к передаче в Центральный архив. На все про все было около недели. Каждый день я приезжал к открытию суда в Красногорск и до конца рабочего дня листал, вчитываясь, эти толстенные «книги», переписывал самые важные допросы, экспертизы, заключения.

Это были 95 «книг ада», положенного на бумагу в виде букв, схем и фотографий. Чудовище пряталось в теле замызганного, бесцветного человека и годами охотилось на детей. Сначала в лесах у пионерлагерей, затем на железнодорожных станциях и автобусных остановках…

А потом мне еще предстояло найти людей, знавших Фишера с самого детства, и, конечно, главных очевидцев тех событий – участников следственных групп, которые несколько лет шли по следу этого зверя и в итоге все-таки его остановили.

Так что «Фишер. По следу зверя» – это первая книга про Сергея Головкина, которая полностью построена на интервью с очевидцами и на материалах уголовного дела, включая допросы маньяка. В них он в подробностях вспоминал совершенные им убийства 11 детей и рассказывал об эпизодах, о которых никто не знал: когда еще несколько приговоренных им ребят только каким-то чудом остались в живых. Эти мальчики в такие моменты даже не понимали, что находятся буквально на волосок от смерти. Одного, например, сама того не ведая, спасла мама.

Но самое главное – в рамках этой книги мы с помощью специалистов из разных сфер провели несколько посмертных экспертиз Сергея Головкина, чтобы попытаться понять: как, почему, зачем тихий и робкий советский школьник вырастил в себе самого лютого убийцу своего времени? И могли ли его от этого спасти собственные родители?

Александр Рогоза,

специальный корреспондент

«Комсомольской правды»

Пролог

«Катуар!» – с выражением объявил женский голос, сделав акцент на последнем слоге, будто придавая этому необычному и явно иностранному слову какую-то торжественность, что ли.

Двери электрички распахнулись, и я вышел на перрон вслед за другими пассажирами. Сегодня суббота, как и тогда, 19 апреля 1986 года. И наверняка вместе с Ним в поезде, как со мной сейчас, ехали такие же дачники или возвращающиеся со смены в столице работяги.

С одной стороны железной дороги – дома и невзрачное здание местного вокзала. С другой – промзона. За ней, если смотреть чуть наискосок, видны пятиэтажки.

Окраина рабочего поселка Некрасовский, Мытищинский округ Подмосковья, 22 километра от МКАД по Дмитровскому шоссе.

В 1986-м тоже случился в меру солнечный день, как и теперь. Только весна была более холодной, кое-где на земле еще лежал снег. В лесу, в тени деревьев, его вообще было полно.

Но до леса мне еще идти и идти. По перрону нужно двигаться вперед, в сторону области, в конце будет спуск и переход с деревянным настилом через рельсы. Это все я рассмотрел заранее на карте, поэтому пошел вместе со всеми в потоке. Из ближайшей открытой двери было слышно, как тот же женский голос сообщил оставшимся внутри пассажирам: «Следующая станция – Трудовая».

Двери закрылись. «Собака» пришла в движение, набирая ход, и с гулом унеслась прочь.

Сейчас мы уже точно знаем: Катуар стал для серийного убийцы Фишера местом, где все началось и была пролита первая кровь.

Он мог выйти на станцию раньше или позже. Или вообще в тот день выбрать другое направление железной дороги: Ленинградское, Горьковское, Ярославское, Рижское, Курское… Но в итоге оказался на Савеловском. И решил выскочить именно здесь, в Катуаре. Как он расскажет много позже, место казалось достаточно глухим, чтобы попробовать «поохотиться».

«Ка-ту-ар», – повторяю я шепотом, чтобы другие не слышали. Растягиваю это странное слово по слогам, зачем-то пробуя его на вкус. Непривычное для нашего уха сочетание букв. Похожее на какой-то специфический термин вроде катаракты или катарсиса. Хотя на самом деле это фамилия русского купца с французскими корнями, у которого до революции в этих местах были собственные керамические заводы. В свое время Лев Иванович Катуар пожертвовал крупную сумму на строительство железнодорожной станции. Только и всего.

Это очень странное чувство – идти по невидимому следу зверя. По тем же улицам и тропинкам, мимо тех же домов, но только спустя почти сорок лет. Хотя ты понимаешь, конечно, что его шаги за эти годы перетоптаны сотнями тысяч, если не миллионами других ног. Этих следов в физическом смысле уже давно не существует. Ни одна собака не возьмет.

Но я все равно иду к лесу, иногда сверяясь со схемой из уголовного дела в телефоне. Чтобы попытаться понять: как он появился в человеке, этот зверь? Мог ли он остановиться здесь, в Катуаре, одержать верх над своим «голодом» и не принести людям столько горя, не творить со своими жертвами те ужасные вещи, от которых рвало даже повидавших многое следователей и оперов? А еще я пытаюсь понять, как же ему удавалось больше шести лет прятаться, путать следы и ни разу не попасть под подозрение, хотя его искали всей областью.

Он один из самых отмороженных серийных убийц, действовавший на стыке эпох – в период заката СССР и первые годы «демократии».

«Фишер», «Удав» – так этого монстра называли те, кто несколько лет пытался его найти. А люди, которые все время были рядом, ни о чем даже не догадывались. Он каждый день ездил на работу. По праздникам (редко и без удовольствия, только для маскировки!) выпивал с друзьями. Копил на машину. Прикидывал, как будет строить секретный бункер для пыток. И тихо упивался своей анонимной славой, осознанием того, что стал для большой Московской области настоящим ночным кошмаром.

Часть 1

Укромные места

Глава 1

Мальчик на велосипеде

19 апреля 1986 года, суббота.

Сегодня всюду проводили субботник, поэтому с работы их отпустили пораньше. В Катуар он прибыл в четвертом часу дня. Приезжал он сюда уже не в первый раз. Сначала исключительно на разведку, подолгу блуждал в лесу, подмечая разное. Выяснял, есть ли укромные места, как часто здесь ходят люди. И постепенно выработалось несколько маршрутов. Словом, Катуар стал одним из тех «угодий», которые он давно присмотрел для «охоты на подходящих мальчиков». Так он это называл.

Правда, в предыдущие приезды не удалось найти надежный маршрут – без риска сразу засветиться.

Выйдя из электрички, он побрел вдоль железной дороги в сторону станции Трудовая. За поселком начинался лес, изрезанный тропинками. Идеальное место!

В тот день он постарался одеться незаметно, неброско: темная куртка, джинсы, резиновые сапоги. На плече – черная полуспортивная сумка из кожзама с длинным ремнем, такие начали входить в моду.

И все самое ценное находилось как раз в этой сумке: нож, опасная бритва с пластмассовой ручкой, капроновая веревка и бинокль – уже и не вспомнить, чей это подарок на день рождения, полученный еще в школьные годы. Любимая бабушка, кажется, подарила. Мальчишка этой оптикой тогда побаловался буквально пару раз, а потом она много лет валялась дома без дела. Зато теперь внезапно стала незаменимой вещью на «охоте». В бинокль можно издалека высматривать детей, не сближаясь с ними.

И у ножа, кстати, тоже особая история. Во время одной из предыдущих поездок он набрел на свалку в лесу между Катуаром и Трудовой. Проходил мимо и увидел лежащее в мусоре лезвие вроде как от кухонного ножа. Зачем выбросили? Вещь-то приличная. Забрал с собой. Потом уже, в домашних условиях, немного укоротил, обточил, сделал ручку. А бритву, которая сейчас лежала на дне сумки, он купил специально для таких случаев.

Готовился. Планировал. Рассчитывал.

Эти места в окрестностях Катуара он уже давно подробно изучил. Перед лесом, прямо под висящими высоко проводами ЛЭП, было футбольное поле с воротами из хилых бревен. Там иногда играли ребята. Но эти ему неинтересны, потому что их слишком много. А нужен всего один, без никого. Подальше от домов и посторонних глаз, в каком-нибудь тихом месте.

Такие одиночки ему пока на лесных тропинках не встречались. Зато регулярно попадались взрослые: кто на прогулку вышел, кто через лес сокращал дорогу с работы. Он старался не привлекать внимания. Ни с кем не заговаривал, видя идущих навстречу людей, опускал голову. Ну идет себе какой-то человек по тропинке и идет.

Так он проплутал около часа. В одну сторону прошел, потом в другую, затем опять вернулся к Катуару. Когда двигался по дороге, выложенной из бетонных плит, увидел, как к лесу едет на велосипеде мальчишка лет 13–14.

Открыто догонять не стал. Если кто-то вдруг со стороны смотрит, бегущий за великом мужчина наверняка привлечет внимание. И просто пошел следом, приметив, куда именно повернул велосипедист.

Через несколько минут он его нагнал. Мальчик поставил велик у дерева и курил, стоя к тропинке лицом, поглядывал, чтобы знакомые взрослые не застали его врасплох.

Вот и он постарался оценить обстановку: почки на деревьях еще не распустились, стволы и ветки совсем голые – стоящих здесь могут увидеть издалека. Мужчина достал из пачки сигарету и помахал подростку рукой: мол, подкурить надо! Мальчик отреагировал совершенно спокойно. Подходящий к нему незнакомец никакого подозрения не вызывал. А тот второй рукой незаметно раскрыл молнию на сумке и нащупал рукоять ножа. Осмотрелся по сторонам – нет ли ненужных свидетелей, резким движением шагнул к своей жертве и схватил за одежду. Держал крепко – не вырвешься.

Школьник попытался отбиться, дернулся, но, увидев в руке у «дяденьки» лезвие, присмирел.

«Бери велосипед. Пошли в лес. Поможешь!» – приказал взрослый.

Мальчик не рискнул закричать, не попробовал вырваться. Покорно покатил велик, куда указал незнакомец, – в глубину леса.

Глава 2

Ушел из дома и не вернулся

Леша Чалов был не местный. Шестнадцатилетний школьник регулярно навещал в Катуаре бабушку и дедушку. Сам он с родителями жил в Долгопрудном – это восемь станций и 25 минут на электричке в сторону Москвы.

19 апреля с утра мальчик ушел в школу на субботник. Ребята убирали территорию. Одни работали вениками и совками, собирая мусор в кучи, другие грузили его на носилки и таскали к контейнерам. К полудню управились и разошлись по домам.

В 12:30 Леша Чалов уехал на электричке из Долгопрудного в Катуар к бабушке. Там он ждал отца, который должен был приехать следом.

В 13:40 Вадим Чалов был на месте. Тем временем Леша собрался в лес за березовым соком. (см. Досье.) Прихватил из дома топор, чтобы делать дырку в стволе, сумку, трехлитровую банку и уехал на велосипеде.

Досье Березовый сок На Руси березовый сок собирали много веков, а в СССР это начали практиковать и в промышленных масштабах. На полках в магазинах он продавался в трехлитровых банках, а на разлив в будках «Соки-воды» был самым дешевым – 8 копеек за стакан. Сам по себе сок практически бесцветный, как вода, на вкус – немного сладковатый.

Березовый сок собирают в апреле, когда потеплеет и вот-вот начнут распускаться почки. Дерево в этот момент входит в силу, чтобы зацвести. А если позже собирать, сок густой и несладкий. Процедура сбора проста. В мягком стволе березы под наклоном вниз делают гвоздиком дырку. Затем в это отверстие вставляют металлическую трубку или самодельный желобок из консервной банки. Пластмассовый корпус шариковой ручки тоже подойдет. Под этот «сокопровод» ставится емкость. Если береза большая, сильная, за несколько часов соком можно наполнить трехлитровую банку.

После процедуры место пореза затыкают веточкой, чтобы сок больше не вытекал.

Примерно через час он приехал за второй банкой. Отец тоже взял велосипед, и к месту сбора они съездили вместе. Первую трехлитровку, которая уже успела наполниться сладковатым соком, забрали с собой и вернулись к бабушке. Уже здесь отец объявил, что уезжает в Долгопрудный.

Примерно в 16:10 мужчина вышел из дома и направился на станцию, а его сын поехал за наполненными банками в лес.

И больше Лешу никто не видел.

Вечером с ним захотел повидаться один из катуарских товарищей, Миша Барков. Около 18:00 мальчик пришел в лес, набрел на стоящий у дерева велик, а Лешу не нашел. Покричал-покричал, но никто не отозвался. Велосипед забирать не стал – был уверен, что друг за ним вернется.

Позже, не дождавшись внука к ужину, дед пошел в лес, искал, кричал почти до полуночи, но без результата.

До утра старики не ложились. На Лешу это совсем не похоже. Он никогда не задерживался, из дома не убегал. Была еще надежда, что внук по какой-то причине решил уехать домой вслед за отцом, не заезжая к бабушке с дедом. И велосипед, который обычно хранился у них в сарае, почему-то с собой забрал. На первой утренней электричке бабушка рванула к сыну в Долгопрудный.

Мобильных телефонов тогда не было, да и стационарные в сельской местности считались настоящей роскошью, поэтому сообщить родным об исчезновении внука женщина могла только очно. Разумеется, в воскресный день все еще спали. И спросонья не сразу поняли, что происходит.

«Алешенька не у вас? Он ночевать не пришел…»

Отец мальчика Вадим Чалов сбегал за живущим неподалеку свояком (Анатолий был женат на сестре жены Чалова), и они все вместе уже к 7 часам утра приехали в Катуар. Вадим и Анатолий сразу же отправились на место, где накануне отец ставил с Лешей банки.

Показания Вадима Чалова из уголовного дела:

«Нашли только одну банку, второй не было. Метрах в 30 от нее стоял велосипед, он был прислонен к елке. Я крикнул Толе, что нашел велосипед, и остался, чтобы его осмотреть, а свояк пошел к болоту. Через три-пять минут я услышал, как он меня зовет. Я побежал на голос…»

По словам мужчины, его сын лежал без движения на животе.

Скупой слог протокола не передает эмоций. Можно только догадываться, что пережил этот человек, увидев своего единственного ребенка мертвым.

«Я перевернул его на спину. Штаны и трусы были содраны ниже колен. Лицо все в крови. Я снял свою куртку и накрыл Алешу… Тело мы больше не трогали…»

Анатолий на велосипеде племянника помчался в поселок звать милицию. А Вадим остался у тела. Милиционеры приехали примерно через час.

В протоколе запишут: «Школьник лежал в лесу всего в 320 метрах от крайних домов Катуара».

Эксперты, которые осматривали местность, выяснили, что убийца расправился с мальчиком не здесь, а в нескольких десятках метров, ближе к тропинке. На талом снегу осталась полоса от волочения тела. В снег впечатались и следы башмаков убийцы – целая дорожка, которая вела глубже в лес, а потом терялась.

Судмедэксперты установили, что неизвестный сначала задушил школьника, накинув ему на шею петлю, – на коже осталась бурая линия странгуляционной борозды. А когда мальчик скончался, изуродовал его – порезал ножом шею и пах.

Глава 3

«Дядя» с чердака

Первым подозреваемым стал сам Вадим Чалов. Папа.

В большинстве случаев убийца – человек из самого близкого окружения жертвы. Тем более что в тот день в лесу было немало людей, и, если бы Леша кричал, его кто-нибудь да услышал бы. Но он, видимо, подпустил этого человека к себе очень близко. А может, у них с отцом ссора какая-то случилась? Эту версию нужно было проверить.

«Раньше бывало, что я лупил его ремнем за плохую учебу, – честно признался на допросе Чалов-старший, – но последнее время я сына не бил. На меня сын обиду не держал».

Что касается 19 апреля, по словам Чалова-старшего, со станции Катуар он уехал в 16:25. А если не уехал? Если только сказал так всем, но сам вернулся в лес? Это сейчас кажется банальным – проверить слова мужчины, но в середине 1980-х камер видеонаблюдения не было ни на улицах, ни на платформах, ни в вагонах. Поди докажи, что он действительно умчался в сторону Москвы!

Но у Вадима Чалова имелось крепкое алиби. Когда в тот вечер жена вернулась домой (около 17:30), он ждал ее уже в квартире. Они вместе приготовили ужин, поели, сели смотреть телевизор. А потом еще и знакомый в гости заходил и засиделся с ними допоздна.

Однако экспертиза установила, что мальчика убили между 17 и 18 часами, поэтому Чалов-старший вроде как отпадал.

Отец на допросах уверял, что врагов у мальчика не было, о ссорах с кем-либо родные никогда не слышали.

«Дома мы пересмотрели все вещи Алеши – книги, учебники, тетради, но ничего подозрительного не обнаружили. Ни странных записей, ни неизвестных фамилий…»

А вот одноклассники Леши Чалова рассказали следователям, что буквально за несколько дней до этого он подрался. Началось из-за какого-то пустяка, но двое участников конфликта быстро обросли группами поддержки, и после пятого урока толпа двинула к железнодорожной насыпи на окраине Долгопрудного, подальше от глаз взрослых, которые могли помешать.

Отношения должны были выяснить несколько пар «бойцов». Но по факту драка получилась так себе. Говорили, что Леша Чалов дал своему обидчику три пощечины, а тот даже не стал вступать в бой, стерпел. Через несколько минут они при свидетелях пожали друг другу руки и как будто помирились, хотя второй мальчишка мог и затаить обиду.

Подозревать семиклассника, что тот подкараулил приятеля в лесу и сотворил с ним такое? Звучало дико, но необходимо проверить все имеющиеся версии и сообщения. Тем более что у семиклашки могли быть и старшие братья, товарищи и так далее.

Впрочем, в первые же дни после обнаружения тела появился намного более очевидный подозреваемый. Родители убитого мальчика рассказали, что 23 февраля того же 1986-го на него напал мужчина. Тогда, зимой, в милицию обратилась мама Леши Чалова. Она сообщила, что некий человек пытался увести ее сына с другом и совратить.

«У магазина на Первомайской улице к ним подошел неизвестный мужчина и предложил купить им шоколадку и папиросы, – рассказывала Екатерина Чалова со слов Леши. – Они вместе зашли в магазин, где мужчина приобрел бутылку лимонада и пачку папирос».

Затем мужчина пригласил ребят в дом в Институтском переулке и предложил Леше сходить на чердак («Что-то покажу!»). Они вдвоем поднялись наверх, а друг остался внизу. Уже на чердаке мужчина приказал школьнику снять штаны… Чалов пулей вылетел вниз и рассказал все другу. Адрес, где это было, пацаны, конечно, запомнили.

В старом милицейском отчете, который подняли следователи, говорилось, что той зимой в ОВД по этому поводу вызывали некоего Юрия Страхова и поставили на учет как «лицо, склонное к развратным действиям». Однако начальник Долгопрудненского отдела уголовного розыска решил: раз самого преступления не было (мало ли что пьяный человек мог предложить, до «дела»-то не дошло!), то и материалы проверки заводить не надо.

Однако после убийства подростка Алексея Чалова Страхова, конечно, сразу задержали. Начали уточнять у соседей и в местном отделе милиции, что за человек. Портрет получился самый неприглядный: пьет, бьет жену, постоянно меняет места работы, потому что его каждые несколько месяцев неизменно выгоняют за пьянку. Словом, отвратительный тип.

Сам же Страхов уверял, что у него на день убийства алиби. Мол, к семи часам приехал на Московский троллейбусный ремонтный завод, где с недавних пор трудится подсобным рабочим, неподалеку от Савеловского вокзала. До двух был на субботнике, домой вернулся к половине четвертого. Там его видели жена и дочь с зятем. А потом он отправился сдавать пустые стеклянные бутылки (см. Досье). На вырученные деньги купил две поллитровки пива, которые принес домой и употребил.

Досье

Прием стеклотары

Сейчас самые сознательные граждане раскладывают свой мусор на полезные фракции по разным мусорным контейнерам бесплатно, а в СССР благодаря этому можно было прилично пополнять личный бюджет. Возьмем те же бутылки. Их сдавали за деньги либо в специальных пунктах приема стеклотары, либо в магазинах, обменивая на новый товар с небольшой доплатой.

Например, пустая пивная тара стоила 12 копеек. Сдав три такие, можно было купить бутылку пива. А к пол-литровой бутылке из-под молока (они были с характерным широким горлышком) нужно было добавить всего 13 копеек из 28, которые были указаны на ценнике.

Этим и объясняется «странность», которую часто не могут понять современные юные зрители фильма «Гостья из будущего» – зачем пионер Коля Герасимов целую серию бегает с пустыми бутылками в авоське? А это потому, что приключения начались, когда он шел в обычный советский магазин с «посудой», чтобы сдать ее и купить домой кефир.

«Чалов? Не знаю такого».

Когда Страхову напомнили про февральское задержание по подозрению в нападении на мальчика, он изложил свою версию событий. Мол, шел по улице, увидел двоих пацанов, по доброте душевной угостил их газировкой. А дальше выходило, что это не он детей потащил на чердак, а те двое его, предложив свои «услуги» за пять рублей…

«После этого ребята убежали. Почему они заявили на меня в милицию, я не знаю, я никого не трогал».

Только вот что странно. Во время обыска в квартире Страхова нашли несколько фотографий миловидных молодых парней.

«Их я оторвал от профсоюзных карточек на свалке, на хоздворе у себя на заводе, – заявил мужчина во время допроса. – Зачем? Они были хорошими. Но этих ребят, которые на фото, я не знаю».

А еще следователей удивило, что чердак, на который пьяница привел мальчиков, находится в его же доме – этажом выше квартиры, где живут Страховы. Как оказалось, тот инцидент, случившийся 23 февраля, частично застала и жена Страхова Инна.

«Я услышала шум в нашем коридоре и увидела, как подросток требует, чтобы муж пошел с ним в милицию. Подросток даже силой хотел его увести, но Страхов сопротивлялся».

«У второго мальчика были красные глаза, видимо, до этого он плакал, – дополнила рассказ матери 27-летняя дочь Страхова Лилия. – Я спросила, что произошло. Он ответил, что дядя, имея в виду моего отца, пытался совершить с ним то, что делают с женщинами… Я вошла в комнату и нанесла отцу пощечину».

Шокированная поведением отца молодая женщина даже дала ребятам двухкопеечную монету, попросив, чтобы они сами позвонили в милицию из телефона-автомата за углом. В суматохе забыла, что за звонки в экстренные службы платить не нужно.

В общем, если рассуждать логически, некий далекий мотив убить школьника Лешу Чалова у Страхова был, ведь из-за этого парнишки выпивоха мог получить реальный срок. Да, уголовное дело пока не завели. Но кто знает, куда родители подростка могут пожаловаться на волокиту?

Инна Страхова сообщила, что в день убийства Чалова ее мужа не было дома примерно с трех дня до семи вечера. Пришел, как всегда, пьяный. И действительно принес вместо стеклотары две бутылки пива. При этом женщина сообщила и такую странную деталь: вернувшись домой, Юрий Страхов сразу же закрылся в ванной, начал чистить одежду, в которой ходил весь день, и даже застирал брюки. Хотя чистюлей раньше никогда не был.

Что за подозрительное поведение? Следы чего именно мужчина пытался замыть?

Итак, экспертиза установила: мальчик был убит между 17 и 18 часами. А мог Страхов только для отвода глаз сказать, что уходит сдавать бутылки, и уехать в сторону Катуара? Известно, что из дома он вышел около 15. От дома Страховых в Институтском переулке до станции Долгопрудная не больше 10 минут пешком. Электричка до Катуара едет минут 25. Дойти до леса – около 20 минут. Теоретически он вполне успевал провернуть это – убить мальчика и возвратиться к семи часам вечера домой. Правда, для этого он должен был точно знать, что пожаловавшийся на него подросток в этот день отправился к бабушке, а потом еще и в лес за березовым соком. Разведку он, что ли, проводил? Следил? Или имел сообщника?

Тем временем красок к портрету Юрия Страхова на допросе добавила и его дочь Лилия:

«Он очень жестокий, и ему убить человека ничего не стоит. Он часто избивал мою мать, бросался на нее с ножом. А я неоднократно замечала его в компании подростков».

Вечером 19 апреля сама молодая женщина ходила в гости. Вернулась ближе к 20 часам, когда отец был уже дома.

И тут всплыл еще один подозрительный документ. Оказалось, что вечером 20 апреля, на следующий день после убийства, Юрия Страхова задерживала милиция… в Катуаре.

«Будучи в пьяном виде на улице Вокзальная, беспричинно приставал к прохожим с грубой нецензурной бранью, на замечания не реагировал», – записал местный дежурный капитан милиции Коняхин.

Какого же черта алкоголик из Долгопрудного делал через сутки после смерти мальчика в Катуаре? Это все-таки не соседние населенные пункты, случайно там оказаться невозможно.

Тем же вечером к Страховым в дверь позвонили незваные гости.

«К нам пришли две женщины и мужчина, – рассказала Лилия. – Мужчина был выпивший, он рвался к отцу, угрожая его убить, а женщины его сдерживали. По разговору я поняла, что они вспоминают тот февральский случай…»

Судя по всему, это обезумевший от горя отец Леши Чалова пытался совершить самосуд. Вскоре к дому Страхова приехала милиция…

Извращенца арестовали и начали проверять на причастность к убийству школьника. Назначили целый список экспертиз – по крови, по волосам (на теле подростка могли остаться волосы его убийцы), по поту, по отпечаткам пальцев (их обнаружили на банках с соком), по следам обуви, которые нашли на месте убийства.

Однако крепких улик против Юрия Страхова экспертизы не добавили. По потовому следу пришло заключение с формулировкой: «Нельзя исключать возможности примеси пота Страхова». Нечто подобное и по экспертизе окурка, который обнаружили недалеко от места убийства: «Выкуривание сигареты Страховым не исключается».

Кроме того, в Катуаре нашлось сразу несколько свидетелей, видевших в лесу в день убийства мальчика высокого молодого мужчину лет 25–30. Причем это было как раз в промежутке между 15 и 19 часами. Милицейский художник даже набросал портрет со слов допрошенных. И на Страхова этот неизвестный с фоторобота совсем не был похож.

Глава 4

Криминалистика-1986

В наши дни убийство несовершеннолетних почти всегда берут на особый контроль. И уж тем более, если оно совершено с особой жестокостью. А в середине 1980-х это вообще было событием из ряда вон выходящим. Особенно учитывая обстоятельства: убийца не просто задушил подростка, он ему уже после смерти перерезал горло и отсек половой орган.

– Это было ЧП областного масштаба, – рассказывает мне Алексей Мотылёв, в 1986-м – прокурор-криминалист Московской областной прокуратуры. – Но тогда и преступность была несколько иной. Например, в начале 80-х какой-то год по Подмосковью остались нераскрытыми шесть убийств. Первый зампрокурора области собрал весь личный состав следствия прокуратуры и устроил разнос. С кулаками, с матюгами: «Шесть убийц ходят на свободе, по нашим улицам, а вы тут… Марш в районы!» Мы, воодушевленные пинком начальства, поскакали. Все шесть убийств мы, правда, не раскрыли, но по трем преступников все-таки нашли. Тогда это считалось достаточно неплохим показателем. А всего через несколько лет, после развала СССР, началось такое, что в Подмосковье и по 300 убийств оставались нераскрытыми. Жуткая была статистика!

Но на дворе все еще 1986 год. Так что к поискам убийцы отнеслись более чем серьезно. В материалах уголовного дела большой массив данных по проведенным проверкам. На эту работу бросили силы не только районной прокуратуры (во времена СССР и еще 20 лет после именно это ведомство занималось расследованием убийств, Следственный комитет России был создан в 2011 году. – Здесь и далее в скобках примечания автора.), но и, конечно, местной милиции.

В Дмитровском районе (Катуар передали Мытищинскому округу лишь в 2018-м) проверили сотни мужчин. Искали тех, кто в тот субботний день в период между 17–18 часами даже чисто физически мог оказаться в Катуаре. Шли посписочно по жителям и сотрудникам всех организаций неподалеку.

И здесь, конечно, важно объяснить возможности криминалистики того времени.

Скажем, в наши дни происходит убийство. На место вместе с операми приезжает следователь-криминалист (официально он называется именно так). Его задача – обследовать место преступления и найти улики, которые помогут выйти на след убийцы. В том же СК Московской области у криминалиста всегда с собой чемоданчик со всякими вспомогательными штуками, так называемый унифицированный криминалистический комплект. А помимо этого еще и как минимум полдюжины различных полезных устройств.

Предположим, обстоятельства убийства такие же, как в 86-м в Катуаре. В чаще найдено тело. Очевидцы заметили подозрительного человека, который болтался по лесу между станциями.

Разумеется, сегодня первым делом начнут искать камеры видеонаблюдения, которые могли снять подозреваемого. Изымут записи с самых очевидных, стоящих на станции. Но ведь помимо них могут быть и другие, в том числе замаскированные, например где-нибудь на территории той же промзоны, мимо которой обязательно прошагают все идущие со станции Катуар люди. Для поиска у следователя-криминалиста есть прибор «Оптик-2». По виду это нечто вроде бинокля, в который нужно смотреть, поднося к глазам. И эта штука способна найти, подсвечивая в объективе красными или зелеными точками, вообще все камеры, даже скрытые, на расстоянии до 50 метров.

Плюс в наше время у следствия есть возможность запросить биллинг – данные телефонов, которые в указанное время оказались в этой местности.

Я уж не говорю о детекторах нелинейных переходов, которые находят на местности мобильники, сим-карты и другую технику, потенциально полезную для расследования, или георадарах, способных рассмотреть пустоты в грунте или смешанный состав почв – так теперь выявляют места захоронений тел.

Такая же история и с экспертизами найденных на теле убитого биологических следов. Сегодня следствию порой достаточно получить буквально чешуйку кожи подозреваемого или потожировые следы, чтобы расшифровать данные его ДНК. Даже если этого человека еще нет в базах, специалисты могут, например, выявить его гаплотип – регион происхождения, национальность. А это уже здорово сузит список подозреваемых, особенно если гаплотип окажется редким.

Но все эти чудеса появились в криминалистике буквально за последние 10–15 лет. В 1980-е таких технологий не существовало.

И это говорит только о времени, а не о людях. Криминалисты тех лет были профессионалами с большим опытом, и им приходилось работать с тем, что есть.

– В то время у нас по экспертизе крови было всего четыре определяющих признака: резус – положительный или отрицательный, а также еще три, которые выявляют те или иные антигены, – продолжает Мотылёв.

Иными словами, даже по крови можно было получить совпадение только в самых общих чертах: группу с кое-какими нюансами.

– И вот ты беседуешь с задержанным, предъявляешь ему результаты экспертизы: «Ну вот же, на месте происшествия найдена кровь твоей группы». А он тебе: «Начальник, а у тебя какая? Тоже первая положительная? Так, может быть, это твоя?» (Первая и вторая группы крови встречаются соответственно у 33 % и 36 % жителей России.) И смотрит на тебя нахально. А возразить ему и нечего.

Так что в то время для эффективной работы нужны были хорошие оперативные подходы, умение добывать информацию через людей, искать источники, которые что-то видели, что-то знают.

Некоторые ученые пытались облегчить следственным группам поиски преступников.

– Тогда же, в 1980-е, для следователей и криминалистов выпустили так называемые таблицы Видонова, – вспоминает Алексей Александрович. – Это такая большая книга с таблицами по разным видам смертей, тип жертвы и так далее. Заполнив все клетки в этой таблице, ты можешь – в теории – вычислить лицо, которое совершило преступление. Не конкретные Ф. И. О., конечно, но станет ясно, где искать. Одно время нам начальство рекомендовало использовать эту книгу: «Это новое слово в криминалистике! Прорыв!»

Автор книги – сотрудник Горьковской прокуратуры Леонид Видонов. (Горький – название Нижнего Новгорода с 1932 по 1990 год.) Для этой работы он изучил около 1000 уголовных дел об убийствах, отмечая те или иные закономерности, а также детали в уликах, которые говорят о личности преступника.

– Конечно, он проделал большую работу. Но есть нюанс. Горьковская и Московская области, как говорят в Одессе, две большие разницы. Я на своем примере могу сказать. Для крупных подмосковных городов вроде Люберец, Химок или Раменского эти таблицы вообще не работали. А вот по маленьким городкам типа Талдома или Шатуры в принципе можно было что-то почерпнуть. И тем не менее большей эффективности следствию книга не добавила, поэтому от таблиц Видонова довольно быстро отказались.

В 1986-м прокурору-криминалисту Алексею Мотылёву было 32 года. Он получил высшее образование во Всесоюзном юридическом заочном институте (сейчас это Академия МВД имени О. Е. Кутафина) и был принят в Прокуратуру Московской области на должность прокурора-криминалиста.

– Областное управление находилось в Москве, на Тверском бульваре, 18, через дом от МХТ. Старинный особнячок – небольшой, неудобный, но уютный. У нас, криминалистов, был свой подвальчик. Там мы и размещались – три прокурора-криминалиста, которые работали на всю область. Я был самый молодой.

Только три криминалиста на такую большую область?! (В наши дни, например, в Управлении криминалистики ГСУ Следственного комитета России по Московской области работают 22 следователя-криминалиста.)

– На весь Советский Союз тогда насчитывалось всего 360 прокуроров-криминалистов. Я же говорю: такой был уровень преступности.

Алексей Мотылёв рассказывает, что подмосковные прокуроры-криминалисты поделили между собой область на три части – кому в какие районы выезжать.

– Помню, весной 1986-го я ходил в отпуск. Когда вернулся, коллега рассказал, что у него в Дмитровском районе, в Катуаре, нашли обезображенное тело мальчика. А летом еще одного убитого подростка обнаружили около пионерлагеря – уже на моей территории в Одинцовском районе.

Глава 5

Пионерлагерь «Звездный»

10 июля 1986 года, четверг.

На этот раз это была Часцовская – небольшая станция между Голицыно и Кубинкой. Убийце она уже давно приглянулась тем, что обычно здесь выходит не так много людей, как на соседних, «городских». Вокруг густые леса, и на тропинках почти нет гуляющих граждан, то есть потенциальных свидетелей. Но при этом рядом расположено несколько детских лагерей.

С утра погода была пасмурная, периодически припускал дождь, поэтому он предусмотрительно надел резиновые сапоги. Кто знает, сколько сегодня бродить придется. Куртку, конечно, захватил. И все ту же черную сумку с «набором»: бинокль, нож, веревка.

На Часцовскую он ездил еще с 1984-го. И за это время прекрасно изучил окрестности. От станции всего несколько минут ходьбы до Можайского шоссе. Дальше трассу нужно перейти и двинуться через лес по дороге, выложенной бетонными плитами. Обычно он так неспешно доходил до места, где эту сельскую однополоску пересекала просека с деревянными столбами, по которым в обе стороны расходились электропровода. Здесь он чаще всего поворачивал налево, чтобы прямиком добраться до ближайшего пионерлагеря. Он даже названия его толком не знал, кажется, «Звездный».

К воротам и ограде никогда не подходил, чтобы не засветиться. Зато любил подолгу наблюдать издалека со стороны леса. Для этого и нужен был бинокль.

Уже давно разведал, что в заборе есть дыра – несколько выбитых досок. Через эту пустоту по несколько раз в день вылезали ребята. Кто-то ставил кротовницы – маленькие капканы из проволоки, рассчитанные на мелких животных. Но чаще территорию лагеря покидали, чтобы покурить. Спрячутся от взрослых, подымят немного и назад. Правда, одиночек почти не было. Обычно пацаны выходили по двое, по трое.

Он приезжал сюда во второй половине дня, с 16 до 19. В лагере как раз заканчивался тихий час, и местные хулиганы начинали бегать туда-сюда через забор. Сегодня был четверг, будний день, но с работы удалось отпроситься – придумал какую-то отговорку.

За лагерем можно было присматривать через поле, спрятавшись в большом лесу. Он простоял так с биноклем около часа. И вдруг увидел бегущего со стороны «Звездного» мальчика лет двенадцати-тринадцати, худощавого, темноволосого. Ребенок добрался до деревьев и закурил. Мужчину он не заметил. А тот стоял метрах в тридцати от него, просто наблюдая. Потом огляделся по сторонам и медленно начал приближаться.

Притворился грибником, будто что-то увлеченно высматривая у себя под ногами. Выглядело это очень даже логично – погода сырая, недавно дождик прошел, самое время радостно лезть из земли лисичкам да маслятам.

Увидев незнакомого взрослого, мальчик не испугался. Это же не вожатая, не директор лагеря – посторонний за курение не наругает, ему на такое плевать с высокой колокольни. Школьник, наоборот, будто даже обрадовался: тут же у дяденьки-грибника сигаретку попросил. Мужчина слегка улыбнулся, достал одну из пачки и стал приближаться. Но подойдя, резко схватил подростка за грудки и приказал: «Пойдем, поможешь мне в одном деле!»

И, не давая опомниться, потащил мальчишку в лес. Тот от неожиданности даже не сопротивлялся.

А убийца точно знал, куда ведет ребенка. Давно уже нашел в окрестностях «Звездного» старый полуразрушенный сруб, избушку. Черт его знает, что это раньше было. Домик лесника, может? Впрочем, это тоже неважно. Главное, что место подходящее: спрятано в густых деревьях, и никто рядом не ходит…

Глава 6

Барышня и хулиган

Дима Маляев пропал после полдника. Несколько человек видели, как он вместе со всеми крутился у беседки, где пацаны из старших отрядов рубились в настольный теннис. А затем Маля (так мальчика называли друзья) куда-то ушел. На ужин не явился. В сумерках его покричали, поискали на территории. Наутро даже выводили сотрудников и ребят постарше за территорию. А вот в милицию обратились лишь на третий день, потому как были уверены, что в этой истории замешана одна красивая девочка…

Путевки в пионерлагерь «Звездный» раздавали по линии профсоюза работникам нескольких московских заводов, в том числе знаменитого «Фрезера». Дима ездил туда, под Одинцово, с первого класса – уже седьмое лето подряд. И чаще всего даже не на одну смену. В наше время смена в детском лагере может длиться и 10 дней, а тогда были только длинные – без малого месяц. Семиклассник Маляев провел в «Звездном» весь июнь, но на июль снова приехал. Правда, уже несколько «пораженный в правах».

Дело в том, что Дима числился в списке местных хулиганов, он курил. И это было секретом полишинеля даже для вожатых.

«Его как-то раз на линейке обсуждали за то, что с еще двумя мальчиками они курили на дереве и не спали до 4 часов утра», – вспоминала одна из опрошенных девочек.

А еще во время первой смены Маляев оказался в группе восьми мальчиков, которые тайком забрались в вожатскую комнату и дымили там, как паровозы. За этим занятием их и застукали, поэтому участников «восьмерки», вернувшихся на июль, директор лагеря разбросал по разным отрядам и запретил друг с другом общаться.

События последней недели жизни мальчика восстановлены по показаниям детей и сотрудников «Звездного» из уголовного дела.

Вторая смена заехала 2 июля. Следующие несколько дней, как вспоминали ребята, они готовились к официальному открытию лагеря. На празднике каждый отряд должен был показать себя с наилучшей стороны. «Вожатки» усиленно учили с детьми песни, речевки, девизы отрядов и так далее. А в свободное время пацаны играли в футбол, настольный теннис или просто валялись на кроватях в корпусе, болтая о том о сем.

5 июля. На открытии смены все, понятное дело, должны были выглядеть как с иголочки: белые рубашки, отглаженные галстуки, пилотки. А у Димы Маляева рубашки не оказалось. В городе забыл! Либо только так сказал, а сам спрятал? Но факт остается фактом: его, чтобы не выбивался из строя на смотре пионерской песни, оставили в корпусе.

6-го был день как день, ничего особенного.

7-го в «Звездном» устроили чемпионат среди девочек по пионерболу (см. Досье). Пацаны пошли болеть за свой отряд. И Димка Маляев был со всеми на трибунах.

Досье

Пионербол

Эту игру придумали в СССР еще в 1930 годы – для учеников младшей и средней школы, которым пока еще тяжеловато играть в классический волейбол.

По сути пионербол является смесью волейбола (играют через сетку на волейбольной площадке волейбольным же мячом) и баскетбола (мяч на весу держать не нужно, но с ним в руках разрешено сделать не более трех шагов, после чего должна последовать передача партнеру по команде или бросок через сетку).

В каждой из команд на площадке одновременно находятся по шесть человек. Подачи от дальней линии делаются не ударом, а броском.

На следующий день, 8 июля, их отряд организованно вывели за территорию лагеря. Для конспирации. Они начали загодя готовить песню к закрытию смены и, чтоб другие отряды не узнали, какую именно (там же оценки за оригинальность жюри ставить будет!), порепетировали на полянке. А потом ребятам дали свободное время. Кто-то пошел ягоды собирать, а Маляев успел покурить, спрятавшись за кустами. Вечером того дня были танцы, и Диму там тоже видели.

«10-го мы встали, на зарядке Маляев был, я его видел, – вспоминал восьмиклассник Володя Иванов. – Потом завтрак, где Дима тоже был. После этого мы убирали территорию лагеря, и Дима точно участвовал, потому что мы были в одном звене, мы вместе работали. На обеде я его тоже помню».

В уголовном деле есть показания старшего оперуполномоченного Юрия Смолькова из Кубинского отдела милиции, к которому территориально относится «Звездный». По его словам, директор лагеря Олег Рыбин написал заявление об исчезновении ребенка лишь утром 12-го. (То есть только на третий день, часов через 40 после фактического исчезновения ребенка.) Проверку поручили Смолькову, он вместе с директором приехал в лагерь и начал опрос детей.

«Из объяснений ребят я узнал, что в первой смене Маляев дружил с девочкой, которая на вторую смену не приехала. Кто-то из детей принес из тумбочки Маляева письмо в конверте. Там было написано, что родители уезжают на юг и берут ее с собой. Она писала, что поезд уходит 11 июля, и, если он сможет, пусть приедет проводить. Это письмо я изъял».

Девочку звали Ира. О ней вспомнили сразу несколько ребят: многие видели, что Дима ей симпатизировал, они иногда общались, между ними зарождалась «дружба», как сказали бы тогда. А письмо, кстати, прислали не по почте. 7 июля его привезла в лагерь сестра Иры – та попросила передать конверт Диме лично в руки.

«Я был уверен, что мальчик уехал к этой девочке, так как по числам выходило, что мог уехать, – уточнял милиционер».

Директор лагеря сказал, что знает адрес этой девочки, и тут же послал к ней домой в Москву служебную машину. Он же, Рыбин, сообщил, что лучший друг пропавшего Маляева – некий Андрей Власьев. Только прямо сейчас с ним побеседовать никак не получится. Дело в том, что этим субботним утром мать приехала проведать Андрея, а мальчик внезапно попросил увезти его из лагеря. Они уже на станцию ушли.

«Вместе с директором лагеря мы на автомашине поехали за ними и около платформы на Можайском шоссе догнали, – продолжает милиционер. – Я попросил мать подождать в стороне, а сам начал беседовать с мальчиком. Власьев говорил мне, что действительно Маляев хотел уехать домой и что действительно девушка написала ему письмо».

Сам Андрей Власьев последний раз видел своего товарища вечером 10 июля. Около 17 тот был у стола, где ребята про очереди играли в настольный теннис.

«Маляев был какой-то угрюмый и звал Власьева с собой в лес, но тот отказался, – пересказывал разговор с подростком милиционер Смольков. – Сам Маляев пошел к дыре в заборе за туалетом, и больше его никто не видел».

По словам опера, вид у Власьева во время их беседы был испуганный, настороженный, растерянный. Когда Смольков спросил у женщины, почему она увозит сына, та ответила, что он сам попросил: якобы ему надоело быть в лагере, там грустно и скучно.

«Еще дети, которых я опрашивал, говорили, что Маляев из столовой таскал хлеб и складывал к себе в тумбочку».

Это еще зачем? Готовил припасы для путешествия к девочке, которая просила приехать на вокзал?

Но вскоре после того как оперуполномоченный покинул лагерь, к администрации прибежали плачущие женщины-поварихи. Диму Маляева нашли в лесу мертвым.

Глава 7

Тень у забора

На тело случайно наткнулись грибники. Их было пятеро: мужчина, три женщины и ребенок.

Из материалов уголовного дела:

«Свидетель Патрусов показал, что 12 июля 1986 года около 15 часов он со своими знакомыми пошел в лес за грибами в сторону деревни Угрюмово. Переходя просеку, мужчина заметил один резиновый сапог темного цвета примерно 37 размера, а затем дальше увидел лежащего к нему спиной обнаженного человека. Подошли вместе с остальными ближе и поняли, что он мертв: отсутствовала голова, живот разрезан».

Другие грибники вспоминали:

«В нескольких метрах от трупа заметили мужчину лет 30–35, высокого роста, сутуловатого, с темными волосами. Он ковырял ножом ствол дерева. Обратили внимание на неестественность его поведения: несмотря на то что при виде трупа мы возбужденно стали обсуждать происшествие, мужчина, не обращая на нас никакого внимания, быстро скрылся».

Ошарашенные грибники начали выбираться из леса, чтобы найти телефон и позвонить в милицию. И вскоре встретили группу женщин. Оказалось, это сотрудницы пионерлагеря «Звездный» и накануне там пропал мальчик.

Посудомойщица из «Звездного» Нина Рубинская вспоминала, что 10, 11 и 12 июля 1986-го Одинцовский район заливало дождями. 12-го она с несколькими коллегами-подругами отправилась в лес за грибами. Звучит, конечно, дико с учетом того, что в лагере настоящее ЧП, ребенка уже третьи сутки найти не могут. Неужто все взрослые действительно были настолько убаюканы версией про бегство к девочке?

«Маляев лежал без головы, в одной майке. Рядом, на поваленной березе, лежали носки, брюки и школьный пиджак, из кармана которого торчал пионерский галстук».

По словам женщины, вскоре на место убийства прибежал директор лагеря Олег Рыбин и другие сотрудники.

«Увидев тело ребенка, директор заплакал. Ему стало плохо, он оприслонился к пожарному Петру и спросил: “Что мне теперь будет?” Уже в лагере Рыбин упал в обморок около корпуса, где жил».

Вызвали милицию. Затем приехали и сотрудники прокуратуры. Экспертиза установила, что убийца изнасиловал ребенка. После этого неизвестный издевался над телом, орудуя ножом, аккуратно отрезал жертве голову (ее только через пять дней нашли в 300 метрах от тела) и гениталии (так и не были найдены).

Посудомойщице Рубинской по очереди показывали фотографии мужчин, работающих в «Звездном». О том, что мальчишка тайком бегает курить за территорию, как выяснилось, знали все взрослые. А мог за ним пойти кто-то из персонала – человек, хорошо ориентирующийся на местности?

Женщина называла по этим снимкам кого знала: завхоз; музыкант, живущий на территории лагеря один; педагог фотокружка; руководитель кружка по выжиганию; киномеханик; шеф-повар; два кочегара; два сторожа; два водителя; пожарный; несколько вожатых. Но никто из них с Димой Маляевым вроде бы не общался. Исключение – только физрук, который так или иначе со всеми ребятами должен быть знаком. Маляев ведь и в футбол постоянно играл, и в теннис. Так что не мог он не знать этого мальчика, не мог!

Заново начали опрашивать ребят. И тут снова и снова стало всплывать, что Димка Маляев часто уносил из столовой еду – кусочки хлеба, вареные сосиски. Недоедал, что ли? Звучало сомнительно: как признавались ребята из разных отрядов, их кормили нормально, даже добавки всегда можно было попросить.

Игнат Славин из отряда Маляева рассказал, что накануне исчезновения Димы они вдвоем дежурили на КПП лагеря. Им поручили не пропускать на территорию никого из посторонних людей и уж тем более машины.

На обед ребятам вместе идти нельзя было, иначе КПП остался бы без присмотра, поэтому договорились, что Маляев сбегает первым. Он ушел и пропал. Хотя вообще-то дежурных в столовой обслуживают вне очереди.

«Когда Маляев вернулся, я ему высказал свое недовольство. Обиделся, что он так долго обедал, и мы поссорились. С обеда он принес два куска черного хлеба и две котлеты. Маляев сказал, что все это будет есть, а мне ничего не предлагал».

Мальчишка настолько возмутился поведением товарища, что даже в столовую отказался идти – в знак протеста! Так и сидел голодным. На КПП очереди из желающих войти в лагерь не наблюдалось, поэтому один дежурный завалился отдыхать в домике у ворот, второй – на скамейку.

«Потом Маляев сказал, что ему надо в туалет. Я промолчал. Он взял с собой принесенную из столовой еду и пошел не в сторону туалета, а к бане. Его не было долго, минут 20–30. Вернулся он с той же стороны, куда уходил, но хлеба и котлет у него уже не было, зато принес три сигареты марки «Мальборо».

Откуда? Мальчик заявил товарищу, что выпросил сигареты у грибников, которых встретил сейчас неподалеку от лагеря.

Следователи спрашивали и у взрослых, и у детей, не видел ли кто-то в последнее время около лагеря подозрительных посторонних. Большинство пожимали плечами. Хотя…

Из показаний Дианы Саровой, пионервожатой отряда, в котором числился Дима Маляев, третьекурсницы педагогического вуза:

«9 июля, когда около часа ночи мы с другой вожатой занимались гимнастикой у пруда за забором пионерлагеря, я видела, как через забор кто-то перепрыгнул на территорию “Звездного”. Вскоре пришли другие вожатые, мы им рассказали об этом. Петр, работающий в лагере пожарным, пошел проверить, но никого не нашел».

Слова про ночную гимнастику в темном лесу звучат, конечно, сомнительно. Скорее всего, у студентки там было свидание, но раскрывать этот факт администрации никак нельзя. Она же на практику приехала, а не шуры-муры разводить. Однако если девушка все же решилась рассказать о странной тени, значит, действительно было?

А еще вожатая припомнила, что некоторые ребята, в том числе Маляев, дружили с местным парнем по имени Женя, которого все называли Джеком, – жителем какой-то из близлежащих деревень.

«Он приезжал к лагерю на мопеде. Но на территорию не заходил, ребята разговаривали с ним через забор».

Сколько ему лет? Как он выглядит? Взрослые не знали.

Впрочем, все эти размышления и направления скоро оказались перебиты новой деталью, которая выяснилась в разговорах с ребятами из отряда Димы Маляева. Сначала об этом сообщил один мальчик. Потом подтвердили еще несколько.

Это случилось еще вечером 10 июля, когда об исчезновении Димы никто толком не знал. И за два дня до того, как обезглавленное тело мальчика нашли в лесу. Пока еще лишь знали, что Маляев не явился на ужин. Перед отбоем ребята умывались в мужской душевой. И вдруг Андрей Власьев (тот самый, который потом внезапно уехал домой) заявил: «А прикиньте, если сюда сейчас зайдет зэк и принесет голову Мали?»

На первый взгляд это звучало вроде пионерлагерской страшилки. Из тех, что мальчишки в отрядах перед сном рассказывают, чтобы напугать друг друга, нервы пощекотать. Истории про красную руку, гроб на колесиках и зеленые пальцы… Но ведь мальчика действительно нашли без головы, у следователей возник логичный вопрос: а откуда Власьев мог об этом знать заранее?

Глава 8

Ценный свидетель

За Андреем Власьевым в Москву отправили машину. Ближе к ночи его доставили в Одинцово. В 22:48 того же дня, 12 июля, начался первый допрос.

Поначалу подросток испуганно отбивался общими фразами.

Почему так резко засобирался домой?

«Мне в лагере стало скучно, в лагере проводится мало мероприятий, телевизор не работает, мне надоело наблюдать одно и то же».

Знает ли он, как пропал Дима? Видел ли что-то подозрительное?

«В тот вечер я узнал от другого мальчика, что Дима заходил в корпус, переобулся из кед в сапоги и ушел за территорию через дырку в заборе. Я Маляева не искал».

Зачем Маляев уносил с собой из столовки еду? Готовился к чему-то? Или кого-то подкармливал? Власьев вспомнил, что товарищ делал так и на первом потоке. Только он этот хлеб всегда сам съедал во время тихого часа.

А еще Власьев сообщил, что 6 июля они с другими ребятами вылезли за территорию и видели около лагеря высокого крупного мужчину ростом 180–190 сантиметров. Хотели за ним проследить, но он куда-то исчез.

Первый допрос завершился за полночь. Однако днем следующего дня к мальчику снова приехали из милиции. Сразу было ясно, что Власьев что-то недоговаривает. Нужно было дать ему время «дозреть». Тут и выяснились новые обстоятельства. Андрей объяснил, что в начале смены директор лагеря запретил им с Маляевым друг с другом общаться. Однако 5 или 6 июля Андрей все-таки пересекся с товарищем, и тот доверил ему свою тайну.

«Он мне рассказал, что случайно в лесу познакомился с каким-то мужчиной, который отсидел срок в тюрьме за изнасилование, он попросил принести ему поесть, так как скитается по лесу и голодает. Дима сказал, что будет носить ему в лес продукты питания. Я спросил, как они познакомились. Маляев ответил, что мужчина сам подошел к нему в лесу и попросил закурить. Дима попросил, чтобы я ему отдавал оставшиеся продукты. И я раза два приносил хлеб с сосисками».

8 июля Власьев видел Маляева, когда тот с хлебом в руках уходил через дырку за территорию. Вернулся буквально через пять минут и уже с пустыми руками. И этот рассказ повторял показания Игната Славина, который в тот день дежурил с Маляевым на КПП.

«Дима предложил мне познакомиться с этим мужчиной. Я согласился. И 9 июля, примерно около 13 часов, мы с Маляевым пошли в палисадник за прудом. Там был этот незнакомый мужчина. Он спросил, как меня зовут. Я назвался. Сам мужчина не представился, но Маляев называл его в разговоре Фишером. Этот человек сказал, что живет в лесу, ему нечем питаться, и попросил нас регулярно носить продукты. Маляев мне потом рассказал, что этого мужчину ищет милиция, поэтому он не может нигде работать».

После этого короткого разговора мужчина ушел в лес, а ребята вернулись в лагерь.

Вечером 10 июля Маляев сыграл партию в настольный теннис, затем отправился в корпус, переобулся и, спрятав под пиджаком какой-то сверток, выбрался за территорию через дырку в заборе.

«Я догнал его только у пруда. Спросил, куда он идет, но Дима ответил, что скоро вернется, меня с собой не пригласил. Он пошел в дальний лес, а я залез на березу и стал за ним следить. Я его подождал минут пять и вернулся в лагерь».

Маляев больше не появился.

«А 11 июля перед тихим часом, примерно в 14:00, я обнаружил под своей подушкой обрывок пергаментной бумаги. На нем было написано красным карандашом: “Или уезжай домой, или молчи!” Я эту бумажку разорвал и выбросил в канаву с проточной водой около корпуса третьего отряда. Я сильно испугался».

Теперь наконец стало понятно, почему, когда мама в субботу приехала из города проведать Андрея, тот сразу попросил его увезти!

Андрей уверял, что другие мальчики тоже должны были видеть этого мужчину за пару дней до исчезновения Маляева – «Фишер» ходил вдоль забора и заглядывал в щели.

«Этого мужчину я хорошо разглядел…»

Со слов ребенка убийца имел такие приметы: на вид лет 40, рост около 180 см, плотное телосложение, широкий лоб, прямые черные волосы, зачесанные на правый бок, глаза карие, нос с горбинкой. В левом ухе на мочке дырка для серьги. Из одежды запомнилась синяя рубашка. Вроде бы даже она была милицейского фасона. По телосложению этот мужчина – накачанный, но над ремнем под рубашкой просматривался жирок.

И еще он говорил чудно – окал. Андрей это сразу подметил: когда мальчик представился, взрослый повторил его имя вслух на свой манер: «Ондрей». (Официальная отечественная диалектология отмечает, что так говорят сельские жители Поволжья, Урала и севера европейской части России.)

А самое главное – на тыльной стороне правой ладони имелась татуировка, набитая фиолетовым красителем! Небольшая, всего 6–7 сантиметров, но запоминающаяся: кинжал, обвитый змеей. (Считается, что из-за этой детали у маньяка Фишера появилось еще одно прозвище, пусть и чуть менее популярное: «Удав».)

«При встрече я его опознал бы. Я считаю, что последняя встреча Маляева прошла именно с этим человеком».

13-летний Андрей Власьев оказался невероятно ценным свидетелем. Однако было видно, что парень продолжает суетиться, будто боится выболтать что-то еще. Поэтому через два часа его снова допросили. И пионер ошарашил признанием:

«До этого я не все рассказал из-за страха от увиденного… Я стал свидетелем, как был убит Дима Маляев…»

По словам Власьева, после их последней встречи с Маляевым за территорией лагеря он не вернулся в лагерь, а тайком пошел за товарищем. И видел, как тот встретился с Фишером. Это было в дальнем лесу у старого полуразрушенного сруба.

«Тот спросил: “Принес?” Дима ответил, что да, и передал мужчине какой-то сверток. Тогда Фишер спросил: “Знает ли кто-нибудь, что ты пришел ко мне?” Дима ответил: “Только тот парень, свой”. На это мужчина сказал: “Какой он свой?” – и тут же ударил Диму ножом в живот. Маляев упал. Тогда этот мужчина снял штаны…»

Дальше мальчик рассказал, как его товарища изнасиловали, распороли живот и в конце концов отрезали голову.

«Мне стало страшно, и я убежал в лагерь. Вечером 10 июля я сказал ребятам, что представляю, как войдет зэк, выбросит Малину голову и будет смеяться. Мои слова слышали несколько человек».

При этом Андрей признался, что историю про записку с угрозами он выдумал. Зачем? Внятно объяснить не смог. Хотя взрослым, конечно, было в целом понятно: паренек такой ужас пережил!

Детали следователям приходилось уточнять на дополнительных допросах 15 и 17 июля. 17-го мальчика вывозили в лес, на место убийства Димы – для проверки показаний. Власьев водил следственную группу и понятых по лесу, показывал, где видел Маляева, где они говорили, откуда он потом тайно следил за товарищем и где тот встретился со своим убийцей.

22 июля Андрею Власьеву провели очную ставку с его приятелем из «Звездного» Яшей Ульяновым. Что-то в показаниях ценного свидетеля было не так. Например, если на одном из предыдущих допросов Андрей говорил, что про записку он соврал, то теперь снова заявил, что листок с парой фраз существовал и он даже рассказывал о нем другим ребятам.

При этом при осмотре местности Власьев сообщил, что о существовании избушки, где Фишер убил Маляева, он раньше не знал. А вот Яша утверждал обратное: мол, в предыдущий год, когда они приезжали на смену той же компанией ребят, во время игры в «Зарницу» у их отряда в этой заброшке находился штаб, и Андрей Власьев там, конечно, бывал.

Словом, показания семиклассника Власьева вызывали определенные вопросы. Смущали нестыковки в его рассказе. Однако были и аргументы в пользу того, что подросток говорит правду.

Главный из них – если мальчик еще до обнаружения трупа знал, что Диме Маляеву отрезали голову, значит, само убийство он все-таки видел. Путается в деталях? Это можно объяснить защитной реакцией психики школьника после пережитого ужаса.

Но нашлись и другие нюансы. Например, когда начали опрашивать персонал и жителей близлежащих сел, около трех десятков человек показали, что с конца июня видели в лесу подозрительных одиноко бродивших мужчин. Семь человек из числа этих подозрительных даже удалось оперативно найти. Но их причастность к убийству ребенка не подтвердилась. Как минимум двое свидетелей описывали неизвестного очень похоже на тот портрет, что составили со слов Андрея Власьева. Значит, Фишер все-таки существует!

Фоторобот развесили у отделений милиции по всей области. Словесный портрет был у каждого сотрудника.

И тут – новый удар.

2 августа 1986-го нашли еще одного убитого подростка – все в том же Одинцовском районе Подмосковья. Тело лежало в лесу, в 500 метрах от котельной совхоза «Заречье». Школьнику нанесли больше 30 ударов ножом – в грудь, спину, живот, предплечья и ладони. Судя по всему, он отбивался и, пытаясь спастись, несколько раз схватился за лезвие ножа. При этом эксперты установили, что некоторые повреждения были нанесены уже после того, как несчастный скончался от потери крови. И снова был очевидный сексуальный подтекст – пять порезов в паховой зоне.

Володе Еськову было 16 лет. Родители рассказали, что школьник в последнее время увлекся оздоровительным бегом. От дома на окраине совхоза он по утрам бегал по тропинке через лес до Мещерского пруда и назад. Туда-обратно получалось что-то около полутора километров.

В то утро он, как обычно, вышел на тренировку. Судя по всему, убийца именно во время пробежки Володю и подкараулил. Место убийства определили – 26 метров от тропинки.

Расследование поручили старшему следователю прокуратуры Московской области Виктору Зайцеву. Именно он в те дни понял, что убийства подростков являются серией. Уже 4 августа Виктор Зайцев подписал постановление, соединив все три эпизода – Чалов в Катуаре, Маляев у «Звездного» и зарезанный под «Заречьем» Еськов – в одно уголовное дело. О чем и сообщил прокурору Московской области Наместникову: «Указанные преступления могли быть совершены одним и тем же лицом».

Глава 9

Шахматист из колонии и другие

Следователи начали изучать людей, которые ранее попадали в колонии за преступления, связанные с сексуальным подтекстом. Выяснилось, что фоторобот похож на некоего Юрия Каневского, который в 1979 году получил восемь лет за мужеложество и развратные действия. Установили, что на момент убийств Каневский уже вышел на свободу. Нашлись источники, которые в мае 1986-го видели его в Москве. Но где он теперь живет – неизвестно.

Каневского искали, однако приоритетной версией для следствия, разумеется, стал некто Фишер, который имел глупость назвать школьникам свою фамилию или кличку. Во все существующие информационные базы разлетелись запросы о поиске подходящих по возрасту мужчин по фамилии Фишер или носящих такое прозвище уголовников. И таких людей нашли больше сотни. А ведь помимо самих людей из списка опрашивались и их родные, соседи, коллеги. Титанический труд!

СМИ в Советском Союзе работали не так, как сейчас. И хотя уже началась перестройка и доступ населения к информации несколько менялся, но на страницах центральных газет информацию об убийствах детей, конечно, не публиковали. И про маньяка по имени Фишер никто не писал. Однако история почти сразу ушла в народ. Каким образом?

– Специфика подмосковных поселков была такова, что все всех знали, – рассказывает Виктор Нацаренус, в 1986-м – капитан милиции, старший оперуполномоченный Успенского поселкового отдела милиции. (Успенское находится в нескольких километрах от места убийства Димы Маляева, туда тоже были отправлены ориентировки.) – Естественно, у кого-нибудь родственники или близкие друзья работают в органах. Придет этот Петя или Вася в гости, а у него там спрашивают: «Ну что, нашли убийцу?» И он рассказывает: «Ищем какого-то Фишера, есть фоторобот, на нем вообще уже три убитых мальчика». Поэтому все всё знают.

Тем временем проверялись любые зацепки. И заявлениям от бдительных граждан, конечно, тоже уделяли внимание. Например, в сентябре 1986-го задержали за мелкое хулиганство некоего Бориса Лосева из Волоколамска, в свои 37 лет имеющего три ходки. Получив 15 суток, этот человек вдруг попросился на допрос. Сообщил, как недавно приехал в гости к подруге, а та рассказала, что милиция ищет некоего Фишера, убивающего детей. И Лосев, уже сидя в ИВС, вдруг вспомнил, что пересекался с этим человеком в колонии…

Было это зимой 1983 года в Республике Коми. Чистил он, значит, с товарищем на территории снег. Мимо них конвой провел человека. А товарищ ему и говорит: «Это парень по кличке Фишер очень хорошо играет в шахматы…»

Тут нужно, конечно, напомнить, что Бобби Фишер – 11-й чемпион мира по шахматам. В 1970-х его имя гремело на весь мир. И в СССР Фишера тоже прекрасно знали – из газет и телепередач. Во-первых, потому что в то время в Советском Союзе шахматы были весьма популярны и наши спортсмены регулярно играли в чемпионских матчах. А во-вторых, хоть Фишер и представлял на международной арене США, его отец, немецкий ученый, был убежденным коммунистом, несколько лет жил в Москве и даже успел в 1930-х повоевать в Испании за «красных» республиканцев. Потом семья перебралась во Францию, а после вторжения Гитлера уехала в Штаты. Но мировая слава шахматиста привела к тому, что в Союзе фамилия Фишер быстро и крепко стала синонимом человека, который недурно обращается с ферзями-пешками-конями и владеет искусством гамбитов.

По словам Лосева, Фишера (который заключенный, а не чемпион мира) знала вся их исправительная колония (ИК). Кого-то он в шахматы выносил, кого-то – в карты. Проигравшие иногда даже бегали жаловаться в администрацию ИК. Видимо, не на щелбаны Фишер с ними играл.

Но главное – был он вроде бы из Москвы. Внешность? Рост около 178 см, среднего телосложения, 35–37 лет, волосы темные. Татуировок и дырки в мочке уха гражданин Лосев у «шахматиста» не разглядел, потому как видел его всего один раз и не очень близко.

Милиционерам мужчина сообщил и номер колонии, и номер отряда, где сидел Фишер. А еще вспомнил, что освободился этот тип в том же 1983 году.

И этого шахматиста, конечно, нашли. Оказалось, что лет ему на самом деле уже 45. Шульженко Егор Анатольевич после отсидки вернулся на свою малую родину в Рязань и устроился крановщиком на завод железобетонных изделий. Но в дни убийств он был на работе, чему имелись свидетели, и никак не мог незаметно метнуться за 200 километров в Московскую область и потом еще столько же обратно.

Это был очередной выстрел мимо. И преступника продолжали искать. Участковые обходили многочисленные дачные поселки и пансионаты, опрашивая граждан, не видел ли кто подозрительных мужчин.

По показаниям опрошенных, которые сохранились в томах уголовного дела, можно судить, насколько быстро информация про маньяка Фишера разлетелась по Подмосковью и как быстро обросла вымышленными «фольклорными» подробностями.

Например, одна из опрошенных обитательниц дома отдыха в Одинцовском районе, 20-летняя студентка МАИ, рассказывала милиционерам:

«Я и мои подруги слышали, что неизвестный по кличке Фишер убивает мальчиков. Об этом говорили и местные жители, приходившие к нам на танцы, и другие отдыхающие. Рассказывали, что он якобы бывший патологоанатом, больной, вскрывает трупы и вырезает органы».

Не исключено, что дополнительной жути истории про убийцу детей добавляло само имя. Каждый советский гражданин, учивший в школе иностранные языки, мог подсознательно понимать, что fisher в переводе с немецкого и английского означает «рыбак», «рыболов». Только охотился этот маньяк не на плотву в речке, а на человеческих подростков в лесах.

В сентябре 1986-го в прокуратуру Дмитровского района пришло странное письмо. На конверте надпись (орфография сохранена): «Пракурору Восильеву лична». Внутри – листочек, вырванный из школьной тетради в клетку. И короткое послание (орфография и пунктуация также сохранены):

«Мальчишку в Катуаре замачил Артем Иваныч Майёрчик доктор».

Ребенок писал? Или кто-то, кто пытался имитировать ребенка? В шутку? Или чтобы пустить следствие по ложному следу?

Все это предстояло выяснить. Судя по штемпелю, письмо опустили в почтовый ящик в Дмитрове, в каких-то 50 километрах от МКАД. И загадочного гражданина Майорчика, врача по профессии, начали искать среди 17 с лишним миллионов (на тот момент) жителей Москвы и Московской области.

Вскоре вышли на человека с подходящими данными. Артем Иванович Майорчик, житель столичного района Хамовники, полковник медицинской службы в отставке. Правда, к тому моменту мужчине было уже 82 года и напасть на подростка он никак не мог. Других людей с такими же Ф. И. О., имеющими отношение к медицине, в базах не отыскали.

Как часто бывает в таких случаях, в милицию и прокуратуру потекли и заявления с откровенным бредом. Например, одна из жительниц Катуара сообщила: в поселке говорят, будто школьника зарезал матерый уголовник, который на зоне проигрался в карты и теперь должен убить 40 мальчиков…

Изначально над этим делом работала следственная группа, составленная из сотрудников районных прокуратур Подмосковья. Но уже в сентябре 1986-го в Прокуратуре РСФСР приняли решение создать более мощную следственно-оперативную группу (на «милицейском» языке это называется СОГ). В нее вошли 15 человек, включая следователя из областного главка Виктора Зайцева и Николая Болсуновского из Дмитрова, который начинал работать еще по первому убийству, катуарскому. Возглавил группу старший прокурор-криминалист Прокуратуры РСФСР Новосадов. Помимо прокурорских взяли еще восемь следователей из милиции.

Настоящая работа следователей не похожа на штампы из кино и сериалов. Следователи с пистолетами по улицам не бегают и в погонях не участвуют. Это удел оперуполномоченных уголовного розыска, сыщиков из милиции (теперь полиции). А следователь работает с материалами. Он назначает экспертизы, рассылает запросы на проверки, предварительно составив список правильных вопросов. Работа – не экшен и не книжный детектив, скорее тест на изворотливость ума (как, на чем поймать преступника) и внимательность. А непосредственно «на земле» проверками занимаются милиционеры, в том числе те самые опера.

Изучив уголовное дело, все тома с запросами-ответами-уточнениями, я могу подтвердить, что работа по поиску преступника велась постоянно. Проверяли даже не сотни, а тысячи человек. Вот только результатов пока не было.

Глава 10

Ритуал убийцы

В начале октября 1986-го руководитель группы Новосадов обратился за помощью к психиатрам. Очевидно, что у преступника с такими фантазиями (жестокие и изощренные убийства с отсечением частей тела, сексуальное насилие) должны быть какие-то патологические и психологические особенности. Собранные материалы уголовного дела, включая экспертизы вскрытия тел убитых подростков, отправили в Институт судебной психиатрии имени Сербского.

Вскоре пришло заключение психиатров за подписью профессора Васильченко.

«Сексуальные действия преступника можно расценивать как некросадизм (садизм по отношению к трупам), избирательно направленный на подростков (гомосексуальная эфебофилия)», – отмечается в документе.

Эксперт обратил внимание, что все трое школьников были убиты очень быстро, но разными способами. Чалов задушен, Маляев умер от тяжелых ударов по голове, Еськов – от потери крови, получив несколько десятков ножевых ранений.

«Это указывает на то, что способ убийства, как и способ обнажения, не относится к сексуально необходимым для преступника ритуалам и служит лишь подготовкой к сексуальным действиям с трупом. Максимальное возбуждение наступает от процесса нанесения ран, расчленения трупа».

При этом преступник после убийства обязательно резал половые органы жертв. Факт изнасилования подтвердили только в одном случае, но в двух оставшихся не исключали. Более точно экспертиза сказать не могла.

«Иссечение половых органов (как и нанесение ран) может усиливать половое возбуждение и дает возможность завершить половой акт мастурбаторно, – объяснял профессор. – Подобные действия могут носить и ритуальный характер осквернения трупа».

Но самое главное, что психиатр в этом же заключении впервые отметил сходства между убийствами подростков в Подмосковье и Ростовской области. Там, на юге, еще с 1983 года расследовали серию жестоких убийств с изнасилованиями. К 1986-му число жертв неуловимого маньяка, которого в народе прозвали Ростовским потрошителем, превышало уже 30 человек. Были среди них и подростки разного возраста. И даже дети.

Ростовская милиция и прокуратура рыли землю носом: искали свидетелей, задерживали подозрительных людей, проверяли. Среди задержанных, кстати, в какой-то момент оказался некий Андрей Чикатило. Но его отпустили из-за недостатка улик…

А в 1986-м профессор Васильченко как раз в качестве примера приводил в своем заключении для следователей из Московской области похожее убийство семилетнего мальчика в Ростове-на-Дону. Тот ребенок перед смертью тоже был изнасилован.

«Общее: жестокость убийства с нанесением колото-резаных ран, большая и наиболее травмирующая часть повреждений наносится в агональном и посмертном состоянии жертвы. Во всех случаях повреждены или иссечены половые органы. Некоторое изменение ритуала, повышение возраста привлекающих мальчиков возможно, так как и в Ростовской области менялись и ритуал, и возраст жертв».

Но следователей в этой экспертизе, конечно, больше всего интересовал ответ на вопрос: кого им нужно искать?! С одной стороны, специалисты нарисовали слишком общий портрет подозреваемого. И в то же время появилась некая конкретика.

1. Ему от 28 до 35 лет (эксперты отмечают, что это некий «критический» возраст, в котором человек стремится осуществить нереализованные желания).

2. Возможно, за несколько лет преступлений этот мужчина обращался к сексопатологу или врачам смежных профессий с жалобами на нарушения в интимной части.

3. У него нет влечения к женщинам, но есть интерес к мужчинам.

4. Он испытывает проблемы с эрекцией, в том числе, возможно, из-за страха перед полноценным половым актом.

К заключению Васильченко приложил несколько рекомендаций:

«Выявить всех больных, обращавшихся с подобными жалобами, возможно лишь при тотальной проверке сексологических историй болезни. Следует обращать особое внимание на лиц, контактирующих с мальчиками-подростками (учителя, воспитатели, руководители кружков, тренеры и так далее) и особенно на тех, кто когда-либо этим занимался и ушел (был уволен) с этой работы».

С одной стороны, круг подозреваемых, если следовать выводам психиатров, несколько сужался. С другой – порождал целый ворох новых вопросов. «Вручную» изучать истории болезней пациентов сексопатологов, конечно, можно. В масштабах района или даже области со столицей. Но как быть, если преступник на самом деле «гастролер»?

Ездит, скажем, по рабочим надобностям по регионам Союза. Например, часто бывает в командировках в той же Ростовской области или, наоборот, там и живет? Это значит, по всему СССР пациентов с половыми проблемами прошерстить надо! А в то время, напомню, компьютерных информационных баз типа современных еще не существовало. Электронно-вычислительные машины (ЭВМ) того периода занимали целую комнату, а «мозга» у них – немногим больше современных калькуляторов. Нет еще и в проекте искусственного интеллекта, который в наши дни в доли секунды анализирует любые массивы информации.

А как быть, если ни к каким специалистам «клиент» не обращался и на учете нигде не состоит?

Глава 11

Маньяк-гастролер

Версия про гастролера тщательно отрабатывалась. Его искали не только среди командированных, но и в рядах военнослужащих. Рассуждали так: а если он начал убивать в Ростове, а потом был переведен в Подмосковье? Начали шерстить и по спискам служащих в воинских частях на территории Московской области. Искали всех, кто был призван из Ростовской области или имеет там родственников.

По «донским» случаям решили проанализировать именно смерти подростков-мальчиков. Сотрудники ВНИИ МВД СССР изучали способы убийств, характер нанесения ран и расположение повреждений на теле. Мог ли все это сделать один человек?

В своем заключении кандидат медицинских наук, капитан милиции Самищенко написал: «По характеристикам повреждений на телах жертв, вероятнее всего, убийства в Московской области, можно объединить между собой, то есть предположить, что они совершены одним и тем же преступником. А вот оснований для такого объединения московских и ростовских случаев не усматривается».

Помимо этого точно установлено, что всех подростков убивал правша.

Еще у следствия возникла версия, что Фишер на самом деле хирург или патологоанатом, то есть человек, который уверенно владеет ножом или скальпелем.

Однако в НИИ МВД СССР это предположение научно отвергли. Признаков того, что убийца имеет медицинские навыки, не выявили. Хотя незначительные познания в области анатомии эксперты все-таки отметили: «они могли быть получены и при накоплении простого житейского опыта».

Разумеется, в 1986 году следователи начали поднимать и старые дела с нападениями на детей. Сразу бросился в глаза случай, который произошел в июле 1984-го все в том же Одинцовском районе Подмосковья, недалеко от места убийства Димы Маляева. 13-летний Вася Юрин в то лето жил у бабушки с дедушкой в деревне Угрюмово. До родительского дома на станции Кубинка-2 – минут 15–20 езды на велосипеде. Вот мальчик в один из дней и отправился к папе с мамой. Когда ехал по лесной тропинке, дорогу ему перегородил незнакомый мужчина.

«Мужчина спросил, не тороплюсь ли я. Я ответил неопределенно. Тогда он сказал, что напилил дров и нужно помочь перенести, указал в сторону леса», – вспоминал Вася, беседуя со следователем из Одинцовской прокуратуры Натальей Смолеевой (по делу Фишера именно она чаще всего общалась с несовершеннолетними, умела найти к ним подход).

Мальчишка стал отказываться, а незнакомец двинулся на него. Бросив велосипед, Вася попытался убежать, но не успел. Мужчина поймал его за футболку. Школьник начал кричать и получил несколько ударов по лицу. А когда Юрин упал, взрослый нанес ему несколько ударов ногой.

«Он поднял меня и сказал: “Бери велосипед, пойдем перевозить дрова”».

Заведя мальчика в лес, «дяденька» его изнасиловал. После этого позволил Васе одеться и какое-то время даже шел с ним по тропинке в сторону домов. Спросил у ребенка, как того зовут, и якобы даже обрадовался: «Да мы с тобой тезки!» Сообщил, что живет в Москве.

«Он сказал, что не боится, что я кому-нибудь расскажу, так как я испугаюсь такого позора. И я тогда действительно никому ничего не сказал…»

Ребенок так описал нападавшего: около 40 лет, высокий, русые волосы аккуратно зачесаны направо, темные глаза.

Через пару недель Юрин гулял с товарищем по поселку и опять повстречал этого мужчину. По взгляду мальчик понял, что и насильник его узнал. Но при свидетелях взрослый прошел мимо, ничего не сказав. Еще спустя несколько дней Вася снова видел того же человека, на этот раз издалека – заходящим в лес. Судя по всему, извращенец либо приезжал в эти места на «охоту», либо где-то неподалеку жил.

С момента нападения прошел месяц. Вася Юрин немного успокоился. Однажды вновь возвращался на велике от бабушки домой. И специально ведь выбрал другую дорогу, но опять нарвался на того же мужчину. Он появился из-за деревьев и схватил за велосипед. Только в этот раз Вася сумел вырваться. Благо неподалеку были грибники – пожилая пара с внуками.

«Я бросил велосипед и побежал к этим людям, сказал, что ко мне пристает мужчина. А тот сделал вид, что ищет грибы, заявил, что я вру, и ушел…»

Пенсионеры проследили, чтобы мальчик забрал свой велосипед и проводили его до открытой местности.

«У него были татуировки на руках?» – спросила следователь Смолеева. – «Я не видел. Хотя рукава рубашки у него были закатаны по локоть».

Тогда же, в 1984-м, после нападения на Васю Юрина в поле зрения следователей попал некий 44-летний москвич Владимир Гладышев – человек с очень яркой биографией. 7 лет проработал в КГБ, а потом уволился и (внезапно!) поступил учиться в музыкальное училище. Учился на вечернем отделении и работал электриком в Большом театре. После выпуска из училища попал в хор Большого. С гастролями объездил весь СССР, бывал за границей. Зимой по выходным уезжал за город кататься на лыжах. Летом обожал ходить за грибами. Правда, по воспоминаниям родных, грибов приносил немного.

А 1 сентября 1984-го на дачу к Гладышевым внезапно приехал милиционер и увез артиста в отдел.

В уголовном деле есть допрос жены Гладышева. Женщина вспоминает, что в тот день Владимир вернулся ближе к полуночи. Она его расспрашивала: куда тебя возили? за что? Сначала отнекивался, потом сказал, якобы его подозревают в краже денег. Но в итоге сознался.

«Он мне сказал, что когда последний раз ездил за грибами с соседями по даче, семейной парой Уткиных, раздел их мальчика: снял с него штаны и поцеловал в мягкие ткани… Мы с сестрой стали его ругать. Он уверял, что это было впервые и что ничего больше он с мальчиком не делал».

Следователь спрашивал, не замечала ли Гладышева за мужем половых извращений.

«Не замечала. Правда, последние годы мы половой жизнью не жили».

У пары была совместная дочь, которая в тот год как раз поступила в университет, а самому Гладышеву на тот момент, напомним, было всего 44. Как говорится, мужчина во всех смыслах в полном расцвете сил.

Через день, 3 сентября, Владимир Гладышев должен был явиться на допрос, но в отдел милиции так и не приехал. Его тело нашли на железнодорожных путях. По официальной версии, мужчина покончил с собой.

Юрин, когда ему показали фотографию артиста, сказал, что этот мужчина очень похож на нападавшего. Но на 100 процентов мальчик уверен не был.

Глава 12

Охотники за извращенцами

Данные экспертизы в Институте имени Сербского хоть и были расплывчатыми, давали новую пищу для размышлений. Итак, у Фишера гомосексуальная перверзия. Официальная советская медицина без всяких прочих толкований считала это «психическим заболеванием с половым извращением». А что о преступнике известно в биологическом смысле? Кроме того, что высок, физически крепок и имеет заметную татуировку на руке?

Одна из экспертиз выявила, что у этого человека четвертая группа крови. Очень редкая! Хотя были и другие данные, полученные на основе изучения материала с другого убийства: вторая у Фишера группа, вторая. Так что в итоге в качестве рабочих пришлось рассматривать оба варианта.

Следственная группа начала повторно проверять жителей населенных пунктов, дач и воинских частей, которые находятся рядом с местами убийств. А еще людей с психическими заболеваниями и сексуальными отклонениями.

Старший прокурор-криминалист Новосадов докладывал начальству, что на причастность к убийствам проверили более 120 гомосексуалистов, еще 150 человек в работе.

Участники расследования вспоминают, что внутри их группы было создано несколько более мелких групп, каждая из которых сконцентрировалась на отработке той или иной конкретной версии.

– Мне досталась группа «Ранее судимые за половые преступления». Психбольные, сексуально озабоченные, мужеложцы, – рассказывает Виктор Нацаренус.

Стоит напомнить, что до 1993 года в СССР, а затем и России отдельно предусматривалась уголовная ответственность за гомосексуальное насилие. Статья 121 Уголовного кодекса РСФСР – «Мужеложество». Она гласила: «Половое сношение мужчины с мужчиной (мужеложество), совершенное с применением физического насилия, угроз, или в отношении несовершеннолетнего, или с использованием зависимого положения либо беспомощного состояния потерпевшего». За это можно было получить до семи лет колонии.

– Меня поставили старшим над этой группой, дали в подчинение человек пять, кабинет в Одинцовском ОВД с двухметровым сейфом для собранных материалов, – продолжает Виктор Андреевич. – Я положил в этот сейф первую бумажку и думаю: «А где же мне искать этих мужеложцев?» Да, статья тогда была, а вот преступлений – почти не было. Эта публика друг на друга заявлять ведь не будет. И единой базы по ним не имелось. Сел я, почесал затылок и говорю своим: «Пойдемте в общественные туалеты!» На тот момент в Подмосковье это были чаще всего деревянные туалеты с выгребными ямами. И обязательно в углу где-нибудь на стене или двери было написано: я могу сделать то-то, найдешь меня там-то, оставляли телефоны. Так, через туалеты, гомосексуалисты тогда искали друг друга. А мы собирали эти записи из туалетов. Звонили, как будто «свои». Назначали встречи и задерживали их. Через этих выходили на следующих. Потом расширили поиск, стали ездить по туалетам московских вокзалов. Так постепенно мой сейф стал заполняться документами.

Всякого рода извращенцев, которые попадали в поле зрения, проверяли не только на все три убийства из уголовного дела, но и по каждому в отдельности.

Например, среди подозреваемых в убийстве школьника в Катуаре оказался некий гражданин Бекасов, живущий в Долгопрудном в соседнем с Чаловыми доме. 25-летний мужчина числился в милицейской базе как склонный к гомосексуализму. И еще двое жителей Яхромы (25 минут на электричке от Катуара), которых уличили в сексуальной связи с несовершеннолетними, – Симонов и Волков.

Потом возник житель Долгопрудного Герман Стачкин – работающий, между прочим, целым капитаном прогулочного теплохода. Мужчину задержали в октябре 1986 года, после того как он надел на себя парик с длинными волосами и женскую одежду, подкрасил глаза и заявился в таком виде в женский туалет кинотеатра «Полет». Психиатрам он рассказал, что женат, есть дочь. А женскую одежду тайком надевает вот уже восемь лет…

Виктор Нацаренус рассказывает, что постепенно добропорядочные советские граждане – сотрудники милиции и прокуратуры – узнали, что у педерастов существует целая подпольная субкультура «для своих».

– Мы начали рассылать запросы по всему СССР в поисках лиц, склонных к таким преступлениям. Пошли бумаги из других регионов, и наша база начала увеличиваться. Потом через допросы задержанных выяснилось, что в Москве действует ресторан «Садко» (он был в районе «Пушкинской»), где собирались гомосексуалисты. Еще одно место встреч – фонтан у Большого театра. Там мы их тоже задерживали. Заводили среди них агентуру. Торговались: или приносишь информацию, или едешь в колонию.

В уголовном деле десятки допросов извращенцев всех мастей. 30-летний Юрий Голубков, у которого нашли несколько пылких писем, написанных таким же мужеложцем, разоткровенничался – рассказал об одном из своих знакомых из города Владимира:

«Толя Пугачев работает в спортивной школе. Ему около 30 лет, светлые волосы. Он судим за мужеложество в отношении мальчиков. Этот Толя мне рассказывал, что у него много мальчиков, с которыми он делает все, что захочет. И он мне предлагал приехать к нему в гости, если я хочу, могу взять мальчиков из спортивной школы и совершать с ними половые акты…»

И это, напомню, всего лишь середина советских 1980-х, а педофильские сети уже вовсю существуют. В результате поиска загадочного Фишера начали всплывать и другие преступления, совершаемые мужеложцами.

– Мы каждый день выдавали все новую информацию. И помимо, так сказать, обычных граждан в базе оказались данные и об известных артистах. А когда мы начали докладывать о высокопоставленных людях из нашего списка, начальство занервничало: надо, наверное, вашу группу распускать… Фамилии я вам не скажу. Но в списке наших «клиентов» были люди, которых знала вся страна. Я многих из них до сих пор по телевизору вижу. В 1980-х они были еще студентами или только-только закончившими вузы и проходили по нашей базе.

Еще одна группа работала персонально по психически больным. Например, в материалах уголовного дела сохранился список социально опасных людей, состоящих на учете у специалистов и живущих в Катуаре, а также соседних населенных пунктах. Только здесь местным милиционерам нужно было пройтись по списку из 27 фамилий.

У одного из потенциальных подозреваемых обнаружился целый набор татуировок. Правда, с кинжалом и змеей среди них не было.

«На левой кисти у меня имеется наколка “Свет”, – рассказывал на допросе некий житель поселка Икша (10 минут от Катуара на электричке). – Просто я не дописал имя “Света”. На левом плече цифра “3” – это номер школы, где я учился, ошибка детства. На правом бедре слово “ШУРИК”. Это я».

При этом еще какое-то количество клиентов психиатров сразу, автоматически, в этот список не попали из-за несоответствия адресов прописки и реального места жительства. Их выявляли постепенно. Например, один такой человек обнаружился даже среди соседей пенсионеров Чаловых. Некий 49-летний Арсений Жаров был зарегистрирован в Москве, а в Катуаре снимал квартиру. Он много лет проработал во ВНИИ судебной экспертизы. То есть, будучи практически криминалистом, наверняка имел знания в области первичной медицины, анатомии человека и сокрытии улик. Это и есть идеальный убийца?!

Но самое интересное, что незадолго до первого убийства (эпизод с Лешей Чаловым) Жаров два месяца пролежал в психушке. Туда он попал с диагнозом «параноидная шизофрения» – в стадии, когда начались галлюцинации. Из больницы мужчина вернулся в конце января 1986-го. А скоро началась весна…

Правда, на 19 апреля у Жарова имелось алиби – он уезжал по путевке в санаторий в подмосковных Озерах, это на другом конце области. А вот с датами летних убийств у него был полный швах. Жаров ничего вразумительного о тех числах сказать не мог. Между тем уже в августе того же года он снова попал в психиатрическую лечебницу после очередного обострения.

Арсения Жарова проверяли упорно и долго, но доказательств его причастности к серии Фишера не нашли.

Глава 13

Конец Фишера

Как сказал бы в этой части повествования телеведущий Леонид Каневский из программы «Следствие вели…», «расследование зашло в тупик». Это действительно был тупик. Столько всего сделано, столько перепроверено, а к поимке убийцы ближе не стали.

Да и сам Фишер, кажется, залег на дно. Убийства прекратились. Значит, в каком-то из направлений расследования группа подошла к нему слишком близко? Или просто взял паузу, чтобы не рисковать?

В феврале 1987 года дело передали следователю по особо важным делам при прокуратуре РСФСР Владимиру Данилову. К тому времени на причастность к убийствам (это я опять сверяюсь по датам с материалами уголовного дела) успели проверить уже более 300 психбольных, гомосексуалистов и ранее судимых за половые преступления.

Продолжали отрабатывать и версию, что убийца бывает в Московской области лишь наездами. Возможно, это связано с его рабочим графиком? А у кого такой? Следственная группа начала искать подозрительных людей среди железнодорожных проводников, которые постоянно путешествуют по всей стране. И даже выявила в этой «тусовке» группу гомосексуалистов. Но у всех мужеложцев на даты убийств оказалось алиби.

Извращенцев, педофилов и убийц детей искали по регионам, рассылая ориентировки. Но иногда новые подозреваемые возникали и совсем рядом.

В Мытищах задержали мужчину, который склонял подростков к «голой» фотосессии. При обыске нашли еще кипу таких же снимков с несовершеннолетними.

В поселке Заречье, где жил и был убит Еськов, стоящий на учете у психиатра житель вызвал скорую помощь. Напал на врача, убил его, а затем покончил с собой. Из дома изъяли одежду, которой мужчина пользовался летом 1986-го. Искали следы крови, хоть что-нибудь!

Параллельно – нелюдь, убивший ребенка в Дмитрове. Извращенец, изнасиловавший подростка в Рузе. Педофил из Смоленска. Эксгибиционист (обнажающийся на публике) из Одинцова.

Следствие бросалось проверять всех подходящих под криминалистический портрет Фишера. Но снова мимо, мимо, мимо…

Из других республик тоже приходили новости. В 1988-м в столице Латвийской ССР Риге за убийство школьника задержали молодого человека, который в 1986 году служил в воинской части на территории Московской области. Мог ли он оказаться Фишером? Ведь серия похожих убийств прервалась именно два года назад. Маньяк-педофил мог тогда просто демобилизоваться и уехать на малую родину. И вдруг снова начать… Тщательно проверяли даты. Но и тут выстрел ушел в «молоко».

Хватались за любую соломинку. В 1988 году следователи по просьбе мамы Леши Чалова проверяли еще одну версию. А что если убийца мальчика приходил на его похороны? Ведь известны случаи, когда маньяки для повторения своих эмоций не только возвращаются на место преступления, но и потом крутятся где-то рядом. Вспомнили, что прощание со зверски убитым подростком снимал на фото эксперт-криминалист из Дмитрова. Мог человек, которого ищет следствие, попасть на один из снимков? Тщательно изучили фотографии. Но, увы, эта работа не принесла результата.

И примерно в то же самое время стало ясно, что друг Димы Маляева, которому маньяк отрезал голову, Дюша Власьев пустил следствие по ложному следу.

Напомню, что нестыковки в рассказе мальчика сразу бросились следователям в глаза. Его много раз допрашивали снова и снова, чтобы выяснить, что из слов Андрея правда, а что он мог выдумать. И еще летом 1986-го следователи направили Андрея Власьева на судебную психолого-психиатрическую экспертизу. Слишком много возникало сомнений! А после следственного эксперимента в лесу около «Звездного», когда подростка попросили показать, как он следил за Маляевым, где стоял и что видел, вопросов стало еще больше.

«Анализ видеозаписи показывает, что с места своего нахождения из-за значительного расстояния (примерно 26 метров), вечернего времени, пасмурной погоды, а также наличия в лесу высокой травы, кустов и деревьев Власьев мог видеть лишь отдельные фрагменты происходящего. Однако в своих показаниях в тот же день он продолжал подробно описывать произошедшие события…»

Говоря по-русски, психиатров попросили помочь разобраться, врет пацан или не врет. Может, у него вообще какое-нибудь психическое заболевание?

Специалисты, которые проводили экспертизу Власьева, сообщили:

«Он последовательно, подробно сообщает о себе сведения, не стремится представить себя в лучшем свете, скрыть свои неблаговидные поступки, не отрицает эпизодического курения, того, что оторвал голову мертвому птенцу (“девчонок хотел попугать”), плохих оценок и нарушений дисциплины в школе. Говорит, что чтением он не увлекается, но любит смотреть приключенческие фильмы, фильмы про войну, перед сном нередко представляет себя участником этих событий».

Психических «нюансов» у Дюши Власьева не нашли, голова работала как положено в его возрасте.

«Он не обнаруживает также склонности к патологическому фантазированию и повышенной внушаемости. Однако по заключению психолога-эксперта, малолетний возраст Власьева, возрастные особенности его психики в виде склонности к домысливанию ситуации в целом на основе отдельно взятых конкретных факторов, психотравмирующее содержание наблюдаемых им событий, эффект страха могли найти отражение в особенностях его поведения в период следствия, при даче показаний по данному делу. Конкретно это могло проявиться в привнесении отдельных деталей в его показания с последующим отказом от них».

В подписях – два доктора наук и два старших научных сотрудника. Ну как таким заслуженным людям не поверить?

Однако через несколько дней, когда следователи заговорили с Власьевым о нестыковках в рассказе на месте убийства, он снова поменял показания. Признался, что кое о чем соврал: «Предыдущая ложь вызвана только моей фантазией».

По новой версии мальчика, убийства как такового он не видел. Мол, 10 июля они пришли к избушке вместе, передали мужчине хлеб. Когда пошли назад, Маляев крикнул, что кое-что забыл (не уточняя, что именно) и вернулся опять к избушке.

«Я ждал Маляева около 15 минут, но он не появлялся. Потом я услышал, как кто-то вскрикнул “А!”, по лесу понеслось эхо. Я пошел в ту же сторону, куда убежал Маляев.

Я увидел, что тот мужчина нагнулся и что-то делает. По движению рук я не мог понять что. Я пригляделся и увидел, что торчат две пятки. Я не подумал, что это Маляев. Пошел в лагерь. Мужчина не мог меня увидеть, так как я находился примерно в 40 метрах. Я думал, что Дима будет ждать меня в месте, где мы расстались. Но его там не было. В лагере его тоже не было. Я подумал, что он убежал в Москву».

И снова Андрей сообщил, что записку с угрозами он все-таки выдумал, не было никакой записки.

Опрашивали и отца мальчика – человека уважаемого, с медалью «Ветеран труда»: а не любит ли ваш Андрей присочинить?

«У сына нет склонности к фантазированию, – заявил следователям мужчина. – Бывало, что соврет, если получит плохую оценку. То, что сын не рассказал сразу ни мне, ни жене об увиденном им преступлении, я отношу на счет сильного испуга. Я беседовал с ним по этому поводу. Он один на один рассказал мне то же, что и милиции. В правдивости его слов у меня сомнений нет».

И эти качели вокруг слов Власьева растянулись на годы! В уголовном деле есть заключение от августа 1988-го, сделанное специалистами сектора юридической психологии Всесоюзного института Прокуратуры СССР. То есть через два с лишним года после убийства.

Но выводы из этого заключения двойственные.

«Происшествие вызвало бурную эмоциональную реакцию детей и взрослых, большой интерес, страх перед преступником. В этих условиях Власьев как вероятный свидетель оказался в центре внимания. В деле отсутствуют также сведения о “необычном” поведении Власьева 10 и 11 июля 1986 года, что невозможно объяснить в случае, если он действительно являлся очевидцем такого жестокого преступления…»

Если предположить, что подросток соврал, все выдумал от первого до последнего слова, какие у него могут быть мотивы? Подговорил его кто-то? Специалисты предположили, что лгать Власьев мог из-за банального подросткового тщеславия. Урвал свои «5 минут славы». Он ведь теперь вдруг оказался человеком важным, значимым. На милицейской машине его иногда возили. На улице ребята то и дело приставали: расскажи, как было! И стояли потом, перепуганные, слушали, ловя каждое слово. И что же теперь? Он вдруг признается, что все выдумал? Это ж какой позор среди сверстников будет!

Еще из заключения от 1988 года:

«Учитывая традиции, существующие в пионерских лагерях, связанные с рассказами “страшных историй” и придумыванием всяческих “ужасных случаев”, нельзя исключить, что реплика Власьева о том, что “зэк принесет и бросит голову Маляева” является случайным совпадением. Тем более что и другие подростки предлагали “свои версии”, разговор происходил в шутливом плане, и в то время Власьев еще никому не рассказывал, что являлся очевидцем убийства. Если бы он хотел скрыть, что действительно являлся очевидцем убийства, такая реплика в шутливом разговоре была бы маловероятной».

В конце концов кандидат психологических наук О. Д. Ситковская делает такие выводы:

«Показания Власьева об убийстве Маляева и своем поведении как очевидца преступления вызывают серьезные сомнения с точки зрения их достоверности; показания Власьева о событиях 9 июля 1986 года о его знакомстве в лесу с мужчиной, которому Маляев носил еду, представляются достоверными».

То есть опять двадцать пять: соврал, но не везде! Хотя для следствия было уже очевидно: они несколько лет шли по ложному следу…

Бывший прокурор-криминалист Прокуратуры Московской области Алексей Мотылёв в разговоре со мной не скрывает эмоций:

– Этот Андрюша – паразит… Помню, как он сидел у нас в подвальчике в старом здании на Тверском бульваре, я его допрос снимал на видео. Мальчишка, конечно, гнида редкостная. То, что он что-то знал, – это сто процентов. Никто не знает, что Маляев пропал, что он уже убит, а этот говорит ребятам про зэка и отрезанную голову. Я уверен, что он что-то видел! Но именно с его подачи появилась кличка Фишер, и татуировку он выдумал. И как его только ни крутили – и прослушку в квартиру ставили, и родителей обрабатывали, настраивали, чтоб они его пытались разговорить. А этот чертенок все понимал и чувствовал как шпион. Идет по улице: мама, давай уйдем, а то за нами дяди-милиционеры в штатском.

– На ваш взгляд, подробности он действительно выдумал, чтобы привлечь к себе внимание?

– Не знаю. Но он не сказал ничего, что могло бы помочь. Каждый раз давал новую версию. Его опрашивают и говорят: не бьются твои слова, говори правду! Он начинает плакать: «Ой, я соврал, был вынужден, я боюсь… Я больше не буду. Сейчас расскажу, как было на самом деле». И идет следующая версия, рассказ со слезами и соплями. Проверяют – опять не бьется. «Андрей, ты нам опять соврал». – «Да вот я…» И каждый раз что-то новое.

Значит, нет никакого Фишера. Нет. И никогда не было. И на толстого мужчину с дыркой в ухе из фоторобота настоящий убийца совсем не похож. И получается, что начинать нужно все с самого начала.

Глава 14

И все-таки Чикатило!

Тем временем следователь Владимир Данилов версию о связи убийств в Подмосковье и Ростовской области со счетов окончательно не сбрасывал. Его группа продолжала проверять мужчин, которые курсируют между двумя регионами. В основном это были командированные или те, кто приезжал в столичный регион на курсы повышения квалификации или на лечение. Таких пропустили через «сито» следствия более полутора тысяч человек!

В ноябре 1990-го в Ростове наконец-то задержали того самого «Ростовского потрошителя», который держал в страхе целую область. Ему предъявили обвинение более чем в 50 убийствах женщин и детей. И как раз пойманный Андрей Чикатило оказался серийником-«гастролером»: он убивал не только в регионе, где жил, но и там, куда приезжал по работе. География: Краснодар, Ташкент, Ленинградская, Владимирская, Свердловская области. В списке жертв оказалась 18-летняя девушка, которую маньяк зарезал в 1985 году в лесу у подмосковного Домодедова.

«Важняк» Данилов доложил своему руководству:

«Следствием установлено, что Чикатило Андрей Романович, работая на Новочеркасском электровозостроительном заводе (НЭВЗ) снабженцем, постоянно выезжал в командировки на смежные предприятия. Пользуясь бесконтрольностью со стороны администрации НЭВЗа, продлял командировки по своему усмотрению, не предъявляя оправдательных документов, совершал преступления в дни командировок».

На заводе с бумагами Чикатило был полный бардак. Документацию вели из рук вон плохо. Участникам следственной группы пришлось выяснять через смежные предприятия на территории Московской области, куда ростовский серийник мог приезжать, не был ли он в даты убийств подростков в Катуаре и Одинцовском районе. Но и там алиби Чикатило подтвердить не смогли, потому что документы за 1986 год были уже уничтожены. Причем строго по букве закона – истек трехлетний срок их хранения.

Плюс в записной книжке «Ростовского потрошителя» нашли несколько московских абонентов. С этими людьми поговорили, но все они сообщили, что в 1986 году Чикатило у них не гостил.

И тем не менее маньяк из Ростова-на-Дону был сильно похож на того, кого вот уже несколько лет ищут за преступления в Подмосковье! Список совпадений был очевиден. Он во многих случаях орудовал ножом. Вырезал у подростков половые органы и уносил с собой. Насиловал. Ну и группа крови совпадала с Фишером – вторая.

Но это еще что! В уголовном деле был еще один странный след, связывающий Ростов и Подмосковье. В 1984-м Чикатило зарезал на берегу Дона 17-летнюю девушку. Недалеко от места преступления милиционеры нашли льготный билет на поездки по железной дороге. Он был выписан на имя некоей Натальи Поповой и приобретен в 1100 километрах от Ростова – на станции Усово Одинцовского района Московской области. А это совсем недалеко от мест, где были зверски убиты школьники Маляев и Еськов!

А что если Чикатило использовал для своих поездок чужие документы?

Основные следственные действия с его участием проходили, разумеется, в Ростове – там, где произошло большинство из этих полусотни жестоких убийств. Следственные группы двух областей договорились, что Чикатило привезут в Подмосковье для проверки показаний в августе 1991 года.

Позже все-таки выяснили, что весной и летом 1986-го Чикатило точно не приезжал в Подмосковье.

Впрочем, к тому времени всем и так уже стало очевидно, что Чикатило и Фишер – разные люди… потому что подмосковный маньяк вернулся и продолжил свою серию.

Часть 2

Лесные кладбища

Глава 15

Испанский отчим

В июле 1990 года в лесу недалеко от Звенигорода (в том же Одинцовском районе) нашли останки еще одного обезглавленного ребенка. На черепе – девять колото-резаных повреждений, будто убийца в исступлении кромсал детские кости. Этот зверь продолжал ставить над телами жертв какие-то одному ему понятные адские эксперименты.

С ходу личность убитого ребенка не смогли установить – по костям-то… Эксперты считали, что подросток лет 10–12 был убит около года назад. Для установления личности следователи сопоставляли заявления по пропаже детей. И еще до генетической экспертизы стало понятно, что, скорее всего, это десятилетний Сема Кочкин. В нескольких метрах от черепа нашли раскладной нож с зеленой ручкой, а мама и отчим мальчика показали, что в доме такой был.

Кочкин пропал еще в сентябре 1989-го, и все это время числился пропавшим без вести.

Вокруг Семена Кочкина, так уж получилось, последние годы кипели самые настоящие латиноамериканские страсти. Почти как в «мыльных операх» – заграничных сериалах, которые тогда уже начинали крутить по телику.

Своего отца мальчик никогда не видел – мама с ним даже не расписывалась. Жил папа где-то далеко, в Воронеже, работал на автобазе. А Валерия Кочкина трудилась на московском заводе «Красная Пресня». Там и закрутила роман с сослуживцем.

Яркий брюнет Рауль Де-Ла-Крус – сын когда-то учившегося в СССР испанца и коренной москвички. От отца ему досталась не только внешность, но и непростой характер. Вернулся после армии, попробовал работать по графику с восьми до пяти – не понравилось. Захотел легких денег и начал в темное время суток отнимать сумки у идущих в одиночестве женщин. Выберет доступную жертву, приблизится, резко рванет из рук ридикюль – и бегом. Таких эпизодов набралось с полдюжины…

Короче, в 1984-м Рауль получил шесть лет колонии за грабеж. Сидел в Бурятии. Но их роман с Кочкиной продолжался – теперь по переписке. Дошло до того, что в 1987-м женщина взяла маленького сына (Семену тогда еще и восьми лет не было, он только-только первый класс закончил) и рванула далеко на восток – строить свою любовь.

Прямо в колонии их расписали, Валерия сменила фамилию, став Де-Ла-Крус, и на два года поселилась рядом, чтобы почаще бывать на свиданиях – женатым заключенным, не нарушавшим режим, в качестве поощрения предоставляли трехсуточные рандеву с супругами.

Позже Де-Ла-Круса как женатого человека даже перевели из зоны на поселение в поселок Химия, они с женой и усыновленным мальчиком теперь жили в семейном общежитии. А в самом начале 1989-го Рауль вышел по УДО (условно-досрочное освобождение).

Из допроса Де-Ла-Круса:

«Перед освобождением встал вопрос, что при возвращении меня могут не прописать в Москве по адресу матери (см. Досье). И мы решили на всякий случай официально брак расторгнуть. Вернулись все в Москву в январе 1989 года. Я с трудом прописался у матери, а Валерия с сыном вернулись к себе в Подмосковье. Это сказалось на наших отношениях, и мы почти расстались. В мае 1989-го из Испании приезжал в Москву мой отец, и я решил уехать с ним, поэтому встречи с Валерией и Семеном стали все реже».

Досье

Московская прописка

Скорее всего, Рауль придумал историю про «могут не прописать» для Валерии. Его никак не могли лишить столичной прописки. Он же родился и жил до отсидки в этом городе! Просто мать не хотела в своей трехкомнатной регистрировать невестку с приемным сыном.

Хотя вопрос прописки в те годы действительно был сложным. Каждый гражданин СССР обязан иметь прописку по месту проживания. Нарушение – штраф или до 6 месяцев исправительно-трудовых работ. Для Валерии с ее регистрацией в Подмосковье заполучить в паспорт штампик с законным адресом в Москве можно было только через брак с москвичом. Так в СССР регулировали численность населения «режимных городов», в число которых Москва входила под номером один. При этом столичная прописка давала возможность покупать дефицитные товары, а ее отсутствие означало, что человек может находиться в городе не более 7 дней.

Еще один способ получения прописки в главном городе Союза – работа по «лимиту». Крупным предприятиям с 1967 года давали квоты на рабочую силу из регионов. Приезжие, которых называли «лимитчиками» и «лимитой», имели временную регистрацию и место в общежитии. После 5 лет работы человек мог вставать в очередь на собственное жилье (его давали бесплатно) и получал прописку.

Эти правила были упразднены лишь в 1990-е.

Женщина с сынишкой вернулась в родительский дом в селе Перхушково, что находится на Можайском шоссе неподалеку от писательского поселка Жаворонки. Когда они отсюда уезжали, мальчик был маленьким, возвратились спустя почти три года – вроде и повзрослел уже, но фактически Семен оказался и в школе, и на улице новеньким. Поначалу ни с кем не общался, играл один. Но за лето у него появилось несколько приятелей из местных мальчишек.

И вот какое интересное дело: даже после развода Валерия продолжала мотаться в Москву к бывшему! Иногда брала с собой и Сему. В день исчезновения мальчика, 23 сентября 1989-го (суббота), Кочкины как раз собирались вместе к старому-новому «папе».

«В тот день с утра сын ходил на физиолечение в нашу поликлинику в Перхушково и вернулся примерно в 9:30, – рассказывала следователям Валерия. – Мы собирались ехать в Москву к моему бывшему мужу Раулю Де-Ла-Крусу, поэтому я дала Семену рубль, чтобы он купил билеты на одиннадцатичасовую электричку. Билет в то время стоил 20 копеек, и сын спросил, может ли он на сдачу купить сок. Я разрешила. Сын ушел, и больше я его не видела».

По словам женщины, она прождала до 10:50 и пошла к станции. Была уверена, что встретит мальчика на тропинке – путь от магазина был только один, но не встретила. На электричке, которая остановилась в Перхушково в 11 часов, Валерия уехала одна.

У бывшего мужа Валерия осталась ночевать. Так уже бывало. Ждали, что и Семен в Москву приедет (в свои-то десять лет один!) – дорогу он прекрасно знал, однако мальчика не было. В их доме в Перхушково телефон отсутствовал, а у бывшего – был. Номер мальчик, кажется, знал, но не позвонил.

«От Рауля я уехала на следующий день, часов в 14–15. Приехала домой и узнала от сестры, что Семен со вчерашнего дня так и не возвращался. До этого никогда не бывало, чтоб сын не ночевал дома. Он всегда возвращался».

Интересно, что при этом бывшая свекровь, мама Рауля, утверждала, будто Валерия вернулась домой не через день, в воскресенье, а лишь в понедельник. И то только после работы.

«У нас еще тогда была с Лерой стычка по поводу воспитания сына, – рассказывала следователю пожилая женщина. – Она как-то легкомысленно относилась к тому, что ребенок несколько дней предоставлен сам себе».

Может, Семен заигрался? К друзьям каким-нибудь уехал? После исчезновения мальчика милиционеры начали поиск свидетелей. Сразу несколько человек вспомнили, что тем вечером видели похожего ребенка бредущим по обочине Можайского шоссе. Один очевидец даже заявил, будто около девяти вечера около голосующего школьника остановился зеленый ЗИЛ, мальчишка забрался в кабину и уехал в сторону Москвы.

«Я замечала, что он очень любит ездить на машинах, – подтверждала Валерия. – Сама лично снимала его с чужого авто, говорила, чтобы он не ездил с незнакомцами. От знакомых я тоже слышала, что Семен останавливает машины на трассе и ездит на них».

Один из соседских мальчишек вспоминал:

«Он всегда ездил на попутках, например в магазин в Перхушково. (Расстояние от их остановки – всего километра полтора.) В день перед его пропажей мы сидели с ребятами на остановке. Кочкин сказал, что куда-то поедет, и ушел по шоссе. Больше я его не видел».

Рауль, кстати, был уверен, что мальчик просто не хотел к нему ехать, поэтому специально не пришел в условленное время. Родных своей бывшей Де-Ла-Крус вообще не особо жаловал. На допросе он назвал ее брата беспробудным пьяницей, а сестру – психбольной. Участковый в одном из рапортов подтвердил, что брат и сестра Валерии действительно состоят на учете у психиатра.

Мог ли ребенок уйти или уехать с незнакомцем?

«Он был с определенной хитрецой, на контакт мог пойти с любым, – заявил Де-Ла-Крус. – Если бы ему предложили что-то, заинтересовали, пошел бы с любым человеком. Достатка в их семье не было. Валерия все время перебивалась, и с деньгами было не очень хорошо, а мальчику, конечно, в таком возрасте хотелось всего».

Рауля Де-Ла-Круса, несмотря на алиби на день исчезновения мальчика, тоже проверяли. Однако улик против него не нашли.

Глава 16

Новые жертвы

Дело Кочкина снова заставило заговорить о серии Фишера. Следователи пытались найти маршруты, по которым еще не ходили. Например, сверялись с аналогичными убийствами детей за последние годы, которые были совершены в других регионах СССР. Владивосток, Симферополь, Омск, Фрунзе, Челябинск, Хабаровск, Ставрополь, Джамбул, Ровно, Минск, Рига, Ташкент, Запорожье, Гомель, Пярну, Воронеж, Ленинград и еще десятки, десятки городов. В том списке – 179 смертей несовершеннолетних. И по каждому нужно проверить подозреваемых, подследственных или даже уже осужденных – по датам убийств мальчиков в Подмосковье.

Но все стрелы по-прежнему летели мимо цели.

Это было в воскресенье, 14 июля 1991 года. Машинистка издательства «Новости» Ника Есипова и ее 15-летний сын с утра отправились за земляникой. Ехали с дачи в селе Ангелово Красногорского района. Сначала на автобусе добрались до Нахабино, потом пересели на другой маршрут до деревни Кезьмино. Махнули километров 30. А потом еще и по лесу пешком. Далеко? Женщина рассказывала, что однажды, еще в начале 1980-х, перепутала автобусы и случайно вышла на незнакомой остановке. Побрела по лесу и ахнула: сколько же здесь ягоды! С тех пор старалась ездить с родными за земляникой только в этот лес между Кезьмино и соседним селом Славково. Так что в июле 91-го это был привычный для Есиповых маршрут.

«Мы с сыном стали собирать грибы и ягоды, не удаляясь далеко от дороги, – рассказывала женщина. – Мы всегда так ходили, чтобы не заблудиться – нам должна быть видна дорога и слышен проходящий мимо транспорт».

Высматривая в зелени под ногами ярко-красные шарики, не спеша гуляли вдоль шоссе – на тот момент по участку Малой бетонки (Малого бетонного кольца), которая позже была реконструирована и стала частью ЦКАД. Едва прошли приметный указатель «Звенигородское лесничество», как в нос ударил резкий неприятный запах.

«Сначала мы решили, что здесь какое-то животное умерло. Но потом стали присматриваться и увидели в траве в трех метрах от себя какой-то круглый предмет. Сначала я его приняла за мяч. А потом увидела зубы. Это был череп».

Перепуганные мать и сын-подросток не стали подходить ближе. Останки они рассматривали на расстоянии, но быстро поняли, что череп человеческий.

Есиповы постарались запомнить это место, благо указатель лесничества был рядом, и выскочили из леса на трассу. Надеялись, что мимо наудачу проедет милицейский уазик, но так и не дождались. Решили вернуться так же автобусами на дачу. Телефона в загородном доме не было, поэтому женщина позвонила в милицию только следующим утром.

Обшарив указанную Есиповой местность, сотрудники прокуратуры нашли не один череп, а два. И еще несколько человеческих костей. Экспертиза установила, что останки принадлежали двум подросткам.

Начали снова сверяться по сводкам пропавших в Одинцовском районе без вести детей. Вариантов было несколько, но особое внимание обратили на случай, когда исчезли сразу двое.

Этих ребят родители искали еще с ноября 1990-го. Мише Сычеву было 15 лет, Сереже Ракову – только 12. Оба жили в военном городке неподалеку от Больших Вязем (километров 25 от места, где нашли останки).

Последний раз их видели 6 ноября. На следующий день родители написали заявление. Однако опер из Голицынского отдела милиции, которому поручили заниматься поисками ребят, ограничился только проверкой и не стал возбуждать уголовное дело. В рапорте отписался, что «несовершеннолетние ранее неоднократно уходили из дома, ночуют в подвалах, на чердаках, в заброшенных воинских частях».

Это было правдой. Младший, Раков, сбегал из дома не меньше десяти раз. Мог и по три недели не возвращаться. На счету Сычева было два побега, длившихся по два-три дня.

Нашлись свидетели, которые вроде видели пропавших ребят в окрестностях военного городка и через два месяца после начала их поисков, и через три. Значит, просто не хотят идти домой, нравится им болтаться по улице – так рассуждали взрослые.

«Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что подростки не стали жертвами какого-либо преступления, а занимаются бродяжничеством, опасаясь наказания за самовольный уход…» – из ответа местного отдела милиции родителям.

Знакомые ребята вспоминали, что Мишка с Серегой иногда катались автостопом – просто ловили на дороге попутку, уговаривая взрослых дядь подвезти их бесплатно.

В апреле 1991-го милиция Голицына в очередной раз отказала родителям ребят в возбуждении уголовного дела. Но искать детей тем не менее продолжали. И даже заметку с их фотографиями опубликовали в областной газете «Ленинское знамя» (сейчас это издание называется «Подмосковье сегодня»).

При этом нужно отметить, что семьи у обоих ребят были вполне приличные. У Миши мама работала экономистом в военторге, отец – армейский офицер. Родители Сережи были попроще, из рабочих, но ни на каком учете семья тоже не стояла.

Эксперты, изучавшие прижизненные фото ребят и их стоматологические карты, по зубам и строению черепов пришли к выводу: найденные в лесу у Малой бетонки останки принадлежат именно Мише и Сереже.

Знаю, что следователи не любят слово «глухарь», ставшее популярным благодаря «бандитским» сериалам. Так в 1990-х на профессиональном сленге называли «глухие дела», преступления, чаще всего убийства, которые никак не получалось раскрыть. Обычно это связано с тем, что преступник оказался слишком хорош. Улик нет, связей с жертвой нет, по «качественным» подозреваемым – полный минус.

С условным Фишером было так же. Тела жертв имеются, а приличных ниточек, ведущих к самому зверю, ни одной. Очевидных отпечатков он не оставляет. Да что там говорить, если даже с группой крови серийника до сих пор неопределенность – то ли вторая, то ли четвертая. Если искать только по этим скудным данным, в подозреваемых оказывается примерно половина всех мужчин СССР.

Было ясно, что убийца – человек предельно осторожный и как минимум неглупый. Когда после первых убийств следствие развернуло бурные поиски, он затаился, а потом сменил тактику. Если раньше искал жертву в лесу, то теперь, возможно, подбирает на дороге. А это, напомним, начало 1990-х, системы камер видеонаблюдения на автотрассах не существует.

Тем временем Фишер забирал детей уже не по одному, а сразу по двое! Почувствовал, что вошел в силу?

Но что еще страшнее, Фишер-Удав изменил подход к телам своих жертв. До этого он их просто бросал на местах убийств. А теперь, скорее всего, расправлялся с подростками в каком-то укромном месте, а в лес вывозил расчлененные тела, чтобы спрятать. Понимая, что их, конечно, все равно найдут, но не сразу. Он ведь даже толком не зарывал их. Просто бросал в ямы, закидывая от случайных глаз ветками и дерном. Всего несколько месяцев на природе – и останки уже практически ничего экспертам не скажут. По крайней мере, шансы обнаружить на них какие-либо следы убийцы стремятся к нулю.

Однако со следующей жертвой убийца все-таки допустил ошибку…

Глава 17

Четверо у стола в морге

Останки обнаружил пожилой мужчина, вышедший на прогулку с внучкой из пансионата «Поляны». Это было уже в октябре 1991-го.

– Там было две лунки на глубине 40 сантиметров, – вспоминает Василий Глухов – в начале 1990-х оперуполномоченный Успенского поселкового отдела милиции в звании старшего лейтенанта. – В одной из них – снятая с подростка кожа, ступни ног, кисти, части туловища засыпаны крупной технической солью. А рядом, во второй ямке, обглоданный животными череп.

– Убийца снял кожу с жертвы как комбинезон, – уточняет прокурор-криминалист Алексей Мотылёв, – кожа была аккуратно сложена, свернута в небольшой квадратик, который сверху присыпали солью. Это было за гранью человеческого понимания.

Оперативник Василий Глухов:

– Мы упаковывали, документировали найденные детские руки и ноги… Некоторые не выдерживали – людей рвало от такого зрелища. На ночь оставили на этом месте наряд охранять улики. С утра осмотр продолжался.

Зачем убийца совершил такое с кожей ребенка? Какой в этом смысл? Засолил, чтобы останки не испортились? Но для чего? Или это был какой-то знак, послание им, следователям? А может, даже вызов? Вот, мол, подкинул вам загадку. Теперь вертитесь, крутитесь, думайте!

– Мы эту кожу достали и отвезли в Одинцовский морг, стали осматривать, – продолжает Мотылёв. – Это делал судебно-медицинский эксперт, имевший звание кандидата медицинских наук. Он смог определить, что кожа принадлежит подростку. А вот мальчику или девочке – непонятно. Все вторичные половые признаки с этого фрагмента кожи были убийцей удалены. В то время у нас еще не было возможности делать анализ ДНК…

Общаясь со мной, опытнейший криминалист, который за долгую профессиональную карьеру выезжал на сотни убийств, внезапно признается:

– Эта картина у меня до сих пор стоит перед глазами. Секционный стол морга, на нем разложена, расправлена эта кожа. У стола стоит судмедэксперт; приглашенный нами заведующий медико-криминалистическим отделом, тоже кандидат наук; рядом я и следователь. И вот мы вчетвером смотрим на человеческую кожу и не можем понять: зачем?!

Поначалу судмедэксперт сумел определить только возраст: убитому ребенку было 13–14 лет. Но в одной из ям нашли еще клочок волос, который явно не имел отношения к этой жертве. При изучении эксперты установили, что эти волосы могли принадлежать кому-то из детей, кости которых нашли в июле того же года километрах в двадцати отсюда, Сычеву или Ракову. Получается, что еще один мертвый мальчик – дело рук все того же неизвестного убийцы.

А когда установили личность новой жертвы, все окончательно запуталось. 13-летний Боря Тарасов пропал и был убит в августе 1991 года. Тогда как двое ребят, которым могли принадлежать волосы, – почти за год до этого. Но маньяк почему-то выбросил кости детей под Звенигородом, а волосы – в яму с останками своей новой жертвы.

Серийник будто затеял со следователями какую-то зловещую игру и оставлял им на своих лесных кладбищах загадки.

Боря Тарасов переехал в Подмосковье буквально за несколько дней до своей гибели, и здесь у его семьи должна была начаться новая жизнь. По крайней мере, так думалось, так мечталось. До этого мальчик с мамой жил в Кунгурском районе Пермского края. Но с недавних пор у него появился отчим. Он-то и привез Борю к своим родителям в село Успенское (в наши дни это один из элитных поселков на Рублевке).

Отчим, правда, был человек бедовый. Никита Коротенко еще в середине 1980-х попал в колонию за тунеядство. Была такая статья Уголовного кодекса СССР, по ней наказывали людей, которые ведут «паразитический образ жизни», бродяжничают или попрошайничают, то есть пользу обществу не приносят, а живут на непонятно какие доходы. Значит, где-то шустрят. Про Коротенко ходили слухи, что он по ночам ворует овощи с колхозных полей, а потом их продает. Между тем каждый гражданин Советского Союза, если он не пенсионер или инвалид, обязан быть официально трудоустроен. Если человек в течение 12 месяцев подряд это правило игнорировал, на него заводили уголовное дело. А это реальный срок до двух лет колонии.

Никите Коротенко дали год, он его отсидел и вернулся в Успенское – к жене Татьяне и двум их общим сыновьям. Но отношения у супругов разладились, и они решили развестись. На работу тунеядец устраиваться не спешил и снова получил предупреждение от участкового. Чтобы во второй раз не схлопотать «уголовку», подался в Пермский край. И там повстречал многодетную женщину, с которой даже расписался в загсе. Коля Богданов был старшим из четверых его «новых» детей.

В то же время Татьяна со своими мальчиками осталась жить в Успенском, в доме родителей Коротенко. Точнее, пенсионерам принадлежала половина большого дома на двух хозяев: две комнаты, кухня, санузел, терраса. Но они жили в квартире в Горках-10.

Итак, в августе 1991-го Никита Коротенко привез приемного сына к своим родителям. Зашел (причем вместе с мальчиком) и к бывшей – торжественно сообщил, что решил переехать с новой семьей в Подмосковье, так что дом придется освободить…

После приезда в Успенское Коротенко записал Борю в школу, а сам уехал за женой с младшими детьми, перепоручив мальчика своим пожилым родителям.

Друзей на новом месте у Бори Тарасова не было, поэтому он общался с сыновьями отчима от первого брака. За пару лет до того бабушка возила внуков на Урал повидаться с отцом. Еще там, в Пермском крае, они все и подружились. И в Успенском продолжали общаться друг с другом, несмотря на дрязги родителей. Вместе ходили купаться на Москву-реку, бегали в видеосалон (см. Досье), который открылся в местном клубе, иногда тайком от взрослых играли в дурака или трясучку (см. Досье).

Досье

Видеосалон

Эта забава появилась еще на закате СССР, в конце 1980-х. Кооперативщики, первые официально разрешенные частные предприниматели, арендовали небольшие помещения, в которых устанавливался телевизор с видеомагнитофоном и ряды стульев человек на 20–25. Здесь крутили фильмы на видеокассетах по составленному на два-три дня вперед расписанию.

Сеансы обычно шли каждые два часа. С утра – мультики вроде «Тома и Джерри», днем боевики (в особом почете киношки со Сталлоне и Шварценеггером), комедии, приключенческие («Индиана Джонс» и все такое), ближе к ночи – ужастики, а последним сеансом что-то из разряда 18+ с пометкой «эротика».

Билет на просмотр в позднесоветские времена стоил рубль.

Трясучка

Игра монетами. Двое изначально договариваются, кто «орел», а кто «решка». Ставят равные суммы на кон. Игроки по очереди трясут в зажатых ладонях монеты и бросают на подоконник или, скажем, пол. Чьего номинала больше (орла или решки), тот и забирает себе весь кон.

Один из мальчишек так вспоминал события 22 августа, когда пропал Боря. Утром они вместе были на практике в школе. Красили верстаки в мастерской у трудовика. Потом их отпустили. Все вместе пришли к мальчикам домой (в тот самый «дом раздора»). Позже подтянулся еще один соседский парнишка.

«Мы пошли в сарай и играли во вкладыши. (см. Досье). Боря наблюдал за нашей игрой».

Досье

Игра во вкладыши

Чем-то похожа на трясучку, но играть в нее могут сразу несколько человек. Каждый ставит на кон от себя вкладыш (то есть внутреннюю обертку) от импортной жвачки. Хиты той поры – Final 90 с портретами футболистов, Turbo с фото современных машин и так далее.

Все это укладывается стопкой. Очередность разыгрывают через «камень-ножницы-бумагу», а затем бьют по вкладышам открытой ладонью. Сколько этикеток перевернулось тыльной стороной – все твои!

Самые опытные игроки тренировали особые удары, позволяющие переворачивать сразу весь кон из пяти-шести вкладышей.

В какой-то момент Боря вышел из сарая, а минут через пять примчалась квартирантка, жившая во второй половине дома: «Это не ваш ли друг яблоки ворует?» Соседка обругала Борю за сорванные с дерева несколько яблок, и тот, перепуганный, убежал. Это было, если верить ребятам, около трех часов дня. Больше Борю никто не видел.

Среди подозреваемых сразу оказался неблагонадежный отчим. Но он на тот момент был еще на Урале, это точно.

Проверяли и версию, что к пропаже Бори Тарасова может быть причастна бывшая супруга Никиты Коротенко, которая и так-то их общих детей тянет, а тут ее еще и из дома выгоняют, привозя в обустроенные ею комнаты новую семью. Известно, что за эти полдома Татьяна собиралась судиться. Но ей быстро объяснили, что старая семья в любом случае остается ни с чем. Коротенко-родители предусмотрительно отписали эти квадратные метры непутевому сыну по дарственной, проигнорировав интересы кровных внуков. Да, по-человечески это несправедливо и обидно. И, конечно, Татьяна с бывшим на этот счет крепко ругалась.

О конфликте было известно, поэтому у следователей и появилась версия, что Боря Тарасов мог стать жертвой этих разборок вокруг дома.

А тут еще выяснилось, что новый муж Татьяны, некто Лавров, мало того что приходится Коротенко дальним родственником, так еще и навыки разделки туш имеет – много лет держит кроликов.

Сам мужчина, впрочем, уверял, что мальчика даже не знал:

«Возможно, видел его в районе нашего дома, где он мог гулять с моими приемными детьми. Но так как детей на улице всегда много, я просто не обратил внимания».

При этом Лавров уверял, что ни у кого из родственников и участников тяжбы за дом не было мотивов убивать мальчика – на ход дела это никак не повлияло бы. Из мести резать ребенка, который никакого юридического отношения к делам Коротенко не имеет? Ну это уж слишком!

Мужчина рассказывал, что сам удивился реакции Коротенко с новой женой, когда они приехали в Успенское и узнали, что Боря пропал. Мол, не очень-то они и забеспокоились. Махнули рукой: побегает и вернется. И даже сказали, что мальчик еще в Кунгуре не раз грозился убежать к родному отцу, живущему в Казахстане. Говорят, папа человек обеспеченный. По крайней мере, алименты присылал хорошие. На них-то и жили!

Через десять дней милиционеры задержали жителя Горок-10 Владимира Торбеева. В 1986-м ему дали пять лет колонии за половые преступления против детей. На свободу он вернулся за четыре месяца до исчезновения Бори Тарасова. Торбеева арестовали и проверяли долго, больше полугода. Но в итоге стало ясно, что к убийству мальчика этот человек никакого отношения не имеет.

Проверяли еще некоего извращенца по фамилии Самедов, который прятался в лесу на территории того же Одинцовского района и, видя идущих по тропинке одиноких женщин, выходил к ним и начинал мастурбировать. Несколько раз его ловили. Но на даты убийств мальчиков и у этого товарища было алиби.

Глава 18

Соль

После осмотра ямок, в которые серийный убийца бросил останки несчастного Бори Тарасова, стало ясно, что у следствия наконец-то может появиться такая важная зацепка, какой за все эти годы еще не было!

– Мы собрали соль, которой он засыпал кожу ребенка, – говорит криминалист Алексей Мотылёв. – В уголовном деле должно быть постановление о назначении экспертизы изъятого материала.

Оно есть. Через три дня после страшной находки неподалеку от элитных Горок-10 образцы соли из леса были направлены во Всесоюзный научно-криминалистический центр МВД СССР.

– Там дали заключение, что такая крупная соль используется для чистки котлов и в животноводстве, для подкормки скота. Я поручил изъять образцы соли из котельных и животноводческих хозяйств.

Милиционеры в Одинцовском районе (где были убиты все жертвы, кроме первого мальчика – Леши Чалова) должны были на своих участках собрать образцы технической соли, которую используют разные госорганизации. В уголовном деле хранятся десятки актов, к которым приложены конверты с солью, изъятой в котельных, на коммунальных предприятиях, фермах, птицефабриках. За тридцать с лишним лет листы бумаги засолонились, их густо обметало кристалликами – солончак расползся по поверхности, местами разъев чернила.

Образцы повторно отправили на экспертизу. Попросили сравнить с солью, которой ненормальный убийца обсыпал снятую с ребенка кожу.

Эксперты из ВНКЦ МВД СССР Щербаков и Мокроусов исследовали 53 образца, среди которых, к слову, была даже соль с котельной дач Мособлисполкома (то есть Правительства Московской области, если в нынешних реалиях).

Но ученые зашли в тупик. Во-первых, найденная в яме соль оказалась загрязнена, содержала примеси почвы и так далее. Проблема в том, что никто не мог точно сказать, какой состав был у образца до того, как его поместили в яму. Во-вторых, даже одинаковое содержание различных микропримесей не может на 100 % подтверждать, что это та самая соль или из той же партии.

Словом, выводы экспертизы были неутешительными:

«Среди представленных образцов соли могут быть образцы, идентичные соли, изъятой с кожи трупа, но какие именно, ответить не представляется возможным».

Однако Алексей Мотылёв до сих пор уверен, что эту линию не доработали до конца, что был, был хороший шанс вычислить Фишера по той соли. По крайней мере, сузить зоны его поиска до минимума.

– В составе эта соль имела определенный компонент, который был уникален, – говорит криминалист. – Тогда у нас появился шанс найти партию, из которой она была взята. Опера стали мое поручение исполнять. Собирали соль в мешочки, делали бирочки, где и что было изъято, и передавали начальству. А начальник райотдела милиции сказал, что прокурорские дурью маются, не фига этим маразмом заниматься – «чем по котельным ползать, лучше идите убийцу ловите». Большинство мешочков с солью так и остались лежать мертвым грузом у него в кабинете на стульях.

– Могли вычислить конкретное место или большую партию?

– Допустим, партия. Она поступила туда, туда, туда и туда. Но это уже не весь район, не вся страна, а пять-шесть определенных объектов, – горячится Мотылёв.

Если это действительно так, сейчас мы можем только констатировать: после эпизода с солью маньяк Фишер убил еще четверых подростков. Жертвы, которых могло и не быть? А сейчас мы точно знаем, что в списках с образцами соли, которые были отправлены на экспертизу, не было предприятия, где работал серийник. Брали ли их? Может, все-таки брали, но они так и остались лежать где-то без пересылки экспертам, как считает криминалист? Большой вопрос.

Но это только наши размышления, задним умом. Да и история, как мы знаем, не имеет сослагательного наклонения.

Глава 19

Несвятые 90-е

Какой-то не очень умный человек придумал это словосочетание – «святые 1990-е». Мол, это было время (читать с придыханием) распрекрасного перелома, перехода к лучшему, когда после распада Союза одна шестая суши наконец-то получила шанс стать «настоящим демократическим государством» с личной свободой граждан, открытыми на все стороны света границами и бла-бла-бла. Этот человек либо сам не жил в 90-е, либо, наоборот, прекрасно все понимая, просто отсиделся у хорошей кормушки и плевать хотел, что на самом деле происходит там, внизу, на земле, где обитают обычные люди.

Вся государственная система рухнула за какие-то несколько месяцев. У нас теперь на прилавках была жвачка с цветными вкладышами, газировка в ярких алюминиевых баночках (а не в стекле, как в «совке») и шоколадки из заграничной рекламы, которая появилась в телевизоре. Зато крупные заводы, где работали десятки тысяч человек, вдруг оказались не нужны. Улицами правили банды, большие и маленькие. От любого бизнеса, даже самого крохотного вроде распродажи домашних книг с клеенки на обочине, нужно было отстегивать процент. Иначе хорошо если не поставят «на счетчик» или вообще не прибьют. Предприятия встали, зарплаты у всей страны ухнули вниз, а инфляция ускорилась.

Подарок ребенку на день рождения в виде гребаного батончика «Сникерс» (деньги могли собирать, откладывая по чуть-чуть два-три месяца!), который сейчас можно мимоходом купить на сдачу, вовсе не анекдот, а трагедия. В магазинах вроде бы появилось некое продуктовое изобилие, красивое и интересное, с иностранными буквами на этикетках. Это все тащили из соседних стран шустрые коммерсы. Вот только 90 % жителей тогдашней России все это было по карману лишь по великим праздникам.

В 1992-м мне было 12 лет. Семья – железнодорожники в нескольких поколениях, не маргиналы. И я на всю жизнь это запомнил: мой подростковый рацион иногда мог несколько дней подряд состоять из буханки «пустого» хлеба, который двумя руками можно было сжать до объема снежка, и кубика с сухим куриным бульоном. Последний делился ножом на две половинки. Одна была моим завтраком, другая – ужином. Иногда в этот соленый бульон с плавающими чешуйками непонятно чего бросался брикет самой дешевой китайской лапши. Вот так и жили. И ничего святого в этом бардаке не было.

Когда я начал собирать материал для книги про Фишера, я пытался себе представить то же время глазами следаков и (извините, товарищи, но здесь эмоции!) простых советских ментов, которые продолжали делать свою работу даже в это бездарнейшее из всех времен. На твоих глазах рушится огромная великая страна. Вместо нее наружу, ломая кости, вырывается какое-то мерзкое чудовище, как в фильме «Чужой», а эти не разбегаются, остаются на своих рубежах. И ищут посреди всеобщего хаоса тварь, убивающую детей.

– Это еще года с 1988-го началось. Пошла волна обнищания МВД. Даже бензина для дежурных машин не было, топливо «стреляли» кто где может, – вспоминает бывший оперативник Василий Глухов. – Многие ребята поувольнялись. Часть людей пошли в криминал, если уж начистоту говорить. А кто остался, кто работал – на чем они держались? Не знаю, как это объяснить. Энтузиазм. Долг. Выживали, экономя в семье на всем. Ребята, у которых машины были, в свободное время выезжали таксовать. Кто-то устраивался в охрану, чтобы хоть что-то еще заработать. У нас в отделении был сотрудник, который вне смен охранял круглосуточный коммерческий ларек на Минском шоссе. Очень порядочный был мужик, хороший. Охранять он заступал по ночам, причем в служебной форме – для эффекта, но без оружия. И вот однажды зашли туда двое бандюков: «Ах, ты еще и мент!» И зарезали. Короче, подрабатывали кто как мог, искали хлебные места.

Некоторым улыбалась удача.

– Один мой товарищ, опер из Звенигородского отдела Серега Дубов (тоже какое-то время работал по Фишеру, фамилия встречается в уголовном деле), смог рано уйти на пенсию, потому что ему зачли три года в Морфлоте, – продолжает Глухов. – Ему тогда предложили пойти в службу безопасности одного банка. Из-за денег ушел, конечно, но работал честно, бандитом не стал. Потом иногда приезжал: ребята, давайте я вам стол накрою!

Кто-то перебирался на более хлебные места, чтобы иметь возможность кормить семью. Но кто-то оставался верен присяге и не ушел с позиций, на которые его когда-то определили охранять закон и порядок. Почти как в детском рассказе Пантелеева «Честное слово». Старшие ребята во время игры поставили мальчика охранять «склад», взяв с него слово, что он не уйдет. А он так и стоял до ночи, не решаясь нарушить обещание. Ни в какую не соглашался уйти, как ни уговаривали его обалдевшие от такой крепости духа малыша взрослые…

– Люди просто делали свою работу, – дополняет криминалист Алексей Мотылёв. – Если я на этой должности и это мое дело, я должен продолжать, несмотря на происходящее в стране. Это все идет и идет, ты повлиять не можешь, а твоя задача – тут, поэтому будь любезен продолжать работу. Да, многие уходили из органов. А остались люди, которые любили свою профессию и точно знали, чем они занимаются. Работали и понимали, что когда-то и это пройдет.

Извините за пафос. Но я считаю тех, кто остался и работал честно, настоящими героями эпохи.

Глава 20

Потрошитель с Рублевки

Весной 1992 года уже не в первый раз поменяли состав следственно-оперативной группы, работающей по делу Фишера. Предыдущие команды перепроверили кучу версий и подозреваемых, но успеха так и не добились. Дети продолжали погибать, а неизвестный убийца оставался на свободе.

В этот раз на Одинцовский фронт перебросили настоящую «тяжелую артиллерию». 1 апреля 1992-го расследование официально поручили старшему следователю Генеральной прокуратуры России Евгению Бакину. Ему шел 42-й год. Незадолго до этого следователь вернулся из затянувшейся на четыре года командировки в Ростовскую область. Вместе с Иссой Костоевым Бакин был участником знаменитой операции «Лесополоса» – участвовал в расследовании серийных убийств «Ростовского потрошителя» Чикатило. Именно приехавшие из Москвы «важняки» это дело и раскрыли.

– Бакин был спокойным и вдумчивым следователем, каким и должен быть руководитель группы, – вспоминает прокурор-криминалист Мотылёв.

3 апреля Евгений Бакин соединил все дела (в уголовном деле было уже семь (!) эпизодов) в одно производство. В постановлении он написал:

«В настоящее время не вызывает сомнения, что преступник проживает в Одинцовском районе Московской области, обладает определенными знаниями в анатомии животных, человека и практически их применяет».

Следователи и раньше считали, что Фишер наверняка живет в том же районе, где пропало большинство подростков. Но теперь в этом не было и тени сомнения. Кроме того, изучив тела последних четырех жертв, эксперты пришли к выводу, что этих ребят убивали уже не в лесу, а в каких-то стационарных условиях, возможно, в квартире или дачном доме.

Состав группы обновили и по линии милиции. В нее вошли шесть оперативников из Одинцова, Икши, Дмитрова и Звенигорода. А руководителем оперов назначили человека из федерального главка – старшего уполномоченного Главного управления уголовного розыска МВД России 33-летнего Владимира Цхая (см. Досье). Он тоже настоящий профессионал, буквально за две недели до перевода в Одинцово участвовал в поимке серийного убийцы Сергея Кузнецова (семь зарезанных женщин в подмосковной Купавне, Киеве и Москве).

Досье

Владимир Цхай, легенда МУРа 1990-х, полковник милиции.

Родился 25 октября 1958 года в Узбекской ССР. Отец был по национальности корейцем, мама – русская, учитель начальных классов. После развода родителей мама увезла мальчика на свою малую родину, в Белгородскую область.

По словам родных, Владимир еще лет с тринадцати лет мечтал стать сыщиком. После армии устроился постовым в одно из столичных отделений милиции. После учебы во Всесоюзном юридическом заочном институте стал работать участковым, затем опером в уголовном розыске. Это было в 1991 году. А уже через год талантливого сыщика перевели в Главное управление уголовного розыска МВД России. Включение в оперативно-следственную группу по делу Фишера стало одним из первых поручений на этой должности. После дела Фишера работал в отделе МУРа, который специализировался на раскрытии заказных убийств, затем был назначен заместителем начальника московского УгРо.

Среди самых громких операций, в которых участвовал Цхай, – ликвидация банды Максима Лазовского. Криминальный авторитет был причастен к заказным убийствам конкурентов, а также к подрыву железнодорожного моста через Яузу в Москве и троллейбуса. Помимо этого группа Владимира Цхая задержала участников еще нескольких опасных группировок.

В апреле 1997-го Владимир Ильич Цхай умер от рака в возрасте 38 лет. Посмертно награжден орденом Мужества.

В материалах уголовного дела сохранилось поручение из подмосковного главка: оперов, работающих по делу Фишера, наконец-то освободили от прочей текучки, выделили машину и два служебных кабинета. До этого они должны были совмещать эту нагрузку с основной работой.

Виктор Нацаренус (тогда уже заместитель начальника по оперативной работе в Успенском поселковом отделе милиции) объясняет, в каком режиме работали обычные опера:

– Расследование по убийствам детей никогда не прекращалось, но ведь помимо этого каждый день в районе происходило и что-то еще, более мелкое. Тем же самым людям нужно было и с текучкой разбираться! Тогда опера работали территориально или линейно. Например, человеку дали территорию поселка Горки-10, за ним закреплена работа по всем преступлениям – убийствам, кражам, разбоям, изнасилованиям. Но попутно его еще и постоянно спрашивают, что он сделал по раскрытию преступлений Фишера. Нас-то от текущей работы в поселке никто не освобождал. А еще есть линейные – человек сидит персонально на линии краж, и все кражи, которые случаются во всем Одинцовском районе, – его вотчина. Такие же линейные есть по угонам, по убийствам и так далее. И с него каждый день спрашивают за его линейную работу, за «горячие» преступления, совершенные вчера, позавчера. А Фишер – это же было когда-то давно. За него если и врежут, то только чуть-чуть, не сильно…

И вот оперативники, прикрепленные к команде Цхая, теперь могли целыми днями работать только по маньяку, убивающему детей.

Виктор Нацаренус вспоминает первое знакомство с новым шефом оперативников. Цхай давал задания не только прикрепленным к нему операм из группы (среди этих молодых ребят был и уже знакомый нам старший лейтенант Василий Глухов), но и людям на местах. Владимир Цхай, по словам Нацаренуса, удивил сразу. Он не вызвал начальников оперслужб поселковых отделов милиции к себе в Одинцово, а сам поехал по местам.

– Приезжает московский опер из главка. Конечно, к людям «сверху» ты всегда первое время относишься с недоверием. Сразу ожидаешь, что это очередной «начальник», который хочет всех запугать и получить себе «погремушку» (медаль) на грудь. А Володя приехал не так, как все. Он приехал к нам в Успенское спокойно. Попросил, чтобы я собрал весь личный состав. Я построил наших ребят – человек двадцать, всех, кто был в тот момент в здании. Цхай представился и сказал примерно так: «Ребята, я чувствую, что этот убийца где-то здесь, в ваших краях. Прошу вас мне помочь. Информации нет, а она очень нужна. Об одном прошу: только не обманывайте! Я вам буду давать задания и прошу вас выполнять их в точности и строго. Я не буду ругать за то, что вы не выполнили, не добились результата. Выполните в другой раз. Но если вы меня обманете, я тут же напишу рапорт на ваше увольнение. Я должен быть уверен, что каждое направление нами отработано». Такой была наша первая встреча. И у меня сразу возникло ощущение, что с этим человеком мы теперь убийцу точно поймаем. Своим ребятам об этом сразу сказал.

Нацаренус вспоминает карту Одинцовского района, которая висела на стене в кабинете.

– На ней отметили иголками места, где пропадали дети. Потом места, где находили их тела. И Володя Цхай начал эти точки соединять – карандашом и линейкой. Он рисовал и объяснял мне по карте: «Смотри, вот тут дорога проходит и вот тут, получается, что этот человек должен иметь машину». Цхай, как и Бакин, был уверен, что человек, которого мы ищем, живет либо в Успенке, либо в Горках-10: «Андреич, он точно здесь!»

Сам Виктор Нацаренус, хоть и служил в Успенском, жил именно в Десятых Горках. В наши дни и то и другое является частью той самой Рублевки – края богатых закрытых поселков с дворцами, которые могут стоить и под миллиард рублей, с собственными лесами и искусственными озерами на участках в сотни соток. Но особый, элитный статус Рублево-Успенское шоссе получило вовсе не в 1990-е или 2000-е. Привилегированное положение этой местности еще несколько веков назад начало формироваться.

Живописные берега Москвы-реки в этих краях сначала облюбовали дворянские и богатые купеческие семейства. Дошло до того, что даже императорская фамилия оказалась не прочь завести здесь «дачку». Так, в 1860-х Александр II выкупил у Голицыных усадьбу «Ильинское» и подарил супруге. Затем имение досталось их сыну – Великому князю Сергею Александровичу. А тому здешние пейзажи понравились настолько, что он решил построить еще один летний дом с флигелями в соседней усадьбе Усово, которая также принадлежала царской семье.

После революции 1917 года все царские и дворянские имения национализировали. В них разместили санатории для героев нового, советского государства, а также партийные дачи, где жили не только функционеры, но и известные писатели, а также прочие деятели искусств. Причем таких поселков насчитывалось не один, не два и даже не пять.

Один из самых известных – Николина Гора. Здесь находится знаменитое «родовое гнездо» большого семейства Михалковых, где часто бывают режиссер Никита Сергеевич Михалков, его брат (тоже режиссер) Андрей Кончаловский с супругой Юлией Высоцкой и так далее. А еще в списках здешних жителей в разные годы значились лучший Шерлок Холмс мира Василий Ливанов, ресторатор Аркадий Новиков, писатель Эдвард Радзинский, дирижер и альтист Юрий Башмет, экс-губернатор Тверской области Дмитрий Зеленин и многие-многие другие.

У Николиной Горы, кстати, находится знаменитый «дипломатический пляж». Раньше его еще иногда называли подмосковным Лазурным Берегом. В советское время сюда приезжала купаться элита многочисленных «особых» поселков, включая космонавтов, послов, консулов и высокопоставленных сотрудников различных министерств. Для обычных людей территория была закрыта.

Подполковник полиции в отставке Виктор Нацаренус вспоминает, как в начале 1980-х его только-только начавшаяся служба в органах правопорядка едва не закончилась полным фиаско. Около дипломатического пляжа тогда стоял постоянный пост милиции. Но при этом сотрудников ближайшего отделения отправляли еще и на патрулирование территории.

– Лето. Иду по песку, жарко, температура – тридцать. Галстук снял, рукава до локтя засучил. Вижу, стоит «Волга» со шторками. И вдруг из окошка голос: «Товарищ милиционер, подойдите». Я подхожу и обалдеваю: на заднем сиденье в машине сидит министр внутренних дел СССР Николай Анисимович Щёлоков! Я мгновенно по струнке: «Товарищ министр, постовой милиционер Нацаренус осуществляет охрану… За время дежурства происшествий не случилось». А он: «Почему вы расстегнуты? Почему у вас рукава завернуты?» Я растерянно объясняю, что очень жарко, целый день ходить в теплой шерстяной форме просто невозможно. «Доложить своему начальнику о том, что я вам сделал замечание!» – «Есть!» Прихожу в отдел, сообщаю своему капитану. Тот в крик: «Уволю!» Набирает начальника УВД: «Товарищ полковник, мой… (непечатное слово) ходил расстегнутым, и министр сделал ему замечание». – «Уволить его сегодня же!» – орет в трубку начальник. Капитан вдруг вспоминает: «Отдел кадров сегодня уже не работает». – «Тогда завтра с самого утра увольняйте!» Я, конечно, расстроился: вот и кончилась моя служба в милиции. Утром прихожу увольняться, а ребята ржут. Оказалось, только что телефонограмма пришла: «Успенскому отделу милиции предписано получить на складе рубашки с коротким рукавом для южных стран». После такого, конечно, никто меня увольнять не стал.

Или вот взять поселок Горки-10. В наши дни здесь много новостроек, высота домов достигает 17 этажей, большой торговый центр. А в 1980-е пейзаж украшали лишь дворы пятиэтажек и частный сектор.

– В этих домах в основном жили, можно сказать, деревенские люди со всего Союза, – продолжает Виктор Андреевич. – Они приезжали сюда и устраивались на работу в пансионаты, обслуживали дачи Совета министров СССР, ЦК КПСС. Там всегда нужны были домработницы, нянечки и так далее. Другая часть жителей трудилась в местных совхозах, где выращивались овощи для Кремля.

А еще одним «градообразующим предприятием» Горок-10 был Московский конный завод № 1. Здесь еще с 1920-х занимались восстановлением орловской рысистой породы лошадей. В советское время на МКЗ держали сотни племенных орловцев – жеребцов-производителей и кобыл. На тот момент конезавод занимал 2,3 тысячи гектаров. Причем большую часть этой земли отдали под сельхозугодья, где в том числе выращивали кормовые культуры для коней. Естественно, для этого требовались серьезные трудовые резервы. Так что многие жители Горок еще со школьных лет четко понимали, куда и кем пойдут работать. На конезаводе в 1980–1990-е трудились целые династии – из трех, а то и четырех поколений.

– Здесь два раза в год проводили международные аукционы, на которые привозили лошадей из конезаводов со всего СССР. Лошадей продавали за рубеж. Старожилы вспоминали, как сам Семен Михайлович Будённый выводил перед аукционами своего знаменитого Квадрата (см. Досье). Этому коню после смерти два памятника поставили: один у нас в Горках, другой – в Москве на ВДНХ. Американцы за него тогда предлагали любую цену: мол, ставьте на весы, а мы вам столько же золота отсыплем. А Леонид Аркадьевич Якубович, кстати, вел эти самые аукционы. Это еще до «Поля чудес» было.

Досье

Семен Михайлович Будённый (1883–1973)

Как уроженец хутора на территории области Войска Донского (в той части, которая теперь относится к Ростовской области) в 1903 году был призван в армию для службы в казачьем полку. Участник Русско-японской и Первой мировой войн, во время службы в царской армии получил четыре Георгиевских креста.

После революции воевал за красных, командовал Первой конной армией. Герой Гражданской войны. Маршал Советского Союза. К слову, именно от фамилии Будённого произошло простонародное название остроконечной шапки красных кавалеристов – буденовка. Был одним из основателей Московского конезавода, который сыграл огромную роль в восстановлении орловской породы.

Конь Квадрат

Конь Будённого был не только непобедимым на скачках (например, в 1950-е в своих первых 30 скачках Большого Советского приза 19 раз финишировал первым, 8 – вторым), но и отменным жеребцом-производителем. Он оставил после себя гигантское потомство – около 600 жеребят. Умер легендарный Квадрат в конце 1970-х.

И если интуиция и опыт Евгения Бакина с Владимиром Цхаем не подводили, где-то здесь, в этих элитных рублевских поселках, уже несколько лет скрывался неуловимый Фишер. Удав. Или как его там на самом деле зовут… Человек, который умел так мастерски заметать свои кровавые следы.

Глава 21

Рыба в сети

Бывший опер Нацаренус, объясняя принцип работы групп внутри следствия, искавших убийцу, отрабатывая те или иные версии, в разговоре со мной сказал интересную вещь: «Представьте, течет большая река, а в ней много рыбы. У одних рыбаков такая сеть, у других – сякая, с ячейками разного размера. И каждая группа старается всю эту рыбу через свою сетку просеивать. Время от времени в ячейках застревают рыбины».

Застревать-то они застревали, вот только результата пока не было. При проверке улик причастность этих людей к нападениям на мальчиков доказать не удалось. А может, настоящий Фишер за это время все-таки попадал в сеть, да его отпустили за недоказанностью? Ведь было же такое и с уже упомянутым Андреем Чикатило. Впервые его задержали как подозрительного человека, который слишком часто появляется в районе, где произошли сразу семь убийств. В портфеле нашли нож, веревку, вазелин. Очевидный набор преступника, которого ищут? Чикатило отоврался, что, работая снабженцем, он во время командировок использует вазелин для бритья. Веревка? Завязывает ею коробки. Нож? Отрезает им веревку нужной длины. И его отпустили. Это было в 1984 году, за шесть лет до второго задержания и реального ареста. Сейчас мы знаем, что докрути следователи его тогда – тридцать человек остались бы живы…

Но в 1984-м решающее слово было за экспертизой. У Чикатило оказалась кровь второй группы. Тогда как анализ спермы, найденной на одной из жертв, показал, что у убийцы редкая четвертая группа. Уже много позже стало ясно, что во втором случае экспертиза дала неверный результат из-за загрязнения образцов, которые изучались. В то время подобные анализы все еще были несовершенны. А с Фишером, напомним, выходила такая же история: исследования первых жертв дали противоречивые результаты. По одной версии, у преступника вторая группа крови, по другой – четвертая. И больше подмосковный маньяк следов не оставлял. Тела он расчленял, останки выбрасывал в лес. От них к моменту обнаружения оставались фактически только кости.

Что касается «Ростовского потрошителя» (43 доказанных убийства, напомню, и 55 – со слов самого Чикатило), его в итоге поймали благодаря бдительности патрульного милиционера. В ноябре 1990-го сержант обратил внимание на немолодого мужчину, который вышел к железнодорожной станции из леса. Товарища можно было принять за обычного грибника, если бы не костюм – любители «тихой охоты» предпочитают бродить по лесам-полям в чем-то более удобном, нежели пиджак и брюки. Сотрудник милиции тогда проверил у подозрительного товарища документы и запомнил его необычную фамилию. Через несколько дней неподалеку в чаще нашли тело 22-летней девушки – маньяк не просто убил жертву, он вырезал ей матку и отгрыз зубами соски (и то и другое съел). Тогда-то сержант и вспомнил фамилию «грибника», доложив о нем своему начальству. За Чикатило установили наблюдение и задержали, когда он навязчиво знакомился с мальчиками-подростками.

Подходило ли следствие за эти шесть лет настолько же близко к Фишеру – вот в чем вопрос. Недаром ведь Бакин и Цхай начали заново проверять всю доказательную базу, пошли по старым следам, выискивая, что их предшественники могли пропустить, не додумать, проглядеть.

Участник оперативной группы Василий Глухов вспоминает, как была построена их работа:

– Владимир Ильич (Цхай) вывозил всю группу на места всех убийств и говорил, обращаясь к разным сотрудникам: «Ты рассказываешь, остальные дополняют, если что-то упустишь». Какие ранения были у жертв, что обнаружили эксперты, что изъяли, в какой день недели было совершено убийство, какая стояла погода – у каждого из нас была записная книжка с этой информацией. Мы должны были знать каждый эпизод дела Фишера наизусть. Цхай мог даже ночью позвонить и спросить что-нибудь по разным эпизодам! Настолько он нас втягивал в эту работу, чтобы мы ни о чем больше не думали. До автоматизма доводил. После такого ты уже сам все полученные факты сопоставлял. Он хотел нас подвести к тому, чтобы мы, отрабатывая задания, думали, обращали внимание на подозрительных людей.

По словам Глухова, опера были сконцентрированы на опросах жителей Одинцовского района. Кто-то мог что-то видеть, что-то знать, что-то заметить. Искали человека, у которого есть укромное местечко, где он мог убивать похищенных детей.

– Мы шли по домам опрашивать людей вечером, когда все возвращались с работы. И это продолжалось до ночи. Нужно было отработать огромный массив населенных пунктов. Собирать информацию, реагировать на любые сообщения. Цхай даже разработал для нас специальную систему опросов. Учил строить общение от человека. К кому-то более деликатно подходить, в лоб не спрашивать, чтоб не закрылся человек. Какие у вас отношения с мужем? Есть ли у вас гараж, сарай, погреб? Нужно было подойти к человеку по-жегловски: завести разговор так, чтоб он сам тебе рассказал. Но главный принцип Цхая, который он до нас постоянно доносил: делай все «по чесноку». Если ты что-то не доделал по его поручению, если на адрес не попал – доделаешь завтра, только не ври, что был там и всех опросил.

В начале октября 1992 года в группе появилось новое усиление – еще один следователь, имевший опыт работы на серийных убийствах. Следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России, старший советник юстиции Валерий Костарев в начале 1980-х участвовал в расследовании по делу «Смоленского душителя» Владимира Стороженко, жертвами которого стали 13 женщин.

– Осенью 1992 года я заканчивал работу в бригаде по делу ГКЧП (см. Досье), завершил свой объем работ – группа уже готовилась компоновать общее обвинительное заключение, – рассказывает Костарев, – и вдруг в сентябре в Подмосковье пропали без вести сразу трое детей, жившие в Горках-10. А через пару недель, в начале октября, расчлененные трупы двоих из них обнаружили в Звенигородском лесничестве. Там рядом находилась дача Ельцина. Поднялся шум. Руководителей Генпрокуратуры вызвали в Администрацию президента: – Что там у вас такое творится?!» В общем, наше начальство накрутили. Меня вызвали и сказали: «У тебя есть опыт расследования этих маньячных дел, так что помогай». И я поехал к Жене Бакину в Одинцово. Мы там дислоцировались в здании районного ОВД.

Досье

Дело ГКЧП

Аббревиатура расшифровывается как Государственный комитет по чрезвычайному положению. В августе 1991 года в него вошли председатель КГБ СССР Владимир Крючков, вице-президент СССР Владислав Янаев, министры обороны, внутренних дел и еще несколько человек. ГКЧП появился в противовес решению Президента Советского Союза Михаила Горбачёва реформировать СССР, предложив союзным республикам подписать новый документ – о создании Союза Суверенных Государств. Заговорщики считали, что распускать СССР ни в коем случае нельзя. Документ должны были подписать 20 августа. К этому времени Горбачёв собирался вернуться в Москву из отпуска, который проводил в Крыму. Однако 19-го его заблокировали на даче, отрезав связь. В столицу ввели танки и объявили чрезвычайное положение. Против ГКЧП выступил президент РСФСР Борис Ельцин, которого поддержала часть армии. В результате столкновений погибли несколько человек. Спустя три дня участники заговора были арестованы. События также вошли в историю как «Августовский путч».

Суд над участниками ГКЧП начался в 1993 году, но в 1994-м Госдума всех амнистировала.

Валерий Костарев вспоминает, как начал знакомиться с материалами:

– Бакин привел уголовное дело в порядок – систематизировал. Он ввел меня в курс, и я стал читать материалы по тем эпизодам, которые в деле были. Конечно, уже стало совершенно ясно, что убийца обитает на территории Одинцовского района, что все это совершает один и тот же человек, что он имеет машину и знаком с анатомией. Ну и примерно средний портрет мальчиков был один и тот же: от 10 до 14 лет, большинство из них любители похулиганить, покататься автостопом.

– До этого вы о деле Фишера слышали?

– Конечно. И не только как следователь, но и как папа мальчика-подростка. Сын рассказывал, что в школе педагоги предупреждали ребят: будьте осторожнее, с незнакомыми мужчинами никуда не ходите.

Видимо, не всем об этом в школе говорили либо дети пропускали все мимо ушей. Трое пропавших и убитых ребят учились в шестом классе. Стасу Сидихину и Кириллу Ефимову было по 12 лет, Жене Старикову – 13.

Глава 22

Дядь Сережа

Последний раз ребят видели в Горках 15 сентября. До своего исчезновения они с начала учебного года две недели почти не появлялись в школе. Но ни учителя, ни директор никуда не сообщали об этом.

– Полная халатность и безалаберность. Две недели! И никто палец о палец не ударил, – возмущается бывший опер Глухов.

На останки Стасика и Кирилла 4 октября 1992 года набрели в лесу грибники недалеко от пионерлагеря «Звездный» и места, где был убит Дима Маляев. Был шанс, что третий, Влад Стариков, может быть еще жив. По крайней мере, всем хотелось в это верить.

– Я помню, что останки привезли в Звенигородский морг, разложили на столах, – продолжает Глухов. – Приехал прокурор-криминалист с видеокамерой, на опознание начали заводить мам и пап. Это был ужас. Лежат скальпированные черепушки. С лиц снята кожа. Все это изрублено, а потом уже объедено в лесу лисами. Одна участница следственно-оперативной группы, женщина с огромным опытом работы, буквально в обморок падала: «Я многое видела в жизни, но такое…»

Валерий Костарев рассказывает, что после этого группа начала в очередной раз проверять заявления об исчезновении несовершеннолетних, которые подавались гражданами в последнее время. В одном из них фигурировал 14-летний Игорь Ухин из все тех же Горок-10. Он пропал в апреле 1992 года.

– Последний раз его видели на остановке. Но сначала этому заявлению не придали значения, потому что он и ранее убегал из дома, – уточняет Костарев.

Родители подростка обратились в Успенский поселковый отдел милиции сразу, но розыскное дело завели только через месяц. А вот уголовное возбуждать не стали. Почему, если в районе уже много лет ищут убийцу подростков? Это большой вопрос.

Для 14 лет Игорь был довольно высоким – 170 сантиметров. И выглядел старше своего возраста, лет на 16. Физически крепкий. Как рассказывал его отец, «всегда мог за себя постоять».

В обычной школе учиться не смог, поэтому перевелся в Одинцовскую вечернюю. Весной 1992 года Игорь Ухин заканчивал восьмой класс и слыл среди сверстников хулиганом.

Один из одноклассников подростка из «вечерки» вспоминал, что после его исчезновения среди ребят пошли разговоры, якобы Ухин проиграл в карты крупную сумму, поэтому скрылся.

«У Игоря водились деньги, но я не знаю откуда. Он постоянно покупал себе пиво и сигареты. А день его исчезновения я запомнил, потому что Игоря тогда выгнали с урока географии. Это было после 17 часов. Ухин опоздал минут на пять, что для него было обычным делом. И он вместо учебы стал бродить по классу, не замечая учителя. Его выгнали примерно через 20 минут после начала урока. По его поведению и внешнему виду было видно, что он слегка пьян».

Другой одноклассник рассказывал следователям о непростом характере пропавшего мальчика: «Ухин считал себя выше других и был задирист. Однажды я даже подрался с ним».

Было так: начали в классе, обменялись ударами, условились «договорить» на улице после уроков. Но этот мальчик, оппонент Ухина, уклонился от драки и сбежал из школы через другой выход. Хотя раньше, что интересно, они ведь почти друзьями были!

«Когда мы ходили с ним в кино, Ухин платил за билеты и даже заплатил за меня в буфете».

А потом однажды сели играть с Ухиным и другими ребятами в сику (см. Досье). И этот мальчик продул хулигану три рубля. Причем в долг.

Досье

Сика

Она же сека, тринька, три листа и стрекоза – популярная в СССР карточная игра на деньги. Участникам (от двух до восьми человек) раздается по три карты. Каждый номинал оценивается в определенное количество очков. Выигрывает тот, кто собрал наибольшее число очков по картам одной масти.

К слову, сика упоминается в том числе и в поэме Венечки Ерофеева «Москва – Петушки».

«Какие суммы проиграли другие, я не знаю. Но Ухин пригрозил мне, если я в самое ближайшее время не отдам ему деньги, он “включит счетчик” и побьет меня. Мне пришлось срочно взять деньги в долг и отдать ему. Больше я с ним не играл».

Словом, пропавший Игорь Ухин – сложный товарищ. И из дома раньше уже уходил. По воспоминаниям Валерия Костарева, со слов матери, даже до Калининграда однажды добрался. В милиции посчитали, что и тут «всего лишь» очередной побег от родителей, однако следователь прокуратуры на это заявление внимание обратил и даже добился возбуждения уголовного дела по факту исчезновения несовершеннолетнего.

Тем временем другие участники группы работали по окружению троих ребят, пропавших разом в сентябре.

– Когда нашли их останки, в район понаехали люди из главка, – говорит Василий Глухов, – мы шерстили Горки-10 и окрестные населенные пункты.

Вспоминает Виктор Нацаренус:

– Володя Цхай собрал всех участковых района, всех постовых: «Ребята, поговорите со своими женами, с бабушками во дворах, которые сидят около подъездов. Кто-то должен был что-то знать или что-то видеть». То же самое я повторял своим операм на каждом разводе, каждый день. И вот однажды приходит ко мне участковый Александр Назаренко из Горок-10 и говорит: «Андреич, а ведь в последний раз детей должно было быть четверо, а не трое». Рассказывает, что общался в школе с пацанами, и один парнишка рассказал своим, что собирался с теми мальчиками уехать в Москву, а его мать не пустила. Конечно, у меня возник соблазн раскрыть это преступление. Мы этого парнишку из школы вызвали в отдел. Он плачет: «Ничего такого не было, пацаны про меня врут!» И тут прибегает мать: «Да я на вас напишу в прокуратуру! Столько детей уже убили! Вы хотите, чтобы и моего? Ничего он не знает, ничего не скажет…» Пришлось отпустить парня. Я позвонил Цхаю: есть вот такая информация, но проверить не удалось. И я прямо почувствовал радость на том конце трубки: «Андреич, спасибо! Ты свое дело сделал. Больше не лезь, теперь наша работа».

Следователь Валерий Костарев уточняет, что подход к школьнику Родиону Алаеву, ставшему важным свидетелем, сумела найти старший помощник прокурора Одинцовского района Наталья Смолеева.

Она как раз занималась школами, на ней была работа по несовершеннолетним. Этот мальчик рассказал Смолеевой, что они с теми ребятами иногда ездили на Белорусский вокзал играть в автоматы. (см. Досье.) За день до их исчезновения, 14 сентября, тоже ездили.

Досье

Игровые автоматы

Первые советские образцы детских игровых автоматов начали выпускать в середине 1970-х – железные ящики с экраном и кнопками. Самые популярные модели – «Морской бой» (нужно было наблюдать за движением вражеских кораблей в настоящий перископ и жать на гашетку, чтобы поразить цель), «Дуплет» (стрельба из ружья по зимней дичи), «Танкодром» и многие другие. Площадки с игровыми автоматами стояли в парках всех крупных городов СССР. Да и не только в парках. Сеанс игры стоил 15 копеек – монетку нужно было опустить в специальную прорезь.

К середине 1990-х эти автоматы почти полностью исчезли. Позже им на смену пришли компьютерные клубы с играми нового поколения. Не путать с «однорукими бандитами»!

Это был понедельник. По словам мальчика, они поиграли на Белорусском и примерно в восемь вечера вернулись электричкой назад до станции Жаворонки. В Горки-10 отсюда можно было добраться на автобусе № 32. Но у него довольно большие интервалы между рейсами. Да приедет ли вообще – вопрос, поэтому многие подростки из Горок и прочие жители поселка обычно искали попутку. Попадались водители, которые соглашались подвезти бесплатно, если по пути. И тут Алаев увидел знакомую машину: старенькая «тройка», бежевые «Жигули» дядь Сережи с Московского конезавода в Горках-10. Мальчик одно время ходил туда ухаживать за лошадями, как и многие другие ребята из их школы. Дядю Сережу на конюшне он часто видел, тот работал зоотехником. Да его вообще чуть ли не половина Горок знала.

– В общем, этот мужчина четверых ребят до поселка довез и даже денег не взял, – уточняет Костарев.

Алаев еще рассказал, что 15 сентября встречал Старикова, и тот обмолвился, что они сегодня снова поедут в клуб с автоматами. Родион тоже хотел рвануть с ними, но его мама не пустила. Заперла дома – и все!

А если предположить, что ребята вновь от Жаворонков решили ехать на машине и там их снова, второй день подряд, подхватил тот же мужчина? Версия, что маньяк всех своих последних жертв похищает именно на дороге, прорабатывалась давно. А у этого Сергея и автомобиль собственный имеется. Да еще такой неприметный, среднестатистический.

Сергею было 32 года. Работал на конезаводе около десятка лет. Старший зоотехник, хороший спец по осеменению племенных лошадей. Недавно даже серебряную медаль на ВДНХ получил за успехи в труде! Не женат. Детей нет.

Валерий Костарев:

– Начали втихаря выяснять, что за человек. Узнали, что у него есть гараж на территории конезавода, который стоит в стороне, в глухом углу, можно сказать. А гараж как раз укладывался в версию, что детей наш серийник убивает в каком-то стационарном месте. И даже, как рассказали, этот Сергей себе подвал там вырыл. Сотрудники пытались подкинуть ему одного человека, бывшего работника милиции, чтобы тот каким-то образом гараж изнутри посмотрел. Не получилось. А снаружи чего – гараж как гараж. Договорились с ребятами из уголовного розыска Московской области. Привлекли все службы, в том числе службу наружного наблюдения, изучали его. Ничего порочащего не нашли, но все равно начали следить.

Были только косвенные нюансы, намекающие, что за этим человеком нужно понаблюдать. Помните про кормовую соль, которой убийца посыпал снятую с одного из детей кожу? У конюшни, где работал новый подозреваемый, лежала целая куча визуально такой же соли.

Сам Сергей Головкин был из Москвы, но уже несколько лет жил на конезаводе – дирекция выделила ему небольшую комнату в двухэтажном здании красного уголка. Это там, где раньше партийные собрания проводили и хранили вымпелы за успехи в животноводстве.

– По нему и наружка работала, – рассказывает Василий Глухов, – но близко подобраться было сложно. Этот красный уголок находился в глубине территории, а площадки перед ним все просматриваются. Сложно поставить у здания постороннего человека, не рискуя засветиться. Территория «читается», ходят там обычно только свои, чужих не может быть, тем более на машинах. А вот по периметру конезавода дежурили несколько экипажей, которые отслеживали выходы и выезды этого мужчины.

Слежка продолжалась несколько дней.

– Подозрения были, но ничего железобетонного, – объясняет следователь Костарев. – Мы все размышляли, как его вывести на чистую воду. Нужно было что-то веское!

Днем 19 октября 1992 года Валерий Костарев был на рабочем месте – в кабинете, который работающей по Фишеру-Удаву следственной группе выделили в Одинцовском УВД.

– И вдруг мне сообщают: Головкина задержали, только что привезли сюда!

Глава 23

Кровь

– Я обалдел: за что его взяли? – продолжает Костарев. – Мы ведь пока его задерживать не собирались.

В то время следователь еще не знал подробностей. Но, видимо, у оперов, которых возглавлял Владимир Цхай, были какие-то задумки. Возможно, они опасались, что подозреваемый может еще что-то совершить, поэтому пошли на риск, проявив инициативу.

По словам Василия Глухова, Головкина задерживали сотрудники из наружки. Они ехали на расстоянии за его серыми «Жигулями» и нагнали на переезде в Жаворонках.

– Ребята, как бы это сказать… его немного спровоцировали, – продолжает опер, – он стоял у шлагбаума. Они пристроились сзади и начали сигналить. Головкин выскочил и с матом-перематом на них. Это тянуло на мелкое хулиганство, стало поводом для задержания. Среди ребят был мой приятель Дима Моничев, он потом рассказывал: на Головкина наручники надели, а он так дернулся, что они его едва удержали. Физически он был очень сильный!

В протоколе об административном задержании за мелкое хулиганство, который хранится в «деле Фишера», этот эпизод описывается так:

«19.10.1992 около 11 часов 30 минут на пристанционной площади поселка Жаворонки был задержан гражданин Головкин С. А., который оскорблял сотрудников милиции грязной нецензурной бранью, на замечания не реагировал, отказался предъявить документы, удостоверяющие личность».

На обороте пометка про позицию самого Головкина:

«От дачи объяснений отказался».

Оперуполномоченный областного ГУВД, лейтенант милиции Краснов потом уже отдельно в рапорте объяснял, что они с опером Шипелкиным поехали в Горки-10 за Головкиным, чтобы пригласить его на допрос. Но того на конезаводе не было.

– Со слов сослуживцев, он выехал на АЗС на Минском шоссе. По дороге к заправке в районе переезда станции Жаворонки мы заметили автомашину Головкина. Он остановился у закрытого переезда.

Краснов сообщил, что они с коллегой подошли к машине Головкина и представились. А тот выскочил из салона, начал материться. За это они его задержали и доставили в УВД.

– Я считаю, оснований для задержания на самом деле не было, – говорит Костарев. – совершили большую ошибку, к которой мы, следователи, не были готовы. Но делать-то нечего – подозреваемый уже в УВД. Женя Бакин был где-то в отъезде. Я начал Головкина допрашивать. Знаете, он вел себя очень спокойно. Человек хмурый, никаких особых эмоций не проявлял.

Тот первый допрос очень показательный. Друг напротив друга сидят опытный следователь и странного вида мужчина. По всему чувствуется, что человек он образованный. Можно было бы даже сказать, что интеллигентный, если бы не внешний вид. Невероятно неухоженный! Засаленная одежда, и даже запах некоторый от него исходит, как от, извините, бомжа. Но это, впрочем, можно списать и на работу с животными.

Головкин высокий, метр девяносто, но сильно сутулится. Внешне не выглядит напуганным. Скорее возмущен тем, что его задержали. Все-таки старший зооинженер конезавода, можно сказать, из самых уважаемых сотрудников большого предприятия, а его на улице хватают, как бродягу какого-то…

Может он быть Фишером или нет? Похож он на убийцу, который режет на части детей и разбрасывает их по лесам? Валерий Костарев пока сказать не мог. И сейчас от него требовалось проявить весь свой талант ведения допроса.

– Я начал с ним о том о сем говорить, прощупывать слабые стороны, – вспоминает следователь.

Сначала – уточнение анкетных данных. На зоотехника Головкин учился в Тимирязевской академии. После выпуска устроился на Московский конный завод в Горках. До 1986 года приходилось мотаться из дома в районе Речного вокзала на работу и назад на электричках с автобусами. В Москве живет мама, которая уже на пенсии. С отцом они в разводе. Есть младшая сестра, которая недавно вышла замуж. Когда поставили старшим зоотехником, часто приходилось задерживаться на работе. С таким графиком домой в Москву не наездишься, поэтому дали комнату в красном уголке.

Головкин рассказал, что в 1988-м приобрел с рук машину – темно-бежевый ВАЗ-2103.

«Мысль завести машину была давно. Собирал деньги. Окончил курсы ДОСААФ шоферов-любителей».

Перед покупкой машины приобрел у наездника с конезавода сварной гараж, стоящий на территории МКЗ.

«Каких-либо других гаражей вблизи него нет, но есть сараи работников нашего завода. В прошлом или позапрошлом году я выкопал в гараже погреб. Собирался оборудовать там небольшую мастерскую».

Правда, с мастерской пока ничего не получилось, руки не доходят. Прямо сейчас в этом подвале хранится картошка с собственного огорода.

Какие маршруты предпочитает, когда ездит на машине? Отвечает, что пользуется только Рублевкой. Минским шоссе – лишь если на заправку надо. Костарев отдельно спросил про Можайское (по которому совершенно точно до своих лесных кладбищ добирался маньяк Фишер). Головкин покачал головой: не использует это направление.

Сергей не отрицал, что иногда подвозит незнакомых людей. Мол, приходится шабашить на станции Жаворонки. С августа этого года зарабатывает копеечку частным извозом, потому что зарплаты не хватает.

«Я приезжал на станцию Жаворонки днем или вечером в свободное время, брал одного-двух пассажиров. Подвозил их в Горки-10, Назарьево, поселок Химик».

По словам Головкина, за месяц таких случаев было пять или шесть.

«Обычно я за рейс брал 100–150 рублей. (В 1992 году «советские» цены окончательно отпустили, началась гиперинфляция, к концу года суммы, о которых говорит Головкин, – это чуть больше стоимости десятка яиц.) Конечно, были опасения, что на меня могут напасть, поэтому я старался брать пассажиров, внешность которых у меня не вызывала подозрений».

Когда у мужчины спросили, не могут ли в салоне его машины быть следы крови, он вдруг объявил: «Могут!»

И рассказал историю. Прошлой осенью стал очевидцем автоаварии на 2-м Успенском шоссе. Белые «Жигули» на лысой резине улетели в кювет. Машина перевернулась, а зоотехник вызвался довезти раненую женщину до больницы.

«У нее была кровоточащая рана на одном из бедер. На заднем сиденье после этого осталось небольшое пятно крови, которое я пытался зачистить с помощью щетки. Чехлы я отстирал, а вот на сиденье кровь так и осталась. Больше крови в автомашине быть не должно. Хотя могли остаться следы после перевозки говяжьего мяса – его нам давали на работе несколько раз по случаю праздников. Эта кровь из сумки с мясом могла просочиться в багажнике».

Дальше в протоколе из уголовного дела пометка: допрос прервали на 40 минут, чтобы осмотреть машину Головкина. Оттуда изъяли два ножа, один из них – самодельный. Но владелец машины не смог вспомнить, откуда он взялся. Сказал, что и тот и другой использует исключительно для ремонта авто – электропровода зачищает.

Валерий Костарев:

– Мне принесли из машины нож окровавленный и волосы. Я спрашиваю: «Сергей, это что?» Он отвечает: «Это я конину резал, волос конский. Проверяйте!» Провели экспресс-анализ – действительно кровь животного…

Однако помимо ножей в багажнике нашли еще и детский носок серого цвета.

«Его мне в качестве ветоши дал мой знакомый с конезавода», – поспешил заявить задержанный.

Валерий Костарев объясняет, что в бумажный протокол часто вносятся далеко не все нюансы бесед.

– Я его начал опрашивать по последним эпизодам исчезновения детей, не называя конкретных ребят. Все, что я до этого в материалах читал, все, что знал. Нужно было его «накалить», заставить занервничать, если он все-таки имеет отношение к убийствам. Дать понять, что мы работаем по этому делу и много знаем.

Далее из протокола допроса:

«– А детей вы когда-нибудь на своей машине возили?

– Никогда, за исключением одного случая. У моей сестры детей нет, а привычки катать чужих отпрысков на своей автомашине я не имею. Но в сентябре этого года я подвозил от станции Жаворонки до Горок-10 одного своего знакомого – Родиона Алаева. Ему лет 16. С ним были еще двое-трое подростков в возрасте 10–12 лет».

По словам Головкина, Алаев одно время подрабатывал у них на маточной конюшне конюхом, там и виделись. А тут парень голосовал с другими ребятами около Жаворонков. Вот и решил подвезти, раз по пути. Высадил всю компанию на остановке в поселке. Денег не взял.

«– Тех ребят, что были с Алаевым, опознать сможете?

– Вряд ли. Я их не запомнил».

По протоколу можно отследить тактику грамотного допроса. Вопросы на общие темы, те самые «о том о сем», плавно перетекают, вроде и не меняя кардинально ход разговора, в по-настоящему важные для следствия. Например, Головкина спросили, как он проводит свободное время.

«Обычно смотрю телевизор в своей комнате, – пожал плечами мужчина. – Друзей в Горках-10 у меня нет. У всех знакомых уже семьи, а я не женат…»

(Обратите внимание, как Костарев от досуга перешел к личному!)

«…Еще не нашел такую девушку. Я должен полюбить ее, а потом уже думать о создании семьи. На ком попало жениться мне бы не хотелось».

А затем Головкин совсем разоткровенничался и признался, что в свои 32 года он еще никогда не спал с женщиной, в смысле интимных отношений.

«Физически я здоров, – сразу уточнил он, – считаю, что никаких отклонений в половом развитии у меня не было, к врачам по этому поводу я никогда не обращался. Конечно, были девушки, к которым у меня возникала симпатия, но дальше этого дело не шло».

Головкин объяснил, что во всем виновата работа. Мол, зимой и весной, когда у лошадей брачный период, в конюшне приходится находиться чуть ли не сутками. Какие уж тут девушки? А потом в Горках-10 и культурных учреждений особо нет. Где же ему с приличными девушками знакомиться? По словам Головкина, одно время его разговорами о женитьбе доставала мама, но в итоге отстала.

Напомню, эксперты давно отмечали, что Удав, если судить по найденным останкам мальчиков, хорошо разбирается в анатомии людей или животных.

«Сергей Александрович, а вам приходилось принимать участие во вскрытии животных?» – спросил Костарев.

Головкин ответил совершенно спокойно: «Конечно, приходилось. В среднем на конезаводе каждый год умирает до десятка лошадей. Я как зоотехник вхожу в состав комиссии, которая производит вскрытие и устанавливает причину смерти животного. После вскрытия конюхи разделывают тушу топором и отдают это мясо собакам».

Рассказал, что иногда на конезаводе приходится и убивать лошадей, если становится ясно, что их болезнь неизлечима и шансов спасти животное уже нет.

«Обычно животному перерезают горло, – сообщил Головкин. – Это делает ветврач, не конюхи. Но лично мне добивать животное никогда не приходилось.

– Вы знаете, о чем сейчас говорят жители Горок-10?

– Слышал, что пропали какие-то подростки. Но обстоятельства их исчезновения мне неизвестны. Фамилий и имен этих ребят не знаю.

– Подозрительных незнакомых людей в районе не встречали?

– По-моему, на следующий день после того, как я подвез Алаева с ребятами, я опять приезжал на станцию Жаворонки и подвозил до пансионата «Поляны» высокого длинноволосого парня лет 20. Я запомнил его, потому что он заплатил мне 200 рублей. Такую сумму мне еще никто не давал. На нем что-то было джинсовое – брюки или куртка. Но другие приметы я описать не могу».

Валерий Костарев рассказывает, что этот первый допрос в два захода с перерывом на обыск машины продлился около восьми-девяти часов. Закончили уже поздно вечером.

– Мы договорились, что я Головкина «нагружу» информацией, чтобы он занервничал, если он и есть серийный убийца, которого мы ищем. И мы его отпустим, передав наружному наблюдению. Что он будет делать, снова оказавшись на воле? Куда побежит? В гараж, чтобы улики уничтожать? Был план: когда он зайдет ночью в свой гараж, наружка его сразу там и возьмет. Но поскольку я очень долго допрашивал Головкина, ребята из группы наблюдения, видимо, посчитали, что дело сделано, преступник во всем признался, и просто ушли! Ну и что тут делать? Приехал Женя Бакин, а я только с допроса. Он спросил: «Какое твое мнение?» Я честно ответил: считаю, что Головкина нужно отпускать. Объективно говоря, улик против него на тот момент не было. Помимо неподтвержденных подозрений должна же быть еще и законность. И нарушать ее сотрудникам прокуратуры никак нельзя. В общем, мы распорядились Головкина отпустить. Однако начальник уголовного розыска района принял решение Головкина оставить в изоляторе временного содержания, не ставя нас в известность.

Следователь Костарев утром вернулся в Одинцовское УВД. Местные милиционеры встретили его двумя новостями. Первая: Сергей Головкин просится к Костареву на разговор. Вторая: сегодня под утро в ИВС было грандиозное ЧП, за которое кому-то теперь точно открутят голову.

Об этих событиях в уголовном деле – полдюжины рапортов и справок. В одной из бумаг дежурный изолятора сообщал, что за ночь несколько раз проверял задержанного и все было нормально.

«Но в 7:15 постовой заметил, что гражданин Головкин в крови, – написал он в рапорте на имя начальника Одинцовского УВД Глушко. – Я сразу позвонил в скорую помощь…»

Зоотехник Сергей Головкин пытался покончить с собой. Либо – и эта версия тоже появилась почти сразу – специально перепачкал одежду кровью, чтобы скрыть на ней какие-то важные для следствия следы, не позволить экспертизе найти улики.

Медики приехали довольно быстро, перебинтовали раненого. Врач скорой бегло обрисовал ситуацию в карте вызова:

«В момент осмотра жалоб нет. В сознании. В медпомощи не нуждается. В камере содержаться может с индивидуальным постом».

То есть рядом с камерой должен постоянно находиться сотрудник. Но после отъезда врача Головкин заявил дежурному, что хочет как можно быстрее увидеться со вчерашним следователем.

– Жени Бакина еще не было, поэтому я снова сел говорить с Головкиным один, – рассказывает Валерий Костарев.

Подозреваемый ошарашил с порога. Во-первых, он протянул написанную от руки явку с повинной. Во-вторых, сказал, что готов обо всем рассказать.

В протоколе того допроса Сергея Головкина от 20 октября 1992 года есть такая фраза:

«В конце концов вы меня все равно нашли бы. Ведь неслучайно же вчера на допросе вы интересовались теми мальчиками…»

И в этот момент серийный убийца, человек-призрак Фишер, за которым столько людей безуспешно гонялись по городам, поселкам и лесам больше шести лет, вдруг обрел плоть и кровь. А еще реальные фамилию, имя, отчество, дату рождения и всю остальную биографию.

Часть 3

Человек-невидимка

Глава 24

Мальчик из рода Кости

Из кого вырастают серийные убийцы? Эти люди ведь не рождаются чудовищами сразу. Внешне они выглядят как все остальные: две руки, две ноги, голова, глаза. А то, что в какой-то момент появляется внутри них, эта тяга к мучению и смерти других людей, откуда берется? Может ли сам человек-носитель с этим бороться? И действительно ли окружающие ничего не видят, не замечают, не знают? Или на самом деле все прекрасно понимают, но закрывают глаза? Как в детстве, знаете: если я не вижу монстра, значит, его нет!

Ответить на эти вопросы мы с вами попробуем, подробно изучив биографию Сергея Головкина – через свидетелей из его окружения, откровенные рассказы самого Фишера, которые зафиксированы в протоколах допросов, и мои интервью с людьми, знавшими серийника лично. Мы проследим «эволюцию» монстра от первых дней жизни до момента, когда бомжеватого вида зоотехника доставили в наручниках в Одинцовский УВД.

Его родители познакомились в студенческие годы. Александр Головкин и Лариса Кости (так звучит девичья фамилия женщины) учились на инженеров-металлургов в одной группе Института стали и сплавов. Оба москвичи.

4 апреля 1959 года 21-летние пятикурсники расписались. Через семь месяцев появился на свет их сын Сережа. Это произошло 26 ноября того же года в роддоме в районе Марьиной Рощи. Хотя могли быть и другие варианты с местом рождения… Дело в том, что после выпуска из вуза чету молодых специалистов Головкиных распределили в волжский город Куйбышев (ныне Самара). Тогда это было в порядке вещей: получил бесплатно образование – будь добр поработать несколько лет там, куда тебя Родина пошлет.

«Мы попали на Куйбышевский подшипниковый завод, – рассказывал через много лет на допросе Александр Головкин, – я работал мастером, а Лариса технологом. Жили мы сначала в общежитии, а потом в двухкомнатной квартире, где занимали одну комнату».

Правда, рожать женщина решила все-таки дома, в Москве.

Досье

1959 год

Просто для понимания эпохи. В мировом смысле этот год был богат на события. Среди них такие:

– повстанческая армия Фиделя Кастро и Эрнесто Че Гевары провозгласила на Кубе социалистическую республику;

– СССР запустил первый в мире космический зонд;

– первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв впервые съездил в США (а за пару месяцев до того пообещал показать американцам кузькину мать);

– в Москве открыли ВДНХ – Выставку достижений народного хозяйства (до этого речь шла только о сельском хозяйстве, а теперь добавили промышленность, строительство и мощно переработали территорию);

– Иран разрешил Штатам размещать на своей территории военные базы (да, бывало и такое!).

«Роды прошли относительно нормально, – это уже сама Лариса рассказывала. – Относительно, потому что они были быстрыми, длились всего час. Как мне потом объяснили врачи, такие стремительные роды не являются хорошим фактором, так как происходит быстрая смена давления – внутриутробного на атмосферное, это нехорошо влияет на ребенка. Наверное, поэтому сразу после рождения цвет кожи у Сергея был синюшный. Эта синюшность прошла примерно через месяц или два после рождения. Других осложнений при родах Сергея не было. Сергей родился доношенным, в срок и с нормальным весом. Дышать он начал сразу после появления из утробы».

Запись из медкарты в поликлинике:

«Мальчик от доношенной беременности и родов. Вес при рождении – 4050 г. Период новорожденности прошел без патологии. Психомоторное развитие соответственно возрасту».

Через пару месяцев Лариса Головкина вместе с малышом уехала к мужу в Куйбышев. Там мальчик научился в положенные сроки всему, что полагается уметь обычному ребенку. Пошел в год и два месяца. В год и восемь месяцев начал говорить. В два с половиной года стал самостоятельно кушать.

Летом 1962-го Головкины вернулись в Москву. Жили то у одних родителей, то у других. Но примерно через год молодой семье дали отдельную квартиру в пятиэтажной «хрущевке» на Беломорской улице в районе Речного вокзала. (Точный адрес: Беломорская, 20 – этот дом несколько лет назад снесли по программе реновации.) Две комнаты, 44 квадратных метра.

Супруги тогда уже работали в НИИ «Гипроцветметобработка». Александр устроился инженером, а Лариса – экономистом.

После возвращения в Москву Сережу отдали в ясли.

Лариса Головкина:

«С первого дня начались осложнения. Сын с трудом переживал разлуку. По пути в ясли он начинал плакать и очень крепко держаться за руку. Уже в помещении у Сергея начинались истерики – он так сильно плакал, что мог описаться, иногда возникала непроизвольная рвота.

Я объясняю такие реакции сына грубым отношением к нему со стороны воспитателей. Например, когда я приходила его забирать, то воспитатели часто требовали убрать за Сергеем рвотные массы, которые, я думаю, лежали еще с обеда. Однако, когда Сергея перевели в детский сад, эти реакции прекратились».

Еще слова матери:

«Никаких жалоб от работников детсада не было. Наоборот, Сергея всегда хвалили, что он добрый, застенчивый, никогда не ругался, не дрался, был всегда спокойным. Действительно, Сергей рос таким».

И еще:

«Сережа предпочитал играть один, нежели со сверстниками. Он увлекался машинками, причем одной игрушечной машинкой играл до пяти лет, несмотря на наличие других игрушек. Дома часто сооружал из стульев поезд, приглашал меня в качестве “пассажира”. Домой для игры никогда детей не приглашал. Иногда его приходилось буквально выталкивать на улицу – даже в хорошую погоду, чтобы он поиграл в хоккей или в футбол. С отцом у Сергея никогда никаких общих игр не было».

После переезда Головкиных на Речной вокзал с ними несколько лет жила младшая сестра Ларисы Елена. И тетушка вспоминает о детских годах племянника Сережи плюс-минус то же:

«За эти годы никаких странностей я за ним не замечала, он был спокойный, тихий, послушный мальчик. Никакого беспокойства он нам не доставлял».

В уголовном деле допросы не меньше сотни человек, которые общались с Головкиным на разных этапах его жизни – в детстве, в студенчестве, уже со взрослым. И все как один, без единого исключения, характеризуют его примерно одними и теми же словами: незаметный, замкнутый, молчаливый. По словам Ларисы, так было всегда.

«Такая черта характера Сергея, как замкнутость, начала проявляться именно в детском садике. С годами она усиливалась, но никогда не вызывала у меня каких-либо опасений. Я сама по характеру не очень общительный человек, не могу и не умею знакомиться с людьми без разбора. Может быть, поэтому эта черта в характере Сергея не вызывала у меня никаких опасений. Я просто относила это на счет того, что все люди индивидуальны и каждый развивается по-разному. Ни в детском садике, ни в школе, ни в институте никто из педагогов или наших знакомых об этом не говорил и не указывал на эту черту характера Сергея. То есть замкнутость Сергея не выходила за пределы нормы».

А вот отец Сергея Александр Нилович вспоминал, как он в то время воспитывал своего маленького сына:

«Мы жили у Речного вокзала, а детский садик находился в Марьиной Роще и приходилось добираться на автобусе, так как линия метрополитена в то время еще не была построена. (Станцию подземки «Речной вокзал», которая больше 50 лет была конечной зеленой ветки, открыли вместе с соседними «Водным стадионом» и «Войковской» в декабре 1964 года.) Находясь в автобусе, Сергей мог забраться на сиденье с ногами, чем вызывал мое и окружающих недовольство. Чтобы отучить его от этого, я никогда не бил и не кричал на него, а просто выходил на одну или две остановку раньше и до детского садика мы шли пешком. Сергей понимал, что это делается в качестве наказания. После нескольких таких случаев Сергей прекратил забираться ногами на сиденье».

В уголовном деле сохранилась детская медкарта Головкина. На первый взгляд все довольно стандартно. В три годика у него была корь, в четыре – свинка, в пять лет он подхватил левостороннюю пневмонию. А вот в шесть мальчику официально поставили довольно страшный диагноз: «воронкообразная грудь». Так называют сбой в развитии передних ребер и хрящевой ткани. Причем эта болезнь усугубляется, пока ребенок растет, – грудина западает все глубже и глубже. В будущем это чревато не только некрасивой осанкой, но и опасным давлением костей на сердце, легкие.

Как рассказывала Лариса, о проблеме с грудью было известно с первых месяцев жизни ребенка. Но, видимо, до поры до времени это не так бросалось в глаза. О причинах возникновения этого заболевания у детей ученые до сих пор спорят. Одним из факторов называют травмы ребер и внутренних органов, которые расположены в районе грудины. Могло ли это случиться во время настолько стремительных родов? Ответа на этот вопрос нет. Головкиным такие нюансы никто не объяснял.

«В шесть или семь лет по совету врачей Сереже был сделан ортопедический корсет для исправления грудной клетки, который он носил очень неохотно в течение года», – вспоминала Лариса Головкина.

Ситуацию это несколько исправило, развитие болезни замедлилось. Хотя сутулая спина сохранилась у Головкина на всю жизнь. Это особенно бросалось в глаза с учетом его гигантского роста – он вымахал до 191 сантиметра.

Одно из признаний матери Сергея Головкина, озвученное следователям:

«В нашей семье не очень принято ласкать детей – целовать, обнимать и так далее. Я сажала Сергея на колени, только когда он был еще маленьким, примерно до двух лет. Если я хотела приласкать Сергея, то я могла ласково погладить его по плечу».

И еще в дошкольный период у мальчика внезапно обнаружилась одна «стыдная» проблема.

«Когда Сергею было пять лет я заметила, что он занимается онанизмом: он прятал в трусиках ручку, когда находился в постели, – вспоминала Лариса Головкина, – в то же время оконченного акта онанизма в виде определенных движений и семяизвержения я сама лично никогда у Сергея не наблюдала. Я объясняла ему, что этого делать нельзя, что он может “заболеть”. И в то же время старалась не заострять на этой проблеме внимание. Позже, когда я замечала, что у него руки находятся в трусиках, просила положить руки поверх одеяла. На его нижнем белье я не замечала пятен от поллюций».

В другой раз женщина призналась, что, когда ловила сына за этим делом, она его не просто ругала, но и в угол ставила.

Сложно сказать, правильно ли Лариса оценила действия сына. Да, дети и в два-три года могут начать проявлять интерес к своим половым органам. В наше время многие родители способны поговорить с ребенком на такие интимные темы. У Головкиных было не так. Пока давайте просто запомним этот факт, а позже разберем это с экспертами.

Глава 25

На краю деревни

В первый класс Сережа Головкин пошел в 1967 году. Его приняли в столичную школу 167, которая и по сей день существует на Ленинградском шоссе неподалеку от Речного вокзала. От дома, где жил мальчик, до учебного корпуса можно было дойти пешком за несколько минут. В одном классе с ним десять лет проучился будущий рок-музыкант, основатель легендарной группы «Крематорий» Армен Григорян.

Досье

Григорян Армен Сергеевич

Музыкант, основатель, солист и автор почти всех песен группы «Крематорий».

Родился в Москве 24 ноября 1960 года в семье ученых. Отец – авиаконструктор и дипломат-востоковед, мама – химик-микробиолог.

Еще в средней школе начал интересоваться рок-музыкой. В 14 лет вместе с одноклассниками создал свою первую группу «Черные пятна».

После школы Армен Григорян поступил на факультет радиоэлектроники Московского авиационного института. Уже после выпуска из вуза создал группу «Крематорий», бессменным лидером которой является уже более 40 лет. На данный момент «Крематорий» выпустил 17 студийных альбомов и считается одним из столпов русского рока.

В интервью для этой книги Армен Сергеевич рассказал, что сам он познакомился с Головкиным еще до их первого Дня знаний.

– На первом этаже нашей 167-й школы был небольшой кабинетик, где ребят записывали в первый класс. Я пришел с родителями. Помню, что рядом стоял мальчик с мамой. И потом мы с этим мальчиком попали в один класс – 1 «Б». Это был Головкин.

– Примерно в те годы отец Головкина уже стал старшим инженером в своем НИИ, ваш отец, как известно, был дипломатическим работником. Школа была, как тогда бы сказали, блатная?

– Нет, ничего такого. Обычная, по месту жительства. В этой школе учился практически весь наш район. Здание большое, учеников было так много, что в параллели количество классов доходило до буквы «Е». Да и классы многие оказались перегруженными. У школы не было никаких специализаций, но был довольно сильный преподавательский состав, включая даже учителей физкультуры.

Армен Григорян рассказывает, что район Речного вокзала тогда только начали застраивать многоэтажными домами, и местность была, так сказать, специфическая.

– Мы туда переехали с родителями из обустроенных Филей, а на новом месте – пруды с камышами и тритонами, лес, а из окон новой квартиры видна деревня Аксиньино.

Эти нюансы, к слову, отражают важные вехи в современной истории Москвы. Дело в том, что в 1960 году открыли первый участок МКАД (Московской кольцевой автодороги), и тогда же оказавшиеся внутри нее подмосковные земли, в том числе упомянутое Аксиньино, включили в состав города. Движение по всему кольцу запустили в 1962-м. А в 1964-м достроили Речной вокзал, и на территории вокруг него вырастали новые многоквартирные дома, которые какое-то время соседствовали с настоящим деревенским укладом.

– Козы гуляли сами по себе, часто приходили к школе, – продолжает Григорян. – Однажды мы с бабушкой сидели на кухне и вдруг услышали дикие голоса с улицы. Мужик дубасил женщину колом у деревенского колодца. Бабуля открыла окно и крикнула: «Как же вам не стыдно? Немедленно прекратите!» А обратно прилетел такой трехэтажный мат, что я одномоментно узнал очень много неизвестных доселе русских слов. Это сейчас район уже застроен так, что там вообще ни проехать, ни пройти. А в нашем детстве это был зеленый, красивый край. Когда его постепенно заселили, он стал культурным микрорайоном с кинотеатром «Нева», магазинами, футбольным стадионом, музыкальной школой… Внешний вид менялся стремительно. Деревня исчезла быстро, на ее месте появились новые дома, ну и прибавлялись ученики в школе, естественно.

По словам музыканта, Головкин в начальной школе сидел за первой партой и хорошо учился. Еще один одноклассник будущего убийцы Владимир Кондратьев в своих показаниях уточнял:

«В начальных классах его посадили за одну парту с толстым мальчиком Ромой Юрченко, но тот через несколько лет от нас уехал. Сергей всегда был молчаливым, никогда ни к чему не проявлял интереса. Он не общался с другими ребятами, даже на переменах ходил один».

Молчит, ни с кем не общается, друзей нет… И одноклассники даже не догадывались, что на самом деле происходит с Сережей Головкиным. Он сам подробно рассказывал обо всех своих родившихся именно в те годы демонах уже после задержания – и следователям, и психиатрам, которые проверяли его на вменяемость.

Глава 26

Фантазии третьеклассника

В детстве у Головкина был энурез, то есть недержание мочи. Мама в одной из сохранившихся в уголовном деле бесед упоминала, что лет до десяти сын мочился в постель, а потом это прошло.

Собственно, энурез бывает у многих детей. Мало кому, что ли, в те советские детсадовские годы клеенку под простыню стелили? Специалисты объясняют, что чаще всего у этого может быть несколько причин: от заболеваний мочеполовой системы до стресса или слишком крепкого сна, когда ребенок хочет в туалет, но не просыпается. И если ночные последствия этого явления с возрастом исчезли, как об этом говорила мама, то сама проблема, как оказалось, никуда не делась. Просто мальчик об этом никому не говорил.

Сереже постоянно хотелось в туалет. Примерно каждый час в дневное время и по два-три раза за ночь. Причем позывы могли возникать в самый неподходящий момент. Например, прямо во время школьных занятий. Отпрашиваться в туалет с каждого урока он стеснялся, поэтому пытался дотянуть до перемены. Но как? Рассказывал: чтобы сдержаться, он зажимал свой член руками, мял его и терпел. Со временем у него в такие моменты начали появляться фантазии, как он мучает своих одноклассников, причем всегда только мальчиков. Например, часто представлял, как он жарит то одного, то другого на большой сковородке. Постепенно мальчик обнаружил, что мысли о пытках других детей его возбуждают – физически, по-взрослому. И однажды во время такой фантазии, когда он сидел с зажатым в руках органом на уроке, случилось семяизвержение.

– Когда Головкина уже задержали, весь наш класс вызывали в прокуратуру, – говорит Армен Григорян. – И одноклассник Коля Касьяненко потом рассказывал мне, что, по словам следователя, Головкин именно его представлял в своих больных фантазиях, как он с удовольствием поджаривает Колю на вертеле.

– У Головкина тогда рождались мысли, что он немецкий офицер, гестаповец, пытает этих ребят, издевается, – дополняет следователь Валерий Костарев. – Он все это очень подробно потом рассказывал.

То есть Сережа представлял в эти моменты – прямо на уроках – своих реальных приятелей, сидящих за соседними партами, и всегда только мальчиков. К девочкам у него никакого интереса не было.

У меня это даже в голове не укладывается. О таком «мечтал» ребенок, которому тогда было всего девять-десять лет! И никто из окружающих об этом даже не догадывался. Может, дети все-таки видели, как одноклассник время от времени держит под партой руку между ног? На такое ведь могли обратить внимание? Может, даже обсмеяли его, опозорили? Или учитель делал замечания?

– Я не помню ничего подобного, – уверяет Армен Григорян.

Позже Головкин рассказал психиатрам: на самом деле никаких особых реакций на него у сверстников не было. И тем не менее мальчик глубоко переживал, что они что-то увидят (например, когда он забывал застегнуть ширинку) или что они почувствуют, как от него пахнет спермой (с 11–12 лет онанизм стал ежедневным).

Мама Головкина вспоминала такой случай:

«Однажды мы были в гостях у бабушки, и она повязала Сергею фартук для выполнения какой-то домашней работы. В кармане фартука находилось ее золотое кольцо. И оно пропало. Я очень расстроилась, так как кольцо дорогое. Подозревала, что кольцо взял Сергей, кроме него, никто не мог взять. Я долго расспрашивала его, кричала, била, и вдруг с Сергеем случилось что-то странное, что меня сильно напугало. Сергей, сидя на стуле, побледнел, стал раскачиваться из стороны в сторону, стонать, не обращая внимания на меня и происходившее вокруг. Такое впечатление, что у него нарушилось сознание. Это состояние длилось в течение двух часов. А Сергей потом не мог объяснить, что с ним произошло».

Тоже ведь показательно: даже после такого родные не повели сына в больницу. Разве не хотелось понять, что это было, насколько это опасно, не может ли повториться? Мальчик на два часа впал в ступор! Но Головкины Сережу никуда не повели. И тут одно из двух: либо родителей это все вообще не волновало, либо боялись медицинского заключения. Дело в том, что сестре Александра Головкина (отца Сергея) еще в юности диагностировали шизофрению. Она какое-то время провела в стационаре психбольницы. Правда, семья была уверена, что «потом вылечилась». Мол, вышла замуж и теперь все в порядке.

Спрашиваю у Армена Григоряна, не бросалась ли в глаза воронкообразная грудь Головкина (хоть тот и распрощался с корсетом еще во втором классе, но до конца проблема не исчезла).

– Нет, это было незаметно. Но у него иногда были покраснения на лице, обильные подростковые прыщи. Он был замкнутым парнем, и я, как и большинство наших ребят, общался с ним только на уровне «привет-пока».

Подробности

Из медкарты Сергея Головкина

1973 год (ему 14 лет): «Отмечены вульгарные бородавки на ладонях и бородавчатые мозоли на ступнях».

Вульгарными бородавками называют доброкачественные образования на коже в форме плотных узелков. Они имеют вирусное происхождение.

1974 год (15 лет): «Снят с учета по нарушению осанки». Отмечено, что «деформация грудной клетки уменьшилась».

Слова учительницы Инны Савченко из 167-й школы, которая с четвертого по восьмой класс была классным руководителем Головкина:

«Помню этого мальчика хорошо. Головкин был тихий, но не забитый. Над забитыми ребята издевались, а над ним – нет, не обижали. Другие мальчишки, бывало, шкодили. Но Головкин ни в каких пакостях и разборках замечен не был. Признаков жестокости я за ним тоже не замечала».

А что же родители?

Александр Головкин упоминал, что примерно в то же время застукал сына дома во время мастурбации.

«Я сам увидел дома и сказал Сергею, что нельзя этого делать. Он никак не отреагировал, только замкнулся. И примерно до 14 лет я сам это замечал. Разговаривал с ним, но никаких мер не предпринимал, потому что и сам не знаю, что с этим делать. По поводу половой жизни я с Сергеем не разговаривал. Это не было принято. Со мной на эту тему в свое время тоже никто не разговаривал».

Эти случаи Александр Нилович и с женой никогда не обсуждал – в их семье на такие темы не разговаривали.

«Воспитанием Сергея занимались я и муж практически поровну, – рассказывала Лариса Головкина. – Я не могу выделить кого-либо из нас. Мой муж по характеру очень общительный человек. Правда, я должна отметить, что мы все работали, поэтому под грузом житейских проблем на воспитание Сергея, естественно, оставалось очень мало времени. Практически это сводилось к тому, что мы следили, чтобы сын был одет, обут, не голоден и хорошо учился. Тем не менее по выходным дням в летний период и во время отпусков мы иногда всей семьей ходили в лес или совершали небольшие туристические походы».

Отец подтверждал:

«Еще до школы и когда Сережа учился в начальной школе, мы часто уезжали путешествовать на байдарках. Обычно в мае мы ехали от Савеловского вокзала на электричке до Вербилок или Дубны, а потом плыли по каналу имени Москвы и Волге до Савелово на байдарке (этот поселок находится на берегу Волги, напротив города Кимры). Сереже очень нравилось удить рыбу, он мог часами сидеть на берегу».

Как странно. А вот Головкин не упоминал на допросах, что ему нравится рыбалка. И снастей не хранил. Может, папа принимал желаемое за действительное?

По мнению Ларисы, муж вообще не слишком любил детей. В проблемы сына даже не пытался вникнуть. Зато иногда воспитывал.

«Одно время мой муж решил заняться закаливанием Сергея. Но делать он это стал очень грубо и прямолинейно. Он просто брал Сергея и насильно заставлял его обливаться из душа ледяной водой. Без всякого постепенного перехода и привыкания. Сам при этом холодный душ никогда не принимал и никакого примера сыну не показывал. Сергей эти процедуры закаливания – а они продолжались примерно месяц, может, чуть меньше – воспринимал очень болезненно, плакал и кричал. Мне даже пришлось вмешаться и запретить мужу подобные действия».

В 1969-м, когда мальчику исполнилось 10 лет, у Головкиных появилась дочь Наташенька.

«Такая разница в рождении детей объясняется тем, что на первом этапе мы не могли себе позволить по материальным и другим соображениям сразу с небольшим перерывом родить второго ребенка, – объясняла Лариса Головкина. – Когда такая возможность появилась и родилась дочь, я стала понимать, что большая разница в возрасте детей – это не очень хорошо. В том смысле, что у детей не складываются подлинно дружеские отношения из-за разности интересов».

Сестра Ларисы Елена Егорова вспоминала, как после этого события все в семье изменилось.

«Когда у сестры родилась дочь, она, на мой взгляд, практически все свое материнское внимание перенесла на нее. А у Сергея в этот период времени, опять же на мой взгляд, возникла потребность в ласке, в участии со стороны близких ему людей. И он этого не получил. Когда в пятом классе у него появилась возможность ходить в конную секцию, он с удовольствием стал это делать. Лошади стали его главным увлечением!»

Глава 27

Кошка без головы

Лошади возникли в жизни Сергея Головкина вовсе не из ниоткуда. После того как сидевший с ним за одной партой Рома Юрченко переехал в другой район, учителя посадили Головкина с Маратом Лирцманом. Этот мальчик занимался в конной секции на Центральном московском ипподроме и часто рассказывал одноклассникам, как там здорово. А потом начал зазывать ребят с собой, водил на экскурсии, показывал конюшни, знакомил с тренерами.

Из показаний одноклассников:

«У Лирцмана была запоминающая внешность – волосы апельсинового цвета. Он очень похоже рисовал лошадей. Постоянно рисовал их на переменах и после уроков»;

«Мы платили по рублю и катались на лошадях. Женщина-тренер рассказывала и показывала, как нужно обращаться с животными»;

«Вначале нас из класса ходило человек двадцать, а потом ребята начали отсеиваться, и в конце концов в секции остались только Лирцман и Головкин».

По словам Армена Григоряна, буквально через пару лет после тех событий Марат эмигрировал с родителями в Израиль, а потом оказался в США:

– Очень приятный человек. У меня случилась с ним забавная история в 2000 году. Мы тогда с «Крематорием» приехали в Америку на гастроли и останавливались в знаменитой нью-йоркской гостинице «Пенсильвания». И вдруг перед концертом раздается звонок у меня в номере. И на том конце провода наш Маратик. И он зовет нас на автоэкскурсию по Нью-Йорку. Я говорю: «У нас в ансамбле восемь человек, мы в машину не влезем!» Он отмахнулся: «Не волнуйся, все будет хорошо». Мы встретились в «Пенсильвании», я, разумеется, пригласил его на концерт, а после мы с музыкантами вернулись в отель и в назначенное время собрались в холле. Выходим на улицу, а там стоит длинный белый «Линкольн», шофер в лампасах, ну натуральный генерал (имеется в виду в красивой форменной ливрее), открывает дверь со словами: «Welcome, gentlemen», а внутри сидит Маратик с шампанским и симпатичными дамами. Оказалось, у него собственный таксопарк в Нью-Йорке. Весело покатались, было бесконечно приятно повидаться со старым школьным товарищем…

Тем временем шестиклассник Сережа Головкин буквально помешался на лошадях. Занятия в школе верховой езды, которые проходили на ипподроме, он старался посещать несколько раз в неделю. Для этого нужно было сначала дойти до станции метро «Речной вокзал», проехать несколько станций по зеленой ветке до «Белорусской» или «Динамо», а потом еще прокатиться на автобусе. Однако он не просто занимался в секции и ухаживал за животными на конюшне, он еще и начал одержимо собирать статуэтки с конями, плакаты с лошадками, тематические вырезки из журналов. Скоро этими сокровищами оказалась заставлена и оклеена вся его комната.

Благо к тому времени у него уже появился свой собственный угол. Квартира у Головкиных была двухкомнатная. До рождения Наташи мальчик спал в одной комнате с родителями. Вторую занимала сестра Ларисы. Но тут совпало появление в семье второго ребенка и выход Елены замуж. В освободившуюся комнату отправили Сергея.

Интересно, что при всей своей любви к лошадям (женская половина родни наверняка умилялась: «Он животных просто обожает!»), мальчик втайне от всех начал проводить свои первые «эксперименты».

Из допроса Сергея Головкина:

«Учился я тогда в классе пятом-шестом. Помню, как-то на улице я поймал чью-то кошку и пытался убить ее, размозжив камнем голову, но не смог убить с первого удара, она вырвалась и убежала. Мне было досадно.

Через некоторое время я после уроков поймал в нашем дворе вторую кошку и принес ее домой. Дома никого не было. Я сделал из веревки петлю и повесил эту кошку у себя в комнате. От этого я испытал удовлетворение. Потом я отнес мертвую кошку на кухню. И держа ее над раковиной, ножом отрезал ей голову. Кровь спустил в раковину. От вида крови возбуждения не было. Удовлетворение приходило в процессе убийства животного и отчленения головы.

Труп кошки я положил в целлофановый пакет и выбросил в мусорный контейнер.

Примерно в то же время со мной был еще один случай. У меня был аквариум с рыбками. Появилось желание посмотреть, как будут вести себя рыбки, если их вскипятить. Металлической кружкой я зачерпнул с водой из аквариума несколько мальков и поставил на огонь… Я хотел посмотреть, что с ними будет.

Не думаю, что мои родители что-либо могли заподозрить. Я старался всегда за собой убрать, чтобы никто не заметил, чем я занимался».

А родные действительно ничего не замечали. Когда уже в 1990-е следователи опрашивали маму, папу, бабушек, сестру и тетю Головкина, никто из них не сумел вспомнить ни имен детей, с которыми общался их Сережа, ни одного одноклассника. Они просто никого не видели. Дружит ли с кем-то сын, внук, брат – не интересовались.

И никто из них даже не догадывался, что он, например, с десяти лет курит. (Мама всю жизнь была уверена, что сын начал дымить уже после 20.) И если большинству ребят для подобных вещей нужна компания, то Сережа в одиночку собирал бычки на улицах и прятался от взрослых в укромных местах. Никто из семьи не знал, что он иногда водит домой приятелей со двора или из школы, когда родители на работе.

Я уже упоминал, что Головкин был высоким. Он и в детстве выделялся ростом среди сверстников. Армен Григорян говорит, что на уроках физкультуры Головкин стоял четвертым с начала (из почти двадцати пацанов класса.). И что у них в школе была довольно сильная секция баскетбола.

– Я не помню, ходил ли Головкин отдельно в эту секцию. Но когда мы играли в баскетбол на уроках физкультуры, он благодаря росту активно работал в нападении и неплохо забрасывал мяч в корзину.

Но для большинства парней с Речного главной страстью был футбол, и районная команда подобралась приличная.

– На территории школы было футбольное поле, огороженное забором, – вспоминает Григорян. – В свободное от учебы время мяч гоняли регулярно. Ну а кто там собирался? Местные хулиганы, юные фанаты футбола, да и учащиеся соседней музыкальной школы не брезговали размять ноги. Словом, классовый интернационал. Однажды на поле появился профессиональный тренер, который предложил собрать команду и сыграть в районном турнире на приз «Кожаный мяч». В результате три года подряд мы доходили до финала этого чемпионата. Два раза у нас была золотая медаль, один раз серебряная.

Музыкант отмечает, что Головкин всегда держался в стороне от различных коллективных мероприятий.

– Насколько я помню, он никогда не участвовал во всяких наших внеклассных тусовках. Не играл с нами в футбол или в карты, не бегал за девочками.

С девчонками, кстати, это было, судя по всему, взаимно.

«Девочки в классе особого внимания к Головкину не проявляли, несмотря на то что он был большой и видный, так как у него была печать затюканности», – это рассказывал следователям одноклассник будущего маньяка Алексей Мельник (сам он, когда вырос, стал научным сотрудником Курчатовского института).

Когда у одноклассников Головкина спрашивали, с кем тот чаще всего общался в средней и старшей школе, большинство вспоминали Дениса Брусникина (в будущем отучился на врача-анестезиолога, работал в детской больнице).

«Никаких отклонений я за ним не замечал, а с девушками он не дружил, потому что стеснительный был, – объяснял на допросе Брусникин. – Тогда вообще отношения мальчиков и девочек были не такими, как сейчас… Головкин был мальчиком, который нравится родителям своей усидчивостью, скромностью и воспитанием. Никогда признаков жестокости за ним не замечал. Единственное, что он делал плохого, – курил. Обычно это было на лестничной площадке у входа на чердак (своей пятиэтажки), так как чердак почти всегда был открыт. Я тоже там курил».

Много лет спустя, вспоминая о том периоде своей жизни, 32-летний Сергей Головкин признавался следователю Евгению Бакину на одном из первых допросов:

«Желание убить мальчика возникло еще в школе. Я, например, когда в школе начал заниматься онанизмом, воображал, что мучаю своего сверстника, того или иного одноклассника, а не девочку».

Девочки его не интересовали. Никогда.

При этом один из одноклассников в разговоре со следователем охарактеризовал Сергея так: «Трусоватый, за все десять лет школы он ни с кем ни разу не подрался».

А это, между прочим, в те годы тоже было в каком-то смысле неотъемлемой частью мальчишеской жизни.

Лидер группы «Крематорий» Армен Григорян рассказывает, что иногда случались бойцовые стычки район на район. Обычная история для 1970-х.

– Портовые (то есть юные жители района Речного вокзала) дрались, к примеру, с районом Чикаго.

Чикаго – народное название квартала, который находился в границах нынешних Солнечногорской, Сенежской и Флотской улиц, неподалеку от Речного. По одной из версий, район так назвали еще в 1950-е, когда застройка на территории современной Москвы была не такой плотной. А здесь, говорят, в бараках селились люди, вернувшиеся в Подмосковье после отсидок, – вот этот район и нарекли с намеком на самый гангстерский город США. Тогда это вообще в СССР было модно – давать тем или иным кварталам иностранные прозвища. Так, наверное, интереснее было. В большинстве советских городов в то время существовали свои «Парижи», «Пекины», «Лондоны», «Бостоны» и так далее.

– Дрались палками, цепями, – продолжает Григорян, – это было, конечно, совершенно жуткое зрелище. Иногда и нам приходилось участвовать в битве. Мы были, понятное дело, за портовых. Интересно, что некоторые ребята из той самой деревни Аксиньино, которые играли с нами в футбол и слыли грозной шпаной, потом, через много лет, помогали нам с охраной на концертах «Крематория».

Подробности

Фото. Показания Армена Григоряна, которые он дал по делу Головкина в 1992 году следователю прокуратуры.

Банка с березовым соком, которую нашли на месте убийства Андрея Чалова. / Глава 2, стр. 17

Постановление, с которого и началось «дело Фишера». / Глава 2, стр. 21

Тело Андрея Чалова обнаружил в лесу его дядя Анатолий. / Глава 2, стр. 19

На месте убийства Андрея криминалисты зафиксировали след взрослого мужчины. Отпечатки башмаков уходили в глубь леса и терялись. / Глава 2, стр. 20

После смерти мальчика в прокуратуру прислали анонимку – убийцей назвали некоего Маёрчика. / Глава 9, стр. 57

В 1986-м Алексей Мотылёв (справа) работал следователем-криминалистом Московской областной прокуратуры. / Глава 4, стр. 28

Перед убийством неизвестный раздел Диму Маляева – вещи мальчика нашли в радиусе нескольких метров от тела. / Глава 6, стр. 37

Сотрудники прокуратуры на месте убийства ребенка у пионерлагеря «Звездный». / Глава 7, стр. 42

Андрей Власьев показал дырку в заборе, через которую школьники убегали из лагеря покурить. / Глава 8, стр. 47

Власьев рассказал следователям, откуда он наблюдал за убийством друга. / Глава 8, стр. 50

Так мальчик изобразил наколку, которую якобы видел на руке загадочного Фишера. Справа – фоторобот убийцы, составленный с его слов. / Глава 8, стр. 50

Сотрудники прокуратуры восстановили сцену убийства у заброшенного лесного домика – Андрей Власьев им рассказывал, как это было. / Глава 8, стр. 51

Андрей Чалов, 16 лет

Дмитрий Маляев, 14 лет

«На черепе – 9 колото-резаных повреждений, будто убийца в исступлении кромсал детские кости». / Глава 15, стр. 84

Семен Кочкин, 10 лет

Павел Марченко, 15 лет

Михаил Сычев, 15 лет

Сергей Раков, 12 лет

На привокзальной площади у станции Голицыно Мишу Сычева и Сережу Ракова видели последний раз. / Глава 16, стр. 92

«Мы заметили в траве какой-то круглый предмет. Сначала я его приняла за мяч. А потом увидела зубы». / Глава 16, стр. 90

«Через несколько недель домой к родителям Марченко подбросили анонимную записку». / Глава 46, стр. 246

Следователь по особо важным делам Валерий Костарев был включен в группу по делу Фишера осенью 1992-го. / Глава 21, стр. 121

«Убийца снял кожу с жертвы, как комбинезон». / Глава 17, стр. 95

«Когда установили личность новой жертвы, все окончательно запуталось». / Глава 17, стр. 95

Еще одна страшная находка на лесных кладбищах Фишера. / Глава 17, стр. 95

Борис Тарасов, 13 лет

Станислав Сидихин, 12 лет

Кирилл Ефимов, 12 лет

Евгений Стариков, 13 лет

Понятые и участники следственно-оперативной группы на месте, где были обнаружены останки детей из Горок-10. / Глава 21, стр. 121

Глава 28

Турист и пианист

Пожалуй, единственное, что Сергей Головкин делал не один, а в коллективе, – отправлялся в походы и поездки со школьным туристическим клубом. Ему там по-настоящему нравилось. Мальчик посещал этот кружок в течение несколько лет.

Из допроса Головкина:

«В седьмом классе у нас при школе существовала туристическая секция. Ею руководила Наталья Борисовна Малолеткова. С ней мы бывали в различных туристических походах, как по Московской области, так и за ее пределами. Помню были в Можайске – смотрели Лужецкий монастырь, потом были в Латвии, на Байкале в Иркутской области. Других мест я сейчас просто не помню».

Малолеткова была учительницей английского языка, а туркружок вела, как говорится, «из любви к искусству». Когда следователи опрашивали ее, женщина в деталях вспомнила многие школьные путешествия.

«Из дальних путешествий я вспоминаю нашу поездку на Байкал, – рассказывала Наталья Борисовна, – со мной было 12–14 ребят. Ехали до озера поездом, потом на каком-то попутном автобусе – до строящейся Красноярской ГЭС, потом – на Красноярские столбы. До Шушенской ГЭС не доехали, потому что у нас денег не хватило. Зато мы пять дней ходили по всему Байкалу на теплоходе «Комсомолец». В другой раз ездили в Ригу поездом, ночевали в спортивном зале какой-то школы. Все такие поездки были на каникулах, поэтому мы насчет ночевки заранее договаривались с местными школами, интернатами».

Вот только мальчика, о котором ее так подробно расспрашивали сотрудники прокуратуры, учительница Малолеткова совершенно не помнила. По крайней мере, она так им сказала.

«Ребят много, только яркие запоминаются. Посмотрев классный журнал и фотографию взрослого Головкина, я вспомнила его только внешне – по школе, не по секции. Туда я брала ребят исполнительных, трудолюбивых, не нытиков, физически здоровых, то есть которые не подведут. Но я не помню, чтобы в этой секции был Головкин».

Был ли у учительницы смысл откреститься от бывшего воспитанника? В теории был. Скажем, задним числом не хотела иметь ничего общего с человеком, которого обвинили в серийных убийствах детей. Но штука в том, что мальчика по имени Сергей Головкин толком не помнили и многие-многие другие. Они повторяли из допроса в допрос: тихий, незаметный, никакой.

Он вроде и был где-то рядом – как некая условная единица, но не в деталях, неконкретно, без подробностей. Головкин оказался человеком-невидимкой, на которого никто не обращал внимания. Во время психиатрической экспертизы он потом рассказывал, что в детские годы где-то в глубине души хотел быть среди сверстников лидером. Но никогда им не был.

В уголовном деле есть допрос начальника Головкина, который знал его уже взрослым. Этот товарищ любил играть на аккордеоне, дома имел пианино. Однажды он пригласил Головкина в гости, а тот, увидев «клавиши», сел за инструмент и начал что-то наигрывать. Может, и не слишком хорошо, но стало ясно, что с музыкой Сергей знаком.

В 1970-х среди советской молодежи начался настоящий бум рок-музыки. Отечественные команды тогда уже начали появляться и даже полуподпольные концерты давали, но все слушали, конечно, зарубежные. Сначала были «Битлы», а следом пришли и другие интересные группы. Образ крутых ребят с гитарами и дерзкими прическами вдохновлял многих: можно ведь попробовать стать таким же, как те чуваки с конверта пластинки! Но для начала эти самые винилы нужно было где-то добыть. В магазинах фирмы «Мелодия» подобным заграничным ассортиментом не торговали. Купить можно было только с рук, у фарцовщиков.

– Нам повезло – у нас в школе учился Александр Тихов, он потом стал директором клуба филофонистов на Горбушке. Саша торговал фирменными пластинками, – объясняет Армен Григорян. – Записи иностранных групп, выпущенные на югославском «Юготоне», стоили 30 рублей. А фирменные, то есть американские и британские, – по 50. (В то время это треть зарплаты среднего советского инженера, который получал 120–150 «рэ» в месяц.) А если ты уже купил некое количество пластинок, их потом можно было пускать в оборот – меняться на диски других артистов. За счет этого у нас и происходило знакомство с новой музыкой. Иногда Саша Тихов благородно давал нам на часик пластинку, чтобы мы успели переписать альбом на катушечный магнитофон. Это музыкальное развитие в школе было как взрыв. Бах! – и все вдруг стали интересоваться рок-музыкой.

Увлечение рок-музыкой стало повальным: собственная группа была практически в каждом классе, начиная с восьмых и выше. И все они могли благодаря прозорливому руководству школы не по дворам и подъездам шарахаться, а репетировать на школьной аппаратуре в актовом зале по установленному графику. Так и Армен Григорян с товарищами собрали свою первую группу, можно сказать, раннюю версию будущего «Крематория». Ребята играли на районных конкурсах и школьных вечерах.

– Это был правильный ход со стороны педагогического состава, – уверен Армен Григорян, – потому как молодежь собиралась не где-то за углом, а прямо в школе и всегда была под присмотром.

– Школьных музыкантов можно было назвать самыми популярными мальчиками?

– Думаю, да. Ведь помимо всего прочего, кто бы там что ни говорил, нам очень хотелось нравиться девочкам. А девочки музыкантам благоволили.

Пересказываю Армену Сергеевичу историю про взрослого Головкина, который однажды пришел в гости к коллеге и удивил того умением играть на пианино. Сам Сергей на одном из допросов вспоминал, что в детстве родители отдали его в музыкальную школу, и он даже отзанимался около года. Но ему не нравилось. Сережа несколько раз доводил преподавательницу до истерики, чтобы она от него отказалась. И этот план удался, родители отстали.

Мама, кстати, еще такой случай из детства потом вспоминала.

«Однажды придя домой с работы, я увидела, что Сережа выпилил у пианино переднюю стенку. Я никак не могла добиться у него, зачем он это сделал».

Скорее всего, это тоже было сделано из ненависти к занятиям по музыке. Мальчик подавал родным сигналы, что инструмент он ненавидит! Но все-таки одно дело, когда тебя заставляют по несколько раз в неделю крючить пальцы над неинтересными классическими этюдами и пьесами, играть по нотам. И совсем другое, если ты понимаешь, что с помощью этой «базы» можешь мгновенно стать героем среди своих сверстников, наяривая что-то более модное.

– А Головкин никогда не пытался войти в состав какой-нибудь из школьных групп? – спрашиваю у Армена Григоряна.

– То, что вы рассказали, – большая новость для меня. Когда в школу купили аппаратуру, из инструментов как раз приобрели только «Ионику» – клавишный синтезатор. (Гитары и барабаны ребята должны были добывать сами.) Но никогда я не видел, чтобы Головкин там чего-то играл или пел. Я был уверен, что он даже ни разу не был на наших школьных вечеринках. Но мне одноклассница как-то прислала фотографию тех лет, мы с ребятами играем на сцене, а Головкин стоит к нам спиной. Все же ходил этот изверг на танцы!

Глава 29

Провал на выпускном

После восьмого класса, как это часто бывает, часть ребят покинула школу. Сейчас с аттестатом о завершении средней школы уходят в колледжи, тогда шли в ПТУ – профтехучилища, чтобы получить достойную трудовую профессию. Оставшихся ребят объединили в один класс. И вот что интересно: практически никто из «новеньких» Сергея Головкина за следующие два года до выпуска так и не запомнил. Фамилия знакомая, говорят, а сам (всматриваясь в фотографии, которые им показывают следователи)… Нет, не помним.

Головкин определился с будущей профессией, когда учился в девятом классе. Вот уже несколько лет он постоянно ездил на ипподром заниматься с лошадьми. Это то, что его умиротворяло. Он потом объяснял, что «они красивые, и меня всегда понимали».

Юноша решил: хочет, чтобы его будущая профессия была связана с лошадьми, поэтому будет поступать в Тимирязевскую сельскохозяйственную академию (теперь это Российский аграрный сельскохозяйственный университет имени Тимирязева) и отучится на зооинженера. Мечтал заниматься селекцией животных. Хотя папа и мама хотели, чтобы он выучился на кого-то более серьезного. Родители-то металлурги!

«Мы, родители, не одобряли интерес Сергея к лошадям, мы хотели отдать его в технический вуз, – вспоминала Лариса Головкина. – Но Сергей настоял на своем решении, хотя с отцом у него были конфликты на этой почве. Отец считал это несерьезной профессией и называл его уо – “умственно отсталым”. Это еще больше отдаляло их друг от друга. Тем не менее Сергей никогда не жаловался мне на обидные клички, получаемые от отца, видимо, переживал в одиночестве».

Чтобы поступить на зооинженера, нужно было подтянуть знания по точным наукам. Родные оплатили для Сергея трех репетиторов – по физике, химии и математике. А еще он записался в биологический кружок, где разбирали генетику. Не непарнокопытных, правда, и даже не млекопитающих – растений. Но и это тоже полезные знания…

Одна из бывших одноклассниц Головкина в разговоре со следователями потом припоминала, как они с девочками делали в выпускном классе праздничную стенгазету для мальчиков к 23 Февраля. Нужно было для подписи под фотографиями пацанов выдумать какое-нибудь четверостишие. Девчонки выяснили, что Сережа Головкин мечтает поступать в Тимирязевскую сельхозакадемию, и в стишке обыграли именно эту тему:

«Ветерок, лужок, коровки

И Сереженька Головкин.

Институт твой – Сельхоз,

А потом привет, колхоз!»

Звучало будто даже с издевкой. Понравилось ли это творчество одноклассниц будущему зоотехнику, история умалчивает. Очевидцы никаких реакций не помнят.

Подробности

Текст. Полная версия интервью с Арменом Григоряном. Что не вошло в книгу:

– о чем следователи рассказали на допросах одноклассникам Головкина;

– почему Армен Григорян не участвовал в судебном процессе Головкина в качестве свидетеля;

– почему ученики обожали фанатку рок-музыки англичанку, с которой Головкин и другие дети ходили в походы;

– классная история про письмо в журнал «Ровесник» по поводу Джима Моррисона и The Doors;

– интересные подробности о школьном ансамбле, который стал первой версией будущего «Крематория».

Многие ребята в старшей школе уже вовсю встречались с девочками. И в 10 «Б» было несколько пар. Но Головкин, и это отмечали все девчонки, никогда и ни к кому не проявлял симпатий, не пытался дружить, не делал никаких намеков. Никогда, кроме одного случая. И это случилось прямо в их выпускной вечер.

– На выпускном наша группа, насколько я помню, не играла, – говорит Армен Григорян. – Как обычно, сначала была торжественная часть, директор произнес речь, потом мы сидели за столами, ели.

А у бывшей ученицы 10 «Б» Марии Душиной о том вечере осталось такое воспоминание:

«Я тогда дружила с Володей Кондратьевым, и мы весь вечер держались вместе. Играла музыка. Володя куда-то отошел, и в этот момент ко мне внезапно подошел Головкин и пригласил меня на танец. Для меня это было несколько неожиданно. Дело в том, что ни я, ни Головкин никогда не оказывали друг другу знаков внимания. Более того, Сергей был не в моем вкусе. Я под благовидным предлогом отказалась, и Сергей отошел от меня, не делая попыток вновь пригласить на танец».

Этот случай девушка запомнила, потому что это было что-то из ряда вон выходящее.

«Он же всю школу был какой-то незаметный. Характеризуя Сергея, прежде всего хочу отметить, что он “никакой человек”. Головкин редко ходил на школьные вечера. И если приходил, старался быть незаметным. Мне даже кажется, что он никогда не танцевал и тем более не приглашал на танцы одноклассниц, если не считать того раза».

Звучит, конечно, ужасно и обидно: «никакой»! Действительно, человек-невидимка. А остальные ведь этот эпизод даже не заметили, не запомнили, как и самого Головкина – был он в тот вечер вместе со всеми, нет ли? Черт его знает! Наверняка был, потому что аттестаты-то всем вручали. Но так, чтоб запомнить его в каких-то деталях…

После официальной части и посиделок в школе – это было уже около одиннадцати вечера – ребята отправились пешком к Речному вокзалу. Там выпускников ждал прогулочный теплоход.

– Родители остались в школе, – говорит Григорян, – а мы сели на корабль и сделали круг по Химкинскому водохранилищу.

– Алкоголь на выпускном был? Знаете, ребята обычно стараются спрятать где-то и бегают в течение вечера за «веселыми» напитками.

– Я помню, что мама одной из наших одноклассниц все это чудесно организовала. Вино у нас точно было. Как его спрятали или пронесли на корабль, я не знаю, но точно могу сказать, что никакой потребности в поисках не было. Наверное, был с нами и кто-то из учителей, но они вели себя очень скромно, потому что на судне мы веселились вовсю. В конце концов наши доблестные выпускники облевали всю палубу, покинули судно и шумно разошлись по домам.

Глава 30

Серый. Беззвучный

На дворе 1977 год. Вступительные в академию Сергей Головкин сдал почти идеально. Получил пятерки на устных экзаменах по профильным для будущей учебы предметам – биологии, физике, химии. А вот сочинение (русский язык и литература) написал на четыре балла.

Тема сочинения: «Социальные корни самодурства и его жертвы (по пьесе А. Н. Островского «Гроза»)».

В материалах дела сохранился оригинал этого сочинения. Все довольно банально и скучно.

«Кульминационный момент пьесы – гроза над Волгой. Катерина кончает жизнь самоубийством. Ее протест может показаться мелким, бессильным, но на самом деле это не так…»

Признаться, я был уверен, что это писалось по шпаргалкам. Протащил с собой несколько «шпор» и благополучно все сдул. Но это оказалось не так – дальше в деле нашелся черновик сочинения. И Головкин на нем довольно много почеркал, пока нашел более правильные формулировки.

Так Сергей Головкин стал студентом зооинженерного факультета академии (специальность «коневодство»). В вузе, казалось, Сергей наконец-то нашел себе друзей. Если в школе он всегда был сам по себе, то в Тимирязевке у них довольно быстро собралась компания из трех парней и двух девчонок.

Ближе всего Головкин сошелся с Алексеем Фроловым. Тот жил неподалеку, поэтому из академии они чаще всего какую-то часть пути ехали вместе. А еще Фролов был такой же высокий.

Алексею Головкин запомнился как настоящий фанат лошадей – все свободное время проводил с ними на манеже. Но ребята довольно часто выезжали куда-то вместе.

«На первом курсе мы группой восемь человек поехали в Архангельское смотреть музей. Головкин был с нами. Прошлись по музеям, где-то на лужайке пили из термоса кофе… Потом еще были в лесу на “Планерной”, собирали гербарий – нам по ботанике задавали…»

Потом ездили к одной из девушек на дачу под Истру. На втором курсе отправились встречать новый, 1979 год всей компанией к другой одногруппнице под Чехов. Несколько раз в кино все вместе ходили. После каждого курса выезжали на практику – в учебно-полевое хозяйство академии в Тамбовской области, где надо было картошку копать, или по конезаводам. Это означало месяц жизни в палатке или общаге. И тут уж хочешь не хочешь, а во время совместной работы общаться придется.

Подробности

Ставки на спорт в СССР

Учась в академии, Головкин часто посещал Московский ипподром, иногда – с друзьями. И не только, чтобы просто полюбоваться лошадками. Ипподром был единственным в СССР местом, где можно было легально делать ставки на спортивные события – там работал тотализатор. Сергей иногда играл по мелочи.

Из серии «3 рубля поставил, 5 выиграл». После академии он больше на тотализаторе не играл.

В 1980 году столица Советского Союза город-герой Москва принимала XXII Летние Олимпийские игры. Для СССР это было грандиозное событие не только как сложный комплекс соревнований, но и с точки зрения стройки десятков крупнейших спортивных объектов, включая стадионы и места размещения спортсменов и туристов. Это требовало серьезных трудовых ресурсов, поэтому столичных (и не только) студентов к этой работе тоже активно привлекали. Так, одногруппники Головкина вспоминали, что их отправили помогать Центру международного молодежного туризма «Спутник», и во время Олимпиады (19 июля – 3 августа 1980 года) парни и девушки из Тимирязевки сопровождали группы иностранцев. Чем в те дни занимался Головкин, в какой он был группе – никто не запомнил.

По словам ребят, Сергей не то чтобы вдруг стал шибко разговорчивым и приветливым, но по крайней мере компаний не чурался.

«У нас одна половина группы была москвичи, а другая – иногородние. Мы, москвичи, больше дружили между собой, перезванивались, ходили в гости друг к другу. Головкин и у меня в гостях был, – вспоминала студентка академии Алиса Рубцова. – Леша Фролов – общительный, лидер, а Головкин – пассивный, шел за ним. Память у Сергея была неплохая, учился он неплохо. Но всегда на экзамен шел последним. Ждал, пока преподаватель окончательно устанет от экзамена, то есть он был нерешительный».

Когда у Рубцовой потом спрашивали о каких-либо странностях Головкина, которые бросались ей в то время в глаза – ну кроме вечной угрюмости и минимум участия в разговорах, она поделилась:

«Единственное, что я вспоминаю, – он много ел. Возможно, у него какие-то отклонения или с желудком что-то, он всегда много ел и всегда был голодным. Вспоминаю случай, как мы с ребятами на втором курсе на Новый год поехали в гости к Люде Прокловой, она тогда жила где-то под Чеховом. Родители ее накрыли хороший стол.

Что студентам нужно? Поесть, выпить, потанцевать. А он как пришел, сел за стол и ел всю ночь. Тогда мне показалось: это не совсем нормально. Он ел как животное, ни на кого не обращая внимания».

Фролов запомнил еще кое-что:

«Единственная странность – Сергей был тихим и никогда не смеялся. Улыбался, но смеха его я никогда не слышал. Когда были в компаниях, выпьем, говорим, а он сидит, молчит и слушает».

В мире людей Головкин выглядел странным. А вот когда оказывался рядом со своими любимицами лошадками, преображался.

«На первом курсе мы ходили в секцию верховой езды, – рассказывала его одногруппница Лада Мишуткина. – В конце курса Головкину дали жеребенка как бы шефствовать, и я завидовала ему. Видела, как он ласково обращался с ним – как с ребенком!»

К девушкам Сергей Головкин был по-прежнему равнодушен. Хотя со стороны некоторых интерес к высокому брюнету, который все время загадочно молчит, был.

«Когда с ним говоришь, сразу чувствуешь, что “там ловить нечего”», – описывала Головкина та же Мишуткина.

Однако курса со второго другие ребята начали замечать, что Головкин сблизился с Алисой Рубцовой. Не то что б это было похоже на роман. Нет, никаких заигрываний или держаний за руку, но при этом они постоянно были вместе. Из девчонок, пожалуй, Головкин ни с кем больше так часто и не общался. Неужели Алиса – та самая, первая, кому скромный Сергей Головкин попробует предложить «встречаться»?

«Мы на занятия вместе ездили, я немного постарше, активная, общительная, он советовался со мной, слушался меня», – рассказывала Рубцова.

Сам Головкин потом описывал их отношения так:

«С Алисой Рубцовой я дружил с первого по четвертый курс. Она мне нравилась, но отношения были чисто дружеские. Мне нравилось с ней общаться, проводить время. Но это была не любовь, просто дружба. К близким отношениям с ней я не стремился, как и она. В сексуальном плане меня к женщинам, можно сказать, вообще не влекло, я не пытался вступить с ними в половые отношения».

А разругались в общем-то из-за чепухи.

«На четвертом курсе на одной вечеринке мы с ней поссорились. Причина была пустяковая – девочки хотели танцевать, а мы – спать. Можно сказать, что и не ругались мы с Алисой, но с тех пор не общались».

Мама Головкина вспоминала о том же периоде:

«Со слов Сергея, у него были друзья в студенческой группе. Но они к нам домой никогда не приходили. По слухам, у сына было увлечение девушкой из группы, но она вышла за кого-то замуж».

Имени этой девушки Лариса Головкина не знала. Можем только догадываться. Достоверно известно, что вскоре после ссоры с Сергеем Алиса Рубцова выскочила за другого парня с их курса. И больше они с Головкиным никогда не разговаривали. Возможно, она все же ждала от него решительного шага, потому что в словах, которыми Алиса описала Головкина следователям, чувствуется какая-то женская обида:

«Головкин был человек серый. У него вообще никаких чувств, по-моему, не проявлялось. Всегда тихий, спокойный, беззвучный».

Впрочем, чувства девушки или их отсутствие уже не имели никакого значения, потому что незадолго до их расставания произошел случай, который даже сам Головкин считал одним из рубежей, после которого он уже не мог себя удержать. Да и не хотел.

Глава 31

«Морально устойчив, скромен в быту»

Он давно не мальчик, взрослый – перешагнул рубеж двадцатилетия. Конечно, родители за ним уже не следили так, как в детстве. Сергей в любой момент мог закрыться в своей комнате, где все устроено, как ему удобно. Мама с отцом иногда ругались, что у него вечный бардак. А он привык пропускать это мимо ушей.

С отцом отношения лучше не стали. Александр Головкин так рассказывал о сыне:

«Сергей всегда отличался замкнутостью, необщительностью, эгоизмом. И эти черты характера с возрастом усиливались. Примерно с 15 лет Сергея я ощущал глухую стену при общении с ним. На любые вопросы он отвечал: “Нормально” или “Отстань!”.

Скорее всего, папа и сам не слишком-то стремился к сближению. В своем НИИ мужчина уже несколько лет занимал должность главного инженера. Хорошая должность с множеством приятных бонусов! Например, из материалов уголовного дела следует, что Головкин-старший дважды бывал в загранкомандировках. И даже не в странах соцлагеря, а в капиталистических – почти неслыханная по тем временам роскошь. В 1978 году Александр Головкин ездил в Бельгию, в 1981-м побывал в самом Париже. Опрашивая Александра Ниловича, следователь уточнял, какие подарки отец привез своему сыну. Мужчина бегло перечислил заграничные покупки: книги, лекарства, картину, конфеты. А персонально Сергею? Ничего.

Впрочем, это все лирика. Довольно распространенная история плохих семейных отношений. И тут главное – не начать считать «бедного и несчастного» Сергея Головкина жертвой обстоятельств. То, что он потом творил, не может быть оправдано. Ничем.

Из допроса Сергея Головкина:

«Я понимал, что онанирование и возникающее желание получить удовлетворение от чьих-то мучений не вполне нормальное явление. Я даже решил покончить с этим. Но произошло одно событие, которое, я считаю, негативно повлияло на мою дальнейшую жизнь».

Он затруднялся назвать точную дату – то ли на третьем, то ли на четвертом курсе. Позже следствие установит, что речь шла об осени 1980-го.

«К этому времени я все реже и реже старался заниматься онанизмом, и, скажу честно, мне это удавалось. Как-то вечером я поехал на Центральный московский ипподром, чтобы пообщаться со знакомыми ребятами, занимающимися вместе со мной в школе верховой езды. Когда я шел уже по территории ипподрома, ко мне беспричинно, под предлогом “Дай закурить” пристала группа ребят – человек 10–12».

По словам Головкина, троим из этой компании было лет по 18 максимум, остальным – около 14–15. Сергею через месяц должен был исполниться 21 год. Он старше, но этих больше.

«Внешне не было заметно, что они пьяны или обкурены. Сигарет у меня с собой не было, и они меня стали сильно избивать руками и ногами. Я сначала пытался обороняться, но они меня свалили и начали пинать. Сломали мне переносицу, выбили два передних верхних зуба. Сколько это продолжалось, сказать не могу, я потерял чувство времени. Они избили меня и бросили здесь же. Попытку ограбить не предпринимали».

Головкин зашел в конюшню, умылся. Куртка была перепачкана кровью. Люди, которых он встречал, даже не поинтересовались, что с ним случилось. А вот мама, когда он в таком виде вернулся домой, испугалась. Пришлось соврать, что катался на лошади, та понесла, и он ударился лицом о стенку.

«Она потащила меня в травмпункт. Я просил врача дать мне справку об освобождении от занятий в академии, так как мне было стыдно с таким лицом появляться на занятиях, но он мне отказал».

Протезы поставили в платной стоматологии. Когда явился с синяками на лице в академию, без подробностей сообщил ребятам, что нарвался на хулиганов.

Следователям Головкин рассказывал, что после этого начал ходить к ипподрому специально, чтобы отыскать кого-нибудь из своих обидчиков. Но результата это не принесло.

«У меня появилась жажда мщения. Я мысленно представлял, что издеваюсь над своими обидчиками, а затем убиваю их, и эти мучения доставляют мне удовольствие. Вроде бы получалось, что я отомстил за себя, справедливость восторжествовала. Но время шло, я их не находил, а желание убить не только оставалось, но и укрепляло мою решимость обязательно претворить это в жизнь. Не думаю, что именно данное обстоятельство и определило мой выбор в возрасте жертв, так как об этом я думал и ранее. Скорее всего, это лишь подтолкнуло меня к конкретным действиям…»

И вот что интересно. О том, как Сережа однажды пришел домой со сломанным носом и выбитыми зубами, потом вспомнили его мама и бабушка. А вот отец и сестра, живущие в той же квартире, – нет.

Из показаний сестры Головкина Натальи Корсаковой:

«Мне неизвестны случаи, чтобы Сергея кто-то побил. Если бы это произошло, то, естественно, я знала бы. Я же не видела никогда у него побоев, и разговоров об этом в семье не было».

И тут у следствия возник вопрос: а был ли мальчик? (Точнее, мальчики.) Начали искать документальные подтверждения, что Головкин обращался за помощью в такой-то травмпункт, а потом и в такую-то стоматологию. Но выяснилось, что подобные данные (телефонограммы, заявления) по правилам хранились лишь 5 лет. Даже если они действительно существовали, их уничтожили еще в 1985-м.

А не мог ли Головкин выдумать этот эпизод, чтобы подготовить для себя некую базу – оправдание, почему он стал тем, кем стал? Мол, это не я такой, а во всем виноваты те анонимные хулиганы!

– Документов мы не нашли. Но выяснилось, что у него действительно был сломан нос и стояли протезы двух зубов, – говорит следователь прокуратуры Валерий Костарев (тот самый, который первым разговорил Головкина после задержания). – Да и потом, какой смысл ему врать? На допросах он довольно искренне сожалел, что не нашел тех ребят…

Летом 1982 года Сергей Головкин выпустился из Тимирязевской сельхозакадемии дипломированным зоотехником. В личном деле сохранились все оценки. Головкин держался ближе к середнячкам. За пять курсов сдал по семестрам больше 40 разных экзаменов: 13 пятерок, 24 четверки, 6 троек. Средний балл – 4,2. Дипломную работу писал по теме «Оценка жеребцов-производителей кабардинской породы и англо-кабардинской породной группы по качеству потомства» (оценка «хорошо»).

После выпуска из вуза ему была дана характеристика:

«За время учебы в академии проявил себя с положительной стороны. Учился хорошо. С товарищами вежлив, пользуется авторитетом. На 4-м курсе был комсоргом группы (см. Досье). К своим обязанностям относится хорошо. Хорошо показал себя на производственной практике. Политически грамотен, морально устойчив, скромен в быту».

Досье

Комсорг

Расшифровывается как «комсомольский организатор». Так называли комсомольского лидера в классе, университетской группе, бригаде и так далее. В СССР комсомол – ВЛКСМ (Всесоюзный Ленинский коммунистический союз молодежи) – был частью вертикали по подготовке членов компартии. Выглядела она так: октябрята (7–9 лет), пионеры (10–15), далее старшеклассников принимали в комсомол, а следующая ступенька – вступление в партию (это можно было сделать, начиная с 18 лет). На каждом этапе следовало еще доказать, что человек достоин вступить в ряды той или иной организации. Правда, в позднем СССР это носило, скорее, формальный характер, идея была дискредитирована.

Из показаний одногруппницы Головкина Светланы Леоненко:

«Какой-то год Сергей у нас был комсоргом. Это формальная работа – собирать членские взносы, организовывать собрания. Комсорги у нас менялись каждый год. То, что он был комсоргом, еще раз говорит, что он покладистый человек, если согласился на эту неблагодарную работу. Другим это было не нужно».

Красота. Не к чему придраться! Скорее всего, плюс-минус один и тот же текст просто переписывался в характеристики разных людей.

Знали бы декан зооинженерного факультета Менькин и секретарь бюро ВЛКСМ факультета Пащенко, поставившие росчерки под этой бумагой, какая чертовщина уже тогда творилась в голове у молодого зоотехника Сергея Головкина! И что всего через несколько недель после получения диплома он решится на первое убийство.

Глава 32

Первая «охота»

После всех хлопот с защитой дипломной работы и получения заветной «корочки» выпускникам вуза нужно было еще с июля по сентябрь пройти трехмесячные военные сборы. В то лето 1982-го из Тимирязевской академии на них отправили около 60–65 ребят, обучившихся различным специальностям.

Место – Путиловские лагеря на берегу Волги, в двадцати с лишним километрах от Калинина (теперь это город Тверь): войсковой артиллерийский полигон, где вчерашних студентов обучали разным военным специальностям. Жили в палатках по шесть человек.

«Ребят на сборах было много и не только из нашей академии, – рассказывал Головкин. – Сначала мы на электричке прибыли в Калинин, а оттуда теплоходом – в Путиловские лагеря. По прибытии нас переодели в солдатское обмундирование, но гражданскую одежду оставили при нас, она хранилась в палатках, к ней мы имели свободный доступ».

Там же находился и приятель Сергея по академии Алексей Фролов. Он потом рассказывал, как была устроена жизнь в Путиловских лагерях:

«У нас были теоретические занятия по артиллерии, практические занятия. Соблюдался военный режим, и свободного времени практически не было. Палатки стояли в лесу, и ходить особо было некуда. Сергей вел себя как обычно, добросовестно выполнял все поручения».

Он же:

«Некоторые курсанты ходили в самовольные отлучки, но для Головкина такие вещи были нехарактерны – женским полом и спиртными напитками он не интересовался. Точнее, спиртные напитки он употреблял наравне со всеми, но особенного интереса не проявлял».

Головкина вместе с другими молодыми людьми обучали минометному делу. И он числился на хорошем счету. Раз в месяц у командира батареи можно было отпроситься на побывку домой. На это давались сутки.

«Каких-либо документов на это, по-моему, не требовалось, – вспоминал Головкин. – Командир батареи давал “добро”, я переодевался после этого в гражданку и ехал домой. Без каких-либо увольнительных записок».

В такие короткие отпуска Сергей ходил трижды. Сам, без попутчиков и сопровождающих, добирался до Калинина. Оттуда на электричке – в Москву. По такому же маршруту каждый раз возвращался назад.

Интересно, что его товарища Фролова отпустили всего дважды. И то для этого требовались по-настоящему серьезные причины. В первый раз он мотался в Москву, потому что рожала жена. Второй – уже выполнив «дембельский аккорд» (так называли объем неких разовых работ, которые солдат совершал незадолго до ухода на гражданку).

«Среди курсантов ходили разговоры, – уточнял Фролов, – что за литр водки отпустят кого угодно, хотя сам я с таким явлением непосредственно не сталкивался».

Большинство ребят, ходивших в увольнение, для поездки от лагерей до Калинина и обратно от Калинина к полигону выбирали более быстрый транспорт – речной. По Волге тогда ходили рейсовые катера. Станция была в пяти минутах от лагеря. Сел на катер – и минут через 20 ты уже на речном калининском вокзале. Назад, соответственно, тем же маршрутом. Однако Головкин предпочитал автобус. Это предполагало, что до лагерей нужно не меньше полутора часов идти через лес.

Из показаний Сергея Головкина:

«В то время у меня уже появилось желание убить мальчика-подростка. Мне было достаточно где-либо увидеть мальчика, который мне понравился, и у меня возникало желание убить его. Я мысленно представлял, как я осуществлю это, но обстановка для совершения подобных действий была не та. Не мог же я, допустим, в метро совершить все то, что представлял! Да и, видимо, желание подавлялось волей, осмыслением того, что этого делать нельзя, что за этим последует наказание».

И лес, где мало людей, он посчитал идеальным местом для своей первой «охоты».

«…Следуя по дороге, я увидел мальчика лет 13, который стоял у края дороги и бросал камушки. Был он среднего роста, худощавый, русоволосый. Когда я его увидел, то меня как будто прошил электрический разряд. Такое ощущение, будто мозги зачесались. Подобное ощущение я потом испытывал каждый раз, когда встречал подходящую для себя жертву. Возникло желание убить его…»

Но на тропинке могут появиться люди, поэтому Головкин решил заманить ребенка в лес. Соврал, что в деревьях лежит тяжелый мешок, нужно помочь донести его. Подросток согласился и пошел за взрослым.

«…Мальчик шел не рядом со мной, а в нескольких метрах сзади, как бы опасаясь меня. Когда мы с ним зашли в лес и углубились метров на двадцать, я повернулся к нему, полагая, что он подойдет ко мне ближе. Думал, когда он приблизится, схвачу его руками за шею и задушу. Но мальчик почувствовал что-то неладное, развернулся и молча убежал от меня. Преследовать его я не стал.

У меня появилось чувство досады на себя: вот вроде бы случай представился, а я к нему не подготовился».

Головкин тоже поспешил покинуть это место. Выбрался к берегу Волги и дальше двигался до лагеря вдоль реки. Он переживал, нервничал. Да, нападения как такового не было, но вдруг этот мальчик сообщит в милицию о странном молодом человеке, который пытался увести его в лес?

«Я решил: если выйдут на меня, прикинуться ничего не знающим человеком. Но все обошлось…»

Через месяц Сергей Головкин повторил попытку. Снова суточный отпуск. И снова дорога через лес. На этот раз 22-летний маньяк сумел приблизиться к гуляющему с корзинкой мальчику под видом грибника. Окликнул, попросил помочь опознать гриб (которого на самом деле, конечно, не было. Когда подросток подошел вплотную, Головкин кинулся на подростка и обхватил его шею руками. Но пацан так отчаянно сопротивлялся! У огромного мужчины быстро ослабли руки, он слез с жертвы, и достал нож.

И тут мальчик начал кричать! Головкин испугался, что на голос прибегут люди из военного лагеря – до него рукой подать. Он бросил хрипящего подростка и скрылся в лесу.

Показания Головкина потом, уже в 1990-е, проверялись на местах этих эпизодов – он сам все четко показал: где встретил, куда заводил, куда потом ушел. А вот тех самых мальчиков так и не нашли. Второй, который сумел отбиться, судя по всему, даже заявление в милицию тогда, в 1982-м, не написал – никаких бумаг не обнаружили. А может, писал, да не приняли?

В конце сентября военные сборы завершились. Молодые люди возвращались в Москву. В уголовном деле сохранилась характеристика, которую по итогам сборов получил Сергей Головкин:

«Зарекомендовал себя трудолюбивым, дисциплинированным, стойко переносящим трудности военной службы курсантом. Вооружение и технику, состоящую на вооружении минометной батареи, знает и умеет эксплуатировать. Уставы и наставления знает. Принципиальный комсомолец. В строевом отношении подтянут. Полный курс военной подготовки прошел».

Ниже значатся оценки. Политическая подготовка, артиллерийско-стрелковая подготовка, материальная часть, боевая работа – все по 4 балла.

Далее:

«По своей подготовке способен выполнять обязанности командира минометного взвода. ВУС (воинская учетная специальность) – 0210. Достоин присвоения первичного офицерского звания “лейтенант запаса”».

Подпись: Командир батареи гвардии капитан Колесник.

Глава 33

Папины связи

Итак, теперь он полноценный дипломированный выпускник сельхозакадемии. Но тут возникла проблема.

Напомню, что в свое время родители Головкина, как и все прочие советские студенты, попали под распределение: после окончания вуза нужно было ехать работать по профессии в какой-нибудь далекий регион, где не хватает специалистов такого профиля, и отработать там несколько лет. Головкину-младшему выпало ехать в Кабардино-Балкарскую АССР. Его ждали на Кабардинском конном заводе, что в окрестностях двадцатитысячного городка Майский (всего 50 км от столицы Республики города Нальчика). Там Сергей уже пару раз бывал на практике. Он, собственно, и свою дипломную работу писал по кабардинской породе (она же горская), которую как раз в Майском и культивировали.

Сам конезавод, может, и небольшой, но заслуженный. В 1979-м на предприятие привезли из Франции чудо-жеребца по кличке Монконтур, который вдруг начал выдавать совершенно «золотое» потомство. Забегая вперед, нужно отметить, что этот конь-красавец в течение 10 лет (!) был в СССР производителем-рекордсменом по числу призовых денег, завоеванных его детьми на скачках. В 1982-м его слава только начиналась, и с точки зрения зоотехники, селекции, это был большой и интересный профессиональный вызов. Однако Головкину вариант с переездом в Кабардино-Балкарию за 1600 километров от Москвы совсем не нравился. Хотя, может, и семья была против.

– Мать наехала на отца (работающего главным инженером НИИ), а тот поднял свои связи, чтобы Головкина не отправляли далеко от Москвы, – говорит бывший оперативник Василий Глухов.

Воспоминания самого Сергея Головкина из дела:

«После окончания академии я был распределен на Кабардинский конный завод, но туда не поехал, а с помощью знакомых устроился помощником наездника на Московский конный завод № 1».

На тот самый МКЗ в поселке Горки-10 на Рублевке (см. главу 20). И начинать, несмотря на наличие диплома, приходилось с самого низа. Впрочем, в работе он сразу зарекомендовал себя как исполнительный и грамотный молодой человек. Это с людьми Сергей общался не очень ловко, а с лошадками у него всегда было полное взаимопонимание.

Лариса Головкина:

«Каждый день Сергею приходилось тратить на проезд туда и обратно по шесть часов. Но сын был доволен, говорил, что ему нравится работать с лошадьми».

Дорога действительно оказалась тем еще испытанием, если помножить на пять-шесть рабочих дней в неделю. Пять-десять минут пешком до станции метро «Речной вокзал», затем в подземке до Белорусского вокзала (это 20 минут), оттуда – уже электричкой до станции Жаворонки (плюсуйте 40). Потом трясись еще минут 20 на рейсовом автобусе до Горок-10. Добавьте сюда время на ожидание рейсов и состыковок. Выходит, что в одну сторону не меньше двух-двух с половиной часов.

Однако Головкин не роптал и проделывал этот путь изо дня в день. Со стороны могло показаться, что теперь этот немногословный сутулый парень наконец-то находится в полной гармонии с самим собой. Он целыми днями на конюшне. Если надо, если начальник скажет, безропотно выходил и в выходные.

Однако тьма из головы никуда не делась. Он продолжал обдумывать свое первое убийство. И эта дрянь постепенно захватывала его, как раковая опухоль. Лес по-прежнему казался ему самым подходящим местом для осуществления фантазий. И он начал выезжать на «охоту».

Из показаний Сергея Головкина:

«Первый свой отпуск я получил летом-осенью 1983 года – либо в августе, либо в сентябре. Отпуск был коротким – 18 дней. Его, как мне помнится, я провел в Москве. Я тогда за пределы Москвы особо никуда не выезжал, хотя допускаю, что уже в то время в поисках жертв я выезжал на электричках по Белорусскому направлению в район платформ Часцовская, Портновская, Голицыно, Звенигород».

По словам маньяка, в такие дни он выходил из дома часов в восемь утра. Родителям сообщал, будто поехал за город собирать грибы, ягоды или (без удочки!) на рыбалку.

«Одевался я тогда по-походному, а именно: джинсы, куртка типа ветровки, кроссовки, если сухо, а если мокро – сапоги. С собой брал черную сумку через плечо, в которой находились веревки, нож, бинокль. Воду и продукты с собой не брал».

Возвращался вечером, к 19–20 часам. Иногда действительно приносил с собой несколько грибов и немного ягод – приходилось собирать в лесу для отвода глаз, чтоб вопросов не задавали.

Может быть, это еще даже не сама охота была – больше разведка. Он искал подходящие места, изучал местность.

«На электричках помимо Белорусского направления (как по пути на работу в Одинцовском районе) я ездил в Истринском (Рижском) и Лобненском (Савеловском) направлениях. В Истринском районе я обычно выходил на платформе, которая находится перед платформой Новоиерусалимская (теоретически речь идет о станции Истра, но это основная городская станция прямо в жилых кварталах, так что, скорее всего, Головкин имел в виду «лесную» Троицкую, где выходят только дачники). В Лобне сходил на платформе Депо, позднее проезжал к Катуару, Трудовой. В укромных местах, где можно было совершать преступления, одиночки мне не попадались, и поэтому в тот период я никаких преступлений не совершал».

Позже мужчина уточнял: путешествуя во время отпусков или выходных на электричках, он несколько раз «исследовал» и Павелецкое направление железной дороги (в частности, бродил в окрестностях станции Востряково недалеко от аэропорта Домодедово), и Казанское. Причем для поездок Сергей Головкин выработал целую систему.

«Поездки на электричках в поисках жертв я совершал, как правило, через день. Но бывало, что и каждый день. В воскресенье я обычно бывал дома и никуда не выезжал, так как считал, что в этот выходной день в тех местах бывает много отдыхающих и я мог попросту «засветиться».

Глава 34

На звуки горна

21 июня 1984 года, четверг.

В тот день Головкин снова катался по железке в поисках первой жертвы и решил выйти на станции Голицыно. Только на «охоту» он теперь выехал не из дома, а с МКЗ. Это был четверг, будний день. Но за два года работы на конезаводе он так хорошо себя зарекомендовал, что начальник иногда отпускал его пораньше – по-человечески жалел парня, который по пять часов в день тратит на дорогу. Кроме того, летом работы значительно меньше. Аврал на конном заводе – зимой и весной, когда у лошадок брачный период, тогда и до ночи приходится пахать.

Итак, Голицыно. 24-летний Головкин точно знал, куда сегодня направится. В окрестностях пионерского лагеря «Романтик» он до этого бывал не меньше пяти раз. Осматривался, изучал подходы, искал место, где можно сделать ЭТО.

На допросах Сергей Головкин рассказывал о каждом эпизоде спокойно и подробно. Конкретно об этом случае следствие на момент задержания маньяка не знало, в уголовном деле его не было…

По словам мужчины, в тот день он нес с собой в сумке нож (чтобы запугать жертву и заставить идти с собой) и веревку (он уже давно нафантазировал, как именно будет убивать маленького человека – как ту кошку в пятом классе).

«К лагерю я подошел со стороны леса, чтобы меня никто не видел, – рассказывал Головкин. – Через щели в заборе можно было наблюдать за происходящим на территории. В заборе имелся лаз, через который некоторые ребята покидали лагерь. Вскоре я заметил, что появился белокурый мальчик лет 13, среднего роста и телосложения. Как он был одет, уже не помню, но на ногах у него были темные кеды. Он присел в кустах и начал курить. Я подошел к нему, левой рукой за одежду поднял его, пригрозил ножом и повел в глубь леса».

В будущем Фишер будет рассказывать, что детей он предпочитал выбирать по возрасту и внешнему виду. Но в тот, первый, раз он схватил первого попавшегося ребенка, который оказался в лесу один.

По словам Головкина, пионер был настолько напуган видом ножа, что даже не стал сопротивляться. Имени мальчика маньяк спрашивать не стал. Провел метров пятьдесят в лес от места их встречи и приказал остановиться.

«Я накинул ему на шею приготовленную петлю, перебросил другой конец через ветку дерева и стал тянуть, чтобы задушить. В этот момент почувствовал половое возбуждение. Но в тот раз я каких-либо сексуальных действий в отношении мальчика не совершал… Половое удовлетворение я почувствовал именно в тот момент, когда я стал его душить».

Упырь Головкин потом убеждал следователей, что, когда ребенок потерял сознание, он опустил веревку, снял с шеи мальчика петлю и оттащил того в сторону.

«После этого я его раздел и рассматривал тело, получая сексуальное удовлетворение… Он был жив. Убивать его я не стал, страшно в первый раз делать это. Оставил мальчика в лесу в положении лежа на спине. Вся эта процедура заняла минут 20. Лица я не помню и вряд ли смогу его узнать…»

Бросив лежащего без чувств подростка, Головкин ушел к станции.

14-летнего Лешу Зимина в «Романтике» хватились только перед отбоем. Пионервожатая Марина Жигунова вспоминала:

«Вечером первый отряд пошел на “огонек” в соседний пионерлагерь “Юность”. Зимин не пошел с нами, он остался в “Романтике”».

За ужином его не было, но на пропажу обратили внимание, уже готовясь ко сну. Стали искать, однако поиски в лесу решили отложить до рассвета. Утром создали несколько отрядов из пионервожатых и старших детей, пошли в разных направлениях.

Так получилось, что на Лешу набрели ребята из его же отряда.

«Мы его нашли неподалеку от забора в лесу, – рассказывал следователям мальчик Коля Федулов. – Он был раздетый, в шоковом состоянии, на шее – след от веревки. Кто-то из ребят спрашивал, что он тут делает, где был всю ночь, Зимин пытался ответить, но у него не получалось. Мы отвели его в санчасть лагеря…»

После повешения у мальчика было повреждено горло, из-за кислородного голодания мозга начались проблемы со здоровьем. По сути Головкин сделал его инвалидом.

Уже в лагере Леша кое-как рассказал, что ранним утром очнулся от холода лежащим на земле. Когда услышал горн (он доносился как раз со стороны «Юности», там трубили подъем), пошел на эти звуки к людям…

22 июня 1984-го голицынская милиция возбудила уголовное дело. Но описанного мальчиком мужчину найти не смогли. Подозреваемым проходил по делу певец из хора Большого театра Владимир Гладышев (см. главу 11), однако он, напомню, покончил с собой еще в том же 1984-м.

Следователи, работавшие по Фишеру, материалы этого дела отыскали в архиве. А Головкин, хоть и считал, что внешне того мальчика вряд ли вспомнит, когда ему в 1992 году показали фотографии трех подростков (двое из них были подставными), без колебаний узнал на снимке Зимина.

Да и тот маньяка прекрасно запомнил, хоть и прошло без малого десять лет. Молодой человек в деталях описал вещи, которые потом нашли при обыске у Головкина: штормовка защитного цвета, черные резиновые сапоги, черная складывающаяся сумка с длинной ручкой и двумя карманами. Головкин оказался человеком бережливым! Столько лет прошло, но от одежды с сумкой он так и не избавился.

Глава 35

Трест

Но вернемся в 1984-й. Сергей Головкин после первого раза пребывал в приподнятом настроении. Ему понравилось душить людей, как он долгие годы фантазировал, представляя то своих одноклассников, то малолеток, которые выбили ему зубы у ипподрома.

Через два месяца, в сентябре, молодого специалиста повысили до бригадира по обслуживанию молодняка племенных лошадей. А уже в декабре он перевелся на другую работу.

«Сереже предложили перейти зоотехником в трест конных заводов и ипподромов, – вспоминала мама, – он располагался в Москве. И мы с мужем уговорили сына согласиться, до работы теперь было не так долго добираться».

Да и рабочий день нормированный – с 9 до 18 часов, без переработок.

В профессиональном плане это была новая вершина. Всего через два года после выпуска из академии он назначен на по-настоящему серьезную должность – старшим зоотехником по конезаводству Всесоюзного треста конных заводов и ипподромов! Коллеги из этого учреждения вспоминали Головкина как очень дисциплинированного и исполнительного работника, хотя его молчаливость и здесь всех смущала.

Главный ветврач треста Виктор Кабанов просидел с Головкиным в одном кабинете полтора года, но толком ничего о нем не знал, хотя они вроде вместе и на «огоньках» бывали, и в командировки ездили.

«Он незаметный человек, молчун, в компаниях я его никогда не видел, – вспоминал Кабанов. – Раньше у нас еще была политучеба. Головкин ходил на учебу, но никогда не выступал – сядет, уставится в одну точку и думает. Когда все курили, он стоял в стороне и молчал. Очень редко смеялся и улыбался, шуток не понимал. Когда с ним говорили по поводу женитьбы, он раздражался: “Когда надо, тогда и женюсь”».

Когда читаешь в уголовном деле показания людей, которые многие годы провели рядом с Сергеем Головкиным, но почти не помнят его и не могут о нем ничего конкретного рассказать, складывается впечатление, что у маньяка была шапка-невидимка. И он большую часть жизни провел с нею на макушке, лишь иногда выходя из этого «сумрака». Вот, например, того же Виктора Кабанова следователи подробно расспрашивали про их совместные командировки. Одна из них была на Луговой конезавод в Джамбульской области Казахской ССР.

«Там народ очень гостеприимный, – говорит ветврач. – Мы наверняка и на шашлыки ходили. И я тогда должен был бы помнить Головкина… Но я его не помню!»

Работая в тресте, Головкин продолжал выезжать за город, пытаясь «охотиться». На одном из многочисленных допросов он вспомнил такой эпизод. Было это уже летом 1985 года, и маньяк вновь отправился по уже знакомым местам в Одинцовский район.

«Я был летом в отпуске и весь его использовал для поиска мальчиков. В основном на лесной дороге от деревни Иславское до станции Хлюпино Звенигородской ветки…»

В наши дни в Иславском живут телеведущие Иван Ургант и Дмитрий Крылов. И это окрестности все того же Московского конезавода в Горках-10. От МКЗ до леса можно дойти пешком минут за 20–30. Место Головкину понравилось тем, что лесные тропинки между крупными населенными пунктами длинные, тянутся на пять-шесть километров, и здесь много укромных мест без свидетелей.

«В один из дней я шел к Хлюпину, оглянулся и увидел в бинокль идущего за мной мальчика. Я развернулся и пошел ему навстречу. Поравнявшись с ним, я увидел, что внешне он не в моем вкусе и “староват” – ему было лет 15–16. Но остановиться я уже не мог. Схватил его левой рукой за одежду, а правой вытащил из сумки нож…»

Про этот нож Сергей потом расскажет отдельно: клинок длиной в 15 сантиметров он сам выточил тайком от родных из найденной где-то косы – работал дома, в их московской квартире.

«…Угрожая мальчику, я велел зайти со мною в лес. Он что-то все время говорил, спрашивал: “Зачем?” Я ответил: “Там узнаешь”. Но когда зашли в лес, первичное возбуждение у меня пропало, я понял, что он мне не понравился, и отпустил его. После этого я пошел на станцию, а нож выбросил. Больше я в том месте поисками не занимался».

Поисками подходящих жертв – да, больше не занимался. А вот захоронениями убитых мальчиков… Ямку с присыпанной солью кожей, которую этот зверь снял с тринадцатилетнего Бори Тарасова, в 1991-м нашли именно в этих лесах (см. главу 17).

В будущем Сергей Головкин запоминал даты своих нападений крайне условно. Давая показания, мог не только назвать лишь приблизительный месяц или просто сезон (лето это было или осень), но и «сместиться» в календаре на год-два.

Однако дату своего первого убийства он помнил совершенно четко.

Часть 4

Точка невозврата

Глава 36

Отпросился пораньше

В тресте конных заводов и ипподромов Головкин проработал год с небольшим. В январе 1986-го его снова перевели на Московский конный завод в Горках-10. Поначалу приняли на должность наездника конной части, но уже через три месяца повысили до старшего зоотехника-селекционера. В трудовой книжке сохранилась пометка – оклад сразу увеличили до 190 рублей.

Сергею Головкину исполнилось 26 лет. И карьеру, сделанную за четыре года после выпуска из сельхозакадемии, можно было назвать весьма успешной. Большинство его одногруппников и одногруппниц за это время в профессии так далеко не продвинулись.

И вот на что я обратил внимание. Согласно записи в трудовой книжке Головкина, на новую должность старшего зоотехника-селекционера он был оформлен 18 апреля 1986 года. Мы знаем, что на следующий день, 19-го, молодой мужчина впервые убил человека. Возможно, это лишь совпадение. По выходным Головкин выезжал на «охоту» не первый год. Бродил по лесам целый день, выискивая мальчиков. Однако также можно предположить, что радость продвижения по службе вызвала в нем некий эмоциональный подъем, и он в тот конкретный день решил себя «поощрить»…

Суббота на МКЗ была рабочим днем. Но 19 апреля проводился всеобщий субботник, и иногороднего Головкина (он все еще продолжал жить в родительской квартире на Речном вокзале) отпустили пораньше.

Из его показаний:

«Отпускал меня [обычно] где-то после обеда бригадир наездников Туруханов. Этот вопрос был согласован с вышестоящим начальством, и поэтому мое отсутствие на работе каких-либо подозрений не вызывало».

От конезавода (автобусная остановка и в наши дни находится прямо напротив входа) Головкин добрался до станции Жаворонки. Это было около 14 часов.

«Сев на проходящую электричку, следующую до станции Икша, поехал на платформу Катуар. До этого я неоднократно бывал там с целью поиска жертвы для совершения убийства. Обычно я садился в электричку и, следуя в ней, подыскивал места, удобные для совершения убийств мальчиков-подростков. Как правило, это лесные массивы, расположенные неподалеку от населенных пунктов. Облюбованные мною места я впоследствии обследовал более детально и, если они подходили для совершения преступлений, то довольно часто приезжал туда и искал жертвы. Неоднократно бывал я и в Катуаре. Обычно я со станции шел по лесной дороге в направлении станции Трудовая, возвращался назад, курсируя по лесу. Мальчиков, подходящих мне, я там длительное время не встречал, но это обстоятельство не приглушало моей страсти к убийству».

По воспоминаниям Головкина, на станцию Катуар он приехал в три-четыре часа дня. Как уже бывало раньше, отправился вдоль железной дороги до леса, через который и планировал прогуляться до Трудовой. Одет в черную куртку, джинсы, типовые резиновые сапоги. В сумке из кожзаменителя лежал набор, который он уже давно приготовил для убийств: веревка, нож и бинокль.

«Вполне возможно, что меня могли видеть, так как люди там проходили. Но ни с кем из них я не разговаривал. Старался не привлекать к себе внимания, делал вид, что я случайный прохожий».

Спустя час этих блужданий на ведущей к лесу дорожке зоотехника обогнал мальчик на велосипеде. Головкин успел разглядеть его только мельком: среднего роста, худощавый, темноволосый, на вид лет 13–14.

«Именно такого мальчика я и подыскивал», – расскажет он потом следователям.

Бежать за потенциальной жертвой Головкин не стал. Пошел спокойно и через несколько минут увидел того же мальчика курящим под деревьями.

«Я сделал вид, что мне нужно прикурить, направился к нему. Он стоял ко мне лицом и на мое приближение реагировал довольно спокойно. С тем, чтобы можно было быстро достать нож, я расстегнул сумку, осмотрелся: никого рядом не было. Я к нему приблизился, резко схватил его одной рукой за одежду, а второй достал из сумки нож. Он машинально ударил меня по руке, но тут заметил нож и очень испугался. Никакого сопротивления он оказывать мне не стал. Под угрозой ножа я повел его в глубь леса».

Метров через сто взрослый велел ребенку поставить велосипед у дерева, а затем увел его еще глубже в лес. По дороге перепуганный мальчик начал говорить: просил ничего ему не делать, сказал, что его зовут Леша, что он из Долгопрудного… Головкин не слушал. Он велел школьнику остановиться, завязал подростку за спиной руки и достал нож.

Головкин заставил мальчика лечь в грязную проталину лицом вниз, стянул с него до колен брюки и трусы.

«Когда он лег, я достал из сумки вторую веревку – черный капроновый шнур, принесенный мною с работы. Таким шнуром у нас вязались тюки с сеном. Я лег на него сверху, но намерения совершить акт мужеложества не было. Я накинул этот шнур ему на шею, стянул концы».

Мальчик сопротивлялся, задергал ногами, пытаясь встать или хотя бы сбросить с себя извращенца. Но силы были неравны. Как потом вспоминал маньяк, рассказывая об этом эпизоде следователю Костареву, он придавил жертву к земле всем своим весом, не ослабляя петлю. Борьба продолжалась около минуты. Затем ребенок затих.

Встав на ноги, Головкин перехватил шнур еще раз и так, волоком, оттащил тело в деревья. Только после этого снял петлю с шеи подростка.

«Считаю, что он тогда еще был жив, но без сознания».

То, что случилось дальше, Сергей Головкин до этого не раз представлял в своих больных фантазиях. Он достал из сумки опасную бритву.

«Я перевернул его на спину и, находясь сбоку, стал резать ему горло. Ворот кофты не давал крови разбрызгиваться вокруг. Именно в этот момент я и получил удовольствие».

Какое-то время, вспоминал Головкин, мальчик хрипел. Но потом окончательно затих. Уже после этого убийца сделал бритвой еще несколько порезов в паховой области жертвы – это приносило ему удовольствие.

Когда все было кончено, Сергей Головкин отмыл руки от крови лежавшим под деревьями снегом, почистил бритву. Все веревки с тела аккуратно снял, положил в сумку (через пару дней они будут сожжены на территории конезавода как ненужные улики). После убийства он успел выкурить пару сигарет. Эти окурки собрал в пустую пачку и тоже унес с собой.

«Я не хотел оставлять следов на месте убийства, ведь по ним потом могли бы выйти на меня».

Прятать тело Головкин не стал, предпочел поскорее уйти, пока не появился еще какой-нибудь случайный охотник за березовым соком.

«Пошел по направлению к станции Трудовая. Старался идти не по тропинке, а лесом, чтобы не попасть кому-либо на глаза… После совершения преступления я чувствовал себя нормально, удовлетворенным, но сразу же уходил с места происшествия. Ну найдут они труп, а я уже на станции – кто подумает на меня?»

В одном месте нужно было пересечь ручей. Головкин вспоминал, что на всякий случай помыл там и сапоги. Первой же прибывшей на станцию электричкой уехал в сторону Москвы. С собой он вез ключи на кольце, которые нашел в кармане мертвого подростка. Взял в качестве трофея, чтобы вспоминать о первом убийстве. Но уже в дороге передумал. Решил, что есть риск однажды засыпаться на этой штуке, которую могут опознать. И на одной из станций просто выбросил их и даже место запоминать не стал.

А как же с другими уликами? Разве родным не показалось бы странным, что их любимый Сережа носит в сумке не только веревки, но еще и бритву с ножом? И зачем-то старый бинокль?

«Опасений, что моя мать может это обнаружить, у меня не было, знал, что она мои вещи не проверяла… Нашли ли потом труп этого мальчика или нет, я не знаю. Этим вопросом не интересовался вообще».

СМИ в середине 1980-х, напомню, работали совсем иначе. Информация про зверски убитого под Катуаром мальчика в газеты не попала. Об этом говорили только в районе – сарафанное радио, конечно, эту жуть по окрестностям быстро разнесло. Но на другом конце области тот случай вряд ли обсуждали.

Вот уже несколько лет Сергей Головкин выезжал на «охоту», мечтая поймать одинокого и незнакомого ему ребенка. Однако следующей жертвой – и это он заранее придумал – должен стать знакомый ему мальчик, о котором маньяк много месяцев фантазировал, представляя, ЧТО с ним сделает.

Глава 37

«Только маме…»

Об этом эпизоде следствию тоже не было ничего известно – в уголовное дело за те шесть лет, что прокуроры и милиционеры гонялись за Фишером, он не попал. Всплыл только после задержания Сергея Головкина.

Весной 1986-го Валерке Краско из Горок-10 было 14 лет, он оканчивал седьмой класс. На конезаводе его дед работал сначала шофером, потом конюхом, а бабушка выходила сторожить в ночные смены. Мальчишка же часто бегал после школы смотреть на лошадей. Там с Головкиным и познакомился – еще в 1983 году. Немногословный мужчина, если видел со стороны ребенка интерес к своим питомцам, мог про них что-то интересное рассказать и даже книги специальные про коней давал на время. А еще… Если другие взрослые дяди во время случки лошадей подростков разгоняли («Маленькие еще, не надо вам пока такое смотреть!»), то дядя Сережа Головкин разрешал оставаться.

С Валеркой они, можно сказать, подружились.

Из поздних показаний Сергея Головкина:

«Мне нравился этот мальчик своим трудолюбием, добрым отношением к животным. Честно говоря, в первое время у меня никаких нехороших мыслей в отношении его не возникало. В то время я жил с мамой в Москве, каждый день ездил на работу на электричке. Тяга к мальчикам уже тогда у меня проявлялась, и был уже случай, когда я совершил первое нападение (1984 год, выживший Зимин, глава 34). Как-то само собой у меня возникло желание и в отношении Краско. Речь идет не о сексуальном моменте. Мне хотелось посмотреть, как он будет мучиться. Я решил заманить Валеру в безлюдное место и там осуществить свое намерение…»

Повод маньяк придумал такой. Он попросил мальчика помочь – мол, в районе Кубинки у него, Головкина, живет бабушка, и нужно ей достать картошку из погреба. Валерке он за это посулил 10 рублей. Мальчик от денег отказался, но помочь старшему товарищу был готов – и без всякой оплаты.

«Конечно, там у меня никакой бабушки не было, мне просто понадобился повод заманить его в безлюдное место. Я попросил никому не рассказывать об этой просьбе, мало ли чем могла закончиться наша поездка».

Это было в начале мая 1986 года. Сговорились в пятницу, а на следующий день, в субботу, отправились. Головкин ехал электричкой из Москвы, а мальчик должен был подсесть в Одинцове. Заранее условились, что дяденька будет ждать Валеру Краско в тамбуре последнего вагона «собаки» (так тогда молодежь называла пригородные поезда), которая проедет через Одинцово в такое-то время. Вместе они проскочили еще больше десятка станций – до платформы Портновская (следующая за ней в сторону области – Кубинка-1). Как потом рассказывал Головкин, это одно из запланированных для его «охоты» мест. Он приезжал сюда несколько раз, но найти подходящую жертву не удавалось.

«Я повел мальчика по узкоколейной линии, в сторону кольца окружной железной дороги, а потом мы свернули в лес. От платформы, я полагаю, мы отошли где-то чуть более километра. Народу никого не было. Дорогой я рассказал Валере, что обманул его с бабушкой…»

Мальчик поначалу испугался, но мужчина его успокоил. Мол, пришлось соврать про картошку и старушку, потому что не хотел никому доверить страшную тайну. Дело в том, что он, Головкин, на днях нашел в лесу старинный клад в заброшенной землянке – много немецкого оружия времен Великой Отечественной войны и еще конская амуниция с украшениями.

У подростка зажглись глаза: настоящий клад?! Однако Головкин его сразу одернул – заявил, что обнаруженные им вещи очень дорогие и ценные, поэтому путь до заветного места он Валерке раскрыть не может. И предложил свой план: он должен завязать мальчику глаза и руки за спиной, чтобы тот повязку не снял и не разглядел дорогу.

Краско согласился – уж больно хотелось парнишке на клад посмотреть! Позволил себя связать, а на глаза ему зоотехник надвинул кепку «Речфлот», которую специально для этого привез с собой в сумке.

Так они прошли какое-то время, петляя между стволами. Вдруг Головкин приказал подростку остановиться и сесть: прислонил спиной к дереву.

«А ты кому-нибудь рассказал, что со мной поехал?» – спросил дядя Сережа у Валерки. Тот честно признался: «Маме».

Возникла пауза. Тишина. Что происходило дальше, мальчик не видел (на глазах-то – надвинутая кепка). Вскоре Головкин подал голос. Сказал, что сейчас сбегает к землянке и проверит, все ли в порядке. Вернувшись, он сообщил, что его клад обнаружили какие-то взрослые мужики и им с Валеркой придется вернуться позже. По голосу было слышно, что дядя Сережа разочарован, у него испортилось настроение.

После этого маньяк еще какое-то время вел Валерку по лесу связанным, а потом, уже на тропинке, снял с него веревку и кепку.

Про маму и неожиданную развязку этой истории известно со слов самого Валерия Краско, которого опрашивали уже после задержания Фишера в 1992-м. Однако молодой человек даже тогда не осознавал, ЧТО с ним в тот день должно было свершиться на самом деле.

По словам Головкина, прислонив связанного мальчика к дереву, он достал из сумки заранее приготовленную петлю на конце длинной веревки и закинул ее на сук…

«Но Краско, видимо, что-то почувствовал, он стал у меня спрашивать, не сделаю ли я с ним чего-либо плохого. Было видно, что мальчик испугался».

Краско не видел происходящего, но понимал, что что-то пошло не так. И в этот момент, если верить Валерке, Головкин и спросил его для подстраховки, не проболтался ли тот кому об их планах. Тогда подросток и вспомнил про маму. Это, как мы теперь знаем, и спасло ему жизнь.

«К этому времени желание убивать Валерку у меня пропало, в какой-то степени я был удовлетворен тем, что он испугался, его беспомощностью и тем, что он полностью был в моей власти. Да и потом предвкушение его смерти перегорело у меня, что ли… Я решил оставить его в живых, но мне нужно было как-то объяснить, почему я не показал ему склад с оружием… С этой целью я его на некоторое время оставил одного, сделав вид, что пошел к складу. А когда вернулся, сообщил мальчику, что там находится какой-то мужчина».

Мама Валерия Краско позже вспоминала, беседуя с сотрудниками прокуратуры:

«Сын относился к Сергею как к другу. Рассказывал, что Головкин не пьет, корректный, матом не ругается. Я помню, что однажды Валера сказал, что ему нужно поехать с Сергеем, помочь картошку вытащить из погреба. Я ему запретила…»

То есть Валера реально говорил маме о просьбе Головкина, и она не разрешила ему ехать. А мальчик все равно отправился помогать старшему товарищу.

Головкин потом рассуждал на допросе:

«Мне сейчас трудно сказать, убил бы я его или нет. С одной стороны, мне хотелось удовлетворить возникшее желание поиздеваться над ним, с другой – была какая-то жалость к нему…»

Конечно, мальчик в тот момент даже не понял, что с ним могло произойти. Да, он испугался. Да, поведение зоотехника с конезавода показалось ему странным. Но что ему готовили лесную виселицу, и предположить не мог.

Поверил ли Валера рассказу взрослого про конкурентов, нашедших лесную землянку со складом оружия? По словам Краско, через какое-то время после той странной поездки «за картошкой» Головкин снова подошел к нему и предложил вернуться к землянке.

«Но почему-то я сомневался. Он как-то странно на меня смотрел, взгляд его настораживал. И я не поехал».

Так что сомнений нет: мальчика спасли его интуиция и мама, которая незримо встала между ним и убийцей, уже забросившим на дерево веревку с петлей.

Из показаний Сергея Головкина:

«После этого случая Валера стал меня сторониться, и мы с ним практически перестали общаться. Я полагаю, что он сдержал данное мне слово и никому не рассказал о том, что я уводил его в лес и что там делал…»

Мальчик ничего не понял. Он действительно никому не проболтался и уж тем более не сообщил в милицию.

А Сергей Головкин после этого случая понял, что связываться со знакомыми детьми слишком рискованно, так на него сразу смогут выйти. Как показывают все дальнейшие события, маньяк постоянно совершенствовался – уделял пристальное внимание своим недочетам, ошибкам и в дальнейшем, готовясь к очередным преступлениям, все это анализировал.

Через два месяца с небольшим он снова убил ребенка.

«В 1986 году в отпуске я был в июне. Тогда отпуск давали уже 24 рабочих дня. Если мне не изменяет память, то этот свой отпуск я также провел в Москве в поисках возможных жертв».

Глава 38

Петля с работы

На следующее убийство Головкин приехал тоже сразу с работы, начальник снова отпустил его пораньше – это было в четверг, 10 июля 1986-го. Зоотехник на автобусе добрался до Жаворонков и сел на электричку. Но поехал не в сторону Москвы, как если бы возвращался домой, а дальше в область. Сегодня выбор пал на станцию Часцовскую. От нее нужно было перебраться через Можайское шоссе и углубиться в лес знакомыми ему дорожками, сначала шагая по бетонным плитам, а потом свернув на просеку вдоль столбов с электропроводами. В этих местах он «охотился» еще с 1984 года. Рядом несколько пионерских лагерей плюс деревенские мальчишки.

Он потом вспоминал о другом случае, произошедшем как-то раз в этих же местах:

«Я шел по просеке и увидел одного паренька, идущего в сторону лагеря. Я пошел за ним, так как сразу возникла мысль его убить. Но потом отстал. Парень был не в моем вкусе – толстый, а мне нравились мальчики 13–14 лет по комплекции худенькие. Я даже не знаю, видел ли он меня. Мне кажется, вряд ли, я шел скрытно».

Но 10 июля Сергей Головкин точно знал, куда и зачем идет. Давно присмотрел дырку в заборе детского лагеря «Звездный», через которую периодически тайком выходили покурить ребята из старших отрядов.

«Я никогда не общался с детьми из “Звездного”, – вспоминал Головкин, – наблюдал за лагерем из леса, близко не подходил».

Вот и в тот день он сел в засаду в кустах и достал бинокль. Обычно, приезжая после работы, он сидел здесь приблизительно с 16 до 19 часов. Бывало, что за это время из лагеря выскакивали одиночки, которых Головкин мог бы попытаться увести в лес. Но эти ему не нравились: «по своей комплекции они мне не подходили». У Сергея Головкина к тому времени уже сложился четкий образ мальчишки, который ему нужен: лет 12–14, худощавый, невысокий, темные волосы.

Примерно через час с территории лагеря выбрался попадающий под этот типаж подросток и забежал подальше в лес – подымить. Головкин подошел к нему под видом грибника. Парень попросил закурить. Взрослый протянул сигарету и тут же схватил ребенка за одежду. Сказал, что нужно помочь кое-что сделать, и повел жертву в лес. Даже ножа не доставал. Мальчик и без него испугался.

О последних минутах жизни Димы Маляева (см. главы 5 и 6) Сергей Головкин потом рассказывал довольно подробно:

«Когда мы отошли метров на сто, я связал ему руки за спиной, а на глаза надвинул имевшуюся у меня кепку с надписью “Речфлот”, чтобы лишить его возможности наблюдать, как я готовлю петлю для его повешения».

Сама петля была сделана заранее – еще на работе, на конезаводе. Веревку Головкин стащил там же. Перед тем как связать ребенка, Головкин заставил его снять сапоги и брюки. А потом совершил то, что не получилось с Валерием Краско, который не к месту вспомнил маму: перекинул веревку через толстую ветку, надел мальчику на шею петлю и резким движением поднял тело несчастного над землей.

Наблюдал, как безымянный для него ребенок умирает в агонии, дергая ногами… Рассказывал потом, что это ощущение абсолютной власти приносило ему удовольствие. Когда мальчик скончался, Головкин достал нож и устроил на лесной полянке филиал ада. Сначала отрезал жертве гениталии, потом распорол брюшную полость. Отвязав веревку и опустив тело на траву, отсек голову.

«Мне так захотелось», – объяснял он после задержания следователям.

Головкин уже несколько лет, представляя в своей голове маленьких людей, тренировался на конезаводе на умирающих от болезней лошадях, которых нужно было разделать: мясо отдавали собакам, шкуры – жгли или закапывали. И, готовясь к убийствам, он все продумывал заранее.

Из показаний этого недочеловека:

«Крови на мне не было. Голову я отчленял, находясь сбоку от трупа, поэтому кровь на меня попасть не могла».

Веревку он с жертвы снял и забрал с собой. Объяснял потом: хотел, чтобы никто даже не понял, что мальчик был именно задушен. Путал следы! Хотя само тело даже прятать не стал. И при этом, как уверяет, отрезанную голову Димы Маляева он тоже решил унести. В пакет не положил – нес, просто держа в вытянутой руке за волосы.

Просто представьте себе эту картину: по лесной просеке идет высокий сутулый мужчина с человеческой головой в руке. Видимо, постепенно отойдя от опьянения пролитой кровью, Головкин и сам вдруг понял, как сейчас выглядит со стороны.

«Зачем взял с собой голову? Не знаю, наверное, я тогда не контролировал свои действия. Просто мне захотелось взять голову, и я ее взял. Пронес метров 50, а затем бросил куда-то в левую сторону в лес…»

Как мы теперь уже знаем, приятель Димы Маляева Андрей Власьев тем вечером расскажет пацанам из отряда про зэка, который может явиться в лагерь с головой мальчика в руке. А на допросе добавит подробностей: убитый называл своего лесного товарища Фишером, у этого дядьки на руке татуировка с кинжалом и змеей… И дальше эта история на несколько лет уведет следствие по ложному следу, портреты Фишера появятся на щитах с объявлениями, и о загадочном убийце детей заговорят по всей области.

Сам Головкин признавался, что после того убийства понял, что в «охотничьи угодья» у лагеря «Звездный» ему больше возвращаться нельзя:

«После убийства Маляева я перестал приезжать туда. Боялся, что меня могут задержать. Я слышал, что меня ищут, что назвали Фишером, но надеялся, что все пройдет, потому что меня никто не видел».

Глава 39

Чужие

Как мы уже знаем, после задержания Сергея Головкина в уголовном деле Удава-Фишера начали появляться эпизоды, о которых следствие до тех пор ничего не знало. Обо всех «своих» он рассказывал обстоятельно. Бывало, что о каких-то деталях мог поначалу умолчать, но, когда ему задавали грамотные вопросы, ловя на нестыковках, отвечал, глобально ничего не скрывал. Однако, когда на одном из первых допросов Головкина спросили про зверски убитого у совхоза «Заречье» 16-летнего подростка (см. главу 8), он удивился:

«К убийству Владимира Еськова я непричастен и поэтому ничего об обстоятельствах его совершения показать не могу!»

Но как же так? По официальной хронологии убийство Володи Еськова, которого подкараулили на тропинке и нанесли около 30 ударов ножом, стало третьим в серии Фишера. По крайней мере, так считало следствие. Собственно, именно после этого эпизода заговорили о серийнике и объединили три смерти мальчиков-подростков в одно уголовное дело!

Между тем, оказывается, сомнения насчет этого третьего убийства были и раньше.

– В криминалистике есть определенные каноны, которые позволяют делать выводы, что убийство совершает одно и то же лицо. Например, это можно сказать по почерку преступления, – объясняет бывший прокурор-криминалист Алексей Мотылёв, – а у убийств того же Маляева и Еськова почерки были очень разные.

– Мы с Женей Бакиным спорили на эту тему, – вспоминает следователь Валерий Костарев. – Я сомневался, что того парня-спортсмена во время пробежки убил именно Фишер.

Вот и Сергей Головкин от этого убийства открестился: не я! Тем не менее в уголовном деле этот эпизод оставался до самого суда. И лишь потом было установлено, что старшеклассника Еськова действительно убил другой человек, другой маньяк.

– Как потом оказалось, это сделал Сергей Ряховский. Был такой серийный убийца во второй половине 1980-х – начале 1990-х, – говорит Костарев. – Этим занималась прокуратура Московской области, следователь Михаил Белотуров.

Серийник Сергей Ряховский в начале 1990-х получил в прессе несколько прозвищ: «Балашихинский потрошитель», «Монстр из Салтыковки» (Салтыковка – микрорайон крупного подмосковного города Балашиха, на территории которого произошла основная часть убийств). В 1982-м он попал в колонию за изнасилование женщины. В то время по блатным понятиям это была особая статья – осужденных за подобные преступления в колониях «опускали», то есть склоняли к пассивным гомосексуальным связям. По слухам, Ряховский этой участи не избежал. Вернувшись на свободу, он начал мстить – убивать и незнакомых ему женщин (причем разного возраста – от 20 до 78 лет), и мужчин – любителей однополой любви, и даже подростков.

Так, в 1989-м в национальном парке «Лосиный остров» нашли тело 16-летнего школьника, который пропал во время пробежки на лыжах. Экспертиза установила, что несовершеннолетнего изнасиловали, а затем проткнули лыжной палкой. По поводу этого подростка какое-то время тоже выдвигалась версия, что он стал очередной жертвой неуловимого Фишера из Одинцовского района.

Но когда в апреле 1993 года Ряховского задержали, тот довольно подробно рассказал среди прочего и об этом эпизоде.

– Ряховский был огромного, под два метра, роста. Здоровенный детина. И совершенно безбашенный, – вспоминает криминалист Алексей Мотылёв. – У него вообще никакой установки не было. Вот он идет по тропе. Навстречу ему, допустим, женщина. Ему не понравилось, как она выглядит, значит, надо ее убить. Убил. Или попался ему по пути алкашонок. Маньяк думает: «Ах ты, тварь пьяная, я тебе ногу отрежу!» И отрезал – у живого человека… У нас с Ряховским во время одного следственного эксперимента был такой случай. Мы идем по лесу, где Ряховский должен показать место очередного преступления, он прикован наручниками к конвойному. Конвойный – старшина милиции, невысокий, щупленький. И вдруг этот милиционер проваливается в яму. Не заметил, оступился и свалился вниз. Так вот Ряховский этого конвойного совершенно спокойно за наручник поднял, как башенный кран, и на землю на ножки поставил. Я тогда про себя подумал: «Так он же, если захотел бы, всех нас тут мог раскидать…»

В приговоре Сергея Ряховского говорится о 18 доказанных убийствах, хотя сам маньяк утверждал, что на самом деле убил 24 человека. В 1995 году он получил пожизненное заключение. В 2007-м умер в колонии от туберкулеза.

Глава 40

Преподаватель школьного кружка

Возвращаемся в 1986 год. После убийств троих подростков в Подмосковье быстро распространилась информация о маньяке. Его искали, в округе проверяли всех подозрительных мужчин, особенно отсидевших за мужеложество, изнасилования и так далее. Эти разговоры, конечно же, слышал и Головкин. И листовки с фотороботом совсем непохожего на него крепыша, которого почему-то прозвали Фишером, видел. Головкин, конечно, не протестовал. Пусть ищут – того, другого.

Из показаний непосредственного начальника Головкина на конезаводе, главного зоотехника МКЗ Олега Кузина:

«Когда были убийства детей в 1986 году и появился этот “Фишер”, я говорил Головкину, что убивать нужно таких людей. А он на это ничего не отвечал».

А с нового учебного года, в сентябре 1986-го, его вообще устроили в местную школу – вести факультатив про коневодство. Конный завод, напомню, являлся для Горок-10 и соседних поселков практически «градообразующим» предприятием, там были трудоустроены сотни местных жителей, и новые кадры всегда требовались. Молодежь активно агитировали и даже понемногу готовили по востребованным на МКЗ профессиям.

Получается, что отныне Сергей Головкин получал прямой доступ к мальчикам-подросткам. Успенская средняя школа, где он теперь вел кружок, находится примерно в четырех километрах от конезавода. Для поездок туда убийца даже велосипед из родительского дома перевез на электричке. Но в итоге… передумал.

«Я провел там несколько занятий, а потом отказался, – вспоминал он позже, – считал, что такие занятия бесполезны. В самой школе поселка Успенское после тех занятий я не бывал, хотя она расположена напротив конторы конезавода».

К этому времени он уже окончательно устал мотаться из Москвы на работу и обратно – подземкой, электричками, автобусами.

«Я обратился к администрации завода о выделении мне комнаты для проживания. К этому времени в Горках-10 был сдан в эксплуатацию жилой дом нашего конезавода. Я думал, что мне там дадут комнату, но из этого ничего не вышло. Несколько позднее мне выделили в старом доме на территории завода одну комнату».

Место было запущенное, фактически просто угол в заброшке. Отапливать эту комнатку с железной кроватью приходилось электроплиткой. На ней же готовил что-нибудь примитивное: тушенку разогревал, сосиски в кастрюльке варил, макароны. За водой нужно было ходить на другой конец завода. Удобства (в смысле туалет) – на улице.

Жутко неудобно. Но зато его собственная берлога, в которой серийный убийца мог прятаться от других. Он потом откровенничал на допросах:

«Уже после убийства последнего мальчика из пионерского лагеря, будучи у себя в комнате в Горках-10, я онанировал, мысленно представляя, что совершаю с ним половой акт…»

Для родных и сослуживцев Головкин выглядел обычным человеком. Немного недотепой, если говорить об обычных бытовых вещах. Хмурым грязнулей. И никто, конечно, не представлял, какое под его кожей прячется мерзкое чудовище, достойное самых жарких костров геенны огненной…

Как потом признавался Сергей Головкин, он решил на время отказаться от выездов на «охоту», нападений и убийств мальчиков. Уж слишком активны были вокруг сотрудники милиции и прокуратуры.

«Я боялся. Знал, что ищут человека, который убивает мальчиков, хотя я каких-то особых мер безопасности не предпринимал. Был уверен, что меня [на местах убийств] никто не видел».

По выходным он обычно уезжал домой в Москву. Увозил баул с грязными вещами, оставлял маме на стирку, забирал чистое. И чаще всего даже не оставался у родных ночевать.

Из показаний мамы, Ларисы Головкиной:

«Сережа приезжал домой по воскресеньям, мылся в ванной, менял одежду на чистую, брал чистое постельное белье и в тот же вечер ехал обратно. Ночевать он оставался, только когда был на больничном, в отпуске, когда были праздники на несколько дней или если его отправляли в Москву по работе с ночевкой».

Честно говоря, многие обращали внимание на какое-то особое равнодушие Сергея Головкина к чистоте. В прямом смысле. Можно было еще понять, если парень начинает постепенно деградировать, потому что живет в черт-те каких условиях, в отселенном корпусе без воды. Но тут другой случай – у него с детства с личной гигиеной не сложилось. Еще с тех времен, когда отец поливал его из душа ледяной водой якобы для закалки, а мальчик кричал и отбивался.

«Уже будучи взрослым, когда Сережа приезжал домой после работы с лошадьми, он мог лечь в чистую постель, не искупавшись», – рассказывала мама.

«Внешне он был неопрятен. Я много раз делал ему замечания», – из показаний главного зоотехника конезавода Кузьмина.

Хотя непосредственно на работе по своей специальности Сергей Головкин был лучше всех. График у них на маточной конюшне – сложный, тяжелый, зачастую ненормированный. Во-первых, шестидневка. Во-вторых, обычно приходится работать с 8 часов утра до 19 (с перерывом в 14 до 17 часов). Зимой и весной, когда идет осеменение кобыл, сотрудникам приходится задерживаться на работе и до 21 часа, и позже. Но молодой зоотехник от работы никогда не отлынивал. С лошадьми он вообще готов был возиться 24 часа в сутки.

Правда, работа у него была весьма специфическая. Чем конкретно занимался в МКЗ старший селекционер-зоотехник Сергей Головкин, следователям потом рассказала Людмила Проклова, бригадир маточной конюшни Московского конезавода. (К слову, только в конной части завода в советское время трудились в общей сложности более 85 человек.) По ее словам, молодой специалист отвечал за случки и период, когда кобылы вынашивают плод.

«Вначале идет проба: конюх Курьянов и Головкин выводят жеребца, по очереди подводят к нему кобыл и таким образом выявляют “девочек” в “охоте”. (Так на сленге конезаводчиков называют состояние, когда лошадь готова к оплодотворению и не будет отбиваться от жеребца, этот период обычно длится пять-семь суток.) Поймав этих кобыл, ведут их на ректальное исследование на созревание фолликул».

Фолликулы – образования, которые возникают у самок млекопитающих в начале менструального цикла. Специалист как раз и должен определить их «готовность». В наше время ректальное исследование проводят с помощью УЗИ. А в 1980-90-е это делали, прошу прощения, вручную.

«Ректальное исследование кобыл проводится утром, – продолжает Проклова. – Головкин в тонких полиэтиленовых перчатках лезет кобыле в прямую кишку и определяет степень созревания фолликулы. Вечером идет естественная случка или искусственное осеменение кобылы Головкиным».

Второй вариант женщина-бригадир описывала так:

«Я с конюхом вывожу жеребца, Головкин специальным аппаратом берет сперму. При этом рядом с жеребцом ставится кобыла в охоте. Затем Головкин разбавляет, то есть подготавливает сперму и вводит кобыле специальным шприцом через катетер. Осеменяет Головкин вечером, примерно в 18–19 часов. После этого он каждый день заходит в маточную по утрам и проверяет».

Звучит это специфически и с непривычки даже жутковато. Но такова, в конце концов, профессия селекционера. Хотя коллеги нередко замечали за Головкиным какое-то подозрительное усердие во время некоторых процедур.

«Делал он все аккуратно, но при ректальном исследовании слишком долго задерживал руку в прямой кишке. При этом он пел песни, чувствовалось, что это доставляет ему удовольствие, – вспоминал шеф Фишера Олег Кузьмин. – Я считал, что это от любви к работе».

В одной из экспертиз, которые есть в уголовном деле, суммируются показания других сотрудников МКЗ, которые вспоминали поведение селекционера-зоотехника во время осеменения лошадей:

«Когда Головкин осеменял кобыл, то глаза у него становились мутными, создавалось впечатление, что он находится под наркотиками. Осеменял он обычно семь-десять кобыл, тогда как другие селекционеры по две-три. После этого он приходил на конюшню очень часто и днем, и ночью, несмотря на выходные, проверяя кобыл на жеребость… Он долго держал руку внутри кобылы и с пристрастием ощупывал внутренности, глаза у него при этом начинали блестеть, он получал удовольствие. Практикантке, находившейся в этот момент поблизости от Головкина, стало стыдно за его возбужденный вид».

Сейчас, зная о чудовищных фантазиях этого человека, мы, конечно, понимаем, что все это были «звоночки». Задним числом они выглядят реально подозрительными и сразу бросаются в глаза. А тогда… тогда коллеги считали Сергея Александровича Головкина человеком, максимально включенным в работу, фанатом своего дела. Да, немного странным. Да, порой несуразным, но настоящим профессионалом, если говорить о его прямых трудовых обязанностях.

Глава 41

Бегство от женщин

Осенью 1986-го Сергею Головкину исполнилось 27 лет. Почти все его сверстники к тому времени были уже женаты, у многих и дети были, а то и по двое. Он же продолжал оставаться бобылем. Когда родные заводили разговор о женитьбе, отмахивался…

Головкин оставался одиночкой во всех смыслах. Среди коллег по конезаводу у него тоже каких-то особо близких людей не было. Ну знаете, как это бывает – общая мужская компания, вместе в баньку сходить, выпить пенного или беленькой, умотать на рыбалку на все выходные. В жизни Сергея Головкина ничего подобного не происходило. Он со всеми здоровался, мог перекинуться парой фраз, если его пытались втянуть в разговор, но всегда держался особняком.

А что же институтские друзья? Ведь была же у них в Тимирязевке большая и дружная компания. Как выяснилось, это желание Головкина держаться среди людей хотя бы для вида прожило совсем недолго.

Скажем, вместе с ним на МКЗ работала его бывшая одногруппница по Сельхозакадемии имени Тимирязева Людмила Проклова – та самая девочка Люда, в доме которой они с ребятами встречали новый, 1979, год. На конезаводе они с 1982-го трудились в одной и той же маточной конюшне. А общались все это время, несмотря на их как бы общее прошлое, в скупом формате «привет-пока».

После выпуска из академии Сергей виделся с бывшими одногруппниками только дважды. В 1984-м приехал к кому-то из ребят на день рождения. А в 1985-м созвонился с Алексеем Фроловым, с которым в институтские годы общался ближе всего (см. главу 30).

«Не помню, кто позвонил – я ему или он мне, – рассказывал Фролов, – но я сказал, что у меня есть хороший лещ, предложил встретиться, попить пива. Встретились у метро “Сокол”, пошли в пивзал у кинотеатра “Баку”. Попили пива, постояли, поговорили. Я предложил сходить в кино, он отказался. Зашли в магазин, я своему ребенку купил игрушку, и мы разошлись. О его личной жизни я не спрашивал. У него, как ни спросишь, как живет, всегда один ответ: “Нормально”. О женщинах он никогда не говорил. Даже когда мы в мужской компании что-то обсуждали, он всегда сидел и молчал».

О личной жизни Сергею Головкину и нечего было рассказывать. Одиночество сына близких, конечно, беспокоило.

Мама:

«О женитьбе были разговоры. На мои вопросы Сергей отвечал, что просто так жениться не хочет – женится, если только встретит подходящую девушку и полюбит».

Папа:

«Я разговаривал с Сергеем на тему, что ему пора жениться. Но он отвечал, что ему это не нужно. А почему не нужно, я не интересовался».

И нельзя сказать, что девушкам Головкин был совсем уж неинтересен. Даже наоборот.

Вот что рассказывала позже следователям некая Вера Волкова. Девушка училась с Сергеем в академии, только в другой группе.

«Во время учебы я обращала внимание на Сергея Головкина. Он как человек подходил мне в пару – спокойный парень, высокий, как раз для моего роста. За время учебы у нас с ним контактов не было, мы не разговаривали, я даже не знала, как его зовут».

В 1985-м Вера устроилась на Московский конный завод. Головкин там уже работал и даже стал непосредственным начальником Волковой. По словам женщины, знакомые часто кивали ей на Головкина: смотри, мол, парень неплохой, просто неухоженный, потому что без женщины живет.

«Я пыталась найти с Головкиным общий язык, но не получалось, – рассказывала Волкова. – В каком-то году я на 7 ноября пригласила его к себе домой в гости. Мы выпили с ним, посмотрели фотографии. Но Головкин уехал от меня. Интимных отношений между нами не было, хотя я ждала такого момента и пошла бы навстречу».

Потом она его на день своего рождения позвала. Хотела предпринять еще одну попытку пообщаться в домашней обстановке, не на конюшне. А он даже не пришел.

Глава 42

Без «охоты»

С момента второго убийства прошел год, а Сергей Головкин по-прежнему удерживал себя от желания отправиться на новую «охоту». Понимал, что его продолжают искать.

И его действительно искали. Отрабатывали любые зацепки. Например, весной 1987-го появился мужчина, который заявил, что Лешу Чалова под Катуаром убил именно он!

Некий бомж Дмитрий Горелов написал в милиции явку с повинной. Он сообщил, что 18 апреля 1986 года насобирал в районе Катуара пустых бутылок, уехал в соседнюю Лобню и сдал в пункте приема, выручив денег на выпивку и еду. На следующий день вернулся в Катуар с двумя бутылками вина.

«Перейдя мосток через реку, я встретил парня. Предложил ему вина и, получив согласие, отвел его в лес».

По словам Горелова, его новый знакомый якобы согласился вступить с ним в гомосексуальную связь. А потом начал обзываться, и он, Горелов, ударил его ножом.

В этом рассказе хватало неувязок. Когда расспросили странного гражданина подробнее, выяснилось, что он все сочиняет: деталей ранений, нанесенных Алексею Чалову, он на самом деле не знал.

Горелов уже больше двух недель сидел в изоляторе временного содержания. Годами бродяжничал, вел асоциальный образ жизни, много пил, задержали его без паспорта. И в какой-то момент начал писать явки с повинной – по несколько в день. Его на всякий случай передали психиатрам…

Убийцу Леши продолжали искать и внутри семьи, ведь мальчик подпустил этого человека к себе, не кричал, хотя в субботний день в лесу были люди, могли услышать. В список проверок также попал родной дядя – брат Лешиной мамы, живущий в Озерах, в 130 километрах от Катуара. Проверяли и дядю Анатолия, который первым обнаружил его труп. Но на время убийства у сотрудника режимного предприятия было алиби.

Кстати, экспертиза установила, что оставленные на снегу у тела убитого подростка следы принадлежат высокому мужчине – ростом не менее 180 сантиметров. Сергей Головкин был почему-то уверен, что на местах убийств его никто никогда не видел. Но это было не так.

В уголовном деле есть такой допрос свидетеля. Жительница Катуара Нина Панченко вспомнила, что в тот день после субботника вышла с мужем и дочкой, чтобы прогуляться по лесу. Мальчика на велосипеде, которого на следующий день найдут мертвым, они видели. Он обогнал их на тропинке.

«На входе в лес нам встретился пожилой мужчина, у которого в руках была сетка с пустыми бутылками. Он был в рабочей одежде, сильно пьяный – его качало из стороны в сторону. Пройдя еще метров 100–150, мы увидели молодого человека, который шел со стороны станции Трудовая к станции Катуар. Шел очень быстро, опустив голову, ссутулив плечи. Он был высокого роста – больше 180 сантиметров, худощавый».

Из одежды женщина запомнила коричневую куртку и темную сумку с длинным ремнем на плече. Гуляющую семью незнакомец не видел, Панченко стояли метрах в 50 от него, в деревьях.

Если помните, вечером, когда пропал Леша Чалов, его искал в лесу приятель, мальчик по имени Миша Барков. Он нашел стоящий у дерева велосипед товарища, походил вокруг, покричал, но друг не отозвался. Этого Мишу опрашивали несколько раз, прося вспомнить любые детали. И на одном из допросов школьник рассказал, что в тот вечер он видел у леса знакомых ребят, которые жгли костер. И этих пацанов потом нашли.

Из уголовного дела:

«Свидетели Курин и Кубанов сообщили, что в лес пришли около 15–16 часов. Пока пекли картошку, дважды видели мужчину лет 25–30, проходившего по бетонке в сторону очистных сооружений и что-то искавшего на свалке. Позднее он подходил к костру и прикуривал сигарету. Мальчики описали его внешность, одежду, сумку, которая была перекинута через плечо».

Судя по описанию, и эти ребята, и Панченко видели одного и того же человека – Сергея Головкина. Но это мы теперь знаем личность высокого сутулого парня из показаний свидетелей. А тогда это был лишь один из подозрительных людей, появившихся в Катуаре примерно в то же время, когда было совершено преступление. Просто представьте, насколько все стало проще после появления камер видеонаблюдения, которые зафиксировали бы этого человека даже здесь, в полусельской местности с железнодорожной станцией, не меньше полдесятка раз…

Но в тех условиях найти этого высокого брюнета не удавалось. Опять же, это сейчас мы знаем, что с Катуаром он никак не был связан, приехал на электричке и через несколько часов уехал с соседней станции.

В 1987 году Сергей Головкин впервые потратил законный летний отпуск не на поиски новых жертв, а по прямому назначению. Вспоминал потом:

«Мы с мамой и с сестрой ездили по путевке отдыхать на турбазу “Лунево” в Костромской области».

А в конце того же 1987-го Головкиных ждало неприятное потрясение – Александр Нилович ушел из семьи.

«Причиной развода была женщина, брак распался по моей вине, – объяснял позже следователям Головкин-старший, – но жить с этой женщиной [с которой возникла связь] я не стал и не собирался, а ушел из семьи, потому что не люблю быть в двусмысленном положении. С декабря 1987 года я живу у матери».

День, когда глава семейства сообщил о своем решении все, конечно, запомнили.

«Когда я уходил, скандала не было. У нас в семье вообще не приняты скандалы. Только когда я попросил Сергея помочь мне донести до такси вещи, он отказал мне. Пришлось нести самому. После этого мы с женой и детьми почти не общались, звонил только иногда».

Сложно сказать, насколько это все было серьезно для самого Сергея Головкина. С отцом он никогда особенно близок не был и вряд ли сильно расстроился из-за его ухода. Тем более что дома сам он, Сергей, бывал в лучшем случае раз в неделю. А вот мать он все-таки жалел.

Из допроса Ларисы Головкиной:

«Когда отец ушел из семьи, Сергей успокаивал меня, так как я сильно переживала. Сергей больше не поддерживал с ним отношений».

Официально развод оформили только в июне 1988-го. Это, вероятно, просто совпадение, но к этому времени Сергей Головкин уже вовсю начал готовиться к новым убийствам. Он решил кардинально изменить подход к поиску жертв. «Охотиться» в лесу рискованно. Слишком велик фактор встреч с ненужными свидетелями, которые могут что-то увидеть или услышать. Ему же требовалось место, где он будет все контролировать сам.

Глава 43

Ловля на спирт

История с поисками Фишера, судя по разговорам обычных людей вокруг Головкина, постепенно сошла на нет. О серийном убийце детей иногда вспоминали, но больше вскользь. Да, преступника так и не изловили, но ведь и убийства прекратились.

Головкин на «охоту» больше не ездил, но думать, просчитывать и фантазировать об убийствах вовсе не перестал.

Однажды, например, гулял в районе ВДНХ. На улице парень предложил купить нож – с узким лезвием и пластмассовой ручкой желтого цвета. Попросил целый червонец. Но уж больно Головкину этот нож понравился. Сразу представил, как он будет смотреться в его руке во время убийств. Достал из кармана «красненькую» и расплатился.

На работе у него все было как нельзя лучше. Весной 1988-го Головкину присвоили звание зоотехника 1-го разряда. Помимо всего прочего это предполагало и прибавку к окладу. А жил он теперь в красном уголке – добротном здании в глубине двора конезавода (оно, кстати, и до нашего времени сохранилось, стоит на территории). Здесь комната была побольше (с персональным холодильником!), а в самом корпусе и санузел имелся, и вода.

Сюда он в какой-то момент и начал заманивать мальчишек…

Уже после задержания Головкина один из горковских ребят, которые вечно крутились вокруг лошадей и прекрасно знали дядю Сережу, вспоминал такой случай. Это было в начале лета 1988 года. 16-летний Иван Васин, закончивший восемь классов средней школы, вечером возвращался домой через территорию конезавода (тогда еще был сквозной проход) и встретил Головкина.

«Он был немного выпивши. Головкин предложил мне зайти к нему в комнату, рассказать о своей жизни. Я согласился».

По словам подростка, старый сторож видел, как он со взрослым зашел в здание красного уголка.

«Головкин сказал, что купил себе стереомагнитофон “Электроника”, и показал мне его. Магнитофон стоял на столе. Он включил музыку – записи “Модерн токинг” – и предложил мне выпить по случаю окончания мною школы. Я согласился».

Зоотехник достал из шкафа поллитровку со спиртом. (см. Досье.) Налил немного в кружку и протянул несовершеннолетнему.

Досье

Дефицит спиртных напитков

Во второй половине 1980-х в СССР все сильнее ощущался дефицит различных товаров. Сейчас многие историки считают, что это делалось искусственно, для создания у населения недовольства и негатива к действующей власти.

Как бы то ни было, алкоголь стал в этом плане одной из самых сложных позиций. Очереди в винно-водочные магазины растягивались на сотни метров, их занимали с раннего утра.

Талоны на водку, по которым в магазинах можно было приобрести лишь две бутылки в месяц, введут позже, в 1990-м. Но и в конце 80-х многие предпочитали готовить крепкие напитки самостоятельно, например используя добытый где-нибудь по случаю спирт.

В ходе следствия будет установлено, что спирт для опаивания несовершеннолетних Сергей Головкин воровал на конезаводе. Эту жидкость зоотехникам выдавали для обеззараживания мест уколов, которые делались лошадям.

«Он сказал, что спирт уже разведен водой. Я немного попробовал, показалось, что спирт не разведен, поэтому я весь его пить не стал. Головкин выпил свою порцию и налил себе еще. К этому времени он выключил магнитофон и включил телевизор. Шел какой-то фильм. Я рассказывал, как сдавал экзамены, он – что-то свое».

Васину внезапно стало плохо, он успел выскочить в коридор и его тут же вырвало. Вернувшись в комнату, парень лег на диван. Никак нельзя было заявиться в таком виде домой. Родные ругать будут. Лучше уж совсем не приходить. А тут еще душевный дядя Сережа предложил остаться ночевать.

«Я разделся до трусов и лег на диван, под одеяло. Головкин минут пять смотрел телевизор, затем его выключил и стал раздеваться. Я считал, что он будет спать на стульях, но он лег ко мне, хотя вдвоем спать диване было не тесно. Я почувствовал, что он полностью голый…»

Опустим подробности. Сергей Головкин попытался вступить с пьяным подростком в интимную связь, а когда тот начал отбиваться, стянул с него трусы… Ваня, как его ни мутило, сумел подняться и схватил одежду. Извращенец попросил никому не рассказывать: «То, что произошло, не принимай близко к сердцу».

На самом деле сложно сказать, чем могла закончиться та история, потому что это далеко не единственный случай, когда Головкин приводил к себе в красный уголок несовершеннолетних и угощал их спиртом.

После своего задержания в 1992-м сам Сергей Головкин рассказывал об еще одном подростке, на которого у него были особые виды. Витя Казаков впервые попал в комнату к дядя Сереже, будучи 16–17-летним.

«Я решил его крепче “привязать” к себе, чтобы потом иметь возможность осуществить возникшие в его отношении планы. Я хотел задушить его у себя в красном уголке, удовлетворяя при этом свои сексуальные и садистские наклонности. Внешние данные подростка вызывали у меня такие желания…»

Но для этого, подумал Головкин, нужно провести подготовку. Во-первых, так как мальчик будет убит прямо на территории конезавода, он никому не должен рассказывать, что вообще бывает у зоотехника дома. И как это сделать?

«Я решил его вовлечь в кражу. В одно из таких посещений я предложил ему украсть наркотики из помещения ветврача. Сказал, что мы наркотики продадим, будут деньги. Казаков согласился сразу».

Ночью они вдвоем пришли к зданию ветчасти. Одна из форточек оказалась открыта, и взрослый подсадил Витю, чтобы тот забрался внутрь.

«Я объяснил, что нужная комната с лекарствами – в коридоре напротив нас. Там есть стеклянный шкаф, нужно только открыть дверь в кабинет. Для этой цели я ему дал связку ключей. Казаков открыть дверь не смог – ключи были сборные, от разных замков, я просто так их для себя собирал».

В общем, Казакову пришлось вылезать.

«После этого я как-то перегорел к Казакову и отказался от своих планов в отношении его», – рассказывал Головкин на допросе.

Бывало, что маньяк о тех или иных деталях по каким-то причинам на первых допросах умалчивал. Тут был как раз такой случай.

На самом деле насчет Казакова он передумал не сразу и не вдруг. Кража лекарств вообще не была его целью. Не получилось – обидно, но не страшно. То, что подросток залез в здание, уже для Головкина половиной дела. Парень, как ему казалось, теперь с ним повязан. Оставалось сделать только еще один небольшой шаг – через несколько дней, когда Казаков снова придет к нему в гости.

Из показания Виктора Казакова:

«В этот вечер мы не выпивали. Я смотрел телевизор. Головкин сказал, что еще рано. И вдруг он предложил раздеться. Я не понял, сказал, что мне и так нормально. Я увидел, что Головкин держит в руках фотоаппарат, расстегивает его. Он сказал, чтобы я разделся догола, а он будет фотографировать. Потому что, если я заложу его милиции, он эти снимки развесит по всем Горкам-10. Как он мне это сказал, я встал, послал его матом и ушел».

Хитрая махинация, которую пытался провернуть маньяк, успеха не принесла. Но Головкин потом уточнял, что изменил свои планы по поводу убийства Вити Казакова еще по одной причине. Он ведь старался соблюдать конспирацию. Ребятам, которые к нему ходили, строго-настрого наказывал являться только поздно вечером, в темноте, чтобы их никто не видел. Объяснял: не хочет, чтобы кто-то узнал, что он ребят спиртом угощает, а если спалятся, не будет им больше никакой выпивки. Мотивация серьезная. А кто же еще из взрослых крепкими напитками угостит для настроения перед дискотекой в поселковом клубе? И юные «друзья» Головкина слушались. Но, если верить показаниям серийного убийцы, он начал подозревать, что Казаков мог кому-то выдать их секрет…

«Мы договаривались, что он придет ко мне вечером один, но мне показалось, что он приехал с кем-то на мотоцикле. В дальнейшем Казаков, хотя и приходил ко мне несколько раз, но, как правило, был уже не один».

Действительно, даже после предложения сфоткаться голым Витя продолжал время от времени забегать к дяде Сереже, подстраховавшись товарищем, который тоже хотел выпить. И этот второй, Артем Ишутин, потом давал показания. Например, так описывал жилище зоотехника Головкина:

«В красном уголке у него вечно грязь, мешок с пустыми банками и мусором. Грязь по всей комнате, а мешок в углу. У Головкина мы обычно сидели вечером, приходили часов в восемь-девять и сидели полтора-два часа. Он с нами почти не выпивал. Обычно мы с Казаковым разговариваем, а он сидит телевизор смотрит. Как будто нас в комнате вообще нет. По вечерам приходили, потому что так Головкин сказал, чтобы нас никто не видел. Но, когда мы ходили, нас часто видела пожилая женщина, сторож. Она иногда спрашивала, куда мы идем, мы отвечали, что к Головкину».

По словам парня, однажды его друг Казаков выпросил у Головкина ампулы с конским возбудителем. Хотел во время посиделок на дому подмешать в напиток девушке, которая нравилась.

Из материалов уголовного дела:

«Нужный “эффект” не наступил, вместо сексуального возбуждения у девушек случилось расстройство желудка. Когда об этом рассказали Головкину, тот пояснил, что препарат необходимо было делать в инъекциях, а не давать вместе с пищей».

Позже, уже после задержания Головкина, следователи нашли еще одного подростка, которого Головкин водил к себе в красный уголок и спаивал.

Сейчас-то совершенно точно можно констатировать – им всем сильно повезло. Головкин потом рассказывал: на всех этих подростках он хотел попробовать новые способы убийств. Но разные обстоятельства помешали…

Глава 44

Деньги Головкина

Без убийств он держался уже два года. И летом 1988-го снова отправился в отпуск с мамой.

«Я, моя мама и ее сестра Елена Константиновна Егорова отдыхали на турбазе “Алексин Бор” (Тульская область)», – вспоминал Головкин.

Вскоре после этого зоотехник купил машину. И это тоже было частью его плана по возвращению к «охоте».

Это были подержанные «Жигули» – ВАЗ-2103 кофейного цвета, госномер Д 6125 МО, 1978 года выпуска. В то время покупка авто превращалась в тот еще квест. Нельзя было, как сегодня, просто найти в интернете через мобильный телефон объявление с подходящим тебе авто – еще не существовало ни того, ни другого. Оставалось одно из трех: искать через газеты, лично ехать на автомобильный рынок или найти через знакомых. Головкину, узнав о его желании купить машину, подходящий вариант как раз посоветовал один из коллег по конезаводу.

Продавец, директор небольшой фирмы Иван Григорьев, незадолго до этого сам приобрел эту машину.

«Подремонтировав автомобиль, я решил его продать, – рассказывал потом мужчина. – С покупателем встречался в Южном порту, в то время там проводилось оформление машины. Он должен был еще ко мне подъехать [после оформления всех документов], так как нужно было доремонтировать машину, но не приезжал. Я его более не встречал».

Если верить документам, десятилетний «жигуленок» обошелся сотруднику МКЗ в 4458 советских рублей. Однако сам Головкин позже сообщил следователям, что заплатил за машину 6900. Сумму «около семи тысяч рублей» подтверждала и Лариса Головкина. Почему же такая большая разница?

Скорее всего, продавец и покупатель договорились все провернуть по довольно распространенной для тех лет схеме. Сделки на авто совершались только после расчета стоимости государственным оценщиком – правильные цифры высчитывались по специальным таблицам. Вот только продавец в таком случае рисковал потерять от выплаченной покупателем суммы приличную часть денежных знаков в качестве комиссионных государству. Потери владельца машины при продаже компенсировались за счет второй суммы, которую он получал от клиента безо всяких документов, просто на руки.

По словам Головкина, купить машину ему помогли родители. Взаимоотношения с деньгами у него вообще были весьма интересные.

«На деньги он был жадный, на еде экономил, на одежде», – рассказывал начальник зоотехника Олег Кузин.

Из одежды, которую на нем видели, многие вспоминают синие милицейские галифе, явно списанные, то есть доставшиеся от кого-то из знакомых бесплатно, а также вечно грязные коричневые брюки в пятнах, в которых он ходил годами.

Из показаний наездника Алексея Панова:

«Я у него иногда спрошу бензинчика, но он никогда и литра не даст».

В своем красном уголке Головкин ничего толком не готовил, жил на сухомятке, питаясь консервами. И некоторые коллеги его подкармливали, приглашая в гости.

Из показаний жены одного из конюхов:

«Головкин ел с аппетитом, достаточно много. Его все угощали, потому что жалели из-за того, что он одинокий и живет на конюшне».

Неужели настолько плохо платили? В уголовном деле имеется справка с конезавода о заработках Сергея Головкина. И порядок цифр в ней сильно удивляет. Судя по документам, во второй половине 1980-х его зарплата в два-два с половиной раза превышала среднюю по стране.

В трудовой книжке была запись, что после перевода Головкина в старшие селекционеры-зоотехники ему повысили оклад до 190 рублей. Но в дальнейшем его средние ежемесячные получки намного выше.

– Он же был одним из руководителей селекционного направления, осеменял кобыл, – объясняет бывший оперативник и житель Горок-10 Василий Глухов. – За это доплачивали. Это была главная «кухня» конезавода. Тогда еще проводились аукционы, лошадей задолго готовили к торгам. Так что деньги у конезавода водились. Два раза в год на эти аукционы приезжали люди со всего Союза. Зарабатывали тогда на конезаводе прилично. Многие наши местные молодые ребята туда с удовольствием шли – наездниками, жокеями.

Давайте сравним заработки Головкина с советскими цифрами по годам, которыми апеллирует наш современный Пенсионный фонд при расчете пенсий граждан.

В первой графе этой таблицы указаны средние по стране зарплаты. Они, конечно, сильно отличались в зависимости от профессий. Например, в середине 1980-х, когда с экономикой все еще было относительно нормально, медсестра в больнице получала до 120 рублей в месяц, врач – до 160, школьный учитель – 160–170 рублей. Молодой инженер ежемесячно зарабатывал от 120 рублей, квалифицированный – до 180. Рабочий на заводе – от 200 рублей, с хорошей выработкой – до 600. А Генеральному секретарю ЦК КПСС Михаилу Горбачёву платили по 1500 рублей в месяц.

Куда же одинокий и непритязательный в быту Головкин девал такие деньжищи? Большой вопрос. Ну магнитофон однажды купил. Ну телевизор (при обыске потом нашли и чек на этот черно-белый воронежский «Рекорд В312» из магазина – 200 рублей). Но это все так, редкие большие покупки. Ну наверняка помогал маме, сестре. И все равно очень странно…

Единственное, по словам Кузина, на чем Головкин никогда не экономил, – его машина. На железную лошадку он денег не жалел.

«За месяц-два до приобретения машины я купил в Горках-10 гараж за 400 рублей у нашего наездника Туруханова, – рассказывал Головкин. – Гараж сварной, цельнометаллический, изнутри частично обшит досками. Располагается он на территории конной части, в 150–200 метрах от здания, где я живу».

Главное достоинство этого гаража для самого Головкина – местоположение. Рядом несколько сараев, в которых сослуживцы держат всякое барахло да кур разводят. Вечерами там никого нет. А это значит, что в гараже можно делать все что угодно.

«Все последующие преступления я уже совершал с использованием автомашины и гаража…»

Глава 45

«Отказался лезть в багажник»

23 сентября 1989 года, суббота.

Из показаний Сергея Головкина:

«Осенью 1989 года я вновь почувствовал потребность в совершении убийства на сексуальной почве какого-нибудь мальчика. С этой целью я неоднократно подъезжал к платформе Перхушково, останавливался перед переездом через железнодорожные пути и подыскивал подходящую жертву».

В том году маньяк взял отпуск осенью. Накопилось 29 дней. Ушел с 12 сентября. Несколько дней провел у матери в Москве, потом вернулся в Горки-10 и практически каждый день мотался на «охоту». Теперь он уже точно решил для себя: никаких лесов, никаких электричек. Давно уже заметил, что местные дети не стесняются ездить автостопом. Автобусы ходят через пень-колоду, расписание постоянно слетает, поэтому многим проще махнуть рукой у дороги – авось какой-нибудь добрый человек едет в ту же сторону, куда тебе нужно. Для этого ему и нужна была машина.

В шесть часов вечера было еще светло. Мальчика, который голосует у шлагбаума, Головкин увидел издалека. Худенький светловолосый ребенок лет 10. Убийца ехал по встречной полосе, поэтому пообщался с ребенком через дорогу. Она тут была узкая – по полосе в каждую сторону.

«Остановился и спросил: “Тебе куда нужно ехать?” Он ответил, что в Крюково…»

Крюково – это соседнее от Перхушково село в длинной полосе населенных пунктов вдоль Можайского шоссе. От шлагбаума на 1-м Успенском шоссе до нужного места ехать было от силы три-четыре минуты. Ну очень близко! Но Головкину это совсем не подходило. Он уже давно все придумал: новых жертв нужно увозить на свою территорию.

«Я предложил ему сесть в автомашину: “Я сейчас в другую сторону до гаража проеду, а потом отвезу тебя в Крюково. Мне нужно прокачать тормоза, а ты мне поможешь…” Вначале он не соглашался, но я его уговорил».

Конечно, отговорку про тормоза он заранее придумал. Нужно, чтобы ребенок вместе с ним приехал в гараж и раньше времени ничего не заподозрил. Почему мальчик согласился ехать куда-то далеко, в сторону от дома? Возможно, сыграла роль пацанская бравада – назавтра можно будет рассказать ребятам, что он научился «тормоза качать». Никому, небось, из его перхушкинских сверстников взрослые такого еще не доверяли!

Убийца даже разрешил школьнику сесть на переднее сидение. Тот на радостях представился: Семен Кочкин (см. главу 15). Это был тот самый мальчик, который сбежал от мамы, чтобы не ехать с ней к испанскому отчиму в Москву. Тот самый мальчик, который обожал чужие машины и постоянно ездил автостопом…

Когда за Перхушково, у деревни Салослово, начался лес, Головкин съехал в проселок и притормозил. Об этом он тоже заранее подумал: нужно было еще кое-что сделать, чтобы обезопасить себя. Никто не должен был увидеть с ним ребенка.

По этому эпизоду Сергей Головкин несколько раз давал противоречивые показания. Я читал как минимум три протокола таких допросов. В первый раз серийник заявил, что он предложил маленькому Семену помочь ему обворовать одну из дач.

«Мальчик согласился. Тогда, под предлогом того, чтобы его якобы не заметил сторож, когда буду заезжать на дачные участки, я предложил ему спрятаться в багажнике автомашины. Он согласился и безропотно забрался в багажник. Поместил его я туда, чтобы никто не видел его в моей автомашине. Зачем мне лишние улики?»

Однако на других допросах, когда Головкина опрашивали по этому эпизоду в Перхушково, он все-таки признался: Семен отказался участвовать в краже и в багажник не полез.

«Тогда я пригрозил ножом. Заставил его перелезть на заднее сидение, где связал ему руки, и после этого уложил в багажник автомашины».

Почему я обращаю внимание на этот момент? Дело в том, что у маньяка Фишера, Сергея Головкина, было несколько теорий, которыми он оправдывал свои действия. Он не раз потом говорил, что выбирал мальчиков, «склонных к бродяжничеству, совершению правонарушений». То есть как будто он всегда забирал только «плохих детей». На это, видимо, наслаивалась история, как его в институтские годы избила у ипподрома толпа четырнадцатилетних. Он долго искал их, чтобы отомстить, а потом – если всерьез поверить в теорию Головкина, – видимо, начал проецировать образ тех хулиганов на детей, которые в дальнейшем попадались ему на пути.

Есть тип серийных убийц, которые считают себя чистильщиками. Эти моральные уроды пытаются выставить свои действия как помощь обществу, которое они, серийники, якобы очищают от ненужных людей. Поэтому «Ангарский маньяк» Попков по его логике «наказывал» только беспутных женщин, а «Битцевский маньяк» Пичушкин – исключительно спившихся бродяг. И все это, конечно же, неправда. Убийство человека не может быть оправдано. Вот и «база» Головкина – обман. Первые два мальчика, которых он зверски убил, не были отщепенцами. Их вина в том, что они тайком от взрослых курили сигареты? Десятилетний Семен Кочкин не согласился «обносить» выдуманную Головкиным дачу. Разве маньяк его отпустил? Нет. Никакой идеи в его действиях не было. Головкин совершал убийства ради самих убийств и мучений, от которых он получал свое черное наслаждение.

…Загнав машину в гараж, он запер ворота и включил внутренний свет. Как рассказывал потом – опасался, что кто-то снаружи может услышать, подойдет к гаражу и посмотрит через щель между закрытыми створками. Он оставил багажник открытым, перекрывая обзор. Связанного мальчика он раздел на заднем сидении и изнасиловал, а потом сообщил, что сейчас будет его убивать.

«Мне было интересно проследить за его реакцией. Мальчик стал просить меня о пощаде, обещал привести мне сюда кого угодно… Я вывел его из машины и, накинув на шею петлю шнура из капрона, повесил на скобе, торчащей из стены гаража. Ноги его касались земли, поэтому чтобы его задушить, я дернул за ноги и таким образом убил».

Тело мальчика он положил в мешок, во второй собрал его одежду. Уже в сумерках поехал прятать все в лесу на Малой бетонке, не доезжая до Звенигорода. Машину бросил на обочине и углубился с фонариком и лопатой в лес.

«Отошел я от дороги прилично – несколько сотен метров, так как боялся, что с дороги меня могут заметить из проезжавших автомашин. Выкопал там яму глубиной до полуметра».

Сюда он потом вернулся с убитым ребенком в мешке. Сначала просто хотел выбросить его в яму, но почувствовал возбуждение, схватился за нож и начал кромсать маленькое тельце. Отрезал голову, руки, ноги, разрезал живот и достал оттуда внутренние органы…

Есть бездарные книги о Фишере, где этот нелюдь выставляется чуть ли не жертвой обстоятельств. Мол, какое сложное было у человека детства, бедный он и несчастный! Это бред! Такие зверства, такое упоение кровью невозможно ничем оправдать. И детство у него было самое обычное, как у миллионов других мальчиков, и даже не хуже многих. Но серийным убийцей детей стал почему-то именно Сергей Головкин. Это именно в нем самом была проблема, в его наполненной темнотой голове, а не в окружавшей Головкина с детства действительности.

«Части тела сбросил в яму и закопал, замаскировав это место с помощью пластов дерна. Затем я отъехал чуть подальше и в лесу сжег вместе с мешком одежду мальчика. Просто развел костер, бросил туда мешок с одеждой и с помощью палки ворошил, чтобы одежда получше сгорела. Помню, было много дыма и я боялся, что огонь могут заметить с дороги…»

Тайная жизнь прячущегося в мире людей чудовища обрастала новыми жертвами. А окружающие ничего не замечали. Той осенью ему исполнилось 30, и в профессии он уже считался зрелым, состоявшимся специалистом.

Бывшая одногруппница Головкина Лада Мишуткина (в будущем она займет пост редактора журнала «Коневодство и конный спорт») виделась с ним в 1989-м, когда приезжала на Московский конный завод писать статью про селекцию.

«Главный зоотехник был занят, поэтому на вопросы отвечал Головкин, – рассказывала женщина. – О том, как он живет, мы не говорили, я даже постеснялась спросить, женат ли он. Я прошла с ним по конюшне. Конюхи обращались к нему по имени-отчеству, было видно, что его уважают, советуются. Когда я общалась с ним, почувствовала, что он какой-то в себе. Хотя разговаривает, общается с тобой, но какой-то отчужденный. Я это расценила, что он думает о работе, ему не до меня».

Через два с половиной месяца после убийства Семена Кочкина Головкину торжественно вручили серебряную медаль ВДНХ СССР – Выставки достижений народного хозяйства. В трудовой книжке появилась новая запись:

«За успехи, достигнутые в развитии коневодства, награжден серебряной медалью и денежным вознаграждением в сумме 150 рублей».

Глава 46

Варенье с нарциссами

11 августа 1990 года, суббота.

Как Головкин копал погреб в гараже, видели многие его сослуживцы. Он не звал никого помогать, сам несколько дней после работы махал лопатой, выносил ведрами землю, разбрасывая ее за гаражом.

Главный зоотехник завода Кузин подошел разок, удивился, зачем нужен такой глубокий погреб – метра на два вниз уходит.

«Он ответил, что картошка в таком не промерзнет и что сам он высокий, так что глубина подходящая».

На самом деле погреб нужен был, конечно, совсем для других целей.

«Я вначале хотел там сделать мастерскую, забетонировал в потолок лестницу, чтобы сделать стеллажи, – уверял Фишер после задержания, – но потом решил использовать этот подвал для совершения преступлений. Забетонировал пол, стены обложил бетонными блоками. Там просторно, тихо, и, даже если кто-то будет кричать, то при закрытой крышке погреба вряд ли его услышат. Я провел туда электросвет, было очень удобно там заниматься этими делами».

Следователь Валерий Костарев добавляет деталей:

– В этот подвал вела металлическая лестница. По глубине там свыше двух метров было – человек во весь рост мог встать. Звукоизоляция хорошая, никто ничего не слышал. Он там и направляющие сделал, различные приспособления для крюков, на которых собирался вешать тела…

В июле в лесу под Звенигородом нашли останки Семена Кочкина. С этого момента для следствия Фишер снова вернулся. Точнее, безымянный серийный убийца, которого так прозвали «благодаря» глупому мальчишке, несколько лет водившему всех за нос… И вот тварь, молчавшая больше трех лет, снова напомнила о себе.

О следующем убийстве, совершенном Сергеем Головкиным, следователи тоже ничего не знали до момента задержания маньяка.

11 августа 1990-го был последний день его отпуска. Он снова приехал к Перхушково, высматривая подходящих ребят. Только теперь бросил машину на дорожке между почтой и магазином, а сам вышел на платформу, отсюда наблюдая за людьми.

«Вскоре я заметил, что на дороге появился мальчик. Он мне понравился».

Подросткубылолет15.Среднегороста, светловолосый.

«В руках у него была матерчатая сумка с двумя ручками, в которой стояла банка с вареньем и что-то еще. Он покупал цветы – что-то типа нарциссов. Потом вышел на дорогу и стал голосовать. Я сошел с платформы, завел машину и подъехал к нему, спросил, куда ему нужно. Он ответил, что во Власиху – там военный городок есть. Я оказал, что подвезу, но сначала попрошу помочь мне отремонтировать автомашину в гараже».

Мальчика (ему действительно было 15 лет) звали Паша Марченко. Он рассказал, что приехал сюда к крестной из города Балабаново-1 Калужской области. Это он для нее, тети Лены, цветы купил. Собирался погостить во Власихе несколько дней, а потом вернуться домой – скоро уж учебный год начнется.

Было около шести часов вечера. В августе в это время еще светлым-светло, солнце только подумывает клониться к закату. Тем не менее маньяк решил своего пассажира не прятать. В Горки-10 Головкин въехал на «Жигулях» с Пашей Марченко на переднем сидении.

«Мальчик этот вышел из машины перед гаражом. Я загнал автомашину в гараж и снял одно колесо, якобы для ремонта. Попросил, чтобы он сел в кабину и нажимал на тормоз, когда я скажу. Сам же в это время закрыл ворота гаража изнутри на щеколду…»

Паша занервничал, заметался. Но взрослый с ножом перегородил ему выход. Он приказал спускаться в погреб. Сам тоже нырнул туда и закрыл над собой крышку. Угрожая ножом, Головкин подростка изнасиловал.

«После совершения акта мужеложества под предлогом того, что мне нужно якобы уйти, а его оставить здесь на некоторое время, я связал ему руки за спиной…»

На самом деле уходить он не собирался. Едва связав мальчику руки, он тут же накинул ему на шею петлю, пропустил веревку через верхнюю ступеньку лестницы и резко потянул вниз. Когда мальчик перестал биться в конвульсиях и умер, маньяк перевесил его за ноги головой вниз. Это были его новые фантазии. Отрезав жертве голову, маньяк спустил кровь в металлическую ванну, которую накануне купил в хозмаге поселка Жаворонки специально для этих целей. Снова резал тело по частям, снова с извращенным восторгом вынимал наружу органы.

«Отчлененные части его тела я раскладывал на его одежду, стараясь не замарать пол в подвале».

Над трупом ребенка зоотехник куражился до полуночи. Так устал и в то же время так успокоился, что даже не стал сразу вывозить в лес останки. Открыл двери гаража, прислушиваясь к звукам ночи. Все было тихо.

Испачканные кровью руки отмыл под водопроводным краном за гаражом.

«Труп этого мальчика лежал у меня в подвале дня два, потом стал появляться запах, и поэтому я решил его срочно вывезти. Я боялся, что это привлечет внимание соседей к моему гаражу и будет грозить разоблачением».

В один из дней Головкин после работы дождался темноты и вывез мешки с останками и одеждой примерно в то же место, где два месяца назад нашли кости Семена Кочкина, только еще дальше углубился в лес от указателя «Звенигородское лесничество». Вырыл яму, свалил все туда кучей, сюда же вылил варенье из банки, которую несчастный подросток вез крестной. Саму стекляшку разбил. Все, что осталось от Паши Марченко, присыпал сверху дерном.

Когда крестная позвонила в Балабаново-1, что подросток не доехал, супруги Марченко отправились в местную милицию. 16 августа (через пять дней после исчезновения Паши) у них наконец-то приняли заявление и даже завели розыскное дело. Но в итоге отказалась возбуждать уголовное дело. Балабановские милиционеры посчитали, что Паша просто сбежал из дома и скоро вернется. Так уже бывало. За побеги из дома мальчика раньше ставили на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних. Это было еще в 1986 году, когда 11-летний мальчишка добрался до Москвы, болтался один по столице и был остановлен сотрудниками милиции. Родители тогда приезжали за ним в приемник-распределитель.

Через несколько недель домой родителям Марченко подбросили анонимную записку. Писал, вероятнее всего, ребенок. Для изменения почерка – заглавными печатными буквами.

«ВАШ МАЛЬЧИК ЖИВ. ОН СЕЙЧАС У ЛЮДЕЙ В ПИТЕРЕ. ЕГО МОЖНО ТАМ НАЙТИ – УЛ. БОРОВАЯ, Д. 37, КВ. 18. ТАМ ЖИВУТ ЛЮДИ, ИХ ФАМИЛИЯ СЕЛЮКОВЫ».

Правда в Санкт-Петербурге (тогда еще Ленинграде) на Боровой улице дома с таким номером не было.

Мама с папой надеялись, что сын и в этот раз «просто сбежал», что он – главное – жив, здоров и скоро вернется. Правду они узнали только через два с половиной года, когда пойманный следственно-оперативной группой Фишер начал говорить…

Глава 47. Логово 6 ноября 1990 года, вторник.

В следующий раз Фишер похитил сразу двоих ребят. После последнего убийства он решил поменять место. Две предыдущие жертвы нашел у Перхушково, поэтому переместил свои поиски на пять железнодорожных станций в сторону области – в Голицыно. Это довольно крупный поселок городского типа, вокруг которого множество населенных пунктов. А следовательно, куча ребят, которым нужно куда-то ехать от станции.

Из показаний Сергея Головкина:

«Когда я проезжал Большие Вяземы, то увидел, что на Можайском шоссе у автобусной остановки в сторону Москвы голосуют двое ребят-подростков. На улице было уже темно. Я развернулся, подъехал к ним. Они попросили подвезти их до военного городка, находящегося неподалеку».

Пацаны представились. Сереже, по оценке Головкина, было лет 12 (на самом деле 11). Его друг Миша – на два-три года старше (14). Кто во что одет, убийца запомнил смутно. В памяти сохранилось только то, что у кого-то из ребят была шапка-«петушок» и что они курили, стоя у дороги.

Старший мальчик сел рядом с Головкиным на переднее пассажирское сидение, второй разместился сзади. Уже в процессе разговора маньяк решил, что эти двое станут его новыми жертвами. Для этого их нужно довезти до гаража.

А дальше он действовал по уже отработанной схеме. Предложил помочь ему обворовать дачу. За это пообещал несколько пачек сигарет. Они согласились и полезли в багажник, как предложил дяденька.

«Если бы они отказались от кражи, я бы, наверное, их не тронул и довез до городка, но они-то согласились, поэтому я решил их убить. То, что их было двое, меня не смущало».

Загнав машину в гараж, он закрыл ворота изнутри. Попросил детей спуститься в погреб, достал нож и заставил раздеться догола.

«Я спросил: “Вы слышали о Фишере, который убивает детей? Я и есть тот Фишер. И сейчас я вас тоже убью!”»

Мальчиков эта нечисть несколько раз изнасиловала. Первым Головкин задушил младшего, Сережу. Накинул петлю, поставил на табуретку и на глазах у второго вышиб ее из-под ног жертвы. Обезумевший от ужаса второй мальчик, Миша, молил его не убивать. Но урод неспешно снял с «виселицы» тело его друга, ослабил петлю и той же веревкой…

Объявить себя Фишером – это тоже один из экспериментов извращенца Головкина. Он потом несколько раз описывал, как ему нравилось смотреть на реакцию детей, когда он сообщал, что сейчас их убьет. Кто будет плакать? Кто просить о пощаде? Кто впадет в ступор? А если им еще и сообщить, что они сейчас в логове того самого неуловимого Фишера, который оставляет после себя в лесах расчлененные детские тела…

– Фишер был тогда у всех на слуху, – напоминает следователь Валерий Костарев. – Это была реальная история об убийце, которую знали все дети и боялись. И когда Головкин говорил, что он Фишер, страх брал свое, у ребят всякая способность к сопротивлению пропадала. И это ему нравилось.

Тела и одежду Головкин разложил по мешкам. Вывез следующим утром в уже знакомое Звенигородское лесничество и снова устроил у вырытых для останков ям кровавый пир, разрезая и уродуя детские тела.

Глава 48

Любимец девушек

После убийств у этого зверя всегда случался эмоциональный подъем. Головкин чувствовал невероятный прилив сил, в работе все спорилось. И хотя он договорился сам с собой, что «охотиться» будет исключительно на машине, время от времени все еще позволял себе приглядываться и к детям, крутившимся вокруг конюшни.

На одном из допросов Сергей Головкин рассказал еще об одном мальчике, которого мечтал убить. Школьника звали Артем Топорков, и он подвизался помогать конюхам ухаживать за жеребятами.

«Ему было лет двенадцать. Этот мальчик тоже нравился мне своей прилежностью к работе, любовью к лошадям. Бывали случаи, что я онанировал, представляя, как Артем испытывает мучения, которые я ему доставляю. Намерение убить его у меня возникало, но я не стал его осуществлять, так как мне было жаль этого мальчика».

Маньяк уверял, что Артема он никуда заманивать не пытался.

«Он, наверное, и не догадывается о том, какие мысли рождались у меня в голове в отношении его».

Еще один выживший, намеченный на роль жертвы, и не единственный. В 1991 году во время «охоты» у станции Жаворонки Головкин подобрал школьника по имени Паша Катман.

«Мысль у меня была отвезти его в свой гараж. Но потом я отказался [от своих планов]. По дороге он мне рассказал о [плохих] взаимоотношениях с родителями, и я предложил переночевать у меня… [Но] в половом плане и для моих целей он мне не подходил – был старше 14 лет и не в моем вкусе. Даже когда он у меня переночевал, я с ним не пытался вступать ни в какие контакты».

Все мечты и фантазии Головкина – только о мальчиках. Следователь Костарев потом будет расспрашивать зоотехника о любимых занятиях, как он предпочитал проводить свободное время.

«Если выпадало свободное время, я предпочитал смотреть телевизор. Выделить какие-то передачи я не могу. Читать книги я тоже не люблю. Из периодических изданий я читал журнал “Коневодство”, а также газеты “Московский комсомолец” и “Аргументы и факты”, которые выписывает моя мама. Но если честно сказать, у меня только один интерес – поиски и убийства мальчиков…»

Во время работы он молча ходил по конюшне, выполнял свои обязанности. Как всегда, весь в себе. Ходил и планировал, куда он поедет «охотиться» в следующий раз и чего он еще с телами не делал, но очень хотел бы.

Беседуя с однокурсниками Головкина и его коллегами по МКЗ, следователи потом, разумеется, спрашивали, не замечал ли кто-то за ним странностей именно по поводу сексуальных предпочтений. Тот же институтский дружок Алексей Фролов, с которым они учились вместе и близко общались целых пять лет, удивлялся: нет, в мужеложестве Головкина никто из ребят не подозревал.

Но кое-кто, вероятно, о секретиках загадочного брюнета на конезаводе все-таки догадывался. Причем из молоденьких сотрудниц. Жительница Горок-10 Ксения Багрова, отец которой работал на МКЗ конюхом, вспоминала такую историю:

«Где-то в 1990 году я пришла на маточную конюшню, там дежурила беременная Татьяна, которую все звали Цыганкой. Мы сидели на тюках. Зашел Головкин. Не помню, из-за чего, но Таня назвала Головкина голубым. Он спросил: “А что такое – голубой?” Таня ему ничего не ответила. Почему она так сказала, я не знаю…»

Цыганка Татьяна заметила что-то? Или сама пыталась с Головкиным сблизиться, делая ему намеки? Или кто-то из девочек рассказал? Известно ведь, что у практиканток, которые каждое лето пачками прибывали из Тимирязевки или Ветеринарки, Сергей Александрович был, как ни странно, популярен.

Имеется в уголовном деле допрос некоей Анны Шестаковой, которая училась в Московской ветеринарной академии и летом 1990 года прибыла на МКЗ для прохождения практики. К этому времени она только-только закончила третий курс по специальности «зоотехник», поэтому ее с еще несколькими девчонками отправили к главному зоотехнику конезавода Кузину, а тот отмахнулся – пусть с вами мой зам Головкин возится. Ну они и пошли искать этого самого Сергея Александровича по территории.

«Кто-то из работников сказал нам, как увидим высокого мужчину с ничего не выражающим лицом, это и будет Головкин. Он был замкнутым, внешний вид у него был какой-то дебильный – отрешенный, будто он обижен. Он избегал общения с нами, девочками».

Но некоторые девчата не унывали и вовсю пытались с ним флиртовать. И тонко, и с прозрачными намеками.

«Любые знаки внимания со стороны девочек не воспринимал, хотя нравился им, и многие девочки хотели бы с ним познакомиться ближе, не только по работе», – это уже из показаний студентки Ирины Головлёвой, которая проходила практику у Головкина в 1991-м году.

Еще одна экс-практикантка Головкина вспоминала, что он никогда не подвозил их с девчонками на своей машине. Даже если видел, проезжая мимо, что румяные студентки идут на работу пешком вдоль дороги и шагать им своими молоденькими ножками еще добрых пару остановок. Как в такой ситуации поступил бы обычный мужчина? Джентльмен, пусть и старшего возраста, обязательно притормозил бы. Мужик самонаводящейся системы «Ловелас» – тем более. Да еще распустив перья, и дверку помчался бы открывать перед юной красавицей. Головкин же всегда проезжал мимо, хотя видел своих подопечных и даже кивал, здороваясь.

Или вот еще из показаний той же Анны Шестаковой:

«Однажды Головкин закурил сигарету, и моя подруга попросила у него закурить. Головкин сделал недовольное лицо, проворчал, что сигареты сейчас дорогие, но все-таки угостил».

В общем, попытки со стороны женщин проявить к нему интерес Сергей Головкин воспринимал, можно сказать, с большим неудовольствием. И не боялся выглядеть жлобом.

Сам Сергей Головкин признался, что за всю свою жизнь только один раз пытался заняться сексом с женщиной. Если верить ему, это была одна из студенток, которую он заманил к себе в красный уголок.

«У нас на практике была одна девушка по имени Света, по-моему, из ветеринарной академии. Домой ей ехать было поздно, она осталась ночевать у меня. Я предложил ей вступить в половую связь, но она отказалась. Других попыток, как добровольно, так и насильно, у меня с девушками не было».

Глава 49

Развал и кризис

Вокруг чудовища, питающего свои желания кровью детей, последние несколько лет безнадежно разваливалась советская империя. Происходило это постепенно, не сразу и не вдруг. Началась объявленная Горбачёвым перестройка. Затем зашелестело кооперативное движение – гражданам разрешили вести мелкий бизнес. А следом из магазинов почему-то стали пропадать продукты, даже самые обычные, которые нам с вами сейчас кажутся совершенно банальными.

И хотя Головкин уверял, что он все свободное время посвящал мыслям о будущих убийствах и поиску потенциальных жертв, а в быту был совсем непривередлив, он, конечно, не мог не замечать происходящего в стране.

Еще в начале – середине 1980-х во многих городах СССР ввели карточную систему. Мясо и сливочное масло на эти бумажки с печатями, которые выдавались на каждого члена семьи, можно было приобрести строго по месячной норме. Как это работало? Имея представление о количестве того или иного товара на своих складах, власти высчитывали некий объем, который можно продать в одни руки. Иначе, если дать населению возможность скупать дефицитные продукты в любых количествах, весь имеющийся на складах продукт исчез бы из магазинов за пару дней. И спекуляция, которая и так уже существовала, распространялась бы совсем в других масштабах. Так, по крайней мере, размышляли авторы этой концепции карточек. И нужно отметить, что государство все еще держало цены в узде – магазины-то принадлежали ему.

В 1990 году эта система была введена по всей стране, включая Москву и Ленинград, в которых раньше на такие эксперименты не решались. С этого момента каждый горожанин мог ежемесячно отоварить в торговых точках конкретное количество продуктов из списка самого необходимого. Эта норма выглядела так:

– килограмм муки;

– килограмм крупы;

– килограмм макаронов;

– десяток яиц;

– 500 граммов растительного масла;

– две пачки по 200 граммов сливочного масла;

– килограмм мяса;

– 6 пачек сигарет;

– 2 бутылки водки.

Последний пункт – один из самых любопытных. Даже если в семье не пили или пили, но немного, бутылка алкоголя, она же «пузырь», становилась самой свободно конвертируемой валютой. Ею можно было оплатить в частном порядке любые услуги (ремонт машины, работу электрика или сантехника и так далее) или продать с наценкой соседям, знакомым, а то и просто с рук.

Разумеется, такого количества продуктов для жизни одного человека на целый месяц не хватало, и каждый выкручивался как мог. Что-то приходилось покупать на стороне или на рынке. А это означало, что намного дороже госцен.

Возьмем потребности того же Головкина. Пусть он привык годами жить впроголодь, питаться в своей каморке кое-как, обходясь сухомяткой и консервами, но курил-то он – по воспоминаниям знакомых – много, до пачки в день. Шесть пачек в месяц, полагавшихся по талонам, ему точно не хватало. Пачка самых дешевых сигарет с фильтром марки «Космос» в магазинах в начале 1991-го стоила 70 копеек. Но сверх своих карточек, если покупать у спекулянтов, такая же обходилась уже в пять рублей! И так с любыми товарами и продуктами – переплачивать приходилось в несколько раз. Так что суперзарплата Сергея Головкина, о которой мы говорили ранее (см. главу 44), к концу 1980-х начала постепенно терять реальную покупательную способность. И это еще, повторюсь, государство пока сдерживало цены в магазинах. И хоть что-то можно было по госценам купить, простояв несколько часов в очереди и отоварив карточки.

В систему МКЗ, где работал маньяк, помимо конной части входило и собственное подсобное хозяйство, где держали коров, свиней, а также выращивали овощи. Это позволяло хотя бы иногда баловать сотрудников чем-то сверх талонной системы.

Из показаний Ларисы Головкиной (матери):

«Сергей иногда привозил домой говяжье и свиное мясо, которое выдавали в виде заказов (то есть не бесплатно давали, но по приемлемой цене) работникам конезавода. Один раз он привез конское мясо. Как объяснил Сергей, у них на заводе должна была пасть лошадь и ее прирезали. Конское мясо в нашей семье никому не понравилось, и я попросила Сергея больше не привозить его».

А в августе 1991-го на улицы Москвы стремительно ввели боевые танки. Военные захватили (то есть взяли под охрану) многие ключевые государственные объекты, включая телецентр «Останкино». Все программы из эфира исчезли, а оставшимся у телевизора зрителям включили запись балета «Лебединое озеро». Так в СССР начался августовский путч, который грозил перерасти в полномасштабную гражданскую войну.

В это время Михаил Горбачёв (уже не генсек советской компартии, а президент СССР) вышел на новый виток своих «миротворческих» экспериментов. Он готовил базу для изменения самой концепции страны: по его задумке, Союз Советских Социалистических Республик должен был трансформироваться в Союз Суверенных Республик, то есть независимых друг от друга государств. Часть советской элиты была категорически против этой идеи, ведь это означало бы окончательный распад СССР. Ситуация и так уже была аховая.

На окраинах государства начались межнациональные столкновения и прочие выступления. Так, еще в 1988-м из-за провокаций с обеих сторон случился армянский погром в азербайджанском городе Сумгаит (десятки жертв), а в 1990-м полыхнуло в столице Азербайджанской ССР Баку – по официальным данным, были убиты до сотни этнических армян. Летом 1990-го в городе Ош Киргизской ССР в результате столкновений между киргизами и узбеками погибли более 300 человек. В январе 1991-го стало жарко в Риге. Несколько человек скончались после перестрелок местных националистов, которые штурмовали здание МВД, и бойцов Рижского ОМОНа.

Руководство нескольких, формально пока еще союзных, республик заявило о своем суверенитете.

В начале августа Горбачёв улетел отдыхать в Крым. 20-го он должен был вернуться в Москву, чтобы подписать тот самый Союзный договор.

Пока президент наслаждался Черным морем, в Москве возник заговор. 18 августа было объявлено о создании ГКЧП – Госкомитета по чрезвычайному положению. Среди заговорщиков в числе прочих оказались председатель КГБ СССР Владимир Крючков, министр обороны Дмитрий Язов, министр внутренних дел Борис Пуго. Горбачёва блокировали на даче в Форосе и отключили ему правительственную связь. На улицах появились солдаты и техника – в общей сложности около 800 танков и БТР. Оппонентом ГКЧП выступил Борис Ельцин, который приехал к «Белому дому» (Дому Советов РСФСР на Краснопресненской набережной) и возглавил митинг «демократических сил».

Это противостояние длилось с 19 по 22 августа. Отдать приказ подавлять народные волнения силой никто не решился. Все обошлось относительно малой кровью (погибли три защитника Белого дома) и закончилось арестом членов ГКЧП. Горбачёв после этого ушел в отставку, а Ельцин вскоре был избран президентом новой, «независимой» России.

В расследовании дела ГКЧП, как я уже писал ранее, принимал участие следователь Генпрокуратуры Валерий Костарев, который впоследствии работал и по делу Фишера (см. главу 21).

После этих событий по всей стране был весьма популярен вопрос: «А где вы были 19 августа 1991-го?» (То есть в первый день августовского путча.) Так на страницах газет, в эфире ТВ и просто среди своих выясняли, по какую сторону баррикад конкретный человек находился в момент высочайшего кризиса.

Достоверно неизвестно, чем Головкин занимался 19-го, следил ли он за новостями. Но мы точно знаем, где серийный убийца оказался в полдень 22-го, когда у Белого дома еще бушевала многотысячная толпа сторонников Ельцина, а в прокуратуре допрашивали первых задержанных гэкачепистов. Маньяк Фишер в это время снова выехал на «охоту».

Глава 50

Новый круг ада

22 августа 1991 года, четверг.

Пока в Москве клокотала «революция», в Горках-10, которые расположены всего в 25 километрах от МКАД, был обычный рабочий день. Старший зоотехник Головкин с утра сделал все рутинные дела и мог себе позволить удалиться на обед.

«Где-то после 12 часов 22 августа 1991 года я следовал на своей автомашине по Рублево-Успенскому шоссе мимо села Успенское. На автобусной остановке я увидел невысокого худощавого светловолосого мальчика, который пытался остановить автомашины, идущие в направлении Горок-10. Мальчик был в моем вкусе…»

Как уже бывало ранее, Фишер проскочил вперед, развернулся и подъехал к маленькому автостопщику. Ребенок сообщил, что его зовут Боря Тарасов (см. главу 17), он живет в Горках, сегодня ездил в Успенское на практику в школу. Попросил подбросить его до родного поселка. Добрый дядя согласился. Сказал только, что ему сначала нужно «минут на двадцать заехать в одно место». Мальчик был не против прокатиться и радостно залез в машину.

«То обстоятельство, что этот мальчик был из Горок-10, меня не смущало. Я же не собирался его развозить по поселку, чтобы все видели».

Отъехав от домов, Головкин остановился у обочины и предложил подростку, как и прежним ребятам, поучаствовать в краже. И тот на свою беду согласился. И сам послушно лег в багажник, чтобы его никто из посторонних не видел.

А дальше все было так же, как во время последних убийств. Загнал машину в гараж, запер дверь, заставил Борю спуститься в подвал, раздел, связал, изнасиловал и поставил на табурет с петлей на шее. Но в этот раз сразу задушить ребенка ублюдку Головкину показалось слишком скучно.

«Перед тем как повесить мальчика, я кончиком ножа выцарапал у него на груди нецензурное слово. Он не кричал, хотя ему было больно», – так маньяк совершенно спокойно вспоминал потом на допросе.

После этого повесил мальчика, но не дал ему умереть сразу. Когда Боря задохнулся и потерял сознание, Головкин вынул его из петли и перевесил, подняв на веревке за ноги. Подставил под жертву заранее приготовленную металлическую ванну, чтобы не запачкать кровью пол, и перерезал горло. Когда мальчик перестал шевелиться, Фишер отрезал ему руки и ноги, а потом… начал снимать с него кожу.

Когда я писал, что в уголовном деле Сергея Головкина спрятан ад, запечатленный в буквах и фотографиях, я имел в виду именно такие моменты – сотни вспышек его сумасшедших фантазий. Дословно воспроизводить то, что это чудовище в теле человека делало с детьми, просто невозможно, поэтому самые страшные вещи я все-таки опускаю. Хотя самому мне, конечно, «развидеть» все это уже невозможно… Головкин убивал подростков, которых сам для себя назначил «плохими», ради мучений и манипуляций с их телами. Именно это доставляло ему настоящее удовольствие.

Следователь Валерий Костарев рассказывает, вспоминая поведение Головкина во время выездов в лес, на места захоронения останков его жертв:

– Когда он видел кости эти, он преображался. Это его возбуждало. Я помню, во время одной из проверок показаний на месте мы обнаружили «перчатку смерти» – кожу, снятую одним куском с кисти ребенка. Если бы вы его видели в этот момент! Он сразу заулыбался. Головкин «экспериментировал» с телами, и ему это нравилось.

Из показаний Головкина об эпизоде с кожей 13-летнего Бори Тарасова:

«Что меня толкнуло на это? Не знаю, просто захотелось попробовать сделать это – получится или нет. Ранее я мысленно проигрывал подобное, а здесь решил воплотить. Конечно, у меня были и другие задумки, но пока воплощать в жизнь их я не решался, боялся, что жертвы начнут кричать. Например, перед убийством я намеревался прижигать тела мальчиков паяльной лампой, выкалывать им глаза и тому подобное…»

Рассказывал, что снять с мальчика кожу единым куском ему помогли навыки работы с трупами лошадей.

Но человеческую кожу Сергей Головкин решил засыпать крупной дробленой солью, которую за пару месяцев до этого притащил с конюшни, целую сумку украл специально под такой случай.

«Эту кожу я изнутри посыпал солью, чтобы подольше сохранить ее, просто решил попробовать, что получится».

Но на этом зверь не остановился. Он снял с мертвого ребенка скальп, отрезал ему голову и начал расчленять.

«Отчлененные части я положил на пол на одежду убитого подростка, а потом стал их натирать солью и укладывать в бочку. Мне хотелось на какое-то время сохранить эти расчлененные части, а не возить для захоронения. Хотелось подольше испытать то чувство, которое возникало у меня при расчленении…»

Безумный извращенец. Он так увлекся, что даже потерял счет времени. Когда закончил, наступил вечер. А у него рабочий день в самом разгаре, запропастившегося старшего зооинженера могли хватиться. И ведь гараж находится в какой-то сотне метров от места, где сейчас занимаются своими делами его коллеги. Очевидно, что маньяк Головкин к этому моменту начинал «повышать градус» своего безумия: он впервые убил в гараже прямо среди рабочего дня и позволил себе новые манипуляции.

В подвал Головкин вернулся на следующее утро. Чтобы вывезти ведро с внутренностями убитого мальчика.

«Отвез я все это в лес в район санатория “Поляны”, неподалеку от Горок-10. Везти это на Второе бетонное кольцо я побоялся, так как посчитал, что после путча усилится пропускной режим на дорогах, и меня могут поймать».

Он спешил, поэтому сделал все быстро. Далеко в лес не пошел, вырыл неглубокую ямку и все туда вывалил, забросав дерном. В выходные он вернулся с останками, которые – вопреки его надеждам на соль – начали плесневеть в бочке.

«В погребе появился неприятный запах, который выветрился только через несколько дней. Я решил, что вариант с засаливанием для меня не подходит…»

А еще Головкин понял, что слишком рискованно прятать тела так близко к работе. Едва он после второй поездки к «Полянам» вышел из леса и сел в машину, мимо него прокатили на мотоцикле двое знакомых мужиков с конезавода – рыбачить на Москву-реку ехали, с удочками, садками, при полном параде. И они его, конечно, увидели. Помахали, но останавливаться не стали.

На следующий день один из этих рыбаков, некто Игорь Семенов, встретил Головкина на конюшне и поинтересовался: мол, а ты чего там делал? Зоотехник соврал, что машина у него только-только после ремонта, проверял, как она…

Раньше убийца одежду своих жертв тоже увозил подальше. А в этот раз даже так делать не стал, спалил все прямо за гаражом.

Глава 51

Зять-милиционер

Однажды сестра Наташа заставила Фишера сильно понервничать. Летом 1991-го она объявила родным, что выходит замуж. Наталья, напомню, была на десять лет младше Сергея. И вдруг засобиралась идти в загс. А у него, Головкина, еще даже девушки не было. Так это выглядело в глазах родных, которые по-прежнему переживали, почему сынок и внук до сих пор один. Но новый виток расспросов из серии «Когда ж и ты уже?» вовсе не был проблемой. Настоящая беда заключалась в том, что жених Наташи работал… милиционером.

Да, сержант милиции Андрей Корсаков не был ни опером, ни сыщиком, он просто сидел на охране в Библиотеке иностранной литературы. И тем не менее. А вдруг что-то заметит, узнает, разнюхает?

Андрей Корсаков на допросе вспоминал день их знакомства с Головкиным:

«Летом 1991 года я приехал к Головкиным домой, и там был брат Наташи Сергей. Мы познакомились. Он меня ни о чем не спрашивал, мы общались с ним очень мало».

Молодые сыграли свадьбу 6 сентября 1991-го. (Головкин под эту дату даже свой отпуск заранее подгадал.) Гуляли двумя семьями в кафе на улице Трофимова – это юго-восток города, Южнопортовый район.

«Сергей на свадьбе присутствовал, но был незаметен. С девушками я его не видел, много он не пил».

Сержант Корсаков перевез молодую жену к своей матери. Они с супругой иногда по выходным ездили в гости к теще, но Сергея после свадьбы видели всего пару раз.

«Он был замкнутый всегда. Вопросы не задавал, я ему тоже. Моя жена мне никогда про Сергея ничего не рассказывала».

Словом, повезло Головкину, что зять оказался человеком нелюбопытным, играть в Шерлока Холмса не собирался и вообще не интересовался новой родней.

А когда Головкин вышел из отпуска и вернулся к работе, его ждала новая напасть. Ехал верхом, перегонял табун по территории и упал с лошади. Его увезли в Боткинскую больницу. И все оказалось довольно серьезно – вывих ключицы и разрыв сочленения. Ключица – это кость, которая укрепляет плечевой пояс человека, соединяя лопатку с грудиной. А сочленением называют связку, соединяющую ключицу с лопаткой. «Лошадника» прооперировали, вставили спицу и наложили гипс. Сергею Головкину пришлось какое-то время провести в больнице, а потом еще пять месяцев долечиваться дома. На работу вернулся только в марте 1992-го.

Вероятно, за эти почти полгода, когда у Головкина плохо работала рука, не позволяя ему водить машину и надеяться на свои силы, он мог еще кого-то убить. Потому что, едва вернувшись на конезавод, Фишер снова отправился на поиски мальчишек.

Глава 52

Школьник с ножом

21 апреля 1992 года, вторник.

На момент задержания Сергея Головкина этот подросток был лишь в списке предполагаемых жертв маньяка по прозвищу Фишер. Следователь Костарев обратил внимание на материалы об исчезновении 14-летнего Игоря Ухина из Горок-10, которого родители искали около полугода (см. главу 22). Впервые опрашивая зоотехника в засаленной одежде, Валерий Костарев упоминал в том числе и этого мальчика. Фамилию не называл, только особые приметы, которые настоящий убийца обязательно должен был запомнить.

Возможно, именно это в конце концов заставило Головкина занервничать, за ночь в камере изолятора передумать кучу мыслей, попытаться наложить на себя руки и в итоге написать явку с повинной. И свой второй разговор с Костаревым он начал с рассказа, что случилось с тем крепким пареньком.

Дату Сергей Головкин запомнил совершенно точно, потому что назавтра был день рождения Ленина. А этот день любой советский школьник прекрасно помнил.

Из гаража на конезаводе Фишер выехал около десяти вечера – на автозаправку. Ближайшая, где всегда имелся бензин (топливо тоже уже было в дефиците), находилась на Минском шоссе перед въездом в Голицыно. Рядом с ней стоял пост ГАИ, но Головкин точно знал, что где-то к 22:30 милиционеры уже разъезжаются по домам. Почему это важно? Головкин объяснял следователю, что его старенькая машина при езде сильно дребезжала, привлекая внимание. И гаишники ночью наверняка остановили бы его, а он встречаться с ними не хотел. От греха подальше.

Впрочем, заправка была только одной из целей поездки. В тот вечер он наматывал круги по окрестным дорогам именно в поисках будущей жертвы. Уже возвращаясь назад, Головкин после Жаворонков свернул на 2-е Успенское шоссе – этой дорогой он всегда возвращался с АЗС в свои Горки-10. На ближайшей остановке голосовал незнакомый подросток.

«Ему было лет 16 (Игорь выглядел старше своего реального возраста), плотного телосложения. Светлая куртка, синие джинсы-варёнки (см. Досье), светлые кроссовки. Я остановился, а он попросил меня подвезти его до Николиной Горы».

Досье

Варёнки

Так в конце 1980-х – начале 1990-х называли брюки или куртки из джинсовой ткани, которые были неравномерно покрашены и выглядели намного интереснее обычных одноцветных. Фирменных бутиков тогда еще не существовало, можно было поискать нечто подобное на рынках, куда уже повезли всякую всячину первые «челноки» (коммерсанты, которые мотались за товаром за границу), но намного дешевле было сделать варенку самостоятельно.

Кстати, название происходит как раз из-за процесса перерождения обычной джинсовой ткани – ее действительно варили, в прямом смысле слова.

Чтобы рисунок был неравномерным, брюки или куртки завязывали узлами и крепко скручивали. После этого помещали в стоящий на плите жбан или ведро с водой. Туда же добавляли обычную хлорку и помешивали щипцами для белья, когда вода закипала.

Чем лучше проваришь, тем ярче рисунок.

Этот парень совсем не был похож на тех, кого Головкин обычно искал. Раньше маньяк выбирал худеньких и помладше. Но все равно кивнул на пассажирское сидение: садись!

По словам Головкина, за селом Молоденово мальчик попросил его остановиться: мол, нужно в туалет за деревья сбегать. Место глухое, темное, дорога без фонарей, встречных машин почти нет. Зоотехник притормозил на обочине.

А дальше произошло неожиданное.

«Не выходя из машины, этот парень достал нож, замахнулся на меня и потребовал, чтобы я покинул машину. В первый момент я даже растерялся. Но затем перехватил его руку с ножом и крутанул ее, направив лезвие ножа в сторону лица подростка. От этого резкого движения кончик ножа задел его нижнее веко, оставив царапину».

То есть какой-то пацан его, неуловимого серийного убийцу, которым вот уже несколько лет пугают детей, собирался выбросить из машины и угнать ее? Если верить Головкину, школьник быстро понял, что попытка завершилась неудачей, пытался вырваться, покинуть авто. Однако мужчина его не отпускал. Нож он отнял и спрятал в карман на водительской двери.

«Я сказал ему: “Если ты такой шустрый, помоги мне в одном деле, подзаработаем”. Я очень разозлился, и у меня возникло желание рассчитаться с этим парнем. Вплоть до его убийства. Но убивать в машине не хотелось – боялся, что кровью замараю салон».

Подросток согласился. Головкин предупредил, что раскроет суть своего предложения только у себя в гараже и предложил «подельнику» спрятаться в багажнике…

А уже на территории конезавода произошло то, что могло бы поставить в этой истории точку.

«Я приехал к себе в гараж, загнал в него свой ВАЗ и хотел уже закрыть ворота изнутри, но в это время во двор заехала милицейская автомашина УАЗ-469 с надписью “Милиция” на дверце и остановилась перед гаражом!»

Головкин был в панике. У него в багажнике лежит несовершеннолетний. В гараже – куча ножей. Эти милиционеры сразу все поймут!

«Из автомашины никто не выходил. Я успел шепнуть лежащему в багажнике Ухину: “Сиди тихо! Милиция!” Он затих».

Сотрудники милиции, которых Головкин не видел из-за бьющего в глаза света фар уазика, очевидно, рассматривали его со стороны. А он делал вид, что чем-то занят у себя в гараже.

«Примерно с полминуты машина постояла, а потом задним ходом они выехали со двора и скрылись. Что это было? Видимо, милиция заметила, как я повернул на конезавод и въехал на территорию. Время было уже позднее, вот они и решили проверить, кто это. Откуда это была милиция – из Горок или Одинцово, я не знаю».

Это так и осталось для всех загадкой: что за сотрудники прибыли тогда на конезавод и почему они не вышли хотя бы для банальной проверки документов? Знали зоотехника Головкина в лицо?

«Головкин мне потом рассказывал, что испытал настоящий ужас, когда понял, что его сейчас могут схватить», – вспоминает Валерий Костарев.

И снова в деле Фишера роковое стечение обстоятельств, которое могло спасти жизни. Четыре жизни, если посчитать всех последующих жертв Головкина. А Игорь Ухин, когда милицейская машина скрылась в темноте, был обречен.

«Я предложил ему выйти из машины и залезть в погреб. Он послушно выполнил мое требование. Мне даже не пришлось применять силу».

Прихватив с собой охотничий нож, маньяк спустился вслед за мальчиком. Приказал снять куртку и связал ему руки за спиной. Затем стянул с него джинсы и изнасиловал… Мальчик умолял мужчину ничего с ним не делать. Но громко кричать даже не пытался.

Затем Головкин приказал подростку согнуться над жестяной ванной, которая стояла в погребе.

«Когда он это сделал, я полосонул его сзади ножом по горлу. Он захрипел. Я уткнул его головой в дно ванны и какое-то время держал, чтобы вышла кровь. Она хлестала очень сильно…»

Несчастный дергался, пытаясь встать, освободиться, бился в конвульсиях, но силы быстро его покидали. Минут через пять он совсем затих.

Игоря Ухина Головкин расчленил двумя ножами – своим охотничьим и тем, который отобрал у жертвы. То, что осталось от подростка, убийца поднял в двух мешках наверх и положил в багажник машины.

«Пока я с ним возился, наступило утро. Я все оставил в гараже и пошел на работу».

И потом еще полдня он совершенно спокойно ходил среди людей, занимался своими лошадками, где-то там, в голове, смакуя детали ночного убийства. В 14 часов все разошлись на обед. Головкин вернулся в гараж, сел в машину и поехал в сторону Звенигорода, выбирая подходящее место в лесу, где можно избавиться от останков. Он вновь остановился на Малой бетонке, Втором автодорожном кольце.

«Я по очереди вынес мешки и ведро в глубь леса. Расчлененные части ничем не забрасывал и землей не присыпал…

По-видимому, я уже совсем осмелел, поэтому и не стал принимать мер к сокрытию частей трупа».

Отъехав еще 200 метров, он снова ушел в лес, чтобы сжечь мешок с одеждой.

Вернувшись в гараж, Сергей Головкин по-хозяйски выжег паяльной лампой остатки крови в ванной, топор и ножи протер какой-то тряпицей. Следователю Костареву, кстати, он потом сообщил, что один из испачканных кровью мешков он даже не застирывал. Мол, поищите, даже спустя полгода после убийства наверняка еще лежит где-то в гараже.

Глава 53

Огород

Для без малого 300 миллионов жителей бывшего СССР, развалившегося на куски, наступило самое голодное время. Прекрасно себя чувствовали только те, кто оказался на вершине пищевой цепочки: высокопоставленные чиновники, новоявленные олигархи, крупные коммерсанты и бандиты. Инфляция ударила так крепко и так стремительно начала расти, что зарплаты оставшихся 95 % населения котировались чуть выше конфетных фантиков…

Конезавод какое-то время еще продолжал по инерции держаться на плаву. Чтобы сохранить специалистов со стремительно исхудавшими зарплатами, им начали раздавать наделы земли для подсобных хозяйств, чтобы народ самостоятельно кормился. Дали участок 10 соток и старшему зоотехнику МКЗ Головкину – в 12 километрах от конезавода, на территории села Аксиньино. И вот ведь какое совпадение – такое же название носила деревня у Речного вокзала, на месте которой построили многоэтажки, в которые Головкины переехали в начале 1960-х и где маленький Сережа спустя несколько лет начал генерировать свои страшные фантазии…

«Участок сыну выделили весной 1992 года, – вспоминала Лариса Головкина. – Первый раз мы туда приехали втроем – я, дочь, ее муж. Сергей встретил нас на машине на станции. Посмотрели участок, покопались там и вернулись в Москву».

Мама маньяка, к тому времени уже вышедшая на пенсию, взяла на себя заботы главного распорядителя этого огорода, ставшего для семьи настоящим спасением. Здесь можно было вырастить урожай, который не даст умереть с голоду ближайшей зимой. Пока сын работал на конезаводе, она взялась приводить участок заброшенной земли в порядок. Чтобы можно было оставлять инвентарь и вещи, по знакомству раздобыли где-то списанный армейский кунг – закрытый кузов с дверью на замке. И Лариса Головкина моталась туда из Москвы по несколько раз в неделю.

«В конце мая посадили там с Сергеем картошку. Осенью, во второй половине сентября, убрали».

Помимо десяти мешков картошки вырастили на участке еще немного свеклы, летом ели собственный салат. Эти запасы договорились держать в подвале Сережиного гаража. Если отвезти все это в московскую квартиру, в тепле быстро сгниет. А в непромерзающем погребе зиму простоит. Главное – сначала хорошенько ее просушить.

После уборки урожая Лариса Головкина вернулась вместе с сыном в Горки-10, в первый и последний раз побывав у него в гараже.

«Он оставил там машину. Я заглянула в подвал сверху через открытое отверстие. Там было абсолютно пусто, только лестница, ведущая вниз. В гараже находились инструменты, мешки с картошкой, разный хлам. Ничего особенного я не заметила».

Женщина, конечно, даже не догадывалась, что несколько дней назад ее любимый сын Сережа в этом самом подвале несколько часов мучил и зверски убил сразу троих детей. И что картошка, которую им предстоит есть, будет ссыпана на бетонный пол, забрызганный чужой кровью…

Глава 54

Трое

15 сентября 1992 года, вторник.

В сентябре 1992-го Головкин вышел с больничного. В августе ему удаляли спицу из плеча, пришлось больше месяца пропустить на работе. Это все еще тянулись последствия падения с лошади. Теперь руку приходилось мучительно разрабатывать. Впрочем, это волновало его меньше всего.

Листая уголовное дело Фишера, я многократно убеждался, что с каждым новым убийством внутренний зверь Сергея Головкина все сильнее слетал с катушек. Его голод прогрессировал, а отвратительные фантазии были способны взбудоражить даже преисподнюю… Тот факт, что его уже больше шести лет не могут поймать, вероятно, тоже играл свою роль. Головкин, хоть и продолжал соблюдать элементарную конспирацию, но уже позволял себе даже не зарывать останки жертв в ямах, а просто вываливал их в лесу. И в следующий раз он забрал сразу троих детей.

Стасу Сидихину и Кириллу Ефимову было по 12 лет, Жене Старикову – на год больше.

Вечером 15 сентября Головкин приехал в одно из постоянных мест своей «охоты» – на станцию Жаворонки.

«Моя автомашина стояла за шлагбаумом с другой стороны. Ко мне подходили граждане и просили подвезти их до того или иного места, но я отказывал под предлогом того, что встречаю нужного человека. Вообще-то я не особо старался мозолить глаза своим присутствием. Некоторое время я стоял, наблюдал, потом уезжал, делал один-два круга и возвращался».

Около 19 часов на платформе остановилась очередная электричка из Москвы. Люди высыпали на площадь у железки. Среди них Головкин сразу заметил эту троицу.

«Машина моя стояла на пригорке, так как аккумулятор у меня был плохой. Иногда автомашина заводилась только с толчка при скате. Троих ребят я увидел вскоре после прибытия электрички из Москвы. Старикова я встречал ранее в Горках-10, на территории конного завода, но знаком с ним не был».

Днем ранее он их уже подвозил от Жаворонков в Горки. Только тогда они были с Родей Алаевым – этот пацан из Горок-10 частенько заходил к ним на конюшню.

Увидев вчерашнего дядю Сережу, ребята обрадовались и забрались к нему в салон. По дороге, как это было уже много раз ранее с другими подростками, убийца предложил им скооперироваться, чтобы «обнести» дачу. Ему, мол, требуются маленькие помощники, которые смогут залезть в форточку и открыть окно, он подсадит. Пообещал заплатить. Школьники были не против. И даже в багажник согласились спрятаться без лишних слов. Он положил туда младших, а Женя Стариков лег на пол между передними и задними сидениями.

Пока доехали до Горок, стемнело. В гараже он достал нож, заставил детей спуститься в подвал и раздеться. Всем троим связал за спиной руки. Этому изуверу мало было просто убийства. Он питался страхом своих жертв и их мучениями. Сейчас ему снова захотелось посмотреть, как будут вести себя дети, когда узнают, что из этого подвала они больше не выйдут.

«Я сказал, что сейчас стану их поочередно убивать, что с ними у меня будет уже одиннадцать трупов. Реакция была такая же, как и у всех остальных: мольба о пощаде, готовность выполнить любое мое желание и тому подобное…»

Животное Сергей Головкин пропускал все слова детей мимо ушей. Вместо этого он рассказал, в какой очередности будет их убивать. Мальчика, который понравился ему больше всего, решил оставить на самый конец. Потом он насиловал и убивал его друзей, заставляя на это смотреть.

В какой-то момент Головкин прислушался к звукам извне. Прикрикнул на своих пленников, чтобы те замолчали.

«Я слышал звук мотора проезжавшего мотоцикла или мопеда. Наверное, кто-то приезжал в сарай».

Первый подросток был повешен и умер довольно быстро. Поставив второго с петлей на шее на табуретку, серийник потребовал, чтобы третий вышиб ее из-под ног товарища.

«Когда он попытался уклониться, я сказал: “Или ты у него вынешь табуретку, или он у тебя”. Он выполнил».

Вынув мертвого мальчика из петли, он подвесил его за ноги и начал расчленять. Последнего оставшегося в живых школьника он заставлял смотреть.

«Мне хотелось понаблюдать за ним во время этой процедуры. Вначале он закрывался, не хотел смотреть, но потом все-таки пришлось…»

Последнего мальчика маньяк повесил за руки. Он не хотел убивать его сразу. И снова рассказал, что сейчас будет.

«Закончив все приготовления, я сообщил мальчику, что сейчас буду у него на груди выжигать нецензурное слово. Я это сказал специально, с той же целью – проследить за реакцией».

Головкин зажег паяльную лампу. В ее пламени он накаливал докрасна проволоку и прикладывал к коже ребенка.

«Он не кричал, шипел от боли, но не кричал. Потом я опустил его на пол и спросил: “Что, жить хочешь?” Он заплакал и стал меня упрашивать не убивать его, обещал, что будет молчать и никому не скажет, что я убил его товарищей».

Для Головкина это было частью игры – сводить ребенка с ума, давать надежду и упиваться его страхом. Разумеется, отпускать свою жертву он не собирался.

«Затем я его повесил. Вначале поставил на табуретку, накинул на шею петлю. После этого я взял мальчика за ноги и, убрав табуретку, некоторое время держал на весу, а потом отпустил… Ножом я потом выколол мертвому мальчику глаза. Зачем сделал? Захотелось попробовать…»

И весь этот ужас, кровавый пир, продолжался до утра – Головкин время от времени сверялся с наручными часами. Вытер кровь с рук одеждой мальчиков, потом отмылся под краном, который выходил из земли за гаражом.

Тела Головкин вывозил в течение двух дней. Останки младших ребят он выбросил в лесу неподалеку от платформы Часцовская на Можайском шоссе, третьего – в районе Звенигородского лесничества на Втором бетонном кольце. Выкапывал ямы и над ними расчленял тела, продлевая свое «удовольствие».

Одежду убитых он потом вывозил отдельно. Далеко не поехал – добрался до своего участка в Аксиньино и там развел костер, чтобы избавиться от улик.

Через месяц после этих событий серийный убийца Фишер был задержан. После ночи, проведенной в изоляторе временного содержания, он начал в подробностях рассказывать о своих преступлениях. Эпизод за эпизодом, убийство за убийством. Шокируя следователей подробностями, о которых мог знать только тот самый, настоящий монстр.

И вопросы, которые остаются открытыми:

– Почему на самом деле он стал таким? (Отбросим сказки Головкина про месть избившим его хулиганам и «плохих» подростков, которых он должен был «наказать».)

– Могли ли его остановить родные и расшифровать коллеги?

– Мучила ли его совесть? Или эту часть своих признаний на допросе он тоже выдумал?

Чтобы разобраться в этом, мы препарируем личность Сергея Головкина с помощью экспертов.

Часть 5

Анатомия серийного убийцы

Глава 55

Минус четыре

Первым человеком, который услышал от Головкина все кровавые подробности и потом еще день ото дня выяснял детали чудовищных убийств, стал следователь Валерий Костарев.

Меня всегда интересовало, как эти люди работают с серийными убийцами. Вот сидишь ты в кабинете, а напротив, буквально в метре – существо, которое зверски убило нескольких человек. Это сейчас оно тихое и смирное, а ведь в моменты нападений упивалось болью своих жертв, пьянело от крови, как хронический алкоголик, который дорвался до склада с бутылками. И оно столько всего натворило, столько душ загубило. Какими силами ты можешь удержать свой разум холодным? Как заставишь себя не реагировать, часами беседовать со зверем и твердой рукой записывать его откровения?

Когда мы впервые встретились с Валерием Евграфовичем, я едва ли не первым делом спросил, как ему давалась эта работа.

– Я все-таки к этому времени уже много лет был в профессии. Звучит жутко, но трупы приходилось видеть часто. Я ведь до того как стал следователем, работал длительное время прокурором-криминалистом. Это было в Казахской ССР. И как раз на этой должности приходилось выезжать на самые тяжкие преступления, в том числе убийства. Конечно, ко всему привыкаешь, но, честно говоря, когда имеешь дело с трупами детей, даже после стольких лет работы мне не по себе становилось…

Возвращаемся в утро 20 октября 1992 года. Маньяк Фишер сидит в кабинете у Костарева в здании Одинцовского УВД. Этим утром он пытался себя убить (по крайней мере, сделал вид), но его спасли. Когда его спросили зачем, вспомнил события предыдущего дня.

«Днем 19 октября я заметил белую “Волгу”, которая, как мне показалось, уж очень навязчиво следовала за мною. Честно говоря, я подумал, что это рэкетиры (см. Досье) за мной следят, чтобы забрать мою машину. Потом, когда меня остановили на переезде незнакомые люди и сели ко мне в автомашину, я подумал, что на меня напали, хотя кто-то из этих ребят сказал, что они из милиции. На мою просьбу предъявить служебное удостоверение вообще никак не отреагировали, поэтому я стал высказывать свое возмущение, может быть, что-то резкое и сказал, однако никакого сопротивления этим ребятам я не оказал».

Досье

Рэкет

Еще один «ингредиент» эпохи развала СССР. Вымогательство под угрозой физической расправы или с использованием похищений людей. Первые рэкетиры появились еще в конце 1980-х, когда группы спортсменов и уголовников начали предлагать кооперативщикам свою «крышу» за ежемесячную долю от доходов.

Наличие «крыши» предполагало, что если к предпринимателю придут другие бандиты и тоже начнут вымогать, с ними договорятся или разберутся. В 1990-е явление стало повсеместным. По некоторым оценкам, в тот период рэкетирам платили до 80 % коммерческих организаций.

Кстати, сам термин racket родом из США. Он появился в гангстерские 1920-е, когда многие сферы бизнеса подмяла под себя мафия – банды мигрантов из Италии (по-итальянски ricatto означает «шантаж»).

По словам Головкина, во время первого допроса, который вечером того же дня проводил Костарев, он понял, что для него это все серьезно.

«Особенно когда спросили о трех ребятах, которых я подвозил с Алаевым, а также о мальчике с Успенского шоссе (Ухине). Мне было больно думать, что станет с моей мамой, когда она узнает обо всех этих делах, поэтому я и решил покончить с собой».

Напомню, была еще версия, что Головкин лишь инсценировал суицид, чтобы заляпать кровью свою одежду, на которой могли остаться какие-то улики, биологические следы жертв например. Но на допросе он это опровергал.

На столе перед Головкиным лежала написанная им собственноручно явка с повинной на имя прокурора города Одинцово.

«Еще во время учебы в школе я стал испытывать странное влечение к лицам мужского пола юного возраста. С годами оно не проходило, а все усиливалось. К посторонним лицам и врачам я стеснялся обратиться, а впоследствии боялся».

В этой записке Сергей Головкин сообщил о двух первых убийствах – в Катуаре и у пионерлагеря «Звездный». Однако затем он по какой-то причине перескочил сразу через четыре убийства, решив о них умолчать.

«После первых двух случаев я сдерживал свою похоть и до 1991 года преступлений не совершал, а в 1991 году меня опять “замкнуло”».

Признался лишь в убийстве Бори Тарасова, Игоря Ухина и трех сентябрьских мальчиков.

«В вышеуказанных мной преступлениях я перед обществом раскаиваюсь. Знаю, что в своих преступлениях поступал как животное, но своими силами совладать с этим не мог. В настоящее время все это осознал и понимаю, что меня ждет суровое наказание. Я готов нести любое наказание перед обществом. Убедительно прошу вас оказать мне медицинскую помощь и, если это возможно, сохранить мне жизнь».

Старшим в следственно-оперативной группе, напомню, был Евгений Бакин. Но когда Головкина доставили в УВД после задержания и утром и тот сообщил о готовности все рассказать, Бакин в здании отсутствовал. Разговорить серийника должен был именно Валерий Костарев.

С точки зрения закона признаться в убийстве мало. Нужно рассказать детали, которые может знать только убийца, ведь были уже за шесть лет этого расследования случаи, когда некоторые из эпизодов Фишера брали на себя другие люди. Но когда проверяли их показания, оказывалось, пшик, не тот!

А Головкин с ходу сообщил Костареву про убийство мальчика, который пока лишь числился пропавшим без вести.

– Он рассказывал под протокол, как похитил и убил Ухина, – вспоминает следователь, – то есть мальчика, о котором я его накануне подробно расспрашивал. Фамилии убитого Головкин тогда не знал, но, когда он начал вспоминать детали, я сразу понял, что речь об Ухине. Я спросил, где он спрятал останки: «Покажешь?» – «Покажу». Когда мы закончили, Бакина в отделении все еще не было. Я собрал группу ребят, экспертов, сотрудников уголовного розыска, и мы поехали.

Согласно протоколу осмотра места, до нужного участка дороги группа добралась в 17:13. Головкин повел сопровождающих его прокуроров и милиционеров в лес. Говорил, что запомнил поваленное дерево. Ходил между похожими, выбирая. В указанном месте поначалу обнаружили только кости лося. Но затем нашлись и останки, похожие на человеческие. Маньяк настаивал, что где-то здесь должен быть и череп.

Это конец октября, темнеет довольно рано, поэтому буквально через полчаса пришлось поиски свернуть. На дереве, под которым обнаружили останки, сделали зарубку, чтобы назавтра его быстро найти, не плутать.

– Приезжаем – Бакин у себя в кабинете. Я ему говорю: «Жень, у нас все пошло! Давай завтра продолжим». Я предложил, раз Головкин со мной начал сотрудничать, пусть лучше с ним я и буду пока работать, а Бакин с экспертами поедет осматривать гараж. Он нехотя, но согласился.

– То есть это такая правильная следственная тактика – человек, который вошел в контакт с обвиняемым, в дальнейшем продолжает с ним работать?

– Да, так обычно принято. И он мне продолжал рассказывать подробности.

На следующий день Головкин показал в лесу новые места, где выбрасывал останки детей. И в них действительно находили человеческие кости. К вечеру 21 октября Костарев и Бакин сели допрашивать зоотехника вместе. Этот допрос длился больше трех часов – с 19:16 до 22:27.

32-летний мужчина начал сыпать такими подробностями, что перед двумя следователями по особо важным делам раскрывался настоящий портал в бездну.

«Еще во время учебы в школе я почувствовал, что у меня стало возникать желание убить человека. Но не любого, а именно мальчика-подростка».

Головкин говорил о первых попытках нападений, когда подростки выживали. А потом перешел к детальным рассказам о ранних убийствах.

«После каждого совершенного мною убийства и связанных с ними действий сексуального порядка мне становилось хорошо, чувствовалась удовлетворенность, поднималось настроение. Какое-то время все было нормально, но потом опять тянуло на совершение убийства…»

Разговорился так, что решил признаться и в тех убийствах, которые в явке с повинной не упоминал: как похитил и повесил Семена Кочкина, Пашу Марченко, Мишу Сычева, Сережу Ракова.

Знаете, по форме всякий допрос в протоколе оформляется одинаково: следователи задают вопросы, их собеседник дает ответы. И вот когда читаешь материалы из уголовного дела Фишера, иногда это похоже на интервью с самой настоящей нечистью.

«Вопрос: Не было ли у вас желания покаяться?

Ответ: Не было, честно говоря.

Вопрос: Знал ли кто о вашей преступной деятельности? Не высказывал ли кто догадок?

Ответ: Об этом никто не знал, даже моя мама ни о чем не догадывалась.

Вопрос: Не вызывало ли у вас опасений то обстоятельство, что несколько ребят, убитых вами, проживали в Горках-10 и это могло привести следствие к вам?

Ответ: Я об этом не задумывался.

Вопрос: Неужели никто из ваших знакомых, соседей по гаражу не заходил в гараж? Ведь их мог привлечь запах разлагающегося трупа и так далее?

Ответ: Подходить-то подходили, но просто так. Это для меня опасности не представляло. В подвал же я вообще никого не пускал. Не думаю, что кто-то из моих соседей и знакомых мог заподозрить меня в чем-то нехорошем, а тем более убийствах, хотя об этом (в Горках) много говорили.

Вопрос: Как вы относитесь ко всему совершенному?

Ответ: Конечно плохо. Я понимал, что этого нельзя делать, но была какая-то тяга, я не мог себя пересилить. Уже после того как я вспоминал происходившее, онанируя, получал удовольствие от этого, понимал, что пора прекращать заниматься убийствами, но потом все начиналось сначала.

Вопрос: А что за телогрейка висит у вас в подвале? Для чего там стоит рыбацкий ящик? (Ящик из дерева с удобными секциями, с которым обычно выезжают на зимнюю рыбалку).

Ответ: Иногда, расчленяя трупы, я надевал эту телогрейку, чтобы не запачкаться кровью. Что же касается рыбацкого ящика, то там собраны все те принадлежности: веревки, ножи, презервативы, пакет целлофановый, проволока и прочее. Я это все использовал при совершении преступлений. Ящик рыбацкий я у кого-то стащил, но у кого и когда, не помню.

Вопрос: Не оговариваете ли вы себя в совершении этих преступлений?

Ответ: Нет, не оговариваю. Не вижу в этом смысла.

Вопрос: Сколько вами убито человек?

Ответ: По моим подсчетам получается 11 человек.

Вопрос: Как вы себя чувствуете в настоящее время?

Ответ: В настоящее время я себя чувствую нормально. Во время совершения преступлений я также чувствовал себя нормально. После убийств и расчленения трупов чувствовал какое-то удовлетворение. Настроение поднималось. Считаю, что с психикой у меня все нормально.

Вопрос: Не страдали ли вы ранее психическими заболеваниями? Не было ли у вас травм головы?

Ответ: Никогда не страдал. Травм головы у меня никогда не было. Свои поступки я считаю не совсем нормальными. На меня что-то находило. Ну вот зачем я засаливал кожу мальчика? Не могу это объяснить…»

Глава 56

Камера пыток

В гараже и подвале Головкина следствие ждало много страшных находок. Конезаводский молчун создал здесь настоящий бункер, камеру пыток, в которой все с самого начала было предусмотрено для убийств.

25 октября 1992-го сюда приехала группа криминалистов во главе с Евгением Бакиным, пригласили понятых.

В протоколе осмотра гаража скрупулезно описываются все детали. Сам гараж деревянный, обитый снаружи листами металла, выкрашенными в зеленый цвет. Внутри захламлено, царит страшный беспорядок. Повсюду разбросаны грязные тряпки, канистры, бутылки, старые гнилые матрасы. Аккуратностью Сергей Головкин никогда не отличался – как ходил в повседневной жизни в заляпанной пятнами одежде, так и в своих «лежбищах» этому соответствовал – в гараже и красном уголке.

«В левом дальнем углу от входа – люк в погреб, плотно прикрытый деревянной крышкой. У дальней стены из погреба выходит вытяжная труба, к которой привязана автопокрышка, выполняющая по всей видимости роль амортизатора при постановке автомобиля в гараж».

В разных местах криминалисты обнаружили десятки предметов детской одежды, включая фрагменты школьной формы.

Спустились в капитально забетонированный погреб, измерили стены: высота – 2,8 метра, ширина – 2,2 метра, длина – 1,8. Фактически как небольшая комната…

«В перекрытии использованы рельсы и плотно уложенные поперек бревна. От люка вниз под углом закреплена металлическая лестница. На полу, примерно на 2/3 площади, рассыпан картофель, с помощью доски разделенный как бы на две кучи. Ниже перекрытия на уровне 2,5 метра поперек, ближе к дальней стене, вбетонирована металлическая лестница с пятью ступенями».

Подробности

Фото. Логово монстра.

– Больше снимков гаража и подвала Сергея Головкина.

– Схемы из уголовного дела.

Эту лестницу Головкин приспособил как виселицу, чтобы в нужном ему месте перебрасывать через трубы веревку с петлей. В стены вбетонировал два крюка, две трубы-вытяжки, слева и справа повесил плафоны с освещением, а внизу сделал розетку. Этот зверь еще на стадии строительства заранее все распланировал и организовал для реализации своих извращенных идей.

Две табуретки, металлическая бочка, деревянный ящик рыболова.

Далее в протоколе осмотра записано:

«Детская ванна снята с крюка. В ней обгоревшие останки органического происхождения, по внешнему виду куски кожи. На дне, под углями, сгустки крови.

На этой же стене, под крюком, просматриваются потеки бурого цвета. Потеки бурого цвета имеются и под другим крюком, а также в некоторых других местах на стенах.

На телогрейке и штормовке имеются пятна бурого цвета, похожие на кровь».

Позже маньяк подтвердил, что в этой ванне он выжигал паяльной лампой кровь своих последних четырех жертв.

«Кроме крови в этой ванне я сжигал и использованные при совершении актов мужеложества резиновые презервативы, – рассказал Головкин. – Кроме того, я сливал в ванну мочу из мочевых пузырей трупов, я специально их прокалывал или разрезал».

При обыске в гараже нашли и предметы, которые Головкин регулярно использовал у себя на конюшне во время работы. Оказалось, что он и их приспособил для убийств. На дополнительных допросах он добавлял в описание своих преступлений такие подробности, что просто мурашки по коже…

Например, у него спросили про странную полиэтиленовую перчатку. Обычный человек о существовании подобных и не знает. Это очень длинная (75 сантиметров!) перчатка, которая надевается на руку до плеча. С помощью таких Головкин регулярно проводил на конюшне процедуру искусственного осеменения кобыл.

«Один раз, с Ухиным, я попробовал применить ее как средство удушения. Я просунул веревку под мышками и резко подвесил его на крюк. Затем я надел подростку на голову указанную перчатку, руками сжав края, чтобы не проходил воздух, и наблюдал, что будет… Он начал задыхаться, пытался кричать, бил ногами. Тогда я снял его с крюка, снял перчатку и убил путем удушения веревкой».

А найденную в рыбацком ящике белую корду для уздечки (длинный шнур, с помощью которого конюх гоняет лошадь по кругу) маньяк использовал во время последнего тройного убийства. На ней он повесил первого из тех мальчишек.

На одном из последующих допросов Сергей Головкин признался Евгению Бакину, что однажды ел… человеческое мясо. Это было после первого убийства, совершенного здесь, в его камере пыток, – пятнадцатилетнего Паши Марченко. Подростка, приехавшего в Подмосковье из Калужской области в гости к крестной с банкой варенья и букетиком нарциссов.

Класс 10 «А» 167-й московской школы. Сергей Головкин – в правом нижнем углу. Музыкант Армен Григорян – вторая парта среднего ряда, справа. / Глава 29, стр. 169

Головкина одноклассники считали незаметным. И уже после задержания маньяка Фишера с удивлением увидели его на фотографии рядом со школьным ансамблем (спиной в полоборота, свитер с полосами). / Глава 28, стр. 168

Экзаменационный лист абитуриента Сергея Головкина при поступлении в Сельскохозяйственную академию имени Тимирязева. / Глава 30, стр. 173

Во взрослом возрасте Сергей Головкин не стал более общительным, но все отмечали его одержимость лошадями. / Глава 30, стр. 176

В этом здании красного уголка на территории конезавода зооинженер прожил несколько лет. Комната – на втором этаже. / Глава 43, стр. 230

«Я помню, что в углу комнаты валялась гора шкурок от сосисок и сарделек. Головкин их даже не выносил в мусорку, бросал тут же, в комнате. Действительно, жил как бомж». / Глава 56, стр. 294

Сергей Головкин после задержания

Игорь Ухин, 14 лет

Оперативная группа в работе – незадолго до задержания Фишера. / Глава 20, стр. 109

Первая фотография Сергея Головкина после оформления явки с повинной. / Глава 54, стр. 279

Следственные действия на месте первого убийства – в Катуаре. / Глава 60, стр. 310

Леша Зимин должен был стать первой жертвой Фишера, но чудом выжил. Спустя 8 лет после случившегося он опознал в своем мучителе зооинженера Головкина. / Глава 34, стр. 192

Следственная группа на месте захоронения останков последних жертв Фишера. / Глава 55, стр. 287

В гараже и комнате Головкина обнаружили больше десятка ножей. Большинство он использовал для убийств и расчленения тел. / Глава 55, стр. 288

Старший помощник прокурора Одинцовского района Наталья Смолеева у гаража Головкина. / Глава 56, стр. 289

«Внутри гаража захламлено, царит страшный беспорядок. Повсюду разбросаны грязные тряпки, канистры, бутылки, старые гнилые матрасы». / Глава 56, стр. 289

«Женщина, конечно, даже не догадывалась, что картошка, которую им предстоит есть, будет ссыпана на бетонный пол, забрызганный чужой кровью…». / Глава 53, стр. 275

«Сергея Головкина разъяренная толпа не достала, а вот его адский бункер кто-то все-таки уничтожил. В ночь на 26 апреля 1993 года гараж сгорел вместе с машиной». / Глава 56, стр. 293

После ареста Головкин отказался от предложенного ему свидания с матерью и написал ей письмо. / Глава 61, стр. 313

На основе этого письма и других документов, написанных в разные годы рукой самого Головкина, эксперты сделали для этой книги посмертную экспертизу серийного убийцы. / Главы 62–64, стр. 316–330

Последний документ в 95-томном уголовном деле Фишера. Борис Ельцин официально отказался заменить смертную казнь на пожизненное заключение. / Глава 74, стр. 380

«У Марченко я вырезал с ляжки кусок мяса, решил попробовать, как оно на вкус. Поджарил на паяльной лампе, съел, но человеческое мясо мне не понравилось. Я не от голода это сделал. Хотел испытать, какие ощущения возникнут. И тогда в погребе это было первое убийство, я себя чувствовал свободно. Что хотел, то и делал, никто мне не мешал. С другими своими жертвами я такие эксперименты не проводил».

Все это Головкин в деталях вспоминал на первых же допросах, в первые же дни после задержания. А на воле на тот момент в его вину никто не верил.

«По поводу ареста Сергея хочу добавить, что это ошибка, – заявляла Лариса Головкина 23 октября 1992 года (на четвертый день после того как ее сын написал явку с повинной). – Он не мог совершить никаких преступлений по своей натуре, по своему характеру, по своей жизни. Как мать я знаю его всего, могу уверить, что он не тот человек, который способен на преступления».

Мать понятно. Она чаще всего в любой ситуации будет обелять своего ребенка, какие бы ужасные вещи он ни совершил. Но ведь и коллеги Головкина на первых допросах его только положительно характеризовали. И даже, можно сказать, подбирали правильные слова, чтобы в случае чего не навредить уважаемому Сергею Александровичу. Это уже потом они будут вспоминать истории про блеск в его глазах во время осеменения кобыл и прочее.

Работал на конезаводе, например, конюх Аркадий Костин. Он часто помогал Головкину «шаманить» машину и в гости периодически зазывал. В день, когда зоотехник уже во всем признался, Костин рассказывал следователю:

«У него, конечно, есть странности. Сколько раз я говорил ему: “Женись!” А он не хочет. Говорит, что в холостяцкой жизни есть свои прелести. На мой взгляд, Головкин – честный человек и на преступления против детей не способен. Я же понимаю, что все ваши вопросы из-за исчезновения детей, трупы которых потом нашли. Возможно, для сближения с детьми у Сергея все есть, они часто к лошадям бегают, но я никогда не видел, чтобы он к детям какой-то интерес проявлял. А я его знаю не один год (если быть точным, с 1984-го), в чем-то это все равно проявилось бы!»

Бывший опер Виктор Нацаренус в 1992 году уже занимал пост замначальника по оперативной работе в Успенском ПОМе, а сам жил в Горках-10, поэтому прекрасно помнит те первые настроения.

– Многие сначала не верили, считали, что на несчастного зоотехника просто эту кучу убийств повесили, что милиция делает показатели на невиновном. У всех был шок сначала. А уже потом, когда информация просочилась в прессу с подробностями… Я скажу так: если бы потом Головкина привезли в Горки на следственный эксперимент, никакая охрана его не спасла бы. Этого человека люди бы просто разорвали на части. У местных из-за убитых детей, которых многие знали, была злость огромная…

Сергея Головкина разъяренная толпа не достала, а вот его адский бункер кто-то в итоге все-таки уничтожил.

В ночь на 26 апреля 1993 года гараж Головкина сгорел вместе с машиной. Дознаватель по фамилии Молодцов указал в рапорте:

«Прихожу к выводу, что причиной пожара послужил занос постороннего источника огня».

Позже в милицию сообщили, что рядом с гаражом утром после пожара видели родителей убитого Станислава Сидихина – одного из трех мальчиков, повешенных Головкиным в сентябре 1992-го. Мама, Наталья Сидихина, рассказала, что они с мужем в тот день собирались поехать на рейсовом автобусе на кладбище в Звенигород – была Родительская суббота.

«По пути прошли мимо гаража на конезаводе, где погиб наш сын, – рассказывала женщина на допросе. – Мы и ранее бывали там, но близко к гаражу не подходили – было не по себе. Но тем утром мы увидели вместо гаража пепелище. Незнакомый нам мужчина разбирал доски. Он сообщил, что гараж сгорел ночью и машина с ним».

Женщина отрицала свою причастность к поджогу. Виновных так и не нашли. Да, скорее всего, и не искали по-настоящему. Всем было ясно, что это проклятое место не должно существовать и что желающих спалить его было немало.

Еще один сюрприз ожидал следственно-оперативную группу при обыске комнаты в красном уголке, где Сергей Головкин прожил последние несколько лет.

Бывший оперативник Глухов так описывает это место:

– Двухэтажное здание. Внизу две конюшни, а на втором этаже комната, деревянная дверь с крючком. Я помню, что в углу комнаты валялась гора шкурок от сосисок и сарделек. Головкин их даже не выносил в мусорку, бросал тут же, в комнате. Там даже мебели особо не было – стол и кровать какая-то старая. Действительно, жил как бомж. Уже позже его мать приезжала, мы ей отдавали его вещи после завершения следственных действий. Так она забрала все – вплоть до рваных трусов. Гирьки его, гантельки увезла.

А еще среди мусора и хлама оперативники с удивлением обнаружили… боеприпасы. 4 боевых патрона калибра 9 мм к пистолету Макарова и 10 патронов калибра 7,62 мм с трассирующими пулями – к автомату Калашникова. Откуда?!

Головкин признался, что это он стащил со склада, когда в 1982-м после выпуска из академии ездил на военные сборы под Калинин (Тверь).

«Указанные патроны я взял со склада воинской части, куда нас привлекали для разгрузочно-погрузочных работ. Вместе со мной патроны также брали и другие ребята, которые работали на складе. Это все я хранил у себя в комнате».

Показания Головкина проверяли. Его институтский дружок Алексей Фролов подтвердил, что некоторые «солдатики» патроны подворовывали.

«В последний день пребывания на военных сборах курсанты устроили что-то типа прощального костра, в который я и другие ребята побросали патроны для «салюта», – припомнил Фролов.

Так в обвинении Сергея Головкина помимо всего прочего появилась статья «Незаконное хранение боевых припасов».

И вот еще интересный нюанс. После задержания старшего зоотехника возник вопрос: а на каком основании у вас человек много лет живет в нежилом административном здании? Документов, которые это как-то объясняли бы, в управлении Московского конезавода не нашлось. Директор Иван Викторов, вступивший в должность в 1990 году, валил все на прежнее руководство. Мол, это они разрешили незаконно, а он про «квартиру» Головкина ничего и не знал. Примерно то же самое он заявил и по поводу гаража среди сараев за конюшней.

«Это самозастрой. Появился до меня, лет десять назад. Сейчас я этот вопрос решаю, ни одного такого объекта на территории не останется».

Впрочем, Викторов оказался единственным сотрудником конезавода, который с самого начала на допросах характеризовал своего сотрудника Головкина только отрицательно. По должности директор с ним напрямую не общался, для этого есть главный зоотехник. Но как минимум трижды они все-таки пересекались.

«Я впервые встретился с ним в декабре 1990 года, проходя по конюшням. Я тогда Головкину делал много замечаний по работе и его внешнему виду, на что тот в довольного грубой форме ответил, изменившись в лице, что я унижаю его человеческое достоинство. (Видимо, так в протоколе допроса завуалированно описали разговор с использованием ненормативной лексики.) По работе я сталкивался с ним еще два раза. Мое впечатление о нем отрицательное. Неопрятный, всегда имел затрапезный вид, крайне неаккуратен в ведении племенного учета и сдаче отчетов в бухгалтерию».

Глава 57

«Амулеты» и «сувениры»

Многие маньяки коллекционируют так называемые трофеи. Обычно это личные вещи жертв. Серийные убийцы, храня и время от времени рассматривая «фетиши», продлевают свои переживания, связанные с тем или иным эпизодом. Это их возбуждает, помогает вспоминать детали, смакуя их не один раз.

Взять, например, «Битцевского маньяка» Александра Пичушкина, который с 1992 по 2006 год совершил 49 доказанных убийств. Он был буквально одержим идеей обогнать по числу жертв Андрея Чикатило, причем значительно. «Ростовский потрошитель» дал показания, что его жертвами стали 55 человек. В обвинительном заключении речь шла о 53 эпизодах. Судьи решили, что иногда Чикатило приписывал себе трупы, к которым не имел никакого отношения, чтобы прославиться, потешить свое эго, он ведь понимал, что про него к тому времени пишут и рассказывают по всему миру, называя советским Джеком-потрошителем.

Пичушкин же мечтал эту славу убийцы-гастролера переплюнуть. В какой-то момент он придумал, что «соберет» чужих жизней по количеству клеток на шахматной доске. Их 8 раз по 8, то есть 64 штуки, и Битцевский маньяк поставил дома доску, клетки на которой вместо шахматных фигур заполнял какой-либо небольшой вещицей, принесенной с места очередного убийства: крышка от бутылки, камушек, монетка и все в таком роде.

Поначалу казалось, что Сергей Головкин к трофеям равнодушен. Ну или почти равнодушен. По крайней мере, на первых допросах он отрицал, что забирал что-то у убитых мальчиков. Но очень скоро в его рассказах нашли нестыковки.

Во-первых, перед тем как попытаться покончить с собой в изоляторе временного содержания Одинцовского УВД, Головкин выбросил что-то в напольный унитаз камеры и смыл. Это видели его сокамерники.

– Я, естественно, заставил содержимое выкачать, чтобы выяснить, от чего же он избавился, – вспоминает следователь Валерий Костарев. – Там нашли иконку на цепочке. Как потом выяснилось, она принадлежала одному из убитых мальчиков. И он ее на себе носил!

Эту овальную иконку опознали родители 12-летне-го Кирилла Ефимова, одного из трех последних убитых Головкиным.

Убийца рассказал, что нашел в карманах жертв 25 рублей и пачку дешевых сигарет. А еще он с них снял цепочки с крестиками и иконками. Почти все из этого набора он потом выбросил под платформу на железнодорожной станции Беговая (и вещи потом действительно нашли в указанном Головкиным месте).

«А цепочку Ефимова я некоторое время носил на себе. Ее видела моя мама, которая поинтересовалась ее происхождением. Я сказал, что купил. Считал, что она будет моим амулетом, будет оберегать меня от различных неприятностей, но получилось наоборот…»

Амулетом он ее считал, представляете? Этот человек был уверен, что вещи замученных им детей станут для него оберегами!

По эпизоду с убийством Ухина маньяк уточнил, что оставил себе нож, которым подросток угрожал ему, пытаясь выпихнуть из машины. А еще…

«Помню, что нашел у него осколок красного стекла, который взял себе в качестве сувенира. Также я взял у него кольцо из недрагоценного металла с какими-то двумя неровностями вместо камня, но что именно, сейчас уже не помню».

На память о первом убийстве, в Катуаре, Сергей Головкин оставил себе ключи убитого Леши Чалова, у Миши Сычева и Сережи Ракова, задушенных в 1990-м, взял ключи и кольцо.

«Я делал это из суеверия, что ли. Использовал эти предметы в качестве амулетов. Кроме того, эти предметы напоминали мне о том, что я совершил с иx владельцами».

Эти признания были сделаны Головкиным на третьем по счету допросе. Но о самых страшных своих «трофеях» и о том, что на самом деле творил с телами детей, убийца не хотел говорить еще несколько месяцев.

Например, лишь на допросе от 21 января 1993 года он сообщил следователю Бакину, зачем он на самом деле отрезал голову несчастному Диме Маляеву у пионерлагеря «Звездный» и что еще он унес с собой в качестве трофея.

«Я выполнил то, о чем мечтал и что хотел увидеть, держать в руках. Я отрезал голову, хотел снять скальп, но потом передумал, решив взять голову с собой. Такое же желание возникло у меня и в отношении половых органов. Я положил их в полиэтиленовый пакет, сунул в сумку, а голову понес прямо в руке».

Пока шел по лесу, терзался сомнениями: как же он в электричке окровавленную голову повезет? А вдруг увидят? А вдруг милиция остановит? Решил не рисковать и забросил ее в деревья. А вот остальное все-таки унес с собой.

«В то время я жил в комнате, где у нас на конезаводе мастерские, поэтому я сразу пошел к себе. Достал пакет с вырезанными половыми органами, положил в стеклянную литровую банку и присыпал обыкновенной солью, купленной в магазине».

Эту банку он спрятал в углу комнаты.

«Когда мне надо было “их” увидеть, я брал банку и рассматривал, а потом ставил обратно на место. Наступал покой. Но дня через два-три я начал замечать, что половые органы стали синеть. Цвет их вызывал у меня уже не те эмоции, поэтому я растопил свою печку и все сжег. Больше я таким образом никогда ничего не пытался консервировать».

Видимо, после этой неудачи с консервацией частей тел в больном воображении Головкина родился новый план. Однажды он признался:

«Еще я хочу сделать дополнение в отношении Марченко. Дело в том, что его голову я не закапывал вместе с трупом. После отчленения головы я снял с нее мягкие ткани, а затем обжег паяльной лампой. Крышку черепа я разбил и вынул мозг, который затем захоронил. Черепом я потом пугал Ракова и Сычева…»

Но и от этой улики он через несколько месяцев избавился:

«Весной 1991 года я этот череп разбил на железной бочке у себя в гараже топором на мелкие кусочки и потом выбросил в лесу на стоянке, расположенной в районе Голицына. Осколки высыпал под деревом и землей не засыпал. Все это так и осталось на поверхности».

В указанном месте осколки черепа несчастного мальчика не нашли. Только один фрагмент в сумке, в которой зоотехник вывозил мелкие косточки в лес…

Попытка законсервировать солью останки и кожу Бори Тарасова тоже наверняка из этой же серии «трофеев». Хотя сам Головкин и не раз отпирался, говорил, якобы не понимает, зачем это сделал.

Просто попытайтесь понять, что же эта тварь творила с телами ребят, их останками и памятью; что она оставила родителям убитых детей…

Бывший оперативник Василий Глухов вспоминает момент, когда – уже после завершения всех экспертиз – отец одного из убитых мальчиков приехал забирать останки сына, чтобы их похоронить.

– Ему отдают коробочку, а в ней лежат череп, зола и несколько косточек… Он стоит и смотрит на нас, начинает заикаться от ужаса, в глазах слезы, руки дрожат: «Ребята, ч-ч-то это? Это м-м-мой сын? Как я его жене покажу?» Мы пытаемся его хоть как-то успокоить. Хотя что в такой ситуации скажешь? А этот мужчина достает из бардачка своего уазика бутылку водки и выпивает ее разом. Выпивает и стоит – смотрит на нас совершенно трезвыми глазами. Он был в таком шоке, что эту водку даже не почувствовал! Первый и в последний раз я такое в жизни видел.

Глава 58

Рядом

Еще один момент мне никак не дает покоя. Никакой конспирологии я в этом факте не ищу. Но до ужаса страшно, как же это в жизни, в реальных, а не киношных расследованиях бывает!

Достоверно известно, что до последнего, тройного, убийства Сергей Головкин ни разу не попадал в поле зрения милиции. Хотя в Одинцовском районе действительно так или иначе проверяли тысячи мужчин. Это звучит особенно жутко, если учесть, что в каких-то двухстах метрах от его адского бункера-гаража, спрятанного за забором конезавода в Горках-10, тогда находилось двухэтажное здание местного отдела милиции. Участковые и опера в течение многих месяцев каждое утро выходили из этих дверей, чтобы продолжить обход территории, опрашивая жителей: не видел ли кто-то чего подозрительного, не слышал ли… Могли ли маньяка выявить, вычислить не после одиннадцати убийств, а раньше, спася несколько человеческих жизней?

– Часто приходилось слышать от людей: «Как же он у вас был столько лет под самым носом?» – размышляет Василий Глухов. – Но поймите одну вещь. Его гараж был спрятан от посторонних за высоким забором, а сигналов и жалоб на Головкина никогда не было. Молчаливый и работящий мужчина, на которого в жизни никто не подумает.

Глухов объясняет, что может об этом говорить со всей ответственностью, потому что с Головкиным… он был несколько лет знаком – как житель Горок. Не близко, можно даже сказать, шапочно, и тем не менее.

– Когда Головкина взяли в разработку, я сразу доложил Цхаю, что знаю его. У меня тогда на конезаводе работал брат двоюродный. И несколько раз я туда приходил в форме. Помню, увидев милиционера, Головкин менялся в лице почему-то, сразу становился очень уважительным. Но это я только уже потом понял, сопоставил. Я приходил на завод и шел к нему как к начальнику родственника: «Сергей Александрович, мне очень брат нужен. Можно я его заберу?» – «Конечно-конечно, берите!»

Рядом с Головкиным время от времени появлялись действующие и бывшие сотрудники милиции, но никому даже в голову не пришло, что бирюк Сережа может быть маньяком Фишером из газетных статей.

Про милиционера-зятя я уже рассказывал. Наверное, его можно оставить за скобками, потому что сержант Андрей Корсаков виделся с шурином Сергеем Головкиным не больше полудюжины раз, и контакта у них не сложилось. Одногруппник и самый близкий институтский товарищ Головкина Алексей Фролов, который после выпуска из сельхозакадемии пошел работать оперативным дежурным отдела милиции в московском районе Царицыно, пожалуй, тоже не в счет – они в последний раз виделись году в 1985-м.

Однако был и в близком окружении серийного убийцы человек, который отработал в органах несколько лет, – конюх Аркадий Костин. До того как устроиться на МКЗ, мужчина окончил среднюю школу милиции, потом прошел путь от постового до инспектора. Костин с женой часто приглашали Сергея Головкина в гости, регулярно общались, но ничего подозрительного Костины в старшем зоотехнике не видели.

В 1992 году одно расследование привело на конюшню к Головкину Виктора Нацаренуса, уже занимавшего должность замначальника оперов при Успенском отделе милиции. Дело было исключительно местного пошиба – кто-то повадился угонять у местных жителей мотоциклы.

– Мне сообщили, что краденые мотоциклы отстаиваются в яслях для лошадей на конезаводе. Прихожу на конюшню – точно! Где-то лошадь стоит, а где-то мотоцикл краденый. Я, естественно, начал спрашивать работников: «Кто тут старший?» Указали на зоотехника Головкина. Я представился, что из милиции. И вижу, что у него ноги подкосились, он резко на ясли облокотился. Такое испуганное лицо, как будто сердечный приступ. Впрочем, у людей приходилось самые разные реакции на слово «милиция» видеть. Но вот этот взгляд его, перепуганный, я запомнил на всю жизнь. Я говорю: «Откуда краденые мотоциклы?» Услышав, что я по поводу мотоциклов, он сначала побледнел, а потом лицо налилось краской. И к нему будто вернулась смелость. Начал объяснять, что это подростки из Горок к нему ставят, а он не знал, что мотоциклы краденые. Там Головкин действительно был ни при чем. Так что его я видел только один раз – примерно за полгода до задержания.

В общем, сотрудники милиции иногда появлялись где-то рядом с садистом-убийцей Сергеем Головкиным, но взгляд на нем не останавливали – просто обычный гражданский.

А тот жуткий случай, когда Головкин привез к гаражу в багажнике своих «Жигулей» подростка Игоря Ухина, которого задумал убить? За ним на территорию конезавода заехал милицейский уазик, но сотрудники просто посмотрели на суетящегося в темноте у гаража мужика через стекла и уехали…

На допросах у Головкина несколько раз спрашивали, действительно ли им вплоть до задержания никогда не интересовались люди в форме.

«Напрямую с сотрудниками милиции не приходилось сталкиваться, – отвечал он следователям, – был у нас случай на конезаводе – украли мешки с отрубями, и летом 1992 года меня вызывали свидетелем в Одинцовский суд».

В другой раз дополнял:

«Я никогда не замечал, чтобы работники милиции проявляли когда-либо интерес к моему гаражу. Хотя как-то раз наш ночной сторож говорил мне, что однажды, еще до Ухина, к моему гаражу подъезжали работники милиции. Но, видимо, это произошло случайно. Я вел себя нормально и не должен был вызвать к себе интерес со стороны работников милиции».

Глава 59

Агенты «Кремлевского централа»

– Одно время Головкина прятали в разных СИЗО, чтобы его в камере не убили, – рассказывает Василий Глухов. – Помню, однажды его увезли в изолятор на другой конец Подмосковья, в Павловский Посад, если не ошибаюсь. У уголовников ведь сарафанное радио быстро работает.

Насильники детей, а тем более их убийцы по уголовным понятиям едва ли не худшее, что может быть. За такие преступления в тюремной среде человека «понижали». Это грозило статусом пассивного гомосексуалиста, а то и вовсе смертью…

Из материалов дела известно, что Головкина в итоге отправили в знаменитый московский СИЗО «Матросская тишина» (по названию улицы, на которой он находится).

В конце октября 1992-го газета «Коммерсант» сообщала, что после перевода маньяка Фишера в «Матросску», новые сокамерники его избили – уже знали, что за человек прибыл. И подследственного для его же безопасности перевели в другую камеру.

К слову, следственный изолятор № 1 «Матросская тишина» знаменит еще и тем, что там имеется так называемый спецблок на 120 мест. По сути это тюрьма в тюрьме. Обычно сюда отправляют, так сказать, ВИП-заключенных, проходящих по уголовным делам непростых людей, чтобы ни один волосок с их головы не упал. Этот спецблок, который в народе прозвали Кремлевским централом, известен усиленными мерами безопасности.

– Это четвертый корпус, где одно время гэкачепистов держали, а раньше там типа партийной тюрьмы было, – объясняет Валерий Костарев. – Головкина в этот спецблок и поместили. Туда я к нему ходил на допросы. Причем мне к этим разговорам приходилось дополнительно готовиться. Пришлось изучать литературу о лошадях. Это же его любимая тема. Массу всего прочел. Я делал вид, будто мне это тоже все интересно. Начинал разговор с «лошадиных» тем: «Сергей, расскажи, а как вот это, а это как…» А потом уже подводил к своим вопросам.

– Он не в одиночке сидел?

– Нет. Там же тоже проводилась оперативная работа. С Головкиным сидели заключенные, которые являлись агентами местной оперативной части. Нам через этих людей нужно было попробовать еще что-то об этом человеке узнать. Он мог сокамерникам что-то выболтать. И я беседовал с агентом, направление для работы ему давал – на что в этих разговорах обратить внимание. А Головкин, между прочим, вел себя очень хитро. Он этим сидельцам иногда рассказывал, что совершил такое-то преступление там-то и там-то. Видимо, рассчитывал, что, если мы потом на ближайшем допросе зададим этот вопрос, то он вычислит, что у него в камере сидит агент. Я, естественно, на удочку эту не попадался, не допрашивал тупо по его рассказам, но держал их в уме и другими путями к нужным темам походил.

В «матросском» спецблоке, к слову, камеры небольшие. Максимум на четырех человек. С Головкиным, насколько известно, сидели еще двое.

– Его сокамерники, как и все знакомые на допросах, обращали внимание на то, как Головкин ел. Он чавкал всегда, как животное… Агент говорил, что смотреть страшно, как он ест. Да и в целом Головкин их по-настоящему пугал. Эти ребята потом рассказывали, что договорились между собой: будем спать по очереди, иначе он нас во сне пришьет… Я с ним работал почти каждый день. Но потом случился осетино-ингушский конфликт (30 октября – 4 ноября 1992 года в столкновениях на спорных территориях Пригородного района Северной Осетии погибло более 500 человек), и меня перебросили туда, так как я уже имел опыт работы в следственных группах по подобным конфликтам – в Оше и Риге. Но свою функцию по делу Фишера я уже выполнил, Сергей Головкин много чего в первые дни рассказал. Дальше его допросами Женя Бакин занимался один.

Глава 60

«Приведи своего сына»

Когда я изучал показания людей, знавших Сергея Головкина в разные периоды его жизни, когда читал ужасные подробности убийств детей, у меня почему-то сложилось впечатление, что это просто ущербный взрослый мужчина, который всю жизнь был трусом. Именно поэтому он вымещал свои комплексы на детях. Просто представьте, что дядя ростом под два метра ловит худеньких невысоких ребят (его любимый типаж), которые просто неспособны сопротивляться его физической силе, и творит с ними самые страшные вещи.

– Нет, я не сказал бы, что он трусом был, – возражает Валерий Костарев. – По его поведению на допросах у меня такой оценки не возникло.

А бывший прокурор-криминалист Алексей Мотылёв так описывает свои впечатления:

– Головкина я лично видел один-единственный раз. Присутствовал на допросе. Я находился буквально в нескольких метрах от Головкина – в трех-четырех, не больше. Сидит человек как человек. Но когда он поднимает на тебя глаза… Я уже имел довольно большой стаж работы в органах, всякого насмотрелся, и меня трудно чем-то удивить. Но когда я увидел это лицо, взгляд Головкина, честно скажу, у меня все внутри сжалось. Я больше таких глаз никогда в жизни не встречал. Они как… как у змеи, как у удава. Да, в свое время кто-то угадал с прозвищем.

Он смотрит совершенно без выражения, но его глаза тебя как будто затягивают в себя. Это жутко.

То есть все-таки не обиженный на весь мир и застывший в развитии ребенок с болезненными адскими фантазиями, а настоящий хищник, матерый зверь?

Василий Глухов, входивший тогда в группу оперативников, рассказывает, как показания Головкина проверялись с выездом на места его нападений или захоронений тел.

– Например, к «Романтику» (это эпизод из лета 1984 года, когда маньяк повесил мальчика на дереве, но после того как тот потерял сознание, вынул из петли и ушел) мы поехали зимой, по сугробам. Однако Головкин все прекрасно помнил, хотя прошло больше восьми лет, и местность выглядела не так, как летом. И он даже дерево указал, на котором мальчика вешал.

У «Романтика», конечно, улик уже никаких не осталось, а вот в местах захоронения останков жертв Фишера криминалистам приходилось работать и по несколько дней. По словам Глухова, чтобы на следующий день не потерять эту «точку» (GPS-навигаторов еще не существовало), на деревьях делали заметные метки, а в землю зарывали «маяки».

– Это придумал Бакин, – уточняет Глухов. – Маяк – бутылка от шампанского, в которую вложена записка, когда и что нашли на этом месте. Их закапывали поглубже в землю, чтоб животные не разрыли.

– Головкин действительно очень хорошо ориентировался на местах убийств, – подтверждает Костарев. – Я по просьбе Бакина выезжал с Головкиным на проверку его показаний по убийству в Катуаре. В лесу мы вышли к стихийному памятнику, который на месте гибели подростка сделал его отец. Головкин сразу сказал: «Это не здесь было, а вон там». И повел нас в другое место. Уточнили у отца, и тот признался, что убийство действительно было совершенно на другом участке, а здесь ему место понравилось – тихое, красивое…

Кстати, в какой-то момент Головкин начал отказываться выезжать на места, где он прятал останки своих жертв. Например, в мае 1993-го следователь Бакин предложил Головкину показать на манекене, как он убивал мальчиков. Но маньяк внезапно (это сохранилось в протоколе допроса) заартачился!

«Я сейчас не хочу ничего показывать. Подробно я весь механизм рассказал, не оговариваю себя ни в чем. С технической стороны, мне кажется, все понятно даже младенцу, и мой показ всего этого на манекене ничего не прибавит».

А потом добавил, что… стесняется, что ли.

«Не хочу все это делать на людях, мне не нравится, что меня снимают на видеокамеры, фотографируют и даже просто водят в наручниках. Все, что я делал, что переживал, для меня это личное. По этой причине я отказываюсь от выходов на места происшествий, от следственных действий, где находятся посторонние – статисты, понятые, конвоиры и так далее. Все, что я рассказал на следствии, это правда. Больше я вам ничем помочь не могу».

Следователь Валерий Костарев вспоминает еще один похожий эпизод с участием Головкина.

– Была история, когда Женя у него так же спрашивал: покажи, как ты это сделал, а тот говорит: «Приведи своего сына – покажу»!

– Прямо во время следственных действий так заявил?

– Да. Не знаю, как Женя Бакин сдержался…

– То есть Головкин и дерзким бывал?

– Мог быть и таким, да.

Вспоминает Василий Глухов:

– Есть такая процедура, когда подследственный должен изучить материалы уголовного дела, экспертизы и так далее и расписаться. Иногда нужно провести дополнительный допрос для уточнения тех или иных деталей. И вот мы с коллегой брали у следователя тома уголовного дела и возили их к Головкину в СИЗО. Он курил «Приму» (самые дешевые сигареты без фильтра), все время смотрел в пол и не разговаривал. По каким-то эпизодам он просто отмахивался: читать не хочу, вопросы мне задавать не надо, давайте сразу подпишу.

Только один раз я у него какую-то эмоцию увидел, – продолжает бывший оперативник. – Мы к нему в очередной раз приехали с уголовным делом, и я сообщил, что начальник кончасти конезавода разбился в аварии насмерть. Головкин его хорошо знал и уважал, видимо. Потому что он в этот момент поднял на меня взгляд и с сожалением сказал: «Очень хороший был человек».

Глава 61

Последнее письмо

– Про маму Головкина некоторые журналисты потом много гадостей понаписали, – говорит Валерий Костарев, – например, что она якобы пьющая была. Это бред. Я несколько раз с ней общался. Хорошая, тихая и душевная женщина. Очень за сына переживала. Не могла поверить, что он действительно все это делал. Один раз попросила меня, чтобы я ей дал разрешение на свидание с Сергеем. Я на ближайшем допросе сказал ему: «Сереж, мама твоя просит о встрече…» Мне, честно говоря, жалко ее было. А Головкин мне ответил: «Прошу не давать мне свидание с матерью. Я, – говорит, – ей письмо напишу».

Эти два тетрадных листа в клеточку женщине передал Валерий Костарев. В уголовном деле оно датировано 3 ноября 1992 года.

Привожу текст этого послания полностью.

«Здравствуй, дорогая мамулечка!

Вот и вылезла наружу самая моя страшная тайна. Видишь, каким я оказался мерзавцем. Все это началось у меня давно, еще в школе. Тогда это были только мечтания, а потом, по мере появления возможностей, появились и желания использовать эти возможности. Да что углубляться в подробности, тебе они наверняка уже известны. Я понимаю, да и раньше понимал, сколько горя могу причинить тебе, но ничего не мог с собой поделать.

Передачу твою получил, спасибо тебе большое. Ты знаешь, как только переодел домашние вещи, сразу домом пахнуло. Продуктов больше не надо передавать, тут кормят довольно-таки хорошо, дают масло два раза в день, утром каша, чай, днем полный обед, вечером картошка с рыбой. В общем, намного лучше [чем], когда я в больнице лежал.

Ну да ладно, это все лирика, теперь давай подумаем о главном и рассудим трезво. Мне стыдно, стыдно писать это письмо, стыдно получать передачи. Я чувствую себя как инопланетянин. У всех людей есть жены, дети, любимые женщины. Можешь представить себе, как можно находиться в одном обществе с людьми, у которых такие же дети, каких я убивал.

Я, конечно, очень благодарен тебе за твою заботу, ты даже наняла мне адвоката (хотя я представить себе не могу, как ты будешь с ним расплачиваться). Но видишь ли, я думаю, ты со мной согласишься, такие преступления не прощаются, их нельзя прощать. У меня сейчас единственная надежда на то, что признают отклонения в здоровье. Это будет для меня хоть какая-то реабилитация. Если нет, то жизнь теряет для меня дальнейший смысл, я все равно уже человек конченый.

Может, тебе лучше отказаться от меня. Мне страшно подумать, как вы будете жить в окружении тех же соседей, с участком я не знаю как, если не отберут, может, продать его.

Ну вот, вроде бы все мои трудности на сегодняшний день. Письмо постараюсь передать с Евгением Евгеньевичем (Е. Е. Верзун – первый адвокат Сергея Головкина). Ты его, пожалуйста, никому больше не показывай, сожги, как прочтешь, мне очень стыдно перед вами. Как подумаю о тебе, о бабушке, о Наташеньке, о Лене (сестре и тете), так ком к горлу подкатывает. Ну да что теперь говорить. Плохим я был тебе сыном, прости меня, если сможешь.

Целую тебя крепко, твой любящий сын Сережа».

На последнем листе – приписка Головкиной:

«С письмом ознакомилась, ксерокопию получила». 10/XI-92.

Валерий Костарев, следователь с богатейшим профессиональным опытом, это письмо, конечно, тоже читал. Я у него спросил, был ли Головкин, на его взгляд, в этом послании искренним.

– Я думаю, да, – ответил Валерий Евграфович.

А что скажут эксперты, которых мы попросили проанализировать письмо Головкина? Был ли он на самом деле честен, обращаясь к матери? Или продолжал играть в какую-то свою игру?

Глава 62

О чем рассказали рукописи Головкина

Кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Государственного университета просвещения (ФГАОУ ВО ГУП) Георгий Черепенько – ведущий эксперт-криминалист Автономной некоммерческой организации «Центр по проведению судебных экспертиз и исследования» (АНО «Судебный эксперт»). Он в том числе почерковед, специалист по почерку.

Я попросил Георгия провести экспертизу письма, которое Сергей Головкин написал из СИЗО своей матери.

На первый взгляд – ну что можно сказать о человеке по форме букв, которые он выводит на бумаге? Георгий Черепенько объясняет, что первые труды по исследованию почерка появились еще 500 лет назад. Почерки у разных людей, как известно, отличаются. Вот ученые и пытались понять, как расшифровывать по письму какие-то личностные особенности человека. Это учение назвали графологией. Правда, оно быстро обрело оккультный и лженаучный характер.

– Например, некоторые деятели всерьез уверяли, что если обычный человек будет смотреть на исписанный лист, то «посвященный» сможет залезть в его душу. А это, как вы понимаете, полный бред, – говорит эксперт. – Тем не менее настоящие ученые данной сферой тоже интересовались. Изначально это были врачи – психиатры, физиологи, педиатры, неврологи. Они старались установить какие-либо закономерности в почерке, связь между признаками почерка и особенностями личности. И во многом медики преуспели. А потом уже на эти исследования обратили внимание ученые-юристы – эксперты-почерковеды, следователи, судьи. Как раз они эту область изучали уже с точки зрения судебного процесса и судебной экспертизы письма. С середины ХХ века сформировалась судебно-почерковедческая диагностика. Благодаря ей по почерку можно определить не только, например, пол исполнителя записи, но и не был ли человек в момент написания в состоянии наркотического или алкогольного опьянения, какой рукой он писал, является ли эта рука привычной к письму, то есть не пытался ли исполнитель изменить почерк, и так далее. Определенные психологические особенности личности тоже выявили. Для анализа почерка Сергея Головкина я использовал методику исследования психологических свойств личности по почерку, которая была разработана учеными-почерковедами ГУ РФЦСЭ Минюста России. Она наиболее проработана и показывает самые высокие результаты.

– Буквально один вопрос перед тем, как мы перейдем к разбору письма. Какого объема текст нужен специалисту, чтобы провести качественную, сложную экспертизу?

– Такой текст должен быть выполнен скорописью, содержать не менее 500 буквенных письменных знаков, в том числе не менее 10 заглавных букв. Это если вкратце. Так что рукопись Головкина на четырех тетрадных листах всем основным критериям соответствует. Нам это подходит.

Подробности

Текст. Полная версия почерковедческой экспертизы эксперта-криминалиста Георгия Черепенько, выполненной для этой книги.

Эксперт Черепенько отмечает, что начало письма Головкин писал равномерным, устойчивым почерком. (У нас с вами, дорогие читатели, есть возможность следить за выводами эксперта, сверяясь с фотокопией письма Головкина, проверяя собственную наблюдательность и вникая в нюансы почерковедения – см. во вклейке с фотографиями..)

– Первую страницу и первую половину второй страницы можно охарактеризовать как письмо человека, который выполняет запись в обычных условиях, без воздействия каких-либо сбивающих факторов. Однако, начиная со слов «Я чувствую себя как инопланетянин», письмо ускоряется, степень связности снижается.

Криминалист обращает наше внимание на то, что на второй странице письма появляются первые исправления и помарки, пусть пока и незначительные:

– Буква «у» в частице «Ну», посторонний штрих в букве «к» в слове «как», в верхней части первого элемента буквы «В» появляется тупая точка. Притом что записи выполнены в достаточно быстром темпе.

На третьей странице темп письма снова начинает увеличиваться.

– В тексте появляются дописки. Можно отметить наличие тупой точки начала исполнения движений при выполнении буквы «л» в слове «человек», появление мелкой извилистости при выполнении отдельных элементов. Например, в соединительном элементе между буквами «н» и «ч», пропуск отдельных элементов – надстрочный символ буквы «й» в том же слове.

Однако после этого почерк снова возвращается к стройности, как в самом начале письма.

– Текст «Ты его, пожалуйста, никому больше не показывай, сожги… Как подумаю о тебе, о бабушке, о Наташеньке, о Лене» по характеристикам общих и диагностических признаков приближен к тому, каким исполнялась первая часть первой страницы. Но на четвертой странице почерк снова резко ухудшается: возникает некоторое нарушение координации движений второй группы. Протяженность движений по вертикали увеличивается, ускоряется темп письма, некоторые элементы усложняются. Например, надстрочный элемент «й» выполнен извилистым движением.

– И какие выводы можно сделать по тем нюансам, о которых вы говорите?

– Выводов несколько. Это письмо Головкин писал свободно и сам, его никто не заставлял этого делать. По крайней мере, по почерку я не установил каких-либо признаков внешнего давления. И я не вижу никаких явных нарушений, характерных для людей с тяжелыми формами психических расстройств.

А вот эмоциональное состояние Головкина, пока он корпел над письмом, «скакало». Георгий Черепенько в экспертизе приводит конкретные фрагменты текста, где это видно.

Таблица из экспертизы:

– Почему Головкин волновался именно в этих частях письма?

– Могу предположить, что наибольшие душевные переживания он испытывал, когда писал и думал об общественной реакции на то, что он совершил. Возможно, это страх перед линчеванием со стороны родителей убитых им мальчиков. А может быть, страх перед обычным судом или перед общественным порицанием в целом. Но когда он писал о родных и близких, к нему возвращалось сравнительное успокоение.

По моей просьбе Георгий Черепенько изучил не один, а несколько образцов почерка Сергея Головкина, хранящихся в уголовном деле. Помимо письма матери это была явка с повинной, написанная в ИВС милицейского управления в октябре 1992-го – утром после задержания. А также чистовик и черновик сочинения, которое 17-летний Головкин сдавал при поступлении в Сельхозакадемию имени Тимирязева в 1977-м. Эксперт отмечает, что чем больше материала для исследования, тем точнее выводы. А еще так можно проанализировать, как менялся почерк человека в разные периоды жизни.

Подробности

Фото. Явка с повинной, которую Сергей Головкин написал 20 октября 1992 года.

Напомню, что явку с повинной (см. Подробности) маньяк Фишер написал после первой проведенной в изоляторе ночи, после попытки самоубийства, когда его забинтовали врачи скорой помощи, которых вызвал дежурный. То есть в состоянии стресса, уже понимая, что дальше ему предстоит допрос у следователя, на котором все нужно будет рассказывать в деталях.

– И тем не менее содержание данного текста является достаточно согласованным, сведения излагаются последовательно, имеют внутреннюю логическую связь, – констатирует Георгий Черепенько. – В тексте существенно повышена вариационность исполнения отдельных букв относительно остальных документов.

– Например?

– Например, буква «я» имеет не меньше семи различных вариантов исполнения – по форме движений и степени сложности как при выполнении отдельных элементов буквы, так и по выполнению целой буквы. Второй элемент буквы «р» имеет шесть вариантов исполнения, надстрочный элемента «й» – четыре варианта и так далее.

Также эксперт отмечает, что в этом документе Головкин делает две дописки, восемь исправлений и зачеркиваний, в одном случае пропускает букву, путается в пунктуации (один раз вместо точки использует запятую, затем двоеточие). Заметно, что в этот момент мужчина пишет достаточно быстро.

– Могу сделать вывод, что в момент написания явки Головкин испытывал определенное действие сбивающих факторов внутреннего характера (к ним относятся волнение, возбуждение, стресс и так далее). Больше всего это проявляется, когда он переходит к непосредственному описанию убийств. То есть он переживает, что его деяния стали широко известны, а вина стала персонифицированной.

– А что вы можете сказать о почерке Головкина в его сочинении? (см. Подробности.)

– Это высоковыработанный почерк человека с хорошо сформированным письменно-двигательным навыком.

Как раз сочинение мы можем использовать как образец эталонного почерка Головкина и по выявленным различиям оценить степень, характер воздействия внутренних сбивающих факторов в письме матери и явке с повинной.

Подробности

Фото. Сочинение и черновик сочинения, которое Сергей Головкин написал при поступлении в вуз в 1977 году.

Глава 63

…и о его женственности

Пару слов о самом почерке Головкина. Я точно помню: когда в архиве Мособлсуда обнаружил в одном из томов уголовного дела письмо Фишера маме, сразу отметил про себя, насколько же у этого внешне неряшливого человека был четкий, образцовый и даже красивый почерк. Нужно напомнить, что еще несколько десятилетий назад письмо на бумаге было одним из основных способов передачи информации. Человек, который рос в 1960-х, 1970-х и даже в 1980-х, писал с детства, постоянно и много. Компьютеров и гаджетов тогда еще не было в обиходе, а печатные машинки в быту могли использовать разве что писатели и журналисты. Остальные применяли исключительно шариковые ручки. Вот вы сами, например, попробуйте просто ради интереса сравнить свой нынешний почерк с письмом Головкина!

– Почерк Головкина действительно интересен тем, что в нем проявляется лишь небольшое количество отклонений от нормы письма, – подтверждает Георгий Черепенько. – Все учатся писать по одним и тем же прописям. Однако со временем, когда человек обретает устойчивый письменно-двигательный навык, а письмо приобретает автоматизм, почерк начинает меняться в сторону более удобного. Так и формируется неповторимая индивидуальность почерка. Но в почерке Головкина отклонения от норм прописи минимальны, количество упрощений незначительно, хотя у взрослых людей такое встречается сравнительно нечасто.

– Увидев почерк Головкина, я удивился, что это писал мужчина, а не женщина. Мне казалось, у мужчин почерк всегда более грубый, что ли.

– Мужскому почерку свойственна сниженная степень совершенства письменно-двигательного навыка, упрощенное строение и меньший размер букв. В то время как почерк женщин характеризуется более высокой степенью совершенства навыка, преимущественно простым строением и большим разгоном. Вы правы, почерк Головкина в большей степени соответствует женскому типу. Но я должен отметить: формирование почерка по мужскому типу у женщин и по женскому у мужчин тем не менее является разновидностью нормы.

Однако во всех трех образцах почерка Головкина Георгий Черепенько обнаружил признаки почерка, которые говорят о наличии у автора психического расстройства или заболевания. Это проявляется как раз в тех признаках, где аккуратный в письме Головкин отклоняется от норм прописей.

– Например, увеличение протяженности движений по вертикали при выполнении надстрочных и подстрочных элементов, деформация дуговых и овальных элементов…

– Это признаки тяжелого заболевания?

– Нет, о тяжелых психических расстройствах, таких как шизофрения, гебефрения (подтип шизофрении, при котором больной впадает в детскость, дурашливость), параноидная форма шизофрении и так далее, говорят другие признаки. Их у Головкина нет. Например, письмо больного шизофренией характеризуется вычурным стилем, своеобразной орфографией и злоупотреблением прописными буквами. Вместе с этим проявляется крайняя неустойчивость общих признаков почерка – может сложиться впечатление, что рукопись вообще выполнена разными лицами. Иногда наблюдаются особый жаргон и искажение букв с целью шифрования смысла содержания рукописи, склонность к нестандартному письму – написание печатными буквами, латиницей, клинописью, иероглифическим письмом и так далее. Также шизофреники используют большое количество вопросительных и восклицательных знаков, активное подчеркивание, пишут в вертикальном и горизонтальном направлениях. А еще применяют цифры и рисунки, которые по своему виду напоминают идеографическое письмо – в медицине это называется болезненной символизацией.

По словам Черепенько, у больных гебефренией могут встречаться все вышеперечисленные особенности, но чаще всего наблюдаются вычурность, размашистость, обилие подчеркиваний, зачеркиваний, вставок текста, различные рисунки, символизация текста, недостаток либо, напротив, избыток знаков препинания. Почерк пациентов с параноидной формой шизофрении не только вычурный, но и особенно крупный. Человек может заполнить страницу всего лишь несколькими буквами или словами. В рукописи большое количество знаков препинания, различные причудливые украшения букв и тому подобное. Что касается содержания, в записях таких людей часто можно обнаружить повторение одних и тех же слов, предложений, постановку ударений, скобок, использование разных видов подчеркиваний, обводок.

А еще ученые давно определили признаки почерка людей, страдающих маниакально-депрессивными состояниями. Он небрежный и неразборчивый. Буквы – крупные, на обычную тетрадную страницу помещается всего несколько слов. По содержанию в их рукописях проявляется бред величия разного характера (например, «Я» пишут чаще всего именно с большой буквы), а по стилю – непоследовательность и бессвязность. Это происходит из-за скорости течения мыслей и резких переходов от явления одного к другому. Чем сильнее возбуждение, тем письмо более спутанное. К концу рукописи вообще могут появляться нечитаемые мысли: больной не дописывает сначала конец слов, затем середину, а потом и начало.

– В образцах почерка Головкина этих признаков нет, – говорит эксперт, – но отмечу, что судебно-почерковедческая диагностика все-таки не может точно диагностировать расстройства или заболевания. Это прерогатива медицинской науки.

– И тем не менее как бы вы охарактеризовали личность Головкина по его записям?

– Я прихожу к выводу, что он был человеком скованным, нелюдимым и, скорее всего, боязливым. Вероятнее всего, его личность можно охарактеризовать как ведомую и пассивную, которой проще подчиниться, чем брать ответственность на себя. С точки зрения профпригодности такому человеку подошла бы работа, которая требует большого объема знаний, но при этом не подразумевает творческого подхода – некая механическая, монотонная деятельность.

(Такой, пожалуй, и была работа Сергея Головкина на конезаводе – с четкими алгоритмами селекции и ухода за беременными животными.) Не исключено, что Сергею Головкину даже была свойственна некоторая феминность.

– То есть женственность?!

– Да, но при этом необязательно она должна была проявляться в каких-то внешних атрибутах – манере, одежде, речи и так далее. Скорее, во внутренних чувствах и переживаниях. Следует отметить, что анализ почерка Головкина также показывает его хороший уровень обучаемости, усидчивости и готовности терпеть возложенные на него задачи и обязанности. Однако и эта обучаемость не носит самостоятельного характера. Иными словами, вряд ли в его характере были воля и тяга к развитию собственной личности, но при должном внешнем воздействии такой человек мог нехотя выполнять различные задачи. При отсутствии такого воздействия подобная личность скорее переходила в инертное, пассивное состояние.

Глава 64

«Он пропускает слово “я”»

Чтобы изучить рукописи Головкина со всех сторон, я попросил сделать для этой книги еще одну экспертизу. Письмо Фишера маме, явку с повинной и его сочинение также исследовала ассистент кафедры криминалистики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) Наталия Панина, которая занимается автороведением и специализируется на речеведческих экспертизах.

Если коротко, то автороведение изучает не почерк, а непосредственно сам текст. Эксперт по письменной речи может определить не только пол, возраст, социальные характеристики человека (например, уровень его образования, профессию), но и признаки намеренного искажения текста, и патологии психики автора.

– Лучшие тексты для подобных исследований – те, где человек свободно излагает свои мысли, – объясняет Наталия Панина. – Это дневниковые записи, развернутые сочинения, объемные письма или сообщения, адресованные людям, которым автор доверяет. Тексты, которые у нас есть, ориентированы на их прочтение иными лицами. Это не позволяет автору в полной мере погрузиться в размышления относительно своих чувств и поступков. И тем не менее по этой письменной речи можно рассказать довольно много.

По словам эксперта, она не увидела в рукописях Головкина признаков патологии мышления. Зато выявила кое-что другое.

– В текстах, которые я исследовала, проявляются пассивность, подчиненность, замкнутость, избегание впечатлений, избегание внимания. Это признаки речемыслительных навыков, которые характеризуют Головкина как интроверта.

– Признаться, я так до сих пор и не понял, имела ли для Головкина какое-то особое значение его семья? Или к этим людям он относился, как и ко всем прочим, равнодушно?

– Одним из аспектов, которые изучает автороведение есть так называемый фактор «привязанность/отделенность». У Головкина из трех текстов он ярче всего проявляется как раз в письме к матери. Там действительно чувствуются его теплое отношение к ней, искреннее беспокойство о ее благосостоянии и ее будущем, чувство стыда и вины за принесенные трудности, а также за то, что мама продолжает заботиться об авторе. В этом тексте есть целое семантическое поле «семья» – в него входят слова «родные», «мама», «дом», «бабушка», «Наташенька», «Лена», «сын» («…плохим я был тебе сыном»/«твой любящий сын»). И это действительно вызывает у автора текста эмоции. Головкин отделяет себя от окружающих, утверждая, что чувствует себя инопланетянином, противопоставляя свою концепцию семьи и родных семьям других людей по критерию наличия жен, любимых женщин, детей («такие же дети, каких я убивал»). Головкин это разделяет: есть он сам и его близкие, а есть остальной мир – «все люди», «соседи», по отношению к которым он не выражает участия и интереса. Прослеживается эмоциональная позиция «я совершил ужасное», «я причинил горе своей семье» при равнодушном отношении к влиянию своих поступков на жизни иных людей.

– А когда Фишер называет себя конченым человеком, он искренне так думает? Или на самом деле в этот момент считает, что у него есть шанс получить не высшую меру, а принудительное лечение в спецпсихушке?

– Я считаю, что в этой части автор проявляет фатализм к своей судьбе. А когда он выражает надежду на «реабилитацию» в связи с отклонениями в здоровье, не акцентирует на этом внимание. Видимо, предполагая, что такой исход на самом деле маловероятен.

Согласно экспертизе Паниной, в явке с повинной чувствуется, что Головкин дистанцируется от своих поступков. Об этом говорят его фразы: «замкнуло», «ничего не мог с собой поделать», «я не понимал свои действия», «сам не знаю для чего», «поступал как животное, но своими силами совладать с этим не мог».

– Но в этих текстах проявляется самоконтроль автора – в описании действий Головкина по воплощению его «желаний» и «использовании возможностей», подготовке погреба гаража, рассказе о «сдерживании прихоти» в течение пяти лет, выжидании «удобного момента», о сокрытии преступлений. Описывая все это, Головкин сохраняет логику изложения, делит текст на абзацы, допускает совсем немного речевых ошибок.

В то же время в письме и явке специалист фиксирует признаки эмоциональной неустойчивости автора: тревожность, напряженность, депрессивность.

– В тексте явки с повинной немало дописок, исправлений. Это говорит о состоянии нервного напряжения в момент создания текста. Автор старается абстрагироваться от того, о чем пишет: иногда он сознательно пропускает местоимение «я», а рассказ о своих преступлениях начинает со слов «случай произошел», «эпизод был». Головкин избегает объяснения причин того, что делал («сам не знаю для чего»), в описание своих переживаний и их анализ не углубляется.

Подробности

Текст. Полная версия автороведческой экспертизы Наталии Паниной, выполненной для этой книги.

Глава 65

Командированный

– Признаться, у меня были сомнения в том, что Головкин рассказал нам обо всех убийствах, – говорит следователь по особо важным делам в отставке Валерий Костарев. – Могли быть жертвы в других местах, куда Головкин ездил в командировки. Там ведь его никто не знает, приехал на несколько дней – и исчез.

Так что по аналогии с Чикатило Головкина проверяли на преступления, которые он мог совершить во время своих многочисленных командировок. За несколько лет таких рабочих поездок набралось почти полтора десятка.

За один только 1985 год, когда Сергей Головкин трудился во Всесоюзном тресте конных заводов и ипподромов, в его документах были указаны семь командировок по всему Советскому Союзу: Уфимский конезавод, Лавровский в Тамбовской области, Еланский в Саратовской области, Луговской в Казахской ССР и сразу три поездки в Украинскую ССР – Днепропетровский конезавод, Дубровский в Полтавской области, Ануфриевский в Кировоградской.

Уже после возвращения на Московский конезавод № 1 он дважды ездил в Киев – в 1986 и 1988 годах. В 1990 году был в Ростове-на-Дону – на конезаводах имени Будённого, имени Кирова, имени Первой Конной армии. В 1991-м побывал в Харькове.

И это не считая поездок в Калинин (Тверь), куда убийца мотался почти каждый год, а то и по несколько раз за сезон.

Следователи скрупулезно и дотошно опрашивали всех водителей, работающих на конезаводе. И тут выяснилось странное. Один из шоферов утверждал, что по факту ездил с Головкиным намного чаще, чем отображается в путевых листах, во время некоторых поездок его сопровождающие в бумагах почему-то не указывались.

То есть на конезаводе повторялась история с документами, как у Чикатило, командировочная документация велась неаккуратно. Где еще мог побывать серийный убийца Фишер? Где еще он мог оставить после себя трупы?

Директор МКЗ Иван Викторов уверял, что «белые пятна» могут быть только по ближним поездкам вроде Подольска, Раменского или Твери (170 км от МКАД):

«На ипподром в Тверь наши работники часто возят лошадей на бега. Командировки оформляются постоянно, если подобные выезды проводятся в рабочие дни. Но бега в Твери, как правило, проводятся по субботам и воскресеньям, поэтому в эти дни мы никакие документы не выписываем…»

По этой карте перемещений Головкина искали убийства или нападения на детей с характерным для Фишера почерком, рассылая запросы во все концы. Тем более что, как выяснялось, убийца мог что-то еще натворить не только в пунктах назначения командировок, но и по пути.

Например, водитель конезавода Кирилл Рябцев в своих показаниях вспоминал, как они с Головкиным ездили в Харьков. На обратном пути на заправках по дороге не было бензина (обычная картина в начале 1990-х), поэтому им пришлось заночевать в Туле – у АЗС образовалась очередь, к утру топливо обещали привезти. Водитель спал в кабине, а Головкин в коневозке – в фургончике с лошадками есть небольшая секция, где можно улечься, то есть отследить его перемещения просто невозможно.

«Выходил ли он ночью, я сказать не могу, так как он спал в коневозке, а я в кабине. Когда лошадь топчется в коневозке, не поймешь, открывается дверь или нет».

В другой раз тот же Рябцев ездил с Головкиным в Киев. Тогда с ними была еще супруга водителя.

«Мы с женой ехали в кабине, а Головкин ехал и спал в коневозке. Он сам так захотел. Сказал, что за лошадьми будет смотреть».

В Киеве москвичи задержались на несколько дней и гуляли по городу. В первый день Головкин пошел вместе с Рябцевыми, а во второй – исчез. Сказал, что пройдется, и с концами. Знакомые мужики с ипподрома даже запереживали, не случилось ли чего.

«Часов в 12 ночи я смотрел в коневозке, но его не было, – рассказывал Рябцев, – когда пришел, не знаю. Утром я открыл дверь в коневозку, а Головкин спит. Я его разбудил, он сказал, что просто поздно пришел, гулял по городу».

Запросы по географии командировок Сергея Головкина результата не принесли. Не нашлось похожих преступлений по подходящим датам. Сам убийца уверял, что в незнакомых ему местах не «охотился».

Но Валерий Костарев считает, что могли быть и другие жертвы Головкина. Просто их не нашли.

– Я потом спрашивал у Жени Бакина, какая информация появилась по командировкам Головкина. Он говорил, что там либо не пришли ответы, потому что бывшие союзные республики были уже сами по себе, либо пришли, но отрицательные. Я потом читал, будто я где-то сказал, якобы 40 убийств за Головкиным. Ничего подобного. Я лишь говорю, что допускаю, что могли быть еще убийства, совершенные Сергеем Головкиным.

Глава 66

«Опасался, что родится сын»

К маю 1993 года все основные допросы Головкина и следственные эксперименты с выездами на места убийств, захоронений тел были завершены. После этого старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре РФ Евгений Бакин отправил маньяка на комплексную судебную психолого-сексолого-психиатрическую экспертизу в Институт имени Сербского – ведущее учреждение такого профиля в России.

Что из себя представляет эта экспертиза? Обвиняемого помещают на месяц в стационар, где его исследуют психиатры – наблюдают за поведением, общаются, уточняя детали о тех или иных периодах жизни человека. Глобально специалистам нужно выяснить, вменяем ли человек, отдавал ли себе отчет в том, что творил, а еще поставить конкретный диагноз.

Головкин этой экспертизы ждал уже давно, недаром ведь больше полугода назад писал маме: «вся надежда, что признают отклонения в здоровье, и будет реабилитация». Всерьез надеялся, что это его спасет от расстрела? Если признают невменяемым, из суда он уедет в специализированную «психушку» тюремного типа с усиленной охраной, где его начнут лечить препаратами. Каждые полгода – медосвидетельствование, врачи будут изучать, какие результаты дает лечение. И если комиссия признает, что пациент выздоровел, что он уже не представляет угрозы для общества, его могут выпустить на волю. В теории эта система устроена именно так.

2 июня 1993-го Сергея Головкина привезли в Институт имени Сербского. 18 июля экспертиза была готова. Под этим документом оставили свои подписи члены представительной комиссии: два доктора наук (Тальце и профессор Шостакович), а также четыре кандидата (Ландау, Симоненкова, Ткаченко, Шемякина).

Документ – на несколько десятков страниц. Частично он пересказывает уже известные факты из уголовного дела, но иногда в нем появляются новые откровения Головкина, которыми он со следователями не делился. Это, впрочем, понятно, психиатры ведь с маньяком по своей линии беседовали, их интересовали немного другие вопросы – внутренние, объясняющие то, что происходило у пациента в голове.

В экспертизе отдельно остановились на возможной наследственности. Двоюродная сестра по линии отца действительно страдала шизофренией. А у матери Головкина в юношестве был психоз – в острой фазе это может быть расстройством, при котором человек теряет восприятие реальности.

Из экспертизы:

«Испытуемый считает, что он [с детства] мало изменился, характеризует себя упрямым, настойчивым, замкнутым, спокойным, чувствительным к обидам. Внешне выглядел иногда иначе, например в школе “был паинькой”, послушным, дома был несколько иным, хуже, чем в школе: мог ослушаться, вступить в перебранку с родителями. Спорил в основном с женской половиной семьи, с отцом старался не спорить. Поясняет, что всегда был мечтательным, повышенно ранимым, впечатлительным. Так, мечтая в дошкольном возрасте, представлял какие-либо сюжеты из жизни. Например, полет на самолете с родителями на море, когда другим ребятам это было недоступно».

По словам Головкина, в детстве он чувствовал себя ущербным из-за того, что мочится в постель. Это продолжалось вплоть до третьего-четвертого класса. На фоне этих проблем начинал ненавидеть одноклассников, фантазируя, как он их мучает.

«Хотя явного пренебрежения и насмешек со стороны ребят не было. Сам на себя злился, стремился к одиночеству, общался с ребятами «вынужденно». Старался дружить с такими же ущербными девочками, которых притесняли, обзывали, а также полными, неуклюжими ребятами, двоечниками».

Мнительность усилилась, когда лет в 12–13 на лице появилась угревая сыпь. Родители ругали за онанирование, которое в этом возрасте стало ежедневным, поэтому считал это занятие «грехом».

В экспертизе специалисты Института Сербского приводят такие фантазии школьника Головкина:

«Представлял, что одноклассники голыми жарятся на сковородке, извиваются, сгорают на кострах. Мечтал об эксгумации трупа, самостоятельном расчленении».

После этого и начал ставить эксперименты с убийством кошек… Потом было увлечение лошадями, поступление в сельхозакадемию и тот самый случай, когда двадцатилетнего Головкина избили у родного ипподрома хулиганы-семиклассники.

«На фоне этих переживаний фантазирование садистического характера вспыхнуло с новой силой, всегда сопровождалось актами мастурбации. Он представлял, как расправляется с обидчиками, насилует их, убивает. Вскоре понял, что одного фантазирования с мастурбацией недостаточно, необходимы были «реальные объекты». Начались поиски «объектов» в лесу».

Головкин рассказал психиатрам: если встречал на улице в городе или метро мальчика, которого хотелось убить, у него вдруг «учащалось дыхание и туманилось в голове».

Уже во время работы на конезаводе некоторые коллеги в своих показаниях обращали внимание, что, когда зоотехник Головкин занимался ректальным (внутренним) обследованием кобыл, у него улучшалось настроение.

«Другие рабочие отмечали, что испытуемый периодически был каким-то заторможенным, “к нему несколько раз обращаешься, а он как будто не слышит”».

Психическое состояние Головкина эксперты описывали так:

«Испытуемый контакту доступен, мимика однообразная, ограничена набором стандартных выражений, левая половина лица почти обездвижена. Движения скованны, угловаты, неуклюжи. Во время беседы с трудом подбирает удобную позу, часто бесцельно переставляет ноги, перекладывает руки, стараясь их держать в нижней части живота, ближе к лобку. Иногда неадекватно улыбается, старается не смотреть в глаза собеседника».

Во время подобных бесед Головкин отвечал только на поставленные вопросы, никогда не проявлял инициативы рассказать о себе что-то еще. Так же он ранее вел себя и на допросах.

«Характеризует себя спокойным, замкнутым, подчеркивает, что ценит в людях порядочность, принципиальность, честность. Отмечает, что хотел бы избавиться от застенчивости, которую считает основной своей отрицательной чертой. Поясняет, что при общении с людьми чувствовал себя “не своей тарелке”, что создал себе мир отгороженного, одинокого человека, “куда никого не пускал”».

А вот когда вопросы касались сексуальных тем, мимика и движения рук Головкина сразу становились более активными.

«Несмотря на видимый интерес, оказывается, что он не понимает практически вопроса о половом влечении, на кого оно направлено, плохо представляет значения слов “эротика”, “гомосексуализм”, постоянно подчеркивает, что его привлекала только одна сцена – агонии».

Психиатрам из Сербского маньяк признался, что он одно время мечтал, как заведет семью, сможет полюбить женщину и та родит ему двоих детей – обязательно мальчика и девочку. Но при этом реальных шагов к заведению отношений с женщинами никогда не делал.

«Разговоры о женщинах вызывали чувство брезгливости. Кроме того, были опасения, что он “не справится с собой”, если в семье родится мальчик».

То есть боялся, что однажды и собственного сына захочет убить…

Еще из экспертизы:

«В первых случаях убийств состояние удовлетворенности держалось около недели, в последних – один день. Исчезало оно постепенно, а затем вновь появлялись мысли, что сделал что-то не так, чего-то не доделал и тому подобное».

Головкин признавался, что чем терпеливее оказывался попавший к нему в лапы мальчик, чем меньше стонал, тем дольше он его мучил. А пытки для новых убийств он всегда придумывал заранее. И ощущал, что с каждым новым убийством желание убить еще раз приходило все быстрее и быстрее.

«Рассказывает, что когда его задержали, был очень напуган, но спустя несколько дней испуг сменился чувством облегчения, “свободы”, что “наконец-то все закончилось” и больше никогда не повторится. Подчеркивает, что ко всему относится “фаталистически”, что собственная смерть его не пугает, говорит только о сильном чувстве жалости к матери и стыда перед ней».

Выводы комиссии: каким-либо хроническим психическим заболеванием Головкин не страдает. При этом у него наблюдаются «признаки шизоидной психопатии с проявлениями садистического сексуального влечения».

«Как сохранявшего способность отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, в отношении инкриминируемых ему деяний Головкина С. А. рекомендуется считать вменяемым…»

А теперь давайте подробно разбираться в демонах Сергея Головкина с врачом-психиатром.

Глава 67

Все могло закончиться еще в 1969-м?

У меня остается много вопросов. Так почему все-таки Сергей Головкин стал серийным убийцей? Действительно ли Головкина довели до ручки родные и одноклассники? Или все было совсем не так? Что стало основным триггером для перехода от фантазий к реальным убийствам? И что из своих рассказов на допросах он выдумал, чтобы хотя бы немного себя обелить?

Об этом мы побеседовали с Василием Бейнаровичем, врачом-психиатром, автором популярного канала Faust21century, разбирающим истории самых жутких серийных убийц прошлого и современности. Бейнарович прекрасно знаком с делом Головкина – он изучал материалы и в том числе заключение психолого-психиатрической экспертизы, которая была сделана серийнику в Национальном медицинском исследовательском центре психиатрии и наркологии имени Сербского (так теперь называется бывший институт).

Итак, начнем в хронологическом порядке. По словам Ларисы Головкиной, у ее сына лет до десяти (то есть примерно до 1969 года) был энурез. Сам Сергей вспоминал, как на уроках стеснялся отпрашиваться в туалет и до боли сжимал свой половой орган, чтобы случайно не обмочиться. Постепенно это начало его возбуждать. А потом появились те самые околосексуальные фантазии о мальчиках-одноклассниках, которых он, Сережа, жарит на огне.

– Василий, как мы знаем, мать Головкина по поводу его энуреза к специалистам не обращалась. Решила, что это как-то само пройдет. А надо было идти?

– Когда мы говорим про энурез, мы должны понимать одну простую вещь, – объясняет Василий Бейнарович, – это в любом случае маркер того, что ребенок находится в тяжелом психологическом состоянии. Если мы отметаем урологические нарушения, что мочевой пузырь опорожняется из-за какой-то аномалии, то энурез связан с сильнейшим психологическим компонентом. В случае Головкина этот компонент является очень ярким, потому что и в семье была напряженная обстановка, и в школе он подвергался буллингу со стороны одноклассников – в большей степени мальчиков. Энурез не является стопроцентным маркером, но это сигнал, что на проблему нужно обратить внимание. Наличие энуреза говорит о том, что ребенок испытывает напряжение, которое в процессе сна сублимируется (то есть переходит в какие-то другие действия). Организм пытается перезагрузить мозг, но это настолько тяжело для ребенка, что включается физиология и происходит опорожнение мочевого пузыря. Головкин рассказывал, что теребил свой половой орган агрессивно (когда хотел в туалет) и так далее. Так и начинал формироваться его психологический комплекс. Для него секс – это не приятное удовольствие с партнером. В его случае все было иначе. Он начинал ненавидеть себя за то, что мочится в постель и ему постоянно меняют постельное белье, за то, что его ругают родители. В результате он начал себя «наказывать», доставлять себе болезненные ощущения в области полового органа. И вдруг у него во время таких действий возникла первая эрекция. И это для него теперь было связано с ненавистью к самому себе и окружающим. На фоне этого дальше и пошло огромное ступенчатое развитие в рамках его личности.

– Но ведь энурез в детстве бывает у многих. И тем не менее это всегда повод для родителей обратиться к специалистам?

– Есть определенные нормативы. Если у ребенка есть энурез, в этом нет никаких проблем до шести-семи лет, то есть это не является патологией. Просто в этом возрасте формируется неврологическая система ребенка, физиологическая. А если это продолжается в восемь, девять лет, а то и в двенадцать, надо обращаться к специалисту. Но важно запомнить: нельзя ругать ребенка за то, что с ним происходит из-за энуреза! Он тут ни при чем, это физиология. В первую очередь нужно обратиться к терапевту и неврологу, чтобы выяснить, почему это происходит. Если нет урологических нарушений, нужно найти психологическую причину – она может быть либо в семье, либо в окружении ребенка. В школе, детском саду, во дворе и так далее.

– По одной из версий, что-то плохое у Головкина могло случиться в школе. Хотя ни один из бывших одноклассников маньяка не припомнил, чтобы его били или обижали.

– Если мы говорим не про маньяка, а обычного человека, он подобную травму может даже не помнить, но ассоциативный ряд у него будет неприятный – в виде панических атак, тревожности, невротизмов (эмоциональная неустойчивость, низкое самоуважение) и так далее. Для Головкина этим образом стали мальчики, которые его как-то уязвляли. Не исключено, что это могли быть и просто истории сравнений. У нас же любят в школах сравнивать детей: «Посмотрите, дети, какой молодец, какой у нас хороший Петя. А ты, Паша, бери пример с Пети! Почему ты такой плохой, а не как Петя…» Возможно, были подобные элементы. Фотография Головкина, который стоит на школьном концерте около группы и слушает музыку, меня сильно удивила (см. главу 28). Значит, он все-таки входил в какие-то социальные круги. Я сам по школе помню, что в половине коллективов есть человек, который вроде и присутствует со всеми, но при этом ни с кем не поддерживает контакты и максимум может сказать «привет-пока».

Подробности

Характеристика семьи Головкиных

Ответ из ЖСК (жилищно-строительного кооператива) «Беркут» следователю следственной группы Генпрокуратуры России Н. Смолеевой от 12.11.1992:

«Семья Головкиных отличается замкнутостью, соседей как бы не замечают, а если и замечают, то только при необходимости (например, взять взаймы стулья для семейного праздника). Когда необходимость пропадает, общение прекращается.

Жалоб на шум, некорректное поведение и тому подобное от жильцов дома не поступало.

Головкин Сергей в последние годы в доме практически не проживал».

Имела ли значение в усугублении его проблем сама семья и обстановка в ней? В уголовном деле десятки допросов знакомых семьи, родных Головкина. Положа руку на сердце, эту семью нельзя назвать идеальной и даже хорошей. Но и худшей она совершенно точно не была. Да, родители не уделяли детям большого внимания. И тем не менее по меркам того времени это довольно благополучная и даже вполне себе обычная семья. Да, детей могли побить ремнем, поставить в угол – как и в большинстве семей того времени.

– Если спросить совсем примитивно: семья виновата в формировании серийного убийцы Сергея Головкина?

– О семье мы на самом деле мало что знаем. Я сталкивался со знакомыми семьи Головкиных, и мнения этих людей разделились. Кто-то говорит, что они были чудесными людьми, кто-то – что непростыми и действительно могли игнорировать сына и так далее. В любом случае у маленького Сергея Головкина, имеющего серьезные проблемы с психикой, не было нормального морально-нравственного кодекса в плане оценки тех или иных действий. Ему как будто никто не объяснил, что такое хорошо и что такое плохо. Родители с ним вообще не говорили на серьезные темы, не пытались их с ним обсуждать. Отец был доминирующим, агрессивным, не поощрял выбор профессии сына. В детстве он устраивал сыну эти странные водные процедуры… Понимаете, можно нормально подвести ребенка к обливанию холодной водой, объяснив: сын, это закаливание, которое нужно для здоровья, давай будем обливаться, постепенно понижая температуру. Вместо этого, скорее всего, отец забрасывал мальчика в ванну и обливал его ледяной водой.

– У меня после изучения материалов уголовного дела сложилось впечатление, что мама с папой детьми совсем не интересовались. Если исходить из данных допросов, они не знали, как зовут друзей сына и никогда их не видели, а папа даже затруднялся сказать, какие предметы Сергею нравились в школе.

– Да, в семье Головкиных действительно были моменты игнорирования воспитания ребенка: одет, обут, в холодильнике есть еда – и достаточно. Личными переживаниями мальчика никто никогда не интересовался. Но мы должны еще понимать одну простую вещь: каждый человек – это особенная структура. Кто-то из-за психо-травматических эпизодов становится сильнее и формируется в более сильную личность, для таких людей проблемы и сложности становятся ступенями и лестницей для того, чтобы стать лучше. А кого-то это ломает. Приведу в пример жертв «Скопинского маньяка» Виктора Мохова (см. Досье). Одна из женщин полностью сломалась и закрылась от всего мира, другая, наоборот, борется всеми силами, создает благотворительные организации для девушек, ставших жертвами насилия, и прочее, прочее.

Досье

Виктор Мохов – «Скопинский маньяк»

Родился в 1950 году в городе Скопин Рязанской области. Работал слесарем на заводе, после неудачного брака (развелись с женой всего через три месяца) жил вдвоем с матерью в частном доме.

Однажды Мохов прочитал в газете заметку про маньяка Александра Комина, который держал в подвале рабов и четверых из них убил, и решил так же похитить нескольких женщин, чтобы использовать их в качестве секс-рабынь.

В 2000-м он свою задумку осуществил. Пленницами Мохова стали несовершеннолетние девушки 14 и 17 лет. В течение 43 месяцев он держал их в подвале и насиловал. Младшей удалось передать квартирантке Мохова записку с просьбой обратиться в милицию.

Виктор Мохов был осужден на 17 лет и вышел на свободу в 2021-м.

– Когда Сергею Головкину было десять лет, мама родила сестру и, говорят, вообще переключила все свое внимание на девочку.

– Это тоже важный момент. Скорее всего, Головкин так долго был в этой продуктивной симптоматике – в своих мыслях, фантазиях, выдумывая собственный садистический мир, что постепенно это выдвинулось вперед. Во что это выродилось в итоге, мы с вами теперь знаем. Так что превращение Сергея Головкина в убийцу связано только с особенностью формирования его сексуальности, его возбудителей и его личности. Его личность просто не справилась со стрессом. У нее не было поддерживающего элемента, не было «буйка», за который можно было бы зацепиться и вынырнуть. Он все глубже и глубже погружался в свой маленький мирок непонимания, стеснения, комплексов. Затем эти комплексы трансформировались в садистические фантазии, а те выродились потом во весь этот ад.

Глава 68. О фантазиях, трофеях и лошадях

– Головкин говорил, что одним из спусковых крючков для начала убийств стал случай, когда на старших курсах академии его избила группа четырнадцати-пятнадцатилетних подростков. Этот эпизод на самом деле мог стать триггером или маньяк все придумал, чтобы оправдать свои действия?

– Это как если бы мы рассуждали об истории человека с нормальной психикой: жил-был молодой человек, ему изменила девушка, и теперь для него все женщины проститутки и изменщицы. У Головкина было примерно так же. Я думаю, что именно избиение стало тем моментом, когда он окончательно для себя утвердил, что надо мстить этим мальчикам, всех их наказать за свои обиды. А вот когда он рассказывал, что всегда выбирал для убийств детей, готовых пойти на кражу, это уже чушь. Так он просто находил для себя обоснование того, что хочет делать с детьми. По факту это психодинамическая теория психологии (она предполагает, что происходящее в нашей психике – следствие опыта и норм, заложенных обществом, семьей и так далее), когда человек просто пытается симулировать. Скажем, у Головкина была пара обидчиков в школе или еще где-то, и он на всех мальчиков такого возраста отзеркаливал свое состояние, на них переводил свои садистические наклонности, фантазии, агрессию, злобу.

– Почему маньяк Головкин так безошибочно выбирал детей, которые готовы были с ним идти или ехать?

– Смотрели сериал «Слово пацана»? Это 1980–1990-е годы, у всех мальчишек стоял перед глазами образ такой шпаны, крутых ребят, искателей приключений. Давайте будем объективны – мы все были мальчишками, все хотели забраться в какую-нибудь заброшку, придумать для себя какие-то искусственные приключения, которые выходят за рамки обычной жизни. И Головкин нашел эту методику поиска своих жертв практически идеально, создавая для пацанов иллюзию приключения: сейчас вы залезете в гараж, и мы отправимся в новый мир. Он играл на психологии мальчишек, которые хотят себя чувствовать взрослыми. Сложно рассуждать, что у него действительно был какой-то любимый типаж жертв.

Головкин, как любой серийный убийца, нашел для себя определенную социальную группу, среду, где есть условные отщепенцы. Его первые жертвы – мальчики, которые вылезли из лагеря покурить. Вспомните эпизод у лагеря «Романтик» (1984 год, задушенный, но оставленный живым подросток Зимин). Это там он придумал схему с уводом их в лес, с завязыванием глаз, симуляцию убийства и так далее. Отсюда он медленно двигался по своим фантазиям все дальше… У любого серийного убийцы не сразу возникает образ подходящей жертвы. Для серийника первая жертва – это всегда процесс эксперимента, он проверяет, насколько далеко может зайти. И по преступлениям Головкина мы видим, как его садистический комплекс уходит все дальше, дальше, дальше. Даже по допросам заметно. Бакин у него спрашивает: «Зачем ты ему половой член отрезал, зачем ты в кишечник полез?» Головкин отвечает: «Не знаю, интересно было». Это и есть его эмоциональная подоплека. Он даже в большей степени не смакует эту историю, а просто ее рассказывает: ну было и было.

Если серийный убийца Анатолий Сливко (см. Досье) воссоздавал свои фантазии, устраивая с мальчиками-пионерами фотосессии и видеосъемки, снимая, как их мучает, то у Головкина это был акт в режиме реального времени: а вот я сейчас ему голову отрежу, а вот сейчас живот распорю, все оттуда вытащу, ощупаю, исследую… Он был садист-исследователь.

Досье

Анатолий Сливко – «Заслуженный мучитель»

Родился в 1938 году в городе Избербаш Дагестанской АССР. Работал в Невинномысске (Ставропольский край) школьным учителем, пионервожатым в детских лагерях, организовал туристический клуб.

Жертвами Сливко становились мальчики, с которыми он работал. Поначалу он связывал их в лесу, заставляя «играть» мучения и извиваться. Все это он фиксировал на кино- и фотопленку. Затем Сливко душил детей до потери сознания, а после этого реанимировал, приводя в себя. Тех, кто все-таки умирал, разрезал на части и закапывал.

Считается, что участниками «экспериментов» педагога стали около 40 детей (кто-то после удушения ничего не помнил, кто-то боялся потом рассказать об этом взрослым, а тем, кто все-таки рассказывал, никто не верил). Как минимум семеро детей в возрасте 11–15 лет были убиты.

Анатолия Сливко задержали в 1985 году. В 1989-м серийного убийцу по решению суда расстреляли в Новочеркасской тюрьме.

– Хотел у вас про фантазии Головкина спросить. Он признавался следователям, что никогда не видел фильмов ужасов. Интернета тогда, понятное дело, не было. То есть все фантазии – его личные, нигде не подсмотренные? Откуда они брались?

– Головкин рассказывал на одном из допросов, что любил смотреть документалки про Великую Отечественную, где рассказывалось про жестокость нацистов. Головкин – яркий представитель того пост-пост-поколения, когда ощущение гула войны уже поутихло, превратилось в мифологему. И на него большое впечатление произвел образ садистов-фашистов-нацистов, которые вытворяли с людьми такие ужасные вещи. И хотя все это доносилось через призму достаточно корректного советского посыла, все равно для такого мальчика, который ищет сцены жестокости для своих фантазий, это имело значение.

Приведу пример. Американский серийный убийца Деннис Рейдер (см. Досье) изначально вдохновился японским искусством связывания шибари. Он увидел в этом что-то садистическое, еще в детстве начал рисовать картинки на эту тему, потом пошел в армию и вернулся на гражданку с посттравматическим синдромом, а дальше это переродилось в убийства.

Досье

Деннис Рейдер – BTK (от англ. bind, torture, kill – «связать, пытать, убить»)

Родился в 1945 году в Канзасе, США. Старший ребенок в многодетной семье. После университета пять лет служил в армии, уволился в звании старшего сержанта. Работал электриком, считался законопослушным гражданином (был, например, президентом местного церковного совета), лидер скаутов. Первое убийство совершил в 1974 году. Рейдер проник в частный дом и задушил двух женщин и двоих детей – девяти и одиннадцати лет. В 1974–1991 годах маньяк таким же образом, проникая в дома, убил в общей сложности десять человек. Время от времени он писал письма в СМИ и даже полицию, рассказывая детали убийств, попросил называть его BTK. Благодаря одному из этих посланий Рейдера и удалось поймать. Приговорен к десяти пожизненным срокам. По состоянию на конец 2024 года Деннис Рейдер все еще жив и содержится в тюрьме строгого режима.

– Примерно с того же возраста, когда у Головкина появились фантазии, как он жарит своих одноклассников, он увлекся и лошадьми. На работе зоотехник-селекционер должен был надевать длинную перчатку и засовывать руку внутрь животного, проверяя готовность матки к случке и так далее. Работавшие с Головкиным люди вспоминали, что в такие моменты тот становился счастливым, улыбался, начинал петь. Для него этот процесс тоже имел какое-то сексуальное значение?

– У большинства людей в рамках взросления и полового созревания начинаются эксперименты с партнерами. Но у Головкина нормальных связей с людьми никогда не было, но он очень любил лошадей. И когда мы говорим про проникновение, я могу вам подтвердить на 100 %, что Головкин получал от этого удовольствие. Я общался с двумя людьми, которые мальчишками были в окружении Головкина, которым он это все показывал, объяснял. И они действительно подчеркивали, что он становился в этот момент каким-то очень «по-детски» счастливым. У него на лице появлялась улыбка, появлялась эмоция. Он во время процесса еще и рассказывал подросткам, что он делает, куда он проникает, что он там ищет. Скорее всего, для него это действие имело сексологический контакт, ощущение сакрального оплодотворения, зарождения новой жизни и так далее.

– Что вы можете сказать о типе трофеев, которые Головкин оставлял себе после убийств? Кто-то забирает небольшие вещи, как Пичушкин. Фишер же помимо ключей и цепочек пытался сохранить части тел убитых им детей. Одному для этого отрезал голову, хранил в банке его гениталии, череп другого мальчика выжег паяльной лампой до костей и прятал в подвале.

– Еще одно подтверждение его садистического любопытства. Скорее всего, это тоже берет начало из тех же документальных фильмов про фашистов-нацистов, которые, между прочим, собирали как трофеи уши и носы убитых ими людей. Возможно, находили свое отражение и рассказы про каких-нибудь индейцев. (Головкин как минимум дважды снимал с мертвых детей скальпы). С бухты-барахты такие мысли и фантазии не берутся. То, чем он занимался, называется некросадизм – он все делал с телами уже посмертно. То есть Головкин проверял: насколько сильно я могу тебя изуродовать, «наказать», насколько больше боли могу принести тебе и твоей семье, которая рано или поздно тебя найдет. Если смотреть по хронологии его жертв, мы четко видим, как постепенно он двигался все в худшую сторону. Апофеозом этого стало тройное убийство мальчиков в подвале гаража.

– А то, что он забирал именно части тел?

– К сожалению, это достаточно распространенное явление в практике серийных убийств. Головкин в этом плане вообще не уникален. Тот же самый Сливко, о котором мы говорили, в некоторых эпизодах отрезал у своих жертв уши или носы.

Глава 69

Выдуманная «миссия»

– Каким образом можно классифицировать Сергея Головкина как серийного убийцу? Если отталкиваться от его выдуманной идеи, это так называемый чистильщик, который считает, будто освобождает общество от плохих людей?

– То, что он организованный серийный убийца, – это факт. Он все продумывал, планировал так, что в конечном итоге даже построил пыточную в подвале своего гаража. Видел ли он какую-то миссию? Нет. Он, как любой человек с расстройствами личности, в первую очередь думал именно о том, как получить состояние эйфории. Я сейчас пишу книгу, посвященную моему исследованию, как не вырастить серийного убийцу, и прихожу к мысли, что для серийных убийц убийства и мучения жертв – это аддикция, зависимость, похожая на алкогольную или наркотическую. У них она формируется в виде комплекса неполноценности, сексуальности и так далее. Они совершили это, они испытали эйфорию, они получили высший сексуальный и психологический уровень разрядки. Затем у серийников начинается период накопления, когда их снова накрывают стресс, агрессия, обиды. Выхода этому они в реальной жизни не находят и снова начинают фантазировать, поэтому у большинства серийных убийц от первой жертвы до второй проходит довольно большой период, а с каждой последующей это время сокращается.

– И – по аналогии с наркоманами – «доза» постоянно увеличивается?

– Да. И если мы говорим о типе серийного убийцы Головкина, я его все-таки отношу к сексуальным маньякам. У него очевидная сексуальная патология, сексуальное желание именно садистического толка, некросадистического. Он всегда больше удовольствия получал от того, что разделывал тела. А высшее удовольствие, по показаниям Головкина на допросах, он получил, когда по очереди убивал нескольких мальчиков. Задушил одного и расчленял его на глазах другого.

– Насколько важен для Сергея Головкина тот факт, что в милиции и прессе его назвали Фишером, что о загадочном убийце детей судачили люди? Известно, что нескольким своим жертвам, перед тем как их убить, Головкин признавался: я и есть тот самый Фишер, которого ищут.

– Есть один интересный факт. Недавно мы с коллегой, с которым готовим выпуски на канале, обнаружили газетную статью, где говорилось о задержании в Ростовской области Андрея Чикатило. Так вот там писали, что «наконец-то задержан тот самый Фишер», потому что очень много схожих элементов в убийствах, совершенных Чикатило и Головкиным, которые происходили в разных регионах Советского Союза (см. главы 10 и 14). Пока эти серийники не были пойманы, их считали одним человеком. Для любого маньяка такого толка, как Головкин, это повод для тщеславия. Таким нравится, если о них говорят и пишут. Головкин уже после большого количества жертв в разговорах с похищенными мальчиками начал бравировать, называя себя Фишером, и это говорит о потере контроля с его стороны. Для него это, конечно, было именно ощущение эйфории, ощущение признания, чувства определенных «достижений», которыми он в реальной жизни похвастаться не мог.

Мне вот что еще вспомнилось. В уголовном деле есть показания ветврача Виктора Кабанова, который был знаком с Головкиным с 1984 года, когда-то они сидели в одном кабинете в тресте конезаводов, а потом их пути разошлись. Время от времени Кабанов приезжал по работе на Московский конезавод № 1 и констатировал, что внешний вид и общее состояние Сергея Головкина год от года будто ухудшались (см. «Подробности»).

Подробности

Из показаний Виктора Кабанова:

«После ухода Головкина на МКЗ я там бывал и видел его. Я обратил внимание, что в последнее время Головкин стал внешне неопрятным, его вид не был похож на вид специалиста. В последний раз я его там видел в мае 1992 года. Вид его мне не понравился, цвет лица стал какой-то землистый. Я спросил, что с ним, но он даже не ответил, как будто не узнал. Какой-то он растерянный был».

– Василий, можно ли сказать, что психически Головкин постепенно деградировал?

– Естественно, деградировал. Мы можем отнести его состояние к классу шизотипических расстройств. Это еще не шизофрения, но человек все хуже и хуже контактирует с обществом, со своими близкими. Но важно отметить, что это ухудшение не влияло на его преступную деятельность, он сохранял осознанность своих действий. Не было такого, что он вдруг «включался»: ой, я делаю какую-то дичь. Нет, он отчетливо понимал, что совершает жестокие убийства. Но в голове уже начинались тяжелые процессы.

– Близкие Сергея Головкина действительно могли не видеть его состояние, ничего не замечали?

– Я люблю на лекциях приводить простой пример: о том, что человек алкоголик или наркоман, последними узнают его родители. Люди не хотят это признавать, чувствовать, осознавать и так далее. Да и сам Головкин уже понимал, что общаться он может только с мальчишками, со взрослыми уже не получается. Заметьте, что всех этих пацанов (тех, которых в фантазиях мучил и убивал, но сделать это в красном уголке не решился, см. главу 43) он собирал у себя в коптерке на конезаводе, там он с ними разговаривал, угощал спиртом. И это очень характерный признак его личности. Осознанно он уже не мог поддерживать нормальный контакт с ровесниками, даже с людьми, с которыми он учился в сельхозакадемии или работал на конезаводе.

– Тактику поиска жертв и убийств Сергей Головкин менял, исходя из риска быть пойманным, который осознавал, или его просто фантазии вели?

– Конечно же, исходя из риска он это все делал. Он учился. Это ярко видно: сначала он вылавливал мальчиков у лагерей, потом начал «охотиться» на остановках, железнодорожных станциях и так далее. И он очень четко чувствовал, к кому можно подойти, а к кому нельзя, кто его может сдать. Но с последним убийством он ошибся, когда похитил тех же мальчиков, которых накануне подвозил со станции с еще одним, четвертым (Алаевым). Он уже почувствовал вседозволенность.

Глава 70

Когда исчезнут серийные убийцы

В СССР и России было немало серийников, на совести которых намного больше жертв, чем у Головкина. Чикатило совершил 43 доказанных убийства, Пичушкин «Битцевский маньяк» – 49, Михаил Попков «Ангарский маньяк» (см. Досье) – 86, и список, скорее всего, до сих пор не закрыт, потому что изувер время от времени вспоминает новые эпизоды… Но история Фишера будоражит общество даже спустя почти сорок лет после его смерти. Почему? Это чудовище похищало и убивало только детей. И это вряд ли кого-то может оставить равнодушным.

– Из серийных убийц, которые действовали в нашей стране, я могу сравнить его разве что только с Игорем Иртышовым (см. Досье), – говорит Василий Бейнарович, – по уровню агрессии и жестокости. А еще Иртышов охотился на мальчиков того же возраста.

Досье

Михаил Попков – «Ангарский маньяк»

Родился в 1960 году в Красноярском крае. Осел в Ангарске Иркутской области, женился. Первые убийства женщин совершил, еще работая оперативником в милиции, и сам же участвовал в расследовании, когда несколько эпизодов были объединены в серию. Считается, что, узнав об измене жены, Попков начал на улицах предлагать нетрезвым или просто припозднившимся дамам прокатиться. И, если те соглашались (мол, значит, «шлюхи»), убивал их.

В период с 1994 по 2010 год убил 86 женщин. Осужден на пожизненное.

Игорь

Иртышов – «Маньяк-проститутка»

Родился в 1971 году в Краснодарском крае. В начале 1990-х переехал в Санкт-Петербург, где занимался гомосексуальной проституцией.

С декабря 1993-го по сентябрь 1994-го нападал в парках и подъездах на одиннадцати-двенадцатилетних детей. Насиловал их, нанося тяжелые увечья – одному разорвал руками промежность, сделав на всю жизнь инвалидом, другому вытянул наружу несколько метров кишечника, от этого ребенок позже скончался…

Жертвами Иртышова стали восемь детей, один – со смертельным исходом. Получил пожизненное, умер в колонии в 2021 году.

– Сколько в России на данный момент действующих серийных убийц?

– По статистике, незадержанных серийников, преступления которых находятся в открытых уголовных делах, в России около 650.

Это в том числе люди, которые еще могут быть живы, но по каким-то причинам «ушли на покой» вроде «Орского маньяка» Валерия Андреева (см. Досье). В Соединенных Штатах Америки сейчас около 900 действующих серийных убийц.

Досье

Валерий Андреев – «Орский маньяк»

Родился в 1957 году в Оренбургской области. Работал дальнобойщиком. Начал убивать женщин, которые голосовали или подрабатывали проституцией на трассах. Жертвами Андреева стали восемь человек.

В 2012-м его автомобиль вычислили во время поисков одной из жертв. Тем не менее Андрееву удалось скрыться. Сейчас он числится в базе МВД как один из самых разыскиваемых преступников России. За информацию, которая поможет его поймать, обещана премия в миллион рублей.

– То есть мы приближаемся по цифрам к американцам?

– Мы периодически по цифрам скачем. На самом деле самый высокий пик был в 90-е годы, когда у нас одновременно отмечали 1042 серийных убийцы. Это связано с переломным этапом в жизни страны и всеобщей истерией. Случались и настоящие аномалии. Существовал, например, так называемый ростовский треугольник смерти, в котором за десять лет появились 34 серийных убийцы. Я это явление подробно разобрал у себя на канале FAUST21century.

– Технические возможности поиска преступников с помощью видеокамер и современных экспертиз ДНК и прочих улик вышли на невероятный уровень. Уходить от следствия так бесконечно долго, как Головкин с 1986 по 1992 год, наверное, в больших городах уже невозможно. На ваш взгляд, благодаря этому прогрессу криминалистики скоро серийные убийцы исчезнут как класс?

– Это только время покажет, потому что существует даркнет (см. Досье), в котором непонятно что происходит – вплоть до продажи людей. А еще прямо сейчас есть два крупных инфоповода: истории Пи Дидди и Джеффри Эпштейна (см. «Подробности»), которые продавали богатым садистам девочек и мальчиков. Вину этих людей, конечно, может доказать только суд, но, если верить информации американских СМИ, существуют закрытые клубы для очень богатых, которые за деньги могут купить себе людей и делать с ними все что угодно. Но, если мы говорим про классических серийных убийц вроде Чикатило, Головкина, «Мосгаза» (см. Досье), Ряховского и так далее, их время, конечно, подходит к концу. Потому что сейчас есть система распознавания лиц, углубленные исследования ДНК-материалов, которые поиски преступников сильно ускоряют. Чего только стоит недавняя история «Поволжского душителя» Радика Тагирова (см. Досье). Его нашли и задержали, потому что он исчез, порвав отношения с родителями, после этого мама подала его в розыск и сдала свою ДНК. Выяснилось, что такой же генотип находили на местах десятков убийств.

Досье

Даркнет

Так называемый теневой интернет, на площадках которого торгуют незаконными товарами и услугами – от фальшивых документов и наркотиков до оружия всех типов и рабов.

Из-за особого шифрования этого сегмента интернета поиск силовиками анонимных продавцов в реальном мире затруднен.

Подробности

– «Скандал с рэпером Пи Дидди: развратил юного Джастина Бибера и убил Майкла Джексона».

– «Персиковый массажный стол и компрометирующие фото: рассекречены данные по делу извращенца Эпштейна»

Досье

Владимир Ионесян – «Мосгаз»

Родился в 1937 году в Тбилиси. В детстве пел в хоре, позже окончил музыкальное училище по классу вокала и работал в театрах. Перебравшись в Москву, начал промышлять грабежами. Прозвище получил за то, что попадал в квартиры, представляясь сотрудником «Мосгаза». Делал вид, что проверяет газовое оборудование. Если понимал, что впустивший его человек дома один, нападал, действуя топором и ножом.

За три недели в декабре 1963-го и январе 1964-го убил в Москве и Иваново пять человек – троих детей и двух женщин. Решением суда расстрелян в 1964 году в возрасте 26 лет.

Радик Тагиров – «Поволжский душитель» Родился в 1982 году в Татарстане. В детстве успешно занимался единоборствами, но затем пошел по кривой дорожке, увлекшись сначала алкоголем, а затем и наркотиками. В 23 года получил пять лет колонии за хранение оружия. Выйдя на свободу, продолжил употреблять запрещенные вещества. Чтобы добыть на них деньги, начал выслеживать одиноких пожилых женщин, под разными предлогами заходил к ним в квартиры и душил, забирая ценности и деньги.

В 2011–2012 годах он активно «гастролировал», убивая пенсионерок в Казани, Уфе, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Чебоксарах, Ижевске, Челябинске и других городах. Всего жертвами Тагирова стала 31 женщина. В марте 2024-го приговорен к пожизненному лишению свободы.

– Конечно, мы не можем исключать, что появятся какие-то высокосоциальные серийные убийцы, которые начнут пользоваться технологиями, смогут перепрограммировать камеры или систему распознавания лиц и так далее, – резюмирует Бейнарович. – Это, конечно, фантазии художественные, хотя я не исключаю появления и таких людей. Но все-таки я вижу наше будущее намного более счастливым и радостным, когда потенциальных серийных убийц будут задерживать уже после первого же преступления.

Глава 71

«Их приводят жены и матери»

Конечно, хочется надеяться, что в ближайшем будущем подобных преступников – маньяков и серийных убийц – научатся ловить на первых же эпизодах. Но беда в том, что сами по себе такие люди никуда не денутся. Они есть. Они среди нас. Даже если до поры до времени лишь фантазируют, еще только собираясь перейти к осуществлению своих сумасшедших идей.

Понятно, что встречаются, наверное, люди с абсолютной тьмой в голове – такое однозначное зло, действующее на инстинкте, без всяких сомнений. Но наверняка среди серийников или потенциальных серийников есть и такие, кто искренне понимает, осознает, что несет с собой горе и – самое главное – что это неправильно, что так нельзя. А может такой человек найти в себе силы и сдаться? Не полиции (если он еще ничего не сделал) – врачам.

Сергей Головкин, например, рассказывал на допросах: когда окончательно понял, что его привлекают мальчики-подростки, он поначалу стеснялся обращаться за помощью к кому-либо, в том числе к медикам, а потом уже просто боялся. Но, выходит, все-таки думал об этом.

Да и мама, как выясняется, тоже думала, понимая, что ее сын Сережа почему-то всегда один, всегда в себе.

«Я не фиксировала внимание Сергея на том, что он отличается от других ребят, так как не считала это серьезным, – рассказывала Лариса Головкина. – Считала, что он унаследовал от меня замкнутость и в этом нет ничего страшного, поэтому и врачам не показывала. А когда поняла, что надо его показать врачам, не знала, как ему сказать об этом, боялась обидеть…»

Боялась обидеть сына своими подозрениями… Так оно, наверное, чаще всего и бывает? Замечают за человеком странности, но отбиваются от плохих мыслей, как от назойливых мух.

Во время работы над книгой я расспрашивал врачей-психиатров, а не приходилось ли им на приемах сталкиваться с людьми, видя которых они сразу понимали: это действующий маньяк или человек, который находится на грани, буквально в паре шагов от первого преступления. Честно говоря, никто «не припомнил» таких пациентов. Допускаю, что во избежание проблем. Даже если такие и попадались, а вдруг они потом действительно что-нибудь натворили? Понятно, что никто на себя такую ответственность брать не хочет.

В Ростове-на-Дону есть одна интересная частная психиатрическая клиника. Центр «Феникс» в свое время создал известный советский и российский психиатр Александр Бухановский, который работал по делу Чикатило, составил психологический портрет еще безымянного на тот момент убийцы, а потом по просьбе следователей общался с ним после задержания. Мэтр ушел из жизни в 2013 году. Теперь клинику возглавляет его дочь – врач-психиатр высшей квалификационной категории, кандидат медицинских наук, главный врач Лечебно-реабилитационного научного центра «Феникс» Ольга Бухановская.

– Мы таких людей лечили и продолжаем лечить, – рассказывает Бухановская. – Два года назад пришел мужчина. Я его, конечно, сразу узнала. Он произнес: «Ольга Александровна, давно хотел зайти и сказать вам спасибо. Я продолжаю жить вне тюрьмы, у меня есть дети, они растут, и мне хорошо». Этот человек в свое время совершал нападения на женщин. Жестокие нападения и изнасилования с нарастанием садизма и жестокости. Следствию было известно о пяти эпизодах. Нам же этот мужчина рассказал о 21 случае! И с каждым разом все только усугублялось. Во время последнего нападения он схватил женщину за язык и чуть его не оторвал… Так что дальше это уже могло привести к первым убийствам.

– Он пришел сам?

– Таких людей чаще всего приводят жены и матери. Тот мужчина пришел с матерью. Ранее он уже отсидел за аналогичные преступления четыре раза. Это было в конце 1990-х, и в нашем центре занимались с ним года три, если не четыре. Мы установили диагноз – «садизм». Подобрали лекарства и занимались психотерапией. В итоге столько лет прошло, но этот человек больше не совершал преступлений и живет полноценной жизнью. Я из опыта нашего центра точно знаю: получить результат лечения таких пациентов можно.

– Почему эти люди идут именно к вам? С чего все началось?

– В 1990-е мой отец Александр Олимпиевич Бухановский много выступал по телевидению, рассказывал людям, что происходило с личностью Чикатило. Он ездил по стране с лекциями и объяснял нюансы. Кто-то слышал краем уха, рассказывал знакомому о клинике психиатра, тот шепнул родственнику и так далее. Так работало сарафанное радио.

При этом Ольга Бухановская считает, что подобная работа с потенциальными маньяками должна вестись на государственном уровне.

– Поймите, мы никогда не сможем полностью избавить общество от сексуальных и серийных преступников. Это явление было, есть и будет всегда. Но мы можем уменьшить риски. Как это сделать? Нужна работа на всех уровнях. Психиатры должны понимать, как выявлять таких людей, в чем суть болезни, правильно устанавливать диагноз и подбирать терапию так, чтобы взять под контроль паталогическое влечение человека к садистическим актам. В то же время СМИ должны просвещать общество, объясняя, как проявляются душевные расстройства, в том числе сексуальные извращения. У нас же эта тема вдруг стала табуирована. Мы почему-то перестали говорить о том, что существуют сексуальные извращения. Якобы мы травмируем этим словосочетанием людей, у которых имеются те или иные склонности. Сейчас так подают, убеждают людей: ты можешь делать все что хочешь – со своей жизнью, со своими мыслями, со своей сексуальностью. Но это неправильная позиция. Есть пределы. Мы не можем делать все что угодно. Есть вещи, которые находятся за гранью нормальности.

– А как решиться обратиться за помощью? Многие уверены, что после похода к психиатру их обязательно положат в психушку, будут обкалывать мощными лекарствами, доводя до состояния овоща.

– Это не так. Специалист проведет консилиум, поставит диагноз, назначит лекарства. И только после этого начнется терапевтическая работа. Мне однажды показывали в Германии, в Гамбурге, государственные психиатрические больницы, в которых есть отделения для лиц, совершивших серийные и сексуальные преступления. Это медучреждения закрытого типа, но туда могут обращаться за помощью и люди, которые еще не перешли грань. И такими занимаются, потому что общество, государство понимает, что последствия их действий могут быть более жуткими, чем расходы, которые пойдут на лечение. За границей такие учреждения есть. У нас пока нет. Я не слышала, чтобы хоть какая-то психиатрическая больница, тем более частная, заявляла о том, что готова принимать подобных пациентов со скидками или по себестоимости. Только наша клиника работает с такими.

– Платно?

– Раньше полностью бесплатно. Сейчас, к сожалению, нет такой возможности. Но часть пациентов проходит хотя бы обследование. Если позволяет состояние человека, мы его лечим амбулаторно – пациент оплачивает только таблетки. В течение двух-трех недель вполне возможно установить диагноз, описать всю клинику (клиническую картину), проявление болезни, разобраться в состоянии. Но если у человека сильное, неудержимое влечение, то мы можем оставить его у себя. При этом активно подключаем родственников – пациента на лечение приводят и уводят родные, они постоянно находятся вместе с ним, то есть тоже несут ответственность, как и мы.

Глава 72

Фильмы ужасов и сублимация

Ольга Бухановская объясняет, что сексуальные извращения, которые лежат в основе серийных преступлений, имеют синдром зависимости.

– Этот процесс развивается по механизмам зависимого поведения, как алкоголизм, пищевые нарушения и так далее. У такого человека страдает волевая сфера, возникает тяга.

В то же время специалист уточняет, что неправильно всех серийников называть маньяками, то есть людьми, страдающими манией, потому что глубинные причины у них могут быть разные.

– Убийства и изнасилования могут совершать и больные шизофренией, шизотипическим расстройством, люди в разных формах алкогольного или наркотического опьянения. А еще больные на начальном этапе деменции.

– Правда?

– В таком состоянии уже нарушается контроль. Такие люди могут совершать, например, развратные действия в отношении детей. Психиатры должны провести диагностику. Чтобы назначить эффективное лечение, необходимо установить правильный диагноз. Больного шизофренией нужно лечить не так, как маньяка. Это возвращаясь к вашему вопросу про «овощей». Когда мы устанавливаем диагноз, мы подбираем лекарства не для того, чтобы ввести человека в медикаментозную кому, чтобы у него слюни текли. Нет, надо решить определенные цели и задачи, убрать эту тягу, минимизировать, чтобы человек взял ее под контроль.

– Вы сказали, что таких пациентов часто приводят родные. Значит, близкие все-таки что-то замечают? Или потенциальный убийца им доверяется и признается в своих желаниях?

– По-разному бывает. Некоторые наши пациенты, уже отсидевшие за изнасилования или убийства, перед выходом на волю сами пишут родным: «Пожалуйста, найдите мне психиатра. Я понимаю, что мне уже хочется сделать то же самое. Не могу себя сдержать…»

– Получается, у этих людей все-таки остается воля? Они понимают, что хотят делать плохие вещи?

– Конечно понимают. Но, когда начинается очередной эпизод, человек попадает под власть влечения, контроль резко снижается. Тяга настолько сильная, что человек только об одном и думает. Это как будто ему очень хочется пить, как будто его жажда мучает.

– Эти пациенты – всегда рецидивисты? То есть уже перешедшие какую-то грань?

– Не всегда. Есть и те, кто еще не начинал. Например, был у нас пациент. Его привела жена. Поначалу мужчина начал ей предлагать ролевые игры. Просил переодеваться в маленькую девочку, чтобы она скрывала грудь и сюсюкала, как ребенок. Она потом рассказывала: «Я пару раз оделась в детскую одежду, но потом смотрю, что он прямо возбуждается от этого, а без этого – ничего». В общем, женщина занервничала. Потом заметила, что муж часто уединяется у компьютера. Когда супруга не было дома, она вошла в компьютер, подобрав пароль. А там коллекция порнографии с детьми, педофильские стихи. Женщина нам объясняла: «Я больше не хочу с ним жить. Но я понимаю, что его фантазии могут привести к трагедии, поэтому я привела его к вам…»

– И что с ним стало в итоге? Удалось вылечить?

– В нашей клинике мужчина лечился около года. Его состояние стабилизировалось, переживания ушли. Что было дальше, я не знаю. Мы же не имеем возможности следить за жизнью пациентов после лечения.

– А сам он хотел избавиться от этих фантазий?

– Нет. Повторюсь: это ведь зависимость. Далеко не все алкоголики хотят бросить пить, тем более когда находятся в состоянии запоя. Иногда надо начинать работать с такими пациентами даже без особого их желания, потому что в перспективе речь идет об общественно опасных деяниях… На мой взгляд, такие люди должны приходить и лечиться под давлением родственников, семьи.

Другой вопрос – увидят ли, что с человеком происходит что-то странное, его родные. Обратят ли внимание? Или просто не захотят это замечать? Что может стать для близких таким сигналом? Причем еще в детском возрасте потенциального убийцы.

– Правда ли, что все маньяки и серийники начинают с убийств животных?

– Да, такое бывает – период садистического поведения в отношении животных. Чаще они берут для этого маленьких, ущербных, некрасивых, больных котят, кутят и так далее. И это уже целенаправленное действие. Человек мучает животное, душит, режет. Он не может не понимать, что делает кошке или собаке больно. Это могут замечать и родители, и соседи. Да, иногда зверушка гибнет случайно. Но совсем другое дело, когда у ребенка после этого глазки прямо искрятся, на лице появляется улыбка. Не нужно пускать подобное на самотек, нужно обращаться к специалистам. Такое поведение требует анализа, наблюдения у психиатра, психотерапевта. Иначе те же самые действия потом могут совершаться и в отношении людей.

– Наверное, у каждого серийного убийцы есть своя «теория», которой он объясняет, зачем это делает. Головкин говорил, что его избили подростки и якобы он начал искать похожих на них мальчиков, чтобы отомстить.

– Да, маньяки пытаются сами себе объяснить какие-то вещи. Но это их примитивное представление. А врачи-психиатры, специалисты-психологи должны во время лечения выявить некие особенности и понять болезненные мотивы.

– Потенциальные маньяки могут подсматривать «сценарии» для себя в ужастиках? Хотя Головкин отрицал, что видел такие фильмы.

– Да. Раньше в основном это были фильмы ужасов. Но в наше время они помимо своих фантазий берут это из интернета, из СМИ. Выбирают из доступного информационного поля то, что им больше подходит.

– А если человек любит смотреть фильмы ужасов, это верный признак его психической нестабильности?

– Нет. Но некоторые могут черпать оттуда уровень проявления агрессии.

– Брать из кино готовые сценарии?

– Скорее какие-то детали. Сценарии каждый маньяк расписывает сам, у каждого свои «фишечки». Кому-то нравится, когда у жертв глаза от страха расширяются, кому-то – когда громче кричат, рыдают. И маньяк этого добивается разными способами.

– Есть среди нас люди, которые свои мысли об убийствах сублимируют во что-то другое?

– Конечно. Например, у человека возникают какие-то фантазии, но у него может быть иной уровень интеллекта, воспитания. И он, например, в спорт уходит, добивается успеха в науке или любой другой области. Поймите, с этими фантазиями человек чувствует себя крайне дискомфортно, ему плохо. И он ищет способ от этого избавиться. Можно напиться, можно головой об стенку удариться или кого-то ударить, а можно заняться спортом, начать бегать, прыгать и достичь чего-то большого. И тогда чувство самодостаточности человек получает не в сфере взаимоотношений с мужчинами или женщинами, а в сфере признания. Он купается во внимании людей, на какое-то время становится счастливым. Да, в сфере взаимоотношений с мужчинами и женщинами у него все равно будет пробел, но он реализует себя в чем-то другом.

– Однако сублимация не может полностью купировать эти мысли, эту тягу?

– Нет. Если все идет как при механизме развития зависимого поведения, такие люди пытаются в доболезненном периоде компенсировать себя психологически. У Чикатило, между прочим, было три высших образования. Да, некоторые маньяки изначально пытаются себя в чем-то реализовать. Но если зависимость развивается быстрее, у них ничего не получается. Если же человек удовлетворен своей жизнью, чувствует себя комфортно, «мысли» могут на какое-то время прерваться. Однако при определенной провокации этот дискомфорт может опять резко нарастать.

Глава 73

51 диагноз за скобками

– Ваш отец Александр Бухановский изучал Чикатило и, насколько известно, вас еще студенткой мединститута привлекал к работе. Что для этого убийцы стало отправной точкой?

– Чикатило описывал несколько моментов. Говорил об увиденных им издевательствах фашистов, когда он ребенком жил на оккупированной немцами территории (в Харьковской области, на момент начала Великой Отечественной войны мальчику было пять лет). Также он говорил, что еще до его рождения, во время голода 1930-х, якобы кто-то похитил его старшего брата и съел. Хотя это не было подтверждено. Уже у взрослого Чикатило были неудачные попытки половых актов с женщинами. После этого он постоянно чувствовал свою ненужность, несостоятельность, униженность. Я уже говорила, что у Чикатило было три образования, в том числе педагогическое и партийное. То есть он пытался как-то стабилизировать себя в своих же глазах, в глазах окружающих, повышая свой социальный уровень. Но все равно у него не получалось ощущать себя, так скажем, полноценным человеком.

– Говорят, каждый маньяк на самом деле мечтает, чтобы его поймали.

– Я никогда не слышала, чтобы кто-то из них так говорил.

Многие отечественные специалисты считают, что хорошо было бы вернуть советскую систему психиатрии, когда после некоторых «звоночков» больного человека можно госпитализировать без его желания и до того, как он совершит что-то непоправимое.

– В законе о психиатрической помощи действительно прописано, что она оказывается добровольно, – говорит врач-психиатр Бухановская. – Это подразумевает согласие или желание человека лечиться: либо он сам обращается за помощью, либо соглашается под воздействием родных. А недобровольно помощь оказывают, только если человек тяжело болен и в результате психического расстройства становится опасен для себя или окружающих.

– Недобровольная госпитализация в России возможна только по решению суда.

– Именно так. И никто лишний раз взять на себя ответственность не хочет. Бывает, что ты госпитализируешь человека, а судья говорит, что оснований для этого нет. Предположим, потом этот человек выходит и кого-то убивает. Кто виноват? Врач-психиатр. Мол, он не убедил судью в необходимости госпитализации! Никто не привлечет к ответственности судью. А психиатра могут. В итоге эта ситуация формирует равнодушие врачей. Раньше врачи отдавались своей профессии, чтобы реально помочь пациентам. Иногда ты мог перестраховаться и чуть дольше держать пациента в больнице. Не для того чтобы поиздеваться, а чтобы не пропустить что-то важное. Сейчас же на тебя чуть что сразу в суд подадут, потребуют историю болезни, чтобы проверить оказанную психиатрическую помощь на несоответствие стандартам лечения. Хотя я могу сказать, что мы не получали бы хороших результатов, если б лечили по нынешним стандартам. Лично у меня складывается впечатление, что новые протоколы написаны не практиками, а идиотами.

– А что с ними не так?

– Мы перестали учить психиатров именно советской фундаментальной психиатрии, которая была очень сильной. Мы ориентируемся на Запад, на западные классификации, а там очень давно ушли от фундаментальных основ. Скоро мы скатимся к тому, что люди с тяжелыми болезнями психики будут шастать по улицам, как в той же Америке. В 2016 году я была в Нью-Йорке и прямо в Центральном парке увидела мужчину, который сам с собой разговаривал, галлюцинировал, потом начал бросаться на людей. Да, наверное, его потом госпитализировали. Но в СССР такого человека начали бы лечить задолго до такого состояния. А теперь подобных пациентов выводят из больниц. У меня складывается впечатление, что от них кто-то просто хочет избавиться.

Признаться, я тоже не понимаю логику существующих в этой сфере порядков. Приведу один красноречивый пример. В сентябре 2022-го 34-летний житель Ижевска Артем Казанцев, имеющий инвалидность по диагнозу «шизофрения», пришел в свою бывшую школу с пистолетами, убил 17 человек, в том числе 11 детей, и покончил с собой (см. «Подробности»). Оказалось, ранее Казанцев уже нападал на людей – «охотился» на улице около своего дома с ножом. 12-летнего подростка он ранил в позвоночник (тот чудом избежал инвалидности), а девушке порезал ногу. Но даже после двух покушений на убийство, которые квалифицировали как причинение легкого (!) вреда здоровью, молодого человека не посадили и не отправили на принудительное лечение. Его просто вернули домой и предписали пить лекарства. Но в какой-то момент мужчина перестал принимать препараты. Знали ли об этом его родные – мама и бабушка? Наверняка знали, просто не захотели его сдавать. А участковый психиатр мог контролировать «лечение» пациента только удаленно, чуть ли не по телефону, веря тому на слово. И это не выдумки, а реально существующая практика. В итоге один не изолированный от общества больной человек лишил жизни 17 детей и взрослых…

Подробности

Статья на сайте kp.ru.

– «Я видел его на улице и побежал в другую сторону»: Артем Казанцев, расстрелявший 17 человек в школе Ижевска, уже нападал с ножом на людей.

– В Советском Союзе мы лечили 100 психиатрических заболеваний, а сейчас нас учат, что надо лечить только 49, – продолжает Ольга Бухановская, – то есть 51 заболевание не является основанием для лечения. Что станет с этими людьми? Да их даже выявлять не станут! И они будут потихоньку деградировать. Бомжевать, случайно погибать, суицидировать, попадут в тюрьмы и так далее.

– Новые стандарты скопированы со стран Запада?

– Да, и нам их активно навязывают, но это мое личное суждение.

– И мы видим, что в США и Европе люди идентифицируют себя по десяткам гендеров, теперь это считается нормой.

– Те, кто считает себя сто первым гендером и меняет пол, конечно, психически больные люди. Я про трансвестизм, например, говорю. С точки зрения психиатрии это, несомненно, болезнь. И у каждого такого пациента свой уровень заболевания. Я как раз это и пытаюсь донести: о части психических болезней, которые считаются таковыми в фундаментальной психиатрии, вдруг стали говорить, что якобы это норма.

– К квадроберам это тоже относится?

– Среди квадроберов есть и просто эпатажные личности, привлекающие внимание близких или общества. Но есть и те, кто действительно психически больны.

Глава 74

Шаги за дверью

11 замученных, зверски убитых и расчлененных детей. Самому младшему было всего 10 лет… Таков список жертв серийного убийцы Сергея Головкина.

Как мы выяснили с экспертами, он не был тяжелым психическим больным. Он не родился в исключительно неблагополучной семье. Все его детские обстоятельства – такие же, как у десятков миллионов других мальчиков. Просто однажды этот человек понял, что мучения живых существ приносят ему удовольствие. И со своих 26 лет начал убивать детей.

Подробности

Текст. Что о «деле Фишера» вспоминал следователь Виктор Зайцев, который в 1986-м объединил первые убийства подростков в одну серию? Из следственных органов он вышел в отставку в звании генерал-майора юстиции.

Затем долго работал в адвокатском бюро «Казаков и партнеры». Скончался в августе 2023 года. О беседах с Виктором Игнатьевичем вспоминает управляющий партнер АБ Дмитрий Казаков.

В материалах уголовного дела я обнаружил еще один интересный момент, на который в свое время никто почему-то не обратил внимание. Дело в том, что от маньяка Фишера сбежал его собственный адвокат.

Евгений Евгеньевич Верзун из Московской областной коллегии адвокатов был назначен защитником Сергея Головкина 26 октября 1992-го. Лариса Головкина потом рассказывала, что телефон этого человека у нее каким-то образом оказался в записной книжке. Она позвонила Верзуну после задержания сына, еще толком не понимая, в чем его обвиняют. Адвокат сказал, что все узнает и перезвонит. Он побывал на допросе Головкина и рассказал его маме, в чем суть дела, и после этого пропал. В СИЗО к подзащитному не ездил, на допросах не присутствовал. Письменно сообщил следствию, что уехал по работе на два месяца в Уфу. По словам женщины, она сумела дозвониться Верзуну еще однажды, предлагала встретиться, чтобы обсудить финансовые условия, тот ответил, что пока в этом нет никакой необходимости.

«Своего защитника Верзуна я видел всего два раза в присутствии следователя, – пояснял Сергей Головкин. – Свиданий наедине у меня с моим адвокатом никогда не было. Лично мне помощь защитника не нужна, ни в каких советах я не нуждаюсь. Мне абсолютно безразлично, кто будет меня защищать».

На протоколах своих допросов убийца так и писал: адвокат ему не требуется.

Прошло несколько месяцев. Руководитель следственной группы Евгений Бакин много раз приглашал Верзуна телефонограммами, обращался в областную коллегию, чтобы подействовали на своего товарища. Безрезультатно!

Можно предположить, что адвокат, поняв, какие жуткие вещи творил его подзащитный, просто самоустранился. Исчез без объявления «войны». Не захотел связывать свое имя с убийцей одиннадцати детей? Даже без оглядки на профессиональный кодекс, по которому любой гражданин имеет право на защиту? Впрочем, найти Евгения Верзуна, чтобы спросить об этом, мне не удалось.

Со временем мама Головкина поняла, что финансово услуги адвоката не потянет, и попросила для сына государственного, бесплатного.

24 августа на допрос маньяка впервые приехала адвокат Марина Таубкина. Но в дальнейшем она редко присутствовала во время его бесед со следователями. Позже в суде интересы убийцы представлял третий защитник – М. Пашков.

3 июня 1994 года следователь Бакин оформил обвинительное заключение, в котором суммированы преступления и все их доказательства. Кстати, версию Головкина, что мотивами убийств стали его детские школьные обиды и месть за избиение группой подростков, он посчитал несостоятельной.

«Материалы дела дают основания считать, что эти высказывания обвиняемого – лишь попытка скрыть истинные побуждения, толкнувшие его на преступный путь, – написал Евгений Бакин. – Они кроются прежде всего в его духовном и сексуальном воспитании, неумении удовлетворить естественные половые влечения, со временем доминирующие и “подогреваемые” им самим, цивилизованным способом».

Еще один момент. Головкин всегда отрицал, что он возвращался на места своих убийств. Бакин доказал, что это не так.

Например, после убийства пионера Димы Маляева (вторая жертва Фишера, 1986 год, лес у детского лагеря «Звездный, см. главу 7) нашедшие его обезглавленное тело грибники вспоминали, что в этот момент рядом крутился высокий сутулый молодой мужчина. Когда его окрикнули, скрылся.

Две женщины из той компании на очной ставке подтвердили, что в лесу был именно Сергей Головкин. Одна из свидетельниц также сообщила, что потом встречала этого молодого человека еще раз. Из материалов дела:

«Его же она видела 22 июля 1986 года около 20 часов на платформе Часцовская. Головкин взглянул на нее, отвернулся, и она поняла, что он узнал ее».

Выходит, после убийства мальчика маньяк возвращался на место еще как минимум дважды. С точки зрения психиатрии это как раз вполне логично: серийник пытается с помощью «воспоминаний» вернуть ощущения, полученные во время расправы над своей жертвой. По версии Бакина, именно после той случайной встречи со свидетельницей на станции Головкин решил затаиться. Понимал, что его приметы милиции уже могут быть известны. Этим испугом и объясняется, почему после двух первых убийств Фишер исчез на три с лишним года.

Потерпевшими по делу Головкина признали 16 человек – родных убитых им детей и выросших мальчиков, которых «дядя Сережа» когда-то спаивал или пытался совратить.

На заседаниях Головкин вел себя довольно спокойно. Слушал показания свидетелей, хмуро поглядывая на них из клетки.

Приговор серийному убийце Фишеру вынесли 19 октября 1994 года. Его огласил судья Александр Дзыбан (в наши дни он работает в Верховном Суде РФ).

Головкина обвиняли по шести статьям Уголовного кодекса. В приговоре тяжесть его преступлений оценили так:

– Умышленное убийство 11 несовершеннолетних при отягчающих обстоятельствах – смертная казнь.

– Покушение на убийство – 14 лет.

– Мужеложество – 6 лет.

– Развратные действия в отношение несовершеннолетних – 3 года.

– Вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность (эпизод, когда одну из своих намеченных жертв Головкин заставил залезть в веткабинет конезавода, чтобы украсть лекарства) – 2 года.

– Кража (забирал часы и другие вещи убитых мальчиков) – 2 года.

– Незаконное хранение боевых припасов (украденные в армии патроны) – 1 год.

«…по совокупности преступлений путем поглощения менее строгого наказания более строгим назначить наказание в виде смертной казни».

И хотя Сергей Головкин несколько раз говорил, что примет любое решение суда, через несколько дней его адвокат оспорил приговор в Верховном Суде. Пашков настаивал, что Головкина никак нельзя казнить, потому что он… раскаялся и изо всех сил помогал следствию, давая показания.

«…Без активного содействия в раскрытии преступлений доказательства его вины не были бы получены и дело находилось бы “в тупике”, – писал адвокат в жалобе. – Надо также принять во внимание отсутствие судимости и положительную характеристику Головкина по месту работы… Прошу приговор изменить и назначить Головкину наказание в виде лишения свободы».

Подробности

Следователь Валерий Костарев:

«Я вот на какую деталь обратил внимание. Головкина после вуза приняли на должность помощника наездника на Московский конный завод № 1 19 октября 1982 года. 19 октября 1992-го Головкина задержали, и я его в первый раз допрашивал. А еще ровно через два года, 19 октября 1994-го, суд вынес ему приговор о смертной казни. Я не знаю, о чем это говорит, совпадение это или что-то иное, но дата 19 октября определенно имела в судьбе Сергея Головкина большое значение…»

Верховный Суд оставил приговор без изменения. Но адвокат Головкина не сдавался. Он подал ходатайство в Комиссию по помилованию при Администрации Президента России. Документ из 59 листов зарегистрировали 4 января 1995-го и изучали почти год. Помилование означало бы замену приговора пожизненным заключением в какой-нибудь суровой северной или мордовской колонии.

Но 26 декабря 1995 года Борис Ельцин подписал указ. Текст в нем был довольно короткий:

«Учитывая, что Головкин, проявив исключительную жестокость, убил одиннадцать детей и покушался на убийство еще одного ребенка… отклонить ходатайство о помиловании…»

Судьба сыграла с Сергеем Головкиным злую шутку. Он ведь до исступления наслаждался ужасом похищенных детей, сообщая им, что сейчас будет их убивать. И даже рассказывал, как именно. А в итоге он сам почти два года после приговора ждал своей участи. Точно зная, конечно, что он непременно будет казнен. И даже зная, каким способом. Смертная казнь в СССР означала только одно – расстрел. (Когда-то было еще и повешение, но его отменили в 1950-м.)

«Смертника» Головкина специально для этого перевели в московский СИЗО «Бутырка» – там исполняли приговоры.

Заключенные пересказывали друг другу, что в подвале старой тюрьмы есть небольшая комната, стены которой обиты резиной, чтобы пуля не отрекошетила от камня, и стрелок, приводящий в исполнение приговор, себя случайно не ранил. На казнь выводят вечером или ночью. По правилам не объявляют куда. Просто приказывают выйти с вещами. Вот и Головкин так месяцами лежал на шконке в своей камере, прислушиваясь к шагам за дверью. Это уже за ним идут? Или пока еще за кем-то из соседей? Мучительное ожидание тянулось и тянулось, сводя с ума…

Сергея Головкина расстреляли 2 августа (по другим данным – 2 сентября) 1996 года. Фишер стал последним казненным в истории нашей страны. По крайней мере на текущий момент. В апреле 1997-го Россия подписала Протокол № 6 Европейской конвенции по правам человека, и в РФ вступил в действие мораторий на смертную казнь.

Позже бывали случаи, когда реальные серийные убийцы даже не пожизненное заключение получали, а срок 20–25 лет. И некоторые из них, к ужасу соседей, возвращались на волю… Но это, как говорится, уже совсем другая история.

Подробности

Видео. Документальный фильм Андрея Минаева и Александра Рогозы по материалам книги «Фишер. По следу зверя». – Как выглядит в наши дни место первого убийства в Катуаре и территория МКЗ, где жили и работал серийный убийца Головкин. – О чем еще рассказали эксперты.

Content

Александр Рогоза
Фишер
По следу зверя

Эксклюзивные интервью для этой книги дали участники громкого расследования и эксперты:

От автора

Пролог

Часть 1 Укромные места

Глава 1 Мальчик на велосипеде

Глава 2 Ушел из дома и не вернулся

Глава 3 «Дядя» с чердака

Глава 4 Криминалистика-1986

Глава 5 Пионерлагерь «Звездный»

Глава 6 Барышня и хулиган

Глава 7 Тень у забора

Глава 8 Ценный свидетель

Глава 9 Шахматист из колонии и другие

Глава 10 Ритуал убийцы

Глава 11 Маньяк-гастролер

Глава 12 Охотники за извращенцами

Глава 13 Конец Фишера

Глава 14 И все-таки Чикатило!

Часть 2 Лесные кладбища

Глава 15 Испанский отчим

Глава 16 Новые жертвы

Глава 17 Четверо у стола в морге

Глава 18 Соль

Глава 19 Несвятые 90-е

Глава 20 Потрошитель с Рублевки

Глава 21 Рыба в сети

Глава 22 Дядь Сережа

Глава 23 Кровь

Часть 3 Человек-невидимка

Глава 24 Мальчик из рода Кости

Глава 25 На краю деревни

Глава 26 Фантазии третьеклассника

Глава 27 Кошка без головы

Глава 28 Турист и пианист

Глава 29 Провал на выпускном

Глава 30 Серый. Беззвучный

Глава 31 «Морально устойчив, скромен в быту»

Глава 32 Первая «охота»

Глава 33 Папины связи

Глава 34 На звуки горна

Глава 35 Трест

Часть 4 Точка невозврата

Глава 36 Отпросился пораньше

Глава 37 «Только маме…»

Глава 38 Петля с работы

Глава 39 Чужие

Глава 40 Преподаватель школьного кружка

Глава 41 Бегство от женщин

Глава 42 Без «охоты»

Глава 43 Ловля на спирт

Глава 44 Деньги Головкина

Глава 45 «Отказался лезть в багажник»

Глава 46 Варенье с нарциссами

Глава 48 Любимец девушек

Глава 49 Развал и кризис

Глава 50 Новый круг ада

Глава 51 Зять-милиционер

Глава 52 Школьник с ножом

Глава 53 Огород

Глава 54 Трое

Часть 5 Анатомия серийного убийцы

Глава 55 Минус четыре

Глава 56 Камера пыток

Глава 57 «Амулеты» и «сувениры»

Глава 58 Рядом

Глава 59 Агенты «Кремлевского централа»

Глава 60 «Приведи своего сына»

Глава 61 Последнее письмо

Глава 62 О чем рассказали рукописи Головкина

Глава 63 …и о его женственности

Глава 64 «Он пропускает слово “я”»

Глава 65 Командированный

Глава 66 «Опасался, что родится сын»

Глава 67 Все могло закончиться еще в 1969-м?

Глава 68. О фантазиях, трофеях и лошадях

Глава 69 Выдуманная «миссия»

Глава 70 Когда исчезнут серийные убийцы

Глава 71 «Их приводят жены и матери»

Глава 72 Фильмы ужасов и сублимация

Глава 73 51 диагноз за скобками

Глава 74 Шаги за дверью